- Всем понятно условие задачи?- Ольга Петровна отошла от доски назад и, не выпуская мелок из пальцев, повернулась к ученикам.- Итак, повторяю: «Сколько книг осталось в библиотеке?» Задачу нужно решить разными способами. Ну, кто сегодня самый смелый?

Учительница вопросительно обвела взглядом класс. Желающих отвечать не находилось. Одни ещё раз перечитывали условие задачи. Другие прикидывали в уме возможные варианты решения. Сидящий на предпоследней парте Витька Лебедянский смотрел в окно. В общем, все были заняты делом.

Ольга Петровна подошла к столу и, переложив мелок из правой руки в левую, склонилась над классным журналом. Подуставшие за день второклассники с нетерпением ждали звонка. Медленно текли секунды.

Крендельков заметил, как впереди мелькнула поднятая рука Илюши Синичкина - вот кто оказался самым смелым,- и в этот же миг раздался голос учительницы:

- К доске пойдёт Саша Крендельков. Только побыстрее, пожалуйста: скоро звонок. Вот, держи мелок.

Времени и в самом деле оставалось в обрез. Однако и этих нескольких минут хватило Кренделькову, чтобы показать свою полную несостоятельность. Напрасно водил он мелом по доске, тут же стирая пальцами написанное,- тянул таким образом время. Напрасно теребил пиджачок, оставляя на нем белые пятна. Напрасно озирался назад, моля о подсказке сидевшего неподалёку Синичкина. Друг молчал. А ведь наверняка знал правильное решение. Конечно, знал, иначе зачем бы стал поднимать руку?

- Садись, Александр, очень плохо,- со вздохом сказала учительница. Но тут же её голос вновь обрёл прежнюю твёрдость.- Сегодня ты был на уроке очень невнимателен. Не ответил ни на один мой вопрос. Да и с домашним заданием у тебя непорядок, в тетради одни кляксы да помарки. Давай-ка сюда свой дневничок. Придётся прописать тебе витаминчик «два».

В последних рядах кто-то негромко хихикнул. «Скорее всего, Лебедя некий. Рад, что у другого несчастье»,- раздражённо подумал Крендельков и побрёл на своё место. По пути он многозначительно посмотрел на Синичкина, но тот как будто и не заметил укоризненного взгляда товарища.

Раздался звонок.

- Минуточку, ребята,- сказала учительница после того, как было записано домашнее задание.- Уроки закончились, но я прошу вас не расходиться по домам. Давайте поможем старшеклассникам сажать деревья на пришкольном участке. Если согласны, то жду вас во дворе. Сбор через десять минут…

Вскоре класс опустел. Только двое мальчишек остались за партами. Что-то быстро писал в тетрадке Синичкин - выяснял, по-видимому, сколько же книг осталось в той самой библиотеке, о которой шла речь в задаче. Опустив голову, сидел и расстроенный Крендельков. Злость и обида закипали в его груди. И было от чего.

Саша отлично понимал, что теперь его мечта получить в подарок от папы велосипед стала почти несбыточной. «Закончишь четверть без троек - будешь крутить педали!»- пообещал недавно отец. Саша с лёгкостью принял условие. Но оказалось, что выполнить его совсем непросто, ведь и в футбол поиграть хочется, да и по телевизору хороший фильм никак пропустить нельзя. Так и выходит, что па подготовку к урокам времени остается всего ничего. Вот уже и двойка поселилась в дневнике. А тройки, если признаться, там ещё раньше прописались. «Что я вижу?!- нахмурит брови отец, когда, вернувшись из командировки, откроет сыновий дневник.- И это в самом начале учебного года!» Ещё и мама подольет масла в огонь. «Никакого велосипеда,- строго посмотрев на Сашу, обязательно добавит она - Достаточно того, что тебе купили мячик.»

Футбольный мяч - это Сашина гордость. Ни у кого из одноклассников такого нет. Это подарок отца. Сейчас мяч, словно послушный нёс, лежит под партой у ног своего хозяина. Крендельков уже не в первый раз принёс его в школу, чтобы во время большой перемены поиграть с ребятами в футбол на школьном стадионе. Что и говорить, мяч - это замечательно. Только жаль, что на собственном велосипеде этой осенью уже не покататься.

От горестных размышлений Сашу отвлёк Синичкин.

- Да ты не унывай,- сказал Илья, подойдя к другу.- Я тебе объясню, как такие задачки решать. Это же совсем несложно. Я к тебе вечером зайду, ладно?

- Не надо мне твоих объяснений!- неожиданно вскипел Саша - Не мог подсказать, что ли?! А ещё друг называется. Вот и надейся на тебя! Трудно было подсказать?!

- Да нет, нетрудно. Просто… просто я не захотел.- Синичкин протянул руку к Саше и попытался стряхнуть мел с его пиджака.- Понимаешь, мне кажется, что…

- Значит, ты нарочно?!- Крендельков резко дёрнул плечом, отстраняя Илюшину руку.- А я-то думал… Раз так, то ты мне больше не друг! Не нужна мне такая дружба!

- Да разве для того дружат, чтобы на уроке подсказывать?!

- А для чего же тогда? И для этого тоже…

Неизвестно, чем бы в конце концов закончился разговор друзей (или уже не друзей?), если бы в этот момент в класс не заглянула звеньевая Леночка Степанова.

- Так вас ждать или нет?-выпалила она - Идёте деревья сажать?

- Сейчас иду,- сказал Синичкин.

Саша начал молча укладывать учебники в портфель.

- А ты, Крендельков?- не отступала Леночка.

- Я… у меня что-то голова разболелась,- пролепетал Саша и для пущей убедительности приложил ко лбу измазанные мелом пальцы.- Температура, наверно…

- Ну если так… Ты зайди в медпункт, попроси таблетку. А я побежала, некогда мне…

Подойдя к двери, Синичкин пристально посмотрел на Сашу, но ничего не сказал.

Такое иногда случается летом. В погожий солнечный денёк на небе вдруг появляется хмурая тучка. Как ни в чём не бывало продолжает светить солнце, а тучка, торопливо поплакав, вскоре бесследно исчезает. Дружеские отношения двух второклассников - Илюши Синичкина и Саши Кренделькова - порой омрачались размолвками. Но, подобно дождю, словно бы по ошибке хлынувшему в ясный полдень, их ссоры были недолгими и легко забывались.

На этот раз всё оказалось по-другому. Что там беспечный летний дождик - в душе Кренделькова не переставал бушевать самый настоящий ураган.

«Не нужен мне такой друг, нет, не нужен!- думал он, шагая по улице с портфелем в левой руке и с мячом в правой.- Не захотел подсказать!.. Ну ничего, как-нибудь и без друзей проживу!»

Так и не показался Крендельков на пришкольном участке, где ребята, как он успел заметить, уже занялись делом. «Пойду-ка я лучше, домой, а во саду ли, в огороде и без меня справятся,- обиженно подумал Саша - Ленка, наверное, всем сказала, что я заболел. Вот и хорошо».

Однако домой Крендельков не спешил. Он прекрасно понимал, что там его ждёт ещё один неприятный разговор. Не успеет он переступить порог, как бабушка непременно начнёт расспрашивать его о школьных успехах. А какие тут успехи?! Совсем даже наоборот. «Поздравляю,- съязвит бабуся, раскрыв Сашенькин дневник на той странице, где обосновалась жирная двойка.- Значит, наш воскресный поход в цирк отменяется. Будем уроки учить!»

Крендельков неожиданно споткнулся и уронил мяч, который радостно запрыгал по асфальту, словно вовлекая мальчика в игру. Но Саша не позволил ему ускакать далеко. Ловким движением ноги он подбросил его вверх - и через мгновение упругий кожаный шар снова прижался к его груди.

«Поиграть бы сейчас в футбол, - подумал Саша - Но только где?»

Во дворе девятиэтажного дома, где жил Крендельков, имелась отличная спортплощадка. И минуты не пустовала она. Саша с удовольствием проводил здесь своё свободное время. На небольших воротах была натянута сетка, ровная земляная поверхность позволяла игрокам показать всё, на что они были способны. Хотя игравшие здесь ребята учились в разных классах, они хорошо знали друг друга по именам. А разве не приятно услышать после забитого тобой гола: «Крен-дель-ков! Мо-ло-дец!» Правда, стоило метров с пяти ударить мимо, как тут же какой-нибудь дошколёнок орал во всё горло: «Крендель мазила!» За что и награждался после матча тумаком.

Однако возможность поиграть в футбол на территории родного двора сегодня для Саши полностью исключалась. Слишком уж хорошо знали его здесь. Покажись только он с мячом на площадке, как завтра об этом узнает весь его второй «Б». А этого нельзя было допустить ни при каких обстоятельствах. Неизвестно ведь, что скажут одноклассники, когда узнают, что их «больной» товарищ гонял в футбол в то время, когда сами они трудились на пришкольном участке. Правда, что скажет бойкая Ленка Степанова, можно себе представить. Но лучше не надо.

Крендельков остановился на перекрёстке, ожидая, когда на светофоре загорится зелёный свет. Занятый своими мыслями, мальчик только теперь заметил, что ветер стал дуть сильнее, и ещё недавно безоблачное небо затянули хмурые тучки. Настроение второклассника было под стать погоде. Неприятные мысли теснились в его голове. Эх, напрасно он солгал Ленке, что у него разболелась голова. И как только па ум такое пришло? Видно, с головой у него в тот момент и в самом деле было что-то не в порядке. Погорячился, да… Ленку обмануть нетрудно. А вот Синичкин - поверил ли он?

«Зря я после уроков не пошел со всеми в сад,- продолжал сокрушаться Крендельков, не замечая, что на него недоуменно уставился зелёный глаз светофора: чего, мол, стоишь, топай давай - Ну поработал бы часок-другой на пришкольном участке, ничего бы со мной не случилось. Зато потом мог бы спокойно играть во дворе. А теперь… Теперь как-то неудобно получается; одноклассники в саду потеют, а я на спортплощадке прохлаждаюсь».

Однако на свою спортплощадку Саша в тот день так и не попал. Скрежет тормозов автокрана отвлёк его от тягостных размышлений. На светофоре зажёгся жёлтый свет. Пофыркивали машины, собираясь сорваться с места, как только последний пешеход покинет проезжую часть дороги. А последним был Валера Чемоданов.

- Привет, Кренделёк!- еще на середине пешеходного перехода радостно закричал он.

- Здорово, Чемоданчик,- не очень весело поприветствовал знакомого Крендельков, когда тог подошёл поближе.

- Ну и мяч у тебя!- завосхищался Валера- Дай подержать. Ух ты, настоящий! Вот бы хоть разик поиграть!

Ребята познакомились в прошлом году. Учились они в разных школах, но несколько раз встречались на городском стадионе во время футбольных состязаний. Причём, если Саша любил играть в нападении, то Валера всегда добровольно занимал место в воротах. Это немного удивляло Кренделькова, потому что в его команде охотников становиться вратарём обычно не находилось, и тогда па этот малопривлекательный, но ответственный пост отправляли самого неумелого игрока.

- Ты чего такой кислый? Лимонами объелся?- спросил Чемоданов Сашу. И, не дожидаясь ответа, затараторил: - Пойдём-ка лучше на пустырь, там сегодня наш класс с местными играет. И мяч твой как раз пригодится, а то у нас резиновый. Сыграешь за нашу команду. Ну и что с того, что ты в нашем классе не учишься? Скажу, что ты новенький, проверять никто не будет. Пошли, пошли, а то мы вчера так крупно проиграли, вспоминать не хочется. Ну так что, согласен, а?

- Так ведь далеко,- уклонился от прямого ответа Крендельков.

Не дальность расстояния пугала его, а возможность встречи на пустыре с кем-нибудь из одноклассников. Не век же он и будут работать в саду.

- И совсем недалеко,- возразил Чемоданов,- Я тебе короткий путь покажу. Мигом домчимся. Давай мне свой портфель. Нет, дай-ка лучше мячик, помогу нести.

Не прошло и получаса, как Валера и Саша, позабыв обо всем на свете, уже неутомимо гоняли мяч на пустыре. Игра проходила так увлекательно, что даже холодный осенний дождик, как ни старался, не смог прогнать футболистов с поля. Зато это удалось темноте. Счет был ничейным, и ребята договорились встретиться завтра - обе команды надеялись на выигрыш.

Крендельков возвращался домой один. Никому не было с ним пи пути. Мальчишки - хозяева поля - жили неподалёку, в новом микрорайоне, до родного порога футболистам было, так сказать, ногой подать.

Самой короткой, одному ему известной дорогой повёл своих товарищей Чемоданов. А Саше ещё предстоял неблизкий путь. Обходя лужи стороною (когда это было возможно), Крендельков торопился домой. Прошедшая игра не доставила ему особого удовольствия. Правда, однажды, после подачи углового, Саше всё-таки удалось головой направить мяч в цель. Но этот гол был, конечно, случайным - просто вратарь поскользнулся на мокрой траве и не смог отбить мяч, отскочивший от макушки Кренделькова.

Вообще, возможностей забить гол было у Саши немного. Товарищи но команде то и дело ошибались , пасуя ему мяч.

«Им бы у Синичкина поучиться. Вот кто умеет в нужный момент сделать точную передачу», - подумал Крендельков и, смахнув с лица дождевые капли, в прыжке попытался преодолеть очередную лужу. Но приземлился он на этот раз не совсем удачно - чуть-чуть не дотянул до сухого места и попал-таки правой ногой в самую грязь. Саша поморщился от огорчения и - нечет делать - зашагал дальше.

Ещё большую досаду вызвало у него воспоминание о Синичкине. «Ну и друг называется, не захотел подсказать!»- с горечью подумал Саша, и у него от обиды опять защемило сердце.

На улице зажглись фонари. Дождь не прекращался. Саше стало качаться, что все прохожие как-то странно присматриваются к нему, словно о чём-то подозревая. Он вдруг испугался, что может столкнуться с кем-нибудь из знакомых. Этого только не хватало! Как объяснит он тогда свою позднюю прогулку с мячом и портфелем? Никак не объяснит. Нот то-то и оно.

Крендельков попытался спрятать мяч под полу курточки, нота оказалась коротковата, и, как он его пи укрывал, ничего не получилось - не помещался под полою мяч, хоть плачь. Тогда Саша свернул в переулок.

Здесь не было ни асфальта, ни фонарей. И идти по этой дороге было гораздо дольше. Но непонятный страх всё сильней овладевал Крендельковым. Он представил, что ребята уже знают о его обмане и теперь только ждут подтверждения своим подозрениям. Вот сейчас встретят его и увидят, догадаются, каким способом он свою головную боль лечил.

Прохожие не попадались. Саша обернулся - сзади тоже никого не было. «Ну и пусть увидят, пусть догадаются,- старался утешить он себя - Я ведь не головой в футбол играл, а ногами». Однако на душе у него оставалось по-прежнему неспокойно: сейчас и девчонкам известно, что футболистам вовсе не запрещено бить по мячу головой.

Вдруг впереди, совсем близко, словно вынырнув из темноты, показался человек. Саша мигом отскочил в сторону, к забору. И ступил прямо в лужу. Он стоял в ней, ожидая, когда прохожий исчезнет во мраке, и думал: «Никогда не буду больше врать. Это так невыгодно. Вот только пронесло бы на этот раз».

Потом он выбрался из лужи и побрёл не разбирая дороги. В ботинках неприятно чавкала вода.

До дома уже было совсем близко. И тут Крендельков не выдержал и побежал. Стыд и страх подгоняли его. Вот, наконец, и знакомый подъезд. Саша мигом взбежал по лестнице на четвёртый этажи, не переводя дыхания, нажал на ручку двери квартиры №13.

