Солнце ослепило его на мгновение, вынуждая жмуриться и спускаться ниже. Огромные черные крылья отбрасывали величественную тень на поле, над которым пролетал дракон. Стайка наивных птиц решила посоревноваться со зверем, прошмыгнув перед самой мордой, и устремилась к темневшему впереди замку. Дракон оставил без внимания эту наглую провокацию и описал круг над скалами, которые звонко омывала быстрая Орва.

Вот и его цель — большой старый замок, расположенный на скалистом утесе. «Орлиное гнездо», как привыкли называть его местные жители, или Арфен, известный в королевстве как академия для неугодных отпрысков знати. Изначально он выполнял оборонительную функцию и стерег торговые пути. Теперь же являлся убежищем, а порой и своеобразным местом ссылки для тех, кого угораздило родиться не в то время или не в том месте. Деревянный мост темнел над рекой, приглашая пройтись по нему к главным воротам замка, но дракон решил сократить время, боясь в последний момент передумать.

— О боги, только не это! — горестно простонал Вардван. Глядя на громадного зверя в небе, несущегося к академии, мужчина почти готов был заплакать. — Это же не может быть правдой?

Проректор только собрался пройтись, наслаждаясь недолгой тишиной — занятия начались, и надоедливых учеников разогнали по углам, — но злой рок не дал его планам осуществиться. Едва дракон пересек высокую крепостную стену, как вдруг ощутил, что трансформация больше не действовала. Юноша пробормотал проклятия и через мгновение упал на сухую землю, прямо к ногам мага, поднимая облако противной едкой пыли. Аристакес вынужден был нервно разгонять пылевую завесу рукой.

— Барьер, верно? — просипел Ивар, ожидая, пока сломанные кости срастутся и он сможет дышать спокойно.

Значит, в замке выставлен щит, не дававший применять какую-либо магию со стороны внешних стен? Это стоило запомнить.

— Верно, — мрачно отозвался Вардван, глядя на распростертого перед ним молодого человека.

От избытка эмоций у проректора задергался глаз. Ивар наивно сверкнул улыбкой.

— Нет, — вздохнул обреченно Аристакес, — я не выдержу еще одного Брогана!

Юноша поднялся, отряхнул одежду и поклонился стоящему перед ним магу.

— Я Ивар Броган. Прошу простить мое неловкое появление. Могу ли я поговорить с ректором академии Элазаром Саргоном? — Дракон смиренно ожидал ответа.

Проректор недоверчиво отступил от него, ожидая подвоха. Нечисто, что-то тут точно нечисто… Вы только посмотрите, решил прикинуться агнцем? Пф! Он, Аристакес Вардван, выведет этого мальчишку на чистую воду!

— Следуйте за мной, юноша, — повелел маг, величественно развернулся и проследовал по дороге, выложенной мелкой брусчаткой.

Ивар облегченно вздохнул, наблюдая, как блестели и развевались на ветру длинные черные волосы мужчины. Это явно проректор, брат рассказывал о сложном нраве Вардвана. Но пока его не выставили за ворота, а значит, можно считать, что вторжение было почти успешным.

Солнце поднялось уже достаточно высоко. Можно себе представить, что начнет твориться в замке, когда его кинутся искать! Но Ивар искренне рассчитывал, что небольшого письма, оставленного старшему брату, будет достаточно, чтобы понять причину подобного поступка. Он надеялся, что семья поймет, хотя и готовился к буре. Уже два года Ивар обучался в академии Венкэль, которая находилась в Ксабире, столице их королевства. Сравнивать замок Арфен с лучшим учебным заведением Грахеймна было бы неуместно. Взять только роскошные апартаменты для каждого ученика, с отдельной спальней и кабинетом, где можно было самостоятельно постигать науки.

За каждым из юных знатных отпрысков закреплялся слуга, либо его можно было привезти из дому. Интересно, что предлагают в этих стенах? Ведь не может все быть так ужасно, если верить слухам? И если брат справился, то он и подавно. Ивар Броган не изнеженная девица! Молодой человек старательно оттирал тонкую рубашку, после падения однозначно пришедшую в негодность. Ничего, можно потерпеть, хотя являться к ректору в подобном виде было невежливо.

Вардван мрачно шел впереди. Миновали огромный зал и поднялись на второй этаж. Поскольку занятия уже начались, то неудивительно было, что коридоры академии пустовали. Они прошлись по крутой лестнице, оказываясь в очередном светлом коридоре, и вскоре юношу подвели к одной из дверей. Ничем не примечательная дверь. Дракон долго смотрел на нее, удивляясь тому факту, что не видел даже намека на табличку или какую другую надпись, поясняющую, что здесь располагался кабинет ректора.

Аристакес коротко постучал, тут же, не дожидаясь ответа, толкнул дверь и вошел. Ивар успел придержать ее, пока не захлопнулась перед самым его носом. Первое, на что юноша обратил внимание, — длинные занавески, которые развевались на распахнутом окне. Свежий ветер порывами пытался смести разложенные на столе бумаги, над которыми склонился мужчина в простой рубахе с закатанными рукавами. Его белоснежные волосы были небрежно связаны кожаным шнурком, а одна прядь так и норовила упасть на глаза, не давая толком рассмотреть чертежи.

Мужчина отбросил перо и чертыхнулся, заметив вошедших посетителей. Его брови от удивления поползли вверх, и незнакомец внезапно рассмеялся, складывая руки на груди. Ивар оскорбленно нахмурился. Он намерен был говорить с ректором. Его писарь явно не обучен манерам!

— Извольте прекратить, — потребовал юноша, гордо поднимая подбородок. — Хозяин слишком мягок с вами, раз вы позволяете себе подобное поведение в присутствии мастера Вардвана и гостя!

— Ты это слышал? — протянул Аристакес, ехидно глядя на Саргона. — Я всегда был уверен, что ты себе слишком много позволяешь в моем присутствии. И уж тем более в присутствии столь важного гостя!

Элазар заставил себя принять самый серьезный вид, что далось ему с огромным трудом. Мужчина даже оперся рукой о край стола, чувствуя, что его все еще трясло. Броган-младший холодно сверкнул синими глазами и тряхнул головой, убирая с глаз аккуратно подстриженные пряди волос. Одна из них, полностью серебристая, блеснула на солнце.

— Ивар Броган, сын Айлы Броган из Раегдана! — театрально представил юношу проректор и, выскальзывая обратно за дверь, на всякий случай уточнил: — Их же только двое, верно?

Саргон застегнул одну пуговицу на рубахе, будто это могло придать его рабочему виду солидности, и прокашлялся в кулак, сдерживая последние приступы смеха.

— Полагаю, что разочарую вас, но вынужден представиться: Элазар Саргон, ректор академии Арфен. Пока вы размышляете над моими словами, — мужчина жестом предложил юноше стул, — присядьте, дорога из Раегдана не близкая.

Ивар почувствовал, что вспыхнул до кончиков ушей. Проклятье! Как это может быть правдой? Амбрус Берталан, ректор академии Венкэль, всегда поражал своим величественным видом. Стоило ему показаться в залах академии, как ученики замирали, глядя на него украдкой. О том, чтобы так запросто войти в ректорский кабинет, да еще и сидеть за одним столом с хозяином академии, и речи быть не могло. Для большинства, впрочем. Но поскольку Айла Броган была под покровительством короля, ее сыну пару раз выпадала такая честь.

Ивар сел на скрипнувший стул и старался держаться ровно, сохраняя остатки собственного достоинства. И этот человек мог называть себя ректором? Почему брат так отзывался о нем? Почему было столько восхищения в словах Рейна?

Элазар сел в свое кресло и отодвинул чертежи в сторону, глядя на гостя. Он, конечно, предполагал причину появления в этом кабинете младшего Брогана, но похоже, что юноша решился на этот поступок самостоятельно. И Ивар весьма спешил, судя по испачканной одежде. Кому богами даны крылья, те порой не ценят своих ног. Любопытно было услышать мнение самого юноши по поводу сегодняшнего визита.

— Я прошу прощения за мой поспешный вывод, — глухо проговорил Броган, заставляя себя посмотреть на ректора.

Да уж, замечательное начало. Так и вылететь недолго, даже не будучи зачисленным. Стоило придержать язык, пока не разведает тут все.

— Я принимаю ваши извинения, — улыбнулся Элазар. Он откинулся на спинку кресла, вновь складывая руки на груди. — Что же привело вас в Арфен?

— Полагаю, вам известно, что из-за некоторых… обстоятельств произошла путаница. Мой брат был зачислен по ошибке.

Ивар закусил губу, подбирая слова. Проклятье! Почему в его голове все звучало так складно, а произнести вслух не удавалось?

— Я намерен исправить это упущение, — серьезно добавил молодой человек.

Саргон медленно кивнул, не сводя взгляда со своего нового ученика. Вот как? Решил место брата занять?

— Позвольте поинтересоваться, как отнеслась к данному решению леди Айла? — спросил ректор.

Ему вовсе не хотелось, чтобы вслед за сыном нагрянула мать семейства. Остановить Брогана-старшего было делом немыслимым, поэтому в данном случае оставалось только смириться и ждать бури.

— Полагаю, леди Айла может быть спокойна, поскольку теперь все обстоит так, как и должно быть. — Голос Ивара дрогнул. Ректор нахмурился.

— Ваша мать будет обеспокоена.

Юноша поднялся, не выдерживая больше этого разговора. Горяч, как и брат, подумалось Саргону, и слишком порядочен, что принесет ему немало бед.

— Я лишь исполнил ее желание. Сын не должен позволять матери произносить эти слова. Он должен сам почувствовать, когда нужно уйти, — спокойно говорил Ивар, уверенный, что сидящему перед ним мужчине ни за что не догадаться о той буре чувств, которая бушевала у него в груди.

Саргон видел, как юноша сжимает кулаки и как нагрелся окружающий воздух от его жаркого дыхания, но решил подыграть и остаться невозмутимым. Ах, Айла… Два Брогана просто не могут находиться на одной земле. Что задумали боги, когда наградили эту женщину такими сыновьями?

— Я согласен с вашими словами. — Элазар встал следом за учеником. — Для вас настало время принимать самостоятельные решения. Но я прошу еще раз подумать о вашем желании обучаться в этих стенах. Я наслышан о ваших успехах в Венкэль. На проходящем в этом году турнире между академиями Грахеймна вы вышли победителем.

Ивар только молча хмыкнул. Его награда валялась где-то на одном из полей Раегдана. Он зашвырнул ее несколько дней назад и не собирался искать. Берталан с удовольствием сотрет его имя из памяти, из всех записей академии, дабы не позорить честь своего заведения. Теперь он ничтожество в глазах сокурсников.

— Я уже достаточно думал. И принял решение, — ответил Броган, упрямо глядя на ректора.

— Тогда — добро пожаловать, Ивар Броган, — улыбнулся Саргон. — Вам стоит обратиться к нашему достопочтенному проректору, Аристакесу Вардвану, и получить у него дальнейшие инструкции. Его кабинет находится немного дальше по коридору. Вы не потеряетесь.

— Благодарю! — Юноша склонил голову, сжимая губы в тонкую линию.

Он принят — это самое главное. Остальное мелочи. Какие вообще могут быть сложности?

— То есть как — сам? — Ивар оглушенно смотрел на проректора, крутившего в руках умбелик с его расписанием.

— А так, юноша, — с удовольствием произнес Аристакес, — на собственных двух ногах. Вот этими руками берете форму у нашей славной Ибтихаль, затем отправляетесь в Белую башню и получаете книги. Советую быть почтительным с хранителем библиотеки.

— Понял, — заставил себя ответить Броган.

— Затем о-очень тщательно изучаете устав академии. Я проверю ваши знания перед отбоем.

Вардван блеснул черными глазами и выдвинул один из ящиков своего стола, за которым сидел. Он извлек на свет некое широкое кольцо, напоминавшее ошейник, и бережно положил его перед собой.

— Что это, хотите вы спросить? Наследие вашего брата. Как хорошо, что я велел выгравировать на нем одну лишь фамилию. Удобно, согласитесь?

— Вы хотите сказать, что в академии используются кольца смирения?! — Возмущению Ивара не было предела, молодой человек нервно одернул рубашку. — Это оковы, предназначенные для конвоирования преступников!

— У нас один поставщик. Достались за полцены, — невозмутимо объяснил маг. — Полагаю, вам еще предстоит с этим познакомиться.

— Что вы подразумеваете под этими словами? — процедил сквозь зубы Ивар, из последних сил стараясь быть почтительным.

— Здесь не носят масок, Ивар Броган. А обуздать истинное обличье порой способно лишь это, — проректор пальцами оттолкнул от себя кольцо, — порой для того, чтоб спастись от собственного зверя. Вам, как двуликому, это должно быть известно. Ступайте, не стоит зря тратить время.

Вардван протянул ученику расписание.

— Благодарю, — глухо ответил юноша и, стискивая в руке свиток, поспешил покинуть кабинет.

— Броган! — нагнал его голос мага у самых дверей.

Ивар притормозил и обернулся.

— У меня входит в привычку повторять это, но вы знаете, каков девиз академии?

— «Учиться дозволено и у врага», — отозвался дракон.

И что за слова? Он заметил их еще в нижнем зале, при входе. Буквы были высечены над огромной аркой.

— Не ошибусь, если скажу, что вам нужно чаще повторять его про себя.

— Отчего же? — сухо поинтересовался Броган.

— Знаете, местный народец, ворке, несчастный соседством с нами, по своей вере считает гордыню одним из величайших грехов, — мрачно сказал проректор. — Ступайте, Броган. Чем реже вы будете попадаться мне на глаза, тем лучше.

Ивар молча поклонился Вардвану и покинул кабинет. За дверями он ненадолго остановился, закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Да как он смеет? Что этот маг о себе возомнил? Он даже не слышал никогда о роде Вардванов! Говорить с ним с таким пренебрежением! Черт возьми… никаких слуг? Никаких?! Ладно, это его решение, и он не собирался сдаваться. Молодой человек тихо застонал и открыл глаза.

— Ах ты ж, ярн… ярн… — отшатнулся Ивар, ударяясь головой о двери.

Немедленно оттуда послышался нервный голос проректора:

— Все вон!

Броган медленно отодвинулся в сторону, не отходя от стены и не спуская взгляда со стоявшей перед ним нежити. Это ведь нежить? Никак иначе. Девица была бледной, как смерть. Черные волосы лились по плечам незнакомки, устилая пол вокруг ее ног. Ритуальной мрачной краской на лбу нежити был нанесен некий рисунок, который в другое время, находясь на листке бумаги, заставил бы его любоваться совершенством линий. Но не сейчас.

Покойница глядела прямо на него, отчего холод пронзил Ивара до самого позвоночника. Броган сглотнул ком в горле, видя свое отражение в бездонных темных глазах. И как такое допустили? Куда смотрит охрана замка? Чему там учил профессор Кульзум? Противостояние нежити не самая сильная его сторона, всегда в пот прошибало от вида этих существ. Лучше встретиться со стаей кровососущих мансуров, чем вот с такой…

— Амрасс… ваприкосс… димераукасс… — забормотал Броган, припоминая нужное заклинание изгнания.

— Платок есть? — Нежить шмыгнула вздернутым носом и печально вздохнула: — Что ж ты бледный такой, смотреть страшно!

— А… — Ивар замолк, недоверчиво глядя на темное создание перед ним.

— Платок, — медленно повторила девушка, — есть?

Она подняла руку, показывая юноше указательный палец. На нем явно остались следы от укуса, из ранки сочилась кровь. Кровь. Течет. Значит, она живая? Ивар, не отходя от стены, похлопал себя по карманам. Он вытащил белоснежный платок и, удерживая его двумя пальцами, протянул незнакомке. Она сделала гримасу, глядя на Брогана как на полоумного, но приняла платок и обернула его вокруг пальца.

— Риэль Тиган тебя не забудет. — Лицо девицы вновь приняло устрашающее выражение. — Если выживет…

Она постучала в дверь кабинета проректора. Вардван нетерпеливо велел заходить, и новая знакомая Брогана потопала на экзекуцию. Бесконечные косы не успевали за хозяйкой, и, наклонясь, Ивар рывком подхватил их. Он придержал плечом дверь, позволяя черному шелку соскользнуть с его руки и исчезнуть в кабинете. Дракон еще некоторое время постоял, с удивлением глядя на собственную ладонь. Волосы «нежити» оказались удивительно мягкими и прохладными.

Проректор незамедлительно принялся отчитывать ученицу своим противным голосом, и Броган пошел прочь, не желая опускаться до того, чтобы подслушивать. Он спустился, в зал, украшенный многочисленными старыми колоннами, на одной из них красовался тот самый устав, который велел выучить Вардван. Ивар подошел к закрепленной доске с нанесенными выцветшей краской правилами, и принялся читать пункт за пунктом. Чем дальше юноша читал, тем больше становились синие глаза, в которых тлел огонь возмущения.

— Это просто невероятно… полчаса на то, чтобы посетить столовую?

— Что, Броган, решил знакомые буквы вспомнить? — пробасил голос за спиной Ивара.

Дракон медленно повернулся, негодуя, что его посмели так бесцеремонно окликнуть и прервать чтение. Высокий широкоплечий детина оскалился, зачем-то подтягивая рукава черной формы. Зал ожил, наполняясь учениками, которые принялись сновать туда-сюда, готовясь к следующим занятиям. Его угораздило очутиться среди этого муравейника во время перерыва.

— Что вынудило вас сомневаться в моих способностях к чтению? — задрал подбородок Ивар, обжигая наглеца взглядом. — Я легко изъясняюсь на четырех языках, включая штджефен, язык народа саннджифу. На каком из них предпочитаете говорить, чтоб я убедил вас не тревожить меня своими чудными всплесками умозаключений?

— Что сказал?! — взревел оборотень, в ярости не замечая, что перед ним вовсе не старший из братьев Броганов.

Волк припомнил стычку у розовых кустов, в тот раз, когда ему и его дружкам помешали проучить опального Эллгара. Он ринулся к юноше и своей ручищей схватил за грудки, грозя разорвать тонкую ткань рубашки. И где охрана?! Ивар негодовал, оказываясь через несколько мгновений во дворе, буквально слетая с крыльца и приземляясь на пыльную землю. Старшекурсник, посмевший швырнуть его, вальяжно спустился со ступеней, глядя, как Броган поднимался, медленно отряхивая одежду. Юноша смотрел на него исподлобья, как и на учеников, собравшихся во дворе поглазеть на драку.

Что за варварское сборище? Лицо Брогана исказилось от пренебрежения, и он выпрямился, заставляя себя остаться невозмутимым. Нет, бить этого жалкого субъекта он не собирался. Один из пунктов устава, гласивший о наказании, дракон запомнил четко и ясно. Никогда он не позволит позорному кольцу сомкнуться на своей шее!

— Я тебя предупреждал, Броган, — прорычал оборотень.

— Ваше скудоумие поразительно, — хмыкнул Ивар, — вы даже не в состоянии понять, что перед вами совершенно…

Договорить дракону не дали. Волк сделал небольшой шаг вперед, одновременно разворачиваясь для нанесения удара. Броган лишь нервно сдул серебристую прядь со лба, затем наклонился немного вперед и влево, уводя голову в сторону от удара. Подобный маневр разъярил нападавшего волка. Его глаза налились кровью, когда юноша убрал руки в карманы штанов, явно не собираясь в ответ атаковать.

— Раз уж вам так не терпится и дело явно касается чести моего брата, — я вызываю вас. На ваших условиях, — с достоинством произнес дракон.

— Чего? — Оборотень почесал небритый подбородок.

— Пф! — фыркнул Ивар.

Этот темный зверь и понятия не имел о поединке чести? Второй удар не заставил себя ждать. В этот раз Брогану не пришлось уворачиваться. Получив носком ботинка под колено, оборотень с рыком полетел на землю у ног дракона. Ивар поднял взгляд, наталкиваясь на открытую белоснежную улыбку. Следом ему протянули руку для приветствия.

— Ты Ивар? Ивар Броган, — вновь усмехнулся темноволосый юноша.

— Верно… — растерянно кивнул дракон.

Краем глаз он заметил, как замаячила у дальней галереи фигура проректора, и ученики мигом кинулись врассыпную, а вместе с ними и обидчик, грозя скорой расплатой. Вардван крутнулся на месте и помчался, сверкая белоснежной мантией, между лианами лемистрии, увивавшей тонкие колонны галереи. Ивару казалось, что маг сегодня был в черных одеяниях и должен сейчас беседовать с провинившейся «нежитью». Да и поведение его никак не соответствовало должности проректора. Тут творилось что-то вовсе за пределами понимания молодого человека, и оставалось только пожать теплую руку волка, оставшегося с ним у крыльца.

— Я благодарю вас за оказанную помощь, хотя это было лишнее, — произнес Ивар, глядя в карие глаза своего сокурсника, судя по всему.

— Просто поразительно, — медленно отозвался оборотень. — Что привело вас в стены Арфена, позвольте поинтересоваться?

— Я так и не услышал вашего имени. — Ивар расправил испорченный воротник рубашки, не замечая того, что ему бессовестно подыгрывали.

— Прошу прощения! — Волк вновь мягко улыбнулся, слегка склоняя голову в приветствии. — Гварен Ристерд.

— Ристерд? — удивился дракон, но поспешно виновато склонил голову. — Я неучтив, прошу прощения.

— Да все в порядке, — усмехнулся Гварен, — это мать называла так еще в детстве, ввиду некоторых последних событий, прозвище пригодилось.

— «Свет звезды», — раздумчиво произнес Ивар, — ваша мать, должно быть, романтичная особа.

— Пожалуй, — согласился волк. — Так могу я еще раз спросить, что забыл младший Броган в стенах этого замка?

Теперь Гварен не улыбался, он был серьезен, вслед за ним нахмурился и Ивар.

— Я вам благодарен. И хотя смею предположить, что вы с Рейном были товарищами, прошу оставить данную тему.

Дракон еще раз кивнул Гварену и оставил его в одиночестве, желая убраться скорее со двора и отыскать склад, где полагалось получить форму.

— Кажется, покоя нам не видать… — Волк вздохнул, потянулся, сцепляя пальцы в замок и закидывая руки за голову.

Кастелянша Ибтихаль, грузная женщина, возраст которой просто невозможно было определить, кряхтя и охая, слезла со старенькой скрипящей лестницы. Она опустила на поцарапанную деревянную поверхность стола широкие ладони, больше подходившие мужчине, и тяжелым взглядом поглядела на своего посетителя. Ивар еще раз приветствовал представительницу небольшого народца ворке, что жил неподалеку от Арфена, но женщина не прониклась его обаянием. Взгляд ее стал еще подозрительнее. Ибтихаль покачала головой, увенчанной скудным веночком серо-пегих волос, и недоверчиво поморщилась.

— Ты уже получил свою форму, — пробасила она, заставляя молодого человека вздрогнуть и заставить себя дежурно улыбнуться.

— Это не так, — мягко и нарочито вежливо произнес Ивар.

— Меня не проведешь, — хмыкнула кастелянша, — я твою мордашку запомнила. Смазливый слишком.

— Проклятье! — возмущенно вспыхнул дракон. — Вы выдавали форму моему брату!

— Знаю я твои выкрутасы, Броган. — Ибтихаль ударила обеими ладонями по столу, поднимая облачко пыли. — Ступай отсюда, пока я ремнем не отходила!

— Извольте выдать мне причитающиеся вещи! — зарычал Ивар, согревая воздух своим дыханием.

Кастелянша снова оглядела его, затем протянула:

— Точно, ты не он. Бледный какой-то…

Броган закатил глаза, теряя терпение. Ибтихаль что-то проворчала, сетуя на отвратительную молодежь и отсутствие всяких там манер. Спустя бесконечно долгое время она в который раз взобралась и спустилась со своей лестницы, и перед драконом оказалась стопка необходимой одежды. В завершение всего с грохотом была выставлена пара пыльных тяжелых ботинок.

— Запомни хорошенько, Броган. Изведешь одежку, будешь ходить в чем мать родила, — предупредила юношу кастелянша и принялась игнорировать его, всем своим видом показывая, что дракону самое время убираться.

— Благодарю, — сквозь зубы процедил Ивар и покинул склад.

Он остановился у одного из окон и, зажимая рукой стопку одежды, похлопал себя по карманам второй ладонью. Найдя ключ от комнаты, в которой ему предстояло жить все время обучения, Броган огляделся.

— Никаких слуг… — проворчал он, понимая, что вздыхай не вздыхай, а нужно самому топать в общежитие и относить вещи.

В итоге дракону удалось сориентироваться и добраться до башни, в которой располагались комнаты учеников. Каждый этаж делился на два крыла — для девушек и юношей. Пришлось подниматься на самый верхний уровень, проклиная того, кто вздумал строить такие крутые и неудобные лестницы.

В общежитии было тихо. Это не могло не радовать. Хоть здесь повезло. Ивар прошелся по светлому коридору, разглядывая одинаковые двери. Они отличались друг от друга только потемневшими чеканными цифрами, прибитыми парой гвоздей. Молодой человек остановился перед комнатой, чей номер значился на ключе.

Ивар постоял немного, словно не решаясь толкнуть дверь и войти. Казалось, что именно так он подтвердит реальность происходящего. Как бы ни убеждал себя, все казалось чудовищным сном. Словно его охватила стихия, не подвластная ему, и помощи ждать было не от кого.

Он был жалок, и он был один. Дракон повернул ключ в замке и открыл дверь. Затем заставил себя войти и захлопнуть ее. Ивар вздрогнул, поскольку что-то с громким стуком свалилось за его спиной. Он обернулся, перед его глазами оказался погнутый гвоздь, а на полу лежала расколотая рамка с уставом академии.

— Прелестно! — Дракон ногой поддел деревянную рамку. — Как и вся твоя жизнь, Броган…

— Ах ты ж ярн! — раздалось сбоку гневное бормотание.

Ивар медленно развернулся, опасаясь нарваться на очередную нежить. Может, просто стоило утопиться в Орве? Стоявший перед ним сокурсник перекинул полотенце на одно плечо и тряхнул головой, убирая с лица светлые мокрые волосы. Янтарные глаза яростно сверкнули, встретившись со взглядом дракона.

— Это проклятие будет преследовать меня всю жизнь? — фыркнул грифон.

Ирс Эллгар — опальный принц и неугодный племянник их нынешнего правителя короля Дарема. Его сосед. Собственной персоной. Ивар знал о вечной вражде его старшего брата. С Эллгаром они пересекались лишь однажды.

Юноши в замешательстве дружно потерли подбородки, припоминая их прошлую стычку. Грифон принял его за Рейна. То, что принц ошибся, пришлось более получаса доказывать кулаками. Оба вывалялись в пыли посреди площади перед дворцом, на глазах у толпы, пока придворный маг Олусс не разнял их ливневым заклинанием. Стена дождя поливала их долго, холодная и обидная, превращая в двух грязных оборванцев.

— Меня уверили, что комната будет пуста, — сухо отозвался Броган, проходя к двухъярусной кровати.

Принц занял нижнюю койку, и дракон поморщился, глядя на верхнюю постель. Боги, да на ней, такой узкой, почувствуешь себя покойником! Сзади вздохнул Ирс, видимо соглашаясь с мыслями своего соседа.

— Меня уверили в том же, Броган. Твой братец дал тебе пинка? — не утерпел Эллгар.

— Я принимаю решения сам! Извольте уяснить данный факт, как и то, что я и мой брат — два разных человека, — кинул ему в ответ Ивар, сердито укладывая принесенную форму на край стола.

— Все гораздо хуже, чем я предполагал, — поджал губы грифон.

Он оперся плечом о перегородку кровати, чувствуя, как она печально поскрипывает, и принялся наблюдать за действиями соседа. Ивар подошел к шкафу, одна дверца которого была приоткрыта, помогая таким образом определить, что тот был пуст. Пара старых вешалок болталась на единственной перекладине, ниже находились две полки. Дракон вздохнул, перевел взгляд на невеликую стопку одежды, затем снова посмотрел на шкаф.

— Она сама не развесится, Броган, — ухмыльнулся Ирс, он накинул полотенце на голову и принялся вытирать волосы.

Ивар только фыркнул, снял вешалки и возвратился к столу. Конечно же он не идиот, и был в состоянии справиться с парой рубашек. Но почему должен тратить драгоценное время, отведенное для получения знаний, на работу, которой обязаны заниматься горничные? Юноша шумно вздохнул, криво накинул рубашку на вешалку и со злостью вернул ее на перекладину.

Как он успел заметить, в комнате был душ и туалет. Один… один на двоих… один на двоих! Ивар брезгливо толкнул пальцем дверь ванной и заглянул в небольшую комнату. Умывальник находился в углу, старая выцветшая шторка скрывала потемневший от времени душ. Здесь пахло, как у речки, оставалось только гадать о причинах.

— Это немыслимо… — в отчаянии прошептал дракон, припоминая любимые апартаменты в Венкэль.

В его личном распоряжении было три комнаты, отведенные под спальню, гостиную и кабинет, позволявший готовиться к предстоящим занятиям. Как можно было пользоваться одним душем с кем-то еще?

— Уже жалеешь, что явился в Арфен, Броган? — хмыкнул Ирс, натягивая рубашку. — Могу подсадить у стены. Свистни, когда соберешься дать деру.

— Ярна с два! — глухо пробормотал дракон.

Никто не смеет сомневаться в его решении. Его слово твердо. Никто и никогда не узнает о том, что Ивар Броган готов выть от отчаяния, словно жалкий оборотень. Боги не дают испытаний не по силам. Дракон кивнул своим мыслям и вернулся в комнату. Что ж, нужно переодеться и получить учебники. Скоро обед…

— Полчаса, — напомнил себе молодой человек.

Стоило бы поторопиться, пока не разведал обстановку. Затем глянуть, что из занятий он мог посетить уже сегодня, и явиться в кабинет проректора для проверки знаний устава. Ивар вернулся к своему шкафу и принялся расстегивать рубашку. Ей самая дорога в мусорку. Здесь полагалось носить форму, обязательную и, что еще невероятнее, одинаковую и для девушек, и для юношей.

Броган поглядел на черную короткую куртку-камзол с серебряными пуговицами в два ряда. Такие же черные штаны и высокие ботинки. Пара белых рубашек завершала список его невеликого имущества. Молодой человек переоделся и сердито одернул одежду — сидела как влитая, что удивительно. Он спрятал свое расписание во внутренний карман куртки и вышел из комнаты. Эллгар проводил дракона янтарным взглядом, понимая, что аппетит пропал и в столовую идти совсем не хотелось.

Поганый ярн! Только думал, что избавился от надоедливого соседа, как получил «подарок»! Не стоило верить словам ректора. Неужели знал, что заявится Броган? Или идиотское совпадение? Ирс сердито фыркнул и прилег на свою кровать. Затем сложил руки на груди и уставился на старую доску верхнего яруса кровати. Он бы скорее помер, чем согласился жить в одной комнате с Рейном Броганом, но делить ее с младшим братом — это выше всяких сил!

— Чумной какой-то… — Ирс задумчиво покусал нижнюю губу.

Есть не хотелось, но ведь это была хорошая возможность… Точно! Юноша сел на кровати, едва не ударившись светлой головой о перегородку. Время обеда объединяло всех учеников, и именно в столовой можно было незаметно, совершенно незаметно отыскать взглядом нужного человека.

— Думает, что так легко отделается? — хмыкнул Эллгар и, сам не понимая зачем, тщательно пригладил волосы перед небольшим зеркалом, находившимся на дверце его шкафа.

Молодой человек покинул комнату вслед за своим новым соседом и, пройдя по широкому коридору, быстро спустился по ступеням, намереваясь добраться до столовой. Широкие двойные двери были распахнуты, и толпа сокурсников уже топталась, то заходя внутрь, то покидая огромное помещение. Ирс растолкал зазевавшихся учеников плечами и прошел на раздачу. Кухарка торопливо навалила ему в миску щедрую порцию каши, водрузила сверху кусок мяса и протянула, желая скорее поправиться, а то больно уж щеки худы.

Эта ворке их всех за могильных урлахов держит! Ученики академии, все как один, для нее нежить, на ветру шатающаяся, вечно недокормленная и обездоленная. В чем-то сердобольная женщина была права… Эллгар цепким взглядом обвел множество расставленных деревянных столов и к своему неудовольствию заметил, что его привычное место было занято. Он уже хотел согнать наглеца, как вдруг замер, удерживая в дрогнувших руках тяжелый поднос. Тень смятения скользнула по его лицу и пропала.

— Как она может быть такой спокойной? — пробормотал грифон. — И это после всего, что сделала? Пф-ф!

Объект его внимания сосредоточенно жевала кусок булочки, запивая молоком из высокой глиняной кружки, и читала. Даже в столовой! Ирс фыркнул, намереваясь выбрать более выгодную позицию для обзора. Впереди маячил отличный стол — никем не занят, в самом дальнем углу. То, что нужно!

Броган разглядел знакомую светлую макушку своего соседа еще издалека. Дракон едва разобрался, где взять поднос. Обнаружив высокую стопку оных, он вознамерился взять один, но тут довольно симпатичная девица, с копной длинных огненно-рыжих волос, протянула ему самый верхний. Ивар благодарно кивнул, принимая поднос, и только вблизи понял, что принял за девушку какого-то странного парня. Почему он так смотрел на него? Рыжий так открыто улыбнулся, что дракон не выдержал и ответил тем же. Незнакомый юноша моментально развернулся на месте и проворно смешался с толпой сокурсников, исчезая из виду.

Броган постоял немного в растерянности, пока кухарка не поманила его мозолистой рукой. Он тактично молчал, пока женщина, глядя на него с материнским участием, накладывала гору дымившейся еды. Такую кашу впору было раздавать беднякам у ворот Ксабира, но Ивар понял, что сегодня она будет для него вкуснее всего, что он ел прежде. Столько теплоты было в этом взгляде. Молодой человек склонил голову, поблагодарил кухарку и побрел между расставленными столами, стараясь не задеть кого-либо ненароком.

Нужно просто перестать удивляться чему бы то ни было, и станет легче, наверняка так и есть, убеждал себя дракон. Искать себе место, толкаться среди сокурсников, есть как простолюдин — это очередное испытание. Каждый шаг становился испытанием. Ивар опустил поднос на первый попавшийся пустой стол и увидел, что это же самое проделал Эллгар. Грифон нахмурился, но смолчал, тяжело опустился на стул и схватился за ложку.

