«Проза Керамати — богатый образами язык, а ее сравнения часто идеальны. Многообещающее начало запланированной сверхъестественной трилогии», — Kirkus Reviews

Как вы произносите имя Нив?

Нив открыла глаза и увидела унылое небо. Полог темных туч с тонкими серебряными просветами. Они были так налиты дождем, что их вес тянул их опуститься в атмосфере.

«Небо падает».

Внимание Нив переместилось на землю. Там она была окружена яркими красками и сияющими огнями. Она словно была частью живой картины. Но была ли эта картина чудом или бойней, она еще не знала.

Жар ее тела медленно проникал в землю.

Она попыталась встать, но даже мельчайшее движение ощущалось ужасно трудным. Не только ее тело ощущалось тяжелее булыжника, она еще и едва ощущала конечности.

«Я умираю?»

С этой мыслью ее трепещущие веки сомкнулись, убрав мир, и осталось только смутное эхо: «Я знаю, поверить сложно, но ты не спишь», — которое она слышала в мыслях снова и снова. Она слышала эти слова своим голосом, но не произносила их.

А потом теплый порыв ветра принес свежий запах свежесрезанной травы, а с ним запах чего-то синтетического.

«Жженый пластик?».

Нив открыла глаза и уловила огни машины полиции, сменяющиеся между розовым и голубым, на ближайшем здании. Вспышка шума, она уловила вдали разговор по рации.

Голоса незнакомцев доносились откуда-то вне поля зрения, но они были слишком хаотичными, чтобы разобрать. Были понятны только оханья порой, что означало, что случившееся здесь — не обычный случай.

Вой сирены скорой помощи вдали разбил ее мысли, из последний сил она повернула голову к ее спасению.

Вместо этого ее взгляд упал на ужасно покореженный джип со смятым передом.

Нив смотрела на место повреждения, но не могла понять, что видит. Передняя часть машины словно врезалась в невидимую колонну.

Это ей казалось?

Смятение пробивало путь для паники.

«Авария…».

Щелчки дверей, спешные шаги тонули в рычании двигателя машины скорой помощи. И тут же из-за разбитой машины показался санитар средних лет.

При виде Нив его скорость начала падать. Он просто встал, охваченный потрясением, как и зеваки за ним.

Вырвавшись из ступора, он быстро пересек брешь. Но даже опустившись рядом с Нив, он не занимался ею.

Его потрясенный взгляд скользил по ее телу, а Нив пыталась прочитать его. Но, чем глубже становилась морщина между его бровей, тем сильнее она боялась спросить, что он видит.

Ее тело было так ужасно повреждено? Потому она почти ничего не ощущала?

Она призвала смелость и умудрилась хрипло выдавить: «Насколько плохо?».

— Вы, кхм… я не вижу крови, — сказал он, окинув взглядом хрупкое тело Нив. Он моргал, словно ожидал, что вид перед ним изменится.

Что он поймет.

— Вы помните, что произошло? — он осторожно убрал прядь черных волос с лица Нив.

— Н — нет, — пролепетала она, тревожась.

— Все хорошо. Мы тебя нашли, милая.

Уголки его глаз окружили морщины, он попытался улыбнуться, и Нив ощутила поток тепла в правой руке.

Наверное, он сжимал ее.

Две недели назад.

Нив вошла в кафе на зеленой территории университета. Насыщенный аромат свежемолотого кофе щекотал нос, окутывал не такими далекими воспоминаниями. О том, как они с Диланом приходили сюда в любое время почти каждый день. Тогда перемены казались ей приключениями, а не потерей.

Она огляделась, отмечая, что изменилось.

Кирпичные стены цвета эспрессо стали бежевыми, стальную стойку без пятен украсили толстой плитой из спрессованных деревянных кусков.

Но остались маленькие столики из мрамора и черные металлические стулья. Уже что-то.

Бариста общались, а Нив обошла витрину и направилась в дальнюю часть кафе. К индустриальной люстре, которая прославила это место. Раньше она не могла понять, почему Дилану так это нравится. Для нее это был лишь толстый квадратный блок дерева со свисающими с него разномастными лампочками.

Но сегодня от одного лишь вида ей хотелось разрыдаться.

Под люстрой стояла пара потертых кожаных кресел и старый кофейный столик. Все они заметно обтрепались с ее прошлого визита.

Она села на стул с видом на камин. Тут она сидела всегда, если им с Диланом удавалось отхватить это место в углу.

Это всегда радовало. Тут было тепло и уютно.

Разложив перед собой книги, они сидели тут часами, потягивая неспешно напитки и болтая о чепухе.

Это место давало им самое ценное.

Время.

Нив устроилась в мягком кресле, вспоминая несносные истории, которые они сочиняли про других посетителей кафе. Дилан выбирал кого-то случайно и придумывал замысловатую теорию заговора. И Нив не могла не поверить в наличие запретной любви у самой маловероятной пары в кафе.

Но сегодня их любимое место было лишь убежищем для одиночества.

Нив вытащила из сумочки старый дневник. Она читала его чаще, чем следовало. Она давно перестала в нем писать.

С тех пор, как Дилан бесследно пропал, ее коллекция воспоминаний медленно превратилась в сейф. Надежное хранилище, куда она заперла свои спутанные мысли и неуправляемые эмоции.

Элиоту было просто отмахиваться от сообщения Дилана.

С каждым мгновением решение Нив не отвечать все больше напоминало зарождающуюся трагедию. Надеясь найти ответ, она провела ногтем по краю дневника и открыла его на случайной странице:

Нив гладила черные чернила, глубоко впитавшиеся в бумагу. Она была так уверена в том, что непременно встретит Дилана. Так уверена, что это случится через пару дней.

Она открыла страницу глубже в дневнике.

Слова на странице расплывались за вуалью слез.

Они строили планы. Они хотели объехать Европу после выпускного, от хостела к хостелу на свои гроши, словно они не были из богатых семей. Они хотели идти в неизвестное, чтобы только карта направляла их.

Вместо этого Нив сидела одна в месте, что уже не ощущалось домом, поражаясь тому, как все вышло не так, как ей представлялось.

— Нив, — неподалеку раздался знакомый голос.

Нив быстро вытерла выступившие слезы рукавом, а потом посмотрела на силуэт, возвышающийся перед ней.

«О боже…».

Ее сердце рухнуло, как переспелое яблоко сорвалось с ветки. Тьма окружила ее поле зрения, кости заболели.

«Дилан…».

Он вышел из-за воспоминаний Нив, словно показался из-за маски.

Его черты стали выражены сильнее, чем раньше. Кроваво — красные пряди были длиннее, пышнее, пылали в теплом свете солнца. Его манящие прекрасные глаза были даже зеленее, чем она помнила.

«Что он здесь делает? Возможно ли это?».

Дилан опустился на кресло напротив нее, ткань его темной стильной одежды натянулась на его мышцах. Он возмужал за эти несколько лет.

— Это… — Нив хотела заговорить, но ее голос оказался тоньше, чем она думала.

— Знаю, — он судорожно выдохнул. — Давно не виделись.

«Веди себя нормально. Нормально».

— Как ты жил?

— Неплохо, — кивнул Дилан. — А ты?

— Неплохо, да.

— И я, — сказал он, и Нив вспомнила ночь, в которую он признался в любви к ней. И она знала, что это правда, потому что в его глазах был свет улыбки.

Как сейчас.

Дилан взглянул на переднюю часть кафе, и разорванный контакт взглядов дал Нив заметить тишину между ними. Ее едва заполняло шипение кофе — машины, греющей молоко.

— Так как… — Нив кашлянула, понимая, что уже задавала этот вопрос. — Чем ты был занят?

— Только вернулся в город, — сказал Дилан.

Тишина.

Он добавил, видя пустой взгляд Нив:

— Военная школа.

— Ох… — выдохнула она. — Здесь?

— Вест Поинт. Это в Нью — Йорке.

«Нью — Йорк?! Ты сорвался с места и умчался в Нью — Йорк?!».

— Ого, это… — «не в твоем стиле». — Похоже, твой папа все же тебя уговорил, — она выдавила смешок.

Дилан сжал губы и выдавил улыбку.

— Ну, да… — он опустил голову и принялся теребить замок куртки. — Пусть он и дальше показывает свою любовь к дисциплине.

«Дисциплине?» — удивилась Нив. Что мог сделать Дилан, чтобы его забрали в военную школу?

— Они не заставили тебя побрить голову? — спросила Нив, щурясь.

— Нет, ведь их можно подвязать.

Она кивнула, не зная, как еще реагировать.

— А как ты? — спросил Дилан.

И Нив пронзило понимание, что ей стыдно описывать свою примитивную жизнь. Н это был Дилан… Это были они.

— Все тот же подогретый суп, — описала Нив Ванкувер. — Но я хотя бы выпускаюсь в этом семестре.

— Отлично, — кивнул Дилан, вскинув брови.

— Ага. То есть, я бы уже доучилась, но дважды меняла специальность, так что…

— Что теперь собираешься делать? — спросил он.

Снаружи вдруг показались тучи.

— Медицинская школа, наверное.

— Наверное? — Дилан вскинул бровь.

— Да. То есть, да, такой план.

— Это круто, — сказал он, но было заметно, что он так не думал.

— Спасибо… — Нив опустила взгляд, ощущая, что все темы для обсуждения исчерпаны.

Кроме той, которую они обходили.

— Так что же… — Нив подняла голову и обнаружила, что внимание Дилана не на ней.

— Хмм? — он быстро опустил взгляд на нее.

— Все в порядке?

— Угу. Сейчас вернусь, — он встал и пошел к стойке впереди.

Без предупреждения брови Нив сдвинулись до боли. Мутная смесь обиды и разочарования вскипала внутри. Он собирается вернуться в ее жизнь, словно ничего не произошло?

Словно она ничего не значила?

И она вдруг поняла, что три года ждала встречу, произошедшую так близко.

Растерявшись, Нив вытащила телефон и написала Элиоту: «Позвони через 3 минуты с ложной тревогой! Красный код! Тревога из-за рыжего бывшего!»

Она отправила сообщение и подняла голову, а Дилан как раз опустил две большие кружки на стол.

— Это тебе, — он осторожно придвинул латте с красивым листиком, нарисованным сверху, к Нив, а потом сел напротив нее.

Этот жест, видимо, должен был напомнить ей о том, что было между ними, но Нив это казалось извинением. Скрытым извинением за кошмар, в котором он ее оставил.

Дилан облизнул губы и опустил голову.

— Ты все еще злишься на меня?

«Злюсь?» — струны сердца Нив натянулись, готовые лопнуть.

— Прости… — она убрала дневник в сумочку. — Мне нужно идти.

— Нив, погоди.

— Слушай, Дилан, было приятно тебя встретить. Теперь я хоть знаю, что ты не мертв. Но вся эта игра, будто все хорошо? — она покачала головой, встала с места и пошла на выход.

«Не плачь. Не смей себя так вести».

Дилан бросился за ней.

— Ты имеешь полное право ненавидеть меня… — он вышел за Нив из кафе. — Только дай мне шанс объясниться.

— Не нужно, — Нив ускорила шаги. — Я все прекрасно поняла.

— Прости, если я тебя ранил.

И Нив вдруг обнаружила себя приклеенной к месту.

— Если! — она повернулась к нему, сдавленный голос едва вырывался из болящего горла. — Если ранил меня?

Дилан опустил голову и сунул руки в карманы.

— Ты просто ушел! Ты мог лежать мертвым где-то в канаве, — она отклонилась, но никак не могла уйти. — Мне пришлось выслушивать от твоих одноклассников, что ты переехал! Не переезжаешь, а переехал! Они смотрели на меня, как на ненормальную бывшую, которая пришла искать тебя в классе!

Дилан приоткрыл рот, но вид чего-то вдали заставил его замкнуться.

Заметив перемену его поведения, Нив оглянулась через плечо, но там не было ничего выдающегося.

Просто толпа студентов.

— Прости, — сказал Дилан и прошел мимо нее. — Мне пора.

— Что… — почти прошептала Нив, потрясение из-за его ухода закрыло ее от полного осознания реальности. От принятия, что он бросал ее во второй раз.

И она стояла и смотрела, как Дилан становится все меньше и меньше, пока она уже не могла разглядеть его в толпе. Внутри кипела боль, но она стояла и боролась с решением гравитации поставить ее на колени.

С каждым шагом, причиняющим боль, Дилан и Нив отдалялись друг от друга все сильнее. И хотя он мог почти ощущать ее боль, он не мог оторвать взгляда от цели — джентльмена в сером костюме и черной шляпе, несущего темный старинный чемодан.

«Это он… — Дилан ускорил шаги. — Должен быть он», — и он побежал, не замечая ничего вокруг. Студенты вокруг превратились в размытые пятна цвета, он смотрел только на цель. На полной скорости он соскочил с тротуара и помчался по проезжей части с поразительным уровнем уверенности, не слушая гудки и злые крики водителей.

Не сводя взгляда с мишени, Дилан бежал по зеленому пейзажу к фармацевтического здания УБК: современного монстра из затемненного стекла.

Но ему пришлось резко остановиться, когда он заметил охранника у входа.

Мужчина в сером провел ключ — картой, обменялся с охранником напряженными кивками и пошел в здание.

Дилан отпрянул, стиснув зубы. Даже если его карточка студента не была просрочена, вряд ли его пустили бы в это здание.

Окно шанса быстро закрывалось, он вытащил телефон из заднего кармана и принялся листать список контактов.

Он замешкался. Они почти не общались уже три года.

А если это был знак? Случайное столкновение могло дать хороший повод поговорить.

«Сделай это», — он прогнал сомнения и набрал Алекса.

Он прижал телефон к уху и перевел взгляд на мужчину в сером.

Дилан видел, как он остановился за затемненными окнами, переложил чемодан в левую руку и вытащил телефон из кармана пиджака.

Оптимизм нахлынул волной на Дилана. Но его улыбка пропала с губ, когда Алекс вернул телефон в карман и пошел дальше.

Раз… два… три… Алекс спускался по лестнице в такт биению сердца Дилана, пока не пропал из виду.

Прошло около часа с момента, как Дилан оставил ее. Час состоял из рассеянной езды, потом она сидела в припаркованной машине и обдумывала встречу. Ей казалось, что она имеет право злиться, но не могла себя заставить.

Прошли годы, Дилан мог сильно измениться. Но тот, кого она знала, был без эгоизма.

Так почему он так с ней поступил? Разве он не хотел разобраться? Она чем-то оттолкнула его?

Нив недовольно выдохнула и вышла из машины. Все еще ощущая меланхолию, она заплатила за парковку и пошла к перекрестку.

А дальше лежал Гастаун: исторический район Ванкувера, одно из любимых мест Нив, где можно было скоротать время. Разные кафе, авангардные галереи, лавочки с сувенирами оживляли ряды кирпичных и бетонных зданий, и узловатые деревья круглый год купались в огнях, обрамляя мощеную дорогу.

Магия Гастауна была в его подлинности. Его истории. Он не первый раз успокаивал Нив в постоянно меняющемся мире стали и стекла.

Загорелся зеленый, и Нив сошла с тротуара и направилась в сердце района.

Коралловое небо медленно остывало, меняя оттенки, и она с предвкушением ждала, когда загорятся фонари.

Но тут что-то мелкое стукнуло по ее плечу.

Она попыталась увидеть, что это было, и где упало, но ее любопытство приглушил град, обрушившийся с неба.

Восторг и смех пропитали воздух, люди искали укрытия под крышами. Улыбающиеся посетители за столиками на улице прикрывали еду всем, что могли найти, дети размахивали ручками, когда кусочки льда целовали их пухлые щеки.

А потом, словно по волшебству, зажглись фонари, и град засверкал, будто с неба сыпались бриллианты.

Мир показался больше, чем минуту назад.

Какая приятная пауза в жизни.

Нив пришла к нужному месту и посмотрела на тускло озаренную галерею. Она прищурилась, прикрыла глаза руками, чтобы заслониться от света фонарей и фар.

«ЧТО?!».

Она помчалась к входу, поскользнулась но горсти льда. Она схватилась за ручку двери вовремя, повисла на ней, как кожура банана.

«Привлекательно».

Она подняла себя и забежала в галерею.

«О, нет, нет, нет», — она безумно озиралась. Тут словно побывал ураган. Инструменты и товары валялись как попало, слой опилок покрывал все вокруг.

В дальней части что-то громко звякнуло, и она вздрогнула. Казалось, кто-то выронил инструмент.

Готовая наказать, Нив пошла на звук, пригнулась под висящим куском полупрозрачного пластика, вошла в тусклую зону.

Перед ней на стремянке стоял юноша в белой майке и застиранных джинсах. Он собирался забить гвоздь в доску.

Нив посмотрела на включатель на стене рядом с собой, тряхнула головой и нажала на него.

Лампочка в 400 ватт включилась в дюйме от головы юного плотника. Он испугался, потерял равновесие и упал со стремянки на спину.

— О боже! — Нив бросилась на помощь. — Мне так жаль! Ты в порядке?!

Он простонал «что за дела?!» и перекатился на бок, принялся потирать спину.

— Мне очень — очень жаль! Твоя голова закрывала ее, — она указала на лампочку.

— О, и это моя вина? — он сдул волосы с лица и постарался встать на ноги.

— Да. Именно, — она пошутила, чтобы он повеселел, но он не повелся, а пошел прочь.

«Это я заслужила».

Нив пошла за ним из мастерской, настраивая себя извиняться. Но было все сложнее, ведь время шло, а он все шел, не глядя на нее.

Ожидая шанс, она смотрела, как он расчесывает пальцами волнистые волосы, их медовые корни контрастировали с платиновыми выгоревшими прядями. Он голым предплечьем вытер пот с виска, а потом принялся отряхивать опилки с джинсов.

Наконец, он повернулся к ней, их взгляды пересеклись, и ей словно снова было тринадцать. Его глаза были как чистая синева Мальдив с глубиной Марианской впадины.

Он был из тех, чье появление в комнате все замечали. Из тех, за кем всегда стояла очередь из девушек.

Но, к ее удивлению, он вернул ее бесстыдный взгляд. Она не понимала, что это означало, но она не ощущала заигрывания. Она немного нервничала.

— Как долго это еще будет длиться?

Он смотрел на нее, словно не слышал вопрос.

— Грубой оценки хватит, — добавила Нив.

— Как тебя зовут? — он прищурился.

— О… — она вытянула руку. — Я Нив.

Он слабо, но понимающе улыбнулся, лицо смягчилось. Но он не обхватил руку Нив, а снял резинку с запястья и принялся завязывать волосы в хвостик.

Нив убрала руку, он пошел прочь от нее. Она обидела бы, но без волос на лице он кого-то напоминал.

— Прости, я тебя знаю? — спросила она.

— Тебе нужно пополнить словарный запас, — он поднял кусок дерева на стол и придвинул к центру.

Нив посмотрела в угол комнаты, пытаясь понять, о чем он говорит.

— Или тебе стоит перестать извиняться каждые пять секунд. А лучше оба варианта.

«Или я могу включить режим стервы и устроить тебе несладкую взбучку».

Она скрестила руки.

— Что случилось с парнем, снимавшем полки пару дней назад?

— Я за него, — он отмерил дерево и оставил отметку карандашом.

Нив огляделась, пытаясь оценить прогресс.

Прошлую выставку убрали, это было хорошо. Но ничего из десятков подставок, нужных для ее картин, еще не установили.

— Эм, так сколько еще времени понадобится?

— Не могу сказать.

— Завтра вечером открытие, и…

— Ага, этого не будет.

Сердце Нив сжалось.

— Почему?

— Время. Все просто.

Нив уставилась на кусок дерева, который он отменял. Из этого появятся подставки.

— Нет. Нет. Я дала вам неделю. Я даже заплатила дополнительно, чтобы убедиться, что все будет вовремя.

— Слушай, Бив…

— Нив.

— Не важно, — он отбросил карандаш. — Я работал пять недель по четырнадцать часов в день, и если бы мне не требовались деньги, я бы не стоял тут, слушая твою чепуху. Так что отстань и позволь мне выполнять работу, ладно?

Он повернулся к бруску дерева.

Нив прищурилась. Что-то в его возмущении показало ей, что она точно его откуда-то знала.

— У тебя случайно нет брата? — спросила она. — По имени Ромер?

Он сухо вздохнул.

— Ты на него смотришь.

Брови Нив подпрыгнули.

Хотя его волосы были значительно длиннее, чем она помнила, он выглядел теперь старше, и его было сложно узнать. Она помнила противного мальчишку, а теперь он выглядел… измождено.

— Что? — он взглянул на нее.

— Ты так… изменился, — Нив указала на его волосы. — Ты меня помнишь? Я, кхм, Дилана… — «Что? Бывшая девушка? Брошенная?» — Мы встречались пару раз. Мельком.

Ромер смотрел на нее с такими же эмоциями, как смотрел бы на стену.

— Ладно, как насчет вечеринки в честь Хэллоуина четыре года назад? Я была медузой с подсветкой в зонтике…? Ты сказал, что я должна была победить…

— Ого. Так цепляться за комплимент целых четыре года, — он склонился и вытащил из — под стола пилу.

Нив не сразу поняла, что он сказал.

— Я ни за что не цепляюсь.