Дверь оказалась незапертой.

Мышью прошмыгнул Саша через коридор.

На пороге своей комнаты он остановился, бросил портфель в угол, а мяч закатил под стол - подальше от бабушки пых глаз. Сердце мальчишки трепыхалось, словно выброшенный на сушу карась. Он (Саша, а не карась) тяжело дышал (хотя и карась на суше дышал бы точно так же).

Вдруг что-то зашуршало. Крендельков дрожащей рукою нащупал на стене выключатель. Вспыхнул свет. В углу на коврике сладко потягивался Ушастик - длинноусый пушистый котёнок. Зеленоглазо искосившись на хозяина, Ушастик потянулся ещё раз, потом, не издав ни звука, прыгнул в кресло и, свернувшись на нем в клубочек, безмятежно заснул.

В комнате царил беспорядок: учебники и тетради разбросаны по столу, на скатерти засох тёмно-фиолетовый ручеёк - след пролитых чернил. Кто-то валялся на кровати: па подушке и покрывале остались вмятины от человеческого тела - как раз но фигуре Кренделькова. Но пол был чистый - по субботам бабушка делала основательную уборку. И если она не поправила внукову постель, не навела порядок на столе - значит, решила дать ему нагоняй прямо на месте «преступления».

Саша в раздумье прошёлся по комнате. Лицо и руки у него были измазаны грязью, которая, высыхая, оставалась на коже тёмными пятнами. Через свежеразорванную штанину виднелась коленка - такая же нечистая, как и брюки. Вдобавок, с мальчика капало, а от мокрых ботинок на полу образовались маленькие продолговатые озёрца. Но Саша ничего не замечал. Ему всё ещё было не по себе.

Постепенно страх проходил.

«А ловко всё-таки я их вокруг пальца обвёл. Точнее, вокруг головы,- имея в виду своих одноклассников, подумал Саша, начисто позабыв о своих недавних опасениях - На кровать, что ли, прилечь? Так хорошо перед школой вздремнул. Прямо в одежде. Опять, наверное, бабушка ругаться будет. Но ведь ботинки-то я снял…»

За стеной звякнула посуда.

«Бабуля на кухне хозяйничает»,- догадался Крендельков, и у него сразу отпала охота растянуться на кровати. Бабушка увидит - мигом задаст выволочку за измятую наволочку. Днём-то она в магазин ходила. За продуктами. И купила, конечно же, что-нибудь вкусненькое.

Сладкие мысли зароились в Сашиной голове. Он даже глаза от удовольствия закрыл. Принюхался. Так и есть, с кухни пахнет чем-то аппетитным. Ох, и вкусно же бабушка готовит. А как кушать хочется! Даже желудок - и тот не выдержал, что-то требовательно проурчал.

Крендельков скинул мокрую куртку, положил ее на стул и голосом, сладким, как бисквитное пирожное, закричал:

- Бабушка! Бабусенька!

Раздались быстрые шаги - и вот она «бабусенька» Пелагея Семёновна. В переднике, один конец полотенца на плечо закинут, другим тарелку яростно трёт - вид, не предвещающий ничего хорошего.

- Явился, наконец, не запылился, - тут же, как заправский форвард, пошла в атаку бабушка.- Поздновато, ой, поздновато, внучек, загулялся. Мама звонила. Сказала, что задержится на работе. Беспокоилась, что тебя долго нет. Что ж, если завтра воскресенье, то можно целый вечер но улицам слоняться?

- Я и не слонялся по улицам вовсе,- пробурчал Саша.

Однако бабушка будто и не слышала.

- Лучше бы книжку почитал,- не унималась она - Или порядок в комнате навёл. За собой убрать ленишься. Да, друг твой заходил. Очень удивился, что тебя ещё нет дома.

- Друг? Какой друг?- нахмурился Крендельков.

- Как это «какой»?- изумилась бабушка - У тебя, кажется, один друг: Илюша Синичкин.

- А т-ты не с-сказала ему, г-где я?- перепугался Саша. Даже заикаться стал.

- Как же, сказала,- съязвила Пелагея Семёновна. И зачастила: - Как пошёл в полдень в школу, так ни слуху ни духу о нём. Я места себе не нахожу, беспокоюсь, уж не случилось ли чего, а он является на ночь глядя да ещё чумазый впридачу.

Саша стоял, виновато опустив глаза. Руками он шарил по рубашке, стараясь застегнуть на ней верхнюю пуговицу. Безуспешно. Видно, потерял ее на пустыре в пылу жаркой футбольной схватки.

- Ты что, грязь месил ?- ворчала бабушка - И где так испачкаться можно?

Саша растерялся.

- А я, бабушка… Мы, бабушка… А мы… деревья с ребятами сажали,- наконец выдавил он. И уже смелее добавил: - На пришкольном участке. Мне ямы поручили копать. А тут дождик закапал. Вот я и вымазался… немножко.

- «Немножко»,- передразнила внука Пелагея Семёновна. Однако черты её лица заметно смягчились - Утомился, наверно, работничек? Сейчас кушать дам. Ты что же, носом ямы копал?- продолжала бабушка миролюбиво - Всё лицо в грязи. Ну ладно, ладно, не хмурься. Иди умойся и - кушать. У видишь, что я тебе приготовила.

- Что, бабушка? Ну что?-запрыгал Саша, довольный, что разговор окончился так благополучно.

Бабушка тут же охладила его пыл. Ласково, но непреклонно она сказала:

- Сначала умойся. Да с мылом, гляди. Нельзя же такому грязнуле за стол садиться. И переоденься, я штаны на коленке зашью. А ботинки-то, ботинки. Вы только полюбуйтесь: ваксы, почитай, месяц не видели, потрескались, каши скоро начнут просить. Можно подумать, ты в них мяч целый день гонял. Для этого у тебя кеды есть. - Пелагея Семёновна замолчала, потом со вздохом сказала: - Эх, внучек, внучек, утром опять зубы не чистил.

«И всё-то бабушка заметит»,- угрюмо подумал Саша и нехотя направился в ванную комнату.

Пелагея Семёновна, словно тень, проследовала за ним. Внук наклонился над раковиной умывальника, начал не спеша тереть руки под тоненькой струйкой воды - ждал, когда бабушка выйдет на кухню и можно будет прекратить неприятную процедуру.

Но бабушку не так-то легко провести. Стоит сзади, подсказывает:

- Мыло, мыло бери, не стесняйся. Специально для тебя «Земляничное» купила. Пахнет-то как. И уши не забудь помыть. Расчёску, поди, опять потерял? Ишь, космы торчат. Прямо курам па смех.

Саша уже чуть не плачет. Ну не хочется ему умываться.

- Сколько можно?- ворчит он недовольно.- Я же раз мылся сегодня. Утром. Ну к чему умываться, если потом снова выпачкиваешься? И расчёсываться ещё…

- Да разве можно такому грязному ходить?!- недоумевает бабушка. Сама она, в белоснежном переднике, с аккуратным пробором в волосах, выглядит не по годам молодой. А ведь ей-то уже под семьдесят.- Вот увидят тебя такого ребята,- продолжает она,- и станут Замарашкой дразнить. Сашкой-Замарашкой.

- А они уже и так… Как будто я не умываюсь совсем.

- Вот видишь. И Илюша тебя тоже, наверное, Замарашкой зовет?

- Нет, он-то как раз не зовет.

- Эго понятно. Он же твой лучший друг.

- А знаешь, бабушка, Илья мне больше недруг,- вдруг решительно сказал Крендельков и, пользуясь тем, что бабуля на минуту ослабила бдительность, потянулся к полотенцу.

- Рано вытираться!- осадила внука старушка - Ты ещё не умылся как следует.- Пелагея Семёновна повернула ручку крана, и вода забила звонкой упругой струёй.- Это с каких же пор Илья тебе больше не друг? Что-то я ничего не понимаю.

- Я из-за него сегодня двойку по математике схлопотал,- с обидой в голосе сказал Саша. -Я не знал, как задачу решать. Меня Ольга Петровна к доске вызвала. А Синичкин не подсказал.

- Так, может, он тоже не знал?!

- Знал, знал, он мне сам это после уроков сказал. Какой же это друг, если товарища из беды не выручил?! Ты ведь сама мне не раз говорила, что друг познаётся в беде.

- Говорила, говорила,- закивала головой бабушка.- Да только беда не в том, что друг тебе подсказать не захотел. Беда в том, что ты к урокам как следует не подготовился да ещё и объяснения учительницы прослушал. Так в чём же Илюша-то виноват?!

Не укора, а сочувствия ждал от бабушки Крендельков. Но, как видим, совершенно напрасно. Ему стало так жалко себя, так жалко. Слёзы были готовы вот-вот политься из глаз мальчишки. Впрочем, до слёз дело так и не дошло. Неожиданно Саше пришлось сильно зажмуриться, потому что Пелагея Семёновна набрала из-под крана полную пригоршню воды и сама стала тереть ему лицо. И это вместо того, чтобы успокоить расстроенного внука.

- Не буду умываться!- вырываясь из бабушкиных рук, громко захныкал Саша - Вода холодная! Мыло глаза щиплет! Не бу-у-ду!!

- Сил моих больше нет!- воскликнула Пелагея Семёновна в сердцах.- И в кого ты такой уродился?! Чтоб тебя Нечистая Сила взяла!

Вытерев мокрые руки о краешек передника, бабушка направилась в кухню. Ещё долго её сердитое ворчание доносилось потом до Саши.

- А Нечистой Силы не бывает!- успел он крикнуть вдогонку бабушке.

Крендельков наскоро промок!гул лицо и руки висевшим на крючке полотенцем и улизнул к себе в комнату. Притворив дверь, облегчённо вздохнул.

- Не бывает Нечистой Силы,- убеждённо повторил Саша - Это всё., бабушкины сказки, вот. Не буду умываться. Не хочу умыва…

И вдруг… Не успел Крендельков договорить слово до конца, как…

Резко отворилась дверь, и на пороге очутилось облако пыли. Всё произошло так неожиданно, что Крендельков даже испугаться не успел.

- Правильно, апхчи,- раздался из пыли чей-то скрипучий, «несмазанный» голос- Ни к чему умываться, кха, кха.

Когда пыль немного улеглась, Саша рассмотрел странное существо. Вот оно - в дырявом плащике, лицо и руки в грязи, длинные взлохмаченные волосы почти закрывают глаза, на засаленной верёвочке за спиной болтается гитара, в руке старый; видавший виды зонт.

- Если не ошибаюсь, ты и есть Саша Крендельков?- откашлявшись, спросило существо.

- Д-да,- с трудом выдавил Саша, запинаясь не столько от страха, сколько от изумления.

- Значит, я не ошиблась. А то волосы, понимаешь, в глаза лезут, номер лома как следует рассмотреть не удалось. Ну, привет!

Саша только глазами захлопал, но как вежливый мальчик сказал:

- Здравствуйте.

- Ты что же, дружочек, не узнал меня?- удивилось существо.

- Не-ет,- покачал головой Крендельков.

- Это потому, что при встрече я люблю пускать пыль в глаза. Грязнулькина я. Ой, нет, нет, прошу прощения. Я Нечистая Сила! Видишь, сколько на мне грязи, целый иуд, не меньше. Месяцев пять не умывалась: ужас как воды боюсь. У меня кашель - и тот, кха-кха, сухой. Вот, пожалуйста, моя визитная карточка.

Незнакомка достала из бокового кармана полоску плотной серой бумаги и подала её мальчику.

- Исправленному верить,- сказала она.

Вот что увидел Саша на помятой, забрызганной чернилами бумажке:

Крендельков положил визитную карточку на стол, спросил, непонимающе глядя на гостью:

- А что вам нужно?

- Как это «что»?- обиделась Нечистая Сила - Ну вот, всегда так. Сначала вызывают, а потом - «что вам нужно?» Как будто не твоя бабушка только что сказала: «Чтоб тебя Нечистая Сила взяла!» Я, то есть.

В словах нежданной визитёрши Саша смутно почувствовал какой-то подвох. К тому же ему очень хотелось есть, а голод, как известно, не располагает к длинным разговорам. И поэтому он тихо, но твёрдо сказал:

- И совсем не говорила она такого.

- Что?- не расслышала Сила - Говори погромче: я плохо слышу. Уши, понимаешь, давненько не мыла.

- Ну-у.» не говорила бабушка такого- Саше было немного стыдно, однако сказать правду ему не хватило духу - То есть я не слышал, чтоб говорила.. Я тоже уши мыть не люблю,- нашёлся, наконец, он, стараясь хоть этим правдивым признанием смягчить свой обман.

Нечистая Сила прямо-таки расцвела, услышав эти слова. Расцвела, если можно так выразиться, имея в виду её испачканную физиономию.

- Какой милый лгунишка!- чуть не захлопала она в ладоши-Обожаю обманщиков: ложь - это грязное дело, а я без грязи и шага ступить не могу.

И в подтверждение своих слов она сделала круг по комнате, оставляя за собой грязные ручейки следов, которые тут же слились в одно сероватое болотце - только что лягушек не хватало.

- Вообще-то по вызовам я работаю до семи - посмотрев на стенные часы, продолжала Сила.- А уже, видишь, девять с четвертью. К тому же суббота сегодня, короткий рабочий день. Мне ещё грязевую ванну принимать надо. Много трудностей в нашей работе, ох, много. Скажем, дождь на дворе. Он же всю грязь с меня смыть мог. Если б не зонтик, не знаю, что бы я и делала. Грязные детки нынче так редки. Иной раз и по выходным приходится работать. А что поделаешь? Мне так скучно одной. Даже поиграть нес кем. В салочки, например, или в пятнашки. Никто со мной дружить почему-то не хочет, прямо беда. Вот и некого мне засалить или запятнать. Послушай, Сашенька, будь моим другом. Я никогда не стану заставлять тебя умываться. Ладно?

В этом «ладно?» было столько затаённой тоски, столько печали, что Крендельков подумал, не позвать ли на помощь бабулю, чтобы вдвоём чем-нибудь помочь несчастной незнакомке.

Но тут мальчик взглянул на пол - и передумал это делать: бабушка ведь не станет выяснять, кто на полу наследил , обоим трепку задаст. И он сказал:

- Я не знаю.- Я кушать хочу.

Сила заговорила быстро и убеждённо:

- У меня ты будешь есть всё, что угодно: картошку в грязном мундире, чёрную-пречёрную смородину, а на десерт я буду угощать тебя немытой-пренемытой земляникой. Дай же мне скорее твою руку!

Крендельков неожиданно для самого себя послушно протянул две-обе недомытые.

- Ой, сколько у тебя грязи под ногтями! Молодец, хвалю!- завосхищалась гостья.

Саша, густо покраснев от такой похвалы, попытался вырвать ладони из цепких Нечистиных рук. Но это ему не удалось.

- Глупенький, это же так красиво! - восторженно воскликнула Сила.- Посмотри, под моими ногтями грязи не меньше. Ты будешь мне достойным другом!

- Я? Вам?- замялся Крендельков.

- Да, да!- радостно закивала головой Нечистая Сила. И, выпустив Сашины руки, она указала на стол: - Это чей, твой?

- Мой, я на нём уроки готовлю,- засмущался Саша.

Ему стало стыдно - и за ногти, и за ералаш на столе.

- Ты навёл замечательный беспорядок в комнате и особенно на столе,- сказала Нечистая Сила и, взяв одну из лежащих на столе тетрадей, начала её листать.- Клякса. Ещё клякса. Гм-м, и это всё? Да, маловато, конечно… Ну ничего, я сама теперь буду заниматься с тобой грязнописанием и бумагомаранием. А по кляксоведению ты вообще не найдёшь лучшего учителя, чем я. Остальное время мы будем бегать наперегонки по лужам. Хочешь?

