— Но я не согласна лететь на Бора-Бора, папа, да ещё на всё лето. Что я там буду делать?

Я была готова разрыдаться, прекрасно понимая, что все пререкания с отцом бесполезны.

— Это не обсуждается. Ты проведёшь всё лето, то есть оставшиеся два с половиной месяца, на Бора-Бора. И никто, слышишь, никто об этом не узнает. Ни одна твоя любопытная подружка. Для всех ты отправляешься в Европу.

— Па! Нет! Я же там с ума сойду.

Одинокая слезинка скатилась по щеке. Раньше отец дрогнул бы, но не сегодня.

— Хватит реветь. Если тебе нужна компания, возьми Славика.

Я тут же промокнула салфеткой густо накрашенные ресницы.

— Только не Славика.

Меня трясло. Я могла взбрыкнуть, но прекрасно понимала, чем это закончится. В последнее время добрый и понимающий папа превратился в жестокого семейного тирана. Слово поперёк ― и ты под домашним арестом, ещё одно ― и можно отправиться на чёртов остров, связанной по рукам и ногам, с кляпом во рту. Я обхватила себя руками и в очередной раз задалась вопросом, почему отец так изменился? Дождавшись, когда за ним закроется дверь, я забежала в свою комнату, быстро оделась, схватила сумочку и направилась к гаражам.

— Куда собралась?

Мать стояла во дворе, наблюдая, как тяжёлые ворота закрываются. Бронированные внедорожники, в которых находились отец и его телохранители, покинули территорию. В последнее время папа усилил охрану.

— Тебя это интересует? Не волнуйся, не сбегу.

— Если в город ― возьмёшь Стаса и Алексея. Это приказ отца.

Голос мамы был холодным и жёстким. Боже! Что же творилось с моей семьёй? Я всегда была самой любимой девочкой. А теперь? Теперь я напоминала поросёнка, которого откармливали для того, чтобы съесть. Вот и меня кормили, одевали и обували целых двадцать лет лишь для того, чтобы в один прекрасный день я помогла отцу решить его проблемы.

Стас выгнал из гаража новенький красный «BMW».

— Я поведу?

— Ещё чего! ― только за рулём я могла расслабиться, успокоить нервы. Это было лучшим лекарством от злости и боли, которые разрывали моё сердце.

Выехав на дорогу, я заметила, как за нами вырулило точно такое же авто, только чёрного цвета. Алексей! Цепной пёс отца, начальник его службы безопасности. Мы всегда недолюбливали друг друга. Он считал меня избалованной папенькиной дочкой, а я его козлом и извращенцем, следившим за мной даже в душе. Ничего, оторвёмся. Мне нужно было убраться из дома и просто подышать свежим воздухом, а под взглядом Цербера воздух становился густым и затхлым.

— Пристёгивайся, Стас! Прокачу с ветерком.

Парень напрягся. Это меня немного развеселило. Нажав на газ, я пересекла посёлок за несколько минут, проскочила шлагбаум и вылетела на трассу. В Москву!

Мы переехали за город пару лет назад, но в столице у нас оставалась квартира. Мне иногда разрешали ночевать там, если я хотела успеть к первой паре. Но основным условием ночёвки было присутствие в апартаментах Алексея.

Я выжимала из мощного мотора все соки, но Цербер не отставал. В городе плотность машин увеличилась, пришлось сбросить скорость. Ещё немного, и я попаду в пробку. Или тут я оторвусь от надзирателя, или прогулка по набережной будет безнадёжно испорчена.

— Закрой глаза, Стасик.

Парень нервно усмехнулся.

— Не извольте беспокоиться, миледи. Я памперс надел, как обычно.

Включив магнитофон погромче, я помчалась между машин, лихо меняя полосы, и, проскакивая на жёлтый, злорадно наблюдая, что Цербер начал отставать.

Свадьба с сыном компаньона отца должна была состояться осенью, а до неё ещё дожить надо. Подающий надежды красавец не просто раздражал, он меня бесил, нервировал и вгонял в длительную депрессию. Мало того, я ненавидела парня всеми фибрами своей тонкой чувственной души.

Вернувшись из Лондона, юный принц, единственный наследник империи мясного короля, надумал жениться. Чёрт! Ну почему именно я подвернулась парню в этот момент? По случаю возвращения золотого мальчика, в лучшем ресторане на Арбате был заказан столик. Только свои. Господа Калинины, то есть они, господа Томилины, то есть мы, и три десятка телохранителей с обеих сторон. Славик раздевал меня глазами весь вечер, пока родители наслаждались изысканной едой и милой беседой о том, куда лучше инвестировать лишние миллионы. Я краснела, бледнела и была готова заползти под стол от смущения, что изрядно веселило английского денди.

— А чего такие грустные, молодёжь? ― Михаил Иванович стукнул сына по плечу огромной ладонью. ― Потанцевали бы, пообщались в баре. Чего со стариками сидеть?

Сынка долго уговаривать не пришлось. Бесцеремонно вытащив из-за стола, он поволок меня в другой конец пустого зала.

— Ты всегда такая скромная?

Я вырвала кисть из его лапы.

— Не всегда. Просто привыкла, что все обращаются со мной, как с принцессой, а не как с публичной девкой.

— В каждой принцессе живёт публичная девка, сладкая моя. И я могу тебе это доказать прямо сейчас.

Славик изловчился и, крепко прижав меня к себе, впился в мой рот противным влажным поцелуем. Я взвизгнула, пытаясь его оттолкнуть, но он только сильнее сжал мой затылок, запрокинув голову назад.

— Всё! ― я пнула его острой шпилькой в ногу и вытерла губы прямо рукавом вечернего платья.

Родители ничего не заметили. Золотой мальчик, словно специально, выбрал место за живописной колонной, обвитой декоративной зеленью. А телохранителям было всё равно.

— Идиот! Чтобы больше не смел прикасаться ко мне!

Славик рассмеялся.

— Тебе не понравилось? О, куколка, это только начало. Девки в Лондоне вешались мне на шею гроздями.

— Вот и облизывай своих английских девок, сохнущих по твоим миллионам, а у меня своих хватает.

Юноша улыбнулся ещё шире.

— Миллионов много не бывает. Это я тебе, как дипломированный финансист, могу сказать. Так что свыкнись с мыслью, что скоро мы поженимся и приумножим капитал.

Вот это наглость! Я чуть не задохнулась от возмущения.

— Ты мне подходишь, сладкая, по всем статьям.

Я замахнулась, чтобы влепить наглецу пощёчину, но он ловко перехватил мою кисть и выкрутил так, что я взвизгнула.

— А вот этого делать не стоит. Никогда. Не зли меня, иначе я жестоко накажу.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я направилась к столику родителей, чеканя шаг, как солдат президентского полка.

— Ма, па! Я домой. Голова просто раскалывается. А ещё заниматься надо. ― Подхватив сумочку, я чмокнула мать в щёчку, но возникший рядом Славик опять широко улыбнулся и схватил меня за локоть.

— Олег Викторович! Майя Владимировна! Не извольте беспокоиться, я подвезу Яну. ― Он галантно поцеловал холёную кисть моей матушки и протянул руку отцу.

Не успела я и глазом моргнуть, как меня опять тащили, но теперь уже к выходу. Думаю, со стороны казалось, что это, если и не похищение, то уж точно насилие над личностью. Но никто из сотрудников даже не посмотрел в нашу сторону. Два охранника моего отца шествовали на расстоянии нескольких метров и делали вид, что ничего экстраординарного не происходит. Кричать, брыкаться, звать на помощь мне не позволяла гордость. Поэтому я только упиралась шпильками сначала в паркетную плитку ресторана, а потом в асфальт, незаметно вонзая острые ноготки в предплечье наглеца.

Славик достал из кармана брелок, и на парковке тут же отозвалась спортивная иномарка. Я классно водила, но не разбиралась в моделях, и всё же могла себе представить, сколько стоит это чёрное полированное чудо, похожее на крокодила. Грубо втолкнув меня в машину, золотой мальчик нажал на газ. Спортивка завизжала и рванула со скоростью ракеты. В панике я схватилась за ремень безопасности. Чёрный Джип охранников вырулил следом.

— Не нервничай, малышка. Прокачу с ветерком.

Это было моей прерогативой. С ветерком я катала Стаса. Казалось, он к этому привык. Но, очутившись на его месте, я вжалась в кожаное кресло. Славик кинул взгляд в боковое зеркало и ухмыльнулся.

— Терпеть не могу, когда за мной наблюдают. Сейчас мы от них оторвёмся.

Я с ужасом смотрела на спидометр. Восемьдесят, сто, сто шестьдесят… И это в центре Москвы в семь часов вечера! Лавируя между автомобилями и пешеходами, чудак на букву М нырнул в какую-то подворотню. Промчавшись мимо ошалевших старушек и мужиков, игравших в домино, он вылетел на соседнюю улицу. Я закрыла глаза, вцепившись в сидение побелевшими пальцами. Нет. Не хочу видеть весь этот ужас. Из динамиков вырывался тяжёлый рок. Мне казалось, что мы не едем, а летим, и меня вот-вот стошнит. Я мстительно улыбнулась. Интересно, сколько будет стоить красавчику отмыть салон от сытного ужина? Через несколько минут, слава Богу, мы остановились. Я хотела упасть на колени и целовать землю. Но тут сознание подсказало, что местность мне незнакома.

— Клуб? ― я разглядывала огромную вывеску над дверью. ― Вообще-то ты обещал отвезти меня домой.

Славик только пожал плечами.

— Да успеешь ты домой, сладкая. Давай хоть поговорим нормально, нужно же нам познакомиться поближе…

Я совершенно не собиралась ни с кем знакомиться поближе, тем более с этим золотым нахалом. Вытащив из сумочки телефон, я набрала номер отца. Славик и не собирался мешать.

— Па! Я чего-то не понимаю? Я домой хочу. А этот… этот самодовольный павлин, ― я покосилась на парня, ― привёз меня в какой-то клуб. Забери меня отсюда, пожалуйста.

— В какой клуб? ― ни нотки беспокойства за дочь! Возмутительно!

— В какой-то. Клуб и клуб. Без названия.

— Где он находится?

— Где-то. ― Я обвела взглядом соседние дома. ― Где-то на Петроградской.

Ябедничаю, как маленькая. Самой было неприятно, но не могла же я так просто спустить наглецу собственное похищение!

— Ах, клуб? ― отец рассмеялся. ― Не нервничай так, дочка. Это заведение принадлежит Славику. Я туда заходил пару раз. Очень приличное место, и публика солидная, никакой шантрапы. Пообщайтесь, выпейте по коктейльчику. Расслабься, детка. Ты очень напряжена.

Я зашипела в трубку.

— Какой коктейль, папа? У меня через три дня последний экзамен!

Я сдавала сессию досрочно, рассчитывая попасть в первый заезд на студенческую турбазу.

— А, не бойся. Это мы порешаем!

Я чуть не разрыдалась. Ну не хотела я, чтобы за меня что-то решали. Я уже сдала три экзамена. На горизонте маячила четвёртая пятёрка, заработанная собственным умом и сообразительностью. И я не собиралась сдуваться на финише.

— Ребята с вами?

Ребятами отец всегда называл сотрудников собственной службы безопасности.

— Нет. Потерялись твои ребята, странно, что они тебе ещё не позвонили. А вдруг это было похищение?

Отец рассмеялся.

— Если бы Калинин младший похитил тебя, я был бы счастлив. Там, глядишь, пирком да за свадебку.

Я завыла в трубку.

— Ладно, дочь, не капризничай. Сейчас сообщу ребятам, где ты. Дам задание забрать через час. Никаких такси и метро. Чтоб без глупостей!

Я тяжело вздохнула. По самодовольному лицу павлина я поняла, что он слышал весь наш разговор слово в слово.

— Выходи. По коктейльчику.

Оказавшись на твёрдой земле, которая не вертелась под ногами со скоростью ста шестидесяти километров в час, я почувствовала себя более уверенной. Табличка на дверях гласила, что клуб работает с двадцати двух ноль-ноль. Так что до открытия было больше двух часов. Славик открыл замок собственным ключом и втолкнул меня внутрь. Заведение, действительно, было приличным. Сигаретами не пахло, из колонок лилась приятная музыка, бармен и две официантки натирали стеклянные фужеры. Зал делился на две части. Центральную занимал танцпол и полукруглый бар, а в нишах по периметру красовались полированные столики. Чисто, дорого, со вкусом. Персонал вытянулся перед молодым хозяином по струнке. Славик кивнул и потащил меня по лестнице на балкон.

— Две «Пираньи» и шоколадку.

Второй этаж, скорее всего, предназначался для солидной публики. Полукруглые диванчики, стеклянные столики. Славик усадил меня и развалился рядом. Его рука по-хозяйски обхватила мои плечи. Когда перед нами появились два широких стакана с тёмно-коричневой жидкостью, фруктовое ассорти и шоколад, красавчик отпустил официантку взмахом руки и придвинулся ко мне ещё ближе. Его горячее дыхание обжигало шею.

— Давай выпьем, детка, за нас.

Я взяла стакан и подозрительно понюхала.

— Не волнуйся. Водка, шоколадный ликёр и кола. Никаких наркотиков и возбуждающих.

Я пригубила напиток.

— А что, и такое бывает?

Славик подкатил глаза.

— Бывает, но нам это не понадобится. Ты переспишь со мной по доброй воле. Если и не сегодня, то на днях, сама этого захочешь. Ждать до свадьбы я не намерен.

Он снова притянул меня за затылок, впившись в губы слюнявым ртом. Вторая рука попыталась проникнуть между моих бёдер. Слава Богу, юбка была длинной и узкой. Я с силой сжала колени и вцепилась когтями в волосатую лапу.

Мальчик отстранился, осматривая свои царапины.

— А ты страстная штучка. Думаю, мы поладим. Только, детка, не стоит так рьяно охранять свою девственность. Не трать силы. Я всё равно трахну тебя очень скоро. А хочешь, трахни меня. ― Он громко заржал и, схватив меня за руку, дотронулся ей до своей ширинки.

Я вырвалась и вскочила на ноги.

— Да пропади ты пропадом, чтоб тебе пусто было!

Перепрыгивая через ступеньки, я понеслась к выходу и, щёлкнув замком, оказалась на свободе. Дышалось тут легче. Папины ребята стояли в тени огромного каштана. Я нырнула в машину и тут же столкнулась с пристальным взглядом Алексея.

— А ты рано освободилась.

— Не твоё дело.

Цербер развернулся и кивнул водителю.

— Поехали!

Вставать не хотелось. Дождавшись, когда отец отбудет в офис, я потихоньку спустилась в столовую. Мама сидела с бокалом вина в одной руке и с сигаретой в другой.

— Иди сюда, поговорим.

Вот вам и доброе утро!

Я села за стол и налила в стакан томатный сок.

— Послушай, дочь! Вчера ты очень расстроила отца.

— Я? Прости, что имею собственное мнение. Но, между прочим, это вы вырастили из меня человека, а не покорную овцу.

Мама загасила окурок в хрустальной пепельнице.

— Отец старается для твоего же блага. Пойми, мы не вечные. Кому-то придётся встать у руля компании. Ты не сможешь управляться сама, да и образование твоё не подходит. Глупо бы было упускать такого жениха.

— Ма! А как насчёт любви? Ты не представляешь, как мне было противно, когда он поцеловал меня.

Я услышала нервный смех. Мама налила ещё бокал и выпила залпом.

— Противно? Да ты даже не знаешь, что значит «противно». А я тебе скажу. Противно двадцать пять лет ложиться в постель к человеку, который постоянно унижает тебя, противно любезничать с нужными людьми, противно чувствовать себя половой тряпкой. Противно, дочь, но не смертельно. Так в нашем кругу многие живут, терпят.

— Но я не хочу терпеть. Я хочу выйти замуж по любви. Словом, делайте, что хотите, но этому браку не бывать.

Мама округлила глаза.

— Не беси отца, дочка. Ты даже не представляешь, на что он способен!

— На что? Не убьёт же!

Днём мне позвонил Славик. Я не собиралась прятаться, поэтому смело взяла трубку.

— Ну что, малышка, куда сегодня, в клуб или сразу ко мне?

Вот это козёл! Я постаралась взять себя в руки.

— Вячеслав! С первого момента нашего знакомства я пришла к выводу, что не подхожу Вам по причине природной застенчивости. А последние минуты общения вообще убедили меня, что я фригидная сука или даже лесбиянка. Словом, под мужчин меня абсолютно не тянет.

Славик громко заржал.

— Ты отказываешься от сладкого, когда даже не попробовала вкус леденца?

В бешенстве я кинула трубку под кровать. Нужно было собраться и взяться за учебники, но мысли никак не настраивались на экзамен. Ну и чёрт с ним! Заплачу и закрою сессию. Я была противна самой себе.

Голова болела, просто раскалывалась, но эта боль меркла с той, которая терзала моё тело. Я приподнялась на локтях и обнаружила, что лежу на кровати в незнакомой комнате. На запястьях проступили широкие красные полосы. Я поняла, откуда они взялись, повернув голову в сторону металлической спинки, где до сих пор болтались два кожаных ремня. Один, такой же, свисал с другой стороны, у ног. Я пошевелилась. Правая щиколотка всё ещё была пристёгнута к изножью. Я нагнулась, чтобы освободить занемевшую конечность, и тут острая боль в животе пронзила меня, заставив громко вскрикнуть. Стянув покрывало, я чуть не потеряла сознания. Я лежала в огромной луже собственной крови и была полностью вымазана ей. Живот, бёдра, даже грудь. Откинувшись на подушку, я попыталась выровнять дыхание. Нет, этого не могло произойти со мной. Только не со мной. Я глотала слёзы, боясь захлебнуться. Одежды нигде не было. Впрочем, если бы она даже висела рядом, я вряд ли смогла одеться самостоятельно. За дверью послышались шаги. Я с трудом перевернулась на живот и претворилась спящей. Ремешок всё ещё впивался в щиколотку, но страх пересилил боль.

В комнату вошли два человека.

— Вот, доктор. Не знал, что тёлка окажется такой хлипкой.

Кровать подо мной прогнулась, и чьи-то руки принялись осторожно ощупывать моё тело.

— Что ты натворил, подонок? Скажи спасибо, что девочка без сознания. Как я понимаю, тут имеют место разрывы не только влагалища, но и прямой кишки?

Славик хрипло кашлянул.

— Ну… не удержался я.

Мужчина, которого называли доктором, грязно выругался.

— Её нужно срочно доставить в клинику. Большая кровопотеря.

— Не получится. Оказывай помощь здесь, эскулап, и проваливай.

— Здесь? Да её шить надо.

Теперь выругался Славик.

— Ладно. Сколько дней она проведёт в твоей грёбаной клинике?

— Дня три, как минимум.

— Позвоню Олегу, доложу, что на море улетаем. Но ты у меня смотри, чтобы через неделю на ней и следов никаких не осталось.

В руку вонзилась игла, меня отстегнули от кровати, замотали в покрывало и понесли, наверное, к чёрному входу. Снотворное начало действовать, нивелируя внутренний огонь и душевную муку.

Я лежала дома, на своей кровати, свернувшись калачиком. Жить не хотелось, а смерть не приходила. Вернувшись из клиники два дня назад, я не проронила ни слова после того, как мой рассказ ушёл в пустоту. Мама появилась с большим подносом.

— Вставай. Тебе нужно поесть.

Организм не требовал еды, он требовал яда. К тому же, любое движение отзывалось острой болью внутри. Доктор сказал, что швы снимать не придётся, со временем они рассосутся, но вот только время тянулось мучительно медленно.

— Ладно, не можешь встать, повернись. Я покормлю тебя сама. ― Она опустила ложку в огромную суповую пиалу. ― Пора забыть всё это, девочка, и жить дальше. Ничего страшного не случилось.

Я подтянулась на локтях и посмотрела на мать. Мне послышалось, или она действительно это сказала?

— Ничего страшного? Пять внутренних швов ― ничего страшного?

— Не истери. Возьми себя в руки. Раны заживут.

— А душевные?

Я разрыдалась, уткнувшись в подушку.

— Ты выйдешь замуж, и всё утрясётся.

Слёзы лились горячими потоками, разъедая щёки. Но легче не становилось. Мать не торопила, давая возможность выплакаться.

— Девочка! ― она провела по моим волосам мягкой ладонью. ― Мне жаль, что всё так получилось. Но для отца очень важно породниться с Калининым. Поверь, прежде всего, он делает это для твоего блага.

Я тяжело вздохнула. Слёзы вылились все. Их больше не осталось. Я вдруг поняла, что уже никогда не заплачу. Что-то щёлкнуло, и за долю секунды я превратилась в другого человека.

— Уходи. Я не хочу тебя видеть… и слышать тоже.

Мать посмотрела на меня, встала и попятилась. Что-то её напугало.

Прошёл месяц, месяц моего личного ада. Я делала вид, что свыклась с мыслью о замужестве, благо Славик больше на глаза не попадался. Мама не могла нарадоваться, что, следуя её примеру, я зачастила по магазинам. Покупая совершенно ненужные вещи, я тайком снимала немного наличности, сворачивала в трубочку, закручивала в целлофан и зашивала в бюстгальтер. В небольшом ювелирном салоне я даже приобрела несколько простеньких колечек, две недорогие цепочки и пару серёжек. Это был мой неприкосновенный золотой запас на самый-самый крайний случай. Оставалось продумать маршрут. И тут я вспомнила о подруге.

— Привет, Янка-хулиганка! ― Машка отозвалась с первого гудка. ― И кто тут у нас на экзамен не явился?

— Болела я, Марья Андреевна, ОРЗ. Пришлось потом в индивидуальном порядке.

— Да ладно, видела я твой «индивидуальный порядок». И как только Цербера на кафедру пустили?

Я тяжело вздохнула.

— Этот везде прорвётся.

— Допустим. Так чего звонишь?

— Тошно мне, Машка, ох, тошно! Поехали в Сочи на недельку? А?

Нужно было проверить вариант побега морем. Но теперь я услышала тяжёлый вздох подруги.

— Я б с радостью, да отец к бабке отправляет, на перевоспитание. Говорит, я трачу больше, чем сама стою. Решил приобщить к труду, так сказать, дать мне почувствовать, как деньги достаются.

— Круто! А где живёт бабка?

Машка задумалась.

— А фиг её знает, не помню. Не то Сосновка, не то Кедровка. Одним словом, глушь под Смоленском. Я там лет шестнадцать не появлялась.

Я взвизгнула от радости. Глухое село… Если что ― можно будет перекантоваться. В голове созрел замечательный план. Возьму билеты на разные даты в разные стороны на поезда и самолёты, а сама в Кедровку, ну, или в Сосновку. Отсижусь чуток, а дальше автостопом до Туапсе, и в Турцию на корабле. Пересеку страну султана Сулеймана и… А куда дальше? Я решила пока не заморачиваться. Там будет видно.

— Слушай, Машка, возьми меня с собой. Я тоже перевоспитываться хочу.

Подруга хмыкнула.

— Уверена?

— Да, да, уверена. Пусть твой папа моему позвонит!

— ОК! Вместе оно веселее будет, наверное…

Распрощавшись с подругой, я кинулась собирать вещи.

Мы ехали в комфортабельном микроавтобусе с огромным сопровождением. Подруга без конца щёлкала пультами. То ей кондиционер работал слабо, то музыка играла тихо. В салоне мы были одни, если не считать десятка чемоданов. В отличие от меня, Машка была настоящей принцессой. К поездке она подошла со всей ответственностью и даже сейчас перелистывала огромный список, чтобы убедиться, ничего ли не забыла.

— А сапоги резиновые взяла?

Подруга удивлённо уставилась сначала на меня, потом на свои изящные босоножки и пару раз хлопнула ресницами.

— Это зачем?

Зачем? Вот дура!

— А как ты по огороду ходить будешь? На шпильках? А в курятнике?

— Ой, точно. Если измазаться в курячьих лепёшках, педикюр уже не отмоешь!

Я пыталась быть терпеливой.

— Маш, ты что, на Марсе живёшь? Это у коров лепёшки, а у кур ― помёт.

Я злорадно улыбнулась, вытащив из пакета резиновый сапожок изумительной красоты, который купила в дизайнерском салоне вместе с целлофановым плащом. Машка завистливо уставилась на эксклюзивную вещь.

— Ничего. Папа сказал, что спецодеждой меня баба Маня обеспечит.

Папа принцессы был ювелирным королём. А вот бабушка, в честь которой Машку и назвали, жила в селе и лишь изредка навещала столицу.

— Слушай, а классно, что Цербер с нами не увязался!

Я кивнула. Алексей куда-то улетел с отцом. Но и без него охраны нам хватало. Машина перед нами и две сзади.

— Ян! А ты в Европу потом?

— Ага.

— А мы с мамой в Индию решили. Никогда там не была.

— Здорово.

— Ян! А это правда, что ты замуж собралась за этого противного Калинина?

— И откуда ты узнала? ― я насторожилась.

— Да родители Славика вчера заезжали. Кольца эксклюзивные заказать хотели.

Я чуть не разрыдалась, а Машка подкатила глаза и продолжила:

— Ой, мне такие, как Славка, не нравятся. Я вообще брюнетов люблю с голубыми-голубыми глазами.

Да. Я тоже предпочитала брюнетов с голубыми глазами, в которых плясали озорные чёртики, широкоплечих, высоких, подтянутых… лет тридцати-пяти. Чертыхнувшись, я прогнала наваждение. Зачем мечтать о несбыточном? Естественно, мой таинственный знакомый, точнее незнакомый, был женат. А как иначе? Такие красавчики долго не холостякуют. На них круглогодично открыт сезон охоты, расставлены силки и капканы. Мужчина не бедствовал. Достаточно было взглянуть на его машину и на часы. А это только увеличивало шансы оказаться в западне хитрой охотницы. Возможно, у него и дети есть… Как он меня назвал? Ребёнком? В двадцать лет это был весьма сомнительный комплемент. Тяжело вздохнув, я взглянула в окно.

— Кажется, приехали, Маш.

Не веря своим глазам, мы прилипли к стеклу.

— А где деревня? Ну, грязь непролазная, избы под камышом, поля пшеницы? ― своими познаниями подруга сразила меня наповал.

— Долго готовилась? Книжки какого века читала?

Отдать должное Марии, книжки девочка любила, обычные, бумажные, пахнущие типографской краской, а в интернете сидела мало, исключительно для того, чтобы покрасоваться в Инстаграм.

Полосатый шлагбаум поднялся вверх, и мы въехали на широкую асфальтированную дорогу. Моя подруга скисла окончательно, когда машины помчались по центральной улице, с добротными деревянными домами.

— А где экзотика? Что я на страничке выложу? Я же собиралась и с ухватом, и с коромыслом…

— Ага, и на сеновале со свинопасом.

— Злая ты, Янка, так и норовишь всё испортить. Эх, блин, ни одной изюминки.

Теперь я чувствовала себя виноватой даже в том, что в сей дивный край пришли газ, свет и водопровод, а вся экзотика осталась на страницах Машкиных романов.

Насчёт изюма подруга сильно ошибалась. Изюминка в селе присутствовала, да ещё какая! Когда королевский кортеж приблизился к дому номер восемнадцать, встречать нас вышла вся деревня. Впрочем, массовое скопление местных жителей было вызвано отнюдь не торжественным въездом золотой девочки, а другой завораживающей картиной. Прямо по дороге перед первой машиной величественно шагала молодая селянка, подгоняя огромную пёструю корову. Она никуда не спешила, корова тоже. Не додумавшись освободить проезжую часть, женщина плавно повиливала пятой точкой, которая была ничуть не меньше, чем у рогатой Бурёнки. Это сильно замедляло процесс движения.

— Ой, Янка, смотри, корова, настоящая. ― Мария вскочила с кресла и чуть не вдавила водителя в лобовое стекло.

Эка невидаль! Лично я заметила даже двух коров. Так что теперь? Из штанов выпрыгивать?

— Вот с ней я и буду фоткаться. Смотри, вымя какое! Представь, я и корова, я и ведро с молоком.

— Твой педикюр и лепёшки.

Машка завыла, но промолчала.

Наконец, красавица свернула во двор напротив, и мы смогли припарковаться. Из калитки выбежала баба Маня. Я хорошо знала её. В редкие приезды бабули в Москву, из кухни Машки пахло не ванильно-бисквитной хренью, а настоящим сдобным тестом и яблоками с корицей.

— Девочки! Красавицы мои!

Бабуля расцеловала нас обеих и гордо взглянула на соседей.

— Вот внучка приехала, с подружкой.

— Теперь мы больше сена для нашей коровки заготовим, ― процитировала Машка реплику из «Простоквашино».

Мы раскланивались, пока охрана затаскивала в дом скромные принцессочьи пожитки.

— Да вы проходите, милые, проходите.

Мы вошли в деревянное строение.

