Леонид Михайлович прикрыл дочь одеялом и тихонько вышел из комнаты.

— И как это у тебя получается, дорогой? Аля засыпает мгновенно.

Мужчина обнял жену и засмеялся.

— Голос у меня такой, Ниночка, располагающий к мгновенному засыпанию. Не веришь ― спроси моих студентов.

Нина налила чай в огромную кружку.

— Сегодня Алька распотрошила волка. Представляешь, заявила, что тоже хочет стать хирургом, как я.

— Гм… Но это же чудесно! Значит, династия продолжится.

— Но я этого не хочу, Лёня! Я вообще не хочу, чтобы Алька шла в медицину. Помнишь, месяц назад у меня на столе умер пациент? Так я чуть с ума не сошла. И меня не успокаивают доводы, что у каждого хирурга должно быть собственное маленькое кладбище.

Леонид Михайлович обнял жену.

— И ты призвала Раису на помощь в роли психолога? Дружеских бесед с ней уже не хватает?

— Да, милый. Я вот о чём подумала… Возможно, Альке лучше стать психологом? Во всяком случае, ей в жизни это пригодится.

— Психологом? Что ж, может, ты и права. Мы должны направлять девочку. Но у неё характер, будь здоров.

Нина взяла распотрошённого волка и принялась накладывать аккуратные профессиональные стежки.

— Вот так всегда. Как оперировать ― так мы первые, а как шить ― так мамку на помощь!

Если взять себя в руки и выразиться цензурно, в моей квартире сейчас был полный гм… беспорядок. Я перешагнула куски оторванных обоев и осмотрелась. Дерево счастья валялось на полу в груде керамических осколков рядом с моими конспектами по психологии. Из девяноста шести исписанных страниц в живых остались две, да и то только потому, что моё появление спугнуло монстра. Последняя рыбка в аквариуме забилась под декоративный коралл и претворилась дохлой. Мозгов у рыбки было больше, чем у меня. Она давно сообразила, что сбросить её сорокалитровый стеклянный дом чудовищу не удастся по причине надёжной фиксации в стене, а до угла с кораллами монстру не дотянуться, если тот не решится поплавать. Плавать Кошмар не любил. Поэтому, в отличие от меня, милая скалярия Марфа жила вполне счастливо. Я поплелась на кухню за веником, от которого остались три былинки, благодаря моему личному чудовищу. Кошмар был явно не в духе. Прихватки переместились под стол вместе с вафельным полотенцем, из кастрюли таинственным образом исчез кусок курицы. Проклиная тот день, когда подобрала маленького бездомного котёнка и приволокла его в свою новую необжитую квартиру, я вернулась в комнату и кое-как навела порядок. Усевшись на изодранный диван, я огляделась ещё раз.

— Кошмар! Кошмарик! Ты где?

― Кошмар! Иди сюда, сволочь! Кто мне в туфлю написал?

Новая пара серебристых балеток была безнадёжно испорчена.

— Тебе что, песочницы мало?

Это было последней каплей. Бессонная ночь сделала меня злой и агрессивной.

— Вот вернусь с работы, и поедем в клинику. Достал уже!

Кот вывернул из спальни, волоча за собой мой лифчик. Гадкая привычка спать в нижнем белье появилась у Васьки недавно. Перешагнув через бретельку, мохнатое чудовище потянулось и зевнуло. Весь его вид говорил: «Вали уже! Я спать хочу!» Мерзавец!

Кошмарик потёрся о мои ноги и сделал круг почёта.

— Веди себя прилично! Иначе, сам знаешь.

Я щёлкнула ключом и открыла дверь. То, что случилось дальше, произошло, как во сне. Габаритный пушистик прошмыгнул между моих ног с быстротой молнии и кинулся вниз по лестнице. Перепрыгивая через две ступеньки, я неслась следом. Кот выбежал через широко открытые двери подъезда и скрылся в подвале. Я завыла от бессилия. Вот кто не закрывает общественные двери? Ключи от подземного пространства были только у управляющего. Поразмыслив, что Васька из подвала никуда не денется, а меня за опоздание могут и уволить, я помчалась на работу. Вечером разыщу кота. Голодать Кошмар не привык.

Нехорошие предчувствия заставили меня открыть глаза и подскочить. Где я? Незнакомая комната, странная постель. Я голая, а рядом мирно посапывает чужой мужик. Схватившись за гудящую голову, я всё вспомнила. Страшная мысль, обогнав остальные, дошла до мозга. Почему я голая? Где халат? Осторожно потянув за край одеяла, я обмоталась им, как гусеничка коконом, и замерла. Мужчина тоже был без одежды, то есть, вообще без одежды. Он лежал ко мне спиной, и я могла рассмотреть все линии его тела. Огромный, мускулистый, не по сезону загорелый, с непонятной татуировкой на правом плече. Я немного наклонилась, чтобы рассмотреть её лучше. Странный мутант с головой тигра, телом пантеры и хвостом змеи скалил огромные зубы. Что бы это значило? Решив спросит у Раймоны, которая знала всё, я начала тихонько отползать, чтобы не разбудить спящего титана. Когда спасительный край был уже близко, я легко спрыгнула на пол и услышала истошный крик.

— Мя-а-а-у!

Кот выдернул из-под моих ног покалеченный хвост, забился в угол и зашипел. Я в ужасе оглянулась. Гигант перевернулся на спину, потянулся и прикрыл рукой… нет, не достоинство внушительных размеров, гордо возвышавшееся над светлыми кудряшками внизу живота, а глаза от яркого солнца, пробивавшегося в окно.

— Который час?

Я просто открыла рот от удивления. И это всё, что его интересовало? Я посмотрела на огромные электронные часы над дверью.

— Семь.

Мужчина встал, отвернулся и принялся натягивать на себя джинсы. Достоинство никак не хотело утрамбовываться в узкое пространство. Кое-как справившись, Эдик уставился на меня.

— Я первый в душ. Ты следующая. Потом завтрак и разбегаемся.

Он вышел, оставив дверь открытой. Выждав несколько минут, я прокралась по коридору. Ванная комната уже была свободной. Хозяин варил на кухне кофе и болтал по телефону, теперь на немецком. Я решила не мыться. Мои вещи всё так же лежали на тумбочке. Одевшись, я вошла в просторное помещение и села на высокий стул. Эдик отбросил сотовый в сторону.

— Что ест твой кот?

— Всё.

— Так уж и всё?

Я принялась загибать пальцы.

— Мясо, рыбу, овощи, фрукты, зелень, хлеб.

— Понятно. Сделала из бедняги жирного поросёнка.

Поросёнок тут же материализовался под столом и посмотрел на Эдика с невероятной тоской. Мужчина поставил на пол тарелку с мелко нарезанной ветчиной, сыром и блюдце с водой.

— Он совсем не жирный. Это мышцы, пресс.

На столе появилось блюдо с бутербродами и кофейная турка.

— Лучше бы сама так питалась, а то одна кожа, да кости. Пигалица!

Я покраснела.

— Ты зачем меня раздел?

— Я? Делать мне больше нечего. Я даже не заметил, что ты была раздета.

— А сам? Зачем разделся?

— Всегда так сплю.

Я выдохнула. Привычка спать без одежды была знакома. Наверное, я машинально скинула с себя халат, когда ложилась в постель. Но подозрения опять появились.

— Тогда откуда ты знаешь про мою кожу и кости?

— Выйди в прихожку и посмотри на себя в зеркало. Хотя, твои джинсы и блузка придают тебе некоторый вес. Да и задница у тебя тощая. Чуть руку о копчик не ободрал, когда приводил тебя в чувства.

— Нечего было меня лупить.

— Так-таки и лупить!

Василий вылизал миску и окинул нас голодным взглядом. Я положила коту надкусанный бутерброд.

— А зачем рядом улёгся? ― не унималась моя подозрительность.

— А где мне спать было? Квартира большая, а кровать одна. Диваны ещё не подвезли. Не думал, что буду гостей встречать.

Логично. Я вытерла губы салфеткой.

— Мне на работу пора. Вечером зайду проведать Кошмарика.

— Подвезти?

— Нет. Я должна зайти домой переодеться.

Вылетев на улицу, я понеслась в сторону собственного жилища. При дневном свете путь занял не больше пяти минут. Ворвавшись в квартиру, попыталась немного успокоиться. Что было не так? Всё было не так! В коем-то веки мне встретился симпатичней парень, а я выглядела, как полная идиотка, да и к тому же пьяная идиотка. Сердце выпрыгивало из груди, а память услужливо выводила перед глазами картины голого блондина с обаятельной улыбкой и нереальным… Тфу, о чём я думаю?

Наскоро переодевшись, я помчалась на остановку. До начала рабочего дня оставалось пятнадцать минут.

Влетев в офис, я первым делом бросила взгляд на список посетителей. Семь человек.

— Аля! Зайди.

Раймона была уже во все оружия. Всегда боялась заходить в эту комнату, хотя знала совершенно точно, что хозяйка салона чёрной магии, на самом деле, являлась не ужасной ведьмой, а великолепным психологом. Но череп на столе, толстые свечи, картины с изображением демонов и огромный хрустальный шар…

Всевидящая сидела в антикварном кресле, как на троне, и деловито пилила ногти.

— Что? Ваську нашла?

— А то. А Вы откуда знаете, что кот сбежал?

— Ты же сама вчера матери с рабочего звонила, так в трубку рыдала, глухой бы не услышал.

— А зачем во сне ко мне явились, выпить предлагали?

— Я? Бред! Вчера диссертацию всю ночь печатала. Не до тебя было. Может, чайку?

Я принесла две кружки с ароматным напитком.

— Травяной, как Вы любите.

Раймона кивнула, сняла свод черепа и извлекла оттуда пачку печенья.

— Ладно. Рассказывай, чего такая нервная, раз кот нашёлся?

— Да не нервная я, растерянная. Представляете, Раиса Владленовна, кота сбил один крутой перец, отвёз в лечебницу, отремонтировал ему хвост и забрал бедолагу к себе. Я случайно Василия увидела в окне. А этот мужик увидел меня, когда я камушком в стекло запустила. В общем, завёл в дом… а я пьяная была.

— Только не говори, Темникова, что он тебя изнасиловал. Избавь мои уши.

— А я и не говорю. Мы просто переночевали вместе, голые. Но ничего не было.

— Зачем? Зачем тебе понадобилось оставаться с чужим мужиком в одной квартире?

Я и сама не знала. Тогда, в пьяном угаре, это казалось мне правильным решением. Но сейчас…

— Васька домой идти не хотел.

Всевидящая надела очки и внимательно посмотрела на меня.

— Вот выпороть тебя некому. Нужно бы Лёне позвонить. Пусть заберёт тебя, да беседу проведёт.

Нет! Только не это! Раиса была одноклассницей отца, подругой его детства и юности. Она могла запросто настучать, и мой родитель, если сам и не примчался бы немедля, то обязательно делегировал бы маму, а с ней разговор всегда был коротким. Властная и энергичная, мамочка тут же упаковала бы мои вещи и отправила в Америку. А я не хотела в Америку. Язык я знала плохо, заводить друзей не умела, строить карьеру не собиралась. Тут была Раймона, новая квартира, Василий и Марфа. Отец до сих пор не знал о нашем бизнесе. Он был уверен, что старинная подружка преподаёт психологию в Университете, а я волынюсь за ней в роли аспирантки. Так оно и было, да не совсем так. Салон Раймоны приносил неплохие деньги. Моя зарплата была хорошей, а работа непыльной.

— Не надо звонить отцу, тётя Рая! Я, кажется, влюбилась.

Это сказала я? Огромные нарисованные глаза колдуньи расширились.

— А с этого места поподробнее.

Я вздохнула и покраснела.

— Это мужчина.

— Успокаивает.

— Он, он такой необычный, надёжный, добрый, котов любит.

— Лет сколько?

— Тридцать-тридцать пять. Блондин с аквамариновыми глазами.

Я зажмурилась, прокручивая в памяти видео вчерашнего вечера.

— Аллилуйя! ― ведьма подошла к окну. ― В двадцать пять лет ты, наконец, поняла, что в мире, кроме твоей научной руководительницы и безумного кота, существуют другие персонажи. Прости детка, но я уже решила, что ты фригидна. Надо позвонить Ниночке, обрадовать.

— Нет, маме тем более звонить не нужно. К тому же мне кажется, что из нас двоих, Эдику больше нравится кот. Они сразу нашли общий язык.

Колдунья присела предо мной на краешек стола.

— Как психолог, могу сказать, плохой человек бездомного зверя лечить не станет, и на свою жилплощадь не притащит. Как ведьма, открою тайну, кошки чувствуют энергетику. Раз Василий остался в новом доме, ему там комфортно. А, как женщина, хочу посоветовать: не упускай шанс, девочка. Когда ещё появится рядом человек, способный заставить твоё сердечко биться так громко, что даже я его слышу!

Легко сказать, не упускай шанс. А что я могу? Предложить: «Возьми меня жить к себе вместе с Васей? Буду твоим вторым Кошмаром?» Тяжело вздохнув, я вернулась в приёмную и заняла место у компьютера. В четыре Раймона позвала меня к себе.

— Аль! На сегодня всё. Иди домой, а лучше по набережной прогуляйся, а ещё лучше кота своего навести.

— Но у Вас ещё одна встреча.

— Это мой старинный знакомый. Справлюсь без тебя.

Я свернула пасьянс, который никак не хотел складываться, и выключила компьютер.

— Завтра я Вам не понадоблюсь?

— Нет, девочка, проведи выходные с пользой.

Кивнув, я испарилась. Идти в пустой дом совершенно не хотелось. Разговаривать с Марфой было не о чем, а Василий ещё не вернулся. Вламываться в квартиру к Эдику было как-то неловко. Возможно, вечером, на пару минут. Я искренне надеялась, что постнаркозная амнезия Кошмарика прошла, и он милостиво разрешит вернуть себя в лоно семьи. Вспомнив странного зверя на плече нового знакомого, я стукнула себя по лбу. Как я забыла спросить о значении такого символа у всезнающей? Пробежав сквер, я открыла двери салона и замерла на пороге.

В своём вертепе ведьма была не одна. Я ясно слышала мужской голос.

— Мне нужны эти данные, Раечка, просто жизненно необходимы.

— Пошёл к чёрту.

— Вот только не говори, что Темников с тобой не общается.

— А я и не говорю. Но у нас другие темы. Ни его эксперименты, ни его находки, меня не волнуют.

— Зато они волнуют меня. И ты поможешь. ― Голос незнакомца перешёл на визг.

— С чего бы это? Не впутывай меня в свои дела. А теперь уходи, пока я полицию не вызвала.

— Уйду, но разговор не закончен.

Я бесшумно выскользнула за дверь и спряталась за углом здания. Когда на улице показался мужчина, я немного высунулась и попыталась разглядеть его. Ничего примечательного. Рост средний, телосложение плотное, лысый череп, изрядно помятый костюм. Лица не видно. Посетитель спустился по ступеням, быстрым шагом подошёл к припаркованной чёрной иномарке и сел на пассажирское сидение. Чёрт! Номера запачканы грязью. Я отошла вглубь сквера и набрала телефон Раймоны.

— Я это, Раиса Владленовна. Я вот что… у Вас всё в порядке?

Ведьма хмыкнула.

— А с чего ты решила, что у меня что-то не в порядке? Трудовой день окончен. Домой собираюсь.

— Тогда до понедельника?

— До понедельника, дорогая.

Возможно, я бы и не обратила внимания на эту беседу, если бы не услышала фамилию отца. Кто этот господин, и что ему надо от моего родителя и от Раисы? Но не признаваться же ведьме, что подслушивала под дверью?

Я поплелась по набережной, лениво наблюдая за золотистой рябью на волнах самого синего в мире Чёрного моря. Страшного ничего не произошло. Отец всегда повторял, что в мире науки царят нешуточные страсти. Обман, подкуп, шпионаж… Кто-то у кого-то ворует открытия, кто-то меняет данные экспериментов, кто-то переманивает сотрудников. В общем, детективы отдыхают. А, главное, поймать и призвать к ответу злоумышленника бывало очень трудно, практически невозможно. Побывав в подобных ситуациях, отец решил отправиться в американский научный центр, больше похожий на военную базу, где система охраны и служба безопасности сводили риск кражи идей к нулю. Да и условия там были лучше. Что ж, лысый, вероятнее всего, ведёт с отцом параллельные исследования. Ничего, перетопчется. Раиса не тварь, чтобы сдать близкого друга.

Сделав ещё несколько шагов, я остановилась, как вкопанная. Метрах в десяти от меня из зоомагазина выходил Эдик с Василием на плече. Милая продавщица семенила следом.

— Славная кошечка! ― девушка попыталась погладить Васю.

Кот, вцепившись тремя лапами в плотный пуловер гражданина, замахнулся четвёртой на нахалку, грозно шипя, и, сверкая жёлтыми глазищами.

Атлет пересадил возмущённое создание в машину и развернулся к девушке.

— Надеюсь, зверюга Вас не поцарапал? Он такой, кроме меня никого не признаёт.

Я просто взорвалась от возмущения и, сделав несколько шагов вперёд, оказалась у автомобиля.

— Отдай кота, Эдик.

— Алёна Леонидовна? Рад встречи. Присаживайтесь, дома поговорим.

Я видела, что продавщица сникла. Она приняла меня за близкую знакомую шикарного мужика, настолько близкую, что он вёз её, то есть меня, домой. Усевшись на переднее сидение, я громко хлопнула дверцей. Василий подпрыгнул и ощетинился.

— По что животину пугаешь, машину мне уродуешь? ― Эдик добродушно улыбался.

— Зачем ты всё это скупил? Такое ощущение, что ты решил переселить Василия к себе не на пару дней, а навсегда.

Мужчина развернул ко мне верхнюю часть тела.

— Тогда объясни мне разницу между «парой дней» и «навсегда». Послушать тебя, так мой кот…

— Мой кот.

— Ладно, наш кот, не должен ни есть, ни пить, ни писать. Да и когти точить мужику обо что-то надо.

— Отвези нас домой. Ты сможешь сам внести малыша в мою квартиру. А я уж с ним потом разберусь.

— Уже разобралась, да так, что мужик сбежал от тебя. Даже не удивлюсь, что он не первый.

— В смысле?

— В смысле вряд ли кто-то сможет ужиться с такой самолюбивой девушкой, зацикленной на себе, на собственных желаниях и интересах. Ты совсем не думаешь, что Вася может получить стресс. Ты эгоистка, да к тому же ещё и пьющая. Думаю, у тебя и друзей, кроме рыбы, нет.

Если бы не чудовище на заднем сидении, я бы выскочила из машины и помчалась в противоположном направлении, но сейчас нужно было прояснить ситуацию до конца.

— Я совсем не эгоистка. И друзья у меня есть. А в делах я люблю порядок. И вообще, продолжишь обижать, пожалуюсь на тебя хозяйке. Станешь у меня вот таким же ручным и тихим. А будешь плохо себя вести, отвезу к хирургу на стерилизацию.

Эдик сжался и завёл мотор.

— И кто твоя хозяйка?

— Ведьма. Самая настоящая. Такое творит, волосы дыбом встают. А я у неё на обучении.

— Во, как жизнь складывается. ― Эдик обернулся и посмотрел на обезумевшего кота. ― Что, Вась, скоро мы фальцетом будем петь дуэтом?

Я проснулась от яркого солнца. Ну почему таинственный мужчина до сих пор не повесил на окна шторы? Обидно вскакивать с кровати в субботу в семь утра. Я попыталась потянуться и не смогла, зато заорала так, что до смерти перепугала задремавшего на подоконнике Василия. Нет! Это был какой-то обман зрения. Я лежала на кровати абсолютно голой, а рядом такой же голый мужчина закинул на меня лапу неимоверных размеров, придавив к матрасу. Мой визг разбудил гиганта. Он тяжело вздохнул и сонно провёл рукой вверх по моему телу.

— А ты ничего. Беру свои слова обратно. И сиськи есть, и, ― он прошёлся вниз,― задница на месте.

Я схватила мохнатую лапу и попыталась прижать туда, откуда она росла.

— Ты… ты… ты зачем раздел меня?

Эдик окончательно проснулся.

— А кто меня об этом просил? Кто ночью умолял развязать шнурок на трико? Кто ныл, что везде всё давит?

— Я? ― мои щёки залил румянец.

Рука вернулась на место, продолжая изучать меня под одеялом.

— Врёшь! Этого просто не может быть.

— Мало того, девочка, ты мучительно долго решала вопрос, чего я такого нашёл в тебе. Вот я решил помочь отыскать ответ.

Я заорала и подпрыгнула на кровати.

— О, при свете дня ты выглядишь очень аппетитно.

Сообразив, что сама предоставила нахалу верхнюю часть туловища для обзора, я вновь нырнула под одеяло, стараясь держаться от мужчины подальше.

— Немедленно покинь спальню и дай мне одеться.

Эдик расхохотался и встал с кровати. Я хотела зажмуриться, чтобы не ослепнуть от такой красоты, но не смогла. Огромный, мускулистый, с гордо торчащим достоинством, он стоял, как греческая статуя, и улыбался во все тридцать два.

— А теперь повернись задом, и марш отсюда.

Мужчина и не думал пререкаться. Он медленно покинул спальню, сверкая загорелыми ягодицами.

Моё сердце билось где-то в горле. Чёрт! Не так я себе представляла начало романа. Всё было неправильно. Если бы я не запаниковала, атлет запросто мог продолжить знакомство с моим невинным телом. Я принялась лихорадочно натягивать вещи. Хотела ли я продолжения? Да. Боялась ли? Очень. Мне всегда казалось, что близкие отношения должны быть апогеем каких-то великих чувств, а не наоборот. Что будет, если получив своё, Эдик отвернётся от меня, оставит с разбитым сердцем и кровоточащей душой?

Застегнув куртку спортивного костюма, я решила, что спешить с сексом не стоит. Мама могла бы мной гордиться!

Нет, нет, только не открывать глаза. Это всего лишь дурной сон. Вот сейчас я проснусь…

— Доброе утро.

Открыть глаза всё-таки пришлось. Не сон. Мой утренний кошмар повторился в третий раз, и к коту это не имело никакого отношения. Я лежала совершенно голой рядом с абсолютно голым мужчиной на диване, причём теперь моя рука, пересекая широкую грудь Эдика, заканчивалась на его плече. Это что? Шутка такая?

Эдик приложил палец к губам, стараясь предотвратить вопль, который я уже была готова выпустить наружу.

— Только не кричи. Я всё объясню.

Он безропотно отдал мне одеяло, бесстыдно развернулся ко мне и приподнялся на локте.

— Что ты мне объяснишь? Ты специально заставлял меня пить. Вычислил мою реакцию «то помню ― то не помню» и воспользовался.

— Ничем я не пользовался, хотя мог бы.

— Слабое утешение. Как ты вообще умудрился перетянуть меня на диван так, что я даже не почувствовала этого?

Я отползала на край, заворачиваясь так быстро, как только могла.

— Очень мне было нужно! Я уже спал, когда ты сама пришла, без одежды, и сказала: «Пододвинься. Я замёрзла под кондиционером!»

Я завыла.

— Не было такого.

— Да? А что значат твои слова: «Вот, шпион, я и добралась до тебя»?

Осмотревшись, нет ли под ногами Василия, я помчалась в спальню, спотыкаясь о края одеяла.

Наскоро одевшись, я попыталась сообразить, что происходит. Эдик появился в штанах.

— Аль, хватит капризничать. Признай, что я неотразим. Ты хочешь спать со мной, обнимать меня.

— Да пошёл ты! Не верю я в эти внезапно вспыхнувшие чувства. Говори, что тебе от меня надо? Решил уложить в койку и украсть открытие отца? Так вот. Мне ничего об этом неизвестно, а, если бы я что-то и знала, ничего бы не сказала даже под пытками. Поэтому вали к своей Анечке, а пигалица и без тебя проживёт.

Я даже не заметила, как по моим щекам потекли слёзы. Эдик подошёл ближе и обнял меня за плечи.

— Подслушивала?

— Нет. Просто в первый раз пить очень хотела, а во второй наоборот.

Эдик усмехнулся.

— С чего начать? Пожалуй, с Ани. Она не моя, совсем не моя. Анна Игоревна ― жена моего друга. Теперь ты. Ты, действительно, пигалица, маленькая, юркая, неугомонная. Сначала я решил, что тебе лет шестнадцать, пока паспорт в кармане не нашёл.

