© Кузечкин А., 2018

© Финашина К., комиксы, 2018

© Оформление.

— Лена, познакомься, это твоя новая сестричка.

Элен еле сдержалась, чтобы не ответить, как в старом анекдоте: «Не такая уж она и новая…» Хмуро смотрела она на эту пятнадцатилетнюю блондиночку, избегавшую прямых взглядов и смущенно улыбавшуюся.

— Ее зовут Юля, — сообщила нарядная и счастливая в предвкушении скорой свадьбы мама. — Она будет жить в комнате Оксаны.

Оксана! При одном упоминании этого имени Элен стиснула зубы. Сколько лет она ненавидела свою старшую сестру и как рада была, когда Оксана наконец вышла замуж и свалила из дома! Счастье оказалось недолгим: сестра, которая жила теперь на всем готовом (спасибо муженьку), исполнила давнюю мечту и устроилась работать учительницей английского языка в элитную гимназию — ту самую, где училась Элен. Теперь вот приходится наблюдать ежедневно, как все мальчишки пялятся вслед Оксане, жадно пожирая взглядом ее длинные ноги, а потом спрашивают: «Ленок, а правда, что она тебе родная сестра?» Родная, родная, не сомневайтесь! Элен у себя в «Твиттере» даже завела рубрику: «1000 способов истребить РОДНУЮ сестру». За раз писала по три-четыре новых метода, например:

Утро началось с собачки, которой трамвайным колесом отхватило обе задние лапы. Собачка громко плакала, выла и скулила, кружась волчком и заливая кровью тротуар. Прохожие ахали и отворачивались, а Элен торопливо выхватила телефон и принялась снимать эту страшную сцену, как она всегда делала в подобных случаях. В прошлый раз, к примеру, она оперативно запечатлела — из безопасного места, разумеется — драку фанатов ЦСКА с компанией пьяных рабочих. Вот это было по-настоящему жестоко, только зубы в разные стороны летели! А тут? Крови много, вою еще больше, а толку… Подумаешь — собачку изуродовало. Элен сняла это больше по привычке. Правда, концовка как раз таки не разочаровала: прибежал мент — молодой, мальчишка совсем, — покрутился на месте, растерянно озираясь, будто ожидая совета от окружающих, и не придумал ничего лучше, как пристрелить животное.

Как пели в заставке к одной передаче, «Я всегда с собой беру видеокамеру». Камеру Элен обещали подарить, если она окончит школу без троек. Вместо камеры приходилось брать телефон. Вторым предметом, с которым она была неразлучна в любую погоду, был длинный зонтик, завершавшийся острым металлическим наконечником. (За это ей и присвоили прозвище «старуха Шапокляк».) Одевалась Элен неброско, носила брюки, жилетку и непременный галстук. Стриглась коротко. Издалека ее можно было принять за симпатичного юношу.

Возле трамвайной остановки стоял ларек, в котором она часто покупала журналы с графическими историями. Читала только в трамвае, по дороге в школу или из школы.

Выпуск, купленный ею в то утро, начинался с коротенькой истории про похотливую учительницу физкультуры, которая столкнулась в душевой со своей ученицей. «Поиграем язычками, детка?» — говорит она, и вот ее язык уже во рту изумленной старшеклассницы. «Ты отлично сложена для девочки своих лет!» — Руки учительницы оглаживают грудь девушки. «А здесь что у нас?» — Пальцы спускаются ниже пояса. Потом настает черед оральных ласк: «Дай мне попробовать тебя на вкус, крошка». Заканчивается все предсказуемо.

— Тебе не рано смотреть такие картинки? — недовольным голосом спросила сидевшая рядом пенсионерка.

— Вас это колышет? — холодно спросила Элен.

— Ты что грубишь? — Бабка была скорее удивлена, чем рассержена. — Ты кому грубишь? Я тебе в бабушки гожусь!

Парень с девушкой, сидевшие напротив, обернулись в их сторону — должно быть, ожидали громкого скандала. Не дождутся.

— И что вам теперь, ножки целовать, что вы мне в бабушки годитесь?

— Я всю жизнь работала! — Пенсионерка почти кричала.

Вечно они одно и то же повторяют, как мантру. Элен выждала секунду и произнесла так громко, чтобы все слышали:

— Если бы вы всю жизнь не работали, то умерли бы с голоду. Чем же тут гордиться?

Старуха открыла рот и тут же закрыла, как выброшенная на берег рыба. Опять открыла и опять закрыла. Парень с девушкой, сидевшие напротив, рассмеялись, их смех негромким басом подхватил кто-то сзади.

Старуха не по годам проворно вскочила и заковыляла в другой конец вагона.

Девчонка немного успокоилась и еще раз старательно просмотрела рисованную историю.

И Элен, повеселевшей было от этой маленькой победы, стало грустно. Она вдруг вспомнила своего последнего мальчишку, с которым лишь однажды очутилась в постели: ну почему он не стал делать ничего подобного, что делали девушки на картинках? Никаких ласк, просто вставил и какое-то время елозил, а потом вдруг остановился и спросил: «Ты кончила?» Элен тогда еще дикий хохот прошиб. Парень покраснел, торопливо оделся и убрался вон из комнаты — туда, где еще шла вечеринка.

Он даже не понял, что лишил ее девственности.

Спустя несколько дней он подкараулил Элен в подъезде, стал требовать, чтобы она к нему вернулась, угрожать, попытался схватить за руки, силой обнять — и вот тогда ненормальная девчонка с особым удовольствием погрузила кулак в мягкий живот парня, да так, что у того дыхание перехватило. А потом разбила ему нос. Кровь за кровь.

Если бы он только все сделал по-другому… Как-то деликатнее, нежнее. Или хотя бы спросил ее, девственница ли она. Нет, не догадался.

А может, он и сам был девственником? Скорее всего. Но это его не оправдывает. Ведь наверняка же смотрел фильмы для взрослых и знает, хотя бы теоретически, как дела делаются! Нет же, решил все сделать по-своему, лишь бы побыстрее. Вот урод!

Фиг я еще кого к себе подпущу ближе чем на метр, решила в миллионный раз Элен. Мне этого не нужно. Я другая.

Впрочем, встреча с молодым человеком в то утро у Элен все-таки состоялась, хотя и сугубо деловая. Недалеко от крыльца гимназии, в палисаднике.

Ее одноклассник Вова Лебедин не был ни ботаном, ни занудой, ни робким и стеснительным. Наоборот, лучший игрок гимназической баскетбольной команды и вообще отличный спортсмен, правда, по учебе не из первых — в элитную гимназию его взяли по блату и не выгоняли только из-за спортивных успехов. У девчонок пользовался спросом. Тем удивительнее была та просьба или скорее мольба, которой он уже давно донимал Элен.

— Ну, Вовец, ты достал деньги? — спросила Элен вместо приветствия.

Наушники плеера болтались на груди парня, словно глаза, выдранные из глазниц.

— Да, Лен, да… — Вова полез в карман и стал в нем копаться. Элен терпеливо ждала, постукивая платформой тяжелого ботинка по земле.

— Это что такое? — мрачно поинтересовалась она, когда показались три зеленые бумажки, торчащие из кулака парня.

— Три тысячи рублей.

— Мы договаривались на пять!

— Может, скинешь маленько?

— Куда меньше? — завопила Элен, позабыв о конспирации. — Ты понимаешь, чем я рискую? Пять тысяч каких-то вонючих рублей за такое — это то же самое, что ничего! Ты посмотри хорошенько!

Она отыскала в мобильнике видеофайл и включила «воспроизведение». Появился высокий деревянный забор, возле которого возвышались два стога сена.

— Оксана с Витей свадьбу у нас на даче справляли, — сообщила Элен. — Накрыли стол прямо в саду. А потом в разгар застолья отлучились и… и вот.

В кадре появились двое: опрятно одетый тридцатилетний мужчина и потрясающе красивая длинноногая девушка в подвенечном платье. Минут пять они страстно целовались, словно желая проглотить друг друга, в процессе этого полностью разделись: лишь на Оксане осталась фата. Увидев, как расширились глаза Вовы, Элен спрятала телефон за спину.

— Пять тысяч, и не меньше, — отрезала она.

Вова обреченно кивнул и вытащил недостающие две купюры.

— Мы, чтоб эти бабки заработать, все лето с пацанами вкалывали, — жалобно сообщил он.

— Меня это волнует? — пожала плечами Элен. — Вот тебе флешка, там все записано. Это и еще кое-что.

— Про Оксану Федоровну? — В голосе парня слышались истерические нотки.

— Да. Плюс бонус — ну, сам увидишь. Чудесное вложение твоего капитала!

— Ага, ага… — Вовка торопливо спрятал диск в сумку.

А Элен подумала: «Да… Отдать пять штук за какую-то голую бабу! Парни, если вы все такие — примите мои соболезнования!»

Прозвенел звонок на первый урок. Элен направилась ко входу в гимназию, Вова шагал рядом с ней, плечо в плечо.

— Ленка…

— Ну чего еще?

— Может, сходим куда-нибудь…

— И не мечтай, — фыркнула Элен. — У тебя вон что есть теперь. Оттягивайся на здоровье! Только без меня. И вот что: если тебя запалят с этим видео, меня чтоб не подставлять!

Мысленно она немного пожалела, что отказалась. Все-таки Вовка — парень солидный, если начать встречаться с ним, то все девчонки обзавидуются. Да только ведь ежу понятно, что Вовка жаждет ее тела лишь потому, что она сестра секс-символа всей гимназии, англичанки Оксаны Федоровны, и похожа на нее, хотя и совсем чуть-чуть. А вот и сеструха!

— Доброе утро, Оксана Федоровна! — поздоровался Вова и посмотрел на вожделенную учительницу с еле заметным злорадством в глазах. Мол, я теперь каждый день буду видеть вас голой, когда захочу, а вы и не узнаете об этом!

Оксана кивнула Вове, а Элен потрепала длинными ногтями по щеке:

— Привет, цыпленок!

Среди тех причин, за которые Элен ненавидела сестру, не на последнем месте было и это вечное детсадовское сюсюканье. «Она никогда не принимала меня всерьез», — думала Элен с жестокой обидой и никогда не упускала случая незаметно подгадить сестре. Даже на сделку с Вовой она пошла вовсе не из-за денег. Хотя пять тысяч как с куста — это всегда неплохо.

Первым уроком была информатика. Зачем нужен этот предмет человеку, который с трех лет за компьютером? Элен быстро выполнила задания учителя и принялась резаться в древний пасьянс — других игр в древних школьных компьютерах не было.

Гимназический день был вялым, как и вообще вся учеба в одиннадцатом классе, когда люди уже знают все, что им нужно, и не учатся, а доучиваются. Элен, как могла, оживляла его: в очередной раз поспорила с историчкой, заявив, что историю всегда сочиняют те, кто у власти, а на литературе привела учительницу в шок высказыванием о том, что классику писали евнухи — слишком уж все целомудренно, в жизни так не бывает.

Но скука в конце концов одолела и Элен, и она отошла от учебных дел к собственным фантастическим сюжетам. В такие моменты она брала свою специальную тетрадку и простой карандаш. Рисовать приходилось незаметно от учительницы. Когда она отворачивалась к доске или опускала глаза в учебник, Элен делала очередной набросок. Пока только набросок, довести рисунок до ума можно и дома.

Новый мир, который возникнет после глобальной катастрофы, необязательно ядерной, — каким он будет? Конечно, гигантской пустошью. Люди, обосновавшиеся в чудом сохранившихся оазисах, будут восстанавливать планету. И одна мудрая женщина возглавит Женскую Коалицию — военизированное братство, точнее сестринство, чья миссия — принести порядок в мир хаоса. Город Женской Коалиции — множество небоскребов, окруженных высокими стенами и защищенных самонаводящимися автоматическими орудиями. Хозяйки города — то есть женщины и девушки — живут в верхних этажах, в комфорте и чистоте. Мужчины, быдло, обитают у подножия небоскребов. Женщины в лучших традициях амазонок сражаются с дикими бандами, вычищают новые территории от заражения, воюют и созидают. Мужчины выполняют всю грязную работу, трудятся по десять-двенадцать часов в день и восхваляют правительниц. И еще изредка поставляют семя для продолжения рода. Ну, а нежность и любовь очаровательные хозяйки нового мира дарят друг другу сами, без посторонней помощи.

В этом мире Элен — свободный рейнджер и большую часть времени проводит за пределами города. Она на десять лет старше, чем здесь, в реальности, намного сильнее, да и фигура лучше. В одиночестве или с небольшой группой помощниц Элен прочесывает заброшенные населенные пункты, истребляет бродяг и мутантов, изредка возвращается в город Женской Коалиции с трофеями.

Комплект амуниции у Элен всегда один и тот же: комбинезон с клапанами, чтоб никакая отрава не пролезла под одежду, бронежилет, армейские ботинки, прибор ночного видения. Оружие — огнемет для сжигания прокаженных бродяг, снайперская винтовка и автоматический пистолет.

— Ленка!

Элен вздрогнула от прикосновения к плечу и вернулась в реальный мир. Быстро захлопнула тетрадь, сунув в нее карандаш вместо закладки.

Урок алгебры уже окончился, а она и не заметила. Следующее занятие — геометрия — должно было произойти в этом же классе, и то хорошо — никуда идти не надо.

— Чего тебе, Света? — спросила Элен.

Первая красавица класса Светлана Патрикеева была ей глубоко ненавистна, как и многим другим одноклассницам. Правда, ни одна девчонка в школе не могла упрекнуть Свету в том, что она увела у нее мальчика, — Патрикеевой это было совершенно неинтересно.

Весь класс знал эту странную историю — о том, как четыре года назад к Свете на полном серьезе посватался взрослый мужчина, старинный друг семьи, солидный дядя за тридцать, сотрудник компании «Скалигер унд Петавиусс». Родители девочки доходчиво объяснили другу семьи, что сейчас не Средние века и тринадцать лет — не самый подходящий возраст для девочки, чтобы выйти замуж. Тогда дядя, решивший застолбить эту красавицу для себя, стал терпеливо ждать ее совершеннолетия. На праздники присылал открытки с поздравлениями, букеты цветов, а также дорогие подарки, и не только Свете, но и родителям, частенько приходил в гости, подолгу общался со Светой в ее комнате, оставляя дверь открытой. В конце концов, друг семьи добился того, что мама с папой стали разрешать ухажеру подвозить их дочь до школы и обратно, а еще иногда гулять с ней в парке — но не более того.

Родители Светы дали своему другу понять, что не против отдать ему дочь — но только после достижения ею восемнадцати лет. Если же что-то пойдет не так, если женишок окажется слишком нетерпеливым — брак не состоится. Друг семьи, в свою очередь, заявил что-то типа: в наших общих интересах, чтобы Света сохранила чистоту до восемнадцати лет. Мама с папой согласились, и с тех пор никто и никогда не видел Светлану Патрикееву рядом с юношей. Впрочем, сверстники ее и не интересовали — Света уже много лет жила предвкушением.

— Лена, возьми вот это.

Элен брезгливо открыла розовый конвертик, украшенный нарисованными цветочками, вынула «Приглашение» и вопросительно посмотрела на Свету.

— В субботу у меня день рождения, если ты не забыла, — объяснила первая красавица. — Семнадцать лет. Через год мы с Володей поженимся.

«В гробу я видела и тебя, и твоего Володю!» — в сердцах подумала Элен, еле сдержавшись, чтобы не изорвать розовый конвертик вместе с приглашением и не швырнуть его в лицо однокласснице.

— Будет вечеринка. Володя специально снял на один вечер большую квартиру в центре города. Там везде звукоизоляция, так что можно хоть на ушах ходить.

— Чего ж квартиру, а не целый клуб?

— Володя обещал клуб мне на восемнадцатилетие, — невинным голоском сообщила Света.

«Да чтоб он сдох!» — подумала Элен.

— Придешь?

— Приду, — согласилась Элен, не раздумывая.

Она обожала вечеринки: во-первых, можно как-нибудь исподтишка спровоцировать скандал, а потом смотреть, как все ругаются, и снимать, а во-вторых, на таких сборищах кто-нибудь обязательно уединится с кем-нибудь в укромном закутке, и это дело тоже можно запечатлеть.

— Подожди, ты же главного не знаешь. Прийти нужно обязательно вдвоем.

— С кем?

— С другом, с мальчиком, с любимым… Со своей парой. Так Володя настоял. Мы же с ним вдвоем будем — чтобы никому обидно не было, надо, чтобы все были по парам.

— А если мне некого позвать?

— До воскресенья еще три дня. Найдешь кого-нибудь. Хочешь — я помогу.

— Спасибо, я сама как-нибудь.

Элен торопливо вышла из класса, ей захотелось срочно подышать свежим воздухом.

Тоже мне, придумала! Вдвоем! Элен мысленно перебрала всех парней, с которыми пыталась встречаться, и вновь поняла: ни к кому из них она возвращаться не собирается. Может, принять предложение баскетболиста Вовы? Да ну еще: перепьется на вечеринке и будет ее лапать своими длинными ручищами, дышать в лицо перегаром. Как и любой другой мальчишка на его месте. Если, конечно, он не ботан. Может, для смеху привести какого-нибудь зубрилу? Хотя бы одноклассника Пашку Краснова, он футболку заправляет в трусы и пользуется одеколоном, который покупает с лотка в подземном переходе. Нет, пожалуй, это слишком жестоко для обоих.

Может, пойти в обход правила, придуманного женихом Светы, и вместо мальчика привести подругу? Формально постулат не будет нарушен: прийти с подругой, с сестрой, да хоть с мамой — все равно вдвоем. Но тут еще одна проблема: у Элен не было ни одной близкой подруги.

Задумчивым и угрюмым взглядом сканировала она пространство перед гимназией и вдруг задержалась на кучке десятиклассниц, репетировавших на свежем воздухе (благо сентябрь выдался теплый) под аккомпанемент телефона танец для школьного вечера. Среди них была глупенькая Юля в глупеньком розовом платьице: она двигалась под музыку, сосредоточенно улыбаясь и не попадая в такт.

«Смех смехом, а позвать больше некого». Элен с досадой закрыла глаза. Здравствуй, Света! Ой, здравствуй, Леночка, а где же твой мальчик? Я сегодня без мальчика… Вот, это моя сестра Юля. Ну, хорошо, садитесь за стол. И вот начинается застолье: рюмочка, вторая. И вот кто-то уже целуется, кто-то норовит незаметно выйти в соседнюю комнату, а Элен, как дура, сидит рядом со сводной сестрой, а она, как всегда, щебечет о разных глупостях: какие ей мальчики нравятся, о чем она узнала из роликов популярных видеоблогеров на «Ютьюбе» и прочее, и прочее… Или начнутся танцульки: с кем же тогда танцевать? Не с Юлей же? Она со своим феноменальным чувством ритма все ноги оттопчет!

Одно из двух, решила Элен. Либо собираюсь с духом и беру с собой Вову, либо… либо вообще не иду на эту уродскую вечеринку. Нет, надо. Обязательно надо. Верный мобильник жаждет грязных сенсаций, а они будут, это как пить дать. У Элен нюх на подобные вещи.

После уроков она дождалась баскетболиста Вову:

— Вов, привет еще раз. Нет желания на вечеринку сходить? Со мной?

С Вовой надо говорить прямо, он намеков может не понять.

— Которая у Светки Патрикеевой? Я б сходил, да не могу. Уже занят.

— Кем? — Элен еле сдержала гнев, превратив его в обычное любопытство.

— Катей Сергеевой.

«Ну, Катька! — Элен мысленно погрозила однокласснице кулаком. — Попросишь у меня еще списать на тестах!»

После гимназии Элен отправилась бродить по городу. Мама всегда волновалась, когда Элен задерживалась, но сегодня можно было забыть о родительском надзоре: так называемый папа взял отпуск и вместе с мамой укатил в какой-то южный городок, где у него имеются хлебосольные родственники. «Лена, ты уже взрослая, — сказала мама на прощание. — Ты серьезная, ответственная девочка. Следи за квартирой, не пускай в дом посторонних, не забывай поливать цветы, не ссорься с Юлей».

«Ладно, ладно…»

Не успела Элен отойти от гимназии на сто метров, как ее догнала Юля:

— Леночка, ты не домой?

— НЕТ! Нет, нет, нет! — Она почти кричала, хотя обычно не срывалась на крик, даже при общении с этой идиоткой Юлей. — Нам с тобой точно не по пути! Шагай домой!

Элен и до гимназии, и обратно добиралась одна. Тем более что сводная сестра не любила медленные трамваи и ездила только на маршрутках.

— Лена, а ты ничего не забыла? — Юля укоризненно посмотрела Элен прямо в глаза своими крупными наивными глазками.

— Ах да. Продуктов купить. — Элен сунула Юле тысячную купюру. — Сама купишь что нужно.

— Лена! — удивилась сводная сестра. — Ты что, деньги, которые папа оставил, с собой носишь? Они же должны лежать в маминой шкатулке, в шкафу!

— Это мои личные. Можешь себе что-нибудь купить, я разрешаю. Только умоляю, оставь меня в покое!

— Ну ладно… — неуверенно крутя купюру в руках, Юля зашагала прочь.

Элен не было жаль денег. Имея камеру и чутье папарацци, можно еще заработать. А Юлька — она же не виновата, что дурой родилась. Вот сейчас пойдет, накупит себе глянцевых журналов и шоколадных конфет и будет счастлива до розовых соплей.

В торговом центре «Цезарь» Элен поднялась на верхний этаж, где находился фудкорт. Можно спокойно поесть и сделать дела. Купив диетическую колу и кусок пиццы, Элен первым делом заглянула с телефона в свой секретный почтовый ящик.

Новых писем всего два. Ровно в два раза больше, чем обычно! Одно — исключительно деловое, от администратора uvi.del.ru. Элен была постоянным поставщиком материала для этого ресурса, у нее там даже был личный канал. За свои этюды она ежемесячно получала небольшой гонорар, но последние недели две ей попросту не попадалось ничего стоящего, и это очень огорчало админа.

Элен прочла письмо, и ей стало стыдно за себя: ей по-прежнему нечем было обрадовать любимый сайт, разве что дурацким роликом, который она сперва назвала «Смерть болонки», а потом переименовала в «Сердобольный мент». Что ж, чем богаты, то и отправим… Пока видеофайл заливался, открыла второе письмо. И была удивлена.

Судя по псевдониму, писал какой-то малолетка, обчитавшийся фэнтези. При этом он откуда-то знает ее секретный e-mail! Мало того, все слова в коротеньком письме были написаны правильно, каждый знак препинания находился на своем месте, а ведь для большинства современных детей грамотность — это жуткий атавизм.

Чего же хочет этот вундеркинд? Общения — вряд ли, иначе написал бы не сюда, а в соцсеть, и первым делом начал бы рассказывать, какой он весь из себя крутой.

Если это поклонник, то не простой, а тайный. Видимо, просто хочет показать, что многое о ней знает. Берет на мушку. Хочет, чтобы она нервничала. Самым разумным было бы удалить письмо, а адрес отправителя занести в список «запрет на входящие», но Элен решила сыграть в эту игру и написать ответ таким образом, чтобы новоявленный поклонник потерял к ней интерес.

Теперь в «Твиттер», писать способы убийства сестры. Сегодня Элен придумала такие:

Разрезать трамваем и не добивать, пока сама не околеет.

Бросить в вольер к каким-нибудь диким животным — например, фанатам ЦСКА.

Окунуть в радиоактивные отходы.

Облить кислотой, чтобы она увидела себя в зеркале и тут же покончила с собой.

Когда Элен вышла из последнего трамвая, было уже совсем темно. До дома добиралась быстрым шагом, держа руку в сумочке — на рукояти пистолетика. И не зря: когда она проходила мимо обнесенной проволочным забором баскетбольной площадки, впереди раздался громкий мат и показались три темных силуэта, один поуже, два пошире.

Приглядевшись, Элен разобралась в ситуации: двое крепких парней тащили какую-то девчонку в сторону гаражей. Пальцы быстро перебрались с пистолета на мобильник. Кажется, настало время снять отличный сюжет: изнасилование в реальном времени! Какой-то размалеванной кукле очень не повезло. Вот бы это была Оксанка! Нет, у нее ноги подлиннее…

Элен забежала с другой стороны, выглянула из-за гаражей. Недалеко горел фонарь, его света хватало, чтобы разглядеть всю сцену и заснять ее. Один из парней цепко держал жертву сзади, за руки, второй, уже спустив штаны, раздвигал отчаянно брыкавшиеся девичьи ноги в чулках и задирал подол платья. Дебильно-розового платья, какое могла носить только одна девчонка.

Мобильник полетел обратно в сумочку, взамен Элен выхватила сегодняшнюю покупку и отправила металлический шарик прямиком в одну из глядевших в ее сторону мужских ягодиц. Парень гаркнул от неожиданной боли, обернулся, а Элен уже подскочила к нему. «Прицелься в глаз»… Она не могла прицелиться в глаз при тусклом свете, да и времени на это не было, поэтому просто принялась палить, направив пистолет в лицо парня. Пока тот успел оторвать руки от задницы и закрыть рожу, Элен успела всадить в эту рожу пулек пять. Крича, парень попятился, споткнулся обо что-то и растянулся. Его сообщнику хватило ума ретироваться. Элен, отправив пистолет обратно в сумочку, подбежала к павшему и ткнула его острием зонта, целясь ниже живота, — так сильно, как смогла, чтобы этот поганый отросток вообще больше никогда ни на кого не вставал!

Хулиган завыл, но встать не смог, — только катался, держась одной рукой за пах, другой — за лицо.

Воительница одержала свою первую настоящую победу! Теперь бежать! Элен волокла плачущую девчонку за руку, пока не запиликал кодовый замок и тяжелая дверь не закрылась за двумя старшеклассницами. Тогда Элен и накинулась на несостоявшуюся жертву:

— Дура безмозглая! Куда поперлась в такую темень!

— Я… — Юля все еще плакала. — Я хотела муки купить, у меня мука кончилась…

— Зачем тебе понадобилась мука, убогое создание?

— Я для тебя печенье пекла! — Юля зарыдала.

— Для меня?!

Не зная, что на это сказать, Элен отперла дверь квартиры, силой втолкнула ревущую девчонку. Тщательно заперла замки.

Совсем как в кино, подумала она. Спасла девчонку от хулиганов, отвела в безопасное место. Прямо как парень!

— Хватит реветь, — приказала она. — Я не для того тебя спасла, чтобы слушать этот вой. Ну, хватит, я сказала!

Ладно, приказами ее не возьмешь. Надо применить ласку.

— Юленька, ну не плачь! Все нормально! Мы победили их. Видела, как я им показала? Иди ко мне! — Элен распахнула объятия.

Юля обняла Элен, уткнулась лицом ей в грудь и с новой силой принялась всхлипывать, и не думая успокаиваться.

Элен поймала себя на том, что ей жалко сестру. Так и подумала: сестру. Впервые, пусть и мысленно, назвала Юлю сестрой, даже без уточнения «сводная».

И ей впервые за много лет было кого-то жаль. Она даже не пыталась понять почему. Наверное, потому, что она супергерой с настоящим пистолетом… почти настоящим. А супергероям положено жалеть тех, кого обижают.

Элен обнимала Юлю и целовала в макушку.

Та наконец перестала всхлипывать и дрожать.

Элен решилась спросить:

— Что это были за уроды, которые тебя пытались нахлобучить? Твои знакомые?

— Нет, я их не знаю. Просто шла мимо, они мне кричат: «Привет, детка, пива хочешь?» Я молча прошла мимо, даже не посмотрела на них. Они взбесились и кинулись на меня…

— Давай полицию вызовем!

— Да не надо, им и так досталось. В следующий раз подумают, прежде чем сунуться в наш район. Откуда у тебя пистолет, Леночка?

— Нашла.

— Не верю.

— Твое право. Согласись, если бы его не было, я бы тебя не вытащила…

— Да. Ты молодец.

— Маме с папой про пистолет ничего не рассказывай!

— Не буду. А зачем ты того парня ткнула зонтом между ног? Он и так еле живой валялся!

— А чтоб такие уроды не плодились. Не заморачивайся, Юля. Давай спать. Нам с тобой все это надо пережить. Кстати, а где мука?

— Какая мука? А, да. Я… потеряла.

Вот так, не вставая с дивана, Элен и сочинила пару страниц своего графического романа. Юля крепко обнимала сводную сестру за шею, при этом продолжая спать. Элен и сама не поняла, как это получилось: вроде бы вчера Юля заснула спиной к ней. Теперь вот жди, пока она проснется. А может, не ждать?

— Доброе утро… — промямлила Юля, не открывая глаз, как только Элен попыталась высвободиться. — Сколько времени?

— Сколько-сколько. В гимназию пора!

— Лена, я не хочу сегодня учиться… Давай прогуляем?

— Ну давай. Ты сегодня просто отличные идеи подаешь! Я позвоню, скажу, что мы обе чем-то заразились. Так, ладно: ты пока просыпайся, я пойду насчет завтрака посмотрю.

День провели вместе. Элен вместе с Юлей посмотрела несколько ее любимых развлекательных программ: сериал про семейку дебилов, реалити-шоу, опять сериал — про другую семейку дебилов, а на закуску — идиотские мультики. Зато потом Элен отыгралась, продемонстрировав свою коллекцию шокирующих видео. Нарочно выбирала те, что полегче. И те, что связаны с людьми, знакомыми Юле.

— Вот это называется «Шестеро блюющих мужчин». В прошлом году на Осеннем балу все перепились и начали блевать. Я только успевала бегать и снимать. Гляди: вон твой Вова Лебедин. Пытается в урну попасть, но не попадает. Ты знаешь, когда его тошнит, он совсем не такой крутой.

— Фу-у… — Юля закрывала глаза ладошкой, но при этом смотрела на экран сквозь раздвинутые пальцы и смеялась.

— А вот Юра Белов из десятого «Б» и Марина Кустова из девятого «А». Думают, что их никто не видит.

Мальчик и девочка стояли возле стены гимназии, недалеко от запасного входа, который отпирали только в случае учебной пожарной тревоги (настоящих на памяти Элен не случалось).

— Пока они только целуются. Смотри, как Юра ее к стене притиснул. Упс! Куда это его рука полезла? Ай-ай-ай! Ты посмотри, что он делает! Интересно, что он там ищет? У нее же там ничего нету, кроме лифчика! Сразу говорю, порнухи не будет. Щас он ее полапает и уйдет на урок.

Следующий сюжет назывался «Чем физрук занимается у себя в кабинете».

— Снято сквозь окно, — таким был единственный комментарий Элен.

Остальное было ясно без слов: стол с газетой, на которой разложены недоеденные куски вяленой воблы, большая бутылка с беловатой полупрозрачной жидкостью, консистенцией напоминающей разведенное молоко, и физрук, вечно небритый дяденька, известный всей гимназии под прозвищем Еж. Сидит, задумчиво подперев голову рукой, что-то пишет в журнале, откладывает ручку, наливает в стакан жидкости из бутыли, выдыхает в сторону и опустошает стакан одним глотком.

— Самогон, что ли? — изумленно спросила Юля.

— Ага. Я прямо через стекло чувствовала, как эта гадость воняет. И как такого синюшника в гимназию работать взяли?!

Новый сюжет.

— Часть вторая, — произнесла Элен. — «Физрук и восьмиклассник».

Тот же кабинет, только самогон и рыба предусмотрительно спрятаны. Физрук втаскивает невысокого мальчишку в спортивной форме, заломив ему руку за спину, словно омоновец — футбольному фанату. Судя по выражению лиц, физрук ругается, а его жертва отчаянно просит прощения.

— Что этот мальчик такого сделал? — раскрыв глазки до отказа, со страхом спросила Юля.

— Мне рассказывали, что он не согласился с оценкой за отжимания и сказал, цитирую: «Да пошли вы!» Наш Ежик очень расстроился. Смотри: бац — и по уху!

Юля вскрикнула.

— Бац — и еще раз! — злорадно прокомментировала Элен. — А сейчас, смотри: журналом по заднице! Он творит все, что в башку взбредет! Сейчас ему взбредет поднять его в воздух и швырнуть на пол… Раз — и швырнул!

— Убери быстрее! Ему же больно! — вскрикнула Юля.

— Кстати, нет. Смотри: поднимается как ни в чем не бывало. Плачет, но больше от обиды. Видишь: никаких следов от побоев, на ногах стоит твердо. А теперь смотри: Ежик его сажает за стол, обнимает за плечо и начинает что-то так дружески на ухо шептать. Знаешь что?

— Уговаривает, чтобы он ничего никому не рассказывал?

— Точно. И ведь уговорит. Этот мальчик никому не рассказал. А вообще за такие вещи увольнять надо. А то и судить.

— У тебя про учителей еще есть что-нибудь?

— Про учителей — в основном про Оксану Федоровну, мою сестру. Я как-то раз летом с ними жила, у ее мужа Вити дом за городом. Знаешь, это было что-то ужасное! Витя ее постоянно в спальню уводил, по нескольку раз на дню, да и не только в спальню, а что рядом окажется. Я только успевала снимать.

— А зачем ты ее снимала? Она же твоя родная сестра!

— Тем хуже для нее.

— Мне кажется, ты не такая. Ты только делаешь вид, что не любишь людей. В твоем возрасте многие так делают.

Так и сказала: «В твоем». Будто сама она в каком-то другом.

— Я не многие. Я другая.

— Ладно-ладно, как скажешь. И что, сестра с ее женихом тебя даже ни разу не застукали?

— Ни разу. Они в такие моменты вообще ничего не замечали. А потом они возвращались, а я уже сижу как ни в чем не бывало, телевизор смотрю. Ручки сложила, пай-девочка вся такая. Есть про твою одноклассницу Олю Огинскую. Мы с девчонками к ней как-то в гости зашли, хотели ее на дискотеку позвать. Она говорит: я сейчас переоденусь. Я говорю: а я в туалет — а сама подкралась к ее комнате и дверь приоткрыла. Оля разделась и минут пять стояла голая, думала, что ей надеть. А потом еще на дискотеке удачный эпизод нашла: там две девки в кабинке туалета лесбиянились, а я под стенку мобильник просунула и все сняла.

— Зачем ты все это делаешь?

— Не знаю… Без цели. Хобби такое. Может, из меня когда-нибудь настоящий папарацци получится. Некоторые сюжеты в Интернете выкладываю, а некоторые просто не знаю, куда девать. Вот про Маринку с Юрой: ну лапает парень девку, и что? Подумаешь, какая невидаль!

— А ты не думаешь, что ты смогла бы на ВСЕХ сюжетах деньги заработать?

— Смотря как. Например, — Элен не удержалась от хвастовства, — на Оксанке пять штук заработала. Продала твоему обожаемому Вове фильм о том, как она с Виктором трахается.

— Необязательно продавать, — сказала Юля с прежним мечтательно-наивным выражением лица. — Вот смотри: Марина сейчас с Юрой встречается?

— Нет, конечно! Они уж полгода как разбежались! Юра сейчас сам по себе, а Марина — с Пашей Лукиным из одиннадцатого «А».

— Вот. А как ты думаешь, Паше бы понравилось, если бы ему кто-нибудь сказал: смотри, чем твоя Марина занимается, когда тебя нет! И показал бы этот сюжет. Там же даты нигде нет! И пусть Марина бегает, доказывает, что это было весной, а не осенью!

— И какой интерес мне все это делать?

— Никакого. Потому что интерес будет, когда ты этот сюжет Марине покажешь и скажешь: хочешь, чтобы это увидел Паша или твоя мама? Не хочешь? Плати!

«Эта девочка совсем не такая дура, какой кажется», — отметила Элен.

— Юлик! — сказала она. — Я шантажом никогда не занималась и не знаю, как это делается. Не то что я чего-то боюсь… Просто не любят меня в гимназии.

— Я знаю, Лена. Меня в классе все спрашивают: как ты живешь с этой Старухой Шапокляк в одной квартире? Но я-то знаю, Леночка, что ты очень хорошая!

— Ты тоже… Откуда у тебя только такие мысли про шантаж?

— Так в сериалах часто делают, — с детской непосредственностью сообщила Юля.

— Ладно, как говорил один мой знакомый: я обработаю информацию.

Вечером совершенно неожиданно, на два дня раньше срока, прикатили родители. Мама очень удивилась, застав обеих девочек сидящими за одним компьютером (Юля учила Элен играть в «Симс»).

— Девочки, так здорово, что вы наконец подружились! — восторженно взвизгнула она. Ее муж одобрительно хмыкнул и потрепал Юлю по волосам, потом — Элен. Та против обыкновения не отдернула головы и не вжала ее в плечи, чем привела отчима в хорошее расположение духа. Мурлыкая какую-то песню, он зашагал на кухню.

— Ты их тоже снимала? — прошептала Юля.

— Да. Пару раз. Поверь, это не лучшее зрелище.

Юля понимающе кивнула.

На вечеринку к Свете Патрикеевой в субботу, 22 сентября, отправились вдвоем.

Элен было немного не по себе от письма, которое прислал ей Мортибус.

И что ответить на это?

Когда Светка рассадила всех за стол, Элен по странному стечению обстоятельств досталось место рядом с ботаником Пашей Красновым, он, как назло, был с девчонкой, с которой познакомился по Интернету. Правда, судя по скучающему лицу этой девчонки, она пошла с Пашей просто потому, что больше нечем было занять вечер. Но и это было обидно для Элен, если учесть, что она единственная была без молодого человека. Ей-то наплевать, конечно, просто неприятно, что одноклассники ее жалеют.

— Лешк, — Элен толкнула соседа локтем, — ты же много всякой муры читал. Кто такой Мортибус? Он из «Властелина колец» или из «Гарри Поттера»?

Ботан задумался.

— Ни то, ни другое. Мортибус — это латынь. Одна из форм слова «морс» — смерть.

«Мой тайный обожатель знает латынь, — отметила Элен. — Но мне от этого не легче».

Вокруг звенели вилками, смеялись и разговаривали, заглушая друг друга. На экране ноутбука на столе у стены в качестве фона к застолью шел концерт какого-то популярного в Сети рэпера. Виновница торжества сидела во главе стола одна, стул рядом с ней пустовал.

— Это, Лешк, — Элен вновь пихнула соседа локтем в бок, — а чего она одна-то? Я что-то пропустила?

— Ее жениха вызвали по делам в Петербург. Если б ты пришла пораньше, ты бы его еще застала. Он тут минут десять поторчал, вручил Светке подарки, поклонился и умотал…

Элен под столом отыскала бедро своей спутницы и от скуки стала его гладить. Юля глядела ей в глаза и улыбалась с видом человека, знающего страшную тайну.

Вечеринка развивалась по стандартному сценарию: сперва сидение за столом и разговоры, потом пляски под музыку. Элен и глазом моргнуть не успела, как Вова Лебедин, позабыв про свою спутницу Катю, подскочил к имениннице и предложил ей танец.

— Лена, Лена, это надо заснять, а потом показать жениху Светы! — зашептала Юля, пристально глядя на то, как плотоядно баскетболист прижимает к себе первую красавицу одиннадцатого «Б» класса.

Элен больше нравилось смотреть на Катю Сергееву, которая сидела за столом, словно помоями облитая с ног до головы.

— Ради этого не стоит и телефон доставать, — прошептала Элен строгим голосом. — Ну и что, что танцуют? Мало ли кто с кем танцует? Она же не в рот у него берет!

— Ну, Лена, не сердись, я просто хочу стать такой же, как ты. Все знать и все замечать.

— Тогда подожди.

Элен достала свою тетрадку и простой карандаш. Нужно чем-то себя занять на некоторое время.

Вот бы вместо глупого рэпа заиграло нечто, похожее на вальс!

…За то время, что Элен рисовала, танцы дважды прерывались: гости возвращались к столу, чтобы выслушать очередной тост и выпить — по чуть-чуть или как следует. Большинство принимало как следует. Элен тронула Юлю за руку и прошептала:

— Пора. Можно потихоньку занять подходящее место для наблюдения. Для начала проверим балкон. Заодно покурим.

Девчонки незаметно вышли на балкон.

Балкон был длинным. Справа от двери было окно, за которым была маленькая комната с железной кроватью, столом и парой стульев. Напротив приоткрытого окна горел уличный фонарь, поэтому в комнате было достаточно светло.

— Я буду не я, если через пятнадцать минут сюда кто-нибудь кого-нибудь не затащит, — произнесла Элен, а мысленно добавила: «По себе знаю». — Сделаем так: как только дверь откроется, мы прячемся, а я включаю мобильник и ставлю его на подоконник. Стой на шухере, а я пока посмотрю, что делается в зале. Ух ты!

После очередного тоста медленные танцы продолжились. Теперь все было нескромно по максимуму. Некоторые целовались и давали волю рукам. Глядя на остальных, даже Паша Краснов попытался перейти в наступление. Элен включила запись и не прогадала: ботаник, вместе с алкоголем набравшийся наглости, засунул руку своей спутнице под блузку и получил такого пинка в мужскую область, что чуть не рухнул на ковер. Потом выпрямился и неумело, наотмашь ударил девушку ладонью по щеке. Вспыхнула драка. Другие не вмешивались, потому что девочка лупила Пашу кулаками, свирепо и профессионально. Не прошло и минуты, как побитый отличник отполз к креслу, размазывая слезы по лицу, а девушка быстрым шагом покинула квартиру.

Все вернулись к прежним занятиям. А вскоре Юля дернула Элен за рукав:

— Лена, прячемся!

Девчонки торопливо уселись на пол. Элен поставила мобильник на подоконник. Только бы его не заметили!

— Кто там? — прошептала она.

— Не знаю. Какие-то парень с девчонкой.

В комнате о чем-то говорили. Музыка из зала заглушала их слова, только когда парень начинал говорить особенно горячо, было слышно: «Ты такая красивая!» и «Я тебя люблю!»

Потом голоса смолкли. Кажется, начали целоваться.

Элен ждала четверть часа, но кровать так и не заскрипела. Вместо этого хлопнула дверь комнаты.

Ничего примечательного в тот вечер так больше и не произошло. А около полуночи Элен с Юлей покинули съемную квартиру, ни с кем не попрощавшись, и уселись в трамвай.

Ехали в пустом вагоне.

— Можно посмотреть, что мы там наснимали? — спросила Юля.

— Да было бы чего смотреть. Тоже мне: Пашке его интернетная девка морду расквасила. Эка невидаль! Я тоже так могу.

Тем не менее девчонки просмотрели ролик с начала до конца и смеялись на весь вагон, глядя на то, как жалко отмахивается отличник Краснов от кулаков разъяренной рыжей бестии.

— Такой кутенок! — фыркала Юля. — А если бы он с парнем попробовал подраться?

— Ну что, телефон «Скорой помощи» — 03, — со смехом отвечала Элен.