— Вот тебе и экзотика, Машка, а ты ныла!

— Это ж надо, внучка, ты лет шестнадцать сюда не приезжала!

— Ба, ты же знаешь, меня ангины мучили. Летом к морю нужно было ехать.

— Что там море! ― старушка суетилась у плиты, доваривая клубничный компот, от запаха которого мой рот наполнился слюной, ― мы бы тут тебя быстро на ноги поставили. Молочко домашнее, медок с пасеки, а то и баньку бы натопили, вмиг всю хворь из тебя выбили!

Машка хитро подмигнула.

— Соображаешь, подруга? В русских банях тела сначала разогревали, а потом огромный мужик лупил всех берёзовыми вениками. И многим это нравилось. Ничего не напоминает?

Я незаметно для бабы Мани покрутила у виска.

— Ты не те книжки читаешь, подруга. А, если и те, то информация в тебя всасывается неправильная.

Машка хихикнула и стукнула себя по тому месту, где я только подкрутила винтики.

— Вот тут у меня ситечко стоит. Всё лишнее выветривается, а нужная информация остаётся.

— Тогда смени фильтр на своём ситечке.

— Девочки! Вы молочка попейте пока, а через час обедать сядем.

Народ быстро решил проблему размещения. С нами остались только двое охранников, которые заняли свободную комнату на первом этаже. Двое расположились во дворе, в огромной летней кухне, а ещё двое перешли через дорогу и сняли угол в доме напротив, для наружного наблюдения, так сказать. Но лично мне показалось, что их больше заинтересовала хозяйка чудесной Бурёнки. Нам же с Машкой досталась огромная мансарда.

— Ба! Мы немного погуляем?

— Погуляйте, милые, да не слишком долго. Я пока на стол накрою.

Переодевшись в купальники и крошечные шортики, мы вышли под тёплое послеполуденное солнышко.

— Пойдём, Янчик, поищем место, где позагорать можно. Если повезёт, то разденемся до костюма Евы.

— А я думала, ты помогать сюда приехала.

Машка махнула рукой в сторону дома.

— Вон у бабули сколько помощников. И огород вскопают, и скотину подоют.

Мы медленно двигались по двору. Да, огород у бабы Мани был большой, просто огромный, но вот ни одной скотины я так и не обнаружила. Мы вдоволь наелись немытой клубники, набили земли под когда-то безупречные ноготки и в деталях рассмотрели гигантскую улитку, когда в кустах огурцов что-то пискнуло.

— Ой, Янчик! Котёночек. Какой хорошенький! Давай поймаем!

Мы стали медленно надвигаться на крошечный пушистый комочек, который почему-то испугался двух полуграций, выгнул спину, зашипел и кинулся наутёк, исчезнув в соседнем дворе. Мы подбежали к деревянному забору.

— Смотри, он на дерево забрался. Ох, как высоко. ― Машка указала на раскидистую яблоню. ― Сам же никогда не спустится. Ян, надо спасать малыша.

Серый комок, действительно, балансировал на тонкой ветке и орал во всю силу крохотных лёгких. Лезть во двор к соседям не хотелось, мало ли что они могли подумать, но, взглянув ещё раз на несчастное создание, я решилась.

— Ладно. Я полезу. А ты стой тут и, если что, вызывай нашу гвардию, танки и авиацию.

Перемахнув через забор, я огляделась, как воришка, и полезла на дерево. Сначала карабкаться было легко, и я даже попала на нужную ветку, которая казалась достаточно толстой. Медленно передвигаясь по ней, хватаясь руками за всё, что было сверху, я осторожно приближалась к объекту спасения. Ветвь раскачивалась из стороны в сторону, мои колени дрожали и подгибались, листва над головой закончилась.

— Маш, зови народ. По-моему, меня саму спасать нужно!

К моему изумлению, пушистый мерзавец перепрыгнул на соседнюю ветку, потом на следующую и, через пару минут, оказался на земле, оставив меня болтаться на яблоне в гордом одиночестве. Я попыталась приблизиться к стволу, но тут услышала жалобный треск под ногами. Машка встрепенулась.

— Держись, Янчик, я мигом!

Мне показалось, что я висела уже целую вечность.

— Эй, малышка? Ты чего там делаешь? Считаешь, что яблоки в саду соседа вкуснее? Так сказала бы, я б нарвал.

Я позеленела, сливаясь с листвой и крупными плодами Белого налива. Хозяин!

— Да не за яблоками я залезла. Тут котёнок был.

— Где? Не вижу.

— Сбежал.

— Понятно. Тогда не трепыхайся, пока я лестницу не принесу.

Мистический хозяин сделал пару шагов к дому, когда ветка жалобно затрещала. Но теперь я почувствовала, что это было не предупреждение, а свершившийся факт. Мой полёт оказался недолгим, а приземление мягким. Открыв глаза, я увидела себя на грядке с петрушкой, а между мной и той самой грядкой находилось горячее мужское тело, которое крепко сжимало меня в руках. Тело было голым, до пояса. Когда шок прошёл, я попыталась посмотреть в лицо моему герою и вскрикнула.

— Вы?

— Ты?

Мужчина разжал объятья и помог мне привстать. Пошевелив конечностями, я, наконец, сообразила, что, кроме содранного локтя, повреждений не имелось.

— Эй, ребёнок! Может, ты слезешь с меня?

Я вздрогнула. Да, я до сих пор сидела на голубоглазом красавце верхом, упираясь коленями по обе стороны от его бёдер. Чёрт! У забора собралась публика. Машка стояла рядом с двумя охранниками, беззвучно открывая и закрывая рот, как рыба.

— Простите. Я сейчас слезу с Вас и покину Ваш участок.

Неуклюже скатившись, я направилась к забору.

— Стой, девочка. Тут вообще-то калитка есть. Специально сделал, чтобы моя Дарья Филипповна к бабе Мане на чай ходила.

Машка оказалось проворной. Сделав несколько шагов вправо, она распахнула деревянную дверцу и обольстительно улыбнулась соседу, который уже поднялся и отряхнул шорты. Я почувствовала себя той самой страшненькой подружкой. Да. Мария выглядела на моём фоне ещё эффектней. Выше меня на полголовы, тоненькая, изящная, с копной белокурых волос и огромными голубыми глазищами. Вылитая Барби. А эти ямочки на щеках, которыми так умело она поигрывала в данный момент… Именно поэтому мы и раздружили. Стоило шепнуть Марье, что какой-то паренёк запал мне в душу, как хлоп, через пару дней, он уже валялся у её стройных ножек. Поняв в определённый момент, что рядом с заклятой подружкой свою личную жизнь вряд ли устрою, я отдалась учёбе. Парня я так и не завела, если не брать во внимание Славика, конечно.

Я угрюмо проходила в почти-что-свой огород, когда услышала за спиной милое щебетание.

— Меня зовут Мария. Но Вы можете звать меня Машенькой. А это Яна, моя подруга.

Боже! Машка была предсказуема до зубной боли. Одни и те же слова, одна и та же интонация. К «подруге» она забыла добавить «страшненькая», но и так всё было понятно. Сердце бешено стучало в груди. Ну вот откуда здесь взялся этот крутой дядька? И ведь узнал же! Я доплелась до дома и опустила лицо в бочку с дождевой водой.

Мы лежали с Машкой на огромной кровати и любовались звёздами через широко распахнутое окно. На улице стояла тишина, такая необычная для жителей мегаполиса. А воздух! Я просто не могла надышаться. Несмотря на всё, что со мной произошло, я была счастлива. Перед глазами всплывал образ мужчины, шикарного мужчины, с широкой загорелой грудью и такими нереальными глазами. Меня просто опьяняла эта тишина, этот воздух и этот мужчина.

Идиллию нарушила Машка.

— Ян, я, кажется, влюбилась.

— В который раз за этот месяц?

— Нет, по-настоящему. Боже! Это же парень моей мечты. Мачо! И имя у него такое… Ма-атвей…

Я фыркнула.

— Очень сексуально звучит.

Подруга перевернулась на бок и приподнялась на локте.

— Скажи, а что ты почувствовала, когда лежала на нём? Он весь такой твёрдый, как кажется?

Если честно, то я не помнила. Хотя нет, Ма-атвей показался мне очень даже мягким и удобным.

— Скажи, почему я не полезла за этим котёнком? Уж я бы такой шанс не упустила.

— Какой? ― я тяжело вздохнула. ― Ты можешь думать о чём-то кроме секса? У тебя и отношения с парнями не складываются только потому, что ты сначала снимаешь трусики, а уже потом узнаёшь имя партнёра.

Машка надулась.

— И что? Я люблю секс. Это так естественно. Гормоны и всё такое…

— А мозги тебе зачем?

Подруга задумалась.

— Что бы не забеременеть. Впрочем, хватит читать нотации, мамочка. Я решила, и я с ним пересплю. Точка.

— Ну-ну.

― Дарья Филипповна! Тук-тук!

— А, Машенька, заходи!

Девушка вбежала в просторную кухню и покраснела.

— Дарья Филипповна! Бабуля приглашает Вас на чай с внуком. Ой, то есть с пирогом, конечно, но приходите с Матвеем. Он как-никак Янку нашу спас.

Старушка улыбнулась.

— Непременно придем. Так бабушке и передай.

Матвею совершенно не хотелось идти к соседям. От взгляда янтарных глаз мозг плавился, зато всё каменело в другом месте. Перед глазами всплывали чудесные упругие формы, прикрытые тонкой тканью купальника, и манящая ложбинка между ними. Повезёт же какому-то молокососу! Матвей ухмыльнулся собственной шутке.

— Ба, я не пойду. Устал.

Дарья Филипповна вошла в комнату внука.

— Матюш, ты ведёшь себя неприлично. Приём, можно сказать, ради тебя устраивают.

— Узнаю учительницу с пятидеситилетним стажем.

— Вставай немедленно, внук, и соизволь прикрыться. Ума не приложу, кто надоумил сделать тебя эту ужасную татуировку?

Матвей нехотя поднялся и натянул чёрную футболку.

— Довольна?

Дарья Филипповна кивнула.

— За мной, мой мальчик.

Баба Маня накрыла стол на веранде. Солнце ушло за дом и, наконец, воцарилась блаженная прохлада. Под навесом уже собралась вся многочисленная свита принцессы. Хозяйка разливала чай из самого настоящего самовара, а Маша безжалостно кромсала воздушные пироги.

— Присаживайся, герой! ― баба Маня указала на почётное место в центре стола. ― Тебе с капустой, с яблоками или с клубникой?

Матвей улыбнулся.

— Всего и побольше.

Машка, водрузив на тарелку три куска, уселась рядом и томно посмотрела на мачо.

— Вы кушайте. Бабушка и меня такие печь научит. Буду мужа своего баловать. ― Она незаметно опустила руку и провела по бедру мужчины.

Он ничего не сказал. Забрав свою тарелку, обошёл стол и приземлился на скамью рядом с Яной.

Я чувствовала себя беспомощным инвалидом, точнее, этим инвалидом сделали меня не в меру заботливые домочадцы. В моё распоряжение была предоставлена целая скамейка, за спину подложена пуховая подушка, забинтованная нога покоилась на табуреточке. Это чаепитие, в отличие от Машки, меня не возбуждало. Совершенно не хотелось встречаться с соседом, даже взглядом. Мне казалось, что все сразу услышат стук моего сердца и всё поймут. Но избежать вечеринки не получилось. Я разрывалась от злости, наблюдая, как Машка соблазняет моего героя. Моего, а не её. Это меня он спас от переломов при падении с яблони, меня нёс на руках от самой речки. Ладони сжались в кулаки. А в тот момент, когда подруга подкатила глаза и опустила изящную ладошку под стол, я готова была расстрелять её. Мне-то уж не знать уловки Марьи Андреевны. Захотелось уйти, нет, лучше уехать, сначала в Москву, а потом на острова. Пусть делают, что хотят. Неожиданно моя нога покинула табурет, лишь на минуту, чтобы потом оказаться на коленях соседа.

— Не против, если я тут чаю попью?

Я проглотила комок в горле. Мне показалось, что все это услышали.

— Да, если хотите. Но… лучше сядьте на скамью. Вам будет удобнее.

— Мне удобно тут, ребёнок. К тому же так я смогу проверить, как продвигается лечение.

— Лечение? Но я ничем не лечусь. Я даже от обезболивающего отказалась.

Матвей ослепительно улыбнулся.

— Молодость ― лучшее твоё лекарство. Обычно в таком юном возрасте связки восстанавливаются быстро. Хотя конечность лучше не перегружать.

Он аккуратно нажал пальцами на сустав, вырвав у меня слабый стон.

— Я не так юна, как Вы обо мне думаете. Мне двадцать, скоро будет двадцать один.

— Ага, через одиннадцать месяцев. ― Машка, которая всегда забывала поздравить меня с Днём Рождения, вспомнила об этом совсем некстати.

— О, если ты не так юна, так что же говорить обо мне?

— А сколько Вам, Матвей Дмитриевич?

Мужчина рассмеялся.

— Тридцать семь. Я вам в отцы гожусь, девочки.

— А вот и нет. ― Машка очень красиво надула пухлые губки. ― Моему папе пятьдесят семь. Так что, если это всё, что Вас волнует, можете вернуться на своё место. ― Она нетерпеливо похлопала ладошкой рядом с собой.

— Машенька! Пусть Матвей сидит там, где ему удобно. ― Баба Маня принесла из кухни поднос с душистыми булочками. ― Вот радость нам привалила, Даша! Дождались внучат.

Дарья Филипповна вздохнула.

— Да чего там, Маняша, ты ещё успеешь насладиться общением, а мой не сегодня, так завтра съедет.

Машка насторожилась.

— Матвей! А разве Вы не местный?

Сосед рассмеялся, а Дарья Филипповна всхлипнула.

— За границей он живёт, девочка, редко меня балует приездами, да и гостит недолго.

— За границей? Очень интересно. И чем Вы там занимаетесь? ― подруга подпёрла кулачком хорошенькое личико.

— Живу, работаю, словом, ничего интересного.

Я чувствовала, как пальцы мужчины нежно поглаживают мою голень чуть выше бинтов. Делал ли он это намеренно? Вряд ли, скорее по инерции.

— Жених Яны тоже учился и работал за границей, а теперь вернулся в Россию. Кстати, подруга, вы после свадьбы в Лондон поедете или в Москве останетесь?

Я просто позеленела. Вот же… стерва!

— До свадьбы ещё дожить надо, Машка. Если эта деревня меня не убьёт или не сделает инвалидом…

— Матюш, а ты бы девочек завтра на лодке покатал!

— Или не утопит. ― Добавила я уже тише.

Мы провожали гостей, когда солнце почти село. Нужно было возвращаться в дом. Комары слетались на свет лампочек и жалили беспощадно.

Пашка отнёс меня в мансарду, и я прилипла к полуоткрытому окну. Мне было прекрасно видно, как у калитки Машенька протянула Матвею изящную ручку, словно для поцелуя. Сосед не заметил, или сделал вид, что не заметил этот милый жест, и, резко повернувшись, покинул угодья бабы Мани.

Через четверть часа подруга присоединилась ко мне.

— Ничего не понимаю. Этот тип совершенно не реагирует на меня.

Ага, теперь уже не мачо, а тип?

— Не нервничай так, дорогая. Возможно, в его вкусе грудастые доярки.

Машка зло блеснула глазами в темноте.

— Тебе хорошо говорить. Вон какие себе отрастила. Теперь понятно, почему этот мужик отирается около тебя. Ох, и хитрая ты, подруга, а всё дурочкой прикидывалась.

— Вот те здрастье! Можно подумать, я специально и с яблони слетела и в овраг нырнула.

Машка подползла ко мне ближе и взяла за руку.

— Ян, ну зачем он тебе? У тебя же Славик есть. Оставь Матвея мне. Прям не знаю, что со мной творится.

Я выдернула руку.

— Я его не держу. А с тобой творится известно, что. Тебе просто раньше никто не отказывал. А такое тоже случается. Взрослей, Маняша.

Я перевернулась на живот и постаралась заснуть. Какой там! Сначала мне было душно, потом ныла нога. Уже под утро я размотала бинт и почувствовала себя легче. Потихоньку спустившись на кухню, я открыла холодильник и достала минералку. В доме стояла звенящая тишина. То ли все ещё спали, то ли уже были во дворе. Я посмотрела на ходики. Шесть ноль-ноль. Прихрамывая, я вышла на улицу, наслаждаясь утренней свежестью. Бабу Маню я нашла в огороде за сбором клубники. Я поразилась тому, как тут всё изменилось за день. Грядки были прополоты, где нужно перекопаны, деревья побелены. Наша охрана поработала на славу.

— А, Яночка? Чего так рано?

— Доброе утро, баба Маня! Не спится. Давайте, помогу.

Старушка только руками всплеснула.

— Да ты чего такое говоришь? Тебе же ножку беречь надо. Ступай и ложись на диван, а я тебе молочка парного принесу.

Я присела рядом и принялась обрывать сочные ягоды.

— Я не инвалид, баба Маня. И мне в радость помочь.

Мы уже набрали ведёрко, когда за забором кто-то кашлянул.

— Привет труженикам полей!

Я подняла голову и покраснела. Матвей стоял, облокотившись на изгородь, в одних шортах и широко улыбался. Я тоже поднялась на ноги и тут же пожалела об этом. Сейчас моё великолепное взрослое тело прикрывала совершенно детская пижамка, состоявшая из шортиков и топика с огромным цыплёнком на груди. Я съёжилась под оценивающим взглядом мужчины.

— Очень милый цыплёночек, малыш. Кстати, как твоя нога?

— Вашими молитвами.

— А ну, иди сюда.

Вот чёрт! Баба Маня подхватила урожай и направилась в дом, оставляя меня наедине с самым прекрасным мужчиной на свете. Я медленно подошла к забору. Сосед легко перемахнул через изгородь и присел на корточки. Его чуткие пальцы прошлись вверх и вниз по ставшей такой чувствительной коже. Я ощутила, как горячая волна накрыла меня с головой.

— Так приятно. Ой, то есть совсем не больно.

— Правда? Тогда через час встретимся, и на речку. Пойдём, провожу до крыльца.

Я благодарно опёрлась на руку мужчины.

— У вас такая интересная татуировка. Что она означает?

Красавец пожал плечами.

— Зверь, просто зверь, хитрый и безжалостный.

— Но почему?

— Думаю, это моя сущность, которую я тщательно скрываю. Я опасен и ужасен.

— Великий и могучий Гудвин.

— Страшнее, гораздо страшнее. ― Он рассмеялся и перенёс моё тело через две ступеньки, поставив у двери, прикрытой тюлевой занавеской. ― Собирайся, малыш. Кстати, не забудь крем от загара.

Я потихоньку поднялась в мансарду и застала Машку у окна.

— Что? Со свидания возвращаешься?

— Вот ещё! Случайно встретились.

— Да? А вот мне что-то никак не повезёт встретиться с ним случайно.

Маша повернулась ко мне лицом и зло сверкнула глазами.

— Как ты думаешь, обрадуются ли Калинины, узнав, что невеста их сына трётся возле непонятного мужика? А Славик? Он ведь может отменить свадьбу. Зачем ему нужна шалава?

Я чуть не поперхнулась. Это я шалава? Это я трусь возле Матвея?

— Пусть отменяют. Мне эта свадьба и в одном месте не тарахтела.

Подруга обошла комнату по кругу.

— Вот оно как? Значит, всё так серьёзно, если ты решилась бросить Славу?

Я села на кровать, поджав ноги.

— Хочешь начистоту? Изволь. Славика я просто терпеть не могу. Но меня никто не спрашивает. Мало того, замечательный мальчик изнасиловал меня. И я провалялась не с гриппом. Мне наложили пять швов. Довольна? А теперь бери трубку и звони Калининым. Если ты избавишь меня от этой свадьбы, я буду благодарна тебе до скончания века, то есть ещё восемьдесят два года.

Машка прикрыла рот ладошками и села на кровать.

— Ян, прости, я же не знала.

— Теперь знаешь. Ладно, одевайся, подружка. Нас ждёт лодка и отважный капитан.

Мы уже собирались покинуть дом, как Машка схватилась за живот.

— Ой, чего-то мне нехорошо.

— Пойдём в постель.

— Ага, и оставить тебя наедине с Матвеем?

— Ты о чём? Я с тобой останусь.

— Нет. Планов менять не будем. Уже отпустило.

Видимо, Машку, действительно, отпустило, потому что через пару минут она уже вовсю виляла хвостом перед соседом.

— Хватайся, ребёнок. ― Матвей протянул мне руку, согнутую в локте.

— Вы лучше Машеньку под ручку возьмите. Ей сегодня нездоровится.

Мужчина посмотрел на мою подругу.

— Может, ты дома тогда посидишь?

Мне было искренне жаль принцессу, которая готовилась разрыдаться.

— Дома она со скуки умрёт. Просто подставьте девушке второй локоток.

Матвей рассмеялся и протянул Машке руку. Вскоре подруга забыла все обиды на свете. Она весело щебетала и бесстыдно прижималась к мужчине моей мечты. Я думала, что мы поплывём на деревянной посудине, а Матвей возьмётся за вёсла. К моему удивлению, у крохотного причала стоял маленький катерок с мотором. Мужчина прыгнул первым и протянул руку. Я едва дотронулась до широкой ладони и перенесла тело так, чтобы не попасть на больную конечность, зато Машка подошла вплотную и, опустив тонки пальчики на плечи соседа, позволила ему буквально перенести себя в лодку.

Мы пошли вверх по течению, пока не достигли крошечных островков.

— Тут можно искупаться. ― Матвей скинул шорты. ― Я приплывал сюда, когда был маленьким, и представлял, что, когда вырасту, куплю себе такие же, но побольше.

— И что, купили? ― Машка поморщилась.

— Ещё нет, но… какие мои годы!

Мы тоже скинули шорты и с визгом кинулись в воду, а вдоволь наплававшись, растянувшись прямо на песке, подставляя спины нежному солнышку.

— Ой, Янка, что-то мне совсем худо.

Подруга свернулась рядом и застонала. Я испугалась.

— Матвей. Нам бы к врачу. В деревне есть врач?

Мужчина немного подумал.

— Нет, нужно в районный центр. Там больница. Минут пятнадцать потерпишь?

Машка кивнула. Когда Матвей загрузил двух особ, притягивающих неприятности, на катер, он тут же завёл мотор и, вытащив из кармана телефон странной конструкции, набрал номер. Наверное, он звонил в больницу. Я не всё расслышала из-за рёва плавстредства и шума воды, но «подозрение на аппендицит» чётко врезалось в сознание. Бедная Машка! Провести неделю на больничной койке! Такого и врагу не пожелаешь!

Мы причалили к берегу и увидели карету скорой помощи. Машка корчилась без притворства и даже не наслаждалась тем, что наконец-то попала на руки к Матвею. Погрузившись в машину, мы кое-как добрались до больницы. Укол немного помог. Принцесса уже не каталась от боли, а тихонько поскуливала. Сдав её высочество на попечение хирургов, мы сели на кушетку в коридоре.

— Простите, Матвей Дмитриевич, что портим Вам последние дни отпуска. Вот такие мы невезучие.

Матвей рассмеялся.

— Это моя работа. Я Чип и Дейл в одном флаконе. Всегда спешу на помощь.

Я хотела расспросить поподробнее, но тут появился доктор в зелёной пижаме.

— Ничего смертельно опасного. Приступ холецистита. Девочка диетами себя, видимо, изводила, а тут добралась до вкусного: молочко, сметанка, маслице… В общем, приступ мы сняли, подержим до утра. А завтра забирайте своё сокровище.

Я поднялась с кушетки.

— Её можно увидеть?

— Нет, красавица. Ваша подруга заснула. Всё, до завтра. Да, кстати, документы её подвезите, какие имеются: паспорт, полис медицинского страхования.

Я кивнула.

— Доктор, подождите. Тут ещё одна пациентка. На ногу не глянете?

Доктор улыбнулся и присел на корточки.

— Отчего ж, глянем. Тем более, что пациентка такая хорошенькая.

Мне показалось, или Матвей скрипнул челюстями?

Эскулап повертел мою стопу, прощупал сустав и пальцы.

— Вывих вправлен профессионально. Но я бы рекомендовал бинтовать, не сильно. А лучше, гольф специальный купите, компрессионный.

Мы поблагодарили врача и отправились домой.

— Надо бы бабу Маню предупредить.

Матвей опять достал странный телефон и набрал номер соседки. Мы швартовались у деревянного причала, когда по дороге промчались два Джипа. Свита ехала охранять свою принцессу.

Во дворе было пусто, если не считать двух охранников. Дарья Филипповна появилась со стороны огорода.

— Яночка, Маняша в больницу уехала, так ты переночуй сегодня у нас. Дом большой, места всем хватит.

Ой, нет. Ночевать под одной крышей с этим мужчиной, знать, что он спит в соседней комнате, представлять его обнажённое бронзовое тело на белоснежных простынях, длинные волосы на мягкой подушке… Мне показалось, что изо рта закапала слюна, как у собаки Павлова.

Матвей нахмурился. Ему совершенно не понравилась идея бабушки. Спать под одной крышей с этой малышкой? Представлять её полуобнажённой на кровати и не иметь возможности прикоснуться? Нет, лучше провести ночь на речке или перебраться на сеновал. Бежать. Спасаться позорным бегством. Это было единственным верным решением. В его жизни были девушки, столь же молодые и прекрасные. Но они были обучены дарить ласки. Оплатив услуги, он расставался с ними, не удостоив и парой фраз. А тут… тут всё было по-другому. Избалованная дерзкая гонщица, бесстрашная спасительница котов, трусиха, испугавшаяся зайца. Она была такой разной и такой непосредственной. Сейчас Яна совершенно не походила на золотую девочку, папенькину дочку. Она постоянно краснела и извинялась, заставляя его, сурового мужика, прошедшего огонь и воду, чувствовать себя неловко.

— Бабушка права. Переночуй у нас.

Я лежала в чужой комнате на чужой кровати и никак не могла уснуть. Поднявшись, я подошла к окну. Нет, выспаться мне в этом доме не удасться. Я заметила под навесом стог сена и улыбнулась. Боже! Какая романтика! Когда ещё представится такая возможность! Тихонько, на цыпочках, чтобы не разбудить спящую в зале Дарью Филипповну, я прокралась к двери. Особенность местных жителей не замыкать дом, меня умиляла. Вот у нас в квартире были бронированные двери, которые доставили из Германии. И коттедж запирался на сто замков, засовов и цепочек. Иногда мне казалось, вспыхни пожар, мы просто не успеем всё это открыть и задохнёмся.

Я обошла огромный стог, соображая, как попасть на самую верхнюю точку, и тут заметила лестницу. Фиксирующий гольф, который Матвей принёс мне из аптеки, сдавливал ногу, но, несмотря на вынужденную скованность движений, я добралась до самой верхней перекладины и, разжав руки, опустилась на душистое сено. Что-то было не так. Подо мной находилось тело. Взвизгнув, я попыталась встать на ноги, но опоры не почувствовала. Конечности проваливались, и я барахталась, как жук в луже.

— Ты? ― тело приподнялось. Оно явно спало и было испугано не меньше меня.

— Вы? Откуда Вы тут, Матвей Дмитриевич?

Мужчина провёл рукой по густым волосам, освобождая их от застрявшей соломы.

— Вообще-то это мой стог, и я тут сплю. В доме душно.

— Ой, простите. Я сейчас же слезу вниз, вот только помогите, пожалуйста, а то я опоры не чувствую.

Мужчина присел и взял меня за локти. Я оказалась так близко от него. Запах сена, звёзды, светившие из-под козырька, жар огромного мускулистого тела… Не знаю, о чём я тогда думала. О том, что влюбилась и хочу быть с этим человеком, или о том, что мне необходимо стереть с себя воспоминания о недавнем насилии? Нет, скорее всего, я не думала ни о чём. Мозги словно отключились, когда мои руки провели по широкой груди мужчины. Матвей пытался держать дистанцию, но учащённое дыхание и бешеный стук сердце выдавали его с головой.

— Что ты задумала, девочка? Я не могу. Ты же совсем ребёнок.

— Знаю-знаю, и ты годишься мне в отцы.

Хватка мужчины ослабла. Я покачнулась и потеряла равновесие. В тот же момент мои губы оказались около его. Эта близость просто сводила с ума.

— Я не могу, малыш, это неправильно. Мы не можем вот так на сеновале…

Я уже не слушала. Обняв его за плечи, я провела языком по твёрдым губам, призывая впустить меня внутрь. Матвей застонал и прижал меня к себе ещё ближе. Этот поцелуй совершенно лишил меня рассудка. Мои руки лихорадочно бродили по голому торсу мужчины, обследуя каждый уголок великолепного тела. Майка почему-то стала тесной и неудобной, как и шортики. Самым правильным решением в данный момент было стянуть с себя всё, увеличить контакт максимально.