- А почему… почему вы предлагаете это мне?

- Нет, ты сначала скажи: хочешь или не хочешь?

- Я не знаю. Я сейчас у бабушки спрошу.

Саша направился к двери, но на пути у него стеной стала Нечистая Сила.

- Не надо у бабушки ничего спрашивать,- сердито сказала она. И, уже помягче, добавила: - Не отпустит она тебя со мною, это я точно знаю. А мне так хочется с тобой подружиться. Я тебя давно на карандаш взяла.

С этими словами Сила достала из внутреннего кармана потрёпанную записную книжицу, быстро перелистала её, остановилась на нужной странице.

- Вот, посмотри, ты у меня основной кандидат. Я взяла тебя сначала на карандаш, а теперь хочу взять тебя на абордаж,- Сила вдруг недобро хохотнула, но, опомнившись, вкрадчиво продолжила: - Тебе будет очень хорошо со мной, вот увидишь. Ты веришь мне?

- Чистосердечно говоря, нет. Разве можно совсем без умывания прожить?- недоверчиво посмотрел ка Силу Крендельков.

- «Чистосердечно»,- передразнила она его - Я даже само слово «чистота» терпеть не могу. Грязиосердечно тебе заявляю: за свою долгую нечистую жизнь я только раз и умывалась. Да и то не по собственной воле. Я спою сейчас тебе песенку, и ты узнаешь, как это произошло.

Нечистая Сила взяла в руки гитару - побитую, с трещиной на боку.

- Запылился чуток инструментик-то мой,- сказала она, сдувая с гитары тяжёлый слой пыли, от которой Саша и Сила одновременно чихнули раз, потом другой, третий, четвёртый.

- Ох, какой у нас слаженный чихательный дуэт получился!- обрадовалась Нечистая Сила.- Это вселяет в меня уверенность, что мы с тобой, мой славный Сашульчик-грязнульчик, обязательно споёмся. Но послушай пока, как я одна спою. Думаю, тебе понравится. Я, понимаешь, пою нечисто, у меня голос такой… заржавленный, кха-кха.

Сила размашисто шлёпнула по струнам и запела:

Саша сначала молча слушал песню. Но Сила так заразительно распевала куплеты, так лихо приплясывала, словно юла носясь по комнате, что он не выдержал и тоже начал кричать и скакать вместе с ней.

Наконец они угомонились и, измученные, уселись на кровать.

- Как я восхитительно сфальшивила в конце,- тяжело дыша, похвалилась певунья.- Прямо сердце радуется: не выношу чистого пения. А ты посмотри, как мы наследили - просто загляденье, глаз не оторвать. Всё вверх дном перевернули. Кроме того, что разбили вдребезги,- Сила довольно кивнула на осколки, совсем недавно бывшие ещё хрустальной вазой.

- Ну и достанется же мне от бабушки,- ужаснулся Крендельков.

- Вот я и говорю: самое время грязные ноги уносить,- поддакнула Нечистая Сила

- Но я совсем не хочу,- по прежнему упрямился Саша. Однако в его голосе уже не слышалось былой твёрдости.

- Ой, что сейчас будет, что будет…- притворно заойкала Сила.- Попадёт тебе от бабушки, ой, попадёт. По первое число попадёт. И по второе попадёт. И по третье. Мне-то что - я сейчас убегу.

И она в самом деле направилась к двери.

Обернулась на пороге.

Саше показалось, что в глазах её блеснули слёзы. Грустно, ни на что не надеясь, она спросила:

- Так ты идёшь со мной?

- Саша!- вдруг послышался с кухни бабушкин голос.

Крендельков даже вздрогнул. Он уже был готов на всё. И Сила заметила это.

- Пойдём же скорее!- зашептала она, не давая мальчику опомниться- А то сейчас бабушка появится. Ой, уже, кажется, идёт. Точно тебе говорю, бабушка сюда идёт. Ой, что сейчас будет, что будет?!..

- Сашенька!!- повторилось с кухни.

Крендельков представил, как входит бабушка, как от ужаса расширяются её глаза. Кровь бросилась ему в лицо.

- Бежим,- прошептал он.

Тем временем бабушка делала последние приготовления к ужину. Целый вечер колдовала она над любимым внуковым кушаньем - слоёным пирогом с яблочной начинкой. Но вот лакомство готово, да и борщ начинает остывать. Пора за стол садиться.

- Сашенька! Саша!- кличет бабушка внука. Хоть и частенько поругивает она его, однако во всём свете нет у неё никого дороже, чем он.

- Саша! Сашенька! Где ты, мой зайчик?

Кричит бабушка, да что-то не отзывается Саша. То и без приглашения норовит за стол усесться, а тут даже голоса не подаёт. За уши, что ли, «зайчика» прикажете тащить?

Забеспокоилась Пелагея Семёновна. Что-то уж подозрительно тихо стало за стеной. Не похоже это на внука. Может, случилось что?

Недовольно бормоча, бабушка направилась в Сашину комнату.

Огляделась - и чуть в обморок не упала. В комнате - никого, зато грязи - ни пройти ни проехать, хоть на вездеход садись.

Бабушка от негодования даже руками всплеснула:

- Ах, Сашка-Замарашка, негодник, наследил-то как! Саша!!

Пелагея Семёновна крикнула так громко, что даже мирно дремавший Ушастик, словно ужаленный, подскочил на кресле. Но, узнав хозяйку, котёнок успокоился, потянулся, потом спрыгнул на пол и, мурлыча, стал тереться о бабушкины ноги. Этим он хотел напомнить, что пришёл час подкрепиться и ему - съесть свою ежевечернюю порцию сметаны.

Однако хозяйке было не до котёнка.

- Да где же он делся, проказник?- бормотала она - А, знаю, под стол спрятался.

Заглянула бабушка под стол, а там - только мяч один грязный.

И за шкафом, и под кроватью тоже никого нет.

- Натоптано-то, натоптано,- не унимается старушка. Присмотрелась к следам - вроде обувь не Сашиного размера. Конечно, не Сашиного. Вот они - отпечатки внуковых ботинок. Несомненно, здесь напроказничал кто-то чужой. Только кто?

Пелагея Семёновна в изнеможении уселась за внуков стол, подпёрла щёку рукой, призадумалась. И не слышит, как Ушастик в дверь царапается - на кухню хочет попасть, поближе к любимой сметанке.

Вдруг бабушкин взгляд упал на полоску бумаги, которая выглядывала из-под Сашиной тетради. Это была уже знакомая нам визитная карточка Нечистой Силы. Бабушка прочла бумажку раз, другой - и от неожиданной догадки у неё сами собой потекли слёзы.

- Неужели… Неужели тут и в самом деле Нечистая Сила побывала? Ну кто же ещё, кроме неё, так напакостить мог?! Что я, старая, наделала!- запричитала бабушка - Сама нечисть накликала. Бедный внучек! То-то я слышу, чей-то голос незнакомый раздаётся. Ещё подумала: Саша радио на полную громкость включил, Аллу Пугачёву слушает. Она как раз может такое - на разные голоса распевать…

Плачет горько бабушка, слёзы передником вытирает. И не замечает, что Илюша Синичкин в комнату вошёл. Вздрогнула даже, когда он сказал:

- Это опять я. Никто на звонок не отзывался. А дверь почему-то настежь открыта, и вся в грязи, я руку вымазал.

- Иди её в ванной помой,- продолжая всхлипывать, посоветовала Пелагея Семёновна.

Илюша на минутку вышел, а когда вернулся, бабушка протянула ему висевшее у неё на плече полотенце.

- А Саша так и не приходил?- поинтересовался Синичкин, вытирая руки - Он мне вчера чертёж везделёта обещал дать… Пожаловался, что у него голова разболелась. Давно из школы ушёл.

Услышав такое, бабушка даже плакать перестала.

- Как «давно»?!- изумилась она- Всего полчаса, как вернулся. Сказал, что деревья сажал… Наверно, опять, обманщик, в футбол гонял. Вон ведь мяч какой мокрый. И дождик ему не помеха. С головы до ног измазался!

Бабушка взяла в руки курточку, брошенную Сашей на стул. Одёжка была такой маленькой, такой сиротливой, что старушка не выдержала и вновь зарыдала.

- Почему вы всё время плачете?- ничего не понимал Илья.- И где Саша? В футбол, говорите, играл? Так никто и не заставлял его на пришкольном участке работать. Можно было и не оставаться. Дело добровольное. Правда, кроме него, никто домой не ушёл. Напрасно Саша придумал, что у него голова заболела. И зачем было врать?

- Ой, он иногда такой бывает хороший,- покачала головой Пелагея Семёновна - Ну всё-всё норовит сам сделать. А иной раз его просто не узнать. Книжки, и теза собой убрать ленится. Как разбросает их повсюду, так и валяются, пока сама не приберу… И приврать горазд, есть за ним такой грешок.

- Да где же он делся?- подозревая что-то неладное, допытывался Илюша

- Мне кажется, его Нечистая Сила уволокла. Я сама беду накликала. Он, ты знаешь, умываться не любит. Пока десять раз не напомнишь, ни за что к умывальнику не подойдёт. Вот и па этот раз: «не буду» да «не буду умываться». Не выдержала я, рассердилась: «Да чтоб тебя Нечистая Сила побрала!» А она, значит, тут как тут.

- Никогда бы не подумал, что Нечистая Сила существует. Считал, что всё это сказки,- удивился мальчик.

- Как тебе сказать?- пожала плечами бабушка - Сказки-то все жизнью рождены. А в жизни иной раз такое случается, чего и в сказке не сочинишь. Когда я ещё сама была маленькой, слышала, что есть на свете такая Сила, которая похищает детей, но не всех, а только тех, что не дружат с водой и мылом. Сила эта и сама никогда не умывается, потому и прозвали её Нечистой.

- А что она потом с детьми делает?

- Даже и не знаю. Наверное, живёт с ними в грязи, не позволяет умываться. Может, Сила эта сама по себе и добрая, кто ж её ведает, да разве грязь до хорошего доводила кого-нибудь?.. Ой, что теперь будет, кто внучка спасёт?- снова зарыдала бабушка, даже за сердце схватилась- Ой, плохо мне…

Илюша не знал, что и делать. Уж очень всё это было странно, даже неправдоподобно. Чтоб в наши дни - и вдруг какая-то сказочная Нечистая Сила?!

А бабушка, выпив пару ложек какой-то микстуры, всё плакала и плакала. Ушастик - и тот притих, будто понимая, какое огромное горе пришло в их дом.

- Не плачьте, бабушка, не надо: слезами горю не поможешь,- сказал Илья - Я найду Сашу. Вот только,- замялся он,- я ведь не знаю, где эту Силищу искать.

Пелагея Семёновна вытерла слёзы, успокоилась немного.

- Вот, посмотри,- бабушка протянула Илье визитную карточку, оставленную Нечистой Силой.- Здесь адрес указан. Правда, приблизительный, всё равно что «на деревню дедушке».

Пелагея Семёновна на минуту задумалась, а потом радостно сказала:

- А ты вот что. Видишь, как она тут натоптала. Ты иди по этим следам, авось, внука и сыщешь. Я и сама бы пошла, да силы уже не те, стара больно, да и сердце болит… Ох, Сашенька, Сашенька.

- Ничего, я одам разыщу его. Надо идти, и немедленно.

Бабушка посмотрела в окно: ни звёзд, ни неба не видать - всё мрак поглотил. А дождь? Не смыл ли он следы? Нет, дождь, кажется, поутих!

- Не страшно-то одному будет?- спросила Пелагея Семёновна - Не лучше ли до утра подождать? А то ещё с пути собьёшься. Темнотища-то - ни зги не видать.

- А у меня вот что есть.- Синичкин вынул из кармана электрический фонарик.- Отец подарил. Не пропаду.

Илья положил фонарик обратно в карман своей куртки, застегнул на ней все пуговицы, натянул кепочку на лоб.

Бабушка засуетилась, заметалась по дому.

- Погоди немного,- сказала она - Я тебе сейчас корзиночку с едой соберу. Я мигом. Вот, тортик испекла. Не позабыть бы ещё флягу с водой. Путь, должно быть, не близкий, сгодится. Положу-ка я тебе заодно мыло, щётку, зубную пасту. Запас беды не чинит… Да, вот ещё что запомни, Илюша. Тому, кто верит в друга, никакая нечисть не страшна. Нету на свете силы сильнее, чем дружба…

Третий день идет Синичкин по следам. Они привели его в дремучий, почти непроходимый лес. Илья изорвал одежду, продираясь сквозь густые заросли, поранил лицо и руки об острые, неприметно торчащие сучья. Тяжело идти. И страшно. Особенно по ночам. Однако желание помочь другу сильнее усталости, сильнее страха.

Трудно Илье: еда кончилась, вода тоже на исходе, а что хуже всего - следы почти не видны. Вот и ещё одна ночь подходит к концу, а сколько идти до цели - неизвестно.

Из-за туч показалась луна. Наверное, оттого, что Синичкину очень хотелось есть (последний кусок пирога он съел еще утром),- наверное, оттого луна показалась ему похожей на апельсин. И чтоб как-то подбодрить себя, Илюша вполголоса запел:

Верхушки деревьев постепенно светлели - вставало солнце.

Какие-то ранние птахи уже настраивали свои голоса. Лес просыпался.

Преодолевая усталость, Синичкин шёл и шёл вперёд.

Вдруг он услышал чьи-то стоны, доносившиеся из-за невысокой стены кустов. Илюша раздвинул руками ветви и очутился на широкой поляне. Посередине её, на коряге, сидел медвежонок-локоть правой лапы упирается в коленку, ладонь подпирает щеку, перевязанную платком так, как это обычно делают при зубной боли. На траве лежала тяжело-атлетическая штанга - с увесистыми съемными дисками, или «блинами», как их ещё называют.

- Ой, не могу. Ой, больно,- тихо стонал медвежонок, покачиваясь из стороны в сторону.

Подойдя поближе, Синичкин спросил:

- Что с вами? Может, я могу чем-нибудь помочь?

Неожиданно откуда-то сверху донеслось:

- Зубы у Мишки болят. Чем ты ему поможешь?!

Илья поднял голову вверх: на ветке сидела обыкновенная черная ворона. Самое время познакомится с ней поближе, тем более, что была она не такой уж обыкновенной. Звали её красиво и раскатисто - Карролина Каррловна Каррамболькина. Правда, некоторые лесные жители в разговорах между собой называли её попроще - Балаболкиной, уж очень ворона любила поболтать языком. Но даже злые волки, и те именовали её так только между собой: Карролина Каррловна умела постоять за себя. Она могла любого так ославить на весь лес, что потом хоть волком вой- не избавишься от злых насмешек. Но это так, к слову. А сейчас, как ладошкой прикрывая клюв крылом, ворона безучастно зевала. Её разбудила Илюшина песенка, и она уже целый час летела за ним. Карролина Каррловна была очень любопытной. Но что-то ничего интересного пока не намечалось. Поэтому ей становилось скучно: не о чем будет пошушукаться со своей подругой сорокой. А ведь та обязательно какую-нибудь новость на хвосте принесёт.

- Ой, не могу больше, ой-ё-ё-ёй,- не унимался медвежонок.

- А если к доктору обратиться?- сочувственно предложил Илья.- Есть же у вас в лесу доктор?

Ворона, опустившись на ветку пониже, вздохнула:

- Был. Хар-роший такой врач. Дятел Тук-Тук Помогайкин. Да стал людоеду Ням Нямычу зубы лечить, залез к нему в пасть, а тот его и… Кар-роче, съел. Теперь и обратиться-то не к кому.