Обедали они молча, казалось, что опальному принцу и дела не было до своего соседа. Ивар был ему за это благодарен. Сейчас совсем не хотелось спорить или вести душевные беседы. Еда и в самом деле оказалась довольно вкусной и сытной. Броган откусил кусок хлеба и проследил за взглядом грифона.

Тот замер с ложкой в руке, явно забывая, что время кончалось. Смотрел принц на стол, стоявший в противоположном углу столовой. Девушка, сидящая за ним, аккуратно отламывала пальцами булку и отправляла не глядя кусочек за кусочком в рот, запивая молоком. Она читала, и время от времени ее губ касалась еле уловимая улыбка.

Ивар приподнял черную бровь, замечая, что Эллгар, не отдавая себе в том отчета, все повторял за незнакомкой. Волосы девушки серебристым покрывалом падали на спину, завиваясь на концах. Ученица была вполне симпатична даже в этих очках. Кажется, его высочество питает нежные чувства к магичке. Броган хмыкнул и хотел отправить в рот последний кусок мяса, но что-то словно стиснуло невидимыми пальцами его запястье и не позволило сделать это.

— Время вышло, — вздохнул молодой человек и вытер пальцы салфеткой.

Значит, еда зачарована. Это тоже стоило запомнить, иначе придется регулярно голодать.

— Эллгар! — позвал дракон.

— А?.. — спохватился Ирс и бросил ложку в тарелку.

Она тихо звякнула, Эллгар резко поднялся, от растерянности не зная, в какую сторону идти. Броган поднялся следом и просто развернул грифона лицом к дверям, легонько подталкивая в спину.

— Кажется, сюда, — произнес Ивар, стараясь не улыбаться, и сам направился к выходу.

У колонн в коридоре его внимание привлекла группа девушек. Точнее, одна из них. Та, что стояла в стороне от остальных. Эти черные волосы, стелющиеся до пола, Ивар запомнил хорошо. Риэль Тиган — кажется, так эта странная особа себя назвала. О роде Тиган дракон никогда не слышал, как и понятия не имел о той силе, что была сокрыта в этом хрупком на вид теле. Ученицы принялись кидать едкие реплики в сторону сокурсницы, Риэль лишь молча глянула на них, стискивая кулаки. Ивар, к удивлению, заметил свой платок на ее пальце. До сих пор ходила с ним? Точно странная…

— Не смей больше приближаться к нашему столу, Тиган! — возмущенно выкрикнула одна из ведьм. — Второй раз предупреждать не будем.

— Может, Риэль тут ни при чем? — тихо прошептала другая девушка. — Может, оно само?

— Само? Ты шутишь? — фыркнула зачинщица спора. — Молоко просто так само не скисает. Оно испортилось, стоило этой нежити пройти мимо стола!

— Это могло случиться и из-за всплеска силы в одной из нас, — мягко попыталась убедить подругу вторая ведьма, но тщетно.

Глаза возмущенной девушки почернели, и она начертала знак, щелкнув пальцами. В ладони ведьмы вспыхнуло пламя, которое она немедленно швырнула к ногам Риэль. Волосы ее заискрились, но не успели загореться, поскольку ботинок Брогана опустился ровно на зачарованное пламя. Ногу нагрело до жара, и молодой человек обернулся к группе девушек, сверкая синим взглядом.

— Кажется, вам стоит уяснить значение выражения «делиться теплом»! — зарычал дракон, при этом с его губ сорвалось облачко черного дыма.

— Держись от нее подальше, Броган! — фыркнула ведьма и поторопилась убраться из коридора, как и ее свита.

Ивар убрал ботинок с волос Риэль, удивляясь тому, что девушка все это время молчала, глядя на него своими темными глазами.

— Прошу прощения… — Молодой человек неловко коснулся ее волос, поднимая шелковое великолепие, и обернул их вокруг шеи девушки, чтобы не тянулись по полу. — Я вынужден был наступить на них, иначе загорелись бы…

Риэль только коротко кивнула в ответ и пошла прочь. Отойдя несколько шагов, девушка тряхнула головой, вновь распуская волосы.

— Ну как так можно? — вздохнул Броган.

Он летел все выше и выше к белым облакам, пока дышать не становилось тяжело. Затем падал вниз, в последний момент расправляя громадные крылья, заставляя листву вихрем срываться с низких деревьев, а траву волнами пригибаться до самой земли. Влажная после недавнего дождя, она сверкала росой и остро пахла летом, свободой, дурманя голову.

Дракон понесся дальше, в который раз пролетая над бескрайним полем, походившим на изумрудное море. Там, впереди, темнел замок, который он покинул еще с рассветом. Ему нужно было немного успокоиться. Нет, ему нужно было совсем успокоиться, ведь не смел тревожить ту, которой требовался покой и его забота. Рейн сделал еще один круг, замечая, как что-то блеснуло в траве.

Зверь спустился, последний раз взмахнув черными крыльями, и на землю ступили уже человеческие ноги. Молодой человек прошелся к тому самому месту, которое привлекло его внимание, и поднял тяжелую вещицу. Выполненная лучшим ксабирским ювелиром, она была желанной наградой для каждого ученика в Грахеймне. Наверно, не было никого, кто не желал бы заполучить ее.

— Ивар, ярн тебя побери…

Рейн провел пальцами по чеканной поверхности медали, стирая грязь.

— Зачем оставил здесь? Решил, что так просто можешь все выбросить? Решил, что можно зашвырнуть прошлое в траву и это все решит?! — выкрикнул Броган.

Он поднял взгляд к небу, словно браг мог его слышать, где бы сейчас ни был. Ветер растрепал черные волосы, дракон тряхнул головой, убирая их с лица и сверкая сапфировыми глазами.

— Почему решил за всех? — Молодой человек сердито затолкал награду в карман штанов и через мгновение вновь обратился, взмывая в небо черным зверем.

Теперь его путь лежал обратно, к самому сердцу Раегдана — родительскому замку. Рейн пролетел над двумя высокими башнями, опускаясь на крепостную стену. Он прошел вдоль нее, спускаясь по крутым ступеням во внутренний двор. Леди Айла беседовала с начальником стражи, отдавая ему распоряжения. Завидев сына, она велела мужчине оставить их и подошла к Рейну.

— Ты покинул замок еще до рассвета, — проговорила с укором женщина.

Великолепное бордовое платье стелилось за нею тяжелым шлейфом, а гладкие как шелк черные волосы были сплетены венком, украшенным фамильными рубинами, оставляя плечи открытыми. Белоснежной коже леди Айлы могла позавидовать и юная девица, в свои годы хозяйка Раегдана оставалась по-прежнему привлекательной.

— Я должен был уйти, — коротко ответил Броган.

Мать не удовлетворили эти слова, она гордо выпрямилась и пошла к широкому крыльцу главного входа в замок, ожидая, что сын последует за нею.

— Нам нужно поговорить.

Рейн шумно вздохнул и, привычно пряча руки в карманы штанов, зашагал к дому. Айла не произнесла ни слова, пока шла по длинному коридору первого этажа замка. Из высоких окон лился теплый свет, согревая каменные стены и рисуя на полу причудливые узоры. Мать решила говорить с ним в главном зале. Едва они вошли, леди Броган уселась в свое кресло. Рейну полагалось стоять перед нею и внимать. Молодой человек смотрел на мать исподлобья, искренне надеясь, что долгим разговор не окажется.

— Твой брат принял разумное решение. — Айла явно начала не с того, чего ждал Рейн, и он заскрипел зубами, стискивая кулаки.

— С этим вопросом мы с Иваром разберемся сами, — мрачно ответил Броган.

Айла едва махнула изящной рукой, веля сыну умолкнуть. Дракон подчинился лишь из уважения к сидящей перед ним матери, но чувствовал, что надолго его терпения не хватит.

— Тебе пришло приглашение из Венкэль. Амбрус Берталан будет рад видеть тебя в числе своих учеников, — продолжала мать.

Лицо Рейна исказилось от негодования. Он не верил своим ушам.

— Ты отправила письмо ректору без моего ведома? — зарычал молодой человек.

— О твоей жене позаботятся, — проигнорировала его слова Айла и расправила рукава платья. — Ты должен отправиться в Ксабир. Берталан будет ожидать визита к завтрашнему дню. У тебя будет время попрощаться со своей лисой.

Броган был так возмущен, что задохнулся от подобного заявления. Глаза его вспыхнули, а дыхание сделалось прерывистым, хриплым, окружая черным облаком дыма. Чешуя моментально скрыла половину лица, спускаясь до плеча по руке, обращая ладонь в чудовищную лапу. Рейн ударил ею в стену, заставляя ее пойти трещинами и осыпаться серой пылью.

— Не смей указывать мне! — изменившимся голосом прохрипел юноша.

Но, припоминая уроки мастера Эверета, Рейн заставил себя дышать ровнее, обращая все свое сознание к той, что сейчас ожидала его в верхних комнатах. Он тряхнул головой, успокаиваясь и возвращаясь к человеческому обличью. Проклятье! Ему нужно забирать Келейр и убираться из Раегдана. Они загостились. Айла поднялась со своего кресла и пошла прямо на Рейна, придерживая длинный подол. Платье испачкалось оседавшей пылью, но хозяйка замка не обращала на это внимания, исполненная негодованием от неподчинения старшего сына.

— Ты правитель этой земли, хочешь этого или нет! — пронзительным голосом проговорила мать. — Я никогда не смирюсь с твоим отказом от власти. Даже Ивар все понял и поступил как должно.

— Что ты знаешь об этом? О том, что должно? — мрачно отозвался Рейн. — Я устал от твоих интриг. С меня довольно!

— На землях Грахеймна неспокойно, — качнула головой Айла, — я чую беду. Раегдану нужен достойный правитель. Наш род должен поддержать короля и нынешний порядок. Дарем…

— Я не собираюсь играть в ваши с Даремом игры, — остановил ее речи дракон.

— Прими власть! — Глаза матери потемнели от ярости.

— Я родился здесь, но я не чувствую этой земли, — устало ответил Броган. — Ивар вырос в Раегдане. Он дышит им, знает его. У меня иной путь. И ты должна смириться с этим. Оберону нужна помощь, и я всегда видел себя именно там. Я окажу поддержку брату, окажу ее тебе, но не оставлю Фелана. Это мое решение. Мой выбор.

— Так измени его! — со стоном кинулась к нему Айла, ударяя кулаками по груди сына.

— Твой сын не трава, что на ветру гнется в любую сторону, — глухо отозвался Рейн. — Мое слово твердо, прими его. Так решил твой сын.

— Ты был рожден для этого, — Айла отошла от него, скрывая горевший ненавистью взгляд, — нельзя выбирать судьбу. Она предрешена. И ты в этом удостоверишься. Оставь меня сейчас.

Рейн наклонил черную голову, затем быстрым шагом покинул зал. Не останавливаясь, он прошел по коридору к лестнице и поднялся на верхний этаж замка. Там находились жилые комнаты. Броган толкнул нужную дверь и вошел в светлое, наполненное солнцем помещение. Высокие витражные окна только добавляли покоям тепла. Келейр стояла, придерживая одной рукой тяжелые шторы, и глядела куда-то на горы, которые чернели длинной грядой за зеленым морем полей.

— Кел, — позвал Рейн и, не дожидаясь, пока жена обернется и подойдет к нему, сам преодолел расстояние между ними.

Он с жаром обнял лису за плечи и привычно положил подбородок на ее белоснежную макушку. Келейр сомкнула руки вокруг его талии, покорно прижимаясь щекой к груди мужа.

— Твое сердце так колотится, ты опять поспорил с матерью? — тихо спросила девушка, с нежностью поглаживая его по спине.

— Пусть тебя это не тревожит, — стараясь говорить мягче, отозвался Броган, — я разберусь с этим вопросом.

— Я не сомневаюсь, — улыбнулась лиса. — Ты отыскал Ивара?

Она отстранилась от мужа и присела на подоконник. В длинном платье это было не так уж и удобно, но привычки трудно менять. Расшитые жемчугом туфельки показались из-под подола серебристого платья, когда девушка согнула ноги в коленях и обняла их руками.

Сверкающий словно иней шлейф опустился до пола, укладываясь мягкими складками. Рейн залюбовался женой, отмечая про себя, что она сейчас была подобна дивной ледяной статуе, и оттого хотелось немедленно снять ее с окна, за которым плавилось солнце. Будто и в самом деле оно могло растопить его сокровище.

— Так ты нашел брата? — вновь поинтересовалась девушка, глядя на Рейна прозрачными голубыми глазами.

— Да, — очнулся дракон и присел рядом с нею на другой край широкого подоконника.

Молодой человек вытащил из кармана найденную награду и принялся угрюмо рассматривать ее.

— Что это? — потянулась к нему Келейр.

— Он получил ее в прошлом году на соревнованиях в Ксабире. — Рейн шумно вздохнул и протянул жене медаль.

Лиса приняла вещицу, осторожно повертела в руках и прочла выгравированные письмена. Не все были ей понятны, но, видимо, это было некое пожелание дальнейших успехов.

— Где он сейчас? Его нужно вернуть домой. Это так ужасно, что Ивар покинул замок. — Келейр покачала белоснежной головой.

— Люди видели, как дракон летел к стенам замка Арфен, — мрачно отозвался Броган.

— Да ну?! — Лиса соскочила с подоконника, запуталась в подоле и, пытаясь расправить, приподняла его.

Рейн не преминул полюбоваться на стройные ноги супруги, но нахмурился, едва они скрылись под потоками струящейся ткани.

— Не скачи так резко, — потребовал дракон, — ты должна беречь себя.

— По-твоему, я должна лежать все эти долгие месяцы в постели? — Келейр обидчиво надула губы и сложила руки на груди.

— Это заманчивое предложение мы обговорим вечером. — Синие глаза сверкнули, и губы Рейна тронула довольная усмешка.

— Ах ты! — Лиса шутливо ударила мужа, вынуждая его схватить ее и поднять на руки.

Келейр желала возразить, но Рейн склонился к ее лицу и остановил слова поцелуем. Ее губы манили своей прохладой, заставляли забыться и отмести на время то, что его беспокоило. Броган целовал жену, чувствуя, как, мерно кружась над их головами, на лицо и плечи ложились крупные снежинки.

Последнее время лиса плохо контролировала свою силу, видимо, сказывалось ожидание дитя. Это известие ошеломило его до такой степени, что еще долго Рейн не мог ни говорить, ни двигаться. Оглушенный, только стоял и смотрел на жену, слушая, как колотилось бешено его сердце.

Удивительным было ощущение, что сейчас, держа на руках возлюбленную, он держал целую семью. Его семью. За что боги послали ему такое счастье, Рейн не ведал. Но, когда никто не видел и дракон оставался один, он безмолвно благодарил небеса за этот дар.

Отбыть в Оберон они собирались на рассвете. Дорога неблизкая, не стоило выдвигаться на ночь глядя, тем более в положении Келейр. Рейн отпил воды из своего кубка и посмотрел на жену, которая сидела напротив, за огромным длинным столом. Мать была молчалива, впрочем, как и сын с невесткой. Девушка перевела взгляд на пустой стул, за которым совсем недавно сидел Ивар. Это печалило ее с того самого момента, как младшего брата кинулись искать. Рейн заявил, что непременно поговорит с ним, но не раньше, чем удостоверится, что его жена в безопасности и находится под защитой Оберонского замка.

Отчасти Келейр понимала опасения мужа, но не верила, что леди Айла пойдет на какие-либо меры в отношении ее, чтобы давить на принятые сыном решения. Молодая женщина приложила ладонь к животу, ощущая необычайное тепло там, где в ней зарождалась новая жизнь. Чувство было настолько поразительным, что лиса старалась прислушиваться к каждому изменению своего тела.

— Ты сегодня бледна, как листья яклера по осени, — заявила свекровь.

Она пригубила из своего кубка лучшего ксабирского вина, привезенного в дар по случаю женитьбы сына из погребов его величества короля Дарема. Келейр заставила себя улыбнуться Айле.

— Благодарю, вы очень внимательны, — ответила лиса, желая, чтобы обед поскорее закончился.

— Видимо, это свойство вашего рода, — добавила леди Броган, но не договорила.

Ее губы едва изогнулись, прячась за кубком, когда Рейн громко поставил свой на стол.

— Я вижу, ты решила озаботиться здоровьем моей жены, — мрачно отозвался дракон, — видимо, воздух в стенах Раегдана слишком затхлый для нее.

— Твой дом свеж и чист, Рейн, — проговорила с укором Келейр. Она протянула руку и накрыла ладонь мужа своей ладонью, — твоя мать прекрасно о нем позаботилась.

— Лучше бы она позаботилась о том, как очистить свою совесть. — Рейн оттолкнул кубок и поднялся, не отпуская руки жены. — Идем!

— Рейн! — Лиса потянула его за руку, вынуждая молодого человека остановиться.

— Ты смеешь сомневаться в моих намерениях и помыслах? — гневно проговорила Айла, поднимаясь со своего места. — Смеешь сомневаться в том, что я правлю не во имя блага этой земли?

Воздух в обеденном зале накалился, и Келейр почувствовала, что в платье стало ужасно душно. Ей были невыносимы постоянные споры матери и сына, но еще горше было сознавать, что сама являлась одной из главных причин этих ссор. Уже сколько времени она собиралась поговорить с леди Броган, но никак не удавалось подгадать удобный момент. Кажется, сейчас в самый раз.

— Рейн, — позвала она мужа и тихонько прибавила: — Оставь нас ненадолго.

Броган отрицательно замотал головой, глядя, как мать покинула зал, гордо поднимая голову, на которой сверкнула темными рубинами диадема.

— Тебе нет нужды говорить с нею, — сердито отозвался Рейн, — завтра мы уедем, и ты больше не увидишь эту женщину.

— Это твоя мать, и я виновата перед ней, что бы ты ни говорил, — глухо сказала Келейр.

— Ты ни в чем не виновата перед нею, да и перед кем бы то ни было! Не смей так говорить. Никогда. Ты поняла меня? — потребовал дракон и посмотрел в глаза жены. — Поняла меня?

— Да, — кивнула лиса. — Но она никогда не примет меня, верно?

— Потому что не понимает, что существуют мнения и решения, отличные от ее собственных, — фыркнул Рейн. — Ступай отдохни, я велю приготовить все к завтрашнему отъезду. Увидимся вечером. Отдыхай.

Келейр обняла мужа за шею, вынуждая наклониться к ней, и поцеловала.

— Не вздумай задерживаться, муж мой, — она хитро улыбнулась, — иначе будешь спать в сугробе.

Он попытался схватить мелкую пакостницу, но та успела прошмыгнуть у него под рукой и добежать до дверей. И что у нее в голове творится? Разве можно так носиться? Броган упер руки в бока и покрутился на месте, оглядываясь и размышляя, как все быстрее завершить.

Лиса оказалась в коридоре, прикрыла за собою тяжелые двери и поглядела на лестницу, ведущую на верхние этажи. Как она уже поняла, леди Броган любила подышать свежим воздухом, прохаживаясь по одной из смотровых площадок, устроенных на крыше замка. Туда девушка и решила подняться, желая в последний раз попытать счастья. Пусть и не убедить свекровь принять ее, но уезжать вот так, расставаясь едва ли не врагами, она не могла.

Чувство вины одолевало Келейр, заставляя считать себя жалкой воровкой, похитившей у этой женщины сына и лишившей ее возможности иметь хоть малейший шанс на осуществление своих надежд. Она была лишней и в своей семье, и в этих стенах.

Видимо, такова ее судьба, на вкус — словно ягоды инджи. Если сорвать их раньше, чем положено, сначала вы ощутите волшебную сладость, но стоит проглотить ее, как волной подступала к горлу жгучая горечь. Келейр проклинала длинные юбки, мешавшие толком передвигаться, и поднималась все выше. Здесь уже ощущалось мощное дуновение ветра, действительно облегчавшее дыхание. Главное, не считать ступеней и не смотреть вниз.

Келейр достигла самого верха и преодолела последнюю ступеньку. Вид с подобной высоты открывался чудесный. Пусть она поднималась сюда только однажды, но воспоминания остались самыми лучшими. Девушка велела себе собраться с духом и пошла вперед. Ветер подхватил подол платья и принялся кружить мелкую листву, которая опадала с высоких ияров, окружавших замок. Гигантские темные стволы деревьев упрямо не желали склоняться под сильными порывами ветра, только слегка покачивали ветвями там, в высоте, и осыпали стоявших женщин дождем своих листьев.

— Нет мне покоя! Ты следуешь за мною, словно мансур, почуявший запах свежей крови! — Леди Айла отошла от каменной ограды и повернулась к невестке.

— Я прошу прощения за то, что потревожила вас. — Келейр сглотнула ком в горле, глядя на двор под их ногами, далеко внизу.

И почему ограда такая низкая? Хотя чего бояться тем, кого в любое мгновение удержат крылья?

— Я знаю, что не такой вы желали видеть жену старшего сына. — Девушка выпрямилась, стараясь держаться с достоинством. — Но я люблю Рейна. Я сделаю все, чтобы он был счастлив и не пожалел о своем решении.

— Был счастлив? — Глаза Айлы сверкнули, вспыхивая углями.

Хозяйка замка двинулась на Келейр, вынуждая ее отступить на шаг.

— Ты посмела лишить меня сына, лишить эту землю наследника! Виной всех несчастий нашего рода стала ненаследная княжна из горных псов!

Келейр слушала, чувствуя, как стучит в висках и на лицо опускается ледяной снег. Но он не мог остудить ее, слишком неистово было чувство вины.

— Он не слышит меня! Не желает видеть меня, свою мать! И все ты… ты… — Воздух вокруг Айлы плавился, опаляя лицо девушки, вновь вынуждая ее отступать.

Келейр не могла применить свою силу — вовсе не из слабости, а не желая ранить того, кого любила, и не смогла бы смотреть в глаза мужу, поступи она иначе. Ветер подхватил легкую накидку, вымокшую от таявшего снега, которая становилась все тяжелее, как и платье. Келейр было все труднее дышать, но она должна была дать этой женщине возможность высказаться, не сдерживая свои чувства.

— Старшему сыну была предназначена дочь Тира Альвергардского. Этот драконий род еще более древний, чем Броганы. Этот союз мог бы укрепить границы и даровать землям Альвергарда и Раегдана процветание. Ты желаешь счастья Рейну? Ты действительно желаешь этого? — потребовала ответа Айла.

— Да, — глухо ответила Келейр.

Каблуки ее туфелек уперлись в бордюр, говоря лисе о том, что дальше отступать некуда. Голова ее кружилась, а глаза застилала пелена горьких слез.

— Тогда освободи моего сына! — зарычала леди Броган, половина ее лица покрылась черной чешуей, выдавая бушевавшие в ней чувства. — Я проклинаю тебя, Келейр Тайернак! Как мать, чье дитя ты посмела украсть, я лишу тебя всего, чего ты лишила меня!

Ястреб известил замок об опасности раньше, чем до него сумел добраться человек. Птица кружилась над крепостной стеной с пронзительным криком, не слушая команд своей хозяйки. Белла с тревогой вглядывалась в полосу гор, но на фоне их темных очертаний невозможно было разобрать, что же потревожило ее питомца.

Затем Токум услышала приближающийся топот копыт, и едва человек подъехал к воротам, спрыгнула со стены вниз, оказываясь рядом. Глядя на одежду и лицо воина, не стоило труда догадаться, что произошло. Въезжая во внутренний двор академии, мужчина остановил лошадь и спешился. Вышедший к ним Вардван громко велел ученикам расходиться, мрачно глядя на воина Броганов.

— Что привело вас сюда? — потребовал объяснений проректор.

— Госпожа прислала меня за помощью, — закашлялся гонец. — Мне велено привести в замок человека по имени Эверет. Прошу вас, поспешите, Раегдан в огне.

— Зачем Раегдану Эверет? — нервно спросил маг. — Кто напал на вас? Кто отправил вас сюда? Леди Айла?

— Она бы никогда так не поступила, — раздался у него за спиной голос Хьюго.

Маг нахмурился, и оттого отчетливее стал виден шрам, рассекавший его темную бровь.

— Кто звал меня?

— Леди Келейр, — сказал гонец и дрогнувшей рукой отер лоб. — Прошу, поторопитесь. Госпожа ранена. Хозяин решил, что ее больше нет с нами, и… просто сошел с ума от горя. Он убьет их всех! Прошу вас!

— Проклятье! — Хью выругался и повернулся к крыльцу, на котором уже стояли Саргон и мастер Бродик.

— Я еду, Элазар! — выкрикнул Эверет.

Маг отмел попытки ректора организовать помощь, решительно махнув рукой.

— Нет! Вы только навредите. В таком состоянии Броган лишь придет в еще большую ярость. Тебя прошу отправиться со мной. — Хью посмотрел на ведьмака. — Должно было произойти что-то действительно серьезное, раз он решил, что жены нет в живых. Ей нужна будет помощь.

Бродик только молча кивнул бритой головой, покрытой замысловатыми татуировками, которые спускались по шее, теряясь под одеждами мужчины.

— Подготовьтесь к нашему возвращению, — глухо проговорил Эверет.

Элазар тяжело вздохнул, давая товарищу обещание. Они немедленно пустились в путь, сокращая его, насколько это было возможно. За всю дорогу не проронили ни слова. Хью еще издалека почуял запах дыма, а скоро стало видно черное марево над землей Раегдана.

— Ты сможешь удержать его? — тихо спросил Бродик, едва они приблизились к распахнутым настежь воротам.

— Какой из меня учитель, раз допустил подобное? — сквозь зубы процедил Хью. — Разве у меня есть выбор? Отыщи девушку и не приближайся ко мне. Слышишь меня?

Ведьмак нехотя согласился, с тревогой глядя на друга. Эверет спешился и оставил свою лошадь у крепостной стены. Здесь животное могло быть в большей безопасности.

— И ты не смей сходить с места, поняла? — Мужчина похлопал лошадь по теплой шее и прошел в ворота.

Вскоре Бродик потерял товарища из виду, ему так же пришлось оставить коня и идти пешком. Ведьмак позволил клубам дыма и жаркому раскаленному воздуху окутать себя и, поднимая руки, повернул их раскрытыми ладонями вперед, обращаясь к своей силе. Он закрыл глаза и прошептал заклинание. Знаки на его руках вспыхнули, ожили, позволяя определить местонахождение той, кто нуждалась в его помощи.

Здесь было много душ, требовавших исцеления. Но ведьмак понимал, что сначала обязан помочь остановить зверя, таким образом давая возможность выжить большему числу пострадавших. Рейн Броган должен понять, что его возлюбленная жива, иначе сам падет.

Мужчина, не обращая внимания на огонь, прошел сквозь него, пробираясь ближе к замку. Его черные очертания вырастали перед мастером, окутанные дымом. Он слышал рев дракона, но упрямо шел вперед, подавляя желание присоединиться к товарищу. Белое платье было видно даже на расстоянии. Бродик ускорил шаг и вскоре подбежав к лежавшей на земле девушке. Глаза Келейр были закрыты, она была смертельно бледна. Мужчина опустился рядом на колени и провел рукой над ее лицом.

— Хвала богам…

Ведьмак торопливо достал небольшой ритуальный нож и сделал надрез на своем большом пальце. Одними губами повторяя слова заклинания, он принялся рисовать знаки на лбу девушки, затем на шее и запястьях. Закрывая глаза, Бродик поднял руку, остановил ладонь над животом Келейр и изменившимся глухим голосом стал читать дальше. Метки на теле лисы вспыхнули, отбирая часть силы ведьмака и передавая ее девушке.

Слыша, как отчетливее становилось ее сердцебиение и выравнивалось дыхание, мужчина слабо улыбнулся побледневшими губами. Успел. Он успел. Ведьмак обвел взглядом небольшую поляну, образовавшуюся после пожара. Вставая в полный рост, он смог достаточно отчетливо разглядеть очертания крыльев. Еще не рожденный сын спас свою мать. Редчайшее явление, достойное того, чтобы быть записанным в его книги. Келейр открыла глаза, пытаясь понять, кто стоял перед нею. Узнав мастера, она судорожно вздохнула, пытаясь подняться. Бродик, скрывая свою слабость, протянул руку и помог девушке встать.

— Рейн? — прошептала лиса.

— Мастер Эверет поможет ему. Сейчас он усиленно занимается этим…

Над их головами раздался ужасающий рев, и Бродик стиснул пересохшие губы.

— Он его остановит? — Келейр слабо оперлась на руку ведьмака. — Он ведь сможет?

— Хьюго дал слово. Значит, сможет.

Броган заметил в стороне двух мужчин и наконец разобрал, кто же был перед ним. Он понял, зачем они пришли, и догадался, кому в голову могла прийти мысль вызвать в Раегдан Эверета. Келейр спасла его, даже находясь при смерти. Дракон судорожно вздохнул и на мгновение закрыл глаза, удостоверившись, что не обратится в чудовище. Тело так ослабло, что он едва смог стоять на ногах. Взгляд молодого человека остановился на поясе Хьюго, и он заметил, как блеснуло в креплении «кольцо смирения». Еще никогда Рейн так не жаждал ощутить на собственной шее тяжесть этого ошейника.

Шатаясь, он подошел к магу и молча схватился за кольцо, будто оно одно было его спасением и последней надеждой. Дракон поднял руки к шее и, надевая смирительное украшение, защелкнул его. Только теперь юноша мог вздохнуть с некоторым облегчением. Теперь зверь не опасен. Кольцо не позволяло двуликому, да и иному существу использовать свою силу и магию, напрочь лишая ее на время ношения. Защитой учеников служило то, что никто в ответ не мог применить магию на провинившемся. Арфен заботился даже о подобных ему чудовищах.

— Бродик!

Хью окликнул ведьмака, а когда тот подошел ближе, сказал, что сам вернется в замок с учениками, а ему надлежало пока задержаться, чтобы помочь тем, кто в этом нуждается. Мастер согласно кивнул и перевел взгляд на Келейр. Он подозвал девушку, и та послушно пошла к нему, ожидая дальнейших действий. Говорил Бродик тихо, поочередно прикладывая сложенные вместе указательный и средний палец к шее лисы, затем ко лбу. Рейн мучился оттого, что не мог расслышать ни слова без своей силы, но глядя на нее, живую, не знал, как и благодарить небеса за это чудо.

— Сейчас не задавай вопросов, — проговорил Эверет, обращаясь к молодому человеку.

Едва Рейн решил обернуться и глянуть на разрушения, маг жестко развернул его за подбородок обратно к себе лицом.

— Я должен, — хрипло пробормотал Броган.

— Я сказал — никаких вопросов сейчас, — процедил сквозь зубы Хью и почесал грудь, перепачканную гарью и землей.

Поганый ярн! Вся волдырями пойдет! И без того скудная растительность на ней опала жалким прахом под его пальцами. Ну вот, теперь как младенец. Маг прорычал что-то невнятное и ткнул пальцем в сторону ворот.

— Мы уходим. Возвращаемся в Арфен, — твердо заявил Эверет.

— Я вернусь завтра к утру, если обстоятельства не вынудят меня задержаться, — спокойным голосом предупредил ведьмак.

Мужчина тепло похлопал лису по плечу и мягко подтолкнул к мужу.

— Ступайте. Вам не стоит задерживаться здесь. Людской страх так же двулик, он показывает свое темное обличье после того, как опасность минует. Лучше вам не дожидаться этого момента.

— Да уж, — пробормотал Хью и тут же выругался, когда в спину Рейна полетел камень, рассекая плечо.

Маг ударной волной отбросил человека, который принялся выкрикивать яростные проклятия. Юноша даже не оглянулся, не попытался увернуться, просто стоял с опущенной головой, чувствуя, как рубашка промокала на плече.

— Чудовище!

Человек продолжал кричать, Эверету пришлось силой тащить дракона к воротам. Бродик укрыл собой девушку и проводил ее следом за мужчинами. Едва они достигли крепостной стены, ведьмак помог лисе взобраться на послушную лошадь.

— Иди к жене, — велел он ученику, и Броган молча кивнул, забираясь в седло и придерживая девушку одной рукой.

Хью подошел к своей лошади и попытался взяться за поводья. Своенравное животное только фыркнуло и мотнуло головой, не давая мужчине возможности сесть.

— Я был осторожен! — Эверет попытался оправдаться, но она только с укором поглядела на него своими большими темными глазами. — Ну прости, я правда старался.

Маг погладил лошадь по шелковому боку, и она поддалась на его уговоры.

— Хорошая Бази, умница моя… — Хьюго не стал тратить времени зря и вскочил в седло, пока негодница опять не показала свой характер. — Едем!

Он кивнул на прощание Бродику, и их небольшая группа двинулась в путь. Дорога обратно должна была занять несколько часов. Но поскольку спешить они не могли ввиду слабого здоровья Келейр, то двигались медленнее, и крепостная стена Арфена показалась перед ними уже под сводом ночного неба.

Белла укрыла Келейр тонким колючим одеялом, которое нашла в одном из шкафов Бродика. Ведьмак жил совсем аскетично, хотя старая скрипящая кровать сейчас пришлась кстати. Великанша присела на край, боясь, что та просто сломается под ее весом. Призрачный Арзу возмущенно распушил свой хвост, сверкая глазами-бусинами. Но едва кот получил от Токум свое любимое лакомство, немедленно погнался за очередным сахарным шариком, покатившимся по полу.

Входная дверь тихо приоткрылась, и в пропахший травами зал заглянул Вардван. Проректор открыл дверь шире и вошел в помещение. Он огляделся, с ужасом рассматривая вереницу полок с разноцветными свечами и снадобьями, и приблизился к женщинам. Его черный взгляд остановился на спящей Келейр.

— Как она? — поинтересовался маг.

Белла заботливо убрала со лба девушки белоснежную прядь волос и глянула на мужчину.

— Она будет в порядке. Как и ребенок. Но не должна больше испытывать такие перегрузки. Хотела бы я знать, что произошло в Раегдане! В любом случае, Арис, как хорошо, что эти дети вновь в стенах замка и в безопасности.

— Не могу не согласиться с тобою. — Аристакес склонился к своей возлюбленной и коснулся губами ее лба. — Я должен идти. Когда будут какие-нибудь новости, я сообщу тебе подробности.

