Я с ума сходил от любопытства. Изнывал просто. Подумать только: от этой девочки зависит будущее. Будущее целой нации. А мне выпала честь девчонку эту охранять. Я вам больше скажу: мое собственное будущее теперь было связано с ней крепко-накрепко — мне предстояло на ней жениться! Правда, надо было для начала с ней познакомиться, вот почему я и поступил в лондонский Хортон-Колледж, что в Вестминстере.

Вообще-то, все эти школы одинаковы. Все как у всех. Подростки, у которых, как любят о них говорить, впереди поиски себя и выбор жизненного пути, громко спорили о спорте, о вечеринках, толковали со знанием дела о смазливых девчонках. Девицы же по большей части хихикали, сбивались в кучки по интересам, заботились в основном о своей внешности, болтали о шмотках и, разумеется, перемывали косточки подругам и шушукались про мальчиков.

Едва я, новенький, вошел в школьный коридор, все так и уставились на меня. Ну и ладно, я привык. Девочки меня уже обожали, это я и по глазам видел, и по тому, как они нервно одергивали платья, приглаживали волосы и облизывали губы.

Да и директор, миссис Хейли-Вуд, вела себя не лучше. У женщин нет иммунитета против мужской красоты, и возраст тут роли не играет. Нет, и все! Эх, знала бы она, сколько мне на самом деле лет…

Директор лично провела меня по школе, показывая, что где находится, и представила моим новым одноклассникам. И голос ее при этом, я уверен, звучал выше и резче обычного. Она болтала без умолку, сыпала банальными замечаниями и хихикала, как подросток.

— Вот некоторые из ваших новых одноклассников, мистер Фитцмор.

Ага, ну-ну, интересно, поглядим. Три кукольного вида барышни, одетые, правда, стильно, красивые, в общем, картинки, а не девочки, и один юноша моих лет. Ну, не моих, конечно, я же только прикинулся подростком.

Особенно хороша была брюнетка слева, бесстыже красивая! Чувственный взгляд, выразительный макияж, плиссированная юбочка, идеально подобранные украшения. Она метнула на меня кокетливый взгляд из-под густых длинных ресниц.

— Мистер Фитцмор, разрешите вам представить, — пропела директриса, останавливаясь перед этой четверкой, — Синтия, Джек, Ава и Фелисити. А это, мои дорогие, Леандер Фитцмор, новый ученик. Я надеюсь, вы о нем позаботитесь.

Миссис Хейли-Вуд пожала мне руку и откланялась. И я о ней тут же забыл. Итак, вот оно, началось! Ну и повезло же мне: вот моя судьба, эта прекрасная брюнетка, стоит прямо передо мной и мило улыбается. Это ее я искал. Это от нее зависит наше будущее. Это на ней я женюсь! Дух захватывает, чудо, как хороша!

А я-то беспокоился! Зря боялся, все будет проще, чем я опасался. Я одарил ее своим фирменным взглядом, и она, как и следовало ожидать, тут же растаяла.

— Леандер, какое необычное имя, — заявила белокурая Синтия.

— Зовите меня, пожалуйста, просто Ли. Меня все друзья так зовут.

Я посмотрел в глаза Фелисити, на мгновение задержал свой взгляд, она вспыхнула и стала еще чудеснее. Хм, пожалуй, это даже чересчур просто. А ведь мне могло так и не свезти. Фелисити могла оказаться, например, во-о-он той несуразной толстухой с растрепанными волосами, в какой-то невозможной футболке. На спине — необъятный рюкзак с учебниками. Господи, да она еще и чихает! Вот очередной чих заставил ее споткнуться, и она грохнулась на ровном месте, упав прямо на свой рюкзак. О, у нее еще и брекеты на зубах! Нелепость во плоти, да и только.

Я не смог удержаться от пренебрежительной ухмылки, глядя на это несчастное существо, на этот «синий чулок» новейших времен. Скорее всего она станет феминисткой и будет бороться за права женщин или училкой. А может, засядет за кассу в супермаркете. На том ее история и кончится.

Мне на плечо легла теплая ладонь. Фелисити улыбнулась по-женски расчетливо, взмахивая ресницами. Такая знает, чем привлечь мужчину. Она не только красива, она смела и решительна. Неудивительно — ведь это она, предсказанная, это о ней наше древнее пророчество.

— Пойдем, покажу тебе наш класс.

Я покорно последовал за ней. Когда принято целоваться в первый раз? Еще рано? Ладно, подождем. Поцелуй — это венец дела, поцелуем мы скрепим, как печатью, наш союз, и тогда она — моя. Навсегда.

— У тебя сейчас ведь тоже литература? — она подошла ко мне вплотную.

Я кивнул.

Хортон-Колледж располагался в старинном почтенном здании Викторианской эпохи. Лестницы, коридоры, переходы, галереи и ниши. Темные ниши.

В одну такую темную нишу Фелисити меня и втолкнула.

— Это что — кабинет литературы? — это я так пошутил.

Барышня таинственно улыбнулась, прижалась ко мне и поцеловала в губы. Вот так, совсем просто: один взгляд — и она уже вся моя. Только что-то тут не так! Где искра? Где огонь? Где пожар? Где скрипки, фанфары и конфетти? Поцелуй как поцелуй, обычный, банальный, совсем не судьбоносный!

Послышались чьи-то тяжелые шаги, неясный шорох — и я открыл глаза. Наша нелепая одноклассница в своей чудовищной футболке застукала нас в нише и уронила на пол тетрадь.

— Извините, — забормотала она.

Фелисити мгновенно очнулась и злобно набросилась на нее.

— Исчезни, Сити! — рявкнула она. — Шпионишь, что ли?

Невзрачная выпрямила спину, вскинула голову и сверкнула глазами:

— С какой стати! Зачем мне это? Чтобы лишний раз поучиться у тебя, как выглядеть дурой?

— Этому тебе учиться не надо, ты и так отлично справляешься! — яростно воскликнула Фелисити, и я, честно признаться, готов был с ней согласиться. — Отвали, Сити. Ли — не для тебя. Не твой масштаб.

— К счастью, и правда не мой, зато тебе в самый раз. Ты сегодня побила собственный рекорд: целуешься через две минуты после знакомства. Поздравляю! — Она нагнулась, подняла с пола тетрадь и протянула ее Фелисити: — Держи, это твоя, мисс Эйл нас перепутала. — И толстуха бросила на меня презрительный взгляд.

— Не волнуйся, Сити, зато Ли нас не перепутает. — Фелисити взяла свою тетрадь.

— Надеюсь, — высокомерно заявила Сити. — Я вообще обхожусь без секонд-хенда.

Это она про меня, что ли? Я взглянул на тетрадку. И мне показалось, что меня огрели бейсбольной битой. «Фелисити Страттон», — прочел я на обложке.

— Страттон? — еле выговорил я, не узнав своего голоса. — Твоя фамилия Страттон?

Чернокудрая Фелисити влюбленно поглядела на меня и закивала, зачарованная поцелуем. Этим, будь он неладен, магическим поцелуем!

— Да. Пока Страттон. Но кто знает, может, скоро у меня будет новая фамилия? Фитцмор, например.

У нее за спиной послышалось восклицание Сити, которая делала вид, что ее сейчас стошнит. Она наклонилась вперед, и под ее уродливой футболкой явно проступил ничего себе бюст. Секундочку… Сити? Сити, Сити… Это ведь не настоящее ее имя.

Мне стало дурно. Я собрал в кулак всю свою волю, мне нужна была правда.

— Так тебя зовут Сити?

Она взглянула на меня с тем же презрением, с каким я до сих пор смотрел на нее.

— Да. Но для друзей я Фелисити. Фелисити Морган. — И она вскинула голову.

Вот это я промахнулся! Жестоко промахнулся: я влюбил в себя не ту, не предсказанную, не избранную! А избранная и предназначенная мне в жены стояла теперь прямо передо мной и ничем не походила на женщину моей мечты.

Был понедельник, третье сентября. День как день начался, как все прочие. Я опоздала в школу. Кто же знал, что в этот день моя жизнь изменится навсегда? Если бы я знала, если бы у меня хоть малейшее предчувствие было, я бы постаралась хотя бы выглядеть по-другому. А лучше вообще осталась бы дома, сказавшись больной.

Коридоры колледжа были уже пусты, а я все еще судорожно рылась в своем шкафчике среди футболок, заляпанных соком, и горы книг в поисках учебника по географии. Из шкафчика на пол вывалился дезодорант, несколько чистых листов бумаги и истрепанный роман. Как некстати! Я сгребла все это в кучу, запихнула обратно в шкаф и попыталась запереть дверцу, подперев ее плечом. И… Ключ сломался! Ну, вообще здорово! Черт! Все одно к одному! Именно на сдвоенный урок к мисс Эйл я должна была опоздать! Вот как назло!

— А, мисс Морган все же оказала нам честь, — громко обратилась ко всему классу мисс Эйл, когда я попыталась тихо проскользнуть в класс. — А на этот раз кто виноват, что вы опоздали? Сами расскажете или мне за вас придумать?

— Напишите в журнале, что я застряла в пробке, — любезно предложила я.

— Вы живете через дорогу, — сухо заметила она, подошла ко мне поближе и строго произнесла: — От вас что, алкоголем пахнет?

Вот черт! Я и забыла!

— Да, мисс Эйл. — И я склонила голову, но не от смущения, а чтобы скрыть ухмылку.

— Вам еще нет двадцати одного года, а вы уже пьете?

— Мне восемнадцать. (И зачем сказала, сама не знаю.)

— Пьете утром среди недели? Я должна сообщить об этом руководству школы, вы понимаете?

Я кивнула.

— Садитесь уже, иначе мы никогда не начнем!

Я скользнула за свою парту. Пока доставала тетрадь, учебник и ручки, с заднего ряда пришла записка: «Задание на среду: представить Эйл в черном латексе с заячьими ушами». Я обернулась и улыбнулась Филлис. Она подмигнула мне, а рядом с ней Кори дернул вверх своими кустистыми рыжими бровями и многозначительно ухмыльнулся.

Я оглядела одноклассников: все сидят и сдерживают смех, у всех одно и то же выражение на лице. Значит, все хором вообразили, какова была бы мисс Эйл в костюме от «Плейбоя», с заячьими ушами на голове. Метр с кепкой, килограммов девяносто весом, коротко стриженная, но безо всякой прически или стиля, и волосы жирные! Да уж, все это в откровенном белье и с ушами было бы более чем абсурдно! Но иначе этот сдвоенный урок никто бы не выдержал. Добыча нефти и газа в Азербайджане — не самая увлекательная тема. Я с трудом подавила зевоту и мысленно примеряла заячий хвост к мощному крупу мисс Эйл. Бриджит Джонс по сравнению с ней в таком же костюме была просто секс-бомбой.

Как только прозвенел звонок, мы вскочили как ужаленные и кинулись прочь.

— Что, вчера опять допоздна? — спросила меня в коридоре Филлис. Я считаю ее первой красавицей школы. У нее кожа оттенка кофе с молоком, фигура Наоми Кемпбелл и такое же лицо с приподнятыми скулами, а глаза цвета темного шоколада. Меня рядом с ней, наверное, как бы и вовсе нет. Но я люблю Филлис за то, что ей наплевать и на собственную роскошную внешность, и на любую другую. На мое счастье, конечно, иначе не бывать мне ее лучшей подругой.

— Ну да… А кто придумал сегодняшнее развлечение с черным латексом и ушами?

К нам подошел Кори, все с той же ухмылкой на лице.

— Ах, ну да, понятно, нечего и спрашивать, — догадалась я. — А знаешь, училка в плейбойском белье и с ушами — это жутковатое зрелище.

Он пожал плечами:

— Это как посмотреть. Вот мисс Зингер уж точно наводила бы тоску.

— Фууууу!!!! — воскликнули мы с Филлис в один голос.

— Как дела? — пыхтя и отдуваясь, нас догнал Джейден.

— Слушай, тебе пора худеть, — неодобрительно заметил Кори, — толстяки долго не живут, старина.

Джейден не обратил на его слова никакого внимания и повернулся ко мне:

— Фелисити, от тебя несет виски, как будто ты вчера рухнула в бочку с «Гленфиддик». И выглядишь не лучше. Что, мамаша опять запрягла тебя помочь в пабе?

Спасибо тебе, добрый человек! Ну кто еще скажет правду, кроме друга? И да, друзьям положено знать, почему ты опаздываешь в школу и отчего выглядишь помятой.

Джейден ростом не меньше метра восьмидесяти и килограммов двадцать лишних точно на себе носит. Вкус у него ужасный, одевается он чудовищно и в своих нелепых шмотках выглядит как дешевое подражание Крису Такеру. Зато он действительно умный! Пожалуй, в школе нет никого умнее его.

— Извините, не заметила запаха, когда одевалась сегодня утром, — вздохнула я, — может, смотаюсь на перемене домой, переоденусь.

— У меня есть запасная футболка в шкафу, хочешь? — предложил Кори.

— Ну, у меня вроде тоже была, — быстро ответила я. У Кори в шкафу кавардак еще хуже, чем у любого из нас. — Но моя заляпана едой, а у тебя?

— Чистая. Держу ее на всякий случай.

— А, ну тогда давай! Спасибо!

К нам присоединились Руби и Николь.

— Привет, Фелисити, ты в порядке? — сочувственно осведомилась Руби.

В это время у нее задрожали ноздри: она тоже почуяла запах виски, который пролили мне на майку вчера в пабе.

— Да, все путем. Как раз иду переодеваться. Спасибо, Кори!

С футболкой в руках я убежала в ближайший женский туалет. Переодевшись и умывшись, я поглядела на себя в зеркало. На футболке стояла гордая надпись: «Бог секса». А что делать? Это все же лучше, чем вонять пабом.

Два глубоких вдоха — и я вышла в коридор. Друзья ждали меня у шкафчика Кори. Николь, Джейден и Филлис прыснули, увидев мою новую майку. Руби, наоборот, нахмурилась. Возвышенная Руби, как всегда, не оценила шутки. Кори веселился от души.

Я мученически улыбнулась:

— Спасибо, Кори. Не знаю, что хуже — запах виски или эта надпись. Не говоря уже о том, что футболка мне велика размера на два.

— А по-моему, тебе идет, — ликовал наглый Кори, указывая на мой бюст, — вот в этом месте она точно сидит на тебе лучше, чем на мне.

— Ты, кроме секса, еще хоть о чем-нибудь думаешь? Ну хоть иногда? — поинтересовалась Николь.

— Редко, — признался Кори.

Я дважды чихнула: запах кондиционера, с которым была выстирана футболка Кори, раздражал мой нос. Из-за этого я не сразу поняла, почему все вокруг вдруг заволновались.

— О господи, кто это? — выдохнула Николь.

Я снова чихнула. И только тут увидела его. Директриса вела ЕГО к нам. Даже миссис Хейли-Вуд глядела на него влюбленными глазами. Он был строен, спортивного сложения, волосы светлые, густые, слегка растрепанные, как будто он все время их взъерошивал, и довольно длинные, они до половины закрывали его уши. Высокий. Очень высокий. Выше всех ребят в колледже. И самый красивый парень, какого только себе можно представить. Двигался он плавно и раскованно. Такой походки бедный Кори не мог добиться уже много лет.

— Ничего себе! Алекс Петтифер тоже теперь учится в нашей школе, — прошептала Николь, и они с Филлис уставились на новенького, открыв рот.

— Ерунда, этот тип гораздо выше, чем Петтифер, — встрял обиженный Кори.

У Руби брови взлетели до самой челки. Один только Джейден остался равнодушен.

Миссис Хейли-Вуд и новенький подошли ближе.

— Еще пару шагов, пожалуйста, — умоляла Николь шепотом, — еще немного. Вот черт!

Да уж, было от чего чертыхнуться! Эта вечно озабоченная коза Фелисити Страттон и ее свита ловко встряли между нами и директрисой. У нас с Фелисити одно и то же имя, но на этом сходство между нами заканчивается.

Ее всегда называют полным именем, она высокая, стройная, суперстильная. А меня зовут Сити, ну как город. От прозвища никто не застрахован, и мне досталось вот такое. Страттон и ее гламурные подружки не упускали случая позлословить, что, мол, я такая же грязная и несуразная, как лондонский Сити.

Мы слышали, как директриса представила нового ученика.

— Ну почему всегда она? — простонала Николь. — Паучиха! Везде ее лапы!

— Это моя метафора, — закатил глаза Кори.

— Все вокруг оплела своей паутиной! — прошипела Руби.

Руби, Руби, ты и красавица, ты и умница, и у тебя по всякому поводу найдется собственное мнение! Только чувства юмора тебе самую чуточку не хватает.

— Паучиха! Еще и ядовитая! — сухо вставила я. — Этот новенький — ее очередная жертва. Пожелаем ему счастья с Фелисити Страттон и ее кучкой пафосных ничтожеств.

Страттон положила новенькому руку на плечо. Она на все пойдет, чтобы ввести его в свой круг, где обитают отпрыски банкиров, будущие политики и актеры.

— Интересно, любит он ирландское рагу? — вслух размышляла Руби, провожая новенького взглядом.

— Что? — мы все уставились на нее.

— При чем тут ирландское рагу? — удивился Кори.

— Хм, я вот не люблю. Могу отдать ему мою сегодняшнюю порцию за обедом.

— И мою, пусть только сядет рядом со мной, — хихикнула Николь, — хотя рядом с таким красавцем и кусок в горло не полезет.

Николь была права: от новенького невозможно было отвести взгляд.

Проходя мимо, он вдруг взглянул прямо на меня. Хорошо знаю эти взгляды. Знаю, как я выгляжу: толстая, нелепая девчонка, смешная, немного противная, иногда вызываю сочувствие. От смущения я снова громко чихнула, при этом шагнула назад, оступилась и упала на спину, на свой рюкзак. Всеобщий хохот. Я застонала и на мгновение зажмурилась. Провалиться бы сейчас сквозь землю!

— Пойдем, Ли, — проворковала Фелисити новенькому, — покажу тебе наш класс.

Он последовал за ней. До сих пор вижу его самодовольную ухмылку. Для меня она была как острый нож.

— Все, мне пора, увидимся за обедом. — Я взгромоздила на плечи рюкзак, махнула друзьям и пошагала по лестнице вверх.

— Спроси его, пожалуйста, будет ли он мое ирландское рагу? — крикнула мне вслед Руби.

— Да ну тебя! — это я Руби. Жаль, что мисс Эйл нельзя послать так же.

— Мисс Морган, вы забыли вашу тетрадь. — Географичка протянула мне тетрадку и поспешила дальше.

Я взглянула на обложку. И тетрадь вовсе не моя! Учительница перепутала меня с Фелисити Страттон. Не зашвырнуть ли тетрадку в ближайший унитаз? Но у мисс Эйл, к сожалению, хорошая память. И она скорее простит мне запах алкоголя, чем потерю чужой тетради по географии.

Я сняла рюкзак и понесла его в руках, надеясь прикрыть футболку. Мне надоело слышать похабное хихиканье всякого, кто попадался мне на пути и успевал прочесть надпись. В какой-то момент рюкзак чуть не выскользнул у меня из рук, и тетрадка спланировала на пол. И тут я против воли стала свидетелем того, как Фелисити виснет на шее у новенького и целует его взасос. Впрочем, он, кажется, не получал от этого особого удовольствия. Так ей и надо! Увидев меня, парень оторвался от назойливых губ Страттон.

— Извините, — пробормотала я саркастическим тоном.

Фелисити обернулась.

— Исчезни, Сити! — рявкнула она. — Шпионишь, что ли?

Что?! Да нужна ты мне!

— С какой стати! Зачем мне это? Чтобы лишний раз поучиться у тебя, как выглядеть дурой?

— Этому тебе учиться не надо, ты и так отлично справляешься! — яростно воскликнула Фелисити. — Отвали, Сити. Ли — не для тебя. Не твой масштаб.

— К счастью, и правда не мой, зато тебе в самый раз. Ты сегодня побила собственный рекорд: целуешься через две минуты после знакомства. Поздравляю! — Я протянула Фелисити ее тетрадь: — Держи, это твоя, мисс Эйл нас перепутала.

Ли молчал, но смотрел выразительно. Кажется, он ожидал от поцелуя большего и теперь разочарован. Может, у нее пахнет изо рта? Чеснок? Нет, еще хуже — лук?

— Не волнуйся, Сити, зато Ли нас не перепутает. — Фелисити взяла свою тетрадь. Луком от нее не пахло. Жаль!

— Надеюсь! Я вообще обхожусь без секонд-хенда.

И мне уж точно не нужны парни, которыми попользовалась Страттон. Я еще не совсем забыла, что такое гордость.

У Ли бы такой вид, как будто поцелуй Фелисити его отравил. Он уставился выпученными глазами на тетрадь, потом на Фелисити.

— Страттон? — выдохнул он. — Твоя фамилия Страттон?

Фелисити влюбленно закивала:

— Да. Пока. Но кто знает, может, скоро у меня будет новая фамилия. Фитцмор, например.

О господи, вот дура-то! Ей ли не знать, что парням никогда нельзя говорить ничего вроде «хочу от тебя ребенка»! Ли явно сделалось дурно. Да, Фелисити, ты поторопилась, ой как поторопилась, милая! Так тебе и надо! Пойду-ка я отсюда, тошно смотреть на все это!

Кто-то схватил меня за локоть, и от этого прикосновения меня тряхнуло, словно током ударило. Ли вцепился в мою руку и глядел прямо в глаза.

— В чем дело?! — попыталась вырваться. Еще, чего доброго, врежет по уху, очень надо. Когда я пришла в эту школу восемь лет назад, парни любили распускать руки, никогда не забуду. С тех пор они не слишком повзрослели. Переходный возраст у многих затянулся. А у этого типа так сверкали глаза, что мне стало страшно.

Он выпустил мой локоть и дважды моргнул:

— Так тебя зовут Сити?

Я выпрямилась и как можно дружелюбнее произнесла, с лучшим оксфордским выговором:

— Нет, конечно, для друзей я Фелисити. Фелисити Морган.

Он поглядел на меня с таким изумлением, как будто я выдавала себя за принцессу Уэльсскую.

Английская литература была, с одной стороны, прекрасна, с другой — чудовищна. Прекрасна, потому что наш учитель мистер Синклер проводил блистательные уроки, литературы было много, и она была разная — и классическая, и современная. Как раз за это я и обожала эти занятия. Чудовищно было то, что никто из моих друзей не посещал уроки мистера Синклера. Среди его фанатов были только я, «звездный клуб» отличников и пара почитателей этого клуба. Оттого на литературе я и сидела одна. Ни у кого не было желания сидеть рядом с «вонючей Сити» с ее вшивым пабом. Гламурная Страттон и ее друзья об этом позаботились.

Я села за мою одинокую парту и разложила книги и тетрадь. Теперь надо абстрагироваться от всего класса, забыть о них, как будто я одна на уроке, и сосредоточиться на литературе. Лорд Байрон да поможет мне в этом. Всегда помогал. Но только не в этот раз. На поэму «Гяур» упала чья-то тень. Я подняла глаза. Это был ОН.

— Здесь свободно? — спросил новенький, и голос его теперь был ровный и не сбивался. Глубокий, бархатный, напоминал мороженое, от такого голоса как будто таешь, хочется сладкого, и в то же время становится свежо.

Смирись, Страттон, он будет сидеть со мной, и никто не запретит мне глазеть на него.

Элегантно и легко он опустился на свободный стул рядом и ободряюще мне улыбнулся, сверкнув всеми своими идеальными зубами. Наверняка рекламирует зубную пасту.

— Ну и как тут с английской литературой? Ничего, интересно?

Лорд Байрон, помогите! Вы, помнится, тоже были кумиром дам, но вас я все-таки не так боюсь. В конце концов, вы уже умерли. А этот рекламный тип рядом со мной, наоборот, — исключительно живой и очень опасный. Тот, кого десять минут назад поцеловала Фелисити Страттон, по определению опасен. Что ему надо? Хочет поиздеваться? «Звездный клуб» будет в восторге.

— Слушай, Фелисити, мне очень жаль, мы так неудачно познакомились…

Настойчивый малый.

— Мы и не знакомились, — поправила я, — ты просто…

Я запнулась. Что он? Снюхался с козой Страттон? И что? Это не мое дело. Высокомерный пижон. Но такова, очевидно, его натура, на это даже обижаться бессмысленно.

— Ты что, ревнуешь? — он засмеялся.

Я набрала побольше воздуха в легкие и выдала:

— Да, знаешь, вот все думаю: повиснуть у тебя на шее или не стоит? Ты так сказочно хорош собой, что я прямо оробела, а вообще-то я тоже вешаюсь на шею всем подряд. — И я с издевкой улыбнулась ему так же широко, как он мне, нарочно выставляя напоказ мои брекеты.

Вообще-то, я ждала, что он испугается и сбежит. Куда там! На одно мгновение он замер, и вид имел довольно пришибленный, но тут же снова широко улыбнулся.

— Ладно, понял, прости за мой некрасивый дебют. Давай все сначала. Меня зовут Ли Фитцмор.

Он протянул мне руку. Я колебалась. Но ответить надо, иначе он уж совсем станет меня презирать.

— Фелисити Морган. — Я пожала его руку. И снова меня как будто ударило током, как будто я дотронулась до ограды коровьего пастбища в Корнуолле. Он, однако, испугался не меньше моего. Но ни один из нас не успел ничего сказать, нам помешали. Приперлась Фелисити Страттон.

— Слушай, Ли, — Страттон уселась на мою половину стола, демонстративно придавив задом лорда Байрона, — садись лучше к нам, — она кивнула в другой конец класса, где восседали Джек Робертс, Синтия Ньюмаркет, Ава Гартнер — в общем, тот самый «звездный клуб», — мы подвинемся, найдется место и для тебя. — И она зазывно взмахнула ресницами.

Джек Робертс иногда еще тает от этого взмаха, хотя за столько лет мог бы уже и привыкнуть. Я ожидала, что Ли встанет и безмолвно последует за Фелисити. И никогда больше не посмотрит в мою сторону. Но вместо этого…

— Нет, спасибо. Мне и тут нормально.

Не знаю, кто больше обалдел — я или Фелисити.

Но только она так просто не сдалась. Она нагнулась к нему и нарочито громко, чтобы все в классе слышали, произнесла:

— Зачем тебе сидеть рядом с Городом? С ней никто не хочет сидеть. Только взгляни, что у нее за волосы.

Мои волосы? Я невольно провела рукой по своей нечесаной гриве. Волосы у меня густые и волнистые. Они не вьются спиралями, как штопор, но падают волнами. И все в колтунах, так что мои пальцы сразу в них застряли. Вот черт! Я похожа на нечесаного спаниеля. Почему Филлис меня не предупредила?

— Ничего, Ли, дорогой, иди, — и я тоже похлопала глазками, — иди поиграй с Фелисити, я не ревную.

Я надеялась, он уйдет. Я сгорала от стыда. Неужели я всегда прихожу в школу такой неряхой? Какой позор!

— Нет, спасибо, милая, — к моему удивлению, возразил Ли, — кого волнуют волосы, если у человека такая солнечная улыбка?

И я, и Фелисити снова уставились на него, как две полные дуры. Она наконец слезла с моего Байрона и убралась восвояси. Как только она свалила, я обратилась к моему новому соседу:

— Да нет же, Ли, я правда не против. Иди, садись к ним.

Он откинулся на спинку стула:

— Нет, не пойду, мне здесь больше нравится. Отсюда лучше видны доска и учитель.

Я ничего не успела ответить. Вошел мистер Синклер и начал урок. И в этот раз мне не удалось сосредоточиться на одной только английской литературе.

Звонок. Я вскочила и понеслась в туалет приводить себя в порядок. Я причесалась, щедро побрызгалась дезодорантом. Накрасить ресницы не удалось, тушь кончилась.

Друзья ждали меня в кабинете биологии.

— Ну? — Филлис и Николь прыгали от нетерпения.

— Как я выгляжу? — спросила я, игнорируя их вопрос.

Обе воззрились на меня в изумлении:

— Нормально, а что?

— Ты причесалась? — Филлис с любопытством рассматривала мою голову.

— А что, так заметно? Ну да, просто причесалась. Волосы в глаза лезут.

— Зачем? — не унималась Николь, но ответ ее не слишком волновал. Она уставилась на кого-то у меня за спиной.

— Не стоит прихорашиваться специально для меня, — прозвучал голос Ли, и он сам опустился на стул рядом со мной, как будто всегда тут сидел. — Ой, простите, здесь сидит кто-то из вас? — Он наконец обратил внимание на Филлис и Николь.

— Нет, никто не сидит, — блестя глазами, объявила Николь.

— Мы, кажется, еще не знакомы. — и Ли поглядел на Филлис.

Ну, это я прощу всякому. На Филлис трудно не остановить взгляд: ее тонкие, изящные черты, кожа цвета кофе с молоком и черные шелковые волосы неизменно привлекают внимание.

— Филлис Лассетер, — представилась моя подруга, — а это Николь Лейврик.

Обе пожали Ли руку, но ни одну не ударило током, как меня. Они просто были в восхищении, как Фелисити Страттон.

— Привет, — прошелестела Николь, не отводя от него взгляд.

В этот момент Кори от души хлопнул ее по спине:

— Эй, старушка, дай поглядеть на твою хромосому!

— Ты имеешь в виду модель ДНК, что ли?

— Ну да, как ее там, — Кори равнодушно пожал плечами и протянул руку Ли: — Привет. Я тебя знаю. Ты этот, из «Страшно красивого». Какого черта ты опять делаешь в школе? Что, в кино больше не зовут?

Мы с Филлис переглянулись и широко ухмыльнулись. Кори как он есть. Никогда сразу не разберешь — он правда дурачок или прикидывается.

Ли, как бы то ни было, совсем не напрягся.

— Меня зовут Ли Фитцмор. И в кино меня действительно давно не приглашали.

Кори выпучил глаза:

— А я Кори Маккенна. Ли? Извини. Ты так похож на… на этого… как его… Ли? Необычное имя.

Прежде чем Кори успел сморозить еще что-нибудь, миссис Гринакр вошла в класс, и все расселись по местам.

После урока биологии Фелисити вцепилась Ли в руку и потащила в кафетерий. И он потащился за ней, не бросив в нашу сторону ни единого взгляда.

— Ну вот и все, он попал. — Николь печально поглядела в противоположный угол столовой, где расположился элитарный «звездный клуб». Ли сидел с Фелисити, Джеком, Авой и Синтией, болтал и смеялся.

— Если я когда-нибудь буду вести себя как Страттон, дайте мне по физиономии, — заявила я, глядя, как Фелисити снова виснет на новеньком.

— Куда там, — отозвался Джейден, — ты не стала бы себя так вести, даже если бы тебе сам принц Гарри признался в любви.

— Это комплимент или пощечина? — удивилась я. — Ты же не думаешь, что я неспособна влюбиться.

— Эта щенячья возня тинейджеров не для тебя, — Джейден продолжал невозмутимо поедать свой обед, — ты слишком рассудительна и трезва для этого. Совсем как я.

Я так и не поняла, польстил он мне или нагрубил. Неужели друзья считают меня мороженой рыбой? Очевидно, считают, потому что никто не опроверг слова Джейдена.

— Да вы что! С чего вы взяли?! Если мне до сих пор не встретился прекрасный принц, это не значит, что я не могу влюбиться!

Я так завелась, что даже забыла про обед. Все замерли и уставились на меня, как будто я заявила, что хочу стать спикером колледжа.[1] Первой опомнилась Филлис:

— Что ты! Никто этого не утверждал! Конечно, ты можешь влюбиться. — И она успокаивающе погладила меня по руке.

— Где бы нам найти прекрасного принца? — полюбопытствовала Николь.

Кори и Джейден даже перегнулись через стол, словно не хотели пропустить что-то важное. Я ощущала себя зайцем, загнанным в угол.

— Я же говорю, еще встретится, — объяснила я и взяла наконец ложку в руку.

Тьфу ты! Густой суп в горшке! Терпеть не могу! Отстой, а не обед!

Потом я потратила кучу времени, разыскивая школьного завхоза: нужно же, наконец, починить замок в моем шкафчике. Завхоз был одним из немногих в колледже, кто ко мне благоволил. Он обещал немедленно все уладить и выдал мне новый ключ. Жаль, что моя помощь не понадобится, когда будут менять замок. Пришлось идти на следующий урок.

История. Бесконечная череда дат и событий, которые нараспев бубнила миссис Кробб. Если бы я раньше не прочитала, что испанская Армада была разгромлена в 1588 году, то из нескончаемого усыпляющего монолога нашей учительницы я бы этого так и не узнала.

Сидела я, как водится, одна. Фелисити больше не отпускала Ли от себя. Ну и ладно! Нет, правда, мне все равно! С самого начала было ясно, что некто, подобный Ли, не станет водиться с неудачниками. Когда прозвенел звонок, я потеряла его из виду.

— Нам необходимо стебное задание для следующего урока миссис Кробб, — простонала Николь, выходя из класса.

— На миссис Кробб моя фантазия умирает, — признался Кори. — Какие будут предложения на вечер? Пошли ко мне смотреть кино? Девчонки выбирают. Только, умоляю, не про вампиров.

Ну вот и отлично, вечером встречаемся у Кори.

— Ну пока, до вечера!

— Сити, ты сейчас куда? — удивился Джейден, когда я пошла не к выходу, а в коридор.

— Шкаф должны были починить, — ответила я, — заберу майки в стирку. До вечера!

Навстречу просто валом валил поток школьников, все спешили домой. Мне бы тоже не мешало. Хоть переоденусь. Эта глупая футболка от Кори с ее дурацкой надписью у меня вот уже где.

Понемногу поток схлынул, и я осталась в здании почти одна. Почти. Прямо рядом с моим шкафом стояла сладкая парочка и целовалась взасос. Фелисити висла на Ли, как каторжная цепь, прижимаясь к нему всем телом. Она приперла его спиной к шкафчикам, и со стороны казалось, что она собирается его проглотить. Я была уверена, что не издала ни звука, однако Ли выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза. Ну вот опять! Проклятие! Куда бы деться?!

Ли отстранился от Фелисити и обратился ко мне.

— Ты что-то хотела? — хрипловато произнес он, впрочем, весьма дружелюбным тоном.

Фелисити тоже обернулась ко мне:

— Чего тебе, Сити? Что ты тут таскаешься?

— Мне мой шкаф нужен, — проговорила я.

Ну вот, теперь она меня к моему шкафу вообще не подпустит, лишь бы я свалила отсюда и ей не мешала. Но тут Ли совершил нечто удивительное. Он отодвинул Страттон в сторону, пропустил меня к шкафу и произнес виновато:

— Извини. Мы уже уходим.

Но у Страттон определенно были другие планы. Она закипела от бешенства, сжала кулаки. Вот только драться с ней мне не хватало! Пойду-ка я подобру-поздорову.

— Эй, подожди! — Ли дотронулся до моего плеча, и снова меня слегка тряхнуло. Я в изумлении обернулась. Он был потрясен не меньше моего. — Прости, пожалуйста, мы и правда уходим.

Фелисити готова была меня живьем спалить. Ли не обращал на ее гнев никакого внимания.

— Ну, вот же твой шкаф, Фелисити, иди, никто тебя не укусит. — И он отошел в сторону, стараясь случайно меня не коснуться. Это было заметно.

— Какая она Фелисити?! — выпалила неистовая Страттон. — Это я Фелисити! А она только Сити, Город, — вот кто она такая! Такая же неприбранная и грязная по утрам и никому не нужная по вечерам. И серая, как паб ее матери!

Как бы мне хотелось сразить ее достойным ответом, бросить ей в лицо что-нибудь такое же ядовитое, ироничное, чтобы она заткнулась, прикусила свой поганый язык. Увы, мне ничего не пришло в голову. Собрав остатки поруганного достоинства, я выпрямилась и ответила:

— Ну да… Молодец, поставила меня на место. Но я и сама знаю, кто я и откуда. Ты, в общем, могла и не утруждаться.

Валите теперь! Пошли вон! Самое время! Убирайтесь! У меня так сильно тряслись руки, что я все равно долго еще не попаду ключом в замок. Ли в последний раз пристально взглянул на меня, решительно взял Фелисити за руку и поволок к выходу. Ее, очевидно, от его прикосновений током не било — не вздрогнув, она последовала за ним.

Как только меня перестало трясти, я выгребла свои грязные майки, наскоро навела в шкафу некий порядок и отправилась домой.

Мы с матерью жили поблизости, сразу за колледжем, снимали квартирку в мансарде под самой крышей. В этом были свои преимущества и недостатки. Шум большого города сюда почти не долетал. Это было хорошо, конечно. Но зато в доме никогда не работал лифт, приходилось таскаться на самый верх пешком, в жару от раскаленной крыши дышать было нечем, а в коридоре из-за своей двери вечно шпионила соседка, миссис Коллинз. Видимо, ей больше нечем заняться. Не исключено, хм, что она тайком вшила в мою одежду электронный чип, потому что всякий раз знает, когда я поднимаюсь по лестнице. Вот и на этот раз она тоже уже была тут как тут.

— Ну что, Фелисити, детка, из школы?

Миссис Коллинз стояла в дверях квартиры в своем неизменном халате с розами.

— Ты же там только время даром тратишь! Экзамены все равно не одолеешь, лучше бы помогала матери в пабе.

Каждый день одно и то же. Послать бы ее! Пусть о себе беспокоится, а меня оставит в покое! Но у меня не хватает смелости. Она ладит с моей матерью и не раз ей помогала. Кроме того, у миссис Коллинз есть сынок Том, с которым лучше не ссориться. Поэтому я снова проглотила ее глупое замечание, прожужжала что-то про уроки и пошла дальше.

— Фелисити, это ты? — раздался голос матери. Она лежала в кровати, когда я пришла.

А кто же еще, интересно? Кого она надеялась увидеть? Да, я, конечно, я, мама. Не буду грубить, до смерти надоели ее слезы.

— Да, мам.

— Ты сегодня поздно, родная. Что в школе?

— Как всегда. Есть хочешь? — Я отнесла сумку в свою комнату и отправилась на кухню искать вилок салата, который я купила вчера.

Я завернула в фольгу несколько крупных картофелин с оливковым маслом и солью, засунула все это в духовку и принялась строгать салат, включив радио. Мать вошла в кухню, когда картошка почти испеклась. Она была уже одета и готова минут через двадцать идти в паб, на работу. Усталая, как всегда. Последнее время она еще больше похудела и осунулась.

— Что-то случилось, мам? — осторожно спросила я, пока она доставала из холодильника сыр с травами, а заодно зачем-то мармелад и мед.

— С чего ты взяла? — мама была явно чем-то встревожена. Она поймала мой недоуменный взгляд, покраснела и быстро убрала мармелад и мед обратно в холодильник. — Ну-у… вообще-то… Фелисити, а… ты не могла бы… сегодня снова помочь мне в пабе?

— Мам, — я застыла с ножами и вилками в руке, — мам, я собиралась сегодня вечером к Кори в гости, кино смотреть.

— Пару часов, детка, — взмолилась мать, — ты же можешь прийти к Кори в семь, это же еще не поздно. Мне позарез нужно собрать документы для финансового департамента. Просто подежурь у стойки. Сегодня народу будет мало.

— У нас никогда не бывает много народу, мама!

— Пожалуйста, мне нужно сдать еще два отчета и найти к ним счета.

Я поглядела на ее бледное, исхудавшее лицо, усталые глаза и подумала, что совесть не позволит мне спокойно смотреть кино с друзьями, пока мать так мучается. Я согласилась, и в глазах ее снова зажглась жизнь. Значит, я все делаю правильно. За едой она спросила еще что-то о школе, рассказала, что звонила моя старшая сестра Анна и что мой маленький племянник Джейкоб в первый раз назвал ее бабушкой.

Потом мама встала, торопливо поцеловала меня в лоб, и мы простились до вечера.

Я осталась одна и продолжала есть. Мать к еде почти не притронулась, я доела ее картошку и салат. Вымыла посуду, включила стиральную машину и села за уроки.

Позвонила Филлис и сообщила, что Джейден, Кори, Николь, Руби и она решили пойти в кино смотреть новый фильм с Ричардом Косгроувом. Я с тяжелым сердцем отказалась. Я люблю Ричарда Косгроува. Он не просто сказочно хорош собой, он настоящий джентльмен, а фильмы его, кстати, вовсе не китч. Ну так, китч, но в меру. Однако, кроме всего прочего, мне сейчас было нечем заплатить за билет.

— Ой, как жаль, что ты не можешь, — пропела Филлис.

Но по ее тону я поняла, что это и к лучшему. В отличие от прочих моих друзей, она всегда держала свое мнение при себе. Николь и Джейден были не столь тактичны. Кори и подавно, а Руби стала бы меня долго и нудно уговаривать пойти с ними. Никто из них не знал, в каком положении находимся мы с матерью. Только Филлис знала. Поэтому она без лишних слов приняла мой отказ. За это я ее и люблю. Ей не надо ничего объяснять. Она обещала купить мне журнал о киноновинках, мы попрощались, и я вернулась к своим урокам.

Ложась спать за полночь, я думала, что работа в пабе — еще не самое страшное. Бывает хуже. У стойки весь вечер сидели постоянные посетители: Стенли, Майк и Эд. Три воздыхателя моей матери, на которых держался весь наш основной доход. Время от времени я боюсь застать мать с кем-нибудь из них наедине. Она ведь уже так давно совсем одна. Но у матери все-таки есть вкус. Маловероятно, чтобы она польстилась на грубоватого, неотесанного торговца вроде Майка. Все трое были изрядно проспиртованы, ну и выглядели соответственно.

Они много лет знали мать и меня, и все трое считали себя обязанными по-отечески заботиться обо мне. Они выспрашивали меня о школе тщательнее, чем мать, и приводили примеры из своей собственной биографии. И при этом, вы не поверите, они прекрасно «держали удар»: сколько бы ни выпили — никаких глупостей, они сыпали остротами и были неизменно общительны, ну и, конечно, алкоголь воодушевлял их на глубокие философские размышления по поводу последних новостей.

Все трое одиноки. У Майка когда-то была семья. Но супруга не выдержала его пьянства и лет пять назад покинула его, прихватив обоих сыновей, так что теперь он не может с ними общаться. Все свои нерастраченные отцовские чувства он обрушивает на меня. Стенли и Эд никогда не были женаты. У Стенли время от времени заводились подружки, но долго не задерживались. А у Эда вообще никого не было, кроме Стенли, Майка и моей матери. Из троих поклонников Бахуса он был самый смирный, весил лишних полсотни килограммов, волосы имел сальные, физиономию прыщавую, не красавец, что и говорить. Но его, кажется, все устраивало.

Он общался с нами немного, но охотно. А как только в пабе появлялись посторонние, замыкался в себе, как улитка в своем домике, и глаза его мгновенно стекленели.

В этот вечер эта троица обсуждала ввод наших войск в Ливию. Стенли был рад, а Майк считал, что лучше бы эти солдатики ходили за стариками в доме престарелых и подавали им судна.

Засыпая, я снова подумала, что у нас в школе появился новенький и что завтра я его снова увижу. К счастью, теперь мы будем видеть его редко: он теперь собственность Фелисити Страттон.

Если бы я знала, как ошибаюсь!

Зазвонил будильник. Секундочку, сейчас, сейчас! Мне снилась какая-то чушь. Какая-то охота, гончие, охотники, оленьи рога. Гонят зверя через темный лес. И почему-то лицо маленького белокурого мальчика с синими глазами.

Я испуганно моргала, слушая будильник, пытаясь прогнать видение синих глаз. Один взгляд на циферблат — и сон улетучился без следа. Опять проспала! Да что же такое! Я вскочила с кровати, лихорадочно напялила на себя что-то из одежды, наскоро причесалась, нельзя же, чтобы снова получилось как вчера! Жвачку за щеку и вон из дома!

Опять опоздала. Опять опустевшие коридоры. Я взлетела по лестнице и подкралась к кабинету английской литературы. Мистер Синклер прервал свое объяснение и приветствовал меня грозно сдвинутыми бровями.

— Простите, сэр, я проспала, — выдохнула я.

— Садитесь, мисс Морган. После урока поговорим.

Ясно. Простая фраза «Ничего, мисс, бывает» не для меня. Правда, я слишком часто опаздываю. Я прошла к своей парте мимо подло ухмыляющихся рож наших звезд. Плевать на них!

Мой стол на этот раз не пустовал. За ночь я успела забыть о Ли, но он сидел за моим столом и улыбался сочувственной улыбкой. Мне захотелось исчезнуть из класса. Как раз этого мне и не хватало: сочувствия смазливого новичка!

