«1 Когда они подходили к Иерусалиму — они были уже недалеко от Вифагйи и Вифании, у Масличной горы, — Иисус послал двух учеников, 2 сказав им: «Ступайте вон в ту деревню напротив. У самого входа в деревню найдете молодого осла на привязи, на нем еще никто не ездил. Отвяжите его и ведите сюда.3 А если кто вас спросит: „Что вы делаете?", — отвечайте: „Он нужен Господу, Он скоро его вернет"». 4 Они пошли, нашли осленка, привязанного к воротам в переулке, и стали его отвязывать. 5 Стоявшие там люди говорили им: «Что вы делаете? Зачем отвязываете осленка?» 6 Но они ответили так, как им велел Иисус, и их отпустили. 7 Они привели осла к Иисусу, положили на осла свою одежду, и Иисус сел на него. 8 Многие стелили на дороге свою одежду, а другие — ветви, срезанные с деревьев в поле. 9 И те, что шли впереди, и те, что шли сзади, кричали: «Осанна! Благословен Идущий во Имя Господне!10 Да будет благословенно грядущее царство нашего отца Давида! Осанна в небесах!» 11 Иисус вступил в Иерусалим и направился в Храм. Все осмотрев, Он вернулся поздно вечером в Вифанию со Своими двенадцатью учениками». (Мк. 11:1 – 11)

Два шествия вошли в Иерусалим весенним днём в 30 году. Это было начало недели Песах, самый священный месяц еврейского года. С тех пор, в веках, христиане праздновали этот день, как «Вербное Воскресенье», первый день Страстной недели. С кульминациями в Страстную пятницу и на Пасху, это самая священная неделя в христианском году.

Одно шествием было крестьян, другое - императорской процессией. С востока, Иисус въехал на осле вниз с Елеонской горы ,его приветствовали его последователей. Иисус был из крестьянской деревне Назарета, его послание было о Царстве Божьем, и его последователи были выходцы из крестьян. Они отправились в Иерусалим из Галилеи, примерно в сотне миль к северу, путешествие, которое является центральной темой Евангелия от Марка. Рассказ Марка об Иисусе и Царстве Божьем имеет цель Иерусалим, указывает в сторону Иерусалима. И вот Он сейчас пришёл.

С противоположной стороны города, с запада, въезжал Понтий Пилат, Римский губернатор Идумеи, Иудеи и Самарии, он вошел в Иерусалим во главе колонны имперской конницы и солдат. Шествие Иисуса провозгласило Царство Божье; шествие Пилата было провозглашение имперской власти . Эти две процессии олицетворяют Центральный конфликт недели, которые привел к распятию Иисуса.

Военное шествие Пилата было демонстрацией Римской императорской власти и Римской имперской теологии. Хотя, непонятное для большинства людей сегодня, императорские процессии был хорошо известен в Иудее в первом веке. Марк и его община, для которого он писал, хорошо осведомлены о этой стандартной практике римских наместников Иудеи в Иерусалиме во время крупных еврейских праздников. Они делали это не из чувства уважение к религиозной преданности своих еврейских подданных, но, чтобы быть в городе на случай происшествий, которые иногда случались, особенно на Пасху, праздник, который празднует освобождение еврейского народа от империй.

Миссия войск Пилата была в укреплении Римский гарнизон, постоянно расквартированного в крепости Антония, с видом на Иудейский Храм. Войска Пилата пришли из Кесарии, “Кесария на берегу моря”, около шестидесяти миль к западу. Как римские правители Иудеи и Самарии до и после него, Пилат жил в новом и великолепном городе на побережье. Это для Пилата было гораздо приятнее, чем Иерусалим, традиционная столица еврейского народа, который был замкнутым и независимым от других народов, провинциальным и партизанским, и часто даже враждебным. Но на главные еврейские праздники, Пилат, как и его предшественники и последователи, отправился в Иерусалим.

Представьте прибытия императорской процессии в город. Наглядная демонстрация императорской власти: всадники на лошадях, пехотинцы, кожаные доспехи, шлемы, оружие, знамена, золотые орлы установлены на флагштоках, солнца сверкающее на металле и золоте. Звук марширующих ног, скрип кожи, звон уздечек, дробь барабанов. Вихри пыли. Глаза молчаливых зевак, любопытные, напуганные, обиженные.

Шествие Пилата отображает не только императорскую власть, но и Римскую имперскую теологию. Согласно этой теологии, Император был не просто правителем Рима, но Сын Божий. Началось это с величайшего из императоров, Августа, правивший Римом с 31 г. до н. э. до 14 н.э.. Его отцом был Бог Аполлон, от которого зачала его мать, Атия. Надписи, описывают его как “Сына Божьего”, “Господь” и “Спаситель”, тот кто дал “мир на земле”. После его смерти, его видели восходящим на небо, чтобы занять свое постоянное место среди богов. Его преемники продолжали нести божественные титулы, в том числе Тиберий, император с 14 по 37 н.э. т.е. во время публичной деятельности Иисуса. Для еврейских подданных Рима шествие Пилата олицетворяло не только конкурирующий общественный порядок, но и конкурирующее богословие.

Мы возвращаемся к истории Иисуса, входящего в Иерусалим. Хотя это знакомо, это не может не удивлять. Марк рассказывает в 11:1-11, о «встречных процессиях». Очевидно, что Иисус спланировал это заранее. Когда Иисус приближается к городу с востока, в конце путешествия из Галилеи, он приказывает двум своим ученикам пойти в соседнюю деревню и взять ослёнка, которого они там найдут, который никогда не использовался для езды. Они делают это, и Иисус едет на ослёнке вниз с горы Елеонской в город, окруженный толпой восторженных последователей и сочувствующих, которые постилали свои одежды, посыпали ветки деревьев на дороге, и кричат: «Осанна! Благословен тот, кто приходит во имя Господа! Благословенно грядущее царство нашего предка Давида! Осанна в вышних небесах!». Как сказал один из наших профессоров в аспирантуре, около сорока лет назад, это выглядит, как хорошо спланированная политическая демонстрация.[1]

Смысл демонстрации ясен, для этого используется символика пророка Захарии. У Захарии, царь прибудет в Иерусалим (Сион) «скромный, и верхом на молодом осле, сыне подъяремной» (Зах. 9:9). Ссылка на Захарию подразумевается и у Матфея, когда он пишет о входе Иисуса в Иерусалим, явно цитируя отрывок: «Скажите дочери Сиона: „Вот Царь твой к тебе направляется. Он кроток, восседает на осле, на молодом осле, сыне ослицы вьючной"». (Мф. 21:5, цитируя Зах. 9:9).[2]:

«10 Уничтожу колесницы Ефрема, конницу Иерусалима, боевых луков не будет. Он мир объявит народам, будет властвовать от моря до моря, от Реки до краев земли»(Зах. 9:10)

Этот царь, приехавший верхом на осле, изгонит войну с земли—не будет более колесниц, боевых коней, или луков. Идеальный мир народам,[3][3] он станет царем мира.

Шествие Иисуса сознательно противопоставлено тому, что происходило на другой стороне города. Шествие Пилата - воплощение силы, славы и насилия империи, которая правила миром. Шествие Иисуса воплощенного альтернативного видения, Царства Божьего. Этот контраст—между царством Божиим и царством дома Цезаря—является центральным не только в Евангелии от Марка, но и историей Иисуса и раннего христианства.

Противостояние между этими двумя царствами продолжается до последней недели жизни Иисуса. Как мы все знаем, неделя заканчивается казнью Иисуса силами, которые правили в его мире. Страстная неделя - это история этой конфронтации. Но прежде чем мы разберем историю Марка о последней неделе Иисуса, мы должны сначала создать сцену в центре которой Иерусалим!

Иерусалим не просто город. К первому веку он уже был центром священной географии еврейского народа на протяжении тысячелетия. И с тех пор был центром священной воображения как для евреев, так и христиан. Ассоциации с городом как положительные, так и отрицательные. Это город Бога и неверный город, город надежды и город угнетения, город радости и город боли.

Иерусалим стал столицей древнего Израиля во времена царя Давида около 1000 лет до нашей эры. При Давиде и его сыне Соломоне Израиль пережил величайший период в своей истории. Страна была объединена, все двенадцать колен подчинялись одному царю; страна была большой, могущественной и ее народ был в безопасности от мародерствующих соседей; славный Храм был построен Соломоном в Иерусалиме. Царствование Давида, в частности (а не Соломона), рассматривалось не только как время силы и славы, но и справедливости и праведности на земле. Давид был справедливым и праведным царем. Он стал ассоциироваться с добродетелью, властью, защитой и справедливостью; он был идеальным пастухом-царем, зеницей Божьего глаза, даже Сыном Божьим.

Время славы, идеальное время, которое запоминается на долго. Почитание Давида связывалось с ожидаемым избавителем, Мессией, который должен стать “Сыном Давида”, Новым Давидом, более великим, чем Давид. И этот Новый Давид, этот сын Давида, будет править восстановленным царством из Иерусалима. Таким образом, Иерусалим ассоциировался с надеждой Израиля на будущую славу - славу, предполагающую справедливость и мир в той же мере или даже больше, чем власть.

Сын Давида Соломон построил Храм в Иерусалиме, в 900-х годах до нашей эры. Он стал священным центром еврейского мира. Богословии развивалась вокруг Храма, это был "пуп земли", соединяющий этот мир с его источником в Боге, и здесь (и только здесь) было Жилище Бога на земле. Конечно, древний Израиль также считал, что Бог был повсюду. Небо и Небеса не могли вместить Бога, и Слава Божья наполнила землю, но особым образом Бог был и в Храме. Значит, находится в Храме означало быть в Божьем присутствии.

Храм опосредовал не только Божье присутствие, но и Божье прощение. Это было единственное место жертвоприношения, а жертвоприношение было средством прощения. Согласно храмовому богословию, некоторые грехи могут быть прощены, и некоторые виды нечистоты могут быть устранены, только через храмовое жертвоприношение. Будучи посредником в прощении и очищении, Храм опосредовал доступ к Богу. Стоять в храме, очищенным и прощенным это значило стоять в присутствии Бога.

Таким образом, храм был центром поклонения и местом паломничества. Преданность, вызванная Иерусалимом, трогательно выражается в собрании псалмов (Пс. 120-134) которые используется еврейскими паломниками, когда они “поднимались " в Иерусалим . Обычно их называют “песнями восхождения", они говорят о тоске и радости, порожденной Иерусалимом как городом Божьим (”дом Господа " - это Храм):

1 Радостно слышать слова: «В Дом Господень идем!» 2 Наши ноги вступили во врата твои, Иерусалим. 3 Иерусалим, град отстроенный! Вместе здесь собираются, 4 восходят сюда племена, племена Господа, по Закону Израиля, чтобы имя Господне славить.

1 К Тебе мой взор устремлен, о Живущий на небесах! 2 Как взор рабов следит за рукой господина, как взор рабыни — за рукой госпожи, так наш взор устремляется к Господу, Богу нашему, и ждет Его милостей.

1Кто на Господа надеется — тот как гора Сион: он не поколеблется, стоит вовек. 2 Как Иерусалим кругом горами защищен, Господь народ Свой окружает и ныне и вовек. 3 Не поднимется жезл злодея над законным владением праведных!

13 Господь полюбил Сион, сделал Своим жилищем: 14 «Здесь навеки Моя обитель, Я люблю ее и буду жить в ней!

Но Иерусалим, город Бога, также приобрел негативные ассоциации, потому что, спустя полувека после царя Давида, он стал центром "системы господства". Поскольку это понятие важно для понимания конфликта, который проходит через Библию в целом и последнюю неделю жизни Иисуса в частности, мы остановимся на этом более подробно.

Фраза "система господства" является сокращённым названием для наиболее распространенной формы социальной системы — способа организации общества в древние и предмодерновые времена, то есть в доиндустриальных аграрных обществах. Так называют социальную систему, отмеченную тремя основными особенностями:

1. Политическое угнетение. В таких обществах многими управляли немногие, могущественные и богатые элиты: монархия, дворянство, аристократия и их соратники. У простых людей не было голоса в таких общества.

2.Экономическая эксплуатация. Высокий процент общественного богатства, который в основном производился в сельскохозяйственном производстве в доиндустриальных обществах, попадал в казну богатых и могущественных—от половины до двух третей. Как им удавалось это делать? Они создали специальную систему законов землевладении, налогообложении и через долги и так далее.

3. Религиозное узаконивание. В таких древних обществах эти "системы господства" были узаконены и оправданы религией. Людям говорили, что царь правит по божественному праву, что царь Сын Бога и социальные порядки отражают волю Бога. Конечно, религия иногда становилась источником протеста против этих претензий. Но в большинстве известных нам предмодерновых обществ, религия используется для того, чтобы легитимировать место богатых и могущественных в социальном порядке.

В такой форме общества нет ничего необычного. Монархическое и аристократическое правление немногими состоятельными людьми началось около пяти тысяч лет назад и было самой распространенной формой социальной системы в древнем мире. С различными перестановками, оно сохранился, через средневековые и ранние современные периоды, до демократических революций последних столетий. И возможно, что в несколько иной форме, эта система остается с нами и сегодня.

В этом смысле “системы господства” являются нормальными, а не ненормальными, и поэтому их можно также назвать “нормальными цивилизациями". Таким образом, мы будем использовать обе фразы для обозначения социально-экономического и политического порядка, по которому жил древний Израиль, Иисус и раннее христианство. "Система господства" привлекает внимание к ее центральной динамике: политическому и экономическому господству немногих над многими и использованию религиозных притязаний для оправдания этого. Религиозное «оправдание» заключается в том, что Бог создал общество таким образом; светская версия заключается в том, что это «то, что есть», и это лучшее, что может быть. Термин «нормальные цивилизации» обращает внимание на то, насколько она были распространены.

Мы возвращаемся к появлению этой социальной системы в Древнем Израиле. При сыне Давида и его преемнике Соломоне власть и богатство все больше концентрировались в Иерусалиме. По сути, Соломон стал новым фараоном, а Египет был воссоздан в Израиле.[4] И хотя Израиль распался на два царства, когда Соломон умер в 922 году до н.э. (Северное Царство - Израиль; и Южное Царство - Иудею со столицей в Иерусалиме), система господства сохранялась на протяжении оставшихся столетий монархии. И, как мы предполагаем далее в этой главе, это была форма социальной системы, была противостоящей Иисусу и раннему христианству.

Негативные ассоциации с Иерусалимом особенно сильны были у пророков Древнего Израиля, чьи слова, ко времени Иисуса, стали частью Еврейской Библии. Будучи домом монархии и аристократии, богатства и власти, Иерусалим стал центром несправедливости и предательства Божьего Завета. На смену Божьей страсти к справедливости пришла человеческая несправедливость.

Чтобы проиллюстрировать это, мы начинаем с Михея, пророка восьмого века до нашей эры. Он спрашивает: «Что такое грех Иуды?». Его неожиданный ответ принимает форму риторического вопроса: «это не Иерусалим?» (1:5). Это поразительное утверждение: грех Иуды - это город, воистину, Город Божий. Его обвинительный акт правителей является явным:

«1 И сказал я: слушайте, правители Иакова, вожди дома Израилева! Кому, как не вам, блюсти справедливость? 2 Но добро вы отвергли, любите зло; людей обираете, не оставляя ни кожи, ни плоти у них на костях! 9 Слушайте, правители дома Иакова, вожди дома Израилева! Вы гнушаетесь правосудием, извратили справедливость, 10 воздвигли Сион на крови, Иерусалим — на злодействах!» (Мих. 3:1–2, 9–10)

В том же веке пророк Исайя обличал правителей Иерусалима как “правителей Содома”, а его жителей - как “народ Гоморры”, двух древних городов, легендарных своей несправедливостью (1:10). Его язык шокирующий и суровый:

«21 Как же стала блудницей верная прежде столица?! Ведь была она полна справедливости, правосудие в ней обитало, а теперь — обитают убийцы! 22 Серебро твое стало изгарью, твое вино водою разбавлено. 23 Вельможи твои — отступники, водят дружбу с ворами. Каждый любит взятки, жаждет получать подарки! Не защитят в суде сироту, жалобу вдовы не разбирают!» (Ис. 1:21 -23)

В конце своей притчи о винограднике Исаия говорит о любимом, но неверном городе: "Бог надеялся увидеть правосудие, а нашел беззаконие, надеялся праведность увидеть, а слышит жалобы и вопли!" (Ис. 5:7). Он сказал ее правителям: "Горе тем, кто зовет зло добром, а добро называет злом, свет подменяет тьмою, а тьму — светом, сладость подменяет горечью, а горечь — сладостью!" (Ис. 5:20).

Те же темы звучат в конце седьмого - начале шестого века до н. э. пророк Иеремия

«По улицам Иерусалима идите! Смотрите, разузнайте, на площадях ищите: не найдете ли где человека, есть ли где хоть один справедливый, стремящийся к правде — и тогда Я прощу столицу!» Храм, который именем Моим осенен, вы считаете, стал притоном разбойничьим?! Я все это вижу! — говорит Господь. Ибо так говорит Господь Воинств: «Деревья рубите, против Иерусалима возводите вал! На город этот обрушится кара — несправедливостью он переполнен. (Иер. 5:1; 7:11; 6:6)

Тем не менее, даже среди пророков, которые столь грозно обвиняли Иерусалим, также сохранились позитивные ассоциации как города Бога и города надежды. Как мы уже кратко упомянули, его величайший царь Давид, был образцом для ожидаемого будущего Мессии. Более того, будущее Иерусалима было не только само по себе, скорее, это была надежда на мир, или мечта Бога о мире.

В одном из самых известных отрывков из еврейской Библии, Исаия описывает Иерусалим как источник наставления в праведности для всего мира:

«2 Так будет в последние дни: гора, на которой —- Храм Господа, будет стоять выше всякой горы, превыше всех холмов. Стекутся к ней все народы, 3 соберется множество племен, и скажут они друг другу: «Пойдемте, взойдем на гору Господа, в Храм Бога Иакова. Он укажет нам стези Свои, чтобы шли мы по Его путям». Закон придет с Сиона, слово Господа — из Иерусалима.» (Ис 2:2-3)

И в результате установится мир во всём мире

«4 Разберет Он споры народов, многие племена рассудит. Перекуют мечи на лемехи плугов, а копья — на садовые ножи. И не пойдет уже с мечом народ на народ, и не станут впредь изучать ремесло войны».

Последний отрывок также встречается у Михея (4: 1-3), но с добавлением. После стихов, обещающих мир, Михей добавляет: "Они будут жить безмятежно, под своею лозою каждый, под смоковницею своею — ибо так сказали уста Господа Воинств". (4:4).[5] Это образы справедливости, процветания и безопасности. Справедливость: у каждого будет своя земля. Процветание: виноградные лозы и фиговые деревья - это больше, чем просто выживание. Безопасность: им не придется жить в состоянии постоянного страха. И сотворение этого мира справедливости и мира, в котором больше не будет страха, придет от Бога, местом обитания которого является Иерусалим.

Это были предупреждения пророков, а не их надежда. После страшной осады, длившейся более года, Иерусалим был завоеван Вавилоном в 586 году до нашей эры. Город и храм были разрушены, и многие из евреев, переживших войну, были изгнаны в Вавилон, где они жили в условиях реального рабства. Это было похоже на конец еврейского народа.

Но даже в изгнании тоска по Иерусалиму осталась. В Псалме 137 пронзительны слова, наполненные горем и решимостью:

«1 Там, у рек Вавилонских сидели и плакали мы, вспоминая Сион. 2 Там на ветви ив мы повесили наши лиры. 3 Те, кто в плен нас увел, приказали, чтобы мы пели песни. Притеснители наши велели, чтоб мы веселились: «Ну-ка спойте нам песни Сиона!» 4 Как петь нам песнь Господу на чужой земле? 5 Если я позабуду тебя, Иерусалим, пусть рука моя правая тоже меня позабудет, 6 и пусть к небу присохнет язык, если помнить не буду тебя я, если выше всех радостей мира не будет мне Иерусалим». (Пс 136:1-6)

Примерно через пятьдесят лет изгнания еврейскому народу было разрешено вернуться на родину. В конце 500-х годов, в течение нескольких десятилетий после их возвращения, они восстановили храм. Из-за обнищания возвращенной общины, это было очень скромное сооружение по сравнению с храмом Соломона.

На протяжении нескольких столетий Иудея со столицей в Иерусалиме управлялась иностранными империями. При персидской Империи и ее эллинистических преемниках храм в Иерусалиме был центром местного самоуправления в Иудее. Первосвященник и храмовые власти фактически были правителями еврейского народа, хотя, конечно, они были обязаны соблюдать верность и собирать дань для своих имперских повелителей. Такое положение дел продолжалось во втором веке до нашей эры, когда еврейский народ обрел независимость от Эллинистической империи Антиоха Епифана около 164 года до нашей эры. Успешным восстанием руководила Еврейская семья, известная как Маккавеи. Также, известная как Хасмонеи, они управляли евреями из Иерусалима около ста лет, пока стран не попала под контроль Рима в 63 году до нашей эры.

После упразднения еврейской монархии Рим первоначально управлял через первосвященников храма и местную аристократию, сосредоточенную вокруг Храма. Это было традиционной практикой Рима на всей его территории: назначение местных сотрудников из числа коренного населения для управлением от имени Рима. Основной выбора было богатство - Рим доверял только богатым семьям. Этим местным коллаборационистам была дана относительная свобода в их управлении, пока они были верны Риму и поддерживали порядок. Было еще одно условие: они несли ответственность за сбор и выплату ежегодной дани для Рима.

Однако, спустя десятилетия после того, как Рим взял под свой контроль еврейскую страну, началась борьба за власть среди еврейских аристократических семей. Поэтому Рим назначил царем евреев, человека по имени Ирод, чья семья относительно недавно перешла в иудаизм. Ирод царствовал долгое время (до 4 т н. э.) и в конце концов стал известен как Ирод Великий.

Ирод, очевидно, был человеком больших способностей, хотя и безжалостным. В начале своего правления он приказал казнить многих представителей традиционной аристократии, чтобы обезопасить себя от борьбы за власть, а также, возможно, конфисковать их землю и богатства. Тем самым он ликвидировал старые элиты и заменил их новыми элитами, которые были обязаны исключительно ему. Он не доверял своим подданным, запрещая несанкционированные общественные собрания. Он также сильно ограничил власть первосвященника. Хотя согласно еврейскому закону первосвященник назначались по жизненно, Ирод назначил и низложил семерых первосвященников в течение тридцати трех лет своего правления. Кроме того, он ограничил их роль узко религиозными функциями в храме.

Ирод правил из Иерусалима, и город стал величественным во времена его правления. Прежде всего, он восстановил храм. Начиная с 20-х годов первого века до нашей эры, Ирод “реконструировал” скромный храм, точнее в действительности построил новый, окруженный просторными дворами и элегантными колоннадами, с роскошным использованием мрамора и золота. Чтобы сделать это, он должен был сначала построить огромную платформу, около 470 метров на 300 метров - почти 14 гектаров (20 футбольных полей!). Даже нееврейские писатели описывали храмовый комплекс как самый великолепный в Римской империи.