— Да — а — а, — насмехался он.

— Я просто напоминаю твои слова. Так работает память.

— Память выборочна.

— Да что ты говоришь? — она скривилась.

Ему разговор заметно надоел, он опустил пилу на стол и принялся потирать виски.

— Ты хочешь, чтобы я закончил вовремя?

— Ладно, прости, я тебе мешаю?

— Конечно, нет. Я же мазохист, — он потер спину.

— Я включила свет, чтобы помочь тебе, — сказала она, он продолжил работу. — Кто забивает гвозди в темноте?

— Тот, кому нужно забить гвоздь в двух дюймах от лампочки, милая.

«О».

— Эй, мне жаль. Я уже много раз извинилась, как ты сам указал. Можно хоть из-за этого не злиться?

Ромер молчал. Он даже голову не поднял.

Нив ощущала себя уязвимой и открытой, она укуталась в кардиган.

Это было плохо. Они уже выбивались из графика.

Если она хотела исправить ситуацию, нужно было проглотить гордость.

— Я могу с чем-нибудь помочь? Могу принести тебе кофе.

Ромер посмотрел на нее, сдвинув брови, но на его губах был призрак улыбки.

Он казался… обиженным?

— Что? У тебя аллергия на кофе?

— Думаешь, я не знаю, что он тебя подослал? — он выдержал минуту взгляд Нив и отвернулся к работе.

Его большие глаза не моргали, он смотрел мимо бруска, его движения пилой становились все агрессивнее, пока кусок не упал на пол.

— Ладно, о чем ты? — спросила Нив.

— Просто… не надо, — он нахмурился. — Знаю, у вас что-то было, но не опускайся до его уровня.

Нив ощутила облегчение, подозревая теперь, что злость Ромера с ней не связана.

Она обошла стол и встала перед ним, но он не поднимал голову.

— Ты был сегодня в УБК? — спросила она.

— Нет.

— Да, был, — кивнула она. — Потому он ушел.

— Может, перестанем играть в местоимения?

Нив уперла руки в бока.

— Дилан.

Карандаш Ромера завис над бруском, словно он забыл, что собирался сделать.

— Он был в УБК? — спросил он. — Сегодня?

— Да…

Ромер замер, потом облизнул губы и собирался продолжить работу. Но он, похоже, растерялся, так что взял линейку и отмерил брусок снова.

Нив повернула чуть голову, следя за ним. Но она не успела спросить, в чем дело, он опустил карандаш и прислонился к краю стола.

— Когда это было?

Ромер вошел в свою мастерскую и закрыл за собой дверь. Не включая свет, он схватил висячий замок с ржавого гвоздя и запер дверь. Запах горелой древесины орешника напоминал ему о заказе, но он был таким вялым, что ему было все равно.

Было за полночь, он устал. Но зато к выставке все было готово.

Одной проблемой меньше.

Он прошел задней части мастерской, выглянул в мутные окна. Казалось, в тысячный раз он залюбовался прекрасным видом.

Для остальных это была индустриальная гавань — голубая бухта, обрамленная огромными кранами и цветными контейнерами грузов.

Но для него это место значило больше.

Что-то было в нежном ветерке, в беспечных воплях чаек, что всегда пронимало его. Он не мог описать это словами, но проще всего было назвать это… свободой.

Он прошел в дальнюю часть магазина и разделся до трусов. Он бросил вещи в груду на непрочном стуле и рухнул на грязный матрас.

Пружины заскрипели под ним, напоминали железные кулаки. Он вытащил из — под головы тонкую подушку и отбросил, перекатился на бок и опустил голову на согнутую руку.

Он хотел прекратить эту привычку, но пальцы искали шрамы на теле. Шрамы, что давно зажили. Превратились в плотные серебристые следы. Шрамы уже не болели, но он страдал каждый раз, когда вспоминал, что они представляли. Шрамы пульсировали, когда его вены заполняла ярость.

Громкий скрип заставил его вздрогнуть.

Он схватил фонарик у матраса и посветил в сторону звука. Его огромные глаза в ужасе смотрели, как зубчатое лезвие пилы кружится на столе.

Включился еще один инструмент, он вскочил с кровати и бросился к передней части мастерской. Он включил свет и увидел, что пескоструйная машина, дрель и прочие инструменты, работающие от электричества, последовали примеру пилы.

Сдавленный звук вырвался из его горла.

«Отстань».

Сумерки. Холодные оттенки синего и голубого разлились на небе над городом, дополняя тепло ночной жизни. Не было места живее в Ванкувере, чем Гастаун, когда день переходил в ночь.

В центре яркая галерея заманивала любопытных, обещая нечто новое. И друзья, и незнакомцы двигались мимо друг друга, как яркие рыбки в аквариуме.

Задыхаясь в алом платье, Нив ходила в толпе с подносом в руке. С широкой улыбкой и фразой «э — э — эй, спасибо, что пришли!» она пересекла порог зала.

Она опустилась на деревянный ящик, проклиная всех, кто изобрел высокие каблуки. Но стоило подумать об этом, когда она надевала пятидюймовые шпильки в такую ночь.

Вытянув ноги, она вытащила телефон из-за пояса и проверила сообщения тех, кто не смог прийти.

Ничего. Людей уже было много. Но она не могла понять, почему, хоть и ужасно опоздав, Элиот не отыскал ее.

Сжав губы, она тряхнула головой и набрала ему. Одно дело не отреагировать, когда ей нужен был ложный вызов в кафе… но пропустить мероприятие, к которому она готовилась месяцами?

«Дом, милая дыра», — Нив рухнула на кровать, рука и нога свесились с края, как у морской звезды. Уткнувшись лицом в простыни, она сбросила туфли и наслаждалась ощущением прохладного воздуха на болящих ногах. Все ее тело так затекло, словно она рухнула с лестничного пролета.

Месяцы скрупулезного планирования, создания тридцати шести картин, стресса, пота и слез, а она с трудом смогла закрыть расходы. Элиот не пришел. Короткий визит мамы был больше критикой жизненных принципов Нив, а не поддержкой. А разговор с Ромером только вызвал больше вопросов.

По какой-то причине она вспоминала время четыре Рождества назад. В тот мрачный день она ждала Дилана у эскалаторов кинотеатра, держала две чашки горячего шоколада.

Утренний сеанс в снежный день. Идеально.

Она вспомнила, как заметила Дилана, идущего мимо окон у входа, его розовые щеки выглядывали из-за синего шарфа. И хотя его рот был скрыт, она помнила, что он улыбался.

Улыбка была в его глазах.

И она вспомнила, как Дилан дошел до двери, и мальчик вдруг выбежал из-за стены и помчался к нему на полной скорости. Он прыгнул на спину Дилана, толкнул их обоих в гору снега.

Она вспомнила, как завидовала, когда Ро, мальчик, о котором она часто слышала, но редко его видела, пихал горсти снега в рот Дилана, их смех было слышно даже сквозь темные окна.

Это длилось недолго, но тут же стало лучшим воспоминанием Нив. Потому что за такую дружбу она бы убила.

Нив оказалась в Водном центре университета, стояла на высшем трамплине. Вода под ней была неподвижной, как стекло. Влажность удушала, запах хлорки был таким сильным, что ощущался на языке.

Она разглядывала просторное открытое пространство, пыталась понять, где капает вода. Жуткие ощущения подступали к ней, но пока не проникали в душу.

«Вроде, я боялась высоты…»

Она посмотрела вниз и поняла, что тепло одета. Но удивляло сильнее то, что она сжимала тяжелый стальной якорь.

Это было логично. Без него она бы сразу всплыла.

И с этой мыслью Нив шагнула с трамплина и полетела к своему отражению.

Словно пропустив при спуске с лестницы последнюю ступеньку, Нив проснулась в кровати. Ее сердце колотилось, кожа была в тонком слое холодного пота.

Она не могла прогнать ощущение падения, она лежала и ждала, пока нервы успокоятся.

Снаружи еще было темно, и она сунула руку под подушку, схватила телефон и проверила время.

6:12.

Она застонала. Было преступлением просыпаться так рано в воскресенье.

Выставка прошла, и Нив поняла, что у нее нет конкретных планов на лето, кроме общения с Элиотом. Почти вся усталость миновала, и она начинала злиться на него.

Он даже не соизволил написать ей. Так Нив хотя бы не провела всю ночь, глядя то на телефон, то в окна галереи.

Но хуже злости на Элиота было то, как сильно Нив хотелось просто позвонить Дилану и поговорить об этом. О чем угодно. Она все еще не выслушала его объяснение. Так что связаться с ним можно было без угрызений совести… да? Это было бы по — взрослому.

Она резко выдохнула и нашла его номер.

Она смотрела на него, ожидая, что очнется. Но впервые за долгое время ее разум и сердце не спорили. И она сглотнула напряжение в горле, облизнула губы, вдохнула, отчаянно нуждаясь в храбрости, и позвонила ему.

Гудки, гудки, гудки и гудки. А потом:

— Эй, вы попали…

Она сбросила вызов.

Бежевые облака висели низко на бирюзовом небе. Нежный ветерок был таким робким, что Нив едва его замечала. Она лежала на мягком покрывале мха, закрыла глаза и нежно гладила мягкую текстуру. Мох напоминал губку и был прохладным. Нежным и успокаивающим. Она могла лежать так вечно.

Текли минуты, она ощущала только умиротворение. А потом ветерок охладил ее щеки и уговорил открыть глаза.

Она села и залюбовалась очаровательным полем травы. Безмятежный луг усеивали тысячи белых маргариток.

Впереди луг встречался с небом, там был обрыв. Нив пошла по краю, пока не поняла, что обогнула луг по периметру.

Она была на уединенной вершине.

И не она одна.

Рядом с ней стоял юноша — она подняла голову — с алыми волосами.

Порыв ветра пронесся мимо, и волосы Дилана приподнялись, чтобы помахать ему на прощание.

Нив ждала, пока он посмотрит на нее, но он глядел вдаль.

— Эй, — она поднялась на ноги и повернулась к нему.

Он не замечал ее.

— Что ты здесь делаешь?

После вопроса Нив облака порозовели.

Это было чарующе, но пугающе.

Вдруг солнце помчалось к горизонту, словно пыталось убежать от ночи. Свет разливался как вода, тьма захватывала небо.

— Дилан? — Нив коснулась его руки. — О, ты замерзаешь! — она обняла его, но его руки висели по бокам.

Она закрыла глаза и потирала спину Дилана, но его тело оставалось ледяным. В тот миг, когда ее щека прижалась к его шее, Нив поняла, что у него нет пульса.

— Из розовых облаков льется кровь? — Дилан заговорил стальным голосом. Нив открыла глаза, ее зрение закрывали длинные темные пряди волос, развевающихся на ветру.

Сердце Нив пропустило удар, и она отпрянула, потрясенно глядя на знакомые черты чужака. Юный андрогин с дикими глазами, бровями в форме лезвий и темными волосами, падающими ему на плечи.

Он был бездушен, это было сложно описать словами. Его красота была ядовитой.

Убийственной, как у экзотической змеи.

— Кто… — Нив отпрянула и поняла, что юноша сжимает ее запястья. — Отпусти, — потребовала она, но он не моргнул.

Нив пыталась высвободиться, но хватка юноши была крепкой. Непоколебимой.

— Из розовых облаков льется кровь? — повторил он.

Теплая капля дождя упала на грудь Нив, она посмотрела, как алое пятно пропитывает ее белую рубаху.

Ее глаза наполнились ужасом. Она смотрела, и еще одна капля упала на щеку чужака. Она скользнула по контуру его лица, по его выраженной челюсти.

— Пусти, — потребовала Нив, ее голос источал страх и отчаяние. — Пусти. Пусти! ПУСТИ МЕНЯ! — вопила она, как сломанная пластинка, взгляд незнакомца устраивал в ней хаос.

Еще одна алая капля упала на обнаженное плечо Нив.

— Помогите… — еще одна, — помогите! — и еще одна. — НА ПОМОЩЬ! — она кричала, пока все вокруг не окрасилось в красный.

Нив открыла глаза и увидела белый потолок своей квартиры. Но ужас ее кошмара — красный мир, покрытый кровью — задержался.

Она тяжело дышала и ждала, пока придет в себя. Но вместо спокойствия была боль.

Уже шесть дней Элиот не дышал. Его сердце остановилось. Уже шесть дней Нив ела лишь по кусочку, спала не дольше пары часов. С того случая кошмары будили ее всю ночь. Она слышала строчки песен, которые давно не слушала. С того ужасного звонка она колебалась между пустым отрицанием и тяжелым горем. И всего через пару часов ей придется содрать корочку и снова ощутить пылающую боль.

Дилан оказался в пустой комнате. В бетонном кубе без двери и окон. Он не знал, как оказался здесь, но, опустив взгляд, понял, что прикован к металлическому стулу, прикрученному к полу.

Он пытался вырваться, но его путы затягивались только сильнее, сдерживали кровь, что его сердце отправляло в руки.

Казалось, пространство уменьшалось. Словно стены сдвигались к нему по дюйму.

С громким грохотом и эхом зажегся прожектор. Он был таким ярким, что выбелил все, чего касался.

И вдруг он начал спускаться по телу Дилана, от его колен, потом к лодыжкам. Он соскользнул с его туфлей и медленно пополз к центру комнаты.

Паника гремела в костях Дилана. Движение прожектора казалось целеустремленным. Но Дилан не знал, что он собирался открыть.

Вдруг диск света начал искажаться, показывая детские сандалии.

Появились ноги и тело, стало видно воротник, и Дилан охнул, когда на плечи ребенка легли темные волосы.

С ослепительной вспышкой прожектор погас, и осталось только эхо грохота, растекающееся во тьме.

Дилан дрожал.

Он не первый раз встречал Жнеца в облике ребенка. Так что это означало?

Что произойдет?

Границы комнаты вернулись, мягкий свет без источника заполнил пространство.

Мальчик пропал. И вокруг не было орудий пыток.

Цикл был нарушен?

Этот день был исключением из правил?

Его надежда погасла, когда он заметил темный рисунок, похожий на вены, на ветви мертвого дерева, на полу. Он вздрогнул, поняв, что видит, как алая жидкость проступает из трещин на полу.

Она проливалась по поверхности, границы быстро смешивались. За секунды весь пол скрылся под толстой красной вуалью, он не успел глазом моргнуть, как его ноги поглотило то, что выглядело и ощущалось по запаху как кровь.

Дилан дергался, пытался вырваться, но его пути сжимались в ответ. Его ладони посинели, он ощущал лишь тепло жидкости, медленно поглощающей его ноги.

Она уже доставала до его колен. Казалось, со временем она поднималась только быстрее.

Дилан беспомощно смотрел, как красная жидкость скрывает его ноги. Кровь окружила его тело, поглотила плечи.

Она замедлилась у шеи Дилана, словно ласкала теплом, но с силой.

Словно смакуя добычу, она окутала горло Дилана, обвила его челюсть, забралась до раскрытого рта.

Она замерла у нижней губы Дилана, дразня фальшивой надеждой. А потом беспощадной волной захлестнула горло Дилана, заполняя его легкие болью.

Хватая ртом воздух, Дилан пришел в себя на кровати. Он держался за горло, влажно кашлял, но ощущение утопления не проходило.

Показалось глупо думать — даже на кратчайший миг — что он увидит конец этим страданиям.

Он не мог так больше. Этот груз был слишком тяжелым для него одного.

Он вытащил телефон из кармана и сел на кровати. Поступок был отчаянным и, может, тщетным, но что он терял?

Он кашлянул, горло пересохло и болело, и набрал Алексу.

«Ответь. Просто ответь и…»

Он сразу услышал голосовую почту, и Дилану снова напомнили, как много всего не будет прежним.

— Эй, Алекс… Кхм, уверен, ты очень занят. И так навеки, — он выдохнул, жалея, что не отрепетировал слова. — Думаешь, мы могли бы… встретиться?

«Встретиться? — он скривился. — Ближе к делу».

— Алекс, стало хуже. Намного. Я…

«Тону».

Больше слов не было, и он завершил вызов. Вот и все. Он сыграл последней картой. Если Алекс, услышав послание, не свяжется с ним, как в тот раз, когда он лишь посмотрел на экран в УБК, то все кончено.

Вдруг его теплой волной накрыло особое чувство.

Он съехал с кровати и пошел в гостиную, остановился в паре шагов от входной двери и смотрел на домофон.

Скрытое солнце окрасило тучи в теплый оттенок серого. И хотя было сложно понять, какое время дня, было слишком светло, чтобы на дороге не было машин. Но Нив это не волновало. Она давно не ехала одна на дороге.

Она высунула левую ладонь из окна белого Фиата, наслаждаясь ощущением прохладного воздуха, струящегося между ее пальцев. И хотя она не знала, где была, куда ехала, она ощущала себя идеально полной. Даже умиротворенной. Пока знак выхода дальше по дороге не разжег ее любопытство.

Она прищурилась, чтобы прочесть его, но буквы казались кривыми. И она посмотрела вместо этого на номер выхода.

— ВЫХОД 6, — прочитала она, когда знак стал ближе. Он пролетел мимо нее, и Нив заметила юношу на пассажирском сидении.

У него был прекрасный профиль: прямой нос, высокие скулы и точеная линия челюсти. И его зализанные назад темно — каштановые волосы падали на плечи. Он был в свободном угольном свитере и черных узких джинсах. И хотя Нив не могла понять, как это, ей казалось, что она уже встречала его.

— Привет, — сказала она, но юноша не ответил. Она перевела взгляд на дорогу.

Быстро приближался еще один знак.

— ВЫХОД 6, — снова прочитала она, табличка пролетела мимо. В этот раз Нив показалось, что она упустила второй шанс.

— Съезжай, — стальной голос незнакомца привлек ее внимание.

Нив хотела извиниться, что пропустила поворот — то, что она считала выходом — но безразличие мужчины разбило ее решимость.

В этот раз, когда она посмотрела на дорогу, она поняла, что мчится по скату, не заметив, как выехала на него.

Ее путь превратился в шоссе, и она раскрыла рот, увидев тысячи белых Фиатов, едущих бампер к бамперу. Она словно смотрела на поток белых божьих коровок в пробке на перекрестке.

— Съезжай, — повторил мужчина.

— Нет места, — Нив лихорадочно искала бреши между машинами, они продолжали ускоряться.

— Съезжай.

— Не могу! — Нив бесполезно топала на тормоза. — О боже… — она попыталась увести машину на обочину, но руль был неподвижным как камень. — О БОЖЕ!

Нив проснулась от шума грузовика ранним утром. Вуаль сна медленно поднялась с ее тяжелых век, она выгнула спину и разгоняла усталость с вен.

Прошло два дня после праздника жизни Элиота. И после того, как Нив растаяла в руках Дилана.

Она надеялась, что ее спонтанный визит все раскроет. Что она сможет настоять на своем и услышать настоящие ответы, приблизится к правде.

Вместо этого она рыдала в объятиях человека, что ранил ее. Она изливала секреты, что так старательно охраняла, стены, что она строила годами, рушились вокруг нее.

До этого момента она не знала, был ли ее выбор уйти умным или глупым. Если бы она осталась, они могли бы говорить, пока все не стало бы ясным. Но было ли это лучшее время, учитывая ее психическое состояние?

Она перевернулась на бок и выглянула в окно, не понимая, почему Дилан еще не связался с ней. Хотя это он настоял, чтобы она позвонила ему после сеанса сегодня с Александром Галеном. Он практически потребовал у своего психиатра эту срочную встречу через пять секунд после начала разговора по телефону.

Если это не показывало, как он переживал за нее, то что показывало?

Она села, опустила плечи, пытаясь придумать, что надеть на первый сеанс терапии за годы.

Если Гален был лучшим психиатром в городе, как говорил Дилан, то кто знает… Быстрый визит мог оказаться стоящим.

В сорока улицах от офиса Галена Нив прошла на кладбище Маунтин — вью. Она шагала по выцветшей каменной тропе под ветвями с красивыми цветами вишни, их тени скользили по ней черным кружевом.

Порыв ветра, и розовые крохотные лепестки сорвались с ветвей и полетели с ветром, как стайка влюбленных подростков.

Зрелище было чарующим, но Нив обеспокоилась из-за розового цвета лепестков. Казалось, корни деревьев утоляют жажду кровью тех, кто лежит под землей.

Как неуважительно было весне приходить на кладбище, где могли быть только далекие воспоминания о друзьях, врагах, семье и незнакомцах. О людях, которых мы любили или презирали, но окончательно потеряли. О людях, как Элли, чья могила манила ее издалека, одинокая и непримечательная.

Нив сошла с каменной тропы и срезала по полю, усеянному беспорядочно надгробиями.

Она обходила их, скользила взглядом по именам, которые никогда не знала. Надгробия были безжалостно обтрепаны погодой, их спутником стал мох, а новые сияли ярко, не понимая пока, что скоро и их так забудут.

А могила Элли была прямоугольной насыпью земли, все еще слишком мягкой, чтобы короновать ее камнем с клишированной гравировкой.

Она хотела кричать. Хотела проклинать маму Элиота за то, что похоронила его в вычурном костюме, который ему не понравился бы. За то, что заставила Нив стоять рядом, когда они опускали гроб Элиота в землю, против его посмертного желания. За то, что она обращалась с ним, будто это было уже не его тело.