Я переглянулась с ним, выдохнула, взяла себя в руки и села на свое место рядом с Ли. Краем глаза я увидела, как у него дрожат и раздуваются ноздри. Неужели от меня снова несет виски? Если да, то второй урок я сегодня прогуляю: отправлюсь домой в душ.

Ли издавал непонятные звуки. Как будто булькал. Углы рта у него подергивались. Смеется он, что ли? Синклер читал текст из «Дориана Грея» Уайльда. Я стала слушать и отвлеклась от соседа. Странное бульканье повторилось еще дважды.

— О господи, Сити, неужели опять? — Джейден с упреком покачал головой.

— Извини, — уничтожение ответила я, — пойду домой мыться и переодеваться.

— Да нет, я не о том, — нетерпеливо прервал он, — вроде не пахнет, но темные круги — у тебя глаза как черные дыры в Галактике. Как ты собираешься сдавать экзамены? Тебе же каждую ночь приходится заменять мать в пабе!

Прекрасный вопрос. И правда, как?

— Придумаю что-нибудь, — промямлила я, отмахиваясь, — так выпивкой от меня не пахнет?

— Нет, — Джейден потряс головой, — но выглядишь ты как вампир. Пойди закрась тональным кремом.

Откуда, Джейден, ты знаешь о тональных кремах?

К счастью, к нам подошла Руби.

— Руби, одолжи косметичку, — попросила я, опередив Джейдена.

Мечтательный взгляд Руби посерьезнел. Она критически оглядела меня и потащила в ближайший туалет. Через пару минут я выглядела почти отдохнувшей, хотя валилась с ног от усталости. Пока я, закрыв глаза, сидела в тишине и ждала, когда Руби меня замаскирует, вся усталость навалилась на меня.

Я поплелась на следующий урок и почти рухнула на свое место. Свет погас, заработал проектор над нашими головами, и в тот же момент ко мне прилетела записка: «Надо насмешить миссис Кробб».

Что за глупая шутка! Кажется, никогда еще за всю историю существования колледжа никто не видел миссис Кробб хотя бы улыбающейся. Я взглянула на ее серьезную мину. Она собранно объясняла классу, что изображено на слайде. А потом все как-то расплылось…

— Фелисити… в обмороке, — долетел до меня сквозь туман чей-то голос. Я пыталась открыть глаза и не могла. Спать, только спать. Больше ничего не хочу.

— Ей надо на воздух, я провожу, — снова произнес незнакомый голос.

И кто-то подхватил меня на руки, приподнял и понес куда-то. Я нашла в себе силы расклеить веки.

— Лежи тихо, не шевелись, — проговорил Ли, крепко прижимая меня к себе.

От испуга я съежилась и снова закрыла глаза. От него хорошо пахло. Свежим ветром, кажется… И еще чем-то… Лесом? Полем? Мхом! Да, точно, это запах мха! Только бы не начать бредить! В это время мы вышли на лестницу.

— Все, спасибо, дальше я сама. — И я выкрутилась из его рук.

— Уверена?

— Уверена. Я тяжелая. Я же не эльф.

Он вдруг расплылся в улыбке, как будто я удачно пошутила.

— Нет, ты не эльф, но я не надорвусь.

— Меня не носили на руках с тех пор, как мне было года три. Ты что, тягаешь железо по три сотни кило?

— Бывает, — отмахнулся он, — пошли, угощу тебя кофе.

Кофе! Само слово звучало ободряюще. Я, наверное, уже недели две не пила кофе. Всю ночь в пабе, а потом утром нет времени.

— А тебе не надо обратно на урок? — спросила я тихо.

Я люблю пить кофе в одиночестве. А эта блистательная, образцовая особь мужского пола притягивала всеобщие восхищенные взгляды и привлекала к себе и тому, кто с ним рядом, слишком много внимания, так что кофе вряд ли будет мне в радость. Но Ли не собирался уходить и лишь равнодушно пожал плечами:

— Не пойду, не убудет с меня от одного прогула. — Он подхватил меня под локоть и потянул вниз по лестнице.

Через две улицы было кафе «Старбакс». Ли оказался настойчив: купил мне кофе и сэндвич.

Я не успела отказаться, как уже все это проглотила. Не говоря ни слова, Ли принес еще кофе и бутерброд. Я и это проглотила разом. Ну, спасибо, теперь мне лучше. И, пожалуй, хватит.

— Спасибо, — я откинулась на спинку кресла.

Мне было стыдно: сижу тут и жру, как волк голодный! Что он обо мне подумает?

— На здоровье, — коротко отвечал Ли.

Я, не зная куда деть глаза, уставилась на его длинные ноги, которые он вытянул перед столом, закинув одну на другую. Потом осмелилась окинуть взглядом его всего. Воплощенная раскованность и небрежная элегантность. А я сегодня вообще причесывалась, интересно? Не помню.

— Ты часто опаздываешь и засыпаешь на уроках? — поинтересовался Ли.

Что тут скажешь?

— Да, никогда не слышу будильник, представляешь? — Не рассказывать же ему, что я по ночам дежурю в пабе.

— А твоя мама? Она не может тебя будить по утрам?

Я только пожала плечами и попробовала сменить тему:

— А ты американец?

— Нет, — изумился Ли, — с чего ты взяла?

— У тебя такой акцент…

— Ах, это, — он засмеялся смущенно, — я жил в Калифорнии. За пять лет нахватался.

— Да ты что, в Калифорнии? Правда, а где именно?

С таким же успехом он мог сказать, что жил в Бухаресте, я изобразила бы такое же удивление и восхищение. Всегда мечтала путешествовать. Уехать из Лондона. Хоть бы даже в Корнуолл, уже была бы счастлива.

— Ну, там не так уж и здорово, — Ли пытался меня успокоить.

— Но ведь там всегда столько солнца. — Я кивнула в сторону окна. В стекло стучал серый английский дождь.

— Ну да, — он с сомнением покачал головой, — а в Лос-Анджелесе смог, все такое высохшее, бурое от жары. Лондон зеленый. А в солнечную погоду Гайд-парк — отличное место.

Вот уж позвольте усомниться. Гайд-парк всегда переполнен. В выходные, если светит солнце, плюнуть некуда. А я уже не помню, как выглядит настоящий лес. Забыла уже, когда я по нему гуляла. Кажется, со мной ходил по лесу мой дед, когда еще мог ходить. Потом он передвигался в инвалидном кресле, а вскоре умер.

Я заметила, что Ли меня пристально разглядывает.

— Правда, бог с ней, с Калифорнией, что о ней говорить. Там едят только фастфуд, а самому старому строению — всего полвека. Кто бы предпочел «Макдоналдс» Тауэру? И сравнивать нечего.

Я с сомнением подняла брови:

— Зато они там в Лос-Анджелесе снимают хорошее кино. Ты бывал на съемках?

Он только улыбнулся и ничего не ответил.

— Ну, так что с тобой такое? Ты, что ни день, опаздываешь в школу, но при этом неплохо учишься. Зубришь по ночам?

На этот раз промолчала я.

— Ладно, тогда давай отгадаю. У твоих родителей паб, страшно успешный бизнес, и ты там подрабатываешь, чтобы накопить деньги на университет.

— Ты навел обо мне справки?

— Немного, — он пожал плечами.

— Тебе наврали, — сухо заметила я. Назвать мамин паб успешным делом никак нельзя. — Я сейчас вернусь.

— Еще кофе хочешь?

А что, когда еще мне удастся выпить вкусного кофе, да еще в подарок? Ли улыбнулся и встал.

Когда я вернулась из туалета, на столе дымилась новая чашка кофе. Ли коротал время, листая глянцевый журнал.

Я сняла крышку с картонного стакана и уже приготовилась пить, но заметила какую-то надпись на внутренней стороне крышки. Номер телефона и подпись «Салли». Я кинула взгляд на стойку бара: там как раз пунцово покраснела симпатичная блондинка.

— Держи. Кофе мне, а крышка — точно для тебя. — Я протянула Ли крышку, он смущенно прочитал надпись, поглядел в сторону стойки и улыбнулся.

— Может, я пойду? — предложила я на полном серьезе.

— С какой стати? — удивился он.

— У тебя намечается свидание, не хочу мешать.

Он рассмеялся:

— Ты правда готова уйти, чтобы мне не мешать?

Я промолчала. Конечно, я бы ушла. С чего я стану отпугивать от этого херувима его фанаток?

— У меня здесь свидание с тобой, — ответил он, но крышку не выкинул, а убрал в карман.

— С ума сойти. Да вы, сэр, с принципами и понятиями.

— А вы, мэм, я смотрю, остры на язык, когда отдохнете и выспитесь. — И он снова принялся меня разглядывать.

Я почувствовала, как краска заливает мое лицо. Он, конечно, циничный красавчик и привык получать все, что хочет, но он добр ко мне, угостил вот кофе и сэндвичами. Удивительная щедрость!

— Извини, — произнесла я, — хотела тебя поблагодарить.

Он все глядел на меня, будто пытаясь понять, искренне я говорю или с сарказмом. Может, он умеет читать мысли? Взгляд у него такой особенный. И эта улыбка…

— На здоровье, и благодарить не стоит. Пойдем обратно в школу? — И он легко и элегантно вспорхнул с кресла.

Я тяжело выкарабкалась из такого же кресла и посмотрела на часы.

— Хм, у нас сейчас математика. Химию мы уже прогуляли, — объявил Ли. — Ты уверена, что не уснешь под носом у мистера Селфриджа?

— Придется держаться бодрее. У меня с математикой не все в порядке, мне прогуливать нельзя.

Он снова пристально взглянул на меня, как будто хотел прочесть мои мысли.

— Спасибо тебе, — быстро проговорила я, — правда. Ты меня спас.

Он кивнул, и мы вернулись в школу.

— Один вопрос, — обратился он ко мне, когда мы заходили в колледж, — что означает та записка? Как это понимать?

Записка? О чем он? А! Вспомнила!

— Это игра такая, — хихикнула я, — Кори придумал. Один из нас предлагает задание, которое надо выполнить на уроке. Но только у самых скучных учителей, и только когда мы все вместе. Глупость, конечно, я понимаю, но помогает не заснуть.

— А, понял, — заулыбался Ли, — значит, миссис Кробб трудно рассмешить.

— Безнадежное занятие, — подтвердила я.

— А что будет, если задание не выполнено?

— Ничего, — я закусила нижнюю губу, — не выполнено, и не надо.

— Не пойдет, — решил Ли, — нужна мотивация, поощрение, стимул, иначе никто и стараться не будет.

— Как это? — скептически прищурилась я.

— Ну как, как игра в фанты. Кто какой вытянет. А если кто-то даже не попробует выполнить свое задание, то получит штраф.

— Штраф? Вроде как на следующий день прийти в школу в нижнем белье?

Ли изумленно воззрился на меня:

— Я скорее имел в виду, что проштрафившийся угощает весь класс мороженым, что-то в этом роде.

— Ох господи! — Теперь он точно считает меня полной идиоткой и мазохисткой.

Меня спас звонок: большая перемена, обед. И нас смыл поток идущих в кафетерий.

Фелисити Страттон, приплясывая от нетерпения, ждала Ли у входа.

— Вот ты где! Наконец! — промурлыкала она и подхватила его под руку. Какой у нее был при этом томный взгляд! — Невероятно! Ты всего два дня в школе, а уже прогуливаешь.

— Я бы не назвал это прогулом, — смущенно оправдывался Ли. — Фелисити стало нехорошо…

— Тебе никто еще не рассказал, что Город часто засыпает на уроках истории? — пропела Страттон, не удостоив меня ни единым взглядом.

— Будь снисходительна к новичку, — вежливо встряла я, — он всего два дня здесь. Зато теперь у тебя целый час, чтобы всем перемыть кости: у кого что где не так, кто где спит и с кем! Ура, через час Ли будет знать о нас все!

Я подмигнула Ли и скрылась в толпе.

— Ты как? В порядке? — с тревогой спросила Филлис.

— Выпила три чашки кофе и закусила сэндвичами. Мне давно не было так хорошо!

Джейден метнул на меня скептический взгляд.

— Правда-правда! — подтвердила я.

— И тебе никто не сказал, что у тебя футболка надета наизнанку и задом наперед?

Ой, черт! А ведь правда! И наизнанку, и задом наперед! Вот лейбл торчит спереди на шее. И все молчали. Я сгорала со стыда.

Мама уже, к счастью, ушла в паб. И миссис Коллинз известила меня о доставке пива в бочках. Как будто я и так не знала, что каждый вторник нам в паб привозят пиво.

Я сварила себе макароны с соусом, погладила пару вещей и приготовилась к курсам французского, на которые я ходила два раза в неделю.

Два вечера в неделю, свободных от работы в пабе. Повезло мне. Хотя у моей матери и у миссис Коллинз другое мнение на этот счет. Мать была бы рада полностью передать мне работу в пабе. Но у меня были совсем другие планы на будущее. Я хотела стать учительницей. Хотела работать с детьми. И ни в коем случае не торчать вечер за вечером за барной стойкой, общаться с нетрезвыми посетителями и еле-еле наскребать себе жалкие гроши на обед.

Я собрала рюкзак и отправилась обратно в колледж. Путь в Каноссу, а вернее — на Голгофу, ибо и здесь, на французском, я сидела одна в окружении враждебного мне элитарного общества.

Однако на этот раз моя парта снова не пустовала: за ней уже сидел Ли. Правда, рядом с ним на стуле сидела Синтия, перед ним на столе восседала Ава, а на колени к нему уселась Фелисити. До начала урока оставалось минут пять.

У меня в кармане завибрировал мобильный телефон.

— Привет, Сити, — произнес голос Филлис, — у тебя есть время после французского? Джейден приглашает в гости посмотреть кино.

— Заманчиво. Но я уже смотрю кино прямо здесь, в классе.

— Да ну! Расскажи! — выпалила Филлис.

— Тут сидит Ли, а на нем виснут три сирены из «звездного клуба». Они обложили его со всех сторон. Фелисити залезла к нему на колени. И кажется, собирается провести в таком положении весь урок французского.

— Сними на мобильный, — хихикнула Филлис, — вместе поржем потом.

Я бы сняла, но у меня допотопный телефон: одни только здоровенные кнопки и никаких фокусов. Филлис поняла, что фотографий не будет, и еще раз повторила приглашение к Джейдену:

— Мы тебя ждем, без тебя не начнем. Приходи!

Я засунула трубку обратно в карман. И куда же мне сесть? Мой обычно пустующий стол сегодня захватили три куклы Барби и один Кен. Немного подумав, я уселась на место Фелисити Страттон.

Гениально! Страттон в свое время пыталась охмурить нашего препода по французскому и выбрала лучшее место в классе. Мсье Дарбо был какой-то нетипичный француз. Высокий, рослый, стройный брюнет, он не поддался ни на один томный обожающий взгляд восемнадцатилетней школьницы.

Раскладывая учебник и тетрадь на столе, я услышала, как Ли обратился к трем гламурным куклам:

— Барышни, мы выгнали Фелисити с ее места.

— Но я же здесь, — промурлыкала Страттон, гладя Ли по затылку.

— Я имею в виду Фелисити Морган. — Ли сжал ее руку и аккуратно отвел от своей головы. — Она ведь, кажется, как ни прискорбно, сидит именно здесь, или как?

— Кого волнует, где сидит Город? — ляпнула Синтия, взмахивая ресницами.

— Ну, душа моя, такая красивая и такая злая, не может быть. — Ли одарил девиц волшебной улыбкой, деликатно, но настойчиво спихнул Фелисити со своих колен. — А теперь, красавицы, на свои места — марш!

Три гарпии, тая от восторга, снялись с места со словами:

— Ну надо же, как мило, какой ты добрый.

— Давай, Сити, иди, — обратилась ко мне Ава, — ступай к своему защитнику!

Тьфу ты! Я бы с радостью осталась здесь. Что ему вообще за дело до меня? Ему мало этих трех девиц? Ли улыбнулся мне. Я, наверное, должна быть ему благодарна, как собака, которой щедро бросили со стола ломтик колбасы?

— Привет, — коротко сказал я, раскладывая свои пожитки на столе рядом с Ли: папку слева сверху, рядом открытый учебник, тетрадь с чистыми листами — прямо передо мной.

Перед Ли лежал дорогой блокнот в кожаном переплете и какая-то изысканная перьевая ручка. И то и другое стоит, наверняка, целое состояние.

— Я пока без учебника, — заметил Ли.

Он как будто искал предлог, чтобы начать разговор. Я молча подвинула свой учебник на середину стола.

Мсье Дарбо едва вошел в кабинет, как заявил, что сегодня мы пишем контрольную работу, а посему все должны учебники убрать. Ой черт, забыла! Он же предупреждал. Я взглянула на Ли:

— Справишься? Это ведь твой первый урок.

— Думаю, справлюсь, — отвечал он без малейшего волнения, — я учил французский в Калифорнии, и учителя у меня были хорошие.

— Ну да, если уж совсем не получится, то мсье Дарбо, наверное, не станет ставить тебе оценку за эту работу.

— Ты решила обо мне побеспокоиться? — Ли удивленно поднял брови.

Я не ответила, перед нашим столом вырос мсье Дарбо.

— Мадемуазель Морган, пожалуйста, немедленно уберите учебник, иначе мне придется заподозрить вас в списывании.

Учебник тут же исчез в рюкзаке.

Дарбо положил передо мной чистый лист бумаги и обратился к моему соседу:

— Мсье…

— Фитцмор, — представился Ли.

— Est-ce que vous etes sur de vouloir faire cette interrogation?[2]

— Oui, absolument. Nous avons deja travaille sur ce sujet dans mon ecole precedente,[3] — отвечал Ли на изумительном французском.

На него, разумеется, тут же устремились восхищенные взгляды всего класса. Страттон сияла.

Работа оказалась труднее, чем я ожидала. Наверное, потому, что у меня совсем не было возможности подготовиться. Я застряла на одном из тестов, и в это время Ли тихонько толкнул меня ногой под столом. Я выпрямилась, не поднимая глаз от листа бумаги.

— Во втором предложении надо вставить «cequi». — услышала я его тихий голос.

Я испуганно взглянула на Дарбо, но он был увлечен тремя грациями из «звездного клуба». Я воспользовалась подсказкой Ли.

— Там, где указано время, ты забыла на конце «s».

Мсье Дарбо сосредоточился на Мэри и Оливере. Я тут же везде приписала недостающую букву к слову «heures».

— Ниже в тексте впиши «vachercher», а не «achercher».

На этот раз подсказка прозвучала слишком громко.

Я снова испуганно метнула взгляд на Дарбо, а тот в этот миг произнес:

— Достаточно! Немедленно положите ваше перо, мадемуазель Смит!

Дона Смит за соседней партой, бледная как полотно, положила ручку и отдала свой листок разгневанному французу. Лишь только сейчас мне стало ясно, что учитель обращался не ко мне. Он не услышал, как Ли мне подсказывает. И никто, кажется, не слышал. Только я. Я слышала его голос у себя в голове. Тут меня затрясло, я боязливо взглянула на соседа. Он, не отрываясь, глядел на свой лист на столе, моего взгляда он намеренно избегал. С остальной частью контрольной работы я справилась и без подсказок Ли. Но сосредоточиться как следует не получалось. После урока три грации из классной элиты снова окружили Ли, и поговорить с ним не было никакой возможности.

Я шла домой и думала, что меня беспокоит больше: с трудом написанная контрольная или голос Ли, который слышу только я.

Когда в понедельник утром я в последнюю минуту влетела в класс, передо мной предстало уже привычное зрелище: три грации осаждали новенького, восседавшего за моей партой. Он был все так же хорош собой. В голубой рубашке, обтягивающей его атлетический торс, две верхние пуговицы расстегнуты. Густые волосы небрежно спадают на уши. Он галантно болтал с Фелисити. Мистер Селфридж мог войти в любой момент, так что я целенаправленно прошагала к парте Страттон и села на ее место.

— О господи, как воняет! — выкрикнул у меня за спиной Джек Робертс.

Проклятие! Неужели теперь два урока подряд я буду выслушивать эти идиотские оскорбления! Но нет: Джек собрал свои манатки и пересел на другое место. Мистер Селфридж вошел в класс, как всегда не обращая внимания на нашу возню. Он положил свои вещи на учительскую кафедру, тут же отвернулся к доске и стал писать биномные формулы. Мне пришлось поторопиться, чтобы успеть за ним. В этот момент кто-то занял стул рядом со мной. Это был Ли.

— Мы же вместе сидим? Разве нет? — отвечал он, видя мое изумление.

На лицах наших одноклассников было написано то же чувство.

— Наплюй ты на них, как я наплевал. — И Ли принялся списывать формулы с доски.

Я пялилась на него ее несколько секунд, потом снова подумала, что нужна ему лишь для отвода глаз, и мне осталось лишь улыбнуться. Он подмигнул, и мне показалось, что мы чем-то связаны. По крайней мере, ближайшие два урока алгебры меня это ощущение не покидало.

С ним было хорошо, с Ли. Он всегда готов был помочь, поддержать, порадовать шуткой. Неожиданно я даже осмелилась пригласить его в обеденный перерыв за наш столик в кафе, но тут из ниоткуда выскочила Страттон, и мое приглашение, конечно, сразу показалось дурацким и неуместным. Действительно, зачем ему сидеть за одним столом с лузерами, когда его окружают звезды?!

— Ли, дорогой, ты идешь? — пропела Фелисити.

Я не ждала, что он ответит ей, думала, просто пойдет с ними, и все. А он возьми да и откажись! Во дела!

— Нет, спасибо, — услышала я его голос. — Фелисити Морган пригласила меня за свой столик. Увидимся на английском без четверти два.

С этими словами он встал, взял меня за руку и вывел из кабинета.

Я снова почувствовала легкий удар током и, спотыкаясь, побрела за ним. Меня привел в чувство запах еды уже в дверях кафетерия.

— Ты что, правда только что послал Фелисити, чтобы пообедать с нами, неудачниками? — заикнулась я.

Он впервые взглянул на меня с неодобрением:

— Может, ты себя и считаешь неудачницей, ну и считай, твое дело, а другие так не думают.

— Это не я себя такой считаю, — я сглотнула, — это другие меня так называют.

— А ты и сдалась! Не пробовала защищаться?

На это мне нечего было ответить.

— Ты сама себя считаешь кем? И правда неудачницей? — не унимался Ли.

— Да нет, нет, конечно, нет!

— Вот и правильно, — похвалил он, — у человека всегда есть выбор.

Ну-ну! Разумеется! Легко красиво говорить, когда ты сам весь такой необыкновенный! Тогда, конечно, выбор есть. Ладно, молчу. И я с подносом встала в очередь в кассу. Сегодня опять ирландское рагу, как и почти всякий понедельник. Терпеть не могу это блюдо. Ли стоял в очереди позади меня.

— Ли, я пойму, если ты больше хочешь обедать в «звездном клубе».

Придется есть ненавистное рагу. Выбирать не приходится. Я готова была уже взять протянутую мне из-за стойки тарелку, когда Ли вдруг схватил меня за локоть, и меня снова легко ударило, как током. Ли тоже слегка тряхнуло, я это заметила. Но он смотрел в это время не на меня, он обратился к нашей поварихе на раздаче:

— А что у нас во втором меню? — елейным голосом промолвил он, глядя ей в глаза.

— Какое второе меню? Нет никакого второго меню, — отвечала ему наша грандиозная Матильда, женщина-колосс с лоснящимся от жира лицом и в белом чепчике, делавшем ее похожей на операционную медсестру. Она захлопала на моего соседа глазами.

Ли одарил ее завораживающей улыбкой:

— У вас ведь наверняка есть меню для вегетарианцев или аллергиков?

Матильда была покорена, сделалась пунцовой и заулыбалась тоже. Кажется, она улыбалась впервые с тех пор, как стала служить в нашей столовой, а случилось это уже, почитай, лет двадцать назад.

— Яичница с жареной картошкой, могу добавить еще немного салата.

— Превосходно! — одобрил Ли. — Нам две порции, пожалуйста!

Матильда еще раз хлопнула своими короткими ресницами и исчезла. Я уставилась на Ли, он мне подмигнул. Две минуты спустя мы сели за стол, где нас уже ждали мои друзья, и у нас обоих на подносе стояли, кроме яичницы с картошкой, по огромной плошке салата с огурцами и помидорами.

— Вот видишь, — шепнул мне Ли, — выбор есть всегда.

— Я тебя боюсь, вот что! — призналась я.

— Да ладно! Не верю. — Он вдруг стал серьезен.

— Ну, не знаю, ты только что покорил Матильду, а она — школьный бультерьер. Ей даже настоящие вегетарианцы боятся заикнуться, что не едят мяса. А ты еще умудрился и две порции выцыганить. Испугаешься тут!

— Фелисити, ты последний человек на земле, которому следует меня бояться, — произнес Ли, — так и знай!

В отличие от Матильды и прочих, я не таяла от его улыбки. Наоборот, мне становилось как-то тоскливо и тревожно.

Ли подвинул для меня стул и сам сел между мной и Руби.

— Что это у вас? — Руби удивленно взглянула на наши тарелки.

— Вегетарианское меню, — отвечала я сумрачно и, наплевав на все, приступила наконец к еде. Это было вкусно! Давно я не ела ничего вкусного в этой столовой!

— В нашей столовке есть вегетарианское меню? — не поверила Филлис.

— Не думаю, — заметила я, — просто сегодня Ли пококетничал с Матильдой, и вот вам вегетарианский обед!

Кори расстроился, Филлис и Николь разинули рты. Я их понимаю. У меня самой был точно такой же вид, когда Матильда протянула нам тарелки. М-м-м, салат отличный!

— А как получилось, что ты сегодня обедаешь с нами? — опомнился Джейден.

Ли не мог ответить, у него был полный рот, поэтому встряла я:

— Так уж вышло, что сегодня Карл Лагерфельд отменил фотосессию, а Стивен Спилберг перенес кастинг на следующую неделю.

Глаза Руби стали еще круглее.

— Да ты что? Ты работаешь у Лагерфельда?

Мы все прыснули со смеха, включая Ли. И никто больше не спрашивал, почему он не обедает с элитой.

— Кажется, новенькому одинаково удобно и с нами, лузерами, и со «звездным клубом», — заметил Кори после обеда.

Ли уже снова стоял, плотно окруженный кольцом из фанатов — Фелисити, Авы, Синтии и Джека. К ним присоединился даже кто-то из старшего класса. Подошел и самый популярный парень школы Хью Фитцпатрик, спортсмен и красавец-мужчина. Прежде Страттон вешалась на него.

— Ли прав, — вдруг заявила я, — мы не должны сами себя называть лузерами.

Все уставились на меня.

— Если мы сами себя принижаем, нас никто не станет уважать, — повторила я слова Ли, — и никакие мы не лузеры! Пусть мы не так богаты и красивы, ну, исключая, кончено, Филлис и Руби, зато мы лучше учимся, чем эта звездная тусовка.

Первой изумленное молчание прервала Николь:

— Ты права, мы ничем их не хуже. Больше того: мы доказали, что можем больше и умеем не зависеть от родителей и их доходов.

— И как нам теперь себя называть? — поинтересовалась Руби.

— А нам обязательно нужно наименование? — заметил Джейден. — Зачем? Мы же не движение и не группировка, как «Ангелы ада».

— Но нас же что-то объединяет! У нас есть чувство единства! — возразила Филлис.

— Знаю, придумал, как нас назвать, — крикнул Кори. — «Крепкие». И никто больше не рискнет бросить в наш адрес что-нибудь обидное.

Джейден задумался, Руби жевала ноготь на большом пальце, тоже размышляя, Николь — как всегда, когда Кори что-либо предлагал, — готова была согласиться, мы с Филлис переглянулись.

— На фиг все названия, фигня это все, — твердо заявила я, — мы дружим с детства, а теперь уже не дети, и я отказываюсь носить кличку, которая похожа на название голливудской пародии.

Джейден ухмыльнулся, Кори огорчился.

— Кроме того, — добавила я, — не только мы сами назвали себя лузерами. Поживем — увидим, как нас станут называть другие. Надо просто дать всем понять, что мы больше не неудачники! С неудачниками покончено!

Все согласно закивали. Зазвенел звонок. Перемена подошла к концу. Мне вдруг пришло в голову, что этот новенький за одну только свою первую неделю успел натворить немало дел. Ай да новенький! Молодец! А если он так же внезапно исчезнет, как появился? Что станет с нами? Неужели все вернется к старому? Не уверена, конечно, что все перемены к лучшему. Может, как раньше, оно было бы и проще. Ну да ладно, поживем — увидим.

Но дома меня ждала все та же история: мать просила помочь ей в пабе. Все мысли о новом имени нашей компании, о переменах и прочем тут же вылетели у меня из головы. Сегодня в пабе намечался корпоратив: вестминстерское общество по выведению гигантского немецкого кролика забронировало зал для ежегодного собрания. Матери нужна была помощь. Разумеется, разве я откажу? Мы не привыкли, что у нас за вечер больше трех гостей. А тут целое общество, человек двадцать, куда ей одной справиться. Я обещала прибежать, как только закончу делать уроки.

Это кошмар. На другое утро у меня откуда-то взялись силы предстать перед тридцатью моими одноклассниками. И стоило мне открыть дверь кабинета математики, одноклассники дружно захихикали. Прибавьте к этому кислую мину мистера Селфриджа. Хуже могло быть только оказаться перед классом голой. Но нет, вроде бы я не голая. Джинсы, еще довольно свежие, белая футболка без всяких пятен (по крайней мере, я ни одного не нашла), ширинка на штанах застегнута, куртка не жеваная.

— Мисс Морган, вы опоздали, — строго заметил мистер Селфридж.

— Простите. Проспала. — И я пошла к своему месту.

И опять за моей партой сидел самый красивый мальчик в школе. Даже математик не мог оторвать от него взгляд. И опять самый красивый мальчик глядел на меня с сочувствием. Кошмар! Лучше бы это был сон!

Я как можно незаметнее скользнула на свой стул, прилично отодвинувшись от соседа. Я снова умирала от усталости: до четырех утра я работала в пабе и только в пять легла спать. Да чтоб я еще когда-нибудь! Да ни за что! Пропади оно пропадом! Так думала я, сквозь сон слушая журчание голоса Селфриджа. Но тут меня снова как будто ударило током. Это Ли дотронулся до моей руки. Я не успела опомниться, а он уже держал меня под руку и, вздергивая на ноги, произнес:

— Мистер Селфридж, я отведу Фелисити домой, она больна.

— Нет, я не могу, — заикаясь, бормотала я, — я должна…

Но он уже сгреб наши рюкзаки, подхватил меня где-то в области талии и, не обращая внимания на мое слабое сопротивление, выволок из класса. Вдогонку нам мистер Селфридж только коротко кивнул и пожелал мне как следует выспаться.

На лестнице я снова попыталась протестовать, вырвалась от него и заверещала:

— С какой стати ты командуешь? Мне нельзя пропускать уроки!

— Ты его все равно проспишь, так уж лучше дома в постели, чем за партой.

— А ты, конечно, не привык, чтобы в твоем присутствии девушки засыпали! Удар по репутации, да?

— Может, и так, — и он улыбнулся, как будто его эта мысль ужасно забавляла, — но вообще-то я о тебе беспокоюсь. Нельзя же все время спать на уроках. Тебе так нужны деньги, что ты каждую ночь впахиваешь в пабе?

— Не зарабатываю я ничего, я просто матери помогаю, — вырвалось у меня, — и это никого не касается, даже моих друзей!

Правда, друзья никогда и не спрашивают ни о чем, но они точно знают, что я у матери в пабе никаких денег не получаю.

— Бедная ты, бедная. — Взгляд Ли стал еще более сочувственным.

И тут я не выдержала. В следующий миг у меня из глаз побежали слезы, и сдержать их я уже не могла.

Парни не выносят женских слез, я знаю. Ну вот и отлично, может быть, теперь он наконец от меня отстанет! Пусть убирается обратно на алгебру, а я пойду домой, поплачу вволю и вернусь после большой перемены. Возможно, мне тогда станет лучше.

Ли вдруг обнял меня и прижал к себе. Я терпела только одну минуту, потом оттолкнула его прочь. Между нами нет ничего общего, пусть идет к своим «звездам», к своей Страттон. Она так прочно повисла у него на шее, что он скоро начнет и говорить, и вести себя, как она и ее свита.

Он больше не пытался меня обнять, только сказал коротко:

— Пошли, отведу тебя домой. — Ли положил мне руку на плечо, отчего меня уже привычно тряхнуло.

— Что это? — спросила я. — Почему каждый раз, когда ты до меня дотрагиваешься, меня будто током ударяет?

Он промолчал и отвел глаза. Мы вышли на улицу.

— Может, пойдем опять выпьем кофе и вернемся в школу к уроку физики? — предложила я.

— Далась тебе эта школа, — вздохнул Ли, — другие рады прогулять, а ты на ней все равно что помешана.

Я остановилась, взглянула ему прямо в глаза и заявила:

— Я не намерена работать в пабе моей матери! Я не хочу провести всю жизнь за стойкой, утешая пьяниц и почти не видя собственных детей. Поэтому я и помешана на школе.

Ли окинул взглядом улицу. Кажется, он готов был сдаться и поступить по-моему. А я не отказалась бы от чашки кофе в его обществе, хотя он и принадлежал к высшему свету имени Фелисити Страттон и К°.

— Обещаю, я больше не буду засыпать рядом с тобой, — продолжала я, — и, чтобы твой имидж не пострадал, готова даже прикинуться влюбленной, хочешь?

— Не стоит, — улыбнулся Ли.

— Почему нет, готова попробовать. И если ты разведешь сегодня Матильду на еще один вегетарианский обед, обещаю тебе восхищенный взгляд.

Глаза у него сузились, брови взлетели вверх — левая выше правой.

— Ну же, Ли! — Я улыбалась во весь рот, не стесняясь своих брекетов.

— Ладно, пошли, — засмеялся он.

— Отлично! — Я почти подпрыгнула от радости. Но мы почему-то прошагали мимо заветного «Старбакса». Ли заявил, что знает место получше. Ну да, надо думать, такой гламурный тип должен разбираться и в кофе, и в кофейнях.

— Только не надо пафосных великосветских забегаловок, — попросила я, — для них я кой-чем не вышла, судя по всему.

— На голове у тебя птичье гнездо, а в остальном ты выглядишь ничего.

Я испуганно посмотрела на свое отражение в витрине. Он был прав: волосы у меня стояли дыбом во все стороны. У Эйнштейна такая прическа выглядела достойно и была признаком гениальности, а у меня…

— Я похожа на миссис Рочестер!

— На кого? — не понял Ли.

— Миссис Рочестер, первая жена мистера Рочестера, ну, из «Джейн Эйр».

Ли по-прежнему не догонял.

— Она была сумасшедшая, ее держали в башне, на верхнем этаже. Потом в припадке безумия она подожгла дом и выбросилась из окна.

Ли громко рассмеялся.

— Не вижу ничего смешного, — обиделась я, — из-за нее Джейн Эйр не могла выйти замуж на своего возлюбленного.

Ли смеялся:

— От усталости тебе лезет в голову всякий вздор. Пойдем. У «Фелипе» никто не обратит внимания на твою прическу.

«Фелипе» оказался элитным баром в подвальчике, где когда-то, должно быть, бедный сапожник растил своих восьмерых отпрысков и тачал сапоги. Теперь это место благоухало настоящим колумбийским кофе. Здесь не было ни жары, ни комаров, стояли коричневые кожаные кресла, маленькая барная стойка и плетеные ширмы. На потолке неспешно крутилась пара вентиляторов, негромко играла музыка Buena Vista Social Club. А Ли был прав: отличное местечко. Кроме нас в баре было только два посетителя: за одним из дальних столиков сидели джентльмены в строгих костюмах, по виду — вылитые агенты МИ-6.

К нам подошел официант в черной рубашке и черном же фартуке, и Ли заказал два каких-то Espressicon Раппа, ведомых ему одному.

— У твоей матери так много работы? — спросил Ли.

Официант принес две дымящиеся чашки кофе и тарелочку с кукурузными лепешками.

— Арепас, — Ли протянул мне тарелку, — колумбийская штучка. У Фелипе они лучшие в Лондоне.

Даже если бы это был банальный бигмак, я была бы счастлива, так хотелось есть. Вкусно было фантастически. Никогда еще такого не ела.

Ли подождал, пока я уничтожу пару арепас, и продолжил допрос.

— Ну, так что происходит? Почему ты каждый день опаздываешь, а потом засыпаешь на уроках? У твоей матери действительно так много работы?

— Да что тебе за печаль? — отмахнулась я, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Ты мне кое-что должна, — безжалостно настаивал Ли, — ну так как, твоя мать так зашивается на работе?

— Да нет, обычно работы не много. Но вчера было много: целое общество собралось, а для матери если больше трех гостей, то уже много.

— Так сколько она тебе платит? — поинтересовался Ли.

— Ну ты что, это же моя мама! — возмутилась я.

— И что, — невозмутимо отвечал Ли, — хочешь сказать, что ничего не зарабатываешь? Совсем ничего?

— Конечно! Мы же семья, за счет семьи деньги не зарабатывают.

Он, прищурившись, поглядел на меня, как будто оценивал: правда ли я так наивна или просто дура. Видимо, он увидел и то и другое.

— У тебя есть брат или сестра? Еще кто-нибудь матери помогает, как ты?

— Это допрос?

— Да нет, — улыбнулся он, — я просто подумал, что было бы справедливо, если бы не ты одна вкалывала в пабе.

— У меня есть сестра и брат, но они давно не живут с нами, — я пожала плечами, — у Анны маленький сын, а Филип работает вахтенным методом в аэропорту в Биджин-Хилл. Они уже не могут помогать в пабе.

— Значит, младшая отдувается за всех? — возмутился Ли.

— Слушай, это моя семья! За кофе спасибо, но семью мою трогать не дам! Расскажи лучше о себе! — резко сменила я тему. — У тебя есть братья или сестры? Где подрабатываешь? В модельном агентстве? И зачем такому, как ты, такая, как я?

Опять улыбка, которой трудно сопротивляться.

— А почему нет? У тебя, может, есть друг, который был бы против? — спросил он с легкой издевкой.

— А если бы и так? Ты бы тогда оставил меня в покое?

— Не могу, — он склонил голову набок, размышляя, — мы же сидим вместе, забыла?

В отчаянии я глотнула горячего кофе и обожгла язык. Резко втянула холодный воздух. Ли ухмыльнулся. Кофе вернул меня к жизни, теперь я, вероятно, выдержу и физику, и химию.

Ли не отходил от меня ни на шаг. Подсказал правильную формулу хлорида аммония, а в столовой сумел внушить Матильде, что она осчастливит нас двумя порциями жареной рыбы с жареной картошкой и свежим салатом. Рыба была превосходная, снаружи хрустящая, внутри — сочная и белая.

Руби, увидев содержимое моей тарелки, в отчаянии швырнула вилку на стол:

— Откуда у вас рыба? Я тоже хочу! Ненавижу картофельное пюре с почками!

Мы воззрились на нее с изумлением: никто до сих пор не подозревал, что Руби может быть так резка и настолько рассержена.

— Меняемся? — предложил Ли. — Я почки люблю.

Я уже было открыла рот, собираясь сообщить, что Матильде он только что говорил совсем другое, но Ли тихонько толкнул меня ногой под столом. Ах ты, джентльмен какой! Руби была счастлива, а Ли безропотно поглотил ее порцию жирных почек.

Филлис и Николь расспрашивали его об Америке. Я заметила, что он старается говорить только о школе. Когда Джейден спросил о его родителях, Ли нехотя и коротко сообщил, что его отец очень занятой человек и много путешествует. О матери, братьях или сестрах вообще не упомянул.

Я представила себе, что его братья, может быть, еще красивее и успешнее его и он им завидует. Но одного взгляда на Ли было достаточно, чтобы эта мысль показалась абсурдной. Он никому не может завидовать. Человек, который добровольно пренебрег «звездным клубом» и уселся обедать тут с нами, конечно, далек от зависти.

Звезды восседали через два столика от нас. Фелисити, увидев Ли, захлопала ресницами, призывая его присоединиться к ним. Ли послал ей свою чарующую улыбку, но сел за наш стол. С этого момента «звездный клуб» не спускал с нас глаз. Я их понимаю.

Ли был самым красивым мальчиком в нашей школе, это точно. Точеное лицо, правильные черты, густые вьющиеся волосы чуть не до плеч. Белые ровные зубы и улыбка, конечно, ох уж эта улыбка. Глаза синие и какие-то ледяные, радужная оболочка обведена темно-синим кругом. Ресницы темные, длинные и брови идеальной формы. Образец витрувианского человека Леонардо да Винчи. Его провожали взглядами, от него не могли отвести глаз.

Почему мне кажется, что я его уже где-то видела? Где? Когда?

Я и мои друзья, исключая Филлис и Руби, были его полной противоположностью — это я о его красоте. Но никто из-за этого не комплексовал. Они умели принимать всех вокруг такими, какие они есть, эти люди. В том числе — и такое жалкое существо, как я. Я многим обязана моим друзьям. Спасибо им за их терпимость. Никто из них никогда не издевался над моим именем или грязной одеждой. Помнится, когда мы еще носили форму, они приводили меня в порядок, когда я являлась в школу черт знает в каком виде.

Мать Джейдена научила меня стирать белье, мать Филлис вместе с самой Филлис научила готовить. Николь знала, где дешевле всего можно сделать покупки для дома, потому что ее родителям приходилось не легче, чем моей матери. Только у Филлис и Руби родители были состоятельными людьми. Кори никогда не блистал красотой, он всегда был рыжим и веснушчатым, а Руби — воплощение рассеянности. А между тем в «звездный клуб» входили суперстильные куколки Фелисити Страттон и ее свита — Ава Гартнер, Синтия Ньюмаркет и Джек Робертс, копия принца Уильяма. Все они происходили из богатых семей, могли бы запросто посещать дорогую частную школу, о чем не уставали напоминать всем окружающим. И чего они, в самом деле, не свалят в эту самую дорогую частную школу? Сидят тут, на нервы действуют! Ли с его романтической внешностью, разумеется, как нельзя лучше подходил элите за тем столиком, чем нам, бывшим лузерам.

Он как раз что-то рассказывал о своей американской школе, вдруг посмотрел на меня и подмигнул мне так, будто нас связывал общий секрет.

А ведь есть такой секрет! Точно есть. Потому что я теперь поняла, откуда я его знаю и где видела!

Я в кои-то веки не опоздала. Пришла вовремя.

В среду утром я вошла в кабинет химии, и Кори втиснул мне в ладонь записку. Сегодняшнее задание было следующим: сделать так, чтобы мисс Блэк произнесла слова «оральный секс». У меня челюсть отвисла.

— Что? Снова эта игра? — с любопытством спросил Ли.

Я передала ему записку. При этом я заметила, что он так же избегает ко мне прикасаться, как и я к нему. Он прочитал записку и легко усмехнулся.

Мисс Блэк вошла в класс и начала урок.

— Какова награда? — прошептал у меня над ухом мой сосед.

— Что?

— Если я выполню это задание, что мне будет?

— Не выполнишь, — отвечала я шепотом, — никто не выполнит. — И я кивнула на доску, где наша химичка выводила формулу выпадения в осадок сульфата бария.

Она носила шотландский килт, как горцы, до колен, и серые гетры, белую блузу, заколотую на горле брошью, и сверху — вязаную жилетку. Матрона, как есть матрона! Старая дева! Никто в школе никогда не слышал, чтобы у мисс Блэк был когда-нибудь «спутник жизни». Если в ее годы преподавали в школе этику и психологию семейной жизни, где рассказывали о том, что такое секс, то она, надо думать, такие уроки прогуливала. Единственное, что она вообще прогуляла в своей жизни, наверное.

— Она не биологичка, та о сексе точно хоть что-то да знает, а эта… — объяснила я Ли.

Сосед самоуверенно ухмыльнулся.

— Так что я получу, если выполню задание? — настойчиво повторил он.

— Я тебе мороженое куплю, — предложила я.

— Мало. Сама говоришь, задание трудное. Мне нужен стимул посерьезней.

Чего же еще? Уж не хочет ли он, чтобы я пришла в школу в одном нижнем белье?

— Ты меня отведешь в паб твоей матери, — заявил Ли.

— ЧТО?!!

На мой возглас все обернулись, включая мисс Блэк.

— Мисс Морган, вам что-то непонятно?

Я переводила взгляд с химички на соседа и обратно. Он же небрежно откинулся на спинку стула и снова улыбался.

— Согласна, — процедила я сквозь зубы и обратилась к мисс Блэк. — Мистер Фитцмор только что заявил, что этот тезис кажется ему нелогичным.