— Ступай. Ты знаешь, где меня найти. — Белла тепло провела ладонью по руке мага и проводила его взглядом, когда он бесшумно покидал комнату.

Вардван торопливо поднялся по лестнице, собираясь дойти до кабинета ректора. Вероятнее всего, Эверет уже там. Мужчина прошелся по пустому коридору и, подойдя к нужной двери, толкнул ее. Так и есть! Оба уже находились у стола, оживленно беседуя о чем-то. Аристакес зажал нос пальцами, косясь на своего товарища.

— Почему ты до сих пор не переоделся? — возмутился он, морщась от едкого запаха гари.

Хью обернулся к проректору и в недоумении почесал свою перепачканную грудь.

— Мне сейчас не до душистых ванн, Арис, — проворчал маг.

Вардван только фыркнул в ответ и уселся на свободное кресло, опережая Хьюго. Тот только вздохнул и присел на подоконник.

— Вот там и сиди, проветривайся! — скривился проректор.

Саргон лишь покачал головой, глядя на них.

— Как могло случиться, что девушка упала с площадки? — поинтересовался Элазар.

— Вот и мне хотелось бы это знать, — сквозь зубы процедил Хью. — Насколько я знаю, лиса боится высоты и от нечего делать не стала бы подниматься туда. Только если шла за кем-то, кому могла доверять настолько, что не думала о риске для себя и ребенка.

— Ивар все это время был в Арфене, — заметил Вардван. — Раз Броган решил, что жена погибла, и принялся все крушить, это явное желание мести. Значит, не к нему девушка шла.

— Я даже не желаю ничего предполагать, — проговорил непослушными губами Элазар.

— Я не буду утверждать, что леди Айла могла совершить роковую ошибку и поддаться той ярости, которую, несомненно, испытывала ввиду своеволия старшего сына. — Аристакес поднялся с кресла. — Но ответь себе сам, Элазар: даже если ее рука не толкнула невестку, то почему не поддержала, когда та оступилась?

Саргон застонал и закрыл глаза.

— Арис прав, — отозвался Эверет, — если на площадке с девушкой была Айла, то она намеренно не поддержала свою невестку. А значит, Раегдан ожидают тяжелые времена.

— Броганы давно желали объединиться с Альвергардом. — Проректор рискнул встать рядом с товарищем, поглядывая на темный двор за его спиной.

На плече Хью краснел внушительный ожог. Вардван не выдержал, нервно поднес ладонь к поврежденному участку кожи, и Эверет тут же ощутил покалывание. Рана принялась бледнеть и затягиваться, оставалось только потереть плечо, стряхивая на чистый пол седой пепел.

— Вымойся! — прорычал возмущенно проректор.

— Потом, — коротко кинул ему маг. — И спасибо.

— Броганы и беда — одно понятие, — покачал черной головой Аристакес. — Мало того что в Ксабире растут волнения, нам еще проблем с мальчишками не хватало. Этот год проклят богами.

— Все мы знали, что Грахеймн ожидают новые перемены, и политика правления Дарема только приближает этот момент. Это коснется всех нас, без сомнений. Но сейчас мы будем делать то, что и должны. То, что и всегда делали, — строго сказал Саргон.

— Нужно дождаться возвращения Бродика, — Эверет скрестил руки на груди, глядя на ректора, — он принесет новые вести из замка.

— Все верно. Если мастер Бродик не вернется завтра к полудню, ты отправишься за ним, Хью.

Рейн подошел к знакомой двери и заставил себя войти. Он уже набрал воздуха в грудь, собираясь подобрать хоть какие-то достойные слова для брата, но понял, что комната пуста. Ивар не запер дверь, оставил для него? Броган засунул руки в карманы одолженных штанов и огляделся. Сколько воспоминаний было связно с этой комнатой! Словно возвращаясь в те дни, Рейн увидел, как лиса сидела на широком подоконнике и, напевая, рисовала пальцем каракули на стекле.

— Кел… — Дракон со стоном вздохнул и растерянно замер, решая, что делать дальше.

Можно было не беспокоиться о том, присмотрят ли за его женой. Появляться перед ней в таком жалком виде Рейн не смел. Тревожить и пугать Келейр он более не собирался. Вчерашнего дня достаточно на целую жизнь. Нужно забрать свои вещи и явиться к Саргону. Он должен был знать, с какими вестями идти к жене.

Рейн покинул комнату и, не обращая внимания на шумевших в коридоре сокурсников, пошел к лестнице. Несколько раз его окликали, причем как-то уж совсем дико, обращаясь на «вы». Один идиот даже вздумал кланяться ему, за что получил пятерней в лицо и свалился, потирая ушибленный зад.

Где находился склад, Броган помнил отлично. Выйдя во двор, он решил сократить расстояние и быстрым шагом прошел по знакомой алее. Лемистрия на колоннах уже осыпала листья, скоро на ней появятся кислые яркие ягоды. От воспоминаний о том, как наелся их в прошлый раз, свело пустой живот. Рейн достиг нужного входа, зашел в знакомое помещение и вскоре стоял перед широким столом, заставляя себя широко улыбаться Ибтихаль. Улыбка явно не удалась, ибо вышла кривой. Или его обаяние не действовало на проклятых ворке? Кастелянша сощурилась и тяжело опустила кулаки на крышку старого стола.

— Я тебя предупреждала, Броган, — пробасила женщина. — Ты свое получил!

— Это не так. — Дракон старался быть вежливым.

У ворке задергался глаз, что не предвещало ничего хорошего.

— В этот раз не проведешь меня, Броган, вот возьму ремень…

— Вы выдавали форму моему брату, — прорычал Рейн, не желая зря терять драгоценное время.

— Точно… — Ибтихаль задумчиво потерла широкий подбородок. — Саргон предупреждал, что явишься, дите горемычное.

Ворке с трудом перетащила свою скрипящую лестницу и поднялась на несколько перекладин. С верхней пыльной полки она вытащила небольшую сумку с его вещами и, не спускаясь, бросила ее на стол. Броган несколько раз чихнул от поднятого облака застарелой пыли и схватил свои жалкие пожитки.

— Я не хочу тебя видеть. Долго. Очень долго, — мрачно произнесла Ибтихаль, спускаясь с кряхтеньем вниз. — И тебя, и всех твоих двойников.

Женщина повернулась к молодому человеку, и ее пегие брови удивленно приподнялись, поскольку склад был пуст.

— Исчез. Ты только погляди! И где благодарность? Тот, второй, хоть вежливым был. Хотя слишком как-то…

Рейна всегда удивляло, насколько Саргон и мрачный проректор разнились между собой. Первый никогда не сидел в присутствии своих учеников, а если уж так выходило, то откладывал документы и срочные дела в сторону и поднимался, тем самым показывая, что они были равны. Вот и сейчас ректор привычно стоял у окна, скрестив руки на груди, и время от времени кивал своей светлой головой, слушая отчет мастера Бродика. Вардван сонно зевал, прикрываясь ладонью, и сидел в кресле, недоверчиво поглядывая на нерадивого ученика.

— Скоро в Раегдан прибудет Фелан Тригви, ваш дядя, — сказал Рейну ректор. — Несомненно, он поддержит вас.

— Я хочу, чтобы Келейр была передана под его опеку, когда придет время. Дядя обеспечит безопасность и ей, и ребенку, — проговорил дракон, — в Фелане я не сомневаюсь.

— Я также не сомневаюсь в порядочности Тригви, — ответил ему Элазар, — но последнее время появилось слишком много недовольных нынешней политикой правления. Ваш дядя, как один из тех, кто поддерживал прошлую власть, сейчас является объектом пристального внимания Дарема и его ищеек. Рекомендую вам оставаться в этих стенах. Я не намерен высказывать свое мнение по поводу случившегося и тем более рассуждать о мотивах и поступках вашей матери. Но вы должны также принимать в расчет сильную поддержку, которой заручилась Айла в лице короля. Противостоять ей Фелан будет не в силах.

— Я понял, — глухо отозвался Рейн, — и не подставлю дядю под удар. Я разберусь сам.

— Похвально, но я не это имел в виду, — остановил его ректор. — У вас нет нужды сражаться со всеми демонами этого мира в одиночку. Просто нужно выждать момент и не рисковать зря. Что же касается поддержки, то каждый в этой комнате готов оказать ее вам. Посмотрите, даже наш дорогой проректор не в силах усидеть на месте от волнения. Правда, Арис? — сверкнул золотыми глазами Саргон.

Вардван апатично посмотрел на товарища из-за завесы гладких черных волос.

— Я прямо весь горю, — протянул маг.

— Вот видите, — душевно вздохнул Элазар, — вы не останетесь наедине с этой трудностью. Нет ничего, что было бы невозможно решить.

— Благодарю вас. — Броган склонил голову, изучая носки своих пыльных ботинок.

— В ваше расписание были внесены некоторые изменения, с учетом последних событий. Мастер Вардван кропотливо составлял его в своем кабинете, невзирая на поздний час и усталость.

Аристакес пробормотал что-то нечленораздельное и деловито расправил манжеты своей прекрасной новой рубахи.

— Вам добавлено несколько часов ежедневно по «контролю трансформации», Броган. — Вардван неспешно поднялся с кресла и прошелся по кабинету. — Большую часть времени будете проводить под надзором Эверета в Кабриуме.

Рейн только молча кивнул, ощущая холод кольца на своей шее.

— Ступайте, Броган, — проговорил Элазар, — занятия вас ждут, пусть они отвлекут вас от ненужных мыслей. Встретьтесь со своими товарищами. Я уверен, они будут рады вашему возвращению.

— Благодарю, — еще раз тихо произнес дракон и широким шагом покинул кабинет ректора.

Когда дверь за спиной ученика закрылась, молчаливый мастер Бродик тяжело поднялся с кресла, предложенного ему Саргоном. Ведьмак сидел за хозяйским столом и сейчас оперся на него рукой, поддерживая себя.

— Я рад, он держится стойко. Это делает честь юноше.

— Согласен, — ответил Аристакес.

Элазар и Бродик с удивлением обернулись, глядя на проректора.

— Что? — фыркнул маг.

Белоснежная бровь ректора приподнялась.

— Ты согласен? — протянул мужчина.

— Он справляется лучше, чем я ожидал, — отмахнулся от товарищей Вардван. — И хватит пялиться на меня. Что творится на земле Броганов?

Маг решил сменить тему разговора, не желая показаться своим товарищам излишне сентиментальным.

— В Раегдане неспокойно, люди обозлены. Их можно понять, не все желают принять правду, стоя на пепелище, — проговорил Бродик.

Рука, которой он опирался на стол, дрогнула. Нанесенные на нее татуировки бледно вспыхнули и медленно угасли.

— Ты истощен, мой друг. — Элазар покачал головой и велел своему товарищу вернуться обратно в кресло.

— Истратил все силы на то, чтоб помочь девушке выжить? — сказал Вардван.

— Я желал использовать морок, — пояснил ведьмак, — таким образом было бы возможно успокоить людей, пока не будут проведены восстановительные работы в замке.

— И ты истратил остатки силы! — возмутился проректор.

— Их просто не хватило, — устало улыбнулся Бродик.

— Морок действительно мог бы облегчить ситуацию. — Саргон задумчиво потер небритый подбородок.

— У тебя есть план? — насторожился Аристакес.

Глядя на довольное лицо друга, маг нахмурился:

— Что ты задумал?

— Кажется, тебе придется остаться за меня. — Широкая улыбка озарила лицо ректора.

— Проклятье, куда ты собрался? — не выдержал Вардван.

— Это все на благо академии, — проворчал Элазар, — я просто вынужден отправиться за помощью…

— У тебя такое выражение лица, как у Арзу, который добрался до запасов сладостей Бродика, — фыркнул проректор. — Что ты задумал?

— Есть тот, кто может нам помочь. — Саргон деловито пригладил свои белоснежные волосы. — Арис, одолжишь свою…

— Нет! — прорычал маг. — Ты и пальцем не прикоснешься к моему гардеробу!

— Ты же знаешь, какой я бережливый.

— Проклятье! Ты извел половину моих вещей!

— Наглая ложь! — возмутился ректор и принялся ходить кругами по кабинету следом за своим товарищем. — Ну Арис…

— Борбаллы называли это созвездие Взором Зверя. — Мастер Аглериан обвела учеников своим томным фиолетовым взглядом из-под прекрасных длинных ресниц и взмахнула тонкими руками.

Сверкающая крошка звездного неба наполнила зал Парсфаль, вновь заставляя учеников, разинув рты, любоваться на это действо. Квеларка совсем неподобающе для леди зевнула, отчаянно желая спать в полуденное время, и прикрылась широким рукавом своего легкого одеяния. Хотела бы она знать, какая нужда вынудила Аристакеса изменить расписание и передвинуть ее занятия на такую рань!

— Народ Джоланка дал ему имя — Великий Раун, — вяло продолжала мастер. — На картах этих государств созвездие изображалось рядом с Нейталией, причем дева возлагала на Рауна венок из священных лилий.

Риэль беззвучно повторяла слова Аглериан и старательно записывала все в помятую тетрадь. Она сидела на полу, как и остальные ученики, опираясь спиной об одну из колонн, поддерживающих купол зала. Разве что только поодаль от всех, не желая лишний раз привлекать к себе внимания. Риэль была рада, что в зале сейчас царил полумрак. Парсфаль был печально пуст, но это придавало огромному старому помещению некое величие, хранившее историю многих веков.

Раньше он предназначался для собрания рыцарей, теперь же принимал в своих стенах беспокойных учеников. Оружие со стен было убрано, дабы не искушать невинные умы, остались лишь черневшие пустые крепления. Пол был выложен мозаикой, изображавшей символы тех орденов, к которым относились пребывавшие в замке рыцари. Тиган тряхнула головой, убирая с лица распущенные волосы, и посмотрела на второй ярус зала, поддерживаемый бело-серыми колоннами. Вот бы забраться наверх, подальше от всех, подумалось девушке, и она снова принялась слушать мастера, привычно покусывая кончик карандаша.

Аглериан бесшумно спустилась по девяти ступеням из кардамского мрамора, которые вели на круглый пустой помост, сооруженный в самом сердце Парсфаля. Мастер была квеларкой; Риэль прекрасно знала, что этот народ жил довольно обособленно в горах, не так далеко от ее родного дома.

Удивительно было встретить представительницу этого рода в Арфене, хотя чему тут удивляться, если она сама была не меньшим недоразумением. У каждого из присутствующих нашлась бы не одна веская причина оказаться в этом замке, как нашлось бы и то, что заставляет каждого желать бежать из этих стен. Арфен — их тюрьма. Арфен — их крепость.

Квеларка едва доходила Риэль до плеча. У нее было щуплое, почти детское тельце и полупрозрачная кожа, которая будто светилась, стоило солнечным лучам неосторожно коснуться ее. В таком случае мастер немедленно опускала длинные рукава своих одеяний, пряча открытые участки тела.

Эти создания не очень-то приветствовали дневной свет, зато ночь, с ее бескрайним звездным небом, буквально боготворили. Уж кто-кто, а квелары владели астрологией лучше кого-либо. Фиолетовые глаза заискрились, когда Аглериан продолжила свою магию, раскрывая перед притихшими учениками более обширный кусок звездной карты.

— Давным-давно существовала легенда о Взоре Зверя. Принято было считать, что родившиеся под этим созвездием — оборотни. — Мастер кинула взгляд на Гварена, разворачивая и увеличивая созвездие, о котором говорила.

Волк галантно послал улыбку квеларке.

— Оборотни — так считали борбаллы, — с полуулыбкой продолжала Аглериан. — Либо смертные люди, чьи души настолько слились с миром природы, что они стали жить вне своего мира, но все еще продолжали бродить по этой земле. Мы знаем эти создания как эвайков, но об этом вам поведает подробно мастер Бродик. В поклонение эвайков созвездию Великого Рауна верил народ Джоланка…

Ивар сам удивился, когда понял, что сейчас просто любуется, как искрятся оттенками сиреневого цвета бесконечные волосы девушки, сидевшей у колонны. Мастер все говорила о созвездиях, вращая небесные светила, словно суровый бог, при этом яркие звезды продолжали кидать отблески на лицо и волосы Риэль.

— Кто она? — Броган наклонил голову, обращаясь к Эллгару.

Принц кинул взгляд на девушку, и что-то дрогнуло в его лице, словно этот вопрос был принцу неприятен.

— Она из рода Тиган, — коротко ответил Ирс и закрыл свои янтарные глаза, продолжая дремать.

Дракон нахмурился. Что за отвратительная манера прерывать разговор!

— У тебя мало проблем, Броган? — отозвался грифон. — Что ты хочешь о ней знать? Положил глаз на девицу?

— Вовсе нет! — ответил Ивар возмущенно и открыл свою тетрадь, собираясь продолжать записывать за мастером.

Ирс скрестил руки на груди, вытянул длинные ноги и тихо заговорил:

— Род Тиган жил на краю Грахеймна, на границе с запредельными землями, где правил эльфийский род Агерн. В крови Тиган и эльфийская кровь, и кровь ведьминского рода. Было время, когда эти земли были очень желанны для Грахеймна. Дед не хотел, чтобы граница здесь была ослаблена, и не мог спать спокойно, пока не решился заполучить их. Тиганы восстали, но были повержены и отброшены на Ердинские болота. Не сомневаюсь, что они до сих пор жаждут вернуть то, что принадлежало им веками.

— Значит, Риэль ведьма? — задумчиво проговорил Ивар.

— Только наполовину, а наполовину — агернский эльф, — поправил его принц. — Видишь ее волосы?

— Есть тот, кто их не видит? — скептически поинтересовался Броган.

— Волосы у агернийцев особые. Тиган должна касаться ими земли.

— Для чего? — удивленно спросил дракон.

— Вот пойди и выясни у нее, — хмыкнул Эллгар. — Я, по-твоему, должен все это знать? Я тебе не мастер Прек и не веду занятий по расам и народам мира. Раз такой любознательный, советую не пропускать его лекции.

— Я воспользуюсь вашей рекомендацией, — сухо отозвался Ивар.

Ирс покачал светлой головой. Боги, и он был таким идиотом год назад? Хорошо, что это в прошлом! Верно, эта стадия позади и прошла мимо Арфена. Теперь, глядя на младшего Брогана, он был рад своей унизительной ссылке.

Эллгар ухмыльнулся и кинул взгляд на противоположный конец зала. Тут же улыбка сошла с его лица, и он старательно пригладил волосы, придавая себе важный вид. Проклятые звезды не давали толкового обзора, и грифон пожалел, что уселся тут, да еще рядом с драконом. И почему Броган постоянно оказывался у него под боком? Не иначе как проклятие!

Макдара что-то доказывала своей соседке по комнате, а магичка, как назло, распустила волосы и отвернулась, глядя в сторону. Почему не смотрела на него? Ирс что-то проворчал и скрестил руки на груди. Девчонка словно нарочно игнорировала его последнее время. Хотя раньше он вообще не знал о существовании Таис Шемулль, пока она буквально не свалилась ему на голову.

— Похитительница, — сощурился грифон.

— Кто? — Ивар проследил за взглядом принца.

Две девушки, внешне полная противоположность друг другу, спорили о способе вызова дождя. И это на лекции по астрологии? Броган покачал головой. Черные волосы ведьмы были уложены роскошным венком вокруг головы, оставляя свободными пару тонких прядей. Красива, что тут сказать… но блестевшее на шее девушки кольцо явно не было украшением. Не была ли она той самой Файоной, дочерью Макдары, казненного в Ксабире? Это предположение заставило Ивара шумно вздохнуть, чувствуя, что в груди стало жарко.

Он вынудил себя успокоиться и посмотрел на вторую девушку. Она больше походила на речную деву ломмерит со своими серебряными волосами и светлыми глазами. Прятала глаза за нелепыми очками, но даже в них была довольно мила. На кого же с таким восторгом смотрел опальный принц?

Броган увидел, как дернулся Ирс, стоило магичке уронить свою тетрадь, словно хотел кинуться и помочь ей. Вот и ответ. Значит, грифон испытывал симпатию к девушке по имени Таис? Так ее звала ведьма.

Но разве он мог позволить себе ею увлечься? Ирс Эллгар, хоть и был сослан в Арфен и ненавидим собственным дядей, нынешним королем Даремом, но являлся принцем чистой крови. Его брак уже должен быть оговорен, и возможно, еще до рождения самого Ирса. Стоило вспомнить, к чему привело своеволие старшего брата, чтобы поклясться себе не повторить его судьбы. Нет, он вовсе не считал Келейр недостойной и знал о причинах поспешной женитьбы Рейна.

Но Ивар был убежден, что никогда не испытает подобных чувств к той, которая будет неугодна его роду. Потому что это не принесет его избраннице ничего, кроме беды. Нет, он не позволит себе подобной безответственности. Уж что-что, а самоконтроль у него в делах сердечных просто отменный! Угу, так и есть. К тому же в его вкусе девицы утонченные, знающие себе цену. Все как одна в прекрасных нарядах, сшитых у лучших ксабирских портных, а речи их утонченны и сдержанны…

Ивар повернул голову и посмотрел на черноволосую агернийку. Риэль отрешенно водила по губам кончиком карандаша, явно забыв, что была не одна в огромном зале. Прекрасные пряди волос растекались по полу блестящими ручьями. Юноше нестерпимо захотелось снова ощутить их гладкость и мягкость. Совершенно невероятно! Ивар захлопнул тетрадь, сердито отвернулся и принялся усердно слушать мастера Аглериан.

К его великому разочарованию, квеларка уже умолкла, и едва Парсфаль на мгновение погрузился во тьму, растворилась в воздухе. Как только сферы вспыхнули под куполом зала, сонные ученики принялись подниматься с пола, потирая затекшие конечности и прочие места, которые отсидели во время занятий.

Броган обвел взглядом зал, но Тиган исчезла, как и мастер. И когда успела уйти? Видимо, ее вовсе не прельщала перспектива оказаться среди своих сокурсников во время перерыва. Дракон прекрасно помнил, как девушка едва не лишилась своих волос.

— Почему бы не заплести их как следует? — тихо проговорил юноша.

Следующим занятием у них была практика обращения с оружием. Вот уж где ему точно тетрадь не понадобится! Ивар поспешил покинуть зал и вернулся к себе в комнату. Брата он опять не застал, надеясь, что вечером им все же удастся встретиться и поговорить толком. Дракон оставил свои вещи на полке унылого шкафчика. Затем перед осколком зеркала на его дверце проверил, что все пуговицы на форме застегнуты верно (словно с ними могло что-то приключиться за время прошлого занятия), и снова вышел в коридор.

Ивар понятия не имел, где находилась оружейная, и решил спуститься в нижний центральный зал в надежде отыскать нужное место по плану замка, вывешенному там. Огромный чертеж, высеченный на темном камне, оказался удобно расположен на одной из стен помещения. Броган прислонился боком к колонне и принялся изучать его. Как оказалось, нужного помещения вообще не было на территории замка. Оно находилось в одном из прилегающих зданий на заднем дворе.

Дракон вздохнул, пытаясь запомнить то, что вскоре могло понадобиться, и вознамерился в следующий раз захватить листок бумаги, чтобы зарисовать расположение помещений. Нужно было поспешить. Ивар развернулся, чтобы покинуть зал, и натолкнулся на чей-то ехидный оскал.

— Ты глянь, Вурок, блестит, как новенький золотой, а ведь не так давно в драной рубахе тащился по второму этажу! — хмыкнул волк, толкая локтем в бок своего товарища.

— Что вам угодно? — сверкнул глазами Ивар.

Опять тот самый оборотень… И отчего ему не живется спокойно?

— А говорит как складно! — протянул второй старшекурсник и повел плечами, словно разминаясь.

— Вы все же решились принять вызов? — вскинул подбородок Ивар. — Отвечайте быстрее, я спешу на занятия.

— Вызов? Броган, ты, кажется, забыл, где находишься. Видно, головой повредился, — процедил сквозь зубы оборотень. — Зря ты вернулся.

— Почему мне об этом сообщает твоя задница, Фолкс? — прорычали за спиной у оборотня.

Тот немедленно развернулся, изумленно глядя на двойника дракона.

— Какого ярна происходит?! — Волк отступил на шаг.

Его товарищ выглядел не менее растерянным, переводя взгляд с одного Брогана на второго.

— Говори со мной, — мрачно сказал Рейн, напрочь забыв о кольце на шее.

Как только увидел брата, ярость захлестнула его. Эллгар был прав, Ивару стоило заклеить рот, да понадежнее.

— Почему вас двое? — неожиданно возмутился Фолкс. — Это… это ненормально! Что за магия? Или даланей постарался?

Внезапное озарение заставило оборотня довольно улыбнуться. Ну конечно! Это все проделки немого Лекимора! Рейн поморщился, глядя, как постепенно с лица волка сходила ухмылка. Броган даже кивнул его ярким мыслям. Фолкс стиснул зубы. Проклятье! Даланей был немой, а этим двоим рты нельзя заткнуть! Такая догадка провалилась…

Пользуясь тем, что оба старшекурсника пребывали в растерянности, Рейн спустился со ступенек и, не преминув задеть Фолкса плечом, прошел мимо него к брату. Ивар молча поглядел на старшего близнеца, совсем не ожидая увидеть его здесь.

— Занятие сейчас начнется. Решил прогулять и провести время интереснее? — хмыкнул Рейн и кивнул в сторону выхода из замка. — Чего стоишь? Вперед!

Хриплый бас оружейника Думона был слышен даже с улицы. Хью оперся на дверной косяк и широко ухмыльнулся, кивая огромному широкоплечему детине.

— Опять ты? — хмыкнул орк и поправил огромным пальцем аккуратные очки.

Волосы Думона были гладко зачесаны назад, и был он умыт, выбрит и свеж, хоть сейчас под венец. Эверет поморщился, глядя, как его товарищ продолжал как ни в чем не бывало вязать на самодельных спицах подвески для цветочных горшков. Несколько этих произведений искусства уже красовались на решетчатых окнах оружейки.

— Там во дворе тебя ожидает толпа отроков, в чьем интеллекте я вовсе не уверен. Советую открыть ворота и впустить их.

— Три ряда осталось, — проворчал Думон. — Не торопи меня, а то петли спущу, потом опять переделывать…

— У меня тоже время не бесконечное, — возмутился Хью. — Бросай эту, это… чем бы оно ни было!

Мужчина ткнул пальцем в рукоделие. Оружейник вздохнул, неспешно убрал вязание в небольшой добротный ящичек, туда же отправились и его очки. Орк бережно закрыл свое сокровище и припрятал на самый верх высокого шкафа.

— Ты нетерпелив, как моя Волунья. — Думон поднялся со скрипящего стула и пошел во двор к воротам, намереваясь впустить учеников.

— Кто это? — крикнул ему вдогонку Хью.

— Моя первая жена, — хрипло хохотнул мужчина.

— И что же? — возмутился маг.

— Рано померла, все торопилась, прям как ты, — пояснил орк.

— Проклятье, и что за сравнение подобрал? — тихо пробормотал Эверет.

— Я тебя слышу! — отозвался у ворот Думон. Он открыл старый засов и широко распахнул высокие ворота. — Так, рук не распускать, рот не открывать…

Оружейник принялся привычно объяснять правила, заводя учеников в свои владения.

— А дышать-то можно? — послышался голос из толпы. Раздались смешки.

— Можно. — Думон неспешно снял с одного из креплений громадный тесак и провел по краю лезвия пальцем.

Затем мужчина оскалился в широкой ухмылке, глядя на несчастного ученика.

— Только так тихо, чтоб я и не слышал.

Мастер резко развернулся и метнул топор в высокий тренировочный столб, установленный посреди пыльного двора. Лезвие вошло в твердую древесину ияра, будто в мягкое масло, только резная рукоять поблескивала на солнце.

Во дворе моментально сделалось тихо, затем раздались восхищенные вздохи. Хью закатил глаза при виде этого представления. Через мгновение его собственный кнут был зажат в руке. Маг взмахнул им, звонко рассекая воздух, и спустя миг конец кнута уже обвился вокруг рукояти. Он выдернул лезвие из дерева и подбросил топор высоко в воздух.

Под ахи и вздохи присутствующих дам Эверет ловко поймал оружие и тут же метнул топор обратно, вонзая его ровно в то самое место, куда ранее попал Думон. Орк тихо проворчал, что некоторые слишком любят показушничать, и рявкнул на притихших учеников, велев построиться и заходить по одному в его «Храм Смерти».

Рейн вошел в большое помещение, оглядываясь по сторонам. Глаза загорелись от разнообразия оружия, висевшего на стенах, и длинных стеллажей, заполненных им же. Стоило дракону сделать шаг в сторону великолепных мечей, покоившихся на железных креплениях, как его бесцеремонно схватили за шиворот и развернули совсем в другом направлении.

— Не в ту сторону смотришь, Броган! — Эверет кивнул на ту часть оружейки, где было размещено метательное оружие. — Вперед!

Он подтолкнул молодого человека в спину и сам проследовал за ним. Рейн только молча вздохнул и остановился, глядя на изогнутые дуги луков, половина из которых была выполнена из бесника. Черное благородное дерево, славившееся своей гибкостью и прочностью, искусно инкрустировали серебром и чеканным иллиром.

— Выбирай, — потребовал Хью.

Рейн повернул голову, недоверчиво глядя на мастера.

— Почему лук? Я их терпеть не могу! — Не собирался он признаваться, что с детства не мог натянуть тетиву.

Терпения не хватало, и все время рвал ее, поскольку, как только пытался сосредоточиться, рука моментально обращалась и острые когти просто сокрушали очередное оружие.

— Именно поэтому, — ухмыльнулся Эверет и снял с крепления лук, бросая его в руки ученика.

— У меня по расписанию занятие по контролю трансформации. К чему это оружие и почему мы здесь, а не в Кабриуме? — нахмурился дракон.

— Считай, что твое занятие уже началось, — только и ответил маг.

Он кивнул головой Думону и снова обратился к ученику.

— Это оружие будет точкой опоры для тебя. То, на чем ты будешь концентрироваться, Броган, — проговорил Хью и велел выходить во двор.

— Это ничего не даст! — возмутился Рейн.

От мастера Эверета не укрылось то, как потянулась рука ученика к шее и схватилась за кольцо.

— Вот и паника. Чудесно! — проворчал мужчина. — Следуй за мной!

— В Кабриум? — с надеждой спросил Рейн.

— Ага! — Хью от души похлопал дракона по плечу и направился в сторону замка.

Броган поморщился от боли — рана снова дала о себе знать. Он повел плечами и крепче сжал лук. Они шли в башню, и это немного успокаивало, хотя молодой человек переживал за безопасность мастера. Но ведь Эверет не додумается снять с него ошейник прямо сегодня? Ведь это было бы слишком рано? Пытаясь успокоиться, Броган шагал за магом по верхнему замку.

Кабриум занимал два этажа, зал позволял свободно обращаться, не причиняя вреда окружающим. Даже дракону в нем было где расправить крылья и не бояться своего огненного дыхания. Эверет поднялся по последней лестнице и оглянулся, ожидая своего ученика. Как только Броган поравнялся с ним, мужчина велел поторопиться.

Теперь они следовали по пустому длинному этажу. По всему периметру тут были расположены окна, в прошлом необходимые для обороны, а также небольшие углубления в толстых стенах, похожие на альковы, оборудованные скамьями и креслами. Вот и сам зал. Припоминая прошлый урок, Рейн резко развернулся, пытаясь уклониться от атаки мастера. Но Хью только приподнял свою рассеченную шрамом бровь и скептически посмотрел на ученика.

— Что ты чувствуешь сейчас? — спросил маг, обходя Брогана кругом.

Руки Эверет сложил на груди, но Рейн не обманывался на его счет, поворачиваясь следом за мужчиной и не давая приблизиться к себе.

— Я чувствую злость.

— К себе? Ко мне? Расскажи мне об этом чувстве, — велел Хью.

— Я хочу стереть свою память… хочу забыть! — зарычал дракон и отступил от учителя.

Почему мастер расспрашивал его, а не учил обращаться с проклятым оружием? Рейн стиснул дугу лука, чувствуя, что она и без его блокированной силы могла хрустнуть.

— Ты хочешь забыть тот факт, что едва не спалил замок? — Эверет остановился, изучая лицо ученика.

Мальчишка справлялся даже лучше, чем он мог рассчитывать. Арис был прав. Бедняга до сих пор не понял, что кольца на нем не было. Раненое плечо помогло снять «ошейник». Броган отвлекся на боль и не понял, что был свободен. Хью мысленно помолился, понимая, что последует за тем моментом, когда дракон осознает это.

— Верно, — прорычал Рейн, отвечая на вопрос мастера.

Он посмотрел на потертый колчан со стрелами, который Хью кинул на большую разломанную плиту. Сам дракон совсем забыл их прихватить. Он протянул руку, чтобы поднять стрелу, и только тогда заметил, как тонкое облако черного дыма сорвалось с его губ. Броган часто задышал и уперся свободной рукой о плиту, стискивая ее край.

— Что вы творите?.. — Камень крошился под его пальцами, словно мягкий хлеб.

Молодой человек обернулся к Эверету, его синие глаза изумленно распахнулись. Мужчина сбросил свою куртку, с деловым видом расстелил ее на самой, по его мнению, чистой плите, и улегся, закидывая ногу за ногу.

— Я два дня не спал, Броган, — проворчал Хью, — поэтому будь добр, не шуми, пока я вздремну…

Рейн подавился воздухом от этой неслыханной наглости и зашелся сухим кашлем, укрываясь облаком дыма. Он серьезно собрался спать рядом с диким зверем?! Глядя на то, как мастер сложил руки на груди и закрыл глаза, Броган понял, что так оно и было.

— Проклятье… — Оглушенный чувством свободы, дракон боялся тронуться с места.

Верно, лучше не двигаться. До самого конца занятий. До конца жизни! Рейн покосился на мастера. Кольцо блеснуло в его руке, негодяй специально сложил руки так, чтобы заветный ошейник был отлично виден! Теперь появилось желание подпалить магу пятки. Дракон осторожно наклонил голову, словно боялся рассыпаться на куски, и посмотрел на лук. Иллир, зачарованный металл, мерцал под пальцами, словно приглашал испробовать себя на прочность.