— Раздень меня. Пожалуйста.

Я ожидала чего угодно, но только не этого. Мужчина отодвинулся, тяжело дыша, и перекатился на край площадки.

— Прости, ребёнок, я не могу.

Он быстро спустился и исчез в доме.

Всю оставшуюся ночь я пролежала без сна, глотая слёзы обиды и разочарования. А, когда забрезжил рассвет, осторожно спустилась и через внутреннюю калитку вошла во двор бабы Мани. Стыд и злость смешались, но злилась я исключительно на себя. Какой чёрт дёрнул меня лезть к соседу со своими ласками? Что делать? Я понимала, что теперь не смогу посмотреть ему в глаза. Ущемлённое самолюбие подлило масла в огонь. Набрав телефон отца, я отсчитала пять гудков. Голос был бодрым. Казалось, родитель не спал.

— Яна? Что случилось?

Я уже рыдала в голос.

— Папа! Забери меня отсюда. Мне так плохо. Я ногу подвернула, а Машка вообще в больницу попала. Я согласна вылететь на острова хоть завтра.

Молчание.

— Яна! Только не делай глупостей. Вчера я послал к тебе Алексея. Думаю, он будет с часу на час. Пакуй вещи. Думаю, деревенская жизнь не для тебя.

Я услышала, что к дому бабы Мани подъехала большая машина.

— Папа! Он приехал. Я за вещами. Скоро увидимся.

Я поковыляла наверх, небрежно забивая чемодан. Стащить его самостоятельно было не по силам. Поэтому я лишь перекатила здоровенный сундук на колёсиках ближе к двери и помчалась во двор, забыв о покалеченной щиколотке. Каково же было моё удивление, когда рядом с Алексеем и двумя телохранителями, я увидела Славика. Почему отец не сказал, что этот мерзавец тоже явится?

— Привет, а ты ранняя пташка. Уже на ногах. Жаль, я-то надеялся разбудить тебя нежным поцелуем.

Нежным? Славик априори не мог быть нежным. Я машинально провела рукой по распухшим губам, которые ещё помнили вкус того, другого поцелуя, и чуть не разрыдалась.

Жених подошёл ближе и вынул травинку из моих волос.

— Я приехал поговорить с тобой.

— Считаешь, есть повод? Впрочем, изнасилование ― повод так себе. Так что не трать красноречие.

Золотой мальчик взял меня за локоть и отвёл подальше от охранников.

— Ты сама виновата. Распалила меня и в кусты. Всё могло сложиться по-другому.

Я выдернула руку.

— Ты идиот, или прикидываешься? Да не нравишься ты мне. Меня тошнит от твоих прикосновений. Ничего хорошего из затеи наших родителей не получится.

Парень зло сверкнул глазами.

— Я так не думаю. И, если бы не обещание, которое дал твоему отцу, то доказал бы тебе обратное, отымел по полной прямо тут, в огороде.

Я бросилась к Алексею. Не думала, что когда-нибудь буду просить его о помощи.

— Отец разрешил мне вернуться. Вещи я собрала, но с этим, ― я ткнула пальцем в Славика, ― не поеду.

В бесстрастных стальных глазах Цербера я увидела что-то похожее на жалость.

— Господин Калини останется в деревне на пару дней. У него тут дела.

Славик опять подошёл ко мне и хищно улыбнулся.

— Мы с твоим отцом решили вложиться в строительство. Вот приехал посмотреть, подходит ли нам Сосновка. Переселим жителей в районный центр, а тут всё снесём, на хрен.

Я была на грани истерики. Представив, что в этот райский уголок нагрянут КАМАЗы с кирпичом и цементом, земля взорвётся под ковшами экскаваторов, а замечательные деревянные дома будут разобраны по брёвнышку, чуть не разрыдалась.

— Я скоро. Только с соседкой попрощаюсь.

Прихрамывая, я пересекла огород и оказалась на территории Дарьи Филипповны.

Старушка суетилась на кухне, подкладывая в тарелку любимого внука румяные блинчики, прямо со сковородки.

— Яна? Заходи, милая. А я думала, ты ещё спишь. Что там за суета? Маняша вернулась?

Я отрицательно покачала головой, пытаясь выровнять дыхание.

— Нет. Это за мной. Матвей Дмитриевич, нам нужно поговорить.

Я старательно пыталась не смотреть в яркие голубые глаза.

— Ой, Мурке молочка забыла налить.

Дарья Филипповна схватила литровую банку и деликатно вышла во двор.

— Если ты о…

— Забудьте. Тут приехал Славик, то есть господин Калинин, чтоб его.

— Твой жених.

Я зарычала.

— Да дослушайте Вы до конца. В общем, его отец и мой отец решили выкупить эту землю. Они хотят переселить жителей, а тут что-то построить.

Матвей рассмеялся.

— Тебя волнует судьба деревеньки в сорок дворов?

Я кивнула.

— Тогда не волнуйся. Когда москвичи стали скупать левобережье, я подстраховался. В общем, весь правый берег от Неясово до Балабановки принадлежит мне. Это соседние сёла, девочка. А со мной разговор короткий.

Сосед приблизился и взял меня за руку, перебирая пальчики.

— Но всё равно спасибо.

Мы стояли молча. Я, уставившись в пол, а он, прожигая взглядом мой затылок. Наконец, Матвей отошёл к окну и отвернулся.

— Не обижайся, ребёнок. Надеюсь, ты будешь счастлива.

Я выбежала из дома до того, как предательские слёзы покатились из глаз.

Второй день я сидела в загородном доме, наблюдая, как мама пакует мои вещи.

— Мам! Зачем мне семь купальников и десять килограмм сарафанов? А шляпы? Пять штук!

Мама посмотрела не меня, как на дурочку. Знакомый взгляд.

— Дочь! Ты уезжаешь на два месяца, даже больше. Всё необходимое должно быть под рукой.

Я решила не спорить, а уже перед отъездом вытащить всю шёлковую красоту и заменить её джинсам, бриджами и футболками. Да, нужно ещё ветровку прихватить. Кто знает, сколько придётся прятаться и где.

— Как нога? ― отец опять превратится в заботливого папу. Он созвал целый консилиум, но столичные профессора подтвердили слова сельского доктора. «Вывих вправлен профессионально. Массаж и минимальные нагрузки».

— Спасибо Матвею Дмитриевичу. Это его золотые ручки спасли мою драгоценную ножку.

Отец хмыкнул.

— Ты о Крастове? Слышать ничего не желаю. Он увёл у меня из-под носа целый кусок земли. Надо же, своевременно подсуетился, сукин сын!

Ага! Значит, с покупкой Сосновки ничего не получилось!

— И ведь документы все правильно оформил, гад, ни с какой стороны не подкопаешься.

— Он такой богатый?

— Думаю, да. Через пару-тройку дней мои ребята нароют на него всю информацию, начиная с момента зачатья. Думаю, я найду пару эпизодов и ухвачу его за яйца.

Мне стало смешно.

— Папа! Для тебя так важна эта деревня?

— Нет. Просто не привык, что какой-то сопляк, который мне в сыновья годится, становится на пути моих планов.

Я тяжело вздохнула. Что за странная штука ― жизнь? Матвей считал, что годится мне в отцы, а отец считал, что Матвей годится ему в сыновья… Я опять провела по губам. Теперь это стало моим привычным жестом. Надо выкинуть из головы шикарного мужчину и подумать о насущном. Только почему тот самый мужчина вцепился в меня мёртвой хваткой и совершенно не хотел выкидываться?

— Дочь? Ты точно решила, что не хочешь получить Славика в компаньоны? Может, дашь ему второй шанс?

Нет. Это просто немыслимо. Моя мать была женщиной, но так и не хотела понять моего состояния.

— Нет, не хочу. Мало того, я не хочу, чтобы он даже знал направление, в котором я улетаю. И, если Славик случайно появится на Бора-Бора, то моё тело можете искать где-то в южной части Тихого океана.

— Мать, не дави на неё. Пусть ребёнок успокоится.

Ребёнок. Так называл меня Матвей. В сердце опять что-то кольнуло. Я уже хотела погрузиться в депрессию, когда сотовый завибрировал. Поднявшись с дивана, я пошла в сад. Звонила Машка, а, значит, разговор предстоял долгий.

— Ой, Янка, ты сидишь? Если нет, то сядь.

Я послушно уселась на лавочку под раскидистым клёном.

— Говори уже, жертва диет!

— Янка, я с ним всё-таки переспала.

— С Матвеем? ― голос предательски дрогнул.

— Да причём тут твой Матвей? ― Машка начала раздражаться. ― Он уехал тем же вечером. Мы даже не виделись. Я о Славике говорю.

Я чуть не рассмеялась.

— Поздравляю. Надеюсь, мальчик не сделал тебе больно?

— Больно? Да я вся в синяках и засосах. Боюсь топик надеть. А о том, чтобы в купальнике походит по огороду, и речи быть не может.

— Вот же невезение. Но только не говори, что я тебя не предупреждала.

Машка хихикнула.

— Ян! Это не то, что ты подумала. Знаешь, у меня такого ещё никогда не было. Словом, Славка оказался настоящим самцом, таким диким и необузданным… В первую ночь я подумала, что и меня зашивать придётся.

— А была ещё вторая?

— И вторая, и третья. Словом, повезло тебе подруга. Твой семейный секс будет незабываемым. Даже завидую.

Я скривилась.

— Вот и возьми парня себе, на всю жизнь.

Машка вздохнула.

— Я бы взяла, только интересы наших семей не пересекаются. Не думаю, чтобы родичи согласились. ― Она немного помолчала. ― Ян! Ты не сердишься на меня?

Сержусь? Да мне было наплевать на то, что творил Славик.

— Конечно нет. Переспать с женихом подруги перед свадьбой ― святой долг любой приличной девушки. Надеюсь, ты за меня теперь спокойна?

Машка рассмеялась.

— Даже не знаю, что сказать. Такому цветочку, как ты, придётся приспособиться. Знаешь, у Славика немного с головой не в порядке. Так что вот тебе мой женский совет. Не сопротивляйся, расслабься по максимуму, а лучше закрой глаза, чтобы не видеть всех его заморочек.

Я насторожилась.

— Ты о чём?

— Так, не бери в голову. Когда ты летишь в Европу?

— Утром. Сначала во Францию, потом в Италию.

— У-у-у-у! Как я тебе завидую, ну ничего, срок моей каторги истекает через десять дней. Ещё увидимся.

Хороша каторга у Бабы Мани! Я дала отбой и пошла к дому. Нужно было незаметно переложить вещи.

Мы летели на остров с двумя пересадками. Первую, в Токио, я проспала, а на Таити смогла покинуть крошечный авиалайнер, принадлежавший компании отца, и немного размять ноги. Папа отослал со мной всего трёх телохранителей, одним из которых был, естественно, Алексей. Других я не знала даже в лицо. Наверное, он нанял их совсем недавно.

— Пойдём, посидим в кафе. ― Цербер взял меня под локоть. ― Да ты не дёргайся, разговор есть.

— Говори тут. Не хочется опоздать на рейс и добираться до чёртова острова вплавь.

Цербер улыбнулся.

— Шутку оценил. Но сейчас не до шуток. А, что касается самолёта, то куда он улетит без своего главного пассажира? У нас около часа.

Я была заинтригована. За пять лет службы у моего отца, Алексей и парой слов меня не удостоил. А тут сразу несколько предложений. Мы сидели в кафе, которое ничем не отличалось от таких же во всех аэропортах мира, и пили сок. Жары не ощущалось. Кондиционеры работали на полную мощность. Меня даже немного знобило. Два новых Добрыни Никитича устроились за соседним столиком, потягивая минералку.

— Итак?

Алексей откашлялся.

— Ты, Яна Олеговна, только не обижайся. Всю жизнь ты росла, как цветочек в горшке. Тебе и удобрения импортные приносили на блюдечке, и опрыскивали, когда надо, и от солнца яркого прятали.

— Ближе к делу.

— Так я уже и подошёл. Взрослеть придётся, цветочек, уже с сегодняшнего дня.

— Это ты так решил?

— Я? Совсем нет. Это жизнь так распорядилась. Словом, твой отец последнее время чего-то сильно боялся. Даже я был не в курсе. И, как видно, боялся не зря. Судя по всему, у него есть враг, серьёзный и опасный, который решил уничтожить всех Томилиных.

Я почувствовала, что перед глазами всё поплыло.

— Сегодня на твоих родителей было совершено покушение. С матерью всё в порядке, а вот Олег Викторович в больнице. Ранение не опасное, но неприятное. Можно было всё это списать на него лично, но вот поломку в самолёте…

— Что?

Информация никак не хотела усваиваться воспалённым сознанием. Покушение, поломка самолёта, папа ранен…

— Ты спала и не заметила, что мы садились на одном винте.

— Так эти «Скорые» и «Пожарки» на полосе собрались по нашу душу?

— А ты наблюдательная. Словом, сейчас судно проверяют специалисты, но я уверен, что поломка вызвана чем-то или кем-то, и этот кто-то: а) знал, что ты летишь именно на этом самолёте; б) очень не хотел, чтобы ты долетела.

Я затряслась, как осиновый лист.

— Почему ты мне помогаешь? Ты же не любишь меня.

Мужчина усмехнулся.

— Я выполняю свою работу, а к тебе отношусь хорошо. В мои обязанности входит охранять, а не петь с тобой в караоке.

— Но ты подглядывал за мной. Это ненормально.

— Я?

— Ты. В душе. Я заметила там крошечную видеокамеру.

Алексей рассмеялся и откинулся на спинку стула.

— Делать мне больше нечего. У меня дочь на год старше. А, что касается камер, странно, что ты в туалете их не заметила, замечательная ты наша!

Я взвизгнула.

— Как? Ещё и в туалете?

Цербер облокотился на стол, приблизив своё лицо к моему, и принялся терпеливо объяснять.

— В доме стоит сложная система видеонаблюдения. Камеры находятся везде, во всех помещениях, включая спальни, ванные комнаты и санузлы. У злоумышленников нет шансов спрятаться нигде. Но в тот момент, когда член семьи входит в спальню или в туалет, к примеру, датчики опознают хозяина и отключают устройства автоматически.

Я открыла рот.

— Да? А я полгода в душевой кабинке раздевалась, рожи тебе корчила, а на двадцать третье февраля даже стриптиз подарила. Зря старалась?

Алексей опять рассмеялся.

— Выходит, что зря. Но то, что ты собираешься сбежать, я заметил и без камер.

Я покраснела. Теперь смыться будет гораздо труднее.

— Не трясись. Я не собирался сдавать тебя отцу, даже хотел предложить свою помощь.

— Но почему? Ты бы лишился работы.

Мужчина стал серьёзным.

— Я же сказал, что у меня тоже есть дочь. И, если бы с ней произошло то, что произошло с тобой, я бы не убил гадёныша, я бы резал его по частям и оставил жить инвалидом. Пусть бы и сел потом, да вот только не спустил это дерьмо с рук. А тут этому козлу ещё и улыбаются… Тфу!

— Спасибо, Алексей. Вот уж не ожидала, что ты окажешься нормальным мужиком.

— Да. Когда пять лет думаешь о человеке, как об истукане и старом извращенце…

— Ты совсем не старый. А где твоя семья? В Москве?

— Делать им там нечего. В деревне. Триста восемьдесят километров на юг. Жена фельдшером работает, дочка учит детишек, замуж через три месяца выходит. Парень её нормальный, правильный. Вот я хотел тебя туда отправить. А дальше что-нибудь придумали бы.

— Спасибо ещё раз. Но теперь я вряд ли смогу воспользоваться твоим предложением. Если кто-то решил меня уничтожить, не хочу подставлять твою семью.

— Как благородно. Но я тебя не брошу. Думать будем на островах.

К нам приблизился офицер в униформе. Алексей на минуту отошёл, кивнул полинезийцу и поманил меня рукой.

— Идём. Всё в порядке.

— И что это было?

— Неполадки с электроникой. До Бора-Бора долетим, но не на твоём самолёте. У меня есть план.

Он достал из кармана маленький телефон и набрал номер.

— Олег Викторович! Как Вы себя чувствуете? Под местным? Хорошо. Надеюсь, пулю отдали на экспертизу? Я бы так слепо не доверял полиции. Надо было для начала нашим спецам показать, да ладно. Чего уж теперь говорить. Я вот что звоню. Сможет ли Ваша компания пережить потерю одного маленького самолёта? Всё понял. До связи.

Алексей опять схватил меня за руку и повёл в сторону терминала.

— Если захочешь поговорить с родителями, возьмёшь этот телефон. Он не прослушивается. А сейчас набери мать, поболтай и отдай свой сотовый мне.

Я не стала задавать лишних вопросов. Покорно набрала маму, выслушала её всхлипывания и стенания, убедилась, что пулю отцу вынули, что кость задета, и восстановится он не скоро, но восстановится. Я пообещала, что буду слушаться Алексея Петровича, нажала отбой и передала трубку телохранителю, который тут же достал симку и разломил дорогущий аппарат на две части.

— Нам туда. ― Мужчина указал на неказистый самолёт полинезийских авиалиней.

— И мы на нём долетим?

— Обязательно долетим, минут за сорок.

Денис и Иван, мои новые охранники, сидели со мной в салоне, а Алексей куда-то исчез. Он появился перед самым взлётом, довольно потирая руки.

— Приятно общаться с умными и понимающими людьми.

Мы приземлились точно по расписанию в аэропорту Моту Муте и отправились… совсем не в Вайтапе, где располагались, по моим скудным познаниям, самые современные отели с картинки. Проехав на странном автомобильчике с электрическим двигателем по круговой дороге, мы остановились у вертолётной площадки. Алексей заставил меня убрать волосы под бейсболку и надеть очки от солнца. Я поняла, он не хотел, чтобы кто-то запомнил моё лицо.

— Куда мы летим? Разве мы не на месте?

— Планы немного поменялись, цветочек. Теперь нашей конечной точкой является Тупаи.

Я сначала открыла рот, а потом красочный буклет.

— Тупаи — атолл в составе Подветренных Островов. Входит в состав Французской Полинезии. Располагается в 16 км к северу-западу от острова Бора-Бора и в 45 км на северо-восток от острова Маупити. Атолл в целом имеет овальную форму, размеры с севера на юг не превышают 9 км, с запада на восток — 6 км. Широкий коралловый риф почти полностью окружает мелкую песчаную лагуну в центре. В самом рифе выделяется два крупных массива — большой остров на западе атолла и несколько небольших островков на востоке. Суммарная площадь всех островков составляет 11 км². В настоящее время постоянное население отсутствует, однако на острове периодически появляются рабочие кокосовых плантаций. ― Я удивлённо уставилась на главного в мире телохранителя. ― Алексей! Мы летим собирать кокосы?

— Давай так, Яна Олеговна, вот мы сейчас устроимся, и я всё тебе расскажу. Ладно? А то пропеллер мне не перекричать.

Я кивнула и уставилась в окно. Вид меня радовал. Огромная водная гладь нереального цвета. Пальмы, пляжи, маленькие домики на сваях. Я не понимала, как вообще в них можно было жить. Прогулка была недолгой, но познавательной, а приземление мягким. К моему удивлению, остров оказался обитаемым, во всяком случае, его восточная часть. Огромный белоснежный отель светился яркими огнями. Он стоял полукругом в ста метрах от кромки воды, словно огромный корабль, выброшенный на берег. С внутренней стороны расположились два голубых бассейна с водными горками, столики открытого кафе, откуда доносилась приятная музыка, и что-то вроде поля для гольфа. Я рассчитывала, что мы подъедем к центральному входу. Каково же было моё удивление, когда автомобиль проехал отель и направился к тем самым домикам на сваях. Нет. Мне совершенно не хотелось жить над водой. Впрочем, какая разница?

— Это бунгало. Думаю, тут особо никто не обратит на нас внимания. ― Алексей занёс последний чемодан.

Внутри лачуга оказалась вполне современной. Три комнаты, огромная гостиная с плазмой и кондиционером, плетёные кресла и столик на веранде.

— Каким языком ты владеешь, цветочек?

Я пожала плечами.

— Английским и французским вполне сносно, немецким так себе, русским со словарём. Знаешь, лучшим удобрением для таких цветочков, как я, являются языковые курсы. Мой папочка не жалел денег на моё образование, считая это хорошим вложением.

Алексей оценил шутку.

— Значит, я правильно сделал, что позиционировал нас англичанами, раз русским без словаря ты не владеешь?

— Зачем?

— Скоро узнаешь.

Он отправил меня в душ. Огромным неудобством была единственная помывочная комната. Да, большая, с джакузи и кабинкой, но всё-таки одна. Все валились с ног от усталости. Поэтому я быстро схватила вещи и пообещала, что вернусь через пару минут. Прошло гораздо больше времени, но я умудрилась помыться так быстро, как не делала этого раньше. Следующим в списке был Алексей. Пока он шумел водой, а парни вливали в себя очередную порцию минералки из бара, я уселась на диван и включила телевизор. Русских каналов не оказалось, зато на одном местном, мне попался странный ролик. Где-то в нашем районе затонул самолёт. Сердце сжалось. Я всегда побаивалась летать. А тут катастрофа, которая произошла совсем близко. Но то, что после ужасающего взрыва на экране поплыли знакомые фотокарточки, привело меня в ужас. Это были мы, пассажиры и экипаж отцовского минилайнера. Бесстрастный голос диктора выкладывал сухую информацию, сообщая о том, что чёрный ящик ещё не найден, и причины гибели русских туристов остаются неизвестными, а у меня перед глазами всё плыло. Я прощёлкала ещё несколько каналов. Боже! Да я стала звездой новостей, причём посмертно.

Когда в гостиной появился Алексей, я всё ещё нажимала пальцем на пульт, пребывая в глубоком шоке.

— А, уже пустили в эфир? Молодцы. Оперативно.

Я посмотрела на мужчину, как на сумасшедшего.

— Чему ты радуешься? Что всё это значит?

Алексей уселся на диван и выключил телевизор.

— Дела обстоят так. Ты уже знаешь, что некто умудрился вывести из строя наш самолёт. Полиция тут сработала чётко. Были вызваны спецы и ребята из особой службы. Мне предложили, что пока они всё тихонько прощупают, уйти из жизни добровольно, естественно, вместе со всей компанией.

— Папин самолёт взорвали?

Мужчина рассмеялся.

— Нет, конечно, он стоит в ангаре. Техники пытаются выяснить точную причину поломки. Уж больно всё мудрёно оказалось. А этот сюжет смонтирован. Мало того, нам посоветовали пожить тут, какое-то время. Номера забронировали спецслужбы, нам не придётся светить российские паспорта.

— А им это зачем надо?

Алексей высоко поднял брови.

— Как зачем? Сейчас все боятся террористов. Никто не знает, останется ли наш случай единичным, или взрывы в этом райском уголке поставят на поток. Да. Ещё момент. Если где увидишь или услышишь, что отец умер в больнице ― не истерии. Так надо для дела.

Я кивнула. До меня начал доходить хитрый план начальника охраны. Наскоро поужинав, чем Бог послал, мы повалились спать.

Матвей уже сутки находился дома. Последние пять лет именно этот островок, затерянный в океане, он считал домом. Да, купить его ― никаких денег не хватит, а вот обзавестись участком получилось. Пять лет назад он вложил сюда все имевшиеся сбережения и теперь стал королём кусочка рая.

— Лин! Да заходи уже!

Довольно высокий мужчина в шортах и белоснежной тенниске появился в кабинете большого босса.

— Что у нас с номерами?

Управляющий уселся в кресло.

— Из сорока апартаментов заполнено тридцать семь. В основном японцы, но есть несколько американцев. Да, в бунгало 007 сегодня вселились англичане.

Матвей довольно усмехнулся.

— А мы становимся популярными. Думаю, персонал ждёт неплохая премия.

— Спасибо, господин. Кстати, Вы уже слышали? В нашем районе самолёт разбился с Вашими соотечественниками.

— Что?

Матвей включил телевизор и начал перещёлкивать каналы. Главная новость. Четыре часа назад потерпел крушение частный самолёт, принадлежавший русской корпорации «Трапол»… кадры катастрофы… фотокарточки погибших… нет такого просто не могло быть.

Мужчина нажал на кнопку компа и просмотрел новостную ленту. Увеличил одну из фотографий. Хорошенькая девушка ослепительно улыбалась с экрана. Сомнений не было. Томилина Яна Олеговна, уроженка Москвы, 1998 года рождения.

— Девочка! За что?

Перед глазами появился образ волшебного создания с копной золотых волос и янтарными глазами. Запах клубники, который окутал разум, когда малышка сорвалась с яблони и оказалась в его объятьях, её голос, тихий, звенящий, как колокольчик. Что она тогда пела, свалившись в овраг? «А я не хочу, не хочу по расчёту, а я по любви, по любви хочу…» Мужчина почувствовал её робкие прикосновения к своей груди и зарыдал.

— За что?

Лин переполошился.

— Босс! С Вами всё в порядке? Это были ваши знакомые?

Первым желанием было напиться. Но что-то внутри противилось, не давало поверить в свершившийся факт. Матвей взял себя в руки.

— Вертолёты на месте?

— Да. Все три.

— Мне нужны два человека с оборудованием. Передай Майклу, пусть запускает вертушку.

Через полчаса огромная гудящая машина зависла над водной гладью в нужном квадрате. Странно. Никого из службы спасения видно не было. Мало того, то, что самолёт сошёл с экранов радаров именно тут, вызывало большие сомнения. Ни масляного пятна, ни других признаков катастрофы. Это обстоятельство было скорее косвенным фактом, но внушало надежду. На что? Матвей и сам не знал. Сделав несколько кругов с включенными прожекторами, расширив зону поиска до пяти километров, босс дал приказ возвращаться на базу.

— Странно всё это, ― Майкл разворачивал вертушку. ― Или власти не чешутся, не спешат с расследованием, или этой катастрофы не было вообще.

Матвей вбежал в свой кабинет и вновь включил компьютер. Звериное чутьё подсказывало, что с этой историей что-то не так.

— Вот те здрасте! ― он дважды перечитал первую ссылку.

«Сегодня в одной из частных клиник столицы скончался известный бизнесмен, глава крупнейшей строительной корпорации „Трапол“ Томилин Олег Викторович. Господин Томилин был переведён в клинику из института скорой помощи имени Н.В.Склифосовского, а спустя час умер от остановки сердца. Супруга господина Томилина находится в реанимации с подозрением на инфаркт».

Что за чёрт! Совпадение? Это не могло быть простым совпадением. Кто-то охотился на всю семью. Бизнес? Вряд ли. Тут либо что-то личное, либо… У Матвея не было предположений. Достав из ящика стола телефон странной конструкции, мужчина набрал знакомый номер.

— Змей! Включай помехи. Помощь требуется.

С того конца раздался смешок, а потом в ухе что-то щёлкнуло.

— Готово, плотоядный. Не думал, что так быстро потребуешь отплатить за предобрейшее.

— Не до шуток. Мне Алька твоя нужна.

Эдик хохотнул.

— Знаешь, она мне и самому нужна.

— Брось дурачиться. Я серьёзно. Необходимо срочно пробить информацию на одного человека.

— Раньше ты у нас был спецом по информации.

— Я знаю, но у меня тут нет полномочий. Понимаешь, официально этот человек мертв вот уже шесть часов как, но я чувствую, что жив. Я не поверю в её смерть, пока не увижу тело.

— Её? И кто она?

Пантера тяжело вздохнул.

— Так, одна очень хорошая девочка. Я подумал, может, Алька через Совет что-то узнает? Там везде свои люди.

Змей помолчал.

— Значит так. Прилететь к тебе мы не сможем. Грудные дети плохо переносят смену климата. А ты выдвигайся. Как раз сына моего увидишь. Думаю, Алёна будет тебе рада.

— Она в декрете?

Эдвард рассмеялся.

— Что за совковые мысли? Совет дал ей несколько дней прийти в себя после родов. Нам пришлось переехать в новые палаты. Там у моей жены теперь огромный рабочий кабинет. Так что… берёт работу на дом, кормилица моя.

— Тогда я вылетаю, жди. Адрес скинь на почту.

— Встречу.

Желание действовать немного притупило боль. Собрав свои вещи, Матвей поспешил к вертолёту.

Целых три дня я наслаждалась морем и солнцем в компании мужчин, которые оказались весьма общительными. Отдых расслаблял. Теперь на меня смотрели, скорее, как на члена компании отпускников, нежели на дочь всемогущего босса. Да и босса теоретически уже не существовало. Я даже слезу пустила, когда увидела похороны отца. Алексей не говорил, куда на самом деле исчезли мои родители, а, может, и сам не знал. Он, как и я, периодически задавался вопросом, кому это вообще было нужно, подолгу сидел за компьютером, много курил и пил кофе литровыми кружками. Но ответа не было. Точнее, его знал только отец. И этой информацией он распоряжался по своему усмотрению. Мысль о побеге меня больше не интересовала. Раз я погибла, значит, жениться Славику было не на ком. Мне почему-то казалось, что Машка с радостью утешит несостоявшегося жениха, не позволит ему повеситься или утопиться, тоскуя по молодой невесте.