Ли прищурился.

— Вы утверждаете, мистер Фитцмор, — обратилась к нему химичка, — что вы знаете о радии больше, чем Мари Кюри? — И очки в роговой оправе запрыгали у нее на носу от возмущения.

Ли даже не выпрямился, он еще сильнее облокотился на спинку стула и преспокойно ответил:

— Право же, мисс Блэк, Мари Кюри жила сто лет назад. С тех пор человечество все-таки хоть сколько-то продвинулось в развитии. В ее время автомобили были мощностью не больше трех лошадиных сил, а сегодня есть моторы больше шести сотен лошадей. Тогда миллионы умерли от испанского гриппа, а сегодня его лечат двумя антибиотиками. С тех пор придумали суп в пакетиках, химчистку, презервативы с разным вкусом и запахом… — В классе захихикали, но Ли не обратил внимания и продолжал: — Согласитесь, для своего времени Мари Кюри сделала великие открытия, но мы-то уже успели шагнуть дальше. Разве не так?

Мисс Блэк стояла, скрестив руки на груди и нервно барабаня ногой по полу.

— Но и вы согласитесь, что колесо нельзя придумать дважды и что многие вещи остаются неизменными на протяжении веков.

— Согласен, — отозвался Леандер и выпрямился, — но вот взять вашу формулу осаждения бария. Она уж точно устарела. Наверняка существует новая, которая дает лучшие и более точные результаты и более чистый радий в итоге. Возьмем тот же пример с презервативами. Резинка и есть резинка, кусок латекса, но таковы были они раньше, а теперь изобрели со вкусом банана, шоколада и даже черники.

— Мистер Фитцмор, — не выдержала старая дева в килте, — ваши фантазии по части орального секса оставьте при себе, им не место на моем уроке!

Класс взорвался ликованием и аплодисментами. Мисс Блэк метнула на нас уничтожающий взгляд. Я посмотрела на Ли. Он самодовольно ухмылялся.

— У нас уговор, — напомнил он мне.

В обеденный перерыв Фелисити Страттон снова загребла его к себе. «Звездный клуб» занял лучший столик в кафетерии, и Ли посадили в самый центр собрания. Со стороны казалось, он прекрасно проводит время и от души веселится. После сегодняшнего триумфа на уроке химии Ли стал героем. Вся школа сплетничала о том, что он заставил старую деву мисс Блэк произнести слова «оральный секс». Рекой текли мейлы, летали стайками смс, колледж гудел как улей.

За нашим столом тоже было весело. Кори снова и снова разыгрывал в лицах сцену на уроке химии, Николь, Филлис и Джейден гоготали над его простеньким балаганным лицедейством. Даже Руби улыбалась всю большую перемену.

Только у меня было чувство, как будто мне дали под дых. Я никому не рассказывала о нашем с Ли уговоре. И почему-то теперь у меня было ощущение, как будто меня предали, что ли. Сама не знаю почему. Мне предстояло свидание с любимчиком всей школы. Да, свидание, в пабе моей матери. На том дело и кончится, после этого свидания он больше и не посмотрит в мою сторону. Или это какой-то розыгрыш? Как в той истории, где одноклассник приглашает на бал самую страшненькую девочку из класса, а сам приходит туда с другой?

Сдается мне, Ли все-таки не такой подлый интриган. Он скорее вообще не придет на свидание.

Следующие несколько дней Ли провел в обществе звезд. На уроках он сидел рядом со мной, а все перемены проводил с Фелисити. Иногда мне казалось, она ему до смерти надоела, оттого он и не в силах оторваться от меня. Я не обижалась на Страттон. Мне было в тягость всеобщее внимание, которое привлекал Ли к себе и ко мне. Ненавижу быть в центре внимания. Я не гожусь на роль звезды. У меня нечесаные сальные волосы и брекеты на зубах, и вообще.

— Тебе нужен утюг для волос, — объяснила мне в туалете Филлис, безнадежно пытаясь пригладить мои торчащие патлы, — утюг разглаживает любые волосы, Ли понравится, — прибавила она.

Я швырнула щетку в раковину:

— Плевать мне на него! Понравится ему или нет! Не хочу быть похожей на нечесаного пуделя, и все! Я смотрюсь рядом с ним, как Сьюзен Бойл рядом с принцем Уильямом.

— Скажи спасибо, что вообще не лысая! — пропела, входя в туалет, Синтия.

— Заткнись ты! — бросила ей Филлис и потащила меня в коридор. — Приходи ко мне после школы, поработаем над твоей внешностью.

Это было совсем не нужно. Косметика все равно была мне не по карману, вот разве что правда выпрямлялку для волос купить.

На другой день, когда я вышла из метро, меня ослепило солнце, снова яркое, веселое. От его света заиграли стены домов, зазеленели деревья. Солнце ранней осени. Вдохновение импрессионистов! При таком освещении, должно быть, Ренуар писал в парке свои пейзажи.

Но после этого яркого света я снова оказалась в мрачноватой маленькой комнате, за письменным столом, над учебниками. Младшей сестре Кори Шерил требовалась помощь в английском, а мне нужны были деньги. На том мы и сошлись.

Люблю маленькие лондонские парки и скверы, крошечные оазисы среди каменной шумной пустыни. Кори жил в переулке недалеко от метро, но я нарочно сделала крюк и прошла через сквер. Я всегда так делаю, особенно в солнечную погоду. На скамейке пенсионеры грелись на солнце, дети играли на площадке, мамаши болтали в сторонке, катая туда-сюда детские коляски и наблюдая за игрой старших детей. Две вороны шныряли по траве в поисках съестного.

И вдруг эта идиллическая картинка сменилась непонятным видением: вдруг исчезли люди, дома, шум, машины. Полная тишина. И впереди — только поле. Поле до горизонта. И пара деревьев в отдалении на холме.

Я в испуге остановилась и глубоко вздохнула. В ту же секунду видение исчезло, я снова оказалась в парке. Снова тот же городской шум. Так громко, что пришлось на мгновение заткнуть уши. Что это было? Что за видение? Или у меня бред? Сердце колотилось, колени подгибались. Неверным шагом я поплелась дальше. Скорей бы уйти отсюда. Сквер утратил для меня всякую прелесть. Мне стало страшно. Когда я проходила мимо ворон, мне показалось, что они, склонив набок головы, пристально разглядывают меня.

Кори открыл мне дверь.

— Шерил еще в душе, — сообщил он, — еще полчаса точно.

Как обычно. Тогда и занятие будет полчаса, а потом мне срочно в паб. Кори проводил меня в комнату, где я с удивлением обнаружила Джейдена. Он вместе с Кори сидел за компьютером.

— Ой, привет! — обрадовалась я.

— Здравствуй, Сити. — Джейден поглядел на меня как-то смущенно, и голос его звучал неуверенно. Если бы он не был смуглым от природы, готова поклясться, он бы покраснел.

Смущение Джейдена быстро разъяснилось: в окне напротив показалась женщина в одном нижнем белье. А компьютер был выключен.

— Тьфу ты! Пошляки же вы! — фыркнула я.

— Да ладно тебе, Сити, — ухмыльнулся бесстыжий Кори, — я никогда больше не буду жаловаться на вид из окна.

Почти голая дама в окне ходила между тем по комнате с телефоном около уха, демонстрируя со всех сторон свои 110-60-90. Особенно 90, потому что все больше поворачивалась к окну спиной.

— Можем себе позволить, — не отрываясь от окна, объявил Кори, — вы, девчонки, уже две недели пялитесь на одного красавчика, а нам чем себя порадовать?

— Что?! — Я не поверила своим ушам. — Ты имеешь в виду моего соседа по парте?

— А кого же еще?

— Ли вовсе мне… — запротестовала я, но вспомнила о Фелисити и ее свите и прикусила язык. — По крайне мере, он по школе не голый ходит.

— Нет, не голый, и на том спасибо, — парировал Кори, — иначе меня бы совсем замучили мои комплексы. С тех пор как он появился, на меня ни одна девушка больше не смотрит.

— На тебя и раньше ни одна не смотрела, ты просто внимания не обращал, — сухо заметил Джейден, не сводя глаз с окна, где «Мисс Бикини» как раз за чем-то нагнулась.

— Ну все, хватит! — я решительно встала перед окном. — Ведите себя прилично, хотя бы пока я здесь! О сестре бы подумал, Кори! Ей всего тринадцать. Зачем ей знать, чем вы тут занимаетесь?

— Ну и че будет? — невозмутимо отреагировал Кори. — Она еще в куклы играет. Не побежит же она сразу в секс-шоп.

— А может, и побежит! Напялит стринги, вон как та, и тоже начнет дефилировать перед окном. И какой-нибудь похотливый козел из дома напротив так же, как вы сейчас, прилипнет к стеклу.

Кори с отвращением поглядел на окна этажом выше над квартирой полуголой дамочки. Там виднелся мужчина сомнительной наружности с темной бородой. Он таращился как раз на нас и, как только Кори закивал ему, исчез.

Шерил просунула в дверь голову, замотанную полотенцем.

— Привет! Можем начинать.

Ну как мило. На черта ей этот урок, видала она его! Ее совсем не радовали наши занятия, и не потому, что она отставала по родному языку, а больше оттого, что ей приходилось проводить время с совсем некрутой подружкой своего совсем некрутого брата. Так, стоп! Мы же все решили изменить! Ли прав: пока я считаю себя неудачницей, ко мне так и будут относиться. Пора с этим заканчивать!

Я последовала за Шерил к ней в комнату, думая о семи фунтах вознаграждения от ее родителей за мое скромное репетиторство по английскому. Закрывая за собой дверь, я услышала, как Джейден говорит Кори:

— Сити классная, она не западает на этого смазливого херувима.

Теперь Ли прочно занял место рядом со мной на всех уроках. И я ни в коем случае не желала выглядеть нелепой неудачницей рядом с этим «Мистером Вселенная». Я давно махнула на себя рукой, но тут решила собраться и взяться за себя всерьез.

— Кори, окажи мне услугу, — я поймала друга у выхода из мужского туалета.

— Ты приняла душ, что ли?

Я скорчила гримасу: неужели так заметно?

— Ну, это я так… — продолжал он. — Я в смысле… От тебя в среду всегда пахнет виски. — Он осекся, видя мое перекошенное лицо. — Да, Сити, конечно, о чем речь?

— Научи меня правильно бегать.

Он взглянул на меня так, как будто я попросила лишить меня девственности. Я сжала руки и со стыдом уставилась в пол. Но отступать было уже некуда, я пошла до конца:

— Ты знаешь, я так бегаю, что у меня сразу колет в боку, и вообще стимула толком нет.

— О да, Сити, это еще слабо сказано. Ты пыхтишь, как чайник моей бабушки, и через пару метров обливаешься потом.

— Спасибо тебе, мой добрый друг, — с сарказмом пробормотала я.

— Не обижайся. Это факт. А ты думаешь, я хороший учитель? — Он с сомнением почесал в затылке.

— Кто же, если не ты? Ты же футболист и лучший в легкой атлетике.

— Ну, может быть. Новенький теперь тоже в моей команде. Я не могу с ним вместе играть.

— О нет, — простонала я, — и ты тоже! И ты сдался! Мало того что я рядом с ним выгляжу как пародия на человека, и ты туда же! Кори, не дрейфь, помоги, с тобой мне не так стыдно будет заниматься спортом.

— Не знаю, Сити, — все еще сомневался Кори.

— Пожалуйста! Хочешь, я напишу за тебя работу про ДНК?

Он пожевал нижнюю губу. И наконец согласился.

— Обещаю, жаловаться и халтурить не буду. Гоняй меня в хвост и в гриву! Буду бегать как миленькая.

— Ладно, — Кори вздернул свои кустистые рыжие брови, — но работа про ДНК за тобой.

— Да заметано! — просияла я. — Ну, когда начнем?

— В субботу, в десять. Эпсли-Хаус. Не опаздывай.

— Буду! Ты — сокровище! Я тебя поцелую, если захочешь.

— Знаешь что, — ухмыльнулся Кори, — я постараюсь еще и Джейдена сподвигнуть. Втроем вообще весело будет.

А что? Рядом с Джейденом даже я не буду казаться толстухой. Только я сомневаюсь, что Джейдена можно на что-то сподвигнуть, кроме как пройти от письменного стола до кафетерия на обед.

— Персиковый гель для душа? Пахнет вкусно! — заметил Кори.

Я написала работу и передала ее Кори перед уроком биологии. Две ночи сидела сочиняла. И ему, и себе. Задачка была не из легких: для Кори я расстаралась, как могла, а для себя у меня уже не хватало ни сил, ни фантазии. Теперь я знаю, как живется авторам, когда надо срочно сдавать материал, а в голове пусто.

В условленный час мы с Джейденом ждали Кори в Гайд-парке, на Роттен-Роу, перед Эпсли-Хаусом. Он опаздывал, и Джейден уже ворчал по этому поводу.

Джейден напялил на себя какой-то довольно смешной спортивный костюм серебристо-голубого цвета, да еще и блестящий, а длинные волосы подвязал на лбу лентой, как это делают футболисты. Я и сама выглядела по-дурацки, хотя мой наряд и не бросался в глаза. Я надела черные треники и красную куртку. За ними я вчера специально таскалась на рынок в Кемден и выложила целых семь фунтов! Я рвалась в бой, а Кори все не было.

— Жду еще минут десять и сваливаю домой, — мрачно пригрозил Джейден.

— Да ладно тебе, можем начать и без Кори. Меньше свидетелей — меньше позора.

Джейден пробурчал что-то неразборчивое и вдруг просиял:

— Ой, гляди, Леандер идет! Спорим, его Кори прислал?

Вот кого мне сейчас не хватало!

В идеальном спортивном прикиде, как будто он играл за «Арсенал», к нам трусцой подбежал Фитцмор, словно только с рекламы «Найк». Он нисколечко не запыхался.

— Привет, Ли! — обрадовался Джейден. — Ты тут часто бегаешь?

Ли глотнул воды из фляги на поясе и ответил:

— Нет, я больше люблю бегать по лесу. Мне просто Кори позвонил, извинился и просил к вам присоединиться, у него что-то стряслось.

— Стряслось? — Мне хотелось убить Кори. — Перебрал вчера пива в баре!

Ли тихо засмеялся. Джейден скорчил рожу.

— Похоже на Кори, — угрюмо заметил он.

— Он просил меня заменить его и сегодня быть вашим тренером. Готовы?

О нет!

— Да! — радостно рявкнул Джейден.

Предатель! Но делать нечего. В конце концов, идея была моя. Сама же напросилась.

— Фелисити, все в порядке? — И Ли снова посмотрел на меня так, будто читал мои мысли.

Я только молча кивнула.

— Здорово. Тогда начнем с разминки.

Как я, должно быть, по-идиотски выглядела, повторяя его движения. Он походил на искусного танцора, а я — на неуклюжую медведицу. Джейден, правда, смотрелся еще глупее и нелепее. Я все ждала, когда же Ли рассмеется, глядя на нас, и отменит тренировку. Но он был серьезен и строг, как тренер футбольной команды.

— Отлично! Разогрелись. Теперь бежим до перекрестка с Саут-Керридж, потом идем медленно, отдыхаем одну минуту.

Он побежал, мы затопотали за ним. Вид сзади у него был столь же безукоризненный, что и спереди. Да, мы являли собой выдающееся трио. Встречные прохожие не могли сдержать улыбки. Джейдену было все равно, ему не хватало воздуха, и он полностью сосредоточился на дыхании. У меня дела шли не лучше, но я ни за что не хотела осрамиться в присутствии Ли.

На одном из поворотов мне стало дурно, в глазах потемнело. Леандер обернулся, как всегда улыбаясь. Как мне надоела эта его ухмылка! Так и хотелось съездить ему по физиономии. Если бы только мне не было так плохо сейчас, обязательно бы врезала!

— Ты в порядке, Фелисити? — насторожился он, увидев меня.

— Ты белая как мел, старушка! — испугался Джейден.

В этот момент земля уплыла у меня из-под ног, и я рухнула бы, но меня подхватили чьи-то руки, аккуратно опуская на землю. Наконец я снова смогла глубоко вздохнуть.

— Дыши, Фелисити, дыши глубоко и медленно, — произнес голос Ли. — Куртка, кажется, узковата? — И он попытался расстегнуть молнию у меня на груди, за что довольно крепко получил по рукам.

— Это спортивная куртка, — заявила я жестко.

— Ты вообще не забыла, что надо дышать?

Ну и забыла! Уставилась на тебя сзади и забыла! Зато теперь я дышала. А от тренера не пахло ни потом, ни предательским дезодорантом, которым несло от Джейдена. От Ли пахло летом, ветром и мхом. У него был такой вид, как будто он снова прочел мои мысли. Я вздохнула еще пару раз, и мне стало лучше.

— Мне лучше. — Я неуклюже поднималась с земли. Ли хотел было подхватить меня под руки, но я его оттолкнула. Хватит и так уже стыда и неловкости. Я отряхнула штаны, провела рукой по волосам и как можно бодрее заявила, что мы можем продолжать. Ли и Джейден воззрились на меня с сомнением.

— Ты уверена? — спросил Ли. — Может, не стоит?

— Но мы же за этим сюда пришли, разве нет? — возразила я. — Я усвоила первый урок и хочу продолжать. Марафон я сегодня, разумеется, не пробегу, но до Кенсингтона и обратно справлюсь.

Джейден сделал такие глаза, как будто я предложила переплыть Ла-Манш. Леандер все еще хмурил лоб.

— Фелисити, это неразумно, — настойчиво повторил он, — тебе хватит на сегодня, мне кажется. Ты же только что упала в обморок. Если хочешь, можем продолжить завтра.

— Никуда я не падала! — запротестовала я. — Просто устала, ослабла. Уже прошло.

— Ладно, только я больше впереди не побегу. — Он улыбнулся, точно угадав мои мысли. — Хорошо, попробуем до Кенсингтона.

Джейден застонал, но покорился.

И мы снова потрусили вперед. Ли бежал рядом. На этот раз мне бежалось куда легче. Я следила за дыханием и лишь иногда ощущала этот странный манящий запах, от которого еще больше хотелось бежать и радоваться.

Когда мы вернулись к Эпсли-Хаусу, Джейден ликовал, хотя и выглядел как из сауны. Его блестящий полиэстровый спортивный костюм лип к телу, и мне было жаль тех, кто ехал вместе с ним в метро.

— Спасибо, Ли! — благодарил он тренера. — Это было классно! Кори никогда не хватило бы терпения.

— На здоровье, Джейден. В понедельник продолжим?

— А как же! Ну, я пошел. У меня сеанс связи с одним информатиком из Токио. — Джейден махнул нам рукой и исчез в метро.

— Отвезти тебя домой? — предложил Ли.

— Отвезти? — я выпучила глаза.

— Ну да, Джейдена я никак подвезти не мог, у меня в машине только два места, — извиняясь, объяснил Леандер.

— У тебя есть машина? Двухместная?

— А что? Мне ведь уже есть восемнадцать. Ну так что, отвезти?

Как было не согласиться! Шагать в пропотевшем костюме через парк — совсем не заманчиво. Да и сил идти не было. А вечером — в паб. Я опять обещала помочь матери.

Я кивнула и последовала за ним на Гровенор-Плейс. Как он умудрился найти здесь место для парковки? Рядом с нами вырос огненно-красный спортивный кар. Где вы, зеваки, где вы, завистники?

— Это твой? — выдохнула я.

— Слишком нескромно?

Смотрите, во все глаза глядите, как я сажусь в роскошный автомобиль с таким гламурным красавцем! Никого! Лишь в отдалении семейка туристов с фотоаппаратом и под зонтиком. Жаль!

— Садись! — Леандер распахнул передо мной дверцу машины.

Я села и в изумлении уставилась на приборную панель.

— Пошла бы я лучше пешком, а то испачкаю тебе кресло.

— Да ладно, — засмеялся он, — я ведь тоже бегал, как и ты.

— Только ты почему-то совсем не вспотел.

Ли завел мотор, и мы, довольно быстро преодолев лондонские пробки, оказались перед моим домом.

— Спасибо, что подвез. И за пробежку отдельное спасибо. — Я выбралась из низкого спорткара и скользнула в дом. Это выглядело как бегство, я знаю, но по-другому я поступить не могла.

В коридоре я прислонилась к стене и перевела дух. Что же ему от меня надо? Не знаю. А мне теперь надо в душ. У меня кружилась голова. Видимо, я все-таки перестаралась с этой пробежкой. Коридор вдруг замерцал у меня перед глазами и стал расплываться. Я увидела каменный грот. Я стояла у входа в этот грот. Под ногами у меня что-то захрустело. Кости. Человеческие кости. Склеп? В ужасе я завертела головой и снова уперлась взглядом в серую штукатурку нашего холла. Цепляясь за перила, я поплелась наверх.

— Итак, господа, жду от вас обоих до двадцать шестого числа реферат о последнем католическом короле Якове II. И не забудьте объяснить, почему на нем католицизм кончился окончательно. Национальная Британская библиотека в вашем распоряжении. — Мистер Эббот, как добрый дедушка, взглянул на нас поверх очков.

Но обольщаться не стоит: он только с виду добрый дедушка, а сам кремень, диктатор, никаких возражений не терпит. Помнится, в прошлом году Томас Холл отказался сидеть за одной партой с Вонючкой Максом. Любому, кто хоть раз почуял запах Макса, нежелание Томаса абсолютно понятно. Так Эббот вымотал парню всю душу, прежде чем поставил ему зачет по истории религии, а ведь Томас был круглый отличник!

Я покосилась на соседа: Ли имел вид кота, поймавшего мышь. Это было невыносимо. Казалось, он готов пронзить мистера Эббота взглядом.

Сзади вздохнула Руби. Она глядела на Леандера, как смотрит маленький ребенок на заветную, но недоступную игрушку на витрине магазина. Девичье обожание окружало Фитцмора еще больше прежнего. Просто с ума сойти, как его обожали. Все, кроме меня. А я чувствовала себя как раз той самой пойманной мышью.

И как назло, именно меня окружал он своим вниманием, пренебрегая другими: просто не отходил от меня. Сидел рядом на всех уроках, за обедом садился с нами, а не со звездами. И вне школы мы встречались все чаще. Еще четыре раза мы с Ли и с Джейденом ходили бегать в парке. И вынуждена признать: Леандер был, конечно, гораздо лучшим тренером, чем Кори. Фитцмор обладал сказочным, волшебным терпением.

Вот это и настораживало. Зачем он теряет время со мной и моими друзьями, когда за ним бегают Ава, Фелисити и прочие? Мне за ними не угнаться, но и я стала следить за своей внешностью, чтобы хотя бы прилично смотреться рядом с идеальным соседом. Почему-то всякий раз, как я торчала перед зеркалом, я была самой себе смешна. Мне ли, Фелисити Морган по прозвищу Город, мне ли пристало женское тщеславие? Я же саму себя презираю за это. А виноват в этом он, Леандер Фитцмор. Пока его не было, все шло своим чередом. А его появление все перевернуло с ног на голову.

— Завтра в пять? — предложил Ли, собирая учебники.

— Не получится. Я должна помочь матери, — честно призналась я.

— А сегодня в пять?

— Мне надо в парикмахерскую, — соврала я быстро, — давай ты начнешь без меня. Я тоже начну. И завтра в обеденный перерыв обменяемся.

— У нас две недели впереди, — отвечал Ли, — найдем время поработать вместе.

— Ладно, сегодня в пять, — с тихим бешенством согласилась я.

— У меня или у тебя?

— У тебя, — заявила я, надеясь, что он откажется.

— Ладно, — согласился он как ни в чем не бывало и назвал мне адрес.

В без чего-то пять я вышла из метро «Бонд Стрит». Площадь Беркли-Сквер отсюда в двух шагах, пару улиц на юг. А здесь зелено, я смотрю. Дом Леандера выходил на маленький парк со множеством ухоженных деревьев и дорожек. Здесь гуляли мамаши с детьми. Мне вдруг привиделось, что женщины носят длинные старинные платья и шляпки. Тьфу ты! Что за бред! Когда я снова взглянула на них, это были обычные современные лондонцы. Опять видения! И они как-то связаны с Леандером.

Вот и таунхаус, где жил Ли. Я позвонила в дверь. Звонок был только один. Видимо, семейство Фитцмор занимает весь дом. Ого!

На пороге возник смеющийся Ли:

— Заходи! Будем пить чай.

Он отвел меня на кухню, обставленную в стиле XIX века, за исключением современной новенькой сверкающей плиты из нержавеющей стали. На конфорке свистел чайник. Ли выключил газ и налил кипяток в заварочный чайник.

— Сахар? Молоко?

— Только сахар, — пролепетала я, — ты, небось, еще и булочек напек? Или купил пирог в «Маркс и Спенсер»?

— Эклеры тебя устроят? Да помогут они нам написать реферат!

Какой внимательный! Какой радушный хозяин!

— А если бы я отказалась пить чай, что бы ты стал делать?

— Предложил бы тебе кофе. Или привязал бы тебя к стулу и влил в тебя весь чайник насильно, — отшутился хозяин.

Очень смешно. Я поставила сумку на старинного вида стол темного дерева, реликт времен Генриха VIII.

— Пойдем наверх, ко мне в комнату. — Ли подхватил поднос с чаем.

— А чем занимаются твои родители? — Я последовала за ним на лестницу.

— Отец — чиновник. А мать давно умерла.

— Прости, мне жаль.

— Ее уже много лет нет в живых, — уточнил он, но мне почему-то показалось, что они с матерью были очень близки и что он по-прежнему страшно скучает по ней.

— Отец твой, кажется, недурно зарабатывает. Если вы можете себе позволить вдвоем занимать весь дом. — И я уставилась на картину на стене. Танцующие эльфы. И рама, одна рама стоит целое состояние, сразу видно!

Мы поднялись на второй этаж и оказались в мезонине, очень современном, светлом, просторном, с чудесными стрельчатыми окнами и крохотным балконом. Студия занимала весь второй этаж. В одном углу — матрас-футон, диванчик — в другом и целая фронтонная стена снизу доверху в полках с книгами. Удивительное место!

— Нравится? — с надеждой спросил хозяин.

— Потрясающе. — Я подошла к полкам и принялась читать названия книг.

Мои любимые книги. Романы, детективы, триллеры, жизнеописания из семнадцатого столетия, биографии Наполеона, Веллингтона, английских королей. Книги о растениях, мифы, сказки. Да здесь же есть все на свете!

— У тебя тут книг больше, чем в школьной библиотеке, — оценила я.

Он передал мне чашку чая. Чай был превосходный. И сахару в самый раз.

— Вот моя любимая. — Ли снял с полки книгу.

Детская книга о мальчике, которого волшебный волк приводит в сказочный мир. Там мальчик, вместе с двумя своими друзьями, переживает удивительные приключения и освобождает волшебный край от злого тирана.

— Я эту книгу тоже люблю, — тихо согласилась я и, набравшись смелости, взглянула ему в глаза. Он стоял так близко от меня. И опять этот запах мха и цветов. И сердце забилось часто-часто.

— Ну, начнем? — Я отставила чашку, стараясь унять дрожь в пальцах и не пролить чай на белый ковер.

Мы уселись на диван, и Ли выложил на стол перед нами стопку книг.

— Не так уж много о Якове II, — объявила я, пролистав три энциклопедии, — может быть, в Википедии больше?

Ли включил ноутбук.

— Вообще-то, неплохой он был парень, — как-то просто сказал он, — в одном ошибся: слишком открыто проявлял свои религиозные убеждения. Если это можно назвать ошибкой.

Ну, не знаю. Его уже три века нет на свете. А мне любая религия чужда. И мать никогда не ходит в церковь. У нее на это нет ни времени, ни сил — все отнимает паб. И меня она никогда не заставляла.

Мы прозанимались часа полтора.

— Милый парень, да уж, — я как раз прочла в одной из книг, как Яков приказал казнить двух епископов, — это ведь жестоко, разве нет? А вот тут еще интересное: они у него что-то вымогали. Какой-то камень. Какой-то янтарь. Зачем он был им нужен? Ладно, не важно. Янтарь так янтарь. Хоть какая-то интрига. Реферат получится не таким скучным.

И тут… и тут я впервые увидела, как Ли теряет самообладание.

— Дай сюда! — И, побледнев, он вырвал книгу у меня из рук.

Его глаза лихорадочно пробежали по странице, потом он бросил взгляд на экран компьютера и, глубоко задумавшись, произнес:

— Неправда. Не было такого.

— Но здесь так написано, — удивилась я, — и в книге, и на сайте. И не только в Википедии. Как же это может быть неправдой?

— Кто-то неправильно истолковал первоисточники и свидетельства, — уверенно заявил Ли, все еще белый как полотно. — Фелисити, извини, мне надо бежать. Не обижайся, мы на сегодня закончили.

Невероятно! И это все из-за двух епископов, казненных триста лет назад? Нет, мне их жаль, очень жаль, но ведь триста лет…

— Конечно, я пойду. До завтра, — промямлила я, стараясь не показать, как ошеломлена. Он проводил меня до выхода, полностью погруженный в свои мысли.

Но домой я не поехала. Не поленилась сделать крюк и зайти в Национальную библиотеку.

А на другой день Леандер не пришел в школу. Меня засыпали вопросами, где он, что с ним. И учителя, и школьники. Откуда мне-то знать! Как будто это мое дело! Оставьте меня в покое! Не знаю и знать не хочу! Все!

Хотя нет, конечно, я вру. Разумеется, хочу. Хочу знать, с чего он так взвился из-за сомнительного события трехсотлетней давности? Почему выставил меня из дома и прогулял школу? Этот Ли Фитцмор — человек-загадка.

— Ну, девочка моя, как дела? — как обычно, спросил меня Майк.

Мать в задней комнате корпела над налоговой декларацией и счетами. А мне был гарантирован милейший вечер с тремя алкоголиками — Майком, Эдом и Стенли, тремя, как я их называла, марионетками, которых чутье всегда приведет в наш паб.

— Как с учебой? — осведомился Майк. Эд и Стенли навострили уши.

— Так себе, — честно призналась я.

Майк и Стенли стали громко спорить обо мне и о школе, Эд только качал головой. Хотя все трое уже изрядно хватили пива, мне нравилось, что они говорят обо мне. Майк и Стенли ударились в воспоминания и стали сравнивать свои оценки по разным предметам и сошлись на том, что девочки всегда интересовали их больше, чем школа. Я больше их не слушала и вытирала пыль с полок под барной стойкой.

— Скажи, Фелисити, тебя, наверное, какой-нибудь парень от учебы отвлекает? — Майк ткнул Стенли локтем в бок, подмигнул Эду, мне и глотнул пива.

— Напротив, не отвлекает, а помогает, — отвечала я, глядя в заляпанное зеркало над барным полками.

— Это кто же такой? Этот Маккенна? Шотландец? Шутишь! Чем он может тебе помочь? — засмеялся Майк.

Шотландские предки Кори уже несколько веков назад перебрались в Англию, но ни Майка, ни его приятелей это не убедило.

— Нет, не тот. У нас новенький в классе, — сообщила я, — круглый отличник.

— И он тебя не отвлекает? — И снова толчок локтем в бок соседу и подмигивание.

Эти трое — большие дети, стареющие мальчики, им хочется знать, что Санта-Клаус принесет на Рождество.

— Оставь ты девочку в покое, — подал голос Стенли, — хоть бы уж они влюбились друг в друга, давно пора!

— Да она уже влюбилась, — возразил Майк, — иначе никогда бы не призналась, что какой-то мальчишка учится лучше ее!

Майк делает выводы из того, чего я не говорила. При этом градусе алкоголя он способен устроить громкую дискуссию на любую тему. Только повод дай. Знаю я их. Пусть спорят, пусть обсуждают. Не буду мешать.

Легенда о моем поклоннике тут же обросла дополнительными подробностями. Три нетрезвых спорщика записали Леандера в террористы Ирландской республиканской армии. Якобы он скрывается в нашей школе, маскируется под ученика, а на самом деле собирается стереть с лица земли Лондон. А меня, как головастую девчонку, он хочет завербовать себе в сообщники. Ну-ну! Плети, Майк.

Эд рассматривал мое отражение в зеркале над барной стойкой и закатывал глаза, когда Майк вопил, что выглядит мой друг-террорист наверняка как Брэд Питт, мечта всех женщин. Совсем как в кино!

И в это время дверь распахнулась, и вся честная компания, включая меня, застыла, открыв рот. Это был не сон: тот самый объект дамского вожделения, о котором тут разглагольствовал Майк, легко и элегантно вошел в паб и проследовал к стойке, проплыл величественно, как белый лебедь. Да, лебедь в курятнике!

— Привет, Фелисити, — Ли опустился на барную табуретку рядом с Майком, — я так и думал, что ты здесь.

— Что ты здесь делаешь? — резко спросила я.

Ему не место в этой дыре!

Ли только улыбнулся своей очаровательной улыбкой и поднял брови. Фелисити Страттон сейчас кинулась бы к нему на шею, срывая с себя одежду. Мне же было прескверно. И стыдно, так стыдно за этот убогий паб! Окажись здесь кто-нибудь из «звездного клуба», и моя жизнь превратится в ад. Они будут издеваться надо мной, пока я в отчаянии не сбегу вон из колледжа. А Ли как раз из звезд. По крайней мере, отчасти.

— Ты куда пропал? — потерянно спросила я.

— Скучала по мне? — он подмигнул.

Я застонала и налила Эду еще пива.

— И мне тоже, — Ли кивнул на кружку.

— Ты несовершеннолетний, — буркнула я, наливая новую кружку Майку.

— Это не так, и ты это знаешь. — Ли заглянул мне в глаза, слегка прищурившись, как будто опять читал мои мысли. — И я выиграл пари, — напомнил он.

Ах ты черт! Я и забыла! Пришлось ему налить.

— Ладно, — согласилась я, подхватывая чистый бокал, наполняя пивом и ставя перед Леандером на стойку, — вот, держи, за счет заведения. Все, мы квиты. А теперь ты исчезнешь и забудешь сюда дорогу. Мне надо работать. Увидимся завтра в школе.

Последнюю фразу мне не следовало произносить: Майк, Стенли и Эд тут же навострили уши и уставились на Ли.

— Так это и есть твой парень? — ляпнул Майк. Ай, чтоб тебя!

— Агент ИРА? — вскочил Стенли.

Да чтоб вы провалились! Пиво все-таки ударило им по мозгам! Удивленный Ли переводил взгляд с трех этих пьяных дураков на меня. Я готова была броситься между пьяницами и Фитцмором, но Эд опустил свою тяжелую руку на плечо Стенли и придавил его к табуретке.

— Ну, чего ты? — буркнул Стенли. — Это же тот красавчик-террорист! Гляди, какой подозрительный!

— Да брось ты! Ничем он не подозрительный, — пробасил Эд.

Мы онемели от изумления: Эд никогда не разговаривал в присутствии посторонних, шарахаясь от чужаков. Если бы толстый Эд сейчас вскочил и, как циркач, крутанул сальто-мортале, мы бы, ей-богу, не так опешили.

— Тебе откуда знать? — прищурился Майк.

Но Эд снова умолк и вернулся к своему пиву.

Ли с интересом наблюдал эту сцену и наконец произнес:

— Фелисити, представь же меня этим джентльменам.

Я колебалась. Как его представить? Ирландцем?

— Стенли, Майк, Эд, — начала я, — это мистер Фитцмор. Он наш новый ученик. Сидит на всех уроках со мной рядом. Террорист ли он ИРА, не знаю, не выясняла, знаю только, что ему нет равных в математике, французском и английском.

Стенли и Майк, все еще с сомнением, кивнули новому гостю. Эд, по своему обыкновению, ушел в себя и замкнулся в своей скорлупе.

— Ты откуда? — полез с расспросами Стенли.

— Я родился в Лондоне, — спокойно отозвался Ли.

Майк и Стенли обменялись взглядами, полными подозрения. Значит, он не ирландец, не террорист? Да, легенда рушилась.

— А родители-то твои из Лондона? — осторожно поинтересовался Майк.

— Мать была из Лондона. Отец — из графства Сомерсет.

— А сюда чего пришел?

— Пива выпить.

Все три «марионетки» переглянулись. Ли от души веселился. А мне хотелось бежать куда глаза глядят.

— Ладно, все, хватит, — решительно объявила я, вытерла руки и вышла из-за стойки, — у нас с Ли… короче, мы собираемся в кино. Только маме скажу, и пойдем.

В это время мама вышла в зал.

— Да, Фелисити, детка, спасибо за помощь. Эти чертовы налоговые деклара…

Тут она увидела Ли, и глаза ее расширились. Неудивительно; он же, как всегда, был великолепен. В отличие от меня. С моей внешностью надо что-то делать, хоть тресни. Но что? Я выгляжу рядом с этим существом с обложки журнала как огородное пугало. Хороша парочка… Весь Хортон-Колледж и весь Вестминстер устали смеяться.

— Эй, Патти, иди-ка сюда. Ты знакома с другом Фелисити? — Стенли сиял, как будто представлял моей матери принца Гарри.

— Очень рад, миссис Морган, — расшаркался Ли.

— Э-э… Моя девочка встречается с вами, мистер…

Я в смущении наблюдала, как явление Леандера производит на мою мать такое же впечатление, как на нашу директрису Хейли-Вуд и повариху Матильду. Она так же провела по волосам и заморгала, когда Ли протянул ей руку.

— Фитцмор, мэм. Пожалуйста, зовите меня Ли. Мы с Фелисити собираемся в кино. Ровно в одиннадцать ваша дочь будет дома.

У матери моей был такой вид, как будто ей было совершенно безразлично, во сколько я приду домой. Лишь бы со мной пришел Ли. Я молча повернулась и пошла к двери.

Ли догнал меня у входа.

— А я и не знал, что у нас свидание.

— Нет у нас никакого свидания, — огрызнулась я, — я иду домой, чего и тебе желаю.

Мне было так обидно, так стыдно! Этот обшарпанный паб! Три пьяницы, которые лезут не в свое дело! И маменька! Хороша! Такая же, как все эти тетки, которые тают при виде Фитцмора. Неужели я одна замечаю, что с ним что-то не так?

— Не сердись, — Ли раскованно шагал рядом со мной, — правда, пошли в кино. Что будем смотреть?

— Ничего! — крикнула я. — Ничего я не хочу! Я домой хочу! Что непонятного?

Ли задумчиво поглядел на меня, опять как будто силясь прочесть мои мысли и чувства.

— День был трудный, понимаю, — не сдавался Ли, — ну так надо отдохнуть, чем-то себя побаловать. Я приглашаю.

— Я и так тебе слишком обязана, не расплачусь.

— И не надо. Я же от всей души. Так какой фильм?

— Не привык получать отказ, да? — И я посмотрела ему прямо в глаза.

Он пожал плечами и слегка вздернул угол рта. Видимо, это означало: «Да ты что! Посмотри на меня, разве такому можно отказать?»

С чувством юмора у него все в порядке. А вот мне сегодня вечером не до шуток.

— Пригласи свою Фелисити Страттон. Она сойдет с ума от счастья. И вообще, вы друг другу прекрасно подходите.

— С чего это? — не отставал Ли. — Почему это Фелисити Страттон подходит мне больше, чем Фелисити Морган?

И отвечать не стану. Это очевидно.

— Потому что она такая стильная? — не унимался Ли. — Потому что у нее богатые родители? И друзья из богатых семей?

Именно! В самую точку! Нужны еще комментарии?

— Ты правда маленькая и глупая, — неожиданно холодно заметил Ли.

Я упрямо шагала дальше.

— Ну да! Ты считаешь меня поверхностным, самовлюбленным пафосным ничтожеством?

— Не хотела тебя обидеть, — меня кольнула совесть, — но ты идеально подходишь для «звездного клуба». Они тебя обожают, как ты уже мог заметить.

Он молчал. Долго молчал. На повороте на мою улицу он вдруг крепко схватил меня за руку. Опять этот удар током. Но на этот раз Ли меня не отпускал, топтался на месте, держа меня за руку.

— Ты права, в колледже полно тупых снобов. Но я не такой, — произнес Фитцмор. — Тебе доводилось провести в этом «звездном клубе» хоть пару минут? Видимо, нет. Иначе ты знала бы, как с ними тоскливо, пусто и уныло. Их интересуют только косметика, прически и школьные сплетни. Они говорят гадости даже друг о друге, стоит только кому-то отвернуться: Синтия напялила дурацкую юбку, у Джека — плебейские брови, Ава помешана на карьере в кино. Да меня от них тошнит! Филлис никогда бы не стала сплетничать у тебя за спиной, стоит тебе отойти в туалет, Николь нервируют пошлости Кори, но она никогда его не обидит, Джейдену больше интересны последние новости, чем шмотки его одноклассников, Руби разбирается в политике и литературе лучше иного преподавателя. А ты… — Он посмотрел мне в глаза и глубоко вздохнул. — Ты скромная и чертовски гордая! Кремень!

И он снова сжал мою руку еще сильнее, крепче, и эти непонятные электрические импульсы стали интенсивнее. Они пульсировали уже во всем теле, в крови, и мне почему-то стало тепло и захотелось спать.

— Ты понимаешь, что твое общество мне дороже, чем любой «звездный клуб»?

— Зачем же ты проводишь с ними время, если они такие тупые и надменные? — странно, но мой голос не дрожал, голова соображала ясно.

Ли вдруг смутился, опустил глаза, замолчал, как будто задумался, и после долгой паузы заявил:

— Этого я тебе сказать не могу.

— Возможно, ты влюблен в одну из них, но не хочешь признаться? — снисходительно поинтересовалась я. — Не тревожься, я тебя понимаю.

Я и правда его понимала, всякий бы понял: три эти грации-гарпии, Ава, Фелисити и Синтия, настоящие красавицы, любая из них как будто создана для того, чтобы составить пару такому идеальному мужчине, как Леандер Фитцмор.

— Да ничего ты не понимаешь, Фелисити! — обиделся Ли.

Эту фразу я услышала четко, хотя Ли не открывал рта. Совсем как на уроке французского. Мне стало жутковато. Впрочем, он, кажется, смутился не меньше моего. Я освободилась от его хватки и бросилась домой.

Но таблетки мне не помогли. Как только их действие заканчивалось, возвращалась ноющая боль, причем раз от разу все сильнее.

Около семи вечера я зашла в ванную, чтобы принять очередную таблетку, и тут в глазах у меня все поплыло, и ванная исчезла, а моему изумленному взору открылись какие-то поля, грязные и размокшие от дождя. Вдалеке — холм. Дождь льет как из ведра. Ноги у меня тут же намокли. Оказалось, я стою по колено в ручье, а передо мной, как мне показалось, какой-то бык. Огромный бык. Он храпел. В ужасе я попятилась, оступилась, поскользнулась и рухнула спиной в грязь. Холодно. Пронзительно холодно. Поле как будто было слегка припорошено снегом. Рогатое чудище взревело и угрожающе опустило голову. Я заорала. И снова очутилась в нашей ванной. Хотелось бы мне, чтобы это был сон или обморок, но только ноги у меня были насквозь мокрые и ледяные, а вся спина в грязи. Я присела на край ванны и полезла в шкафчик за таблетками. А таблеток-то больше и не было. Кончились!

Я перерыла весь дом, даже к матери в шкаф осмелилась заглянуть. Там только папки с документами. Счета, счета, счета. И предупреждения.

Зазвонил телефон. Филлис сообщила, что через час мы встречаемся на Лестер-Сквер перед «Бургер-Кингом». Я колебалась. Лучше бы мне остаться дома, лечь в постель с холодным компрессом и заснуть поскорее, чтобы больше не чувствовать никакой боли. Но если я к ним не приду… Они же все припрутся ко мне. Филлис потащит меня в зубную скорую помощь, а это двойной гонорар и прибавка за работу в субботу вечером. А еще, не дай бог, появится Ли. Ни за что не пущу его в наше убогое жилище. И вообще, вот здесь мне никого не надо! Поэтому я собралась и с распухшей щекой поплелась на Лестер-Сквер. По дороге зуб разболелся не на шутку, мне уже ни до чего не было дела.

С того дня Ли всегда обедал за нашим столом и вообще влился в компанию. На уроках мы сидели вместе. Порой мы часами не произносили ни единого слова, и тогда мне казалось, будто я сижу одна. Я сосредотачивалась на уроках и старалась не обращать внимания на соседа. Я боялась его.

Фелисити, как и прежде, бегала за ним. Но Синтия, Джек и Ава обходили Ли стороной, а меня оставили в покое. Это было что-то новенькое.