Эверет сказал, что теперь это оружие станет его точкой опоры, тем, что поможет ему концентрироваться. Этот лук восстановится после каждого нанесенного повреждения. И будет так же великолепен, словно только что был создан лучшим из мастеров свободных земель. Да, это оружие не так давно было завезено в Грахеймн самим Ламоном Эллгаром — покойным дедом Ирса.

Эльфийский род Агерн, живущий на самой границе королевства, использовал эти луки для своих особых отрядов. И проклятие тому, кто касался дуги этого оружия, ибо иллир использовал саму жизненную силу стрелка для восстановления. Отряды смертников были беспощадны к врагу и наносили огромные потери наступавшим войскам Эллгара. Пусть старый король и заполучил бескрайние земли Тиган, но был отброшен к границе Грахеймна, не смея и носа показать в свободные земли.

Этих луков единицы в королевстве. Брогану было интересно знать, как одному из них удалось попасть в оружейную мастера Думона и почему Эверет вручил ему именно его. Еще одна хорошая мотивация? Дракон только хмыкнул, сильнее сжал оружие и снова потянулся к колчану. Руки дрожали, двигался он медленно, но пока не разнес ничего вокруг. Молодой человек вытащил одну стрелу из колчана. Пальцы задрожали сильнее, покрываясь через мгновение черной чешуей, и тонкое древко стрелы переломилось надвое, падая на каменный пыльный пол.

— Проклятье… — Рейн часто задышал, тряхнул рукой, и она снова стала человеческой.

Он закрыл на минуту глаза, пытаясь успокоиться, но злился все сильнее. Хью наблюдал за действиями ученика сквозь опущенные ресницы. Старался, молодец. Ему захотелось узнать, будет ли дракон продолжать или же просто отбросит оружие. Мужчина сладко захрапел, потихоньку косясь на своего подопечного. Плечи Брогана напряглись, и он обернулся, сверля мастера синим взглядом. Рейн пробормотал проклятия и потянулся за второй стрелой. Уголки его губ дрогнули, когда удалось поднять ее и не сломать.

— Смотреть и видеть, — прошептал дракон, повторяя слова мастера, заученные им наизусть.

Вспоминая, чему учил его дядя Фелан, Броган встал в исходное положение и поднял лук на уровень плеч, выпрямляя левую руку. Лоб дракона покрылся испариной от напряжения. Вот он, этот момент. Каждый раз одно и то же…

Рейн мысленно помолился и задержал дыхание, натягивая тетиву. Хью даже приподнялся и сел на плите, понимая, что сам замер в ожидании. Еще мгновение, и острые когти разорвали тетиву. Стрела упала на пол рядом с ботинком Брогана. Какое-то время юноша просто смотрел на нее, затем Хью услышал тихий, нарастающий рык. Маг успел выставить щит до того, как чудовищных размеров зверь взмахнул черными крыльями, поднимая волну древней каменной пыли. Дракон полыхнул огнем, сверкая синими глазами, и наступил огромной лапой на брошенное оружие.

— Вот и поспал! — Эверет шумно вдохнул горячий воздух и встал в полный рост, намереваясь укрощать своего разъяренного подопечного.

Саргон оперся ладонями о подоконник и обвел взглядом двор замка. Нужный ему человек находился у фонтана. Гварен Ристерд склонился над каменным ограждением и подставил обе руки под прохладную воду, умываясь после тренировки. Волк словно почувствовал взгляд ректора и повернулся к окнам академии.

Элазар велел ученику подняться в кабинет и отошел от окна, возвращаясь к собственному столу. Гварен тряхнул головой, разбрызгивая воду, и услышал рядом недовольное восклицание. Его губы тронула улыбка, не нужно было даже поворачиваться, чтоб понять, кто находился рядом.

Не без удовольствия молодой человек оглянулся. Файона сердито отряхивала вымокшую рубашку и волосы, словно могла таким образом их высушить. Бедняжка, без собственной силы она была такой жалкой и чертовски привлекательной!

Гварен сообщил об этом ведьме, на что девушка только хмыкнула, но не отвела глаз, следя за тем, как прозрачными дорожками стекала вода по шее волка. Не говоря ни слова, Ристерд подтянул к себе девушку за ремень формы, и его прохладные губы, дразня, коснулись ее губ.

Файона запустила пальцы в мокрые волосы волка и ответила на поцелуй. Все бы ничего, да только вкус орехового шоколада на губах Гварена немедленно отрезвил ее. Значит, позволял чертовым магичкам сладостями себя кормить? Неожиданная ревность охватила ведьму и заставила сердито укусить его. Это действие возымело противоположный эффект, поскольку Гварен только глухо зарычал и впился в ее губы долгим поцелуем, прижимая к себе все сильнее.

Свист над их головами заставил волка снова посмотреть на замок. Саргон нетерпеливо развел руками, мол, так-то его приказ выполняется, и указал на кабинет за своей спиной, веля подниматься. Гварен пригладил волосы Файоны, ее гневное лицо вызывало у него улыбку.

— Не смей хватать меня посреди двора! — возмутилась девушка, расправляя рубашку.

— Почему злишься? — Волк склонил голову набок, наблюдая за ведьмой.

— От тебя пахнет шоколадом… у тебя вкус шоколада! — Файона осеклась и отвернулась от него.

— Я так сладок для тебя? — прозвучал у ее уха хрипловатый голос Гварена. Молодой человек устроил подбородок на плече девушки. — Неужели ревнуешь?

— Вот еще! — отодвинулась ведьма.

— Меня угостила Кел, — ответил волк на невысказанный вопрос девушки.

— Вот как? — еще больше возмутилась Файона и повернулась к Ристерду. — Теперь тебя кормят десертами замужние девицы!

Гварен усмехнулся:

— Она всего лишь хотела убедиться, что ее дорогой супруг не отравится, попробовав шоколад. Бедняжка старается отвлечь Брогана как может.

— Все так и было? — недоверчиво спросила ведьма уже более спокойным тоном.

— Именно так. — Волк снова приблизился к ней, глядя на манящие губы, но пришлось остановиться, поскольку вспомнил, что его ожидают в ректорском кабинете.

— Я должен идти! — Он провел пальцами по щеке девушки и побежал к замку.

Файона опустила руки и посмотрела Гварену вслед. Затем потянулась к своей шее, и ее пальцы сомкнулись на проклятом ошейнике.

— Великая Нармина, — обратилась ведьма к богине любви и покровительнице всех томящихся от этого удивительного чувства. — Благодарю тебя за этот дар!

Единственным плюсом того, что с него на время занятий сняли ошейник, был тот факт, что тело исцелилось. Рейн повел плечами, больше не чувствуя боли. Рубашка болталась на нем как грязная тряпка, теперь придется снимать ее на каждом занятии, иначе кастелянша исполнит свою угрозу и нашлет на его голову проклятия.

Дракон накинул на плечо лук и колчан с уцелевшими стрелами, пользуясь тем, что мастер Эверет пытался оттереть гарь со своего лица. На сегодня они закончили, точнее, это он закончил разносить Кабриум, добавив пару треснутых колонн и горелую плитку на искореженном полу.

Только Хью протер глаза, тряхнул головой и попытался оглядеться, как двери в тренировочный зал закрылись за спиной ученика. Эверет довольно ухмыльнулся, замечая, что оружие пропало. Значит, все же решил тренироваться самостоятельно.

— Умница, Броган. Можешь пользоваться головой не только для пробивания стен.

Кряхтя и охая, словно старая бабка, Хью похромал к выходу из Кабриума. Предстояло еще два часа занятий, но он собирался забиться в самый дальний темный угол замка, чтобы не попадаться на глаза Саргону. На сегодня с него хватит…

Рейн сбежал по ступенькам вниз, покидая башню. Он был зол и недоволен собой, не понимая, почему получил похвалу от Эверета. Лук трижды был сломан, и никаких успехов за собой Броган не замечал. Ну, разве что сам обратился в итоге, и Хьюго не пришлось использовать свой медальон.

Иногда дракону казалось, что этот странный маг верил в своего ученика больше его самого. И что удивило Рейна, ему вдруг захотелось оправдать это доверие. Он уже знал, чем займется в ближайшее время. И на ужин бы не пошел, да будет беспокоиться оттого, что жена поступит так же.

— Тебя, мелкий, без контроля оставлять нельзя… — Броган перелез через стену, ограждавшую оружейку, и спрыгнул вниз.

Он окинул площадку быстрым взглядом и, убедившись, что она пуста, прошел к установленным для занятий столбам. Рейн так увлекся, что не обратил внимания на появившегося мастера. Думон упер свои волосатые ручищи в бока и собирался отчитать нерадивого ученика, но передумал, наблюдая за его действиями.

— Видеть и слышать, — шумно вдохнул молодой человек. — Видеть. Слышать…

Броган снова встал в позицию и натянул тетиву. Она покорно последовала за его пальцами, и дракон едва не рассмеялся от внезапной радости. Ярн возьми! Он должен быть благодарен своему ошейнику за то, что через мгновение первая в его жизни стрела поразила цель. Думон усмехнулся и покачал головой.

Мастер постарался бесшумно удалиться, доверяя площадку ученику. Он проспорил Эверету два золотых. И как маг мог вычислить, что мальчишка явится сюда? Пришлось лезть в свой тайник и извлекать оттуда блестящие монеты. Броган потратил на тренировку еще час, заставляя сердитого оружейника вздрагивать и бросать свое вязание каждый раз, когда во дворе раздавался очередной радостный возглас.

— Он не может радоваться тише? — проворчал Думон, поправляя очки.

Затем облегченно вздохнул, замечая, как беспокойный ученик пробежал мимо окон в направлении ворот. Броган перелез обратно и поспешил в сторону замка. До ужина оставалось меньше получаса. Ему нужно было переодеться, иначе в таком виде не пустят в столовую.

Проходя мимо горстки сокурсников, болтавших под зарослями баярма, Рейн сверкнул белоснежной улыбкой, чувствуя невероятное воодушевление. Один из учеников испуганно завалился в бледно-желтую листву куста, едва глянул в сторону дракона. Броган хмыкнул, не понимая реакции этого чудака. Вроде старался быть вежливым. Отмахнувшись от него, молодой человек поспешил к крыльцу. Уже возле своей комнаты Броган задержался, удобнее перехватывая оружие. Искать ключи ему не пришлось, поскольку дверь сама распахнулась и на пороге показался Ивар.

— Ах ты, ярн… — Младший брат побледнел как полотно и попятился, осеняя себя защитным знаком, отводившим нежить.

— С ума все посходили? — прорычал Рейн.

Ивар только покачал головой, переводя дыхание, и быстро втащил старшего близнеца в комнату, захлопывая следом дверь. Ничего не объясняя, Рейна подтолкнули к шкафу, открыли дверцу и наклонили голову, заставляя глянуть в осколок зеркала на свое отражение.

— Проклятье, — пробормотал Броган и скривился, рассматривая черную от гари физиономию, на которой поблескивали синие глаза.

Кривые разводы от его попыток оттереть лицо расходились по щекам, только добавляя ему схожести с нежитью.

— Умойся, — вздохнул Ивар.

Рейн обернулся к брату. Чист, свеж, румян… Затем он снова глянул на себя, скептически поморщился, вручил оружие младшему, но тут же отобрал его обратно, бросил на подоконник и затем прошел в душ.

— Ты не взял сменную одежду! — крикнул ему вдогонку Ивар.

Ворча, Рейн вернулся обратно, сгреб все необходимое с полки и снова удалился в ванную. Он постоял под прохладным душем, смывая с себя всю усталость и грязь, затем наспех обтерся и, на ходу застегивая рубашку, появился обратно в комнате. Ивар терпеливо ожидал брата, скептически глядя на то, как вода с его длинных волос капала на плечи и на свежую одежду.

— Ты дикарь, — покачал головой младший Броган.

— Угу, — довольно заявил Рейн.

Он наверняка даже не расслышал слова брата, но сегодня был явно бодрее и увереннее. Причины Ивар не знал, но искренне радовался этому факту. Он расспросит его позже и надеялся, что старший брат захочет поделиться своей радостью.

— Идем! — Рейн обнял брата за плечи и потянул к выходу.

Оставалось только подчиниться. У входа в столовую Рейн притормозил. Он остановился у одной стороны распахнутых дверей. Ивару пришлось отступить и встать у другого края, чтобы не мешать проходить спешащим ученикам.

— Чего мы ждем? — поинтересовался младший дракон.

— Не «чего», а «кого», — проворчал старший. — Я жду Кел, а ты ступай, ешь!

Тем временем толпа у входа стала собираться, но стоило Броганам обернуться и глянуть на сокурсников, как те шарахнулись, словно увидели призраков.

— Двое… — зашептал кто-то.

— Их двое… — раздалось с другого края.

— Недаром мне видение было, что боги оставят эти стены! — ахнула какая-то девица.

Рейн не выдержал и зарычал:

— Умом тронулись?!

— Видимо, времени, отведенного на обед, слишком много, — раздался голос проректора, и толпа послушно расступилась, пропуская Вардвана. — в таком случае я могу способствовать его уменьшению.

Маг обвел черным взглядом притихших учеников и поправил рукава своей новой мантии.

— Да будет вам известно, что в академию принят Ивар Броган, сын Айлы Броган, правительницы Раегдана, — трагически произнес Аристакес. — И является он младшим братом и близнецом печально известного вам Рейна Брогана. Теперь, когда все тайны раскрыты и прискорбная правда доведена до ваших ушей, — ступайте в столовую!

Проректор последний раз кинул взгляд на братьев, пригладил свои черные волосы и величественно удалился, растворяясь в полумраке коридора. Полумрак был создан искусственно, поскольку в это время было более чем светло, что, видимо, мешало эффектному уходу.

Ученики словно очнулись и принялись ломиться в столовую, боясь, что отведенного получаса не хватит на то, чтобы проглотить незатейливую еду. Рейн почувствовал, что голова закружилась от голода, когда из огромного помещения потянуло ароматом свежей сдобы. Он заметил среди сокурсников знакомую белую макушку, схватил лису за воротник и подтянул к себе. Кивком головы Рейн велел брату заходить и наконец оказался в столовой. Броган усадил Келейр за стол рядом с невозмутимым Гвареном и отправился за подносами с едой.

— Файона не захотела поесть с тобой? — поинтересовалась лиса у друга.

— Она уже поужинала, — усмехнулся волк, попивая свежее молоко из глиняной кружки и указывая пальцем на свою небритую щеку.

На ней красовался приметный след от помады, и Келейр хмыкнула, подпирая голову кулаком.

— Не желаешь стереть это?

— Что ты, — делано вздохнул Ристерд, — это же печать, позволяющая всякой деве лицезреть, что я являюсь счастливым пленником моей возлюбленной.

Волк придвинул ближе свою пустую тарелку, видя, что оба Брогана атаковали стол с обеих сторон. Рейн закусил губу, пытаясь не уронить два подноса, и неловко поставил один из них перед женой. Гварен поймал поехавшую кружку, успевая спасти молоко, и дождался, пока дракон закончит маневрировать и сядет. Ивар приветствовал волка и, получая разрешение присесть за стол, аккуратно устроился на скрипящем стуле.

— Все? Никто не делает резких движений! — Гварен подмигнул лисе и вернул ей спасенную кружку. — Приятного аппетита, Кел!

Рейн тихо ревниво заворчал и протянул руку под столом, намереваясь взять в нее ладонь девушки. Он сплел их пальцы и тепло сжал. Довольная без меры Келейр пододвинулась к дракону и дождалась, пока он склонит к ней голову.

— У меня есть для тебя кое-что, — прошептала она ему на ухо, и теперь пришел черед Рейна ухмыляться.

— Что же это? — одними губами спросил Броган, заметив краем глаза, как покачал головой волк.

В этих стенах ни от кого нельзя укрыться! Дракон нахмурил брови и прижался лбом к виску жены, ожидая ответа.

— Получишь после отбоя, — промурлыкала лиса, и ее глаза засверкали льдинками.

Они поднялись к одной из южных башен, которая была отстроена позже всех. Келейр указала на лестницу, ведущую вверх. Рейн кивнул, эту дорогу он помнил. Именно в зал Баркарна они спешили, когда желали поддержать своего хвостатого товарища, прошедшего неправильное обращение. Броган усмехнулся и потащил жену за собой, желая достичь нужного этажа быстрее.

Бродик рассказывал, что здесь проводились некоторые торжества, а также находился особый зал, назначение которого было неизвестно ни одному обитателю Арфена. Они стремглав взлетели по ступеням, смеясь и не размыкая рук. У высоких кованых дверей остановились, запыхавшись и едва переводя дух.

Рейн наклонился к губам Келейр, намереваясь лишь слегка их коснуться, но девушка обхватила его шею руками, прижалась всем телом, и в ее глазах заплясали игривые льдинки. Она принялась целовать лицо дракона, а затем припала к его губам. Рейн глухо застонал и с трудом отодвинулся от лисы.

— Погоди, мелкий, — он распахнул двери и заглянул в зал, — сначала надо удостовериться, что здесь нет еще одного самодовольного волка…

— Думаю, у него есть занятие получше, чем прятаться в этой башне, — промурлыкала лиса, обводя взглядом просторное помещение.

Баркарна был прекрасен. Одно великолепие цветных витражей чего стоило. Из них почти полностью состояла эта часть башни, что вызывало легкое головокружение. Последние лучи садящегося солнца создавали причудливые узоры на полу, наполняя теплым светом каждый уголок зала. Мозаичный пол был полностью пуст. Ни единого предмета мебели здесь не было. Келейр прошла в центр и запрокинула голову, глядя на стеклянный потолок.

— Говорят, что ночью в зале Баркарна можно разглядеть все звездное небо, которое накрывает земли Грахеймна. Находиться здесь — все равно что находиться на ладони мира.

Рейн вновь залюбовался лицом девушки, освещенным радужным светом, льющимся из стеклянного купола над их головами. Она словно была продолжением этого самого света. Только сейчас Броган понял, как истосковался по ее лицу, ее телу… до дрожи в руках.

Келейр поняла его желание, ведь оно было так созвучно с тем, что ощущала сама, и протянула к мужу руку, подзывая к себе. С тихим рыком дракон преодолел расстояние и оказался рядом. Его пальцы проникли под застежку куртки девушки, дальше под рубашку, и дернули пуговицы, заставляя их отлететь в сторону. Одежда распахнулась одновременно с удивленными глазами Келейр, которая проводила блестящее серебро взглядом.

Белья на жене не было, так что Рейн мог беспрепятственно наслаждаться открывшимся видом. Он провел губами дорожку между ее ключицами, и по коже лисы тотчас побежали мурашки удовольствия. Девушка быстрым движением избавилась от куртки и рубашки, затем резко выдернула рубашку Рейна из брюк. Он что-то одобрительно пробормотал, проводя ладонями по ее спине.

Тело Келейр, такое нежное, гибкое, было полной противоположностью его тела. А кожа казалась особенно мягкой и шелковой. Броган с ревнивым удовольствием сознавал, что был единственным мужчиной, который касался ее. Ведь Келейр принадлежала лишь ему. Рейн видел, как потемнели глаза жены, как отзывается ее тело на поцелуи, и это наполняло его гордостью.

— Проклятье, ты безумно красивая, — шептал он, обжигая девушку синим взглядом.

Рейн шумно выдохнул, поднял жену на руки, затем опустился с нею на колени, и положил на разбросанную одежду.

— Ты и есть мой подарок на сегодня? — мягко спросил дракон, покрывая шею и плечи жены поцелуями.

— Точно! — ахнула Келейр, упираясь в грудь мужа обеими ладонями. — Я забыла!

Черные брови Рейна приподнялись от неожиданности. Что задумала эта мелкая? Лиса села на смятой одежде и принялась выискивать что-то в карманах своей формы. В ее руках зашуршал небольшой бумажный сверток. Рейн следил за ней, гадая, что за всем этим последует. Девушка развернула бумагу и сердито надула пухлые губы. Шоколад, припасенный для ее дорогого дракона, растаял, превратившись от их жарких объятий в пригоршню тягучей сладости. Ощущая запах свежего десерта, Броган подался к жене.

— Ты для меня лучший подарок, — произнес Рейн одними губами, желая поддержать расстроенную девушку.

Шутя Келейр провела по его губам пальцем, измазывая их шоколадом, и дракон склонился над нею, целуя. Она ощутила вкус шоколада и дикого меклера, такой дразнящий и сладкий. Рейн провел тыльной стороной ладони по шее жены, продолжая что-то нежно и бессвязно говорить. От этой простой ласки ее голова запрокинулась, а глаза распахнулись шире, замечая, как на стеклянный купол над ними мягкими хлопьями опускается снег.

Белесый туман поднимался над сырой землей. Он клубился между высокими изогнутыми корнями деревьев бесника, чернеющих в вышине. Абсолютно гладкая черная кора была покрыта серебристыми каплями собирающейся поутру росы, что создавало ощущение наброшенного невесомого кружева. Широкая ладонь коснулась ствола, неспешным движением стирая сверкающий узор.

Человек не остановился, продолжая брести по бесконечным болотам. Его темная накидка вымокла и стала тяжелой, но он не обращал на это внимания. Босые ноги мужчины ступали по мягкой земле, погружаясь в нее ступнями. Каждый след медленно наполнялся водой, поблескивая в предрассветных сумерках.

— Томится душа среди сумеречных стен… — шелестел еле слышный голос. — Сырая ночь да черный день… Ни жизни не сдашься, ни смерти, ни лжи… бьешься сердцем в тоске моей, капля за каплей, слеза за слезой. Собери золу и прими в свои воды…

Мужчина разжал кулак, рассыпая черную золу над водой, затянутой тиной. Болото дрогнуло, словно тело гигантского зверя, и вновь успокоилось, принимая подношение.

— В горсти жизнь — в мертвую врасти. Не сдайся ни смерти, ни свету, ни слезам…

Ветви деревьев прогнулись под порывами сырого ветра, принося с собой тихие голоса. Казалось, что звучали они отовсюду, наполняя гнилой лес сухим дрожащим шепотом. Человек обернулся, обводя взглядом болота. Дрожащие бледные огоньки, словно глаза призрачных созданий, вспыхивали один за другим. Но стоило ему возрадоваться, как они угасли с очередным порывом свежего ветра. Голоса смолкли, слышался только глухой голос ворожившего.

Ветер сорвал бледные листья с верхних ветвей бесника, унося их ввысь, к рваным облакам. Он кружил их, уносил прочь, словно некое послание, пока не швырнул в сторону высоких крепостных стен Арфена, сразу же ослабев и осыпаясь на каменистую землю. Невидимый щит не позволил ни единому листку пересечь границы замка.

— Ни смерти, ни лжи, — беззвучно прошептала Риэль, и концы ее волос затлели, искрясь оттенками фиолетового.

— Великие боги! — воскликнули рядом, и в лицо девушки полетели брызги холодной воды.

Агернийка испуганно открыла глаза, садясь на постели. Келейр виновато улыбнулась, прижимая к груди небольшой кувшин, который только что опрокинула на свою соседку. Признаться, лиса искренне испугалась, что бедняжку во сне мучил кошмар, и она нечаянно произнесла заклинание, из-за которого ее косы едва не загорелись.

— Утро доброе, — нервно хихикнула Келейр и спрятала кувшин за спину, как только черный взгляд Риэль остановился на нем.

Девушка поднялась с постели и принялась отжимать свои волосы. Она была так взволнована странным сном, что даже не рассердилась на свою двуликую соседку. Лиса поняла, что опасность миновала, и осторожно, бочком, просочилась к умывальнику, чтобы вернуть на полку кувшин. Затем она заглянула обратно в комнату. Тиган уже привела себя в порядок, и оставалось только любоваться черной блестящей гладью ее волос.

— Ты очень красивая, — вздохнула лиса.

Глаза Риэль распахнулись шире, и Келейр только сейчас заметила, что зрачки у нее вовсе не черные, а темно-фиолетовые, и искрились сейчас, словно волосы девушки.

— Риэль Тиган благодарна за твои слова. — Агернийка смущенно отвернулась и начала заправлять свою постель.

— Раньше я не замечала тебя. — Лиса пригладила свои взъерошенные волосы и еще раз удостоверилась, что форма в полном порядке.

Как хорошо иметь запасной комплект! Одежду, в которой она вернулась вчера, а точнее, под утро, оставалось только забросить под умывальник и долго приводить в достойный вид. Они с Рейном собрали всю пыль с пола в Баркарна…

— Зато я тебя помню, — отозвалась Риэль, — там, где ты, всегда шумно.

— Трудно поспорить. — Лиса не удержалась и поправила конец одеяла, которое аккуратно сложила ее соседка.

Вот теперь все было идеально. Свою кровать Келейр так и не расстилала, и теперь та ожидала, что хозяйка ляжет под одеяло хотя бы сегодня ночью. Впереди был целый день занятий, начинал их мастер Бродик. Келейр нравилось, как ведьмак говорил о травах и земле. Сейчас же, преисполненная благодарности за спасение, лиса приложила ладонь к своему животу, ощущая в нем тепло.

— Мы должны быть благодарными и усердно учиться. — Келейр развернулась, собираясь поспешить на занятие, но в следующий миг уже бежала к умывальнику, зажимая рот.

Риэль сочувственно посмотрела на закрывшуюся дверь ванной, слыша, как бедняга мучилась приступом тошноты. Девушка подошла ближе и перевернула свою руку ладонью вверх. Затем поводила по ней пальцем, повторяя нанесенный рисунок. Он едва приметно замерцал, и Тиган вошла в ванную, наклоняясь к лисе и прикладывая прохладную ладонь к ее лбу. Келейр прикрыла глаза, немедленно ощущая, как желудок прекратил возмущаться и выворачиваться наизнанку. Она схватилась руками за край раковины и постаралась спокойнее дышать.

— Спасибо…

— Риэль должна предупредить, — девушка отступила от Келейр и вышла обратно в комнату, — тебе подвластна стихия воды, но под сердцем ты носишь дитя огненной стихии.

— Мой муж из рода огненных драконов, — глухо отозвалась Келейр, — твои слова не стали для меня новостью.

— Слишком силен он, — покачала головой Тиган.

— Рейн? О да, он очень силен! — От гордости лиса позабыла, что совсем недавно едва не скончалась над умывальником.

— Я говорю о твоем сыне, — поправила соседку Риэль.

— Откуда ты знаешь, что это сын? — Глаза Келейр подозрительно прищурились.

— Ты спрашивала, но не слушала, — вздохнула Тиган. — Риэль повторит тебе. Мой род происходит…

— В твоем роду ведьминская кровь, — прервала ее Келейр. — Прости, в последнее время я совсем рассеянная.

— Его сила с каждым днем возрастает. Твое тело будет вынуждено принять и удержать смешение стихий.

— Мой сын в опасности? — ахнула лиса, обхватывая себя руками и тревожно глядя на свою соседку.

— В опасности те, кто окажутся рядом с тобою во время всплеска силы. — Риэль принялась застегивать серебряные пуговицы на форменной куртке. — Ты разве не замечала ничего странного в последнее время?

Келейр снова склонилась над раковиной, пустила воду и подставила под струю ладони. Холодная, она прекрасно освежила лицо. Замечала ли она что-то необычное? Последние месяцы ее жизни вообще сложно назвать обычными. Было ли чудесное спасение в Раегдане признаком всплеска силы? Бродик тогда сказал, что это сын явился ее спасителем.

— Вчерашней ночью замок по колено занесло снегом, — меж тем отозвалась Риэль, — будь осторожна.

Келейр выглянула в комнату, но агернийка уже покинула ее, оставляя в одиночестве.

— Неужто по колено? — пробормотала лиса и поторопилась подойти к окну.

Девушка широко распахнула его и теперь печально глядела на блестевшие глубокие лужи во дворе. Лето брало свое, щедрое солнце давно растопило снег. Теперь казалось, что всю ночь шел проливной дождь.

— Может, и не заметил никто? — с надеждой вздохнула Келейр.

Элазар ощущал на губах сладко-горький привкус встречного ветра, который ерошил цветущие кроны высоких демонтинов. Насыщенный золотистой пыльцой, он осыпал ею голову и плечи мужчины. Так недолго полностью пропахнуть, словно лесная дева… Саргон тряхнул головой и громко чихнул.

Рядом на ветке небольшой узевай принялся раскачиваться и передразнивать его. Зверек почесал лохматое коричневое брюшко и, цепляясь длинным хвостом за ветку, повис вверх ногами, продолжая звонко чихать. Саргон что-то недовольно проворчал, подавляя желание щелкнуть вредное существо по блестящему носу.

Демонтинские леса были прекрасны в любую пору года. Но Элазар любил их именно летом. Именно в это время можно было насладиться утренними песнями птиц и наблюдать, как высокие деревья один за другим сменяют свой наряд. В первый месяц лета лес бледно-розовый и постепенно становится почти пунцовым, как щеки юной девы.

Затем приходит золотая пора, и кроны многочисленных демонтинов принимаются искриться нежной позолотой, рассыпая по ветру ароматную пыльцу. Подарив земле свою золотую роскошь, демонтины замирают до конца лета в дымчато-сиреневом наряде. Словно величественные призраки в ожидании первых осенних дождей, а следом и нетронутых белых снегов.

Элазар направил свою лошадь по знакомой дороге. В этот раз она не была размыта дождем, и движение его не замедлилось. Хотя, надо признаться, он и в самом деле придерживал поводья, собираясь с мыслями и подбирая слова.

Элазар вздохнул, припоминая, как впервые увидел эту удивительную женщину. Сарэйд в тонком простом платье глядела в серое небо, предсказывая дождь. Золотистые волосы были совсем короткими, едва прикрывая шею. Большие серые глаза смотрели прямо в душу, губы ее тронула улыбка, вынуждая его сердце замереть, а затем забиться часто и взволнованно. Сарэйд была босой, каждое движение ее было таким легким, а кожа казалась фарфоровой. Саргон помнил, что в какой-то миг даже засомневался, не лесной ли дух морочил ему голову.

Еще немного, и мужчина оказался на небольшой знакомой поляне. Два громадных вековых ердина, по-прежнему сплетаясь в вышине своими мощными ветвями, служили опорой небольшому домику. Приветливо блестели его окна и крыша, потемневшая от времени и дождя. Фигурная причудливая черепица придавала жилищу несомненное очарование. Элазар вздохнул, велел себе не робеть, и подвел лошадь к небольшому навесу, под которым животное могло укрыться от непогоды и отдохнуть. Он спешился, оглядываясь в поисках хозяйки.

Ее рука остановилась на вороте колодца, а губы тронула улыбка. Сарэйд не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто потревожил ее уединение. Она чувствовала волнение подходившего мужчины и частое биение его сердца. Ведьма опустила полное ведро с водой и обернулась к гостю. При этом ее золотая коса медовым ручейком перетекла на одно плечо, свисая до края длинного платья.

— Вы все же отыскали его! — Сарэйд склонила голову набок, глядя на Элазара своими серыми глазами.

— Я ведь дал слово. — Мужчина остановился перед хозяйкой хижины, замирая на минуту и пытаясь разобраться в том, что сейчас чувствовал.

Смятение, волнение… Будто сам превратился в одного из своих проблемных мальчишек.

— И сдержали его, — снова улыбнулась ведьма.

— Сдержал… — пробормотал Саргон и рискнул сделать шаг к ней, желая отобрать тяжелое ведро.

Вода немного расплескалась, вымачивая щедрую траву у их ног. Элазар глянул вниз и увидел, что Сарэйд опять была босой.

— Я неловок. Простите.

Когда он поднял взгляд, то понял, что подошел слишком близко. Стоило бы отпрянуть, но Элазар как завороженный любовался ведьмой. Проклятье! Даже забыл, зачем явился.

— Мой сын доставляет вам беспокойство? Не в этом ли причина вашего визита? — невинно поинтересовалась Сарэйд, прекрасно зная ответ.

— Нет, — мотнул головой ректор.

— Что же привело вас к порогу моего Дома? — Она подняла подбородок, мучая гостя своей близостью.

— Я пришел просить вас… — Элазар на мгновение насупился, рука Сарэйд медленно поднялась к его лицу.

Как и в прошлый раз, она провела пальцем по его лбу, разглаживая морщинку, вынуждая мужчину перестать хмуриться.

— О чем же вы желаете просить меня?

«Стать моей»… Он хотел произнести это, но только вздохнул и вынужден был просить помощи, которую могла оказать лесная ведьма народу Раегдана и одному из его мальчишек.

На предложение Фелана остаться и заночевать в замке Саргон ответил отказом. Пусть его спутница и была уставшей, дикие леса для них были безопасней, чем стены Раегдана. Понимал это и дракон, но из вежливости должен был произнести эти обязательные слова. Он устало улыбнулся, провожая гостей, и Саргон не удержался:

— Мы с вами прекрасно знаем, в какие неспокойные времена живем. Осмелюсь напомнить, что вы в каком-то смысле единственная семья двум очень беспокойным мальчишкам и одной юной особе. Будьте осторожны, Тригви.

Ректор коротко склонил голову, прощаясь и надеясь, что дядя близнецов не станет рисковать напрасно. Но он также понимал, что мужчина все равно отправится в столицу. Фелан ведь должен был понимать отношение их правителя к Оберону и всем северным землям королевства. Дарем никогда не забудет, какая поддержка была оказана покойному Иллесу Эллгару, казненному королю. Тригви вполне может попасть в опалу и сам оказаться на площади, стоя на коленях перед палачом.

Саргон прерывисто вздохнул, выводя свою лошадь к воротам. Фелан пожелал гостям доброго пути и заверил, что не собирался искать ненужных приключений на свою голову. Оставалось верить, что так оно и будет. Молчаливая Сарэйд ехала рядом, глядя куда-то на дорогу или изучая мелкие камни под копытами своей лошади.

— Вы утомлены… — Элазар попытался разглядеть лицо своей спутницы, и ведьма тепло улыбнулась, не желая тревожить его и вынуждать останавливаться.

— Вы путаете усталость с задумчивостью, Элазар, — усмехнулась Сарэйд и коснулась его руки своей ладонью.

Мужчина склонился к ней, придерживая поводья, и легко коснулся губами ее пальцев. Им предстояло провести в пути еще несколько часов. К хижине доберутся уже затемно, и нужно было торопиться, пока боги благосклонны к ним.

Рейн вздохнул, устроился удобнее и приказал себе слушать мастера. Прек прошел к большому, потемневшему от времени столу, прислонился к нему боком и поглядел на своих учеников.

