В маленькой деревеньке на две дюжины домов, окруженной чисто символическим забором и неглубоким рвом, царили покой и тишина. На небе светила полная луна, дозорные лениво зевали на своих постах, и абсолютно ничто не намекало на событие, которое в ближайшем будущем скажется на судьбе поселения.

В ничем не отличающимся от жилищ соседей доме, в тесной спальне на широкой кровати лежали мужчина и женщина. По ровному дыханию и неподвижным позам, легко можно было определить, что они крепко спят. А в углу комнаты, в большой плетенной корзине, завернутый в мягкое теплое одеяло, беспокойно ворочался полугодовалый мальчик.

Внезапно, воздух над корзинкой пошел рябью, и на несколько мгновений пространство разорвалось. Из угольно черной дыры, прямо на малыша упал стального цвета матовый шар, размером с кулак взрослого мужчины, но вместо того что бы ударить младенца, он расплескался словно огромная капля дождя, после чего довольно быстро впитался в маленькое тело.

Малыш, несколько минут немигающим взглядом смотрящий на потолок, наконец закрыл глаза и погрузился в некий аналог сна. И пусть роботы потеряли большую часть памяти, среди оставшихся крох было главное, а именно имя.

«Я Арес».

До года жить было откровенно скучно. Большую часть дня я проводил в кроватке, еще некоторое время уходило на еду, ну а те моменты, когда можно было ползать без помех в виде тряпок, которыми родители заворачивали мое тело наподобие кокона, тратились на попытки восстановить координацию движений, потерянную после смерти в прошлом мире.

Та часть воспоминаний, что сохранились в наномашинах, позволила составить картину последнего года своей предыдущей жизни, и признаюсь честно, результат мне не понравился. Кроме того, осознавать себя кучей маленьких механизмов, захвативших тело несчастного ребенка, было как-то мерзко…

С чего у меня вообще появились такие мысли? Так дело в том, что на второй день после осознания себя как личности, я сумел «просмотреть» информацию записанную наномашинами в тот период, когда мой разум находился в «спящем» состоянии.

Немного успокаивал тот факт, что на момент «вселения», (но если быть честным с самим собой, то захвата), это тело не имело оформившегося сознания, и жило исключительно за счет инстинктов. Правда думаю моя «отговорка», не успокоила бы родителей, узнай они правду о том, что произошло с их сыном.

Кстати, имя моего нового тела «Шишио», а фамилия «Тенгу». Хотя, насчет фамилии я не уверен, есть подозрение что «Тенгу», это название рода, (или клана), в который входит моя семья.

Теперь перейдем к тому, почему я думаю что оказался в другом мире. Во-первых: мутация моего организма оказалась наследственной, (это выяснилось, после того как несколько наномашин «шпион-диверсантов», проникли в родителей и родственников, изредка заходящих в наш дом, что бы посмотреть на «милого малыша»). Прежде чем сигналы от «шпион-диверсантов» перестали поступать на «базу», (то-есть в мою голову), они обнаружили, что у взрослых, мутация организма намного более выражена, и это ничуть не мешает им жить.

Во-вторых: уровень технологического развития, по меньшей мере на тысячу лет отстает от того, что можно было увидеть в воспоминаниях о «том» мире. И пусть ребенок не может путешествовать, а следовательно и исследовать мир, но разговоры взрослых, плюс увиденное на прогулках, позволяли составить определенное видение моей новой родины. Как я понимаю, о чем говорят местные жители? За это стоит сказать «спасибо» все тем же наномашинам, за пару недель позволившим составить краткий словарь языка аборигенов.

В-третьих: магия. Оказалось, что аномалия развития организма, позволяет использовать странную энергию, которая генерируется желудком при переваривании пищи, и аккумулируется сердцем, после чего по каналам, (аналогам которых могут быть только провода), почти полностью дублирующим кровеносную систему, распространяется по телу. Наномашины проследили путь этой «магии» в моем организме, и определили 361 точку, где каналы соприкасаются с кожей, оканчиваясь чем-то вроде неплотно закрытых клапанов.

В те дни, когда родители выводили меня погулять, (носили на руках по деревне, или позволяли поползать по траве растущей во дворе), я не раз замечал, как аборигены нарушают законы физики, да и логики. Они прыгали по крышам, ходили по отвесным поверхностям, бегали с такой скоростью, что их силуэты буквально смазывались в воздухе. А еще, эти люди умели управлять стихиями.

Любой факир прошлого мира, обзавидовался бы моему отцу, который сложив пальцы в серию различных фиг, выдохнул струю огня на дрова, на которых потом жарил мясо.

Раз за разом я отправлял «шпион-диверсантов», (как только другие наномашины успевали их восстанавливать). Как нетрудно догадаться, основными объектами изучения являлись родители, по той простой причине, что чаще других жителей деревни оказывались рядом. Анализ собранных данных показал, что складывание из пальцев «фиг», вызывает изменение течения энергии в каналах, а так же сердце, усиливает свою активность, ускоряя течение в обеих СЦ, (системах циркуляции).

Наблюдения помогли заметить, что для одного и того же действия, разным людям требуется разное количество «фиг». К примеру мой отец выдыхает струю огня, сложив для этого три фигуры, а вот мать, для того же результата, вынуждена продемонстрировать целую дюжину разных, (иногда повторяющихся), знаков. А еще, для ускорения течения энергии во всем теле или отдельной конечности, большинству вообще не нужны никакие «фиги». Из этого можно сделать вывод, что «магия» управляется волей и рефлексами, а все эти многочисленные жесты, (и иногда сопровождающие их выкрики), это всего лишь «костыли» облегчающие работу.

Похоже аборигены просто тренируют свою СЦ, отвечающую за магию, рефлекторно реагировать на жесты. Тем самым, основную работу выполняет подсознание, а человеку остается только складывать «фиги» в нужной для заклинания последовательности. Кроме того, чем лучше отработано определенное действие, темь меньше оно требует знаков для активации, и мне кажется, что при долгой тренировке, то же выдыхание огня, можно выполнять исключительно на волевом усилии.

Не разрешенным остается вопрос, «как аборигены умудряются контролировать энергию вне своего тела?», а они это делают, о чем ясно свидетельствует факт изменения формы огня из струи превращающейся в шар, или даже принимающей вид птицы. Однако, пока для ответа не хватает информации, приходиться удовлетвориться предположением, что это все магия.

Кроме изучения своего тела, я его еще и модернизировал, (точнее контролировал работу наномашин, занимающихся модернизацией). Первым делом был ускорен рост всего организма, параллельно проводилось уплотнение костей и мышц, количество розовых волокон которых дошло до шестидесяти процентов. Не забыл я и про мозг, (как головной, так и спинной, ну и периферическая нервная система в стороне не осталась). Уплотнение нервной ткани, привело к более быстрой передаче сигналов, что в перспективе должно благотворно сказаться на реакции. Развитие же системы циркуляции магии, пришлось проводить, взяв за пример аналогичную у отца.

Вот так я и жил до двух лет: рос, ел, наблюдал за миром, «учился» говорить, и что бы не беспокоить родителей, играл во дворе с другими детьми, которые довольно быстро стали отставать от меня в физическом развитии.

Бегу по утоптанной песчаной дороге проходящей между домами, при каждом шаге поднимая облачко пыли в воздух. На ярком синем небе светит золотое солнце, беспощадно сжигая зелень, мучимую жаждой в отсутствии дождя на протяжении целой декады.

Я хотел бы сказать, что из-за набранной скорости, дома, кустики и редкие деревца, проносятся мимо, так что их внешний вид даже не отпечатывается в сознании, но… к огромному моему сожалению, коротенькие ножки, пусть и усиленные при помощи наномашин, не позволяют обогнать даже быстро идущего взрослого.

— Шишио, а-ну остановись! — Кричит мальчишка пяти лет, чувствуя что не успевает догнать шустрого сопляка.

За первым преследователем, шаг в шаг следует его брат близнец, старающийся скорчить как можно более угрожающую рожу.

«Ага, щаз, уже остановился… пять раз подряд. Нашли дурака».

Надо заметить, что дети в этом мире растут несколько быстрее чем в моем прошлом. Таким образом, бегущие за мной, (с не самыми добрыми намерениями), близнецы, внешне выглядят лет на семь-восемь, в то время как я сам, в свои два с половиной, (биологический возраст тела), благодаря неустанной работе наномашин, вполне мог бы сойти за очень худощавого шестилетку.

Мой ускоренный рост, немало встревожил родителей, и они чуть ли не каждый месяц приглашают деревенского целителя, использующего специфическую «магию» для осмотра. Каждый раз, этот почтенного вида старичок, заявляет что никаких отклонений, (кроме самого роста), в моем организме нет. Хотя, в последний раз он заметил, что мои мышцы более чем на половину состоят из розовых волокон, а потому меня нужно усиленно кормить.

В принципе, родители и без подобных советов, старались впихнуть в меня две, (а иногда и три), взрослые порции каши, или другой легко усваиваемой пищи.

«Так… теперь резкий поворот налево, и финишная прямая».

Сандалии на деревянной подошве проскользили по песку, от чего я чуть было не упал, но преследователи не смогли воспользоваться заминкой, (отрыв сократился до пары метров). Из последних сил забегаю в распахнутую дверь, и захлопнув створку, прижимаюсь к ней спиной. С той стороны доносятся разочарованные возгласы, и обещания завтра отомстить.

Тут надо мной раздаются ленивые хлопки в ладоши, и торопливо осмотрев темный коридор, замечаю отца, который почти не прячась, замер рядом с «рогатой» вешалкой, на которой висят плащи.

— Опять поссорился с Карасумару и Иссином? — Нарочито строгим голосом спросил мужчина.

— Они дураки. — Обижено надув щеки, буркнул я себе под нос.

Отец расхохотался, и подхватив меня на руки, (двигался с такой скоростью, что глаза увидели только размытую тень), потрепал короткий «ежик» черных волос, после чего заявил:

— не всем же детям быть такими гениями как мой сын! — Его лицо выражало радость, в голосе звучала гордость, а вот в глазах читалось беспокойство. — А знаешь Шишио…?

— Ммм?

— Надо бы подождать еще полгодика… — С сомнением проворчал мужчина, но тут же снова растянул губы в широкой улыбке. — Ты ведь не расскажешь маме, если я начну тебя тренировать прямо сегодня?

Активно мотаю головой, а притворяться изображая радость даже не приходится. Родители уже рассказали, что наша деревня живет за счет того, что помогает окрестным деревням выполнять специфичную работу, за которую они расплачиваются продуктами питания, а так же вещами необходимыми в быту. Когда ни будь, и мне придется заниматься тем же.

По словам отца, каждый человек может использовать внутреннюю энергию, (которая называется чакрой), но только после долгих изнурительных тренировок. При этом, ребенок крестьян, не имеющих никаких способностей к управлению чакрой, редко добивается хоть каких-то заметных успехов. А вот потомственные «маги», которые по непонятной мне причине называют себя «ниндзя», практически не имеют пределов развития.

Для того что бы использовать внутреннюю энергию, необходимо иметь сильную волю и развитое тело, и первым делом отец решил научить меня комплексу упражнений развивающих мышцы и суставы, и только ближе к концу первого занятия, обмолвился о медитации. Тренировались мы на заднем дворе, скрытом от посторонних глаз двумя сараями и развешенным на веревках для просушки, постельным бельем.

К сожалению, из сумбурной речи родителя, я не узнал ничего нового, (подслушивая разговоры взрослых, можно узнать намного больше фактов, да еще с подробностями). Так например про другие кланы «ниндзя», (ну не поворачивается у меня язык, называть боевых магов тихими убийцами), отец не обмолвился ни словом, хотя именно они и являются основными противниками клана Тенгу.

С того памятного дня прошло полтора года, и сейчас внешне я выгляжу лет на восемь. Все это время мой распорядок дня выглядел примерно так:

Утро — гимнастика, умывание завтрак.

Время до обеда — разминка, пробежка, медитация.

Время после обеда — растяжка, пробежка, отрабатывание простейших ударов руками и ногами.

Время после ужина — медитация, растяжка, прыжки, умывание, сон.

Отец строго запретил даже пытаться выпускать чакру из тела, разрешив только ее ускорение в СЦ, Ито только под его присмотром. В качестве компенсации за запреты, он каждую тренировку показывал какой ни будь новый прием из собственного боевого стиля.

Не скажу, что мои успехи меня устраивали, все же осознание собственной слабости в сравнении с любым взрослым, неплохо «опускало с небес на землю». А гордиться тем, что в спаррингах с теми же восьмилетками я выигрываю три из пяти драки, не позволяло уже чувство собственного достоинства.

Все же на моей стороне были наномашины, каждый день совершенствующие тело, и способные проводить любую вычислительную работу в разы быстрее человеческого мозга. Кроме того, я научился выпускать в кровь гормоны, существенно увеличивающие силу и реакцию, пусть и на короткий срок.

Недавно в моей семье появился еще один ребенок, и родители стали уделять мне несколько меньше времени. В принципе, через пару тройку лет, их опека вообще перестанет быть необходимой, но все же приятно было чувствовать себя единственным любимым сыном.

— Шишио, ты не уснул?

Насмешливый голос отца вырвал меня из размышлений. Мы находились на заднем дворе нашего домика, как обычно в это время занимались растяжкой.

— Не-а. — Выдавливаю из себя сквозь зевок.

— Ну-ну. — Отец легко поднимает меня с земли, и ставит на ноги перед собой. — Сегодня я хочу посмотреть, чему ты научился за время наших занятий, и если результаты меня удовлетворят, то мы перейдем к занятиям по управлению чакрой как в теле, так и за его пределами.

— Пап, но ведь я и так умею управлять чакрой в теле. — По детски возмущенный возглас вышел уже без усилий с моей стороны, все же практика позволяет добиться многого.

— Угу, слегка ускорять течение чакры в СЦ, ты действительно научился не спорю. Но неужели ты думаешь, что небольшое ускорение движений и усиление ударов, это все на что способна внутренняя энергия?

Смущенно опускаю взгляд к земле, и чувствую как большая крепкая рука лохматит короткий «ежик» волос на моей голове.

— Не расстраивайся, у тебя еще вся жизнь впереди, так что времени хватит что бы изучить все техники нашего клана.

Эта фраза прозвучала несколько фальшиво, наверное из-за того, что наблюдающий за мной целитель, высказал теорию о том, что мое тело ускоренно стареет. То-есть, годам к двадцати пяти,(по его предположению), я буду выглядеть на все сто. Так что, в ближайшее время, мне придется замедлить свой рост, хотя бы для того, что бы родители меньше переживали.

— Ну, готов к своему первому экзамену? — Пусть не без труда, но отец вернул веселые нотки в свой голос.

— Готов. — Произношу это максимально уверенным тоном.

— Отлично! Тогда нападай на меня, используя все, чему успел обучиться. И не бойся мне навредить, я хоть и старый, но еще довольно крепкий.

Отскакиваю назад, и усилием воли ускоряя течение чакры в теле, принимаю показанную отцом стойку, бросаюсь вперед. Параллельно, наномашины стимулируют мышцы слабенькими электрическими разрядами, а железы выпускают в кровь дополнительную порцию гормонов.

Серия ударов, проведенных на моей максимальной скорости, принята на жесткий блок, и мне тут же приходится уклоняться от неприятного тычка, которым отец хотел подловить меня на противоходе. Еще от нескольких ударов, нацеленных в болевые точки, были отклонены небрежными жестами, и вновь я еле уворачиваюсь, только теперь от пинка.

Спарринг продолжался довольно долго, отец кружил вокруг меня, постепенно наращивая скорость, постоянно заставляя пусть совсем на чуть-чуть, превосходить собственные возможности. Наконец он отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, а я от неожиданности плюхнулся на задницу. Это было не больно, просто обидно, ведь с моего лба струями по лицу тек пот, синюю футболку можно было выжимать, а взрослый мужчина даже не запыхался.

— Молодец, я тобой горжусь. — Широкая добрая улыбка, и поднятый вверх большой палец правой руки, стали наградой за мои труды. — Сейчас пойдем домой, ты переоденешься и перекусишь, а потом займемся чакрой…

В обучении управлению чакрой, отец оказался даже более требовательным, нежели относительно обычных физических тренировок. Раз за разом, он объяснял, как должна ощущаться внутренняя энергия, а следующим шагом стало ускорение ее циркуляции, и напитка определенных частей тела.

Чакра направленная к мышцам ног, позволяла быстрее и дольше бежать, а так же выше прыгать. Направляя ее потоки в руки, можно было усилить удар, а так же временно укрепить плоть. К сожалению, для усиления и укрепления всего организма, уходило слишком много ресурсов, так что резерв пустел в считанные минуты.

Однажды целитель, после очередного осмотра, (более тщательного чем обычно), заявил что у меня склонность к стихии воздуха, как у мамы. На мой закономерный вопрос, «как же она использует огонь?», отец ответил так:

— Формируясь в животе, чакра скапливается в сердце человека, под его воздействием приобретая ту, или иную стихийную «окраску». Однако, так как чакра, это энергия, и слушается своего хозяина словно дополнительная часть тела, усилием воли можно превратить ее из нейтрального состояния, в какую либо иную стихию, не свойственную организму. Правда в таком случи, потери на преобразование становятся вдвое, а иногда и втрое большими, нежели с родной стихией.

И вот, спустя два месяца после начала тренировок контроля чакры, я сижу на пороге дома, щурясь от лучей утреннего солнца, и впервые пытаюсь выпустить свою внутреннюю энергию во внешний мир. На этот раз, за моими усилиями наблюдала мама, сидящая на стуле, с тряпичным свертком на руках. Не смотря на то, что обычно она очень добрая женщина, в моменты когда дело касалось каких-либо уроков, взгляд карих глаз приобретал твердость, а голос становился даже более суровым чем у отца.

Внешне, мать моего нынешнего тела, (иногда так хочется забыть, что я занял место ее сына), выглядит как ничем не примечательная длинноволосая брюнетка, с бледной кожей и мягкими чертами лица. От женщин моего прошлого мира, она отличается разве что чуть более естественным поведением, ну и разумеется спортивным телом тренированной убийцы.

— Не спи Шишио. — Произнесла мама, увидев что моя голова начинает опускаться к груди, да и вытянутые перед лицом руки, почти упали на колени. — Есть пойдем, только когда ты сможешь хоть немного чакры выпустить через ладони.

Тяжело вздохнув, (что вызвало улыбку на лице женщины), концентрируюсь на энергии в сердце, и усилием воли заставляю ее «течь», по каналам ведущим к рукам. Создавалось такое ощущение, будто я пытаюсь протолкнуть желе через соломинку, и хоть постепенно что-то начало получаться, собственные результаты угнетали.

Для того, что бы лучше концентрироваться, зажмуриваю глаза, и полностью погружаюсь в ощущение «ползущего по соломинке желе». Почему-то, ускорять и концентрировать чакру в отдельных частях тела, было намного проще, нежели заставить большее ее количество, двигаться по определенным каналам и покинуть тело…

— Молодец сынок. — Прозвучал довольный голос матери.

Открываю глаза и смотрю на свои руки, которые несколько секунд светились тусклым голубым светом, тут же пропавшим, стоило концентрации хоть немного нарушится.

— Не расстраивайся, в следующий раз получится легче. — Попыталась подбодрить меня мама, вставая со стула и направляясь в дом. — Продолжим после завтрака.

Первым упражнением на контроль энергии вне тела, стало сперва приклеивание зеленого листка к коже руки, а затем его перемещение по всей конечности. Мне потребовалось целых два дня, (с перерывами на еду сон и физические тренировки), что бы заставить хотя бы один объект, перемещаться по поверхности тела, и при этом не терять связь с внешним миром. Еще через неделю, к первому листку присоединился второй, перемещаемый с другой скоростью в противоположное направление.

Когда же на моей спине, семь листиков «танцевали» хоровод, не мешая мне разговаривать с мамой, (прошел месяц упорных занятий), родительница решила, что пришло время покорения новых вершин. Теперь я должен был сидеть в позе «лотоса», и выпуская чакру только из пальцев рук, заставлять ее закручиваться в шар между ладонями.

Во время очередного урока по рукопашному бою, отец неохотно признался, что вторым этапом в улучшении контроля внутренней энергии, должна была стать ходьба по вертикальной поверхности, но мама этому воспротивилась заявив, что я могу неудачно упасть, и что ни будь сломать. Поэтому, более простые, (но опасные для здоровья), этапы, были пропущены, и приходилось сразу переходить на управление формой энергии.

Не знаю, получилось бы что ни будь, если бы не наномашины, но факт в том, что на четвертый день, небольшая сфера из светло голубой чакры, все же образовалась, пусть всего лишь на пару секунд. Уже следующим вечером, я гордо продемонстрировал матери медленно вращающийся прозрачный шар, а папа увидев это, настоял на уроках хождения по стенам.

Так же, мне показали первую боевую технику, использующую исключительно чакру. Тот самый шар, вращающийся между ладонями, разгонялся до такой степени, что начинал тихо гудеть, а затем толчком ладоней отправлялся в полет. Первое же препятствие на пути, заставляло сферу «взрываться», выпуская во все стороны потоки плотной энергии. Урон, наносимый таким «заклинанием», был не столь существенен, да и энергии на его активацию требовалось довольно много. К тому же, слишком долгое время создания, и относительно медленный полет, делали применение не эффективным.

А однажды утром, после разминки и завтрака, мама начала меня учить использовать стихию ветра. Как и прежде, все началось с позы «лотоса», приняв которую я сидел на заднем дворе, и закрыв глаза, пытался почувствовать ветер.

— Прислушайся к своему сердцу, почувствуй скопившуюся в нем силу. Ощути как ветер снаружи, мягко гладит твое тело, и как в тон ему отзывается стихия, заточенная внутри. Ветер это свобода, которую олицетворяет полет. Ветер нельзя загонять в рамки, ему можно попробовать указывать направление, а так же им можно пользоваться в своих интересах. Постарайся почувствовать, будто твоя энергия, это потоки ветра…

Она все говорила и говорила, и ее голос постепенно превращался в монотонный гул. В какой-то момент, я вдруг понял, что воспринимаю слова матери, как порывы ветра касающиеся моих ушей. Мир вокруг резко преобразился, каждый шорох или скрип, даже бурчание собственного желудка и глухие удары сердца, все это превратилось в колебания ветра…

А еще, ветер был во мне. Сердце, казавшееся раньше сосредоточием энергии, вроде электрического аккумулятора, для внутреннего взора выглядело словно маленький сжатый до предела смерч. Попытка освободить его, вызвала несильную боль во всей СЦ, которая «вышвырнула» меня из этого странного состояния.

…я осознал себя лежащим на земле вытянувшись в полный рост. Голова покоилась на коленях у мамы, а ее тонкие пальцы осторожно гладили меня по волосам, лбу и щекам.

Открываю в глаза и смотрю в улыбающееся лицо женщины, которая дала жизнь этому телу, и вопреки моей воле, все тревоги и обиды, (даже несуществующие), улетучиваются куда-то далеко.

— Ну что, понравилось? — Спросила мама, увидев что я пришел в себя.

— А… что это было? — Мой голос звучит глухо, даже растеряно.

— Ну понимаешь… — Женщина смущенно отводит глаза, а ее щеки окрашиваются румянцем. — Мы с твоим отцом поспорили, что ты сможешь почувствовать свою стихию уже к сегодняшнему вечеру, а я немного сжульничала…

— То-есть? — Мое удивление все возрастало, факт споров родителей на мои успехи, оказался интересной новостью.

— Я немного владею мастерством накладывания иллюзий, и когда ты пытался ощутить ветер, постаралась создать наиболее подходящие условия, усилив определенные ощущения. — При последних словах, голос мамы был ужасно виноватым. — Ты ведь не обиделся, правда?

— Нет. — Отвечаю совершенно честно.

— Вот и отлично! — Мама помогла сесть мне в прежнюю позу, и уже более суровым голосом потребовала. — Продолжаем, до вечера ты должен научиться самостоятельно чувствовать стихию, и выпускать ее из своего тела.

И я вновь погрузился в медитацию. Благодаря прекрасной памяти, ощутить нечто вроде единства с ветром, которое было в иллюзии, удалось достаточно легко, а за пару часов до ужина, впервые удалось создать легкий порыв воздуха вокруг ладоней, сложенных в символ концентрации. После такого успеха, хотелось продолжать занятия, только вот источник энергии почти иссяк.

Вот мне исполнилось семь лет, (выгляжу я на двенадцать, а в последний год рост тела даже замедлился до нормального), и теперь молодому воину клана Тенгу, предстоит пройти обучение у мастера-наставника.

Вчера в день рождения, родители устроили настоящий пир, пригласили всех соседей, и задарили меня подарками вроде метательных ножей, новой одежды, и разумеется всякими вкусностями. Сегодня же, на рассвете, мама накормила сытным завтраком, вручила сумку со сменной одеждой, а отец помог закрепить на поясе перевязь с ножами, и проводил до дороги.

Казалось бы, что расстраиваться не из-за чего, ведь ухожу я всего лишь на другую сторону деревни, но по законам клана, родители не имеют права появляться рядом с домом мастера, и до тех пор пока обучение не будет окончено, ребенок оказывается отрезанным от семьи.

Что бы не расстраивать маму, за завтраком я старался вести себя как обычно, но то и дело горький комок подкатывал к горлу. Не знаю, чего матери стоило улыбаться мне, ведь в ее глазах плескались слезы…

— Не подведи нас, сын. — Отец хлопнул меня по плечу, и тут же развернувшись зашагал к дому.

Поднимаю взгляд к небу, такому далекому и прекрасному, моего лица касается порыв ветра, (словно пытаясь утешить и высушить влажные дорожки на щеках). Не знаю, что меня ждет впереди, но точно могу сказать, старая жизнь закончилась. Даже когда обучение у мастера подойдет к концу и я вернусь домой, это будет не тот дом, да и я стану другим…

«Расплакался как девчонка… позорище».

Через силу улыбнувшись, стираю с лица следы слез тыльной стороной ладони, и делаю первый шаг. Через пять минут неспешной ходьбы, оказываюсь перед створками высоких ворот.

Дом наставника, это длинное двухэтажное строение, окруженное дощатым забором. На огороженном участке есть огород, кузня, погреб, и еще множество подсобных строений, предназначение которых известно только хозяину. Прямо перед домом, размещена тренировочная площадка, где ученики отрабатывают приемы и занимаются медитацией, (а еще отец говорил, что там наставник порет непослушных детей). Стихийные техники, ученики отрабатывают в котловане за домом.

Бес стука толкаю ближнюю створку, которая легко открывается даже не скрипнув петлями. Захожу на огороженную территорию, и ворота за моей спиной шумно захлопываются.

На ступеньках перед домом стоит невысокий сутулый старик с длинной седой бородой и лысой головой, на его поясе висят ножны с парными мечами. Чуть впереди, выстроившись в шеренгу, каменными изваяниями, замерли два десятка мальчишек и девчонок, возрастом от восьми до четырнадцати, (в руках у каждого, какое-либо оружие).

Все, кто здесь находится, одеты в серые рубашки и черные штаны, и только наставник носит обувь.

— А вот и новенький. — Хмыкнул старик. — Ты опоздал. Хамура, покажи новичку, что старших нужно уважать.

Крайний парень, ростом не уступающий мне, а мускулатурой даже превосходящий, положил на землю ножны с полуторным прямым мечом, а в следующий момент, длинным прыжком сорвался в мою сторону. Его намерения, легко читались на лице: хищный оскал вызывал желание убежать, а блеск зеленых глаз, не оставлял надежды на пощаду.

Первый удар я принял на скрещенные руки, от второго успел увернуться, зато третий, (размашистый пинок), попал точно в живот. Пресс выдержал, а благодаря впрыснутым в кровь гормонам, даже боль почти не ощутилась, но от вложенной силы, меня отбросило где-то на полметра.

Противник наносил серии ударов, целя в болевые точки, но при этом стараясь не навредить, мне же оставалось только защищаться, укрывая самые уязвимые места, и надеясь поймать удачный момент для контратаки. После очередного пропущенного выпада, левая нога подогнулась и я упал на колено, в следующий миг, в сантиметре от носа просвистела босая пятка, и если бы не рефлексы выработанные на тренировках с отцом, то в самом лучшем случи, получилось бы отделаться легкой контузией.

— Достаточно. — Тихо произнес старик, и мой противник тут же отскочил назад, тут же заняв свое место в шеренге. — То что я видел… это отвратительно.

Ответить я ничего не смог из-за сбитого дыхания. Все, на что хватило сил, это вновь встать на обе ноги, и на всякий случай приготовиться к продолжению.

— Утренняя разминка закончена, всем идти на завтрак. — Все тем же тихим голосом, распорядился старик, после чего обратился уже ко-мне. — Шишио? Я помню твоих родителей… редкостные бездари. Надеюсь ты не пойдешь по их стопам, и приложишь хоть какие ни будь старания в тренировках. Можешь называть меня «мастер», или «наставник». Иди за мной.

Сойдя со ступенек, старик быстро зашагал к каменному строению, одной стеной прижимающемуся к жилому дому. Массивная деревянная дверь оказалась не заперта, и пройдя через нее, мы очутились в темной комнате, свет в которую проникал только через маленькое окошечко под потолком.

— Клан Тенгу, не владеет разрушительными техниками, у нас нет особого генома, дающего власть над необычной стихией, да и в рукопашном бою, мы почти всегда уступаем тем, кто выбрал подобную специализацию. Наша сила, это оружие, которое становится продолжением нашего тела, что позволяет достигнуть немалых успехов в его овладении. — Наставник обвел рукой помещение, и только теперь я увидел, что стены густо увешены различным железом. — Выбирай, но помни, что для воина Тенгу, клинок становиться больше чем оружием. Он пройдет с тобой всю жизнь, не предаст и не подведет, если конечно твой выбор будет верным. Ты ведь заметил, что все взрослые члены клана, никогда не расстаются с оружием?

— Э-э-э… нет. — Я стыдливо опустил взгляд, вспоминая, что отец действительно постоянно ходил с перевязью меча за спиной.

— Болван. — Беззлобно рыкнул старик, отвешивая довольно чувствительный подзатыльник. — Ты будущий воин, и должен подмечать любые мелочи, тем более такие важные. А теперь, выбери своего партнера, который пойдет с тобой по жизни.

— Но… как? Я же еще ничем не владею…

Еще один подзатыльник, (несколько сильнее первого), прервал рассуждения.

— Закрой глаза, и иди на зов. Ты — Тенгу, а это значит, оружие это часть тебя.

Решив больше не спорить, (уж больно тяжелая у старика рука), послушно выполняю инструкцию. Стоило векам опуститься, а сознанию отчиститься от посторонних мыслей как при медитации, и я действительно почувствовал, что меня куда-то тянет. Сделав несколько неуверенных шагов, вытягиваю руку к предмету, который словно мелко вибрирует…

— Ай! — Отдергиваю руку, прижимаю порезанный палец к губам.

— Идиот, глаза уже можно открыть. — С какой-то усталостью в голосе, произносит наставник, становясь рядом. — Интересный выбор.

Открываю глаза и смотрю на длинный обоюдоострый двуручный меч, очень похожий на «клеймор». Железная крестовидная рукоять, имела навершие в виде шара, исполняющего роль противовеса.

— Вот это рельса. — Выдохнул я, обозрев два метра закаленной стали.

— Хм… «рель-са». — Произнес наставник, словно пробуя слово на вкус. — Да будет так. Теперь это твой меч, и имя ему: Рельса.

Мою новую жизнь, можно описать единственной строчкой из старой песни: «теперь ты в армии на*уй!».

Каждый день начинался задолго до рассвета, и в течении десяти минут, мы должны были собрать постель, (состоящую из тонкого матраса, покрывала, и валика заменяющего подушку), а так же одеться, умыться, сходить в туалет, и построиться в шеренгу во дворе перед входом в дом. далее следовала общая разминка, совмещенная с упражнениями на правильное дыхание, а так же, выслушиванием лекции о свойствах чакры. Далее был общий завтрак, а затем учитель разбивал учеников на три группы по возрасту, и отправлял по разным заданиям.

Самые младшие, (я в том числе), первую пару часов занимались стиркой, мытьем посуды, мытьем полов и прочими домашними обязанностями. Средняя группа, те же два часа тренировала выносливость и контроль чакры, специальным комплексом упражнений разрабатывая источник внутренней энергии. Самые старшие же, отправлялись на «полигон», (спускались в котлован, расположенный за домом), и там уже отрабатывали контроль своих стихий.

После еще одного завтрака, следовала вторая совместная «зарядка», в конце которой ученики делились уже на две группы, младшая из которых отправлялась ремонтировать «полигон», а старшая приступала к спаррингам.

Во второй половине дня, (после обеда), учитель отводил несколько часов, что бы каждый его воспитанник мог поупражняться со своим оружием. Создавая собственные копии из воды и чакры, (увидев двух наставников в первый раз, я едва не решил что перегрелся на солнце, хорошо что старшие товарищи объяснили, что двойник создан при помощи специальной «техники» ниндзя), старик умудрялся уделить равное количество внимания абсолютно всем. Тот факт, что он одинаково хорошо владел железками самого разного вида, вызывал немалое уважение, хотя по собственному признанию, учитель является мастером лишь в бое на парных клинках.

После размахивания «Рельсой», я обычно плелся в столовую, что бы трясущимися руками глубокой ложкой черпать мясную похлебку. Еда была пусть и сытная, (а так же питательная), но ее вкусовые качества оставляли желать лучшего.

Не меньше часа в день, все мы отрабатывали складывание заковыристых «фиг», называемых «ручные печати». Всего, учитель показал шесть десятков разных знаков, упомянув при этом, что существует еще не менее тридцати «печатей», для каждой стихии.

Каждый день, вредный старик заставлял каждого из учеников выкладываться по полной, выжимая до капли все имеющиеся силы, но при этом, ни разу не приблизился к той грани, за которой тело и дух уже не укрепляются, а наоборот изнашиваются. На каждой тренировке, наставник требовал что бы мы чуть-чуть, (пусть на совсем незначительную мелочь), превосходили свои прошлые результаты, и как не странно, это получалось у всех.

Ковыляя к своей постели, (после восьмой по очереди порции похлебки), я думал что просто не смогу встать завтра утром, и мозг отключался, стоило только голове коснуться валика. Но вновь звучал гонг, призывающий учеников на разминку, и набравшееся за ночь сил тело, механически повторяя заученные движения, направлялось преодолевать новые испытания.

Каждую декаду, один день отводился для физического отдыха. После ежедневной разминки, мы все собирались в столовой, и учитель начинал рассказывать о географии мира, политике разных стран, других кланах ниндзя с представителями которых нам предстоит сражаться. Каждый подобный урок, сопровождался поучительной историей из личного опыта, которого старику было не занимать. Не забывал он и о письменности, счете, развитии логики, а так же, самых старших своих подопечных, обучал рисованию взрывающихся символов.

Я никогда не поверил бы, что бумажка с заковыристым рисунком на ней, может взорваться не хуже гранаты, если бы не видел этого своими глазами. Секрет оказался в том, что при нанесении символа на бумагу, в чернила необходимо было направлять чакру, (не стихийную). Рисунок, сам по себе, оказался «заклинанием отложенного действия», которое можно активировать, послав импульс своей чакры.

Из слов учителя нам стало известно, что где-то в мире есть клан рыжеволосых людей, называющийся «Узумаки», представители которого могут нарисовать на плоской поверхности практически любую технику ниндзя. Кроме того, они научились создавать из чакры разные барьеры, связывающие цепи, одним прикосновением могут оставить на коже символ, лишающий возможности управлять своей внутренней энергией, или даже обездвиживающий знак. А еще, мастера печатей, (так себя называют Узумаки), способны помещать трехмерные предметы, в бумажные листки.

На вопрос, «почему эти Узумаки, раз они такие сильные, все еще не правят миром?», наставник криво усмехнулся, и перечислил целый ряд недостатков клана рыжеволосых. Главной слабостью мастеров печатей, старик считал их отвратительную чувствительность к чужой энергии, из-за чего они часто попадают в засады. Многие враждебные кланы, специализирующиеся на сражении при помощи дальнобойных стихийных техник, просто не дают приблизиться, что бы использовать весь потенциал печатей. Так же, не смотря на огромные запасы чакры, силу и выносливость, эти люди весьма податливы для воздействий иллюзиями. Да и почти у каждого иного клана, есть своя сильная сторона, способная компенсировать преимущества воинов Узумаки.

— А в следующий раз, я кратко поведаю вам о кланах, владеющих необычными стихиями, после чего, на некоторых из них мы остановимся более подробно. — Заканчивая лекцию, заявил учитель.

Вот так, постепенно превращаясь в тренированные «машины смерти», мы узнали о мире, и таких кланах как Юкки, (повелители льда), Сенджу, (научившиеся управлять ростом растений), Абурами, (люди живущие в симбиозе с насекомыми), и еще о многих других. Отдельно следует упомянуть об обладателях необычных глаз, Хъюга и Учиха, (первые могли видеть на триста шестьдесят градусов вокруг себя, но не владели стихийными техниками, а вторые с одного взгляда копировали движения противника, и могли повторить увиденные техники).

После получения подобной информации, мне стало очень неуютно, ведь наш клан, (в сравнении с «монстрами» силу которых признают все соседи), кажется совсем маленьким и слабым. Но это возымело и положительный эффект, так как за тренировки, и я, и прочие ученики, взялись с удвоенным энтузиазмом.

Взмах, взмах, еще один… попытка ударить железным шаром в навершии, но водный клон ненавистного старика, мерзко ухмыляясь, нарочито лениво уклоняется от всех попыток его достать. После двадцатого по счету тычка палкой, изображающей меч противника, бросаюсь вперед и резко остановившись, используя инерцию движения, «выбрасываю» руку сжимающую рукоять меча вперед.

От рывка, последовавшего сразу за выпадом, суставы жалобно хрустнули, а по всей конечности прокатился приступ острой боли. Клон учителя, которого по всем законам справедливости должно было пронзить насквозь, безмятежно замер… стоя прямо на острие клинка.

— Ну, так тебе лучше видно мои ноги? — Насмешливо спросил старик, и больно ткнул палкой мне в лоб. — Неужели это все, чему я смог научить тебя за все эти месяцы?

— Грр! — Пускаю в оружие чакру ветра, но клон в последний момент успевает совершить сальто, отпрыгивая назад.

Только вот я не собираюсь давать ему возможность приземлиться, и до максимума разогнав свое восприятие, изо всех сил напрягая мышцы, бросаюсь вперед, и наношу очередной удар параллельно земле. Копия мастера почти смогла уклониться, но кончик клинка все же задел руку, заставляя воду потерять облик человека и расплескаться.

— Двадцать один — один. — Хмыкнул наблюдавший за боем учитель. — Еще немного, и ты выйдешь за границу в двадцать пропущенных ударов.

— Простите учитель. — Виновато опускаю голову.

— Ты еще не чувствуешь меч, как продолжение своего тела, но это скоро пройдет. — Попытался утешить меня наставник. — Но для этого, нужно намного больше практики. Так что, продолжим.

Несколько молниеносно сложенных «фиг», и рядом с учителем появляется его точная копия.

Я поудобнее взялся за рукоять меча, и попытавшись отрешиться от внешнего мира, бросился вперед…

Наша команда, (пять старших учеников), стоит за пределами деревни. Мы вооружены удобным и привычным оружием, одеты в серые рубахи и черные штаны, на ногах сандалии на тонкой подошве.

Мне недавно исполнилось одиннадцать лет, (хотя выгляжу я на все шестнадцать), и сейчас меня ожидает первое настоящее испытание в бою. Напарники, (четыре парня, младшему из которых исполнилось одиннадцать полгода назад), уже далеко не в первый раз покидают деревню, а потому почти не нервничают.

Вот из-за угла появился молодой мужчина, одетый в кожаную куртку и свободные штаны. На его плече висит ремень от ножен с кривым мечом, но не смотря на внешнюю беспечность, взгляд выдает собранного опытного воина.

— Ну что, молодежь, заждались? — Спросил сегодняшний командир нашего отряда.

— Никак нет. — Хором отозвались мы.

— Пфф, опять старик запугал своих учеников… — Мужчина почесал затылок левой рукой. — Ну да ничего, я из вас сделаю нормальных людей.

«Только мне стало непосебе от этого обещания?».

Оглянувшись на напарников замечаю, что они напряглись и готовятся рвануть в россыпную.

— Да не нервничайте вы так. — Командир широко улыбнулся, и можно было бы даже поверить в его дружелюбие, если бы он не перехватил ножны левой рукой, а правую не положил на рукоять меча. — Больно не будет, обещаю.

В следующий момент, силуэт мужчины смазался, а я едва успел отклонить корпус в сторону, подставляя под удар «Рельсу». Рукоять моего оружия, едва не вырвалась из ладоней, колени согнулись под давлением, а ноги проскользили несколько сантиметров по песку.

Запоздав всего на секунду, двое моих напарников метнулись на перерез второму удару, а еще двое зашли в тыл противнику. Следующие десять минут, мы отчаянно отбивались, пытаясь нанести хоть один удар в ответ.

— Все. — Мужчина отскочил от нашей группы метра на три. — Я видел все, что хотел. Итак, слушайте задание…

На караван торговцев, двигающийся в одну из деревень, покровителями которых мы являемся, напал отряд разбойников. Несколько человек погибло, товар пропал, а налетчики скрылись. Теперь от нас требуется, найти следы банды, после чего показательно вырезать всех ее членов, а в довершение, вернуть груз хозяевам. Возможно, что главарем является ниндзя сбежавший из какого-то клана, или вообще самоучка из числа крестьян.

Впринцыпе, история вполне ожидаемая, вряд ли нас взяли бы на серьезное задание, где велика вероятность распрощаться с жизнью.

— Все готовы? Тогда вперед. — Командир махнул рукой в сторону, куда нам следует двигаться, и первым сорвался с места.

Через два часа мы прибыли на место нападения на караван, пятнадцать минут потратили на поиски следов, и определив направление, в котором ушла банда, начали «прочесывать» местность. Что бы найти лагерь укрытый в низине, отряду понадобилось целых три часа, (два раза мы проходили мимо, так ничего и не заметив). Наступило время действий.

Наш командир, самоустранился от планирования операции, в его задачу входило наблюдение за тем, что бы никто из новичков не помер по случайности, и водить нас за руку никто не собирался. В таких условиях, командование на себя взял Ханатару, (двенадцатилетний парень, высокий и худой, имеющий наибольший опыт боевых выходов из всей группы, если не считать командира). Он довольно быстро раздал указания, предупредив, что бы никто не пытался строить из себя героя, если вдруг наткнется на вражеского ниндзя.

Как на тренировке, мы приблизились к часовым, и обезвредили их бросками метательных ножей, и пока не поднялась шумиха, (все же день на дворе, и смерть постовых заметить легко), стремительно атакуем с двух направлений.

На полной скорости врываюсь в лагерь, и взмахом «Рельсы» отделяю голову первого разбойника от его тела. Мне даже кажется, что я чувствую липкую горячую кровь на лезвии клинка… выпад с левого бока, блокирую рукоятью, а затем крутанув меч, бью плоской стороной в висок молодого парня, вооруженного грубой пародией на катану. Третий противник получает пинок в живот, и из-за усиления чакрой, даже подлетает в воздух.

Чувство опасности взвыло, заставляя отпрыгнуть назад, и спустя секунду, на то место где я стоял обрушивается огненный шквал. Вражеский ниндзя успел использовать всего одну технику стихии огня, а затем ему пришлось уворачиваться от пары десятков метательных ножей, брошенных с четырех направлений.

Наномашины стимулируют железы, и в кровь впрыскиваются гормоны. До предела разгоняю свое восприятие, «накачиваю» чакрой мышцы, и бросаюсь на встречу замешкавшемуся врагу. Когда между нами остается примерно полтора метра, резко «выбрасываю» вперед руку, сжимающую рукоять меча…

Он почти сумел увернуться, попытавшись ножом заблокировать мой удар. напитанный чакрой ветра клинок «Рельсы», даже не заметил сопротивления, разрубая мягкий метал, и вонзаясь в плоть. На груди у немолодого человека с курчавыми черными волосами, появилась глубокая рана с неровными краями, пересекающая как минимум три ребра.

Однако, тренированного ниндзя не так просто убить, что продемонстрировал наш противник, после прыжка уверенно приземлившийся на ноги. Вероятно, если бы мы сражались один на один, он бы меня победил особенно не напрягаясь, только вот жизнь не терпит сослагательных наклонений. Сразу четыре ножа, вонзились в тело врага, ставя точку в этом противостоянии.

Осмотревшись, обнаруживаю что убивать больше некого. Разбойники лежали по всему лагерю, в самых живописных позах, красуясь колото-резаными ранами на телах. Только мои жертвы отличались от остальных, все же двухметровый двуручник, по определению не может наносить аккуратные повреждения. Сколько времени я потратил, учась использовать инерцию клинка в бою, даже вспоминать нехочу.

Размышления и осмотр окрестностей были прерваны ленивыми хлопками в ладоши. Наш командир шествовал между наспех сооруженными землянками, и выглядел вполне довольным жизнью. Мое чутье на неприятности, тут же подало сигнал тревоги.

— Молодцы парни, неплохо справились. — Улыбка мужчины стала настолько радостной, что мне захотелось закопаться под землю. — А теперь, собирайте добычу в мешки, и несите в ближайшую деревню.

Самой долгой и выматывающей частью миссии, оказалась переноска награбленного разбойниками. И только ужин, устроенный в нашу честь старостой, позволил смириться с судьбой. Впервые за несколько лет, я ел действительно вкусные блюда, (жаренное мясо с овощами, вареная картошка с солью и зеленью, копченая рыба…). Отодвигая от себя очередную опустевшую тарелку, я произнес фразу, вызвавшую хохот у всей команды:

— Если меня каждый день будут так кормить, то я готов в одиночку вырезать всех разбойников, а потом таскать мешки из деревни в деревню.

Пусть напарники и изобразили легкое снисхождение к новичку, но по взглядам было ясно, что каждый из них готов подписаться под этими словами.

Семья старосты, восприняла сказанное по своему, и мне поспешили предложить добавку.

В свое поселение, (под «крыло» к старому учителю), мы вернулись глубокой ночью, усталые, сытые и довольные.

Вот и мой двенадцатый день рождения. День, когда я либо стану мужчиной по законам клана, либо останусь ребенком еще на один год, продолжая жить и тренироваться с младшими учениками.

Солнце уже поднялось в зенит, я одетый в одни только черные штаны, и вооруженный «Рельсой», стою на дне котлована, лицом к лицу с водным клоном наставника, вооруженным парными мечами, (не заточенными, но вполне настоящими). На краях котлована, собралась чуть ли не четверть жителей деревни, жаждущих увидеть в деле новое поколение воинов. Среди зрителей находятся и мои отец с матерью, а так же младший брат, (который скоро и сам придет проситься в ученики к мастеру), а так же двухлетняя сестренка, сидящая на руках у мамы, и любопытным взглядом рассматривающая толпу.

Поймав на себе мой взгляд, отец показал большой палец и широко улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы.

— Итак… — Пожилой глава клана, (высокий седой мужчина с рельефным телом и лицом украшенным десятком глубоких шрамов), торжественно воздел правую руку к небу, и словно разрубая воздух ладонью ее опустил, при этом выкрикнув. — Начали!

Клон учителя тут же метнул в меня полдюжины ножей, и тут же помчался вперед, стремясь навязать ближний бой. И пусть мой сегодняшний противник обладает только десятой частью сил старика, даже просто задеть его будет очень непросто.

Всем телом выпускаю чакру стихии ветра, которая окутывает меня словно кокон, отражая все метательные снаряды. Прием конечно зрелищный, но одно его применение отняло у меня четверть резерва внутренней энергии. Тем временем, я воздел к небу свой меч, и напитав его стихией, обрушиваю удар на землю перед собой, (минус еще двадцать процентов от оставшихся сил).

В моего противника полетели камни и комья земли, а на месте удара образовалась расширяющаяся воронка. Клон замедлился, и на секунду замешкался, и чуть было не пропустил таранный удар плечом.

Только мои ноги коснулись земли после прыжка, совершаю широкий взмах мечом параллельно земле, попутно продолжая выпускать через него чакру ветра. Противник, понимая что не успевает уйти в сторону, подпрыгивает вверх, одновременно с этим выплевывая «водное ядро».

Изогнувшись, выворачиваю руки так, что бы принять атаку противника на плоскую поверхность клинка, и тут же начинаю наносить стремительные удары, (насколько это вообще возможно, орудуя двуручным мечом). Наномашины уже стимулировали железы, и в кровь поступают дополнительные гормоны, ускоряющие восприятие, и позволяющие двигаться чуть быстрее.

После очередного взмаха, кончик лезвия «случайно» цепляется за землю, подбрасывая вверх песок и камни, и клон решив воспользоваться оплошностью, сокращает дистанцию между нами, занося свое оружие для удара.

«Попался!»

Практически разрывая сухожилия, бросаюсь вперед, и обрушиваю железный шар, украшающий навершие рукояти на бок своего противника. Благодаря адреналину, не чувствую, что один из парных клинков, вспарывает кожу у меня на груди… да это и не имеет значения, ведь бой окончен.

Клон разлетелся брызгами, а зрители восторженно взревели. Подняв взгляд на край котлована, вижу довольного отца, немного обеспокоенную мать, гордо задравшего голову брата, и радующуюся вместе со всеми сестренку. Губы сами собой расползлись в дурацкую улыбку, а все еще напряженные руки, наконец опустили меч к земле.

— Что ж, Шишио, ты можешь собой гордиться. Далеко не каждый мой ученик, умудрялся победить моего клона, пусть и ценой своего ранения. — Появившийся рядом наставник, еще только произнося эту фразу, уже начал обрабатывать рану, даже не слушая никаких возражений. — Проваливай с полигона, другим тоже хочется показать свою удаль.

— Спасибо за все, мастер. — Уважительно поклонившись старику, закидываю меч на плечо, и набрав скорость, взбегаю по стене котлована.

— Не опозорь меня. — Донеслись в спину слова учителя, уже создающего нового клона.

Родственники поздравили меня со сдачей экзамена, сестренка весело кричала «блатик самый сильный!», а брат обещал, что когда придет очередь ему доказывать свою силу, старику не поздоровиться.

Мы просмотрели еще шесть боев, в которых два закончились поражением претендентов, трое продержались необходимое время, и еще один, так же как и я, расправился с водным клоном, сделав это при помощи огненного шара, примененного во время обмена ударами мечей.

А потом был праздник, на котором новым воинам клана желали множества побед, и славных подвигов. На главной площади деревни, (прямо перед домом главы клана), установили столы, которые ломились от разных вкусностей. Только после заката, мужчины и женщины начали расходиться по домам, а когда я уже собирался отправиться в свою комнату, отец предложил поговорить наедине.

Выйдя на задний двор нашего дома, мы несколько минут простояли в молчании, а затем старший мужчина заговорил:

— Знаешь, а ведь начиная тебя тренировать, я до конца не верил, что этот день когда ни будь наступит. Когда лекарь сказал, что годам к двадцати, ты можешь превратиться в дряхлого старика, это было сильнейшим ударом для меня, а мать… даже говорить не буду, сколько ночей она плакала. И вот теперь, вопреки всему, наш сын стал настоящим воином, силой доказавшим право называться Тенгу… — Отец замолчал, словно принимая важное решение, а когда его голос зазвучал вновь, я убедился в своей догадке. — В нашей семье, от отца к сыну переходит техника призыва зверя помощника. У каждого воина, зверь откликающийся на призыв свой, похожий на призывателя по характеру… точнее сказать не могу, ведь я так и не решился использовать эту технику, а мой отец умер, едва успев мне ее передать. Сейчас, ты Шишио, один из самых сильных воинов клана по потенциалу, и я предлагаю тебе эту технику, как знак моего признания твоих успехов. Не буду врать, мне бы не хотелось, что бы ты рисковал, ведь прежде чем подписать договор с призывным зверем, нужно отправиться в его мир, а это может быть смертельно опасно. Однако… решать все же тебе.

— Я… подумаю. — Эти два слова, оказались единственным, что удалось из себя выдавить.

Только что закончилось мое обучение у старого мастера, и теперь отец предлагает мне возможность стать еще сильней. Очень заманчивое предложение, и внутренний голос просто вопит, что бы я соглашался.

— Подумай. — Тонко улыбнувшись, (словно уже знает ответ), произнес старший мужчина. — Пойдем в дом, уже поздно и нам всем надо отдохнуть.

Этой ночью я так и не уснул, лежа на жесткой кровати и глядя в потолок, а ранним утром сказал отцу, что хочу испытать свою удачу и применю технику. В ответ родители, (оба находящиеся на кухне в момент разговора), только печально переглянулись, и велели начинать готовиться к долгому путешествию.

В подготовке к исполнению техники призыва, (версия «свободный поиск»), прошло два дня. В общем счете, часов восемь я заучивал порядок складывания печатей, затем собирал в походный рюкзак сменную одежду, запас еды на несколько дней, и даже стопку бумаги с набором для рисования взрывных печатей. Оставшееся время, целиком и полностью было посвящено братишке и сестренке, с которыми в случи удачи, мы не увидимся целый год, (про возможность неудачного исполнения техники, никто старался не думать.

Используя мою кровь, отец собрал медальон, пояснив при этом, что пока изделие целое, это значит что я жив и здоров. Как только пропитанный кровью материал начнет чернеть, значит моему здоровью грозит опасность, (тяжелая болезнь и тому подобное). Ну а в случи, если вдруг крышечка треснет, мое имя пополнит список погибших.

Призывные звери, с которыми ниндзя заключают договор, обычно обучают своих партнеров каким-либо техникам. Мне для тренировок отводится год, по истечению которого, используя все тот же медальон, насильно призовут обратно в деревню. это делается еще потому, что в других мирах, (измерениях в которых живут звери-контракторы), время может течь быстрее, или наоборот медленнее.

Утром, как только взошло солнце, я вышел из дома, одетый в черные свободные штаны, серую рубашку, кожаный жилет, и разумеется сандалии. Сколько лет не живу в этом мире, никак не могу смириться с отсутствием нормальной обуви. За спиной висит рюкзак, поверх него приторочен меч, рукоять которого выглядывает из-за правого плеча, а кончик клинка лишь сантиметры не достает до земли.

Дойдя до главной площади, встречаюсь взглядом с отцом, главой клана, и наставником. Мужчины осмотрели меня с ног до головы, скептически похмыкали, но в конце одобрительно кивнули. Учитель даже подбадривающее улыбнулся, что вызвало не самые приятные воспоминания, о не таком уж и далеком прошлом.

Сажусь на колени, и начинаю медленно складывать серию «фиг», наполняя каждую из них чакрой. Создав последний знак, прокусываю мизинцы, и дождавшись когда из ранок вытечет по капле крови, хлопаю ладонями по земле перед собой, сопровождая это действие выбросом половины всей внутренней энергии.

Раздался громкий хлопок, тело обдало холодом, затем жаром, потом снова холодом. Перед глазами все поплыло, а физические ощущения, вызывали ассоциацию с попыткой протолкнуть какой-то предмет, (в данном случи меня), через узкую резиновую трубу.

На воображаемом экране мелькали оповещения от наномашин, но мне было не до их чтения. В голове билась радостная мысль, что по совету отца, я не стал сегодня завтракать. Откуда он знает такие подробности, если сам не использовал технику? Понятия не имею, да это и не важно, ведь главное что информация оказалась полезной.

Все закончилось еще одним хлопком, от которого у меня заложило уши. Через секунду, я упал на твердую, слегка неровную каменную поверхность, и еще минуту приходил в себя, прежде чем начать осматриваться.

Первым делом обследовал собственное тело на предмет повреждений, и с облегчением убедился, что все конечности по прежнему на своих местах. Единственным неудобством было сильное головокружение, но с этим стремительно справлялись наномашины, благодаря которым даже в обморок упасть не удалось.

Придя в себя в достаточной степени, что бы воспринимать окружающий мир, не без труда поднимаюсь на ноги, и начинаю оглядываться. Я оказался на дне гигантской каменной чаши, в стенках которой, (в несколько этажей), располагались пещеры. Над головой расстилалось невероятно чистое синее небо, светило большое белое солнце. А еще, охватив меня широким плотным кольцом, в боевых позах застыли недружелюбно настроенные аборигены.

Несколько растерявшись, я поднял безоружные руки, и произнес самую глупую фразу, которая в тот момент казалась вполне логичной:

— Привет, я пришел с миром.

Представьте себе двухметрового льва с золотой шерстью, орлиной головой и широкими крыльями за спиной, стоящего на задних лапах. А теперь, получившийся результат умножьте на тридцать и поместите этих зверей кольцом вокруг себя. Вот примерно в таком положении я оказался, и наличие меча, до которого еще надо было дотянуться, почему-то не добавляло уверенности в собственном выживании.

После произнесенной мной фразы, мы стояли неподвижно, буравя друг друга взглядами. Крылатые звери, в любой момент были готовы атаковать, вокруг когтей на передних лапах, (или все же это руки?), воздух подозрительно завихрялся, и это ясно намекало на применение чакры.

Из одной из пещер, вышел еще один зверь, размерами превосходящий всех сородичей. Расправив черные крылья, он неспешно спланировал на дно «чаши», и приземлился на все четыре конечности, после чего единым движением поднялся на две задние, передние в чисто человеческом жесте, сложив на груди.

— И что ты за зверь такой? А еще интереснее, как здесь оказался? — Довольно мелодичным, «бархатистым» голосом, то ли прорычал, то ли проклекотал вновь прибывший.

— Я есть человек. — Как-то косноязычно произнес я, а затем более складно добавил. — Прибыл при помощи техники «призыва», что бы заключить контракт с существом схожим по духу.

Вовремя подумав о том, что называть аборигенов «животными» не стоит, в последний момент я подобрал другие слова.

Щелкнув клювом, крылатый склонил голову к правому плечу, и одарил меня испытующим взглядом, от которого по спине пробежало стадо мурашек. Его голос зазвучал спокойно и задумчиво, словно за угрозу я не воспринимался:

— Как интересно… никогда о таком даже не слышал. Что ж, старейшина решит, что с тобой делать, в крайнем случи, убить всегда успеем. — Махнув когтистой лапой, он зашагал к пещерам, совершенно не демонстрируя неудобств от хождения на двух лапах. — Иди за мной, и не бойся, пока ты нам не враг.

Окружавшее меня кольцо распалось, существа опустились на все четыре конечности, и разошлись по своим делам, более не проявляя ко мне интереса.

«Первый контакт можно считать удачным».

Торопливо нагнав своего проводника, (а заодно и конвоира), я пристроился в паре шагов позади и правее, не рискуя заходить в «слепую зону» птичьей головы. Вместе мы вошли в просторную пещеру, в конце которой, укрываясь белыми крыльями словно плащом, на подстилке из зеленой чешуйчатой кожи, сидел еще один абориген.

Этот представитель крылатого народа, даже мне показался старым, хоть раньше никогда и не доводилось видеть подобных существ.

— Значит, это и есть вторженец, из-за которого поднялась такая шумиха? — Этот вопрос в ответе не нуждался, а потому я молча позволил себя рассматривать, внешне не проявляя никаких эмоций, хоть внутри и закипало раздражение, постепенно перебарывающее опаску и осторожность. — Что ж, птенец, поведай мне свою историю, и лучше начни с первых дней, как осознал себя разумным.

Разве можно было отказать на столь вежливую просьбу? И занявший место в метре за моей спиной конвоир, готовый нанести удар при малейшем намеке на агрессию, здесь совершенно ни при чем.

Я рассказал про свою жизнь, начиная с возраста в два года, подробно останавливаясь на описании мира, и устройства жизни в нашем клане. Все это потребовало немало времени, и так как присесть никто не предлагал, говорить пришлось стоя. В последнюю очередь была описана техника, при помощи которой меня забросило в этот мир, а так же богатая гамма ощущений при ее действии.

— Гм. — Слушатель закрыл глаза, и некоторое время думал, (я даже забеспокоился, что он уснул). — Мы, повелители неба, вольное племя грифонов, всегда уважали чужую силу. И пусть я никогда не слышал ни о каких «контрактах призыва», но зато знаю ритуал «побратимства», эффект которого весьма похож на то, что описал ты. Думаю, мы примем тебя в нашу стаю, если ты сможешь силой доказать, что достоин этого. Твое мнение?

— Я согласен. — Ответ был дан без сомнений и раздумий, ведь в конце концов, разве не за этим все и затевалось?

— Славно-славно. Но, сегодня уже поздно, и тебе следует отдохнуть, набраться сил. Испытание проведем завтра, как и ритуал, если конечно ты справишься… Шторм отведет тебя в пещеру, где ты сможешь расположиться. Ступай.

— Благодарю за оказанную честь. — Уважительно поклонившись, (спина не переломится, а старому грифону должно быть приятно), разворачиваюсь к конвоиру.

Щелкнув клювом, крылатый мотнул головой, и повел меня прочь из обители старейшины.

Мне выделили пещеру на втором «этаже». Проводник, (явно издеваясь), предложил подсадить меня к входу, но я вежливо отказался, и напитав ноги нейтральной чакрой, с разбега в три шага, прыгнул вверх.

Жилище особо не впечатляло, (обычная каменная пещера с неровным полом, длинной в десять шагов), но выбирать было не из чего, да и пренебрегать гостеприимством грифонов, мягко говоря не разумно.

Расстелив на полу у дальней стены тонкое одеяло, (спасибо маме), съел кусок хлеба с вяленым мясом, и запил водой из фляги. Уже когда я растянулся на своей импровизированной постели, и собирался погрузиться в мир снов, вход в пещеру перегородил крылатый силуэт.

В голову тут же пришла мысль, что я занял чье-то жилище, (захотелось врезать по одному наглому клюву), и сейчас меня будут сперва избивать, затем допрашивать, а под конец, выкинут на улицу, хотя в процессе могут и убить. Однако, реальность оказалась неожиданнее всех фантазий, ведь поздним посетителем оказалась девушка, с очень мягким (и тихим), голосом.

— Меня зовут Бриз. Старейшина попросил позаботиться об удобстве нашего гостя. — Грифонша в считанные мгновения оказалась рядом, и тут же улеглась на пол, уложив голову на передние лапы, и накрыв меня своим крылом, будто одеялом. — По ночам здесь холодно.

— М-да… спасибо. — Вот и все, что я смог произнести, продолжая лежать, находясь в несколько шокированном состоянии.

Бриз издала звук, очень похожий на смешок. Похоже, она вполне неплохо представляла, какие эмоции у меня может вызывать ее общество, и откровенно наслаждалась этим.

Я же старался лишний раз не шевелиться, да и дышал через раз. Очень не хотелось своими действиями оскорбить хозяев, а еще меньше было желание проверять, кто из нас победит в случи драки. Почему-то, подлый голос разума утверждал, что расклад будет явно не в мою пользу.

Время шло, Бриз задремала, а в моей голове продолжали бешено метаться мысли. Хотелось знать, зачем на самом деле пришла грифонша: жест ли это доверия и гостеприимства, или наоборот старейшина не захотел оставлять незнакомое существо без присмотра? А может и оба варианта в равной степени верны.

«Как сказал бы один мой знакомый из прошлой жизни, „если не можешь на что-то повлиять, то расслабься и получай удовольствие“».

В пещере стало совсем темно, и воздух начал холодеть. От львиного тела, как от печки, исходило тепло, да и крыло, не смотря на свою легкость, не давало замерзнуть.

Помучавшись размышлениями еще какое-то время, вспомнив родную деревню, (промелькнула неуместная мысль, «а стоило ли рисковать, используя технику призыва?»), я все же смог уснуть.

Пробуждение наступило неприятно быстро: вроде бы только закрылись глаза, а уже кто-то теребит мои волосы. Чувствуя себя разморенным, и еще не вспомнив где нахожусь, я что-то проворчал, и одной рукой натянув на голову одеяло, второй покрепче обхватил мягкий пушистый валик.

— Наглец. — Хмыкнули у меня над ухом, и затрясли настойчивее.

Осознание пришло молниеносно, а на оценку своего положения ушло не больше секунды. Я лежал прижавшись к боку грифонши, укутавшись в ее крыло, и положив голову на лапу, находящуюся в крепком захвате.