И всё шло великолепно, пока однажды Алексей не сообщил, что на Бора-Бора прибыли русские дайвингисты. Само по себе это не являлось новостью века. Подумаешь, места тут были красивые, они просто притягивали любителей подводного плавания, но вот то, что группа из шести человек была укомплектована слишком профессиональным оборудованием, о чём начальнику охраны сообщил нужный человечек с Таити, внушало некие опасения.

— Военные пловцы, ― заключил Алексей. ― Надо бы понаблюдать. Чувствую, не просто поплавать ребята решили. Ищут подтверждение чёртовой катастрофы. Быстро работают, ничего не скажешь.

— Вот только бы знать на кого.

Дав задание не высовываться, он отправился на соседний остров. Один из местных с удовольствием согласился покатать платежеспособного англичанина по живописной лагуне и не только.

Мы втроём прослонялись до вечера. Заняться было нечем. Со стороны отеля доносилась ритмичная музыка. Народ отдыхал по полной. Я тоже хотела потанцевать, немного выпить, словом, снять нервное напряжение последних дней.

— Вань, а, Вань, может, сходим, так, ненадолго?

Молодой человек даже ухом не повёл.

— Хочешь, чтобы Петрович меня расстрелял?

— А ты, Дениска, ты тоже боишься Петровича?

Второй качок кивнул.

— Петровича все боятся. Он столько войн прошёл, командовал разведротой спецназа. А потом дембельнулся по ранению. Тут его твой батя и схватил.

— А они знакомы были раньше?

— В армии вместе служили. Петрович в военное поступил, а Олег Викторович бизнесом занялся.

— Надо же, а я и не знала.

Денис махнул рукой.

— Эх, была не была. Пойдём, Янка, попляшем, а то засиделись совсем.

Ваня покачал головой, но увязался с нами. Несмотря на поздний вечер, я надела шляпу с огромными полями, спрятав под неё волосы, и, взяв под руки двух мужчин одновременно, гордо вышла из бунгало. Я жалела, что эту картину не видела Мария Андреевна. Она бы просто лопнула от зависти.

Вечеринка в отеле была в полном разгаре. Мы заняли небольшой столик и заказали бутылку вина. Я с удовольствием наблюдала за поголовным весельем. Молодёжь и старики отплясывали, выпивали, словом, пытались получить все мыслимые удовольствия за выложенные деньги. Опустошив бутылку за пять минут, мы образовали свой кружок и затряслись в такт ритмичной музыки. Всё шло замечательно, пока крепкие пальцы не схватили меня за локоть.

— Натанцевалась, девочка? А теперь домой, живо.

Со стороны это выглядело так, словно отец забирал непутёвую дочь с дискотеки. Несколько минут, отделявших нас от бунгало, мы прошли в молчании. Зато в лачуге разразился настоящий шторм. Мы стояли у стеночки, как провинившиеся школьники, потупив взгляд. Когда красноречие Алексея иссякло, он указал на широкий диван.

— Садитесь и слушайте. Всё очень плохо.

Я долго думала, чем занимался начальник службы безопасности отца целыми днями, пока мы беззаботно плескались в тёплой лагуне. Оказывается, он работал, да ещё как. Вот, что значит военное прошлое!

— Итак, начнём с тебя, Яна. Как я понял, все твои беды посыпались чуть больше месяца назад, когда отец решил выдать замуж свою единственную и горячо любимую дочь. Причём, решение он не поменял даже тогда, когда узнал об… ну, понятно. Следовательно, причину этого шага нужно было искать раньше, гораздо раньше. Я вошёл в систему безопасности корпорации и просмотрел записи со всех камер видеонаблюдения за три месяца. Понадеялся, что шанс найти «левого человека» появится.

— И что?

Алексей включил ноут и вывел на экран несколько фотокарточек.

— Ты их знаешь?

Я медленно переводила стрелку, то увеличивая, то уменьшая изображения. Из шести человек я знала пять. Не лично, но либо видела на приёмах, либо они появлялись в нашем доме, либо я сталкивалась с ними в офисе папы. Не часто. Все они были приезжими, как я поняла.

— Этих знаю. А женщину вижу впервые.

Шикарная брюнетка, лет пятидесяти, меня немного напрягла. Отец вообще не вёл дел с женщинами. Вот был у него такой пунктик. Он считал, что наш удел ― заниматься мужем и воспитывать детей. Так кто же была эта дама, и, главное, как её вообще впустили в кабинет отца?

— А теперь смотри киношку, Яна. Обрати внимание на дату. Восьмое апреля.

Мужчина включил видео. Вот незнакомка входит в кабинет, перекинувшись парой слов с секретарём Мишей. Через двадцать минут она уходит. Теперь появляется отец. Он стягивает галстук, будто ему тяжело дышать, сам наливает себе стакан воды и залпом выпивает. Что-то говорит Мише и вновь скрывается в кабинете.

— Чего это он так нервничает?

— Вот и я думаю, чего? Никогда не видел Олега таким взвинченным. Далее, я попытался навести справки об этой странной особе. Ничего. Понимаешь, этой женщины в природе не существует. ― Он немного помолчал и открыл блокнот. ― Смотри, Яна. Тут я записываю все мероприятия, на которые сопровождаю Олега Викторовича, определяю все маршруты его передвижения, выискиваю самые безопасные варианты. И запасные, тоже. Десятого и семнадцатого числа босс сам куда-то ездил, категорически запретив сопровождать его. Маршрут остался в навигаторе. Итак. Дважды он посещал ресторанчик «Мирабель». Смотри вторую серию.

Видимо, Алексей залез и в архивные видео того самого ресторанчика, о котором я даже не слышала. Опять темноволосая женщина. Со стороны это походило на милую беседу двух старинных приятелей. Брюнетка улыбалась, отец потел. Я ощущала его состояние кожей.

— Любовница? Старовата.

— Не думаю. Скорее всего, она передавала Олегу какую-то информацию, и твоему родителю это совсем не нравилось. А вот теперь самое интересное. Восемнадцатого апреля босс затребовал документацию на землю, которая была у него в собственности. Ничего особенного. Он часто вкладывал деньги в участки, а потом, если не использовал их под строительство, выгодно продавал. Это обычная практика. Вот только участки, которые он рассматривал в тот день для возможной продажи, были непростые.

На экран вышла карта. Я была несильна в географии, поэтому просто ждала комментариев.

— Первый. Законсервированный завод по производству ядохимикатов для сельского хозяйства. ― Алексей подвёл курсор, потом передвинул его левее. ― Второй. Заброшенный угольный карьер. Я узнавал. Выработан полностью. Третий, ― мышь поползла вниз, ― запустевшие пастбища бывшего совхоза «Коммунар». Кстати, этого совхоза лет двадцать, как в помине нет. И четвёртый. Сосновка.

Я пожала плечами, совершенно не улавливая смысл сказанного. Зато Иван подпрыгнул на диване.

— Я понял, шеф, все эти земли максимально приближены к стратегическим военным объектам.

Алексей довольно кивнул.

— Верно мыслишь, парень. Это не просто земли, Яна Олеговна. Если там обоснуются под видом фермеров или строителей террористы, они смогут одновременно нанести огромный урон боеспособности нашей страны.

— Интересно, а отец это знал?

— Думаю, знал. Даже предполагаю, что сначала согласился на продажу, но, когда смекнул, в чём подвох, решил первым делом устроить твою судьбу, чтобы после его смерти, ты не пошла с протянутой рукой. Славка, конечно, мерзавец, но папаша у него нормальный. Семья могла бы тебя защитить.

— Ничего не понимаю в логике неизвестного. Допустим, он собирался ликвидировать моих родителей, чтобы склонить меня, наивную дуру, к продаже этих участков. Ведь, как я понимаю, сделка должна была выглядеть в лице государства вполне легальной. Зачем же уничтожать единственную наследницу?

Алексей поднял палец вверх.

— Вот! И я поначалу думал, что ты единственная. Нет, детка. Хочу тебя обрадовать или огорчить, но у тебя в Америке есть троюродный брат по материнской линии. Так уж случилось, что ваши семьи не общались. Но, в случае скоропостижной смерти семейства Томилиных, именно Николай Локсфорд унаследует всё твоё состояние.

На экране появился портрет спившегося мужчины. И это мой брат?

— Наркоман, дважды судимый, ныне безработный.

Я промокнула липкий пот. Да, с таким типом договориться будет проще, чем даже со мной.

— И что нам теперь делать?

— Думать. Я заказал нам новые паспорта. Очень скоро мы, действительно, станем верноподданными английской королевы. Но вот только для дальнейшего путешествия нам придётся разделиться. Наша четвёрка сильно бросается в глаза.

— И куда мы отправимся?

Алексей пожал плечами.

— Сначала в Лондон, потом в Шотландию. Ты была в Шотландии?

Я отрицательно покачала головой.

— Потом в Париж. Словом, будем перемещаться, периодически меняя документы. Нужно время. Я уже подключил старые связи. Остаётся только ждать.

Мне уже надоело море, просто до колик в животе. Местная пища вызывала изжогу, песок хрустел даже на зубах. Алексей дважды отлучался на Бора-Бора, и, наконец, привёз наши новые документы. Тереза Дринфолд. Мне понравилось. Ванька с Дениской стали лихими шотландскими хлопчиками.

— Нужно привыкнуть к новому имени, папочка.

Я подмигнула Алексею, точнее, мистеру Томасу Дринфолду.

— Итак. ― Мой новоиспечённый папаша довольно потёр руки. ― Парни отбудут сегодня вечером. Их задача встретить нас в Хитроу и незаметно сопровождать. Маршрут уже оговорён. Мы с Яной уберёмся из этого рая завтра до полудня. Теперь о главном. Ситуации могут возникнуть самые непредсказуемые. Если что-то пойдёт не так, мы потеряемся или разделимся на ещё большее количество составляющих, место сбора ― «Roxburghe Hotel». Это почти центр Эдинбурга. Всё ясно?

Мы дружно закивали. Когда парни покинули бунгало, я со вздохом посмотрела на свой багаж.

— Правильно мыслишь, ребёнок. Только самое необходимое. Остальное выкинем в море. Пусть думают, что чемоданы прибило течением с места катастрофы.

— А течение идёт в эту сторону?

Алексей почесал затылок.

— В логике не откажешь. Уважаю. Надо бы по ту сторону лагуны вещички выбросить.

Я рассортировала наряды, отобрав только самое необходимое, и сложила это необходимое в спортивную сумку, а остальное передала охраннику.

— Сиди тут, не высовывайся. Меня не будет ровно двадцать минут.

Я кивнула. Ну, не дурой же я была, чтобы бродить по полуобитаемому острову в полном одиночестве, да ещё и в кромешной темноте.

Дождавшись, пока за мужчиной закроется дверь, я надела на себя бюстгальтер с зашитыми долларами, натянула мягкие джинсы и чёрную футболку. Завязав кеды, я села на диван, включив телевизор. Мы должны были покинуть Бора-Бора в обед, но Алексей решил, что сегодня, под покровом ночи, мы переберёмся на центральный остров в гостиницу, прилегавшую к аэропорту. Подумав, я достала из бара две бутылки минералки и шоколадку. Теперь не придётся бегать по магазинам, если захочется попить или пополнить мозг глюкозой. Вертолёт был зафрактован на одиннадцать вечера. Часики тикали…

Матвей смотрел на острова через иллюминатор вертолёта и мысленно подгонял Майкла. Дни пролетели быстро, а, главное, продуктивно. Мужчина улыбнулся. Алька! Она возродила его к жизни, вернула надежду. Как всё-таки повезло Змею!

Лос-Анджелес встретил жарой. Змей стоял у входа в аэропорт, облокотившись на капот здоровенного внедорожника. Матвей улыбнулся. Друг любил всё большое, грандиозное, потрясающее воображение, вот только жену выбрал крошечную, хрупкую, практически Дюймовочку. Хлопнув приятеля по плечу, любитель Дюймовочек открыл дверцу.

— Падай, плотоядный.

— Сначала в гостиницу. Хочу привести себя в божеский вид.

Эдик усмехнулся.

— Ты чего, братишка, с дуба рухнул? Какая гостиница? Алька тебе комнату приготовила, стол накрыла.

— Не хочу вас стеснять.

Уже отъехав с парковки, Змей резко затормозил.

— Совсем импортным стал, одичал в своей глуши? Или обидеть нас хочешь?

Матвей кивнул.

— Ладно. Уговорил.

Встреча была трогательной. Алька даже всплакнула, обнимая друга.

— Девочка, а ты округлилась после родов. Тебе это идёт.

— Весьма сомнительный комплимент для женщины. Ничего, как только брошу кормить грудью, верну былые кости.

— Даже не думай. ― Змей прижал жену к себе и поцеловал в макушку.

— Да тут молока, видимо, на двоих хватает. Ты и удава перевела на грудное вскармливание? Иш, как раскабанел!

Алька рассмеялась.

— Ошибаешься. Эдика уплотнили мои пироги. Моя свекровь щедра на рецепты.

Закончив с приветствием, троица перешла на веранду, где уже был накрыт стол. В плетёном кресле сидела счастливая бабушка и держала на руках спящего бутуза.

— Здравствуйте, Марина Яковлевна! Выглядите обворожительно!

Матвей склонился и поцеловал мать друга в щёку.

— Галантный, как всегда. ― Женщина широко улыбнулась. ― А это наш Макс. Знакомься.

Малыш что-то прочмокал во сне, вызвав в суровом мужчине волну нежности.

— Можно, я подержу?

Марина Яковлевна осторожно передала спящего внука. Эдик насторожился.

— Не раздави его, Пантера.

— Надо же, даже не проснулся.

Змей рассмеялся.

— Со сном у этого мужика всё в порядке. Весь в мамку пошёл.

Матвей осторожно вернул младенца бабушке.

— Тебе тоже пора завести такого, сынок. Сколько ещё в холостых ходить будешь?

— Да я, вроде как, боевой. ― Пошутил мужчина. ― Вот встречу такую, как Бабочка, и сразу же женюсь.

Змей отвесил другу увесистый подзатыльник.

— Даже не мечтай. Таких больше не выпускают.

— Фабрика по выпуску Дюймовочек закрылась? А как Анька?

Эдвард рассмеялся.

— Ждут третьего. Лев решил создать свой собственный прайд. Так что догоняй, плотоядный.

После обеда троица спустилась в подвал, где был оборудован огромный кабинет для Алёны.

— Совет постарался. Моя жена оказалась незаменимым сотрудником. За год ― двенадцать удачно проведённых операций. А теперь выкладывай, что у тебя стряслось.

Матвей всегда излагал мысли чётко и ясно, но тут начал путаться, то, забегая вперёд, то дважды возвращаясь к одному и тому же месту.

— А ты не промах, брат-Пантера. На дочь олигарха глаз положил.

— Заткнись, Змей. Ни на кого я глаз не положил. Она совсем ребёнок. Просто хочется помочь, чисто по-человечески.

Эдвард мечтательно улыбнулся.

— Ага. Помнится, полтора года назад, я тоже, чисто по-человечески, хотел помочь одной малышке. Не обманывай себя, придурок. Ты влюбился, как пацан.

Алька сурово посмотрела на мужчин.

— Я поняла и цель, и задачу. А теперь, мальчики, соизвольте покинуть меня на час. Пообщайтесь на свежем воздухе, если хотите быстро получить нужную информацию.

Эдвард указал другу на бронированную дверь.

— Пойдём, братишка, поищем того, кто будет рад нашей милой компании.

Усевшись за плетёный столик, Змей вытащил бутылку коньяка.

— За встречу?

Матвей отрицательно покачал головой.

— Дождёмся информации. Возможно, я улечу ночным рейсом. Кстати, Алька попросила нас убраться, чтобы мы не видели и не слышали её начальства?

Змей кивнул.

— Это правила. Ценой нарушения дисциплины может стать жизнь. Знаешь, я уже свыкся. Алька в этой игре ― мозг, я мускулы. Она мир спасает, я бизнесом управляю. Всё по-честному. А ты? У тебя ведь серьёзно с этой Яной?

Матвей хмыкнул.

— Ей двадцать. Она даже моложе Альки. Мне что с ней делать? В куклы играть?

— Почему нет? Вот мы сделали себе пупса и играем с ним уже третий месяц. Знаешь, эта игра захватывает с головой. Если не веришь ― спроси Лёвушку.

— Ты офигел? Я ей в отцы гожусь.

Змей покачал головой.

— Эй, не повторяй мои слова. Я был не так пьян, чтобы забыть, как просил твоего совета.

— Ага. А Алька тем временем сидела в бункере и проклинала тебя, на чём свет стоит.

— Но я же послушался тебя, поступил правильно и, поверь, ни разу не пожалел о своём решении. Знаешь, материнство делает женщину взрослой.

Из-за клумбы величественно показался огромный котяра.

— Да, Вася? Кстати, Василий недавно тоже стал отцом. Тебе котёночек не нужен?

— Нужен! Вот только котёночка мне сейчас и не хватает!

Суровый мужской разговор был прерван появлением прекрасной дамы.

Алька уселась в свободное плетёное кресло и победно блеснула глазами.

— Всё очень плохо, мальчики.

— Обнадёживает, что не смертельно. Яна жива?

Женщина устало потёрла переносицу.

— Скорее да, чем нет. Словом, катастрофы не было. Ролик был смонтирован по заданию местной полиции, кстати, не очень профессионально. Если бы ты посмотрел его внимательно и спокойно, Пантера, обязательно понял это. Итак, девочка на одном из островов. С ней, судя по количеству вылетевших, от трёх до шести человек, если экипаж присоединился к группе. Но, скорее всего, лётчиков и стюардессу куда-то переправили. Не исключено, что на родину, в какой-нибудь военный санаторий. Толпа туристов обязательно привлекла бы к себе внимание. Значит, остановимся на том, что группа состоит из трёх мужчин и одной барышни. Я пробила отели на Бора-Бора. Русские туда не вселялись. Зато на Тупаи именно в день катастрофы в единственный отель заселилась компания англичан, среди которых была девушка. И въехали они не по паспортам, а по брони специального военного ведомства.

Матвей хлопнул себя по лбу.

— Значит, всё это время Янка находилась рядом?

— Не перебивай координатора, Пантера! А то будешь у меня сто раз отжиматься.

— Никак нет, товарищ Бабочка, перебивать не буду! И, так точно, отожмусь!

Матвей был готов плясать от счастья, бегать по пересечённой местности и отжиматься. Янка была жива!

— Так на чём я остановилась? Ах да. Англичане не стали заселяться в сам отель, а сняли бунгало, чтобы меньше попадаться на глаза отдыхающим, но вот один раз они всё-таки засветились. Это с камер видеонаблюдения. Узнаёшь кого-нибудь?

Матвей взял распечатанный лист. Картинка была нечёткой, но Яну, отплясывающую с двумя качками, он узнал сразу.

Поднявшись, и, обогнув стол, мужчина приблизился к Алёне и чмокнул её в щёку.

— Я твой должник, Бабочка. Немедленно возвращаюсь на острова.

— Сидеть! ― женщина указала рукой на стул. ― Есть ещё кое-что. Ты должен это знать.

Матвей сел в кресло, ёрзая от нетерпения.

— Раймона нашлась.

Змей оживился.

— Ведьма как-то связана со всей этой историей?

— Непосредственно. Мои координаторы вычислили её месяцев шесть назад. Мне это дело не передали по причине личного знакомства с фигурантом. Так вот, именно Раймона несколько раз встречалась с господином Томилиным прежде, чем последовала череда покушений. Сейчас олигарх с женой находятся под защитой Совета. А девочку только предстоит переправить в надёжное место. Все должны считать, что семейство Томилиных уничтожено. Думаю, таинственный наследник нарисуется в России очень быстро. В обход законодательства, он и наследство получит за считанные недели. А там, кто знает, возможно, на нашей родине появится не только Раймона, но и её высокопоставленное начальство. Грядёт большое дело. Думаю, Антисовет подойдёт к нему со всей ответственностью.

Змей насторожился.

— И что за дело?

Алёна в двух словах обрисовала наиболее вероятные планы Антисовета. Приобретение земельных участков в непосредственной близости от стратегически значимых военных объектов могло стать реальной угрозой безопасности великой страны. По-видимому, Томилин почувствовал что-то неладное и соскочил. Теперь нужен был более сговорчивый собственник. И им мог стать дальний американский родственник.

Матвей потёр ладони.

— Чего проще! Слетаю за девушкой и доставлю её… Кстати, куда мне её доставить?

— В Хьюстон.

— И доставлю её в Хьюстон.

— Это ещё не всё, Пантера. На днях, на островах появилась группа боевых пловцов. Она не входит в состав отряда спецназа ВМФ России. Думаю, парни ищут Яну. Вот только живой они её брать не будут. Так что, собирай команду, товарищ Крастов! Лев уже в пути.

Я вышагивала по комнате, ожидая возвращения Алексея. Папаша задерживался. До отправления вертушки оставалось чуть больше двадцати минут. Что могло случиться? Я подошла к окну, вглядываясь в ночь. Когда дверь бесшумно открылась, я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы встретить своего охранника репликой о том, что я всё-таки не чурка деревянная, и беспокоюсь о нём. Но тут же почувствовала, что мои колени предательски задрожали. Вот кого я не думала увидеть в хижине, так это своего жениха.

Славик стоял передо мной, затянутый в костюм дайвингиста, и мерзко улыбался. В его руке был зажат пистолет весьма странной конструкции. Наверное, такие использовались для подводной охоты. Жених был не один, а с двумя здоровенными дружками.

— Привет, дорогая! Не рада меня видеть? А вот я все слёзы выплакал, когда узнал, что моя маленькая невеста попала в катастрофу. Как себя чувствуешь после чудесного воскрешения? Ничего не болит?

Я с трудом проглотила комок в горле.

— Да, забыл сказать. На своего цепного пса можешь больше не рассчитывать. Ему не долго скулить осталось.

Алексей! Значит, Славка схватил Алексея! Вот же тварь!

Я сделала шаг назад.

— Чего так испугалась, девочка? Я не собираюсь убивать тебя немедленно. Будешь хорошо себя вести, кто знает, может, и до свадьбы доживёшь. ― Он отвратительно заржал.

Я больше не могла это слушать. Инстинкты самосохранения работали быстрее, чем мозги. Резко развернувшись, я оттолкнулась и вылетела в окно. Хвала небесам и архитекторам, придумавшим домики на сваях! Плавала я, как рыба. Расстояние до берега составляло метров двадцать, не больше. И их я преодолела за считанные секунды. У меня было два выхода. Первый ― мчаться вглубь острова, в непроходимые джунгли, или как там называются кокосовые кущи? Второй ― бежать к отелю и просить помощи у охраны. Не оглядываясь, не обращая внимания на мокрую одежду и обувь, которая несколько замедляла движение, я кинулась к отелю. Дорожка освещалась лишь луной. Ещё несколько метров, и я попаду в поле досягаемости камер… Спасение было так близко, когда кто-то схватил меня за локоть и с силой дёрнул вбок.

— Молчи, ребёнок, это я.

— Матвей Дмитриевич? От…

Я не успела договорить. Крепкие руки закрыли мне рот и прижали к земле. Как раз вовремя. По дорожке шлёпали мои потенциальные похитители. Они остановились прямо перед раскидистым кусом, хрен знает какого растения, за которым мы и прятались, и закружились, как волчки.

— Не пойму, куда делась девчонка?

— Наверное, в лес помчала, дура.

— Ага. Только как ночью мы его прочёсывать будем? Ни хрена же не видно.

— А мы и не будем. До утра она всё равно никуда не денется.

Группа удалилась в сторону, противоположную отелю.

Матвей приподнял меня и молча потащил к бунгало.

— Матвей Дмитриевич! Вы как тут оказались?

— Это я тебя спросить хочу.

— Я это… В ссылке, точнее, в бегах. На папу кто-то наехал, вот он и решил спрятать меня тут.

— Хорошо спрятал, нечего сказать!

Я шмыгнула носом, из которого до сих пор вытекала солёная вода.

— Вы просто ничего не знаете. Я же, вроде как, погибла.

— Я знаю, малыш. Просто слушайся меня, и всё будет хорошо.

Попав на берег, я остановилась, чтобы снять хлюпающие кеды.

— Но как Вы тут оказались?

— Это мой отель, девочка, и моя территория. Мы не можем туда вернуться. ― Мужчина махнул в сторону шикарной гостиницы. ― Там люди, мирное население. А мерзавцы, которые охотятся за тобой, вооружены. Кто-то может пострадать.

— И куда мы?

Матвей усмехнулся.

— На один маленький остров. Завтра тут будут мои товарищи. Мы вытащим тебя, ребёнок, и спрячем в надёжном месте.

Он потянул меня вдоль побережья.

— Нет. Я не могу уйти. Тут Алексей, мой друг. Эти ублюдки схватили его. Я даже не знаю, жив ли он.

— Твой друг? А как же жених?

— Вы не в ту сторону думаете. Алексей Петрович ― начальник нашей службы безопасности. Сначала я была уверена, что он истукан и извращенец, но Петрович оказался хорошим. Он даже планировал помочь мне с побегом из-под венца.

— Ого! Ты всё расскажешь мне, когда мы будем в безопасности. Если жив твой Петрович, вытащим, обещаю.

Мы увеличили темп.

— Да-да. Вы же всегда помогаете тем, кто в этом нуждается. Прямо Чип и Дейл в одном флаконе.

Обогнув берег, мы подошли к маленькому причалу. Матвей отвязал катер и усадил меня на сидение.

— Пристёгивайся. Прокачу с ветерком.

Я сжала челюсти. Кажется, на эту фразу у меня начиналась аллергия.

— Не надо с ветерком. Я памперс надеть забыла.

Мужчина усмехнулся, вставляя ключ в замок зажигания.

— Ты же любишь скорость, детка. А тут ни светофоров, ни сплошных. Двадцать минут, и мы на месте.

Я оглянулась и закричала. Прямо к нам по берегу мчались чёртовы аквалангисты.

— Матвей! Быстрее! Они близко.

Катерок дёрнулся и помчался так, что мои щёки стали трепетать на ветру, как первомайские знамёна. Я судорожно пристегнула ремень безопасности, чтобы не вывалиться в воду, и посмотрела назад. Преследователи тоже погрузились на катер и отчалили от берега.

— Придётся немного следы попутать, чтобы оторваться. ― Матвей сумел перекричать рёв мотора. ― Держись, ребёнок.

Я закрыла глаза. Мало того, что транспортное средство мчалось с нереальной скорость, оно периодически выполняло крутые виражи, от чего волна брызг накрывала меня с головой. Игра в догонялки затянулась. Я даже не представляла где мы, и сколько прошло времени. Наконец, катер немного замедлил ход. Матвей отстегнул мой ремень.

— Плавать умеешь?

— Как рыбка.

— Тогда ныряй и плыви вон туда. Жди меня. Я скоро.

Боже! Эти слова я слышала уже второй раз за вечер. Но времени на вопросы не было. Матвей просто столкнул меня в воду и нажал на газ. Катер вновь набрал скорость. Я быстро преодолела расстояние до берега и спряталась за огромным валуном. Углубляться в джунгли мне не хотелось. Я не была сильна в зоологии и даже не представляла, какие твари могут водиться в здешних широтах. Рёв моторов двух быстроходных катеров то удалялся, то приближался, и тут я увидела огненную вспышку. Взрыв! Небо на миг осветило пламя, а уже через минуту всё стихло. Шок. Моё сердце остановилось. Что это было? Какой из катеров взорвался у соседней гряды? Вжавшись в обломок скалы, я наблюдала, как мимо на малом ходу прошло судёнышко. Трое моих преследователей были живы и здоровы. А это значило только одно… Матвей!

Грудь сжало в каменные тиски. Я упала на живот, содрогаясь в рыданиях. В первый раз в жизни меня накрыла настоящая истерика. Катаясь по берегу, захлёбываясь слезами, я колотила кулаками, поднимая килограммы песка, воя и кашляя.

— Матвей, Матвей, нет, только не ты. Не ты! Ты не мог… Матвей?

Я даже не поняла, что уже какое-то время сидела на коленях своего героя. Мужчина прижимал меня к мокрой груди и баюкал, как маленькую.

— Тише, родная. Всё хорошо. Успокойся.

Широкие ладони гладили меня по голове, а твёрдые губы прокладывали дорожку от уха к плечу.

— Ты? Ты не погиб?

— Как видишь.

И тут меня накрыла вторая волна. Я рыдала без слёз, колотила мужчину по широкой груди, пыталась вырваться.

— Кретин! Идиот! Дурак! Я же чуть с ума не сошла. Я же думала, что это ты взорвался, предатель!