Дня три спустя после случая с Синтией Джейден пригласил нас всех к себе в гости. Я с радостью приняла приглашение. Я любила бывать у него, играть на игровой приставке и особенно петь караоке в паре с Филлис.

— Как бы не так, приставка! — объявил Джейден. — Есть кое-что новенькое! Устроим Олимпийские игры! Ли, ты, разумеется, тоже приходи. Посмотрим, какой ты спортсмен — настоящий или только с виду.

— Спасибо, — улыбнулся Ли, — приду Только предупреждаю, я хорошо прыгаю!

Вся моя радость улетучилась. Меня и так ожидал неизбежный позор, а тут еще у него на глазах! Из меня-то спортсмен ни к черту, это всем известно. Я ростом — метр с кепкой, вешу 140 фунтов, и размер ноги у меня 5,6! Да, я не эльф, права была Фелисити.

— Кори! — вдруг раздался пронзительный крик, и сводная младшая сестра Кори Шерил кинулась к брату, заливаясь слезами, и повисла у него на шее. Кори оторопел, то ли от сестриных слез, то ли от того, что у него на груди рыдало существо женского пола.

— Что такое, Шерил? — Он неуверенно погладил сестру по спине. — Что ты тут вообще делаешь?

— Он меня броси-и-и-и-и-ил! — рыдала Шерил.

А, ну все ясно! А мы-то испугались, вдруг правда что-то случилось. Бросил! Смешно, ей-богу! Ей всего тринадцать! Чего она хотела-то?

Кори потерянно вращал глазами, по-прежнему крепко обнимая сестру.

— Кто бросил-то? — спросил он наконец.

— Кевин! — взвыла покинутая. — Говорит, меня приходится слишком долго уламывать! Ему нужна попроще, чтобы была опытная и со всем соглашалась!

Мы с Филлис переглянулись.

— А сколько лет этому Кевину? — поинтересовалась Николь.

— Пятнадцать! — простонала Шерил, с красными опухшими глазами отклеиваясь наконец от брата.

— Ну и черт с ним! — презрительно фыркнула Николь. — Пусть катится к этой своей опытной. Нужен он тебе очень!

— Ты думаешь? — Шерил громко хлюпнула носом. — Он кажется таким взрослым!

В тринадцать лет тебе любой пятнадцатилетка покажется взрослым, деточка!

— Да какой он взрослый, — размышлял Джейден, — поверь мне, пятнадцатилетние на самом деле еще малышня.

Шерил снова всхлипнула:

— Но он уже слушает Muse и U2. — Она с надеждой поглядела на Джейдена.

— Это ничего не значит, — Ли протянул ей носовой платок, — эта музыка вне времени и возраста.

Шерил взяла платок (это был настоящий старомодный платок из ткани!) и подняла глаза на его хозяина. Тут ее глаза округлились, а губы сложились в изумленное «О!» Такое же выражение лица было у Филлис и Николь, когда они впервые увидели Фитцмора. Впрочем, так выглядел всякий, кто впервые видел Ли.

— А ты кто такой? — довольно грубо поинтересовалась Шерил, громогласно высморкавшись в его платок.

— Шерил, это Ли, — Кори был рад сменить тему, — Ли, это моя младшая сестра.

— Сводная, — быстро прибавила Шерил, — были бы мы родные, мы бы постоянно дрались.

Шерил и Кори и правда отлично ладили, хотя были совсем не родными. Мать Кори и отец Шерил поженились месяца два назад, прожив два года в гражданском браке. Филлис была убеждена, что отец Шерил на самом деле отец и Кори, то есть отец у Шерил и Кори один и тот же, просто мать Кори когда-то крутила с этим мужчиной роман, отчего на свет появился Кори. К счастью, Филлис поделилась этим смелым предположением только со мной и с Николь. Лично я в этом сомневаюсь: Кори был похож на преподобного Маккенну, своего отца.

Ли дружески кивнул Шерил:

— Платок оставь себе, у меня есть еще.

— Как ты сюда добралась? — дивился Кори.

— На автобусе, — бросила Шерил брату и обратилась к Ли: — Слушай, можно я тебя на мобильный сфотографирую?

— Это еще зачем? — возмутился Кори.

— Ну, чтоб Кевин заревновал. Скажу, что Ли от меня без ума, пусть Кевин бесится!

— Шерил, это дохлый номер, — сухо заявил Джейден.

— А че нет-то? — не поверила Шерил.

— Господи! — возопил Кори. — Тебе всего тринадцать лет! Ты еще девчонка!

Шерил выглядела старше, значительно старше своих тринадцати лет. Она рано созрела, оформилась, гордо носила перед собой свой уже немаленький бюст, укладывала волосы и по полной программе пользовалась косметикой. Она была рыжеволосая, кудрявая — почти как Кори — и очень хорошенькая. Ее возраст выдавали только еще детские глаза. В школьной форме она напоминала Лолиту.

Явление Леандера словно по волшебству развеяло ее любовную тоску. Но Ли больше не обращал на нее внимания, он разговорился с Джейденом о компьютерных играх.

— Шерил, возвращайся к себе в школу, — приказал Кори, — нам надо на урок, звонок прозвенел. Иди, у тебя будут неприятности в школе, сама знаешь.

Шерил пялилась на экран своего мобильного, разглядывая фотографии Ли, которых она нащелкала не меньше дюжины, и бормотала:

— Черт, дрянь аппарат, фокус ни к черту! И он ни разу не посмотрел в камеру.

— Покажи! — Николь взяла у Шерил телефон.

Я тоже с любопытством уставилась на новенький крутой аппарат и его огромный экран и не сразу поняла, кто изображен на фотографии.

— Прикольно! — хмыкнула Николь и почему-то взглянула на меня. — Он на всех снимках смотрит в одну сторону.

Она навела объектив на Леандера, нажала кнопку, и мы обе с изумлением увидели на экране, что Ли, который в это время разговаривал с Джейденом, на фото смотрит куда-то совсем в другую сторону.

— Эй! Да он глядит только на тебя, — тихо отметила Николь.

Скорее всего… в мою сторону, как ни крути. Мне снова стало не по себе.

В следующие дни в школе не произошло ничего веселого. Перед рождественскими каникулами началась гонка, контрольные, зачеты, тесты один за другим. Мы стонали, уткнув носы в учебники и не имея возможности от них оторваться. Одной только Фелисити Страттон это не мешало флиртовать. А что ей? Хорошо жить на свете, когда у тебя папа член палаты общин! Когда твое будущее обеспечено. Когда для тебя уже готово место в элитном колледже Кембриджа. Когда заранее известно, что ты станешь женой высокопоставленного чиновника, политика, банкира, магната, родишь ему пару детей и будешь давать званые обеды и светские вечеринки для его коллег и партнеров по бизнесу. Леандер Фитцмор, сын богача-дипломата, вполне подходящая партия…

Прежде я и Филлис любили повеселиться, издали наблюдая, как Страттон охмуряет очередного смазливого кавалера. На этот раз она лезла из кожи и вешалась на свою жертву прямо у меня под носом, потому как Фитцмор по-прежнему не отходил от меня и сидел со мной рядом на всех уроках. Он — рядом со мной, Фелисити — перед ним на нашей парте. Отлично! Браво! Что я делаю рядом с этими эталонами красоты? Какое я имею к ним отношение? При чем тут вообще я?!

— Сегодня вечером? — Фелисити, как опахалами, взмахнула длинными густыми ресницами.

Даже на Ли этот взмах производил впечатление, что говорить о других.

— Да, конечно, в восемь, — улыбнулся он ей в ответ.

— Здорово. До скорого. — Фелисити бросила на меня полный презрения взгляд и удалилась на свое место.

— Околдовала все-таки, — колко заметила я и сама на себя рассердилась.

— Ты тоже идешь.

— Фелисити не обрадуется, если ты приведешь на свидание кого-то, кроме нее, — запротестовала я, не понимая, о чем он говорит и куда это я тоже иду.

— Это не свидание, — напомнил он, — сегодня Синтия устраивает антихеллоуинскую вечеринку. И вы все просто обязаны там появиться.

— Неужели ты туда пойдешь? — Я скорчила рожу. — На это сборище для избранных? Даже после того, как Синтия так по-свински себя вела?

— Мы же не доставим ей удовольствия своим отказом. — Ли улыбнулся мне гораздо теплее и дружелюбнее, чем до этого Страттон. — Мы же не допустим, чтобы Синтия сказала: «Я знала, что эти лузеры не придут!»

А почему нет? Мне вообще безразлично, что думают Синтия, Джек или Ава.

— Покажи им, наконец, кто ты на самом деле! — продолжал Ли.

— Секундочку! А ты-то откуда знаешь, кто я на самом деле? — с издевкой бросила я. — Мы знакомы-то без году неделя! Два месяца всего!

— Правда? — удивился сосед. — А мне кажется, что гораздо дольше. Я вообще хорошо разбираюсь в людях. Давай! Соберись! Пойдем на вечеринку! Повеселимся! Оторвемся все вместе!

Я посмотрела на Фелисити и Синтию. Те шушукались, хихикали и бросали на меня все те же презрительные взгляды. И я решилась!

— Ладно! Пошли! Только не говори потом, что я тебя не предупреждала. Я в жизни не оденусь так роскошно, как эти двое, и не причешусь так. — Я кивнула на двух гламурных мегер в углу.

— И не надо, — согласился Ли, — оставайся как есть. Так лучше всего.

Либо он ослеп, либо нетрезв. А мне повезет, если сегодня вечером он не пошлет наконец меня ко всем чертям.

Спасибо Филлис: к вечеру я все-таки выглядела лучше, чем обычно по утрам в школе. Я не надевала ничего нового со свадьбы моей сестры Анны, когда на меня по вкусу сестры напялили длинное платье из розовой тафты. Однако пробежки дали первые результаты: шмотки больше не сидели на мне в обжим.

Филлис, угадав мое несчастье, вызвалась помочь. Конечно, не из своего гардероба: до ее 34-го мне было еще далеко! Ее сестра согласилась одолжить мне что-нибудь из своего. Вера была беременна и с ее безупречным, волшебным цветом лица выглядела как иконописная мадонна. Если бы не выдающийся живот, ее бы на подиум.

— Вера, до чего ж ты хороша! — воскликнула я, когда сестра Филлис открыла нам дверь. — Если я когда-нибудь буду беременна, я буду похожа на бегемота.

— Платья для беременных ужасно удобная штука, — засмеялась Вера, — закрывает отекшие ноги, и тебе все вокруг уступают место.

Почему моя сестра была так не похожа на эту грациозную, красивую будущую мать? Она всю беременность сама промучилась и нас измучила. Я, бросив все, трижды в неделю мчалась к ней, чтобы помогать ей по хозяйству.

Филлис и Вера быстро и весело подобрали мне туалет, так что осталось еще достаточно времени на прическу. Меня облачили в узкие черные джинсы, белую просторную блузку навыпуск и черный стильный пиджак. Обе потрудились и над моим макияжем. Глаза вдруг стали больше и оказались вовсе не мутно-серыми, как обычно, а голубыми. Мне решительно нравилось мое отражение в зеркале.

Но Филлис меня, конечно, затмила. Она была волшебна в блестящем топе, узких темных джинсах и высоких сапогах. Эх, быть бы Филлис в «звездном клубе», кабы пару лет назад пресса не окрестила ее мать любовницей министра финансов.

— Филлис, я испорчу тебе весь вид!

Филлис встала перед зеркалом рядом со мной. Я, конечно, выглядела совсем неплохо, но рядом с подругой — все равно как Келли Осборн рядом с Наоми Кемпбелл.

— Оставь свои комплексы, — рассмеялась Филлис, — мы тебя любим такой, какая ты есть.

Меня это не слишком успокоило.

Мне не давало покоя то происшествие в ванной. Я была бы рада, если бы это был сон или галлюцинация, но испачканные илом и грязью вещи убеждали меня в другом. В довершение моих несчастий опять заныл зуб. И тут уж я не стала дожидаться, когда волшебный Ли снова дунет мне в рот, я пошла к зубному, а тот не только залечил кариес, отчего боль исчезла, но и снял брекеты.

Я торчала перед зеркалом и не могла налюбоваться на мои ровные, белые зубы, фантастически красивые и гладкие. В среду на них обратили внимание и в школе. Джек Робертс пялился на меня во все глаза.

— Он вылупился на тебя так, будто ты превратилась в Пиппу Мидлтон, — хихикала Филлис.

Я не знала, как к этому относиться. Джек вел себя странно с того дня, когда его заставили просить у меня прощения. Я поняла бы, если бы он избегал меня, но нет, он, наоборот, стал все чаще попадаться на глаза, даже на уроках подолгу сидел, повернув голову в мою сторону. Но что мне до Джека! То ли дело мой таинственный сосед по парте…

Подходил срок сдачи реферата по истории религии. С того дня, как Ли с поклоном выставил меня из своего дома, мы больше не возвращались к нашей теме. Но перед историей сделать это пришлось. Мы уединились на большой перемене в пустом кабинете английского. Я разложила перед Ли все, что смогла накопать по нашему вопросу, а он тщательно переписал материал своим старомодным почерком к себе в блокнот.

— Ну вот, реферат и готов. Хочешь сделать доклад? — Он удовлетворенно откинулся на спинку стула.

Я одна перед всем классом, перед «звездами»! О нет!

— Думаю, доклад лучше сделать тебе. Ты новенький. Пришло время тебе доказать, что ты не только красивый, но и умный.

— Давай сделаем доклад вместе, — предложил он, расплываясь в улыбке и сверкая идеальными зубами.

— Ой, нет, лучше ты один. У тебя лучше получится.

— Как же ты в себе не уверена! — Ли закатил глаза.

— При чем здесь это? — обиделась я.

— При том. Доклад может помочь тебе выбраться из твоего улиткиного домика.

— Мне и в нем хорошо, — резко отвечала я, — зато твое блистательное выступление поднимет нам оценку.

— Да ладно… — начал он.

— Это чистая правда, — перебила я и широко улыбнулась, — если что, я тебе помогу. Обещаю.

— Ну, тогда я спокоен.

Он выглядел довольным. Надеюсь только, я правильно поступаю. Честно говоря, я готова была ему этот реферат хоть целиком подарить! Пусть выдаст его весь за свой. Мне-то уже что, меня учителя все равно не жалуют, я не отличница, да еще и опаздываю все время.

— Я ничего не вижу! — Руби прыгала, пытаясь разглядеть что-нибудь за головами.

Безнадежно. Перед ней еще три ряда таких же фанаток выскакивали из штанов, чтобы что-нибудь разглядеть, в том числе и я. Зачем эти дылды под метр восемьдесят прутся в первые ряды? Если бы все выстроились по росту, мне бы тоже повезло увидеть кусочек красного ковра. Тогда бы мне и в третьем ряду было удобно. Но на премьере всяк за себя, о других никто не думает, каждый хочет дотянуться до звезды.

Вообще-то было зябко, декабрь на носу. Хорошо хоть дождь сейчас не шел.

— Ты видишь что-нибудь? — крикнула Руби Филлис.

Дурацкий вопрос: Филлис-то стояла в первом ряду.

— Вижу! Лимузины подъехали. О господи! — возопила Филлис.

Толпа взвыла. Вспышки фотоаппаратов засверкали, камеры защелкали. Не иначе исполнитель главной роли появился. Мы с Руби все слышали и видели — все, кроме ковровой дорожки. А у меня перед носом с воплями скакала, как и Руби, без малого двухметровая тетка.

— Девушки, помощь нужна?

Мы с Руби разом обернулись. У нас за спиной стояли Кори и Леандер.

— Давай садись ко мне на плечи. — Кори подсадил Руби, и невесомая Руби вспорхнула к нему на широкий загривок.

— Вау! Эмма Уотсон! — заорала она с высоты. — А вот Кейт Уинслет выходит из машины!

Я изо всех сил старалась игнорировать и Фитцмора, и неистовую великаншу, прыгающую передо мной. Но из-за нее ничего не было видно. Она была какая-то квадратная.

— Ричард Косгроув! — заверещала Руби.

Толпа завопила с новой силой, я едва не рухнула без чувств. Не оттого, что мне стало дурно, а потому что меня вдруг подхватило какой-то силой, оторвало от земли и вознесло над толпой. Опомнилась я где-то высоко-высоко, откуда открывался великолепный вид на красную ковровую дорожку. Вот прошла Эмма, а следом — он, предмет моих бессонных ночей. Тут я только и опомнилась.

— Спусти меня вниз, Ли! — взмолилась я в крайнем смущении. — Я тяжелая.

— Мне не тяжело, — отвечал Фитцмор, — видно хорошо?

Ему и вправду, казалось, совсем не тяжело меня держать.

— Отлично видно, спасибо!

В это время Ричард Косгроув подошел ближе.

— Опусти меня! Он идет в нашем направлении!

— Тогда зачем тебе вниз? — не понял Леандер, придерживая меня за ноги.

Странное ощущение. У него руки были не горячие и не холодные. Как стаканчик с йогуртом, который забыли поставить в холодильник.

— Не надо ему меня видеть! — Я пыталась слезть с его плеч на землю.

— Почему не надо?

— Я плохо выгляжу! И одета кое-как. Вот если бы на мне был сексапильный топ… Ричард Косгроув на меня и не посмотрит.

Ли спустил меня вниз, почти до меня не дотрагиваясь. Как ему это удалось?

— Ты валяешь дурака.

Я только пожала плечами. Я и не ждала, что он меня поймет.

— А я бы не отказался посмотреть на тебя в сексапильном топе. — Он заулыбался и сверкнул глазами.

— Размечтался, — буркнула я. — Руби, я ушла. До завтра.

— Ричард! — верещала Руби, не замечая меня. — Ричард!

Кори с трудом держал равновесие. Пот блестел у него на лбу.

— Я ей передам, — отвечал он мне вместо Руби.

Я повернулась и пошла. Разумеется, не одна. Ли потащился за мной. Я мелко семенила, он отмахивал своими семимильными шагами.

— Не надо меня провожать. Сама дойду, — постаралась я отделаться от него. Не вышло.

— Я же джентльмен все-таки. Провожу.

Мы прошли молча еще пару улиц.

— Можно задать вопрос? — заговорил он.

— Уже задал, — огрызнулась я.

Он не обратил внимания на мою грубость.

— Почему ты вдруг расхотела видеть Косгроува?

Я вздохнула. Но он же не отстанет, пока не получит ответ.

— А смысл? Зачем встречаться с любимым актером, сидя на плечах у его конкурента?

Он уставился на меня, ничего не понимая.

— Ты сам похож на кинозвезду. С какой стати тот, кто сидит у тебя на плечах, будет встречаться с Косгроувом?

К его чести, он не засмеялся. Хотя и не сдержал ухмылки:

— От меня тебе больше пользы, чем от него.

— Это какой же?

— Реферат, например. И вся та работа, которую ты проделала.

На это я ничего не ответила. Я вообще не желала больше об этом думать.

— Ладно, Фей, не сердись.

— Что ты ко мне пристал? — простонала я. — В первый раз встретил девушку, которая тебя не хочет? Да? В этом дело?

— Что? — не понял он.

— Тебя еще никто никогда не посылал. Ты привык покорять. Тебе надо, чтоб я сдалась, тогда ты будешь доволен.

Сначала он посмотрел на меня, как будто я у него на глазах превратилась в гнома, а потом громко рассмеялся.

— Ну нет, — проговорил он сквозь смех, — до такого абсурда я еще не дошел.

— Дошел, — заявила я, — ты ведь никогда еще не оказывался в такой ситуации, как сейчас?

— Это правда, — он кивнул, — ну, так что там Косгроув? Что такое есть у него, чего нет у меня?

— Он совершенно особенный! — выпалила я.

Фитцмор развеселился еще больше.

— Если бы он заговорил с тобой, что бы ты ему сказала?

— Понятия не имею, — я пожала плечами, — наверное, какую-нибудь крайнюю чушь вроде «хочу от тебя ребенка».

Опять последовал громкий смех. Да, смех у него необычный, как и положено экстрасенсам.

— Может быть, это как раз и следовало бы сказать.

Я посмотрела на него с сомнением.

— Подарила бы ему какую-нибудь самодельную вещицу, какого-нибудь зверя, скажем.

— Самодельного зверя?

— Ну да, из глины — например, собаку или лошадь. Или лучше тюленя! Их тут много у берегов Британии.

С ума сошел?

— А на спине тюленя нацарапала бы свой телефон.

Отличная мысль!

— А если он правда позвонит, что я буду делать? — уточнила я. — Это же должно быть что-нибудь глубокомысленное, интеллектуальное, чтобы он не спутал меня с этими дурами, которые прыгают и орут на премьерах.

Ли задумался, засунув руки в карманы.

— Послушай сначала, что он тебе скажет, — посоветовал он, — потом спроси, что он любит, куда хотел бы пойти. Пригласи в боулинг или в дартс.

Просто и гениально!

— А потом? Если он что-нибудь выберет?

— Тогда ты наденешь свой сексапильный топ, наведешь красоту и очаруешь его своим шармом, совсем как меня. — И он улыбнулся.

— Ты, кажется, учишь меня флиртовать? — удивилась я.

— Вроде того, — Ли скривил гримасу, — пригодится?

— Не знаю, — вздохнула я снова, — скорее всего нет. Не думаю, что когда-нибудь еще лично встречу Косгроува. Шанс упущен. — Я развела руками.

Ли вдруг так резко остановился, что я опередила его на три шага.

— Ты что? — Я остановилась и обернулась.

— Хочешь с ним познакомиться?

Не поняла?

— Ты правда хочешь с ним познакомиться? — повторил он медленно, как будто плохо владел английским.

— Конечно, — ляпнула я.

Ли вынул мобильный и набрал номер.

— Да ладно, хватит! — отмахивалась я, пока он ждал ответа на том конце. — Хватит, Ли!

Не глядя на меня, он сделал знак помолчать.

— Привет, Ричард! — произнес Фитцмор в трубку. — Да, извини, я знаю, ты на премьере. А дальше у тебя есть какие-нибудь планы? А, вечеринка, понятно, — секунду помолчал, и по его лицу разлилось выражение крайнего удовольствия, — отлично! Рад буду увидеться. Не скучай, пока будут толкать речи, думай о вечере в «Акапулько». Давай, до скорого.

Он положил трубку.

— Ну и кому ты на самом деле звонил? Отцу? — ухмылялась я.

— Сколько тебе надо времени, чтобы привести себя в порядок?

— Да прекрати ты комедию ломать! Я домой хочу.

Ли посмотрел на меня серьезно.

— У мета есть приглашение на вечеринку после премьеры. И я могу прийти не один. Так сколько тебе надо времени?

— Так ты не шутишь? — Я открыла рот. — Ты серьезно?

— Вечернее платье у тебя есть?

— Нет.

— Ладно, тогда придется поторопиться. У нас час времени. — Он снова набрал номер на мобильном. — Йон? У тебя в бутике еще кто-нибудь сейчас есть? Ах, ты сам на месте! У меня ЧП. Приглашены на вечеринку по случаю премьеры, через час, а моей подруге нечего надеть. — Секунда молчания, потом улыбка. — Ладно, спасибо, сейчас будем.

— Ну, — он посмотрел на меня, — берем такси? В метро сейчас толпа.

Я не знала, что сказать, только пялила на него глаза. Я сглотнула и зажмурилась. Это не может быть правдой! Он сейчас еще немного выждет, а потом пропоет «обманули дурака на четыре кулака!» и расхохочется, увидев мое огорченное лицо. Ну нет, такого удовольствия я ему не доставлю. Пошел он!

— Да, лучше такси, — прогундосила я, — тебе придется одолжить мне денег, у меня вчера украли кредитку.

Ли понимающе кивнул, ухватил меня за рукав и потянул к проезжей части. Метрах в двух затормозило такси, как будто нас уже ждали. Ли открыл мне дверь. Я все еще ждала, что он объявит наше приключение шуткой и рассмеется. Или что такси поедет в сторону Бейсуотера. Ничего подобного не случилось. Такси привезло нас на Бромтон-Роуд и остановилось перед ярко освещенным магазином.

Ли протянул таксисту купюру и произнес фразу Джеймса Бонда «Сдачи не надо». Я хотела было уже заметить, что оплата, кажется, слишком уж щедра, но увидела вывеску и замерла.

Йон Джордж, эксклюзивный кутюрье из Гамбурга, сам лично стоял в дверях своего бутика и встречал нас.

— Ли! Наконец-то! Сто лет тебя не видел! — Он обнял моего спутника, как обнял бы своего брата после долгой разлуки. — У меня тут три костюма лично для тебя, сам шил.

— Спасибо, Йон, я твой должник. Вот моя подруга. Одень ее во что-нибудь такое, чтобы Ричард Косгроув пал к ее ногам.

Оба обратили на меня свой взгляд, один ухмылялся, другой глядел крайне скептически. Я вдруг ощутила каждый свой лишний грамм, каждую складку, каждую припухлость.

— Хм, посмотрим, — проговорил модельер, — попробуем зеленый или синий. Да, скорее синий. Подчеркнет цвет глаз. Есть у меня одно платье.

Я не успела опомниться, как меня уже затолкали в кабинку и велели разоблачиться. Кабинка была размером с социальную квартиру в Саутворке. Две тощие, как веретено, ассистентки, не спрашивая разрешения, вошли ко мне и протянули несколько вариантов весьма смелого женского белья, увидев которое моя мать, конечно, упала бы в обморок. Этих же двух ничего не смущало: совершенно бесстрастно, со знанием дела они молча и быстро помогли мне надеть на себя всю эту кружевную провокацию.

— Слушай, Ли, — услышала я за занавеской голос кутюрье, — кто будет делать ей прическу и макияж? Хм, ладно. Беру на себя.

Он куда-то позвонил, и спустя пять минут дверь магазина открылась.

— Где она? — спросил голос с очень явным французским акцентом.

— Эй, здесь не курят, — послышалось сердитое восклицание Йона, — ты мне испортишь все дорогие ткани.

Занавеска снова отодвинулась в сторону, и в кабинке появилась миниатюрная тощая женщина, у которой на голове дыбом стояли рыжие волосы.

— Ханжа немецкий, — пробормотала она.

Тут она заметила меня, и глаза у нее загорелись.

— Ага! Ну наконец-то! Наконец-то индивидуальность!

Она выгнала обеих «вешалок», втиснула меня в кресло и стала рассматривать мои волосы.

— Так-так… сделаем вот так, а это вот сюда… Момент! Ну, и что я могу с этим сделать? Йон!

Я испуганно вздрогнула, но женщина тут же успокаивающе погладила меня по плечу:

— Ну-ну, ангелочек, не пугайся, это не твоя вина. Йон!

Между занавесками появилась голова модельера.

— Она absolument идеальна! Почему ты не позвал меня раньше? У меня нет времени помыть ей голову! Теперь придется делать начес и заливать все это лаком! Ненавижу так работать!

Однако она сотворила чудо.

Минут через двадцать в магазин прибыл мужчина лет тридцати с такой же чудной прической, как и у дамы, и с таким же фантастическим макияжем.

— Готово, ангелочек, — объявила экстравагантная парикмахерша все еще непонятной национальности. — Parfee! У тебя на голове кое-что особенное. Такую роскошь не всякий день увидишь, — она резко обернулась к мужчине с макияжем: — И чтобы ты ее не испортил, Эдди. Хватит того, что ты сам выглядишь как вампир.

Эдди на эти слова вообще не отреагировал. Он достал свой чемоданчик. Неужели действительно необходимо столько разных теней для глаз? Одного только коричневого я насчитала не меньше десяти тонов. Визажист приступил к моему образу. Он начал накладывать тон. Мадам «Что-я-могу-с-этим-сделать» стояла рядом и критически комментировала каждое движение Эдди. Он же с самого начала хранил молчание, даже не поздоровался ни с кем. Только когда женщина попыталась закурить, полагая, что Йон не заметит этого из-за занавески, Эдди наконец открыл рот и заявил:

— Не стоит, Фло. Я не буду тебя покрывать.

Фло тихо выругалась по-французски, на что Эдди коротко бросил:

— Я понимаю французский, Фло. Не ты одна долго жила в Париже.

Она промолчала. Мне стало ясно, что она американка, а французский акцент — часть имиджа.

— Вы готовы? — Йон снова заглянул в кабинку.

Эдди молча повернул мое кресло к хозяину магазина.

— Черт возьми! — воскликнул Джордж, делая о-о-о-о-чень впечатленный вид.

— Ли! Ты снова угадал! У тебя чутье! Иди посмотри. — Он торжественно отдернул занавеску.

Ли был облачен в костюм антрацитового цвета, идеально причесан и выглядел, как всегда, страшно сексапильно. Ни галстука, ни бабочки на нем не было. Верхние пуговицы серой рубашки были расстегнуты. Рубашка подчеркивала атлетический торс, пожалуй, даже лучше, чем у Ричарда Косгроува.

Когда он меня увидел, глаза его округлились и стали огромными, как блюдца.

— Фей… — выдохнул он и умолк, как будто онемел.

Мне хотелось увидеть себя в зеркало. Йон, как будто угадав мои мысли, за руку подвел меня к главному зеркалу посреди магазина. На меня смотрела совершенно незнакомая девушка, похожая на кинозвезду. Волосы уложены в какую-то необыкновенную прическу в форме раковины, что подчеркивает высокие скулы. Глаза подкрашены изящно и изысканно тенями минимум десяти оттенков с какими-то диковинными эффектами и кажутся темнее и глубже. В сочетании с равномерным цветом лица, густыми ресницами и сверкающими губами глаза казались ярко-синими, как будто в них вставили цветные линзы. Платье было довольно простого покроя, но летящее, воздушное. Доставало до лодыжек, и туфли-лодочки завершали картину. Платье меня стройнило, но в меру и гармонично.

Ли встал рядом со мной перед зеркалом и тихо произнес:

— Фей, ты выглядишь волшебно.

И на этот раз я ему поверила. Впервые. Хотя он сам и был намного красивее меня, а свой изысканный костюм носил так же непринужденно и элегантно, как ежедневные джинсы.

— Поехали? Ричард ждет. — Он протянул мне руку.

Я повернулась к Йону и его команде волшебников:

— Огромное спасибо. Вы совершили чудо. Я чувствую себя, как Николь Кидман. Конечно, в теле Кэти Бейтс, но такая же элегантная, как Николь, я имею в виду.

Три волшебника и две высушенные ассистентки, счастливые и растроганные, пожимали мне руку. Тогда я повернулась с лучезарной улыбкой к Фитцмору:

— Вот теперь поехали. — И взяла его под руку.

В такси он не сводил с меня глаз и все время улыбался, чем меня ужасно смущал.

— Я тебе уже говорила, что ты хорошо выглядишь?

За такое он мог бы треснуть меня по лбу. «Хорошо выглядишь» было крайне фальшивым определением и ничего не говорило о его внешности в этот вечер.

Но Ли только снова улыбнулся.

— Да нет, ты великолепен, — вздохнула я, — спасибо тебе. Не знаю, как тебя отблагодарить. Пока не знаю. Но отблагодарю. С меня причитается.

— Интересно! — он поднял бровь.

Я закусила губу, но пожалела великолепную помаду.

— Я тебе все выплачу по частям, — решила я.

— Забудь, — отмахнулся он, — я от тебя никаких денег не возьму.

Я собиралась было спросить, откуда он так хорошо знает кутюрье и дизайнеров, но мы уже прибыли. Кино кончилось, вечеринка началась.

Я не знала, куда деваться. Ли провел меня между блистательными знаменитостями, с каждым дружески здороваясь.

— Откуда ты всех их знаешь? — спросила я, когда один известный режиссер панибратски похлопал его по плечу.

— Да так, всех по-разному, — уклончиво отвечал Леандер, — и вон там Ричард.

Я резко остановилась.

— Что такое? — удивился Ли.

— У меня ничего с собой нет, — испуганно пролепетала я.

— А что тебе нужно?

— Ну как, что-нибудь самодельное. С телефоном. Ты же сам предложил.

Ли снова криво улыбнулся. Он взял меня за руку.

— Пошли уже!

И вот он — Ричард Косгроув. Моя девичья мечта с четырнадцати лет. Живой, настоящий, а не глянцевый постер на двери моей комнаты.

— Привет, Ли! Рад тебя видеть. — Ричард и Ли обнялись, как до того Ли с Йоном. — Это твоя подруга? Привет, я Ричард. Рад познакомиться.

Он протянул мне руку. Я пожала ее и сглотнула. Он бы так же хорош, как на экране. Не так высок, как Фитцмор, но так же элегантен.

— Это Фей, — все так же улыбаясь, объявил Леандер, — твоя безумная поклонница.

— Да ты что? — удивился Ричард. — Неужели я смог затмить тебя?

— Размечтался! — засмеялся Ли и поглядел на меня.

А я не могла произнести ни слова.

— Я… Я… — проговорила я наконец.

Оба смотрели на меня выжидающе.

— Мне, кажется, нехорошо, — прошелестела я.

И это была правда. Мне становилось дурно, желудок заныл, в глазах потемнело.

— Ой, Фей, извини! — воскликнул Ли. — Ты же ничего не ела с самого обеда.

— Я что-нибудь принесу, — вызвался Ричард и исчез в толпе.

Ли отвел меня за столик и усадил на стул.

— Вот тебе воды для начала. — Он налил мне воды.

— О господи, — простонала я, выпив глоток, — куда бы провалиться?

— Не нужно тебе никуда проваливаться, Фей. — Ли уселся на стул напротив меня. — Ты сегодня всех очаруешь.

— Откуда ты их всех знаешь? — спросила я, с завистью глядя, как он свободно и раскованно, по-свойски общается с этим бомондом, как будто находился у нас в школьной столовой. — Тебе всего восемнадцать лет. А они говорят с тобой, как будто знают тысячу лет. Откуда ты знаешь Ричарда?

— Разве он не рассказывал, что мы учились вместе? — Ричард поставил передо мной тарелку с едой.

Он увидел на моем лице недоверие и решил, что мне не нравится еда.

— Извини, я не знал, что ты любишь, выбрал по собственному вкусу.

— Да нет, спасибо! — одобрила я гору экзотических яств передо мной: оливки, маслины, каперсы, артишоки, дыня, ветчина, креветки, какие-то морщинистые скукоженные томаты подозрительного вида.

— Попробуй, — посоветовал Ли, — вяленые помидоры. Очень вкусно.

Вкусно и правда было немыслимо. Мать никогда не покупал маслин или оливок, о креветках я вообще молчу. Изредка мы покупали мидии. Ну что ж, если вся эта роскошь мне не снится, я, пожалуй, поем в свое удовольствие. И я приступила к трапезе.

— Так вы учились в одной школе? — Я наворачивала креветки с маслинами.

— В Лос-Анджелесе. Один год в академии. И играли в одной футбольной команде, — подтвердил Ричард.

Я уставилась на Ли.

— Пять лет назад, — он пожал плечами, — но вот до сих пор общаемся. Насколько Ричарду позволяет график съемок.

— А остальных ты откуда знаешь? — снова пристала я.

— Я его взял с собой на одну премьеру года три назад, — признался Ричард, как будто извиняясь, — с ним, по крайней мере, можно по-человечески поговорить.

Я переводила взгляд с одного на другого.

— Фей, ты ешь, а то остынет, — напомнил Ли.

— Все и так холодное, это закуски, — отвечала я и продолжала уплетать за обе щеки, — и вы что же, до сих пор играете в футбол?

— Редко, к сожалению. И вообще Ли все время мухлюет, — ухмыльнулся Ричард.

Ли тут же стал отпираться, завязалась дружеская безобидная перепалка.

Когда на моей тарелке остались одни помидоры, Ричард встал и обратился к Ли:

— Могу я пригласить твою даму на танец?

Одно мгновение у моего спутника был такой вид, как будто он все-таки против, но потом он криво улыбнулся и кивнул в сторону танцпола.

— Не могу поверить, — бормотала я, двигаясь с Ричардом под пение Эми Уайнхаус, — ущипните меня.

Ричард засмеялся и довольно больно ущипнул меня за зад.

— Ой! — вскрикнула я.

— Что? Сама просила.

— Все хорошо, так мне и надо. Только не повторяйте.

— И не думаю. Иначе Ли меня убьет.

— Ли убьет? — удивилась я. — Нет, что вы, мы совсем не так близки, чтобы… Мы просто учимся вместе… Одноклассники… но мы не пара.

Ричард не поверил.

— Правда-правда, — подтвердила я, — он… он…

— Что он?

Как мне ему сказать, что мне больше нравятся невысокие брюнеты, чем рослые блондины? Они с Фитцмором, кажется, так дружны. А Ли сегодня превзошел себя самого. Он был так щедр и внимателен.

— Я его иногда боюсь, — призналась я в конце концов.

Зачем призналась? Кто за язык тянул? Но как понимать, что Йон Джордж в неурочное время исполняет все его желания? Как Фитцмор умудряется всегда оказаться там же, где я?

— Я знаю, что ты имеешь в виду, — произнес Ричард и, кажется, в первый раз внимательно поглядел на меня, — но поверь мне, нет на свете более преданного и самоотверженного друга, чем он. Он мой лучший друг. Даже после стольких лет. — Он улыбнулся и закружил меня в танце. — Я тебе уже говорил, что у тебя потрясающее платье? И очень тебе идет. — И он умчал меня в другой конец площадки, пока не началась новая песня.

— Разрешите вас сменить? — За спиной у Ричарда возник Леандер.

— Весьма неохотно, — признался Ричард, и краска ударила мне в лицо. — Расскажи, где можно встретить такую женщину.

— В колледже, старик, — отвечал Ли, обнимая меня за плечи.

Меня снова охватило чувство, как будто я — это не совсем я. Легкий электрический импульс, как всегда, когда Ли касался меня, пробежал по телу, и на этот раз мне было даже приятно. У Ричарда руки были горячие, почти жгучие, а Леандер словно излучал холод, зато превосходно танцевал. Впрочем, меня это уже не удивило.

— На свете есть что-нибудь, чего ты не умеешь? — поинтересовалась я немного колко, пока он виртуозно кружил меня по паркету.

— Я не могу убедить тебя увидеть во мне больше, чем друга. Я уже в отчаянии.

Ну слава богу, он готов простить мое несовершенство. Даже в этот сказочный вечер.

— Извини, — отвечала я, — но завтра утром, когда я проснусь, я буду думать, что все это мне не приснилось.

— Хм, тогда, сдается мне, нам пора отсюда исчезнуть, — предложил Ли, — паб твоей матери скоро закроется.

Вот черт! Я и забыла!

Когда мы прощались, Ричард попросил у меня телефон. Я написала его на салфетке. В такси царило молчание. Только у моего подъезда я опомнилась:

— Спасибо тебе, Ли. Все это похоже на сон, и за этот сон я всю жизнь буду тебе благодарна.

— Ты заслужила небольшое развлечение, — улыбнулся он, — а завтра ты, может быть, будешь меня хоть немножечко обожать, как другие девушки в школе. К твоему равнодушию я правда не могу привыкнуть.

— С сегодняшнего дня ты — мой герой, — ухмыльнулась я, — обещаю. Могу я как-нибудь тебя отблагодарить?

— Пойдем со мной на королевский бал.

— В Букингемский дворец?

— Да нет, — рассмеялся Ли.

— А, ты имеешь в виду школьный бал на Рождество!

— Это так здесь называется? Пойдем со мной на этот бал, и мы квиты.

— А как же Фелисити? — полюбопытствовала я.

— О да, с ней придется договариваться, — мрачно согласился Фитцмор.

А, ну да, если только, чтобы Фелисити от него отстала. Ну ладно, что же делать. А с другой стороны, для бала нужно бальное платье. Если я появлюсь там в этом творении Йона, меня засыпят вопросами, и конечно, никто мне не поверит.

— Э-э-э, не хочется мне на этот бал, — честно призналась я, — может, я лучше приглашу тебя на ужин?

Ли поглядел на меня так, словно отчаялся проникнуть во мрак женского сознания:

— Почему тебе не хочется на бал?

Я вышла из такси и подошла к подъезду.

— А в какой команде по соккеру ты познакомился с Йоном?

— Я никогда ни во что не играл с Йоном, — отмахнулся Ли, — я был его моделью. Он меня называл своей музой.

Я снова ощутила себя ничтожеством.

Меня вызвали, как обычно, ночью!

Проклятие! Ну, почему именно теперь? Теперь, когда Фелисити наконец начала мне доверять. И избавляться от своего дурного вкуса. Но отложить ничего нельзя. Работа есть работа. Вообще-то я люблю мою работу. Особенно, когда она переносит меня в восемнадцатое столетие, благодатное время, когда на Британских островах не было никакой войны, индустриализация еще не началась, а общество было, как говорится, четко структурировано и стабильно.

Однако на этот раз мой путь лежал не туда.

Коуэн Солдар — самый ненадежный источник информации. Он пристрастился курить эти новомодные наркотики. И в этом угаре ему пригрезилось, что якобы где-то набрали силу некие магические колебания. Вроде бы он ощутил магию янтаря.

Мы встретились в одной таверне в Риме, где мне на шею все время вешалась какая-то миниатюрная блондинка. Еле отделался. Пришлось дать ей золотой. Монетка исчезла у нее за вырезом корсажа быстрее, чем Коуэн мог бы выхватить кинжал. И тогда она оставила нас одних.

— Что это с тобой? Ты обычно не так щепетилен, — полюбопытствовал Коуэн, — неужели суженая действительно так волшебно хороша?

— Давай к делу. Где ты видел эти колебания?

Я не собирался рассказывать ему о Фелисити, это совсем его не касается. Если бы он ее увидел, он бы сильно удивился.

— В соборе Святого Петра.

— Брось ты, Коуэн, — простонал я. — Говори, где видел?

— Я и говорю, — обиделся Коуэн, — в соборе Святого Петра, честно. Клянусь тебе.

— Волшебство в соборе Святого Петра — это обычная вещь, — медленно проговорил я, стараясь понять, хочет ли он меня подловить или нет. Так и не понял.

— Знаю, Ли. — Коуэн как заговорщик придвинулся ко мне ближе. — Но это происходит теперь в катакомбах под собором. Где эти древние саркофаги.

— И сильные колебания? — рассердился я. — На то, чтобы обыскать катакомбы, недели уйдут!

Недели, которых у меня нет! За это время Фелисити снова ускользнет.

— Знаю я, знаю! Но это был камень «Око Фафнира». Однозначно.

Что?! «Око Фафнира»! Легендарный янтарь из рукоятки меча Грама?![4]

— Здесь? В этом веке? — не поверил я.

Быть не может! Регалии Пана сейчас надежно хранятся на своих местах во дворце Оберона.

— Да нет, не в этом веке, а в двадцать первом! — поправил Коуэн, удивляясь моей глупости. — Или нет, стой, в двадцатом! Ведь твоя невеста родилась в двадцатом?

Разумеется, об этом в королевстве эльфов каждый ребенок знает.

Но «Око Фафнира»!

— Слушай, Коуэн, откуда мне знать, что ты не накурился в очередной раз этой дури и не пудришь мне мозги?

— Нет у меня никакой дури. Имон забрал у меня все две недели назад, — мрачно отвечал Коуэн, ругнув в сердцах моего кузена, — а сон я видел позавчера и сразу оповестил короля, дядю твоего.

— А почему мы встречаемся здесь? — неприветливо отозвался я.

Рим в восемнадцатом веке — самое захолустное место в Европе. И здесь летом такая жара!

— Конспирация, — подмигнул Коуэн, — в двадцать первом кто знает, что может случиться.

— Ты насмотрелся шпионских фильмов, Джеймс Бонд несчастный!

— Сам такой! Агент под прикрытием! Кто бы говорил! — прорычал Коуэн. — Да еще в нескольких веках сразу.

— В котором часу, думаешь, ты видел «Око Фафнира»? И опиши точно, где он находится, — прервал я его.

Час спустя, уже в двадцать первом веке, я был в соборе Святого Петра и пустился на поиски. Едва дойдя до катакомб, я уже знал: здесь работы минимум недели на две. За это время вся моя дружба с Фелисити, с таким трудом завоеванная, растает.

Придется начинать сначала.

Я поставила на полку еще один отполированный бокал. И со вздохом осмотрелась. Трое нетрезвых джентльменов за стойкой недолго мучили меня вопросами о Ричарде и переключились на новую тему: рождение наследника у принца Уильяма и его Кейт. Мать что-то колдовала над счетами и налогами в задней комнате — как всегда, когда я работала в баре. Неужели весь этот бумажный мусор отнимает так много времени и сил, что мне приходится трижды в неделю обслуживать трех алкоголиков, пока маман по шесть часов упирается за письменным столом?

— Да ты уже профессионал, — обрадовал меня Стенли.