«И меня до сих пор не убили?».

Откатившись в сторону, оказываюсь в положении «стоя на одном колене», а спина упирается в каменную стену. Затравленным взглядом осматриваюсь, и понимаю что ни до вещей, ни до выхода из пещеры добраться не успею.

— Расслабься, если тебя это тревожит, то ты меня ничем не оскорбил. — Бриз по кошачьи потянулась и пошла к выходу. — Скоро начнется твое испытание, так что готовься. Мне совсем не хотелось бы, что бы такой забавный птенец умер.

— Пфу-у-уф. — От души выдохнул я, оставшись в одиночестве.

Усевшись на пол, достал из рюкзака немного хлеба сыра и мяса, положил сверху пучок зелени, и запил водой. Снаружи медленно светлело.

Шок, испытанный при пробуждении в обнимку с грифоном, моментально прогнал сонливость, да и наномашины выбросили в кровь такую дозу гормонов, что хотелось лезть на стену, бегать, или заниматься хоть чем ни будь, лишь бы двигаться.

Когда прибыл молодой грифон, (чуть больше полутора метров, стоя на задних лапах), я уже не знал чем себя занять, и известию о начале испытания, обрадовался как собственному дню рождения.

— Никакого оружия с собой брать нельзя. — Заявил крылатый, увидев что я потянулся за мечом.

Пожав плечами встаю в полный рост, и жестом предлагаю показывать дорогу.

Далеко идти не пришлось, на дне «чаши», обнаружилось необычное существо, имеющее тело лошади, из которого вместо головы, рос торс, отдаленно напоминающий верхнюю половину человека. В отличии от кентавров, (как я их себе представлял), у этого представителя парнокопытных, все тело было покрыто густой бурой шерстью, на коленных и локтевых суставах росли шипы, грудь закрывали костяные пластины, а в место лица, была приплюснутая лошадиная морда с клыками, украшенная белой гривой и конскими ушами. Мускулистые руки оканчивались четырехпалыми кистями. Кроме того, имелся еще и змеиный хвост длинной в два метра, увенчанный треугольным наконечником.

У стен, широким кольцом стоя на четырех или двух лапах, расположились грифоны разных возрастов. На первый взгляд, их было не меньше трех сотен, более точно подсчитать не получилось из-за того, что меня подозвал старейшина, сидящий на пороге своей пещеры.

— Приветствую тебя, юный воин. Надеюсь твой сон был крепок? — Чуть склонив голову к правому плечу, вежливо поинтересовался старик.

— Да, благодарю за беспокойство. — Ответил я с поклоном.

— Прекрасно. Тогда, пожалуй мы можем приступить к тому, ради чего здесь сегодня собралась вся стая. — Когтистый палец указал на меня, а затем на кентавра. — Сейчас, вы будете драться, используя только оружие, данное вам природой. Твоему противнику обещано, что если он сумеет тебя убить, его невредимым доставят на землю, и позволят уйти. Ты же, сможешь стать членом нашей стаи, если продемонстрируешь достаточную силу, и убьешь своего врага. Есть какие ни будь вопросы?

— Нет.

Действительно, какие тут могут быть вопросы? Задача проста и понятна, «иди и убей».

— В таком случи, запомни мои слова: разрешено все, что не запрещено. — Старейшина устало опустил голову, и закрыл глаза, показывая что разговор окончен.

Развернувшись к противнику, я неспешно пошел вперед, разгоняя по телу чакру, и отдавая приказ наномашинам на систематичные выбросы гормонов в кровь.

— Бейтесь! — Рыкнул один из грифонов, и кентавр бросился в атаку.

Складываю «фигу» концентрации, и выдыхаю поток ветра. Струя воздуха под давлением, гарантированно сбивает человека с ног, мой же сегодняшний противник, лишь поднялся на дыбы, и в ответ выплюнул сгусток огня.

Без особого труда ухожу в сторону, и набрав скорость сближаюсь с парнокопытным врагом. Пропуская тяжелый кулак над головой, наношу удар правым кулаком в область под костяными пластинами, (назову это место «первый живот»). Тут же напитав вторую руку внутренней энергией, бью ниже, попадая по лошадиной ноге.

Оказалось, что я примерно на две головы ниже кентавра, и при такой разнице в росте, он почти не уступает мне в ловкости. Второе утверждение пришлось проверить на собственных ребрах, когда противник вновь встал на дыбы, и заехал передними копытами прямо в грудь. Только то, что мне удалось отклониться назад, и оттолкнуться ногами от земли, спасло от множества переломов.

Упав на спину, тут же перекатываюсь в сторону, а на то место где секунду назад была моя голова, опускаются передние копыта врага. Из положения «упор на руки», обеими ногами наношу удар в живот лошадиной половины, но это почти не приносит результата, а мою спину оцарапывает хлесткий удар хвоста.

Вновь откатываюсь кувырком, стараясь не попасть под ноги пытающегося меня затоптать кентавра, и все же умудряюсь подняться на нижние конечности, и отпрыгнув на несколько шагов, складываю серию печатей, и выплевываю «воздушную пулю».

Снаряд попал точно в грудь, защищенную костяными пластинами, и вызвал яростный рев. Кентавр помчался на меня, выдыхая облачка дыма и занося правый кулак для удара. Совершаю рывок на встречу, и в последний момент прыгаю вперед и вниз, нанося удар ногой в правое переднее колено.

Новый яростный рев огласил окрестности, и тонкая струя огня «лизнула» мое левое плечо, (на этот раз не удалось уклониться полностью). Однако не смотря на успех, противник уже не стремиться в бой, одна его нижняя конечность согнута и не касается земли.

На дальней от себя стороне «чаши», вижу грифона, который стоит на задних лапах, а передней помахивает перед собой. Стоило попытаться сфокусировать взгляд на лапе, как стали видны завихрения ветра вокруг пальцев и когтей.

«Подсказка?».

Воспользовавшись тем что я отвлекся, кентавр выдохнул поток огня, которому мог бы позавидовать иной дракон. Я опять не успел полностью выйти из опасной зоны, за что поплатился опаленным правым боком. Пока что, гормоны в крови блокируют боль, но после боя, (если это «после» будет), до полного выздоровления, придется блокировать нервные окончания.

Противник бросился в атаку, не так быстро как раньше, но все еще достаточно шустро, и попытался достать меня сдвоенным ударом кулаков.

Уклоняясь от выпадов, и изредка огрызаясь ударами ног по лошадиной половине туловища, я пытался сконцентрироваться на управлении чакрой ветра. Заставить ветер вращаться вокруг пальцев, создавая тем самым нечто среднее между прозрачными когтями и бурами, банально не хватало концентрации. В итоге, сложив пальцы в подобие наконечника копья, закрутил воздух в одну спираль вокруг всей кисти.

Как раз, когда что-то начало получаться, в левое плечо «прилетел» удар правым кулаком моего противника. Вложенная в это действие сила была столь велика, что меня отшвырнуло в сторону, и чуть было не свалило с ног.

«Так, еще немного, и он меня забьет до смерти».

Уворачиваюсь от новой попытки ударить передними копытами, одновременно концентрируюсь на стихии, создав вокруг правой кисти нечто вроде одного большого бура, и бросаюсь на встречу уже развернувшемуся врагу. По глазам было видно, что минотавр удивился, ведь раньше я только отступал, и этой заминки оказалось достаточно, что бы провести одну результативную атаку.

Прямой удар в грудь, (словно копьем), без труда пробил как костяную пластину, так и ребра. Резко разведя пальцы, разрываю легкое, и кажется повреждаю сердце.

Враг взревел, но на этот раз не от ярости, а от боли, и взмахом левой руки отбросил меня в сторону. В последний момент, успеваю зацепить что-то внутри грудной клетки, и уже оказавшись лежа на земле, в нескольких метрах от противника, увидел трепещущий кусок плоти, сжимаемый в ладони.

«И он еще жив?».

И действительно, кентавр не спешил падать, не смотря на дыру в груди и вырванное сердце. Кровь из раны почти не текла, глаза пылали яростью, а бока лошадиной половины туловища, вздувались словно кузнечные меха.

«Что же ты за монстр?».

Долго обдумывать сложившуюся ситуацию никто давать не собирался, враг выдохнул в меня струю огня, и не дожидаясь результата, помчался в атаку.

«Нужно бить в голову, без мозга он точно двигаться не сможет».

Метнув кусок мяса в морду его владельцу, отскакиваю назад и сложив печать концентрации, выдуваю поток ветра. Как и ожидалось, особого вреда эта атака не принесла, кентавр лишь встал на дыбы, оглашая пространство яростными воплями, а когда он стал опускаться на четыре конечности, я рванул ему на встречу, до судорог сжав правый кулак и отведя руку для удара. Потоки ветра закрутились вокруг кисти, сдирая с нее кусочки кожи, но это было не важно в данный момент.

Сокрушительный удар в прыжке в нижнюю челюсть, заставил голову противника с хрустом дернуться назад, во все стороны брызнули капли крови, и осколки зубов и костей.

Приземлившись на ноги, отпрыгиваю в сторону, уходя с траектории возможной атаки, и не сразу понимаю, что бой уже окончен. Массивное тело осело на каменную поверхность дна «чаши», а вокруг него медленно расползалось алое пятно.

Оглядываюсь по сторонам, грифоны молча продолжают смотреть на меня. От общей массы, отделился Шторм, (даже среди сородичей, он выделялся ростом), и размеренно шагая, стал приближаться к телу поверженного.

Весь бой, занял самое большее пять минут, но благодаря ускоренному восприятию, мне казалось что прошло не меньше получаса. Наномашины продолжали стимулировать железы, выбрасывая в кровь новые порции гормонов, иначе, боюсь я сейчас лежал рядом с кентавром, сжавшись в клубок и стоная от боли.

Небрежным взмахом лапы, Шторм вскрыл грудь лошадиной половине туловища моего противника, и извлек оттуда сердце, несколько более крупное, чем то, что было в верхней половине.

— Трофеи достаются убийце. — Заявил грифон, и вложил мне в руку кровоточащий орган.

Наблюдатели, до этого момента сохранявшие молчание, радостно взревели. Среди их неразборчивых криков, при старании, можно было различить поздравления и пожелания новых побед.

— Ты сможешь выдержать еще какое-то время, или желаешь что бы тебе оказали помощь? — Более тихо чем прошлую фразу, проговорил Шторм, впившись взглядом в мои глаза.

— Я выдержу столько, сколько потребуется.

— Славный ответ. — Грифон одобрительно кивнул. — Жди, скоро старейшина проведет ритуал «побратима», но прежде, требуется выбрать достойного претендента.

Меня оставили рядом с телом кентавра, ни один представитель крылатого племени более не пытался подойти и поговорить. А я, немного растерянно смотрел на сердце в своей руке, и никак не мог понять, что же с ним делать.

«Надо же, два сердца… не удивительно, что он не умер сразу. А что если…?».

Ухватив «за хвост» ускользающую мысль, закрываю глаза, и тщательно представляю на воображаемой доске следующую надпись:

«Возможно ли вырастить второе сердце, преобразовывающее энергию в стихию огня?».

Тут же перед глазами промелькнули слова:

«Идет обработка запроса… обработка завершена. Для создания второго органа аккумулирующего и преобразовывающего энергию рекомендуется: создать дублирующую СЦ; создать дублирующую кровеносную систему; увеличить объем грудной клетки; предоставить образец органа, способного преобразовывать нейтральную энергию в необходимую стихию. Предупреждение: для модернизации организма, потребуется множество веществ, а так же времени. Для начала работы, поместите образец в желудок тела носителя».

— Поместить образец? Хе-хе. — Мной начало овладевать какое-то непонятное веселье. — Ну держи, «образец».

Произнеся последние слова, я стал поедать сердце кентавра, абсолютно не обращая внимания ни на вкус, ни на то, как к этому могут отнестись грифоны.

Только когда последний кусочек мяса был проглочен, мои глаза наконец сфокусировались на грифоне, стоящем в двух шагах впереди, и терпеливо дожидающемся, окончания трапезы.

— Радует, что наши традиции похожи. — Произнес Шторм. — А-то я уже начал было беспокоиться, что ты не догадаешься, что делать с трофеем. Пойдем, старейшина ждет.

Грифоны наблюдавшие за испытанием, начали расходиться по своим делам. Из слов Шторма, я узнал, что самцы, (они же воины), являются добытчиками, и каждый день летая на охоту, обеспечивают всю стаю мясом. Самки, (стражницы гнезда и воспитательницы детей), так же не редко вылетают на охоту, но только в случи, когда от них не зависит жизнь птенца.

Меня привели в пещеру, в которой я уже бывал вчера. На этот раз, кроме старейшины, здесь находился еще десяток представителей крылатого племени.

— Юный воин. — Обратился ко мне старый грифон, сидящий на небольшом возвышении, застеленном шкурами. — Сегодня в сражении с молодым кентавром, ты доказал не только свою силу, но так же ум, и способность быстро обучаться. Я спрашиваю у вас, мои дети, достоин ли этот представитель чужого для нас вида, стать членом нашей стаи?

— Достоин. — Твердо заявил Шторм, а вслед за ним, тот же вердикт выдали и все остальные.

Наверное, эта церемония должна была показаться мне торжественной, и заставить меня пропитаться трепетом перед предстоящим ритуалом… только вот после боя с полулошадью, полу еще нипойми кем, меня не смогла бы пронять даже встреча с каким ни будь даймио, (титул правителя).

Тем временем, вперед вывели совсем юного грифона, (его рост стоя на задних лапах, едва дотягивал до метра).

— Шишио, этот птенец, еще не заслуживший собственного имени, с сегодняшнего дня будет твоим кровным братом, что налагает на вас обоих определенные обязанности. Но не только с этим, в будущем великим воином, ты становишься родственником. После ритуала, ты станешь частью стаи, и в любой момент сможешь попросить помощи у каждого ее члена. А теперь сядьте, и я начну.

Последние слова были произнесены жестким приказным тоном, так что я подчинился опустившись на пол, раньше чем понял что делаю. Рядом, сев со мной плечом к плечу, устроился грифончик, по глазам которого было видно, что он воспринимает все происходящее, как интересное приключение.

Старейшина поднялся со своего места, и встав за нашими спинами, положил передние лапы на головы. Его голос затянул заунывный речетатив, ритм которого никак не удавалось уловить, а затем я внезапно понял, что практически не ощущаю свое тело.

…вокруг звучало бормотание, заглушаемое завыванием ветра. Не существовало больше ни верха, ни низа, ни света ни тьмы, было только пространство, заполненное бушующим ураганом, а еще был я, представляющий из себя тускло мерцающую белую сферу.

Внезапно, неподалеку появилась вторая сфера, размерами раза в два меньше чем я, и между нами стала образовываться тонкая связующая нить. Как только формирование этой связи завершилось, до меня донеслись отголоски чужих эмоций, состоящих из страха, растерянности, злости, и чего-то еще, не поддающегося определению.

Собрав разбегающиеся мысли, стараюсь передать второй сфере всю свою уверенность и готовность поддержать. Не знаю, получилось ли что ни будь, но буря эмоций постепенно утихла…

— Пей. — Приказал мне грубый голос, и губ коснулось что-то холодное.

Я начал глотать густую жидкость, совершенно не чувствуя вкуса, и вскоре по телу прокатилась теплая волна, возвращающая в нормальное состояние все чувства. Тут же до разума дошло, что пил я кровь, налитую в каменную чашу.

Когтистые пальцы сжали мои плечи, и меня рывком поставили на ноги. Вокруг стояли грифоны, рядом со мной, пошатываясь на задних лапах, пытался не упасть грифончик, от которого исходили волны растерянности.

— Добро пожаловать в стаю, брат. — Заявил Шторм, не дающий мне рухнуть на пол.

Остальные присутствующие тоже что-то говорили, (вроде бы поздравляли), но я этого уже не слышал. Из тела ушли все силы, и сознание милосердно погасло, даже наномашины не смогли ему помешать.

Пробуждение нельзя было назвать особенно приятным, (жуткий голод, и чувство будто тебя достали из центрифуги, не самая лучшая комбинация), но во время обучения у старого мастера, частенько бывало и хуже. Вынырнув из сна, и открыв глаза, я обнаружил, что лежу в пещере на тонком одеяле, а сверху меня укрывает широкое мягкое крыло.

Перед глазами вспыхнуло оповещение:

«Истощение организма: 20 %. Рекомендуется пополнить запас ресурсов тела носителя. Создание второго сердца, временно приостановлено».

Снова закрыв глаза, я стал анализировать все произошедшее. Во-первых: при помощи техники «призыва», я попал в мир, пригодный для жизни людей, и сразу же встретился с животными, с которыми владею одной стихией. Во-вторых: успешно пройдено испытание, по итогам которого меня признали членом стаи, и пусть «контракт» подписать не удалось, надо мной провели неизвестный ритуал, в теории исполняющий те же функции. В-третьих: сам ритуал, что-то сделал с моим организмом, что не смогли проанализировать наномашины.

— Прекрати, щекотно. — Раздался женский голос над моим ухом.

Вздрогнув распахиваю глаза, и удивленно смотрю на пальцы левой руки, зарывшиеся в перья на крыле грифонши. Стоило задуматься о том, что происходит, как сознание предоставило отчет о том, что пока я находился в задумчивости, руки начали гладить и почесывать мягкое и теплое «покрывало».

— Раз уж ты проснулся, то я пожалуй пойду, сообщу старейшине. — Бриз поднялась на четыре лапы, по кошачьи потянулась и хмыкнув произнесла. — Как ты забавно меняешь цвет.

Оставшись в пещере в одиночестве, резко сажусь, подогнув под себя ноги, и приложив ладонь к пылающему от смущения лицу, шумно выдыхаю через сжатые зубы. Мне сильно везет, что грифонша не видит ничего предосудительного в моих действиях, возможно такое поведение нормально для их вида, а может меня просто считают ребенком, (на это намекает обращение «птенец»). Но как бы там ни было, впредь необходимо тщательнее себя контролировать, что бы однажды не получить «пощечину» от оскорбленной девушки.

Вспомнив когти на львиных лапах, передергиваю плечами. Первый же удар таким «маникюром», легко сдерет кожу с половины лица.

Тут мне на глаза попался рюкзак, и желудок настойчиво потребовал, что бы в него поместили что ни будь съедобное и в как можно большем объеме.

Подтянув к себе свои вещи, погружаюсь в процесс истребления припасов. Где-то на полчаса, весь остальной мир перестал существовать, и продукты, которых при экономии должно было хватить на неделю, полностью закончились.

«Ну и ладно, зато от истощения избавлюсь. Все равно скоро пришлось бы напрашиваться на охоту».

Еще через четверть часа, в отведенное мне жилище прибыли сразу два посетителя. Первым был Шторм, (его сложно с кем-то спутать), а вторым был маленький грифон, по всей видимости мой «брат», (во всяком случи, я чувствовал его эмоции, а это говорило о многом).

— Шишио, я рад что ты так быстро проснулся. Старейшина предрекал, что нам придется ждать не меньше двух дней. — Голос большого грифона, впервые на моей памяти лучился искренним дружелюбием, которое не шло ни в какое сравнение с ранее демонстрируемыми эмоциями.

— Ну, видимо он меня недооценил. — Пожимаю плечами, и поднимаюсь на ноги. — И долго я был без сознания?

— Меньше одного дня. — Шторм склонил голову к правому плечу. — Твой брат проснулся раньше, и сильно переживал что вы еще не скоро встретитесь. Сегодня он получил свое имя, «Буран».

Я неуверенно подошел к грифонам, и протянув руку произнес:

— Приятно познакомиться, брат.

Буран, (немного подросший с нашей первой встречи), вцепился в мою ладонь своей лапой, словно боялся что я убегу. У него была золотистого цвета шерсть, белоснежные крылья, и черные глаза, с мелькающими в них золотыми искрами.

— Славно-славно, вижу вы уже подружились. — Шторм усмехнулся, одними глазами выражая улыбку. — Старейшина распорядился, что бы я стал вашим личным учителем, так что можете распрощаться с надеждой на тихую спокойную жизнь.

Вместо ответа, мы с Бураном только переглянулись, одарив друг друга волнами скепсиса и насмешки. Какими же мы были наивными…

Шторм оказался настоящим садистом. Не владея техниками создания материальных клонов, он все равно умудрялся следить как за мной, так и за Бураном. Каждый день начинался с разминки, (растяжка, отжимание, бег, прыжки из положения «сидя на корточках»). Затем грифоны поднимались в небо, где моего брата учили премудростям полета, а я, стоя на краю «чаши», до онемения мышц размахивал «Рельсой».

Кстати, надо упомянуть подробнее о том мире, где мне предстояло жить как минимум год.

Грифоны жили на вершине колонноподобной скалы, вершина которой имела форму гигантской «чаши». Далеко внизу, (на самом деле далеко), расстилалась прекрасная, изумрудно зеленая равнина, на которой тут и там виднелись небольшие озера, соединенные тонкой паутиной рек. У самого горизонта на востоке, начинался древний лес, на западе громоздились холмы и невысокие горы, а на юге, если напрячь зрение, можно было увидеть край моря.

Как бы мне не хотелось спуститься вниз, и посмотреть на красоты этого мира вблизи, но Шторм категорически запретил покидать гнездо до тех пор, пока Буран не станет достаточно сильным, что бы удерживая меня лапами, летать не меньше десяти минут. Мой брат упорно тренировался, (так как тоже хотел спуститься на землю и поохотиться самостоятельно), но заветный день откладывался на все больший срок, ведь при усиленном мясном питании, и постоянной модернизации организма наномашинами, тело росло и становилось тяжелей.

Кстати, даже не представляю как так получилось, но некоторое количество моих наномашин, попало в организм Бурана, (видимо вместе с кровью, во время ритуала), и они начали стремительно размножаться, получив полную автономность. Кроме того, я совершенно не мог воздействовать на новую колонию, и только изредка получал от них отчеты. Так что, теперь крылатому брату, не грозит смерть от старости, а в будущем, его тело будет только совершенствоваться.

А теперь о моей собственной задумке: сердце кентавра, было проанализировано, разобрано на составляющие, и теперь вновь собиралось, только уже как часть моего тела. В организме проращивались новые чакра каналы, полностью дублирующие природный аналог, а так же серьезно увеличилось количество кровеносных сосудов. Пришлось расширять грудную клетку, увеличивать объем легких, и если работа пойдет с той же скоростью и дальше, то через пару месяцев, можно будет запускать полностью завершенную систему. Получение второй основной стихии, открывало столько перспектив, что от предвкушения аж слюнки текли.

А еще, у меня появилась навязчивая идея научиться летать при помощи стихийной чакры. Что бы однажды самостоятельно подняться в небо, я отрабатывал контроль над ветром, придумывая все более сложные упражнения, но пока, мечта оставалась недостижимой.

Кроме тренировок физических, Шторм учил нас боевым техникам грифонов, и рассказывал истории об этом мире. Так я узнал, что кроме кентавров, обитающих в степях, существуют наги живущие в пещерах на западе, разумные ежи в лесу на востоке, а в морских водах царствуют тритоны. Все эти расы, соперничают с грифонами за первенство, и не брезгуют есть друг друга.

Когда мы с Бураном станем достаточно сильными, то отправимся вместе с другими воинами стаи на свою первую охоту. Жертвами скорее всего будут кентавры, как самые многочисленные, и при этом слабые из всех возможных противников.

Но пока старейшина не скажет «можно», остается усиленно тренироваться, и развивать свой контроль над стихией.

Рассвет, половина неба уже приняла синий цвет, но вторая половина по прежнему темная, с яркими точками звезд, словно рассыпанных по небосводу небрежным взмахом руки.

Группа грифонов-охотников, с интересом наблюдала за молодым сородичем, готовящимся продемонстрировать свою силу. Вот старейшина склонил голову, разрешая начинать, и Буран взмахнув крыльями, оторвался от каменной поверхности дна «чаши», и подлетел к своему брату, спокойно разведшему руки в сторону.

Острые когти грифона, довольно болезненно впились в плечи человека, но на его лице не дрогнул ни один мускул, даже когда ноги оторвались от твердой поверхности. Под звук мерного хлопанья больших белых крыльев, два довольно тяжелых существа зависли в воздухе, а наблюдатели стали отсчитывать положенное время.

Никто не произносил ни звука, опасаясь нарушить концентрацию сородича, проходящего самое важное в своей жизни испытание, а хлопки крыльев становились все чаще, и дыхание молодого грифона все громче. Старейшина внимательно следил за подопечными, но в его глазах абсолютно ничего нельзя было прочитать.

Вот наконец был дан знак, что время вышло, и Буран, облегченно выдохнув, осторожно поставил своего брата на ноги, после чего приземлился рядом, встав на задние лапы.

— Разрешаю. — Старый грифон произнес всего одно слово, после чего развернулся, и медленно направился в свою пещеру.

Человек широко улыбнулся, и растрепал перья на голове у своего «побратима», а тот в ответ изобразил улыбку одними глазами. Все же клюв плохо подходил для выражения эмоций.

Я стоял на краю «чаши», одетый в одни лишь черные штаны, с мечом лезвие которого покоилось на плече. Рядом, в нарочито расслабленной позе, застыл Буран, немигающим взглядом смотрящий куда-то вдаль.

— Ну ты и тяжелый. — Заявил мой брат. — Я уж думал, что выроню тебя, и опозорюсь перед всей стаей.

— Но ведь не выронил. — Усмехнулся я, и обижено добавил. — К тому же, не тяжелый, а вмеру упитанный.

— Да? Тогда пожалуй я не хочу знать, кого ты считаешь «толстым».

Отвешиваю наглому грифону несильный подзатыльник, от которого он даже не пытается уклониться.

Шел уже десятый месяц с того дня, как я прибыл в гнездо, и сегодня был долгожданный день первой охоты для меня и моего кровного брата. За прошедшее время мы оба подросли, обросли внушительными мышцами, а я «запустил» второе сердце, и начал осваивать стихию огня, (к сожалению без серьезных успехов).

— Нервничаете? — Рядом с нами оказалась Бриз, взявшая над «милыми птенцами» негласную опеку.

— Немного. — Честно признался я.

Врать этой грифонше, тренирующейся на нас с Бураном в умениях необходимых матери, не хотелось даже в мелочах.

— Это нормально, ведь вы впервые выходите в большой мир. — Бриз изобразила улыбку глазами, подбадривающее похлопав меня крылом по спине.

С этим утверждением я мог бы поспорить, (в памяти всплыли охоты на банды разбойников, проводимые в рамках тренировок), но опять же, перечить в такой мелочи, совершенно не хотелось. Иногда кажется, будто эта добродушная хищница, выдрессировала меня до состояния послушного щеночка.

— Пора. — Произнес Буран, и повернувшись ко мне спросил. — Ты уверен, что не хочешь спуститься по скале, или слететь на моей спине?

Отрицательно качаю головой, и глубоко вдохнув, (будто собираюсь нырять в воду), прыгаю с края «чаши», на встречу далекой земле.

В лицо бьет встречный ветер, и в первые секунды приходится прилагать немало усилий, что бы не начать беспорядочно крутиться. Наконец поймав баланс, вытягиваю над головой руки с мечом, (левая кисть лежит на середине клинка, а правая сжимает рукоять), и начинаю всем телом выпускать стихийную чакру, создавая вокруг себя нечто вроде воздушного кокона.

Постепенно, приближение земли замедлилось, а я смог немного контролировать свое падение, и стал отдаляться от скалы. Происходящее нельзя было назвать полетом, даже при сильном желании, скорее планированием под очень крутым углом, но ведь это только начало. Когда до изумрудной поверхности равнины оставалось не больше четверти от изначального расстояния, мои бока пронзила боль от вонзившихся в кожу острых когтей, до ушей донесся свист ветра рассекаемого крыльями, и угол планирования стал резко изменяться, становясь менее крутым.

Чуть повернув голову, (стараясь не терять концентрацию над чакрой), скашиваю взгляд себе за спину, и вижу Бурана, который наслаждается происходящим даже больше меня.

В паре метров над землей, мне вновь предоставили возможность почувствовать все прелести свободного падения, но тренированное, (и усиленное при помощи наномашин), тело, с честью выдержало испытание. Некоторое расстояние пришлось кувырком прокатиться по траве, гася инерцию движения, но в конце я даже успешно встал на ноги, правда при этом опираясь на меч.

Вокруг, шумно хлопая крыльями, приземлилось два десятка грифонов, возбужденно обсуждающих увиденное. Пусть они и сильные воины, суровые охотники, но временами ведут себя словно дети, радуясь каждому новому и необычному происшествию.

Передохнув десять минут, мы двинулись в сторону ближайшего табуна кентавров. Сегодня, по законам стаи, я и Буран, должны стать мужчинами, в честном бою убив своих первых врагов, (жертва, которую мне преподнесли на испытании не в счет, ведь тогда были относительно «тепличные» условия).

Грифоны поднялись в воздух, и низко планируя над землей, стали указывать направление, мне же пришлось бежать следом, «выжимая» максимальную свою скорость, при которой дыхание не сильно сбивалось. Все же, даже используя чакру для ускорения и усиления, двигаясь по земле, я отставал от не сильно спешащих крылатых охотников, которые могли развивать просто чудовищную скорость.

Кентавры увидели грифонов издалека, и успели приготовиться к сражению. Молодые особи и самки, оказались в центре кольца крупных самцов, самый мелкий из которых, даже сейчас, на две головы возвышался надо мной.

Меня так же заметили, и сопоставив тот факт, что мы с грифонами не сражаемся между собой, да еще и прибыли с одной стороны, так же причислили к врагам. Когда до табуна оставалось метров двести, вперед выступили два особо крупных парнокопытных, всем видом демонстрируя готовность драться.

Грудные клетки полулошадей раздулись, (причем обе), а в следующий момент, мне на встречу устремился мощный вал огня, не оставляющий возможности увернуться.

Остановившись и воздев меч над головой, направляю сильнейший поток чакры ветра в клинок, и перенеся большую часть веса на левую ногу, (выставленную чуть вперед), наношу удар сверху вниз, дополнительно выплескивая чакру всем телом.

Узкая, (серповидная), волна воздуха, разрезала огненный вал, а кокон из чакры отразил те немногие языки огня, что пытались до меня дотянуться сбоков. Когда пламя кентавров, и поднятое мной пылевое облако опали, взглядам парнокопытных предстал невредимый я. Ради справедливости стоит упомянуть, что «воздушный серп», кроме того что разрезал «огненный вал», никакого вреда так же не причинил.

Переглянувшись, и посмотрев на кружащих но не наподдающих грифонов, кентавры сконцентрировали свое внимание на мне, и приземлившемся чуть правее Буране.

— Гррра! — Взревели два четвероногих гиганта, и сжав кулаки, помчались на нас.

Стимулированные наномашинами железы, впрыснули в мою кровь настолько дикий коктейль гормонов, что любой химик из прошлой жизни, повесился бы от зависти. Мир тут же расцвел новыми, (гораздо более яркими), красками, и все движения противников замедлились до такой степени, что получалось рассмотреть как колышутся отдельные волоски шерсти. Жаль только, что мои собственные движения не ускорились настолько же, насколько и восприятие мира, все же тело было еще не готово к подобным нагрузкам.

Напитав «Рельсу» чакрой ветра, бегу на встречу левому кентавру, и за пять метров до столкновения, ухожу еще чуть левее, одновременно направив клинок параллельно земле, что бы подрубить передние ноги своего противника. Но враг так же оказался не прост, сомневаюсь что ему часто приходилось сталкиваться с мечниками, да еще использующими двуручники, но контрприем, вполне успешно блокировал опасную атаку.

Встав на дыбы, кентавр напитал передние копыта чакрой, и в последний момент, нанес ими удар по плоскости меча, заставляя оружие удариться в землю. В следующий момент, уже мне пришлось уклоняться от тонкой струи огня, выплюнутой противником совершенно без подготовки.

Попытка нанести удар мечом сверху вниз, была блокирована ладонями, зажавшими клинок с двух сторон, а затем меня рывком оторвало от земли, и потянуло на встречу передним копытам вновь вставшего на дыбы врага. Однако, вместо очевидного решения, (отпустить рукоять меча и увернуться), я изогнулся всем телом, и используя зажатое оружие как точку опоры, изо всех сил пнул кентавра по правому локтю, не жалея чакры на укрепление собственной ноги.

Наградой за акробатику стал рев боли, а так же освобожденное оружие, тут же пущенное в дело. Круговым ударом, я обрушил лезвие на задние ноги противника, и на этот раз добился некоторого успеха. Пусть конечности и не были перерублены, но хлынувшая кровь и явно уменьшавшаяся подвижность гиганта, стоили перенапряжения мышц плечевого пояса.

«Чувствую руки потом болеть будут».

Отскочив от размашистого удара рукой, выплевываю «воздушную пулю», от которой противник банально уворачивается чуть отклонив голову. Напитанный чакрой ветра клинок, с размаха бьет в землю, подбрасывая вверх комья земли и мелкие камни, а так же оставляя небольшую воронку. Кентавр инстинктивно прикрыл глаза рукой, на несколько мгновений потеряв меня из вида, чем я и воспользовался на максимальной скорости бросившись вперед и занося оружие для следующего удара. В последний момент, могучая рука встает на пути несущегося к шее лезвия, но это был лишь отвлекающий маневр, и железный шар украшающий навершие рукояти, беспрепятственно врезается в плоскую конскую морду.

До ушей донесся хруст костей черепа, но мысль о победе не успела дойти до мозга, как грудь обожгла боль от ломающихся ребер, а меня отбросило на несколько метров назад, после чего еще и проволокло спиной по траве. Непонимающим взглядом смотрю на противника, покачивающегося из стороны в сторону, но все же живого и готового продолжать сражение. То, что раньше хотя бы отдаленно можно было сравнивать с человеческим лицом, превратилось в кровавое месиво, но не смотря на это, единственный сохраненный глаз сверкает решимостью.

Откатываюсь в сторону от слабого потока огня и встаю на ноги, понимая что после боя болеть будут не только руки. Чакры осталось совсем немного, и если еще немного промедлить, то можно проиграть из-за банального истощения.

Бросаюсь на встречу кентавру, как и в начале боя, чуть уходя влево и намечая удар по передним ногам, но в последний момент проворачиваюсь волчком, до предела напрягая все мышцы, и клинок послушно описывает дугу, под углом обрушиваясь на спину гиганта, вновь попытавшегося встать на дыбы.

Кажется попал я удачно, так как задние ноги у противника подломились, а передние не смогли удержать тело в вертикальном положении. Рухнув на бок, монстр несколько раз дернулся, и замер. Он не умер, но в самой атмосфере окружающей изувеченное тело, что-то изменилось, и тут же в мою голову ворвалась догадка, «он сдался».

Приготовившись уклоняться, если вдруг поведение противника всего лишь попытка меня обмануть, осторожно приближаюсь к кентавру. Единственный глаз смотрит спокойно, в нем нет ни злости, ни даже намека на испытываемую боль. Дернув плечом, он попытался подняться, но тело отказалось подчиняться хозяину. Что бы не продлевать мучения гордого гиганта, взмахиваю мечом, опускаю лезвие на незащищенную шею. Отрубленная голова откатилась в сторону, и только теперь я понимаю, что бой окончен.

Осматриваюсь вокруг, и вижу Бурана, который кружит рядом со своим противником, израненным и истекающим кровью, но до сих пор не сломленным. Брату помощь не нужна, он справится и сам, я это чувствую через ту странную связь, что появилась между нами после ритуала.

Вот кентавр попытался нанести размашистый удар, но его кулак только просвистел в воздухе, а молодой грифон неожиданно оказался на спине противника, и в следующий миг, его острые когти вскрывают беззащитное горло. Дальше оставалось наблюдать, как жертва захлебывается собственной кровью.

Остальной табун, так и не вступивший в битву, уже успел отойти достаточно далеко. За ними внимательно следят кружащие в небе грифоны, готовые остановить любого смельчака, (или глупца), который решится вмешаться в поединки.

Опускаюсь на колени рядом с обезглавленным телом, и сложив пальцы правой руки в «наконечник копья», окружаю их спирально вращающейся чакрой ветра. Удар легко пробил костяную пластину, закрывавшую грудь, а в следующий миг пальцы уже сжимали вырванное сердце.

— Трофеи достаются убийце.

Еще трижды мы охотились на кентавров, но больше поединков «один на один» никто не устраивал. Каждый раз, из гнезда я спускался, спрыгивая с края «чаши», и при помощи чакры воздуха, пытаясь замедлить падение, превращая его в планирование. И если с приземлением грифоны охотно помогали, (что бы их необычный родич не разбился), то забираться обратно приходилось самостоятельно, разве что Буран предлагал поднять меч в пещеру, что бы освободить руки.

И вот наконец, Шторм решил разнообразить охоту, и направил воинов стаи к землям нагов. Так как я хоть и стал бегать быстрее, (научился ускоряться за счет завихрений чакры воздуха вокруг тела), но все еще серьезно отставал от летящих на полной скорости «небожителей», мы с братом выступили задолго до рассвета. К тому моменту, когда солнечный диск поднялся над горизонтом, посылая теплые лучи нам в спины, холмы и невысокие горы существенно приблизились, а скала с гнездом, осталась далеко позади.

Опускаясь на четыре лапы, Буран частенько бегал вместе со мной по равнине, пусть ему гораздо больше нравилось парить в небесах.

Около полудня мы устроили привал, и принялись истреблять взятые с собой небогатые припасы. Брат ел мясо сырым, а я пытался поджарить свою порцию при помощи чакры «огненного сердца», что получалось не очень хорошо, (сверху горелая корка, а внутри кровь).

За этим занятием нас и застали другие охотники, так же решившие сделать передышку перед последним рывком.

Дальше мы двигались все вместе, и через три часа, добрались до первых пещер нагов.

Пусть исходя из описаний Шторма, я примерно представлял, с какими монстрами нам предстоит встретиться, но реальность оказалась гораздо более жестокой. Существо, выползшее из дыры в земле, в одиночку могло бы справиться со всеми убитыми мной кентаврами, да еще наверное и не запыхалось бы.

Наг имел мускулистое четырехрукое тело, покрытое крупной темно зеленой чешуей, голову с плоским безносым лицом и выпирающими вперед клыкастыми челюстями, а так же длинный мускулистый хвост, на кончике которого имелось ядовитое жало. Каждая из четырех рук, оканчивалась трехпалой кистью, которыми монстр крепко сжимал грубое, но эффективное оружие вроде каменных топоров и дубин.

Все было бы не так плохо, если бы опираясь на кольца своего хвоста, выпрямившийся наг, не превосходил меня ростом вдвое.

А в то время, пока мы с противником изучали друг друга взглядами, (грифоны выбирали наилучшие места для атаки, а хвостатый гигант беззастенчиво пялился на меня вытянутыми зрачками), из дыры в земле выползли еще две четырехрукие особи, выглядящие как-то несолидно на фоне сородича.

— Интерес-с-сно. — Прошипел гигант, и с невероятной для такой громадины скоростью, метнулся вперед.

Под удар каменного топора, я успел подставить лезвие клинка, напитав его чакрой воздуха. От силы столкновения, меня проволокло по земле почти метр, на земле остались борозды от ног, но тело с честью выдержало испытание, (ни одна мышца не порвалась).

И общий бой закипел.

Дубинами наг отмахивался от грифонов, пытавшихся напасть на него сверху, иногда, (особо наглых), он атаковал жалом на хвосте, а вот «честь» почувствовать на себе силу ударов каменными топорами, предоставил мне.

Уворачиваюсь от лезвия, со свистом разрезающего воздух сверху вниз, и тут же подставляю меч под удар наносимый параллельно земле. Так как в момент соприкосновения оружия, я находился в невысоком прыжке, силой столкновения меня отбросило на пару метров. А в следующий миг, приходится блокировать сразу сдвоенный удар, который должен был отделить мои руки от тела. И при этом, хвостатый не забывал пытаться достать четверку крылатых, кружащих над его головой.

Создавалось впечатление, будто гигант следит сразу за всеми своими конечностями, управляя ими отдельно от остальных.

Обменявшись еще несколькими рубящими ударами, (моя кровь почти кипела от дикой смеси гормонов ускоряющих восприятие и снимающих физические ограничения с мышц), и не увидев никакого положительного результата, отскакиваю назад и напитав меч чакрой воздуха, наношу удар сверху вниз, при этом выплескивая огромное количество внутренней энергии. С клинка сорвался «воздушный серп», от прямого столкновения с которым наг решил сбежать, и даже успешно это сделал, правда при этом на несколько мгновений потерял концентрацию, и его правый бок был распорот удачным ударом когтей одного из грифонов.

Резкий взмах дубиной окутанной электрическими разрядами, и крылатый обидчик по дуге отлетает в сторону, где упав на землю, более не подает признаков жизни. Явно сломанное крыло, вывернутая при падении лапа, и выступившая на груди кровь, говорили о худшем, что могло случиться с хозяином неба.

— Т-с-с-а! один готов. — Самодовольно усмехнулся наг.

Набираю максимальную скорость, прыгаю вверх, и бью мечом в область шеи хвостатого гиганта, вкладывая в это действие всю силу и вес. Клинок не достиг цели, будучи принятым на скрещенные дубины, а с двух сторон, ко мне уже приближались топоры. В желтых глазах с вертикальными зрачками уже сверкало торжество, тут же сменившееся болью, когда сразу две конечности оказались атакованы.

Грифоны сумели «отрезать» когтями кисти нага, которыми он сжимал рукояти топоров, и из обрубков тут же хлынула темно красная кровь. Меня вновь отбросило назад, после взмаха вновь вспыхнувшими искрами молний дубинами. Кровотечение прекратилось почти сразу, но теперь враг был несколько ограничен в своих действиях.

Громогласно зашипев, (у меня от этого звука, чуть не остановились оба сердца, а седых прядей на голове точно прибавилось), гигант полностью покрылся светло голубыми электрическими разрядами. Его движения стали быстрее раза в два, и каждое прикосновение теперь несло угрозу.

Основной своей целью, наг избрал меня, и не потому что я нес особую угрозу, просто до летающих грифонов добраться было сложнее. Удары дубинами и культями рук, перемежались хлесткими выпадами хвостом, заставляя меня постоянно отступать и уворачиваться, извиваясь при этом не хуже змеи. Мечом удавалось блокировать или отводить лишь самые опасные атаки, и на это уходила целая прорва чакры.

Уйти влево, пропуская мимо дубину направленную в плечо, подпрыгнуть над скользящим по земле хвостом, ударить мечом по второй дубине, меняя тем самым траекторию своего полета и выходя из под сдвоенного удара культями. Как только ноги коснулись земли, отпрыгиваю назад, а в то место где я только что стоял, вонзается жало хвоста.

Взмахиваю мечом параллельно земле, выпуская «воздушный серп», но эту атаку легко блокирует электрическая аура нага. В следующую секунду приходится перекатом уходить с траектории дубины, запущенной в меня с одной из здоровых рук.

Оружие гиганта оставило в земле солидную вмятину, и попади оно по мне, парой переломов было бы не отделаться.

Тут до ушей донесся свист ветра, наг отвлекся от попыток убить меня, и повернул голову к новой угрозе. Я так же позволил себе посмотреть на того, кто решил меня спасти.

Сложив крылья за спиной, окутанный дико вращающейся спиралью воздуха, принявшего форму бура, на хвостатого падал Шторм. Сложив пальцы правой передней лапы в «наконечник», (который и являлся центром «бура»), он целился прямо в грудь противника.

Наг решил не пытаться увернуться, а только отскочил в сторону от меня и еще двух потрепанных грифонов, и сконцентрировав сияние молний в уцелевших руках, принял удар на «жесткий» блок.

Не дожидаясь результата противостояния двух монстров, при столкновении атак которых ударная волна примяла траву на расстоянии десяти метров, я напитал «рельсу» остатками чакры, и метнул, надеясь хоть немного повредить хвостатому. Вероятно, чешуйчатый все же видел приближающуюся угрозу, так как попытался прикрыться хвостом, но делал это слишком медленно, и клинок наполовину вонзился в поясницу чудовища, перерубая позвоночник.

Шторм резко раскрыл крылья, и взмахнув ими, оказался в нескольких метрах над врагом, который конвульсивно дернувшись, завалился на бок. Грифон не дал гиганту возможности оправиться, и стремительно сократив расстояние, ударил «когтями ветра», раскалывая ему голову.

Когда стало ясно, что в этой схватке мы победили, я осмотрелся вокруг, и увидел еще две группы крылатых охотников, уже азартно разделывающих своих противников.

«Вот гады, нет что бы нам помочь…».

Шторм шустро вскрыл тушу гигантского нага, и извлек его сердце, (которое было раза в два больше чем у кентавров). Разорвав орган пополам, одну часть он протянул мне, подошедшему, что бы забрать меч.

— Держи, заслужил.

Захотелось сказать что ни будь язвительное, вроде «спасибо хозяин!», и при этом еще радостно повилять хвостиком. Но к счастью, в моей голове сохранилось достаточно здравомыслия, что бы поблагодарив, забрать свою долю добычи, и отойти подальше, не мешая профессионалам заготавливать мясо.

Во время поедания сердца, в голову пришла интересная идея, и я дал приказ наномашинам, начать подготовку для выращивания собственного «сердца молний», как образец используя этот трофей, за получение которого, один из грифонов заплатил жизнью.

Скосив взгляд в сторону неподвижного крылатого тела, чувствую себя так, словно чего-то не сделал, и потому напарник больше никогда не поднимется в небо. Возможно, если бы я был сильнее, этого не произошло.

— Отдыхаешь? — Спросил усевшийся рядом буран.

— Угу. — Устало киваю.

— В жизни случается всякое. — Произнес грифон, посмотрев на тело мертвого сородича. — Это была хорошая охота.

Несколько минут мы сидели и молчали, но у моего крылатого родича был слишком «ветреный» характер, что бы долго грустить, а потому он поспешил поделиться новостью:

— Шторм сказал, что во время боя, мы не видим того, что происходит вокруг, полностью концентрируясь на одном враге. Так что, после новых тренировок, мы отправимся либо к тритонам, либо к ежам.

— Значит, будим учиться плавать, или доставать из себя иголки. — Криво улыбаюсь. — Какая-то нерадостная перспектива.

— Скучный ты. — Буран ткнул меня в бок лапой сжатой в кулак.

— Какой есть. — Пожимаю плечами и поднимаюсь на ноги.

Все же, мы находимся на землях нагов, пусть и на самой окраине, а потому, расслабляться нельзя.

В небе ярко светило вечернее солнце, ветер трепал отросшие волосы, а морские волны накатывали на берег. Я стоял и смотрел на скалы выпирающие из воды, буквально облепленные со всех сторон полусферами из водорослей и глины, являющимися жилищами тритонов.

По рассказам Шторма, в каждой полусфере живет семья от двух, до пяти особей морского народа, и если попытаться хотя бы примерно подсчитать количество жителей в том поселении за которым мы наблюдаем, то цифра приближается к тысяче.

Но нашей сегодняшней целью является не этот своеобразный город, а один из многих сторожевых постов, далеко углубившихся в сушу. По предположениям разведчиков, нас ожидают два десятка воинов, уже овладевших своей стихией, а так же умеющих сражаться в команде.

Внешне тритоны напоминали акул, отрастивших себе перепончатые руки и ноги. На каждой конечности у них было по четыре пальца, все тело покрывала темно синяя чешуя, а еще, они умели и любили использовать оружие.

В отличии от тех же нагов, предпочитающих дубины и реже топоры, (что-то более сложное им не позволял создать уровень цивилизации), тритоны предпочитали копья, двузубцы, и пращи в качестве дальнобойного оружия. Кроме того, это была единственная раса мира, которая строила себе жилища, а не выкапывала, (выдалбливала), пещеры. Думаю если не случится ничего необычного, то лет через двести, именно эти водолюбивые существа, займут доминирующую позицию, постепенно истребляя всех конкурентов.

Наш сегодняшний отряд состоял всего из десяти бойцов, включая и меня. Шторм решил, что этого будет достаточно для уверенной победы, но при этом, каждому придется показать все, на что он способен. Особую сложность представляла командная работа нынешних противников, не отличающихся физической силой и выносливостью, а потому развивающих хитрость и мастерство.

После получаса бега, (что бы не выдать своего приближения заранее, грифоны решили опуститься на землю), нашим взглядам предстал округлый купол из глины и травы, в высоту достигающий четырех метров. В строении имелось несколько круглых отверстий около земли, используемых как двери, и закрывающихся шкурами.

«А ведь я почти не видел неразумных животных в этом мире. Похоже разумные расы, истребляют их в первую очередь».

Нас заметили перед самой атакой, и один из дозорных даже успел поднять тревогу, прежде чем броситься наперерез.

Из купола вверх ударила струя воды, расплескавшаяся фонтаном на высоте двадцати метров, и в это же время, из отверстий стали выбегать вооруженные тритоны.

— У нас минут пять, пока к ним не пришла подмога. — Заявил Шторм, и первым кинулся в бой.

Первый противник попытался насадить грифона на двузубец, состоящий из длинной палки и шипов, ранее бывших чьими-то костями. Шторм же, увернувшись от выпада, схватил древко клювом, и отвел его в сторону, открывая доступ к телу врага мне, и моему мечу, напитанному чакрой ветра.

Остальные грифоны уже почти добрались до построившихся в шеренгу тритонов, но тут, эти существа синхронно раскрыли зубастые пасти, из которых вылетели потоки воды. Крылатых охотников смело почти двумя десятками струй под давлением.

А дальше началось то, что принято называть «свалка». Тритоны разбились на пары, и ловко уклоняясь от когтей, прикрывая друг другу спины, стали бросаться на грифонов.

Мне так же досталась доля внимания, (не большая, но и не меньшая чем остальным). Размахивая «Рельсой», я отражал двузубцы, атаки которых «прилетали» с самых непредсказуемых направлений.

Любая попытка оттянуть хотя бы пару ходячих акул от общей массы сражающихся, была обречена на провал, так как дисциплину наши противники соблюдали, как самые настоящие солдаты.

Отразив очередной укол, скользящим шагом сближаюсь с тритоном, и вместо того что бы попытаться его разрубить, опускаю на голову навершие рукояти. Череп морского жителя не выдержал такого надругательства и треснул, а мне пришлось ускоряться, что бы подставить клинок под двузубец, направленный в бок грифону, увлекшемуся кромсанием поверженного врага клювом и когтями.

«Вот устроит ему Шторм».

Крутанувшись на месте, очерчиваю мечом замкнутый круг, попутно разрубая подставленное древко, и подрубая руку тритону, не успевшему отскочить. Напитав ноги чакрой, подпрыгиваю, и приземляясь в гущу врагов, выплескиваю две трети внутренней энергии, создавая ударную волну.

Грифоны в полной мере воспользовались тем, что оборонительный порядок врагов разрушен, и в течении полуминуты, бой был окончен. Без ранений с нашей стороны не обошлось, зато безвозвратных потерь не было.

«Быстро мы их».

Помня слова Шторма о скором прибытии подкрепления, я ударом меча разрубил ближайшего тритона, и вырвал его сердце, тут же приступив к поеданию. Перед глазами появилось сообщение от наномашин:

«Инициирован процесс выращивания четвертого сердца. Склонность аккумулируемой энергии: стихия воды».

Я удовлетворенно улыбнулся. Осталось добыть сердце разумного ежа, и у меня будет полный набор стихий. Останется только дождаться, пока сердца и системы циркуляции, «дозреют», что бы их можно было использовать. Зато потом, мне будут доступны чуть ли не все стихийные техники, (даже комбинированные стихии).

Если бы не наномашины, то о подобном оставалось бы только мечтать, развивая единственную стихию, и пытаясь изучить еще хотя бы одну, при этом теряя на преобразование целое море энергии. Даже не представляю, (и представлять не хочу), как остальные ниндзя обходятся без столь полезного симбиота.

— Шишио, дома поешь. — Рыкнул Шторм, взваливая на себя два тела тритонов. — Уходим!

Спорить я не стал, просто закинул на плечо ближайшую тушку, (кажется это был тот самый воин, которому я разбил череп), и побежал. В голове же, все еще ярко вспыхивали картины, на которых я создаю «огненный вихрь», «водяную стену», «электрическую бурю», и еще много-много техник, не доступных большинству обычных бойцов. И совсем не важно, что каждое из моих сердец, (а работают пока всего два), в разы слабее чем единственное у Шторма. Впереди есть долгие годы и десятилетия тренировок, что бы добиться вершин мастерства и могущества, а благодаря все тем же наномашинам, смерти от старости можно не бояться.

«Осталось самому не попасть под „огненного дракона“, или еще какую ни будь технику, оставляющую после себя только пепел».

В голове всплыло слово «Чит», но почему-то без объяснений, что оно значит. Однако, наличие наномашин в моем теле, казалось самым настоящим «читом».

«Не знаю кого за это благодарить… но спасибо!».

Внезапный приступ веселья прервался, когда до меня донесся далекий хохот, похожий на раскаты грома. Посмотрев на бегущих рядом грифонов убеждаюсь, что они ничего не слышали, и передернув плечами, дальше двигаюсь уже ни на что не отвлекаясь от маршрута.

По нити связи с Бураном, до меня доносится его беспокойство. Сконцентрировавшись, отправляю ему все свое спокойствие и уверенность. Не стоит ему переживать из-за того, что я и сам не понимаю.

Я проснулся, (а это уже хорошо), и обнаружил себя лежащим на подстилке из шкур кентавров, как всегда укрытым крылом заботливой Бриз, (хорошо будет ее птенцам, никому не даст в обиду).

Воспоминания о вчерашнем дне, отдавалось болью во всем теле, и даже тех его частях, о которых в обычной жизни часто забываешь. Дело в том, что после очередной охоты, Шторм решил устроить показательные бои для молодежи, (ну и для того, что бы привлечь внимание самок к охотникам).

До сих пор не понимаю, почему в боях участвовал я, ведь мне самки грифонов не нужны, (точнее я их не рассматриваю как партнерш для продолжения рода, хоть с некоторыми из них вполне по дружески общаюсь). Только вот, все мои доводы, ничуть не интересовали Шторма, который заявил, «раз я твой учитель, значит ты должен меня слушаться».

Когда солнце поднялось достаточно высоко, что бы его лучи освещали дно «чаши», все обитатели гнезда собрались для просмотра представления. Бойцы, (а всего их было три с половиной десятка), выходили на «арену» по одному. В результате, бои проходили без перерыва, и победителем в итоге был назначен тот, кто продержался большее количество схваток, а не тот, кто остался стоять в конце.

Мой порядковый номер оказался восьмым, что означало уйму проблем даже после победы. В собственном успехе в схватке с первым противником я не сомневался, (все же грифон до этого уже уложил двух конкурентов, и выглядел теперь не лучшим образом).

Ускорившись до максимума, я увернулся от прыжка противника, и когда его туша пролетала мимо, (он еще пытался при помощи крыльев изменить траекторию, и все же зацепить меня), мой кулак опустился на его череп. На площадку грифон упал уже лишенный сознания. А дальше воспоминания смазываются, превращаясь в круговерть из образов и ощущений.

Знаю точно, что еще троих я уложил, при этом израсходовав почти всю чакру, и в последнем бое держался исключительно за счет стимуляции мышц наномашинами, (оказывается они могут аккумулировать слабые электрические импульсы), ну и разумеется благодаря адреналину в крови.

Надо будет сказать «спасибо», тому охотнику, который отправил меня в «нокаут», ведь кроме многочисленных ушибов и трещин в костях, полученных от самых сильных ударов, повреждений мое тело почти не получило. А если учитывать, что самое любимое, (и основное), оружие грифонов это когти, клюв и ветер, (режущие потоки воздуха), то со мной обошлись вполне милосердно.

Мягкая лапа под головой зашевелилась и попыталась освободиться, но я слегка усилил захват рук, продолжая лежать с закрытыми глазами.

— Уши оторву. — Ласково пообещала Бриз.

— Злюка. — Буркнул я, освобождая конечность грифонши.

— Ну-ну. — Крылатая красавица щелкнула клювом, и осторожно, (что бы не расцарапать когтями кожу), потрепала меня по голове. — Отдыхай, «герой».

Мягко ступая лапами, хищница направилась к выходу, но прежде чем она улетела, я успел задать вопрос:

— Как там Буран?

— Уложил двоих, и неудачно подставился под удар на противоходе. Так что теперь страдает из-за того, что выбыл из состязания сохранив больше половины сил.

— Не повезло. — Выдохнул я.

— Точно, «не повезло». — Подтвердила грифонша, и раскрыв крылья добавила. — Не повезло вам обоим, Шторм обещал усилить тренировки.

«Куда уж больше?!»

Мой мысленный крик ужаса и отчаяния, как и ожидалось, остался без ответа.

Оставшись в одиночестве, я еще некоторое время просто лежал, наслаждаясь ничего не деланием. Лежанка постепенно остывала, (все же грифоны полезные существа, и очень разноплановые в области применения), в пещере становилось все менее уютно.

«Интересно, если я предложу Бриз путешествовать со мной в качестве печки, она меня сразу убьет, или просто скинет со скалы за наглость?»

Потянувшись всем телом до хруста в костях, встаю на ноги и подхватив меч, иду к выходу. Вся моя одежда успела истрепаться, и не смотря на все попытки придать ей хоть какой-то приличный вид при помощи заплаток, в ближайшем будущем придется «изобретать» набедренную повязку.

Выпрыгнув из пещеры, приземляюсь на чуть согнутые ноги, (подобные действия уже не требуют дополнительного внимания). Тут же рядом приземляется Буран, необычно хмурый и задумчивый.

— Ты еще не отказался от своей задумки? — Вместо приветствия осведомился грифон.

— Не отказался. — Качаю головой, поглаживая рукоять меча закинутого на плечо. — Что думает Шторм?

— Разрешил, но настойчиво посоветовал взять с собой пару охотников для подстраховки. — Буран расправил крылья, и слегка пошевелил ими. — Я уже договорился с Торнадо и Ураганом.

— Когда отправляемся?

— Хоть сейчас. Только, я бы хотел позавтракать. — Грифон опустился на четыре лапы, и пошел к центру дна «чаши», где уже собралось немало его сородичей.

Я молча двинулся за своим братом, все же он прав, и прежде чем куда-то идти, нужно хорошенько подкрепиться. Да и времени у нас полно, Шторм еще не скоро начнет новый виток тренировок.

Куда мы с Бураном вообще собираемся? В восточный лес, на поиски ежей. Я не отказался от идеи заполучить сердца, со склонностью ко всем стихиям, и мне осталось раздобыть «основу» для выращивания «сердца земли». Единственными же существами, владеющими чакрой с нужными свойствами, оказались колючие обитатели лесов.

Надо заметить, что ежи являются самыми неудобными противниками для грифонов, а потому, крылатые охотники очень редко их беспокоят. Гораздо проще расправиться с огромным нагом, плюющемся молниями, чем достать сравнительно небольшого зверя, способного в считанные секунды закопаться под землю, что бы вынырнуть в совершенно непредсказуемом месте.

Еще одним оружием ежей, являются их иголки, используемые так же и в качестве метательных снарядов. Живут они семьями, (две взрослых особи, и выводок детенышей числом до пяти), но не редко встречаются и одиночки, так и не нашедшие свою пару.

Чуть меньше чем через час, я спрыгнул с края «чаши», и окружив себя коконом из ветра, стал планировать к земле в сопровождении трех грифонов. Пусть все мои усилия, это еще не настоящий полет, но мне кажется что осталось совсем немного, и секрет того, как поднимать свое тело в воздух при помощи чакры, будет открыт.

После довольно удачного приземления, (удар об землю удалось смягчить приземлившись на ноги, а затем еще немного прокатившись кувырком), начался марафон, финальной точкой которого являлась опушка леса. Буран решил составить мне компанию и размять лапы, а вот двое других наших спутников, предпочли неспешно парить над нашими головами.

Подходящую нам цель нашел Ураган, решивший полететь чуть впереди для разведки. Крупный еж, стоящий на коротких задних лапах, в высоту был чуть выше полутора метров, а в ширину немного меньше метра. Голова, спина, лапы и даже короткий хвост, были густо усеяны иголками разных размеров, (начиная от тонких и коротких, длинной не больше сантиметра на голове, и заканчивая толстыми и длинными, вплоть до тридцати сантиметров, на спине). Грудь и живот, покрывала короткая светло желтая шерстка, а на кончиках пальцев, росли короткие когти, прекрасно подходящие как для копания земли и лазанья по деревьям, так и пробивания шкур врагов.

Одинокий еж встретил нас на самой опушке леса, и совершенно не собирался убегать. Лишь на секунду встретившись с взглядом его больших зеленых глаз, я почувствовал как по спине пробежало стадо мурашек, а на лбу выступил холодный пот. Такой концентрации боли, отчаяния и одиночества, мне раньше не доводилось видеть ни у одного разумного существа. Ему было наплевать на свою жизнь, и единственное желание, позволяющее продолжать существовать, это забрать с собой как можно больше врагов.

Я даже не заметил, когда успел остановиться и перехватить меч обеими руками, а еж принял это за вызов на бой, (хотя в этом я не уверен, мало ли какие мысли могли крутиться в колючей голове). С места он прыгнул вверх и вперед, преодолевая расстояние в три метра, и еще в воздухе сворачиваясь в шар. Живой снаряд, нарушая законы физики, (этим в данном мире занимаются почти все), стал изображать из себя резиновый мяч, и это было бы даже забавно, если бы не угроза попасть под удар торчащими в разные стороны иглами.

Двое сопровождающих, поспешили отлететь в сторону, позволяя нам с Бураном самим разбираться с добычей. Первая же атака грифона, «воздушная волна» запущенная с крыльев, разбилась об «мяч», ничем ему не навредив. Все удары мечом, наталкивались на напитанные чакрой иглы, по прочности почти не уступающие стали.

Напитав клинок чакрой ветра, я попытался подловить ежа на очередном прыжке, и рубанул по его телу сверху вниз за несколько мгновений, до того как он достиг бы земли. В результате, сорвавшийся с меча «серп ветра», отшвырнул «мяч» в сторону леса, а сам клинок, при соприкосновении, отрубил несколько длинных игл.

Видимо поняв всю бесперспективность своей тактики, еж погрузился под землю. После этого не прошло и пяти секунд, как из под моих ног ударил настоящий песчаный фонтан, а в сантиметрах от голени щелкнули острые зубы. В этот момент, я мысленно отблагодарил Шторма, за то что учил предчувствовать опасность, и немного ощущать чужую чакру.

Отпрыгнул я в самый последний миг, а потому удара песчаного фонтана, избежать не удалось. Мелкие песчинки, словно наждачная бумага прошлись по открытым участкам тела, местами «стесав» кожу почти до мяса.

«Обычная напитка тела чакрой пусть и защищает, но недостаточно хорошо. А что если под кожей прорастить сеть из чакроканалов?»

Второй песчаный фонтан, оторвал меня от размышлений о возможном укреплении своего тела, но на этот раз пострадала только одна рука.

— Убью сволочь! — Взревел я как раненый зверь, и едва ноги ощутили под собой твердую почву, клинок напитанный чакрой ветра, до половины длинны вонзился в землю.

Всплеск, и комья земли словно после взрыва бомбы, разлетаются в разные стороны, а подо мной образовалась воронка глубиной больше метра.

К сожалению, еж под удар не попал, (хотя явно его почувствовал). Выбравшись из-под земли, он хлопнул передними лапами друг об друга, и в воздух стали подниматься мелкие песчинки, закручивающиеся спиралью вокруг игольчатого монстра. Вскоре, вокруг нашего противника уже вращалось целое облако, в один момент рванувшееся в мою сторону.

«Если его действие сравнимо с песочными фонтанами, мне конец».

Вскидываю вверх меч, и напитав его чакрой ветра, наношу удар прямо перед собой, одновременно выплескивая четверть резерва внутренней энергии. Ударная волна успешно разметала облако, а кокон из чакры остановил несколько тонких струек песка, все же пытавшихся добраться до моего тела.

Складываю пальцы левой руки в «фигу» концентрации, и на удачу выплевываю три «воздушных пули», а затем и сам бросаюсь вперед, отводя меч назад для удара.

Увидев силуэт в облаке пыли, бросаюсь к нему, и без раздумий наношу стремительный удар клинком, (Буран чувствовался намного выше, и тоже готовился атаковать). Сталь вошла в мягкую плоть, почти не встретив сопротивления, так что мне пришлось ногами упираться в землю, что бы не врезаться в противника.