— А ты ещё и по карманам моим лазил?

— Естественно. Должен же был я знать, кого пустил на ночь.

Моему возмущению просто не было предела.

— Не могу сказать, когда возникли эти чувства. Возможно, когда я увидел тебя под окном с бутылкой водки, а, может, тогда, когда ты спорила со мной, стоя на четвереньках. Я понимал, что мне не хочется отпускать тебя, но возраст не давал мне покоя.

— Классно. Это не помешало тебе улечься со мной рядом.

— Но я не тронул тебя и пальцем.

— Зато выставил себя на полное обозрение.

— Но это ты стянула с меня одеяло.

Он был прав.

— Пока ты собиралась, я… В общем, я нашёл твой паспорт в куртке. А на следующую ночь ты сама попросила тебя раздеть…

Я чуть не завыла. Какой стыд!

— Что касается шпионов, то ты в чём-то права. Только я тут ни при чём. Подумай. Кто-то побывал в твоей квартире, а потом пытался выкрасть тебя. Есть люди, которым ты зачем-то понадобилась. Только вот зачем? Думаю, это как-то связано с работой твоего отца. Ты реально ничего не знаешь?

— Ничего. Нас с мамой отец никогда не посвящал в свои дела. Но существует персонаж, который очень интересовался информацией у Раисы Владленовны.

Я изложила всё, что услышала в салоне Раймоны.

— Значит, мужика этого ты не разглядела и номеров машины не запомнила?

Я кивнула.

— Что ж, тогда нужно всё узнать у твоей хозяйки. Думаю, лысого мы отыщем быстро.

— Завтра она будет в салоне до пяти. Если найдёшь время…

Эдик нашёл время уже с утра. Без четверти девять он, я и Василий стояли у дверей магического заведения. Странно. Всевидящая всегда приходила рано. Открыв тяжёлые двери своим ключом, я заскулила. Шикарный салон выглядел ничем не лучше моей разгромленной квартиры. Перевёрнутая мебель, открытые ящики. Свечи и череп валялись на полу, над рассыпанными печеньками сгрудилась целая армия муравьёв.

— Что-то пропало?

Я осмотрелась.

— Компьютеры. Ноутбук Раисы и мой вечно гудящий монстр. Правда, интернет к моему компу не был подключён. Я так, картишки иногда раскладывала.

— Пошли отсюда.

Я даже не пошевелилась, в сотый раз пытаясь дозвониться колдунье. Абонент был в сети, но не отвечал. Эдик потянул меня к двери.

— Шагай уже. Надо подумать, где тебя спрятать.

Я не собиралась мешать мыслительному процессу мужчины глупыми вопросами. Инстинкты обострились. Я просто мечтала, чтобы меня быстрее где-нибудь спрятали.

Мы долго петляли по городу, за городом и по соседним посёлкам, пока дорога не привела нас к небольшой турбазе «Родничок». Высоченный забор, оплетённый вверху колючей проволокой, надёжно скрывал территорию. Огромные металлические ворота не смог бы пробить даже танк при большом желании танкиста. Не хватало лишь вышки с пулемётчиком. Эдик сделал один звоночек, и через пару минут Сезам открылся. Высокий светловолосый мужчина шёл нам навстречу.

— Привет, брат! Как идёт ремонт?

Парни обнялись, похлопав друг друга огромными ручищами.

— Вроде всё успеваю. Родители прилетают завтра. Если что и не предусмотрел, им будет, чем заняться. Кстати, познакомься. Алёна Леонидовна, моя подруга, ― Эдик притянул меня к себе за талию, ― кот Василий. А это мой двоюродный брат Кеша.

Кеша застенчиво улыбнулся и сделал широкий жест рукой.

— Добро пожаловать, Алёна Леонидовна!

Мы шли по асфальтированной дорожке к одному из множества симпатичных домиков, покрытых красной черепицей.

В центре двора бил источник, самый, что ни на есть натуральный. Обрамлённый искусственными камнями и кустиками самшита ручей наполнял небольшое озерцо.

— Тут так мило.

— Мило, безопасно и дорого, ― пошутил Эдик.

— Но для своих бесплатно, ― уточнил Кеша.

— Народу много?

— Никого. Через неделю ждём большой заезд. Москвичи на майские нагрянут.

— Это хорошо. Мы тут пару дней у тебя потусим?

— Тусите хоть месяц. Вы меня не стесните.

Мы вошли в дом. Я была потрясена подобной роскошью. Отделанный внутри душистым деревом, он походил на охотничий домик короля, не меньше. Шкуры животных на стенах и на креслах, чучело медведя в углу, огромный мягкий ковер ручной работы, коллекция холодного оружия над великолепным камином.

— Дальше по коридору бильярд и столовая. На втором этаже спальни.

Эдик провёл меня по лестнице и открыл дверь.

— Вот тут нам будет удобно.

— Нам? Здесь же ещё две свободные комнаты.

— А толку? Всё равно ночью ко мне перебежишь.

Я покраснела под понимающим взглядом Кеши.

— Не перебегу. И пить не буду.

— А зря.― Иннокентий тряхнул выгоревшей гривой. ― У меня винцо есть домашнее и наливочка.

Я почувствовала, что к горлу подступила тошнота.

— Я хочу жить в отдельной комнате.

Кеша развёл руками.

— Желание дамы ― закон.

Разложив свои вещи, я спустилась вниз и нашла братьев в столовой.

— Даже не знаю, как развлекать вас. Море далеко. Пять километров. Вот лес, горы… Может, погуляете, воздухом подышите?

Эдик отрицательно покачал головой.

— Ей высовываться никак нельзя. Кто-то хочет похитить пигалицу. Мне нужно будет в аэропорт завтра смотаться. Присмотришь за ней и за котом?

Кеша пожал плечами.

— А чего не присмотреть? Места тут глухие. А, если нагрянет кто, ты моих охранников видел. Спущу с цепи, мало не покажется.

В этот момент со двора донёсся грозный лай вперемешку с воем. Казалось, стая свирепых волков встретилась со столь же свирепыми волкодавами. Васька! Где Васька?

Мы выбежали из дома и помчались со всех ног на границу территории, где в огромном вольере я увидела стаю странных псов.

— Это метисы, помесь волка с кавказской овчаркой. Чего они взбеленились?

Псы рвались на цепях, лаяли, скулили и выли. И тут мы заметили на краю изгороди Васю. Сообразив, что достать его чудовища не смогут, он мирно прохаживался взад-вперёд, выгибая спину, и, помахивая хвостом. Устав, пушистый интриган уселся прямо перед обезумившими стражами, вытянул заднюю лапку и начал медленно вылизывать её, трогательно растопырив пальчики. Решив, что собаки просто сойдут с ума, я подскочила к ограждению, стащила раздражающий фактор и помчалась в дом.

— Кошмар какой-то! ― выдохнул Кеша.

— И как ты догадался?

Я выпустила Ваську только в своей комнате.

— Живём тут временно. Ведём себя прилично. Вопросы есть?

Кот молчал.

— Вопросов нет. Тогда спать.

Я насыпала полную миску сухого корма. Кошмарик опустошил тару, запил минералкой и быстро уснул. Я несколько раз набрала номер Раймоны, но, так и не получив ответа, тоже прилегла, прикрывшись тонким покрывалом. Вечерний воздух наполнил комнату блаженной прохладой. Лёгкий ветерок играл с тонкими занавесками, на небе появились первые звёзды. Я блаженно потянулась. И тут идиллию прервал странный шорох за окном, а потом в проёме появилась голова. Я не видела лица. Оно было закрыто маской. Вжавшись в матрас, я закричала, что есть сил.

Снизу послышались шаги, а потом в комнату вбежали братья.

— Что случилось?

Я всё ещё дрожала, понимая, что это был всего лишь сон.

— Так, кошмар приснился.

Эдик усмехнулся.

— Теперь Василий преследует тебя даже во сне?

— Причём тут кот? Я прилегла на минуточку и заснула. В общем, мне приснился какой-то мужик в маске. Он лез в окно.

Кеша присел рядом.

— Не волнуйся, Аля. База хорошо охраняется. Если кто пересечёт периметр, включится сирена, и вольер откроется. Ошейники на животных тоже автоматические. Словом, тому, кто прорвётся внутрь, я не позавидую.

— А если это будет турист? Или все, купившие сюда путёвки, обязаны являться в определённое время?

Братья переглянулись.

— Тут не бывает простых туристов. Политики, учёные, военные… Те, кто не может поехать в обычные санатории. И тогда система охраны ложится на плечи людей.

— А ласковые пёсики получают передышку.

— А тебе не страшно тут одному? ― я содрогнулась от одной мысли, что кто-то может жить в глуши, в окружении свирепых псов.

Парни рассмеялись.

— Тебе просто не положено видеть всю команду, работающую на базе.

— Никому не положено. Ладно. Ужинать и спать. Спускайся в столовую.

Я кое-как проглотила кусок жареного поросёнка, взяла на руки Василия и отправилась назад. Напряжение последних дней вылилось в непреодолимую усталость.

— С тобой полежать? ― Эдик встал из-за стола.

— Ещё чего. Я не маленькая.

Приняв душ, я залезла под одеяло, Василий же удобно устроился на подоконнике. Бинты с хвоста мы сняли ещё утром, но кот старался щадить свою гордость. Вот и сейчас он откинул пушистое сокровище вбок, лениво помахивая им из стороны в сторону.

Я сомкнула тяжёлые веки и отправилась в царство Морфея. Сколько я спала? Страшный визг кота разбудил меня не в ту фазу. Папа говорил, что, если проснуться в медленную фазу сна, чувствуешь себя превосходно. Но не дай Вам Бог вскочить в быструю… Паника, тахикардия, полное отсутствие понимания происходящего. В окне я увидела голову мужчины в чёрной маске. Он попытался зацепиться рукой за подоконник, но не предусмотрел того, что несчастный хвост моего питомца занял его добрую половину. Василий визжал, шипел и брыкался от боли и негодования, пытаясь вытащить из-под пальцев злоумышленника то, что последнее время доставляло невыносимые страдания. Извернувшись, мой страж полоснул бандита огромными когтями. Я слышала, как тело полетело вниз и глухо ударилось о землю. На лестнице послышался топот. Я сидела тихо, испытывая глубокий шок, зато Василий голосил не по-детски.

— Аля!

— Там! ― я указала пальцем в ночь.

Мужчины кинулись к окну. Даже мне было видно, как по двору, прихрамывая, бежал человек. Он пригнулся, а потом резко взлетел вверх и исчез за забором в лесу.

— Кеш! Что это было? ― Эдик почесал затылок.

Иннокентий достал из кармана рацию и произнёс одно лишь слово: «Тревога».

Мой стресс с психологически-эмоционального перешёл на физический уровень. Теперь тело трясло, зубы клацали, губы посинели.

— Ей надо выпить. ― Эдик уселся рядом и притянул меня к себе.

Кеша исчез и вернулся с фляжкой.

— Пей.

— Не бу-буду я т-твою наливку.

— Это не наливка, лекарство, настойка на шишках. Пару глотков.

Я зажмурилась и сделала два больших глотка. Сразу полегчало.

— У меня же ферментов нет!

В глазах поплыли разноцветные круги.

— А она на самогонке… ― Кеша развёл руками, но было слишком поздно.

Последнее, что я помнила, были мои слова: «Эдик! Полежи со мной. Мне страшно!»

Я проснулась от чудесного пения. Маленькая невзрачная птичка сидела на ветке у окна и заливалась невероятными трелями. Василий зачарованно наблюдал за новым объектом обожания, клацая в такт зубами. Он был совсем не прочь приблизиться к пташке, но, соизмерив свои габариты с толщиной ветки, решил не рисковать. Кот был истинным знатоком и ценителем прекрасного.

Вставать не хотелось. Я нежилась в кольце тёплых рук и уже не орала, обнаружив себя рядом с голым мужчиной. Кажется, я начинала привыкать. Эдик крепко спал. Короткие светлые волосы, которые он обычно зачёсывал назад, были взъерошены, рот полураскрыт, веки вздрагивали, словно он видел лучший сон в своей жизни. Он крепко прижимал меня к себе, будто боялся, что я сбегу, или кто-то сбежит меня.

Я немного развернулась и положила голову ему на грудь. Сердце мужчины стучало ровно, убаюкивая, вселяя уверенность, что всё будет хорошо. Птичка закончила концерт и вспорхнула с ветки. Вася немного расстроился, спрыгнул с подоконника на кровать и свернулся клубком у моих ног. День начинался волшебно.

― Итак. ― Кеша уже не был похож на доброго великана. Лоб пересекли морщины, а в глазах появился лихорадочный блеск. В холле, кроме него и Эдика, расположилось четверо мужчин в тёмно-зелёных майках и штанах милитари. Та самая невидимая охрана. Ещё трое во дворе возились с видеокамерами. ― Дело опаснее, чем мы думали.

В центре на полу лежало непонятное устройство. Тонкий металлический трос, собранный в клубок, и несколько гарпунов.

— Меня хотели убить этим? Но… это же негуманно!

Эдик придвинулся ближе.

— Не факт. Но пробрались злоумышленники именно с помощью этого. Перелезть через забор нельзя. Во-первых, по проволоке идёт ток, а, во-вторых, датчики чётко срабатывают на движение.

— Но чувствительность их заканчивается на высоте метра от верхней точки забора.

— Иначе сигнализация срабатывала бы на всех птиц и комаров.

— Тот, кого ты видела в окне, залез на дерево за оградой, выстрелил гарпуном в кипарис во дворе и с помощью вот этих карабинов, ― Кеша пнул носком ботинка груду железок непонятного назначения, ― перелетел на территорию.

Эдик тоже не выглядел милым. Аквамариновые глаза, приобрели хищный зелёный цвет. Мышцы напряглись под тонкой футболкой. На щеке проступил тонкий шрам, который раньше я не замечала.

Честно говоря, я испугалась. Этих преобразившихся мужчин я боялась даже больше загадочных охотников.

— Охотники! ― хорошее слово. Правда, охота шла за мной.

— А теперь самое интересное. ― Иннокентий присел над механизмом. ― Всю эту красоту применяют элитные подразделения многих стран. Но наша усовершенствованная. Слишком профессиональная, дорогая и манёвренная. Механизм не занимает много места, он лёгкий, а домкрат, поднимающий человека от земли к тросу, высокоскоростной. Аль! Твои охотники ― профессионалы, причём высочайшего класса. И им очень нужна ты.

Эдик сел в кресло и усадил меня к себе на колени.

— Пусти, я не сбегу.

Он ухмыльнулся.

— Естественно. ― И только крепче обнял меня за талию.

— Но как они меня нашли? Выследили?

— Это невозможно. ― Кеша прищурился. ― Змей ― мастер уходить от преследования.

— Змей? Кто это?

Эдик взъерошил волосы.

— Потом как-нибудь расскажу. Лучше вспоминай, ты звонила с базы?

Я кивнула.

— Естественно. Раймоне.

— Дай сюда телефон.

Чудесный аппарат, который я обожала, переместился из моего кармана в карман Эдуарда.

— Решил пустить их по ложному следу?

— Да, брат. Мы выиграем немного времени.

Не знаю почему, но я поняла, что свою трубку больше не увижу. Но этот вопрос перестал занимать меня в тот момент, когда рука Эдика плавно поползла по моему бедру.

— Я уеду ненадолго, малышка. Встречу родителей и вернусь. А тебе придётся немного посидеть в бункере.

Я вопросительно взглянула на Иннокентия.

— Это временно, Аля, ребята тебе фильм включат, хочешь, игрушку какую на комп поставят…

Парни молча поднялись со стульев, ожидая моих телодвижений. Я поняла, что теперь дичь будут охранять особо тщательно. Эдик чмокнул меня в шею и легонько подтолкнул к стражам.

— Иди, детка, увидимся вечером!

Змей приехал в аэропорт за час до посадки самолёта. Он не собирался появляться тут так рано, просто пробок на дорогах не было, а гнал он исключительно по привычке. Устроившись в зале ожидания, мужчина устало закрыл глаза. Было о чём подумать. Нет, не загадочные охотники за головами волновали его в настоящее время. Он бывал в переделках и похуже. Сейчас Аля находилась в безопасности. Надолго ли? Он разберётся во всём и, если понадобится, соберёт группу в полном составе. Чёрт! Что с ним творится? Странные тёплые чувства появились слева в груди и заполнили его целиком даже при воспоминании о девчонке. Такого не было даже с Габи. Маленькая, худая, с совершенно заурядным лицом. Чем она его зацепила с самой первой встречи? Почему так хотелось прижать её к себе и никогда не отпускать? Но хуже всего было то, что его тело остро реагировало на её тщедушное тельце. В голове тут же возникали эротические фантазии, от которых просто дух захватывало. Он не мог просто переспать с ней и оставить. Не мог, и всё тут. Нужно было или решаться на отношения, которых он никогда ни с кем не заводил, или оставить малышку в покое.

— Пей, водоплавающий.

Эдик открыл глаза. Пожилой мужчина уселся рядом и протянул минералку.

— Удивлён?

Змей сделал пару глотков.

— Не очень. Я получил твоё послание. Ничего не хочешь объяснить? Мы похоронили тебя пять лет назад, Чайка. А ты, оказывается, бессмертный?

Мужчина пожал плечами.

— А чего объяснять? Не всем так везёт, как вашей троице. После первой операции вам разрешили работать под прикрытием. Вы были абсолютно легальны, окончили Университет, открыли свой бизнес.

— Но Совет Справедливости не давал нам передышки. Кстати, он ещё существует?

— Тсс. Некоторые слова не стоит произносить вслух. А, что касается того, существует ли он, могу ответить. Он будет существовать всегда.

— Группу распустили, когда ты погиб, Чайка. Мы с ребятами искренне оплакивали тебя.

— Таких, как я, либо пускают в расход, либо отправляют на самые дальние острова после пышных похорон. Можешь считать, что мне повезло.

— А почему нас не отправили в расход?

Мужчина улыбнулся.

— Членов организации своего уровня знает только координатор. Вы не представляли опасность для Совета.

— Допустим. А что же случилось сейчас? Зачем тебя отозвали? Если ты собираешься собрать группу, то не трать красноречия. Мы больше не воюем.

Мужчина рассмеялся.

— Знаю, знаю. Лев даже женился. Но ничего не изменилось, Змей. Вы можете играть в бизнесменов до колик в животе, но в душе вы воины, звери, и этот синдром зверя неизлечим. Он у вас в крови.

Эдик вынул из кармана зажигалку и протянул собеседнику.

— Я пасс. ― Он поднялся и сделал несколько шагов.

— Постой. А что будет, если я скажу, что сейчас началась большая игра, в которой целью стала одна русская девушка? Кажется, её зовут Алёна.

Змей остановился.

— Зачем она тебе?

— Мне? Мне она ни к чему. Возраст уже не тот. Ладно. Захочешь поговорить ― звони. ― Он вынул из кармана пиджака крохотный телефон, в который был вбит единственный номер.

Милый голос объявил, что самолёт из Нового Уренгоя благополучно прибыл в солнечный город. Пробиваясь через толпу встречающих, Эдик на мгновение обернулся. Чайки нигде не было.

Бункер представлял собой что-то вроде командного пункта из фантастических фильмов. Огромный зал был просто нашпигован навороченной аппаратурой. Я не поняла, насколько метров или километров простираются катакомбы под базой отдыха потому, что меня препроводили в первую же комнату длинного коридора. Видимо, она предназначалась для отдыха охраны. Диван внушительных размеров, плазма на стене, беговая дорожка, велотренажёр, офисный стол с современным компьютером.

— Тебе фильм или игрушку какую? ― один из моих стражей застенчиво улыбнулся.

— Я могу в интернете полазить? Хочу почту посмотреть.

— Да без проблем. Делай, что хочешь, лишь бы не скучала. В холодильнике полно еды, плед и подушка в тумбочке. Это так, если вздремнуть захочешь. Вон там дверь в туалет.

— Вздремнуть? Я тут что, жить останусь?

Парень пожал плечами.

— Как решит командир базы.

— Какой ещё командир?

— Полковник Авдеенко, Иннокентий Степанович.

— Полковник?

— Так точно.

Я упала на диван.

— Ты так говоришь, будто, это не туристический центр, а военный объект.

Охранник смутился.

— Вы, если что ― у командира спросите. Моё дело Вас охранять, да помалкивать.

Я понимающе кивнула и включила комп. Боже! Такой скорости интернета я ещё не видела. Войдя в почту, проверила письма. Новых было всего пять. Четыре рекламного характера и одно от отца. Щёлкнув мышью, я прилипла к монитору. Смысл послания доходил с трудом.

«Дорогая дочь! Мы с мамой ужасно соскучились. Но в гости не зовём. Сиди дома, а, лучше, переберись к Раисе, временно. Вместе будет веселее. Надеюсь, ты ведёшь себя хорошо, не знакомишься на улице с молодыми людьми. Пусть так будет и впредь. Помни, что ты девушка их хорошей семьи, не разочаровывай нас. Пей витамины, избегай алкоголь. Фотокарточки для тебя отослал Карлсону. Обязательно посмотри. Я часто вспоминаю песню, что пел тебе в детстве перед сном. Наверное, старею. Люблю тебя. Привет от мамы.»

Я перечитала письмо несколько раз. Какой-то набор слов. Нет, это было так непохоже на моего отца, который всегда выражался просто и ясно, не его стиль. И тут меня осенило. Папа что-то хотел мне сказать. Это была инструкция. Он надеялся, что я пойму. Сжав виски, я стала мучительно соображать.

В замкнутом пространстве думалось тяжело. Для работы мозга требовался кислород и глюкоза. Я открыла холодильник. Сыр, колбаса, фрукты, молочка. Шоколадки, даже крошечной, там не оказалось. Съев яблоко, я прошлась по комнате.

Допустим, отец начал подозревать, что его исследованиями кто-то интересуется. Он ясно даёт понять, что я не должна приезжать в Америку. Как будто я собиралась! Может ли этот кто-то украсть меня и попросить не выкуп, а данные экспериментов? Теоретически да. Допустим, отец предположил, что мне может угрожать опасность. Из-за этого намекнул, что нужно переехать к Раисе и ни с кем не знакомиться. Но как Раиса смогла бы защитить меня? Ладно. Дальше. Карлсоном в детстве я называла папиного аспиранта, Андрюшу Толчанова. Теперь Андрей Сергеевич ― профессор, уважаемый человек. Зачем посылать ему фотографии, если можно было выслать их на мою почту или на почту Раисы, на худой конец. И последнее. Причём тут детская песенка?

Я шла по беговой дорожке, увеличивая скорость её движения. Что пел мне в детстве отец? Вытерев пот со лба, я надкусила очередное яблоко. Хватит ломать голову. Надо отвлечься. Нервная система расслабится и выдаст правильный ответ. Решив посмотреть фильм, я выбрала ленту про вампиров. Ужасы меня успокаивали.

Фильм захватил целиком. Я даже не заметила, как в комнату вошёл Эдик.

— Привёт, заключённая. Твой рыцарь явился, чтобы освободить тебя. Пошли обедать!

Я недовольно нажала на «стоп».

— Зачем вообще было спускать меня сюда?

— Ты же сама видела, в охране базы существуют некоторые недостатки. А этот бункер выдержит волну от ядерного взрыва. Тут ты была под защитой.

Я развернулась на стуле.

— А разве не то же самое ты говорил мне вчера? Ты уверял, что спальня на втором этаже является чуть ли ни самым безопасным местом на свете. А что получилось? Думаю, и этот бункер имеет свои слабые места.

— Тогда держись около меня. Я отгоняю неприятности.

— Да? До встречи с тобой их у меня итак не было.

— Что ты хочешь сказать?

Я пожала плечами.

— Не знаю, возможно, ты сам всё это организовал, чтобы я испугалась, доверилась тебе.

Эдик тяжело вздохнул.

— Опять за своё? Да я вообще тут ни при чём. Сколько раз повторять? Просто захотел помочь.

— С чего бы это?

— С того, что испугался за тебя.

— Ты? Испугался?

— Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Ты обо всех на свете так печёшься?

— Нет. Только о тебе.

— Но почему?

Эдик закрыл мне рот долгим поцелуем. Я целовалась с парнями. Но этот поцелуй был особенным. Моё дыхание на миг остановилось, а из груди вырвался стон.

— Потому что я, кажется, влюбился, принцесса.