— Теперь давай второй ролик!

— Да его вообще надо стереть. Подумаешь: засняли, как двое закомплексованных детей целуются в пустой комнате. Очень интересно!

— Я просто хочу знать, кто это.

Они запустили видеофайл и не поверили своим глазам:

— Смотри-ка, именинница! С Вовой Лебединым! Смотри, смотри, как он ее хочет, аж дрожит весь! «Я тебя люблю, я тебя люблю!» А как же Оксана Федоровна?

— Ух, как он ее целует! — в тон Элен заметила Юля. — Такой страстный парень!

— А Светка, кажется, и сама не против. Только ей же до свадьбы нельзя. Что же она сделает?

Ответ пришел сам собой. Света опустилась перед Вовой на колени и расстегнула ему джинсы. Ролик длился еще пять минут, за все это время Юля и Элен не смогли произнести ни звука.

Хлопнула дверь. Комната опустела. Ролик завершился.

Сводные сестры посмотрели друг дружке в глаза.

— Как ты думаешь, сможет ли Светкин жених жениться на ней, если узнает, что… — спросила Юля.

— Вот и я о том же, — ответила Элен.

На следующий день было воскресенье. Утром родители ушли в парк развлекаться, а сводные сестры устроили военный совет.

— Завтра мы все сделаем, Юлик. Сколько у тебя уроков?

— Пять.

— Вот и хорошо, у меня шесть, последний — физра. Раздевалка не запирается. Значит, пока все в спортзале, ты быстро проникаешь в женскую раздевалку, подсовываешь Светке в сумку флешку и записку и очень быстро оттуда сваливаешь. Усекла?

— Да, Леночка.

— Записку напечатаем на компьютере. Надо придумать текст. Собственно, я его уже придумала. «На этом диске записано твое грехопадение. В твоих интересах, чтобы этого никто не увидел, иначе можешь попрощаться с женихом. Если ты заинтересована, приходи сегодня вечером в десять часов…» Дальше указано место — это один пустырь, недалеко от школы. Мое личное стрельбище. Ну как?

— Нравится.

— И сколько мы с этой фотомодели стрясем?

Блондиночка словно ждала этого вопроса:

— Двадцать тысяч рублей.

— Десять, — поправила Элен.

— Ну да, десять тебе, десять мне. Всего двадцать.

— Тебе — десять тысяч? За что? Всю работу я сделала!

— Как за что? — Юля удивилась так искренне и мило, как умела только она. — За идею! Ведь это я тебе подсказала!

— Ты, ты. Я просто сомневаюсь, не много ли это — двадцать тысяч. Где она столько возьмет? Она же с богатыми людьми еще не породнилась.

— Пусть продаст что-нибудь. Нам какая разница?

— Да! — согласилась Элен. — Мы ведь не филантропы! Только ведь она будет меня ненавидеть…

— И пусть! Тебе учиться осталось несколько месяцев!

— Ты и тут права…

Тем же воскресеньем Элен ждал удар в виде письма от Модератора.

Как? За что? И это вся благодарность за целый год беспорочной службы? Неужели во всем виноват творческий кризис? Не может быть! Ведь кризис бывает у всех, разве редактор этого не понимает?

Элен ушла из дома, сказав, что нужно в магазин. Не хотела, чтобы Юля видела ее подавленной.

Долго брела куда глаза глядят, уселась на скамейку и по-настоящему заплакала, уткнув лицо в ладони.

Убрав руки от глаз, Элен обнаружила, что возле ее лица находится какой-то посторонний предмет.

Это был носовой платок, аккуратно сложенный. Молодой мужчина лет двадцати семи держал его тремя пальцами.

Это был именно мужчина — у Элен язык бы не повернулся назвать его молодым человеком, парнем или как-то еще в этом роде. На нем была коричневая куртка не из самых дешевых, черная водолазка и черные вельветовые брюки. Волосы средней длины, почти как у Элен, и того же цвета. На указательном и среднем пальцах — золотые кольца. Загорелый — видно, только что с юга. Симпатичный.

— Не могу смотреть, как девушка плачет, — спокойно прокомментировал мужчина.

— Так не смотрите. Шагайте куда шли.

— Возьмите платок, и я уйду.

«И возьму ведь! — подумала Элен. — А ты, наверное, надеешься, что вот сейчас она возьмет и спросит: а куда его потом принести? А фиг тебе! Ни твоего телефона не спрошу, ни своего не дам».

Она прижала платок, пахнувший каким-то хорошим мужским парфюмом, к лицу, а когда отняла его, мужчины уже не было.

Элен долго осматривала улицу, брезгливо переводя взгляд с гуляющих семей на сидящих на скамейках старух. Куда же он делся? Будто испарился. Хотя у него, скорее всего, где-то поблизости стояла машина. Богатый дяденька.

«Нет!» — подумала Элен, в ужасе отгоняя мысль, внезапно постучавшуюся ей в мозг. Она вовсе не хотела стать любовницей какого-то помешанного на деньгах бизнесмена, а тем более невестой! Она же не Светка и не Оксана! Просто иметь такого знакомого, как этот дядя, всегда полезно.

«Не может быть, чтобы он ко мне не клеился! — Она нервно закурила. — Неужели и вправду только платок хотел дать? Ну, конечно! Увидел меня, и ему стало тошно. Дескать, на, деточка, платочек, я тебе и мороженого дам, и конфетку, только не скули, не создавай шума, а то уши вянут!»

Элен развернула платок, растерянно рассматривая его, и вдруг чуть не вскрикнула от неожиданности: возле краешка платка она разглядела написанные шариковой рукой циферки — номер мобильного телефона.

М-да. Не только богатый, но и ушлый. И явно избалованный дамским вниманием, особенно со стороны всяких глупых школьниц. Богатые, как известно, вообще любят малолеток: им купишь дорогую шоколадку или красивый букет цветов, а они уже и млеют. Это тебе не взрослые тетки, которые только и смотрят, как квартиру или машину отсудить!

Элен хотела выкинуть платок в мусорку, но передумала и сохранила. Такого рода вещички она называла «секретным оружием».

Домой вернулась в неплохом настроении, зашла в комнату к Юле, читавшей глянцевый журнал, и неожиданно для самой себя поцеловала в щеку так, что стекла зазвенели.

— Завтра мы победим! — пообещала она.

На следующий день в десять вечера она стояла в условленном месте, держа руку в сумочке, на рукояти пистолета, которому она присвоила почетное боевое прозвище «Вырвиглаз».

Элен глянула на экран мобильника: Света задерживалась на три минуты. Может, она не стала смотреть диск — прочитала записку, посмеялась да выкинула?

И тут же появилась Света. Она не шла, а бежала по пустырю через пространство, освещенное фонарями. Элен стояла вне этого пространства, поэтому Патрикеева увидела лишь темный силуэт и кинулась к нему:

— Вовка, это ты? Это ты подстроил?

— А ну стоять! — рявкнула Элен.

Света остановилась.

Элен вышла из темноты. Предстоял эффектный спектакль в стиле «нуар».

— Ты? — удивилась Света.

— Я, — охотно согласилась Элен.

— Ах ты! — взвизгнула Света и бросилась на одноклассницу, но та выхватила пистолет:

— А ну стоять! Стоять, или я тебе личико изуродую! Я умею!

Света вновь замерла и инстинктивно закрыла глаза руками.

— Руки по швам! — скомандовала Элен. — По швам, я сказала! Теперь поговорим. Неужели ты и впрямь могла подумать, что этот дефект Вовка придумал тебя шантажировать? Прямо обижаешь!

— Чего ты хочешь, Ленка? — жестким голосом спросила Света.

— Справедливости, душечка, справедливости. — Элен говорила едко и негромко, как умеют злодейки из всех детективных фильмов и сериалов. — В этом мире у кого-то есть все, у кого-то — ничего… А я за то, чтобы все было поровну.

— Ты завидуешь мне? Поэтому шпионила за мной с камерой? Дожидалась, да? Сука ты! Сука завистливая, вот кто!

— На самом деле я просто тебя ненавижу! — Элен сама верила в то, что говорила, потому и чувствовала искреннее злорадство. — Все любят, а я ненавижу. Знаешь, чего я хочу? Чтобы это видео увидела вся школа. И всего-то надо в соцсети выложить. Эта новость дойдет и до твоих родителей, и до твоего драгоценного Володи. И все! Вряд ли тебя после этого вообще кто-то возьмет замуж, не говоря уже о нем.

— Я убью тебя! — Еще никто и никогда не видел королеву класса такой злой. — Я тебя убью! Глаза выцарапаю!

— А с ней что сделаешь? — Элен смотрела мимо Светы. Патрикеева обернулась и увидела Юлю. Та была одета так же, как сводная сестра, — в брюки и черную джинсовую куртку. Стояла, скрестив руки на груди, и улыбалась в своей обычной полудетской манере.

— Нас двое! — продолжала Элен. — А будешь рыпаться — очень быстро станет трое, четверо и сколько угодно.

Юля и Элен медленно кружили вокруг неподвижно стоящей Светы — это тоже было отработано. Та переводила злой взгляд с одной сводной сестры на другую, пока вдруг внутри у Патрикеевой не сломалось что-то. Света разрыдалась:

— Не надо… Не надо так… Я люблю Володю… Я сама не знаю, что на меня тогда нашло… Я много выпила. А Вова Лебедин, он мне никогда не нравился. Я сама не поняла, как это вышло…

— Спокойно! — крикнула Элен и выстрелила в воздух.

Негромкий хлопок заставил Свету вздрогнуть.

— Двадцать тысяч рублей, — отчетливо произнесла девчонка с пистолетом. — В течение этой недели. Сегодня понедельник — к воскресенью деньги должны быть у нас.

— Ты с ума сошла! У меня нет таких денег!

— Сделай так, чтобы были. Как ты это сделаешь — меня не волнует. И вот что, Светланочка. Воспринимай это как неизбежность. Ты сама виновата: пососала у чужого парня — теперь будь любезна, расплатись.

— Если я расплачусь, вы сотрете эту гадость?

— Нет. Мы просто дадим гарантии, что никто этого больше не увидит.

— Но это же нечестно!

— А честно изменять жениху, как только он выйдет за порог?

— А если вы потом все-таки захотите кому-нибудь это показать?

— В отличие от тебя мы контролируем свои желания. Все, Светланочка, время пошло. Двадцать тысяч, не забывай!

Света ушла, скрестив руки на груди и низко наклонив голову.

Сводные сестры долго смеялись и обнимались.

— Так классно! — визжала Юля. — Этой корове давно надо было показать ее место!

— Да уж, это точно. — Элен не ощущала сильного восторга, она была просто рада, что пока все развивалось удачно. А Светка, всегда гордая, как павлиниха, даже ревела — вот как ее пробрало! Значит, и дальше все будет ништяк.

С пустыря шли в обнимку.

Пока ехали, Элен читала новое письмо от Мортибуса.

Что же, надо ответить. Если этот Мортибус столь всесилен, он может не только до любимого сайта добраться, но и до самой Элен. Кажется, ее действительно взяли. И не на прицел, а за шкирку.

Элен вдруг осенило: тот дядя в дорогой куртке — это и есть тот самый Мортибус! Филантроп вонючий! Не может он видеть, как девушки плачут! А сам не просто так там ошивался — следил! Все рассмотрел, даже цвет чехла! Кто же он такой? Богатый бездельник? Или взаправду маньяк?

На письмо надо было отвечать.

Странное дело: Элен выложила все это в письме, и ей стало легче. Значительно легче. Теперь, чтобы довершить победу над никудышным настроением, надо написать несколько новых способов убийства сестры.

Утром нового дня, в перемену после первого урока, Света отозвала в сторону Элен и прошептала:

— У меня только тысяча рублей…

— И о чем разговор?

— Я еще принесла цифровую камеру. За нее дадут тысяч восемь, не меньше!

«Цифровая камера!» — Элен так и вздрогнула.

— Продать ее ты не могла? — спросила она, больше для приличия.

— Давай ты сама продашь! Я ненавижу все эти ломбарды!

«Цифровая камера, цифровая камера!!!»

— Ладно, Света. А остальные деньги?

— Больше нету ничего.

— Ничего? Ни телефона, ни плеера, ни колечек?

— Да нет, это-то есть… Только все это мне подарил Володя. Если он узнает, что что-то из этого пропало, такое начнется!

— Какое?

— Он не любит, когда его подарки пропадают. Если скажу: потеряла — будет допытываться: где, когда, будет сам искать. Если скажу: украли, он весь город на уши поднимет, лишь бы найти. И рано или поздно докопается до правды, тогда нам всем не поздоровится, и тебе, и мне.

Голос Светы был жалобным.

— А камеры он не хватится?

— Камера моя.

— И что ты предлагаешь, Света? Тысяча рублей и камера — будем считать, что это стоит десять «штук». Но это только половина!

«Я бы отстала от тебя за одну только цифровую камеру. М-м, пальчики оближешь! Но Юлька… мы же с ней договорились на двадцать!»

— Я просто не знаю, где взять еще. Лена, у меня больше ничего нет.

— Попроси у жениха!

— Нельзя. Я никогда этого не делала. Он сразу поймет, что у меня не все в порядке.

Элен задумалась:

— Вот что. Сегодня после школы приходи ко мне, а там мы с Юлей вместе решим.

…Узнав об этом разговоре, Юлька расстроилась:

— Леночка! Ну почему ты делаешь ей поблажки!

— Я ж тебе говорю: у нее действительно нет возможности заплатить нам всю двадцатку!

— Тогда сделаем так: камеру и тысячу рублей возьмем сейчас, а остальное — в рассрочку. По пятьсот рублей в месяц, по двести: до конца учебного года расплатится. А камеру надо продать. Ой, Леночка, не души меня… отпусти, больно…

— Если я еще раз услышу, что камеру надо продать, я тебе горло порву, тупая курица! — прошипела Элен. — Вот, возьми, здесь тысяча рублей.

Юля жалобно посмотрела на сводную сестру и спрятала деньги.

Элен успела пожалеть о том, что вообще ввязалась в это дело. Теперь ей почему-то было тоскливо и гадостно.

Она взяла тетрадь и стала рисовать об этом.

Найти бы этого Мортибуса и — из пистолета в упор!

Кто же он такой? Видимо, какой-то мститель. За что мстит — непонятно. У ненормальной девчонки не было ни одного настоящего врага, до сих пор ее по преимуществу недолюбливали, но ненависти не было. Теперь, конечно, Светка появилась, но ведь Мортибус начал писать письма еще до этого! Как он там себя описал? Двадцать шесть лет, среднего роста, волосы русые, книжки хорошие читает… Элен не знала никого с такими приметами.

Кажется, здесь все сложнее. Конечно, у Элен есть тайный ненавистник, и это точно кто-то из одноклассников (поэтому он знает и как выглядит Элен, и какие тайные сделки она совершает). Или, что вернее, из одноклассниц. Он или она давно мечтал отомстить и вот недавно приступил к выполнению зловещих планов. Для этого дела был привлечен профессионал: тот самый, кто пишет от имени Мортибуса. Вероятнее всего, это хахаль одной из одноклассниц. У него хороший слог, он имеет неплохие связи, и вообще, чувствуется, ему пальца в рот не клади. Короче, попала наша Леночка. Хорошо еще, что пока нужно только за старухой ухаживать. Это даже на месть не тянет, так, легкое глумление. Ну, может, дальше будет хуже…

Как бы обезопасить себя от Мортибуса и того, кто его нанял? Элен вспомнила о том симпатичном незнакомце и его платке с номером, который Элен уже переписала к себе в телефон. Если он действительно богат, то можно завести с ним дружбу (или даже что-то большее — конечно, временно) и попросить заступиться. А вот тогда и посмотрим, кто круче!

В тот же день, четверг, когда было получено письмо, мама поинтересовалась у Элен:

— Ты в субботу до скольки учишься?

— Ты же знаешь, что до двенадцати!

— Отлично! Витя за вами заедет!

— Витя? В смысле Оксанкин муж?

— Да! Оксана вас с Юлей пригласила к себе на выходные!

Ну вот, подумала Элен, этого еще не хватало.

— Зачем это надо, мама?

— Витя с Оксаной наконец-то закончили ремонт, хотят, чтобы вы полюбовались. Особенно Юля, она там вообще еще ни разу не была!

— Мама, давай начистоту. Что вы тут собрались такое делать, что нас пришлось выселять?

Мама засмеялась:

— Да, Ленка, от тебя ничего не спрячешь! Папа одну хорошую сделку организовал, теперь хочет это дело отметить.

— Пьянку устроить?

— Вечеринку, — поправила мама. — Соберется человек двадцать папиных партнеров по бизнесу. Мы подумали, что вам с Юлей здесь будет не очень интересно…

М-да… В данной ситуации визит к Оксане и ее мужу — просто меньшее из двух зол. Элен с детства ненавидела все эти застолья, когда разные небритые дядьки, дышащие алкогольными парами, и размалеванные толстые тетки норовили поцеловать ее в лоб, а потом спрашивали у мамы: сколько лет принцессе, как учится, есть ли жених на примете?

— Хорошо, я согласна.

Мама потрепала ее за ушко:

— Эх, Ленка! И лицо-то такое сделала, будто не рада!

В субботу после уроков Элен и Юле пришлось ждать минут пятнадцать. За это время Элен решилась рассказать Юле о Мортибусе. И рассказала.

Юля с любопытством дослушала пересказ последнего письма и поинтересовалась:

— И что, ты ходила к этой старухе?

— Ты знаешь, да… Вчера. Пришла, позвонила. Она открывает. Совсем беспомощная старуха, по квартире ездит на инвалидной коляске. Я говорю: меня прислали к вам уборку сделать. Она глухая, пришлось три раза повторять. Ладно, пропустила она меня, даже ничего не сказала. Отъехала в сторону, смотрю: не квартира, а помойка! Мусору навалено… Какие-то тряпки, объедки засохшие, пузырьки от лекарств, паутина кругом. И запах мерзкий: смесь дерьма и корвалола. Старушечий запах. Часов пять я все это дело убирала, а она, значит, позади меня сидела в своей каталке и смотрела, чтобы я ничего не сперла. Хотя и спирать-то было нечего. То еще удовольствие: я на карачках ползаю, а она мне задницу своим взглядом сверлит! Ну, я убралась, она мне: спасибо, любезная. Так и сказала. И двести рублей на стол положила.

— Ты взяла?

— Взяла… — хмуро ответила Элен. — Сто.

— Почему не двести?

— Даже не знаю. Ну что это за деньги — двести рублей? А для старухи это десять буханок хлеба. С другой стороны, вообще нисколько не взять было неправильно, я же старалась!

— Леночка! А ведь это только начало.

— Да, Юлик, ты права. Этот Мортибус за меня взялся крепко.

— Ты подозреваешь кого-нибудь? Это кто-то, кто тебя хорошо знает.

— Я и это поняла. Но зацепок больше нет.

— Может, кто-то из твоих бывших мальчиков? Ведь у тебя были мальчики?

— Были, но это не они. Они бы до такого не додумались.

— Ты уверена? Мальчики иногда бывают очень умные.

Хм… Элен уперла взгляд в облака и задумалась.

Первым делом вспомнила Диму, того самого, что отымел ее на вечеринке, а потом поинтересовался: «Ты кончила?» Это точно не он. Дима, конечно, мстительный, но максимум, на что его хватило, это дождаться Элен в подъезде и накинуться на нее. И получить под дых.

А вот как раз перед ним был один, по имени Илья. Студент первого курса гуманитарного вуза, а сейчас он должен быть на третьем, если его не отчислили. Этот мог.

«Вернусь от Оксаны с Витей, займусь этим вариантом», — решила Элен.

А еще надо будет собраться с духом и отправить эсэмэску тому дяденьке, который проходил у Элен под кодовым именем «Фил», сокращенно от «филантроп».

— Какая у Вити машина?

— Черная «БМВ».

— Вот эта?

К самому крыльцу гимназии подкатил автомобиль.

За последний год Виктор стал немного круглее. Наверное, подумала Элен, Оксанка с Витей, когда рядом, похожи на куклу Барби и плюшевого мишку. Хороша парочка!

— Лена, Юля, прыгайте! — весело крикнул Виктор.

— Можно я на переднее сиденье, можно, можно? — закричала Юля.

Ах ты, предательница, беззлобно усмехнулась Элен.

Пока ехали на другой конец города, Юля донимала Виктора вопросами:

— Витя, а у вас большой дом?

— Витя, а ты сколько зарабатываешь?

— Витя, а как вы с Оксаной познакомились?

— Витя, а куда вы в этом году ездили отдыхать?

— Витя, а ты любишь Оксану?

Виктор искренне потешался над наивными Юлькиными интонациями, но отвечал охотно, хотя и со смехом:

— Приедем — сама увидишь!

— Нам с Ксюшей хватает!

— Как и все современные пары — через Интернет!

— В Турцию. Приедем, покажу фотографии.

И только на последний вопрос Виктор очень серьезно ответил: «Люблю».

Элен не вмешивалась в разговор. Ей было о чем думать и фантазировать. Тетрадка всегда под рукой, хотя рисовать в едущей машине было неудобно. Правда, потом стало легче: возле железнодорожного переезда встали минут на двадцать.

— Лена, мы приехали!

Их встречала Оксана.

— Дорогие мои!

Она притиснула к себе сводных сестер, довольно крепко схватив Элен ногтями за щеку, как она всегда делала. Элен не сопротивлялась. Нужно вытерпеть, все равно ничего больше не остается.

Дом Виктора и Оксаны казался небольшим. Зато выглядел очень опрятно и необычно, потому что был сложен в отличие от соседних особняков не из белого, желтого или серого кирпича, а из красного. На окнах — решетки, прутья выкованы в виде ветвей с листьями. Окружен особняк оградой, состоящей из высоких металлических пик. Позади домика находился сад.

— А вон там чья усадьба? — Юля указала на соседний особняк, двухэтажный, с башенками.

— Сектантов.

— Каких еще сектантов?

— Это мы так их называем. На самом деле это не секта, а ячейка коммерческой организации в пределах одной семьи, — засмеялся Виктор. — Никогда не слышали про сетевой маркетинг?

— Это когда кто-то покупает бизнес, продает трем знакомым, а каждый из них — еще троим и так далее? — уточнила Элен. — Что, это еще популярно?

— Представьте себе, — сказал Виктор. — И с каждого вновь обращенного этот кто-то получает доход. Рано или поздно наступает момент, когда ему начинают капать такие барыши, что можно всю жизнь сидеть на заднице. Все бы ничего, да одна беда: у человека от такой деятельности напрочь крыша съезжает. Ты с настоящими сектантами общалась когда-нибудь? У них через каждое слово: приходи к нам в церковь, я тебе Библию дам. А у этих коммерсантов — то же самое. Для них каждый новый человек — это всего лишь кандидат в обращение. Эти ребята патологически приветливы, улыбаются постоянно, говорят красиво — правда, не своими фразами. А еще они делают только то, что целесообразно. Книг не читают, не считая всяких пособий по ведению бизнеса, телевизор не смотрят, только познавательные программы. Страшные люди.

Все, кроме Элен, засмеялись.

Потом Юлю и Элен усадили обедать. В столовой горели лампы, стилизованные под старинные подсвечники, рисунок на обоях имитировал каменную кладку, мебель была неповоротливой, монументальной. Словом, обстановка изображала средневековый замок.

Блондиночка говорила больше всех, но при этом быстрее всех ела. А когда Виктор сообщил, что в комнате для гостей стоят домашний кинотеатр и шкаф, битком набитый лицензионными дисками Blue-ray, Юля так и взвилась: покажите да покажите!

Виктор увел Юлю наверх. Оксана придвинулась к сестре, мрачно ковырявшейся вилкой в жарком.

— Ну, цыпленок, рассказывай, что у тебя нового? — спросила она со знакомым сюсюканьем в голосе.

— Ничего.

— Ты совсем ничего не кушаешь! Тебе не нравится?

— Нравится.

— Тогда что не так?

— Все нормально!

Оксана перестала улыбаться и произнесла строго:

— Елена, я должна с тобой серьезно поговорить.

Вот оно! Элен так и сжалась. Вот к чему все шло! Вот для чего понадобилась эта глупая поездка в дом к Оксане! Совсем не из-за мнимой вечеринки!

Дело с видео, проданным Вове Лебедину, вскрылось. Это ясно как день. Что же теперь будет? Оксана такая чистенькая и культурненькая, она ни за что не станет выяснять дело скандалом. Просто скажет: ты достаточно взрослая, чтобы отвечать за свои поступки по закону. Защита чести и достоинства — достаточный повод для уголовного дела и судебного процесса! А что, Элен так бы и поступила на ее месте.

Оксана молчала, глядя в глаза Элен с укором.

Интересно, как все это выглядело? Должно быть, Вова увлекся и показал ролик кому-нибудь не тому. Допустим, девчонке какой-нибудь. Она донесла Оксане Федоровне, и — началось! А может, флешку обнаружили родители Вовы да прямиком Оксане и отнесли? А может, Мортибус подсуетился?

Эх, подумала Элен, жаль, я не видела выражения лица этой куклы, когда она включила видео! И поняла, что оно, скорее всего, уже гуляет по гимназии и все мальчишки старше двенадцати уже обкончались, глядя на то, как она кувыркается со своим муженьком… Эх, тем больнее будет расплата. Ну ладно, ради правого дела можно и пострадать!

— Лена, я хочу знать, что происходит.

— Что?

— С тех пор как ты вышла из машины, у тебя такое лицо, как будто болят зубы. Все сразу. Витя говорит, ты молчала всю дорогу. А теперь ты сидишь с таким видом, будто тебя сейчас будут пытать, ничего не кушаешь да еще говоришь, что все нормально! Кого ты пытаешься обмануть?

«Кажется, пронесло», — сообразила Элен.

— Я хочу знать, что не так. Ты плохо себя чувствуешь?

— Оксан, у меня все хорошо. Просто нет настроения. Может у человека просто не быть настроения?

— Лена, ты не хочешь быть со мной откровенной. Я это и раньше замечала. Почему ты мне не доверяешь?

От таких вопросов Элен обычно легко отделывалась, достаточно было буркнуть: «Да все нормально» — и побыстрее свалить. Но сейчас она не удержалась и сказала:

— Оксаночка, а назови мне хоть одну причину, почему я должна тебе доверять! Ты что, моя совесть?

— Я твоя сестра, — как-то неуверенно сказала Оксана.

— И что? Я-то в этом не виновата! Слушай, Оксаночка, ты замечательная сестра, заботливая, добрая, у тебя и муж хороший, и ноги длинные, и вообще ты королева красоты и все такое. Но я-то здесь при чем? Что тебе от меня-то нужно?

— Я всегда хотела, чтобы мы были друзьями.

— С какой радости? У тебя что, друзей мало?

Лицо Оксаны стало жалобным. Но не как у девочки, которая сейчас зарыдает из-за лопнувшего воздушного шарика, а так… слегка. Наверняка мужчины, увидев такое на лице Оксаны, готовы были бросить к ее ногам все свое имущество, лишь бы сделать ее счастливой!

— Лена, мне больно смотреть, как мы с тобой с каждым годом отдаляемся друг от друга!

— А мне — нет, — честно ответила Элен.

— Мне иногда кажется, что ты совсем меня не любишь!

Черт, она, кажется, сейчас и впрямь зарыдает! Этого еще не хватало! Потом проблем не оберешься. Мамаша затюкает: что там у вас сестрой? Вы, мол, должны помириться! И не отстанет. Лучше прямо сейчас все замять.

— Люблю, Оксаночка, люблю. — Элен даже сделала вид, что улыбается. — Слушай, у меня сейчас неважнецкий жизненный период. Переходный возраст и всякая такая ботва.

— Понимаю, понимаю… — Взгляд Оксаны из жалобного стал сочувствующим. — У тебя, кажется, не очень хорошие отношения с одноклассниками?

— Да нет. Я их не трогаю, они меня — тоже.

— В твои годы я дружила со всем классом!

— Не все же такие дружелюбные, как ты!

«И не у всех такие сиськи», — мысленно добавила Элен. Как ни странно, Оксана прочла ее мысль и со смехом произнесла:

— Ты думаешь, цыпленок, дело только в моей внешности? Я много встречала таких: и лицо, и фигурка — хоть сейчас на обложку «Плейбоя», а с людьми отношения не клеятся! И наоборот: толстенькая, низенькая, а друзей хоть соли и в банки закладывай! А уж от мужиков лопатой отбивается. За примером далеко ходить не надо: возьми хоть нашу маму…

— Но это же не значит, что я должна быть такой же, как она! Может, мне этого просто не нужно? Хочу одна побыть.

— Смотри, останешься одна на всю жизнь!

— И ладно.

— Лена, ты понимаешь, что это говорит не взрослая девушка, а глупый подросток? Пора становиться серьезной, цыпленок!

— Пока ты называешь меня цыпленком, прогресса не жди.

Оксана рассмеялась:

— Хорошо, буду звать тебя просто Лена.

— Я ненавижу это имя, — ни с того ни с сего призналась Элен, хотя никогда раньше этого не делала. — Зови меня Элен.

— Договорились! Элен, а где твои ребята? У тебя есть мальчик?

— Нет.

— А я слышала, что был. И что у вас с ним были очень близкие отношения…

— Ты какого из них имеешь в виду?

— Ах ты, сердцеедка! — Оксана укоризненно погрозила пальчиком. — Ты уже плохо себя ведешь? Не забывай, я замуж вышла девушкой!

«Ну да, рассказывай, — усмехнулась Элен, вспомнив проданную Лебедину запись. — Для «девушки» ты уж слишком профессионально действовала».

— Это твой выбор, — спокойно сказала она, чувствуя, что эта беседа ей изрядно надоела. — Оксан, давай потом поговорим! Кстати, куда Юля с Витей запропастились?

— Да-да, — Оксана изобразила суровость. — Ушли и пропали. Что это они делают, интересно?

Витя и Юля обнаружились в комнате для гостей: они сидели на диванчике (на пионерском расстоянии друг от друга, отметила Элен) и смотрели на экран домашнего кинотеатра. Юля жевала попкорн из бумажного стаканчика.

— Вот они где! — торжествующе воскликнула Оксана. Обняв мужа за плечи, она спросила: — Что смотрим?

— «Блондинку в эфире». Присоединяйтесь!

«Ой, блин, сопли в сахаре…» — ничего другого Элен не смогла подумать.

— Оксана, у вас дома есть Интернет?

— Есть. Компьютер в Витином кабинете. Сама включишь?

— Да.

Элен задержалась возле шкафа с дисками. Так и есть: одни комедии и мелодрамы. Бежать отсюда, скорее бежать!

Войдя в свой электронный ящик, Элен стала писать письмо Мортибусу.

«Привет, Морти.

Я все сделала, как ты сказал. Вылизала этой старой кошелке всю квартиру. (((((((((Доволен? Если тебе интересно это знать, мне было нисколько ее не жаль. Никакого сострадания. Я просто выполнила твой приказ.

Интересно, что ты придумаешь для меня дальше. Надеюсь, мне не придется работать девушкой по вызову? О_о

У тебя есть любимый фильм, Морти? Я люблю азиатское кино: Гонконг, Япония, Южная Корея, отчасти Китай. Азиатское кино — настоящее. ^_^ Я вот смотрела один фильм, не помню, как называется — один мальчик по имени Илья показывал его мне давно. Там были восемь наемных убийц, их тренировал один сенсей. Они крепко подружились, пока учились. Однажды сенсей им сказал: вы уже готовы для выполнения своей миссии, осталось последнее испытание. Разбейтесь по парам. Они разбились, каждый взял в пару лучшего друга. А сенсей говорит: теперь пусть каждый убьет своего напарника. И убили, что ты думаешь? Было восемь — осталось четверо. И вчетвером отправились выполнять свою миссию. Ты можешь представить себе, чтобы нечто подобное было в голливудском фильме?

А чего я действительно не понимаю, так это таких людей, как моя убогая сестра, которые смотрят только мелодрамы и комедии. Можно подумать, жизнь состоит только из розовых соплей!

Говоришь, любишь готику и этнику? А я — просто хорошую музыку без подразделения на стили. Для меня главное, чтобы качественно было сделано, сложно, а не примитивно, чтобы люди умели играть и петь, чтобы мелодии цепляли. Так что я, как и ты, не слушаю отечественных исполнителей, особенно всяких модных рэперов, которые миллионы просмотров собирают. Я другая!

Короче, пиши.)))))))))))))))))))

Л.Н.»

Теперь, по традиции, способы убить сестру, которая с чего-то вдруг начала добиваться дружбы. Прямо само дружелюбие! А вот мы тебя на сковородку!

Посадить на раскаленную сковороду и держать, чтобы не соскочила.

Привязать к стулу, пришпилить веки ко лбу степлером и заставить смотреть комедии и мелодрамы, пока не свихнется.

Поджечь дом, чтобы сгорела вместе с мужем.

Отрубить руки и ноги, а остальное бросить бомжам. Пусть забавляются, пока она еще жива!

Вечер наступил незаметно. Элен посидела в Сети до самого ужина, благо никто ее не гнал, потом был прием пищи, перетекший в тихий семейный вечер, который закончился, когда Юля потянулась и сказала:

— Спать хочу.

— Можешь лечь в комнате для гостей. А твоя сестренка может спать на чердаке.

— Я тоже хочу на чердаке! — закапризничала Юля.

— Ну, вы сами решайте, кому где спать!

— А вместе можно? — поинтересовалась Юля.

— Почему бы нет?

Чердак был совсем низкий — там можно было передвигаться только в полуприседе. Здесь не было никаких старых вещей и всего прочего, что обычно сваливают на чердаках, — лишь пустое пространство. На полу были расстелены два матраса, на некотором расстоянии друг от друга, на каждом лежали подушка и одеяло.

— Лена, ты поняла, что надо делать? — спросила Юля, когда они улеглись.

— Насчет чего?

— Намечается настоящее дело.

— Ты о чем?

— Ох, Леночка… Всему учить надо. Ты ведь не собираешься всю жизнь качать со школьников их жалкие гроши? Надо работать по-крупному. Оксанкин муж — бизнесмен! Это значит, что с него можно стрясти те же двадцать «штук», но не рублей, а евро! А то и не двадцать, а больше!

— За что стрясти?

— За то, чтобы в руки Оксане не попали доказательства его измены.

— Какой измены?

— Это я беру на себя. Твое дело — заснять.

Самые неожиданные вещи Юля говорила со своей обычной улыбкой.

— Юлька! Ты думаешь соблазнить Виктора? Забудь!

— Почему? Даром, что ли, я вокруг него весь день крутилась?

— Потому что у него есть самая красивая в городе жена, дура ты больная! Если бы вместо Оксаны ему предложили топ-модель журнала «Плейбой», тогда бы можно было о чем-то говорить. А ты всего лишь малолетка, хотя и симпатичная, не спорю. Он тебя только по носу щелкнет и скажет: иди, деточка, конфет поешь!

— А ты проверяла? — оживилась Юля.

— Нет.

— Вот видишь! А вдруг ему как раз и нравятся девочки нашего возраста, просто об этом никто не знает? Я с ним достаточно времени провела наедине. Он так на меня смотрел… Иногда так и казалось: сейчас возьмет да поцелует!

— Если казалось, это ничего не значит. Виктор не педофил, это я знаю точно. А мы для него — дети. По крайней мере, я. Он со мной общается так же, как его супруга: сюсюкает и больше ничего.

— Знаешь, Леночка, у нас есть один шанс… — Юля, судя по напрягшемуся лобику, крепко задумалась.

— Какой?

— У каждого мальчика есть фантазия: покувыркаться сразу с двумя девочками…

— Ну да… То есть ты предлагаешь…

— Да, Леночка. У нас есть только один шанс соблазнить Виктора: если мы будем делать это вместе. Тогда он не устоит. Мужчина, он же раб фантазий!

«Эта девчонка чертовски, дьявольски, нечеловечески умна!» — Элен аж похолодела.

— Да, возможно, ты права… Но я никогда этого не делала!

— Лена, я все сделаю сама. Ты просто будешь находиться рядом и повторять мои действия. Я его ласкаю — и ты ласкай. Я его целую в плечо — ты целуй в другое. Я медленно снимаю с себя верх — и ты снимай… Я постараюсь отвлечь его на себя, а ты будь рядом и не забывай о камере.

— Юля, признайся: сколько у тебя было партнеров?

— Ну-у… Достаточно.

— Сколько — достаточно?

— Четыре. Четыре, — повторила Юля, словно саму себя уверяя. Вопрос застал ее врасплох.

«Когда женщина называет число своих любовников, умножай на три, — вспомнила старинное правило Элен. — Да, Юлия, ты меня изумляешь!»

— Ты имеешь в виду постоянных? — уточнила она.

— Да. Остальное не считается.

Ничего себе!

— А ты соблазняла кого-нибудь?

— Вдвоем — нет. Да еще такого крутого, как Витя… Ты права, Лена: нам надо потренироваться. Я уверена, что все получится, но не сто процентов. Такое дело надо подготовить.

Элен не хотелось думать о том, что там задумала Юля и как она собралась «тренироваться».

Элен сидела в кабинете Виктора и грустно смотрела на экран компьютера. Семь часов утра. Спят хозяева дома, спит Юлька.

А Мортибус придумал новое задание… Это нужно проанализировать.

Илья Серов — друг Мортибуса либо как минимум знакомый. Но если верить письму, он ничего не знает о Мортибусе. То есть любой из близких друзей Ильи может оказаться этим человеком. Может, даже это кто-то из его одногруппников, которые будут на этой базе отдыха. По крайней мере, хоть какая-то зацепочка.

С Ильей нужно вступить в контакт только затем, чтобы появился хоть какой-то круг подозреваемых. Расспросить: может, у тебя есть знакомые в моей гимназии? Нет ли у тебя богатого друга, который носит коричневую кожаную куртку и золотые кольца на указательном и среднем пальцах?

Решено: пишем Илье письмо. Прямо сейчас.

«Если он не клюнет на это послание, то я его просто не знаю…» — Элен была очень довольна собой.

Теперь, чтобы не нарушать традиций, надо несколько раз убить сестренку!

• Бросить в кипящую лаву.

• Посадить на кол, смазанный гадючьим ядом.

• Напоить лошадиными дозами рвотного и слабительного и посмотреть, что получится.

• Затолкнуть в морозильную камеру и намертво заварить дверь.

— Элен!

Ненормальная девчонка торопливо закрыла «Твиттер» и повернулась на вращающемся кресле.

На Оксане была ночная рубашка, очень короткая: там, где она кончалась, начинались длинные стройные ноги.

— Уже проснулась? — улыбнулась сестра.

Элен только плечами пожала: мол, а что, не видно?

— Ученики всегда рано встают. Учителя тоже, — констатировала Оксана. — У нас с тобой столько общего! Интересно, а чем ты занимаешься в Интернете?

— Так… кое-какая переписка…

— Интересно, Лена… Мне другие учителя говорят, что ты необщительная. Неужели у тебя вся общительность в Интернет уходит? Так же нельзя!

— Оксан, давай я сама разберусь, где и с кем мне общаться. Если на то пошло, все мои одноклассники — уроды.

— А как же Вова Лебедин?

— А что — Вова?

— Мне говорили, что ты ему нравишься.

— Ему нравятся все, в ком есть дырки, — цинично ответила Элен, причем сказала чистую правду.

К ее удивлению, Оксана не начала кудахтать: «Да что ты такое говоришь, Леночка!» — а спокойно произнесла:

— У него такой возраст. Знаешь, Элен, в наше время нормальных мужчин осталось очень мало, одни размазни да педики. А из Вовы получится мужчина. Он парень фактурный, девчонки к нему тянутся. Он может себе позволить выбирать: сегодня одну, а завтра другую. Мой Витя тоже был таким, пока меня не встретил.

— И что ты хочешь сказать?

— Хочу сказать: а вот если бы какая-нибудь девочка смогла на него повлиять в лучшую сторону! Чтобы он перестал бегать за всеми подряд и завел постоянные отношения!

— Ты хочешь, чтобы это была я?

— Я просто рассматриваю такую возможность.

Элен так и подмывало сказать: «Как я могу с ним встречаться, когда у него есть ТАКОЕ!!!» Нет, надо сдержаться. Надо.

— Между прочим, Элен, у Вовы отец — большой начальник на перспективном предприятии. То есть, когда Вова отучится, у него не будет проблем с работой. Да и с жильем: это предприятие всех сотрудников обеспечивает квартирами в новых домах. Даже в кризисы.

— То есть ты меня сватаешь за Вову? Ты считаешь, что мне стоит стать его девочкой просто потому, что у него через несколько лет будут работа и квартира?

— Пора думать о будущем. Ты серьезная взрослая девушка.

— А ничего, что Вова мне противен как человек?

— Ну, Эленочка, я ни на чем не настаиваю, ты же понимаешь. Просто хочу знать, за что ты так не любишь парней из своего класса.

— За то, что они тупые.

— Если бы они были тупыми — не учились бы в гимназии.

— Они меня не понимают.

— А ты их понимаешь?

— Оксаночка, ты что, взялась меня направить на путь истинный? — очень злым голосом спросила Элен. — Зря стараешься. Я другая.

— Дурочка ты, вот кто, — спокойно произнесла Оксана. — Я только хочу, чтобы ты знала: ты мне небезразлична и твоя судьба тоже. Посмотри вокруг: все это — дом, сад, компьютер, домашний кинотеатр и все остальное, вплоть до последней ложечки — мне досталось вместе с Витей. Понимаешь, Ленок, это как счастливый лотерейный билет. Мне повезло. А повезет ли тебе? Подумай о том, где и с кем ты будешь лет через пять-шесть?

— Это мое дело и больше ничье.

— Чем ты планируешь заниматься в жизни? Где хочешь работать?

— Секрет, — отрезала Элен.

— А по-моему, ты больше воображаешь, чем соображаешь.

— В смысле выпендриваюсь?

— В смысле фантазируешь. Жизнь — это не фантазия. В жизни нужно уметь найти свое место.

— Если ты под этим подразумеваешь «удачно выйти замуж»… Оксана, ты хоть понимаешь, что брак по расчету — это гнусь?

— Я вышла за Витю по любви.

— А ты бы вышла за него, не будь он таким обеспеченным?

— Нет, — невозмутимо ответила Оксана. — Витя — очень серьезный мужчина, а полюбить мальчика я не смогла бы.

— То есть серьезность — это умение зарабатывать деньги?

— В том числе и это. Ты сама однажды это поймешь.

— Возможно.

Оксана помолчала и произнесла:

— А я только хотела сказать, что завтрак готов. И что мы с Витей до обеда уедем из дома.

— Куда?

— Я на сегодня записана к стоматологу. А ты же знаешь, как я боюсь зубных врачей! Без Вити я никуда не пойду!

