Adam Jay Epstein & Andrew Jacobson

THE FAMILIARS: CIRCLE OF HEROES

Copyright © 2012 by Adam Jay Epstein and Andrew Jacobson

Illustrations copyright © 2012 by Greg Call

Перевод с английского Александры Сагаловой

Иллюстрация на обложке Питера Чана и Кей Аседеры

Иллюстрации в тексте Грега Колла

© А. Сагалова, перевод, 2017

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа "Азбука-Аттикус"», 2017

Издательство АЗБУКА®

Элдвин отпрянул от ужасного смрада, волной накатившего на восточную стену Бриджтауэра. Полная луна бросала отблеск на зловещее шествие; голые черепа, выпирающие ребра, копыта и лапы – все купалось в резком желтом свете. Мертвые животные, огромные и совсем крошечные, от слонов-исполинов до тараканов, неумолимо надвигались на город.

У другого фамильяра при виде всей этой жути, может, лапы и подкосились бы. Но только не у Элдвина. Он твердо стоял на крыше таверны «У башни» и переглядывался с другим столь же бесстрашным фамильяром – своей подругой, голубой сойкой Скайлар. А вот Гилберт, третий их товарищ, похоже, чувствовал себя не так уверенно.

– Мы идем туда, где хорошо. На болото с комарами, – нараспев бормотал лягух, изо всех сил пытаясь одолеть панику. – Я так и вижу цветок кувшинки, весь кишащий вкусными букашками…

– Мертвая армия не знает усталости, голода и страха, – произнесла Скайлар. Прозвучало довольно-таки пугающе.

– А как вообще можно убить того, кто уже мертв? – спросил Элдвин.

Ему никто не ответил.

– Будь со мной моя магия, я бы вышвырнул их всех назад, в Завтрашнюю Жизнь! – погрозил Джек, верный Элдвина.

– Нет у тебя никакой магии, скажи спасибо Паксахаре, – напомнила младшему брату Марианна. – И ни у кого из людей нет. Даже у королевы Лоранеллы.

Элдвин смотрел на мертвую армию. Бараньи скелеты, вытянувшись шеренгой, громили рогами городскую стену. Полуистлевшие медведи вцеплялись когтями в бойницы и расшатывали камни, пытаясь сделать отверстия пошире.

– Так они быстро доберутся до Резного Камня, – сказал Далтон, старший из волшебников-учеников.

Элдвин перевел взгляд со стен на городскую площадь. Прямо перед зданием суда виднелся испещренный руническими символами камень, а возле него застыли воины королевы Лоранеллы. Таких камней, поставленных еще в древние времена, в Огромии было три. И каждый из них обладал способностью призвать Скитающуюся Цитадель. Но не просто так, а при одном условии: вокруг камня должны собраться в круг семь животных. И не каких-нибудь, а волшебных – наследников тех, кого называли Первыми Столпами.

Их-то и собирались разыскать Элдвин с друзьями. А для этого им понадобилась помощь Гримслейда – знаменитого на всю Огромию охотника.

Бараньи скелеты не ослабляли натиска. Мощная стена пока держалась, но кое-где начала сдавать – в каменной кладке уже появились небольшие проломы.

– Пока Паксахара скрывается в Цитадели, ее мертвяки никуда не денутся. Кого им бояться? Да и Паксахаре тоже, – заметил Далтон. – Скайлар, давай карту.

Голубая сойка запустила коготь в кожаную сумочку, выудила свернутый в трубочку пергамент, разложила его на крыше и аккуратно разгладила крылом.

– Нам нужно разыскать нескольких животных. Поэтому мы вас и позвали, – сказал Джек Гримслейду.

– Мангуста, оранжевую жабу, росомаху, королевскую кобру, собаку породы бладхаунд и конь-огня, – уточнила Скайлар.

– Некоторых мы знаем, где искать, но не всех, – продолжил Джек.

– Нам известно про обезьяну-ревуна, живущую в Сплит-Ривере, – подхватил Далтон. – И еще про бладхаунда из Сумрачных холмов. А с остальными пятью нам понадобится ваша помощь.

– Что ревун забыл в Сплит-Ривере? – проворчал Гримслейд. – В последнее время их брата там днем с огнем не сыщешь. Сидят себе на ветках в Лесу-под-Лесом и знай колотят в барабаны.

– Эта обезьяна – фамильяр одного из учеников нашего прежнего наставника, – пояснила Марианна. – Они вместе защищают Сплит-Ривер уже много лет.

Скайлар и Гилберт много рассказывали о Банши и Галлеоне. Галлеон слал им в Каменный Ручей письма, где расписывал свои приключения, – Элдвину даже доводилось заглядывать краем глаза в эти послания.

– Значит, подберем ревуна и собаку и двинем на север, к Бездноватому каньону, – предложил Гримслейд. – Там водятся мангусты и королевские кобры, они прячутся в расселинах гор Кайласы. Я их уже выслеживал с Ольфаксовой мордой. Дайте-ка мне это ваше перышко.

Охотник потянулся к сумочке Скайлар и попытался схватить Писаруса. Но не успел он сжать кулак, как перепуганное перо выпрыгнуло из его руки, скользнуло через карту и спряталось за спиной у Гилберта. Из Гилбертова бутонного рюкзачка показались нос и уши Тенька. Щенок призрачной гончей, записавший Гилберта к себе в хозяева, свирепо загавкал на Гримслейда.

– Все хорошо, – заверил лягух Тенька и Писаруса. – Он теперь за нас.

Писарус осторожно высунулся из-за спины Гилберта и медленно-медленно вернулся к карте. Повинуясь указаниям охотника, волшебное перо принялось прокладывать маршрут от Сумрачных холмов к Бездноватому каньону.

– Значит, мангуста и кобру найдем в расселинах Кайласы, – продолжал Гримслейд. – А с остальными вот эта штуковина управится.

Он показал на пристегнутый к поясу волчий нос. Элдвину такие были известны не понаслышке. Ольфаксова морда-ищейка, фирменный товар пещерных шаманов из Сталагмоса. Темная магия к вашим услугам: и выследит добычу, и сцапает. Всего-то несколько недель назад Элдвин бегал от этой самой Ольфаксовой морды. И надо же, как все повернулось: теперь Гримслейд из главного Элдвинова кошмара превратился в союзника.

– Можно, я тоже скажу? – вмешалась Марианна. – Давайте росомах оставим напоследок. Они в сговоре с Паксахарой. Росомаха нам без боя не сдастся.

– Если зверь мертв, ему не до боев, – пожал плечами Гримслейд.

– Мы, наверное, не совсем ясно выразились, – поспешил уточнить Далтон. – Все животные нужны нам живыми.

– Ну тогда еще приплатить придется! – прорычал охотник.

Послышался громкий треск. Пока фамильяры и их верные совещались с Гримслейдом, бараньи скелеты трудились не покладая рогов. Небольшие отверстия в восточной стене превратились в огромные провалы. Авангард Воинства Мертвецов уже стал просачиваться внутрь.

– Плохо дело – тут и в лужу не смотри, – пробормотал Гилберт, чьим волшебным даром было видеть будущее на поверхности воды.

Через весь город донесся громкий звон колоколов из храма Солнца. Элдвин не раз слышал этот звон – всегда такой безмятежный, он возвещал восход. А теперь колокол звонил яростно, неистово; он предупреждал жителей Бриджтауэра о грозящей им беде. И, слыша предостережение, люди спешили укрыться в домах и лавках.

– Пойдемте-ка, – позвал Гримслейд. – Пора и честь знать.

Все устремились за охотником; Гримслейд первым спрыгнул в чердачный люк и очутился на лестнице. Пара мгновений – и вот они уже снова внизу, в таверне «У башни». Там болталось только несколько совсем уж завзятых выпивох, из тех, что умрут с кружкой эля в руке. Гримслейд вытащил монету из холщового мешочка, только что полученного в уплату, и кинул на столик, где еще недавно сидел. Двое воинов королевы, сопровождавшие юных волшебников и фамильяров, заняли места слева и справа от них. Выйдя из таверны, Гримслейд повел своих спутников кривым переулком к главной улице. Повсюду слышался стук и скрежет: люди торопливо закрывали ставни и баррикадировали двери мебелью потяжелее.

Вот и главная улица: пойдешь по ней на запад – придешь к зданию суда, пойдешь на восток – придешь к городским воротам. Входить в город и выходить из него положено через ворота, да это и самый короткий путь. Но сейчас пойти коротким путем означало бы отправиться прямо к Воинству Мертвецов.

– Я знаю, как выбраться из города, – сказал Элдвин Джеку. – Давайте все за мной.

Джек перевел остальным спутникам-людям его слова, и Элдвин побежал впереди. Уже не впервые он мысленно возвращался в тот день, когда началось его приключение. Тогда он, обычный бродячий кот, удирал от Гримслейда. А теперь удирать приходилось не от Гримслейда, а вместе с ним. Уносить лапы и ноги, пока Паксахарины мертвецы не перекрыли наглухо все выходы.

Откуда-то сверху раздавался жуткий гогот – все ближе и ближе. Элдвин глянул вверх через плечо. Двое шимпанзе-зомби скакали по навесам открытого рынка. Воины Лоранеллы обнажили мечи.

– Бегите! – приказал один из них. – Мы сами разберемся.

Фамильяры, их верные и Гримслейд помчались дальше. Элдвин чувствовал у себя на шее отцовское ожерелье из шепчущих раковин – с каждым шагом оно легонько подпрыгивало и касалось его шерсти. Кот обернулся на бегу – двое воинов доблестно сражались с жуткими мертвецами. Элдвин вел всю компанию вдоль улицы с лавками, где торговали медной утварью, мечами и прочим кованым и литым добром. Вечернюю тьму разгоняли фонари: на столбах высотой по пояс горели свечи в стеклянных сосудах. Элдвин и его спутники шмыгнули в переулок, загроможденный кучами мусора, и остановились – Джеку и Марианне нужно было передохнуть.

Из-за мусорной кучи показалась тощая крыса.

– Ой нет, к нам не суйся! – заверещала она при виде Элдвина. – Знаю я тебя, ты только беду накличешь!

В этот миг в переулке возник Гримслейд.

– А… а он-то т-т-тут з-з-зачем? – пролепетала насмерть перепуганная крыса.

– Это не то, что ты думаешь. – Элдвин изо всех сил старался говорить уверенно. – Он теперь за нас.

– Гримслейд?! Элдвин кивнул.

– Ха! – фыркнула крыса. – Такое и во сне не приснится.

И вдруг ближайшая стена проломилась. Через дыру, раскидывая камни, ввалился медведь-мертвец. В боку у него зияла огромная дыра, и оттуда во все стороны хлестал желудочный сок. Намерения у медведя были явно не мирные.

– Элдвин, будь другом, вали отсюда, а?

С этими словами крыса исчезла под грудой обломков, предоставив всем остальным разбираться с восставшим мертвецом.

Джек выхватил из кучи мусора недоделанный меч и отважно кинулся на медведя. Грузный зверь легко сбил его с ног и уже поднял костистую лапу, чтобы придавить противника.

Увидев, что его верный в опасности, Элдвин не стал мешкать. Он сосредоточился на ближайшем столбе и поднял со стальной подставки стеклянный сосуд со свечой. Сосуд на мгновение завис в воздухе, а потом Элдвин усилием мысли метнул его прямо в дырявый медвежий бок. Огонь соприкоснулся с едким желудочным соком, и – бах! – зомби взорвался изнутри. Во все стороны полетели клочья шерсти и липкие ошметки. Гилберта закидало этой гадостью с головы до пят.

Тенек высунул морду из рюкзачка и слизнул с лягушачьей ладони противную слизь.

– Фу-у, Тенек, – скривился Гилберт. – Такое даже я есть не стал бы.

Элдвин вскарабкался по обломкам стены и повел своих спутников дальше. Они очутились на совсем темной улице; бродяги из народа перекати-поле валялись на земле, потягивая пойло прямо из бутылок.

– Может, с мертвяками-то проще было бы? – пробормотала Марианна. Кажется, она даже не совсем шутила.

– Если котяра хочет метнуться через Помойные рынки, то тут он не прав, – обратился Гримслейд к Джеку, кивая на железную дверь. – Нижние ворота раньше полуночи не открывают.

Элдвин обернулся к мальчику:

– Скажи ему: я не только благодаря везению каждый раз от него ускользал.

Элдвин сдвинул кучку подгнившего сена, и под ней обнаружился потайной ход, ведущий вниз. Фамильяры проскользнули легко, верные кое-как протиснулись, а Гримслейду пришлось снять плащ, иначе широченные плечи не пролезали. Все очутились в кромешной темноте. Элдвин покосился на Скайлар: уж она-то должна что-нибудь придумать. Сойка тут же наколдовала иллюзию факела. Он горел неярким, но ровным пламенем. А ведь Скайлар за время похода здорово продвинулась в своем мастерстве, подумал кот.

Глаза Элдвина быстро привыкли к полумраку. Фамильяры и их спутники двигались вдоль каменного туннеля; по дну тек медленный ручеек сточных вод. Черно-белый кот возглавлял процессию; по щиколотку в грязи они бежали вниз по коридору – туда, где проход, расширяясь, превращался в подземную рыночную площадь.

Вся пещера была залита каким-то потусторонним светом – это пламя десятков свечей отражалось от покрытых плесенью стен. В сточных водах плавали крепкие, скрепленные меж собой доски – что-то вроде мостиков между каменными островками, на которых расположились шаманы и закутанные в плащи торговцы. Некоторые словно не слышали тревожного звона, едва доносившегося из храма Солнца, и упрямо продолжали стоять где стояли, а кое-кто, наоборот, спешно паковал свое запрещенное добро.

Пещерный шаман, продававший большущих волосатых пауков и маленьких иглоногих, при виде фамильяров грозно замахал кинжалом.

Гримслейд выступил вперед, протягивая пустые ладони:

– Мы просто идем мимо.

Торговец нехотя опустил оружие, но стоило свету упасть на Гилберта, все еще облепленного медвежьими останками, как торговец тут же завопил:

– Лягушка-зомби! – И, снова выхватив оружие, с криком: – Клинок отравлен! – он метнул свой нож в лягуха.

От смертельного удара Гилберта спас Элдвин. Кинжал, остановленный силой мысли, мгновение повисел в воздухе и шлепнулся в грязь.

Пока Элдвин возился с клинком, шаман живо побросал свои пожитки в джутовый мешок и вспрыгнул на небольшой плот.

– Есть узкий проход на север, он ведет во внешний ров, – сообщил Элдвин.

Внезапно раздался женский вопль – это закричала собиравшая свой товар торговка в капюшоне. Вокруг ее шеи обвилась мертвая змея. Элдвин поднял взгляд: змеи так и сыпались через узкие щели в потолке, падали прямо на людей или между ними и без промедления кидались в бой.

Рыночная площадь мигом превратилась в поле битвы. Торговцы пытались защититься своим запрещенным товаром. Змеи валились сверху, просачивались сквозь стены, а фамильяры вместе с верными и Гримслейдом удирали без оглядки, прыгая по деревянным мосткам.

Какой-то торговец на глазах у Элдвина осушил пузырек с желтой жидкостью. Все волоски на теле человека встали дыбом, а с кончиков пальцев посыпались искры.

Торговец схватил мертвую змею, и она изжарилась в его ладонях. Вторую он пинком отшвырнул назад.

– Сок буреягод – мощная штука, – покивала Скайлар. – Но побочные эффекты уж очень неаппетитные.

Только она это сказала, как в желудке торговца раздалось что-то вроде гулкого раската грома.

– Я бы от такой бури держался подальше, – заметил Элдвин.

– Вот и у меня так бывает после молочаевых букашек, – добавил Гилберт.

Нужно было пробиться к причалу у северного прохода. На бегу Далтону подвернулось склизкое бревно; мальчик не удержался и шлепнулся в воду. Он встал на колени, но подняться на ноги не успел – змея-зомби намертво вцепилась ему в икру. И в бок вцепилась бы, не отшвырни ее Гримслейд кованым сапогом.

Марианна протянула Далтону руку и рывком помогла ему встать. Они помчались дальше мимо сражающихся. Какой-то торговец напустил на змей свое хитроумное приспособление с вращающимися ножами – под их ударами черепа и позвонки рептилий, мешаясь с костным мозгом, превращались в кашу.

На миг показалось, что живые берут верх над мертвыми. Но воины Паксахары все так же сыпались и вползали через потолок и стены, и Элдвин понимал, что битва проиграна.

Наконец они добрались до причала с пришвартованной вместительной лодкой. Скайлар тут же принялась клевать веревки, а Далтон – развязывать узлы. Последний швартов упал в воду, и сойка со своим верным присоединились к друзьям в лодке. Гримслейд, обернувшись, выпустил напоследок три стрелы в змеиные скелеты, устремившиеся в погоню за фамильярами и их спутниками.

Деревянное суденышко заскользило по северному проходу. Бойня, учиненная Восставшими Мертвецами, осталась позади, можно было перевести дух. Правда, по сточной трубе быстро не поплаваешь: весла вязли в липкой жиже, а мрак разгонял только наколдованный Скайлар факел.

– Если так пойдет, мертвяки в два счета расколотят первый камень, – вздохнул Джек.

– Ну, у королевы все-таки очень храбрые воины, – отозвался Далтон. Он оторвал лоскут от рукава и теперь перематывал им раненую ногу. – Правда, в сражениях вроде этого от храбрости толку мало.

Им навстречу, покачиваясь, выплыло несколько запечатанных склянок. В каждой из них сидел паук – все разные. Элдвин сразу сообразил, что это товар того самого типа, который махал кинжалом, а потом смылся подобру-поздорову. Вряд ли он бросил бы на произвол судьбы своих бесценных пауков. Наверняка с торговцем стряслось что-то ужасное.

Гилберт языком подтянул к себе склянку с шипастым розовым пауком.

– Гилберт, не сходи с ума, – предупредил Элдвин.

– Ну а что? – пожал плечами лягух. – Есть-то мне рано или поздно захочется.

Лодка вдруг встала, упершись килем во что-то, скрытое во тьме. Все налегли на весла – не помогло. Их судно застряло намертво.

– Что там? – спросил Джек.

– Придется проверить. – Гримслейд неохотно стащил с себя куртку, снял пояс и арбалет.

Охотник спрыгнул за борт. Вода доходила ему до пояса. Поднатужившись, Гримслейд попытался сдвинуть лодку с места. Суденышко тронулось и заскользило вперед. Охотник приготовился запрыгнуть обратно, но не тут-то было – на глазах у изумленных фамильяров и детей неведомая сила утянула его под воду!

Элдвин, Скайлар, Гилберт и их верные, как один, застыли в молчании. Темная вода тоже безмолвствовала. И вдруг охотник вынырнул на поверхность, судорожно глотая ртом воздух. За ним гнался огромный, больше лодки, крокодил-зомби, и на его зубах болтались обрывки одежды, явно принадлежавшей Гримслейду. Далтон схватил арбалет и выпустил стрелу прямо в полусгнившее тело. Крокодилу, впрочем, это никак не повредило. Он нырнул, уволакивая за собой Гримслейда. Охотник снова скрылся под водой.

Элдвин отважно сунул голову и лапы в воду, но без толку. Гримслейда и зомби как не бывало. И только Элдвин собрался вынырнуть, как раздался голос Гримслейда. Далекий, но такой отчетливый; слова как будто прозвучали у Элдвина прямо над ухом: «Рановато мне в Завтрашнюю Жизнь».

Элдвин стал вертеть головой, силясь понять, откуда же доносится голос, но тут Джек втянул его назад в лодку.

– Мы уже ничем ему не поможем, – сказал мальчик. – Надо уходить.

Истлевшая голова с оглушительным всплеском вынырнула. Зомби кинулся к лодке и отхватил кусок деревянной кормы. Далтон, Джек и Марианна принялись грести как ненормальные. Они работали веслами без остановки, пока лодка не вошла в небольшое отверстие в городской стене. Клоака осталась позади; впереди тянулся ров, защищавший северную стену города. Элдвин напоследок всмотрелся во мрак. И к собственному удивлению, почувствовал, что ему жалко Гримслейда. Жалко того, кто недавно был его злейшим врагом.

Фамильяры и дети благополучно сошли на берег в густых зарослях. Город остался на той стороне рва. Далтон со Скайлар на плече выбрался первым; в одной руке мальчик сжимал пояс Гримслейда и его кожаный кошелек, а в другой – арбалет. Остальные последовали за ним; едва ступив на сушу, вся компания бегом припустила в ближайший лес.

Только там, под сенью высоких деревьев, Элдвин, Скайлар, Гилберт и их верные решились перевести дух и расселись на поваленных стволах и замшелых валунах.

Их короткую передышку прервал чудовищный треск и грохот. Обернувшись на шум, Элдвин увидел, как дрогнула и пала стена Бриджтауэра. Мертвые воины Паксахары протопали по грудам кирпичей и потоком хлынули в город.

– Теперь их не остановить, – прошептал Далтон.

А Элдвин смотрел в сторону городского суда и гадал, долго ли еще простоит Резной Камень.

– Надо держаться подальше от большой дороги, – рассуждал Далтон. Перед ним была разложена карта Писаруса, и мальчик водил пальцем от Бриджтауэра к Сплит-Риверу.

Элдвин краем глаза видел, что Скайлар неодобрительно качает головой и топорщит перышки.

– Далтон прав, – поддержала мальчика Марианна. – Мы можем все время идти вдоль Эбса. Судя по письмам, Галлеон и Банши живут в каком-то трактире под названием «Золотая чаша».

Больше сдерживаться Скайлар не могла.

– Нет, – решительно произнесла она. – Это слишком далеко и слишком опасно. Без магии вам в этом походе делать нечего. Сама королева Лоранелла так сказала. Она отпустила вас только в Бриджтауэр. И то лишь в сопровождении воинов.

– Мы в состоянии о себе позаботиться, – возразил Далтон.

– Вы же видели, что сталось с теми воинами, – настаивала сойка.

– И с Гримслейдом, – добавил Элдвин.

– Предлагаешь нам вернуться в Бронзхэвен? – спросил Далтон.

– Нет, – покачала головой Скайлар, – туда вам самим не добраться.

– Меня так просто не возьмешь, – не сдавался мальчик. – Даже без магии.

Скайлар окинула выразительным взглядом окровавленную повязку на ноге своего верного. Далтон хоть и держался молодцом, все же кривился от боли.

– Отсюда несколько часов пути до Каменного Ручья, – сказала сойка. – Вы сможете укрыться в погребе Кальстаффа. Тамошние алебастровые стены защитят вас от врагов.

Как обычно, возражать Скайлар было трудно, поэтому Далтон в конце концов уступил. Было решено, что фамильяры проводят своих верных до Каменного Ручья и только потом отправятся на поиски семерых наследников Первых Столпов.

Они шагали через Аридифийские равнины. Элдвин смотрел на ночное небо и вспоминал, как три звезды кружились и приплясывали над верхушками деревьев, предвещая, что трое из Каменного Ручья станут спасителями Огромии. Сначала он отказывался верить: как это так, он, обычный бродячий кот, – и вдруг один из Троих? Но со временем он принял Пророчество и научился верить в собственные волшебные силы.

Элдвин шел бок о бок с Джеком, и кошачий хвост то и дело терся о ногу мальчика. Рядом с верным всегда так хорошо, так спокойно. Иногда ужасно хочется, чтобы Джек взял его на руки, хочется быть к верному близко-близко. Но Элдвин понимал: сейчас не Джек должен о нем заботиться. Фамильяр и верный поменялись ролями, и теперь мальчик нуждается в его, Элдвина, поддержке и защите.

– Ты не переживай, – сказал Элдвин верному. Мальчик, похоже, никак не мог отойти от приключений в клоаке Бриджтауэра. – Скоро вся эта ерунда закончится. И мы снова полетаем с палочками!

– У нас ведь так здорово начало получаться. – Джек расплылся в улыбке. – Еще бы немного потренироваться – и можно было бы в Пути Чародеев участвовать!

– Или уж, по крайней мере, обставить Марианну с Гилбертом, – поддержал его Элдвин.

Скайлар летела вперед над сухой, опаленной солнцем равниной. Тысячи и тысячи крошечных муравейников, разбросанные тут и там, исторгали маленькие фонтанчики лавы. Это все вулканные муравьи понастроили. Скайлар-то хорошо было порхать над песками, а вот ее спутникам приходилось смотреть в оба – того и гляди ступишь в обжигающий ручеек лавы и подпалишь себе пятки.

Фамильяры и их верные уже одолели половину раскаленных песков, как вдруг показалась стая крылатых глаз, летевших прямо в их сторону.

Глаза-шпионы Паксахары!

По знаку Скайлар все остановились и сгрудились потеснее. Голубая сойка подняла крыло, и вокруг фамильяров и детей вырос колючий куст, скрывший их из виду. Глаза повели себя неожиданно: они вдруг ринулись вниз. Правда, их интересовал не куст: шпионы принялись поглощать вулканных муравьев, вздымая тучи песка.

Шестеро друзей застыли внутри куста, наблюдая за этой странной пирушкой. Элдвин боялся даже вздохнуть. Он так притих, что мог различить голоса шепчущих раковин, что покачивались у него на шее. Но тут ему стало не до раковин: один глаз приблизился к кусту на расстояние вытянутой лапы. Так близко Элдвин этих крылатых тварей никогда не видел. Кот уставился прямо на зрачок и вдруг с изумлением понял, что видит Паксахару. Зайчиха стояла в холодной квадратной комнате на вершине Скитающейся Цитадели и сыпала черный порошок в призывающий рог. За ее спиной высилась от пола до потолка хрустальная урна; внутри плавали разноцветные клочья дыма. Предательница явно читала какое-то заклинание. Пока Скитающаяся Цитадель остается сокрытой, Паксахара неуязвима. И с этим нужно что-то делать. Нужно отыскать семерых наследников Первых Столпов, привести их к древнему камню с письменами и поставить вокруг него. Только тогда можно будет призвать Цитадель. Только тогда можно будет дать бой ведьме-зайчихе и лишить ее могущества.

Обернувшись к друзьям, Элдвин заметил, что Гилберту приходится туго. Песок, который подняли глаза-шпионы, забился ему в глаза и в нос. Лягух вытаращился как ненормальный, изо всех сил сдерживая чих. Элдвин заткнул ему лапой рот, Скайлар прикрыла крылом нос. От этого у бедняги раздулась грудь, а по щекам ручьем побежали слезы. К счастью, крылатые глаза поднялись в воздух до того, как Гилберт сдался. Элдвин и Скайлар выждали, пока шпионы скроются за горизонтом, и только тогда отняли лапу и крыло. Воздух тут же сотряс громоподобный чих.

– Между прочим, я слышал, что вот так сдерживаться опасно, – заявил Гилберт. – Могут сосуды в голове лопнуть.

– Есть кое-что поопаснее, – фыркнула Скайлар. – Попасться в лапы Паксахаре, например.

– Тут не поспоришь, – согласился Гилберт. – Я просто хотел сказать, что когда тебе вдруг разорвет черепушку – это тоже так себе развлечение.

– Я видел Паксахару, – вмешался Элдвин.

– Что? – в ужасе переспросил Гилберт. – Где? – Подпрыгнув, лягух бдительно заозирался в поисках ведьмы, которая вот-вот на него набросится.

– Через глаз-шпион, – пояснил Элдвин. – Она была в Скитающейся Цитадели, сыпала черный порошок в призывающий рог.

– Наверное, это она поднимала новых животных из могил, чтобы сражались в ее Воинстве Мертвецов, – предположила Скайлар.

Голубая сойка убрала иллюзию и обратилась к верным:

– Вам надо быстрее в погреб. Армия Паксахары растет.

Вот и поле, где так сладко пахнут ягоды, – значит, они уже почти пришли. Показался малютка-ручеек, давший усадьбе свое название. А вот и останки того, что некогда было домом Кальстаффа. Элдвин с тяжелым сердцем смотрел на пепелище. Он тоже когда-то жил здесь и обучался магии у старого волшебника. Но во время битвы Кальстаффа и Паксахары мирный уютный дом превратился в груду обгоревших камней. В ту роковую ночь Паксахара явилась в обличье королевы Лоранеллы, чтобы похитить и убить трех верных. Кальстафф попытался остановить ее, но Паксахара была слишком могущественна. И смертельным ударом отправила Кальстаффа в Завтрашнюю Жизнь.

– Когда ко мне вернется магия, обязательно отстрою дом заново, – дрогнувшим голосом пообещала Марианна.

Далтон легонько сжал ее руку.

– Надо вам поскорее в погреб, – сказала Скайлар. – Пока нам везло, но кто знает, когда прилетит еще одна стая шпионов.

По высокой траве они подбежали к двум железным створкам, за которыми скрывался вход в подземное убежище. Железный засов Паксахара намертво запечатала заклинанием ржавчины – еще тогда, во время битвы. Скайлар покопалась в сумочке, вытащила толченых светляков и раскидала их по засову. Оставалось лишь подождать, пока порошок съест ржавчину.

– Сейчас проверим, действуют ли еще обереги на стенах, – объявила Скайлар верным. – Если все в порядке, мы вас оставим и отправимся в путь.

Джек потянул дверь, и друзья вошли внутрь. У подножия лестницы было заметно холоднее; мягкие на ощупь стены в бело-оранжевую крапинку казались совсем ледяными. Вдоль стен стояли аккуратными рядами бочонки с мочеными яблоками и маринованной кукурузой, кувшины с вином из хурмы и редечным сидром.

– Ну, с голоду мы точно не умрем, – объявила Марианна.

– Правда, задохнуться можем, если Джек мыться не будет, – поддел младшего Далтон.

Джек в ответ только добродушно улыбнулся, ни капельки не обидевшись. Пока что Джек – самый младший, но пройдет лишь несколько лет, и он затмит Далтона и Марианну – Элдвин это чувствовал. Вот тогда-то и посмотрим, кто над кем будет подшучивать. Если, конечно, к людям вообще вернется магия.

Скайлар снова запустила крыло в сумочку, подбросила в воздух горсть серебристой пыли и пропела:

– Эклза пыль, знаний свет, стены крепки или нет?

Крошечное облачко пыли раздулось вширь и вглубь, покрыв собой все четыре алебастровые стены и потолок – сантиметр за сантиметром.

– Если в магической защите этой комнаты есть какие-нибудь трещины, мы их увидим, – объяснила Скайлар.

Зачарованная пыль коснулась стен, и алебастр засиял ярким светом. Даже две створки железной двери золотисто искрились – обереги работали на славу. Элдвин вздохнул с облегчением: здесь Джек и другие верные будут в полной безопасности. Но тут все испортил Гилберт.

– Слушайте, ребята, – пробубнил он, жуя маринованную кукурузу. – А почему на вон той стене что-то темнеет?

Все, как по команде, повернулись туда, куда указывал лягух. И правда: на одной из четырех стен сквозь сияние проступали серые очертания арки.

– Похоже на потайную комнату, – сказал Далтон.

Он надавил плечом на стену, и перед друзьями открылся проход. За ним оказалась еще одна комната – такая же по размеру. Правда, хранилось в этой комнате кое-что совсем другое: вместо съестных припасов тут было полно разных реликвий из времен молодости Кальстаффа. И не только толстенные книги – потрепанные в сражениях кольчуги и те два меча, которыми Кальстафф так мастерски дрался много-много лет назад, во время первого Восстания Мертвецов.

На стене висели доспехи – и что-то в них было такое… особенно жуткое. Элдвин только их увидел, и у него сразу шерсть встала дыбом. Цвета они были белого, как кости, а из-под забрала вырывался пар, словно внутри кто-то все еще дышал. На лбу шлема поблескивал дымчатый бриллиант. Судя по углублениям на перчатках и на нагруднике, бриллиантов когда-то было четыре: один на шлеме, один на нагруднике и по одному на каждой руке. А ведь шлем-то знакомый, удивился про себя Элдвин. Он из того видения, что показала фамильярам пой-трава, когда они втроем шли по следам Баксли в поисках Ирбисовой Короны. То была история о первом Восстании Мертвецов. И шлем этот носил один из двух темных магов-предводителей Армии Мертвых – то ли Виверн, то ли Череп, тут Элдвин точно не знал. Но чьи бы ни были эти проклятые доспехи, от них так и веяло злом.

Другие фамильяры тоже благоговейно изучали наследие их бывшего учителя. Скайлар медленно летела вдоль рядов книжных полок, внимательно читая названия на корешках. Гилберт разглядывал пузырьки с зельями. И, продолжая с любопытством оглядываться вокруг, лягух наконец задал вопрос, который вертелся на языке у Элдвина:

– Почему Кальстафф держал все это в тайне?

– Наверное, нас оберегал, – предположила Марианна.

– От чего? – не понял Гилберт.

Да вот хоть от этих славненьких доспехов, подумал Элдвин.

В дальнем углу комнаты виднелся письменный стол. Внимание Элдвина привлекла шкатулка с драгоценностями; какое-то украшение свешивалось через край. Серебряный ножной браслет с кубиками изумрудов. Такие носили только Ноктонати, приверженцы тайной секты искателей знаний, к которым принадлежала и Скайлар. Эти люди и животные верили, что изучать магию и разгадывать все тайны на свете куда важнее, чем соблюдать законы. Вот интересно, что скажет Скайлар о такой находке?

– Скайлар, гляди-ка, что здесь, – позвал Элдвин.

Голубая сойка порхнула на стол. При виде браслета в ее глазах вспыхнуло изумление.

– Про Кальстаффа болтали, будто в свое время он был одним из Ноктонати, – сказала она. – Но я никогда не верила.

Подцепив браслет когтем, сойка указала на надпись: КГМ.

– Инициалы Кальстаффа, – пояснила она. – Значит, это правда.

Марианна стояла рядом, возле книжной полки, а Гилберт восседал у нее на плече. Девочка листала рукописный дневник Кальстаффа.

– Ты уверена, что это можно читать? – беспокоился лягух. – Это же личное.

– Представь, Кальстафф с Лоранеллой когда-то были влюблены друг в друга! – восторженно выпалила Марианна. – Но между ними встал Горный Алхимик.

– Нет, ну правда, нехорошо вот так совать нос в чужие дела, – настаивал лягух. Но совладать с любопытством было ох как непросто. – Так что, говоришь, там с Алхимиком?

– Он похитил сердце Лоранеллы, – сообщила девочка.

– Нет, послушайте только, – перебил их Далтон, читавший другой том дневника. – Тут он описывает, как отправился вместе с Галлеоном в страну снов. Это одно из последних испытаний ученика перед выпуском.

Элдвина, впрочем, все эти тайны из дневника не очень-то интересовали. А вот шлем словно притягивал его к себе. Из стальных ноздрей вырывались холодные струйки. Кот наблюдал, как клочья морозного дыхания скользят по воздуху и обволакивают книгу без названия. Легкий выдох взметнул пергаментные страницы; книга раскрылась на середине. Перед глазами Элдвина запестрели строчки, написанные дрожащим почерком. Обычно Кальстафф диктовал все, что нужно, Писарусу; только в редких случаях старый волшебник писал заметки для учеников своей рукой. Эту книгу Писарусу не доверили – здесь, похоже, что-то совсем уж особенное.

«В последнее время меня неустанно тревожит одно заблуждение, свойственное многим жителям Огромии. Отчего-то среди огромийцев распространено мнение, будто пророчества есть нечто несомненное и имеющее божественную природу. Однако чем больше я познаю магию, тем больше убеждаюсь, что это отнюдь не так. Взять, к примеру, Эрадея Уоллуса, парня с гусиной фермы. Ему было предначертано мечом Браннфалька сразить стаю драконов-землероев. Он попытался и потерпел поражение – в итоге несчастные жители северных деревень пали жертвой мощных клыков этих чудовищ. И если бы это был единственный случай! Сестры Флоры так и не построили Сапфировый Храм. Никаких легенд не сложено о воинах Мартха – ведь никто никогда не видел их в сражении. Лишь сбывшиеся пророчества остаются в истории, а несбывшиеся просто стираются из памяти. И тут таится предостережение для внимающих зову своей судьбы: не все начертанное среди звезд сбывается. Эти слова, без сомнения, обеспокоят тех, кто привык доверять судьбе. Мне надлежит терпеливо и тщательно обдумать эту мысль, прежде чем делиться ею с кем-либо».

Налетел новый порыв ледяного дыхания. Страницы зашелестели, и книга захлопнулась. Элдвин отпрянул. Зловещий шлем нарочно показал ему эти строчки – это яснее ясного. Но ведь слова написаны рукой Кальстаффа, и с этим тоже не поспоришь. Элдвина охватило какое-то нехорошее чувство. А вдруг Пророчество о Троих такое же бессмысленное, как и те, о которых писал Кальстафф? Элдвин, конечно, стал увереннее в себе с тех пор, как открылся его волшебный дар, но что с того? Вполне возможно, они со Скайлар и Гилбертом слабоваты для спасителей королевства. Кот покосился на друзей-фамильяров. Может, стоит рассказать им о предупреждении Кальстаффа? Нет, лучше не надо, решил про себя Элдвин. Ни к чему сейчас сеять сомнения.

Сквозь железные створки дверей доносилось отчетливое стрекотание сверчков. Близился рассвет. Но Элдвин и без сверчков чувствовал: пора в путь. У них впереди долгая дорога.

– Пойдемте, – позвал он друзей-фамильяров. – Время не ждет.

Скайлар словно очутилась в лавке своей мечты: она судорожно набивала сумочку крошечными свитками с заклинаниями и редкими ингредиентами. Далтон вручил сойке Ольфаксову морду-ищейку, которую отцепил от пояса Гримслейда вместе с кожаной сумочкой:

– Нам тут от этого всего толку будет мало.

Скайлар открыла сумку Гримслейда и заглянула внутрь:

– Да это же мешок Мёбиуса!

Элдвин тоже сунул нос в сумку. Снаружи вроде бы небольшая, но вмещает всякой всячины раз в десять больше, чем можно подумать. Элдвин заметил там палку с петлей, расклинательные цепи и разные ловушки, вроде той, что сцапала его за хвост, когда Гримслейд гонялся за ним по бриджтауэрским переулкам. Скайлар затолкала Гримслейдову сумку в свою, а Гилберт тем временем выманил Тенька из бутонного рюкзачка.