Я стояла, пошатываясь, не веря своим ушам. Разве такая серая мышь, как я, могла привлечь такого красавчика, как он?

— Нет, ты что-то путаешь. Если я принцесса, то не из твоей сказки. И ты случайно попал в мою, видимо, у твоего коня сломался навигатор.

Эдик притянул меня к себе и крепко обнял.

— Я рад, что встретился с тобой. Но ты должна доверять мне. Иначе, у нас ничего не получится.

Мои руки помимо воли обвили талию атлета.

— А что у нас должно получиться?

Эдик усмехнулся.

— Для начала нужно во всём разобраться.

Мы поднялись наверх.

— Скажи, что это за бункер?

— Ну, пульт охраны ты уже видела. Из каждого домика есть вход в собственный отсек. Словом, если что-то случится, всегда можно отсидеться какое-то время.

Я обвела глазами холл.

— А где Вася?

Эдик пожал плечами.

— Несколько минут назад я видел его у вольера с метисами. Кажется, он пытается подружиться с милыми собачками.

Забыв обо всём на свете, я кинулась во двор. Моё сердце колотилось, как бешеное. За забором царила тишина. Псы не выли и не лаяли. Одно из двух. Либо мой кот покинул это ужасное место раньше, либо его уже успели сожрать.

— Васенька! Кис-кис!

Я со страхом заглянула за край металлической ограды и открыла рот. Кстати, не я одна. Моё пушистое чудовище чинно прохаживалось внутри вольера, а здоровенные псы с интересом наблюдали за передвижениями странного гостя, жалобно поскуливая.

Эдик подошёл сзади.

— Я ошибаюсь, или твой общительный питомец пытается приручить метисов? Скажу честно, до него такое ещё никому не удавалось.

— А ну, достань его оттуда, живо.

— С ума сошла? Да от меня и костей не останется.

— Ладно, ― я махнула рукой, ― сама достану. Помоги перелезть.

Эдик блеснул глазами и через мгновение оказался за забором, спугнув кота. Васька отпрыгнул в гущу псов и недовольно уставился на мужчину. Звякая цепями, милые собачки стали медленно приближаться к изгороди, грозно рыча.

— Эдик! Назад! ― я не на шутку испугалась.

Слава Богу, он успел перемахнуть через ограду, когда одна из собак совершила прыжок, натянув цепь. Мы стояли, вцепившись друг в друга, и наблюдали, как невозмутимый кот протопал мимо волкодаво-волков и исчез в огромной будке.

— Эдик! Его сожрут.

Мужчина ухмыльнулся.

— Он сам, кого хочешь, сожрёт. Кажется, его приняли в стаю.

Меня мало утешили эти слова. Но лезть в вольер больше не хотелось.

После обеда заблудившийся в сказках принц милостиво предложил сопроводить меня в бункер. У него нарисовались какие-то срочные дела.

— Я не хочу там сидеть.

— Потерпи пару часов.

— Возьми меня с собой.

— Нет.

— Ну, пожалуйста!

— Даже не проси. Лучше скажи, что привезти тебе из города.

Я пожала плечами.

— Ничего. Сам быстрее возвращайся.

Принц обнял меня.

— Ещё не уехал, а ты уже соскучилась? Потерпи немного, детка!

Я отстранилась. «Потерпи немного, детка!» Что он хотел этим сказать?

Время тянулось мучительно долго. Я досмотрела фильм и прилегла на диван.

Змей сидел в маленьком кафе напротив пожилого, совсем непримечательного мужчины в потрёпанном костюме.

— Рассказывай, Чайка. У меня мало времени.

Мужчина улыбнулся.

— Слышал о нападении на базу.

— Не тяни, Дмитрий Викторович.

Дмитрий Викторович огляделся по сторонам.

— Дело обстоит так. Профессор Темников совершил переворот в науке. И этим открытием уж больно заинтересовалась какая-то структура.

— Не понял.

— А что тут непонятного? Некто хочет заполучить данные любым способом. А самый лёгкий способ склонить учёного к сотрудничеству ― похитить его дочь.

— Ты хочешь сказать, что парни, которые уже предприняли несколько попыток, не являются боевиками Совета?

— В том-то и дело.

— Тогда, что ты здесь делаешь?

— Нам нужна эта девушка.

— Чтобы заставить её отца работать на вас?

Мужчина усмехнулся.

— Он и так работает на нас, хотя даже не догадывается об этом.

— Тогда, что?

Дмитрий Викторович облокотился на стол.

— В Совете появился крот. Причём там. ― Он поднял вверх указательный палец. ― Мы должны вычислить его.

— А Алёна тут причём?

— Ты должен доставить девушку в условленное место, в то, откуда её и похитят. Ребята будут вести её и похитителей. Только так мы сможем выйти на заказчика. Хуже того, руководство думает, что это не частное лицо. Кто-то создал организацию, подобную нашей, но с совершенно другими целями.

— Значит, Алька должна стать приманкой?

— В яблочко.

Эдик задумался.

— А если я откажусь? Ты же знаешь, у меня есть миллион возможностей спрятать её так, что никто и никогда не найдёт.

— Не глупи. Совет найдёт. И найдёт способ незаметно подсунуть кроту. Но тогда за жизнь девочки уже никто отвечать не будет.

Эдик усмехнулся. Как странно складывалась его жизнь. Стоило ему влюбиться, или почти влюбиться, как он уже должен положить избранницу на жертвенный камень.

— Ты стареешь, Чайка. Не могу понять хода твоих мыслей. Зачем, незаметно вскрыв замок, ты навёл в квартире беспорядок? Раньше ты действовал аккуратнее.

Мужчина высоко поднял брови.

— Ты о чём, мальчик? Когда я пришёл, всё уже было перевёрнуто, а замок вскрыт очень аккуратно. В группе работают профессионалы высокого класса. Я только подкинул зажигалку в надежде, что ты всё поймёшь.

— Профессионалы, говоришь? А зачем они устроили в квартире погром?

— Психологическая атака. Девушка должна была запаниковать, засуетиться, взять самое ценное и сбежать.

— Что ценное?

— Образец.

Эдик затряс головой.

— Ничего не понимаю.

— Ладно, объясню. Профессор Темников оказался одарённым генетиком. Он нашёл комбинацию генов, отвечающих за боль и за регенерацию организма. Воздействуя различными способами, вывел формулу химического вещества, которое, при желании, можно синтезировать даже на кухне. Формула существует, но профессор не спешит оглашать результаты. Представь, что с помощью одной таблетки, можно будет изменить генофонд человека, сделать его невосприимчивым к боли, к ядам, к радиации, создать армию безупречных наёмников или террористов.

— Мутантов.

— Практически. Но профессор не уверен в побочных эффектах. Он требует дополнительной серии экспериментов. Совет выяснил, что в России Темников оставил образец. Нужно найти и уничтожить его раньше, чем его найдут наши бесстрашные охотники. Или доставить в Хьюстон, как получится.

— Но для чего охотникам компы? Информацию можно снять и дистанционно.

— Где-то могут находиться запароленные файлы. Говорят, профессор научился мастерски прятать информацию.

— Значит, ты появился здесь, чтобы доставить девушку в нужное место?

— Скорее, чтобы создать ситуацию. Она сама бы оказалась там.

Змей поднялся из-за стола.

— Я подумаю.

— Думай. Но не слишком долго. У тебя неделя. Если ты откажешься…

— Сам поговоришь с Алёной? Предложишь стать червячком на крючке?

Дмитрий Викторович улыбнулся.

— Это не по правилам, Змей. Координатор общается только с группой и руководством. Моё руководство только с координаторами и со своим руководством. И так до самого верха. В этом и есть принцип безопасности Совета. Низы не знают, кто стоит у руля. Так что я не собираюсь общаться с Алёной Леонидовной. Просто создам обстоятельства. Тут, в России, контролировать ситуацию будет сложнее.

— Ага! Так я ещё должен вывести её в Штаты?

— Верно мыслишь. Иди, думай. Неделя.

Эдик вышел на улицу и направился вдоль сквера. Выбрав тенистую аллею, сел на лавку и достал сотовый.

— Пантера! Ты мне нужен, срочно. Прилетай.

Я открыла газа, мучительно соображая, день сейчас или ночь. В бункере не было ни одного окна. На то он и бункер. Мягкий желтоватый свет струился из-под потолка, как и раньше.

— А я смотрю, ты любишь поспать!

Эдик стоял в углу и улыбался.

— И долго ты наблюдаешь за мной?

— Минут двадцать.

— Мог бы и разбудить.

— Зачем? Отсыпайся. Ты теперь безработная.

Я насторожилась.

— Что-то узнал про Раймону?

Эдик кивнул.

— Заезжал я в твой магический салон, со старушками в сквере общался. В общем, милиция твою колдунью увезла. Затолкали в машину и всё.

— Милиция? Ты в это веришь?

— Не верю. Даже пробил по своим каналам, что ни в одно отделение гражданка Потапенко Раиса Владленовна не поступала.

— Её похитили.

— Вероятнее всего.

Я поднялась и прошлась по комнате.

— Эдик! Я не могу сидеть тут и знать, что Раймону держат взаперти, а, может, даже пытают. Нужно что-то делать. Я должна найти её.

— И как? Как ты собираешься искать? Тут горы везде. Обойдёшь каждую?

Я пожала плечами.

— Думаю, если я выйду за территорию, меня доставят на ту самую гору с мешком на голове.

— А дальше?

— Дальше мы с Раймоной что-нибудь придумаем.

— Тоже мне, думальщицы! Завтра прилетает мой друг. Пора вступить в игру. А утром отвезём кота моим родителям. Мать пушистиков любит.

— Сначала Марфу отнял, теперь Василия лишаешь.

Эдик подошёл и крепко прижал меня к себе.

— Аль! Неизвестно, что нам предстоит сделать. Мы не сможем вечно отсиживаться на базе. А бегать от охотников с восьмикилограммовым орущим созданием за пазухой не очень удобно.

Я посмотрела на мужчину снизу вверх.

— Твоя мама будет о нём хорошо заботиться? Ну… пока мы будем бегать?

Эдик чмокнул меня в щёку.

— За это даже не волнуйся. Сама всё завтра увидишь.

Мы въехали в мой родной микрорайон на трёх машинах. Кеша не просто дал нам сопровождение, но и возглавил то самое сопровождение лично. Сначала я уговорила парней зайти в мою разгромленную квартиру. Нужно было взять кое-какие вещи, зубную щётку, к которой я привыкла (гостиничная моментально стёрлась), косметику и попросить Татьяну внести оплату домоуполномоченному. Когда три огромные иномарки остановились у моего подъезда, я просто чувствовала, что за каждой занавеской притаилось по любопытной соседке. Вот уж вечером насплетничуются!

Быстро побросав всё необходимое в огромную спортивную сумку, я с тоской посмотрела на квартиру, в которой так и не навела порядок. Ничего, однажды я сюда вернусь и налажу привычный быт. Сунув под дверь Татьяны пять тысяч и записку, я вновь погрузилась в машину. Васька недовольно урчал в переноске. Сегодня утром мы кое-как вытащили его из вольера именно в тот момент, когда он доедал собачий корм под умилёнными взглядами очаровательных пёсиков.

— Эдик! Я же тебе не рассказала главного. Я письмо от папы получила на электронку. Странное.

— Странное, говоришь? Ладно, заскочим на полчасика к моим, а потом ты мне всё расскажешь.

Он посмотрел на меня своими аквамариновыми глазами, и я потерялась. Этот взгляд был каким-то особенным. Именно так мой принц смотрел на меня этим утром, сжимая в стальных объятьях. Что было не так? Эдик сидел за компом, когда я засыпала, а потом устроился рядом. Он не приставал ко мне, не домогался, не намекал ни на что. Просто крепко притянул к себе и провалился в сон. Я тяжело вздохнула. Или я была совершенно непривлекательной особой, или красавчик оказался импотентом. Память услужливо подкинула утреннее опровержение последней части моей теории. Да уж, импотентом Эдика мог назвать только слепой. Значит, дело во мне!

Тяжело вздыхая, я просеменила в квартиру принца и тут же пошла по рукам. Сначала это были нежные, мягкие руки ухоженной женщины, лет шестидесяти, а потом крепкие, мускулистые, высокого старика. Хотя, назвать стариком моложавого подтянутого мужчину с гривой белоснежных волос язык не поворачивался.

— Моя мама, Марина Яковлевна. Мой отец, Генрих Оттович.

Я выгнула бровь. Немец? Значит, мой принц был немцем, во всяком случае, наполовину. Надо же, как по-королевски звучит: «Эдуард Генрихович». Мне это понравилось.

— Алёна. Моя девушка.

Я чуть не поперхнулась глотком воздуха. Почему Эдик не предупредил меня? И как теперь я должна себя вести?

— Дождались, мать! Наконец-то сынок остепенился. Даст Бог, скоро женится, а там и внуки пойдут. Поедешь к америкосам внучат нянчить?

Марина Яковлевна просто сияла от счастья.

— Да ты не стой в дверях, милая, заходи. Я и стол накрыла.

Эдик подтолкнул меня к столовой.

— Мы ненадолго. Вот кота Алькиного пристроить надо.

Он расстегнул переноску, и Вася явился во всей красе.

— Какое чудо! ― Марина Яковлевна тут же кинулась к холодильнику. ― Что он кушает?

— Всё, мать. Думаю, в прошлой жизни кот был поросёнком.

Оказавшись в знакомой обстановке, Кошмарик успокоился и уставился вечно голодными глазами на холодильник.

Столовая Эдика преобразилась. Теперь тут кроме барной стойки появился огромный овальный стол, накрытый накрахмаленной скатертью, который просто прогибался от обилия блюд. Меня усадили на полукруглый диванчик и принялись откармливать. Эдик был прав. В таких условиях Василий если и сдохнет, то только от ожирения.

Я выкатывалась от гостеприимных хозяев, чувствуя себя Винни Пухом, сгибаясь под тяжестью двух пакетов с едой, которые Марина Яковлевна умудрилась всунуть мне на дорожку. Кортеж направился на базу.

— Зачем ты представил меня своей девушкой?

Эдик усмехнулся, не отрываясь от дороги.

— Ты и есть моя девушка. Вот закончим с этой историей, и я начну за тобой ухаживать. Всё будет так, как ты и мечтала: цветы, киношка.

— Ты так уверен в себе? А если я не захочу с тобой встречаться?

Мужчина пожал плечами.

— Это не исключено. Я старше тебя на одиннадцать лет. Ты вполне можешь отказаться. Но, пока ты не отказалась, я буду считать тебя своей девушкой. Так что там насчёт письма? Ты не перезванивала отцу?

Я чуть не лопнула от негодования.

— Перезванивала? С чего? Ты же трубку мою забрал.

— Да. Завтра купим тебе новую.

— А где старая?

Принц переместил руку с рычага переключения скоростей на мою коленку.

— Твой телефон, малышка, сейчас летит в Новый Уренгой. У меня получилось подложить его в карман одного рассеянного пассажира. Так что пара дней передышки у нас есть.

Я развернулась в кресле.

— Эдик! Я тебя не понимаю. То ты говоришь, что охотники ― профессионалы, то держишь их за дураков. Неужели ты считаешь, что они помчаться к чёрту на кулички, не проверив список пассажиров?

Лукаво подмигнув, мой герой опять уставился на дорогу.

— Малыш! Думаю, наши приятели сейчас растеряны. Оны были уверены, что сцапают тебя легко и просто. Но ты оказалась неправильной дичью. Ты не запаниковала и не покинула город, когда квартиру взломали, на тебя не подействовал хлороформ, ты спряталась на очень непростой базе, да и спутник твой, ― он аккуратно пригладил волосы, ― личность весьма известная. Так что сейчас наши парни летят в Ямало-Ненецкий автономный округ, уверенные, что ты покинула побережье по липовым документам.

— Ты известная личность? Кто ты, Эдик?

Мужчина рассмеялся.

— Эдвард Генрихович Вульфф. Можешь в интернете набрать, когда на базу вернёмся.

— Ой, в бункер я больше не спущусь. Ни за что!

Я спускалась в бункер после обеда. Эдик помчался в аэропорт встречать друга. Я была вынуждена подчиниться. Прочитав письмо от моего отца, он задумался.

— Какие у тебя идеи?

— Никаких.

— Тогда посмотри фильм, расслабься, отдохни.

— Вряд ли я смогу расслабиться…

— Просто доверься мне, Алёна. Всё будет хорошо.

Легко сказать, что всё будет хорошо, и уехать. Я залезла в поисковик. Эдвард Генрихович Вульф. Ага. Фамилия писалась с двумя «ф»! Боже, сколько ссылок и фото! Я углубилась в чтение. Прошло не меньше часа, прежде чем я отвернулась от монитора. Вот это поворот! Мой принц был очень богат, просто сказочно. Судостроение, машиностроение, инвестиции в промышленность и сельское хозяйство. Собственный яхт-клуб, самолёты, дома, машины. Я открывала и закрывала рот, как рыба. Даже, если сотая часть из написанного ― правда, Эдик не бедствовал. Всегда в окружении шикарных женщин, всегда одинаково бесшабашный и улыбающийся. Я немного успокоилась. Вряд ли, имея такие деньжищи, мужчина станет опускаться до воровства чужих котов с целью воздействия на их хозяек. Одной проблемой стало меньше. Но девушки вокруг… Высокие стройные модели с силиконовыми округлостями болтались на нём гроздьями. Мне стало грустно. Посмотрев очередной ужастик, я свернулась на диване и задремала. Почему-то постоянно хотелось спать. Отец настаивал, чтобы я принимала витамины, а я сегодня забыла о них. Ничего. С завтрашнего дня… Мои веки отяжелели, и я провалилась во мрак.

― Вижу, ты решил сегодня напиться, Змей.

Эдик сидел на базе под кипарисом и опустошал очередную бутылку коньяка. Матвея всегда восхищала способность друга пить вёдрами и при этом сохранять ясность сознания.

— Нет, Пантера, я всё могу понять. Но ей только двадцать пять.

— И что?

— А то, что мне скоро тридцать семь стукнет.

— Это проблема?

Эдик посмотрел на друга мутным взглядом.

— Да я ей в отцы гожусь.

Пантера рассмеялся.

— Ещё скажи, что в дедушки.

Змей сполз с лавки и прижался спиной к прохладным камням декоративной горки, окружавшей родник.

— Она меня не хочет.

Матвей присвистнул.

— Вот это новости! С каких это пор ты перестал возбуждать женщин?

Эдик присосался к бутылке и влил в себя треть содержимого.

— Вот скажи, ты бы мог лежать рядом с голым возбуждённым мужчиной, очень симпатичным мужчиной, и не хотеть его?

— Не мог. Думаю, я вообще не мог бы лежать рядом с голым возбуждённым мужчиной.

Змей даже не почувствовал сарказма.

— Вот видишь, а она может. Свернётся калачиком, пригреется и спит, как ни в чём не бывало, а я с ума схожу от возбуждения. И так уже несколько ночей.

— А ты ей намекал? Знаешь, есть такие тургеневские барышни, которые будут стесняться что-то предпринимать самостоятельно.

— Да сто раз намекал. Знаешь, она даже целоваться не умеет толком. Ей цветочки нужны, киношки, вздохи под луной…

Пантера почесал затылок.

— Да, ситуация ― врагу не пожелаешь.

— Маленькая она, наивная.

— В двадцать пять? Ну, своди её в цирк или в зоопарк, мороженым покорми. Кто знает, вдруг её отношение к сексу поменяется?

Эдик завыл.

— Достали уже твои шуточки. Я тебе душу открываю, совета прошу, а ты…

Матвей склонился над другом.

— У тебя язык есть? Если поговорить толком не можешь, поработай им в другом направлении.

Змей подскочил на ноги и моментально протрезвел.

— Слушай, а это идея! Я пойду к ней прямо сейчас. Нужно просто возбудить её, разбудить женское начало.

— Давай. А я спать. Скоро светать будет.

Эдик уже сделал пару шагов в сторону домика, как вдруг остановился и хлопнул себя по лбу.

— Идиот! Я же Альку в бункере забыл. Твою дивизию!

Матвей хохотнул.

— Плохи твои дела, гад ползучий. Такого я бы тебе не простил, даже если бы ты улёгся рядом, голый и возбуждённый.

Эдик сплюнул в сторону друга и пошёл вдоль забора, хищно посматривая на аккуратно подстриженные кусты едва распустившейся гортензии.

Я проснулась рано или поздно? Так как время в бункере шло по-другому, включила комп. Боже! Пять утра, а я всё ещё в бомбоубежище! Что случилось с Эдиком? Для того, чтобы доехать до города, встретить друга и вернуться назад, достаточно было трёх часов с лихвой, а его не было двенадцать. Осторожно выйдя в коридор, я прокралась к наблюдательному пункту и тихонько постучала в стеклянную дверь. Кеша сидел у мониторов с двумя охранниками, пил кофе и чему-то улыбался.

— Алёна? Заходи.

Я вошла в просторную комнату, с работающими на всю мощь кондиционерами, и поёжилась.

— Кофе будешь?

— Какой кофе? Эдик пропал!

— Да тфу на тебя. Вон твой Эдик, гортензию обдирает. ― Кеша указал рукой на один из мониторов.

Приглядевшись, я действительно увидела у забора мужской силуэт. Прекрасно! Я тут чуть с ума не сошла, а принц переквалифицировался в садовника.

— Утешил. Ладно, я досыпать.

Но спать уже не хотелось. Порывшись в своём рюкзачке, я нашла огромный пластмассовый флакон с витаминками и проглотила сразу две штуки. Вялость как рукой сняло. Нет, ну что за человек? Оставил меня в этих катакомбах на всю ночь. Я даже ужин проспала. Вот так умру с голоду, никто и не хватится. Сделав несколько шагов к холодильнику, я замерла. В бункер кто-то спускался. Переместившись на диван, я укрылась с головой и отвернулась к стенке.

— Я же говорил, она спит, Змей. А ты: «Убьёт! Убьёт!»

— Да уж. Если спит, то пушкой не разбудишь. Держи цветы.

— Змеюшка, ты так мил. Двадцать лет знакомы, а цветы от тебя получаю впервые!

Пантера жеманно принял огромный куст, вырванный с корнем.

— Заткнись. Ты берёшь цветы, а я Алёну. Скажем, что перенесли её вчера.

Я затихла, когда сильные руки подняли меня над диваном, а тело, овеянное запахом перегара, пошатываясь, понесло наверх моё, закутанное в плед. Возмущение боролось с ехидным смехом. Вот хитрец, обманщик, негодяй! Я вела себя тихо, но когда почувствовала, что меня уложили на кровать и начали раздевать, мысль о том, что невидимый друг Эдика находился поблизости, вывела меня из состояния вынужденной спячки. Подскочив на третьей расстёгнутой пуговице, я обвела комнату бешеным взглядом. Пантеры, или как его там, нигде не было. Зато в углу стоял выдранный с корнем куст полураспустившейся гортензии.

— Что это?

Эдик, раскачиваясь, пожал плечами.

— Цветы.

— И это ты называешь цветами? Ещё бы кипарис в комнату притащил.

— Ну… ты не говорила, что любишь кипарисы.

— Ты пьяный.

— Совсем чуть-чуть.

— Ты бросил меня на всю ночь одну.

— С охраной.

— Задыхаться и голодать, пока ты…

— Ревнуешь?

— К кому?

Эдик повалился рядом и закрыл мне рот поцелуем. Его язык раздвинул мои губы и проник внутрь. Я хотела вырваться, но он крепко держал меня огромными лапами, не давая ни малейшей возможности даже пошевелиться. Гнев ушёл очень быстро, уступив место сначала испугу, потом удивлению, и, наконец, в голове уже не осталось ни одной мысли. Я даже не поняла, как моё бельё оказалось на полу поверх брюк и блузки. Эдик стонал, лаская моё тело, не отрываясь от губ. Тёплая волна накрыла меня с головой, а, когда широкие ладони, которые вдруг оказались такими нежными, коснулись моей груди, совсем лишила рассудка. Ни одна благочестивая мысль даже не попыталась явить себя на свет, чтобы остановить то, что я не могла, да и не хотела останавливать. Когда мои пальцы прошлись по широкой спине, пытаясь снять с мужчины майку, он приподнялся, скинул её в кучу вещей, валявшихся у кровати, и продолжил начатое. Теперь его губы и его язык спускались ниже, вырисовывая влажные дорожки. Моё сердце сильно стучало, пропуская один удар за другим. Я уже не задавалась вопросом, что будет, если он меня бросит. Если это и случится, я смогу хотя бы вспоминать ощущения безграничного счастья и нереальной радости. Тело выгибалось навстречу поцелуям. Оно пыталось получить ещё и ещё больше. Мои пальцы умудрились запутаться в густых коротких волосах цвета морской пены. Но в тот момент, когда голова мужчины оказалась между моими бёдрами, я словно пришла в себя.