Синичкин не знал,что и делать.

- А от чего у вас зубы болят?- спросил он у медведя.

Не отнимая лапу от щеки и морщась от боли, тот ответил:

- Я так давно мёда не ел, вот они и разболелись.

Странно,- удивился Илья.- У людей зубы от сладкого болят, а у вас почему-то наоборот.

- Это потому, что я не простой медведь, а плюшевый. Меня так и зовут: Мишка Плюшевый. Так у меня и в паспорте записано. Не верите - могу показать.

- Как «в паспорте»?!- воскликнули одновременно мальчик и ворона.

- В паспорте на изделие. Меня ведь на фабрике мягкой игрушки сделали. А в лес я на спартакиаду приехал. Вон, видите, штанга лежит. Это моя. Но до соревнований ли тут, когда боль такая, ой-ё-ёй, такая… ну просто невыносимая боль. Ой, опять схватило. Мне бы чего сладенького хоть на зубок.

Синичкин заглянул в корзинку. Так, на всякий случай. Он знал, что в ней нет ничего съедобного. Даже пирожные крошки - и те уже давно высыпались сквозь щели плетёной корзинки. На дне лежали два кусочка мыла, щётка, зубная паста, фляга с водой.

«Сегодня я ещё не умывался. Может, попадётся какой-нибудь ручеёк на пути»,- мимоходом подумал Илья, шаря по карманам.

И вот неожиданная удача. В боковом кармане пиджака он обнаружил конфету.

- Пожалуйста, возьмите,- протянул он ее Мишке.-Карамелька. Кажется, с медовой начинкой. Только поможет ли?

Мишка от радости прямо подскочил.

- Поможет, обязательно поможет! Мёд при зубной боли - первейшее средство.

Медвежонок стал медленно жевать конфету. Даже глаза от наслаждения зажмурил.

- Будьте здоровы,- сказал Синичкин и зашагал дальше.

Ворона незаметно летела за ним. Что-то притягательное было-таки в этом мальчишке.

«Это же надо,- почесала она крылом в затылке, потеряв во время этой процедуры высоту,- это же надо, самому есть нечего, а он последнюю кар-рамельку отдаёт… Жаль, что у меня зубы не разболелись. Может, у него ещё бы что-нибудь сладенькое нашлось. Я бы не отказалась, кар-кар!»

Лес казался нескончаемым. Синичкину было очень грустно идти в одиночку. Чтобы разогнать тоску, он стал читать вслух такие стихи:

ОБ УТЮГЕ И ГЛАЖКЕ И О ТРЁХЛЕТНЕЙ МАШКЕ До мультфильмов - целый час. Долог день воскресный. Мама гладить собралась - это интересно. Мать кладет на стол сначала - видит дочка - одеяло, простыню, за нею вслед - металлический предмет. Дочь лишается покоя: «Мама, что это такое - остроносое, как лодка, только ручка посерёдке? Как зовётся - теплоход?» Мать смеётся: «Вездеход. Приспособлен он вполне, чтобы плыть по простыне. Как по озеру, по платьицу, пар пуская, он прокатится. По чулку - речонке-крошке, по любой другой одёжке проскользнёт, промчит, пройдет вездеход - горячеход. Где он ни появится - волны разбегаются». Начинает гладить мама. Рядом дочь стоит упрямо, - ей отчётливо видна в складках-волнах простыня. По простынному по морю - то назад, а то вперёд, - как кораблик на просторе, юркий мчит горячеход. Чтобы он не горячился, чтобы с курса он не сбился, им - работа нелегка - правит мамина рука. Смотрит дочь: горячеход по гармошке волн плывёт. Там, где он уже проплыл, нет волненья - полный штиль. …Больше часа неустанно мама в роли капитана. Передышек не даёт ей совсем горячеход. Чтоб запомнить это слово (ох, прибавилось хлопот) дочь твердит упорно снова: «Го -… горя-… го-ря-че-ход…» Мать стряхнула капли пота: «Все, закончена работа!» А потом сказала вдруг: «Дочка, выключи утюг».

Наступил полдень. Неярко светило солнце. Илья с трудом пробирался сквозь чащу.

Вдруг деревья будто расступились, и он очутился на небольшой, поросшей жухлой травой, полянке. В глаза мальчику бросился полузасохший, с пожелтевшими листьями куст. Это была Роза. Головка её безжизненно наклонилась, хрупкие ветви-руки повисли вниз.

«Бедняжка,- подумал Синичкин о Розе. Даже засохшая, она выглядит такой красивой».

Илья достал из корзиночки флягу, встряхнул её - вода плескалась на самом донышке.

«Может быть, эти капли как-то помогут цветку»,- решил мальчик и вылил содержимое фляги под куст.

Земля моментально впитала живительную влагу.

Синичкин посмотрел по сторонам: нет ли где поблизости родника или ручейка, чтобы набрать воды ещё. Но ничего журчащего рядом не оказалось.

Две неприметные тропинки змейками убегали с поляны в глубь леса. Над одной из них висел предупреждающий об опасности знак - череп с перекрещивающимися (ох, какое труд-но-вы-го-ва-ри-ва-е-мо-е слово!), с перекрещивающимися ножом и вилкой.

Это была дорога к людоеду Ням Нямычу.

Следы увели Илюшу в сторону от тропинок. Правда, у него уже не было уверенности, что это отпечатки каблуков Нечистой Силы и Саши.

Когда Синичкин скрылся за деревьями, ворона слетела с ветки, сидя на которой она наблюдала за мальчиком, и, расхаживая по земле, стала разговаривать сама с собой.

- Хар-рошенькая получается кар-ртина,- трещала она - Многое я на своем птичьем веку повидала, как-никак кар-ренная жительница этих мест. Но такого глупого мальчишку нижу впервые. Сначала он на-кар-рмил медвежонка кар-рамелью. Меня это просто по-кар-робило: самому есть нечего, а он последнее отдаёт. И кому - первому встречному. А теперь последние капли вылил под этот колючий куст,- ворона махнула крылом в направлении Розы,- под этот засохший куст, которому и ведро воды вряд ли помо…

«Поможет»,- хотела произнести Карролина Каррловна, но тут её что-то сильно ударило по правой лапке. Она даже на несколько секунд сознание от боли потеряла. Однако птица сейчас же взяла себя в руки, то есть в крылья, и попыталась взлететь вверх. Не тут-то было - стремительный вертикальный взлёт совершить ей не удалось.

Ворона посмотрела вниз на землю - её лапка была крепко стиснута капканом.

- Кар-раул!- завопила ворона изо всех своих птичьих сил.- Помогите!! С-кар-рей!!!

На её счастье Илюша ещё не успел отойти слишком далеко. Через несколько минут он появился из-за деревьев и быстро помог освободить из тисков воронью лапку.

- Благо-дар-рю! Благо-дар-рю!- соловьём залилась ворона от избытка признательности - Вы чрезвычайно любезны. Это всё Ням Нямыч своих капканов понаставил. Обжора несчастный. Шагу по земле спокойно не ступишь. Уж лучше на ветке примощусь.

И она взлетела высоко-высоко на дерево.

Не успела ворона основательно усесться на толстый сук, как па поляну, настороженно озираясь по сторонам, вышли два закадычных дружочка - жаба Кваверза, прозванная так за неуёмное желание строить всем злые хитрости - каверзы, и паук Ненасытик. Их внимание привлекли вороньи вопли. Правда, паук и жаба не особенно спешили на помощь птице. Честно говоря, совсем не спешили. «Станешь ворону выручать,- рассудили они,- и сам ещё в беду влипнешь. Уж куда лучше переждать».

Но вот крики утихли, и жаба с пауком появились на поляне. И никого здесь не обнаружили. Лишь спина какого-то мальчишки мелькнула меж деревьев и вскоре исчезла. Да ещё неугомонная ворона кричит с высоты:

- Какой хар-роший мальчик! Такой бес-кар-рыстный! У него просто золотое сердце!

Вскоре Карролина Каррловна успокоилась, ей стало скучно. Она слетела с ветки и, пронёсшись над головами жабы и паука, прокричала так громко, что её слова эхом отдались по всему лесу:

- Золотое сердце! У мальчика золотое сердце!

- Ты слышал, Ненасытушка?- обратилась жаба к пауку, когда поутихли вороньи крики.- О-ква-зывается у этого шпингалета,- она указала лапой в ту сторону, где только что скрылся Синичкин,- о-ква-зывается, у него серце-то из золота.

- Дорогая Кваверза, у тебя прямо золотой блеск в глазах,- заметил Ненасытик.

Жаба раздражённо махнула лапой:

- Э-э, за этот золотой блеск и комара тощего не купишь. Вот если б мы завладели настоящим золотом… О, тогда бы… Но ква-к это сделать, ква-к?

В это время издалека послышалось чьё-то пение. Слов различить было невозможно.

- Уж не мальчишка ли возвращается сюда вновь?- предположила Кваверза.

- Мальчишка., с золотым… сердцем?- глотая слюнки, прошептал Ненасытик, и сердце его почему-то быстро-быстро забилось. Даже дух захватило у паука.

- Вот если б он попался в ква-пкан,- о чём-то думая, промолвила жаба.- Или утонул в ква-наве с водой. Я бы тогда не стала с ним ква-нителиться. Золотое сердце мигом бы оказалось в наших лапах.

Паук тоже быстро разобрался в ситуации:

- Сейчас я сотку паутину, мальчишка попадётся в неё, и тогда…

- Времени нет,- оборвала паука жаба - Даже ква-к следует подумать не-ква-гда. Надо его быстренько о-ква-лпачить…

- Золотые слова!- восхитился Ненасытик.

- И вовремя сказаны!- самодовольно ухмыльнулась жаба.

Минуту помолчав, она сказала:

- А что если…

Кваверза подошла к тропинке, над которой висел знак «Череп с ножом и вилкой», и отодрала его от дерева. Потом она подошла к другой тропинке и установила знак над ней.

- Это ещё зачем?- не понял жабьих намерений паук.- Так невзначай и сам к людоеду забредёшь. А он не только людей любит… любит кушать. Ням Нямыч, когда голодный, шуток не понимает, живо тебя сделает неживым. И пискнуть не успеешь.

- Тише,- зашептала Кваверза,- мы направим к людоеду мальчишку. Ням Нямыч его слопает с превеликим… нет, с преневеликим удовольствием, уж больно худоват-то мальчишка на вид… Слопает людоед мальчишку, а золотое сердце - несъедобное оно. Мы его себе заберём. В ква-честве гонорара за идею. Ква-к тебе нравится моя мысль?

- Это просто блестящая идея!-льстиво сказал Ненасытик.

- Блестящая золотом идея,-уточнила жаба.

…Если бы кто-нибудь в этот момент обратил внимание на Розу, он мог бы заметить, что с ней происходит нечто совершенно невероятное: головка её медленно поднимается, ветви распрямляются. Лишь глаза оставались по-прежнему закрытыми…

Между тем песня Синичкина слышалась всё ближе и ближе. Уже можно было разобрать отдельные слова.

Кваверза и Ненасытик в предвкушении богатой добычи удовлетворённо потирали лапы.

- Эх, было бы у меня много денег, я бы весь мир сделала одним мокрым местом,- мечтательно проговорила жаба.

- Будь у меня деньжата, я купил бы капроновую сеть. Попадись кто в неё - даже мокрого места от него не оставил бы,- кровожадно прорычал паук.

Из-за кустов появился Илюша.

- Я, кажется, заблудился,- устало промолвил он. Огляделся по сторонам- Так и есть, та же самая Роза. По-моему, вода пошла ей на пользу.

- Ква, ква,- кашлянула жаба, чтоб обратить на себя внимание мальчика.

- Здравствуйте,- заметив её, сказал Синичкин - Вы не скажете, как пройти к Бурому болоту? Вам оно должно быть знакомо. Я Нечистую Силу ищу. Она моего друга увела.

- Ква, к ва-шим услугам!- Жаба даже надулась от радости: как же, добыча сама явилась к ней в лапы.- Никто, кроме меня, не даст тебе такой ква-лифицированный совет. Иди по этой дорожке,- она указала в сторону тропинки, над которой совсем недавно висел предупреждающий о людоеде знак.- Ква-к раз к болоту и выйдешь, мне ли этого не знать: у меня ведь на Буром болоте дача имеется. Приобрела по случаю. А другой дороги туда, кважется, и нет.

- Нет туда другой дороги, нет!- всеми своими восемью лапами влез в разговор паук.

- А до болота далеко идти?- спросил Илья.

- Ква-к вам сказать?-Жаба на мгновенье задумалась.- Придёшь… придёшь к самому ква-нцу дня. Вот ква-к.

- Большое спасибо. Вы очень, очень любезны,- поблагодарил Синичкин.

Ответ вселил в него уверенность и бодрость. «Наконец-то,- облегчённо вздохнул он - Наконец-то я найду Кренделькова». Откуда-то появились новые силы, и Синичкин вприпрыжку понёсся к указанной тропинке.

Жаба громко расхохоталась ему вслед.

- «Вы очень, очень любезны»,- передразнила она Илюшу.- Ква-кой вежливенький мальчик-золотайчик! Теперь я нисколько не сомневаюсь, что у него действительно золотое сердце… Эх, и люблю же я сырость.

У меня теперь даже деньги, и те потекут рекой. Паук был так обрадован, что даже запел:

Жаба подхватила песню:

Они пели так громко, что ворона, дремавшая поблизости на ветке дуба, проснулась и прилетела на полянку опять. Уселась на дереве повыше, высматривает, прислушивается, последние известия хочет узнать.

А жаба с пауком от счастья в пляс пустились. Особенно Ненасытик старается. Да и не мудрено: лап-то у него целых восемь.

- Мальчишка сейчас к людоеду подходит,- угомонившись, сказал паук.

Жаба, хитро блеснув глазами, проговорила:

- Иди, иди, золотце моё…

- Почему твоё золото?- возмутился паук.

- Ква-кая разница, ква-ллега,- успокоила его Кваверза.

Но Ненасытик рассердился не на шутку.

- Как это какая разница?! Моё золото! Моё-о-о!- закричал он - Никому не отдам!

И паук устремился за мальчиком.

- Ишь побежал, аж пятки сверкают,- негромко заметила сверху ворона.- Восемь лап - восемь пяток. Ар-рифметика.

Устремился Ненасытик, но - проклятый людоед. Угодил-таки паук лапой в его капкан. Капканов по лесу Ням Нямыч, как видим, много понаставил. Так лапу пауку прищемило - хоть плачь.

- Кваверза, милая,- и в самом деле захныкал Ненасытик - помоги. Я с тобой… ой-ёй-ёй, как больно!.. деньгами рассчитаюсь.

Однако жаба не поспешила помогать милому дружку Ненасытушке. Вместо этого она сама направилась к тропинке, по которой ушёл Илья

Видя такое вероломство, паук, пустив обильную слезу, горестно затянул:

Жаба докончила куплет:

Когда Кваверза исчезла за деревьями, Ненасытик поднатужился, дёрнулся изо всех сил и - оторвал лапу, попавшую в капкан. Затем он с трудом поковылял, как говорится, восвояси. И о золоте позабыл.

- Допрыгался,- прокомментировала с дерева Карролина Каррловна,- Плетётся так, что и пятки не сверкают. Если семь лап осталось, то сколько же это, интересно, пяток будет? Было восемь лап, значит, и восемь пяток. Стало семь лап, значит, будет… Будет… Что-то я совсем запуталась.- Ворона крылом почесала затылок.- Кар-роче, на одну пятку меньше будет, и весь разговор. Ар-рифметика.