Он построил для себя дворец, который впоследствии стал резиденцией римских правителей, в том числе и Пилата, когда они бывали в Иерусалиме. Дворец поражал роскошнью, с колоннами из цветного мрамора и сверкающими фонтанами, затененными бассейнами, потолками, расписанными золотом и киноварью, стульями из серебра и золота, инкрустированными драгоценными камнями, мозаичными полами с агатом и лазуритом. Как и храм, дворец был огромным. В его столовой было достаточно мест для трехсот гостей.[6]

Строительные проекты реализовывались и за пределами Иерусалима. Ирод построил огромный порт на средиземноморском побережье Иудеи в Кесарии Маритима, который впоследствии стал центром Римской Администрации в еврейской стране. Город был назван в честь Цезаря и гавани в честь Августа (Sebastos на греческом языке). Гигантские волнорезы гавани имели фундаменты с использованием цемента, и они были достаточно большими, чтобы на них размещались огромные склады. Через его якорные стоянки проходили не только торговля, но и паломничество и туризм. Ирод также строил крепости и дворцы в Масаде, Иродиуме, Иерихоне и Мачареусе. Внутри и за пределами своего царства он финансировал строительство храмов для Кесаря Августа.

Все это стоило огромных денег. В дополнение к этому, Ирод вёл роскошный образ жизни, был ответствен за сборы и выплаты ежегодной дани Риму. Его источниками дохода были те, которые были доступны правителям в доиндустриальных аграрных обществах: прямое владение сельскохозяйственными землями (королевские земли), налогообложение и, если не сказать лучше, ограбление богатых семей.

Хотя в истории он известен как "Ирод Великий", он не был популярен среди евреев. Некоторые называли его "Ирод чудовищным". Он был расточительным в своих расходах, жестоким в своем угнетении и почти до конца своего правления психопатически параноиком.

Действительно, когда он умер в 4 году до н.э., восстания вспыхнули по всей стране. Они были настолько серьезными , что римские легионы должны были прийти из Сирии, чтобы подавить их. В Галилее, римляне сожгли и уничтожили город Сепфорис, в четырех милях от Назарета, и продали многих в рабство. После возвращения Иерусалима римляне распяли две тысячи его защитников в массовом порядке. Подавление восстаний в 4 до н. э. стало первым еврейским знакомством с Римской военной мощью за несколько десятилетий.

Ирод правил всей еврейской страной. После его смерти Рим разделил его царство на три части, каждая из которых управлялась одним из его сыновей. Галилея и Транс-Иорданская Перея были закреплены за Иродом Антипой, область к северо-востоку от Иордана за Филиппом, а Иудея и Самария - за Архелаем. Как и его отец, Архелай правил из Иерусалима. Но в 6 году Рим удалил Архелая с его престола и начал править этой частью царства Ирода губернаторами, присланными из Рима.

События 6 века существенно изменили политические условия для Иерусалима и Храма. Рим продолжал практику подчинения местного управления правителям, избранным из местных элит, и с уходом Архелая Рим возложил эту роль на Храм и его власти. Хотя Храм всегда был религиозно важным, теперь он стал центральным экономического и политического управления страной.

Храм заменил иеродианское правление, как центр местной системы господства. Система господства не была новой - она существовала и во времена Ирода и раньше. Новым было то, что Храм был теперь в центре местного сотрудничества с Римом. Он имел определяющие черты древних систем господства: господство меньшинства, экономическая эксплуатация и религиозная легитимация. И это была двухслойная система господства: система локального господства, сосредоточенная в Храме, была подчинена системе имперского господства.

Немногие, которые стояли во главе местной системы, были храмовые власти с главным первосвященником и членов аристократических семей. Терминология Марка для храмовых властей - "первосвященники, старейшины и книжники" (например, 14:53). Первосвященники происходили из высокопоставленных священнических семей и старейшин из богатых мирян. Многие были бы из новых элит, недавно созданных Иродом. Книжники, связанные с "первосвященниками” и "старейшинами", были грамотным классом, который работал на них в качестве юристов, хранителей записей и администраторов низшего уровня. Марк также ссылается на” совет", руководящий орган в Иерусалиме, состоящий в основном или полностью из этих групп.

Что касается экономических условий, то власти храма, священники и миряне, происходили из богатых семей. Поскольку богатство в древнем мире было в первую очередь продуктом землевладения и сельскохозяйственного производства, то многие были крупными землевладельцами. Даже многие священнические семьи владели землей, несмотря на запрет еврейского закона о владении землей священниками. Поскольку они жили в Иерусалиме вдали от своих земель, они были отсутствующими землевладельцами. Всё это было типичным: состоятельные землевладельцы чаще всего жили в городах.

Чтобы накапливать землю, богатые, будь то миряне или жрецы, должны были нарушить законы о Земле в Еврейской Библии. Среди этих законов был один, в котором говорилось, что сельскохозяйственные земли не могут быть куплены или проданы. Закон должен быть направлен на то, чтобы каждая семья имела свой участок земли на неограниченный срок. Таким образом, земля может быть приобретена только путем конфискации, которая имеет место, по крайней мере в двух формах. Во-первых, земля могла быть конфискована царём. Ирод имел большие "королевские поместья", королевские земли, и, по-видимому, он не покупал все это. Он также дал землю новой элите, которую он создал. Несомненно, наличие земли - это то, что сделало их элитами.

Вторая форма приобретения земли была путем конфискации из-за задолженности. Хотя земля не может быть куплена или продана, но она могла быть использована в качестве залога для получения кредита. Затем, если кредит не будет погашен, земля может быть конфискована. Нетрудно увидеть, как это приносило пользу богатым: только крестьянские семьи, борющиеся за выживание, в отчаянных условиях будет закладывать свою землю. Ставка выкупа была высокой и крестьянские семьи были почти всегда в долгах.[7]

Это два основных способа, которыми могущественные и богатые элиты приобрели землю (и, следовательно, больше богатства). После того, как они владели землей, они также могли решать, что с ней делать - позволять ли прежним владельцам оставаться арендаторами или заменять их рабочими. И поскольку крупные поместья часто переориентировали сельскохозяйственное производство с основных продуктов (зерна, овощи и так далее) на более специализированные продукты (инжир, финики, оливки и так далее), многие бывшие владельцы были перемещены. Таким образом, потеря земли означала не только стать чьим-то рабочим, но и то, что земля больше не является источником семейного пропитания. Эти люди больше не производили основных продуктов питания, а вместо этого должны были их покупать.

Есть убедительные причины полагать, что этот процесс выселения крестьян путем роста крупных владений в период иродианского и римского правления ускорялся. Царство Ирода привело к быстрому росту крупных земель и концентрации богатства, и этот процесс продолжался в первом столетии. В то время как условия крестьянской жизни ухудшались.

Интеграция Еврейской Палестины в Римскую империю привела к коммерциализации сельского хозяйства с последствиями, о которых только что говорилось: резко возросло число крупных землевладельцев; крестьяне были изгнаны со своих исконных земель, где они веками производили то, что им было нужно для своих семей. Натуральное хозяйство было заменено сельскохозяйственным производством для продажи и экспорта. Крестьяне, владевшие своей землей, стали фермерами-арендаторами или издольщиками, и владельцы латифундий стремились к тому что бы на земле было как можно меньше постоянных жителей. У безземельных крестьян было несколько вариантов: дневной труд, эмиграция, работа над строительными проектами в городе, попрошайничество. Хотя по современным западным меркам крестьянское существование всегда было скудным, но оно было сносным. Теперь, для многих это уже стало не так.

Иерусалим был не только домом для крупных землевладельцев, получавших богатство от своих имений. Богатство текло в город по другим каналам. Храм был центром местной и имперской налоговой системы. Местные налоги, обычно называемые “десятинами”, касались сельскохозяйственного производства. Большая часть десятин выплачивались Храму и священству, а остальные - Иерусалиму. Десятина составила более 20 процентов производства. Существует также ежегодный "храмовый налог”, выплачиваемый еврейскими мужчинами в течение определенного возраста, включая миллионы евреев, живущих в диаспоре и еврейские общины в других странах. И, начиная с 6 года, храмовые власти стали центром имперской налоговой системы. Они несли ответственность за сбор и выплату ежегодной дани, причитающейся Риму. Так же, как экономический центр системы господства, в храме хранились записи долгов.

Богатство вливалось в город еще по одной причине. Ежегодно город посещают сотни тысяч еврейских паломников. Хотя оценка численности населения городов в древнем мире сложна, в первом веке в Иерусалиме, вероятно, проживало около сорока тысяч жителей. Но для такого крупного праздника, как Пасха, в город приходили около двухсот тысяч паломников или больше. Кроме того, нееврейские путешественники также посещали Иерусалим, одним из самых красивых городов древнего Ближнего Востока.

Элиты Иерусалима жили в роскоши. Можно было бы ожидать этого, и недавние археологические раскопки в Иерусалиме подтвердила это, раскопав одну из своих вилл - найденные фрагменты указывают на богатство высшего класса. Их богатство свидетельствует об их положении на вершине системы господства, при которой экономическое состояние крестьянского класса ухудшалось.

Важно отметить, что проблема, о которой мы говорим о богатых и могущественных, заключается не в том, были ли они - в нашем случае, иерусалимские власти, сосредоточенными в храме, - «коррумпированы», если под этим мы подразумеваем "грех" отдельных людей. Как люди богатые и могущественные могут быть хорошими людьми - ответственными, честными, трудолюбивыми, верными семье и друзьям, интересными, очаровательными и добродушными. Проблема заключается не в их индивидуальной добродетели или зле, а в роли, которую они играли в системе господства. Они сформировали эту систему, навязали её и выигрывали от неё.

У первосвященника и храмовых властей была трудная задача. Их главной обязанностью перед Римом была лояльность и сотрудничество. Они должны были сделать так, чтобы ежегодная дань Риму была выплачена. Они должны были также поддерживать внутренний мир и порядок. Рим не хотел восстаний. Их роль заключалась в том, чтобы быть посредниками между местной системой господства и имперской системой господства.

Это было неустойчивое равновесие. Им нужно было активно сотрудничать с Римом, чтобы сохранить хорошие отношения, но не настолько, чтобы злить своих еврейских подданных. Их решения часто были трудными. Несложно представить себе ответственное официальное высказывание, как говорится в Евангелии от Иоанна первосвященника Каиафа: «лучше, чтобы за народ умер один человек, чем весь народ был уничтожен» (11: 50). Почему Каиафа так говорит - это видно из предыдущего стиха, который показывает страх перед Римским вмешательством: “если мы позволим ему продолжать так, все будут верить в него, и римляне придут и уничтожат наше святое место и наш народ” (11:48).

Некоторые первосвященники, казались, были более успешными, в балансировании, чем другие. Хотя еврейский закон утверждал, что первосвященник должен выбираться на всю жизнь, как упоминалось ранее, Рим очень часто заменил первосвященников. Было восемнадцать первосвященников с того времени, когда Рим переместил местное управление от Архелая к храму в 6 веке до вспышки великого восстания в 66 году. Каиафа, первосвященник во время общественной деятельности Иисуса, должен был быть особенно искусным, поскольку он занимал эту должность восемнадцать лет, с 18 по 36 год.

Роль Храма как центра системы господства была узаконена богословием: Его место в системе было «установлено Богом». Храмовое богословие рассматривало Храм как жилище Бога, как посредника прощения через жертву, как центр преданности и место паломничества.

Важно еще раз подчеркнуть, что во всем этом нет ничего ненормального. Это было (есть?) чрезвычайно распространено в те времена. Богатые и могущественные оправдывают свою позицию, говоря: «так оно было и есть и будет». Будь то религиозные или нерелигиозные власти, эффект тот же. Бог - установил всё это таким образом.

Там был Иерусалим, в который вошел Иисус в Вербное Воскресенье. Его послание, как мы увидим, было глубоко критично в отношении Храма и его роли в системе господства.

Иисус не был единственным еврейским критическим голос в отношении храма, в первом веке. Среди других голосов были Ессеи со своим сообществом, которое зафиксировано в свитках Мертвого моря. Они отвергли легитимность существующего храма и священства, и утверждали, что их собственная община является временным Храмом, и с нетерпением ожидали того дня, когда Храм будут восстановлены в очищенном Иерусалиме.

Большая часть еврейских революционных движений была направлена против Иерусалима и храма из-за его сотрудничества с системой господства. Великое еврейское восстание, вспыхнувшее в 66 году, было направлено не только против еврейских коллаборационистов в Иерусалиме, но и против самого Рима.

Когда еврейские мятежники, известные как "зилоты", в начале восстания захватили Иерусалим, их первые действия заключались в том, чтобы заменить первосвященника новым первосвященником, избранным по жребию из крестьянского класса, и сжечь долговые документы, размещенные в Храме.

В Евангелиях описано движения Иоанна Крестителя, и Иисуса, которые имели анти-храмовое измерение. Крещение Иоанна было для "прощения грехов". Но "прощение" было функцией храма, через жертвоприношение в храме. Иоанна провозгласил "прощение" отдельно от храма, он отказал Храму в роли важного посредника в прощении и доступе к Богу.

Подобно Иоанну, Иисус объявлял прощение независимо от храмовой жертвы. Это подразумевается в большей части его деятельности, включая его трапезы с "мытарями и грешниками". Например, в Марка 2 Иисус прощает грехи парализованного человека и дает ему возможность ходить. Некоторые книжники возражают: "почему этот парень так говорит? Это богохульство. Кто может прощать грехи, кроме Бога?” (2:7). Суть не в том, что Иисус утверждает, что он Бог, а в том, что Бог предоставил способ прощения грехов через жертвоприношение в храме. И вот Иисус, подобно Иоанну, провозглашает прощение отдельно от храма.

Учение Иисуса отражает как позитивные, так и негативные ассоциации к Храму и Иерусалиму. С одной стороны, Иерусалим “город великого царя” (Мф. 5:35) и объект Божьей любви: “как часто я хотел собрать твоих детей, как птица собирает птенцов под крылья". А с другой стороны - Иерусалим это ”город, который убивает пророков и камни тех, кто послан к нему " (Мф. 23:37; Лк. 13:34). В другом отрывке, сообщенном только у Луки, Иисус плачет над городом и, как один из пророков древнего Израиля, обвиняет его:

"41 Когда они подошли еще ближе, Иисус, увидев город, заплакал о его судьбе 42 и сказал: «О, если бы хоть в этот день и ты увидел путь к миру! Но ныне от глаз твоих он скрыт. 43 И вот наступят дни, когда враги окружат тебя земляными валами, возьмут в кольцо, сожмут со всех сторон, 44 тебя и жителей твоих сотрут с лица земли и не оставят от тебя камня на камне — из-за того, что не узнал ты время, когда Бог предлагал тебе спасение". (Лк. 19:41-44)

Таким образом, в этих голосах времен Иисуса, Иерусалим с его Храмом, все еще рассматривался как "город Божий", но он был также центром местной системы господства, центром правящего класса, центром богатства и центром сотрудничества с Римом.

Иерусалим и храм не дожили до конца первого века. В 70 году римские легионы подавили великое восстание, заняв город. Потом они разрушили храм, оставив только часть Западной стены платформы храма. Разрушение храма навсегда изменило иудаизм. Жертвы прекратилась, роль священства сошла на нет и центральными институтами иудаизма стали Писание и Синагога.

Евангелие Марка было написано совсем близко ко времени разрушения храма. Ученые датируют его не ранее 65, и большинство говорят “около 70”, диапазон от нескольких лет до разрушения храма до нескольких лет после. В любом случае, события в Иерусалиме были "в новостях", когда Марк писал. Как сказал один из наших коллег «Евангелие Марка - это Евангелие военного времени».[8]

Иерусалим занимает центральное место в истории Марка об Иисусе. Даже до того, как повествование в Евангелие достигнет своего апогея в Иерусалиме, Иерусалим является центральной темой Евангелия. В шести из шестнадцати глав Марка так или иначе связанно с Иерусалимом, почти 40% всего текста (у Матфея 33% и у Луки, чуть более 20%). Если мы добавим центральный раздел Марка, который рассказывает историю последнего путешествия Иисуса в Иерусалим, то это тема занимает более половины Евангелия от Марка. Но прежде чем анализировать роль Иерусалима в тексте Марка, мы должны сказать кое что об Иисусе Евангелия Марка и его послании.

У Марка послание Иисуса не о себе - не о своей идентичности как Мессии, Сына Божьего, Агнца Божьего, Света миру или любого другого возвышенного термина, знакомого христианам. Конечно, Марк утверждает, что Иисус является и Мессией, и Сыном Божьим; он говорит нам об этом в первом стихе Евангелия: “Начало Радостной Вести об Иисусе Христе, Сыне Бога".

Но такие заявления не является частью самого послания Иисуса. Он не провозглашает и не учит этому, и это не является частью учения его последователей при его жизни. Скорее, только в голосе из духовного мира говорится об особой идентичности Иисуса. При его крещении, “голос с неба” провозглашает: «ты сын мой возлюбленный; в тебе мое благоволение» (1:11). Голос обращен только к Иисусу ("Ты"); никто другой его не слышит. При его преображении тот же голос говорит, но теперь к его ученикам. Первая половина декларации та же, но теперь она в третьем лице: «это сын мой, возлюбленный». Второй гласит: "слушайте его" (9:7). Так и злые духи знают, кто он. "Нечистые" духи восклицают: "я знаю, кто ты, Святый Боже", "ты - Сын Божий" и " что ты делаешь со мной, Иисус, сын Всевышнего?” (1:24; 3:11; 5:7). Но эти заявления не слышны ни учениками, ни другими людьми - никакой реакции не сообщается.

Только в двух случаях Иисус, кажется, утверждает свою божественную идентичность. Но это не являются частью его речей, ни для учеников, ни для всех. И мы говорим “кажется” потому, что обе истории неоднозначны. Первая - известная история об Исповедании веры Петра в конце первой половины Марка. В ответ на вопрос Иисуса к своим ученикам: “за кого люди почитают меня?" Петр говорит: «Ты – Мессия». Это единственное место в Евангелии Марка, когда последователь Иисуса говорит что-то подобное. Ответ Иисуса подтверждает, что это не было частью самого послания Иисуса: "и он строго приказал им никому не рассказывать о нем" (8:27-30).[9]

Второй случай в конце Евангелия. В ночь перед казнью Иисуса допрашивает первосвященник, который спрашивает его: "Ты Мессия, сын Благословенного?" Ответ Иисуса обычно переводится “я есть " (14:61-62), но на греческом языке, на котором пишет Марк, фраза неоднозначна. В греческий не изменяется порядок слов, чтобы указать вопрос, а не заявление. Таким образом, ответ Иисуса, " ego eimi", может означать либо "я есть", либо "Есть я?". Когда Матфей и Лука пересматривают эту сцену Марка, они рассматривают ответ Иисуса как иное, чем прямое утверждение. Матфей меняет этот ответа на «ты так сказал», А Лука - на "ты говоришь, что я есть" (Мф. 26:64; Лк. 22: 70), Это может быть основанием для перевода фразы как вопроса.

Если послание Иисуса в Марке было не о себе, то о чем оно? У Марка речь идет о Царстве Божьем и Пути. Начнем с последнего, первые стихах Евангелия заявляют, что речь идет о “Пути”: “«Вот, Я посылаю вестника Моего перед Тобою, который приготовит Тебе путь. Голос глашатая в пустыне: „Приготовьте дорогу Господу, путь прямой проложите для Него"», ” (1:2-3). Греческое слово” путь " - это ходос, и Марк часто использует его во всем своем Евангелии. Его частота несколько затенена в переводе, ибо ходос переводится рядом слов: ”путь“, ”дорога“ ... -за этими словами стоит ходос - "Путь".

Далее, послание Иисуса о Царстве Божьем. Марк делает слова об этой центральной теме, первыми словами Иисуса, Его т.с. «инаугурационным посланием»: «Настал час! Царство Бога близко! Покайтесь и верьте Радостной Вести!» " (1:15). Из-за большой важности это темы в "портрете" Иисуса у Марка, мы рассмотрим её подробнее

"Царство Бога" - это как политическая, так и религиозная метафора. Религиозная - это Царство Бога; политически - это царство Божье. В первом веке “царство” было политическим термином. Слушатели Иисуса (и сообщество Марка) знали о царствах и жили в них: царство Ирода и его сыновей, царство Рима. Иисус мог бы говорить о семье Божьей, общине Божьей или народе Божьем, но, согласно Марку, он говорил о Царстве Божьем. Слушателям Он предложил Царство, которое очень отличалось от царств, которые они знали, очень отличалось от систем господства, которые правили в них. И послание Иисуса, как мы покажем позже, говорится о уже нынешнем Царстве Бога, которое также еще должно прийти в его полноте.

Марк завершает свое краткое изложение послания Иисуса словами: "Покайтесь и верьте в благую весть" (1:15). Слово "покаяние" имеет здесь два значения, оба сильно отличаются от более позднего христианского значения раскаяния за грех. В еврейской Библии это слово означает "вернуться", особенно "вернуться из изгнания“. Образ, также связанный с ”путем“, ”путем“ и "путешествием". Корни греческого слова "покаяться" означают "выйти за пределы нашего разума". Покаяться - это встать на путь, который выходит за пределы нашего разума. Также, слово “верить” имеет значение, отличное от общего христианского понимания. Для христиан "верить" часто означает думать, что набор заявлений, набор доктрин, является истинным. Но древнее значение слова "верить" имеет гораздо большее отношение к доверию и приверженности. "Верить в благую весть", как выражается Марк, означает верить в известие о том, что Царствие Божье близко, и стать приверженцем этого царства.

Кому же Иисус направил свое послание о Царстве Бога и "Пути"? В первую очередь крестьянам. Когда мы используем этот термин, то имеем в виду большую социальную категорию, которая включает не только сельскохозяйственных рабочих, но и сельское население в целом в доиндустриальных аграрных обществах. Марк не сообщает о состоянии крестьянского сословия. Ему это не нужно, ибо он и его община были хорошо осведомлены об этом. Около 90% населения было сельским, проживало на фермах или в деревнях и небольших городах. Сельское население было основным источником богатства; по определению, здесь не было промышленности, а товары потребления производили вручную ремесленниками, тоже выходцами из крестьянского класса. Как уже было кратко сказано, города были домом богатых и могущественных, наряду с их слугами и торговцами, которые служили богатому классу.

В Евангелии от Марка (и других Евангелиях) Иисус никогда не заходил в города (кроме Иерусалима, конечно). Хотя первая половина миссии Иисуса проходит в Галилее, Марк не сообщает, что бы Иисус заходил в крупнейшие города такие как Сепфорис или Тиверию, хотя первый находится всего в четырех милях от Назарета, а второй находится на берегу Галилейского моря, области в которой прошла большая части деятельности Иисуса. Вместо этого Иисус проповедует в сельской местности и в небольших городах, таких как Капернаум. Причина? Самый убедительный ответ заключается в том, что Иисус видел свое послание только к и для крестьян.

Согласно Марку, послание и деятельность Иисуса сразу же привели его к конфликту с властями. Главы 2 и 3 содержат ряд конфликтных историй с его противниками, которых называют книжниками, фарисеями и иродианами (2:1-3:6). Ближе к концу этих рассказов происходит первая прямая ссылка на Иерусалим. Книжники, "пришедшие из Иерусалима", обвиняют Иисуса в одержимости: "Учителя Закона, пришедшие из Иерусалима, говорили: «В Нем Вельзевул! Это старший над бесами дал Ему силу изгонять бесов». " (3:22).