— Сегодня наше первое занятие, — спокойно начал говорить преподаватель. — Вместо банального введения в курс предмета предлагаю выбрать тему сегодняшней лекции. Есть ли пожелания у кого-нибудь из присутствующих?

— Расскажите о мансурских айтекинах!

— Об урлахах!

— О мастере Вардване, — проворчал кто-то из учеников. — Что урлах, что проректор…

— Расскажите о себе! — отозвалась одна из девушек, не сводя взгляда с учителя.

Прек только усмехнулся, когда с каждого конца зала пошли выкрики с требованием рассказать о речных девах. Как банально… и так каждый раз. Учитель заметил, как набрал воздуха в грудь один из близнецов-драконов на последней скамье, намереваясь что-то произнести. Но юноша сдался, тихо выдохнул, не желая перекрикивать сокурсников, и опустил голову, на которой белела пара седых прядей.

Что же он желал узнать? Прек пристально посмотрел на Ивара, ожидая, что тот решится. Но дракон только кинул короткий взгляд на черноволосую агернийку и снова опустил голову. Мастер понял и без слов. Юноша хотел узнать о народах свободных земель? Где-то у него завалялась пара отличных книг, которые наверняка пригодятся этому дракону.

— Итак… — Прек пальцем потер переносицу, собираясь с мыслями, и даже этот жест у него вышел таким совершенным, словно он поправлял корону. — Итак, ломмерит — речная дева. Водяная дева. Некоторые народы зовут ее болотницей и губительницей мужских душ.

— А разве это не так? — хмыкнул кто-то из юношей.

— Именно так, — сверкнул прекрасными глазами мастер.

Ученик занервничал под этим взглядом, словно стоящий перед ними мужчина и в самом деле собирался утянуть его за ногу в некий омут или трясину.

— Я могу продолжать? — приподнял бровь Прек.

— Не останавливайтесь… — томно вздохнули на первом ряду.

— Из всех известных созданий в нашем мире, относящихся к классу крайне опасных, ломмерит, пожалуй, самые привлекательные. И, несомненно, пользуются этим как оружием. Выглядят девы как живые, вполне реальные женщины. Они прекрасно чувствуют, если у нечаянного путника, забредшего на болота или пустынный берег реки, имеется слабость к женским чарам.

Прек улыбнулся, и летнее солнце во дворе засияло ярче, словно договорилось с этим мужчиной. Рейн снова тихо заворчал и закрыл глаза, прислоняясь спиной к стене. Не собирался он слушать медовые речи полукровки. Пусть девицы развлекаются. Но одним глазком все же поглядывал на жену, довольный тем, что Келейр что-то сосредоточенно рисовала в тетради.

— Своей красотой ломмерит способна очаровать любого мужчину. Длинные золотистые волосы девы убраны венком из речных лилий, прекрасное нагое тело словно светится и сияет, что особенно приметно в ночи. Глаза ее будто свежие речные воды, а голос девы и тихая песня, хоть раз услышанная, уже никогда не забудется.

— И ваш отец не забыл? — Белокурая ведьма схватилась за две свои длинные косы и с волнением ожидала ответа мастера.

— Не забыл, — глухо отозвался Прек.

Гварен едва покачал головой. Видать, совсем скучно детворе стало, раз решили вынудить учителя говорить о том, отчего у бедняги до сих пор ком в горле стоит. Невероятным казалось, что ломмерит решила пойти против своей хищной губительной природы. Речная дева, родившая сына, а не дочь, чудовище, убивавшее ради забавы, — она оказалась способна полюбить настолько, что сохранила жизнь своему пленнику и отдала людям свое дитя. Сестры наверняка растерзали отступницу. Мастер Прек был уникален по-своему и оттого несчастен.

— Дев можно встретить на пустынных берегах рек, диких, заросших высокой шмелькой и кустами горького гумрала. Живут они и на живых болотах, не оскверненных черными ведьмами, заманивая путников в трясину, укрытую ковром болотных трав, — продолжал свой рассказ мастер. — Человеку это место кажется чудесным для отдыха, но безопасно передвигаться по нему могут лишь мелкие птицы да юркие верьяны. Человек или зверь, ступивший на «ковер» девы, прорывает его своей тяжестью и будет незамедлительно увлечен на самое дно болота.

Ломмерит встречает путников, сидя на огромном листе лилии. Она любит выходить в летние светлые ночи и зовет к себе своих жертв, обещая вечную любовь. От ее голоса и прекрасных глаз любой лишается рассудка и ступает прямо в ловушку, чтобы хоть на шаг приблизиться к пленительнице.

Первый шаг становится для несчастных и последним. Едва же подступают первые морозы и лед сковывает воду, как девы оказываются запечатанными природным щитом до тех самых пор, пока с первыми весенними лучами солнца их голод вновь не призовет очередного путника или неосторожного охотника…

Мастер замолчал, обводя взглядом своих учеников. Они притихли и смотрели на него, словно птенцы астхики из своего гнезда. Прек объявил, что на сегодня они свободны, и Рейн нехотя поднялся. Сейчас его ожидал Эверет. Хотя нельзя сказать, чтоб ожидал, скорее маг надеялся, что ученик сбежит или некие непреодолимые обстоятельства вынудят отменить занятие.

В зале вновь поднялся шум, сокурсники принялись толкаться, пытаясь побыстрее покинуть зал и оказаться в коридоре. Броган на ходу чмокнул жену в макушку, взъерошил ей волосы и вышел во двор. Яркое солнце заставило сощуриться и приставить ладонь ребром ко лбу, пытаясь рассмотреть округу. День был чудесным, дракон сделал шумный вдох, заставляя себя думать только об этом. Дышать и наслаждаться летним днем. Сегодня он снова возьмет лук и войдет в Кабриум.

Рейн засунул руки в карманы штанов и пошел к высоким воротам оружейки. Кольцо прохладой давило на шею. Молодой человек едва сдержался, чтобы не схватиться за ошейник, словно боясь, что тот свалится с него прямо посреди двора. Паника накатила так внезапно, что Рейн остановился перед воротами и уперся в них обеими руками, опуская голову.

— Смотреть и видеть… — Он принялся глубоко дышать и заставил себя разглядывать траву под пыльными ботинками.

Вот едва приметный жук взобрался на тонкий зеленый побег. Под тяжестью своего внушительного блестящего брюшка он свалился вниз, беспомощно шевеля лапками.

— Ну и дурень, — хмыкнул Броган и наклонился, желая поднять глупое насекомое.

Но жук и не думал принимать помощь человека. Он присмирел, уперся лапками в засохший лист и ловко перевернулся. Затем снова упрямо полез на тонкую былинку.

— Что ты делаешь? — пробормотал дракон, глядя на него синим взглядом.

На этот раз насекомое действовало осторожнее, неспешно пробираясь на самый край травинки. Конечно же бедняга снова свалился, но не оставил надежды осуществить задуманное. Рейн нахмурился, переводя взгляд на ворота. Походил ли он на этого жука? Был так же глуп, упрям и слеп, не видя, что решил осуществить невозможное? Броган не мог ответить себе ни на один вопрос, просто чувствовал, что не остановится, даже если придется взбираться на проклятую «травинку» до конца своих дней.

Задернутые шторы создавали полумрак в покоях, и она не могла сказать точно, был день или же вечер. А может, солнце только поднималось над землей? Айла сидела без движения в высоком кресле, руки она опустила на подлокотники и смотрела, как колыхались тяжелые шторы.

«Я буду править, как никто никогда не правил. Раегдан навсегда запомнит Рейна Брогана…» Слова, сказанные ее первенцем, до сих пор явственно отзывались в ушах и заставляли глаза наливаться кровью. Ярость клокотала в ней долгое время, и были моменты, когда Айла желала, чтобы эти стены пали. Она знала, что сын покинул замок. Оба близнеца оставили свой дом, променяли его на проклятый Арфен. Также леди Броган знала, что ее нерожденный внук все еще жив.

Это был особый момент. Именно он заставил Айлу запереться в покоях и сидеть неподвижно, пытаясь собрать воедино осколки мыслей. Тогда, на смотровой площадке, она увидела его — заснеженный Раегдан. Белые крылья, огромные, закрывающие обзор, укрывающие синими сумерками землю. И снег — такой спокойный, он шел, покрывал пеленой округу… И великая пустота, заполонившая ее существо, было все, что она могла сознавать.

Ее не было. Пустота не давала сдвинуться с места. Люди внизу кричали, и ее лицо обжигал горячий воздух — замок горел, но Айла не могла этого видеть. Что это было, она не могла понять. Кто передал это видение? Почему она была убеждена, что это было послание того, чьей смерти хозяйка Раегдана так желала в тот миг? Нерожденное дитя послало ей это видение.

Выходит, все ее надежды напрасны? Однажды этими землями будет править сын дочери жалкого рода? Айла часто задышала и резко поднялась, расправляя подол длинного платья. Она ведь могла ошибаться! Вдруг это послание ничего не значило? В любом случае хозяйка не могла больше находиться в этой комнате. Стены давили на нее, вынуждая открывать двери, тут же наталкиваясь на установленную кем-то охрану. Воины приветственно склонили головы, но не убрали скрещенных пик. Оружие мерцало бледным голубым светом, предупреждая о сильном защитном заклинании.

— Фелан… — зарычала Айла и взялась обеими руками за зачарованный металл.

Боль пронзила руки, обжигая и заставляя сорваться с губ облачко дыма.

— Фелан! — выкрикнула хозяйка замка, желая немедленно видеть брата, посмевшего распоряжаться в ее доме, на ее земле.

Наглец обзавелся сильным покровителем, раз посмел отважиться на подобное! Не выдерживая больше жгучей боли, Айла отпрянула к дверям, исподлобья наблюдая, как по коридору шел младший брат. Глаза женщины сузились и сверкнули темной позолотой.

— Как посмел ты принести в этот дом подобное оружие? Каламейцы убивали им наших братьев и сестер! — негодуя, выкрикнула Айла.

— Они убивали тех, кто покушался на их земли, — невозмутимо поправил сестру Тригви.

— Вели своим людям убираться! — Она взмахнула раненой рукой.

Фелан нахмурился, вставая перед сестрой и глядя на нее через бледное мерцание скрещенного оружия. На какой-то миг его лицо исказилось от ярости и мужчина схватился руками за пики, ощущая боль, но не обращая на нее внимания. Он подался вперед, заглядывая в глаза Айлы, и мрачно проговорил:

— Ты свела в могилу Стиана своими безумными играми, но мальчишек я тебе не отдам! — Черный дым окутал дракона, и только янтарные глаза сверкали сквозь завесу, заставляя леди Броган сжаться и отступить к раскрытым дверям.

— Считаешь меня безумной?

— Как еще назвать твои действия? Ты была такой всегда, сколько я тебя помню. Находясь под крылом отца, боготворившего тебя, ты росла во вседозволенности, не зная границ.

— Цель, результат — вот что имеет значение! В отличие от тебя, брат, я всегда знала, чего хочу, — фыркнула Айла, — и я добьюсь результата, достигну желаемого. Тебе меня не остановить.

Она покачала головой. Фелан разжал ладони, на которых темнела запекшаяся кровь, и оскалился, словно дикий зверь.

— Чего же ты хочешь, Айла Броган? Власти? И на что готова ради нее?

— Дарем узнает о твоем своеволии! Ты закончишь свои дни на площади, как и Иллес Эллгар!

— Неужели ты действительно веришь, что я страшусь этой марионетки на троне? — процедил сквозь зубы Тригви. — Дарем Эллгар всегда был жалок и безволен. Всю жизнь держался за подол, сначала матери, затем жены. Он бы так и остался никчемной тенью, но вдохновлялся сладкими речами и согретыми простынями сначала Шейны — жены родного брата, затем — греясь на твоей груди, сестра!

Айла яростно зашипела, наотмашь ударяя брата по лицу. Фелан мрачно вытер рукавом рубахи выступившую на губах кровь и холодно проговорил, глядя на сестру с горьким разочарованием:

— Тебе стоило остаться во дворце и никогда не покидать Ксабир! Продолжала бы шептать на ухо Дарему и надеяться, что твое место у его колена не вытеснит более юная претендентка, способная куда больше радовать своего короля. Кому нужна фаворитка, из-за глупости которой едва не вспыхнуло восстание? Не смогла убедить своих же сыновей? Решила расправиться с невесткой? Ты хоть задумывалась о последствиях?

— Я ее и пальцем не тронула!

— Расскажи об этом северным княжествам. Нолан Тайернак решил, что все обстояло именно так. Сейчас, когда в королевстве и так неспокойно, а Дарем боится за свою шкуру, ты лишь подтвердила его страхи, дорогая сестрица. — Фелан заложил руки за спину и прошелся по коридору. — Нужные люди позаботились о том, чтобы его высочество должным образом оценил сложившуюся вокруг Раегдана ситуацию. Я почти уверен, что ответная реакция не заставит себя ждать.

— Ненавижу тебя! — задохнулась от бессильной ярости Айла. — Ты не посмеешь…

— Ты окажешься на площади раньше меня. Как я уже говорил, трусом невозможно управлять, ему можно только указывать пальцем на врага, — хмыкнул Фелан. — У тебя осталось немного времени, Айла Броган. Не трать его зря. Когда за тобой явится стража из Ксабира, я просто отойду в сторону и буду наблюдать, как на твою шею наденут ошейник.

— Чего ты хочешь? — хрипло проговорила женщина, становясь бледной как полотно.

— Гаранфил.

— Нет! — Она замотала головой, отмахиваясь от Тригви дрожащей рукой. — Я не позволю запереть себя на этом болоте!

— Ссылка в Гаранфил или публичная казнь. Выбор за тобой.

Фелан кивнул, веля страже и дальше охранять леди, и покинул коридор. Айла слушала, как гулко звучали его шаги, и ее яростный крик нарушил тишину. Мужчина замер на лестнице, закрывая на минуту глаза, и провел рукой по уставшему лицу. Сейчас он благодарил богов, что никогда не был женат…

Келейр подняла глаза к небу. Вечер был чудесным. Хотя день вышел суматошным и утомил ее изрядно, на душе было немного спокойнее. Завтра выходные. Это замечательно, она сможет провести время вместе с Рейном. Сегодня они почти не виделись, лишь мельком, спеша по коридору, каждый на свои занятия. Муж непременно касался ее, словно таким образом напоминая, что мысленно был с нею. Хотя Келейр и так это знала.

Лиса повернула голову, глядя на темнеющие горы. Что происходило сейчас на земле Броганов? Она хотела расспросить ректора, но тот покинул академию и вернулся лишь пару часов назад. Беспокоить Саргона этим вечером было бы лишним. Проходя по двору, ректор кинул на ученицу быстрый взгляд, ответил кивком головы на приветствие и скрылся в своем кабинете.

Келейр села на свою любимую скамью, затем неспешно легла на нее и заложила руки за голову, разглядывая розовые облака. Чувствуя нарастающее беспокойство, лиса закинула ногу за ногу и принялась болтать носком ботинка.

— Что она предпримет? Мм? — Девушка задумчиво закусила губу. — Что решит эта женщина?

Келейр вздохнула, чувствуя знакомое тепло в животе, расходившееся по всему телу. Она улыбнулась и положила ладонь на живот.

— Ты уверен? — Келейр погладила тонкую ткань рубашки. — Тогда и я постараюсь не сомневаться. Твой отец заслужил счастье и покой. Он его так заслужил…

Девушка закрыла глаза и мечтательно улыбнулась. Она представила, как они возвратятся в Оберон и как их маленькая семья наконец обретет мир. Лиса все фантазировала, рисуя в воображении яркими красками их совместное будущее, не замечая происходившего вокруг. Сейчас все было лишним, она убаюкивалась вечерним теплым ветром и тихим пением птиц.

Вардван прошел по галерее, наслаждаясь тишиной и новехонькой туникой, привезенной ему по случаю дня рождения из далекого южного Алверада. Точнее, день рождения наступит лишь через неделю, в следующие выходные, но он просто не выдержал соблазна. Аристакес еще раз полюбовался на тончайшую ткань рукавов, расшитую изысканными гэлавирскими нитями. Лицо мага озарилось легкой улыбкой, казалось, что не было ничего в этом мире, способного испортить его настроение.

Он даже готов был позволить Саргону начать приготовления к празднику, хоть и терпеть не мог суеты вокруг своей персоны, и уж тем более — когда она исходила от толпы учеников. Но прекрасно помнил, как расстраивалась Белла, когда он категорически запрещал устраивать что-либо. Пришлось торжественно пообещать, что не станет ныть и морщиться, когда начнется «представление» в его честь.

Ветер срывал мелкую листву с лемистрии, которая оплетала многочисленные колоны. Проректор нервным движением руки стряхнул листок, посмевший опуститься на плечо. Затем проследил за тем, как он кружился и опускался на мозаичный пол. Вскоре придется закрыть галерею и начать ремонт. Местами мелкая плитка потеряла свой цвет и потрескалась, видимо, корни ияров не собирались подчиняться воле человека и пытались обрести свободу, разрушая строение.

Вардван вышел во двор, упер руки в бока, глубоко вздохнул и закрыл глаза. Вот он, момент блаженства… Но через секунду пришлось приоткрыть один глаз, поскольку на щеку упала теплая капля. Затем еще одна и еще. Маг поднял взгляд к небу. Ни единой тучи, но мелкий дождь продолжал нарушать все законы природы и моросить.

— Что происходит? — возмутился проректор, обводя округу темным взглядом.

Белую голову лисы он заметил и отсюда. Девчонка нежилась на скамье, будто и не происходило ничего. Мужчина сделал к ней шаг, собираясь возмутиться, но проливной ливень обрушился на него теплой стеной.

— Проклятье! — вскрикнул Аристакес, стоя под магической стихией, которая мочила его бесценные одежды.

Туника облепила его тело, рельефно обрисовывая грудь и плечи. Он уже открыл было рот, чтобы разогнать пищащих учениц, принявшихся носиться по двору, но те замерли, с восторгом рассматривая вредного проектора. Не ожидавший ахов и вздохов в свой адрес, маг только вздернул подбородок, желая принять более выгодную позу. Давно он, Аристакес Вардван, прозванный при дворе Великолепным, не купался в лучах своего величия.

Хотя стоило признать, что сейчас он купался в луже, которая поднималась уже по щиколотки. К тому же дождь становился все горячее, обещая превратиться в кипяток. Проректор бросил взгляд на лису, которая проворно убегала, сверкая пятками, и зарычал ей вдогонку:

— Придется ответить за причиненный ущерб, Келейр Броган!

В ответ крупные градины забарабанили по крыше замка, хрустальными бусинами рассыпаясь по каменным дорожкам двора. Мокрый и злой, избитый кусками небесного льда, проректор начертал пальцами в воздухе заклинание, усмиряя непогоду. Он продолжал ворчать, поглядывая на небо и вздыхая:

— Этот вечер мог быть прекрасным!

— Он и так прекрасен, — ухмыльнулся Хью, неизвестно откуда появляясь во дворе.

Эверет тряхнул мокрой головой и принялся выкручивать край рубахи.

— Жаль, куска мыла не захватил. Знал бы, что сегодня у нас душ во дворе…

— Хватит, — поджал губы Аристакес, — с меня довольно!

— Ты что-то напряжен, Арис, — сокрушенно вздохнул Эверет, — уверен, тебе просто необходимо взбодриться.

— Ты не посмеешь… — прошипел Вардван.

В следующее мгновение двор озарила вспышка молнии, следом прогремел хриплый смех, и раздалась забористая брань проректора. Штаны Аристакеса пришли в негодность, подпаленные в самом обидном месте. Маг кинул ответное заклинание, пытаясь обратить в лед воду на одежде своего товарища. Хью вздрогнул от неожиданного холода и резко раскинул руки, вынуждая осколки мерзлой воды разлететься в стороны. Правда, рубаха лохмотьями повисла на нем, будто ее жевали голодные харваны.

Предвкушая интересное зрелище, во двор стали подтягиваться ученики, может быть, даже делая ставки на победителя. Магия продолжала искрить в воздухе до тех пор, пока яростный рык не сотряс стены замка. Все головы повернулись в сторону окон академии, и воспитанников Арфена как ветром сдуло. Ректор задумчиво подпер подбородок кулаком, наблюдая за ними. Даже отсюда, со двора Вардван разглядел, как сверкнули золотые глаза Саргона, и едва приметная улыбка тронула губы мужчины.

— Надену кольца на обоих, перед этим подпишу их и скреплю одной цепью… — мечтательно произнес Элазар.

— Что ты мне скажешь?

Тихий голос раздался за спиной человека, который замер с поднятыми руками, так и не решаясь скинуть свой капюшон. Губы его презрительно изогнулись.

— Я ненавижу тебя. Ты желаешь, чтобы я повторял это снова и снова? Я готов твердить до конца дней своих. А лучше — твоих.

— Твои чувства взаимны, Алред, — проговорил мужчина, не желая выходить на освещенную луной поляну и оставаясь под деревом, укрытый его ветвями от посторонних глаз. — Я жду иного ответа.

— Наших сил недостаточно. — Агерниец скинул капюшон и тряхнул черной головой. — Прошлой ночью я лишь пытался укрепить…

— Ты нарушил уговор, — мрачно прервал его мужчина. — Ты был на болотах, ты пытался использовать свою силу, чтобы призвать…

— Может, пора прекратить играть в благородство? — прорычал Тиган, резко оборачиваясь к своему сообщнику. — Из твоих уст это звучит как минимум нелепо!

Молодой человек чертыхнулся, глядя, как сверкнули золотом глаза мужчины, укрытого ночью.

— Не суди меня за чужие грехи, иначе я призову тебя к ответу за то, что сотворили и до твоего рождения, Алред из рода Тиган!

— Когда-то мне очень убедительно разъяснили, что дети ответственны за деяния своих отцов, — сухо пробормотал агерниец.

Его черные волосы трепал ночной ветер. Совсем короткие волосы, так непривычно. Молодой человек провел по непослушным прядям рукой и мысленно застонал. Проклятье! Будто обрезали крылья! Будто вырвали сердце. Темно-фиолетовые глаза искрились гневом, выдавая чувства Алреда.

На эти слова сообщник ничего не ответил. Он сделал шаг из тени, выходя на открытую поляну. Свет луны коснулся светлых волос, окрашивая их серебром. Небритое лицо мужчины исказилось на мгновение, словно от внезапной боли, и он поглядел исподлобья на своего недавнего врага.

— Нам всем это разъясняли, внушали, мы впитали это вместе с материнским молоком. Я желаю доказать, что это утверждение неверно, — процедил сквозь зубы мужчина.

— Пока ты веришь в это, я с тобой, — ответил Алред.

— Ты со мной только потому, что жаждешь вернуть свои земли, агерниец. — Он обошел молодого человека кругом. — Мне этого достаточно.

Они почти закончили восстанавливать деревню после разрушений, нанесенных черной магией Силлага Макдары и призванных ведьмаком угдаев. До сих пор на стенах некоторых домов, шелестевших взъерошенными соломенными крышами, виднелись следы от огромных когтей. Ирс прошел по истоптанной босыми ногами дороге, останавливаясь посреди деревни. Сегодня здесь было шумно и людно. Погода располагала к тому, чтобы наконец завершить работы. У всех противно ныли руки и сводило спины от одной мысли о таскании бревен и камней.

Но благодарные ворке откармливали студентов так, что компенсировали усталость с лихвой. Многие из жителей деревни подрабатывали в замке, и были, как полагал Ирс, самыми приветливыми соседями, на которых можно было положиться. В ответ Арфен покровительствовал деревне, оберегая ворке от посягательств кого бы то ни было. Вот и сейчас Эллгар отобрал у невысокой женщины огромную вязанку хвороста и взвалил на плечо, чувствуя, как посыпалась сухая земля за воротник. Принц заскрипел зубами, но только склонил свою светлую голову, интересуясь у хозяйки, куда нести вязанку.

Женщина благодарно кивнула, указала на небольшой навес у дома и обтерла краем фартука лицо, мокрое от слез. Что ее расстроило, грифон понятия не имел. Он отнес хворост в указанное место и аккуратно уложил, проверяя, чтобы тот не рассыпался. Затем оглянулся, оставаясь в прохладной тени навеса. Хозяйка дома говорила со старостой, что-то жарко доказывая бородатому мужчине. Но тот только терпеливо и угрюмо пытался успокоить женщину, явно не соглашаясь с ее словами.

Ирс, решив, что и так достаточно помог, вознамерился отыскать дракона, ведь именно за этим и спустился сегодня в деревню. Он согласен и бревна таскать, лишь бы Броган был под рукой, чтобы выведать необходимые сведения.

— Шонко так и не вернулся вчера, — шмыгнула носом женщина, продолжая спорить со старостой, когда молодой человек проходил мимо них. — Пошел искать Цукке и сам пропал!

— Шонко не первый раз пропадает, — хрипло пробасил староста. — Не реви, Ханна. Проспится и вернется.

Ирс замер на дороге и, сам себя мысленно ругая за чертову слабость, оглянулся. Ханна… ну почему это имя? Боги издевались над ним? Это так забавно? Молодой человек нахмурился, понимая, что теперь прислушивался к словам этой женщины. Ее муж пропал. Точнее, вчера пропал пес. Животное, по мнению хозяйки, никогда не сбегало — и вот вчера не вернулось. Муж хотел найти его, но и сам не вернулся. Муж Ханны был охотником, и пес помогал ему. Женщина снова заплакала, и Ирс выругался сквозь зубы, слушая ворчание старосты.

— Куда он пошел? — окликнул их Эллгар.

Ханна встрепенулась, быстро вытирая лицо и приглаживая выбившиеся из косы пряди.

— Обычно… — ломким голосом начала говорить женщина, но староста оборвал ее речи:

— Не морочь господам голову, Ханна. Ступай в дом!

— Я задал вопрос этой женщине. И требую ответа, — сверкнул глазами Ирс.

Под этим взглядом мужчина умолк, лишь махнул рукой на хозяйку дома.

— Как прикажете, господин. — Староста бросил угрюмый взгляд и прошел мимо принца, оставляя его наедине с Ханной.

— Продолжайте, — потребовал Эллгар.

— Шонко охотился на буджаров в низине Орвы. Вон там. — Женщина указала пальцем куда-то за деревню, где темнела полоса леса.

— Не знал, что они гнездятся и у Арфена. — Эллгар закусил губу, слушая хозяйку.

— Они и не делали этого. Только в прошлом году одна стая не покинула реку, по непонятной причине, может, зима показалась им мягкой. В этом году их более сотни. Вы знаете, господин, какова цена этих существ. Муж хотел как лучше…

Ирс тактично не стал напоминать женщине о запрете Дарема на отстрел этих хищников. Дарем бы и воздухом запретил пользоваться, и это лишь вопрос времени. Юноша сложил руки на груди, отчего выпачканная землей рубаха натянулась на его плечах, и Ханна ахнула, понимая, что хворостом испортила хозяйскую одежду. Ирс опередил ее извинения, ненужные сейчас, вынуждая вернуться к разговору о пропавшем мужчине.

— Цукке был неразлучен с мужем, — вздохнула Ханна и снова шмыгнула носом. Она потянулась за фартуком и нервно мяла его пальцами. — Он ночевал во дворе, на крыльце. Сейчас так тепло, не хотел находиться в доме. Никогда из деревни не уходил. А вчера пропал. Просто пропал — и все. Шонко с самого утра пошел искать его, даже не поел. Мой муж любит выпить лишнего, вы слышали старосту… но никогда не пропадал так долго… он бы вернулся, господин. Беда с моим Шонко случилась…

— Мы… мы поищем его, — пробормотал Ирс и прокашлялся в кулак.

Проклятье! Что он делал? Теперь нужно было искать Брогана и каким-то образом заставить его идти с ним на болота. Широким шагом грифон пошел по главной дороге в деревне, оглядываясь по сторонам и пытаясь отыскать сокурсника.

— Куда ты делся, Броган? — Ирс остановился, рассматривая окрестности. — Броган!

Таис вздрогнула от его громкого голоса и медленно опустила на деревянный настил большую плетеную корзину. Через мгновение она уже забыла, что спешила отнести ее на импровизированную кухню, которую местные женщины организовали специально для тех, кто явился сегодня в деревню работать. Девушка прислонилась плечом к шершавой деревянной опоре и наблюдала за опальным принцем. Волосы юноши золотило солнце, и это было так завораживающе, что она безнадежно вздохнула.

— Сколько ты будешь без толку по нему сохнуть? — поинтересовалась Файона.

И откуда она взялась? Таис и не заметила, как подошла ведьма.

— Никто ни по ком не сохнет, — сухо отозвалась магичка.

Файона только хмыкнула, вынула из корзины спелый плод и откусила от него кусочек.

— Об этом уже половина академии шепчется.

— О чем? — Таис испуганно глянула на свою соседку.

— Да о вашем поцелуе во дворе, — протянула ведьма.

— Там же никого не было! — ахнула Шемулль и в смущении прижала ладонь к губам.

— Ты и в самом деле так думала? — Файона вздохнула. — Почему ты прячешься от него? Всегда же хотела, чтобы обратил внимание, а теперь что?

Таис нервным движением убрала за спину длинную косу. Как же так? Ведь никому не говорила. Ведь от всех скрывала. И теперь ей заявляют, что о ее самой страшной тайне стало известно? Это кошмар…

— Я не берусь за заклинания, которые мне не постичь. Потому что знаю — могу причинить вред своей магией. Я не позволю себе испытывать чувства, которые не имели права даже зародиться. Нет ничего общего у претендента на корону Грахеймна и жалкой дочери обедневшей знати. Я никто.

— Ты повторяешь мои слова, Шемулль, — отозвалась ведьма, — правда, я считала, что нет никого достойного Файоны Макдара…

— Это я хорошо помню, — хмыкнула Таис.

— Поверь, мне понадобилось не так много времени, чтоб понять, как я ошибалась, — продолжала Файона. — И за это время едва не потеряла самое дорогое, что у меня есть. До сих пор я считаю, что не достойна этого подарка. И каждый день молюсь Нармине, благодарю за то, что меня убеждают в обратном.

— Как ты решилась? — шепотом спросила Таис.

— Скажи себе, что ожидает каждую из нас за пределами Арфена? Мы не мужчины, Шемулль, мы разменная монета для своих семей. Нас выдадут замуж за угодных роду, и в лучшем случае ненавистный муж не станет разговаривать при помощи кулака. Если уж мне была уготована подобная жалкая участь, я не собиралась смиренно ожидать, когда за мной явятся.

Таис повернула голову, собираясь что-то ответить соседке, но Файона уже удалялась быстрым шагом, балансируя на тонких досках.

Девушка оглянулась на дорогу, туда, где все еще стоял Ирс. Она горестно вздохнула, сжимая кулаки, затем дрожащей рукой сняла очки, спрятала их в небольшую сумочку, крепившуюся на тонких лентах, и расправила складки платья. Пусть простое, но оно было самым любимым. Сама не понимала, зачем надела его сегодня, ведь собиралась помогать на кухне. Оставалось надеяться, что не покажется Эллгару совсем уж жалкой.

Таис мысленно помолилась и осторожно спустилась с настила. Принц еще раз окликнул Брогана, но она знала, что дракона нет в деревне. Точнее, и он, и Гварен Ристерд находились в поле, сгребали сено. Девушка подошла еще на пару шагов ближе и рискнула заговорить.

— Их здесь нет… — Голос, как назло, звучал так тихо и невнятно, что она уже пожалела, что вообще открыла рот.

Таис развернулась и собиралась просто сбежать, когда сильная рука перехватила ее, не давая отступить и вынуждая, наоборот, придвинуться ближе.

— Опять меня преследуешь, Шемулль? — Ирс притянул девушку вплотную к себе, любуясь ею.

Губы принца тронула довольная улыбка. Она не надела очки.

— Я не преследую тебя… — Таис попыталась освободиться и заметила, что тень разочарования скользнула по лицу принца.

Эллгар действительно расстроился от ее заявления?

— Я… я просто хотела предупредить, что Брогана здесь нет. Ты кричал на всю деревню, а это никуда не годится, — попыталась оправдаться девушка.

— А я уж было решил, что ты соскучилась. — Взгляд Ирса стал медовым, и она почти пропала.

— С чего бы мне скучать? — непослушными губами отозвалась Таис.

— Неужели ни капли? — нахмурился грифон.

— Ни капли.

И почему она это говорила? Девушка едва дышала в его руках, понимая, что большего счастья и не желала. Но это просто не могло быть правдой. Не мог Ирс Эллгар испытывать к ней чувства. Он лишь увлечен, и это наверняка очередная забава.

— Совсем? — тихо спросил Ирс.

— Так и есть…

— Тогда прости…

Он отпустил Таис и сжал кулаки, убирая их в карманы штанов. Молодой человек не произнес ни слова и пошел прочь, мысленно проклиная себя за несдержанность. Что он возомнил? Что эта девушка посмотрит на такого, как он? Кто ты такой, Ирс Эллгар? Ты жалок…

Говорят, каждый урлах когда-то был человеком. И теперь он мертвец, восставший из могилы. Одни по непонятным причинам восстают сами, но большую беду доставляют другие — те, кого призывают живые. Только сильная черная магия, отравляющая душу, может поднять это существо, придавая ему силу и мощь, превращая в практически бессмертное чудовище. Чем сильнее ненависть и злоба вызывающего нежить, тем больше и безобразнее будет призванный урлах. И тем яростнее будет он атаковать, уничтожая все на своем пути.

Обычно эти твари скрываются в темных, недоступных для дневного света местах, склепах и могилах, и лишь с заходом солнца выходят на свою охоту. В основном они питаются крупными животными, но предпочитают охотиться на людей. Нападая на человека, урлах сперва выпивает его кровь, а уж после съедает плоть. В народе существовало поверье, что если твари помешать и она оставит свою жертву обескровленной, но не съеденной, то несчастный также обратится в первую же ночь урлахом.

Чудовище, напавшее на него, было выше чахлых деревьев и достигало почти четырех метров высотой. О таких Ирс слышал только от стариков, которые любили пугать детей своими россказнями о нежити, призванной нести смерть и служить своему хозяину. Подобные твари обладали невероятной физической силой и скоростью, в чем Эллгар уже успел убедиться, получив сильнейший удар по крылу и падая прямиком в мутную воду.