Вот спасибо! Если бы мне еще платили за мой профессионализм, я бы давно разбогатела. Пока же я занималась благотворительностью. Мать мне ничего платить не могла. Она платила уборщице, чтобы самой хотя бы не мыть полы в пабе, но на меня уже доходов не хватает.

Воспоминания о волшебных событиях прошлой недели уже как-то поблекли. Я пребывала в прострации, не могла собраться, долго не несла заказанное пиво, так что даже Эда вывела из себя.

Иногда я думаю, что эти трое нетрезвых с их красными лоснящимися физиономиями отпугивают от нашего паба пристойную публику. Мы будем рады любому посетителю, знакомому и неизвестному, родному или чужому, кого бы сюда ни занесло. У Майка и Стенли в крови постоянный градус алкоголя, отчего они с любым неизменно разговорчивы. Я много раз объясняла матери, что гостям не нравится навязчивое внимание Майка и Стенли, это их отпугивает. Но мать не в состоянии была отказать этим трем постоянным клиентам. И я ее понимаю: эти трое были уже несколько лет не только единственным стабильным источником дохода нашего убогого заведения, но и единственными друзьями моей матери, не считая миссис Коллинз.

— Что в школе, детка? — спросил Майк, как он делал это трижды в неделю.

— Все в порядке, — ответила я, тоже как обычно.

— Как там Ли?

Я едва не выронила стакан из рук от неожиданности.

— Им вся школа бредит. Эд слышал.

Я изумленно уставилась на Майка.

Майк хлопнул Эда по плечу, тот отреагировал как всегда, то есть никак.

— Что именно слышал Эд? — полюбопытствовала я.

— Что Ли за тобой ухаживает. — Майк расплылся в улыбке.

На этот раз стакан все-таки выпал у меня из рук и со звоном разлетелся на мелкие осколки. Пришлось подметать.

— Значит, это правда?

— Нет, — отрезала я, — он просто сидит со мной на всех уроках, это все. А откуда ты об этом знаешь? — обратилась я напрямую к Эду.

Эд, как всегда, уставился на пинту пива у себя под носом, и за него ответил Стенли:

— Он говорит, ему рассказала миссис Маккенна. Ее сын Кори тоже ведь учится в вашей школе.

Проклятие! Кори! Да чтоб тебя!

— Эд, откуда ты знаешь миссис Маккенна? — Я угрожающе надвинулась на Эда.

— Она же его сестра! — объяснил Майк.

Вот те на! Кори никогда не упоминал, что у него есть дядя по имени Эд. Но это неудивительно, если дядя не вылезает из паба.

Очевидно, и для Эда этот разговор был неприятен, потому как Майк срочно поменял тему. Тут из офиса вышла мать. Наконец-то! Все, я пошла! Она улыбнулась, пошла к стойке и по пути поправила пластиковые цветы на двух столах.

— Знаешь, Фелисити, это здорово, что ты помогаешь маме в пабе. Ты уже девочка большая, придет время, ты ее сменишь, паб будет твоим. К тому времени ты уже все тонкости знать будешь!

Паб станет моим? Да через мой труп! Я все ждала, что мать объяснит Майку, что ее дочь достойна лучшей доли, что она с отличием окончит школу, потом университет и станет педагогом. Но мать молчала, только посмотрела на Майка заговорщицким взглядом и слабо улыбнулась. Я грохнула стеклянным кувшином по барной стойке.

Мать испуганно вздрогнула.

— Ты готова, Фелисити? — неуверенно спросила она.

— Мам, разве ты не рассказывала Майку, что в следующем году я поступаю в университет? — спросила я и в упор посмотрела матери в глаза.

К моему отвращению, она густо покраснела и стала судорожно вытирать и без того чистую стойку.

— Мама?

— Она нам рассказала о твоих отмазках. — Майк глотнул пива.

— Отмазках?

Мать отложила наконец тряпку, но взглянуть на меня все еще не решалась.

— Ах, Фелисити, — произнесла она, — ты и университет! У нас в семье все работяги и технари. Мечтать, конечно, не вредно, но ты все равно окажешься здесь, как и я. Ты не создана для высшего образования. Посмотри на себя. У тебя широкая рабочая кость, вот и все. Майк прав. Смирись с этим.

Я онемела и остолбенела. Меня охватила сотня разных чувств: бешенство, боль, разочарование и, наконец, отчаяние. И последнее было сильнее всего.

А мать продолжала. Видимо, она решила, что сегодня день моей битвы при Ватерлоо.

— Кроме того, мне нечем оплачивать твое высшее образование. Сбережения на твой университет ушли в финансовый департамент.

Это был удар так удар. Прямо под дых! У меня в глазах потемнело. Я задохнулась. Прочь отсюда, иначе я в истерике тут все переколочу.

У Стенли и Эда хотя бы хватило такта тупо таращиться на свои пивные кружки и молчать. Зато Майк допил свое пиво и пообещал:

— Не горюй, Фели, я и к тебе в паб буду приходить.

У меня слезы брызнули из глаз. Меня предала собственная мать. В отчаянии я поплелась к двери.

— Да ладно тебе, Фели, — крикнул мне Майк, — держать паб — это почетное занятие.

— Фели, куда ты? — услышала я голос матери за спиной, и голос этот немного дрожал.

Я не ответила. Я просто ушла. Лучше промолчать. Что бы я сейчас ни сказала, ее поступок навсегда останется между нами.

— Вы что, пришли вместе? — Филлис пристала ко мне в туалете на переменке.

Кому другому я бы соврала, но не Филлис. Я кивнула и рассказала о выходке моей маман. Филлис только руками всплеснула. Хорошо, когда друзья о тебе так беспокоятся.

— Переезжай ко мне, — предложила она, — будешь жить в комнате Веры.

— Разве твоя мама не устроила там ателье? — осторожно осведомилась я.

— Устроила, но по такому случаю подвинется, — уверенно заявила Филлис.

Для нее это само собой разумелось, и я приняла бы ее предложение, но…

— Пусть у твоей матери будет там мастерская, Филлис. Мне сейчас есть где пожить. У Ли огромный дом, в моем распоряжении целая гостевая.

Филлис прищурилась:

— Если бы я не знала тебя так хорошо, я бы подумала, что ты уцепилась за его приглашение, потому что имеешь на него виды. — Она испытующе посмотрела мне в лицо. — Но если ты по-прежнему Фелисити Морган, которая до сих пор бегала от этого профитроля с кремом, я всего лишь слегка удивлена.

— Я сама себе удивляюсь, — смущенно улыбнулась я, — но он в доме один, отец все время в разъездах. И никому не приходится сворачивать и запихивать в чулан свое ателье.

Филлис не стала настаивать на дальнейших объяснениях. Она и вправду слишком хорошо меня знала.

Чудно, конечно, было после школы идти не к себе, а к Фитцмору, да еще с ним вместе. Для меня это был новый опыт — провести с кем-нибудь целый день вместе. После школы мы зашли в маленький магазинчик, и Ли купил на ужин пару стейков. И это означало, что его отца снова нет дома. Мы вместе приготовили ужин, вместе сделали уроки и вечером немного посмотрели телевизор. И, засыпая у себя в гостиной, я думала, что как-то так и представляла себе свое будущее. Хотя ведь все это временно и скоро кончится. Через пару дней мне придется вернуться домой.

Мы бегали с Ли и Джейденом в Гайд-парке.

— Твоя мать не возражает, что ты живешь у него? — пропыхтел Джейден.

— Она ничего не говорит по этому поводу, — проговорил вдруг Леандер резким тоном, какого я у него раньше не слышала.

Джейден встал как вкопанный. И мы с Ли тоже остановились.

— Она что, тебя даже не искала? — не поверил Джейден.

— Даже ни одного эсэмэс не прислала, чтобы узнать, где ее дочь, — ядовито бросил Ли, — жива ли она вообще, не плавает ли в Темзе, не заперта ли в темном подвале. Миссис Морган это не волнует!

Не думала, что Ли так оскорбит невнимание моей матери. Я-то уже привыкла. Мать уже много лет беспокоилась только о своем пабе. Уж точно больше, чем о своих детях.

— Да, естественно было бы ожидать, что она все-таки будет по тебе скучать. — Джейден уперся руками в колени, тяжело дыша.

Что и говорить, эти пробежки дорого ему стоили. Но он был упорен. Молодец!

— Где еще она сейчас найдет бесплатную рабочую силу? — злился Ли. — Уж точно не в Лондоне.

— Все, закрыли тему! — строго сказала я.

Ли и Джейден переглянулись. Типичная невербальная коммуникация между мальчишками. Но тему сменили.

— Дальше-то побежим или что? — поинтересовалась я.

Они кивнули, и мы потрусили дальше.

И тут я увидела его.

Он стоял у памятника принцу Альберту и подмигивал мне. Я резко остановилась. Джейден и Ли, все еще в молчании после неприятного разговора, моментально это заметили и тоже встали.

— Сити, ты что? — застонал Джейден. — Обиделась, что ли? Но я же всего лишь правду сказал!

Фитцмор посмотрел туда же, куда и я. Видел ли он его, как видела я, не знаю, ибо явление исчезло. Вот так запросто. Был, да сплыл! Так появляются и снова растворяются в воздухе волшебники вроде Гарри Поттера. Только этот исчез беззвучно. Я обернулась к Ли. Он рассматривал меня со странным выражением лица.

— Я сюда бегать пришел, а не зависать без дела, — объявил Джейден и потрюхал дальше.

Я поплелась вслед за ним.

Не будь я в таком изумлении и растерянности, я бы тогда поняла, что это меня кто-то предостерегал от того, что случилось потом.

Утром меня что-то разбудило. Я медленно и туго очнулась ото сна и поняла, что что-то не так. Голоса. Тихие-тихие. В доме кто-то шептался! Ну и что же? Дом не пустой, почему не могут звучать голоса? Ли дома, наверное, его отец вернулся. Разговаривают. Ужасно любопытно! Похож ли Ли на своего родителя? И каков из себя мужчина, у которого такой красивый, породистый отпрыск? Я вылезла из-под одеяла и приоткрыла дверь. Коридор был пуст и темен, но шепот не смолкал. И голосов было точно больше, чем два. Может, это еще и очаровательный кузен, о котором рассказывал Ли? С лестницы был виден какой-то странный зеленоватый свет. Рождественские гирлянды, что ли? Да нет! Окна там нет, а дом Ли еще ничем не украшал. Я выскользнула в коридор.

Шепот точно доносился оттуда же, где горел зеленый свет. Уж не воры ли? Кому надо, сразу заметили бы, что молодой человек живет один в большом доме. Легкая добыча. И какая желанная: дом набит антиквариатом и предметами искусства!

Голоса стали чуть громче. Но ни слова не разобрать. То ли гэльский, то ли валлийский, не знаю ни того ни другого. Зеленоватое свечение было неярким, затуманенным. Что мы имеем? Вариант А: в дом проникли воры, валлийцы, ирландцы или шотландцы. Вариант Б: неупокоенный дух прежнего владельца дома жалуется там, на лестнице, на свою неудавшуюся жизнь после жизни. Вариант В: Фитцмор-старший вернулся не один, с ним — дама, валлийка, шотландка или ирландка. Наконец, вариант Г: черт его знает, что это такое! Уж и не знаю, что еще придумать!

Ни один из вариантов не желателен. Но увидеть хозяина дома хотелось ужасно. Сердце у меня заколотилось так, что заглушало шепот. Я стала дышать глубже, чтобы успокоиться. И выглянула на лестницу. Никого. Ни души. Только зеленый свет. Я перегнулась через перила. Свечение шло, кажется, из стены. С чего это стене излучать зеленое свечение? И тут я поняла, откуда и свет, и шепот: в ночи, когда не горела тяжелая люстра под потолком, под защитой гардин зеленого бархата, на стене в музейной массивной барочной раме ожила картина с фавнами и эльфами! Эльфы изъяснялись между собой на этом странном языке, перелетая с места на место на своих стрекозьих крылышках!

Соберись, Фелисити! Не падай! Картина ожила! Ничего! Видимо, бывает!

Хлопнула дверь.

— Фей, это ты?

— Я еще не оделась!

— Ладно, жду тебя на кухне.

Надо же! Посмотреть на нас со стороны, мы похожи на брата и сестру или на давно женатых супругов!

На кухне Ли уже пил кофе и читал газету. Да, совсем как давно женатые супруги, подумалось мне опять.

— Доброе утро, — улыбнулся он, — кофе хочешь?

— Не вставай, я сама налью.

Ему, очевидно, нравилось наше внезапное сожительство. Весьма вероятно, он был гораздо более одинок, чем я предполагала. У меня-то хоть мать была жива. Я жила у него уже неделю, а его родитель ни разу не напомнил о себе, как и моя маман. По выходным мы с матерью обычно завтракали вместе. Тогда было время хоть поговорить друг с другом, на неделе это было совсем нереально.

— Можешь дать мне страничку вакансий? — попросила я, садясь рядом за стол с чашкой кофе и намазывая тост джемом.

— Ты же не собираешься бросать колледж! — всполошился Ли.

— Нет. Но мне нужна работа, чтобы заработать денег на университет. Я не хочу больше пахать на мою маман. Не потому, что она мне не платит, а потому, что предала меня. Попроси она у меня денег на черный день, я бы не отказала, дала бы. Но она меня обманула и обокрала.

Все, я высказалась! Теперь меня не нервирует ни тиканье старинных часов, ни шум транспорта. Ли зашуршал страницами и передал мне две полосы «Таймс». Ну и улыбнулся, конечно, снова.

— Ищут официантов для «Старого Маркиза». Что думаешь?

Нужна я им! «Старый Маркиз» — самая популярная лондонская пивная прямо на Ковент-Гарден. Туда берут на работу молодых, красивых, высоких, стройных, с юмором и шармом. Но не стоит расстраивать Ли.

— Можно сходить на собеседование, — согласилась я.

— Какие у тебя планы на сегодня? — осведомился Ли после первой чашки кофе и сэндвича.

— Собиралась поискать работу. — Я откусила кусок тоста и пожала плечами.

Хозяин кивнул.

— Только сначала помогу тебе с уборкой, — решила я.

— Зачем еще? — ухмыльнулся он.

— Хочу тебя хоть чем-то отблагодарить. Я же у тебя живу.

— А что ты собираешься убирать? В доме и так полный порядок.

Ну как же, а вот засохшие крошки на столе! Но где же они? Только что были здесь, и вот их уже нет! Странно, я же их видела.

— Пошли уже, а? — взмолилась я.

Шопоголизм моих подруг доводил меня до исступления. Филлис и Николь примеряли уже по десятому платью и все не могли ни на что решиться. Меня выводили из себя эти навязчивые рождественские песнопения — «Jingle Bells» в каждом магазине без перерыва! Рождество неизбежно надвигалось, и мои подруги как одержимые бросились покупать бальные платья, словно не знают, что после семейных рождественских застолий влезть в эти платья уже будет непросто.

Каждый раз (и этот год не исключение) Рождество меня только нервировало. За три недели до праздника я уже была несчастна. Ли опять исчез на неделю. В школе меня замучили вопросами, куда он подевался. Страттон ежедневно расстреливала меня взглядами.

— Не порть нам праздник только оттого, что тебя никто не пригласил на бал! — колко заметила Николь.

— Ее пригласили. — Руби рассматривала себя в зеркало в лавандовом декольте.

Филлис и Николь замерли и поглядели на меня, как будто я в родстве с Виндзорами.

— Ли ее пригласил, — пропела Руби тонким голосом.

Николь опустила руки и прищурилась. Филлис открыла рот. Интересно, откуда Руби от этом известно? Я никому не рассказывала. Неудобно вышло.

— И тебе есть что надеть? — сквозь зубы процедила Николь.

— Нечего, — соврала я.

— Ну так выбери себе что-нибудь. — Филлис протянула мне одно из отложенных платьев.

Филлис пригласил Хью Фитцпатрик. Николь пойдет с Кори. Руби — с Томасом Маклеодом из старшего класса.

— Я не пойду на бал, — объявила я.

— Почему? — рассердилась Филлис.

— Я не могу пойти на бал с Ли, — отрезала я, — я ощущаю себя полным ничтожеством рядом с ним.

— Дура ты! — вывалила Филлис. — Тебя приглашает на бал самый красивый парень в школе, а ты ему отказываешь, потому что, видите ли, неприглядно с ним смотришься.

— Поставь себя на мое место, — я скорчила гримассу, — думаю, ты меня поймешь.

— Все равно зря, — скептически заявила Филлис. — Ну, хотя бы платье купи. Ты похудела. Тебе нужно обновить гардероб.

— Не отвлекайся, Филлис, примеряй дальше, — отмахнулась я.

Знает же прекрасно, что у меня нет денег на новые шмотки.

— Возьми хотя бы что-нибудь напрокат, — не унималась Филлис, — и прическу надо сделать…

— Mon Dieu,[6] Фелисити, ты ли это? — Передо мной, к моему удивлению, стояла маленькая французская американка-парикмахер. Волосы у нее все так же стояли дыбом, только на этот раз они были томатно-красного цвета. — Собираешься на вечеринку? Ричард снова в Лондоне?

— Нет, — я стала такого же цвета, как ее шевелюра, — я за компанию с подругами.

Черт, как ее зовут-то? Фло, что ли?

— Ли тоже здесь? — продолжала парикмахерша. — Мне нужна его голова. Передай ему, пожалуйста, мой телефон. Пусть непременно позвонит.

Фло протянула мне визитку, согласно которой Фло оказалась Флоренс или Флоранс.

— Я ему передам, — вежливо отозвалась я и спрятала карточку в кошелек.

— О, у меня кое-что есть для тебя. — Флоренс порылась в своей необъятной сумке. Филлис, Руби и Николь, затаив дыхание от любопытства, придвинулись ближе. — А, вот она! — воскликнула Фло, весело и триумфально выхватив из сумки фотографию.

У меня за спиной охнула Николь.

— Черт побери, Фелисити! — выдохнула Филлис. — Это колоссально!

Николь стояла с открытым ртом, выпучив глаза.

На этом фото я и Ли покидали магазин Джорджа, направляясь на вечеринку.

— Вау! — прошептала Руби. — Ли похож на фотомодель. Что за красотка с ним?

Филлис ухмыльнулась и подмигнула мне.

— Фелисити это, — срывающимся тонким голосом пропищала Николь.

— Ах, Bijou,[7] у тебя фантастические волосы. — Флоренс провела рукой по моим нечесаным кудрям.

Я лично ничего фантастического в них не видела, и Николь и Руби, судя по их лицам, тоже.

Из немереного ридикюля Фло заиграла песня Жака Бреля «Море».

— Ай, сотовый! Целую, Фей, напомни обо мне Ли, ладно? До скорого. — И она исчезла между вешалками, прижав телефон к уху.

— Я сплю или эта крошечная француженка восторгалась волосами Фелисити? — недоумевала Николь.

— Вообще-то она американка, — тихо уточнила я.

— Фели! Так у тебя уже есть платье к балу, — обескураженно промямлила Руби, — а ты сказала, что не пойдешь.

— Как бы не так, — ворчала Николь, впившись глазами в фото, как будто хотела заучить его наизусть. — Платье — отпад. Дизайнерское, что ли?

— Йон Джордж, — вместо меня ответила Филлис. Я изумленно поглядела на нее, она пожала плечами. — Я была прошлой весной на его дефиле. Забыли? Эту модель тоже представляли. Я в нее сразу влюбилась.

— Ты можешь позволить себе платье от Джорджа? — прошипела Николь.

— Взяла напрокат, — солгала я.

Если они узнают, что его подарил мне Леандер и по какому поводу, дружбе конец. А что, если это был замысел Ли — рассорить меня с моими друзьями? Но нет, как можно! Я не смею так думать о нем!

— Выбрали? Филлис, вон то синее с белыми аппликациями потрясающе на тебе выглядит. А тебе, Николь, больше всего идет розовое, — попробовала я сменить тему.

Руби выбрала мятно-зеленое платье со стразами, и мы направились к кассе, где нас уже ждала чудовищная очередь.

— О, нет! — простонала Николь. — Пошли выпьем кофе и вернемся попозже.

— Кто нас туда пустит с неоплаченным товаром? — скептически произнесла Филлис. — Ладно, пошли, встанем в очередь и будем мечтать: что было бы, если бы за нами вдруг пристроился Ричард Косгроув.

И мы тут же захихикали. Это наше старинное развлечение на такой случай.

— Я бы пропустила его вперед, — заявила Руби.

— Ну и зря! — развеселилась Николь. — Тогда он расплатится и исчезнет. Я бы ему предложила свои услуги независимого консультанта, чтобы он мог выбрать себе одежду.

— Здесь дамский отдел, — сухо заметила я.

— Ну и что? Зато я хорошо разбираюсь в моде.

— Вы же не думаете, что Косгроув носит женское белье? — отозвалась Руби.

— Нет, Руби, — снова захихикали мы, — нет, конечно.

— Хотя кто знает, — философски заметила Руби, — помните нашего соседа, мистера Вандерваарта, пожилого господина, что всегда носит костюм и очки? Ему недавно доставляли пакеты из дамского обувного интернет-магазина.

— Руби, — заговорила Филлис, — ты уверена, что это были пакеты для мистера Вандерваарта, а не для какой-нибудь из соседок? Просто ее не было дома, и посылку принесли ему.

— Ну, может быть, — согласилась Руби, — но я все думаю, чего эта ядреная бабенка к нему зачастила?

— Ботинки чистить, — предположила Николь, и мы снова прыснули от смеха.

— Весело тут в очереди, я смотрю, — раздался у нас за спиной глубокий мужской голос.

Мы обернулись. Мужчина лет двадцати пяти-тридцати, очень высокий, синеглазый, белокурый, с романтическим беспорядком на голове, слегка небритый. Выглядит как кинозвезда. И улыбается до ушей.

— Я подумал, здесь должно быть нескучно. Разрешите присоединиться и посмеяться вместе с вами?

Кроме меня, никто не смог выговорить ни слова, пришлось опять мне за всех отдуваться.

— Мы тут пытаемся представить, как мужчины отовариваются в отделе дамского белья, — выдала я. Руби и Филлис нервно закашлялись.

Тип громко рассмеялся.

— Ты полагаешь, мне пойдет? — обратился он ко мне. В руках он держал бледно-голубой бюстгальтер изумительной красоты и такие же трусики.

— Хм, посмотрим. — Я прищурилась, из указательных и больших пальцев рук сложила прямоугольник, измеряя на расстоянии его грудную клетку. — Нет, 75 В вам точно будет маловат, возьмите 9 °C.

Он затрясся от смеха. Мои подруги таращились на меня, как будто у меня выросли рога.

— Ладно, моей сестре все-таки этот размер подойдет больше, — объяснил незнакомец, все так же вызывающе улыбаясь. В этот момент у меня в кармане запел мобильный.

— Очень вовремя, — съязвила Николь.

Я поглядела на экран и икнула. К сожалению, и Руби, и этот неизвестный увидели надпись на экране.

— Ричард Косгроув собственной персоной? — незнакомец поднял брови.

— Просто друг, я его сохранила под этим именем, — смущенно отвечала я и взяла трубку.

— Привет, Фелисити! — раздался радостный голос Ричарда в трубке. — А я опять в Лондоне! И в январе приеду надолго. У меня есть билеты на Sunrise Avenue на 25 января. Пойдешь со мной?

— Правда? — заикаясь, отозвалась я.

— Ой, я не вовремя? — всполошился Ричард. — Не можешь говорить?

— Могу, могу! Рада буду тебя снова видеть. Я в очереди в кассу стою в магазине. Двадцать пятого января — прекрасно!

— Бал! — резко напомнила Филлис.

— О, Ричард, прости, двадцать пятого января у нас бал.

— Понимаю. Тогда, может, сегодня? Меня слегка задергали, конечно, я не в лучшей форме, но нескучный вечер обещаю. Давай и Ли с собой возьмем. Сходим опять в дартс поиграем. Или в боулинг.

Для него, очевидно, само собой разумелось, что Фитцмор пойдет с нами. И меня это раздражало.

— Пойдем вдвоем, — тихо предложила я.

Ричард на секунду замялся.

— Но вы же с Ли… Что, уже нет?..

— По-прежнему нет. Ну так как? У меня есть идея.

Условились, что я, как в прошлый раз, зайду за ним в «Ритц». Ричард Косгроув желает меня видеть! Меня! Сердце у меня стучало, как молот, когда я отключила трубку. Только теперь я увидела вокруг себя любопытные лица моих подруг. И незнакомец с голубым бельем якобы для сестры тоже ждал объяснений.

— Фели, кого ты сохранила в телефоне под именем Ричарда Косгроува? — начала расспросы Николь.

Меня бросило в жар. Мне бы придумать какого-нибудь кузена из провинции. Так бы они мне и поверили!

— Ты действительно говорила с Косгроувом? — возопила Филлис и стала подпрыгивать, как мяч. А за ней и Руби. И Николь.

— Хватит скакать и титьками трясти, дурехи! — сказала я. — Вы тут не одни.

Мужчина рядом с нами покраснел. Девчонки резко встали и тоже стали пунцовыми.

— Так ты пойдешь на бал с Ричардом? — пропела Руби. — Наконец-то я с ним познакомлюсь!

— Кошелек доставай, — остановила ее я, — твоя очередь подошла.

Кассирша приняла три платья и стала отцеплять вешалки.

— Звучит многообещающе! — Мужчина позади нас давился от смеха. — Кажется, девушки, которые консультируют мужчин в отделе дамского белья, пользуются большой популярностью. Сегодня вечером ты уже занята, а как насчет следующей недели? Найдется время? Сходим в «Маркс&Спенсер», подыщем мне что-нибудь подходящее.

Что?!

— Я не хожу на свидания с незнакомцами из отдела дамского белья, — проговорила я.

— О, извини, я не представился, — улыбнулся он, — Кайран Дункан.

Он протянул мне руку.

— Фелисити Морган, — представилась я в ответ, пожимая его руку. Странное это было рукопожатие. Очень напоминало прикосновение Леандера и так же слегка ударяло током. — А это Николь Лейврик, Филлис Лассетер и Руби Уайтфорд.

— Рад познакомиться, — отвечал Кайран, кивая моим подругам и снова обращаясь ко мне. — Ну, теперь мы знакомы. Следующая неделя? В пятницу вечером?

— Это была не шутка? — удивилась я.

— Нет, это я серьезно.

— Но вечером «Маркс&Спенсер» закрыт, — напомнила я.

Он рассматривал меня, немного прищуря глаза и улыбаясь.

— Хм, придется придумать другую программу.

Я отвела взгляд и посмотрела в одно из многочисленных зеркал. Я выглядела как всегда: пара лишних килограммов, нечесаные кудри, ни капли макияжа, в обычных скучных джинсах и куртке. Кто-то возник рядом со мной в зеркале.

— A, Bijou, ты еще здесь? Нашла что-нибудь красивое? — Ко мне подошла Фло. И обнаружила Кайрана. Ее брови взлетели до самой челки.

— О-ла-ла! Ах ты, негодница, ты и правда кое-что нашла!

Я снова сделалась такого же томатного цвета, как ее волосы.

— Понадобится причесон — звони. Целую, дорогая. — Она поцеловала меня в обе щеки и исчезла.

Мой вид в зеркале говорил о том, что мне необходимо воспользоваться ее услугами. Меня ангажировали сразу трое роскошных мужчин. Придется ухитриться угодить всем троим.

— На следующей неделе в пятницу я не могу, у меня испытательный вечер в баре. Первая пятница после Рождества устроит?

Он кивнул. Я нацарапала мой мобильный на ценнике.

— Бар «Портерхаус» на Ковент-Гарден знаешь? В восемь? — спросил он.

Я кивнула.

— Отлично. Я до тех пор еще позвоню. Целую, дорогая! — повторил он слова Флоренс и, притянув меня за руку, также поцеловал в обе щеки. Мое лицо запылало еще сильнее.

Не успели мы выйти из отдела, на меня посыпались вопросы.

— Невероятно! — возопила Филлис и снова запрыгала. — У тебя сразу три свидания с тремя такими типами! Как тебе это удалось?

— С кем ты пойдешь на бал? С Ричардом или с этим новым? — лепетала Руби.

— Да ни с тем, ни с другим! — отвечала я. — Я пойду с Ли. Я ему обязана.

— Только поэтому ты пойдешь с ним? Потому что должна ему что-то? Лучше отдай его другим! — язвительно прокомментировала Николь.

Ревнует! Ей-богу, ревнует!

— Нет, Ли мне нравится, — возразила я спокойно.

— Да что ты? И давно? — Николь приперла меня к стене.

Справедливый вопрос. Прежде я демонстрировала только антипатию к новенькому. Но мое отношение изменилось за последние две недели. Он пустил меня в свой дом, помог в сложной ситуации и был так щедр и великодушен.

— И ты пойдешь на встречу с другим за спиной у Фитцмора? — не унималась Николь.

— Оставь ее, Николь, — вступилась Филлис, — последние несколько лет она на школьных балах одиноко подпирала стены. Имеет право теперь оторваться.

— Это правда, — подхватила Руби, — ей всегда приходилось сторожить наши сумки, потому что ее никто не звал танцевать.

Руби была права. Танцевать с негламурным Городом желающих не было.

— Ладно, извини, — Николь стало стыдно, она покраснела и потупилась, — завидую твоей находчивости. Мне бы так. В наши годы внешность уже не самое главное. Не родись красивой, а родись находчивой, в общем. Теперь настало твое время.

— Спасибо, — иронично ответила я, — есть надежда, что я кончу свои дни не за барной стойкой моей матери, а у плиты, пытаясь накормить пятерых сорванцов.

Мои подруги засмеялись.

— Вот об этом я и говорю, — заговорила Николь, — этот тип у кассы так спонтанно попросил у тебя телефон. Ты с Ричардом так же познакомилась?

Я вздохнула. Пришлось рассказать о том волшебном вечере, когда Леандер познакомил меня с Косгроувом.

— Чего ж ты молчала? Рассказала бы давно! — обиделась Филлис.

Я ее понимаю. Никакого разумного объяснения, которое устроило бы моих подруг, у меня не нашлось. Но, во-первых, мне не верилось, что Ричард на самом деле собирается со мной встречаться. А во-вторых, хотелось оставить это счастье для себя одной, без прыгающих и визжащих подружек. Но об этом я умолчала, призналась только, что мы с Ричардом еще раз встречались.

— Ты притащила его в паб твоей матери? — опешила Филлис.

— Это было здорово, — оправдывалась я, — Майк, Стенли и Эд не знают, кто такой Ричард, они с ним трепались как со своим. Обыграли его в карты, сыпали шутками. Ричард был доволен.

— А что вы будете делать сегодня вечером? — полюбопытствовала Руби.

— Придумаем что-нибудь, — уклончиво ответила я. На самом деле я уже кое-что придумала. Но для этого надо было еще уладить один вопрос.

Ричард уже ждал меня в холле отеля под одной из украшенных елок. У меня опять заколотилось сердце.

— Привет! Выглядишь грандиозно! — встретил он меня с горящими глазами.

— Мне немного помогли, — призналась я. — Пойдем?

— Пошли. — И он галантно подставил мне руку.

В такси я попросила отвезти нас в Музей науки.

— Культурная программа? — удивился Ричард.

— Там сегодня особое лазерное шоу. Я думаю, тебе понравится, — объяснила я, — или хочешь в другое место?

— Нет-нет, пусть будет лазерное шоу, — согласился Ричард.

Через пару минут мы уже были на месте. Перед входом толпа. Ричард взял меня за руку, как будто это само собой разумелось. И мое бедное сердце, которое успело немного успокоиться, снова запрыгало.

— Что, если тебя узнают? — спросила я.

— Тогда действуем по плану В.

— Что это за план? — изумилась я.

— Пойдем до конца!

Я сдержала улыбку.

— Давай я буду называть тебя другим именем? Чтобы не привлекать внимания. Дик, например? Типичное английское сокращение от «Ричарда».

— Ну, если так надо, — он поморщился, — а как мне называть тебя? Фелисити — это так длинно. Друзья тебя как зовут?

— Некоторые-Сити, — сухо отозвалась я.

— Город? Грубо как-то. И совсем не про тебя.

Я покраснела. Видимо, он не находил меня грубой.

— Ли зовет меня Фей, — тихо призналась я.

— Фей! Это лучше! — Он тепло улыбнулся мне.

Он был не так высок ростом, как Фитцмор, но пах так же необыкновенно. Дорогим лосьоном после бритья. Хотя вроде не брился до конца, носил короткую бородку. Для маскировки, наверняка. В кино-то он всегда был гладко выбрит.

— Зачем ты снова приехал в Лондон? — спросила я.

— У меня скоро съемки здесь, в Лондоне. Я на переговоры приехал. А в январе приеду надолго.

— Здорово! Сможем чаще видеться, — вдруг ляпнула я, смущенно улыбаясь.

— Надеюсь. — Он улыбнулся в ответ. — Тебе очень идет лиловый.

— Это Ли выбирал. — И, видя его удивление, рассказала историю моего превращения.

Ричард засмеялся:

— И все сам купил? Невероятно! Не знал, что он такой щедрый!

И не надо тебе знать, иначе ты в жизни не стал бы со мной встречаться!

Началось лазерное шоу. По фасаду музея забегали пестрые блики.

Ричард наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Есть у меня одно чувство.

Я вздрогнула.

— Есть у меня чувство, что сегодня будет хорошая ночь.

Меня бросило в жар.

— У тебя мобильный звонит, — заметил Ричард.

И правда: у меня в кармане надрывался мобильный, и вокруг уже стали недовольно оглядываться.

— Извините, — смущенно забормотала я, вынимая телефон.

Филлис! Что ей надо? Зачем именно сейчас? Была бы это не Филлис, я бы просто сбросила звонок. Но Филлис моя подруга, я не могу.

— Филлис, что тебе? — придушенно прошипела я в трубку.

— Я тебя вижу! Мы тоже здесь! Познакомь нас с Ричардом!

Только этого мне не хватало! Вон они, машут мне из толпы! Всей компанией: Кори, Николь, Джейден, Руби и Филлис! Приперлись на мою голову!

Я в смятении замахала им, чтобы отстали.

— Шоу через двадцать минут кончится. Встречаемся у «Аполлона», хорошо?

Филлис подняла вверх большой палец, Николь и Руби опять запрыгали. Я отключилась.

— Твои друзья? — поинтересовался Ричард, следя за мной.

— Да, я не знала, что они тоже сюда придут. Они хотели бы с тобой познакомиться, если ты не против. Прежде всего, девчонки, конечно.

Он был не против. Мы сосредоточились на великолепном шоу, и когда оно кончилось, Ричард обнял меня за плечи, как будто это само собой разумелось. Мои подруги вытаращили глаза, увидев нас.

— Ричард, это Филлис, Николь и Кори.

Он всем пожал руку.

— Где Джейден и Руби? — спросила я.

— Руби ушла домой, у нее отец сегодня дает прием, она должна помочь. А Джейден решил помочь ей, — отчитался Кори. — Сити, старушка, ты потрясающе выглядишь! — И он с видом знатока оглядел меня с ног до головы. Такой он видел меня первый раз с тех пор, как мы знакомы. Да и мой спутник вызывал его живейший интерес.

— Какие у вас планы? — поинтересовалась Николь.

Ричард посмотрел на меня.

— На Ковент-Гарден играет настоящий ирландский оркестр, — объявила я и прибавила: — Пойдете с нами?

Даже если мне не очень хотелось, даже если Ричарду это не понравится, я не могу вот так просто бросить своих друзей. Пусть думает, что хочет. Николь и Филлис не сводили глаз с Ричарда, Кори — с меня.

Мы взяли такси, и все вместе прибыли на Ковент-Гарден. В одном из пабов играла живая музыка. И хорошо играла. И пиво было вкусное, и разговор удался. В два часа ночи мы разошлись, и Ричард отвез меня домой.

Перед дверью в подъезд я замялась. Просто так пожелать доброй ночи и исчезнуть в коридоре после такого вечера — это как-то невежливо. Я перебрала все, что хранилось в закоулках моего сознания на такой случай, решая, что сказать на прощание, чтобы звучало романтично и не пошло.

— Надеюсь, Кори не слишком тебя утомил своей болтовней про второсортные ужастики? — выговорила я в итоге.

Ричард слегка покачал головой:

— Нет, нисколько, у тебя милые друзья.

Я улыбнулась.

— Ну, я пойду. — Я кивнула на дверь.

Он глубоко вздохнул, и вдруг привлек меня к себе, и лицо его оказалось совсем рядом с моим. Еще ближе… ближе… Поцелуй. Мой первый поцелуй. Я даже не знала, что надо делать.

К счастью, Ричарда не надо было учить. Он крепче обнял меня, и поцелуй тоже стал крепче. Запах его парфюма мешался с привкусом пива на губах. Выпили мы прилично, но никто не опьянел. Он провел языком по моим зубам. У меня захватило дух. Я испуганно втянула носом воздух. Ричард впился в мои губы. Я запустила пальцы ему в волосы. Так бы мы и стояли, если бы нас ни спугнули еще какие-то ночные гуляки.

— Я позвоню, Фей, доброй ночи. — Ричард неохотно и с каким-то удивлением отпустил меня. Улыбнулся, подождал, когда я войду в дом. Через молочно-матовое стекло в двери подъезда я видела его тень, когда он садился в такси.

Я долго не могла уснуть, все вспоминала этот вечер. Меня поцеловал Ричард Косгроув! Меня! Один поцелуй, а сколько эмоций! Внутри все дрожит и трепещет! И с этим сладким дрожанием я и заснула.

Теперь мне предстояло пойти еще на два свидания. Права была Фло: чудные у меня отношения с мужчинами, весьма необычные.

— Анна? Это я, Фелисити!

Я всякий раз чувствовала себя преступницей, когда оказывалась перед дверью квартиры сестры. Жила она в серой и унылой части города — в Бромли, но считала, что жизнь ее «вполне удачна».

Ее муж Джереми трудился, как и мой брат Филип, в Лондонском городском аэропорту. Анна уже два года нянчила сына и не работала. Няню они себе позволить не могли, и Анне, кажется, даже нравилось сидеть дома с маленьким Джейкобом. Она ладила со всеми соседями, среди которых было полно таких же, как она, матерей-домохозяек. Они регулярно собирались либо позавтракать вместе часов в восемь утра, либо на посиделки вечерком. Анна стала у них вроде как главной. У нее не смолкал телефон, постоянно кто-то заходил.

На этот раз постучала в ее дверь я. Камера над подъездом, конечно, так, только для вида, не работает. Жесткий голос со свинцовым призвуком произнес из домофона «Кто там?», зажужжало открывающее устройство, слышное, разумеется, всем соседям, и я вошла в подъезд, как будто проникла в Форт-Нокс.

— Заходи, — раздался голос сестры из темноты квартиры, перекрывая детский крик.

На кухне Анна пыталась накормить Джейкоба картошкой и шпинатом. Он отчаянно упирался и постоянно вышибал из ее руки ложку.

— Джейкоб, это здоровая пища, надо поесть, — увещевала мать двухлетнего ребенка с нетерпением в голосе.

Когда она увидела меня в дверях, рука ее с ложкой совсем поникла.

— Не знаю, что делать, чтобы он ел. Шпинат важен для костей, а он не ест!

Джейкоб воспользовался моментом и опрокинул на пол всю миску.

Анна вздохнула, стала убирать еду с пола и, чтобы он перестал верещать, сунула сыну в ладошку целую шоколадку.

— Умно ли это? — спросила я, глядя, как племянник тут же весь перемазался шоколадом.

— Нарожай своих, тогда будешь воспитывать! Посмотрю я на тебя тогда! — огрызнулась сестра.

Я только плечами пожала. Ее сын, не мой, сама разберется. Я за другим пришла.

— Анна, мне нужна помощь, — приступила я к делу, — у тебя сохранилось твое платье с выпускного? Синее?

Платье от Йона было сказочным, но я решила не дразнить им «звездный клуб».

— Неужели тебя пригласили на бал? — изумилась сестра.

— Нет, но все мои друзья туда пойдут, — сухо ответила я.

— Какие друзья?

Опять двадцать пять! Что ж такое! Мы — Филлис, Николь, Кори, Руби, Джейден и я — уже семь лет неразлучны, но Анна упорно полагает, что я все так же одна, как десять лет назад, когда мы переезжали в Лондон из Корнуолла. Она по-прежнему видела меня маленькой, тупенькой, нелепо торчащей из школьной формы, с длинными тощими косичками.

Услышав мой короткий ответ, она больше спрашивать не стала, остальное ее не интересовало.

— Подожди, пойду поищу, последи за ребенком.

Мой племянник только внешне напоминал херувима с полотен Возрождения, а на самом деле был полной противоположностью ангелочкам. Он недоверчиво уставился на меня.

— Буржуй ты избалованный, вот ты кто, — тихо произнесла я.

Он поглощал шоколадку.

Я еще раз протерла мокрой тряпкой пол вокруг того места, куда плюхнулся шпинат. Судя по всему, пол здесь давно уже не мыли. Я быстро убрала тряпку обратно под мойку.

— Ну что, пойдем почитаем книжку? — Я вынула ребенка из его высокого стульчика.

Он тут же сбегал к себе в детскую и принес игрушечный экскаватор.

— Ладно, давай играть с экскаватором, — согласилась я.

Мы как раз строили для машины полосу препятствий, когда вернулась сестра.

— Вот оно. — Анна подняла на вытянутых руках синее платье без единой складочки, длинное, в пол, похожее на реликт эпохи Грейс Келли.

— Ух ты! — выдохнула я. — Красота!

— Померь, может, не налезет. Ты всегда была толще меня, — отозвалась сестра со своей обычной прямотой.

Я отправилась в гостиную, надела платье и с радостью отметила, что оно мне даже немного великовато. Это все мои еженедельные пробежки с Ли и Джейденом! Однако Анне об этом лучше не знать, а то, чего доброго, не даст платье. Она всегда хотела быть лучше всех, пусть и за чужой счет. Я сняла платье, упаковала в пакет и вернулась на кухню.

— Пойдет, — сообщила я, — бал в начале января. Воздержусь от сладкого, тогда оно на меня налезет.

Она не возражала. Джейкоб потянулся к пакету своими шоколадными пальцами. Пакет пришлось тут же спрятать.

— Господи, Фелисити, что ты дергаешься-то так? Он просто хочет посмотреть, — упрекнула меня сестра.

— Пусть смотрит с чистыми руками, — отрезала я.

— Ну ладно тебе, — фыркнула Анна, — это всего лишь пакет! Дай ему пощупать или ищи себе другое платье.

Стиснув зубы, я протянула ребенку пакет, который он тут же облапал своими липкими пальцами и залез внутрь, оставив коричневые отпечатки на подоле.

— Я пойду, спасибо за платье, — прошипела я. Надеюсь, пятна можно будет вывести.

— Пойдем, Джейкоб, тетя Фелисити не привыкла к детям. Может, ей лучше провести праздники дома.

Малыш заплакал, когда у него отобрали новую забаву. Анна взяла его на колени и бросила на меня ядовитый взгляд.

Я постаралась исправить положение, насколько еще было можно.

— Принести что-нибудь к столу на Рождество? — спросила я. — Десерт там какой-нибудь?

— Ты же каждый год приносишь, чего спрашивать! — огрызнулась сестра. — Конечно, принести. Я же не могу одна обо всем беспокоиться. Братец Джереми притащится. Наведи красоту, что ли. Может, он тебя наконец заметит.

— Ладно, тогда увидимся через четыре дня. Принесу десерт. — Я покинула этот гостеприимный кров и с облегчением вздохнула, закрыв за собой дверь.

Брата Джереми мне не надо ни даром, ни с приданым! Век бы его не видать!

Однако не зря я таскалась сегодня сюда, как в Каноссу:[8] теперь у меня есть платье и я могу идти на бал!

Вообще-то, сочельник — это праздник! Ему принято радоваться! Принято отмечать его среди родных и близких, в тесном кругу. Принято дарить подарки, смеяться, веселиться, обнимать и любить друг друга.

Вообще-то.

Чем ближе я подходила к дому сестры, тем тяжелее становилось на сердце. Я уныло тащилась позади матери под мелким тоскливым дождем. Но мать была весела. Что-то бормотала себе под нос, напевала, болтала какую-то бессмысленную ерунду вроде «А помнишь?». Лондон был необычно тих. Иногда из окон домов слышались голоса и смех.

Вот, наконец, и таунхаус сестры.

— Ой, как красиво-то! — заверещала мать, блестя глазами.

Я промолчала. Анна украсила весь фасад гирляндами лампочек, а в палисаднике стояли светящийся олень и такой же снеговик. Дорожку к двери с обеих сторон освещали фонарики в виде звезд, а на подоконнике детской комнаты блистал Санта-Клаус на лыжах. И все это сверкало и переливалось множеством ярких разноцветных огней. Не хватало растяжки через улицу: «Мир вам, все люди в мире!»