– Я бы так хотел взять тебя с собой, малыш, – сказал лягух своему питомцу. – Но наверное, Марианне, Далтону и Джеку ты пригодишься здесь. Их же нужно защищать. – Гилберт обратился к Марианне: – Ухаживать за ним совсем нетрудно. Выгуливать надо два раза: около полуночи и за несколько часов до рассвета. И корми его обязательно с рук. Он обожает гусениц. Только ты их сперва разжуй, а потом давай ему. Ну купать его, конечно, то еще развлечение… Слушай, может, мне написать список?

– Я уверена, мы разберемся, – улыбаясь, заверила Марианна своего фамильяра. – А ты береги себя.

Джек опустился на одно колено перед Элдвином.

– Что-то мы с тобой в последнее время все прощаемся да прощаемся, – вздохнул он.

– Скоро всей этой заварухе конец, – промяукал Элдвин. – Вот тогда-то мы с тобой и попутешествуем вместе!

– Уговор? – спросил Джек.

– Железно! – подтвердил Элдвин, тыкаясь носом в Джекову ногу.

Мальчик почесал фамильяра на прощание за ухом, и Элдвин направился к лестнице. Далтон взбежал на верхнюю ступеньку и распахнул железные двери.

– Передавайте от меня привет Галлеону и Банши, – сказал он.

– Передадим, – отозвалась Скайлар.

И трое фамильяров вышли из подземного убежища. Элдвин обернулся; Далтон как раз закрывал двери, и кот мимоходом глянул на Джека. Перед своим фамильяром мальчик, конечно, храбрился как мог, но сейчас он выглядел подавленным и встревоженным. Двери захлопнулись; Элдвин услышал, как лязгнул засов. Трое из Пророчества снова отправляются спасать королевство от неминуемой гибели. А что, если, как опасался Кальстафф, не все пророчества сбываются?

– Нам надо попасть в Сплит-Ривер до темноты, – сказала Скайлар.

Перед ними снова простирались Аридифийские равнины – Скайлар вела их через еще один нескончаемый, тоскливый участок пустыни.

– До темноты – это если пешком, – ответил Элдвин. – Но в прошлый раз мы проделали этот путь куда быстрее.

– Ой, нет, – охнул Гилберт. – Даже и не просите. Не буду я снова запрыгивать на повозку.

– Да ладно тебе, – мяукнул Элдвин. – Если поедем, как раз поспеем к обеду. Уверен, Галлеон и Банши не оставят нас голодными.

– Ага, только в тот раз я едва языка не лишился. А лягушка без языка – все равно что птица без перьев или кот без усов. Или москитный пломбир без слизневого крема.

Но к несчастью для Гилберта, еще в самом начале своих приключений троица приняла за правило, что в споре побеждает большинство, – поэтому выбора у лягуха не было. Правда, и лошади с повозками что-то не показывались.

Так что пришлось пока топать пешком. Внезапно в небе заклубились облака. Они налетели с запада, из Бриджтауэра. Элдвин глянул через плечо: выше самых высоких городских шпилей в небо вздымался столб из пепла.

– Что это? – спросил он.

– Магическая сущность устремилась в небеса, – отозвалась Скайлар. – Первый Резной Камень пал.

У Элдвина от ужаса екнуло в животе.

Вскоре фамильяры вышли на немощеную дорогу. Она змеилась куда-то далеко-далеко. Путников здесь было немного, однако вскоре друзьям попался караван повозок, запряженных мулами и покрытых красивой тканью с узорами перекати-поля. Этим торговцам и армия Паксахары нипочем. Еще бы: перекати-поле лучше всех на свете знают все тропы и дороги, им ничего не стоит улизнуть от мертвецов, наводнивших окрестности.

– Ну что, Гилберт, рванули? – Элдвин приготовился взять разбег вниз по склону. – Помни, что главное – это колени.

– Кошка учит лягушку прыгать, – пробурчал Гилберт. – Нарочно не придумаешь.

Кот и лягух кинулись вдогонку за повозками, а сойка полетела, хлопая крыльями, над ними. Элдвин совершил непринужденный прыжок и приземлился на задок последней повозки. Гилберт скакнул не так изящно и, врезавшись в клеть с цветочными горшками за спиной Элдвина, бухнулся носом в днище повозки.

– Ух ты, а ведь правда сработало! – восхитился лягух, с трудом поднимая голову. – Эта штука с коленями помогает!

С кучи грибов на фамильяров взирал рогатый тритон.

– О-хо-хо! – воскликнул он. – Неужто я имею честь путешествовать с Троими из Пророчества?

Скайлар гордо распрямилась.

– Именно так, – с достоинством произнесла она.

– Дайте же мне пожать ваши коготь, перепонку и перо! – Тритон аж захлебывался от восторга. – Я так много о вас слышал. В смысле, вы же знаменитости!

И он протянул лапы к фамильярам. Гилберт только хотел ответить на пожатие, как вдруг сообразил, что у него все пальцы перемазаны в земле из цветочных горшков. Но тритона это, похоже, нимало не смутило – он схватил Гилберта за лапу и возбужденно потряс.

– Я ведь даже не верил до конца, что вы существуете, – не умолкал тритон. – Но вот – это же вы! Во плоти! – Тритон даже задохнулся от избытка чувств. – И вы направляетесь спасать Огромию, да?

– Так предрекли нам звезды, – кивнула Скайлар.

«Не все начертанное среди звезд сбывается», – едва не сказал вслух Элдвин. Но этот рогатый тритон, как и многие жители Огромии, свято верил, что трое избранников спасут королевство от зла. Тритон не сомневался в них – ведь о троих фамильярах говорилось в Пророчестве. Только вот вопрос: а вдруг Пророчество обманывает?

– Наш караван как раз был в Бриджтауэре, когда обвалилась стена, – сообщил тритон. – Боюсь я, что и другим городам придется несладко. Еще до того, как пал древний камень, целые полчища мертвецов устремились к Эбсу. Они перешли реку по дну и вылезли на другом берегу.

– Наверное, направлялись ко второму камню с письменами, – предположила Скайлар. – Он стоит среди развалин в покинутом городе Джабал-Тур.

– Такое облегчение знать, что вы здесь и защищаете нас! – с жаром воскликнул тритон. – Могу ли я просить вас об одолжении? Надеюсь, это не слишком вас обременит. Не могли бы вы дать мне автограф на память? – Он развернулся и распростер хвост прямо перед фамильярами. – Можно прямо тут, на хвосте. Если что, меня зовут Найджел.

– Писарус! – позвала Скайлар. – Нужна твоя помощь.

Писарус выпрыгнул из сумочки и послушно заскользил по хвосту, выписывая имена фамильяров на хвосте Найджела.

– Так куда же вы путь держите? – поинтересовался Найджел. – Или это большой секрет?

– В Сплит-Ривер, – ответил Гилберт, которому явно не терпелось произвести впечатление на их первого почитателя.

– Нужно проведать одного волшебника, – добавила Скайлар. – Его имя – Галлеон. Может, ты о нем слышал. Он завершил обучение с высокой магической степенью. Здесь он что-то вроде местного героя. Он одолел речного дракона с помощью обычного удушающего заклятия и прогнал стаю ос-оборотней, применив кольцо серебряных стрел.

– Никогда о нем не слышал, – признался Найджел.

– Он проживает как почетный гость в «Золотой чаше», – продолжала Скайлар. – Это такой трактир.

– Звучит роскошно, – покивал тритон.

– Для такого почитаемого героя, как Галлеон, любая роскошь – достойная награда.

– В таком случае и вы тоже должны там остановиться, – заулыбался Найджел. – Увенчаться драгоценными камнями и купаться в утренней росе.

Элдвин чувствовал себя ужасно неловко. Наивный тритон-кочевник так надеется на фамильяров. Выходит, Элдвин, Скайлар и Гилберт вроде как питают эту его надежду, а ведь она призрачна. Поэтому Элдвин, вежливо извинившись, отошел и свернулся клубком на куче ковров. Последнее, что он слышал, засыпая, были слова Найджела:

– Огромия в надежных лапах. О таких вещах звезды не лгут.

Элдвин открыл глаза оттого, что Гилберт вовсю теребил его перепончатой лапой.

– Вставай, приехали, – объявил лягух.

Караван остановился, и Элдвин завертел головой, пытаясь сообразить, где он. Впереди покачивался указатель, гласивший: «Гавань Сплит-Ривера». Стрелка на нем была обращена в сторону небольшого моста. За мостом виднелся город, укутанный в плотный туман, словно в одеяло.

– Прощайте же, избранники судьбы, – произнес Найджел со своей грибной кучи.

Элдвин с Гилбертом попрощались и соскочили с повозки. Скайлар уже кружилась над узенькой тропкой, что перетекала в мощенную камнями дорожку пошире и вела вглубь речного города.

Фамильяры шагали в направлении гавани и оглядывались по сторонам. Сквозь туман Сплит-Ривер казался таким же обшарпанным и замызганным, как и крысиный переулок в Бриджтауэре.

– «Золотая чаша» определенно где-то не здесь. – Скайлар даже не пыталась скрыть отвращение, охватившее ее при виде неприглядных улиц. – Она должна быть в богатой части города.

Фамильяры приближались к самому сердцу Сплит-Ривера, а лучше не становилось. Гавань выглядела запустевшей и разрушенной. Большое полузатонувшее судно торчало из воды кормой кверху. Золотые буквы названия «Счастье» совсем облупились.

– Похоже, имя счастья ему не принесло, – заметил Гилберт.

– Все выглядит так, будто Армия Паксахары уже здесь побывала, – сказал Элдвин.

Небольшой ялик скользнул к глинистому берегу, и три человека выбрались на берег. Хотя не совсем человека – росту в них было без малого метр. Босые, все покрытые шрамами, одетые в штаны и рубахи из сушеной акульей кожи, эти ребята выглядели грозно, хоть и ростом не вышли.

– Эльфийские пираты, – пояснила Скайлар. – Головорезы-недомерки. Мал да удал, это про них. В Огромийскую армию служить их не берут – по росту не годятся. Так что они резвятся на воде, и никакая королева с ее законами им не указ. Потопят корабль ради смеха и глазом не моргнут.

Обладатели этой сомнительной репутации тем временем перешли улицу и скрылись в каком-то обветшалом трактире. Над входом покачивался ржавый кубок с надписью: «Золотая чаша».

– Должно быть, здесь какая-то ошибка, – нахмурилась Скайлар. – Галлеон не может жить в таком месте.

– А мне кажется, мы пришли, куда нужно, – возразил Элдвин.

Пол был такой липкий от пролитого сидра, что лапы приклеивались. Элдвин осторожно ступал среди заляпанных грязью сапог, немытых босых ступней, ореховой скорлупы и глиняных черепков. Стоило взглянуть вверх – и чего только не увидишь: и кинжал, подсунутый под столешницу, и карту, припрятанную в рукаве. В обеденное время здесь было не протолкнуться от всяких пьяниц, пиратов и прочего сброда – волшебнику в таком заведении явно не место. Не говоря уже о городском герое. Да и животным тут делать нечего – разве что на стойке дремал хорек да мыши сновали по полу, подбирая объедки.

– Я не вижу Галлеона, – объявила Скайлар, кружась над толпой. – Наверное, это не единственная «Золотая чаша» в Сплит-Ривере и где-то есть еще одна.

Ответить Элдвин не успел: неряшливая трактирщица принялась колотить вилкой по стакану, требуя внимания.

– Говорят, Паксахара победила, а нам всем конец настал! – хрипло прокричала она. – Да хоть бы и так! Мы-то найдем повод поразвлечься, верно? А ну-ка приветствуйте душевно нашего любимца-фокусника! Нынче три года, как он на этой сцене. Встречайте: Галлеон Великолепный!

– Нашелся! – с облегчением пискнул Гилберт.

Только почему же волшебник, столь искусный и могущественный, как Галлеон, потешает народ в забегаловке вроде этой? Вот чего Элдвин никак не мог понять.

Лиловый бархатный занавес поднялся, и на сцене появился молодой человек. Небритый, с волосами до плеч, одетый в радужную мантию и по-дурацки скрюченную шляпу. В руке он сжимал деревянную палку с сосновыми иголками, приклеенными к верхушке в форме звезды. «Какой-то шут гороховый», – подумал Элдвин, бросая быстрый взгляд на Скайлар. По ее удрученному виду было ясно: да, перед ними тот самый Галлеон, ученик Кальстаффа, собственной персоной.

– Дамы и господа, я Галлеон Великолепный, покоритель неведомого. – Любимец-фокусник выдернул букет бумажных цветов из рукава.

Даже для здешней невзыскательной публики слишком уж дешевый трюк. Пираты недовольно загомонили.

– Это он нарочно прикидывается местным дурачком, – предположил Гилберт. – А сам небось выслеживает каких-нибудь тутошних проходимцев.

У Элдвина не хватило духу с ним спорить.

– А теперь, друзья мои, – продолжал Галлеон, с трудом перекрикивая стоявший в таверне гвалт, – позвольте представить вам моего диковинного фамильяра, чей редкостный талант повергнет вас в изумление. Слабонервным просьба не вставать со стульев. Встречайте: Эдгар – бурундук, читающий мысли!

Из-за лилового занавеса показался раздобревший бурундук, одетый в мантию, похожую на Галлеонову.

– Бурундук? – Огромные глаза Гилберта почти что вылезли из орбит. – А как же Банши?

Галлеон склонился к Эдгару, словно прислушиваясь к его шепоту, а затем обратился к дородному дядьке из первого ряда.

– Эдгар говорит, что вы, сэр, не отказались бы от еще одной плошки с орехами.

– Это и без чтения мыслей ясно! – взревел рассерженный зритель.

– А теперь следующий номер, – как ни в чем не бывало продолжил Галлеон. – Кто хочет усладить взор зрелищем парящих шаров Астралоха? Несколько монет в эту кружку, и вы получите незабываемое впечатление. К чему вам деньги, ведь Паксахара все равно разоряет Огромию! – Галлеон извлек из-под мантии два грубо разрисованных деревянных шара – один со звездами, другой с месяцами. – Эдгар, пусть же шары танцуют в воздухе.

Эдгар сосредоточенно уставился на шары, и внезапно они начали подниматься. Но все в таверне прекрасно видели, что шары привязаны леской к запястьям Галлеона.

– Пойдемте за кулисы, подождем Галлеона там, – предложила Скайлар. – Может, он расскажет, что сталось с Банши. Да и вообще, сил больше нет смотреть на это.

Сойка упорхнула прочь, и Элдвин поспешил следом. Гилберт, наоборот, все медлил и никак не мог отвести глаз от сцены. Троица шмыгнула за кулисы и притаилась в чулане для метел. Даже оттуда было слышно, как Галлеон пытается веселить публику.

– А теперь шары уплывут по воздуху! Как знать, увидим ли мы их вновь…

Занавес чуть приоткрылся, и шары, все еще привязанные лесками, вплыли в кулисы. Из таверны доносился неодобрительный гул и шиканье.

– Что за грубияны! – возмутился Гилберт. – По мне, не так уж и плохо.

Эдгар, пыхтя и отдуваясь, ввалился за сцену. И ужасно удивился, застав в чулане троих фамильяров.

– Сюда можно только артистам и кухаркам, – строго сказал он. – Это наша гримерка, и посторонним здесь не место.

– Мы старые знакомые Галлеона, – объяснила Скайлар. – Что с ним стряслось? Я, конечно, понимаю, Паксахара лишила людей магии, но не мог же он пасть так стремительно!

– Ха! – хмыкнул Эдгар. – Да у Галлеона магии давно уж нет.

– Вот и неправда, – возразил Гилберт. – Он писал нам, как побеждал речных драконов и дрался с морскими троллями.

Бурундук помотал головой:

– Уж не знаю, чего Галлеон вам наплел, но для него трудные времена начались задолго до Паксахары.

– А ты не мог бы рассказать нам, что с Банши? – спросила Скайлар.

– Она ушла несколько лет назад, – ответил Эдгар.

– Без Галлеона? Как это так? – не поверила сойка. – Фамильяр и его верный неразлучны всю жизнь.

– Ну, это не про Галлеона, – фыркнул бурундук. – Он прибыл в Сплит-Ривер, чтобы сменить чародея, охранявшего город уже с полсотни лет. При старом волшебнике все и думать забыли про чудищ и разбойников, мы тут знай себе процветали. Но Галлеона угораздило влюбиться в Делайлу, дочку самого богатого на всем Эбсе судовладельца. А девица уже была просватана за волшебника по имени Кориандр, наследника короля специй. Кориандр вызвал Галлеона на обезмагивающий поединок. А если вы знакомы с Галлеоном, то знаете, что от вызова он бегать не станет.

Гилберт и Скайлар кивнули.

– Они сражались прямо тут, на берегу. – Эдгар снял мантию и начал переодеваться в другой костюм. – Народ сотнями валил поглазеть. Галлеон швырнул всем, чем мог, в Кориандра, да куда там. В того словно трое волшебников тогда вселились – таким он казался могущественным. Наверняка не обошлось без темной магии. В общем, Галлеон пал на колени, и все было кончено. Магию его Кориандр запечатал в маленький стеклянный сосуд и носит на шее как трофей. Хуже того, Кориандр силком заставил возлюбленную Галлеона, Делайлу, выйти за него. Держит ее, бедняжку, запертой на роскошном судне, и Галлеону ее оттуда не вызволить.

– Вот ужас-то! – квакнул Гилберт еще более хрипло, чем обычно.

– А потом Галлеон нашел работу тут – за кров и стол. Он дважды в день дает представление, ну и еще посуду моет и ночные горшки выносит.

– А Банши? – снова спросила Скайлар.

– Они повздорили много лет назад, и она вернулась к своим в деревню, – ответил Эдгар. – А по мне, так зимы тут неласковые. Я как услышал, что при Галлеоне есть местечко, сразу к нему.

– Гримслейд говорил, обезьяны-ревуны живут в Лесу-под-Лесом, высоко в кронах, – напомнила Скайлар Элдвину и Гилберту. В голосе сойки звучало беспокойство. – А я-то думала, может, хоть этой опасности удастся избежать.

Из-за занавеса донесся чей-то грубый выкрик:

– Слушай, чего я придумал-то! Давай-ка ты исчезнешь с глаз долой!

– Вы бы хоть встали, господин хороший, если хамить приспичило, – огрызнулся Галлеон. – Да что это я, вы ведь уже стоите!

В следующий миг барный табурет влетел в кулисы и просвистел над Элдвиновой головой.

– Пора вам уносить лапы, – посоветовал Эдгар. – А то тут сейчас начнется.

Фамильяры скользнули за бархатный занавес и снова оказались в питейном зале. Крошечный эльфийский пират держал Галлеона за горло.

– Ишь потешаться вздумал! – верещал эльфийский пират, пытаясь придушить волшебника втрое выше себя ростом. – Сейчас пожалеешь, что на свет родился!

Галлеону удалось высвободиться из цепких рук эльфа, но к нему тут же кинулся, размахивая ржавым ножом, какой-то приятель обиженного пирата.

Элдвин силой мысли вырвал у приятеля из руки нож и как следует врезал этим же ножом ему по лбу, свалив с ног. Вместе со Скайлар и Гилбертом кот помчался к выходу, едва уворачиваясь от здешней публики. Посетители таверны разошлись не на шутку, у них так руки и чесались подраться.

В таверну ввалилась еще ватага пиратов, и друзья, с трудом пробравшись к двери, выскочили наружу. Бросив на трактир прощальный взгляд, Скайлар грустно сказала:

– А ведь Галлеон подавал такие надежды…

– Как думаете, о нас троих напишут книги? – Какое-то время фамильяры шли молча, и вот наконец Гилберт заговорил. – Представьте, мы уйдем в Завтрашнюю Жизнь, а они еще будут долго-долго храниться в архивах.

– Наверняка в Огромийских исторических архивах будет целый отдел с материалами о нас, – важно произнесла Скайлар. – Вы же знаете, о Кальстаффе, Лоранелле и Горном Алхимике написана целая куча книг.

Троица направлялась на юг по немощеной дороге, которая вела прямиком к Лесу-под-Лесом. Этот лес, как и пики Кайласы, было видно издалека. Элдвин различал верхушки деревьев на горизонте, но до этих деревьев еще топать и топать целый день. И прокатиться на повозке, как в прошлый раз, не получится.

– А парад в нашу честь устроят? – мечтательно продолжал Гилберт. – До чего люблю парады!

– Что-то вы, ребята, сильно гоните коней, – заметил Элдвин. – В смысле, мы же еще даже не нашли семерых наследников.

– Ну так найдем. Это же наша судьба, – отозвалась Скайлар.

Элдвин промолчал в ответ.

– Да ладно, не важно, что там устроят в нашу честь, – гнул свое Гилберт. – Главное, чтобы мое семейство все это видело.

Элдвин скосил глаза на отцовское ожерелье. Шепчущие раковины хранили голоса его матери и сестры-близнеца и его, Элдвина, голос тоже. Вот и все, что осталось от его семьи.

– Ой прости, Элдвин, – спохватился Гилберт. – Я не хотел…

– Да ничего. Я еще не теряю надежды отыскать сестру. Это, конечно, будет та еще история. Она ведь даже не знает, что я есть на свете.

– Когда все закончится, мы тебе поможем, – твердо сказала Скайлар. – Чего бы нам это ни стоило.

Сойка и лягух, конечно, не могут быть в родстве с котом. Но в конце концов, настоящая семья – это совсем не обязательно родственники.

Когда фамильяры достигли опушки леса, уже почти смеркалось. Элдвин смутно помнил, как бродил под изумрудными кронами колоссов вместе с Джеком – тогда они с верным еще только-только познакомились. И как они наткнулись на паука-нимфу, и как напоролись на гундозверя. Хорошо бы сейчас обойтись без таких вот встреч.

Скайлар летела немного впереди, чтобы разведать обстановку.

– Ну так и с чего начнем? – спросил Гилберт. Лягух рассматривал зеленый полог, протянувшийся над головой фамильяров на многие мили.

– Ш-ш-ш! – прошипела Скайлар. – Я что-то слышу!

Элдвин прислушался. Где-то вдалеке раздавался барабанный бой. Бум-бах-бах-бум. Бум-бах-бах-бум. Звук определенно доносился откуда-то сверху.

Скайлар подлетела к изогнутому дереву с толстой корой.

– Вот, глядите, витое дерево, – сказала она. – У него ствол закручивается, получается что-то вроде лестницы. Можно взобраться.

Элдвин уперся когтями в ствол и пробежал метра полтора вверх.

– Мне годится, – сообщил он. – А ты как, Гилберт?

Присоски на лапах Гилберта, как выяснилось, отлично подходили для похода по витому дереву.

– Мы же все-таки древесные лягушки, – хмыкнул он.

Скайлар летела рядом; фамильяры поднимались все выше и выше прямо к нежно-зеленому своду из густой листвы. Они проникли сквозь листья и оказались под новым сводом, словно на втором этаже. Света на этом уровне было больше, и пестрые цветы упрямо тянулись вверх, к прорехам в плотных кронах, откуда лился свет. Сотни бабочек с бело-зелеными крылышками и белыми тельцами кружили в потоках легкого ветерка.

Над головой у Элдвина, Скайлар и Гилберта пронеслась стая дневных летучих мышей. С пронзительным визгом мыши накинулись на трепещущих насекомых: раскрыв пасти, хищники заглатывали добычу целиком. Несколько мгновений – и бабочек как не бывало. А покончив с ними, свирепые твари заметили и фамильяров.

– Сдается мне, ребята, что бабочки были только закуской, – слабым голосом промяукал Элдвин. – А мы и есть настоящий обед.

Летучие мыши сделали круг и вернулись к фамильярам. Элдвин и Гилберт продолжали карабкаться как ненормальные, но ясно было, что до следующего зеленого этажа им не дотянуть.

– Скайлар, настало время для хорошенькой иллюзии, – встревоженно проквакал Гилберт.

– Иллюзии тут не помогут, – печально сказала сойка. – Дневные летучие мыши добычу ищут не глазами, а ушами.

– Что же нам делать? – в ужасе завопил Гилберт.

– Для начала хотя бы говорить потише, – посоветовал Элдвин.

Слишком поздно: хищники хором издали торжествующее шипение и, как по команде, раскрыли пасти. Но внезапно зеленый покров наверху приоткрылся, и оттуда вынырнуло исполинское крылатое насекомое. Оно очень походило на съеденных малюток-бабочек – и окрас такой же, и узор на крыльях. Только размер у него был какой-то невообразимый. Бабочка-великан слопала пять летучих мышей в один присест и еще трех – во второй.

Элдвин с Гилбертом издали вздох облегчения и поскакали дальше на следующий уровень. А крылатое чудище тем временем устроило летучим мышам настоящую бойню.

– Как я погляжу, мамаша-бабочка расстроилась из-за деток, – пропыхтел Гилберт.

– Если это мамаша, то с папашей я бы встретиться не хотел, – ответил Элдвин.

Кот и лягух прорвались через зеленый покров и очутились в стране великанов. Насекомые и цветы здесь были просто громадными. Гигантские пауки плели сети размером с замок; жуки-олени, которые и так-то не маленькие, здесь были ростом под стать настоящим оленям. Даже изящные божьи коровки своим жутким видом больше смахивали на драконов. «Теперь-то понятно, каково блохам, что живут в моей шерсти», – заметил про себя Элдвин.

– Эй, мы что, вдруг сделались маленькими? – пискнул Гилберт.

– Нет, – покачала головой Скайлар. – Подозреваю, это сок колоссов. – Сойка махнула крылом в сторону отверстия в стволе, откуда потихоньку сочился алый сок. Муравей – уже довольно большой – жадно присосался к липкой струйке. Через какое-то мгновение лапы муравья начали расти, а сам он стал пухнуть как на дрожжах.

– Кальстафф вроде бы говорил, кто сок надо смешать с пряной лавой, иначе роста не получится, – заметил Элдвин.

– Так и есть, только это про людей и зверей, – пояснила Скайлар. – А с насекомыми, видно, все по-другому.

Бум-бах-бах-бум. Бум-бах-бах-бум.

Барабанный бой делался громче и громче.

– Кажется, мы приближаемся к обезьяньей деревне, – с надеждой проквакал Гилберт.

Все трое продолжили подъем. Лапы у Элдвина уже начали уставать. Еще бы: и по земле-то милю пробежишь – запыхаешься, а тут все вверх и вверх.

Следующий зеленый свод был уже близок… Хоть бы за ним нашлась наконец эта деревня ревунов. Но там, за пологом листвы, оказалось всего лишь небо, расцвеченное роскошным закатом. Кот и лягух стояли на кроне дерева, словно на травянистом лугу, и облака плыли совсем низко: протяни лапу – и коснешься. Фамильяры добрались до самой вершины Леса-под-Лесом – и ни единого ревуна вокруг. Хуже того: барабанный бой стал звучать глуше.

– Наверное, прячутся, – предположил Гилберт. Хотя это и так все понимали.

Элдвин смотрел по сторонам. Сначала ему казалось, что никого и ничего здесь нет. Но, приглядевшись внимательнее, он увидел хижины, тут и там искусно спрятанные среди верхушек деревьев. Скайлар тоже эти хижины заметила и полетела прямиком к ним. Элдвин с Гилбертом с опаской ступили на зеленый покров – но оказалось, что он очень плотный и вполне их выдерживает. Подходя к хижинам, Элдвин заметил, что они выстроились вокруг огромного деревянного помоста. На нем стояли барабаны, а рядом какая-то постройка вроде амбара и гробница. Скайлар уже уселась на помосте и вертела головой, озираясь по сторонам.

– Банши, выходи! – звала она. – Я знаю, что ты здесь.

Элдвин с опаской покосился на сойку. Она, часом, не свихнулась?

– Э-э-э… Скайлар, – деликатно начал он. – А ты уверена, что там кто-то есть?

– Не знаешь разве, какой дар у обезьян-ревунов? – прочирикала Скайлар. – Невидимость, вот какой. – И снова прокричала: – Банши!

Ответа опять не последовало. Нет, а если подумать: как можно найти невидимку, желающего спрятаться? И тут кто-то словно коснулся Элдвиновой шерсти. И это точно не был ветер.

– С виду они вполне безобидные, – произнес женский голос. Спустя секунду перед фамильярами из ниоткуда возникла обезьяна-ревун со светло-коричневой шерстью. – Боюсь, здесь нет никого по имени Банши.

И вдруг кто-то как дернет Элдвина за хвост! Кот, подскочив, обернулся, но за его спиной никого не было.

– Симка, – строго сказала рыжеватая обезьяна, – так себя не ведут.

Та, кого отчитали, оказалась молоденькой сконфуженной обезьянкой.

Вслед за ней еще несколько ревунов появились из воздуха.

– А тут, наверху, есть еще деревня ревунов? – спросила Скайлар.

– Нет, ревуны живут только здесь, – ответила рыжеватая обезьяна.

– Банши ушла из деревни много лет назад. Она сделалась фамильяром, – объяснила Скайлар.

– Многие из наших сородичей отправились помогать волшебникам, – кивнула ее собеседница.

– Но Банши должна была вернуться назад, – не отступала Скайлар.

Ревуны понимающе переглянулись.

К фамильярам шагнула обезьяна с ярко-рыжей шерстью и глазами навыкате:

– Вы, должно быть, говорите об Элбаре. Банши – это ее нижнее имя.

– Вы не скажете, где нам найти ее? – оживилась Скайлар.

– Она все больше сидит на облачной ветви, медитирует, – ответила рыжая обезьяна, указывая ввысь на ветку, что тянулась с помоста прямо к облакам. Фамильяры задрали головы и разглядели одинокую фигурку на фоне неба.

Тем временем обезьяны все появлялись и появлялись из воздуха – их уже было около сотни. Некоторые так и стучали в барабаны, но большинство просто уставилось на странных пришельцев из нижнего мира. В глазах ревунов светилось любопытство. «Похоже, гости им в диковинку», – подумал Элдвин. А о Троих из Пророчества здесь, кажется, и слыхом не слыхивали.

Обезьяна со светло-коричневой шерстью – видимо, она здесь была главной – подвела фамильяров к сплетенной из лиан лестнице. Элдвин и Гилберт полезли по ступеням вверх, Скайлар парила рядом. Когда они ступили на ветвь, полого поднимавшуюся вверх, розовые и лиловые отблески заката уже угасли и в темно-синем небе начали вспыхивать звезды.

На самом конце ветви, скрестив задние лапы и закрыв глаза, сидела обезьяна. Она медленно и ритмично ударяла в обтянутый шкурой барабан, словно подыгрывая ветру. Тонкие черты обрамляла густая черная шерсть.

– Банши! – обрадованно выкрикнула Скайлар.

Обезьяна тут же открыла глаза.

– Гилберт, Скайлар, глазам не верю! – Банши вскочила и пылко обхватила сначала сойку, потом лягуха передними лапами и хвостом. – А это кто с вами? – спросила она, заметив Элдвина.

– Я Элдвин, фамильяр Джека.

– А, братишки Марианны, – заулыбалась обезьяна. – Он что, уже дорос до фамильяра? Я-то помню его еще крохой, с меня ростом. – Банши осеклась и оглянулась. – Так, погодите-ка, а где ваши верные? И что вы вообще тут делаете?

– Так ты ничего не знаешь? – спросила Скайлар.

– О чем? – не поняла Банши. – Я живу в воздухе, в милях от земли. Новости сюда доходят нечасто.

– Ну тогда ты многое пропустила, – затараторила Скайлар. – Огромии грозит страшная беда. Новое Воинство Мертвецов уже шагает по нашей земле. Ты нужна нам, чтобы спасти королевство. Мы должны привести по одному наследнику каждого…

– Согласна, – быстро сказала Банши.

– …каждого из Первых Столпов… Так ты уже согласна? – переспросила Скайлар.

– Ну да. Я с вами.

– А ты не хочешь сначала выслушать все?

– Да зачем? – пожала плечами обезьяна. – Я сижу и жду хоть какой-то возможности искупить то, что натворила. Торчу тут, среди облаков, уже битых три года наедине с совестью. Вся такая невидимая, даже если меня видно.

– Это из-за Галлеона? – спросил Гилберт.

– Я не справилась. Я должна была сделать больше. Кальстафф всегда твердил нам, что долг фамильяра – помогать верному, что бы ни случилось. А я позволила ему втянуть себя в этот поединок. И все из-за каких-то дурацких сантиментов.

– А я думал, это было романтично, – протянул Гилберт.

– Может, и романтично, да только он из-за этой романтики потерял все, – покачала головой Банши. – Свою магию. Свое достоинство. Доверие людей, которых должен был защищать. – Она помолчала мгновение и добавила: – И меня.

– А что такое стряслось между вами? – спросила Скайлар.

– После того злосчастного поединка я предлагала Галлеону вернуться в Каменный Ручей. Ну кто еще мог придумать, как вернуть эту склянку с его магией, как не Кальстафф? Но Галлеон уперся. Он и так чувствовал себя страшно униженным. Так что вместо возвращения к учителю он давай слать в Каменный Ручей те хвастливые письма. И это мой верный, такой могущественный волшебник! Я просто не могла на все это смотреть. В общем, мы сильно повздорили и наговорили друг другу всякого. И он объявил, что больше я ему не фамильяр. Не хочу, говорит, тебя видеть, и все тут. И что мне было делать? Фамильяр до конца жизни связан нерасторжимыми узами со своим верным. Не могла же я вернуться в лавку в Бриджтауэре: эй, ребята, ничейный фамильяр никому не нужен? Ну я и отправилась домой. – Банши глубоко вздохнула и хлопнула в ладоши. – Хватит об этом. Так что там насчет «спасти королевство»?

– Ты одна из семерых наследников, которых мы должны отыскать и привести к древнему Резному Камню, – сказала Скайлар. – И теперь мы немедленно отправляемся в Сумрачные холмы.

– А в этом-то унылом местечке вы что забыли? – удивилась Банши.

– Нам нужен бладхаунд.

– А, ясно, – кивнула обезьяна. – Симеон, брат Завулона.

– Именно. И мы рассчитываем попасть туда к рассвету.

– Попадете через час, – заверила Банши. Она закинула барабаны за спину и издала тот самый рев, что подарил ревунам их название. На ее зов из амбара на помосте вылетел красно-серый мотылек размером с небольшой плот и завис над Банши и Троими.

– Запрыгивайте, – велела Банши. – Надеюсь, к полетам вы привычные?

Гилберт выпучил глаза еще больше обычного.

– Э-э-э… ну, если честно… у меня был довольно трагический опыт с ястребом-громовником, – промямлил он.

Но спутники Гилберта уже карабкались на спину мотыльку, так что выбора у лягуха не оставалось.

– Нет, это наше правило, что большинство решает, мне определенно не на лапу, – проворчал Гилберт и неохотно полез следом за друзьями.

– Элбара! – позвал голос из крытой листьями хижины. – Куда это ты, детка?

– Мир в опасности, мама, – ответила Банши. – Так что к обеду не жди.

Обезьяна живо сгребла поводья, болтавшиеся на шее мотылька. Она прямо сгорала от желания поскорее отправиться в путь, Элдвин это чувствовал.

– В Сумрачные холмы! – воскликнула она и решительно дернула поводья. Исполинское насекомое устремилось ввысь. Даже Скайлар предпочла не лететь рядом, а покрепче держаться, устроившись у него на спине.

Элдвин сразу понял, что кататься верхом на огромной бабочке – совсем не то, что летать с волшебной палочкой. Сколько раз он смотрел на мотыльков, бешено мельтешащих возле пламени свечи, и от одного этого зрелища всякий раз его мутило. А теперь на таком вот мельтешащем мотыльке ему приходится сидеть, удерживаясь изо всех сил. Гилберту тоже приходилось несладко – он побелел как полотно. А вот Банши, напротив, вся сияла улыбкой.

Лес-под-Лесом становился все меньше и меньше и наконец превратился в зеленый холмик вдалеке. Один из семи наследников найден; на один шаг Трое из Пророчества приблизились к цели. Но Банши – это самая легкая из их задач. В голове у Элдвина все крутился и крутился вопрос: а что же будет с остальными шестью? Получится ли отыскать их, пока не стало слишком поздно?

Великанская бабочка петляла в темноте, и от нее испуганно шарахались птицы. Гилберт сидел, уткнувшись носом в лапы.

– А ты скажи: «Мы идем туда, где хорошо», вдруг поможет, – посоветовал Элдвин, не зная, как еще поддержать друга.

– Поможет, как же, – горестно проквакал лягух. – На такой высоте ничего не помогает.

Бабочка внезапно устремилась вниз. Все погрузились в туман; ничего не стало видно дальше кончиков мотыльковых усов. До этого полет протекал довольно бодро, а тут вдруг на Элдвина накатила черная тоска. Он понял, что ужасно скучает по Джеку и горюет о родителях и сестре. И зачем он вообще ввязался в этот поход?

Может, друзья скажут что-нибудь в утешение. Обернувшись, Элдвин увидел, что сойка и лягух тоже порядком приуныли. Даже Банши скисла. И куда только подевалась вся ее неуемная энергия?

– Ты тоже это чувствуешь, да? – спросила Элдвина Скайлар.

– Ага, глубокую печаль, – кивнул кот.

– Постарайся не поддаваться ей, – предупредила сойка. – Это туман Сумрачных холмов.

Мотылек штопором устремился вниз.

– Тпру, малыш, тпру! – закричала Банши, натягивая поводья. Но насекомое, словно не слыша, так и неслось вниз. – На него тоже как будто действует туман. Он не слушается, – сказала обезьяна фамильярам.

Мотылек даже перестал махать крыльями – словно в нем умерла всякая надежда. Элдвин что было мочи вцепился когтями в мохнатую спину бабочки. Его спутники тоже приготовились к жесткой посадке. Несколько мгновений – и вся компания на мотыльке грянулась оземь. От удара Элдвин ослабил хватку и, не удержавшись, звучно грохнулся с бабочки. До чего же трудно было подниматься. И вовсе не потому, что он поранился или ушибся – сердце Элдвина налилось такой тяжестью, что тянуло к земле, словно гиря.