Иерусалим становится центром в части текста Марка, который рассказывает историю путешествия Иисуса из Галилеи в Иерусалим. Примерно на полпути от исповедания Петра "Иисус есть Мессия". Следующие две с половиной главы, описывают вступлению Иисуса в Иерусалим в Вербное воскресенье, о том, что значит следовать за Иисусом, быть настоящим учеником. Марк развивает эту тему, сплетая несколько под тем: * Следовать за Иисусом-значит следовать за ним по Пути. * Путь ведёт в Иерусалим. * Иерусалим - место конфронтации с властями. * Иерусалим - место смерти и воскресения.

Сразу же после того, как Марк сообщает об исповедания Петра, что Иисус есть Мессия, Иисус впервые говорит о своей судьбе. Он собирается в Иерусалим, где будет казнен властями:

«31 И Он начал учить их, что Сыну человеческому надлежит претерпеть много страданий и что старейшины, старшие священники и учителя Закона отвергнут Его, и что Его убьют, но через три дня Он воскреснет.32 Он говорил об этом открыто.33 Тогда Петр отвел Его в сторону и стал Ему перечить. Но Он, обернувшись и глядя на учеников, оборвал Петра: «Прочь с глаз, Сатана! Ты думаешь не о Божьем — о человеческом!» (8: 31)

Обычно это называют "первое предсказание страстей", за ним следуют еще два торжественных объявления, предвосхищающих казнь Иисуса, которые структурируют эту часть Марка. Темы конфронтации с властями и казни и воскресения, звучат как погребальный звон. Второе объявление - через одну главу:

«потому что Он наставлял Своих учеников. Он говорил им: «Сына человеческого скоро отдадут в руки людей и убьют. Он умрет, но через три дня воскреснет». (9:31)

В главе позже, заявление звучит в третий раз. Иисус и его последователи "шли по дороге, направляясь в Иерусалим". Иисус говорит:«Вот идем мы в Иерусалим. Сына человеческого выдадут старшим священникам и учителям Закона. Его приговорят к смерти и отдадут в руки язычников. И те будут над Ним глумиться, будут плевать в Него, бичевать и убьют. Но через три дня Он воскреснет». (10:32-34)

Храмовые власти, о которых здесь говорится как о первосвященниках и книжниках, передадут Иисуса язычникам - то есть имперским Римским властям - которые убьют его.

Каждое из этих ожиданий казни Иисуса сопровождается учением о том, что значит следовать за Иисусом. После первого, обращенного как к ученикам, так и к толпе, Иисус у Марка говорит: "Кто хочет следовать за Мной, пусть забудет о себе, возьмет свой крест — и тогда следует за Мной" (8:34). В христианстве первого века крест имел двоякое значение. С одной стороны, он означал вид казни - только империя имела власть распять, и только за одно преступление: отрицание имперской власти. Крест еще не стал обобщенным символом страданий, как это иногда бывает сегодня, когда о своей болезни или других трудностях можно говорить как о «кресте, который мне дали нести». Скорее, это означало риск имперского возмездия.

С другой стороны, крест ко времени Евангелия Марка также стал символом “Пути” или “Пути” смерти и воскресения, вступления в новую жизнь, и умирания старой жизни. Крест как ”Путь преображения" мы находим и у Павла, и он также присутствует в Марке. Действительно, в случае, если мы можем пропустить это, Лука добавляет слово "ежедневно" к отрывку Марка о принятии креста, чтобы убедиться, что мы понимаем, что путь креста - это путь личного преобразования (9:23).

После второго предсказания ожидая казни Иисуса в Иерусалиме, Марк сообщает, что Иисус спрашивает своих учеников: «о чем вы спорили по дороге?» Узнав, что они спорили о том, кто из них самый великий, он говорит: “кто хочет быть первым, тот должен быть последним из всех и служить всем” (9: 33-35). Контраст первого и последнего соотносится с другим парадоксом учении Иисуса: те, кто возвеличивает себя, будут унижены, а те, кто смиряет себя, будут возвышены. Те, кто выпячиваются, делают что-то великое из себя, будут унижены. И те, которые смиряются, будут превознесены (Мф. 23:12). Это путь следования за Иисусом.

Третье предсказание казни Иисусом, самое длинное и детальное, сопровождается подробным изложением того, что значит следовать за Иисусом. Иаков и Иоанн, двое из близкого круга его последователей, просят почетных мест в приближающимся царстве. Иисус отвечает: “можете ли пить чашу, которую я пью, или креститься крещением, которым я крещусь?” (10:38). Чаша и крещение - это образы смерти. Позже, когда Иисусу грозит смерть, он говорит об этом как о своей "чаше" (14: 36). А крещение в раннем христианстве рассматривалось как ритуальное принятие смерти и воскресения. Вопрос Иисуса означает: "готовы ли вы следовать за мной по пути смерти и воскресения?”

После образа чаши и крещения, Иисус у Марка говорит:

"Но Иисус, подозвав их, сказал: «Вы знаете, что у язычников правители и начальники господствуют над ними и великие ими полностью распоряжаются.43 Но у вас пусть будет не так! Пусть тот, кто хочет быть у вас главным, будет вам слугой,44 и кто хочет быть среди вас первым, тот пусть будет для всех рабом". (10:42-44)

Система господства, описанная здесь как “языческая”, в которой “правители господствуют над ними и их великие являются тиранами над ними”, таковой не будет среди тех, кто следует за Иисусом.

Чтобы подчеркнуть центральную роль этих глав, которые говорят о том, что значит следовать за Иисусом, Марк обрамляет их двумя историями возвращающих зрение слепых людей, Иисусом. В начале, перед исповеданием Петра в Кесарии Филипповой, Иисус возлагает руки на слепого в Вифсаиде “и его зрение восстановилось, и он увидел все отчетливо". В конце, когда Иисус проходит через Иерихон и приближается к Иерусалиму, Вартимей, слепой нищий, умоляет Иисуса: "учитель мой, дай мне увидеть снова!” Тогда Марк говорит нам: “и он тотчас прозрел и пошел за Иисусом по дороге”(8:22-26; 10:46-52). Обрамление намеренно, смысл ясен: видеть значит видеть путь следования за Иисусом в Иерусалим.

Таким образом, у нас есть двойная тема, которая ведет к вербному воскресенью. Подлинное ученичество - следовать за Иисусом, означает следовать за ним в Иерусалим, место (1) противостояния с системой господства и (2) смерти и воскресения. Это две темы следующей недели - Святой Недели. Действительно, эти две темы Поста в христианской жизни.

Завершая эту главу воскресенья и двух шествий, которыми начинается Святая неделя, мы хотим оградить себя от некоторых возможных недопонимания конфликта, который привел к распятию Иисуса. Это не был конфликт Иисус против иудаизма. Большая часть учёных за последние полвека, особенно за последние двадцать лет, справедливо подчеркнули, что мы должны понимать Иисуса как часть иудаизма, а не противопоставлять его иудаизму.

Конфликт также не касается священников и жертвоприношений, как если бы главной страстью Иисуса был протест против посреднической роли священников или против жертвоприношения животных. Скорее, его протест был против системы господства, узаконенной во имя Бога, системы господства, радикально отличающейся от того, каким было бы уже настоящее и грядущее царство Божье, мечта Бога. Не был Иисуса против иудаизма или иудаизм против Иисуса. Скорее, это был еврейский голос, один из многих еврейских голосов первого века, о том, что означает верность Богу иудаизма. А для христиан он - решающий еврейский голос.

Два шествия вошли в Иерусалим в тот день. Тот же самый вопрос, та же альтернатива, стоит перед теми, кто верен Иисусу сегодня. В какой процессии мы находимся? В какой процессии мы хотим быть? Это вопрос Вербного воскресенья и недели, которая вот - вот развернется.

"12 На следующий день, когда они вышли из Вифании, Иисус почувствовал голод. 13 Увидев вдали смоковницу, покрытую листвой, Он пошел к ней посмотреть, нет ли на ней плодов, но, подойдя, не нашел ничего, кроме листвы, — для плодов было еще рано. 14 Тогда Иисус сказал ей: «Так пусть никто не ест твоих плодов вовеки!» Ученики это слышали. 15 И вот приходят они в Иерусалим. Войдя в храмовый двор, Иисус выгнал вон тех, кто продавал и покупал в Храме, опрокинул столы менял и скамьи торгующих голубями. 16 И никому ничего не позволял проносить через храмовый двор. 17 Он учил их и говорил: «Разве не сказано в Писании: „Дом Мой будет назван домом молитвы для всех народов"? А вы превратили его в разбойничий притон!» 18 Когда это услышали старшие священники и учителя Закона, они стали искать способ расправиться с Ним. Ведь они Его боялись, потому что весь народ поражался Его учению. 19 Когда настал вечер, Иисус с учениками ушел из города." ( Мк 11:12 - 19)

Представьте, что Вы прочитали рассказ Марка о первом дне Иисуса в Иерусалиме, про тот день, который мы, христиане, называем Вербным воскресением, ничего не зная о Его происхождении в пророчестве Захарии. Вы можете полностью его не понять . Вы можете подумать, что Иисус был просто истощен, после недельного путешествия из Галилеи и нуждался в транспорте на последнюю милю. Или что он хотел сидеть достаточно высоко, чтобы все могли его видеть. Но то, что мы часто называем триумфальным входом Иисуса, на самом деле было антиимперским, антитримфальным, преднамеренным памфлетом на императора, входящего в город верхом через ворота.

Это все достаточно ясно, как только история и пророчество поняты. Символический вызов Иисуса в воскресенье, у Марка, ведет в понедельник, и это тоже требует некоторого знания истории и пророчества, чтобы избежать серьезного непонимания. Действительно, говорить об "очищении храма" в понедельник - это искажение того что было так же, как говорить о “триумфальном входе” в воскресение- это всё неверные толкования смысла этих событий. Иеремия 7 и 26 будут столь же значимы для Марка 11: 12-19 как и Захария 9:9-10 был для Марка в 11: 1-11. Кроме того, как мы увидим ниже, эти символические действия образуют диптих и должны проводиться и интерпретироваться вместе друг с другом.

Евангелие Марка часто содержит пары эпизодов, которые предназначены для интерпретации в свете друг друга (в другой терминологии "сэндвичи" - когда один эпизод находится внутри другого). В повествовательной последовательности их надо рассматривать вместе, так как каждый из них отражает смысл другого. Это делается путем нахождения обрамляющих эпизодов , в которой эпизод A начинается, потом начинается эпизод Б , продолжается, заканчивается, и, наконец, эпизод А продолжает и завершается. В этой книге мы называем их рамочными. Вот несколько примеров:

Марк начинает понедельник последней недели Иисуса в (11: 12-14) Иисус и ученики идут из Вифании в Иерусалим. Голодный, Иисус видит смоковницу и, не найдя на нем плодов, произносит проклятие, что она никогда не произведет плодов, проклятие, которое услышали ученики. Далее следует эпизод (11:15-19), который обычно неправильно называют "очищение храма“, а иногда даже как "храмовая истерика Иисуса". Наконец, во вторник, Марк завершает в (11: 20-21): "утром, когда они проходили мимо, они увидели, как смоковница засохла до корней. Тогда Петр вспомнил, и сказал ему: Равви, посмотри! Смоковница, которую ты проклял, засохла". Этот отрывок, конечно, является типичной рамкой Марка:

Эпизод A1:Смоковница проклята, и ученики это слышат. (11:12-14) Эпизод Б: Инцидент в храме. (11:15-19) Эпизод A2: Смоковница засохла, и Пётр вспомнил.(11:20-21)

Марк хочет, чтобы слушатели или читатели рассматривали эти два эпизода вместе, чтобы то, что случилось со смоковницей и что произошло в храме, взаимно интерпретировало друг друга.

Марк подчеркивает два противоречивых момента в эпизоде со смоковницей. С одной стороны, это была Пасхальная неделя, месяц Нисан, или март-апрель для нас, и в это время на дереве никогда не бывает плодов. Каждый знал, по словам Марка, “что это было не время для плодов". С другой стороны, по словам Марка, Иисус был голоден, ожидал найти плод и, не найдя, проклял дерево.

Очевидное противоречие между этими двумя аспектами эпизода - это способ Марка предупредить нас, что событие символическое, а не историческое. Фактически, Иисус дан неоправданно раздражительным, если не капризным со своей Божественной силой. Но, как притча, неудача со смоковницей - это ключ к шифру эпизода в храме. Обрамление эпизода со смоковницей предупреждает нас, что внутренний эпизод "Храм" не очищается, а символически разрушается и что в обоих случаях проблема заключается в отсутствии “плода”, который Иисус ожидал найти. Но что именно случилось с Храмом? Ожидание Иисуса от Храм было столь же странным, как и от смоковницы? Было ли действие Иисуса в храме столь же странным, как и со смоковницей?

Прежде чем продолжить историю Марка, мы остановимся, чтобы прояснить некоторые недоразумения относительно контекста храмового инцидента. Слишком часто в прошлом мы, христиане, неверно истолковывали действия Иисуса в иерусалимском Храме. Споры, часто более озлобленные, чем точные, между христианами и евреями и споры, опять же более горькие, чем точные, между Католиками и Протестантами неверно истолковали храмовое действие Иисуса как заявление против жертвоприношения или против священства или даже против самого Храма. Может быть, Иисус нападал на институт жертвоприношений - поскольку христиане больше не практикуют этого — или даже нападал на жертвоприношение как таковое - поскольку некоторые христиане избегают этой концепции? Может быть, Иисус выступал против института священства, поскольку у некоторых христиан нет священников? Может быть, действие Иисуса отвергло сам Храм, представляя христиан, отвергающее иудаизм?

На этом фоне потенциального анти-иудаизма или даже антисемитизма необходимо прежде всего взглянуть на жертвоприношения первого века в иудаизме, первосвященство и храмовый ритуал. Только тогда мы будем готовы понять действие Иисуса в храме согласно Евангелию от Марка 11: 15-19.

Мы сосредотачиваемся на жертвоприношении животных, потому что эта форма поклонения больше всего выходит за рамки нашего опыта и может быть наиболее вероятной причиной недопонимания действий Иисуса в храме Иерусалиме. Для вегетарианцев, по моральным соображениям, убой животных для еды является этически отвратительным. Жертва животных будет отвратительна и для них ещё более. Но большинство людей в древнем мире приняли жертву как должное как нормальную или даже высшую форму религиозного благочестия. Почему?

Во-первых, подавляющее большинство людей в древности росло в тесном контакте с животными на земле, которыми они либо владели сами, либо выращивали для других, и большинство из них убивали животных для пищу или, по крайней мере, видели, как это делается. Во всяком случае, древние знали, что для того, чтобы есть мясо на праздник, вы должны были сначала убить животное. Конечно, мы это тоже знаем, и мы едим намного больше мяса, чем когда-либо, но немногие из нас видели, как наше мясо убивали и разделывали, прежде чем оно предлагается нам в качестве пищи. Мы получаем наше мясо в пластиковой упаковке в супермаркете, и многие из нас не могли бы смотреть на кровавый процесс, с помощью которого кусок мяса попал из поля в магазин.

Во-вторых, задолго до того, как была изобретена жертва животного, люди знали два основных способа создания, поддержания или восстановления добрых отношений друг с другом - дар и еду. Каждый из этого представляет собой внешнее проявление внутреннего отношения. Предложенный подарок и общая еда, вероятно, самые древние формы человеческого взаимодействия, возможно, даже более фундаментальные, чем секс как связующее действие.

Как же тогда люди создавали, поддерживали или восстанавливали хорошие отношения с божественным существом? Какие видимые действия они могли сделать, чтобы достичь благорасположения божественного существа? Опять же, они могли сделать подарок или разделить еду. В жертву в качестве дара, предлагалось взять ценное животное или другой продукт и дать его Богу, сжегши на алтаре. В этом случае животное было полностью уничтожено, по крайней мере, по отношению к дарителю. Несомненно, дым и запах, поднимающиеся вверх, символизировали переход дара с земли на небеса, от человека к Богу. При жертвоприношении, в качестве трапезы, животное было передано Богу, пролив кровь над алтарем, а затем было возвращено жертвователям в качестве Божественной пищи для праздника с Богом. Другими словами, оферент не столько пригласил Бога на трапезу, сколько устроил совместную трапезу.

Это понимание жертвоприношения проясняет этимологию этого термина. Оно происходит от латинского sacrum вступает, “сделать” (вступает) “святое” (крестца). В жертве животное становится священным и дается Богу в качестве Священного дара или возвращается жертвователю в качестве священной еды. Это понимание жертвы никогда не следует путать ни со страданием, ни с заменой.

Во-первых, жертва и страдания. Жертвователи никогда не думали, что суть жертвы является страдание животного, или что наибольшая жертва была той, в которой животное страдает долго и страшно. Для человеческой еды или божественной еды животное должно было быть убито, но это должно быть сделано быстро и эффективно - древние священники также были превосходными мясниками.

Во-вторых, жертва и замещение. Жертвователи никогда не думали, что животное умирает вместо них, что они заслуживают того, чтобы их убили в наказание за их грехи, но что Бог принял убитого животного как замещающее искупление или опосредованное удовлетворение. Жертвоприношение кровью никогда не следует путать со страданием или заменой, не говоря уже о заменяющем страдании. Мы можем любить или не любить древнюю жертву крови, но мы не должны делать карикатуру, или клевету на нее.

К тому же, подумайте о нашем обычном использовании термина "жертва" сегодня. Здание находится в огне, и ребенок в ловушке наверху; пожарный бросается, чтобы спасти его и успевает бросить его в сеть внизу, прежде чем крыша убивает его. На следующий день местные газетные выходят с заголовками "пожарный пожертвовал своей жизнью". Мы не древние, а современные, и все же это все еще абсолютно приемлемое утверждение. С одной стороны, всё - человеческая жизнь и человеческая смерть - священны. С другой стороны, пожарный сделал свою собственную смерть особенной, священной, отдав ее, чтобы спасти жизнь другого. Пока понятно. Теперь представьте, если кто-то спутал жертву со страданием и отрицал, что это была жертва, потому что пожарный умер мгновенно и без невыносимых мук. Или представьте, если кто-то спутал жертву с заменой, говоря, что Бог хотел, чтобы кто-то умер в тот день, и принял пожарного вместо ребенка. И хуже всего, представьте, что кто-то принес жертву, страдания и замену, утверждая, что пожарный должен был умереть в агонии как искупление за грехи родителей ребенка. Такая теология будет преступлением против божественности.

Возвращаясь к древним кровавым жертвоприношениям как дару или еде, но не как страданию или замене. Как и весь остальной мир, большинство евреев принимали жертву крови как нормальный и нормативный компонент божественного поклонения во времена Иисуса. Нет никаких оснований полагать, что действия Иисуса в храме были вызваны любым неприятием кровавой жертвы или, действительно, имели какое-либо отношение к жертве как таковой. В Израиле первого века существовали и другие могущественные силы которые не доверяли, во-первых, официальному высшему священству и, через его членов, даже самому храму.

Сегодня некоторые христианские конфессии имеют священников, а некоторые нет, но после Реформации напряженность из-за духовенства, либо как функции или касты, не должны мешать пониманию храмовое действие Иисуса. Вместо этого мы сосредоточимся на отношениях между первосвященником Каиафой и наместником Пилатом как на примере сомнительного статуса самого первосвященства во времена Иисуса.

В век независимости, закончившийся в 63 году до н.э., иудейские Хасмонейские или Маккавейские лидеры, через успешные войны против сирийского империи, возвели себя в первосвященники и цари, чтобы стать священниками-царями. Так, что узурпация потомственного высшего священства, вполне могла привести к тому, что более законная семья священников и ее последователи ушли в Кумран, где в середине прошлого века были обнаружены свитки Мертвого моря. Вероятно, поэтому эта группа, которую мы называем Ессеями, ожидала двух отдельных мессий, одного священника и одного царя, а не одного (и священнический Мессия имел приоритет над царским). Очевидно, что община Кумрана была не против священников или первосвященников как таковых, а только против тех современных, которые они считали недействительными. И эти диссиденты не стали бы более благосклонно относиться к высшему священству, когда Иродиане, а затем римляне захватили Иудею, нанимая и увольняя первосвященников по своему желанию. Высшее священство в любом случае стало сомнительным.

Из четырех семей священников Ханан (как и Аннас, Ананус или Анания) был самым могущественным до войны 66-74 годов нашей эры. В этой семье было восемь первосвященников, которые суммарно правили почти сорок лет. Ханан I правил 6-15 н. э., у него было пять сыновей, один зять, и один внук и все первосвященники. Также кажется, что Иисус и все те христианские евреи первого века, о смерти которых мы знаем в еврейской стране, были казнены при первосвященниках из семьи Ханана: Стефан в деяниях 6-7; Иаков, брат Иоанна, в деяниях 12; и Иаков, брат Иисуса в иудейских Древностях Иосифа [20.197-203]

В любой ситуации иностранная империя должна была сотрудничать с местным руководством. Это справедливо для любого римского правителя где угодно и, так как сам он аристократ, то он будет сотрудничать с местной аристократией. Но Иудея был особым случаем. Пилат, как наместник, подчинялся высшей власти сирийского легата, и он должен был сотрудничать с властями «храмового государства». В обычном римском обществе любой аристократ мог быть священником, но в Иудее первосвященники были взяты из нескольких особых семей. Больше не было ни одной наследственной династии, которая давала следующего первосвященника на всю жизнь; вместо этого были эти четыре основные семьи, конкурирующие друг с другом за эту верховную власть. И наместник мог поставить и уволить первосвященника и мог использовать эти семьи в классическом имперском режиме «разделить и властвовать».

Эта административная ситуация была плохой для всех заинтересованных сторон. Как мог первосвященник договориться с наместником, который мог бы его уволить? С точки зрения имперского правления наместник, опасался легата, и первосвященник, опасался наместника - это очевидный рецепт беспорядка. Но Каиафа, зять Анны, был первосвященником с 18 до 36 года, восемнадцать лет! Когда другие правили не более четырёх. Пилат был римским правителем Иудеи с 26 по 36 год. Мы должны исходить из того, что и римлянин и Каиафа хорошо работали вместе. Нет необходимости демонизировать Кайафу или Пилата, но казалось бы, что даже с точки зрения римского императорского правления они сотрудничали неразумно, не слишком хорошо. Когда Пилат был отозван в Рим, Каиафа был низложен, и Ионафан назначил вместо него.

Наконец, после того, как война разразилась против Рима в 66 году, а их лучший генерал Веспасиан штурмовал с юга и заставлял крестьянские повстанческие группы собраться в обреченном городе Иерусалиме, одним из первых действий этих «фанатиков» было нападение на правящего первосвященника, как незаконного, и выборы законного из крестьянин по жребию.

Другими словами, в Иудее первого века вполне возможно отрицать саму легитимность правящего первосвященства без отрицания еврейского священства как такового. Можно было быть против конкретного первосвященника и того, как он выполнял свою роль, не будучи против самой идеи первосвященника. Была ужасная двусмысленность в том, что священник, представлявший евреев перед Богом в День искупления, также представлял их Риму до конца года.