Карролина Каррловна так усердно занималась вычислением, что даже просмотрела, как на поляну вышел Мишка. Тот самый, по фамилии Плюшевый, у которого зубы болели. На плечах медвежонок тащил тяжеленную, со многими «блинами» штангу.

«Силён,- одобрительно подумала о нём ворона.- Идёт со штангой и хоть бы пошатнулся… А Роза-то, Роза,- вдруг заметила птица - Вы только поглядите. Неужто ей вода помогла?! Румянец так на щеках и играет! Ожила, стало быть».

Мишка тоже заметил Розу.

- Вы не скажете, здесь мальчик не проходил?- обратился он к ней.- Он мне последнюю карамельку отдал, с медовой начинкой, такую вкусную, а я даже его и не поблагодарил. Нехорошо вышло.

- Беда, Миша, беда,- с трудом выговаривая слова, заговорила Роза.- Жаба с пауком направили его к людоеду. Видишь, знак перевесили. Жаль, я так поздно очнулась и не смогла мальчика предупредить. Помоги ему, Миша, пожалуйста!

Медвежонок бросил штангу наземь. Громко звякнули «блины».

- Надо скорей его догнать,- сказал он.- А то попадёт в беду.

- Точней, в еду. Быстрей, Миша, пожалуйста, быстрей, а то поздно будет.

Последние слова Роза произнесла еле слышно - она чувствовала себя ещё не совсем хорошо.

Мишка бегом бросился вдогонку за мальчиком. Штанга так и осталась лежать на земле.

Ворона, наблюдавшая за происходящим сверху, на секунду задумалась. Затем, посмотрев на свою правую лапку, побывавшую не так давно в капкане, Карролина Каррловна решительно произнесла:

- Надо бы мальчику помочь. Хар-роший мальчишка, отзывчивый… Михаил,- крикнула она вдогонку медведю,- Михаил, погодите, я с вами!

Людоед Ням Нямыч Куле-Бяка жил в большой пещере, находившейся чуть в стороне от тропинки, по которой Илыо направила жаба Кваверза. Помещение было обставлено старомодной массивной мебелью. В углу висели часы. Стрелки на них были изготовлены в виде обглоданных косточек - та, что побольше, показывала минуты, которая поменьше-часы.

Ням Нямыч сидел в кресле-качалке и читал «Книгу о вкусной и здоровой пище». Пальцем он то и дело поправлял сползавшие на кончик носа очки - людоед страдал близорукостью. Уютно потрескивали поленья в камине. Тепло, спокойно. Одно плохо - есть хочется. До чтения ли тут, когда живот от голода подвело?

«Лапы протянешь от такой житухи,- подумал людоед, отложив книгу в сторону - Прямо не жизнь, а вегетарианство. Сколько дней мяса в рот не брал, фруктам и пробавлялся… Тяжело мне, старому, на добычу ходить. Разве угонишься за молодыми? Они же сейчас все спортом занимаются. Нарвался как-то на боксёра. Хотел его в рот отправить, а он меня самого отправил… в нокаут. Вот челюсть разбил.- Ням Нямыч потрогал подбородок, «поиграл» челюстью, вздохнул.- Такие пироги с маком. Пришлось новую челюсть вставлять, металлическую. И то беда: открываться-то она открывается, а вот закрывается не всегда. Я её уже и растительным маслом смазывал - не помогает. Сливочным бы попробовать, да где его взять, сливочного? Давненько его в лесную лавку не завозили. Жалобу, что ли, написать? В журнал «Лесное хозяйство». Экая бесхозяйственность, однако…

Людоед встал с качалки, прошёлся по комнате. Остановился. Потянулся. Затем; обращаясь к собственному отражению в большом овальном зеркале, сказал:

- Ох, так есть хочется, что просто сил нет. Думал, чтение отвлечёт… Хоть бы на огонёк кто забрёл. Посидели бы по-человечески. Да я любого готов с распростёртой пастью.. ой, то есть я хотел сказать: с распростёртыми объятиями., любого готов встретить.

Ням Нямыч представил, как он встречает гостя с «распростёртыми объятиями»: разинул пасть во всю ширь, только зуб золотой в зеркале сверкнул. Разинуть-то разинул, а вот закрыл еле-еле, с каким-то ржавым скрипом. В животе от голода заурчало. «Кишки марш играют,- сообразил людоед - Траурный марш по завтраку и обеду».

Понурив голову, он не то завыл, не то запел:

«Ой, что это я пою? Ещё услышит кто,- вдруг прекратил Ням Нямыч свои вокальные упражнения - Правду говорят, что у сытого на уме, то у голодного на языке. Заговариваться стал, вернее, запеваться. Такое, впрочем, и с людьми бывает. А людоедам ведь ничто человеческое не чуждо».

И он стал петь дальше:

Людоед замолчал, задумался, даже как будто задремал.

Стук в дверь вывел его из забытья.

- Входите, входите, не заперто,- встрепенулся он.

Дверь отворилась, и вошёл Синичкин.

- Извините, я, кажется, не туда попал,- сказал он.-Снова заблудился. Я иду к Бурому болоту. Мне Нечистую Силу надо.

При виде человека Ням Нямыч засиял от счастья. Его рот как-то сам собой растянулся в радостной дружелюбной улыбке - и не подумаешь, что у людоеда может быть такая хорошая улыбка.

- Проходи, милый мальчик, гость мой дорогой. Что же ты в дверях застрял?- голодно облизнувшись и проглотив слюну, умильно выдавил он. А про себя сокрушённо подумал: «Ну и худой. Будто три дня не ел. Прямо диетический какой-то».

Людоед засуетился перед мальчиком, но не забыл на всякий случай уточнить:

- Слушай, а ты боксом часом не того., не увлекаешься?

- Нет,- ответил Илюша,- Я футбол люблю. И шахматы ещё.

- Очень рад, очень рад. Шахматы - это замечательный вид спорта. Безопасно-вкусный, так сказать. Я, когда в шахматы играю, скорей коней норовлю «съесть».

Вдруг непонятно откуда послышалось глухое «ку-ку, ку-ку». Синичкин оглядел комнату, стараясь отыскать глазами часы с кукушкой. Часы действительно имелись. Но без кукушки. Видя недоумение мальчика, Ням Нямыч разъяснил:

- Эго я вчера кукушку из настенных часов проглотил. От голода. Она теперь у меня каждый час в животе кукует. Деревянная, не переваривается. Может, уже там и гнездо свила, ха-ха-ха. Вот такие пироги. Да ты проходи, садись. Смотри, какое мягкое креслице.

- Спасибо, ноя спешу,- сказал Синичкин и направился к выходу.

Людоед преградил ему путь:

- Ну куда ты спешишь?! Посиди, отдохни.

И, схватив Илюшу за рукав, он силой усадил его в кресло.

В тот же миг невесть откуда выскочили металлические рычаги и намертво прижали Синичкина к спинке кресла - ни встать, ни пошевелиться.

- Ой, что это?- испугался мальчик.

Ням Нямыч самодовольно пояснил:

- Это я сам смастерил, из старого кресла. Схему этой ловушки я нашёл в журнале «Умелые лапы»… Ты пока усаживайся поудобней, ха-ха, а я огонь посильней разведу. А за обедом,- людоед облизнулся,- за обедом мы с тобой поближе познакомимся. Людоед лучше всего познаётся в еде.

Ням Нямыч захлопотал по хозяйству: подбросил в огонь поленьев, налил в котёл воды, почистил сковороду.

Илья попытался освободиться от тисков, по ничего из этого не получилось.

- Что вы со мной собираетесь делать?- с беспокойством наблюдая за действиями людоеда, спросил он.

- Приготовлю я тебя сейчас,- в улыбке оскалил зубы Ням Нямыч.

- К чему приготовите?- не понял Синичкин.

- Не «к чему», а «что»,- поправил гостя хозяин пещеры, посчитавший, что больше нет нужды скрывать свои истинные плотоядные намерения.- Из тебя, голубчик, я приготовлю голубцы, ха-ха… Нет, сделаю-ка я из этой крошки окрошку.

Илюша вздохнул:

- Как жаль, что я не смогу помочь Саше. Погубит его Нечистая Сила.

Людоед хозяйничал, не переставая говорить:

- Такты, стало быть, Нечистую Силу ищешь? То, что она нечистая с головы до ног, это верно. Только никакая она не Сила. Зовут её Мила. Фамилия - Грязнулькина. А Силой мы её в шутку прозвали: просто она в нашем классе в учёбе была самой слабой, всё на подсказках норовила выехать. Давно это было. Уж сколько лет прошло, как мы с ней в одной лесной спецшколе учились. Не один год вместе на последней парте сидели. Частенько она меня чернилами заливала, ох, частенько, такая была неаккуратная. Из-за этого с ней дружить-то никто не хотел. А у меня одно тогда на уме было: скушать бы чего. Или кого, всё равно. Меня в школе,- Ням Нямыч смущённо потупил глаза,- меня в школе ещё Жорой-Обжорой дразнили. Вот такие пироги… А Грязнулькина, я слышал, в институт хотела поступать, на факультет грязеведения, ей вроде бы даже сам Злой Волшебник рекомендацию туда давал. Да её ни в один мусоропровод не примут, не то что в институт. Это и к лучшему, а то наследила бы в науке, только и всего. Вот я: кулинарные курсы заочно окончил, и ничего, жую помаленьку. Правда, кроме щей, ни одного блюда по-человечески приготовить не могу, но зато мясные щи у меня получаются такие - пальчики оближешь. Меня знакомые людоеды так и называют: профессор кислых щей. Профе-е-е-ссор. Как, солидно звучит? Приятно, что ни говори, такое слышать.

Неутомимо бушевало в камине пламя. Ням Нямыч успевал и полешек вовремя в огонь подбросить, и картошечку почистить, и пол подмести, и беседу с гостем поддержать. Правда, разговор получался каким-то односторонним. Синичкин в основном молчал. Ни жив ни мёртв сидел он, вдавленный в кресло металлическими рычагами. Тяжело было у него на сердце, ведь сердце у мальчика было вовсе не золотое и даже не стальное, и уж тем более не каменное, а самое обыкновенное - человеческое, а значит, и совершенно беззащитное перед волнениями и невзгодами.

Людоед не позволял гостю скучать.

- Не завидую я Грязнулькиной,- не унимался он.- Это же надо быть такой неряхой! Хотя что там говорить, неаккуратность-то как раз и помогла ей выйти в люди. После школы, по распределению, послали её на самую грязную работу - искать ребятишек-грязнулишек, которые умываться не желают. Вредная, скажу тебе, работёнка: так испачкаться можно, что потом ни в одной химчистке не помогут. Работа вредная, потому и снабдили Грязнулькину кое-какими бумагами: талонами на бесплатное птичье молоко да проездными документами на все виды наземного транспорта. Кто снабдил? Известно, кто -Злой Волшебник. Он у нас в школе на полставки работал. Зловредность преподавал. Попробуй только у него урок не выучить - живо какую-нибудь пакость подстроит. Злой Волшебник и взял потом Силушку-Бессилушку к себе на работу. Даже договор с Грязиулькиной заключил: он её врагов в пыль превращает, а она ему обманщиков поставляет. Ты спрашиваешь, для чего обманщиков-то?- посмотрел на Синички на людоед.

- Ничего я не спрашиваю,- с трудом произнёс Илюша.

Ням Нямыч как ни в чём не бывало продолжал:

- Ясно, для чего - он из обманщиков себе помощников по особо грязным делам готовит. Считает, что лгунишки для этой цели лучше всего подходят. Вот такой договор. Да только нет у Грязиулькиной врагов - добрая она, уж я-то знаю: столько лет с пей за одной партой просидел, столько чернил пролито вместе. Даже на второй год с ней оставались. Так что некого в пыль превращать, нет у неё врагов. Хотя и друзей у неё тоже не имеется. Ой, чуть не забыл. Забегала ко мне Нечистая недавно. Жаловалась, что никаких нечистых сил у неё больше нет оставаться па этой грязной работе. Но куда денешься? Злому Волшебнику без помощников никак обойтись нельзя: в одиночку ведь не много зла сотворишь. Не расторгнет он с ней договор по доброй воле, разве что по злой?.. А с Нечистой мальчуган какой-то был, даты слышишь меня или нет?

- Слышу, слышу,- откликнулся Синичкин.-Это, наверное,Саша был. Мы с ним в одном классе учимся.

- Я чуть этого Сашу не проглотил, как кашу, ха-ха. Да Сила за него вступилась. Но я его всё равно не стал бы есть: больно грязный он был. Проглотишь такого - потом ещё дизентерией заболеешь. И мытьё лап перед едой не поможет. Вот такие кренделя.

У людоеда опять в желудке кукушка заголосила.

- Раз, два, три, четыре,- сосчитал он её «ку-ку», загибая на лапе пальцы.- Ого, четыре часа уже. Обедать давно пора. Заговорился я с тобой… Одного только не пойму: и чего ради из-за какого-то грязнули ты собой жертвуешь? Сидел бы лучше дома. Издалека, видно, пришел. Ишь, исхудал-то. Безаппетитный ты, честно говоря, кожа да кости. Смотреть не на что, не то что есть. Нет, не понимаю.

У Илюши тело задеревенело без движений. Рычаги так крепко держат, что и дышать нелегко. Собрав последние силы, он произнёс

- Саша добрый. И не жадина. Только мыться не любит. Считает, что никому от этот не хуже, если у него руки грязные. И в футбол он лучше всех в классе играет. Он меня «сухому листу» научил.

- Какому сухому листу -лавровому?

- Нет, это так в футболе «резаный» удар называется. Мяч после нет но дуге летит… А Сашина модель космической ракеты?! Она же первый приз на школьной выставке получила.

- Так дружок твой, значит, космонавтом мечтает стать?- рассмеялся людоед.- Он же в полёте с ног до головы в космической пыли измажется. Неряха, он и в космосе неряхой останется. Туда только аккуратных берут… Я бы в одиночку ни за что в ракете не полетел: кушать некого… Слушай, а ты руки помыл?- неожиданно обратился Ням Нямыч к мальчику.

- Как же я их помою, если я двигаться не могу? Да и зачем?- хмуро спросил Синичкин.

- Как зачем?! Я сейчас ужинать буду, а перед едой всегда надо руки мыть,- сказал людоед и громко захохотал, довольный собственной шуткой.

- И совсем не остроумно,- осадил его Илья.

В этот момент вода в котле шумно закипела. Пар из-под крышки так и забил в разные стороны.

- Эх, и заболтался я с тобой, соль забыл положить. И перца нет,- огорчился Ням Нямыч.- Придётся в погребок слазить. У меня там целая банка молотого перчика припасена.

В пещере имелось два выхода - как раз один против другого, в противоположных концах помещения. Через «чёрный ход» Ням Нямыч вышел во двор, спустился в погребок за перцем.

Однако мы совсем позабыли про Сашу. Может, ему вовсе и не плохо живётся с Нечистой Силой, и напрасно Синичкин терпит столько мук ради его освобождения?

… Недолго радовался Саша Крендельков предоставленной ему свободе действий. А признаться честно, свободе бездействий, ибо какал же это свобода, если нельзя ни в мяч поиграть, пи с друзьями повеселиться? Пригорюнился Крендельков. Вспомнился ему родной дом, бабушка, школьные товарищи.

Но особенно загрустил Саша тогда, когда на второй день у него разболелся живот. А почему разболелся? Наверное, потому, что Нечистая Сила его все время немытыми ягодами кормила. Так бедного мальчика скрючило, что, как сел он утром па пенек, прижав ладони к животу, так и не смог до полудня подняться. Случалось, иной раз у него и дома живот побаливал, но тогда на помощь тут же приходила бабушка. Сготовит по одному ей известному рецепту какой-то чудесный отвар из лекарственных трав - вмиг боль проходит. А тут всё сильней живот пост, прямо терпения больше нет. И Нечистая Сила ещё привязалась, ходит вокруг, просит его чуть не плача:

- Сашенька-Замарашенька, грязнулечка мой ненаглядный, поиграй со мной, мне так скучно: всё одна да одна. Я такая несчастная, у меня зубы болят. Я хоть и Сила, но здоровье у меня совсем слабое.