Элен пожала плечами:

— Если ты боишься, что мы в ваше отсутствие устроим пожар, то глубоко ошибаешься.

Оксана рассмеялась:

— Да нет же! Просто предупреждаю. Вам, я надеюсь, тут скучно не будет?

— С Юлькой не соскучишься. — Элен мрачно улыбнулась.

— Да, мама говорила, что вы недавно очень крепко подружились. Я так рада за вас! Слушай, еще кое-что. Часов в одиннадцать к нам зайдет сосед, ему надо забрать диск.

— Какой сосед? Сетевой сектант?

— Да. Он самый.

— А что за диск?

— Понимаешь, Элен… — Оксана захихикала, прикрыв рот ладошкой. — Эта чокнутая семейка все никак не оставляет попыток обратить нас в свою веру. Вот, дали посмотреть агитационный фильм про то, как проходят их съезды в разных городах. Мы из вежливости посмотрели: такая тупость! Выходят люди из разных городов с одинаковыми улыбками на лицах и рассказывают одно и то же: я, мол, раньше был учителем или врачом, ни фига не зарабатывал, спивался, а потом друг открыл мне удивительный мир сетевого маркетинга. И началось! Через год я купил себе новую квартиру, бросил пить, стал заниматься спортом, голодать по системе Поля Брэгга, у меня появилось множество друзей, и теперь я СЧАСТЛИВ!!!

— Какой бред!

— Для нас — да. Но не вздумай с ним это обсуждать. Все-таки он наш сосед. В общем, ты поняла. Придет человек, отдашь ему диск, он в шкафу лежит на третьей полке. В переговоры не вступать и на провокации не поддаваться!

— Будет сделано! — пообещала Элен.

Завтрак состоял из стакана молока и гренков, вкусно поджаренных в тостере. Элен съела свою долю, остальное отнесла на чердак Юле, которая продолжала спать.

Надо дождаться, пока она проснется. Но не будить. Пусть подольше побудет в состоянии покоя. Элен устроилась рядом, разложив перед собой тетрадь.

— А вот и ты, Юлька, — сказала Элен, отложив тетрадь и карандаш. — Как спалось?

— Отлично… — мурлыкнула она, одетая в коротенький Оксанин халат. — Спасибо за завтрак. А где Оксана с Витей?

Элен рассказала о поездке к стоматологу и предстоящем визите соседа. Юля так и взвилась:

— Ты все подготовила?

— Что?

— Ты уже решила, где мы будем его трахать?

— Ты о чем вообще? Что за шутки?

— Никто не шутит, Леночка. Ты что, не понимаешь: нам судьба послала шанс попрактиковаться. Где лежит этот диск?

— В комнате для гостей, где кинотеатр.

— Ну что ж… подходящее местечко. Идем!

Юля долго осматривала комнатку.

— Вот здесь можно твою камеру спрятать. — Она указала на нижнюю полку. — Дисками ее прикрыть, чтобы только объектив торчал наружу. Он как раз будет смотреть прямо на диван… Ты ведь еще не пробовала камеру в деле?

— Нет, но… как-то это все не так…

— Элен, я тебя умоляю! — Юля сделала жалобное лицо, но не такое, как будто у нее умирает котенок, а как будто она сама была этим умирающим котенком. — Доверься мне! Вот увидишь — все будет как надо! Он даже ничего не поймет, а когда поймет, будет поздно!

— Ладно-ладно…

Камеру спрятали, предварительно включив запись. Пусть работает вхолостую, пока дело не будет сделано. Потом лишнее можно будет вырезать.

Юля слегка подкрасила губы, причесалась и включила какой-то мультик, чтобы расслабиться перед боем. Элен не находила себе места. Всю нижнюю часть ее живота охватил знакомый холодок. Как давно она этого не чувствовала!

— Я нормально выгляжу?

— Нормально. Насчет этого вообще не волнуйся. Когда дело доходит до секса, парень забывает о том, накрашена ты или нет.

И вот он, звонок в дверь.

— Молчи и улыбайся! — приказала (именно приказала!) Юля, прежде чем открыть дверь.

За дверью стоял улыбающийся паренек лет восемнадцати.

— Ой! Вы за диском? — воскликнула Юля.

— За диском. Папа меня прислал. — Парень слегка удивился. — А вы, наверное, Оксанины сестры?

— Да-а, — протянула блондиночка. — А вы правда занимаетесь сетевым маркетингом?

— Занимаюсь. — Парень оживился, почуяв добычу.

— Как интересно! Зайдите к нам ненадолго.

— Меня Артем зовут, — сообщил гость, переводя взгляд с одной сводной сестры на другую и улыбаясь при этом.

Он был бы симпатичным, подумала Элен, если бы не эта незлобиво-дебильная улыбка, по которой всегда можно узнать одного из обращенных. Кажется, плюнь в лицо такому человеку, он молча вытрется и скажет: «Как жаль, что вы сегодня не в духе. А кстати, вам сможет поднять настроение…» — и начинается вешанье лапши. Элен называла такие улыбки «печатью сектанта».

Юля отвела Артема в комнату для гостей, что-то говорила на ходу, время от времени дотрагиваясь до его плеча. У Элен от волнения будто уши заложило — она ничего не слышала. Нет, так не пойдет. Надо вернуться.

Элен ущипнула себя, очень больно. В тот же миг будто бы кто-то включил звук с помощью обычного пульта от телевизора.

— …Понимаете, у меня есть три веры, — увлеченно говорил Артем. — Вера в себя, вера в то, что я делаю, и вера в то, что кто-то другой может поверить в то, что я делаю.

«Из какой брошюры он нахватался таких банальностей?» — подумала Элен почти с жалостью.

— И верят? — наивно поинтересовалась Юля.

— Верят. Не все, конечно. Кто-то говорит: это пирамида. Кто-то говорит: мне это неинтересно, у меня некоммерческий склад ума. А на самом деле к каждому человеку можно найти подход. Я в свободное время изучаю соционику. Всего есть шестнадцать психологических типов.

— Как интересно! — потрясенно произнесла Юля и придвинулась к Артему поближе. Парень немного заволновался: Элен не только слышала, а прямо-таки видела, что его дыхание стало чуть быстрее. Видно, подействовал карамельный запах Юлиного тела.

— Могу определить ваш тип, если хотите… — Он оборвался, потому что с другой стороны к нему придвинулась Элен, которой подсказало чутье, что сейчас что-то начнется.

— Давай я определю твой. — Юля, томно глядя Артему в глаза, придвинулась к нему на минимальное расстояние и, словно бы не сдержавшись, поцеловала в губы. При этом недовольно скосила глаза на Элен: а ты, мол, что сидишь?

Элен поцеловала Артема в тыльную сторону шеи. И ощутила подзабытый вкус хорошо вымытой мужской кожи. Волнующий вкус.

— Вы меня с кем-то путаете… — Вот и все, что смог сказать Артем, когда Юля оторвалась от него.

— С кем я могу тебя путать? — Блондиночка смотрела на парня влюбленными глазами. — Ты такой потрясающий!

— Да, это точно, — добавила Элен, повернула голову Артема к себе и сама поцеловала в губы.

Потом руки сводных сестер с разных сторон залезли Артему под футболку и стали гладить его довольно крепкое тело.

— Ты спортом занимаешься? — страстно прошептала Юля.

— Да. И соленую пищу не ем… — Парень обнимал обеих девушек, мял их спины, тяжело дышал. — Соль забивает вкусовые рецепторы…

— Как интересно! — Юля алчно потянула его футболку наверх, то же самое сделала Элен.

Юлька с виду была совершенно спокойна, будто делала что-то обычное — зубы чистила или еще что. А у ее сводной сестры кровь стучала в висках. Но Элен, чтоб ей провалиться на месте, ясно чувствовала, что ей не нравится эта игра…

…Всем троим потребовалось время, чтобы отдышаться.

— Мне домой надо, — страдальческим голосом произнес Артем, не открывая зажмуренных от удовольствия глаз. — Меня папа убьет. Спросит: почему так долго?

— А ты скажешь правду: объяснял соседям основы сетевого маркетинга и соционики.

— Так и скажу, — решил Артем. — Но если только он узнает, чем я тут занимался…

— Не узнает, потому что ты не скажешь, — подсказала Юля. — И никто не узнает. Тогда, может, встретимся в другой раз и повторим! Только я тебя умоляю: чтобы больше ни одного слова про эту твою маркетинговую ерунду! Мы тебе не объекты для упражнений, а живые люди!

— Вот твой диск, Артем. — Элен сунула в руки парня коробочку.

— Вы его смотрели?

— Смотрели, — сказала Элен. — Такое дерьмо!

— Э… — Артем протестующее открыл рот, но сказать ничего не успел, потому что Элен перебила его:

— Весь твой сетевой маркетинг, вся твоя соционика, весь твой здоровый образ жизни — это никому не нужный хлам. Все это ненастоящее. А вот это — настоящее! — с этими словами Элен поцеловала парня в губы так долго и нежно, как только смогла.

Когда их губы разъединились, Артем упер взгляд в потолок и расхохотался, как смеется счастливый человек.

Они помогли размякшему парню одеться, проводили до двери. А потом смотрели ему вслед через окно.

— Ты видела, видела? — восторженно завизжала Юля.

Элен кивнула. Из окна было прекрасно видно и слышно, как Артем воскликнул: «Да пошло оно все!» — и выкинул диск в стоявший неподалеку мусорный контейнер.

Элен и Юля просматривали получившийся фильм.

— Неплохо, неплохо, — говорила блондиночка. — Это можно продать как настоящее порно. А можно с помощью этого выкачать из Артемки немножко наличных. В следующий раз действуй активнее, — посоветовала она. — Ты все делаешь правильно, но как-то скованно.

Элен кивнула и спросила:

— А почему нам вообще понадобилось его ублажать до самого конца? Достаточно было просто сделать так, чтобы у него слюна потекла, а потом взять и сказать: «Все, халява кончилась».

— Ты с ума сошла, подруга, — как-то очень резко ответила Юля. — Мы с тобой две хрупкие барышни, а он — спортсмен. Он бы нас тут поубивал! Ты что, не знаешь, как парень может озвереть, если его прервать в самый интересный момент?

— Знаю. И не боюсь. Я бы нашла чем его успокоить.

— Опять бы взяла свой пистолет и насажала пуль в лицо? — Блондиночка усмехнулась. — Ты это умеешь. Только если захочешь это сделать — делай без меня. Я с тобой на зоне брезент шить не собираюсь.

— Вот как ты заговорила! — воскликнула Элен. — Знала бы — не стала бы спасать!

— Леночка, успокойся. Ты меня спасла, я буду помнить это вечно. Но пойми: не все спорные ситуации разрешаются с помощью пистолетов. Это игрушка для мальчишек, а ты девушка, и очень красивая. Нужно уметь пользоваться этим!

Элен презрительно фыркнула.

Юля перевела взгляд на экран:

— Жду не дождусь, когда на месте этого носка окажется Витя. (Элен только потом узнала, что неопытных парней-сверстников Юля называет «носками».) Такой мужчина!

— Ты все-таки хочешь его соблазнить?

— Да. Именно в этой комнате, на этом диване. И камеру поставим там же.

— А ты не думала, что, если это вскроется, мы навсегда испортим отношения с Оксаной?

— С каких это пор ты стала заботиться о своей сестре? — рассмеялась Юля. Элен еле сдержалась, чтобы не дать ей оплеуху:

— Я о ней не забочусь, просто это ударит по нам же. Пока мы живем с моей мамой и твоим папой, нам не надо никак в семье гадить. Это просто опасно!

— А мы сделаем так, что все пройдет гладко. И Витя останется довольным, и остальные ни о чем не узнают.

Элен щелкнула «мышью» и выключила видеоролик.

— В общем, Юля, я все поняла. Мне надо побыть одной. В Интернете. Ты не могла бы куда-нибудь уйти?

— Могла бы. Мне еще мультик надо досмотреть. Леночка, а что там у тебя с Мортибусом?

— Пока ничего, — сухо бросила Элен. Не хватало еще рассказывать Юле про Илью — наверняка начнет строить какие-нибудь планы, как и его заманить в западню и обработать.

Блондиночка вышла. Элен тут же открыла свой ящик.

Илья успел написать ответ. Видимо, торчит в Сети безвылазно.

У парня действительно депрессняк. Но он не такой сопляк, чтобы писать об этом открытым текстом: ах, мол, меня все бросили, я тут погибаю! Если бы Элен не знала о Илюхиной ситуации, то и не поняла бы смысла письма, к чему все эти дни-ночи и козочки. Поняла бы лишь то, что Илюхе как-то грустно. Он все сказал — но не сказал ничего.

Пусть он думает, что ее депрессия в сто раз более сильная, чем у него. Тогда его не придется утешать: он сам станет утешителем, и легче будет смотреть на собственные проблемы. Такой вот антидепрессант ему пропишем!

После часа дня приехали хозяева дома.

— Ксюша у нас молодец! — сообщил Виктор. — Побледнела вся, но держалась мужественно! Даже не пикнула!

— Я смотрела сквозь этого врача и думала о приятном. О тебе, Эленочка, о Вите, о тех временах, когда папа был жив… И вдруг так грустно стало, что уже и сверлом не напугаешь… — сказала Оксана.

Пообедали быстро, тем более что Оксана, которой не рекомендовалось есть до самого вечера, только пила чай.

— Кстати, девушки! — вдруг сказала она очень строго. — А что вам задано на завтра? — видя ошеломленные лица Элен и Юли, пояснила: — Вы, кажется, все еще гимназистки! А я, кажется, все еще педагог!

— Так и хочется побыть моей совестью? — съехидничала Элен. — Между прочим, спасибо, что напомнила. У вас дома есть Толстой, Лев Николаевич?

— Полное собрание в золотом тиснении, — гордо, но сдержанно произнес Виктор.

— А вы разве проходите Льва Толстого? — удивилась его супруга.

— Не совсем. У нас это как внеклассное чтение, — объяснила Элен. — Нам по литературе ни с того ни с сего задали срочно прочитать «Крейцерову сонату».

— И нам тоже! — удивленно добавила Юля. — А я ведь на класс ниже!

Настал черед Оксаны пускаться в объяснения:

— Вообще-то мне не положено пока этого говорить, но в нашей гимназии запустили программу под кодовым названием «Честь и достоинство». То есть вас, подростков, будут учить чистоплотности и скромности.

— И что, эта «Соната» — про скромность? — с невинным лицом спросила Юля.

— Да. Эта повесть — первый шаг на пути к абсолютной непорочности! — фыркнула Оксана.

— Мне обязательно ее читать?

Красавица засмеялась:

— Я-то знаю, что как раз тебе и не надо, тебе скромности хватает. А вот Лидия Ивановна не знает. Прочитай хотя бы ради нее!

Лидия Ивановна — учительница литературы в старших классах, верующая, еще не старая женщина.

— Вместе почитаем, Юлик, — пообещала Элен.

Читать ушли на чердак, забрав с собой целый пакет очищенных грецких орехов.

— Ах ты, старый пень! — на первой же странице выругалась Элен в адрес классика. — Если у тебя женщина «курящая», то уж, конечно, «некрасивая» и «с измученным лицом»!

Дойдя до страницы, на которой персонажи рассуждали о браке, Элен посерьезнела и спросила у Юли:

— Ты что об этом думаешь?

— Тут правильно написано: «У нас люди женятся, не видя в браке ничего, кроме совокупления, и выходит или обман, или насилие». Вот, например, Витя — почему на Оксане женился? Хотел каждый день совокупляться с принцессой. А Оксана благодаря этому теперь живет нехило. Одному — секс, другой — плата за секс.

— Они вроде бы любят друг друга… — Элен осеклась. — А знаешь, Юлька, ты права. Можно сколько угодно говорить, что они друг друга любят за чувство юмора, интеллект, богатую душу или еще за что… Но, блин: у Вити большие бабки, а у Оксанки — большие сиськи. И я ни в жизнь не поверю, что они друг друга полюбили не за это. Хотя, с другой стороны, они счастливы…

— Ты так уверена, что они счастливы? — спросила Юля. — У них просто нет никаких проблем.

— А это не одно и то же?

— Леночка, вот у тебя есть проблемы?

— Серьезных — ни одной. Если не считать Мортибуса. Но с ним я все улажу…

— То есть проблем по большому счету нет?

— Нет…

— И ты счастлива? Ты чувствуешь себя счастливой?

Элен усмехнулась:

— Что, уела меня? Ну, порадуйся, порадуйся. А наши мама с папой? Только и знают, что трахаются, как два бешеных покемона, да на прогулки ездят, мороженое килограммами лопать. И я за весь год еще ни разу не слышала, чтобы они ругались. Если это не счастье, то что же тогда? Вообще, что такое счастье?

Юля задумалась. Задумчивость ей шла.

— Берег океана где-нибудь в Калифорнии, — сказала она после долгой паузы. — Шезлонг. И роскошный парень, который приносит коктейли — и чтоб каждый день новый!

— Коктейль?

— Нет, вот коктейль как раз должен быть всегда один — пина-колада!

— И что? Лежать весь день на пляже на берегу океана, глушить коктейли и трахаться с новым парнем…

— С новым роскошным парнем, — поправила Юля. — Необязательно трахаться. Там, массажик, мелкие услуги, все такое… И телевизор иногда смотреть.

— И это счастье?

— А почему нет?

— А для меня бы в твоей сказке нашлось место?

— Да, конечно. На соседнем шезлонге.

— Ну, ладно. Давай дальше читать.

Через пару страниц они захохотали.

— Вдумайся в эту фразу! — завизжала Элен. — «Я не знал еще женщин, но я, как и все несчастные дети нашего круга, уже не был невинным мальчиком: уже второй год я был развращен мальчишками»!!!

— В те времена уже были пидоры? — поинтересовалась Юля.

Элен вернула разговор к «Сонате»:

— По-моему, имеется в виду, что они его научили дрочить. Вот написано: «Нагота женщины уже мучала меня. Уединения мои были нечистые». Вот тоже мне, высокий слог! Неужели трудно было написать: я сидел в углу и обдрачивался на картину «Спящая Венера».

— Он о самых обычных вещах пишет как о чем-то ужасном, — удивилась Юля. — Ясное дело: парню уже трахаться хочется, и это вообще-то нормально в его возрасте, — она прочитала еще несколько строк. — Вот, правильно сделал: напился и поехал к шлюхам.

— Наш человек! — засмеялась Элен. — Ой, а дальше он пишет, что стал блудником, а это то же самое, что наркоман.

— Я вообще-то с ним согласна. Я же знаю, что такое оргазм — это как наркотик, Леночка. Но разница в том, что наркотики — это смерть, а оргазм очень полезен. Я в журнале читала: каждый оргазм продлевает жизнь на двадцать минут.

Элен ответила смешком:

— То есть если выкурить сигарету сразу после секса, то результат будет ноль?

— Да если бы все наркоманы, вместо того чтобы колоться, занимались сексом, мы бы жили в счастливом мире! — Юля бегала глазами по страницам. — Как он любит эти слова: «грязь, разврат»! Грязь — это когда партнер заразный или бомж какой-нибудь. А разврат — это когда педофилы детей совращают, ну или там подонки девочек насилуют. А если двое или больше человек по взаимному согласию собрались доставить друг другу удовольствие — где ж тут разврат?

— Смотри, дальше этот чувачок совершает открытие: что всем мужчинам нужны женские тела, а женщины об этом прекрасно знают и одеваются соответственно, чтобы их лучше рассмотрели. «Оголение рук, плечей, грудей и обтягивание выставленного зада», — прочла Элен.

— А в наше время и мужчины так делают, — добавила Юля. — Допустим, парень в спортзале бицепсы, плечи, попку подкачал — так он и оденет футболку с коротким рукавом и джинсы в обтяжку… М-м-м… — Она зажмурилась и сделала жест рукой, будто щиплет какого-нибудь красавца за накачанный зад.

— Во времена Толстого не было ни футболок, ни джинсов. А женщинам полагалось вести себя скромно и не пялиться на мужиков. Смотри: дальше опять про брак. Девушка выросла — надо ее сразу замуж. Насильно или как — но надо, потом будет поздно. А знаешь, ведь ничего с тех пор не изменилось. Даже сейчас если женщине за тридцать, а мужа нет, то она считается старой девой.

— А как же наша мама? — возразила Юля. — То есть твоя мама. Ей сорок?

— Сорок один. Моя мама — это другое. Она-то никогда не сомневалась, что сможет найти себе мужчину в любом возрасте. И нашла.

— И какого! — заметила Юля.

Сводные сестры рассмеялись.

— Обалдеть! А теперь он нападает на женщин: дескать, захватили власть. И украшения для них делают, и шмотки, и мебель, и вообще, все магазины только для них. И мужиков с ума сводят… «Орудие воздействия на чувственность!» — прыскала Юля. — А что, мужчина — это не орудие воздействия на чувственность? Что, из-за парней девчонки не вешаются?

— Эх, можно было бы Льву Николаевичу наше время показать — он бы ошизел!

Прочитали еще немного.

— Оп, чувака занесло! — воскликнула Элен. — Секс — это-де неестественно, потому что им не занимаются дети и «неразвращенные девушки», и что надо прекратить им заниматься — пусть все сдохнут. В этом высшая цель человечества…

— Он асексуал? — щегольнула Юля умным словом. — Похоже, да. Дальше написано, что у него с женой начали возникать ссоры на пустом месте, что она грустила, с ним не разговаривала… Плохо трахал ее — вот и грустила!

— А потом он говорит, что секс нужен только для деторождения, а иначе получается совмещение у женщины должности любовницы с должностью беременной женщины, а это уже насилие над человеком. И вообще секс — это обезьянье занятие, а из него делают культ. И опять начинается: «Женщина — орудие наслаждения».

— А то, что у мужика между ног болтается — это разве не орудие наслаждения?

— Во времена Льва Толстого женщине не положено было оргазм получать.

— Как это? — испуганно спросила Юля.

— А просто — никак. Никто этому не учил, никто не знал, как надо. Считалось, что это грешно.

— А зачем тогда сексом заниматься?

— Затем, что мужчинам это нужно. Считалось, что секс — чисто мужское занятие, а женщинам нужна только романтика.

— А секс — это уже не романтика?

— Тебе же уже объяснили: это обезьянье занятие.

— Дикие времена какие-то были! — Юля нервно передернула плечами.

Прочитав книгу, они взялись за шариковые ручки: надо было написать небольшую творческую работу на тему «Актуальность «Крейцеровой сонаты» в наши дни».

— Что писать? Я не знаю.

— Напиши: я согласна с дядей, целоваться с мальчиками до свадьбы плохо, в супруге нужно ценить не тело, а душу. Если напишешь что-то другое, они от тебя не отстанут.

— Да, ты, пожалуй, права. Ты сама тоже так напишешь?

— Нет, Юлик. Я напишу все, что думаю. А вот тебе не советую под удар подставляться.

— Поможешь написать?

— Помогу. Сначала себе напишу, потом тебе.

Утро. Легкий завтрак в шесть часов утра, сразу после которого Витя отвез зевающих сводных сестер и бодренькую супругу в гимназию.

В конце учебного дня Элен оставили после уроков.

Предстоял разговор с классной руководительницей. С глазу на глаз.

Инна Сергеевна была учительницей биологии. Все разговоры с трудными учениками она проводила в маленькой каморке, примыкавшей к кабинету. Крохотное помещение было занято огромным шкафом с учебными пособиями. Здесь были книги, стеклянные колбы с заспиртованными лягушками и ящерицами, макеты человеческих органов, скелеты собак и кошек. В углу стоял человеческий скелет, надетый на длинный металлический штырь.

Стол с двумя стульями были отгорожены от входа стеллажом. Обогнув стеллаж, Элен увидела Инну Сергеевну, сидевшую к ней спиной и что-то читавшую.

— Садись, Елена, — сухо сказала классная руководительница, не оборачиваясь.

Элен села.

— Знаешь, что я читаю?

— «Некрономикон»? — предположила девчонка.

Инна Сергеевна обернулась.

За те несколько лет, что эта женщина была руководителем класса, где училась Элен, она вообще не изменилась: усталая, но симпатичная женщина в возрасте «немного за тридцать». Элен знала, что десять лет назад Инна Сергеевна рассталась с мужем и с тех пор так и не вышла замуж во второй раз. И, видимо, не выйдет. Об этом необходимо было помнить, так как — Элен чувствовала нутром — разговор предстоял о морали и всякой такой фигне. В случае чего можно будет надавить ей на больные места, да так, что мало не покажется.

И, конечно, Элен поставила камеру своего мобильника на «запись». Очень простой прием: включить и положить в кармашек сумочки, чуть-чуть высунув. Главное — поставить сумочку так, чтобы был хороший ракурс.

— Я читаю твою работу по литературе. Лидии Ивановне было нехорошо.

— Сердце прихватило? — осведомилась Элен.

— Нет. Не в физическом смысле. Она просто сидела в учительской, молчала и вздыхала. Ей было больно, понимаешь? Больно. За тебя и за всех тебе подобных.

— Не надо меня обижать. Я уникальна, как и любой другой человек.

— Лена… — Инна Сергеевна была очень огорчена. — Я так надеялась, что хотя бы к старшим классам ты повзрослеешь. Я просто не понимаю, откуда это в тебе.

Она взяла двойной листочек, вырванный из тетради, и стала читать:

«Крейцерова соната, или Записки сумасшедшего».

Последовал выразительный взгляд в сторону Элен.

— А что? Название как название, — хмыкнула та.

Биологичка взглядом приказала замолчать и продолжила:

«Крейцерова соната» Л.Н. Толстого для своего времени была, бесспорно, значительным произведением, потому что автор поднял такие вопросы, о которых и подумать-то боялись.

В уста персонажа повести, Позднышева, Толстой вкладывает мысли, видимо, являющиеся его собственными:

1. Брак давно перестал быть христианским таинством. Теперь он совершается для того, чтобы иметь постоянного сексуального партнера, и для других утилитарных целей.

2. Сватовство — это нечто, напоминающее покупку скота.

3. Для привлечения женихов девушки используют оголенные плечи и грудь, а также обтянутые зады. А это вообще никуда не годится.

4. Секс — отвратительное занятие, нужное лишь для того, чтобы мужчины удовлетворяли похоть. О том, что женщина при этом тоже получает некоторое удовольствие, Позднышев почему-то не вспоминает.

5. Для борьбы со всеми этими безобразиями следует заняться воздержанием. В глобальном масштабе. Человечество достигнет высшей степени чистоты и вымрет, выполнив свою миссию.

В Позднышеве (а значит, и в авторе, если он отождествляет себя с этим персонажем) угадывается сексуально закомплексованный параноик, к тому же страдающий шовинизмом по отношению к женщинам. В молодости он получал удовольствие от секса, потом же додумался до того, что все это грязь и ничего больше. Этот специфический комплекс он мечтает распространить на все человечество. Правда, единственное серьезное доказательство противоестественности секса, которое он может привести, — это христианская мораль. А что делать тем, кто исповедует другую религию или не исповедует никакой? Таким образом, спор о том, греховен секс или нет, неизбежно ведет к спору о том, какая из религий истинна. А это ни к чему, кроме религиозных войн и инквизиции, сроду не приводило.

С другой стороны, нужно вспомнить, в какое время писалось это произведение. В те времена считалось, что секс возможен либо в браке, либо с проституткой. Третьего не дано. Контрацепции в те времена не изобрели, лечение венерических заболеваний было малоэффективным — все это не способствовало развитию свободных отношений. Плюс общественная мораль, согласно которой есть брак и есть грязь — ничего третьего.

Позднышев сравнивает сексоголика с наркоманом. Это глупое сравнение: наркоман гробит свое здоровье, а человек, который регулярно занимается сексом, как правило, здоров и счастлив (если, конечно, не страдает венерическими заболеваниями, но в наше время даже эта проблема решается с помощью медицины и средств контрацепции). Что касается чистоты и чести, то один-единственный полноценный оргазм заставляет забыть и о том, и о другом. Впрочем, судя по рассказу самого Позднышева, главный герой повести — примитивный любовник, неспособный доставить удовольствия женщине. Не зря жена изменяет ему с музыкантом!

Что касается актуальности «Крейцеровой сонаты» в наше время. В сексе, как и во всем другом, надо знать меру. И уж точно никому ничего не навязывать силой. Каждый сам решает, жить ли в браке или заниматься свободной любовью. Но коль хотите знать мое мнение: если бы каждый половозрелый человек на Земле ежедневно испытывал оргазм, мы жили бы в счастливом, прекрасном мире без войн и насилия. А грешно это или нет — узнаем на том свете, если таковой существует».

Пока Инна Сергеевна читала, Элен успела увидеть через окно, как к крыльцу гимназии подъезжает Виктор, который едет на обед, и забирает Оксану Федоровну домой — у нее как раз уроки кончились.

— И что вас не устраивает? — мрачно полюбопытствовала Элен, когда учительница замолчала.

— Леночка, я буду говорить с тобой как со взрослой девочкой, потому что ты взрослая девочка. Ты сама считала, сколько раз у тебя в сочинении встречается слово «секс»? Не «любовь», не «отношения» — а «секс»?

— Раз десять-двенадцать. Это имеет значение?

— Неужели любовь в твоем понимании — это только секс?

— Я не очень верю в любовь, если честно. Знаете, это такая штука… эфемерная. Может, она и есть. Я лично знаю, по крайней мере, две пары, которым вместе очень хорошо и уже очень давно, — если это не любовь, то очень похоже. С сексом все проще. Есть удовольствие — значит, все было не зря. Не было — значит, не с тем человеком. Не смотрите на меня так, я сейчас не о себе говорю, а вообще. Вы же понимаете, о чем я, у вас тоже когда-то это было.

«Ах, как у тебя губки от боли сжались! — злорадно подумала Элен. — Соскучилась по мужикам за столько лет! Только замуж во второй раз никто не берет, а заводить хахаля воспитание не позволяет!»

— Елена, я надеюсь, ты понимаешь: то, о чем ты говоришь и пишешь, вот это самый зов плоти — это ложные порывы?

— То есть, по-вашему, когда двое запираются в комнате, доставляют друг другу удовольствие и расходятся, довольные друг другом, — это ложные порывы? Кому от этого плохо, если оба партнера здоровы и предохраняются? Я в этом сочинении просто высказала свои мысли. Я не хотела никого обидеть. Я просто другая. Не такая… как вы.

Инна Сергеевна сурово молчала. Потом сказала:

— Как хорошо, что твои мысли — это только ТВОИ мысли.

— А что, другие написали не то же самое?

— Нет. Ребята поняли, что «Крейцерова соната» — сложное и неоднозначное произведение. Вот послушай. — Инна Сергеевна вынула из стопки сочинений другой листок и начала зачитывать откуда-то с середины:

«Крейцерова соната» особенно актуальна в наше время, когда все нравственные нормы претерпевают существенные изменения. Конечно, главный герой, который говорит от имени автора, во многом утрирует. Конечно, предназначение человечества вовсе не в том, чтобы достигнуть вершин нравственности, отказаться от деторождения и погибнуть. Назначение человечества — в прогрессе, в движении вперед. Но разве развитие науки и техники — это повод отказаться от чести, достоинства? Мы давно забыли, что семья — это союз двух любящих людей, а не просто очередное средство сделать жизнь комфортной. Мы установили культ обнаженного тела, но при этом позабыли о душе…»

— И кто это пишет? — презрительно спросила Элен. — Краснов?

Она так и представила себе: ботаник Краснов, на лице которого еще не зажили следы от кулаков нетрезвой девчонки, сидит за столом в своей глупой футболке, заправленной в трусы, и с очень умным видом сочиняет. Он-то знает, как надо изгаляться, чтобы заслужить похвалу учителей!

— Нет. Света Патрикеева.

— Патрикеева?

— Да. Остальные ребята написали почти то же самое, но у Светы это получилось лучше всех. Это и понятно. Света не такая, как некоторые.

Элен завозилась на стуле. Ей стало так смешно, что в животе закололо.

— Это какая — не такая? — уточнила она.

— Ты хоть раз видела Свету с голым животом или в очень короткой юбке? А ведь у нее есть что выставить напоказ. А она не выставляет. Даже плечи не оголяет. Она очень скромная девочка.

Тут Элен не выдержала и согнулась от хохота. Она смеялась, вытирая слезы:

— Патрикеева — скромная? Не смешите, не смешите меня, сейчас лопну…

— Елена! — строго произнесла биологичка. — Успокойся!

Элен успокоилась, что стоило ей изрядного труда.

Классная руководительница сделала голос потише:

— Лена, ты думаешь, что мы, учителя, ничего не видим и не слышим? Мы прекрасно знаем, что вы уже взрослые, все понимаете… И Света все понимает. И понимает, что ей ничего этого не нужно. Она так решила. И молодец! Ты же со Светой гораздо больше общаешься, чем я, — ты хоть раз видела ее с мальчиком? Общаться она общается, но держит дистанцию. Ни с кем близко не дружит!

— Ну да, секс — не повод для дружбы, — брякнула Элен.

— Что ты сказала? Что? — закричала Инна Сергеевна. — Лена, ты меня разочаровываешь! Никогда не думала, что ты опустишься до клеветы!

— Клеветы? Клеветы, да? Вот, смотрите!

Элен переполняла злость. Она выхватила мобильник, быстро выбрала нужный видеоролик — тот самый, что был снят на вечеринке, — мотнула на середину и повернула телефон экраном к Инне Сергеевне.

Несколько секунд тишины.

— Выключи! Выключи немедленно эту мерзость! — закричала учительница.

Элен подчинилась. В конце концов, Инна Сергеевна уже увидела все, что нужно.

— Где ты это взяла? Нет, мне не интересно, где ты это взяла… Удали! Немедленно сотри это!

— Сотру.

— Сейчас же сотри! При мне!

Элен послушно стерла. Все равно это уже хранится дома в компьютере, а в телефоне как раз надо освободить немножко места.

— Ты можешь идти, — сухо, как в самом начале разговора, произнесла Инна Сергеевна, пытаясь сохранить хоть какое-то самообладание.

Я могу идти. У меня есть ноги.

А Инна Сергеевна молодец. Задержала ее на долгое время — теперь до встречи с Ильей осталось всего ничего. Можно пока в кафе посидеть, подкрепиться…

От чашечки кофе с пирожным ее оторвал мобильник.

— Элен? — мурлыкнул телефон голосом Оксаны.

— Привет, сеструха.

— У меня к тебе серьезный разговор, — сказала Оксана, еле сдерживая смех.

— Я уже поняла, что ОЧЕНЬ серьезный. Ну, и что там у тебя такое?

— Не у меня, а у соседа. Он мне сегодня пожаловался: я, говорит, отправил сына к вам за диском, он вернулся через час какой-то невменяемый, без диска, обматюгал, говорит, меня и мать, заперся в комнате и сидел там до вечера. И молчал. Только иногда вдруг хохотал на всю квартиру. Вечером они ему ужин в комнату принесли, а он тарелку об стенку расколотил. Не могу, говорит, больше вашу морскую капусту жрать, мне уже полтора года ветчина снится. Я говорила или нет, что полтора года назад эти сектанты всей семьей перешли на вегетарианское питание, потому что оно полезное?

Элен думала о мертвых собачках и блюющих мужчинах — о чем угодно, лишь бы не завизжать от смеха. Сегодня просто какой-то день юмора!

— Я что спросить хотела, Эленочка. Вы о чем с этим мальчиком говорили?

— Так… пригласили в дом, попили чаю. Он нам рассказал о сетевом маркетинге и соционике, мы ему — вообще о жизни.

— А на него, кажется, подействовало! Глядишь, нормальным человеком станет. Ты, оказывается, психолог у нас! По секрету, Ленок: как тебе это удалось? Лучше скажи правду, а то сектанты уже собрались мальчика в наркологическую клинику сдавать!

— Оксан, я не могу раскрывать свои методы.

— Ну, хотя бы, ничего неприличного не было?

— Конечно, не было! Просто… общались.

— Вот и славно.

«В конце концов, было бы неприлично, если бы мы делали это на публике», — подумала Элен, успокаивая совесть, прижженную враньем.

Она повторила кофе с пирожным раза три.

«Наверное, эта девка за стойкой думает, что у меня большие неприятности. Что вот ушел от меня любимый человек, и я решила умереть от передозировки сахара и кофеина. А я всего-то хочу выглядеть человеком, у которого депрессия, чтобы Илюша принял меня за своего. А пирожные… их я просто люблю. И почему-то не толстею…»

Все, трапеза окончена, пора выдвигаться к торговому центру.

Высокий блондин в черном дожидался ее у входа.

Серьезное выражение лица и очки были обманчивым фасадом, за которым Илья скрывал целый питомник своих тараканов. Он вовсе не был человеком, сдвинутым на учебе или каком-то важном занятии, экзамены сдавал с третьего раза, а свободное время тратил в основном на собственную коллекцию редких фильмов.

— Привет, — поздоровался Илья без единой эмоции в голосе.

А ведь больше года не виделись!

— Привет, Илюша.

Несколько секунд они смотрели друг на друга и молчали.

Он совсем не изменился. То есть вообще. Как только Элен подумала о том, что у Ильи его обычное выражение лица, мрачноватое, но не как у человека, который близок к самоубийству, Илья улыбнулся и сказал очень простую фразу:

— Рад тебя видеть.

— Я тоже, Илюша. Пойдем?

Они прошли внутрь сквозь вращающиеся двери.

— Папе надо купить подарок… Ну, ты помнишь.

— Электрическую бритву. Не ошибешься.

— У него есть!

— Будет запасная. Иметь лишнюю в запасе не помешает.

— Я в них ничего не понимаю. Поможешь?

— Так я в принципе именно за этим здесь.

Они ехали на эскалаторе, отвернувшись от огромного зада какой-то тетки, стоявшей на две ступеньки выше.

— Что у тебя за проблемы, Элен? — спросил Илья.

— Вся моя жизнь — одна сплошная проблема. — Элен решила говорить только правду. Вот и возможность выговориться! — Вокруг одни уроды. Мамаша год назад привела в дом нового муженька, мне приходится каждый день делать вид, что я его люблю, как родного папу. Вот подарок ему выбираю. Сестра работает в моей гимназии, все мальчишки в ее сторону слюной капают и еще кое-чем… Знаешь, как тошно это видеть! Парни домогаются…

— Ну, это, допустим, не так уж и плохо… Было бы хуже, если бы вообще не замечали, нет?

— А ты представь: парень мне предлагает встречаться, а через несколько дней на вечеринке другая девка у него сосет. И я понимаю, что ему по большому счету все равно, кто будет сосать его член. А что самое обидное, я как-то недавно поняла, что у меня нет ни одного близкого человека.

— Раньше ты вроде от этого не страдала! — усмехнулся Илья.

— Не страдала. А теперь вот мне от этого погано. Знаешь, как погано! И каждый день все хуже и хуже. Зачем я тебе это говорю? Затем, что больше некому. Тебя не напрягает?

— Напрягает. Но я могу потерпеть.

— Хоть за честность спасибо!

Они рассмеялись.

— Может, посоветуешь, как дальше жить?

— Просто: наплевать на все и жить.

Между прочим, Элен так всегда и делала. Плевала на все проблемы и жила. А сейчас поговорила с Ильей и вспомнила, что проблем-то много. И от них взаправду хреново. Когда Элен шла на эту встречу, она пыталась убедить себя в том, что все плохо, дабы притвориться страдающей от депрессии. И вдруг ей будто глаза открыли: ведь и впрямь все плохо! И она впрямь куда более несчастна, чем Илья. Подумаешь — любимый человек ушел! У Ильи он хотя бы был. А у нее, у ненормальной Элен, было ли что-то похожее хоть когда-нибудь?

Элен с изумлением поняла, что по ее щеке бежит настоящая, а не вызванная искусственно слеза.

— Ну, чего ревешь? — добродушно спросил Илья. — Мне, может, еще хуже — я ж не реву.

— А у тебя что?

— Не важно.

Со времен предыдущих отношений с Ильей, если это вообще можно назвать отношениями, Элен помнила: если он говорит «Не важно» вместо ответа, то правду из него и клещами не вырвешь. Придется терпеть.

Бритву выбирали долго.

— Вот эту бери, — сказал Илья в конце концов. — Она дает такой же эффект, как хороший бритвенный станок. Бреет так гладко, что рука потом скользит.

— Здорово! Беру!

Элен полезла в кошелек, открыла его и очень натурально воскликнула:

— Представляешь, я деньги дома забыла! Вот дура! Поехала за подарком, а деньги-то на полке дома остались!

— Давай съездим, — предложил Илья. — Проезд туда-обратно оплачу.

— Поехали!

Пока ехали, болтали о разной ерунде. Илья рассказывал о своих прожектах, которые за полтора года не изменились. Он хотел снять для «Ютьюба» пластилиновый мультик: слепить человечков и придумать какой-нибудь безумный сюжет со взрывами и перестрелками.

Как и в былые времена, Элен поинтересовалась:

— Ты думаешь, кто-то это оценит?

— Все возможно. Один парень в Австралии очень любил пауков. Постоянно мастерил игрушечных пауков, потом снимал кукольные мультики. А однажды его работами заинтересовались продюсеры и выдали ему пятнадцать лимонов баксов на создание собственной полнометражки. И он снял «Атаку пауков»!

— И что, хороший фильм?

— Абсолютный хлам. Но иначе я бы и не стал его смотреть. Эх, мне бы только этот мультик сделать! Но камеры нет, только та, что в телефоне, а ею много не сделаешь. Нужна хорошая цифровая камера.

— Кстати, у меня есть.

— И что, ты сможешь мне ее одолжить?

— Нет. Могу предоставить, но при условии, что ты все будешь делать в моем присутствии.

— Легко! — обрадовался Илья.

Тут ведь дело не в пластилиновых человечках, а в девочке, которая тебя бросила, подумала Элен. Ты просто не знаешь, чем еще занять измученный ум.

Возле дверей подъезда Элен сказала:

— Илюша, спасибо за почетный эскорт, но в торговый центр я сегодня уже не поеду. Что-то я устала. Давай я потом сама съезжу?

— Давай, — легко согласился Илья.

— Тебе камера завтра нужна?

— Можно завтра. Помнишь, где я живу?

— Помню… Ты хочешь меня в гости пригласить?

— А почему нет?

«Простой и прямолинейный, как всегда», — подумала Элен.

— А ты обещаешь, что там со мной ничего плохого не сделают?

— Там будут мама и бабушка. Если я начну тебя потрошить, они отобьют.

— Ладно, Илюха, тогда до завтра. Спасибо тебе!

— Тебе спасибо!

Когда Элен открыла дверь квартиры, то вздрогнула.

За дверью стояла Юля, скрестив руки на груди.