Эта двусмысленность первосвященника как основы местного сотрудничества с Римом также бросало тень на Храм. Это здание было и домом Бога на земле, и институциональным местом подчинения Риму.

С одной стороны, нет ни малейшего сомнения в том, что евреи со всего Средиземноморья с любовью и гордостью смотрели на свою родину и ее великий Храм и поддерживали его через налогообложение и паломничество. Каждый мужчина, старше определенного возраста, выражал эту лояльность, свободно платя ежегодный налог храму в половину шекеля, или два денария, в год (один денарии - это оплата за один рабочий день). И все эти небольшие пожертвования вместе составляли очень большую сумму. Например, в Апамее, одном городе Малой Азии, Цицерон говорит нам, что собранная сумма составляла почти сто фунтов золота.

Более того, евреи были готовы умереть за неприкосновенность своего храма. В 40-41 году, когда император Калигула планировал установить в храме статую самого себя как воплощенного Зевса, «десятки тысяч» невооруженных евреев были готовы умереть как ненасильственные мученики, чтобы предотвратить это страшное богохульство против их святого храма. Согласно иудейскому философу Филону в его Посольстве Гаю (22-49) и еврейскому историку Иосифу в его "Иудеской войне" (2.192-97) и "Еврейских древности"(18.263-72), огромные группы «мужчин, женщин и детей» столкнулись с сирийским легатом Петрониусом в Птолемаисе и Тверии, когда он двинулся на юг со статуей и двумя легионами для обеспечения ее установки в храме. Тысячи невооруженных мучеников умерли бы, чтобы защитить святость их храма.

С другой стороны, после того, как Ирод восстановил платформу храма и добавил гигантский Двор Язычников, который, кстати, не создал никакого противодействия, он поставил огромного орла, символа Рима и его высшей божественности, Юпитер Оптимус Максимус, на вершине одного из его ворот. Скорее всего, эти ворота были в конце западного моста из Верхнего города и домов высокородных семей. Возможно, было необходимо успокоить Цезаря Августа, что такое гигантское здание было про-римским храмом, а не антиримской крепостью. Во всяком случае, два еврейских учителя сказали своим ученикам снять его со стены, так как это противоречило их священным законам.

Опять же, эта двусмысленность означала, что верные евреи могли быть против храма, как это было в то время, но никоим образом не против теории или практики храма и существования священников и первосвященников, не говоря уже о жертвоприношений животной кровью. Мы только подчеркиваем эти элементы, чтобы оградить христианский опыт, который не включает их, от проникновения и искажения нашего понимания того, что Иисус сделал в храме.

Однако двусмысленность храма была гораздо более древней, чем любая проблема со сговором Каиафы с Пилатом в частности или сотрудничеством с Римом в целом. Она восходит более чем к половине тысячелетия назад, например, ко времени пророка Иеремии, одного из главных пророков Еврейской Библии, который говорил об Иерусалиме в течение нескольких десятилетий около 600 до нашей эры.

В Иеремии 7 Бог говорит Иеремии стоять перед храмом и противостоять тем, кто входит в него (7: 1). Говорить о чём? Об их ложном чувстве безопасности. "Вот он, Храм Господень, Храм Господень, Храм Господень!" (Иер. 7: 4) указывает, что они принимают это как должное, что присутствие Бога в Храме гарантирует безопасность Иерусалима и их собственной безопасности. Как вы думаете, обвиняет Бога через Иеремию, что поклонение Богу оправдывает вас от божественного суда? Что все, чего хочет Бог - это регулярное посещение Храма, а не справедливое распределение Божьей земли? Вот обвинение:

"5 Если вы сделаете добрыми ваши пути и деяния, если будете вершить правый для каждого суд, 6 если чужеземца, сироту и вдову не будете притеснять и кровь невинную не будете проливать на месте этом, если не будете поклоняться богам иным во зло себе, — 7 тогда навечно Я оставлю вас жить на этом месте, на земле, которую Я дал вашим отцам. 8 Но полагаетесь вы на ложь, и не будет от этого пользы! 9 Крадете вы, убиваете, прелюбодействуете, клянетесь ложно, воскуряете Ваалу, поклоняетесь богам иным, которых вы не знали, 10 а потом приходите, встаете предо Мной в этом Храме, который именем Моим осенен, и говорите: „Мы спасены!" — чтобы и дальше творить все эти мерзости. и Храм, который именем Моим осенен, вы считаете, стал притоном разбойничьим?! Я все это вижу! — говорит Господь". (Иер 7:5-11)

В этом контексте смысл фразы «логово грабителей» очень ясен. Ежедневная несправедливость людей делает их разбойниками, и они думают, что храм - это их безопасный дом, логово, укрытие или место безопасности. Храм - это не тот место, где происходит грабеж, а место, где разбойники ищут убежища. Иеремия, конечно, не изобретает ничего нового с этим обвинительным приговором. К тому времени была древняя пророческая традиция, в которой Бог настаивал не только на справедливости и поклонении, но и на справедливости больше чем поклонению. Бог неоднократно говорил: «Я отвергаю ваше поклонение из-за отсутствия вашей справедливости», но никогда, никогда, никогда не «отвергаю вашу справедливость из-за недостатка вашего поклонения».

Поскольку Бог справедлив, и мир принадлежит Богу, поклонение не может быть отделено от справедливости, потому что поклонение или союз с Богом правосудия дает возможность поклоняться справедливости.[7].

Далее, Иеремия произносит ужасную угрозу от имени Бога. Что произойдет, если поклонение в доме Бога продолжается как заменитель справедливости в земле Божьей? Вот что произойдет

«12 Идите же в Силом, на то место, где Я сперва назначил пребывать Моему имени, и посмотрите, что Я сделал с Силомом из-за злодейства Израиля, народа Моего.13 А теперь, за то, что вы творите все это, — говорит Господь, — хотя Я говорил вам, говорил снова и снова, но вы не слушали, звал вас, но вы не отвечали, — 14 за это с Храмом, который именем Моим осенен, с Храмом, на который вы уповаете, с местом, которое Я дал вам и отцам вашим, Я сделаю то же, что и с Силомом!» (Иер. 7:12-14)

Силом, который позже был разрушен Филистимлянами, был местом, где ковчег Завета был в шатре Божьем, прежде чем он был перенесён в храм Божий, построенный Соломоном. Угроза очевидна: если Божий храм используется в качестве места, где поклонение заменяет правосудие, Бог разрушит этот храм, поскольку он стал убежищем для лиц, совершающих несправедливость, и логовом для грабителей.

Что произошло дальше с Иеремей, после того, как он произнесет эту угрозу от Бога? Ничего в Иеремии 7, но много в двойном варианте текста в Иеремии 26. Там обвинение прямо ссылается на предыдущую пророческую традицию и завершается той же угрозой. Если народ не отвернется от «зла» и не «прислушается к словам» пророка: «тогда Бог разрушит этот храм подобно Силому» (26:1-6). Но теперь появляется новый элемент - яростная реакция, которая почти стоит Иеремии жизни - как он смеет говорить, что Бог может уничтожить собственный дом Бога?

Сначала и власти, и народ выступают против Иеремии и заявляют, что он «заслуживает смертного приговора, потому что он пророчествовал против этого города, как вы слышали своими собственными ушами» (26: 11), но в конце концов “чиновники и все люди говорили священникам: ” этот человек не заслуживает смертного приговора, ибо он говорил нам во имя Господа Бога нашего " (26: 16). И вот, наконец, Иеремия “не был отдан в руки людей, и не будет преданы смерти " (26:24). Помните это отношение властей и людей - казнить или не казнить Иеремию - в своем уме, когда мы возвращаемся к делу и слову Иисуса в храме.

Инцидент в храме включал как действие Иисуса, так и учение, которое сопровождало и предположительно объясняло его. Такое сочетание характерно для пророческих символов. Например, в 590-х годах до нашей эры пророки Иеремия и Ханания совершают противоположные символические действия в контексте растущей власти Вавилонской империи. Вопрос заключается в том, должна или не должна Иудея подчиняться этой власти.

Иеремия возложил на шею ярмо и посоветовал подчиниться Вавилонянам - во имя Бога: "служи царю Вавилонскому и живи. Почему этот город стал пустым?” (27:2, 17). Но Анания взял и сломал ярмо с шеи Иеремии и проповедует бунт во имя Бога: “я сокрушу ярмо Навуходоносора, царя Вавилонского с шеи всех народов в течение двух лет” (28:10-11). В пророческих и символических изречениях и действиях сочетается показ и интерпретация.

Так же обстоит и со словом и действием Иисуса в храме. Вот полный текст у Марка:

«15 И вот приходят они в Иерусалим. Войдя в храмовый двор, Иисус выгнал вон тех, кто продавал и покупал в Храме, опрокинул столы менял и скамьи торгующих голубями. 16 И никому ничего не позволял проносить через храмовый двор. 17 Он учил их и говорил: «Разве не сказано в Писании: „Дом Мой будет назван домом молитвы для всех народов"? А вы превратили его в разбойничий притон!» 18 Когда это услышали старшие священники и учителя Закона, они стали искать способ расправиться с Ним. Ведь они Его боялись, потому что весь народ поражался Его учению». (Мк. 11:15-18)

Обратите внимание, на контраст реакций – смертельная ненависть "первосвященников и книжников”, и положительный “вся толпа”.

Во-первых, действие. Четыре части акции (упоминаемые в Мк 11: 15-16.) Иисус (1) начал выгонять покупателей и продавцов, (2) опрокинул столы менял, (3) опрокинул столы продавцов голубей, и (4) не позволил никому ничего пронести через храм. Мы подчеркиваем, что обменщики и продавцы животных были абсолютно законными и абсолютно необходимыми для нормального функционирования храма. Все покупки и продажи происходили в огромном дворе язычников. Меняли деньги, чтобы еврейские паломники могли платить храмовый налог в единственной разрешенной монете. Покупка животных или птиц на месте была единственным способом, которым паломники могли быть уверены, что животные были ритуально чисты для жертвоприношения.

Во-вторых, учение. Марк 11:17 «он учил и говорил: разве не написано: дом мой будет назван домом молитвы для всех народов? А вы сделали его вертепом разбойников». Одно маленькое замечание о библейских цитатах Иисуса, прежде чем двигаться дальше. В евангельских сносках источники обычно обозначаются как Исаия 56:7 (для части "дом молитвы") и Иеремия 7:11 (для части «логово разбойников»), но первые приводятся в кавычках, а вторые - нет. Другими словами, это «логово грабителей» явно не указано в качестве цитаты, и это сильно повлияло на христианское непонимание действий Иисуса. Не возвращаясь к контексту Писания для этой фразы, "логово" игнорируется, и "грабители" принимается на указание, на то что происходит во внешнем дворе язычников - обмен денег и продажа животных. Но ясно, из контекста, что в Иеремии 7 и 26, "логово" - это убежище, безопасное место. Это не то место, где грабители грабят, но куда они бегут и прячутся после того, как ограбили в другом месте.

Как объясняет Марк своими "рамками" смоковницы и как подчеркивает цитата Иисуса из Иеремии, пророческое действие - это разрушение храма, символическое "закрытие" во исполнение Божьей угрозы в Иеремии 7 и 26. Нет ничего плохого в молитве и жертве - это заповедано в Торе. Это не проблема. Но Бог есть Бог справедливости и праведности, и когда поклонение заменяет справедливость, Бог отвергает Божий храм - или, для нас сегодня, Божью церковь.

Как насчет первой цитаты Иисуса из Исаии 56: 7, которая предшествует "логову разбойников", и Иеремии 7: 11: «дом мой будет назван домом молитвы для всех народов»? На этом этапе необходимо провести чёткое различие между тем, что сказал Иисус, и тем, что добавил здесь Марк.

С одной стороны, трудно представить, что исторический Иисус использует эту цитату из Исайи. Причина? Потому что там, где это происходит, Ирод Великий осуществил два из величайших строительных проектов своего времени, и он сделал это одновременно. Один из них был огромный всепогодный порт на средиземноморском побережье Иудеи в Кейсарии Мариттима. Другой, очень связанный проект был новой платформой для храма в Иерусалиме, расширением, которое врезалось в Северную гору и застраивало Южный склон, пока общая Платформа не составила пять футбольных полей в длину и три в ширину. И большая часть этой платформы была новым двором язычников, отделенным, чтобы быть уверенным, от Иудейского, но занимающим большую часть пространства храма, через которое должны пройти все эти евреи. Храм Ирода был теперь священным микрокосмом мира Божьего—в его центре была Святая святых; вокруг этого были дворы еврейских священников, за которыми следовали дворы для иудейских мужчин, а затем для еврейских женщин и, наконец, огромный двор язычников.

Поэтому в 30 году не было ни Иисуса, ни кого-либо другого, кто мог бы стоять там, где сидели менялы денег и продавцы чистых животных, и говорить, что храм не был открыт для всех людей, что он не был «домом молитвы для всех народов [ethnein по гречески]». Они не могли этого сказать ни в коем случае, и уж точно, не во дворе язычников (ethnein по гречески).

С другой стороны, очень легко понять, почему Марк добавил цитату из Исайи в оригинальную цитату Иисуса из Иеремии. Он думает не об Иисусе в 30 году, а об своих собственных людях сорок лет спустя. Они прошли через мучения великого восстания против Рима в 66-74, и Марк пишет через некоторое время после разрушения Иерусалима и его храма в 70 году. Он объясняет христианским евреям, пережившим эту трагедию, почему Бог позволил этому случиться, и его интерпретация удивительно похожа на интерпретацию Иосифа. Мы увидим это же истолкование позже, когда Марк говорит о Варавве и упоминает тех, распят вместе с Иисусом.

И ещё один лингвистический момент, прежде чем мы продолжим дальше. Слово, переведенное в греческом тексте Иеремии 7: 11 и Марка 11: 17 как "грабитель", на самом деле lestes , и этот термин более правильно означает “бандит”, “повстанец” или любую форму вооруженного сопротивления существующему режиму. Это может, конечно, включать крупномасштабное ограбление (но не мелкое воровство), поскольку это был расчетливый отказ от нормального правопорядка. Для некоторых евреев, находящихся под имперским контролем, lestes может означать борца за свободу, но для всех римлян это был мятежник. В общем, тогда это означало любую форму насильственного сопротивления Римскому контролю, которая не была ни восстанием, ни обычной войной.

Теперь вернемся к Иосифу Флавию и Марку, которые говорят о разрушении храма в 70 году нашей эры. Во-первых, Иосиф. Напомним, как упоминалось ранее, те крестьянские партизаны, повстанческая группа или “зелоты” отступили в Иерусалим под давлением Римского наступления между 67 и 70 годами. Иосиф Флавий ненавидел этих повстанцев, потому что они развязали царство террора, в стиле французской революции, против своих собственных мирян и священнической аристократии, тогда когда все готовились (или не готовились!) против осады Римских легионов. Специфический термин Иосифа для них - "зелоты", но его более общий термин - это только что рассмотренное греческое слово lestes. Другими словами, Иосиф мог легко описать этот контролируемый фанатиками храм как логово разбойников или укрытие разбойников. Но, конечно, не их социальную несправедливость за пределами храма, а их гражданскую войну внутри него, которая поразила Иосифа.

Теперь обратимся к Марку и нашему предложению, что он вставил эту цитату из Исаии 56: 7 («дом молитвы») перед цитатой из Иеремии 7:11 («логово разбойников»). Иисус не мог отрицать, что Великий Двор Язычников был “домом молитвы для всех народов” в 30 году нашей эры, но Марк, безусловно, мог это сделать примерно в 70 году. Между 67 и 70 годами храм был, конечно, больше не открыт для “всех народов”, но стал оплотом для зелотоских мятежников, оплотом, первоначально против их собственной еврейской аристократии и, в конечном счете, против осаждающих римских легионов. Поэтому наш вывод состоит в том, что сочетание символического действия, как исполнение пророческой цитаты Иеремии восходит к самому историческому Иисусу. Действие Иисуса в храме было символическим исполнением пророческой угрозы Иеремии, о его божественном разрушении, если поклонение заменит правосудие.

Как Марк очерчивает последнюю неделю Иисуса, каждый из двух дней открытия содержит радикальное символическое действие, сопровождаемое более ранней пророческой цитатой. Воскресная демонстрация проходит у входа в Иерусалим, понедельник - у входа в храм. Но для Марк это не столько два отдельных инцидента, сколько один двойной. И он подчеркивает этот параллелизм тремя способами.

Прежде всего, существует общая структура воскресенья и понедельника с этими тремя основными элементами:

"20 На следующее утро они проходили мимо смоковницы и увидели, что она вся засохла, от самых корней. 21 Петр, припомнив вчерашнее, говорит Иисусу: «Учитель, смотри, смоковница, которую Ты проклял, засохла!» 22 Иисус сказал им в ответ: «Верьте Богу! 23 Верно вам говорю, если скажет кто этой горе: „Поднимись и бросься в море!" — и не усомнится в душе, но будет верить, что сказанное им исполнится, так и будет! 24 Поэтому вам говорю Я: о чем бы вы ни молились и чего бы ни просили, верьте, что вы уже получили, — и так и будет! 25 И когда вы стоите и молитесь, прощайте все, что против кого-то имеете, чтобы и Отец ваш Небесный простил вам ваши грехи». (Мк 11:20-25)

Вторник - насыщенный день, день полный забот. Повествование Марка о событиях этого дня охватывает почти три главы, 11: 27-13: 37, в общей сложности 115 стихов. Следующие по длине дни - четверг (60 стихов) и пятница (47 стихов). Таким образом, вторник - самый длинный день в истории Марка о последней неделе Иисуса.

Около двух третей вторника состоит из конфликта с храмовыми властями и их соратниками. Оставшийся треть (Глава II) 13) предупреждает об уничтожении Храма в Иерусалиме и говорит о пришествии Сына Человеческого в ближайшем будущем.

День начинается с флэшбэка понедельника, закрывая "кадр-эпизод" смоковницы, который окружает эпизод в Храме. Во вторник утром, когда Иисус и его последователи возвращаются в Иерусалим из Вифании, где они провели ночь, они видят, как смоковница "засохла до корня". Смоковница символизирует Иерусалим и храм: Марк сопоставляет засохшую смоковницу с фразой об "этой горе" - то есть, Сионе, на котором стоял Храм - («Верно, вам говорю, если скажет кто этой горе: „Поднимись и бросься в море!" — и не усомнится в душе, но будет верить, что сказанное им исполнится, так и будет!» Мк. 11:23) Заключающий и открывающий (со смоковницей) эпизоды обрамляют делом слово Иисуса в храме.

Далее, Иисус и его последователи прибывают в Иерусалим и входят в "храм", не имея в виду само святилище (которое было довольно маленьким), но большие открытые дворы и портики храмовой платформы. Это место часто была местом обучения, и во время пасхальной недели, здесь были толпы паломников. Все эпизоды Марка 11: 25-12: происходят на глазах огромной толпы.

Власти и их сподвижники бросают вызов Иисусу рядом вопросов, чтобы заманить и дискредитировать его в присутствии толпы. Иисус отвечает тоже подобным образом, иногда обращая на них вопросы, иногда прямо обвиняя их. Говоря научным языком это «вызовы и находчивые ответы».

"27 Вот они снова приходят в Иерусалим. Когда Иисус прохаживался по двору Храма, к Нему подошли старшие священники, учителя Закона и старейшины. 28 «По какому праву Ты так поступаешь? — спросили они. — Кто Тебе дал право так поступать?» 29 «Я вам задам один вопрос, — ответил Иисус. — Если вы Мне ответите, то и Я скажу вам, по какому праву так поступаю. 30 Крещение Иоанново от кого было? От Бога или от людей? Отвечайте!» 31 Они стали рассуждать между собой так: «Если скажем „от Бога", тогда Он спросит: „А почему вы ему не поверили?" 32 Сказать „от людей"?..» Но они боялись народа, потому что все считали Иоанна пророком. "Поэтому они ответили Иисусу: «Не знаем». — «Тогда и Я не скажу вам, по какому праву так поступаю», — ответил Иисус." (Мк 11: 27-33)

Когда Иисус входит в храмовую зону, власти немедленно допрашивают его о его власти в (Мк 11: 27-33). У Марка это "первосвященники, старейшины и книжники". Первые две группы были на вершине местной системы сотрудничества и господства, а книжники были грамотным классом, используемым ими.

Они спрашивают Иисуса: «какой властью ты это делаешь?» Этот вопрос относится к пророческому действию Иисуса в храме в понедельник, и может быть включен провокационный вход в город в воскресенье. Вопрос заключается в том, чтобы заставить Иисуса сделать утверждение, которое могло бы обращено против него.

Иисус парирует вопрос, предлагая ответить им сами, если они ответят, то и он тоже ответит. Затем он задает им вопрос об Иоанне Крестителе. Дана ли была ему власть для крещения «с неба» или от людей? Вопрос заставляет власти перейти в оборону. Они совещаются между собой. Любой ответ был бы дискредитации их. Первый бы открыл их для обвинения в лицемерии. Второй рисковал обернуть толпу против, так как : "они боялись толпы”.

Не найдя ничего лучшего, они говорят: "Мы не знаем”. В лучшем случае, это неловкий ответ. Мы можем представить огорчение и сжатые зубы. В свою очередь Иисус отказывается отвечать на их вопрос. Он не только уклонился от их ловушки, но и выставил их глупыми. Это великолепно!

«Иисус начал говорить им притчами: «Насадил человек виноградник, обнес его оградой, вырыл яму для давильни, выстроил жевую башню и отдал его внаем виноградарям. А сам уехал в чужие края. 2 Вот настала пора — послал он слугу к виноградарям получить свой доход с виноградника. 3 Но те схватили его, избили и отправили ни с чем. 4 Снова послал к ним другого слугу, но тому разбили голову и выгнали с позором.5 Послал еще одного — того убили. Много других посылал — одних избивали, других убивали. 6 Был у него еще сын, любимый, единственный сын. И последним послал к ним его, думая: „Сына моего постыдятся". 7 Но виноградари те стали говорить друг другу: „Это наследник! Давайте убьем его, и нашим будет наследство!" 8 Они схватили его, убили и выбросили из виноградника. 9Что же сделает хозяин виноградника? Он вернется и казнит виноградарей, а виноградник отдаст другим.10 Разве вы не читали в Писании: „Камень, который отвергли строители, стал краеугольным камнем. 11 Это сделано Господом — диво, которое было на наших глазах"?» 12 Они поняли, что притча направлена против них, и хотели было схватить Его, но побоялись народа. Поэтому они оставили Его и ушли.» (Мк 12:1-12)

"13 Тогда к Иисусу подослали несколько фарисеев и иродиан, чтобы те поймали Его на слове. и Они приходят и говорят: «Учитель, мы знаем, что Ты человек прямой, никого не боишься и никому не угождаешь, а прямо и ясно учишь жить так, как велит Бог. Скажи, позволительно платить подать цезарю или нет? Платить нам или не платить?» 15 Иисус, увидев их лицемерие, сказал: «Что вы Меня испытываете? Принесите Мне посмотреть денарий». 16 Они принесли. Иисус спрашивает их: «Чье здесь изображение и чье имя?» — «Цезаря», — отвечают они. 17 Тогда Иисус сказал им: «Цезарево отдайте цезарю, а Божье — Богу». Они были поражены Его ответом." (Мк 12:13-17)

Следующее противостояние, в 12: 13-17, заканчивается, возможно, самым известным стихом из истории Марка во вторник. На языке более раннего перевода: "Воздайте кесарю то, что принадлежит кесарю, и Богу то, что принадлежит Богу”.