Когда пыль осела, я увидел, что мой меч торчит в правом боку скорчившегося от боли ежа, который пытался увернуться от атаки, а в результате только подставил наиболее уязвимую часть тела.

— Быстро ты. — Произнес Буран, опускаясь на землю рядом со мной.

— Мог бы и помочь. — Выдергиваю клинок из обмякшей туши, и стряхнув кровь с лезвия, закидываю на плечо.

— Во-первых: я пытался, но грифоны слабо годятся для сражения с теми, кто прячется под землей.

— И…? — Оскалившись в самодовольной улыбке, подбадриваю брата.

— Ты и сам неплохо справился. — Признал крылатый хищник с явной неохотой. — а теперь, забирай трофей, и пойдем домой.

— Уже забрал. — Произношу, складывая пальцы левой руки в «наконечник», и окутав кисть чакрой ветра, наношу удар в грудь ежа.

— Показушник. — Хмыкнул Буран, когда я вытащил руку с зажатым в пальцах сердцем.

— Завидуй молча. — Отвечаю брату, и приступаю к поеданию трофея.

Торнадо и Ураган, все это время летали чуть в стороне, наблюдая за нами, и следя, что бы внезапно не появился враг.

Проснувшись я долгую минуту лежал глядя в потолок пещеры, пытаясь понять, что же меня разбудило. Рядом тихо посапывала Бриз, заботливо укрыв меня крылом, а снаружи доносились редкие хлопки крыльев грифонов, облетающих «чашу». После моего неожиданного появления, крылатые хищники стали очень внимательно относиться к охране гнезда от чужаков, (которые хоть и не появлялись, но являлись теоретической угрозой).

«Сердце болит».

Положив правую руку на грудь, я с удивлением осознал, что беспокоит меня именно родное сердце, а не одно из тех, которые выращивались наномашинами. На запрос о причинах столь неприятных ощущений, перед глазами появился отчет о том, что нарушений в работе организма не обнаружено, но при этом боль, и какое-то странное беспокойство, продолжали нарастать.

Рывком сев, обхватываю себя руками и начинаю раскачиваться вперед-назад. От Бурана, по нашей связи, (ставшей много прочнее за последний месяц), пришла волна беспокойства, а затем от входа в пещеру послышались шумные хлопки крыльев, а затем и голос молодого грифона, что-то спрашивающего.

С трудом открыв глаза, (даже не заметил, когда успел зажмуриться), обнаруживаю что меня крепко держит за плечи Бриз. Ее крылья укутывали мое тело словно в два теплых одеяла, но меня продолжала бить крупная дрожь.

«Домой… мне надо домой…».

Вырываюсь из хватки грифонши, подхватываю с пола «Рельсу», и двумя прыжками, оказываюсь под открытым небом.

«Уже утро».

Упав на колени на дне «чаши», складываю цепочку ручных печатей, и прокусив мизинцы бью ладонями по каменной поверхности. Прежде чем белые облака заглушили все звуки и закрыли свет, успеваю услышать яростный крик кровного брата…

…перемещение заняло секунды, и на этот раз не сопровождалось неприятными ощущениями. Я появился перед домом главы клана, и тут же был вынужден откатываться в сторону, вскидывая меч в защитном жесте.

В моем мире все еще была ночь, но света от горящих домов хватало, что бы видеть не хуже чем днем. Деревня была разрушена, повсюду лежали изуродованные тела соклановцев, а звуки боя все еще доносились лишь из одного места…

«Учитель!»

Вскочив на ноги, я уклонился от двух метательных ножей, и увидел своего противника. Это был черноволосый парень с тонкими чертами лица, одетый в черный костюм с нашитыми на него железными пластинами. Однако, самой примечательной деталью внешности врага, были красные глаза, на радужке которых вокруг зрачка, вращались по две запятых.

Сложив серию печатей, противник выдохнул в меня струю огня, а когда я отразил пламя выбросом чакры ветра, он поймал мой взгляд, и попытался наложить иллюзию. Если бы не наномашины, то эта затея вполне могла бы увенчаться успехом, но как известно, жизнь не терпит сослагательных наклонений.

Красноглазый бросился на меня с ножом в правой руке, уверенный в своей победе, и каково же было его удивление, когда «Рельса», рассекла тело от левого плеча до правого бедра.

Но наслаждаться победой было не время, звуки боя все еще доносились до моих ушей. Два работающих сердца, начали напитывать тело смешенной чакрой, а железы выбросили в кровь дополнительную порцию гормонов, ускоряя восприятие и усиливая мышцы.

Я никогда не бегал так быстро. Казалось что вот только что передо мной был дом главы клана, и вот уже впереди дом учителя. Верхний этаж дымился, но огня видно не было, забор и ворота валялись грудой сломанных деревяшек, а во дворе, в окружении пятерых живых, и девятерых мертвых противников, стоял израненный старик, одетый в одни только штаны, и вооруженный парными клинками.

Вот учитель как-то особенно гадко улыбнулся, и в следующий миг, выплюнул струю воды, (без складывания печатей, на голой воле создав технику, способную крошить камни). Красноглазый видел атаку, и даже попытался уклониться, но не успел сдвинуться и на десяток сантиметров, как был «разрезан» пополам.

Четверо оставшихся, синхронно выдохнули потоки огня, (гораздо более внушительные, чем тот, который продемонстрировал мой противник), но старика окружила сфера воды, принявшая на себя весь урон.

Мой меч, напитанный чакрой ветра, со свистом понесся во врагов. Но красноглазые были одним из сильнейших кланов, и эти бойцы подтвердили свое мастерство, уйдя с опасной траектории, за секунду до попадания снаряда.

Учитель успел воспользоваться тем, что сразу двое его оппонентов отвлеклись, и бросившись к второй паре, парой неуловимых движений вспорол одному из них живот, а другому подрубил правую руку.

Впервые «воздушные пули» получились у меня совершенно без ручных печатей, да и «когти ветра», маленькими ураганами закрутившиеся вокруг пальцев рук, раньше приходилось создавать путем долгой медитации.

Десяток маленьких огненных шаров, устремился мне на встречу, но в ответ я только оскалился и окутал свое тело покровом из нейтральной чакры. Попытку поймать мой взгляд что бы наложить иллюзию, просто проигнорировал, и приблизившись на расстояние удара, бесхитростно врезал прямо в грудь врага. Благодаря своим глазам, он успел чуть сместиться и поставить жесткий блок, о чем тут же пожалел, когда его кости, сломались под действием «когтей ветра».

Ударом левой руки, я смял грудную клетку противника, а когда обернулся к учителю, бой уже был закончен.

Старик стоял на коленях, одной рукой опираясь на воткнутый в землю меч, а другой зажимая распоротый живот. Рядом с ним на земле, лежало тело без головы, а тремя метрами дальше, валялась и голова.

— Шишио, подойди. — Твердым голосом приказал учитель, даже выражением лица не выдающий своего самочувствия.

Я послушно подошел и опустился на колени перед наставником.

— Как вы меня узнали? — Это был самый неуместный вопрос, но больше ничего в голову не лезло.

— Болван. — Беззлобно хмыкнул старик. — ты конечно сильно подрос, да и лицо стало более мужественным, но этого недостаточно, что бы я не узнал одного из лучших своих учеников. Да и кроме того, «Рельсу» сложно не узнать.

Старик слегка скривился, и голос его стал слабее.

— Шишио… наш клан был уничтожен Учихами. Я сумел защитить нескольких учеников, и теперь прошу тебя о них позаботиться. Обучи их всему, чему я обучил тебя, стань для них опорой и защитой, не позволь имени клана Тенгу, исчезнуть из этого мира. Понимаю, я прошу слишком много… но ведь я всего лишь мерзкий старик…

Тело учителя вздрогнуло, и он завалился вперед, прямо на мои руки.

— Пообещай… — Едва слышно прошептал наставник. — Пообещай, что Тенгу не исчезнут.

— Клянусь учитель, я сделаю все возможное и невозможное, но наша семья будет жить.

Не знаю, услышал ли меня старик, его глаза остекленели, а на лице застыло выражение спокойствия.

Все время короткого разговора, из дома за нами следили несколько пар глаз. Сейчас, когда прямой угрозы не было, некоторые из учеников решились выйти наружу.

— Сколько вас? — Спросил я у мальчика лет восьми, отдаленно похожего на наставника.

— Семь мальчиков, четыре девочки. — Глухо отозвался ребенок.

— Ты знаешь, где хранятся оружие и еда?

Мальчик молча кивнул.

— Соберите все оружие, еду на первое время, посуду и одежду. О весе не беспокойтесь, складывайте все прямо перед домом.

Еще раз кивнув, парень убежал выполнять приказ.

«Пусть лучше будут заняты делом, чем впадают в истерику и разбредаются по деревне».

Осторожно уложив на спину тело старика, я сложил цепочку ручных печатей, и хлопнул ладонями по земле. Когда облака белого дыма рассеялись, рядом уже стоял Буран.

Грифон увидев меня, уже набрал в грудь воздуха, что бы произнести обвинительную тираду, но осмотревшись по сторонам только спросил:

— Это твое гнездо?

Поднявшись на ноги, я молча кивнул.

— Сочувствую. — Буркнул крылатый хищник, склонив голову.

— Стая сможет принять меня и моих родственников, хотя бы до тех пор, пока они не смогут позаботиться о себе сами?

— Я… спрошу у старейшины. — Неуверенно отозвался Буран, и хлопнув передними лапами, исчез в клубах дыма.

«Ну, вот и все. Если грифоны откажут, то нам конец».

Подобрав свой меч, я стал наблюдать за тем, как дети стаскивают в одну кучу вещи, которые по их мнению могли помочь выживанию. Оружия оказалось особенно много, начиная от ножей и заканчивая копьями и кистенями.

Наконец, рядом раздался хлопок, и в белом облаке появился Буран. На мой вопросительный взгляд, он ответил, изобразив глазами улыбку, и сложив когтистые пальцы в несколько печатей, хлопнул лапами по земле.

В большом облаке белого дыма, появился десяток грифонов, возглавлял которых Шторм.

— Где птенцы? — Без лишних разговоров, спросил глава охотников.

Мне пришлось отлавливать всех детей, объяснять им, что мы отправляемся в новый дом вместе с моими друзьями. После этого, грифонам пришлось объяснять, что детям для жизни понадобится много разных вещей, (оружие они согласились взять без споров). В итоге, Шторм призвал еще десять сородичей, которых загрузили посудой и одеждой, а парочку обвесили разными мечами до такой степени, что они едва могли шевелиться.

Но вот после серии хлопков, крылатые охотники с детьми в лапах, переместились в свой мир, а я остался в разрушенной деревне.

Шторму было сказано, что мне надо обыскать уцелевшие дома, на случай если еще хоть кто ни будь выжил, но на самом деле мне просто хотелось увидеть свой дом.

Прошло не больше часа, прежде чем я добрался до сравнительно небольшого здания, с закопченой стеной и выбитой дверью. Переступая через порог, чувствовал как в груди собирается горький комок, не дающий нормально дышать.

Единственное тело было обнаружено на кухне. Женщина, заботящаяся обо мне все детство, дарившая свое тепло и внимание… сейчас она лежала на потемневших от крови досках пола, словно изломанная кукла…

Упав на колени, я притянул к себе самое родное в этом мире существо.

— Я дома мама… — Из глаз хлынули слезы, а дыхание перехватило, словно горло сжали стальные тиски. — Со мной все хорошо, последний год я жил в гнезде грифонов и учился управлять ветром… представляешь, у меня появился кровный брат, а учитель сказал, что я теперь глава клана… я сильно скучал по вам, и все время хотел вернуться, но… я хотел стать сильным, что бы вы мной гордились…

Я сидел на полу, прижимая к себе мертвое тело, и бессвязно бормотал. По лицу ручьями текли слезы, а сердца бились так сильно, словно пытались вырваться из груди.

Внезапно, мне показалось что кто-то на меня смотрит. Вскинув голову, вижу маленькую девочку, осторожно выглядывающую из-за шкафа с посудой.

«А ведь когда я был маленьким, этого шкафа не было».

Тряхнув головой, осторожно кладу на пол холодное тело, и медленно, (что бы не испугать ребенка резкими движениями), подхожу к укрытию. Опустившись на корточки, пытаюсь улыбнуться и произношу:

— Привет сестренка, не узнала?

Пару минут малышка молча меня разглядывала, а затем осторожно протянула руку, и потрогала мое лицо. Я в свою очередь взял девочку на руки, (она была одета в серые штаны и черную рубашку), и более не задерживаясь пошел на улицу.

Во всей деревне больше не нашлось ни одного выжившего. Я не мог оставить последнюю родственницу одну ни на минуту, но и давать ей смотреть на горящие развалины и трупы соседей было нельзя. Поэтому, пришлось попросить малышку поиграть со мной в прятки, и куском ткани завязать ей глаза.

С того момента как я встретил Ши, она не произнесла ни слова, или даже звука, а ведь раньше была жуткой болтушкой.

— Все будет хорошо сестренка. — Пробормотал я, одной рукой прижимая к себе малышку, а в другой держа за волосы голову одного из Учих.

В памяти всплыли слова учителя о том, что волшебные глаза, хороший медик может пересадить так, что они не теряют свои свойства. Думаю наномашины, с приживлением нового зрительного органа, справятся ничуть не хуже.

Прижав лезвие меча стопами друг к другу, складываю пальцами одной руки цепочку печатей, и создаю выплеск чакры. Нас окутывает облако белого дыма, а через несколько секунд я уже стою не на площади разрушенной деревни, а на каменной поверхности дна «чаши».

Вокруг царила суета, самки грифонов развели бурную деятельность над «птенцами», так что самцы предпочли ретироваться. Как только меня заметили, на расстоянии вытянутой руки материализовалась Бриз, смотрящая настолько «добрым» взглядом, что мне сильно захотелось последовать примеру грифонов-охотников.

— Ты многое должен нам рассказать… — Произнесла крылатая хищница. — Но сперва надо позаботиться о птенце.

— Она моя сестра. — Предупредил я.

— Хорошо. А это что? — Грифонша указала на голову в моей руке.

— Трофей.

Сижу у выхода из пещеры, и смотрю в ночное небо. Так как «чаша», расположена на вершине довольно высокой скалы, звезды отсюда кажутся особенно близкими.

Час назад, сестренка наконец уснула, но за все время бодрствования, так и не заговорила. Сейчас рядом с ней лежит Бриз, просто очарованная «птенцом». Если бы не грифонши, наверное я не справился бы с детьми, (слишком уж их много оказалось).

Когда прошел первый испуг, у остатков клана Тенгу, началась самая настоящая истерика, и хоть мне удавалось держать лицо спокойным, и даже хватало сил кого-то утешать, внутри кипела буря эмоций, способная прорвать любую плотину. Что бы немного отвлечься самому, и отвлечь детей, начал рассказывать о богах древней Греции. Уже не помню кто предложил первым, но в итоге общим голосованием клана, решили что нашим покровителем будет бог войны Арес. Так что завтра, после завтрака, в выделенной под склад оружия пещере, мы будем создавать первый алтарь.

Узнавший о нашем замысле старейшина, (я сам рассказал, в надежде что он запретит), дал свое согласие, сказав только, что наша вера не должна противоречить принципам жизни грифонов, иначе нам придется уйти.

Сейчас, наномашины старательно приживляют в моей левой глазнице, глаз извлеченный из головы Учихи. После полного обследования, есть надежда что он станет работать как родной, исполняя все те функции, что заложены в нем создателем. Просто не могу поверить, что подобный орган мог появиться в результате естественной эволюции, слишком уж сложные энергетические структуры в нем заложены.

А пока идет операция, у меня есть время подумать о своем поведении. Даже если не учитывать что меня готовили как убийцу, в моем теле находятся миллионы миниатюрных механизмов, и в груди располагаются сразу пять сердец, (три из которых еще не бьются и только набирают массу), некоторые поступки кажутся странными. Например: после разрушения деревни, и гибели на моих глазах учителя, я довольно быстро взял себя в руки и начал отдавать приказы детям, после чего без сомнений попросил убежища у грифонов. Так же, переход от депрессии и самобичевания, к спокойным расчетливым действиям при виде сестренки, хоть и казался правильным, но ведь меня не готовили к работе с детьми.

Есть подозрение, что во время обучения, учитель каким-то образом воздействовал на своих подопечных. Вряд ли это были банальные иллюзии, скорее всего дело в психологических закладках, активируемых при определенных условиях. В то, что наставник мог такое провернуть, я верю легко, ведь старик умел куда больше, чем показывал, (это подтверждается кучей трупов Учих).

Неприятно осознавать, что меня «запрограммировали» на определенные действия. Хотя, наш мир жесток, и поступи главы клана по другому, возможно сейчас уже не осталось бы ни одного Тенгу.

…взмах мечом, окутанным завихрениями ветра, и главарь разбойников разваливается на две неравные половинки. Его подручные, (те что пережили бойню), попытались было убежать, но именно на такой случай, в небе кружили молодые грифоны. Бой был окончен меньше чем за минуту, и даже тот факт, что среди противников оказалось аж трое ниндзя, не изменил расстановку сил.

Вонзив «Рельсу» в землю, я сложил руки на навершии рукояти, и поверх них устроил подбородок. Пока подчиненные собирают трофеи, есть время вспомнить свою жизнь, (да, я стал жутко сентиментальным, и не стыжусь этого… почти).

С того дня как я стал главой клана Тенгу, прошло уже пятьдесят лет, наполненных тренировками, сражениями, и отчаянными попытками сохранить и приумножить то, что осталось нам от предков. Сразу скажу о своей главной неудаче, что бы более не возвращаться к этой теме: сестренка так и не заговорила, даже после того как выбрала себе мужа, и родила ему двух детей.

Первые годы, пока соклановцы росли и обучались владению телом и чакрой, я в одиночку время от времени возвращался в родной мир, и выполнял не самые сложные задания. Частенько ко мне присоединялся Буран, и вскоре мы стали довольно сильным дуэтом, а после побед над небольшими отрядами вражеских ниндзя, еще и получили некоторую известность.

Выполняя миссии, я не прекращал искать детей, способных использовать чакру, а найдя их, выкупал и отправлял к грифонам. Крестьянам стоило только услышать о том, какие перспективы ожидают их дитя, (в описаниях всяческих благ я не скупился, частенько откровенно привирая), а затем еще и получить некоторую денежную сумму, как любимое чадо вручалось в мои руки. Некоторые, (особо хитрые и жадные), предлагали зайти еще через пару лет, когда у них появится еще один ребенок.

А благодаря тому, что старейшина грифонов, охотно проводил ритуал побратимства между членами клана Тенгу и молодыми грифонами, постепенно склонность к управлению чакрой ветра, закрепилась генетически. Уже второе поколение моих соклановцев, вполне могло обойтись без ритуала, который все равно проводился, так как от этого пользу получали обе стороны.

Ко всему прочему, лет двадцать назад, (когда на задания стали ходить не только я и Буран), мы начали захватывать в плен девушек из других кланов. Не все из них были рады подобному, (откровенно говоря, добровольно к Тенгу согласилась присоединиться только одна Узумаки, убежавшая от своей родни), но им приходилось смиряться со своей судьбой, так как в мире грифонов, убегать было некуда.

Пользуясь возможностью перемещаться между мирами, мы разработали собственную тактику. Например: один ниндзя проникает во вражеский лагерь, и уже находясь в пределах охраняемого периметра, «призывает» ударный отряд из соклановцев и грифонов, (крылатые хищники, оценили возможность охотиться в обоих мирах как весьма привлекательную). В случи угрозы жизни, когда враг оказывался слишком силен, можно было вызвать подкрепление, или наоборот сбежать с поля боя, используя все тот же «призыв».

Сейчас, в клане Тенгу примерно шесть десятков бойцов, (грифоны не в счет, так как они скорее союзники, нежели члены клана), и примерно столько же детей разного возраста. Так как «чаша» не резиновая, и растущее население вмещала уже с некоторым трудом, пришлось основать поселение у подножия скалы.

Восстанавливая клан, я не забывал и про собственное развитие. Во-первых: пять сердец работали в полную силу, аккумулируя разные виды чакры. Небольшой арсенал самых разнообразных приемов, становился сюрпризом для всех моих противников, которые по вполне понятным причинам, уже не могли раскрыть мои секреты. Во-вторых: я начал комбинировать разные стихии, пытаясь создать что-то новое, (наподобие особых стихий кланов с улучшенным геномом). Пока что, получается откровенно плохо, но я не отчаиваюсь. Ну и в-третьих: я заменил второй глаз. К левому глазу, место которого теперь занимает шаринган, прибавился правый, отобранный у главы клана Хъюг.

Дело было так…

— Стихия огня: огненный шар. — Хором выкрикнул десяток детей лет одиннадцати, и посланные ими снаряды, поглотили мишени находящиеся на расстоянии тридцати метров.

Пока что, ученикам еще разрешается произносить название техник, но уже через год, за подобное их будут наказывать, увеличивая нагрузки в разы. Прежде чем в первый раз отправиться на задание, воин Тенгу должен продемонстрировать арсенал не меньше чем из десяти приемов, (не важно, рукопашного боя, иллюзий или стихийных техник), при этом, все действия должны выполняться с минимумом печатей, а главное молча.

Сложив левой рукой «фигу» концентрации, прикладываю правую ладонь к земле, и выпускаю через нее некоторое количество чакры из шестого сердца. Чем большее расстояние остается между мной и выпущенной энергией, тем сложнее ее контролировать. Сосредотачиваюсь отдавая мысленную команду, и деревянные мишени вновь вырастают на прежних местах.

Прошло несколько лет с тех пор, когда я вырастил себе шестое сердце, в качестве материала используя трофей, отобранный у Сенджу. На сегодняшний день, мой рост составляет два метра сорок сантиметров, и как известили наномашины, дальнейшее его увеличение, повлечет лишь негативные изменения, (начнет падать скорость и подвижность). Зачем в таком случи вообще было расти до такого размера? Просто иначе, все сердца не помещались в грудной полости, а ведь там еще и легкие находятся.

Мои подозрения на счет того, что стихия дерева образовалась не только благодаря смешению стихий земли и воды, нашли свое подтверждение. Дело в том, что клетки сердца, накапливающего чакру огня, серьезно отличаются от своих аналогов, накапливающих чакру воды или воздуха, а клетки сердца накапливающего чакру жизни, (так я назвал энергию, способную заставлять расти разные растения), серьезно отличаются от всех стихийных элементов.

В каждом сердце, в той или иной степени присутствуют клетки всех видов, (кроме клеток накапливающих чакру жизни, которые оказались уникальными), и именно по этому, каждый ниндзя, в теории, может освоить управление пятью стихиями. Например, в моем первом сердце, девяносто процентов массы занимали клетки стихии воздуха, и где-то по два процента, все остальные, но встречаются случи, (и довольно частые), где разделение между двумя элементами, приблизительно равно, «пятьдесят на пятьдесят».

В раннем детстве, (спасибо наномашинам подвида «шпион-диверсант»), почти весь объем аккумулирующего энергию органа, занимают «нейтральные» клетки, способные приобретать необходимые свойства, под влиянием клеток накапливающих стихийную чакру. Отсюда следует, что тренировки направленные на изучение чего-то одного, (воздуха, воды, огня, земли, или молний), постепенно уменьшают возможность освоить вторую стихию, и делают практически невозможным освоение третьей.

Когда я озвучил свои наблюдения на собрании клана, (очень неосмотрительный поступок), группа ученых была готова поубивать всех, начиная от меня, (принесшего «радостную» весть), и заканчивая теми, кто осмелился сказать, что ничего страшного в этом не видит. В конце концов, и раньше было известно, что с возрастом становится все сложнее осваивать новые преобразования энергии.

В итоге, общими усилиями «людей науки», все же удалось утихомирить и усадить на места, но они все же добились решения, выделить десятерых самых младших учеников, в качестве пробной группы по выращиванию бойцов, владеющих всеми пятью стихиями. А так как во всем клане, (если не в мире), я являюсь единственным, кто добился подобного результата, то именно меня и назначили их наставником, (не спасло даже звание главы, а так же сильнейшего бойца).

Мне тогда заявили прямо в лицо:

— Все равно делами внутри клана занимается ваша супруга, а с заданиями вроде охоты на банды разбойников, мы как ни будь справимся и сами.

И вот теперь я сижу на выращенном пеньке, и смотрю на то, как пять девчонок, и пять мальчишек, посылают в мишени снаряды из разных стихий. К сожалению, новая методика показала, что общий уровень чакры растет крайне медленно, и мои ученики чуть ли не вдвое, (по голой силе), уступают своим ровесникам, зато на порядок превосходят их же, в разнообразии арсенала техник. Так что, пусть они хоть сейчас готовы показать необходимое количество приемов, но «в поле», их не выпустят лет до восемнадцати-двадцати, (по моей настойчивой просьбе).

Кстати, у детей рождающихся в клане, (при условии что родители прошли ритуал кровного братания с грифонами), изначально количество клеток накапливающих чакру воздуха, составляет не меньше тридцати процентов. Это значит, что хоть мои ученики и могут управлять пятью стихиями, (даже вспоминать страшно, чего стоило пробудить их все), но ветер им всегда будет удаваться лучше.

— Обед. — Объявил я, после того как очередной залп «водных пуль», даже не поцарапал мишени.

Руки детей бессильно обвисли плетьми, и шаркая ногами они побрели к сумкам с припасами. Каждого ждет большая порция не самой вкусной, но питательной еды, и бутылка с витаминным коктейлем. Вероятно, (как и я когда-то давно), они сейчас ненавидят «мерзкого старика», заставляющего их тренироваться до последней капли сил… но пусть уж лучше будет так, чем если они погибнут на первом же задании, оказавшись плохо подготовленными.

Лежу на траве и гляжу в медленно темнеющее небо, где кружат в неистовом танце грифоны. Все же, что бы кто не говорил, это очень красивые существа, и при этом неменее опасные. А рядом, (метрах в ста), с энтузиазмом достойным уважения, друг друга избивают деревянными пародиями на мечи, мои любимые ученики.

Однако, мысли крутящиеся в голове, были направлены не на грифонов, ни на учеников, ни на небо, и даже не на начавшуюся в большом мире войну… хотя косвенно, именно война и стала их причиной.

Уже давно я заметил, что время от времени, в глубине души зарождается жажда битвы, утолить которую можно лишь повергнув сильного врага. С каждым разом, жажда становится все сильнее, и для ее утоления требуются все более опасные противники. Вот сейчас, разум мучит почти непреодолимое желание отправиться в большой мир, и вступить в схватку, при этом не имеет значения на чьей стороне, главное что бы враг был силен.

При внимательном наблюдении стало ясно, что эта необычная черта, характерна для всех Тенгу, но только у меня она столь ярко выражена, по причине необычайно долгой жизни. И сегодня ночью, мне суждено узнать, что является причиной этой жажды.

Рас проблема приходит из глубины души, значит я отправлюсь туда… точнее в свой внутренний мир, где встречусь со своими демонами. Да, это опасно и грозит в случи неудачи, схождением с ума, (а при условии, что я сильнейший боец клана, это вдвойне опасно), но жить так дальше нельзя, ведь однажды мне в голову может прийти мысль, что именно Тенгу, являются сильнейшими противниками, а этого моя душа уже не перенесет.

— Закончили. — Довольно тихо произнес я, но услышали все.

Ученики построились в шеренгу, и молча уставились на меня, ожидая дальнейших распоряжений.

— Отправляйтесь по домам и отдохните. Завтра у вас выходной, так что обязателен только разминочный комплекс. Занятия продолжим после завтра утром… свободны.

Дети стукнули себя кулаками в грудь, (где только подсмотрели этот жест?), и убежали, так и не проронив ни слова.

«Пора…».

Минута неспешного бега, и я у подножия скалы. Прыжок, точно отмеренный поток чакры устремляется через ноги к стопам, и мое тело «приклеивается» к вертикальной поверхности.

В хождении по стенам, деревьям, или скалам, (как в данном случи), есть один секрет, до которого каждому ученику приходится додумываться самостоятельно. Выпустив чакру через стопы, можно закрепить тело на вертикальной поверхности, но сила притяжения все равно будет тянуть тебя вниз, заставляя прилагать дополнительные усилия, (на которые к тому же, не все способны), что бы не сгибаться под собственным весом. Однако, если направить движение внутренней энергии к ногам, заставляя ее тонким ручейком течь в сторону опоры, временно создается эффект силы притяжения, хотя бы частично компенсирующей силу тяготения земли.

Конечно, поддерживать направленное течение чакры во всем теле, невероятно сложно, но с практикой это действие превращается в условный рефлекс, и взрослые ниндзя, могут долгое время стоять вниз головой, не боясь того, что слишком много крови прильет к мозгу.

Я достаточно давно овладел умением ходить по вертикальным поверхностям, да и благодаря целым шести сердцам, накапливающим в себе довольно большой запас энергии, могу безболезненно для себя создавать «эффект гравитации». Вот и сейчас, бегу вверх по скале, словно по не самой ровной дороге, а в голове крутится мысль, «если при помощи чакры можно притягиваться-приклеиваться к предметам, то возможно можно и отталкиваться».

Воображение стремительно нарисовало картину, как я меняя гравитацию, воспаряю над землей… жаль только даже в теории, совершенно нет идей, как этого добиться.

Погрузившись в мечты о покорении небес, не заметил как добрался до «чаши». Даже жажда битв ненадолго ослабла, отступив перед гораздо более сильной страстью к полетам.

На вершине меня встретили четыре молодых грифона, (ученики Бурана), мой кровный брат, и Шторм, выбравшийся из своей пещеры ради сегодняшнего эксперимента.

— Ты уверен, что готов встретить своего внутреннего демона? — склонив голову к плечу, спросил старший грифон.

— Уверен. — В моем голосе нет сомнений, решение принято уже давно, и последнюю неделю подготавливалось место ритуала.

— Это хорошо. — Шторм задумчиво меня осмотрел, (сейчас он был ниже меня, пусть всего на голову, но если вспомнить нашу первую встречу, разница очевидна). — Ты стал действительно сильным воином, и я горжусь тем, что могу назвать тебя родичем. Сдай свое оружие, и ступай в пещеру, мы все будем ждать у выхода, и если вдруг ты проиграешь битву за разум, сумеем тебя остановить.

Разоружившись (отдав меч Бурану), направляюсь к входу в место проведения ритуала. В душе царит уверенность в том, что грифоны смогут исполнить свое обещание, все же у них осталось немало секретов даже от Тенгу, считающихся союзниками, (почти родственниками).

Выровненный пол пещеры, был покрыт несколькими рядами печатей, захватывающих в кольцо шестиконечную звезду, каждый луч которой содержал в себе всего один символ, создающий слабый барьер.

Заняв свое место, (усевшись в позу «лотоса» в центре звезды), направляю поток чакры к символам, от чего они начинают светиться.

Медленно складываю серию из тридцати ручных печатей, и четко выговариваю слова-активаторы:

— Техника иллюзии: погружение во внутренний мир.

Тут же в голову вонзаются десятки раскаленных игл, и мир перед глазами меркнет, а вместе с тем пропадают все запахи и звуки…

Разлепив глаза, смотрю вверх, и никак не могу понять, почему каменный серый потолок, кажется настолько знакомым.

Напрягая память, вспоминаю что применил технику погружения во внутренний мир. Торопливо встаю на ноги и осматриваюсь, все больше впадая в ступор.

Вокруг возвышаются каменные дома, серые стены которых нагоняют грусть и… ностальгию? Землю здесь заменяет ровный асфальт с аккуратной белой разметкой, потолок же состоит из огромных бетонных плит, с которых льется тусклый свет.

Не сразу в глаза бросаются рекламные плакаты, рисунки граффити, а если прислушаться, то можно разобрать звуки музыки, играющей на соседней улице.

Долго оставаться в неведении не получилось, мозг стимулированный наномашинами, выудил куцые воспоминания о предыдущей жизни (а точнее о том месте, где протекала большая ее часть). Я находился в четвертом гигаполисе (огромный город, отрезанный от внешнего мира герметичными стеной и куполом).

Вокруг меня был «серый город», так назывался второй ярус четвертого гигаполиса. Здесь жили и работали люди со средним достатком, не стремящиеся получить больше, чем им дает правительство. Некоторые из них, так называемые «трудоголики», никогда не поднимались на верхний ярус, называемый «белым городом», и ни разу в жизни не видели настоящего солнца.

Гигаполис это технологичный муравейник, жители которого вольны придаваться лени, разврату, и шумным развлечениям. Благодаря медицине, большинство наркотиков не запрещено, а лишь ограничено к продаже. Среди горожан встречались как вполне приличные люди, так и полные «отморозки», которых даже не арестовывали до тех пор, пока они не нанесли серьезный вред гражданину города.

Когда-то я работал в «СКИБ» (Служба Контроля И Безопасности). В мои обязанности ходило наблюдение за «синтетиками», (искусственно выращенные существа, похожие на героев фантастических фильмов, мультфильмов, или обычных животных), не имеющими практически никаких прав, и считающимися чем-то вроде рабов. Тех же, кто пытался сопротивляться, признавали опасными для людей и «утилизировали».

Все это появилось в голове за одну секунду. Схватившись за разболевшуюся голову, сгибаюсь пополам, но не успеваю упасть, так как приступ столь же внезапно прекратился.

— Дом, милый дом. — Просипел я, и расхохотался.

Эхо смеха разнеслось по пустым улицам «серого города», и затерялось где-то вдали. Все вокруг выглядело настолько реальным, что казалось сейчас откроется дверь, и из дома выйдет синтетик-уборщик, или из-за поворота выскочит желтая машина, с опознавательными знаками городского такси…

Очень неуютно было находится в словно вымершем городе, жизнь в котором не затихала даже глубокой ночью.

«Это же мой внутренний мир. Хе-хе, есть чем гордиться. Вряд ли много в мире людей, внутренний мир у которых такой большой».

Закрыв глаза и сосредоточившись, начинаю искать источник возмущений. Пусть я и не представлял, что именно нужно делать, но интуиция не подвела. Где-то наверху, находилось нечто, от чего по пространству мелкой рябью шли волны, (словно от камня брошенного в спокойную воду).

Стоило захотеть оказаться рядом с тем местом, как на несколько мгновений появилось ощущение полета, а когда я открыл глаза, вокруг был уже не «серый город», а центральный парк «белого города».

Через прозрачный купол, пробивались солнечные лучи, согревающие зеленую листву высаженных рядами деревьев. И ни единого звука, или порыва ветра, не нарушало царящую здесь тишину.

Решив положиться на интуицию, иду вперед, особо не уделяя внимания выбору дороги. Через какое-то время, песчаная тропа, сменилась дорожкой, вымощенной странными крупными камнями. Еще чуть позже, впереди показался постамент в форме куба из гранита, на котором стояла бронзовая статуя мужчины одетого в кожаную броню, с мечом в левой руке, и кинжалом в правой. Суровое лицо, украшала короткая но густая борода, а развитая мускулатура, многих атлетов могла заставить сгореть от зависти.

Внешний вид статуи, (не имеющей особых украшений, или даже красивых узоров), подавлял одним своим видом. Мне было очень тяжело заставить себя смотреть прямо перед собой, и не опустить взгляд к земле. Обычная жажда битв отступила, сменившись каким-то непонятным страхом.

— Ну наконец-то ты явился. — Раздался грубый мужской голос из-за спины. — Не так уж и много людей, как и ты, практически не интересуются тем, что происходит в их внутреннем мире.

Шагнув вперед, разворачиваюсь на левой ноге, занося правую руку для удара. Кулак, направленный в лицо человека, очень похожего на статую, был небрежно остановлен выставленной ладонью.

— Какой ты однако нервный. — Усмехнулся незнакомец.

— Кто ты? — Отшатнувшись назад, и готовясь принять бой, (пусть после продемонстрированного, на победу рассчитывать было глупо), спросил я.

— С этого и следовало начинать, Шишио, или ты предпочитаешь, что бы я звал тебя «Алексей»? — Насмешливое выражение лица, так и просило, что бы его слегка подправили. — Ну так как?

Поморщившись, все же отвечаю:

— Пусть будет «Шишио».

— Вот и хорошо. — Собеседник радостно оскалился, а его глаза сверкнули рыжим огнем. — У меня нет имени, так как я всего лишь тень… но ты, мой друг, можешь звать меня именем своего бога, блеклым отражением которого я и являюсь.

— Моего бога?

Видимо удивление на моем лице было столь выразительно, что «тень», расхохотался в голос, и только через минуту смог продолжить разговор:

— Что бы не возникло недопонимания, я говорю об Аресе, статую которого ты можешь наблюдать в своем внутреннем мире, если конечно повернешься ко мне спиной, чего делать крайне не рекомендуется. Не знаю чем, но ты, сумел заинтересовать бога, и после смерти в предыдущем мире, он решил дать тебе шанс, дабы проявить себя. А где лучше всего свой потенциал может раскрыть воин, как не в мире, где живут наемные маги-убийцы, по ошибке называющие себя «ниндзя»? молчи, это был риторический вопрос.

Мужчина заложил руки за спину, и расхаживая по дорожке, начал говорить занудным голосом, словно читал давно надоевшую лекцию:

— С момента твоего осознания себя в новом теле, я был помещен в твой внутренний мир, откуда следил за всеми похождениями растущего убийцы. В нужные моменты, мне приходилось подсказывать тебе те, или иные действия, и даже в тот день, когда клан Учиха, напал на Тенгу, именно мои действия заставили тебя действовать.

— Так значит… — Неуверенно начал я, но был прерван взмахом руки.

— Именно! Это я надоумил тебя на создание культа Ареса. А теперь, перейдем к причине, по которой ты наконец решил посетить свой внутренний мир: в просвещенных кругах, имеется такой термин как «воля бога». По тупому выражению лица, вижу что тебе он не знаком, что и неудивительно. Воля бога — это не какие-то слова, которые один человек может передать другому, а воздействие на саму душу. Например: жрецы и послушники богини любви, излишне мягкотелы и любвеобильны… улавливаешь мысль?

— Значит…

— Именно! Ты чувствуешь жажду сражений, так как являешься одним из жрецов бога войны. Чем дольше живет жрец, тем сильнее его желание сражаться.

— А мой клан? Неужели их всех ждет то же самое, что и меня? — Только представив, как все Тенгу, от детей и до стариков, яростно рыча набрасываются на какую ни будь деревню, я чуть было не схватился за голову от отчаяния.

— Тише-тише, не нужно делать монстра из бога войны. — Собеседник выставил ладони в останавливающем жесте. — Во-первых: ни один твой соклановец, не доживет до возраста, когда жажда битвы начнет затмевать разум. Во-вторых: Арес, и все его почитатели, воины, а потому беспокоиться о нападениях на безоружных крестьян, стариков и малых детей, не стоит. В-третьих: у твоего клана, жажда битвы просыпается только после первого сознательного убийства, так что дети от нее освобождены. И наконец в-четвертых: есть способ, (сложный и опасный), что бы вообще избавить твоих соклановцев от негативных эффектов «воли Ареса», оставив им только чуть улучшенную регенерацию.

— И что же это за способ? — С подозрением спросил я.

Как бы там ни было, но освободить клан от жажды битвы, это очень заманчивое предложение.

— Ты должен сконцентрировать внимание бога на себе. При этом, если силы воли не будет хватать, ты превратишься в дикое животное, опасное как для врагов, так и для семьи. Я могу подсказать тебе ритуал, но вот воспользоваться ли им… и еще, запомни: Арес любит смелых и сильных.

Два дня я обдумывал разговор, произошедший во внутреннем мире. К собственному удивлению, никакой истерики на тему, «что за паразита ко мне подселили» или «да как они смеют распоряжаться моей жизнью» не последовало. Все увиденное и услышанное, было воспринято как свершившийся факт, который уже не изменить, (да и небольшая благодарность за новую жизнь, теплилась где-то на краю сознания).

Ответ на вопрос, «хочу ли я концентрировать на себе внимание Ареса?», был дан еще в первый день, все остальное время набирался храбрости, и отдавал команды наномашинам, которые должны были вводить в организм слабый транквилизатор, или если это не сработает, электрическим разрядом парализовать нервную систему, в случи если я все же сойду с ума.

Утром третьего дня, войдя в маленькую пещеру, встаю на колени перед грубо вырезанной деревянной фигуркой, потемневшей от времени. Прокусив указательный палец правой руки, рисую пентаграмму на груди деревянного воина, и тут же начинаю ощущать на себе тяжелый взгляд, исходящий словно отовсюду сразу.

Вот и все, заявка на звание «чемпион Ареса», успешно принята. Никаких танцев с бубном ненужно, приношения множества жертв тоже не требуется. Теперь, в течении десяти дней, мне следует показать, что я достоин представлять свой клан перед богом, а единственным способом сделать это, является победа в битве с сильным противником.

«Что же, очень вовремя в большом мире началась война».

Остаток дня был потрачен на отдых. Игры с маленькими грифонами, (под наблюдением матерей, готовых в любой момент вступиться за птенцов), неспешные трапезы в компании старых охотников, во время которых я совсем по стариковски, делился историями из детства и далекой юности.

Вечером, мы с Бураном сидели на краю «чаши», и наблюдали за закатом, в этот день невероятно красивым и ярким. Как только последний луч солнца скрылся за горизонтом, мой кровный брат произнес всего одно слово:

— Пора.

— Пора. — Подтвердил я, и сжав в правой руке рукоять «Рельсы», пальцами левой руки сложил серию печатей.

Хлопок, и пространство вокруг заволакивает белый дым, а тело стремительно проталкивается через невидимую узкую трубу…

В большом мире, солнце еще только клонилось к закату, а потому мое появление, тут же было обнаружено.

Чем мне нравятся кланы, живущие на островах? Тем что их бойцы, увидев условно вражеского ниндзя, сперва атакуют, а уже после этого задают вопросы, (если есть кому и у кого спрашивать).

Вот и сейчас, «повелители льда», (они же, клан Юкки), послали целую стену из ледяных копий, как только рассмотрели фигуру высокого человека, вооруженного двухметровой полосой стали, называемой мечом. В ответ, я выдохнул поток огня, принявший вид извивающегося китайского дракона.

«Они станут достойной жертвой».

— Ррр!

Взревев диким зверем, бросаюсь вперед, одновременно отправляя с клинка «серп ветра». Тело покрывают всполохи разрядов молний, радужка левого глаза вспыхивает красным, и вокруг зрачка начинают крутиться три запятые, правый же глаз, сверкает серебряной звездой.

На пути моей атаки вырастает ледяная стена, которая легко выдержала попадание техники ветра, но разлетелась в дребезги от удара мечом, по клинку которого струилась чакра воздуха.

Грифоны, как всегда, прекрасно выполнили свою работу, и создали для меня метку, рядом с одним из передовых отрядов клана Юкки. В противниках у меня оказались два десятка воинов, среди которых не было ни единого ребенка или подростка. Слаженность их действий, говорила о немалом опыте работы в команде, (или же просто о большом опыте и хорошей подготовке).

Разделившись на две равные группы, «повелители льда», отпрыгнув в стороны, атаковали множеством тонких игл, которые легко блокировались «аурой огня», (создается путем равномерного выпускания чакры огня, через «тенкецу» всего тела). От более крупных сосулек приходилось уворачиваться, а ледяные глыбы, разрубались мечом.

Лишь одного противника мне удалось зацепить кончиком клинка, (предплечье бедняги почти разрубило пополам), но за полминуты боя, это был единственный успех. Понимая, что уступают мне в физической силе, Юкки, старались держаться на дальних и средних дистанциях, не спеша вступать в ближний бой.

Бью мечом напитанным чакрой ветра по земле, поднимая в воздух облако песка, травы и камней, и стремительно сложив серию из восьми печатей, создаю «электрическую дугу», сорвавшуюся с пальцев левой руки, и попавшую как раз в то место, где укрывалась одна из групп противников. следом создаю «великий порыв ветра», заставивший Юкки пригнуться к земле и прикрыться от летящего навстречу мусора, и завершаю комбинацию совмещенной атакой «водяной стены» и «цепной молнии».

На все эти действия, ушло целое море энергии, но желаемого эффекта я не добился. У «повелителей льда», так же оказались свои секреты. Семеро из десяти бойцов, успели создать под своими ногами ледяные зеркала, в поверхность которых они и провалились, а вот трое более медлительных их родственников, попали под удар как раз во время активации техники.

— Ну надо же… как интересно. — Сверкая глазами, продолжаю скалиться в безумной улыбке, а вокруг тем временем, стремительно образовывается многогранный купол из ледяных зеркал.

Когда ловушка «захлопнулась», в гранях появились отражения моих противников, которые тут же начали метать иглы и копья, постоянно перемещаясь из зеркала в зеркало.

С силой вонзаю меч в землю, так что на поверхности остается только рукоять, и подпрыгнув на полметра выкрикиваю:

— Огненный вихрь!

Эту технику я использовал считанное количество раз, а потому для быстрой активации, все еще требуется вербальная команда.

Огненная чакра начала ровным потоком выплескиваться из «тенкецу», смешиваясь с чакрой ветра, (от чего пламя вспыхивало еще ярче). Тело начало крутиться на месте, а вокруг образовался плотный кокон энергии, распространяющий во все стороны чудовищный жар.

Снаряды из льда, еще на подлете превращались в воду, и испарялись лишь коснувшись «вихря». Когда же я почувствовал, что давление воздуха стало критичным, то отпустил скопившуюся энергию, позволяя ей подобием взрывной волны, рвануть в направлении ледяного купола.

Наверное со стороны это выглядело красиво, (ледяной полый многогранный кристалл, взрывается сотнями осколков и языков рыжего пламени). Лишь почувствовав под ногами твердую землю, хватаюсь за рукоять меча, и выдернув его из плена почвы, очерчиваю круг, выплеском чакры ветра разгоняя облака дыма и пара.

Как вскоре выяснилось, лишь семеро Юкки успели покинуть опасную зону, и к моей немалой радости, они оказались сильнейшими представителями своего клана.

На спокойных бледных лицах, ни отражалось ни злости на меня, (как на убийцу их родственников и друзей), ни горя по причине гибели товарищей. Холодные синие глаза, оценивающе осмотрели мою слегка подпаленную тушку, (позор, пострадал от собственной техники), и в них читалась решимость сражаться до самого конца, не взирая ни на какие потери.

Стремительная серия ручных печатей, и моих врагов заковывает в прозрачные ледяные кристаллы, под которыми все из того же льда, начинают расти человекоподобные тела с четырьмя руками. Вскоре я оказываюсь в окружении семи восьмиметровых гигантов, вооруженных мечами и булавами. «а вот это действительно круто, но и я могу изобразить нечто подобное».

Сложив дюжину печатей, вкладываю в единственное действие почти всю энергию из «сердца жизни», и тут же вокруг меня вырастает нечто, похожее на перевернутое деревянное ведро с многочисленными смотровыми щелями, а под ногами образовывается гигантское древесное тело ростом в десять метров.

Свое творение я назвал «древесный тролль». Внешне он отдаленно похож на человека, (две руки, две ноги, а по середине бочкоподобное туловище). Длинные узловатые руки, почти достающие до земли, оканчиваются тяжелыми кулаками, короткие ноги, удерживают тело на широких стопах.

А дальше начался «бой титанов», который мог бы казаться эпичным, если бы не был настолько нелепым и однообразным. Мой «древесный тролль», размахивал руками, неуклюже переставляя короткие ноги, и чуть ли не заваливаясь на бок при каждом шаге, а ледяные великаны бегали вокруг, и ударами мечей пытались отрубить длинные конечности.

Пространство осыпали деревянные щепки, (плоды трудов Юкки), и ледяная крошка, (результат моих редких попаданий).

Бой шел на истощение, и если я мог из нескольких сердец, (пусть и с чудовищными потерями), передавать чакру в одно, то противники такой возможности не имели, а потому были вынуждены рисковать.

В один момент, два ледяных великана, повисли на руках моего тролля, а затем произошел огромный выброс энергии, и моя марионетка оказалась скованна между двумя снежно белыми столбами. В это же время, третий гигант свел руки над головой, и его оружие слилось в огромный меч, который понесся на встречу с шлемом, в котором сидел я.

Прорубив «Рельсой» довольно широкое отверстие, выпрыгиваю из своего укрытия за мгновение до того, как на него опускается вражеское оружие, без особых усилий разрубившее тролля пополам. Но по всей видимости, атака не прошла для «повелителя льда» безболезненно, так как гигант больше не подавал признаков жизни, и кристалл, (в котором было заточено человеческое тело), начал мутнеть.

Бъякуган показывал, что кроме меня, на поле боя осталось только четыре источника жизни, а это значило, что последняя атака оказалась самоубийственной сразу для троих Юкки.

Несколько раз меня пытались достать ударами ледяных мечей и булав, но тело ускоренное покровом из молний, успешно уходило с опасных траекторий. Единожды даже удалось запрыгнуть на одну из конечностей ледяного гиганта, и используя ее как мост, добежав до кристалла, вонзить меч прямо в грудь врага.

После этого, трое оставшихся «повелителей льда», покинули свои марионетки, тут же рассыпавшиеся ледяной крошкой. Один из них, бросив на меня взгляд, (будто пытался запомнить каждую черту лица), неожиданно побежал прочь, а два его напарника, создав ледяные мечи, кинулись в ближний бой.

Чакры у меня осталось чуть-чуть, (Ито, только если наскрести по всем сердцам). Активирую высшую форму шарингана, что внешне проявляется как изменение рисунка с трех запятых вращающихся вокруг зрачка, на черную шестиконечную звезду на красном фоне. Поймав взгляд левого противника, накладываю на него иллюзию падения, (надолго не задержит, но необходимое время даст), и размахнувшись, посылаю в полет свой меч.

Парень бегущий первым, успел отскочить вправо, а вот его напарнику не повезло. Клинок рассек тело на уровне живота, и лишь немного замедлил свой полет, оставляя позади след из мелких капель крови.

Совершаю рывок вперед, и бесхитростно бью левой рукой в грудь. Враг успевает подставить ладони, и отводит кулак в сторону, но открывает при этом свой левый бок, в который вонзаются «когти ветра», легко рассекающие живую плоть.

Пинком отбросив тело еще живого противника, при помощи бъякугана осматриваю окрестности, и убедившись что прямой опасности нет, устало закрываю слезящиеся глаза, и опускаюсь на изрытую землю.

Через минуту рядом слышатся хлопки крыльев. Буран успел подобрать мой меч, и подойдя вплотную, положил правую переднюю лапу на плечо.

— Это был славный бой. — Произнес грифон.

— Тем более для такого старика. — Криво усмехаюсь, даже не пытаясь подняться.

— Старика? Ты еще моих птенцов переживешь… да и их птенцов тоже. — Фыркнул кровный брат.

От этих слов, (которые должны были подбодрить), стало как-то грустно. Долгая жизнь, дарованная наномашинами, позволяла увидеть, как стареют и умирают друзья и близкие… может быть именно по этому, я и провожу так мало времени в деревне клана.

Клан Тенгу не отказал себе в удовольствии поучаствовать в войне. Мы нанимались на службу к мелким «князькам», за свою службу беря довольно скромную плату, но оставляя себе право забирать трофеи с тел убитых, а так же пленных, если таковые появлялись.

Благодаря возможности вызывать подкрепление, и отступать в случи серьезной опасности гибели более чем половины отряда, наши потери были минимальны, а поражения вообще можно было пересчитать по пальцам рук. Только вот, нас все больше нелюбили, как за жестокость к врагам, (мужчин в плен не брали, а женщин в «большом мире», больше никто не видел), так и за «трусость», (мои соклановцы предпочитали использовать технику «обратного призыва», что бы сбежать из под носа у врага, если не видели возможности победить, но всякий раз возвращались с подкреплением, когда этого меньше всего ждали). Наниматели улыбались, крепко пожимали руки, и плевали в спину, когда думали что их никто не видит. Представители иных кланов, кривили лица и отводили взгляды, (если мы были союзниками), или использовали любую возможность для убийства, (в случи когда нас не сдерживал контракт с нанимателем).

К тому моменту как боевые действия подошли к концу, слово «Тенгу», почти вошло в список ругательств, но все же с кланом стали считаться. Более мелкие кланы, (не входящие даже в список сильнейшей сотни), стали искать способ заключить союз, а некоторые пытались добиться покровительства.

Не без гордости заявляю, что подобный успех как минимум на треть, (а-то и на половину), моя заслуга. Все же, в мире довольно мало ниндзя, способных использовать более двух стихий, а противник обладающий всеми пятью, да еще и стихией дерева, неудобен абсолютно для всех. Меня даже пытались убить, собрав целые отряды ликвидаторов, только вот от этой идеи пришлось отказаться, так как я успевал уйти в мир грифонов, прежде чем запасы чакры подходили к критической отметке, (а на поле боя оставались десятки трупов «охотников»).

В первый раз, когда меня вынудили отступить, выяснилось весьма неприятное свойство «воли Ареса». Богу войны сильно не нравилось, когда его «чемпион» терпел поражения, (а иначе бегство назвать и нельзя), и в течении дня, мое сознание начинало погружаться в пелену безумия и жажды крови. Это продолжалось до тех пор, пока от моей руки не гибло ровно то количество врагов, которое смогло обратить меня в бегство.

За все время войны, я ни разу не командовал отрядами, в которых было бы больше четырех бойцов, (как людей, так и грифонов). Не смотря на статус главы клана, никто не пытался «повесить» на меня должность командира. Как считали грифоны, (а соответственно и Тенгу, очень многое перенявшие у крылатых хищников), место сильнейшего воина на поле боя, а командовать войском должны те, у кого к этому есть талант.

Стоило бы обидеться на то, что мои умственные способности оценивают столь низко… только вот даже я понимаю, что руководитель из меня не самый лучший, (клан не в счет, ведь им сейчас управляют советники, обращающиеся ко мне, лишь для того что бы получить разрешение-одобрение-категоричный запрет).

Не скажу, что бы такое положение дел меня не устраивало… но гордость все же чувствовала себя ущемленной.

И вот когда в «большом мире», раздел территорий подошел к концу, и даже злейшие враги с широкими улыбками начали клясться в вечной дружбе, (тайком готовя яды и затачивая ножи), и Тенгу подвели итоги своей деятельности. Оказалось, что женщин в клане стало чуть ли не вдвое больше, и проблемы вызываемые близкородственными связями, еще долго не будут нам угрожать. В тот же день, было принято решение прекратить похищать представительниц иных кланов, (даже брать в качестве трофеев запретили), а так же временно приостановили поиски детей, способных управлять чакрой, среди обычных крестьян.

У клана настал период затишья, когда можно было заняться воспитанием детей, наукой, земледелием, (что вряд ли, все же характер не способствует копанию в грязи, да и бог не позволит). И так получилось, что благодаря «воле Ареса», только я оказался заинтересован в вылазках в «большой мир».

Довольно забавно смотреть на то, как весь клан прилагает максимум усилий, что бы подготовить одного бойца к единственному бою. Из прошлой жизни приходят ассоциации с боксером, (или другим спортсменом), которого тренера, диетологи, врачи и психологи, тщательно подводят к финальному поединку за какой ни будь чемпионский пояс.

В моем же случи, ценой победы или поражения, является моя собственная жизнь. На «ринге», предстоит встретиться не с равным конкурентом, а с настоящим монстром, во много раз превосходящим как физической силой, так и количеством энергии, имеющейся в распоряжении.

Осталось несколько дней, и я выступлю против однохвостого демона-енота, управляющего ветром и песком. Тактики и стратеги, днем и ночью придумывают комбинации атак, способные нанести врагу наибольший урон, а ученые заставляют заучивать разные печати, а так же барьеры.

На самом деле, идея идти один на один против демона, (пусть и слабейшего из девяти), слегка намекает на безумие, и если бы не «воля Ареса», я никогда не решился бы на подобный поступок. Однако, все возрастающая жажда сражений, (уже заставляющая поглядывать на соклановцев и грифонов с хищными искрами в глазах), практически не оставляет иного выбора.

Конечно, можно напасть на какой ни будь клан ниндзя, (Хъюг, Учих, Сенджу или Узумаки), но это кажется еще менее хорошей идеей, исполнение которой гарантированно закончится смертью. Более слабые кланы, пока что, (сразу после войны), трогать нельзя, ведь через некоторое время, они еще могут стать сильнее.

Расписание моего дня, в последние полгода выглядит следующим образом: легкая разминка, умывание, плотный завтрак, медитация, усиленная разминка, отработка стихийных техник, обед, отработка иллюзий и печатей, спарринг с несколькими противниками, ужин, медитация, легкая разминка, погружение во внутренний мир, и сон. От постоянного употребления «энергетических коктейлей», вкусовые рецепторы перестали отличать жаренное мясо от сырого, но стоит признать, что мой «пик формы» уже близок.

Кроме меня, готовятся так же и ученые, в обязанность которых входит создание барьера, внутри которого мы с демоном и будем решать, кто сильнее.

Страшно ли мне? наверное любому нормальному человеку, будет страшно бросать вызов гигантскому еноту-демону… только я уже довольно давно не считаю себя нормальным, да и человеком могу называться с некоторыми оговорками, так что, кроме жажды битвы, (внушаемой Аресом), ощущается некоторый азарт, и желание проверить свои силы.

Нечто странное в душе вызывает понимание того, что за моим боем будут следить наблюдатели от сильнейших кланов большого мира. Если все получится так, как и задумывалось, Тенгу еще немного поднимутся в рейтинге кланов, ну а если нет… гибель главы пусть и станет серьезным ударом, но не будет чем-то фатальным. Да и измотанного демона, захватить намного проще, (а я если и погибну, то предварительно, как можно сильнее измотав противника).

Стою на горячем рыхлом песке, под лучами палящего полуденного солнца, и спокойно наблюдаю за тем, как на расстоянии примерно километра, бушует песчаная буря явно искусственного происхождения. Стоило прекратить сдерживать «жажду битвы», преследующую меня даже во сне, как аномалия начала приближаться, доказывая, что грифоны не ошиблись, и это и есть однохвостый демон-енот, просто еще не принявший свой истинный облик.

Только благодаря крылатым хищникам, мы и смогли найти свою цель, обитающую на просторах пустыни. Вообще, наши союзники на невероятном уровне ощущают все, что касается проявлений стихии воздуха, и было бы удивительно, не сумей они обнаружить подобную аномалию.

Замечаю как на границе чувствительности, соклановцы замыкают цепь сдерживающих барьеров. Еще пара секунд, и мы с демоном оказываемся отрезаны от внешнего мира, но при этом, наблюдатели смогут увидеть все происходящее, через золотистую полупрозрачную стену.

«Сейчас главное, что бы „друзья“ из других кланов не вмешались».

Усилием воли выбрасываю из головы посторонние мысли, и начинаю подавать в глаза чуть больше энергии. Шаринган вспыхнул красным, и три запятых начали гоняться друг за другом по кругу, а бъякуган засветился тусклым серебристым светом. Пальцы правой руки сомкнулись на рукояти меча воткнутого в землю, рывком высвобождая его клинок от плена нагретого солнцам песка.

Легкие раздуваются словно кузнечные меха, сердца бьются ровно и размеренно, постепенно ускоряя ритм, и по чакроканалам, усиленным потоком заструилась чакра от всех шести «резервуаров». Стук крови в висках, отчетливо напоминает о барабанном бое, под звуки которого, сознание «соскальзывает» в состояние боевого транса.

— Ррр! — Звериный рык вырывается из горла, и сорвавшись с места, я бросаюсь на встречу приближающейся песчаной буре.

Левая рука складывает серию из двух дюжин печатей, разум полностью сконцентрирован на единственном действии позволяя инстинктам управлять телом, и когда демон уже собирался атаковать, обрушив на жалкого смертного всю свою мощь, губы шевельнулись произнося слова:

— Стихия воды: водяная стена.

Сердце, отвечающее за аккумуляцию и трансформацию водной чакры, опустело в считанные мгновения, так же как и сердца земли и жизни, энергия из которых, с огромными потерями, была превращена в воду. Результат же, превзошел все ожидания: взметнувшийся ввысь поток воды, превратил в грязь огромную массу песка, благодаря чему буря практически сразу утихла.

Демон-енот, более не имеющий возможности прибывать в форме стихийного бедствия, довольно быстро сориентировался и создал себе тело из мокрого песка. Однако, прежде чем он успел что либо сделать, я вонзил меч ему в грудь, и выпустил через него весь запас энергии из сердца молний.

Округу огласил дикий вопль боли и ярости, оборвавшийся только тогда, когда песчаный гигант начал терять форму, превращаясь в грязь.

— Не уйдешь! — Чувствуя невероятную эйфорию, кричу во все горло, и сложив несколько ручных печатей, выдыхаю поток ветра, превращающего воду в лед.

Враг слишком поздно понял, что с ним происходит, и не успел отреагировать прежде, чем его сосуд, (несколько тон песка), не замерз до состояния камня.

В два прыжка забравшись на вершину получившейся горы, извлекаю из тубуса висящего на поясе, длинный узкий свиток, полностью исписанный цепочками иероглифов.

— А теперь проверим, у кого из нас воля крепче. — Усмехаюсь немного безумно, и прижав один конец свитка к груди, (прямо над сердцем чакры ветра), второй кладу на уже начавшую оттаивать гору песка, и начинаю напитывать иероглифы своей внутренней энергией.

Черные линии, складывающиеся в символы, полностью оплели тело демона-енота, вспыхнули ярким белым светом, и начали переползать на мою кожу, образуя замкнутый круг в верхней левой части груди.

Сколько времени продолжался этот процесс, я даже не представляю, сознание помутилось еще в первые секунды, и прояснилось только тогда, когда песчаная гора под ногами, окончательно потеряла свою форму и плотность.

Застывшую на коже печать, (принявшую вид тернового венка), безумно жгло. От попытки расцарапать рисунок ногтями, останавливала лишь невозможность пошевелить хотя бы пальцем. Невероятная слабость, подкрепленная десятками оповещений от наномашин о повреждении организма, заставляли злиться на демона, (который даже проиграв, умудрился навредить), на себя, (за глупость и самоуверенность), и на соклановцев, (не сильно спешащих помочь своему главе).

Наконец, рядом раздались хлопки крыльев, на левое плечо легла чья-то когтистая лапа, а затем раздался хлопок, и мир заволокли клубы белого дыма, знаменующие активацию техники перемещения в мир грифонов.

Только через день я достаточно пришел в себя, что бы узнать подробности произошедшего. К тому времени, татуировка перестала причинять неудобства, а сердца начали накапливать энергию в «штатном» режиме.

Лежа на кровати в своем доме в деревне клана, я слушал рассказ парня, назначенного командиром группы, поддерживавшей барьер, не дававший демону убежать. Выглядел он не лучшим образом, (половина лица замотана бинтами, левая рука на перевязи, а грудь пересекал глубокий шрам), но при этом на губах играла улыбка, которой позавидовал бы иной серийный убийца.

Оказалось, что как только я напал на демона-енота, (какой кошмар, злобный ниндзя напал на беззащитного демона), бойцов Тенгу атаковали отряды наблюдателей. Численное превосходство противника, было компенсировано призванными грифонами, но необходимость поддерживать барьер, мешала использовать весь боевой потенциал. В итоге, дюжину отличных парней мы потеряли безвозвратно, еще столько же получили серьезные травмы, и теперь нескоро еще смогут вернуться к полноценной жизни, а все остальные отделались легкими ранениями, и все же смогли продержаться до того момента, пока я не запечатал демона в себе.

Теперь, вопреки изначальным планам, (мы собирались начать подготовку охоты на двухвостую кошку), клан разрабатывает план мести тем несчастным, что решили ударить нам в спину.

К счастью, меня не стали привлекать к обсуждению разных идей, тем более что меня стало очень сильно тянуть, посетить внутренний мир. А так как это желание для меня не свойственно, (тем более после общения с «тенью Ареса»), это могло значить лишь то, что у жильца есть что сказать.

Еще неделю, тело будет восстанавливаться, (и это при помощи со стороны наномашин), так что более удобного времени для беседы не найти…

Час медитации, (без вспомогательного круга печатей, работать с собственным сознанием довольно сложно), и я проваливаюсь во внутренний мир.