И в этот момент Кренделькова словно прорвало. Пересиливая боль, он зло крикнул:

- Не буду я с тобой играть, мне самому плохо. Обманула ты меня, увела из дому, лучше бы я умылся два раза холодной водой с мылом, чем с тобой удрал. Бабушка бы мне всё простила, отходчивая она. А теперь… Теперь сиди здесь с таким пугалом, как ты. Глаза б мои тебя больше не видели.

И Крендельков отвернулся.

Услышав эти слова, Сила часто-часто заморгала ресницами, готовая заплакать. Она-то думала, Саша ей настоящий друг, а он вон как заговорил. Неона ли для него старалась, ползала на коленях потраве, землянику собирая? Какая чёрная-пречёрная неблагодарность!

Так обидно Силе стало, так до слёз обидно, что не сдержалась она, заревела в два ручья, хотя прекрасно понимала, что ей вредно плакать: слёзы ведь всю грязь со щёк могут смыть. Но она об этом и не подумала. Вот как Саша её расстроил. У шла она от него вся в слезах.

А Крендельков сидит себе на пеньке и размышляет. «Как, оказывается, неприятно, когда рядом с тобой грязнуля живёт». И он посмотрел в строну Силы, которая, размазывая кулачками грязь под глазами, продолжала рыдать, но уже негромко, почти неслышно. Только по её вздрагивающим худым плечам можно было догадаться, ч то она плачет.

«Нет, с меня довольно,- решил Крендельков - Я умываю руки. И лицо тоже».

Благо, боль в животе на время прошла, и Саша смог без мучении подняться с пенька и выпрямиться. Затем он направился к звенящему невдалеке ручейку.

Подойдя к воде, он наклонился над зеркальной гладью и увидел своё отражение. Правда, до него не сразу дошло, что этот отразившийся в воде косматый, с грязным лицом мальчик и он, стоящий на берегу Саша Крендельков,- один и тот же человек.

«Зря я Силу обидел,- подумал Саша.- Сам ведь ничуть её не лучше. Как же неприятно было окружающим видеть меня всё время таким грязным. А я ещё считал, что мытьё - личное дело каждого».

Став на колени и сложив ладони ковшиком, Крендельков зачерпнул из ручья прозрачной холодной воды. Умыл руки, лицо, шею. Даже уши, и те не забыл. Вот только пожалел, что мыла нет, -без него труд но как следует отмыться. Вытерся краем рубашки. На душе как-то сразу стало полете.

«Вот сейчас можно и порезвиться, в салочки поиграть,- вздохнув полной грудью, подумал Саша - А то Силе и в самом деле одной скучна Поговорю сейчас с ней, пусть и она в ручейке поплещется. Холодная вода - это совсем не страшно. Даже приятно…»

Возвращаясь обратно, Крендельков обнаружил густые заросли дикой малины. Порядком исцарапавшись, он нарвал полные пригоршни не слишком крупных, зато спелых ягод. Пошёл к роднику, обмыл их в прозрачной воде. На обратном пути половину ягод отправил себе в рот, а остальными - самыми крупными - решил угостить Силу.

А та, кажется, и не ожидала, что Саша вернётся.

- Вот, возьми,- протянул ей Крендельков горсть малины.- Не бойся, чистая, я её в роднике помыл.

Он хотел добавить ещё что-нибудь ласковое, тёплое, чтобы Сила забыла про нанесённую ей обиду, но слова не находились. Не привык он ласковые слова употреблять.

- Кушай, пожалуйста,- вот и всё, что он смог сказать. Эх, у бабушки бы ласковым словам поучиться.

Нечистая Сила, всхлипывая, отрицательно покачала головой:

- Мне чистые ягоды вредно. Я к немытым больше привыкла. Чтоб прямо с куста и в рот. От чистых ещё живот заболит…

- Так ведь он у тебя и от грязных ягод частенько побаливает, сама же говорила,- припомнил Крендельков.

- Правильно, побаливает. А вдруг ещё сильней заболит? Спасибо. Сашенька, но я не хочу. Скушай, пожалуйста, сам. У меня и аппетита что-то нет.

«Даже ягод от меня взять не хочет, обиделась,- по-своему истолковал отказ мальчик.- И поделом, сам виноват».

Саше стало так тяжело, так стыдно: и за то, что обманул одноклассников, притворившись больным, и за то, что расстроил бабушку, не пожелав умываться, и зато, что наговорил обидных слов Силе. Да мало ли ещё за что…

«Уйду куда глаза глядят. И никому-то я не нужен… Эх, знать бы дорогу домой»,- размышлял Крендельков, не замечая, что ноги уводят его всё дальше от Нечистой Силы. Если бы он оглянулся, то увидел, с какой грустью смотрит она ему вслед. Силе хотелось крикнуть: «Куда же ты? Заблудишься», - но комок застрял у неё в горле.

… Ветка дерева сильно ударила Сашу по лицу. От удара он будто очнулся. «Куда я иду?»- пронеслось в голове у мальчика. Он стал осматриваться по сторонам, но кругом был лес, лес, лес.

Где-то неподалёку, хрустнув сухими ветками, пробежал волк. Саше стало страшно, и он быстро пошёл вперёд, лишь бы что-нибудь делать, лишь бы не стоять на месте.

«Никогда я больше не увижу своих товарищей, бабушку. Так и не починил ей утюг, а ведь целый месяц обещал… Синичкин, наверное, за чертежом везделёта приходил. Была бы возможность послать письмо, написал бы, что дарю ему свою действующую модель. На память…»

Крендельков шёл, не разбирая дороги, и воспоминания недавнего прошлого мелькали перед ним, словно ветви, сквозь которые он продирался, сам не зная куда. И, подобно ударявшей по лицу ветке, каждое воспоминание причиняло ему боль.

Но вернёмся вновь к нашему главному герою - Илюше Синичкину. Помните, он попал в лапы к людоеду Ням Нямычу Куле-Бяке, который, выйдя через «черный ход» на двор, спустился в погребок за перцем.

А в это время к парадной двери подскакала жаба Кваверза. Она заглянула в замочную скважину: из-за спинки кресла виднелась светловолосая голова того самого, с «золотым» сердцем, мальчугана.

- Эх, ещё не съел мальчишку,- сокрушённо вздохнула жаба - Ничего, подожду.

И она прыгнула в кусты.

Только-только исчезла в зарослях Кваверза, как к двери подбежал медвежонок Мишка. За ним, от усталости еле махая крыльями, летела ворона Каррамболькина. И медвежонок, и ворона дышали так тяжело, что даже Синичкин услыхал их.

- Помогите!- закричал он- Я здесь.

Распахнув дверь, Мишка молнией ворвался в пещеру - и откуда только силы взялись?! Ворона осторожно последовала за ним.

- А людоед где?- с опаской оглядываясь по сторонам, поинтересовалась она.

- Вышел,- хотел махнуть рукой в направлении «черного хода» мальчик, забыв, что его по прежнему держат рычаги.

Медвежонок начал дергать за них, задел нечаянно какую-то едва заметную кнопку, и рычаги сами собой моментально исчезли в спинке кресла.

- Оригинальная конструкция!- прокомментировала ворона.

Синичкин хотел встать, но ноги не держали его. Тело было непослушное, словно чуткое.

- Я по-кар-раулю пока,- сказала Карролина Каррловна, видя, что бежать им сразу не удастся.

Ворона вышла через «черный ход» во двор и стала расхаживать около двери.

«Интересно,- вдруг мелькнула у неё мысль,- людоеды ворон едят или нет?»

Так как точных сведений у неё на этот счёт не имелось, она на всякий случай взлетела на нижнюю ветку растущего рядом клена.

Ворона крыло козырьком к глазам приставила - вглядывается в даль, а людоед в это время как из-под земли появился. И на самом деле из-под земли - из погреба. А ворона всё в даль пристально смотрит. Проморгала она людоеда.

Ням Нямыч, мурлыча под нос песенку, вошёл в пещеру, близоруко прищурился: кресло, на котором сидел мальчишка, пустовало.

«Померещилось»,- подумал людоед, снял очки, протёр их носовым платком, посадил очки обратно на нос, присмотрелся вновь и - пришёл в ужас: мальчика в кресле действительно не было. Металлическая баночка с молотым перцем выпала из рук Ням Нямыча и, ударившись об пол, раскрылась. Едким облаком перец поднялся вверх.

Громко чихнув, людоед бросился к парадной двери, но кто-то держал её снаружи.

- На задвижку закрывай, на задвижку,- послышался звонкий мальчишеский голос.

- Что вы делаете?- вскричал Ням Нямыч.- Заходите, гостями будете. Я всегда гостям рад.

Ворона, услыхав шум, беспокойно закружилась в воздухе, запричитала:

- Ой, проворонила! Ой, горе мне!

Тем временем Мишке удалось запереть дверь на задвижку. Это было не легко, потому что на лапах он держал обессиленного Илюшу.

- Удирайте!- кричала с высоты ворона.- Удирайте, а то он вас всех сожрёт!

Людоед, не переставая чихать, бешено колотил в дверь изнутри.

Медвежонок, бережно прижимая к груди Синичкина, потрусил прочь от пещеры.

А что же наша жаба? Видя, что добыча ускользает из лап, Кваверза прыгнула из кустов к двери, попыталась отодвинуть запор. Но это ей оказалось не по силам.

- Помогите!- завопила тогда она- Воры! Что ж это делается?! Золото убегает! Моё золотце!

Между тем Ням Нямыч навалился на дверь и сорвал её с петель. Жаба и квакнуть не успела, как людоед вместе с дверью повалился прямо на неё.

- Убивают! Ква-раул!- завизжала Кваверза.

Людоед, не обратив на неё никакого внимания, вскочил на ноги и устремился за беглецами.

- Послушайте, возвращайтесь!- кричал он набегу.- Ну чего вам не хватает? Мне для вас ничего не жалко. Даже перца. Ну, хотите, я вас с горчицей съем?

Когда его вопли не стали слышны, жаба с огромным трудом вылезла из-под двери и поднялась с земли. Хотела сначала бежать за людоедом, но тут же передумала - пусть он один за своим обедом гонится. А то нарвёшься ещё на неприятность. И так бока намяли.

«Ничего,- размышляла она,- Ням Нямычу палец в рот не клади. Он в своём деле ква-к-ни-ква-к… профессора съел. Или, может, даже академика, когда тот в лесу грибы собирал. Сама видела. Так что ума ему не занимать. Пускай один и выпутывается». Такое было настроение хорошее, а теперь… Ква-кое-то подавленно-придавленное настроение».

Жаба вошла в пещеру. Она едва держалась на лапах. Ей захотелось где-нибудь присесть. Ну хотя бы вот на это такое мягкое, такое удобное креслице.

- Так уж за золотцем моим прыгала, так прыгала,- проговорила Кваверза, плюхаясь на сиденье.

Неожиданно и безотказно сработала людоедова ловушка, прочно зажав рычагами жабу в кресле.

- Так прыгала,- испуганно прошептала Кваверза,- и на тебе, допрыгалась…

Людоед был не по годам вынослив. Он наверняка бы догнал медвежонка, если бы ворона, чувствовавшая себя виноватой, не летела над ним и не клевала его то в ухо, то в шею, даже один раз в нос ухитрилась уцепиться.

Ням Нямыч как мог отбивался от птицы, которую в горячке принял за орла,- размахивал лапами, крутил во все стороны головой, громко вопил: «Кыш, орёл, кыш!» Но это не помогало. В итоге он споткнулся о корягу, шлёпнулся наземь и пребольно стукнулся головой о камень - даже «звёзды» из глаз посыпались.

Мишка, не выпуская из лап Илюшу, выскочил на поляну. Роза взволнованно замахала ветками, предлагая медвежонку спрятаться за неё. Тому больше ничего и не оставалось: Ням Нямыч, пришедший в себя после падения, не отставал. Явственно доносилось его неровное, с хрипотцой дыхание.

И тут случилось непредвиденное. Когда людоед вплотную приблизился к Розе, та своими колючими руками-ветками вдруг обняла его и сомкнула объятия. Ням Нямыч задёргался в надежде вырваться, но сотни шипов ещё глубже впились ему в тело.

- Отпустите,- взвыл людоед не своим голосом.- Больно ведь, ой-ё-ёй… Отпустите, это же бесчеловечно. Ай!

Тяжело дышавшая ворона прерывисто проговорила:

- А хотеть… сделать из мальчика… жаркое - это человечно? А ну, говори с-кар-рей, где тут дорога к Силе Нечистой?

- Ой, больно,- не унимался людоед - Скажу, отпустите сначала.

Илюша, которого медвежонок посадил на землю около Розы, устало сказал:

- Ладно, давайте освободим его, только пусть скажет, где Нечистую Силу найти. Это сейчас самое главное.

Ворона приблизилась к людоеду. Правда, не на столько близко, чтоб тот смог достать её лапой.

- Дай слово, что не будешь мальчика трогать,- потребовала она.

Ням Нямыч жалобно простонал:

- Не буду, отпустите только. Честное людоедское, не буду.

Мишка легко поднял свою штату с земли. Помахал ею перед носом людоеда:

- Пусть он только попробует кого-нибудь слопать, я его мигом штангой с «блинами» огрею.

- С блинами?- уставился на штангу Ням Нямыч.- Эти кругляши, они и есть, что ли, блины? А сливочного масла у вас не найдется? Я блины обожаю с маслом. Сегодня и не обедал ещё… Вот по этой тропинке пойдёте,- он указал на дорожку, над которой жаба не так давно повесила знак «Череп с ножом и вилкой».- Когда увидите три сосны, свернёте налево и по тропинке прямёхонько к Бурому болоту и выйдете. Там Нечистая и живёт, чуток до болота не доходя. Не заблудитесь только в трех соснах… Отпустите, я домой пойду. Я больше не буду. Ну пожа-а-луйста,- неожиданно по-детски захлюпал иском Ням Нямыч.

Роза разомкнула ветви, и людоед тотчас вырвался из ее колючих объятий. Схватив обеими лапами штангу, он словно с шашлычной палочки, стянул с неё все «блины» себе в пасть. Проглотил - и не подавился: масть у него оказалась такая же огромная, как и аппетит.

- Червячка заморил,- поглаживая себя ладошкой по животу, удовлетворённо произнёс блиноед Ням Нямыч.

И вдруг грозно прорычал:

- Червячка заморил, а теперь и мальчишкой закусить не помешает! На десерт.

Людоед хотел броситься к Илюше, но не тут-то было. Проглоченные «блины» так придавили его к земле, что он и шагу ступить не смог.

- Ой,- прошептал поражённый Ням Нямыч,- помогите, сдвинуться не могу.

Ворона негодующе затараторила:

- Ишь распетушился! Так тебе и надо, обман щи к. Стой теперь тут как вкопанный.

- Вечер уже,- заскулил людоед.- Я темноты боюсь, честное слово, не сойти мне с этого места, если я вру. Я домой хочу. Сделайте что-нибудь.

Все молчали, никому не было его жалко.

Ням Нямыч хныкал так назойливо, что Мишка не выдержал и положил людоеда на землю. Потом, как бревно, откатил его в сторону. Что делать с ним дальше, Мишка не знал.

«Пусть пока полежит. Утром что-нибудь придумаем»,- рассудил он.