Как это часто бывает в толковании Библии, есть привычный способ увидеть этот отрывок, который становится на пути видеть его значение в контексте истории Марка об Иисусе во время последней недели. В течение столетий после того, как Евангелия стали “священным Писанием” для христиан, они (и Новый Завет в целом) часто читались как “божественные заявления” о доктринальных и этических вопросах, имеющих центральное значение для христианской жизни.

Как только это произошло, "отдать кесарю то, что принадлежит кесарю, и Богу то, что принадлежит Богу", понималось как торжественное заявление о взаимосвязи между гражданской и религиозной властью, между Политикой и религией, или, с христианской точки зрения, между “церковью и государством". Наиболее часто понимается, что существуют две отдельные сферы человеческой жизни: религиозная и политическая. Во-первых, мы должны "отдать Богу", а во-вторых, мы должны “отдать кесарю".

То, что это означало на практике, значительно варьировалось. Это понималось как абсолютное повиновение государству, что и делало большинством немецких христиан в годы Гитлера. Такое отношение гораздо более распространено было в течении всех веков. Задолго до современной эпохи монархи и их сторонники использовали этот стих для легитимации своей власти: их подданные должны были повиноваться им, потому что Иисус сказал, что их политическое обязательство принадлежит царству правителя. Совсем недавно многие американские христиане использовали его в эпоху борьбы за гражданские права, чтобы критиковать акты гражданского неповиновения. Этот стих, по их мнению, означает, что мы должны быть послушными гражданской власти, даже если мы хотим изменить её законы.

Некоторые используют его сегодня, чтобы утверждать, что христиане в Соединенных Штатах должны поддержать решение правительства пойти на войну с Ираком: в политических вопросах мы должны подчиняться нашему правительству. Другие христиане не настаивают на абсолютном повиновении правительству, независимо от его характера, но тем не менее считают, что этот стих означает, что религиозные обязательства и политические обязательства (и должны быть) в основном разделены.

Но большой вес, придаваемый этому стиху в качестве торжественного заявления о взаимоотношениях между религией и политикой, скрывает от нас то, что это стих означает у Марка. История, в которой появляется стих, продолжает серию словесных столкновений между Иисусом и его противниками. Истории отмечены атакой, парированием и контратакой, ловушкой, избеганием и контратакой. Представите себе, что цель этого текста состоит в том, чтобы дать набор вечных истин о человеческой жизни - это значит игнорировать контекст повествование, частью которого являются эти эпизоды.

Стремясь отбросить этот привычный способ видеть эти историю, мы возвращаемся к повествованию. Люди, идентифицированные как “некоторые фарисеи” и “некоторые Иродиане”, посланы к Иисусу властями. Фарисеи были еврейским движением, приверженным интенсификации традиционной религиозной практики, включая соблюдение субботы и законов о чистоте. Мало того, что эти части Завета с Богом были даны Моисею на горе Синай, но они были формой сопротивления ассимиляции Эллинистическому и Римскому культурному империализму. Хотя мы очень мало знаем о Иродианах, они были, как следует из названия, сторонниками Иродов, королевской семьи клиентских правителей, назначенных Римом. Как здесь, так и ранее в его Евангелии (3:6; 8:15), Марк сообщает, что эти две группы были объединены друг с другом и в союзе с властями.

Они задают Иисусу вопросы, предназначенный для того что бы заманить его в ловушку. Они начинаются с хвастливого пролога: "Учитель, мы знаем, что Ты человек прямой, никого не боишься и никому не угождаешь, а прямо и ясно учишь жить так, как велит Бог. Скажи, позволительно платить подать цезарю или нет? Платить нам или не платить?»

Это был провокационный вопрос. С тех пор, как еврейская страна была присоединена к Римской империи в 63 году до н.э., Рим требовал большой ежегодной “дани” от еврейского народа. Рим не собирал дань непосредственно со своих подданных. Скорее всего, местные власти отвечали за его сбор (и в нашем случае именно они посылают фарисеев и Иродианцев к Иисусу).

Хотя дань включала в себя налог на душу населения, или ”голову", взимаемый со всех взрослых еврейских мужчин, годовая сумма, причитающаяся Риму, включала гораздо больше. Большая часть этого собиралась за счет налогов на землю и сельскохозяйственное производство. Это был способ, которым империя получала прибыль от своих владений.

Римское налогообложение было обременительным не только потому, что оно было экономически обременительным. Это также символизировало отсутствие суверенитета еврейской страны.

Представители власти умело установили ловушку. Любой ответ приведет Иисуса в беду. Если бы Иисус ответил "Нет", ему могли бы быть предъявлены обвинения в отстаивании отказа в Римской власти, одним словом, с подстрекательством к мятежу. Если бы он ответил "Да", он рисковал дискредитировать себя толпой, которая по экономическим и религиозным причинам возмущалась Римским правлением и налогообложением. Скорее всего, это было основной целью вопроса: отделить Иисуса от толпы, приведя его к непопулярному ответу.

Отвечает Иисуса мастерски. Как и в вопросе о власти, он поворачивает ситуацию обратно на своих оппонентов. Он начинает контратаку, когда просит показать денарий. Денарий - серебряная монета, равная примерно дневной плате. Его оппоненты дают монету. Иисус смотрит на неё и спрашивает: «Чье здесь изображение и чье имя?» Мы все знаем их ответ: " Цезаря!”

Стратегия Иисуса - заставить его оппонентов открыть толпе, что у них есть монета с изображением Цезаря. В этот момент они дискредитируются себя. Причина? В еврейской стране в первом веке существовали два типа монет. Один тип, из-за еврейского запрета на изображения, не имел изображений человека или животного. Второй тип (включая римскую чеканку) имел изображения. Многие евреи не будут носить или использовать монеты второго типа. Но противники Иисуса в этой истории имеют её. Монета, которую они дали, имела изображение Цезаря вместе со стандартной и идолопоклоннической надписью, возвещающей Цезаря как божественного и Сына Божьего. Они становятся частью политики сотрудничества. Риторическая стратегия Иисуса гениальна: оппоненты попали в собственную ловушку.

Таким образом, еще до известных слов о том, что отдать кесарю, Иисус выиграл поединок. Но есть и другое: он отвечает на их первоначальный вопрос. Его ответ состоит из двух параллельных половин:

1. Дайте императору вещи, которые принадлежат императору. 2. Дай Богу то, что принадлежит Богу.

Первая половина ответа означает просто: "это монета Цезаря - верните ее ему”. Это, по сути, не относится к более широкому вопросу: "должны ли мы платить налоги Цезарю?" Это не может рассматриваться как одобрение уплаты налогов Риму. Если бы Иисус хотел сказать: "платить налоги кесарю", он мог бы просто ответить " да " на их вопрос. Не было бы тогда необходимости в сцене с монетой, центральным элементом этой истории.

Тем не менее, отсутствие ответа - это не просто уклонение. Вторая половина ответа Иисуса одновременно вызывающая и провокационная: "датйе Богу то, что принадлежит Богу" Возникает вопрос: "что же принадлежит кесарю, а что принадлежит Богу?" Для Иисуса и многих его современников - евреев все принадлежит Богу. Земля Израиля принадлежит Богу - вспомните Левит 25: 23, который говорит, что все являются арендаторами на земле, которая принадлежит Богу. Чтобы использовать язык вторника, виноградник принадлежит Богу, а не местным арендаторам, не Риму. Действительно, вся земля принадлежит Богу: “Владенье Господа — земля и все, что на ней, весь мир и все, кто живет в нем. ” (ПС. 23:1). Что принадлежит Цезарю? Смысл в том, что ничего!

"18 Пришли к Нему саддукеи, которые говорят, что нет воскресения мертвых. И вот о чем они Его спросили. 19 «Учитель, — сказали они, — Моисей написал в Законе, что „если умрет у кого-нибудь брат", который был женат, „но детей не имел, пусть возьмет брат его жену, чтобы дать брату потомство". 20 Было семь братьев. Первый брат женился, но умер, не оставив потомства.21 Второй брат взял его жену, но умер, не оставив потомства, третий тоже. 22И никто из семерых не оставил потомства. Наконец умерла сама женщина.23 А после воскресения, когда встанут мертвые, чьей она будет женой? Ведь женаты на ней были все семеро!» 24 «Как вы заблуждаетесь! — ответил им Иисус. — И, конечно, потому, что не знаете ни Писаний, ни Божьей силы. 25 Когда мертвые воскресают, они уже не женятся и не выходят замуж. Они подобны ангелам на небесах. 26 А что касается воскресения мертвых, разве вы не читали в книге Моисея о том, как Бог из горящего терна сказал ему: „Я — Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова"? 27 Но Бог — Он Бог не мертвых, а живых. Вы очень заблуждаетесь». ( 12:18-27)

Марк рассказывает нам в 12: 18-27, что некоторые саддукеи приходят к Иисусу. Саддукеи были частью аристократии. Состоятельные и могущественные, они включали в себя высокопоставленные семьи. Как группа, они пересекаются, но не идентичны “первосвященникам, старейшинам и книжникам”, которые до сих пор были центральными в историях вторника.

Их религиозные убеждения отличались в этих групп и от убеждений большинства их еврейских современников. Во-первых, они приняли только “закон” (“пять книг Моисея”, также называемый Торой или Пятикнижием) в качестве Священного Писания, в то время как большинство евреев также считали “пророков” священными. Их неприятие пророков отражало их положение в обществе, ибо книги пророков подчеркивают справедливость Бога против человеческой несправедливости социальных систем, в которых доминируют богатые и могущественные.

Во-вторых, как рассказывает у Марка, Саддукеи не верили в загробную жизнь. То есть, с Еврейской точки зрения, они не верили, что будет воскресение мертвых. В иудаизме вера в жизнь после смерти была относительно недавним событием. Оно возникло около двух веков назад с мученичеством верных евреев, которые противостояли эллинистическому императору Антиоху Епифану IV. Цель этого учения состояло в том, чтобы исправить человеческую несправедливость: евреев, которые были верны Богу, казнили, а евреев, которые были готовы сотрудничать с Антиохом, щадили. Таким образом, вера в воскресение была способом защиты Божьего правосудия: мученики получили благословенную загробную жизнь. Ко времени Иисуса большинство евреев (включая такие группы, такие как Фарисеи и Ессеи) верили в жизнь после смерти. Так, по-видимому, думал и Иисус, хотя жизнь после смерти не была в центре его послания.

Но Саддукеи не верили. Их привилегированное место в обществе означает, что они практически не знают о какой-либо серьезной несправедливости, которую необходимо исправить. Как сказал один из наших преподавателей в высшей школе: "если вы богаты и могущественны, зачем вам нужна загробная жизнь?”

Загробная жизнь является предметом вопроса, который они задают Иисусу. Учитывая, что они не верили в это, их цель, очевидно, как и в случае с предыдущими оппонентами, дискредитировать Иисуса в присутствии толпы. Таким образом, они дают Иисусу головоломку, на которую как они предполагают разумный ответ невозможен.

Они начинают со ссылкой на еврейскую практику, известную как левиратский брак, в которой, если человек умирает раньше, чем у его жены есть ребенок, то брат этого человека женится на вдове и зачнет наследника за брата, который умер. Ребенок, зачатый в этих условиях, считается потомством умершего брата. Эта практика вытекает из основных целей патриархального брака: потомства и имущества. Проблема заключается в передаче генетического материала, имени и имущества мужчины, и жена передается от брата к брату, для этой цели.

Затем они рассказывают историю о семи братьях, каждый из которых женится на женщине. Они хотят знать, кого она будет женой в загробной жизни. Для тех, кто считает жизнь после смерти более или менее продолжением или восстановлением этой жизни, включая отношения, которые мы имеем в этой жизни, это был (и продолжает быть) разумный вопрос. Продолжается ли личная идентичность в жизни после смерти, и продолжаются ли наши отношения? Воссоединение семей? Если да, то чьей женой она будет?

Ответ Иисуса тройной. Его первый ответ - обвинение Саддукеев. Он обвиняет их в недостаточном понимании Писания и Бога: "Вы не знаете ни писаний, ни силы Божьей” (12:24).

Его второй ответ касается конкретного вопроса, который они задали о том, чьей женой она будет. Иисус говорит: "когда воскресают из мертвых, то не женятся и не вступают в брак, но пребывают подобно ангелам на небесах" (12:25).

Честно говоря, нам непонятно, что делать с этим ответом. Задуман ли этот ответ (Иисусом или Марком) как информативное утверждение о последующей жизни, а именно, что там не будет брака, ибо мы будем "как ангелы"? Если да, то что это значит? Что значит быть "как Ангелы", и как это связано с отсутствием брака? Жизнь будущего века бесполая? Или быть “как ангелы” означают, что продолжение рода и собственность — основные цели патриархального и левират — не имеют места там? Или же это означает еще больше - а именно, что условия в воскресшей жизни будут радикально отличаться от, жизни на земле? И насколько радикальным будут отличия? Будем ли мы все еще “мы"?

Или попытка получить из этого ответа информацию является ошибкой? Является ли ответ Иисуса, как и в предыдущих эпизодах, умелое уклонение от вопроса? Возможно, ответ предназначен не для информирования, а для посрамления противника?

В своем третьем ответе Иисус ссылается на отрывок из книги Исхода, одной из книг, которые Саддукеи считали священным Писанием. Он цитирует голос Божий, в рассказе о встрече Моисея с Богом в горящем кусте: "Я Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова ” (Исход. 3:6). Затем Иисус добавляет: “Бог есть Бог не мертвых, но живых. Вы совершенно ошибаетесь " (12: 27).

Как и в случае второго ответа Иисуса, мы озадачены тем, как из этого можно сделать такой вывод. Предполагается ли, что это будет существенное утверждение о последующей жизни - не только о том, что Авраам, Исаак и Иаков все еще живы? Или, в этой серии вызов и ответных ударов, мы слышим это заявление, как еще один пример блестящего остроумного, провокационного “неотвечания”?

Несмотря на первую возможность, мы отмечаем, что история Моисея с горящим кустом никогда не использовалась в иудаизме в качестве аргумента о загробной жизни, и мы не можем себе представить, что Иисус думал, что его противники будут впечатлены этим ответом. Более того, если мы услышим слова Иисуса об Аврааме, Исааке и Иакове, как утверждение о загробной жизни, это будет означать, что Иисус думал, что они уже находятся в загробной жизни, несмотря на то, что Еврейская вера в воскресение мертвых рассматривала это как будущее событие, и была совершенно отлична от греческих представлений о бессмертии.

Поэтому мы склонны рассматривать его ответ как еще один пример того, как Иисус отбивался от атак своих противников, которыми он смог смутить их, и даже восхитить толпу. И, возможно, ещё немного больше. Заключительные слова Иисуса: “Бог есть Бог не мертвых, но живых”, провокационно выразительны. Его слова говорят о том, что Божья забота - это живое, а не мертвое. Думать, что послание и страсть Иисуса были о том, что происходит после смерти, и задавать вопросы о судьбе мертвых - значит упустить смысл послания. Для Иисуса Царство Божье - это в первую очередь не о мертвых, а о живых, в первую очередь не о жизни после смерти, а о жизни в этом мире.

«28 Один из учителей Закона, который присутствовал при споре и слышал, как хорошо ответил им Иисус, подошел к Нему и спросил: «Какая заповедь первейшая?» 29 «Первейшая заповедь, — ответил Иисус: — „Слушай, Израиль! Господь наш Бог —- единственный Господь. 30 Люби Господа, твоего Бога, всем сердцем, всей душой, всеми помыслами и всеми своими силами". 31 А вот вторая: „Люби ближнего, как самого себя". Нет заповеди больше, чем эти». 32 «Хорошо сказано, Учитель, — ответил учитель Закона. — Правду Ты говоришь, что „Он один и нет бога, кроме Него" 33 и что „любить Его всем сердцем, всеми помыслами и всеми своими силами" и „любить ближнего, как самого себя" важнее всех всесожжении и жертв». 34 Иисус, видя, как умно тот ответил, сказал ему: «Ты недалек от Царства Бога». После этого уже никто не осмеливался задавать Ему вопросы». ( Мк 12:28-34)

В первый и единственный раз в этом разделе у Марка тема конфликта исчезает в эпизоде 12: 28-34, где спрашивающий, скорее симпатизирует Иисусу. Книжник, «видя, что Иисус отвечает им хорошо», спрашивает: «Какая заповедь является первой?». Матфей, описывая этот же эпизод, ​называет спрашивающего фарисеем и подчёркивает его враждебность - он хочет «испытать» Иисуса (Мф. 22: 34-35). Но не так у Марка, где спрашивающий впечатлен Иисусом.

«Какая заповедь является первой?» Это важный вопрос. Что является самым центральным? Что важнее всего? Каков характер Бога? Что значит серьезно относиться к Богу?

Требование предоставить краткое изложение того, что означает верность Богу, не было необычным в иудаизме, хотя учителя не всегда были готовы быть краткими. Согласно рассказу в Талмуде, язычник попросил двух из самых известных фарисейских учителей первого столетии Шаммая и Гилеля научить его всей Торе, пока он будет стоя на одной ноге. Шаммай прогнал его прочь, потому что, по его словам, Тора не может быть зафиксирована. Но Гилель ответил: «Что ненавистно тебе, не делай со своим соседом. Это вся Тора, а остальная - комментарий к этому; пойдите и научитесь этому». (Шаббат 31а).

Подобно Гиллелю и, в отличии от Шаммая, Иисус не отказывается от просьбы. Он цитирует два отрывка из Еврейской Библии, из Торы. Из Второзакония он цитирует классическое еврейское подтверждение верности Богу: "Слушай Израиль: Господь Бог наш, Господь един; и надо любить Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всей душой твоей, и всем разумом твоим, и всей силой твоей" (6:5– 6). Евреи читали этот текст два раза в день во время утренних и вечерних молитв. Его также помещали в небольшие контейнеры, которые устанавливали на дверные стойки (мезузот) и носили на руке и голове (тефиллин, или “филактерий”). Затем Иисус цитирует второй отрывок из Левита: "возлюби ближнего твоего, как самого себя" (19: 18).

Двукратная великая заповедь - любить Бога и любить ближнего - настолько знакома нам, что стала христианским клише. Но за знакомством стоит их радикальное значение как резюме послания Иисуса. Любить Бога превыше всего означает давать Богу то, что принадлежит Богу: наше сердце, душу, ум и силу. Они принадлежат Богу, и (для как сказано в предыдущем эпизоде) не кесарю. Это радикальный монотеизм: если Бог есть Господь, т.е. владыка этого мира, то Цезарь и его последователи, на протяжении всей истории - нет. И любить ближнего, как самого себя значит отказываться от разделений, порождаемых нормами цивилизации, тех разделений между уважаемыми и обездоленными, праведными и грешными, богатыми и бедными, друзьями и врагами, евреями и язычниками.

Радикальное сочетание этих двух заповедей Иудейского Писания вызывает у учителя закона положительный ответ: «Ты прав, Учитель». Тогда учитель закона повторяет то, что он только что услышал от Иисуса, с ярким дополнением: “это гораздо важнее, чем все всесожжения и жертвы". Таким образом, учитель закона подчёркивает контраст, который доминирует в этом разделе Марка: конфликт Иисуса с храмовыми властями и их представителями. Во дворе храма учитель закона утверждает, что соблюдение этих двух заповедей имеет гораздо большее значение, чем храм и то, что там происходит.

В разгар этой серии конфликтов, нам напоминают, что не все книжники были против Иисуса, как и не все фарисеи и аристократы. Позже в Евангелии Марка Иосиф Аримафейский, богатый член Совета, устраивает погребение Иисуса. Кроме того, Лука сообщает о некоторых дружественных фарисеях, а также женщинах - сторонников Иисуса, которые были женами высокопоставленных членов суда Ирода (13:31; 8:1-3).

Вернёмся к учителю закона из эпизода Марка - "Иисус, видя, как умно тот ответил, сказал ему: «Ты недалек от Царства Бога»". (12: 34). Он не далеко от этого, потому что это знает его сердце, но он ещё не в нём. Быть в Царстве Бога означает больше, чем знать об этом. Это значит жить этим.

«35 Продолжая учить в Храме, Иисус сказал: «Как могут учителя Закона говорить, что Помазанник — потомок Давида? 36 Ведь Давид сам сказал, движимый Духом Святым: „Сказал Господь моему Господину: восседай по правую руку Мою, а Я повергну Твоих врагов под ноги Твои". 37 Сам Давид называет Его Господином. Какой же Он его потомок?» И множество народа слушало Его с удовольствием. 38 Иисус учил народ и говорил: «Остерегайтесь учителей Закона, им нравится расхаживать в длинных одеждах, они любят, чтобы их почтительно приветствовали на площадях, любят сидеть в синагогах в первом ряду 39и на почетных местах — на пиру. 4 0Они пожирают имущество вдов, а потом напоказ долго молятся! Этих ждет самый суровый приговор!» 41 Иисус, сев возле сокровищницы, смотрел, как народ кладет деньги в сокровищницу. Многие богачи клали помногу.42 А потом подошла одна бедная вдова и положила две медные монетки, лепты, — один квадрант. 43 Иисус подозвал учеников и сказал им: «Верно вам говорю: эта бедная вдова положила больше всех остальных. 44Все, кто клал деньги в сокровищницу, клали излишек, она же, такая нищая, положила все, что у нее было, все, на что жила». (Мк 12:35-44)

Тема конфликта возобновляется в 12:35-44, но при изменении формата. До сих пор Иисусу задавали вопросы: о его авторитете, налогах кесарю, воскресении и величайшей заповеди. Теперь Иисус берет инициативу в свои руки.

Все еще находясь в храме, он бросает вызов учителям закона. Он спрашивает: “как же книжники говорят, что Мессия - сын Давида?" Затем, ссылаясь на еврейскую традицию, что царь Давид написал псалмы, он цитирует Псалом 109: 1: "сам Давид, Святым Духом, провозгласил, - Сказал Господь господину моему: восседай по правую руку Мою, а Я повергну Твоих врагов под ноги Твои". Сам Давид называет его Господом; как же он может быть его сыном?

В своей первоначальной постановке в книге Псалмов первое употребление слова "Господь" относится к Богу, а второе употребление - к царю Израиля. Бог говорит царю: “сиди по правую руку мою, пока не сделаю врагов твоих подножием ног твоих". Во времена монархии псалом использовался при коронации или интронизации царя. Это обещало Божью помощь королю в победе над его врагами.

К первому веку, однако, этот псалом понимался как мессианский псалом, так что второе использование слова "Господь" теперь понималось как обращение к Мессии. Отсюда заключительный комментарий и вопрос: "сам Давид называет его [мессией] Господом; так как же он может быть его сыном?” Вопрос задача книжникам, что Мессия - сын Давида. Но что это значит? Что здесь означает ”сын Давида"?