— Нет, не надо.

Мне было стыдно. Я не была готова к таким ласкам.

— Я не трону тебя, пока те трону, если ты этого боишься. Просто расслабься.

Когда язык моего принца проник в самые сокровенные глубины, изучая, дразня, лаская, мой стыд, моя застенчивость и моя паника исчезли вместе со страхом. Я смяла руками простынь, выгибаясь навстречу нереальным ласкам мужчины, в которого я, кажется, влюбилась. Внутри меня всё начало сжиматься и вибрировать, даря несравнимые ощущения, а потом тело обмякло и расслабилось.

Когда я открыла глаза, Эдик склонился надо мной, лукаво улыбаясь.

— Тебе было хорошо, принцесса?

Я постаралась выровнять дыхание.

— А ты? Ты ведь ничего не почувствовал.

— Не говори так, девочка. Настоящий мужчина чувствует радость и удовлетворение, когда его любимая женщина довольна.

Любимая женщина! Звучит неплохо.

— У тебя ещё будет время позаботиться обо мне. А пока вставай. Мы идём завтракать.

Он первым вошёл в душ, а, когда вновь появился в спальне, от последствий ночных возлияний не осталось и следа. Бодрый, весёлый, трезвый. Он присел на краешек кровати, где я всё ещё куталась в тонкое покрывало.

— Иди, мойся. А вечером мы будем принимать душ вместе.

Я покраснела, представив, что последует за водными процедурами. Впрочем, отступать было поздно. Именно того, что последует, я хотела больше всего на свете. Постояв под струями воды, я быстро почистила зубы, натянула на себя тонкий сарафан и спустилась в столовую. За барной стойкой напротив Эдика сидел высокий темноволосый мужчина с удивительно правильными чертами лица. Ярко-голубые глаза и белоснежная улыбка, на фоне смуглой кожи, предавали его образу хищные нотки. Он поднялся со стула и протянул руку.

— Матвей. Друг Эдварда.

— Алёна.

— Очень приятно. ― Брюнет склонился и галантно поцеловал мои пальчики.

— Эй, плотоядный, держись подальше от этой девочки. Не пялься. А то кое-что откушу тебе.

Матвей рассмеялся.

— Ты лишишь удовольствия многих женщин. И потом, ты забыл, что я никогда не пялился на девушек своих друзей, даже на таких хорошеньких.

Эдик пододвинул свой стул ближе к моему и по-хозяйски обнял за плечи.

— Кстати, о девушках друзей. Как там Анька?

Матвей расплылся в широкой улыбке.

— Прекрасно. Она с Алексом прилетала ко мне на острова, а потом я был у них. Беременность протекает без осложнений. Льва трясёт, будто это ему предстоит рожать. Ромка с бабулей на седьмом небе. Ждут девочку.

— Кто бы мог подумать. Анька же считала, что не сможет родить.

Матвей пожал плечами.

— То ли врачи ошиблись, то ли свершилось чудо… Но лично мне кажется, что это Лёва сильно постарался.

— Ладно. Теперь нам нужно решить, что делать с этой пигалицей. Брать её в команду или держать, как гражданское лицо.

— У гражданского лица больше шансов выжить. Тем более, это лицо такое очаровательное.

Эдик зарычал.

— Придержи язык, Пантера. Тут полуправдой не обойдёшься. Пигалица слишком подозрительная. Представляешь, она решила, что я к ней клеюсь, чтобы выведать секреты отца.

Мне надоело, что меня обзывали пигалицей и упоминали в третьем лице.

— Господа! Давайте по порядку, а то дел много. Эдику ещё куст вкапывать предстоит. Итак. Пункт первый. Вы вообще кто?

Я посмотрела сначала на Эдика, а потом на Матвея.

— Я бы на твоём месте всё рассказал, Змей. Девчонка дотошная. А нам самодеятельность не нужна.

Эдик кивнул.

— Сразу хочу предупредить, милая, что эта история находится под грифом секретно. Но ты, не желая того, стала не пешкой, а ферзём в новой игре Совета. Так что некоторая информация тебе будет полезна. Итак, трое молодых людей из России встретились в Америке. Подружившись, они возомнили себя силой. Теперь таких называют золотой молодёжью. Кутилы и забияки, они бездарно тратили деньги своих родителей, пока не влипли по самые… ― Он кашлянул. ― Папы были далеко. Пришлось выпутываться самим. Им предложили сделку. Внедрить русскоязычных парней в шайку бандитов, торговавших наркотиками, промышлявших грабежами и сутенёрством, не составило труда. Банда была арестована, главарь застрелен при попытке, так сказать, а ребятам предложили работать дальше. ― Эдик помолчал. ― Нет, нам предложили работать не на Америку, а на тайную международную организацию Совет Справедливости. Не знаю, кто стоит во главе. Мы общались только с координатором. Особый отдел выслеживал террористов и боевиков, а мы их уничтожали. Случайные аварии, инфаркты и пьяные драки со смертельным исходом были результатом тщательно спланированных операций. При этом мы учились в Университете, а потом даже организовали свой бизнес. Никто не знал о нашей тайной жизни, внезапных командировках и боевых заданиях. Пять лет назад Чайка, наш координатор, погиб, а группу распустили. Мы не думали, что нас вновь созовут.

Я слушала, не веря своим ушам. Всё как-то не укладывалось в голове. Мой принц, весёлый добродушный Эдик, был безжалостным убийцей?

— Нам платили хорошие деньги, но дело было не в них. Чувствовать себя карающим мечом справедливости было так кайфово, а ещё флёр тайны. Вот так и жили Пантера, Лев и Змей.

Я взглянула на татуировку на плече принца.

— У меня такая же. ― Матвей стянул майку. ― И у Льва, то есть у Сашки. С ним ты ещё познакомишься.

Я проглотила комок в горле.

— Скажите, Эдвард! А Вам не обидно быть хвостом?

Парни рассмеялись.

— Если это всё, что тебя интересует, птичка, то очень обидно. Но я всегда прикрывал задницы двух мерзавцев. Так что с правдой не поспоришь.

— И что это за зверь?

Матвей пожал плечами.

— Просто Зверь. Мы все больны на голову. Зверь просыпается в каждом из нас в разное время и по разным причинам. Мы много работали над собой, чтобы научиться держать его в узде. Получается не всегда.

— А я каким боком примазалась к этому Совету?

Эдик недобро улыбнулся. В этот момент его улыбка была больше похожа на оскал.

— Совет делает на тебя большие ставки. И всё из-за твоего драгоценного родителя. Профессор Темников открыл нечто такое, что может перевернуть историю человечества. Одна таблетка сделает из хилого парня неуязвимого воина. В наш мир может прийти армия террористов и убийц, не чувствующих страха и боли, грозных, мощных и непобедимых.

— Идеальные солдаты! Но я ничего об этом не знаю.

— А тебе и не нужно. Совет решил использовать тебя вслепую, как наживку. Тебя доставят в условленное место и дадут возможность охотникам похитить. Ты попадёшь в их логово, и это логово тут же накроют. Наш воскресший координатор созывает группу. Мы должны доставить тебя в Америку, в то самое условное место.

Я почувствовала, как вся кровь отлила от лица. Было неприятно чувствовать себя дичью, на которую идёт охота, но ещё менее приятно червяком на крючке.

— Но зачем бандитам понадобилась я? Я не разбираюсь ни в химии, ни в генетике. Я психолог, обычная аспирантка кафедры и ассистентка самой обычной ведьмы.

Матвей прожёг меня взглядом.

— Ты единственная болевая точка профессора. Заполучив тебя, террористы получат возможность воздействовать на него. Леонид Михайлович найдёт способ передать результаты или образец, один из которых, между прочим, находится где-то в России.

— Совет мог бы переправить тебя к родителям и охранять, как королеву, но есть мнение, что в организации завёлся крот. И в данный момент ты единственная надежда вычислить его.

Я обречённо вздохнула.

— Если надо ― везите. Постараюсь быть храброй.

Эдик обнял меня за плечи.

— Ты очень храбрая, девочка, но я не могу позволить тебе рисковать. Что, если крот решит убрать тебя или придумает такую комбинацию, что мы потеряем тебя из виду, не подоспеем вовремя?

— У нас есть шесть дней, Аля, чтобы нарыть побольше информации, найти образец в России и подумать, куда тебя спрятать.

Вера Эдика в меня сделала своё дело. Я расхрабрилась ни на шутку.

— Ребята! Не надо меня прятать. Я в команде.

— Эй, пигалица, притормози. ― Змей блеснул чешуёй и сверкнул зелёными глазами.

— Не называй меня больше пигалицей. Мне это не нравится. Хочу быть бабочкой. Может, толку от меня будет мало, зато и вреда никакого.

— Ага. Будешь Уранией Мадагаскарской! ― Пантера меня ошарашил своими познаниями в энтомологии.

— Не, Медведицей Обыкновенной. Из брюшка самок этих бабочек выделен токсический полипептид сMr-1000, названный кайином. ― Змей протянул руку и провёл по моему животу.

Я шлёпнула его ладонью.

— Шутить изволите, господа? Я же сказала, вреда никакого! Я не буду убивать, взрывать и штурмовать. Зато я смогу составить логическую цепочку, нарисовать психологический портрет или предугадать поведенческую реакцию.

Эдик хохотнул.

— Этому тебя колдунья научила?

Я кивнула.

— Зря смеёшься. Раиса Владленовна ― прекрасный психолог, доцент кафедры.

— Ладно, Бабочка, я уже понял. Первый вопрос на повестке дня ― разыскать твою расчудесную ведьму.

Я с благодарностью посмотрела на Эдика.

— С чего начнём?

Я получила водительские права год назад. Теорию сдала блестяще, а вот за экзамен по вождению пришлось заплатить. Мой инструктор поздравлял меня с тяжёлым сердцем.

— Надеюсь, Темникова, ты повесишь сей документ в рамку на самое видное место, дабы помнить всегда, что управление транспортным средством и ты ― понятия несовместимые.

К своему несчастью, я не поверила и совместила. В первый же день новенькая «Калина» по пути из салона встретилась со столбом, перецеловала все бордюры и закончила свой путь, промахнувшись у зева гаража, куда мог въехать КАМАЗ. Итог: разбитая фара, трещина на переднем бампере, смятое крыло и искореженные порожки. Когда старинный друг отца всё-таки загнал изуродованную малышку в её новый дом, меня трясло, как осиновый лист.

— Не грусти, Алёнушка! Слава Богу, сама цела, да пешеходы под колёса не попали.

Да, пешеходы в этот день попадались проворные. Даже бабулька с костылём, переползавшая дорогу в неположенном месте, заметив виляющую «Ладу», подхватила деревянную трость и, со скоростью профессионального бегуна, пересекла проезжую часть. Я решила больше не рисковать и к гаражу не приближаться.

― Итак, Махаон! ― Пантера не мог угомониться. ― Я проникаю в твой салон через окно, сижу в засаде. Ты подъезжаешь, отмыкаешь дверь, входишь и начинаешь убирать, подметать, двигать мебель… Словом, создаёшь видимость бурной деятельности. Думаю, охотники не упустят возможность сцапать тебя прямо там.

— Но они же в Уренгое!

Матвей улыбнулся.

— Думаю, одного или двух оставили в городе, на всякий случай.

— Но я не доеду до города одна, да и по городу я не смогу.

— Жить захочешь ― сможешь!

— Малыш! Пантера отбудет ночью и проникнет в салон, а я буду ехать сзади, прикрывать тебя. Если запаникуешь, мы отменим операцию, придумаем что-то другое.

Нет. Я не могла выглядеть в глазах Эдика истеричкой или паникёршей. И Раиса! Я чувствовала, что она нуждается в помощи.

Кеша выделил мне старую «Девятку».

— Если что ― не жалко. Пользуйся.

Я стала наматывать круги по двору. Сначала мне это удавалось плохо. Я глохла каждые пять метров, путала педали газа и тормоза, резко дёргала за руль. По лицам парней я поняла, что операция находилась под угрозой срыва. Иннокентий устроился рядом.

— Если не сочтёшь меня пошляком, научу, как женщине не путать педали.

Пошляком? Да я была на всё согласна, лишь бы этот кошмар побыстрее закончился.

— Слушай внимательно. Левая нога всегда находится либо на сцеплении, либо рядом с ним. Теперь правая. Представь, что тебя хотят изнасиловать. Что ты сделаешь? ― Я недоумённо уставилась на Кешу, открыла рот, напряглась и интуитивно свела колени. ― Правильно. Сведёшь коленочки вместе. Куда попадает стопа? На среднюю педаль. Это ― тормоз. Дальше нельзя. Стоп. Отстань, противный! А, что будет, если к тебе начнёт пристать любимый мужчина? Коленочки разведи. Можно! Давай! Полный вперёд! Крайняя правая ― педаль газа. Пятка должна быть фиксирована, но колени первое время своди и разводи.

Я покраснела. Но в создании логических зацепок Кеше не было равных.

— Идём дальше. Машина, она, как женщина. С ней нужно ласково обращаться. Никаких резких движений, никакой суеты. Поехали.

В первый раз в жизни я проехала несколько кругов вполне сносно и даже остановилась не в заборе, а около него.

— Если заглохнешь в городе ― не суетись. Включи аварийку, отдышись, соберись и потихонечку трогай дальше. Запомни, твоя скорость ― сорок, не больше. Тебе сигналят, крутят у виска, плюют под колёса, а ты не обращаешь внимания, едешь себе потихонечку. Обидчиков потом вычислим и обезглавим, а лучше отдадим псам. Им нужен белок.

Мне стало легко и весело. Ну почему мой инструктор сразу не рассказал про насильников и любовников? Почему никогда не сравнивал машину с женщиной? Я только и слышала:

— Темникова! Направо. Переключай на пониженную. Отпусти сцепление, сожжёшь.

Я так пугалась, что забывала и то, что знала, и то, чего знать не могла.

День пролетел быстро, очень быстро. Пантера исчез ещё до ужина. Он должен был оценить обстановку, пробраться незамеченным в салон чёрной магии и ждать меня там. Я была голодной, вспотевшей, с трясущимися от напряжения руками и ногами, но совершенно счастливой. Съев огромный кусок говядины, два пирожка с капустой и порцию салата, я решила, что пора спать. Эдика тоже клонило в сон, поэтому столовую мы покинули вместе.

— А ты смелая девочка. Посмотрим, сможешь ли продолжить вечер в том же духе. ― Его рука обняла меня за талию и с силой притянула к себе. ― Или перед операцией хочешь выспаться?

Я не знала, как ведут себя шпионы перед операцией. Может, было бы правильней разойтись по комнатам и дать друг другу возможность отдохнуть, но я была смелой, очень смелой, по крайней мере, сегодня.

— Ты же хотел искупать меня.

Эдик поперхнулся.

— Вот это заявочки! И где же скромная профессорская дочка, мечтающая о серенадах под луной?

— Кино, цветы и серенады никто не отменял. Как только всё закончится, отработаешь по полной.

— Значит, сначала секс, а потом познакомимся поближе?

— Вдруг ты мне в постели не понравишься? Я пошлю тебя к чёрту, и тебе не придётся тратиться на рестораны и оркестр скрипачей.

— Ого! А аппетиты растут. Чувствую, всё закончится черевичками царицы и Луной с неба.

Мы уже входили в спальню.

— Про черевички сам сказал. Считай, напросился. А Луна… оставим её висеть там, где ей положено.

Сильное тело прижало меня к стене, а руки пробрались под сарафан и стянули бюстгальтер. Я запаниковала. Глубоко вдохнув, постаралась взять себя в руки.

— Расслабься, принцесса, ты так напряжена!

Легко сказать. Твёрдые губы прикоснулись к моим, и незримые импульсы разнеслись по телу, даря блаженное тепло.

Эдик провёл рукой по моим ягодицам.

— Такая маленькая, такая сладкая. Я просто схожу с ума.

Я набралась смелости и дотронулась до кожаного ремня. Расстегнув его, я принялась за молнию. Рука прикоснулась к твёрдому, как камень, достоинству. Мне захотелось провести по нему пальцами. Лёгкое движение заставило принца застонать и выгнуться навстречу.

— Дотронься до него, любопытная девочка, почувствуй, как он тебя хочет!

Стянув с Эдика джинсы вместе с трусами, я почувствовала всю степень возбуждения. И это возбуждение упёрлось мне в живот. Я обхватила огромный член у основания и провела вверх по бархатистой коже.

— Он… он такой нежный. Я боюсь сделать тебе больно.

— Больно?

Эдик сомкнул мои пальцы и ускорил движение руки.

— Так, девочка, а теперь сама.

Я пыталась делать всё правильно, но разум опять затуманило, когда мой принц властно поцеловал меня, сдвинул вбок трусики и проник внутрь пальцем. Теперь мной руководили инстинкты. Движения наших рук стали почти синхронными. Я была так близка к освобождению, но тут Эдик отстранился, вызвав во мне стон разочарования. Он окончательно освободил меня от остатков одежды и освободился сам.

— Не так быстро, малышка. Я хочу ещё немного поиграть с тобой.

Взяв на руки, он понёс меня в душ. Вода наполняла огромную ванну, в которую мы с лёгкостью поместились вдвоём. Эдик усадил меня к себе спиной и принялся намыливать плечи ароматным гелем. Его руки легко заскользили по груди, обводя полушария, пощипывая соски. Я снова начала приходить в состояние мозговой отключки. Но, после того, как мой мужчина развернул меня лицом, откинул на бортик ванны и развёл колени, мысли вернулись, но исключительно о том, чтобы эта сладкая мука закончилась, и он оказался внутри. Растерев в ладонях очередную порцию геля, Эдик провёл скользкой рукой по моему лону, раздвинул складочки и притронулся к клитору. Лёгкие, нежные движения, сильные волны, пронзающие тело, боль, которая концентрировалась внизу живота… Я отчаянно стонала и двигалась навстречу. Что со мной? Ещё вчера я стеснялась и даже не представляла, как смогу посмотреть своему первому мужчине в глаза, а сегодня лежала в ванне с широко разведёнными коленями, как какая-то распутница, и ждала всё новых и новых ласк.

Эдик склонился надо мной и провёл своим каменным достоинством по внутренней стороне бедра. Я не могла отказать себе в удовольствии прикоснуться ещё раз. Мои пальцы были скользкими от геля. Я передвигала их по мягкой коже, удивляясь собственной смелости.

— Я больше не выдержу эту пытку, детка! Я должен быть в тебе немедленно. Обними меня за бёдра.

Я послушно скрестила ноги на талии любимого мужчины. Он приподнял меня над водой за ягодицы и вошёл одним мощным толчком. Боль пронзила тело острой стрелой. Я заскулила и попыталась отстраниться, но Эдик крепко держал меня в наполненной ванне.

— Тихо, малышка! Сейчас всё пройдёт.

Ослабив хватку, он положил руку мне на живот, легонько массируя напряжённые мышцы. Рука поползла вверх, сминая грудь, и снова вниз. Тело немного расслабилось.

— Ты такая тесная и горячая.

Он начал медленно двигаться. Снова боль. Но теперь не такая острая. Можно было и потерпеть. Толчки становились более резкими и частыми. Принц снова вцепился пальцами в мои ягодицы, откинулся и подкатил глаза. Сильный, властный, требовательный, сейчас он превратился в реального зверя. Неожиданно я почувствовала, что меня опять накрывает волна возбуждения. Я сильнее сжала Эдика ногами и обхватила пальцами края ванны.

— Да, девочка, да. Как же хорошо.

Ещё миг, и я забилась на гребне экстаза. Боль смешалась с удовольствием, удовольствие с нереальностью происходящего, и вот уже горячая волна заполняла меня до краёв. Эдик вздрогнул в последний раз и затих. Я с трудом разжала онемевшие пальцы.

— Ты чудо, детка! Женщины редко испытывают оргазм в самый первый раз, а у тебя всё получилось.

Я с нежностью смотрела в аквамариновые глаза, не смущаясь ничуть. Теперь я уже ничего не боялась, просто ничегошеньки.

«Девятка» мчалась по трассе на скорости восемьдесят. Ветер свистел в открытые окна, музыка играла на всю, стараясь перекрыть звуки дороги. Я подпевала Жасмин и чувствовала себя почти что гонщиком. В городе дела пошли хуже. Мне пришлось задраить окна, выключить магнитофон и полностью сосредоточиться на движении. Я глохла на каждом светофоре, включала аварийку, переводила дыхание и продолжала ползти, как черепаха. Утешало одно. Когда я подъехала к салону, «Девяточка» была в том же состоянии, в каком я получила её на базе: ни одной вмятинки, ни одной царапины. Припарковаться с первого раза не получилось. Задние колёса упёрлись в бордюр, зато перед машины выскочил на тротуар. Подвигав автомобиль взад-вперёд, я добилась совершенно противоположного эффекта. Теперь капот прижимался к бордюру, а всё, что относилось к багажнику, высовывалось на проезжую часть. Решив, что стать ровно мне не удастся, я пикнула сигнализацией и поднялась по ступенькам в салон.

В помещении было темно и тихо. Я не обнаружила и следов пребывания Пантеры. Может, он затаился где-то снаружи? Вспомнив алгоритм своих действий, я принялась за уборку, напевая про девушку за рулём. Я так увлеклась, что через четверть часа кабинет Раймоны приобрёл божеский вид, и я занялась приёмной. Мебель была расставлена по местам, ящики задвинуты, бумаги собраны в аккуратные стопки. И тут я почувствовала, что упёрлась спиной во что-то острое, а потом крепкие пальцы схватили меня за локоть.

— Тихо, тёлка! Ни звука. Сейчас ты, не дёргаясь, медленно пойдёшь со мной и послушно сядешь в машину. Иначе…

— Иначе что? ― я пропищала, не узнавая свой голос, и откашлялась.

— Иначе ты отправишься со мной, но уже в пакете и по кускам.

Парень явно блефовал. Я знала, что нужна ему, если не здоровой, то целой и невредимой. Когда первый шок прошёл, я немного отстранилась и взглянула на него через плечо. Именно этот человек пытался выкрасть меня у дома Эдика.

— Аля, на пол!

Как в замедленном кино, я подняла ногу и опустила её на голень похитителя. Тот завыл и ослабил хватку. Мне хватило доли секунды, чтобы вырваться, упасть на ковролин и закатиться в угол. Матвей появился из-за плотной гардины.

— Стоять.

Парень и не думал слушаться, несмотря на то, что Пантера целился в него с трёх метров. Схватившись за края тяжёлого дубового стола, он двинул его на моего боевого товарища с такой силой, что Матвей не удержался и потерял равновесие. Мы не ожидали, что в столь щуплом тельце могли быть скрытые такие резервы. Бандит кинулся наутёк. Пока Матвей поднимался, потирая травмированные ноги, я, что есть сил, бросилась в погоню. Дёрнул же меня чёрт погнаться за собственным похитителем, который бегал, как заяц. Решив, что расстояние нужно сокращать, я нырнула в машину и газанула так, что она завизжала, обдав прохожих запахом горелой резины. Я мчалась по тротуару, изредка перепрыгивая на газон, сокращая расстояние. Бандит скрылся в стареньком «Жигулёнке» и вырулил на дорогу. Чёрт, ну не останавливаться же теперь! Первый раз я участвовала в погоне, причём в роли заправского водителя. Мы дружно миновали несколько светофоров на красный, пересекли с десяток двойных сплошных, высоко подпрыгнули на «лежачем полицейском», обогнули пробку по встречке и вылетели на трассу. Я не могла понять, куда подевались блюстители порядка? По логике вещей, сейчас за нами должна была гнаться колонна машин ГБДД с включёнными сиренами. Но трасса была практически пустой. Я с трудом повернула голову в сторону бокового зеркала, пытаясь увидеть Джип Эдика, но его не было. Сообразив, что такими темпами я могу переправить себя в логово неприятеля, я нажала на газ, вписалась в поворот на скорости сто десять и, нагнав «Жигуль», направила «Девятку» по косой, тут же надавив на тормоз. От удара моё щуплое тело подбросило сначала вперёд так, что лоб едва не коснулся стекла, потом откинуло назад, вжав в кресло. И, наконец, я благополучно опустилась головой на руль, вдавив носом звуковой сигнал. Последним, что я видела, был «Жигуль», отлетевший на обочину.