Казалось, это сделано в назидание мне: смотри, на этот раз, мол, Рождество так Рождество! Праздник так праздник! И не смей киснуть, тоскливая дуреха!

Дом сестры был самый освещенный на всей улице. До китча недотягивает, но где-то рядом! Зато мать была в восторге.

Подойдя ко входной двери, мы услышали, как орет Джейкоб, ругается Джереми и причитает Анна.

— Ах ты, господи, — испугалась мать, — боюсь, мы некстати. Пойдем лучше.

И она повернулась, чтобы уйти.

— Мама, — я удержала ее за рукав, — они нас ждут.

Мать неуверенно поглядела на дверь, все еще сомневаясь, стоит ли звонить.

Не понимаю я этого! Мать приходит в этот дом раз в году и все равно хочет сбежать! Хотя почему бы нет! Дома перед телевизором или с книжкой она провела бы, вероятно, более осмысленное Рождество. И все же я произнесла твердо:

— Анна готовила ужин. Она обидится, если мы не придем.

Мать в нерешительности замялась, потом кивнула и позвонила в дверь.

Скандал стих. Анна открыла дверь, все еще бормоча в адрес мужа что-то вроде «Поцелуй мой зад!», коротко бросила «Привет!» и исчезла в доме.

Я про себя уже просила у матери прощения. Надо было уйти. Начало многообещающее. Мы молча вошли в дом.

Здесь все было как всегда. Ни намека на праздник. В прихожей грязные ботинки Джейкоба валялись в беспорядке вперемешку с игрушками и, кажется, со свадебным галстуком Джереми. Да, кажется, это был именно он, галстук со свадьбы, только совершенно изжеванный и истерзанный. Мы сняли куртки и повесили их в переполненный гардероб.

— Чем пахнет? — тихо спросила мать.

Я потянула носом. Пахло горелым.

Джейкоб опять завопил, Анна заорала на Джереми, тот зарычал в ответ. Я вздохнула. Да, долгий будет сочельник. И душевный, нечего сказать. В гостиной выяснилось, в чем причина ссоры. Рождественская елка стояла посреди комнаты голая и изломанная. Анна держала на руках сына, прикрывая собой. Джереми кипел от ярости. Его мать ползала по полу, собирая осколки елочных игрушек.

— Он еще маленький! — заступалась Анна.

— Он знает, что можно, а что нельзя! — кричал Джереми. — А ты ему все позволяешь! И это он тоже знает!

Мать Джереми увидела нас и смущенно улыбнулась.

— Джейкоб опрокинул елку, — объяснила она тихо.

— Потому что Джереми ее не закрепил! — взвизгнула моя сестра.

— Закрепил как надо! — прорычал ее муж. — Этот мелкий монстр повис на ветке и стал раскачиваться!

Джейкоб цеплялся пухлыми ручонками за шею матери, ища у нее защиты, и прятал лицо у нее на плече.

— Ты называешь своего ребенка монстром! — крикнула Анна и ляпнула такое словечко, что «монстр», конечно, сразу поблек.

— Филип еще не пришел? — тихо спросила мать.

— На кухне с Карлом, — тявкнул Джереми.

Мать опустилась на колени рядом с миссис Бекетт и стала тоже собирать осколки игрушек.

Запах горелого усилился. Я бросилась в кухню.

— О, привет, Фелисити, — приветствовал меня мой брат. У него за спиной из духовки тянуло черным дымом.

— Привет, Фелисити, — подхватил Карл, брат Джереми.

Я схватила пару кухонных полотенец и открыла духовку.

— Тут скоро кухня сгорит, а вам наплевать! — бросила я им.

Ветчина в духовке безнадежно обуглилась. Я открыла окно.

— Ой, а мы и не заметили! — Филип захлопал глазами и глотнул пива.

Карл беспардонно разглядывал меня. Он моложе Джереми, но выше ростом, крепче и красивее. Знает об этом и считает себя подарком судьбы для любой женщины. Меня он до сих пор удостоил хорошо если десятью фразами. Зато всякое Рождество бесстыдно флиртовал с Анной. Но на этот раз он смотрел на меня другим взглядом. Как будто видел меня впервые.

— Давно ты так похудела, Сити? — произнес он, скользя глазами по моим ногам.

Филип тоже поглядел на меня.

— Тебе идет. — Карл глотнул пива и слегка рыгнул.

— Что-то изменилось. Прическа, что ли, новая? — недоумевал Филип, разглядывая меня.

Да пошли вы оба!

— Что мы теперь будем есть? — поинтересовалась я. — Анне говорить нельзя, с ней истерика будет.

Карл пожал плечами, открыл новую бутылку пива и протянул мне.

Сдурел совсем!

— Бери! В этом психдоме по-другому целый вечер не выдержать, — настаивал Карл, развязно улыбаясь.

На пьяницу он был не похож. Гладко выбрит, причесан, добротно одет во все новое и выглаженное. И сильно пахнет дешевым парфюмом.

Мой братец же, напротив, был облачен в истрепанные джинсы и засаленную майку со своей любимой группой хеви-метал и грязные ботинки. И если у меня была новая прическа, то у него не было никакой. Неухоженные волосья свисали патлами на уши.

— Нет, спасибо, — отказалась я.

Карл пожал плечами, одним духом осушил свою бутылку и приступил к той, что открыл для меня.

Я перерывала холодильник и морозилку.

— Боюсь, придется довольствоваться овощной запеканкой, — заключила я, — приготовлю гратен[9] из овощей. Филип, почисти пару картофелин.

— Еще чего, — фыркнул мой брат, — ни в коем случае. Это женское дело.

Спокойно, Фелисити! Сосчитай до десяти.

— Если ты не почистишь картошку, никакого гратена не будет! — без обиняков заявила я.

— Чего сама-то не почистишь? Ты же женщина! В чем проблема? — Филип был искренне удивлен, как будто я потребовала украсть драгоценности британской короны.

— Потому что я должна быстро приготовить поесть, пока Анна ничего не заметила, — процедила я сквозь зубы.

Счет до десяти никогда не помогает. Уж точно не в моем семействе.

— Я не буду делать бабскую работу, — категорически заявил Филип и закрыл тему.

Я была поражена.

— Да ладно тебе, Фелисити, — Карл фамильярно шлепнул меня по спине, — ты не можешь требовать от настоящего парня, чтобы он стряпал.

— А для Ли это не составило бы никакого труда! — вырвалось у меня.

И я тут же пожалела об этом. Филип весело заблестел глазами.

— Это который? — спросил он. — Рыжий, что ли? Да не гони ты! Он и ножа-то в жизни в руках не держал! Или этот, как его, Джейден, что ли? Этот жирный негр. Он вообще не мужик. Мямля!

Я не стала спорить. Что толку? Что с них, убогих, спросишь? Я поставила на плиту кастрюлю с водой и стала мыть овощи.

Филип и Карл продолжали болтать, как будто меня вообще здесь не было.

— Че это с ней? — подмигнул Карл. — Че нашло? И часто такое бывает?

— Да нет, — отвечал мой братец, — бывает иногда. Это все эта ее школа. Колледж, мать его! Их там учат всякому барахлу! Училкой хочет стать.

Карл засмеялся, как будто Филип удачно сострил.

— Обломается! Какой-нибудь парень скоро заделает ей дите, и она засядет с ним дома.

— До сих пор я думал, она правда станет училкой, она же отличница! Но она вдруг красоту навела. Ты к парикмахеру, что ли, ходила?.. Эй, Фелисити, я тебе вопрос задал!

Я слушала, стиснув зубы, и не сразу поняла, что он обращается ко мне.

— Я думала, это ты меня обсуждаешь, а не спрашиваешь, — процедила я.

— Ну так что: была в парикмахерской или нет?

— Нет. Подружка подстригла.

Филип отпил пива и положил одну ногу на край кухонного стола.

— Познакомь, а? Пусть она меня тоже пострижет. Она красивая? Может, она мой тип? Я найду чем отблагодарить…

Сильно сомневаюсь! Фло годится ему в матери, и уж он-то точно не в ее вкусе. И вообще, Флоренс работает с такими моделями, как Ричард или Леандер, неумытый пролетарий вроде моего братца ее точно не интересует. Давно ли он превратился в такое быдло? Какое счастье, что он рано ушел жить сам по себе, так что мне не пришлось долго терпеть его свинство. Мне стало смешно, когда я представила себе встречу Фло и Филипа.

— Фелисити, чтоб тебя! Я с тобой разговариваю! — рявкнул брат.

Да ты что! А я и не слышала!

— Странная ты сегодня, ей-богу! Спроси подружку-то, пусть она и меня пострижет! Я ж тебе брат все-таки.

Да, когда ему что-то нужно, он вспоминает, что он мне брат!

— Что Фелисити должна спросить? — в кухню вошла мать, посмотрела на несчастную обуглившуюся ветчину и, оценив ситуацию, принялась молча и быстро чистить картошку.

— У нее подружка парикмахерша, пусть меня пострижет, — объяснил Филип, — скажи ей. — И он рыгнул, гораздо громче, чем до этого Карл.

Мать посмотрела на меня:

— Кто тебя постриг? Николь, Руби или Филлис?

— Меня стригла подруга Ли, — ответила я матери.

При упоминании этого имени глаза у нее заблестели.

— Сомневаюсь, что эта подруга будет тебя стричь, Филип, — неожиданно резко заявила мать. — Ли — человек из другого круга!

Карл и Филип уставились на меня.

— Ну и че ему надо от Фелисити? — жестко проговорил мой брат.

Мать пожала плечами и продолжала чистить картошку.

— Понятия не имею, — ответила она, — но он точно из богатой семьи и весьма галантен с твоей сестрой.

Вода на плите закипела. И я тоже начинала закипать. С какой стати мое семейство позволяет себе обсуждать меня в моем присутствии? Я грохнула крышкой от кастрюли по плите. Эти трое удивленно уставились на меня.

И тут в кухне появилась Анна.

— Что за фигня тут происходит? — рявкнула она и тут увидела на подоконнике обугленные останки погибшей в пламени ветчины. — Что ты сделала с моей ветчиной? — заорала она на меня.

Я было открыла рот в возмущении.

— Неужели сложно было просто достать блюдо из печки? — вопила сестра. — Я пятьдесят фунтов за этот кусок отдала! Пятьдесят фунтов! А ты все сожгла!

Ни один из парней ни слова не произнес в мою защиту. Они тянули свое пиво и перемигивались.

Да, семейный вечер удался!

Анна не съела ни куска овощной запеканки, которую мы с матерью приготовили, хотя получилось вкусно. Филип даже противень выскреб. Сестра сидела, сжав губы, и скорбела о погибшей ветчине. Джейкоб разбрасывал запеканку во все стороны, Джереми и Филип литрами поглощали пиво, миссис Бекетт, свекровь Анны, качала головой, как будто стряхивая снег с волос. Но хуже всего вел себя Карл. Он начал со мной флиртовать. Сыпал какими-то сальными, пошлыми, похабными комплиментами и шутками и постоянно бросал похотливые взгляды. Анна от этого злилась еще больше. Она метала яростные взгляды то на меня, то на мужа, то на Карла. Я видела, что она ревнует, и пыталась Карла остановить. Анну бесило, что ее младшая сестра, невзрачная, нелепая, вдруг привлекает внимание мужчины.

Она подловила меня в коридоре, когда я вышла из ванной.

— Ты что делаешь? — тихо, сквозь зубы прошипела она.

— Ничего. Правда ничего. Клянусь тебе. Карл сам пристал. Мне его и не надо совсем.

— Вот именно! — Она впилась пальцами мне в руку, так что остались синяки. — Ты что о себе возомнила, а? Ты кто такая? — напирала сестра. — Карл классный мужик, за ним бабы толпами бегают. А ты что? У тебя что, есть кто-то лучше?

Сказала бы я ей! За мной ухаживает Ричард Косгроув! Да разве она поверит!

— Ты омерзительна! — Анна бросила мою руку.

— Что случилось? — В коридор вышла мать.

— Она в кои-то веки понравилась Карлу, так нет! Чем-то он ей не хорош! — не унималась сестра.

— О! — выдохнула мать.

Я надеялась на ее сочувствие, да куда там!

— Милая, — обратилась она ко мне, — знаешь что, Ричард Косгроув очень мил, но не строй иллюзий. Он актер, и однажды где-нибудь встретит, как ему положено, модель или актрису, ну и все такое.

Анна посмотрела на мать так, будто та объявила, что сейчас приедет принц Уильям.

— Ричард Косгроув?! — голос у сестры сорвался на визг.

— Разве сестра тебе не рассказала? — с самым невинным видом спросила мать. — Фелисити дружит с этим актером.

На мое несчастье, в коридор вывалился еще и Карл.

— А, вот вы где! — Он посмотрел на меня. — Там так пусто в гостиной.

— Зря стараешься! — гавкнула Анна. — Рожей не вышел! Моя младшая сестра встречается с Ричардом Косгроувом!

Я открыла было рот, чтобы возразить, но Карл сестре все равно не поверил.

— Ну да, во сне! Или мечтает о нем по вечерам за барной стойкой!

Мать захихикала, Анна злобно ухмыльнулась.

Ну все! Хватит! Достали!

Я молча взяла куртку.

— Господи, какие мы нежные, — фыркнула сестра, закатывая глаза.

— Не, правда, че, и пошутить нельзя?! — заржал Карл.

— Не за мой счет, — отрезала я, надевая куртку.

— Фелисити, сегодня же сочельник, — взмолилась мать, — семейный праздник!

— Хорошего вечера, семья! — бросила я через плечо, выходя за дверь.

— Ну и вали! — прокричала сестра. — И больше никогда ни на какое Рождество тут не появляйся! Сначала сожгла мою ветчину, а теперь и весь вечер испортила! Корова! Подарок оставлю себе как компенсацию за ветчину!

Последние слова долетели до меня уже глухо из-за закрытой двери. В ярости я повернулась спиной к пошлой иллюминации и двинулась на автобусную остановку. Автобус придет, наверное, только часа через два, но мне все равно.

Как празднуют Рождество в доме Фитцморов? Должно быть, это необыкновенно прекрасно. Хотела бы там оказаться. Мы, наверное, сыграли бы в какую-нибудь изысканную настольную игру, или он почитал бы мне своим бархатным голосом. А в салоне, думаю, горит старинный камин. Какая у них елка? Неужели такая же безвкусная и вычурная, как у всех? Должно быть, нет, должно быть, стильная, не то что у Анны, украшенная мерцающими мишурками и пестрыми лампочками. Вернулся ли Фитцмор-старший к Рождеству в Лондон? Я вдруг отчаянно заскучала по Ли, по его тихому старинному дому на Беркли-Сквер.

Но скучала я недолго. Я еще не дошла до остановки, как рядом со мной затормозила машина. Красный с искрой «Мерседес-Бенц Роудстер Купе».

Я в изумлении остановилась. Из автомобиля вышел Леандер.

— Поехали? — улыбнулся он.

Что он тут делает? Откуда он опять знает, что мне нужна помощь? Как тогда, возле Тауэра? Хотя какая теперь разница! Мне нужен кто-нибудь. Я даже ничего не сказала, я просто бросилась ему на шею. И расплакалась. Ли тоже молчал. Он меня просто обнял и прижал к себе. И тут…

В одно мгновение исчезли автомобиль, да и вся улица с домами. Мы оказались в лесу. В зимнем лесу. В замерзшем, заснеженном лесу. Огромные буки и увитые плющем дубы без листвы. И туман. Негустой, но таинственный.

— Где мы? — проговорила я.

Кажется, мне уже пора бы привыкнуть к таким фокусам.

Ли не отвечал. Я подняла глаза и посмотрела ему в лицо. Он же смотрел только на меня. Только теперь я осознала, что мы оказались здесь вместе. В другом времени. В ином месте.

— Сдается мне, настало время все рассказать, — произнесла я, осторожно отстраняясь от него.

Он меня не удерживал.

— У меня уже были такие видения, — продолжала я, — но я впервые оказалась там не одна, а с кем-то еще.

Ли глядел на меня так, как будто я у него на глазах превратилась в Руби.

— Надеюсь, ты не промочишь ноги, как я, — добавила я и тут же прикусила губу.

— Промочу ноги? — повторил Ли.

— Да, это очень реалистичные видения. Помнишь, ты меня провожал домой перед вечеринкой у Джейдена? Я тогда не наступила ни в какое собачье дерьмо. У меня было такое же видение. Я оказалась в поле и наступила в навоз или в грязь возле какого-то свинарника.

Ли резко поднял на меня глаза.

— С тобой такое уже было?

Я впервые видела, как он теряет самообладание, когда он делал внушение Джеку. Теперь это произошло во второй раз. Я испугалась, попятилась, споткнулась о корень дерева и рухнула на спину. Холодно и грязно, земля еще не вся замерзла. И руку оцарапала. И в эту секунду до меня дошло! Вид у меня теперь был наверняка такой же ошарашенный, как у Ли.

— Это не видение! Так? — прошелестела я. Голос срывался. В горле стоял ком.

Но Ли меня понял. И медленно кивнул. Он протянул было мне руку, чтобы помочь подняться, но вдруг испуганно отдернул ее.

Я проглотила комок в горле и закричала. По-другому не получалось. Вскочила и, как безумная, метнулась куда-то влево, потом вправо. Лес! Только деревья и туман. И больше ничего. Лес и зима.

Две сильных руки схватили меня и сжали.

— Успокойся, Фей. — Ли прижал меня к себе. — Не кричи!

— Не кричать? А что остается? Это какой-то кошмар!

— Согласен. И все равно не кричи, — страшно рационально рассудил Ли.

— Крик успокаивает! — вопила я, заливаясь слезами.

Ли и сам был напуган, но старался меня успокоить, поглаживая по спине и вытирая мне слезы со щек.

Вдруг он замер. И стиснул меня так, что мне стало больно. Его правая ладонь все еще касалась моей зареванной щеки.

— Они идут.

В мгновение ока — я не успела вздохнуть — он взвалил меня, как мешок, на плечи и помчался прочь.

Вокруг все слилось и расплылось. Он даже не бежал, он летел. Ни одного дерева больше не было видно, все стволы слились в одну коричнево-черно-белую массу, как на современных полотнах. Мою бедную голову трепало из стороны в сторону. Я вцепилась в его талию, чтобы меня всю не швыряло туда-сюда. Меня укачивало. Затошнило — не только от бешеной скорости, но и от того, что я напирала животом на плечи Ли. Пришлось зажмуриться, иначе меня бы стошнило от этой гонки.

И вдруг все так же внезапно кончилось, как и началось. Он резко остановился и опустил меня на землю.

— Все в порядке? — Он тяжело дышал, но ничуть не взмок.

Я сначала кивнула, потом замотала головой. Что происходит-то, а?!

— Нам надо вон туда, наверх, там поговорим. — И он кивнул в высоту.

Мы стояли у подножия скалы. О таких мечтают скалолазы и альпинисты, но не я, которая всегда боялась высоты и даже на приставную лестницу поднималась с трудом.

— Я тебе помогу, Фей.

— Это обязательно? А обойти нельзя?

Метрах в ста от нас начинался крутой лесистый подъем наверх. Он торчал из земли, как гигантский трамплин.

— Там, метрах в восьми, есть пещера, — объяснил Леандер, — там и спрячемся.

Я вскинула голову:

— Не вижу никакой пещеры.

— Вход маленький и идеально замаскирован. Ну, пойдем.

Не говоря больше ни слова, он повернулся ко мне спиной, встал на корточки и пополз вверх по склону. Я колебалась.

— Делай как я, — скомандовал он, — можешь так ползти?

В этот момент я услышала в тумане у нас за спиной какой-то странный не то вой, не то рев. Долгий, пронзительный и такой жуткий! Я вскарабкалась на спину к Ли и ухватилась за его плечи.

И он пополз по скале, как паук, неся меня с невероятной легкостью. Через пару секунд мы уже были на высоте метров восьми. Перед нами в углублении открылся вход в пещеру, вернее, лаз, не выше метра в высоту. Снизу это отверстие в скале было совершенно не видно. Откуда, интересно, Фитцмор о нем знает? Но это не самый главный вопрос. У меня их накопилось много и поважнее. Ли запрыгнул на площадку перед норой и помог мне залезть в пещеру, сам влез вслед за мной.

Тьма хоть глаз выколи. Мы отползли всего на метр вглубь от входа, а уже не было видно даже собственную руку, не говоря уж обо всем пространстве пещеры. Нет ли здесь летучих мышей? Или еще того хуже: не залег ли здесь медведь в зимнюю спячку?

— Не бойся. Мы в безопасности, — поспешил Ли развеять мои страхи и, как волшебник, откуда-то достал карманный фонарик.

Никаких медведей. Уже хорошо. Пещера гораздо больше, чем казалась. Свет фонарика еле-еле доставал до дальнего угла. А в углу этом была как-будто чья-то стоянка.

— Здесь кто-то живет! — опять испугалась я.

Ли двигался дальше. Крошечный лаз остался позади, можно было встать в полный рост. Даже тем, кто под два метра ростом.

— Никто здесь больше не живет, пойдем. — Он взял меня за руку и подвел к лагерю.

К тому, что осталось от лагеря. Очаг был некогда обложен камнями, теперь вокруг валялись полуистлевшие шкуры, несколько самодельных деревянных сосудов, шило и инструмент из серо-белесого материала. На стене какие-то рисунки или записи, кажется, еще из каменного века. Если из каменного, то здесь действительно никто уже не живет. Но стоянка не могла быть такой древней. На шкурах еще видны остатки меха, да и орудия хоть и примитивные, но уже явно из металла.

Ли опустился на колени у входа в пещеру и прислушался. Я прокралась к Ли и тоже стала вслушиваться. Снаружи раздавались голоса. Мужские. Абсолютно неведомый мне язык. Мужчины разговаривали у самого подножия скалы. Судя по всему, двое. Потом послышался и третий голос. Спустя некоторое время мы увидели, как они уходят. Издалека мы разглядели коричневые туники, звериные шкуры и оленьи рога на головах.

Не знаю, кому было страшнее и противнее, — мне или Леандеру. Он-то быстро взял себя в руки, а вот мне опять захотелось бежать куда глаза глядят.

— Фей, — он хотел взять меня за руку, я отшатнулась, — Фей, не бойся, я такой же, каким был.

— Это ты уже сто раз повторил, — огрызнулась я, — только иногда ты рычишь по-звериному, угрожаешь гостям кинжалом, читаешь чужие мысли, бегаешь со скоростью ветра и устраиваешь мне свидание с кинозвездой.

Я ждала, что он смутится, обидится, но он только рассмеялся. Невероятно! Он еще и смеется! Я была готова влепить ему пощечину. Он увидел, в каком я гневе, и смолк.

— Я ничего не устраивал. Ричарду ты понравилась сама по себе. Я вас только познакомил. И я тебе ни разу не солгал.

Может, он умеет не только читать мысли, но и манипулировать человеческим сознанием, как вампир?

— Не умею, манипулировать не умею, только читать мысли, — спокойно пояснил он, — и никакой я не вампир. Вампиров не существует.

— Зато эльфы существуют, — заметила я.

— С чего ты взяла? — Он стал серьезен.

Я посмотрела ему прямо в глаза и подумала о картине у него на лестнице.

Ли вздохнул и кивнул:

— Да, эльфы есть.

Да ты что? Правда? А я-то просто хотела пошутить!

— Правда есть, без шуток, — подтвердил Леандер.

Я плюхнулась на выступ скалы. Эльфы! Значит, они не маленькие крылатые существа, которые приносят весну и умирают, если в них не верят? И нет у них стрекозьих крылышек?

— А другие существуют? Другие мифические существа? Феи есть?

— Только в сказках.

— А единороги?

— Нет.

— А тролли?

— Нет.

— Оборотни?

— Слушай, хватит! Телевизор надо меньше смотреть!

— А ты уверен, что вампиров не бывает?

— Уверен, — твердо заявил он. — Спрашивай, времени у нас полно. Нам тут бог знает сколько торчать.

— Недолго! У меня эти видения, или как их там, протекают несколько секунд, — быстро ответила я.

— На этот раз будет дольше. Ты здесь не одна, ты со мной.

И что это означает?

— Мои видения, как ты их называешь, всегда длятся до тех пор, пока я не выполню своего задания, — объяснил Ли таким тоном, каким ребенку объясняют, что один плюс один будет два.

«И что теперь?» — снова пронеслось у меня в голове.

— Я агент, Фей, агент во времени. Я решаю проблемы и не могу покинуть место действия, пока не улажу дело.

Ли хотел сесть рядом со мной, но я отстранила его жестом. Он встал напротив меня и подождал. Я начала считать:

— Ты агент, ты решаешь проблемы. — Я загибала пальцы. — Тебе всего восемнадцать лет. Что это могут быть за проблемы?

Он как-то вдруг съежился, как будто ему стало нехорошо, ногой зашаркал, руки в карманы убрал.

— Криминальные разборки. Исправляю чужие ошибки.

Я смотрела на него и ни слова не понимала. Чужие ошибки? Исправляет? Не улаживает, а исправляет? Он сам так сказал.

— Я… э-э-э… Мои криминальные случаи… они редко бывают в двадцать первом веке. Я работаю в прошлом.

— В прошлом? — повторила я, как эхо.

Он еще сильнее стал ковырять носком ботинка скалу.

— Это у меня генетическое.

Что генетическое? Перемещения во времени? А у меня, интересно, от кого это? Чья наследственность?

— Хотел бы я это знать, — отозвался Ли, снова прочитав мои мысли, — необычно не столько то, что ты вообще можешь перемещаться во времени, сколько то, как далеко ты можешь удаляться.

Воздух в пещере вдруг как-то зазвенел.

— Что ты имеешь в виду? Что значит далеко? — спросила я, и голос мой разнесся далеко по помещению.

— Ну, как эти типы там, внизу… Так одевались веке в восьмом.

Вдруг стало темно.

— Фей! Как ты меня напугала! — Ли схватил меня в охапку и крепко прижал к себе. Я в панике старалась отпихнуть его, упираясь руками ему в грудь.

— Уйди! Ненормальный! С самого начала подозревала, что ты псих!

Он нисколько не обиделся и не отпускал меня.

— Я псих, я могу перемещаться на три столетия назад. Ладно. А ты-то кто тогда?

А ведь он прав! Не хочу, чтобы он был прав! Хочу домой! В Лондон! Здесь мобильный не работает. И слишком тихо. Даже ветра нет.

— А теперь ты мне ответишь на пару вопросов, — произнес он серьезно, как разговаривал только с Джеком и Фелисити, — когда у тебя начались эти… видения?

Я рассказала о первом случае в парке, когда я шла к Кори и Шерил, о том, что произошло перед вечеринкой у Джейдена, в коридоре моего подъезда, у меня в ванной и, наконец, перед Тауэром. И стала очевидна определенная взаимосвязь:

— Знаешь что, Ли? Это всегда происходит, когда ты поблизости, — и я с упреком поглядела на собеседника, — это ты виноват! Я нормальная, но с тобой и свихнуться недолго!

— Нет, Фей! — Ли энергично замотал головой. — Поверь мне, я никак не мог бы взять тебя с собой, даже если бы захотел. Это ты сама. Это у тебя внутри. И я не могу понять, как и почему.

— Что значит, как и почему? — Я вскочила на ноги. — Это что, вообще нормально, когда человек перемещается во времени? Забавно, миссис Кробб никогда еще не упоминала об этом на истории. Или это проходят на истории религии?

— Именно это я и имею в виду, Фей: для человека путешествовать во времени — это не нормально!

У меня мутилось в голове. Что именно он пытается мне сказать?

Он вздохнул и продолжал:

— Строго говоря, я не человек. — Он запустил обе руки в свою роскошную гриву и отбросил волосы назад. Жест как жест, в школе каждый мальчишка так делает всякий день. Но Ли никогда прежде так не откидывал волосы. У него был очень высокий лоб, лицо показалось сразу как-будто более вытянутым, скулы — узкими. А уши оказались заостренными на концах.

Уши! Заостренные уши! У Питера Пена или у эльфов из «Властелина колец»! У него эльфийские уши!

— Да, я эльф. Или эльб, альб, как только нас не называют. Вариантов много.

— А я думала, эльфы такие крошечные, со стрекозьи ми крылышками и живут в цветах.

— Ну да, — он тихо засмеялся, — многие эльфы умеют уменьшаться, отчего их и вправду можно спутать со стрекозами. Но вообще-то они большие, не меньше тебя ростом.

У меня подкосились ноги, и я сползла на землю.

Ли элегантно опустился рядом со мной.

— Фей…

— Не называй меня так. — Я подняла руку, как будто защищаясь.

Фея и эльф! Какая встреча! Сам же сказал, что фей не существует.

— Ладно, Фелисити, давай объясню. — Он протянул ко мне руку, я вздрогнула и отшатнулась, он руку убрал.

— Ты нас всех разыгрывал, так ведь? — догадалась я. — Ты с самого начала выдавал себя за другого! Так ведь? Зачем? При чем тут мы? Мы же обыкновенные подростки.

— Только не ты. — Он мученически улыбнулся.

Как это? Что? Почему?

— Ты особенная, — он посмотрел мне в глаза, — я только из-за тебя поступил в колледж.

Мне стало дурно. Но прежде чем он снова успел раскрыть рот, зимнюю тишину пронзил резкий свист. Я испуганно поглядела на него, он не менее испуганно — на меня.

— Это охотники вернулись за нами.

Он схватил меня, не успела я опомниться, и снова взвалил на спину. Выпрыгнул из пещеры и снова пополз по скале вверх, как паук.

— Человек-паук какой-то, — пробормотала я себе под нос.

Он тихо рассмеялся и ответил:

— Нет. Хотя эти нити очень бы помогли. Многие эльфы могут летать, но мне, к сожалению, этого не дано.

Не успела я спросить, почему он не умеет летать, как мы уже «летели» через лес, то есть Ли мчался со скоростью ветра, так что снова все вокруг слилось в одну пелену. Секунд через пять мы достигли опушки леса. Перед нами лежали поля и голые холмы. Ли остановился.

— Ну да, летать он не умеет, как бы не так, — откашливалась я, — я едва не задохнулась от встречного ветра.

Сам же Фитцмор даже не запыхался. И только тихонько усмехнулся в мой адрес.

— Ладно. Вот что, — заговорил он, — нам надо переодеться и выяснить, что тут следует уладить. Тогда сможем вернуться домой.

Что?

Он обернулся ко мне:

— В каком смысле?

— И надолго мы тут застряли? — поинтересовалась я. — Нам шестого января снова в школу.

Снова легкий смешок.

— Не волнуйся, Фей. Ой, извини, Фелисити. До тех пор управимся.

Ну здорово! Дома меня все равно не хватятся. Мать однажды уже продемонстрировала полнейшее равнодушие по этому поводу.

— Откуда ты получаешь информацию? — спросила я. — В смысле откуда ты узнаешь, какое задание должен выполнить на этот раз?

— Обычно я узнаю о моем деле заранее или в первый день после перемещения во времени. Я тебе все объясню, но сначала надо найти одежду и осмотреться. Потерпи немного, пожалуйста.

Мы оторвались от преследователей, но Леандер продолжал нести меня на спине. До ближайшего населенного пункта, как он объяснил. И помчался дальше. Минут десять у меня перед глазами тянулась пелена из белых, черных и коричневых пятен. Один раз он притормозил, чтобы сориентироваться на каком-то перекрестке. Вокруг все было бело, мертво, пусто, покрыто инеем и припорошено снегом.

Я между тем жутко замерзла. А в этой бешеной гонке и вовсе окоченела. Пусть я в пуховой куртке, рук и ног я уже не чувствовала. В Лондоне уже несколько зим подряд не было ни снега, ни мороза. Удалось сэкономить на перчатках. Зря старалась: все мои сбережения все равно теперь в финансовом департаменте!

Остановившись во второй раз, Ли свернул с дороги в рощу под защиту деревьев.

— Теперь спускайся, — сообщил он мне, а я не могла пошевелиться, так замерзла.

— Не могу, — призналась я.

— Не знал, что я тебе так нравлюсь, — с легкой издевкой отозвался он.

— Не нравишься, — быстро возразила я, — я просто закоченела и примерзла к твоей спине.

Он отклеил меня от своей спины, обнял и стал греть.

— Ты сам холодный, — заверещала я, стуча зубами.

— Ну, извини. У эльфов нормальная температура двадцать пять градусов по Цельсию. Я надеялся согреться во время бега.

— Двадцать пять с половиной от силы, больше не натянул, — объявила я.

Он засмеялся и накинул мне на плечи свою куртку:

— Обойдусь. Я закаленный.

— Везет тебе, — отвечала я, кутаясь в его парку.

И у куртки тот же запах. Ни с чем не спутаешь. Кажется, я в темноте или с закрытыми глазами по запаху нашла бы хозяина этой куртки.

Мы прятались в роще, среди ив. Их было штук десять, не больше, они окружали гладкую, замерзшую поверхность, припорошенную снегом. Видимо, маленький пруд. Примерно в километре от нас вился дымок. Там можно было разглядеть несколько хижин, окруженных забором из покосившихся, полусгнивших кольев. Унылая картина. Что это? Цыганский хутор, что ли?

— Нет, — тихо засмеялся Ли, — это просто селение. Даже довольно крупное селение.

— И что мы здесь делаем?

— Перевоплощаемся, — коротко отвечал он, подошел к замерзшему пруду, ногой расколол нетолстый лед у берега, разбросал осколки льда, ладонями плеснул по поверхности воды и позвал: — Милдред! Ты слышишь меня?

Я застыла с открытым ртом и совершенно идиотским видом. Но по-иному и быть не могло. Вода вдруг вспенилась, и из нее показался не то гребень, не то лошадиный хвост, не то корона льняного цвета. Наконец, вслед за этой удивительной прической появилась ее хозяйка — дивной красоты кудрявая блондинка, прошу заметить, совершенно сухая, облаченная в нечто наподобие леопардового бикини. Поднялась она не вся, только до пояса.

— Здравствуй, Ли! Давно не виделись, — заговорила она на диалекте, схожем с кокни, — здорово выглядишь. Прическа тебе идет. Похож на того актера, как его, который вампира играет. Ну, ты знаешь.

— Знаю, знаю, — Ли присел на корточки, и они обнялись, — в последнее время только об этом и слышу. Слушай, Милдред, достань мне и моей подруге какие-нибудь шмотки, нам надо переодеться.

Она заметила меня и засмеялась, видимо, вид у меня был совсем уж дурацкий. Засмеялась так, что вспугнула пару ворон на поле, и те с бранью смылись.

— Не шуми, — предупредил Ли, — нас увидят!

Блондинка тут же посерьезнела.

— Все с вами ясно. Как вы вообще сюда попали? Восьмой век на дворе.

— Понятия не имею, — соврал Фитцмор, не моргнув глазом, — я совсем не подготовился. Если что выяснишь, буду благодарен. Да, и не найдешь ли где-нибудь современного теплого белья? Фелисити мерзнет.

Милдред резко обернулась ко мне.

— Ли! Она что — человек?

— Говорю же: все непросто.

Русалка во все глаза пялилась на меня.

— Нимфа, — произнесла она, как будто кому-то противореча.

— Что? — не понял Ли.

— Я нимфа, а не русалка, — поправила она, глядя мне в глаза.

А, и эта мысли читает!

— Сейчас вернусь. — И Милдред исчезла.

Ли поднялся на ноги и подошел ко мне с вопросом:

— Ты как? В порядке?

— Милдред? — растерянно проговорила я.

— Вообще-то ее зовут Ютурна,[10] но Милдред ей кажется современнее. Насмотрелась по телевизору детективных сериалов восьмидесятых годов и взяла себе имя одной из героинь.

О господиииииииииииииии!!!!!!!!!!!

Агенты во времени. Эльфы. Нимфы — фанатки детективов. Что дальше?

— Вот, держите. — Милдред, блестя зелеными, как весенние листья, глазами, вынырнула из пруда с кучей тряпья. — Шкуры, клетчатые брюки, туники, а также шерстяные кальсоны и рубашки для нежного человечка. — И она снова с любопытством уставилась на меня.

Ли забрал у нее вещи и кое-что сунул мне, в том числе толстые вязаные кальсоны, какими наши прапрабабки грели свои почки. Неужели мне придется напялить на себя это убожество? И Ли их видел! Вон, ухмыляется до ушей!

— И где мне переодеться? — подавленно осведомилась я. Отчаянно неприятная ситуация. — Вон там за деревом? За самым толстым? Да вы, эльфы, небось умеете видеть сквозь стены и прочие препятствия. Так, может, мне и прятаться смысла нет?

— Ли, — снова рассмеялась Милдред, — ты нашел себе подходящую пару, честное слово! Иди за дерево, Фелисити, я прослежу, чтобы он не подглядывал.

Я спряталась за дерево и разобрала тряпки. Грубые материалы, толстая нитка, узор в клетку. Тоже грубый, без тонкостей. Никакого меха. А ведь зима на дворе! Эти двое из сказки и не заметили, что зима! Я же закоченела так, словно провела ночь в холодильнике. А впереди ночь. Я взяла за плечи не то платье, не то тунику, и приподняла над землей перед собой. Карл Лагерфельд скорее замерз бы совсем, чем согласился надеть на себя такое. Мешок, да и только! Бесформенный, грубо сметанный в два шва. И уж точно он не будет мне мал, хоть об этом можно не беспокоиться. У меня есть идея!

Ли непринужденно болтал с полуголой нимфой, прислонившись к иве. Болтал, как с очень хорошей знакомой. А нимфа бросала на него кокетливые взгляды, смеялась чуть громче положенного и то и дело убирала со лба свои длинные белобрысые кудри. Интересно, а нимфы пользуются губной помадой и прочей косметикой? Неужели от природы бывает такой идеальный румянец?

Ли, как всегда, тут же учуял мое приближение и одобрительно кивнул, оглядев мой туалет. Эх, когда я вышла из примерочной в магазине у Йона, у Ли было совсем другое лицо! Но что делать, на этот раз я была не в роскошном вечернем платье и без изысканной прически.

— Ой, а волосы-то! — воскликнул Фитцмор.

Я снова забыла, что он читает мысли.

— Тебе положено носить платок или капот. — И Леандер обернулся, ища помощи, к нимфе.

Она пожала плечами:

— Сейчас уладим. — И она одним прыжком оказалась на берегу. Никакого рыбьего хвоста. Пара великолепных ног. Идеальное тело, как из мрамора.

Когда она до меня дотронулась, я вздрогнула и отшатнулась. Пусть она сама и не мерзла в бикини, но руки у нее были ледяные и скользкие! Фу, лягушка!

— А чего ты ждала? Я же холоднокровное существо, — объяснила она и зашла мне за спину. Быстрым движением она приподняла мне волосы и водрузила на голову капот, оглядела меня и с довольным видом провозгласила:

— Вуаля! Готово! Можете отправляться!

— Зеркало есть? — спросила я на всякий случай, хотя совсем не хотела видеть то, что получилось.

— Ты хорошо выглядишь, Фелисити, — успокоил меня Леандер и взял за руки.

— В этом рубище никто хорошо не выглядит, — сухо возразила Милдред, — но иначе тебя сразу заметят. В таком виде здесь все ходят.

Огромное спасибо! Конечно! Некоторых-то ничем не испортишь! Вон этот и в драной тунике мешком идеален! Да еще и с мечом на поясе!

— А мне оружие полагается? — спросила я.

— Зачем? — искренне удивился Ли.

— Для защиты.

— Скорее ты сама себя поранишь, если дать тебе кинжал, — рассмеялся Ли, — ты же не умеешь обращаться с оружием, даже в целях самообороны.

— А я и не просила никакого кинжала, — пробормотала я, густо краснея.

— Не кинжал? — подхватила Милдред. — А что ж тогда? Лук и стрелы? Арбалетов еще не придумали. А может быть, праща подойдет?

— А тридцать восьмого калибра не найдется? — прошептала я. — Или хоть газового?

Милдред хохотала до слез.

Ли вздохнул и взял меня за руку:

— Все, пошли. Спасибо тебе, Милдред. До скорого!

— Зови, если что. В любом колодце. Самый красивый — в Гластонбери.

Она прыгнула в воду, как будто лягушка плашмя плюхнулась, взметнув столб брызг, и исчезла.

— Знаешь, Ли, теперь, когда я знаю, кто ты такой, я тебя не так боюсь, как в первые дни в колледже, — призналась я.

Он нахмурился. Опять пытается мои мысли прочитать!

— Вот это-то и странно, Фелисити. Ты — самая противоречивая личность на свете!

Мы пошли в селение. Пошли нормальным человеческим шагом, так чтобы можно было осматриваться и дивиться. На вспаханные поля я насмотрелась в Корнуолле, но здесь поля были другие: кривенькие, редкие, плохо вспаханные. Селеньице было примитивненькое. Дома сложены и покрыты соломой. Деревня викингов какая-то. Полуразвалившиеся палисадники, фундаменты из глины, загоны для тощих коров, все равно как в фильмах про викингов или Бармаглота. Гуси и куры носятся вдоль забора, наседка с цыплятами. Люди одеты совсем так же, как мы, но на нас почему-то все равно пялились во все глаза.

— Штаны у меня вроде не расстегнуты, может, нижняя рубаха где торчит? — спросила я у Ли.

Ли прыснул со смеха и зажал себе рот рукой.

— Да нет, просто они здесь редко видят чужаков. Они думают, мы бродячие артисты и принесли какие-нибудь новости.

А, ну тогда ладно. Хотя бы за внешний вид можно не беспокоиться. Но и сами местные доверия не вызывают, между прочим. Когда улыбаются, видно, что у них половины зубов не хватает. Я прижалась к Ли.

— Что мы здесь делаем? — прошептала я, почти не разжимая губ.

— Сам еще не знаю, — так же шепотом ответил Фитцмор.

— А когда мы отсюда выберемся? — У меня в голосе слышалась уже легкая паника.

— Как только уладим то, из-за чего сюда попали.

Прошу прощения?! Я в отчаянии встала и схватила его за руку.

— Это означает, что мы зависли здесь на пару месяцев? Или лет?

Ли вздохнул и погладил меня по руке, желая успокоить.

— Как правило, это продолжается не больше двух недель. Зависит от сложности задачи и от точности попадания во времени. Но сегодня случай особый, ничего не могу тебе обещать.

— Чем же он такой особенный?

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

А! Ну ясно! Это из-за меня он особенный! Леандер впервые вышел на задание не один, а с сопровождением.

— Я никогда не выполнял свою миссию в компании человека, — деликатно поправил Фитцмор, опять прочитав мои мысли, — ты в порядке?

— Начинаю понимать, почему взрослые глушат стресс алкоголем. Я бы теперь тоже выпила. Виски бы!

— А его уже изобрели. Дойдем до монастыря — попрошу для тебя.

— Монастыря?

— Ну да. Фей, начало христианства. Римско-католического. В Ирландии сейчас уже книги пишут и иллюстрируют.

Неужели я не сплю! Может, все-таки это сон? Может, я выпила пива, предложенного Карлом, налилась до затылка этим дешевым пойлом, которое с таким восторгом поглощают он и Филип. Проснусь под елкой, Анна меня линчует, меня будет мучить страшное похмелье. А царапина на руке — это я собирала осколки елочных игрушек. И воняет горелой ветчиной. Точно! Так и есть! Прет паленым!

— Пошли, — хихикнул у меня над ухом Ли, — мечтательница. Кажется, там впереди есть место, куда нам надо зайти.

Я видела всего лишь очередную хижину, чуть больше прочих, на вершине холма над селением. Перед постройкой на прямоугольном каркасе висели светло-коричневые шкуры, был разложен костер, в нем горели какие-то белые палки, которые вблизи оказались костями с остатками мяса. Вот откуда несло горелым мясом. Ах ты, черт! А я-то надеялась!

Я тихо застонала, и из хижины эхом донесся такой же стон. Там тоже кто-то стонал. Но теперь уже сильнее, громче, надрывнее. Я испуганно обернулась к Ли. В этот момент из дома вышла женщина и выплеснула нам под ноги миску с кровавой водой. Мы отпрыгнули назад. И тут она нас заметила.

— Ой, прощенья просим. Околоплодные воды отошли. Скоро разрешится. Присядьте-ка вон туда. Сейчас подойду к вам. — Она указала на стол с лавками позади распяленных шкур. Ли взял меня за руку и усадил на скамью. Женщина снова исчезла в доме.

— И что теперь? — спросила я, когда мы уселись.