Грифон немедленно поднялся на поверхность и тряхнул головой. Плечо нестерпимо жгло, и он едва не обратился обратно, глядя на приближавшегося урлаха. К подобной схватке их не готовили. Кому пришло в голову призвать его и зачем? Ирс бросился на нежить, пытаясь ударом мощных лап повалить чудовище на землю. Урлах издал противный хриплый рык и отбросил грифона, сам оказываясь в болоте. Но едва он попробовал подняться, как грифон вновь атаковал, острыми когтями полоснув по скалившейся морде.

Чудовище взвыло. Оказавшись на ногах, оно снова атаковало. Уворачиваясь от следующего удара, Ирс подлетел ближе, намереваясь ранить его грудь лапами, но монстр атаковал первым. Сильный удар отбросил грифона, вынуждая его упасть на гибкие ветви деревьев и оказаться на земле. Ирс сипло вздохнул, прижимая руку к груди, и только тогда понял, что обратился.

Он попытался подняться, но тяжелый ботинок прижал его плечо к земле, не давая сдвинуться с места, и воздух прорезала стрела, сопровождаемая забористой бранью. Она вонзилась прямо между глаз твари, но урлах только взревел, выдернул стрелу за древко и понесся на своего обидчика.

— Проклятье! — зарычал Рейн и вновь выстрелил.

Ирс оттолкнул ногу товарища, поднялся на непослушные ноги и попытался выпрямиться.

— Бежим, Броган! — Он потянул дракона за ворот рубахи, и третья стрела улетела, не попав в цель.

— Я убью его!

— Ты, видно, все занятия Бродика проспал! Урлах практически не чувствует боли, он невосприимчив к колющим и режущим ударам.

— И что делать? — Синие глаза Рейна расширились от изумления, когда на бегу смердящее чудище вырвало из влажной земли небольшое дерево и теперь размахивало им, как дубиной.

— Бежим! — хрипло выкрикнул дракон и, схватив Эллгара за руку, потащил за собой.

— Какого ярна ты явился на болота, Броган? — запыхавшись, спросил грифон.

— Я знал, что ты будешь рад, — сверкнул белоснежной улыбкой Рейн и снова вскинул лук.

Следующая стрела понеслась к цели, оставляя за собой яркий след. Стоило ей вонзиться в плечо урлаха, как полуразложившаяся плоть принялась покрываться блестящей коркой льда, на какое-то время сковывая движения нежити. Холодный ветер усилился, гоняя по потемневшему небу рваные облака. Следующий порыв ветра принес мокрый снег и, глухо рыча, Броган обернулся, глядя на ближайшие деревья.

— Что ты здесь делаешь, жена?!

— Ответь мне на тот же вопрос! — выкрикнула Келейр.

Она немедленно обратилась, ударяя передними лапами по земле. Трава покрывалась инеем, а вода принялась замерзать, стремительно покрывая болото коркой льда. Рейн зло тряхнул головой, убирая снег с волос, а Ирс вздрогнул всем телом, чувствуя, что полностью промерз.

— Дракон с луком? Серьезно? — хмыкнул Эллгар, искривив в усмешке посиневшие от холода губы.

Мокрая рубашка и штаны были отвратительными.

— Жить надоело? — рявкнул Рейн, и снова прицелился, едва хриплый рык пронесся над болотом.

Лед и снег ненадолго остановили урлаха, сковывая его движения, но эти усилия были ничтожны перед силой нежити.

— Как его убить?! — прокричал дракон и в ярости схватился рукой за свое кольцо, желая сорвать его. — Проклятье!

— Его врагами считают многих диких животных, волков и медведей, которых запах урлаха приводит в бешенство, — спокойно сказал Ирс, выкручивая край рубахи. — Вообще, многие животные впадают в ярость от запаха мертвеца, восставшего из могилы. Но этот был кем-то призван. Ты посмотри на его размеры! С ним не справится и…

Принц не договорил. С треском ломая сухие ветви, на заснеженной поляне показался огромный бурый медведь. Зверь издал дикий рык и, не останавливаясь, бросился на урлаха. Где-то в небе знакомо вскрикнул ястреб, подтверждая догадки учеников. Белла пришла на помощь своим «цыплятам» и схватилась с нежитью.

Монстр пытался отшвырнуть ее, но зубы зверя только крепче вонзились в мертвую плоть, и следующее движение твари привело к тому, что часть костлявой руки по локоть осталась в пасти медведицы. Она с омерзением отбросила ее в снег и продолжала атаковать нежить.

— Справиться с урлахом в открытом бою почти невозможно, — процедил сквозь зубы Ирс. — Токум его не одолеть!

— Что нужно делать? — глухо пробормотал Рейн.

— Знаю, что они не переносят яркого света, и эта тварь тоже не должна была выйти днем. Это неправильно! — Ирс отошел от Рейна, собираясь обратиться. — Лучший способ победить его — отрубить голову и сжечь тело.

— Это единственный способ? — едва слышно спросил дракон.

— Это единственный надежный способ покончить с тварью. — Отталкиваясь лапами, грифон взлетел в темное небо и, падая камнем вниз, атаковал урлаха.

— Свет… огонь… голова… Проклятье! — Броган обеими руками вцепился в кольцо, но оно конечно же не поддалось ему, лишая такой необходимой сейчас силы.

В этот раз Рейн как никогда ощущал свою слабость и жаждал снять ошейник. Даже страх потери контроля куда-то отступил. О том, что опальный принц в одиночку подался на болота, ему сообщила магичка Шемулль. Броган метнул взгляд на едва приметную тропу у начала леса. Он прекрасно видел, что девушка отчаянно боролась с желанием отправиться следом за ним, и наверняка была неподалеку.

— Шемулль… Шемулль — огнетворец! — проговорил Рейн. Он окликнул лису: — Кел, она не должна быть далеко, приведи сюда Таис!

Лиса сверкнула глазами, сомневаясь на мгновение, стоит ли оставлять без присмотра свое сокровище. Затем подняла голову, вдыхая морозный воздух, и, учуяв свою цель, помчалась по следу.

— Мастер Токум! — выкрикнул Броган, глядя на чудовищную схватку.

Мелкие ветки, комья мерзлой земли и застывшая грязь летели во все стороны. Медведица повернула к Рейну окровавленную морду, сверкая диким взглядом. Дракон проглотил ком в горле и сипло пробормотал:

— Когда я выстрелю, будьте готовы!

Токум коротко рыкнула в ответ, ломая очередную кость нежити, и получила в ответ сильнейший удар, который отбросил ее на добрых пару метров. Ирс облетел тварь со спины, вонзая в плечи мощные когти и пытаясь завалить чудовище на мерзлую землю. Белла тряхнула лохматой головой и приготовилась атаковать в тот самый момент, когда обе девушки показались у кромки леса.

— Здесь! — звонко выкрикнула Келейр и, протянув руки, приготовилась творить свою магию.

В это время Таис молча и быстро расплетала косу. Девушка была бледна как сама смерть, а губы ее плотно сжаты. Рейн видел, что сокурсница едва жива от волнения, и прекрасно понимал, кто был виновником того, что сердце бедняжки едва не останавливалось. Проклятый грифон доведет ее до удара!

Таис тряхнула головой, рассыпая длинные волосы по плечам. Затем схватила первую попавшуюся ветку, вышла на открытую поляну, совсем неподалеку от бесновавшегося чудовища, и очертила вокруг себя круг. Она стала рисовать острым концом ветки свои знаки и подняла одну руку, давая команду лисе.

— Время! — хрипло выкрикнул Броган.

Он вскинул лук и старательно прицелился, боясь от волнения попасть в грифона, продолжавшего удерживать нежить за плечи.

— Да не дергайся же ты… Боги… — Стрела понеслась к своей цели, сияя холодным светом, заряженная магией Келейр.

Она вонзилась в голову урлаха, моментально покрывая верхнюю часть его туловища слоем льда. Эллгар немедленно потянул тварь на себя, вынуждая ее заваливаться на спину, и тогда Белла атаковала. Повалив чудовище на мерзлую землю, она придавила его грудь своими лапами, и белоснежные клыки блеснули, смыкаясь на шее нежити. Урлах забился в конвульсиях, но зверь лишь сильнее сжал челюсти, перегрызая шею и отделяя мерзкую голову от полуразложившегося туловища.

— Таис! — крикнула лиса, глядя на сокурсницу.

Магичка зашептала свое заклинание; ее волосы вспыхнули, огненными потоками струясь по печам и спине. Таис отбросила ненужную теперь палку, вскинула руки к небу, и едва хлопнула ладонями, как воздух принялся раскаляться и плавиться, опаляя лица присутствующих. Ирс от изумления обратился и был оттолкнут Беллой в тот самый миг, когда яркое пламя охватило поверженное тело урлаха и близлежащие деревья. Округа наполнилась отвратительным смрадом горящей плоти, и Рейн зашелся в кашле.

Никто не произнес ни слова, пока жаркое пламя не уничтожило останки призванной нежити. И даже тогда, когда от чудовища осталась лишь жалкая горсть пепла, они таились, словно ожидая подвоха. Ирс очнулся первым, поскольку все это время был придавлен к земле тяжеленной лапой медведицы.

Сегодня все решили втоптать его в грязь. Это уже переходило все возможные границы. Неужели это единственный способ уберечь? Эллгар хотел было возмутиться, но лохматый зверь только тихо рыкнул и лизнул его в нос. Белла убрала лапу, и грифон уже собрался подняться, как заметил Таис. Он упал навзничь и натужно закашлялся, всем своим видом показывая, что вот-вот отдаст богам душу.

Медведица скептически поглядела на ужасную игру ученика, но тактично отступила в сторону, когда, не сдержавшись, Таис кинулась к поверженному принцу. Девушка присела рядом с ним, взволнованно глядя в его перепачканное лицо. Пахло от его высочества как от помойной ямы, впрочем, так же разило и от мастера Токум, но магичка тактично проигнорировала данный факт. Ирс снова застонал, одним глазом подглядывая за ее реакцией.

— Как ты мог пойти сюда один? Ты совсем идиот? — вздохнула девушка.

— Ты же бросила меня, жестокая женщина! — сипло закашлялся Эллгар и протянул к ней дрожащую руку. — Прощай, Шемулль. Я умру, зная, что ты даже не скучала по мне…

— Я скучала, — еле слышно прошептала Таис и опрометчиво протянула ему свою ладонь.

Ирс немедленно притянул девушку к себе и быстро коснулся холодными губами ее губ. Она моментально вспыхнула и высвободилась, ничего не видя за спутанными волосами. Белла поймала ученицу, когда та едва не свалилась в кучу пепла, и удержала в своих сильных руках.

— Нам предстоит долгое объяснение, цыплята, — шумно вздохнула мастер, — так что тренируемся кланяться и просить прощения…

Очнулась она на земле. Долго глядела в небо, наблюдала, как таяли в нем хмурые облака, давая солнцу вырваться на свободу. Руки ее были широко раскинуты, а кончики волос догорали фиолетовыми искорками и теперь укрывали землю вокруг девушки черным шелковым покрывалом. Риэль хотела было приподняться, но невероятная слабость не дала этого сделать.

Агернийка смирилась с этим, мысленно гадая, в чем крылась причина, и вздохнула. Надо признаться, лежать было несколько неудобно, учитывая, что делать это приходилось посреди деревни. Вот и сейчас старая провозка с запряженной в нее пугливой лошадью неслась прямо на девушку, и некий мужичок все пытался ее остановить. Но деревянные колеса, вздрагивая на каждом мелком камне, продолжали неумолимо приближаться.

Риэль вновь попыталась приподняться на локтях, что ей с трудом удалось, и плавающим взглядом обреченно наблюдала за несущейся повозкой. Голова девушки болела так, словно все колокола вздумали звонить в этот час, и она почувствовала, как тонкая струйка крови потекла из носа, пачкая бледное лицо. Риэль закрыла глаза и приготовилась встретить свой последний час.

Следующим, что она услышала, был дикий грохот, испуганные вскрики людей да ржание бедного животного. Пыль поднялась столбом, не давая толком дышать, щепки и мелкие камешки летели во все стороны, а небо совсем потемнело. Вот, видимо, и все…

Риэль все ждала и ждала, но не было ужасной боли, и смерть никак не забирала ее в свои холодные объятия. Девушка рискнула открыть глаза и увидела, что стало причиной того, что она до сих пор жива, а солнце скрылось на время. Черный дракон осторожно взмахнул крылом, стряхивая с него дорожную пыль и деревянные обломки, которые остались от развалившейся от удара повозки. Через мгновение зверь обратился, и теперь уже юношей стоял на коленях, упираясь обеими руками в развороченную дорогу.

Ивар сдул с глаз седую прядь. По пути принося извинения несчастному ворке и его лошади, словно собака сидевшей на пятнистом заду, он торопливо направился к девушке. Броган был взволнован и сердит. Не говоря ни слова, он поднял Риэль на руки и широким шагом направился к дальней хижине местного знахаря. Только когда отошел достаточно далеко от толпы собравшихся жителей, кинувшихся на помощь своему собрату, молодой человек посмотрел на перепачканное лицо девушки. Ее волосы вились по ветру, словно черное знамя.

— Боги! Что вы делали на этой дороге?

— Риэль не может ответить на этот вопрос, — вздохнула агернийка и доверчиво прижалась щекой к его плечу, закрывая глаза.

Ивар только шумно вздохнул и покачал головой. Хижина находилась на небольшом уступе, и, если встать на самом краю, все деревянные домишки лежали перед ними как на ладони. Как только Броган приблизился к жилищу знахаря, на ветхое крыльцо выбежал худощавый мужчина и широко распахнул дверь, без лишних расспросов впуская их внутрь.

Дракон прошел вглубь небольшой комнатки вслед за хозяином дома. От сильного пряного запаха закружилась голова. Ивар посмотрел вверх, на пучки сушеных трав, подвешенных на грубых нитях. Они крепились к толстым балкам по всему потолку. Молодой человек нечаянно задел один из ароматных букетов, и немедленно ему в глаза посыпалась пыльца, заставляя трясти головой и жмуриться.

Когда он смог нормально видеть, бережно опустил девушку на небольшой настил у стены. Риэль без сил легла на покрывало, сделанное из звериных шкур, и тяжело вздохнула. Ивару она показалась бледнее обычного, и он тревожно глянул на хозяина хижины.

— Помогите же ей!

Мужчина закатал рукава простой рубахи и без указаний нетерпеливого юноши уже занялся осмотром своей черноволосой пациентки. Он осторожно обтер лицо девушки, уверенно делая свою работу, и Ивар поймал себя на мысли, что никогда ранее не наблюдал, как врачует обычный человек, не обладающий никакой магией. Ему велели отвернуться, чтобы можно было убедиться, что никаких ран на агернийке не было, и юноша подчинился. Прав ли он был, доставив Тиган сюда, а не в замок? Что мог дать ей этот ворке? Наверняка он ошибся и…

— Все кости целы, — тихим голосом проговорил мужчина, — и никаких иных повреждений я не вижу.

— Но кровь! — возмутился Ивар и повернулся, успев заметить, как знахарь поправил края одежды девушки.

— Причиной тому крайнее переутомление и истощение, — спокойно сказал мужчина. Он встал и подошел к небольшому столу.

Там он принялся выискивать что-то среди своих снадобий, прекрасно слыша, как зарычал за его спиной двуликий гость. Улыбка тронула губы ворке. Юность! Она подобна вспененной бочке с хмельным ярне. Чуть встряхнешь, и крышку сорвет.

— Мне понятно ваше недоверие, — заговорил хозяин хижины, — и возможно, вы даже правы в чем-то.

Мужчина вновь подошел к Риэль. Он присел на настил и осторожно приподнял голову девушки, давая выпить некую настойку. Тиган поморщилась, но поблагодарила за заботу. Ворке отечески пригладил ее волосы и повернулся к стоящему молодому человеку.

— Магия под названием «наблюдение» доступна каждому в этом мире, кто не лишен зрения. Какая бы сила ни вызвала это состояние, магическая или обычная, последствия ее действия я вам объяснил. Девушка истощена физически. Она обессилена, если вам так понятнее. Мой настой взбодрит ее немного, позволит телу несколько окрепнуть, но вам стоит возвратиться в замок. Мастер Бродик даст вам более полный совет.

Огромная пещера освещалась всполохами горевших костров, и чистый поток ночного воздуха, врывавшийся в нее, смешивался с чадом горевших факелов. Сама пещера расширялась, затем делилась на несколько небольших, которые соединялись бесконечными мрачными ходами. Порой они вынуждали неосторожных путников блуждать по нескольку дней в поисках выхода. Дикий рык сотряс каменные стены их тайного пристанища, и огромная лапа втолкнула внутрь человека. Сверкая янтарными глазами, зверь сложил свои крылья и немедленно обратился, возвышаясь над распростертым мужчиной.

— Ты призвал нежить на болота близ Орвы?!

Алред увернулся от занесенного ботинка и резко ударил ладонями по земле, глухо читая заклинание. Пещера содрогнулась, на их головы посыпались мелкие камни. Но это происшествие не отвлекло его разъяренного сообщника. Мужчина склонился над агернийцем, схватил за одежду и рывком поднял на ноги, вновь спрашивая:

— Твоя сила? Ты виновен в том, что мой сын едва не погиб в лапах этой твари?!

— Не слишком ли ты эмоционален для мертвеца, Иллес Эллгар? — сквозь зубы процедил Алред, высвобождая свою одежду и отступая на шаг назад.

— Я запретил тебе произносить это имя! — Мужчина поглядел на него исподлобья, вновь собираясь атаковать.

Тиган выставил вперед руку, пытаясь охладить пыл двуликого.

— Моих сил не хватило бы, видимо, что-то пошло не так и урлах вышел из-под контроля, — только и пробормотал Алред.

— У нас был уговор. — Иллес обошел агернийца кругом, не спуская горящего взгляда. — Но ты нарушил его!

— Нам не выстоять против армии Дарема, — сухо отозвался Алред, — тебе никогда не одолеть брата без достойной поддержки.

— Оберон, Блерт, Валдерн, земли Релинда Льюла поддержат нас, — мрачно проговорил Эллгар. — Раегдан будет сражаться за нас, об этом Фелан позаботится. Еще несколько правителей на западе и княжества Тайернака и Бирзы присоединятся к восстанию, хотя эти трусы будут ждать до последнего.

— Этого недостаточно. И неизвестно еще, удастся ли Фелану Тригви его самонадеянный план, — горячо возразил Алред. — Используя свою силу, подкрепленную союзом с родом Агерн, Тиганы намного быстрее справятся с твоим братцем, Иллес.

— Утопить земли Грахеймна в тлене и наводнить их нежитью? Этого ты хочешь? — прорычал Эллгар, хватая за грудки своего сообщника.

— Поднимая восстание, на что рассчитываешь ты? — Глаза Алреда вспыхнули, искрясь фиолетовым. — Твой план гуманнее? Или же ты наивно считаешь, что обойдется без невинных жертв? Не сверкай своими доспехами передо мной, Эллгар. Они давно проржавели от крови. И это ты своему мальчишке будешь сказки рассказывать о добром короле и злом.

— Я лишь делаю то, что должен, — проговорил Иллес, гневно отталкивая Алреда.

Молодой человек тихо выругался и прошелся по огромной пещере, кидая взгляды на тревожно трепетавшее пламя костров.

— Это ты намерен сказать своему сыну при встрече? — Агерниец остановился, задумчиво глядя на огонь.

— Ирс — мой сын. Он силен духом и все поймет, — глухо ответил Эллгар.

— Его вынудили смотреть на твою казнь, — растягивая слова, проговорил Алред, продолжая прохаживаться по пещере, — точнее, на казнь того, кто умер за тебя. Я все гадаю, тот бедняга сделал это добровольно?

— Да как ты смеешь… — Эллгар стиснул челюсти и часто задышал. — Он пожертвовал собой ради короля!

— Хм, видать, он был очень счастлив этим фактом, — едко хмыкнул агерниец, — твой мальчишка плакал в тот день. Всю шею себе изрезал, когда у горла нож держали, чтобы не мог головы опустить и пропустить самое интересное. Неужели у тебя в душе ничего не дрогнуло в тот момент? А, Иллес?

На этот раз восставший из мертвых король не кинулся на своего сообщника, только стиснул зубы так, что желваки стали видны на скулах.

— Ты присутствовал на казни?

— Разве я мог пропустить такое зрелище? — повернулся к нему Алред. — Не увидеть, как один из ненавистного рода Эллгаров порешил другого? Ради этого представления я даже в Ксабир явился.

Вардван брезгливо тряхнул носком новенького сапога, сбрасывая с него почерневшую мокрую траву. Проректор окинул заболоченные окрестности мрачным взглядом и остановил его на своем сосредоточенном товарище. Эверет шел по следу словно пес, рыскал по округе, вглядываясь в каждую дрожащую лужу.

— Что ты намерен здесь найти? — застонал Аристакес, чувствуя, как обувь наполнялась отвратительной влагой.

— Логику, Арис. Ее я намерен отыскать! — крикнул ему Хью.

Мужчина присел возле очередной кочки, которая вдруг лениво открыла один мутный глаз, повращала им сонно и через мгновение поковыляла в сторону от странного человека. Мастер проводил дивное существо взглядом, а потом посмотрел на полосу леса у края выгоревшей поляны.

— Что вынудило охотничьего пса сбежать на болота? Животное отлично дрессировано, приучено к послушанию, это был умный пес, проклятье! — Эверет поднялся, отряхивая штаны.

— То, что пес сбежал, нам известно лишь со слов хозяйки, — нервно ответил ему Вардван и заставил себя пройти еще немного вперед, желая приблизиться к товарищу. — Вот у нее и спрашивай!

Но Хью, к его безмерному негодованию, вновь принялся шагать по вязкой земле, вглядываясь в каждую кочку.

— Верно. О том, что бедняга Цукке сбежал, мы знаем со слов хозяйки. — Эверет остановился, упер руки в бока и посмотрел на ближайшее дерево.

На его нижней ветке чернело какое-то пятно. Маг подошел к первым деревьям и пригнулся, пробираясь ближе к своей цели. Влажные листья противно скользнули по открытой шее, и Хью вздрогнул. С такого расстояния мужчина уже мог понять, что некто неизвестный держался за ветку рукой, оставив смазанный отпечаток своей ладони.

— Прятался? — Мастер повернул голову и глянул на ближайшую ветку, где также чернел след. — Или наблюдал?

Хью поднял обе руки и поднес их к отпечаткам на дереве, пытаясь понять положение незнакомого человека. Подобная поза не давала основания думать, что человек, оставивший эти следы, испытывал страх или пытался укрыться от опасности. Скорее, незнакомец опирался на ветки, наблюдая за происходящим. Эверет провел пальцами по следу и поднес их к своему лицу. Он втянул носом воздух и понял, что испачкался в пепле.

— Арис! — окликнул он товарища.

— Мы закончили? — с надеждой поинтересовался маг.

— Мы только начали, — хмыкнул Эверет. — Я кое-что нашел, ступай сюда.

Вардван неохотно подчинился, хотя его единственным желанием было вернуться в замок и отмыться от грязи. Стоило проректору приблизиться, как Хью развернул к нему перепачканную ладонь.

Арис в ответ только выразительно поднял черную бровь.

Хью вздохнул и покачал головой.

— В чем особенность этой грязи?! — прорычал маг. — Я, в отличие от некоторых, не классифицирую эту дрянь!

— Это пепел, Арис, — спокойно произнес Хью.

— И что?

— Всякий пепел различается. Он может рассказать о многом. Этот запах, — Эверет вновь втянул носом воздух, потирая испачканные пальцы, — остается при сожжении тел, Арис.

— Белла говорила со старостой, что они похоронили того несчастного ворке, — отозвался проректор.

— Нет. Пепел старый. Пахнет яшмелем и кеньей. Вот, сам убедись! — Хью бесцеремонно помахал грязной ладонью перед бледным лицом товарища.

Аристакес отшатнулся, едва не свалившись в мокрую траву.

— Отвратительно!

— Эти травы используют борбаллы для ритуала захоронения своих умерших, — пояснил Эверет.

— И как знание этого нам поможет? — скептически поинтересовался проректор.

— Кто-то взял его с помоста после сожжения тела и решил использовать в совсем ином ритуале. Например, в призыве нежити, — мрачно проговорил мастер.

— Я не стану спорить с тобой, Эверет, у меня нет твоего опыта, — покачал головой Вардван. — Во всем этом я не силен. Но и тебе не ощутить того, что произошло здесь. Ты не ведьмак. Как и я.

— У нас есть Бродик, — многозначительно сказал Хью.

— Бродик пуст, словно бутылка ксабирского вина после попойки! — фыркнул Аристакес.

— Твоя правда, Арис, — проговорил со вздохом маг, но тут же оживился и хлопнул товарища по плечу, вымазав его безупречную рубаху. — Но старина Бродик не единственный ведьмак в замке, кто может считывать следы!

— Проклятье! — отскочил от него Вардван, с отвращением отряхиваясь. — Не смей даже намекать на то, чтоб я снял ошейник с этой ведьмы!

— Макдара достаточно сильны в этом, ты не можешь не согласиться, — продолжал настаивать Хью.

— Могу! И не соглашусь! — Проректор развернулся и зашагал вдоль полосы леса, отыскивая обратную дорогу к деревне и не желая больше приближаться к болотам.

— Арис!

Эверет догнал товарища и теперь шел рядом, указывая, куда сворачивать.

— В Арфене есть несколько прекрасных претендентов, — вздохнул Аристакес. — Карей с последнего курса, несомненно, подойдет.

— Она болтлива.

— Все женщины болтливы по природе. — Арис прикусил язык, чувствуя себя виноватым перед своей возлюбленной.

Из Беллы порой и слова не вытянуть… но это лишь чудеснейшее исключение из правил! И только!

— Макдара знает, что ослушание будет стоить ей головы, в данном случае это нам на руку. Дарем не простит ведьме прошлого своеволия. Дай девчонке шанс, Арис, — требовательно проговорил Хью, наконец-то выходя на твердую землю.

— Вот знаешь, за что я тебя терпеть не могу, Эверет? — сердито сощурился проректор.

Его товарищ сделал несчастное лицо и развел руками:

— За что же?

— За то, что не можешь остановиться, Хьюго. В этом весь ты. Не успокоишься, пока не выиграешь. И сейчас я чую твой азарт.

— Это не так, — мрачно отозвался маг.

— Ты поднимаешь бурю и продолжаешь свой путь. Нам же останется глотать пыль и собирать обломки.

— Ты всегда знал, что я в Арфене лишь на год. Я никогда не обещал ничего иного. Мы все здесь пленники обстоятельств, Арис. Но не смей считать, что я делаю это для себя!

Мужчина нахмурился и пошел вперед, желая побыть наедине со своими мыслями. Аристакес не стал преследовать товарища, лишь поглядел ему вслед.

— Мне бы хотелось в это верить, — проворчал проректор.

От мысли, что охотник мог быть прав, сводило живот. Освободить ведьму?

— Ты еще предложи снять ошейник с Брогана!

— Хорошо, что ты напомнил, — донесся до Вардвана хриплый голос товарища, пробиравшегося к открытой дороге, где их ожидали лошади.

Аристакес закатил глаза.

— Проклятье…

Он вздохнул, пригладил влажные от сырого воздуха волосы и пошел вперед. Может, и стоило согласиться с охотником? Один раз. Совсем немного… В конце концов, они глаз не спустят с девчонки. Вот уж не собирался он обещать Макдара, что кольцо смирения не вернется на ее шею после того, как она закончит читать следы на поганом болоте.

Однако стоит серьезно поговорить с Саргоном по поводу нецелесообразности разрешения ученикам покидать стены замка. Элазар должен признать, что каждый раз это заканчивается неприятностями. Пусть сидят взаперти. Так всем будет спокойнее. Разве с этим можно поспорить?

Летние ночи, они особенные. Звезды в эту пору такие яркие, рассыпанные крошкой вокруг самодовольной луны, что и не нужно было иного дополнительного света, чтобы разглядеть окрестности. Он не присоединился к шумной компании на берегу и не собирался продолжать споры с Вардваном. Пока проректор с Беллой докладывали Саргону и решали на их небольшом совете, как поступить дальше, Хью продолжил то, что начал на болотах.

Он одернул перетянутый ворот рубахи, отогнал надоедливую мошкару и нахмурился, заметив свою цель. Маг стоял, прислонясь спиной к дереву и скрестив руки на груди. Вот дверь открылась, и на крыльцо буквально вывалился пьяный мужчина, придерживая одной рукой спадающие штаны, а второй продолжая тискать хозяйку дома. Эверет процедил проклятия сквозь зубы, наблюдая за этим бесстыдным зрелищем.

— Рано ты сдалась, вдовушка… — Он дождался, пока случайный любовник пьяной походкой скрылся в ночи, и тогда пошел к дому.

Дверь скрипнула и приоткрылась при его приближении, словно приглашая пройти внутрь. Хью тряхнул головой и, шумно дыша, поднялся по трем старым деревянным ступенькам. За ручку маг не взялся, лишь кончиками пальцев толкнул дверь, моментально ощутив, как их опутало вязкой невидимой паутиной. Плохая работа, он и не напрягался особо. Ведьма спешила — или была неопытна, скоро он это поймет.

Даянет, черные ведьмы. «Вкусившие кровь» — вот что значило их имя. Первые соперницы ломмерит. И надо признаться, речные девы проигрывали даянет и в бесстыдстве и в коварстве. Да во всем. В отличие от дев, уже рожденных теми, кем являются, черные ведьмы добровольно принимают решение, проходя обряд и обрекая свою бессмертную душу на вечные скитания между миром живых и мертвых. Такова плата за силу.

Эверет сделал несколько шагов в комнатушке, которая занимала, собственно, всю хижину. Здесь же, в углу, у небольшого окна раньше готовила хозяйка. У другой стены виднелась кровать, наполовину укрытая вышитой занавеской, которая огораживала уголок пространства для супругов.

Под ногами что-то хрустнуло, маг на мгновение опустил взгляд и увидел разбитую бутылку и темную лужицу, растекавшуюся по пыльному полу. К этой бутылке недавно хорошенько приложился спроваженный любовник? Но сейчас было не до пьяницы-ворке. Хью кинул взгляд на женщину, стоящую к нему спиной у соседнего окна.

Призывно покачивая бедрами, ведьма повернулась к гостю. Свет луны скользнул по неприкрытой груди. Бесстыдница так и не удосужилась зашнуровать свое платье, позволяя мужчине любоваться нежной кожей, влажной от недавних любовных утех. Эверет остановился посреди хижины, его губы презрительно изогнулись. Какого черта она с ним играла? Неужто приняла за очередного крестьянина, польстившегося на ее тело? Ведьма приблизилась бесшумно, неспешно и остановилась перед магом, мягким движением рук откидывая длинные волосы за спину.

— Ты наблюдал за мной. — Мелодичный голос должен был околдовывать, но Хью прекрасно понимал, чего стоит поддаться этим чарам.

— Верно.

— Тебе понравилось? — Даянет прижалась к нему своей мягкой грудью, затем провела губами по шее мужчины. — Понравилось, раз пришел…

Хью только чертыхнулся, теряя терпение. Дуреха увлеклась и позабыла о том, что навела морок лишь на деревенских жителей да мальчишку Эллгара, но не на тех, кто прибыл из замка. Не на него!

— Ты не Ханна, — медленно и мрачно проговорил Эверет, ловко наматывая на руку длинные волосы ведьмы и с силой прижимая к ее лбу ладонь, на которую ранее нанес разрушающую морок печать.

«Ханна» взвыла, моментально принимая свой истинный облик, и кинулась на Хью, пытаясь выцарапать глаза мужчине.

— Что ты сделала с хозяйкой этого дома? — спросил маг, хотя и так знал ответ.

— Проклятый охотник! — Даянет отсекла острыми когтями свои спутанные косы и отскочила к окну. — Нужно было сразу уходить, но уж больно хорош мальчишка оказался. Бедняжка так старался меня утешить!

— Он утешал не тебя. — Мастер снял с крепления свой кнут, готовый остановить ведьму и не позволить ей покинуть хижину. — Он утешал ту, кого ты лишила жизни. Кто тебя нанял? Отвечай, и тогда, возможно, я убью тебя быстро.

Ведьма вновь приняла облик хозяйки дома и состроила несчастную гримасу.

— Неужто вовсе не жаль меня? — Даянет вздохнула и протянула к нему руки. — Мой муж недавно умер. Я так одинока. Не желаешь утешить бедную женщину?

— Цукке почуял тебя и мог подать знак хозяину, — холодно проговорил Эверет, не позволяя ведьме зайти ему за спину, — поэтому ночью ты извела пса, заманив его на болото. Он почуял кровь Ханны, запах хозяйки, и поспешил на помощь. А потом, как и велено было, ты заманила на болота и Шонко. Зачем? Почему именно Ханна? Твоему хозяину нужен был Эллгар? Для него все это представление? Кто тебя нанял?!

Ведьма не ответила ни на один его вопрос. Она зашипела яростно, бросая на него помутневший взгляд. Даянет кинулась к охотнику с хриплым рычанием, обнажая острые как бритва зубы, больше подходившие кровожадному мансуру. Хью увернулся от удара. Ему повезло, чего нельзя было сказать о хозяевах дома. Даянет была слаба, но слишком самонадеянна. Удача пьянила ее, заставляя думать, что легко справится с одним мужчиной.

Мастер мог покончить с нею одним ударом кнута, но должен был заставить говорить эту ведьму. Заливать хижину кровью он не собирался, хватит с этих людей переживаний, достаточно и того, что произошло. Значит, придется действовать аккуратно. При очередной атаке охотник оттолкнул ведьму раскрытой ладонью в лицо, заставляя ее опрокинуться на грязный деревянный пол, поднимая облако рыжеватой пыли.

Рука Хью, который немедленно оказался над распростертой ведьмой, прижалась к ее лбу. Она шипела, хваталась за его ладонь, царапала до крови, но охотник не отпускал даянет, глядя, как загорались на руке до самого локтя нанесенные руноскрипты. Едва приметное голубое свечение охватило пальцы мастера, активируя заклинание-ловушку.