― Алька! Алечка! Очнись!

Я лежала на задним сидении Джипа, запрокинув голову на колени Эдика, который и гладил меня по лбу, причитая, как над безвременно почившей. Рёбра болели, задница тоже.

— Где этот гад?

Матвей, сидевший за рулём, пожал плечами.

— В багажнике. Где ему ещё быть? ― он немного обернулся ко мне. ― А ты отчаянная. И водишь так, что еле догнали.

Я поморщилась и привстала.

— Так, мальчики! Пытать бандита буду лично. И чтобы никто не вписывался ясно?

Эдик даже отодвинулся от меня.

— Вот тебе и безобидная бабочка!

На базе ценный груз с завязанными глазами был препровождён в погреб для хранения продуктов. Тут я ещё не была. Две огромные профессиональные морозилки, где на крюках болтались туши барашек и поросят, меня впечатлили. В фильмах ужасов именно в таких и занимались пытками. Я кивнула на свободный крюк.

— Вешайте его сюда. Сначала за руки, а будет выпендриваться, подвесим за ребро.

Противная ухмылка вмиг слетела с лица негодяя, когда Матвей развязал ему глаза, а Эдик с лёгкостью приподнял парня и зацепил верёвку, связывающую его кисти, у потолка.

— Бить будете? Давайте. Я терпеливый. Всё равно никого не сдам.

Я подобрала с пола огромный тесак для рубки мяса и медленно приблизилась к пленнику.

— Да и не сдавай. Больно надо. У меня к тебе один единственный вопрос. Где ведьма?

Бандит надулся и отвернулся.

— Молчать решил? Хорошо. Ты считаешь, что ребята просто выбьют тебе зубы, расквасят нос и переломают рёбра? Ошибаешься. ― Я провела по тесаку пальцем и обратилась к Эдику. ― Подточить надо. После последнего раза затупился малость. Ну, ничего. Так даже больнее будет. ― Я вновь перевела взгляд на парня. ― Ты слышал, что женщины ― самые жестокие палачи? Нет? Тогда я расскажу, что планирую сделать с тобой. ― Огромный нож протиснулся под ремень уже трясущегося охотника. ― Сначала я отрежу твои яйца, потом член, а потом выну почку. Как думаешь, на каком этапе ты заговоришь?

Отойдя на пару шагов, я внимательно наблюдала за реакцией бедолаги. Психологический ход был выбран правильно. Не только охотник, но и мои бесстрашные бойцы бледнели на глазах.

— Ты с ней это… не шути. Она реально бешеная. ― Матвей переместил себя ближе к двери.

— Отпустите! Уберите её. Я всё скажу.

Щуплое тело горе-охотника задёргалось в воздухе.

— Естественно. ― Я вновь приблизилась к обезумевшему бандиту и провела кончиком тесака по его ширинке. ― Только ты расскажешь всё мне. Здесь и сейчас.

Сдав совершенно счастливого похитителя под опеку Кеши, мы вновь погрузились в Джип. Когда бандита вывели во двор, чтобы препроводить в укреплённый сарай, он готов был целовать ноги Иннокентия, который не казался ему таким кровожадным, как я. Наивный, он просто не видел Кешу в гневе.

— Итак. Раймону держат вот тут, если парень не соврал. Всего двадцать километров на северо-восток. ― Эдик склонился над картой.

— Не соврал. Ты бы соврал, если бы почувствовал, как ножик яйца щекочет? Я сам чуть не ус…

— Заткнись. Тут дама.

— Дама? Да она же сада чистой воды.

Я шмыгнула носом.

— И никакая я не сада. Просто хороший психолог. Знаю, чем вашего брата напугать.

— Ты это, Змей, держи от неё ножи подальше, так, на всякий случай.

— Да поехали уже!

Дорога неумолимо вела нас в горы. Минут через десять она сузилась, превратившись сначала в бездорожье с ямами и ухабами, а потом в тропу. Дальше пришлось идти пешком. Благо, за первым же поворотом, мы обнаружили небольшой домик. Кому могло прийти в голову выстроить его в столь безлюдном месте? Двери оказались заперты. Но для моих бойцов это не представляло особой проблемы. Поднажав плечами, они умудрились снести весьма прочную конструкцию вместе с замком и петлями. Глаза к полумраку привыкли быстро.

— Раиса Владленовна? Вы тут?

Тишина.

— Раиса Влад…

— Эй, я под вами.

Отодвинув меня в сторону, парни сдёрнули с пола лёгкий домотканый ковёр и обнаружили вход в погреб. А уже через минуту в комнате появилась Раймона, прекрасная, как всегда.

— Чего так долго? Думала, состарюсь в этом подземелье.

Я обняла ведьму.

— Выглядите замечательно. Вас не обижали?

— Обижали? ― Раиса даже обиделась. ― Кто обидит ведьму, тот долго не проживёт. Но обещали пытать, лишить косметики. А для меня это самая большая пытка. Кто я без макияжа? Так, заурядный психолог.

— Сколько бандитов здесь было? ― Эдик устал слушать женское нытьё.

— Трое. Двое умчались на север. Я слышала, что они поехали за тобой, Аля. Думаю, ну куда тебя нелёгкая понесла? А одного оставили следить за базой.

Я подошла к окну. Да, при хорошей оптике можно было разглядеть, если не всё, что творится внутри, но подступы и ворота.

— Кстати. Моему тюремщику сегодня звонили. Вроде, Аль, они тебя не нашли и скоро вернутся.

— Нам это уже не интересно. ― Матвей махнул рукой. ― А ещё что-то подслушали, госпожа колдунья?

— А то! Эти безжалостные убийцы ищут какие-то файлы и какой-то образец. Но больше их интересует Алёна. Я понятия не имею ни о каких файлах. Поэтому молчала, как рыба, набрав в рот воды.

— Скажите, Раиса Владленовна! А кто был тот лысый мужчина, который разговаривал с Вами в пятницу? Он же упоминал фамилию отца.

Ведьма пошла багровыми пятнами.

— Подслушивала? Стыдись, Темникова. Ты же приличная девушка из интеллигентной семьи.

Я хохотнула.

— Уже неприличная.

Раиса широко улыбнулась.

— Что ж, рада за тебя. И кто из этих двоих?

Теперь была моя очередь покрыться красными пятнами.

— Оба.

Колдунья подкатила глаза.

— Что в мире творится? Надо звонить Леониду.

— Не надо. Во-первых, у папы полно проблем и без меня, а, во-вторых, Вы всё неправильно поняли.

— Девочка! Ты забыла, что я потомственная ведьма с дипломом психолога? Меня не проведёшь. Ты очень изменилась за эти дни.

Эдик не выдержал.

— Если Вы не можете догадаться без своего хрустального шара, с кем встречается Ваша аспирантка, то отвечу. Со мной. Я Эдвард. А это Матвей, наш друг.

Как иллюстрация к сказанному, был собственнический жест. Принц обхватил меня за талию и крепко прижал к себе.

— Итак, мадам, Вы не ответили на вопрос. Кто был тем последним посетителем Вашего салона, и что он от Вас хотел? ― Матвей устроился на стареньком диване, забросив ногу за ногу.

— Крайним. ― Прошипела Раиса, сев на колченогий стул. ― Начну издалека, чтобы было понятно. Я дружила с Лёнькой с детства. Потом познакомилась с Ниночкой. Чудесная девочка, она была аспиранткой Леонида. Через два года после свадьбы у пары родилась дочь, ты, Алёнушка. Ниночка работала оперирующим хирургом, Лёнчик толкал науку вперёд. Но тут, Аля, ты заболела. Сколько тебе было? Года четыре? Проявилось странное генетическое заболевание. Лёнька же был генетиком. Он и выяснил, что такой ребёнок мог родиться у пары, где хромосомы родителей содержат одинаковую комбинацию генов, в которых обнаруживаются схожие поломки. Может, я что не так излагаю, но, если бы Лёня женился на другой женщине, а Ниночка повстречала другого мужчину, потомство было бы здоровым. Но всё произошло так, как произошло. Ниночка тогда уволилась с работы, чтобы сидеть с тобой, Лёнька, как угорелый, кинулся искать панацею. Работал он тогда в паре с Толиком. Теперь из Толика вырос Анатолий Геннадьевич, кстати, тоже профессор. И вот тогда, как мне кажется, Лёня что-то нашёл, то, что могло помочь тебе, Алёнушка. Вроде был какой-то скандал. Твой отец непременно хотел испытать на тебе лекарство, Толик обвинил его в нарушении главного правила врача и учёного «Не навреди». С одной стороны, он был прав. Нельзя было давать ребёнку не опробованный препарат. Но Лёня был отцом. Ты умирала, и он был готов рискнуть. Скандал был громкий. Вы быстренько собрались и умчались в Питер, а вернулись только через шесть лет. Ты росла нормальным здоровым ребёнком. А я даже побоялась спросить, что тебе помогло. Да и какая разница? Но несколько дней назад мне позвонил Анатолий. Он очень интересовался той давней историей. Просил о встрече. Как я поняла, Толик решил, что Леонид всё еще работает над этой темой, а, главное, что я в курсе его экспериментов. Думаете, это он решил запихнуть меня в погреб?

Эдик пожал плечами.

— Нам нужно поговорить с товарищем. Координаты дадите? А то журнал записи клиентов исчез вместе с компьютерами.

Раймона подошла к буфету, на котором лежали газета с кроссвордами и огрызок карандаша.

— Телефон и адрес. Только я с Вами. Домой возвращаться не хочу, а вот с Толиком бы пообщалась. Пытать буду гада!

Мужчин передёрнуло.

Ровно через час мы стояли у ворот огромного особняка, обнесённого здоровенным забором. Раиса нажала на звонок и улыбнулась в камеру видеонаблюдения.

— Ты? Чего надо? Я болею. ― Голос хозяина был тихим и хриплым.

— Полечить тебя приехала.

— Проваливай, ведьма, в ад. Из-за тебя все мои неприятности.

— Непременно отправлюсь туда, но не раньше, чем мы поговорим.

— Кто с тобой?

— Алёна Темникова и её друзья, кстати, больные на всю голову. Так что, если ты не откроешь, твой дворец взлетит на воздух.

Мужчина что-то проворчал, но огромные ворота поползли в разные стороны. Снаружи дом оказался гораздо приличнее, чем внутри, где его никто не убирал как минимум несколько дней. В столовой, где сидел хозяин, громоздился батальон пустых бутылок с яркими этикетками. Я прикинула, что за эти дни лысый влил в себя целое состояние. Хозяин дома сидел за столом в одних трусах, потирая припухшие глаза.

— Гостей не ждал. Чего надо?

Мы с Раисой разместились на мягком диванчике, а парни заняли пост у дверей.

— Значит так, Толик, рассказывай, чего заявился ко мне, и чем тебя так заинтересовали труды Лёнечки?

Мужчина хмыкнул.

— Да на шиша мне его труды? У него своя тема, у меня своя. Не знаю, кому понадобились результаты его исследований двадцатилетней давности, но меня сильно потрусили.

— Вижу, дальше.

— Эти ребята шутить не любят. Заявились ко мне в лабораторию, журнал показали столетний. Там статья была об этом препарате. Лёнька и меня вписал в соавторы, честный был, хотя я тогда у него работал ассистентом, мальчиком на побегушках: клетки чистил, крыс кормил, тесты проводил. Словом, парни очень интересовались этим препаратом. Я думал, у Темникова ничего не выйдет, но теперь, ― он посмотрел на меня, ― понимаю, что вышло.

— Да что вышло? ― меня начало трясти.

— Отец тебе ничего не рассказывал? Вижу, ничего. Наверное, не хотел, чтобы ты считала себя неполноценной.

Боже! Что за бред?

— Там было что-то связано с генетической аномалией?

Анатолий кивнул.

— В организме девочки было обнаружено сразу четыре гена-мутанта. Они присутствовали и у Нины, и у Леонида, но в другой комбинации. Ген LRP5. При нормальных условиях он отвечает за плотность костей, мышц и сухожилий. Мутация в нём приводит, например, к остеопорозу. Ген AS3MT ― пройдя через тысячи лет естественного отбора, он позволяет организму быть нечувствительным к яду. К примеру, мышьяк можно есть ложкой. Мутант поможет организму переработать его, не даст накопиться в опасных концентрациях. Ген DEC2 в норме отвечает за качество и продолжительность сна. Мутация ведёт к нарушению ритма и той самой продолжительности, а иногда к лунатизму. Человек не помнит, что он делает во сне, с кем разговаривает и о чём. И, наконец, то, что вылилось в большую беду. SCN11A. Контролёр боли. К пяти годам этот мутант стал работать против тебя, девочка. Рецепторы с кожи и с внутренних органов воспринимали любое движение, надавливание, прикосновение, поглаживание, как чужеродное. Это доставляло тебе невыносимые страдания. Да что там говорить, даже стук собственного сердца отзывался острыми ощущениями. Ты не могла ни сидеть, ни лежать, ни стоять. Огромные дозы обезболивающих уже не действовали. Лёнька стал искать возможность медикаментозно подавить функцию хотя бы последнего. У него вроде бы что-то начало получаться. Но я был против применения препарата на человеке.

— Темников уехал в Питер, а ты занял его кабинет. ― Закончила Раймона.

— Так получилось. Я не подсиживал Леонида.

— Ясно. Вернись к событиям прошлой недели.

— Прошлой? Этот кошмар начался месяц назад. Те самые парни явились в институт и стали требовать от меня образцы препарата, о существовании которого я только догадывался. Я мог бы отдать им формулу, но и её у меня не было. Тогда мне и дали этот месяц, чтобы я нашёл того, у кого она есть.

— Денег пообещали, Толик?

Мужчина низко опустил голову.

— Меня шантажировали.

— Понятно. ― Раиса усмехнулась. ― Опять принялся за старое, вонючий козёл? Со студенточками развлекаешься?

— Нас это не касается. ― Я решила встать на защиту профессора. В конце концов, у каждой студентки был выбор: поражать вот такого козла знаниями или спать с ним ради приличных оценок. Лично я всегда выбирала первое. ― Скажите, а кому мог в принципе понадобиться такой препарат? Насколько я понимаю, раз гены сцеплены, он должен подавлять их общую активность? Значит, став нечувствительной к боли, я получила в подарок крепкие кости, хороший сон и… возможность быть отравленной… В мире много подобных больных, как я? Может, препарат хотят поставить на поток и нажиться на нём?

Анатолий Геннадьевич пожал плечами.

— Лично я читал о трёх подобных случаях. Так что промышленные масштабы отменяются. Совсем другое дело дать препарат здоровому человеку. О, это будет суперчеловек! Вся опорно-двигательная система, если и пострадает, то восстановится молниеносно, испытуемый получит полное отсутствие болевой реакции. Он сможет спать пару часов, а то и не спать вообще. А, что касается ядов, не всех же травят каждый день. Тут, главное не пить. Иначе можно помереть и от банальной водки. А вот теперь подумайте, господа, кому нужны такие сверхчеловеки?

— Мы молчали. Ответ знали уже давно.

— В общем, я долго размышлял, сидел в научных библиотеках, консультировался с коллегами. Никто ничего не знает о дальнейших исследованиях Леонида. И тут я вспомнил про Раю. Она дружила с Темниковыми.

— Значит, из-за тебя, козла, меня чуть жизни не лишили?

— Это из-за тебя, дорогая, я пью уже третий день и прощаюсь со своей научной карьерой. Отдала бы сразу образец или файлы… ― мужчина уронил голову на стол и разрыдался.

Раймона подошла к Толику и переместила лысый череп на свою шикарную грудь.

— Ну-ну, не расстраивайся ты так. Я же сразу сказала, что у меня ничего нет. Надо было искать в другом месте. Зачем было насылать бандюков на меня?

— Да не насылал я их. Они, наверное, следили за мной. Ох, Раечка! Убьют они меня!

— За что, придурок? Угомонись уже. ― Резко развернувшись, ведьма тряхнула копной смоляных волос. ― Поехали. Тут нам делать нечего.

Анатолий Геннадьевич сразу протрезвел.

— Погодите. Возьмите меня с собой, не оставляйте одного.

Одевшись за пять секунд, он стал у выхода, помахивая связкой ключей.

— Чтоб тебя!

Пока мы размещались в машине, Раиса шепнула мне на ухо:

— Хоть и придурок, а муж бывший. Не бросать же его. А ты, Темникова, смотри, чтоб и твой таким козлиной не оказался.

Кеша, если и был возмущён прибытием очередной партии гостей, виду не подал. Бывшие супруги заняли одну спальню, окончательно переселив Эдика ко мне. Кеша шепнул, что его парни задержали в лесу двух подозрительных типов, наблюдавших за базой. Раиса проследовала на опознание. Да, охотники были пойманы в полном составе.

— Я позвоню ребятам из контрразведки. Пусть пробьют этих голубчиков и заберут к себе.

Вечером мы с Эдиком перечитали письмо отца ещё раз.

— Итак, Бабочка, из известных нам фигурантов остался некий Карлсон. Думаю, с утра мы посетим его каморку на крыше. А теперь давай думать.

— О чём?

Я дьявольски устала и хотела спать.

— Для начала вспомни, какой препарат ты пьёшь. Ты должна пить его каждый день. Генетические болезни нельзя вылечить или перерасти.

Я пожала плечами.

— Да ничего такого я не пью. Хотя, постой. Отец оставил мне витамины. Поливитамины, несколько упаковок. Я как раз допиваю последнюю. Обычно родители прилетают в июне и привозят новые.

— Теперь всё становится на свои места. И боязнь отца, что ты можешь проглотить рюмашку-другую и отравиться, и твоя нечувствительность к хлороформу, и то, что ты бродила по ночам, разговаривала со мной, а утром ничего не помнила. Аль, в твоих витаминах содержится тот самый препарат.

Я поёжилась. Трудно осознавать себя генетическим мутантом. Наверное, теперь Эдик отвернётся от меня. Я тяжело вздохнула и отвернулась первая… носом к стенке.

— Эй, я ещё не разрешал тебе спать, крошка. У нас остались незаконченные дела.

Он резко развернул меня к себе и быстро стянул длинную майку, которую я надела после душа.

— Что ты собираешься делать?

Голова принца уже спускалась к моей груди.

— Тебе огласить весь список?

Я попыталась отстраниться.

— Эдик! Я ненормальная, мутант.

— Тогда я буду заниматься любовью с мутантом. А то, что ты ненормальная, я понял в первую же ночь, когда ты швыряла камнями в мои окна.

Меня не успокоил его шутливый тон.

— Но мы не предохраняемся. Что будет, если я…

Мужчина оторвался от груди и серьёзно посмотрел мне в глаза.

— У меня нет твоих проблем. Я пью водку и отключаюсь от хлороформа, я засыпаю, как убитый, и не блуждаю по ночам. Так что не переживай. Наши дети будут такими, как все.

Наши дети? Какое магическое словосочетание. Я не хотела уточнений, сроков, обещаний. Я вообще не хотела ни о чём думать и ни о чём говорить. Такие огромные и такие нежные руки ласкали моё тело, губы приблизились к моим, а, когда мягкий язык скользнул в рот, я встретила его с радостью, наслаждаясь чудесным вкусом любви. Эдик застонал, раздвинул мои колени и медленно вошёл в меня, давая время привыкнуть к новым ощущениям. Я больше не испытывала боли. Голова шла кругом от немыслимого счастья единения.

— Прости, детка, я больше не могу.

Мой принц дёрнулся и зарычал, наполняя меня соками любви. Я не успела подумать, что всё так быстро закончилось, как почувствовала внутри себя его пальцы. Осторожно и умело, они ласкали чувствительную плоть, заставляя кричать и выгибаться. Я стремилась навстречу подкатывающему удовольствию, резко насаживая себя на источник наслаждения.

— О, малышка, а ты любишь пожёстче. Чёрт. Я опять нуждаюсь в тебе.

Такого не могло быть, или могло? Твёрдая эрекция упёрлась мне в живот.

— Потерпи немного. Давай сделаем это вместе!

Он снова вошёл в меня. Но теперь всё было по-другому. Ни капли нежности, ни доли жалости. Мои ягодицы ныли под крепкими пальцами, сжимавшими их до боли. Перевернув меня на живот, Эдик вновь проник, резко, грубо, жёстко. Я инстинктивно выгибалась, чувствуя, что на грани. Всё было так, как и хотел мой принц. Мы кончили одновременно и, обессиленные, растянулись на кровати. Эдик поглаживал мой живот, поднимаясь рукой к груди.

— Нет. Я требую передышки.

— Хорошо. ― Принц поднялся с кровати и направился в душ. ― Но, когда я вернусь…

Когда он вернулся, я уже крепко спала.

Утром я убедилась, что память у Эдика была отменной. А ещё он очень не любил откладывать незаконченные дела в долгий ящик. Проснуться от осторожных поцелуев, которыми принц покрывал мою шею, было приятно. Лёгкое дыхание щекотало кожу, вытягивая меня в режим бодрствования. Когда тёплые ладони сомкнулись на полушарии груди, я приоткрыла веки.

— Ты решил воспользоваться мной, пока я нахожусь в бессознательном состоянии?

Мужчина усмехнулся.

— Раз ты не пользуешься мной, решил проявить инициативу. Смотри, какой экземпляр пропадает!

Взяв меня за руку, он передвинул её на свой восставший жезл. Я сонно погладила предмет мужской гордости.

— Раньше от этой напасти тебя спасал холодный душ.

— То было раньше. А теперь моя спасительница лежит рядом и совершенно не хочет удовлетворить своего мужчину.

— Гм. Я подумаю.

Эдик перевернул меня на спину и широко развёл мои бёдра.

— Подумай, как ты сделаешь это вечером. А пока просто впусти меня всего, без остатка.

Двигаясь во мне медленно и лениво, принц внимательно наблюдал, как я постепенно возбуждалась. Теперь я хотела большего: силы, жёсткости, ударов, грома, молний, цунами, землетрясения. Я впилась ногтями в широкие плечи, усиливая амплитуду движений.

— Моя маленькая птичка хочет разбудить зверя?

— Да, хочу. Я нуждаюсь в нём.

Эдик запрокинул голову и выпустил своего зверя на свободу. Яростно рыча, раскачивая кровать, подминая меня под себя, он добился-таки моего крика, который вырвался непроизвольно, как знак полного подчинения и капитуляции.

Когда всё закончилось, принц привлёк меня к себе, растирая покрасневшую шею.

— Как ты думаешь? Синяк останется?

Я убрала его руку. Боже всемогущий! Это я так укусила Змея?

— Я… я просто не понимаю, как это вышло.

Эдик раздулся, как индюк.

— Ты очень страстная штучка, малышка. А ещё мне кажется, что чьи-то маленькие коготки расцарапали мне всю спину.

Я уткнулась носом в подушку и завыла. Какой стыд! До чего я докатилась! Развернув меня к себе, принц посмотрел в глаза.

— Запомни, птичка! Теперь ты принадлежишь мне, только мне. Кусайся и царапайся, сколько пожелаешь. Но ты никогда, слышишь, никогда не улетишь от меня. У тебя никогда не будет другого мужчины. Теперь я твой хозяин и господин.

Аквамариновые глаза превратились в изумрудные. Мой зверь предъявлял права. Он ставил на мне печать собственника. Это было похоже на какую-то кровную клятву, больше, чем признание в любви, гораздо больше, чем предложение руки и сердца. Я почувствовала, что, действительно, принадлежу этому мужчине, такому разному и непонятному, но такому близкому и родному. Приподнявшись, я дотянулась до его губ и прошлась по ним языком. Эдик не отреагировал. Он всё так же пристально смотрел на меня немигающим змеиным взглядом, точно удав на кролика.

— Впусти меня, как я впускала тебя. Раскройся.

Наконец, Змей немного расслабился. Мой язык проскользнул между твёрдых губ, лаская их, требуя ответа.

— Девочка! Что ты творишь со мной? Тебе опять хочется…

— А тебе? Не говори, что тебе не хочется. Я же чувствую это, даже без слов.