Наконец он кое-как встал на все четыре лапы. Ни мотылька, ни друзей сквозь густую пелену тумана было не разглядеть.

– Гилберт, Скайлар! – слабым голосом позвал он.

– Я тут, – без всякого выражения отозвалась Скайлар.

– Мне так тоскливо, – простонал Гилберт. – Что со мной такое?

Элдвин через силу поплелся на звуки их голосов. Вот Гилберт, вот Скайлар – вроде бы ему полагается радоваться при виде друзей, но он не радуется.

– Это хуже, чем в тот день, когда я чуть не скинул Элдвина с Предательского моста за рюкзак с мушками. – Гилберт скорбно глядел куда-то в пустоту.

– Ох, до чего ужасный был день. – Скайлар свернулась, превратившись в комочек перьев, и спрятала клюв под крыло. – Идите без меня.

Глядя на своих печальных товарищей, Элдвин вдруг сообразил, что про Банши-то они совсем забыли.

– Банши, – прошептал он. – Как она там, совсем одна? – Лапы у Элдвина подкосились, к глазам подступили слезы. – Ей, наверное, так страшно…

– Не реви, – всхлипнул лягух. – А то и я разревусь.

Элдвин шмыгнул носом.

Спустя мгновение кот и лягух хором плакали навзрыд.

Гилберт подскакал к Элдвину, обхватил его перепончатыми лапками и уткнулся в кошачью шерсть.

И внезапно Элдвину полегчало. Печаль как будто развеялась, и он снова стал самим собой.

– Спасибо, Элдвин, – квакнул лягух. – Мне гораздо лучше.

Гилберт уже собрался отстраниться от Элдвина, но тот остановил его.

– Слушай-ка, – сказал Элдвин, – а ведь я, кажется, понял. Дружеская поддержка – вот средство против тумана.

Гилберт положил лапу на плечо Элдвину, а кот, шагнув к сойке, коснулся лапой ее крыла. Подействовало мгновенно: Скайлар подняла голову и огляделась.

– Видите, – мяукнул Элдвин. – Я же говорил. Нам просто нужно не отпускать друг друга, и все будет хорошо.

– Нужно найти Банши, – сказала Скайлар.

– Банши! – завопил Гилберт.

После падения беднягу-мотылька еще несколько метров тащило по земле – осталась широкая борозда. Элдвин пошел по ней, касаясь хвостом Скайлар; Гилберт скакал, положив лапу коту на плечо. Фамильяры быстро наткнулись на безжизненное тело бабочки; рядом съежилась Банши. Троица кинулась к ней.

– Банши! – окликнула Скайлар.

У Элдвина к горлу подступил комок – то ли из-за тумана, то ли от настоящей грусти. Что же выходит, не успели они обрести нового друга, как тут же его потеряли? Фамильяры осторожно перевернули обезьяну на спину. Банши дышала, но взгляд ее был совсем пустым, словно она умерла.

– Это Завтрашняя Жизнь? – спросила Банши.

– Нет. – Скайлар вспорхнула обезьяне на плечо.

Почувствовав дружеское крыло, Банши тут же приободрилась. Глаза ее снова наполнились жизнью.

– Нам нельзя отпускать друг друга, – объяснила Скайлар. – Иначе туман снова окутает нас скорбью.

– Не отпускать так не отпускать, – согласилась Банши. – Раз уж ты там сидишь, можешь поклевать блох у меня на загривке.

– Я, пожалуй, обойдусь, – поморщилась Скайлар.

– Ну и где нам искать вашего бладхаунда? – спросила Банши.

– Точно я не знаю, – покачала головой Скайлар. – Знаю лишь то, что Симеон поселился здесь после смерти своего верного.

Четверка разбилась на пары: Скайлар с Банши шли впереди, а Элдвин с Гилбертом – за ними. Оставив позади лежащего мотылька, они вступили в густое облако тумана. Им навстречу попались три женщины в длинных коричневых платьях и сандалиях; лица их были закрыты. Держась за руки, женщины понуро плелись и тихонько всхлипывали. Они даже не глянули в сторону фамильяров и Банши: просто пробрели мимо и скрылись в тумане.

– Сюда приезжают оплакивать близких в годовщину их ухода, – объяснила Скайлар. – Кто-то всего на день, кто-то на неделю. А кто-то вообще остается здесь насовсем и живет на вершинах холмов, слушая голоса усопших, в зыбкой надежде хоть мельком увидеть дух любимого существа.

Они двинулись следом за исчезнувшими в тумане женщинами. У подножия пологого холма неспешно тек ручей. Гилберт, завидев его, тут же скакнул к воде, заодно подтащив и Элдвина. Кот опустил морду в ручей, чтобы напиться. Но, сделав глоток, Элдвин принялся яростно отплевываться.

– Фу-у, она соленая! – скривившись, мяукнул он.

– Говорят, в ручье, что огибает Сумрачные холмы, течет не вода, а слезы, – произнесла Скайлар. – Слезы живых и умерших – тех, кто спустился с холма и остался здесь.

– А полминуты назад нельзя было сказать? – возмутился Гилберт, вытирая язык.

Скайлар и Банши двинулись дальше. А Гилберт все стоял по щиколотку в воде и цепко удерживал Элдвина, не давая тому идти дальше.

– Если ты задумал тут купаться, мой тебе совет… – начал было Элдвин.

– Не-не, – мотнул головой лягух. – Я что-то вижу.

Объяснений Элдвину не требовалось. Значит, у Гилберта новое видение. Сейчас он видит прошлое, настоящее или будущее в этом потоке слез.

– Это что, Скайлар? – спросил Элдвин, заглядывая лягуху через плечо.

Ошибиться было невозможно: на почти неподвижной глади ручья виднелся сам Гилберт, словно окаменевший, а голубая сойка парила над ним и мерила его ледяным взглядом.

– А смотрит-то как, – пробормотал Гилберт. – Еще злее обычного.

– Астула Йаджмада! – нараспев прокричала сойка.

Сильно взмахнув крыльями, Скайлар соединила маховые перья – одно чисто голубое, другое с черным пятнышком на кончике, – и откуда ни возьмись появилось багровое копье. Оно метнулось вперед и поразило Гилберта прямо в грудь.

Гилберт – настоящий, не из видения, – в ужасе отшатнулся, а его двойник на глади ручья с криком упал замертво.

– А-а-а-а-а-а-а-а! – орали оба Гилберта.

– Скажи, что нам все приснилось, – сказал Гилберт Элдвину.

Элдвин помолчал, а потом выдавил:

– Э-э… а что именно?

– Этого не может быть, – твердо произнес лягух. – Просто не может быть. Чтобы Скайлар меня убила?

– Гилберт, ты, главное, не переживай так, – забеспокоился Элдвин. – Ну подумаешь, какое-то видение…

– Какое-то видение?! Легко тебе говорить. Это не тебя угробит твой лучший друг!

– Ты же сам говорил, что твои видения не всегда точны.

– Они, может, не всегда понятны – это да, – кивнул Гилберт. – Но суть-то у них верная! Вспомни хоть видение о косой ведьме, которая оказалась Паксахарой. А то видение в Потоке Времени, что уплыло к твоему отцу. И теперь вот это!

– Нет, погоди. – Элдвин не желал сдаваться так просто. – Скайлар, помнится, говорила про твое видение с маленькими гиппопотамчиками, которые должны были на вас напасть. И выяснилось, что это всего лишь соленый укроп.

– Ну было такое, – после долгой паузы неохотно признал Гилберт. Хотя чувствовалось, что Элдвин его не убедил.

– И с каких это пор Скайлар мечет копья крыльями? – гнул свое Элдвин, кладя лапу на плечо другу.

– Ни с каких, – покачал головой Гилберт.

– У нее разве есть черное пятно на кончике крыла?

– Не-а.

– Думаешь, ты настолько бесишь Скайлар, что она готова тебя убить?

– Да вряд ли, – ответил Гилберт все еще с некоторым сомнением в голосе.

– Эй, не отставайте там! – крикнула Скайлар, успевшая вместе с Банши уйти далеко вперед.

Гилберт аж подпрыгнул.

– Да, госпожа, уже бегу, госпожа, – проквакал он. – Только не убивай меня!

* * *

Элдвин с Гилбертом нагнали обезьяну и сойку. Все четверо поднимались к первому гребню Сумрачных холмов. В тумане, пронизанном лунным светом, виднелись сотни и сотни фигур – скорбящие, что нашли временный приют здесь, на склоне холма. Кто-то спал прямо под открытым небом, кто-то бродил по кругу.

Элдвин прошел мимо бородатого мужчины, который восклицал, обращаясь к камню:

– Герти, вернись! Я останусь тут! Не уйду, пока не вернется Герти!

Элдвин окинул взглядом холмы: на вершинах тут и там стояли фигуры, тоскливо кричавшие что-то в туман. Фамильяры и Банши углублялись в толпу скорбящих, и Элдвин начал слышать шепот – разные голоса бормотали что-то, все время перебивая и заглушая друг друга, так что ни единого слова было не разобрать.

– Что они говорят? – спросил Гилберт.

– Это проклятие Сумрачных холмов, – объяснила Банши. – Все приходят сюда за весточкой из Завтрашней Жизни, а получают вот это.

– Тут и свихнуться немудрено, – заметил Элдвин.

Скайлар заговорила с пузатой свиньей, молча сидевшей неподалеку.

– Мы ищем бладхаунда по имени Симеон. – Ответа не последовало. Скайлар повысила голос в надежде привлечь внимание свиньи. – Пса коричневого окраса, с черными лапами и длинными отвислыми ушами. Тебе такой не встречался?

– Здесь все кого-то ищут, – скорбно поведала свинья. – Как давно он скончался?

– Он еще жив.

– А, значит, один из нас, скорбящих. – Свинья задумалась. – Хм, имя вроде незнакомое. А вам известно, когда он попал сюда?

– Мне говорили, что уже несколько лет назад, – ответила Скайлар.

– Тогда вам стоит поискать на гребне холма. – Свинья указала вверх. – Все одержимые там. Люди и животные, что вконец утратили рассудок. – И тут свинья уставилась на пустое место примерно в метре от себя. – А теперь, прошу прощения, должна вас покинуть. Семейство зовет. Время обедать, знаете ли.

Свинья отошла и уселась поодаль.

– Налей, пожалуйста, похлебки, – произнесла свинья, обращаясь к пустоте. Потом она сделала такое движение, будто берет что-то с воображаемой тарелки. – Ммм, просто объедение!

Элдвин и все остальные решили, что пора двигаться дальше и оставить свинью совершать свою горькую трапезу. Четверо животных зашагали к вершине; толпа скорбящих – людей и животных – делалась все плотнее.

И вдруг в сознании Элдвина зазвучали голоса – и звучали они по-особенному, обращаясь только к нему. Мало того, ему стало казаться, что он видит, как в тумане мелькают призрачные фигуры. И среди них черно-белый кот. Это же Баксли, его отец! Баксли принял страшную смерть от руки Некро, усмирителя зверей, обратившего его в хрусталь. Элдвин вывернулся из-под лапы Гилберта и устремился за призраком. Но едва он приблизился к зыбкой фигуре, как та растворилась в тумане.

Но из-за Элдвинова плеча раздался другой голос, женский, такой знакомый:

– Элдвин…

Он развернулся и, пристально вглядевшись в туман, различил еще одного мэйденмирского кота. Точнее, кошку. Он столько раз слышал ее голос в шепчущей раковине. Это была мать Элдвина, Корлисса.

– Мама? – прошептал Элдвин.

– Твоя сестра… – Голос таял в тумане.

– Моя сестра? Что с ней? – крикнул Элдвин.

И в ответ словно издалека прозвучало еле слышное:

– Ярдли.

И Корлисса исчезла.

Гилберт больше не держал его за хвост, так что вся скорбь здешних мест разом навалилась на Элдвина. Его охватила неизбывная печаль, еще горше прежней.

– Мои родители, – тихо произнес Элдвин, обращаясь к Банши, Скайлар и Гилберту. – Они здесь. Я видел обоих. И мама пыталась сказать мне что-то о сестре.

– Да, – ответила Скайлар, – так оно и бывает. Эти послания от мертвых всегда неполные. Поэтому скорбящие и не уходят отсюда.

Наверное, сойка права, но ведь Элдвин сейчас так близко к родителям, которых не помнил. И он вот-вот получит ответ на вопрос о сестре. Зачем еще идти куда-то? Дружеское похлопывание Гилберта вернуло кота к действительности.

– Ты как, в порядке? – спросил лягух.

Элдвин кивнул. Хотя какое уж там «в порядке».

Четверо продолжили путь к гребню холма, следя за тем, чтобы не отпускать друг друга. Чем выше они поднимались, тем острее Элдвин чувствовал дыхание Завтрашней Жизни. Каждое дуновение ветерка было как мелькнувший мимо призрак. Элдвин озирался в надежде еще раз увидеть родителей – хотя бы на секундочку. Но вместо них, к своему удивлению, он разглядел мудрое лицо Кальстаффа: старый волшебник пристально смотрел на Элдвина из тумана. Губы Кальстаффа шевелились, он словно пытался что-то сказать, но слова не долетали до Элдвина.

– Кальстафф! – позвал он. Ведь нужно же спросить: а вдруг Пророчество о Троих – такое же бессмысленное, как и те, о которых писал Кальстафф? Что, если у Троих ничего не выйдет? – А мы сумеем…

Но закончить вопрос Элдвин не успел: Кальстафф исчез.

– Духи приходят и уходят, – сказала Банши. – Еще одна злая насмешка холмов.

– А о чем ты хотел спросить? – поинтересовалась Скайлар.

Элдвин медлил с ответом, решая, надо ли посвящать Скайлар в свои сомнения.

– Да просто хотел узнать, надежны ли стены погреба, где прячутся наши верные, вот и все, – соврал он.

Скайлар, похоже, не прочь была бы продолжить расспросы, но тут Гилберт радостно пихнул Элдвина:

– Гляди, это Завулон!

Все повернулись, чтобы посмотреть на фамильяра Кальстаффа, едва различимого в тумане. Гилберт поскакал ему навстречу. Элдвин не сомневался, что призрак исчезнет, едва лягух окажется поблизости, но Гилберт пылко обхватил собачью лапу, а пес и не думал таять.

Элдвин, Скайлар и Банши подошли поближе, и Элдвин заметил, что сойка как-то странно смотрит на Завулона.

– Гилберт, это не Завулон, – произнесла она наконец. – Это его брат.

– Ты о чем? – не понял Гилберт. Затем он присмотрелся к бладхаунду и наконец сообразил: – Симеон?

У пса под глазами темнели круги, а шерсть выглядела совсем неухоженной.

– Молчите, – приказал бладхаунд. – Девятьсот восемьдесят один, девятьсот восемьдесят два, девятьсот восемьдесят три…

– Ты что это делаешь? – спросила Скайлар.

– Каждую тысячу секунд раздается голос моего верного, – рассеянно произнес Симеон. – Девятьсот восемьдесят шесть, девятьсот восемьдесят семь, девятьсот восемьдесят восемь…

– Ты слышал о войне Паксахары против Огромии? – продолжала Скайлар. – Она ведет в бой новое Воинство Мертвецов, чтобы захватить королевство.

– Девятьсот девяносто три, девятьсот девяносто четыре, девятьсот девяносто пять…

– Нам нужна твоя помощь, – не отставала Скайлар. – Чтобы победить Паксахару, нам нужно отыскать наследников каждого из Первых Столпов.

– Девятьсот девяносто восемь, девятьсот девяносто девять, тысяча, – все бубнил Симеон.

Внезапно пес застыл, внимательно к чему-то прислушиваясь. Хотя вокруг была такая разноголосица шепотов и бормотания, что тут и самый острый слух, пожалуй, не помог бы.

– Последовать? – переспросил Симеон. – За кем последовать? Что ты пытаешься сказать мне, Таварис? Таварис, не умолкай!

Но ответа не было, и бладхаунд печально повесил голову.

– Один, два, три, – снова забормотал он.

– Голоса его не пускают, – мяукнул Элдвин.

– Есть одна идея. – С этими словами Банши принялась отвязывать со спины барабаны.

– Это умно, – одобрила Скайлар. – Думаешь, барабанный бой отпугнет духов и он снова обретет разум?

– Да не то чтобы, – ответила Банши.

Встав за спиной Симеона, она подняла барабан и с размаху огрела им пса по голове. Бладхаунд рухнул как подкошенный. Тогда обезьяна сгребла его за задние лапы и поволокла вниз по склону.

– Главное, тут не канителиться, – сказала она. – Нам бы утащить его пониже, пока не очнулся.

* * *

Когда Симеон пришел в себя, фамильяры и Банши уже переходили соленый ручей.

– А вы кто? – заплетающимся языком проговорил он. – И куда вы меня тащите?

– От холмов подальше, – буркнула Банши.

– Но там мой верный, Таварис. Он пытался что-то сказать мне. Я должен вернуться.

– Ни к чему тебе возвращаться, – отрезала Скайлар. – На твои вопросы ответов не найти. А на этих холмах и подавно.

Симеон оглянулся на вершину холма, торчащую из пелены тумана. Из его глаза выкатилась слеза и упала в ручей.

– Ты права, – кивнул он. – Уводите меня из этого проклятого места. Что бы я ни делал, что бы ни говорил – не дайте мне туда вернуться.

Туман Сумрачных холмов клубился где-то за спиной; маленький отряд теперь уже из пятерых направлялся на север. Тоска, терзавшая их, развеялась, но на ее место пришла усталость. И неудивительно: Элдвину удалось урвать для сна каких-то пару часов в повозке перекати-поля. У Скайлар с Гилбертом и того не получилось. До сих пор фамильяры держались на чистом энтузиазме, но теперь утомление все-таки давало о себе знать. Трое из Пророчества были совсем на пределе.

Скайлар велела товарищам остановиться и разложила на земле карту. Все собрались вокруг нее, залитые лунным светом.

– Гримслейд предлагал потом отправиться в Бездноватый каньон, поискать там мангуста и королевскую кобру. – Эти слова Скайлар произнесла между звучными, во весь клюв, зевками. – А потом надо будет сообразить, где искать росомаху, конь-огня и оранжевую жабу.

Симеон насторожил длинные уши.

– Если вам нужен конь-огонь, я знаю, где обитает табун, – сообщил он. – Мы с Таварисом, моим верным, бывало, целыми вечерами сидели на берегу Эная и глядели на восток, на горы Йеннеп. И там мы видели нечто, подобное молнии в грозу. Таварис говорил, это искры, летящие из-под копыт чудесных лошадей. Они живут совсем неподалеку, это гораздо ближе Бездноватого каньона.

– Значит, в горы Йеннеп, – решила Скайлар. – Может, ты знаешь какой-нибудь короткий…

– Хррррр! – Гилберт захрапел, не дожидаясь, пока Скайлар договорит.

– Гилберт! – рявкнула сойка. – Гилберт!

Лягух тут же проснулся, и при виде Скайлар глаза его наполнились ужасом. Он скакнул за Элдвина.

– Ты что это? – удивилась Скайлар.

– Я? – Гилберт высунулся из-за спины друга. – Да я… так просто. Плохой сон приснился.

– Странный ты какой-то, – покачала головой сойка.

– Это все от недосыпа, – нервно хихикнул Гилберт.

Элдвин-то знал, почему Гилберт такой странный. Хотя, ну честное слово, не может же он и в самом деле бояться Скайлар.

– Мы все устали, – вздохнула она. – Но надо идти дальше.

– Ну уж нет, – заныл Гилберт. – Пускай меня тогда кто-то несет.

– Наше дело – очень срочное. Нам нельзя отдыхать, – настаивала Скайлар. – Мы Трое из Пророчества. Нужно идти дальше.

– И этой беде можно помочь, – снова вмешался Симеон, заметно повеселевший с тех пор, как фамильяры уволокли его с Сумрачных холмов.

Все тут же повернулись к псу.

– Мой верный был могущественным сочетателем, – пояснил бладхаунд. – Таварис скрещивал разные деревья, пряные травы и всякое такое, чтобы получить новые удивительные виды. У него в Ксилойоне было полным-полно разных диковинок, которых больше нигде не сыщешь. Ему удалось привить утреннее сияние – знаете, наверное, это такой вьюнок – к коре саженца пекана. Получилось не-зевай-дерево. От его орехов засыпаешь на несколько мгновений. А потом просыпаешься бодрым – будто крепко проспал целую ночь. После безвременной кончины Тавариса я какое-то время следил за его садом, пока не ушел в Сумрачные холмы. Если дерево все еще растет, мы наберем орехов и тогда весь путь сможем проделать вообще без сна. И к тому же дом Тавариса как раз по пути к горам Йеннеп. – Пес ткнул лапой в место на карте Писаруса.

Крепко проспать целую ночь – это то, что надо. Даже если эта ночь длится несколько мгновений. Поэтому уговаривать Элдвина и компанию не пришлось.

Путь к саду Тавариса Элдвину запомнился плохо. Он честно пытался думать о походе и важном задании, но в голове у него все туманилось, и лезли мысли о подушках, одеялах и гамаках. И все, как на подбор, такие уютненькие… Но лапы, невзирая на усталость, сами несли его дальше.

– Вон он, дом Тавариса, – сказал Симеон. – За теми деревьями. – И пес быстро смахнул что-то лапой с носа. Хотя понятно что – слезу из левого глаза.

– А что произошло с твоим верным? – участливо осведомилась Скайлар.

– Трагический случай. И в моих силах было его предотвратить.

– Я тоже все время виню себя за то, что не сделала больше для своего верного, – покивала Банши.

– Но ты не знаешь, как все могло бы обернуться, – вздохнул Симеон. – А я знаю. – И пес потрусил вперед, обгоняя всех.

– О чем это он? – спросил Элдвин.

– О своем волшебном даре. Бладхаунды с берегов Дикомысного моря способны путешествовать в прошлое и видеть все возможные пути существа или события. Но изменить ничего не могут.

– Что толку в таком даре? – пожал плечами Элдвин.

– Над этим вопросом бьются целые поколения бладхаундов, – хмыкнула Скайлар. – Завулон все время говорил, что дар позволяет ему учиться у прошлого и действовать мудрее в настоящем.

Фамильяры и Банши шагали вслед за Симеоном мимо дубов с какой-то безумной оранжевой корой. Сразу видно – это не простой садик при доме. Отряд миновал узловатое кривое дерево, у которого на каждой ветке росли разные листья. Похоже, Таварис скрестил с десяток, а то и больше разных деревьев, чтобы получить такую невидаль.

– Вот оно. – Симеон указывал лапой на дерево с перьями вместо листьев.

И действительно, на ветках покачивались бронзовые не-зевай-орехи – висели гроздьями по три штуки.

Симеон встал на задние лапы, откусил от грозди один орех, осторожно разжевал и проглотил. Как будто ничего не произошло. Веки Симеона на миг смежились и поднялись снова. И Элдвин увидел, что темных кругов под глазами у пса как не бывало.

– Ух, со щенячьих лет не был таким бодрым! – Симеон, словно разом помолодев, принялся радостно кататься по траве.

Элдвин решил, что будет следующим. Он сорвал орех с той же ветки, раскусил твердую скорлупу и быстро прожевал гладкое ядрышко. На вкус оказался орех как орех. Но подействовало тут же. Элдвина захлестнуло приятной, успокаивающей волной – каждый мускул, каждую клеточку. Он улыбнулся, и глаза его медленно начали закрываться. Едва они закрылись, как тут же распахнулись вновь. Усталости не было и в помине; Элдвин как будто хорошо выспался.

Скайлар и Банши тоже съели по ореху. Гилберт с его слабыми зубами все никак не мог совладать со скорлупой. Тогда Скайлар крепким клювом расколола для него орех. Банши взметнулась на дерево и посрывала с веток все бронзовые орешки – ни единого не осталось.

– С таким запасом целая армия может идти без сна, – заверил Симеон.

Отряд, исполнившись новых сил, двинулся дальше – дом Тавариса остался позади, а впереди был трудный поход. Здешние поля и сады раскинулись совсем близко к Энаю, и друзья решили не упускать случая напиться. Особенно Гилберт, который почти всю дорогу жевал соленых червячков. Едва добравшись до воды, лягух жадно выхлебал чуть ли не ведро – куда только все вмещалось?

Скайлар, Элдвин, Симеон и Банши уже готовы были продолжить путь вверх по течению, а Гилберт все не мог оторваться от реки. Только он не пил, а смотрел на что-то.

– Эй, ребята! – позвал он. – Тут Лоранелла.

Элдвин развернулся и посмотрел на речную воду. В видении Гилберта королева Лоранелла беседовала в саду Нового Дворца с двумя всадниками. Орел-гонец доставил ей свиток пергамента. Королева прочла письмо про себя и подняла глаза на всадников:

– Резной Камень в Бриджтауэре пал. И приспешники Паксахары разделились. Часть из них спешит нагнать мертвецов, что уже идут к камню в Джабал-Туре. Вторая часть, без сомнения, направляется сюда, в Бронзхэвен, к третьему камню. Скачите же в Джабал-Тур, предупредите Урбо и его людей. Скажите им, что грядет битва, страшнее которой они не видели. Скажите, пусть стоят насмерть. Мы не можем потерять второй камень. Вся надежда на Троих из Пророчества. Будем верить, их поиск увенчался успехом.

Оба всадника поклонились, вскочили в седла и умчались.

Видение ясно говорило: нельзя терять ни единого мгновения. Нужно скорее попасть в горы Йеннеп и найти конь-огня.

Добравшись до ближайшего моста, отряд зашагал на другой берег.

Там по колено в воде стояли люди и забрасывали удочки в надежде поживиться чем-нибудь съедобным. Едва пятеро друзей приблизились, один из рыболовов смачно плюнул в их сторону.

– У которых ног больше двух, тем нынче веры нет! – свирепо прорычал он.

Банши хотела было отбрить грубияна, но Симеон предупреждающе поднял лапу:

– Не надо, оставь.

– Катитесь-ка отсюда, да поживее! – заорал рыбак. – От вас, зверюг, одни напасти! Мы все знаем про королевину крольчиху. Кабы не она, век бы горя не видать! Была б моя воля, всех бы вас выпотрошил!

Элдвин заметил, что не только Банши приняла эти обидные слова близко к сердцу. Скайлар тоже распереживалась. Она подняла крыло, и огромный угорь с акульими зубами выпрыгнул из реки прямо на рыбака. Тот отпрянул и, оступившись, плюхнулся в воду. Вылез мокрым до нитки. Довольная ухмылка тронула клюв Скайлар. Иллюзии явно давались ей все легче и легче. И у нее всегда получалось застать противника врасплох.

– Я-то уж позабыла, что бывает с теми, кто тебя разозлит, – хмыкнула Банши.

Впереди маячили горы Йеннеп. Отряд пересекал поле, изувеченное наводнением; под ногами хлюпало, будто они шли по зыбучей грязи. Тут и там попадались крестьянские домишки с заколоченными окнами – их обитатели то ли попрятались, то ли вовсе покинули насиженные места.

Отряд спешил. У подножия гор Йеннеп местность сделалась каменистой; на такой земле много не вырастишь. Хребтинные степи – вот как называлась эта земля – засушливая, бесплодная. Только что тут делают болотные птицы – вон те сбившиеся в кучу аисты?

– Здесь вроде бы для вас суховато! – крикнула им Скайлар.

Одна из птиц подняла длинный клюв:

– На болотах теперь армия Паксахары. Тем, кто не поддержал ее, пощады не будет. Но лучше терпеть лишения, чем сражаться на ее стороне.

Другой аист с надеждой посмотрел на отряд:

– Мы знаем, кто вы. Знаем, куда вы держите путь. Мы всей душой с вами.

Элдвин и его спутники благодарно кивнули и направились дальше на восток. Теперь не только не-зевай-орехи придавали им сил, но и надежда, которую возлагали на них аисты-изгнанники.

– Ребята, я отлучусь на минутку, ладно? – квакнул Гилберт. – А то водичка это… назад просится.

И он поскакал в укромное местечко за большим камнем.

Все остановились подождать Гилберта. Странно, вдруг подумал Элдвин, ветер-то вроде с севера, почему же тогда вон то одинокое черное облако так быстро надвигается с юга?

Симеон тоже заметил неладное.

– Похоже на дым от пожара, – сказал он.

Облако уже плыло у них прямо над головой, и из него сыпались мелкие черные градинки. Несколько попало на перья Скайлар. Сойка подняла крыло и внимательно изучила черную крупинку.

– Обсидиан, – определила она. – Паксахара наслала это облако из Скитающейся Цитадели. Поднимает из могил новые отряды мертвецов.

Черные крупинки тем временем зарывались в почву, словно дождевые черви, ищущие убежища от солнечных лучей. Не успела Скайлар договорить, как из-под земли раздался грохот.

– Гилберт, ты бы поспешил! – крикнул Элдвин.

И тут недра разверзлись. Наружу полезли кости, а из них на глазах складывались скелеты – словно сами себя собирали. Сплошь большие кошки – львы, леопарды, ягуары, тигры, облаченные в доспехи из кожи и стали. Металл вовсю громыхал о кости, и от этого зрелище делалось еще страшнее. В считаные секунды десятки мертвых воинов встали в строй.

– Паксахара нас воскресила! – хором затянули они. – Одной Паксахаре мы служим!

– Гилберт, да скорее же! – гаркнул Элдвин.

– А ты меня не торопи, – с достоинством ответил лягух, не замечая мертвого ягуара в каком-то метре от себя.

– ГИЛБЕРТ! – что было мочи заорал Элдвин. – Беги!

Гилберт наконец заметил опасность. Сдавленно квакнув, лягух метнулся к товарищам, чудом избежав челюстей ягуара.

– Могли бы сказать про мертвяков-то! – возмутился он.

Но времени объясняться ни у кого не было, поскольку мертвые кошки бросались в атаку без долгих раздумий. Элдвин телекинезом поднимал и швырял в них камни. Банши сделалась невидимой и через миг появилась вновь верхом на тигре-зомби. Обезьяна размахнулась и от души врезала барабаном по черепу, так что тот перевернулся затылком книзу. Ничего не видя, зомби устремился к ближайшему валуну. Банши соскочила со спины тигра в тот самый миг, когда скелет налетел на огромный камень и рассыпался на мелкие кусочки.

Элдвин озирался в поисках укрытия или пути к отступлению. И не видел ни того ни другого.

– Что делать будем? – проквакал Гилберт, в отчаянии оглядываясь по сторонам.

Казалось, спасения не было. И вдруг Элдвин услышал у себя за спиной какой-то шум. Что-то похожее на гром. Он задрал голову. Вниз по склону холма скакали три белые лошади; они надвигались, словно снежная лавина. А за первыми тремя – еще, и их копыта высекали искры. Три лошади пронеслись над фамильярами, вломились в ряды скелетов и тут же затоптали с десяток.

Сильный глубокий голос крикнул:

– Прыгайте мне на спину!

Элдвин понял, что это кричал высокий жеребец с серебряной гривой и искристыми черными глазами. Конь нагнул шею, чтобы Элдвин, Гилберт и Симеон могли взобраться на него. Банши ловко запрыгнула следом; Скайлар осталась кружиться в воздухе.

Скакун, несший на себе отряд, повернул в сторону гор и пустился галопом вверх по склону – без всяких усилий, словно мчался по равнине. С полдесятка конь-огней – а это ведь точно были они, те самые чудесные и доблестные создания, – остались сдерживать натиск гигантских кошек.

Вдруг затрубил рог, и мертвый лев прорычал:

– На Джабал-Тур!

Повинуясь его приказу, воины-зомби повернули на запад и зашагали строем в сторону Эная.

* * *

– Рано или поздно Паксахара пригнала бы обсидиановое облако в Хребтинные степи, – произнес конь с серебряной гривой. В его голосе не чувствовалось никакого напряжения – ни за что не скажешь, что он везет на себе четверых животных, да еще вверх по каменистому склону. Следом, не сбиваясь с шага, скакали другие конь-огни.

– А кто эти кошки? Кем они были до того, как стали зомби? – спросил Элдвин. – И почему они в доспехах?

– До гибели все они были отважными бойцами. Великие кошки до последнего сопротивлялись жестокому правлению людей. – Конь помолчал. – Это часть забытой истории Огромии. Она неведома живущим на равнине.

Пока конь-огонь нес их размеренным галопом все выше и выше, Элдвин вспоминал первое путешествие Троих из Пророчества и пещеры Кайласы. Там-то они со Скайлар и Гилбертом и узнали об этой самой забытой истории. На пещерных стенах сохранились удивительные рисунки, изображавшие животных, которые правили Огромией до людей. А потом фамильярам рассказали, как люди одурачили Первых Столпов, как человек по имени Сивио хитростью проник в совет из семи животных, а потом и вовсе провозгласил себя королем.

– Великих кошек перебили в Хребтинных степях, всех до единой, – продолжал конь-огонь. – Тайком, под покровом ночи, их мертвые тела зарыли в эту землю. А после люди сочинили лживую историю, будто бы все кошки ушли из Огромии в Запределье.

– Пример человеческого лицемерия, – проговорила Скайлар. Ее глаза гневно сузились. Элдвин и не помнил, когда видел ее такой рассерженной.

– История полна подобных примеров, – кивнул конь-огонь. – Вот почему мы, конь-огни Йеннепа, взяли на себя труд и ответственность быть хранителями истины. Когда Сивио принялся чинить смуту в совете, наш табун ушел первым. Мы уединились на вершинах гор и стали собирать свидетельства о прошлом. Мы предпочли оставаться вдали от людских политических дрязг.

Они поднимались все выше и выше, и Элдвин заметил, что пыльная земля спеклась в коричневый камень. Еще бы, ведь по ней столько веков скачут раскаленные копыта.

Скайлар все еще выглядела подавленной.

– Скайлар, ты чего? – спросил Элдвин.

– Если мы победим Паксахару, откуда мы знаем: вдруг люди снова станут жестокими к животным? Ведь так уже было!

– Ну что ты такое говоришь! – запротестовал Гилберт. – Люди же разные. Марианна, Джек, Далтон, Кальстафф, королева Лоранелла, чародейка Эдна… Ведь они все хорошие.

– И не забывай, за что мы сражаемся, – вставила Банши. – За то, чтобы люди и животные мирно жили бок о бок.

– Мирно, да, – отозвалась Скайлар. – Но не на равных. Сотни лет престол в Бронзхэвене занимает человек, и никогда люди не ищут совета у животных. Паксахара забыла о чести и совести, но кое в чем она не так уж не права.

От этих слов Элдвина пробрала дрожь.

Раньше Скайлар и помыслить не могла о том, чтобы вступаться за такое безжалостное и свирепое создание, как Паксахара.

– Во время своих странствий в прошлое я усвоил одну вещь, – сказал Симеон, обращаясь к Скайлар. – Нужно очень серьезно обдумывать свои решения в настоящем. Мы принимаем их лишь однажды, но их последствия остаются с нами навеки.

Скайлар это как будто не убедило, но она промолчала. Отряд на спине конь-огня уже добрался до высокогорья; на вершине горы простиралось длинное плато. Тут было почти как на крышах Бриджтауэра – с такой высоты разглядишь все, что хочешь. Правда, с крыш Элдвин мог смотреть только на город, а отсюда – на все королевство. Над Огромией стелился дым, повсюду виднелись следы разрушения – следы армии Паксахары.

– Вот здесь наши угодья, – сказал скакун с серебряной гривой. Он мчался галопом по бескрайнему горному лугу мимо сотен и сотен мирно пасущихся конь-огней. – Чужаков здесь нет. Никто не строит изгороди. Никто не рубит деревья. Траву щиплют, но она вырастает вновь. В гостях у нас бывают только птицы, ветер да облака. А теперь и вы.

– Для нас большая честь быть вашими гостями, – произнес Элдвин. – Мы пришли просить помощи кого-нибудь из ваших сородичей. Мы зовем конь-огня присоединиться к нам во имя мира во всей Огромии.

– Вам стоит побеседовать с громовержицей нашего народа. Я отведу вас к ней.

И он повез всех на дальний край луга, к пещере, вход в которую охраняли несколько жеребцов. Стражи посторонились, давая дорогу конь-огню с отрядом на спине, и позволили гостям спешиться.

Первым вошел Элдвин. Пещера оказалась длинной и широкой – совсем как обеденный зал в Новом Дворце, разве что тускло освещенный. От входа было толком не разглядеть, что там внутри, но конь-огонь вел фамильяров и их спутников все дальше и дальше. И тогда Элдвин понял, что попал в удивительное место.

Все стены пестрели очень тщательно сделанными рисунками, на которых изображались великие свершения животных. Нарисовано было в той же манере, что и роспись пещер Кайласы, может, даже одним мастером. Некоторые рисунки совпадали с кайласскими – например, лягушка, восседающая на троне, или кошки, двигающие силой мысли Резные Камни. Но встречались и незнакомые. На одном рисунке дятлы вырезали браслет – тот самый, который теперь дает Паксахаре власть над Скитающейся Цитаделью. А на другом древние львы, тигры, ягуары и леопарды, облаченные в кольчуги и кожаные доспехи, шли по Хребтинным степям на бой с людьми.

Попадались сцены и из недавней истории. Вот Кальстафф с Завулоном, Лоранелла с Паксахарой и Горный Алхимик с Эданом бьются с мертвецами во время Первого Восстания. Так странно видеть Паксахару рядом с Лоранеллой теперь, когда зайчиха предала свою верную и поклялась завладеть Огромией. А возле одного рисунка Элдвин замер: кот, птица и лягушка сражаются с косой ведьмой и ее котлом-восьминогом. Он не сразу догадался, что это же они, фамильяры, – он сам, Скайлар и Гилберт. И оказывается, их битва с Агдалиной уже увековечена в рисунке.

– Это что… мы? – сипло спросил он.

– Ну да, – ответила Скайлар. – Мы теперь часть огромийской истории.

– А я что, правда такой лупоглазый? – вытаращив глаза, осведомился Гилберт.