Теперь ведьма вздрагивала всем телом, ощущая нестерпимую боль в каждой мышце, но те более не подчинялись ей, не позволяя встать на ноги. Эверет поднялся во весь рост, стряхнул с руки собственную кровь и глянул на женщину, лежавшую на полу. Она прошипела проклятия и вновь попыталась освободиться.

— С каждой попыткой будет только больнее, — сухо сказал охотник. — Еще раз спрашиваю: кто тебя нанял?

— Я не знаю его имени! — хрипло выкрикнула ведьма.

Хьюго обошел ее кругом и снова остановился у головы пленницы.

— Говори, что знаешь.

— Отпустишь? — Мутный взгляд загорелся.

— Отпущу, — коротко ответил маг.

Ну почему всегда один и тот же вопрос? Почему никто из этих созданий не спросит, сохранит ли он их жизнь? Даянет притихла, все еще вздрагивая от мучающих оков, и стала тихо бормотать:

— Он пришел на болота еще в прошлую полную луну. Пять золотых заплатил… обучил мороку. Использовал знаки «садагат». Впервые такое видела на этих землях.

Хью не прерывал ее, позволял говорить. Неизвестный использовал магию ведьмаков запредельных земель. Столько усилий, чтобы извести пару крестьян? Или же опальный принц вновь вступил в какую-то ему самому неведомую игру? Эверет все больше убеждался в этом, по мере того как ведьма говорила. Человек в накидке не показывал своего лица, но голос был молодым, да и походка твердой. Велел избавиться от жены местного охотника, почему именно от Ханны, не сказал. Следом все было, как и предполагал Хью.

Даянет извела и собаку, которая могла бы помешать ее действиям, потом оставалось только залиться слезами и после бурной ночи просить у наивного Шонко хоть душу. Бедняга и знать не знал, кто ублажал его в супружеской постели, и помчался на болота искать своего лохматого товарища. Там его ожидал урлах, который и прикончил мужчину.

— Зачем ты разыграла спектакль перед тем мальчишкой? — мрачно поинтересовался Хью.

— Велено было именно в тот день, как ученики из замка в деревню спустятся, на улицу кинуться и слезы лить.

— А дальше?

— Ждать, кто сам явится.

— Вот как?

— Этому юноше хозяйка дома не знакома была. Остановился, лишь когда имя ее услышал. — Ведьма замолчала, потемневшим взглядом уставившись в лицо охотника. Затем проговорила: — Ты обещал, что отпустишь.

— Верно. Отпущу. — Мужчина наступил ботинком на ее волосы, не позволяя наброситься на него, как только снимет ловушку, и вновь опустил ладонь на лоб ведьмы.

Печать на раненой руке вспыхнула и угасла, освобождая пленницу. Охотник отступил на несколько шагов назад, а она по глупости своей решила, что действовал так от страха. Ведьма победно оскалилась, кидаясь к открытым дверям, но так и не достигла их. Едва ее босая нога коснулась последней половицы, как раздался свист воздуха, рассекаемого кнутом, и он обвился вокруг шеи беглянки, ломая ее. Бездыханное тело ведьмы вновь было у ног охотника. На лице мужчины не было ни тени триумфа или ненависти. Он охотник. Он поступил, как должно. Та, что попробовала крови, уже не остановится. Глаза их выдают. Голод особый.

Ковыряя остывшую кашу, Файона снова посмотрела на выход из столовой. Гварен проследил за взглядом девушки и накрыл ее руку своей ладонью.

— Прекрати волноваться.

— Я спокойна, — вздохнула ведьма.

— Ты же понимаешь, что не сможешь мне соврать? — усмехнулся волк.

— Вдруг он решил отослать меня? — прошептала Файона. Она подалась вперед и сплела их пальцы. — Что мне делать? Что?

— Саргон не сделает этого. Поверь мне, он достойный человек, — поспешил заверить ее молодой человек.

— Что может сделать один достойный человек перед королевской волей? — покачала головой ведьма. — Возможно, он получил письмо из Ксабира.

— Не думаю, что ректор намерен говорить с тобой об этом. Полагаю, это скорее связано с происшествием на болотах, около деревни ворке, — нахмурился Гварен. — в любом случае, я рядом. Поверь, не позволю, чтобы с тобой что-либо случилось.

— Чем же я могу быть полезна в данном случае? — Файона продела палец под кольцо на своей шее и сердито дернула его. — Я бессильна.

— Думаю, что это отличная возможность для тебя. Это твой шанс, постарайся, и у тебя все выйдет. Я буду рядом.

— Спасибо! — Ведьма крепче сжала его пальцы и вновь посмотрела на выход. — Мне пора идти. Чем раньше этот разговор начнется, тем раньше мое сердце перестанет выскакивать из груди.

— Я провожу. — Гварен поднялся вслед за девушкой, но она остановила его.

— Встречай мать. Сарэйд проделала долгий путь, чтобы увидеть своего сына. Я найду тебя, как только управлюсь.

— Ладно… — Волк в сомнении помедлил, но затем вздохнул и положил руку на плечо девушки, пожимая его тепло. — Я буду ждать тебя.

— Знаю это! — Файона быстро поцеловала Гварена и поспешила покинуть столовую.

Она велела себе не оглядываться и не останавливаться, торопливо проходя мимо сокурсников. От волнения у нее дрожали руки и что-то противно ныло в груди. Девушка поднялась на второй этаж Северной башни и тихо прошлась по пустому коридору. На нее угрюмо смотрели старые рыцарские доспехи, тускло поблескивая шлемами, словно проверяли, сбежит она или отважится войти.

Файона глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула, успокаиваясь, и подняла руку, намереваясь постучать в дверь ректорского кабинета. Сделать это не удалось, поскольку голос, раздавшийся за спиной, заставил буквально подскочить на месте от испуга.

— Входите, Файона. Рад, что вы здесь. — Элазар толкнул свою дверь и гостеприимно распахнул ее, пропуская вперед ученицу.

Когда он подошел? Ведьма на мгновение закрыла глаза. Отсутствие силы отвратительно! Она послушно проследовала в кабинет и остановилась, не дойдя до стола. Саргон прошелся к своему любимому окну и привычно прислонился к подоконнику. Жестом он предложил подопечной сесть в одно из кресел, и конечно же девушка выбрала самое дальнее.

Волновалась, это было так очевидно. Он бы не стал впутывать ученицу в это дело, но почти уверен, что скоро они все окажутся втянутыми в него, так или иначе. Стоило упредить удар или же быть готовым к нему. Все лучше, чем горькое неведение.

— Я не буду зря тратить ни ваше время, ни свое, — хмуро проговорил ректор.

Порыв ветра из окна чудесно холодил его спину, проникая под тонкую ткань рубахи, и подхватывал пряди волос девушки, рассыпая их по плечам. Саргон поправил шторы, чтобы солнце не слепило гостью.

— Все, что вы услышите в этом кабинете, не покинет его стен.

— Я понимаю, — отозвалась ведьма, нервно сминая ткань штанов побелевшими пальцами.

— Прекрасно, — медленно кивнул Элазар, — я не сомневался в этом. Вы находитесь здесь по той причине, что обладаете необходимыми нам навыками. Ваш природный дар позволяет считывать следы с временной тропы. Ввиду последних событий мастер Бродик не может сделать это.

— Вы хотите, чтобы я восстановила для вас некие события? — с надеждой спросила Файона.

Неужели и правда ее не отошлют из замка?

— Верно. Считаю, что для вас это будет полезным опытом и отличной возможностью показать себя. В случае успешности дела ваша награда…

— Мне позволят продолжить обучение в Арфене? — быстро проговорила девушка, приподнимаясь с кресла и сжимая руками подлокотники.

Саргон улыбнулся уголком губ.

— Мне нравится ваше стремление учиться. Но вы забыли наш прошлый разговор, и это печалит. — Мужчина стал серьезен. — Вы уже получили мое заверение в том, что закончите обучение. Поэтому отбросьте свои сомнения. Если я даю слово, то лишь затем, чтобы держать его. Тем не менее выбор награды я оставлю за собой и почти уверен, что вы сочтете ее достойной.

— Я благодарю вас за шанс, — Файона поднялась и склонила голову, — за то, что по каким-то невероятным причинам вы верите в нас. Спасибо…

Элазар быстро отвернулся к окну, делая вид, что любуется окрестностями.

— Используйте эти годы с пользой, Файона. — Он глянул вниз, заметив своего товарища, и звонко свистнул, окликая его: — Хью! Ты мне нужен в кабинете!

Эверет поднял взгляд на окна замка и только молча кивнул головой. Файона вздрогнула, когда спустя несколько минут мастер распахнул дверь и вошел в кабинет. Он был хмур и по-прежнему молчал, только кинул на ученицу долгий взгляд и сел в ректорское кресло.

— Все идет по плану? — только и спросил он у Саргона.

Хозяин академии кивнул, и тогда Хьюго потянулся к небольшой сумке, крепившейся на его ремне. Медленно, не сводя взгляда с ведьмы, мужчина стал выкладывать на стол принесенные вещи.

— Я знаю, девочка, что твой дар однажды станет поистине сильным, но сейчас ты лишь в начале своего пути. Но и теперь способна на многое, а я постарался некоторым образом облегчить твою задачу.

— Благодарю, — охрипшим голосом отозвалась Файона.

— Не стоит. Уж поверь мне. Но к делу… — В пальцах мага сверкнула золотая монета, и он опустил ее на стол перед девушкой. — Этой монетой был сделан расчет за убийство семьи деревенского охотника.

Ведьма нахмурилась, внимательно слушая каждое слово мастера. Ей было известно лишь о странном нападении урлаха. Подробности этого дела были печальны и тревожили все больше. Следующим на стол лег потертый ремень.

— Это вещь охотника. — Хьюго опустил рядом тонкую ленту, продолжая объяснения. — Эта вещь — с головы хозяйки хижины. Это…

Мужчина бросил на край стола окровавленный платок, кусок свежей коры дерева, испачканной пеплом, и прядь волос.

— Это моя кровь.

— Хью, — тихо произнес ректор, но охотник остановил его, мотнув головой.

— Я позволю воспользоваться ею. Черная ведьма ранила меня, и это поможет тебе точнее выстроить цепочку событий. И даже не буду напоминать, что тебя ожидает, если в твою хорошенькую головку придет мысль использовать этот платок не по назначению, — мрачно сказал маг.

Файона молчала, стиснув челюсти. Это было больше, чем доверие, она прекрасно все понимала. И собиралась оправдать его. Вовсе не потому, что боялась расправы. Вовсе не поэтому, ярн побери!

— Дерева касалась рука ворожившего. Пепел на нем — это часть обряда призыва. Прядь волос принадлежала даянет. Неизвестный, которого ты должна попытаться увидеть, держал в руках и монету, и пепел. Достаточно ли этого для тебя, не знаю, но пока здесь все, что могу тебе предоставить.

— Я сделаю все, что в моих силах. — Файона поднялась с кресла. — Мне необходимо уединенное место, где есть достаточно пространства и нет ни души.

— Баркарна отлично подойдет. — Хьюго хлопнул ладонями по столу и встал вслед за девушкой. — Возьми все необходимое для обряда, буду сопровождать тебя к башне.

Ведьма перевела взгляд на ректора. Саргон тепло улыбнулся ей, желая поддержать, но ученица была слишком взволнованна, чтобы поддаться на это.

— Ступайте, Файона. Просто пройдите этот путь. Вам не стоит беспокоиться по поводу того, что не сумеете или справитесь лишь частично. Никто не ждет от вас невозможного.

— Я жду, — хмыкнул Эверет и кивнул головой, веля девушке идти. — Нам нужно это знание, Элазар. И мы должны постараться.

Маг пропустил вперед себя ученицу и закрыл за ними дверь. Они остались вдвоем в пустом коридоре.

— Боишься? — спросил он, глядя на девушку с высоты своего роста.

Спросил без ехидства, скорее из участия. В ответ она гордо вскинула подбородок, при этом на ее шее в расстегнутом воротнике блеснуло кольцо.

— А вы не боитесь, мастер Эверет?

— Чего же? — сощурился мужчина, глядя на ученицу потемневшим взглядом.

— Что я прочитаю несколько больше, чем вы рассчитываете, — сказала она дрогнувшим голосом. — Не боитесь, что я увижу то, чего не должна?

— Уверена, что сможешь на это смотреть, девочка? — протянул Хью, все шире ухмыляясь.

Файона вспыхнула и почти бегом пересекла коридор, намереваясь спуститься по лестнице и попасть в свое общежитие.

— Буду ждать в галерее, — догнал ее голос мага. — Поторопись!

Она ничего не ответила, только на миг притормозила на одной ступеньке, а затем побежала дальше. Вскоре солнце согрело ее своим теплом, девушка оказалась во дворе. И тут пусто! Выходной, всех словно ветром сдуло. Попрятались по своим норам либо шастают по окрестностям. Файона прошлась по двору, успокаиваясь от шелеста листвы на высоких иярах. Природа манила наслаждаться ею, но времени на это у ведьмы не было.

Она вновь вошла в замок и поднялась в башню, где располагалось общежитие. В комнате соседки не оказалось, что несказанно порадовало. Девушка открыла шкаф и осторожно вытащила свою бесценную сумку, в которой хранила свое сокровище, привезенное из дома. Из дома, которого у нее теперь не было. Файона перекинула длинную лямку через плечо, проверяя, надежно ли закрыта сумка, сверкнувшая гербом рода Макдара.

Девушка со злостью оторвала его, бросила на пол и быстро вышла из комнаты. Как и обещал, Эверет ожидал ученицу у входа в галерею. Он кивнул Файоне, приглашая следовать за ним. В башне им пришлось преодолевать бесконечные крутые ступеньки. Последний раз она приходила сюда к Гварену, когда желала поддержать волка, и даже провела ночь в чудесном Баркарна, лежа под боком огромного черного зверя. В тот раз она была счастлива оказаться здесь, а сегодня полна тревоги.

Мастер толкнул двери и велел проходить в зал. В нем, как и прежде, играли радужные цветные переливы, рисуя причудливые узоры на полу. Витражные окна пропускали столько света, как и стеклянный купол над их головами, что впору было утонуть в его щедром тепле.

— Жарковато здесь. — Хью прошелся по залу и остановился в центре его, поднимая голову и любуясь чистым синим небом.

— Верно, — отозвалась Файона.

Она сняла свою сумку, осторожно опустила ее на пол и остановилась, ожидая дальнейших действий мага. Хью взмахнул рукой, выкрикивая некое короткое заклинание, и все окна в зале распахнулись, впуская свежий воздух и подхватывая длинные волосы девушки. Файона с благодарностью сделала глубокой вздох, чувствуя облегчение. Хью слегка улыбнулся и приблизился к ней.

— Я одолжу это на время. — Он протянул руку и просунул пальцы под ее ошейник, который моментально спал с шеи девушки, подарив непривычную легкость. — Я буду охранять твою башню, принцесса, так что ни одна живая душа тебя не побеспокоит. И еще…

— Да? — растерянно спросила Файона, глядя, как широким шагом мастер покидает зал.

— Я в тебя верю, девочка. Не разочаруй! — Двери закрылись за спиной мага, и она обхватила себя руками, тревожно оглядываясь.

Наверное, она сошла с ума, так неистово желая получить долгожданную свободу. Но оставаться в проклятом ошейнике было подобно смерти. В прошлый раз, еще в родительском доме, обряд чтения закончился для нее тем, что она едва смогла ухватиться за край собственного сознания, чудом не оставшись в плену чужих эмоций и мыслей. Пройти по следам — это не дорогу перейти. Это значит на какое-то время стать кем-то иным. В данном случае ведьма даже понятия не имела, в чью душу собиралась приоткрыть дверь.

Файона зашептала заклинание, ее серые глаза сделались совсем темными. Немедленно с тихим звоном все окна закрылись и наступила гнетущая тишина. Девушка вновь огляделась. Нужно было сосредоточиться, собраться с мыслями и чувствами и действовать.

Файона опустилась на пол и потянулась к своей сумке. В небольшом алтаре сейчас не было необходимости, и она осторожно разложила перед собой то, что годилось для предстоящего обряда. Файона взяла в руку кусок угля, опустилась на колени и принялась рисовать священный вордгес — несколько кругов вокруг себя. Первый был самым широким и обеспечивал защиту ведьме. Следующий был несколько меньше, и пространство между кругами девушка привычно стала заполнять заученными руноскриптами. Рука дрожала; Файона несколько раз роняла уголь, тут же подхватывая его почерневшими пальцами.

Спустя какое-то время ведьма взялась за последний круг. Его готовила дольше всех, заставляя себя не глядеть на окна и не отвлекаться на ненужные мысли. В самом центре теперь красовался почти идеально выведенный знак призыва, и Файона еще некоторое время рассматривала свою работу, удостоверяясь, что не допустила ошибки. И только когда убедилась, что справилась достойно, она вновь взяла свою сумку и извлекла из нее несколько высоких травяных свечей.

Они были установлены с трех сторон от нее, олицетворяя собой врата в прошлое, настоящее и будущее. Файона зажгла длинную спичку, чиркнув ею по полу, и поднесла пламя к каждой свече, зажигая их. Зал стал наполняться горьковатым запахом трав, заставляя голову кружиться. Так и предполагалось, это поможет ей открыть врата и погрузиться в необходимый сон. Следом она принялась раскладывать полученные от Эверета вещи. Они ложились вдоль внешнего круга в нужном ведьме порядке, и когда она убедилась, что ничего не забыла, взяла свой проводник. Сегодня им была золотая монета, которую неизвестный держал в своей руке.

Именно она была началом ее пути. Платок мастера завершал круг и необходим был для возвращения. Файона сделала небольшой надрез на указательном пальце и нарисовала собственной кровью печать на правой ладони. Затем быстро, пока рисунок был цел, прижала к нему платок, врученный Эверетом, и закрепила концы, не позволяя ему упасть. Затем прижала к ране палец другой руки и нанесла вторую печать на левую ладонь.

К ней Файона приложила монету и сжала руку в кулак. Боясь, что уронит проводник, ведьма обвязала руку лентой, не позволяя пальцам разжаться. От свечей поднимался легкий черный дым, и голова девушки все больше кружилась, заставляя глаза самопроизвольно закрываться.

Она разулась и села в центр вордгеса. Затем, глубоко дыша, ведьма легла, раскидывая руки и сжимая в одной ладони монету, в другой — окровавленный платок мастера Эверета. Она закрыла глаза и тихо зашептала заклинания, продолжая вдыхать воздух, наполненный дурманом. Через миг зал погрузился в темноту, словно внезапно наступила ночь. Обряд начался. Вначале вспыхнул внешний круг вордгеса, тускло освещая девушку голубоватым свечением и делая ее похожей на призрак.

Затем пришел черед среднего круга, и едва загорелся последний, как черный дым поднялся от свечей. Он становился все гуще, столбом заполняя все пространство на нарисованном алтаре, смешивая в невероятной пляске рунные знаки, то являя их, то растворяя. Файона распахнула глаза, которые стали совсем темными. Она все видела, но была уже далеко от Арфена, далеко от своего тела и являлась уже кем-то иным, пока неизвестным ей.

Она брела по какой-то дороге. Файона узнала темную брусчатку Ксабира. Вот только район столицы ей был не знаком. Затем появился еще кто-то. Лица было не разобрать, был виден лишь силуэт и тихий шелестящий голос, оповестивший о том, что все исполнено.

— Ты узнал, что я велел? — спросила она, прислушиваясь к собственному незнакомому мужскому голосу.

— Никому во дворце мальчишка не доверял. Только прислугу велел не менять, немерийка Ханна в покоях принца прибиралась. Знаю, что по нраву была ему. А как наследника с дворца в Гаранфил сослали, так служанок быстро заменили. — Голос мужчины перешел в хриплый шепот. — Никто и не видел старуху с тех пор…

— Довольно, — проговорила она, чувствуя некое отвратительное удовлетворение. — Я получил, что хотел.

— А я? Господин, моя награда! — заискивающе пробормотал человек и принялся кланяться ей.

Она ощутила в руке холодную монету и подбросила ее в воздух. Та сверкнула золотом, доносчик поднял голову, но схватить не успел. Острое лезвие так легко полоснуло по шее, что мужчина свалился на брусчатку раньше, чем монета коснулась дороги. Она поймала золотой свободной рукой, затем стряхнула кровь с ножа и вернула его в ножны. Переступая через лежащее тело, словно через ненужную вещь, направилась прочь, скрываясь в ночи.

Еще мгновение, и все тот же ксабирский золотой со звоном покатился по старому треснутому столу прямо в ее руки. В этот раз она схватила его между пальцев, поднимая к свету и внимательно рассматривая. Из ее груди вырвался довольный смешок. Какая удача! Такое богатство — и всего-то нужно извести пару человек! Мужчина так и не снял свою накидку, только поднял руку, надвигая ниже капюшон. При этом рукав его куртки немного опустился вниз, открывая взгляду нанесенный черной краской рисунок на запястье.

Агерниец. Файона поняла это и вздрогнула всем телом, в следующее мгновение ощутив холодную воду, которая сомкнулась над нею. И ужаснулась тому, как скользкие стебли речной маригоны обвили ее тело, удерживая на илистом дне, не давая всплыть и глотнуть воздуха. Она тянула руки, мысленно взывая к богам, но видела только едва приметный темный силуэт своей губительницы над поверхностью Орвы. Даянет выполнила первую часть своей работы.

Теперь она бежала, спотыкалась, падала в вязкую трясину и снова вскакивала на ноги, боясь оглянуться. Чудовищный рык раздавался за спиной, вызывая почти животный страх. Оружия в руках не было, конца болотам не было… Еще несколько шагов, и удар громадной лапы пришелся по спине, вынуждая упасть лицом в мутную воду. Сознание охотника померкло…

Каждую частичку тела Файоны пронзило чужой болью и отчаянием, где-то на краю сознания возникло желание прекратить все это, но она должна была идти дальше. Теперь Файона попыталась отмахнуться от очередного видения, но вместо этого схватилась обеими руками за шершавые ветки деревьев, пачкая их пеплом и вглядываясь в укрытые туманом болота.

На поляне перед нею разразился бой. Призванный урлах атаковал, но все больше проигрывал громадному медведю и парящему в небе грифону. Со стороны леса потянуло холодом, и вода вокруг принялась покрываться коркой льда, замедляя движения нежити. Чудовище было сильным, невероятно сильным. Но и оно пало.

В этот момент она ощутила, как ненависть охватила все ее существо, вынуждая едва ли не захлебываться в водовороте чужой ярости и боли. Кем он был, этот агерниец? Кем была она? Файона все хваталась за это видение, но оно таяло, и теперь она была той, что так бесстыдно прижалась грудью к мужчине, ощущая неутоленный голод. И была охотником, который в этот момент сожалел о том, что не успел спасти ни одного из обитателей хижины, а затем рука сжала рукоять кнута и остановила бежавшую даянет.

Круг замкнулся, и она уже должна была возвратиться, когда проклятый золотой вновь принялся вращаться перед ее взглядом на каком-то столе. Что происходило? Почему не сработало, ведьма не могла понять, неотрывно глядя на монету. Она протянула руку и накрыла ладонью свою награду. Рука была почти детской и дрожала от волнения. На ней алело несколько довольно глубоких царапин, которые следовало бы перевязать, но не сейчас. Сейчас важнее было схватить монету и бежать прочь.

Почему? Никто не должен был узнать, что он солгал и отправил стражей по ложному пути, позволяя сбежать несчастной ведьме. Он считал ксабирских охотников полными идиотами и не верил тому, что люди говорили о деревенской знахарке. Он взял деньги незаслуженно, но считал, что поступил верно. Хватая золотой, просто рванул на выход, когда сильнейший удар кнута полоснул по спине, вынуждая упасть на грязный пол. Файона очнулась, взмокшая до последней нитки, и до сих пор ощущала боль от удара.

— Мастер Эверет… — Девушка попыталась вздохнуть глубже, еще не имея возможности управлять своим телом. — Мастер Эверет…

Она слабо повернула голову набок, глядя плывущим взглядом на одно из окон. Из последних сил ей удалось распахнуть его, позволяя ожидавшему внизу мужчине понять, что он был необходим здесь, в башне. Вскоре Файона услышала его торопливые шаги на лестнице, и двойные двери широко распахнулись, когда Хью толкнул их, входя в зал.

— Жива? — Мужчина взволнованно подошел к ученице и опустился на одно колено рядом с нею.

— Вам было двенадцать, верно? — непослушными губами проговорила ведьма.

Эверет нахмурился и глянул на зажатый в ее руке платок. Он развязал узел на ладони девушки и поднял испачканный в крови кусок ткани. Мгновение маг смотрел на него, затем небрежно затолкал в карман штанов.

— Двенадцать, — отозвался Хью.

— Вы чудом выжили…

— Я в чудеса не верю, девочка, — хмыкнул охотник, пряча за невозмутимостью свои истинные чувства. — Хватит копаться в моем прошлом. Я рад, что ты вернулась.

— Я ведь не сказала, что нашла след, — слабо проговорила Файона, пытаясь сесть.

Эверет наклонился, быстро сложил вещи девушки в сумку, перекинул лямку через плечо и легко поднял саму ученицу с пола.

— Если бы не нашла, то не была такой самоуверенной, — сказал мастер, глядя девушке в глаза. — И не задавала ненужных вопросов.

Файона смолчала в этот раз. Какое невероятное стечение обстоятельств! Кровь этого мужчины — и простая монета. Мастер Эверет даже не подозревал, что много лет назад держал ее в своих руках, и теперь она едва не замкнула круг вордгеса, связанная еще и его кровью. Порой даже без магии, побывав в тысяче рук, эти кружки блестящего металла могут рассказать куда больше, чем лучшие оракулы.

Дождь застал их на середине пути. Он глухо шумел, хлынув на тревожный демонтинский лес, сбегал мутными цветными потоками под ноги лошадей, словно желал смыть следы путников. Еще несколько часов езды, и дорожная грязь сменилась мелкими камешками, позволяя животным ступать увереннее. Их небольшая группа остановилась у самых гор, на которых, соединенный с этим миром подвесным мостом, и находился Гаранфил — укрытая белесым туманом крепость, высеченная прямо в скалах.

Высокие кованые ворота поблескивали чеканным гербом Эллгаров. Вид этого герба заставил леди сжать губы в тонкую линию и гордо сбросить капюшон своей вымокшей накидки. Айла глядела на свою тюрьму и была в такой ярости, что дрожала всем телом. Она не смогла подкупить стражу и прекрасно понимала, что не увернулась бы от смертельного оружия, которое было направлено на нее на протяжении всего пути.

Леди Броган вынуждена была признать, что вскоре она останется в замке-крепости, который служил местом ссылки для многих в Грахеймне. Все же, несмотря на унижение, ей удалось сохранить свою жизнь. Но у нее впереди будет очень много времени, и Фелан Тригви еще пожалеет, что осмелился кинуть вызов Айле Броган, хозяйке земель Раегдана!

Фелан направил своего коня вперед, вставая во главе группы. Ворота уже открылись, и стражи вышли им навстречу. Дракон кинул мрачный взгляд на свою молчаливую сестру. Сейчас он выиграл. Ему удалось убрать Айлу с пути, осталось переговорить с мальчишками. И пусть этот разговор будет тяжелым, они должны понять, что все действия его были направлены лишь на их благо. Все, что он сделал, он делал ради их будущего.

Ни Айла, ни Фелан не проронили ни слова. Она направила свою лошадь через мост надо рвом, заполненным бурлящей, быстро текущей по камням рекой. Затем оглянулась в последний раз на брата. Ее глаза вспыхнули и угасли. Всякий входящий в Гаранфил утратит свою силу. Установленный щит поглотит любую магию, оставляя его обитателей простыми смертными.

Дождь все усиливался, теперь он лил сплошной стеной. Накидка леди Броган промокла насквозь. Она приблизилась к стражам замка, и ворота за нею закрылись. Тригви обтер мокрое лицо рукавом. Затем, кивнув сопровождавшим его людям, попрощался и велел возвращаться в замок. Сам же, мгновенно обращаясь, черной стрелой взмыл в грозовое небо, озарившееся вспышкой молнии. Где-то высоко громыхнуло, и ливень зашумел с новой силой.

Дождь глухо стучал по подоконнику, нагоняя сон. Пользуясь тем, что Ивара с самого утра не было в комнате, Келейр пробралась в крыло мальчишек и уже пару часов оккупировала колени мужа. Довольный Рейн позволил жене сесть удобнее и прислониться головой к его плечу. Они расположились на его кровати и теперь слушали мерное постукивание тяжелых капель по стеклу и подоконнику. Рейн опустил ладонь на живот лисы, и она поцеловала его колючий подбородок.

— Он рад тебе, — промурлыкала Кел, ощущая уже ставшее привычным тепло в своем животе, поднимавшееся к груди.

— И я рад ему, — отозвался тихо Броган, целуя жену в лоб.

— Как жаль, что сейчас ты не можешь почувствовать нашего сына так же, как и я. — Лиса провела пальцами по шее мужа, над самим кольцом.

— Это лишь моя вина, — проворчал дракон и тут же умолк, поскольку Келейр с силой потянула его на себя, целуя, и они завалились на смятую постель.

— Ты, верно, желаешь, чтоб у моего бедного брата случился удар, — проговорил Рейн, заставляя себя оторваться от ее губ.

— Какая невероятная несправедливость, — с деланым сожалением вздохнула лиса, проводя пальцами по его животу.

Молодой человек глухо зарычал и вновь сел на кровати, утащив за собой мелкую негодяйку.

— Дай только ночи опуститься на замок, тогда припомнишь свои слова о несправедливости!

— Неужто собрался мстить? — сверкнула глазами-льдинками лиса, устраиваясь поудобнее на руках несчастного мужа.

— Да, это будет месть, — почти со стоном ответил Рейн, прижал ее спиной к своей груди и обхватил для верности руками, вынуждая сидеть спокойно.

— Так куда же запропастился твой брат? — поинтересовалась лиса, задирая голову и ударяясь при этом макушкой о подбородок дракона.

— Ушел еще на рассвете. Кажется, переживает за твою соседку, только не признается, — проворчал Броган. — Всю ночь кругами вокруг берлоги Бродика ходил.

— Риэль была так слаба, что мастер велел ей оставаться у него, пока не окрепнет, — вздохнула Келейр. — Говорят, она сильно переутомилась. Я очень рада, что Ивар поддерживает ее. Это так мило.

— Брату полезно новое ощущение, главное, чтоб не переусердствовал… — Рейн покусал губу, задумавшись о своем.

— Ты мне обещал, муж мой! — Лиса подергала его за рукав.

— Что же? — делано удивился дракон.

— Эй! Хочешь сказать, что уже забыл? — возмутилась Келейр и уже хотела обидеться, но тут он опустил подбородок на ее плечо.

— Бриан, — предложил Рейн, — как звали дедушку по отцовской линии.

— Или Верн, — Лиса прижалась к мужу головой, — как звали дядюшку Верна Вейсланда.

— Или Грей?

— Дамиан?

— Фестус?..

В животе сделалось горячее, и Келейр прижала к нему руку.

— Кажется, имя ему не понравилось.

— Почему все так сложно? Он ведь может выбрать его сам? — проворчал Рейн.

— Как может младенец выбрать себе имя? — нахмурилась лиса. — Будь ответственнее, отец!

— Я и так стараюсь изо всех сил! — возмутился Броган. — Может быть, Эйден?

— Эйден — огонь? — Келейр повернула голову, желая видеть лицо мужа. — Я соглашусь с твоим выбором, если ты так желаешь.

Она провела кончиками пальцев по щеке Рейна.

— Что скажешь ты? У тебя имя давно на языке вертится, да все никак не решишься, — усмехнулся дракон и крепче обнял ее.

— Рэй — мудрый защитник. Наш сын спас меня, полагаю, что спас нас обоих. Сумел сохранить нашу семью, даже не родившись. Вот что я думаю, — с чувством проговорила Келейр.

— Рэй, — повторил за нею дракон. — Рэй Броган. Это звучит.

— Ты согласен со мной? — Девушка спросила это небрежно, но голос ее предательски дрогнул.

Рейн улыбнулся и принялся укачивать жену, словно маленького ребенка.

— Согласен. Разве отец станет сомневаться в том, что его сын мудр и способен защитить свою семью?

Ивар прошелся по галерее, глядя на мелкие лужицы, поблескивающие на старой плитке. Он прислонился плечом к колонне, убирая в сторону мокрую от дождя лемистрию. С мелких листьев лианы на его ботинки и штаны закапала вода. Молодой человек поднял взгляд к небу. По нему носились рваные серые облака; дождь под ветром лил резкими порывами, то прекращаясь, то становясь сильнее.

Сейчас дождь немного затих, и он вдохнул сырой, пахнущий свежей землей воздух. Дракон понимал, что выглядел более чем глупо, стоя тут с самого утра, но не мог заставить себя войти к мастеру Бродику или вернуться в свою комнату. То, что Ивар чувствовал сейчас, сложно было понять и еще сложнее принять как факт. Риэль — это имя не давало ему покоя последние дни. Он должен был себе признаться, что мысль о ней не покидала его головы и бедного сердца.

Синие глаза сверкнули яркими сапфирами, Ивар прерывисто вздохнул. Куртка становилась совсем сырой, и он вздрогнул, снова посмотрев на старую дверь, ведущую на нижние этажи замка, туда, где находилась комната ведьмака.

— Она такая странная, — пробормотал Броган, — все время говорит о себе от третьего лица. И похожа на нежить…

— И нет ничего, что могло бы заставить сердце биться чаще, и оно упрямо делает это раз за разом, — вздохнули рядом.

Ивар резко повернул голову, встречаясь взглядом с мастером Преком. Мужчина задумчиво глядел на ученика из-под своих длинных ресниц, а на его губах играла неизменная улыбка.

— И давно вы здесь? — смущенно пробормотал Броган, поправляя воротник рубашки.

— Каюсь, ваш монолог был услышан мною полностью.

— Вот как…

— Я искал вас, Ивар. Вы можете уделить мне немного вашего времени?

Прек провел ладонью по влажным волосам, убирая пряди со лба. Дракону оставалось только подивиться идеальным чертам его лица. Как мог живой человек быть таким совершенным? Удивительно. Он никогда не видел речной девы и теперь только гадал, как могла быть прекрасна та, кто дала жизнь этому мужчине.

— Я в вашем распоряжении, мастер. — Дракон почтительно склонил голову. — Для чего я вам понадобился?