Нив не могла отвести взгляда от могилы Элиота. Она могла думать лишь о том, что насыпь вдруг сравняется с полем вокруг. Станет плоской. Как линия на мониторе в больнице.

Как это случилось? Он же не был так подавлен? Почему он не оставил записку? Ему-то было что сказать.

Кости Нив ослабели и не держали ее вес, она опустилась, скрестив ноги, глядя на место упокоения Элиота.

Это не было настоящим. Боль разрывала ее изнутри, но это не ощущалось настоящим.

Нив оглянулась через плечо, ожидая заметить подглядывающего Элли, словно все это было его глупым розыгрышем. Она ощущала себя обманутой, ведь вселенная отказывалась подыгрывать.

Она посмотрела на могилу Элли и вдруг заговорила с ним, словно он сидел перед ней.

— Ты бы не унимался из-за редеющих волос своего папы, — посмеивалась она. — Я бы говорила тебе, что тебя это минует, но не — е — ет, мы бы делали фотографии, чтобы проверить через десять лет, кто был прав.

«А теперь ты не сможешь».

Печаль Нив набухала внутри, заполняла все полости ужасающей болью. Она прижала ладони к векам, но непослушные слезы полились.

«Просто не будет. Никто не говорил, что будет просто».

Она открыла глаза, мир был размытым. Она опустила взгляд и увидела одуванчик, растущий на насыпи.

Она нахмурилась, а потом поняла, что цветок вырос там, где было сердце Элиота. Секунду назад его там не было, иначе она бы заметила.

Нив огляделась, но вокруг не было других одуванчиков. Длинная неухоженная трава окружала надгробия, но других растений не было.

Она посмотрела на цветок, ее глаза расширились от удивления.

Желтые лепестки за секунды превратились в белую пушистую голову. Чтобы семена унес ветер. Чтобы можно было загадать желание.

Это не имело смысла. Насколько она знала, желтый одуванчик неделями превращался в белый шар.

Нив опустилась на четвереньки, подобралась к одинокому цветку, чтобы присмотреться. Было сложно описать это, но что-то в нем казалось… нереальным? Казалось, он сиял, но так могло его подсвечивать солнце.

Как наивный ребенок, верящий в магию, она закрыла глаза и попросила вселенную пробудить ее от этого кошмара. Она сложила губы и осторожно подула на нежный цветок.

Если бы все было так просто.

Она открыла глаза и смотрела, как белые зонтики отцепляются от цветка. Смотрела, как крохотные точки заполняют воздух, как звезды в свете дня.

Вместо этого ее взгляд упал на черные узкие джинсы, серый свитер и дикие глаза мужчины с темными волосами длиной до плеч.

Нив смотрела, потрясенная его внезапным появлением.

И она отклонила голову, когда юноша выпрямился.

«Что..?» — холод онемения поднимался от ладоней и колен по рукам и ногам. Она опустила глаза и поняла, что тонет в земле.

— Помогите! — она подняла голову, увидела, что юноша пропал. И ее оглушительный крик разнесся по кладбищу, легкие выжимали страх. — Нет, нет. Помогите. НА ПОМОЩЬ! — она терзала почву, то та засасывала ее все глубже. Она тонула быстрее, чем камень в зыбучих песках. — ПОМОГИ — И — ИТЕ!

Ее мысли стали громче криков.

«Я не так высока! Мне не хватит роста!» — она задрожала, понимая, что не сможет опереться на могилу Элиота. Если она будет и дальше так тонуть, то задохнется и умрет.

— ПОМОГИТЕ! — завопила она, лицо раскраснелось, но звук вылетел сдавленным хрипом из горла.

«Этого не может быть, — рыдала она, изливая надежду и жар. — Я не могу так умереть».

Почва по краю ямы обрушилась на ее лицо, забирая весь свет. Она зажмурилась и пыталась дышать, пока нора смыкалась над ней. Она потянулась к небу, словно умирающее дерево, просящее дождя, не понимая, найдут ли вообще ее тело.

Вдруг земля перестала давить на нее.

Все кончено? Ужас притупил ее боль, и она перешла в мир иной?

— НИВ! — мужской голос звал ее сверху, она ощутила, как запястье сжали.

Отчаяние горело в ее груди.

Она вытянула шею, как только могла, и посмотрела сквозь слезы на силуэт спасителя.

— РОМЕР?!

— ДЕРЖИСЬ!

Ромер сжал ее руку крепче и потянул изо всех, но лишь не давал Нив погрузиться глубже. Он сжимал колени, руки дрожали, лицо раскраснелось и покрылось потом.

А она не двигалась.

Сердце Нив колотилось в ушах. А если он не сможет ее вытащить? а если ему не хватит сил?

Ее эмоции снова распалились, тело содрогалось от всхлипов.

— Вытащи меня, — прошу, — взмолилась она, кожу покалывало от давления.

Ромер пытался схватить ее лучше, но запястье Нив выскользнуло из его руки. Крича, она погрузилась еще на пару дюймов, земля терлась о ее кожу.

— НЕТ!

Ромер схватил Нив за запястье, ее лицо теперь было почти на фут ниже уровня земли. В этот раз, когда он потянул, его глаза засияли ледяным светом.

Почва начала опускаться вокруг Нив, принося тепло. Тьма рассеивалась, она приближалась к поверхности.

Нив стала видеть то, что было на земле, и заметила надгробие впереди.

Коричневая полоска у его основания становилась все толще. Нив поняла вдруг, что смотрит, как погребенная часть камня поднимается над землей.

Когда Ромер тянул, камень поднимался на пару дюймов, а потом рухнул со стуком.

И не он один.

Нив с ужасом переводила взгляд с камня на камень, они падали вокруг нее. Будто попытки Ромера вытянуть ее приводили все вокруг к разрушению.

— Похоже, ты застряла, — пропыхтел он.

Она слышала его, но не могла оторвать взгляда от надгробий.

— Нив… — выдавил он. — Послушай, просто расслабься!

— Не могу!

— Можешь! Если ты расслабишься, я тебя вытащу. Попробуй! — он встал удобнее, его грудь вздымалась и опадала, он потянул изо всех сил.

Но надежда Нив угасла при виде упавших надгробий, скользящих к ним. Каждый раз, когда Ромер тянул, они приближались, как стая голодных волков.

— НИВ! СДЕЛАЙ ЭТО!

Вопль Ромера ударил по Нив как молния, разбившая небо пополам.

Пора страх не сковал ее снова, земля поддалась еще раз, поднимая ее.

«Он это делает!».

Она отпустила мысль, и Ромер с последним рывком вытащил ее, спасая от гибели.

Он обхватил ее за талию, прижимая к себе. И Нив обвила руками его пояс, глядя, как надгробия склонились вокруг них множеством рядов.

Она еще не видела ничего ужаснее.

— Ромер… — она сжала его крепче, пока слушала, как бьется сильное сердце Ромера.

Ромер не отвечал, она подняла голову и увидела, что он смотрит вдаль. Не на упавшие надгробия. Он строго смотрел перед собой, охватывая все кладбище взглядом.

— Ромер?

— Все хорошо, — рассеянно пробормотал он, потирая ее спину. — Ты в порядке.

Нив нахмурилась.

— Что такое?

Он оглянулся.

— За нами следят.

Как пятна угля на холсте, потрепанные тучи растянулись на пепельном небе. Легкий ветерок растягивал мрак вечера, и люди медленно шагали домой.

Нив прижималась к его спине, Ромер привез ее к дому на своем Харли.

Нив посмотрела на здание, боясь оставаться одна. Стоило позвать Ромера? Чтобы он составлял ей компанию, пока не пропадет ощущение, что мир рушится вокруг нее?

Мотоцикл Ромера зарычал, гремя под ними.

— Видишь? Я же говорил, — он опустил ноги. — Ты не сможешь его перевернуть, даже если попытаешься.

Ее щека прижималась к его спине, Нив тихо сказала:

— Ты меня не знаешь. Я ломаю вещи.

Ромер выключил двигатель и выпрямил подставку мотоцикла. Он накренился, и Нив крепче сжала пояс юноши.

— Тсс, — он скривился. — Думаю, ты сломала достаточно костей на сегодня, — рассмеялся он и оглянулся на Нив через плечо.

Она видела, что он пытается приободрить ее, но не могла подыграть.

— Мы со всем разберемся, ладно? — сказал Ромер в воротник куртки и коснулся руки Нив.

Его кожа была нежной и удивительно гладкой. Не такого Нив ожидала от плотника.

— Помочь тебе спуститься? — спросил он.

Нив выдохнула, а потом с неохотой отцепилась от него.

Ромер сжал ее ладонь и придержал, пока она слезала с мотоцикла.

— Просто перекинь ногу и… готово.

Даже на земле Нив не могла взять себя в руки. После испытания, что она пережила, все силы уходили на подавление эмоций. Она просто смотрела на него, ощущая себя разбитой.

— Ты в порядке? — спросил он. — Тебя проводить?

— Я… — Нив отпустила его руку, отчаянно надеясь, что смятение внутри не отражается на лице. Но то, что началось с капли, быстро превратилось в ревущий поток. — Ты… спас мне жизнь, — она расплакалась, хоть и старалась держаться. — Это истинный подвиг.

Ромер принялся потирать свои запястья от ее слов.

— Ты поранился? — она подняла голову, а его зрачки уменьшились, он смотрел на что-то за ней.

Нив обернулась и увидела Дилана на пороге здания, он смотрел на них. При виде него она вспомнила свое обещание позвонить его после сеанса у Галена.

Он так переживал, что пришел к ее дому? Наверное, много раз звонил…

Яростный рев мотоцикла Ромера испугал ее, Нив отскочила, а он уехал, оставив только запах выхлопных газов.

Звонок мастерской слился со скрежетом шлифовального диска. Ромер выключил прибор, поднял очки на волосы и прошел к двери. По пути он выглянул в окно и заметил старинный Порше цвета водорослей на улице напротив.

При виде него Ромер застыл на месте и подавил горькую улыбку, подступившую к губам.

Он знал, что этот день придет. Он считал каждое мгновение. И теперь он был здесь…

Тряхнув головой, он вернулся к рабочему месту, опустил очки и включил станок.

Он ждал, пока диск разгонится, но даже при максимальной скорости он стоял и смотрел на станок.

Прошло пару мгновений застоя, и он больше так не мог. Он резко выдохнул и ударил рукой в перчатке по кнопке, выключая прибор.

Он снял очки и отложил их, а потом прошел к ближайшему окну и выглянул на улицу.

Порше оставался там.

Он отпер окно и толкнул на него, высунул голову и посмотрел на вход этажом ниже.

«Где он…»

От громкого треска он вздрогнул.

Он схватил отвертку со стены и пошел к задней части мастерской, завернул за угол, а Дилан влез в окно.

Ромер выронил отвертку и пошел туда.

Дилан встал на ноги, но тут сильный кулак Ромера попал по его челюсти. Удар оттолкнул его к полкам, и они загремели.

— Ро…

Ромер схватил его за воротник и с силой ударил снова.

— Дай объясни… — Дилан подавился, Ромер ударил его коленом в живот.

— АХ ТЫ СВОЛОЧЬ! — Ромер схватил Дилана за шею и зажал.

Ладонь Дилана ползла по предплечью Ромера, но его хватка была слабой. Он не боролся, и это злило Ромера еще больше.

— ДУМАЕШЬ, Я БЛЕФУЮ?! — кричал Ромер ему в ухо. — ДА?! ДУМАЕШЬ, Я ЭТОГО НЕ СДЕЛАЮ?! — он сдавил хватку, но Дилан не сопротивлялся. Его тело повисло на руке Ромера, разум приближался к потере сознания. — Бесполезный кусок дерьма! — Ромер отпустил хватку и бросил Дилана. — Думаешь, сможешь вернуться? — он ударил по металлической решетке, в стороны полетели деревянные щепки. — Думаешь это ТАК ПРОСТО?! — закричал он, тело пылало.

Дилан пытался подняться на четвереньки, прижимая ладонь к горлу и кашляя. Полки все еще дрожали, словно от маленького землетрясения, но это начало утихать, когда гнев Ромера утомил его.

Он согнулся и упер ладони в колени, подавляя желание плакать, очистить себя от боли, бегущей по венам.

Он посмотрел на Дилана, а потом пошел в комнату.

Он оглянулся и увидел, как Дилан вытирает кровь с уголка рта, встает на ноги. Пока их взгляды не пересеклись, Ромер отвернулся и прислонился к краю рабочего стола.

Он опустил голову и глубоко вдохнул, но дрожь не унималась.

«Я показал свое мнение, — подумал он. — Готово».

— Все? — донесся сзади хриплый голос Дилана. — Три года, а ты припас только это?

— О, я собираюсь убить тебя, — заявил Ромер. — Как только продумаю побег в Мексику, — он схватил карандаш и принялся затачивать его ножом.

— Тебе нужно меня выслушать.

— Нет… не нужно, — Ромер склонился над столом и начал писать бессмыслицу на кусочке бумаги. Он ждал, пока Дилан начнет извиняться, но этого не случилось.

Гнев вспыхнул в нем, обжигая, как кислота. Кислый и невыносимый.

Он оттолкнулся от стола и выпрямился.

Каждый миг казалось, удлинял приговор, растягивал пространство между ними.

— Почему, — спросил Ромер, — ты мне не помог?

— Я не мог.

От ответа Дилана ему стало плохо.

— Дай угадаю, — Ромер повернулся к нему. — Ты был слишком занят, жалея себя, чтобы думать о других? Знаешь, что, придурок? Мой ад не такой, в котором ты просыпаешься!

Нив стояла перед огромной картой древнего города. Черные линии на белом, прекрасные, точные, нанесенные умелыми руками тех, кого уже нет.

Она словно смотрела на историю.

Хотя она не узнавала город на карте, было в нем что-то знакомое. Улицы со странными углами и дорожками, широкая извилистая река…

Она словно была там раньше.

За картой актикварная лампа стояла на поверхности большого стола и озаряла все янтарным светом. В его тепле купалась книга в кожаной обложке.

Нив подошла к столу, ощущая сильный запах опиума. Она протянула руку к свету, ее ладонь отбросила тень на книгу. Она нежно погладила бархатную текстуру там, где должен быть заголовок, а потом предалась любопытству и открыла книгу на случайной страницы.

Внизу страницы был номер 6, что показалось Нив странным, учитывая, как далеко от начала она открыла.

Она разглядывала содержимое, но не понимала ничего. Хотя буквы были знакомыми, она словно пыталась разобрать мертвый язык, похожий на латынь.

Она склонилась, чтобы рассмотреть текст ближе.

Чернила растекались вокруг сложных букв, и она поняла, что книгу напечатали, используя классическую печатную машинку.

Она полистала дальше и была удивлена тому, что снова попала на страницу под номером 6.

Но эта страница была заполнена изящными рисунками, похожими на сухие ветви. Страницу обрамляли дюжины формул и замечаний курсивом, которые Нив снова попыталась расшифровать.

Страницы вдруг начали перелистываться сами, книга вдруг открылась на последней странице.

Появилась третья 6, и темная тень покрыла стол. Нив искала, кому принадлежит тень, и…

Нив резко проснулась, раскрыв рот, ее взгляд дико взметнулся к белому потолку.

«Снова он, — ее сердце колотилось. — Только не снова».

Застыв, как дерево, она разглядывала квартиру, боясь, что может быть не одна. Она ждала, пока ее разум привыкнет к реальности. Пока нервы успокоятся. Но, чем дольше она ждала, тем тревожнее ей было.

Он снился ей в третий раз. Это была их четвертая встреча за неделю, что началось после самоубийства Элиота.

Нив схватилась за одеяла и отбросила их. Она глубоко вдохнула, а потом села и поправила подушку. А потом она просто смотрела в пространство и пыталась понять, кто этот загадочный незнакомец, и почему он начал беспокоить ее сны.

Травма из-за суицида Элиота заставила ее разум придумать Жнеца?

Нет, это было смешно. Такое произошло бы, если бы она была безумна. Она была в смятении, растеряна и напугана… но не безумна.

Нив схватила альбом со столика у кровати, вытащила карандаш из подставки, открыла чистую страницу и начала рисовать его.

Его черты так глубоко впились в ее разум, что она словно обводила невидимый портрет. Она двигала карандаш каскадом, изображая волны, ниспадающие на его широкие плечи. Она вырисовала его брови, похожие на клинки, опущенные над его дикими глазами. Диагональными линиями она добавила глубины контурам его точеного лица.

Даже в исполнении Нив он казался ядовитым.

Нив подняла грубый набросок и смотрела на него, а потом закрыла альбом и бросила на краю кровати. Она обхватила руками колени, ощущая себя так, словно его рисунок как-то подтверждал его существование. Делал его настоящим.

Ее кошмары, случай в кабинете Галена, сметь Элиота…

«Что-то происходит», — подумала Нив, пусто глядя вперед. Точки стояли. Ей нужно было соединить их.

Даже если для этого придется пойти к Галену.

— Модальный реализм… — Нив пробовала слова, как хорошее вино, пытаясь понять их происхождение, но находя себя среди виноградных лоз. Слова звучали неопределенно, она даже не могла выдвинуть догадку. — Боюсь, я о таком не слышала.

— Модальный реализм — теория, предложенная американским философом Дэвидом Льюисом. В ней говорится, что существуют всевозможные миры, и они такие же настоящие, как этот мир.

— Что значит «возможные миры»?

— То и значит: если что-то возможно, оно существует.

— Как параллельная вселенная?

— Да, но не совсем. Параллельное измерение означает, что есть лишь одна альтернатива нашей реальности. Но Льюис убежден, что других измерений бесконечное множество. Он верит, что возможности нашего измерения — реальность другого измерения, и наоборот.

Нив смотрела на него и облизнула губы. Как это было связано с ее снами?

— Это очень интересное предположение, — сказала она.

— Точно, — Гален кивнул. — Но тут есть нюанс: Льюис думал, что эти альтернативные миры отделены друг от друга. Что каждое измерение автономно и не может влиять на другие.

— И я подозреваю, что… это не так?

Ухмылка Галена стала улыбкой.

— Представляешь? — прошептал он. — Можешь представить возможности, если Льюис ошибался? Если бы был способ получить доступ к другим измерениям?

— Но как такое возможно?

— Через нас, конечно, — Гален взмахнул руками. — Через наши разумы.

Нив опустила взгляд, чтобы не пялиться. Гален озвучивал выдумку, а не науку. Даже не философию.

И, учитывая, сколько возможностей было в мире, как много сочетаний людей, предметов и событий, она не могла даже осознать, сколько этих бесконечных возможностей было. И утверждать, что все они существовали?

— Ты задумывалась, почему тебе часто снятся сны в третьем лице? — спросил Гален. — И почему во снах ты выглядишь не совсем так, как в реальности?

Нив напряглась.

Задумывалась. Много раз. Но она всегда думала, что так сны и работают. Что сны всегда позволяют мозгу отдохнуть от реальности и поиграть.

Она ошибалась? Это не все?

Нив посмотрела на Галена.

— Мы выглядим иначе во снах, потому что сны — окна в наши альтернативные реальности. Когда сон от третьего лица, ты смотришь на другую «себя», которая существует.

Горло Нив сдавило. Воздух в ее легких замер. Желудок казался тяжелым. Почему ее тело так быстро реагировало на такую глупость?

— Сон, мисс Найтли, просто миг из жизни вашей прокси.

Нив порылась в памяти, вспоминая самые яркие сны. Она вспоминала альтернативную «я», которая убегала, но ее ловили. И другую «прокси», которая как-то понимала японский. Она даже помнила сон, где у нее был младший брат, которого она растила сама после того, как ее родители — их родители — умерли в авиакатастрофе…

Эти Нив были такими разными, но во сне их жизни и реальности имели смысл. Столько смысла, что Нив никогда не задавалась вопросами ни о чем в ее снах.

Они ощущались… реальными.

Вдруг эта идея перестала казаться глупой.

У Нив не было причины видеть такие сны. И для нее всегда было загадкой, почему ее разум сочинял сценарии, не связанные с ее реальностью.

Она посмотрела на Галена, а тот улыбался, терпеливо ожидая, пока Нив осознает его смелые слова.

«Все возможности в наших измерениях, реальность в другом измерении…»

Если подумать, в мире было столько возможностей, что было странно, что только некоторые из них становились реальностью, а другие пропадали.

Было жаль думать, как много прекрасных вещей, что могли быть, не произошли. Но, если Гален прав, то это все не было утрачено.

И вселенная была шире, чем Нив себе представляла.

— Поэтому у сна никогда нет начала или конца? — спросила она.

Глаза Галена окружили морщинки, он улыбался. Он кивнул, медленно моргнув.

— Сны кажутся фрагментами, потому что они не совсем строятся в наших разумах. Они смешивают наши альтернативные реальности и наше подсознание. И этот феномен, установление связи со своей прокси, зовется резонансом.

«Резонанс…».

Потому Гален заинтересовался, когда она сказала, что нейронаука не резонирует с ней?

Силуэт лица Галена стал размытым, и Нив не могла понять, откуда у нее такая реакция на его слова.