Миг, и вот я уже не лежу на кровати в спальне, а стою на дорожке, в центральном парке «белого города» прямо перед статуей Ареса.

— Ну наконец-то явился. — Недовольно проворчал обитатель этого места, и материализовался прямо передо мной. — Я уже думал, что голос сорву, пока наконец дозовусь…

— И зачем я тебе понадобился? — Обрываю возмущенную тираду, в любой момент готовясь вернуться в реальный мир.

Раздраженно дернув плечом, «тень Ареса» одарил меня недовольным взглядом, затем сложил руки на груди и все же заговорил:

— У меня для тебя две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

— С хорошей.

— Аресу понравилось твое деяние, и на два года он освобождает тебя от исполнения своей воли.

«Хм-м, действительно неплохо… хоть поживу нормальной жизнью».

— А теперь выкладывай плохую. — Пусть мой голос и прозвучал уверенно, но неприятное ощущение сдавившее грудь, мягко намекало на надвигающиеся неприятности.

— Мирком, в котором ты сейчас обитаешь, заинтересовалась еще одна божественная сущность… очень древняя и опасная сущность, которая терпеть не может конкурентов. По правде говоря, ты еще жив, только потому, что эта богиня, в недавней войне потеряла девяносто пять процентов силы, и что бы проникнуть в материальный мир, нуждается в жертве огромного количества энергии.

— А Арес?

— Бог не собирается вмешиваться в разборки столь мелкого масштаба. Кроме того, это прекрасная возможность доказать свою состоятельность. Скоро богиня найдет себе жреца, который призовет ее в этот мир, предварительно собрав маленькую армию последователей. Сумеешь победить в надвигающейся войне, Арес наградит тебя достойно подвигу… а проиграешь, просто умрешь без возможности перерождения.

— И как мне узнать жреца? — Перспектива окончательной смерти, мягко говоря не радовала.

— О! поверь, служители этой многоголовой крылатой ящерицы, никогда не умели хорошо прятаться. Да и для того, что бы собрать достаточно энергии, ему придется серьезно «нашуметь».

— От тебя помощи ждать не стоит?

Собеседник скривил лицо в обиженной гримасе, и указал рукой в сторону кустов:

— Я уже тебе помог. Знакомься, это Шукаку, он же «однохвостый демон-енот».

Переведя взгляд туда, куда указывал «тень Ареса», я увидел полосатого, черно белого енота длинной в метр, сидящего на задних лапах, и смотрящего на нас испуганным взглядом. На шее у зверька, красовался шипастый терновый ошейник.

— Ммм… мне казалось, он должен был быть немного побольше. — Удивление и сомнение перемешались в моем голосе, но это совершенно не смутило собеседника.

— В твоем внутреннем мире, все законы бытия подчиняются тебе… а с недавних пор и мне. так что, если я захочу, он станет столь же большим, как и в реальном мире, или наоборот, превратится в муравья. Кстати, при помощи печати, ты можешь «выкачивать» чакру из демона, а если он будет сопротивляться, просто напитай ее своей чакрой, и ошейник начнет душить енота, впиваясь острыми иглами в шкуру.

— Да… даже не думал, что наши ученые способны создать такое чудо. — На этот раз я даже не пытался скрыть восхищение, рассматривая ошейник демона.

— «Ученые», — презрительно хмыкнул «тень Ареса». - все что они смогли сделать, это нелепую клетку, которая сломалась бы самое большее через полгода. Этот ошейник, настоящее произведение искусства, автором которого являюсь я!

— А ты скромный. — Перевожу взгляд на мужчину, который начал примериваться для удара кулаком, охваченным серым пламенем. — Признаю, ты — гений.

— То-то же. — Встряхнув рукой, собеседник убрал огонь, и тут же стал серьезным. — Советую тебе в самое ближайшее время, навестить тех смельчаков, которые решили, что им позволено нападать на слуг Ареса. Заодно проверишь, какие новые возможности тебе дает обладание демоном… ведь ты будешь послушным, Шукаку?

Енот лихорадочно закивал.

— Вот и отлично. — Мужчина растянул губы в оскале, отдаленно похожем на улыбку. — Веди себя хорошо, и мы подружимся.

Я только хотел задать следующий вопрос, как «тень Ареса» метнулся ко мне и довольно чувствительно ударил в грудь. Чувствуя, что меня выбрасывает во внешний мир, успеваю услышать слова:

— Позже еще поговорим, а сейчас у тебя дела.

Ночь, на небе светит полная луна, мерцают звезды, а в воздухе разносятся крики ночных птиц и стрекотание насекомых. В поселении клана наемных убийц, (за определенную плату, готовых выступать в роли разнорабочих), царили покой и тишина. Но недолго этому уголку мира хранить уют…

Если бы хоть один патрульный из сторожевой команды, додумался поднять голову от земли и посмотреть на небо, возможно он увидел бы одинокий силуэт грифона, беззвучно скользящего в воздушных потоках, и несущего в когтистых лапах, каменную плиту с затейливым узором, каждая линия которого была выведена кровью.

Оказавшись над центром поселения, крылатый хищник отпустил свой груз, и спустя пару секунд, плита с глухим звуком ударилась об землю. Прошло еще немного времени, встревоженные охранники уже почти подбежали к тому месту, где появился «подарок», и тут раздался громкий хлопок, и в клубах белого дыма появились враги.

Молодые воины выхватили оружие, и закричали, (поднимая тревогу), а вторженцы уже сложили серии печатей, и выдохнули потоки ярко рыжего огня. Несколько улочек деревни, прилегающих к главной площади, потонули в языках пламени, а обитатели домов попавших под атаку, погибли раньше чем поняли что происходит.

Еще несколько раз звучали хлопки, сопровождающие появление подкрепления к нападающим, а те, кто явился первыми, уже разбежались в разные стороны, вступая в схватки с только проснувшимися противниками. Они были вооружены разнообразным холодным оружием, но всех объединяла немного безумная улыбка на лице, а так же техники стихии воздуха, используемые чаще всех остальных. На стороне атакующих были обладатели красных глаз, на радужке которых просматривались запятые, но никто не рискнул бы назвать их Учихами, (слишком уж грубые, и дикие были их лица).

Вот глава клана атакованного поселения, отразив выпад длинным зазубренным мечом, наносит ответный удар в лицо своего оппонента, сопровождая это действие выбросом чакры молнии. Голова человека разлетелась на куски, забрызгав убийцу кровью и мозгами.

Осмотревшись, сильнейший боец своего поколения выбрал новую цель, и на максимальной скорости метнулся в атаку. Он уже не верил в победу, но собирался забрать с собой на встречу с богом смерти как можно больше негодяев, совершивших столь вероломное нападение.

Когда до жертвы оставалось метров десять, левый бок пронзила внезапная боль. Затем, чья-то рука перехватила левое запястье, и после чудовищного по силе рывка, (из-за которого мир закрутился в бешеном темпе), последовало столкновение с землей, едва не послужившее причиной перелома позвоночника.

Кашляя и пытаясь не потерять сознание, глава клана медленно поднялся на одно колено, и с бессильной злобой посмотрел на своего противника. Гигант выглядел абсолютно спокойным, и даже не уставшим.

— Тенгу… «кровавый мечник». — Сплевывая кровь, пробормотал мужчина, только что потерявший последнюю надежду на то, что его клан все же выживет. — Почему…?

Левый глаз гиганта вспыхнул красным, а вместо зрачка, в нем появилась шестилучевая звезда, правый же глаз мерцал холодным серебром.

— Месть. — Пророкотал глубокий низкий голос, а чудовищный меч взметнулся к небу в замахе для удара.

— Мой клан… — Из последних сил прохрипел человек, увидевший перед собой настоящее чудовище, сравнимое по силе и жестокости разве что с хвостатыми демонами.

— Его больше нет. — С этими словами, двухметровый клинок опустился вниз, и развалив тело жертвы, на половину вонзился в землю.

Глава клана Тенгу, (существо, которое даже соклановцы уже не считают человеком), окинул затихающее сражение равнодушным взглядом. Здесь для него не было противников, и оставалось надеяться, что в других деревнях, найдется хоть кто ни будь способный оказать сопротивление.

— Детей собрать, дома сжечь. — Приказал Шишио, и сложив серию печатей, с хлопком исчез в клубах белого дыма.

В течении часа, воины Тенгу, обследовали руины, добивали выживших, и собирали трофеи. В эту ночь, гордый но маленький клан, (маленький в сравнении с большими, вроде Узумаки или Учиха), прекратил свое существование, не оставив о себе в память даже названия. А до рассвета, его судьба постигла еще три поселения, в каждом из которых осталась лежать каменная плита, на которой кровью была выведена причудливая печать.

С той ночи, ненависть к клану Тенгу, достигла нового уровня, а вместе с тем, в сердцах людей зародился страх перед воинами, которые за силу, продали свои души демону, именуемому «Арес, бог войны».

Возможно, (только возможно), уничтожив сразу четыре клана ниндзя, мы слегка перестарались. В «большом мире», началась настоящая истерия, (не знаю как по другому назвать происходящее), и каждый имеющий деньги клан, теперь создает защитный периметр, который будет мешать использованию пространственных техник на территории поселения.

С памятной ночи прошел всего месяц, а мои информаторы в один голос твердят, что за голову каждого Тенгу, (а за мою в особенности), назначена неплохая денежная награда. Узнав о сумме, которую обещают за мое убийство, я даже пожалел, что не могу взяться за этот заказ.

Но ученые клана, не дали своему главе долго переживать, и перед собранием сильнейших бойцов, продемонстрировали сразу две новых разработки. Первым оказался «боевой свиток», представляющий из себя разовое хранилище для стихийных техник.

При подаче небольшого количества чакры в бумагу, из сложного рисунка в ее центре, высвобождалась стихийная техника, (от малого огненного шара, до гигантского водяного дракона). После использования, свиток рассыпался, второй же проблемой была сложность прицеливания подобного оружия. Однако, плюсы в подобном изобретении были очевидны, (начиная от экономии чакры в бою, и оканчивая возможностью для ниндзя с малым объемом резерва энергии, использовать высокоуровневые техники).

Вторым «лотом», оказались самые настоящие «боевые руны». Деревянные шестиугольники, состоящие из нескольких слоев материала, покрытого мелкими печатями, при подаче чакры, придавали ей определенный стихийный окрас и форму. Таким образом, при подаче нейтральной энергии, (в идеале), при насыщении печати накопителя, «боевая руна», выстреливала вполне определенную стихийную технику, и через несколько секунд, вновь была готова к использованию. Для ниндзя с большим объемом и плохим контролем энергии, это было чуть ли не идеальное оружие.

Однако, так как совсем бес стихийного окраса, чакра не может быть даже у детей, (разве что у Хъюг), то «боевая руна» постепенно разрушается под воздействием посторонней стихии, (например: «руна» создающая огненный шар, выйдет из строя за три применения, если ее заполнять чакрой воды).

После долгих дебатов, (в ходе которых применялись приемы рукопашного боя, а так же продемонстрированные изобретения), было решено, что клан Тенгу, просто не может эгоистично присвоить лишь для своего пользования плоды научного прогресса. Поэтому, ученые получили задание, изобрести «защиту от подделывания», а главе клана поручили оповестить мир о том, что скоро откроется первый настоящий магазин боевых артефактов. Все мои возражения пресекались фразой, «народ нужно кормить, а торговля приносит более стабильную прибыль нежели война».

Хорошо хоть никто не додумался даже в планах на будущее, начать продавать свитки с по настоящему сильными техниками. Да и на руны было наложено серьезное ограничение. Очень не хотелось бы однажды столкнуться с противником, убивающим бойцов Тенгу, при помощи артефактов, купленных у нас же.

И хоть открытие магазина еще только планируется, у меня появилась беспокойство о том, что клан воинов может превратиться в торговцев…

«Не допущу. Если понадобится, сам всех на войну вытаскивать буду».

Настало время, пробил час… гхм. В общем, пришел день моей второй охоты на демона. На этот раз, жертвой была выбрана двухвостая кошка. Вспоминая, как она в одиночку уничтожила маленькую армию, я долго сомневался, стоит ли вообще рисковать, но вновь проснувшаяся жажда битвы, просто не оставила выбора.

Стою на равнине, и вдыхаю полной грудью запах молодой травы. Во все стороны, куда не брось взгляд, простирается зеленое море, колышущееся под порывами ветра. Даже жаль что через несколько минут, эта картина кардинально изменится не в лучшую сторону.

Закинув «Рельсу» на плечо, начинаю бежать в сторону огромного, (даже в сравнении со мной), источника чакры. Бойцы отряда, (которым предстоит установить сдерживающий барьер), уже заняли свои позиции, и теперь все ждут лишь того, что бы я оказался внутри периметра.

По пути, при помощи бъякугана, заметил несколько групп наблюдателей, демонстративно находящихся в стороне от мест скопления воинов Тенгу. Вряд ли они рискнут напасть на нас, но в качестве предосторожности, в небе летает сотня взрослых грифонов, каждый из которых не уступит в бою отряду из трех тренированных ниндзя.

Только я пересек границу барьера, как за спиной образовалась полупрозрачная стена. Демон, до этого момента спокойно лежавший на траве, вскинул голову, осмотрелся, поднялся на лапы и угрожающе зарычал. Так как кроме меня, в зоне досягаемости никого не было, то выбирать, кого атаковать, демону не пришлось.

«Понеслась…!».

— Ррр! — Вскинув меч к небу, совершаю рассекающий удар сверху вниз, и с клинка срывается серп плотного воздуха, устремившийся на встречу огненному шару.

Атаки столкнулись и взаимоуничтожились, а мы уже бросились в ближний бой.

Проскочив под правой передней лапой, вонзаю клинок в землю, и используя меч как рычаг, гашу инерцию движения. Пока демон не успел отреагировать, (наверняка в кошачьей голове уже появилась картина столкновения «лоб в лоб» с жалким человечком), складываю серию печатей обеими руками, и произношу название техники:

— Стихия дерева: терновые кандалы.

Запас чакры в сердце с энергией жизни, сразу же «просел» на половину, а из земли вырвались толстые побеги терновника, тут же начавшие оплетать лапы двухвостого демона. В ответ на это, раздался яростный рев, (пусть и говорят, будто хвостатые разумны, но я уже начал в этом сомневаться), и тело моего противника покрылось языками синего огня.

«А вот этого я тебе не позволю».

Еще одна серия ручных печатей, и на этот раз резерв водной чакры уменьшается на две трети, а из моего рта, начинает бить мощный фонтан воды. Искусственно созданная жидкость не испарялась соприкасаясь с телом монстра, а растекалась по шкуре, обволакивая в своеобразный кокон.

Мощнейший всплеск чакры огня, превратил созданную мной воду в пар, а двухвостая кошка смогла освободить одну лапу, (правда языки пламени со шкуры так же исчезли, что означало, что демону не легко дался этот трюк). А в следующую секунду, в меня полетел шар темного, (почти черного), огня, выплюнутый изо рта монстра.

Покрыв свое тело чакрой молнии, в последний момент успеваю отскочить, (прихватив с собой меч), а на том месте где я стоял, образовалась неровная воронка с оплавленными краями.

Уже одной рукой складываю печати, «вливая» в технику остатки чакры жизни и воды, и из земли вырастают новые терновые побеги, оплетающие лапы демона. Пока кошка отвлеклась на попытки освободиться, вновь утвердившись на земле обеими ногами, вонзаю меч прямо перед собой, и начинаю готовить следующую атаку. Две трети запаса чакры земли, половина резерва чакры воздуха, и весь запас стихии огня, (все это смешалось в сферу, метрах в двадцати надо мной).

— Оцени старания… «огненный метеорит»!.

Шар расплавленной магмы, в ореоле языков алого пламени, на сравнительно небольшой скорости спикировал на спину уже почти освободившей вторую лапу двухвостой кошки. Сила удара опрокинула демона на бок, (поломав при этом «терновые кандалы»), а затем мощный взрыв сотряс землю, а в небо поднялось облако раскаленной пыли и дыма.

Пусть я стоял на некотором отдалении от эпицентра, но взрывная волна и меня заставила присесть на корточки, и закрыть голову руками.

«Нужно тщательнее проверять, что получится от смешивания стихий».

Выпрямившись и осмотревшись, (только при помощи бъякугана удалось хоть что-то разобрать), хватаюсь обеими руками за рукоять меча, и окутавшись покровом из молний, резко сокращаю дистанцию до противника, и вложив в удар все оставшиеся силы, обрушиваю железный шар, украшающий навершие «Рельсы», на лоб еще не пришедшего в себя монстра.

Дальше все происходило почти так же как и с Шукаку: длинный свиток, украшенный сложнейшими печатями, одним концом был приклеен к моей груди, (прямо над сердцем с чакрой огня), а вторым к голове демона, тут же начавшего терять материальность.

Мое сознание постепенно мутнело, вскоре ноги уже не могли держать тело и пришлось лечь на «вспаханную» землю. Прежде чем отключиться, разум отметил звук хлопающих крыльев и голоса людей… а потом была тьма.

— Ох… где это я?

Едва разлепив глаза, я сел, и тут же схватившись за голову зажмурился. Самочувствие было такое, будто страшнейшее похмелье смешалось с жестоким избиением, (головокружение и тошнота, плююсь боль во всем теле).

За то время пока мои глаза были открыты, разум отметил наличие чуть мутного голубого неба, а так же деревьев. К тому же, сидел я на земле поросшей густой короткой травой. Когда надежда на получение ответа на заданный вопрос почти пропала, раздался ехидный голос:

— Дурацкий вопрос… хотя от тебя я другого и не ожидал. Ты в своем внутреннем мире, а твое тело, в данный момент транспортируют в дом главы клана Тенгу. Надеюсь этого достаточно?

Поморщившись от чересчур громкого голоса, с усилием отвожу руки от висков и медленно открыв глаза, покачиваясь встаю на ноги.

— И зачем я здесь? — Уперев взгляд в мужчину, сидящего на постаменте у ног статуи, стараюсь выглядеть грозно и раздраженно.

Презрительно фыркнув, «тень Ареса», спрыгнул на землю и заложив руки за спину, стал медленно приближаться, ответив на мой взгляд своим, (по настоящему злым и раздраженным, а так же полным презрения).

— Я вызвал тебя для того, что бы сообщить три новости: одну касающуюся меня, и две тебя. С чего начать?

— Сам решай. — Отвернувшись, демонстративно начинаю рассматривать парк.

— Как скажешь. — Мужчина остановился, не дойдя до меня пары шагов. — Первое: я разочарован в тебе, и будь моя воля, уже лишил бы тебя звания «чемпион Ареса». К сожалению, подобные решения не в моей власти, а потому, продолжай наслаждаться своим положением. Второе: Арес недоволен твоими успехами.

— С чего бы? Я победил и запечатал в себе второго демона. Разве это не достойный воина поступок? — Я действительно был удивлен, и даже обижен словами собеседника.

Повернувшись, смотрю в лицо человека, (или того, кто человеком притворяется), и замечаю выражение, будто он решает, не шучу ли я.

— Какой же ты все таки идиот. — Устало, (уже без раздражения в голосе), проговорил «тень Ареса». — Поясню, ради нашей «дружбы». Ты разумеется победил демона, (не самого сильного, но все же опасного), однако второй раз после боя оказался полностью истощенным. При условии, что твой противник, пусть и обладал огромной силой, но совершенно не умел использовать заклинания… то-есть техники, результат сразу же становится не столь впечатляющим. А если вспомнить, что на момент боя, в тебе уже был запечатан один демон, силу которого ты так и не догадался использовать, благодаря чему он чуть было не вырвался когда твои силы исчерпались… мне продолжать, или ты уже понял всю глубину своего кретинизма?

На этот раз, мне даже не захотелось врезать собеседнику за оскорбления, все же он оказался прав, да и говорил таким тоном, что слова не воспринимались как издевательство.

«А ведь используй я чакру енота, и бой закончился бы с подавляющим перевесом».

— Ладно, вижу что ты хотя бы частично осознал свою ошибку. — Развернувшись лицом к статуе, «тень Ареса», начал раскачиваться из стороны в сторону. — В общем: эту твою «победу», бог засчитывает, но в следующий раз, если после битвы ты потеряешь сознание, это будет рассматриваться как поражение, даже если в итоге, враг будет уничтожен. Тебе понятно, или повторить более… доступными словами?

— Понятно. — Сдержав вырывающееся из горло рычание, отозвался я. — Ты говорил о трех новостях…

— Ах да, чуть не забыл. — Мужчина стремительно зашагал к постаменту, зашел за него, а через несколько секунд вышел обратно, таща за ошейник, (как у енота, шипованный), двухвостую синюю кошку ростом в метр. — Знакомься с новым жильцом твоего внутреннего мира: ее зовут Мататаби.

Кошка шипела, упиралась лапами в землю, но не пыталась ни укусить, не поцарапать держащую ошейник руку. В искрящихся синими всполохами глазах, легко читался испуг, а так же непонимание происходящего.

— Ммм… да. — Многозначительно произнес я.

— Очень информативно. — Хохотнул собеседник. — Ты не обращай внимания на то, что она неразговорчивая и агрессивная, после того как я ее выдрессирую, будет тихой и спокойной как Шукаку.

— Я в этом не сомневаюсь. — Бормочу чуть слышно, а затем поймав на себе взгляд Мататаби, с сочувствием добавляю. — Крепись, тебя ждут тяжелые испытания.

— Дожил: мной уже демонов пугают. — С наигранной обидой, вставил свою реплику «тень Ареса». — Раз со всеми делами мы разобрались: возвращайся во внешний мир, а-то твои соклановцы будут волноваться, почему их глава не приходит в себя.

После этих слов, пространство вокруг пошло волнами, и меня «выбросило» из внутреннего мира.

Дззззинь, дзззззинь, дззззззинь…

Раз за разом, точильный камень проходится по лезвию меча, производя немелодичный, но такой приятный слуху звук. Я сижу на валуне, «Рельса» лежит поперек колен, и лучи заходящего солнца согревают обнаженный торс, ласкаемый порывами свежего ветра. Разум чист от посторонних мыслей, и на душе, впервые за очень долгое время, царят покой и тишина.

Дзззинь, дзззззинь, дзззззззинь…

Наномашины усердно восстанавливают поврежденное сердце, а на месте раны на груди, остался лишь глубокий шрам, от которого вскоре останется едва заметная отметина. Боли почти нет, разве что зуд вызванный ускоренным заживлением, слегка мешает наслаждаться покоем.

Жаль, но вскоре меня с головой «накроет» жажда сражений, вызванная «волей Ареса». Так как я проиграл сражение, (и никого не волнует, что я поддавался, поражение от этого не перестает быть поражением), придется доказывать свою состоятельность как «чемпиона». Жертва, победа над которой искупит мою вину перед богом, уже выбрана, и даже план действий составлен, и ничто не мешает начать действовать прямо сейчас, но… мне так лениво куда-то идти.

Причина, по которой я сейчас нахожусь вдали от клана, (в «большом мире»), довольно проста, и предсказуема: меня низложили с поста главы клана, а затем изгнали… я позволил им себя изгнать.

Стоя на равнине, я опирался на вонзенный в землю меч, и смотрел на полсотни бойцов клана, взявших меня в широкое кольцо. здесь собрались все сильнейшие Тенгу, прошедшие немало боев, владеющие минимум двумя стихиями. В руках у каждого противника, подрагивало какое либо оружие, направленное на меня.

Запрокинув голову, прищурившись смотрю на яркое солнце, (откровенное приглашение напасть, пока я отвлекся), но никто из соклановцев даже не дернулся.

— Ну, может быть мне кто ни будь объяснит, что все это значит? — Перевожу взгляд на своего внука, являвшегося старшим среди этой группы.

Мужчина, возраст которого уже перевалил за пятый десяток, поежился словно от холода, и как нахулиганивший пацан, уставился в землю перед своими ногами. Подобное поведение наследника, вызвало лишь разочарованный вздох.

— Вы долго собираетесь молчать? — Задав этот вопрос, слегка ослабляю контроль, и на окруживших меня людей опускается «жажда крови».

— Клан… — Все же начал говорить внук, но тут же сбился с мысли, и только через полминуты смог продолжить. — Клан провел совещание, и решил, что мы должны разорвать все связи с большим миром. Мы достаточно многочисленны, что бы не бояться вырождения, в наших складах множество необходимых для жизни вещей, на плантациях выращивается множество овощей, а мясо всегда можно добыть на охоте. Почти каждый день, ученые изобретают что-то новое, и в уровне науки, мы уступаем разве что Узумаки… хотя в некоторых вещах уже и превосходим…

— Смелее, я до сих пор не услышал, что же вы там решили. — Сложив ладони на навершии рукояти меча, усиливаю давление «жажды крови».

Внук сглотнул, и передернул плечами, (ростом он уступал мне почти полторы головы, но на фоне остальных соклановцев выглядел довольно внушительно, а от этого, подобное поведение казалось особенно забавным).

— Мы решили, что большой мир нам не нужен. — Собравшись с силами, заявил он. — А зная, что ты не позволишь Тенгу отказаться от пути воинов…

— …вы решили избавиться от меня, что бы жить не боясь, что в один прекрасный день, глава клана соберет всех взрослых мужчин и отправит их на никому ненужную войну? Или того хуже, начнет бойню, дабы удовлетворить свою жажду сражений. Однако, неужели вы забыли, что клану Тенгу, покровительствует бог войны, что накладывает на нас некоторые обязанности? Ну да ладно, раз уж вы решили… докажите, что достойны жить своим умом, не полагаясь на защиту старика вроде меня.

Выдернув меч из земли, закидываю его себе на плечо, и встаю в расслабленную позу.

— Просто покинь этот мир. Мы понимаем, ты не можешь жить по другому, и нуждаешься в битвах с сильными противниками… поэтому, просто уйди в «большой мир», а мы закроем этот мир для перемещений. Ученые разработали печать, которая стабилизирует пространство и не даст использовать техники перемещения…

— Значит, вы хотите «вычеркнуть» меня из своей жизни, прогнав как бешеного пса, в услугах которого больше не нуждаетесь, но которого жалко прирезать, «а вдруг еще пригодится?». Скажи, внучек, а что на это ваше решение, ответили грифоны, или вы им не сообщили о грядущих переменах?

— Грифоны не хотят воевать в чужом мире. — Произнес мужчина чуть дрогнувшим голосом. — Им нравится жить в безопасности, плотно питаться и не бояться за потомство. Так что, кроме глубоких стариков, вся стая согласилась с нашими словами.

— Прискорбно: из расы неустрашимых охотников и воинов, сделали домашних зверьков. — Это известие действительно меня расстроило, думаю ни старейшина, ни старина Шторм, не хотели такой судьбы для сородичей. — Что ж, наш разговор слишком затянулся, так что перейдем к делу.

— Может, все же разойдемся миром? — Без особой надежды, спросил мой потомок.

«Что я упустил? Как мой клан мог превратиться в столь бесхребетных слабаков?».

Еще больше усиливаю свою «жажду крови», активирую глаза и растягиваю губы в безумном оскале.

— Ние-е-ет, вам придется доказать, что вы имеете право жить так, как хотите.

Буквально на секунду, весь мир замер, а затем взорвался вспышками техник. Огненные шары, молнии, водяные пули, лезвия ветра, земляные колья, и даже несколько смешанных техник, обрушились на то место, где стоял я. Все атаки, бессильно натыкались на сферу из вращающихся потоков ветра, измельчающих и отражающих все, что только в меня летело.

Поняв бесперспективность подобной тактики, бойцы бросились в рукопашную, (что бы они не убились об «сферу режущих лезвий», мне пришлось отменить эту технику).

Уклониться, блокировать удар справа, ударить на противоходе, пригнуться, подпрыгнуть, отклониться назад, опустить кулак на неосторожно подставленную голову… Я чувствовал себя так, словно танцевал, в то время как остальные, пытались драться. Несколько раз, «Рельса», плашмя опускалась на плечи неудачливых противников, (приглушенные стоны и хруст, сопровождали каждый подобный удар).

Чем дольше продолжалась драка, (громким словом «сражение», я происходящее назвать не мог), тем очевиднее мне становилось, что не смотря ни на что, Тенгу «обмельчали». И вроде бы, запас чакры тот же что и у предков, (если не больше), и мастерство имеется, но нет жажды битвы, которая заставляет игнорировать боль, нет огня в глазах, заставляющего преодолевать предел своих возможностей…

Но все же, потеряв больше половины соратников, (ничего серьезного, только многочисленные переломы), они смогли меня достать. Меч блокировали сразу четыре клинка, на левой руке повис внук, а ноги сковала техника стихии земли. А в следующий миг, в грудь, (пробивая напитанную чакрой кожу, по прочности не уступающую камню), вонзилось напитанное чакрой молнии копье.

Одно из шести сердец, (сердце воды), было разорвано пополам. Выбросом внутренней энергии, я освободил небольшое пространство, рывком выдернул чужое оружие из своего тела, и одарив соклановцев многообещающим взглядом, использовал технику перемещения, уйдя в «большой мир».

«Интересно, они думают, что я собираюсь мстить?»

Хмыкнув, провожаю взглядом последние лучи заходящего солнца, не на секунду не прерывая своего занятия.

За спиной раздался хлопок, а через пару секунд, рядом уселся крупный седой грифон.

— Рад тебя видеть, брат. — Искренне произнес я, чуть повернув голову к вновь прибывшему.

— И я рад видеть тебя живым, и почти здоровым. — Буран пару раз щелкнул клювом. — На самом деле я удивлен, что им вообще удалось тебя ранить, и при этом никто не погиб.

— Не вижу смысла убивать детей, заигравшихся во власть. — Пожимаю плечами, и вновь устремляю взгляд вдаль.

— А в клане сейчас царит паника. — Грифон усмехнулся. — Одни обвиняют других, те винят третьих… в общем, Тенгу разбились на три «лагеря». В первом, собрались все те, кто хочет жить мирно, (презрительный фырк), и как не странно, их большинство. Во второй группе состоят те, кто не хочет воевать, но против радикальных перемен в жизни, а третьи, это те, кто целиком и полностью жаждут сражений. Жаль, но последних меньше всего.

Помолчав некоторое время, и недождавшись от меня никакой реакции, Буран продолжил:

— Через несколько часов, будут активированы печати, которые блокируют возможность перемещения между мирами. Твои сородичи боятся, что залечив рану, ты решишь вернуться и отомстить… хотя есть и те, кто с нетерпением ждет этого момента.

— Хм. — Задумчиво гляжу на лезвие меча, затем отложив точильный камень, провожу ладонью по клинку. — Жаль это признавать, но сейчас, среди Тенгу нет тех, кому можно было бы мстить. Клан вырождается, из воинов превращаясь в земледельцев и ученых. Не скажу, что это однозначно плохо… но Арес не простит предательства ни мне, ни им.

— И ты ничего не собираешься предпринять?

Качаю головой, а затем виновато произношу:

— Я был отвратительным главой клана, сосредоточившись на личной силе и сражениях, совершенно не занимался внутренними проблемами. То что произошло, это плоды моего бездействия и халатного отношения к обязанностям. Сейчас, что бы хоть что-то исправить, придется вырезать как минимум треть соклановцев… я не могу на такое пойти. Возможно, новый глава найдет иной способ решить проблему, а мне лучше больше не появляться в деревне.

— Трусливо сбегаешь. — Хмыкнул Буран.

— Сбегаю. — Подтвердил я. — Пусть они живут своим умом, а я продолжу выполнять «волю Ареса», что бы клан мог жить, не испытывая постоянную жажду битв.

— Нашел себе оправдание. — Проворчал кровный брат. — Что ж, в таком случи… чем теперь займемся?

Удивленно смотрю на крылатого хищника, глаза которого выражают злое веселье.

— Неужели ты думал, что я оставлю брата одного? — Грифон угрожающе щелкнул клювом, но тут же успокоился. — Так, куда отправимся?

— Ну… — Задумчиво поглаживаю подбородок, а затем еще раз провожу ладонью по лезвию меча, и чувствую как на лице расплывается чуть безумная улыбка. — Что бы искупить вину за поражение, я должен победить какого ни будь сильного врага… например демона.

— Ты уверен? Теперь некому будет тебя подстраховать, а оставшиеся демоны намного сильнее тех, с которыми тебе доводилось сталкиваться.

— На этот раз, все будет по другому. — Закидываю меч на плечо и вскакиваю на ноги. — У меня есть план, который точно сработает.

Неделю спустя, рядом с лесным озером.

Человек огромного роста, одетый в черные штаны и сапоги, с длинным прямым мечом в правой руке, стоял на берегу, и смотрел на ровную спокойную гладь воды. В небе светило яркое солнце, подгоняемые ветром, неспешно плыли облака, а из леса доносилось пение птиц.

— Красота, даже жаль портить. — Тихо произнес великан, и его глаза вспыхнули, (левый загорелся красным, а вместо зрачка, в нем появился рисунок шестиконечной звезды, а правый замерцал серебром). — Пора.

Окутанный разрядами молнии меч, опустился в воду, а через несколько секунд, зеркальная гладь вскипела, а затем наповерхности показалась гигантская черепаха, размерами превосходящая средний корабль. Яростный рев огласил окрестности, вспугнув птиц и зверей, но на человека он не произвел никакого эффекта.

— Не нравится электрошок? То ли еще будет. — Вонзив меч в землю рядом с собой, мужчина начал складывать серию ручных печатей.

Треххвостый демон, (а черепаха была именно демоном), почувствовав угрозу, начал медленно сосредотачивать энергию в пасти, что бы одной атакой уничтожить наглеца, решившегося нарушить его покой.

Внезапно небо потемнело, а затем раздался негромкий голос великана:

— Да прольется огненный дождь.

В это же мгновение, с неба начали падать раскаленные камни, оставляющие за собой след из темно синего пламени. Однако, отнюдь не мелкие булыжники, (размером с человека), привлекли внимание демонической черепахи: прямо на озеро падала глыба, похожая на небольшую гору, и она была окутана ореолом черного дыма, алого огня, и распространяла вокруг себя чудовищный жар.

Прошла пара секунд, и огромный камень рухнул в озеро. От соприкосновения двух противоположных стихий, произошел взрыв, и пространство заволокло горячим туманом и повисшим в воздухе пеплом.

— Кха-кха… Буран был прав, неудачная идея. — Произнес великан, потухшими глазами глядя в пространство перед собой.

На его тело, (как и на землю вокруг), медленно оседал пепел. Человеку откровенно повезло, осколки от разорвавшегося камня, на сотри метров вокруг озера, поломали деревья и оставили неглубокие воронки на почве, его же тело, лишь слегка оцарапали мелкие камушки. А вот демон-черепаха, не могла похвастать подобной удачей, взрыв произошел меньше чем в десятке метров от нее, и на панцирь пришелся удар как от взрывной волны, так и град крупных осколков. Сейчас, отброшенный в сторону оглушенный монстр, представлял собой жалкое зрелище, и если бы не по истине чудовищные запасы чакры, то ему пришлось бы отправляться на очередное перерождение.

Встав на ноги, (при этом опираясь на меч как на костыль), человек сложил несколько ручных печатей, и поднявшийся ветер, сдул в сторону весь пар и пепел. Открывшаяся взгляду картина, напоминала поле боя двух армий.

— Да-а-а. — Задумчиво изрек мужчина. — Даже думать не хочу, что бы со мной случилось, если бы не покров из чакры двух демонов.

До ушей, (благодаря наномашинам, уже восстановившим свою работоспособность), донесся звук хлопающих крыльев, а затем рядом с человеком приземлился грифон. Обозрев результат трудов своего кровного брата, он заявил:

— А ведь я предупреждал… но все же впечатляет. Что теперь будешь делать?

— Запечатаю черепаху, пока она не очнулась. — Ответил великан, и зашагал к демону.

— А справишься? Я тебе помочь не смогу.

— Рискну. — Твердо отозвался человек. — Демоны вещь редкая, и возможностью заполучить еще одного, я пренебрегать не могу.

В чистом голубом небе светило яркое желтое солнце, птицы широко раскрыв крылья, парили над землей чувствуя полную свободу и наслаждаясь порывами теплого ветра. Но в эти минуты, даже самому глупому, или равнодушному ко всему человеку, не пришло бы в голову оторвать свой взгляд, от того что происходило на помосте, установленном в центре новообразованной деревни.

Коноха, (деревня скрытая в тени листа): первое в своем роде поселение, где ранее враждующие кланы ниндзя, смогли жить бок о бок. Под защитой высоких стен, укрепленных сложнейшими печатями, нанесенными мастерами клана Узумаки, наемные убийцы могли воспитывать детей, совершенствоваться в мастерстве, и просто отдыхать. Но как бы рядовым жителям не хотелось обратного, только вот в жизни редко бывает так, что абсолютно все идет по плану, (хотя бы потому, что планы у всех разные).

Сейчас, члены кланов Учиха, Сенджу, Хъюга, Нара, Акимичи, Инудзука, и еще десятка кланов поменьше, стояли вокруг помоста, приковав свои взгляды к двум мужчинам, застывшим в боевых стойках. Учиха Мадара и Сенджу Хаширама, (люди которым принадлежала идея создания объединенной деревни ниндзя), те, благодаря кому создание Конохи вообще стало возможным, были готовы драться до смерти друг друга. За их спинами, (словно блеклые тени), в готовности застыли младшие братья, Учиха Изуна и Сенджу Табирама.

Причиной размолвки между друзьями, (дружба которых окончила многолетнюю вражду кланов), стали только что озвученные результаты выборов правителя деревни, первого «Хокаге». С подавляющим превосходством, победу одержал харизматичный, (и более приятный как личность), Сенджу Хаширама, что не могло не понравиться властолюбивому Учихе, которому удалось уговорить свой клан на мир с кровными врагами, только пообещав, что именно он возглавит новую деревню.

Если сейчас Мадара отступит, то сразу же потеряет поддержку своих родственников, и тогда его дни как главы клана, будут сочтены, не смотря даже на звание сильнейшего бойца. Это понимал и Хаширама, но и он не мог отступить, ведь именно за ним, в Коноху пришло большинство малых кланов, и уступив пост правителя после выигранных выборов, Сенджу предал бы их надежды.

— Я предлагаю тебе решить наш спор в битве… последнем сражении между представителями Учиха и Сенджу. Только ты и я… победитель и станет правителем конохи, а имя проигравшего будет предано забвению. — Неспешно выговаривая слова, предложил Мадара, в глазах которого на красной радужке, вращались по три запятые.

Светловолосый ниндзя осмотрелся вокруг, затем перевел взгляд на решительное лицо друга, и только набрал в грудь воздух для ответа, как над толпой раздалось громкое покашливание. Этот звук, прозвучавший в напряженной тишине оказался столь неожиданным, что заставил всех собравшихся вздрогнуть.

На крыше самого крайнего дома, сложив руки на груди и ехидно улыбаясь, стоял невысокий молодой человек, одетый в черную безрукавку, черные штаны и сандалии, и шляпу похожую на блин. Длинные светлые волосы, небрежными прядями спадали на плечи и лицо, а в прищуренных глазах читалось нескрываемое презрение.

Ниндзя тут же похватались за оружие, незнакомца окружила дюжина опытных бойцов, но тот даже бровью не повел, продолжая нагло ухмыляться. Наконец, убедившись что привлек всеобщее внимание, вторженец заговорил:

— Я — Рен Тенгу, младший сын Шишио Тенгу, главы обновленного клана Тенгу, которого вы называете «кровавый мечник»: прибыл, дабы передать приглашение на поединок вашим сильнейшим бойцам. Мадара и Изуна Учихи, а так же Хаширама и Табирама Сенджу: Шишио Тенгу, вызывает вас на бой в долине смерти. Если сегодня, до заката вы не прибудете на «арену», то «кровавый мечник», лично явится в вашу деревню, и будет убивать всех, до кого только сможет дотянуться, не делая скидок на возраст и пол. Я все сказал!

Как только прозвучали последние слова, прозвучал хлопок, тело Рена окутал белый дым, а когда он рассеялся, на том месте уже никого не было.

В толпе поднялся гвалт, люди кричали призывая правителей что-то предпринять, и возмущались тем, что во вроде бы защищенную деревню, так легко пробрался чужак. Только Мадара и Хаширама оставались спокойны: обменявшись понимающими взглядами, они стали отдавать приказы подскочившим соклановцам. Угроза того, что «кровавый мечник» придет в еще не укрепившуюся Коноху, заставила забыть о своих разногласиях, (хотя бы на время). Существо, о котором ходили легенды, и которое боялись чуть ли не больше, чем всех хвостатых демонов вместе взятых, нужно было остановить любой ценой, и если для этого следовало рискнуть жизнями сильнейших бойцов своего поколения… да будет так.

Четверо мужчин, облаченных в одинаковые красные доспехи, на скорости недоступной не только простым смертным, но и большинству ниндзя, бежали прочь от Конохи. Хаширама и Мадара, с огромным удовольствием оставили бы своих братьев в деревне, под защитой высокой и крепкой стены, но понимание того, что враг может быть слишком силен для них двоих, заставило поддаться на уговоры младших родственников.

Почему же главы сильнейших кланов не взяли с собой больше бойцов? Дело в том, что там где сражаются «монстры» в обличии людей, простым ниндзя опасно даже находиться в зоне видимости. Да и кто помешает «кровавому мечнику», при виде большого отряда сбежать, что бы затем напасть на неподготовленную деревню.

Конечно, раньше глава клана Тенгу, нападал в основном только на сильных воинов, но в библиотеках сохранились свитки, описывающие разрушенные деревни, в которых не оставалось ни одного выжившего.

Рисковать благополучием Конохи было нельзя, с этим согласились оба основателя, (а остальным просто пришлось смириться с их мнением).

Кровавый закат окрасил небо, ветер замер словно в ожидании чего-то невероятного, и казалось даже время замедлилось, что бы оттянуть неизбежное. Четверо воинов появились в «долине смерти», (место, где ни раз сходились кланы, дабы выяснить, кто из них сильнее). Сегодня, на мертвой земле, выжженной сотнями разнообразных техник, в битве сойдутся гораздо менее многочисленные силы, способные принести куда больше разрушений нежели тысяча обычных ниндзя.

— Вы все же пришли. — Прозвучал низкий рокочущий голос, и перед братьями Сенджу и Учиха, на фоне заката, появился высокий широкоплечий мужчина, на плече которого лежал длинный меч. — Я уже начал подозревать, что в последние пятьдесят лет рождались только бесхребетные слабаки… надеюсь вы убедите меня в обратном.

Шишио, (именно так звали этого человека), был одет в одни лишь штаны, плотно обтягивающие мускулистые ноги. На широкой груди, виднелись три печати в форме терновых венков, соединенные треугольником, вершины которого касались центра каждого «круга». Мускулистый торс гиганта впечатлял, (в сравнении с ним, Мадара и Хаширама чувствовали себя неполноценными хиляками), но все же, основное внимание привлекали глаза: шаринган в левой глазнице, и бъякуган в правой.

Вместо трех запятых вращающихся по кругу на красной радужке, (что считается признаком полностью развитого шарингана), в левой глазнице Шишио на красном фоне, виднелась шестиконечная звезда.

Мадара скривился и плотнее сжал зубы, ему было сложно признать, что не Учиха, смог развить «дадзюцу» (глаза имеющие необычные врожденные способности, передающиеся по наследству), до высшей ступени их эволюции. Сам он, лишь недавно освоил все возможности шарингана.

— Шишио, мы предлагаем клану Тенгу, присоединиться к Конохе. — Заговорил Хаширама. — Вместе мы сможем обеспечить безопасность детям, а так же прекратим бесконечные бессмысленные войны.

В ответ на это предложение, гигант глухо рассмеялся. Казалось что в его груди рождается гром, которому не дают вырваться наружу обнаженные в хищном оскале зубы.

— Дело в том, что меня вполне устраивает нынешнее положение дел… да и мой бог не поймет, если я начну предотвращать войны. — Замолчав мужчина осмотрел своих противников оценивающим взглядом. — Довольно разговоров, пора начинать!

Взмах двухметровым мечом, с лезвия которого срываются серпы ветра, но братья были готовы к атаке и успели отреагировать. Оба Учихи ушли в сторону длинными прыжками, и тут же сложив печати, послали во врага «огненных драконов», Сенджу же, используя технику «подземного плавания», попытались нанести свой удар снизу.

— Я чувствую себя оскорбленным. — Расхохотался Шишио, которого окружил кокон дико вращающегося ветра, который легко отразил огненные техники.

Вонзив меч в землю, жрец Ареса одним всплеском, пропустил через него поток молний, а следом за ним, смесь ветра и огня. Получившийся взрыв, раскидал в разные стороны куски земли, а в образовавшейся воронке остались лежать две обгорелые деревяшки, отдаленно похожие на тела людей.

— Стихия дерева: древесная тюрьма. — Складывая длинную серию ручных печатей, произнес Табирама.

На том месте, где после короткого полета приземлился великан, стремительно начали расти столбы, от которых к человеку потянулись тонкие но многочисленные ветки. В ответ на это, Шишио лишь расхохотался, начав крутиться на одном месте и размахивать «Рельсой». Не прошло и пяти секунд, а техника, которая должна была лишить врага подвижности, превратилась в кучу щепок и чурбаков.

— Черное пламя. — В глазах Мадары вспыхнули шестиконечные звезды, и из левого глаза вырвался поток огня, имеющего насыщенный черный цвет.

Остатки древесной техники, как и земля вокруг, начали пылать, казалось даже воздух исказился от жара. Четверо ниндзя замерли, не веря в то, что победа им далась столь легко, и в следующую секунду их ожидания подтвердились.

Из-под земли, прямо под ногами Изуна, вырвалась длинная мускулистая рука, схватившая Учиху за ногу, и начавшая утаскивать его вниз. Тут же среагировали братья Сенджу, начавшие проращивать сквозь землю сеть древесных корней, тем самым делая землю непригодной для использования техники «подземного плавания».

— Стихия огня: испепеление. — Прошептали губы младшего Учихи, Прежде чем он выдохнул себе под ноги струю рыжего огня.

На мгновение земля вспучилась, а затем прозвучал взрыв. Древесные корни, камни, почва, и оказавшийся почти в эпицентре Изуна, полетели в разные стороны, подгоняемые сильнейшей взрывной волной, и следующей за ней стеной огня.

Хаширама создал стену из деревянных столбов, а Мадара в прыжке перехватил тело оглушенного брата, и в последний момент успел скользнуть за укрытие, где уже находились оба Сенджу.

— Хе-хе, ха-ха-ха! — Стоящий в центре воронки великан, запрокинув голову к небу, самозабвенно хохотал, а затем переведя взгляд на несколько ошеломленных противников произнес. — Совсем неплохо… для детей. Что ж, размялись мы хорошо, так что можно приступить к серьезному бою.

Стремительно сложив серию печатей левой рукой, (правой рукой он держал меч), Шишио выдохнул поток раскаленного пара, в мгновение заполнившего воронку и начавшего распространяться по всей долине. Из-за завесы, через которую не могли видеть даже шаринганы, братья до последнего мгновения не видели новую технику.

Искрящееся разрядами водяное ядро, врезалось в деревянную стену, разнося ее на мелкие куски, и распространяя вокруг дуги разрядов электричества. А затем в то место, где раньше было укрытие созданное Хаширамой, врезался гигантский «водяной дракон».

Пришедший в себя Изуна, стремительно сложив серию из двух дюжин ручных печатей, воскликнул:

— Стихия лавы: огненная река.

От выставленных перед собой рук Учихи, ударил поток жидкого огня, в считанные секунды покрывший огромное пространство. Видно было, что использованная техника дорого далась молодому воину, но брат главы клана, стиснув зубы, не позволил себе никаких проявлений слабости.

Чудовищный жар, исходящий от озера лавы, быстро испарил лишнюю влагу, и четверке ниндзя, открылся вид на ледяной столб ослепительно белого цвета, торчащий прямо из центра огненного озера. На вершине столба, презрительно ухмыляясь, закинув меч на правое плечо, стоял целый и невредимый Шишио.

— Демонический лед, моя личная разработка. — С явной гордостью заявил великан.

Лава быстро остывала, превращаясь в ровный слой спекшейся земли. Следующий удар нанес Хаширама, решивший «выложить козырь». Все тело главы клана Сенджу, покрыло тусклое сияние, и к его сердцу, (восстанавливая и приумножая силы), потянулась природная чакра, рассеянная в воздухе.

— Хм-м, а это уже интересно. — Оскалившись в безумной улыбке, Шишио присел на корточки, и склонив голову на бок, стал ожидать дальнейших шагов своих противников.

— Черный огонь. — Прошипел сквозь зубы Мадара, и вершину ледяного столба окутало всесжигающее пламя.

Великан успел спрыгнуть вниз, и его тело тут же окутал кокон из ветра, и молний.

— Стихия дерева: великий лес. — Сложив всего одну печать, произнес Хаширама.

Тут и там, по всей долине смерти, из земли стали проглядывать побеги деревьев, стремительно превращающиеся в огромные голые стволы, усеянные многочисленными ветвями, в свою очередь украшенными длинными шипами. Вырастающий лес не стоял неподвижно, деревья, (словно щупальца кальмара), постоянно двигались, ветвями пытаясь схватить окутанного ветром человека.

Чудовищный всплеск чакры, произошедший при создании новой техники, почувствовали даже на расстоянии десятков километров от поля боя, а пока встревоженные люди пытались разобраться в произошедшем, над лесом выращенным Хаширамой, сгустились черные тучи, от количества вложенной в них энергии, излучающие слабое сияние.

— Огонь Прометея. — С мстительным удовлетворением провозгласил Шишио, получивший несколько глубоких ран на спине и груди, нанесенных ветвями деревьев.

Стоило прозвучать команде активатору, как из туч к земле, протянулись десятки цепных молний. Все новые и новые разряды, обрушивались на лес, и сопровождалось это оглушительными раскатами грома.

На некоторое время, великан лишился возможности создавать затратные техники, (слишком большой объем чакры был использован за раз), но противники не могли этим воспользоваться, вынужденные все свое внимание посвятить защите от ударов молний. Тем временем Шишио пришел в себя, и начал концентрировать воздух, закручивая и уплотняя его, а когда концентрация стала критичной, всплеском выпустил в пространство десятую часть запаса огненной чакры.

Вращающийся воздух под давлением, получив заряд огня, произвел взрыв, снося уцелевшие под ударами молний деревья. Этого хватило бы, что бы уничтожить маленькую армию, но братья Учиха и Сенджу, еще раз смогли удивить своего врага.

— Призрачный воин. — Сложив печати концентрации, выкрикнули обладатели красных глаз, вместо зрачков в которых вращались шестиконечные звезды.

Изуну и Мадару окутал красный туман, начавший формироваться в огромные человекоподобные фигуры.

— Стихия дерева: древесный гигант. — В свою очередь произнес Табирама, и вокруг него вырос деревянный шлем со смотровыми щелями, а из земли поднялось деревянное тело, состоящее из переплетения толстых узловатых корней.

— Лик мудреца отшельника. — Спокойно произнес Хаширама, и его окутало голубое сияние, начавшее разгораться все ярче.

Спустя несколько секунд, перед Шишио стояли два алых воина, в прозрачных головах которых, (в неком подобии на кристалл, венчающий лоб), стояли братья Учихи. Чуть в стороне от полупрозрачных великанов вооруженных щитами и мечами, в ожидании замер древесный гигант, и самым последним сформировалось тело широкоплечего длиннорукого человека, рост которого не превышал шести метров, а лицо в точности повторяло лик Хаширамы.

— Ха-ха-хе-хе! Прекрасно… просто прекрасно! — Тело главы клана Тенгу, сотрясалось от хохота, а выражение лица стало полностью безумным. — Я тоже люблю играть в большие игрушки!

После этих слов, земля под ногами пришла в движение, ветер взбесился и стал закручиваться в чудовищную воронку, засасывающую тучи, продолжающие бить в землю молниями. Один за другим, происходили всплески чакры разных стихийных окрасов: пришедшая в движение земля то вспыхивала, то начинала течь словно жидкая грязь, то застывала на несколько мгновений, то прорастала многочисленными корнями, лишь для того, что бы снова вспыхнуть рыжим пламенем.

На глазах у ошеломленных ниндзя, сформировалось тело из земли, камней, дерева, расчерченное сетью трещин, в которых текла самая настоящая лава. Голова нового монстра, была украшена короной рогов, (между которыми проскакивали разряды молний), из широкой пасти торчали толстые клыки, а в единственной глазнице, (расположенной на том месте, где у человека должен быть нос), в позе «лотоса», расслабленно сидел Шишио, демонстрирующий всем желающим свой безумный оскал.

— Позвольте представить: огр. — Мужчина сверкающий глазами разного цвета, указал на тело монстра, в голове которого расположился. — Малыш, поздоровайся с дядями.

Раскрыв пасть, «малыш», выдохнул поток огня, врезавшийся в деревянного великана, и превративший его в огромный костер. Табирама, не собираясь умирать так просто, использовал самую сильную водную технику, на которую только был способен.

А дальше начался «бой титанов». Огр, не смотря на то что состоял из земли, дерева и лавы, двигался достаточно быстро, что бы не дать себя окружить, и успевать нанести пару сокрушительных ударов при сближении с противниками. Так же, иногда он бросал лавовые или каменные снаряды, создаваемые из собственного тела.

Учихи рубили врага мечами, принимая ответные удары на щиты которыми были вооружены призрачные воины, и раз за разом использовали «черный огонь», (аматерасу), но огр, просто отбрасывал куски земли, попавшие под воздействие этой техники, а затем восстанавливал потерянную массу, впитывая почву под ногами.

Сияющее голубым тело, созданное из природной чакры, управляемое Хаширамой, наносило сокрушительные удары своими излишне длинными руками, или метало сферы чистой энергии, взрывающиеся при соприкосновении с противником. Но и это не приносило желаемого эффекта.

Не смотря на все свои старания, но Табирама, на этом этапе битвы, стал слабейшим звеном. Его древесный великан, не мог нанести существенного урона огру, но сам чаще других становился мишенью для его атак.

Казалось бы, что у противников установился паритет: ни одна из сторон не могла нанести заметный вред. Однако, запасы чакры у братьев Учиха, а так же младшего брата Сенджу, были далеко не бесконечные, да и Хаширама не мог бесконечно подпитываться природной энергией. Шишио же, без зазрения совести черпал силы из трех запечатанных в нем демонов, и мог продолжать бой на истощение бесконечно долго. Тем страннее было то, что именно глава клана Тенгу, решил «форсировать» события.

Между рогами огра, сформировалась большая шаровая молния, которая сорвавшись в полет, за мгновения преодолела расстояние, отделяющее ее от цели, и взорвалась ослепительной вспышкой. Хаширама, (который и стал мишенью для молнии), пролетел полсотни метров, и упал на спину. Тело, состоящее из чакры, начало развеиваться.

Ускорившись до предела, одноглазый гигант врезался в древесного великана, и сбив его с ног, начал наносить размашистые удары кулаками, вспыхнувшими огнем.

Братья Учихи замешкались, (они могли помешать Шишио, затянуть Табираму в «ближний бой», но все же, они были конкурентами в борьбе за власть над Конохой). Пока Мадара и Изуна решали, «спасать ли конкурента», глава клана Тенгу наконец добрался до своей жертвы.

Табирама был истощен боем, а при столкновении двух гигантов еще и ударился головой. В ушах звенело, перед глазами все расплывалось, и он так и не увидел гигантский кулак, раздавивший младшего брата Сенджу, словно надоедливое насекомое.

В следующий момент, обладатели шаринганов наконец нанесли свой удар. два потока черного огня, устремились к огру, и в несколько секунд полностью его обволокли. Однако радоваться было рано: голова пылающего гиганта, взорвалась раскаленными осколками, а в сторону двух призрачных воинов, стремительно полетело тело крупного человека, вооруженного двухметровым мечом.

Подправляя и ускоряя свой полет при помощи чакры ветра, Шишио создал «покров молний», и ни мгновения не сомневаясь в своих действиях, врезался прямо в грудь гиганта, созданного Изуной. Чудовищный клинок, оборвавший уже ни одну сотню жизней, вонзился в призрачное тело почти на половину. Произошел сильнейший всплеск чакры огня, (взрывная волна отбросила главу клана Тенгу почти на десяток метров), и защита младшего брата Учиха, дала трещину.

Чувствуя опасность для родственника, Мадара выступил вперед, принимая удар следующей техники на тело своего призрачного воина. Фонтан песка, за секунды содрал доспехи из алого сияния, и принялся за плоть, грозя вскоре добраться и до владельца красных глаз, прячущегося в голове гиганта.

— Стихия лавы: испепеляющий поток. — Изуна вернулся в бой как раз вовремя, что бы отвлечь внимание врага, от начавшего беспокоиться, старшего брата.

— Стихия воды: водная стена. — Придя в себя после пропущенной атаки, Хаширама так же решил внести свою лепту. — Стихия земли: каменные колья.

В ответ на это, Шишио только дико зарычал, крутанулся на месте, и от него во все стороны, ударил сильнейший порыв ветра, одинаково легко остановивший как приближающуюся лаву, так и воду. А затем, продолжив вращаться, он начал метать цепные молнии с кончика меча, (при этом даже не пытаясь целиться, из-за чего предсказать, куда будет нанесен удар, становилось почти невозможно).

Мадара уже собирался в очередной раз использовать черное пламя, но в этот момент, враг отпрыгнул куда-то в сторону, а в следующую секунду его силуэт размазался в воздухе, (настолько стремительным оказался рывок). Шок от того, что высший шаринган не смог увидеть чьего-то движения, сменился на ужас, когда до ушей донесся отчаянный крик, перешедший в глухой хрип.

Уже зная, что увидит, (но страстно желая ошибиться), глава клана Учиха перевел взгляд к источнику звука, и перед ним предстала картина, которую он видел лишь в кошмарах. Изуна, стоя на коленях, одной рукой пытался зажать дымящуюся рваную рану на животе, а другой держался за рассеченное горло, из которого толчками вырывалась кровь. В двух шагах от раненого, с презрительной улыбкой на лице, стоял Шишио, на плече которого покоился окровавленный меч, удерживаемый правой рукой.

— Не-е-е-а-а-а-а…! — Одним этим воплем, Мадара сорвал себе голосовые связки, но продолжил тихо хрипеть, одновременно складывая длинную цепочку ручных печатей. — Техника высшего шарингана: иллюзорная смерть.

Изуна растворился в воздухе, а через миг, вновь появился, стоя в десятке шагов правее своей прежней позиции. Губы старшего брата искривились в удовлетворенной улыбке, а его левый глаз навсегда потемнел, лишаясь сил и возможности видеть свет. Вместе с этим, развеялось и тело призрачного воина, и старший Учиха, весьма болезненно упал на землю.

— Стихия дерева: древесная тюрьма. — Хаширама напомнил о себе как раз вовремя, так как Шишио уже собирался броситься на Изуну, столь неожиданно избежавшего гибели.

Я стоял в долине, центр которой превратился в воронку, постепенно заполняющуюся водой. Повсюду виднелись воронки поменьше, тут и там лежали обломки оплавленных камней, куски обгорелого дерева, а в сотне метров от меня, черное пламя пожирало запекшуюся в стекло землю.

«Славно мы повеселились».

Опершись на рукоять вонзенного в землю меча, обвожу взглядом поле минувшей битвы, и на лице сама собой появляется улыбка, (не безумный оскал, а выражение удовлетворения и самодовольства). Мадара, Хаширама и Изуна, оказались интересными и сильными противниками, умудрившимися неплохо меня потрепать, а вот Табирама разочаровал…

Еще раз глянув на воронку, образовавшуюся после того как старший Учиха использовал «огненный метеорит», уважительно качаю головой. Эта атака едва не стоила мне жизни, а вот левую руку уберечь не удалось, и она теперь безвольно висит вдоль тела, красуясь торчащими сквозь порванную кожу, обломками костей.

«Ничего, наномашины, недели за две, восстановят все повреждения, только шрамы и будут о них напоминать».

Признаюсь честно, в тот момент когда Изуна Учиха вместо того что бы умереть, появился неподалеку от меня избавленным от всех ран, я замешкался от удивления, и поэтому пропустил атаку обезумевшего от горя Хаширамы. Повезло еще, что инстинкты сработали без участия сознания, а-то на этом моя история и закончилась бы.

Была уже глубокая ночь, но света от многочисленных костров, (пылали груды древесных обломков), было более чем достаточно, что бы нормально видеть. Выдернув клинок из земли, забрасываю его себе на плечо, и размеренным шагом направляюсь к небольшой воронке, в которой ощущается один из двух моих противников, умудрившихся остаться живыми.

Вид Мадары, (лежащего изломанной куклой, и не могущего пошевелить ничем кроме головы и левой руки), удручал, и одновременно заставлял гордиться тем, что именно я его победил. Единственный открытый глаз, медленно заплывал белесой пеленой, а лицо, (ранее довольно красивое), превратилось в кровавое месиво, постепенно распухающее и не прекращающее кровоточить.

— Вы хорошо меня повеселили, а потому… я дам вам еще одну попытку победить меня. — Мой голос спокоен и холоден, словно и не было долгой битвы, (жажда сражений отступила, и теперь разум чист от эмоций). — Станьте сильнее, и в тот день когда я решу, что вы готовы, мы снова встретимся.

Не дожидаясь ответа, (да и вряд ли Мадара сейчас способен что-то сказать), разворачиваюсь и медленно ухожу. Спиной ощущая ненавидящий взгляд, вновь не могу удержаться от предвкушающей улыбки, ведь выжившие Учиха и Сенджу, не остановятся ни перед чем, что бы обрести еще большую силу, а это значит, что когда «воля Ареса», в очередной раз затмит мой разум, в этом мире будут достойные жертвы.

— А пока… буду отдыхать. Хе-хе-хе.

На секунду задерживаюсь, размышляя о том, стоит ли подойти к Хашираме, что бы сказать пару слов, «вдохновляющих на новые свершения». Поколебавшись, решаю что не стоит тревожить израненного паренька: это для Учихи, приступ ненависти полезен, а Сенджу вполне может «перегореть».

— До нескорой встречи, мои юные друзья. Надеюсь вы меня не разочаруете.

Прижав меч к груди сгибом руки, складываю серию ручных печатей, и после хлопка, меня окутывает облако белого дыма, а тело погружается в не самые приятные ощущения, сопровождающие технику пространственного перемещения. К сожалению, путь в мир грифонов мне закрыт, (как и всем остальным обитателям этого мира), поэтому, появился я на специально оборудованной площадке, находящейся во дворе двухэтажного особняка, расположенного в лесу.

Из дома тут же вышли три моих сына, а на балконе второго этажа, появилась уже немолодая, (но все еще красивая), супруга.

— Я дома. — Произношу чуть охрипшим голосом.

А в это же время, Сенджу Хаширама, кряхтя и ругаясь сквозь сжатые зубы, (не иначе как чудом уцелевшие, после удара в лицо, железным шаром, украшающем рукоять меча Шишио), нес на своей спине своего лучшего друга, и главного соперника, Мадару Учиха.

Все, что смог сделать второй основатель Конохи, когда увидел хромающего в его сторону блондина, это попросить забрать с собой голову младшего брата. Сенджу не обманывался в причинах этой просьбы, ведь в битве серьезно пострадали глаза старшего Учихи, а Изуна, хоть и был убит, но свои шаринганы сумел сберечь.

«Словно знал, что они еще понадобятся Мадаре».

Вспомнив двух младших братьев, Хаширама закусил нижнюю губу, при помощи боли отчищая разум от пелены горя и безумия. Ни Табираме, ни Изуне уже не помочь, зато за них можно отомстить, но для этого сперва следует выжить и стать сильнее…

Эх, а дальше не помню. Знаю точно: эта песня из моего первого мира, и поется в ней про героя моего второго мира… но вот кто поет, и какие слова дальше, память отказывается давать ответ.

Так как свою первую жизнь я помню урывками, (школьные знания, что-то о медицине и механике), то называться буду именем, которое мне подарили вторые родители. Итак, (барабанная дробь), великий шпион и убийца, лучший наемник своего поколения среди людей, Артемис Энтрери. Почему я сказал «среди людей»? просто во второй жизни, мне довелось сталкиваться и с эльфами, и с дроу, и даже с гномами и дворфами, (до личной встречи, я был уверен, что это два названия одной и той же расы). Про орков даже упоминать не буду, а вот встреча с иллитидом, была весьма знаменательной, и повлекла серьезные перемены в жизни.