Одна из возможностей заключается в том, что речь идет о биологическом происхождении. Если это так, то является отрицанием того, что Мессия произошел от Давида и, таким образом, подразумевает, что Иисус (который, конечно, Мессия, согласно Марку) не имеет Давидического происхождения. Но это кажется маловероятным. Хотя Марк не говорит нам о происхождении Иисуса, традиция, что Иисус был потомком Давида возникла рано. Павел ссылается на него (Рим. 1, 3), как и истории о рождении Иисуса и родословные у Матфея и Луки, которые независимы друг от друга.

Другая возможность заключается в том, что ”сын Давида" здесь мессианская категория, а не биологическая. Некоторые из современников Иисуса ожидали, что Мессия будет “сыном Давида” в смысле Царя, подобного Давиду — воину, который царствовал над Израилем во времена его величайшей силы и славы. Это кажется более вероятным. Таким образом, послание заключается в том, что Мессия не будет царем, как Давид, не будет в этом смысле “сыном Давида”. Скорее, Мессия будет таким царем, который символизируется вступлением Иисуса в Иерусалим в начале последней недели.

Тем не менее, «сын Давида» не является полностью отрицательной категорией у Марка. Он используется в двух предыдущих историях. В Иерихоне, когда Иисус приближается к Иерусалиму, слепой нищий Вартимей дважды призывает Иисуса: "сын Давида, помоги мне" (10:47). В рассказе о вступлении Иисуса в Иерусалим те, кто приветствует Иисуса, восклицают: "Благословенно грядущее царство предка нашего Давида!” (11:10). Ни в одной из историй Марк не указывает, что этот язык неуместен. И еще раньше у Марка, Иисус ссылается на действие Давида, чтобы оправдать поведение своих учеников (2:23-26).

Таким образом, похоже, что термин «сын Давида» не столько неправильный, сколько неадекватный. Смысл в том, что Мессия - это Господь Давида, то есть тот, кто больше Давида, важнее Давида и отличается от Давида. Так и царство, о котором говорит Иисус, больше, чем у Давида, важнее чем у Давида и отличается от царства Давида.

Не сообщается об ответе учителей закона на загадочный вопрос Иисуса. Но толпе это нравится: "большая толпа слушала его с восторгом”.

Тогда Иисус обвиняет учителей закона в том, что они любят носить длинные одежды, ожидают признания своего статуса в общественных местах и произносят длинные молитвы напоказ. И «они пожирают дома вдов» (12:40). На протяжении всей еврейской Библии вдовы (наряду с сиротами) являются особыми объектами Божьего сострадания, ибо без мужа, который обеспечивал их, они были самыми уязвимыми людьми. Обращение с ними является мерой справедливости или несправедливости общества.

Как книжники "пожирают дома вдов"? Скорее всего, речь идет о деятельности книжников как грамотного класса, работающего на богатых; они управляли кредитными соглашениями, а затем, возможно, выкупили имущество вдов, когда кредит не мог быть погашен.

После обвинительного акта книжников, за обращение с вдовами, тут же следует рассказ о бедной вдове, которая кладет в храмовую сокровищницу “все, что у нее было " (две маленькие медные монеты). Иисус противопоставляет ее дар дарам богатых. Хотя они вкладывают большие суммы денег, они делают это “из избытка их”.

Бедная вдова, из своей бедности, «положила все, что у нее было, все, на что жила». (12:44).

Чаще всего этот отрывок понимается как противопоставление глубокой преданности бедной вдовы с публичным проявлением щедрости богатых. Таким образом, она (а не богатые) является позитивным образом ученичества: она дала все, что у нее было. Альтернативное толкование понимает этот отрывок как осуждение того, как бедными манипулируют, чтобы дать все, что у них есть на поддержание храма. Это не осуждает вдову, но систему, которая заставляет ее действовать таким образом. В любом случае, тут есть осуждение богатых.

«1 Когда Он выходил из Храма, один из учеников сказал Ему: «Учитель, взгляни, какие камни, какие здания!» 2 «Ты смотришь на эти огромные здания? — сказал Иисус. — Так вот, здесь не останется камня на камне. Все будет разрушено!» 3 Когда Он сидел на Масличной горе, напротив Храма, Петр, Иаков, Иоанн и Андрей, оставшись с Ним наедине, спросили: 4 «Скажи нам, когда это будет? И как мы узнаем, что все это скоро свершится? Каким будет знак?» (Мк 13:1-4)

Иисус и его ученики теперь покидают храм в 13: 1. Стоя за пределами храмовой площадки, они могут увидеть массивные камни, используемые при строительстве ее стен. Один из учеников восклицает: "смотрите, Учитель, какие большие камни и какие большие здания!”

Восклицание оправдано. Иосиф сообщает, что самые большие камни измеряли 20 метров в длину, 2.7 метров в высоту и 2.5 метров в ширину. Историки отмечают, что Иосиф часто преувеличивает, но в данном случае археологические раскопки подтверждают, что камни, используемые при строительстве стен храма, были огромны. Самый большой из найденных до сих пор - 12 метров в длину, 3 метра в высоту и 4.5 метра в ширину, с предполагаемым весом 500 тонн. Можно представить, что храм действительно нерушим.

Но Иисус отвечает: "Ты смотришь на эти огромные здания?" и далее он говорит: «Так вот, здесь не останется камня на камне. Все будет разрушено!» " (13:2). Как и пророк Иеремия около шести веков назад, Иисус говорит о разрушении храма. Конечно, разрушение будет включать и Иерусалим. В важном смысле этот отрывок является кульминацией серии конфликтов между Иисусом и системой господства, сосредоточенной в храме. Суд против того, что было произнесено пророческим действием Иисуса в храме в понедельник, здесь четко сформулировано. И, важно напомнить себе, что суд против Храма - это не суд против иудаизма или против ритуала, а против Храма как "логова разбойников".

Следующие два стиха, (13: 3-4), являются переходом к остальной части главы (13: 5-37). Действие перемещается от храма к Масличной горе. Предположительно, Иисус и его ученики направляются в Вифанию, к востоку от Иерусалима, где они будут ночевать (14: 3). Тем не менее, храм все еще находится в поле зрения. С Масличной горы открывается панорамный вид на Иерусалим с храмовой горой на переднем плане. Некоторые из учеников Иисуса спрашивают его: «Скажи нам, когда это будет? И как мы узнаем, что все это скоро свершится? Каким будет знак?» Использование единственного числа в первой половине вопроса - "когда это будет” - относится к разрушению храма, а использование множественного числа во второй половине—”все это свершится" - относится к остальной части главы.

«5 Иисус начал говорить: «Смотрите, чтобы вас не ввели в обман!6 Многие придут под Моим именем и будут говорить: „Это Я!" — и многих введут в обман.7 Когда услышите о ближних и дальних войнах, не пугайтесь: так и должно быть. Но это еще не конец. «Восстанет народ на народ и царство на царство, землетрясения будут во многих местах, будет голод. Это только родовые схватки. 9 Вы же будьте готовы: в синагогах вас будут судить советы старейшин и будут вас там избивать; предстанете перед царями и правителями из-за Меня, чтобы свидетельствовать обо Мне. 10 Но прежде чем придет конец, все народы должны услышать Радостную Весть. 11 Когда вас поведут на суд, не заботьтесь о том, что вам говорить: что будет дано вам в тот час, то и говорите — говорить будете не вы, а Дух Святой.12 Предаст смерти брат брата и отец — свое дитя, дети пойдут на родителей и будут их убивать. 13 Из-за Меня все вас будут ненавидеть. Но кто выдержит до конца, будет спасен. 14 Но когда увидите „мерзость осквернения" там, где ей быть не должно (пусть тот, кто читает, поймет!), — тогда те, кто в Иудее, пусть бегут в горы; 15 кто на крыше, пусть ни за чем не спускается в дом; 16 кто будет в поле, пусть домой не идет за плащом. 17 Горе беременным и кормящим грудью в те дни!18 Молитесь, чтобы не случилось это зимой. 19 Будут те дни полны такой скорби, какой не было в мире со дня, когда сотворил его Бог, доныне не было и не будет! 20 И если бы Господь не сократил тех дней, ничто живое не спаслось бы. Но ради избранных, ради тех, кого Он избрал, Он сократил те дни. 21 Если вам скажут тогда: „Смотри, Помазанник здесь!" или „Он там!" — не верьте! 22 Потому что появятся лжепомазанники и лжепророки, знаки явят и чудеса, чтобы, если удастся, ввести в обман даже избранных. 23 Но вы будьте бдительны — Я все вам сказал заранее. 24 В те дни, после той скорби, „солнце померкнет, луна не будет сиять, 25 звезды падут с небес и сотрясутся небесные силы", 26 и увидят тогда: Сын человеческий идет на облаках с великой силою и славою.27 Тогда пошлет Он ангелов собрать избранных с четырех концов света — от края земли и до края небес. 28 Пускай вам примером будет смоковница: когда ветвь ее набухает и распускаются листья, знаете вы, что близко лето. 29 Точно так же и здесь: когда увидите, что все это сбывается, знайте: Он близко, у самых дверей!30 Верно вам говорю: поколение это еще не сменится, как все уже сбудется.31 Небо и земля пройдут бесследно, но слова Мои не пройдут! 32 А о дне том и часе не знает никто: ни ангелы на небесах, ни Сын — знает только Отец!33 Смотрите же, не дремлите! Вы не знаете, когда наступит час. 34 Тот час — как человек, который, уезжая, оставил дом свой на рабов и дело поручил им каждому свое, а привратнику велел не смыкать глаз. 35 И вы бодрствуйте! Вы же не знаете, когда вернется хозяин дома: вечером, в полночь, в час, когда запоют петухи, или утром. 36 Как бы Он, вернувшись внезапно, спящими вас не застал! 37 То, что Я вам говорю, всем говорю: бодрствуйте!» (Мк 13:5-37)

Текст Марка 13: 5-37 обычно называют "малым апокалипсисом". "Большой Апокалипсис" - это, конечно, книга Откровения. Апокалипсис—это слово означает “откровение” или “открытие”- это род иудейской и христианской литературы, которая раскрывает или раскрывает будущее языком с изображениями и символами. Апокалиптическая литература говорит о времени великих страданий, сопровождаемых божественным избавлением.

Малый Апокалипсис принимает форму длинной речи Иисуса, самой длинной речи в Евангелии Марка. Предсказанные события включают:

* Ложных Мессии и лжепророков

* Войны и слухи о войнах

* Землетрясения и голод

* Преследования со стороны властей: советов, синагог, управителей и царей

* "мерзость осквернения”, где оно не должно быть

* Время страданий больше, чем когда-либо была

* Космические знамения: затемнения, отсутствие света от Луны, звезды, падающие с неба

• Сына Человеческого, грядущего на облаках с великой силой и славой, и ангелы его собирают избранных от четырех концов земли

Конкретные предупреждения включают:

* Остерегайтесь, что бы никто не ввёл вас в заблуждение.

* Скрываться в горы.

* Дожидаться сигнала и бодрствовать.

В центре малого Апокалипсиса находится событие, описанное как «Но когда увидите „мерзость осквернения" там, где ей быть не должно», за которым следует отсылка к читателю, единственное у Марка: «пусть тот, кто читает, поймет!» (13: 14). Описание даётся языком более ранних еврейских Апокалипсисов - вторая половина книги Даниила, которая относится к захвату и осквернению храма императором язычником Антиох Эпифана, двумя веками ранее.

Глава 13 использует этот язык, чтобы говорить о событии во времена Марка, а именно о завоевании и разрушении Иерусалима и Храма Римом в 70 году. В кульминационный момент римские войска принесли жертву Римскому императору в Храме. Из этого следует, что предупреждения, содержащиеся в главе о войнах и слухах о войнах, народе, выступающем против царства, лжемессиях и лжепророках, гонениях и страданиях, связаны с войной, которая привела к разрушению Иерусалима и Храма.

Война началась в 66 году, когда вспыхнули величайшие из еврейских восстаний против Римского господства. Еврейским борцам за свободу некоторое время сопутствовал успех. Иерусалим, центр местного сотрудничества, теперь стал центром насильственного сопротивления Риму. Риму потребовалось четыре года, чтобы отвоевать Иерусалим, и еще три или четыре года, чтобы ликвидировать последнее еврейское сопротивление в Масаде. Весь этот период был временем больших страданий для евреев, включая еврейских христиан. В разных районах страны и близлежащих странах со значительным еврейским населением язычники преследовали и иногда убивали евреев. Массовые распри между еврейскими повстанческими группировками усугубили эту бойню. Большое количество евреев были убиты римлянами, когда они захватывали еврейскую страну, приблизительно такой же высокий процент погибших евреев, как и при Гитлере.

Эти взаимосвязи между Марком 13 и Великой Войной являются основной причиной датировки Марка около 70 года - текст написан незадолго до разрушения храма или вскоре после этого. Пламя Великой войны отбрасывает тень на Марка, даже когда они освещают Марка.

Марк обращается к своей общине в таких обстоятельствах. Конечно, Марк обращается к своей общине во всем Евангелии, но особенно в главе 13. Хотя его община географически была на некотором расстоянии от Иерусалима, скорее всего, к северу от Галилеи, война сильно повлияла на нее. Северная часть Еврейской страны была отвоевана римлянами в начале войны. Тем не менее преследования и массовые убийства евреев язычниками во многих районах продолжались.

Более того, эти обстоятельства общины Марка, усилило её трудность. Будучи последователями Иисуса, они были анти-империалистским движением и были привержены ненасилия. Главным посланием Иисуса было «Царство Божье», которое поставило их в оппозицию к царской системе господства. И следуя за Иисусом, они также были привержены ненасилия, которое отличало их от движения сопротивления. Евреи (включая иудейских христиан) находились под давлением, чтобы присоединиться к войне против Рима. Люди, которые, как считалось сотрудничали с Римом, были убиты мятежниками, и люди, которые, как считалось, были повстанцами, были убиты римлянами. Невозможно не быть ни одним подозреваемым в обоих лагерях. И таким образом Марк в 13 предупреждает последователей Иисуса о преследовании.

Предупреждение о „мерзости осквернения" там, где ей быть не должно" сопровождается рядом императивов:

Те кто в Иудее должны бежать в горы.

Тот кто на кровле не должен заходить в дом, что бы взять что-нибудь.

Кто в поле, не должен возвращаться за одеждой.

В той ситуации это советы, чтобы как можно быстрее убежать! Дело заключается в том, чтобы не стать частью насилия, и не участвовать в битве за Иерусалим. Императивы согласуются с ненасилием Иисуса и ранним христианством. Важно отметить, что это не ненасилие как пассивный уход из мира, и не ненасилия как непротивление злу, а ненасилие как способ противодействия злу. Эти ранние христиане были как антиимперскими, так и ненасильственными.

Но мерзость осквернения и разрушение храма, не последнее слово в этой главе. Иисус также говорит о “пришествии Сына Человеческого". Пришествие начинается с: «В те дни, после той скорби», то есть после Великой войны:«24 В те дни, после той скорби, „солнце померкнет, луна не будет сиять, 25 звезды падут с небес и сотрясутся небесные силы", 26 и увидят тогда: Сын человеческий идет на облаках с великой силою и славою.27 Тогда пошлет Он ангелов собрать избранных с четырех концов света — от края земли и до края небес» (13:24-27)

В очередной раз используется язык из апокалиптической части Даниила: “Сын Человеческий, приходящий на облаках”, повторяет Даниил 7:13. Там это относится к человеческой личности, которая приходит к Богу и которой Бог дает вечное царство. Но в Марка 13 "Сын Человеческий" относится к индивидууму (“он”), который приходит “на облаках” от Бога. Почти наверняка у Марка это означает то, что Иисус - "Сын Человеческий", который придет "на облаках" с великой силой и славой. Говоря языком более поздних христиан , это и есть "второе пришествие" Иисуса.

Марк ожидает всё это в самое ближайшее время. После отрывка о пришествии Сына Человеческого Марк сообщает, что Иисус сказал: "Точно так же и здесь: когда увидите, что все это сбывается, знайте: Он близко, у самых дверей! Верно вам говорю: поколение это еще не сменится, как все уже сбудется." (13: 29-30).

Как и некоторые другие ранние христиане, включая Павла и авторов Матфея и Откровения, Марк ожидал, что второе пришествие Иисуса будет скоро. ” Все это", повторяет вопрос учеников непосредственно перед малым апокалипсисом (13: 4), произойдет до того, как “это поколение” скончается.

Таким образом, Евангелие Марка имеет апокалиптическую эсхатологию, т.е. ссылается на ожидание драматического и решительного божественного вмешательства в ближайшем будущем, настолько грандиозного, что даже неверующим придется согласиться с тем, что это произошло. Вопрос о том, восходит ли этот вид эсхатологии к самому Иисусу, является отдельным вопросом. Мы не думаем, что это так. Мы считаем, что это, скорее всего, пост-пасхальное сознание раннего христианского движения. По нашему мнению Евангелие Марка выражает усиление апокалиптических ожиданий, вызванных Великой войной. Но опять же, фокус в этой книге то, как Марк рассказывает историю Иисуса, а не историческая реконструкцию жизни Иисуса.

С точки зрения истории, ожидание Марка о грядущем пришествии Сына Человеческого т.е. возвращении Иисуса - было неверным. Очевидно, этого не произошло. Но под рассказом Марка, можно увидеть более глубокий смысл в его апокалиптической оболочке. А именно, то, что началось в Иисусе, восторжествует, несмотря на бурю и сопротивление этого мира.

С этой точки зрения, с точки зрения уверенной и стойкой надежды, кто может сказать, что убеждение Марка неверно? Борьба продолжается. У многих из нас нет такой же уверенности в божественном вмешательстве. Но мы разделяем ту же страсть и надежду.

Вторник был долгим днем. Сейчас уже вечер на Масличной горе. Тьма надвигается, тьма, которая будет углубляться по мере того, как неделя будет разворачиваться. И когда тьма наступает, Марк напутствует нас: "Будьте бдительны! Бодрствуйте! Смотрите!”

« Через два дня наступала Пасха и праздник Пресных Хлебов. Старшие священники и учителя Закона искали способ тайком схватить Иисуса и убить. 2 «Но только не в праздник, — говорили они, — как бы не было смуты в народе»» 3 Когда Он был в Вифании, в доме прокаженного Симона, туда вошла во время пира женщина с алебастровым сосудом, полным драгоценного чистого нарда, и, разбив сосуд, вылила благовония Ему на голову 4 Некоторые из гостей с возмущением говорили друг другу: «К чему такая трата благовоний? 5 Ведь эти благовония можно было продать за триста с лишним денариев, а деньги раздать бедным!» И они бранили ее, 6но Иисус сказал: «Оставьте ее в покое! Что вы ее обижаете? Доброе дело сделала она для Меня! 7 Бедные всегда будут с вами, и вы сможете им помочь, когда захотите, а Я не всегда буду с вами. 8 Она сделала, что могла: заранее умастила Мое тело для погребения.9 Верно вам говорю: во всем мире, всюду, где возвестят Радостную Весть, вспомнят о ней и расскажут о том, что она сделала». 10 Тогда Иуда Искариот, один из двенадцати, пошел к старшим священникам, чтобы выдать им Иисуса. 11 Они, выслушав его, обрадовались и обещали дать ему денег. И он стал искать удобного случая выдать Его» ( 14: 1 -11)

Вспомните, что мы говорили в начале главы 2 об использовании Марком "рамок" как литературного приёма для помещения двух эпизодов в драматическое взаимодействие друг с другом, чтобы читатели могли использовать их для интерпретации друг друга. Так, в понедельник, два эпизода были - символическое «разрушение» смоковницы за отсутствие плодов и символическое разрушение храма за отсутствие справедливости. Другими словами, события были параллельными и симметричными. Здесь, в среду, есть еще один марковский "кадр", но теперь два эпизода находятся в оппозиции и контрасте. Структура такая:

Этот литературный контраст между обрамленным эпизодом и обрамляющим- есть контраст между верующими и предателем, но глубина этого противопоставления у Марка требует понимания того, что каждый читатель достиг в чтении истории Марка об Иисусе. В конце концов, легко понять, почему предательство Иисуса представляет собой худшее из худших, но почему помазание Иисуса подразумевает лучшее из лучших?

Одно примечание. Как это часто бывает, когда Матфей и Лука сталкиваются с Марковским «рамками» (интеркаляцией), они просто убирают его, соединяя вместе два рамочных эпизода. Например, Матфей объединяет проклятие и увядание смоковницы как один эпизод в понедельник (21: 18-20), а не как у Марка, который разделил его на понедельник и вторник, чтобы сделать "рамочные кадры" для эпизода в храме. Матфей настаивает на том, что повеление Иисуса было немедленно исполнено, “и смоковница сразу засохла”, и “когда ученики увидели это, они были поражены, говоря: "как смоковница сразу засохла?" Но в данном случае, как вы можете видеть из схемы выше, Матфей следует технике "кадрирования" Марка, а Лука соединяет "кадры". Эти изменения подтверждают, по крайней мере косвенно, преднамеренный характер этого литературного и богословского приёма у Марка.

В традиции, которая уходит в прошлые столетия, христиане чаще всего изображали еврейскую толпу вокруг Иисуса, в его последние дни, как яростно и жестоко настроенную против него. Мы видим это в "страстных пьесах", самый известный из которых разыгрывается в Обераммергау в Баварии. Мы также видим это и в более современной литургической практике во многих церквах, в которой община играет роль толпы, и когда читается история суда Иисуса члены общины кричит: "Распни его, распни его!" Это также центральное место в фильме Мела Гибсона "Страсти Христовы".

Однако эти изображения обманывают нас. Почему, если Еврейская толпа была так против Иисуса, было необходимо арестовать его ночью с помощью предателя из числа последователей Иисуса? Почему бы не арестовать его средь бела дня? И зачем им нужен Иуда? Воистину, сам Иисус Марка побуждает нас задавать именно такие вопросы: "Иисус сказал им: «вы вышли с мечами и дубинками, чтобы арестовать меня, как будто я бандит? День за днем я был с Вами в храме и учил, и Вы не брали меня» (14:48-49). Так зачем арестовывать его сейчас в этом месте и таким образом? Это важный вопрос, и чтобы ответить на него, мы оглядываемся на рассказ Марка с воскресенья до утра среды.

В воскресенье, как вы помните, антиимперский вход Иисуса в Иерусалим вызвал большой энтузиазм: "Многие люди стелили свою одежду на дороге, а другие ветви, и все кто последовал за ними, кричали: «Осанна! Благословен тот, кто приходит во имя Господа! Благословенно грядущее царство нашего отца Давида! Осанна в вышних!» (11:8-10).

Вовлеченные лица не идентифицируются каким-либо образом за пределами этого расплывчатого термина “многие". Может задаться вопросом, как много было людей?

В понедельник, после того, как Иисус приводит текст Иеремии (“логово разбойников”) во время символического разрушения храма, Марк фиксирует эту реакцию: “они стали искать способ расправиться с Ним. Ведь они Его боялись, потому что весь народ поражался Его учению. " (11:18). Теперь у нас есть явное несогласие между священническими властями, которые хотят казнить Иисуса, и “целой толпой”, которые “заворожены его учением". И, конечно, с того момента, как Иисус провозгласил уже присутствующее Царство Божие против уже присутствующего царства Рима, то завороженная толпа является главным сдерживающим фактором для действий священников против Иисуса.