- Спасибо вам,- сказал Синичкин, когда медвежонок возвратился обратно.- И вам спасибо,- поблагодарил он Розу и Карролину Каррловну.- А теперь мне нужно идти. Я думаю, людоед не обманул, указал дорогу верно.

- Я пойду с тобой,- сказал медвежонок.

- И я тоже… пошла бы,- опустила голову ворона,- да темно уже. Страшно всё-таки, бр-р-р.

Илюша попробовал встать с земли, но силы покинули его. Слишком много довелось натерпеться ему за последние сутки.

Роза предложила:

- Друзья, оставайтесь здесь до утра. Я посторожу. В случае чего - подниму тревогу.

Медвежонок и ворона посмотрели на осунувшееся лицо Илюши.

Тот после недолгого раздумья сказал:

- Что ж, силы нам ещё пригодятся. До утра остаёмся здесь.

Рано утром, когда солнце только-только начало пробиваться сквозь кроны деревьев, Илюша, Мишка и Карролина Каррловна отправились в путь. Роза ни на минуту не сомкнувшая за ночь глаз, выглядела свежей и радостной. Утренние росы умыли её головку и ветви. Роза была счастлива: и у неё теперь есть друзья, есть о ком позаботиться. Так мало, оказывается, было нужно, чтобы Роза расцвела в улыбке.

…Дорога для наших героев казалась нескончаемой.

Как-то сама собой, в такт быстрым шагам, сочинилась песенка. В ней было ровно три куплета - как говорится, по одному на брата. Но песенку так приятно было петь хором:

В полдень медвежонок со вздохом заметил:

- Идём, идём, а конца не видно. Неужели людоед обманул нас?

Ворона, словно веером, помахала крылом у себя перед клювом:

- Ох, жарко-то как… Вроде у людоеда не было никакой выгоды нас обманывать.

Синичкин, не останавливаясь, вытер рукавом бисеринки пота на лбу и ничего не сказал.

Прошёл ещё час утомительного пути.

Вдруг ворона, указывая крылом на верхушку сосны, крикнула:

- Смотрите-ка, что-то белеется!

Друзья подошли поближе.

- Эго парашют,- пояснил Илья.- Кто-то на нём спускался, но купол запутался в ветках. Парашютист стропы обрезал. Видите, верёвки висят. Это и есть стропы.

- Не завидую тому, кто с такой высоты наземь упал,- сочувственно покачал головой Мишка.- Так можно и ноги поломать.

- Ног не поломал, но ушибся сильно,- раздался вдруг за спиной Илюши чей-то голос.

Все обернулись. Перед ними, опираясь на палку, стоял мальчик и широко улыбался. На нём была розовая, чуть не до пят опускавшаяся плащ-накидка с болтавшимся на спине капюшоном.

- Здравствуйте,- поприветствовал всех незнакомец.- А я уже и не надеялся встретить кого-нибудь в этой глуши.

- А… а откуда ты взялся?- спросила Карролина Каррловна.

Ей было чуть боязно: вдруг опять людоед какой-нибудь повстречался или (страшно и подумать!) вороноед.

- Откуда взялся? С неба свалился,- незнакомец поднял палец вверх. И, видя всеобщее недоумение, стал пояснять:- Дело в том, что недавно я окончил начальную школу добрых волшебников. Её несколько лет назад открыли при городском цирке. Я хочу делать людям только хорошее. Но дедушка говорит, что добрые поступки у меня как раз-то и не получаются. Вот оп мне и посоветовал продолжить образование: поступить в Академию волшебных наук на отделение добрых поступков. Ведь всему можно научиться, правда? Дедушка говорит, что делать добро можно научиться только постоянно делая добро.

- Постоянно? Даже без перерывов на обед?- улыбнулся медвежонок.

- В любую подходящую минуту,- серьёзно продолжил мальчик - Только так можно стать настоящим добрым волшебником.

Ворона недовольно покачала головой:

- Жаль, что ты ещё не кончил Академию и у тебя нет диплома.

- А волшебной палочки у вас случайно не имеется?- поинтересовался Мишка, видя в руке у мальчика палку.

- Вынужден вас огорчить, друзья, но у меня нет ни диплома, ни тем более волшебной палочки,- ответил незнакомец.

Синичкин вступился за волшебника:

- И нечему печалиться. Добрые дела можно и без диплома делать. И волшебная палочка тут тоже не обязательна. Было бы желание. Этого вполне достаточно.

- Точно так же говорит и мой дедушка,- обрадовался будущий академик.- Он в цирке работает, фокусы показывает. Я у него тоже кое-чему научился… Меня Петей зовут.

- И совсем не волшебное имя,- вполголоса заметила ворона.

- Пойдём с нами, Петя,- сказал Мишка.- Мы Нечистую Силу ищем. Она у Илюши друга хитростью увела. По дороге познакомимся поближе.

- Рад бы вам помочь,- сказал Петя.- Но сейчас я сам нуждаюсь в помощи. Ногу при падении ушиб. Вот, отломил от дерева ветку, чтоб легче было идти.

- А я подумал: уж не волшебная ли это палочка?- рассмеялся медвежонок.

И все тоже заулыбались.

Пошли дальше.

- Ты, Петя, на самолёте летел?- спросила Карролина Каррловна.

- Нет, на ковре-везделёте. Мне его…

- Ковре-везделёте?!- перебила ворона.- Неужели есть летающие ковры? Ваг бы мне такой достать, а то крылья быстро утомляются, старею, что ли?

- Зарядку надо делать. Бег трусцой ещё хорошо,- пробурчал Мишка.

- Если бы можно было летать трусцой, я бы так и делала,- отпарировала ворона и вновь повернулась к начинающему волшебнику.- И где такой коврик достать можно? Мне большого не надо.

- Его мне подарил дедушка,- сказал Петя - Ковёр у него на стене висел. Ковёр ведь не простой, а на воздушной подушке. Чтоб летать было удобней, или, как говорит дедушка, комфортабельней.

- А что у тебя в полёте случилось?- вмешался в разговор Илья.

- Ковёр, понимаешь, вдруг стал быстро терять высоту. Я едва успел с парашютом выпрыгнуть.

- А волшебство, что же, не помогло?- спросил медвежонок.

- С такой высоты без парашюта прыгать - ни одно волшебство не спасёт,- улыбнулся Петя - Хорошо, что дедушка заставил меня парашют с собой взять. Сказал, что, мол, по технике безопасности положено.

- Парашют, видно, волшебники придумали,- предположила Карролина Каррловна, обращаясь к Пете.

- Наверное,- ответил тот - По крайней мере, человек с задатками чародея. Такова уж профессия добрых волшебников - спасать в трудную минуту.

- Слышите?!- неожиданно остановился Синичкин - Чей-то голос раздаётся… Вот, опять.

- Видно, болото где-то рядом,- догадался Петя - Сыростью несет.

Доносившийся голос был негромок. Он то затухал, то вновь, словно уголек в гаснущем костре, разгорался поярче. Кто-то пел песню, слышались печальные гитарные переборы.

Но вот голос зазвучал явственней.

Друзья раздвинули заросли и, не сговариваясь, хором воскликнули:

- Нечистая Сила!!!

И не ошиблись.

Об этом нетрудно было догадаться по её виду. Сила сидела на пенёчке и, пощипывая струны гитары, тихонечко пела, то и дело тяжело вздыхая:

Слёзы текли по впалым щёчкам Нечистой Силы, оставляя на её лице грязные бороздки.

Друзья молча направились к Силе. Кулачками она терла глаза, из которых текли крупные росинки слёз. Плакала она не из желания кого-то разжалобить, нет. Просто ей было очень грустно и одиноко: ведь Саша ушёл, и вернётся ли он к ней опять- неизвестно. Вряд ли вернётся…

- Эго вы и есть Нечистая Сила?- подойдя к ней вплотную, спросил Синичкин.- А я-то думал: Нечистая Сила - она страшная.

- Я не страшная,- тихо промолвила Сила.- Я несчастная. Потому что одинокая. Был у меня один приятель, да и тот исчез.

- Саша?! Саша Крендельков?!- воскликнул Илья. Радость и тревога послышались в его голосе.- Но где же он? Куда исчез?

- Да, Саша… Разве ему было плохо со мной? Ушёл он от меня. А я ещё с ним грязь на грядках собиралась разводить.

- Как это - грязь разводить?

- Но ведь разводят же клубнику. Те, кто ей полакомиться любит. А я грязь обожаю. Почему бы мне её и не развести?- Сила опять начала хныкать.- Мне так плохо одной. То живот ноет, то зубы болят. Сил моих нечистых больше нет. Прямо слезами с горя умываюсь.

Мишка недовольно пробурчал:

- А мы, плюшевые медведи, каждый день умываемся. И не слезами, а холодной водой.

- А ворону вы хоть раз видели чумазую?- вмешалась в разговор Карролина Каррловна.- Мы хоть и чёрные, но пёрышки каждый день чистим. Иначе далеко не улетишь.

Нечистая Сила горестно всхлипнула:

- Вот и Саша сказал, что ему со мной даже рядом находиться неприятно, не то что вместе играть. Взял и умылся.

- Вот и молодец,- одобрил Сашин поступок Петя.

- Может, оно так и на самом деле лучше,- призадумалась Нечистая- Но ведь я имею силу только над грязными детьми. Мне так и Злой Волшебник говорил. Мне…

Синичкин в нетерпении перебил её:

- Да где же Саша?.С ним все в порядке?

- Ушёл куда-то… Туда - указала Сила рукой - Вернется ли сюда, не знаю. И те я теперь себе такого друга разыщу?

Ворона проворчала неодобрительно:

- Подумаешь, друга нашла. Грязнуля и врун твой дружок. Умылся и смылся, чет жалеть?

Сила негодующе замахала па неё руками, прямо закипела вся:

- Нет, не говорите так. Саша хороший. Он меня малиной угощал: спелой-преспелой, красной-прекрасной. А я отказалась: он её в родничке помыл.

- Зря отказалась,- укорил её Мишка.- Малина - это полезно. В пей витаминов много.

- Саша хороший,- задумчиво повторила Сила.- Мне так хочется с ним поиграть. Прямо руки от нетерпения чешутся.

- Это они у вас, наверно, от грязи чешутся,- заметил Ил кипа - А чтоб вам помочь-

- Я знаю, чем ей помочь,- перебил Синичкина Петя.

И волшебник туг же принялся за дело. Покрыл своей розовой накидкой пенёк, на котором недавно сидела Нечистая Сила, прошептал какое-то непонятное заклинание, затем резко сдёрнул накидку и - о, чудо! - на пне стоял большой сосуд с узким горлышком, доверху наполненный прозрачной бесцветной жидкостью.

- Чудеса-а-а,- протянул Мишка, открыв от удивления рот.

- Это простое чудо,- заскромничал Петя.- Мы его еще в первом классе проходили.

Ворона осторожно подошла к сосуду, вынула пробку, всадила клюв в горлышко, принюхалась.

- Не пахнет,- заключила она. Попробовала глоток жидкости. Замерла, как бы прислушиваясь к своим ощущениям. Потом разочарованно проговорила:- Так ведь это простая пресная вода.

Пете пришлось «защищать» своё чудо.

- Это не простая вода, а живая, родниковая. Если ей умываться каждый день, то будешь чувствовать себя бодрым и здоровым. Но это еще не всё.

Мальчик покрыл пень накидкой, прошептал заклинание, убрал накидку и… На пне ничего не оказалось.

- Что-то заело,- огорчился юный волшебник.

Он вновь повторил свои действия - и опять безуспешно.

- Я болел, когда мы это чудо проходили. Пропустил занятия,- стал оправдываться Петя перед Синичкиным, который стоял к нему ближе всех - Плохо усвоил.

Илюша подошёл к нему вплотную.

- Я мыло хочу сделать,- прошептал Петя.- Не получается. Что-то перепутал.

- Ничего,- тоже шёпотом успокоил его Синичкин - Если за дело взяться сообща, то любое чудо окажется по плечу.

Илюша вытянул из корзинки кусок мыла и, когда Петя в третий раз покрыл пенёк своей розовой накидкой, незаметно подложил под неё мыло. Ворона, медвежонок и Сила, с сочувствием обсуждавшие неудачу волшебника, ничего не заметили. Чудо свершилось. Ну, может, и не совсем чудо, а скорее - фокус, по разве в этом дело?

Мишка взял кусок мыла в лапы, понюхал его, даже лизнул языком. Недовольно поморщился;

- Так ведь это обыкновенное мыло.

Илюша был другого мнения.

- И вовсе не обыкновенное, а земляничное,- сказал он.- Высшего сорта. Волшебный запах, вы понюхайте! А моет как! Просто чудесно моет.

Сила с интересом следила за происходящим.

Петя пояснил ей:

- Эти волшебные средства,- он указал на воду и мыло,- помогают избежать многих неприятностей. При одном непременном условии: пользоваться ими нужно каждый день.

- А можно… можно я сейчас и попробую?- робко попросила Нечистая Сила.

- Конечно!- воскликнули все разом.

Мишка стал поливать ей воду из сосуда. Сила намылила руки, потом лицо. И уши тоже вымыла. Петя протянул ей гребёнку. Сила зачесала волосы за уши, убрала пряди с глаз.

Медвежонок радостно заметил:

- Вы только посмотрите, какие у неё огромные голубые глаза!

- Будто небо!-сказал Илюша.

- Как васильки!- восхищённо добавил Петя.

- Нет, как море, как море в ясную погоду!- захлебываясь от восторга, закричала Карролина Каррловна - Я его однажды в книжке на кар-ртиике видела. Море, оно такое большое, как… как… ну почти как наш лес, а наш лес…

- Ладно, ладно,- остановил её Мишка.- Потом расскажешь.

- А я, кроме нашего лесного озера, ничего не видела,- грустно сказала Сила- Я как-то раз возле него проходила. На небе как раз ни облачка не оказалось. Так озеро было такое голубое-преголубое. Красивое.

И Сила вдруг опять разрыдалась.

Ворона недовольно сказала:

- Опять мокроту начала разводить. Лучше бы я и не вспоминала про море… Просто сил больше с этой Силой нет. Рёва-кар-рова какая-то. Ну чего ты опять разревелась?

- Извините меня, это я так, от радости,- всхлипывая, смущённо сказала Сила.- Ведь так приятно, когда о тебе кто-нибудь заботится… Но только знаете что? Я боюсь: будет ли кто-нибудь со мной теперь дружить? У меня же после мытья вся нечистая сила пропала.

Илья успокоил её:

- Будут с тобой дружить. Все будут, кроме…

- Кроме кого?- испугалась Сила.

- Кроме грязнуль,- докончила за Илюшу ворона.- Сашка-Замарашка не друг тебе больше.

- Ой, я так не хочу, мне Сашу жалко,- расстроилась Чистая Сила.- Может, он заблудился уже, а я тут развеселилась вовсю. Надо его разыскать. Вечер скоро.

- Подождём, а вдруг вернётся,- предположил медвежонок.

Однако Илюша решительно сказал:

- Ждать бесполезно.

Синичкин повернулся к Силе:

- Так в какую сторону пошёл Саша?

Сила не успела ответить на этот вопрос, потому что раздался резкий оглушительный звонок. От неожиданности все вздрогнули, а ворона даже вспорхнула.

- Не пугайтесь, это телефон,- успокоила друзей Сила и, подойдя к висевшему на дереве аппарату, сняла трубку - Алло, слушаю.

- Сколько я ещё буду ждать мальчишку?!- раздался из трубки злой и громкий голос - такой злой, что всем сразу стало как-то не по себе, и такой громкий, что даже Сила отнесла трубку подальше от уха.