Итак, краткая история моей второй жизни, (кому не интересно, можете пропустить): родился в небогатой семье, рано потерял родителей, научился воровать, а затем стал учеником наемного убийцы. Постепенно, оттачивая мастерство тихого устранения жертв, а так же навыки фехтования мечом и кинжалом, заработал некоторую репутацию, и в возрасте двадцати пяти лет, попал на службу к криминальному авторитету, (не самому уважаемому, но все же имеющему вес в обществе).

Ах да, чуть не забыл сказать: мир, в котором я прожил вторую жизнь, по уровню развития напоминал средневековье, (каким его описывали в первом мире), разве что кроме людей, присутствовали и другие народы.

В общем жил я себе и не тужил, иногда устранял неугодных моему «хозяину» личностей. А в один прекрасный день, у боса украли крупный рубин, имеющий гипнотические свойства, облегчающие переговоры с «деловыми партнерами». Как не сложно догадаться, меня отправили в погоню за вором, и жизнь моя из-за этого серьезно изменилась, (причем не в самую лучшую сторону).

Не буду долго рассказывать о том, как выслеживал вора, скажу только, что когда наконец его настиг, на моем пути встал дроу. Беловолосый чернокожий эльф с глазами небесного цвета, вооруженный двумя саблями, и почти полностью лишенный инстинкта самосохранения. Мы с ним дрались несколько раз, но победителя так и не выяснили, я даже предлагал ему работать в паре, но упрямый темный эльф, ясно высказал свое «фи».

В итоге некоторых происшествий, мне все же удалось захватить воришку и рубин, после чего пришлось поспешно уносить ноги, возвращаясь к нанимателю. Лучше бы, я прирезал мелкого вора на месте, (и ехать было бы проще, да и преследователи вряд ли так спешили бы). Но сделанного уже не вернуть, и когда бос получил свою драгоценность, привычный мир стал стремительно рушиться.

Дроу, вместе с дворфом, варваром и какой-то девчонкой, нагрянули в логово моего нанимателя, и убили его. Мне не оставили другого выбора, кроме как затаиться, и ждать удачного шанса для того, что бы вновь подняться на вершину…

Не буду рассказывать про все свои злоключения, скажу только что их было немало. Закончилась же жизнь довольно иронично: в возрасте пятидесяти трех лет, я опять столкнулся с тем самым дроу, и на этот раз проиграл ему в поединке.

И вот теперь, после всех испытаний, мне остается только плавать в черном пространстве, где нет ни единого источника света, а понятия «верх» и «низ», отсутствуют как факт. Понимаю, я не был хорошим человеком, (если быть честным с собой, то мерзавцем я был знатным), да и никаким богам не поклонялся… однако, мое нынешнее место пребывания, не слишком сильно похоже на классический ад, (как его представляют в моем первом мире).

Есть маленькая вероятность, что это черное пространство, моя личная тюрьма… но кто я такой, (жалкий человечек, за две жизни проживший едва ли сотню лет), что бы ради меня создавать что-то подобное. Возможно правда, что где-то поблизости «плавают» другие грешники, которых просто не видно и не слышно, но не подтвердить, ни опровергнуть это предположение невозможно.

Тишина и отсутствие света, сводили с ума лучше самых изощренных пыток. С каждой минутой, мысли все сильнее путались, и обрывались внезапно даже для меня. Неудивительно, что чувствуя угрозу потерять свое «я», я обрадовался изменениям, (пусть они выражались в пяти парах огромных глаз, пылающих алым, и смотрящих на меня вертикальными зрачками).

«Сейчас меня съедят, и все наконец закончится».

— Смертный… ты хочешь вновь обрести живое тело? — Прозвучал многоголосый шелестящий шепот.

— Хочу. — Ответ вырвался раньше, чем разум осознал вопрос.

— Тогда, признай меня своей госпожой, и поклянись вечно служить моей воле.

На этот раз, удалось разобрать что все шепчущие голоса, принадлежат женщинам.

— Ммм… а кто вы? — Очень хотелось согласиться на любые условия, только бы покинуть это место.

— Я богиня тьмы. — С долей самодовольства, заявила, (заявили?), собеседница.

Если бы я был живой, то мой лоб наверное покрылся бы потом. Во втором мире была одна богиня тьмы, попадаться на глаза которой хотелось еще меньше, чем окончательно умереть.

— Ллос? — Это слово получилось только испуганно просипеть.

— НИКОГДА НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ИМЕНЕМ ЭТОЙ ЖАЛКОЙ ТВАРИ!.

Дикий рев пяти голосов, заставил меня сжаться в комочек, а звуковая волна, отбросила то, что сейчас заменяет мне тело.

«Значит не Ллос… тогда кто? Как нехорошо получилось… назвал женщину чужим именем».

— Кхе-кхе… но тогда, кто вы?

— Я богиня тьмы, Такхизис. — Голоса стали на пару тонов тише, но все равно оглушали.

«Такхизис? Никогда не слышал… МОЛЧИ!».

Внутренний голос вовремя меня остановил, а-то я чуть было не высказал свою первую мысль.

— И… что вам от меня нужно? — Стараюсь говорить как можно почтительнее, все же это в моих интересах.

— Поклянись мне в верности. — Потребовала богиня.

— Простите… но лучше убейте меня. Быть рабом, пусть и у богини, я не собираюсь. Тем более, что как я понимаю, даже гибель тела не избавит меня от клятвы.

«Вот дура-а-ак. Теперь точно убьет».

К удивлению, Такхизис не рассердилась, даже пять пар глаз стали светиться чуть тусклее, а зазвучавший голос, (один), был довольно приятен слуху.

— Смертный, я предлагаю тебе сделку: я помогаю тебе родиться в одном из миров, а ты в свою очередь служишь мне жрецом, до тех пор пока не сможешь освободить меня из этой тюрьмы. В качестве награды за службу, обещаю поделиться частью своих сил и знаний.

«Подозрительно хорошо звучит… где подвох?».

— А как я узнаю, что делать что бы вас освободить?

— Как мой жрец, ты сможешь связываться со мной во время погружения в глубокую медитацию. Если ты согласишься на мои условия, то все инструкции получишь уже в том мире, где обретешь новую жизнь. Если же откажешься, я тебя съем.

«Ха-ха, с этого и следовало начинать».

— Ну, каков твой ответ? — Пять пар глаз снова уставились на меня, а в голосах послышалось плохо скрываемое недовольство.

«Эх… как же не хочется связываться с богами».

— Я согласен.

— В таком случае, отправляйся сейчас же…

Меня закружил водоворот, и сознание медленно стало меркнуть. Но прежде чем я перестал что либо понимать, на руках, ногах и шее защелкнулись холодные браслеты, а до ушей донесся далекий голос Такхизис:

— Договор заключен… не подведи меня, жрец.

В голове царил жуткий кавардак: перед глазами плыли цепочки символов, странные рисунки, целые книги текст которых был написан на незнакомом, но почему-то понятном языке, и все это намертво отпечатывалось в памяти. Среди знаний, «загружаемых» в мой мозг, были инструкции, как работать с энергией тьмы, и как работать с собственным разумом, что бы не сойти с ума от близкого общения с тьмой.

Кроме того, среди многочисленных сведений, (в полезности которых, я отчего-то сомневаюсь), была информация и о браслетах, сковавших мои руки, ноги и шею. Если быть кратким, то это своеобразный поводок, который гарантирует мое послушание до тех пор, пока не будут выполнены условия договора. В случае попытки сопротивляться, оковы станут причинять боль, каждую минуту увеличивающуюся вдвое. Таким образом, если в начале меня будет мучить легкий дискомфорт, то в конце второго часа, я буду готов на что угодно, лишь бы боль прекратилась. А еще одна функция у этого украшения, это «предохранитель» от самоубийства.

В новой жизни, перспективы меня ждут мало радостные, но даже если бы браслетов не было, я почти уверен, что не стал бы пытаться обмануть богиню тьмы, (интересно, и откуда взялась такая покладистость?). правда сейчас, обдумав произошедшее в более спокойной обстановке, в моей голове появились сомнения, что это была именно богиня… но для моего окончательного убийства, хватило бы сущности и на пару порядков ниже.

«Ладно, поздно уже сожалеть о свершившемся. Буду в точности следовать условиям договора и инструкциям, (которые возможно получу во время медитации), и может быть в конце, не только останусь жив, но еще и получу какую ни будь награду».

Успокоив себя такими мыслями, погружаюсь в хаос информации, продолжающей «бомбардировать» мой разум…

…все закончилось как-то внезапно: вот сейчас я читаю теорию создания «стрел тьмы», а в следующий миг мои глаза открываются, и ничего перед собой не видят. Тот факт, что что-то изменилось, стал ясен с первых же мгновений, а через несколько секунд, на меня снизошло озарение.

Наверное, если бы мог, я даже запрыгал бы от радости… только вот тело меня совсем не слушалось, и лишь передавало тактильные ощущения, исходя из которых стало известно, что вокруг находится теплая жидкая среда обитания. Следом за этим, в мозгу родилась паническая мысль, приведшая в настоящий ужас.

«Нет… только не опять! Мне и в прошлого раза хватило „за глаза“! за что мне это?».

Сопоставив свое нынешнее положение с тем, что сопутствовало моему перерождению в прошлый раз, я пришел к выводу, что вновь попал в тело, еще не успевшее родиться. В моей первой жизни, религия говорила, что ребенок получает душу в момент рождения… три раза «ха». Если бы это было так, то сейчас я не очнулся бы в утробе своей очередной матери.

Если в этот раз, все пройдет так же как и в прошлый, то впереди меня ждет не самый приятный процесс рождения, первый вдох, (аж мурашки по коже бегут, как представлю себе это действие). Управление телом, полностью перейдет под мой контроль годам к трем… может быть чуть раньше, (но это при условии ускоренного развития).

«И что же мне делать все это время? Меня итак нельзя было назвать „нормальным“, а после просмотра жизни младенца „в реальном времени“, да еще и со всеми сопутствующими ощущениями, вряд ли сумею сохранить здравый ум. Хотя, если подумать… в моей голове „загружено“ целое море новой информации, почему бы не попробовать разобраться с ней? Благо медитациям успел обучиться еще в прошлой жизни».

И потекли долгие часы попыток погрузиться в медитацию. Задача усложнялась тем, что в состоянии покоя, я попросту засыпал, вместо того что бы погрузиться во внутренний мир. Однако, так как в ближайшее время все равно не предвиделось никаких других занятий, попытки следовали одна за одной, и в один прекрасный момент, мир вокруг изменился.

Вместо теплой темноты, меня окружили многочисленные тонкие светящиеся линии, пульсирующие в такт с биением сердца матери, которое я ощущал постоянно, а потому попросту не обращал на него внимания. Радость от успеха была столь велика, что эмоции вырвали меня из этого необычного состояния, вернув в обычный мир.

С тех пор, мои упражнения стали еще более настойчивыми, и через некоторое время, вновь удалось погрузиться в состояние, при котором окружающее пространство расчерчивали светящиеся линии. Так как теперь я был готов, мне удалось поймать «баланс», при котором не происходило дальнейшего «погружения».

Довольно интересно было наблюдать за узором светящихся линий, очень похожих на систему артерий и вен, (а так же более мелких капилляров). Удалось проследить, что все линии отходят от сердца, сверкающего словно звезда, но большинство из них не являются замкнутыми, и сияние рассеивается где-то за пределами моего внимания. Так же удалось понять, что несколько линий, соединяют меня и мать, и сияние, через них поступает в мое тело.

Мое собственное сердце, и отходящие от него линии, были настолько тусклыми, что приходилось напрягать «зрение», что бы хоть как-то их рассмотреть. Так как интуиция подсказывала, что это сияние, вещь полезная, (а интуиции я привык доверять), было решено увеличить свое собственное «свечение».

Надежды на то, что при ускорении работы сердца, оно начнет мерцать ярче, почти не было, зато рядом, «в шаговой доступности», был дармовой источник «свечения», и оставалось придумать способ как его использовать.

Удивительно, но стоило мне мысленно «потянуть», как «свечение» охотно откликнулось, и линии тянущиеся к моему телу, замерцали более интенсивно. Единственной сложностью оказалось то, что ни на секунду нельзя было отвлекаться от «перетягивания», иначе процесс серьезно замедлялся, а затем и вообще почти прекращался. Таким образом, у меня появилось занятие на все время, оставшееся до рождения.

Чем больше проходило времени, тем большее количество «свечения», мне удавалось «перетянуть» и усвоить. Развитие моего тела ускорилось, собственное сердце сверкало все ярче, а вот с матерью происходило что-то плохое. Ранее яркие линии, окружающие меня со всех сторон, существенно потускнели, да и сердце хоть и стало биться чаще, но его сияние ослабло почти вдвое.

Не нужно было быть гением, (достаточно прожить две жизни, и встретиться с каким ни будь божеством), что бы понять, что происходит. Мои действия, («перетягивание» «свечения»), создавало дополнительную нагрузку на организм матери, и похоже, он, (организм), с нагрузкой не справлялся.

Худшим вариантом развития событий, могла стать смерть родительницы от истощения, или получение какой ни будь травмы. Что бы этого не случилось, нужно было всего лишь прекратить «вытягивать» «свечение» из ее тела… но это значило бы, что я сам отказываюсь от возможности усилить себя…

В общем, после недолгих душевных терзаний, мной было решено не останавливаться.

Рождение ребенка: это прекраснейшее и желаннейшее событие для родителей, праздник для родственников и друзей, а так же страшнейшая и мучительнейшая пытка для самого ребенка. Как хорошо, что люди не помнят процесса своего появления на свет, ведь испытанная в эти моменты боль, может свисти с ума и крепких волей воинов, закаленных во множестве испытаний. Мне же, уже второй раз пришлось пройти весь процесс, и тот момент, когда с первым вдохом воздух, (словно холодное пламя), обжег легкие, можно было считать вершиной блаженства.

Не удивительно, что после произошедшего, мой разум померк на долгие месяцы, а когда возможность связно мыслить вернулась, телу было не меньше полугода. Первое, что я увидел в новом мире, это лицо женщины, (бледное и осунувшееся, с потускневшими от усталости глазами, но нежной улыбкой на губах). Совсем несложно было догадаться, что это и есть моя мать, а причиной ее самочувствия, являются мои действия в момент нахождения в утробе, (и пусть это всего лишь догадка, но она звучит вполне логично).

При попытке найти отголоски совести в душе, я понял что мне как-то безразлично состояние женщины, давшей жизнь моему телу. Это было неприятно осознавать, (стало даже немного страшно), но я понимал, что если бы мне дали еще немного времени, родительница вполне могла умереть от истощения, и меня бы это все равно не беспокоило.

Так как тело было еще очень маленьким и слабым, а заняться чем-то хотелось, (хотя бы, что бы отвлечься от неприятных мыслей), было принято решение, вновь заняться медитациями. Днем я слушал взрослых, пытался шевелить конечностями, переворачиваться на живот и ползать, а ночью погружался в состояние транса, в котором наблюдал за своим сердцем, сверкающим словно маленькая звезда, а так же усилием воли заставлял «сияние», перемещаться более сильными потоками по линиям, пронзающим все тело.

В какой-то момент я понял, что думать становится легче, если заставить «сияние», циркулировать через мозг. В этом занятии, самым главным было не перестараться, и не навредить себе по незнанию, а потому, каждое действие происходило с крайней осторожностью.

В виду того, что за весь первый год, (в конце которого удалось заставить тело пусть неуверенно, но все же стоять на ногах), я так и не видел человека, подходящего на звание «отец», был сделан вывод, что по какой-то причине, родитель у меня остался один. Кстати, из массы слов на непонятном языке, удалось «выловить» свое имя: Каге Нара, (осталось только понять, какое слово является именем моего тела, а какое фамилией).

В возрасте полутора лет, (когда мой словарный запас уже состоял из полутора сотен слов), мать вывела меня на прогулку в общую часть поселения. Оказалось, что мы живем в большой деревне, называемой «Коноха», но больше всего поразил тот факт, что почти все здешнее население, является магами, пусть и называющими себя ниндзя.

Руководили деревней сразу два чародея, (Хаширама и Мадара), являющиеся главами кланов потомственных магов. То, что об этих людях говорили взрослые, вызывало зависть и уважение, (в одиночку уничтожить вражескую армию, не всякому архимагу под силу), но пару раз звучало имя еще одного человека, «Шишио», в основном использующееся в качестве ругательства и пугалки для детей.

После того, как мать рассказала про то, что этот Шишио, в одиночку избил обоих правителей нашей деревни, (при этом убив их братьев, так же слабаками не считавшихся), меня стали раздирать противоречивые желания: хотелось увидеть того монстра в человеческом обличии, которого сравнивают с демонами и стихийными бедствиями, но при этом, чувство самосохранения требовало при возможности, держаться от подобного существа как можно дальше.

В день, когда моему телу исполнилось два года, было принято решение попытаться связаться с Такхизис. Пусть восторгов от перспективы общения с богиней я и не испытывал, но необходимость выполнять заключенный договор, не позволяла жить в свое удовольствие.

Ночью, лежа в своей кроватке, начинаю погружаться в медитацию. Вызвать состояние, при котором становятся видны светло голубые мерцающие линии, оплетающие все тело, было несложно, и немного полюбовавшись на «свечение», с каждым днем становящееся все более ярким и насыщенным, продолжаю погружаться «вглубь себя».

Сперва у меня ничего не получалось, (было ощущение, словно я уперся в упругую стену), но стоило усилить «давление» на преграду, как сознание начало меркнуть, и появилось ощущение, словно меня затягивает водоворот…

…открыв глаза, вскакиваю на ноги и нервно осматриваюсь. Несколько долгих секунд потребовалось, что бы вспомнить, где же я нахожусь, а когда это получилось, из горла вырвался торжествующий вопль.

Я стоял на зеркальном полу, в центре огромного зала с куполообразным потолком, поддерживаемым толстыми колоннами из белого мрамора. Тут и там, на полу лежали стопки книг, (материальное отображение знаний и воспоминаний), а некоторые книги валялись отдельно, и имели довольно печальный вид.

Освещение в этом месте обеспечивали белые светящиеся шары, беспорядочно летающие под потолком. Одно мое желание, и все светильники сливаются в одну большую сферу, замирающую под центром купола.

— Эх… надо бы заняться упорядочиванием воспоминаний. — Обведя зал взглядом, и оценив фронт работы, решаю заняться этим как ни будь потом. — Ну, и как мне связаться с Такхизис?

Стоило произнести имя богини тьмы, как зеркальный пол под ногами потемнел, а светильник под потолком, стал тревожно моргать.

В месте, где почти не было книг, почерневшее зеркало начало вспучиваться, а затем «волдырь», взорвался, выбрасывая в пространство черный дым, тут же начавший стелиться по полу.

— Наконец-то ты явился, жрец. Еще немного, и я решила бы, что ты решил попытаться меня обмануть.

Властный голос, (звучащий словно хор из пяти голосов), едва не заставил меня упасть на колени и молить о прощении.

— Мое тело еще слишком мало, что бы предпринимать какие либо действия. Сейчас же, я решил узнать, что именно мне предстоит делать, что бы выполнить условия нашего соглашения.

Браслеты на руках, ногах и шее, за мгновение раскалились до красна, и потяжелели настолько, что держать равновесие стало невозможно. В чувства я пришел, лежа на полу и жалобно скуля, словно побитый щенок.

— Знай свое место, жрец. — В голосе Такхизис, не чувствовалось ни злости, ни даже удовольствия от причиненной боли, лишь безразличие и высокомерие. — Ты должен найти сильных жрецов, не меньше трех, и заставить их служить мне. после этого, найди источник энергии, и когда это будет сделано, я передам описание ритуала, необходимого для создания разрыва в ткани пространства. И еще одно: теперь в твоем внутреннем мире есть постоянный проход на план тьмы, через который ты сможешь черпать силу для заклинаний и ритуалов. Что бы посвятить мне нового жреца, его тело придется напитать тьмой… так что тренируйся, и не беспокой меня без веской причины.

Слова богини, гулким эхом отдавались в голове, намертво отпечатываясь в сознании, а затем, уже знакомый водоворот затянул меня, выбрасывая из моего же внутреннего мира.

Последнее, что я успел подумать, звучало как, «душевно поговорили», а затем все поглотила тьма…

(Шишио).

Прыжок… прыжок… еще прыжок…

Уже второй час я преследовал избранную цель, которой суждено умереть, став очередной жертвой во славу Ареса. Деревья мелькали справа и слева, а мое тело неразличимой тенью, скользило между толстыми стволами, практически не теряя скорость на поворотах.

Прыжок… прыжок… прыжок…

Никогда не считал себя фанатиком, но мысль о том, что убивая сильных воинов я приношу жертвы богу войны, стала приносить некоторое удовольствие. Боюсь что однажды, начну искать сражений даже не из-за «воли Ареса», а просто потому, что захочу вновь и вновь испытывать тот триумф, когда противник еще жив, но уже чувствует свой конец. Однако, пока что разум еще может держать инстинкты и желания под контролем, а потому на охоту я выхожу лишь тогда, когда «жажда битвы», становится невыносимой.

Прыжок… прыжок… шаг в сторону и новый прыжок…

Шесть сердец синхронно сокращаются, заставляя кровь в жилах ускорять свое движение, железы постепенно выделяют все больше гормонов…

Странно, но в этот раз, «жажда сражения», вернулась намного раньше чем обычно. Неужели мне придется выходить на охоту еще чаще? Но с такими темпами, достойные противники закончатся меньше чем за два десятка лет, а нападение на многочисленных слабаков, совершенно не доставляет удовольствия ни мне, ни демонам во мне запечатанным.

Прыжок… пригнуться пропуская над собой особо толстую ветку, и снова совершить прыжок…

Расстояние между мной и целью, медленно но уверенно сокращается, и кажется это понимаю не только я.

Кстати насчет демонов: Шукаку, Мататаби, Исобу, (не уверен что черепаху зовут именно так), этим зверькам понравилось в моем внутреннем мире, и своей чакрой они теперь делятся без принуждения. Однохвостый енот, обосновался в центральном парке «белого города», (верхний ярус гигаполиса), и теперь живет неподалеку от статуи Ареса. Двухвостая кошка, постоянно бегает по всему городу, исследуя самые дальние уголки моего внутреннего мира. Треххвостая черепаха, (самая неразговорчивая личность из всех жильцов гигаполиса), нашел себе озеро, из которого теперь не вылазит.

У меня была идея продолжить охоту на демонов, но «тень Ареса», заявил что мое тело просто не выдержит появления еще одного источника чакры, и даже наномашины на этот раз не помогут. Обычные сражения с хвостатыми монстрами, оставшимися на свободе, не приносят удовольствия, (пусть их запасы энергии и велики, но управлять своей силой они не умеют). Однако, главы скрытых деревень, (поселения в которых бок о бок живут кланы ниндзя, подчиняющиеся одному лидеру), уже начали попытки запечатать демонов в людей, а это значит, что в ближайшие годы появится как минимум шесть новых целей для охоты.

Прыжок… прыжок…

Приземляюсь на краю поляны, на другой стороне которой стоит моя жертва. Довольно высокий мужчина, закутанный в черный плащ, с маской закрывающей нижнюю половину лица, и ядовито зелеными глазами без зрачков, принял обманчиво расслабленную позу, не забывая «буравить» меня изучающим взглядом.

— Шишио, «кровавый мечник», «жрец войны». — Хриплым голосом произнес мой противник.

— Какудзу, «демон скрытого водопада»… извини, других твоих имен не помню, да если честно, они мне и не интересны. — Пальцами правой руки, крепче сжимаю рукоять «Рельсы», и чувствую как меч в ответ на мои эмоции, начинает нетерпеливо нагреваться.

— Я должен быть польщен тем, что живая легенда обратила на меня свое внимание? — Какудзу даже не шевельнулся, но вокруг него начала скапливаться аура силы.

— Хм-м, даже не думал что мои жертвы могут считать честью гибель от моей руки. — Растягиваю губы в самодовольной улыбке, одновременно активируя глаза.

— Я сказал не это. — Хмыкнул человек, на равных сражавшийся сразу и с Хаширамой Сенджу, и с Мадарой Учиха.

— Главное не то, что ты сказал, а то, что подразумевал. — От самодовольства в голосе, даже мне самому стало немного противно.

— Прежде чем мы начнем… почему я?

— Ты овладел пятью первичными стихиями, и разработал собственную технику боя… и это не упоминая огромных запасов чакры, которых хватило бы не самому сильному демону. Кроме того: мы с тобой пошли весьма похожими путями получения силы.

— Да ну? — В голосе собеседника послышалось удивление и легкая заинтересованность.

— Скажем так: одно сердце хорошо, два еще лучше, а три, вообще прекрасно.

— Понятно. — Мужчина еще раз окинул меня взглядом, и кивнул собственным мыслям. — Начнем пожалуй.

Не сложив ни одной ручной печати, не произнеся ни единого слова «активатора», Какудзу выпустил в меня струю рыжего пламени, принявшего форму извивающейся змеи. Взмахнув мечом, и выпустив с клинка «серп ветра», разрубаю технику противника, заставляя ее «расплескаться» безобидными искрами. Однако, своей цели атака достигла, (позволила жертве скрыться из поля зрения).

В следующую секунду, «аурой огня», блокирую «водяного дракона», который после соприкосновения с защитой, превратился в горячий пар. Тут же приходится отскакивать в сторону, так как в то место где я стоял, была направлена ярко белая молния, просто переполненная вложенной в нее энергией. После взрыва, на земле осталась воронка с оплавленными краями, тут же начавшая заполняться водой, оставшейся после применения второго «водяного дракона».

Размахнувшись, швыряю «Рельсу», напитанную чакрой молнии, в сторону силуэта, мелькнувшего на периферии зрения. Тут же складываю серию из пяти ручных печатей, и с хлопком перемещаюсь к своему мечу, на навершии рукояти которого нанесена печать «маяк». По всей видимости, Какудзу не ожидал подобного маневра, а потому уклонившись от клинка, оставил его за спиной.

Согнув пальцы на манер когтей грифона, создаю вокруг них «когти ветра», и наношу удар в спину резко отпрыгнувшего противника. Плодом моих усилий, стал распоротый плащ, но не единой капли крови, пока что не было пролито.

И тут моя жертва немало меня удивила: лохмотья оставшиеся от одежды были сброшены на землю, а моему взгляду предстал обнаженный торс, к которому крепилось четыре белых маски. Затем, тело Какудзу расползлось на черные нити, разделившиеся на пять равных частей, каждая из которых имела свою собственную голову.

— Я в шоке. — Говорю абсолютно честно, (даже боевая ярость отступила).

— Ты был прав, когда сказал, что наши пути получения силы похожи. — Произнесла голова Какудзу, в то время как маски, при помощи толстых черных нитей, неспешно меня окружали. — Но между нами есть и различия: я пошел гораздо дальше ради того, что бы стать сильнее, и теперь даже ты для меня не угроза. Гордись Шишио, это моя истинная форма, и ты первый кто ее увидел.

Четыре маски начали открывать пасти, а я в этот момент швырнул «Рельсу», в клубок черных нитей, на вершине которого виднелась голова Какудзу. Руки стремительно сложили серию печатей, и в ту секунду когда струя огня, поток воды, порыв ветра и шаровая молния ударили в одну точку, мое тело с едва слышимым хлопком, переместилось к вонзившемуся в землю клинку.

Едва коснувшись ногами земли, смыкаю пальцы обеих рук на рукояти, и наношу резкий удар параллельно земле, перерубая несколько потянувшихся ко мне нитей. На том месте, куда пришелся удар четырех стихий, образовалась неровная яма, наполовину заполненная мутной жижей.

Левой рукой складываю несколько печатей, и вливаю весь запас чакры из «сердца жизни» в единственную технику. Тут же из земли начали расти деревья, ветви которых беспорядочно хлестали по воздуху, иногда попадая по клубкам нитей, (что впрочем не причиняло заметного ущерба). Однако, это была лишь часть задумки, причем не самая важная, и ее основной целью, было отвлечение внимание.

Вокруг меня начала скручиваться сфера воздуха, все более уплотняющаяся и ускоряющаяся, а в груди концентрировалось пламя, уже обжигающее легкие. Почувствовав что больше терпеть нету сил, выдыхаю огонь и прекращаю контролировать воздух, и в тот же момент проваливаюсь в заранее подготовленную яму. Ветер усилил огонь, а взрывная волна смела недавно выращенные деревья, и часть прилегающего леса, расширив поляну почти в два раза.

Выбравшись на поверхность, с раздражением, (и уважением), понимаю, что все пять клубков черных нитей, хоть и выглядят потрепанными, но продолжают шевелиться.

— Я же говорил, ты для меня не угроза. Все твои усилия бесполезны. — Хрипло пророкотала голова Какудзу.

— Да ну? — Оскалившись сверкаю разноцветными глазами. — Тогда, почему же ты от меня убегал? Не отвечай, я не хочу слышать разглагольствования о чести, уважении и нежелании сражаться с равным.

Прежде чем противник успел что либо ответить, окутываю себя покровом из молний, а меч пропитываю чакрой ветра. Рывок к ближайшему клубку нитей, и клинок рассекает ни на секунду не прекращающее шевелиться тело, вместе с белой маской.

— Хм-м, похоже ты не столь и бессмертен. — Ухмыляюсь, кивком указывая на замершее чудовище, более не излучающее чакру.

— Тебе повезло… этого больше не повторится. — Совершенно спокойно произнесла голова Какудзу, в то время как между нами встали три черных клубка с белыми масками готовыми атаковать.

«Значит, что бы их убить, нужно всего лишь уничтожить источник чакры».

Из моего горла стало вырываться глухое рычание, губы растянулись в самом широком оскале, а глаза стали слегка побаливать от количества вливаемой в них энергии.

Прыжком вверх и вперед, ухожу от слаженного тройного залпа, (огненный шар, шаровая молния, и «водяной дракон»). Приземляясь, обрушиваю меч напитанный чакрой воздуха, на ближний клубок нитей, но на этот раз жертва успела отстраниться, и лезвие лишь рассекло несколько «щупалец», потянувшихся в мою сторону.

Следующую пару минут, мне пришлось попрыгать уворачиваясь от снарядов посылаемых масками, в ответ же отправлялись «лезвия ветра», и иногда потоки огня. Подобное могло бы продолжаться бесконечно долго, (у противостоящих сторон оказались просто чудовищные объемы чакры), но меня это не устраивало.

Сложив левой рукой несколько печатей, активирую одну из самых затратных техник, которую назвал «большой каньон». Земля вздрогнула, треснула и разошлась в стороны, три клубка черных нитей, потеряв опору, полетели вниз, а я уже сложил новые печати, и стенки каньона, неохотно начали соединяться.

«Слишком медленно».

Таково было мое заключение, когда один из клубков, все же успел выбраться наповерхность, прежде чем земля сомкнулась. Не давая противнику опомниться, рывком сближаюсь с жертвой, и вонзаю прямо в распахнутый рот маски клинок «Рельсы», напитанный чакрой молнии. Только вот зря я расслабился, в предсмертной агонии, несколько нитей словно копья, вонзились в мое тело.

— Ррр! — Создаю «ауру огня», испепеляя все на два метра вокруг себя.

К сожалению, вместе с телом врага, пострадала и моя одежда, так что когда огонь погас, я остался стоять абсолютно голым, зато с мечом в правой руке, и несколькими новыми шрамами на теле. Влив побольше энергии в бъякуган, осматриваю пространство в поисках последней головы Какудзу. Искомый источник энергии обнаруживается достаточно быстро, и находился он уже на расстоянии трех километров севернее, и лишь увеличивал расстояние между нами.

— Что ж, беги малыш. Надеюсь в нашу следующую встречу, ты продемонстрируешь что ни будь более интересное. — Жажда битвы отступила, как только был уничтожен четвертый клубок черных нитей, и теперь мне ничто не мешало трезво оценить минувший бой. — Эх… одежду жалко.

На тренировочном полигоне, расположенном на территории клана Нара, широким кругом стояли дети от пяти и до десяти лет. Некоторые из них учились в академии ниндзя, другим еще только предстояло туда поступить, но все они, каждый день были вынуждены тренироваться под присмотром старейшин и старших родственников, (дядей, братьев, родителей).

Сейчас, на импровизированной арене, стоял парень лет восьми, (одетый в черные футболку и шорты, а так же в сандалии). Аккуратно уложенные короткие черные волосы, тонкие черты лица, и уже в столь юном возрасте начавшая проявляться мускулатура, привлекали к нему взгляды девочек. Однако, сейчас, всегда высокомерное лицо, выражало опаску, постепенно перерастающую в откровенный страх перед противником.

Напротив первого мальчика, в боевой стойке замер паренек лет семи на вид, (на деле же, ему только недавно исполнилось пять). Длинные черные волосы, свободно спадали на спину, плечи и лицо, но они не могли скрыть оттопыренные уши, широкий лоб, крючковатый нос с горбинкой на переносице, а так же массивные надбровные дуги, выпирающие вперед и имеющие несимметричную форму. Черные глаза, словно две дыры в бездну, смотрели с холодным безразличием, что совершенно не вязалось с улыбкой, обнажающей клыки, чуть более длинные чем у других людей.

Мальчик был невысок, но его руки, (более длинные чем у ровесников), были обвиты жгутами толстых и крепких мышц, на сутулой спине просматривался горб, и только ноги ничем особенным не выделялись.

— Начали. — Взрослый мужчина, сегодня исполняющий роль тренера, махнул рукой и отступил в сторону.

Старший из детей, попытался закончить бой быстро, и рванув вперед, с размаху ударил правой рукой. Его противник, продолжая улыбаться, отклонил кулак несущийся прямо в лицо левой рукой, затем чуть сместил свой корпус, и нанес удар правой рукой прямо в живот, для усиления используя инерцию своей жертвы. А дальше, в течении пары секунд, мальчик с длинными волосами и откровенно уродливым лицом, дважды ударил в грудь, один раз в висок, и завершил спарринг врезав согнутым коленом по нижним ребрам.

— Стоп. — Поспешный выкрик тренера, остановил избиение. — Победил Каге.

Противник названного ребенка, с глухим стоном повалился на землю, где сжался в клубок, стараясь усмирить боль в ушибах.

— Теперь мне разрешат пойти в академию? — Все еще продолжая улыбаться, вежливо обратился к старшему соклановцу победитель.

— Это решат старейшины. В любом случае, завтра тебе объявят их решение.

— Благодарю… наставник. — Мальчик поклонился, а затем неспеша зашагал прочь с полигона.

Никто не попытался его остановить, так же как никто не спешил с поздравлениями. Дети откровенно побаивались замкнутого, жестокого Каге, а взрослых устраивало то, что он не требует к себе особенного внимания.

Зайдя в дом и закрыв за собой дверь, я наконец облегченно выдохнул, и устало привалился плечом к стене. Пусть у меня и взрослое сознание, (прожившее уже две жизни), но ощущать на себе неприязненные взгляды вроде бы родственников, довольно неприятно.

Сняв обувь, прохожу на кухню, где на столе, (как всегда в это время), меня дожидается уже остывший обед, состоящий из большой тарелки лапши с зеленью и тонкими полосками мяса, а так же чай с сдобной булочкой. При виде этой скромной еды, на губах заиграла почти настоящая улыбка, а в душе заворочалось нечто, что можно было назвать чувством вины.

За последние три года я многое узнал и многому научился, но так и не приблизился к выполнению задания, порученного Такхизис, (ну да времени еще много, пока же нужно повзрослеть и набраться сил).

Для начала стоит сказать, что то «свечение», которое я упорно втягивал в себя еще находясь в утробе матери, оказалось специфической энергией, называемой «чакра», которую используют для усиления и укрепления тела, а так же создания боевых заклинаний, в основном основанных на стихиях. Чакра образуется в желудке, при переваривании еды, а затем по специальным каналам, (похожим на провода), транспортируется в сердце, где накапливается и трансформируется в зависимости от того, к какой стихии склонен человек.

Благодаря тому, что я увеличивал объем своего «резервуара энергии», еще находясь в утробе матери, сейчас мой уровень чакры равен сильному выпускнику академии ниндзя. Однако, мои действия до рождения, отрицательно сказались на здоровье родительницы, и тридцатилетняя женщина, выглядит словно ей уже за шестьдесят. Кроме того, последний год ее мучит постоянная сонливость, а в часы бодрствования, время от времени происходят приступы слабости и головной боли. Однако, не смотря ни на что, женщина продолжает обо мне заботиться, (в меру своих возможностей), и искренне радуется каждому моему успеху.

Теперь о моих тренировках: развитие тела идет просто «семимильными шагами», и если темп роста останется на том же уровне, то к десяти годам, я смогу сравняться с взрослыми мужчинами клана Нара, (о представителях других кланов ничего сказать не могу, так как меня просто не выпускают с территории нашего квартала). Управление чакрой в пределах собственного тела, оказалось не столь сложной задачей, а вот выпускать внутреннюю энергию во внешний мир, получается с трудом.

Из учебников стало известно, что ниндзя в основном используют «заклинания» основанные на пяти стихиях, (огонь, вода, воздух, земля, молния), намного реже появляются стихии вроде льда и лавы, но все же они являются комбинированием двух, (или нескольких), первичных стихий. Клан Нара, выделился на общем фоне, так как практически не имея склонности к управлению стихиями, мои родственники умудряются управлять тенями, (хоть сами и не понимают до конца, как им это удается).

Являясь одним из элементов тьмы, тени охотно меня слушаются, а когда я пытался получить энергию через канал связи с Такхизис, произошло нечто неприятное. Создалось впечатление, будто меня окунули в кислоту, которая распространилась по всему телу. После нескольких дней попыток дозваться до богини, она все же снизошла до того, что бы объяснить произошедшее. Оказалось, я вобрал в себя больше энергии тьмы, чем мог контролировать, а тьма не прощает ошибок, и мое изуродованное тело, это меньшая из возможных плат. Но есть и положительная сторона в случившемся: теперь я могу получать силу от тьмы, практически не опасаясь последствий, (стихия изменила мое тело так, что бы ее было удобно использовать).

Через несколько дней выяснился еще один недостаток моего нынешнего состояния: кроме как тьмой, никакими другими стихиями я пользоваться не смогу, даже если буду упорно тренироваться.

Поев, отношу посуду в раковину, а затем босиком отправляюсь на задний двор нашего дома. До вечера еще довольно долго, а значит, нужно продолжать тренировки.

Моя личная тренировочная площадка, выглядела как скопление столбов, вкопанных в землю в хаотичном порядке, соединенных между собой планками, с которых свисали канаты, а так же гимнастические кольца. Каждый раз, упражнения начинались с растяжки, затем был бег по кругу, отжимания и приседания, и когда разминка заканчивалась, наступала очередь турников и гимнастических колец. Во время ползанья по канатам, прыжков по столбам и вращений в кольцах и на турниках, были задействованы почти все группы мышц, а так же развивались реакция и вестибулярный аппарат.

В отличии от обычных детей, благодаря взрослому, (если не старому), сознанию, я не пытался «откосить» от тренировок, и даже наоборот, проводил на площадке каждую свободную минуту, лишь чуть меньше времени уделяя на развитие такой важной «мышцы», как мозг. В прошлой жизни, один мой знакомый, (контрабандист), сказал: «мозг, это самая сильная мышца в теле любого разумного, и главное ее преимущество над остальным организмом состоит в том, что она не имеет пределов своего развития». В доказательство своих слов, он при помощи смекалки, поднял вес в два раза больший, чем сразу два орка, выглядящие словно ожившие глыбы зеленого камня.

Мне повезло, в доме у матери обнаружилась небольшая библиотека с описанием теории чакры, а так же ее стихийными преобразованиями. Разумеется, никаких секретных техник у нее не было, (да и стихии кроме тьмы и тени, мне недоступны), но все же попытки разобраться в этих записях, оказались прекрасной «зарядкой для мозгов». Кроме того, для подробного изучения всегда при мне немалая библиотека знаний, «загруженных» Такхизис прямо мне в голову.

Кстати, местный аналог магических рун и иероглифов, (печати или «фуиндзюцу»), все же для меня доступен, так как работает на нейтральной чакре, которую мой организм вырабатывает, пусть она почти сразу трансформируется под воздействием энергии тьмы, постоянно поступающей через магический источник.

Когда край солнца коснулся горизонта, я спрыгнул с турника, приземлился на руки, (которые по толщине, едвали не превосходили ноги), и изобразив «колесо», замер перед дверью ведущей в дом, уже стоя на нижних конечностях. От усталости мышцы непрерывно гудели, пот заливал глаза а взмокшие волосы липли к лицу и спине, но не смотря на эти неудобства, я был доволен проделанной работой.

Первым делом после тренировки отправился в душ, и пока струи холодной воды омывали тело, успел замочить грязную одежду в тазу. Свежие штаны и рубашка, как всегда висели на крючке, закрепленном с наружной стороны двери душа.

Помывшись и одевшись в чистое, тщательно выжимаю волосы, и при помощи резинки, закрепляю их в хвост на затылке, после чего довольный жизнью, отправляюсь на ужин. К моему приходу, за кухонным столом уже сидела бледная худощавая женщина, одетая в серую рубашку и свободные штаны, (ее длинные волосы были распущены, и не меньше половины прядей отливали сединой).

— Устал? — Слабо улыбнувшись спросила мать.

— Немного. — Почти в точности скопировав улыбку, ответил я.

— Проголодался?

— Да.

На этом наш диалог закончился. Я уселся на свободный стул, а женщина начала накрывать на стол. Изо дня в день, эта ситуация повторяется, (задаются одни и те же вопросы, на которые звучат одинаковые ответы), и только еда в тарелках меняется, (то рис, то лапша, а иногда даже картошка).

Ели мы в тишине, смакуя каждый новый кусочек, (деликатесов на нашем столе никогда не бывало, ведь клан хоть и выделял некоторую сумму на жизнь, но этого едва хватало что бы купить самую простую еду). До моего рождения, мать была одной из сильнейших женщин ниндзя клана, но как только стало ясно, что выполнять задания она больше не сможет, о ней решили забыть.

— Как прошел день? — Как только тарелки опустели, родительница решила продолжить задавать традиционные вопросы.

— Неплохо. — Мой ответ был коротким, но что-то заставило продолжить разговор. — Возможно старейшины разрешат мне пойти в академию.

— Это хорошо. — Женщина еще раз слабо улыбнулась, но в ее тусклых глазах отчетливо читалась грусть и сожаление.

«Как будто я сам не понимаю, что „уродца“, с территории клана не выпустят до тех пор, пока я не смогу выполнять задания подальше от деревни».

Видимо мои мысли все же отразились на лице, (распознавать эмоции, для опытной наемной убийцы, пусть и в отставке, не так и трудно). Мать встала со стула, обошла стол, и присев на корточки обняла меня своими худыми руками.

— Я тобой горжусь, и всегда буду тебя любить. — Тихо прошептала женщина.

«Жаль… действительно жаль, что я не могу сказать тебе того же. Я бы мог соврать… но я слишком уважаю тебя, что бы так поступить».

В тишине мы просидели несколько минут, а затем родительница задала вопрос, который я совершенно не ожидал услышать:

— Хочешь погулять по деревне?

— Да. — Ответ прозвучал раньше, чем я успел взвесить все «за», и «против». — Но… как?

В ответ, мать состроила загадочное лицо, выпрямилась, и взяв меня за руку, повела в свою комнату. Это было небольшое помещение, в котором стояла двуспальная кровать, а у стены рядом с дверью, примостился массивный шкаф из потемневшего дерева.

На кровати лежали два широких плаща с глубокими капюшонами, (один большой, и один рассчитанный на ребенка примерно моего роста).

— Старейшины сказали, что в деревне не должны видеть твое лицо, а мы и не будем его показывать. — Женщина накинула на плечи плащ, а затем надела капюшон, показывая мне пример.

Чувствуя как в груди разгорается огонек азарта, повторяю те же действия, и уже через минуту, мы вместе вышли из дома, и зашагали по дорожке к выходу с территории клана. На воротах нас остановил охранник, (паренек лет восемнадцати), который в довольно грубой форме заявил, что не позволит мне выйти в деревню.

«Как же меня раздражают эти ничтожества, возомнившие о себе непонятно что. У меня чакры уже сейчас больше, чем у этого слабака, а лет через пять, ее объем превзойдет главу клана и старейшин вместе взятых. Неужели они не понимают последствий, упорно настраивая меня против себя?».

Разумеется, на мой мысленный вопрос никто не ответил, (хотя, в глубине души я опасался, что услышу голос Такхизис, которая частенько подслушивала мои мысли). Тем временем мать приблизилась к охраннику, и что-то зашептала ему на ухо. Секунд через пять, парень побледнел, его губы задрожали, а затем он отшатнулся, и как-то обреченно махнул рукой в сторону ворот.

Честно говоря, мне стало завидно, (словами довести человека до предобморочного состояния, это настоящее мастерство).

Солнце уже наполовину закатилось за горизонт, по земле стелились длинные тени, мужчины и женщины торопливо расходились по домам, (реже по забегаловкам вроде баров или ресторанов), а я впервые в этой жизни, шагал по широким улицам конохи, из-под края глубоко надвинутого капюшона, рассматривая самые разные строения и растения. Мать шла рядом, негромким голосом рассказывая обо всем, что встречалось нам на пути, перемежая информацию практического применения, с забавными историями, которые случались с ней в детстве.

Впервые за все время нахождения в этом мире, я чувствовал себя настоящим ребенком… и мне это нравилось. К сожалению, все события, (как плохие так и хорошие), имеют свойство заканчиваться, вот и нашу идиллию разрушило вторжение двух неприятных личностей.

Солнце уже село, в небе горели звезды и луна, а мы шли по очередной улочке, уже возвращаясь к территории клана. Внезапно из темного переулка вышли двое мужчин, (от которых ощутимо несло алкоголем), вооружены они были внушительного вида тесаками.

В моей голове что-то щелкнуло, в груди разгорелось пламя ярости. Грабители что-то говорили, угрожали матери, требовали денег… все это уже не имело значения, так как в ушах звучал требовательный голос Такхизис, раз за разом произносящий одну фразу, «отдай мне их души».

Складываю печать концентрации, и моя тень оживает. Черная полоса, начинаясь под моими ногами, протянулась сперва к одному грабителю, а затем изменив направление, уперлась в тень второго. Словно через туман я видел, как мужчины, (повторяя мои движения), вскидывают вверх руки с зажатыми в них ножами, а затем резким движением наносят удар себе в живот.

Они кричали, но подчиняясь моим манипуляциям, продолжали резать себя, а когда я наконец отменил действие техники, просто упали на землю, более не подавая признаков жизни. Возможно мне показалось, но прежде чем принять изначальную форму, моя тень на мгновение накрыла тела жертв, и после этого требовательный голос Такхизис затих.

Мать ничего не произнесла по поводу случившегося, (до того момента как мы вернулись домой, она молчала). Как только входная дверь в дом закрылась за нашими спинами, меня отвели на кухню, напоили сладким чаем, и уложили спать.

На следующий день я проснулся на рассвете, и несколько минут лежал в кровати просто глядя в потолок. В голове роились тысячи мыслей, ни на одной из которых не удавалось сконцентрироваться. Наконец решив, что надо бы перекусить и вернуться к тренировкам, (да и грязную одежду постирать не мешало), быстро одевшись направляюсь в комнату матери.

На стук в дверь никто не ответил и я решил войти. Моему взору открылась печальная картина: на широкой кровати лежала худощавая бледная женщина, укрытая тонким одеялом, ее руки были скрещены на груди, а неподвижный взгляд уперся в потолок.

Подойдя к кровати кладу ладонь на холодный лоб, затем пытаюсь нащупать пульсирующую жилку на шее, (безуспешно). Убедившись в том, что единственная родственница в этом мире мертва, осторожно закрываю ее веки, и не произнеся ни слова, выхожу из спальни.

Я чувствовал себя по настоящему паршиво, но не из-за понимания что остался один, и даже не из-за смерти родного человека… мне было плохо потому, что я не чувствовал горя, (лишь легкая грусть мелькала где-то в глубине души, и-то это мог быть самообман).

— Что же я за тварь. — Эти слова прозвучали в тишине, за секунду до того как я захлопнул входную дверь.

Похороны провели тем же вечером, и на них присутствовало чуть меньше десятка соклановцев, (включая меня). После церемонии, ко мне подошел старейшина, изобразил сочувствие на лице, пообещал любую помощь, а затем заявил, что мне строго запрещено покидать территорию клана.

Я вежливо выслушал все, что сказал старик, поблагодарил за заботу, и сохраняя слабую улыбку на лице, удалился в опустевший дом. а ночью, со мной заговорила Такхизис.

Богиня была раздражена моей медлительностью и отсутствием рвения к выполнению договора, (замечание о том, что у меня слишком молодое тело, было проигнорировано). В конце гневной тирады, я получил инструкцию, как пробудить у себя «глаза бездны».

Что такое «глаза бездны»? в этом мире, у некоторых кланов есть особые глаза, дающие им некоторые преимущества в сражениях, (у Учих шаринган, копирующий чужие движения и позволяющий предугадывать атаки противника, у Хъюг Бъякуган, позволяющий видеть на триста шестьдесят градусов). Свойства «глаз бездны», целиком и полностью связаны со стихией тьмы, а их главная функция, это поглощение душ врагов.

Поглотив чужую душу при помощи этих глаз, можно увеличить запас собственной внутренней энергии, (ее духовной составляющей), а так же получить часть воспоминаний жертвы. Однако, что бы воспользоваться глазами, необходим зрительный контакт с уже побежденной жертвой, (так что не судьба мне повергать армии врагов, просто посмотрев в их сторону). Сам процесс «пробуждения», не является приятной процедурой, но хотя бы не требует сложных ритуалов, или дорогостоящих ингредиентов.

Подготовка заняла половину следующего дня, (все остальное время было поделено между разминкой и приемом еды). Сидя в позе «лотоса» перед зеркалом, (одетый только в штаны), при помощи метательного ножа, я вырезал на груди и лице, пятиконечные звезды, а в центре лба, изобразил третий глаз с узким, (змеиным), зрачком.

Если бы хоть кто ни будь в это время заглянул в мой дом, (хотя бы что бы проверить, как чувствует себя ребенок потерявший мать), меня наверняка приняли бы за сумасшедшего, и либо отправили бы к союзному клану «мозгоправов», либо прирезали бы, (что бы не мучался).

Однако, никто не побеспокоил меня ни во время подготовки, ни при проведении ритуала, (старейшины слишком сильно увлеклись политикой, а у остальных соклановцев полно собственных проблем, и им не до одинокого ребенка). Я же, был совершенно не против подобного к себе отношения, и не возражал бы, если бы о моем существовании вообще забыли.

Лежа на полу в подвале дома, напитываю тьмой все свое тело, а затем направляю всю имеющуюся энергию к глазам. В эти секунды, рисунки нанесенные ножом, жглись будто их выжигали кислотой, а из внутреннего мира тем временем, начал поступать поток силы, в сравнении с которым мои собственные потуги выглядели тонким ручейком против бурной горной реки. Мне оставалось только направлять эту силу, и стиснув зубы, стараться не закричать от жуткой боли, раскаленными иглами пронзающей голову.

Все закончилось внезапно: вот я корчусь от боли, до крови стирая пальцы рук скребущие по доскам пола, а в следующий миг тело расслабляется и замирает в неудобной позе. В ушах же звучит насмешливый голос Такхизис:

«Надеюсь ты меня не подведешь… жрец. Видеть сможешь уже через несколько часов, но не советую использовать новые способности глаз, раньше чем через неделю».

Немного подумав, решаю не задавать лишних вопросов, а лишь приняв чуть более удобное положение, погружаюсь в целительную медитацию. Раз уж на неопределенное время я оказался беспомощен, следовало получить от этого хоть какую-то пользу.

(Шишио).

В кабинете первого Хокаге, (то есть правителя и верховного главнокомандующего поселения «Коноха»), царила гнетущая тишина. Чуть больше минуты назад, солнце зашло за горизонт, и жители деревни, (по крайней мере их большинство), уже разошлись по домам, дабы отдохнуть и с новыми силами приступить к своей работе. Но первому и второму людям в «Конохе», этой ночью предстояло самое опасное задание в их жизнях, которое они сами себе и поручили.

Учиха Мадара, (за прошедшие годы успевший поседеть раньше положенного срока), нетерпеливо поглядывал на часы. Он был облачен в кроваво красные доспехи, изготовленные кланом Узумаки, (они стоили целое состояние, равное годовому бюджету не самого маленького клана ниндзя), на его коленях покоилась катана в кожаных ножнах, а в глазницах ярко сверкали сиреневые глаза с шестью концентрическими кругами на радужке.

Совсем недавно, глаза главы клана Учиха, вновь эволюционировали, из высшего шарингана превратившись в «рениган», (при этом не потеряв свойств шарингана). После гибели брата, Мадара днями напролет изнурял себя тренировками, спарринговался с сильнейшими ниндзя конохи, (в основном с Хаширамой, так как все остальные, не могли выстоять и минуты), а так же брался за любую работу, во время исполнения которой был шанс встретить опасного противника. И вот, когда предел сил уже был достигнут, но упрямство и сила воли продолжали заставлять совершенствоваться, необычные глаза откликнулись на желание своего хозяина, и дали ему доступ к силе, при помощи которой можно совершить свою месть.

Однако, не смотря на свою одержимость, Мадара успешно выполнял обязанности главы спецслужбы, и сейчас под его командованием было более двух сотен бойцов, готовых отдать жизнь за Хокаге, «Коноху», или по его личному приказу.

На стуле перед рабочим столом, склонившись над стопкой бумаг, сидел высокий широкоплечий мужчина с гривой золотых волос, и тусклым взглядом голубых глаз. Он так же был облачен в доспехи, (такие же как и у друга), а его катана покоилась в ножнах закрепленных на спине.

— Ты уверен, что нужно идти именно сегодня? — Не отрывая взгляда от ровных строчек финансового отчета, спросил Хаширама.

— Если ты не готов, то я пойду один. — Резче чем следовало, отозвался Учиха.

Сенджу вскинул голову, и взгляды друзей встретились, и ни один не желал уступить в этой борьбе.

— Ты же знаешь, что я жажду мести ничуть не меньше тебя. — Добавив в голос стальных ноток, заявил Хокаге.

Мадара только довольно усмехнулся, но все же решил пояснить свою точку зрения:

— На сегодняшний день, мы считаемся вторым и третьим по силе бойцами в мире. И ты, и я, находимся в лучшей своей форме на пике сил. Всего через пару лет, мы начнем слабеть, ведь время не щадит никого… никого кроме этого проклятого монстра! Шинигами, почему именно он получил столь долгую жизнь?

Учиха постепенно перешел на рык, лицо исказила злоба, а на лбу запульсировала жилка.

— Ты прав. — Прервал товарища Хаширама, возвращаясь к бумагам. — Если мы не остановим его сейчас, то вряд ли в будущем найдется кто-то, способный на это. Жаль, но наши дети не могут похвастать огромной силой, или стремлением ее получить.

— Знаешь… — Мадара внезапно успокоился и коротко хохотнул. — При взгляде на своих наследников, я начинаю жалеть о том, что мы живем в хорошо укрепленной и безопасной деревне. Отсутствие постоянной угрозы, плохо сказывается на мотивации к учебе.

В дверь кабинета осторожно постучали, прерывая разговор двух основателей.

— Войдите. — Приказал Хаширама, «надевая» на лицо маску холодного превосходства.

Створка приоткрылась, и в помещение тенями скользнули два молодых человека, (им было лет по двадцать, не больше). Оба посетителя, встав на одно колено, склонили головы перед правителем, и хором произнесли:

— Вызывали, господин Хокаге?

Долгую минуту, Хаширама молча изучал двух учеников, в которых он и Мадара, вложили море времени и усилий, создавая себе достойных приемников. Херузин сарутоби, (жилистый брюнет с твердым характером и прекрасно «подвешенным» языком), был прирожденным лидером и политиком, способным «лавировать» между интересами разных кланов, при этом добиваясь собственных целей. Шимура Данза, (так же жилистый брюнет с чуть более грубыми чертами лица, несгибаемой волей и упертым характером), его нельзя было отправлять на переговоры, где для достижения целей необходимо идти на уступки, зато он был великолепным исполнителем, готовым идти по следу жертвы дни и ночи без перерыва на сон и отдых. Совсем немногим было известно, что под повязкой, закрывающей правый глаз, у этого парня имплантирован шаринган, (Мадара лично подбирал глаз, который подошел бы его ученику).

Тем временем тишина затягивалась, и посетители начали волноваться, хоть старательно этого не показывали.

— Херузин Сарутоби… я Хаширама Сенджу, первый Хокаге деревни «Коноха», назначаю тебя своим приемником, и вторым Хокаге. С честью выполняй свой долг перед деревней, и помни: «Коноха» прежде всего.

— Шимура Данза… я Мадара Учиха, основатель «Конохи», глава разведки и контрразведки, тот кто по праву носит титул «тень тени», назначаю тебя своим приемником, и главой спецслужб «Конохи». Неси исполняй свой долг перед деревней с честью, и помни: «Коноха» прежде всего.

— Так точно, учитель. — Хором рявкнули парни, и вскочив на ноги, вытянулись по стойке «смирно».

— Господин Хокаге, что заставило вас объявить о своем решении сегодня? — Осмелился задать вопрос Шимура.

Однако ему ответил не Сенджу, начавший в ускоренном темпе заполнять бланки, а сидящий напротив правителя Учиха:

— Мы уходим на охоту за преступником, и велика вероятность, что не сможем вернуться, даже если наша миссия завершится успехом.

— Кто может быть настолько опасен, что бы двое сильнейших ниндзя не были уверены в победе? — С некоторой долей удивления, продолжил разговор Сарутоби.

— Его зовут Шишио Тенгу, но во всех архивных записях он фигурирует под прозвищем «кровавый мечник».

— Мне подготовить группы прикрытия и поддержки? — Оживился Данза.

— Не стоит посылать людей на смерть… тем более что это все равно бесполезно. — Мадара невесело усмехнулся. — Наш противник, это настоящий монстр, в сравнении с которым хвостатые демоны, просто мелкие неудобства. Он даже не заметит охотников, не достигших «эс» ранга.

— Может быть тогда нам хотя бы подготовить медиков? — Не желал уступать Шимура.

— Я запрещаю вам, или кому либо другому, приближаться к месту нашей битвы ближе чем на двадцать километров. — Вмешался в разговор Хаширама, подкрепляя слова ударом печатью по только что составленному документу. — Я закончил.

И в этот момент, в кабинете бесшумно появился боец в черном костюме, (прекрасно облегающим тело), и белой безликой маске.

— Господин Хокаге: задание выполнено, объект обещал прибыть на место встречи, и даже не убил посыльного.

— Отлично. — Мадара встал со стула, и пристроил катану на пояс. — Наконец-то мы отомстим.

В небе светила полная луна, заливающая своим ровным тусклым светом каменистую равнину, и отражающаяся в зеркальной глади небольшого озера. Я сидел на крупном валуне, на плече покоился двухметровый клинок поддерживаемый за рукоять, а на лице застыло выражение глубокой задумчивости.

Не так уж и часто, мои предполагаемые жертвы, сами бросают мне вызов, (психи, решившие покончить жизнь самоубийством, а заодно прославиться за мой счет, мной не рассматриваются). Пусть жажда битвы уже пробудилась, но она еще слишком слаба, и в течении ближайшего года, (а-то и двух лет), я мог бы ее игнорировать. Однако, отказ от поединка не только ударил бы по моей репутации, но в добавок оскорбил бы двух воинов, достойных того, что бы умереть от моей руки.

«И все же долгая жизнь, изгнание, общение с демонами и „тенью Ареса“, не прошли для меня бесследно».

Кривлю губы в улыбке, (выражение лица отразившееся в озере, выглядело довольно неприятно). За прошедшие годы, мое лицо привыкло к ухмылке или оскалу, и что бы мимикой выразить какую либо эмоцию, приходится прилагать усилия.

Вот в зоне моей чувствительности появились два источника чакры, пытающиеся маскироваться под окружающий фон, (не слишком успешно).

«Они стали сильными… гораздо сильнее чем я ожидал».

Пальцы правой руки стискивают рукоять меча, глаза вспыхивают двумя маленькими звездами, а губы растягиваются, обнажая безумный оскал. Арес хочет что бы я сражался, и теперь когда мои противники прибыли, нет более нужды сдерживаться.

— Ррр! — Из груди вырывается нечто среднее между рыком и ревом, а все пространство на несколько километров вокруг, накрывает сильнейшая «жажда крови».

Миг, и мое тело уже несется на встречу двум противникам, равных которым в этом мире еще не было. Пусть уровень их чакры ниже чем у демонов, (кстати не намного), но они гораздо лучше умеют ее использовать. из-под ног, разлетаются песок и мелкие камушки, от набранной скорости в ушах начинает завывать ветер. Низкий, «глубокий» голос, произносящий бессмысленные на первый взгляд слова, гармонично вливается в обстановку:

— Стихия дерева: великий живой лес.

Тут же из земли начинают расти побеги, (сперва тонкие и гибкие, но с каждой секундой становящиеся все длиннее и толще), и вскоре равнина превращается в непроходимую чащу, где при каждом шаге, дорогу преграждают стволы такой толщины, что обхватить их могли бы только три человека взявшиеся за руки. А растительность не собиралась стоять без дела, и ветки с корнями, тут же начали пытаться нанести хлесткие удары, или оплести руки и ноги своей жертве.

— Ха-ха-ха-ха! — Почти не замедлившись, размахиваю «Рельсой», клинок которой напитан чакрой ветра, благодаря чему без труда разрубает древесину.

— Стихия огня: огненный метеорит. — Прозвучал второй голос, и ночное небо осветили языки алого пламени, окутывающего раскаленный кусок скалы, падающий прямо на меня.

Вонзив меч в землю, окутываюсь «аурой огня», (которая успешно превращает в пепел тянущиеся ко мне деревья), и сложив несколько ручных печатей, вскидываю руки вверх, направляя ладони на приближающийся камень. Чакра огня и воздуха смешивается, и вырывается из моего тела под чудовищным давлением, но не в состоянии вырваться из-под контроля разума, принимает форму столба, (или луча), начинающегося от моих рук, и вторым концом упирающегося в метеорит.

Борьба двух техник продолжалась секунды, а затем объятый огнем снаряд раскололся на две почти равные части, и с грохотом обрушился в лес, повалив и спалив немало деревьев, и подняв в воздух тучи пыли и пепла.

— Рениган: гравитационная волна.

Воздух вздрогнул, по пространству прошла рябь, а затем деревья, камни, песок, полетели в одну сторону, словно листья под порывом ветра. Я только и успел, что схватиться за меч, и поглубже вонзив его в землю, припасть на колени и окутать себя покровом чистой чакры, уплотнившейся до состояния почти непробиваемого кокона.

Одни деревья ломались, другие вырывались из земли вместе с корнями, и камнями, и все они пролетали мимо, будто бы кто-то наклонил стол, на котором стояли декорации нашего мира. Некая сила и меня пыталась оторвать от земли, что бы швырнуть на гору, уже образовавшуюся в нескольких километрах за моей спиной, только вот покров чакры, слишком крепко и глубоко держался за земную твердь.

Продолжалось это рукотворное бедствие недолго, но в результате, от недавно выращенного леса ничего не осталось, а представшая взгляду равнина, (испещренная воронками разных форм и размеров), создавала еще более гнетущее впечатление чем раньше. Не стоит думать, что последствия примененной техники, прошли для меня незамеченными: резерв чакры, (а это шесть сердец отвечающих за разные стихии, и три демона), уменьшился более чем на четверть, и впервые за достаточно немалый срок, в мою голову пришла мысль о том, что сражение может быть проиграно из-за банального истощения. Мои же противники, все еще не потратили и половины сил.

— Стихия земли: каменный пресс.

Земля задрожала, а затем, (будто страница книги), вверх поднялась каменная плита, начавшая заваливаться прямо на меня.

«Они что, решили раздавить меня, как какое-то насекомое?».

— Ррр! — Напитав меч чакрой молнии, раскручиваю его над головой, а затем метаю в приближающуюся плиту.