— Вы думали о моих словах, Ивар? — спросил Прек, наблюдая за дождем, шумевшим над замком.

— Да, — честно признался Броган, — я думал о них.

— И что?

— И чем больше думал, тем в большее смятение приходил.

— Это совершенно нормально, — пожал плечами Прек.

— Вы считаете нормальным испытывать подобное желание? — Юноша возмущенно посмотрел на стоящего рядом мастера.

— Мужчина желает женщину. Женщина желает мужчину. Это естественно. — Глаза учителя сделались бездонными.

Мастер подтрунивал над ним? Ивар тихо зарычал. Прек вздохнул.

— Я прекрасно осведомлен о естественности подобного желания как части природы самого человека. В данном случае я имел в виду чувства к определенной женщине, — горячо проговорил Броган.

— У вас всегда есть выбор, — тихо отозвался Прек. — Свое мнение по данному поводу я высказал в прошлой нашей беседе. Вам все равно придется сделать его, этот выбор.

— Должен признать, что боюсь этого…

— Знаю. Я здесь затем, чтобы помочь вам решиться.

— Помочь? — удивился Ивар, глядя на мастера с некоторым недоверием.

— О нет, — покачал головой Прек, — я не дам вам волшебного зелья и не укажу верного пути. Я лишь предоставлю шанс испытать свои чувства.

— Каким же образом?

— Нам удалось выяснить причину «недомогания» ученицы Тиган.

— Что же тому причиной? — взволнованно проговорил Ивар.

— Иногда мы причиняем боль, оправдываясь тем, что имеем великую цель, верно, Ивар? Часто мы склонны оправдывать свои амбиции и выдавать свои мечты и чаяния за мечты и желания тех, кто нам дорог — или же зависим от нас по разным причинам.

— Трудно поспорить… — Юноша расстегнул ворот рубашки, с его губ сорвалось черное облачко.

Кто, как не он, на собственном опыте знал, что значит быть тем самым зависимым от чужих надежд и чаяний? Проклятье! К чему клонил Прек?

— У вас с Риэль Тиган гораздо больше общего, Ивар. Она, как и вы, младшее дитя в своем роду. Она, как и вы, явилась оружием в руках того, кто счел свои действия оправданными. Ей предстоит сделать сложный выбор.

— Какой?

— Верите ли вы в то, что предательство может стать спасением? — вопросом на вопрос ответил Прек.

— Вы нарочно это делаете? — глухо проговорил Броган.

— Что?

— Заставляете меня испытывать это! Вы… — Дракон осекся, понимая, что непозволительно повысил голос на своего учителя.

— Я?

— Вы искушаете своими речами, путаете мои мысли и чувства…

Тень коснулась прекрасного лица мастера и растаяла со следующим порывом мокрого ветра.

— Брат Риэль совершил обряд единения силы и теперь опустошает ее. Он искренне считает, что эта жертва окупится с лихвой и он придет к сестре с победой. Алред обнажил меч мести и убеждает себя в том, что все будет оправдано ради этой победы, ради будущего их рода. Что скажите, Ивар? Как бы вы поступили, соверши ваш брат подобное?

— Перед моим братом никогда бы не встал такой выбор! И он не позволил бы мне его сделать, — мрачно отозвался дракон.

— Нам не удастся уговорить девушку разрушить связь с братом. Она погибнет, защищая свою семью. Я самоуверенно полагаю, что вы сможете достучаться до ее разума и сердца, и Риэль вас выслушает.

— Вы действительно самоуверенны, — тихо сказал Ивар.

— Есть за мной такой грех. Так вы рискнете или сдадитесь без боя? — приподнял бровь Прек.

— Вы ведь знаете ответ, зачем спрашиваете? — Юноша склонил голову, прощаясь с учителем, и быстрым шагом направился к нужной двери.

С тихим скрипом она закрылась за его спиной, а мастер снова обратил свой взгляд к небу.

— Ступайте, Броган. И возвращайтесь с добрыми вестями.

Он постоял минуту перед дверью и наконец решился толкнуть ее. Ивар вдохнул теплый, пахнущий травами воздух и вошел в берлогу ведьмака. Здесь приветливо горел большой камин и десятки свечей разной величины. Риэль он обнаружил на полу перед камином. Босая и тихая, она любовалась пламенем, сидя на большой шкуре ухнара. Прекрасные волосы черным шелковым покрывалом укрыли плечи девушки, и Броган сглотнул ком, подступивший к горлу при мысли о предстоящем разговоре. В висках застучало, он не знал, куда деть руки от волнения.

— Иди сюда, ты наверняка промок, Ивар. — Не поворачиваясь к нему, Риэль похлопала по рыжему меху, приглашая присесть рядом с нею.

Молодой человек подчинился, заставляя себя опуститься на мягкую шкуру и стараясь не задеть ненароком волосы агернийки.

— Рад, что вам лучше. — Дракон устроился удобнее, глядя в лицо девушки.

— Почему ты упрямо говоришь мне «вы»? — Риэль подалась вперед и провела пальцем по его лбу, разглаживая хмурую морщинку.

— Это… это элементарное уважение, — пробормотал Ивар, боясь пошевелиться.

— Риэль находит это странным.

— А Ивар находит странным твою манеру говорить о себе как о постороннем человеке, — не выдержал дракон.

— Выходит, мы оба еще те чудаки, — просто улыбнулась девушка.

В этот момент Броган не видел ни странных рисунков на ее лице, ни всего остального, что смущало его последнее время. Глаза агернийки переливались оттенками сиреневого, и им вторили дивные искры, что рассыпались по распущенным волосам. Что за чудеса творились с нею? Или это с ним что-то было неладно?

Пока размышлял, не заметил, как Риэль придвинулась к нему ближе и теперь, опираясь обеими руками на шкуру, мягко коснулась губами его губ. Ивар замер на мгновение, не ожидая подобной выходки от девушки, но она продолжала целовать его, вынуждая сдаться и ответить. Молодой человек притянул ее к себе, усаживая на колени, и его пальцы окунулись в поток гладких, как зеркало, волос.

— Риэль придумала для тебя подарок. — Девушка отстранилась от него и деловито принялась расстегивать пуговицы на своей одежде.

Глаза дракона округлились от неожиданности. Он схватил ее за руки, не давая распахнуть рубашку, под которой явно ничего больше не было.

— Я благодарен… честное слово, благодарен… но ты не должна этого делать, Риэль. Боги, так нельзя, — охрипшим голосом пробормотал Ивар, чувствуя, что его тело было другого мнения.

Что только творилось в голове у этой девушки? Решила, что теперь она должна ему, если уж нечаянно угораздило спасти ее в деревне?

— Отчего же нельзя? — искренне удивилась агернийка, — тебе не нравится мой подарок?

Едва Броган убрал от нее руки, девушка просто скинула с плеч рубашку, заставляя его шумно вдохнуть. От увиденного голова пошла кругом или от трав Бродика? Проклятье…

— Мне нравится, — беззвучно отозвался дракон, не имея сил оторвать взгляд от ее груди.

— Тогда почему ты не рад?

Риэль с удивлением смотрела, как Ивар подался к ней и бережно накинул рубашку обратно, для пущей верности принимаясь застегивать все пуговицы. Пальцы дрожали, и он тихо чертыхнулся, продолжая бороться со своим желанием и тихим голосом разума.

— Я рад. Я благодарен. Но никогда не смей так делать. Слышишь меня? Ты ничем не обязана мне, Риэль. — Ивар мотнул головой, поспешно убирая от девушки руки.

— Ты говоришь одно, — она провела кончиками пальцев по его губам, заставляя дракона мысленно застонать, — а чувствуешь совсем другое.

— Послушай! — Ивар перехватил ее руку, бережно сжимая в своей ладони. — Я знаю, что твоя вера и моя сильно различаются. Я не могу принять твой подарок из-за того, что… разгневаю богов.

Что он несет… Но главное, чтобы она поверила в эту чушь. Так простодушно доверяла ему, что готова была отдать саму себя. Он был бы последним негодяем, если бы принял сейчас этот дар.

— Богов?

— Угу… — закусил губу Броган, молясь, чтобы она перестала ерзать на нем.

Ивар едва помнил, зачем явился сюда, и его вновь кинуло в жар, стоило взгляду опрометчиво опуститься на ее грудь.

— Соберись, Броган, — пробормотал молодой человек.

— Нельзя гневить богов, — покачала головой Риэль и наконец подарила ему облегчение, устраиваясь рядом, ближе к камину. — Теперь снова нужно думать, что может стать достойным подарком.

— Риэль… — Ивар мучительно скривился, понимая, что должен начать разговор. — Риэль, нам нужно поговорить.

— Что же ты хочешь сказать мне? — Она скрестила ноги и теперь внимательно смотрела на него.

— Все очень волнуются о твоем самочувствии. Я волнуюсь о твоем самочувствии. Очень.

— Мне жаль, что заставила волноваться, — вздохнула девушка.

— Мастеру Бродику удалось узнать причину, Риэль, — мягко и осторожно проговорил Ивар, беря девушку за руку.

Развернув ее, молодой человек провел пальцем по тонкому шраму, а затем накрыл своей ладонью.

— Я хочу, чтобы ты меня выслушала, ты обещаешь? — Броган смотрел на девушку, ожидая ответа.

Она медленно кивнула, крепче сжимая его руку.

— Это будет лучшим подарком, если ты позволишь мне договорить.

— Это слишком ничтожная просьба — после того, как спас меня, Ивар.

— Я себя сейчас ощущаю ничтожеством, — пробормотал дракон.

— Ты хочешь сказать, что всему виной шрам на моей руке? — спокойно поинтересовалась агернийка.

— Так ты не удивлена этому? Ты знала? — растерялся Ивар.

— Риэль не настолько глупа, чтобы не понимать смысл обряда единения. Алред лишился силы в обмен на мою жизнь. Все годы он был моей защитой, моим щитом, моей опорой. Разве я могла не ответить брату тем же? — простодушно поинтересовалась девушка.

— Я бы поступил так же, — глухо отозвался Ивар.

— Это все, что ты хотел мне сказать?

— Нет. Послушай, знаю, как ты любишь Алреда, и будь это мой брат, я отдал бы ему все. Все, что есть у меня, без остатка. Что бы ни натворил, он навсегда остался бы мне братом, и нет ничего более ценного в этом мире. Но как брат я бы не позволил ему оступиться. Риэль, Алред оступился, запутался. Он не сможет сам остановиться. Сила, что ты даришь ему, становится ядом, опьяняет его, смущает его разум, давая ложную надежду.

— Брат не хочет оставить надежду вернуть земли, отобранные королем. — Риэль покачала головой и печально поникла. — Что натворил Алред? Что он задумал в этот раз?

— Полагаю, что вернуть ваши земли — лишь часть его плана. Если верить мастеру Преку, я даже не уверен, что это и есть истинное желание твоего брата. Кажется, Алред ослеплен ненавистью к Иллесам и хочет положить конец королевскому роду. Он пробудил урлаха, намереваясь убить Ирса. Также стало известно о гибели неповинных людей, Риэль.

— Ирс жив? — Она побледнела еще больше.

— Жив. Истинное чудо, что ему удалось спастись. Но это лишь одна из попыток. Алред продолжит и попытается убить короля.

— Я должна говорить с братом! — Риэль поднялась с пола и пошатнулась от головокружения.

Ивар подхватил ее, обнимая одной рукой за плечи, и прислонил голову девушки к своей груди, поглаживая ее по волосам.

— У нас нет времени, и это не выход. Ты не в том состоянии, чтобы куда-то идти.

— Я должна лишить себя силы, должна предать его, чтоб оградить невинных от его ярости!

Броган сильнее сжал ее в объятиях, пытаясь найти хоть какое-то оправдание тому, чтобы не лишать стоящую рядом девушку единственного, что у нее осталось.

— Это слишком жестокий выбор.

— Но он верен, — неожиданно твердо проговорила Риэль и подняла голову, глядя на дракона. — Я не вижу иного пути. Риэль Тиган погубит своего брата и уйдет вслед за ним. Как и полагается доброй сестре.

— Как ты можешь так говорить? — Возмущенный Броган встряхнул ее за плечи. — Не позволяй подобным мыслям появляться у тебя в голове!

— Никого не останется, Ивар. Круг замкнулся. С этим ничего не поделать. Он во мне — я в нем. В тот миг, когда Алред решит, что я умерла, его сердце не выдержит. Он явится в Арфен, и это будет уже не мой брат. Кому-то из замка придется остановить его тело, поскольку души в нем уже не станет. Ты действительно считаешь, что я смогу жить с этим?

— Нет, — едва слышно ответил Броган.

В голове шумело, он лихорадочно прокручивал в мыслях слова агернийки. Круг замкнулся… Он во мне — я в нем…

— Он в тебе, а ты в нем, — пробормотал дракон.

— Так и есть, Ивар. Это все равно что взяться за руки. Клятвы не разрушить.

— И не надо. Не разрушить — пусть так. Никуда не уходи. Слышишь? Оставайся здесь! — Ивар отстранил девушку от себя, надавливая на плечи и вынуждая сесть обратно к огню.

— Что ты задумал? — взволнованно спросила Риэль, не желая отпускать его.

Броган перехватил ее руку, протянутую к нему, и поцеловал ладонь:

— Просто доверься мне!

Он не задержался больше ни на мгновение, выбежал из комнаты и, не останавливаясь, понесся по темному пустому коридору. Едва толкнул входную дверь, как свежий мокрый поток воздуха ударил в лицо. Ивар едва заметил стоящего у колонн Прека, обрывавшего листья с несчастной лемистрии. Дракон стрелой пронесся мимо. Он задел мастера плечом, следуя к центральному входу в замок. Прек кинул в рот мелкую ягоду лианы и передернулся от отвратительного кислого вкуса.

Отплевываясь, он поглядел вслед ученику.

— Ох, Саргон велит поджечь меня вместо чучела на празднике Ванхелма!

Улыбка засияла на лице сына ломмерит, а глаза потемнели от избытка чувств. Молодой человек вышел под дождь, поднял руки и пошевелил тонкими пальцами, принимаясь творить свою магию. Струи прохладной воды изгибались, покорные ему, сплетаясь дивными узорами над головой. Он коротко поклонился ученицам, глазевшим на его представление, и, вдохновленный своей небольшой победой, продолжал плести прозрачное кружево над замком.

Быстро взбегая по крутым ступенькам, Ивар поднялся на верхний этаж башни, где располагалось общежитие. Он торопливо подошел к своей комнате, в которой, к его безмерному облегчению, никого не было. Молодой человек захлопнул за собой двери и, подойдя к своему шкафу, снял с вешалки куртку. Пока надевал ее, огляделся. Брат был где-то в замке. Скоро обед, все уже спускались в столовую. Дождь сделает остальное. Во дворе будет совершенно пусто.

Он собирался оставаться незамеченным как можно дольше, понимая, что наказание не заставит себя ждать. Ивар провел ладонью по лицу, стирая испарину со лба, и принялся вытаскивать учебники. Он перелистывал их один за другим, пытаясь отыскать то, что ему было нужно, но, как назло, необходимая информация отсутствовала либо лишь вскользь упоминалась.

Дракон что-то недовольно проворчал, быстро забросил книги обратно и дрогнувшей рукой прикрыл шкаф. Он торопливо вышел из комнаты и поспешил спуститься во внутренний двор. Дождь немедленно вымочил одежду, противными струйками стекая с коротких волос за шиворот. Ивар вновь побежал, разбрызгивая грязь и мутную воду из мелких луж. Его путь лежал в дальнее крыло замка, где в одной из башен находилась нужная ему библиотека академии. Собственно, она и занимала всю Белую башню.

Попав под крышу, которая укрыла его от непогоды, Броган остановился перед высокой темной дверью. Он опустил обе ладони на ее шершавую поверхность и толкнул. Тяжело и бесшумно дверь поддалась, впуская Ивара в сокровищницу познаний. Стоило дракону сделать пару шагов, как он замер, понимая, что стоял на небольшом узком мостике. Пола не было, как не виден был и потолок. Башня словно колодец уходила вниз темнеющей бездной, и различить что-либо там даже при свете зачарованных, плавающих в воздухе огней Броган не мог. Все стены по кругу были уставлены книгами. Их были тысячи. Дракон поднял голову вверх, прислушиваясь к каждому шороху.

— Ивар Броган… — прошелестел сухой тихий голос. Существо ростом с пятилетнего ребенка возникло так внезапно, падая откуда-то сверху, что молодой человек нервно вздрогнул.

Он приветствовал хранителя библиотеки, склоняя мокрую голову.

— Что привело тебя с-сюда? Каких знаний ты ищеш-шь? — прошептал эльб тонкими губами, едва приметными на сером лице, при этом не скрывая острых клыков.

Он был старым, древним, как и фолианты, находившиеся в этих стенах, уходивших в небеса. Удерживался эльб в воздухе на своих кожистых крыльях, и серая морщинистая кожа отливала серебром в свете бледных огней, мерцающими шарами освещавших библиотеку. Выступающие надбровные дуги эльба нависали над маленькими красными глазами.

— Мне нужны книги заклинаний, — глухо проговорил Ивар.

— Их с-сотни.

— Только те, что хранят в себе знания о печатях единения.

— Жди, Броган… — Эльб вознесся в вышину.

— Жду, я жду, — тихо пробормотал юноша.

Ему казалось, что прошла вечность, пока хранитель библиотеки спустился к нему, удерживая в своих руках несколько книг разной величины.

— Держи крепко, — проговорил он, глядя на ученика алым взглядом.

Ивар осторожно принял старые фолианты и задержал дыхание, стоило его пальцам соприкоснуться с холодной кожей существа.

— Я благодарен вам за помощь.

— Ис-спользуй их с умом, Броган. Данные книги выдаютс-ся с уведомлением руководства…

— Разумеется. — Дракон вновь поклонился, чувствуя, как закружилась голова.

Он развернулся на узком мостике и поспешно покинул библиотеку. Эльб должен будет доложить проректору о том, что за книги запрашивал один из его подопечных. Значит, стоило поторопиться. Проклятье! И сколько у него было времени? Эльб же свяжется с Вардваном, или как у этого существа все происходит? Ивар не покинул башню. Скрыться в ином месте, где его бы не потревожили, он не мог. Только сюда, боясь странного библиотекаря, никто не заглядывал.

Дракон подошел к крайнему окну, сел на широкий подоконник и принялся изучать полученное сокровище. Он перелистывал страницу за страницей, радуясь тому, что в свое время был обучен нескольким языкам и легко читал и изъяснялся на четырех.

Первую книгу пришлось отложить сразу, поскольку черная магия его не интересовала. Создавать еще больше проблем, чем у них имелось, Броган не был намерен. А вот вторая — та, что побольше, привлекла его внимание. Даже потемневшие от времени страницы не могли скрыть изящества великолепного почерка, которым она была написана. Молодой человек прислонился головой к холодному стеклу и перелистывал страницы, которые заметно дрожали в его пальцах.

— Боги, ну давай же, у меня нет столько времени, чтобы тебя искать… — Он закусил губу, в отчаянии разглядывая буквы и блеклые рисунки, выполненные красками, пахнущими медом.

— Словно реки смешали свои воды… Словно источники, слившиеся воедино, и не найти истока, и не разделить, не иссушить его… — Молодой человек замер, затем провел пальцами по изображению, показывающему сплетение потоков — одного бледного, почти прозрачного, второго темного, бурливого.

Буквы немного размылись, словно на них капала вода, но он мог вполне отчетливо разобрать нужные слова.

— Воедино! — Ивар резко соскочил на пол, крепче прижимая к себе фолиант. — И не разделить их…

Он положил книгу на подоконник и принялся перечитывать заклинание. Он повторял его снова и снова, запоминая непонятные ему слова, звучавшие порой бессмысленно, но дарившие надежду. Когда же убедился, что все верно выучил, побежал обратно к библиотеке. На какой-то миг Ивару показалось, что расслышал шаги в коридоре, но, когда притормозил, дракон не заметил никакого движения и не ощутил постороннего присутствия. Ивар вернул книги странному библиотекарю, выбежал на свежий воздух и на минуту прижался спиной к холодной стене, переводя дыхание.

То, что он собирался сделать, было сущим безумием и наверняка самой отчаянной выходкой после побега из дома. Но кто мог его осудить сейчас? Мать? Ей впору самой молить богов о прощении. Брат? Он и сам прославился на весь Ксабир своеволием.

— Я лишь младший брат, — сказал сам себе Ивар и отпрянул от стены. — Должны же в этом быть хоть какие-то плюсы!

Ирс прислонился боком к стене и осторожно выглянул из-за угла, глядя на сокурсницу, сидящую на подоконнике.

— Читает…

Сфера медленно кружила над головой Таис, освещая книгу мягким светом. Молодой человек возмущенно фыркнул. Почему она голову опустила и волосы именно на это плечо перекинула? Чтобы он не мог видеть ее лица? Нарочно?

— Нарочно ведь… — Ирс пригладил волосы, оправил рубашку и, пряча дрожащие от волнения руки в карманы штанов, вальяжно прошел по коридору в направлении девушки.

Таис сдержала улыбку и краем глаза наблюдала за тем, как принц Эллгар приближался, отчаянно делая вид, будто все происходящее было совершенной случайностью.

— Шемулль, ты?

— Да, это я, ваше высочество. Опять слежу и преследую, — проговорила она и перекинула распущенные волосы на другое плечо, пытаясь лучше рассмотреть своего растерявшегося возлюбленного. Но ахнула, едва не ударившись головой об оконную раму. Ирс успел защитить ее голову своей ладонью, прижимая руку к холодному краю рамы, и склонился к девушке, глядя прямо в глаза.

— Ты так скучала, Шемулль? — улыбнулся принц.

— Возможно. — Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не улыбнуться в ответ, и закрыла свою книгу.

Золотистая сфера над их головами дрогнула, продолжая кружить, словно маленькое солнце. Эллгар придвинулся еще ближе, ощущая тонкий цветочный запах, исходивший от волос девушки.

— Возможно? — протянул юноша.

— Да. Вполне, — вздохнула Таис и умолкла, поскольку прохладные губы Ирса не дали ей больше нести чушь.

Едва коснувшись ее, он понял, что слишком поспешил с решением лишь подразнить девушку. Придерживая ее за подбородок, Эллгар вновь поцеловал Таис, вынуждая ответить ему, обняв за шею обеими руками. Он стянул девушку с подоконника, крепко обнимая и прижимая к себе.

— Ты… — Ирс уже собирался сказать ей хоть что-то соответствующее моменту, но тут его янтарный взгляд остановился на окне, сквозь которое была видна часть внутреннего двора.

Вдоль стены, отряхивая одежду, шли мастер Эверет и Саргон. Мужчины о чем-то беседовали с такими серьезными лицами, что Эллгар поневоле задержал взгляд на маге. Молодой человек не слышал слов, но смог прочитать их по губам. Хьюго произнес имя его матери? Происходило что-то странное, и это встревожило его, вынуждая прерваться.

— Прости, я знаю, что подлец, но должен сейчас идти! — Ирс на мгновение прижал ладонь к щеке девушки, а затем быстро побежал по темному коридору, намереваясь догнать говоривших мужчин.

— Если Шейна действительно стоит за всем этим, — Хью провел ладонью по мокрым волосам, — то и она, и ребенок оказываются под ударом. Нужно предупредить их, Элазар.

— Я не могу позволить действовать от лица академии, Хью. И не позволю подвергать опасности детей, — мрачно отозвался Саргон, останавливаясь у группы деревьев.

Ирс выбежал во двор. Переводя дыхание и прижимаясь спиной к сырой холодной стене, он подбирался все ближе к мужчинам, прислушиваясь к каждому слову. Что еще задумала его мать? Сердце было готово выпрыгнуть из груди, и грифон прижал к ней ладонь, словно боялся, что стук был слышен на всю округу.

— Если они собираются атаковать во время праздника в Ксабире, то у нас еще есть немного времени. Алред не станет предпринимать что-либо до тех пор, пока не будет получен соответствующий сигнал, — продолжал Эверет. — Пока мальчишка Эллгаров в замке, он под защитой. И пока Тиган не в курсе, что теперь источник силы запечатан, есть шанс опередить его.

— Повторяю, Хью, — возмущенно отозвался ректор, — мы не можем в данной ситуации вмешиваться! Ты помнишь, что было в прошлый раз, когда ты привел эту женщину в замок? Больше это не повторится! Слишком высока цена и слишком велика моя ответственность перед теми, кого защищают эти стены. Доверие, Хью, — это все, что у нас осталось и на чем эти самые стены держатся уже столько лет.

— Каким бы я был другом, позволь тебе вмешаться, Элазар? — Хью опустил ладонь на плечо Саргона и с чувством сжал его. — Сегодня я прошу твоего доверия. Буду действовать как независимый охотник, кем и являюсь. Сейчас я должен буду уйти.

— Связь?

— Никакой. Пока никакой, — мотнул головой Эверет, — демонтинские леса для меня как дом родной, не волнуйся зря.

— Возвращайся, Хью! — Саргон шумно вдохнул мокрый воздух и упер кулаки в бока, тяжело опуская свою белоснежную голову. — Тебя всегда здесь ждут.

— Я знаю. — Эверет шутя толкнул друга плечом и принялся глядеть в небо, наблюдая за тем, как садящееся солнце окрашивало облака оттенками розового. — Это единственное место, где меня ждут, уж поверь мне.

— А то я не знаю, проклятый охотник, — проворчал Элазар.

Ирс замер, пытаясь понять услышанное. Мать не послушалась его? Вернулась и подвергла такой опасности Йена, а ведь он еще так мал! Решилась на переворот? Вздумала таким образом, заручившись поддержкой тех, кто был верен отцу, получить власть и корону?

— Проклятье… — одними губами прошептал молодой человек.

Оставаясь незамеченным, он дождался, пока двор опустел. Сейчас все ужинают или сидят по своим комнатам. Идеальный момент. Мастер Эверет говорил о демонтинских лесах? Прекрасно, он почует мать, отыщет ее, и тогда Шейне Эллгар придется ответить за свое безумство. Их род и в самом деле проклят, и не видно было конца этому сражению за обладание короной. Ирс прекрасно помнил и никогда не забудет причину, по которой попал в Гаранфил.

Так же, как никогда не забудет, кому обязан тем, что был освобожден из своей тюрьмы. Только благодаря Элазару Саргону он смог расправить крылья и вдохнуть свежий воздух. А ведь более года назад, напившись до беспамятства вина, кричал под королевскими окнами, что убьет Дарема и воспользуется правом крови.

Уже позже, когда его кинули на каменный пол Гаранфилской крепости, все гадал, почему Дарем не велел казнить его за подобные слова. Теперь же знал: король до сих пор сомневался, не являлся ли опальный принц его сыном. Ненавидел люто и берег, мучаясь сомнениями. Наверное, и в самом деле эта родовая война не прекратится, пока не останется только один!

Ирс яростно ударил кулаками по стене и быстро отпрянул от нее. Нервно оглядываясь по сторонам, он поспешил бесшумно пробраться к внешним воротам. Его кинутся искать, но это произойдет чуть позже, пожалуй, ближе к отбою, значит, какое-то время у него было. Он не собирался подвергать опасности того, кто по непонятной причине верил ему, упрямо верил и не раз рисковал своей головой. Элазар Саргон, несомненно, встал бы рядом, потому и нужно было бежать, скрываясь и уводя беду от этих стен как можно дальше.

Героя из него не получилось, но по праву рождения он нес свое бремя ответственности перед каждым в этом королевстве. Пусть и в опале, но он был Эллгаром. Едва Ирс вышел за пределы крепостных стен, как глубоко вздохнул и тут же взмыл в небо, расправляя огромные крылья. Грифон стремительно пронесся над Орвой, теряясь в темнеющем небе.

Демонтинских лесов он достиг через пару часов. Надеясь, что удача не оставит его, рассекая мокрый воздух тяжелыми крыльями, Ирс кружил над верхушками деревьев, вглядываясь в просветы между раскидистыми ветвями. Он прекрасно понимал, что не увидит там желаемого, лишь молился богам, что сможет почуять или его самого заметит тот, кто был ему нужен.

Чертов мальчишка! Из-за него пришлось сделать такой крюк и потерять столько драгоценного времени! Хьюго мысленно выругался и обошел поляну кругом, выбирая место среди густых ветвей деревьев, чтобы оставаться против ветра. Его не должны были учуять, это лишнее. Увидев собеседника юного Эллгара, маг только мрачно хмыкнул. Вот уж не удивлен он нисколько чудесному воскрешению его величества Иллеса! Скорее был зол на дядюшку Броганов, который все это время был в курсе и держал их за идиотов. У всех свои интересы.

А еще был рад тому, что не оказалось поблизости беглянки Шейны с малолетним наследником в придачу. Сейчас он был более свободен в действиях, не переживая за ребенка и женщину, которые, без сомнения, попали бы под удар. Фелана Тригви предупредить не удалось. Оставалось надеяться, что он не в лагере. Туда соваться Хью не стал бы, здравый смысл не растерял, несмотря на длительные блуждания по демонтинскому лесу.

Значит, тайный предводитель повстанцев был не кто иной, как павший король Иллес? Решил вернуть корону и снести на этот раз голову братцу? Хороша месть, вот только не хотелось бы ему сейчас быть на месте мальчишки. Взволнованный Ирс ходил кругами вокруг внезапно ожившего отца и пытался осознать происходящее. Теперь главное — не упустить из виду Тигана, который наверняка не будет рад этому воссоединению семейства.

Рейн удобнее лег на спину, привычно закладывая руки за голову, и пристально смотрел на старую доску над ним, служившую верхним ярусом кровати. Он прекрасно слышал, что и брат ворочался и никак не мог заснуть. Скоро утро, начало занятий. Что его беспокоило? Броган не выдержал и поднял босую ногу, намереваясь стукнуть ею по доске, чтобы Ивар отозвался.

— Брат, — прозвучал тихий голос над его головой, и Рейн поспешно убрал ногу.

— Мм? — Старший Броган нахмурился. — Почему не спишь?

— А ты? — вопросом на вопрос ответил младший дракон.

— Эй, отвечай, когда спрашивают, — возмутился Рейн.

Ивар поднес руку ближе к своему лицу, глядя на недавний порез. Для других он всегда будет выглядеть как обычный шрам, для него же он горел яркой линией, напоминая о прозвучавшей клятве.

— Я боюсь, но тверд в своем решении. Как можно испытывать подобные чувства одновременно? — глухо спросил Ивар.

— Это возможно, уж поверь мне, — отозвался снизу Рейн.

— Ты чувствовал что-либо подобное? — Младший брат тихо вздохнул, ожидая ответа.

Старший закусил губу, но затем усмехнулся:

— Верно. Чувствовал. И сейчас порой испытываю то же самое.

— Когда это случилось? Тому виной печать? Или же наша мать? — осторожно поинтересовался Ивар, свешиваясь сверху и глядя на Рейна.

— Когда понял, что люблю. И понял, что любим. — С важным видом старший дракон закинул ногу на ногу, словно имел за плечами не один десяток лет жизненного опыта.

Он нахмурился, глядя на белоснежные пряди волос брата, которых, к его печали, прибавилось.

— Что с тобой происходит? Поделись со мной.

— Все в порядке. — Ивар сверкнул улыбкой и вернулся в постель, опуская голову на подушку. — Твой брат просто понял, что любит и любим.

— Кто эта счастливица? — довольно проворчал Рейн. Он стукнул пяткой по доске, сердясь на то, что младший близнец скрылся из виду.

— Она удивительна, — раздался сверху сонный голос.

Стоило Ивару сделать признание, как его едва не одолел долгожданный сон.

— Хм… — недоверчиво хмыкнул брат.

— Она невероятна.

— Да ну? — нахмурился Рейн.

— И не похожа ни на одну из известных мне женщин.

Старший Броган приподнялся и попытался заглянуть на верхнюю кровать.

— Что еще?

— Постоянно попадает в неприятности, видимо, сказывается характер, но это свидетельствует о ее неповторимости и…

— Ты говоришь о моей жене, брат! — зарычал Рейн, поднявшись с кровати и складывая руки на груди.

— Вовсе нет! — Ивар сел на постели, свесив длинные ноги.

— Ты только что перечислил все ее качества, — возразил старший дракон.

— Я говорил о Риэль, — вздохнул Ивар. Он увидел, как расслабились плечи его близнеца и он перестал хмуриться.

— Риэль? — хмыкнул Рейн. Он подошел к кровати и уперся руками по обе стороны от сидевшего брата. — Риэль, значит?

— Да! — Ивар взъерошил волосы и неожиданно зевнул, прикрываясь рукой.

— Она будет достойной хозяйкой Раегдана. И достойной женой моему единственному брату.

— Этот вопрос еще не решен! — возмутился Ивар, соскакивая вниз.

Они едва не стукнулись лбами, рыча друг на друга и удерживая за плечи.

— Ты говоришь, что покусился на честь девицы, и теперь сомневаешься в том, что должен взять на себя ответственность? — рыкнул Рейн.

— Проклятье! — сверкнул глазами Ивар. — Я говорю о праве наследования, брат!

— Я не вернусь в Раегдан в качестве его хозяина. — Рейн прижался лбом ко лбу брата, обнимая его за плечи. — Это верный выбор. Не блажь, не каприз и не скоропалительное решение, принятое под влиянием обиды или злости. Мне нужна свобода, брат. Мне нужно небо. Я не вижу его в Раегдане, так не мучай же меня.

— Рейн… — пробормотал Ивар.

— Мое сердце поет, стоит лишь подумать об Обероне. — Рейн улыбнулся и отошел от Ивара, присаживаясь на подоконник. — Это мой дом. Я знаю там каждый камень. От первого обращения и полета над Орвой и до последнего вздоха я буду хранить эти земли. Родовая печать ожидает тебя в кабинете отца. Это мой подарок. Не смей относиться к нему так легкомысленно.

— Ты настолько веришь в меня? — тихо отозвался младший брат.

— Больше, чем в себя, — усмехнулся Рейн. Он похлопал ладонью по подоконнику, приглашая брата устроиться рядом. — Скоро новый день. Пусть он будет лучше предыдущего. Давай думать о нем.

— Да. И о тех, благодаря кому этот день наступил для нас, — отозвался Ивар.

Три месяца спустя