«Философия — не наука, это спекуляция», — она пыталась понять, но это не подавляло ее панику.

— И… вы говорите, что сны ощущаются реальными, потому что они реальны?

— Это не легко осознать. Удивление и сомнение — понятные реакции.

— Что случается, когда умираешь во сне? — спросила Нив и смотрела, как Гален мрачнеет.

Это был глупый вопрос? Или Гален не хотел обсуждать эту тему из-за Дилана?

— Если вы говорите правду, — сказала она, — то если мне снится смерть…

— То ты видишь смерть другой себя, — он закончил ее предложение и отвел взгляд.

Дилан знал все это? Должен был. Теории должны были дойти до него. Даже если не в разговоре между доктором и пациентом, то между беседой крестного и крестника.

Потому Дилан верил, что обречен? Думал, что смерть его прокси как-то связана с его смертью?

Нив тут же отогнала мысль. Принятие слов Галена означало, что она признавала сны Дилана реальностью, что такие ужасные трагедии происходили с ним. Это Нив не хотела принимать. Не без боя.

— Есть доказательства этих теорий?

— Доказательства вокруг тебя, — Гален указал на окружение. — Когда ты испытываешь что-то необычное, ты резонируешь с одной или несколькими своими прокси.

— Что именно необычного?

— Почти магические случаи в жизни, лежащие вне царства науки: предчувствия, дежавю, сны. Почти любая тема из категории «странностей» или «сверхъестественного».

— Сверхъестественное? Как призраки? — Нив прищурилась.

— Да. Даже привидения считаются.

— Как? — она придвинулась к краю кресла.

— Можешь предположить? Если учитывать существование множества измерений?

Она обдумала это мгновение.

— Если существует бесконечное количество других миров, то могут быть разные версии одного человека.

— Прокси, — сказал Гален. — И ты абсолютно права. Некоторые прокси очень похожи друг на друга, а другие сильно отличаются.

— И как появляются призраки?

— Возьмем для примера тебя: в этот миг у тебя есть много прокси, сидящих там же, где и ты, — Гален указал на ее место, — но каждая при этом в своем измерении.

— Но как такое возможно?

— Тут Льюис плохо объяснил. Он верил, что измерения прокси содержатся в изолированных сферах, но они пересекаются. Они сосуществуют в одном пространстве.

— То есть другая я сейчас сидит здесь? — спросила Нив, отчасти ожидая, что ощутит ее.

— Верно. Возможно, она еще не поговорила об этом с моим прокси. Так что она может не знать, что ты существуешь. Она не знает о тебе, как ты не знала о ней пару месяцев назад.

Нив задумалась.

Если ее прокси сидела на том же месте, что и она, должна быть прокси, что решила пропустить сеанс. И та, что вообще не встречала Галена. И так далее, пока оставались разные возможности.

И вдруг она вспомнила одуванчик на могиле Элиота.

На который она подула.

Она представила, как белые зонтики слетаются, сияя на солнце, возвращаются на головку. Она представила, как белый шар уменьшается и становится желтым цветком.

Юным, полным жизни.

А потом она оказалась на трамплине в водном центре, крепко сжимая металлический якорь. И она поняла, почему один поступок менял всю реальность, в которой жила ее прокси, потому что делала по — другому.

Потому что каждое решение, даже незначительное, влияло на реальность.

Потому что пути расходились.

Сердце Нив разбивалось, она поняла, что потеряла Элиота не один раз. Очень много раз.

Но не было ли обратное правдой?

— Когда кто-то умирает, в измерениях прокси остается множество их живых версий, да?

Гален кивнул.

— И резонанс позволяет заметить их глазами прокси.

Призрак был прокси в другом измерении? Потому люди клялись, что видели, как призраки двигали предметы? О боже.

Хотя она пыталась сдерживать эмоции, слезы покатились сами.

— Потому, когда умирает кто-то любимые, мы можем ощущать их? Потому что они все еще с нами?

Гален ответил кивком.

Нив все еще не могла поверить ему, но часть ее отчаянно этого хотела. Потому что тогда она сможет увидеть Элиота снова, и это будет не выцветшее воспоминание.

Она увидит именно его.

— Что еще? — тихо спросила Нив.

Гален склонился и обхватил свою кружку.

— Есть множество способов получить резонанс. И это происходит чаще, чем ты думаешь. Для множества людей это случается почти ежедневно, — он сделал глоток кофе.

— Ежедневно?! — брови Нив подпрыгнули.

Гален рассмеялся, не разжимая губы, он проглотил кофе во рту. Он склонился и опустил чашку на столик.

— Ежедневно, — он кивнул. — И не только через сны. Когда возникает непрошенная мысль, когда вдруг охватывают эмоции, когда возникает прозрение или уникальная идея ты синхронизируешься с одной или несколькими прокси.

Нив вспомнила, как первый раз увидела кроваво — красные волосы Дилана. Ее желудок сжался, она вспомнила взрыв радости в ее груди, когда их взгляды впервые пересеклись.

— Любовь с первого взгляда? — спросила она, надеясь, что ответ Галена не будет приторным.

— Это встреча с тем, кого близко любит прокси из другого измерения. И потому первый взгляд ощущается на соединение двух половинок.

«Вот это да, — подумала Нив. — Это открытие больше, чем весть о том, что мир круглый».

— Но если вы говорите правду, то это означает, что каждый из нас через наших прокси может видеть и делать все…

— Верно, — улыбнулся он. — Это я люблю называть воплощение себя во всех измерениях: все места посещены. Все действия приняты. Ничего в жизни не упущено.

Нив невольно улыбнулась.

— В миг, когда ты и твои прокси рождаются, ваши пути начинают расходиться, как у распадающейся веревки. Путь каждой прокси — отдельная нить. Каждый шаг от рождения ты создаешь свою уникальную жизнь. И эта жизнь похожа на некоторых прокси и сильно отличается от других.

— И когда устанавливается связь с одной из прокси…?

— Резонанс, — закончил Гален.

— Это… невероятно.

— Да. Учитывая аналогию разрывающейся веревки, мы называем это теорией прорыва.

— А как с этим связаны предчувствия?

— Предчувствие получается, когда ты через прокси испытываешь кое — что там, где потом это случится в твоей реальности. Возможно, с мелкими отличиями.

— А если нет?

— Тогда ты вряд ли заметишь, что что-то не так, — сказал он. — Дежавю работает так же, но с короткими временными отрезками.

— Я думала, дежавю — ошибка в анализе информации, ошибка уставшего мозга, — Нив вспомнила лекцию Холта.

Гален рассмеялся, словно от шутки.

— Теория прорыва — не единственный взгляд на эту тему. Хотя мне кажется, она должна быть единственной.

— И каждый сбой в реальности из-за резонанса?

— В это так сложно поверить? Разум восхищает, и не все его загадки можно понять. Он может перемещаться во времени воспоминаниями. Он может создавать вещи мыслями, воображением. Думаю, те из нас, кто может развить разум, смогут раздвигать физические границы.

— Раздвигать? Как?

— Думаю, дисциплиной и тренировками, и мы сможем испытывать не только резонанс в пассивном плане. Мы сможем активно инициировать его.

Нив была поражена идеей, очарована гением Галена.

Спекуляция или наука, но было так интересно смотреть, как он отвергал самый распространенный принцип об уникальности вселенной!

— Раздвигать пределы… — повторила она. — То есть нарушать законы физики?

Гален просиял.

— Наступит день, мисс Найтли, когда мы больше не будем тянуться к предметам. Мы сможем вызывать их разумом.

Нив посмотрела на фарфоровую чашку Галена.

Белая. Как камни на кладбище.

Это Ромер делал? Телекинез?!

Нив хотела заговорить, но Гален вытащил телефон из кармана пиджака. И она прикусила губу, а он надел очки.

Прочитав сообщение, Гален нахмурился.

— Прости, но нам придется закончить на этом.

Гален снял очки и встал с кресла. Хотя он стоял неподвижно, тревога в его взгляде дала понять, как напряженно он размышлял. Он посмотрел на дверь, принялся медленно складывать очки и прятать их в карман пиджака.

Происходило что-то важное. И Нив без вопросов встала с дивана и закинула сумочку на плечо.

Гален посмотрел на нее, его глаза были шире, чем у совы.

— Погоди минутку… — он попросил ее жестом не двигаться и прошел в коридор у выхода.

Нив было неловко стоять там, она медленно пошла к входной двери.

Через мгновения Гален вернулся из комнаты в дальнем конце коридора, крепко сжимая книгу в кожаной обложке.

— Возьми это, — он открыл сумочку Нив и сунул книгу туда.

Его наглость пугала ее.

— Прочитай это, — сказал он, — тщательно и много раз, чтобы все осознать.

— Что это? — Нив посмотрела на книгу.

— Работа моей жизни.

— Чт… — она подняла голову. — Профессор, почему вы доверяете мне нечто такое ценное?

— Не могу объяснить, — Гален тряхнул головой. — Не сейчас. Прошу, просто иди домой и прочти. Я позвоню позже, — он открыл входную дверь, и Нив было сложно спорить.

Ей становилось страшно. Он словно просил ее сделать что-то незаконное.

— Я ценю жест, профессор, — Нив начала вытаскивать книгу. — Не думаю, что у меня есть время…

— Прошу, — Гален отодвинул ее руку, в его глазах сверкала паранойя. — Тебе нужно доверять мне.

«Уходи. Уходи сейчас».

— Да. Хорошо, — она кивнула и позволила Галену вывести ее на лестничную площадку.

Она потянулась к кнопке лифта, но Гален остановил ее руку.

— Нет… — он посмотрел на этаж, на котором был лифт. — Иди по лестнице.

Она попрощалась, но он, похоже, не заметил. И она прижала сумочку к груди и пошла по ступенькам.

Ее паранойя росла с каждым шагом, а потом она просто бежала, даже не зная, от чего.

Через пять этажей она вырвалась из бокового выхода в тусклый узкий переулок.

Стресс из-за непонятной опасности разжигал ее тревогу. Она прижалась к холодной каменной стене и попыталась успокоить дыхание.

Почему-то разум вспомнил, когда у Галена возник интерес к ней.

Не когда она говорила о своих снах. Когда под ней провалилось кресло. И сегодня он упоминал этот случай, раскрывая теории.

Она подняла сумочку и уткнулась в нее подбородком.

Почему Гален доверил ей работу своей жизни? Что он имел в виду, сказав, что пригласил ее для себя?

Он зашел в тупик в исследованиях? Думал, у Нив есть потенциал помочь ему с прорывом?

Это считалось бы личным мотивом в приглашении ее на кофе и разговор. Но это не объясняло спешное расставание с работой.

Что такого важного происходило, что он так ее выпроводил?

Вспышка тьмы, которую Нив уловила краем глаза, испугала ее.

Она оттолкнулась от стены и посмотрела на переулок. То, что она уловила, появилось и пропало слишком быстро, но откуда? Дверь, откуда она вышла, была единственной боковой дверью здания.

Она подумала, что кто-то прятался за кустами, и вышла на главную улицу, где был шум, свет и люди.

Теплый свет окружил ее кожу, свежий воздух наполнил легкие, и она уже не так сильно боялась. Но она хотела уйти домой.

Этот день быстро превращался в пугающий, как вчера. Ей нужно было многое обдумать.

Вдохнув, она направилась в сторону дома. Но через пару шагов она заметила, что кто-то смотрел на нее из конца улицы.

Он был в черном, на вид ему было под сорок.

Это он мелькнул черным пару секунд назад?

Вряд ли. Он был слишком далеко.

Но было что-то в его взгляде, что кожу Нив стало покалывать.

Ее шаги становились все меньше, она смотрела на него. Но, как только его взгляд упал на сумочку, Нив застыла и крепче сжала ее.

Через миг она развернулась и побежала к дому Дилана.

Это было логичнее. Его квартира была через пару улиц. Она могла выждать там, пока ее необъяснимая паранойя пройдет.

Может, они даже смогут обсудить теории. Было бы забавно делиться снами и опытом. Гален просил ее поклясться в хранении секрета, но его крестник точно был исключением из правила.

Она старалась оторваться от мужчины в черном, оглянулась через плечо в его сторону.

Его не было видно. Он, наверное, завернул за угол и пошел по своим делам.

Нив ощутила волну облегчения. Но, пока она была отвлечена, она в кого-то врезалась.

— О, простите, — она отпрянула.

При виде преграды ей тут же стало плохо.

— Мисс Найтли.

— Профессор Холт, — ответила Нив.

Она не могла в это поверить. Она врезалась в занозу университета, касалась его.

«Придется всю ночь оттирать себя отбеливателем».

Холт улыбнулся, думая, что чарует этим.

— Забавно столкнуться тут с вами, — он сунул руки в перчатках в карманы шерстяного пальто.

— Да, маленький город, — она широко улыбнулась. — Очень — очень маленький.

— Что привело вас в этот милый район? — спросил он, разглядывая Нив без попыток скрыть это.

— Мы с парнем снимаем квартиру в паре улиц отсюда.

«Ого, Нив. Это даже не близко к правде. Почему бы не заявить, что у тебя еще и есть Ламборджини?».

— Это так? — Холт впечатлено кивнул. — Рад за вас. Я сам одно время жил в нескольких квартирах неподалеку.

«Ненавижу тебя. Мы не друзья. Умри».

— Хорошо, что ж… было приятно увидеть вас, профессор.

Он немного разочаровался, но протянул руку для пожатия.

— Взаимно.

Его жест смутил ее. Он честно предлагал мир, или это была одна из его ловушек?

Судьба ее последнего экзамена все еще висела на волоске, Нив осторожно пожала его руку.

Его кивок сообщил о конце их неудобной встречи, и Нив отдернула руку и продолжила путь к дому Дилана.

На миг она подумала, могла ли одна из ее прокси ладить с Холтом. Если все было возможно в одном из измерений, то могла быть другая ее версия, которая…

Она поежилась от этой мысли и взглянула в его сторону. Но вместо Холта она заметила того же незнакомца, что до этого в конце улицы.

Он был примерно на том же расстоянии, что и когда она впервые заметила его. Что означало…

«БЕГИ».

Она бросилась к середине улицы и быстро юркнула в подъезжающее такси.

Нив оглядывалась в заднее окно такси, направляя таксиста по улице за раз. Если ее преследовали, так были выше шансы, что Нив его потеряет, плутая по кварталам.

После десяти минут бесцельной езды по венам города, Нив направила водителя к дому Дилана. Она заплатила с чаевыми, чтобы поберечь время, вырвалась из такси и побежала по улице к Дилану.

Она нажимала звонок домофона, но без толку. Она подумала бы, что его нет дома, но он не отвечал ей на сообщения, посланные во время езды.

Он так расстроился из-за того, что случилось в ее квартире? Он сказал, что у него есть дело, но это было вчера.

С паникой она озиралась.

Хоть она ехала сюда запутанно, она видела мужчину в черном в паре улиц отсюда. А если он еще рядом? А если все это было зря?

Дверь здания заскрипела за ней, вышел один из соседей Дилана.

Нив невинно улыбнулась ему и проскользнула в здание за ним. Она закрыла дверь, чтобы никто не прокрался за ней, как это сделала она, быстро осмотрела улицу, убедилась, что преследователя не видно, решила не ехать лифтом, а пошла пешком до верхнего этажа.

А если Дилана нет дома?

Что ей тогда делать?

Она могла позвонить полиции. Даже если ее страхи была напрасными, даже если они посмеются над ней или отругают за трату времени, у нее было такое право.

Задыхаясь, Нив выбралась на площадку шестого этажа. Она не успела ударить по двери Дилана, та распахнулась, показывая его с мокрыми волосами.

Его кожа раскраснелась, блестела, он был только в белом полотенце, обвязанным на поясе.

— Эй… — он нахмурился, глядя на выражение лица Нив. — Что такое?

— Я звонила… — сказала она, глядя на его мощное тело.

— Да, я был в душе. Все в порядке?

— Да. Разве? Меня преследует жуткий человек, так что…

— Какой человек? — голос Дилана стал низким и тревожным. — Как он выглядел?

— Я могу войти?

— О, да, конечно, — он пропустил ее, осмотрел площадку и закрыл дверь.

Задержавшись в прихожей, Нив смотрела, как он запирает входную дверь на несколько замков. Ее преследовали, так что замки не казались ей больше глупой предосторожностью богатого отца. Они казались… нужными.

Но Ялтаун был прекрасным районом. Одним из самых безопасных в городе. Эти замки защищали от кого-то конкретного?

От того, кого пыталась избегать Нив?

— Минутку, я что-нибудь надену, — Дилан пошел к спальне.

— О, конечно. Можешь не спешить, — Нив проводила его взглядом, поражаясь, как его тело изменилось за годы. Со спины он казался новым человеком, несмотря на его приметные красные волосы.

Нив с облегчением прошла в гостиную и опустилась на диван.

Из спальни Дилана доносился шум раздвижной двери, стук ящиков и шелест ткани. Щелчок, резкое шипение, тряска металлической бутылки, и Нив невольно улыбнулась.

«Он все еще использует мусс для волос».

События дня медленно возвращались в ее мысли. Она вытащила из сумки книгу Галена, Дилан вернулся в гостиную.

Он был в темных джинсах и синей футболке, что была ему мала. Воротник так натянулся, что Нив не могла понять, какой он был до этого формы.

— Прости за это, — Дилан потянул за край футболки, прикрывая открытую полоску кожи.

— Погоди, это… — Нив прищурилась, указывая на футболку Дилана.

— Ага… — он улыбнулся и опустил взгляд, принялся разглаживать складки ткани у живота. — Ты помогла мне выбрать на День подарков.

«Три с половиной года назад», — помнила Нив. Она почти видела облачка пара в холодном воздухе, ощущала жар малинового чая в ее руке.

— Что это? — Дилан сел рядом с ней.

Она посмотрела на книгу.

— Гален дал ее мне.

— Мило, — Дилан вскинул брови, его улыбка чуть увяла. — О чем она?

И тут Нив поняла, что у книги нет названия.

— Кхм, я еще даже не проверила.

Она скользнула ладонью по кожаной обложке, ощутила странное чувство. Загадочное спокойствие.

Она словно должна была это помнить.

Что-то важное.

Она скользнула ногтем вдоль бока книги, открыла ее на случайной странице.

«Печатная машинка», — отметила Нив. Как книга из ее кошмара прошлой ночью.

У той тоже не было названия.

— Ты в порядке? — Дилан коснулся ладонью ее спины.

Нив посмотрела на него.

— Гален рассказывал тебе о теории прорыва?

Дилан покачал головой, чуть надув губы.

— Не могу сказать, чтобы он так делал.

Нив нахмурилась.

— Это странно, — она посмотрела на текст книги. — И он никогда не упоминал этого, когда вы говорили о твоих кошмарах?

— Думаю, он в тайне ненавидел разговоры о моих кошмарах. Но пытался сменить тему.

Нив понимала это. Гален и с ней сначала так себя вел.

— Почему, думаешь, он так делал? — спросила она.

— Понятия не имею. Может, думал, что я так пытаюсь привлечь внимание, — он пожал плечами. — И я перестал вообще упоминать их.

— Вряд ли он так думал. Ты не из таких, — она рассмеялась, чтобы развеселить его, но Дилан посмотрел на нее с тенью улыбки. — Но я понимаю, — она опустила голову.

— Что понимаешь?

— Почему ты перестал рассказывать о них. Как утомительно кричать в пустоту.

Нив пыталась отогнать мысли, но это была последняя капля: ее терапия в детстве, смерть Элли, странное поведение Галена…

— Нив, что происходит? — Дилан провел пальцами по ее волосам, заправил ониксовую вуаль за ухо Нив.

— Не знаю, почему он не… может, для тебя так станет хуже, — она вспомнила обещание Галену. Обещание, которое она тут же нарушит ради счастья Дилана.

И она верила, что так и есть.

— Вчера у нас был короткий сеанс, и он решил позвать меня в следующий раз к себе домой, чтобы мы могли…

— Домой? — Дилан улыбнулся с искренним удивлением.

— Да, — смущенно сказала она, показывая ему, что и ее удивило предложение Галена.

Повисла тишина.

— Круто, — Дилан теребил распускающиеся нити на дырах джинсов. — Ты идешь к нему?

— Я… как раз оттуда, — она подняла книгу.

Сжимая складной нож Дилана в руке, Нив все равно ощущала, как страх сжимает все внутри нее. Она пряталась в его спальне и смотрела на Дилана в тонкую щель между дверью и стеной. От стука продолжал сотрясаться воздух, и Нив не могла представить, что будет, когда Дилан откроет дверь.

Как преследователь нашел ее? И как он попал в здание? Сосед впустил его? Как он узнал, на какой этаж побежала Нив? Лифт ее не выдал бы, она шла по лестнице.

Или… он шел не за ней. А за…

Нив перевела взгляд на Дилана, заглядывающего в глазок. Его напряжение чуть ослабло, Нив подумала, что он знает человека за дверью.

Все это было недопониманием?

Снова агрессивный стук.

— Чего надо?! — крикнул Дилан.

— КККП*! Откройте!

«Полиция?» — Нив растерянно переглянулась с Диланом.

Ее преследователь был копом под прикрытием? Но почему он шел за ней?

Ее сердце сжалось.