Как и ожидалось, «Рельса», без проблем пробила слой земли и камня, вылетев с другой стороны плиты. Мне оставалось сложить несколько ручных печатей, что бы переместиться к клинку, и в следующий миг перехватить рукоять обеими руками, что бы широким взмахом рассечь «водяного дракона».

До ушей донесся громкий удар, от которого вздрогнула земля, (это плита, которая должна была меня раздавить, наконец упала и раскололась на множество частей).

«Как-то эта забава затянулась… пора мне перехватывать инициативу».

Всего одна ручная печать, и ветер охотно мне подчиняется, закручиваясь спиральными потоками. Несколько секунд, (противники дали мне непозволительно много времени), и вот над равниной бушует смерч, в центре которого зависло мое тело. Чакры на эту технику ушло не так много как могло показаться, (стихия сама сделала большую часть работы, ее лишь нужно было «подтолкнуть» в нужном направлении).

Тем временем, Учиха и Сенджу не сидели без дела, и на пути стихии уже вырос фиолетовый четырехрукий гигант, в прозрачной голове которого укрылись двое мужчин. Пара шаровых молний, (запущенных мной), разбились об щит гиганта, ответная попытка достать меня мечом и черным пламенем, так же не принесла успеха.

Вылетев из центра смерча, приземляюсь на изрытую землю, и сконцентрировав все свое внимание на единственном действии, вонзаю «Рельсу» в землю, одновременно выплескивая треть оставшейся чакры. Почва под ногами призрачного воина, («сусано»), вздрогнула, треснула, и начала расходиться в стороны. Гигант был проворен, но этого оказалось недостаточно, особенно когда края новообразованного ущелья начали обваливаться.

В следующей технике, объединяю огонь и землю, и в образовавшуюся яму начинает заливаться поток раскаленной лавы. К сожалению, мне не дали закончить начатое, (из ямы выпрыгнул призрачный воин, от которого остался один только скелет, и-то существенно побледневший). Из растаявшего на глазах черепа, выпрыгнули два воина с обнаженными катанами, которые тут же рванули в мою сторону.

— Стихия дерева: древесная тюрьма. — уверенным голосом провозгласил более высокий воин, одной рукой сложив серию из пяти печатей.

Вокруг меня, из земли, тут же начали вырастать деревянные столбы. Чем окончится эта техника, я досматривать не стал, а окутавшись «аурой огня», со всей доступной скоростью, устремился на встречу противникам.

По всей видимости, изначально я переоценил запасы чакры у своих противников, так как сейчас у них едва ли осталась треть того объема, который сохранился у меня.

Взмах двуручником, и Учиха ловко пригибается припав на одно колено, а Сенджу наносит удар катаной, (который был заблокирован рукоятью моего меча). Одновременно отпрыгиваем в разные стороны, и активируем заранее подготовленные техники.

Из моего рта вырывается столб раскаленного пара, Мадара же выдувает поток алого пламени. Атаки столкнулись, и после недолгой борьбы, рассеялись безвредным туманом. Тут же мне приходится отступать, так как в очередной раз Хаширама применяет одну из своих любимых техник.

— Стихия дерева: лес копий.

С внушающей уважение скоростью, из земли выскочили острые деревяшки, (некоторым из которых удалось поцарапать мою шкуру, напитанную чакрой земли).

Численное преимущество противника, начало раздражать, и мной было принято решение, исправить положение. Сложив несколько печатей, применяю стихию дерева создавая единственного клона, в которого влил треть оставшейся внутренней энергии. И вот мы застыли друг напротив друга: с одной стороны Мадара и Хаширама, с другой я и мой клон, (оригинал определить довольно легко, ведь у дубликата нет меча).

— Пора заканчивать. — Заявляю, непринужденно оскалившись.

— Ты прав… это длится слишком долго. — Хмуро отозвался Учиха, и начал готовить какую-то неизвестную мне технику.

Напитав «Рельсу» чакрой молнии, швыряю ее в Учиху, и тут же вместе с клоном, бросаюсь следом. От меча врагам удалось увернуться, и вперед тут же выступил Сенджу, решивший выиграть немного времени для напарника.

«Наивный».

С хлопком перемещаюсь к клинку, вонзившемуся в землю за спиной Мадары, (даже удивительно, что он осмелился оставить мое оружие рядом с собой, зная о технике перемещения). Вокруг пальцев образуются «когти ветра», удар которыми должен был перерубить Учихе позвоночник, но в последний момент его оттолкнула рука первого Хокаге, принявшего технику на свою катану. В следующую секунду, грудь правителя «Конохи», пробила рука моего клона, так же использовавшего «когти ветра».

— Глупая смерть. — Хмыкаю, глядя в стекленеющие глаза первой сегодняшней жертвы.

— Нет… все так, как и задумано. — Хаширама скривил лицо в гримасе боли и торжества, а его руки, (выпустившие оружие), вцепились в мои запястья. — Действуй Мадара!

— Рениган: вакуумный взрыв!

Раздался громкий хлопок, а затем потоки воздуха устремились к эпицентру техники, что бы заполнить мгновенно опустевшее пространство. Поднялось облако пыли, и на землю опустилась неестественная тишина.

Только один человек продолжал стоять и смотреть в ту сторону (на то место), где закончил свой земной путь Хаширама Сенджу, пожертвовавший собой, ради того, что бы покончить с монстром, по какой-то насмешке судьбы имеющим человеческий облик. Глаза нестерпимо болели от перенапряжения, чакры почти не осталось, (весь ее запас ушел на создание последней техники), но это не имело совершенно никакого значения.

— Ха-ха-ха-ха! Мы сделали это! Хаширама слышишь? Мы убили эту тварь!

Пылевое облако осело, предоставляя возможность обозреть поле битвы. Учиха продолжал хохотать, руками утирая слезы радости текущие по щекам, и его даже не смутило, что ноги подогнулись и стоит он теперь на коленях.

— Все кончено… — Выдохнув, Мадара запрокинул голову и посмотрел в небо. — Спи спокойно братишка, мы за тебя отомстили.

Внезапно, за спиной послышался звук шагов, и прежде чем глава великого клана успел обернуться, в спину вонзился меч, лезвие которого пробило тело насквозь и выглянуло из груди. Чувствуя себя бабочкой, пронзенной булавкой, мужчина поднялся на ноги, (в этом немало помог меч, заставляющий двигаться так, как нужно человеку, чьи руки удерживают рукоять).

С усилием повернув голову и скосив глаза, Мадара в шоке замер. Позади него стоял Шишио, живой и почти невредимый, и только тонкая струйка крови вытекающая из уголка его левого глаза, свидетельствовала о том, что примененная техника не прошла для него без последствий.

— Я вижу удивление в твоих глазах. — Голос великана хрипел, напоминая рык медведя. — Что ж, перед смертью, позволю тебе узнать, каким же образом я выжил. Всего два слова: «иллюзия смерти». Да-да, не только Учихи могут использовать эту технику. Однако, это было близко… поздравляю.

— Тварь… — Сумел выдавить мужчина, и в его руках блеснули метательные ножи.

— Уважаю. — Без труда отмахнувшись от атаки, Шишио широко оскалился. — Что бы выжить, мне пришлось пожертвовать левым глазом, и он теперь не подлежит восстановлению. Поэтому, я заберу полагающийся мне трофей у тебя.

Изуродованную боем равнину огласил хрип умирающего Учихи, оборвавшийся после взмаха огромного меча. Великан некоторое время постоял над телом убитого противника, полюбовался на рениган лежащий на ладони, а затем опустил ногу на голову Мадары, превращая ее в месиво из крови, костей и мозгов.

— Трофеи забирает убийца, таков закон. Ха-ха-ха!

Глубокий вдох носом, и медленный выдох через рот. В животе словно разгорелся пожар, энергия от желудка, по тонким нитям устремляется к сердцу, а затем смешивается с чистой тьмой. Светло голубая чакра, (цвет нейтральной внутренней энергии), постепенно темнеет, пока наконец не становится абсолютно черной.

Мне недоступны манипуляции огнем, водой, ветром, землей и молнией, (по крайней мере так, как это делают другие ниндзя), но при должном упорстве, тьма способна повторить все те же эффекты, при этом нанося гораздо больше разрушений. За примером далеко ходить ненадо, стоит только вспомнить клан Учих, и способность их глаз, вызывать черный огонь («аматерасу»).

Сейчас я сидел на полу в комнате своего дома, в позе «лотоса», и полностью сконцентрировавшись на своей чакре, пытался придать ей новые свойства. Мне уже десять лет, и сегодня меня в первый раз выпускают в деревню, что бы представить команде выпускников академии, вместе с которыми нам придется выполнять различные миссии. Пока же, на дворе стояла глубокая ночь, (лучшее время для тренировок с тьмой).

За прошедшее после гибели родительницы время, я еще подрос, (жаль только красивее не стал), и теперь выглядел лет на пятнадцать. Торс, руки и ноги, покрывали неровные бугры мышц, (что так же не добавляло привлекательности в глазах женщин), а объем чакры, уже превзошел общий резерв главы и старейшин клана.

Вдох, выдох… вдох, выдох…

В какой-то момент мне начало казаться, что все мои усилия напрасны, и следует отказаться от идеи изобретения «колеса», вернувшись к изучению уже существующих техник, на основе которых можно будет создать свой стиль. И когда запас терпения уже подошел к концу… тишину разрезал звук электрического разряда.

Распахнув глаза, с торжеством и неверием смотрю на свои руки, между пальцев которых мелькали разряды черных молний. К сожалению, долго поддерживать требуемую концентрацию не удалось, но доказательство того, что моя затея не безнадежна, придало энтузиазма и дальше идти избранным путем.

«Надо перекусить и отдохнуть, а потом продолжу попытки».

Приняв решение, с наслаждением вытягиваю ноги, и глупо улыбаясь похрустываю суставами. Если моя задумка себя оправдает, то вскоре в клане Нара отпадет всякая необходимость.

Утром, глава клана торжественно вручил мне повязку с протектором, (железка, на которой был изображен символ деревни, похожий одновременно на лист и улитку). Несколькими фразами старшие члены клана объяснили, как добраться до академии, а затем выпихнули за ворота.

Натянув на голову капюшон от черной кофты, (одежду я выбрал максимально закрытую), неторопясь направляюсь в указанном направлении. До начала распределения на команды оставалось больше получаса, и это время хотелось потратить на осмотр «Конохи».

Огромная масса людей, беспорядочно ходящих по только им известным маршрутам, одно и двухэтажные дома с красочными вывесками… будь я обычным ребенком, всего второй раз в жизни вышедшим за территорию клана, наверняка растерялся бы, и вероятно даже опоздал на распределение.

Академия стояла чуть в стороне от жилых домов и торговых улиц, была окружена символическим забором, а вокруг нее располагалось несколько тренировочных полигонов, (больше похожих на детские игровые площадки). Само здание имело три этажа, и ничем особенным не выделялось.

Охранник стоящий при входе, проверив мой протектор на подлинность, отправил на второй этаж, сообщив что выпускники собираются в кабинете «203». Поблагодарив за помощь, все тем же неторопливым шагом поднимаюсь по лестнице, вхожу в нужную дверь, и оставаясь никем не замеченным, прохожу в конец класса, где занимаю место в темном углу.

Кроме меня, в кабинете уже собрались десять человек, (сразу три представителя клана Учиха, один Хъюга, двое Сенджу, по одному Яманака, сарутоби, Акимичи, Инузука). Судя по моим ощущениям, уровень чакры у каждого из них, примерно на два порядка меньше чем у меня, да и контролируют они ее несколько хуже.

«А ведь они года на два-три старше моего тела».

Постепенно класс заполнялся представителями других кланов. Вглядываясь в лица и прислушиваясь к разговорам, я пытался запомнить как можно больше информации об этих детях, ведь в будущем, кто-то из них может стать моим союзником, а кто-то противником.

Последним, (за минуту до начала распределения), вошел учитель. Это был высокий голубоглазый блондин, с симметричными чертами лица, и доброжелательной улыбкой настоящего убийцы, который вежливо поздоровавшись пожмет тебе руку, а затем не дрогнув ни единым мускулом, вонзит нож в спину. Окинув нас взглядом, и убедившись, что собрались абсолютно все, он достал из стола список, и начал громко произносить имена и номера команд.

— …тринадцатая команда: Акимичи Чоза, Нара Каге (в этот момент по классу пронеслись смешки), Яманака Икари. Капитан: Учиха Изами.

«Интересно, чему нашу троицу сможет научить Учиха?».

В это время в помещение заглянул невысокий черноволосый, (и черноглазый), мужчина. Взглядом найдя всех членов тринадцатой команды, он жестом приказал следовать за собой, и скрылся за дверью.

Я и напарники, молча встали со своих мест, и провожаемые взглядами остальных выпускников академии, проследовали к выходу, учитель же, уже объявлял следующую троицу.

Учиха ждал нас стоя в коридоре и привалившись плечом к стене. Он был одет в облегающий черный костюм, сандалии оставляющие открытыми пальцы ног, а так же десяток ремешков обхватывающих торс «крест накрест», к которым крепилось множество маленьких сумочек.

— Меня зовут Учиха Изами: мне двадцать два года, я Джонин. Пока что, это все что вы должны обо мне знать. ваши имена мне известны, но вам придется доказать, что вы достойны называть себя членами уважаемых кланов. Завтра утром, вы прибудете на полигон номер десять, и там продемонстрируете все, чему успели обучиться. Сегодня у вас свободный день: советую им насладиться, ведь до получения звания «чонин», времени на отдых не предусмотрено.

Договорив, капитан с хлопком рассеялся облачком белого дыма.

— А… во сколько приходить на полигон? — Растерянно спросил мой напарник из клана Акимичи.

— Не знаю как вы, но я приду на рассвете. — Пожимаю плечами и направляю свои стопы к лестнице. — Лучше подождать там, чем опоздать и получить какое ни будь взыскание.

Где-то в середине ночи начался дождь, (мелкая противная морось, обещающая затянуться на несколько часов). Ранним утром, надев черную куртку с капюшоном, черные штаны и сандалии, (терпеть не могу такую обувь, но она почти не мешает при помощи чакры, «приклеиваться» к вертикальным поверхностям), я отправился на полигон, указанный нашим командиром.

Как и ожидалось, на поляне в центре которой были вкопаны три столба, никого еще не было, (попытка почувствовать источник чакры, так же не принесла результатов). В итоге мной было решено забраться под крону самого большого дерева, и потренироваться в незаметности.

Тень дерева, легко откликнулась на мой зов, и «укрыла» меня. Внешне это выглядело так, будто на меня наползла чернота, заставившая контуры тела смазаться. При идеальном исполнении, этот трюк должен делать человека полностью необнаружимым зрительно… но мне было далеко до совершенства.

В течении часа, на полигон прибыли Чоза и Икари, (оба одетые в длинные плащи-дождивики). Меня они не заметили, а устроившись под ближайшим деревом, попытались досмотреть сны, прерванные ранним пробуждением.

В тишине, нарушаемой только шумом капель дождя, прошло еще около часа, а затем на поляне, (рядом со столбами), взметнулся вихрь из листьев, в котором появился наш командир.

— Прекрасно, вы все уже здесь. Обожаю пунктуальных подчиненных.

Мои напарники, (успевшие задремать), вскочили на ноги и стали озираться.

— Нара, не будешь ли ты так любезен, что бы спуститься на грешную землю? — Ехидно улыбаясь, и глядя прямо на меня, спросил Учиха.

Спрыгиваю с ветки, приземляясь за спиной Икари, и в следующий момент перехватываю руку с ножом, нацеленным в мое горло. Представитель клана Яманака, с расширившимися от ужаса глазами уставился на меня, а его лицо медленно бледнело от осознания того, что он чуть было не убил напарника.

— Жаль… — Тяжело вздохнул командир. — Если бы у тебя получилось, я бы избавился от множества проблем. Стройся!

Командирский «рык», во все времена и в каждом мире имеет просто магические свойства. Вот и сейчас, мы и опомниться не успели, как встали в одну линию, (разве что не по росту). Учиха прошелся вперед-назад, похмыкал, а затем приказал:

— Нападайте на меня.

«Ну… ты сам попросил».

Чоза и Икари, (выхватив ножи), послушно кинулись в рукопашную, и закономерно были разбросаны ленивыми движениями опытного ниндзя. Удовлетворив самолюбие, (за счет избиения детей), Изами посмотрел на меня.

— Тебе нужно особое приглашение? — Нагло ухмыльнулся он. — Считай, что ты его получил: нападай.

«Интересно, он действительно не понимает, или претворяется?».

Что бы убедиться в своем выводе, взглядом указываю на землю, где от моих ног, к ногам командира, протянулась полоса тьмы, видная даже в настолько пасмурную погоду, (все же чакры я в эту технику «влил», столько что обычному ниндзя на десяток «огненных драконов» хватит).

— И это все, на что способна твоя техника? От представителя клана Нара, я ожидал большего.

Пожимаю плечами, и мысленно активирую второй этап моей задумки. Тень стремительно разрослась, по ногам противника поползли «руки», пальцы которых тянулись к горлу. Только сейчас Учиха попытался вырваться, и с изумлением понял, что у него это не получается. В черных глазах мелькнуло удивление, затем испуг, и потонуло это все в дикой ярости.

Шаринганы вспыхнули, (по три запятых на красной радужке, стали вращаться вокруг зрачков), и меня попытались затащить в иллюзию… только вот мои глаза так же изменились, превратившись в два провала во тьму.

— Прекрати… это приказ. — Прохрипел Изами, когда пальцы тени сомкнулись на его горле. — Прошу…

Молча качаю головой, а в следующую секунду, раздается сдавленный хруст и хрип, а изо-рта несостоявшегося командира, начала течь кровь. Подхожу вплотную к бессильно упавшему человеку, жить которому осталось не так уж и долго, (техника завершилась сразу же, как только хрустнули ребра и была раздавлена гортань).

Взяв голову не сопротивляющегося Учихи в руки, встречаюсь взглядом с его мутнеющими глазами.

— Глаза бездны: поглощение.

Секунду длилась борьба, а затем в меня потек поток чакры и воспоминаний, (тусклых и смазанных, будто события произошли со мной, но невероятно давно). Когда мои глаза перестало жечь, (такова плата за использование техники… ну и еще возможное сумасшествие, но кому это интересно?), откидываюсь на спину и закрываю веки. Теперь нужно поспать, что бы поглощенная сущность усвоилась… а потом можно будет разбудить напарников, вырубленных «командиром» в самом начале.

Честно говоря, я не планировал убивать Учиху… просто «подвернулся» удачный случай, что бы испытать способность, на которую возложено слишком много надежд… вот и не удержался. Теперь возникнут проблемы с властями, да еще и командира-наставника придется назначать нового. В общем: меня ждет несколько интереснейших дней в застенках службы безопасности Конохи.

«Интересно, а что скажут старейшины клана, когда узнают что я убил полноценного джонина?»

Удивительно, но проснулся я не в застенках спецслужб, и даже не в обычной камере для преступников, а на койке в госпитале «Конохи». Воспоминания возвращались медленно и неохотно, и были они какими-то раздвоенными, (словно я одновременно просматривал сразу два фильма, находясь в телах главных героев).

Последние секунды жизни неудачливого Учихи, принесли мне немалое удовольствие, (осознание беспомощности и страх смерти опьяняли). После того как сознание полностью вернулось, пришло понимание той глупости, что я совершил, решившись убить учителя. Единственная причина, по которой меня еще не допрашивают «с пристрастием», это невероятность такого события, как победа вчерашнего ученика академии, над состоявшимся наемным убийцей, достигшим ранга «Джонин».

Вскоре моя догадка получила подтверждение: медсестра доложила охране о том, что я пришел в себя, и в мою палату пришли двое суровых мужчин с белыми лицами и холодными глазами. Выяснилось, что во время допроса, мои сокомандники, (пришедшие в себя намного раньше), доложили о том, что учитель требовал от нас, что бы мы попытались его убить. С точки зрения закона, мы исполняли приказ командира, и не наша вина, что он умудрился подставиться так, что бы умереть.

Разумеется, я подтвердил версию напарников, и дознаватели даже не стали задавать дополнительные вопросы. Мне пожелали скорее выздоравливать, и присоединяться к друзьям, которые уже два дня тренируются с новым командиром, (представителем клана Инуцук).

В тот день я пообещал себе, более не совершать столь опрометчивых поступков, хотя бы до того времени, когда не стану достаточно сильным, что бы суметь убежать от какого ни будь «каге». Кстати: представители клана Нара, все же навестили меня в больнице, и «обтекаемыми» фразами сообщили, что гордятся тем, что их юный родственник, сумел победить взрослого и опытного Учиху, чей клан слишком зазнался. Еще меня предупредили, что теперь стоит быть вдвойне осторожным, и стараться не поворачиваться спиной к обладателям красных глаз.

Еще через два дня, врачи констатировали, что я абсолютно здоров, и выдав соответствующую справку, выставили за дверь госпиталя. Я же, все это время изучал память своей жертвы, а так же пытался привыкнуть к объему чакры, увеличившемуся почти на треть, (из-за чего несколько пострадал контроль). Жаль, но способностей даваемых шаринганом, как и склонности к стихии огня, у меня не появилось, (а ведь в душе теплилась надежда, при помощи «глаз бездны», овладеть всеми стихиями).

«Придется ограничиться тьмой и тенями… у других и этого нет».

Успокоив себя таким образом, я зашагал на полигон, где сейчас должны были тренироваться мои сокомандники и новый командир. Солнце светило высоко в небе, ветер шевелил ветви деревьев, тени «танцевали» на земле… в общем, день обещал быть просто прекрасным.

(Шишио).

Мужчина огромного роста, одетый только в черные облегающие штаны, стоял на вершине холма, и смотрел в сторону моря, волны которого раз за разом накатывали на берег. Длинные черные волосы развивались на ветру, солнце беспощадно пекло обнаженный торс украшенный десятками самых разнообразных шрамов, а глаза, (левый сиреневого, а правый серебряного цветов), светились предвкушением.

Правая рука существа, (которого уже давно никто не считал человеком), покоилась на рукояти двухметрового меча, глубоко вонзенного в землю. Внимательный наблюдатель мог бы заметить, что время от времени гигант шевелит губами, (будто произносит какие-то слова), только вот даже среди опытных ниндзя, очень редко встречались безумцы, готовые следить за «кровавым мечником».

В это же время, на берегу моря объединенная армия сразу двух из пяти сильнейших стран, готовилась к сложнейшему сражению, победа в котором принесет им славу и богатства, а так же тайные знания одного из старейших кланов мира. Время от времени, воины бросали взгляды на одинокую фигуру, но словно пугаясь собственной дерзости, тут же отворачивались. Единственная причина, почему среди людей еще не началась паника, это объявление командиров о том, что в сегодняшнем сражении, легендарный монстр выступает на их стороне.

Как генералы, ведущие объединенную армию сумели убедить «кровавого мечника» присоединиться к походу, (заплатили золотом, пообещали часть добычи, отдали на растерзание молодых женщин), не знал почти никто, те же кто был знаком с текстом заключенного договора, не спешили делиться информацией. В любом случае, если раньше у кого-то и были сомнения в том, что остров-крепость удастся захватить, то теперь уверенность в победе была абсолютной.

Выдернув меч из земли, небрежным движением закидываю его себе на плечо, и неторопливо начинаю спускаться к берегу, где уже построились две армии. Как главы двух деревень ниндзя, убедили меня участвовать в своей войне? Ну… все же я наемник, и готов работать на кого угодно, (если конечно мы сойдемся в цене). В качестве оплаты за мое участие в битве, командиры собравшихся здесь воинов, предложили мне жизнь узукаге, (титул правителя клана Узумаки), а точнее будет сказать, они обещали мне сражение с этим человеком.

Пусть пока что меня не мучает жажда битвы, но прошедшие годы не могли не оставить свой след на характере, и в какой-то момент я понял, что ищу столкновений с сильными бойцами, уже по собственному желанию. «Битва ради битвы», теперь это мой девиз… и пусть люди говорят, что подобный путь ведет лишь к разрушению души, мне их мнения не интересны.

Воины, стоявшие между мной и морем, поспешно расступались, (особенно нервные даже пытались спрятаться за спинами товарищей). Мне была безразлична эта суета, ведь среди собравшихся был от силы десяток интересных бойцов, и совершенно никого, кто мог бы развлечь меня сражением.

Подойдя к самой границе воды, устремляю свой взгляд к горизонту, где вдалеке виднелся остров-крепость, непреступная обитель красноволосых мастеров печатей. Совсем скоро мир узнает, кто же из нас сильнее, глава клана Тенгу, (члены которого трусливо спрятались в измерении своих призывных зверей), или же узукаге, которого считали даже более опасным противником чем Учиха Мадара или Сенджу Хаширама.

Сложив пальцы левой руки в печать концентрации, громко произношу:

— Стихия земли: создание суши.

Разумеется, я мог бы и не озвучивать название техники, (тем более что придумал его только что), но так забавно смотреть на ошеломленные лица рядовых ниндзя…

Мое тело окутал кокон чакры Шукаку, (боюсь без помощи однохвостого демона, мне с поставленной задачей не хватит справиться сил), а через несколько секунд, из забурлившей воды начали вырастать островки, выстраивающиеся в один ряд, и создающие некое подобие моста. Ширина «моста», в среднем составляла метров восемь-десять, так что воинам вполне хватит места даже для сражений с использованием стихийных техник.

Конечно, можно было просто заморозить воду, (на это ушло бы куда меньше чакры), но подобная переправа была бы очень ненадежной, и Узумаки вполне могли бы ее растопить. Можно было так же вырастить мост при помощи стихии дерева… только вот я сразу не догадался этого сделать, а если сейчас остановиться и начать использовать другую технику, (менее затратную), это отрицательно скажется на моей репутации.

«Да, я тщеславен».

Из-за собственной недогадливости, а так же тщательно взращиваемого упрямства, теперь стою и мучаюсь, поднимая все новые и новые островки земли. Наблюдающие за этим процессом люди молчат, и кажется даже боятся дышать… для них даже не имеет значения то, что каждый следующий остров всплывает через несколько больший промежуток времени, нежели предыдущий.

«А может стоило при помощи ренигана, заставить воду расступиться, и позволить армии пройти по дну моря? Эх… все равно никто из них не понял бы всего символизма и иронии».

Медленно но верно, переправа была завершена, однако никто почему-то не спешил с радостными и воинственными криками бросаться на штурм твердыни клана Узумаки. Обернувшись на воинство, сомкнувшее свои ряды за моей спиной, замечаю взгляды полные трепета, восхищения и ужаса, а кроме того, на лицах людей было написано крупными буквами то, что они ожидают, пока я первый кинусь в бой.

«И приму на себя первый удар защитников острова».

Хмыкнув, возвращаю свое внимание к виднеющемуся вдали острову, и начинаю неспешно шагать вперед. Шок воинов, ожидавших стремительного и яростного рывка, можно ощутить кожей, точно так же как и разочарование командиров, которые просто не могут себе позволить ждать, пока я дойду до первых рядов противника.

— В атаку! — Закричал один из генералов, и в воздухе разлился зов сотен боевых труб…

Мой расчет себя оправдал полностью: к тому времени, когда я прогулочным шагом добрел до первых укреплений, построенных на острове клана Узумаки, сражение уже переместилось далеко вперед. Конечно, пришлось разобраться с несколькими красноволосыми «героями», бросившимися на меня из-за стен каких-то развалин, но это не шло ни в какое сравнение с тем, если бы мне пришлось в одиночестве пробиваться через всю оборону.

Путь до центрального поселения, (где и находилась резиденция узукаге), описывать не буду, так как в это время мне даже не пришлось серьезно драться, (основное сражение происходило вне поля моего зрения). Более подробно опишу город, в котором обитали красноволосые мастера печатей.

Начну со стены, (десятиметровая преграда, состоящая из серого камня, на котором не было видно ни одной трещинки). Единственной уязвимой точкой, оказались ворота, (которые были выбиты какой-то мощной техникой).

Сразу же возникает вопрос, почему ниндзя не попытались перебраться через стену, ведь они умеют ходить по вертикальным поверхностям? Подобному решению проблемы, помешали сразу две причины:

— По какой-то причине, закрепиться на стене при помощи чакры, не получилось даже у меня, (попытался ради удовлетворения интереса), а лестниц для осады никто с собой не принес.

— От вершины стены, начинался край полупрозрачного красного купола, ничего не пропускающего внутрь, но без проблем выпускающего наружу. Таким образом, Узумаки осыпали атакующую армию техниками и метательным оружием, при этом находясь под надежной защитой.

Небо затянули свинцовые тучи, из которых то и дело проливался холодный дождь. Я медленно брел по дороге, меся ногами густую грязь, а впереди уже виднелись ворота «Конохи».

Совсем недавно мне исполнилось восемнадцать, (дата символичная для жителей моего первого мира). Именно в восемнадцать лет, на моей настоящей родине, человек начинал считаться взрослым, и в полной мере отвечал за свои поступки. А буквально вчера, произошло еще одно событие, которое показало, что мой «рост», (как ниндзя), непросто замедлился, а полностью остановился.

Однако, расскажу обо всем по порядку: две недели назад, мы с напарниками получили задание, (ничего особенного, просто охрана вельможи). Сперва все шло хорошо, (разве что клиент жутко бесил своим поведением), а на пятую ночь, особняк в котором мы ждали прибытия еще одного аристократа, подвергся нападению.

Шестеро ниндзя-отступников, (бойцов убежавших из своих деревень), избивали нас как маленьких детей, а затем, убив на наших глазах испуганно верещащего нанимателя, просто ушли. Большего унижения я не испытывал за все свои жизни, от ощущения, будто мне плюнули в лицо, не исчезло до сих пор.

Возникает вопрос: раз нас оставили вживых, то почему в «Коноху» возвращаюсь только я? Все дело в том, что моим напарникам просто не повезло, (они оказались свидетелями моего позора). Обезвредить их было довольно легко, (от напарника парни нападения не ожидали), а затем «глаза бездны», передали мне знания и силу.

Первые несколько часов после поглощения, я себя ненавидел, правда вскоре пришло осознание, что это не мои эмоции, но все равно неприятно. И вот теперь, (побежденный но не раздавленный), возвращаюсь в свою деревню с одной только целью: уничтожить клан Нара, и забрать те крохи силы что у них есть.

— Кто? — Передо мной появился боец в черной униформе и белой маске без опознавательных знаков, и тут же за его спиной «материализовались» четыре «клона».

— Нара Каге. — Мой голос хрипит, но так даже лучше, (достовернее выглядит картина возвращения единственного выжившего после бойни).

— Только в твоих мечтах. — Произнес один из «масочников», и его поддержал дружный хохот остальных.

— Где твоя команда? — Осведомился командир отряда.

— Все мертвы… я остался один.

Смех сразу же прекратился, (над гибелью напарников здесь смеяться не принято).

— Иди в администрацию, доложи о случившемся куратору отряда, а затем отправляйся в госпиталь. Выполняй. — Только «масочник» договорил, как все пятеро рванули в разные стороны, и растворились среди деревьев.

— Так точно. — Сплюнув на землю, продолжаю свой путь.

Как на зло, из низко висящих туч, вновь полил дождь, снижающий видимость до пары десятков метров перед собой.

«Ничего… скоро я проведу ритуал, и подобные мелочи больше не будут доставлять неудобств».

Ночь, в квартале клана Нара царит тишина, и только я, черчу прямо на площади, (перед домом главы клана), сложнейшую пентаграмму. Восемь тел, (постовые, которым не повезло выйти на службу именно сегодня), лежат под стеной ближайшего дома, и в их взглядах направленных на меня, читается суеверный ужас.

Кровавые линии кажутся черными под светом луны, и кровь слишком быстро впитывается в щели между камнями.

«Если так пойдет и дальше, то мне придется добывать новых жертв… а это лишняя трата времени».

На моих губах играет садистская улыбка, (пусть я никогда не считал клан своей семьей, но мать моего тела погибла именно из-за их безразличия). Неожиданно даже для себя, слышу свой тихий голос, напевающий песню из далекого, (почти забытого), прошлого:

Наконец, рисунок был завершен, (даже не пришлось ходить за дополнительными жертвами). Обозрев проделанную работу, прохожу в середину изображенной фигуры, и сажусь в позу «лотоса».

Привычно тянусь к тьме, и чувствую, как по жилам бежит обжигающий холод. Несколько секунд просто наслаждаюсь ощущениями, а затем перенаправлю энергию в свой рисунок, одновременно произнося «фразу-активатор»:

— Стихия тьмы: поглощение сущности.

От моего тела, в разные стороны потянулись нити, состоящие из сгустившегося мрака. Успеваю досчитать до пятнадцати, когда первое «щупальце», добралось до своей жертвы. Ритуал не удался бы, не имей клан Нара, изначальной склонности к тьме, (управление тенями, как бы на это намекает), но сегодня, они лишатся этой своей особенности.

Вот в доме главы клана зажегся свет, а затем, входная дверь распахнулась и на пороге появился полуголый мужчина, одной рукой держащийся за грудь. Его взгляд быстро нашел черную фигуру, сидящую на площади в свете луны.

— Каге… что здесь происходит?

— Приветствую вас, глава. — Изгибаю губы в усмешке. — Сегодня прекрасная ночь, не так ли?

— Отвечай, что здесь происходит?! — Мужчина чувствовал, как его тело покидает жизнь, а потому злился.

— Сегодня просто прекрасная ночь. — Продолжаю улыбаться, словно и не слышу заданного вопроса. — Просто прекрасная ночь, что бы клан Нара прекратил существовать.

— Что ты несешь? — Тут глава клана увидел черные нити, тянущиеся от моего тела. — Что ты делаешь?

— Вы же один из умнейших людей в деревне… неужели так сложно догадаться, что я вас убиваю? — Изображаю искреннее удивление на лице.

Больше мой собеседник тратить время не стал, а вооружившись метательным ножом, (и откуда только его достал?), стремительно метнулся вперед.

«Поздно!»

Усилием воли «дергаю» нити на себя, и чувствую как обрываются десятки жизней. Мужчины, женщины, старики и дети, все члены клана Нара, сегодня уснули «вечным сном». Что бы их убить, мне не понадобилось даже вставать с места.

Поток силы, захлестнул мое сознание. Наконец-то я ощутил настоящее могущество, а так же пришло понимание, как управлять тьмой…

Неожиданно появившееся ощущение угрозы, заставило откатиться в сторону, а в то место где секунду назад находилось мое тело, вонзилось два десятка метательных игл. Вскочив на ноги, обнаруживаю что площадь окружена бойцами в черных костюмах и белых масках, каждый из которых вооружен метательным оружием, (хотя были и те, кто подготавливал стихийные техники).

— Нара Каге, вы обвиняетесь в мятеже против «Конохи», заговоре против Хокаге, а так же массовом убийстве своих соклановцев. Сдайтесь добровольно, и мы гарантируем вам беспристрастный суд. — Монотонным голосом, продекламировал один из «безликих».

«Как-то уж слишком быстро они сюда добрались, и откуда узнали о гибели клана? Не спроста это…»

Нагло усмехаюсь в глаза тем, кто пришел меня схватить. Пусть пока что я не в состоянии справиться с тремя десятками элитных ниндзя, (хотя это еще нужно проверить, потенциал новых способностей не известен даже мне), но вот задача убежать от них, больше не является невыполнимой.

— Передайте Хокаге, что он может поцеловать меня в зад… если поймает.

Призываю тьму, и за мгновение до того как первая метательная спица вонзается в мою плоть, «проваливаюсь» в тень под своими ногами. Открыв глаза, вижу все тот же квартал клана Нара, только теперь он находится на высоте пары метров от земли, на которой стою я. Сверху, (по неровной грязно серой пленке), бегают растерянные бойцы спецотряда, умудрившиеся потерять свою добычу.

Еще одно мгновение, и вот я вновь стою на площади перед домом главы, только все вокруг какое-то блеклое, (словно выцветшее). Силуэты живых существ, кажутся размытыми призраками, (дотронутся до них не получилось). В голове раздался тихий шелестящий голос, произнесший:

— Добро пожаловать в «тень мира».

Усмехаюсь, и продолжая любоваться на суетящихся людей, направляюсь к башне Хокаге. Знания о том, как здесь передвигаться и как отсюда попасть в материальный мир, сами собой всплыли в голове, стоило об этом задуматься. Как «маг тьмы», в «тени мира», я почти непобедим, и только противники превосходящие меня на несколько порядков, попав сюда, могут быть действительно опасны.

«Нанесу-ка я визит нашему дорогому Хокаге… раз уж он настолько хотел меня видеть, что не пожалел отправить личную гвардию».

Слава… Такхизис? Вроде бы ей я должен молиться… в общем: слава Такхизис за то, что «энергетическое опьянение», прошло раньше, чем я добрался до апартаментов Херузина Сарутоби, (этот старик, вполне мог размазать меня по стенке, не взирая на возможность спрятаться в «тени мира»).

Каким бы крутым и сильным мне не хотелось себя считать, но боец уровня Хокаге, это величина пока что недоступная. Убежать от него, (с моими новыми способностями), вполне возможно, а вот победить в открытом бою…

Проще говоря, я передумал убиваться об нынешнего правителя «Конохи», и решил навестить тайный архив, созданный еще Хаширамой Сенджу, и Мадарой Учиха, (а что, нужно же получить хоть какую-то выгоду). Уже сегодня, придется искать новый дом, и если прихватить с собой пару свитков, на которых описаны тайные техники основателей первой скрытой деревни ниндзя, задача облегчится на порядки.

Пройти в тайный архив, (место расположения которого известно почти всем), используя «тень мира», было несложно. Пусть защита здесь и на высшем уровне, но моими способностями в этом мире, никто раньше не обладал.

Появившись в комнате, заставленной рядами стеллажей, от предвкушения нервно потираю руки. Каждый кусок бумаги, взятый отсюда, может оказаться настоящим сокровищем, (или туалетной бумагой, оставленной основателями «на всякий случай»).

Чувство опасности «взвыло» сиреной, и я инстинктивно упал на пол, пропуская над собой три метательных ножа, до отказа напитанных чакрой ветра. Не теряя времени на размышления, перекатываюсь за угол ближайшего стеллажа, а на том месте где только что была моя голова, пол «взорвался» острыми щепками.

— Быстрый молокосос. — Хмыкнул довольный мужской голос. — А ведь я почти начал сомневаться, что ты явишься именно сюда. Вот бы Херузин потом смеялся…

— Ты кто такой? — скрывшись в тени одного из книжных шкафов, готовлюсь обездвижить противника.

— Прошу меня простить. — Стеллаж за спиной разлетается на куски, я же, чудом ускользаю от просвистевшей над головой катаны. — Мое имя Шимура Данза… но это вряд ли многое тебе обо мне скажет.

«Черт-черт-черт… нарвался на второго ученика основателей. Что делать? Бежать, или…».

Немолодой уже мужчина, одетый в белое свободное одеяние неизвестного мне фасона, поправил повязку на правом глазу, и расслабленной походкой направился в мою сторону. Поигрывая лезвием катаны, он готовился нанести финальный удар, от которого просто некуда было уклоняться.

«Ну уж нет! Я здесь не сдохну».

Прыгаю вперед, одновременно создавая проход в «тень мира» прямо под ногами Шимуры. Миг, и мы в бесцветной копии все того же помещения, но здесь законы мироздания несколько отличаются, (подстраиваясь под меня).

Выхватив нож из набедренного подсумка, наношу удар прямо в сердце врага… но он невероятным движением умудряется сместиться, (не смотря на то, что ему приходится преодолевать сопротивление густого воздуха), и лезвие вонзается в левое плечо.

«Чудовищная скорость».

Отбросив меч, Данза потянулся здоровой рукой к повязке, скрывающей глаз, а через секунду, (получив чувствительный пинок в живот), я мог лицезреть настоящий высший шаринган. Четырехлучевая звезда, неспешно вращалась в красном зрачке, притягивая к себе взгляд и лишая воли к сопротивлению.

«Иллюзия, в „тени мира“?».

— Глаза бездны: взор тьмы.

Наваждение исчезло, а мой противник удивленно, (и испугано), отшатнулся, уже складывая печати для новой техники.

— Замерзни. — Произношу приказ, вливая в глаза солидную часть своего увеличенного резерва.

Совершаю рывок вперед, нож уже почти вонзился в незащищенное горло… и рука Шимуры, перехватывает мое запястье, уводя удар в сторону. Всплеск чакры ветра, (в одном этом действии, было потрачено больше чем у меня осталось), и мы оба «выпадаем» в реальный мир.

— Интересная способность, ты ее получил убив почти всех членов своего клана? — Голос моего противника все так же спокоен, (даже вежлив).

— Я убил всех. — Отступаю назад на согнутых ногах, готовясь в любой момент уклоняться от удара.

— Глупый ребенок. — Мужчина слегка улыбнулся. — Неужели ты думаешь, что мы с Херузином допустили бы гибель клана с такими интересными способностями? Несколько взрослых и детей, считающиеся мертвыми и пропавшими безвести, сейчас спокойно ждут своей участи в комфортабельных «номерах» моего учреждения. Я буду очень рад, если и ты к ним присоединишься… или расскажешь, как пробудить такую же силу.

Мои губы искажаются в усмешке.

— Такой силы больше не будет ни у кого, даже убийство соклановцев не поможет.

— Что ж, жаль. Полагаю, сам ты сдаваться не намерен?

— Один вопрос: как вы узнали, что я планирую уничтожить клан?

Данза снисходительно улыбнулся, и выплюнул маленькую воздушную сферу, разнесшую стеллаж за моей спиной.

— Мы наблюдаем за всеми ниндзя, которые хоть как-то выделяются из серой массы. Ты почти не скрывал своих намерений, оставался только вопрос, «как?».

— Как вы узнали, куда я направляюсь?

— Это уже второй вопрос… — Взмах рукой, и пол под моими ногами разлетается обломками досок. — …но я так и быть, отвечу. Дело в том, что я сам на твоем месте, попытался бы завладеть библиотекой основателей. А теперь: «цукуеми».

Мир как будто тряхнуло, и я оказался на мертвой равнине, над которой расстилалось красное небо с красной луной.

— Добро пожаловать в совершенную иллюзию. Здесь я буду пытать тебя три дня без передышки, пока не узнаю все тайны и секреты. — Данза взмахнул рукой, и меня оплели корни внезапно появившегося за спиной, мертвого дерева.

Катана противника, вонзилась мне в грудь, а затем еще одна и еще…

— Глаза бездны: взор тьмы. — И сразу же приказываю. — Развейся.

Резерв чакры опустел почти полностью, но иллюзию «сломать» удалось. Припав на одно колено, я с ненавистью смотрел на слабо усмехающегося Шимуру, у которого кроме одной раны в плече, никаких повреждений больше не было, (он даже не запыхался).

— Я не могу умереть так глупо. — Хриплю превозмогая иллюзорную боль в несуществующих ранах.

— Позволь поставить на тебя несколько печатей, расскажи как получил свои способности, и останешься жив. Я даже предоставлю тебе работу, ведь ты неосознанно уже оказал нам одну услугу.

— Да неужели. — Хмыкаю, собирая последние силы для техники.

— Союз трех малых кланов, в последнее время стал слишком наглым, и теперь им придется поумерить свои амбиции. Кроме того, рассказав о том, что ты убил всех своих родственников, ради получения силы, мы сможем увеличить свое влияние на сильнейших клановых бойцов, используя как предлог, страх перед повторением этой трагедии.

— Вы так просто выкладываете мне свои планы, не боитесь, что я их кому ни будь расскажу.

— Даже если ты выживешь, кто поверит братоубийце?

В этот момент я создал проход в «тень мира», и из хулиганских побуждений, перед тем как исчезнуть, показал Данзе язык.

Когда молодой Нара наконец исчез, (Шимура уже начал сомневаться, что парню вообще придет в голову мысль спасаться бегством), один из двух правителей «Конохи», вздохнул с облегчением. Можно было конечно его просто убить, но это слишком нерациональная растрата ресурсов, ведь через некоторое время, (подкидывая правильную информацию для размышлений), этого человека можно будет использовать. От идеи «захватить и изучить», пришлось отказаться, (по крайней мере на время).

Сзади раздались приглушенные шаги, а затем прозвучал вопрос:

— Как все прошло? — Херузин остановился по правую руку от старого друга и соратника.

— Парень неплох, хоть и слишком самоуверен. Думаю он идеально подойдет для исполнения роли «главного злодея»… но все же придется ему слегка помочь.

— Ты смог установить «закладки»?

— К сожалению нет, его разум имеет слишком необычную защиту, для «вскрытия», нужно слишком много времени.

— Ладно, пока что, можно о нем забыть. Вряд ли он решится в ближайшее время сюда вернуться, но защиту от этой техники перемещения все же придется разработать. — Глава клана Сарутоби устало вздохнул. — Как жаль, что у нас нет достойных помощников.

— Защитой я займусь лично: Нара пытался переместить меня в какое-то странное пространство, и показал принцип действия этой техники. Собираешься заняться Учихами? — Достав из кармана чистый бинт, Шимура стал осторожно заматывать голову, скрывая от посторонних взглядов свой шаринган.

— Они слишком много о себе возомнили… а еще среди них появились бойцы, которые должны «пропасть безвести». Займись этим, а я возьму на себя Сенджу и Узумаки.

— Что делать с остатками клана Нара?

Хокаге на мгновение задумался, а затем ответил:

— Пусть завтра найдут уцелевших… трех-четырех, не больше. И да, это должны быть дети, которых убийца «пожалел». Взрослых оставь себе, вдруг для чего ни будь пригодятся.

Я сидел на коленях закрыв глаза, мои руки покоились на лезвии меча. Все пространство вокруг уже давно заволокло серым туманом через который не видит даже бъякуган, и только маленький, (диаметром в метр), пяточек земли, оставался свободным.

«Глупо… так глупо…».

Биение моих сердец почти остановилось, температура тела упала, и только чакра демонов в прежнем объеме продолжала циркулировать по организму. Сейчас мне нужно было беречь внутренние резервы, (ведь даже еды с собой нет), а потому я постепенно погружался в состояние, очень похожее на «анабиоз».

«Глупо… как глупо…».

Вокруг царит холод и тишина, создается впечатление, будто за пределами этого маленького клочка земли, окруженного серым туманом, вообще ничего нет. Измученный мыслями мозг, погружается в сон, а наномашины, получившие приказ найти способ выбраться отсюда, перебирают все возможные и невозможные варианты, проводя сложнейшие расчеты.

«Так глупо попасться в ловушку… но я не умру, и еще вернусь в мир, что бы отомстить».

Мысли путаются, воспоминания куда-то пропадают. Я уже не знаю, откуда вообще появился, кто мои родители, и почему я один… есть только желание сражаться, оно позволяет мне не раствориться в пустоте. Теперь мой смысл жизни, (и судьба), это постоянные сражения. Осталось лишь выбраться из этой ловушки, и мир почувствует мою ярость.

Я вошел в ничем непримечательный трактир, расположенный в маленькой деревушке, которая даже не имеет своего названия. Местные жители, (старики и мужчины бандитской наружности), покосились на незнакомца, закутанного в черный плащ с глубоким капюшоном, но поняв, что угрозы он не представляет, вернулись к своим делам.

Я прошел к дальнему столику, (за которым сидел человек в плаще, очень похожем на мой), и без приглашения опустился на свободный стул.

— Чем обязан? — С намеком на интерес, (грубым хриплым голосом), осведомился мужчина, сверкнув ядовито зелеными глазами, выглядывающими из-под капюшона.

— Приветствую вас, господин Какудзу. — Почтительно склоняю голову, не забывая наблюдать за реакцией собеседника, (при желании, он может стереть с лица земли не самый маленький город, и это заслуживает уважения).

— Рад, что мое имя столь популярно… но кто ты? — Пусть Какудзу и не изменил ни позы, ни тона голоса, но в воздухе отчетливо почувствовалось напряжение.

— Меня зовут Нара Каге. Приятно с вами познакомиться.

Несколько секунд, (самых долгих секунд в моей жизни), мужчина буравил меня задумчивым взглядом, а затем произнес:

— «Проклятая тень»… и что же тебе нужно?

«Хм-м, а ведь я даже не знал, что мне придумали прозвище».

— Господин Какудзу, у меня есть к вам предложение, от которого вы не захотите отказаться…

(В завершающей части появится еще один «попаданец», а события наконец доберутся до «канона»).

Тишину вечернего неба разрезали звуки очередей автоматов, взрывы гранат и крики раненых и умирающих людей. Кому-то могло показаться, что на опушке леса, ведется ожесточенная битва между двумя крупными подразделениями армий… и битва велась, но солдаты США, противостояли не террористам, не повстанцам, и даже не войскам какого ни будь «диктатора», а всего лишь одному человеку.

Крупный мужчина, (ростом не меньше двух метров), одетый в темно синюю футболку, (разорванную в нескольких местах, и залитую как своей, так и чужой кровью), а так же широкие черные штаны и «кеды», с невообразимой для обычного человека скоростью, метался по полю боя, нанося удары голыми руками, (каждый из которых был смертелен). Грива седых волос развивалась от резких движений, темные глаза блестели азартом, а губы растянулись в безумном оскале, обнажая ряды белоснежных зубов.

Вот мужчина запрыгнул на корпус танка, (слишком медленного и неповоротливого, что бы догнать или подстрелить юркую цель), один удар раскрытой ладонью с громким выкриком «ха», а затем прыжок «сальто назад», и через секунду, боезапас бронированной машины детонирует, разнося гордость военных на жалкие обломки. Увидев это, некоторые солдаты бросили оружие и с криками «демон!», попытались убежать… но были настигнуты бросками камней, каждый из которых попадал в голову, и если шлем выдерживал, то шейные позвонки не могли похвастать такой прочностью.

Вот одна пуля, (не иначе как случайно), попала в правую половину груди седого мужчины, заставив его пошатнуться, однако боец не успел порадоваться своей меткости, так как в следующую секунду, его голову мотнуло в сторону, и он отчетливо услышал хруст своей шеи.

Рывок, и силуэт мужчины размывается в воздухе, (пули так же летят мимо, словно у этого человека есть какая-то мистическая защита), а затем удар сильной рукой, приходится точно в грудь очередному стрелку, и сердце несчастного пронзают собственные сломанные ребра. Всего миг, умирающий солдат смотрел в жестокие глаза своего убийцы, но этот миг его будет преследовать даже в следующей жизни.

Последний солдат направил автомат прямо в живот убийце своих товарищей, и посмотрел в его глаза…

По штанам взрослого мужчины, медленно расползлось мокрое пятно, а в воздухе повис характерный запах опорожненного кишечника. Послышался пренебрежительный хмык, седой человек одной рукой отвел ствол автомата, а открытую ладонь другой руки, впечатал в лицо, на котором застыла гримаса ужаса.

— Омерзительно. — Стряхнув кровь с руки, победитель посмотрел в небо и оскалился. — Ну наконец-то, а-то я начал думать, что у вас смелости не хватит.

Два самолета, заложив вираж, раскрыли люки, и из «стальных птиц», на землю начали падать черные цилиндры, при ударе, взрывающиеся огнем, и разбрасывающие многочисленные осколки.

— Ха-ха-ха-ха! — Мужчина раскинул руки в стороны, будто собирался кого-то обнять. — Я иду смерть, жди!

А в следующий миг, на земле разверзся локальный филиал ада. Бомбардировка не прекращалась до тех пор, пока в радиусе квадратного километра, не осталось ничего живого…

Я висел в черном, синем, фиолетовом, зеленом… где-то. В моей голове неспешно текли воспоминания жизни, (обеих жизней), и я чувствовал… ничего я не чувствовал, и это было прекрасно.

Не буду рассказывать, кем я был в первой жизни, скажу только, что у меня были сильно ограниченные возможности тела, из-за чего характер не отличался дружелюбием. Говорят, что инвалиды, (будем называть вещи своими именами), слабые люди со слабой волей… заявляю проверив на личном опыте: в восьми из десяти случаев, это утверждение является полнейшей чушью. Пусть какой ни будь здоровый человек, попробует на инвалидной коляске подняться хотя бы на третий этаж многоэтажного дома, не пользуясь лифтом, (часто сломанным), и он сразу же поймет, о чем идет речь.

Воля инвалидов, не имеющих возможности положиться на помощь родственников, постепенно закаляется, и в результате по «прочности», вряд ли уступает профессиональным солдатам, (при этом такой человек может плакать, увидев мертвого котенка).

К чему это я вообще? Ах да: моя вторая жизнь началась несколько необычно, (в ином случае, вам было бы не интересно это читать).

Вместо того, что бы попасть в ад или рай, или на худой конец родиться в новом теле со стертой памятью, я очутился в подсознании пятнадцатилетнего парня, (японца, но довольно крупного), и в течении нескольких часов, мы боролись за право существования. Надо заметить, что донор, (не слишком добровольно отдавший свое тело), занимался боевыми искусствами, и делал это более чем серьезно. Его мечтой, (которую я разделил), было стать сильнейшим человеком в мире.

Спустя долгие годы изнурительных тренировок, боев с людьми и животными, схваток с полумифическими чудовищами, цель жизни была достигнута, но этого оказалось мало. Жажда битв, (обязательно с сильными противниками), гнала меня вперед, заставляя участвовать в военных столкновениях, турнирах, драках в темных переулках на худой конец. В определенных кругах, мне дали прозвище, «великан», а про «лик демона», который получался из рельефа мышц на моей спине, ходили страшные истории.

Но ничто не может продолжаться слишком долго, вот и я начал терять вкус к жизни. Так как самоубийство, (по моему убеждению), это полнейшая глупость, было решено найти противника, который сможет окончить мою жизнь. Кто же может подойти на эту роль? Разумеется родной сын, который унаследует силу отца, и будет ненавидеть его всей своей душой.

Согласен, план попахивает безумием, (я и не утверждаю, что нормален), а еще он довольно наивен. Все шло неплохо, пока сыну не исполнилось двадцать, и он женился, после чего забросил карьеру бойца. Он не простил меня за смерть матери, (самому противно, женщиной она была прекрасной, но в тот момент у меня, «сорвало крышу»), но просто попросил сдохнуть где ни будь подальше.

Скольких волевых усилий мне стоило, что бы не избить «щенка», а затем не повторить с его женой то же самое, что и с матерью… но слава кому-то там, кто за мной возможно наблюдает, я сдержался и молча ушел.

Итог: двадцать лет подготовки безумного плана прошли впустую. С тех пор, я ввязывался в самые немыслимые авантюры, пока наконец не попал на тот полигон…

— Ты закончил вспоминать подробности своей, несомненно трагичной, жизни?

Передо мной, в пространстве появилось карикатурное, (угловатое), человеческое лицо синего цвета, с глазами без зрачков.

— Ты кто? — Через навалившуюся на меня апатию, пробилось легкое любопытство.

— Хмм, скажем так: я хозяин этого места. — Высоким и писклявым голосом, заявило лицо.

— Да? Тогда позволь заметить, что для ада, здесь немного скучновато.

— Ха-ха-хе-хе-хи! Ну ты и шутник. — Лицо облетело вокруг меня и зависло на прежнем месте. — Ты подходишь.

Складываю руки на груди и задаю ожидаемый вопрос:

— И для чего же я подхожу?

— Скажем так: мне и моим друзьям, иногда бывает скучно, и мы начинаем следить за смертными, живущими в разных мирах. Что бы зрелище было еще интереснее, время от времени, жителей одних миров, перебрасывают в другие. Тебе выпала возможность переродиться, при этом сохранив всю свою память.

— Не интересует. — Прикрываю глаза, теряя интерес к разговору. — В одном из миров, я уже стал сильнейшим, возможно даже вошел в историю… теперь мне скучно.

— Хех, вот повезло. — Лицо расплылось в радостной улыбке. — Я предлагаю тебе перерождение в мире, где возможности людей, существенно превосходят все то, чего тебе удалось достичь.

— Да? — В моем голосе звучит скепсис.

— Точно-точно, не люди а монстры. — Лицо закивало, (и как оно это делает без шеи?).

— И что от меня будет требоваться, если я соглашусь?

— Ты что, принял меня за какого-то мелкого божка, которому нужен представитель в новом мире? Я оскорблен в лучших чувствах! — Лицо состроило обиженную гримасу. — От тебя будет требоваться жить и выживать в боях, а в том что их будет много, не сомневайся, уж такой там мир.

— Ну… ладно. Допустим я согласен…

— Согласен! Тогда: желаю удачи старина… — Завизжал мой собеседник, видимо вознамерившись лишить меня слуха.

Не успел я задать следующий вопрос, как пространство пошло рябью, и меня куда-то потянуло.

Два человека, (Херузин Сарутоби, и Данза Шимура), стояли на крыше здания, расположенного на окраине деревни, и внимательно наблюдали за тем, как в лучах заходящего солнца, беснуется огромный рыжий лис с девятью хвостами, ростом сравнимый с девятиэтажным домом. Однако, в данный момент монстр не стремился уничтожить все вокруг, (как он делал обычно), все усилия были сконцентрированы на том, что бы разорвать многочисленные ленты, будто состоящие из живой тьмы.

— А мальчик стал силен. — Хмыкнув, заметил мужчина, правый глаз которого скрывала повязка. — Будь это не девятихвостый, а например пятихвостый, у него могло бы получиться.

— Как думаешь, Минато жив? — Поинтересовался старик с длинной ухоженной бородой.

— Этот неблагодарный сопляк? Он слишком упрям, что бы просто умереть. Не удивлюсь, если и его жена смогла пережить «распечатывание» лиса.

— Это может помешать моему возвращению к власти… — Второй Хокаге, (отстраненный от управления деревней решением совета кланов), недовольно пожевал губами. — Придется попросить об услуге ученика…

— Не спеши, все же Каге гораздо старше и опытнее, так что у Минато почти нет шансов справиться и с ним и с демоном самостоятельно. — Успокоил друга Данза. — А кланы не будут вмешиваться, ведь «третий Хокаге» приказал отчистить территорию от гражданских, и установить сдерживающий барьер. Как только у одного из твоих учеников, мог вырасти такой воспитанник?

Мужчины совершенно не стеснялись обсуждать свои планы, в присутствии пяти десятков элитных ниндзя, (ведь на каждом из них стояла не одна печать, обеспечивающая верность, да и про набор ментальных закладок забывать не стоило).

— К сожалению, Джирая и сам не слишком сильно отличается от своего воспитанника. — Сарутоби покачал головой. — Даже не знаю, где в его обучении я допустил ошибку?

— Возможно… — Что хотел сказать Данза, никто так и не узнал, потому что в этот момент, ленты из тьмы исчезли, а рядом с лисом появилась жаба, не сильно уступающая противнику размером. — Вот «третий» и явился, да еще и жену притащил.

— Всем приготовиться: если Минато «облажается», то запечатывать демона придется нам. — Проговорил Херузин, обращаясь к бойцам в черных костюмах и белых «безликих» масках.

Никто из отряда даже не шелохнулся, но в воздухе отчетливо ощутилось напряжение.

Некоторое время, ученики основателей «Конохи», молча наблюдали за неравной битвой супружеской пары, и огромной жабы, против демонического лиса. Вот рыжеволосая женщина, создала десяток золотых цепей, (при помощи которых демон был обездвижен), а ее муж начал создавать сложную технику.

Что бы лучше видеть происходящее, Шимура снял с головы повязку, и открыл свой шаринган.

— Херузин, не печать ли «бога смерти» я вижу? Похоже мальчик решил пожертвовать своей жизнью, что бы защитить родную деревню.

— Все же, Джирая неплохо его воспитал… однако так и не смог научить тому, как быть правителем.

— Что бы научить чему-то подобному, нужно иметь хоть какой-то опыт в работе руководителем. — Сверкнув красным глазом, ответил другу глава самой засекреченной в стране организации.

Внезапно, тело демона превратилось в два облака, (светло красное, и почти черное), которые куда-то втянулись. Ощущение огромного источника чакры, тут же пропало, а затем угасли источники жизни Минато и его жены.

— Вперед. — приказал второй Хокаге.

Они прибыли на поле боя, как раз вовремя, что бы застать человека в черном плаще, с глубоким капюшоном закрывающим лицо, склонившегося над двумя младенцами, лежащими в середине сложной печати.

— Я бы не советовал тебе прикасаться к детям, Каге. — Достаточно угрожающе произнес Шимура, и по его знаку, чужака окружил отряд из сопровождавших их ниндзя.

— А… господин Данза. И Хокаге тут? Польщен оказанным мне вниманием. — Мужчина продолжал стоять в неудобной позе, но тянуться к младенцам перестал, (рук впрочем убирать тоже не спешил). — Позвольте узнать: как так получилось, что столь сильный отряд, не пришел на помощь главе деревни?

На этот раз ответил Херузин:

— Мир ниндзя, это джунгли, в которых есть те кто ест, и те кого едят.

— Значит бедняга Минато, не смог доказать свою полезность, и вы позволили его «съесть»? прискорбно… а ведь он действительно верил, что сможет сделать «Коноху», лучше… даже детям своим завещал мечту о мире без войн.

— И мы поможем им исполнить эту мечту, сделав «Коноху» сильнейшей в мире деревней ниндзя, и уничтожив всех конкурентов. — Уверенно заявил Данза.

— Хе-хе-хехе. И вы действительно думаете, что сможете мне помешать забрать хотя бы одну половину демона? — В голосе Каге появились ехидные нотки.

— Вряд ли. — Херузин покачал головой. — Твоя техника перемещения слишком неудобна…

— …но он, точно сможет. — Закончил фразу Шимура, и указал пальцем правой руки, прямо за спину чужака.

В воздухе появилась воронка искажений, и на выжженную демоническим огнем землю, ступил человек в черном костюме, и оранжевой маске в виде спирали, в центре которой находилось отверстие для глаза, (высшего шарингана).

— Это «Тоби». — Холодно усмехнувшись, заявил Сарутоби. — Он сможет преследовать тебя, куда бы ты не отправился… а если учитывать то, что он владеет пространственными техниками, а ты почти истощен…

— Это еще не конец. — Без тени эмоций, произнес чужак, и провалился в собственную тень.

— Мы в этом не сомневаемся. — Второй Хокаге подошел к младенцам, и взял их на руки. — Кланы ни за что не позволят нам взять под опеку детей… тем более что у них есть живые родственники.

— Но кланам не обязательно знать, что у Минато родилась двойня. — Заметил глава секретной службы.

— Какого выбираешь? — Усмехнувшись спросил Хокаге.

— Того, который крупнее. — Данза указал пальцем правой руки на мило сопящего мальчика, голову которого покрывал рыжий пушок. — Ты же понимаешь, что мне придется требовать, что бы кланы отдали в мою организацию «единственное», оружие деревни?

— Ну а я, всеми силами буду «отбиваться», говоря что Минато хотел бы, что бы его ребенок воспитывался в семье. — Херузин передал одного из младенцев человеку в оранжевой маске. — Не подведи меня Данза, этот малыш должен стать настоящим оружием, подконтрольным только Хокаге.

«Сколько времени прошло?».

Мой разум медленно «просыпался», к телу возвращалась способность чувствовать, и вскоре зрение должно было восстановиться. Причина, по которой меня вывело из состояния «глубокой заморозки», была непонятна, (ведь никаких извещений от нано машин не поступало).

Внезапно, мое сознание рывком потянуло… скорее всего в мой внутренний мир. Это могло значить только то, что «тень Ареса», решил поговорить.

«Посмотрим, что он мне сообщит».

Спустя некоторое время ожидания, я обнаружил себя лежащим на полу ангара, заваленного кучами всякого мусора, и освещенного единственной лампочкой, висящей где-то под потолком.

— Приветствую тебя, жалкая ничтожная пародия на жреца. — Прозвучал голос «тени Ареса», эхом отражающийся от стен.

— Где это я? — Поднявшись на ноги осматриваюсь, (оскорбление пришлось «проглотить», так как мне нужна информация).

— Поздравляю, жалкий слабак и неудачник, это все, что мне удалось сохранить, когда твой внутренний мир начал разрушаться. — Из полумрака «соткался» силуэт мужчины, (выглядевшего несколько постаревшим, в сравнении с тем, что я видел при нашей первой встрече). — Будь благодарен: без моего вмешательства, ты либо превратился бы в пускающего слюни идиота, либо в хищное животное, бросающееся на все, что шевелится.