Эдик перевернул меня на живот, поставив на четвереньки, широко развёл мои колени и принялся ласкать меня языком. Я выгибалась навстречу, стонала и корчилась, пока последний спазм не покинул моё тело вместе с последним стоном.

Принц легонько шлёпнул меня по заду.

— Знаешь, я мечтал, что сделаю с тобой именно это, как только узнал, что ты совершеннолетняя.

— Тебе это нравится? Я тоже хочу попробовать. Пожалуйста!

Мужчина встал с кровати, широко расставив ноги.

— Иди сюда. Попробуй.

Я сползла на палас и опустилась перед ним на колени. Страх сковывал тело. Я не знала, как нужно правильно. И зубы! Я же могла поранить самое дорогое!

Огромная ладонь легла на мой затылок. Взяв возбуждённый орган в руку, я провела дорожку вверх, легонько массируя его большим пальцем. Поймав крошечную капельку на головке, поднесла её к губам и слизнула. Вкус был необычный, но не противный.

— В рот, девочка, возьми его в рот.

Медленно я стала погружать огромный орган в себя, обводя его языком, прижимая губами. Эдик качнулся вперёд. Я тоже сделала движение навстречу.

— Я не смогу войти целиком. Помогай себе рукой.

Придерживая плоть у основания, я принялась двигаться, увеличивая темп. Зубы меня больше не беспокоили. Инстинкты распутниц, отточенные веками, сидевшие в глубоком подсознании, вылезли наружу, указывая путь, дарующий удовольствия. Я даже сама не успела понять, как, несмотря на все опасения Эдика, приняла мужчину в себя целиком, до самого основания, не чувствуя при этом ни тошноты, ни брезгливости.

— Милая! Выпусти меня. Я сейчас кончу.

Эти слова окончательно снесли мне крышу. Я только увеличила темп, оглаживая крепкие ягодицы. Сильная струя оросила мне горло, потом ещё одна и ещё. Я старательно глотала вязкую жидкость, высасывая всё, до последней капли. Эдик упал на ковёр, широко раскинув руки. Через минуту, отдышавшись, он поманил меня к себе.

— Иди ко мне, малышка. Ты опустошила меня, как юнца.

Свернувшись рядом с ним, я подняла лицо и улыбнулась. Принц провёл рукой по моим губам.

— Тебе не нужно было всё это глотать!

— Почему?

— Многим женщинам это не нравится.

— Но мне понравилось. Я не прочь повторить.

Эдик рассмеялся.

— Неугомонная! Вечером. Надо собраться с силами и встать. У нас сегодня много дел.

На завтрак мы, естественно, опоздали. Поэтому ели вдвоём под понимающими взглядами Раисы и Анатолия.

— Мы тут съехать решили, чтобы не стеснять. ― Проспавшийся профессор приобрёл интеллигентный вид.

— Рано. ― Эдик оторвался от пиалы с хлопьями.

— Но ведь все бандиты пойманы…

Пантера вошёл в столовую и отобрал у моего мужчины пол-литровую кружку с кофе.

— Бандиты? Это да, а вот координатора их мы так и не нашли. Эти дохляки молчат, как партизаны. Говорят, никогда не видели, но я им не верю. Страх остаться без яиц меркнет перед гневом командира.

Я печально вздохнула. Как я могла забыть, что главарь группы охотников остался на свободе?

— Ничего. Мы его вычислим, а потом выйдем и на остальных, на тех, кто стоит выше.

— Надо пытать бандитов. ― Предложила Раиса.

— Нет-нет, дорогая. Пусть этим займутся компетентные органы. А ты займись мной. Мы же решили всё начать сначала.

Раиса Владленовна покраснела.

— Лично я ещё ничего не решила. Посмотрим на твоё поведение, Толик!

Пантера уехал через десять минут, а мы через час после него.

— Пусть пока проверит институт, чтобы без сюрпризов было.

Наш путь лежал в соседний город, где на кафедре иммунологии царствовал великий и могучий Карлсон, профессор Толчанов.

Горный серпантин закончился, и мы помчались по ровной трассе.

— Почему ты называешь этого чувака Карлсоном?

Эдик вёл машину одной рукой, а второй поглаживал мою коленку прикрытую длинной юбкой.

— Ах, это? ― я заметила, что становилась рассеянной, когда мой мужчина прикасался ко мне или смотрел особенным взглядом. ― Ну, ты сам увидишь. Он и в юности был таким круглым, мягким и добрым. И ещё мы шалили.

— Это как? ― Эдик выгнул бровь и сжал моё колено сильнее.

— Ничего эротичного, принц. Просто я переносила всё имеющееся в доме варенье и печенье в свою комнату, и мы устраивали настоящий пир.

— А в попе не слипалось?

— У меня нет.

Эдик наклонился к моему уху и прошептал, хотя в машине, кроме нас, никого не было:

— Хочешь? Проверим вечером.

— Это тоже часть твоих эротических фантазий?

— Ага, причём обязательная.

Я покраснела.

— Оставь в покое мою попу и мою коленку. ― Я дёрнула ногой. ― Ты мне думать мешаешь!

Положив обе руки на руль, мой новый питомец обиделся.

— Я ещё и не начинал. Вдруг тебе понравится?

— Не понравится.

— Как ты можешь утверждать, когда даже не попробовала?

— И не буду.

— Будешь. ― Эдик оскалился. ― Сама попросишь.

Наш спор закончился. Мы ехали по городу, приближаясь к Университету. Сделав два круга, и, так и не обнаружив свободного места для парковки, принц остановился у обочины и включил аварийку.

— Бедные студенты! По ходу, у каждого второго имеется нехилая иномарка.

В Университет посторонних не впускали. Паспорта тут не имели проходной способности. Студенты прошмыгивали, протягивая к глазку на тумбе, именные карты, здоровались с крупным мужчиной, называя его дядей Васей. Мне это показалось очень мило, как-то по-домашнему. Когда мы приблизились, дядя Вася закрыл собой узкий проход у турникета и сурово посмотрел на нас из-под мохнатых рыжих бровей.

— Кто? К кому? По какому вопросу?

Я постаралась широко улыбнуться.

— Нам нужен Толчанов Андрей Сергеевич, заведующий кафедрой иммунологии.

Охранник презрительно фыркнул.

— Очередные родственнички принесли взятку за своего оболтуса? Так вот, мзду профессор не принимает и пускать посторонних к нему перед сессией не велел.

— Но мы не посторонние. ― Я чуть не разрыдалась. ― Я дочь его близкого друга, научного руководителя. Мой отец тоже профессор, правда, работает за границей.

Дядя Вася стоял с каменным лицом и не шевелился.

— Но хоть телефончик дайте.

Охранник медленно раздвинул губы в подобии улыбки.

— А что, у близкого друга, я имею в виду Вашего батюшку, телефончика Андрея Сергеевича нет? Что же это за друзья такие? Проваливайте, не мешайте работать.

Мы молча вышли на улицу.

— Слушай, Аль, а Васьки все такие огромные и агрессивные?

Мне было не до шуток.

— Дай сотовый. Отцу позвоню.

Эдик только вытащил трубку, как она запищала.

— Постой. Это Пантера.

Матвей рычал так, что даже я слышала.

— Где вас носит?

— Да не пускают нас, братишка. Охранник хуже волкодава.

— Какого чёрта вы попёрлись через центральный вход? Нужно было идти через боковой. Там вообще охраны нет.

— А чего не сообщил?

Трубка зашипела.

— А я SMS-очку отбил, между прочим. Когда читать научишься, водоплавающий?

— Не понимаю, что за истерика? Сейчас будем.

— Поздно. Ваш профессор сваливает. Ловите его на улице.

На улице Карлсона не было. Зато из центральных ворот выехал огромный автомобиль. За рулём сидел Андрей в тёмных очках.

— Аля, в машину. Догоним. Не бросаться же под колёса!

Эдик нажал на газ, и мы помчались за профессорской иномаркой. Сейчас я понимала, почему мои друзья отстали от меня на добрых десять минут, чуть не стоивших мне жизни там, на трассе, когда я гналась за охотником. Эдик был чересчур законопослушным водителем. То ли жизнь в Америке сделала его таким, то ли немецкая щепетильность.

— Поднажми. Мы теряем его!

Принц оставался спокойным, как удав. Чего взять с холоднокровного? Я ёрзала на сидении, как уж на сковородке.

— Ну, давай, проскакивай на жёлтый. Эх! Остановись. Я за руль сяду.

Эдик рассмеялся.

— Не трясись. Никуда твой Карлсон не денется. Он явно направился за город. Там машин меньше, камер нет. Вот и нагоним.

Камеры! Я гонялась за охотником, нарушая все мыслимые и немыслимые правила, совершенно забыв, что теперь за порядком на дорогах наблюдали эти всевидящие блюстители порядка. Сколько же писем счастья со штрафами получит несчастный Иннокентий?

Эдик оказался прав. Карлсон выехал за город, пересёк крохотный посёлок и остановился у трёхэтажного дома, похожего на дворец. Я только развела руками. Неплохо живут профессора, даже те, кто мзду не берёт. Автомобиль скрылся за железными воротами, когда мы были так близко. Я обследовала кирпичную кладку забора. Ага. Звонок и видеокамера сверху. Долго жать не пришлось.

— Малышка? ― мягкий баритон донёсся из зарешёченного окошка.

— Привет, Карлсон. Ты так быстро летаешь, что мы еле успевали за тобой. Впусти нас и накорми вареньем.

В калитке щёлкнул механизм, и мы вошли в просторный двор.

— Убью этого паразита. Только я могу называть тебя малышкой. Запомнила? ― зверь ощетинился и больно схватил меня за локоть.

— Да угомонись! Тут нет никакого подтекста.

Дверь дома распахнулась, и крохотный пузатый мужчина распахнул мне свои объятия. Я подошла и обняла друга детства, который теперь был ниже меня сантиметров на пять.

— Так это вы преследовали меня всю дорогу? ― Карлсон промокнул лоб бумажной салфеткой. ― А я думал, они. Да проходите, не стесняйтесь.

По лицу Эдика я поняла, что он больше не ревнует. Хотя, идя сзади, он всё ж умудрился погладить мой округлый зад, напоминая, кто является хозяином, в том числе и пятой точки.

Мы сидели в просторной кухне и пили чай с вареньем.

— Вот, угощайтесь. Это из облепихи, а это из вишни. Мама варила.

Эдик поморщился. Сладкое он не любил, но, чтобы не обидеть милого толстячка, проглотил пару ложек.

— Ты, малышка, кушай. Если понравится, я тебе и с собой дам. У меня этого добра валом.

— Ладно, Карлсон, рассказывай, от кого ты удирал?

Андрей съёжился.

— Ой, Алька, лучше и не спрашивай. Тут месяц назад гости ко мне пожаловали, незваные. Очень они работой Леонида Михайловича интересовались. А я что? Я про эту работу ничего и не слышал. Когда он тему разрабатывал, пацаном был, в школе учился. Те гады вроде ушли, но я чувствовал, что следить за мной стали.

— Поэтому дал задание Василию никого к себе не пускать?

— Ага. Знаешь, Алька, мне кажется, они были в лаборатории, в компе моём копались.

— Это паранойя, Карлсон. Ты должен с ней справиться.

Я не хотела пугать мнительного сладкоежку ещё больше. Пусть думает, что всё закончилось.

— Я вот что тебя искала. Отец написал, что фотки какие-то тебе выслал. Покажешь?

Андрей широко улыбнулся.

— Ах да. У меня специальная программа в ноуте стоит. Это наши фишечки с профессором Темниковым. Иногда обмениваемся с твоим батюшкой научной информацией. Взломать программу невозможно даже опытному хакеру. Но, понимаешь, и скачать оттуда что-либо не получится. Как я тебе фотки перекину?

Я занервничала. Вот где было спрятано хранилище секретных файлов.

— Не надо скачивать. Просто покажи.

С несвойственной для комплекции быстротой Андрюша смотался на второй этаж и вернулся с огромным ноутбуком.

— Любуйся, малышка.

Я прилипла к монитору. Старые фотографии. Такие были в нашем семейном альбоме. Вот мама у операционного стола. Вот набор хирургических инструментов. Кажется, эти фотокарточки она делала, когда сдавала квалификационный экзамен на категорию. Вот я держу двумя руками огромного волка, точную копию героя мультика «Ну, погоди!». А что это? Я сплю, подложив обе руки под пухлую щёчку, а папа, наклонившись надо мной, поёт. Я словно слышала голос отца, который лился сквозь годы, шёл из далёкого солнечного детства.

— Баю-баюшки-баю,

Не ложися на краю!

Придёт серенький волчок

И ухватит за бочок,

И утащит во лесок

Под ракитовый кусток.

Ты, волчок, не приходи

И Алёнку не буди.

Эдик пожал плечами.

— Не понимаю, что значат эти фотографии.

— А я очень хорошо понимаю. Поехали.

Чмокнув профессора в пухлую щёчку, я побежала к выходу, увлекая за собой Эдварда.

— Стой, малышка! Как я смогу связаться с тобой?

Я резко остановилась и зло посмотрела на Эдика.

— А никак. Телефон мой конфисковали.

Змей сузил зрачки.

— Записывай, Андрей, мой номер. Если будет что важное, скажи: «Щёлк». Я включу помехи, и нас никто не сможет подслушать.

Карлсон усмехнулся.

— Запомню. У меня объём памяти круче, чем у компа.

Мы вылетели на улицу и погрузились в машину.

— Куда?

— Домой, и быстро.

Джип пересёк город и выехал на трассу.

— Колись, что всё это значит?

Я загадочно улыбнулась.

— Сначала хочу всё сама проверить. Руку с коленки убрал!

— Ещё чего. Хочу на коленку положу, а захочу…

Огромная ладонь поползла по бедру, приподнимая юбку.

— Ты можешь думать о чём-то кроме секса?

— Рядом с тобой нет. Я хочу тебя постоянно, принцесса.

К своему ужасу я начала возбуждаться. Даже не знаю, что больше действовало на психику: слишком откровенные слова, лёгкие прикосновения или ожидание того, что случится.

— Принц! Пожалуйста, дождись вечера. Обещаю, что ты получишь бонус. Только не рассредотачивай меня сейчас.

Услышав про бонус, Эдик воодушевился.

— Я смогу выбрать?

— Всё, что пожелаешь.

Рука легла на руль.

— Я знаю, чего хочу, принцесса. Озвучу тебе после десятого оргазма.

Я только подкатила глаза.

Эдик явно хотел побыстрее начать вечер и получить свой приз. Мы мчались с нереальной скоростью по трассе, сбавив темп только в родном городе.

— Куда теперь?

Я чувствовала себя прекрасно в роли штурмана.

— Направо, через перекрёсток налево, а потоп только прямо.

Через пятнадцать минут мы уже подъезжали к гаражу. Порывшись в рюкзачке, я вынула связку ключей и отомкнула висячий замок. «Калина» стояла на своём месте, печально и одиноко. Я пообещала, что, когда всё это закончится, отремонтирую машину и найму инструктором Кешу, если он согласится. Ой, если на это согласится Эдик.

Змей стоял у входа, сложив руки на груди.

— Ну, я жду.

Перебравшись в другой конец небольшого помещения, я стала скидывать с полок картонные коробки, пока не нашла то, что искала. Отодрав скотч, я явила на свет некогда любимую игрушку. Отец привёз огромного плюшевого зверя из Москвы. Таких тут не было. Прижав её к себе, я чхнула и… разорвала красные нитки на пузе.

— Всё сходится. ― В моих руках лежала пробирка с белым порошком. ― Поехали отсюда.

Засунув волка в коробку, мы помчались на базу.

— Сейчас я умру от любопытства. Или ты расскажешь мне всё, или я сверну в ближайшее ущелье и начну тебя пытать. Вылюблю так, что ты месяц стоять не сможешь.

Я только покачала головой.

— Ладно. Слушай. В письме отец составил для меня чёткую логическую цепочку. Только я не сразу поняла. Фотографии всё расставили на места. Итак. Моя мама была хирургом. В детстве я очень хотела стать похожей на неё и перерезала все свои игрушки. Волк был любимым, но я его боялась. «Придёт серенький волчок и ухватит за бочок». Но, так как резать в доме было уже некого, последнюю операцию я сделала ему. Мама зашивала мои игрушки очень аккуратно. А теперь посмотри туда, ― я кивнула на коробку, стоявшую сзади, ― пузо волка зашито небрежно, красными шерстяными нитками. Явно кто-то вспорол строчку и что-то спрятал там.

— Хорошо. А что твой отец собирается делать с образцом?

Я закусила губу.

— Об этом в письме ничего не было. Но я решила не рисковать. Мы уничтожим всё.

Эдик резко затормозил, съехал на обочину и включил в машине свет. В его глазах стояла мука. Лоб пересекла морщина, а шрам на щеке побелел.

— Аля! Мы не можем уничтожить образец. Представь, если с твоим отцом что-то случится. В этой пробирке заключён твой шанс на здоровую жизнь. Кроме Леонида Михайловича никто не знает формулы.

Я задумалась. Капсул в упаковке могло хватить на месяц. А что потом?

— Если, не дай Бог, с отцом что-то случится, вещество нам всё равно не поможет. Мы не знаем дозировку.

— У меня тоже есть исследовательский центр. Я отдам его лучшим химикам. Они подберут ту дозу, которая тебе необходима.

Я тяжело вздохнула.

— Нет. Мы уничтожим пробирку немедленно. Я отдам тебе пару капсул. Так будет правильно.

В кармане Эдика завибрировал телефон.

— Алло! Шёлк, щёлк, щёлк сто раз.

Змей нажал на странную жёлтую кнопку.

— Говори, профессор, всё в порядке.

— Аля. Мне нужна Аля. Срочно.

— Ты на громкой.

— Я тут, Карлсон!

Трубка откашлялась.

— Малышка! Я кретин! Два дня назад я получи письмо от Леонида Михайловича. Я должен был его прочитать сразу.

— Хватит заниматься самобичеванием. Что в письме?

— Алька! Я даже не знал, что у тебя такие проблемы. Словом, ты должна привести мне образец. Он у тебя?

— Зачем?

— Мы должны его уничтожить. Оказывается, за ним идёт охота. Профессор выслал формулу препарата. Если он не прилетит в июне, я сам сделаю для тебя те самые витамины.

Я вышла из машины, подошла к ручью и открыла пробирку.

— Препарата больше нет, Карлсон. Я уничтожила его сама. А ты формулу можешь держать в голове?

— Естественно, малышка.

— Вот и чудно. Сотри все отцовские файлы, все до единого. Если что, ты не в курсе его темы. Запомнил?

— Хорошо. Ты там держись. Если что, можешь на меня рассчитывать.

— С меня варенье.

Эдик стояла рядом, пока последний кристалл не растворился в прозрачной воде.

— Поехали? Уже темнеет.

— Так быстро? Посмотри вокруг. Лес, горы, ручей и ни души, только ты и я. Ты же мечтала о свидании под звёздами?

Он медленно подошёл ко мне и прижался всем телом.

— Я знаю, чего ты хочешь, принц! Но я мечтаю о душе.

— Детка, никогда не останавливай мужчину, когда он хочет проявить инициативу и сделать что-то приятное. Во второй раз он может уже не захотеть.

Я обвила шею Зверя.

— Будем считать, это твой бонус.

Естественно, на базу мы прибыли далеко за полночь.

Эдик превзошёл себя. После вечерних забав все мои кости, мышцы и внутренности болели. Я проглотила витаминку и почувствовала себя лучше. Беспокоило одно. Дозу лекарств я постепенно увеличивала. Или болезнь начала прогрессировать, или организму требовалась коррекция с поправкой на рост и возраст. Словом, нужно было лететь к отцу.

— Как спалось? ― Эдик вышел из душа, свежий и бодрый, как всегда. ― Кошмары после вчерашнего не мучили?

Я надулась, вспоминая наши животные игры под луной.

— А тебя?

Мужчина гордо продемонстрировал парочку свежих засосов у себя на груди.

— Буду носить, как медали. Жаль, показать никому не могу. Разве что Пантере!

Я подскочила на кровати.

— Только попробуй! Убью!

— Верю, верю. Не раз убеждался в твоей кровожадности. Ладно. Спускайся на завтрак. Лично я голоден, как стая волков. ― Эдик быстро оделся и выбежал из комнаты.

Змей спустился в холл и вытащил из кармана крошечный телефон.

— Образец уничтожен, файлы стёрты.

— Дело осталось за малым ― доставить девочку на место.

Скинув звонок, мужчина швырнул телефон в угол комнаты. Время поджимало.

На завтрак собралась вся честная компания.

— Ничего не хотите рассказать? ― Пантера водружал на хлеб десятый кусок колбасы.

Я только открыла рот, как Эдик взял меня за руку.

— Скажу одно. Вещества больше нет. Операция завершена.

— Нет, не завершена. Я должна попасть к отцу. ― Глаза с мольбой посмотрели на мужчин. ― Я должна встретиться с отцом. Мне нужна коррекция.

Эдик вскочил из-за стола, увлекая меня во двор. Толкнув на лавку, он навис надо мной, словно скала.

— Что это значит? Мы сделали всё, что в наших силах. Теперь остаётся только спрятать тебя. Какая коррекция? Какая Америка? Что ты ещё придумала? Понравилось играть в шпионов?

Я съёжилась под тяжёлым взглядом.

— Это правда. У меня опять появились боли. Я увеличила дозу.

Зверь проснулся. Эдик начал метаться, как тигр в клетке.

— Это я виноват. Нужно быть с тобой аккуратнее.

— Причём здесь ты? Это болезнь.

— А если попросить Андрея?

Я подошла к мужчине и прильнула к широкой груди.

— Тсс. Успокойся. Всё будет хорошо. Мы просто слетаем в Америку, ненадолго, а потом я отправлюсь туда, куда ты скажешь. Ладно? Пойми, только папа сможет помочь мне быстро и правильно.

Эдик обнял меня и крепко прижал к себе. Его руки легли на мои ягодицы.

— Веди себя пристойно. На нас смотрят из окна.

Ладони плавно перешли на мою талию.

— Постараюсь организовать вылет, как можно быстрее.

Взявшись за руки, мы пошли в дом.

— Да, Бабочка! Не стоит рассказывать о нашей встрече с Андреем. И вообще, никаких подробностей! Запомни. Доверять ты можешь только тем, кто работает с тобой в связке. А это я и Пантера. Тут много лишних людей. Не откровенничай.

Я хотела спросить, почему он не доверяет остальным, но мы уже входили в дом.

Документы пообещали сделать уже через сутки. Заняться было нечем, и мы решили поехать на пляж, а заодно купить мне новый телефон. Несколько машин выехало с территории и отправилось на побережье. Даже свободные от вахты охранники присоединились к нам. По дороге Эдик заскочил в салон связи, и я стала счастливой обладательницей самого навороченного Смартфона. Он был гораздо круче моего, но проще в использовании.

Народу на пляже было мало. Мы с Раисой не думали плавать, поэтому уселись на тёплый песок, подставляя лица ласковому ветерку.

— Значит, в Хьюстон летишь, девочка?

Я кивнула.

— Завтра или послезавтра.

— Поцелуй от меня маму, а папе огромный привет. Кстати, где остановиться собираешься?

Я пожала плечами.

— Возможно, у родителей, а, возможно…

— У Эдварда! Уверена, что он тот самый, единственный?

Я зажмурилась и снова кивнула.

— На сто процентов!

Маленький катерок причалил к площадке у волнореза, приглашая всех желающих совершить морскую экскурсию.

— Прокатимся, пока мужчины охлаждаются? ― Раймона весело подмигнула.

Я вздохнула.

— Не получится. Эдик никуда меня от себя не отпускает. Да и Анатолий Геннадьевич, боюсь, не одобрит.

Из-под полуопущенных ресниц я наблюдала, как мужчины плещутся в воде, словно дети. Профессор даже повизгивал от восторга, опускаясь в морскую пену. Матвей с Эдиком совершали дальний заплыв, не боясь, что вода ещё была довольно холодной. Я пообещала, что победителю лично вручу бутылку пива, но победитель был известен заранее. Равных в плавании моему мужчине не было. Он вышел на берег, совершенно счастливый, улыбаясь во все тридцать два. Пантера оказался рядом через пару минут.

— Что, Бабочка, дуй за пивом. Змей заслужил приз из рук прекрасной дамы! ― он указал рукой на палатку, стоявшую на волнорезе.