Это из-за кладбища? Ромер был убежден, что за ними следили. О, она была в беде. И она даже не могла объяснить произошедшее!

Она услышала, как Дилан отпирает замки.

«Нет! Не говори им, что я здесь!».

Как только Дилан открыл дверь, группа людей в черном заполнила прихожую. Двое схватили Дилана за плечи и руки, прижали его к стойке на кухне.

Дилан охнул, его лицо столкнулось с каменной поверхностью, Нив отпрянула, зажимая рот. Ее преследователь прошел глубже в квартиру. Он направился в гостиную, и Нив уже не было его видно в щель.

— Что происходит? — осведомился Дилан.

— Вы арестованы, — сказал вожак с толстой шеей, вытаскивая наручники.

— За что?!

Вскоре преследователь вернулся в прихожую, опуская книгу Галена в пластиковую папку.

«Что?» — Нив уставилась на него. Книга была в ее сумочке. Откуда он знал о ней?!

Что-то шло не так. Серьезно шло не так. И Нив не могла это исправить, вырвавшись и заявив, что это ее.

Эти люди казались опасными.

«Все из-за книги?».

Преследователь Нив озирался, он кивнул вожаку и пропал в коридоре с книгой в руках.

— Что творится?! — осведомился Дилан.

Мужчина, сковавший его, схватил его за шею и поднял со стойки без слов. Он и двое других повели Дилана из квартиры.

Оставшиеся принялись обыскивать квартиру.

«Но у них книга, — подумала Нив. — Что еще они ищут?».

Она не могла думать. Все происходило слишком быстро. Ей нужно было потянуть время, пока она что-нибудь придумает. Но входную дверь охраняли, сбежать не получилось бы.

Ей нужно было спрятаться лучше. Но где? В шкафу? Под кроватью? Они найдут ее за секунды.

Как только мужчины пропали из виду, она выскользнула из спальни и пробралась по коридору, открыла последнюю дверь и забралась в комнату с бельем для стирки.

Она тихо закрыла за собой дверь, но поняла, что она не запирается изнутри.

«Блин!».

Она развернулась в панике, взгляд упал на большой яркий квадрат в потолке.

Ее глаза привыкли, и она поняла, что смотрит не на пятно, а на люк на крышу!

Это было почти невероятно.

Она бросилась в конец комнаты, забралась по узкой металлической стремянке, перемахивая через две ступеньки сразу. Она повозилась с засовом, а потом толкнула.

Петли заскрипели, пригвоздив ее к месту. Она не могла открыть его без шума, и она надавила спиной на люк, попыталась выбраться в щель.

Как только ее ноги выбрались оттуда, люк захлопнулся с громким грохотом.

«БЕГИ».

Она помчалась к выходу с крыши, собираясь вырваться туда. Но у дверной ручки она замешкалась.

Что сделали бы копы в такой ситуации?

«Перекрыли все выходы».

Осознание пронзило ее пулей, и надежда вытекла из раны.

Нив развернулась, ожидая встретить преследователя. Но она видела ряд люков за тем, из которого вылезла.

Ее глаза расширились. Последний люк был открыт, был подперт подставкой.

Из квартиры Дилана доносился шум.

«Они идут».

Нив толкнула дверь, ведущую на лестницу так, что она ударилась о стену.

Она побежала в другой конец крыши мимо люка Дилана, спустилась в открытый люк соседа в кладовую.

Она ударила кулаком по подставке и поймала дверь люка, падающую на нее.

Через миг она услышала скрип, что выдал ее. Она смотрела на затылок головы, появившейся из люка Дилана, он успел увидеть, как захлопывается выход с крыши.

Он передал информацию по рации, и Нив знала, что хоть что-то ей удалось.

Она опустила люк, заперла его и выдохнула воздух, что держала в себе.

Она спустилась по стремянке и замерла в углу комнаты, но дело было плохо. К ней еще могли заглянуть и сразу же заметить ее.

Хриплый голос привлек ее внимание изнутри квартиры. Она была уверена, что это один из копов, участвовавших в задержании Дилана.

Он и коп на крыше отрезали ей пути к отступлению.

Нив зажмурилась, пытаясь придумать, как справиться с бедой. Она уже перехитрила их один раз, так что это было возможно.

«Думай! Что еще сделает коп?».

А чего не сделает?

Ее глаза раскрылись.

Она огляделась, проверяя, что все чисто, а потом подбежала к сушилке и заглянула внутрь.

Не гениально, но других вариантов не было.

Она вытащила сухое белье, забралась в машину, с усилием сжалась в ней.

Тесно, неудобно и больно.

Но она влезла!

Она схватила охапку вещей и начала укрывать себя ими. Много вещей, чтобы укрыть ее, не требовалось, но она сунула в сушилку все. Ей не хватало еще столкнуться с хозяином. Люк, запертый изнутри, уже вызывал подозрения.

Она постаралась как можно тише закрыть дверцу сушилки. И свет, пробивающийся меж складок одежды, погас.

Оставалось лишь ждать.

Воздуха едва хватило ей на пару минут, у Нив уже кружилась голова от сильного запаха кондиционера для белья.

Ее сердце колотилось о ребра, согнутые ноги упирались в грудь и не давали глубоко вдохнуть. Но, если был шанс, что она избежит тех людей, пугающих и агрессивных людей…

«Дилан».

Тревога пронзила ее грудь.

Если они пришли за книгой Галена, то все это было ее виной.

Что ей делать?

Что они собирались делать?

Ее мысли и дыхание замерли, дверь комнаты распахнулась.

— Вот — сообщил женский голос. — А что она сделала?

«Она?».

Они все — таки пришли за ней.

Шум рации, приглушенные слова. Или они попались, или ее вытащат из сушилки…

— Простите за беспокойство, — сказал хриплый голос, дверь со стоном и щелчком закрылась.

Нив тихо всхлипнула.

Ее кошелек и ключи остались в сумочке в квартире Дилана.

Если они не знали до этого, кто она, они знали теперь. И даже если Нив чудом заберет ключи, возвращение домой будет путем в ловушку.

Во что она ввязалась?

Чего так боялся Гален?

А если книга не была его? Он мог использовать Нив для выноса чужой вещи?!

Дыша с трудом, она обдумывала ужасные последствия знания о теориях Галена.

Знание — сила. А люди убивали ради силы.

Что же ей делать?

Ромер сидел один на небольшой полоске пляжа, смотрел на голубую гавань. Свет и тепло приходили и уходили, легкие порывы ветра скрывали солнце облаками, меняя атмосферу с голубой на серую. И сегодня вместо воплей чаек и гудков кораблей он слышал визг Нив в голове.

Он помнил, как она смотрела на него, ее большие карие глаза были янтарными в свете солнца. Как ее слезы пробивали дорожки на грязи на ее щеках, как ее сердце колотилось, как маленькая колибри.

Но ярче всего он помнил, как за миг до этого ее хватка была такой сильной, что могла разбить кости его запястья. Нож Исаака сломался бы об ее плоть.

Он прищурился, проводя параллели между двумя случаями.

В тюрьме в опасности была его жизнь. На кладбище — Нив.

Выживание. Жизнь или смерть.

Это случилось? Потому, когда его эмоции обострялись, вокруг него начинало происходить необъяснимое?

Он встал на ноги, стряхнул песок с джинсов и пошел к мастерской.

Впереди ряд зданий выстроился вдоль железнодорожного пути, как кирпичная крепость, отделяющая гавань от Гастауна. Но даже местные не знали путь, которым Ромер сокращал дорогу.

Он нырнул под сломанную ограду, срезал по тропам к узкой щели меж двух заброшенных фабрик.

Он повернулся и скользнул в брешь, проход сокращал путь намного, но не был удобным.

На половине пути в бреши его телефон завибрировал.

Он вытащил телефон из заднего кармана, стараясь не ободрать кожаную куртку о стены.

«Нив… — улыбка сладко легла на его губы. — Думаю, можно и ответить».

Он кашлянул и принял вызов.

— Алло?

— Ромер, слава богу! — Нив тяжело дышала в трубку. — Прости. Я просто… не знала, чему еще звонить.

Ее тревога обеспокоила его.

— Что такое?

— За мной пришли копы, — прошептала Нив. Ее голос был громким и приглушенным.

Ромер нахмурился.

— Почему?

— Не знаю. Они пришли к Дилану в поисках меня, наверное, но арестовали его.

— Это понятно.

— Я не знаю, что делать.

— Где ты? Почему ты шепчешь?

— Я в сушилке соседки Дилана.

Тишина.

— Это какой-то сленг?

— Что? Нет, я прячусь. Я бы ушла, но не знаю, обыскивают ли они еще округу.

«Это шутка?» — не понимал Ромер.

Он отклонил голову и закрыл глаза.

— Нив, у меня много работы.

— Клянусь, это не шутки. Меня преследовал человек, меньше часа назад он заявился к Дилану с группой копов.

— Откуда ты знаешь, что они были за тобой?

— Я подслушала одного из них.

— Что ты сделала?

— Я пряталась в комнате Дилана, а потом…

— Нет, стой. Что ты сделала, что копы пришли за тобой?

— В этом и дело. Я даже не уверена, что это были копы. Они сказали, что из КККП, но что-то в них не так.

— Например? Пояса не подходили к туфлям?

— Они не спросили ID Дилана. Просто ворвались и арестовали его. Они даже не зачитали ему права.

Ромер вдруг ощутил тяжесть в животе.

— Что?

— Права? У вас есть право молчать, — начала цитировать Нив по памяти, — ваши слова…

— Могут быть использованы против вас в суде…

Ромер вспомнил худший день своей жизни.

Вдруг он стоял посреди баррикады из полицейских, смотрел на окровавленное тело ребенка на носилках.

Он видел вспышки сирен.

Он слышал вопли отца.

Он ощущал, как стальные наручники впиваются в его дрожащие запястья.

— Ромер? — голос Нив вырвал его из кошмара, но хаос внутри не унялся.

Он склонился и прижался лбом к холодному кирпичу. Он ощущал себя слабым. Воздуха не хватало. Казалось, стены смыкались.

— Ромер, скажи что-нибудь.

— Я в порядке, — он кашлянул. — Я слушаю.

— Знаю, мы едва знакомы, но мне нужна твоя помощь. Я не знаю, что делать.

«Соберись», — он зажмурился, прогоняя слабость.

— Давно ты прячешься? — спросил он.

— Не знаю… минут десять?

— Выключи телефон, — его резкий шепот затуманивал экран. — Они будут обыскивать здание.

— Эту часть уже проверили.

Ромер выдохнул, надув перед этим щеки.

— Тогда тебе лучше оставаться там.

— Напомнить, что я в сушилке?

Он рассмеялся.

— Ты, наверное, выглядишь как крендель.

— И ощущаю тоже.

— Ты хотя бы сама выбрала эту клетку, — сказал он и тут же пожалел. Он выдал свой грязный секрет?

«Все хорошо. Она ничего не знает».

— Думаешь, Дилан в порядке?

В порядке ли? Ромер не думал об этом, пока не возник вопрос о реальности копов.

— Уверен, он в порядке, — Ромер пошел дальше, глядя на яркую полоску в конце проема. Он не знал, чем может помочь, но если Дилан в опасности…

Он собирался выйти, но тревожное ощущение приковало его к месту. Он замер, скрытый тенью, боясь, что произойдет, когда он выйдет на свет.

Он подвинулся к краю стены и выглянул на свою мастерскую.

У входа стояло несколько черных джипов. Их окна были тонированы, Ромер посмотрел на второй этаж и заметил там темные фигуры, незнакомцы взломали его мастерскую, чтобы войти.

Он выглянул на улицу. Среди толпы несколько человек хорошего телосложения в черном пытались не вызывать подозрений. Один из них делал вид, что говорил по телефону. Другой сидел на скамейке с газетой. Третий делал фотографии местности большой камерой.

Если не следить за ними, можно было упустить их связь: как они поглядывали друг на друга, открыто не общаясь. Или как каждый занимался делом, которое можно было быстро бросить.

Но кем они были? Копами? Нет. Копы ворвались бы к нему с ордером.

Или они уже его получили. Но за что? Он ничего не сделал.

Кладбище…

Кто-то мог доложить копам. Кто-то следил за ними на кладбище.

И Нив была с ним. Все было понятно.

Он скользнул глубже в проем. Он не мог вернуться в тюрьму. Ни за что.

Три года уже хватило.

Он вернулся к железнодорожным путям, вспомнил, что все еще был на связи с Нив.

— Эй, ты еще там? — спросил он.

— Да, — сказала она после паузы тихим и сломленным голосом.

Ромер вздохнул.

— Не переживай. Он будет в порядке.

— Ладно, — ее тон был ее слабее. — Что мне делать, Ромер?

— Оставайся пока что там. Подожди, пока усядется пыль. И брось свой телефон. Я тоже так сделаю.

— Если бы они отслеживали звонки, мы бы уже были в наручниках, — сказала она.

— Хочешь рискнуть?

— Но как мы свяжемся?

Ромер задумался, а потом сверил время с телефоном.

— Ладно, план таков: оставайся там как можно дольше, если не начнется огонь, и когда ты поймешь, что опасность миновала, выберись и приходи в… — он задумался, пытаясь зашифровать место. — Туда, где я упал на тебя. Ясно?

Еще немного тишины, и она спросила:

— Когда?

Ромер выдохнул с облегчением.

— В полночь.

Дилан открыл глаза во тьме. Голова болела, разум был затуманен, все тело дрожало. Хоть он старался, он не мог вспомнить, как попал в такую ситуацию.

Где бы он ни был.

Он пытался сглотнуть, но что-то резиновое было у него во рту. Он хотел вытащить это, но руки не слушались.

Он слабо нахмурился, понимая, что его запястья и ноги крепко связаны.

Он выдохнул носом и вобрал теплый затхлый воздух. Он кричал, но кляп поглощал его голос как губка.

Становилось все хуже с каждой секундой.

Дикое рычание двигателя заполнило его уши, он оказался в багажнике машины. Он резко подпрыгивал, его бросало в стороны в тесном заключении.

Машина, похоже, стояла на светофоре, когда он очнулся. Это объясняло дрожь, но он не понимал, почему был связан и в багажнике.

Энергия медленно возвращалась к нему, он пытался нащупать, где открывается багажник. Он понял, что путь к отступлению отрезан.

«Блин».

Повозившись, он изменил позу и начал терзать внутреннюю обивку. Если он сможет добраться до тормозных огней, он сможет их зажечь. Если повезет, он сможет подать сигнал снаружи.

«Давай! ДАВАЙ!».

Он терзал все отчаяннее. Ногти ломались, кровоточили, но он не обращал внимания на боль. Теплая кровь текла по пальцам, собиралась под ним, но он держался.

«Клаустрофобия — состояние разума. Все страдания — состояние разума», — напоминал он себе снова и снова, пока слова не лишились смысла.

Ситуация быстро напомнила ему то, что он хранил глубоко в памяти.

История хотела повториться.

Тьма казалась бесконечной, как небо без звезд. Но Нив едва могла двигаться в сушилке. С каждым вдохом кислорода оставалось все меньше, а она слишком боялась открывать дверцу. Удача пока была на ее стороне, но часть ее ждала, когда же неудача восстановит равновесие.

Она представляла, как ее схватили бы. Как она ощущала бы себя, пока у нее брали отпечатки пальцев. Если ее вообще преследовали копы.

Было в них что-то не то. В том, как они вели себя. В их требовательном и наглом поведении. Они казались грязными. Опасными. Теми, кому плевать на законы.

Но, кем бы они ни были, за что они собирались ее арестовать? За кражу?

Мужчина забрал «Теорию прорыва», обращаясь с книгой как с ценным артефактом. Но книга была не бесценной древностью. Это все еще был манускрипт с набросками и натыканными местами формулами.

Ценным было только содержимое.

Нив попадала в тупики, потому решила на миг изменить подход и посмотреть на все под другим углом. Она представила, что теории — не только предположения философов. Что это не выдумка на грани научного факта. Она представила, что они, как бы сомнительно ни было, были на сто процентов правдой.

И с изменением точки зрения ее разум заполнился множеством ситуаций, которые она не могла раньше объяснить. Которые отгоняла или говорила себе, что воображает. Мелочи. Такие незначительные пустяки, что их упоминание другим не вызвало бы интереса.

Ощущение, что столкнешься сегодня с кем-то, которое оказывалось правдой. Прилив стресса потом, как оказалось, приводил к аварии в другом городе. Сны, дежавю и другие странные ощущения.

И вдруг Нив поняла, что она не только знает о теориях, она воплощает их. Она, Дилан и Ромер были живым доказательством, что измерения прокси не только существовали, но и к ним был доступ.

Но даже если мысли Нив были правдой, почему она никогда не встречала никого со схожими способностями? Они втроем не могли быть единственными людьми с доступом к своим прокси.

Если синхронизация измерений была следующим этапом эволюции людей, почему не было отчетов о людях со сверхъестественными способностями?

Их запирали в психушках? Им платили за молчание? Их убивали? Это объясняло, почему случай на кладбище не появился в новостях. Это вызвало бы тревогу у местных.

Но ничего не было.

Она не зря боялась людей в черном. Если они могли влиять на правоохранительные органы и прессу, то с ними ей точно нельзя было сталкиваться.

Она не могла тут оставаться. Ей нужно было уходить подальше от дома Дилана. Несмотря на слова Ромера, не было повода утверждать, что те мужчины не вернутся обыскать место во второй раз.

Она потихоньку давила на дверцу, с тихим щелчком она открылась, и мятая одежда вывалилась на пол. Нив выбросила все остальное и вдохнула как можно глубже в своем неудобном положении.

Конечности болели, суставы затекли. Нив осторожно выбралась из сушилки на четвереньки.

Уже неплохо.

Ничто пока не тревожило ее, и она начала убирать следы своего пребывания. Она вернула мятые вещи в сушилку, вернула подставку на место.

Она прислушалась, а потом прошла в конец комнаты, глядя на люк.

Отсюда не было ясно, чисто ли на крыше. Она понадеялась на это, забралась по металлической стремянке и осторожно отперла засов.

Она надавила на стеклянный люк и медленно поднимала его, озираясь в брешь.

«Ушли».

Она выбралась на крышу и оставила люк на подставке, как он был до этого.

Небо вечером было голубым, ветер прогонял жар из ее тела.

Нив пригибалась, двигаясь по крыше. Она скрывалась за выступом на краю и разглядывала балконы и крыши соседних зданий, ожидая, что снайпер выстрелит в нее. Но, кроме нескольких людей на балконах, никто не привлек ее внимания.

Она перевела взгляд на улицу внизу.

Поток машин был ожидаем в это время дня, люди казались типичной толпой Ялтауна.

«Хорошо, — кивнула она. Вокруг было много потенциальных свидетелей, она сможет устроить сцену, если до этого дойдет. — Сейчас или никогда».

Она побежала к выходу с крыши, вырвалась за дверь, готовая спуститься. Но тут ладонь человека зажала ее рот и утащила ее за дверь.

Тьма окутала пространство, когда дверь закрылась. Прижатая к похитителю, Нив отбивалась и кричала в его руку, пыталась убрать его руку со своей талии.

Но бесполезно. Он был слишком силен.

Она потянулась за ножиком Дилана в кармане, но онемела и не могла двигаться. Онемение уступило горькому ощущению иголок в коже.

Повторялись ощущения с кладбища.

Ее похититель что-то говорил, но она не слышала его за хаосом мыслей, за диссонансом голосов ее прокси.

Она словно слышала белый шум.

И ничего.

И тут она услышала свое имя, как со дна океана.

Мужской голос. Знакомый голос.

Покалывания медленно унялись, мысли в голове растаяли, и голос возле ее уха стал четче.

Ближе.

Нив открыла глаза и краем глаза уловила блеск золота.

Хватка на ее рту ослабла, она повернула голову, и светлая прядь задела ее щеку.

Ромер.

По пути вниз по лестнице Нив могла думать лишь о том, в порядке ли Дилан. Потому что, если с ним что-то произойдет, она не сможет с этим жить.

Ромер был на пару шагов впереди, они добрались до дна лестницы.

Ромер толкнул дверь, огляделся в брешь.

— Уверен, что тебя не преследовали? — прошептала Нив, а потом вышла за ним в боковой переулок.

— Они были заняты моим магазином, — он оглянулся на переулок и повернулся к Нив. — Тебе придется многое объяснять.

— Хорошо, — кивнула она. — Когда мы будем в безопасности.

Ромер недовольно выдохнул носом.

— Ладно, идем, — он повернулся и пошел к улочке за зданием.

Нив шла за ним с удивительным доверием. Если он смог пробраться незаметно в дом Дилана, то, наверное, знал, что делает.

У конца переулка Ромер замедлился и придвинулся к краю стены.

— Какой план? — спросила она, пока Ромер выглядывал в обе стороны улочки.

— Сначала нужно где-то спрятаться.

«Отлично. Главное, не в домашней технике».

— Какие варианты? — спросила она.

Ромер облизнул губу, задумавшись.

— Стоит позвонить его отцу.

«Он прав», — подумала Нив. Она наивно полагала, что Дилану при «аресте» позволят звонок.

— Ладно, — она кивнула, а Ромер вернул батарею в телефон. — Но быстро.