— Это что за носок тебя провожал? — строго спросила она. — И не смотри на меня так, я вас из окна видела. Где ты его подцепила и на фига?

— Не твое дело, — бросила Элен.

— Я хочу знать.

— А пинка ты не хочешь?

Юля проглотила эту фразу с очень угрюмым и злым лицом. Только сказала:

— Твое счастье, что мама дома.

— А то что?

— Узнаешь. Я обиделась на тебя.

— Вот и хорошо. — Элен злорадно засмеялась. — Виктора будешь одна соблазнять?

— Леночка, это… я не то хотела сказать. — Юля заволновалась, ее злоба быстро куда-то делась. — Ты все не так поняла. Я просто хочу знать, что это за мальчик и что у тебя с ним.

— Это просто мой старый знакомый. Ему сейчас очень плохо. Я пытаюсь его поддержать.

— Тебе же за это не платят!

— Мне так хочется. Понимаешь? Хочется. Это дело на недельку. Я не собираюсь заводить с ним никаких отношений.

Юля успокоилась или сделала вид:

— Леночка!

— Что?

— Сделаем так: я попрошусь к Оксане на следующие выходные. Она мне не откажет! Считай, полдела сделано. Потом надо сделать так, чтобы Оксана свалила из дома на пару часиков. И — вперед!

— Все надеешься совратить Витю?

— Надеюсь! Я уже не отступлюсь! Но мне очень нужна твоя помощь…

— Значит, так, следующие выходные отпадают сразу. — Про поездку на базу отдыха с Ильей говорить пока не надо. — Если мы опять будем набиваться на выходные, это вызовет подозрения. Да и не надо быть назойливыми.

— Леночка! Ведь хочется побыстрее!

— А надо не побыстрее, а понадежнее. Поспешишь — людей насмешишь. Можно даже еще разок попрактиковаться. Юля, я тебе обещаю: все будет как надо! Только не торопи меня и не дергай.

Рейнджер Элен обшаривала домик.

Эта одноэтажная хибарка выглядела очень странно: стекла во всех окнах были целыми, пол — чистым, в камин — еще теплым. И ни души. Хозяева, видно, спрятались, услышав рев мотоцикла.

Интересно, кто здесь живет? Судя по царящим чистоте и опрятности — женщина. Возможно, старушка. Или даже целая семья. Так удивительно: неужели кто-то нашел себе тихий уголок среди этого хаоса, первобытной войны всех против всех?

Элен положила пистолет на стол и взяла в руки медвежонка. Обычного плюшевого мишку, если не считать того, что на место рта в голову игрушечного зверя была вшита молния. А вместо глаз — проволочные скобки крест-накрест. Жуткий зверек.

Рейнджер зачарованно рассматривала игрушку. Когда позади послышалось дыхание, было уже поздно. Бросай мишку, хватай пистолет — это уже не имеет смысла. Ствол уже упирается в шею чуть ниже затылка. Мужской голос произносит:

— Назови себя.

Молчание.

— Назови себя. Это в твоих же интересах.

— Элен Нови, свободный рейнджер.

— Элиас. Просто Элиас. Отшельник. Знаешь что, Элен, если честно, не вижу ни одной причины, почему мы должны друг в друга стрелять.

Рейнджер усмехается:

— Тогда брось свою пушку!

— И брошу.

— С твоей стороны это будет не очень умно. У меня пистолет, если ты не заметил.

— И что? Я тебе не враг. Никакого зла тебе не желаю. Взять у меня нечего, а если есть, я отдам тебе это сам с удовольствием. Так что можешь стрелять в меня, если хочешь, но смысла в этом нет никакого.

Его оружие тяжело упало на стол. Элен обернулась одним рывком.

Парень был высоким блондином, суровым с лица, в треснутых очках. Кроме древнего карабина, лежавшего на столе, оружия при нем не было никакого. «Кажется, он и впрямь безобиден», — решила Элен и сунула пистолет в кобуру.

— Ты здесь живешь? — спросила она.

— Уже три дня. Раньше здесь жила одна семья, папа, мама и сын.

— И где они?

— Умерли. Я нашел их бездыханные тела. А в котле было варево из грибов. Тот, кто их срывал, не знал, что они ядовитые. Я схоронил хозяев на заднем дворе и живу теперь здесь.

— А давно отшельничаешь?

— С детства.

— Я тоже.

У Элиаса нашлась бутылочка винца. Он и Элен сидели на крыльце, по очереди отхлебывая из горлышка, и смотрели на песчаную пустошь. Рейнджер рассказывала последние события:

— Я присоединилась к военному патрулю Коалиции, а потом мы нарвались на засаду: какие-то оборванцы сначала сидели и не произносили ни звука, а потом вдруг повыхватывали оружие и ударили нам в спину. А пока мы их истребляли, вторая группа подкрадывалась к нам сзади. Короче, в живых осталась я одна, и то потому, что вовремя смылась.

— Это были молчаливые бродяги, — сказал Элиас. — Инфектов видела?

— Да. Но инфекты не такие, это гниющие заживо уроды…

— У этой болезни есть еще одна разновидность, очень легкая. Человек быстро выздоравливает, но при этом утрачивает дар речи, зато у него обостряются рефлексы…

— Молчаливые бродяги? — переспросила Элен. — Бродяги, инфекты, бандиты, Коалиция, Объединенная Армия… Раньше я знала, за кого и за что сражаюсь, а теперь… теперь ничего не знаю. Никому не верю. Всех ненавижу… всех…

Ее отяжелевшая голова упала на плечо Элиаса.

Проснулась рейнджер только утром. Она лежала на кровати, поверх покрывала. Одетая. Быстренько проверила все застежки комбинезона: все было нетронутым.

— Не бойся! — рассмеялся Элиас, сидевший за столом и чистивший свой карабин тряпочкой. — Я над тобой не надругался, пока ты спала.

— А я бы надругалась на твоем месте.

Элиас пожал плечами:

— Не все подонки.

Элен улыбнулась:

— Да ты железный человек!

Возле крыльца старинного трехэтажного здания, где до революции была городская управа, кучковались студенты. Илья стоял чуть поодаль от остальных.

Элен бросила окурок на асфальт, растоптала и двинулась к Илье, искоса поглядывая на его одногруппников.

Студенты стояли группами по трое-четверо и разговаривали. Какая-то курносая девчонка негромко играла на флейте, ее обнимал за плечи длинноволосый парень в распахнутой куртке, под которой виднелась красная майка с непременным Че Геварой. Вообще парочек было достаточно, не меньше трети всех присутствовавших. Конечно, самые красивые девушки были с юношами. А ведь одна из этих красавиц — та, которая бросила Илью. Знать бы какая!

Как бы то ни было, Илье надо помочь. Элен представила себя на его месте: и как он вообще нашел в себе силы куда-то ехать? Потрясающе!

— Илюша, я так рада тебя видеть! — воскликнула она, поднялась на носочках и поцеловала его в подбородок, так громко, что несколько человек обернулись.

Сам Илья от неожиданности не успел никак среагировать. Он растерянно посмотрел на остальных, и в его глазах вдруг что-то блеснуло.

— Рад тебя видеть, — произнес он совсем как тогда, у входа в торговый центр, и приобнял Элен, как бы в виде ответного приветствия. А руку убирать не торопился. Элен слегка прижалась к его куртке, дав понять, что не против.

Несомненно, Илья и сам этого хотел: поехать на Блинское море с девушкой, обниматься с ней на глазах у всех и вообще… Но не смел. Что-то ему мешало первому пойти в атаку. Интересно что?

Думала Элен и еще кое о чем.

Мортибус… Ведь он лично проверил, как Элен справилась с первым заданием. Значит, и здесь он должен появиться, чтобы удостовериться, что и второе задание выполнено. Либо подослать своего человека. А значит, один из тех, кто поедет на базу отдыха, — соглядатай. Либо сам Мортибус.

— Илюха, а ты не говорил, что поедешь не один!

Это говорил грузный кудрявый парень с чуть смуглой кожей и черными, как два кусочка ночи, глазами.

— Это Лена, — представил Илья.

— Петр, — поклонился толстяк.

Стоявшие рядом студенты назвали свои имена:

— Дима.

— Света.

— Майя.

— Никита.

— Все они — замечательные люди, — подвел итог Петр, а Элен наложила резолюцию:

— Не сомневаюсь.

Больше всего Элен понравился Никита: долговязый, почти вдвое выше Элен, кудрявый, с вытянутым лицом и мяукающим голосом. Понравился не как мужчина, а как явление. Манеры Никиты — жесты и интонации — выдавали в нем человека, у которого не все хорошо с головой. Гораздо хуже, чем у Элен, которая привыкла быть самой странной в любом коллективе.

— Лена, а ты учишься где-нибудь? — поинтересовалась рыжая Майя. Глядя на ее полные губы, Элен подумала: они у тебя всегда такие или ты просто всю ночь с кем-то целовалась?

— Учусь. Я всю жизнь чему-нибудь учусь, — ответила Элен. Этим студентам необязательно знать, что в их ряды затесалась старшеклассница.

Илья поддержал ее:

— Она из моего клуба любителей редких фильмов.

— Что-то я не знаю такого клуба, — заметил Петр.

— Раньше в нем был только я. А теперь нас двое.

— А какие ты фильмы любишь? — спросила Майя. — Как ты относишься к аниме?

— Обожаю, — честно ответила Элен. Вот и повод подружиться с этими интеллектуалами: среди студентов так много поклонников экстремальной азиатской мультипликации!

Разговор тут же разгорелся. Через минуту Элен узнала, что у Петра дома на дисках целая коллекция, и не только аниме, но и японских фильмов. И что он и Майя были членами городского клуба анимешников. Дима, Света и Никита относились к сочувствующим.

Элен не удержалась и полезла за тетрадью.

Ее комикс натурально вырывали друг у друга.

— Ты потрясающе рисуешь! — восхищалась Майя.

— Прямо как Энки Билал, — добавил Петр.

Элен пожала плечами: что есть, то есть.

— Почему ты мне не показывала? — спросил Илья, совсем не сердитый, а, напротив, очень довольный, что Элен понравилась его приятелям.

— Ты не просил, Илюша.

— Ты давно рисуешь? Я за тобой что-то такого не помню!

— Давно, Илюша. Просто никогда не думала, что мои каляки-маляки могут понравиться кому-то, кроме меня.

Майя добралась до последней страницы и воскликнула, ткнув пальцем в персонажа по имени Элиас:

— Смотрите, да ведь это Илья!

— Ну-ка, ну-ка… — Петр заглянул через ее плечо. — И правда! Похож! А меня можешь нарисовать?

— Могу. Но на главную роль не рассчитывай!

— Конечно. Я согласен на эпизод.

Илья вдруг стал суровым:

— Лен, я тебя прошу: не надо меня больше рисовать!

— Почему?

— Не надо, — попросил он более вежливым тоном.

— Но почему? Какая причина?

— Не важно. Я просто этого не хочу.

— Ладно.

Илья долго смотрел на свой портрет и в заключение произнес:

— Даже оружия мне нормального не нарисовала!

Элен ничего не ответила: боковым зрением она видела, как к их группе кто-то приближается.

Та, кого заметила Элен, шла медленно, царственной походкой. Она, бесспорно, была красивой, но это была красота злой королевы. В ее одежде преобладал черный цвет: платье, куртка, туфли. Глаза она тоже накрасила черным, волосы были темными от природы, зато надменные губы и длинные ногти горели ярко-красным.

Элен сразу поняла, кто это.

«М-да… Илюша, с его любовью к мрачной красоте, не мог не влюбиться в эту мертвую царевну. В его глазах я по сравнению с этой девкой просто никто. Потому он и не торопился меня оприходовать. Ну да ладно, это мы еще посмотрим!»

— Привет, Илья! — улыбнулась она.

— Привет, Ира, — глухо и, кажется, немного виновато ответил тот.

Элен легко прочитала выражение ее лица: девушка выдала свою лучшую улыбку, чтобы у Ильи внутри закипело. Ей явно не очень понравилось, что Илья не один. Она собиралась напомнить ему, кто здесь главный, и сделать все, чтобы он воспылал чувствами, прогнал новую девчонку и вновь стал ползать за своей прежней любовью на коленях. По крайней мере, Элен на ее месте именно так бы и сделала.

Девушка в черном еще раз посмотрела в лицо Илье, потом вернулась к своей тусовке, центром которой были двое парней. Один — вальяжный, неповоротливый, с огромными ладонями, второй — высокий, приятнейшей наружности, в черном берете, из-под которого выбивались длинные волосы. Этот второй как-то невзначай обнял черную Иру за плечи.

— Что за ребята? — спросила Элен у Майи.

— Толстый — Листьев Дима или просто Л.Д. Наш поэт. — Майя говорила с неприкрытым ехидством. — Точнее, считает себя таковым. Пишет графоманию, снимает на видео, выкладывает на «Ютьюб». А в берете — Паша. Вот он — отличный парень.

— Мне кажется, или у Павла в волосах серебряные нити? — поинтересовалась Элен.

— Это не нити, — сказал Петр. — Это его волосы. Паша служил. И не где-нибудь, а на флоте, на подводной лодке. Несколько седых волос — это от радиации. Он так напугался, когда они появились… А капитан ему объяснил: радиация на всех по-разному действует, у кого-то не стоит, а у других просто волосы седеют. Так что Паше еще повезло.

Должно быть, эту историю, про волосы, все одногруппники Паши знали наизусть.

Элен присматривалась к Павлу и Ире. Да, обнимаются, но не как влюбленные, а как два человека, для которых флирт — это как воды выпить. Улыбаются друг другу, как будто сейчас поцелуются, но целоваться не будут. Им этого не нужно. Скорее всего, у них давно все было, и не раз, но это было так, по шутке. Для серьезных отношений Ира выбирает беззащитных лопухов типа Ильи, которым можно вскружить голову, опустошить и бросить умирать. Да и Павел, вероятно, специализируется на соблазнении совсем других девчонок.

Самое главное: в своем коллективе эти двое наверняка уже отыграли романы со всеми, с кем им хотелось. В классе у Элен тоже были такие, например, Вова Лебедин, который, по подсчетам Элен, в разное время имел отношения как минимум с пятью одноклассницами.

Из-за угла медленно вырулил длинный, дебильно улыбавшийся «Икарус». Началась загрузка.

Илья с Элен сели поближе к концу автобуса, причем парень даже не пустил девчонку к окошку.

— Ну как тебе? — спросил он, не глядя на спутницу.

— Что конкретно?

— Народ.

— Сойдет.

Илья был мрачнее, чем обычно. Элен невзначай дотронулась до его правой руки — парень тут же сунул ее в карман.

«Какой же ты трудный, Илюша», — грустно подумала Элен.

Автобус не успел еще выехать из города, как в салоне начал твориться захват власти. Узурпаторов было двое. Павел и Л.Д. вели себя так, что Элен тут же мысленно присвоила им обоим наименование «Правящая Партия», а лично Павла назвала Президентом. Президент и его премьер-министр носились по салону, приставали ко всем без исключения девчонкам, снимали происходящее на видео, наливали желающим водки, чокались, орали песни и хохотали. Мол, знайте, кто тут главный! Прочие парни сидели, прикусив языки.

Элен повернулась: позади сидели Петр, Майя и Никита, нескладный долговязый парень с мяукающим голосом.

— Они всегда так себя ведут? — уточнила ненормальная девчонка.

— Только на вечеринках, — ответила Майя. — Паша просто привык быть центром внимания, а где центр внимания — там и Л.Д.

— Дамы, пару слов для истории! — воскликнул невесть откуда взявшийся Л.Д. и нацелил на Элен телефон. Та тут же закрыла лицо рукой, а вторую, с оттопыренным средним пальцем, сунула в камеру.

Л.Д. ничего не сказал, просто с неудовольствием посмотрел в глаза Элен и отошел.

Мегаполис быстро кончился. Начались грязненькие городишки с трухлявыми избушками и маленькими магазинчиками-сельпо.

Автобус держал курс на Великое Блинское море.

База «Лукоморье» более всего напоминала один детский лагерь отдыха, где Элен отдыхала лет пять назад: столовая, актовый зал, жилые корпуса — все в отдельных зданиях, а между ними — сосны, сосны и пешеходные дорожки. А еще есть выход к Великому Блинскому морю, отличный пирс, где можно постоять, посмотреть на спокойную свинцовую воду и на парящих над поверхностью моря птиц — чаек и цапель.

Жилые корпуса были такими маленькими, что Элен мысленно называла их бунгало. Каждое состояло из двух комнат и рассчитано было на пять человек. Любопытно: в каждой комнате одна из кроватей была двуспальной. Видимо, на случай, если в комнате поселятся супруги. Пока живут мирно, спят на одной большой кровати, поругаются — перебираются на маленькие.

Элен достались отличные соседки: Майя и Света. Собственно, почему «достались»? Соседей каждый выбирал сам.

Когда все разобрались с тем, кто где живет, и немного отдохнули с дороги, началось продолжение банкета. Студенты собрались в столовой, которая находилась в отдельном здании, издалека похожем на сельский клуб.

Пообедали.

Потом Л.Д. предложил устроить, по его собственному выражению, «небольшую литературную вечеринку, переходящую в пьянку».

И сам первый начал читать, сказав:

— По странному совпадению, у меня с собой кое-что завалялось!

— И у меня! — добавил Петр и достал из рюкзака какую-то тетрадь.

— И у меня! — сказала серьезная высокая девушка в очках.

В компании нашлось еще несколько человек, пожелавших познакомить окружающих с собственным творчеством. (Элен поняла, что все запаслись заранее.) В их руках стали появляться блокноты и тетради. «Через год буду поступать в этот вуз», — решила Элен. Вообще, как здорово быть студентом! Вокруг всегда столько приятных, интересных, творческих людей! Это тебе не Лебедин с Красновым и прочие ушлепки.

Л.Д. исполнил небольшие прозаические миниатюры «собственного сочинения», большую часть которых Элен читала в Интернете еще года два назад. Затем перешел на лирические стихи, которые хорошо звучали бы в устах пятнадцатилетнего подростка.

Как ни странно, публика, рассевшаяся на сдвинутых в кружок стульях, реагировала хорошо. В нужных местах смеялись, в нужных — хлопали. «Я трепала такую жизнь!» — с тоской подумала Элен.

Петр монотонным голосом с металлическим отзвуком стал читать по тетрадке фэнтезюку, про какой-то священный меч и короля, лишившегося власти из-за козней коварной колдуньи. Окружающие перестали понимать, о чем речь, еще на сороковой секунде, но толстяк, несмотря ни на что, мужественно продержался минут десять и оборвался, так и не добравшись до конца истории. (Судя по всему, до конца там было еще как до Луны на велосипеде.)

Серьезная девочка в очках забабахала отрывок своего рассказа про старика, который так боялся смерти, что заперся в собственной квартире, законопатил все щели (дабы смерть не пролезла) и не выходил. Правда, вскоре встала проблема: нечего кушать. Остаток рассказа был посвящен моральным терзаниям главного героя: и за едой надо сходить, и страшно — вдруг смерть под дверью дожидается? («Что ж, — снисходительно подумала Элен. — Неплохая адаптация рассказа Рэя Брэдбери. Только зачем-то старуху в старика переделала».)

Потом был выход долговязого мяукающего Никиты. Он уселся за стол, аккуратно расстелил перед собой листочек — и началось! Тихий шепот быстро перешел в громкое мяуканье, а затем — в вопли разъяренного кота. Оратор плакал и смеялся, шипел и выстреливал словами, его кидало из истерики в дикий восторг и обратно. Правда, понять смысл было невозможно, долетали лишь отдельные слова, совершенно не склеивавшиеся в цельную картину. Элен даже не поняла, стихи это или проза. Кажется, все-таки стихи.

Илья ничего не читал — сидел, подперев голову рукой, и мрачно смотрел в угол. Его спутница тоже помалкивала. Не комикс же читать?

Под конец выступил «гвоздь». Конечно же, господин Президент, в своей матросской беретке, заломленной на затылок! Улыбчивый, обаятельный, как никогда, и слегка смущенный всеобщим вниманием. Да, его приветствовали, как короля. Даже Илья перестал пялиться в сторону и как-то очень внимательно уставился на Пашу.

Звезда долго смущенно извинялась перед каждым стихотворением: мол, простите за то, что заставляю вас слушать свои графоманские опыты. Но после каждого четверостишия, которое прочитывал Паша, публика разражалась хохотом и аплодисментами. Хотя стишки и впрямь были так себе. Например:

Импровизированный литературный вечер завершился сам собой — все потихоньку разбрелись по своим бунгало и продолжили веселье там.

А Элен вместе с Ильей отправились в долгую прогулку по базе. Бродили в темноте по дорожкам, сырым после дождя, выходили на пирс, несколько раз проходили мимо бунгало № 12, откуда доносились песни под гитару. Пьянствовала Правящая Партия, окруженная толпой подданных.

Элен поделилась с Ильей своей мыслью: дескать, Павел и Л.Д. — это Правящая Партия алкоголиков.

— А мы — оппозиция! — очень довольным голосом произнес Илья.

Как и его, Элен очень раздражали эти двое. Почему? Во-первых, она терпеть не могла всех, к кому подходило определение «душа компании». Во-вторых, она и сами компании не выносила, а Павел и Л.Д. как раз и принадлежали к тем людям, вокруг которых компания собирается сама собой. И главное, оба они были какими-то уж слишком… обыкновенными, особенно Павел, господин Президент! Элен успела узнать о нем все, что нужно: умеет найти общий язык с кем угодно, особенно с девчонками, не дурак выпить, улыбчивый, общительный, на гитаре играет, в армии отслужил — стандартный набор рубахи-парня. Настолько стандартный, насколько это вообще возможно. И — ни единого отклонения, ни единой оригинальной черточки. Весьма маловероятно, чтобы у него было какое-нибудь странное хобби, каких полно у Ильи. А смешные стишки писать — ума много не надо!

— Илюха, прости, мне нужно побыть одной, — сказала Элен.

— Мне тоже.

Она пожала ему руку. Так и расстались.

Оставшись в одиночестве, Элен расчехлила камеру. Она-то знала, что сейчас начнется самое интересное, если уже не началось.

В бунгало № 12 лучше не соваться, там всего лишь тупо пьянствуют и на гитарах бренчат. Но ведь не может быть, чтобы эта небольшая комнатка вместила всех приехавших!

Некоторые сейчас сами по себе, вне коллектива. Там, где они, и творится самое интересное.

Элен пробежала мимо всех домиков — свет нигде не горел. Тогда она обежала их с другой стороны, вдоль берега водохранилища, и в одном из окошек увидела свет.

Занавески были раздернуты. Те двое обнаженных, кто был внутри комнаты, и не думали, что за ними наблюдают.

Элен снимала издалека, спрятавшись за деревом, благо все происходящее было видно очень четко, пусть и без звука. Она видела белую, худенькую девичью спину, на которую спадали длинные рыжие волосы и которую чуть ниже лопаток обнимали темные руки парня, как видно, сидевшего на стуле. Девушка двигалась вверх-вниз. А Элен снимала.

А рыжая все двигалась. Это только в эротических фильмах позы постоянно меняются, а в реальности люди выбирают то, что больше нравится, и останавливаются на этом.

И вновь Элен вспомнила Диму и тот злосчастный секс на вечеринке. Почему он так и не смог сделать так, чтобы Элен извивалась от удовольствия, как эта рыжая девчонка? Сколько времени уже прошло? Не важно. Дима уже три раза успел бы кончить, и все без толку, а эти двое все двигаются и двигаются, и девочка, кажется, в восторге.

Наконец они вскочили, и рыжая нагнулась, упершись в подоконник и влепившись пухлыми губками в стекло. Элен узнала Майю.

Какое у нее счастливое лицо… Как страстно она целует холодное стекло, чтобы хоть чуть-чуть остудить разгоряченные губы… Элен на какие-то доли секунды потеряла контроль над собой. Даже промелькнула мысль: иди в комнату к Илье, приставь к его голове пистолет и потребуй: «Докажи мне, что ты мужчина!»

Нет, Илья тоже так не сумеет. Хотя кто его знает… Когда Элен и Илья встречались в первый раз, их роман ограничился прогулками и держанием за ручку. И длилось это всего неделю. Нет, две недели. Да и не было никакого романа. Погуляли-погуляли, а потом перестали. Элен так и не поняла, что это было.

«Ну, разве я многого хочу?» — подумала Элен. Всего лишь того же самого, что есть у многих. Ведь я не прошу любви до гроба или сказочного принца с миллионом денег. Просто хочу, чтобы кто-то сделал меня счастливой на несколько минут. Такой же счастливой, как Майя сейчас. А кто может это сделать?

«На меня всем наплевать», — эта мысль Элен была простой и безжалостной, как удар ножом в сердце.

Всем. Илье. Юле. Вове Лебедину. Да кому угодно!

Элен выключила камеру и полезла в сумочку за платком — вытереть слезы.

Стоп! Это не ее платок, а какой-то чужой. Мужской, пахнущий крепким одеколоном.

Элен потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться в реальный мир и вспомнить, чей же это платок. Вспомнив, она усмехнулась с видом непобежденной и отправилась в свои апартаменты.

День закончился совсем неожиданно.

Элен легла спать в своей пустой комнате, полежала немного и отправилась в туалет. На пути у нее вырос Никита, полуголый, с подбитым глазом, пьяный в дупель.

— Слышь, ты че такая дерзкая? — свирепо промяукал он.

— Ничего, — ответила Элен, прикидывая, куда в случае чего бить, чтобы этот долговязый сразу согнулся.

Никита молча взял ее за руку, поцеловал тыльную сторону ладони, после чего отправился в свою комнату спать.

Утром Элен лежала на кровати в своем бунгало и думала об Илье. «Сегодня ты меня удивишь, — решил она. — И будешь обращаться со мной не как со случайной девочкой, а как с принцессой. Скажешь мне, что я самая красивая, и будешь добиваться от меня того, чего добивался от своей бывшей подружки. А я подумаю, заслужил ты это или нет».

Почему-то Элен показалось, что надо срочно одеться и выйти на пирс. Постоять там подольше, пока не появится Илья. А он просто обязан там появиться.

Вышла наружу на цыпочках, чтобы не разбудить спящую Свету. А рыжей Майи не было. Видно, осталась со своим парнем.

У выхода из домика Элен обнаружила чьи-то носки, плававшие в луже. Пожала плечами и двинулась к реке.

Было тихо, по-утреннему свежо и почти безлюдно, если не считать Президента и Л.Д., которые неразлучной парой бегали по базе в поисках опохмелки. Плачевная ситуация усугублялась тем, что бар, находившийся в здании столовой, не работал из-за отсутствия в нем товара. Сезон отдыха уже закончился, потому и не привозили.

Парни преградили Элен дорогу.

— Как спалось, красавица? — нахально поинтересовался Л.Д., грассируя. Картавость бывает разная: у некоторых людей получается очень мило, а некоторым, как Премьер-министру, рта лучше вообще не раскрывать, чтобы не скоблить людям барабанные перепонки.

— Нормально, красавец! — Элен вынуждена была остановиться, потому что обойти парней было нельзя: справа и слева от дорожки была одна сплошная грязь.

— Что не зашла в гости? У нас было весело, — игриво посмеиваясь, продолжал Л.Д.

— Или брезгуешь? — подкинул Павел.

— Мне с Илюшей веселее.

— Не скучали, да? Ух вы какие! — Павел с улыбкой дотронулся до плеча Элен. Та отреагировала, как дикая кошка: отскочила, выставила перед собой коготки и зашипела.

— И где только Илья тебя такую нашел! — добродушно рассмеялся Президент. Но Элен видела: он, привыкший, чтобы девчонки сами на него вешались, несколько озадачен.

Элен решила усилить эффект.

— Никогда больше не дотрагивайся до меня. Понял, нет? — очень грубо произнесла она, затем посмотрела на Л.Д. и добавила: — Тебя тоже касается.

— Ладно, ладно. — Павел, все еще смеясь, отшагнул в сторону, чтобы уступить Элен дорогу. — Ты это… гляди веселей!

— Без тебя разберемся, — буркнула Элен на прощание.

На пирсе она встретила Майю.

Поздоровались кивками. Какое-то время стояли молча.

— Смотри, цапля! — воскликнула Майя.

Огромная птица с длинными ножищами медленно и тяжело летела метрах в пяти над водой.

Опять тишина.

— Ты вчера была в комнате у Правящей Партии? — напрямую спросила Элен.

Что удивительно, Майя сразу поняла, о чем идет речь.

— Да, была. А что еще делать?

«Давай-давай, изображай невинную девочку! — подумала Элен. — Я-то знаю, чем ты занималась потом, когда ушла оттуда!»

— Расскажи мне о них. Поподробнее.

— Что тебя интересует?

— У Павла роман с Ирой?

— Вон ты чем интересуешься… — Майя посмотрела на Элен с неодобрением. — Только не говори мне, что Паша тебе понравился.

Элен презрительно фыркнула:

— Издеваешься? Нет, конечно! Меня другое интересует: Ира ведь раньше с Ильей встречалась?

— Если можно так выразиться. Так, поигралась и выкинула.

— А с Пашей у нее все серьезно?

— Не знаю. Когда речь идет о Пашке, про слово «серьезно» лучше вообще забыть. Он избегает серьезных отношений. Они ему просто ни к чему. Пашку много кто пытался захомутать… — Майя усмехнулась. — Бесполезно. Ты посмотри на него: он вон какой! У него сегодня одна, завтра вторая. Сейчас вот он с Ирой, уже недели две, да вот надолго ли? Наиграется и с ней рано или поздно.

— А ты бы хотела быть на ее месте?

— А я была, — просто сказала Майя. — На первом курсе. Паша тогда был не такой разборчивый, как сейчас. Специализировался на студентках. За год многих с курса попробовал. Потом ему это стало неинтересно, и он перешел со студенток на более трудные цели. Приходит в клуб, например, и склеивает самую неприступную красавицу.

— А чего же он тогда вдруг с Ирой связался, если студентки для него — пройденный этап?

— Спроси чего полегче. — Майя помолчала. — Ты видела такую анимешку — «Парень со свинцовыми глазами»? Там, где очень крутой парень по имени Кинджи пришел учиться в колледж и начал там всех девчонок цеплять направо и налево?

— Конечно, видела.

— Мне иногда кажется, что этот мультик с Паши рисовали.

Разговор медленно перешел на японскую анимацию.

Вернувшись в бунгало, Элен, предварительно постучав, заглянула в маленькую комнату, где жили Илья, Петр и Никита, и обнаружила черноволосого толстяка, расхаживающего по комнате и пытающегося найти носки. Его долговязого соседа не было, а Илья крепко спал.

— Не твои ли носки там снаружи купаются? — подсказала Элен.

— Мои! — радостно закричал Петр, выглянув на улицу. — Как они там оказались?

— Наверное, Никита выкинул. Ради прикола. Он вчера вообще был невменяемый. Не знаешь, кто ему глаз подбил?

— Павел. Они вместе выпивали, а Никита нажрался и на него стал наезжать. Ну, ему пришлось отбиваться.

— А ты откуда знаешь?

— Я там был. Вчера не мог заснуть — взял, оделся да сходил к ним.

«И ты, Брут… — все, о чем смогла подумать Элен. — Неужели только нас с Илюхой тошнит от всех этих пьяных бренчаний на гитаре?»

День прошел так скучно, как он вообще мог пройти. После обеда в столовой опять началась общая тусовка. Элен разрывалась на части: с Ильей ей было тоскливо, а стоило ей отойти от приятеля хоть на шаг — допустим, поболтать с Майей или Петром — он исчезал. Потом вдруг приходил обратно и как ни в чем не бывало продолжал разговор — например, отвечал на вопрос, который Элен задала полчаса назад.

Ближе к ночи они опять отправились на прогулку.

Пирс. Лунная дорожка поверх воды. Огоньки вдалеке на другом берегу Блинского моря — кто-то жжет костры.

Илья стоит, опершись на перила и низко наклонив голову.

Элен берет его за руку. Рука очень холодная, как у зомби.

— Ты меня избегаешь? — спросила Элен.

— Не тебя, а их, — голос Ильи угрюм. — А ты, если хочешь, можешь с ними развлекаться, я не против.

— Я хочу быть с тобой… — за последние дни Элен так вжилась в роль девушки, влюбленной в Илью, что последнюю фразу она произнесла так, будто сама в нее верит.

— Зачем тебе это?

— Илюша! — Элен вдруг поняла, что хочет откровенности, а для этого нужно самой сыграть в открытую. — Ну что я сделала не так?

Илья молчал.

— Это из-за Иры, да?

— Кто тебе рассказал? Майка? — сдержанно удивился Илья. — А, какая разница! Можешь считать, что из-за нее.

— Как у вас с ней вообще что-то началось? — не удержалась от вопроса Элен.

— Да я сам не понял как. Как-то раз она меня попросила съездить с ней в библиотеку, подобрать материал для реферата. Мы съездили, потом она мне предложила посидеть в кафе. Домой возвращались уже поздно вечером, я проводил ее до подъезда, и она меня… — следующее слово Илья проговорил с огромным усилием, словно оно царапало ему язык, — поцеловала… Так, слегка. Потом мы еще раз встретились вне учебы. И еще.

«Как я и думала, инициатива шла целиком от Иры», — отметила Элен. И тут до нее дошло: Илья — все еще девственник. Поэтому он до сих пор не умеет обращаться с девчонками и позволяет им себя разводить.

— А что было потом?

— Не важно.

— Вы спали? — нелюбезно перебила Элен. Впрочем, ответ был очевиден.

— Нет.

— Потом она тебя бросила, да? Илюша, ведь ты сам понимаешь, что ей просто захотелось с тобой поиграть.

Он как-то странно усмехнулся:

— А ты так уверена, что это она меня бросила, а не наоборот?

— Илюш, я не понимаю. Хочешь сказать, это ты ее бросил? Но почему? Она очень красивая.

Илья молчал.

— Илюш, ну я же вижу, как ты из-за нее страдаешь! Ну почему ты мне не хочешь ничего рассказать?

— Не из-за нее на самом деле.

— А из-за кого же тогда?

Молчание.

— Вот вы где! А я вас ищу! — воскликнула Майя. — Элен, без тебя так скучно! Пойдем!

— Без него я никуда не пойду, — отреза-ла та.

— Иди, я не против, — сказал Илья.

— Он не против, слышишь? Пойдем!

— Сейчас. Майка, оставь нас на минуту.

Майя кивнула и ушла с пирса.

— Илюша, у тебя все будет хорошо. Пойдем. Посидишь со всеми за столом, винишка попьешь… — Элен громко сглотнула, потому что в горле пересохло от волнения. — Я тебя поцелую. Обещаю.

Илья повернул голову к Элен. Луна сверкнула в его очках.

— Илюша, ты не думай. Я не как Ира. Я другая. Я не хочу сделать тебе больно. Ты мне просто очень нравишься. Ты мне всегда нравился.

Она подняла глаза и при свете луны увидела, что Илья улыбается:

— Ты мне тоже, Ленок. — Он вдруг щелкнул ее по носу, как совсем мелкую шмакодявку. — Но это ничего не значит. Если бы ты только понимала…

Он рассмеялся, хотя ничего смешного вроде бы не случилось.

Элен вдруг вспомнила, как они расстались в прошлый раз. Илья просто перестал ей звонить и писать по электронке, а она сама была слишком хорошего мнения о себе, чтобы выходить на контакт самой и набиваться на встречу.

— Ты только над собой ничего не делай, — предостерегла она на прощание.

— Не дождетесь, — фыркнул Илья, которого словно зарядили какой-то злой, но мощной энергией на год вперед.

Элен все-таки поцеловала его на прощание. В подбородок. И ушла вместе с Майей.

— Лена, вот честно: что ты в нем нашла? — спросила она по дороге.

— Лучше парня я не встречала, — уверенно ответила Элен.

И пусть Майя передаст эти слова всему своему курсу!

«Эх, Илюша, что же с тобой не так? Ты так и не сказал!»

В столовой продолжалось веселье. Выпивки опять было вдоволь: наверное, съездили за ней в ближайшую деревню.

— Элен, давай к нам! — предложил Павел.

— Да, попробуй! — воскликнула Ира.

Они играли в невесть откуда взявшийся игрушечный дартс, прицельно метая дротики в висевшую на стене круглую пенопластовую мишень.

— Я не умею, — хмуро ответила Элен. Несколько человек захохотали, громче всех — Л.Д.

— Ну, ты умора! — заливался графоман. — Чего тут уметь? Бери да кидай!

Элен готова была голыми руками распотрошить этого картавого, самодовольного, неостроумного толстяка. Она лишь головой мотнула, но Паша и Л.Д. уже подхватили ее под руки и подвели к проведенной мелом на полу черте.

— Давай, Ленок, у тебя должно получиться! — Паша вручил ей дротик.

Элен никогда в жизни не метала дротиков. Она примерилась, сощурив один глаз, швырнула. Дротик ударился острием о стену в нескольких сантиметрах ниже мишени и упал на паркет.

Л.Д. опять захохотал. Он умел находить смешное в самых простых вещах.

— Не так, Леночка. — Паша вложил в руку Элен новый дротик, при этом слегка приобнял девчонку за талию.

— Да пошли вы все! — Элен оттолкнула Пашу, швырнула дротик на пол, выхватила из сумочки «Вырвиглаз» и принялась палить в мишень.

Первые несколько пулек ударились в черный центр мишени, вырывая из него куски. Затем мишень соскочила с гвоздика и упала на пол — даже после этого Элен продолжала палить в нее и остановилась, лишь когда кончились патроны.

Никто больше не смеялся и не разговаривал.

Элен убрала пистолет в сумочку, схватила со стола чей-то стакан с выпивкой, молодецки отхлебнула, потом зажгла сигарету и уселась за стол рядом с Петром и Майей. Эх, жалко, Илюха не видел!

Первым пришел в себя Паша.

— Так, с дартсом не получилось, — бодро произнес он как ни в чем не бывало. — Давайте в города на раздевание!

— Лучше танцевать! — предложил кто-то. Никто больше не смотрел на Элен, кроме Петра и Майи (все поняли негласный приказ Президента: вести себя так, словно ничего не случилось).

— Классно ты их огорошила, — прошептал Петр. — Слушай, у тебя с Илюхой все серьезно?

— Спроси у него, — ответила Элен.

В тот вечер ни Паша, ни Л.Д. ее больше не трогали. А Элен больше не пила спиртного. Она знала, что в эту ночь что-то случится. Особенно пристально наблюдала она за Ирой и Павлом.

Вот они сидят вместе, голова Первой Леди лежит на плече Президента. Вот Павел, Л.Д., Ира и еще кое-кто из приближенных вышли покурить в вестибюль столовой, когда веселье уже приутихло и народ стал потихоньку покидать помещение — мелкими группами по двое.

Вот Л.Д. и остальные возвращаются в обеденный зал. Президента и Первой Леди нет. Пора выскользать из столовой. Цифровая камера уже приведена в боевое положение.

Вот и августейшая чета — два высоких силуэта. Куда это они? Конечно же, в сторону домиков! Собираются устроить маленький секс-сейшн. Это непременно нужно запечатлеть. Для потомства, скажем так.

«Илюша, если я хоть чем-то смогу отомстить им, я это сделаю», — мысленно поклялась Элен.

Они исчезают в бунгало, где живет Ира. В ее комнате вспыхивает свет.

Теперь осталось только подкрасться к окошку, высунуть камеру и молиться, чтобы не заметили.

Павел и Ира разговаривали совсем не как влюбленные: не шепотом, а в полный голос. Слышно было не очень хорошо, но разборчиво.

Долгое время Павел и Ира сидели в разных концах комнаты с видом смертельно уставших людей. Павел — в кресле, Ира — на кровати. Они были хорошо видны сквозь полупрозрачную занавеску.

— Эта Ленка такая чума, — ни с того ни с сего сказал Президент, откинув голову так далеко назад, словно ее наполовину отсекли.

— Да… — как-то безразлично согласилась Первая Леди и так же невозмутимо поинтересовалась: — Ты ее хочешь?

Павел засмеялся:

— Вот еще! Не мой формат. Типа твоего Илюхи.

— Не смей так говорить: «твой Илюха», — голос Иры стал злым. — Он такой же мой, как и твой.

— Зачем же ты с ним путалась?

— Не твое дело! — теперь она была готова заплакать. — Мне так все надоело!

— Мужика тебе надо приличного! — заключил отставной моряк.

Ира рассмеялась. Очень невесело.

Снова тишина минут на пять. Павел встал, стал как-то бесцельно ходить по комнате и мять в руках свой берет, бросая взгляды в разные стороны. Пару раз глянул в сторону окна, но, видно, не заметил камеры за занавеской на темной улице.

— Давай прекратим это, — сказал он вдруг.

Ира недоуменно хмыкнула, не поднимая головы.

— Давай прекратим этот цирк. — Парень был настойчив.

— Что так?

— Не знаю… — Павел бросил берет на стол. — Достало все.

— Паша! — Ира вскочила и подскочила к нему. — Ты… ты не можешь так поступить со мной!

Он впился глазами в ее глаза.

— Я могу удвоить, — сказала она.

— Мне не надо твоих денег.

— А чего тебе надо?

Павел молча притянул ее к себе и поцеловал. Ира не сопротивлялась, но как только рука Президента скользнула к ней в вырез, вырвалась и отскочила:

— Прекрати! Мы так не договаривались!

— Ира, пойми меня. Я же мужчина.

— Так найди себе женщину, спи с кем хочешь, для тебя ведь это не проблема! Только чтобы никто не знал. А меня не трогай!

По лицу Павла было видно, как больно ему от этих слов.

— Ты прав, — сухо сказала Ира. — Давай прекратим это. Сколько я тебе должна?

— Нисколько. Я с девчонок денег не беру.

— Возьми, — спокойно приказала Ира. — Иначе я всем расскажу, что ты был у меня на правах эскорта. Заработал — возьми. Я люблю, чтобы все было честно.

Она достала из своей сумочки кошелек и отсчитала несколько тысячных купюр.

— Хватит? — спросила она.

Павел взял деньги с очень мрачным выражением лица. Спросил:

— Тебе, наверное, тяжело сейчас?

— Какая тебе на фиг разница? Хочешь поиграть в психотерапевта?

— Ириш, правда… Я не понимаю, почему этот упырь Илья тебя отшил. Мне кажется, ни один нормальный мужчина от тебя бы не отказался…

— Нормальный… — Она горько усмехнулась. — Нормальный бы не отказался.

— Это я виноват. Ведь я же знал, что он тебе нравится. Такой весь из себя загадочный, не от мира сего, как ты любишь. Я же тебе посоветовал сделать первый шаг. А то некоторые парни сами не понимают своего счастья. Думал, у вас все будет хорошо, а получилось только хуже.