Я могла орать ещё долго, но тут мой рот запечатал долгий поцелуй, заставив охнуть и успокоиться. Я больше не пыталась сопротивляться, напротив, крепче прижалась к огромному мускулистому телу, обвив любимого за шею. Любимого! Да, я знала, что влюбилась в него с первого взгляда. Закрыв глаза, я впала в очередное безумие. Я ловила губами язык Матвея, которым он дразнил меня, мои руки пытались сорвать с него мокрую рубашку в то время, как его уже стянули мою майку и принялись за застёжку бюстгальтера. Где-то в уголке сознания всплыла сцена на сеновале, мой позор, мои слёзы. Неужели всё повторится? Нет. Я улыбнулась, когда мужчина оторвался от моих губ и, перевернув на спину, провёл языком дорожку вниз, лизнув сосок.

— Ты такая солёная, девочка, как русалка.

— Не называй меня девочкой. И ребёнком тоже не называй. Просто люби меня. Дай то, в чём я нуждаюсь.

Матвей зарычал и одним движением стянул мои джинсы вместе с трусиками. Промокшая ткань обдирала кожу, но я не замечала этого в предвкушении чего-то особенного. Мои руки сами потянулись к шортам мужчины. Я чувствовала, как он возбуждён, даже через плотную ткань.

— Остановись, принцесса. Если мы это сделаем, назад дороги не будет.

Волшебство закончилось. Мой герой стряхнул наваждение и начал приходить в себя. Он сел рядом, прикрыв меня своей мокрой рубашкой.

Я сжалась и облокотилась о камень, который уже стал родным.

— Ничего. Я не обиделась. Я всё понимаю. Если бы мы оказались в такой ситуации месяц назад, я бы смогла убедить тебя. Ты бы стал моим первым и, возможно, единственным мужчиной. Но теперь у меня нет никаких прав. Я совсем не невинна. И предлагать тебе второй сорт не собираюсь.

Матвей схватил меня за волосы и повернул к себе.

— Что ты такое говоришь?

Из моих глаз брызнули слёзы. Я резко дёрнула головой и вскочила на ноги.

— Что слышишь. Я не-не-вин-на. Славка изнасиловал меня, а потом я неделю провалялась в больнице. Пять швов. Это мало или много? Я же тогда сдохнуть хотела. Да и сейчас хочу!

Резко развернувшись, я направилась в кущи за смертью. Мне было всё равно, разорвут ли меня хищники, укусит змея, или затянет в огромную пасть экзотическое растение-людоед. Жизнь рушилась в очередной раз. Комплекс жертвы работал безотказно. Я чувствовала себя виноватой в том, что со мной произошло.

Матвей нагнал меня в два прыжка, и, повалив на песок, накрыл своим телом. Я не могла пошевелиться, задыхаясь под тяжестью его веса.

— Не смей, слышишь, больше никогда не смей говорить про второй сорт, и не смей винить себя ни в чём. А с этим дерьмом я скоро разберусь.

Мужчина чуть приподнялся на локтях, давая мне возможность расправить лёгкие. Его невесомы поцелуи, словно крылья бабочки, ласкали моё заплаканное лицо. Он слизывал слёзы, такие же солёные, как и морские брызги, гладил кожу, которая вдруг стала слишком чувствительной.

Я боялась пошевелиться, боялась опять спугнуть волшебство одним неловким прикосновением, пока Матвей не прошептал:

— Борьба закончилась. Я проиграл. Прикоснись ко мне, малышка. Я так долго ждал этого…

Мне не требовалось повторять дважды. Шорты отлетели к кромке воды, а мои пальцы принялись медленно изучать прекрасное тело, в мельчайших деталях. Я слышала, что жертвы изнасилования долгое время даже думать не могли о занятиях любовью. Не буду спорить. Но для меня близость любимого человека стала лучшим лекарством. Я хотела его до боли, до слёз, выгибаясь навстречу ласкам, и, пытаясь впитать в себя все новые чувства и ощущения. Мои соски заныли, когда горячие губы коснулись их, а язык потрясающего мужчины принялся выводить магические круги, заставляя желать большего. Большего! Большего!

— Я больше не могу, Матвей, войди в меня. Не мучь.

Мужчина провёл пальцем по моему лону.

— Ты уверена?

Я подалась навстречу источнику тепла и чуть не захныкала.

— Пожалуйста.

Матвей шире раздвинул мои бёдра и медленно наполнил собой.

— Тебе не больно? Боюсь, я не умею быть нежным.

Я дёрнулась вперёд, призывая его начать движения. Медленно, очень медленно, Матвей повёл меня в извечном танце любви. Я скрестила ноги у него за спиной, усиливая глубину ощущений. Мужчина зарычал и начал двигаться быстрее и быстрее, в диком первобытном ритме. Я обвила его шею и потянулась к губам. Наши поцелуи тоже стали дикими, свирепыми и собственническими. Всё напряжение и страх выплеснулось взрывом сексуальной энергии, даря долгожданное успокоение.

— Девочка! Ты просто прелесть. ― Матвей упал рядом, тяжело дыша.

Я спрятала лицо на его широкой груди.

— Не называй меня девочкой.

Сильные руки обняли меня и притянули ближе.

— Ты всегда будешь моей маленькой девочкой, даже тогда, когда тебе исполнится сорок.

Я улыбнулась и провалилась в глубокий сон.

Утро началось в какой-то экзотической избушке на подстилке из непонятно чего. Мягкие прутья, переплетённые наподобие коврика, оставляли на коже причудливый сетчатый узор. На мне был костюм Евы, или русалки. Тело покрывала солёная корочка. Я присела, соображая, как я вообще сюда попала. Впрочем, если бы меня похитил какой-нибудь абориген или Кинг Конг, я, наверное, уже не удивилась. Дверь была открыта, а я не связана. Значит, это не похищение. Можно было осмотреться. Я вышла наружу и увидела своего аборигена и Кинг Конга в одном флаконе, который плескался под симпатичным водопадиком, бежавшим с вершины скалистой гряды.

— Иди ко мне, ребёнок. Это пресная вода. Тебе нужно сполоснуться.

Я скрипнула челюстями. Опять ребёнок! Желание высказаться по этому поводу быстро померкло перед соблазном смыть с себя океаническую соль. Я вошла в крохотное озерцо и вздрогнула. Несмотря на довольно жаркое утро, вода была холодной, просто ледяной.

— Иди, не бойся.

Матвей протянул руку, и, через мгновение, я оказалась в его крепких объятьях под хрустальной струёй. Я визжала от удовольствия, когда мой мужчина приподнял меня за пятую точку и принялся поворачивать под ледяными брызгами. Контраст холодной воды и горячего тела завораживал. Обхватив Матвея всеми конечностями, я прижалась щекой к его щеке, почувствовав прикосновение мягкой щетины.

— Просыпаешься?

Я кивнула.

— Тело да, а мозги ещё дремлют.

— Это мы сейчас исправим.

Матвей схватил меня удобнее и, пройдя несколько метров, опустил в каменную чашу. Небесный творец постарался на славу, смастерив в горной гряде что-то вроде природной ванны. Вода тут была тёплой, нагретой солнечными лучами. Чаша была глубокой, но узкой. Я едва поместилась. Матвей присел рядом, растирая мои плечи.

— Думаю, Матвей Дмитриевич, это и есть тот самый настоящий рай, спрятанный богами от людей.

— Матвей Дмитриевич? Хм. Ты, детка, или забыла, что между нами произошло, или очень хочешь это забыть. ― Он убрал руки и немного отодвинулся.

— Не нравится? А как прикажете мне реагировать на «детку», «малышку» и «ребёнка»?

Мужчина усмехнулся.

— Сдаюсь. Но, признаюсь, я знаю семейные пары, в которых эти слова употребляются, несмотря на возраст.

— Но мне это не нравится. Я взрослый, самостоятельный и умный человек.

— А ещё хитрый, ― он лукаво подмигнул. ― Я тут взялся сполоснуть наши вещи, которые успели колом стать от солёной воды, ― я проследила за движением его руки и обнаружила пожитки, аккуратно разложенные на тёплых камнях. ― Так вот. Только очень хитрый человек мог зашить в лифчик целое состояние.

Я покраснела.

— Просто обстоятельно готовилась к побегу.

— Заметно. ― Его руки снова легли на мои плечи, поглаживая и растирая напряжённые мышцы. ― У тебя небольшой скалиоз, но массаж и гимнастика могут восстановить позвоночник.

— Ты врач?

— Нет. Просто одно время увлекался восточной медициной. На теле человека есть точки, нажав на которые, можно уменьшить боль или сделать её невыносимой, остановить сердце или завести его. Когда под рукой нет лекарств, этот опыт бывает полезным.

— Ты так говоришь, как будто всю жизнь воевал, причём отнюдь не в регулярной армии.

Матвей смутился.

— Всякое бывало. Забудь. Кстати, как твоя щиколотка?

— Какая? ― Я лукаво улыбнулась. ― Теперь мне кажется, что моё чудесное выздоровление не обошлось без твоих акупунктурных навыков.

— Ладно. Пора заканчивать с водными процедурами, а то завтрак сгорит.

— Завтрак? Так ты ещё и повар?

Мой загадочный друг только улыбнулся и выудил меня из каменной чаши. Не знаю почему, но я совершенно не стеснялась своей наготы. Это выглядело как-то естественно, гармонировало с первозданной нетронутой природой, огромным лазурным океаном и ярким солнцем. Я бы согласилась провести тут, если и не всю жизнь, то всё своё лето.

— Ого! Да ты ещё и добытчик?

Огромная рыбина доходила в углях до нужной кондиции. Матвей разделал её на куски, уложив на широкие пальмовые листья.

— Кушать подано, Яна Олеговна. Конечно, это не французский десерт, но вполне питательный и полезный продукт.

То ли блюдо получилось потрясающе вкусным, то ли я была настолько голодной… Но ела я быстро, жадно, зажмурившись от удовольствия. Кокосовое молоко взбодрило лучше кофе.

— Что это за изба?

— Хижина сборщиков кокосов. Они иногда появляются на этих островах.

— И долго мы тут пробудем?

— Думаю, ещё несколько часов. Мои друзья уже на Бора-Бора. Когда уладят там кое-какие дела, найдут нас по маячку.

Я тяжело вздохнула.

— Матвей. Не считай меня наивной дурой. Я понимаю, что ты не просто хозяин отеля, не просто бизнесмен с хорошей машиной и дорогими часами, и не просто мужчина, решивший помочь девушке, попавшей в беду. Всё ведь гораздо сложнее. Так? Кто ты, Матвей Крастов?

Мужчина усмехнулся.

— Обычный человек.

— Кого ты хочешь обмануть? У тебя тело воина, привыкшее к определённым нагрузкам, а не вылепленное в спортзале анаболиками и тренажерами. У тебя повадки дикой кошки, грациозной, но смертельно опасной.

— Пантеры?

— Возможно.

Матвей сел у моих ног и положил голову на мои колени.

— Ты не просто умна, ты и наблюдательна. Но не забивай свою хорошенькую головку. Тебе положено знать только одну вещь. Скоро всё закончится, твоя жизнь вернётся в прежнее русло, и ты забудешь этот кошмар, как страшный сон.

Я провела рукой по блестящим чёрным волосам.

— Ты так говоришь, словно уже прощаешься. Я не навязываюсь, Матвей. Возможно, в твоей жизни есть другая женщина, а вчерашний инцидент был вызван сильными эмоциями. Истерик не будет. Как только появится возможность, я тут же исчезну.

Я поднялась и медленно поплелась к водопаду. Про истерики я погорячилась. Слёзы стояли совсем близко, готовые вот-вот пролиться горькими ручьями.

— Стой. Ты слишком рассудительна для своих лет. ― Матвей развернул меня к себе лицом. ― Не знаю, как с твоей, а с моей стороны, вчерашний инцидент не был вызван минутной слабостью. И женщин у меня никаких нет. Не было, до вчерашнего вечера. Но жизнь ― сложная штука. Ты должна учиться, общаться со сверстниками, вернуться в семью, в конце концов.

Я больше не могла сдерживаться.

— В ту семью, которая делала вид, что всё в порядке, узнав об изнасиловании? В ту семью, которая настаивала на выгодном браке с подонком и негодяем? Да если я расскажу, что среди вчерашних похитителей был Славик, моя семья найдёт для него миллион оправданий.

— Что? Твой жених был среди тех бандитов?

Я рыдала в голос.

— Не просто был. Он у них главный. Он сказал, что, возможно, я доживу до свадьбы. Но я же знаю, что эту жизнь он превратит в ад.

Матвей крепко прижал меня к своей груди. Его ладони гладили мою спину, даруя долгожданное успокоение. Он дал мне время выплакаться, а потом поднял на руки и понёс в хижину.

— Успокойся, детка. Я не собираюсь тебя бросать. Мы что-нибудь обязательно придумаем. Я хочу видеть тебя счастливой, видеть, как ты улыбаешься, как темнеют твои глаза, когда ты смотришь на меня.

— Ты заметил?

— Я хочу слышать, как ты поёшь, как смеёшься, как стонешь подо мной.

— Правда?

Я крепче прижалась к своему мужчине и дотронулась губами до мочки уха. Моя догадка подтвердилась. Эта зона была одной из эрогенных на его теле. Я ведь тоже читала книжки, как и Маша, но не любовные романы. Теоретически я знала всё. Пришло время применить знания на практике. Матвей не должен думать, что я маленькая и никчёмная. Я тоже хотела слышать его стоны, стоны удовольствия.

Мы вернулись в хижину и опустились на циновки. Я не дала ни малейшей возможности мужчине проявить инициативу, просто толкнула его на спину и принялась медленно изучать руками и губами великолепное тело, тело атлета. Легонько покусывая шею и плечи, я тут же зализывала покрасневшую кожу, спускаясь всё ниже и ниже. Мои руки гладили широкую, лишённую всякой растительности грудь, которая высоко поднималась от учащённого дыхания. Я старалась не отключать мозг, полностью контролируя ситуацию, хотя моё собственное возбуждение достигло высшей точки. Проведя широкую дорожку языком от пупка до ключицы, я тут же подула на влажную полосу. Матвей содрогнулся всем телом и крепко сжал мои ягодицы. Я немного ослабила его хватку и поползла вниз, выводя замысловатые узоры. Матвей был сильно возбуждён. Его тело, как и моё, требовало немедленной разрядки, но я хотела продолжить это увлекательное путешествие. Когда мои губы коснулись твёрдого органа, мужчина вздрогнул и застонал. Его руки легли на мой затылок, а тело выгнулось навстречу. Почему ни в одной книжке я не прочитала, как было приятно ласкать предмет мужской гордости? Я наслаждалась, проводя языком вверх и вниз, играя пальцами, поглаживая и легко массируя.

Матвей резко поднялся на колени и, взяв меня за подбородок, пристально посмотрел в глаза.

— Ты, правда, этого хочешь?

Я только кивнула и, облизав пересохшие губы, вернулась к прерванному занятию. Мужчина стонал, двигаясь мне навстречу, сжав в кулак мои волосы. Я поглаживала его бёдра, увеличивая темп. Неожиданно, Матвей дёрнулся и вышел из меня. Я зачарованно наблюдала, как его тело взорвалось, и струя семени выплеснулась мне на грудь, а потом ещё одна и ещё. Мне казалось, что я что-то сделала неправильно. Почему он оттолкнул меня? Матвей не дал мне времени на анализ, притянув к себе. Я снова задыхалась в кольце огромных рук.

— Что-то не так?

Он усмехнулся.

— Ты чудо, девочка.

— Тебе же не понравилось. Это потому, что у меня нет опыта?

Матвей немного отстранился, чтобы видеть моё лицо.

— Опыт тут ни при чём, и мне понравилось, честно.

— Тогда почему? Почему в последний момент ты отстранился?

— О, Боже! Ты меня просто убиваешь! Я не могу объяснять всё на пальцах.

— Попробуй.

— В общем, не всем нравится вкус спермы, у многих даже срабатывает рвотный рефлекс. Я не хотел рисковать.

— Да ладно! Такого в книжках я не читала.

Дотронувшись до капель на груди пальцем, я осторожно поднесла вязкую жидкость к губам. Вкус был специфический, терпкий, солоноватый, но совсем не противный.

— Что ты делаешь, чертовка?

Я пожала плечами.

— Пробую тебя на вкус.

Матвей зарычал и перевернул меня на спину.

— Я тоже хочу попробовать тебя на вкус.

Он прижался к моей груди горячими губами, втягивая и покусывая затвердевшие бутоны сосков. Странные волны прошлись по телу, концентрируясь где-то внизу живота. Мужчина зарычал, спускаясь всё ниже. Его пальцы безжалостно мяли мои ягодицы, когда язык проник внутрь. Это был тот же самый секс, но… но и не тот. Я не могла себе представить, что делать в данный момент. Отстраниться? Оттолкнуть? Остановить всё? Нет. Я откинулась на жёсткие подушки и отдалась неземному удовольствию. Я уже не осознавала, где руки Матвея, где его губы, где небо, где земля… Волны блаженства накатывали снова и снова, а из груди помимо воли вырывались глухие стоны. Мужчина не отпускал меня до тех пор, пока последний спазм не покинул моё тело.

— Ты просто потрясающая.

— А ты такой опытный. ― Я всё ещё тяжело дышала.

— Поверь, хуже, если бы было наоборот.

— Я верю. Я верю тебе.

Искупавшись и обсохнув, мы оделись и сели у водопада на тёплые камни.

— Если два негодяя не появятся тут через десять минут, мне придётся снова тебя раздеть. ― Матвей положил мою руку на ширинку брюк, и я опять почувствовала, что он возбуждён.

Да уж. С любовником мне повезло. Я была не прочь остаться раздетой и обласканной в очередной раз, но заросли раздвинулись, и передо мной возникли два богатыря. Думаю, отец не пожалел бы никаких денег, чтобы заполучить таких красавцев в свою охрану. Крепкий рыжеволосый мужчина улыбнулся. Он напоминал добродушного льва.

— Тут кого-то назвали негодяями? Я не ослышался, Змей?

Такой же великан с белоснежными, как у Эльфа, волосам и глазами цвета воды в лагуне, скрестил руки на груди.

— Так это наше второе имя, Лёвушка.

Лёвушка? Я угадала? Матвей встал и приблизился к товарищам. Толчки, пинки и тумаки ― скупые мужские приветствия. Я не знала, как назвать то, что творилось сейчас передо мной, и тоже привстала. Лёва отодвинул моего защитника и приблизился на шаг.

— А, та самая бедная богатая девочка? Дочка олигарха? Привет, ребёнок.

Я поёжилась. Да что же это такое происходит? Матвей обнял меня за плечи и прижал к себе.

— Хватит пялиться, многодетный отец, не в музее.

— Не нервируй Пантеру, братишка. Видишь, плотоядный уже выпускает когти.

Пантеру? Я посмотрела на Матвея, и тут же упёрлась носом в странную татуировку.

— Это… это то, о чём я подумала?

Матвей только рассмеялся.

— Итак, господа. Хочу представить Вам мою невесту, Яну Олеговну Томилину. Думаю, мы распишемся сразу, как только попадём в цивилизацию.

— Что-о-о? ― я не ослышалась?

Мужчина по имени Лев уселся на камни. Он принялся деловито выкладывать из рюкзака бутылки с минеральной водой, хлеб, чипсы и вакуумные пакеты с мясными и рыбными нарезками.

— Не удивляйся, Яночка. Пантера сумасшедший, как и мы. Но в данной ситуации он нашёл правильное решение. Став членом семьи, ты автоматически попадаешь под защиту… ладно, не важно. Садись, я сделаю тебе бутерброд.

— Какой бутерброд? Я только что получила предложение руки и сердца?

— О, Боже! Какой непонятливый ребёнок. Вот даже я понял, Пантера, что ты сделал девочке недвусмысленное предложение.

— Заткнись, Змей. Любая девочка хочет цветов и признаний под звёздами. Тебе ли не знать! Всю плешь мне проел год назад. Но времени сейчас нет.

— О, это по-нашему, братишка! У меня тоже не было времени ухаживать за Анной. Мы сначала поженились, а уже потом познакомились.

Я открыла рот от удивления.

— Как такое возможно?

Матвей воспользовался замешательством и засунул в меня кусок колбасы. Я тупо жевала, уставившись на Льва.

— Это долгая история. Когда-нибудь ты её узнаешь. Мы поженились, а потом я долго добивался Анну, ухаживал… Моя жена растаяла, когда я стал читать ей стихи Пушкина. Но у Змея всё было гораздо интереснее.

В мой рот отправился очередной кусок нарезки.

— Да, ― усмехнулся блондин. ― Алька требовала цветы, прогулки под звёздами и оркестр скрипачей в придачу.

— И скрипачи были?

— Были-блыли, кушай, деточка. ― Матвей соорудил мне очередной бутерброд.

— Ах ты, зараза. ― Я шлёпнула мужчину по руке. ― И вы тоже! Решили мне мозги сказками задурить и накормить, как младенца?

Лев расхохотался.

— Получилось же!

Я надулась и замолчала. Почему все принимали меня за несмышленого ребёнка?

— Ладно. Теперь о деле. ― Змей умылся холодной водой и достал из рюкзака карту.

— На выполнение первой части задания мы потратили шесть часов. И вот, что мы накапали. В двух километрах от нас, на южном острове существуют какие-то подземные катакомбы. Никто не знает, кто их соорудил и когда, но, так как формально все эти участки суши считаются необитаемые, местные власти просто забыли о них. Теперь по пунктам. После инцидента с русским самолётом, правительственные структуры попросили помощь у известной тебе, Пантера, антитеррористической организации. Сейчас на Бора-Бора прибыли три члена Совета из технического отдела. Естественно, нас друг другу никто не представил.

— Тогда откуда ты знаешь, что технари на острове?

— Алька предупредила на тот случай, если нам потребуется помощь. Она же передала частоту радиопередачи.

— Ты дальше слушай, плотоядный. ― Лев подставил голову под холодную воду и встряхнул медной гривой. ― Русские, прибывшие поплавать в этих широтах с аквалангами, вызвали определённые подозрения. Ещё на Таити таможенники обратили внимание на профессиональное оборудование, слишком профессиональное. Было решено ограничиться наружным наблюдением. И, действительно, пловцы появились в квадрате катастрофы уже в ночь прибытия. То ли они искали подтверждение аварии, то ли хотели подчистить следы. Но, лично я думаю, и то, и другое. Словом, через пять дней они убедились в обмане и отправились кружить по островам.

— Они меня искали.

— Чтобы убить. ― Кивнул Лев.

— Совсем нет. Я знаю их главаря. Это мой бывший жених. ― Я кашлянула, ― Славик, то есть Вячеслав Калинин. И он хотел меня похитить, а не убить.

Змей присвистнул.

— Что-то не складывается. Антисовету ты нужна мёртвой.

— Кому?

— Не важно. Нужно срочно связаться с координатором.

Змей отошёл в кусты и достал огромный спутниковый телефон. Я почти заскулила.

— Господа! Вы кто? У меня уже голова кругом идёт от вашего «не важно»! И что это за странные телефоны у Вас?

— Шпионфоны последней модели. Кстати, милая барышня, запомни мой номерок, так, на всякий случай. ― Матвей начертил на песке одиннадцать цифр.

Он резко пересадил меня к себе на колени. Я посчитала этот приём запрещённым, мешавшим мне соображать, переключавшим все мои мысли на то, что сейчас находилось под моей пятой точкой.

— Ты просто должна знать, маленькая моя, что мы хорошие. А те, другие, плохие.

Я вскочила на ноги.

— Хватит. Хватит делать из меня малолетнюю дуру. Или я сейчас же получаю полную информацию, или немедленно ухожу.

Я резко развернулась и направилась в сторону зарослей.

― А у девочки есть характер. ― Алекс усмехнулся и положил тяжёлую руку на плечо Матвея. ― Не дёргайся. Пусть побродит. С этого острова пути нет, разве только вплавь.

Эдик закончил разговор по телефону.

— В течение часа у нас появится вся информация об этом женихе.

Я пробиралась через густые заросли, едва сдерживая слёзы. Двадцать лет! Я окончила третий курс Университета, владела тремя языками плюс русским со словарём, прекрасно водила машину, управляла яхтой. На моём счету было пять прыжков с парашютом. С сёрфингом оказалось сложнее, но я пыталась освоить и его. Я считала, что уже многое успела сделать. И всё это я делала хорошо. Так почему все вокруг относились ко мне, как к ребёнку, глупому, несмышленому ребёнку? Я вышла на побережье. Сняв кеды, пошла вдоль кромки воды. Решив обойти остров по кругу, или по квадрату (как он там выглядел на самом деле?), я миновала крупные валуны и тут же почувствовала, как сильные пальцы закрыли мне рот, а к подбородку приблизилось остриё ножа.

— Здравствуй, любимая. Рад видеть тебя живой и здоровой.

Я выла и дёргалась, пытаясь освободиться.

— Тише, красавица. Убить не убью, но личико подпорчу. Вряд ли твой новый бойфренд захочет тебя после этого.

Нож рассёк кожу, и я поняла, что по шее потекла кровь.

Сунув мне в рот какую-то тряпку, Славка защёлкнул на моих запястьях металлические «браслеты» и взвалил на плечо. Я пыталась дёргаться, понимая всю бесплодность этих попыток. Два мрачных парня следовали за нами по пятам. Метров через пятьдесят бандиты остановились. Славка, бросив меня на песок, вытащил из кустов акваланг и, вынув кляп, засунул мундштук мне в рот, чуть не выбив зубы.

— Жить захочешь ― доплывёшь. Будешь фокусничать ― зацеплю за кораллы на глубине десяти метров. ― Он схватил меня за наручники и потянул в воду.

— Надо бы ей маску надеть. ― Один из бандитов попытался проявить заботу.

— Обойдётся.

Я споткнулась и начала погружение. Ужас, который я испытала, просто не поддавался описанию. Вода попадала в нос. Я очень старалась разделить дыхание, чтобы не захлебнуться. Глаза пришлось закрыть. Славка тянул меня за руки. Я кое-как изгибалась телом и болтала ногами, заваливаясь в сторону. Когда же силы иссякли, я выпустила мундштук и, открыв глаза, в последний раз взглянула вверх, где через толщу сиреневой воды пробивался желтый диск солнца.

Матвей промаялся минут десять. По его мнению, Янке этого времени вполне могло хватить, чтобы успокоиться и вернуться. Впрочем, нет. Упрямая девчонка вряд ли осознает, что иногда не стоит вмешиваться в мужские дела ради собственного же блага.

— Ты реально решил жениться на этой малышке? ― Змей сидел в тени, обмахиваясь картой.

— Совет несёт ответственность не только за сотрудников, но и за членов их семей.

Лев пожал плечами.

— Но она и так попадает под его защиту.

— Ага. Только кто защитит её потом от отца и ненавистного жениха?

— Да, интересно, каким боком во всё это втянут господин Калинин? Оба-на, кажется, Бабочка вызывает. ― Змей снова отошёл к водопадам, где, по его мнению, связь была лучше.

— За дебилов нас держит! ― Лев хохотнул. ― Читай по губам. «Дорогая! Какие на тебе сегодня трусики?»

Матвей встал.

— Ладно, вы тут думу думайте, а я за Янкой.

Поляна за хижиной оказалась пустой. Мелкий кустарник и одинокие пальмы закончились. Теперь заросли уплотнились и стали, если и не-совсем-непроходимыми, то трудно-преодолимыми. У любого нормального человека такие кущи даже не вызвали бы желания идти дальше, но Янка всё-таки пошла. Матвей догадался, что она решила вернуться к лагуне. Ага, сидит там на камушке и плачет. Глупая девчонка. Бандиты могут прочёсывать акваторию. Кажется, они не идиоты. Ускорив шаг, ломая кусты, сдирая кожу, Матвей буквально вылетел на берег. Пусто. Сердце сжалось в предчувствии беды. Промчавшись мимо груды камней, он увидел на белоснежном песке одиноко лежавший кед. Девушки нигде не было. Осмотрев местность, Пантера завыл. Бандиты даже не пытались скрыть следы своего присутствия.

Змей уверенно вёл катер по направлению к Тупаи.

— Не психуй, брат, мы её найдём. Держи себя в руках. ― Громкий голос заглушал рёв мотора.

Не психуй? Да Матвей чуть не поседел, когда осознал, что Янку похитили!

Отель встретил группу гробовой тишиной. Из персонала в здании находился только Лин и четверо охранников.

— Власти приказали срочно эвакуировать отдыхающих, естественно, под благовидным предлогом. Им предоставлены аналогичные номера на центральном острове. Надеюсь, твой бизнес не пострадает.

Бизнес. Это было меньшее, что волновало Пантеру в настоящий момент. Сев за стол в кабинете, он включил компьютер. На экране показались очертания острова. Змей был прав. Нужно было взять себя в руки, собраться. Иначе он не сможет помочь девочке.