— Ага, — Ромер развернул телефон, но не выбрал номер из контактов, а открыл браузер.

— Что ты делаешь? — спросила Нив.

— У меня нет номера его папы, — сказал он, словно это было очевидно.

«Верно. Откуда у него?».

Нив оглянулась на главную улицу, подумывая, что среди людей было бы безопаснее.

Она хотела обсудить это с Ромером, но посмотрела на его экран, пока он вводил в строку поиска <маркус холт убк>.

— Кхм, почему ты это ввел?

— Что?

— Маркус Холт.

— Потому что это его имя? — он посмотрел на Нив в смятении.

Медная борода. Бледная кожа. Стиль как из журнала.

Нив отогнала мысль, ведь…

— Нет. Нет, фамилия Дилана Стерлинг, — возразила она.

Ромер закатил глаза.

— Стерлинг — фамилия его матери, — сказал он и опустил взгляд на телефон, ворча «типичный Дилан».

Язык Нив онемел. Она была в шоке. Ее тошнило.

— Почему? Зачем он сделал это?

— Не знаю. Угомонись.

Она уставилась на Ромера, лишившись дара речи. Мысль, что Дилан и Холт одной крови…

— Слушай, не принимай это так лично, — сказал Ромер.

— Лично? — она еще приходила в себя.

— Так он почтил память о матери.

Нив молчала.

— Она умерла, рожая его…

— Знаю, — перебила она, тряся головой.

— Тогда что с тобой? — нахмурился Ромер.

— Ничего… — поспешно сказала она. — Ничего. Я просто не знала. О его отце. Дилан нас не знакомил.

— Тогда он тебя правда любит, потому что его отец — козел злющий.

Нив задумалась.

Холт был таким, несомненно. Но ей всегда казалось, что он лично мстит ей, что его претензии к ней личного характера.

Из — за Дилана? Тогда Холт знал о ней задолго до того, как она стала его студенткой. Больше трех лет, тогда их с Диланом отношения процветали.

«О боже…»

Нив закрыла глаза, но унижение от осознания ситуации пылала в ее разуме: Холт насмехался мысленно над ней, когда она соврала ему, что снимает с парнем квартиру в том районе.

Квартиру, принадлежащую Холту.

— ДА ГРУЗИСЬ ТЫ! — рявкнул Ромер на телефон.

Нив вздрогнула от его вспышки, а потом поняла, что это тщетно.

— Выключай, — сказала она. — Было слишком долго.

— Я попробую еще раз.

— Забудь о Холте. Нам нужен Гален.

Оставив Нив на площадке, Ромер осторожно прошел в квартиру Галена. Тут явно кто-то побывал. Вся мебель была опустошена, содержимое валялось на полу. Столы были перевернуты, выдвижные ящики и коробки были опрокинуты, осколки древних предметов усеивали пол.

Это была не кража с взломом.

Преступники искали что-то особенное. Это могла быть книга, которую ковы забрали у Дилана?

Но это не было похоже на рейд полиции. Тогда место опечатали бы.

Не кража, не обыск. Но при этом был и взлом, и поиски.

Переступая разбросанные вещи, Ромер добрался до гостиной и прошел на кухню.

Там почти ничего не изменилось. Но Галена видно не было.

Был ли он здесь, когда это произошло?

Ромер двинулся обратно, но тихий звук привлек его внимание к дальнему концу кухни.

Гален? Он прятался?

Ромер осторожно подошел к кладовой, обходя на носочках осколки стекла и фарфора. Он крепче сжал нож на случай, если его чутье подведет его.

Он замер и толкнул дверь.

Она открылась, показав глубокий подвал, где были лучшие винтажные вина мира.

Бутылки указывали на центр комнаты, напоминали Ромеру маленькие военные пушки. На полу и вдоль стены большие бутылки вина лежали в форме полумесяца.

В дальнем конце комнаты Ромер заметил лужицу вина. Но не возле горлышка бутылки, и потому он задумался, было ли это вино.

Галена видно не было. С каждой секундой Ромер все больше убеждался, что лужа в конце комнаты не от вина. Он должен был схватить Нив и увести отсюда. Сейчас. Но сбоку мелькнуло что-то черное и впилось в его шею.

Ромер в панике выронил швейцарский нож и потянулся к горлу, но быстрый удар по коленям сзади сбил его на пол.

Ботинок человека надавил ему на спину, но толстая удавка на шее тянула его назад.

Ромер безумно хлопал по полу, но не мог найти нож. Он пытался ослабить давление на шею, но не мог впиться пальцами под удавку.

Боль в висках становилась сильнее с каждым ударом сердца. Казалось, кто-то сверлит дыру в его черепе. Напряжение над кадыком заставляло его кашлять, его легкие, казалось, взорвутся.

Он застыл, надежда быстро утекала. Снова как с Исааком.

Размытое зрение близилось к тьме, что-то похожее на идею мелькнуло в голове.

Ощущения обострились. Он сосредоточился. Он склонился на удавку, пригибался к земле так близко, как только мог вытерпеть.

Он ощутил вибрацию снаружи. Он ощущал это раньше, как дрожь перед землетрясением.

Ромер сосредоточился на том, что ему нужно было сделать. Он дал дрожи проникнуть в него, а потом от одной мысли об этом бутылки вина и бочки по периметру ВЗОРВАЛИСЬ.

Давление на спину Ромера пропало, напряжение на горле тоже.

Ромер отпрянул и попятился от напавшего.

И, пока вино текло по погребу, он смотрел, как человек в черном и с осколками в коже падает в ароматное море лицом вниз.

Кашляя, Ромер встал на ноги, глядя на нападавшего. Он смотрел, как враг покачивается на волнах вина, хлюпающих о его безжизненное тело.

Ромер думал лишь о том, что лучше умрет, чем вернется за решетку.

Ромер перекатился на спину в центре кратера. Его левый бок пронзала дробящая кости боль. Он так старался не упасть на голову, что весь удар пришелся на плечо.

Но он был жив.

«Спасибо, — он закрыл глаза, — спасибо, спасибо, спасибо», — он пытался отогнать ощущение свободного падения. Он не мог поверить, что его не нужно соскребать с асфальта.

Легкие успокоились, он перевернулся на бок, а потом встал на четвереньки.

Как он и боялся, левое плечо было в ужасном состоянии. Он едва мог опираться на левую руку.

Порыв ветра с дороги, и он уловил запах жженого пластика. Люди бежали мимо него шумом и красками, их больше волновала авария, чем его самочувствие.

Может, это и к лучшему.

Он проследил за изломанной дорогой до разбитого джипа, он заметил тело Нив, а потом толпа закрыла ее.

«Она в порядке», — Ромер выдохнул с облегчением, а потом его охватило смятение.

Как она могла пережить такое столкновение? Остальные погибли бы от удара. А она разрушила машину и дорогу!

Кладбище…

Он помнил, какой плотной была Нив в его хватке, как сложно было вытащить ее из той могилы.

Но как она замедлила его падение?

Ромер посмотрел на дом Галена, увидел разбитое окно, откуда вывалился. Те, кто стреляли в него, решили туда не лезть.

«Наверное, они спускаются».

Он пытался подняться, заметил окровавленный складной нож Дилана у своей ноги. Рядом лежал тонкий и необычный пистолет, не такой, как те, что на него направляли мужчины сверху.

Он быстро схватил оба оружия, пока никто не заметил, и пошел по переулку от дома Галена.

Шок от столкновения с землей проходил. Он начинал ощущать сокрушительную боль, пульсирующую в плоти и костях.

Он не мог уже стоять, а прижался к стене переулка, с трудом дыша.

Разум все еще вспоминал, как земля приближалась к нему, и скорость его падения, как на американских горках.

Но гравитация изменилась. Шумный ветер в ушах Ромера стал тихим шепотом. Он посмотрел вниз и увидел, как блестящие черные волосы Нив взлетают, будто чернила в прозрачной воде, ее глаза сияли самым прекрасным оттенком красного, что он когда — либо видел.

Но то, что он задумывал как свое спасение, убрало ее из — под него. И воздух снова стал тонким, а земля — твердой.

Он скривился от острого укола боли в левом плече. Он был знакомым. Ромер знал, что нужно делать. Он съехал по стене и сел на холодную землю.

— Давай, — бормотал тихо он, схватив себя за левое запястье. — Давай, — повторял он снова и снова, но смелость убегала от него.

«Быстро. И сильно».

Он сглотнул напряжение в горле и дернул руку так сильно, как только осмелился, вправляя плечо.

Он подавлял крик, тело дрожало от боли.

— Б-блин, — он содрогался, шрамы, что нанес на его тело Исаак, пульсировали, как свежие раны.

Сегодня был не его день.

Он глубоко дышал, а потом взглянул на вход в здание Галена.

Людей в черном не было. Пока что.

Он вытащил из внутреннего кармана куртки пистолет, что нашел в кратере, и проверил магазин.

«Чего?».

Он склонился, чтобы разглядеть. Вместо пуль там были стеклянные дротики с бледно — голубой жидкостью. Этим в него стреляли наверху?

Он посмотрел на здание Галена, оттуда вышли двое в черном.

Ромер спрятал магазин и скрыл оружие за собой. Он обмяк и притворился, что отключился.

Он мог лишь надеяться, что они заметят его раньше, чем Нив, или с ней могло случиться все, что угодно.

«Давайте… Сюда», — Ромер смотрел сквозь вуаль упавших волос. Как только его заметили, он закрыл глаза, полагался на слух, следя за передвижением мужчин.

Его сердце колотилось у подбородка. Он пытался сохранять спокойствие, но ощущал свою дрожь.

Авария привлекла всеобщее внимание, они могли убить его тут и убежать.

Он услышал щелчок в паре футах от себя, один из мужчин достал пистолет. Потом другой.

«Вот и все, — подумал Ромер. — Мне конец».

Он ощутил толчок в ногу, но был так парализован от страха, что тело не отреагировало.

Его ударили уже сильнее возле колена.

— Обморок, — сказал один из них.

— Скорая в пути, — сказал другой. — Сделаем здесь или…

— Не стоит перемещать их вместе, — сказал первый. — Не после случившегося. Это слишком опасно.

— А девчонка?

— Они о ней позаботятся. Уберем этого.

Ромер ощутил на себе их руки. Они, если и собирались убить его, точно не намеревались делать это здесь.

И если их руки будут заняты им…

Ромер выхватил пистолет из укрытия и вонзил по дротику в их шеи.

Ошеломленные мужчины отпрянули. Они потянулись к пистолетам, но уже начали отключаться.

Они не успели нажать на курки, оружие выскользнуло из рук и упало на землю.

А потом рухнули и они.

Пораженный своей удаче, Ромер с трудом встал на ноги и смотрел на их тела.

Что теперь? Забрать их оружие? Проверить их ID, чтобы смочь потом доложить на них?

Он тут же отказался от этого. Он не знал, когда и как это обернется против него. Ему уже хватало проблем.

Он посмотрел на оружие в своей руке, начал оттирать свои отпечатки футболкой, пропитанной вином. Свои и Нив. Он бросил пистолет у ног мужчин без сознания, а потом направился к главной улице.

Из — за угла он посмотрел в сторону аварии.

Две машины полиции уже были на месте.

«Быстрые».

Ромер смотрел, как три офицера удерживают толпу, а четвертый допрашивает потенциальных свидетелей.

Ромер решился, надел капюшон и пошел на улицу.

Он шел в толпе, стараясь не вызывать подозрений. Каждый шаг приближал его к Нив, но казалось, что между ними тянутся мили.

Будто его пострадавшему телу было мало копов и толпы, сирены приближающейся скорой заглушили какофонию города.

«Да вы шутите», — Ромер нахмурился, взглянул на копов, удерживающих толпу зевак. Они не казались опасными. Но скорая, показавшаяся из-за угла, была другой историей.

Авария произошло только что.

Скорая прибыла так быстро, потому что кто-то вызвал ее до случая.

«Умно», — отметил Ромер, скорая появилась в поле зрения. Не было лучшего способа переместить того, кого собирались убить, не вызвав вопросов у других. Таким был их план, пока все не вышло из — под контроля у Галена.

Вдруг Ромер понял, почему они с Нив так легко сбежали из здания Дилана и попали к Галену. Они пришли в ловушку.

Много препятствий заслоняло от него Нив, Ромер не знал, в сознании она или нет. Если нет, то у него не оставалось вариантов. Он не мог отбить ее у медиков, особенно теперь, когда он знал, что им нельзя доверять.

И он не доверял копам.

Что ему оставалось? Спешить к больнице и надеяться перехватить их там? А если скорая туда и не поедет?

Он запаниковал. Все происходило слишком быстро. Они уже принесли носилки.

Но Нив, похоже, была в сознании и говорила с врачом.

Если бы Ромер мог приблизиться, он смог бы предупредить ее насчет них.

Он взглянул на дом Галена, а потом на переулок. Он не заметил угрозу, пошел к задней части скорой, где было меньше людей.

Но после пары шагов он заметил, что один из полицейских приближается к нему на большой скорости. Судя по пристальному взгляду, он шел именно к Ромеру.

Копы были заодно с ними? Ему нужно бежать?

Он не мог. Не в таком состоянии.

За оставшиеся мгновения свободы Ромер оценил угрозы, отчаянно надеясь, что удача не подведет его.

Заправив светлые пряди за уши, Ромер скривился от острой боли, стрельнувшей в левом плече. Опустив голову, он вдохнул запах мокрой футболке, пропитанной вином.

Даже если коп был не заодно с напавшими на него, запах алкоголя не хотелось объяснять.

— Я вас знаю…? — офицер пересек расстояние и оказался между юношей и его целью.

— Вы спрашиваете, знаете ли меня? — спросил Ромер, думая о Нив.

Они запихивали носилки в машину.

Без предупреждения офицер перестал щуриться, его лицо просветлело.

— Ты тот парень, — сказал он с улыбкой. — Ромер Энтони. Я занимался твоим делом пару лет назад, помнишь?

«Ты решил поговорить? — Ромер взглянул в сторону Нив. — Скорая уезжает».

— Я могу чем-нибудь помочь? Или вы решили поиграть в хорошего и плохого полицейского?

Коп от этих слов чуть помрачнел, но скрыл это с легкостью.

— Как интересно встретить тебя здесь, — он широко улыбался, тон был полон подтекста. — Ты случайно ничего не знаешь об это?

— Нет, — Ромер скрестил руки. — Я просто проходил мимо.

— Да? — офицер шагнул вперед, слишком близко для удобства. Он уже должен был уловить запах вина от одежды Ромера. — Почему тогда ты так нервничаешь?

Из его рации донесся шум, офицер опустил голову к воротнику. Он слушал, как кто-то докладывает о паре мужчин без сознания в переулке.

Он посмотрел на Ромера.

— Вас понял, — сказал он в микрофон, а потом медленно поднял голову, не отрывая взгляда.

Ромер боролся с желанием сглотнуть, решил вести себя холодно. Но оправдываться насчет переулка было поздно.

Офицер глубоко вдохнул носом, недовольно тряхнул головой, выдыхая.

— Тебе нужно вести себя лучше, парень, — он посмотрел на одежду Ромера и врезался плечом в его плечо, направившись в переулок.

«Ай!».

Дилан открыл глаза, как он думал. Было так темно, что он не мог сказать точно. Воздух вокруг был прохладным, но спертым. Земля, на которой он лежал, холодила голую кожу. Разум был в тумане, а кровь казалась тяжелой и мутной.

Ощущалось все это продолжением пребывания в багажнике. Но, если чувства не обманывали его, он был в ящике побольше.

Кляп пропал. И запястья с лодыжками, похоже, больше не были связаны.

«Тот человек…».

Дилан вспомнил мужчину в маске, сунувшего иглу в его шею. Незнакомец с глазами, которые Дилан точно знал.

«Но кем он был?».

Слезы выступили на его глазах, страх терзал его изнутри. Если он был прав, если его из багажника вытащил тот самый убийственный монстр, не отпускающий его в кошмарах, то тут Дилан умрет.

В темной одинокой бездне. И покинет он ее, скорее всего, по кусочкам.

Если не успеет сбежать, пока не поздно. Потому он не мог ждать, пока вернет все силы.

Он поднялся на ноги, но еще покачивался от вещества в организме, он накренился в сторону и врезался в стену.

Тихий шуршащий звук.

Дилан провел рукой по стене, слушая шелест и хруст бумаги.

Его запястье нашло маленький выпуклый предмет, который на ощупь оказался включателем. Шнур был приделан к стене, поднимался к потолку.

Похоже, его клетка была не такой кошмарной, как он думал.

Он сжал включатель и смотрел в пустоту, представляя все ужасы, ожидающие его. Ужасы, которые он не только видел, но и переживал каждый раз через своих прокси. Но в этом королевстве — его реальности — от смерти не уйти.

Он сглотнул комок в горле, нажал на включатель.

Ослепительный прямоугольник света окружил потолок.

Дилан прищурился, глаза жалил белый свет светодиодов. Сначала он подумал, что оказался в хранилище фабрики.

В дальнем конце прямоугольного пространства у стены стояли черные мешки с песком. Но кроме этого и нескольких ящиков, разбросанных по комнате, больше ничего не было.

Но, в отличие от остальной комнаты, стены угнетали. Шуршащие листки бумаги, которые Дилан нащупал раньше, принадлежали большой панораме: коллажу карт, маршрутов, вырезок из новостей, фотографий, записок и прочего.

Объем информации впечатлял. Но сильнее поражало то, как с одного взгляд Дилан смог понять, как все это изящно связано.

На стене справа его внимание привлекла большая карта Ванкувера, и он повернулся к ней.

Но не карта его интересовала.

На ней раскинулись три цвета сетей — красная, черная и синяя — напоминая смутно паутину.

Красная сеть, самая большая и замысловатая из трех — говорила с ним так, что он не мог это выразить.

Столько красного. Иголки и нити. Красивая паутина соединений, похожая на лабиринт, и Дилан не сразу понял, что она представляет… его.

Сеть визуально представляла не только точки, типа его квартиры или кабинета Галена, но и другие места, которые он посещал за годы.

Кто-то очень долго наблюдал за ним. Не только наблюдал, но и отслеживал каждый шаг!

Его мысли застыли, и Дилан теперь мог думать только о загадочных следах в его квартире.

Ему хотелось одновременно смеяться и плакать. Он знал это. Знал, что это не только в его голове! Алекс убеждал его, что это паранойя, что страх из-за кошмаров Дилана медленно сводил его с ума. И после лет попыток объяснить Алексу природу его кошмаров и ужас боли, Дилан увидел доказательство.

Не важно, поверят ли ему. Теперь он знал, что пытки, которые испытывал всю жизнь, были не из-за болезни в нем.

Они были на самом деле.

Он посмотрел на две другие сети. Самая маленькая, раскинувшаяся не так широко, была синего цвета.

Дилан не сразу понял, кому она принадлежит, а потом заметил мастерскую Ромера и тюрьму Британской Колумбии.

Дилан отклонил голову. Он почти не связывался с Ромером после возвращения из Нью — Йорка. Почему Жнец хранил у себя информацию о местоположении Ромера?

Дилан растерянно обратился к черной сети, его взгляд тут же упал на иголку, откуда выходили все нити.

Квартира Нив.

Дилан отпрянул от стены и посмотрел на три сети вместе. Нив и Ромер почти не пересекались. Была точка в Гастауне рядом с мастерской Ромера, но только и всего.

Общим знаменателем для них была красная сеть Дилана.

Дилану стало не по себе, его недолгая радость испарилась.

Он смотрел, как красная нить сливается с черной и синей. Он не мог избавиться от ощущения, что сам подставил Нив и Ромера Жнецу.

Он принялся расхаживать по периметру, пытаясь увидеть на стенах больше подсказок. Начинало казаться, что все о нем было где-то на этих стенах, информации было много, как в школьном деле, и она была из разных сфер его жизни.

Зачем столько тратиться?

Он добрался до части стены, где были данные, графики и заметки исследований, а еще сложные математические формулы.

Он разглядывал море букв, цифр и символов, не понимая их. А потом из одного абзаца на него прыгнуло слово «суицид».

Его сердце дрогнуло, и он принялся читать, водя взглядом по строкам абзаца.

Гнев закипал в нем, заставляя тело дрожать.

Взгляд устремился в пустоту, он пытался понять, как Алекс мог так его предать.

Потому что кто еще — кто бы ни создал эту комнату — знал о Дилане все, что он рассказал Алексу на сеансах терапии?

Как кто-то мог знать детали кошмаров, тревожащих Дилана, если не Алекс?! Или о том, что Дилан винил себя в смерти матери, о том, что он ощущал себя обузой для всех вокруг него, о том, сколько раз он просил Алекса вытащить его из этой ямы…?

Алекс предал его. День за днем Дилан изливал душу, Алекс настаивал, что кошмары — выдумка его встревоженного разума. Что его предчувствия лишь совпадения.

Он ни разу не упоминал теорию прорыва.

Почему он так делал? Почему годами выжимал из Дилана слова, как из губки, но не давал ничего взамен? Почему скрывал теории от своего крестника, но выдал их в удобной обложке девушке, которую только встретил?!

Его лицо стало пустым, он понял, что не знал, что случилось с Нив после его ареста. Они могли забрать и ее.