- Вот это слышимость!- воскликнула ворона, которая, успокоившись, разместилась на нижней ветке «телефонного» дерева.

- Мне помощник срочно требуется, а ты всё с мальчишкой возишься!- гремел на весь лес сердитый бас - Где мальчишка, я тебя спрашиваю?!

- А он… он ушел. Я не знаю, где мальчик,- пролепетала Сила, готовая вот-вот расплакаться. Прикрыв ладош кой трубку, она испуганно прошептала:- Это Злой Волшебник звонит.

- Такого перспективного замарашку упустила! Ах ты, щётка сапожная! Сковородка нечищенная!- продолжал свирепствовать Злой Волшебник, подкрепляя свои упрёки такими отборными ругательствами, что даже телефонная трубка, выкрашенная в застенчиво-розовый цвет, густо покраснела от стыда.

А у Силы ручейками потекли из глаз слёзы. От обиды она не смогла произнести ни слова, только всхлипывала да беспомощно оглядывалась по сторонам.

- Я сейчас с ним сам поговорю,- взял трубку Илюша - Алло, не кричите, пожалуйста,- перебивая злой голос, спокойно произнёс он - В чём дело? С сегодняшнего дня Сила у вас больше не работает. Она уволилась.

- Как это уволилась?- прогремело в ответ.

- Очень просто. По собственному желанию.

- Да я её в пыль превращу! И тебя заодно, гадкий мальчишка!

- Во-первых, по телефону этого не сделаешь, а во-вторых.. Во-вторых и в-третьих, назовите-ка свой домашний адрес, я к вам зайду. Вместе с друзьями. Тогда и разберёмся во всём.

- С друзьями?- голос Злого Волшебника моментально стал тише.- С какими друзьями?

Медвежонок подошёл к телефону поближе и заревел что было силы, а силы у него имеется сами знаете сколько - недаром тяжёлой атлетикой занимается. Ворона тоже не осталась в стороне. Она так страшно произнесла «Кар-р-р!», что даже сама испугалась собственного голоса и от страха втянула голову в плечи.

- Слышите, с какими друзьями?- спросил Синичкин.- Так назовёте адрес?

- Адрес? Чей адрес? Ах, мой адрес,- в испуге залебезил Злой Волшебник- Да что вы, ребята? Я ведь пошутил. Извините, пожалуйста. Пошутить, что ли, нельзя?

- Ну и шуточки у вас,- строго сказал Илья - Некогда нам, а то бы.-До свидания.

- До какого свидания?- вконец растерялся Злой Волшебник.- Не надо никакого свидания. Меня нет дома. То есть… то есть я в другой лес переезжаю, вот как. Так что, будете проходить мимо, милости прошу - проходите мимо. Всего вам злого… то есть я хотел сказать: всего вам доброго… то есть…

Илюша положил трубку на рычаги.

- Ну и разболтался,- недовольно сказал он, имея в виду своего трусливого собеседника. И тут же обратился к Силе:- Так в какую же сторону пошёл Саша?

- Туда,- указала Сила рукой. Чистой рукой.

- Вперёд, друзья!- сказал Синичкин и первый тронулся с места.

Петя, Миша и Карролина Каррловна тоже от него не отстали. А Сила бережно прижала сосуд с водой к груди, положила в карман мыло и поспешила за ними.

- Молодчина всё же Саша, что умылся,- сказал Синичкин, когда все порядком углубились в лес. И запел:

Мишка подключился к песне:

Ворона тоже не отстала:

Сила докончила:

Безрезультатно проплутав по лесу несколько часов, пятеро наших героев вышли к реке. Медвежонок опять неутомимо затянул понравившуюся песенку:

- Ну, а мы с утра не ели,- неожиданно «закруглила» куплет Карролина Каррловпа.

- Это что ещё за самодеятельность?- удивлённо посмотрел на неё Мишка.- Слова, что ли, позабыла?

- Поесть бы не мешало,- сказала Карролипа Каррловпа и многозначительно посмотрела на Петю - Сотворил бы, Петюша, чудо, да посъедобней. Если, конечно, не трудно.

Волшебника не пришлось долго уговаривать. Петя постарался па славу. Он сломал длинную ветку орешника, сделал из кусочка проволоки нечто похожее на крючок, из сосуда с водой вытащил пробку, которая сошла за поплавок и - чудо не чудо, а получилась настоящая удочка.

Пока Илюша разводил костер, волшебник наловил в реке рыбы, и затем, когда костёр прогорел, в угольях испёк пойманную на самодельный крючок добычу. Всем понравилось кушанье - подлинное чудо кулинарного искусства.

Подкрепившись, решили идти дальше.

Синичкин, как бы размышляя вслух, сказал:

- Уйти далеко Саша не мог. Да и куда он мог уйти? А что, если познать его?

И он закричал изо всех сил:

- Крендельков! Саша! Отзовись!

Ни звука в ответ.

- Давайте крикнем хором, все вместе,- предложил Петя.

Рупором приложив ладони ко рту, все одновременно начали кричать:

- Са-ша!! Крен-дель-ков!!

Громкое эхо разнеслось но лесу. Несколько мгновений все прислушивались.

Ветер подул в их сторону, и вроде послышался чей-то крик - неразборчивый, тихий.

- Это Саша!- воскликнула Сила.- Я ясно слышу его голос. Я ведь только что уши помыла, с мылом.

Друзья, не сговариваясь, бегом бросились в ту сторону, откуда слышался голос.

Он и отыскали Сашу быстро. Он сидел на нижней ветке огромного дуба и держал в руках что-то пёстрое, в причудливых узорах - не то большой квадратный половик, не то…

- Ковёр! Это же мой ковёр-везделёт!- обрадованно вскричал волшебник Петя.

Саша, не выпуская ковра из рук, спрыгнул на землю. И свалился бы с ног, если б его заботливо не поддержали протянутые руки товарищей.

- Он на ветвях висел,- хрипло сказал Крендельков, указывая на ковёр. Саше трудно было говорить, так как, взывая о помощи, он сорвал голос.- Я услышал ваши крики, залез на дерево, чтоб посмотреть, где вы находитесь, и вдруг вижу - ковёр висит. Вот, весь в пыли почему-то…

Петя сказал:

- Ничего удивительного в этом нет, я ведь в пылевую бурю попал. Тут-то ковёр и стал резко снижаться.

Заметив недоумение Саши, Петя пояснил:

- Это не простой ковёр, а летающий. Если бы понять причину аварии, мы бы смогли на нём улететь домой.

- Давайте тогда на нём хоть посидим, раз он летать разучился,- предложила ворона - Волшебная вещь, а с дефектом. К тому же со скрытым,- Мягкий, должно быть, коврик.

Саша взял ковёр в руки и отошёл в сторону. Затем набросил его на куст, поднял с земли сухую толстую ветку и стал выбивать ею пыль. Не удовлетворившись результатом, мальчик взял ковёр за оба конца и принялся трясти его в воздухе.

И вдруг…

Вдруг друзья увидели, как, потянув за собой Кренделькова, ковёр взмыл ввысь.

Петя вмиг обо всём догадался. Он быстро произнёс:

- Ты, ковёр, не торопись, вниз сейчас же опустись!

И в ту же минуту ковёр-везделёт стал медленно опускаться на землю. Вместе с уцепившимся за его края Крендельковым, который от испуга и неожиданности стал белым, как мел.

- Ничего страшного,- успокоил его Петя, когда ковёр совершил мягкую посадку.- Главное, к везделёту вновь вернулись его летательные качества. Я, кажется, понял, в чём дело. Причина аварии - в загрязнении. Уж очень сильной пылевая буря была. Однако теперь всё худшее позади. На ковре-везделёте мы и отправимся домой.

Мишка грустно сказал:

- Конечно, вам обязательно нужно лететь. А мне ещё в спартакиаде поучаствовать хочется. По тяжелой атлетике. Только жаль, первого места мне уже не видать: из формы я вышел, из спортивной. И вряд ли в неё войду, не с чем ведь тренироваться будет. «Блины» от штанги людоед проглотил.

- Не беда,-успокоил Мишку Петя - Я тебе сейчас столько «блинов» нажарю, только успевай принимать!

Волшебник прошептал заклинание-скороговорку (что-то вроде «шары-чары-бары-плин появись-железный-блин»). И в тот же миг прямо в воздухе возник и стал медленно опускаться па землю самый настоящий блин. Нет, не металлический, а такой, какой пекут на сковородке.

Ворона не растерялась и на лету отклюнула от блина кусочек.

- Вот так блин,- смущённо почесал в затылке Петя.

- Первый блин комом- добродушно улыбнулся Мишка.

- Блин, да не тот,- поддакнула Карролина Каррловна и, с удовольствием проглоти в остатки блинчика, сказала: - Ничего, вкусно. Главное, горячий блинчик, будто из печки.

Петя ещё раз прошептал заклинание, по па этот раз вообще ничего не получилось - ни блина, ни полблина.

Третья попытка тоже не дала желанного результата.

- Нет, не выходит,-огорченно вздохнул Петя - Попробую в таком случае хоть гирю сделать.

Волшебник прошептал очередное заклинание, потом сделал в воздухе движение рукой, словно выжимая невидимую тяжесть, и в ту же секунду у Мишкиных лап очутилась новенькая гиря, на боку которой виднелась отметка «16 кг».

- Ура, получилось!- зааплодировал и друзья.

- Спасибо,- сказал медвежонок.

Он нагнулся к гире, легко поднял её вверх.

- Вот это другое дело,- обрадовался Мишка - Не знаю, Петя, как тебя и благодарить. Ты настоящий волшебник.

- Хоть и без волшебной палочки,- вставила Карролина Каррловна.

Петя в смущении потупился:

- Ну что вы, мне ещё надо многому учиться. Делать добрые дела - эго моя профессия. Помоги сам кому-нибудь, Миша, и этим ты отблагодаришь меня. Добро, оно ведь всегда возвращается.

- А у меня вот не получаются добрые поступки,- сокрушённо покачала головой Сила.- Вроде стараюсь всем угодить, но что-то никто мною не доволен. Наверное, я неспособная. Но я буду учиться, вот увидите.

Илюша сказал:

- Друзья, скоро начнёт темнеть. Пора в полёт. Как ни печально, однако надо расставаться.

- До скорой встречи,- сказал Мишка - Я привезу вам из леса много липового меда. Будете им зубы лечить.

Илья улыбнулся:

- Мы, люди, мёдом не зубы, а ангину лечим. Спасибо вам, друзья, за помощь.

Ковёр-везделёт расстелили на траве. Илюша, Петя и Саша, поджав колени к подбородку, уселись па ковёр.

Ворона с озабоченным видом обошла вокруг везделёта - уж очень он ей казался ненадёжным для полёта.

- А вы с него, ребятки, не того… не свалитесь?- поинтересовалась она.

- Если возьмём друг друга за руки, ни за что не свалимся,- успокоил её Илюша

- Приготовились к полёту!- подал команду Петя.

- Ой, Саша, ты такой грязный, весь в пыли измазался, пока ковёр вытряхивал,- неожиданно воскликнула Сила. Ей очень хотелось оттянуть миг прощания.

Крендельков посмотрел на свою одежду.

- Действительно весь грязный,- огорчился он - Ну и устроит же мне бабушка головомойку.

- А ты почисти одежду щёткой, и всё обойдётся,- посоветовала Сила.

Она хотела ещё сказать Кренделькову что-нибудь ласково-ободряющее, но в этот момент ковёр-везделёт стал медленно отрываться от земли.

- До свидания! Ждём в гости! До свидания!- раздались крики сверху и снизу. Печаль и надежда на скорую встречу слышались в каждом голосе.

«Я сделаю всё, чтобы стать достойной моих новых друзей»,- подумала Сила, одной рукой ещё крепче прижимая к груди сосуд с чудесной целительной влагой и сжимая в другой ароматно пахнущее мыло.

Везделёт тем временем уверенно набирал высоту. Ворона сначала неотступно летела вслед за ним, что-то крича, по вскоре от огромной высоты у неё закружилась голова, и она опустилась пониже.

Мишка помахал друзьям лапой» а потом принялся заниматься с гирей.

Одна Сила ещё долго-долго, не отрываясь, глядела в небо, пока ковёр не превратился сперва в малюсенькую точку, а потом и вовсе исчез, словно растаял в воздухе. И тогда в её глазах блеснули две слезинки - голубые-преголубые, как высокое безоблачное небо, куполом взметнувшееся у неё над головой.

«Давно я не видела такого чистого неба»,- подумала Сила.

А чистое небо (так хотелось в это верить), чистое небо - к хорошей погоде…

Вот так немного печально закончилась наша удивительная история. На этом можно было бы и поставить точку, но я уже слышу, читатель, твои недоуменные вопросы: «А как же Ням Нямыч Куле-Бяка? Что с ним и где он сейчас?»

Что ж, придётся рассказать.

Через несколько дней после принятия внутрь «блинов» от Мишкиной штанги, Ням Нямыча, обессиленного и злого, обнаружили охотники. Они погрузили пострадавшего сначала на самодельные носилки, потом в кузов грузовика и доставили его в городскую больницу. Людоеду была сделана операция по удалению из желудка металлических предметов. Малость оклемавшись, он чуть было не проглотил всех лечащих его докторов, а заодно и медсестричек. Видя такое нехорошее дело, главврач тут же прописал нервному больному успокаивающие пилюли, а также усиленное питание.

После выписки из больницы Ням Нямыча препроводили в цирк, где один известный дрессировщик взял над ним шефство. И уж туг людоед не ударил лицом в грязь. Вскоре он стал главным исполнителем циркового аттракциона, который назывался «Огнеглотатели».

Однажды номер не удался - Ням Нямыч обжёг горло. Всё же он не пожелал уйти с арены, не докончив своего выступления. Дрессировщик, чтобы утолить боль, дал ему несколько порций мороженого - эскимо на палочке. С тех пор бывший людоед (а ныне людолюб) так пристрастился к мороженому, что, не съев хотя бы одну порцию эскимо, ни за что не желает выступать перед публикой. Что поделать, у каждого знаменитого артиста есть свои маленькие слабости или, если хотите, капризы.

Одна беда: Ням Нямыч всегда съедает эскимо вместе с палочкой. Сколько уж раз ему твердили, что это вредно, а он всё равно палочку проглатывает. И никак его от этого не отучат.

Когда в ваш город приедут артисты цирка, обязательно сходите на их выступление. Может быть, вам повезёт и на арену цирка выйдет сам Ням Нямыч Огнеедов, как теперь представляет его зрителям ведущий цирковой программы. И если вы чему-то не поверили в этой моей совершенно правдивой истории, то после представления можете пробраться за кулисы и обо всём хорошенько порасспросить самого Ням Нямыча Огнеедова. Уж он-то, надеюсь, врать не станет. Не такой он людоед, то есть, простите, огнеед, чтобы врать.

И вот ещё что.

Совсем недавно я получил письмо - угадайте от кого? От Милы Грязнулькииой. Да-да, не удивляйтесь, именно от неё. Бывшая Нечистая Сила написала (красивым разборчивым почерком и, заметьте, всего лишь с двумя помарками и одной кляксой), что она устроилась работать… дворником. Следит теперь за чистотой в одном из дворов. Вы не представляете, как я обрадовался этому известию. Так что не сорите на улице, пусть у Милы будет поменьше работы. И дома, конечно, тоже не надо сорить.

Жалко, что Мила не указала на конверте свой обратный адрес и я не могу ответить на её письмецо. Может оказаться так, что живёт она па одной улице с тобой, мой дорогой читатель. И если ты вдруг встретишься с нею, то напиши мне об этом обязательно. А я пришлю тебе книжку с новой историей. Договорились?

Ну вот пока и всё. До встречи!