— Да, — подтвердила Ира. — Лучше бы я вообще ничего этого не начинала.

— Представляю, что ты сейчас чувствуешь. Когда он с этой малолеткой, которая выдает себя за студентку…

— Между ними ничего нет. Могу поспорить на что угодно.

— Почему? — Президент был изумлен.

Ира помолчала, набираясь сил. Посмотрела в сторону. Потом — прямо в глаза Павлу и воскликнула:

— Да потому что он гей! Педераст! Гомик! Голубой!

Президент даже засмеялся:

— Да ну?

— Это несмешно, Паша. Он мне признался через неделю, когда я попыталась его поцеловать. Сказал, что мы с ним можем и дальше общаться по-дружески, если мне так хочется, но если мне хочется чего-то большего, то нам лучше завязать с этими встречами. Я спросила почему. И он объяснил почему. Сказал, что я первая, кому он об этом говорит…

Голос Иры дрожал, ей хотелось рыдать.

— Еще он сказал, что давно влюблен кое в кого.

— В кого?

— Догадайся.

Наступила тишина, потом Паша негромко произнес:

— О, господи… Ни фига себе…

— Да, Пашенька.

— А он… а он вообще понимает, что я не по этой части?

— Да. И поэтому он так страдает. Знает, что ему никогда не быть вместе… с тобой, — злым голосом подчеркнула она. — Говорил мне, что когда-то даже пытался стать нормальным, даже завел себе девчонку, только через две недели понял, что девушки ему не нужны. А заводить отношения с парнями он боится. Вот и мучается.

— И поэтому… — Павел запнулся. — Поэтому ты меня наняла себе в эскорт? Чтобы его позлить? Чтобы он ревновал? Только не тебя ко мне, а… — он опять запнулся, — …меня к тебе?

В знак согласия Ира промолчала. Потом всхлипнула.

— Да ладно тебе, Ир. Это его дело. Он же не виноват, что он… такой. — Президент приобнял девушку. Кажется, собирался ее успокоить самым действенным способом, который знал. Ира быстро вырвалась из его объятий:

— Все, Паш, оставь меня. Уйди сейчас. Деньги ты получил, остальное меня не волнует. И вот что…

— Что?

— Не говори никому про Илью.

— Не буду.

Хлопнула дверь.

Потрясенная Элен отправилась к себе в бунгало. Ей хотелось одного: уснуть. Уснуть и забыть все, что она услышала. Хотя осталась еще запись разговора…

У себя в комнате Элен еще раз достала камеру и стерла файл. Пусть никто ничего не узнает. Элен вдруг стало жаль всех их. Илью с его тайной, отвергнутую Иру, которая решила поднять свою самооценку, изобразив, что встречается с лучшим парнем на курсе, и Пашу, которого просто-напросто использовали. Бывает же такое, а…

Сразу заснуть Элен не дали.

В комнату ввалился Никита. Он был пьян еще сильнее, чем вчера.

— Никита… — пробормотала сонная Элен. — Приходи завтра…

Долговязый подошел к ней, сурово глядя сверху вниз.

Элен, которая была в ночной рубашке, натянула одеяло по самый подбородок.

— Разденься для меня, — потребовал Никита.

— Пошел вон! — Элен поняла, что шутки кончились. Как назло, незваный гость стоял ровно между кроватью и тумбочкой, на которой лежала сумочка с пневматическим пистолетом.

— Тогда пойдем со мной!

— Да вот еще, умойся, тоже мне выискался!

Никита как ни в чем не бывало стал ложиться на Элен сверху.

— Вон! Пошел вон! — кричала перепуганная девчонка, стуча по телу незваного гостя кулаками, которые не могли найти ни одного уязвимого места. До паха было не дотянуться, слишком этот парень длинный, а на удары в живот Никита не реагировал.

Он улегся прямо на девчонку и стал обнимать ее через одеяло.

— Никитушка… Это не твоя комнатка… это не твоя кроватка… — самым вежливым тоном, на какой была способна, объясняла Элен.

Какое-то время Никита лежал неподвижно. Элен даже показалось, что он заснул, но Никита вдруг опять зашевелился. Уселся на кровати, взял Элен за руку. Сбивчиво почитал ей какое-то стихотворение о любви. Смахнул слезу и вышел из комнаты походкой восставшего из могилы.

«А он совсем безобиден», — поняла Элен, переведя дух.

Она подумала, что будет скучать по этим людям. По странному Никите, по забавному Петру и энергичной Майе. И даже по Президенту с Ирой, и по Л.Д. А ведь если на будущий год поступить в педагогический, то можно будет видеть их хоть иногда, в перерывах между лекциями. (Элен даже взяла номера телефонов у Петра и у Майи — вдруг пригодятся когда-нибудь?)

Президент с Ирой… На следующее утро эти двое вместе сидели в автобусе, но не обнимались и даже почти не разговаривали. Вообще мрачно было. Сонные и похмельные студенты терли красные глаза, скребли щетинистые подбородки. Элен дремала на плече Майи — Ильи в автобусе не было. Он ушел с базы рано утром, пока все еще спали, отыскал железнодорожную платформу и уехал на электричке. По крайней мере, это было единственным разумным объяснением.

Никита о чем-то громко плакал. Или делал вид, что плакал — при его актерских способностях это легко было изобразить.

— Вот так все и закончилось, — сказала Элен.

— Почему ты мне сразу не сказала, что это просто очередное задание Мортибуса? — тихо спросила Юля.

— Это зря.

— Теперь знаю, что зря. Не люблю педиков, кстати.

— Илья очень хороший. И ненормальный, почти как я. Надеюсь, у него все будет хорошо.

— Леночка… А ты все еще хочешь участвовать в нашем деле?

— В каком?

— Ну, ты помнишь… Соблазнить Витю и снять это на камеру…

— Да. Хочу, — спокойно подтвердила Элен. — Почему нет?

Юля крепко поцеловала ее в щеку и воскликнула:

— Это правда! Ты вернулась ко мне, Леночка!

— Не совсем. Мортибус придумал мне новое задание.

— Что на этот раз?

— Остановка «Луговая» — это рядом с Бетонзаводом, — обреченно сообщила Элен. — Самый быдловский район.

— Удачи тебе, Леночка. Ты сильная, ты справишься.

Юля не знала одного: сегодня утром в 10:18 на уроке геометрии Элен отправила СМС-сообщение по номеру, который был записан на мужском носовом платке, хранившемся в ее сумочке.

«Привет, таинственный незнакомец. Как жизнь?»

Тогда, на базе «Лукоморье», поздно вечером на пирсе она вдруг поняла, что ей нужен мужчина. И на следующий день она отправила весточку тому, кого мысленно называла Фил, сокращенно от «филантроп».

— Ленка!

— Ну что?

— Посмотри, я правильно ответила?

— Ох, да чтоб тебя! Там же только надо из книжки выписать пару строчек!

— Ну, я то выписала или не то?

— Мы же с тобой все нашли и отметили.

— Ленка, ну посмотри…

М-да, рядом с Аленой даже Юлька выглядела бы профессором Гарвардского университета. Эта девочка — настоящий неандерталец. Или, правильнее сказать, неандерталка? И все это новое испытание напоминало путешествие в прошлое.

В некоторых городских кварталах жизнь не меняется никогда. На месте прежних ларьков открывают мини-маркеты, затем сносят и их и возводят гигантские торговые центры. Ремонтируют дороги, чинят сломанные фонари, размещают везде, где только возможно, рекламные щиты… А в целом не происходит ничего. Люди, как и прежде, живут в двухэтажных бараках, годных только под снос, вокруг этих бараков — низкие крепостные стены кирпичных гаражей. В промежутках между домами — лужи, рытвины, полные мусора, неухоженные деревья и кустарники, остовы старых автомобилей.

Бетонный завод, давший имя району и работу всем его обитателям, и сейчас был вроде как преуспевающим предприятием, но местным жителям почему-то этого никто не сообщил. Потому и властвовала здесь обычная безнадега. Ни в одном районе города не пили и не совершали столько преступлений, сколько на Бетонзаводе.

Семья Алены обитала в хрущевке. Кстати сказать, до визита к своей новой подопечной Элен была уверена, что ее собственная семья живет не более чем средне. Новый папа, конечно, бизнесмен, но слишком много не зарабатывает. Квартирка уютная, но ничего особенного. И обстановка неплохая, но без лишней роскоши. Но, оглядевшись в квартире, где жила Алена, Элен испытала небольшое потрясение.

Эти апартаменты выглядели даже хуже, чем обиталище той старухи, у которой Элен когда-то делала уборку.

Во-первых, обои — линялые, отслаивающиеся, кое-где покрытые пятнами, а в некоторых местах (например, на кухне и в прихожей) их вовсе не было — голый бетон. Во-вторых, ковер в большой комнате, облезлый, прожженный во многих местах. В-третьих, кухня с ужасной обшарпанной плитой и дряхлым столом, одна ножка которого была подперта книжкой. А вместо люстры с потолка свисала лампочка без плафона. Разок Элен даже показалось, что она краешком глаза видит таракана, проворно заползающего под плинтус. Впрочем, может, и впрямь показалось. Тараканы же вроде бы массово куда-то эмигрировали — об этом до сих пор в Интернете пишут.

— Ремонт сделать не пробовали? — поинтересовалась Элен.

— С нашим батей сделаешь! — рассмеялась Алена. И смеялась она как-то неприятно, «ге-ге-ге!» Точнее, имитировала смех. «Не смешно — не смейся!» — с досадой подумала свежеиспеченная репетиторша.

— Пьет? — догадалась Элен.

В подобных семьях алкоголизм — обычное дело.

— Пьет. Не то что он совсем алкаш — зарплату получит, мамане отстегивает сколько надо на хозяйство, остальное… — Она выразительно щелкнула себя пальчиком по горлу. — Ничего, жить можно.

— Ты считаешь, можно? — съехидничала Элен.

— А у тебя батя не пьет?

— Редко. — Действительно, нового папу Элен ни разу не видела пьяным. Очень редко — выпившим. — Он, конечно, пьет, но культурно.

— Везет. Ну да… Вы же из этих… из богатых…

«Вот так, — подумала Элен. — Если муж моей матери — бизнесмен средней руки, то, с точки зрения такой вот девочки из рабочей семьи, мы уже богатые, и у нас все не как у людей».

— А где твой комп? — первым делом спросила Элен, оказавшись в маленькой комнате, где жила Алена.

— Кто?

— Компьютер.

— У меня нет.

— У. Тебя. Нет. Компьютера?!

— На фига? В Интернет слазить и в игрушки поиграть мне телефона хватает. Музыку послушать… Фильмы, конечно, не посмотришь на нем. Я раньше фильмы у Васи смотрела.

Видимо, Вася — бывший парень Алены, тот самый, кто ей ребенка сделал. Элен не стала уточнять

— Для учебы компьютер — полезная вещь.

— Я не умею печатать.

— Думаешь, это так трудно?

Она не ответила. Позже Элен привыкла к тому, что многие ее слова вгоняют эту девчонку в глухой ступор.

— Чай будешь? — спросила Алена.

— Давай ближе к делу. Показывай свои тетрадки. Что тебе там непонятно?

Посмотрев Аленкины упражнения, Элен больше не задавала вопросов, кроме одного:

— За что ты так не любишь русский язык?

Алена пожала плечами.

Нет, некая базовая грамотность присутствовала, надо отдать должное. Правило «а, но, если, что, когда — запятую ставь всегда» Алена соблюдала. И «жи-ши» писала с буквой «и». А в остальном…

— Аленушка, объясни мне, что такое «сного»?

— Ну как… Это «снова»…

— Ты пишешь «снова» с ГО на конце?!

— Ну да, «котороГО», «какоГО», «сноГО».

«До такого даже Юлька не допетрила бы», — подумала Элен.

— Училка сказала, что, если я до конца года не научусь писать без ошибок, мне не дадут аттестат, — пожаловалась Алена почти со слезами.

— Ладно. Будем разбираться, — сказала репетиторша с бодрой интонацией, с какой любящий свою работу хирург произносит: «Будем ампутировать». — Что тебе сегодня задано?

Спустя некоторое время она чувствовала себя так, словно долго билась об стену с разбега. Вставала и снова кидалась головой на бетон.

Зато Элен поняла, в чем проблема ее подопечной — все, что она делает, делается инстинктивно. «Почему ты поставила здесь запятую?» — спрашивала Элен. Алена испуганно смотрела на нее и зачеркивала запятую. «Нет, она стояла на месте. Просто объясни, почему ты ее здесь поставила?»

Алена молчала с не самым умным видом.

— Вот это какая часть речи? — Элен показывала на союз «но».

— Что? — хлопала глазками подопечная.

— Конь в пальто! Какая это часть речи? Что такое части речи? Давай начнем с этого.

Алена молчала.

— Подсказываю: существительное, прилагательное…

Девятиклассница оживилась:

— Да, знаю! Глагол там, еще есть наречие…

— Так какая же это часть речи — «но»?

Она не знала.

— Это союз, Аленушка. А знаешь, почему «союз»? Потому что он соединяет два предложения в составе одного. «Вчера шел дождь». «Сегодня земля сухая». Соединяем, получилось: «Вчера шел дождь, НО сегодня земля сухая». То есть эти два разных предложения теперь находятся между собой в содружестве — в СОЮЗЕ. Поэтому «но» — это союз.

Минут через двадцать Алена попросила:

— Может, отдохнем?

— Давай.

Минуты две молчали.

— Ленка, а если у тебя родоки такие обеспеченные, зачем ты в репетиторы пошла?

— Хочется самой зарабатывать. — Элен сказала правду — именно по этой причине она занималась съемкой для сайта, пока ее с подачи проклятого Мортибуса не отфутболили.

— На этом много не заработаешь.

— Очень верное наблюдение, — согласилась Элен.

— А ты учителем работать не собираешься? — спросила Алена. — У тебя бы получилось.

— На фиг такое счастье! — фыркнула репетиторша.

— И правильно. Не надо, Ленка. У нас в классе все знаешь какие дебилы! И в других школах, наверное, то же самое.

Помолчали. Элен остановила взгляд на настенных часах: полседьмого вечера.

— А где у тебя родители?

— Батя после работы в пивнушке зависает. Часов в десять приползет на локтях. А мама сегодня в вечернюю смену. Она у меня в больнице работает медсестрой в приемном покое. Еще иногда полы в каком-то институте драит…

— В какой больнице — в Центральной?

— Нет, в той, которая на Медицинском озере.

— На Медицинском? — Элен так и перекорежило. Она вспомнила, как однажды носила в эту больницу передачку для брата матери, того самого алкоголика, потерявшего все, что имел, из-за тяги к спиртному. — Это там, где разное отребье лечат?

— Ну да, лечат, — презрительно хмыкнула Алена. — Никто их там не лечит. Они там просто лежат, пока сами не выздоровеют.

— Да я знаю.

— Маманя знаешь какие ужасы рассказывала! Однажды в три часа ночи привезли к ним абсолютно голого мужика. Весь в мясо избит, а из задницы торчит какой-то сучок. Вытащили — оказалось, это не сучок, а палка длиной полметра. Кто-то его отмудохал и палку в жопу затолкал. Прикинь?

— Прикинула. Абсолютно голый, говоришь? И поживиться нечем.

Элен много слышала историй про эту больницу: если туда привезли человека в бессознательном состоянии — допустим, после аварии, — то все, что было в его карманах, будь то деньги, телефон или плеер, пропадает без следа. А когда пострадавший приходит в себя и требует объяснений, ему сообщают с невинным видом: вас, мол-де, привезли уже такого, с вывернутыми карманами.

— Да, нечем, — подхватила Алена, не расслышав иронии в голосе Элен. — Кстати, видишь телефон? — Она по-детски похвасталась своим мобильником. — С камерой, со всеми делами. Это маманя у одного мужика нашла, который с третьего этажа упал.

— Уп! — Элен чуть сигарету не перекусила.

— Этот мужик знаешь куда его засунул? — Алена хихикнула. — В трусы. Понял, что его в больницу везут, и засунул. А потом отрубился… Вот козел! Думал, там его никто не найдет. Я этот телефон потом водкой отмывала.

— И ты носишь этот телефон, зная, что он ворованный? — поинтересовалась Элен.

Конечно, сама хороша. Элен вспомнила цифровую камеру, «отжатую» у Патрикеевой. Но это была заслуженная месть, победа в войне. А обшаривать потерявшего сознание человека — это невыразимая подлость. Такая, за которую надо голым задом на сковороду сажать.

— Ну да. А что такого?

— За карму не беспокоишься?

— За что? — незнакомое слово заставило Алену наморщить лобик.

— Ну, ты не думала, что это нехорошо — воровать?

— А платить двенадцать тысяч в месяц — это хорошо? — с непонятно откуда взявшимся ожесточением воскликнула Алена. — Платили бы они нормально, никто бы ничего не тырил.

«Неплохая отмазка, — подумала Элен. — Мало зарабатываем, потому и воруем. Оправдание для слабых».

— Но этот мужик разве виноват, что твоей матери мало платят?

— Тебе прямо так его жалко?

— Да, жалко! Вот был у него телефон, а теперь нет.

— Он себе другой купит, — махнула рукой Алена.

— А если бы тебя так привезли в больницу без сознания и обобрали?

— Ну что ж, бывают в жизни огорчения. Да чего ты так трясешься, я не понимаю? Ну, допустим, маманя не взяла бы у него телефон. Так взял бы кто-то другой: санитары, там, или охранники.

Новый папа Элен однажды жаловался при ней на работников, которых называл «валенками»: «У этих «валенков» такая психология: что можно украсть — то НАДО украсть. И потом никаких угрызений совести, как будто так и надо. Люди до сих пор в девяностых годах живут». Или вот еще из высказываний маминого мужа: «Наличие алкоголя для «валенка» уже является поводом выпить». А однажды он вообще заявил: «Был бы я писателем — написал бы научный труд о том, что «валенок» является промежуточным звеном между обезьяной и человеком». В итоге он их всех уволил и нанял приезжих из Средней Азии.

— Короче, так, — сказала репетиторша наконец. — Завтра я тебе принесу учебник за шестой класс. Надо все начинать с азов. Будешь у меня писать упражнения для шестого класса. Надо будет — и пропись тебе куплю.

— Может, не надо?

— Ты аттестат хочешь или нет?

— Хочу. Меня без аттестата никуда не возьмут.

— А куда ты хочешь?

— Ну, там, в училище какое-нибудь… Я не знаю пока…

— Вот и отлично.

Теперь пора потихоньку выяснять, какие у Алены планы насчет аборта и всего такого.

— Ты сегодня никуда не собираешься?

— Нет, а что?

— Так. Хотела у тебя еще немножко посидеть. Домой тащиться не хочу.

— Давай, оставайся, — легко согласилась Алена. Элен чувствовала, что по-настоящему заинтересовала эту девчонку из низов. Все-таки для Алены она — маленькая форточка в чистенький мир обеспеченных людей, в мир, о котором Алена мечтает — конечно, в меру собственной ограниченности. — А то я сегодня одна весь вечер. Я сегодня гулять не пойду, неохота. Может, чайку?

— Давай чайку.

За чаем Алена спросила, есть ли у Элен братья или сестры.

— Две сестры. — Репетиторша рассказала Алене о том, как ловко устроилась в жизни Оксана, зная, что эта история очень понравится девятикласснице. И впрямь, та слушала, затаив дыхание. И сказала благоговейно:

— Везет же!

Элен презрительно усмехнулась, отвернувшись, чтобы Алена не заметила.

— А у меня есть брат Серега, — призналась Алена. — И зачем-то добавила: — Его в прошлом году судили.

— За что?

— За вымогательство.

— Рэкетом, значит, занимается?

— Да нет, просто так получилось. Дал одному пацану денег в долг — а он не отдал вовремя. Братуха с ним серьезно поговорил, а этот гад на него заяву в ментовку написал. В суде долго разбирались, в итоге дали год условно.

— А что значит «серьезно поговорил»?

— А ты как думаешь?

«М-да», — подумала Элен и сказала:

— А твой брат не догадался с этого парня расписку взять? Или дать ему эти деньги в долг при свидетелях? И бить бы никого не пришлось.

— Надо было… — сквозь зубы согласилась Алена. — Серега ведь думал, что этот парень — друг его, порядочный, а он гнидой оказался. На зоне таких головой в парашу окунают.

Следующий вопрос Алены был таким:

— А у тебя есть друг?

— У меня нет друзей, — спокойно ответила Элен.

— В смысле у тебя есть пацан?

— Нет.

— У меня тоже…

— А был? — тут же спросила Элен, решив, что пора брать быка за рога.

— Был… Вася. — Алена замолчала. Ей стало очень грустно.

«Ладно, — подумала Элен. — Не все сразу».

Главное — начало положено.

— У вас было что-то серьезное? — все-таки спросила она.

— Да нет. Так, ходили.

На ИХ языке «ходить» означает гулять вместе, целоваться и все остальное, но ничего серьезного (совместного проживания и т. д.).

— Долго?

— Долго. Три недели.

Опять молчание. Элен не торопилась с вопросами, а Алена не очень хотела откровенничать. Все-таки первый день знакомства.

Во время разговора Элен получала СМС. И на вопрос Алены: «Что пишут?» — отвечала: «Слова всякие».

Писал ей Филантроп, он же Фил. Целый день они перекидывались короткими, ничего не значащими сообщениями из цикла «Ну, как дела?» — «Не спрашивай». Перелом наступил, когда Элен, забывшись, назвала его в одном послании «Фил». Пришла эсэмэска большими буквами: «ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ МОЕ ИМЯ?!!!!!» Оказалось, его зовут Филипп.

Элен, посмеиваясь, написала: «Я знаю не только это». Этот мужик, конечно, крут. Но и у нее найдется, чем его удивить. Знай наших!

Что-то ей подсказывало, чем именно кончится эта переписка. И, главное, когда. Элен чувствовала: дня через два, не позже. Через два дня они встретятся. И очень хотела этой встречи.

На следующий день, перед самым началом первого урока, она написала Филу:

«Давай встретимся сегодня часов в семь вечера возле торгового центра «Цезарь».

В школьной библиотеке Элен взяла учебники по русскому языку для пятого и шестого класса, никак не объясняя библиотекарше, с какой целью ей вдруг потребовались эти книги. На уроках она тайком перелистала учебники и набросала для Алены небольшой словарный диктант, какие сама когда-то писала.

Ближе к обеду ответил Фил: «Слово дамы — закон». Вот так. Просто и без выкрутасов.

Кончился последний урок, биология. Элен была очень удивлена, заметив, что домой никто не собирается.

— Лена, ты, кажется, забыла, что сегодня классный час, — сообщил Паша Краснов.

— Что опять придумала Инна Сергеевна?

— Урок чести и достоинства.

Элен безнадежно вздохнула. Все эти классные часы — такая лажа! Инна Сергеевна опять будет задвигать разные умные мысли, а весь класс — делать вид, что это кому-то интересно. Какая разница, если все потом все сделают по-своему!

Классная руководительница начала занятие со слов:

— Тема сегодняшнего занятия — семья и семейные отношения. Вы знаете, что в сегодняшнем жестоком мире прежние ценности обесцениваются, и даже семья, которая испокон веков была оплотом нравственности, доброты, чести…

— Бла-бла-бла-бла! — громко перебила Элен, сделав дебильный голос.

— Новикова! — строго воскликнула Инна Сергеевна. — Встань!

— Что? Мне уже можно идти домой? — с надеждой спросила Элен.

— Пока что выйди к доске.

— Может, не надо?

— К доске, — непреклонно повторила классная. — Или ты хочешь, чтобы я пригласила сюда Оксану Федоровну?

«Серьезное заявление», — подумала Элен. Вот Оксану сюда бы не надо, а то будет внутрисемейный скандал. А это, в свою очередь, означает, что Оксана больше не пригласит свою младшую сестру к себе в гости. И сорвется коварный план Юли по соблазнению Виктора.

Ученица одиннадцатого класса Елена Новикова вышла к доске.

— Сейчас мы разыграем сценку из семейной жизни. Ты будешь мама. У тебя за плечами двадцать лет семейной жизни, любящий муж и двое детей.

Публика посмеивалась. Элен снисходительно усмехалась.

— Ты домохозяйка.

— Я не хочу быть домохозяйкой! — возмутилась «мама».

— Ты можешь себе это позволить, потому что муж хорошо зарабатывает. Он программист в преуспевающей фирме.

— Ну, хотя бы так, — нехотя согласилась Элен.

— Роль мужа сыграет… Павел Краснов!

Ботаник выбежал к доске, на бегу подтягивая брюки, как он всегда делал, когда волновался. Элен с ненавистью посмотрела на классную: что, издеваться — так по полной?

— У тебя двое детей. Дочери семнадцать, она только что поступила в университет. Света Патрикеева!

«Еще одно имя из расстрельного списка, — подумала Элен. — Инна Сергеевна, никак, решила устроить показательную казнь».

— Сыну шестнадцать, он оканчивает элитную гимназию.

«Неужели Лебедин?» — подумала Элен.

— Вова Лебедин!

Семья была укомплектована.

— Ребята, я вас прошу: отнеситесь к заданию серьезно. Это важно. Не паясничайте, не подражайте персонажам сериалов. Я понимаю, что не всем дано выдумывать текст на ходу. Так что ваши роли я написала на листочках. Но все равно, попробуйте не читать, а импровизировать.

Учительница раздала роли и стала читать по тетрадке сценарий:

— Конец рабочего дня. Мама готовит ужин. Лена, готовь ужин! Побольше актерского мастерства!

Элен сделала вид, что стоит у воображаемой плиты и что-то помешивает воображаемой ложкой в воображаемой кастрюле.

— Папа приходит с работы. Он очень устал и голоден после рабочего дня.

— Дорогая, я дома! — громко сказал Паша Краснов, открывая воображаемую дверь.

— Рада за тебя, — угрюмо сказала Элен, не заглядывая в листочек с ролью.

— Что у нас на ужин? — поинтересовался «отец семейства».

Ненормальная девчонка не знала ответа — пришлось посмотреть в тексте:

— Пельмени.

— О-о! Сама вылепила? — Краснов продолжал добросовестно играть роль.

— Вот еще! Купила в супермаркете.

— Ты же знаешь, я ненавижу магазинные пельмени! — Видимо, Паша их и в жизни не очень-то любил.

— Тем хуже для тебя. — В тексте было куда более невинно: «Дорогой, ты меня совсем не жалеешь!»

В зале стояла тишина. Всему классу было интересно, что же будет дальше.

Паша поправил очки, откашлялся и заговорил очень серьезным тоном:

— Дорогая, в чем проблема? Я даю тебе достаточно денег. С утра сходила в супермаркет, купила мяса, купила муки. Состряпала. У тебя все равно весь день свободен! Это я вкалываю как проклятый с утра до вечера!

Элен скомкала листочек и швырнула его в «мужа»:

— Ага. За компьютером в офисе. Вся задница в кровавых мозолях!

В зале засмеялись и даже захлопали. («Прямо «Счастливы вместе»!» — заметил кто-то.)

— Ты меня не уважаешь, — сказал «муж».

— Сделай так, чтобы уважала. Найми домработницу.

— И что ты будешь делать, если найму? — тут уже и Краснову пришлось импровизировать.

— Исполню свою мечту. Ты знаешь, какая у меня мечта?

«Муж» пожал плечами.

— Вот! За двадцать лет нашей совместной жизни ты так и не запомнил, что я мечтаю снимать кино!

— Кино?

— Да. Как Лени Риффеншталь. Ездить с камерой по разным экзотическим местам и снимать документалки.

— Это… — Краснов просто не знал, что сказать. — Но ты же домохозяйка!

— Поэтому мне и нужна домработница!

— Отлично! — воскликнула учительница. — Не увлекаемся, господа актеры, не увлекаемся. Сейчас появляется сын. Вова, твой выход.

Своей обычной покачивающейся походкой, отдающей чем-то обезьяньим, на сцену вышел Лебедин.

— Вова, как дела в гимназии? — спросил «папа».

— Да ничего вроде… — буркнул Вова, которого изрядно напрягало участие в этой комедии.

Краснов кивнул и отвернулся.

— Ну, что это такое! — воскликнула Инна Сергеевна. — Что за пренебрежение к сыну и к его учебе! Пусть дневник покажет!

— Да, сынок, покажи-ка дневник.

— Ты открываешь дневник и находишь между его страниц презерватив, — подсказывает суфлер-учительница.

В зале смешки.

— Что это?! — с негодованием воскликнул Краснов, держа двумя пальцами воображаемый презерватив.

«Очкарик отлично играет, даром что придурок», — отметила Элен.

— Ну… гондон, — ответил Вова.

— Что?! И это говорит ученик элитной гимназии?

— Ну, хорошо, хорошо. Резиновое изделие номер два, — поправился Вова, заглянув в бумажку с текстом.

— Я вижу, что это за изделие. Что оно делает в твоем дневнике?

— Лежит.

— Дорогая, я нашел у нашего Вовы презерватив! — обратился Краснов к Элен.

Та кивнула:

— Молодец, Вова.

— Молодец?! — взорвался Краснов.

— Да. А тебе было бы легче, если бы он не предохранялся?

— То есть… Тебе все равно, что наш сын занимается черт-те чем?

— Не черт-те чем, а сексом, ханжа ты убогий! Он достаточно взрослый для этого. Вова, ты это делаешь хотя бы с девочками?

— А с кем же еще! — усмехнулся «сын».

— Вот видишь! А ты говоришь, «черт-те чем»!

Паша очень натурально изображал разгневанного отца. Похоже, здесь сказывалась зависть девственника Краснова к мачо Лебедину. «Паша, Паша… — подумала Элен. — Если все-таки дорвешься когда-нибудь до секса, поймешь, что в нем нет ничего особенного. Это не смысл жизни, а всего лишь одно из тех многочисленных удовольствий, которыми располагает наша жизнь. Такое же, как пить чай или смотреть любимый фильм».

— Появляется дочь, — сказала Инна Сергеевна. — Не очень трезвая и с явными признаками употребления курительной конопли.

Света посмотрела на классную руководительницу с удивлением, потом пожала плечами: мол, идейка так себе, но если вы уверены, что так надо, то я, конечно, сыграю эту роль. И вышла на сцену, запинаясь и пошатываясь, с загадочной улыбкой и странными глазами.

— Светка обкурилась! — засмеялся «сын».

— Что ты такое говоришь?! — Паша шагнул к «дочери» и остановился, очень натурально скривившись и помахав ладонью у себя перед носом, разгоняя травяной запах, якобы идущий от Светы. — Милое дитя, ты куришь?

— Ах, оставьте эту патетику, папенька… — заплетающимся языком прочла по бумажке Патрикеева и совершенно по-идиотски засмеялась.

Как они играют, что Светка, что Паша! Элен почувствовала бешеную зависть и воскликнула:

— Оставь в покое мою дочь!

— НАШУ дочь! — поправил Краснов.

— Ты так уверен, что НАШУ? — съязвила «мама».

— Вот как? — рассвирепел «папа». — Об этом потом поговорим. Сейчас меня интересует дочь. МОЯ дочь, потому что она живет в МОЕМ доме. Я собираюсь преподать ей хороший урок.

— За что? За то, что она хорошо провела время на вечеринке? — не согласилась Элен. — Это ее право, ей скоро восемнадцать!

— Какая разница, сколько ей лет? Моя дочь курит «траву»!

— Я знаю много людей, которые пробовали курить «траву» и с ними ничего не случилось! — отрезала Элен.

— Ты вообще понимаешь, что такое «трава»? — продолжала «мама». — Это не героин! Это как сигарета, только вкуснее. И похмелья от нее не бывает.

Инна Сергеевна почувствовала, что пора сменить тему разговора, и подсказала следующую реплику:

— Папа интересуется у дочери, девственница ли она.

— Ты куришь «травку» — чем ты еще занимаешься?! Я так понимаю, ты уже не девочка?

— И тут в разговор вступает сын, — прочитала Инна Сергеевна. — Он сообщает, что у его сестры был оральный секс с одноклассником.

Все присутствующие, включая и артистов, и публику, обернулись к учительнице. Света даже вышла из образа, ее лицо стало растерянным.

— Оральный секс с одноклассником, — непреклонно повторила учительница.

— Папа! А Света у одного парня сосала… — сказал Вова и осекся. Теперь и до него дошло.

— Что?! — мастерство Паши-актера не поддавалось описанию. — Моя дочь?

— Отец не в восторге… — прочла Инна Сергеевна.

— Скажи мне, что это неправда! — свирепствовал Паша Краснов. — Я не хочу, чтобы моя дочь росла шлюхой!

— Да пошел ты! — вдруг закричала Света. — Да пошли вы все!

— Значит, это правда! — сурово сказал Паша. — Какой позор! Ну что же, уважаемая дочь, я вынужден сообщить, что отныне вы в этом доме не проживаете. Идите куда хотите, а дорогу назад забудьте. Мне здесь не нужны потаскухи, которые берут в рот у всех встречных и поперечных…

Света громко треснула Пашу по физиономии. И быстрым шагом вернулась за свою парту.

Класс потешался.

Инна Сергеевна встала из-за стола и сказала:

— Ну что же, Света немного перестаралась, но в целом все наши артисты отлично справились с ролями и получают «пятерки».

— По какому предмету? — тут же долетело с задних парт.

— К сожалению, специального предмета «актерское мастерство» у нас нет. Поэтому эти «пятерки», как сейчас принято говорить, виртуальные. Просто дополнительный, так сказать, бонус, а как его использовать, я сама решу. Всем остальным записать письменное задание: выделить и проанализировать все проблемы, поднятые в сценке. Все свободны.

Элен вышла из класса самой первой. Бегом, скорее бегом отсюда!

Пока она добиралась до дома, телефон просто раскалился от звонков. Звонила, конечно, Света. Элен каждый раз сбрасывала.

Стали приходить сообщения:

«Лена, ты же обещала!!!»

«Лена, ты же обещала!!!»

«Лена, ты же обещала!!!»

Наконец Элен не выдержала и набрала ответ:

«Прости, так получилось».

«Так получилось?!! И как мне теперь жить?»

«Давай так: я прощу тебе остаток долга».

«Да что мне этот долг?! Что мне делать, если кто-то еще узнает?!»

«Никто не узнает. Все подумали, что это часть спектакля».

«Если Володя узнает… даю тебе слово: я тебя искалечу!»

Могла бы написать: убью. Но не написала. Когда пишут «убью», до убийства обычно не доходит. «Искалечу» — это уже другое.

Элен поняла, что нажила себе не просто недоброжелателя, а настоящего врага.

И как теперь с этим жить?

С Аленой она встретилась в 16:00.

Пришли домой. Сели писать диктант.

— Непреложная истина… — читала репетиторша по бумажке словосочетания.

— Какая? — переспрашивала Алена. — Не-пре-лож-ная? Я и слов-то таких не знаю!

— Матюги знаешь, а «непреложную истину» не знаешь? — Элен смеялась.

Алена смотрела на нее удивленно и обиженно.

— Светло-зеленый плащ… Копченая колбаса… Камышовый кот…

— Кто вообще придумал эти правила! — в отчаянии воскликнула Алена.

— Не я.

— Зачем они только нужны!

— Я скажу, зачем они нужны тебе: чтобы получить аттестат. Выучи их хотя бы ради этого, а потом забудь как страшный сон.

— А вот, например, тебе они нужны зачем-нибудь?

— Да. Я так своих узнаю.

— Как понять?

— Мозгами.

— Ну, что значит, своих узнаешь? Ведь нельзя же все правила знать наизусть? Это только там профессора разные…

Сколько презрения было в этом слове — «профессора»…

— Всех правил знать нельзя. Я тоже не все знаю. Тут смысл не в том, знать правила или не знать. Если человек ошибается — это не страшно. А вот если он говорит: «Я не знаю, и мне на это плевать», — значит, мне с этим человеком говорить не о чем.

Алена молчала. Видимо, была потрясена.

Через час после начала занятия пришла мать Алены, Антонина Захаровна, простоватая на вид сорокалетняя тетка, похожая на базарную торговку. Антонина Захаровна говорила с ярко выраженным деревенско-пролетарским акцентом: «знат» вместо «знает», «с пирогам» вместо «с пирогами», «без десять» вместо «без десяти», «сдала с пятьдесят» вместо «сдала с пятидесяти». Правда, все это выяснилось постепенно. Но Элен невзлюбила «тетю Тоню», как она представилась, с самого начала.

Тетя Тоня усадила Элен ужинать. Конечно, из желания пообщаться с девочкой из образованной семьи.

— Ну, как жизнь молодая? Как учеба? — весело спросила мама Алены.

— Нормально. — Что еще ответишь на этот вопрос.

«На что спорим: она сейчас спросит, собираюсь ли замуж или что-то в этом духе», — подумала Элен с тоской.

— Жених-то есть? — подмигнула тетя Тоня.

— Нету, — призналась Элен. — Это не входит в сферу моих интересов.

Тетя Тоня захохотала:

— Смотри! Старой девой останешься!

— Меня это почему-то не пугает, — ответила Элен. — Вы знаете, я немножко другая.

— Молодая ишшо потому что, — вздохнула тетя Тоня. — Станешь постарше, поймешь, что без мужа нельзя.

— То есть свободных отношений вы не признаете? — уточнила Элен.

— Вон о чем думаешь! — как-то нехорошо усмехнулась мама Алены. — И моя дура — туда же. — Она отвесила сидевшей рядом и молча жевавшей макароны дочери подзатыльник, чисто символический.

Но Алена обиделась и протянула:

— Ну, ма-а-ма!

— Чего «мама»? Или я неправду говорю? В мое время не так было.

— А как было в ваше время? — с большим интересом спросила Элен. Она обожала слушать разные истории на тему «сейчас — что, вот раньше!» и комментировать их.

— В наше время было так: если девка с парнем до свадьбы шашни крутит — значит, она шаланда и замуж ее никто не возьмет!

— Шашни крутит — в смысле трахается? — уточнила Элен.

Вместо ответа тетя Тоня посмотрела на нее очень строго.

— Извините, просто не очень понимаю вашей терминологии. А «шаланда» — так в вашей местности называются девушки легкого поведения?

— Как называются, так и называются, — отрезала тетя Тоня и вернулась к стройной нити своих нравоучений: — А парни честь девушек берегли…

— В смысле девственную плеву? — опять уточнила Элен.

Мама Алены даже не стала реагировать на выпад репетиторши.

— Берегли. Себя держали в руках. Если уж совсем не терпелось — к вдовам ходили.

— Ничего себе! — Элен рассмеялась. — И это было в порядке вещей? То есть лучше сходить к какой-то старой тетке и справить с ней нужду, чем заняться сексом с любимой девушкой?

— А что же делать? — вздохнула тетя Тоня. — Дело-то мужское.

«Это не двадцатый век, и даже не девятнадцатый — это домострой какой-то! — в ужасе подумала Элен. — И остались же в наше время такие реликты!»

— То есть парням до свадьбы можно, а девушкам нельзя? Тетя Тоня, вы слышали такое слово: «дискриминация»?

— Умные вы больно стали, молодые, — ответила женщина.

Элен интересовал еще один вопрос:

— Вы из какой деревни, тетя Тоня?

— Большая Слобода.

— А в городе давно живете?

— Дак с девяносто второго года. Замуж вышла и переехала, — загрустившая было тетя Тоня быстро оживилась. — Как раз на деревне жить стало невозможно: работы нет, колхозы развалились, молодежь вся разъехалась… Одно название, что Большая Слобода — там сейчас ну дай бог человек пятьдесят живет, да и то одни старики.

— А вы верите в Бога? — поинтересовалась Элен.

— А как же в него не верить-то?

— И в церковь ходите?

— Хожу.

«Как-нибудь потом спрошу у вас про заповедь «Не укради», — подумала Элен. — Не в этот раз».

Она встала из-за стола, сказала «спасибо», взяла свою опустевшую тарелку и понесла ее к раковине.

— Вот видишь! — учительно сказала тетя Тоня своей дочери. — Сама за собой посуду моет. Учись, распустеха.

— Ну, ма-ам, — опять протянула Алена.

Элен быстро справилась с мытьем посуды, попросила:

— Алена, проводи меня до остановки. Я в прошлый раз ее еле нашла.

— Да, у нас тут заблудишься… — согласилась Алена. — Пойдем.

В действительности Элен просто хотела задать еще несколько вопросов.

Они уже обувались, когда дверь открылась и в квартиру ввалился крепкий парень в традиционной для такого рода людей униформе: кожаная куртка, ботинки с острыми носами и спортивная шапочка, стоящая колом на самой макушке, будто колпак гномика из мультика. Ладно, хоть брюки приличные, в полоску, а не какие-нибудь там спортивные шаровары.

— Сеструха, привет! — Он схватил Алену на руки и подбросил ее в воздух. — Маманя дома?

— Серега, привет! Конечно, дома…

И тут Сергей заметил Элен и повернулся к ней:

— А это кто? А, ну ты мне говорила — учительница. Привет! — Он сделал нарочито вежливую и оттого особенно невыносимую гримасу. — Меня Серега зовут, если че.

— Очень приятно, — сдержанно сказала Элен.

— Куда щас, на остановку? — спросил он. — Проводить, что ль?

Этого еще не хватало!

— Сереж, не сердись… — сказала Элен вкрадчиво. — Я хочу, чтобы меня Алена проводила.

— А че так? — улыбнулся Сергей.

У таких парней очень простая логика: если есть девушка — значит, надо к ней пристать. Вон как скалится, и ведь считает себя привлекательным!

— Надо с Аленой кое-что обговорить с глазу на глаз. — Элен распахнула дверь, но Сергей, продолжая улыбаться, загородил девушке дорогу.

Ничего. Если что, пистолет в сумке. Правда, задание Мортибуса будет провалено — ну да и хрен с ним.

— Сереж, дай мне пройти, — вежливо попросила она.

— Серега, ну хватит! — протянула Алена. — Ленка, не обращай внимания, он так со всеми девчонками шутит.

— Про че ты хотела поговорить? — спросила девятиклассница на улице.

— Алена, а помнишь, ты говорила про Васю, у которого ты смотрела фильмы на компьютере? Это тот самый Вася, друг Сергея?

— Да. Это он.

— Вы с ним гуляли?

— Да. — Алена погрустнела. — Было дело.

— Сейчас не гуляете?

— Нет. Вася, он же такой… Ему каждую неделю надо новую… От одной получил что хотел — и к другой.

— От тебя получил, значит, — сделала вывод Элен.

— Да. Это давно было, почти два месяца назад. Мы с ним и сейчас видимся — но просто как знакомые.

— И ты нормально с ним общаешься?

— А что делать… Не вешаться же из-за него?