Для того чтобы понять, что в точности происходило, нет необходимости демонизировать семью Анны, ее представителя, Каиафу или другие священнические семьи. В Евангелии от Иоанна 11:48 справедливо говорится: “если мы позволим ему так продолжать, то все будут верить в него, а римляне придут и разрушат наше святое место и наш народ". И, мы могли бы добавить, или толпа, или римляне уничтожат их.

Даже помимо любого послания Иисуса, подрывающего Римский закон и порядок, каким бы ненасильственным оно ни было, само присутствие восторженных толп, слушающих его, было бы признано опасным в любое время, но особенно на Пасху. Единственная причина, по которой Ирод Антипа казнил Иоанна Крестителя заключалась, не в содержании проповедей Иоанна, а в размере толпы слушающих Иоанна: “когда другие тоже присоединились к толпе о нем, потому что они были возбуждены в высшей степени его проповедями, Ирод встревожился. Красноречие, оказавшее столь большое влияние на людей, может привести к какой-то форме мятежа, ибо казалось, что они будут руководствоваться Иоанном во всем, что он говорит” (18:16-19).

В любом случае, вернёмся к рассказу Марка, о понедельнике, еврейские религиозные власти хотят казнить Иисуса, но воздерживаются от действий, потому что " вся толпа была очарована его учением". Это после (и из-за?) эти два пророческих символических действия: во-первых, его вход в Иерусалим, чтобы установить ненасильственное господство Бога против имперского господства, и, во-вторых, его вход в храм, чтобы установить справедливость Бога против сотрудничества Первосвященников.

Во вторник, этот контраст между еврейскими властями и еврейской толпой повторяется три раза. Во-первых, после того, как Иисус спросил “первосвященников, книжников и старейшин” относительно Иоанна Крестителя и они не смогли ответить отрицательно, потому что “они боялись толпы, ибо все считали Иоанна истинным пророком” (11:32). Толпа выступает и с Иоанном, и с Иисусом против своих собственных религиозных авторитетов, которые противостоят им. Далее Иисус рассказывает притчу о нечестивых арендаторах, которые убили сына владельца виноградника, и: «когда они поняли, что он сказал эту притчу против них, они хотели арестовать его, но они боялись толпы. Они оставили его и ушли» (12: 12). Наконец, Иисус бросает вызов "книжникам“ о том, как Мессия может быть одновременно и сыном Давида, и Господом Давида, ”и большая толпа слушала его с восторгом" (12:37).

Чтобы увидеть акцент Марка на защите Иисуса поддержкой толпы от действий угрожающих властей, необходимо понять повествовательную логику утра среды. "Через два дня наступала Пасха и праздник Пресных Хлебов. Старшие священники и учителя Закона искали способ тайком схватить Иисуса и убить.2 «Но только не в праздник, — говорили они, — как бы не было смуты в народе" (14: 1-2). По сути дела, священнослужители сдаются. Они не могут арестовать Иисуса во время праздника. Они сдаются - если, конечно, они не смогут узнать, где он находится отдельно от толпы, чтобы арестовать его и казнить, прежде чем толпа узнает, что происходит. Скрытность – это последний шанс. И это остаются так до появления Иуды в 14: 10.

Прежде чем мы продолжим рассказ Марка, давайте посмотрим, как другие евангелисты изображают защиту толпой Иисуса с воскресенья по вторник? Другие евангелисты следуют акценту Марка? Нет! Эпизодов поддержки у них меньше. У Матфея три против пяти Марка в 21:8-9, 26, 46. У Луки три или, возможно, четыре в 19:37-38, 47 и 20: 6, 19. Трудность в рассказе Луки об Иисуса в том, что он не упоминает ни "толпу”, ни “толпы", но говорит вместо этого "множество учеников". Это довольно расплывчатое понятие, которое может относиться к Иерусалимской толпе учеников, но также может быть просто обозначать тех, кто пришел из Галилеи вместе с Иисусом. У Иоанна имеет только один из пяти стихов Марка - сам вход (12: 12-18). Другими словами, по мере того, как мы последовательно переходим от Марка через Матфея и Луки к Иоанну, то есть от начала 70-х к середине 90-х годов, первоначальный акцент на поддержку еврейской толпы, против еврейской священнической властью, значительно уменьшается.

Наконец, мы отмечаем, что такое же различие между еврейской толпой, выступающей за Иисуса, и еврейскими властями, выступающими против Иисуса, упоминается в комментарии Иосифа о жизни Иисуса в его "Еврейских Древностях". Иисус, как он пишет: "завоевал сердца многих евреев и греков. И когда Пилат приговорил его к распятию, те, кто любили его, не отказались от своей привязанности к нему” (18.63–64).

Для нас пост - это преобразующее путешествие во времени от Пепельной среды до Пасхального Воскресенья. Для Марка "пост" был путешествием Иисуса с учениками от Кесарии Филипповой до Иерусалима. Во время этого путешествия, в рассказе Марка, Иисус попытался подготовить своих учеников к тому, что произойдет с ним, когда он будет в Иерусалиме учить против Римской имперской власти, против ее насилия и против несправедливой священнической власти. Кроме того, и это еще более важно, Иисус попытался подготовить их к участию в этой смерти и воскресении. Но, как мы увидим, Петр, Иаков и Иоанн, затем двенадцать как группа, и, наконец, Иуда - все трагически терпят неудачу, но не безвозвратно (за исключением Иуды), в попытке принять свою судьбу вместе с Иисусом.

Мы без устали подчеркиваем эту очень важную тему у Марка. История неудачного ученичества у Марка - это его предупреждение всем, кто когда-либо слышал или читал этот рассказ. Мы должны думать о Посте сегодня как о времени покаяния, потому что мы, как и те первые ученики, хотели бы избежать последствий этого путешествия с Иисусом. Мы хотели бы, чтобы его утверждения на Священной неделе был о внутренней, а не внешней жизни, о Небесах, а не о Земле, о будущем, а не о настоящем, и, прежде всего, о религии, благополучно и надежно изолированной от политики. Противостояние насильственной политической власти и несправедливому религиозному сотрудничеству как в первом веке, так и в XXI веке. Вот почему, так настойчиво предупреждает Марк, не надо отрицательно относится к первому человеку, который поверил в послание Иисуса - эту неназванную женщину с ее вечной алебастровой баночкой.

В самом начале своей истории Марк пишет, что " Иисус поднимается на гору и зовет к себе тех, кого хотел. Они пришли к Нему. Вот двенадцать человек, которых Он назвал апостолами. Они должны быть при Нем, Он будет посылать их на проповедь и даст им власть изгонять бесов. двенадцать, которых Он избрал" (3: 13-16). Но в рассказе Марка в отношениях этой группы Иисуса есть двусмысленность. С одной стороны, он регулярно их обучает. В 9:28, например, “когда он вошел в дом, его ученики спросили его на едине” о своей неспособности изгнать демона, а в 10:10 “в доме ученики спросили его снова об этом вопросе” о разводе. Однако в 4: 10 эта отдельная группа кажется, по крайней мере, несколько больше двенадцати (учеников): “когда он был один, те, кто был вокруг него вместе с двенадцатью, спросили его о притчах”.

С другой стороны, это специальное обучение кончается неудачей, кажется, во всяком случае, увеличивает их неудачу и ответственность за провал. Отмечается у Марка об "учениках" что "их сердца ожесточились" (6:52), и Иисус упрекает их с этой за это: «Иисус, зная это, сказал им: «Почему вы говорите о том, что у вас нет хлеба? Так ничего вы и не поняли? И ничто до вас не дошло? И сердца ваши все еще слепы? 18 Глаза есть у вас — и не видите, уши есть — и не слышите?» (8:17-18). Таким образом, общий фон, о двенадцати (апостолами или учениками) в истории Марка, что они постоянно терпят неудачу. И все это становится очень, очень характерным в их ”Великом Постном" путешествии с Иисусом из Кесарии Филиппы в Иерусалим. В самом деле, если мы, возможно, пропустим то, что уже достаточно очевидно внутренне у апостолов, то обратим внимание на то, как Марк обрамляет это путешествие «внешними кадрами» - это два исцеления слепых людей в Вифсаиде Галилейской(8:22-26), когда путешествие началось, и в Иерихоне Иудейском(10:46-52), когда оно закончится. Между этими «рамками» слепоты у Марка сосредотачивает неудавшееся ученичество двенадцати вокруг трех пророческих предупреждений о Его смерти и воскресении. Нам следует всегда следить за этой тройной структурой.

Это тройное повторение Марка подчеркивает настойчивость Иисуса о то, что должно произойти (пророчество), их неспособность понять или принять его полностью (реакция), и объяснение Иисуса о том, что это значит для него, для них и для всех его последователей (ответ).

Великопостное путешествие Марка начинается в Кесарии Филипповой, столице территорий Ирода Филиппа, в месте, столь же язычном, как и еврейском. Петр исповедует здесь, что Иисус есть Мессия, но отнюдь не одобряет его. Иисус “строго приказал им никому не говорить о нем" (8:29-30). Такие предписания молчать у Марка не означает: " вы все понимаете верно, держите это в секрете", а скорее: "вы всё понимаете неправильно, поэтому держите это в секрете". Другими словами: "Пожалуйста, заткнись!" Петр и другие вполне могли представить Иисуса как воинствующего Мессию, который освободит Израиль от Римского угнетения с помощью насильственных средств, и именно это представление Иисус хотел искоренить у учеников.

Но сразу после этого неправильного и молчаливого непонимания Иисуса, как Мессии приходит, правильное и открытое объявление Иисуса как Сына Человеческого: «И Он начал учить их, что Сыну человеческому надлежит претерпеть много страданий и что старейшины, старшие священники и учителя Закона отвергнут Его, и что Его убьют, но через три дня Он воскреснет.32 Он говорил об этом открыто». (8:31– 32А). Иисус называет себя Сыном Человеческим, и этот титул будет повторен во втором и третьем пророчествах о его казни и воскресении, которые Иисус дает двенадцати ученикам (9: 31; 10: 33-34). Это самоназвание приводит к его кульминационному использованию в сцене в 14: 62, и мы более подробно обсудим его в главе 5.

Все три, связанных между собой, пророчества о смерти и воскресении порождают, по крайней мере, непонимание, если не прямое противостояние двенадцати. Первое из них в 8:31–32А приводит к полному противостоянию: «Петр взял его в сторону и начал упрекать его» (8:32b). И ответ Иисуса: «Но Он, обернувшись и глядя на учеников, оборвал Петра: «Прочь с глаз, Сатана! Ты думаешь не о Божьем — о человеческом!» (8:33).

Обратим внимание на две детали. Этот глагол «упрекать»(rebuke), используемый сначала Петром к Иисусу, а затем Иисусом к Петру, является очень, очень сильным выражением. Это, например, тот же самый глагол, используемый Иисусом против демонов в 1: 25 и 9:25. Иными словами, это очень серьезной место. Любая попытка удержать Иисуса от его судьбы, по сути, демоническая и Сатанинская. Но второй пункт тоже важен. Этот ответный упрек Иисуса адресован не только Петру; Иисус поворачивается и смотрит на своих учеников, чтобы все они услышали. Это не только для Петра, но и для всех двенадцати учеников, и это не только для них, но и для всех, как намеренно расширяет аудиторию Марк: "Подозвав к себе народ и учеников" (8:34а). Другими словами, Марк предлагает Великопостное путешествие Иисуса как открытое приглашение для всех. И вот что поставлено на карту для всех:

«Кто хочет следовать за Мной, пусть забудет о себе, возьмет свой крест — и тогда следует за Мной.35 Кто хочет спасти свою жизнь, тот ее потеряет. А кто свою жизнь потеряет ради Меня и Радостной Вести, тот ее спасет. 36 Что пользы человеку, если он приобретет весь мир, а жизни своей повредит? 37 Разве не все отдал бы он, лишь бы вернуть себе жизнь?!38 А кто постыдится признать Меня и Мои слова перед этим безбожным и грешным поколением, того и Сын человеческий постыдится признать, когда придет облеченный в Славу Отца Своего с Божьими ангелами». (8:34-37)

Очень важно подчеркнуть богословие Марка на данном этапе. Для него Иисус знает в мельчайших подробностях, что произойдет, но он не говорит о страданиях, чтобы искупить грехи мира. Вместо этого, ожидается, что Петр, остальные члены двенадцати и "толпа" пойдут с Иисусом через смерть и воскресение. Следовать за Иисусом означает принять крест, идти с ним против имперского насилия и религиозного сотрудничества, и пройти через смерть к воскресению. Ничего не говорится о том, что Иисус будет делать это в одиночку, чтобы избавить всех остальных от необходимости следовать за ним, и мы подчеркиваем этот момент до последующего обсуждения ниже.

Вы можете вспомнить, что Марк не описывает в деталях три великих инаугурационных искушения Иисуса, как это делают Матфей и Лука. В третьем (Мф. 4: 8-10; Лука 4: 5-8), Сатана предлагает Иисусу весь мир, если он только поклонится ему. Это предложение напоминает нам о том, что через демоническое сотрудничество можно получить контроль над землей. Можно стать жертвой древнего (и современного) заблуждения религиозной власти, подкрепленного имперским насилием. Но Иисус лично отказывается от этого искушения, и Марк предостерегает здесь всех против всего этого. Это, в каком-то смысле, версия Марка об этом искушении, но, опять же, это не только для Иисуса, но и для всех нас.

Это второе из этих трех пророчеств о Его смерти и воскресении, данным Иисусом у Марка его ученикам, чтобы подчеркнуть как его знание, так и их неудачу:

«30 Они ушли оттуда и теперь шли по Галилее. Иисус не хотел, чтобы об этом знали,31 потому что Он наставлял Своих учеников. Он говорил им: «Сына человеческого скоро отдадут в руки людей и убьют. Он умрет, но через три дня воскреснет». (9:30-31)

У Марка Иисус, идёт на юг через Галилею без какого-либо отвлечения, чтобы полностью сосредоточиться на учениках. На этот раз те, кто хотел убить Иисуса, упоминаются только как «человеческие руки», но «смерть» упоминается дважды. На этот раз Иисус преуспел с учениками?

Нет, потому что у Марк рассказано про экстраординарную, для учеников, перестановку:

«33 Они вернулись в Капернаум. Дома Иисус спросил их: «О чем вы спорили по дороге?» 34 Они молчали, потому что по дороге спорили о том, кто из них главнее.35 Иисус сел, подозвал к себе двенадцать учеников и сказал им: «Тот, кто хочет быть первым, пусть станет последним и служит всем". (9:33-35)

Даже когда Иисус объявляет о своей казни, они обсуждают приоритет между собой. Здесь Марк не только критикует учеников; он почти пишет памфлет на них. И, как мы увидим в следующем эпизоде, они полностью игнорируют увещевание Иисуса о том, чтобы стать первым, надо стать слугой для всех, и он должен повторять это снова.

Это последнее, кульминационное и наиболее подробное из трех пророчеств у Марка. Это также продолжает то, что мы называем темой Великого поста, когда Иисус тщетно пытается не только предсказать, но и объяснить свою судьбу ученикам, чтобы они могли следовать за ним по пути смерти и воскресения. И снова ученик терпят неудачу в своем ответе. Прежде всего, текст:

"32 Теперь они держали путь в Иерусалим. Впереди шел Иисус. Ученики были в тревоге, а их спутникам было страшно. Иисус отвел в сторону двенадцать учеников и стал им говорить, что с Ним будет: 33 «Вот идем мы в Иерусалим. Сына человеческого выдадут старшим священникам и учителям Закона. Его приговорят к смерти и отдадут в руки язычников. 34 И те будут над Ним глумиться, будут плевать в Него, бичевать и убьют. Но через три дня Он воскреснет". (10:32-34)

Заметьте это довольно странный текст. Он продолжает, конечно, тему путешествия, которая представлена путешествием из Кесарии Филипповой через Галилею в Иерусалим. Помните, что греческое слово “дорога” (hodos) также может быть переведено более символически понятием “путь”— все они находятся в пути, или, по крайней мере, должны быть на пути, к смерти и воскресению.

Затем вспомните, как у Марка показан вызов «следовать» за Иисусом всем ("толпа"), а не только двенадцати ученикам после первого из трех пророчеств в 8:34. Эта тема повторяется здесь. Иисус "идет вперед", а " те, кто следовал, боялись". Это правдивая реакцию, поскольку Иисус призвал их следовать за ним в смерть и воскресение. Когда, Иисус "взял двенадцать в сторону", Марк снова подчеркивает, что они не единственные, кто участвует в этом путешествии.

Кроме того, это третье пророчество является наиболее подробным из трех у Марка 10: 33-34 на самом деле является кратким изложением более позднего рассказа Марка о казни Иисуса:

1. " выдадут старшим священникам и учителям Закона” «10 Тогда Иуда Искариот, один из двенадцати, пошел к старшим священникам, чтобы выдать им Иисуса. 11 Они, выслушав его, обрадовались и обещали дать ему денег. И он стал искать удобного случая выдать Его» (14:10-11)

2 «Его приговорят к смерти» "63 Первосвященник, разодрав на себе одежды, сказал: «Зачем нам еще свидетели? 64Вы сами слышали кощунство! Каким будет ваше решение?» И все признали Его виновным и приговорили к смерти." (14:63-63)

3 «отдадут в руки язычников» "Рано утром старшие священники вместе со старейшинами и учителями Закона и весь Совет после совещания вынесли решение, связали руки Иисусу, отвели Его и передали Пилату. " (15:1)

4 «И те будут над Ним глумиться» "20 Наглумившись, они сняли с Него пурпурный плащ и надели на Него Его собственную одежду." (15:20)

5 «будут плевать в Него» "А потом били Его палкой по голове, плевали в Него и, становясь на колени, простирались ниц перед Ним." (15:19)

6 «и бичевать» «Пилат, желая угодить толпе, освободил им Бар-Аббу, а Иисуса приговорил к распятию, велев сперва бичевать».

7 «и убьют его» "Потом Его прибивают к кресту и делят между собой Его одежду, бросая жребий, кому что взять." (15:24)

8 «Но через три дня Он воскреснет» «Не пугайтесь! — сказал он им. — Вы ищете Иисуса Назарянина, распятого. Он воскрес, Его здесь нет. Вот место, куда Его положили. 7 А вы ступайте, скажите Его ученикам и Петру, что Он встретит вас в Галилее. Там вы Его увидите, как Он сам вам сказал». ." (16:6)

Эти соответствия подчеркивает у Марка, что Иисус точно знает и полностью принимает то, что произойдет в Иерусалиме. Но эти три пророчества также подчеркивают, что Иисус призывает всех своих последователей, а не только двенадцать учеников, принять эту общую судьбу смерти и воскресения. И, конечно, как мы уже видели при обсуждении двух символических демонстраций в воскресенье и понедельник последней недели, что конфронтация с репрессивной иностранной империей (против насилия) и ее местной религией (против несправедливости), то есть с любой религиозно-политической комбинацией, которая устанавливает несправедливость на земле, которая принадлежит Божьей справедливости.

Наконец, после каждого пророчества у Марка сообщается об абсолютном провале двенадцати учеников, и эти неудачи так же важны, как пророчества Иисуса. Вот что происходит на этот раз:

«35 Подходят к Нему Иаков и Иоанн, сыновья Зеведея. «Учитель, — говорят они, — сделай для нас то, что мы попросим». 36«Что а,ая вас сделать?» — спросил Он. 37 «Сделай, чтобы мы, когда Ты будешь прославлен, сидели рядом с Тобой — один по правую руку, а другой по левую», — ответили они. 38 «Вы не знаете, чего просите, — сказал им Иисус. — Можете выпить чашу, которую Я пью, или креститься крещением, которым Я крещусь?» 39 «Можем», — ответили они. Но Иисус сказал им: «Чашу, которую Я пью, вы выпьете и крещением, которым Я крещусь, будете креститься. 40 А сесть по правую руку Мою или по левую — дать это не в Моей власти: там сядут те, кому предназначено Богом». (10:35-40)

Это только первая половина этой третьей реакции и ответа. Это продолжается во второй половине с 10: 41-45, и мы возвратимся к этому разделу ниже.

Иаков и Иоанн легко пропускают свидетельство о смерти Иисуса, чтобы сосредоточиться на славе Иисуса и своем будущем участии в ней. Но, хотя реакция на третье пророчество Иисуса начинается с Иакова и Иоанна, она затем расширяется на остальных двенадцати учеников. Это параллельная часть реакции на первое пророчество, которое началось с Петра, а затем захватила других учеников в 8: 33. Но заметьте, что в реакции и ответе первого пророчества Иисус бросал им вызов умереть или, по крайней мере, быть готовым умереть с ним в Иерусалиме. Во втором и третьем, однако, акцент делается на том, как вести себя - и вести себя как лидеры - как сейчас, так и в будущем.

Функция этих трех ответов заключается в том, чтобы более подробно изложить, что участь Иисуса казни и воскресения означает для них, для двенадцати и для всех его последователей. Мы помещаем здесь второй ответ и третий ответ Иисуса параллельно, чтобы указать, как последний текст расширяется из первого:

Марк (9:35-37)«35 Иисус сел, подозвал к себе двенадцать учеников и сказал им: «Тот, кто хочет быть первым, пусть станет последним и служит всем». 36 Он взял ребенка и поставил его перед ними. Обняв его, Он сказал ученикам: 37«Кто одного из таких детей примет ради Меня, тот примет Меня. А кто примет Меня, тот не только Меня примет, но и Того, кто Меня послал».

Марк (10:42-45) «42 Но Иисус, подозвав их, сказал: «Вы знаете, что у язычников правители и начальники господствуют над ними и великие ими полностью распоряжаются.43 Но у вас пусть будет не так! Пусть тот, кто хочет быть у вас главным, будет вам слугой,44 и кто хочет быть среди вас первым, тот пусть будет для всех рабом. 45 Ведь и Сын человеческий не Аая того пришел, чтобы Ему служили, а чтобы служить и отдать Свою жизнь как выкуп за множество жизней».

То, что означает быть учеником, четко прописано в этих ответах. Даже если физически они не пройдут через смерть к воскресению вместе с Иисусом в Иерусалиме и тем самым закончат свою жизнь на этой земле, образно говоря, их способ существования через смерть к воскресению должен будет быть парадоксальным в их дальнейшей жизни. Они призваны вести, как ребенок, слуга, раб. Именно в этот момент у Марка, неумолимая критика учеников Петра, Иакова и Иоанна и Двенадцати становится наиболее прозрачной. Они действуют как господа, правители и тираны языческого мира, и именно против этого Мира Господства Иисус устроил пророческую демонстрацию в Иерусалиме.

Вероятно, справедливо сказать, что «замещающее искупление» является единственным способом, которым многие или даже большинство современных христиан понимают веру в жертвенную и спасительную смерть Иисуса. Эта богословская интерпретация утверждает, что: (1) Бог был глубоко оскорблен и обесчещен человеческим грехом; но (2) никакое количество конечного человеческого наказания не может искупить это бесконечное преступление; поэтому (3) Бог послал своего Божественного Сына принять смерть, как наказание за наши грехи вместо нас; и поэтому (4) прощение Бога теперь доступно для всех раскаявшихся грешников. Не только Иисус предложил свою жизнь в искуплении за грех, но что Бог потребовал ее как условие для нашего прощения.