— Итак, что мы имеем? Господин Калинин, Вячеслав Михайлович, 1994 года рождения, последние семь лет провёл в Англии. Думаю, там золотой мальчик и был завербован.

— Ага, знакомо до зубной боли, Змей. ― Лев уселся у стола.

— Вот только вербовал парня не Совет.

— Значит, всё-таки он в игре?

Змей кивнул.

— В игре. Вот только сейчас играет сам на себя. Несколько дней назад он встречался с Раймоной и, видимо, получил от неё указания убрать Яну. Но зачем это делать? Зачем спешить, если можно жениться на ней, овдоветь и, на правах наследника, вступить в торги. Сделка могла бы озолотить его. Вот только парень не понимал, что теперь и за его жизнь никто гроша ломанного не даст. Ещё пара дней, и тут появятся боевики по его душу.

— Ого! Так нам ещё и его придётся вытаскивать? ― Лев просо ушам своим не верил.

— Это приказ. Он кое-что знает. Думаю, спецы быстро развяжут ему язык.

— Значит, у нас максимум два дня, чтобы найти Янку, узнать о судьбе Петровича, схватить Славика и смыться отсюда?

— Верно, Пантера. Не будем терять время даром.

— И всё же я не понимаю, как эти ублюдки подобрались к острову? Не на вёслах же. Звук мотора мы бы услышали. ― Лев плохо переносил жару. Даже под гудящим кондиционером он чувствовал себя неважно.

— Соображай, Лёва! Акваланги!

Матвей увеличил изображения островов.

— Итак. Вот тут, по мнению службы поддержки, находятся катакомбы. Горная гряда большая, но не бесконечная. Думаю, пара-тройка коридоров. Ни заблудиться, ни спрятаться тут просто невозможно. Скорее всего, это либо причуды природы, либо кто-то использовал их под склады.

— Но держать пленников там вполне приемлемо.

— Согласен. Тем более, что тела Петровича мы так и не нашли.

Матвей уже вскочил на ноги.

— Чего мы ждём? Нужно немедленно отправляться к южному атоллу. Всё сходится. Туда можно запросто попасть на аквалангах.

— Темноты, друг мой. Нужно хотя бы акваланги достать и прочее снаряжение.

Змей настроил рацию.

— Пора нашим технарям почесать яйца. Моторку надувную прихватим. А заодно и время операции с центром согласуем.

Матвей завыл.

— Я не могу ждать ещё несколько часов. Я чувствую, что Янке требуется помощь.

— Сядь, плотоядный, и угомонись. А то и девчонку не спасёшь, и операцию поставишь под угрозу.

Я очнулась от холода и боли в руках. Где я? Собравшись с силами, попыталась немного приоткрыть веки. Каменный мешок. Я болталась между полом и потолком, прикованная наручниками к верхней точке. Пальцев я не чувствовала, а вот в суставы браслеты врезались с такой силой, что кожа была ободрана до крови. Чуть поодаль сидели мои мучители. Я напрягла слух. Кажется, уши были заполнены водой. Звуки доносились, словно с другой планеты.

— А чего, кайфово ты придумал. Если эти козлы не дураки, сунутся в лабиринты и взлетят на воздух.

— Жаль, порошок не весь выгрузить успели. Там тысяч на сто зелёных осталось.

— Да не парься. На девчонке я заработаю в сто раз больше, компенсирую твою долю.

— А она ничего. Может, дашь попользоваться?

— Дам. Я не жадный, но только тогда, когда дело закончим. Вот штамп в паспорте поставим, и заберёшь то, что от неё останется после брачной ночи.

Парни заржали. Я собрала мозги в кучу. Главное ― не паниковать. Необходимо придумать, как выбраться отсюда. Если я правильно поняла, то Матвей с сотоварищами первым делом помчатся на южный остров, не зная, что там их ждёт взведённый механизм. Нужно предупредить группу. Но как? Глубоко вздохнув, я потревожила израненные руки и невольно застонала. Парни оживились.

— А, очухалась, невеста? ― Славка подошёл ко мне и поднял мою голову за подбородок. ― Ты, я смотрю, и в огне не горишь, и в воде не тонешь!

Я хотела плюнуть в это смазливое личико, но передумала. Нужно было хитрить и изворачиваться, хотя бы ради Матвея. Я постаралась улыбнуться.

— Чего лыбишься, красотка? Где твоё высокомерие? Жить захотелось?

Я кивнула.

Славка осмотрел меня хищным взглядом и больно ущипнул за грудь.

— Ты уже не принцесса. Ты превратилась в обычную шлюху. И обращаться с тобой я буду, как со шлюхой. Думаешь, я не знаю, чем вы там с этим жеребцом занимались?

Вся кровь отхлынула от лица.

— И чем?

Славка сплюнул.

— Ты так орала, что я сам чуть было не кончил. Но я смогу сделать так, что сейчас ты будешь кричать ещё громче, вот только никто не услышит.

— Если ты подглядывал, почему же ты не убил нас на острове?

Парень отошёл на шаг и пнул меня в бок кулаком, отчего тело стало вращаться, причиняя новые страдания.

— Патрули зачастили. Не хотелось светиться раньше времени. Ну, ничего, скоро тут будет большой БАХ, но, к тому моменту, мы покинем эти чудные места.

Я осмотрелась.

— Ты взорвёшь этот остров? Думаю, эти лабиринты ― единственное место, где меня будут искать.

Славка заржал.

— Эти? Нет. Мы в подземной пещере, дорогая, а точнее, в подводной. Вычислить нас теоретически возможно, а практически скоро будет некому. Впрочем, это сейчас неважно. Важно то, что ты должна заслужить право на жизнь.

Я проглотила ком в горле и едва поборола отвращение, когда цепкие пальцы садиста впились в мои ягодицы, а язык прошёлся по губам. Поцелуй жабы! Какая прелесть!

— Эй, погоди. Освободи меня, и я исполню все твои желания.

— Ты их и так исполнишь, стерва. ― Славка размахнулся и наотмашь ударил меня по лицу.

Я вновь отлетела вбок, удерживаемая от падения цепями под потолком, и прикусила губу, чтобы не закричать. Отдать должное Славику ― он выбрал блестящую тактику. Избить меня до полусмерти. Тогда я точно не смогу не только сбежать, но даже сопротивляться. Удары сыпались один за другим. Я потеряла им счёт и перестала чувствовать боль. Я пыталась смотреть в налитые кровью глаза садиста, пока мои не заволокла пелена. Нет, я не потеряла сознания, я словно наблюдала со стороны, будто всё это происходило не со мной.

— Кончай руками махать, Калина. Совсем товар испортишь. Если не собираешься ей попользоваться, пора сваливать. Не хватало, чтобы она опять воды нахлебалась. И так еле откачали.

Славик сплюнул и отошёл.

— Снимайте её.

Двое гиббонов приподняли меня и сняли с крюка. Тело казалось чужим, ватным. Я свалилась прямо на каменный пол. Славик подошёл и пнул меня ногой под рёбра. Парень был босой, но удар оказался весьма ощутимым, зато именно он окончательно вывел меня из ступора. Я застонала и свернулась пополам. Мой мучитель начал стягивать гидрокостюм.

— Свалите отсюда. Вдруг девочка стесняться будет?

Гибоны расхохотались.

— А вдруг ей с тобой не понравится? Так мы и помочь не против.

— Я сказал, свалили. Придёт и ваш черёд.

Недовольно перешёптываясь, сообщники моего драгоценного жениха прошли вдоль каменного мешка и повернули за выступ скалы.

— Что, невеста, продолжим?

Славка перевернул меня на живот и улёгся сверху. Пыхтя, он принялся раздвигать мои колени. Я молилась, чтобы потерять сознание и ничего не чувствовать. Тело болело. Руки, скованные металлическими браслетами, кровоточили, но самое ужасное ждало меня впереди. Мерзавец вновь собирался меня изнасиловать. Я пыталась сопротивляться, зная, что все мои попытки обречены. Слёзы текли ручьями, разъедая кожу лица, в висках стучало. Я прикусила губу и зажмурилась, когда Славка обмяк и чуть не раздавил меня собственным весом.

— Яна! Ты как?

Огромное тело скатилось с меня, а чья-то рука убрала слипшиеся волосы с глаз.

— Яна! Ты меня слышишь?

Я с трудом разомкнула отёкшие веки.

— Алексей? Живой? Ты откуда?

Телохранитель вымученно улыбнулся и, скинув с себя то, что осталось от рубашки, прикрыл меня.

— Вставай потихонечку, вот так. Пора убираться отсюда.

Я посмотрела на мужчину. Боже! Да на нём живого места не было! Синяки и ссадины покрывали крупное тело. Один глаз заплыл, ногу выше колена перетягивал ремень, а всё, что находилось ниже, было залито кровью.

— Давай, малышка, давай потихонечку. Нам тут чуть-чуть пройти. Плыть сможешь?

Я кивнула и попыталась подняться, опираясь на руку Алексей. Славка валялся на каменном полу. Я искренне надеялась, что он сдох, но крепкая грудь поднималась и опускалась. Петрович тряхнул странным пистолетом.

— Снотворное, наверное.

Действительно, из бычьей шеи моего жениха торчал маленький дротик. Я перешагнула через парня и плюнула на него.

— Будь ты проклят.

Где-то в глубине сознания мелькнула мысль ― взять камень и добить мерзавца. Я даже почувствовала облегчение, представляя, как трещат кости его черепа, а вокруг разлетаются брызги крови и мозгового вещества.

— Даже не думай об этом. Пойдём. ― Осмотрев сумку, лежавшую рядом с телом, охранник нашёл ключи от наручников и освободил меня окончательно.

Мы покинули мою тюрьму и пошли по тёмному коридору. Я пожалела, что не прихватила пару неоновых палок, освещавших каменный мешок. Но Алексей двигался уверенно и быстро, настолько быстро, насколько позволяла его рана. Во втором помещении я увидела двух верзил. Им повезло меньше. Кажется, мой страж стукнул их чем-то тяжёлым. Голова одного из бандитов была вывернута в какой-то неестественной позе, а затылок второго представлял кровавое месиво. Прикрыв мои глаза рукой, Петрович повёл меня дальше.

— Нет. Не надо. Я хочу это запомнить. Они тоже собирались меня изнасиловать, но позже. Козлы!

Я обнаружила свои вещи. Натягивать мокрые джинсы и разорванную футболку было бы глупо. А вот бельё! В моём бюстгальтере был зашит немалый капитал. И расставаться с ним я не собиралась. Возблагодарив свою сообразительность за то, что она подсказала упаковать доллары и рубли в плотные целлофановые пакетики, я натянула лифчик, трусики и поспешила за Петровичем, как смогла. Мы шли, опираясь о скользкие влажные стены.

— Слушай внимательно, детка. Мы находимся в пещере небольшого острова. Вход в эту пещеру находится под водой. Мы аккуратненько спускаемся, проплываем около ста метров и аккуратненько всплываем. Не знаю, сколько кислорода в баллонах, думаю, хватит. Без суеты, без спешки… Понятно?

— А там, наверху? Как мы попадём на Бора-Бора?

Алексей присел, проверяя оборудование.

— На поверхности нас ждёт катер. Думаешь, как я попал сюда?

— Расскажи.

— Если только в двух словах… В общем, очнулся я на южном острове в катакомбах. Я даже удивился, что вообще живой. Оказывается, Славка, хитрый чёрт, решил не упустить момент. Раз подвернулся случай, он собирался узнать всё про систему охраны в доме и в офисе твоего отца.

— Тебя пытали?

Алексей ухмыльнулся.

— Так, самую малость. А, когда решили, что я сдох, скинули в какую-то выемку с водой. Это была их ошибка. Я малёк оклемался и услышал то, что нужно. Двоих бандитов Славка отправил на центральный остров, наблюдать и докладывать обстановку, одного оставил минировать катакомбы. Гостей там ждали. Потом парни про пещеру подводную заговорили. Как я понял, они тебя там и спрятали, то есть тут. Словом, я выждал какое-то время, а потом с минёром-то и разобрался. Правда, мин там штук восемь стоит, а я только две смог обезвредить. Взял катер, и следом. Прости, что сразу не вмешался, да вот только против троих лосей в рукопашной мне было не устоять. Как-то так.

Я прижалась к широкому плечу.

— Спасибо тебе, Петрович! Век не забуду!

Мужчина похлопал меня по спине, передавая загубник.

— Работа у меня такая.

— Слушай, Алексей. Не знаю, как сказать, но планы поменялись. В общем, тут появилась группа. Не знаю, кто эти парни, но они пытались спасти меня. А один… Я его ещё с Москвы знаю.

Телохранитель насторожился.

— Мы не будем менять планы. Вернёмся на Тупаи, а потом улетим в Англию. Никто не знает, что это за группа, и что им реально от тебя нужно.

— Петрович! Я знаю. Я люблю Матвея. Это он позвал друзей на помощь. Кстати, первым делом мы планировали спасти тебя. Хотя, ты прав. Он какой-то странный, уж больно похож на спецназовца или морпеха. И разговоры парни вели какие-то странные.

Алексей водрузил на меня акваланг.

— Вот что, девочка, люби своего Матвея, сколько хочешь, но после того, как мы всё разрулим. А пока планов менять не будем. Ясно?

— Но мы же предупредим их о взрыве?

Охранник усмехнулся.

— Я уже позаботился об этом.

— Как?

— Послание оставил. Они поймут.

Мысленно перекрестившись, я надела маску и начала погружение.

Моторка летела по лагуне, словно ракета. Лев вцепился в низкий борт, чувствуя, что его вот-вот стошнит. Из всех видов передвижения, он люто ненавидел морские транспортные средства. Чтобы перебороть свой страх перед стихией, он даже занялся строительством яхт, хотя сам выходил в плаванье крайне редко. Зато Змей ловил настоящий кайф от ветра, бьющего в лицо, солёных брызг и бешеной скорости.

Казалось, южный остров был самым богатым на растительность. Для того, чтобы спрятаться здесь не нужно было даже лезть в катакомбы. Причалив к берегу, парни вытащили надувную лодку на берег и стали осторожно пробираться к нужному квадрату. Вход в лабиринты был удачно спрятан за огромными валунами и пальмами. Натянув балаклавы, и выставив вперёд оружие, мужчины медленно вошли внутрь, страхуя друг друга. В пяти метрах лежал человек. В том, что этот человек был мёртв, сомневаться не приходилось. Он распластался на животе, а на его спине возвышалась миниатюрная мина.

— Всем стоять!

Змей подобрался к мёртвому аквалангисту и направил луч фонарика на крохотное взрывное устройство.

— Кто-то оставил нам послание. Пещеры заминированы.

Матвей присел рядом.

— Непростая конструкция. Управляется через спутник. Этот кто-то успел обезвредить одну, пока процесс не был запущен.

— Две. Вот ещё одна малышка. ― Лев пнул носком ботинка второй механизм.

— Мне нужно пять минут. Попробую сбить сигнал. ― Пантера достал крохотный нетбук и углубился в работу. ― Ничего не выходит. Сигнал защищён. Тут несколько часов нужно будет попотеть, чтобы разобраться. ― Он отложил комп. ― Отплывайте. Мне нужно проверить, нет ли в лабиринтах Янки и Петровича.

Змей схватил друга за предплечье.

— С ума сошёл? Да нет там Янки. Ты же знаешь, она нужна им живой.

— Но тут может быть её телохранитель. Я обещал, что всё проверю. Грузитесь на лодку!

Лев усмехнулся.

— Чего время терять? Мы же не знаем, когда это сработает. Втроём быстрее всё осмотрим.

— Нет.

— Заткнись, Пантера. Лев тут самый главный. Думаю, мины были активированы на наше движение, как только мы появились. Сигнал пошёл на пульт. Не выёживайся. На всё про всё у нас минут пять, не больше.

Змей первым вошёл в катакомбы, выбрав себе левый коридор. Следом в темноту нырнул Лев, включив секундомер на огромных часах. Через три с половиной минуты стало ясно, что, кроме трупа аквалангиста у входа, здесь никого не было. Четыре минуты. Четыре с половиной… Мужчины вернулись к выходу.

— На лодку, быстро.

Лев достал рацию и сообщил властям о том, что остров заминирован.

— И куда теперь? Где они могут держать Яну? ― Матвей начал заводиться. И тут в его кармане зазвонил телефон.

Мы быстро добрались до острова. Тупаи казался необитаемым. Все наши вещи были на месте, документы тоже. Пока Алексей отмывался от крови и грязи, я нашла его телефон. Мучительно вспоминая комбинацию, набрала одиннадцать заветных цифр. Есть сигнал. До боли родной голос.

— Алло.

Я чуть не задохнулась от волнения.

— Матвей! Не приближайся к южному острову. Он заминирован.

— Яна, девочка моя! Мы как раз на острове. Ты где?

― Со мной…

Алексей вырвал трубку из моих рук и растоптал ногой. Я испугалась и вскрикнула, когда телохранитель навис надо мной, как скала.

— Запомни, девочка, ты сможешь встретиться с этим Матвеем, но не раньше, чем я пробью его по своим каналам. Я отвечаю за твою жизнь, и, если понадобится, увезу тебя в Англию с кляпом во рту. Переодевайся, живо.

Я натянула на себя первый попавшийся сарафан, сунула ноги в босоножки и нацепила на нос очки. Возможно, Алексей прав. Я не верила, что Матвей может причинить мне вред. Но его недоверие очень напрягало. Я хотела знать, кто он, кто он на самом деле. Я имела на это право. К тому же было странно слышать, что он собрался жениться на мне не потому, что влюбился, а потому, что просто хочет защитить. Для меня это не было достаточным поводом, чтобы ответить «да». Нужно было время и ясное сознание, чтобы во всём разобраться. Ни того, ни другого у меня сейчас не было.

Я схватила сумку и поспешила за Петровичем. Мы уже отчалили, когда я увидела огненную вспышку и услышала взрыв. Сердце оборвалось. Несколько минут назад Матвей был на острове. Успел ли он покинуть его?

— Алексей! Заворачивай. Мы должны быть там.

Мужчина даже не пошевелился. Не расслышал?

— Алексей! Заворачивай! ― я кричала так, что сорвала голос.

Мои руки вцепились в предплечье Петровича, но он упорно держал курс на Бора-Бора.

— Остановись, или я выпрыгну!

Алексей сбавил ход.

— Мне жаль, Яна, но ты сама напросилась.

В его руке появился шприц. Откуда? Он знал, что меня нужно будет усмирять? Я и «мяу» сказать не успела, как сознание начало плавно покидать моё израненное тело.

― Змей! Срочно свяжись с Бабочкой! Мне нужно знать, откуда был сделан звонок.

Моторка пришвартовалась в Тупаи.

— Слушаюсь и повинуюсь!

Через пару минут Эдик развёл руками.

— Не поверишь, брат, но полчаса назад твоя красавица была тут.

Матвей помчался к бунгало. В душевой кабине ещё клубился пар, два влажных полотенца, порванная одежда, мужские джинсы, залитые кровью. Пантера выбежал на берег. Два акваланга. Неужто таинственный Петрович сумел освободиться и спас подопечную? Матвея это не сильно радовало. Куда охранник повёз Яну? Представляет ли он всю опасность путешествия? И где искать Славика?

— Братишка! На Таити вылетел самолёт. В списке пассажиров числятся некий мистер Дринфолт с дочерью.

— Нужно его догнать. Я подготовлю вертушку.

— Не суетись, Пантера! Задание не выполнено. Нам предстоит достать из-под земли этого чёртова Калинина, или из-под воды, как получится. ― Лев тоже был на взводе.

— Остынь, брат. Бабочка поведёт англичан, проследит их дальнейший маршрут. Если что ― подстрахует.

Матвей схватился за голову.

— Нет, вы ничего не понимаете. За Янкой охотится не только жених. Кто знает, когда возле неё появятся реальные боевики Антисовета? Я должен догнать её и переправить в Хьюстон.

— Всё под контролем, брат! Лучше сядь и просканируй острова. Возможно, где-то есть ещё неучтённые пещеры!

Пантера зарычал, но подчинился. Нужно было поскорее покончить со всем этим. Оставалось надеяться на Бабочку. «Только не потеряй их из виду!»

Я плохо переносила дорогу. Очнувшись на Таити, попыталась поговорить с Алексеем, по-хорошему. Алексей согласился и по-хорошему объяснил, что мы летим, согласно маршруту. Чем быстрее мы окажемся в нужном месте, тем быстрее он пробьёт информацию по Матвею. А, чем быстрее он пробьёт информацию, тем быстрее я смогу с ним связаться. Я не сопротивлялась. Сил не было. Тело ныло. Глотая таблетку за таблеткой, я ненадолго притупляла боль. Алексей затащил меня в аптеку, а оттуда поволок в женский туалет.

— Подними сарафан.

Я подчинилась.

На правом богу красовалась огромная чёрно-фиолетовая гематома. Петрович сорвал упаковку с эластичного бинта и крепко перетянул мои рёбра.

— Не думаю, что перелом, но трещина возможна.

Совершенно не стесняясь, он снял штаны, а я чуть не упала в обморок. Огромную рану на бедре прикрывала обычная женская прокладка, примотанная обычным бинтом к конечности.

— И кто только придумал такую полезную вещь? ― Алексей усмехнулся и развязал узел. Женское гигиеническое средство было пропитано кровью.

Мужчина вынул из кармана обычную катушку ниток и цыганскую иглу.

— Закрой глаза, детка.

Я покачала головой. Петрович стиснул зубы и профессионально наложил три шва. Потом, достав из сумки фляжку, вылил её содержимое на рану. Он не проронил ни звука. Я только могла догадываться, что испытывал мужчина в тот момент.

— Почему ты не обратился к врачу?

— Нет времени.

Он приложил к ране новую прокладку и туго перебинтовал. Надев штаны, Алексей подмигнул мне.

— Всё в порядке. Жить будем.

Мы покинули кабинку под удивлённые взгляды двух женщин. Меня совершенно не интересовало, что они могли подумать о нас. Взяв охранника под руку, я гордо вошла в зал ожидания.

― Готово! ― Матвей откинулся в кресле. ― Две пещеры на восточных островках. Скорее всего, придётся нырять. Готовьте акваланги.

Лев настроил рацию на частоту полиции.

— Ого, господа звери, только что в гостинице на центральном острове были обнаружены трупы двух русских аквалангистов. Огнестрел.

Змей присвистнул.

— Антисовет ускорился. Боевики подчищают следы. Надо б ускориться и нам.

— Так, без суеты. Работаем.

Пещера на первом острове оказалась совершенно пустой, без малейших признаков присутствия человека. Во второй тоже никого не было, кроме двух трупов. Матвей обошёл все помещения и понял, что Яну держали именно тут. Порванная одежда валялась на полу. Бедная девочка! Мужчина поднял наручники, испачканные кровью, и завыл. Что эти изверги делали с ней? Славика нигде не было.

— Нужно доложить в центр, что объект мы потеряли. Возможно, парень давно кормит местную фауну. Искать его тело можно до посинения несколько месяцев.

Лев кивнул.

— Змеёныш, связывайся с Бабочкой. Если получим одобрение, отправимся за девчонкой. Ей реально грозит опасность.

Приказ покинуть острова группа получила только к вечеру. Алька передала возможные координаты Яны и пожелала удачи. Предстояло лететь в Шотландию.

Сутки мы кружили в воздухе, меняя самолёты, направления и маршруты. Я совершенно выдохлась. Поэтому, оказавшись в Эдинбурге, сразу же повалилась на кровать. Меня совсем не интересовал душ, и не прельщал ужин. Сон. Это было главным. Сколько я проспала? Как оказалось, тридцать пять часов. Проснувшись, я почувствовала себя гораздо лучше. Хотя раны всё ещё украшали моё прекрасное тело, ныли и доставляли определённые страдания, в голове прояснилось. Приняв водные процедуры, я прошлась по комнатам. Чудесный номер, потрясающий вид из окна на старый город.

С Алексеем я столкнулась в кабинете. Он тоже выглядел неплохо.

— Работаешь с утра?

Мужчина улыбнулся.

— Кто-то же должен!

— Ага. ― Я пододвинула к себе огромную кружку с кофе и сделала несколько глотков. ― И как успехи?

Петрович пожал плечами.

— Если ты имеешь в виду своего Матвея, то мои труды ясности не добавили. Законопослушный гражданин. Вся жизнь, как на ладони… Родился, учился, бизнес, налоги…

— Видишь? Зря ты волновался.

Алексей вернул себе кружку.

— Вот это-то и подозрительно. Слишком уж всё просто и гладко. Сдаётся мне, что парень работает на какое-то секретное ведомство.

— Ага, на какой-то Совет. Я это несколько раз слышала, но добиться разъяснений так и не смогла.

— На Совет, говоришь? Уверена? ― Петрович напрягся.

Я кивнула.

— Это что-то объясняет?

— Многое. Впрочем, не забивай голову.

Я завыла.

— Хватит! Хватит превращать обычную жизнь в тайны Мадридского двора. Мне было бы на всё наплевать, если бы это всё не касалось лично меня. Я хочу знать то, что знаешь ты. Или я сейчас получу информацию, или вернусь в Москву, и будь, что будет.

Алексей колебался минуту.

— Я понимаю тебя, но определённой информации у меня нет. Так, одни догадки.

— Выкладывай.

Мой друг откинулся в кресле.

— Я ещё в армии служил. Мы готовили одну операцию за границей. Не хочу вдаваться в подробности, но моё руководство связывалось с очень странной, как мне показалось, структурой. Если не изменяет память, Совет Справедливости, или что-то в этом роде. Как я понял, это была антитеррористическая международная организация, обладавшая большими возможностями и полномочиями. У руля стояли представители высших политических структур нескольких стран. Я общался с представителем, курирующим славянское направление. Как сейчас помню, Чайка.

— И что?

— А ничего. Я убедился, что в этом Совете работают профессионалы высочайшего класса.

Я промокнула липкий пот со лба.

— Ни фига себе! Хотя теперь всё складывается, словно осколки стекла в калейдоскопе.

— И это не есть хорошо, девочка.

— Почему?

Алексей придвинулся ко мне ближе.

— Потому что, если кто-то заинтересован в твоей смерти, и этого кого-то предстоит вычислить, тебя могут использовать, как приманку. А я этого допустить не могу.

Я гордо выпрямилась на стуле.

— Если бы со мной нормально поговорили, всё объяснили, я, может быть, и согласилась. Нет, я бы обязательно согласилась.

— Не дури. Люди, которые покушались на жизнь твоей семьи, имеют большие возможности, слишком большие. А вот ты, наоборот, не имеешь никакой подготовки. Словом, проведем тут пару дней и двинем дальше.

Я тяжело вздохнула.

— Алексей! Я не смогу бегать всю жизнь. Да и ты тоже. Думаю, мы должны как-то объединиться. Разреши мне связаться с Матвеем.

Молчание затянулось… Наконец, мужчина достал телефон и протянул его мне.

— Ладно, звони. Но только, для начала, я сам встречусь с ними и во всём разберусь.

Я кивнула и набрала номер.

— Алло.

Моё дыхание остановилось, когда я услышала родной голос. Жив! Я верила, нет, я знала, что он просто не мог погибнуть на чёртовом острове.

— Матвей, это я.

Трубка облегчённо вздохнула.

— Девочка! Как ты? Можешь говорить?

— Да, всё нормально. Я в Эдинбурге в отеле…

— Я знаю. Через пару часов буду у тебя.

— Так быстро?

Мужчина рассмеялся.

— А ты не рада?

— Что ты! Я очень рада, просто… Тут с тобой Алексей поговорить хочет.

Петрович отобрал трубку.

— Значит так, парень, встретимся в холле отеля. Но, если ты мне не понравишься, девочку не увидишь.

Я не слышала, что говорили на том конце, но, по напряжённому лицу мужчины поняла, что стороны пришли к какому-то соглашению. Алексей дал отбой и впился в меня цепким взглядом.

— Слушай меня внимательно, малышка. Ты спустишься в ресторан, сделаешь заказ и будешь сидеть, не высовываясь. Если через пятнадцать минут я не появлюсь, идёшь на кухню и через служебный вход отправляешься во внутренний двор. Там тебя будет ждать Денис. Вы отправитесь во Францию. Ванька встретит. Парни знают, что делать. Сидите тихо, ждёте меня. Ясно?

Я кивнула, хотя не понимала, что такое может случиться, что мне придётся бежать уже от Матвея. Я переоделась и тяжело вздохнула. Очень хотелось уложить волосы и подкраситься. Я бы выглядела взрослее. Но ни косметики, ни шпилек у меня не было. Пришлось ограничиться простым хвостом и похлопыванием по щекам. Румянец не возвращался. Напротив, я бледнела на глазах. Нервы. Я постаралась взять себя в руки и убедить, что всё будет хорошо.