Фу, как же эти шкуры воняют тухлятиной! Как только патологоанатомы выносят этот запах! В жизни бы не смогла!

Ли бросил взгляд в кувшин и бочку подле лавки и поставил все на место.

— Есть время поговорить, — предложил он, — наши преследователи сильно отстали и нескоро нас найдут, тем более в этом наряде.

— Почему они вообще нас ищут? Кто может знать, что мы оказались здесь?

— Славный вопрос. Может быть, мы им просто случайно перешли дорогу. Я плохо понимаю их язык. Какой-то галло-франкский акцент.

— А как мы понимаем местных? В Средние века же говорили совсем по-другому.

— Вот поэтому местных мы должны остерегаться. Мы понимаем язык тех, кому мы помогаем. Закон Мерфи,[11] что-то в этом роде.

— Ты-то откуда знаешь про закон Мерфи? — захихикала я.

— А что ты думаешь? Я уже сколько лет живу среди людей! Я знаю гораздо больше законов, чем ты!

— Сколько же тебе лет? — не выдержала я.

— Восемнадцать, — сказал Ли.

Да ладно врать-то!

— Лучше не спрашивай. Ответ тебе все равно не понравится, — отмахнулся он.

О господи! Какой же он бывает вредный!

Я обвела взглядом окрестности. Итак, мы в самом начале мрачного Средневековья. Сегодня особенно мрачного, туманного и холодного. Солнца точно не дождаться, больно облачно. Здесь все примитивно, просто, бесхитростно и предельно практично: грубо выточенная деревенская мебель, грубые, суровые ткани, темные цвета. Никакого голубого, розового или бирюзового. Все коричневое, зеленое, серое, землистое, природное. Но кувшин, стоящий рядом, был украшен веселеньким кельтским узором.

В доме истошно завопила роженица. Меня передернуло. Ли остался невозмутим.

— Схватки. Сейчас родит.

Снова пронзительный крик, переходящий в задушенный хрип, как будто у человека нет больше сил терпеть боль.

— Господи, не хочу детей, — убежденно произнесла я.

— Подождем пару лет, — усмехнулся Ли, — станешь повзрослее и начнешь скучать по золотым кудряшкам и пухлым щечкам.

— Ты забыл, — засопела я, — забыл сказать, что сначала я встречу принца своей мечты, он наденет мне на палец колечко и подарит королевство, унаследованное от отца-короля.

— А я думал, принц уже встретился, — ухмыльнулся Ли.

Я посмотрела ему в глаза и подумала о Ричарде.

— Ой! — Леандер скорчил гримасу.

— Сам виноват, — засмеялась я, — не читай чужие мысли без разрешения. Расскажи лучше, что здесь происходит. Чего мы тут ждем? Эльфов твоих, что ли? А что, все нимфы носят леопардовые бикини?

— Ах, Фей, как же это я жил-то без тебя столько лет, а?

Что это за ответ?

— Нет, это носит только Милдред, — пояснил Ли. — А ждем мы прежде всего повитуху. Мудрые женщины всегда медиумы. Могут видеть будущее и замечают то, что скрыто от простых людей.

Я не успела ответить, как рядом со мной кто-то опустился на скамейку. Это была та крепкая, коренастая тетка. Руки и лицо у нее были еще испачканы свежей кровью, и запах от нее исходил… тошнотворный. Это был не только тяжелый запах пота, несло чем-то еще: кислым, прогорклым, фекальным. Я невольно задержала дыхание и отодвинулась. Она, очевидно, решила, что я уступаю ей место, и придвинулась ближе, улыбаясь Ли наполовину уже беззубым ртом.

— Что, красавчик? Мальчик родился. Крепенький. Мать сильная, сдюжит. Мне осмотреть вот эту барышню?

Вот этими грязными руками? Через мой труп!

— Она не беременна, — улыбнулся Ли.

— Нет? — Повитуха пристально оглядела меня всю, особенно грудь и бедра. — А пора бы уже. Самый возраст, самое время родить первенца, а то как бы поздно не стало. Ах, знаю! — Она интимно подмигнула Фитцмору. — Тебе не хватает мужской силы. От этого недуга у старой Хетти есть верное средство.

На этот раз покраснел Ли, а я ухмыльнулась так же широко, как «старая Хетти».

— Да нет, — самоуверенно заявил Ли, — все у меня в порядке. Мне нужно только спросить кое о чем мудрую, опытную женщину вроде тебя.

На лице Хетти я увидела то же самодовольное выражение, какое видела на лице Матильды, моей матери или Фелисити Страттон, когда Фитцмор плел свои куртуазные интриги.

— Нам надо к королю, — попросил Леандер.

— У Пиппина[12] нынче резиденция в Аахене, — сообщила Хетти, — это недалеко, а для всей округи — благословение божие. Что ни день, к королю идут просители. Идите этой дорогой, через пятнадцать миль придете.

— А что, его величество все так же вынужден отражать нападения?

— С чего ты взял? — Лицо повитухи стало серьезным. — Видел что-нибудь?

— За нами гнались люди, одетые не как местные жители.

Правда? А я не заметила никакой разницы.

— У них на головах были оленьи рога и какие-то странные узоры на одежде, — уточнил Ли.

Тут Хетти обратилась ко мне:

— Милая, что ты знаешь об этих людях?

— Я? — изумилась я. — Почему я? С какой стати я?

— Ты же их знаешь. Разве нет?

— Я?!

— Это невозможно, — подтвердил Ли.

Маленькие черные глазки повитухи исследовали меня, как будто хотели вывернуть наизнанку.

— Нет-нет, — произнесла женщина, — она их уже видела однажды. Подумай-ка, красавица, припомни.

Я лихорадочно соображала, как бы я могла увидеть полудиких рогатых мужиков в Лондоне, среди лондонского метро, небоскребов и Вестминстера. И вдруг вспомнила! В ужасе я посмотрела в глаза Ли, и он прочел там тот мой кошмарный сон, что мучил меня некоторое время назад.

— Саксы, — пробормотал Ли, — это саксы. Они в стране франков.

Хетти побледнела и перекрестилась.

— Господи, спаси и сохрани! Король Пиппин должен немедленно узнать об этом. Он сумеет их усмирить.

Ли встал с лавки, я встала вслед за ним.

— Не волнуйся, Хетти, мы уже в пути. Спасибо за помощь, — успокоил Леандер повитуху.

Хетти пристально поглядела на него и вдруг схватила его за руку. И заметно вздрогнула. Ее тоже как будто легко ударило током.

Глаза у нее округлились, и она рассмеялась:

— Давно мечтала встретить одного из вас. Значит, эти истории — правда. Вы и вправду божественно красивы.

Фитцмор смущенно высвободил свою руку из ее хваткой грязной ладони, взял за руку меня (я тоже вздрогнула), и мы двинулись в путь.

Пока деревня не скрылась из виду, мы шагали с обычной человеческой скоростью, но как только селение исчезло за холмами, Ли подхватил меня на руки, как невесту, и мы снова понеслись со скоростью ветра. И только заметив своими зоркими эльфийскими глазами людей на обочине дороги, Ли замедлил ход и опустил меня на землю.

Еще час мы шли, как люди, и прибыли наконец в другое селение. На этот раз это был город, обнесенный высоким частоколом, вроде того, что в комиксах про Абеликса и Астерикса. У частокола лепились снаружи несколько хижин и сторожевых постов. За частоколом прятались грубо сколоченные дома, конюшни и лабазы. Слышалось мычание, блеяние, ржание.

— Если это король Пиппин, а в лесу безобразничают саксы, значит, мы в Германии, — объявил Леандер.

В Германии восьмого века.

Улица стала узенькой. Дома стояли тесно. Двери в домах и лабазах открыты, можно заглянуть внутрь. В окнах разложен товар. Мы шли дальше. Вот дома уже не деревянные, уже на каменном фундаменте и притерлись друг к другу вплотную. Улица пошла в гору, и это была явно главная улица города: от нее отходили узенькие переулки.

Ли остановился у одного из распахнутых окон и заговорил с женщиной за прилавком. Она с любопытством разглядывала нас. Сколько, интересно, ей лет? Тридцать? Сорок? Трудно понять под этим колпаком, без косметики. Брови у нее срослись на переносице. В доме позади нее заплакал ребенок, она извинилась и улыбнулась. Мы увидели то, что осталось от ее зубов. Ли бросил ей монетку, которую она ловко подхватила на лету, и взял с прилавка два морщинистых яблока. Одно протянул мне.

Как же, оказывается, есть-то хочется! Я впилась зубами в яблоко. В Лондоне такое яблоко не купили бы ни в одном супермаркете. Такой лежалый и сморщенный плод давно выбросили бы на помойку. Но мне он показался теперь таким вкусным! Таким сочным!

— Ну вот мы и в Аахене, — сообщил Ли, также откусывая кусок яблока.

— В каком Аахене? — испугалась я. — Неужели в немецком? Может, все-таки в том, что в Шропшире?

— Ни в коем случае не в Шропшире! — засмеялся Ли. — Мы в стране франков, если быть точным. Позднее это будет территория Германии.

Я едва не подавилась яблоком. Закашлялась. Ли похлопал меня по спине.

— Ну-ну, полно, Белоснежка. Мы все равно в восьмом веке, какая теперь разница — где именно?

А, ну да, тогда, конечно, уже совсем не важно! Возможно, Аахен в восьмом веке — более безопасное место, чем Англия того же времени. Может быть, сюда не добираются саксы и викинги. И для Фитцмора это все вообще очередное приключение. Он же агент, это его работа. А мне каково?

— Полагаю, тебе здесь не придется очаровывать женщин, как там, дома, — вслух произнесла я.

Тут уже он поперхнулся яблоком:

— Не понял?

— У тебя здесь будут проблемы, — продолжала я, — здесь женщины совсем не в твоем вкусе.

Я заметила, как его это задело, и быстро отвернулась, чтобы скрыть злорадство.

— Возьмем хотя бы ту красотку, что продала тебе яблоки, — не унималась я, — сколько ей лет? Тридцать пять? Сорок? Черт ее знает! Она на тебя точно сразу запала. А вот ты…

— Что я? — подхватил он.

— Я всегда вижу, когда тебя тянет к женщине. Так вот, к этой тебя не потянуло совсем.

— Я галантен и очарователен, — парировал Фитцмор.

— Ты со всеми такой. Даже когда человек тебе противен. Так сколько ей лет? Как моей матери?

— Ей двадцать лет.

Да ладно! Быть не может! Двадцать?

— Так выглядит женщина, которая родила троих детей и которой нечем почистить зубы, потому что волшебных зубных паст, как в нашей рекламе, еще не изобрели.

Трое детей! В двадцать лет! О господи!

Ли опять одержал верх. Пусть смеется!

— Не бойся, я постараюсь уладить наше дело скорее, чем тебе придется искать себе мужа среди местных, чтобы выжить.

— Иначе тебе придется пускать в ход не только твое очарование, но и твое идеальное тело, — подколола я.

Он широко ухмыльнулся, ничуть не обидевшись.

С ним совсем не интересно спорить! Он всегда выигрывает!

— Ты хоть отдаленно представляешь, где мы будем ночевать? И что мы вообще сейчас делаем? — Я почти не скрывала раздражения.

— Король Пиппин как раз в Аахене. Говорят, его двери открыты для всех, — отвечал Леандер.

— И что из этого следует? — Я доела яблоко вместе с огрызком.

— У него и переночуем, — предложил Ли.

У короля? Переночуем? Вот так запросто? Круто! Сомневаюсь, чтобы королева Елизавета, что Первая, что Вторая, пустила бы нас к себе ночевать.

Вокруг все было черно. Сплю я или бодрствую, не знаю. А если сплю, то что мне снится, тоже не понятно. То и дело какой-то стук. Иногда тихая речь. Как будто кто-то плачет. Но ничего определенного. Попыталась открыть глаза — и снова чернота. Но постепенно усилилось и другое ощущение, весьма неприятное: отчаянно жаловался на жизнь мой мочевой пузырь. Все, теперь я точно не сплю.

Как иногда бывает тяжело просто открыть глаза! Кто бы мог подумать. Но мне становилось тревожно, и я заставила себя хоть прищуриться. Это было так же трудно, как пробежать первые три круга в Гайд-парке.

Все расплылось. Я снова моргнула. Зрение понемногу стало проясняться. И теперь стало очевидно, что у меня чудовищно болит голова. Это были не точечные мелкие уколы, как когда насидишься перед компьютером. И не маленький молоток, что стучит в виске. Ощущение было такое, будто мою голову втиснули в мотоциклетный шлем на четыре размера меньше, чем нужно, а до этого меня сутки не кормили. Никогда еще у меня так адски не болела голова. Боль эта отдавалась аж в желудке. Пришлось срочно повернуть голову и дать рвоте выйти наружу.

— Господи! Карл, что ты подмешал мне в пиво? — простонала я, снова откидываясь на спину. В жизни не было у меня такого тяжелого похмелья. Даже после того, как однажды Филлис, Николь и я намешали каких-то коктейлей. Как будто бутылку разбили о голову. Глаза не могу открыть. Анна меня убьет. Нет, это я убью Карла! Вот этот вариант мне больше нравится.

— Карл — это тот белокурый юноша, что сидел с тобой за ужином? — спросил кто-то.

Голос был мне не знаком. Я несколько раз тяжело моргнула, прежде чем картинка у меня перед глазами приобрела более или менее четкие очертания. Никакой Анниной квартиры, никакой елки. Я лежала в каком-то чулане, а напротив меня сидел мальчик. Кажется, тот самый, что поглотил за ужином шесть белых булок. Ах да, я и забыла! Рождество у Анны теперь далеко, наверное, до него сколько-то световых лет.

— Твоего друга тоже зовут Карлом? — дважды повторил мальчик, обходя место, куда меня вырвало.

Хорошо, что я не одна. Я была ему даже рада.

— У тебя будь здоров какая шишка на лбу, — сообщил мальчик.

Глаза у него были большие, синие, с длинными ресницами. Волосы светлые, довольно длинные, но подстриженные, схваченные на лбу повязкой. Одет в сапфирово-синее одеяние, отороченное мехом на манжетах и воротнике. Я видела его раньше! Во сне! Помню! Этого мальчика я видела во сне!

Ну да, мы же в другом времени! Погоня по лесу, старинный город, королевский двор, Ли… Ли!

— Вот дерьмо! — вырвалось у меня.

— Нет. Рвота, — поправил мальчик, глядя на меня, как на сумасшедшую, — ты полоумная или это от удара по голове ты несешь всякий вздор?

Удар по голове? Что еще за удар? Кому по голове?

Я растерянно моргала отяжелевшими веками, оглядываясь вокруг. Чулан? Лабаз? Сарай? Нет, огромный деревянный ящик, продолговатый, похожий на гроб. Кто-то нес этот якобы гроб, ибо он подпрыгивал и раскачивался. Ах да, я ведь собиралась в туалет! И довольно срочно, помнится.

— Стойте! — завопила я. — Тут люди внутри! И мы еще живы!

С трудом, стараясь не вляпаться в собственную блевотину, я приподнялась, села и кулаками забарабанила в стенку ящика:

— Слышит меня кто-нибудь?

Господи, от каждого движения голова болит еще хуже, как будто ее стягивает железный обруч.

— Не шуми! — зашипел принц. — Нас похитили. Лучше лишний раз не привлекать к себе внимания.

— Извини, у меня проблема! Мне срочно надо! — объяснила я и снова забарабанила кулаками в стенку: — Стойте! Остановитесь!

Ящик резко остановился, и я угодила рукавом в дрянь. Но не успела я выругаться, как крышка позади меня откинулась, и кто-то весьма бесцеремонно вытянул меня из ящика за шиворот.

— Эй, полегче! — возмутилась я.

Голова раскалывались, ноги подкашивались. Только бы не рухнуть в обморок, а то наделаю в штаны. Я вцепилась изо всех сил в того, кто вытащил меня из ящика и попутно обтирал облеванный рукав о свою хламиду.

— Уэ! — вякнул неизвестный и выпустил мою шкирку. Я заспотыкалась и стала натыкаться на придорожные деревья.

Тут же меня подхватил кто-то другой и что-то затявкал на незнакомом языке. Пустите меня в кусты! Иначе это будет срам!

— Мне надо отлить! — закричала я, сжимая ноги и хватаясь за живот.

Наконец-то поняли! Засмеялись. И мужчина, который меня держал, пнул меня в кусты.

Не знаю, сколько времени я была без памяти, но за это время изрядно похолодало. Шел снег. И совсем не слегка, не как сахарная пудра, а всерьез валил хлопьями. Я провалилась в сугроб чуть не по колено. Мужской гогот у меня за спиной. Да, и черт с ними. Мне сейчас все равно. Пускай ржут. Мужчин удивительно легко развеселить. Они готовы ржать из-за любого пустяка. Уж по поводу девчонки, которая чуть не описалась, сам бог велел поржать.

Между тем в кустах, пока я оправлялась, мысли мои несколько прояснились. Итак, я в зимнем лесу, во власти незнакомых мужиков, за тысячу триста лет и примерно четыреста пятьдесят миль вдали от Лондона. Самой помереть или пусть эти дикие джентльмены все быстро уладят? Как Фитцмор меня теперь найдет? Снег уже засыпал все следы. А если и найдет, что с того? А если я сама покончу с собой, вдруг я снова окажусь в двадцать первом веке в Лондоне? Ну как в «Дне сурка»? Проснуться бы сейчас у себя в кровати, чтобы все это оказалось только дурным сном!

Грубый мужской окрик. Это меня зовут. Как мило!

— Иду я, иду! — проворчала я, соображая, как мне теперь быть.

Надо оставить какой-то знак, чтобы нас нашли. Но какой? Что я могу оставить? Бумаги и карандаша у меня нет, записку я не напишу. Зато вот что! Тряпки, которые принесла Милдред, настолько велики, что я надела их прямо на мои собственные. Я завела руки за спину, расстегнула крючки на бюстгальтере и незаметно выбросила мое сиреневое неглиже на снег. Такого знака Леандер точно не пропустит.

Я вернулась из кустов и впервые лицом к лицу встретилась с нашими похитителями. Семеро мужчин. Очень страшных мужчин. У каждого на плечах — тяжелая туника, на поясе — кинжал и дубина. На голове у каждого кожаная шапка вроде тех, что носят в фильме «Джаббервоки». Длинные лохматые бороды, как у лондонских бомжей, на которых так страшно смотреть. У них еще в бороде всегда застревает какая-нибудь еда, крошки там всякие, объедки. Маленький принц в деревянном ящике с его королевским одеянием и золотой фибулой, стягивавшей накидку, представлял полнейшую противоположность этим типам. Теперь мальчик стоял рядом с повозкой, которая действительно была немногим больше гроба.

Эти семеро были чудовищны. Как будто нарочно хотели напугать кого-то. А я-то пугалась Фитцмора с его рычанием и кинжалом! Я боялась его, такого красивого, хоть и нечесаного и немного небритого, но такого сияющего! Он красив, как ангел, пусть даже ангел-мститель. А эти семеро — демоны! Черные, бородатые, звероподобные. Химеры на башнях готических соборов и те симпатичнее!

Все семеро пялились на меня. Я сглотнула. Один из них, стройный и сухопарый, подхватил меня под руку и потащил к повозке. Совершенно ясным жестом он дал мне понять, чтобы я забиралась в ящик. Черт, моя блевотина прямо посреди повозки!

— Э, могу я здесь немного прибраться? — Я указала на рвоту.

Он, очевидно, понял и кивнул. Я набросала в повозку снега и вымела все вместе ветками. После этого мы с принцем снова залезли в повозку. Крышка захлопнулась, повозка покатилась дальше.

Мальчик молча сидел напротив меня, не сводя с меня глаз. О чем он думает? Что чувствует? Не пойму! Не злится, не напуган. Скорее ему любопытно и одновременно безразлично. Такое непроницаемое лицо бывает у нашей королевы, когда она принимает парад. Очевидно, такое выражение лица — это часть королевского воспитания, как и умение непринужденно носить корону, милостиво и одновременно высокомерно кивать и помахивать ручкой своим подданным.

— Я Фелисити. А тебя как зовут? — прервала я это глупое молчание.

Он удивленно поднял брови.

— Что-то не так? — тоже удивилась я.

— Ты не имеешь права заговаривать со мной первой и обращаться ко мне на «ты», — заявил принц, — но поскольку мы оба стали жертвами похищения, я готов не обратить на это внимания.

Как милостиво с его стороны! И за что мне такой королевский подарок!

— Меня зовут Каролус, — ответил принц, — Карл.[13] Как твоего друга.

— Никакой он мне не друг. — Я прислонилась к стенке и прикрыла глаза. Головная боль понемногу стихала.

— Ты пришла с ним. Вы сидели рядом за трапезой. Ты говорила только с ним. И больше ни с кем.

— Да ладно, — удивилась я, — ты углядел нас в этой толпе? Не поверю!

Хотя чему тут удивляться? Фитцмор с его, как у статуи, красотой всегда обращает на себя особое внимание.

— Я обратил внимание на тебя, — признался принц, пристально глядя на меня.

— На меня?

Меня же никто никогда не замечает! Я серая мышь, синий чулок, предмет мебели и хранитель дамских сумочек на балах. На меня обращают внимание из-за моей неуклюжести и несуразности, когда я что-нибудь роняю, толкаю, разбиваю и ломаю.

— Ты выглядела удивительно растерянной среди толпы. — Карл пристроился к стенке и подтянул коленки в груди. — Трапезы почти не коснулась. Ты привыкла к чему-то лучшему.

Не буду рассказывать ему, что у нас в любой дешевой забегаловке кормят вкуснее, чем у них тут при дворе короля.

— И волосы у тебя иногда блестят золотом, — продолжал мальчик.

— Я сидела рядом с камином, — сухо объяснила я, — это были отблески огня.

Он вдруг нагнулся вперед и вытянул руку. Я испуганно отшатнулась, но он всего лишь потрогал прядь моих волос и потер ее между пальцами.

— Мягкие, как шелк, — удивился он, — и еще ты благоухаешь.

Я польщена. А благоухаю я только потому, что регулярно моюсь, в отличие от большинства местных жителей.

— Этот Карл, он твой муж? — спросил сын короля, снова облокачиваясь на стенку повозки.

— Боже упаси!

Лучше в монастырь!

— Отчего? Я заметил, что он нравится женщинам, — возразил принц.

Головная боль усилилась, соображать было тяжело.

— Моего спутника зовут не Карл. Это Леандер. А Карл — это шурин моей сестры, — уточнила я.

Мне снова стало нехорошо, пришлось лечь.

— Леандер — он твой муж? — не унимался Карл.

— Нет. — Я закрыла глаза. — Как думаешь, что с нами будет? Что они с нами сделают? За тебя наверняка потребуют выкуп или используют как средство для шантажа. А может быть, у этого похищения вовсе и не материальный резон, а политический. У твоего отца есть враги?

Принц пожал плечами:

— Он же король. Конечно, есть. На севере — саксы, на юге — аквитанцы и герцог Баварский, — отозвался Карл, — я думаю, это саксы нас похитили. Все говорит об этом — их язык, их одежда.

Фу, табачищем понесло! Да каким! Крепчайшим! И вообще, меня укачало. А мальчик разбирается в политике! Интересно, как бы повел себя принц Уильям, если бы президент Обама припер англичан к стенке? Ну хорошо, Карл принц, его будут беречь, он им нужен живым, а что будет со мной? Чудо, что они меня сразу не прикончили.

Только бы глаза Ли оказались действительно такими зоркими, как он утверждает.

Я снова уснула или потеряла сознание. А когда вновь пришла в себя, повозка не двигалась. Я была одна, принца не было. Я медленно приподнялась. Голова болела меньше, но все же болела. Хотя бы эта тряска и раскачивания кончились, и то хорошо. Я села, голова заболела сильнее. Я посидела немного, пришла в себя и поползла к открытой дверце повозки.

Стояла ночь. Небо было ясно, полно звезд, и над лесом висела огромная белая луна. Кто насмотрелся фильмов про оборотней, в такую ночь будет ждать волчьего воя и нападения вервольфа. Но вокруг было тихо. На поляне вокруг костра спали, завернувшись в шкуры и покрывала, пятеро мужчин. Двое стояли на часах. Очевидно, мы так далеко находились от жилья, что они не опасались никакого нападения и спокойно развели огонь. Один из часовых расположился рядом с повозкой. Он что-то сказал мне, но я его, разумеется, не поняла. Тогда он поднес руку ко рту. Еда? О господи! Еще бы! Да, да, я умираю с голоду! А еще пить, во рту пересохло. И снова в кусты. Он понял мой жест, широко ухмыльнулся и кивнул.

Я заковыляла в кусты. А там оказался пруд, затянутый тонким льдом. Часовой на меня не смотрел, он отошел к своему приятелю, они тихо о чем-то говорили. Возможно, о том, что делать со мной. Мне надо смываться! Но просто так убежать в лес — это верная смерть. Не утопиться ли в пруду? Вон и прорубь уже имеется, в ней звезды отражаются. Глубоко ли тут?

Секундочку! К черту глубину! Это мой шанс на спасение!

Я немного пошлепала ладонью по воде.

— Милдред, — зашептала я в воду. — Милдред! — повторила я настойчивей.

И она явилась! Минуты не прошло, как ее голова показалась над водой, озаренная полной луной. И собиралась было уже вся выйти на берег, но я дала знак и прошептала:

— Приведи Ли.

Она кивнула и скрылась в воде. Лучше бы мне прыгнуть за ней. Один из часовых сзади сгреб меня за волосы и повалил на спину, не отпуская волос и что-то ворча. Головная боль запульсировала с новой силой.

— Я умывалась! — заверещала я, поднимая в доказательство мокрые ладони. — Только умывалась!

Он пристально поглядел на пруд, и я увидела страх у него в глазах.

— Нет там ничего! — уверяла я. — Вода ледяная, холодно мыться. Это я фыркала от холода, когда умывалась.

Он посмотрел на меня, выпустил мои волосы и отошел назад. Я поднялась на ноги и пошла перед ним к костру. Огонь почти погас, еды никакой не было, голова снова терзала, зато появилась надежда.

— Ну, спящая красавица, проснулась? Жаль, не дождалась моего поцелуя.

Я заморгала и резко села. И со всей дури треснулась головой о низкий потолок повозки.

— Тихо, тихо! Не надо резких движений, принцесса! Как это может быть? Я что, все еще сплю? Нет, уже нет, слишком больно голове. Так может болеть только наяву. И все-таки как такое возможно?

— Кайран?

Если бы передо мной возник Джонни Депп, я и то не так бы обалдела.

— Кайран? Неужели это ты? Правда ты?

— Собственной персоной, — засмеялся он, сверкая идеально ровными белыми зубами.

Я как на крыльях вылетела из повозки. Наши похитители валялись вокруг на земле. Вот что! Кайран нас спас!

— О господи, Кайран! — Я кинулась к нему на шею. Он! Правда он! Настоящий! С запахом одеколона от Карла Лагерфельда. Дышит, двигается, смеется, обнимает меня и даже слегка хлопает по заду, как старую знакомую.

— Поцелуя не получилось, но и это неплохо, — пробормотал он куда-то мне в шею.

Я сделала вид, что не услышала.

— Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашел? Ты один одолел этих семерых?

— Успокойся, спящая красавица, — он положил мне руки на плечи, — давай все по порядку. Я кого угодно рассчитывал тут встретить, только не тебя. Ты как? В порядке?

Я рассеянно кивнула.

— Нет, ты мне скажи, что ты здесь делаешь? — пристала я к нему, ибо именно эта мысль занимала меня более всего. — Ты, что ли, тоже этот… — Я запнулась, потому что выговорить вслух такое язык не поворачивался.

Слишком нереально. Да и Карл рядом. Или где он?

— Где Карл? — спросила я, не найдя мальчика нигде поблизости. — С ним все в порядке?

— Здесь я, — услышала я тихий голос принца.

Он все еще сидел в повозке, прижавшись к задней стенке, и с недоверием смотрел на нас.

— Выходи, Карл! Я тебя кое с кем познакомлю, — позвала я и протянула ему руку.

Карл не двигался. Я убрала руку и продолжала:

— Это Кайран, один мой друг из… э-э-э… Британии. Смотри, он нас спас. Он отвезет нас обратно!

Как ни странно, никакого ликования не последовало. Принц с трудом выбрался из повозки, оглядел разбросанных вокруг саксов и не проронил ни слова. На лице его ясно читался вопрос: как один человек способен отправить в нокаут семерых зверомужиков? Меня это, честно говоря, тоже очень интересовало. Особенно хотелось бы знать, как он с ними справился так тихо, что я даже не проснулась?

Я посмотрела на Кайрана.

— Потом объясню, — отозвался он.

А, ну ясно, хотя бы на один мой вопрос он уже ответил. Читает мысли. И он тоже. Все с ним ясно.

Как же холодно! Замерзаю! Карл, не издав ни звука, улегся возле огня и тут же уснул. Кайран со своими эльфийскими двадцатью пятью градусами Цельсия растянулся на шкуре и считал звезды. Только я, дитя мегаполиса, избалованная цивилизацией, тряслась от холода. Но ведь я никогда не спала на голой земле. Да еще на снегу и в мороз. И спать пришлось не в супермешке от Маккинли, в котором полярники ночуют при минус шестидесяти и не мерзнут, а укрывшись тремя плешивыми шкурами, какие в приличных домах разве что перед камином на пол бросают.

Какое корявое время! Кто придумал, что Средневековье — это романтично? Даже история короля Артура кончилась каким-то пошлым скандалом: не успел Артур помереть, как его вдова свинтила с его лучшим другом! И что тут романтичного?

Наверное, еще слишком раннее Средневековье. Еще не наступила эпоха рыцарских турниров, еще не мерцают рыцарские доспехи, и дамы не носят среди этой непролазной грязи воздушных белых одежд, в какие облачены Лана Тернер или Джоан Фонтейн в голливудских выдумках. Здесь и сейчас речь идет о сугубой практичности и о выживании. Как мне не хватает центрального отопления, ванной и зубной щетки. Спасибо, хоть белье досталось теплое, наверное, это здесь роскошь. Да, кстати, а где Ли?

— Что, принцесса, мерзнешь?

Надо мной возникло лицо Кайрана. Я и не слышала, как он встал и подошел ко мне.

— Давай согрею. Заодно и поговорим.

Двадцать пять градусов все же лучше, чем ничего.

— А ты почему не мерзнешь? — поинтересовалась я, когда он в одних штанах улегся рядом со мной.

Кайран укрыл нас обоих шкурой.

— У меня температура ниже, вот и не мерзну. — И он попытался обнять меня одной рукой.

Ну, уж это слишком! Спасибо, и без этого согреюсь. И я оттолкнула его руку.

Кайран оперся на локоть и посмотрел на меня.

Он был сложен так же идеально, как Фитцмор. Даже, пожалуй, был шире в плечах и более мускулист.

— Ну, рассказывай, — заговорил эльф, — как ты сюда попала? Если я правильно помню, ты из двадцать первого века, а не из восьмого. И ты — человек. Или я что-то упустил?

— Уж точно не эльф. — Я ущипнула саму себя за щеку, уже изрядно засаленную.

Кайран пропустил мою шутку мимо ушей и продолжал вопросительно глядеть на меня.

— Я не знаю, как я тут оказалась. Было Рождество. Я поссорилась с сестрой и убежала. Секунду назад я еще была в Лондоне и вдруг — уже тут, в этом лесу.

Кайран, прищурив глаза, пристально смотрел на меня.

— А откуда знаешь об эльфах? — спросил он.

Я быстро отвела глаза: нельзя выдавать Ли! Я ему обещала, что никому не расскажу, кто он такой. Но очевидно, глаза я отвела недостаточно скоро.

— Понял, — произнес Кайран, — мой драгоценный кузен Ли притащил тебя сюда. Мечтаю его спросить, как ему это удалось.

Кузен? Так они еще и родственники! Я так мотнула головой, что чуть не врезалась лбом в подбородок Кайрана. Он вовремя отвернулся.

— А он тебе не говорил, — удивился он, — что наши отцы были братьями?

— Нет. Ли вообще не знает, что мы с тобой знакомы.

— Да что ты? — Кайран поднял брови. — Ты скрыла от него наше свидание?

— У нас еще не дошло ни до какого свидания.

— Наверстаем, — заверил Кайран, — ты даже не представляешь, какие возможности открываются, когда перемещаешься во времени. Наше свидание может состояться при дворе Генриха VIII. Он-то знал толк в свиданиях. А Ли, конечно, будет ревновать.

Мне стало тепло. Лицо оттаяло.

Кайран истолковал это по-своему:

— Или ты часто ходишь на свидания с другими мужчинами? А Ли терпит?

— Да нет, — призналась я, — в смысле это не его дело. Мы же с Ли не пара.

Мне так показалось или у Кайрана сверкнули глаза? Не уверена, не знаю. Как бы то ни было, губы его скривились в весьма довольной усмешке.

— Так-так. Значит, не пара, — повторил он со смаком, как будто это была удачная шутка.

Что он такое? Не поймешь его!

— Ли постоянно флиртует с Фелисити Страттон, — заявила я, — и с другими девушками из «звездного клуба». А я тут ни при чем.

Кайран широко ухмыльнулся. Его все это, очевидно, искренне забавляло.

— Он флиртует с другими? Готов поспорить, он тебя еще даже ни разу не целовал.

Ну все, хватит! Ему-то что за печаль? Не его дело! Помешались они все на этих поцелуях!

— Где сейчас Ли? — спросил Кайран.

Прекрасный вопрос!

Кайран заглянул мне в глаза.

— Хм. Пусть вы не пара, но все же как, по-твоему: вы достаточно близки, чтобы он стал тебя искать?

Я отвела глаза — очень надеюсь, что я ему не безразлична и он не бросит меня тут. Даже если там, в Лондоне, я и думала по-другому.

— Не бойся, принцесса. Я-то ведь здесь, — успокоил меня Кайран.

Успокоил. Только спокойней мне не стало.

— Рыцарь! Спаситель в сверкающих доспехах, — съязвила я.

— По крайней мере, ты согрелась, — отозвался Кайран.

Что правда, то правда. Мне стало тепло.

— Могу сделать еще теплее, — проговорил наглый эльф, снова давая волю рукам.

— И так хорошо, Робин Гуд. Мне хватит. — И я снова отодвинула его руку.

У него на лице мелькнула досада. А моя рука скользнула по какому-то холодному металлическому предмету.

В эту секунду перед глазами у меня возникла другая картина. Какая-то пещера. Какая-то ненатуральная, как будто и местность, и скала, и пещера в ней сделаны рукой человека. И прямо передо мной на земле некий непонятный предмет. Шлем, что ли? Как будто шлем. Но не успела я разобрать, как видение испарилось, передо мной снова возникло лицо эльфа.

Глаза Кайрана были широко распахнуты, рот открыт. Он пялился на меня так, будто я только что превратилась в змею и обратно в человека. Судя по всему, он прочел мое видение в моих глазах.

— Что это было? — выговорил он глухо и хрипло, как будто ему не хватало воздуха.

— Не знаю, — выдохнула я.

Я не особенно испугалась. Ведь такие видения меня посещали уже несколько раз. Я никуда не переместилась, вернулась на прежнее место. Я оказалась снова в том же положении, в каком и была: лежала на земле, укрытая шкурой. В пещеру я не заходила, просто заглянула в нее снаружи.

Кайран убрал руку и немного отодвинулся от меня.

— У меня такое бывает, — сказала я, как будто оправдываясь, — только каждый раз видится что-то другое.

— Управлять этим ты можешь?

Я помотала головой.

— Ли об этом знает?

Я кивнула. Кайран лег на спину и уставился в ночное небо. Я тоже легла на спину. На что мне эти видения! Век бы их не видеть! Не хочу каждую секунду контролировать свои мысли, чтобы их случайно кто-нибудь не прочитал. Спать хочу! Я закрыла глаза и стала считать овец.

Видимо, овцы подействовали, и я уснула крепко и надолго. Когда я снова открыла глаза, было уже светло. Я услышала голоса и повернула голову. Ярко горел костер, трещали дрова. У костра сидели Карл, Кайран и… Леандер.

Я вскочила на ноги. Ли поднял голову и улыбнулся мне. Я выпросталась из шкур и так энергично бросилась ему на шею, что повалила его на землю. Он свалился с бревна, на котором сидел, и я рухнула рядом с ним. Я почувствовала, как рассеиваются мои тревоги. Теперь все будет хорошо. Должно быть хорошо.

— Если бы я знал, что ты так по мне скучаешь, я бы чаще исчезал на время, — услышала я голос Ли. Он обнимал меня так же крепко, как я его. — Ты что, плачешь?

— Нет, — я затрясла головой, глотая слезы.

Ли прижал меня к себе еще сильнее, и я услышала его шепот:

— Все хорошо. Все в порядке. Мы снова вместе.

Я понемногу успокоилась, овладела собой и перестала заливать слезами плечо Фитцмора. Он запустил руку в карман и протянул мне носовой платок.

Кайран широко улыбался. Карл глядел скептически.

— Ну вот, — Ли пересадил меня со своих колен на поваленный ствол дерева, — успокоилась. Говорить можешь?

Я ткнула его локтем в бок. Кто бы мог подумать, что мне будет не хватать его суховатого юмора?

— Где ты был? Как ты нас нашел? Что так долго? — вопросы сыпались из меня без паузы.

— Где моя зубная щетка, — виртуозно передразнил он меня.

— Да, именно! Где она? — подхватила я.

Он вынул из сумки зубную щетку и тюбик зубной пасты. Да ну! Во дела! И, не размышляя, я схватила и то и другое и отправилась на опушку чистить зубы, сопровождаемая хохотом двух эльфов.

Эльфы! Как они есть! Ну и на здоровье! Плевать! Что с них, с эльфов, взять. Им, может, вообще нет необходимости чистить зубы. А я без этого не могу. Какое счастье — избавиться от всего лишнего, что пристало к моим зубам! Мне сразу стало лучше. Даже голова почти перестала болеть. Когда я вернулась к костру, Карл смущенно улыбался.

— Хочешь попробовать? — Я протянула ему пасту и щетку.

Он взял щетку и беспомощно повертел ее в пальцах. Я выдавила ему каплю пасты на палец. Карл понюхал пасту и осторожно лизнул. Глаза его расширились, и он разом слизнул всю пасту с пальца.

— Хочу еще! — повелел он, протягивая мне руку.

Я выдавила еще.

— Много нельзя, живот заболит, — предупредила я.

Ли забрал у меня пасту и спрятал обратно в сумку.

— Тебе тоже много вредно, а то и у тебя живот заболит, — сказал он. — Голова прошла?

— Болит еще немного, — призналась я.

Он взял мою голову руками и поцеловал в лоб, едва касаясь губами. Опять этот знакомый запах: мох, свежее сено и цветы.

Голова в два счета совершенно прошла.

Я с благодарностью посмотрела на Леандера:

— Ты не представляешь, как я рада, что ты нас нашел.

— Могла бы сказать, что голова болит, — проворчал Кайран.

Я посмотрела на Ли: все эльфы умеют снимать боль? Ли кивнул.

Ну что сказать, молодцы! Где-то в глубине души, как бы бредово это ни звучало, я была счастлива, что именно Ли поцеловал меня в лоб и прогнал мою боль. Мне не хотелось, чтобы меня целовал кто-то другой. Хотя это, конечно, уже совсем другая история. И вообще, я не в его вкусе. Но когда… О господи, о чем я только думаю! Не надо мне его поцелуев! Да он и сам не захочет! И зачем мне то, чем пользовалась Фелисити Страттон! Я бросила быстрый взгляд на Фитцмора. Черт, он все это время внимательно на меня смотрел! И улыбался с легкой издевкой.

— Мы можем вернуться домой? — тихо спросила я, пунцово краснея.

— Фей, — отозвался Ли, — сначала мы вернем мальчика отцу. Потом можем вернуться домой.

Надеюсь. Я уже соскучилась даже по моей убогой душной комнатенке под крышей. И еще мне хотелось покоя и уединения.

День тянулся невыносимо долго, ночью было еще хуже. Я не могла уснуть. Что Ли теперь обо мне думает? Он теперь наверняка уверен, что я тоже в него влюбилась. Черт!

— Фей.

Я угрюмо обернулась к Леандеру:

— Ладно, Фитцмор, давай раз и навсегда выясним. Это было спонтанно, накатило, без задней мысли. Ничего серьезного. Ты милый парень, ты мне помог, и я тебе за это благодарна. Больше ничего. И не смотри на меня, как будто ты мой семейный врач и знаешь все мои тайны.

Ли только улыбнулся. Он мне не верил. Это очевидно.

В этот момент я точно знала, что не собиралась его целовать. И вспомнила лицо Ричарда.

Видимо, это было верное средство, чтобы отрезвить Фитцмора. Улыбка пропала с его лица.

— Ладно, понял, — ответил он, — это был просто знак благодарности.

— Именно, — облегченно вздохнула я, — знак благодарности.

Он сразу замкнулся в себе, как будто опасаясь, что я могу прочесть его мысли. У рта обозначилась горькая складка.

— Но мы остаемся друзьями, — уточнила я, — или что?

— Разумеется, — подтвердил он и натянуто улыбнулся.

— Да ладно тебе, Фитцмор, — не унималась я, — тебе ли грустить? За тобой бегают все старшеклассницы. Зачем тебе ревнивая мегера в моем лице? А Шерил Маккенна? Она от тебя без ума.

— Хорошо, Фей, я понял, — простонал Ли и, к моей радости, опять улыбнулся.

— Миссис Хейли-Вуд готовит тебе блистательный аттестат. Только не забывай быть с ней таким же галантным. Пока у тебя не завелась постоянная подружка, ты король в женском королевстве.

— Фей, хватит! — оборвал он, и голос у него дрогнул. — Я уже все понял. Чем-то я тебе нехорош. Не в твоем вкусе. Не твой тип. И хватит меня умасливать.

— Зато ты во вкусе Фелисити Страттон, Авы Гартнер, Шерил Маккенны и Филлис Лассетер. Миссис Хейли-Вуд я уже упомянула. Синтия тоже готова пасть к тебе в объятия. А там еще целая очередь из наших художниц. Они мечтают, чтобы ты им позировал. Еще смазливая Мэри из математического класса, Глория из биологического. И наконец — чуть не забыла! — Матильда из столовой!

Ли обиделся. Мне стало весело. С хитрой ухмылкой я укуталась в шкуры и собралась спать.

— А что с Николь? Или Руби?

— Что?

— Николь и Руби? Они в меня не влюблены?

Николь? Она как-то больше с Кори, мне кажется.

— Ах да, — отозвался Ли, отворачиваясь, — жаль.

— Почему? — я искренне удивилась. — Кори, конечно, не мачо, но парень очень милый.

— Милый. Только его больше тянет к тебе.

Чего?! Не поняла! Я приподнялась на локте.

— Да ладно, Фей. Неужели ты не замечаешь, что мальчик в тебя втрескался? И Джек Робертс тоже.

— Джек Робертс?! Никогда в жизни!

— Точно говорю. Джейдену ты тоже стала нравиться с тех пор, как сняла брекеты с зубов. А Ричарда вообще околдовала с первого взгляда.

— Не верю ни одному слову!

Опять он сумел меня задеть!

— Уж мне можешь поверить, Морган! Ты — сирена поопасней, чем Страттон. С Ричардом у тебя хорошие шансы, остальные еще ни в чем не уверены.

Ричард Косгроув, кинозвезда, как ни крути, интересуется мной всерьез? Сердце у меня отчаянно запрыгало.

И Ли это тоже почувствовал, судя по его ухмылке. Когда я улеглась обратно под шкуры, он тихо засмеялся.

— Зато Руби я совсем не нужен.

— Это почему же? — поинтересовалась я, хотя этот разговор меня изрядно достал.

— Ты думаешь, мне не обидно, что я вам безразличен — тебе, Николь и Руби?

— Я не об этом говорю, — отмахнулась я, — ты знаешь, что Николь ради тебя отправит Кори в отставку. Ты лучше скажи мне, с какой стати парни влюбляются в меня? Посмотри на меня! И приданое у меня не лучше!

Он снова тихо рассмеялся.

— Это феромоны. Чем-то таким от тебя веет, что мужчины подле тебя теряют голову.

— Я серьезно! — выкрикнула я, со стыдом вспоминая все те дни, когда я выходила из дома, не приняв душ.

— Ты умеешь держать удар. С тобой не соскучишься.

А вам не хватает развлечений!

— Ну, не только, — признался он, ухмыляясь все шире.

Мне тут же представился пышный бюст Фелисити Страттон, выставленный на всеобщее обозрение.