— А из-за чего, по-твоему, можно вешаться? — Элен чувствовала, что подбирается к цели своей миссии все ближе и ближе.

— Да мало ли из-за чего… Лена, а я хотела у тебя спросить совета…

— Спрашивай…

— Ну, короче… вот если бы у тебя была такая ситуация… Нет, — вдруг оборвала она сама себя, — проехали.

— Ладно, — согласилась Элен. — В другой раз расскажешь. Это что-то важное?

— Да. Очень важное.

— Тогда не торопись. Можешь вообще ничего не рассказывать, если не хочешь… А хочешь — расскажи. Я выслушаю.

Алена благодарно посмотрела на Элен и кивнула.

Сегодняшний этап миссии завершен. Теперь — навстречу судьбе и Филу!

Пока ехала в трамвае, стала сочинять продолжение своего комикса — исключительно чтобы унять волнение. Рисовала торопливо, без деталей — их можно потом добавить.

Элен встрепенулась, когда услышала в динамиках название остановки. Она уже приехала? Так быстро?! Черт, встреча с Филом через десять минут! Надо привести себя в порядок… Нет, не надо. Пусть все будет как есть.

Фил подъехал к торговому центру на белой машине. Иначе и быть не могло.

Элен почувствовала себя совсем как тогда, в торговом центре, когда покупала пистолет и обнаружила, что ничего не понимает в оружии. Машина была красивой, сверкающей, но марку автомобиля Элен не могла определить — просто потому, что не разбиралась в автомобилях. А как было бы хорошо взять да и похвастаться: «Он приехал на белом «мерсе» («хонде», «ауди»… какие там еще есть дорогие машины?!)»…

Девчонка сидела на лавочке. Автомобиль затормозил напротив нее.

И вышел он. Точно такой же, как в прошлый раз. Серьезный, но приветливый. Одетый аккуратно, но без излишеств. Коротко стриженный… и такой взрослый.

Элен совершенно оробела.

— Вот и ты, — сказал Фил. — Готова?

— К чему?

— Хорошо провести этот вечер.

Она кивнула.

— Значит, машину я отпускаю. Люблю гулять в центре города пешком. — Фил обернулся к машине, сунул голову в салон и произнес: — Вова, можешь ехать в гараж. Если понадобишься, я тебя вызову.

— Как скажешь, босс! — бодро ответили из машины.

Ого, у него вдобавок к машине есть личный шофер! Хотя, может, это служебная машина и шофер Филу положен по должности? Все равно круто.

— Где ты обычно проводишь вечера? — спросил Фил.

«Дома за компом», — чуть не сморозила Элен. Нет, сейчас надо что-нибудь другое. Что-нибудь небрежное и с умным видом.

— Здесь в «Цезаре» есть неплохая кафешка, — небрежно сказала она.

— Кафешка — это неплохо, — улыбнулся Фил. — А как насчет местечек с живой музыкой? Например, «Хенки-пенки»?

«Хенки-пенки»! Шикарный ресторан в самом центре города!

Элен мысленно дала себе пинка. «Здесь есть неплохая кафешка!» Сказала бы еще: «Пошли в «Макдоналдс»! Сейчас Фил поймет, что она просто жалкая малолетка, и уйдет. К кому-нибудь посерьезнее.

— Ты была в «Хенки»?

«С кем? С Димой или с Илюхой? Да у них и в кино-то меня сводить денег не было!» — язвительно ответила Элен про себя.

— Так, пару раз… — ответила Элен вслух, а мысленно добавила: «мимо проходила».

Путь до ресторана занял десять минут пешего хода.

— Я люблю это местечко, «Хенки-пенки». Там можно посидеть после работы и просто разгрузиться.

— Или нагрузиться… — очень к месту ввернула Элен.

— Не злоупотребляю. Иначе ничего бы не добился в этой жизни.

«Тупая сучка! — обругала себя девчонка. — Язык тебе узлом завязать!»

Надо срочно собраться и спросить что-нибудь. А потом слушать и кивать с сосредоточенным видом. Глядишь, сойду за умную.

— А где работаешь, Фил?

— «Скалигер унд Петавиусс».

— Что-то знакомое!

— Это немецкая компания. У нас в городе — крупнейший в России филиал.

— А ты — директор филиала?

— Совершенно верно. Исполнительный директор, если быть точным.

Ах да, «Скалигер унд Петавиусс»! Кажется, именно там работает жених Патрикеевой! Причем он там на не самой высокой должности — и вон сколько зарабатывает! Каков же тогда доход исполнительного директора?

Последний вопрос Элен осмелилась задать вслух.

— Достаточно. На жизнь хватает, — рассмеялся Фил.

— На жизнь? И не больше?

— Понимаешь, Лена, мне по роду деятельности приходится много ездить по стране и за границу. Все время возникают какие-то непредвиденные обстоятельства, на них уходит много средств. Но ничего. Годам к сорока заработаю достаточно, чтобы уйти на покой. Куплю себе дачу где-нибудь на юге и займусь ботаникой.

Судя по его смеху, последняя фраза была шуткой.

— А чем вы занимаетесь?

— Мы — это «Скалигер»? Да много чем. В основном интернет-провайдинг и наружная реклама. Еще книгоиздание — специализируемся на исторической литературе. Учебники, методички. А ты, кстати, где учишься?

Ну? Врать или не врать?

Врать.

— В педагогическом. Первый курс.

— Я когда-то тоже оканчивал педагогический. Но не окончил. Зачем, если дипломы в наше время покупают?

— Да, — грустно согласилась Элен.

Ресторан был полон наполовину. Девчонка торопливо обшарила взглядом посетителей и с облегчением вздохнула: ее одежда вполне гармонировала с одеждой окружающих. Большинство из них выглядели как Фил: прилично, но неброско.

— Посиди здесь. — Спутник Элен отодвинул для нее стул. Отошел к соседнему столику, за руку поздоровался с сидевшими там мужчинами, что-то сказал им — Элен не слышала что. Потом кивнул каким-то дамам за другим столиком. Перешел в другой конец зала, поприветствовал еще кого-то. Кажется, Фила здесь хорошо знали.

Он вернулся с меню.

— Заказывай. Прости, я опять отойду. Здесь один из моих клиентов, надо срочно перетереть важный вопрос.

Заказывай, легко сказать! Можно подумать, я каждый день в рестораны хожу!

Девчонка пододвинула к себе пепельницу и нервно закурила.

Самое обидное, что Элен совершенно не хотела есть после того, как тетя Тоня накормила ее ужином. Конечно, можно попросить пирожное и морс какой-нибудь… А почему сразу не лимонад и чупа-чупс?

Ничего не заказывать? Фил подумает, что его дама — большая ломака. Или малолетка, которая сама не знает, что ей надо.

Сделаем так. Закажем что-нибудь, без разницы что, для вида поковыряемся вилкой, а потом скажем, что аппетит пропал.

Элен наугад ткнула пальцем в список вторых блюд. Получилась фаршированная курица с рисом и грибами.

И кофе с пирожным, куда же без пирожного. Вот и все, пожалуй.

Вернулся Фил. Узнав заказ Элен, очень удивился:

— Кофе? А может, чего покрепче?

— Тогда крепкого кофе.

Нет-нет, никакого спиртного! Тогда можно совсем потерять голову.

— Ладно. Я возьму «Хеннесси», если ты не возражаешь.

На маленькой сцене, окруженной высокими зеркалами, появился музыкальный коллектив, вооруженный в основном духовыми инструментами.

— За что я люблю «Хенки» — так это за то, что здесь играют только джаз, — сказал Фил. — Под джаз хорошо расслабляться. Потому что не надо следить за мелодией. Как ты относишься к музыке, кстати?

— К какой? Я люблю хорошо сыгранную музыку. Рок, например.

— Рок я тоже люблю. Британский в основном.

Разговор наконец-то перетек туда, где Элен могла общаться со своим солидным спутником почти на равных. Ансамбль тем временем завел инструментальную композицию. Лидировал слащавый саксофон, трубы что-то бурчали на заднем плане, ударные сопровождали все это ехидными щелчками.

Кто-то из публики реагировал на музыку весьма живо и кричал: «Кул, мэн, кул!» Должно быть, иностранец.

— Музыкальные инструменты — они живые, — задумчиво произнес Фил, осушив свой бокал пива и придя, судя по выражению лица, в лирическое настроение.

— Они живые, если есть человек, который хорошо умеет играть на них.

— А если берется неумеха, они так ругаются!

Ненормальная девчонка вспомнила тот немузыкальный визг, который получился, когда Элен однажды пыталась сыграть на папиной губной гармошке. И рассмеялась. А потом чуть не заплакала.

Когда Фил накрыл своей большой горячей ладонью ее ладошку — вздрогнула.

«Кажется, что-то начинается», — поняла Элен. Ну да, Фил с ней познакомился не для того, чтоб чай пить. И ей меньше всего хотелось убирать руку, по которой разбегались сладостные и трепетные волны. Да, этот дядя знает, что делает и КАК делает. Пожалуй, он смог бы сделать Элен так хорошо, как никому другому не хватило бы ни умения, ни фантазии.

Элен смотрела в спокойные глаза Фила.

Наверное, сейчас он начнет делать какие-то непристойные предложения… Нет, не начнет. Он просто сделает так, что все произойдет само собой. А этого не надо. «Не теряй голову, рейнджер, — подумала Элен. — Будет все и даже больше, но не в этот раз. Хотя бы в следующий. Возьми инициативу в свои руки. Будь агрессором, а не жертвой. Надо выяснить побольше об этом Филе. Может, он женат?»

Да, такие мужчины в наше время не залеживаются. Почему-то Элен очень захотелось, чтобы Фил был женат — сыграло ее обычное желание на всех нагадить. Да, конечно! У него есть жадная и стервозная супруга, которая вышла за Фила замуж только из-за денег, и он теперь ищет отдушину. Отдушиной будет Элен. Начнутся тайные встречи, шпионские уловки, а потом все вскроется и будет грандиозный скандал. Мать и ее муж, Юлька и Оксана будут в полном шоке. По гимназии поползут слухи: «Слыхали? Ленка бизнесмена у жены увела!» А обманутая Филом супруга будет присылать Элен угрожающие письма: «Гадюка! Ты погубила мою жизнь!»

Надо закрутить горячий роман и обязательно сделать так, чтобы жена Фила обо всем узнала. Возможно, дело закончится громким и шумным разводом. Сразу после этого можно и самой рвать когти.

Элен еще раз представила себе всю эту ситуацию: страстный роман — скандал — разрушенная семья — и она, единственная и неповторимая виновница всего этого!

Рассмеялась, а потом серьезно спросила:

— Фил, честно: ты женат?

Он хмыкнул, больше от неожиданности:

— От тебя ничего не скроешь. Да. Есть такое.

— Меня это нисколько не обламывает, — честно призналась Элен.

— Почему?

Вот теперь надо сказать что-то такое, чтобы он понял: перед ним соблазнительница чужих мужей, а не какая-то там соплюха!

— Меня это возбуждает.

— Ничего себе! — улыбнулся Фил.

Элен вынула руку из-под мужской ладони и положила на нее. «Теперь я сверху. Как тебе это?» — подумала она.

Фил попытался остаться спокойным, но некая рябь все же пробежала по его невозмутимому лицу. Не ждал ничего такого от девочки-скромницы?

Они молчали, с улыбками глядя друг другу в глаза.

А сейчас одно из двух. Либо играть до конца, либо сворачиваться прямо сейчас, а остренькое отложить на другой раз. Элен выбрала второе. Вопрос только в том, как это сделать.

Пауза затягивалась. И помощь пришла оттуда, откуда Элен и не могла ее ждать.

Запищал телефон, информируя о новом сообщении.

Юля интересовалась, куда опять пропала Элен.

— Мама? — поинтересовался Фил, невольно подыграв.

— Да. Именно она. Фил, прости, мне пора.

— Понимаю. Тебя подвезти? Сейчас позвоню шоферу…

— Не надо. Сама доеду.

— Деньги на проезд есть?

— Есть. И не провожай меня. Увидимся…

— Завтра? — предложил Фил.

Слишком быстро. Если он настоящий мужчина — а он еще как не фальшивый! — то дождется.

— Давай послезавтра. Ближе к делу созвонимся.

— Давай!

Послезавтра — это пятница.

На прощание он поцеловал ей руку. Впрочем, если бы он этого не сделал, Элен была бы сильно удивлена.

— Симпатичная квартирка…

— Лучшее, что можно снять в этой части города. Ты же понимаешь, мне светиться особо нельзя. Супруга, все такое…

Вот все и случилось. На втором свидании. Он спросил: «Куда едем?» Она столь же коротко ответила: «К тебе».

Был вечер пятницы. Элен и Фил лежали в кровати, раздетые. Было тепло и лениво. Совершенно не хотелось думать о том, что минут через двадцать надо вылезать из-под одеяла, приводить себя в порядок. Ее ждут дома родители и настырная сводная сестра, а его — сварливая молодая жена.

Съемная квартирка-явка была маленькой и уютной. Впрочем, уют достигался лишь за счет задернутых штор и тусклого света настольной лампы, стилизованной под канделябр. Мебель убогая, ковры и занавески — и того хуже. Видно, что это место предназначено для коротких встреч, а не для жилья.

Как любовник Фил не разочаровал. Неторопливый, подробный, профессиональный секс с мужчиной. Слишком профессиональный. Именно поэтому, как только схлынула сладкая пелена удовольствия, пришло легкое разочарование. Фил будто по инструкции все сделал: вот здесь потереть, здесь полизать, сюда вставить и ни в коем случае не кончать первым.

— Классно трахаешься… — мрачновато сказала Элен.

— Ты тоже, — нежно прошептал мужчина. — Я чувствовал каждый твой оргазм.

Ну да, от тебя ничего не скроешь. Ты же профессионал. Ты привык играть на теле девушки как на фортепиано, чтобы добиться нужного тебе результата. И удовольствие партнерше ты доставляешь не ради нее, ради себя, собственной спортивной гордости.

— В твоем возрасте это редкость.

— Что?

— Настоящие оргазмы.

Элен усмехнулась:

— Как это?

— У многих девушек чувственность просыпается позже. Где-то в двадцать пять. Ты чем-то недовольна, красавица?

— Все в порядке. — А ведь и правда все в порядке! Элен ведь получила что хотела: умелого и внимательного любовника. А что касается искренней страсти — с таким же успехом можно ждать ее от жиголо.

Она взяла его за руку и поцеловала в тыльную сторону ладони.

Ей не хотелось плакать. И смеяться тоже. Все вышло как-то чересчур обыкновенно.

Какая-нибудь Инна Сергеевна непременно начала бы задвигать биологические «телеги» о том, что секс без любви — удел животных.

Что самое обидное — она была бы права.

Фил встал с кровати. Натянул брюки. Открыл окно и стал делать разминку.

Не сказать, что его тело было очень спортивным. Да, оно было подтянутым, без единой капли жира — но и без особо развитых мускулов. Пожалуй, это тот случай, когда приятное на вид тело подарено природой. И тот редкий случай, когда парень (точнее, мужчина) без одежды выглядит симпатичнее, чем в одежде.

«Не смей в него влюбляться, слышишь? — приказала себе Элен. — Не вздумай!»

— Одевайся потихоньку, — бодро сказал Фил. — Мне через пятнадцать минут домой ехать.

— На супругу-то сил хватит?

— Не считаю нужным давать очевидные ответы, — улыбнулся он.

— Как зовут твою жену, Фил?

— Зачем тебе это знать?

— Ну как же… соперница все-таки!

— Она тебе не соперница. Разные весовые категории.

— Я что-то не поняла. Это комплименты у тебя такие?

— Лена, ну что тебе до нее?

— Просто скажи, как ее зовут.

— Елена.

— Так мы с ней тезки? Вот здорово! Где вы с ней познакомились?

— Лена! — Фил лег на кровать рядом с Элен, поверх одеяла. — Нам что, не о чем больше поговорить?

— Да, ты прав. Это не лучшая тема.

Если честно, Элен вообще не хотелось ни о чем говорить. Хотелось в душ, одеться и домой.

— Осторожнее, не набрызгай на пол! Там пол худой, соседей внизу затопишь, — предупредил Фил.

Стоя под душем, она вдруг засмеялась: вспомнила, что когда-то приняла Фила за Мортибуса. И как ей могла прийти в голову такая ерунда?

Тот день был богат на приключения — они начались, когда Элен вечером отправилась репетиторствовать.

Она впервые увидела папу Алены. Ничего особенного: рабочий как рабочий. Лицо темное, половина зубов — из железа, один глаз то ли постоянно прищурен, то ли просто не открывается. Сидит перед телевизором, смотрит юмористическую программу. Рядом — Сергей. И оба ржут каждой удачной, по их мнению, шутке — как правило, непристойной. Это нарочито громкое «га-га-га!» трудно назвать смехом.

— Ленка, привет! Опять с Аленкой заниматься? — спросил Сергей.

Элен кивнула.

— Помочь че-нибудь?

По этой фразе стало ясно, что он не просто так тут сидел.

Поджидал. И дождался. Вон как оживился!

— Пойдем, пойдем… — Алена тянула Элен за руку. Когда они вошли в комнату, приперла дверь стулом.

— Сейчас ломиться будет, мешать, — прокомментировала она. — Плохо, что он тебя видел. Теперь ты от него не отвяжешься.

— А я попробую.

Они сели за стол, на котором лежала толстая тетрадь.

— Твое? — спросила Элен. — Можно посмотреть?

Ожидала увидеть конспекты каких-нибудь лекций, но это был песенник. Серьезно: тетрадь со словами любимых песен, написанными от руки. В наше время кто-то это еще делает?!

Песенник удивил Элен не только этим. Кроме традиционных дворовых песен про Пацана, Девчонку и Афганистан и эстрадных хитов, там были «Синий платочек», «Катюша» и даже «Подмосковные вечера».

И конечно, грамотность на нуле. Тексты писались явно по слуху, с невероятными ошибками. Все-таки плохо без компьютера, без «Ворда». Он тебе сам все ошибки подчеркнет!

— Мне нравятся народные песни, — сказала Алена. — Я в детстве у бабушки пластинки слушала.

— А почему они тебе нравятся? Не задумывалась?

— Знаешь, нет. А зачем? Нравятся, и все.

— А знаешь, кто написал эти стихи? — спросила Элен, открыв лист с песней «Москва», про то, что «я читаю стихи проституткам и с бандюгами жарю спирт».

— Знаю, — неожиданно сказала Алена. — Сергей Есенин.

«Есенин, конечно, примитивист и большой пошляк, — подумала Элен. — Но надо отдать ему должное: он приучил таких, как Алена, любить и знать хоть какую-то поэзию».

— Сегодня сделаем так, Аленушка. Ты возьмешь красную ручку и исправишь в этой тетради все ошибки. Все-таки любимые песни надо писать грамотно.

Кажется, Элен только что нашла подход к ученице! Конечно, надо отрабатывать с ней русский язык на ее любимых песнях!

Занятие прошло без приключений, если не считать того, что Сергей время от времени стучался в дверь. Алена весьма нелюбезно предлагала ему уйти прочь, и между братом и сестрой начиналась такая перебранка, что Элен делалось тошно. Ей всегда делалось тошно, когда рядом с ней много ругались матом. Даже во рту появлялся характерный привкус, будто туда нагадили.

— Ленок, а это считается, что мы занимались? — спросила Алена, когда последняя ошибка была исправлена. А поскольку все эти ошибки были однотипными, ученица быстро приноровилась и большую часть исправила сама, без подсказки Элен.

— Да. А что тебя удивляет?

— Мне очень понравилось. Я не думала, что можно заниматься так… — она задумалась, подбирая слово, — легко.

— Дальше будет только легче, — пообещала Элен. — Ладно, сестрица Аленушка, пойду я потихоньку.

Она вышла из комнаты. Наконец-то Сергей дождался! Тут же подскочил к ней и спросил:

— Тебя проводить куда?

— Проводи до остановки, — милостиво разрешила Элен.

Шагала быстро. Сергей бежал рядом, все время пытался приобнять и нес какую-то ерунду о том, как неделю назад набил кому-то морду за то, что он «непорядочно поступил». Потом за этого избитого вступились какие-то «авторитетные пацаны», но разобрались и в итоге поставили Сергею ящик пива «за моральный ущерб», а тому избитому еще добавили. Кажется, брат Алены хотел произвести на Элен хорошее впечатление.

Что особенно раздражало девчонку, Сергей очень многие фразы, которые казались ему особенно эффектными, повторял по нескольку раз: «он больной на всю голову!» или «ну я-то пацан порядочный». И говорил очень эмоционально и по-детски непосредственно, пытаясь заразить Элен своим восхищением самим собой — как будто ей было какое-то дело до того, кто с кем подрался!

— Ты прямо герой, — заметила она с усмешкой.

— А то! — еще больше оживился Сергей. — Меня на Бетонзаводе все знают! Пошли в «Тюльпан»? — предложил он неожиданно.

— Что за «Тюльпан»?

— Да тут поблизости один ресторанчик…

«Это в центре города — ресторанчики. А на Бетонзаводе — кабаки, или, точнее, синюшники!» — мысленно прокомментировала Элен. Неужели этот носок на полном серьезе думает, что может произвести на нее впечатление, позвав в убогую забегаловку, полную бычья и заблеванных алкашей?

— Сереж, давай не сегодня. И не со мной.

— Ну, почему? — он действительно не понимал. Такой герой — а девушка его отшивает!

Элен не стала ничего объяснять. Возле остановки стояла белая машина, а возле нее — безукоризненно одетый, улыбающийся Фил. Он махнул Элен рукой.

— Кто это? — подозрительно спросил Сергей.

— Мой жених. Спасибо, что проводил, Сереж.

Она хлопнула Сергея ладонью по животу и направилась к машине. На полпути не удержалась и обернулась на секунду. Сергей стоял на том же месте, где Элен его оставила. Вид у парня был жалкий.

Элен поцеловала Фила в щеку, они сели в машину на заднее сиденье.

— Куда едем? — поинтересовался он.

— К тебе.

— Слышал? — спросил Фил.

— Так точно, босс! — отозвался водитель, не оборачиваясь.

Машина медленно отъехала от остановки.

— Кто это? — поинтересовался Фил, провожая взглядом уныло плетущегося домой Сергея.

— Мой жених, — пошутила Элен.

Они засмеялись.

Элен вышла из душа одетой. Фил уже зашнуровывал ботинки.

— До дома сама доберусь, — бросила Элен.

Он понимающе кивнул.

— До понедельника? — спросила она.

— Давай, — легко согласился он. — А почему?

— Я на выходные уезжаю.

— Я буду скучать.

— Да правда, что ли? — усмехнулась Элен.

Фил взял ее за щеки, притиснул к стене. Жарко поцеловал и повторил:

— Буду скучать.

Только это. Никаких слюнявых комплиментов и страстных клятв. Определенно, Фил был настоящим мужчиной. Даже не так — просто настоящим. И мужчиной.

Об этом можно и порисовать.

— Что ты опять рисуешь, цыпленок? — ласково спрашивает Оксана.

Элен закрывает тетрадку и убирает ее под стол.

Она ждет ужина, который готовят Оксана и Виктор. Первая режет овощи для салата, второй жарит мясо.

Юля где-то наверху. Смотрит мультики, не иначе.

Хорошо у Оксаны дома. Спокойно.

Здорово, что их с Юлей опять позвали в гости.

Элен откинулась на стуле, заложив руки за голову. Можно отдыхать сегодня и завтра. Ничего не делать, никуда не бежать.

— Витя, сходи позови Юлю, — попросила Оксана.

Элен усмехнулась, вспомнив, как ее сводная сестра вела себя в машине, пока Виктор вез их из гимназии в свой игрушечный домик. Юля, как обычно, тараторила без умолку, но в ее речах было много двусмысленностей, например: «Витя, а ты мог бы меня как-нибудь ночью… (здесь была небольшая пауза) покатать?» Еще она все время что-то роняла, нагибалась, чтобы поднять, при этом как бы случайно дотрагивалась до Виктора, рукой или даже грудью. Элен не видела лица Оксаниного мужа: интересно, как он реагирует? Бледнеет, краснеет, судорожно глотает слюну? Или, наоборот, пренебрежительно усмехается? Может, смотрит на Юльку с откровенным сожалением? А то и вовсе — никак не реагирует? Думает о чем-то своем?

Виктор вернулся минут через пять — чтобы привести Юлю, достаточно было и одной. Элен пристально вгляделась в его лицо: нет ли предательского румянца или каких-то других признаков того, что сводная сестра Элен пыталась как-то развратничать с мужем Оксаны. Вряд ли Виктор поддался бы… Но почему тогда пять минут вместо одной?

Оксана, впрочем, все равно ничего не заметила. Возилась у плиты, красиво раскладывая ужин по тарелкам.

Уселись.

— Оксана, а как поживают ваши соседи? — поинтересовалась Элен.

— Сектанты? Очень жалуются на Артема. Говорят, парень изменился в худшую сторону. Перестал интересоваться здоровым образом жизни и, главное, сетевым маркетингом. Дома он появляется редко: кажется, завел себе девчонку. Его мама очень волнуется, как бы ей не пришлось стать бабушкой раньше времени.

— Думаю, Артем достаточно взрослый, чтобы пользоваться конспирацией… то есть контрацепцией, — заметила Элен. Ей было очень весело, а Юля вот даже и не вслушивалась в разговор — она что-то шептала Виктору на ухо. Это заметила Оксана и со смехом толкнула мужа в плечо:

— Ну, хватит там шептаться! Я уже ревную!

Она думала, что это смешно. Ни на секунду не могла представить, что эта несовершеннолетняя блондиночка может быть ей соперницей. Воспринимала ее только как члена семьи и как ребенка. Интересно, Виктор такого же мнения?

— О чем вы там секретничаете? — спросила Оксана.

— Так… Рассказываю Вите про один смешной случай у нас в школе…

— А почему не вслух? Нам тоже интересно!

— А, ну да, — спохватилась Юля. — Сейчас расскажу.

Она исполнила какую-то глупую историю, явно прочитанную в паблике «Подслушано». Все засмеялись. Кроме Элен.

«Что происходит? — думала она. — Я что, единственная, кто понимает, что за ерунда тут творится?»

Когда ужин был съеден, наступило время десерта и чайных разговорчиков.

— Лена, на тебя опять жалуются учителя, — начала Оксана.

— Это плохо, да? — хмуро спросила Элен. Оксана опять забыла, что называть ее надо не «Лена», а «Элен»! Ладно хоть про «цыпленка» не вспоминает.

— Да как… — улыбнулась ее сестра. — Лидия Ивановна до сих пор вспоминает твою письменную работу по «Крейцеровой сонате». Я ее читала, кстати: по-моему, отличная работа. Ты все очень грамотно и хорошо написала. Серьезно, по-взрослому. Главное — правильно. Но, Леночка, неужели ты не понимаешь: в сочинениях надо писать не то, что правильно, а то, что хотят прочитать?

— А мне надоело писать то, что я на самом деле не думаю! — Элен повысила голос.

— Я понимаю, ты хотела как лучше. В итоге обидела Лидию Ивановну. Вот все, чего ты добилась своим походом за справедливостью.

— То есть справедливости в мире нет?

— Может, и есть, но точно не в школе. Школа, Леночка, это такое место, где учителя говорят, а дети кивают головками.

— И это говорит учитель!

— Да, Леночка. Я учитель и поэтому понимаю, что вся эта школьная система — одна формальность, и больше ничего. Представь, Лена: допустим, ты очень хорошо знаешь английский язык, читаешь книги в подлиннике и практически говоришь, как англичанин. Есть у меня такие вундеркинды. А вот Юля, скажем, механически делает домашнее задание «от сих до сих», но по большому счету ей этот предмет вообще не интересен. То есть Юлин уровень реально ниже во много раз. (Юля скорчила смешную рожицу, изобразив девочку-дауна.) Но отметку-то вы получите одну и ту же, «пятерку»! То есть формально вас уравняли. Потому что задача учителя не в том, чтобы все имели глубокие знания, а в том, чтобы у всех были «пятерки». Даже у тех, кому этот предмет вообще не нужен. Короче, обязаловка и уравниловка. Зачем я это говорю, Леночка: доучись последний год спокойно. Хоть раз в жизни дай учителям то, чего они от тебя добиваются! И тебе будет спокойнее, и им приятно.

«Да пошли они все…» — подумала Элен. Вслух произнесла:

— Ладно, постараюсь.

— Вот и хорошо! — От Оксанкиной улыбки можно было ослепнуть.

После ужина Элен отправилась к компьютеру, проверить почту.

Суббота, 13 октября. Новое письмо от Мортибуса.

«Лена, мне срочно нужен отчет. Ответь как можно более подробно на такие вопросы:

1. Как продвигается работа с Аленой? Есть ли какие-то реальные результаты?

2. Что за мужчина катает тебя на большой белой машине? Его имя, место работы, как он на тебя вышел?

Особенно меня интересует искренний ответ на второй вопрос. Надеюсь, ты понимаешь, что я с тобой не шутки шучу.

М.»

Первый вопрос Мортибуса затруднений не вызвал. Потом наступила пауза.

Ну? Писать правду или не писать?

Напишешь неправду, а Мортибус докопается до истины — будет плохо.

«Хай, Морти.

Очень невежливо с твоей стороны угрожать. ((((((((((((Мы с тобой вроде друзья?

И если ты такой крутой, что установил за мной 24-часовую слежку, то мог бы и сам навести справки об этих людях.

Ладно, я лишь пешка в этой игре и рассуждать мне не положено, так?

Вот ответы на твои вопросы:

1. Я втерлась к Алене в доверие. Она такой человек, что это не составило мне труда. Я буду не я, если во время нашей следующей встречи я не раскружу ее на историю. Заставлю выговориться и отговорю от ее замысла.

2. Филипп. Так зовут мужчину в белой иномарке. Больше не знаю о нем ничего, кроме того, что он исполнительный директор одной крупной компании.

Он познакомился со мной сам. На улице.

У Фила много денег, машина и водитель, но это меня не очень интересует. Он женат — и это меня тем более не трясет. Он не очень интересуется моим внутренним миром, ничего не обещает, не рассказывает о себе разных глупых историй, ничем не хвастается. Он мужчина, Морти. Первый настоящий мужчина, которого я встретила в жизни. До сих пор возле меня терлись только какие-то недоноски. Недо-носки.:-(

Я не строю никаких иллюзий. Я не думаю, что Фил ради меня бросит жену или еще что-то. Он для этого слишком мудр. Подумай, Морти: должна же я хоть раз в своей жизни ощутить рядом с собой мужчину?

Имей совесть, Морти. Не разрушай мое маленькое счастье.

Я все сделаю, как ты скажешь. Аленку отговорю делать аборт. Что-то еще придумаешь — и это сделаю. Но потом, когда я все сделаю, пожалуйста: оставь меня в покое. Я ничем не заслужила, чтобы со мной так обращались».

Элен, готовая разрыдаться, не стала писать дальше. Воткнула инициалы «Л.Н.» и отправила письмо.

Все. Приплыли.

Элен вдруг поняла, что нет у нее никакого «маленького счастья». И даже малюсенького. Есть мужик на тачке, которому нужно только ее хрупкое тельце. Есть алчная сводная сестра, которую интересуют только плотские удовольствия и разные сомнительные аферы. Есть родная сестра, которая получила все, что хотела, только благодаря своим природным данным. И есть Мортибус, которому нужно вообще непонятно что.

Есть ли способ сделать так, чтобы Элен оставили в покое раз и навсегда?

Есть.

У ненормальной девчонки и раньше бывало погано на душе. Но никогда еще она так серьезно не задумывалась о самом страшном.

Элен расстегнула свою сумочку и вынула пистолет.

Да какой это пистолет! Игрушка! Из него даже глаз не выбьешь, не то что не застрелишься!

Она приставила пластмассовую игрушку к виску. На секунду представила, что оружие настоящее.

Страшно, мать вашу. Даже холод по телу побежал.

С другой стороны, огнестрельное оружие — единственный способ сделать это мгновенно и безболезненно. Бац! И дыра от виска до виска. Альтернативы нет. Даже прыжок с крыши — не то. Есть шанс выжить и быть всю жизнь прикованной к инвалидному креслу. Таблетки — откачают. Повеситься? Ага, и задыхаться в течение нескольких страшных минут! Идите вы!

А как было бы хорошо… Нет, Элен совсем не собиралась умирать. Просто хотела заснуть сладко-сладко. И больше никогда не просыпаться.

— Вот ты где, Лена! Ой, а это что?

Виктор удивленно и испуганно смотрел на пневматический пистолет в руках Элен.

И что говорить? «Ничего!» или «Это игрушечный пистолет!» или еще какую-нибудь глупость?

— Это пневматика, Витя.

Муж Оксаны подошел к Элен, протянул руку:

— Можно?

— Смотри. — Девчонка протянула оружие рукоятью вперед.

Виктор взял оружие, крутанул на пальце, как ковбой.

— Твоя пушка?

— Моя.

— А зачем тебе, если не секрет?

— Для самозащиты. Знаешь, красивой девушке в наше время трудно.

— Это да. Родители купили?

— Сама на свои деньги.

— Да-да. Ксюша говорила, что для какого-то сайта ролики снимаешь…

— Раньше снимала, Витя. Сейчас это никому не нужно.

— Почему?

— Долго рассказывать. Вообще, если честно, я бы занялась совсем другим. Нашла бы спонсора и сняла фильм. Хотя бы короткометражный.

Они сидели в креслах друг напротив друга и болтали, когда в комнату заглянула Юля. Она смотрела на них секунды три-четыре, потом закрыла дверь. Элен и Витя не обратили на Юлю особого внимания.

— Никогда бы не подумал, что ты интересуешься оружием, Лена!

— На самом деле нет. Оно мне просто нравится. Мне нравятся еще автомобили, но я же в них ничего не понимаю! И с пистолетами та же фигня.

— У меня есть небольшая коллекция оружия в другом месте.

— Где?

— В охотничьем домике. Это в лесах, отсюда — часов пять на машине. Маленький такой домик. У меня там дробовик «олекма» — страшная штука, слону голову оторвет. Карабин «сайга». И — ты не поверишь — настоящий охотничий арбалет! Но это больше для экзотики, хотя вещь хорошая. Нетяжелая и бесшумная.

— Я бы хотела из арбалета пострелять. Может, съездим как-нибудь?

— Может, и съездим.

— Я бы даже поохотилась с удовольствием.

— Зверюшек не жалко?

— А чего их жалеть…

— Я, кстати, тоже так думаю, — неожиданно сказал Виктор. — Особенно волков. И бродячих собак. Там рядом есть одна деревенька, ее постоянно терроризируют своры бродячих псов. Иногда даже из дома выйти страшно. А истребить их некому — там одни старухи. Все думаю: может, организовать охотничью экспедицию да помочь бабулькам?

У Элен так и вспыхнули глаза:

— Да-да! И снять документальный фильм «Охота на тварей»! Витя, давай завтра!

Муж Оксаны рассмеялся:

— Ну что ты!

— А что? Давай!

— У меня завтра дела… И вообще, я уже не в том возрасте, чтобы вот так сорваться с места и куда-то помчаться.

— Давай в следующие выходные!

— Ну все, загорелась… — засмеялся Виктор. — Ладно, я подумаю. Может, как-нибудь и съездим. Мне тоже хочется иногда развеяться…

— Может, еще кого-нибудь возьмем? Наберем целую команду!

В этот момент в комнату вошла, точнее, ворвалась Оксана.

— Что здесь происходит? — воскликнула она каким-то чересчур громким голосом. На лице ее был испуг, но она тут же успокоилась, увидев, что Виктор и Элен спокойненько сидят на приличном расстоянии друг от друга.

— А что? — спросили они практически в один голос.

— Вот, разговариваем, — добавил муж Оксаны.

Старшая сестра Элен строго посмотрела на Юлю, стоявшую за ее спиной:

— А ты говорила!

— А что я говорила? Ты, наверное, просто не так поняла… — ответила она, нисколько не смутившись.

— А что она сказала? — поинтересовался Виктор.

— Сказала, что вы тут… — Оксана оборвала сама себя и сделала такое выразительное лицо, что Виктор так и покатился со смеху:

— Да! Вот это разыгралась у девочки фантазия!

Оксана была очень раздосадована, хотя тревога и оказалась ложной. Она выхватила из рук мужа пистолет и бросила его на стол:

— Все в игрушки играешь! Пошли, поможешь мне разобрать старые вещи в чулане.

Едва дверь в комнату захлопнулась, как Элен схватила свое оружие, толкнула Юлю к стене, приставила к голове сводной сестры пистолет и зашипела:

— Ты в своем уме? Что ты делаешь?

Юля скуксилась:

— Ну прости, Леночка!

— Чего «прости»?! Что ты наврала Оксане? Что мы тут трахаемся в позиции «69»?!

— Ну, мне просто завидно было. Я его весь день окучиваю, а ему хоть бы что. Он со мной общается только из вежливости. А с тобой вон как разговаривал! По лицу прямо было видно, что ему интересно! — Юля рыдала. — Убери пистолет, мне страшно!

Элен убрала оружие обратно в сумку.

— Юленька, а ты никогда не думала, что если хочешь заинтересовать человека, то с ним нужно говорить о том, что интересно в первую очередь ЕМУ — а не ТЕБЕ?! Что ты ему втирала? Истории про свой богатый сексуальный опыт?

— Ну… почти… — Юля опустила взгляд, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Дура ж ты убогая! Неужели ты думаешь, что сможешь чем-то удивить взрослого мужика? Ладно, хватит ныть. Пойдем, пока все не пропустили.

— Что не пропустили?

— Я хорошо знаю эту парочку. Если Оксана говорит, что ей срочно нужно помочь разобрать вещи в чулане, это означает совсем другое.

Они быстро оделись и на цыпочках подобрались к окну спальни.

Уже стемнело. В окне, забранном фигурной решеткой, горел свет.

— Ты что, дура, кто же так подглядывает? — прошипела Элен, когда Юля попыталась заглянуть прямо в окно. — Тебя же увидят! Издалека надо! Все будет как в кино!

Сводные сестры отбежали к деревьям.

— Смотри, она на нем верхом! — прошептала Юля. — Витя, наверное, любит, когда она сверху!

— Не факт! — Элен снимала, хотя записей с участием Оксаны и Виктора у нее было очень много.

И вдруг Юля взвизгнула:

— Ай! Ты видела?

— Да! — изумленно сказала Элен. — Ой, а теперь еще раз! Что она делает? Смотри: еще и еще раз! Черт, ему же больно!

— Ты ведь раньше их снимала! Ты никогда не видела, чтобы Оксана била Виктора по щекам во время секса?

— Нет. И, кажется, она не играет. Она на него злится за что-то! Что ты ей сказала?

— Что видела, как вы целовались. Но я шутила. Она же не поверила!

— Может, и не поверила, но представила. Вроде злится, но смотри, как она страстно его целует. Наверное, ее возбуждает власть над Витей.

— Все-таки Ксюша очень красивая.

— Это ты верно заметила, Юленька. Красота сильнее всего на свете.

— Моя тетрадка! — закричала Элен. — Где моя тетрадка?

Сонная Юля что-то пробормотала и перевернулась кверху спинкой, уткнувшись носом в подушку. Сводная сестра вцепилась ей в волосы:

— Дрянь такая, просыпайся! Где моя тетрадка?

— Я ее не трогала!

— А кто? Кто? Больше некому!

— Ну, Леночка! Сама подумай, зачем мне твои комиксы?

Элен ослабила хватку:

— Я знаю, что тебя волнуют только деньги, Юленька. Но, возможно, ты украла мою тетрадь ради того, чтобы чего-то от меня добиться. Если так, то лучше скажи сразу.

— Леночка! Я прекрасно знаю, как дорога для тебя эта тетрадка. Но мне она просто ни к чему!

— Допустим. Но куда же она пропала?

— С чего ты вообще взяла, что она пропала?

— С того, что ее нигде нет! Ни в одном из тех мест, где она могла бы быть! Я не могла ее никуда деть! Такими вещами не разбрасываются!

— Спроси у Оксаны с Витей!

— Спросила уже. Они тем более не знают. Оксана даже предложила обыскать весь дом. Ну зачем обыскивать весь дом?! Тетрадь обычно лежит в моей сумке, либо я ее могла оставить на кухне. Я рисовала в последний раз именно там. И все!

Элен слезла с Юли:

— Кстати, завтрак готов. Одевайся и спускайся.

За завтраком Юленька с детским выражением лица спросила:

— Оксаночка! А какие у нас на сегодня планы?

— Витя! — улыбнулась Оксана.

Виктор кивнул и с важностью произнес:

— Закрытие сезона пикников!

— Да, — добавила его жена. — А то скоро дожди ударят, а потом — и снега. Все-таки поздняя осень. Надо в последний раз выбраться на природу!

— В лес пойдем? — уточнила Элен.

— Да нет, зачем? В сад, — ответил Виктор.

На его плотном лице не было никаких следов от ударов по щекам. В принципе их и не должно быть. И держится Виктор солидно, как настоящий отец семейства. «Ну признайся, хотя бы самому себе, Витя, что ты самый настоящий подкаблучник, что ты целиком во власти Оксаны, что она играет с тобой, как хочет, а ты не смеешь ничего возразить. И твое счастье, что об этом кроме тебя знает только Оксана и не делает это достоянием общественности!»

— А потом? — спросила Юля.

— А что — потом? Это минимум на полдня! Потом — домой, переваривать!

Юля очень расстроилась, хотя этого никто, кроме Элен, не заметил. Вот так облом: Оксана никуда не собирается! Весь день будет здесь! Соблазнение опять переносится на неопределенный срок.

Пока Витя и Оксана устанавливали во дворе мангал, разжигали огонь, насаживали мясо на шампуры, а Юля носилась вокруг них, как щенок, и всячески не то мешала, не то изо всех сил пыталась помочь, Элен уселась за деревянный столик, врытый в землю, и раскрыла перед собой тетрадку.

Другую тетрадку. Оксана — учительница, у нее дома полно чистых тетрадей. Элен стащила одну. Рисовать где-то же надо!

Она не могла ничем помочь сестре и ее мужу, так как ничего не понимала в жарке шашлыков. Да и самих шашлыков отчего-то не хотелось. И Элен очень раздражало то веселье, которое каждый раз поднимается вокруг этого ритуала жарки и поглощения мяса на природе.

Элен рисовала в беседке. Думала о Филе. И немного — об Илюхе.

…В мысли Элен вторгается крик. Она роняет карандаш и вскидывает голову.

Кто-то падает рядом с ней. Воздух становится жарким. Очень пахнет паленым.

К ним подбегает Юля с ведром, льет воду на того, кто упал. Подбегает и Виктор.