— Что произошло… последнее что я помню, это как пробил мечом тело своего двойника, а до этого… в воспоминаниях какая-то каша.

— Еще бы. — Собеседник обвел рукой пространство ангара. — Часть воспоминаний, не меньше половины, безвозвратно утрачена, остальные же перемешались, и у меня нет никакого желания в них разбираться. Да и кроме того, друг мой недалекий, это наша последняя встреча.

— Не понял. — Тру ладонями виски, растерянно оглядываясь по сторонам. — Ты куда-то уходишь, или это я, все же окончательно умираю?

— Не то, ни другое. — Мужчина с тяжелым вздохом сел на какой-то ящик. — Дело в том, что ты не выдержал усилившегося давления «воли Ареса», да еще и бой проиграл… не спорь, узукаге тебя победил, хоть и заплатил за это жизнью. Что касается «воли Ареса»… бог разочаровался в тебе, и ты больше не являешься его жрецом, по этому меня и отзывают. Можешь не волноваться, Тенгу, за прошедшие годы, стали слишком «мягкотелыми», и бога войны не интересуют даже как жертвы. Хреновый из тебя оказался глава клана.

С этим утверждением оставалось только согласиться.

— И что теперь? Ты уйдешь, «воля Ареса» больше не будет меня мучить, но я так и останусь… там где сейчас нахожусь?

Собеседник невесело ухмыльнулся.

— А это, мой тупоголовый приятель, зависит от того, согласишься ли ты на мое предложение.

— Не тяни. — Появившаяся возможность, (пусть и теоретическая), выбраться из той ловушки, в которую я попал, заставила «подобраться», и сосредоточить все свое внимание.

— Ты можешь продолжать самостоятельные попытки вырваться, пока не умрешь от истощения. Все же, западню Узумаки подготовили просто прекрасную, и существу твоего уровня развития, самостоятельно из нее не выбраться. Второй вариант: ты отказываешься в мою пользу от всех трех демонов, а так же от нано машин, а я в свою очередь, возвращаю тебя в реальный мир, и мы расстаемся добрыми друзьями. — Закончив монолог, «тень Ареса», растянул губы в широкой, (добродушной), улыбке.

— В чем подвох? — Конечно у меня были предположения, но хотелось услышать подтверждение своих мыслей.

— Лишившись демонов, нано машин, а так же покровительства бога войны, ты станешь смертным, пусть и сможешь прожить еще лет сто. Кроме того: твои силы значительно уменьшатся, да и убить тебя будет хоть и тяжело, но вполне возможно.

«А какие у меня варианты? Хоть немного поживу в свое удовольствие, не беспокоясь о клане, и не гоняясь за сильными противниками, во имя бога войны».

— Я согласен.

— Вот и прекрасно. — Собеседник хлопнул в ладоши и поднялся на ноги. — Ну… что ли прощай. Никогда не умел говорить красивые фразы… ах да, прими совет: береги голову, теперь ее потеря для тебя смертельна.

Пространство пошло рябью, и меня «вышвырнуло» из внутреннего мира.

Снова почувствовав себя в своем теле, открываю глаза, и вижу все тот же туман.

«Неужели он меня обманул?».

Раньше чем эта мысль окончательно сформировалась, прозвучал хлопок, и меня окружил белый дым. Секунда, и я падаю в воду, а в полете успеваю увидеть далекое синее небо…

Шимура Данза и Херузин Сарутоби, неспешно спускались по каменной винтовой лестнице, освещенной редкими факелами. Следом за ними, (будто тени), двигались четверо телохранителей в одинаковых черных костюмах и белых «безликих» масках.

— …значит, чистки не избежать? — Не меняя спокойной дружеской интонации голоса, осведомился второй Хокаге.

— К сожалению да. — В тон ему отозвался глава спецслужбы. — Клан Учих, за последние годы набрал слишком большую силу, и мои шпионы докладывают, что уже заключен брачный договор с кланом Узумаки. Фугаку посмел предложить брак между своей племянницей и объектом «01». Аналитики говорят, что получив поддержку красноволосых мастеров печатей, и сосуда демона, Учихи обретут достаточно влияния, что бы сместить нынешнюю власть.

— Плохо… но всех Учих убивать нельзя, это слишком сильно ударит по обороноспособности деревни, да и репутацию нашу испортит.

— Шисуи, Итачи и Абито, при поддержки пары десятков верных джонинов, могли бы уничтожить руководство клана, а затем одного из них можно было бы представить как ненормального последователя Нара Каге. — Предложил Данза, открывая перед другом неприметную дверь, ведущую в длинный коридор, в котором царил полумрак.

— Ты шутишь? — Хокаге удивленно вскинул брови. — После того случая, мы предприняли столько мер, дабы избежать повторения «ужасной трагедии»… в общем, даже среди людей, не знающих о комплексе ментальных закладок и контролирующих печатей, мой авторитет существенно упадет. Итак, «бегство» Орочимару, стоило мне слишком дорого.

— Тогда, придется вернуться к идее с обвинением в военном перевороте. Мои люди уже готовы: захват должен пройти без осложнений, тем более что Орочимару хотел поучаствовать, что бы выбрать несколько тел для своих опытов.

— Не забывай, что Учиха Саске должен выжить, что бы возглавить остатки клана. Кроме того, что бы Учих не «раздавили» те же «Сенджу», должно выжить не меньше полутора десятков бойцов, не ниже уровня «чонин». — Херузин поморщил лоб и неохотно добавил. — Невеста объекта «01», должна исчезнуть.

— Об этом не беспокойся, для девочки уже подготовлена отдельная программа тренировок. — Данза позволил себе слегка улыбнуться, вспоминая о том, сколько «умерших» членов кланов, сейчас обитают на его базе. — Как там поживает сын Минато?

— Из него растят такого же идеалиста-мечтателя, каким был его отец. Ребенок энергичный, но совершенно неконтролируемый, а так же наглый. — Морщинка пролегла между бровей второго Хокаге. — Моя бы воля, и он из тренировочных полигонов не выходил бы.

— Неужели все так плохо? — Пришла очередь Шимуры вскидывать брови.

— Этот «юный герой деревни», «сын третьего Хокаге», опять раскрасил лица статуй… и на этот раз использовал чакропроводящие чернила. Я даже не имею права его наказать, ведь этот сопляк, «наследник клана Узумаки»…

— Успокаивай себя мыслью о том, что твой авторитет в деревне резко «взлетел», когда ты «отбил» сына третьего Хокаге, у страшного и злобного меня.

— Ай… — Херузин отмахнулся от слов друга, и перевел разговор на более приятную тему. — Как там «02»?

— Сейчас сам увидишь… я обещал, что если представление понравится Хокаге, ты разрешишь ему самому выбрать имя. — Данза открыл одну из дверей, (ничем не отличающуюся от десятков других), и предложил другу пройти внутрь.

Хокаге стоял на небольшом балконе, находящемся под самым потолком просторного зала. Освещение в этом помещении было предусмотрено так, что бы весь свет падал строго вниз, верхние углы оставляя в почти полной темноте, что совершенно не мешало наблюдать за событиями на арене, (а именно «ареной» зал и являлся).

У одной из стен, (по левую руку от Херузина Сарутоби), стоял довольно необычный мальчик: в свои восемь лет, он выглядел на все десять, и в отличии от ровесников, его тело бугрилось мышцами, что впрочем не снижало подвижности. В качестве одежды на нем была темно синяя футболка, и черные штаны, на ноги же были надеты простые сандалии. Лицо, (все еще по детски «мягкое», уже было украшено несколькими шрамами, темные глаза сверкали хищным блеском, а короткие красные волосы, напоминали костер.

Напротив объекта «02», у противоположной стены, замерли двое мальчиков и девочка, (все двенадцатилетки). Они были одеты в серые куртки и черные штаны, а их лица не выражали никаких эмоций, (в отличии от «02», губы которого растянулись в кровожадной улыбке).

— Начали. — Скомандовал взрослый ниндзя, облаченный в черный костюм и белую маску).

В этот же миг, команда из двенадцатилеток, метнула целое облако из железных звезд и ножей, но… противник легко ушел в сторону, и начал стремительно приближаться.

— По-твоему разумно выставлять более взрослых противников, да еще вооруженных, против еще не обученного оружия? — Совершенно спокойным голосом, спросил Хокаге, обращаясь к своему старому другу.

— Не разумно выставлять против него кого-то более слабого. Мне в будущем понадобятся бойцы…

Договорить Данза не успел, так как в этот момент, началась драка, которую Херузин, с чистой совестью мог бы назвать «избиение».

На последней паре метров, рыжеволосый ускорился, и нанес удар ногой в прыжке. Один из парней, попытался поставить «жесткий блок», но в момент соприкосновения, из стопы ноль второго, ударил поток чакры, а в следующий миг раздался треск костей, за которым последовал дикий вопль боли. Рывок, и кулак излишне мускулистого мальчика, цепляет бок второго противника, (который все же успел уклониться), но вместо того, что бы вступать в ближний бой, парень совершил еще один рывок, и впечатал ногу прямо в живот девушки, складывающей печати для какой-то техники.

Удар был столь сильный, что молодую ниндзя, отбросило к стене, по которой она съехала на пол, (где скрючилась в позе «эмбриона»). Продолжая движение, (словно и не было удара, который должен был заставить замедлиться), рыжеволосый развернулся к последнему полностью здоровому противнику, и сложив всего одну печать, («концентрации»), выдохнул поток огня. Расстояние было слишком маленьким, и на этот раз увернуться не получилось, так что зал огласил новый крик боли.

Со стороны «судьи», в раненого парня прилетел поток воды, (тут же погасивший огонь).

— Закончили. — Объявил ниндзя.

Из дверей, тут же выбежали медики, уложившие избитую троицу на носилки.

— Почему он не пользуется оружием? — Задал вопрос Хокаге.

— Мальчик убежден, что его тело, это и есть самое совершенное оружие, которому все еще нужны «заточка», «балансировка», и «закалка». Ни одному инструктору, так и не удалось его переубедить. Даже раны нанесенные мечами и метательными ножами, не стали убедительным доводом.

— А если попытаться убедить при помощи гипноза?

— Пытались… едва все уже действующие закладки, не разрушили.

— Хорошо… пусть будет так. — Херузин несколько раз хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. — Я доволен. Какое имя ты хочешь носить?

Мальчик думал всего секунду.

— Ханма Юдзиро… господин Хокаге.

Внешне я был спокоен, и даже улыбка не выдавала моего внутреннего ликования. Прошло восемь долгих лет, (два года из которых, можно смело вычеркивать, так как тело было слишком неразвитым, что бы начинать какие либо тренировки), и вот теперь, мои труды наконец начали давать плоды.

Кто бы не был тем существом, что отправило меня в этот мир, но я ему чудовищно благодарен: в прошлой жизни у меня не было и сотой части того потенциала, что есть сейчас, да и из прочитанных книг ясно, что с сильными противниками проблем не возникнет.

Пусть эти старики верят, что контролируют меня, (пока я не войду в полную силу, это даже полезно, ведь у них имеется множество знаний, а так же ресурсов, необходимых для правильного развития тела). Местный глава спецслужбы, называет меня «оружие» или объект «02». Как он прав, мое тело действительно оружие, но только служить оно будет только моим желаниям. Однако, раз я «02», значит, где-то есть «01»? интересно будет его встретить, (возможно он достаточно силен, что бы «накормить» меня).

Но пока, я сам слаб, и нуждаюсь в тренировках и спаррингах. Процесс набора силы, существенно облегчается благодаря регенерации, которую я получил от демона, которого в меня запечатали, но чакра, (внутренняя энергия, позволяющая усилять тело и создавать заклинания-техники), постоянно пытается выйти из-под моего контроля, словно имеет свою волю.

«Ничего… воля у меня крепкая. Позже, нужно будет пообщаться с демоном, а может быть и изгнать его».

Скоро, Данза обещал дать мне какое-то задание… наконец-то погуляю по поверхности, а-то надоело сидеть под землей.

За круглым столом, (в просторном светлом кабинете, расположенном на третьем этаже трехэтажного особняка), на мягких стульях сидели я, (одетый в черный плащ с глубоким капюшоном надвинутым на лицо), Какудзу, (в таком же плаще, но без капюшона, зато с маской на лице), и Кисаме, (двухметровый синекожий мужчина, с жабрами на лице, и монструозного вида мечом, прислоненным к стулу).

За окном щебетали птицы, светило солнце, доносились стук молотков и топоров. Только что, я закончил излагать свой план, и теперь ожидал решения своих сообщников, (в союзе с которыми, сумел добиться очень не малого).

— Поправь меня, если я ошибаюсь… ты хочешь поймать пятерых из шести демонов, местоположение которых примерно известно, что бы при помощи ритуала известного только тебе, призвать в этот мир темного бога? — Подытожил услышанное Какудзу.

— Богиню. — Поправил его Кисаме, (казалось, тема разговора его вообще не интересует).

— Где-то так. — Осторожно киваю. — Дарованную мне силу вы уже видели, подарок богини тоже оценили…

— Это да. — Кисаме ухмыльнулся. — Возможность, пусть и ненадолго, призывать на помощь дракона, действительно впечатляет. Жаль правда, что с призывом акул пришлось распрощаться.

— Как только богиня попадет в этот мир, ты сможешь вернуть свой призыв, не отказываясь от дракона. — Спешу уверить своего соратника.

— Даже если затея с ритуалом провалится, пять демонов, это сила с которой придется считаться всему миру. Но нас троих слишком мало, что бы пытаться осуществить нечто подобное… о подручных можно не вспоминать, они лишь мясо в сравнении с любым из хвостатых. — В своей излюбленной манере, (неспешно и задумчиво), произнес Какудзу.

«Значит, они согласны. Фух, слава Такхизис, мне не придется искать новых напарников».

— Вообще-то, я уже нашел троих кандидатов, которые могли бы к нам присоединиться. Осталось только провести «собеседования». — Кидаю на стол три листка с досье. — Если они нам не подойдут, их головы всегда можно будет сдать за вознаграждение.

— Я займусь подрывником. — Заявил Кисаме.

— Я возьму на себя кукольника. — Последовал его примеру Какудзу.

— Что ж, значит мне осталась девушка… предлагаю не терять времени, и приступить к выполнению первой части плана немедленно. Возражения есть?

Это был самый обычный темный и пыльный подвал… то-есть он бы был обычным, если бы в центре комнаты, на небольшом возвышении, (сантиметров сорок), не лежала белая мраморная восьмиугольная плита, густо покрытая завитками причудливых символов, отдаленно похожих на печати клана Узумаки. Не смотря на то, что подвал выглядел так, словно им уже давно не пользуются, на куске мрамора, даже самый пристрастный сыщик, не смог бы обнаружить ни единой пылинки или соринки.

Внезапно, над камнем сгустилась тьма, стремительно принявшая вид высокого человека в плаще… а затем тьма «стекла» на плиту, впитавшись в символы, а на восьмиугольнике остался стоять Какудзу, одетый в черный плащ и маску, скрывающую нижнюю половину лица.

— Я никогда к этому не привыкну. — Произнес в пустоту этот ниндзя, по праву считающийся одним из сильнейших в мире.

Легко спрыгнув на пол, (не смотря на полное отсутствие света), он безошибочно нашел лестницу, и неторопливо поднялся наверх.

Когда дверь подвала распахнулась, в общем зале лесного трактира, отдыхали примерно три дюжины наемников, (здесь были как обычные люди, умудрившиеся проявить свои ум и находчивость, так и ниндзя-отступники, сбежавшие из своих скрытых деревень). При виде вновь прибывшего, все разговоры тут же затихли, а успевшие немало выпить люди, попытались выстроиться в две ровные линии, (только трактирщик, являющийся по совместительству и сильнейшим бойцом среди этого сброда, оставался спокоен).

— Мы не ожидали вас так скоро, господин Какудзу. Желаете пройти в свой кабинет, и ознакомиться с отчетами? — Широко и дружелюбно улыбаясь, пухлый лысый мужчина, (габаритами способный поспорить с любым из представителей клана Акимичи), вышел из-за стойки, вытирая руки о серый передник. — Я сейчас же прикажу, что бы вам приготовили лучший ужин…

— Не сегодня Хан. — Спокойным но властным голосом, прервал разошедшегося человека Какудзу, (один из трех лидеров «МОН», (Международной Организации Нукенинов, то-есть ниндзя отступников)). — Я слышал, что где-то неподалеку от этого убежища, скрывается некий Сосори…

— Да-да. — Тут же закивал трактирщик. — Совсем недавно объявился. Совсем неприветливая и наглая личность: отказывается платить взносы организации, и не боится убивать наших посланников. Вы прибыли что бы разобраться в этой проблеме? Это будет отличной демонстрацией того, что «МОН», не потерпит чужаков на своей земле.

— Где он? — Не став ввязываться в разговор с этим человеком, излишне резко осведомился ниндзя, за свою жизнь потерпевший всего два поражения.

— В последний раз, его видели в десяти километрах на юго-восток, в небольшой деревеньке.

Кивнув, Какудзу направился к выходу, и только когда за его спиной закрылась дверь, собравшиеся в зале люди, смогли выдохнуть, (от напряжения они и не заметили, что задержали дыхание).

Что бы добраться до нужной деревни, много времени не понадобилось. Поселение состояло из одной улицы и двух десятков маленьких одноэтажных домиков. Поиски цели, так же не принесли трудностей, (хватило только ослабить свою маскировку, что бы Сосори почувствовал вновь прибывшего).

Из крайнего дома, нарочито неспешно, вышла человекообразная горбатая фигура, закутанная в какую-то хламиду, с тряпичной маской на лице. Некоторое время, оба ниндзя наблюдали друг за другом, оценивая возможную угрозу.

— «МОН»? — Спросил Сосори, нарушая тишину.

— Да. — Односложно ответил Какудзу.

И снова они неподвижно стояли, борясь взглядами. Теперь уже никто не скрывал истинный уровень сил, и если бы поблизости был хоть один Хъюга, он бы увидел при помощи своих глаз, две яркие звезды, чей огонь способен сжигать города.

— Хотите, что бы я к вам присоединился. — Констатировал кукольник.

— Да. — Подтвердил обладатель пяти сердец.

И снова повисла напряженная пауза, (даже насекомые не нарушали тишину).

— Ты ведь не позволишь мне уйти? — В третий раз подал голос ниндзя, сбежавший из «Сунны».

— Нет. — Все так же спокойно, отозвался один из лидеров «МОН». — Ты не платишь взносы, но берешься за работу на подконтрольных нам землях… это плохо сказывается на нашей репутации.

— Понятно… что ж, начнем.

На землю полетели десятки свитков, раздались хлопки, и из белых облачков, появились боевые куклы, (трехметровый скорпион, горилла, сороконожка, бык, и полторы дюжины существ, ранее бывших людьми).

— И это все? Я слышал, что ты можешь одновременно руководить тысячами кукол.

— Могу, но при увеличении их количества, падает контроль. Кроме того, я считаю, что использование обычных боевых марионеток, против ниндзя твоего уровня, это настоящее оскорбление. Так что, сейчас ты увидишь в действии, лучшие шедевры моего искусства.

— Хм-м, польщен. В таком случае, я тоже не буду сдерживаться. — С этими словами, Какудзу сбросил плащ, а в следующий момент распался на пять клубков черных нитей, (у четырех из которых, вместо головы была белая маска, изображающая уродливое человеческое лицо).

Все сражение разбилось на пять отдельных, стремительных схваток. Вот одна маска, выдыхает поток алого пламени, одновременно пронзая две куклы своими нитями; вторая маска изрыгнула столб воды, снесший скорпиона, а затем черные нити раздавили гориллу; третья маска выплюнула «шаровую молнию» оставив в земле дымящую воронку, и кучку пепла от десятка кукол; четвертая маска выдохнула поток воздуха, поваливший рванувшие на нее марионетки, а затем черные нити пробили их тела насквозь.

— Может быть ты признаешь поражение?

— Хм-м… ты очень неудобный для меня противник… но пожалуй нет. — Сосори сложил одну единственную печать, и его куклы вспыхнули сильнейшими взрывами.

Две маски, (огонь и молния), оказались в эпицентре, и были нашпигованы железными шариками. На землю полетели еще несколько десятков свитков, из которых с глухими хлопками, появлялись человекообразные марионетки.

— Похоже, мне все же придется пытаться победить количеством. — Заметил марионеточник, отступая за спины своей армии.

Какудзу пришлось отводить назад две поврежденные маски, но это лишь разожгло в нем интерес. Не так уж и часто противникам удавалось его подловить, а тем более серьезно навредить.

В небо взвились тучи метательных ножей и звезд, отравленные дротики усеяли землю «ковром», но обладателю пяти сердец, были не страшны яды, зато взрывающиеся снаряды, были способны причинить неудобства. Куклы, бросающиеся в бой с мечами, секирами и серпами, сбивались ударами черных нитей, «раздавливались» и испепелялись.

— Это бесполезно. Ты не в состоянии мне навредить. — Демонстрируя разочарование в голосе, заявил один из лидеров «МОН».

— На твоем месте, я не был бы столь самоуверен. — Не изменив своему тону, ответил марионеточник.

Внезапно, все куклы отступили, а вперед вышло существо, похожее на пушку с ногами. Прогремел взрыв, по глазам ударила яркая вспышка, и одна из масок, разлетелась на куски, и следом за этим, на землю безвольно осел клубок нитей. В ответ, другая маска выдохнула поток пламени, усиленный ветром, и все воинство Сосори, накрыл гигантский огненный вал.

Не желая упускать инициативу, Какудзу послал «в ближний бой» три оставшихся маски, сам же, продолжил наблюдать за происходящим со стороны.

У беглого ниндзя из «Сунны», с самого начала почти не было шансов, (все же его основным оружием являлись яды и куклы вооруженные острым железом). Когда избиение марионеток прекратилось, а Сосори был распят на земле, Какудзу приблизился к нему на расстояние нескольких метров.

— Сейчас я сделаю тебе предложение, и от того, скажешь ли ты «да» или «да», будет зависеть твоя жизнь…

Из неприметного трактира, служащего убежищем «МОН» в стране Земли, вышел высокий синекожий мужчина в черном плаще, с огромным мечом, обмотанным бинтами, висящем за спиной. Самодовольно улыбаясь, (при этом оскалив треугольные клыки), он направился по направлению к укрытию его жертвы.

Лицо Кисаме, (довольно приметное), было известно по всему миру, и вряд ли нашлась бы хоть одна деревушка, где бы не слышали хотя бы раз, об этом ниндзя отступнике. При этом, встречающиеся на его пути люди, сразу же старались забыть о том, что видели двухметрового мужчину с необычного цвета кожей, (в мире оказалось неожиданно мало самоубийц, готовых бросить вызов одному из основателей «МОН»).

Прошло несколько часов, (солнце, и раньше клонившееся к закату, уже закатилось за горизонт), и вот путник пришел к горам, где в одной из пещер скрывалась его цель.

— Эй! Есть кто живой?! — Заглянув в зев самой большой из встреченных пещер, осведомился слегка раздраженный путник.

— Ммм… ты что еще за псих?

На голос, из темноты выступил молодой блондин с довольно красивым лицом, в руках мнущий кусок глины.

— Вот тебя-то я и ищу. — Радостно оскалился Кисаме.

— Да ну? — Деланно удивился Дейдара, (а это был именно он). — Ммм… очередной соискатель награды за мою голову?

— Не совсем. Твоя голова мне конечно нужна, но только вместе с телом. Так что, давай не будем устраивать лишних сложностей, и ты просто пойдешь со мной?

— Хм-хм… у меня есть более интересное предложение… — Дейдара растянул губы в улыбке, и резко швырнул шарик из глины в пришельца. — Почувствуй силу моего искусства… взрыв!

«Еще один псих… отлично приживется в нашей компании».

Пока в голове промелькнула эта мысль, Кисаме успел сложить серию ручных печатей, а затем произнес:

— Стихия воды: водяная тюрьма.

Огромный всплеск чакры, сопровождался появлением потока воды, который в секунду затопил все пространство пещеры. Взрыв куска глины, не причинил синекожему великану никакого вреда, а вот его противник почувствовал себя очень неуютно, (жабр он не имел, и соответственно, дышать под водой не мог).

— И почему никогда не удается обойтись без насилия? — Подойдя к дергающемуся блондину, один из руководителей «МОН», опустил свой кулак на макушку жертвы. — Какой-то он слабенький, вряд ли подойдет для наших целей. Хотя, это не мое дело, пусть Каге и Какудзу решают, нужен ли он нам.

Посреди леса в стране дождя, на утесе стояла молодая девушка, (с черными волосами, «кукольным» лицом, грустными глазами), одетая в черные штаны и рубашку. Она смотрела на закат, и кажется даже не моргала.

— Прекрасный вечер, не правда ли? — Прозвучал грубый хриплый голос, и из тени ближайшего дерева, вышел мужчина в черном плаще с глубоким капюшоном.

Ровно секунду ничего не происходило, а затем девушка, распалась на десяток бумажных птиц, которые тут же атаковали незнакомца. Едва приблизившись к мужчине, бумажные фигурки взорвались, «расцветая» огненными «бутонами».

— Хм-м, как невежливо. — Человек в плаще, по прежнему стоял на месте, а вокруг него, образовался кокон из чего-то черного, (словно пожирающего свет).

— Кто ты? — Ледяным тоном спросила девушка, уже стоящая на ветке одного из соседних деревьев.

— С этого и следовало начинать разговор… госпожа Конон. — Незнакомец убрал свою защиту, (которая «стекла» на землю, и превратилась в обычную тень), а затем, не делая резких движений, снял капюшон. — Меня зовут Нара Каге, так же известный как «проклятая тень».

Девушка если и испытала какие-то эмоции, узнав имя собеседника и увидев его лицо, (одновременно и хищное, и «кривое»), ничем себя не выдала, оставаясь по прежнему «холодной».

— И что же одному из трех глав «МОН», могло понадобиться от слабой девушки?

— Ха-ха… а вы шутница, госпожа Конон. — Один миг, и вот Каге уже стоит на соседней ветке, и спрятав руки в рукава плаща, внимательно смотрит в глаза собеседницы. — Ваши способности очень… необычны, и они могли бы пригодиться нашей организации.

— Я не сотрудничаю с преступниками. — Девушка напряглась готовясь к бою, (хоть и понимала, что шансов в бою с человеком, способным свое тело превратить в тень, у нее не так и много).

— Да неужели? — Каге деланно удивился, всем своим видом игнорируя приготовления девушки. — Глава деревни скрытой в дожде, несколько иного мнения о вас и ваших товарищах. Иными словами, вас считают отступниками, ничуть не лучше тех, кто работает на меня.

Подгадав момент, Конон выбросила вперед правую руку, и ее пальцы превратились в четыре бумажных лезвия, тут же удлинившиеся, и нацелившиеся в лицо собеседника. Мужчина же, (очень неприятно усмехнувшись), превратился в темное облако, а затем впитался в дерево.

— Бу!

От удара ладонью в спину, девушка почти успела уклониться, но все же была вынуждена спрыгнуть на землю, и еще в полете, отправила в противника несколько бумажных птиц и бумажных лезвий, (однако цели на месте уже не было).

— Госпожа Конон, ваши способности управления бумагой и превращения частей своего тела в бумагу, действительно уникальны… но в сражении против меня, совершенно бесполезны. — Каге вышел из очередной тени, и девушка поняла, что не может пошевелиться. — Не беспокойтесь, вы всего лишь наступили на мою тень. А теперь выслушайте мое предложение, а уже потом решайте, сражаться ли со мной дальше.

— У меня ведь нет выбора? — Даже попав в ловушку, Конон не теряла самообладания, и пыталась найти выход из неудобной ситуации, (на крайний случай, у нее в рукаве был последний «козырь»).

— Именно. — Мужчина помолчал, чему-то улыбаясь. — До меня дошли слухи, что недавно погибли ваши друзья… Нагато и Яхико? Что вы скажете, если я заявлю, что их можно вернуть к жизни…

Пригнувшись, (что бы не задеть головой дверной косяк), я шагнул в полумрак невзрачного трактира, и тут же «просканировал» пространство бъякуганом. Всего в зале было человек пятьдесят, из которых к ниндзя относилась примерно половина, а по настоящему сильным был всего один.

Вопреки обыкновению, на мне была одета белоснежная рубашка заправленная в черные штаны, а на ногах красовались новенькие сапоги из мягкой кожи. Образ, (кроме моей комплекции, подходящей больше медведю вставшему на задние лапы, нежели человеку), портили только хищное лицо, разноцветные глаза, и рукоять огромного меча, выглядывающая из-за правого плеча.

Расслабленным шагом подхожу к стойке, за которой замер трактирщик. Все, кто в это время находились в зале, неотрывно за мной наблюдали, (даже о выпивке и разговорах забыли, что не удивительно, ведь мое лицо известно если не всем, то очень многим).

— Чем я могу вам помочь? — Трактирщик, (немолодой мужчина с короткими черными волосами, шрамом на правой стороне лица, и глазами профессионального убийцы), старался говорить спокойно, но его правая рука уже тянулась под стойку.

«Жаль, а ведь мне нужен был только Забуза».

Движением, (которое не смог бы уловить взгляд даже тренированного чонина), выхватываю из-за спины меч, и рассекаю трактирщика, вместе со стойкой. Тело мужчины развалилось пополам, забрызгав все вокруг кровью, а через три долгих секунды, (столько времени людям потребовалось, что бы осознать произошедшее), посетители повскакивали из-за столов, и если простые люди попытались убежать, то ниндзя, решили умереть героями.

«Вас как раз хватит, что бы размяться, а затем можно будет приступить к „основному блюду“».

Первые дни после освобождения из ловушки клана Узумаки, я отдыхал и отъедался, (навыков поймать какое ни будь животное, а затем зажарить его огненной техникой, вполне хватало). Прошло где-то полгода, когда пришло осознание, что жизнь без сражений скучна, а заводить семью, (в очередной раз), почему-то не хотелось. И вот с тех пор, «кровавый мечник», путешествует по миру, охотясь на сильных бойцов… в общем, изменилось в моей жизни только то, что теперь собственную кровожадность не списать на воздействие «воли Ареса».

Смещаюсь чуть левее, пропуская мимо метательный нож запущенный в голову, (еще два отражаю лезвием меча), а затем делаю резкий шаг вперед, и наношу удар «Рельсой» параллельно земле. Кончик лезвия, успевает рассечь живот парню, оказавшемуся самым шустрым из всей толпы.

«Слишком тесно… неудобно фехтовать».

Наношу удар кулаком в лицо бородатому мужчине вооруженному короткими мечами, (с наслаждением вслушиваюсь в хруст и чавкающий звук, с которым кости черепа проникают в мозг), опускаю рукоять меча на ключицу еще одного смельчака, и теперь хруст сопровождается хриплым криком. Удар ногой подбросил стол, в который воткнулось несколько ножей и метательных звезд, (они их даже чакрой не напитали), а в следующий миг колено врезается в живот очередному противнику, отбрасывая его назад как тряпичную куклу.

«Какие же вы медленные, это даже не интересно».

Складываю левой рукой несколько печатей, и выдыхаю в самую большую группу людей, «огненного дракона». снова раздались крики, (далеко не все успели отскочить в сторону), запахло дымом и горелым мясом, а в лицо ударил жар.

Кажется, наконец до «героев» дошло, что я противник не их «весовой категории», и те кто еще остался жив, попытались убежать. Только вот, я не собирался давать им возможность уйти, и после нескольких ручных печатей, в спины перепуганным мужчинам прилетел столб раскаленного пара, за секунды «обваривший» людей. Добив тех, кто еще кричал, (или стонал), осматриваюсь и раздраженно скриплю зубами, (Забуза успел сбежать).

«Зря тратишь силы, от меня так просто не уйти».

Направляю поток чакры в бъякуган, и начинаю «сканировать» пространство. Крупный источник энергии, стремительно удаляющийся от места побоища, был обнаружен сразу же.

— Ррр… время охоты!

Надо отдать Забузе должное, убегал он мастерски, используя для прикрытия водных клонов, и «туманную завесу». Петляя как заяц, беглый мечник, все дальше уходил на территорию страны «Огня», а когда понял что его трюки не срабатывают, решился принять бой.

Лицом к лицу, (перемотанному бинтами), мы встретились на перекрестке трех дорог. Забуза стоял внешне расслабленно, на его плече покоился длинный черный меч, в котором отчетливо были видны кровавые прожилки.

— По дурацкой традиции, мы должны обменяться приветственными фразами или оскорблениями. — Произношу оскалив зубы, и поигрывая «Рельсой».

— Давай пропустим формальности, и перейдем сразу к делу. — Не меняя позы, предложил «демон кровавого тумана».

«Как же люди любят давать прозвища, используя в них слово „демон“».

— Я склонен принять твое предложение. — Едва договорив, выплевываю в сторону жертвы «вакуумную пулю».

На встречу друг другу мы рванули одновременно, а спустя несколько мгновений, наши мечи с лязгом столкнулись, высекая сноп искр. Наношу удар сверху вниз, но Забуза легко уклоняется уходя в право, и сам пытается достать меня, взмахивая своим клинком параллельно земле.

Смещаюсь напрягая мышцы рук, и «Рельса», плашмя принимает удар «обезглавливателя». Фехтовать двуручниками не так уж просто, даже имея мой рост и мою силу, (никаких хитровыкрученных приемов, для такого оружия просто не существует), а потому наш бой состоял из мощных стремительных ударов, жестких и скользящих блокировок, а так же попыток обозначить ложный удар в надежде, что противник замешкается.

Ни я, ни Забуза, более не использовали стихийных техник, (мой противник понимал, что вряд ли сможет что либо противопоставить мне в этой дисциплине, мне же это казалось «не спортивно»). Удар по диагонали блокируется «обезглавливателем», ответный выпад сверху вниз, отводиться «Рельсой» в сторону, и продолжая движение, мой клинок разворачивается, и навершие рукояти устремляется в грудь ниндзя «скрытого тумана».

К моему немалому удовольствию, Забуза подтверждает свой статус одного из сильнейших мечников современности, и за секунду до фатальной встречи с моим оружием, он успевает изогнуться, направляя свой клинок прямо мне в голову, (чем заставляет отшатнуться). И вновь мы обмениваемся ударами, осыпая землю искрами, высекаемыми нашими мечами, но долго это продолжаться не может, ведь мой противник, обычный человек, (пусть и очень сильный), и количество доступной ему чакры, строго ограничено.

В очередной раз скрестив клинки, внезапно, (для Забузы), пинаю его ногой в живот. И опять, пусть мое движение было неожиданно и стремительно, мечник почти успел уклониться, минимизировав полученные повреждения.

— Хе-хе… давно я так не развлекался. Ты действительно достоин своего имени, «демон кровавого тумана».

— Я должен быть растроган твоим признанием? — Пользуясь передышкой, что бы перевести дыхание, поинтересовался Забуза.

— Решай сам. — Складываю левой рукой серию печатей. — Однако, пора заканчивать игры… комбинация стихий: плазменный шар.

Светло желтая сфера, сорвалась с моих рук, и устремилась к мечнику, но не пролетела и половины пути, как врезалась во внезапно появившуюся на пути стену из тьмы. Взрыв разрушил преграду, и моему взгляду предстал горбатый мужчина в черном плаще, с длинными волосами, свободно спадающими на плечи и лицо.

— Прошу прощения, «кровавый мечник», но этот человек нужен мне живым.

В следующее мгновение, этот новый противник прыгнул к Забузе, и они оба «провалились» в тень. Я остался стоять на месте сражения, абсолютно один, в грязной испачканной рубашке, с крайне удивленным лицом.

— Ррр! — Добыча ускользнула в последний миг, и это бесило. — Я найду вас обоих, и порву на куски своими руками!

На подземном тренировочном полигоне (как и каждый день до этого) сегодня шли спарринги. Рыжеволосый парень одиннадцати лет, (внешне которому уже сейчас можно было дать четырнадцать или пятнадцать), увлеченно избивал пятерых брюнетов своего возраста, и им не помогало ни численное преимущество, ни активированные шаринганы, (с одной или двумя «запятыми» на красной радужке).

Вот рыжеволосый крутанулся на левой ноге, впечатывая правую в живот неосторожно подскочившего противника, а в следующий миг перехватывает кулак летящий прямо в лицо, и без видимых усилий отводит удар в сторону, в ответ подставляя локоть, на который второй противник напоролся зубами. Удар левой рукой в живот, отправил второго Учиху на пол, а в бой уже кинулись оставшиеся трое.

Схватив запястье самого шустрого, Юдзиро рывком вывернул ему руку, заставил развернуться, и пинком отправил в напарника. Выигранного времени хватило, что бы уклонившись от удара ногой, (слишком медленного), пробить «апперкотом» в нижнюю челюсть парня. Удар коленом в живот, уже не был необходим, так как бесчувственное тело уже падало на пол.

— Вы видите мои удары… предугадываете движения… — Рывок, и кулак со всего размаха впечатывается в левую скулу наименее пострадавшего противника. — …и этого все равно не хватает, что бы победить.

— А-а-а! — Последний Учиха, бросился в атаку совершенно бесхитростно, и был в прыжке схвачен за горло.

— Какой смысл от ваших глаз, если у вас не хватает реакции для того, что бы уклониться от моих ударов, и недостаточно сил, что бы их блокировать? — Не дождавшись ответа от хрипящего тела, хмурый рыжеволосый парень, с силой впечатал свою жертву в пол.

«Мне нужны более сильные противники, и схватки до смерти а не тренировочные спарринги».

Из темноты раздались одиночные хлопки, а затем в широкий круг света, вышел старик в свободной белой одежде, с повязкой закрывающей правый глаз.

— Я доволен. — Сухо произнес Данза, «буравя» меня взглядом.

Стою, молчу, (только морщинка между бровей, стала чуточку глубже).

— У меня для тебя есть задание. — Глава спецслужбы подождал реакции, но все же решил продолжить. — С завтрашнего дня, ты и твоя будущая команда, учитесь в академии ниндзя.

Продолжаю неподвижно стоять и молчать, но в моем взгляде все же проскальзывает вопрос «зачем?», и старик это замечает, из-за чего его губы едва заметно дергаются в попытке изогнуться в улыбку.

— В академии, на последнем курсе, учится Узумаки Наруто, твой родной брат, и сосуд в котором заточена вторая половина чакры девятихвостого лиса. В последнее время, успехи мальчика перестали устраивать даже его родственников из клана, так что неплохо было бы устроить ему встряску. Да и тебе пора «выходить в свет» и «обзаводиться друзьями». Надеюсь, объяснять, что все навыки на уроках демонстрировать нельзя, мне не нужно? Хм… и еще одно: класс в который ты попадешь, является элитным, и в нем обучаются будущие наследники кланов… так что, не убей и не покалечь их во время спаррингов. Личная проверка для тебя: в первый же день определи, кто из студентов, твои будущие напарники.

— Будет исполнено, господин Данза. — Мой голос спокоен, а в душе разгорается азарт.

«Ну что, братишка… скоро увидимся».

Старик кивнул, жестом подозвал медиков, (которые принялись приводить в чувства Учих, захваченных во время «чистки» их клана), а затем бесшумно растворился в тенях.

Неспешно шагаю по улочкам «Конохи», (которая представляет собой нечто среднее между провинциальным городком моего прошлого мира, и очень большой деревней). Лучи утреннего солнца, приятно греют спину, ветер треплет коротко остриженные рыжие волосы, немногочисленные, (пока еще), прохожие, приветливо кивают. Одинокий подросток в темно синей футболке, черных штанах и сандалиях, не привлекает особого внимания, (разве что пара стариков, заметила «перекаченность» моих мышц).

Сегодня утром, мне выделили небольшое денежное пособие, (что бы не сдох с голоду), а так же выдали сумку с вещами, и вручили ключ от квартиры. Вчера вечером, Данза официально назначил меня на выполнение длительной миссии, в ходе которой предстоит «втереться в доверие» к группе студентов академии. Даже листок со списком «случайностей» выдали, что бы я оказался в нужном месте в нужное время.

А вот и трехэтажное здание академии показалось, (оно располагалось в середине небольшого парка, отделенного забором от остальной деревни). Удивительно, но не смотря на ранний час, (семь утра, а значит до начала уроков еще два часа), на некоторых полянках, здесь заменяющих полигоны, уже находились дети, (ну при всем желании, у меня не получается считать их серьезными противниками, пусть наши тела и ровесники).

Вот хмурый черноволосый парень, (явно из клана Учих), совершает броски метательных ножей из разных положений, а за ним восхищенными глазами наблюдает стайка девчонок. На соседней поляне, два паренька помоложе Учихи, увлеченно лупят друг друга кулаками, (техника боя отсутствует чуть меньше чем полностью), а неподалеку от входа в здание, под деревом расположились трое, (толстячек из клана Акимичи, парень из Абурами, и парень в куртке, являющейся частью униформы нашей секретной службы).

«Хм-м… это такой „тонкий“ намек? Ну предположим, что это первый из моих напарников, надеюсь второго в их компании нет».

Решив не пытаться познакомиться прямо сейчас, прохожу в здание, и посмотрев на план, (висящий у входа), направляюсь к своему классу.

Заняв крайнюю правую парту в заднем ряду, сложив руки на груди и облокотившись на спинку стула, начинаю наблюдать за классом. Вскоре, в дверь вошла группа из рыжеволосого Узумаки, (у меня волосы более насыщенного цвета), девчонки Нара, (одной из тех, кто «чудом выжил в бойне»), а так же паренька Акимичи, (безразличности его лица, мог бы позавидовать сам Данза).

Следом за первой группой, стали прибывать и другие ученики: высокая блондинка из клана Ямонак, (в компании с какой-то бесклановой розововолосой девочкой, вместе с которой они «висли» на руках у Учихи, «тоже чудом выжившем при бойне, где погибли две трети клана»). Прибытие своего блондинистого братца, одетого в оранжевый спортивный костюм, я чуть было не пропустил, засмотревшись на представительницу клана Хъюг, (которая уже в столь юном возрасте, выглядит весьма «аппетитно»).

«Нужно что-то делать с гормонами… дожидаться пока тело само вырастет, слишком долго».

А затем в класс вошел мой второй будущий напарник, которого спутать с обычным ребенком, мог бы только тот, кто никогда не видел наемных убийц. Он был высок и худощав, (длинные черные волосы, заплетены в множество тонких косичек), хищное лицо напоминало морду волка, (широкая улыбка, только добавляла сходства с оскаленной пастью), белоснежные рубашка, (расстегнутая на груди), и штаны, (расширяющиеся книзу), добавляли образу необычности.

«Хочешь что-то спрятать, оставь это навиду? Это бы сработало, если бы не холодный расчетливый взгляд, совершенно невяжущийся с веселым голосом и „доброй“ улыбкой».

Первым уроком у нас была «история „Конохи“», которую меня заставили выучить еще в пять лет, (похоже как и почти всех клановых детей, и как не печально, исключением оказался мой светловолосый брат). После двух часов монотонного бубнежа, (призванного не иначе как усыпить бдительность учеников), были назначены спарринги, целью которых было выяснение того, кто и чему успел научиться за каникулы.

Смотреть на драки детей, (пусть и демонстрирующих зачатки каких-то боевых стилей), было откровенно скучно, а потому я чуть не пропустил, когда учитель назвал мое имя.

— Учиха Саске, против Ханмы Юдзиро.

«Посмотрим на молодого гения, который по слухам еще даже шаринган активировать не научился. М-да… не прибить бы его случайно».

Выйдя на середину площадки, (ровная вытоптанная полянка), в расслабленной позе ожидаю атаки противника, (если я нападу, то травм точно будет не избежать). Почти все девчонки класса, криками подбадривали высокомерного бледного брюнета, одетого в серые шорты и синюю футболку.

— Начали. — Учитель отшагнул назад, освобождая нам пространство, и Учиха, презрительно ухмыльнувшись, бросился вперед.

«Ну кто так делает? Да если бы мой сын, оставшийся в том мире, вел себя так же неосмотрительно, я бы его убил без сожалений, а затем сам бы зарезался не выдержав позора».

Для ребенка Саске был быстр, и наверное даже силен… только вот я, (да и его соклановцы, попавшие в руки Данзы), уже вышли на уровень средненького чонина. Без усилий отведя прямолинейный удар кулаком в лицо в сторону, не сдержав рефлексы, (хорошо хоть тело чакрой не напитал), бью коленом в живот «провалившегося» вперед паренька, и когда он сгибается, (хватая ртом воздух), опускаю локоть на открытый затылок.

«М-да, придется потренироваться, а-то старики не оценят, если будущие главы кланов, не смогут закончить академию из-за травм».

— Победитель: Ханма Юдзиро. — Объявил учитель, и тут же стал оказывать первую помощь Учихе.

Все одноклассники ошеломленно молчали, (некоторые девочки чуть ли не плакали), а я уже предвидел многочасовую лекцию от господина Шимуры, на тему, «как и почему следует сдерживать силу».

Ожидаемого «разноса» не последовало, (просто один из бойцов в белой безликой маске, ночью прибыл в мою квартиру, и передал, что Данза выражает свое недовольство). Кроме всего прочего, мне приказали завтра днем, прибыть в городской парк сразу после уроков, (при этом, нужно было не привлекать чужого внимания). На все уточняющие вопросы, посыльный отмалчивался, а затем вообще исчез в облачке белого дыма.

«Прислали „теневого клона“. Неужели я не заслуживаю личного общения?».

Усмехнувшись своим мыслям, с удовольствием растягиваюсь на футоне, и проваливаюсь в сон.

На следующий день, (при посещении академии), выяснилось что у меня появился свой «Фан-клуб», состоящий из пары бесклановых девчонок, одной представительницы клана Нара, (сколько же их уцелело?), и двух парней, (бррр… извращенцы). По популярности, моя скромная персона моментально оказалась на третьем месте в классе, (первые два делили Саске Учиха, и Узумаки Наруто).

После уроков, мне еле удалось избавиться от «свиты», в число которой попал один из моих будущих напарников, (долговязый брюнет в белом, с волосами заплетенными в косички, и ехидной усмешкой, которую по непонятным причинам принимают за добрую улыбку).

Один из бойцов в белой маске, в нескольких фразах объяснил, что сейчас выполняется операция «спасение принцессы», в результате которой, наследница клана Хъюг, должна быть помолвлена с наследником клана Узумаки. Актеры, которые будут изображать насильников-грабителей-убийц, уже поджидают девушку, а парня уже подводят к месту событий его «друзья».

На закономерный вопрос, «а зачем здесь я?», мне ответили, «смотри и учись, в случае необходимости, подстрахуешь брата».

Сценку разыгрывали довольно натурально: трое парней, сбили девушку с ног, (ее охранника обезвредила еще одна группа прикрытия), а затем начали сыпать ругательствами и угрозами, при этом довольно неспешно срывая верхнюю одежду, и отвешивая несильные удары по ребрам, (интересно, они хоть понимают, что сразу после этого задания их прирежут?). Когда на юной принцессе остались только местами порванные штаны, и тонкая сетчатая футболка, с яростным криком, через кусты прорвался мой светловолосый братец.

У троих парней, (пусть и старшего возраста), не было ни шанса: Наруто не мог похвастать отточенной техникой боя, хитростью он так же не блистал, зато выносливость, сила и хлещущая во все стороны чакра, (какая расточительность), компенсировали численный перевес. После обмена ударами, двое актеров свалились на землю, а третий убежал вглубь парка, (где его и прирезали).

Спасенная, (краснея, заикаясь, и пытаясь прикрыться руками), увидев в каком состоянии ее спаситель, забыла о том, в какой она одежде, и повела героя в госпиталь, (только не деревенский, а клановый).

На этом моменте, для меня операция «спасение принцессы» и завершилась.

…взмах мечом, и человек вооруженный катаной, разваливается на две неравные части. Напитываю клинок чакрой ветра, и еще одним взмахом, отправляю «серп ветра» в другого противника, после чего смещаюсь чуть влево, и обрушиваю кулак свободной руки на лицо очередного ниндзя отступника.

Складываю серию ручных печатей, и выдыхаю «огненного дракона», и рыжее пламя в мгновения окутывает деревянное двухэтажное здание, заставляя тех кто спрятался внутри, выбежать наружу, прямо под удар «цепной молнии». Взмахиваю «Рельсой» сверху вниз, и сорвавшийся с клинка «серп ветра», разносит в щепки бревенчатую стену.

— Стихия огня: гигантский огненный шар!

«Ну и зачем так орать?».

Складываю серию из трех печатей, и выплевываю навстречу огненному шару, «водяного дракона». разница в голой мощи между мной и противником, оказалась слишком большой, так что парня просто снесло моей атакой, попутно переломав немало костей.

Оглядевшись понимаю, что здание уже рухнуло, большинство врагов убито, а меньшинство спасается бегством. Догонять кого ни будь из уцелевших, откровенно лень, (да и противников, способных меня развлечь, среди них нет).

— Браво-браво, я впечатлен. — Полусотне метров от меня, на земле сгустилась тень, а затем из нее появился мужчина в черном плаще с капюшоном, глубоко надвинутом на лицо. — Хотя, от старика вроде тебя, ничего другого и не ожидалось… хе-хе-хе.

— Каге, неужели ты решился выбраться из своей норы, и сразиться со мной лично, а не посылая всяких ничтожеств? — Впредвкушении оскаливаю зубы, и свободной рукой ласково глажу клинок меча.

«Сегодня мы повеселимся».

— Ты не совсем прав. — Один из глав МОН, смущенно улыбнулся и развел в стороны руки. — Мы посовещались между собой, и решили, что такой непредсказуемый фактор как ты, бродящий по всему миру, мешает нашей организации…

— И? — Поторопил я свою жертву.

— И мы решили, что от тебя нужно избавиться.

Тень Каге расползлась по земле, и из нее появились несколько человек в таких же плащах, (Сосори, Дейдара, Конон, Какудзу, Забуза, Кисаме).

«Ррр, день прекращает быть томным».

Удивительно, но на этот раз, никто не стал произносить длинных красивых речей, (даже угроз и оскорблений не прозвучало). Какудзу скинул плащ, и распался на пять клубков черных нитей, два из которых тут же атаковали «волной огня» и «порывом ветра».

Взмахиваю «Рельсой», напитанной чакрой ветра, и сорвавшийся с клинка серп, рассекает огненный шквал на две неравные части. И тут же мне приходится отпрыгивать назад, так как на то место где я стоял, приземлилась полуметровая жаба из глины, тут же взорвавшаяся огнем и дымом.

Кисаме и Забуза, (как будто всю жизнь сражались в дуэте), атаковали с флангов, и мне едва удалось извернуться, что бы не попасть под лезвие одного из мечей. Раздался шелестящий звук, и мой торс обмотали бумажные ленты, а затем миловидная девушка, (очень холодным голосом), произнесла:

— Взрыв.

Тело «кровавого мечника» поглотил взрыв. Сильнейшие бойцы МОН, стояли широким кругом и настороженно всматривались в облако пыли.

— Какой-то он слабак оказался. — Неуверенно пробормотал Дейдара, разминая в руках кусок глины.

— Он жив. — Спокойно произнес Какудзу, всеми пятью клубками нитей чувствуя, что настоящий бой начнется только сейчас.

— Хе-хе-хе, хи-хи… ха-ха-ха-ха!

Порыв ветра разметал пылевое облако, и взглядам ниндзя отступников, предстал Шишио, одетый только в черные штаны и с мечом в правой руке, (его торс был обожжен, а лицо исказилось в безумном и радостном оскале). Миг, и Кисаме едва успевает блокировать сильнейший удар сверху вниз, (грозящий разделить синекожего мечника, на двух мечников поменьше). Свободная левая рука гиганта сложила три печати, а затем он топнул правой ногой, и вокруг него из земли выскочили ряды каменных шипов.

Одна из масок Какудзу, атаковала «водной стеной», вторая маска добавила, «электрическую бурю», но обе эти техники были располовинены «лезвием огня», сорвавшимся с меча гиганта. Резкий бросок, и «Рельса» пронзает грудь Дейдары, нанизывая его на клинок, словно бабочку на гигантскую булавку. Рывок, и «кровавый мечник», левой рукой отводит «обезглавливатель», (меч Забузы), а окутанные «когтями ветра» пальцы второй руки, погружает в живот мечника, легко разрывая мягкую плоть.

После серии хлопков, в бой вступила армия марионеток Сасори, (которые атаковали метательным оружием, измазанным ядом). В ответ на это, Шишио лишь расхохотался еще громче, порывом ветра отбросив от себя снаряды, а затем выдохнув «огненный вал». Под прикрытием пламени, великан сблизился с Кисаме, и нанес стремительный удар кулаком, целясь в правую скулу синекожего… но второй мечник МОН, успел прикрыться плоскостью меча, и его только лишь отбросило.

— Комбинирование стихий: огненный ад! — Произнес изгнанный глава клана Тенгу, сложив серию из полутора дюжин ручных печатей.

Воздух загудел, с земли поднялось плотное пылевое облако, а затем вспыхнуло пламя, (температура которого была столь велика, что трескались камни и сплавлялась земля).

— Комбинирование стихий: ледяной гигант.

Не успело еще исчезнуть пламя, а в центре огненной бури уже возник десятиметровый ледяной силуэт, вооруженный двумя длинными ледяными мечами.

Какудзу, (так же умеющий комбинировать стихии), выдул «гигантский огненный шар», и усилил его «порывом ветра», который заставил алое пламя принять почти белый цвет. В результате, ледяной гигант был уничтожен раньше, чем сумел сделать хоть шаг.

— Так-так-так… — Шишио появился на свободном участке земли, неподалеку от выживших бойцов МОН, (в его правой руке, удобно лежала рукоять вернувшегося к хозяину меча). - еще и пары минут не прошло, а трое ваших приятелей уже мертвы… не разочаровывайте меня!

Серия ручных печатей в исполнении Кисаме, и в небо вздымается стена воды, всей своей массой обрушившаяся на великана. Тут же Какудзу атаковал «лезвиями ветра», «стеной огня», «цепной молнией», а под конец, сумел подловить «кровавого мечника», на секунду лишив его подвижности, (ставшая жидкой земля, мгновенно стала твердой как камень, сковывая ноги почти до колен). Единственная среди сражающихся девушка, не упустила шанс, и запустила в полет несколько сотен «бумажных журавликов», (каждый, представлял собой взрывную печать).

Шишио попытался покрыть тело «водной броней», только бумажки оказалось не так просто уничтожить, и облепив тело человека, (подобно бинтам обматывающим мумию), они все разом взорвались. Облако дыма не успело рассеяться, а в эпицентр взрыва уже устремился «таран тьмы».

Всплеск огненной чакры, (смешанной с чакрой ветра), прибил к земле пыль и разогнал тьму. Взглядам бойцов МОН, открылся вид на живого, (пусть потрепанного и во многих местах опаленного), и безумно улыбающегося Шишио.

— Это уже лучше. Даже и не помню, когда в последний раз мне было так весело.

— Ты силен… — Губы Каге растянулись в неприятной кривой усмешке. — Почему я не чувствую чакру демонов? Твой собственный объем огромен, но все же он имеет придел… так куда же ты дел хвостатых?

— Я бы мог сказать, «это не твое дело»… но за столь прекрасное развлечение, вы достойны награды. Не буду рассказывать всех подробностей, просто поверь, енота, кошки и черепахи, больше нет в этом мире.

Горбатый мужчина в черном плаще, скривился как от зубной боли, (если пропадут еще хотя бы два демона, ритуал будет сорван, а Такхизис это не понравится).

— Значит, ты сейчас обычный смертный… жаль, я рассчитывал одолеть по настоящему сильного врага.

— О, поверь: у меня есть чем тебя удивить. — Вонзив «Рельсу» в землю, Шишио стремительно сложил полсотни ручных печатей, а затем прокусив мизинцы, громко хлопнул ладонями друг о друга. — Техника подражания зверю: трансформация плоти.

Шишио окутал покров чакры синего цвета, и его кожа тут же избавилась от всех следов повреждений, а затем начала обрастать алой шерстью. На пальцах гиганта выросли мощные, (загнутые), когти, лицо вытянулось, (рот превратился в орлиный клюв, длинные черные волосы выпали, заменившись на все ту же шерсть. На спине возник кожаный «горб», который разорвавшись, (при этом разбрасывая лоскутки кожи и капли крови), освободил два широких крыла, (так же как и шерсть, насыщенного красного цвета). Небольшая заминка произошла, когда штаны «кровавого мечника», разорвались, выпустив на свободу длинный хвост с кисточкой на кончике.

Превращение завершилось, и теперь, перед бойцами МОН, во всей своей смертоносной красе, на задних лапах стоял огромный грифон. Ощущаемый уровень чакры, возрос едва ли не в шестеро, (позади остались не только люди с их ограниченными резервами, но и однохвостый енот с двухвостой кошкой).

— Вот теперь повеселимся. — Скрипучим голосом «прокаркал» Шишио, и вытащив из земли меч, с огромной скоростью рванул в атаку.

Дважды Кисаме блокировал выпады «Рельсой», и этого времени хватило, что бы на грифона набросился один из клубков нитей, тут же оплетшего свою жертву. Произошел взрыв, (Какудзу пожертвовал огненным сердцем, что бы уничтожить врага), но когда пламя утихло, Шишио оказался почти невредим, а его глаза сверкали разноцветными звездами.

Стремительно сложенная серия печатей свободной рукой, (хотя теперь, скорее уже лапой), и оставшиеся клубки нитей, начинает сковывать лед. В следующую секунду, грифон выдохнул поток белого пламени.

— Стихия тьмы: высвобождение порабощенных душ.

Хлопнув ладонями друг о друга, Каге развел руки, и из его груди начали вырываться небольшие сгустки черного дыма. Сперва их было немного, но уже через пару секунд, количество доросло до нескольких сотен. Из сгустков, образовались головы с карикатурными человеческими лицами, искаженными в крике боли, и все они полетели к «кровавому мечнику», оставляя за собой шлейф полупрозрачной тьмы.

Попытка испепелить сущности «огненным шаром» не принесла успеха, а ускользнуть из-под атаки оказалось невозможным, так как «головы» упорно преследовали свою жертву. При соприкосновении с первыми «снарядами», Шишио почти ничего не почувствовал, (только легкий холод в месте контакта), но когда навалилась вся масса этих тварей…

— РРР!

Всплеск чакры воздуха, (по силе сравнимый с ураганом), поднял облако пыли, а затем последовал всплеск чакры огня, (испепеливший все, что находилось в радиусе двух десятков метров от крылатого великана). Когда члены МОН, вернули себе способность видеть, их взглядам предстал красный грифон, (местами обгоревший), стоящий вертикально, только благодаря вонзенному в землю мечу.

— Не теряйте времени… не дайте ему прийти в себя. — Сплевывая густую черную кровь, прошипел Каге, заваливаясь на бок.

Кисаме не заставил себя просить дважды, и оказавшись рядом с противником, попытался укоротить его на голову, но грифон продемонстрировал неплохую скорость уклонения, (пусть и двигался гораздо медленнее чем раньше.

Уже и не помню, когда в последний раз чувствовал такую слабость. Тело, (превращенное в подобие грифоньего, при помощи техники «подражания зверю»), казалось неуклюжим и медленным, руки и ноги, (словно заполненные жидким свинцом), едва успевали за командами мозга. Но хуже всего было то, что поочередно замирало то одно, то другое сердце, и приходилось тратить волевое усилие и запас чакры, дабы снова заставлять их биться.

«А ведь я изначально даже внимания на эту технику не обратил, а опомнился только тогда, когда эти дымные твари, начали высасывать мою силу».

Синекожий мужик, (Кисаме), наконец скинул бинты с своего меча… если бы у меня было больше сил, я бы сказал что ни будь ехидное о зубастой рыбьей голове, и ориентации хозяина такого оружия, (только вот как раз в это время, все внимание и волю приходилось направлять на контроль собственного организма, и отбивания новой порции «журавликов», которые в меня посылала брюнетка с кукольным лицом).

«Нет, это так продолжаться не может».

Напитав мышцы остатками чакры, рывком сближаюсь с брюнеткой, и заблокировав удар Кисаме «Рельсой», опускаю кулак на черноволосую макушку. Девушка удивила, распавшись на бумажные ленты, которые обвились вокруг моего торса.

«Опять?!».

Взрыв оказался не настолько сильным как ожидалось, да и рениган поглотил часть энергии, немного восстановив мой резерв, (однако крыльями по назначению теперь воспользоваться не получится). Зарычав, бросаю свое оружие в то место, где ощущается чакра противницы, и на этот раз, попадаю точно в цель. До ушей доносится вскрик, но порадоваться успеху не дает мечник, вновь обрушивающий удар своего уродливого клинка.

Миг соприкосновения с плотью, и я отскакиваю назад, одновременно прижигая культю, оставшуюся на месте левой руки. Противник самодовольно скалится, сапогом наступая на кисть и половину предплечья, упавшие на землю.

«Чакры на регенерацию недостаточно… да и не на все атакующие техники энергии хватит».

Удивительно, но оказавшись на грани жизни и смерти, (впервые за не помню сколько лет), я ощущал наслаждение. Хотелось, что бы эти секунды тянулись вечно, но Кисаме явно не собирался давать время на восстановление. Мы одновременно рванули навстречу друг другу, и в тот миг, когда итог боя должен был решиться одним ударом, мне улыбнулась удача, (или же это последствия безумного поступка?).

Жертвуя второй рукой, отвожу меч противника в сторону, и вытянув шею, вонзаю свой клюв в оскаленное в улыбке лицо. Удивление навсегда застыло в глазах мечника, после того как мой клюв, (напитанный чакрой воздуха), пробил лицевую кость и вонзился в мозг.

Мотнув головой, сбрасываю на землю мертвое тело, и облизнувшись чуть удлинившимся языком, начинаю хохотать. Эта победа далась тяжело, за нее пришлось заплатить обеими руками, и истощением источников чакры, но от того она намного более ценна, чем сотни и сотни прочих битв.

«Скоро чакра восстановится, и при помощи ренигана я верну руки и вылечу крылья. Понять бы теперь, как отменить технику, превратившую меня в грифона».

Что-то привлекло мое внимание, заставив опустить взгляд к земле. Последнее, что я увидел, это как из моей же тени, вырываются шесть тонких длинных лезвий, пронзающих мою грудь, а затем и седьмое, устремившееся прямо в голову.

— Хе-хе-хи-ха-ха! Победа!

Запрокинув голову, Каге самозабвенно хохотал, (стоя на коленях и так и не расцепив руки, замеревшие в последней печати сложнейшей техники, «выпившей» все остатки чакры). В десяти метрах от него, стоял красный грифон, грудь которого пробили шесть «клинков тьмы», и еще один клинок, вонзился прямо в рениган, (уничтожая ценный и дорогостоящий орган).

Наконец замолчав, основатель МОН, поднялся на ноги и осмотревшись приказал:

— Вылезай Какудзу, все уже закончилось.

После этих слов, земля в нескольких метрах от Каге «забурлила», и на поверхность выбрался зеленоглазый ниндзя в маске скрывающей нижнюю половину лица. Окинув поле боя взглядом, он покачал головой и произнес:

— Нужно собрать головы, и оружие. — Немного подумав, он добавил. — Жаль что ты уничтожил его сердца и рениган, они могли бы нам пригодиться.

— А ты знаешь другой способ, как можно убить подобную живучую тварь? Если «да», то нужно было действовать раньше, чем я применил свою технику, а не прятаться под землей, пока остальные честно сражались…

— …и умирали. — Какудзу хмыкнул. — Я не в первый раз сталкивался с «кровавым мечником», и примерно представлял, что от него можно ожидать. Будь при нем его демоны, и нам бы не помогли никакие уловки и численное преимущество.

— Жаль… жаль что жизнь не терпит сослагательных наклонений. — Каге сплюнул на землю слюну смешанную с кровью, и наконец развеял технику, «клинков тьмы». — Собираем трофеи и уходим. Сейчас я не смогу выдержать бой даже с тройкой генинов, не говоря уже о ком ни будь сильнее.

«Вот и настал тот день, которого с нетерпением ждали, и боялись ученики академии… ну почти все».

Как всегда, я сидел за последней партой, и лениво рассматривал бланк с теоретическими вопросами. Первая из трех частей экзамена на Генина, определяла интеллектуальный потенциал выпускника, (хотя по правде, все кому надо, уже знали, на что способен каждый студент).