Я поднялась на ноги, но мой принц схватил меня и притянул к себе. В одно мгновенье я промокла насквозь. Огромные ладони опустились на мою попу.

— Я не хочу пива. Меняю на одно желание.

— Тоже мне, нашёл золотую рыбку. Я желаний не исполняю. Если что надо, обратись к Раймоне. У неё хоть палочка волшебная есть.

Эдик хохотнул.

— У меня у самого есть волшебная палочка, а моё желание ты всё-таки исполнишь. ― Он с силой сжал пальцами мою musculus gluteus.

Я мысленно улыбнулась. Это латинское название тоже выплыло из детства, когда мои интеллигентные родители периодически грозились отходить меня ремнём не по заднице, а именно по той самой musculus. Скинув руки, я с вызовом посмотрела в глаза мужчине.

— Никогда.

Эдик хохотнул.

— Никогда не говори «никогда», детка. Сама ещё просить будешь!

Я уже хотела сесть на тёплый песок, как Матвей оказался рядом.

— Так дело не пойдёт. Хладнокровный получает девушку, а мне тогда пиво.

Я улыбнулась, повесила рюкзак на плечо и прошла пятьдесят метров до цели. Кошелька у меня не было. Потеряв двадцатый или двадцать первый, вот уже несколько лет я прятала свои скромные сбережения в боковом кармане сумки. Посмотрев на Эдика, который делал знаки, чтобы я поторопилась, я в очередной раз возблагодарила Бога, что он послал мне такого красавца. Впрочем, красота в данном случае играла второстепенную роль. В мужчине было нечто такое, на что моё тело и моя душа отзывались с восторгом и радостью.

Осмотрев прилавок, соизмерив стоимость товара с количеством наличности, я, махнув рукой, решила взять пиво для всей честной компании. Отсчитывая деньги, я соображала, как дотащу всё это, но тут на мой затылок опустилось что-то тяжёлое, и я полетела в бездну.

― Плотоядный, ты Альку видишь? ― сердце Эдика сжало нехорошее предчувствие, когда от причала отплыл небольшой, но манёвренный катер.

— Только у палатки была, наверное, пиво никак выбрать не может. Сейчас сбегаю, посмотрю.

— Я сам.

Покрыв расстояние за пару минут, мужчина остановился и зарычал, как раненый зверь. Ни продавца напитков, ни Альки нигде не было. Глаза закрыла кровавая пелена. Зверь проснулся.

― Чайка, что происходит?

Трубка кашлянула.

— Докладывай по форме.

— Какая форма, мать твою?

— Если я правильно понял, Алёну Леонидовну похитили…

— Да, да, чёрт возьми! Это твоих рук дело?

Трубка затихла.

— Нет, Змей, я тут ни при чём. Глупо говорить, что предупреждал тебя. Теперь всё будет очень сложно. Встретимся через полчаса на центральном причале.

Следующие тридцать минут обернулись для Эдика настоящей пыткой. Он понимал, что драгоценное время утекает, как песок сквозь пальцы, но ничего не мог поделать. Рыча и чертыхаясь, проклиная себя, на чём свет стоит, мужчина нервно шагал по набережной, ожидая координатора. Пантера устроился на лавочке под пальмой, стараясь не попасть под горячую лапу друга.

Ровно в назначенный срок у арки, увитой плющом, остановилось такси. Пожилой мужчина огляделся по сторонам и устало опустился рядом с Матвеем, развернув «Приморский вестник».

— Эх, молодёжь! Всё это вы знаете, всё умеете! Сцапали трёх мелких сошек и раздулись, как индюки, будто победили мировую мафию.

Пантера усмехнулся.

— А ты становишься брюзгой. Впрочем, рад видеть тебя живым. Я скучал.

Мужчина улыбнулся.

— Время есть. Начнём работу над ошибками. А ты, Змей, сядь, не мельтеши. Это привилегия Алекса. Кстати, я с ним созванивался. Лев обещал помочь.

— Чайка! Не томи, иначе я просто разорву сейчас кого-нибудь!

Дмитрий Викторович тяжело вздохнул.

— Итак. Бандитов было не трое, как Вы решили, а пятеро. Плюс их координатор. Методом простых математических подсчётов определяем количество оставшихся на свободе. Трое. Плюс Алёна Леонидовна.

— И что это нам даёт?

Чайка хитро улыбнулся.

— Не спеши, Змей, следуй за логикой, учись, пока я жив. Перевести девушку в багажном отсеке обычного авиалайнера не получится, тем более, что нужно будет пересаживаться несколько раз, если только её не захотят спрятать в России. Но, по оперативным данным, ценный груз ожидают в Штатах. Следовательно, остаётся два пути. Либо по морю, что потребует много времени, либо по воздуху на частном самолёте. А так как в нашем милом городке существует всего один частный аэродром…

Змей побагровел.

— Так чего же мы ждём?

— Сядь, парень. Опять всё испортишь. Пятиместный самолёт «Phenom 100E», принадлежащий липовой компании «Brassis Embraer», ― Чайка посмотрел на часы, ― только что покинул воздушное пространство Краснодарского края. Не шипи, Змей, его ведут. А в Америке Лев организует тёплую встречу и будет наблюдать дальше.

— Значит, Алю всё-таки используют, как приманку?

— Прости, водоплавающий, но это необходимо.

Эдик упал на лавку и обхватил голову руками.

— Мы вылетаем в Москву, братишка, первым рейсом. Дальше доберёмся на моём малыше. Всё будет хорошо. ― Огромная рука Пантеры легла на плечо друга.

— Эй, господа шпионы! ― профессор бежал по набережной в семейных трусах, держась рукой за сердце.

Едва отдышавшись, он упал на лавку рядом со Змеем.

— Беда! Раечку похитили.

Чайка в упор посмотрел на побледневшего мужчину.

— Как это случилось?

— Сам не пойму. Я в раздевалке плавки решил поменять на что-то более сухое и приличное. Выхожу, а Раечки нигде нет. Может, её Иннокентий подобрал?

— С чего бы это? ― Пантера с тоской оглядел приличный наряд профессора. ― Вы же сами решили не возвращаться на базу. Кстати, где Ваши брюки, Анатолий?

Мужчина стукнул себя по лбу.

— Я же все вещи на берегу оставил. Может, Раечка без меня домой уехала? Она ведь ещё не решила, нужно ли возобновлять отношения…

— Вот и чудесно. ― Выдохнул Чайка. ― Оденьтесь, такси возьмите, и к Раечке на квартиру сгоняйте. Думаю, именно там она Вас и ожидает.

— Да-да, Вы правы. Так и поступлю. Он протёр вспотевшими пальцами очки и поспешил откланяться.

Эдик уставился на координатора.

— Ещё одно похищение? Ведьма-то им зачем?

Чайка усмехнулся.

— Ты так ничего и не понял? Воистину, мальчик, тебе только из пистолета стрелять, а не мозгами шевелить. Раиса и есть координатор группы.

— Что? ― Пантера подпрыгнул.

— Сядь на место, недоросль. Когда Раису освобождали, люк в погреб закрыт был?

— Нет, кажется.

— А дверь снаружи заперта?

— А как ещё?

— Молодцы, нечего сказать. Я побывал там после вас. Если бы вы, хотя бы для приличия осмотрели всё, как я когда-то учил, то обнаружили ключ со стороны комнаты. Ведьма не ожидала, что в её наблюдательный пункт кто-то заявится. Сама совершила оплошность. Или не успела вытащить. Далее. Подвал осматривали? Тоже нет. А там, между прочим, наблюдалось полное отсутствие следов длительного пребывания человека. И охотников Ваша ведьма опознавала, так?

— Но они же не раскололись.

— А ты бы сдал меня, глядя в глаза? Её парни боялись больше, чем всех пыток вместе взятых. Да и о реальной численности группы Раиса умолчала.

Змей с интересом уставился на Чайку.

— И откуда ты всё это знаешь? Опять твои штучки?

— Наука не стоит на месте, а та её отрасль, которая касается военных разработок и шпионского оборудования…

— Понятно. Пока мы ловили охотников, ты контролировал нас. Но почему не помог, не предупредил?

Координатор пожал плечами.

— Было ясно, что везти Алёну в Штаты никто не собирается. Моей задачей было смоделировать ситуацию тут, в России.

— Мы собирались лететь завтра, ― не выдержал Эдик.

— Для коррекции лечения. А куда потом? На острова? Умнее придумать ничего не могли? ― он поднялся. ― Ладно. Как я понял, группа в сборе. Ждите инструкций, и никакой самодеятельности, если жизнь девочки кому-то дорога.

— Стой. А каким боком заурядный русский психолог оказался причастным к тайной организации террористов?

Координатор пожал плечами.

— Сейчас этим занимается специальный отдел. Дело серьёзное друзья, очень. Кстати, жена Льва тоже чуть не пострадала от этих подонков.

— Адмариитин-L-62.

— Точно. Безумный учёный погиб, а его разработками пользуются во всю. Где-то есть неплохая лаборатория. Думаю, девочку отправят туда.

— Ладно, мы уже поняли, что предстоит хорошая драка. Идём, Змей, нужно собираться. Надеюсь, ты поведёшь нас?

Чайка усмехнулся.

— Координаторов и коней на переправе не меняют!

В голове гудело. Я провела рукой по затылку и обнаружила огромную шишку. С трудом повернувшись на бок, заметила, что полулежу в кожном кресле самолёта, и этот гул находится не в моей черепной коробке, а снаружи, он идёт от мощных реактивных двигателей. Последним моим воспоминанием была покупка пива. А что было дальше? Я попыталась расстегнуть ремень безопасности и приподняться. Раймона. А она тут откуда? Ведьма отложила журнал, подошла ко мне и мягко улыбнулась.

— Поспи, девочка, нам ещё долго лететь.

Резкая боль в плече, и я проваливаюсь туда, откуда только что появилась.

Всё тело болело. Сколько раз я выплывала на этот свет и погружалась в беспамятство? У меня даже не было время задать вопросы, а их накопилось много. Только каких? Голова отказывалась соображать. Переместив взгляд, я увидела себя на длинном сидении микроавтобуса, словно со стороны. Опять Раиса Владленовна.

— Очнулась? Уже скоро.

— Пожалуйста, не нужно ничего мне колоть. Пить. Очень хочу пить.

Колдунья вытащила из сумки бутыль с минералкой.

— Пей, да помалкивай, а то придётся сделать укол.

Я жадно выпила содержимое, разлив на себя больше половины и заснула, уже без препаратов.

Очередной проблеск сознания. Простая деревянная кровать. Кажется, я замёрзла. Пошевелившись, смогла определить, что одеяло подо мной имеется. Нужно было только немножко приподняться и вытащить его. Все движения приносили неимоверные страдания. Где мой рюкзак? Я должна принимать витамины! Боже! Как больно, и как хочется спать!

— Вставай, Алёна! ― знакомый голос опять вытянул меня на поверхность из блаженного забытья. Я даже смогла немного приподняться на локтях. В дверях комнаты стояла Раймона, а рядом с ней высокий седой мужчина.

— Что? Больно?

Я кивнула. Я не могла говорить. Казалось, язык распух, а горло разъедала кислота. И всё же, сконцентрировавшись, я прошептала:

— Где я?

— Где ты? ― ведьма подошла ближе. ― Это неважно. Важно, что скоро всё это закончится. Потерпи немного.

Она поднесла к моим губам стакан с мутной дурно пахнущей жидкостью.

— Яд?

Мужчина, стоявший у дверей, улыбнулся.

— Совсем нет. Этот препарат создали в моей лаборатории. Он не вылечит тебя, но немного снимет боль.

Действительно. Через пару минут я почувствовала облегчение и наконец-то смогла сесть.

— Раиса Владленовна? Что всё это значит?

Женщина присела на край кровати.

— Не нужно нервничать. Береги силы. Как только вой отец согласится на сотрудничество с этим господином, тебя тотчас отпустят. А пока ты можешь передвигаться по территории. Будем считать, что ты не пленница, а гостья.

— Где мои вещи?

Мужчина подошёл к окну и раздвинул плотные шторы.

— Твой рюкзак в тумбочке. Всё, кроме телефона на месте. Но ты должна нас понять мы не можем рисковать.

— Раиса Владленовна, но почему Вы помогаете им?

Женщина усмехнулась.

— Потому, что я устала жить так, как живу. Я устала считать копейки и подрабатывать ведьмой. Я уже не молода. Мне нужно позаботиться о старости.

Я закрыла глаза и снова легла на кровать. Сил на разговоры уже не осталось.

― Ты должна поесть, или мне придётся накормить тебя насильно.

В свете тусклого ночника я увидела паренька лет пятнадцати. Он сидел в инвалидной коляске перед небольшим столом и выставлял из пакета пластиковые контейнеры.

— Привет. Ты кто?

Мальчик улыбнулся.

— Михай. Я из Молдавии.

— Ты хорошо говоришь по-русски.

Михай хитро подмигнул.

— Так я и есть русский молдаванин.

Аккуратно, игнорируя тошноту и головокружение, я сделала несколько шагов и опустилась на стул. Тумбочка с заветным рюкзаком оказалась на расстоянии вытянутой руки. Нащупав флакон с витаминами, я достала крохотную капсулу и сунула под язык. Паренёк протянул пакетик с соком.

— Витамины? ― он посмотрел на яркую этикетку.

— Ага.

Михай усмехнулся.

— Если ты такая, как мы, они вряд ли тебе помогут.

Я откинулась на спинку.

— Что значит, такая, как вы?

Парень закончил выставлять на стол пластиковые контейнеры и теперь принялся деловито снимать с них крышки.

— Мутанты. Мы все тут с генетическими аномалиями.

Я тряхнула головой.

— А теперь давай по порядку. Где мы находимся?

То, что я услышала, заставило меня похолодеть.

Штат Невада. Зона 53. Секретная военная база. Именно тут располагалась лаборатория, проводившая эксперименты над живыми людьми, и эти несчастные были абсолютно уверены, что сумасшедшие учёные пытаются им помочь. Как я поняла, по всему миру похищали детей и подростков с той или иной патологией. Кого-то продавали неблагополучные родители. Михай был из этой категории прибывших. Он находился тут уже второй год и даже не пытался сбежать.

— А куда, Аля? В моей деревне даже анальгина нет. Ты не представляешь, как я мучился. Да что там анальгина, жрать иногда было нечего.

— Но это же бесчеловечно ставить опыты над живыми людьми.

— Считай, что я доброволец. Да и куда бежать? Пустыня везде. Далеко я на коляске уеду?

Препарат подействовал. Я встала и подошла к окну. Огромный двор, аккуратные дорожки, лавочки в тени раскидистых деревьев, обилие цветов на ухоженных клумбах. Как-то не верилось, что мы находились в пустыне.

— И много тут таких, как мы?

Парень кивнул.

— В санатории двадцать человек. Хотя нет, уже девятнадцать. Вчера Эва померла. Жаль. Хорошей девчонкой была. Говорят, сердце не выдержало новой дозы.

В санатории? Меня покрыл липкий пот. Неужели и надо мной будут ставить дьявольские эксперименты? Михай словно прочитал мои мысли.

— Да ты не бойся. Я слышал, что ты тут вроде заложницы или пленницы. Как только за тебя заплатят, тебя отпустят, наверное.

Наивный! Во-первых, я знала цену своего освобождения, а, во-вторых, вряд ли кто-то мог покинуть это ужасное место живым. Я съела порцию овощного салата и несколько запеченных картофелин, отказавшись от мяса. Надо было подумать, как сбежать или хотя бы дать знать Эдику, где я.

— Тут можно гулять? ― я кивнула в сторону двора.

— Да, сколько хочешь, когда ты не на процедурах. Кстати, я принёс тебе вещи. Там, в пакете.

Мы поболтали ещё несколько минут, и парень удалился, оставив меня наедине со своими мыслями.

Едва забрезжил рассвет, я оделась в нечто, напоминающее больничную пижаму, и вышла на улицу. Обитатели санатория спали. Но это не относилось к охране, которая бродила по периметру, пересекала двор, стояла на наблюдательных вышках. Огромные морпехи с непроницаемыми лицами. Откуда в пустыне морская пехота? Я хохотнула. Санаторий? Нет! Тюрьма!

Я прошлась по дорожке и примостилась на лавочку.

— А ты ранняя пташка. ― Седой мужчина в льняных брюках и тенниске уселся рядом. Я видела его вместе с Раймоной и понимала, что он тут самый главный.

— Доброе утро, мистер. Я уже несколько дней пользуюсь Вашим гостеприимством, но так и не знаю Вашего имени.

Мужчина рассмеялся.

— Несколько дней? Прошло всего тридцать шесть часов. Твоё восприятие времени несколько исказилось из-за болезни. Вижу, тебе немного легче.

Я кивнула.

— Можешь звать меня Стивом.

— Просто Стивом?

— Да. Этого достаточно.

Нужно было как-то выйти на интересующую меня тему. Я решила действовать напрямую.

— Скажите, Вы и вправду отпустите меня, или теперь я Ваша вечная пленница?

— Пленница? Нет. Гостья. Не буду тебя обнадёживать быстрым освобождением. После того, как твой драгоценный родитель передаст мне препарат, я проверю его действие.

— Вы боитесь, что отец пришлёт что-то не то?

— Думаю, он пришлёт то. Ведь я могу накормить этим препаратом тебя! Дело в другом. Я хочу проверить, как он действует на других. Идём.

Мы прошли вдоль аллеи. Боже! Как тут было красиво! Длинные одноэтажные постройки под красной черепицей закончились. Я поняла, что там жили такие же испытуемые, как и я. Теперь начиналась улица с коттеджами. Лаборатории? Место проживания руководства? Мы вошли в первый. Типичный американский дом. Сто раз видела такие в кино. Даже не верилось, что я всё ещё находилась на военной базе. Поднявшись на второй этаж, мы оказались в просторном кабинете.

— Проходи, не стесняйся. На каком языке тебе легче говорить? Русским я владею плохо…

— Говорите так, как говорите, только помедленнее. Я понимаю Вас. Если что, переспрошу.

Мы уселись в кресла друг напротив друга. Ровный шум кондиционера успокаивал. Стив протянул мне банку с газировкой.

— В этом климате нужно много пить.

— Скажите, Вы позвали меня сюда, чтобы напоить шипучкой? Мне не пять лет и даже не пятнадцать. Я совершенно не верю в то, что Вы занимаетесь благим делом, спасая обречённых детей с генетической патологией. Чего Вы хотите добиться с помощью препарата отца? Создать армию уродов? Недолюдей? Думаю, получив неуязвимое тело, они лишаться воли и разума.

Хозяин помрачнел.

— Для меня создание монстров, как ты говоришь, не является самоцелью. Это лишь возможность заработать. Для содержания райского уголка на этой базе, для ведения научных экспериментов, требуются большие деньги, очень большие. Но, даже несмотря на мой немалый пост, я не имею таких финансовых возможностей.

— А Ваше правительство? Почему Вы не добьётесь государственного финансирования? Не думаю, что узнав о возможности создания суперсолдата, Ваши военные структуры откажутся участвовать во всём этом безобразии.

Мужчина поднялся на ноги и подошёл к окну.

— Правительство? Я не собираюсь работать на Америку. Я ненавижу Америку. Где была эта страна, когда я, заслуженный ветеран, обратился за помощью? Я отдал двадцать лет службе великой державе, а она оставила меня наедине с моим горем. ― Он нажал на пульт, и плотные гардины поползли вбок. Я думала, что они закрывают окно. Но нет. За ними находилась стеклянная стена, отделявшая кабинет от огромной комнаты, похожей на больничную палату. ― Это мой сын, Итн.

Я подошла ближе и увидела на высокой ортопедической кровати щуплого подростка в такой же пижаме, как и у меня.

— Сейчас ему двадцать, а выглядит он на пятнадцать.

На пятнадцать? Да я бы больше десяти ему не дала.

— Болезнь проявилась одиннадцать лет назад. И, знаешь, что мне сказали светила медицины? Ваш сын скоро умрёт. Представь, сказать отцу, что его единственный долгожданный ребёнок сгорит за пару месяцев! Ему прописали морфин, чтобы смерть была не такой мучительной.

Я посмотрела на портрет, стоявший на письменном столе. Лихой генерал в военной форме, с медалями и орденами, под флагом своей страны. Он держит за руку улыбающегося мальчугана. Тогда болезнь ещё не настигла ребёнка… Теперь же в глазах сурового мужчины я видела скупые слёзы.

— У него такая же болезнь, что и у меня?

Стив тряхнул головой.

— Не совсем. У тебя поломка в четырёх генах, а у Итна в пяти. Мне приходится периодически вводить его в искусственную кому, когда страдания становятся невыносимыми.

— Но почему? Почему Вы не пришли к моему отцу, почему не объяснили ситуацию? Он мог бы помочь.

Генерал устало опустился на стул.

— Мои люди предлагали ему и выгодный контракт, и хорошие деньги… Но он не захотел работать на другую страну.

— Нет, Вы не поняли. Моего отца не интересует вознаграждение. Он живёт исключительно наукой и высокими целями. Вы должны были обратиться, как отец, несчастный отец, обеспокоенный судьбой своего ребёнка. Папа не отказал бы Вам. Когда-то он сам был на грани отчаяния.

Генерал высоко поднял густые брови.

— Альтруистов в наше время нет.

Что я могла сказать? Надо было знать моего отца, чтобы поверить в их существование.

— Впрочем, чего теперь говорить? Я уже принял заказ на первую партию у серьёзных людей. Если что пойдёт не так, они просто сотрут с лица земли всю Зону 53.

— Стойте! ― теперь я вскочила с кресла и принялась ходить по кабинету. ― Значит, Вы не один из них? Вы не член этой организации?

Стив напрягся.

— Ты что-то знаешь? Ладно. Так даже проще. Я не являюсь ни членом Совета, ни членом Антисовета. Хотя в своё время каждый блок старался втянуть меня в свою игру. Я сам по себе. И общаюсь с организацией через координатора. Но сейчас я особенно нуждаюсь в деньгах… Так что, как только препарат будет у меня, начну работать над пробной партией солдат. Если мой сын умрёт, я не останусь на этом свете, но пусть и мир погрузится в хаос!

Что поделать? Я могла понять горе несчастного отца. И это горе сделало его безумным.

— Давайте договоримся так. Вы даёте мне возможность поговорить с отцом и перевозите сына в Хьюстон. Папа поможет, он особенный. А я останусь тут, на базе. Останусь до тех пор, пока Итн не выйдет Вам навстречу своими ногами.

Генерал печально усмехнулся.

— Прости, детка. Русским я не доверяю. Всё должно быть под моим контролем. Да и ты. Как ты сможешь обходиться без препарата? Те формы, которые производят тут, на базе, дают лишь временный эффект.

Я задумалась. И, действительно, как? Ситуация казалась неразрешимой.

— Ладно, ступай. Через час приходи на завтрак в общую столовую. Но перед этим у тебя возьмут кровь. Не переживай. Это стандартная процедура. Мы должны быть уверены, что ты не принесла в санаторий никакой инфекции. Да, и гинеколога пройди.

Мы вышли во двор. Приятная прохлада сменялась духотой. Что же тут творится в полдень?

Генерал подвёл меня к точно такому же дому и подтолкнул к дверям.

— Всё сделаешь, и на завтрак.

Я кивнула.

Столовская еда была вполне сносной. Я бы даже сказала, вкусной. Каша, бутерброды с сыром, фрукты и свежевыжатый сок. Сколько времени мне предстоит провести тут? Среди шумной ватаги детворы я чувствовала себя неуютно. Дети совсем не походили на измождённых болезнью или процедурами. Они шалили за столом, поддразнивали друг друга, обсуждали мультфильмы, которые им показывали в небольшом кинотеатре. Михай подъехал и устроился рядом.

— Удивлена? Думала, мы все тут подопытные кролики? Тут неплохо. Привыкнешь.

Я пожала плечами.

— Мне двадцать пять лет, Миша. У меня было всё: работа, дом, родители, любимый человек. И всего этого меня лишили. Как ты думаешь, смогу ли я смириться с неволей, привыкнуть?

— Всё зависит от обстоятельств. Иногда жизнь поворачивается так, что и представить сложно. ― Он весело подмигнул и принялся за завтрак.