Ли уставился на меня в изумлении.

— Еще вопросы есть, Морган? Пошли уже спать. Нам еще Карла домой возвращать, это дня два, не меньше. И приключений еще будет предостаточно.

Он замолчал и улегся на спину. Разговор на том и кончился.

Мне показалось, что я на мгновение тоже смогла проникнуть в его мысли.

Глаза слипались.

— Ли? — пробормотала я.

— Хм?

— Я рада, что ты опять со мной.

Ответа я не услышала. Я уснула.

Со дня нашего возвращения из восьмого века я все больше молчала. Как только мы сдали Карла отцу, Аахен исчез из виду, и, не успела я опомниться, как мы очутились на каком-то захолустном, полуразвалившемся складе в лондонском районе Саутварк. В раннем Средневековье Ли обнял меня за плечи, мы свернули с дороги в тихую, заснеженную рощу, и через мгновение вокруг опять выли сирены, грохотали автомобили.

Над нашими головами проревел самолет, отчего я инстинктивно пригнулась к земле. Кайран и Ли хохотали до слез, хлопая себя по бокам. Белое безмолвие древних франков сменилось типичной декабрьской лондонской промозглой сыростью.

Я поднялась с земли. И снова пришлось переодеваться в какое-то тряпье, обнаруженное на складе. Наглые эльфы все еще хихикали снаружи, пока я, скрючившись за стеной, выискивала шмотки, которые более или менее подходили бы мне по размеру. У меня было немного времени, чтобы осмыслить наше расставание с маленьким принцем Карлом.

Всю дорогу обратно в Аахен мальчик был тих и молчалив. Я воздержалась от общей трапезы в большом зале, и мы с принцем встретились в крепостном саду.

— Что тебе не нравится? Еда или грубые манеры местных жителей? — спросил Карл, протягивая мне две белые булки, которые подавали только к королевскому столу.

Я проглотила обе одним махом.

— Ты считаешь меня слишком уж избалованной, — отвечала я, облизывая пальцы. Булочки были намазаны медом.

Карл улыбнулся. В первый раз. Искренне, по-детски.

— Немного избалована, — признался принц, — зато ты самая храбрая женщина, какую я встречал.

Я скорчила гримасу. Какая там храбрость! Меня стошнило в его присутствии, я чуть не наделала в штаны и оказалась беспомощна против семерых похитителей. Хотя я не дала им совершить с принцем ничего дурного. Очевидно, мальчик именно это счел проявлением бесстрашия. Да, видимо, это. Он покраснел и опустил глаза.

— Вы уезжаете прямо сейчас. Так сказал твой… В общем, Ли так сказал. Я хочу тебе кое-что подарить.

И он протянул мне на ладони крупную брошь из чистого золота с большим желтым камнем посередине. Камень был не отшлифован, но отполирован.

Я безмолвно глядела на его подарок.

— Это фибула, твоя же сломалась, — пояснил принц, как будто извиняясь.

— Я не могу ее принять, — сопротивлялась я, тронутая до глубины души, — она слишком ценная.

— Бери, бери, — настаивал Карл, — твоя сломалась, когда ты спасала меня. Значит, тебе нужна новая. Это справедливо. — И он заколол края моей накидки брошью.

Я стояла смирно, пока он застегивал иголку, но когда он опустил руки, я не выдержала и обняла его. Он обнял меня тоже. У меня подступил ком в горлу. Мы ведь никогда больше не увидимся. Когда я окажусь в моем времени в Лондоне, его уже тысячу с лишним лет не будет на свете.

— Он с ними говорил, — прошептал вдруг Карл мне на ухо.

— Что? — не поняла я.

Карл поглядел на меня крайне серьезно.

— Я наблюдал за вами на обратном пути. Этот Кайран, который победил семерых саксов, он с ними сначала говорил и только потом стал сражаться. Не знаю, что тебя с ним связывает. Но ты другая. Береги себя, ладно?

Я не успела ничего спросить, меня позвал Ли. Карл в последний раз пристально посмотрел мне в глаза, улыбнулся и исчез.

И вот я уже в своем веке.

Я подняла голову и увидела двух любопытных эльфов. Оба старались заглянуть мне в глаза. Со стороны, должно быть, казалось, что они наперебой стараются добиться моего расположения. Но я-то знаю, что им хочется прочесть мои мысли. Я быстро подумала о доме, о матери и Анне.

— Если хочешь, пошли ко мне, — сочувственно предложил Ли.

Я покачала головой:

— Я не могу у тебя поселиться. Я тебе скоро надоем. У тебя своя личная жизнь.

Кайрана это как-то особенно развеселило. Он прыснул со смеха. Ли был мрачен. Опять что-то не так. Ли удержал меня за руку, вернее, за рукав, чтобы не искрило.

— Ты так быстро от меня не отделаешься, — резко заявил он, — ты же не думаешь, что теперь все кончится. Теперь все только начинается.

Он оттащил меня на пару метров от Кайрана.

— Фей, извини, — произнес он уже мягче. — Кайрану больше двух тысяч лет. Он много повидал на своем веку, он иногда пренебрегает изящными манерами и добрыми обычаями. Но ты другая. Ты первый человек, кому довелось совершить прыжок во времени. Кроме того, ты известна среди эльфов. На такое никто не рассчитывал. Мы все удивлены.

— И чем это я известна?

Он вздохнул:

— Ты же знаешь, что такое ясновидение и предсказание будущего? Так вот, у нас есть такая книга о будущем. Содержание всякий день меняется, будущее никогда не бывает однозначно определенным. Пока что книга заканчивается 2015 годом. И что дальше, никто не знает.

— И что, про меня в этой книге тоже написано? — не поверила я.

— Написано, — подтвердил он.

Значит, эльфы меня давно уже знают. Возможно, уже много лет. Зато я узнала об их существовании только пару дней назад.

— А отчего это Кайран все время так загадочно усмехается? Там, в книге, написано о нас что-то смешное?

— Этого я не хотел бы тебе рассказывать, — снова вздохнул Ли, — пока не время. Еще узнаешь, дай срок. Пока хватит и того, что тебе уже известно. Сперва это перевари.

Прав, как всегда, прав. Что бы там ни написали в этой книге, не хочу об этом знать. Может, там и смерть моя предсказана!

Кайран подошел к нам и обнял меня за плечи, слегка проведя при этом пальцами по моей шее. Никакого удара током не последовало. Он протянул мне мой мобильный телефон.

— Поскольку, как я понимаю, тебе теперь придется часто бывать в прошлом, должен предупредить, что мобильные в прошлом запрещены. Как и айподы, ноутбуки и наручные часы.

— Да что ты! — возмутилась я, включая телефон. — Разрешите напомнить, что этот скачок во времени был полным сюрпризом. Но уж если ты меня возьмешь с собой ко двору Генриха VIII, так и быть, видеокамеру оставлю дома.

— Нет у тебя никакой камеры, — парировал наглый эльф.

— Кайран тебя куда-то берет? — переспросил Леандер и остановился.

— Я ее пригласил, — не задумываясь, бросил Кайран, — первая женщина, перед которой не надо притворяться и морочить голову. В этом есть своя прелесть.

— Я еще не давала своего согласия. Может, я с тобой никуда еще и не пойду, — вызывающе заявила я.

На включенный мобильный посыпались смс.

— Но у нас с тобой уже назначено свидание, — ухмыльнулся Кайран.

— С меня хватит романтики у лесного костра, — рассеянно пробормотала я, листая сообщения.

Поздравления с Рождеством от каждого из друзей, пять проклятий от сестры и одно сообщение от Карла с приказанием обязательно ему позвонить.

— Да уж какая там романтика, — усомнился Кайран, — ты едва не замерзла до смерти.

Я убрала телефон в карман и посмотрела ему в глаза. Когда это мы успели так сблизиться? Как ему удалось так незаметно ко мне подобраться? Кайран самодовольно ухмылялся.

— Для первого свидания вполне достаточно, — твердо объявила я, — объясните мне кто-нибудь, как это вообще происходит — это перемещение во времени? В следующий раз возьму с собой друзей, а еще лучше Ричарда.

— Ричарда Косгроува? — встревожился Кайран.

— Нельзя брать людей с собой в прошлое, — спокойно и жестко отрезал Ли.

— Да что ты! Кто бы говорил! — отвечала я.

— Один-ноль в пользу Фелисити! — провозгласил Кайран. — И мы не знаем, почему она может путешествовать во времени. Может быть, она умеет даже…

Леандер метнул на кузена такой грозный взгляд, что тот умолк.

— Что я умею?

Молчание было мне ответом.

— Почему-то меня не удивляет, что вы оба мне не отвечаете. А вопросов еще много. Первый: что такого особенного в этом вот году восьмого века, в котором мы сейчас находились? Второй: в чем заключалось задание и выполнено ли оно? Третий: кто вернет меня домой? Хочу в ванную. А обратного билета у меня нет.

Кузены не обменялись ни единым взглядом, оба смотрели на меня. Мысли мои читают, черти! В другой раз отправлюсь в прошлое одна, без вас! И эту говорящую картину у Ли на лестнице выспрошу как следует. Ага, по действовало! Забеспокоились!

— Что ты знаешь о картине? — отозвался Кайран и тут же, не дожидаясь моего ответа, обернулся к брату: — Откуда она знает о картине?

Ли выглядел потрясенным.

— Ой, да ладно вам, — заговорила я, — из этой картины вылезают пауки, слышатся голоса и выходит зеленое свечение. Как зовут тех трех эльфов на полотне?

Оба кузена обалдело уставились на меня.

— Ладно, я сама их спрошу в следующий раз, — я продолжала издеваться, — с полуночи до часу у них приемные часы. Или днем они тоже доступны?

Мои спекуляции и размышления попали в точку.

— Это как у Гарри Поттера? — продолжала я разговор в стиле светского трепа. — А что, все нарисованные эльфы такие общительные или только эти трое?

— Фелисити, ты не знаешь, о чем говоришь! — выдохнул Ли.

— Пока не знаю, но обязательно выясню. А теперь я хочу кофе. И сдается мне, что вы у меня в долгу. Так что с вас кофе! — я повернулась и пошла.

— Я уверен, что ты заслужила кофе, — Ли догнал меня и подхватил под руку.

И снова легкий удар током. Ли тоже тряхнуло, я это заметила. Ничего не изменилось.

— Значит, пока я от тебя не избавлюсь? — спросила я.

— Пока нет. — И он как-то болезненно улыбнулся.

— Ладно, Фитцмор, бог с тобой. Но тебе придется ответить мне на несколько вопросов. Завтра в десять утра буду у тебя. А кофе хочу с сахаром и с молоком!

— У меня идея получше, — объявил Ли, — ты ведь не стремишься сразу домой?

— С ума сошли? Не в «Хэрродс» же мне идти!

Протестовать было бесполезно. Кайран и Ли уже тащили меня через роскошное фойе магазина, мимо стендов «Гуччи», «Шанель» и «Елена Рубинштейн». Как назло мой мобильный продолжал каждую секунду верещать рингтоном «HeavuinyoursArms». Прохожие оглядывались на нас. Но Кайран и Ли стиснули меня с двух сторон. От них не вырвешься!

— Там дальше на Пикадилли-авеню есть «Старбакс», — упиралась я, — пошли туда!

В пафосном ресторане в «Хэрродс» я чувствовала себя совершенно неуместной. Там даже нет бумажных салфеток, только тканевые накрахмаленные!

— В «Старбаксе» не поговоришь как следует, — отрезал Ли.

— Ты же хочешь, чтобы тебе ответили на пару вопросов, — прибавил хитрый Кайран.

Хочу! Но почему именно здесь-то?

— Можем зайти в паб к твоей маменьке, там точно никто не помешает, — Кайран приторно улыбнулся.

Я метнула на него убийственный взгляд и сдалась. Все-то они обо мне знают.

— А у эльфов есть слабое чувствительное место? Как у мужчин? — спросила я у Ли.

Он вздохнул и ничего не ответил.

— Попробуй, принцесса, и узнаешь, — прошептал мне на ухо его кузен.

Черт! Этому даже в глаза не надо смотреть, чтобы он прочел все, что я думаю. Телефон наконец заткнулся, раз семь пропев, что ему «тяжело в моих руках».

Когда мы поднялись на четвертый этаж в ресторан, я готова была снова бежать куда глаза глядят, и убежала бы, да кто же мне позволит! За белоснежным сверкающим роялем пианист исполнял что-то из Ричарда Клайдермана. Официанты в черных смокингах элегантно порхали от стола к столу, девушки в черных платьях с белыми фартуками сервировали на серебряных тарелках какую-то благородную изысканную чушь.

— До чего же вы любите выпендриваться, придурки! — прошипела я Ли. — Откуда у тебя столько денег? Милдред из воды достает? Они хоть высохнуть-то успели или будешь мокрыми расплачиваться?

— Деньги не пахнут, детка, — отозвался Кайран и обратился к метрдотелю: — Столик на троих в самом тихом уголке, желательно в ВИП-зоне. — И незаметно протянул служащему ресторана банкноту в пятьдесят фунтов.

— Следуйте за мной, сэр, — отвечал консьерж, ловко, как фокусник, спрятав куда-то бумажку, и повел нас к столикам за ширмами.

Довольно быстро обнаружилось, что Кайран значительно наглее и самоувереннее, чем Леандер. Никого ни о чем не спрашивая, он заказал всем троим чаю, себе и кузену по сэндвичу, мне — пшеничных булочек. Заказ прозвучал молниеносно, официант тут же скрылся. Я не успела даже пикнуть. Не знаю, на кого я сердита больше — на Кайрана за его заносчивость или на Ли за то, что ничем не противоречил брату.

— Еще раз сделаешь заказ, не спросив меня, тут же уйду! Понятно?

Кайран удивленно захлопал глазами.

— Извини! Не знал, что ты такая эмансипе. Обычно женщинам нравится, когда я заказываю.

— А потом ты провожаешь их в туалет и следишь, чтобы они вымыли руки? — огрызнулась я, готовая его убить.

И с удовлетворением заметила, что он несколько помрачнел и на переносице у него образовалась складка.

— Фелисити, — произнес он тихо, — со мной не следует ссориться. Упаси тебя бог от такого врага, как я.

— А мной не следует пользоваться, как вещью, — злилась я, — разреши напомнить, я не настаивала на твоем обществе. Мне хватит того, что твой кузен умеет рычать по-звериному. Представляю, на что способен ты. Ты же его старше!

Кайран обратился к кузену:

— Что ей еще известно?

Тот в ответ пожал плечами.

— О пророчестве она знает? — настойчиво продолжал Кайран.

Пророчество? Что еще за пророчество?

— Нет.

— А о картине откуда?

— Фей жила у меня несколько дней, — отвечал Фитцмор, — могла что-нибудь заметить.

— Фей, между прочим, все еще здесь, — вмешалась я, — и она хотела бы знать, что за дела с этой картиной? И с перемещениями во времени. И почему Фей это умеет? И почему в восьмом веке за ней гонится орава диких саксов?

Братья долго смотрели друг на друга, потом старший пожал плечами, как будто сказал: «Сам объясняй ей, без меня».

— Мы с Кайраном умеем перемещаться в прошлое с незапамятных времен. Но только до даты нашего рождения. Зато ты можешь попасть и в более раннее время. И я вместе с тобой. Без тебя я никогда не попал бы в восьмой век.

Так это я? Я смогла умчаться в восьмой век?!

— Да, Фей, это точно ты. Ты мне тогда в Тауэре солгала, я знаю. Я тоже видел караульных. Судя по одежде, середина шестнадцатого века.

Кайран одобрительно присвистнул сквозь зубы.

Тут нам принесли чай с сэндвичами и булками. Я в задумчивости стала помешивать чай. В голове роились мысли одна другой глупее. Значит, я умею перемещаться во времени, причем как угодно далеко. Или давно? Кайран — эльф, которому больше двух тысяч лет, поэтому он тоже сумел попасть в восьмой век. Принц Карл теперь в безопасности. Существуют нимфы, и одна из них, по имени Милдред, выплывает из любой лужи, стоит только позвать. Картины говорят, звери и насекомые выходят из картины наружу. А зайти в картину снаружи можно? Я посмотрела на Ли и про себя повторила вопрос.

Его рука с чашкой чая застыла на полпути от стола ко рту.

Значит, можно!

— Нет, — громко объявил Леандер и вернул чашку на блюдце, так и не отпив чая, — нет, это невозможно.

Кайран глядел на нас, прищурившись. Он прочел в глазах кузена мой вопрос, откинулся на спинку кресла и уставился на меня.

— Не совсем так, — уточнил он, — ешь булку, а то остынет.

Я бросила на него уничтожающий взгляд.

— Я так, только посоветовал, — отвечал Кайран, нимало не смутившись, — в «Хэрродс» божественные булки.

Ну так что с картиной-то?

— Ах да, — подхватил Кайран, — теоретически в картину можно попасть. — Он отправил в рот последний кусок сэндвича и долго-долго его жевал, вымотав мне все нервы.

Я ждала, намазывая на булку сливочное масло.

— А практически, — он глотнул чаю, — туда могут попасть только эльфы. Но мы с Ли, увы, не можем.

— Почему? — удивилась я. — Вы же тоже эльфы!

Братья почему-то вдруг смутились.

— Ну, что с вами не так? — я переводила взгляд с одного на другого.

Молчат. Убью обоих! Сколько можно! Они издеваются! Втянули меня в какую-то темную историю без начала и конца, и ни один не хочет объяснить, в чем суть! Никто еще со мной так не поступал! Даже мать! Не говоря уж о моем деде, даже когда я была ребенком! Никогда! Я встала. Булки пахли волшебно, но эти двое отбили у меня всякий аппетит.

— Фей, пожалуйста… — Ли хотел было взять меня за руку, но посмотрел мне в глаза, прочел мои мысли и осекся.

Я пошла прочь.

— Да не ершись ты! — догнал меня возглас Кайрана. — Девчонка и есть девчонка!

Да пошел ты!

И я вышла из этого роскошного ресторана. У меня за спиной пианист играл мелодию Ронана Китинга «You say it best, when you say nothing at all…»

Как в тему!

Мы оказались в маленькой роще у ручья. Издали доносился шум воды.

— Ладно, — осторожно произнесла я, — и как мы это сделали?

Ли только пожал плечами.

— Честно говоря, я сам не знаю, как ты это делаешь. О чем ты только что думала?

О чем я думала?

— Ни о чем не думала, — честно призналась я и убрала наконец волосы со лба.

— Такого не может быть, — возразил эльф, — о чем-то ты должна была подумать. Иначе мы бы здесь не оказались.

— Значит, эти перемещения во времени все-таки можно контролировать? — сказала я и с любопытством поглядела в воду, ожидая появления Милдред.

— Ее надо позвать.

Я в испуге обернулась.

— Что такое? — встревожился Ли.

— Откуда ты знаешь? Ты же не смотрел мне в глаза!

— Я не читал твоих мыслей, — глаза у Ли стали огромные и круглые, — я только предположил, о чем ты подумала, глядя в воду. И произнес я это про себя, а не вслух.

Мы уставились друг на друга.

— Однажды так уже было, — вспомнила я, — на контрольной по французскому. Ты подсказал мне правильный ответ.

Ли сделал судорожный глоток.

— Я тогда только подумал. Это что же, значит — ты можешь читать мои мысли?

Я затрясла головой:

— Нет, обычно не могу.

— О чем я сейчас думаю? — спросил Ли.

Я закрыла глаза, и мне тут же представилось, как Фелисити Страттон виснет на новеньком ученике с поцелуями в первый же его день в колледже. Я почему-то всегда представляю Ли вместе с Фелисити.

Мысли проносились у меня в голове, но ни за одну я не могла зацепиться.

— Не получается. — Я открыла глаза и встретила пронзительный взгляд Ли.

— Скажем просто, моя новая футболка тебя так смущает, что ты не можешь собраться, — решил он.

— Не выдумывай ты, — сердито сказала я. — Тебе никто не говорил, что ты много о себе воображаешь?

— Говорили, что я хорош собой, — ухмыльнулся он. — Пойдем оглядимся. Выясним, где мы оказались и что мы здесь делаем.

Солнце ярко светило, было тепло, трава доставала до колен. Сто лет не видела такой травы, бабочек и кузнечиков! Я подставила лицо теплому солнцу. Представляю, какое глупо-счастливое выражение у меня при этом было. Мою вязаную куртку я обвязала вокруг талии. Все равно, что думает Ли. Здесь как в раю. Надо только научиться себя контролировать.

— Как ты перепрыгиваешь во времени, Ли?

Я сорвала какой-то маленький синий цветок.

Ли пожал плечами:

— Я должен сосредоточиться на чем-то конкретном в этом времени. Например, скажем, моя миссия — остановить Джека-Потрошителя…

— Неужели ты действительно мог бы найти Потрошителя? — недоверчиво перебила я.

— Ну да. Думаю, смог бы, если бы потребовалось. — Ли скромно улыбнулся. — Я бы навел справки о том времени, о тех годах, об архитектуре и моде, это все, разумеется, зависит от конкретной страны. Потом мне нужно понять, где лучше появиться. Нужен лес и чтобы жилье было недалеко. Лучше всего оказаться в одной из таких магических рощ, вот как та, из которой мы вышли. Но я не могу перенестись в прошлое дальше 1692 года.

— А теперь мне нужен ответ, не важно, понравится он мне или нет. Почему 1692?

— Это год моего рождения.

Не может быть! Ему на вид не дашь больше двадцати. Сойдет и за восемнадцатилетнего, чем, собственно, сейчас и пользуется. Но никак не скажешь, что ему триста с чем-то там!

— Триста двадцать, — отозвался долгожитель, — у меня день рождения 24 декабря. Разве я не похож на младенца-Христа?

Я не отвечала. Он продолжал:

— Да, так вот Джек-Потрошитель. Он убивал в Холборне. Я бы представил себе собор Святого Павла и нужный мне год, и если я достаточно сконцентрируюсь на этих мыслях, то перенесусь в нужное время и в нужное место.

— Так просто? — не поверила я.

Не труднее, чем найти на географической карте Йорк. Всего-то собраться с мыслями, и прыгай, куда захочешь?

— Мне пришлось поучиться, все не сразу стало получаться так просто, — признался Ли, — поначалу ошибался на пару лет. Это было довольно неудобно. Особенно если попадешь в какой-нибудь совсем уж дурацкий год. Например, в эпоху Наполеоновских войн. На самом деле на Европейском континенте не происходило ничего романтического, когда по нему прошлась французская армия, — его лицо помрачнело.

— А когда тебя мучает голод, что с тобой происходит? — тревожно спросила я и представила себя уже полуобглоданным остовом.

Ли засмеялся.

— Я ведь наполовину эльф. У меня всегда есть средства, чтобы приобрести еду и все необходимое, в том числе крышу над головой. Нам, агентам и эльфам, повезло: в нашем распоряжении все богатства земли. Кстати, о богатствах. Я для тебя кое-что приготовил. — Он подхватил меня под локоть, и снова я почувствовала легкий удар током.

— Отчего это нас все время так встряхивает, когда мы друг друга касаемся? — Я потерла «обожженное» место. — С Кайраном такого не происходит.

— Это случается, если мы соприкасаемся открытой кожей. А Кайран обнимал тебя за плечи, ты была одета.

— А вот и не только.

Ли насторожился. Лукавая улыбка исчезла с его лица.

— Да? И где же еще он тебя трогал?

— Он старался согреть меня в ту ночь, когда ты догонял нас в лесу, — призналась я.

Ему это явно не понравилось. Он уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я накинулась на него с новой порцией вопросов.

— Откуда ты получаешь задание? У эльфов существует что-то вроде центрального штаба, как МИ-6?

— Вообще, да, — отвечал Ли, — только нас меньше. У нас свое королевство. Устроено, как Англия времен Генриха II.

— Да ты что! И кто у вас король? И каково твое место в этой иерархии?

— Король Оберон, а я — агент его двора.

— Когда ты прогуливаешь школу, ты, значит, работаешь на этот, как его у вас зовут…

— ССЭР, — кивнул Ли, — Секретная Служба Эльфийской Разведки.

ССЭР. Секретная Служба Эльфийской Разведки! Надо же! Язык сломаешь! Придется выучить! Круто! Мой сосед по парте — секретный агент! Да какой! Джеймс Бонд рядом с ним — скучный зануда!

— Полагаю, твой отец — эльф и так же служит королю и оттого никогда не бывает дома?

— Правильно полагаешь. Мой отец — правая рука Оберона. Он почти не покидает пределов нашего королевства. Так что ты можешь не опасаться, что внезапно встретишь его у меня в доме.

— Да, пожалуйста, — я ткнула его в бок, — что мне за дело. Я же не Фелисити!

Ли поднял брови. Я рассмеялась.

— Я имею в виду, я не Страттон, — пояснила я, — но ты уже мальчик большой, восемнадцать тебе точно есть. И уже несколько раз. Твоего родителя ночной гостьей в доме не удивишь.

Леандер промолчал.

— Каким было задание в Германии восьмого века?

Ли пожал плечами.

— Думаю, предотвратить похищение будущего императора Карла Великого. Иногда мне не дают никакого задания, а просто катапультируют в нужное место и время. Такое случалось всего пару раз — редкость, но ничего особенного. Когда дело срочное, нет времени на объяснения. Надо действовать сразу.

— А Кайран? Зачем он туда отправился?

Ли прищурился, не глядя на меня.

— Хороший вопрос, — произнес он, — даже не знаю, что сказать. Могу лишь предположить, что его туда тоже вызвали.

— В этом есть что-то необычное? — поинтересовалась я.

— Случается, что нас двоих отправляют на одно задание, — объяснил Леандер, — но уже много лет такого не было, — он поглядел прямо на меня, — Кайран мне двоюродный брат, я рос рядом с ним. И привык ему безоговорочно доверять. Если он там оказался, значит, на то была причина. Значит, так было надо.

На этом разговор о Кайране был окончен. Ли указал на вершину холма, где рос одинокий дуб.

— Оттуда хороший обзор, — решил он.

Перед нами открылся вид на озерцо с цветущими кувшинками и потрясающе чистой прозрачной водой. Можно было разглядеть даже мелкие камешки на дне и маленьких рыбок. Ли сел, снял ботинки и носки и вошел в воду. Потом обернулся ко мне.

— Надо найти нимфу, — заговорил он, — они водятся в каждой луже, так что одну нимфу мы здесь уж точно встретим.

Он плеснул по воде ладонями и позвал Милдред.

— Почему она слышит тебя из любого водоема? А вдруг она сейчас в Индийском океане? — предположила я.

— Этому нет никакого научного объяснения, — бросил Ли, — это магия. Милдред, ты где? Опять охмуряешь какого-нибудь рыбака?

Под водой мелькнула легкая тень. Кто-то схватил Фитцмора за ноги, и эльф во весь свой рост спиной плюхнулся в воду. Зазвенел хрустальный смех, и голова Милдред с идеальной химической завивкой показалась среди кувшинок. Насквозь мокрый Ли выбрался на берег. Майка липла к его телу, сквозь мокрые волосы торчали заостренные уши.

— Что за фигня? — злился он, тряся своей белокурой гривой.

Брызги полетели мне в лицо. Он стащил с себя мокрую футболку и беспощадно швырнул на землю рядом с ботинками. Я заметила, как у Милдред загорелись глаза. Ну, все с ней ясно! И она туда же!

— Ты попала, Милдред! Теперь тебе придется доставать мне сухую одежду. Сама виновата.

— Ваш заказ, сэр, — засмеялась ундина и вышла на берег из воды с переброшенной через руку совершенно сухой корзиной для пикников.

На этот раз на ней были не одни только леопардовые бикини. Она была в блестящем топе, черных кожаных брюках и в ботфортах до колен, на каблуках сантиметров пятнадцать высотой. В таком прикиде ей бы на «Харли Дэвидсон», а не в пруд.

Она поставила корзину на землю и заговорщицки мне подмигнула. Без каблуков она была бы ростом не выше Руби, на полголовы ниже меня.

— Наш романтический полуэльф приготовил для вас скромный ланч, — сообщила Милдред. — Но я тебя предупреждаю: с тех пор как вырос, он уже проделывал этот фокус много раз, всякий раз с новой нимфой и в другом времени.

Полуэльф метнул на нее угрожающий взгляд, вылез из мокрых брюк и без стеснения остался в семейных трусах.

— Чего с него взять, — улыбнулась я нимфе, — составь нам компанию. Сегодня такая погода! Вещи Ли быстро высохнут на солнце.

У Ли в глазах мелькнул испуг, у Милдред — изумление.

— Ты совсем не такая, как я представляла, — улыбнулась нимфа, — спасибо за приглашение. Но у этого Казановы, очевидно, другие планы, и я в них не вхожу.

— Ой да ладно! А я по-другому представляла себе нимф, — заявила я, — хотя, честно говоря, я вообще их себе никак не представляла. Так что мне страшно интересно, какая ты. — И я толкнула Ли локтем в бок.

Ну, скажи что-нибудь!

— Аха, — выдохнул он, переводя глаза с меня на нимфу и обратно, — да, почему нет, присоединяйся, Милдред.

Милдред вежливо отказалась, еще раз с нескрываемым удовольствием прошлась взглядом во полуголому эльфу и пошла к воде.

— В другой раз, Фелисити. Сегодня у Ли к тебе серьезный разговор. Не буду мешать.

Интересно!

— А сколько нимф Ли соблазнил? Что говорит статистика? — осведомилась я.

Глаза эльфа загорелись.

— Всего четырех, ты не поверишь, — призналась Милдред, заходя в пруд, — и, предупреждая твой вопрос, отвечу: нет, мы, нимфы, не для одного только Ли тут трудимся. Мы помогаем всем агентам и членам королевского совета, когда нужно.

— Открой нам хотя бы, в каком мы веке и где вообще? — крикнула я ей вслед, пока она еще не исчезла среди кувшинок.

— Вестминстер. 550 год до Рождества Христова.

Тихий всплеск воды. Нимфа исчезла.

Я уставилась на Фитцмора.

Он казался таким же обескураженным, как и я. Но быстро пришел в себя, глубоко вздохнул и заговорил:

— Отлично, Фей. Здесь точно нет саксов. И Кайран не явится неожиданно.

Я хихикнула и последовала за ним под дуб. Мы расстелили одеяло, достали из корзинки Милдред сэндвичи, пончики, кексы, фрукты, термос и бутылку шампанского с двумя узкими бокалами. Ли умелым движением откупорил бутылку, разлил шампанское и, как был полуголый, растянулся на одеяле. В этот момент он напоминал удачливого, избалованного женщинами жиголо.

— Бесстыжий ты тип, вот что! — объявила я.

— Зато ты слишком порядочная, — мы чокнулись бокалами, — ты вообще когда-нибудь уже целовалась?

Я засмеялась и вытянула ноги. Погода сказочная, каменные джунгли этого ужасного Лондона далеко, я вырвалась на природу. И будущее обещало еще много таких вылазок. А Леандер излучал сегодня столько жизнелюбия.

— Не отвлекайся от темы, Фитцмор. Ты сказал, что ты полуэльф, и Милдред назвала тебя так же. Что это значит?

Ли улыбнулся, но несколько вяло.

— Отец у меня эльф, а мать — человек. По этой причине я не живу в королевстве эльфов. Туда пускают только чистокровных эльфов. Ну, найдется, конечно, пара исключений. Не спрашивай почему. Есть несколько друидов, которым открыт доступ в королевство эльфов. Они стразу узнают таких, как мы. И такие, как та повитуха в Германии в восьмом веке, тоже нас чуют.

— Да, ее тоже тряхнуло, — вспомнила я, — отчего же Кайран не бьется током?

— Ты не отстанешь от меня, да? — вздохнул Ли. — Кайран такой же полуэльф, как и я. У него мать тоже из людей. Среди эльфов и полукровок способности распределяются по-разному.

— Твой папаша, должно быть, шибанет меня разрядом, как электрический скат, если я подам ему руку. Да?

— Что? Я не понял. О чем ты?

— Что-что? — рассердилась я. Он явно медлил, что бы мне соврать.

— Фелисити, — заговорил эльф умоляюще, — в книге пророчеств есть пара вещей, которых тебе сейчас правда лучше не знать. Они тебя о-о-о-о-чень огорчат. Моему отцу ты можешь пожать руку, ничего не опасаясь. Почувствуешь гораздо меньше, чем когда дотрагиваешься до меня. У нас с тобой это… особенное…

У нас с ним? А ведь он прав! Зачем мне знать все?

— Ты хотел рассказать мне о твоем отце, — произнесла я вслух вместо этого.

— Правда? — Он отпил шампанское. — Я его вижу только на собраниях Совета и распределении заданий. А так мы и не встречаемся вовсе. Мне нет входа в королевство эльфов, а у него нет времени, чтобы его покинуть.

— Да уж, по всему видать: он никогда не брал тебя с собой на рыбалку и не водил в зоопарк, — констатировала я, — и вспомнить-то нечего.

У меня-то хоть есть воскресные завтраки с маменькой и воспоминания о прогулках с дедом к морю в Корнуолле.

— Когда я был ребенком, отец иногда привозил меня к матери, — произнес вдруг Ли с явной горечью в голосе. Он любил свою мать, это очевидно.

— Разве ты не можешь навещать ее чаще? — смутилась я. — Ты же умеешь путешествовать во времени.

Ли грустно поглядел на меня.

— В один определенный день можно попасть только один раз. Она прожила шесть лет после моего рождения. У меня еще есть в запасе несколько дней, но я их экономлю.

Вот еще один важный аспект перемещения во времени. Один день — один раз.

— Тебе повезло, Фитцмор, — повеселела я, — у тебя есть я. Со мной ты можешь посетить твою мать еще даже до твоего рождения.

У Ли округлились глаза, он снова заулыбался:

— Ты права. Мне повезло, что ты у меня есть.

Я одним духом опустошила свой бокал. М-м-м-м, вкуснотища! Последний раз пила шампанское на дне рождения у Филлис. У матери всегда только пиво. И у сестры тоже.

— Тихо, тихо! Полегче, детка, не спеши. В голову ударит. — Ли забрал у меня бокал и сунул мне в руку пончик. — Еще вопросы есть?

— Тысячи! — призналась я. — Отец Кайрана — брат твоего отца? А еще кузены и кузины у тебя имеются?

— Есть еще один кузен, Эмон. Чистокровный эльф, живет в королевстве. Входит в Королевский совет. Поэтому я и его встречаю редко. В детстве мы втроем были неразлучны. Мы вместе росли и воспитывались.

Три белокурых паренька играли вместе в лесу и учились стрелять из лука. Какой-то пасторальный китч от Джошуа Рейнольдса.

— Как ты думаешь, может, мой отец тоже эльф? — предположила я. — Или Эдмунд Морган был полуэльф, как ты?

Моя мать так обожала Фитцмора. Может быть, эльфы — ее слабость?

— В том-то и дело, — Ли разглядывал мое лицо, — нет. Он не был эльфом. Отцы-эльфы никогда не бросают своих детей. Никогда. Мы трое росли в своего рода междумирье. Это такое магическое место вроде такой рощи, что ли. На Авалоне специально для эльфов-полукровок устроена школа-пансион. Там же мы, полуэльфы-агенты и дипломаты, встречаемся с Королевским советом и с королем.

— Авалон? — изумленно воскликнула я. — Этот остров существует?

— Естественно! — фыркнул Ли. — Я тебе как-нибудь покажу. Людям туда открыт доступ только в густом тумане, в ночь под Хеллоуин или с тридцатого апреля на первое мая.

— В смысле?

— Ну, Бельтайн, праздник начала лета, — объяснил Леандер, — если тебе нравится здесь, то тебе понравится и на Авалоне. Там по весне так сказочно цветут яблони! Там есть холм, с которого весь остров видно как на ладони. Озеро, поля, великое множество рощ и родников… — Он вздохнул, подложил руки под голову и прикрыл глаза.

Я подумала, он уснул, стала собирать цветы, плести венок. С детства не плела венков. Думала, разучилась, ан нет, все еще умею! Как здесь тихо, как мирно! Только птицы поют и пчелы жужжат.

Но Ли не спал.

— Что тебе рассказала говорящая картина у меня на лестнице? — заговорил он. — Про паука я уже знаю.

Я улыбнулась, вспомнив, какие у братьев-эльфов были лица, когда я упомянула о говорящей картине.

— Я проснулась ночью, услышала голоса. Подумала, воры влезли в дом, потом увидела зеленоватое свечение. И появился этот паучище. Может, расскажешь, что это за картина или это будет для меня слишком?

— Расскажу. Это без проблем. — отвечал Ли. — Те трое на полотне — посланники. Они передают мне мои задания. А картина — прямой портал в Королевство эльфов.

— Вход в королевство?

— Мне туда входа нет, я эльф только наполовину. Но отец этим порталом пользуется, приходил пару раз поговорить со мной.

— А паук почему выполз?

Он пожал плечами.

— Животных — если это не млекопитающее — портал пропускает. Однажды ко мне влетел зимородок.

— А другие пути в Королевство есть?

— Лабиринты. Ты же знаешь. Эти каменные петли из кельтских времен. Их много здесь, в Англии, в Ирландии, в Бретани. Если правильно пройти через эти лабиринты, попадешь в Королевство эльфов. Но я опять-таки не могу, только эльфы могут.

Так вот оно что! Это же целая новая вселенная! Эти древние культовые сооружения — вовсе не языческие капища, оказывается! Они — связующие звенья между мирами, это пути, врата, порталы!

Хорошо, что Ли перестал темнить и открыл мне свою тайну. Теперь я не боюсь его так, как все эти месяцы в школе.

Я собралась с духом и задала главный вопрос:

— А что говорит пророчество обо мне? Почему вообще я?

Ли открыл глаза и сел, поджав под себя ноги. От него опять пахнуло мхом, сеном и цветами. Весьма подходящий запах для эльфа и для сегодняшнего дня.

— В тот день, когда ты родилась, исчезли Регалии Пана, священные предметы Королевства эльфов. Древнейшее предание гласит, что именно эти символы власти решают судьбу эльфов — быть Королевству или погибнуть. Ты представляешь, что началось, когда Регалии пропали. — Он увидел мои вопрошающие глаза и продолжал. — Они нам завещаны нашим первым королем — Паном. Оберон — его сын. С помощью этих сокровищ Пан когда-то обратил в бегство врагов Королевства эльфов, но сам погиб в этой битве.

— И эти сокровища имеют отношение к моему рождению? — усомнилась я. — Каким образом я могу быть в ответе за их исчезновение? Я же тогда только появилась на свет.

— Слушай дальше, — продолжал Ли, — в день твоего рождения в Книге пророчеств появилась новая глава: «Война эльфов». И ты названа причиной этой войны.

Мне стало не по себе. Я — причина войны? Я, толстуха Город из Хортон-колледжа? Причина войны в ином мире?

Ли взглянул мне в глаза и помрачнел.

— Ты больше не Город, и ты не толстая. И если так говорится в пророчестве, значит, так оно и есть. Будет. Этого не изменить.

— Но ты же говорил, — слабо протестовала я, — что будущее не высечено в камне, оно может меняться.

— Говорил, — подтвердил Ли, — есть такие, которые подумывают, не убрать ли тебя, пока из-за тебя не началась война. Но тогда наследие Пана будет потеряно для нас навсегда. А это означает гибель Королевства.

Ничего себе! Докатились! Война! А все так мирно начиналось! И кто собирается завоевать Королевство эльфов? Кто-то из Королевского совета?

— Об этом Книга пророчеств ничего не говорит. Иначе мы бы уже давно приняли меры. Но у эльфов нет врагов. По крайней мере, теперь уже нет. Прежде были драконы. Мы друг друга не выносили. Но драконы все вымерли. Последнего Оберон прикончил своей рукой.

Драконы?

— Пончик хочешь? — предложил Ли. — У него начинка из яблок с корицей, ты же такие любишь. А сэндвичи с яичным майонезом? Попробуй. — Он откусил кусок сэндвича.

— Объясни, пожалуйста, про драконов, а еда подождет, — попросила я.

— Да говорю же, они все вымерли уже добрых четыре тысячи лет назад. В Музее естественной истории не всегда хранятся кости динозавров.

— Уверен?

— Конечно, уверен. Бедренная кость якобы тираннозавра, может, и вправду такая старая, как написано на табличке. Только этот тираннозавр помер гораздо позже, чем думают ученые.

Я откусила кусок сэндвича.

Драконы, значит. Так-так! Еще и драконы! А мы считаем их сказкой. С кем же сражались средневековые рыцари? И что по этому поводу найдется в Британской библиотеке? Кстати, о Британской библиотеке… Епископы! Я хлопнула себя по лбу.

— Ты на солнце перегрелась? — Ли нахмурил свой идеальный лоб и хотел было потрогать мой, нет ли температуры. Но я отшатнулась от него.

— Наш реферат! Епископы! Я же прочла, что их казнили, а ты утверждаешь, что помиловали.

По его глазам я увидела, что он понял, о чем я говорю.

— Ах, это! Епископы Якова II. Мне как раз пришлось выправлять эту ошибку. Какая ты упертая. Если что задумала — обязательно добьешься своего.

— Ха! — торжествовала я. — А то я уже начинала опасаться за свой рассудок. Расскажи, что ты сделал?

Он глубоко вздохнул.

— Сам не знаю, как должна была произойти та казнь. Но меня учили, что подобные наказания имеют серьезные исторические последствия. Особенно когда знаешь, как история должна идти на самом деле. Кроме того, этот янтарь мог быть одним из сокровищ Пана. Пришлось вернуться в семнадцатый век. Камня там не оказалось. Но исправить ошибку истории мне удалось. Зато не удалось убедить тебя, что ты неправильно прочла статью в книге.

Ну, слава богу, значит, я не сошла с ума.

Я улеглась на одеяло и взяла в руки свой венок.

— Ты сыта? Мои шмотки высохли. — Ли встал и стал одеваться, а я собрала корзину.

Жаль, что день клонится к закату. Здесь так чудесно. Маленький отпуск. Спасибо, Ли.

— Ли, пока я не забыла. Спасибо тебе. Здорово ты все придумал. Можем почаще так выезжать на природу.

— Я рад, — улыбнулся эльф, — рад, что нам не помешал мой красивый кузен.

— Ты напрашиваешься на комплимент.

— Я уже давно пытаюсь урвать у тебя поцелуй, а ты ухитряешься ускользнуть.

Я застыла с одеялом в руках.

— Оставим это до других пикников, — предложила я.

— Почему? — расстроился Ли.

Зачем портить такой прекрасный день! Если я скажу ему, что я на самом деле об этом думаю, боюсь, дружбе конец.

— Ты целовался с Фелисити Страттон, — тихо произнесла я и вспомнила, как застукала их под лестницей в первый же его день в колледже.

Он пожал плечами с таким безразличием, как будто я напомнила ему, что он блондин.

— Ну и что? — спросил он.

— И с Милдред целовался, — напомнила я, — и не смотри на меня так. Я видела, как вы разговариваете друг с другом. По ее поведению это сразу заметно. И вообще ты бабник, ты выезжаешь на такие пикники с нимфами. Сколько их уже было, этих нимф. Ты даже с Матильдой умудряешься флиртовать!

Ли расплылся в своей привычной ухмылке:

— Ты ревнуешь!

— Нет, — честно призналась я, — мне все равно, скольких ты целуешь и скольких вывозишь на пикник. Но я не хочу затеряться в толпе твоих поклонниц. Я же вижу, как ты обращаешься с Фелисити. Сначала ты с ней флиртуешь, а потом не можешь от нее отделаться.

— Господи, Фей, — взмолился Ли, — я же говорю об одном поцелуе! Что в этом плохого? Один поцелуй не означает помолвки.

Я свернула одеяло, положила его в корзину и устало улыбнулась:

— Это ты так думаешь. Я отношусь к этому по-другому.

Он наморщил лоб. Очевидно, совсем не мог понять, что я имею в виду.

Развела целую философию, — проговорил он, — с Ричардом ты не так щепетильна. А уж он-то постоянно целуется. И в жизни, и на экране.

— Не буду я с тобой целоваться. Все. Баста, — отрезала я.

Ли помрачнел.

— Что такое есть у Кайрана, чего нет у меня?

— Я никогда не целовалась с Кайраном, — возмутилась я.

— Зато он всегда готов!

— Я тебе обещаю, — проговорила я, гладя его по руке и снова ощущая легкий электрический импульс, — ты будешь первым. Я сначала поцелую тебя, а потом уже его. Может быть.

Он тут же просиял.

— Рано радуешься, Фитцмор. Ждать придется очень долго.

— Ничего, подожду, — развеселился эльф, — триста двадцать лет ждал, подожду еще. Мне спешить некуда.