Укол тревоги пронзил его, и он посмотрел на черную сеть.

Он разглядывал точки Нив, большая часть была на небольшом расстоянии от ее квартиры. Но южнее, рядом с кладбищем Маунтин — вью, к карте была приколота записка, исполненная от руки.

Дилан склонился и прочел:

«Испуг Наковальни от погружения в землю показывает, как плохо она понимает свое состояние.

Ее слияние включается и длится из-за физического воздействия, она пока что не может управлять этим.

Плохо исполненное влияние Кинетика на надгробия указывает на то же самое. Если бы не его решимость, он бы не смог вытащить Наковальню».

«Наковальня. Кинетик. Хорошо, — кивнул Дилан. — Это уже что-то».

Он опустил взгляд на доклад рядом с запиской, что прочел.

Он листал страницы отчета, пропускал невообразимо сложные математические расчеты, которые не понял бы и за миллион лет. Формулы не только были с особыми символами, так еще и растягивались на страницу!

Формулы напоминали…

«Телепортация?!».

Сломанные связи между фрагментами его мыслей восстанавливались, впервые в жизни он видел это четко.

И все стало наполнено смыслом: ощущение тени рядом с Диланом, загадочные следы в квартире. Даже способ, которым его принесли сюда, в комнату, где не было видно дверей или окон.

Но этого не могло быть, верно? Телепортация была слишком большим прыжком, человечество и близко к нему не подошло, какими бы сложными ни казались формулы. Но при этом он не мог отрицать то, что висело перед ним, не мог отрицать то, что ощущал всю жизнь.

Он прочитал:

«Боже…» — Дилан пропустил остаток текста, пока не добрался до части с названием «НАКОВАЛЬНЯ».

Дилан судорожно выдохнул и посмотрел на записку о Нив и Ромере.

Кладбище. Груда мягкой земли. Если Нив была Наковальней, и если она синхронизировала с достаточным количеством прокси, то она была бы достаточно плотной и тяжелой…

Он попятился от стены, пальцы впивались в густые волосы. Синхронизация измерений могла искажать законы физики.

«Даже ломать».

Он ошеломленно обошел комнату. И он видел, читал и поражался тому, что ощущалось десятками лет исследований синхронизации. Науки, что использовала Нив, Ромера и его как примеры.

Почему их? Почему только их? Они не могли быть единственными в мире, способными синхронизировать.

И, если способность Нив была самой редкой из всех, почему почти все исследования в комнате касались его? И если за ними так долго наблюдали, почему схватили сейчас?

Дилан резко выдохнул. И еще раз, выпуская накопленное напряжение.

Слишком много. Всего было слишком много.

Как он должен справляться с фактами, что исказили его понимание реальности? С ответами, что вызвали еще больше вопросов?

«И при чем тут Алекс?».

Дилан снова огляделся, но не на коллаж на стенах.

Он искал путь побега.

Потому что, даже если его принес сюда Сбой, которому не требовалась дверь, это не означало, что ее тут не было.

Он начал ощупывать стены в поисках двери, двигался по комнате. Он добрался до четвертой стены и склонился на мешки с песком, чтобы проверить за ними.

Но это были не мешки с песком.

Дилан задел окоченевшую плоть, скривился и отскочил, разум вспоминал выстрелы, что он слышал, пока был в багажнике.

Это были тела копов, арестовавших его? Это сделал человек в маске, вонзивший в него иглу?

Если так, не мог ли он быть Жнецом из его кошмаров?

Пятясь от тел, Дилан тер руками о грубую текстуру джинсов, чтобы забыть ощущение застывшей холодной плоти.

Он снова огляделся, в этот раз обращая внимание на небольшие ящики на полу.

Он подошел и принялся рыться в них, надеясь обнаружить что-то, способное помочь побегу. Ключи, оружие, чудо?

Вместо этого он нашел тонкую подушку, потрепанное покрывало, лампу и несколько других вещей, их было мало, если его собирались держать тут пару дней.

За папками Дилан заметил что-то знакомое.

Его сердце сжалось.

«Нет», — он вытащил альбом Нив из — под вещей, его бледное лицо отображало ужас.

Альбом не был старым. В нем Нив рисовала в последнее время. Он листал его, пока она была в душе… вчера…

Казалось, прошла вечность.

Но откуда он здесь? И зачем?

Он листал на скорости тасовки карт, черно — белые рисунки размылись в оттенки серого. Перед началом пустых страниц Дилан увидел знакомое лицо и закрыл альбом.

«Показалось, — говорил он себе. Это была иллюзия из-за существа, что ввели в его организм. Точно. — Это иллюзия», — говорил он себе, пока разум не начал верить.

Но дрожащие руки говорили о другом.

Он сглотнул и принялся листать с конца по странице за раз, пока не увидел реалистичное изображение своего худшего кошмара.

Он смотрел в хищные глаза Жнеца. На его опущенные брови. На его темные волосы, ниспадающие на плечи.

Он смотрел на лицо того, кто не давал ему покоя, ранил его, сколько он себя помнил. Дилан всегда знал, что он существует, но отчаянно надеялся, что это не так.

Убийца, чье существование подтверждал не Дилан. Он не знал, откуда у Нив лицо Жнеца, и почему она решила нарисовать его, но в одном Дилан был уверен.

Он умрет.

Полночь была планом. Старым планом. И Нив не ожидала, что Ромер покажется. Она готовилась ждать долго в одиночестве, а потом ощутить разочарование.

Но не прошло и часа после того, как они разделили, и Ромер прибыл в галерею, развеяв сомнения Нив.

Их встреча была мгновенной.

Следя за окружением и сомневаясь почти во всех, Нив шла за Ромером, соблюдая разрыв в двадцать футов.

«Держись на расстоянии, но следи, чтобы мы были на одной улице», — сказал он ей, чтобы они не попали в одну ловушку, но могли помочь друг другу в случае беды. Следя за Ромером, Нив обходила людей в толпе.

Близились сумерки, и Гастаун был оживлен. Нив заметила иронию в том, как все, что ей нравилось тут, теперь действовало ей на нервы. Она не срывалась на тех, кто мешал ей пройти, только чтобы не привлекать внимания.

Ромер замер на перекрестке впереди, ожидая зеленый свет. Нив задержалась у магазина сувениров, разглядывая цветные открытки на крутящейся витрине.

Все ее действия казались искусственными. Это было заметно другим? Не важно. Она играла не ради толпы.

Она подняла голову и успела встретиться взглядом с Ромером.

«Что такое? Опасно? Что ты пытаешься сказать?».

Ее смятение тут же утихло, когда Ромер подмигнул ей, а потом пошел по улице. Начался отсчет света для пешеходов, и Нив поняла, что отстает.

Нив стояла за окном, за которым раскинулось синее небо. Ночной воздух был прохладным и полным кислорода, кроме тихого стука капель дождя и гула машин вдали, больше звуков не было.

Нив заерзала, травинки задели ее щеку.

Ее охватило смятение. Она на улице?

Шел дождь, судя по ручейкам воды, стекающим по окну. Но как она тогда не намокала?

Она, наверное, еще спала, была на пороге сна и пробуждения. В этом сладком мгновении, когда фантазия и реальность играют друг с другом.

Она потерла глаза, а потом проследила за ручейками воды до вершины. К ее удивлению, она не видела конца окна. Вместо этого оно извивалось и извивалось, Нив легла на спину, пока не поняла, что лежит под водным куполом.

Ее глаза обманывали ее?

Она смотрела, как капли стучат и стекают лентами воды вниз. Как они собирались и спускались, окутывая чистый невидимый купол, словно хрустальной сетью.

«Как?».

Она приподнялась и огляделась.

Водный купол был всюду, она заметила Ромера, спящего за ней, и вспомнила все: они все еще были на крыше Центра изобретений.

И Нив вспомнила, как Ромер настаивал, что нужно уйти, но остался, чтобы не дать ей поступить глупо. Как они ссорились, не уступая друг другу, но нашли при этом компромисс.

«Здесь».

Нив посмотрела на сияющую воду, падающую вокруг них.

«Ему нужно увидеть это», — подумала она, перекатилась на живот и придвинулась к нему.

Она хотела разбудить его, но замешкалась, уловив слабое свечение из — под его закрытых век.

Это очаровывало.

Словно лед отражал лунный свет.

Она посмотрела на купол и поняла, что вершина над головой Ромера.

«Сияние…», — она посмотрела на него.

Такое же сияние было в его глазах, когда он вопил на нее из-за Дилана. Это же сияние было, когда он пытался вытащить Нив из могилы Элиота.

Она вспомнила надгробия, как с каждым рывком Ромера они приближались к ним, склоняясь. И сегодня, когда Нив пыталась уйти, невидимая энергия притянула ее к Ромеру.

Она вспомнила слова Галена перед тем, как их сеанс резко закончился.

«Те, кто сможет развить разум, сможет раздвигать физические пределы».

«Телекинез…», — она посмотрела на хрустальный купол, обдумывая слова Галена, его сладкую улыбку и более сладкий кофе.

От мысли, что с ним что-нибудь случилось, она не злилась, а боялась. Потому что теперь они потеряли «Теорию прорыва», им нужны были его подсказки.

Без Галена они оставались одни.

Нив посмотрела на Ромера и вспомнила его лицо в тусклом свете выставочного зала, его спину в опилках после падения с лестницы, его растрепанные волнистые волосы, которые он потом собрал в хвостик.

Хоть он был привлекательным, она бы не подумала, что встретит его еще раз. Но парень, спящий перед ней…?

Он спас ей жизнь. Дважды.

Он отказывался предавать Дилана, хоть и злился. Хоть ему не нравилось, он остался, чтобы Нив не была в этом одна.

Грубый, вспыльчивый, честный и добрый.

Нив не ожидала, что он будет таким, это начинало пугать ее.

Она решила заправить прядь волос ему на ухо, но когда кончик ее пальца коснулся мочки его уха, глаза Ромера открылись.

И Нив не могла отвести взгляда, она была очарована серебряной магией, которую источали его глаза.

И через миг она попробовала его губы на вкус.

Глаза Нив закрылись, Ромер обхватил ее шею, притягивая для глубокого поцелуя.

Тепло и нервное наслаждение затопили ее. Давление его губ заставляло ее таять.

Сладкая боль, жаркая и влажная.

Нив вдохнула, он нежно скользнул языком в ее рот. Наслаждение было таким сильным, что все ее тело содрогнулось.

«О боже, боже мой», — мир угасал, оставалась только эйфория. Упоение. Их губы соединялись так, будто были созданы друг для друга.

Она была полностью поглощена им.

Подавив стон, Нив попыталась отодвинуться, но он удерживал ее за поясницу, притягивая ближе.

Она уже не могла отличить биение своего сердца и его.

С шипением, лишившим ее рот воздуха, их губы отделились. И Нив ощутила стук капель дождя по спине.

— Ты в порядке? — она попыталась отодвинуться, но он крепко удерживал ее.

И когда он открыл глаза, он посмотрел на нее так, как она не ожидала. Так смотрели, если повезет, лишь несколько раз в жизни.

Его взгляд упал на губы Нив, он резко вдохнул, поднял голову и попробовал их снова.

Каждый дюйм их ртов соединился, Нив отпрянула и виновато облизнула губы.

Ромер нахмурился, посмотрел ей в глаза. Он опустил голову на траву и убрал руку с ее спины.

Задержав дыхание, Нив взяла себя в руки и села, глядя в другую сторону.

Пока их губы были соединены, это имело столько смысла. Но теперь она озиралась на мокрой крыше и могла думать только о Дилане. Она не знала, где он был.

Или как его найти.

Она убрала волосы за уши.

— Ромер…

— Нам не нужно говорить об этом.

Нив повернулась к нему, но он уже лег на бок, смотрел в другую сторону.

Она покопалась в голове, пытаясь придумать, что сказать, чтобы заполнить пустоту, но ничего не подходило. Она повернулась к спящему городу, дождь тихо шуршал, скорее ощущался, чем был заметным.

Вдруг Нив не смогла отогнать ощущение, что что-то ужасное вот — вот произойдет.

Она разглядывала здания вокруг, все были значительно выше центра изобретений.

Их с Ромером не видели с улицы, но точно увидели бы с высоких точек.

— Не уверена, что мы тут в безопасности.

Короткая пауза.

— Пока что были в безопасности, — сказал он холодно и отстраненно.

— Нам могло просто везти, — Нив поднялась на ноги и потерла руки от холода ночи. — Нас не видно с улиц, но это не значит, что не видно вообще.

— И откуда нас видно?

— С башен вокруг нас.

— Там живут люди.

— А если они расскажут о нас? Решат, что мы вандалы или кто-нибудь еще?

Ромер выдохнул громче.

— Если они не решат арестовать нас за пребывание на траве, все будет в порядке.

«Он точно безумен».

Нив надела кардиган и прошла к краю крыши. Она осторожно выглянула за край на улицу.

Несколько такси стояло перед гостиницей «Пацифик Рим». Чуть дальше по улице пьяная пара шагала, покачиваясь, по дороге.

Ничего подозрительного она не видела.

— Что ж… — Нив отошла от края. — Отсюда их хотя бы будет видно. Пока они не… — она развернулась и обнаружила, что Ромер пропал.

Пропал. Не было ни следа Ромера. Нив посмотрела на выход с крыши. Он ушел? Нет. Даже если бы он бежал, он не успел бы так быстро покинуть крышу, пока Нив стояла у края.

Она ощутила панику.

— Ромер? — Нив озиралась огромными глазами, отчаянно надеясь, что он ее разыгрывает. Но ему было негде спрятаться. — РОМЕР?! — закричала она, не думая о последствиях.

Она подбежала к месту, где они лежали, трава все еще была примятой и сухой, по сравнению с остальной частью крыши.

— РО… — резкая хватка на ее плече заставила ее замолчать. А потом, словно от переключателя, ее окружение изменилось, она оказалась в другом месте.

В мгновение ока она уже стояла не в темноте на крыше, а в залитой светом комнате. Она охнула, а воздух стал из свежего спертым.

Ее глаза жалила яркость. Голова кружилась от резкой смены окружения.

В панике она отбила руку от своего плеча и отпрянула.

Щурясь от света, она пятилась от похитителя — мужчины в темной одежды и с лицом, скрытым маской. Как тот, что напал на нее у Галена.

Ромер выдал себя стоном.

Нив развернулась и увидела его на животе, держащегося за шею.

Пол стонал, мужчина в черном шагнул вперед.

Нив повернулась в его сторону. Она попятилась, закрывая Ромера от мужчины, вырвавшего их из пространства.

Незнакомец в черном остановился в двух шагах от Нив, вдруг пригнулся.

Нив закричала и инстинктивно сжалась, но поняла, что мужчина уклонялся от атаки сзади.

Атаки от…

Глаза Нив расширились, она увидела, как Дилан нападает снова так быстро, что она едва могла следить.

Мужчина в черном легко избежал атаки, но Дилан нападал снова и снова, обрушивая удары и контрудары, которые Нив никогда не видела — смесь разных боевых стилей в таком сражении, которое даже не казалось реальным.

Нив смотрела на Дилана, пытаясь узнать его. Парень, сражающийся перед ней, обладал арсеналом невероятного количества навыков. Тактики, которые она ожидала от шпионов и убийц. Удары были такими быстрыми, что казались размытыми в воздухе, и такой силы, что могли разбить камень.

Но противник Дилана был не хуже.

Он выжидал правильного момента, ловким движением крепко сдавил Дилана.

Дилан схватил мужчину за руку, упал на колени и своим весом перекинул его через плечо. Он перекатился, придавил противника, вытащил в процессе пистолет. Он направил его между глаз, но вдруг упал на пол, мужчина в черном пропал из — под него.

Несколько секунд они не двигались. Тишина затянулась, набухала, пока не начала душить.

Нив ощутила ладонь на своей спине.

Она развернула голову, а потом расслабилась, поняв, что это Ромер.

Они осторожно встали на ноги, едва замечая, в каком ящике оказались.

Нив смотрела на Дилана, а тот застыл как статуя.

Она шагнула к нему, но ладонь взлетела в воздух, останавливая Нив.

Он смотрел на пол, на следы мужчины, который был в его руках десять секунд назад.

— Назад… — приказал Дилан твердым тоном, Ромер скрыл Нив за собой.

Глядя на следы, Дилан медленно поднялся.

Он не мигал. Он словно чего-то ждал. Его напряжение казалось хищным, словно у хищника и добычи.

Вдруг он взмахнул рукой и начал стрелять в призрака в дальнем конце комнаты.

Ромер отодвинул Нив к стене и закрыл своим телом.

Нив закрыла глаза и обвила Ромера руками, ее ладони закрывали его сердце и затылок. Она вздрагивала от каждого выстрела Дилана, эхо рикошетящих пуль звенело в ушах.

Выжить будет чудом.

Нив смотрела на точку, где Янг стоял мгновение назад, слова «разорвет на части» звенели в ее голове. Что он имел в виду? Такое «Синхрония» делает с людьми? Или Янг имел в виду совсем другое?

Она ощутила хватку на руке, обернулась, и Дилан крепко обнял ее.

Нив скользнула руками по его спине, сжала его плечи. Она уткнулась в его шею, глаза были широко открыты.

Он был в ее руках, но Нив еще не поняла, что нашла его. Пару минут назад Дилан был далеко от нее.

А теперь их разделяло только потрясение Нив. Она нашла его…

— Я так переживал, — прошептал Дилан ей на ухо.

К глазам Нив подступили слезы, но она пару раз моргнула, чтобы не дать им пролиться. А потом сквозь тонкую вуаль горько — сладкого горя она увидела всю комнату.

— Где мы? — Нив вырвалась из рук Дилана, глядя на то, что напоминало ей стену детектива во время расследования.

— Видимо, в укрытии Янга, — сказал Дилан.

«Нет, — подумала она. — Все гораздо серьезнее».

Кроме сети из нитей, она заметила разные узоры, которые требовали, чтобы их расшифровали — от слоев записок разных цветов на небольшом участке до больших карт.

Эти стены были оформлены с умом, но не проливали свет на намерения Янга.

Он был другом или врагом?

Были его слова фактом или выдумкой?

Она не знала. Правда могла оказаться в любом из вариантов.

— Нужно выбираться отсюда, — она услышала голос Ромера. — Как вчера, — он прижал ладонь к бумаге, сжал кулак и ударил по тому месту. — Здесь вообще есть дверь? — его взгляд метался от стены к стене.

— Ага… — Дилан ответил не сразу.

— Где? — спросила Нив.

— За телами.

— Телами?! — воскликнули Нив и Ромер.

Глядя в пространство, Дилан кивнул.

— Ты в порядке? — спросила Нив.

— Я трогал только верхнее, — Дилан посмотрел на мешки с телами. — Там был один из копов, арестовавших меня.

— Что случилось? — Нив нахмурилась.

— Я проснулся связанный и с кляпом в их багажнике.

— Серьезно?! — ужаснулась она.

— Как ты убежал? — Ромер подошел к нему.

— Думаю, Янг устроил засаду. И убил их.

— Так он тебя спас? — глаза Ромера расширились под хмурыми бровями.

— Я ему все равно не доверяю, — сказал Дилан, чтобы Ромер успокоился. — Он, может, думает, что я не помню или не понял, но он, открыв багажник, вонзил в меня шприц, и я отключился.

«Шприц?» — Нив подумала о скорой, как с ней пытались сделать это же.

— Ты видел цвет вещества? — спросила она.

Дилан задумался.

— Вроде бы светло — голубой.

Нив посмотрела на Ромера с понимающей улыбкой.

— Вот и все, — он улыбнулся в ответ.

— Что? — спросил Дилан.

— Мы думаем, что имеем дело с некой преступной организацией, — сказал Ромер. — И они могут влиять на правоохранительные органы, больницы…

— «Синхрония»? — предложила Нив и повернулась к Дилану. — Думаешь, твой сержант говорил правду?

— Я ему не доверяю, — сказал Ромер, пройдя в дальнюю часть комнаты. — Что-то в нем не вяжется.

Дилан прошел за ним, они начали отодвигать мешки с телами.

Нив скривилась от плеска холодной крови в мешках. Она вспомнила мужчину, которого убила на парковке, вспомнила, как кровь лилась из его черепа.

Она изо всех сил удерживала себя от тошноты.

Она отвернулась к стене с данными. Она могла поискать ответы, пока они здесь.

Она обратила внимание на большую сеть из красной нити. Быстро осмотрев ее, Нив поняла, что это было визуальное представление мест, где бывает Дилан.

Не удивительно. Янг уже признался, что следил за Диланом.

Она посмотрела на синие нити.

Эта сеть была сложнее. Она не узнавала отмеченные места. Кроме галереи, где проходила ее выставка.

Она проследила за короткой синей нитью до здания.

«Мастерская Ромера», — она кивнула. Там люди в черном — из «Синхронии» — ждали его, чтобы схватить.

По сравнению с сетью Дилана, у Ромера было меньше нитей. Но длинная нить уходила на юг к тюрьме Британской Колумбии.

«Тюрьма…?».

Нив взглянула на Ромера, стараясь не давать открытию видеть его в новом свете.

Но она задумалась, что он сделал.