— «Скорую»! «Скорую»! — орет он.

Потом спохватывается, вырывает из кармана мобильник, отбегает в сторону, звонит. Элен ошарашенно смотрит под ноги: там лежит Оксана, в мокрой одежде, с мокрыми волосами, и громко рыдает. Ее белая курточка стала черной на спине, едко пахнет жжеными тряпками и горелыми волосами.

Элен может лишь смотреть на нее, время от времени переводя ничего не понимающий взгляд то на Виктора, то на Юлю.

— Что случилось? — спросила она, кое-как вернувшись в реальный мир.

Юля промолчала. Не до тебя, мол.

Виктор подбежал к Оксане, осторожно приподнял. Лицо красавицы испачкано землей, она уже не рыдает, а всхлипывает.

— Все хорошо, любимая… «Скорая» уже едет. — Муж бережно погладил Оксану по раскрасневшейся щеке.

Она сидела на земле, Виктор — рядом.

— Да что случилось-то? — закричала Элен.

— У Оксаны… У Оксаны волосы загорелись. Одежда вспыхнула… — Виктор разговаривал так, словно это он обгорел. — Хорошо хоть рядом ведро с водой стояло… Молодец, Юлька.

Волосы у Оксаны и впрямь стали короче. Но, кажется, она не сильно пострадала.

— Тебе больно, любимая? — спросил Виктор.

Оксана кивает, зажмурившись и стиснув губы до побеления.

— Как? — орет Виктор, свирепо глядя по сторонам. — Как это могло случиться?

— Бывает… — пожимает плечами Юля. — Несчастный случай.

Муж Оксаны ее не слышит. Но слышит Элен.

И она понимает, что волосы Оксаны загорелись не сами собой.

Несколько минут прошли в оцепенении. Элен почему-то вдруг стало очень плохо, она сидела, не двигаясь, — боялась, что неприятный комок, вдруг образовавшийся в желудке, попытается вырваться наружу.

Приехала «Скорая помощь». Оксану уложили на носилки лицом вниз. Виктор вручил Элен ключи от дома:

— Лена — ты за старшую. Стереги дом!

— Как это? — заволновалась Юля. — Ты что, уезжаешь?

Такой поворот событий не входил в ее планы.

— Я же не могу оставить Ксюшку одну! — Виктор смахнул со щеки слезу.

— Ты вернешься? Вернешься? — спрашивала блондиночка. — Хотя бы вечером?

— Посмотрим, — бросил Виктор. — Ксюша не переносит всех этих больниц, я должен быть рядом с ней.

Прежде чем уехать, он вернулся к мангалу, со всей силы пнул его ногой и опрокинул.

«Не того пинаешь…» — подумала Элен.

Когда «БМВ» Виктора скрылась за поворотом, она свирепо посмотрела на Юлю:

— Что, довольна?

Юля пожала плечами.

— А если бы ты ее убила?

— Сестреночка моя, а ты думаешь, я за просто так ведро с водой приготовила? — Юля усмехнулась. — Я не какая-нибудь там убийца! Все было рассчитано!

— Ты понимаешь, что Витя теперь не вернется?

— Вернется. Я надеюсь. А то получится, что твоя драгоценная Оксаночка пострадала зазря. Да не так уж она и пострадала. Личико цело, сиськи тоже. Волосы отрастут, ожоги затянутся. Даже если бы она сильнее пострадала — медицина все может, а Виктор, он, если надо, дом продаст, лишь бы красавицу-жену вылечить. — Юля засмеялась.

И тогда Элен сделала то, чего никак не ожидала от себя. Ударила Юлю кулаком в лицо.

— Ты что? — завопила блондиночка, схватившись за разбитые губы.

— Сука! Какое ты имеешь право калечить членов моей семьи?

— А что? Она не сильно поджарилась…

— Тварь! — Элен пнула ее в коленную чашечку. Юля пронзительно закричала от боли и проворно захромала в дом.

Элен догнала ее возле дверей, вцепилась в волосы:

— Тварь! Тварь! Тварь! — При каждом новом выкрике она била Юлю головой об косяк.

Блондиночка вырвалась. Вбежала в прихожую. Схватила зонтик-трость и, громко визжа, кинулась в контратаку.

Это был первый случай на памяти Элен, когда Юля сопротивлялась по-настоящему. И очень эффективно: первым же ударом разбила нос.

Они поменялись ролями. Зажимая кровоточащий нос, Элен бросилась прочь. Блондиночка — за ней.

Быстрее, к скамейке! Элен схватила свою сумку, выхватила пистолет.

Вот теперь посмотрим, кто здесь главный! Объявляется охота на блондинок!

Юля вновь ретировалась. Захлопнула дверь, но запереть не смогла: ключи остались у сводной сестры.

Элен вошла. Заперла дверь и зашагала с пистолетом в вытянутой руке.

— Юленька, детка! Выходи!

Комната с кинотеатром — пусто. Спрятаться тут негде, разве что под диваном. Но под ним никого.

Спальня. Элен не спеша обыскала все шкафы, заглянула за ширму. Встала на четвереньки, чтобы посмотреть под кроватью.

Торопиться некуда. Единственный выход заперт. На окнах решетки. Юле не выбраться.

Элен открыла аптечку. Неторопливо оторвала ваты, намочила в перекиси водорода, вставила в ноздрю. Вторая ноздря вела себя куда более спокойно и в медицинской помощи не нуждалась.

Теперь вытереть кровь с лица и продолжить охоту!

— Юленька! Выходи с поднятыми руками! А то стреляю!

Этаж обыскан — никого. Ну? Вниз или на чердак?

Элен выбрала вниз. Эта сучка Юля наверняка вооружилась кухонными ножами. Ну что же, превратим эту драку в кровопролитие! Элен даже готова была всадить в нежное тело сводной сестры пару металлических пулек, лишь бы приструнить ее.

Она осторожно спускалась по лестнице, держа оружие наготове. Эта тварь вполне может поджидать ее за углом, с тяжелым предметом в руках. Охота становится все увлекательнее!

— Юленька!

А вот и она. Тьфу ты, как все просто!

Она сидит на заднице между плитой и стеной, уткнувшись лицом в колени. И плачет.

Элен приблизилась, целясь точно в голову.

Юля оторвала покрасневшую мордаху от коленей.

— Леночка! Прости меня!

Элен усмехнулась, не опуская оружия.

Юля подползла к ней.

— Прости, а? Пожалуйста… — Она униженно потерлась лицом о ее штанину, забрызганную уличной грязью. — Я была неправа. Меня нужно наказать. Хочешь, я буду твоей собакой? — Она смешно затявкала: — Ав! Ав! Ав! Хочешь, я почищу твои ботинки? — Юля лизнула правый ботинок Элен, жалобно посмотрела на нее, еще раз лизнула и еще раз.

Элен приподняла правую ступню и поставила ее на пятку. Юля обреченно кивнула и, зажмурившись и сморщившись, лизнула подошву.

Ее сводная сестра усмехнулась, бросила пистолет на стол и уселась на пол, рядом с Юлей. Обняла ее одной рукой.

— Не надо… Я плохая… — Юля отстранилась.

— Хватит выпендриваться! — Элен притянула ее обратно. — Зачем тебе все это, Юля? Взяла, Оксану подожгла…

— Никогда бы не подумала, что ты ее так любишь!

— Совсем не люблю. Просто нельзя поджигать живых людей. Особенно мою сестру. Ну, чего ты добилась?

— Того, что Оксана теперь долго будет в больнице. И мы сможем раскрутить Виктора на групповой секс.

— Да зачем это надо?

— Срубим с него денег…

— И сколько ты надеешься срубить с него? Сто тыщ мильенов?

— Хотя бы сто тысяч…

— Дура! Ну неужели какие-то сто тысяч стоят того, чтобы ради них человеку волосы поджигать!

— Не знаю, Леночка… — Юля опять зарыдала. — Я просто очень хочу это сделать…

— А, я поняла. Для тебя это просто приключение. И ты хочешь довести его до конца, да?

— Да. А еще мне Витя очень нравится.

— Да тебе нравятся все, у кого есть хоть какие-то деньги. В общем, так, Юленька. Я никому не расскажу, как и зачем ты подожгла мою сестру. Но больше можешь на меня не рассчитывать. Я не буду помогать тебе соблазнять Виктора. Эта игра слишком далеко зашла.

— Ты же хотела…

— Хотела. Думаешь, из-за денег? Нет. Плевать я хотела на них. Мне хотелось отомстить Оксанке за все. А теперь… Будем считать, она свое получила. Поэтому ты до сих пор жива, Юленька. Я прощаю тебя. Но и помогать тебе больше не буду.

— Она такая красивая… У нее все есть… — заплакала Юля.

— А тебе завидно? Ну что толку, что ты вскроешь Витю на деньги? От Оксаны не убудет, да и от Вити по большому счету тоже.

— Я хочу научиться добиваться всего, что мне нужно…

— Оксана вот не занималась крохоборством и не вымогала ни у кого денег. Просто удачно вышла замуж. Особой ее заслуги в этом, конечно, нет — просто повезло родиться красавицей. Так ведь и ты не уродина! Тебе всего шестнадцать, Юленька. Ты сможешь получить все что хочешь. Но вот эта глупая роль аферистки тебе вообще не идет. Юля, я даю тебе совет: плюнь ты на все это!

— Я должна закончить это дело. С тобой или без тебя. Рано или поздно Витя вернется домой и он будет здесь один, без Оксаны. Мне останется только сделать это.

— И что у тебя получится? Тебе даже не удалось его толком заинтересовать!

— Да… Леночка, я без тебя не справлюсь!

— Да ты и со мной не справишься. Витя слишком любит ее. Все, хватит об этом. Подумай лучше, что мы с тобой здесь вдвоем, и весь этот дом на сегодня наш. Для начала пошли умоемся.

Они долго смотрели на себя в зеркало: Юля — с распухшими губами, Элен — с распухшим носом.

— Юля?

— Да-а?

— Признайся, что тетрадь ты сперла.

— Нет! Нет, Леночка! Твою тетрадку я брала только один раз в жизни. И ты помнишь, чем все закончилось!

— Да. Я тебе чуть по чайнику не настучала.

— Ну сама подумай: зачем мне твои комиксы?

— Да то-то и оно, что незачем. Кто же ее взял?

— Может, Оксана?

— Ей-то зачем?

— Кстати, как она там? — Элен отыскала в своем мобильнике номер Виктора. — Витя, ну как там Ксюша?

— Ксюша? Плохо. Очень плохо. Обожгла шею, спину и правую руку. Но держится молодцом! Врач сказал: ни одного опасного ожога. Недельку полежит, и можно выписывать.

— Вот видишь! А говоришь: «Все плохо».

— Я Ксюшу в палату повышенного комфорта определил — душевая, телевизор, кровать удобная. Покушает витаминов, отдохнет от школьного шума.

— Приедешь сегодня?

— Сегодня — нет. Все равно у меня выходной, я с Ксюшей побуду. А вы побудьте в доме до утра. Сделаем так: ты утром запрешь дом и пойдешь в школу. Я из больницы — сразу на работу, а в обед заеду к тебе в гимназию за ключами. Нормально?

— Нормально… — Элен нажала на сброс. — Юлька! Поздравляю, мы здесь одни до самого утра. Теперь уже точно одни.

— И что будем делать? Мне уже скучно.

— Вот что, дорогая Юля. У меня есть отличная идея, как добавить в твою кровь немного адреналина. И в мою тоже. Сегодня вечером мы возьмем камеру и отправимся на охоту.

— Куда?

— Для начала к соседям-сектантам, а там посмотрим.

— И что мы будем делать?

— Снимать. В основном. А если нам захочется сделать что-то еще, мы это сделаем!

— Мр-мр! — ответила Юля. Кажется, идея ей понравилась.

Ближайшие несколько часов прошли тихо-мирно. Повалялись, посмотрели фильмы. Точнее, Юля смотрела какую-то комедию, а Элен рисовала. Историю без начала и середины.

Тетрадка найдется. Обязательно найдется. Она не могла пропасть. Вернутся Оксана с Витей — и все вместе они обыщут весь дом.

А может, она пропала не просто так? Ее украли? Нарочно?

Но кто это мог сделать? Юля? Ей незачем. Оксана с Витей? Тем более.

Мортибус? Это невозможно… Проник ночью в дом и украл? Просто смешно!

Если только он не один из тех, кто был сегодня в доме у Оксаны.

Элен посмотрела на лежащую рядом Юлю.

Она — Мортибус? Возможно ли это?

Нет. Она хитра, но не настолько. И никогда не назвалась бы таким заковыристым латинским словечком.

Остаются хозяева дома. Нет, это тоже отпадает сразу. С таким же успехом можно подозревать родную мамочку.

В конце концов выяснится, что Элен сама и выдумала этого «тайного наставника». Сама себе пишет письма, сама придумывает задания… Но, с другой стороны, все эти люди, с которыми она общалась, — вполне реальны, не иллюзорны.

Парализованная старуха, студент и дочь неотесанной санитарки… Живут в разных частях города и, скорее всего, друг друга не знают.

Что же получается?

Получается, что это дело надо пустить по течению. Просто сидеть и ждать, чем все закончится.

А пока можно и порисовать.

Элен откладывает тетрадь в сторону.

— Юля, ты готова?

— Да!

— Тогда в путь!

На улице темно.

Они выходят в сад. От дома соседей их отделяет только изгородь из пик. Между пиками такое узкое расстояние, что пролезть может только ребенок. Или худенькая девочка.

В окнах соседского дома горит свет. Элен и Юля, низко нагнувшись, пробегают вдоль стены под окнами. Отбегают на безопасное расстояние, прячутся в кустах, выглядывают.

— Что за дурацкая привычка не задергивать занавески, когда наступит ночь! — прошипела Элен.

— Что там у них происходит? — спросила блондиночка.

— У них это называется маркетинг-план. Я про такие слышала и даже как-то раз была. Это когда такой вот сектант собирает у себя дома толпу знакомых и начинает им втирать про свой бизнес в надежде, что кто-то что-то купит. Смотри: доску на стену повесили, чего-то маркером на ней черкают! Какие-то схемы, наверное! А все сидят, рот разинув, и слушают. Вообще такие сборища больше похожи на заседания клуба анонимных алкоголиков. Только говорит один, а не все подряд.

— А где наш милый любовник? — спросила Юля.

— Да, Артема что-то нет. Давай поищем его комнату.

Комната сына «сектантов» была расположена с другой стороны дома. Элен заглянула в окно: трудно поверить, что это комната парня-старшеклассника: никакого хлама, разбросанного где попало, никаких постеров на стенах — только скучные обои. («Я бы такие назло всем матерными словами исписала!» — подумала Элен.)

Артем лежал на диване и листал какой-то журнал.

Девчонки постучали в окно.

Парень сперва не отреагировал. Потом вздрогнул и очень удивленно посмотрел в сторону окна.

Элен и Юля замахали руками.

С радостным изумлением на лице Артем распахнул окно, высунулся наружу.

— Вы?! — прошептал он.

— Да! — ответила Юля на той же громкости. — Как дела?

Элен интересовал другой вопрос:

— Почему ты не там, на маркетинг-плане?

— Не мое это. Я это понял совсем недавно. Все время думал: почему у меня ничего не получается со всем этим делом? Вроде и книги я все выучил, и делаю все правильно, и говорю, как полагается, а что-то не то… Папа говорил, что мне не хватает веры в то, что я делаю. Что я не верю, а просто самого себя убеждаю, что верю…

— Короче, — перебила Элен. — Одевайся по-тихому и давай с нами.

— А вы куда?

— Узнаешь. Давай быстрее!

Артем убежал и вернулся с ботинками и курткой.

— Вроде никто ничего не заметил. — Он оделся и выпрыгнул в окно.

Юля тут же обняла его:

— Мой герой!

— Эй, а что у тебя с губами? Они какие-то большие…

— Это чтобы лучше тебя целовать!

Они поцеловались. Вот так, без особых предисловий. Два человека, видевшие друг друга второй раз в жизни.

Артем потянулся было и к Элен, но та отвернулась.

— Я слышала, у тебя девушка есть, — хмуро заметила она.

— Нету, — смущенно признался Артем. — У меня и с девчонками не очень получается…

— Но нам-то об этом необязательно рассказывать! — оборвала Элен.

Вот еще: каждого носка учи, как надо с девушками обращаться!

— Ну как же не получается? Не верю! — Юля просто висела на Артеме. — Ты такой невероятно потрясающий!

Кажется, ей очень нравилась эта игра.

— Вот что, Тема, ты будешь нашим гидом. Покажешь нам те дома, где нет собак и где низкие заборы.

— Зачем? Вы что, воры?

— Нет, конечно! — Элен показала цифровую камеру. — Мы папарацци!

— Да? — Парень был удивлен. — Это, наверное, интересно…

— Еще как. Пошли!

Попасть во двор следующего дома было очень легко: ограда была совсем низкой.

— Смотри, горит только одно окно! Что там делают?

Большой облом: семья ужинает на кухне при включенном телевизоре. Пузатый папа в халате, мама в папильотках на голове, двое необычно спокойных детишек.

— Здесь ловить нечего, — шепнула Элен. — Следующий дом.

— Следующий — не надо. Там питбуль на цепи, — сказал Артем.

— Спасибо за информацию.

Им пришлось миновать этот особняк и еще два: один был огорожен, как настоящая цитадель, во втором ни в одном окне не горел свет. Зато четвертый дом, во двор которого они залезли, не разочаровал.

— Смотрите! Там внутри что-то происходит! — шепнула Юля.

— Я уже знаю что… — Элен жадно снимала.

Сквозь оконное стекло была видна мускулистая мужская спина и две тоненьких бледных руки, обнимавших ее.

— Это что за красавчик? — томно поинтересовалась Юля.

— Это Константин Петрович, — ответил Артем. — Папа его давно обрабатывает, да все без толку. Мы с ним видимся три раза в неделю в тренажерном зале…

— Ты ходишь в тренажерный зал? — восхитилась Юля. — Так здорово! Можно мускулы потрогать?

— Это еще что! Ты бы у моего папы потрогала! — смутился парень, согнув руку в локте.

«Юлька у кого хочешь потрогает!» — мысленно заметила Элен, еле сдерживая смех. Она была профессионалом и никогда бы не выдала себя, сидя в засаде.

Целующаяся пара развернулась боком к окошку. Наблюдатели в один голос охнули, разглядев обладателя тонких бледных рук, и тут же зажали себе рты руками, чтобы не заорать во весь голос.

— Никогда бы… никогда бы не подумал, что Константин Петрович… что Константин Петрович… — бормотал Артем.

— Гомосек, — подсказала Юля.

— А я с ним в одной раздевалке переодевался! — Парень чуть не плакал. — За руку здоровался!

— Значит, он скрывает свои наклонности? Ай-ай-ай, нехорошо… — сквозь зубы процедила Элен.

Парочка перешла от поцелуйчиков к серьезным делам. Бледный тощий мужчинка уперся руками в стол. Атлет приник к партнеру сзади.

— О господи! — выдохнул Артем. — Это ужасно!

— Ужасно возбуждает… — Юля все плотнее прижималась к парню.

— Тема! Если этот Константин скрывает свою голубизну, то у тебя появился козырь. Ты приходишь к нему и говоришь: либо вы покупаете у меня бизнес-план, или как это у вас называется, либо вся тренажерка увидит одну видеозапись и узнает, какой вы пидорас.

— Но это же… нехорошо.

— От жизни нужно добиваться всего, — учительно произнесла Юля. — Всеми доступными способами. Костя не хочет покупать твой бизнес-план? Какая жалость! А мы не хотим скрывать от людей его увлечения!

— Тихо вы! — шикнула Элен. — Ай, поздно! Он к окну идет! Сматываемся!

Шпионы бросились к невысокому деревянному забору, с одного прыжка перемахнули через него. Им вдогонку донеслась громкая ругань.

Через минуту две девчонки и парень уже были на другом конце одноэтажной улицы. Здесь кончались большие кирпичные особняки и начинались обычные деревянные избушки.

В одной из избушек им удалось подглядеть, как выразилась Элен, «настоящий пролетарский секс». Некрасивый мужчина прыгал на некрасивой женщине, сопровождая действие оплеухами и фразами типа: «Морду не отворачивай!», долетавшими сквозь открытое окно.

Сделав дело, он свалился с женщины, встал и ушел в другую комнату. Его партнерша еще какое-то время лежала на кровати, продолжая дергаться, будто по инерции, и всхлипывать. Потом вдруг остановилась и затихла.

— Ничего отвратительнее в жизни не видел! — сказал Артем. Элен успела развернуть камеру объективом к парню и записать эту фразу.

— Блестящий финал! — прокомментировала она.

Дверь домика распахнулась. Хозяин, позабыв одеться, вышел на крыльцо во двор, и, уверенный, что его никто не видит, закурил.

Было довольно холодно, но мужика, похоже, это не пугало. Напротив, он решил немного охладиться.

Элен и ее спутники успели вжаться в землю. Они молчали, мысленно молясь, чтобы мужик их не заметил.

И не заметил. Докурил, сплюнул, негромко выругался и ушел в дом.

— Видали? Вот это причиндал у него болтается! — захихикала Юля. — Лена, ты сняла?

— Можешь не сомневаться.

— Этот мужик такой страшный! — продолжала блондиночка. — Я такую историю слышала… Выберемся отсюда — расскажу.

— Так вот, — сказала Юля, когда они выбрались со двора на улицу. — В одной глухой деревне жило двадцать человек. То есть десяток старух, десяток женщин, две совсем молодые девушки и один мужик — типа такого, какого мы только что видели. А больше мужчин не было. Кто спился, кто от старости умер, кто уехал. Вообще оттуда уехали все кто мог. Потому что деревня и раньше была совсем глухая, а после девяносто первого года совсем одичала. Был магазин — закрылся. Была школа — закрылась. Потом перестало электричество поступать. И рейсовый автобус стал ездить другой дорогой, а к ним не заезжать. Короче, осталось там двадцать баб разного возраста и один мужик. Эти бабы выживали, как могли. Работали в огородах, всякую живность разводили. Иногда ходили в город пешком, за двадцать километров, на рынке торговать. А мужик не работал. Он был что-то типа этого… который как Сталин…

— Диктатора? — подсказала Элен.

— Да. Занимался только тем, что трахал всех по очереди, кроме старух. Особенно любил двух молоденьких. А в остальное время отдыхал.

— И бухал, — опять подсказала Элен.

— Нет, кстати. Он себя очень берег. Да к тому же если бы он пьянствовал, то бабы его быстро бы скрутили. Долго ли с пьяным справиться? А так он был очень суровый. Баб бил ремнем. Привязывал и бил. Иногда за дело, иногда просто так, для профилактики.

— Ужасно! — воскликнул впечатлительный Артем. — И они не могли ничего сделать?

— А что они могли сделать? Во-первых, пожаловаться было некому. Милиционер один на несколько деревень, и тот вечно пьяный. Во-вторых, бежать некуда. Было бы куда — сбежали бы. Не в лесу же жить? И в-третьих, они его любили. Все-таки единственный мужик. А не было бы его — остались бы вообще без мужского внимания… Короче, в эту деревню приехали еще двое, брат с сестрой, обоим по шестнадцать. У них родителей посадили за финансовые махинации, все имущество конфисковали, а им податься было некуда, только к тетке в эту глухую деревню. Они приехали, и этот мужик сразу объяснил пареньку правила: мол, ты мне разрешаешь трахать свою сестру, а я тебе — всех женщин в этой деревне. И все довольны. Брат подумал и согласился. А этому мужику давно надоел старый гарем, очень хотелось свежего мяса. Он и пошел новенькую девчонку драть по-всякому, как кабан, а она не привыкла к такому, плакала, даже пыталась покончить с собой, но мужик ее ремнем отчесал, и у нее сразу же прошли все истерики. А ее брат натрахался вдоволь, и его совесть стала глодать…

— Короче, — перебила Элен. — Что за тупейшую, позорную, уродскую фигню ты тут нам впариваешь? Ты это сама выдумала?

— Нет, это я читала.

— Читала? Где?

— В «Планете скандалов». Там статья была под названием «Человеческий курятник».

— Все статьи в «Планете скандалов» сочиняет один и тот же человек, под разными псевдонимами, — сказала Элен. — И каждая новая глупее предыдущей. Я пыталась читать этот журнал, дошла до материала про девочку-экстрасенса, которая пряталась от спецслужб в студенческой общаге, и мне хватило. Чем там все закончилось, в этой сказке про страшного мужика?

— Его вызвал на бой этот парень, который брат. И победил. Хитростью, но победил. Труп они потом где-то спрятали. А парень стал новым падишахом. И никого не бил и не командовал. Ему и командовать не надо было, потому что бабы его очень полюбили и сами все для него делали.

— Ага. Хеппи-энд. Я так и думала.

Последний дом, который попался им той ночью, вновь оказался роскошным кирпичным особняком. Возле дома стояло несколько иномарок. Внутри играл ар-эн-би и двигались силуэты стройных девушек и крепких юношей. Движения, впрочем, не соответствовали плавной музыке, были рваными и неуклюжими: среди танцоров уже не было ни одного трезвого. А может, дело было даже не в алкоголе, а в чем-то совсем нелегальном.

В саду имелась очень хорошая беседка, там и расположились трое шпионов.

— Золотая молодежь… — завистливо вздохнула Юля и указала на танцующую напротив окна девушку с африканскими косичками. — Смотри, смотри! Я хочу такие же!

— Тебе не пойдет.

Юля будто не слышала ее слов. Она встала со скамейки, вытянула обе руки вверх и задвигалась на одном месте, соблазнительно изгибаясь под музыку. И, как всегда, не попадая в ритм.

— Я так люблю танцевать! — воскликнула она. — Ну, что же вы? Давайте со мной!

— Я не умею… — признался Артем.

А Элен только фыркнула и вновь припала к своей камере.

Сейчас кто-то выйдет из домика и начнет блевать. Или выйдут двое и начнут драться. Или группа людей уйдет в соседнюю комнату и устроит там оргию. Все это неплохо… но все это было, было, было. Вот если бы они там детей расчленяли! Жестоко, конечно, но представьте себе заголовки газет: «Папарацци, пожелавший остаться неизвестным, раскрыл банду маньяков!»

Элен вновь повернулась к Юле. Та уже сидела на коленях у Артема и ворковала:

— Тема, а я тебе нравлюсь?

— Да. Ты классная!

— Ты считаешь, что я красивая?

— Да! Очень! Просто супер!

— А ты бы на мне женился?

— Да хоть сейчас!

— Серьезно, давай поженимся?

— Давай… Только я найду нормальную работу. А то в сетевой бизнес я уже не верю!

Элен не могла понять: подыгрывает ли Артем шуткам Юли или он и впрямь такой оголтелый носок.

— Валим отсюда, — сказала она. — Мне надоело. Спать пора.

Домой шли медленным ленивым шагом. Артем и Юля обнимались. Что ни говори, они неплохо смотрелись вместе, эти двое! Как жаль, что это лишь игра.

— Лена, а ты в курсе, что Тема сегодня ночует у нас?

— С какой стати?

— Он мой жених, ты что, забыла?

— Я же сказала: никого к нам сегодня не водить!

— К кому это — «к вам»? Тема идет в гости ко мне. А тебя мы приглашать не будем!

— И на здоровье. Тема, тебе это нужно?

— Да… — неуверенно сказал он. — Только папа с мамой волноваться будут… И пусть волнуются. Пусть привыкают, что я взрослый.

— Мой-то герой! — Юля потрепала Артема за щеку.

— Ну как тебе прогулка, Тема?

— Невероятно! Такого приключения у меня вообще никогда не было!

Скучно ж ты живешь, подумала Элен.

Попрощавшись с Артемом, они вернулись в сказочный домик.

Сводные сестры встретились утром, за завтраком. Когда Элен проснулась, Юля уже вовсю возилась на кухне с яичницей, бутербродами и горячим кофе.

— Ну как тебе Артем? — спросила Юля, хихикая.

— Да как в прошлый раз. То есть никак. Но вы хорошо смотрелись вместе…

Юля захихикала еще противнее:

— Ты что, хочешь сказать, что мы с ним созданы друг для друга? Я и этот чудесный мальчик?

— Да ничего я не хочу…

Понедельник… Еще один ни к черту день.

Весь день к Элен подходили мальчишки и спрашивали: «Что случилось с Оксаной Федоровной?» Вся гимназия была взволнована тем, что всеобщая любимица оказалась в больнице. Скудные сведения об ожогах Оксаны успели обрасти чудовищными подробностями. У Элен спрашивали (мальчишки — с ужасом, девчонки — со злорадством):

— Правда, что у нее теперь вместо лица большой волдырь?

— Она совсем облысела?

— Оксана Федоровна теперь будет делать пластическую операцию?

Элен думала: «Да провалитесь вы вместе с вашей…» — и в этом месте обрывала себя. Не надо желать Оксане зла, ей и так досталось.

Домой Элен и Юлю вез Виктор. Бодрый, но иногда выпадающий из реальности — спросишь у него что-нибудь, а он молчит, думая о чем-то своем, и только через несколько секунд спохватывается и как ни в чем не бывало отвечает на вопрос:

— С ней все будет хорошо… Она не сильно пострадала… Маленькие ожоги на спине, шее и правой руке… Я ей купил кучу всяких фруктов… ноутбук оставил, чтоб ей не было скучно…

Видно было, что он подавлен тем безжалостным цинизмом, с каким в его счастливую семейную жизнь вторгся этот жестокий несчастный случай. Элен, которая знала, что это вовсе не случай, очень жалела Виктора. Юля делала вид, что тоже.

— Витя, а давай мы тебе сегодня ужин приготовим! — сказала она, дотронувшись до плеча Оксаниного мужа.

— Не надо, — ответил Виктор. — Спасибо, Юля, ценю твою заботу. Но я сам могу о себе позаботиться.

— Юлька, ты что, не видишь: человек хочет побыть один! — прошипела Элен с заднего сиденья.

— Витя, мы все равно к тебе заедем через пару дней, — пообещала Юля, ласково оглаживая его руку, от плеча до локтя. — Тебе сейчас нельзя долго быть одному.

— Спасибо, Юля. Спасибо, — кивал Виктор. — Ты такая заботливая девочка.

Очень благодарный голос. Ведь именно Юля вовремя облила Оксану водой из ведра! Эх, Виктор, а вот бы ты спросил: Юленька, а как получилось, что рядом с мангалом стояло ведро с водой? И как это ты так быстро сообразила его применить? Впрочем, она бы нашла что ответить. Это уж точно.

Приехали. Элен отдала Виктору ключи от его особняка и на прощание поцеловала его в подбородок. И только поднявшись на свой этаж, она вдруг задала себе вопрос: зачем?

Тот же вопрос интересовал и Юлю.

— Ну, и что за игру ты ведешь? — осведомилась она очень ядовито, когда сводные сестры вернулись в квартиру. — То меня от Вити шугаешь, то сама к нему целоваться лезешь?

— Не твое дело.

— Ах, так? И после этого ты еще будешь говорить, что выходишь из дела?

— Да. Хотя, знаешь, Юля, я поеду с тобой к Виктору. Знаешь зачем? Чтобы проследить за тобой, как бы ты чего не натворила. То, что ты делаешь, — это глупо и неумело. И работает только на носках типа Артема…

— Не надо так про Артема! Он хоро-оший!.. — неожиданно протянула Юля.

— …С Виктором нужно не так. А как нужно — я тебе не скажу.

Блондинка посмотрела на сводную сестру с завистью:

— Откуда ты только все это знаешь?

— Не важно.

Помолчали.

— Ты сейчас опять уедешь? — спросила Юля.

— Да. Мне нужно заниматься с Аленой.

— А я опять одна останусь?

— Знаешь, Юленька. Если тебе так тошно в одиночестве, самое время позвонить Артему.

— Артему? — Юлина мордашка вдруг стала доброй-доброй. — Он такой глупенький… Но он меня любит. Знаешь, как клялся, что возьмет меня замуж?

— Вот и позвони ему.

— Вот и позвоню! — обиженно воскликнула блондиночка.

«Мне тоже надо сделать несколько звонков», — подумала Элен и ушла в другую комнату.

Сегодня Алена будет удивлена. Очень-очень.

— Заказывай, — сказала Элен. — Не стесняйся, бери что нравится.

Девятиклассница держала в руках меню в кожаной обложке с таким видом, словно это была тикающая бомба. Опасливо озиралась:

— Леночка, я здесь раньше никогда не была. Здесь так… шикарно.

— Это уж точно, Аленушка.

Действительно, кто и когда мог пригласить Алену в хороший ресторан?

— Лена… я совсем не хочу есть…

— Хорош выкобениваться, а? Бери все, что нравится.

— А у тебя хватит денег?

— Пусть тебя не волнует этот вопрос. — Элен усмехнулась.

После первого глотка пива Алена заметно расслабилась.

— Лена, а почему ты меня сюда пригласила? — спросила она.

— Решила устроить внеклассное занятие. Просто хочу с тобой поговорить.

«Если Алена сейчас не расколется, как орех, насчет своей беременности и всего вытекающего, то я буду не я», — подумала Элен.

— Поговорить?

— Да. В спокойной обстановке. Подальше от твоего брата.

— Да, кстати. Серега мне говорил, что видел тебя с каким-то крутым парнем на нормальной тачке.

— Это мой молодой человек. А у тебя ведь нету парня?

— Нет… — Алена стала очень грустной и сделала глоток из стакана с пивом.

— А что у тебя было с Васей, напомни?

— Да ничего… Ходили.

«Ох уж эта терминология!» — подумала Элен.

— Где вы с ним ходили?

— Так. Просто. По улицам гуляли. По вечерам на лавочках сидели, с компашкой.

Интересно, на что было похоже общение Алены с этим Васей? Скорее всего, на известный анекдот про деревенского парня и деревенскую девушку, когда они целый час сидят молча на скамейке и курят, девушка наконец уходит, а парень говорит задумчиво: «Хм… Не дала».

Впрочем, Алена с Васей сидением на скамейке не ограничились.

Сейчас она расколется.

— Знаешь что, Леночка. Я ребенка жду.

Элен серьезно кивнула, сделав вид, что эта новость для нее неожиданна:

— От Васи?

— Да. Мы с ним просто гуляли… — Она запнулась. — Леночка, мне надо тебе рассказать кое-что важное. Пообещай, что никому не скажешь.

— Обещаю.

— Он меня один раз позвал к себе в гости, фильм посмотреть…

— И ты пошла?

— Да. Я у него уже несколько раз была, и мы только фильмы смотрели. Ну, еще целовались.

— И он тебя не домогался?

— Нет… А я думала, он такой хороший, уважает меня.

— И брат тебя отпускал к нему?

— А он не знал об этом. Серега как раз на месяц в Кемерово к дяде уехал.

— А Вася этим воспользовался?

— Да. Серега меня в обиду никому не давал. Вася об этом знал. Мы с ним гуляли, только пока Сереги в городе не было… И вот как-то раз я сижу у Васи в гостях, а он выпил… я тоже немного выпила… он стал ко мне приставать…

Алена говорила грустно, но слез в ее глазах не было. Видно, давно уже все выплакала.

Элен решила ее перебить:

— Он тебя изнасиловал?

— Нет. Я согласилась сама.

— Точно?

— Да. А потом это было еще несколько раз.

— Вы ничем не предохранялись?

— Нет. Вася сказал: «Да ну на хер».

— М-да… А что было потом? Ты никому не рассказала?

— Да. А потом вернулся мой брат, и Вася перестал со мной встречаться. Очень просил, чтобы я Сергею ничего не рассказывала.

— Трус несчастный! И ты не рассказала?

— Нет.

— Даже когда поняла, что беременна?

— Даже. Если бы мама узнала про такой позор, она бы меня из дому выгнала!

— Не выгнала бы. Твоя мама тебя очень любит.

— Да не любит она меня! — взвизгнула Алена. — Все время шаландой называет!

— Да. Потому что она о тебе очень беспокоится.

Алена замолчала, потом продолжила с того места, на котором остановилась:

— Я поплакала-поплакала и успокоилась. Думаю, ладно, переживу. И Вася мне стал разные подарки дарить. Только мы с ним уже не гуляли. У него какая-то новая девка появилась…

— А если бы твой брат узнал обо всем этом?

— Убил бы.

— Васю?

— Да. Но сначала меня.

— Тебя-то за что?

— Он мне сказал однажды: станешь шаландой — своими руками удушу.

«Какой-то каменный век… — подумала Элен. — Какие же все-таки они смешные, эти «валенки»!

— Вот, жду ребенка, — повторила Алена. — Мне этот ребенок на фиг не вперся. Но я боюсь… Леночка, я так боюсь.

— А ты знаешь, что если сделать аборт, то потом можно вообще бесплодной остаться?

— Знаю, Леночка. Поэтому боюсь. Хотя я уже знаю, куда обращаться, как все сделать, чтобы никто не узнал.

— И куда?

— У нас на Бетонзаводе живет одна бабка. — Алена сделала большие глаза. — Тетя Глафира, ее все знают. Она колдунья! На человека может порчу наслать!

«О, святая простота!» — подумала Элен.

— Вот, эта бабка болезни разные лечит, за деньги, и бесов выгоняет. И аборт может сделать…

— Аленушка, дай мне руку, — попросила Элен.

Девятиклассница несмело протянула ладошку. Элен схватила ее обеими руками и произнесла:

— Повторяй: я не пойду к тете Глафире.

— Я не пойду к тете Глафире… — робко проговорила Алена.

— Я не буду убивать своего ребенка.

— Но как же мама?

— Сделаем так, Алена. Рано или поздно наступит момент, когда ты уже не сможешь скрывать эту беременность. И тогда ты просто признаешься во всем маме.

— Она меня из дома выгонит.

— Вот если ты сделаешь аборт и она об этом узнает — точно выгонит. И брат тебя уважать перестанет. А вот если ты будешь с ребенком, то поорет-поорет и простит. Она же не убийца — выгонять из дома беременную дочь! Так что лучшее, что ты можешь сделать, — это просто дождаться этого ребенка. Поверь мне, я знаю, что говорю.

Алена крепко сжала руку Элен:

— Ты очень хорошая, Леночка.

Они какое-то время сидели молча, слушая джаз. Алена, похоже, была от этой музыки в легком недоумении: пыталась уловить мелодию и не могла, потому что ее не было. Элен, напротив, пришла от труб и саксофона в отличное настроение.

«Инструменты — живые»… — так сказал Фил. Интересно, это его специальная фраза для запудривания мозгов малолеткам?

А вот и Фил. Кстати, опять без цветов. Он скорее всего прагматик.

— Привет, Лена. А это и есть твоя подружка?

— Да. Алена, это Фил.

— Здравствуйте… — говорит Алена, опустив глаза.

— Долго меня ждали? — Мужчина, кажется, очень доволен тем, что девчонки так мало заказали.

— Недолго. — Она не стала уточнять, что с Аленой договорилась на пять часов вечера, а не на шесть, как с Филом. И все, кажется, вышло удачно.

— Как там у вас на работе дела? — поинтересовалась Элен.

— Как обычно. Завал работы. Целый день носились по всему городу. Даже пообедать толком не успел. Да что там пообедать — я встал в шесть утра и даже не позавтракал!

— Смотри, испортишь желудок!

— К тому времени, когда я его испорчу, у меня будет достаточно средств, чтобы его вылечить, — с улыбкой парировал Фил.

Он заказал себе какой-то суп и какой-то салат.

— Твоя подруга совсем не разговорчивая, — заметил Фил.

— Есть такая беда. Не обращай внимания.

Фил замолчал, вплотную занявшись едой. Алена под столом дотронулась до руки Элен и взглядом показала в сторону туалета.

— Мы сейчас вернемся. Надо носик попудрить, — сказала Элен.

Фил кивнул, не отрываясь от поглощения пищи.

Алена и ее репетиторша вышли из зала.

— Можно я пойду? — спросила девятиклассница.

— Куда?

— Домой. Мне так… не знаю… неловко. Я вам мешаю, наверное…

— Вообще-то… — Элен покусала губу. — Вообще-то мешаешь. Тут ты права. Я ведь просто поболтать с тобой хотела. Ты все поняла насчет ребенка?

— Да, Леночка.

— Завтра увидимся, как обычно. И продолжим занятия. Все поняла?

— Да, Леночка! — Алена улыбнулась.

— До завтра.

Они по-дружески поцеловались.

Элен вернулась к Филу.

— Что это за малолетка? — беззлобно поинтересовался он.

— Моя ученица. Я репетиторством занимаюсь.

— И зачем ты ее сюда приволокла?

— Тобой похвастаться.

Фил расхохотался:

— Потрясающе!

— Вроде того. Давай быстрее, доедай свой суп, и поехали к тебе.

Он усмехнулся: мол, какая горячая!

— Мне нравится, как ты это делаешь, — сказала Элен через полтора часа.

Она лежала на диване в съемной квартире Фила. Сейчас надо вставать, одеваться, плюхать домой, а хочется лежать и лежать. И обнимать это крепкое, сильное тело.

Фил делал свою обычную разминку.

— А мне нравится, что ты ничего от меня не требуешь, — ответил он.

— Кто я такая, чтобы чего-то от тебя требовать? Мы вроде не женаты…

Почему-то Элен опять стало грустно. И домой она пришла в очень поганом настроении.

— Мама, папа! — заорала она с порога.

— Да-да! — отозвалась мама из кухни.

— Да, Лена! — донесся голос приемного отца из кладовки.

— Чего «да-да»? Я дома!

Ответом была тишина. Дескать, с чем тебя и поздравляем.

— Вы что, не поняли?! — завопила Элен что было духу. — Я опять шлялась неизвестно где! Я поздно пришла домой! Я пиво пила!

Элен раньше никогда не кричала, поэтому мама выглянула из кухни с несколько удивленным лицом:

— Леночка! Я хоть раз запрещала тебе общаться с подружками столько, сколько тебе захочется?

— А кто сказал, что с подружками?

— Леночка, Я НЕ СПРАШИВАЮ, где ты была и с кем ты пила пиво. Ты большая девочка и сама отвечаешь за свои поступки, — очень тактично проговорила родительница.

— Я плохо себя веду! Старших не уважаю! Учителям грублю!

— Леночка… — мягко произнесла мама. — У тебя сейчас трудный возраст… Лучшее, что мы можем сделать, — это оставить тебя в покое.

«Эти люди меня угробят своим равнодушием!» — мысленно воскликнула Элен и прошла в свою комнату. Упала на кровать. Ей хотелось плакать.

Никому я не нужна. Никому. Даже Юля не заглянула.

Столько всякого дерьма случилось, да еще и тетрадка пропала! Нужно порисовать… Хотя какой смысл, если тетрадка с началом и серединой не найдется? Нет, обязательно найдется. Никуда не денется.