― Пантера! Ты идиот. Из-за тебя мы на самолёт опоздали. ― Лев рвал и метал, когда Матвей, наконец-то появился в аэропорту с огромной охапкой цветов.

— Заткнись, рыжий. Не могу же я явится к девушке с пустыми руками. Вот хоть у Змея спроси.

Эдвард кивнул.

— Это да. Вот только меня ты не переплюнешь. Скрипачей в Шотландии нет. Одни волынщики. Как думаешь, девочка оценит экзотику?

— Да пошли вы все!

Змей обнял друга.

— Не груби, малыш. Будешь вести себя хорошо ― Лёва подарит тебе томик Пушкина.

Алекс зарычал и пошёл к кассам. Следующий рейс на Эдинбург был через сорок минут.

Матвей уселся в пластмассовое кресло, неуклюже умостив огромный букет из двадцати пяти роз между ног.

— Слышь, Змей, поговорить надо.

Эдвард развалился рядом.

— Даже знаю о чём. Как мы с Алькой живём полтора года при такой разнице в возрасте?

— Да нет, не угадал. Я просто не представляю, как быть дальше. Яна должна вернуться в Москву, должна учиться. А мой дом находится на Тупаи. Я не могу забрать девочку, не могу лишить её общения, родственников, подруг.

— А ты у неё спросил, чего она хочет?

Пантера вздохнул.

— Думаю, она влюбилась и сейчас будет согласна на что угодно. А потом, лет через надцать, пожалеет, но время будет упущено. Знаешь, раз я старше, то должен думать за двоих.

— Засада! Может, в Америку переедешь? Там Алька, Анна. Они могли бы подружиться.

— Как-то всё не складывается, а, если и складывается, то неправильно. И вообще, я боюсь испугать её однажды. Ты ведь знаешь, что рано или поздно звери в нас просыпаются, и тогда очень сложно держать себя в руках.

— Ты о сексе?

— Я о жизни, хотя и о сексе тоже. Девочка пережила насилие. Я стараюсь быть нежным, но это непросто.

— Да, знаю. Мне повезло, что у Альки темперамент ― будь здоров. Иногда мне кажется, что в ней живёт не бабочка, а волчица или акула. Того и гляди, разорвёт.

— А Янка… Она такая хрупкая, такая нежная. Знаешь, я просто боюсь раздавить её, когда обнимаю.

Змей рассмеялся.

— Женщины не такие хрупкие, какими кажутся. Впрочем, поговори с ней или решись на что-то сам.

Я сидела в ресторане, тупо ковыряясь в тарелке с хаггисом. Овечья требуха со специями, запечённая в бараньем желудке, выглядела и пахла весьма аппетитно, но я так волновалась, что совершенно не могла есть. Часы на руке, которые дал мне Алексей, неумолимо отсчитывали минуты. Я не хотела бежать и скрываться, «в случае чего», устала. Решив встретиться с Матвеем, во что бы то ни стало, даже, если Петрович сто раз будет против, я с облегчением вздохнула. Любое решение давалось мне с трудом, но, когда я принимала то самое решение, на душе становилось легче. Рядом за столиком обедала семья. Хорошенькая девочка, лет пяти, повернулась в мою сторону и приветливо улыбнулась. Какая куколка! Я никогда не задумывалась, хочу ли иметь детей. А сейчас… Если бы в моей жизни появилось такое чудо, была бы счастлива. Я улыбнулась в ответ. Немного расслабившись, я даже выпила вина и поправила выбившуюся прядь волос.

— Можно присесть?

Я подняла глаза. Рядом стояла высокая брюнетка в летах. Она добродушно улыбалась. Боже! Да что сегодня за день? День улыбок? Я уже видела эту женщину. Именно она встречалась с моим отцом перед тем, как начались все мои неприятности. Краем глаза я поглядывала на Алексея, сидевшего в холле. Он смотрел в другую сторону, на входную дверь, ожидая Матвея с приятелями. Я поёжилась.

— Что Вам надо от меня?

Женщина присела рядом и положила на стол небольшой пульт.

— Меня зовут Раиса, Раиса Владленовна. Ты пойдёшь со мной, девочка. Не суетись и не дёргайся. И звать на помощь никого не советую, иначе я нажму на эту кнопочку, и БАХ! Ни гостиницы, ни ресторана… одна большая печальная воронка.

— Блефуете.

— Совсем нет.

Раиса отодвинула полу пиджака, и я увидела на её поясе странное устройство округлой формы, похожее на будильник.

Посетителей было много, много детей. Девочка за соседним столиком опять повернулась в мою сторону. Я проглотила комок в горле.

— Но Вы… Вы ведь тоже погибните.

Раиса Владленовна пожала плечами.

— Думаешь, если операция сорвётся, меня погладят по голове? А бегать до конца своих дней от хозяев я не собираюсь. Возраст уже не тот. Так что? Пойдём?

Петрович поднялся. Значило ли это, что в гостинице появился Матвей?

— Вы убьёте меня? Если да, то сделайте это здесь. Не хочу, чтобы моё тело нашли в придорожной канаве.

— Бог с тобой. Да с тебя пылинки сдувать будут. Ты же единственная наследница после смерти родителей. Жаль их, конечно, но твой отец сам виноват. Он мог не только остаться живым, но и заработать несколько лишних миллионов. А мать… Кто же знал, что у неё слабое сердце?

— Но ведь у меня есть ещё какой-то родственник в Америке.

— Уже нет, девочка. Пару дней назад твой братец умер от передоза. Глупая смерть. Итак, я жду твоего решения.

В последний раз бросив взгляд в сторону холла, я поднялась из-за стола. Мы прошли через кухню и спустились в подвал. Во внутреннем дворе меня ждал Дениска, но коридор вывел нас в какой-то проулок, где у соседнего дома был припаркован старый обшарпанный микроавтобус.

— Без фокусов, детка.

Двое парней взяли меня под руки и усадили на заднее сидение.

― Где она?

Матвей влетел в холл гостиницы и направился к Петровичу.

— Сначала мы поговорим. Выйдем на пару минут.

— Поговорим, но сперва я хочу увидеться с Яной.

Алексей буквально вытолкнул Пантеру на улицу.

— Кто ты, мужик? И какие у тебя задачи? Ты же работаешь на Совет? Только не лги.

Матвей вздохнул.

— А разведка спецназа ориентируется быстро. Скажу одно. Мы должны доставит девочку в безопасное место.

— Решили сделать из неё наживку?

— Нет. С чего ты взял?

Петрович ухмыльнулся.

— Наши предполагаемые враги разобрались в ситуации быстро. Они уже знают, что катастрофы не было. Убивать Яну нет резона. Два дня назад в Бостоне скончался некий мистер Локсфорд. Так почему бы Совету теперь не использовать девочку в качестве наживки? Скажи!

— Что? ― Матвей побледнел. ― Ты прав, ситуация изменилась, и я даже представить не могу, что решат там, наверху.

— Что бы ни решили, девочку вы не получите. ― Он сделал несколько шагов в сторону центра города.

— Стой. Я никогда не позволю, чтобы с Яной случилось что-то плохое. Я смогу защитить её и от Совета, и от Антисовета.

Петрович хохотнул.

— Ага. На острове я убедился в этом лично. Где была твоя защита, когда девочку похитили? Где был ты, когда её избивали? Где? И где были твои друзья, когда Калинин чуть не изнасиловал её во второй раз?

Пальцы Матвея сжались на плече охранника.

— У всех бывают ошибки. Я не снимаю с себя вины. Но я люблю Яну, люблю больше жизни. Я больше не отпущу её от себя ни на шаг. Отведи меня к ней.

Петрович грустно посмотрел на огромный букет. Розы начинали увядать. А ведь Янке ещё никто не дарил цветов.

— Ладно, пойдём. Но я всегда буду рядом. И не дай тебе Бог причинить девочке вред…

Мужчины вошли в ресторан. Яны нигде не было.

Мы ехали недолго, около часа, удаляясь в горы. Маленькая вертолётная площадка, и мы уже в воздухе.

— У тебя два варианта, Яна. ― Раиса посмотрела на меня огромными чёрными глазами. ― Или я делаю тебе укол, или ты обещаешь вести себя разумно и выполнять все наши требования.

Я не хотела уколов, поэтому пообещала вести себя разумно. Убивать меня никто не собирался, по крайней мере сейчас. Алексей уже встретился с Матвеем. Вместе они обязательно что-нибудь придумают. Я была слаба. Откинувшись в кресле, я провалилась в глубокий сон.

― Кажется, Петрович, ты повторил мою ошибку.

Они уже осмотрели зал ресторана и внутренний двор. Ошарашенный Денис пожал плечами. Янка тут не появлялась. Разделившись, мужчины заглянули во все служебные помещения, в туалеты и опять вернулись в зал. Молоденькая официантка подошла к столику.

— Вы знакомые девушки? Тогда оплатите счёт.

Матвей достал карту и вынул телефон.

— Лев? Проблемы. Кажется, Янку опять похитили. Да чёрт его знает. Может, и Славик. Срочно нужны данные с камер видионаблюдений.

Маленькая девочка, которая, видимо, устала сидеть за столом, пританцовывая, подошла к мужчинам.

— А тётя ушла.

Матвей напрягся. Русские туристы? Вот это везение. Он наклонился к малышке.

— Тётя?

— Да. Красивая, как принцесса. А с ней сидела такая… такая чёрная… Баба-Яга, с будильником.

— С будильником?

— С будильником. ― Девочка погладила себя по животу. ― Вот тут у неё был будильник. И она хотела кого-то взорвать. БУМ, как в «Морских дьяволах».

— Ты смотришь такие фильмы?

— Смотрю. А ты принц? Ты спасёшь принцессу?

Матвей кивнул.

— Обязательно. А теперь беги к маме. ― Он вновь вытащил телефон. ― Лев! Это была Раймона. Янку похитила Раймона. Пусть Змей связывается с группой технической поддержки.

— Есть новости, брат. Локсфорд скончался. Теперь планы меняются.

— Плевать на планы. Мне нужна Яна! ― Матвей поднялся и направился к выходу. ― Полковник! Ты со мной?

Петрович кивнул.

Последний перелёт на частном самолете и поездку в машине я провела с завязанными глазами. Так что, когда Раиса стянула с меня повязку, я уже стояла во дворе какого-то особняка. Ничего особенного. Богато, аккуратно, стильно. Такие дома могли находиться в любой точке мира и принадлежать кому угодно. Никакого национального колорита, никаких особенностей. Охраны было много, но все они остались во дворе. Внутри дом казался абсолютно пустым. Раиса прошла на второй этаж и открыла дверь.

— Заходи. Это твоя комната. Прислуги нет. Еда на кухне в холодильнике. Бери, что хочешь. На первом этаже бар. Можешь выпить, расслабиться.

— Означает ли это, что я могу свободно перемещаться по дому?

— Можешь. Да, телефоны тут отключены. Все. Не пытайся связаться со своими друзьями. Кстати, думаю, их скоро обесточат.

Мне не нужно было объяснять, что это значило. Я была уверена, что сначала хозяева мерзкой бабёнки планировали обесточить моих друзей, а потом и меня. Но, пока была надежда, стоило бороться.

— Меня не будет пару дней. Не советую выходить во двор. Сбежать не сможешь, а нервировать охрану не стоит.

— А дальше? Что будет дальше?

Раиса подошла к двери.

— Просто делай то, что тебе скажут, и у тебя появится маленький, но шанс.

Я наблюдала в окно, как огромный внедорожник увозил мою тюремщицу в неизвестном направлении. Что ж, пора было хотя бы осмотреться.

Я неторопливо приняла душ, облачилась в не-знаю-чей махровый халат и даже постирала шампунькой все свои вещи. У наших бабушек не было навороченных стиральных машинок и ничего, справлялись… Справилась и я, как смогла. Я понимала, что во всех комнатах висели камеры наблюдения, и за мной присматривали. Если было бы иначе, меня просто заперли в спальне с решётками на окнах. Чувство свободы, хоть и мнимой, взбодрило. Обмотав голову полотенцем, я схватила мокрые вещи и вышла во двор. Боже! Я почувствовала себя звездой. Десять пар глаз охранников было приковано ко мне. Высокие, бритоголовые, одетые в чёрные формы… А ещё говорят, моделей делают под копирку. Оба! Из будки появился весьма колоритный персонаж. Огромный рыжий богатырь с густой бородой. То ли копирка закончилась, то ли картридж, но этот мужчина явно выделялся из толпы своих братьев по оружию и, видимо, был у них главным.

Я кашлянула и обратилась к богатырю.

— Do you speak English?

Парни дружно заржали.

— Дуем, дуем!

— Вот это тёлка!

— Командир! Кого это хозяйка приволокла? Иностранку, что ли?

Хвала небесам! Мои тюремщики были русскими!

— Всем заткнуться.

Рыжий подошёл ко мне вплотную и принялся медленно говорить, активно жестикулируя.

— Вы… барышня… туда, ту хоум. Быстро.

Я отступила на шаг.

— Да пошёл ты… сам… ту хоум.

Моя реплика вызвала новую волну смеха.

— А барышня-то местная.

— Ты откуда такая?

Мне порядком надоел диалог. С мокрых вещей стекала мыльная вода, образуя лужу, в которой я и стояла.

— С Марса. Лучше скажите, где бельё у вас посушить можно?

Рыжий упёрся в бока пудовыми кулачищами.

— Ну, молодёжь пошла, ни страха, ни истерик. Её, можно сказать, похитили, вырвали из привычной среды буржуазного обитания, а она постирушки затеяла.

— Истерить легче в чистом белье. Так где верёвка? Вы же похитители. Это, можно сказать ваше орудие труда или средство производства…

Охранники были ошарашены. Тем не менее, один из них сгонял в будку и вернулся с бумажным пакетом.

— Бинт пойдёт, медицинский? Из аптечки стянул.

Я кивнула.

— Как звать тебя?

Парень покраснел.

— Павел.

Я вышла из лужи и подошла ближе.

— От имени Российской буржуазии выражаю тебе огромную благодарность. А, как буду я царицей, я пожалую тебя…

— Чего? ― Павел попятился.

— Сказки Пушкина не читал? Ладно, проехали. Натягивай свой бинт вон там. ― Я указала подбородком в сторону раскидистых деревьев.

Когда вещи были развешаны, я немного прогулялась по двору. Ага. Гараж. Хотя и не гараж вовсе, так… Автопарк из трёх машин размещался под добротным навесом. Одна из них уж очень меня заинтересовала.

— Эй, барышня, а ну, иди в дом. Чего пялишься?

Я подошла ближе к гигантскому монстру и провела по кузову рукой.

— Никогда таких не видела.

Рыжий хохотнул.

— И не увидишь. Сам собирал. Пять лет, по винтику, по железочке. Это тебе не дамские штучки. Так что не лапай. Кататься не разрешу.

Я одёрнула ладонь.

— Кататься? Да я даже представить себе не могу, как заводится машина, с какой стороны у неё кнопка тормоза, а ты кататься…

Мужчина рассмеялся.

— Кнопка тормоза? Это нынче в банкоматах такую сделали, чтобы олигархи могли нажать, когда их жён слишком с покупками заносит. В машинах нет кнопок. Педали. Запомнила? Так потом своим подружкам на Марсе и передашь. А теперь марш в дом.

Я кивнула и медленно направилась по дорожке, вращая головой в разные стороны. Каменные стены, окружавшие поместье, казались неприступными. Перебраться через них не было никакой возможности. Огромные ворота изнутри удерживал тяжёлый засов. Словом, если ты не птичка или не танк… Танк? Я опять покосилась в сторону странного авто. Чем не танк?

— Скажите, уважаемый, а где мы находимся? Ну, в какой точке необъятной России-матушки?

— Где надо.

Гигант грубо втолкнул меня в дом и захлопнул дверь снаружи. Хам! Впрочем, не рыдать же по этому поводу? Транспортное средство я уже присмотрела, а там, Бог даст, разберёмся на местности. Достав из холодильника упаковку с соком, я села у окна. Чёрт! Ни телевизоров, ни компьютеров в доме не оказалось. На кухне я обнаружила ручку и журнал с кроссвордами. Хоть что-то. Прикрывая собой находку, я незаметно оторвала уголок с последнего листа и написала номер Матвея и два слова. «Яна. SOS.» Тогда я не знала, зачем это сделала. Хотелось что-то делать, а не чувствовать себя коровой, которую ведут на бойню. Я так красочно представила себе эту картину, что даже пообещала больше никогда не есть мяса. В общем, я начинала потихоньку сходить с ума. А это было не в моих интересах.

Вскоре в дверях кухни показался Павел. Видимо, командир провёл с ним беседу, после чего тот стал суровым и неприступным. Он вытащил пятилитровую кастрюлю, упаковку пельменей и приступил к готовке.

— Ты должна поесть.

Передо мной появилась огромная тарелка. Забыв про благие мысли стать вегетарианкой, я с жадностью набросилась на то, что когда-то мычало и хрюкало. Я думала, что остальную вкуснятину он вынесет сотоварищам, или те явятся сюда, но бандит соорудил гору из мяса в тесте и отправился вглубь дома, где начиналась лестница. Краем глаза я заметила, что пошёл он не вверх, а вниз, в подвал. Вот это фокус! Явно там, под полом, находился ещё один узник, или несколько.

Вернувшись, охранник достал бутыль охлаждённой минералки и присосался к горлышку.

— Сиди тут тихо, барышня, не высовывайся. Целее будешь.

— И долго сидеть?

— Дня три, пока хозяйка не вернётся.

Я готова была расцеловать бандита Павла. Целых три дня! В моей голове начал вырисовываться план.

― Ой, ой, помогите! Сил больше нет. Мамочки!

Я с трудом преодолела три ступеньки, упала на дорожку и принялась кататься из стороны в сторону. Краем глаза я заметила, что Рыжий выскочил из будки и кинулся ко мне.

— Чего придуряешься? Быстро вставай!

Я прикусила губу и завыла ещё громче, отодвигая край халата так, чтобы был виден фиолетово-чёрный синяк под рёбрами.

— Итить твою за ногу! Болит?

Я даже слезу пустила.

— Очень. Мне бы таблеточку и грелку со льдом.

— Серёга! Аптечку сюда.

Точная копия Павла бежала через двор с чёрным чемоданчиком.

— Баралгин. Пойдёт, или чего посильнее?

Я опять завыла.

— Не пойдёт. У меня аллергия почти на всё. Помереть могу. Нужен «Ментодолизин».

— Чего?

— Не чевокай, а записывай, балбес. Если девка помрёт, нам тут всем непоздоровится.

Именно этим чёртовым «Ментодолизином» меня пичкали сначала в клинике, а потом дома. Он, действительно, снимал боль, но, ко всему прочему, вызывал длительный снотворный эффект.

— Дуй в аптеку. Да скажи Генке, чтобы лёд из холодильника принёс.

Я лежала на диване в гостиной с пачкой пельменей на боку и тихонько поскуливала, когда бандит Сергей приволок заветные таблетки.

— Чего так долго?

— Да я это… В нашей-то аптеке такого н оказалось, пришлось в районный центр ехать.

Я посмотрела на ходики над дверью. Парня не было сорок минут. Значит, до райцентра не более четверти часа пути. Вынув таблетку из фольги, я сделала вид, что проглотила. Благо, никто особо за мной не наблюдал.

— А теперь отнесите меня наверх, пожалуйста.

Какая-то часть пилюли успела всосаться. Я провалилась в глубокий сон.

Если что-то хочешь сделать хорошо, делай это обдуманно. Не спеши, прокрути в голове весь план, проанализируй все возможные варианты, выбери лучший, а ещё обмозгуй худшее, что может случиться, и пути отступления. Я промаялась в кровати часов до одиннадцати, взвешивая все «за» и «против». Можно было бы ещё подумать, но чувство голода толкало к действию. Вытащив из-под матраса свёрнутую в трубочку валюту, всё в том же халате, я спустилась по лестнице и быстро шмыгнула в подвал. Естественно, охранник у мониторов это заметил, но, пока он доложит, пока братья по оружию кинутся за мной… В общем, у меня было не более трёх минут. Железная дверь, как в тюрьме. Маленькое окошко. Я встала на четвереньки и приняла быстро ползать, ощупывая холодный пол.

— Эй, там есть кто живой?

С той стороны послышались шаги.

— А ты кто?

— Это ты кто?

Я поднялась во весь рост и чуть не закричала. Из крохотного окошка на меня смотрел Славик. Огромный синяк под глазом, разбитая губа… Золотой мальчик выглядел испуганным и растерянным.

— Янка? ― он вцепился в прутья. ― Они и тебя взяли? Ты должна нас освободить… иначе… конец.

Я фыркнула.

— Уж кому-кому, а тебе я ничего не должна.

Я уже слышала тяжёлые шаги рыжего.

— Стой. Там, за холодильником, кнопка есть. Она камеры в доме отключает. Спустишься, я тебе кое-что расскажу.

Я упала на четвереньки, когда рыжий командир оказался рядом.

— Чего тут делаешь, барышня?

Я оттянула мочку уха.

— Серёжка закатилась. Прыг, прыг по ступенькам… Помоги найти, пожалуйста.

Рыжий прошёлся взад-вперёд. Тусклый свет лампочки не давал хорошего обзора. Достав фонарь, он осветил углы.

— Да вот она. ― Командир повертел серьгу в руке и протянул мне. ― Простенькая такая…

Я быстро вставила её на место.

— А ты чего решил, что буржуазия вся в бриллиантах ходит? Да я в жизни брюлликов не носила. В сейфе они у нас, под замком.

Что наплела им про меня странная женщина? Впрочем, это было неважно. Поднявшись в кухню, я открыла холодильник и вытащила пакет с соком.

— Послушайте, господин командир, Вы бы не могли послать кого-нибудь из парней в магазин. Мне нужны трусы, лифчик и гм… предметы личной гигиены.

Рыжий покраснел.

— У тебя же есть трусы, вон, на верёвке болтаются. И лифчик…

Я впилась в мужчину цепким взглядом.

— Не знаю, как у вас, у мальчиков, но у нас, у девочек, принято менять бельё хотя бы два раза в день. Ты не думай, у меня есть деньги. ― Я кинула на стол трубочку с долларами. ― Тут три штуки. Купи мне трусики и бюстгальтер, а остальное забери себе.

Глаза командира алчно заблестели. Размышлял он недолго.

— Ладно. Отвезу тебя. Сам. Но смотри у меня, без фокусов.

Я встала и медленно пошла во двор. Моё сердце выпрыгивало из груди, но оставалось жизненно важным выглядеть слабой и немощной.

Одевшись, я незаметно выудила из-под матраса очередную трубочку долларов. Я знала, что на эти деньги буду покупать свою свободу. Время пришло.

Мы ехали на «танке» по кочкам и ямкам. Дорога вела через густой лес. Когда крутой посёлок остался позади, я засекла время. Да, до районного центра мы домчали за пятнадцать минут. Маленький рынок.

— Бутиков нет. Чем богаты.

Оставив машину у входа, мы пошли по рядам. Рыжий крепко держал меня за локоть. Я свернула к прилавку с нижним бельём и провела рукой по китайским шедеврам. Как это вообще можно носить?

— Тебе чего, милая? Лифчик или комплектик какой?

Я посмотрела на ценник. Цена полностью соответствовала качеству. Взяв первый попавшийся комплект, я повернулась к охраннику.

— Я могу примерить?

— Так, чтобы я тебя видел.

Войдя за плотную тряпку, выполнявшую роль примерочной кабинки, я скинула сарафан и позвала продавщицу.

— Простите, не поможете мне?

Женщина вошла за штору. Лет пятьдесят, добрая, мягкая, уютная, с приятной улыбкой. Я незаметно приложила палец к губам, сунула ей в руку купюру в сто долларов и записку с телефоном. Пробежав текст глазами, женщина кивнула, спрятав улики в ложбинке пышной груди.

— Бери, милая. Хорошо сидит. А я хозяину позвоню, чтобы и других цветов такие модельки завёз. Обязательно позвоню, а ты завтра приезжай сюда в обед. Оденем, как принцессу.

Упаковав обновку в фирменный кулёк «Спасибо за покупку», продавщица кивнула на рыжего.

— Батя?

Я пожала плечами.

— Скорее папик. Да я не жалуюсь. Богатый, красивый, дом большой в посёлке имеет.

— Это в том, за лесом?

Я кивнула. Рыжий подозрительно посмотрел на нас и потащил меня к выходу.

— Стой, раз уж мы на рынке, давай мяса купим, шашлыков пожарим, пивка возьмём. Угощаю.

Немного подумав, охранник кивнул. Возможно, он всё ещё боялся, что я попытаюсь сбежать, но я не пыталась. К чему суетиться, дёргаться, бегать, прятаться. Всё равно найдут и вернут. Да и тело ещё болело от Славкиных побоев. Итак, нужно было отключить охранников, всех, а уже потом действовать.

В особняке нас встретили радостным улюлюканьем.

— Эй, командир, а не боишься, что девчонка нас опоит, а сама сбежит?

Рыжий рассмеялся, выставляя из багажника второй ящик полуторолитровок.

— Этим? Да меня и ведро самогона не свалит.

Ведро не свалит, а вот «Ментодолизин» вполне! Я незаметно вытащила ключи из замка зажигания, сунула их в карман и, насвистывая, пошла в дом.

— Мальчики, как шашлыки пожарите ― разбудите.

Охранники закивали.

В кухне я нашла за холодильником заветную кнопку и отключила камеры. На этот раз Славка оказался неоценимым помощником. Нисколько не волнуясь, что меня спалят, я достала упаковку таблеток и аккуратно растёрла их до порошкообразного состояния. Так лучше растворятся. Высыпав из солонки содержимое, я наполнила её новым веществом и засунула в карман. Вот и всё. Немного подождём и начнём операцию.

Неуёмное любопытство повело меня не вверх по лестнице, в спальню, а вниз, в подвал. Хотелось поглумиться над Славиком. Открыв крошечное окошко в железной двери, я увидела парня, лежавшего на старой железной койке без матраса и подушки. Растянутая сетка провисла под тяжёлым телом практически до пола. Славка спал.

— Эй, павлин, ты, кажется, поговорить хотел?

Парень открыл глаза, встал и зевнул. Шёл он медленно, подволакивая левую ногу. Да и вид у него был… так себе, ни былого лоска, ни надменности…

— Ну, чего звал?

Славка схватился руками за края окошка.

— Бежать нужно отсюда, Янка, и как можно скорее.

Я подкатила глаза. А то сама не знала.

— Убьют они нас. Вот только начальство явится.

— Это ты про ту бабу?

Парень кашлянул.

— Раймона? Нет. Она обычный координатор. Это она завербовала меня. А над ней стоят другие… Это целая пирамида.

— Пирамида? Интересно. Может, поделишься, что это за организация, какие у неё цели.

Славка поморщился, видимо, стоять ему было трудно.

— Ничего сверхъестественного. Власть, безграничная власть, мировое господство.

— Ты прав, ничего нового.

— Янка, ты не понимаешь. Да, я дурак, ввязался во всё это, решил доказать отцу, что смогу обойтись и без его миллионов, что сам чего-то стою, да вляпался. Помоги мне.

— Решил, что самый умный? А теперь я буду задавать тебе вопросы. От того, понравятся ли мне ответы, я решу, спасать тебя или нет.

Славка кивнул.

— Первое. Зачем тебе понадобилась я, именно я? Только не трать время на рассказы о глубоких чувствах.

— Это было моё задание. Раймона предложила мне жениться на тебе, когда твой отец отверг её предложение.

— Насчёт продажи участков?

— Да.

— И ты убил бы меня после свадьбы?

Парень округлил глаза.

— Зачем? Ты мне реально понравилась. Во всяком случае, ты сильно возбуждала меня. Это правда. А, что касается участков, ты бы даже не догадалась, что я их продал.

— Угу, понятно. А мои родители были обречены?

— Олег сам подписал себе смертный приговор.

— Значит, жениться… Ладно. Но тут ты решил, что тебе мало тех денег, что пообещали, решил поторговаться?

Общипанный павлин опустил глаза.

— Я решил действовать не по правилам, перешагнуть координатора и встретиться с высшим начальством. И Раймона нашла нового претендента на наследство Томилиных. Теперь ты не была ей нужна. Я не успел сообщить о катастрофе, но, предположил, что ты выжила. А потом один из моих людей организовал твоему братцу…

— Передоз. И я опять стала необходима этой Раймоне.

— Я почти вышел на верхние структуры, но тут… В общем, меня нашли раньше, да и тебя тоже. Теперь нашу судьбу будет решать кто-то из начальства. Думаю, уже сейчас они подготовили бумаги, которые ты должна будешь подписать. А потом нас просто убьют.

— А откуда ты знаешь про кнопку в доме?

Славка рассмеялся.