Этот секрет от скрывал от нее? Они с Диланом что-то сделали, и вся вина упала на Ромера?

Вдруг Ромер с трупами стал выглядеть зловеще. Он был спокоен. Он словно помогал Дилану передвигать мебель.

Нив отвела взгляд, отгоняя паранойю.

Она достаточно видела Ромера, чтобы понять, какой он человек.

Нив не успела отвести взгляд от сети, она заметила записку рядом с тюрьмой. Сначала казалось, что там произвольные цифры. Вскоре она поняла, что это даты заключения и освобождения Ромера.

«Три года…» — идеально совпадало с отсутствием Дилана.

Нив отошла от стены и посмотрела сразу на две сети.

Если она угадала, и пропажа Дилана была связана с заключением Ромера, то возвращение Дилана могло не быть связано с ней.

Он был в Нью — Йорке, а не на Северном полюсе. Он мог бы связаться с ней.

«Если бы хотел…»

И вдруг Нив поняла кое — что еще, заметила несоответствие: Как Дилана переместили в Нью — Йорк без его ведома? Разве его папа не…

«Холт», — вспомнила она. Маркус Холт, человек, которого она ненавидела больше всех на свете, был одной крови с парнем, которого она любила сильнее всех в мире.

Как такое было возможно?!

Она подавила ошеломленный смешок. Поразительно, как ее вопросы четыре года назад — которые она перестала задавать — теперь внезапно получили ответы.

Потому Дилан не спешил знакомить Нив со своим отцом. Потому редко говорил о нем. Потому упоминал его так, словно говорил о полном незнакомце.

Погодите. Холт мог быть плохим отцом и придурком, но Гален? Крестный Дилана и психиатр не должен был заметить внезапное исчезновение Дилана?

Нив задумалась, пытаясь собрать пазл.

Гален мог скрывать теории от Дилана, чтобы оградить от горькой правды. Дилану было бы хуже, если бы он знал, что его кошмары происходят на самом деле.

Но это не объясняло, почему Гален признался ей.

И какая роль у Янга? Он заявлял, что следил за ними для своих целей. Но если не для «Синхронии», то для кого?

Нив пошла по периметру, разглядывая стены в поисках подсказок. Она споткнулась обо что-то, опустила взгляд и узнала сразу свой альбом.

Что он тут делал?

Янг украл альбом из ее дома?

Нив склонилась, чтобы забрать его, и вспомнила недавний рисунок: набросок загадочного призрака, что появился у могилы Элли и пропал в воздухе.

«Как Янг».

Но почему человек, не дававший ей покоя во снах, вдруг появился?

Еще и на кладбище?

Нив вспомнила, что Гален говорил о призраках: что это был живой человек в другом измерении, взгляд глазами прокси во время резонанса.

Чем больше она думала об этом, тем вероятнее казалось, что это было видение. Но она все равно не понимала, кто он и почему начал вмешиваться в ее жизнь.

— Все в порядке? — голос Дилана прервал ее мысли.

Нив повернулась к нему, но молчала.

Заметив альбом в ее руке, Дилан медленно встал.

Он пошел к Нив, каждый шаг был меньше предыдущего, пока они не оказались лицом к лицу.

— Что? — спросила Нив, увидев страх на его бледном лице. — Что такое?

— Откуда ты знаешь, как он выглядит?

Нив смотрела на него пару мгновений. Вдруг ее мысли напомнили ей ужас Дилана в ее квартире.

«Задушенный… Облитый бензином и подожженный… Кровь льется из раны на горле…».

Она поняла, что кошмары Дилана были не жуткими случаями, а убийствами.

От рук…

«Только не это».

— Это он? — прошептала она, боясь, что ее рисунок воплощает не только ее кошмары, но и его тоже.

Дилан не ответил, но ужас в его глазах сжигал остатки надежды Нив. Вдруг она оказалась напротив него в горящем доме, обломки сыпались с потолка. Дикий огонь впивался в их кожу.

Они дымились, глаза были огромными.

— Боже… — реакция Ромера на рисунок вытащила ее из жуткого кошмара.

— Откуда ты знаешь, как он выглядит? — повторил Дилан сдавленным голосом.

Нив судорожно выдохнула.

— Я видела его на кладбище. Перед тем, как начала проваливаться.

«Синхронизировать», — подумала она.

Резонанс. Синхрония. Прокси.

Парни пропали из виду, пока взгляд Нив двигался зигзагами по воздуху.

Если все возможные миры существовали, то было много реальностей, где Дилана убивали, как и много тех, где его не убивали. Откуда мысли, что ему суждено встретить конец от рук этого Жнеца?

— Эй, ты не один, — Ромер опустил ладонь на плечо Дилана, но убрал, пока жест не посчитали проявлением сочувствия. — Похоже, мы с Нив тоже не бесполезны.

— Я не хочу вас вмешивать, — сказал Дилан.

— Уже поздно, — рассмеялся Ромер.

— Ты еще можешь выбраться, пока не поздно.

— Ага, — Ромер скрестил руки и отклонил голову. — А ты — нет, потому что тебе суждено умереть жуткой смертью от рук гада, которого ты не знаешь, — он медленно кивнул, уголки его губ опустились. — Ну… ладно, — он расправил плечи. — Назовем это расплатой. Так всегда бывает, — сухо сказал он, но все слова были полны подтекста.

И окрашено горечью.

Нив посмотрела на Дилана, глядящего на Ромера как отруганный ребенок.

— Слушайте, — она попыталась разрушить напряжение. — Теория прорыва не о судьбе. Она о выборе. Мы все начинаем с рождения, а потом пробиваем путь по решению за раз…

— О чем ты лепечешь? — Ромер нахмурился.

— Воля, — сказала Нив и посмотрела на Дилана. — А если в смертях твоих прокси виновато нечто особенное? И тебе нужно только избегать этого в этом измерении?

— Если теории правда, Нив, то тут нет никакой воли, — сказал Дилан.

Она нахмурилась.

— Есть. Существование множества изменений означает…

— Что все предопределено, — заявил Дилан. — Прости, но воля и судьба не сосуществуют.

Нив ощутила укол в груди.

— Нет, — она не собиралась сдаваться. Если она откажется принимать этот шанс сейчас, то тоже его похоронит.

— Все хорошо, — сказал Дилан.

— Нет… Нет, ты меня не слушаешь!

— Нив…

— То, что происходит то, что может произойти, не означает, что судьба вырезана на камне! Это значит, что есть множество вариантов, и каждый может сбыться.

Рот Дилана приоткрылся.

— Но твоя реальность в твоем измерении всегда будет зависеть от твоих поступков. Это твоя воля.

Дилан смотрел на нее, смягчившись.

— Во вселенной есть лишь один ты и один твой путь, — продолжила она, чуть успокоившись. — Он или предопределен, или ты его пробиваешь по шагу. Но мы не живем во вселенной. Нет. Поэтому мы не придерживаемся такого сценария.

— Существование каждой реальности — это судьба, — пробормотал Ромер, — и выбирать самому, какая реальность будет твоей…

— Откуда вам знать, что одну из реальностей уже не назначили мне? — спросил Дилан.

— Потому что ты выбираешь стоять тут, — сказала она. — Выбираешь спорить со мной от бессилия. Потому что ты не марионетка!

— Ладно, — он вскинул руки.

Ромер отвернулся и ушел в угол комнаты. Нив пару мгновений успокаивала нервы, а потом посмотрела на Дилана, стоявшего потрясенно с альбомом в руке.

— Дилан, — она бросила альбом на пол. — Я не говорю, что ты должен соглашаться со мной, — она сглотнула ком в горле, — но я не могу сражаться в твоем бою без тебя.

— Ладно, — Дилан медленно моргал, а потом кивнул с серьезной улыбкой. — Ладно.

Как только Дилан и Ромер оттащили последнее тело, Нив начла осторожно убирать покрытие со стены. У нее не было времени читать это, но и не хватало сил разорвать информацию, что могла бы помочь им понять, что происходит.

— Где ручки? — спросил Ромер.

Нив обвела двери по краю, пока не нашла щель между ними. Она начала расчищать путь к ручкам.

Дилан присоединился, но вскоре стало ясно, что у дверей нет ручек.

— Чего? — Ромер потирал плечо.

— Хмм, — Дилан надавил на дверь, толкнул сильнее, но двери лишь дрожали. Еще пара сильных толчков, и он отошел и ударил барьер ногой.

— Наверное, заперто с той стороны, — сказала Нив.

— Блин, — Ромер упер руки в бока, облизывая нижнюю губу. — Этот гад оставил нас тут гнить.

Нив посмотрела на Дилана.

— Как думаешь, Янг вернется?

— Не знаю, — сказал он. — Он не очень стабилен.

Ромер фыркнул.

— Кто бы удивился.

Дилан посмотрел на пятна крови Янга на стене.

— Он ранен. Вряд ли он сейчас думает о нас, — он сел и прислонился спиной к стене, задумавшись.

Тишина окутала их.

Ромер обдумал все и сказал:

— О нас, — он кивнул. — Видели это место? Вы бы не тратили столько усилий, чтобы потом бросить по прихоти.

— Он ранен, — повторил Дилан.

— В руку, — сказал Ромер. — Это не смертельно.

Нив вспомнила ночь выставки. Она столкнулась тогда с Янгом, не зная, что безобидный на вид незнакомец сыграет такую роль не только в ее жизни, но и в жизнях Дилана и Ромера.

— Что ты имел в виду, говоря, что Янг не стабилен? — Нив села напротив Дилана.

Ромер подошел и прислонился к стене, завершая треугольник.

— Он просто нестабилен. В один миг улыбается, шутит, как старший брат. В другой вы на земле и молитесь, чтобы он не избил вас за то, что вы не отжались пятьдесят раз.

— Как его не уволили? — Нив нахмурилась.

— Через две недели после моего прибытия человек, что был там, пропал в никуда. Они наняли Янга почти на следующий день. Мне повезло, потому что… — он замолчал, глядя так, словно сорвался с обрыва. — Вовремя, — он опустил голову и облизнул губы. — Нам… кхм, нужен был тот, кто держал бы нас в узде.

— Даже если он биполярный псих? — спросил Ромер.

— О, не поймите превратно, мы его ненавидели. Он был невыносим.

— Но? — спросила Нив внезапно, Дилан надул щеки и выдохнул сквозь сжатые губы.

— Он был кем-то. Крепкий, как камень, вдвое сильнее предыдущего. Вдвое быстрее. Он как гадюка, когда атакует.

— Ладно, объясни мне кое — что, — начала Нив. — Если Янга наняли после того, как ты появился в академии, откуда он уже знал, кто ты?

Дилан нахмурился, энтузиазм угас.

Потому что он думал о том же?

— Как он перенес тебя из Ванкувера в Нью — Йорк, а ты не заметил? У меня чуть не случился сердечный приступ, когда он принес меня сюда.

Дилан опустил взгляд, сместив его правее. К Ромеру, который отвернулся, стоило Нив посмотреть на него.

Она растерялась еще сильнее.

— Что? — спросила она, глядя то на одного, то на другого.

Ромер провел рукой по волосам.

— У нас есть проблемы важнее.

Нив посмотрела на Дилана, тот глядел на Ромера с тенью улыбки.

— Слушайте, — сказала она, — я просто пытаюсь понять, какая у сержанта роль в этом.

— Я не знаю, Нив.

— Что это значит? — она нахмурилась. — Ты сказал: «Я не прилетел в Нью — Йорк, да?». И Янг сказал, что не прилетел. Мой вопрос: как это произошло? Ты очнулся в Нью — Йорке и даже не удивился?

Дилан потирал щетину, выдыхая в руку.

— Я не веду допрос… — сказала она мягче. — Просто пытаюсь понять, что случилось.

— Я доставлял много хлопот, — Дилан посмотрел на Нив, хмурясь. — И папа подумал, что военная школа все исправит. И Алекс… — он замолчал, глядя в пространство, словно забыл, что хотел сказать.

Нив склонилась, наблюдая, как разворачиваются его мысли.

— Алекс сказал, что переправил меня ради моего блага, — сказал он.

— Что это значит? — она ошеломленно нахмурилась. — Я говорю о прыжке из Ванкувера в Нью — Йорк.

Дилан не ответил, она посмотрела на Ромера, а он сверлил ее взглядом.

— Брось, — шепнул он.

Казалось, прошла вечность тишины. И хотя Нив верила, что имеет право требовать ответы Дилана, стальной взгляд Ромера заставлял ее молчать. Так было не честно. Они не могли скрывать все, ругая ее за попытки выведать правду. Но, похоже, Нив не выбила бы из них правду, как ни старалась.

Как с Элиотом.

— Они пытаются сделать из нас оружие, — нарушил тишину Дилан. — Мы можем менять правила. Делать то, чего не могут обычные люди.

— Думаю, ты перегибаешь, — сказал Ромер.

Дилан отклонил голову к стене, глядя на потолок.

— Я думал, это была жалость, — пробормотал он.

— О чем ты? — спросила Нив.

— Янг, — уточнил он. — Он особенно интересовался мной, тренировал дополнительно, учил тому, чему не учил других кадетов… — он фыркнул от своей наивности. — Думаю, ты можешь быть права, — он кивнул Нив. — Он должен был знать меня до нашей встречи.

— Как? — спросила она.

Дилан сжал губы и опустил голову.

— Я рассказывал о своих снах только Ро и Алексу.

Ромер вскинул брови и поджал губы.

— Остается Алекс, — Дилан повернулся к Нив.

— Зачем ему делиться таким со случайным сержантом? — спросила Нив.

— А почему он рассказал все девушке, которую только встретил? — Дилан расправил плечи.

И вдруг Нив словно оказалась под лампой в допросной. Но Дилан был прав. Она тоже не понимала намерения Галена.

— Уточню, Дилан, он рассказал мне только о теориях, — Нив защищала Галена. — Я пыталась упомянуть твои кошмары, но он не отреагировал.

— Янг может телепортироваться, да? — вмешался Ромер. — Даже если Гален все запирал в комнате, кто сказал, что Янг не мог телепортироваться и забрать все, что нужно?

Нив и Дилан задумались. Это объяснило бы, откуда здесь альбом Нив.

— Я не знаю Галена так хорошо, как ты, — сказал Ромер Дилану, — но не думаю, что он тебя выдал. Ты бы видел его квартиру. Там царил хаос.

— Для кого Янг все это делает? — Нив огляделась. — Этого слишком много для одного человека. Он должен кому-то отчитываться.

— Военным Америки? — предположил Ромер.

Дилан обдумал это и расправил плечи.

— Честно не знаю.

Все больше вопросов без ответов.

— Что вы думаете о «Синхронии»? — спросила Нив.

Ромер фыркнул и скрестил руки.

— Думаю, они ищут на улицах таких, как мы, хватают, пока никто не видит, и стирают их следы.

— Думаешь, они хотят нашей смерти? — спросила Нив. — Или это начало войны?

Ромер прищурился.

— Две соперничающие организации пытаются сделать оружием людей вроде нас?

— Янг признался, что внедрился в «Синхронию», — сказал Дилан. — Может, он не собирался испортить их операции. Может, он хотел получить доступ к их данным, чтобы первым до нас добраться.

— Ты не веришь, что они хотят нашей смерти? — спросил Ромер у Дилана. — Потому что в нас стреляли дротиками, а не пулями?

— Это ничего не значит, — сказал Дилан. — Они могли избегать кровопролития, чтобы потом не чистить.

— Но зачем убивать нас? — спросила она. — Судя по словам Галена, резонанс — следующая стадия человеческого развития.

— Логично, если подумать, — сказал Дилан. — Если все смогут перемещаться в банки, убивать и пропадать, то воцарится хаос. И все рухнет.

Город просыпался мрачным утром. Темные и пустые улицы скрывал призрачный туман. Сегодня лучи солнца не пробивали хмурые тучи. Сегодня все виделось, слышалось и ощущалось через серый фильтр неуверенности.

На зеленых землях кладбища Маунтин — вью в серебристом тумане скрывалась темная фигура. Его стройный силуэт был юным внешне, но хранил старую душу. Шедевр без времени, омраченный пренебрежением.

Красивый, женоподобный и невероятно опасный.

Прохладный порыв ветра тянул за пряди его волос, жалил свежестью его лицо.

Он поправил свободный угольный свитер, полез в карман узких черных джинсов, откуда он вытащил пачку сигарет.

Он вытащил последнюю, умело бросил в рот, поймав губами. Его ресницы дрогнули, зрачки стали точками, и на кончике тонкой сигареты разжегся страстный красный огонек.

Он взял сигарету длинными пальцами и вдохнул ядовитый дым. Он вел себя спокойно и собрано.

Дикий пронзающий взгляд скользил по деревьям, что-то искал, но туман был таким густым, что не было видно ничего дальше пятидесяти футов. Он закрыл глаза и искал глазом разума.

Он словно услышал шепот, чуть повернул голову и пошел по траве, усеянной росой.

Его каштановые волосы шуршали по широким плечам с каждым шагом. Вскоре он оказался у груды новой могилы.

Но что-то выбивалось.

Вокруг недавно появились прямоугольники свежей травы. В отличие от свежего зеленого покрывала, надгробия рядом со Жнецом были обветренными. Их поверхность была мрачной, сажа собралась в гравировках.

Что-то большое произошло здесь, но было скрыто. Хотя он не знал, что именно скрывает этот зеленый ковер, он был уверен, что это связано с его видением о девушке со смоляными волосами, загадывающей желание на одуванчик. Незнакомке, чьи пухлые губы приоткрылись от потрясения, а большие карие глаза расширились при виде него. Девушке, чья энергия была встроена в это место. Энергия была такой темной и манящей, что привлекла его на другом конце мира.

И теперь он был здесь, был куда ближе к ней.

Чтобы понять ее силы.

Если бы только не мешал туман.

Не так далеко фонарь окрашивал туман в цвет шампанского. Жнец затрепетал, пропал и появился на фонарном столбе.

Там, где он стоял, было видно два ряда фонарей, поднимающихся по холму, разбивающими прохладу раннего утра теплой аурой.

Глядя на вершину, он переносился с одного фонаря на другой. Он прыгал так до холма, пока не выбрался из тумана.

Замерев на самом высоком фонаре, он поворачивался, медленно разглядывая сияющий город, пробуждающийся новым утром.

Туман лежал на сияющем скоплении, как одеяло из снега. В одном месте его озаряли розовые и голубые оттенки.

Жнец заметил башню, торчащую из цветного тумана, поднялся взглядом до ее крыши. Он сосредоточился и за миг перенесся в ту точку.

Шесть миль за долю секунды.

Он запрыгнул на край крыши. Он склонился и разглядывал улицу внизу.

Туман все еще мешал ему даже на такой высоте. Но он быстро забыл об этих неудобствах, когда следы темной энергии дотянулись до него снизу.

Энергии, не похожей на ту, что он ощущал на кладбище.

Он перебрался к баррикаде, в паре футов от широкого, но не глубокого кратера.

Он посмотрел на улицу, на искореженную машину, эвакуатор и полицейские машины.

Судя по небольшому количеству зевак, случай произошел уже довольно давно. Случай, что оставил кратер у его ног.

Он прошел по небольшому склону и встал в центре ямы, где девушка из его видения стояла не так давно.

Но он стоял здесь и видел только последствия. Конец без истории.

А он хотел соединить А и Б.

Его зрачки стали точками.

Радужка засияла золотом.

Его сердце забилось быстрее от количества адреналина в его организме.

А потом, быстрее мысли, он синхронизировался с тысячами своих прокси, его сильный разум соединился со всеми в других реальностях.

Он стал отделен от времени и пространства.

Он уже не стоял в кратере туманным утром. Он стоял в пробке ранним вечером. Он был на мокрой улице, машины проносились под дождем. Он был окружен шестерыми рабочими, сверлящими асфальт.

Он был всюду, испытывал множество реальностей одновременно.

Он был во всех временах: до случая, после, в каждый миг между. Мгновения он хотел сшить в единое целое.

Тихий металлический стон сотряс воздух.

Джип ехал назад, словно его тянули невидимые тросы. Перед ним изломанный асфальт собирался по кусочку. Дюйм за дюймом ущерб на дороге пропадал.

Его дикие глаза сияли, он отошел с пути.

Приближающийся джип проехал мимо него, его передняя часть оказалась в центре кратера, оглушительный скрежет разбил утреннее спокойствие. Машина стала ровной, вмятина распрямилась, как аккордеон. Джип стал оригинальной длины, двигатель и бампер вернулись на места. Осколки стекла поднялись с земли и соединились на лобовом стекле как пазл, пока швы не пропали, пока поверхность не стала гладкой, отражающей свет.

Целая машина вернулась на свое изначальное место. Но Жнец смотрел на кратер, на место, где загадочная девушка из его видения изменила свою судьбу.

Он начал обходить ее по кругу, разглядывать ее лицо. Ее черты были изящными, но уверенность в рубиновых глазах была непоколебимой. От одного взгляда он ощущал восхищение, чего не было годами.

Он проследил за ее взглядом наверх и увидел юношу в небе. Сильного Кинетика, который, пытаясь спасти свою жизнь, чуть не убил ее. Паникующего Кинетика, кричащего ее имя.

Коварная улыбка расплылась на его губах.

— Нив.