А потом они увидели, кто же создает эту великолепную роспись. Или, если точнее, что ее создает. Зачарованные кисти макали сами себя в банки с краской из растертой цветочной пыльцы, смешанной с овощным соком, и плавно, непринужденно скользили по гладкой каменной стене.

На полу лежали сотни раскрытых томов, над которыми трудились, что-то старательно записывая, перья, по виду явные родичи Писаруса. Тот высунул кончик из сумочки Скайлар и, мигом выскочив наружу, восторженно заозирался.

– О, я вижу с вами буквопляс! – воскликнул конь-провожатый. – Конь-огни создали их давным-давно, чтобы описывать минувшее во всех подробностях. Так мы сохраним правду об истории Огромии – кто бы впоследствии ни попытался эту правду изменить. Вы воистину счастливцы, что с вами путешествует буквопляс.

Писарус приосанился и гордо взметнул вверх кончик.

В самой глубине пещеры Элдвин увидел белую лошадь, читавшую какую-то старинную книгу. Лошадь словно бы вся сверкала. Провожатый остановился перед ней и поклонился.

– Галатея, – заговорил он, – я привел Троих из Пророчества и их спутников.

– В грозовые ночи, когда наших следов не различить в свете молнии, конь-огни спускаются на равнины. – Голос у Галатеи был глубоким, но в то же время очень нежным. – В последний раз, когда мы были внизу, мы слышали ваш призыв.

– Тогда вы знаете, как сильно мы нуждаемся в вашей помощи, – сказал Элдвин.

– Долгие годы мы оставались вдали от подобных деяний, – ответила Галатея. – Мы лишь наблюдали, как они свершаются. Но чем больше рисунков появлялось на стенах пещеры, чем больше книг исписывалось, тем больше я убеждалась в том, что люди и животные способны жить в мире. Мы отрезали себя от людей давным-давно. Мы перестали быть частью истории королевства. И настало время это исправить. Мы поможем вам выполнить задание. Самый быстрый, самый сильный, самый благородный скакун отправится с вами. И мы устроим состязание, дабы понять, кто из нашего народа достоин этой чести.

С этими словами Галатея унеслась к выходу. А Элдвин обвел взглядом товарищей и подумал: «А сами-то мы достойны?» Насчет бродячих котов из Бриджтауэра уверенности точно нет.

Посреди высокогорья Элдвин, Скайлар, Гилберт, Банши и Симеон вместе с Галатеей стояли и смотрели, как зачарованная кисть выводит на земле тонкую красную линию.

– И какие лошади будут состязаться? – полюбопытствовал Гилберт.

– Лучшие из лучших, – твердо ответила громовержица.

Галатея издала особый посвист, и утренний ветер эхом разнес его по горам.

Примерно восемьдесят конь-огней галопом прискакали на зов – один белее и величественнее другого. И казалось, все так и трепещут от юношеского азарта.

– А где же старики? – удивилась Скайлар.

– Так вот же они, вместе с молодежью, – отозвалась Галатея. – Старых и юных не отличить друг от друга. Мне самой уже больше четырех сотен лет.

– Быть того не может! – помотал головой Симеон.

– Мы пасемся на полях, заросших жизнезлаками, – пояснила Галатея. – Оттого лошадям Йеннепа не грозит старческое увядание.

Тем временем все конь-огни собрались возле красной линии, и Галатея обратилась к ним с речью:

– Конь-огни, вам известно, что Огромия в опасности. Один из нашего народа должен встать в Круг Героев и помочь этим фамильярам призвать Скитающуюся Цитадель. Вильгемина, Орион и Тисби, вы проскачете Жгучей Тропою.

Все кони взволнованно зашептались. Из толпы выступил хромающий конь-огонь и заговорил:

– Переломанные ноги и разбитые копыта – вот к чему привели подобные скачки в прошлый раз. Мне ли не знать? Из тех состязаний я не вышел прежним.

– Я знаю, что Тропа бросает вызов ступившим на нее. Но победителя ждут куда более серьезные вызовы, – произнесла Галатея. – Мы должны быть уверены, что избранный из наших рядов окажется в силах их принять.

Хромой конь явно не был согласен с громовержицей, но шагнул назад и больше не вмешивался в происходящее.

– Тот, кто придет первым, и будет представлять наш народ, – продолжила Галатея. – А теперь пусть каждый участник состязания возьмет к себе на спину одного из фамильяров. Пусть докажут, что способны защитить Троих из Пророчества, если потребуется.

Вот так новость, мелькнуло в голове у Элдвина. Скайлар и Гилберт, судя по оторопелым взглядам, тоже порядком растерялись.

– Тисби, подойди.

Конь-огонь по имени Тисби, величавый жеребец с черными крапинками на шее, склонил морду к Гилберту.

– Запрыгивай, зеленый малыш, – пригласил он Гилберта.

Лягух беспокойно поежился.

– Я, вообще-то, тяжелее, чем кажусь, – сообщил он. – И как раз поел недавно…

Но Тисби его не слушал. Взволнованному Гилберту ничего не оставалось, как взобраться на спину скакуна.

Орион, конь-огонь с угольно-черными ногами и горделивым подбородком, посмотрел на Элдвина и произнес:

– Что скажешь, кот? Будешь моим всадником?

Элдвин кивнул и запрыгнул Ориону на спину. Но перед этим украдкой покосился на его хромого сородича.

– Не тревожься, – успокоил его Орион. – Тебе ничего не грозит. А вот о твоем длинноязыком друге стоит побеспокоиться.

Гилберт, разумеется, это услышал.

– Что-что?! Что ты сказал? – переполошился лягух.

– Вильгемина, тебе остается птица, – подытожила Галатея.

Скайлар взлетела и уселась на шею самой изящной и подвижной участницы состязания.

Тисби, Орион и Вильгемина рысью подбежали к красной линии и выстроились вдоль нее.

– Будь так любезна, подай им сигнал на барабане, – обратилась Галатея к Банши.

Лапы Банши замерли над барабаном, и трое конь-огней застыли, насторожив уши. Каждому хотелось первым сорваться с места по сигналу.

И вот Банши ударила в барабан.

Бах-бум!

Элдвина едва не сдернуло со спины Ориона, когда тот пустился вскачь. Три конь-огня домчались до края каменистого плато и полетели вниз по крутому склону. Камни так и сыпались, кувыркаясь, из-под копыт, но все три скакуна даже ни разу не оступились.

Элдвин покосился влево: Гилберт, зажмурившись, судорожно вцепился в Тисби. Справа Скайлар с достоинством восседала на шее Вильгемины, держась за гриву. А впереди был угольно-черный туннель, в который конь-огни влетели на устрашающей скорости.

Единственным источником света были искры из-под конских копыт, гремевших по каменному полу. Вильгемина вырвалась вперед, но Элдвину показалось, что Орион нарочно пропустил ее. И кстати, понятно зачем: кобылица освещала дорогу впереди. «А что, умно», – мысленно одобрил Элдвин. Они скакали по узкому туннелю, уклоняясь от камней, лежавших на пути. Копыта стучали о камень, да время от времени отчаянно попискивал Гилберт – больше никаких звуков не было.

Искры, освещавшие путь Ориону, внезапно погасли, и на мгновение они с Элдвином очутились в полной темноте. А потом конь-огонь и его всадник ворвались в пещеру, залитую тусклым светом. Всю пещеру занимало замерзшее озеро, и Вильгемина уже вовсю скакала по льду. Орион ретиво рванул следом, и Элдвин догадался, почему он так спешит: под копытами кобылицы лед трескался. Ориону пришлось прыгать с одной льдины на другую; наконец он нагнал соперницу. Сзади раздался громкий всплеск – льдины расступились перед последним участником состязания. Элдвин оглянулся и увидел Тисби и его всадника барахтающимися в ледяной воде. Трясущийся Гилберт кое-как выбрался на берег, а дальше Элдвин ничего уже разглядеть не мог: Орион унес его прочь из пещеры.

Они выскочили ненадолго на свет, и Элдвин мысленно удивился: надо же, они скакали как будто глубоко под землей, а оказались еще выше. Орион и Вильгемина неслись теперь меж самых вершин гор Йеннепа. Орион широкими скачками вырвался вперед и теперь мчался прямехонько к краю пропасти. Элдвин похолодел. На другом конце пропасти высился утес, но Орион же не собирается туда прыгать, правда? Кроме как с крыльями, такой прыжок – верная гибель.

– Крепче держись, усатый! – прокричал конь-огонь. – А то еще свалишься!

Спорить с ним времени не было, поскольку скакун и не думал замедлять бег перед обрывом. Так что волей-неволей Элдвин покрепче вцепился в белую гриву. Орион подпрыгнул и легко перемахнул через десятиметровую пропасть.

И более того, благополучно приземлился. Вильгемина мгновение спустя приземлилась рядом. Впереди уже маячила красная линия финиша, и Вильгемина устремилась к ней длинными прыжками. Конечно, не важно, кто из них победит, – оба достойны сопровождать фамильяров в походе. Но про себя Элдвин все же болел за Ориона.

Орион пригнул шею и прибавил ходу. Раньше он нарочно давал сопернице обойти его, а на финишной прямой решил выложиться по полной. Два скакуна шли голова к голове. Там, на финише, Банши с Симеоном и несколько лошадей радостно и ритмично притопывали, приветствуя чемпиона Жгучей Тропы. Мощным рывком Орион сумел-таки выдвинуться вперед. У красной черты он не скакал, а уже почти что летел. И пересек ее первым.

Вильгемина отстала на считаные сантиметры. Она остановилась, тяжело дыша. К Ориону подошла Галатея.

– Мои поздравления, – улыбнулась она. – Ты заслужил право представлять наш народ в Круге Героев.

Орион склонился, чтобы Элдвин мог спрыгнуть на землю. Вильгемина тоже отпустила Скайлар. Фамильяры присоединились к Банши и Симеону, а Орион встал перед ними и произнес:

– Как бы ни был далек путь, я всегда готов нести вас на себе.

– Орион будет везти вас и защищать, – сказала Галатея. – Но не только это. Ему предстоит стать странствующим хронистом и собирать артефакты для истории вашего похода. Будущие поколения Огромии не в пример своим предкам будут помнить деяния Троих из Пророчества.

К Ориону подошел один из сородичей и закинул ему на спину седельную сумку.

– Даю слово, когда я вернусь, она будет полна реликвий, – пообещал Орион.

Конь-огонь опустился на колени; Банши, Скайлар и Элдвин взобрались ему на спину, а Симеон остался стоять на земле.

– Мои лапы хоть и не молоды, но крепки, – заверил бладхаунд.

– И куда мы держим путь? – осведомился Орион.

– В Бездноватый каньон, – ответила Скайлар. – Там живут королевские кобры и мангусты.

– Подождите, а Гилберт-то как же? – вдруг вспомнил Элдвин.

И только он это промяукал, как показался Тисби, весь покрытый ледышками, а на его спине восседал Гилберт – скорее синий, чем зеленый.

– Я-я-я п-п-пальцев н-н-не ч-ч-чую, – пожаловался он. – М-м-можно м-м-мне чашку чаю?

– Гилберт, с чего ты вдруг стал пить чай? – удивилась Скайлар.

– Да пить-то его зачем! – фыркнул Гилберт. – Я бы лапы в нем погрел.

Банши протянула лапы, сняла несчастного лягуха со спины Тисби и усадила на Ориона.

– Мы готовы, – сказал Элдвин, обвивая хвостом лягуха, чтобы тот хоть чуточку согрелся.

Дважды повторять не потребовалось. Орион сорвался с места и помчался через высокогорье к тропе, ведущей вниз. Его копыта стучали о землю очень громко. Но еще громче прямо под Элдвиновым ухом стучали от холода зубы Гилберта.

Вперив взгляд в пустоту, Гилберт продекламировал одно из своих знаменитых трехстиший.

– А он от морозца-то, похоже, слегка сбрендил, – прошептала Банши.

– Да нет, – отмахнулась Скайлар. – Это же Гилберт.

– На самом деле это одно из лучших его трехстиший, – вмешался Элдвин. – Ну, мне так кажется. Там ведь ни слова о еде.

Орион быстро достиг подножия гор Йеннеп и теперь пересекал северную часть Хребтинных степей. От восставших из праха больших кошек остались только развороченная земля да следы. Они уже давно были на пути к Энаю. Скайлар пристроила карту Писаруса на спине Ориона и внимательно ее изучала. Оторвав взгляд от карты, сойка указала крылом на запад, в сторону Браннфальковой теснины, названной в честь давным-давно умершего короля, прапрадеда Лоранеллы.

– Двигаемся вон к тем холмам, там пересекаем Браннфалькову теснину, – объявила сойка. – Оттуда, если возьмем к северо-западу, попадем к Эбсу.

– Все верно, так мы попадем туда, куда хотим попасть, – согласился Орион. – Но я знаю путь покороче.

Конь-огонь уже скакал – и вовсе не туда, куда указывала Скайлар, – прочь от холмов, к густому лесу.

– Думаешь, разумно отклоняться от проложенного маршрута? – недоверчиво спросила Скайлар. В голосе сойки проскакивали визгливые ноты – так всегда бывало, когда кто-то ее не слушался.

– Не тревожься, юная сойка, – отозвался Орион. – Об этих краях мне известно куда больше, чем всем картам на свете. Пусть мои познания послужат нам на пользу.

– Ладно, отныне ты главный, – согласилась Скайлар, но, судя по голосу, с явной неохотой. Сойка свернула карту и затолкала ее назад в сумочку.

Элдвин окинул взглядом своих товарищей – сначала верных друзей-фамильяров, потом по очереди троих наследников, которым предстояло призвать Скитающуюся Цитадель. Беспокойство, терзавшее кота с тех самых пор, как он прочитал размышления Кальстаффа о пророчествах, впервые отпустило его. Вместе фамильяры и наследники способны горы свернуть. И с Паксахарой уж как-нибудь совладают общими силами.

Орион достиг опушки леса и помчался по утоптанной тропинке, что вилась меж деревьев с желтыми и красными листьями. Позади конь-огонь оставлял тлеющие ветки; из-под его искристых копыт вылетали язычки пламени. Не замедляя галопа, он нагнул шею и зубами подхватил с земли какой-то бронзовый обломок. Все так же на скаку, Орион закинул его в седельную сумку, болтавшуюся на его спине.

– А это еще что? – осведомилась Банши.

– Кусок тень-щита, – пояснил Орион. – Во времена Браннфалька те двуногие, что промышляли незаконным оружием и ингредиентами, частенько ходили этой тропой, оставаясь незамеченными для стражников. Путь контрабандиста – так прозвали эту дорогу. Поговаривают, весь этот лес зачарован: он прячет тех, кто хочет спрятаться.

Элдвину все казалось, что краем глаза он видит какие-то порхающие фигурки, но они пропадали, стоило коту посмотреть на них в упор. Орион правду говорил: есть здесь что-то или кто-то, невидимый глазу. И этот кто-то за ними наблюдает.

Внезапно Орион встал как вкопанный, даже копыта в грязи увязли. Элдвин сунулся вперед, посмотреть, что там такое стряслось. Прямо на середине тропы стояла мышка – да не просто мышка, а с рогом на лбу.

– Помогите, пожалуйста! – пропищала рогомышь. Элдвин вспомнил: он видел такую в лавке фамильяров. – В нашей деревне много раненых. Мы надеялись найти убежище под сенью зачарованного леса, но приспешники Паксахары настигли нас. Росомахи-головорезы из армии животных явились, чтобы завербовать в нашей деревне воинов. Мы отказали им – и дорого за это поплатились.

– Ты говоришь, росомахи-головорезы? – уточнил Элдвин.

– Да, – подтвердила рогомышь. – Наши колдуньи пытались отпугнуть росомах, но черного лишайника не хватило, а без него как нам было устоять?

– А когда это случилось? – спросил Симеон.

– Меньше часа назад.

– Как ты считаешь, куда могли направиться росомахи? – продолжал допытываться бладхаунд. Он определенно думал о том же, о чем и Элдвин: нужно перехватить росомах сейчас и добыть наследника.

– Понятия не имею, – пожала плечами рогомышь.

– А от них что-нибудь осталось? – не сдавался Элдвин. – Ну хоть что-нибудь, что навело бы нас на след?

– Не знаю, – покачала головой рогомышь. – Если хотите, сами проверьте.

Зверек повел Ориона прочь от тропы; примерно в десятке метров от нее друзья наткнулись на целое мышиное поселение. Тут и там на земле лежали рогомыши – кто-то весь в ранах и ушибах, а кто-то и вовсе лишился рога.

– Элдвин, проверь, может, сумеешь что-то найти, – сказала Скайлар. – А я попробую какую-нибудь целительную магию. Я, конечно, не ворон, но сделаю, что смогу.

– Я уж давненько этим не занималась, но, может, и от меня будет толк, – поддержала сойку Банши.

Скайлар и Банши начали произносить исцеляющие заклинания. Открытые раны им кое-как закрывать удавалось, но о полном исцелении и речи не было. Вот ворон – тот справился бы с любым увечьем.

Совсем ослабевшая рогомышь приблизилась к Элдвину.

– Взгляни, вдруг это поможет. – Грызун протягивал коту свой оторванный рог. А на его кончике – Элдвин заметил это, лишь внимательно присмотревшись, – остался клок спутанной росомашьей шерсти.

– Скайлар, посмотри-ка на это, – позвал Элдвин.

Банши, все возившаяся с ранеными, махнула сойке: лети, мол, посмотри, я справлюсь. Скайлар пристально изучила шерсть, а потом извлекла из сумочки Ольфаксову морду-ищейку. Оторванный от тела волчий нос мгновенно ожил и жадно втянул запах шерсти. Всхрапнув, он рванулся на юг, но его удержала золотая цепочка.

– Похоже, они пошли на юг, – хмыкнула Скайлар. – Ну что, мы все думаем об одном и том же, да?

– Ага, – кивнул Гилберт. – В смысле, о том, как бы ненароком не наткнуться на росомах. Они нам вовсе ни к чему.

– Да нет, мы собираемся нагнать их и захватить одну с собой, – поправила Скайлар.

– Не-не, ребята, мы так не договаривались! – запротестовал лягух. – Мы же собирались оставить их на потом. Худшее напоследок.

– Ну, мы же понимали, что рано или поздно придется ими заняться, – примирительно заметил Элдвин. – Морда-ищейка их выследит, а там поглядим на их поведение. Сообразим по ходу дела.

– Но мы же направлялись в Бездноватый каньон за мангустом и королевской коброй! – недовольно протянул Гилберт. – Два наследника по цене одного!

Но лягуха уже никто не слушал. Жаловаться на несправедливость правила большинства было бесполезно. Банши, закончив с ранеными, скакнула к остальным – отряд был в сборе. Рогомышь, что просила помощи, встала перед фамильярами и наследниками.

– Вы Трое из Пророчества, – произнесла она, обращаясь к Элдвину, Скайлар и Гилберту. – Ступайте же. Положите конец бесчинствам Паксахары, пока не стало слишком поздно.

Фамильяры и Банши вскарабкались Ориону на спину. Симеон двинулся первым, Орион за ним. Конь-огонь сделал лишь несколько шагов, и Элдвин обернулся помахать на прощание обитателям деревни. Но деревня уже скрылась за зелеными кронами: волшебный лес спрятал ее от чужих глаз.

Теперь отряду предстояло полагаться не только на познания Ориона, но и на чутье морды-ищейки.

Отряд вступил в более темную и тернистую часть леса; деревья здесь росли так близко друг к другу, что Ориону приходилось протискиваться между ними. Конь-огонь больше не грохотал по земле копытами; теперь он двигался скрытно среди полуденных теней и ступал совсем тихо, опасаясь привлечь внимание чутких росомах. Морда-ищейка отчаянно принюхивалась – будь она настоящей мордой с пастью, непременно еще и рычала бы. Росомахи, должно быть, совсем близко.

Вот Орион остановился, и Банши, которая подрядилась идти на разведку, соскочила вниз. Она прикрылась ветками с ягодами и сухими листьями, чтобы отбить запах, и обернулась невидимкой.

Элдвин и остальные молча ждали. Каждый раз, когда Гилберт пытался прервать напряженное молчание, Скайлар прикрывала ему рот кончиком крыла. Прошло лишь несколько минут, которые показались часами, и вот Банши снова появилась среди них. Элдвин даже шороха в ветвях не слышал.

– Их там пятеро, как раз за тем лесистым гребнем, – сообщила обезьяна. – Тот, что выглядит как вожак, более поджарый и подвижный.

Элдвин, Скайлар и Гилберт переглянулись. Они-то сразу поняли, о ком идет речь: Лотар, вожак росомах-головорезов. Фамильяры уже встречались с ним в Подгорном питомнике. Росомахи явились туда к птицам, умеющим вызывать иллюзии, с той же целью, что и в деревню рогомышей, – завербовать их на службу к Паксахаре. Элдвин содрогнулся при мысли о Лотаровых окровавленных клыках и додекагоне у него на лапе.

– Думаешь, мы справимся? – спросила Банши у Ориона.

– Если наляжем дружно, точно справимся, – заверил конь-огонь. – Но ранения и даже жертвы не исключены.

– Росомашьи ранения и жертвы меня ни капельки не волнуют, – бодро объявил Гилберт.

– Но я имел в виду нас, – уточнил Орион.

– Вот я и говорю, что еще не поздно отправиться в Бездноватый каньон, – вздохнул Гилберт.

Скайлар погрузилась в глубокие раздумья, а потом глаза у нее вспыхнули. Элдвин вздохнул с облегчением: значит, у нее созрел план. Сойка разъяснила, в чем его суть, и все сошлись на том, что лучшего похищения придумать нельзя.

Не теряя больше времени, отряд разделился. Элдвин направился дозорным к лесистому гребню. Оттуда ему хорошо были видны росомахи: они устроили пиршество над останками какого-то зверя – теперь уже и не разобрать какого. Двое сцепились из-за аппетитной бедренной кости.

– Эй, это мое! – донеслось до Элдвина.

– Это я его завалил! – возражала вторая росомаха.

– Дайте-ка я разберусь, – произнес третий голос, слишком хорошо знакомый. Лотар растолкал своих приспешников и сцапал сочную косточку.

И вдруг в воздухе возник прозрачно-зеленый конь-огонь, а на спине у него восседала серая зайчиха, вылитая Паксахара.

Летучий скакун спустился на землю прямо перед росомахами. Лотар выронил кость из пасти и низко поклонился.

– Я не унюхал вашего приближения, моя серая повелительница, – прорычал он.

– Ныне, как никогда, мне приходится скрывать, где я, – ответила Паксахара. – Даже от тебя.

Лотар выпрямился.

– Что привело вас сюда столь неожиданно? – спросил он. – Мы успешно потрудились на Высоких равнинах, тамошние горные козлы теперь с нами. К несчастью, рогомыши предпочли иной путь. К несчастью для себя, разумеется.

Остальные росомахи злобно захихикали.

– Великолепно, Лотар. Я всегда знала, что могу полагаться на тебя. Теперь идем со мной – назревают важные события.

Элдвин наблюдал, как зайчиха ведет своего преданного помощника к оврагу, подальше от воинов-росомах. Паксахара и Лотар отошли, но из виду не скрылись; кот насторожил уши, чтобы не пропустить ни единого слова.

– Пока мы прекращаем вербовку сторонников, – сказала Паксахара. – Теперь твоя задача – убить Троих из Пророчества и наследников, которых они уже отыскали.

Зайчиха раскрыла лапу и протянула Лотару кошачью шерстинку, перо сойки и клок обезьяньего меха.

– Я как будто чуял эти запахи неподалеку, – заявил Лотар, явно рисуясь перед Паксахарой.

Краем глаза Элдвин увидел, как с соседнего дерева махнул лапой Гилберт. Кот перевел взгляд на росомах, все еще жадно пожиравших добычу. Силой мысли он отломил сухой сук и швырнул его в кусты за спиной у головорезов, подальше от Лотара и Паксахары. Росомахи тут же встрепенулись и отправились проверять, что там за сыр-бор.

Лотар тоже слышал треск. Он резко отвернулся от Паксахары и устремился было на шум. Не успел вожак сделать и шага, как к нему подскочила невидимая Банши и со всего маху стукнула барабаном по голове. Лотар покачнулся, но не упал. Он обернулся, но Паксахары и ее скакуна, точнее, их иллюзии, уже и след простыл. Скайлар все-таки настоящий мастер своего дела. На мгновение Лотар впал в замешательство – и Ориону как раз хватило этого мгновения, чтобы, проскакав мимо, наподдать росомахе задними копытами по голове и оглушить ее.

Скайлар спикировала с дерева и бросила Банши Гримслейдов мешок Мёбиуса. Обезьяна сделалась видимой, извлекла из мешка расклинательную цепь и быстро, пока Лотар не очнулся, замкнула цепь на его шее.

Элдвин со своего наблюдательного поста на гребне заметил, что приспешники Лотара бегут назад. Кот кинулся в овраг с криком:

– Они возвращаются! Уходим!

Орион встряхнул Лотара:

– Лучше не отставай.

Конь-огонь зажал один конец расклинательной цепи в зубах. Элдвин, Скайлар, Гилберт и Банши вскочили ему на спину. Симеон побежал рядом.

Плененная росомаха уперлась пятками в землю, пытаясь задержать Ориона.

– Росомахи! – взревел Лотар. – Меня схватили!

Подручные Лотара, ощерясь и истекая слюной, во всю прыть помчались на зов. Элдвин, увидев их, вскинул вверх четыре Гримслейдовы ловушки из мешка Мёбиуса и метнул их под лапы несущимся росомахам. Две промахнули мимо, зато две другие накрепко стянули лодыжки разъяренных росомах. Двое преследователей свалились землю, зарывшись мордами в землю.

Но двое еще продолжали погоню, прибавив ходу. Одна из росомах метнулась вперед и вцепилась зубами в цепь на шее Лотара. Зубы лязгнули впустую: где уж росомашьим клыкам тягаться со сталью, закаленной шаманами Сталагмоса. Громко ревущую росомаху кувырком отбросило назад.

Остался только один преследователь. Орион во весь опор устремился к поляне, заросшей сухотравьем.

– Симеон, давай вперед, – скомандовал он.

Как только пес удалился на безопасное расстояние, конь-огонь копытами, словно кремнем, высек искру. Сухая трава вспыхнула. Лотара быстро протащили дальше, а вот его воин остался по ту сторону огненной завесы. Элдвин смотрел назад, но за густой пеленой дыма и пламени уже не видел никаких росомах. Он только слышал, как они кашляют и завывают. Злятся, что какое-то странное зверье уволокло невесть куда их вожака.

– Похоже, дело обернется сущим весельем! – восторженно выкрикнула Банши. – Неслыханное приключение, жаль, что волшебника со мной нет!

Обезьяна соскочила со спины Ориона и радостно плюхнулась в бежавший вдоль тропинки ручей. Остальные последовали ее примеру, чтобы немного освежиться.

– С давних пор мне известно, что животные могут обходиться и без людей-волшебников, – заметил Орион.

– Что до меня, то мое подлинное призвание – быть рядом со своим верным, – вздохнул Симеон.

– Как вы меня нашли? – встрял Лотар.

– Рогомыши рассказали нам, как ты напал на их деревню, – пояснил Элдвин.

– Отплатили мне за доброту, значит, – прорычал Лотар. – Надо было перебить их всех до единой, и дело с концом. Знатная вышла бы закуска.

– Довольно, – оборвал его Орион. – Теперь ты с нами. С теми животными, которые верят в мирное будущее.

Лотар скривил губы в усмешке:

– То-то вы держите меня в оковах и сражаетесь с Паксахарой. А ведь она борется за свободу животных.

– Уж это точно не про Паксахару, – фыркнула Скайлар.

– Да ладно тебе! – огрызнулся вожак росомах. – Ее цель – это Огромия, где животные могут достичь подобающего им величия. Величия, которого нас так долго лишали люди.

– И убийство беззащитных – как раз отличное средство для такой цели, – вмешался Симеон.

– Безвольная покорность ослепила тебя, старый пес, – ответил Лотар. – Что ты предлагаешь? Сидеть сложа лапы и провести в рабстве еще век-другой?

– Человек и животное могут мирно жить бок о бок, – заявил Гилберт. – Возьми хоть наших верных. Мы с Марианной всегда помогаем друг другу. Или посмотри на Скайлар и Далтона. Они же неразлучные друзья.

– Эти дети, которых ты зовешь верными, совсем не так верны, как тебе кажется, – возразил Лотар. – Они вас используют. Вы всего лишь помощники, зверушки на побегушках. Случись им выбирать между вами и другими людьми, уверяю тебя, они бы о вас даже не задумались.

– Ты изрыгаешь множество слов, но все они рождены гневом, – сурово перебил росомаху Орион. – Ты встанешь в круг и сделаешь то, что от тебя потребуется.

Орион подвел Лотара к тонкому ручейку.

– Пей. Набирайся сил, иначе тебе за мной не угнаться.

Росомаха склонила голову и набрала полный рот воды.

Все старались держаться подальше от Лотара, и только Скайлар зависла в воздухе прямо над ним. Вожак поднял морду – с его подбородка капала вода – и заговорил с сойкой, думая, что никто ничего не замечает. Но Элдвин все прекрасно видел и слышал.

– Особенный взгляд у тебя, птица, – тихо произнес Лотар. – Твои друзья в корень не смотрят. А ты смотришь.

Скайлар уставилась на вожака росомах, словно раздумывая над его словами, и через мгновение упорхнула. Элдвин почувствовал, как в бок ему уперся локоть. Гилберт испуганно таращился на него снизу вверх.

– Видел? – хрипло проквакал лягух. – Она ведь не переметнется к нему, да? Мое видение, помнишь? А вдруг это правда?!

– Гилберт, спокойно, – ответил Элдвин. – Она за нас.

Но, глядя на летящую впереди сойку, он тоже в этом засомневался.

– К ночи мы должны быть у Бездноватого каньона, – объявила Скайлар. – Там найдем мангуста и королевскую кобру, и тогда останется только оранжевая жаба.

Солнце клонилось к закату. Отряд наполовину одолел Браннфалькову теснину. Широкая, покрытая коркой засохшей грязи дорога петляла к далеким, буйно зеленеющим холмам.

Элдвин, Гилберт и Банши шли пешком, рядом с Симеоном. Хорошо было размять лапы после долгой поездки на лошадиной спине.

Элдвин заметил в траве кузнечика: тот прыгал со стебля на стебель. Букашка явно и ведать не ведала о напастях, что обрушились на королевство. Элдвин даже позавидовал: до чего же незатейливая жизнь – знай себе скачи, и нипочем тебе гнет Паксахары и Воинство Мертвецов, что шагает по Огромии. Кузнечик вспрыгнул Элдвину на плечо. Вот бы поменяться с ним местами. Сделаться таким вот зеленым длинноногим удальцом – жить бы припеваючи среди цветов и веток и не думать о спасении королевства. Беззаботные дни, спокойные но…

Чавк!

Гилберт выбросил язык и слизнул кузнечика.

– Надо же, какой соленый оказался, – задумчиво жуя, произнес лягух.

– До чего переменчива жизнь, – заметил Симеон. – Был живой попрыгунчик, миг – и он уже обед.

– Или как со мной, – поддержал Элдвин. – Был бродячий кот, миг – и уже один из Троих.

– Для избранника звезд ты говоришь не слишком уверенно. – Симеон смотрел вперед, но Элдвину показалось, что пес глядит прямо ему в душу.

Элдвин подождал, пока Скайлар с Гилбертом отойдут подальше, и только тогда решился заговорить.

– Если я тебе кое-что расскажу, обещаешь сохранить это между нами? – спросил он Симеона.

– Конечно, – ответил тот.

– Еще до того, как мы отправились на поиски наследников, я прочел одну вещь в дневнике Кальстаффа. И с тех пор стал сомневаться во всем, во что прежде верил.

– Брат частенько говорил, что его верный – просто кладезь мудрости, – кивнул Симеон. – И что же ты прочел?

– Не все пророчества сбываются.

Элдвин думал, что Симеон тут же заспорит и начнет убеждать его, что, мол, ничего подобного. Но на морде бладхаунда появилось обеспокоенное выражение.

– Я никому не стал рассказывать, – продолжал Элдвин. – Мы должны верить, что все будет хорошо, иначе не видать нам успеха. Стоит нам начать сомневаться, и беды не избежать.

– И тебя тревожит, что пророчество может оказаться ложным? – Бладхаунд перешел на шепот.

– Когда Джек меня выбрал фамильяром, это была чистая случайность. Не запрыгни я в нужный момент в окно, он просто купил бы кого-то другого.

И тут Элдвина осенило: Симеон же путешественник по прошлому! Пес может показать, что могло произойти вместо случившегося на самом деле.

– Покажи мне прошлое, – попросил Элдвин.

– Иногда несбывшееся прошлое гнетет даже больше сбывшегося, – предупредил бладхаунд.

– Пожалуйста. Я должен знать.

Симеон колебался.

– Боюсь, на твои вопросы ответов не найти.

Старый пес сказал это так тихо, что Элдвину пришлось переспросить:

– Что-что?

– Как хочешь, – отозвался Симеон.

Бладхаунд посмотрел куда-то вдаль, и тут же мир вокруг Элдвина начал меняться, а сам он как будто приподнялся на сантиметр-другой над землей. Кот увидел, что грязь под лапами превратилась в булыжную мостовую. Точно из-под земли, слева и справа выросли стены; кирпичные и деревянные дома развернулись, словно бумажные фигуры в руках мастера оригами. Поля вокруг Браннфальковой теснины исчезли; Элдвин снова очутился в переулке Бриджтауэра, и Симеон был рядом, чтобы сопровождать его в несбывшемся прошлом.

– Да, ты парень не промах, – раздался знакомый голос, – но хватит в прятки играть!

Рядом стоял Гримслейд с арбалетом в руке. Наискосок от нынешнего Элдвина замер Элдвин прошлый, а рядом болталась рыбина, стрелой пришпиленная к бочонку. Еще одна стрела просвистела, взъерошив шерсть второго Элдвина. Кот кинулся наутек, обогнул угол и запрыгнул в распахнутое окно.

Симеон и Элдвин поспешили за ним. Элдвину даже шагать не пришлось: его просто несло вперед. Прямо через стену он проник в знакомую лавку, где возле клетки сгрудились Джек, Кальстафф и рыжеволосый лавочник.

– Я беру этого! – выпалил Джек, глядя в зеленые глаза прошлого Элдвина.

– Уверен? – спросил его лавочник. – Это ведь не волшебная палочка и не шляпа. Фамильяра следует выбирать очень-очень тщательно!

Джек потянулся к коту и вытащил его из клетки. Почесал кончиками пальцев Элдвинов подбородок.

– Уверен, – ответил Кальстафф лавочнику за Джека.

Элдвин смотрел и тосковал по прикосновению своего верного.

– Это все я помню, – сказал он Симеону. – Я думал, ты покажешь мне то, что не случилось. Несбывшееся прошлое.

Симеон ничего не ответил и только кивнул. Элдвина увлекло назад, в переулок.

– Да, ты парень не промах, – произнес Гримслейд, – но хватит в прятки играть!

Снова Элдвин перевел взгляд на рыбу, пришпиленную к бочке, потом на Гримслейда. Снова мелькнула стрела, задев его шерсть. Но теперь прошлый Элдвин не стал прыгать в распахнутое окно лавки фамильяров. Вместо этого он сдернул с бочонка рыбину и припустил по другому переулку. Гримслейд кинулся следом, а настоящие Элдвин и Симеон двинулись в обратную сторону – через стену они опять проникли в лавку.

В этот раз клетка, где раньше сидел Элдвин, так и осталась пустовать, и Джек прошел мимо. Вот он замер на месте, постоял секунду и вернулся к клетке с карманным дракончиком – чешуйчатой змейке с крылышками.

И внезапно юный волшебник просиял. Он протянул руку, и крошка-дракон перелетел на нее.

– Я Джек.

Крылатое существо полыхнуло оранжевым пламенем и обвило хвостом плечо мальчика. Сразу видно – фамильяр и его верный, мелькнуло в голове у Элдвина.

– У нас с тобой такие будут приключения в Запределье! – пообещал Джек.

И только он это сказал, стены лавки начали выгибаться и скручиваться, превращаясь в стены Нового Дворца в Бронзхэвене. Элдвин и Симеон смотрели на королеву Лоранеллу, которая беседовала с юными волшебниками и их фамильярами.

– Мы с честью выполним ваше поручение! – пообещал Далтон.

– Это очень благородно с твоей стороны, Далтон, – улыбнулась королева. – Но не вы с Марианной и Джеком – те избранные, кому небеса предназначили защитить Огромию. – Королева обратилась к фамильярам. – Избранные – это вы: Скайлар, Гилберт и Карна.

Элдвин даже не сразу сообразил, что это не он сидит рядом со Скайлар и Гилбертом, гордо подняв голову. Его место занял карманный дракон.

– Вы – те Трое, о ком говорилось в Пророчестве, – продолжала Лоранелла. – Вы убили Паксахару и даровали королевству мир.

Убили Паксахару? Это еще что за новости? Выходит, Скайлар и Гилберт в компании этого дракона по имени Карна совершили то, чего он, Элдвин, не смог? Они сразили зайчиху до того, как та подняла Армию Мертвецов?

Если до этого Элдвин просто сомневался в истинности Пророчества, то сейчас он не на шутку забеспокоился. А вдруг третья звезда, упавшая над Каменным Ручьем, предназначалась вовсе не ему? И тогда предупреждение Кальстаффа звучит еще тревожнее, чем поначалу подумал Элдвин.

Стены дворца рассыпались, а Элдвин с Симеоном снова очутились среди полей Браннфальковой теснины.

– Элдвин, если попадутся еще такие кузнечики, дай знать, ладно? – попросил Гилберт. – Я бы от добавки не отказался.

Гилберту и остальным было невдомек, что Элдвин с Симеоном побывали в прошлом. И, честно говоря, после увиденного Элдвин дорого бы дал, чтобы там не бывать.