— Этот дом был резиденцией моей группы. Тут полно сюрпризов. Поэтому меня и спустили в этот подвал. Я дам тебе информацию, а ты вытащишь меня отсюда.

Я пожала плечами.

— Я могу сбежать и без тебя. Скажи, почему после всего, что ты мне сделал, я буду помогать тебе?

Мой несостоявшейся жених скис. Он отошёл от окошка и уселся на кровать.

— Ты права. Я не могу назвать ни одной причины.

Сейчас я ненавидела себя. Боже! Ну почему русские бабы такие жалостливые? Я же сама хотела размозжить башку этому мерзавцу всего пару дней назад.

— Ладно. Нужно скоординировать наши планы. Итак, ты первый.

Славка оказался бесценным источникам информации. Я чувствовала себя шпионкой в тылу врага. Адреналин выделялся бешеными порциями, заставляя моё сердце просто выпрыгивать из груди. Действительно, дом был наполнен сюрпризами. Если бы его решили взять штурмом, то обитатели могли покинуть это место, по крайней мере, пятью известными мне теперь способами. Славка согласился, что охрану лучше усыпить и воспользоваться «танком» рыжего.

Итак, не дожидаясь особого приглашения, я вышла во двор. Мужчины веселились. Раздетые по пояс, они выпивали, травили байки и нанизывали на шампуры куски мяса. На меня никто не обращал никакого внимания. Это радовало. Напевая незатейливый мотивчик, я щедро «посолила» маринад, незаметно подсыпала порошок в открытые бутылки, не забыв при этом и про блюдо с нарезанными овощами.

Застолье началось, когда на небе появились первые звёзды. Сколько ещё должно пройти времени? Час? Два? Я открыла потайной шкаф, о котором говорил Славка, и достала пистолет, так, на всякий случай. Меня очень заинтересовала толстая кожаная папка. Не зная, что там, я положила в пакет и её, ведь случаи бывают разные. Возможно, это была своеобразная мина замедленного действия, не зря же таинственная женщина прятала её в шкафу вместе с оружием.

Из дома вели сразу пять подземных ходов в разных направлениях. Но, ввиду отсутствия заранее подготовленного транспорта, передвигаться пришлось бы пешком. Павлин хромал на левую лапу, да и я была не в лучшей форме. Поэтому, воспользоваться машиной рыжего ― было лучшим из вариантов. Оставалось добыть ключи от темницы, где содержали Славку. С этим было сложнее. Висели они в будке, где постоянно находился кто-то из парней. И тут меня осенило. Выйдя на улицу, я взяла бутылку пива, зашла за угол и всыпала туда весь оставшийся порошок. Немного встряхнув, я подкралась к домику охраны.

— Привет!

Бритоголовый парень на миг обернулся.

— Чего надо?

— Командир тебе подарочек прислал. Сказал, что немножко можно.

Дежурный нахмурил брови. Я догадалась, что в тот момент желание выпить боролось в нём с чувством долга.

— Холодненькое. ― Я подлила масла в огонь. ― Но, если не хочешь…

Что оставалось делать? Только удалиться. Охранник привстал.

— Давай сюда, а сама в дом иди, живо.

Прошло не меньше часа, прежде чем я стала замечать, что мальчиков развезло. Алкоголь усилил действие таблеток. Парни были вялыми, но с ног не валились. Я вытащила из-под матраса остатки денежных средств, подумав, что их вполне могло хватить для того, чтобы снять в ближайшем городе квартиру и купить новый сотовый. Нужно было затаиться и ждать Петровича или Матвея.

В доме мне не сиделось. Обойдя строение, я кинула пакет с папкой на заднее сидение и тут… ворота распахнулись, и во двор въехали две огромные иномарки. Вся кровь отлила от лица. По тому, как вытянулись мои тюремщики, я поняла, что вернулась хозяйка, и не одна. Все мои инстинкты кричали, что я должна немедленно прыгнуть в «танк», дать по газам и проскочить в открытое пространство. Но Славка! Что будет с ним? Я до сих пор хотела придушит его, но собственными руками. И потом, он уже расплатился за мои синяки, а об остальном… Мама была в чём-то права. Нужно забыть и жить дальше.

Лев склонился перед картой.

— Вы думаете о том же, о чём и я?

— Бабочка уверена, что Раймона в Москве, но вот с ней ли Яна? ― Змей вертел колёсико мышки. ― Хоть маячки вешай на наших женщин. Вечно попадают в истории, а нам потом разгребай.

Пантера мерил шагами огромную комнату в гостинице.

— Нужно брать Раймону.

— Угу, нужно, а что дальше? ― Алекс казался невозмутимым. ― А если она не скажет, где девочка? Представь, что Янка в каком-нибудь подвале… Она же помрёт там раньше, чем мы развяжем ведьме язык.

— Пантера, хватит мельтешить. Сядь за комп. У меня ничего не выходит. ― Эдвард освободил место за столом. ― Не могу взломать систему охраны.

Матвей молча занял стул.

— Чего тут сложного? ― На экране стали мелькать картинки. Коридоры гостиницы, где остановилась колдунья, конференц-зал, даже бассейн. ― Оба-на! Вот и наша Раиса.

Женщина сидела в ресторане за столиком напротив грузного мужчины и вымученно улыбалась.

— Сейчас выясним, что это за чувак.

Змей подмигнул Льву. Матвею нужно было погрузиться в работу, собраться. А сбор информации был его стихией. Прошло четверть часа.

— Парни! Ничего не понимаю. Это же Калинин-старший, отец Янкиного жениха. Что он тут делает? Теперь Раймона обрабатывает его?

— Не похоже. ― Змей подошёл к компьютеру и увеличил картинку. ― Скорее он отчитывает злую волшебницу.

— По коням, господа, нужно проследить за этой парочкой.

В кармане Пантеры зазвонил телефон.

— Алло, здрасте! ― номер и голос были незнакомы. ― Меня тут девочка одна позвонить просила, передать кое-что.

Сердце Матвея оборвалось.

— Вот записка. «SOS! Яна.» Вам это о чём-то говорит?

Пантера мысленно перекрестился.

— Да, говорит. Это моя невеста, и её похитили. Кто Вы? Что с ней? Она жива?

Трубка охнула.

— Что в мире творится! Но я так сразу и подумала, что это похищение. В полицию не пошла. Больно крутой дядька с ней был, из крутого посёлка. Сразу кинулась звонить, как телефон подзарядился. ― Женщина кашлянула. ― Ой, простите, я не представилась. Я Лидия Викторовна, работаю на рынке. А, что касается Вашей невесты, то минут двадцать назад она была жива и здорова.

В очередной раз, послав слова благодарности высшим силам, Матвей с облегчением вздохнул.

— Диктуйте адрес.

— Кистенёво.

— Кистенёво? Это где?

Петрович, тихо сидевший в углу всё это время, оживился.

— Тверская губерния. У меня там дружок служит. Полковник. Мы с ним весь Афган прошли. Думаю, поможет.

Алекс схватил дорожную сумку.

— Значит так. Змей остаётся в Москве и ведёт Раймону, а мы ― в Тверь.

Я проскользнула в дом с чёрного входа, тихонько поднялась на второй этаж и легла под покрывало.

Не прошло и пяти минут, как дверь открылась.

— Спит. Будить? ― голос Раймоны был тихим, бархатистым.

— Пусть спит. До утра дела потерпят. Идём в кабинет. Ты же хотела поговорить.

Шаги стихли. Так. До утра меня никто не хватится. Я спустилась через чёрный вход и выглянула во двор. Пьяные охранники разбрелись, зато их место заняли свежие, вновь прибывшие. Войдя в будку, я с радостью увидела, что дежурный мирно похрапывал, уткнувшись носом в стол. Какой же ключ? И тут я сообразила, что каждому уровню ключей соответствует этаж. Сняв единственный, болтавшийся внизу, я вновь оказалась во дворе. Каждый шаг отдавался в голове болезненной пульсацией.

Вот и дверь подвала. Я повернула ключ.

— Славка! Давай, быстро.

Мне показалось, или состояние золотого мальчика ухудшилось? Пришлось войти в камеру и буквально выволочь огромное тело на себе.

— Ты это, сознание не теряй. Я же не подниму тебя по лестнице. Давай же, шевелись, а то брошу прямо тут.

Славка шевелился, как мог. Он упал на заднее сидение «танка» и отключился. Всё, пора! И тут я вспомнила, что забыла деньги в спальне, на кровати. Вот дура! Пересчитать пересчитала, а кто бы в лифчик положил?

Тяжело вздохнув, я была вынуждена вернуться в проклятый дом. Всё! Деньги приятно придавливали грудь, увеличивая её на полразмера. Я кралась на цыпочках по коридору. В кабинете хозяйки горел свет. Раймона разговаривала с гостем на повышенных тонах. Где же я слышала этот мужской голос? Он сразу показался мне знакомым. Не удержавшись, я заглянула в приоткрытую дверь и чуть не закричала.

Господин Калинин-старший. Вот это поворот… Выходит, Славка боялся собственного отца, или он не знал, что таинственный начальник, который будет решать его судьбу, являлся по-совместительству любимым папочкой? Впрочем, не выкидывать же теперь парня из «танка», тем более, что он всё знал о моих планах!

Я собралась с силами, села за руль, пристегнулась и подмигнула полудохлому павлину.

— Держись, Славик, прокачу с ветерком!

Смяв два соседних автомобиля, «танк» понёсся к воротам, пробил их, потом шлагбаум, и вылетел на просёлочную дорогу. Сзади слышались выстрелы. Я только посмеивалась. Пробить такую броню было невозможно. Я врубила дальний. Да, этот свет мог ослепить тех, кто ехал навстречу или тех, кто догонял. Но, кто будут ездить ночью по просёлочной дороге? Как же я ошибалась! Когда перед носом возник здоровенный армейский внедорожник, я нажала на тормоз и резко повернула руль влево, но было уже поздно. Перед глазами проплыл образ Матвея. «Ребёнок! Твоя манера вождения неминуемо сведёт тебя в могилу… или в тюрьму. Нельзя выделывать на дороге такие фокусы». Ох, как он был прав! Но, кто же знал, что, избежав тюрьмы, я попаду… Прости меня, Матвей!

Я чувствую, значит, я существую. Легонько пошевелив пальцами рук и ног, я с облегчением вздохнула. Позвонок не задет, переломов нет. Тело ныло, но, как-то равномерно.

— Такая хорошенькая, просто прелесть.

Я немного приоткрыла веки. Пока не пойму, где я, лучше претворяться спящей. Две женщины, блондинка и брюнетка, стояли около кровати, на которой я лежала.

— Да, но совсем ещё ребёнок. Справится ли она со Зверем?

— Мы же справились.

— Надо бы им помочь.

— Не лезь, пусть сами разберутся. А, если что, мы будем рядом.

Дверь тихонько приоткрылась, и в помещение вошли мужчины, ага, та самая знаменитая троица. Значит, я в безопасности. Претворяться больше не имело смысла. Я открыла глаза и улыбнулась.

— Всем привет! ― голос был не мой, чужой, хриплый. Во рту пересохло.

Блондинка всё поняла. Она поднесла стакан с трубочкой, и я сделала несколько глотков. Жизнь засияла новыми красками.

— Где я?

Матвей присел на краешек кровати и взял меня за руку.

— Всё в порядке. Ты в Москве, в очень хорошей частной клинике.

— Это как?

Змей уселся рядом на стул.

— Твой железный друг повалил кучу деревьев, когда ты решила увернуться от столкновения с нами.

— С вами?

— Да. Мы спешили к тебе, ребёнок, когда из леса выскочила помесь слона с танком.

Я скрипнула челюстями.

— Я не ребёнок. Просила же…

Лев миролюбиво поднял руку.

— Конечно, ребёнок, ты уже взрослая и доказала нам это. Но сначала хочу представить тебе этих дам. Анна, моя жена, и Алёна, супруга Змея.

Женщины широко улыбались.

— А у вас имена есть?

Матвей кивнул.

— Рыжего зовут Саней, а блондин ― Эдик.

— Круто. А все вместе…

— А вместе мы команда, детка, самая настоящая.

— И всё же…

— Больше никаких вопросов. Всё завтра. Пусть девочка отдохнёт. ― Анна подошла к мужу и потянула его из палаты.

Лев пожал плечами.

— Слушаюсь, доктор. Ребята, вы с нами?

Эдик и Алёна помахали мне ручками и скрылись в коридоре, оставив меня с Матвеем наедине.

— Поможешь?

Я свесила ноги с кровати. Голова немного кружилась, но я очень хотела подойти к окну. Матвей приобнял меня за талию и помог сделать несколько шагов.

— Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше, чем последние несколько дней. Кстати, какое сегодня число?

— Пятнадцатое июля.

Я поморщилась.

— Значит, я тут уже три дня?

— Да, малыш. ― Мой шикарный мужчина стоял сзади, положив голову на мой затылок. Тёплое дыхание, сильные руки на моих предплечьях… Я снова чувствовала себя в безопасности. ― Теперь ты понимаешь, что твоя манера вождения едва не довела тебя…

— До могилы.

— Я чуть не поседел, когда понял, что в машине находишься именно ты! Слава Богу, автомобиль был надёжным. Обошлась сотрясением. Но вынимали мы тебя оттуда часа два, не меньше. Сначала деревья оттаскивали, потом дверь вырезали.

— А Славка?

Матвей скрипнул зубами.

— Жив твой Славка, показания даёт.

Я с облегчением вздохнула.

— А чего так переживаешь? Неужели простила? Может, и замуж за него решила выйти? Так это тебе не удасться. Парень будет изолирован от общества надолго.

Я повернула голову. Глаза моей Пантеры стали тёмно-синими.

— Ревнуешь?

— Немного, самую малость. Тфу ты, чёрт, да я просто в бешенстве.

Развернувшись, я положила руки на широкие плечи, обтянутые чёрной футболкой.

— Да, я простила его, хотя никогда не смогу забыть то, что он со мной сделал. Но я избавилась от злости и желания отомстить. Я хочу перешагнуть это и жить дальше. Я хочу стать счастливой.

Матвей нагнулся и легонько поцеловал меня в губы.

— Ты обязательно станешь счастливой, детка. Я это точно знаю. А теперь, ― он поднял меня на руки, ― маленькая принцесса должна немного отдохнуть. Я же вижу, носом клюёшь.

Я замотала головой. Но тупая боль в виске заставила меня поморщиться.

— Если будешь слушаться, завтра отправимся на прогулку.

Укрыв белоснежной простынёй, Матвей прилёг рядом и крепко обнял меня. Видимо, он тоже устал.

― Девочки! Я не хочу передвигаться в этом кресле на колёсиках. Я не инвалид.

Анна катила меня по тенистой аллее, а Алёна шла рядом.

— Не спорь. В клинике такие порядки. А была бы я твоим лечащим врачом, оставила б тебя ещё на недельку под наблюдением.

— Нет, я домой хочу.

Алёна хитро подмигнула.

— Вот парней наших дождёмся, тогда и решим. Сюрприз тебе Матвей приготовил.

— Какой?

— Скоро увидишь.

Мы остановились у лавочки. Анна присела, растирая поясницу.

— Ань, может в гостиницу? Тебе нельзя перегружаться. ― Алёна была обеспокоена состоянием подруги.

Я тоже решила проявить заботу.

— Ты не заболела?

Анна рассмеялась.

— Беременность ― не болезнь, да и срок совсем маленький.

Я почувствовала острый приступ зависти. Как же я хотел сидеть вот так, потирая поясницу, зная, что внутри живёт маленький человечек.

— Ты лучше расскажи, до чего вы договорились с Матвеем. Он только с виду смелый, а так, бздун великий.

— Ага, ― Алёна уселась рядом с подругой. ― Мне тоже показалось, Янка, что он тебя боится.

— Меня? Я что, такая страшная?

Аля всплеснула руками.

— Что ты! Просто он боится, что не справится. Я слышала, как он с Эдькой моим делился.

— Не справится?

Анна в упор посмотрела на Алёну.

— Ладно, Янчик, лучше мы тебе скажем. Тут такое дело… В общем…

— В общем, наши мужья, как бы тебе это сказать? Ну…

— Да говорите как-нибудь.

Алька кивнула.

— Они иногда себя не контролируют, особенно в сексе. А, учитывая то, что ты уже пережила, Матвей боится, что в один момент не сможет сдержаться, выпустит своего Зверя на свободу, испугает тебя.

— А это так страшно?

Анна пожала плечами.

— Сначала было страшно. Не поверишь, но первое время я ходила в синяках. А потом научилась с этим справляться.

— А мне даже нравится Зверь, который живёт в моём муже. Правда, это он ходит в синяках, но и ему это нравится.

Мы дружно рассмеялись. Вдруг Анна встала и развернула моё кресло. Я чуть не разрыдалась. По дорожке шли мои родители, живые и здоровые. Рука отца была перебинтована и зафиксирована у груди, но он улыбался. Боже! Как я была счастлива их увидеть. Змей, Пантера и Лев держались на некотором расстоянии.

— Вот и обещанный сюрприз, Янчик.

Я поднялась с кресла и помчалась навстречу воскресшим родственникам. Мама обняла меня и упала на колени. В первый раз видела, что она рыдала. Я еле отцепила её пальцы от трикотажной пижамы и заставила подняться.

— Прости меня, милая, мы так виноваты перед тобой!

Через пару часов мы уже были дома. Дорога из Хьюстона была утомительной, но мои родители не желали отсыпаться. Вся наша дружная компания уместилась за огромным столом.

— Может, меня посвятят в суть вещей? Кажется, я одна тут не в курсе.

Лев тяжело вздохнул.

— Вот же дотошный ребёнок! Ладно. Ты провела большую работу и заслужила порцию мороженого.

— Достали Вы меня уже, дяденька. Говорите по делу.

Алекс рассмеялся.

— Ладно. Итак, ты уже догадалась, что существуют две сильные международные организации. Антисовет, как мы его нзываем, пытается собрать под своим крылом бандитов и террористов, сделать их партизанскую войну более организованной, что ли… Вербовки происходят постоянно. Среди золотой молодёжи обязательно попадётся парочка жадных мальчиков, которым всегда всего мало. Так вот. Некая Раймона, в миру Раиса Владленовна Потапенко, координатор второй ступени, заметила одного перспективного паренька. Это я о Славике. Заметила она его неспроста. Папа парня был её непосредственным начальником.

— Не так давно Раиса облажалась, ― продолжил Змей, ― а Антисовет такого не прощает. Мы даже думали, что её уже грохнули свои, но, спустя год, колдунья опять появилась на горизонте.

— Всё выяснилось только благодаря тебе, Яна. Папка. Помнишь? ― Аля взяла меня за руку. ― Оказывается, Раиса успела собрать компромат на многих членов тайной организации. Думаю, она обещала предать огласки эти документы, если с ней что-то случится.

— А Славка вообще был её козырным тузом. Парень облажался по полной, когда решил играть в свою игру. За такое можно было и головы лишиться. Раиса, будучи прекрасным психологом, сыграть ва-банк. Ей очень хотелось посмотреть, приговорить ли Калинин единственного сына или простит его. Заиметь в должниках человека, который занимал в Антисовете большой пост, было великой удачей. ― Лев хищно улыбнулся.

— В общем, благодаря тебе, Совет получил в руки атомную бомбу. Кого-то уже арестовали соответствующие структуры, за кем-то ведётся наблюдение. Но, факт, что организация пошатнулась ― не вызывает сомнения. Это я тебе, как координатор говорю.

Змей обнял жену.

— Альке можно верить. Она знает.

— А дальше?

— А дальше всё было просто, ― кивнул Алекс. ― Угроза миновала, твои родители смогли воскреснуть, а вместе с ними и ты. Хэппи энд!

— Нам пора. ― Анна посмотрела на часы. ― Спасибо за обед, но вечером мы улетаем. А ещё надо в гостиницу заскочить за вещами.

Я с тоской взглянула на Матвея, который не проронил ни слова.

— И ты тоже улетаешь?

Мы вышли из-за стола и направились в сад.

— Да, девочка. Тебе уже ничего не угрожает. Ты вернулась в свою обычную жизнь. Только проживи её достойно. И ещё, ― он взял меня за руку и улыбнулся, ― пообещай, что будешь прилично вести себя на дорогах.

Мужчина притянул меня к себе и крепко обнял.

— Но, как же так? Я думала, что я… что мы… Ты же сделал мне предложение…

— Малыш! Ты только не обижайся. Тебе учиться надо, со сверстниками встречаться, дышать полной грудью. Я могу предложить тебе только клочок острова в Тихом океане. Через год ты там волком завоешь.

Я ничего не могла ответить. Слёзы душили меня, обжигая кожу щёк. Матвей присел передо мной на колени.

— Не плачь, девочка. Скоро ты всё забудешь и меня тоже.

Я отступила на пару шагов.

— Я знала, знала с самого начала, что всё так закончится. Сейчас ты просто убил меня, вырвал сердце. Что ж, забери его на память, пополни свою коллекцию. Видеть тебя больше не хочу.

Развернувшись, я помчалась в свою комнату.

Олег Викторович прощался с гостями у калитки.

— Спасибо, ребята. Если будет нужна моя помощь, я всегда на связи.

Он долго жал руку Матвея.

— Ты не обижайся, сынок, если что не так. Янка она такая взрывная, но отходчивая.

— Берегите её. Не заставляйте меня жалеть, что я оставил девочку с Вами.

Две недели я не выходила из своей комнаты. Желание жить в очередной раз покинуло меня. Отец с матерью глаз с меня не спускали. Родители долго каялись передо мной, объясняя причины, толкнувшие их к решению выдать меня замуж. Я понимала эти причины и давно простила и папу, и маму. Вот только на душе было муторно, гадко и противно. Я, то плакала, то уходила в себя и замолкала на сутки.

Отцу надоела моя затянувшаяся депрессия. Ворвавшись в мою комнату рано утром, он раздвинул шторы и ошарашил новостью.

— Вставай, Янка. Петрович из отпуска вернулся. Обняться с тобой хочет.

Это было чудесно. Я до сих пор не поблагодарила своего верного друга. Спустившись в столовую, я застала Алексея рядом с хорошенькой девушкой и высоким парнем.

— Привет, цветочек! ― мужчина раскрыл мне свои объятья. ― Знакомься, моя дочь, Настя, и её супруг, Пётр.

Я улыбнулась.

— Супруг? Ты же говорил, что они поженятся осенью.

Настя рассмеялась.

— Так решили мы, а папа решил по-другому.

— Да, цветочек, я в длительную командировку улетаю. В отпуске хотел всё успеть.

— Ой, я сейчас комнату вам приготовлю, лучшую. Куда мама подевалась?

Алексей поймал меня за руку.

— Никаких комнат. Мы вылетаем через час. А мать твоя вещи пакует.

— Чьи?

— Твои.

Я оглянулась. За моей спиной стоял отец и улыбался, как кот на сметану.

— Молодёжь летит на Бора-Бора в свадебное путешествие, а ты, радость моя, думаю, будешь не против того, чтобы провести месяцок на Тупаи, в одном очень неплохом отеле? Кстати, я знаком с его хозяином. Хороший мужик, поверь на слова.

Сначала я хотела расцеловать отца, но потом разозлилась. Опять он вмешивался в мою личную жизнь.

— Ни за что на свете! Твой хороший мужик так ни разу мне не позвонил.

— Зато мне звонит каждый день.

— Вот и лети к Крастову сам. А я тут как-нибудь перекантуюсь до осени.

Я уже хотела спастись позорным бегством, как всегда, но натолкнулась на маму.

— Погоди, дочь, от себя не убежишь. Богатые девочки тоже имеют право на счастье. Не упусти его.

Я упала на ковёр и разрыдалась.

Проследив, как устроились новобрачные, мы с Алексеем направились на вертолётную площадку.

— Он уже знает, что я прилетела?

Петрович только подмигнул.

— Сюрприз сделаем.

Я с тоской наблюдала, как в вертушку грузились мои скромные принцессочьи пожитки. На этот раз отвертеться не получилось. Несколько килограммов сарафанов, два десятка купальников и пять новых шляпок. Мама превзошла себя.

Смеркалось, когда мы подъехали к отелю. Я бросила взгляд на бунгало номер 007, в котором прожила на острове несколько дней. На деревянном настиле я заметила одинокую фигуру. Ветер трепал белоснежную рубашку и длинные чёрные волосы мужчины.

— Петрович! Я скоро.

— Иди, детка. Надеюсь, что до утра мы с тобой не увидимся.

Первые несколько метров и пробежала, а потом замедлила шаг и совсем остановилась.

Мужчина сидел ко мне спиной на гладких досках, думая о своём, направив взгляд в сторону горизонта. Моё сердце колотилось с бешеной скоростью, дыхание стало частым и поверхностным. Мне хватило сил только прошептать:

— Матвей! Я вернулась!

Пантера оглянулся и мгновение смотрел на меня, будто не веря собственным глазам, а потом вскочил на ноги и бросился ко мне навстречу. Я любовалась нереальной грацией огромной кошки, ласковой, но смертельно опасной. Ещё минута, и я оказалась на руках гиганта. Матвей кружил меня, прижимая к себе, а я смеялась и плакала одновременно.

— Никуда больше не отпущу. Слышишь? ― открыв дверь бунгало ногой, он бросил меня на кровать.

— А я и не уйду, а, если прогонишь, выкуплю вторую половину острова, буду на нервы действовать лет семьдесят.

Я потянулась к нему, но мой мужчина провёл рукой по лицу и завыл.

— Янка! Прости, я не могу. ― Он отошёл к окну.

Опять двадцать пять. Боже! Как мне надоели его душевные терзания! Мне тоже пришлось слезть с кровати. Обняв самого прекрасного хищника за талию, я прижалась к его спине.

— Котик, спрячь свои коготки и расслабься. Я не боюсь твоего Зверя, твоей силы и агрессии. Я люблю тебя. Я принимаю тебя таким, какой ты есть.

— Но вдруг когда-нибудь я сделаю тебе больно?

— Тогда я убью Зверя. И ты станешь ласковым, пушистым и домашним.

Матвей расслабился и, сев на циновки, прижался к моим коленям.

— Мне кажется, ты убила его в нашу первую встречу, там, на набережной. Когда я смотрю на тебя, меня просто переполняет нежность. Ты правда хочешь остаться?

Я кивнула, стягивая с себя майку вместе с бюстгальтером.

— Отец пообещал перевести меня на заочное. Буду летать в Москву два раза в год, на сессии, общаться с людьми, развлекаться.

Пантера хищно уставился на мою грудь и облизал пересохшие губы.

— Я тебе поразвлекаюсь! Вместе летать будем.

— Как скажешь.

Стянув шорты и трусы, я так и осталась стоять перед ним, абсолютно не стесняясь своей наготы.

— Детка, ты так прекрасна, у меня просто слов нет.

Он уткнулся в мой живот, покусывая чувствительную кожу. Нет, мне не хотелось ласки, по крайней мере, сегодня. Я хотела страсти, ярости, огня. Опустившись на колени, я зарычала, выпуская своего Зверя на свободу, и впилась в губы мужчины долгим поцелуем. Руки Матвея беспорядочно блуждали по моему телу, пока я торопливо освобождала его от одежды.

Необитаемый остров, солнце, уходившее за горизонт, шум волн, любимый мужчина рядом ― вот и всё, что было нужно мне для счастья. А, когда наши тела соединились, я почувствовала, что и души слились в единый сгусток энергии, самой мощной на свете, энергии любви.

Я не могла сомкнуть глаз до самого рассвета, любуясь хищником, который тихонько мурлыкал у меня на плече. Мой! Только мой, ласковый, нежный, опасный.

― Они должны жить в Москве. По крайней мере, сейчас. ― Майя Владимировна посмотрела на мужа, требуя поддержку. ― Как Янка со всем управится?

Олег Викторович пожал плечами.

— А как все женщины управляются? Я бы на твоём месте паковал чемоданы и летел с дочей.

— Да мы и вдвоём не сможем.

— Тогда Дарью Филипповну возьмите. Дарья Филипповна, Вы как? Полетите на острова?

Старушка лихо одёрнула платье.

— А что? Я дальше Сочей никуда не летала. Вот только шляпку куплю.

Матвей сосредоточенно смотрел на дверь. Телефонный звонок вывел его из состояния ступора.

— Привет, плотоядный! Мы тут с Лёвой просто в шоке. Переплюнул, брат, принимай поздравления. Эй, чего молчишь?

Матвей откашлялся.

— Сам в шоке. Ладно, выносят. Созвонимся.

Поправив букет, мужчина кинулся вверх по ступеням и замер. На пороге роддома стояла счастливая Янка, а улыбающиеся медсёстры держали на руках трёх новорожденных.

— Чего стоишь, как истукан? ― Олег Викторович толкнул зятя в спину. ― Иди, забирай сыновей.

Пантера сгрёб малышей и почувствовал, как его сердце затопила нереальная нежность. Зверь махнул хвостом и исчез навсегда.