Заиграл мобильник. На экране высветился номер Алены.

Вчера у Алены Элен опять столкнулась с Сергеем. Он только слегка кивнул. Никаких больше улыбочек, подмигиваний и домогательств: ведь Элен ездит на роскошной тачке с «крутым» мужиком, может быть, даже «авторитетом». А что может быть страшнее для дворового парня, чем перейти дорогу «авторитету»?

Он только спросил:

— А что это за мужик на тачке тебя подвозил?

— Мой любимый. Мы с ним скоро поженимся.

— Это я понял. Что за человек?

— О-о… Из ФСБ. Он меня в обиду не дает.

Лицо Сергея стало взволнованным. Он перешел на шепот:

— Ты про меня ничего ему не говорила?

От него сильно пахло пивом.

— Нет.

— Точно?

— Расслабься, Серег. Если б ты себя плохо со мной вел — я бы рассказала. А так — все нормально.

Сергей серьезно кивнул. Должно быть, подумал: «Ух, пронесло».

Элен хлопнула его ладонью по боку, незаметно сунув в карман флешку с запиской.

Вспомнив об этом, Элен поднесла к уху мобильник. Наверняка ее ждут новости.

Из телефона раздался радостный мужской голос:

— Ленка! Привет!

— Это кто еще?

— Это Серега. Я посмотрел видео, которое ты мне вчера подсунула на флешке. Ленка, ты просто супер!

— Эм… — Элен не могла понять, в чем тут подвох.

— Мы с мамкой недавно узнали, что Аленка беременна. Только не знали, от кого. Теперь узнали! Спасибо тебе!

— Эм… А по-другому узнать было нельзя?

— Ну, а как по-другому? Допрос устраивать? Она бы не призналась, я ее знаю. А тебе все как на духу выложила. А ты, молодец, все записала. Мы с батей вчера вечером пришли к этому козлу Ваське и очень просто ему сказали: здоровьем дорожишь? Женись.

— И когда свадьба?

— Да пока еще рано об этом думать. Аленка же несовершеннолетняя! Пока вместе поживут, а распишутся потом. У нас на Бетонзаводе многие так делают.

— А можно Алену к телефону?

— Нет. Она в комнате закрылась и ревет.

«Ее можно понять…» — подумала Элен.

— Еще раз спасибо, Ленка! Хорошо поработала! За лавандосами приходи в любое время.

— За какими еще лавандосами?

— Ну, каждая работа денег стоит! Ты свою сделала. Слушай, у тебя с этим фээсбэшником правда все серьезно? Может, встретимся?

Элен нажала на «сброс», отложила телефон и грустно кивнула самой себе.

Вот так все оказалось. Отговорить Алену делать аборт не было основной задачей.

Ай да Мортибус! И как только мама Алены вышла на него?

Скорее всего, Мортибус — кто-то из ее знакомых. Эта неотесанная медсестра пожаловалась, и они вместе разработали план. Который отлично сработал! Наверное, даже лучше, чем предполагалось.

Сережа тоже был посвящен в план. Хм… Он, оказывается, вполне неплохой человек — для «валенка», разумеется. Сестру свою любит.

Бедная Алена… Ей теперь придется жить с этим уродом. Впрочем, вряд ли она смогла бы найти в своем райончике кого-то получше. Не говоря уже о том, чтобы покинуть этот тухлый Бетонзавод навсегда. Такие, как она, умирают там же, где родились. А вообще неплохо все получилось, если вдуматься. От ребенка Алена не избавится. Горе-папашу призвали к ответу. Да и с русским языком у этой глупенькой девочки, возможно, теперь будет получше.

Вчера вообще был хороший день. Особенно свидание с Филом.

— Может, сегодня не к тебе поедем? — спросила Элен.

— А куда? К тебе?

— Давай просто погуляем.

— Давай, — как-то очень легко согласился он.

— У тебя есть любимое место в городе?

— Есть.

— Пошли сегодня туда?

— Пошли.

Кажется, у Фила было настроение со всем соглашаться.

За городом есть речка. Через речку — невысокий мост. С моста видны ржавые остовы мертвых речных судов, лежащих на берегу.

Элен и Фил стояли, перегнувшись через перила.

— Я по этому мосту любил бродить, когда был мальчишкой. И даже рыбу отсюда ловил. Здесь хорошо. Спокойно. И машины редко ездят.

Элен молча снимала пейзаж на камеру.

Фил внезапно потрепал ее по коротким волосам и спросил:

— А ведь ты меня любишь?

— Я тебя вижу четвертый раз в жизни, — фыркнула Элен.

— Пятый, — мягко поправил он. — Ты что, забыла, как я тебе платок подарил?

— Это не считается. Я тебя видела всего несколько секунд.

— Но этого было достаточно? Было. А то бы ты мне не позвонила.

— Ты сказать-то что хочешь? — несколько враждебно поинтересовалась Элен.

— Хочу сказать, что ты особенная.

— Правда, что ли?

— Любая девчонка на твоем месте уже намекала бы, что ей нужна новая дубленка к зиме или еще что-то.

— Материальные ценности меня не интересуют. Я другая. Я сторонница чистого искусства. — Элен направила камеру на Фила. — Ты очень хорошо смотришься на фоне звездного неба. Этого мне достаточно.

— Дай мне камеру!

— Зачем?

— Давай-давай!

Фил направил камеру на себя, держа ее в вытянутой руке. Свободной рукой притянул Элен к себе. Их губы слились в поцелуе.

Когда свидание завершилось, Элен опять отказалась от машины Фила и побрела домой пешком. Ей нужно было подумать обо всем.

Вдруг Фил не обманывал ее? Вдруг он и впрямь считает ее особенной?

И Элен сделала то, чего не делала никогда в жизни.

Представила себя счастливой супругой. Женой исполнительного директора крупной компании.

А почему нет, скажите на милость? Что она, хуже Оксаны? Может, ноги короче и грудь меньше, зато какая харизма!

Наверное, хорошо иметь обеспеченного мужа. Можно устроиться на учебу в престижный вуз, а параллельно заниматься чем нравится. Может, и исполнится мечта: поехать в экзотическую страну и наснимать там документалок!

К тому же Фил, кажется, нормальный. Не из тех, кого называют «большими детьми». Серьезный, весь в своих делах. Он не станет устраивать скандалы из-за всякой ерунды вроде невкусного ужина!

«О-оу», — подумала Элен. Мне что же, придется учиться готовить и стирать? Нет, не так: пользоваться новейшей бытовой техникой. Плитой, стиральной машиной, утюгами разными и т. д. При современном развитии прогресса это, должно быть, нетрудно.

Фил… Сделай так, чтобы я в тебя поверила!

Для начала разведись с женой.

Осень в этом году была странная: теплая, никаких дождей.

Пусть будет глобальное потепление! Пусть снега не будет никогда! Наплевать, что сдохнут все белые медведи и пингвины, что все прибрежные города затопит, — Элен настолько не любила холод, что готова была пожертвовать чем угодно, лишь бы зима стала вторым летом. Или хотя бы осенью. Пусть будет как в тропиках: полгода — жара, полгода — дожди!

Элен прошла мимо того самого места, где трамвай переехал собачонку, и вспомнила тот день, когда все это началось. Хотя — что началось? Разве ее жизнь как-то радикально изменилась?

Спасибо Мортибусу — изменилась.

Достала телефон. Так и есть: новое сообщение от Мортибуса.

Меньше чем через полчаса Элен уже была рядом с домом, где находилась съемная квартира. Та самая, которая «одна на двоих».

Белого «Фольксвагена» поблизости не было. Но это ничего не значит. Фил, то есть Ваня этот гнойный, запросто может быть там внутри, а его напарник — кататься по городу.

Элен сама не поняла, зачем она сюда приехала. Ступенька, еще одна, еще… Скоро третий этаж. Она позвонит в дверь — откроет Фил… в смысле Ваня. А она ему бац в рожу из «Вырвиглаза»! Нет, не надо, посадят. Может, коленкой промеж ног? Нет, опасно… Этот подонок может ответить… Сука, ненавижу тебя! Ненавижу!

Она позвонила в дверь. Как хорошо, что в двери нет глазка. Он спросит: «Кто?», она ничего не скажет. Он откроет, а она…

Дверь распахнулась. Элен увидела довольно плотного молодого мужчину с большой залысиной. На нем были майка и трусы, больше похожие на шорты.

— Да? — спросил он, глядя на незваную гостью скорее с удивлением, чем раздраженно.

К такому Элен была почему-то не готова.

— Здравствуйте… — сказала она.

Толстяк кивнул. Кажется, он не узнал ее. Да и Элен, честно говоря, видела его лицо впервые в жизни. До этого — только затылок, широкий и мокрый.

— Коля… Николай, да?

Удивление толстяка перешло в изумление. Точно не узнал. И правда, сколько он уже перекатал подружек своего напарника! Давно уже перестал всматриваться в лица.

— Что такое? — Он перешел на шепот, всем видом показывая, что Элен следует сделать то же самое.

Ну да! Элен в ту же секунду все поняла, и ей стало смешно. Конечно, по легенде он вовсе не Коля, а Филипп Иванович! Там, в квартире, очередная глупенькая жертва, а тут пришла какая-то неизвестная, которая к тому же знает настоящее имя толстяка и обламывает весь кайф. Надо было развивать успех, а Элен и не знала, что еще сказать.

— Тебя Иван прислал? — шепотом подсказал Коля.

— Нет, — неизвестно почему отказалась Элен. — Я ваша соседка. Да. Снизу. — В ней накопилось достаточно злости, чтобы заорать во весь голос. — Опять нас затопили! Когда уже это кончится!

Она прекрасно помнила, как Фил предупреждал, что полы в ванной протекают.

Позади Коли кто-то зашевелился — заскрипел диван. Толстяк услышал это и зашептал:

— Все, все, успокойтесь…

— Чего «успокойтесь»? Недавно ремонт сделали! Кто за это будет платить? Кто, мать твою так?! Только и знают, что девок таскают с утра до вечера, а о других не думают!

Коля выругался и прошипел, бросив через плечо взгляд в сторону дивана:

— Я же ей говорил, пользоваться душем надо аккуратно!

— Я ваш бордель прикрою! — завизжала Элен.

Коля попытался закрыть дверь, ненормальная девчонка успела втиснуться между дверью и косяком:

— Попробуй выгони меня! Через полчаса вернусь с участковым!

— Все, все! — закричал Коля, его рука шарила в кармане куртки, висевшей в прихожей. — Сколько мы вам должны за ремонт?

— Сколько-сколько! Потолок заново побелить! Обои поменять! И это… Покрывало на кровати испачкали, совсем новое!..

Коля вынимал из бумажника, одну за другой, купюры. Потом махнул рукой и в один прием достал все содержимое:

— Вот, возьмите пока. Здесь три с половиной тысячи и мелочь какая-то. Остальное потом отдадим. Только давайте решим этот вопрос сами как-нибудь, без участкового?

— Посмотрим… — хмуро сказала Элен. Затолкала комок денег в карман, бросила в лицо Николая испепеляющий взгляд и ушла.

Ну что ж… Что-то она все-таки получила. Можно сказать, честно заработала. Вышло по тысяче восемьсот за часовой сеанс любви.

Элен долго шагала по тротуару. Мимо проносились автомобили, пару раз ненормальной девчонке показалось, что это был белый «Фольксваген».

Ненавижу его… А за что? Элен немного успокоилась и могла теперь спокойно обо всем подумать. Какая разница, как его зовут и кем он работает? И вообще он ей ничего плохого не сделал, никак не обидел… Воспользовался ею, как салфеткой, — так она и сама хотела им воспользоваться. За что же теперь его ненавидеть? Что замуж не позвал и никогда не позвал бы? Разве только за это…

Одно хорошо: теперь не надо учиться готовить…

Она свернула в какое-то детское кафе. Какие уж тут рестораны! Выстояла короткую очередь у кассы, взяла кофе и пирожных.

Хе-хе, а квартирку эти двое, скорее всего, сменят. А может, и нет. Если Фил… тьфу ты! …если Ваня поймет, что приходила именно Элен, то ни за что не сменят.

Отыскала в телефоне номер Фила. Переименовала его в «Не бери трубку». Пусть теперь названивает сколько хочет.

Подумав еще, она отключила телефон.

Элен раскрыла тетрадь. Пусть все думают, что девочка пришла в кафе делать уроки.

Элен отложила карандаш, одним глотком допила остывший кофе. Сегодня все против нее! Вот и история кончилась. Конечно, рейнджер преодолеет эту Долину Смерти. И что дальше? Вот именно, что же дальше…

Дальше пора ехать домой. Уже шесть вечера.

А что делать дома? Юльки все равно нет. Она где-нибудь в укромном уголке орально ублажает Артема, не забывая при этом рассказывать ему, какой он потрясающий. На языке жестов, хе-хе! Странную все-таки игру ведет Юленька. Доиграется до того, что выскочит замуж.

Но если не домой, то куда?

Виктор совсем не удивился. Сказал только:

— Ты? Проходи.

Конечно, он ее не прогонит. Ему, как и ей, очень одиноко сейчас.

— Как раз к ужину успела. Я один все не съем. Привык на двоих готовить.

Сели за стол.

— Ну, как там наша Оксаночка?

— Хорошо. Врач сказал, в конце недели, возможно, выпишут.

— Чем она там занимается?

Виктор улыбнулся:

— Чем может заниматься человек, у которого есть ноутбук с Интернетом и кучей скачанных сериалов?

— То есть не скучает? Ну, если у Оксаны все в порядке, нам нечего волноваться.

Виктор воткнул вилку в жареную куриную тушку и оставил ее торчать. Задумался. Неуверенно произнес:

— Не знаю. Не привык я… без нее.

— Вы ведь за год ни разу не расставались?

— Больше чем на несколько часов — ни разу. Я так привык: приезжаю домой — а она меня ждет. Вот…

— Ни разу! Изумительно! Как вы только не надоели друг другу!

— Леночка, неужели ты не веришь в любовь?

Элен только рукой махнула. Еще сегодня утром она готова была идти хоть на край света за человеком по имени Фил. А теперь этого человека нет. Его, как оказалось, просто не существует в природе. Да и любви, наверное, тоже.

— У тебя такая красивая жена… — мрачно сказала она.

Виктор слегка кивнул и приподнял брови: дескать, не понимаю, к чему клонишь, но в любом случае верно подмечено.

— Может, даже самая красивая женщина в городе! — продолжала Элен.

— Красивее я не встречал. Хотя, если бы у меня было собственное модельное агентство, может, и встретил бы. Только зачем?

— Как зачем! Тебе не кажется, что она не всегда к тебе справедлива?

— Что ты имеешь в виду?

— Ее дурацкие припадки ревности!

Виктор даже не спросил, откуда она знает. Только сказал:

— Она еще ни разу не сделала ничего такого, чего я не смог бы простить.

— По-моему, ты просто тряпка и подкаблучник. Во всем ей подчиняешься, как раб, — не удержалась Элен.

Виктор усмехнулся, потрепал ее ладонью по волосам и сказал:

— А по-моему, ты просто не понимаешь еще, что такое семья. Уступать любимому человеку — это не значит подчиняться. Никакой слабости в этом нет.

И опять, опять ей нечего было возразить.

— Она мне знаешь что про тебя говорила… Что ей очень повезло с тобой. Оксане все это очень дорого: и ты, и твой домик, и сад, и все остальное.

— Домик и сад тут ни при чем, — сказал Виктор. — Мы знакомы с Оксаной уже пять лет. Когда мы только познакомились, ничего этого у меня еще не было. Я был обычным студентом без гроша в кармане, как и она. Да, я всего этого добился в кратчайшие сроки — но это было уже потом.

— А она говорила мне, что полюбила тебя за то, что ты такой успешный, состоятельный…

Виктор рассмеялся:

— Ты, наверное, все не так поняла. Чтоб ты знала, такие, как она, любят мужчин не за это. Если бы она хотела найти мужчину с деньгами — то нашла бы готового. Но она выбрала меня. Поняла, что кроме перспектив у меня есть многое другое. Стиль, чувство юмора…

— А еще ты, наверное, в постели гигант?

— Оксана у меня первая. Знаешь, как я боялся в первый раз? А она прямо сказала, что боится еще сильнее. Мы засмеялись, и нам обоим стало легче. Хотя даже для первого раза все равно получилось так себе.

Получается, Оксана почти не соврала, когда сказала, что вышла замуж невинной…

Элен долго молчала. Молчал и Виктор.

— Ленни, ты любишь комедии?

— Терпеть не могу.

— Странно. Оксана тоже не любит. Все ужастики какие-то смотрит. А я просто обожаю. «Клик» или, например, «Очень страшное кино», все части. Так я расслабляюсь. Может, вместе?

…Проснувшись утром, Элен с ужасом поняла, что лежит рядом с Виктором.

Она так и вскочила, но тут же обнаружила, что тревога ложная. Они оба были одеты. Кажется, заснули, пока смотрели очередной фильм. Что за фильм — Элен уже не помнила. Сказывалось, что они выпили немного вина. Последнее, что всплывало в голове, — как Виктор берет с нее честное слово, что она никому не расскажет о том, что «он ее спаивает».

Она включила свой мобильник. Сколько-сколько времени? Девять часов? Вот здорово! На учебу можно уже не ехать. Вот будет номер, если Элен вытурят из выпускного класса!

А Виктор? Ему сегодня не надо на работу? Вроде будний день… Раз спит — значит, не надо. Короче, не наше дело.

Начали приходить сообщения, накопившиеся за вечер. Половина от Юли, половина от Фила. Элен удаляла их, не читая.

Надо приготовить Виктору завтрак. И почту проверить. Что сначала — завтрак или почта? Первое займет минут пятнадцать, второе — минуты две. Начнем со второго.

Вот так. Просто и безжалостно, как молотком по роже.

Элен, которой все эти игры уже порядком надоели, наколотила ответ тут же, не задумываясь ни на секунду.

Элен вернулась к Виктору. Толкнула его несколько раз:

— Витя?

— М-м-м-м-м… — по-кошачьи протянул он. Так же, как во сне, только громче.

— Витя, кто такой Мортибус?

— А? — Муж Оксаны начал мучительное возвращение в реальность из царства сна. В такой момент из человека легко вытянуть информацию.

— Мор-ти-бус, — по слогам произнесла Элен. — Быстро: кто это?

— Де мортибус персекутором, — пробормотал Виктор, уткнувшись в подушку носом.

Твою ж мать!

Он проснулся через час и ничего не помнил о вопросе Элен.

Элен приехала домой поздно вечером.

— Вот вы и приехали, барышня, — сурово сказала мама. — Рады вас видеть.

Справа от нее стояла Юля, слева — мамин муж. Судья, прокурор и адвокат. Нет, судя по выражению их лиц, судья и два прокурора. Или даже палача.

— Я всегда тебя прощала, дочь, — сказала мама холодно. — За все твои гулянки, за все твои прогулы. Я понимала, что ты не такая, как все. Но есть такие вещи, которые не имеют оправдания.

Элен пока что ничего не понимала.

— Юля показала мне сегодня кое-что. Я никогда не смотрела, что за файлы хранятся у тебя в папке, которые ты защищаешь паролем…

— Пароль: число, месяц и год твоего рождения, — добавила Юля.

— А сегодня посмотрела и ужаснулась.

Шок прошел за секунду. К Элен вернулась способность говорить:

— Вы лазили в мою папку?

— Да! — вскрикнула мама. — Кто дал тебе право снимать меня и папу? Оксану и Витю? Других людей? Извращенка! Это и есть твое «хобби»?! Ты это показывала кому-нибудь?

Вместо ответа Элен бросилась в сторону компьютера, но мама, растопырив руки, загородила дорогу. Одновременно с этим мамин муж встал между Элен и входной дверью, чтобы лишить ее возможности к бегству.

— Можешь не рваться. Я все удалила, — ядовито произнесла Юля.

Элен какое-то время молча открывала и закрывала рот, ей трудно было дышать. Потом из глаз ее брызнули слезы, она завизжала:

— Сволочи! Как же я ненавижу вас всех! Ты мелкая сучка! А ты, — она оттолкнула маму, — тупая жирная курица! А ты вообще не подходи ко мне, — она обернулась к отцу Юли. — Я тебя не знаю и знать не желаю!

Она ничего не видела, кроме едкой улыбки сводной сестры. Не особенно контролируя себя, Элен полезла в сумочку.

Приемный папа сработал быстро: схватил Элен за запястье и вырвал из ее руки пневматический пистолет.

— Отдайте, это мое! — плакала она.

— Откуда это у тебя? — Мама вцепилась в куртку Элен. — Откуда?

— Купила на свои деньги.

— Откуда у тебя деньги?

— Не ваше собачье дело!

— Она свои съемки в Интернете продает, — сообщила Юля.

— Это правда? — Мама встряхнула Элен, легко, словно борец сумо — студента-отличника. — И про нас с папой тоже продавала?

— Ненавижу… — рыдая, Элен пыталась вырвать руку из живых тисков. — Ненавижу…

— Ты неадекватна. Я с тобой потом поговорю. Миша, проводи Елену в ее комнату.

Пока Элен тащили в комнату, она посмотрела в глаза молчаливого маминого мужа и изумилась: в них еле-еле теплилось искреннее сочувствие. Приемный отец был на этом суде чести единственным, кому было хоть немного жаль Элен.

Элен долго рыдала, уткнувшись в подушку. И только потом заметила, что на стуле возле противоположной стены сидит Юля. И снимает, сука. Снимает на свой мобильник. У нее новый мобильник. «Айфон»!

Встать и выцарапать глаза этой твари! Никак нельзя. Элен ослабела от слез. Все, на что ее хватило, это приподнять голову и проговорить:

— Как ты могла, Юлька… Я это столько лет снимала…

— А ты как могла, Леночка? Ведь мы же договаривались: Виктора — вместе! А ты — все себе, как всегда. Нехорошо, Леночка! И скажи спасибо, что я еще про тебя и Витю не рассказала. А то тебя точно бы из дома выпихнули. Вот так: пеу-у-у! — Юля изобразила удар ногой по мячу.

— А откуда… ты… знаешь?

— Сообщили.

— Кто?! Мортибус?

— Нет. Оксанка. А вот откуда она узнала — это я не знаю. Может, и Мортибус твой подсуетился. Она так плакала, так плакала! Говорит: а ты знаешь, где Лена ночевала? Я: нет. Я правда не знала, я вчера поздно пришла домой, все уже спали. Она мне: у Виктора. А ты знаешь, что они там делали? Я: нет. Она мне: то-то, то-то и то-то. Спрашивает: а ты знала, что Леночка только и ждет, как бы Витю в постель затащить? Я: конечно, знала. Я тебя и раньше предупреждала, а ты не верила. Маме с папой Оксана пока что ничего не сказала, и я тоже. Не все сразу. Надо растянуть удовольствие. Поспешишь — людей насмешишь, ты сама говорила.

— Юля, слушай меня внимательно. Сейчас я наберусь сил, встану и убью тебя.

— Не советую, Леночка. — Юля на всякий случай встала. — Тогда тебе точно кранты. Лежи, отдыхай, сестренка. Потом поговорим.

— Юлька…

Он открыла дверь и обернулась:

— Ну что?

— Откуда у тебя новый телефон?

— Нравится, да? — Она рассмеялась. — Давно о таком мечтала. Артем подарил. Где деньги взял — не знаю… Кажется, копил себе на мотоцикл. Да какая разница? Сегодня идем мимо «Мастер-связи», я показываю на витрину, говорю: ой, а мне вот такой телефон очень нравится! Он: без вопросов! Зашел и купил, рыцарь-то мой!

— Пошла вон, — из последних сил выдавила Элен.

На перемене Элен сидела, как обычно, мрачная.

Уроки уже кончились. Предстоял очередной классный час: новое задание из серии «Уроки чести и достоинства».

Было тошно смотреть на одноклассников, особенно на Свету Патрикееву с Вовой Лебединым. Сидят на подоконнике, о чем-то разговаривают. Улыбаются, гады. Что там у них, час ностальгии? Вспоминают о своем приключении тогда, на вечеринке?

Вообще-то Элен очень надеялась, что ее посадят под домашний арест. Но нет: мать разбудила ее утром, постучав кулаком в дверь комнаты. Потом вошла, поставила на стол поднос с завтраком. Молча вышла. Дескать, за общим столом тебя видеть никто не хочет.

На том же подносе Элен нашла записку:

«Не опаздывай на учебу. Я буду звонить Инне Сергеевне и проверять, на месте ли ты».

Ну-ну. Я отучилась, как положено, весь день. Легче стало? Даже похвалили. Краем уха слышала, как историчка после урока сказала в коридоре литераторше: «Лена Новикова молодец, весь урок сидела тихо, серьезная такая, никаких циничных шуточек и ничего такого обычного. Взрослеет».

Начался дополнительный урок. Инна Сергеевна написала на доске тему: «Супружеская измена».

«Она издевается, что ли?» — подумала Элен.

— Что, опять сценки разыгрывать? — спросил кто-то.

— Да, — ответила учительница. — В прошлый раз всем очень понравилось, и я решила повторить. Но сегодня я не буду выбирать артистов. Все — только по желанию. Итак, кто хочет сыграть роль мужа?

— Пашка! Пусть Краснов сыграет! — закричал весь класс.

— Паша, ты согласен? — спросила Инна Сергеевна.

Счастливый Краснов уже бежал к доске, на ходу поправляя штаны. Для таких, как он, актерская игра — единственный шанс хоть как-то самоутвердиться. Да-да, а иногда из таких вот кривляк получаются разные Джимы Кэрри.

— Муж у нас есть. А жена? — сказала учительница. — А ну-ка, девочки!

Девочки безмолвствовали. Кто же по доброй воле захочет быть женой Краснова, пусть и не по-настоящему?

— А пусть опять Лена Новикова! — предложил Краснов.

— Да, пусть-пусть! — первой закричала Света Патрикеева.

Другие девочки дружно подхватили: «Да, пусть Новикова!» Все-таки не любили Элен в классе. Кроме, кажется, Краснова. И чего он так к ней неравнодушен?

— Лена, ты согласна? — осведомилась Инна Сергеевна.

— Придется… — нехотя согласилась Элен.

— Теперь нужен… — учительница замялась, — …друг жены. (В зале смешки.)

Модник и красавчик Костя Правдин поднял руку.

Учительница опять раздала всем шпаргалки.

— Актеры у нас есть. Теперь ситуация: муж уехал в командировку. Жена пригласила друга. Они вместе провели ночь, теперь завтракают. Время шесть часов утра. И тут внезапно приезжает муж, который давно подозревал жену в неверности. Эту ситуацию вам предстоит разыграть.

Паше и Косте пришлось вытащить к доске свободную парту, она стала кухонным столом, за который уселись жена и любовник. Учительница опять раздала листочки.

— Входит муж, — прочла Инна Сергеевна по тетради.

— Дорогая, я дома! — воскликнул Краснов, сделал вид, будто входит в кухню, уронил воображаемые чемоданы и закричал:

— А это еще кто?

— Жена удивлена: муж должен приехать поздно вечером.

— Дорогой, это ты? Ты же должен был приехать сегодня вечером! — удивилась Элен. Точнее, мрачно прочитала по бумажке безо всякой интонации. Ни во что играть ей не хотелось, особенно с этими обсосками-одноклассниками. И зачем она так легко согласилась участвовать в этом цирке?

— Я передумал и приехал на ночном поезде. Ведь я знал, что ты мне изменяешь! Ты ночевала вместе с этим мужчиной! — Краснов ткнул пальцем в лицо Кости Правдина.

— Ты о чем? Это мой брат. Он ночевал у нас. Спал в прихожей, на диване.

— Расслабься, мужик! — посоветовал Костя, одним глазом поглядывая в бумажку. — Чего такой напряженный?

— Забавно-забавно, дорогая! — с очень натуральным сарказмом проскрипел Паша. — Мы десять лет вместе, а я только сейчас узнал, что у тебя есть брат!

— Ну когда-то же надо, — усмехнулась Элен, глядя в другую сторону.

— Вот что, дорогая, я точно знаю, что у тебя нет и никогда не было никакого брата! — возопил ботаник.

— И что дальше?

— Друг жены понимает, что ему пора, — подсказывает Инна Сергеевна.

— Ну, это… Я пойду. Не скучайте! — Костя обворожительно улыбнулся и встал из-за парты.

— Внезапно муж выхватывает пневматический пистолет. Он не дает другу жены уйти.

Ни фига себе! Это что же — Инне Сергеевне сценарий лично Мортибус писал?

Пашка аж подпрыгнул от такого сюжетного поворота. Оттопырил указательный палец, изобразив пистолет, прицелился Косте в лицо, закричал:

— А ну сидеть! Никто никуда не уйдет, пока я не скажу.

— Костя, твоя реплика.

— А, да. — Правдин, как смог, изобразил испуг: — Дядя, дядя, расслабься! Убери дуло, ладно?

— Сядь за стол!

Правдин сел.

— Муж начинает разговор, — читает классная. — Он пытается пристыдить жену.

— Дорогая! — Краснов поправил очки с очень солидным видом. Ему очень нравилось быть хозяином положения. — Как ты могла? После десяти лет совместной жизни?

Элен молчала.

— Отвечай!

— И что ты хочешь от меня услышать? — устало прочитала она. — Да, я это сделала. Если тебе это не нравится, можешь стрелять. Трус! Слабак!

— Стоп! — воскликнула учительница. — Давайте не будем увлекаться, лучше остановимся на этом и попробуем разобраться в ситуации. Мой первый вопрос к Паше: ты бы действительно выстрелил? В кого именно и почему?

Паша опустил воображаемый пистолет и сказал:

— Да нет, стрелять было бы глупо. Я бы просто попытался понять, почему моя супруга так поступила со мной.

— Может, ей захотелось настоящего мужчину, а не такого, как ты… — угрюмо сказала Элен.

— Тогда непонятно, почему она не развелась со мной. Было бы логично, если я ей так противен.

— Вот что я хотела услышать, — сказала Инна Сергеевна. — «Развестись — логично». Мне, например, непонятно, почему для нынешней молодежи логично сразу развестись, вместо того чтобы попытаться наладить отношения.

— Время такое, — сказала Элен. — Если что-то сломалось, проще выкинуть и купить что-то новое. Или даже если не сломалось. Если вышел седьмой «айфон», то шестой уже можно выкинуть. Но человек не телефон, его нельзя выкинуть!

Судя по выражению лица, учительница была приятно удивлена.

— Элен, ты давно стала такая правильная? — усмехнулся Вова.

— Да просто мне недавно одну историю рассказали. Одна моя знакомая замужем за одним успешным человеком. Я была уверена, что она с ним ради денег. А потом я узнала, что, когда они полюбили друг друга, у него не было ни копейки за душой. И они друг друга никогда не бросят. Даже если кто-то будет клеветать, что кто-то из них кому-то изменил.

После этого в классе несколько секунд стояла тишина.

— Ну не всем же так повезло, как им! — с завистью произнесла Катя.

— А тут дело не в везении, — возразила Элен. — Просто самому не надо быть дерьмом на палочке, тогда и в личной жизни все сложится.

— Грубо, но очень точно. Именно то, что я и пыталась до вас донести, — сказала учительница. — Если вы застали любимого человека с другим, направьте пистолет на себя. Просто направьте — стрелять не надо.

А Элен подумала: а если любимого человека нет, никогда не было и, судя по всему, не предвидится — стрелять уже можно?

За этой мыслью Элен и не заметила, как урок закончился.

Можно и домой. А что там делать? Сидеть в комнате и сквозь стены ощущать ненависть членов семьи?

Элен отправилась бродить по городу.

Только когда стемнело, она решилась двинуться в сторону дома.

Путь от станции метро до родной многоэтажки прервался на середине. Между баскетбольной площадкой и гаражами.

Навстречу Элен вышли двое. Крепкого телосложения. Бритоголовые.

Элен узнала их.

Это были те самые парни. Насильники, от которых она спасла Юлю.

Они вернулись.

Узнали ли они ее? Не важно. Надо бежать. Ни пистолета, ни даже зонтика с ней не было.

Элен бежит. Эти двое несутся следом. Подошвы стучат по асфальту.

Ну почему она тогда не вызвала полицию?!

Вокруг никого. До дома далеко.

Она быстро слабела.

— Отстаньте от меня! — взвизгнула Элен, услышав тяжелое прерывистое дыхание возле самого уха.

Остановившись, она пнула одного из преследователей в ногу, одновременно с этим оцарапала ему щеку ногтями. Ответный удар в левый бок — и Элен рухнула на асфальт.

Страшная боль заставила ее заорать:

— Не-е-е-е-ет!

Смотри! Старой девой останешься!

— Не-е-е-е-ет!

Выключи! Выключи немедленно эту мерзость!

— Не-е-е-е-ет!

Слышь, ты чего такая дерзкая?

— Не-е-е-е-ет!

И роскошный парень, который приносит коктейли, — и чтоб каждый день новый!

— Не-е-е-е-ет!

Вовка, это ты? Это ты подстроил?

— Не-е-е-е-ет!

Музыкальные инструменты — они живые.

— Не-е-е-е-ет!

Я в детстве у бабушки пластинки слушала.

— Не-е-е-е-ет!

В хаос, охвативший разум Элен, ворвался еще один удар. Ногой. По голове.

И все закончилось.

Элен очнулась в больнице. Она поняла это, не открывая глаз. Пахло стерильностью, какими-то лекарствами и немножко апельсинами.

Очень болел бок, куда ударили. И ведь не кулаком, а какой-то железкой. Кастетом, наверное. Ребра, скорее всего, сломаны. И голова болит, хотя и не как с похмелья. Жить будем.

Элен попробовала пошевелиться и вскрикнула.

— Ты очнулась? — спросил знакомый голос.

А вот теперь все. Конец. Конечно же, ее уложили в палату к сестре.

Элен мысленно сосчитала до трех и открыла глаза.

Оксана лежала на соседней кровати. В мятой пижаме, но причесанная и вообще неплохо выглядящая. С новой укороченной стрижкой, которая ее омолодила лет на пять.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — ответила Элен.

Обе не знали, с чего начать.

— Лена?

— Что?

— Ты ничего не хочешь мне сказать? Извиниться, например?

— За что конкретно?

— Хотя бы за Виктора.

— Тебе Мортибус рассказал?

— Дура ты, Леночка. Это я — Мортибус.

Элен рассмеялась и тут же ойкнула от боли в боку:

— Билл Гейтс — это тоже ты?

— Просто подумай. Сопоставь факты. Ты давно бы догадалась, если бы не ленилась шевелить извилинами.

Какие факты? Элен ничего не понимала. Все, что она могла вспомнить, — старуху-преподавательницу в инвалидном кресле, которая сверлит ее взглядом, мрачного Илью и бестолковую Алену.

Преподавательницу, да. Бывшую преподавательницу в педагогическом институте, где училась Оксана, а также и Майя, и Илья. Возможно, Оксана еще застала эту преподавательницу, а у Ильи и его однокурсников, например, вела практику.

А как в эту компанию попала Алена? Ни она, ни ее брат к институту не имеют никакого отношения… Хотя Алена произносила слово «институт» — по какому поводу? Ах да, говорила, что ее мама драит полы в каком-то. Теперь понятно в каком. Все ниточки связались в узел.

Теперь Элен, избитой и переломанной, захотелось избить саму себя — за тупость. Ведь все так просто! Самое простое решение — всегда самое верное. Почему она не догадалась?

Оксана терпеливо ждала, пока Элен придет в себя.

— И зачем тебе это было нужно? — спросила Элен.

— Это задумывалось как эксперимент. Я вела дневник, потом дам почитать.

— И давно ты придумала все это?

— Давно. Когда находила в Сети твои садистские ролики и читала в «Твиттере», какими способами ты хочешь меня убить. Сначала я хотела просто вступить с тобой в контакт и пообщаться, понять, что тобой движет. Но потом мама Вовы принесла мне флешку, которую она нашла у сына. Тогда я решила, что так легко ты не отделаешься. Кстати, редактор сайта, где покупали твои видеоролики, действительно мой хороший знакомый. Мы с ним вместе учились. А остальные…

— А про остальных я уже поняла. Так понимаю, ты сердишься на меня из-за Виктора?

— Сержусь ли я? Сержусь ли? — зло усмехнулась Оксана. — Убила бы обоих на месте!

— Как видишь, все уже сделали за тебя. Почти.

— Да, цыпленок… когда тебя привезли, мне стало тебя так жалко. — Глаза сестры стали большими. — Вся в крови, без сознания. Я как увидела, все тебе простила — только бы ты жива осталась, а остальное все ерунда.

Элен приподняла одеяло: на ней был один из халатов Оксаны. Под халатом — что-то большое и неудобное, похожее на бронежилет — кажется, гипс. Потрогала голову: повязка, под ней — огромная шишка. Кое-как повернулась и посмотрела в сторону окна: снаружи была ночь.

Все логично: рейнджер Элен попала в очередную заваруху и вышла из нее пусть и не победителем, но, по крайней мере, живой. С боевыми ранениями — но живой.

И Элен рассмеялась. Оксана закрыла лицо ладонью и покачала головой. Когда она отняла ладонь от лица, Элен увидела, что сестра тоже смеется.

— Ты никогда не изменишься, — сказала Оксана. — Ты понимаешь, что ты сумасшедшая!

— Я не сумасшедшая. Я просто… другая. Скажи мне: ты простишь Виктора ради меня?

Пауза была долгой.

— Придется, наверное. Другого выхода я не вижу. Но не обольщайся, это не ради тебя. Ради нас. Как ты там сказала на уроке у Инны Сергеевны? «Человек не телефон — его нельзя выкинуть»?

А Элен вспомнила другие слова — слова Виктора: что нет никакой слабости в том, чтобы уступать любимому человеку. Наверное, это и женщин касается.

— Так вот, сеструха, тебе не за что его прощать. Я соврала. Мы просто смотрели фильм на диване и уснули.

Еще более долгая пауза.

— Это правда?

— Да. Он скорее застрелится, чем изменит тебе. Со мной ли, с Юлей, да хоть с кем.

— А я догадывалась, что ты меня обманула, — сказала Оксана.

— Врешь, — отрезала Элен.

Они засмеялись.

— А твоя разлюбезная Юля — такая тварь! — сказала Оксана. — Как ты с ней вообще могла дружить…

— Ты все-таки поняла, что это она тебя подожгла?

— Поняла, но не сразу. Только когда вспомнила, как она тебя пыталась оклеветать. Ведь это не ты, а ОНА на Витю моего зарилась!

— Да, было дело. А потом узнала, что я ее якобы опередила, и стерла все мои сюжеты. Все, Карл! Пятьдесят гигабайт!

— Это еще не все, что она сделала.

— А что еще? Просвети меня!

— Те парни, которые тебя избили, — ты их знаешь?

— Знаю. Я их видела. Какие-то уличные бандиты, они Юлю пытались изнасиловать у меня на глазах…

— Когда ты вечером возвращалась домой? А тебе не показалось странным, что ты идешь и вдруг раз: у тебя на глазах насилуют твою сводную сестру?

— Странным? Хм, странным… Не знаю, как ты, но я не привыкла, чтобы у меня на глазах кого-то насиловали…

— Тебе будет интересно узнать кое-что: этих парней задержала полиция, они уже во всем признались. Один из них не отсюда родом, он раньше жил в другом городе и учился в одном классе с Юлей. Потом бросил школу.

— И как он здесь оказался?

— А ты не догадываешься? Джули его сюда позвала. Сказала, что намечается хорошее дело. Эта сцена с изнасилованием была подстроена. Предполагалось, что ты вызовешь полицию или просто поднимешь шум, они бросят Юлю и убегут. И ты будешь героем. Они, конечно, не ждали, что ты начнешь палить из пневматического пистолета, но в остальном план сработал: и героическое спасение, и все, что было потом.

— А что было потом… тоже подстроено?

— Конечно. Юля долго тебя изучала и могла представить, что будет дальше. Ей хотелось не просто подружиться с тобой, а установить над тобой полный контроль и использовать тебя. Но ты не захотела играть по ее правилам, нарушила все ее планы. И тогда она… ты уже поняла. Велела эти уродам, чтобы они вышибли из тебя дух.

— И все это они рассказали? Ничего себе… долго же я валялась в отключке. То есть, получается, все, что со мной было за эти дни…

— Да, Лена. Так совпало, что все это было частью даже не одного, а двух хитрых планов. Сразу два человека пытались тобой манипулировать.

Элен вновь задумалась. Потом поняла, что думать ей надоело. Слишком много открытий сразу.

— Что еще скажешь интересного? — спросила она.

— Вот что скажу… Не на то ты тратишь свою жизнь, Леночка!

— А ты знаешь, на что мне тратить мою жизнь?

— У тебя столько талантов. Глупо пользоваться только одним. Может, тебе стоит быть журналистом. У тебя же нюх на сенсации! Тебе точно надо в журналюги. Хотя есть у тебя и другой дар. Я, кстати, дам тебе телефон одного человека, тоже моего знакомого. Сходишь к нему, как поправишься.

— Зачем?

— Твоя тетрадка с комиксами сейчас у него.

— Так это ты ее выкрала?

— Не выкрала, а взяла почитать. Спрятала в надежном месте, а Витя потом отвез этому человеку. Он посмотрел и сказал: инфантильно, но стиль есть, это самое главное. Готовься. Возможно, тебе скоро придется перерисовать весь комикс, хорошими карандашами на хорошей бумаге. Видишь, Мортибус остался Мортибусом даже в больнице.

— Оксана, последний вопрос. А почему «Мортибус»? При чем тут смерть?

— Во-первых, звучит красиво. А во-вторых… Мне очень хотелось, чтобы прежней Элен — грубой, жестокой — больше не было на этом свете.

— Ну что ж, кажется, тебе это удалось. Спасибо, сестренка.

— Да. Ты хотя бы больше не пишешь, какими способами хочешь меня убить, — уже хорошо.

— Я больше не хочу тебя убить. Я теперь… — Элен задумалась, подбирая слово. Она и сама не знала, какая она теперь.

— Другая? — подсказала Оксана.

— Да. Я другая.

Сентябрь выдался теплый и сухой. Совсем как год назад.

Элен шагала по улице, сочиняя на ходу письмо к человеку, которого она теперь уже не скоро увидит, если вообще увидит. Было грустно. Сквозь желтые листья сквозил мягкий свет. Хороший был день.

В магазине она, как обычно, купила свой любимый журнал с графическими историями. Свежий выпуск. На ходу перелистала.

Да-да, вот и они — две страницы, нарисованные ее рукой. «Продолжение, начало в №№…» — это внизу. А вверху — крупный заголовок:

Элен, воин нового мира 2007–2017