Приходилось поторапливаться – иначе к ночи до Бездноватого каньона не добраться. Так что Элдвин, Гилберт и Банши снова запрыгнули на спину конь-огню. Лотар, несмотря на оковы, без труда поспевал за Орионом.

Отряд взял хороший темп. Браннфалькова теснина вела их вниз, мимо овечьих стад, щиплющих травку, к берегу Эбса. Мост, когда-то перекинутый через реку, разрушили речные драконы. В лучшем случае удастся найти самое мелкое место и перейти Эбс вброд на спине Ориона. Но у этого плана свои изъяны: Симеон-то сможет плыть бок о бок с Орионом, а вот как быть с Лотаром? Отряд быстро посовещался и единогласно решил, что цепи с росомахи снимать нельзя – даже на несколько минут.

– Уложите его мне на спину, – предложил Орион.

– Не-не, погодите-ка! – возмутился Гилберт. – Я с этим типом рядом не поеду!

– Выбор-то у нас невелик, – сказал Элдвин, не сводя глаз с вожака росомах. Тот отвечал ему таким же холодным пристальным взглядом.

Банши соскользнула с Ориона и осторожно приблизилась к Лотару.

– Поосторожнее, обезьяна. Я кусаюсь, – злобно рыкнула росомаха, обнажая острые клыки.

Банши подняла Лотара и взвалила его на спину Ориону. Скованные лапы росомахи болтались по бокам конь-огня, а морда оказалась в считаных сантиметрах от Гилберта. Банши вскарабкалась на Ориона, и тот вступил в быстрый поток. Все молчали, напряженную тишину нарушал только плеск воды. Они шли, и вскоре вода уже достигала Орионова брюха.

– А вы слыхали историю о скорпионе и лягушке? – вдруг заговорил Лотар. – Приходит скорпион к лягушке и говорит: перевези меня, дескать, на тот берег. Лягушка ему: ага, ищи, мол, дурочку. А скорпион в ответ: «Так если я тебя ужалю, вместе потонем». Ну, лягушка и решила, что ведь и верно, и взялась перевезти скорпиона. А он на полпути ее ужалил. Тонут они вместе, и лягушка спрашивает: «Ты зачем это сделал?» А мораль сей басни…

– В том, что все скорпионы так устроены, – перебил Элдвин.

– Не-а, – ухмыльнулся Лотар. – Мораль в том, что это был очень глупый скорпион. Он мог дождаться, пока лягушка переправит его, и убить ее на том берегу.

Гилберт весь затрясся.

– Нет, а лягушка-то здесь вообще при чем? – квакнул он.

«Интересно, это Лотар просто языком мелет или правда замышляет недоброе?» – подумал Элдвин.

Орион приближался к берегу. Весь отряд не сводил взгляда с росомахи.

Передние копыта конь-огня коснулись западного берега. Все, как по команде, подобрались, но Лотар только противно захихикал:

– Ждите-ждите, сейчас кинусь. Голова-то у вас есть? Вы ж готовы, какой мне резон нападать?

С этими словами он бросился на Элдвина. Банши резко дернула цепь, и росомашьи клыки лязгнули у самой Элдвиновой морды. Крепко стискивая оковы, обезьяна оттащила росомаху от кота.

– В следующий раз на удачу не надейся, кот, – рявкнул Лотар. Из его пасти валил смрадный пар.

Орион вышел из воды и встряхнулся. Отставший совсем ненамного Симеон последовал его примеру. Банши спихнула скованного Лотара на землю, подальше от остальных.

– Я убегу, – заверил вожак росомах. – И весь ваш поход провалится. Меня у вас не будет, а все остальные росомахи Огромии скроются среди воинов Паксахары. И вам в жизни не найти мне замены.

– Смотрите, там войско королевы! – оживился Гилберт.

Он указывал перепончатой лапой на россыпь серых палаток. Лагерь окружали воткнутые в землю древки с флажками. На каждом красовались золотые ворота – герб Бронзхэвена.

Отряд подошел поближе, и тогда стало видно, что палатки по большей части пустуют. Перед палаткой побольше горел одинокий костер. Возле палаток рядами лежали воины – раненые, многие серьезно. Ворон-целитель, перелетая от одного к другому, водил перьями по глубоким ранам и сломанным костям. Человек в мантии перевязывал раны после того, как черная птица заканчивала свою работу.

Ворон сразу узнал Элдвина, Гилберта и Скайлар.

– Трое из Пророчества, – сказал он, – поворачивайте и уходите как можно дальше отсюда. Армии Паксахары и Лоранеллы бьются за Резной Камень Джабал-Тура. Здесь вам грозит опасность.

– Нам нужно в Бездноватый каньон, – ответила Скайлар. – Другого пути нет.

Орион пустился галопом среди деревьев вверх по склону; пики Кайласы маячили все ближе. По пути отряду попался раненый, с трудом ползущий к палатке ворона-целителя. Уже в сосновом лесу Элдвину ударил в нос знакомый гадкий запах мертвечины. Кот поглядел на юг: зомби Паксахары учинили там настоящий разгром. Вся земля была плотно утоптана костистыми лапами, молодые деревца вырваны с корнем. Хуже того, за Армией Мертвецов мерзким шлейфом тянулись рассыпанные куски гниющей плоти и хрящи.

Шестеро фамильяров и наследников, таща за собой Лотара, одолели лесистый склон. В свете уходящего дня перед ними раскинулись руины Джабал-Тура. Элдвин смотрел на них и не знал, что думать. Он слышал, что когда-то эти древние развалины были великолепным городом, но от того золотого века мало что осталось. Мраморные колонны просто торчали вверх; сводчатые крыши больше не покоились на них. Полы, выложенные узорной плиткой, – вот все, что осталось от храмов Солнца. А посреди руин высился огромный камень, который со всех сторон обступили воины Лоранеллы в доспехах и со щитами.

– Второй Резной Камень, – благоговейно произнесла Банши.

На людей из войска Лоранеллы волнами накатывали мертвые воины.

– Нет, вы гляньте на всех этих зомби! – горестно присвистнул Гилберт. – И откуда только они лезут и лезут?

– Паксахара разбросала обсидиан над всей Огромией, – сказал Орион. – Кто-то, похоже, с гор, кто-то из Глубинных лесов. Готов спорить, она вскрыла даже могильники некогда знаменитого мукретского зверинца.

Вот уже показались первые из множества острых вершин Кайласы. Вдоль горной гряды тянулась узкая расщелина – Бездноватый каньон. И пробиться к нему почти невозможно – путь к каньону преграждает целое море мертвецов.

– Прорваться через поле битвы нам не по силам, – заметил Орион. – Предлагаю обогнуть развалины. Займет больше времени, но, по крайней мере, точно попадем куда надо.

Лучше никто ничего не придумал, поэтому все согласились.

Полный решимости отряд двинулся в обход. И внезапно Лотар завопил:

– Сюда! Помогите!

К счастью, в пылу битвы его никто не услышал. Или так всем показалось.

Орион прошел еще шагов двадцать вниз по склону, и тут с дерева на него обрушился скелет гориллы. Костистая лапа смела Элдвина, Гилберта и Банши со спины Ориона, но тот не растерялся: громовые копыта со всей мочи ударили горилле в грудь. Мертвый зверь отлетел назад, разбрасывая вокруг ошметки плоти.

– Уф, пронесло! – с облегчением квакнул Гилберт. – Мне и в прошлый раз этих дохлых кишок хватило.

Гориллу, впрочем, удар не остановил. С новыми силами она бросилась на конь-огня. Орион снова не зевал: сомкнув копыта, он исторг сокрушительный разряд молнии, и гориллий скелет разлетелся на косточки. Кровавые клочья полетели во все стороны и завалили Гилберта с головы до лап.

– О-о-о, опять! – воскликнул лягух. – Сотрите с меня эту дрянь!

Банши хотела было помочь ему, но Скайлар ее остановила.

– Погоди-ка, – сказала сойка, – не надо стирать эту дрянь. Наоборот, обмажься-ка ею как следует.

– Что-о? – растерялся лягух.

– И остальные тоже. Давайте мажьтесь, – скомандовала Скайлар. – Иначе не видать нам Бездноватого каньона.

Она подлетела к останкам гориллы и навела маскировку. Элдвин последовал ее примеру и на совесть извалялся в склизких потрохах, содрогаясь от отвращения. Остальные тоже обмазались внутренностями, и теперь отряд напоминал Паксахариных воинов. Лотар наотрез отказался в этом участвовать, но Банши обмазала его сама.

– Лучше всего смешаться с Армией Мертвецов, пока мы огибаем поле боя, – произнесла Скайлар. – Как только мы прорвемся к Резному Камню, наши союзники-люди помогут нам добраться до Бездноватого каньона.

И тщательно замаскированный отряд двинулся в обход поля боя. При виде могущества мертвых приспешников Паксахары у фамильяров и наследников дух захватывало.

Мертвый койот-командир выкрикивал приказы своим воинам:

– Резной Камень уязвим. Кабаны, вы будете отвлекать противника. Тигры, атакуйте с флангов! – Тут койот заметил Ориона. – Жеребец, а ты вливайся в атаку на щитоносцев.

Орион притворился, что спешит в гущу битвы. С высоты своего роста он видел сражающихся вокруг зомби и как мог ободрял товарищей:

– Воины королевы уже совсем близко. Доберемся до них – и будем в безопасности.

И тут из гущи сражения человеческий голос прокричал:

– Копья к бою!

Дюжина копейщиков ринулась на врага, явно не ожидавшего такой прыти. Воин со щитом копьем раскрошил грудную клетку мертвого барана, что загораживал Элдвина и его спутников. И теперь воин смотрел прямо на них. А маскировка, судя по всему, работала отменно: для своих фамильяры и наследники тоже вполне сходили за зомби.

– А-а-а-а-а-а! – заорал копейщик, потрясая копьем перед их носом.

Элдвин телекинезом вскинул бараний череп из тех, что валялись тут повсюду, и бросил его на острие копья. Раздался треск. Но второй воин уже набросился на Лотара. От удара о расклинательную цепь копье отскочило, и хозяин с трудом удержал его в руках. Он приготовился уже повторить атаку, но тут на выручку Лотару пришел Симеон: бладхаунд прыгнул на копейщика и, прикусив его руку, заставил выронить копье.

– Помогать тебе – невелика радость, имей в виду, – прорычал Симеон росомахе.

Безоружного воина заметил из-за спины наследников мертвый тигр. Выпустив когти, он прыгнул, но в воздухе его сшибла Банши, вовремя соскочившая по спины Ориона. Тигру крепко попало барабаном по черепу. Воин смотрел на все это, онемев от изумления.

– Спасибо, – выдавил он.

– Как-то все слишком сложно, – заметил Гилберт.

Тот же самый голос выкрикнул новую команду:

– Секиры, вперед!

Тридцать самых доблестных воинов потоком хлынули на врага, держа секиры высоко над головой.

– Стирайте маскировку и залезайте на Ориона, пока нас свои не порубили! – распорядилась Скайлар, стряхивая с себя противные останки.

Элдвин и остальные тоже избавились от липкой пакости – по крайней мере, изо всех сил постарались это сделать. Элдвин, Гилберт и Банши вспрыгнули на Ориона; по знаку летевшей впереди Скайлар конь-огонь галопом поскакал к передовой. Его копыта выбивали искры, оставляя за собой огненную дорожку. Пламя подпаливало мертвецов, но и привлекало внимание к Ориону. Конь-огонь собрался с силами и взмыл в воздух. Пролетев метров тридцать над головой воинов, Орион коснулся копытами земли. И обнаружил, что стоит в окружении сотни направленных на него мечей.

Вперед выступил бородатый человек; он дал команду мечникам опустить оружие. Это был Урбо, один из многих волшебников Огромии, которого обезмагивание лишило возможности колдовать.

– Это Трое из Пророчества, – объявил он своим воинам и, обернувшись к животным, добавил: – Я вижу росомаху, бладхаунда, конь-огня и ревуна. Поспешите же. Ищите оставшихся наследников и ведите их к Резному Камню близ Бронзхэвена. Этот долго не продержится. – Затем он снова заговорил с воинами: – Сомкните ряды. Стойте, сколько сможете. От этого зависит судьба Огромии.

Проезжая на спине Ориона мимо Резного Камня, Элдвин всмотрелся в древние письмена, испещрявшие его сверху донизу.

Будь здесь все семеро наследников, Трое из Пророчества могли бы призвать Скитающуюся Цитадель прямо отсюда, из Джабал-Тура. И тогда конец владычеству Паксахары. От этих мыслей Элдвин совсем впал в уныние: а если бы со Скайлар и Гилбертом был не он, а карманный дракон по имени Карна, которого Джек должен был избрать фамильяром? Тогда вообще всех этих напастей не было бы.

Орион на скаку подобрал трофей из разрушенного города – мраморную руку от разбитой статуи – и забросил к себе в сумку.

– Столетия назад, задолго до Браннфалька, самые блестящие умы королевства, лучшие художники и воины жили здесь, в Джабал-Туре. Трудно поверить, правда? – произнес Орион. – И самым прославленным среди них был молодой чародей по имени Йаджмада. Он основал тайную секту – иные даже называли это религией, – которая стала известна как Ноктонати.

При этих словах Скайлар покосилась на свой браслетик. Элдвин это заметил, и Лотар тоже.

– В те времена, – продолжал Орион, – как и сейчас, считалось, что магия человека ли, животного ли не должна быть безграничной. Каждому отпущено свое. Однако такой подход разделяли не все, и громче всех заявлял о своем несогласии Йаджмада. Король, прознав о его мятежных помыслах, не замедлил дать бунтовщику весьма недвусмысленное предупреждение. Однако Ноктонати не послушали и продолжали свои встречи, и тогда королевские воины сожгли их библиотеку. И чародей поклялся в отместку уничтожить самое дорогое для короля – Джабал-Тур.

Призвав на помощь все когда-либо полученные им запретные знания, Йаджмада создал доспехи с четырьмя бриллиантами. В каждом камне таилась сила одного из четырех дождевых облаков. Все вместе эти грозовые бриллианты могли вызвать такую бурю, которая смела бы с лица земли целый город. Король самонадеянно решил, что чародей грозится впустую. Но эти развалины доказывают, что король заблуждался.

Элдвин теперь смотрел на руины другими глазами. Он-то был уверен, что город сам по себе пришел в упадок и со временем разрушился. А оказывается, здесь разыгралась настоящая битва за право владеть магией.

– Тысячи погибли здесь, – рассказывал Орион. – Но Йаджмада допустил один роковой промах. Среди этих тысяч короля не было. Король собрал под свое знамя волшебников из окрестных и дальних земель, и они настигли Йаджмаду. Чародея схватили, а бриллианты разделили и поместили под строгую охрану.

– Я знаю, чем закончилась история, – вмешался Симеон. – Веками бриллианты оставались в неприкосновенности, покуда двое темных магов, Уриэль Виверн и Джакаб Череп, не отправили Воинство Мертвецов низложить твердыни, где хранились камни. Три грозовых бриллианта оказались в руках у злодеев, но до четвертого они так и не добрались – им помешали Кальстафф, Лоранелла и Горный Алхимик. Бриллианты снова разделили, но в этот раз их не просто поместили в надежное убежище. Их спрятали. Никто до сих пор так и не проведал, где хранятся камни.

Как раз тут Элдвин мог бы поспорить: насчет одного камня он проведал. На доспехах Йаджмады в погребе Кальстаффа он видел не что иное, как грозовой бриллиант, тут к гадалке не ходи. Но кажется, сейчас не время, чтобы делиться своим открытием.

Отряд все ближе подходил к горной гряде, и вот уже впереди показалось несколько больших пещер. Рядом громоздились кучи отработанной породы, валялись брошенные шахтерские вагонетки.

И вдруг Лотар завыл. Все насторожились. Но откуда может исходить угроза? В такой поздний час никто на вопли не примчится. Или примчится? Если поблизости рыщут зомби, чуткий нос росомахи мог учуять их первым.

– Ты кого это звал? – настороженно осведомился Элдвин.

– Понятия не имею, о чем ты. – По невинному взгляду Лотара сразу было видно: он что-то задумал.

Элдвиновы уши уловили шум, идущий из шахт. Десятки скелетов выныривали из темноты и стремительно подкрадывались к фамильярам. Вблизи Элдвин разглядел, что это зомби-кошки. Не большие кошки, как в Хребтинных степях, а такие же, как Элдвин. Может, даже из Мэйденмира. Орион перебирал копытами, готовый к атаке. Казалось, боя не избежать.

– Оставь их! – прокричала конь-огню Скайлар. – Скачи к каньону!

К сожалению, путь к разлому у подножия гор Кайласы пролегал как раз через полчище врагов. Скованный Лотар воззвал к союзникам:

– Освободите меня от цепи! Я тоже за Паксахару!

Элдвин уже мог видеть вожака кошек-зомби. В полуистлевшем ухе торчал стальной шип. Сомнений не оставалось.

Элдвин оцепенел. Он-то надеялся, случайный удар Паксахары возле Ирбисовой Короны раз и навсегда отправил дядю-предателя в Завтрашнюю Жизнь. Элдвину и в голову не приходило, что Мальверн может восстать из могилы вместе с остальными зомби из Армии Мертвецов.

– Привет, племянник, – промурлыкал мертвый Мальверн. – Ну как тебе мой новый образ? Скулы слегка выпирают, не находишь?

И он повернулся, показывая, что шерсть и кожа, когда-то покрывавшие его морду, истлели – осталась только голая кость.

В сердце Элдвина закипела ярость. Этот кот предал его отца и убил его мать!

– Знаешь, я только об одном жалел в день твоей гибели, – прошипел Элдвин. – Что не я тебя прикончил!

– О, ну так прикончи сейчас, – ухмыльнулся Мальверн.

Мертвый кот подскочил, вцепился когтями Ориону в бок и подтянулся к Элдвину. Костлявая лапа метнулась прямо к его шее, где висели шепчущие раковины. Мальверн дернул – так сильно, что едва не сорвал ожерелье, но Элдвину удалось отбиться.

– Ты однажды уже украл у меня семью! – рявкнул Элдвин. – Во второй раз не выйдет!

Мальверн сделал стремительный выпад и впился зубами племяннику в лодыжку. Элдвин сдержал крик – еще не хватало, чтобы этот предатель радовался его боли.

Скайлар кружилась над Мальверном и клевала его. Гилберт лупил его своим бутонным рюкзачком. Досадные помехи на несколько мгновений отвлекли Мальверна, и Элдвину этих мгновений хватило. Он со всего размаху врезал дяде по челюсти, выбив несколько зубов и скинув его со спины Ориона.

Скайлар взмыла ввысь и принялась кидаться в преграждающих путь зомби оранжевыми буреягодами из своей сумочки. В небе немедленно сгустились тучи. Из туч тут же посыпались крошечные молнии; одна даже подпалила Скайлар кончик крыла. Зато все остальные обрушились на мертвых котов. Те ослабили натиск – Орион, вскинув копыта, вихрем пронесся через их строй и устремился к Бездноватому каньону. Элдвин оглянулся: Мальверн шипел ему вслед из грязи. Они еще встретятся – уж в этом сомневаться не приходилось. Конь-огонь, а за ним по пятам Лотар летели во весь опор к каньону, и в считаные мгновения Воинство Мертвецов скрылось из виду.

* * *

Каньон у подножия пиков Кайласы шириной был в три лошадиных тела. Зато глубиной – сотни и сотни метров. Там, где отряд вступил в каньон, его стены немного расширялись, но Элдвин все равно чувствовал себя стиснутым между двумя каменными громадами. Вверху виднелась только узкая полоска ночного неба. Ощущение было, будто вся эта гора в любой миг может обрушиться.

Элдвин телекинезом вытащил из сумочки Скайлар тряпицу и перевязал кровоточащую лодыжку. Вот еще боевая рана в довесок к рваному уху.

– Ты как, ничего? – спросил Гилберт.

– Ага, – мяукнул в ответ Элдвин. – Пустяки.

– Да нет, я не о лапе, – уточнил лягух. – Я о том, каково тебе было дядю увидеть.

– А, в этом смысле. Да ничего такого, – ответил Элдвин, но и сам чувствовал, что прозвучало это неубедительно.

Скайлар извлекла из мешка Мёбиуса Ольфаксову морду-ищейку.

– Найди нам белохвостого мангуста и королевскую кобру, – приказала сойка. – Тебе приходилось их выслеживать с Гримслейдом. Запах тот же.

Ноздри тут же принялись принюхиваться.

– Гилберт, на, держи. – Скайлар передала ищейку лягуху. – Как начнет дергать, сразу скажи нам.

– И значит, кроме меня, некому тащиться за этой нечистью? – возмутился Гилберт. Морда внезапно оглушительно чихнула. – О, вот повезло! У нее, кажется, на меня аллергия.

– Кирпич, выпавший из Предательского моста. – Орион остановился, изучая очередной артефакт. – На нем клеймо с Браннфальковым престолом. – Он подобрал находку и спрятал ее в седельной сумке.

– Я понимаю, можно собирать щиты или там редкие драгоценности, – сказал Гилберт. – Но кирпичи?

Конь-огонь улыбнулся:

– Это же не обычный кирпич. Ему минуло два века, и он поведает историю не хуже любой другой.

Элдвин задрал голову. Слева и справа высились крутые склоны, а еще выше белели горные пики, укутанные снежными покрывалами. Элдвин вспоминал, как они со Скайлар и Гилбертом пересекали Предательский мост. Тогда он на собственном опыте понял, что друг способен в мгновение ока обернуться врагом, если на него подействует заклятие этих камней. Потому фамильяры уснули вповалку в одной из горных пещер, а проснувшись, обнаружили на ее стенах роспись, повествующую о деяниях волшебников-животных. А еще они сражались с пещерным троллем и еле унесли от него лапы…

Отряд продолжал свой путь по безмолвному каньону. Банши достала барабан и принялась постукивать – сначала тихо, потом все громче и громче. Бум-бах-бах-бум, бум-бах-бах-бум. Звук красиво отдавался эхом в высоких стенах каньона, словно в соборе.

Элдвин невольно качнул головой в такт барабанному бою – раз, другой, третий. И его спутники делали то же самое. Незатейливый танец – такая желанная передышка среди всех тягот, которые им уже довелось вынести.

– Обезьяны-ревуны в моей деревне играют на барабанах, чтобы общаться на расстоянии, – пояснила Банши. – Но и не только за этим. Мы играем, чтобы поднять дух и почувствовать биение своих сердец.

Ее лапы постукивали по барабану то сверху, то по бокам. Незамысловатый деревянный инструмент рождал удивительно разнообразные звуки.

– Иногда все, что нужно, – это поймать ритм. Это помогает хоть ненадолго прогнать печали.

Фамильяры покачивали головами в общем ритме. И тут все испортил глумливый хохот Лотара.

– Чего смеешься? – спросил Элдвин.

– Да вот подумал, как расскажу всем: герои Огромии знай себе пляшут, а тем временем рушится второй Резной Камень.

Через узкую расщелину, что вела в каньон, все увидели, как в небеса взметнулся серый столб пепла. Такой же, как встал над Бриджтауэром, когда пал первый камень.

И это душераздирающее зрелище словно подстегнуло их. Орион поскакал быстрее. Симеон бежал бок о бок с конь-огнем, не выказывая усталости, словно старость была ему нипочем.

Внезапно Гилберт стукнулся плечом об Элдвина. Лягух вцепился в золотую цепочку морды-ищейки, а та тянула его так сильно, что едва не стаскивала со спины Ориона.

– Ты вот про это говорила «начнет дергать»? – спросил Гилберт у Скайлар.

Элдвин протянул лапу и сгреб цепочку, помогая другу укротить ищейку.

– Вроде бы она тащит вон в то ущелье, – сказала сойка.

Она указывала крылом на ответвление от основного русла каньона. Из-за резкого поворота было никак не разглядеть, что там дальше. Отряд развернулся и последовал по узкому проходу. Уже в самом начале ущелья сделалось темнее, а под лапами стало больше песка.

Орион шагал впереди; морда-ищейка вела его и остальных к развилке. Восточный проход был весь расписан грубоватыми рисунками, на которых белохвостые мангусты астральными когтями душили королевских кобр. На стенах западного прохода королевские кобры изображались победителями. Они сражали мангустов наповал, выпуская из клыков залпы яда.

Ольфаксова морда-ищейка поводила носом в обоих направлениях, дергая Гилберта то вправо, то влево.

– И что теперь? – спросил лягух.

– Видимо, кобры живут в одном ущелье, а мангусты – в другом, – ответила Скайлар. – Разделимся, а после встретимся на этом месте. Элдвин и Банши, вы со мной, Мы идем за мангустом. Орион, Симеон и Гилберт, вы отправляйтесь за коброй.

– Не-не, стойте, ребята! – квакнул лягух. – Как так вышло, что мне идти за коброй? Я-то думал, что змеи ядовиты и вообще едят лягушек.

– Ну, они и правда слывут безжалостными убийцами. Сначала стреляют ядом, потом задают вопросы… – начала Скайлар.

– Не шибко успокаивает, – вставил Гилберт.

– …зато они честны и благородны, и, я уверена, стоит им узнать о цели нашего похода, кто-нибудь из них к нам присоединится.

– Ты расписывай их, как хочешь, но змеи есть змеи, – угрюмо заметил Гилберт.

Орион подошел к древнему рисунку у самой развилки.

– Посмотрите-ка на это, – позвал он товарищей.

Элдвин подошел и принялся пристально разглядывать роспись. Шесть животных – бладхаунд, оранжевая жаба, королевская кобра, обезьяна-ревун, росомаха и мангуст стояли вокруг Резного Камня. А седьмым в этом круге был человек.

– Здесь, наверное, изображено то время, когда конь-огни уже покинули совет Первых Столпов, – догадался Орион.

– Смотрите, как соединяется их магическая энергия, – сказал Симеон.

И действительно: от каждого из семи словно исходил солнечный луч и падал на Резной Камень.

– Значит, Скитающуюся Цитадель можно призвать и с человеком, – удивленно произнесла Банши.

– Поглядите только, как разные виды умеют действовать сообща, – восхитился Гилберт.

– Смотреть на вас, болванов, тошно, – фыркнул Лотар. – Пялятся и думают: ах, какая красота! Да чему тут радоваться? Безмозглые животные глядят своими тупыми глазками и не догадываются, что затеял этот двуногий рядом с ними. Вы что, не видите, о чем эта картина? О предательстве.

– Я уже предупреждал тебя: не пытайся посеять раздоры в наших рядах, – строго проговорил Орион. – Твой яд не разрушит наши узы.

– Я бы на твоем месте его послушал, – добавил Элдвин, обращаясь к Лотару. – Судя по рисунку, мы и без тебя прекрасно обойдемся. Заменим тебя человеком.

– Хорошо бы так, – покачала головой Скайлар. – Да только на рисунке они используют магию. А ни один человек в Огромии на это сейчас не способен, спасибо Паксахаре.

Лотар злорадно ухмыльнулся.

– Пойдемте, – поторопила всех сойка. – Надо спешить, а то в этом каньоне совсем стемнеет. Банши, Элдвин, за мной, нам сюда.

– А что же с мордой-ищейкой? – спросил Гилберт. – Кто ее берет?

– Думаю, чтобы искать кобр, она не нужна, – ответила Скайлар. – Кобры сами вас найдут.

С этими словами сойка устремилась по восточному проходу; Банши с Элдвином двинулись следом. Гилберт судорожно сглотнул. Вторая часть отряда направилась на запад и вскоре скрылась из виду.

Чем дальше Скайлар, Банши и Элдвин заходили вглубь территории мангустов, тем больше им попадалось свидетельств неискоренимой вражды. Вот змеиные головы, насаженные на копья. Вот змеиные шкуры, прибитые к стенам ущелья. В общем, было совершенно очевидно, что белохвостых млекопитающих и их соседей-рептилий мир не берет уже очень давно.

– Ничего себе, какие приветливые ребята, – фыркнула Банши.

– Да уж, особенно к змеям, – добавил Элдвин.

– Хорошо, что у нас нет чешуи, – подытожила Скайлар.

Они шли, заглядывая в укромные уголки и закутки. И вдруг Элдвин заметил в воздухе какие-то светящиеся ярко-голубые треугольники. Сначала кот принял их за причудливую игру лунного света, но те, похоже, направлялись прямо к нему и его спутницам, да еще прибавили скорости. Они обхватили Элдвина за шею и крепко стиснули. Еле сдержавшись, чтобы не крикнуть, кот покосился на сойку и обезьяну. Скайлар и Банши тоже оказались в светящемся плену. На самом деле это и были астральные когти – острые, как клинки, сверкающие голубым светом, не обремененные лапой и телом.

– Шпионы кобр получат по заслугам, как и их хозяева, – раздался голос из тени.

– Мы не заодно с кобрами, – еле-еле выдавил Элдвин.

Скайлар поспешно закивала:

– Нам нужен кто-то из вас для дела чрезвычайной важности. Речь идет о спасении Огромии, и мы ищем белохвостого мангуста.

Еще один голос – на этот раз женский – зазвучал из темноты:

– Можем ли мы верить ей?

– Если вы заодно с вилкоязыкими, быть вашим головам на шестах, – произнес первый мангуст.

Астральные когти разжались, выпуская пленников. Из темноты выступили несколько десятков мангустов. Небольшие звери, даже симпатичные, – по виду и не скажешь, что им по зубам королевские кобры.

Один из мангустов шагнул вперед. У него на подбородке росли седые волосы – ни дать ни взять борода.

– Вы должны простить нашу осмотрительность, – заговорил он, и Элдвин сразу узнал первый голос из тени. – Наша вражда с кобрами не утихает веками. Они лицемерные пресмыкающиеся, и доверять им нельзя. Они пожирают собственных детей, когда голодны.

– И это еще не худшее, что о них известно, – подхватила мангуста.

– Нам нужен кто-то из вас, – повторила Скайлар. – Ведьма Паксахара пытается поработить Огромию. Она не пощадит тех, кто не подчинится ей, – ни людей, ни животных. Спасения не будет – даже здесь, в глубинах Бездноватого каньона.

– Мы знаем о ее замыслах, – кивнул бородатый мангуст. – Ее приспешники уговаривали нас встать на ее сторону, но мы отказались. Не уверен, что кобры сделали то же самое.

– Я пойду, – сказала мангуста.

– Но, Марати, ты нужна нам здесь для защиты от врага, – возразил старик.

– Прости, отец. Есть враги посильнее. Я отправлюсь с этими животными и сделаю все, что смогу.

Марати подошла к Элдвину, Скайлар и Банши. Потом оглядела сородичей и воскликнула:

– Но попадись мне хоть одна кобра! Я принесу сюда ее голову!

Мангусты ответили ей восторженными воплями.

Элдвин и Скайлар переглянулись. М-да, с этаким боевым настроем все усложняется.

Все четверо шагали к условленному месту встречи возле развилки – Скайлар с Элдвином впереди, Банши и Марати чуть поодаль.

– Как думаешь, уже надо сказать Марати, что ее ждет путь бок о бок с заклятым врагом? – шепотом спросила Скайлар.

– Точно нет, – твердо ответил Элдвин. – Иногда лучше придержать часть сведений.

– В смысле соврать?

– Да нет. Просто не сообщать всю правду.

Скайлар покачала головой.

– Кота из Бриджтауэра выкинуть можно, а вот попробуй выкинь Бриджтауэр из кота, – произнесла она. – Имей в виду, это комплимент.

Кот и сойка обменялись понимающими улыбками.

Вдруг впереди раздался смех – и это определенно был смех Гилберта. Завернув за угол, Элдвин обнаружил, что это Гилберт и есть. Лягух сидел в компании крупной, грозного вида кобры. И оба надрывали животы со смеху.

– И я говорю: «Верблюд»? Нет уж, увольте, пасть у меня, конечно, широкая, но не настолько, – шипела кобра.

Гилберт от хохота согнулся пополам:

– Ой, кончай, живот уже болит! Ладно тебе!

Заметив Элдвина, лягух окликнул его.

– Познакомься с Навидом! – сказал Гилберт. – Навид – отличный парень. Да все кобры такие. Мы пришли к ним, и они приняли нас с распростертыми объятиями. – Тут он покосился на змея. – Ну, про объятия это я загнул.

В этом месте лягух и кобра снова покатились со смеху.

– Навид даже знает, где нам искать оранжевую жабу, – добавил Гилберт. – В джунглях на западной границе Огромии.

И тут вперед выступила Марати, и Навид сразу насторожился. Змей обнажил клыки, готовый к атаке; мангуста припала к земле и принялась ходить вокруг него.

– А кобра что здесь делает? – требовательно спросила Марати, не сводя глаз с противника.

– Вот и я бы спросил то же самое, только насчет мангусты, – прошипел Навид.

– Чтобы сокрушить Паксахару, нам нужны вы оба, – начала объяснять Скайлар.

– Мангуста согласилась вступить в ваш отряд, только чтобы вредить вам изнутри, – заметил змей. – Ей нельзя доверять.

– Ложь на лжи и погоняет ложью! – воскликнула Марати. – Все кобры, как одна, лжецы. И я не потерплю его обвинений.

Марати выпустила астральные когти и бросилась на кобру. Навид уклонился и, раскрыв пасть, плюнул в мангусту зарядом угольно-черного яда. Плевок угодил в песок в паре сантиметров от лапы Марати, и песок тут же растворился.

Орион встал между противниками.

– Довольно! – приказал конь-огонь. – Древняя вражда ослепила вас. Наша задача превыше ваших распрей.

– О, ну я-то зрю в корень, – прошипел Навид. – Я отправлюсь с вами. Должен же кто-то защитить вас от вероломной мангусты.

– Очень скоро ты явишь нам свою истинную природу, – огрызнулась Марати. – Тогда они и увидят, с кем связались.

– Вот и договорились, – заключил Орион. – С вашей стороны будет очень мило не поубивать друг друга до конца путешествия.

– А поубивать было бы еще милее, – рыкнул Лотар.

– Мне кажется, нам куда лучше было просто втроем, – тихо сказал Гилберт Элдвину. Тут лягух глянул на сойку и вытаращил глаза. – Что это? – сдавленно пискнул он.

– Ты о чем? – не понял Элдвин.

Гилберт показывал на крыло Скайлар. И Эдвин увидел: одно перышко почернело. Наверное, его обожгло молнией там, возле Джабал-Тура, когда Скайлар метала буреягоды в кошек-зомби.

– В точности как в моем видении! – возбужденно зашептал Гилберт, уже насмерть перепуганный. – Помнишь, да? Видение, где Скайлар проделала во мне дыру.

– Гилберт, уймись, – отмахнулся Элдвин. – Это еще ничего не значит.

Но сам задумался: как знать, а вдруг видение Гилберта не такое уж невероятное?

* * *

– Если мы хотим быть в приграничных джунглях к утру, то я знаю короткий путь, – сказал Навид.

– Короткий путь? – фыркнула Марати. – Короткий путь к ловушке, ты хотел сказать? Нет уж, спасибо.

– Что скажешь, Скайлар? – спросил Орион.

– Нам придется ему довериться, – откликнулась сойка. – Остался только один Резной Камень. И время работает не на нас.

Навид пополз к широкой дыре в склоне каньона.

– Не говорите, что я вас не предупреждала, – скривилась Марати.

Она шла, не спуская со змея пристального взора; ни одно его движение не ускользало от бдительной мангусты. Навид подполз к входу в туннель и заговорил с Орионом.

– Тут кое-где тебе надо будет протискиваться, – объяснил он конь-огню. – Думаю, ты справишься.

Внутри туннеля стояла непроглядная тьма, и Скайлар сотворила три факела-иллюзии, чтобы освещать путь. Навид вел отряд по бесконечным наклонным проходам. Марати за каждым углом мерещилась засада. Один раз она даже подняла тревогу: ей показалось, что отряд направляется прямиком в пасть дракону-землерою. Но оказалось, что это просто скопление сталактитов и сталагмитов. На самом деле никакие опасности в туннеле их не поджидали. Единственной настоящей опасностью была усталость.

– Нам, пожалуй, не помешает съесть еще по не-зевай-ореху, – напомнил Симеон. – А то так и свалиться недолго. Скайлар, где они?

– Я несла их совсем недолго, почти сразу отдала Гилберту, – пожала плечами сойка.

– А я положил их в сумку к Ориону. Чтобы не смешались с моими вкусняшками.

Орион сунул морду в седельную сумку.

– Их нигде нет, – объявил конь-огонь.

Все принялись копаться в сумках, но орехов ни у кого не оказалось.

– Может, они как-то выпали, пока мы сражались в Джабал-Туре? – предположила Банши.

– Странно это. Больше-то ничего не выпало, – засомневалась Скайлар.

Ой-ой, подумал Элдвин, если орехи и впрямь пропали, весь остаток пути им туго придется. Отряду еще идти и идти: сначала за оранжевой жабой, потом к третьему Резному Камню. И всю дорогу, получается, без сна и отдыха. Если Скайлар права и битва тут ни при чем, значит пропажа орехов – дело чьих-то лап. Кого-то из отряда. Элдвин бросил взгляд на Лотара. Но вожак росомах все это время был скован. Получается, под подозрением только друзья и союзники. Возможно, все вокруг не те, кем кажутся.

* * *

Навид вывел отряд из туннеля на дальней стороне пиков Кайласы. К северу лежали засушливые бесплодные земли Мэйденмира, а тут, у подножия гор, растительность была пышная. В небе собирались дождевые облака, и уже начинало накрапывать.

Страшно подумать, сколько занял бы у них этот путь, если бы не Навид. Даже Марати как будто впечатлили познания ее недруга.

– Так где, говоришь, нам надо искать этих самых оранжевых жаб? – спросил у змея Гилберт.

– Говори потише, – одернул лягуха Орион. – Тут повсюду лианы-болтуньи, они разнесут все о наших планах, и глазом моргнуть не успеешь.

– Оранжевые жабы живут на пальмах, – пояснил Навид. – Они питаются жучками с пальмовых ветвей.