Оставшись в своей комнате, я повалилась на кровать. Состояние было хуже некуда. Вытащив очередную капсулу, я запила её стаканом воды и задумалась. Скоро придёт время, когда витамины закончатся, и тогда вернётся боль, нестерпимая и всепоглощающая. Долго ли я продержусь? Я закрыла глаза и тяжело вздохнула. Где же ты, Эдик? Почему не ищешь меня? Сон настиг быстро, избавив от грустных мыслей.

Эдик не спал третьи сутки. Он знал, что организму нужен отдых, но всё равно не мог заставить себя сомкнуть глаза хотя бы на пару часов. В пустыне было жарко.

— Мозги плавятся. ― Алекс вышел из палатки и вылил на голову бутылку минералки, охлаждённой в дорожном холодильнике. Он хуже всех переносил жару, зато Матвей находился в своей стихии. Казалось, нестерпимая духота совершенно не влияла на его умственные способности.

— Есть картинка. ― Обойдя все мыслимые защитные системы, Пантера подключился-таки к военному спутнику.

Мужчины прилипли к монитору.

— Плотоядный! Это глюки от жары, или ты видишь то же самое? ― Лев присвистнул.

Вместо казарменных построек в сердце пустыни был обнаружен благословенный оазис.

— Не радуйтесь, господа, этот островок принадлежит военной базе. Он находится от неё всего в паре километров, а охраняется в три раза лучше. Попробую проникнуть в систему безопасности.

Змей выдохнул.

— Сколько тебе понадобится времени? Алька там одна, и непонятно, что с ней делают.

— Не трясись, водоплавающий! Девочка нужна им живой и здоровой. Думаю, с неё пылинки сдувают.

— Заткнись. Помнится, ты рычал, как раненый бегемот, когда Габи похитила Анну.

Лев миролюбиво положил на плечо друга огромную ладонь.

— Тогда нас было трое, а сейчас за спиной группы стоит Совет. Чайка пробивает всё, что можно об этой базе. Там могут быть другие заложники. Мы не можем взять её штурмом.

Спутниковый телефон задрожал в заднем кармане брюк Алекса.

— Вот видишь? Чайка. Слушаю. Да, понял. Пантера, тебя.

Матвей приблизил трубку к уху, не отрываясь от клавиш.

— Всё ясно. Да, запомнил, квадрат двадцать пять.

Змей не имел возможности выхаживать по крохотной палатке. Он просто сжимал и разжимал кулаки.

— Не томите.

Алекс натянул майку на голый торс.

— Дела обстоят так. Через час на базе появится большая международная комиссия с внеплановой проверкой. Думаю, там будут члены Совета. Я уже получил аккредитацию. Нужно прибыть в квадрат восемнадцать, ― он ткнул пальцем в карту, ― в течение двадцати трёх минут. Пантера остаётся в стойле.

— А я? ― Змея просто разрывало на части желание действовать.

— Пока командир базы будет занят, твоя задача проникнуть на территорию тут, через сектор двадцать пять. Он единственный не попадает в поле зрения охранников. Камеры Пантера отключит. Найдёшь Алёну и выведешь тем же путём. На всё про всё у тебя минут тридцать, не больше. Думаю, на это время я смогу занять генерала милой беседой. Если всё произойдёт без шума и пыли, мы выберемся на вертолётную площадку к трём часам ночи. В три ноль пять лаборатория будет атакована самолётами ВВС США.

— Но зачем? ― Змей высоко поднял брови.

Алекс пожал плечами и поднял палец вверх.

— Там считают, что эксперименты с солдатами уже начались. Был перехвачен заказ. Плюс замечено около двадцати гражданских. Я должен буду послать позывной, типа «обнаружены террористы». Это послужит сигналом для военных.

— Но там могут быть мирные жители.

Лев тряхнул рыжей гривой.

— Мирные? Не смеши. Откуда им взяться в пустыне?

— А охранники?

Алекс скривился. Было видно, что этот разговор ему неприятен.

— Не трави душу. Скажи спасибо, что Совет позволил вывести Альку.

— Есть! ― Пантера хлопнул в ладоши. ― Твоя ненаглядная находится в корпусе пятнадцать. Сигнализацию на домике я уже отключил, замок открыл. Не суйся через окно. Там слишком сложная система датчиков.

— По коням!

Алекс влез в Джип и помчался по узкой дороге, затерянной среди барханов.

— Змей! Соберись. Отсчёт пошёл.

Эдвард натянул маску и пристегнул оружие и рацию.

— Ни пуха!

Луна то скрывалась за облака, то появлялась снова. На зубах хрустел песок. Змей лежал за чахлым кустом иерихонской розы и наблюдал, как из ворот выезжал бронированный автомобиль.

— Ага. Внеплановая проверка. Господин генерал едет на базу.

Миниатюрный наушник запищал.

— Проход открою через три, две, одну минуту.

Змей уже пробирался к каменному четырёхметровому забору. Миг, он закинул зацеп и в три прыжка оказался во внутреннем дворе. Пригнувшись, мужчина дождался, когда патруль скроется за углом здания, и бесшумно помчался по безлюдной аллее, прижимаясь к строениям. Пятнадцатый номер. На тёмной поверхности красовались белые цифры. Дверь оказалась открытой. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а грудь разорваться, когда он вошёл в спальню. Девушка мирно дремала, раскинувшись на кровати. Жива! Слава Богу, жива! Змей стянул балаклаву и привалился к стене, любуясь своей волшебной принцессой. Время словно остановилось.

— Шевелись, водоплавающий. У тебя семнадцать минут.

Эдвард вздрогнул и присел у кровати. Осторожно проведя рукой по тёмным волосам, он приложил ладонь к нежным полураскрытым губам. Аля дёрнулась и попыталась вскочить.

— Тсс, малышка. Не бойся. Это я. Только не кричи.

Алёна кивнула. Мужчина убрал руку и приник к возлюбленной долгим поцелуем.

Мне снилась Раймона. Во сне я задавала ей единственный вопрос: «Почему?» Но она не хотела отвечать. Ведьма смеялась, а потом протянула руку и зажала мне рот. Я пыталась отчаянно бороться. Открыв глаза, я вздрогнула. Сон смешался с явью. Свет прожекторов, освещавших улицу, выхватил из мрака силуэт мужчины. Я уже хотела закричать, как лицо незнакомца приблизилось к моему.

— Тсс, малышка. Не бойся. Это я. Только не кричи.

Эдик? Откуда? Я кивнула, давая понять, что услышала его. Он наклонился ещё ниже, и вот наши губы встретились. В моей голове было столько вопросов, но все они куда-то делись. Я прижалась к дорогому мне человеку всем телом, испытывая невероятную радость от единения. Поцелуй закончился быстро, слишком быстро.

— Вставай, родная. Ты сможешь идти?

Я опять кивнула. Схватив рюкзак, широко улыбнулась. Мой принц примчался в логово злодея и спас свою принцессу.

— Мы должны успеть. Через десять минут проход закроется, а ещё через полчаса от твоей тюрьмы камня на камне не останется.

Сделав несколько шагов, я остановилась.

— Что это значит?

Эдик схватил меня за локоть, продолжая тянуть к выходу.

— Военные лётчики сравняют этот оазис с песком, пустыня поглотит твоих тюремщиков.

Я выдернула руку.

— Нет. Это надо как-то остановить. Ты ничего не понимаешь. Здесь же дети.

Эдвард стал, как вкопанный. Казалось, он потерял дар речи.

— Какие дети? Ты уверена? О чём ты говоришь, малыш?

— Больные. Двадцать человек.

Чертыхнувшись, мужчина достал рацию.

— Приём. Чайка. Ответь. Вызывает Змей. У нас ЧП.

Рация затрещала, а потом усталый голос поинтересовался:

— Что ещё случилось? Девушка у тебя?

— Да.

— Тогда следуй инструкциям. Через тридцать восемь минут вы должны быть на площадке. Вертолёт никого ждать не будет.

— Стой. Мы не можем уйти. На базе находятся дети, двадцать человек. Я не успею эвакуировать всех. Отмени авиаудар.

Трубка затрещала.

— Да ты в своём уме? Это приказ сверху. Я просто не успею ничего сделать. Как только Алекс произнесёт условный сигнал, самолёты поднимутся в воздух. Живыми нам нужны только генерал и девчонка.

— Делай, что хочешь, Чайка, мы остаёмся.

Я нежно улыбнулась принцу. Эдвард опять включил рацию.

— Лев! Приём. Отменяй операцию. На базе дети.

Повторять загадочному Льву дважды ничего не пришлось. Он не задавал лишних вопросов, просто сказал: «Всё понял!» ― и отключился.

— Змей! Я всё слышал. Постараюсь блокировать всю систему охраны.

— Пантера?

Эдик кивнул.

— Мы примчались за тобой, родная. Сделаем так. Я отведу тебя в безопасное место, а сам вернусь. Надеюсь, мы успеем.

— Нет. Я останусь.

Неожиданно за окном что-то щёлкнуло, а потом из громкоговорителя послышался знакомый голос.

— Внимание! Тревога! Всем собраться в центральном дворе. Внимание! Тревога!

Я видела, как вооружённые морпехи переместились к воротам, а на улицу начали выходить сонные дети.

— Нам нужно забрать лежачего паренька.

— Есть ещё лежачие?

— Да. Итн.

Мы осторожно вышли из дома и, прячась в тени деревьев, приблизились к коттеджу генерала. Охранникам было не до нас. Их внимание сосредоточилось на внешнем враге, которого они пытались обнаружить в песчаных барханах. Мы уже поднялись на второй этаж, и Эдик пытался разбить стеклянную стену, когда на лестнице послышались шаги. Я обернулась. В кабинет влетел генерал и три мужчины в штатском. Крупный рыжеволосый парень поднёс рацию и заговорил по-русски:

— Чайка! Останови операцию немедленно. Тут дети. Если этого не произойдёт, Пантера взорвёт интернет. Фотокарточки погибших узников появятся везде, во всех сетях, во всех средствах массовой информации с необходимыми пояснениями.

— Добро. Считай, что удар с воздуха тебе приснился. Через час за вами прибудут три вертолёта.

Я немного расслабилась.

— Лев?

Эдик кивнул.

Я подошла к генералу.

— Игра закончилась, Стив. Никаких недочеловеков не будет. Но я могу пообещать, что Вашего сына и остальных детей обследует мой отец лично. Он сделает всё, что в его силах, и даже больше. Вы мне верите?

Генерал уселся за стол и кивнул.

— Верю. Если бы сам не увидел, что ты, ценой собственной жизни пыталась спасти Итна…

— Тогда отдайте приказ выпустить нас отсюда. Охрана должна сложить оружие.

Эдвард подошёл и обнял меня за плечи.

— Я горжусь тобой, Бабочка!

Генерал вынул из нагрудного кармана рацию.

— Внимание. Всем сложить оружие. Всем заняться погрузкой детей в транспорт. Приготовиться к эвакуации.

Мужчины, прибывшие со Львом, кивнули, и мы поспешили во двор. Когда в военные машины были погружены дети, врачи и часть морпехов, мы выехали из ворот и помчались на восток, навстречу восходящему солнцу. Итн лежал на носилках в нашем бронированном автомобиле. Казалось, парню было совсем худо. Не раздумывая, я вытащила из рюкзака флакон с витаминами и бутылку с водой.

— Итн! Ты меня слышишь? Ты должен выпить таблетку. Тебе станет легче. Давай, постарайся.

Парень кивнул и приоткрыл рот.

— Молодец. Мы вытащим тебя отсюда. Всё будет хорошо.

На широком плато нас ожидали вертолёты. Я обошла всех детей, положив им в рот заветные капсулы.

Михай непонимающе смотрел на меня.

— Что с нами будет, Аля?

Я слабо улыбнулась.

— Вами займутся настоящие врачи. Не волнуйся.

Последняя витаминка перешла к юноше.

— Ты себе оставила? Выглядишь не очень. ― Эдик казался обеспокоенным.

— Зачем? Скоро увижусь с отцом. Он поставит меня на ноги за пару минут. Зато все они хорошо перенесут дорогу.

Мы погрузились на борт военного вертолёта. Мне было спокойно и уютно в кольце тёплых рук. Рядом сидели Лев и Пантера, мои друзья. Так было приятно ощущать себя членом этой бесстрашной команды. Я с любовью посмотрела на Эдика и отключилась.

Яркий свет ослеплял. Нет, это был не туннель и не коридор, как рассказывают люди, пережившие клиническую смерть. Свет концентрировался в одной точке, распадаясь на радужные лучи. Мне не хотелось идти навстречу неизвестности. Что ждало меня там? Я не знала. А по эту сторону был Эдвард, мои родители, жизнь, которой я ещё не успела насладиться. По моим щекам покатились слёзы. Нет. Я категорически не хотела покидать этот мир, не сейчас. Кто-то легонько прикоснулся к плечу. Я открыла глаза, невзирая на боль от яркой вспышки. Надо мной склонилась молодая женщина. Нежная улыбка, светлые волосы, яркие голубые глаза. «Ангел!» ― догадалась я. Широкое белое платье прикрывало огромный живот. Я перестала плакать.

— Ангелы бывают беременными?

Женщина рассмеялась. Видимо, я произнесла это вслух.

— Насчёт Ангелов не знаю, а мне рожать со дня на день. Я Анна.

Анна? Я уже слышала это имя.

— Ты жена Льва?

— Да. И я очень рада с тобой познакомиться.

Я приподнялась на локтях. Теперь всё выглядело не так уж и страшно. Огромная больничная палата, трубка, соединявшая меня с капельницей на штативе, лампа дневного света под потолком.

— Где я? Где папа? Где Эдик?

— Ты в безопасности, Алёна, ты в Хьюстоне, в медицинском центре. Честно говоря, всю неделю и твои родители, и Эдик, провели в этой палате. Сегодня я вытолкала их практически насильно. Они просто с ног валились от усталости.

— Неделя? Что со мной было?

Я мучительно пыталась вспомнить события последних минут. Казалось, я заснула там, в вертолёте, на часок, а прошла целая неделя…

— Твоему организму требовалась правильная доза препарата. А ты, то пила по две таблетки, то пропускала приём. Словом, произошёл сбой. Ты провела в коме всё это время.

— В коме? Я даже ничего не почувствовала. А где все остальные?

Дверь открылась, и я увидела Эдварда. Голос Анны стал холодным и требовательным.

— Что ты тут делаешь? Я же отправила тебя спать. Или хочешь занять соседнюю койку с нервным истощением?

Мужчина только широко улыбнулся.

— Не нервничай, Анюта! В твоём положении это вредно. Кстати, Лев мечется снаружи и требует свою жену назад. Он уверен, что, если не увезёт тебя в госпиталь, ты родишь прямо тут.

— Да рано ещё. По срокам до родов целых два дня.

— Не спорь. Иди и успокой своего хищника, а я и здесь могу поспать, рядышком с моей принцессой.

Эдик подошёл ближе, взглянул на меня и заревел, как раненный слон:

— Алька! Алёнушка! Ты очнулась? Ань, почему ты не сказала мне сразу?

Женщина пожала плечами.

— Наверное, потому, что ей сейчас меньше всего нужны сильные эмоции, да и тебе, кстати, тоже. Ладно, ― она щёлкнула выключателем, ― отдыхайте и не думайте будить Леонида Михайловича. Сами понимаете, возраст, здоровье…

Женщина тихо вышла, прикрыв за собой дверь.

Эдик легонько пододвинул меня и улёгся рядом, стараясь не задеть капельницу. Его тёплые ладони гладили меня по лицу, по плечам, по шее.

— Алька, милая! Мне даже не верится, что ты очнулась! Я так волновался, просто с ума сходил. Теперь будет всё хорошо, моя маленькая. Боже! Благодарю тебя за всё!

На следующий день моя палата превратилась в проходной двор. Нет, я не имею в виду родителей, Эдика и Пантеру. Они были моей семьёй. А вот остальные… Рано утром появился Алекс с Анной. Рядом с ними вертелись симпатичный рыжеволосый паренёк и юркая старушка. Дав обещание, что навещу семью Льва в Нью-Йорке, я постаралась побыстрее от них отделаться. Совсем не потому, что Мажаровы мне не понравились, скорее наоборот. Но Анне ещё предстояло пережить перелёт, пусть и на частном, но самолёте, а время родов неумолимо приближалось. Алекс нервничал, в отличие от совершенно спокойной улыбчивой супруги. От Анны я была в восторге. Сколько достоинства и величия! Разницы в возрасте не чувствовалось. Я надеялась, что приобрела в её лице хорошую подругу и очень хотела продолжить общение. Следующим в списке был Чайка. Его я увидела впервые. Трудно было представить, что этот невзрачный непрезентабельный мужчина командовал четвёркой отъявленных головорезов. Заметьте, я и себя уже причислила к группе.

— Добро пожаловать в команду, Бабочка! ― Чайка широко улыбнулся.

Эдик зло блеснул глазами.

— Мы больше не воюем, командир.

— Не зарекайся, Змей. Возможно, ещё свидимся.

Я не выдержала.

— Скажите, а что случилось с Раймоной?

Мужчина пожал плечами.

— Исчезла. Но, думаю, скоро мы её вычислим. Генерал активно сотрудничает с Советом. Даже не знал, что он такой разговорчивый…

— Ты теперь на острова? ― поинтересовался Пантера.

— Вот только дела передам Бабочке…

— Что? ― Эдик побагровел.

Чайка улыбнулся.

— А что? Образование у девочки подходящее, мозги работают, да и боевое крещение она прошла. Как Вы, Алёна Леонидовна, не желаете заняться спасением мира?

Сказать, что это было неожиданно ― значило, не сказать ничего. Я долго хлопала глазами, пока не приобрела дар речи.

— Я подумаю.

— Думай. У тебя неделя.

Как только за координатором закрылась дверь, появился Михай. Он передвигался на ходунках, но шансы затанцевать были хорошими. Отец недовольно покачал головой.

— Миша! Ты должен быть на процедурах.

— Я ненадолго, профессор, только Альку поблагодарю, и сразу на массаж.

Он приоткрыл дверь, и толпа детворы заполнило мою палату.

— Спасибо, Алька! Я решил вылечиться и стать врачом. Леонид Михайлович обещал посодействовать. А ты поправляйся!

— Итн. Как он?

— Ещё в боксе, но ему лучше.

— Да, дочка, кажется, мы подобрали правильную терапию.

Мама сидела у моего изголовья, держа за руку. Мне казалось, что она гордилась мной.

Но самым неожиданным было появление Кеши.

— Привет, Алька, как дела? ― незаметно, он сунул мне под подушку фляжку. ― Лекарство. Пара глотков, будешь, как новенькая.

Несмотря на усталость, я мужественно продержалась до вечера, но, когда в палату влетел Карлсончик, поняла, что силы на исходе. Андрей передал маме авоську с литровыми разноцветными банками, расцеловал меня и удалился с отцом. Мама внимательно посмотрела на Матвея.

— Пойдёмте, молодой человек. И нам пора. А заодно варенье поможете мне донести.

Пантера на минуту присел рядом и поцеловал мою кисть.

— Пока, Махаон! Жду на островах. Да, если этот гад ползучий обижать будет…

Получив увесистый подзатыльник от гада, он направился к двери.

— До встречи, девочка!

Эдик вздохнул.

— Я думал, этот день никогда не закончится. Устала, малышка?

Я кивнула. Мой принц вытянулся рядом на кровати и крепко обнял.

— Я договорился с твоим отцом. Завтра заберу тебя… к себе…

— И папа был не против?

— Против? Что ты. Я умею находить общий язык с профессорами. Да, подумай, в каком платье ты хочешь выйти замуж.

Я чуть не задохнулась от возмущения. Вот так просто? Это и всё предложение руки и сердца?

— Стой. Я не об этом мечтала всю жизнь. Мы должны ещё втиснуть конфетно-букетный период между сексом и свадьбой.

Эдик посмотрел на часы.

— Пора. ― Он поднялся с кровати, перенёс меня на кресло и пододвинул нас с креслом к окну. ― Жди. Я скоро.

Я посмотрела на улицу. Огромная луна взошла на тёмном небосводе, а вокруг, как крохотные бриллианты, рассыпались миллиарды звёзд. На аллее стали включаться фонари. Мигающие огоньки шли из глубины больничного парка, неумолимо приближаясь. И вот они озарили площадку перед окном. Я чуть не разрыдалась, наблюдая за действом с высоты второго этажа.

Дирижер взмахнул палочкой, и оркестр скрипачей заиграл нежную мелодию. На площадке стояли дети, мои гости, родители, персонал госпиталя с огромными букетами цветов и воздушными шарами. Эдик вышел в центр. Он успел сменить майку и джинсы на белую рубашку, чёрные брюки и смокинг. Бабочка туго стягивала огромную шею, доставляя явные неудобства. Но Змей героически терпел. Он поднял руку и помахал мне, а потом опустился на одно колено. Музыка заиграла тише.

— Алёнушка! Принцесса моя! Ты согласна выйти за меня замуж?

Я облокотилась на подоконник и чуть не вывалилась из окна.

— Да! Да! Я согласна.

Вспышки салюта озарили звёздное небо над больничным парком. Я видела, как мама вытирала слёзы, пряча лицо на груди отца, Карлсон подпрыгивал, выпуская на свободу связку гелиевых шаров, а остальные аплодировали. Через секунду Эдик появился в палате. Он шире раздвинул шторы, стал рядом и, приподняв моё лицо за подбородок, нежно прикоснулся к губам. Я беззвучно плакала, понимая, что это был лучший день в моей жизни.

Прошло шесть месяцев

Мы с Анной сидели на лавочке в зимнем саду её загородного дома. Маленькая Аврора спокойно посапывала в колыбельке. Она была чудесна. Стояли последние тёплые дни Бабьего лета.

— Ты не сильно напрягаешься на работе, Алёнушка? В твоём положении это вредно.

Я улыбнулась.

— Координатор работает мозгами. Кстати, мне уже дали три группы. Так что вношу посильный вклад в сохранение мира на нашей планете.

— Тогда что тебя беспокоит? Ребёночек будет здоровым. Тебя же обследовали и переобследовали сто раз.

Я погладила свой округлившийся живот.

— Скорее меня беспокоит его отец.

Анна откинулась на резную спинку.

— Боже! Как мне это всё знакомо. Я долго искала путь укротить зверя, пока не поняла, что его не нужно укрощать. Достаточно просто окружить теплом и заботой.

Я кивнула. Именно этого я и не могла дать Эдику. Мои командировки, встречи, совещания. Муж не злился и не ворчал, но, когда мы были вместе, готов был просто разорвать меня, давая выход бурным чувствам.

— Знаешь, Ань. Я думаю, что Эдик извращенец. Его почему-то сильно возбуждает моя задница. ― Я покраснела, а Анна рассмеялась.

— А что бы ты сказала, милая, если бы узнала, что мы с Алексом месяца три практиковали БДСМ?

Я охнула и закрыла рот ладошкой.

— Да, не удивляйся. В начале нашей совместной жизни я думала, как помочь мужу выпустить зверя, и при этом не пострадать самой. В БДСМ хотя бы правила безопасности были, стоп-слова. Не смейся, но я изучала Тему по любовным романам. Представь, чего я себе понадумала. Не смотри так. Алекс не порол меня кнутом и не привязывал к станкам. Хотя несколько раз по заднице я получила.

— И тебе это понравилось?

— Да. Мне нравится всё, что делает со мной мой муж. Но это не самое интересное. Не знаю почему, но Алекс решил, что я прирождённая Саба, хоть и неправильная. А я думала, что это ему нравится быть Домом. Вот так мы экспериментировали целых три месяца, пока не сели и не поговорили по душам.

— И Вы больше не занимаетесь этим, ну… БДСМ-практикой?

Анна покраснела.

— Аля! Счастливую семью убивает не быт, а скука. Прислушайся к желаниям мужа, призови своё воображение, попробуй нечто такое, от чего сносит крышу. Раз живём!

Я кивнула и набрала номер Эдварда.

— Привет любимый. Да, наобщалась. Через пару часов вылетаю. Встречай. Кстати, забыла сказать. Ты можешь получить свой бонус уже сегодня. Люблю!

В Лос-Анджелесе было жарко. Не успела я спуститься по трапу, как попала в крепкие объятия мужа.

— Соскучился?

— Очень. И Васька, между прочим, тоже. Три дня слонялся по квартире, как привидение.

Я шла рядом с Эдиком, держа его за руку. Из-под рукава майки мне улыбался странный зверь, мой зверь, а над ним порхала безобидная бабочка.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ В КНИГЕ «УБИТЬ ЗВЕРЯ».