Как «по страшному секрету» поведал мне один из бойцов в белой маске: экзамен это традиция, призванная вдохновить учеников, показав им примерный уровень их способностей, (выставляемые баллы, только подогревают соревновательный интерес). Исходя из этого, (в теории), я мог бы получить свой протектор, (значок с изображением символа деревни), даже не отвечая на вопросы, и провалив практические задания, (но в таком случае, Данза сильно расстроится, после чего расстраиваться придется уже мне).

«Итак, вопрос номер один…»

Дописав теоретическую часть, сдаю бланки на стол учителя, и направляюсь к ближайшему полигону. Наставник по рукопашному бою, (не мой, а академии), выдал набор метательных ножей и звезд, и делая отметки в журнале, приказал бросать снаряды из разных положений, (стоя, сидя, лежа и набегу). После этого мне разрешили посидеть на скамейке, в ожидании партнера для спарринга.

Почти сразу за мной, на полигон пришла розоволосая девчонка, (кажется «Сакура»), которая чуть было в обморок не упала, стоило учителю предложить ей, сдать норматив по рукопашному бою в компании со мной. Честно говоря, глядя на ее бледное лицо, (неужели я такой страшный?), мне в голову приходили мысли только о том, что среди ниндзя ей делать нечего.

К нашему обоюдному удовольствию, раньше чем начался бой, на полигон пришли Саске Учиха, и Чоуджи Акимичи.

— Учиха, я выбираю тебя. — Нагло ухмыляясь и разминая кулаки, выхожу навстречу брюнету, у которого от злости аж скулы свело.

Наш спарринг затянулся аж на десять секунд, (потомственный «пучеглаз», за последний год серьезно повысил свои скоростные характеристики). Дважды он атаковал с наскока, (один раз даже увернулся от встречного удара), и постоянно делал ложные рывки, пытаясь заставить меня нервничать и пропустить настоящую атаку.

При очередном рывке, я перехватил его левую руку, (кулак которой должен был попасть в правый висок), и дернув на себя, подставил согнутое колено, врезавшееся точно в солнечное сплетение Учихи. Оставалось ударом по затылку лишить противника чувств, и дождаться оценки наставника.

Третий этап экзамена, (как и первый), проходил в классе академии, и состоял из демонстрации двух техник с применением чакры. Если учитывать, что за годы обучения, в этих стенах выпускникам показывали всего три техники, то выбор становится невелик.

По итогам экзамена, тех кто провалил задания, не оказалось, (хоть как мне сообщили, мой братишка едва не умудрился это сделать, но на такой случай был предусмотрен план «Б»).

И вот мы все снова сидим в аудитории, ждем распределения по командам. Господин Данза, (да скрутит ревматизм его спину), пообещал, что сегодня меня ждет несколько сюрпризов, (как приятных, так и неприятных).

Вот в класс вошел преподаватель со списком в руках. Первые пять команд мне были не интересны, (посредственные ученики, и такие же «серые» наставники), а вот дальше начались сюрпризы.

— Команда номер шесть: Учиха Саске; Инудзука Кибо; Абурами Шино. Капитан: Хатаки Какаши.

«Странно, почему не поставили кого ни будь из взрослых Учих? Саске же вроде бы будущий глава клана. Или старики решили вернуть из „тени“ его старшего брата? Так он после опытов, едва живой».

— Команда номер семь: Саки Сай; Хъюга Хината; Узумаки Наруто. Капитан команды: Тенза Ямато.

«Оп-ля! Похоже я только что лишился одного из предполагаемых напарников».

— Команда номер восемь: Харуна Сакура; Ханма Юдзиро; Дарк Рио. Капитан команды: Шан Цунг.

«Ну вообще… просто слов нет. О капитане ничего сказать не могу, (никогда о нем не слышал), но розововолосый монстр, отзывающийся на имя „Сакура“, точно долго не проживет».

Дальнейшее распределение прошло без сюрпризов, и учитель приказав ждать своих командиров, поспешил покинуть аудиторию, что бы дать детям, «повариться в собственном соку».

Вопреки законам жанра, ждать нам пришлось недолго. Прошло всего минуты две, (дети еще не успели устроить значительный беспорядок), и тут зловеще открылась входная дверь, (не знаю как это получилось, но дверь открылась именно зловеще).

В мгновенно наступившей тишине, в класс вошел невысокий мужчина, одетый в майку без рукавов и широкие штаны, (черного цвета). Его волосы были зачесаны назад, и заплетены в тугую косу до середины спины, лицо же выражало желание избавить мир от необходимости терпеть наше существование.

— Команда номер восемь: за мной. — Спокойным, (почти доброжелательным), голосом, приказал этот человек, единственным взглядом глубоких черных глаз, отбивая любое желание возражать.

«Я что… боюсь?».

Осознание эмоции, мелькнувшей в моем сознании, пробудило спавшую до этого момента ярость. Тем временем, Шан Цунг уже вышел из аудитории, даже не убедившись, что мы последуем за ним. Под моими руками, треснула столешница, и только этот звук позволил немного успокоиться.

«Я убью его… но позже. Пока что, он зачем-то нужен Данза… которого я тоже убью, как только восстановлю все свои навыки».

Успокоив себя мысленным монологом, направляюсь вслед за высоким худощавым парнем в белом костюме, и розововолосой девчонкой в малиновом платье.

Следуя за Шан Цунгом, мы вышли из академии, прошлись по нескольким улицам «Конохи», (игнорируя оглядывающихся на нашу процессию прохожих), а затем углубились в один из маленьких парков на краю деревни. Пару раз Сакура хотела заговорить, но натыкаясь взглядом на спину Рио, или мое лицо, (непонятно почему), предпочитала продолжить хранить молчание.

Остановились мы, только добравшись до одного из полигонов, предназначенных для тренировок новоявленных генинов. Шан Цунг, встал в середине поляны, и повернувшись к нам лицом, сложив руки на груди заговорил:

— Я читал ваши досье… и должен сказать, что они меня не впечатлили. Один из вас, является берсерком, которому наплевать на окружающих, лишь бы подраться с достойным противником, вторая вообще шизофреничка…

— Да как вы… — Вскинулась Сакура, но тут же стушевалась под тяжелым взглядом наставника.

— Третий же, «первая ласточка» генной инженерии. Вас бы следовало закрыть по клеткам, и держать для опытов, но начальство решило, что сейчас полезнее будет создать команду, способную решать необычные задачи. Что ж, не мне спорить с Хокаге. Прежде чем мы начнем тренировки и совместные выполнения заданий, я хочу увидеть, что вы можете. Нападайте так, словно хотите меня убить, и не переживайте, я вас не пораню.

«Мужик… ты труп».

Вспышку гнева удалось подавить в «зародыше», и я наконец смог оценить потенциальную угрозу, исходящую от Шан Цунга. Этот человек казался спокойным как айсберг, но воздух вокруг его тела, едва не «бурлил» от энергии, имеющей явную предрасположенность к стихии огня.

— Рио? — Окликнул я своего напарника, (о Сакуре можно было забыть, она чуть ли не падала в обморок, и драться не собиралась).

— На подготовку, мне нужно секунд десять. — Совершенно спокойным голосом, (не сочетающимся с широким оскалом), заявил он, отправляя в рот пакетик с красной жидкостью.

«Кровь? Хотя… меня это не касается».

Напитываю мышцы чакрой, и совершив рывок, наношу удар ногой в живот противнику. Мужчина подставил ладонь, и его пальцы сомкнулись на моей стопе, (при этом он даже не покачнулся, гася инерцию моего тела).

— Слишком медленно.

Я успел вырвать конечность из захвата и отпрыгнуть, прежде чем вторая рука Цунга, врезалась в мой торс.

«Итак… грубой силой его не победить, да и в скорости я явно уступаю».

В моем прошлом мире, жил доктор, (фанатик от науки, но только такие и способны достигать значимых результатов), который хотел доказать превосходство разума над инстинктами. Долгие годы он разрабатывал программу тренировок собственного тела, и в итоге сделал из себя настоящую боевую машину, (однако все равно проиграл моему сынишке). Главным «козырем» этого человека, была разработанная им техника боя, опирающаяся на то, что человеческое тело, более чем на семьдесят процентов состоит из жидкости.

В обычном состоянии, жидкость в теле человека, уменьшает наносимый организму урон, но этот врач, научился создавать импульс, заставляющий жидкость наоборот, повреждать весь организм, вне зависимости от того, по какой части тела был нанесен удар. разумеется, я не мог не обратить внимания на подобное дарование, и даже научился наносить удары, создающие этот импульс. И похоже, что пришло время опробовать этот навык на своем командире, (исполнив при этом мечту всех подчиненных).

Рывок, и моя ладонь натыкается на жесткий блок Шан Цунга, но я и не собирался целиться по торсу. Импульс прошел по телу мужчины, заставив его отшатнуться и покачнуться, (силен, обычный человек уже потерял бы сознание).

— Кхе-кхе… неплохо. — Капитан усмехнулся, не обращая внимания на то, что из уголка рта течет струйка крови. — Попробуй кА еще разок.

Рывок… удар ладонью… и мое запястье оказывается в тисках пальцев руки Шан Цунга, (но примерно на это я и рассчитывал, так что вторая рука уже была направлена в середину груди мужчины). За мгновение до касания, (которое должно было заставить сердце капитана остановиться), и второе запястье было перехвачено, а мне в живот, врезалось колено противника, заставляя согнуться и закашляться.

Периферическим зрением замечаю, как справа мелькнул чей-то силуэт, а в следующий миг меня бесцеремонно отбросили в сторону. Сделав в воздухе сальто, приземляюсь на ноги, и вижу как Рио, проводит комбинацию называемую «тридцать два касания небес», (атакующая техника клана Хъюг, доступная им благодаря особенностям развития «тенкецу»).

«Никогда бы не подумал, что он родственник серебрянноглазых».

Тем временем, Шан Цунг отступил на пару шагов назад, (уходя из зоны поражения техники), но Рио, не раздумывая прыгнул вперед, (пытаясь достать капитана ногой), а когда его задумка провалилась, начал вращаться, создав «вихрь чакры».

Противник, (по моему нескромному мнению), оказался довольно крепким, (а по силе, наверное входил в десятку лучших бойцов «Конохи»). Во всяком случае, «вихрь чакры», был пробит первым же ударом, а затем шея Рио, оказалась в захвате левой руки джонина. Что бы помочь напарнику, (гибель парня не входила в мои планы… пока что), пришлось рвануть вперед на максимальной скорости, на ходу нанося несколько ударов по болевым точкам.

Шан Цунг, отпрыгнул назад, и швырнул в меня тело напарника, после чего моментально сложил серию печатей, и насмешливо, (потому что медленно растягивал каждый звук), произнес:

— Стихия земли: подземное погребение.

Миг, и земля под моими ногами становится вязкой, (оттолкнуться я не успел), а затем меня стремительно затянуло вглубь трясины, напрочь игнорируя все попытки к сопротивлению.

«Вот… демон».

Это последнее, что пришло мне в голову, прежде чем земля сомкнулась, отрезая доступ к кислороду.

Мы пришли в себя, лежа на траве лицом к небу, (все тело болело, а на душе было настолько паршиво, будто выпил банку тухлого рассола).

— Итак. — Шан Цунг откашлялся в кулак, привлекая к себе внимание. — Я посмотрел на ваши боевые навыки, и вы меня разочаровали. В ближайшие четыре месяца, мы будем отрабатывать командные действия, а так же уделим внимание вашим скоростным характеристикам. Тренировки будут тяжелыми, и я надеюсь, что не все из вас их переживут, (взгляд на розоволосую девочку с пепельно белым лицом). С сегодняшнего дня, забудьте про такие слова как «кровать», «перерыв», «спокойствие», ну и разумеется «милосердие». Даю вам пять минут, что бы принять вертикальное положение, и мы начнем наше первое занятие…

Дни потянулись за днями, а вскоре члены нашего отряда вообще потеряли счет времени. На тренировках мы либо нарабатывали выносливость, либо изучали новые техники, (как приемы рукопашного боя, так и стихийные «заклинания»), либо спарринговались, (друг с другом, или с капитаном). Даже Сакура, постепенно превратилась в бойца, (плохенького на фоне меня и Рио, но способного конкурировать с другими выпускниками академии).

Как и другие команды, мы выполняли различные задания, (вроде выгула собак или прополки огородов), но если для остальных это была работа, нами это расценивалось как отдых. Уже на вторую неделю, Шан Цунг приобрел одну большую палатку, и теперь мы живем прямо на полигоне, (в условиях приближенных к боевым). Стирать, готовить, (копать отхожие ямы), приходится в свободное от тренировок время, (постоянно находясь наготове отразить атаку «теневого клона» изображающего условного противника).

Не думал что такое скажу: но манера преподавания Шан Цунга, мне нравится, и когда я наберу полную силу, он умрет быстро и без мучений.

В один из дней, (после очередного спарринга с капитаном), мы лежали у костра, (в живописных позах), и Рио соизволил рассказать о своих способностях. Оказалось, что он является первым удачным образцом, вышедшим из лабораторий, где создавали новый улучшенный геном. Выпив некоторое количество крови представителя какого либо клана, (сильного ниндзя или даже животного), парень на некоторое время получает способности своей жертвы, (далеко не все, и в несколько урезанном виде), а кроме того, через кровь он способен восстанавливать свой запас чакры.

Разумеется, Рио не рассказал о всех своих способностях, (все же мы хоть и напарники, но однажды нам может понадобиться сражаться между собой), но даже то, о чем мне стало известно, впечатляло своими перспективами.

А однажды вечером, (после безвкусного но сытного ужина), капитан объявил, что завтра мы отправляемся на задание за пределы деревни. Нашей задачей будет скрытное прикрытие команды номер семь, которую отправляют на сопровождение престарелого архитектора из страны «Волн».

— Так что, проверьте амуницию, и запаситесь продуктами, прогулка ожидается долгая и скучная. — Шан Цунг состроил печальную гримасу. — Так как мы отправляемся тайно, о тренировках на некоторое время придется забыть.

«Странно, вроде бы все молчат, но я отчетливо слышал громкое „ура“ со стороны Сакуры».

Поудивлявшись своим слуховым галлюцинациям, отправляюсь собирать вещи, (все же, не хотелось бы на первом же серьезном задании, «ударить в грязь лицом»).

На утро, мы вышли из «Конохи», через один из тайных проходов, известных лишь бойцам спецслужб. Команда, которую мы страховали, двигалась прямо по дороге, (из-за того, что они сопровождали обычного человека, мы были вынуждены следовать с его скоростью).

Обязанности «сенсора» в нашей команде были возложены на Рио, который раз в пятнадцать-тридцать минут, делал несколько глотков из одной из трех фляжек, и его глаза на некоторое время приобретали серебристый цвет. За то, что парень получает способности, через кровь, я прозвал его «вампиреныш», но брюнет кажется совсем не обижался на это.

Первые два дня дороги, было абсолютно скучно, (я всерьез рассматривал возможность, «проверить бдительность» страхуемого нами отряда, путем ночного нападения), и только на третий день, начали происходить хоть какие-то события. Проще говоря, на охраняемого человека напали ниндзя отступники.

Все началось с того, что впереди на дороге была обнаружена лужа, (что само по себе подозрительно, при условии что вторую неделю держится засушливая погода). Мой братец, решил продемонстрировать свою бдительность, и метнул в искусственный водоем, несколько взрывных печатей.

Прогремел взрыв, (поднявший столб жидкой грязи), и этим решили воспользоваться нукенины, (которые оказывается прятались в земле под дорогой, да еще и маскировались настолько успешно, что их даже Ямато не почувствовал). В мгновение, отряд оказался окружен четырьмя взрослыми ниндзя, у которых кроме перечеркнутых «протекторов», (отличительный знак Нукенинов), имелись еще и значки в виде серебряных треугольников, (а это уже знак принадлежности к МОН).

— Четверо против четверых… не лучший расклад. Вмешаемся? — Обратился Рио к нашему командиру.

— Сперва посмотрим, на что способна седьмая команда. — Отозвался Шан Цунг. — И прежде чем вступать в бой, тебе следует изменить цвет глаз.

Парень, (так и не сменивший свой белый костюм), послушно закинул в рот капсулу с кровью, и на вопросительный взгляд пояснил:

— Кровь Инудзука.

«Предпочитает кланы рукопашников… могу его понять».

Бой начался с того, что четверка бойцов МОН, одновременно сложив печати, атаковали команду «Конохи», «каменными ядрами», (целясь исключительно в охраняемого мужчину). Ямато, (сложив всего одну печать), заставил вырасти из земли четыре деревянных столба, (принявшие на себя снаряды), которые затем превратились в «древесных клонов».

— Неплохой ход. — Оценил действия капитана седьмой команды, наш командир. — Было бы совсем хорошо, если бы он еще и подчиненным приказы отдавать начал.

Тем временем, Наруто, (видимо решив что у него забирают славу от первой победы над врагом), создал пять «теневых клонов», и с яростным криком бросился на ближайшего отступника.

Клоны закономерно были уничтожены в первые секунды, а сам «герой», был ранен в плечо метательным ножом, (на этот раз использованным как колющее оружие). однако, боец МОН, не успел развить свой успех, так как за его спиной появилась Хината, без раздумий применившая комбинацию ударов «тридцать два касания небес». Уже обезвреженную жертву, мой братишка «приголубил» кулаком здоровой руки, по макушке.

В это же время, Сай натравил на еще одного противника «чернильных зверей», (забавные оживающие рисунки, становящиеся трехмерными, после того как сойдут с блокнотного листа, и столь же легко разрешимые, как и «теневые клоны»). Затем, (будто в порыве глупости, называемой по ошибке «храбрость»), он бросился прямо на выставленный вперед нож… а когда оружие пробило его грудь, неожиданно растекся чернилами, оказавшись «чернильным клоном».

Воспользовавшись тем, что противник замешкался, настоящий Сай атаковал со спины, вонзив ему в шею несколько метательных игл.

Капитан со своими врагами справился так же быстро, (просто задавив их грубой силой). Сперва отступников сковали «древесные кандалы», а затем раздавили несколько бревен.

— Вот и все, а вы переживали. — Усмехнулся Шан Цунг. — Давайте отойдем подальше, что бы нас не обнаружили, когда будут искать наблюдателей и сообщников этих неудачников.

После допроса пленных, седьмая команда продолжила путь в прежнем направлении, (пленных разумеется добили, а их головы запечатали в специальные свитки). На первый взгляд, ничего не изменилось, (охраняемый вполне спокойно двигался по дороге, ниндзя его охраняли), но стоило чуть внимательнее присмотреться к моему братишке, как перемены становились очевидны.

Наруто нервничал, (ведь он оказался единственным, кто не справился со своим противником, из-за чего Хинате пришлось спешить на помощь), а еще он злился на подругу, которая не дала продемонстрировать все навыки. Сын героев, (непонятно почему так же причисляющий к героям и себя), вел себя так, будто девочка вместо поцелуя, плюнула ему в лицо, (и еще посмеялась после этого).

«Н-да… воспитание наследника Узумаки, оставляет желать лучшего. Может быть мне самому заявить права на этот титул? Хотя мне это совершенно ненужно: слишком много бесполезной возни с этикетом, документами, и проблемами соклановцев».

Наверное, если бы монотонная ходьба по дороге продлилась на пару дней больше, Наруто устроил бы скандал, (и жертвой его гнева, стала бы Хината, пытающаяся успокоить парня). Однако, удача улыбнулась седьмой команде, и в момент когда атмосфера внутри коллектива стала накалена до критической отметки, впереди показалось море.

В отличие от капитана Ямато и его подопечных, (с удобствами расположившихся в лодке), нашей команде пришлось перебираться на остров, плывя на самодельном плоту, (собранном из дюжины бревен, связанных несколькими канатами). В результате, на берег мы выбрались вымокшие до нитки, и злые на весь мир.

— Мне нравится ваш настрой. — Заявил Шан Цунг. — Он пригодиться вам, во время предстоящего сражения.

Стоило седьмой команде углубиться на территорию острова, как в воздухе появился туман, (становящийся все гуще с каждой секундой), и раздался голос, (грубый и хриплый), потребовавший отдать охраняемого старика. Разумеется, ответ капитана Ямато был однозначен, и не успели еще затихнуть его слова, как из-за деревьев появились пятеро неизвестных в черных плащах с эмблемами МОН.

— К бою. — Скомандовал Шан Цунг, первым срываясь с места.

На бегу, я успел заметить у одного из нападающих меч, (один из семи мечей мечников тумана, описание которых пришлось учить в детстве вместо стишков). Данный клинок, имел название «обезглавливатель», и его особой способностью было восстановление, при впитывании крови.

«Могло бы быть и хуже».

Успел подумать я, прежде чем туман стал настолько густым, что рассмотреть хоть что-то, дальше пары метров от себя, становилось невозможно.

— Стихия ветра: великий ураган! — Прокричал наш капитан, (скорее всего для того, что бы мы успели упасть на землю, и не попали под действие техники).

Поднявшийся ветер, едва не валил деревья, и в считанные мгновения, нормальная видимость была восстановлена. Однако, за прошедшие секунды, успело произойти достаточно многое, (скорость тренированного джонина, это нечто невообразимое).

Хозяин «обезглавливателя», уже успел разрубить трех древесных клонов, и теперь вонзил свой меч в грудь капитану Ямато… который так же оказался клоном. Шан Цунг в это время, отбивался от двух напарников мечника, одновременно уворачиваясь от «водных ядер» посылаемых третьим противником. Над остальными членами седьмой команды, откровенно глумился последний нападающий, для избиения детей, использующий только ноги.

«Джонинам мы ничем помочь не сможем, и скорее только будем под ногами путаться».

— Рио, за мной. Сакура, прикрывай метательным оружием, и в ближний бой не лезь. — Все это было произнесено набегу, за секунду до того, как я налетел на выбранного противника.

Всего один удар с «импульсом», попавший точно по подставленной руке, и мужчина отшатывается, кашляя кровью и вытирая кровь текущую из носа и глаз. Не давая ему опомниться, наношу удар ногой в живот, и в этот момент, Рио вонзает нож в бок моей жертве. Эта победа, оказалась первым, (и как выяснилось чуть позже), последним успехом нашей команды.

Внезапно, поле боя накрыла «жажда крови», настолько сильная, что она просто не могла принадлежать человеку. Мне пришлось приложить немало усилий, что бы сбросить с себя оцепенение, и повернуть голову в сторону источника угрозы.

Из сгустившейся тени, (с неспешной торжественностью), выплыл человек, (горбатый, широкоплечий, с длинными и мускулистыми руками, одетый в плащ с капюшоном закрывающим лицо). На его груди висел золотой треугольник МОН, а на видимой, (нижней), части лица, играла безумная улыбка.

— Забуза… как удачно ты меня вызвал. — Обратился новый враг к мужчине с «обезглавливателем» и черными белками глаз). — Как мило со стороны «Конохи», подарить нам своего джинчурики.

С появлением нового лица, (пусть и скрытого капюшоном), бой прекратился, (что немало обрадовало противников Шан Цунга).

— Уходите, мы сами здесь разберемся. — Приказал горбатый.

— Но господин Каге… — Попытался было возразить один из тройки напарников Забузы.

— Вы будете только путаться под ногами.

С этим заявлением никто спорить не стал, и троица Нукенинов, сорвавшись с места, бросилась бежать прочь. Тем временем, названный «Каге», сложил всего одну ручную печать, и произнес:

— Стихия тьмы: лес черных копий.

Я пришел в себя, лежа на ровном каменном полу, в каком-то просторном зале, центр которого занимали восемь белых столбов, между которыми находился огромный многохвостый зверь с черной шерстью, скованный десятками толстых цепей. В стенах имелись арки ведущие в темные коридоры, (но они были перекрыты какими-то пленками и бумажками), а больше ничего интересного вокруг не имелось.

Монстр, (после пристального рассматривания, оказавшийся девятихвостым лисом), непрерывно рычал и ревел, а еще пытался вырваться из сковывающих его цепей.

— Значит, это мой демон? Похоже при разделении, ума ему не досталось. — Обойдя столбы по кругу, печально качаю головой. — От своего подсознания, я ожидал чего-то… чего-то другого.

Подойдя к одной из арок, рывком снимаю с нее перекрывающую проход пленку. Тут же в коридоре загорелись факелы, (закрепленные в держателях на стенах), а мою голову пронзила резкая боль.

«Какого черта?!»

Боль прошла столь же внезапно, как и появилась, а у меня в голове появились воспоминания, (о прошлой жизни), и мысли, ранее даже не волновавшие. Зарычав, (не хуже демона в цепях), пробегаю по всему залу, срывая закрывающие коридоры пленки, (боль была сильной, но «бурлящая» ярость ее полностью подавляла).

С каждой секундой, мыслить становилось все проще, и теперь мне стали видны все странности своего поведения. Одного того факта, что я позволял помыкать собой паре каких-то стариков, заигравшихся в «живых солдатиков», уже говорит о многом.

— Закладок понаставили… на верность, глупость, и подавляющие волю. Ну-ну… посмотрим теперь, чего вы стоите. — Повернув голову к бешено дергающемуся лису, широко ухмыляюсь. — Но сперва, я разберусь со своим наследством.

Встав в полный рост, щелкаю пальцами, и колонны вместе с цепями, вздрогнув, просто растаяли, (не ожидавший подобного демон, растянулся на полу, словно новорожденный щенок). Не давая монстру прийти в себя, напрягаю всю свою волю, и с потолка срывается десяток каменных кольев, легко пронзивших лисье тело.

Подхожу вплотную к демону, (скулящему от боли, и «прожигающему» меня ненавидящим и испуганным взглядом), а затем одним ударом, пробиваю его череп, все глубже погружая руку.

«Это мое подсознание… здесь я бог, а значит любое мое желание, будет воплощено».

Тело лиса превратилось в черную жижу, которая начала впитываться в меня.

— Ха-ха-ха… теперь повоюем!

Кроме двух джонинов, (Ямато и Шан Цунга), от черных кольев, выскочивших из почти всех теней в радиусе сотни метров, сумел увернуться еще и рыжеволосый подросток, (который мог похвастать рельефной мускулатурой, внешне делающей его чуть старше своего возраста). Только одно «копье тьмы», задело его бок, (рана тут же затянулась, не давая истечь кровью), и на несколько секунд, его взгляд потерял всякую осмысленность.

Внезапно, глаза парня вспыхнули яростью и азартом, губы растянулись в зверином оскале, а тело начал окутывать пока еще жидкий покров из чакры, (похожий на черный дым).

Присев на полусогнутых ногах, Юдзиро прыгнул вверх и вперед, и стал стремительно удаляться от поля боя, двигаясь вглубь острова.

— Проклятье. — Недовольно «рыкнул» Шан Цунг. — Разберись здесь, а я за пацаном.

Не дожидаясь ответа от напарника, он рванул вслед за подопечным, оставляя за спиной капитана седьмой команды, и пятерых израненных детей, против которых стояли Каге, (один из глав МОН), и мечник со странными глазами, (белки которых имели черный цвет).

Остановился я, только пробежав два километра, (впереди как раз показалась большая деревня). За мной, (как и ожидалось), бежал только Шан Цунг, (хотя было заметно, что он бережет силы).

Почему я вообще решил убежать, (получив доступ к силе девятихвостого демона)? Основных причины две: во-первых мое тело еще не готово пропускать через себя большие объемы столь агрессивной чакры; во-вторых, в данный момент у меня нет даже теоретических шансов победить существо вроде Каге, (способное становиться бесплотным), а ведь только получив свободу, жить очень хочется.

— И почему же ты остановился? — Спросил мой бывший командир, приземлившись в паре десятков метров от меня.

— Просто, этого расстояния достаточно, что бы нам никто не помешал. — Напитываю тело чакрой демона, и согнув ноги, готовлюсь к рывку, (пальцы рук согнуты в подобие когтей, а глаза почти закрыты).

— Похоже зверь решил сорваться с поводка. — Шан Цунг стоял в расслабленной позе, показывая что за достойного противника меня не считает. — Придется заняться твоей дрессировкой.

«Ну-ну… продолжай свой монолог, мне это только на пользу».

Срываюсь с места, и вот моя левая рука уже почти касается глаз капитана, но за мгновение до контакта, его пальцы смыкаются на моем запястье и отводят конечность в сторону. Удар кулаком в челюсть, был заблокирован ладонью, но выражение превосходства недолго задержалось на лице бывшего командира, так как «импульс», можно передавать не только ударом рук, но и ног, (а при желании, даже головы… хоть это и опасно для собственного мозга).

В этот раз, ничего экстремального я совершать не стал, а просто коснулся правой стопой, живота удерживающего мои руки мужчины. Шан Цунг отшатнулся, (его едва не вырвало), но я не дал ему оклематься, передав еще один «импульс» уже ударом ладони в правый бок.

Дальнейшая минута, была занята превращением человеческого тела, в месиво из костей и мяса, (а ведь все начиналось с ударов по болевым точкам, расположенным на торсе).

— Вот так, из-за недооценки противника, сильные и умелые, проигрывают молодым и хитрым. — Нервно хохотнув, «прислушиваюсь» к ощущению чакры.

Там, откуда я так вовремя убежал, сейчас шел нешуточный бой… и мне совсем не хотелось дожидаться его результата.

«Сперва нужно привести тело в достойный вид, а уже потом можно будет вернуться в „Коноху“, для разговора с Хокаге и Данзой».

Напитав мышцы чакрой, (на этот раз своей а не демона), начинаю бежать параллельно берегу, постепенно удаляясь от изувеченного, (но все еще живого), тела бывшего командира. Выжить ему не удастся, (об этом я позаботился, повреждая внутренние органы), но и легкой смерть тоже не будет.

Бегство рыжеволосого парня, и одного из джонинов «Конохи», были неожиданностью. На несколько секунд, на поле боя установилась тишина, (а меня начало мучить чувство, будто бы мы застали семейную разборку).

— Гхм… может быть ты отдашь нам блондина, а затем заберешь раненых подопечных и уйдешь? — Предлагаю, особо не надеясь на положительный ответ.

Оставшийся Джонин не разочаровал, и сложив серию печатей прокричал:

— Стихия дерева: лес терний.

Из земли тут же начали расти многочисленные кусты с длинными гибкими ветками, покрытыми даже на вид острыми шипами. Для меня, (способного становиться бесплотным), эта атака была неопасна, а Забуза вообще мертв и не чувствует боли.

— Ну, как знаешь. — Пожимаю плечами, и приказываю мечнику. — Убей его.

Напарник рванул вперед, размахивая своей железякой, (разрубая на части попадающиеся навстречу кусты и срубая тонкие деревья), ну а я погрузился в тень, затем перебрался в тень блондинистого паренька, (потерявшего сознание от потери крови), а затем затащил несопротивляющееся тело в «тень мира».

Вместе с джинчурики, (в котором заточена половина силы девятихвостого демона), отправляюсь в штаб. Сражение было решено оставить Забузе, (тем более что это изначально его задание).

Капитан Ямато был растерян, (и это мягко выражаясь). Охраняемый им объект, (не наниматель, а «01»), был похищен ниндзя отступником по имени Каге, двое членов отряда находятся присмерти, а противник, (уже десяток раз пробитый насквозь метательными ножами и древесными кольями), никак не хотел умирать. Даже более того, мечник по имени Забуза, вообще не реагировал на получаемые ранения, и продолжал разносить препятствия своим монструозным мечом.

А ведь какой хороший был план — выманить глав МОН, используя в качестве «наживки» джинчурики девятихвостого демона). Только вот, когда явился главный враг, группа поддержки почему-то не появилась, а второй отряд, (вместо того что бы помочь в сражении), сам распался на части.

«А ведь в рыжеволосом парне, запечатана вторая половина чакры лиса… как неудачно получилось. Надеюсь Шан Цунг его догонит, а-то будет неприятно, потерять обоих джинчурики в один день».

Создав очередного «древесного клона», Ямато на секунду замешкался, и это стало роковой ошибкой. Забуза, (не снижая скорость), врезался в клона, нанизав себя на выставленный вперед нож, а брошенный им меч, разрубил грудную клетку ниндзя «Конохи».

Вот боец МОН, в очередной раз поднялся на ноги, дождался пока затянутся раны, и подобрав свой меч, навис над перепуганным архитектором.

— Пусть ты нам и не важен… но за твою смерть уже заплатили.

Клинок рассек воздух, и подтверждая правильность своего названия, снес человеку голову. Сразу после этого, мечник двинулся в ту сторону, где скрылись его подчиненные, (даже не подумав добить неудачливых генинов).

Не смотря на все усилия по удержанию крови в организме, Рио умирал. Один из черных кольев, пробил ему позвоночник в области поясницы, и ноги теперь не ощущались и не шевелились, (да и других дыр в теле было немало). Запас чакры таял на глазах, пакетики крови, (запасенные в коробочке на поясе), уже закончились, и пополнить их запас было негде.

— Шинигами, биджу, кто ни будь… я не хочу умирать. — Прохрипел парень, уже потерявший надежду на то, что помощь придет. — Я не умру.

Подтягиваясь на руках, (на что уходили последние силы), Рио подполз к еще живой Сакуре.

— Прости, но я не хочу умирать.

Прошептав это, парень впился зубами в шею девушки, и с жадностью начал глотать драгоценную жидкость, которая продлит его существование еще на несколько минут.

Мучила ли в этот момент его совесть? Конечно нет, (воспитанникам Данза, вообще незнакомо это чувство).

— Хм, как интере-есно. — Раздался высокий, насмешливый голос, прямо над парнем.

Кое-как перевернувшись, Рио увидел синюю голову, (с карикатурным человеческим лицом, и светящимися белыми глазами), которая висела прямо в воздухе.

— Ты еще что за демон?

— А разве не ты звал хоть кого ни будь, что бы спасти свою жалкую жизнь? — Ответил вопросом на вопрос, противный писклявый голос. — На что ты готов, что бы жить?

— На все. — Честно признался Рио.

— Прекрасно… это просто прекрасно. — Голова отлетела в сторону, и отрастила себе тело, (тоже синее, тощее, с худыми длинными руками и ногами). — Прямо сейчас, я отправлю тебя в один скучный мир. Твоя задача будет заключаться в том, что бы захватить там власть, попутно победив такого же никчемного попаданца.

— Но… как?

— Это уже твоя проблема. — Незнакомец задумался. — По моему, ты тоже какой-то скучный.

В следующий момент, Рио почувствовал как его тело изменяется. Позвоночник сросся, суставы ног начали выворачиваться, а на лбу выросли два коротких рога, (штаны порвал стремительно выросший козлиный хвост.

Не успел парень подняться на… копыта? Как синекожий незнакомец хлопнул в ладоши, и его затянуло в воронку, появившуюся прямо под ногами.

— Следующая игра будет намного более веселой. — Рассмеявшись, голова оторвалась от тела, (тут же истаявшего белым дымом), и унеслась по направлению к горизонту.

— Значит, отряд прикрытия был остановлен ниндзя отступником по имени Какудзу?

— Выжившие говорят именно так, и у меня нет причин не верить их словам.

Хокаге, и его ближайший помощник, (а так же бывший сокомандник, и глава спецслужбы в одном лице), сидели в кабинете главы деревни, и неспешно пили чай. Если бы их сейчас увидели подчиненные, то никто бы и не понял, что сейчас ведется обсуждение, от результатов которого зависит будущее всего мира, (именно так, и никак иначе).

— Что говорят маячки, установленные на «01» и «02»? — Отпив очередной глоток горячего напитка, осведомился Херузин.

— «02», выбрался из страны «Волн», и теперь петляет вдоль береговой линии, пытаясь избавиться от «хвоста» из четверых джонинов. Мальчишка даже не понимает, что они приставлены для того, что бы обеспечивать его безопасность.

— Скорее всего он осознает, что «охранники», легко могут превратиться в «группу захвата». Как только закончится вся эта история, нужно будет перезапечатать демона. Данза, ты меня разочаровал: я думал что «02» находится под полным твоим контролем.

— Херузин, не пытайся меня отчитывать. — Старик, чей правый глаз был закрыт повязкой, скривился словно от зубной боли. — Скорее всего, подобное изменение поведения объекта, это результат какой ни будь ментальной техники. Кто знает, чему за последние годы успел обучиться Каге.

— Все возможно. — Согласился Хокаге. — Однако, малыш Нара уже выполнил все, что от него требовалось: у других скрытых деревень были похищены их джинчурики, а значит…

— …от этой фигуры можно избавиться. — Данза усмехнулся. — Два ударных отряда уже готовы, группы прикрытия ждут команды, медики проверяют наличие препаратов.

— Ты сам возглавишь операцию?

— А кому еще это можно доверить? Вряд ли ты решишь отправиться на войну, и оставишь поселение без прикрытия сильнейшего бойца.

— Льстишь. — Хокаге скривился. — С тобой пойдет Джирая, а Орочимару применит «нечестивое воскрешение»…

— Кто? — Напрягся глава спецслужбы.

— Хаширама, Тобирама, Мадара и Изуно.

— Не боишься призывать души основателей?

— Они будут только рады защитить деревню… да и есть информация, что на стороне противника имеются воскрешенные.

— Хм… Каге заигрался… пора разобраться с его организацией.

— В усиление ударной группе, передаю Гая, Какаши, и Абито.

— А ты не мелочишься…

— Тяжелые времена, требуют тяжелых решений.

На небе светило солнце, над землей завывал ветер, и больше ничто не нарушало тишину этого места. Внезапно, в пространстве появилась воронка, из которой вышли четверо мужчин, (старик в белом одеянии, с замотанным бинтами правым глазом, молодой мужчина в черном костюме со спиральной маской оранжевого цвета на лице, мужчина в зеленом трико, и его ровесник в черном костюме и полумаске, закрывающий нижнюю половину лица). Через десяток секунд, рядом с ними появился высокий широкоплечий седой мужчина в красном одеянии, и его напарник, (бледнолицый и змееглазый «маньяк от науки»).

— В нашу сторону выдвинулся крупный отряд ниндзя. — Оповестил присутствующих Какаши, (мужчина в полумаске). — Будут здесь через две минуты.

— Тогда, не будем терять времени. Джирая, приступай.

Гигант кивнул, и начал раскатывать по земле большой свиток. Его напарник, отошел в сторону, и извлек из свитка поменьше четыре трупа джонинов, (у каждого было перерезано горло), и уложив их на землю, стал складывать длинную серию ручных печатей.

— Техника обратного призыва. — Произнес Джирая, разливая на свиток внушительную колбу, заполненную кровью.

Прозвучал хлопок, и в клубах белого дыма, появился «первый ударный отряд». В этой группе присутствовала дюжина Учих, (выращенных в подвалах спецслужб, и тщательно натренированных самыми лучшими инструкторами), десяток бойцов Сенджу, (прошедших аналогичные тренировки), и еще два десятка бойцов из других кланов.

— Техника нечестивого воскрешения. — Произнес Орочимару, и хлопнул ладонями по земле.

Трупы джонинов тут же утонули в «вскипевшей» почве, а через несколько секунд, оттуда «выплыли» четыре гроба. Прошло несколько мгновений, и крышки гробов упали, открывая собравшимся вид на тела давно умерших глав кланов Учиха и Сенджу, а так же их младших братьев.

Вот глаза Мадары открылись, и на ниндзя уставились два ренигана, ярко светящихся на фоне черной склеры глаз.

— А сейчас вы объясните, что здесь происходит? — Не терпящим возражений тоном, потребовал Хаширама, (так же пришедший в сознание).

Хаширама, Мадара, Изуна и Тобирама, словно стенобитный таран, (или асфальтоукладочный каток), прокладывали путь ударному отряду «Конохи», через ряды бойцов Мон, (которых здесь собралось едва ли не больше, чем имеется у любой из скрытых деревень). Однако, (на этот раз), качество сильнейших ниндзя, многократно перекрывало все, что могли им противопоставить отступники.

— Хм… — Многозначительно высказался Какудзу, глядя на устроенную бойню.

— Это да. — Согласно кивнул Кисаме, (стоявший рядом с ним Забуза, благоразумно промолчал).

— До конца ритуала осталось несколько минут. — Заметил Каге, «выплывая» из тени Какудзу.

— Сами мы их надолго не задержим. — Заметил Кисаме, (любовно поглаживая рукоять меча).

— Пора использовать наш «козырь». — Задумчиво произнес Каге.

— Рискованно… а если он вырвется из-под контроля? — Голос Какудзу звучал чуть напряженно, (все же, неприятно вспоминать моменты, когда от смерти тебя отделяли считанные мгновения).

— Главное выиграть время. — Глава МОН, безразлично пожал плечами. — А потом уже ничто нам не помешает.

В этот момент, Мадара спалил «огненным драконом» полторы дюжины слабеньких джонинов.

Каге встал на одно колено, и начал быстро складывать ручные печати, (сто восемьдесят одну, если быть точным), а затем хлопнул ладонями по земле, и произнес команду «активатор».

Заранее подготовленная техника, едва не выпила все силы, (заставив пошатнуться от головокружения), но губы упрямо шевелились, а хриплый голос провозгласил:

— Техника нечестивого воскрешения.

Из земли поднялся внушительного размера саркофаг, через секунду его крышка упала, и взглядам людей предстал человек, чей рост достиг почти двух с половиной метров. Его веки дрогнули и глаза открылись ярко сверкнув, (в левой глазнице светился рениган, а в правой бъякуган).

— Я вернулся. — Злобно оскалившись, проговорил Шишио, а затем безумно расхохотался.

— Останови их. — Указав рукой на приближающихся бойцов «Конохи», приказал Каге.

— Ррр… жалкий сопляк. — Тело «кровавого мечника» начало трястись, (это боролись его воля, и техника контроля воскрешенного, велящая исполнять приказ).

Раньше чем кто ни будь успел прореагировать, Шишио хлопнул ладонями и выкрикнул:

— Рениган: техника божественного воскрешения!

От всплеска чакры, членов МОН, отшвырнуло от «кровавого мечника», самого же мужчину окутал кокон, светящийся зеленой энергией. Прошло совсем немного времени, и еще один всплеск чакры разметал кокон, высвобождая Шишио, склера глаз которого более не была черной.

— Вот б**дь. — Высказал общее мнение Кисаме, готовясь вступить в бой.

Ситуация из просто неприятной, стала невероятно отвратительной, (а в подземном убежище, шестеро новоявленных жрецов Такхизис, стояли над телами джинчурики, уложенными на концах шестилучевой звезды, и заканчивали складывать невероятно длинную серию ручных печатей).

— Ха-ха-ха-ха! — В груди, словно шесть ослепительно ярких, и обжигающе горячих звезд, «вспыхнули» мои сердца, (начавшие синхронно стучать, разгоняя кровь по организму), и чувствуя невероятную эйфорию, я стремительно сложил серию ручных печатей, (слова сами вырвались из горла). — Стихия огня: пылающая гиена!

Всплеск чакры всем телом, (кожу обдало жаром, и на несколько секунд стало тяжело дышать), и два из шести источников чакры, почти опустели, (однако тут же начали восстанавливать прежний объем энергии за счет соседних сердец, и естественной регенерации).

Многометровая волна рыжего, (яростного и всепоглощающего), пламени, разошлась во все стороны, очерчивая окружность выжженной, оплавленной земли. Люди, (которым неповезло оказаться на пути стихии, (которая даже не собиралась ослабевать с расстоянием пройденным от эпицентра), превращались в пепел. Те же, кто был воскрешен при помощи техники «нечестивого воскрешения», никак не могли восстановить свои тела, так как оставшийся от них прах, был вплавлен в потекший камень.

Мои глаза успели увидеть, как Каге, «провалился в свою тень», а Какудзу попытался убежать, (но на этот раз удача ему изменила… хе-хе).

Ниндзя, бегущие с противоположной стороны, защищались своими техниками, в основном водными и древесными, но кто они в сравнении со мной?! Еще при жизни я стал легендой, а по силам давно превзошел первую тройку демонов, которых забрал себе Арес.

— Рениган: гравитационный барьер. — Сквозь бушующую стихию донеслись до меня слова, произнесенные абсолютно спокойным голосом.

В следующую секунду, пламя расступилось, открывая моему взгляду группу из пары дюжин бойцов, возглавляли которых четверо ниндзя, когда-то убитые моими руками.

— Мадара, Хаширама… и братишек своих притащили? Прекрасно! Сегодня прямо день воскресших чудовищ… и я в главной роли злодея! Ха-ха-ха… стихия молнии: град искрящих комет.

От меня в сторону противника полетело несколько десятков небольших «шаровых молний», но тут в дело вступили трупы братьев Сенджу, достаточно быстро вырастившие широкую и высокую древесную стену, (которая впрочем, была разнесена на куски многочисленными взрывами).

— Остановите Каге, с этим противником мы разберемся сами. — Не отводя от меня своих рениганов, приказал бойцам Мадара.

— Чего ты так уставился? — Бросаю на свое тело взгляд… и только теперь замечаю, что после техники «божественного воскрешения», остался совершенно голым. — Завидуешь? В отличии от вас, «девочки», я настоящий мужчина.

«С чего бы меня понесло говорить подобное? Видимо смерть и попутное пребывание в „нигде“, все же плохо сказалось на моем разуме. Хм… а может ли сойти с ума псих?».

Тем временем, «группа поддержки» скрылась в воронке, созданной одним из Учих. Против меня же остались братья Сенджу и Учиха, а так же какой-то старик в белом, с замотанным бинтами глазом, (ну и еще десяток ниндзя из «массовки»).

— Раз мы закончили с приветствиями… комбинирование стихий: ледяной гигант.

Пространство исказилось, и через открывшуюся воронку, прошел отряд из полутора десятков ниндзя, (остальным неповезло попасть под действие техники «кровавого мечника»). Быстро осмотревшись, люди не обнаружили ничего интересного, кроме неровных стен, (на которых были закреплены факелы), и «танцующих» на полу теней.

— Техника печатей: тюрьма воли.

Выступивший из темного угла Каге, опустился на одно колено, и приложил обе ладони к полу. Тут же по залу пронеслась волна чакры, а затем раздался голос Абито:

— Я не могу открыть портал.

— Ну разумеется не можешь… в пределе этого барьера, вообще не работают пространственные техники… кроме моих. А самое забавное заключается в том, что пока я жив, вам отсюда не выбраться.

— Где джинчурики? — Требовательно спросил Джирая.

— Они в зале прямо над нами, и совсем скоро ритуал призыва будет завершен.

— Пожалуй, мы узнали все, что было нужно. — Орочимару растянул губы в змеиной улыбке. — Не будем терять времени.

— Ты прав… пора вам умереть. — Каге сложил всего одну ручную печать, и едва слышно произнес. — Стихия тьмы: стиль тысячи рук.

Все тени в помещении колыхнулись, (самого Каге тьма окутала с ног до головы), а затем из теней появились десятки угольно черных рук, (некоторые хватали людей, другие наносили удары кулаками или теневым оружием). Майто Гай, рванув в атаку, нанес удар ногой в голову главного врага, но его стопа была заблокирована сразу четырьмя ладонями, а затем из груди Нара, высунулись еще две руки, нанесшие всего по одному удару, (зато настолько сильному, что мастера рукопашного боя, отбросило назад.

Все черные руки, распадались от первого же нанесенного по ним удара, но на место каждой развеявшейся конечности, приходила пара новых. Стихийные техники помогали вырваться из захвата, но их использование, было сравнимо с атакой «бомбы демона», по стайке голубей.

Всего через полминуты, на ногах остались стоять только Какаши, Гай, Абито, Орочимару, и Джирая, (ну и Каге разумеется). Все остальные члены отряда, лежали в живописных позах, красуясь многочисленными ранами.

— Вы меня разочаровываете: от элитных бойцов «Конохи», я ожидал чего-то большего…

Ледяной гигант, размахивая зазубренным мечом, распространял вокруг себя ауру холода, а так же непрекращая излучал электрические разряды, (то и дело цепными молниями, срывающиеся в короткий полет). Противостояли ему два воина «сусано», (алый призрачный мечник, и небесно голубой четырехрукий гигант, вооруженный катанами), а так же два древесных великана, управляемые братьями Сенджу.

В первые же минуты противостояния, начал меняться ландшафт местности, (в земле появлялись воронки заполняющиеся мутной водой, росли и сгорали деревья, трескались каменные глыбы). Мой меч раз за разом опускался на головы великанов созданных противником, но каждый раз они восстанавливались, (так же как и их создатели).

Говорят, что воскрешенного при помощи «нечестивого воскрешения» невозможно убить, а реально только запечатать. На мой взгляд, это утверждение полнейший бред. Да, техника позволяет восстанавливать тело человека, ставшее «якорем» для призванной души… однако у всего есть свой «предел прочности», а значит если постоянно уничтожать оболочку, то через какое-то время, она прекратит восстанавливаться.

«Забавно будет посмотреть на души этой четверки, когда они поймут, что оказались привязаны к кучкам праха».

— Комбинирование стихий: гнев небес.

В доли секунды, небосвод затянули свинцовые тучи, из которых в землю начали бить ослепительно яркие молнии, (при этом, начисто игнорируя ледяного гиганта).

— Стихия молнии: чидори.

Хатаки Какаши, прорвавшись сквозь заслон из черных рук и внезапно оживших теней, (тут же восставших против хозяев), устремился к Каге. Его правая рука, (окутанная электрическими разрядами), уже устремилась к груди противника, и ниндзя «Конохи» почти почувствовал, как разрывается податливая плоть…

— Очень неосмотрительно. — Хмыкнул горбатый мужчина, глядя на руку, застывшую в паре сантиметров от его груди.

Тело Какаши, сковала непонятная сила, а противник, увидев растерянность на его лице, только пожал плечами и усмехнувшись, снизошел до объяснения:

— Ну я все же из клана Нара, и разрабатывая свой собственный стиль, не забывал и о приемах своих предков.

Не давая жертве опомниться, Каге вонзил клинок из тьмы, в левую глазницу седовласого ниндзя.

— Какаши! — Взревел раненым зверем Гай, и его кожа начала краснеть, а тело окуталось синим туманом.

— Хм… техника восьми врат? Да ты знаешь толк в извращенных самоубийствах. — Единственный из живых глав МОН, оскалил зубы, и хлопнув в ладоши произнес. — Стихия тьмы: теневые змеи.

В эту же секунду, из каждой тени, начали «выстреливать» длинные гибкие тела рептилий, стремящихся укусить, сковать и задушить.

Оттолкнувшись от груды ледяных осколков, оставшихся от разрушенного гиганта, (все еще продолжающего пылать огнем «аматерасу»), окутываюсь «покровом молний» и устремляюсь в сторону слабейшего из противников. старик с шаринганом в правой глазнице, взмахнув катаной, (напитанной чакрой ветра), попытался срубить мне голову, но подставленная левая рука, (покрытая «каменной броней»), нарушила его планы.

Пальцами правой руки, (окутанными «когтями ветра»), рассекаю грудную клетку жертвы, а затем пинком левой ноги, отправляю его в непродолжительный полет. Тут же приходится отпрыгивать от удара мечом «сусано», а так же десятка деревянных шипов, внезапно выросших из земли.

— Стихия воздуха: вакуумное ядро.

«Старик еще жив? А… точно, у него же был шаринган».

Мысль я додумывал, отправляясь в полет после попадания снаряда в многострадальную левую руку. Еще в воздухе успеваю сложить несколько печатей, и за секунду до столкновения с землей успеваю произнести:

— Комбинирование стихий: плазменный шар.

Судя по тому, что вздрогнула земля, взрыв был не только шумный, но и мощный, (а судя по тому, что показывает бъякуган, старика я все же достал).

В очередной раз пришлось уклоняться от алого меча, а затем свой удар нанес Мадара.

— Рениган: вакуумный взрыв.

— Рениган: гравитационный щит. — Едва успел я активировать сильнейшую свою защиту, как вокруг взметнулся столб пыли, (а уровень чакры «просел» на одну седьмую от общего запаса).

— Стихия земли: каменные челюсти.

Сложив несколько печатей, бью руками по земле, и вижу как одну из фигур «сусано», сжимают с двух сторон две гранитные плиты, (покрытые внушительными шипами).

— Стихия дерева: древесная тюрьма.

Вокруг меня, в доли секунды возник деревянный купол, тут же начавший сжиматься.

«Ну это мы уже проходили…».

Гай наседал справа, Абито слева, Орочимару и Джирая складывали ручные печати, готовя какие-то техники. Пока что, мне удавалось держаться, благодаря «рукам тьмы», которые принимали на себя почти весь урон как от прямых ударов, так и от стихий.

Наконец, двое престарелых сокомандников завершили подготовку, и практически синхронно произнесли:

— Стихия огня: великий огненный дракон.

— Стихия воздуха: великий порыв.

«Идиоты».

— Стихия тьмы: бестелесность.

За миг до того как меня накрыл вал пламени, мое материальное тело сместилось из реального мира в мир теней. Как же приятно было смотреть на обозлено разочарованные лица моих противников.

— Пора с вами заканчивать. — Уже по привычке строю злорадную гримасу, (пусть это и бесполезно, так как сейчас я выгляжу как черный силуэт без лица).

Всего одна ручная печать, (и две трети резерва энергии), и помещение заполняет черное пламя, для которого не является препятствием ничто, из того что могли использовать мои жертвы. Всего пара секунд, и от тел не осталось даже пепла, и я «вывалился» в реальный мир на грани истощения.

— Хах… таким приемом даже «кровавого мечника» можно успокоить.

Внезапно, все установленные мною барьеры «рухнули», а потолок растрескался, и мне на голову стали падать крупные камни. Но даже не это было самым плохим, а то, что мое тело прижало к полу невероятным давлением чужой силы.

В последний момент погружаюсь в тень, и на остатках чакры, перемещаюсь наповерхность.

С Учихами было покончено, («огненный метеорит», упавший прямо на Мадару, оказался последней каплей, переполнившей чашу прочности техники воскрешения). Относительно целыми остались оба Сенджу, в сражении игравшие роль поддержки, и постоянно создающие древесные преграды, (что бы ослабить мои атаки).

— Признаю, это было весело, но…

Договорить мне не дало внезапно начавшееся землетрясение, а затем из нескольких разломов в земле, ударили столбы огня и дыма. Когда же из все разрастающейся дыры показались головы, (пять штук), на длинных гибких шеях, у меня из горла вырвалось лишь три слова:

— Это не я.

Треугольные головы осмотрелись по сторонам, а затем из-под земли начало выбираться массивное тело, (покрытое черной чешуей, с крыльями за спиной, мощными когтистыми лапами, и длинным гибким хвостом). Этот монстр, размером был с пятиэтажный дом, (это не учитывая длинные шеи с головами), а исходящая от него аура, подавляла одним своим присутствием.

Чудовище вскинуло головы к небу, раскрыло пасти и… расхохоталось, (довольно приятными, женскими голосами).

Тут из тени появился Каге, поспешивший упасть на колени перед этим существом.

— Я выполнил свою часть договора, госпожа Такхизис.

Услышал я эти слова только потому, что находился всего в полусотне метров от Нара, а он кричал во весь голос.

Монстр замолчал, и медленно повернув головы, уставился на маленького человечка.

— Чего же ты хочешь, за свою службу? — Спросила белая голова.

— Свободу. — Не задумываясь ответил Каге.

«Ой дура-а-ак…».

Правильность моих мыслей тут же подтвердилась.

— Хорошо, ты получишь свою свободу. — Усмехнувшись, (что учитывая размеры и зубастость пасти, выглядело эффектнее чем любой оскал), провозгласила черная голова.

Правая передняя лапа существа, метнувшись вперед, когтем, (растущим из указательного пальца лапы), пробила грудь человека насквозь, при этом «пригвоздив» его к земле.

— Ты исполнил свою часть договора, и я тебя освобождаю. В этом мире ты больше не нужен. — Злобно прорычала красная голова, сверкнув налитыми кровью глазами.

«Что-то мне уже не хочется драться… стоп! Я что, испугался какую-то крылатую пятиголовую ящерицу?».

Тем временем, «ящерица» обратила свое внимание на меня и братьев Сенджу.

— Вы сильные маги, и можете мне пригодиться. Поклянитесь в верности, и признайте меня, богиню тьмы Такхизис, своей госпожой, и я дам вам еще большую силу, и одарю бессмертием… а может быть и верну жизнь.

«Еще один бог… да что ж их ко мне тянет?».

— Шишио. — Обратился ко мне Хаширама. — Полагаю нам не следует продолжать наш бой. Предлагаю временно объединиться, против общего врага.

— Хм… Сенджу… да ты хоть понимаешь, против кого собираешься драться? — Мои сердца начали бешено стучать, заставляя кровь буквально вскипать в жилах. — Это будет чертовски весело! Техника подражания зверю.

Наблюдавшая за нашим коротким диалогом богиня, наигранно сокрушенно покачала белой головой.

— Так сложно в наше время найти хороших слуг.

Наш бой длился уже очень долго, (почти минуту), и если кто-то скажет что я преувеличиваю, пусть он сам попробует выйти против богини тьмы. Даже принятие формы грифона, (позволяющей летать, и атаковать сверху), не принесло желаемого преимущества, так как у Такхизис, тоже имелись крылья, (а мне так хотелось верить, что эта туша не сможет оторваться от земли).

От Сенджу помощи так и не последовало, (одновременный залп из красной, зеленой и синей голов, окончательно упокоил беспокойных мертвецов). Теперь же, (летая вокруг огромного черного тела), мне приходится уворачиваться от шаровых молний, потоков красного и зеленого огня, плевков ядом, (разъедающим камни), и ледяного дыхания, промораживающего воздух до такого состояния, что им невозможно дышать.

Все мои ответные выпады, (от «огненных драконов», «ледяных копий», «цепных молний», и до «каменных метеоритов», «плазменных шаров», «электрических бурь»), вызывали в лучшем случае пренебрежительный смех, или раздраженное рычание, за которыми следовали целые серии атак. Хуже всего стало, когда Такхизис начала биться всерьез, (это ознаменовалось тем, что стало искажаться пространство, увеличивалась и уменьшалась гравитация, да и движения драконихи становились все быстрее и точнее).

Вспоминая о том, как бесславно погиб Каге, я отчетливо понимал, что первый же пропущенный удар, станет для меня последним. Но так как навредить бронированному монстру не получалось, оставалось только уворачиваться, и надеяться на озарение.

«Попробовать что ни будь из техник ренигана? Все равно чакра заканчивается, а так хоть уйду красиво».

— Рениган: гравитационный удар.

Глаз, (из-за огромного количества чакры), пронзила страшная боль, а затем он ослеп. Однако, Такхизис все же получила ущерб, (и теперь падала на землю, не в силах удержаться на изломанных крыльях). Как же она кричала… сколько ярости и ненависти было в ее голосах…

«Ну что, последний удар? все или ничего».

Набрав высоту, складываю крылья за спиной, и вытянув вперед руки, создаю нечто вроде наконечника копья, окутанного спиралью из ветра. С каждой секундой скорость моего падения росла, (на встречу летели шаровые молнии, потоки огня, ледяное дыхание, какая-то кислота, (легко разъедающая перья шерсть и кожу)). И вот, произошел удар, (в последний миг Такхизис чуть сместилась, так что я лишь разодрал ей правый бок).

Рев боли, вырывающийся из пяти глоток, огласил окрестности, а затем на мое изувеченное тело, опустилась когтистая лапа…

Хокаге сидел в своем кабинете, курил трубку, и размышлял, (в последнее время, он часто был занят именно этим). После того как погиб Данза, а так же двое учеников и отряд первоклассных джонинов, ситуация лишь ухудшалась день ото дня.

«Единственная хорошая новость, это то что МОН, развалилась».

Появление нового монстра, (пятиглавого черного дракона), не было бы столь катастрофичным, если бы это чудовище не оказалось слишком разумным и сильным. Все попытки подчинить или запечатать, проваливались раз за разом, (и насколько было известно, свои отряды потеряли все пять великих деревень). Шоком же стало то, что у дракона появились прислужники, называющие себя жрецами богини тьмы, и их количество растет каждый день.

«Того и гляди, начнется религиозная война… но я почему-то сомневаюсь, что шинигами выступит на нашей стороне».

В самой деревне тоже было не все хорошо: кланы начали «мутить воду», безклановые требуют равного отношения, (кучка наглых слабаков, не способных предоставить ничего, кроме численности), да и спецслужба, без своего лидера, уже не может справляться с поставленной работой.

— Эх-хе-хе… хочу на пенсию.

Увернуться от летящего ножа, перекатиться под техникой огня, вскочить на ноги, и нанести два удара, (в живот и в нижнюю челюсть), после чего отпрыгнуть назад, и рывком уйти вправо.

После происшествия, во время которого все скрытые деревни потеряли своих демонов, (а вместо них получили одного злобного дракона с пятью головами), за мной началась настоящая охота. Если бы разные отряды, (представляющие интересы разных сторон), не истребляли друг друга с тем же энтузиазмом, с которым гоняются за мной, было бы совсем плохо.

Мое тело полностью окутано покровом из черной чакры, (ослабляющей или полностью блокирующей атаки). К сожалению, из-за этой защиты невозможно использовать стихийные техники… но для меня эта проблема не столь критична, ведь наносить удары руками и ногами, никто не запрещал.

Перепрыгиваю очередной «огненный шар», и впечатываю ногу в лицо очередного «охотника». Слышится хруст, (тело безвольно валится на землю), а я уже несусь к следующей цели.

Всего десять минут, и эта группа преследователей закончилась. Можно было бы подождать следующих, (судя по ощущениям, они прибудут минут через пятнадцать), но зачем облегчать врагам жизнь?

Я пришел в себя, и обнаружил, что лежу на полу в круглом зале, где все стены завешаны мониторами, на которых показаны моменты моей жизни. Второе, что отметило сознание, это то, что я по прежнему нахожусь в обличии красного грифона.

— О! ты уже просну-у-улся.

Высокий скрипучий, (и писклявый одновременно), голос, заставил резко развернуться, рефлекторно вскинув руки в защитной стойке.

— Что за…?

Удивляться действительно было чему, (в трех метрах над полом, парила ухмыляющаяся синяя голова, внешне похожая на карикатурную человеческую. Острый нос, ровные белые зубы, торчащие в разные стороны уши, и светящиеся белым глаза, создавали довольно пугающую картину.

«Какой-то я стал трусливый… наверное смерти плохо сказываются на психике».

— Ха-ха, а ты забавный. Вижу я не ошибся. Скажи, великий «кровавый мечник» по имени Шишио, изгнанный глава клана Тенгу… ты хочешь жить?

— Зависит от того, какая будет цена.

— Хихикс… правильный ответ. — Голова подлетела чуть ближе. — В одном из соседних миров, я решил провести игру на выживание. Если ты в ней победишь, то получишь новое перерождение.

— И с кем же мне придется сражаться? — Жаль что грифоны могут лишь глазами изображать эмоции, а-то я бы скривил весьма недовольную гримасу.

— Так ты согласен! — Под головой появились пятипалые ладони, начавшие радостно хлопать. — Так как рениган ты испортил до такого состояния, что использовать его больше нельзя, я взял на себя смелость заменить его вторым бъякуганом. Ну да на месте разберешься.

— Эй, я ведь не сказал «да».

— А теперь сказал. — Голова ехидно оскалилась, а затем вдруг сменила тон на более серьезный. — Запоминай правила игры, повторять я не буду…

Умирать было больно (коготь Такхизис проколол саму душу, оставив на ней сквозную рану, и если бы не поглощенные ранее сущности, судьба моя была бы незавидной). На последних каплях силы, я призвал себе на помощь тьму, и она откликнулась гораздо охотнее, чем тогда, когда мне приходилось служить богине.

Вот сейчас лежу на земле, гляжу на синее небо по которому плывут белые облака, и не могу поверить что выжил. При мне остались все вещи, которые были во время последнего сражения, (одежда правда оставляла желать лучшего).

Мимо сновали люди, (не обращающие на меня никакого внимания, будто картина мужчин в черных плащах, лежащих прямо на дороге, для них совершенно обыденна). Не знаю, сколько бы я еще так лежал, если бы не парень, присевший на корточки, и начавший махать рукой перед моим лицом.

— Вроде живой. Ты наверное новенький? Точно новенький. Ну тогда позволь поприветствовать тебя в Руконгае, а именно его пятидесятом районе…