Банши, Гилберт и Элдвин влезли на спину к Ориону. Навиду и Марати последовать их примеру отказались: сидеть так близко к старинному недругу – вот уж спасибо! Так что змей и мангуста двинулись своим ходом по разные стороны от Ориона. Лотар все так же трусил следом.

Симеон бочком приблизился к Навиду и сказал:

– Я вижу, что вас с мангустой разделяет давняя вражда. А в чем причина?

– Бездноватый каньон был землей кобр, пока не явились мангусты, – зло прошипел Навид. – Пока они не убили нашего короля.

– Лжец! – рыкнула Марати из-за Ориона. – Мы законные наследники этой земли. Мы всего лишь защищались!

– Что бы ни произошло меж вами в прошлом, оно не должно жить в будущем, – заметил Симеон, обращаясь к змею. – Пойдем-ка. Я кое-что тебе покажу.

– Все равно это ничего не меняет, – спустя мгновение проворчал Навид. Бладхаунд и кобра как будто никуда не исчезали, но Элдвин подметил, как изменилось выражение глаз у Навида. Значит, они только что побывали в прошлом и узнали, как все было и как могло бы сложиться при иных обстоятельствах. – Так я и поверил, что эти белохвостые ни в чем не повинны! Да я скорее слона проглочу.

Скайлар, усевшись возле Орионова хвоста, всматривалась в приграничные джунгли. Воздух был тяжелый от влаги; капельки воды свисали с каждого листочка, ветки или сучка. Лотар внимательно следил за сойкой.

– Хочешь, научу заклинанию? – прошипел он наконец.

Сойка сделала вид, что не слышит.

– Изящное такое заклинаньице, – не сдавался Лотар. – Твой волшебник тебя такому не научит.

Скайлар изо всех сил боролась с любопытством, Элдвин это видел.

Лотар придвинулся к сойке поближе.

– Оно называется Копье Йаджмады, – зашептал он. – Да-да, его придумал сам основатель Ноктонати. Ты ведь тогда про него заслушалась, да? Я заметил. И подумал, что тебе бы, наверное, по вкусу пришлось заклинание с его именем. Оно совсем незамысловатое, но работает только в устах могущественного чародея. Просто произносишь: «Астула Йаджмада» и соединяешь кончики лап. То есть крыльев в твоем случае.

«Астула Йаджмада». От этих слов Элдвин весь похолодел.

– Думаешь, я совсем уже? – раздраженно чирикнула Скайлар. – Стану я произносить вслух запретное заклинание, которое разорвет твои оковы!

– Нет, ты для этого слишком умна, – прогнусавил Лотар. – Просто хотелось поделиться с тобой хоть каплей того могущества, которое ты обрела бы с Паксахарой.

Скайлар смотрела на росомаху с презрением.

– Ты вот считаешь меня кровожадным, – продолжал Лотар. – А я ведь и шерстинки не трону на собратьях-животных. Я людей ненавижу, да и ты наверняка тоже.

– Я люблю своего верного.

– А люди многое от тебя скрывают. Погляди только, чего успела достичь Паксахара, покинув королеву. Она повелевает Скитающейся Цитаделью. Она лишила людей магии. Она поднимает из могил мертвецов. У каждого есть кто-то, кого ему хочется вернуть оттуда. Кто-то любимый, но ушедший.

Элдвин видел: последнее замечание задело Скайлар за живое. Он знал, что сойка мечтает вернуть из Завтрашней Жизни умершую сестру. А Лотар, кажется, предлагает ей готовый рецепт.

Отряд остановился возле небольшой пальмовой рощицы.

– Ищите яркие пятна в листве, – сказал Навид. – Оранжевых жаб разглядеть нетрудно.

И перед тем как Скайлар принялась обшаривать взглядом деревья, Лотар успел ввернуть последнее:

– Копье Йаджмады, запомни. Попробуй как-нибудь. Багровое копье не знает промаха.

Багровое копье? И снова у Элдвина перед глазами возникло Гилбертово видение: красное копье, исторгнутое крыльями сойки, пронзает Гилберта. Все детали складывались в общую картинку, одна за другой. То, что сначала казалось невероятным, теперь предстает уже почти как неизбежность. «Надо бы приглядывать за Скайлар, – решил про себя Элдвин. – Просто на всякий случай».

И тут что-то воткнулось Элдвину в шею. Он скосил глаза вниз и увидел длинный тонкий дротик. А потом кот рухнул как подкошенный. Он был в сознании и все понимал, только не мог шевельнуться. Один за другим падали и его товарищи. Наконец весь отряд повалился на землю и оцепенел.

У Элдвина кровь стучала в висках. Вот и те, кто напал на них, – это оказались совсем крошечные серые гиппопотамчики. Размером не больше огурца, облаченные в доспехи и вооруженные духовыми трубками.

– Мы через столько всего прошли – гундозвери, семиглавая гидра, тысячи всяких зомби из Армии Мертвецов, – и после всего этого мы умрем вот так? – Элдвин с трудом проталкивал слова через наполовину онемевший рот. – В лапах банды маленьких гиппопотамчиков?

– Тех самых маленьких гиппопотамчиков, – поправил Гилберт. – Помнишь мое видение в бочонке с огурцами? Это не был просто соленый укроп! Я знал!

– Ну и ну! – вмешалась Скайлар. – Похоже, все твои видения рано или поздно сбываются.

От этих слов Гилберт внезапно побледнел.

– А я что говорил! – И лягух еле слышно прошептал Элдвину: – Когда Скайлар убьет меня, возьми себе мое собрание поэзии. Если, конечно, меня до того не прикончат маленькие гиппопотамчики.

Несколько крошек в доспехах уже приближались к фамильярам и наследникам, таща здоровенную сеть. Вот-вот весь отряд окажется в ней… Но в этот миг по траве пронеслась огромная тень. Такую тень ни с чем не спутаешь – дракон! Воины-малютки выстроились было в боевую позицию – спина к спине, с оружием на изготовку. Но на них обрушилось пламя, и им ничего не оставалось, кроме как с позором покинуть поле битвы.

Элдвин задрал голову, чтобы посмотреть на нежданного избавителя. И вот удивительно: это оказался никакой не гигантский огнедышащий дракон, а карманный! Один из гиппопотамчиков сообразил, что их одурачили; малыши прекратили отступление и нацелили свои духовые трубки на крылатую змейку. Однако карманный дракон оказался не промах: может, ростом он и не вышел, зато стремительности ему было не занимать.

На залп ядовитых дротиков дракон ответил залпом пламени. Дротики вспыхнули прямо в воздухе, а дракон резко пошел на снижение, поливая огнем гиппопотамчиков. Те кинулись врассыпную, а некоторые с подпаленным задом юркнули в кусты.

Прогнав последнего гиппопотамчика, дракон приземлился рядом с фамильярами и наследниками. Он достал что-то из своей сумочки и дунул в рот каждому из оцепеневших животных цветочной пыльцой. Через секунду парализующего действия яда как не бывало. Элдвин почувствовал, что мышцы снова обрели способность двигаться, и сел.

– Лианы-болтуньи разнесли новость о вашем прибытии, – сказал карманный дракон. Держался он на редкость самоуверенно. Настолько самоуверенно, что самые бывалые воины королевы обзавидовались бы. – Боюсь, вы легкая добыча для воинов Баронессы.

Маленький храбрец напомнил Элдвину о Карне, карманном драконе, которого Джек выбрал бы своим фамильяром, не подвернись ему он, Элдвин. И после столь дерзновенной спасательной операции кот только утвердился в мысли, что Джек совершил ужасную ошибку.

– А что такая пестрая компания поделывает в приграничных джунглях? – осведомился карманный дракон.

– Мы ищем оранжевую жабу, – ответила Скайлар. – Это последний наследник, чтобы составить полный Круг Героев.

– Ха, вот забавно! – воскликнул дракон. – Как раз такая имеется у той самой дамы, в плен к которой вы едва не попали. Она известна как Баронесса. И она нажила недурное состояние благодаря этой жабе.

– А ты не знаешь, как нам найти эту женщину? – спросила Скайлар.

– Баронесса живет на вершине Бриллиантового холма. Его так назвали в честь драгоценного камня, найденного у его подножия. Но свою жабу, приносящую удачу, она просто так не отдаст.

– Приносящую удачу? – переспросил Гилберт.

– Это и дар, и проклятие оранжевых жаб, – пояснил дракон. – Одно их присутствие приносит удачу, да такую, какая вам и во сне не снилась. Скажем, летит в вас сотня стрел и ни одна не попадает в цель. Или умираете вы от жажды, и тут прямо у ваших лап начинает бить источник. Старые друзья воссоединяются, сокровища находятся, злодеи оказываются поверженными по чистой случайности. Поэтому за жабами охотятся все кому не лень – короли, волшебники и нищие. Но на саму жабу ее дар, к сожалению, не действует. Поэтому их и ловят так легко.

– Ты не мог бы показать нам, где этот Бриллиантовый холм? – попросила Скайлар.

Карманный дракон поднял крыло, указывая на запад.

– Вон там… – начал было объяснять он.

– Никак нас тут разыскивают? – прозвучал из-за деревьев женский голос.

Спустя миг показалась женщина огромного роста. На ней была одежда с богатой вышивкой и множество драгоценностей. На плече у великанши сидела жаба, прикованная цепочкой за лапку. Их сопровождало больше десятка гиппопотамчиков.

– Кажется, удача нам изменила, – заметил дракон.

Баронесса провела пальцем по спинке жабы, и нежданно-негаданно налетел сильный порыв ветра. Раздался звук – словно расщепляли древесину. Фамильяры с наследниками и глазом не успели моргнуть, как вокруг них навалило целую кучу толстенных веток. Вот упала последняя ветка, и Элдвин сообразил, что отряд оказался в куполообразной клетке.

– Для вас неудача, удача для меня, – хмыкнула Баронесса.

Гиппопотамчики снова вскинули свои духовые трубки и нацелили их на пленников. В Элдвина опять впился дротик – на этот раз в бедро. Тело отказалось повиноваться, и кот бухнулся носом в землю. И тут он заметил, что за деревьями прячется Гилберт. Лягух выпучил глаза с перепугу и дрожал как осиновый лист. Зато он был свободен.

И теперь оставалось надеяться только на него.

– Есть хорошая новость, и есть плохая, – объявила Банши. – Гилберт на свободе, и он придумывает, как вызволить нас.

– А хорошая? – спросила Марати.

– Это она и была, – пояснила обезьяна.

Элдвину очень хотелось верить в Гилберта, но он не мог не признать, что дела у отряда из лап вон плохи. Пленников доставили на вершину холма в усадьбу Баронессы и держали порознь в клетках, расставленных по всему двору. И другие животные тоже здесь были; всех стерегли крошечные воины.

Даже из двора было видно, насколько эта усадьба роскошная. Сказочное везение словно отравило Баронессу и ее дочь тщеславием: повсюду были их изображения – в виде постриженных кустов, мраморных статуй, портретов на шелковых знаменах, что реяли на каждой башне.

К несчастью, самовлюбленность была не единственной болезнью, поразившей хозяйку оранжевой жабы. Баронессу явно снедала мания преследования. На сторожевых башнях стояли в дозоре гиппопотамчики-часовые, их сородичи все время обходили усадьбу с духовыми трубками на изготовку. Вдобавок Страж Фьорда – великан с синеватой кожей и волосами, свисавшими из подмышек до самых локтей, – расхаживал по всей усадьбе и смотрел, как бы кто не вошел… или не вышел.

Бегство казалось невозможным. И не только из-за бдительной стражи и толстых прутьев клеток. В балконном окне высокой башни на атласной подушечке восседала оранжевая жаба и насылала на Элдвина и его товарищей невезение. И вот с этим так просто не потягаешься.

Однако Элдвин не сидел сложа лапы. На другом конце двора он приметил стойку, а на ней – медное кольцо с болтающимися ключами. Подняв связку с помощью телекинеза, кот принялся подтягивать ее к себе. Ключ только приблизился к замочной скважине Элдвиновой клетки, как откуда ни возьмись вылетела ворона, схватила ключ и была такова.

– Да бесполезно, – сказала Скайлар. – Удача не на нашей стороне.

– Будь со мной оранжевая жаба, я бы вернул удачу моему народу, – произнес Навид. – Положил бы конец этой многолетней борьбе. Подарил бы мир каждой кобре. Возможно, удача помогла бы изгнать врагов с нашей земли.

– Не поверишь, я думала то же самое, почти слово в слово, – хмыкнула Марати.

– Вот это да! – присвистнул Навид. – Кобра и мангуст в кои веки сошлись во мнениях.

– А я бы отнесла жабу в Сплит-Ривер и посадила бы на плечо своему бывшему верному, Галлеону, – вздохнула Банши. – Вот уж кому удача не помешала бы.

– Да нет, жаба нужна нам для того, чтобы удачным оказался наш поход, – напомнил Элдвин.

– Мы не нуждаемся в удаче, – вмешался Орион. – У нас есть ты, Скайлар и Гилберт – Трое из Пророчества.

И уже не впервые в животе у Элдвина тревожно екнуло.

– Ш-ш-ш, ребята, – раздался хриплый голос, – я тут.

Все обернулись: над каменной стеной показалась голова Гилберта. Лягух шустро полез вниз, используя свои присоски.

– Стража! – заголосил Лотар. – Стра…

Закончить он не успел: астральные когти Марати вцепились ему в глотку. Теперь росомаха могла лишь сдавленно постанывать.

– Гилберт, а почему тебя не схватили? – спросил Элдвин.

– Без понятия, – отозвался лягух. – Ну, может, я гений маскировки, типа ниндзя.

Он запрыгал к клеткам и, по пути споткнувшись о палку с петлей, растянулся на земле.

– А мне кажется, тут что-то еще, – задумчиво заметила Скайлар.

– Помните, я говорил вам, что на самих оранжевых жаб удача не действует, – сказал карманный дракон. – Я бы предположил, что и на лягушек тоже.

– Это объясняет, почему ты не попался в эту ловушку из веток, – добавила Банши.

– И как тебя не поймали Баронессины стражники, пока ты пробирался к нам, – заключил Элдвин.

– Гилберт, ты должен добраться до оранжевой жабы, – сказала Скайлар. – Без нее ни одному из нас не вырваться.

– Вон она. – Орион указал на балкон высокой башни.

Гилберт задрал голову и посмотрел на жабу, сидящую у окна.

– Ладно, будет сделано.

Лягух собрался с духом и устремился к башне. Элдвин, Скайлар и все остальные наблюдали, как он пересекает двор. Гиппопотамчики определенно слишком полагались на невезение пленников Баронессы, поэтому их ничуть не смутила какая-то там древесная лягушка, скачущая по двору. Гилберт добрался до куста под балконом и исчез среди ветвей.

Через мгновение Гилберт вынырнул из куста и начал восхождение по отвесной стене. Ветви растения, оплетающего окно, служили ему надежным укрытием. Элдвин и Скайлар с улыбкой переглянулись. Может, в их друге и впрямь есть что-то от ниндзя. По крайней мере, незаметно карабкаться куда-то он мастер.

Вот Гилберт добрался до балкона и заговорил с жабой. Элдвину из клетки самой беседы слышно не было, зато он видел, как Гилберт сгреб со стены украшенный драгоценностями кинжал и взмахнул им над лапкой жабы. Без раздумий оба кинулись вниз из окна. Едва лягух и жаба спрыгнули на землю, их засекли Баронессины воины.

– Жаба сбежала! Поймать ее!

И все гиппопотамчики во дворе принялись носиться за Гилбертом и оранжевой жабой, прицеливаясь из своих духовых трубок. Первый залп дротиков просвистел рядом с беглецами, чудом не задев их. Опережая второй залп, жаба метнулась к Элдвиновой клетке.

– Погладь меня по спине, – скомандовала она.

Элдвин протянул лапу сквозь прутья и погладил сверкающую кожу. И тут удача сделала зигзаг.

День стоял совершенно безветренный. Внезапно задул яростный ветер. Он подхватил ядовитые дротики, пущенные в лягуха и жабу, и понес их назад, на крошечных воинов. Каждому гиппопотамчику досталось по дротику, и все малыши один за другим повалились на землю и застыли.

Один дротик умчался куда-то ввысь и исчез в облаках. Через несколько секунд с небес низверглась ворона с дротиком в шее. Птица грохнулась прямо у лап Элдвина, все еще сжимая в клюве кольцо с ключами.

– Ух ты! – Элдвин уважительно покосился на оранжевую жабу. – Лихо сработано!

Он быстренько отпер свою клетку с помощью телекинеза и занялся остальными.

– Ребята, это Анура, – представил жабу сияющий Гилберт.

Элдвин заметил искорки в глазах лягуха. Да Гилберт никак влюбился!

– За мной, – позвала всех Анура.

Животные выскакивали из клеток – не только фамильяры и наследники, но и карманный дракон, и все прочие пленники Баронессы. Банши и Марати проверили, надежно ли замкнуты оковы на шее у Лотара, и снова приковали его к Ориону.

Взгляд Ануры на мгновение задержался на Элдвине.

– А знаешь, тут была в плену одна кошка, выглядела в точности как ты. Если, конечно, не считать порванного уха.

– Мы, кошки из Мэйденмира, все более-менее на одну морду, – покивал Элдвин.

– Да нет, это прямо какое-то поразительное сходство. Вы как будто близнецы.

Сердце вдруг громко забухало у Элдвина в груди.

– А как ее звали? – спросил он.

– Ярдли, – ответила жаба.

Если бы Ануре не сопутствовала сказочная удача, Элдвин ни за что бы не поверил. Но рядом с жабой случались самые невероятные совпадения, и поэтому Элдвин не сомневался в ее словах. Анура говорила о его сестре!

– А что с нею сталось? Где она?

– Ее продали какому-то судейскому с островов Правосудия.

У Элдвина путались мысли. Его сестра жива. Он отправится на ее поиски, как только сможет. Но сейчас главное – спасение Огромии. И для начала неплохо бы выбраться живыми из Баронессиной усадьбы.

Ориону через высокую стену было не перепрыгнуть. Поэтому оставался только один путь – прямо через дом Баронессы.

Внутри все было еще роскошнее, чем снаружи. Стены огромной передней украшали бесчисленные портреты Баронессы и ее дочери, с потолка свисали хрустальные люстры. Анура вела беглецов к выходу. По пути Элдвин заглянул в столовую. Во главе украшенного жемчугом стола из устричных раковин восседала Баронесса. Ее дочка сидела на противоположном конце.

– Я же велела мелко порезать омара! – визжала Баронесса на одного из десятка слуг, что хлопотали вокруг стола. – Как ты смеешь заставлять меня откусывать более трех раз!

И тут Баронесса заметила Элдвина, пробегавшего мимо обеденного зала. Она подскочила как ужаленная и собиралась было заголосить, но что-то попало ей в горло. Задыхаясь, Баронесса издала лишь сдавленный всхлип и неистово замахала рукой в сторону беглецов.

– Что такое, матушка? – осведомилась ее дочь. – Желаете еще омара?

Баронесса мотала головой, по щекам ее катились слезы.

– Ой, мамочки, – охнула девочка. – Она задыхается! Она же говорила вам резать омара помельче!

Все Баронессины лакеи и слуги засуетились вокруг хозяйки. А та беспомощно наблюдала, как ее драгоценная жаба, приносящая удачу, исчезает из виду вместе с остальными пленниками.

Через парадный вход Анура вывела отряд на передний двор. Оставалось добраться до ворот. Страж Фьорда заметил беглецов и набросился на них, яростно размахивая мечом.

Но к счастью, он промахнулся. Вместо того чтобы рубануть по животным, великан обезглавил одну из статуй Баронессы, и мраморная голова покатилась с плеч. А фамильяры с наследниками тем временем во все лопатки мчались к воротам.

Страж Фьорда погнался за ними, но тут, как назло, поднялся ветер и сорвал с башни флаг. Длинная атласная полоска хлестнула великана по глазам. И надо же было мраморной голове в этот самый миг подкатиться ему под ноги. Страж сослепу наступил прямо на голову, рухнул как подкошенный и, проломив внешнюю стену, грянулся оземь.

Перескочив через поверженного Стража, пленники рванули во всю прыть прямиком к свободе. Они бежали – или, в случае Скайлар, летели – без остановки, пока усадьба Баронессы не пропала из виду. Только когда опасность миновала, они позволили себе перевести дух.

Попрощавшись с другими освобожденными пленниками, Скайлар, Гилберт и Элдвин обменялись довольными взглядами. У них был повод для гордости: все семь наследников собраны, и теперь осталось только добраться до третьего Резного Камня, если, конечно, он устоял под натиском Армии Мертвецов. Казалось, победа близка, как никогда.

* * *

– Я подумываю пригласить ее на свидание, – прошептал Гилберт Элдвину.

– А ты не слишком торопишься? – засомневался кот. – Вы знакомы-то всего какой-то час.

– Такую красавицу, как Анура, не каждый день встретишь.

– Ладно, делай как знаешь, – сдался Элдвин.

Гилберт выпятил грудь и поскакал на противоположную сторону Орионовой спины к Ануре, которая беседовала со Скайлар.

Спустилась ночь. Отряд выбивался из сил, но продолжал путь, стараясь не сбавлять шага. Кроме Симеона и Лотара, все ехали на Орионе, и неутомимый конь-огонь потихоньку начал сдавать. Несколько дней безостановочной скачки через всю Огромию – неудивительно, что усталость брала свое.

Приграничные джунгли, окружавшие усадьбу Баронессы, остались позади; путники направлялись на север, к Эбсу, рассчитывая попасть в Бронзхэвен по реке, – так, им казалось, будет и быстрее, и безопаснее. Если, правда, удастся раздобыть или построить судно, которое выдержит их всех.

Гилберт пропрыгал мимо Навида, Банши и Марати и остановился рядом с жабой и сойкой. Лягух прочистил горло. Анура и Скайлар разом посмотрели на него.

– Извините, что помешал, – квакнул Гилберт. – Анура, я хотел бы спросить тебя кое о чем.

Не успел Гилберт договорить, как подскочила Скайлар.

– Бедная Анура, – с нажимом произнесла сойка. – Она только что рассказывала, как тяжело быть оранжевой жабой. С первых минут знакомства все так и норовят разжиться везением за ее счет. Все от нее чего-то хотят.

Гилберт побелел.

– Ты хотел меня о чем-то спросить, – напомнила Анура.

– Ну да… я… – сконфуженно залепетал Гилберт. – У меня вот тут червячки остались – не хочешь попробовать?

Он покопался в рюкзачке и протянул жабе угощение на перепончатой ладони.

– Ой, спасибо! – обрадовалась Анура.

Она взяла червячков, и Гилберт упрыгал назад к Элдвину.

– Наверное, я все-таки повременю, – сообщил лягух другу. – Не хочу торопить события.

Внезапно Орион ступил на большой камень; конь-огонь споткнулся, и все его седоки кувыркнулись вниз. Элдвин, упав, как обычно, на лапы, сразу бросился проверять, не отвязался ли Лотар. А потом окинул взглядом товарищей – все ли целы. Никто вроде бы не пострадал.

Орион выпрямился. Вид у него был ужасно виноватый и одновременно полусонный.

– Простите, – извинился он. – Я, видно, задремал на скаку. Иначе не знаю, как я мог наскочить на этот булыжник.

– Давайте остановимся и передохнем, – предложила Скайлар. – Хотя бы на часок. А то вдруг со вторым булыжником мы так легко не отделаемся?

Гилберт покосился на Ануру:

– Или все-таки отделаемся?

– Не стоит полагаться только на удачу, – заметила жаба. – Вспомните Баронессу. Она была уверена, что удача никогда не изменит ей.

Какой бы срочной ни была их миссия, даже Орион признал, что перед последним рывком к Резному Камню нужно хотя бы чуточку поспать. Марати вызвалась сторожить Лотара, а все остальные устало смежили веки. В том числе и Элдвин, который понимал, что встреча с ведьмой-зайчихой не за горами. И тогда ему понадобится вся его сила и смекалка.

– Его нет!

Элдвин мгновенно проснулся, разбуженный испуганным криком Банши.

– Лотар! Лотар сбежал! – голосила обезьяна.

Элдвин глянул на Ориона. За спиной конь-огня безвольно болтались пустые расклинательные цепи.

– Как это случилось? – спросила Скайлар, вместе со всеми подскочившая от воплей Банши.

– Я только на секунду прикрыла глаза. – Марати от стыда не знала, куда деваться. – Ну или мне показалось, что на секунду… Простите меня, простите!

– Я так и знал, – зашипел Навид. – Говорил же я, она предаст нас. Мангуста отпустила росомаху на свободу.

– Да нет же! – зарычала Марати. – Это неправда!

– Давайте-ка успокоимся на минутку, – вмешался Симеон. – Мы пока не знаем, как все произошло. Вполне возможно, здесь не было злого умысла.

– Я сам проверил цепи перед тем, как лечь спать, – заявил Навид. – Лотар не мог сбежать просто так. Ему кто-то помог. – Змей обвился вокруг мангусты. – Предлагаю заковать ее, пока она не нанесла кому-нибудь удар в спину.

– Ну как мне доказать, что я тут ни при чем? – чуть не плакала Марати. – А вдруг у кого-то еще был повод освободить Лотара? Может, его отпустил тот, кто выбросил не-зевай-орехи. А если вы помните, меня даже с вами не было, когда они пропали. Так что это точно была не я.

– Кто бы это ни был, спорить сейчас бесполезно, – покачал головой Симеон. – Нужно придумать, как вернуть Лотара. Или добыть другую росомаху.

– Но если в наших рядах предатель, лучше бы разобраться с этим прямо сейчас, – возразил Орион.

– Симеон прав, – вмешалась Скайлар. – Надо поймать Лотара, пока он не ушел далеко. Ольфаксова морда-ищейка нам поможет.

Сойка запустила коготь в сумочку и принялась там рыться. Когда Скайлар подняла взгляд, стало ясно, что у нее плохие новости.

– Ее тоже нет, – прошептала Скайлар.

Если бы не Гилбертово видение и черный кончик крыла, если бы не подслушанный разговор Скайлар с Лотаром о Копье Йаджмады, если бы не все это заигрывание Скайлар с запретной магией, Элдвин и на секунду не усомнился бы в своей подруге. Но он усомнился, потому что было из-за чего. Однако бросать Скайлар обвинения прямо сейчас перед всеми как-то глупо. У Элдвина ведь ни единого доказательства, одни догадки. Вот бы ему материнский дар чтения мыслей! Ведь без телепатии полагаться можно только на чутье, а с ним никогда нельзя быть уверенным.

– Не представляю, как мы без морды найдем Лотара, – уныло протянул Гилберт.

– Роспись! – вдруг воскликнула Марати. – Картина в Бездноватом каньоне, на развилке!

– И что с ней? – спросил Навид.

– Там изображен Круг Героев, – объяснила мангуста. – После ухода конь-огня его место занял человек.

– Что бы ни задумала Марати, она говорит дело, – хмыкнул Навид. – Мы, королевские кобры, верили, что наследников было восемь, но семи достаточно, чтобы вместе творить волшебство.

– Потрясающе! – оживился Гилберт. – Уж человека-то мы найдем в два счета.

– И чем ты только слушаешь? – напустилась на лягуха Скайлар. – Я ведь уже говорила: нам нужен человек, владеющий магией. А где теперь такого взять?

Отряд погрузился в тягостное молчание. Еще недавно цель была так близка, а теперь казалось, что все пропало. Не зря Элдвин тревожился из-за записей Кальстаффа: Пророчество о нем и его друзьях оказалось фальшивкой.

– Погодите, – произнес Симеон. – Что, если найти путешественника, который был не в Огромии и даже не в Запределье, когда случилось обезмагивание? – (Товарищи угрюмо покосились на бладхаунда.) – Или младенца, родившегося с магическими способностями на прошлой неделе?

За уши притянутые, довольно нелепые идеи… Но Симеон хотя бы пытался хоть что-то сделать. А потом Банши прошептала:

– Галлеон.

И все посмотрели на нее.

Элдвин сообразил первым:

– Галлеон потерял свою магию задолго до обезмагивания…

– Вот именно! – Обезьяна вся так и светилась от восторга. – Кориандр победил его в обезмагивающем поединке и запечатал его магию в сосуд. Мы добываем сосуд, вскрываем его – и Галлеон снова при своей магии!

– Сильно смахивает на бред, – пробурчал Гилберт.

– Да нет же, это блестящая задумка! – возразила Скайлар. – Паксахарино заклятие действует только на тех, у кого магия была в момент обезмагивания. И если Галлеон получит сосуд назад, Паксахара ему не страшна!

Дальнейший путь был ясен – он лежал обратно в Сплит-Ривер, в трактир «Золотая чаша», к Галлеону. И там видно будет, что делать с его магией. А выяснение, кто же предатель – если, конечно, в отряде таковой был, – видимо, откладывается до лучших времен.

Вся компания опять сидела на спине конь-огня, а тот с новым рвением галопом несся через Глубинные леса.

Высокие деревья мелькали с головокружительной быстротой, сливаясь в сплошную полосу. Элдвин и опомниться не успел, как вдали – второй раз за этот поход – замаячил Сплит-Ривер.

– О-ох, меня укачало… – заныл Гилберт, но, поймав взгляд Ануры, тут же переменил тон. – Укачает, пожалуй, если так плестись. Давай, Орион, прибавь ходу. Обожаю лететь сломя голову, ты же знаешь.

Подавив приступ тошноты, Гилберт вымученно улыбнулся Ануре.

– Ого, – восхитилась та, – желудок у тебя покрепче моего. Я вот ужасно себя чувствую.

– И я тоже, – поддержал жабу Навид. – С самых приграничных джунглей мутит.

– Ой, как хорошо, – сказала Анура Навиду. – А то я уж испугалась, что одна такая слабосильная.

Гилберт, скривившись, наблюдал за тем, как жаба и кобра находят общий язык на почве укачивания.

Элдвин покосился на Банши: та беспокойно постукивала по барабану. Похоже, она не на шутку разволновалась из-за предстоящего воссоединения с верным.

– Все в порядке? – спросил Элдвин.

– Мы с Галлеоном плохо расстались, – вздохнула обезьяна. – Что, если он затаил обиду? Вдруг он вообще не захочет связываться ни со мной, ни с нашей миссией?

– Тогда миру конец, – вставила Скайлар.

Орион домчался до западной окраины Сплит-Ривера и пересек мост, соединявший две части города-порта. Прибрежный маяк освещал реку и целое кладбище бесхозных кораблей на ее берегах. Банши, знавшая дорогу в «Золотую чашу», направляла Ориона.

В этот поздний час на улицах почти никого не было – разве что несколько мусорщиков в перемазанной одежде прикорнули прямо на тротуаре возле питейных заведений. Отряд прибыл к дверям трактира и обнаружил, что таверна закрыта на ночь, а на дверях висит табличка: МЕСТ НЕТ.

– Банши, ты знаешь, в какой комнате живет Галлеон? – спросила Скайлар. – Я бы взлетела и постучалась к нему в окно.

– Нет у него никакого окна, – ответила Банши. – В подвале какие там окна. Но тут есть еще дверь, на заднем дворе.

Банши указала на тесный проход между трактиром и соседним зданием, и Орион рысью пустился туда. И тут раздалось пение:

Животные завернули за угол и увидели Галлеона, одетого во фланелевую ночную сорочку, фартук, длинные нижние штаны и обутого в сапоги. Перед ним выстроились ночные горшки. Морщась от вони, Галлеон сливал содержимое горшков в дыру в земле.

– Привет, старый друг, – сказала Банши.

От неожиданности Галлеон выронил горшок, и все, что там было, расплескалось ему прямо на сапоги. Он поднял взгляд на Банши, слезавшей с спины Ориона.

– Банши, – пробормотал Галлеон. – И в придачу целый… зверинец. Что ты тут делаешь?

– Мы спасаем королевство, и нам нужна твоя помощь.

– Моя помощь? – переспросил он. – И что же понадобилось от меня спасителям королевства? Простыни вам, что ли, поменять?

– Армия Паксахары разрушила два Резных Камня из трех, – ответила Банши. – Одолеть ее можно, только собрав семерых наследников Первых Столпов вокруг оставшегося камня. Насколько нам известно, тот, что возле Бронзхэвена, пока стоит.

– А я-то тут при чем? – поинтересовался Галлеон.

– Чтобы замкнуть круг, нам нужен волшебник. Вернуть твою магию – вот единственный выход.

Галлеон потряс головой и повернулся спиной к обезьяне:

– Ты сама тогда все сказала. Я болван. Поищите себе кого-нибудь еще.

– Чистить горшки и мыть полы – это что, твоя судьба, Галлеон? – Обезьяна обошла своего верного и встала прямо перед ним. – Если ты решил заниматься этим всю жизнь, значит ты и впрямь последний болван. Идем с нами. Ты вернешь утраченное. Будь тем волшебником, которым ты – я же знаю – можешь быть.

– Три года назад ты произнесла примерно такую же речь. Тогда не сработало… И теперь не сработает.

Но Банши не собиралась сдаваться:

– Я никогда не переставала быть твоим фамильяром.

Галлеон как будто на мгновение задумался. И снова понурил плечи.

– Прости, – вздохнул он. – Я не тот герой, каким ты меня хочешь видеть.

Из глубины трактира донесся голос хозяйки:

– Галлеон, чего ты копаешься? Давай сюда со шваброй. Тут Большой Джим, кажись, опять траванулся.

Услышав это, Галлеон развязал тесемки фартука и швырнул его на землю.

– Ладно, уговорила. Так что я должен делать?

Фамильяры и наследники отправились вместе с Галлеоном к утесу, нависавшему над Эбсом. Стараясь сильно не высовываться, они смотрели с обрыва на чудесное судно, что качалось на воде среди обломков мачт затонувших кораблей.

– Кориандр каждый день катается на этой яхте по сплит-риверской гавани, – сообщил Галлеон. – Нарочно, чтобы меня позлить, я так думаю. И у него на борту крепкие ребята. Эльфийские пираты. Любители прийти в трактир, нагрузиться и закидать меня помидорами во время представления. Если заметите парня с большим шрамом под глазом, имейте в виду – рука у него меткая. Для коротышки замах что надо.

– Нужно подплыть как можно ближе к яхте незамеченными, – сказала Скайлар. – А потом забраться на борт вон там. – Сойка указала на корму, где двое пиратов охраняли один-единственный веревочный трап, спускавшийся в воду.

Банши перевела слова Скайлар Галлеону.

– Все такая же всезнайка, – улыбнулся сойке волшебник. – Вы с Далтоном два сапога пара. – Галлеон продолжил, обращаясь ко всем: – Я знаю, где раздобыть лодку. Есть один рыбак, завсегдатай таверны, он каждую ночь накачивается сидром и дрыхнет потом прямо на полу. Ялик ему до утра ни к чему. Думаю, если что, пропажи он не заметит.

– Так пойдем же вернем твою магию, – сказала Банши.

Все поднялись, чтобы идти. Элдвин старался держаться подальше от края обрыва.

– Боюсь, я не могу этого позволить, – вдруг произнес Орион.

Все с изумлением уставились на конь-огня. Тот как-то странно смотрел на Галлеона.

– Орион, что случилось? – спросил Гилберт.

Конь-огонь пригнул шею и помчался прямо на них. Оцепенев, все смотрели на Ориона. Галлеону оставалось только приготовиться к неминуемому столкновению и полету с обрыва.

– Круг никогда не замкнется! – прогремел Орион и прыгнул.

Элдвин сосредоточился и швырнул первую попавшуюся корягу под ноги скакуну. Однако конь-огня это не остановило. Как ни в чем не бывало он проломился сквозь дерево и помчался дальше. Перед самым столкновением Марати успела выпустить астральные когти и оттолкнуть волшебника в сторону. Орион резко остановился; его копыта, впечатавшись в землю, оставили глубокий след. Однако толчок Марати оказался слишком сильным – Галлеон слетел с обрыва и лишь в последнюю секунду успел ухватиться за край.

Орион явно был настроен завершить начатое и приготовился к новому броску. Скайлар вилась над ним, дергая ремень седельной сумки. Симеон, подпрыгнув, вцепился зубами Ориону в хвост в попытке отвлечь конь-огня. Гилберт с Элдвином беспомощно повисли на задних ногах скакуна.

– Отпустите меня, иначе я всех вас убью, – произнес Орион.

– Зачем ты так поступаешь? – пронзительно заквакал Гилберт.

– Животные снова буду править миром, – отозвался Орион каким-то жутковатым холодным голосом.

Тем временем Банши оттаскивала своего верного подальше от края утеса.

Орион опустил голову. Его копыта начали высекать искры. Для такой мощи нет преграды, мелькнуло в голове у Элдвина.

Скайлар продолжала со всей силы дергать седельную сумку. Когда конь-огонь изготовился для нового забега, ремешок наконец порвался, и сумка съехала вниз. Из нее посыпались артефакты – и внезапно Орион замер на полдороге; на морде у него отразилось замешательство.

– Что такое? – спросил он. – Где я?

Все уставились на него как на ненормального.

– Ты только что пытался убить Галлеона, – осторожно произнес Гилберт.

– Такое ощущение, будто я только что проснулся, – сказал Орион.

– Вы только поглядите! – Скайлар сидела возле артефактов и разглядывала коричневый кирпич, найденный на дне Бездноватого каньона. На нем было выбито изображение Браннфалькова престола со спинкой и подголовником в виде цветущего дерева.

– Кирпич из Предательского моста, – мяукнул Элдвин.

Скайлар обернулась к Ориону:

– С тех пор как ты подобрал его в Бездноватом каньоне, он мало-помалу отравлял тебя своим проклятием.

Орион отвернулся. Казалось, он силится что-то вспомнить.

– Все как в тумане. Помню только какие-то отрывки… Как разбрасывал не-зевай-орехи в Бездноватом каньоне… И Лотар – это я его отпустил. Должно быть, я потерял рассудок.

Конь-огонь печально повесил голову.

– Гилберт, Элдвин и я – мы были на мосту и испытали его силу, – мягко произнесла Скайлар. – Не вини себя. Ты не догадывался, что с тобой. – Сойка не отрываясь смотрела на кирпич. – Подумать только, он свалился в пропасть, когда мы переходили каньон по Предательскому мосту. И теперь мост как будто настиг нас и отомстил, – задумчиво добавила она.

Остальные лишь вздохнули с облегчением, убедившись, что предательство Ориона ненастоящее и во всем виноват безобидный с виду кирпич. Элдвина, правда, кольнуло чувство вины из-за того, что он заподозрил в измене Скайлар. Вот что значит давать волю воображению! Скайлар – верный друг и надежный товарищ, и так будет всегда.

– Повезло нам, что ремешок на сумке вовремя порвался, – заметила Марати.

– Стоит ли удивляться такому везению? – Навид восхищенно воззрился на Ануру. Та покраснела от удовольствия. А Элдвин про себя отметил, что Гилберта эта сцена совсем не порадовала.

– Ну ладно, пора и честь знать, – объявила Банши. – После драки кулаками не машут, а нам еще нужно старый должок вернуть. Верно, Галлеон?

Волшебник кивнул. Побывав на краю гибели, он выглядел взбодрившимся, словно к нему вернулась частичка былой храбрости.

Фамильяры и наследники приблизились к Ориону, но, прежде чем все они уселись на него верхом, конь-огонь преклонил колени.

– Я от всего сердца прошу у вас прощения, – произнес он. – С этой минуты можете не сомневаться во мне: я никогда не предам вас.

И в этот миг Элдвин впервые почувствовал себя частью настоящего Круга Героев. И не потому, что рядом с ним стояли сплошь смельчаки без страха и упрека. А потому, что каждый из его друзей готов был сделать все от него зависящее во имя победы над злом.

* * *

– Мы с тобой подождем здесь, – сказал Орион.

Им с Симеоном, конечно, было не взобраться по веревочной лестнице. Поэтому конь-огонь и бладхаунд, пожелав друзьям удачи, остались на берегу.

Вся остальная компания загрузилась в лодку, одиноко лежавшую на илистом берегу в ожидании хозяина. Орион столкнул суденышко в воду, и Галлеон принялся грести к Кориандровой яхте, старательно обходя опрокинутые корабли, которыми так и кишела гавань. Теперь она изрядно смахивала на какое-то водное кладбище, только вместо надгробий здесь торчали обломки мачт и плавали обрывки парусов – напоминание о том, что было и миновало.

По воде звук разносится быстро – все это знали, а потому сидели молча. Правда, кругом было полно моряков, которых не заботило, что их слышно во всей гавани. На полузатопленном ялике полным ходом шло веселье; Элдвин слышал, как гуляки прихлопывают в такт гармоникам и волынкам – этим уж точно нипочем все беды Огромии, вместе взятые. Чуть дальше на другой лодке собралась не менее буйная ватага – стоя на палубе, эти ребята забавлялись тем, что пускали стрелы в чаек. «А если бы Галлеон не лишился магии и стал городским волшебником, что тогда? – подумал Элдвин. – Получается, не было бы этого беззакония и разбоя?»

Над невысоким планширом яхты виднелись головы эльфийских пиратов. Возможно, эти коротышки и не ведают страха в битве, зато из-за роста они много чего не видят. Подкрасться к ним легче легкого.

Веревочный трап, который до того заприметила Скайлар, уходил в воду. Галлеон указал на двоих охранявших его пиратов и кивнул Марати. Мангуста выпустила астральные когти и быстро скинула обоих стражников через планшир в воду.

Затем Галлеон захлестнул трап веревкой и накрепко завязал ее. Он взбежал вверх по веревочным ступеням, и животные последовали за ним. Банши удержала в ялике Навида и Марати.

– Вы двое, оставайтесь и будьте наготове, – приказала обезьяна.

– Мы двое? – вскипела Марати. – Еще чего. Я с ним не останусь. Лучше уж спать в сапоге у огра.

– Вот-вот, тебе там самое место. И запашок совсем как твой, – прошипел Навид.

– А ну кончайте, не до этого сейчас! – Банши кинулась вверх по трапу, пока кобра и мангуста не завели перебранку.

Элдвин заметил, как Марати прошествовала на один конец ялика, Навид уполз на другой.

Едва Элдвин, Гилберт, Анура и Банши взобрались на борт, а Скайлар взлетела на палубу, из камбуза вывалились четверо пиратов, вооруженных ножами и маленькими трезубцами и с остатками еды на губах.

– А вы, ребята, похоже, лодкой ошиблись, – сказал один из них. – Бродячий звериный цирк братьев Кайрус уж давным-давно отчалил.

Остальные пираты грубо загоготали. Правда, им тут же стало не до смеха: в воздухе прямо над ними вдруг откуда-то взялись разные корабельные снасти. И одну из них – здоровенный деревянный шкив – Элдвин обрушил им на головы.

Рассвирепевшие пираты ринулись в атаку, круша все без разбора. Битва разворачивалась настолько стремительно, что Элдвин и следить не успевал. Слева от него Банши сделалась невидимой; справа Скайлар поднимала крыло. В следующий миг Банши появилась перед одним из пиратов и от души вломила ему барабаном по голове, отчего коротышка рухнул ничком на палубу. На борт яхты тем временем поднялся водяной с перепончатыми лапами, весь перемазанный илом и увешанный водорослями; с его жабр стекала мутная вода. Один пират кинулся к речному чудищу, потрясая своим трезубцем, но, обманутый иллюзией Скайлар, так с разбегу и вылетел за борт. Бултых! – донеслось до Элдвина.

Оставался только один противник – и под его левым глазом Элдвин заметил шрам. Тот самый головорез, о котором предупреждал Галлеон. Обнаружив корзину с пустыми бутылками, пират принялся яростно закидывать ими волшебника. Галлеон верно сказал: рука у этого коротышки была меткая. Зато сам чародей, как выяснилось, умел уворачиваться от брошенных бутылок с завидным мастерством.

– В балагане вроде моего волей-неволей крутиться научишься, – пояснил он.

Элдвин остановил одну из бутылок, летевших в Галлеона, и направил ее назад. Она просвистела в воздухе и со всей силы треснула пирата по лбу; тот без чувств грохнулся на палубу.

В воздухе все еще висели три деревянных шкива – и вот они не выдержали и свалились, с треском проломив палубу. Элдвин и его спутники ухнули вниз и, пролетев две палубы, очутились в шикарной спальне. Там на не менее шикарной кровати сидели двое: молодой красавчик и симпатичная девушка. И оба во все глаза уставились на незваных гостей.

– К вопросу об удачных падениях, – заметил Галлеон. – Это, к примеру, оно и есть.

Все животные разом посмотрели на Ануру.

– Ну что тут скажешь? – пожала плечами жаба. – Такое просто случается рядом со мной, вот и все.

Кориандр вскочил на ноги и вытащил из-под подушки отделанный драгоценными камнями ятаган.

– Галлеон, явился не запылился! Я-то ждал, что ты придешь раньше.

– У тебя есть кое-что, принадлежащее мне, – ответил Галлеон.

– Ты об этом? – Кориандр показал на сосуд, висевший на цепочке у него на шее. Внутри пузырька вихрился какой-то дым. – Или об этом? – Он махнул рукой в сторону девушки.

– Я пришел, чтобы забрать свою магию.

– Что, поединок-реванш? – ухмыльнулся Кориандр.

– Согласен. Может, хоть в этот раз все будет по-честному, – кивнул Галлеон.

– О, насчет честности в тот раз мы не договаривались, – хихикнул Кориандр. – Ты-то небось до сих пор голову ломаешь, что мне тогда прибавило сил? Просто мой папочка откопал как-то одну пряность на берегу Дикомысного моря. Называется дивосил. И с ней можно прямо чудеса творить.

Кориандр открыл стоявшую на тумбочке возле кровати коробочку из слоновой кости, взял щепотку оранжевого порошка, поднес к губам и проглотил. И его глаза вспыхнули серебристым огнем.

– Ух ты! Хорошо пошло!

Кориандр хрустнул костяшками пальцев и принялся кружить вокруг Галлеона.

Банши сделала было шаг к противникам, но Галлеон отстранил своего фамильяра.

– Нет, – сказал он Банши. – Эта битва моя и только моя.

Элдвин и все остальные наблюдали за схваткой, стоя в стороне. Кориандр двигался быстрее молнии. Никто и глазом моргнуть не успел, как он уже прижал Галлеона к земле и приставил клинок ему к горлу.

– Ну, в этот раз будет не смешно, – сказал Кориандр.

Но вместо того чтобы нанести смертельный удар, он перевернул ятаган и стукнул Галлеона по голове медной рукоятью. А потом отошел, дав противнику несколько мгновений, чтобы подняться и прийти в себя. Едва Галлеон приготовился продолжить схватку, как Кориандр обрушил на него шквал молниеносных ударов и снова сбил с ног. Галлеон упал на постель. Утерев струйку крови, стекавшую из уголка рта, он обернулся к Делайле.

– Привет, любовь моя, – только и успел произнести он, а противник уже ухватил его за ворот и швырнул через всю спальню. Пролетев по воздуху, Галлеон врезался в богато украшенный книжный шкаф и обрушил его на пол.

– Твоего жалованья хоть хватит на возмещение ущерба? – язвительно спросил Кориандр. – Или горничным столько не платят?

Галлеон не ответил на издевку. Вместо этого он с разбегу кинулся на противника, но тот лишь отмахнулся от него, как от докучливой мухи, и снова сбил с ног.

– Каждый день я пересекал на этой яхте гавань Сплит-Ривера и потешался над тобой. – Кориандр торжествующе приближался к поверженному противнику. – Ну что, хватит с тебя?

Он ударил волшебника ногой в бок, затем в другой.

– Кориандр, перестань! – закричала Делайла.

Но тот словно не слышал. Он поставил колено на грудь Галлеону, но волшебник, хоть противнику и помогала чудо-пряность, сумел-таки крепко обхватить его за шею. Всего на каких-то несколько секунд рука Галлеона стиснула голову Кориандра, а потом Галлеона снова отшвырнули через всю спальню.

– Это уж вообще курам на смех, – заметил Кориандр.

Но Галлеон уже поднял голову, и на лице у него играла улыбка.

– Да над чем ты, во имя Огромии, смеешься-то? – Кориандр снова хрустнул костяшками и насмешливо уставился на противника.

Молодой чародей раскрыл ладонь. На ладони лежал сосуд с магией.

– Фокус дешевый, что верно, то верно, но иногда ловкость рук имеет свои преимущества, – сказал Галлеон.

Кориандр зашарил у себя на груди. Бесценного трофея не было. Галлеон тем временем откупорил пузырек; дым тут же заструился наружу, прямо в рот и в ноздри волшебнику.

Все затаили дыхание. Сработает или нет? Вернется ли магия к Галлеону?

Волшебник взмахнул рукой и нараспев произнес:

– Данадиум согнитус!

Ятаган, который Кориандр все еще сжимал в руке, согнулся, превратившись в бесполезную железку.

Галлеон повернулся к кровати:

– Узловиус аниматум!

По взмаху его руки простыня выдернулась из-под Делайлы, свилась в веревку и обмотала запястья и щиколотки Кориандра. Тот задергался, безуспешно пытаясь освободиться.

– И ты ударишь связанного? – взвыл он. – Не очень-то честно с твоей стороны!

– С моей? Ну что ты, – улыбнулся Галлеон. – Я всегда играю честно. Я тебя оставлю тут, на твоей драгоценной яхте. Только еще одна деталь. Ноктурно демонус!

Он вызвал духа огня, только это была не крошка-фея для разведения костров, а настоящее разъяренное чудище около метра ростом. Оно полыхнуло пламенем и прожгло в полу глубокую дыру – через две палубы, до самого днища. В дыру немедленно хлынула вода. Элдвин услышал громкое шипение – дух огня коснулся воды.

– Надеюсь, ты умеешь плавать, – сказал Галлеон. – Развяжись!

Путы из простыни ослабели, и Кориандр сумел освободиться. Вода заливала яхту.

– Моя яхта! – простонал Кориандр. – Ты хоть знаешь, сколько она стоит?

– Ты всегда можешь подработать горничной, – усмехнулся Галлеон. – У меня и вакансия есть на примете.

Галлеон схватил за руку Делайлу. Бросив Кориандра на произвол судьбы, вся компания помчалась в коридор. Из-за прибывающей воды яхта уже начала крениться.

Огромный трап вел к дверям выше. Эльфийские пираты погнались было за беглецами, но Галлеон расшвырял их в стороны вихрящимися порывами ветра. На верхней палубе царила паника. Эльфийские пираты и члены команды дрались за места в спасательной шлюпке или просто прыгали в воду. Когда Галлеон, Делайла и животные подбежали к корме, та уже успела порядочно просесть.

Они стали торопливо спускаться по веревочному трапу. Из ялика Марати вцеплялась в убегавших пиратов астральными когтями; Навид пускал ядовитые залпы. Все это было прекрасно, но судно стремительно тонуло, и вокруг ялика кружились опасные водовороты.

– Поспешите! – громко прошипел Навид.

В трапе нужды уже не было – палуба уходившей под воду яхты поравнялась с яликом. Двое людей и животные торопливо спрыгнули в ялик. Элдвин заметил Кориандра – вода уже заливала тому ноги.

Галлеон щелкнул пальцами и нараспев произнес:

– Иллюзио парусум!

Огромный призрачный парус развернулся над его головой и, поймав ветер, повлек суденышко прочь.

– Хорошо, что ты вернулся, – сказала Банши.

– Да я и сам рад, – улыбнулся Галлеон, обнимая своего фамильяра.

Элдвин стоял и смотрел на этих двоих, наконец снова обретших друг друга. Они с Джеком были знакомы совсем недолго, да и то большую часть этого времени провели в разлуке. И все-таки Элдвин очень хорошо понимал, что это за штука такая – неразрывная связь между фамильяром и его верным.

Призрачный парус протащил ялик до самого берега и даже дальше, выбросив суденышко далеко на прибрежный ил. Орион с Симеоном ждали точно в том месте, где их оставили. Галлеон первым выпрыгнул за борт, чтобы помочь Делайле; животные сошли на берег следом за людьми.

– Ступай в трактир «Золотая чаша», – сказал Галлеон Делайле. – Вот тебе ключ, жди меня там. Я вернусь за тобой, когда все закончится.

Девушка кивнула и посмотрела ему в глаза.

– Нам пора в путь, – вмешалась Банши. – Ахи-вздохи пока подождут. Насколько мы знаем, за третий Резной Камень сейчас идет битва. Если и он падет, нам не призвать Скитающуюся Цитадель.

Галлеон протянул руку и сплел пальцы с пальцами Делайлы. Они нежно улыбнулись друг другу, и девушка побежала по огибавшей реку извилистой дороге и вскоре пропала в тумане.

И в который раз все взобрались на спину к Ориону. «Тесновато тут стало», – подумал Элдвин. Симеон, который раньше бежал бок о бок с конь-огнем, теперь, по совету Галлеона, присоединился к всадникам.

– Боюсь, тебе будет за нами не поспеть, – сказал волшебник.

Все уселись на спине, и Галлеон пропел:

– Семимиллюс! – и крикнул: – Вперед, Орион!

Скакун пустился галопом, и его ноги замелькали так, что слились в одно пятно. Копыта не выбивали искр, потому что больше не касались земли.

– Скороходное заклинание, – со знанием дела заметил Гилберт. – Нет, как хотите, ребята, а с человеческой магией все куда проще.

С этим было трудно спорить. Путешествие грозило затянуться на полдня, а со скороходным заклинанием отряд летел быстрее ветра. Орион мчался вдоль берега: с одной стороны плещутся волны, с другой шумят деревья. Одолев часть пути, они пересекли Энай – теперь не нужен был ни мост, ни паром: Галлеон просто поднял руку, и вода превратилась в камень, давая дорогу отряду.

Элдвин, Скайлар и Гилберт сбились в кучу за спиной у Галлеона. Гилберт наклонился поближе к друзьям и многозначительно посмотрел на Скайлар.

– Я должен кое в чем признаться, – заговорил он. – У меня было видение в ручье возле Сумрачных холмов.

– Всегда хорошо снять груз с души, Гилберт, – отозвалась Скайлар.

– Это еще не все, – продолжил лягух. – В видении была ты. Ты произнесла заклинание, и твои крылья метнули багровое светящееся копье. – Гилберт умолк на мгновение. – И копье поразило меня.

– Тебя? – в ужасе переспросила сойка. – Но это, должно быть, какая-то ошибка. Ты же не думаешь, что…

– Именно это я и думал, – сказал Гилберт. – И теперь мне стыдно.

– Я никогда не смогу навредить тебе. Ты мой лучший друг.

– Знаю. Потому-то у меня на душе так скверно. – Гилберт еще немножко помолчал. – Ну да, все мои видения однажды сбываются, но я решил, что с этим все по-другому. Может, видения тоже бывают неправильные.

Снова то же самое: знаки судьбы порой очень неразборчивы. Элдвин все еще боролся со своей судьбой, и Гилберт, кажется, тоже. Только лягух поверил в то, что Скайлар не может его убить и видение солгало. А вот Элдвин никак не мог поверить в то, что он спаситель Огромии и Пророчество сказало правду. В этом-то и была разница.

– Гилберт, я всегда на твоей стороне и по доброй воле никогда не причиню тебе зла, – уверяла лягуха Скайлар. – Ты, главное, перестань донимать меня своими стихами.

– Договорились, но тогда ты не услышишь поэму, которую я сочинил в твою честь, – объявил Гилберт.

– Ладно, выкладывай, – вдохнула Скайлар. – Но только ее.

– Ты серьезно? – обрадовался Гилберт. – Все семьдесят шесть строф?

Орион скакал через пышные зеленые луга к северу от Браннфальковой теснины. Стадо изумрудно-зеленых овец промчалось мимо в противоположном направлении.

– Кажется, они напуганы, – заметила Марати.

– Еще бы им не быть напуганными, – отозвался Навид. – Они удирают от Армии Мертвецов. Глядите!

Отряд въехал на следующий холм, и перед ними раскинулось зрелище небывалого сражения на полях близ Бронзхэвена. С одной стороны лишенные магии чародеи и обычные жители Огромии пытались спасти королевство. С другой стороны зомби Паксахары стремились погубить его.

Орион поскакал вниз по склону. Элдвин первым увидел. Кот вытянул лапу, указывая на бронзовые ворота, возле которых битва была особенно жаркой:

– Вон он! Резной Камень…

Какое облегчение, что камень все еще стоит. Дело за малым: подобраться к нему живыми.

– Давайте остановимся здесь, пока нас никто не заметил, – предложила Скайлар.

Подняв крыло, сойка сотворила большое дерево, за которым фамильяров и наследников не было видно. Теперь отряд мог спокойно обдумать дальнейшие действия.

Элдвин попытался осознать развернувшуюся перед его глазами картину. Между отрядом и Резным Камнем – тысячи лишенных собственной воли зомби: скелеты слонов и шакалов, полуистлевшие медведи и большие кошки из Хребтинных степей, целые стада мертвых баранов, которых ведут в бой бесплотные длиннорогие лоси. Бок о бок с мертвецами сражаются живые звери, которых Паксахара переманила на свою сторону. Элдвин заметил старых знакомцев по Запределью – бородавочников, вооруженных невероятно длинными и острыми клыками. Здесь было видимо-невидимо огненных змей. Козлы с Высоких равнин, динго-скалолазы и, конечно же, росомахи – все собрались на битву. Безъязыкие шаманы вели в бой скованных гундозверей. Воздух тоже кишел врагами. В небе роились глаза-шпионы – все поле боя было под наблюдением, так что неприятных сюрпризов Паксахаре ждать не приходилось. Еще выше, под самыми облаками, кружились грифы-костеглоды, прилетевшие сюда с одной целью – поживиться мертвечиной.

– Кто-нибудь придумал, как попасть к Резному Камню? – спросил Гилберт.

– Пустите меня к этим тварям, – прорычала Марати. – Мои астральные когти способны уложить сотни и сотни.

– Но не так много, как мои ядовитые залпы, – вмешался Навид.

– Никто не сомневается в ваших способностях, – прервал спор Симеон. – Но мы не можем себе позволить потерять кого-то из вас. Никаких случайностей быть не должно. Мы семеро наследников. Каждый из нас обязан добраться до Резного Камня.

– К сожалению, маскировка тут не сработает, – вздохнула Скайлар. – Я могу, конечно, создать иллюзию, но росомахи нас все равно учуют. А попытаемся сделать что-то еще, и нас засекут глаза-шпионы.

– Давайте попробуем просто добежать, – предложила Анура. – С моим везением, возможно, у нас все получится.

– У кого-то, может, и получится, а как насчет тебя самой? – помотал головой Гилберт. – На тебя-то твоя удача не действует. И на меня, кстати, тоже.

– Может, пусть Элдвин, Скайлар и Гилберт устроят отвлекающий маневр? – заговорила Банши. – Я к тому, что, строго говоря, они ведь нам не нужны для Круга Героев.

– Мы? Маневр? – испуганно переспросил Гилберт. – Отвратительная идея. Проехали.

– Даже если маневр сработает, скольких мы отвлечем? – с сомнением в голосе отозвалась Скайлар. – Сотню? Две? А там их тысячи.

– Кальстафф когда-то научил меня одному заклинанию. Называется силовая стена, – сказал Галлеон. – Что-то вроде отталкивающего магического барьера. Я могу придать ему форму туннеля, и мы пробежим по нему весь путь до Резного Камня.

– Кажется, это наилучший способ, – поддержала волшебника Скайлар.

Все остальные закивали. Банши повернулась к Галлеону:

– Давай.

Галлеон вытянул руки ладонями вперед. Его лицо сделалось совсем безмятежным. Отряд наблюдал, как вокруг Ориона рождается полупрозрачная раковина и как заклинание Галлеона растягивает ее, толкая вперед и создавая тот самый туннель, о котором говорил волшебник.

Орион в понуканиях не нуждался. Он пустился галопом вперед по ограждающему туннелю; созданное Скайлар дерево осталось позади. Отряд промчался мимо первого батальона зомби – это были свирепые мастера ближнего боя, по большей части медведи и тигры. Но их когти и клыки не могли пробить защиту Галлеона.

На туннель нахлынула вторая волна Армии Мертвецов – прыгучие бойцы, больше годные для решительных бросков с расстояния. Это были гориллы и то ли ягуары, то ли львы – наверняка по их истлевшим шкурам уже и не скажешь. Теперь зомби атаковали туннель не только с боков, но и сверху. Хорошо, что заклинание держалось крепко. Мертвецы пылали такой злобой, что, отчаявшись прорваться сквозь защиту, они набрасывались друг на друга.

Туннель разворачивался вперед, а за спиной отряда исчезал. В небесах возникло жуткое видение: облака начали меняться и принимать знакомый облик. И вот уже сверху смотрят алые глаза Паксахары, и ее голос, подобно грому, разносится над полем битвы:

– Прикончите этих животных во что бы то ни стало! Все бросайтесь на коня!

Эхо призыва еще не смолкло, а сотни изъеденных червями глазниц уже смотрели на скачущего конь-огня и его всадников. Слоны затопали к защитному туннелю, нацелив на него бивни. Тысячи и тысячи мертвецов разом навалились со всех сторон, и защита Галлеона начала понемногу поддаваться.

– Долго мне заклинание не удержать, – сказал волшебник.

– Вижу, я не единственная, кто призвал животных к бою, – рокотала из облаков Паксахара. – Ваши шкуры пока при вас, но в этом сражении кровь и плоть вам не помогут.

– Ты прячешься в витражах и за облаками! – прокричал в ответ Элдвин. – Но вскоре мы встретимся! И тогда тебе придет конец!

– Вряд ли, – ухмыльнулась Паксахара. – Вашему никчемному кругу не под силу призвать Скитающуюся Цитадель. А пока она сокрыта, никто не сможет мне помешать.

Слоновьи бивни снова грянули о стену туннеля, и в этот раз в ней появилась прореха. Защиты впереди больше не было.

– Туннель ломается! – квакнул Гилберт.

– А вы не бойтесь! – ехидно отозвалась облачная Паксахара. – Погибнете, и я дам вам новую жизнь. Превратитесь в зомби и будете сражаться рядом со мною. Если, правда, грифы не доберутся до вас раньше.

Орион остановился:

– Если хотим пробиться к Резному Камню, придется драться.

Марати обнажила астральные когти, Навид поднял голову и принял боевую стойку, Орион принялся высекать искры копытами. Элдвин сосредоточился и приготовился использовать телекинез, где только можно.

Первым сквозь защиту проломился мертвый баран. Он уже нацелился на фамильяров и наследников, но тут неизвестно откуда прилетел топор и, вонзившись между рогов, с треском расколол бараний череп. Элдвин, подскочив, обернулся. Навстречу отряду спешила дюжина королевских стражников верхом на конь-огнях. Впереди на Галатее скакал бородатый волшебник Урбо.

– За мной! – проревел Урбо.

Орион понесся за Галатеей. Но Урбо почему-то уводил их прочь от Резного Камня.

– Нам не туда! – громко прочирикала Скайлар.

– Все в порядке, – заверила Галатея. – Мы доставим вас куда надо.

Элдвин никак не мог взять в толк, что затеяла владычица конь-огней: и она, и ее сородичи во весь опор удалялись от Резного Камня.

– Пусть бегут! – рявкнула Паксахара. – Завершите начатое! Разбейте камень!

Зомби тут же кинулись к Резному Камню, давая конь-огням путь к отступлению. Правда, Элдвин все не мог взять в толк, куда и зачем они скачут. Урбо с Галатеей вели отряд через поле к рощице, где располагался военный лагерь. Вокруг старой разрушенной мельницы тут и там торчали палатки. Здесь Элдвин воочию убедился, что под знамена королевы Лоранеллы встали не только люди, но и животные, отказавшиеся служить Паксахаре. Урбо и Галатея остановились возле самой большой палатки.

– Я привел Троих из Пророчества! – выкрикнул Урбо. – И они собрали семерых наследников.

Полог палатки откинулся, и навстречу фамильярам и наследникам шагнула сама королева Лоранелла.

– Великолепно, – произнесла она. – Я знала, что вы справитесь.

– Мы пока еще не справились, – покачала головой Скайлар. – Если Резной Камень за нашей спиной падет, ваш престол унаследует Паксахара.

«Почему же королева так спокойна?» – мысленно удивился Элдвин. Сквозь деревья было видно, что воинство Паксахары прорвало последнюю линию обороны камня. Пещерные шаманы гнали могучих гундозверей прямо на него.

– Мы должны как-то попасть назад, – мяукнул Элдвин. – Нельзя дать им разрушить и третий камень.

Но увы, было слишком поздно. Все обернулись на громоподобный рев гундозверей. Трехглазые чудища со всей мочи навалились на каменную колонну. И тут произошло чудо. Стоило гундозверям обрушить свои кулачищи на камень, как тот исчез. Развеялся, подобно иллюзии Скайлар. И никакого пепельного столба в небо не устремилось.

– Я что-то не понял… – пробормотал Гилберт.

А потом в лагерь влетела целая стая птиц – сотни и сотни. И среди них были две голубые сойки, которые выглядели очень даже знакомыми.

– Мама! Папа! – воскликнула Скайлар.

Это были обитатели Подгорного питомника – и не только мама и папа Скайлар, но и соловка Хепзиба, и друг детства Скайлар, кардинал Мейсон. Все они обучались искусству создания иллюзий, и обманный Резной Камень, возможно, стал их главным шедевром.

– Постойте, – сказала Скайлар. – Если камня там не было, тогда где же он?

По мановению крыла Хепзибы обветшалая мельница рассеялась. Фамильяры задохнулись от изумления, увидев, что она скрывала. Прямо перед ними стоял последний Резной Камень – высокий, величественный и невредимый.

– Поспешите же! – поторопила их королева. – Мы одурачили Паксахару лишь ненадолго. Она вот-вот направит свое войско сюда.

Наследники не стали терять время. Один за другим они заняли свои места вокруг каменной колонны. Элдвин, Скайлар и Гилберт, сидя рядом с королевой, смотрели, как рождается Круг Героев: обезьяна-ревун Банши, бладхаунд Симеон, конь-огонь Орион, белохвостая мангуста Марати, королевская кобра Навид, оранжевая жаба Анура и человек Галлеон.

Они стояли плечом к плечу, соединив лапы и руки, обвив лапы и ноги хвостами. И как только Круг Героев замкнулся, вокруг него возникло золотисто-солнечное сияние. Оранжевые лучи протянулись от каждого наследника к Резному Камню. Рунические письмена на его поверхности заискрились, словно в камне пробудилась спящая дотоле магия.

И Элдвин с облегчением понял, что теперь можно перестать тревожиться из-за Пророчества.

– Знаете, в Каменном Ручье хранятся дневники Кальстаффа, – сказал он. – И я в них кое-что прочел. Кальстафф писал, что не каждое пророчество сбывается. И я все время боялся: а вдруг звезды ошиблись? Вдруг Джек выбрал не того фамильяра? Я боялся, что у нас ничего не выйдет. Но наверное, звезды все-таки знают, что говорят.

– Это не звезды заставили Пророчество сбыться, – мягко ответила королева Лоранелла. – Это вы Трое. Каждый сам творит свою судьбу.

Над полем появился гигантский шар с клубящейся внутри синей дымкой. На высоте нескольких десятков метров возник верхний этаж, следом вниз протянулась спиральная лестница. Кирпич за кирпичом, словно причудливое лоскутное одеяло, сложились гладкие серые стены и фундамент. Красные прожилки тянулись от основания к вершине и пульсировали, как живые.

– Скитающаяся Цитадель, – произнес Элдвин.

Значит, у них все получилось.

Наследники всё стояли вокруг Резного Камня. Он еще поблескивал, но лучи, исходившие от Круга Героев, угасли.

– Можете отступить, – сказала королева. – Призывающее заклинание подействовало.

Лоранелла сделала знак сидевшей поблизости шиншилле. Коричневый зверек с большими ушами и усами торчком вскарабкался по ее руке на плечо, разинул крошечный ротик и издал оглушительный рев. Похоже, этот трубный звук служил сигналом сбора. Едва смолкло эхо над россыпью палаток, как стали появляться все новые и новые союзники Лоранеллы – сотни воинов в разноцветных мантиях с символами десяти земель Огромии. Вооруженные мечами, они встали стройными рядами перед королевой в ожидании ее приказа.

– Я смотрю, у вас заготовлен смелый боевой план, – улыбнулся Галлеон.

– Да, лишь малая доля моих людей защищала призрачный Резной Камень, – кивнула королева. – Я знала, что, как только мы призовем Цитадель, нам понадобится все наше войско.

Из одной палатки вышел человек с курчавыми рыжими волосами – Элдвин узнал в нем хозяина лавки фамильяров из Бриджтауэра. За ним следовала целая орава волшебных животных, и некоторых Элдвин даже помнил по своему краткому визиту в лавку. Там были вомбаты, способные к телепортации, малютки-ящерицы с седлами на спинках, большеглазые лемуры, ядовитые ежи и прочие.

– Папа, Филип, а вы что тут делаете? – удивился Гилберт.

К королеве приближался отряд древесных лягушек из Даку, и среди них Элдвин узнал Гилбертовых отца и брата. Все они были вооружены копьями, но не теми, которыми сражались раньше. В этот раз бамбуковые копья были толще и украшены резными символами.

– Мы пришли, чтобы биться плечом к плечу с тобой, брат, – произнес Филип.

– И мы принесли тебе это, – добавил отец Гилберта.

Старший лягух протянул сыну копье, и тот с благоговением принял его.

– Мой шест доблести, – сказал Гилберт, и Элдвину показалось, что в глазах его друга блеснули слезы.

Через толпу протолкалась чародейка Эдна, сжимавшая в руках свою фарфоровую флейту-пикколо. Урбо и другие королевские стражники замерли рядом с Лоранеллой.

– Воины Огромии, защитники этих земель! – заговорила королева. – Перед нами сейчас две задачи. Первая – защитить эту каменную колонну. Пока цел Резной Камень, Скитающуюся Цитадель не сдвинуть с места. Вторая задача – проникнуть в Цитадель. Двери в ней нет, и единственное окно – высоко, у самой вершины, – ведет в заклинательную комнату. Попасть внутрь можно только через магокалитку. В заклинательной комнате вы найдете вбирающий сосуд; в нем хранится вся магия, похищенная у волшебников Огромии. Разбив сосуд, вы прекратите обезмагивание.

– Я знаю, о чем она, – зашептал Элдвин на ухо Скайлар. – Я видел через глаз-шпион: огромная хрустальная урна, а в ней клочья дыма. Примерно как в том пузырьке, что носил на шее Кориандр.

Тем временем королева продолжала отдавать распоряжения:

– Урбо, возьмешь с собой эстовийских скитальцев и булавщиц с островов Полумесяца. Попытайтесь пробиться к башне.

Урбо кивнул и принялся скликать мужчин в черных капюшонах и женщин с бритыми головами. Королева обратилась к стражнику, оседлавшему Тисби, бывшего соперника Ориона на Жгучей Тропе. У воина были черные брови, а густую гриву волос он носил убранной в хвост.

– Военачальник Уорден, – продолжила королева, – вы с учениками академии Тёрнбакл направляйтесь к Цитадели. Фамильяры и наследники, вы тоже. Мои друзья из Подгорья, рассейтесь среди войска. Ваши иллюзии в бою неоценимы. Древесные лягушки, вы оставайтесь здесь со щитоносцами, защищайте Резной Камень.

Паксахара тем временем приводила в действие собственный план атаки. Половина ее воинства приготовилась оборонять Скитающуюся Цитадель, остальные зашагали к Резному Камню. Над головой туда-сюда шныряли глаза-шпионы, следя за каждым движением воинов королевы. И тогда чародейка Эдна подула в свою флейтупикколо. Через несколько мгновений воздух задрожал. Грохочущая стая ястребов-громовников появилась в небе. К такому повороту событий шпионы оказались явно не готовы. К тому же очень быстро выяснилось, что крылатые глаза – лакомая закуска для ястребов, которые принялись жадно поглощать добычу.

Элдвин с друзьями спешили через лагерь к опушке.

– Думаю, нам стоит разделиться, – сказал Орион. – Я отвлеку от вас Воинство Мертвецов.

Он кивнул Мейсону, сидевшему тут же на ветке:

– Ну что ж, красная пташка, покажи нам свое мастерство.

Мейсон спорхнул с дерева и уселся на спину конь-огню. Красный кардинал подмигнул Скайлар, и Орион помчался через рощу.

Фамильяры, Навид, Банши, Марати, Галлеон и Симеон побежали другой дорогой среди яблонь. Вокруг них, за деревьями стоял непрерывный шум битвы. Они бежали, перескакивая через узловатые корни, огибая мелкие лужицы зыбучей грязи. Элдвин не отрывал взгляда от верхушки башни, маячившей над кронами.

– А Ануру кто-нибудь видел? – вдруг спросил Гилберт.

Все заоглядывались по сторонам. Кажется, они умудрились потерять Ануру. Только им пришла в голову эта ужасная мысль, как впереди раздался оглушительный треск. Шестиметровый гундозверь ломился через деревья; все три глаза налились кровью и пылали злобой; острый рог легко пронзил бы любые доспехи. Вокруг брюха обвилась цепь, а за спиной чудища топал пещерный шаман и подгонял его искрящимся электрическим кнутом.

– Взять! – прошипел шаман через дыру, заменявшую ему рот.

Галлеон полыхнул в чудище огнем, Марати и Навид тоже попытались обороняться, но все без толку – и залпы, и клыки попросту отскакивали от толстенной брони злющей твари.

– Уф, я-то думала, потеряла вас! – пропыхтела неизвестно откуда взявшаяся Анура. – Надо же было вляпаться в зыбучую грязь.

И тут же все изменилось. Внезапно запястья и лодыжки гундозверя накрепко обвили лианы. Еще несколько лиан удавьей хваткой вцепились в шамана и куда-то его уволокли.

– Вот что я называю везением, – сказал Элдвин. – До чего же вовремя подоспели эти лианы.

Гилберт посмотрел на Ануру.

– Скорее это ты вовремя подоспела, – произнес он, обращаясь к оранжевой жабе. – Я твердо знаю, что предпочел бы никогда с тобой не разлучаться.

Анура вспыхнула.

Гилберт тоже вспыхнул.

– Ну я… ты не думай, я не о том… – сконфуженно забормотал он. – В общем, только если ты сама захочешь, чтобы я… Ой, ладно, замолкаю.

Фамильяры с наследниками беспрепятственно вышли из рощи на поле боя, благо гундозверь оставался в плену у лиан. Урбо и его люди отчаянно прорубались через отряд длиннорогих лосей-мертвецов. Бородач разом сносил с плеч по две головы, а за его спиной скитальцы осыпали зомби градом стрел. Юные волшебники из академии Тёрнбакл – на вид не старше Марианны и Далтона – под водительством военачальника Уордена расчищали дорогу к башне. Бок о бок с каждым чародеем сражался его фамильяр, сыпавший заклинаниями и вовсю использовавший свою природную магию, чтобы сдержать натиск мертвых орд. Уорден, похоже, был прирожденным полководцем – он умело направлял своих учеников, бросая их в бой отряд за отрядом.

Элдвин заметил скачущего через вражеские ряды Ориона. На спине конь-огня сидел сам Элдвин и его спутники – великолепная иллюзия Мейсона. Маневр срабатывал на все сто: приспешники Паксахары – и мертвые, и живые – и уцелевшие глаза-шпионы толпами кидались в погоню. Благодаря мастерству Мейсона настоящий Элдвин с друзьями могли продолжать свой путь.

И они продолжали. Припадая к земле, Элдвин уже начал было думать, что им удастся проскочить к Цитадели и кровавая битва обойдет их стороной. И тут за его спиной громко застонал от боли Симеон. Элдвин развернулся: на бладхаунда накинулся Лотар и еще трое его сородичей, и старый пес барахтался под тяжестью четырех росомах.

– Ваши иллюзии оставьте для зомби, мой нюх не проведешь, – рыкнул Лотар. – Кровь и плоть я чую.

Элдвин сосредоточился на ближайшем камне побольше и силой мысли швырнул его в росомах. Те отвалились от Симеона, но тут же вскочили и закружили вокруг лежавшего на земле бладхаунда. Старый пес, весь израненный, едва дышал.

Галлеон выступил вперед.

– Идите, – сказал он товарищам. – Я разберусь с этим.

Элдвин и остальные мешкали.

– Человек готов рискнуть жизнью ради животного? – ухмыльнулся Лотар. Казалось, каждое его слово сочится злобой. – Не обманывайтесь на этот счет, мои четвероногие братья. Трусость – вот что это такое. Волшебник боится идти дальше, его там ждут неприятности покрупнее. Он предпочитает нас, как меньшее зло.

– Это неправда, – вмешалась Банши. – У тебя никогда не было верного, и тебе невдомек, что означает это слово.

Обезьяна-ревун шагнула к Галлеону и встала рядом с ним.

– Ступай, Банши, – сказал волшебник. – Я справлюсь.

– Нет. Мы вместе справимся.

– Людям и животным никогда не быть вместе! – прохрипел Лотар. – В самом конце люди все равно предадут нас.

И росомахи бросились на Галлеона и Банши, обнажив клыки. Банши сделалась невидимой, а Галлеон прокричал:

– Труссилиум биндус!

В его руке возникла серебристая веревка, и один конец он набросил Лотару на лапу. Галлеон и Банши остались бороться с росомахами, а Элдвин, Скайлар, Гилберт, Анура, Навид и Марати поспешили дальше.

В небе загрохотало, и над головой опять возникла злобно ухмыляющаяся облачная Паксахара.

– Ты проиграла, Лоранелла, – пророкотала ведьма. – Чего ты добилась? Лишила меня глаз-шпионов? Так я призову новых. Разгромила мое Воинство Мертвецов? Новые тысячи поднимутся из могил. Резной Камень падет, и тогда тебе ни за что не отыскать меня.

Элдвин видел, как к лагерю Лоранеллы подступили первые слоны-зомби. На слонов запрыгивали какие-то зеленые точки – издалека не сразу разберешь, что это. Древесные лягушки, догадался Элдвин. Воины из Даку, своими боевыми талантами подобные ниндзя, отважно защищали все еще сиявший камень. И вроде бы им помогали фамильяры из бриджтауэрской лавки.

Однако Паксахара похвалялась не напрасно. Орда мертвецов пока что не свалила Резной Камень, зато воинам Урбо и Уордена приходилось туго. Чародеи из Тёрнбакла держались из последних сил. На них накинулись не только зомби, но и живые воины Паксахары – огненные змеи и бородавочники вступили в бой. Уорден прямо разрывался на части, но что он, в конце концов, мог без магии?

– Мы не можем так бросить юных волшебников, – квакнул Гилберт.

– Но если мы не попадем в Скитающуюся Цитадель, безвинных жертв будет гораздо больше, – возразила Скайлар.

Элдвин не знал, кого из них слушать. Гилберт прав, но ведь и Скайлар тоже права.

– Если уж их фамильяры не могут им помочь, то куда уж нам, – вздохнул Навид.

– Вот тут я не соглашусь, – заметила Анура. – Идите без меня, я останусь и помогу им. – Тут жаба посмотрела на Гилберта. – Когда все это закончится, может, почитаешь мне свои стихи?

Лягух просиял:

– Я с радостью!

Оранжевая жаба поскакала в гущу сражения. Едва она приблизилась к войску юных волшебников, огненный змей дал залп в сторону воинов Лоранеллы. Но так уж получилось, что пламя сбилось с курса и подожгло сухую траву. В мгновение ока земля запылала – зомби растекались от жара, а живые приспешники Паксахары торопливо отступали.

Фамильярам и двоим оставшимся наследникам – Навиду и Марати – до Цитадели оставалось уже совсем чуть-чуть. Но оборона Паксахары сделалась вовсе непробиваемой. На фамильяров и наследников бросились несколько волчьих скелетов. Навид и Марати не дали застать себя врасплох: змей тут же пальнул огнем в одного волка, мангуста свалила своими клыками другого. Гилберт вытащил из-за спины шест доблести и метнул в третьего противника. Но копье только задело костлявую цель. Скайлар и Элдвин и глазом моргнуть не успели, а зомби взял и проглотил Гилберта.

– Нет! – завопил Элдвин.

От неожиданности он совсем растерялся.

У скелета, сожравшего Гилберта, не было ни плоти, ни шерсти, только кости – так что лягух оказался в клетке из ребер. Гилберт вцепился в них лапками, словно в прутья тюремной решетки, и отчаянно затряс.

– Кто-нибудь выпустите меня! – голосил бедолага. – Помогите!

Скайлар порылась в сумочке и выгребла пригоршню оранжевых буреягод. Сжимая ягоды в когтях, она взлетела и разбросала их прямо над мертвым волком. Немедленно возникшая грозная туча исторгла молнию, та ударила в волка, и скелет рассыпался на кусочки. Освобожденный Гилберт свалился на землю.

– Надо же, до чего, оказывается, полезные эти буреягоды, – заметила сойка.

Элдвин, Скайлар, Навид и Марати двинулись дальше, а Гилберт слегка замешкался, поднимаясь на лапы и пристегивая за спину копье. Он глянул в лужицу, образовавшуюся во время нежданной грозы. И тут же вскочил и спихнул Элдвина с грязной кочки, на которой тот стоял. Спустя мгновение волшебная огненная стрела прилетела с башни и воткнулась точнехонько в то место, где только что был кот.

– Гилберт, как ты узнал? – изумился Элдвин.

– Увидел в луже, – объяснил лягух.

Новый залп пламенных стрел ударил рядом с фамильярами и наследниками. Все уцелели, но земля кое-где загорелась.

– Ты нас поведешь, – объявила Гилберту Скайлар.

– В смысле, как это? – не понял тот.

Скайлар снова запустила клюв в сумочку, достала новую горсть буреягод и кинула их в сторону Цитадели. Теперь на всем пути, ведущем к башне, поливал дождь и поблескивали лужицы. Гилберт заглянул в первую, и Элдвин краем глаза тоже увидел: огненные стрелы вонзаются в землю зигзагом. Кот поднял взгляд: никаких стрел, пока все спокойно.

Гилберт скакнул вперед. Он прыгал из стороны в сторону, избегая стрел, которые вот-вот должны были упасть на землю. Остальные следовали за лягухом, ступая точно по его следам. Град огненных стрел, обрушившийся на фамильяров и наследников в следующее мгновение, благополучно их миновал. А вот зомби повезло меньше: они-то как раз и оказались под ударом. Да уж, права Паксахара, ее воины-мертвецы – расходный материал.

Как ни удивительно, маленький отряд достиг стены Цитадели целым и невредимым. Элдвин невольно восхитился высотой башни. Она и издали-то казалась очень большой, но только вблизи стало видно, насколько это высокое сооружение. Как и говорила Лоранелла, никакой двери тут не было, а до окна им нипочем не добраться. Стены совершенно гладкие, никаких щелей и щербатостей – разве вот почему-то не хватает одного углового камня. На крыше башни Элдвин разглядел что-то вроде скульптуры – львиная голова с разинутой пастью. Из пасти сыпался обсидиановый порошок. Скайлар тоже заметила.

Кучи костей на пути к Цитадели, похоже, не смущали мертвых воинов. Зомби продолжали наступать.

– Самое время для магокалитки, – напомнил Элдвин.

– Сейчас будет, – пробормотала Скайлар.

Она опять полезла в сумочку и извлекла какие-то новые компоненты и предметы.

Пыль, песок и зверобой,Дверцу нам в стене открой! —быстро пропела сойка.

Подброшенные ингредиенты упали на землю, и в гладкой стене появилась дверца. Поскольку приспешники Паксахары не сбавляли хода, фамильяры и наследники, не раздумывая, кинулись внутрь.

Скайлар, Элдвин, Гилберт, Навид и Марати очутились в огромной квадратной комнате. Наверх вела винтовая лестница. Сквозь стеклянный пол виднелся гигантский голубой шар. Он вращался прямо под ними, и каждый поворот – честное слово! – открывал все новые и новые уголки мира. Наверное, шар показывал все места, куда могла переместиться Цитадель.

Магокалитка уже закрывалась, но пока она не захлопнулась окончательно, внутрь башни успели проскочить с десяток или больше лютых шакальих скелетов. Только тогда портал исчез.

Один из шакалов кинулся на Марати, но Навид вовремя метнул в него ядовитый залп, и скелет растворился в воздухе.

– Идите дальше, – сказал Навид фамильярам. – Мы с Марати их задержим.

– Ну вот, после всего, что с нами случилось, ты наконец показал, кто ты на самом деле, – усмехнулась Марати.

– И кто же? – осведомился Навид.

– Друг, – ответила мангуста. – А теперь давай-ка посмотрим, кто из нас отправит больше уродов обратно в могилы.

Стоя спина к спине, королевская кобра и белохвостая мангуста с помощью когтей и яда отражали натиск врагов. А Трое из Пророчества тем временем мчались вверх по лестнице.

До второго этажа звуки битвы, которую вели Навид и Марати, почти не доносились. В огромной комнате до самого потолка высились стеллажи, заставленные свитками с заклинаниями – столько Элдвин никогда в своей жизни не видел. Окон не было, но библиотеку ярко освещало разноцветное пламя огней Прото. На стенах висели портреты королей и королев Огромии, и Элдвину вдруг померещилось, что это их отрубленные головы.

Элдвин, Скайлар и Гилберт со всех лап пронеслись через библиотеку к следующему лестничному маршу, ведущему на третий этаж. Там они обнаружили комнату, захламленную всякими алхимическими штучками. В пиалах и чашах кружились водовороты из разноцветных жидкостей; в рассохшихся шкафах, судя по ароматам, хранились все на свете травы и цветы; в большом котле булькало кто-его-знает-что. В больших стеклянных колбах плавала какая-то жуть – видимо, остатки неудачных опытов Паксахары по оживлению мертвецов.

Фамильяры без остановки промчались на четвертый этаж. Здесь, похоже, располагалась военная ставка Паксахары. Широкий стол покрывала карта; булавки с рубиновыми головками отмечали продвижение Воинства Мертвецов. Каменная фигурка обозначала пока еще стоящий Резной Камень; две кучки камешков указывали на разрушенные камни Бриджтауэра и Джабал-Тура.

Троица одолела еще один лестничный марш и оказалась в очередной комнате без окон. Посередине поблескивал бассейн с зеркальной поверхностью; на его стенках были вырезаны изображения глаз-шпионов. Неподвижная вода светилась потусторонним светом. На водной глади рябили какие-то картинки; Элдвину стало любопытно, и, не удержавшись, он подошел посмотреть. Каждая картинка показывала какой-то кусочек поля боя. Вот, например, древесные лягушки Даку доблестно бьются со слоновьим скелетом; вот Уорден и его ученики гонят бородавочников, а те отступают под напором пламени, вызванного Ануриной удачей; вот самое тревожное – Воинство Мертвецов неотвратимо надвигается на Резной Камень. Камню того и гляди придет конец.

Элдвин перевел взгляд на другую картинку. Вот Орион, израненный и побитый, несмотря ни на что, не сбавляет хода. А вот Галлеон и Банши – у них дела не так уж плохи. Магии волшебника и его фамильяра с лихвой хватило на Лотара и его банду – все росомахи крепко связаны. А вот мелькнул его дядя Мальверн. Урбо и его люди храбро дерутся, несмотря на потери…

Элдвин пригляделся внимательнее – очень уж живой казалась картинка с Мальверном. Мертвые глаза такие белые. Стальной шип, обломок копья, торчит из гниющего уха и поблескивает в изменчивом свете. Образ делается все больше и больше, гораздо крупнее, чем другие видения глаз-шпионов. И откуда этот запах мертвечины? И тут Элдвин понял, что видит в воде отражение. Мальверн стоял прямо за его спиной!

Элдвин и ахнуть не успел, как шею ему сдавили Мальверновы когти. Он попытался глотнуть воздуха, но только воды набрал в легкие. Элдвин вовсю сопротивлялся и барахтался, однако дядя удерживал его под водой. Широко распахнув глаза, Элдвин наблюдал, как картинки глаз-шпионов сталкиваются, перекрывают друг друга и растекаются. И через воду донесся странно глухой, какой-то бесплотный голос Мальверна:

– Драться ты умеешь. В точности как твоя мать.

От этих слов Элдвина захлестнула неуемная ярость – такого ему еще никогда испытывать не доводилось. Он неистово забился, пытаясь сбросить Мальвернову лапу, но без толку. Глаза лихорадочно шарили под водой. Пожалуйста, ну хоть что-нибудь, что можно швырнуть с помощью телекинеза! Воздуха в легких оставалось все меньше, но, вместо того чтобы поддаться панике, Элдвин расслабился. Дядя ведь сам учил его, как управлять природным даром. То, что ты двигаешь силой мысли, не обязательно должно быть твердым. Элдвин сосредоточился и внутренним усилием отогнал воду на другой край бассейна от себя и Мальверна, а потом заставил ее подняться приливной волной, которая обрушилась на дядю и племянника. Оба грохнулись на пол. Элдвин стукнулся грудью, и от удара три шепчущие раковины из его ожерелья раскололись.

Мальверн вскочил на лапы и выплюнул сломанные зубы. Заметив расколотые раковины, он ухмыльнулся:

– Какая жалость. Больше нет у тебя памяти о семье.

Элдвин выкашлял воду из легких и глубоко вдохнул:

– Я знаю, где моя сестра. Я отыщу ее.

Элдвин кинулся к Мальверну и первым взмахнул лапой. Зомби, отброшенный племянником, треснулся черепом о стену и затих.

Элдвин огляделся: дядюшка пожаловал сюда не один, а с двумя приятелями-зомби из Мэйденмира. И один из них держал под водой голову Гилберта, а второй пытался утопить Скайлар. Мальверн пока приходил в себя после удара, так что самое время помочь друзьям. Только вот с кого начать? Впрочем, это был легкий выбор. И не потому, что один из друзей был ему дороже другого. Просто Гилберт в подводном плавании был посильнее Скайлар.

Элдвин подскочил к зомби, державшему Скайлар, и свалил его на пол. Сойка взметнулась к потолку. Затем Элдвин силой мысли подхватил лягушачий шест доблести и метнул его в противника Гилберта. Тут как раз и Мальверн подоспел: очнувшийся бывший кошачий владыка неторопливо шагал к племяннику.

– Вот ведь удивительное дело, – заговорил он, – когда ты мертв, страх тебе неведом. И это делает тебя по-настоящему опасным. Вот смотри, сейчас сам убедишься. И вы тоже смотрите.

Он кинулся на Элдвина, выпустив когти. Дядя и племянник сцепились, Элдвин неистово царапал Мальверна. Он расшатал обломок копья в ухе зомби и воткнул его прямо в полусгнившую морду. И вывернулся из-под Мальверна.

– Для предателей вроде тебя в Завтрашней Жизни приготовлено особое местечко! – выкрикнул Элдвин.

– О, мне ли не знать. Я там уже побывал и вот вернулся. Планирую тут задержаться подольше.

– И не мечтай! – огрызнулся Элдвин.

Он прищурился и силой мысли вырвал стальной шип из уха Мальверна. Подтянув его к себе, Элдвин прицелился точнехонько между глазницами дяди и пустил обломок копья, словно стрелу. Кости Мальверна безвольно просыпались на пол. Кошачий владыка погиб во второй раз.

– Изящный трюк, – все еще тяжело дыша, одобрила Скайлар.

– Трюки – это для цирковых мартышек, – хмыкнул Элдвин, повторяя то, что сказала ему Скайлар, когда они едва познакомились.

Друзья обменялись улыбками и вместе с Гилбертом помчались на верхний этаж Цитадели. Добежав до лестничной площадки, они обнаружили вместо открытой комнаты наглухо запертую железную дверь.

Элдвин собрался с мыслями, и механизм замка пробудился, завращался, и наконец раздался щелчок. Кивнув Скайлар, Элдвин толчком распахнул дверь.

И тут же на фамильяров обрушился залп молний. В стене за их спиной образовалась горелая дыра. Паксахара уже готовилась к новой атаке, но тем временем троица успела проскочить внутрь.

Они нырнули за пьедестал, на котором стоял ящик с черным порошком. Элдвин быстро огляделся. Заклинательная комната была квадратной, холодной и совсем бесцветной, если не считать содержимого высоченной – от пола до потолка – хрустальной урны. Внутри ее плавали разноцветные обрывки магии. Еще в комнате был изогнутый каменный дымоход, уходивший в стену, – могучий призывающий рог. С его помощью Паксахара развеивала свои чары над всем королевством. Огромное распахнутое окно выходило прямо на поле боя, где по-прежнему кипело сражение. Рядом с небольшим бассейном для глаз-шпионов стояла сама Паксахара. На лапе у нее был деревянный браслет – тот самый, который создали обманутые дятлы по просьбе человека, желавшего обрести власть над Цитаделью.

– Вся Огромия пыталась помешать мне, но кто же преуспел больше прочих? Трое животных! – произнесла Паксахара. – И я отнюдь не удивлена. Ведь, в конце концов, куда людям до нас.

– Это вовсе не значит, что мы должны притеснять тех, кто отличается от нас, – ответила Скайлар. – Прошлое осталось в прошлом, что бы там ни произошло. Сегодня люди не враги нам.

– Ох, до чего неразумная пичужка! – вздохнула Паксахара. – Когда же ты усвоишь простую истину: твои ненаглядные двуногие не позволят тебе добраться до того, чего ты так жаждешь. Переходи ко мне, и я дам тебе все это. Я помогу тебе вернуть сестру из Завтрашней Жизни.

Эти слова мигом выбили из колеи всегда собранную Скайлар.

– У меня есть друзья среди Ноктонати, – продолжала зайчиха. – Среди тех, кто собирался в пещерах к западу от Мукрета. Они мне все рассказали. И о том, какие вопросы ты все время задавала. И о том, что ты сама не своя до воскресения мертвых. А это ведь мой конек, сама знаешь. Полетишь крыло к крылу с сестрой, как прежде. И она не будет какой-то там зомби. Со временем мы найдем способ воскрешать мертвых целиком. С плотью и кровью.

Паксахарина речь явно произвела на Скайлар большое впечатление.

– Она тебя искушает, не поддавайся, – зашептал Элдвин. – Я знаю, как сильно ты об этом мечтаешь. Но никакая мечта не стоит союза с ней.

– Речь о моей сестре, – тихо отозвалась Скайлар. – И я повинна в ее гибели.

– И это еще не все, – настаивала Паксахара. – Все библиотеки Огромии распахнут двери перед тобой. Вместе мы раскроем все тайны, постигнем все заклинания, известные людям.

– Но как насчет тех, кого ты любишь? – не сдавался Элдвин. – Как насчет нас с Гилбертом? Твоих мамы и папы? Далтона?

– Последний шанс, пичужка, – объявила Паксахара. – Больше упрашивать не стану. Переходи ко мне, или пеняй на себя!

Элдвин свое слово сказал. Теперь все зависело от Скайлар. Помешкав мгновение, она взяла одним крылом лапу Элдвина, а вторым ухватила перепончатую лапку Гилберта.

– Так просто вы от меня не отделаетесь, – улыбнувшись, сказала она друзьям.

И тогда пьедестал содрогнулся от удара и разлетелся на обломки вместе с ящиком. Фамильяры скакнули в стороны. Через обсидиановый туман, теперь паривший в воздухе, Элдвин разглядел, как ведьма приняла облик пещерного тролля ростом под три метра. Только алый блеск глаз остался прежним да на кончике исполинского пальца держался деревянный браслет. А так ни за что не скажешь, что это чудище только что было зайчихой. На фамильяров тут же обрушились подобные каменным глыбам кулачищи. Все трое ускользнули в последний момент, и теперь на месте удара в полу зияла дыра.

Гилберт копался в бутонном рюкзачке.

– Вот они, – объявил лягух, показывая белладонну и ягоды можжевельника. – Жар и пламя, будьте с нами! – пропел он.

Понятно, чего он добивается. Всякий раз у Гилберта вызов огненной феи заканчивался катастрофой и разгромом. Лягух рассчитывал, что его непутевое заклинание и в этот раз сработает фамильярам на пользу.

В ответ на заклинание вспыхнула феечка размером с палец; в ее пламени разве что лапы можно было согреть.

– Э, нет, погодите, – озадаченно произнес Гилберт. – Это заклинание сработало правильно. Тогда какой смысл?

– Неудачное время ты выбрал, чтобы практиковаться в заклинаниях, – хихикнула Скайлар. И, посерьезнев, добавила, обращаясь к Элдвину: – Помнишь, что сказала Лоранелла? Вбирающий сосуд нужно разбить, тогда прекратится обезмагивание. В этой урне – вся человеческая магия.

Элдвин кивнул. Силой мысли он поднял вверх обломки пьедестала и запустил их в урну. Но тролль-Паксахара быстро выступил вперед и отбил удар огромной каменной ручищей.

– Не-а, – промычал тролль.

Элдвин метнул в него вторую порцию обломков, но ведьма снова принялась менять обличье и превратилась в дневную летучую мышь. Обнажив клыки, она порхала над летящими в нее глыбами.

Когтистая лапа с болтающимся на ней браслетом едва не содрала с Элдвина скальп. Пробегая мимо распахнутого окна с видом на поле битвы, кот замер. В небо поднимался серый пепельный столб. Третий Резной Камень пал.

Летучая мышь ликующе зашипела, и раздался голос Паксахары:

– Воинство Мертвецов сделало свое дело. Мы свершили невозможное. Мы сокрушили все три камня отныне и навсегда!

И кирпичи начали пропадать один за другим. В мгновение ока стены башни исчезли.

– Что это? – спросил Гилберт.

– Мы перемещаемся, – ответила Скайлар.

Потолок теперь висел в воздухе. Потом растаял пол. А в следующий миг Элдвин, Скайлар и Гилберт увидели в окно ослепительный снег. Паксахара водрузила Скитающуюся Цитадель на одну из вершин трехглавой горы среди пиков Кайласы.

Вокруг фамильяров кирпичи снова складывались в стены. Ледяной ветер ворвался в открытое окно заклинательной комнаты, и Элдвин вдруг почувствовал, как его лапу что-то обхватило. На полу извивался морозный питон с блестящими алыми глазами. Значит, Паксахара снова сменила облик, и теперь она была белой змеей с клыками изо льда. Рептилия сомкнула челюсти на лапе Элдвина и стискивала все сильнее. Гилберт усадил огненную фею на острие шеста доблести и, подскочив к питоньему носу, принялся яростно тыкать змею копьем прямо в ледяные клыки. Клыки подтаяли, и Паксахара вынуждена была волей-неволей выпустить добычу.

Горы за окном исчезли. Вспышка – и вот Цитадель уже стоит посреди джунглей. Вершина башни вознеслась высоко над кронами деревьев, но Элдвин все равно видел: джунгли внизу кишат плотоядными растениями. Огромные цветки с несколькими рядами зубов мотались на стеблях в поисках зазевавшейся жертвы.

Паксахара превратилась в хищное растение и метнула шипастый усик в крыло Скайлар. Удар был такой силы, что сойка вылетела прямо в открытое окно. Скайлар изо всех сил старалась удержаться в воздухе, но мешало раненое крыло. Превозмогая боль, на одной силе воли, она кое-как летела назад к окну, а кирпичи тем временем снова начали исчезать.

– Скайлар, скорее! – заорал Элдвин.

Сойка отчаянными рывками продвигалась к окну.

Гилберт кинулся к Паксахаре и как следует ткнул ее шестом доблести. Элдвин тем временем промчался к окну и, протянув лапу Скайлар, втащил ее внутрь за секунду до того, как исчез пол. Еще чуть-чуть, и пришлось бы ей остаться в этом жутком месте. Подумать страшно.

Скитающаяся Цитадель совершила свой новый прыжок – теперь на Аридифийские равнины. Когда кот и сойка обернулись, они увидели перед собой Гилберта. И… еще одного Гилберта.

Шест доблести и деревянный браслет валялись на полу. Два Гилберта были совсем неразличимы, словно две капли воды. Ни у одного глаза не поблескивали алым.

– Гилберт – это я, – объявил один из лягухов. – А она самозванка!

– Не верьте ей, – проквакал второй лягух. – Гилберт – это я!

Но Элдвина так просто не проведешь. Он разобрался, кто есть кто, за считаные секунды.

– Вот ненастоящий, – заявил он, указывая на второго Гилберта. – Это Паксахара.

– Откуда ты знаешь? – засомневалась Скайлар.

– У настоящего Гилберта семь пальцев на правой лапе.

И правда, у одного из Гилбертов на перепончатой лапе насчитывалось три лишних пальца. А у второго было по четыре на каждой из задних лап. Не теряя времени, Паксахара свирепо накинулась на Гилберта. Оба лягуха покатились по полу и исчезли в облаке обсидиана, все еще парящего в воздухе. Когда сцепившиеся лягухи появились из-за черной завесы, у обоих Гилбертов было по семь пальцев. Так что задача, похоже, усложнялась.

– Ой-ой, как больно, – простонал один Гилберт.

– Чего ныть-то теперь? – ответил второй. – Не надо было на меня накидываться.

Элдвин внимательно рассматривал двоих лягухов. Теперь они и впрямь неотличимы. Что же делать? Он покосился на Скайлар и услышал, как сойка говорит:

– Думай, Скайлар. Должен быть способ их различить.

Как это так? Элдвин мог поклясться, что Скайлар ни разу не раскрыла клюва. Он перевел взгляд на первого Гилберта. И тут раздался голос Паксахары:

– Давай играй дурочку. Рано или поздно они примут настоящего Гилберта за меня.

А теперь посмотрим на второго. Элдвин повернулся влево, к другому лягуху. И в этот раз он услышал голос своего друга:

– Ой, хоть бы пережить все это. Надеюсь, мне повезет. А то ведь впереди свидание с Анурой и все такое… Надо же, она не прочь послушать мои стихи. Нет, погоди, Гилберт, сосредоточься!

Что вообще такое творится? И вдруг Элдвина осенило: он унаследовал не только отцовский дар телекинеза, но еще и материнский дар телепатии. Он может читать мысли!

«Рановато мне в Завтрашнюю Жизнь», – вспомнил Элдвин последние слова Гримслейда. Охотник не взывал к нему из сумрачных вод Помойного рынка – Элдвин просто прочел крик у него в сознании. Он не слышал голоса Симеона перед тем, как они расстались, – старый пес стонал мысленно. И Мальверн тоже ничего не говорил вслух, когда держал племянника головой в бассейне.

– Этот ненастоящий! – мяукнул Элдвин, тыкая лапой в сторону лягуха-Паксахары.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Скайлар.

– Я могу читать мысли.

Паксахара тут же сообразила, что ее раскрыли. Она наколдовала игольчатый шар и швырнула им в Элдвина, едва не попав ему в голову.

– Вы двое, испустите дух, любуясь на вашего лучшего друга, – злобно прошипела ведьма.

Элдвин вскинул упавший шест доблести и метнул его в Паксахару, все еще бывшую в Гилбертовом обличье. Она отскочила и, подняв перепончатые ладони, отбросила копье в Элдвина. Попало прямо по лапе, которую до этого укусил Мальверн. Элдвин даже содрогнулся от резкой боли.

А Паксахара с прищуром смотрела на Скайлар. Но Элдвин видел по глазам сойки, что у той созрел план. Она подлетела на метр в воздух и нараспев выкрикнула:

– Астула Йаджмада!

Сильным хлопком Скайлар свела вместе кончики крыльев – голубой и черный. Откуда ни возьмись в воздухе возникло багровое копье. Оно устремилось вперед, прямо к мнимому Гилберту, и пронзило его в грудь навылет. Паксахара упала, снова сделалась серой зайчихой и безжизненно застыла на полу.

Приковылял Гилберт, прихромал Элдвин, и вся троица уставилась на мертвое тело.

– Я уже знала, как покончить с ней, – сказала Скайлар. – Копье Йаджмады. Это все твое видение, Гилберт. Оно было не о том, что я убью тебя. Оно показало мне способ убить Паксахару.

– Я ж говорил, что мои видения не врут, – ухмыльнулся Гилберт. – Ну что я могу сказать? Я молодец.

Элдвин все смотрел и смотрел на серую зайчиху, которая принесла столько зла, а сейчас лежала мертвая.

– Не могу поверить, что все позади, – наконец произнес он.

– А все и не позади, – поправила Скайлар. – Сначала нужно вернуть волшебникам их магию. – Она подлетела к деревянному браслету и, подхватив его, попросила: – Отнеси нас назад, в Бронзхэвен.

Едва сойка это сказала, Цитадель начала меняться и спустя несколько мгновений воздвиглась примерно на том же месте с видом на поле боя.

– Элдвин, теперь твой выход! – улыбнулась Скайлар.

Элдвин сосредоточился на самом большом из валявшихся повсюду обломков пьедестала и усилием мысли метнул его в хрустальную урну. Камень с силой впечатался в хрусталь, оставив в нем внушительную дыру. Полыхнуло зеленым, и плененная магия потекла наружу, водоворотом ввинчиваясь в призывающий рог.

Трое фамильяров наблюдали из окна, как из рога валит волшебный дым; как обрывки магии змеятся в воздухе к своим владельцам. Ленточки цветного дыма обвивались вокруг волшебников и, казалось, впитывались сквозь кожу. Изможденные воины-люди, которые с трудом сдерживали превосходящего противника, вдруг заново обрели силы. Заклинания так и посыпались градом, и за какие-то минуты картина сражения полностью переменилась. Звериные скелеты тут и там разлетались в прах, а те, кого чары не достали, обратились в бегство. Росомахи, динго, козлы мчались во всю прыть, уворачиваясь от огненных шаров и шаровых молний. Гундозвери тут же оказались закованы в зачарованные цепи, а остатками глаз-шпионов занялись стрелы-гонцы.

– Вот теперь все позади, – сказала Скайлар.

Едва эти слова слетели с ее клюва, послышалось клацанье и приглушенный стон. Элдвин резко развернулся. Прямо на горке обсидиановой пыли, куда упало тело Паксахары, та восставала из мертвых. Не пушистый серый зверек, а настоящий воин из Армии Мертвецов: на голом скелете с торчащими костями болтались лишь ошметки шерсти и плоти. Паксахара стала зомби.

И трое фамильяров кинулись на нее. Кот, птица и лягух навалились все разом и вышвырнули скелет ведьмы в открытое окно. Зомби Паксахара ухватилась и повисла на торчавшей из стены Цитадели голове льва.

Элдвин, Скайлар и Гилберт смотрели на нее из открытого окна.

– И что теперь? – болтаясь в воздухе, прокричала им Паксахара. – Спихнете меня вниз? Как-то не по-вашему это, не по-фамильярски!

– Не спихнем, – отозвался Элдвин. – Нам и делать ничего не надо. Всё они сделают.

Паксахара задрала череп и разглядела наконец то, что Элдвин уже давно видел. Прямо на нее пикировала стая грифов. Хищники жадно вцепились в ведьму, и Элдвин отвел взгляд. Он только слышал, как она вопила, пока костеглоды рвали мертвое тело. А потом они улетели.

Паксахара была мертва.

В королевство вернулся мир.

– Чтоб я еще раз в рот взял этот редечный сидр? Ну уж дудки! – заявил Джек.

Элдвин хихикнул. Честно говоря, он уже успел забыть, что это такое – посмеяться от души.

Фамильяр и его верный сидели на берегу маленького прудика в Новом Дворце. Они мочили в воде лапы и ноги, а в пруду кружились золотые угри королевы. Здесь у Элдвина с Джеком был укромный уголок, которого, казалось, не достигали заботы и тревоги внешнего мира. Джек все вспоминал беспокойные дни, проведенные вместе с Марианной и Далтоном в погребе Каменного Ручья. Лишь когда магия вернулась к ним, трое верных отважились покинуть свое подземное убежище и возвратиться в Бронзхэвен.

– А про маринованную кукурузу и слышать больше не хочу, – продолжал Джек.

После гибели Паксахары миновала неделя, и Элдвин большую часть этого времени мирно проспал. Нет, как хотите: не-зевай-орехи, конечно, вещь незаменимая и с ними долго протянешь без отдыха, но ничто не сравнится со сном на мягкой атласной подушечке, да еще когда твой верный рядом.

Элдвин поднял взгляд на висячие светильники, которые снова парили над стенами дворца. Едва только Паксахары не стало, Лоранелла привела в порядок зачарованные преграды и восстановила погодные заклинания. Огромия стремительно возвращала себе былое величие.

Поодаль перед паутиной желаний стояли Далтон с Марианной. Они, разумеется, пытались все скрывать, но получалось у них так себе – Элдвин то и дело видел, как эта парочка держится за руки.

Скайлар с Гилбертом сидели на противоположной стороне пруда. Лягух жевал гусениц, потом сплевывал их на ладонь и скармливал Теньку. Призрачный щенок радостно лопал угощение. Рядом Писарус строчил под диктовку Скайлар. Когда приключение подошло к концу, сойка решила, что должна оставить воспоминания. Ее вдохновили на это многотомные дневники Кальстаффа.

Элдвин заметил, что Гилберт таращится на воду. Он отстранил перепончатой лапой Тенька, который шумно выпрашивал еще еды.

– Ш-ш-ш, – шикнул Гилберт. – Погоди минутку.

Лягух не сводил пристального взгляда с поверхности пруда. И когда он поднял голову, на нем лица не было.

– Это что было? – осведомился Элдвин.

– «Что» – это что? – переспросил Гилберт, прикинувшись непонимающим.

– Я знаю этот взгляд, – сказал Элдвин. – Что ты видел?

– Ничего, – пожал плечами лягух.

– Гилберт, что ты видел? – наседал кот.

Но как следует взять Гилберта в оборот он не успел. Из дворца показались Урбо и Уорден.

– Все ожидают вас, – произнес Уорден.

Трое из Пророчества и их верные проследовали во дворец за королевскими советниками и двинулись по длинному коридору. Они миновали королевскую библиотеку и лестницу в дворцовые подземелья. Урбо и Уорден встали возле дверей, ведущих в большой зал.

– У кого-нибудь еще язык потеет? – хрипло квакнул Гилберт. Друзья недоуменно посмотрели на лягуха. – Ой, ладно, наверное, это чисто лягушачье.

Урбо распахнул дверь в огромный зал с высоким потолком и витражами вдоль стен. Самый большой витраж был закрыт занавесом. В воздухе вились разноцветные вымпелы, иллюзорные цветы росли прямо на потолочных балках и осыпали собравшихся дождем из лепестков. В зале яблоку было негде упасть – все места занимали люди или животные. В передних рядах расположились Мэйденмирские кошки, лягушки Даку и птицы Подгорья. Галлеон стоял рядом с Делайлой, а за их спиной толпился портовый люд из Сплит-Ривера, даже несколько эльфийских пиратов затесалось. Рогомыши расселись на плечах у людей, чтобы лучше видеть. Мангусты и королевские кобры сидели и лежали вперемежку, на время позабыв о вековой вражде.

Во главе зала стояли рядом королева Лоранелла и Галатея, владычица конь-огней, – обе увенчанные одинаковыми коронами с семью зубцами. За их спиной влево и вправо протянулся стол в форме полумесяца – по десять кресел с каждой стороны. В креслах чередовались люди и животные: люди представляли разные уголки Огромии, а животные – многочисленные виды, населявшие королевство. Среди советников были Банши, Навид, Марати, Анура, папа Гилберта и мама Скайлар. Симеон тоже сидел бы в Совете, если бы не ушел в Завтрашнюю Жизнь. Даже искусство ворона-целителя оказалось бессильно против ран, нанесенных клыками Лотара. Но Симеон охотно принял свою судьбу, ведь в Завтрашней Жизни его ждала встреча с верным, Таварисом.

Королева Лоранелла и Галатея поклонились Троим из Пророчества, и каждый в зале последовал их примеру.

– Новые герои Огромии! – провозгласила Галатея.

Зал разразился восторженными криками.

Элдвин, Скайлар и Гилберт двинулись по проходу к середине зала. И пока они шли, руки, лапы, хвосты и крылья так и тянулись к ним, норовя прикоснуться к спасителям Огромии. Джек, Далтон и Марианна шествовали следом.

– Вы не просто спасли всех нас, – произнесла Лоранелла. – Вы заново открыли нам давно позабытую истину: стоим мы на двух или на четырех ногах – мы стоим все вместе, как одно целое.

– Нет памятника, достойного ваших свершений, – продолжила Галатея. – Ваш подвиг вы лицезрите воочию. Не одна королева стоит перед вами, а две.

– И позвольте воздать вам честь за это, – добавила Лоранелла.

Она махнула рукой в сторону занавеса, закрывавшего тот самый витраж, который когда-то разбила вдребезги Паксахара. Три птицы взлетели и оттянули покров в сторону. Фамильяры подняли взгляд, ожидая увидеть знакомую картину: точную копию барельефа, где Кальстафф, Лоранелла и Горный Алхимик стоят под тремя падучими звездами. Примерно это они и увидели. С той разницей, что вместо волшебников-людей на витраже были изображены они сами – Элдвин, Скайлар и Гилберт.

– Вы исполнили Пророчество, – сказала Лоранелла. – И не потому, что так предрекли звезды, но лишь потому, что сумели отыскать мужество и величие в самих себе и друг в друге.

Элдвин смотрел на витраж, и грудь у него так и распирало от гордости. Подумать только: бродяжка-кот из Бриджтауэра совершил невозможное. Ну не один, конечно, а с друзьями.

Элдвин покосился на Скайлар и Гилберта и улыбнулся.

Луч послеполуденного солнца упал на витраж, расцветив весь зал голубым, зеленым и черно-белым.

И тут Элдвин вспомнил побелевшую физиономию Гилберта над прудом. Кот наклонился и прошептал другу прямо в ухо:

– Давай, Гилберт, выкладывай: что ты видел в пруду?

– Не сейчас, Элдвин, – тихо отозвался Гилберт. – Скажу только, что нового приключения нам не миновать.

И, судя по всему, лягух был прав. Потому что у Элдвина уже начали чесаться усы.