Основной и показательной метафорой для такого понимания Божьего замысла является наш собственный опыт ответственного человеческого судьи, который, независимо от того, насколько он любящий, не может, законно и обоснованно, войти в ее зал суда и аннулировать список всех преступников. Учение о заместительном, или замещающем искуплении, конечно же, вызывает вопрос о том, должен ли Бог рассматриваться как человеческий судья. Это, конечно, не единственная и, может быть, не лучшая метафора для Бога. Как насчет метафоры, например, в которой Бог является родителем (скажем отцом), а не судьей? Как неоднократно утверждает в Библии, Божье прощение всегда было, есть и всегда будет свободно доступно любому кающемуся грешнику в любом месте в любое время.

Но как же тогда перейти от прощения к установлению позитивного союза с Богом как любящим родителем? Поскольку Иисус является для христиан откровением, образом и наилучшим видением этого Бога, то только благодаря участию в жизни, смерти и воскресении Иисуса, возможно такое спасение “в-одном-месте”.

Вернёмся сейчас и прочитаем еще раз три пророчества, реакции и ответы в Марке 8:31-9:1, 9:31-37, и 10:33-45 в свете того выбора между Богом как судьей или как родителем, выбором между заменой Иисусом для нас или участием нас в Иисусе. Заметьте, прежде всего, как неоднократно Иисус настаивал на том, что Петр, Иаков и Иоанн, двенадцать, и все его последователи на пути из Кесарии Филиппы в Иерусалим, должны пройти с ним через смерть к воскресшей жизни, содержание которой были неустанно излагались, несмотря на их отказов участвовать в этом. Для Марка речь идет об участии вместе с Иисусом, а не о замене Иисусом их участия. Марк показывает последователей, которые изменяют тему и избегают проблемы каждый раз. Однако, чтобы быть справедливыми к ученикам, они все еще остаются с Иисусом. И каждый год в наш Пост, просит нас покаяться, измениться и участвовать в этом пути с Иисусом. Но сделать это, как мы знаем, означало бы отрицать нормальность стремления цивилизации к господству и отрицать легитимность того, чем всегда были владыки и короли и что всегда делали народы и империи.

Но минутку! А как насчет того кульминационного эпизода в Марка 10:45, в котором говорится, что «Ведь и Сын человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, а чтобы служить и отдать Свою жизнь как выкуп за множество жизней»? Разве это метафора "выкупа” или искупления не указывает на заместительное искупление? Возможно, если воспринимать вне контекста путешествия от Кесарии Филипповой до Иерусалима у Марка.

Греческое слово, переведенное как "выкуп", - это лютрон, что означает плату владельцу за свободу раба или выкуп пленника. Он не используется в древнееврейской Библии для чего-либо вроде заместительного удовлетворения или заместительного искупления Бога за грех. Типичное использование связано с Киром, Персидским императором шестого века, который, после завоевания Вавилона, освободил и отправил домой тех евреев, взятых в плен Вавилонянами. И Кир даже не требовал выкупа за них, согласно Исайи:

" ...Я привел его как избавителя, и все дороги Я выровняю перед ним. Он отстроит Мой город, освободит Моих изгнанников, (Иерусалиму). без всякого выкупа, без всякой платы», — говорит Господь Воинств. " (45:13)

В этом тексте от Исайи греческое слово "цена" - это «лютрон», или " выкуп". Кир не только освободил их; он не будет требовать никакого выкупа взамен.

Как может Марк думать, что смерть Иисуса - это "выкуп" (лютрон) для многих? Иисус у Марка настаивал на «таким образом» с тех пор, как они вышли из Кесарии Филипповой - в частности, двенадцати, и все другие. Это не через Иисуса, заменяющего их, но через их участие в Иисусе. Они должны пройти через смерть к новой жизни здесь, на этой земле, и они уже могут видеть, во что превратили жизнь в Иисусе.

Неустанная критика Марка в адрес Петра, Иакова и Иоанна, двенадцати, и особенно Иуды, была необходимой подготовкой к ответу на один очень важный вопрос, касающийся инцидента в 14:3-9. Эта история начинается с действия неназванной женщины: ” 3 Когда Он был в Вифании, в доме прокаженного Симона, туда вошла во время пира женщина с алебастровым сосудом, полным драгоценного чистого нарда, и, разбив сосуд, вылила благовония Ему на голову " (14:3). Рассказ продолжается, подчеркивая очень большую ценность нарда; он "мог быть продан за более чем триста динариев, а деньги отданы бедным" (14:5). Использовать нарда, стоящего годичной зарплаты для рабочего, было, конечно, добрым и щедрым даже экстравагантным и, конечно, было "добрым делом" для Иисуса (14: 6). Но почему она заслуживает или ее действие получает эту совершенно уникальную и потрясающе экстраординарную похвалу от Иисуса: «Верно вам говорю: во всем мире, всюду, где возвестят Радостную Весть, вспомнят о ней и расскажут о том, что она сделала». (14:9).

Когда читается предыдущий стих, с непрерывной критикой двенадцати, значение её действия становится ясным. «Она сделала все, что могла, - говорит Иисус, - она заранее помазала мое тело для его погребения» (14:8). Она одна, из всех тех, кто слышал три пророчества Иисуса о его смерти и воскресении, поверила ему и сделала очевидный вывод - поскольку он умрет и воскреснет, я должна помазать его заранее, потому что у меня никогда не будет шанса сделать это позже! Она, для Марка, первая верующая. Она для нас первая христианка. И она уверовала в слова Иисуса, перед открытием любым пустой гробницы.

Кроме того, ее действие было наглядным выражением парадоксального руководства, приведенного Иисусом для себя и всех его последователей по образцу ребенка, слуги и раба. Вспомните те параллельные тексты из второго и третьего ответов Иисуса, данных выше. Они служат подготовкой к этой сцене. Неназванная женщина не только первая верующая; она также является образцовым лидером!

Иисус уже говорил двенадцати о том, что такое лидерство, от Кесарии Филиппы до Иерусалима, и ничего не получилось. Но эта неназванная женщина поверила ему и, по-видимому, Марк находит ее среди тех других рядом с двенадцатью, которые сопровождали его по пути. “Там же были женщины, которые смотрели издали; между ними была и Мария Магдалина, и Мария, мать Иакова младшего и Иосии, и Саломия. Они следовали за ним и обеспечивали его, когда он был в Галилее; и было много других женщин, которые пришли с ним в Иерусалим " (15:40-41). Она была одной из тех ”многих других женщин", и первой и единственной, кто поверил тому, что неоднократно говорил им Иисус. Поэтому эта Высшая и уникальная похвала для нее как первого верующего и образцового лидера. Рамочная «интеркаляция» Марка, теперь становится ясна. Безымянная женщина представляет идеального ученика-лидера и противопоставляется Иуде, который представляет худшее из возможного.

Кстати, также очень важно не путать эту историю у Марка 14: 3-9 о женщине, которая помазала Иисуса "в доме Симона прокаженного" в Иудее с другой историей у Луки 7: 36-50 о женщине, которая помазала Иисуса " в доме Фарисея” в Галилее. Это другая история—разная по месту, времени и смыслу. Но, для Марка, эта неназванная женщина, с нашей точки зрения, первая христианка, и она поверила, еще до первой Пасхи.

Марк совершенно не даёт нам намеков на мотивы Иуды в предательстве Иисуса. Он просто фиксирует его ответы первосвященникам: “когда они услышали это, они были очень довольны, и обещали дать ему денег” (14:11). Марк, кстати, не говорит, что Иуда делал это за деньги, просто они кое-что обещали.

Другие Евангелия, тем не менее, не говоря уже о христианском воображении, не были довольны, чтобы оставить историю в таком виде. Матфей пересказывает Марка 14: 11, говорит, что, когда Иуда пошел к первосвященникам, он спросил их: "что Вы дадите мне, если я предам его вам?” Они заплатили ему тридцать сребреников (16:15). И, так как он сделал это за деньги, они должны были заплатить вперед. Это позволяет Матфею завершить рассказ об Иуде в 27: 3-10 и связать эту сумму "тридцати серебряников" с Захарией 11:12.

Иоанн идет еще дальше, объясняя мотивы Иуды. На богословском уровне, по словам Иоанна, он был либо дьяволом, либо, по крайней мере, под дьявольским влиянием. Но Иисус всегда знал, что сделает Иуда: ««Разве не сам Я выбрал вас, всех двенадцать? — сказал им в ответ Иисус. — А один из вас дьявол! 71 Он говорил об Иуде, сыне Симона Искариота, потому что тот, будучи одним из двенадцати, Его предаст». (6:70-71). Затем, во время помазания Иисуса неназванной женщиной в Вифании, протест происходит не от расплывчатого “некоторых”, как в Марка 14:4, а конкретно от “Иуды Искариота, одного из его учеников (того, кто собирался предать его)” (12:4). И Иоанн объясняет этот протест комментарием: «6 Он сказал так не потому, что пекся о бедных, а потому, что был вор: он носил общую сумку с деньгами и нередко запускал туда руку». (12:6). Наконец, в ночь ареста Иисуса, Иоанн дважды упоминает дьявола в связи с Иудой: “Дьявол уже внушил Иуде, сыну Симона Искариота, мысль предать Иисуса. И во время ужина" (13:2); “И в тот же миг, когда Иуда взял хлеб, вошел в него Сатана. «Делай скорей, что задумал», — сказал ему Иисус". (13: 27).

Все это просто обычное наше воображение: Иуда сделал это за деньги; Иуда сделал это, потому что он был вором, и так далее. Ученые и писатели добавили еще несколько причин. Например, Иуда убедился в том, что ненасильственное сопротивление не сработает, и в конечном счете был глуп. Или, опять же, он стал бояться, что его арестуют вместе с Иисусом, и лучшим решением было предать Иисуса и спасти себя. Но Марк делает акцент не на мотиве Иуды, что бы это ни было, а на членстве Иуды в двенадцати. Обратите внимание, как он использует его почти как название каждый раз, когда он упоминает Иуду после 3:19 (14:10, 43). Он всегда "Иуда - один из двенадцати" на всякий случай, если мы случайно забудем об этом. Идентичность Иуды среди двенадцати, а не мотив Иуды предательства Иисуса, является акцентом Марка. Его предательство - это просто худший пример того, как самые близкие к Иисусу подвели его в Иерусалиме. Предатель заключил соглашение с теми, кто сотрудничает с имперским правлением. Итак, среда заканчивается, и заговор приведен в действие.

«12 В первый день праздника Пресных Хлебов, когда приносят в жертву пасхального ягненка, ученики спросили Иисуса: «Где Ты будешь есть пасхального ягненка? Скажи, мы пойдем и приготовим». 13 Тогда Он послал двух учеников, сказав им: «Ступайте в город. Вам встретится человек, несущий кувшин с водой. Идите следом за ним 14 и хозяину дома, куда он войдет, скажите: „Учитель спрашивает: ,Где комната, в которой Я буду есть с учениками пасхального ягненка?'" 15 И он вам покажет большую комнату наверху, где все уже устроено и готово для праздника. Там для нас и приготовьте». 16 Ученики отправились. Придя в город, они нашли все так, как Он сказал, и приготовили пасхального ягненка». (14:12-16)

История Марка о последней недели Иисуса движется к своей кульминации. В среду Иисус был помазан на погребение неназванной последовательницей и появляется предатель - из двенадцати ближайших к нему учеников. В четверг события, начавшиеся в среду, разворачиваются. Для большинства христиан литургическое празднование "Великого четверга", как известно, является одним из самых торжественный дней самой Священной Недели христианского года. Наряду с Вербным воскресеньем, Страстной пятницей и Пасхой, это самый известный день Святой недели. Святой четверг полон драмы. Вечером Иисус ест последнюю трапезу со своими последователями и молится об избавлении в Гефсимании; он предан Иудой, отвергнут Петром и брошен остальными своими учениками. Арестованный в темноте, он затем допрашивается и приговаривается к смерти первосвященником и его советом, местными сотрудниками с имперской властью. Все это происходит до рассвета пятницы. И поскольку мы следуем "за часами" в повествовании Марка, наше обращение к пятнице в следующей главе начнется “на рассвете", когда Иисус будет передан из-под стражи храмовых властей имперскому правителю.

Прежде чем мы вернёмся к рассказу Марка о четверге, мы отмечаем, насколько истории этого дня отличается от того, что есть в Евангелии от Иоанна. Во-первых, датировки другие. В Евангелии от Марка (которому следует Матфей и Лука) трапеза Иисуса со своими учениками - это пасхальная трапеза. У Иоанна это не так, скорее у него четверг - это день перед Пасхой, и ягнята, которые будут съедены во время пасхальной трапезы в пятницу вечером, будут убиты в пятницу Днем, примерно в тот же час, когда Иисус умрет на кресте. Причина – у Иоанна, конечно, богословская: Иисус - новый Пасхальный агнец. Во-вторых, размер текста посвященного последнему собранию Иисуса со своими учениками, сильно отличается: у Марка, девять стихов (14: 17-25); в Иоанна, пять глав (13-17), часто называемых “прощальным разговором Иисуса".

В-третьих, то, что происходит на этом собрании, также очень отличается от остальных текстов. В Евангелии от Марка (за которым следует Матфей и Лука) Иисус говорит слова, которые в несколько различных формах стали центральными для христианского празднования Вечери Господней (Евхаристии, Мессы или Причастия): «это мое тело, это моя кровь». Иоанн ничего об этом не говорит. Вместо этого у Иоанна есть история об Иисусе, омывающем ноги своих учеников (13: 3-11), ритуал, часто включаемый в христианское празднование Святого Четверга. Наконец, мы отмечаем, что название этого дня "Великий четверг” основано на истории Иоанна: “Великий" происходит от латинского слова "mandate" - новой заповеди, - что Иисус дает своим последователям в Иоанна 13:34: «Я даю вам новую заповедь: любите друг друга. Как Я вас полюбил, так и вы любите друг друга». Конечно, эти различия не означают, что Иоанн должен быть проигнорирован в службах в Великий четверг. Просто, эти особенности рассказа Иоанна, не являются частью истории Марка о четверге.

Увертюра Марка к четвергу - это подготовка к пасхальной трапезе, которая будет вечером (14: 12-16). Иисус говорит двум своим ученикам отправиться в город, где их встретит "человек, несущий сосуд с водой". Они должны спросить его и следовать за ним в гостевую комнату, где "учитель" может устроить пасхальную трапезу со своими учениками. Ученики следуют наставлениям Иисуса, находят комнату и готовят там пасхальную трапезу.

Подробности в этом отрывке напоминают о подготовке к въезду Иисуса в город в Вербное воскресенье. В обоих случаях Иисус посылает двух своих учеников, говорит им, что и где искать и что говорить. В первом случае подготовка была публичной демонстрацией, антиимперским входом, подтверждающим ненасилие, которое противостояло насильственному триумфальному входу имперской власти, а именно Пилату, для контроля над толпой Пасхи.

Во втором случае подготовка идёт скрытно. Увертюра четверга следует за стихом, в котором говорится, что Иуда “начал искать возможность предать его” (14:11). Сообщая, что Иисус послал двух учеников, чтобы сделать тайные приготовления для пасхальной трапезы, Марк "утаивает" Иисуса от Иуды и тот не знает точное местоположение, так что Иуда не может сказать властям, где найти Иисуса во время трапезы. Эта трапеза - то, что мы будем называть Новой Пасхой - имеет большое значение, и Иуде нельзя позволить мешать ее завершению.[10]

Как рассказывает Марк, Иисус знает, что произойдет. Мы не должны относить это к сверхъестественному предвидению. Иисус, должен был знать, что петля затягивается, что крест приближается. Он не мог не обращать внимания на враждебность властей, и он вполне мог рассматривать его арест и казнь как неизбежные - не из-за Божественной необходимости, а из-за того, что он мог видеть вокруг себя.

«26 Пропев псалом, они ушли на Масличную гору. 27 Иисус говорит им: «Все вы отступитесь от Меня, как сказано в Писании: „Сражу пастуха — и овцы разбегутся". 28 Но после того, как Я воскресну, вы найдете Меня в Галилее». 29 «Даже если все отступятся, я нет!» — возразил Петр. 30 «Верно тебе говорю, — сказал ему Иисус, — сегодня, в эту самую ночь, прежде чем дважды пропоет петух, ты трижды от Меня отречешься». 31 Но Петр говорил с еще большим жаром: «Даже если придется с Тобой умереть, не отрекусь!» Так говорили и все остальные. 32 Они приходят в одно место, оно называется Гефсимания. Иисус говорит ученикам: «Посидите здесь, пока Я буду молиться». 33 Он берет с собой Петра, Иакова и Иоанна. Ужас и тоска охватили Иисуса. 34Он говорит им: «Душа Моя томится смертельно, побудьте здесь, но не спите!» 35 Он немного отошел, пал на землю и стал молиться, чтобы миновал Его этот час, если это возможно. 36Он говорил: «Абба, Отец! Ты все можешь! Избавь Меня от этой чаши! Но пусть будет не так, как хочу Я, а как Ты». 37 Он возвращается, застает их спящими и говорит Петру: «Симон, ты спишь? И часа не мог пробыть без сна? 38Не спите, молитесь, чтобы устоять в испытании! Дух отважен, но бессильна плоть!» 39 Он снова отошел и молился теми же словами. 40И снова, вернувшись, застал их спящими. У них слипались глаза, и они не знали, что Ему ответить. 41В третий раз приходит Он и говорит: «Все еще спите, отдыхаете? Кончено! Настал час: вот Сына человеческого отдают в руки грешников. 42 Вставайте, идем! Смотрите, предатель уже близко». 43 Он еще не договорил, как появился Иуда, один из двенадцати, и с ним толпа с мечами и кольями, которую послали старшие священники, учителя Закона и старейшины.44 Предатель заранее условился с ними о знаке, он сказал: «Кого я поцелую, тот и есть Иисус, берите Его и уводите под надежной охраной». 45 Иуда направляется прямо к Иисусу. «Рабби!» — говорит он. И крепко поцеловал Иисуса. 46 Иисуса тут же схватили и взяли под стражу. 47 Один из тех, кто был рядом, выхватил меч, ударил слугу первосвященника и отсек ему ухо. 48 Тогда заговорил Иисус: «Разве Я разбойник, что вы пришли за Мной с мечами и кольями? 49 Каждый день Я был у вас в Храме и учил, и вы Меня не брали. Но пусть исполнятся Писания!» 50 Тогда все покинули Его и убежали. 51 Какой-то юноша шел за ними в одном покрывале, накинутом на голое тело. Они схватили его, 52но он, оставив у них в руках покрывало, убежал голый.» ( 14:26-52)

По окончании трапезы Иисус и ученики поют гимн и выходят из комнаты наверху. Они покидают город и отправляются в район у подножия Елеонской горы, известной как Гефсимания, примерно в ста метрах от Восточной стены города. Это самый длинный раздел в рассказе Марка о четверге (14: 26-52, в общей сложности двадцать семь стихов). В нем:

Иисус говорит своим ученикам, что все они станут дезертирами.

Петр клянется, что он не оставит Иисуса, а Иисус говорит ему: «прежде, чем петух пропоет дважды, ты трижды отречешься от меня».

Иисус говорит трем ближним ученикам (Петру, Иакову и Иоанну) бодрствовать, пока он молится. Три раза они засыпают, и каждый раз им выговаривается Иисус.

Иисус молится об избавлении.

Иуда прибывает с группой храмовых солдат, и Иисус арестован.

Ученики бегут.

"53 Иисуса отвели к первосвященнику. Туда собрались все старшие священники, старейшины и учителя Закона. 54 А Петр шел за ними поодаль, вошел во двор первосвященника и, сев среди слуг, стал греться у огня. "Старшие священники и весь Совет искали показаний против Иисуса, чтобы осудить Его на смерть, но не могли найти.56 Хотя и много было лжесвидетелей, но их показания не совпадали. 57 Но нашлись люди, которые дали против Него вот какие ложные показания: 58 «Мы сами слышали, как Он говорил: „Я разрушу этот рукотворный Храм и в три дня выстрою другой, нерукотворный"». 59 Но даже эти показания у них не совпадали.60 Тогда первосвященник, став посредине, спросил Иисуса: «Ты ничего не отвечаешь на их показания против Тебя?» 61 Но Иисус молчал и не давал ответа. Первосвященник снова спросил Его: «Ты — Помазанник, Сын Благословенного?» 62 «Я, — ответил Иисус, — И вы увидите Сына человеческого сидящим по правую руку Всемогущего и идущим с облаками небесными» 63 Первосвященник, разодрав на себе одежды, сказал: «Зачем нам еще свидетели? 64 Вы сами слышали кощунство! Каким будет ваше решение?» И все признали Его виновным и приговорили к смерти. 65 Кое-кто из них стал плевать в Него и, закрыв Ему лицо, бил по голове и говорил: «Вот теперь пророчествуй!» Затем Его стали избивать слуги." (Мк 14:53-65)

Теперь Иисус отвели к храмовым властям, которых называют именами "собрались все старшие священники, старейшины и учителя Закона»(14:53) и как «Старшие священники и весь Совет» (14:55). То, что следует, часто называют испытанием Иисуса перед первосвященником и всем Советом, что приводит к осуждению Иисуса к смерти. Как сказано в Евангелии от Марка и других Евангелиях, это побудило большинство христиан на протяжении веков возлагать главную ответственность за смерть Иисуса на самых высокопоставленных членов еврейского народа и, таким образом, некритично, на “евреев". История допроса и осуждения Иисуса первосвященником и его советом часто становилась основанием для террора евреев в последующие века.

Таким образом, мы должны сделать паузу для некоторых исторических комментариев. Хотя наша цель состоит в том, чтобы раскрыть историю Марка о Страстной неделе, а не реконструировать историю за ней, здесь важно сделать это и подчеркнуть:

* Скорее всего, Марк (и другие ранние христиане) точно не знали, что произошло. Причина в том, что, согласно Марку (и другим евангелиям), после ареста Иисуса с ним не было последователей (все они бежали). Хотя можно представить, что кто-то в кругу первосвященника позже раскрыл то, что произошло, мы не можем быть абсолютно уверены в этом. Таким образом, судебная сцена может представлять собой пост-пасхальное христианское рассказы, а не реальная история. Мы должны помнить, что это способ, которым Марк рассказывает историю около 70 года.

* Неясно, следует ли нам думать, что у Марка представлен официальный "суд“ или неофициальный. “Суд” подразумевает под собой правовой порядок, который следует принятым правилам того времени; “слушание” подразумевает под собой юридических или даже экстра-юридической процедуры. Более того, ”Совет“, о котором говорил Марк, возможно, не был Синедрионом более поздних веков, а ”тайный совет", состоящий из первосвященника и его круга советников.

* Власти храма не представляли евреев. Вместо того, чтобы представлять еврейский народ, они, как местные коллаборационисты имперской властью, были угнетателями подавляющего большинства еврейского народа. Они не представляли еврейский народ больше, чем коллаборационистские правительства Европы во время Второй Мировой войны или во времена Советского Союза представляли свой народ.

Рассказ Марка об судебном разбирательстве над Иисусом перед властями храма состоит из трех этапов, первый из которых сбор свидетельство против Иисуса в 14: 55-59,второй опрос Иисуса в 14: 60-62 и последний с вердиктом о кощунстве в 14: 63-65.

На первом этапе суда над Иисусом, свидетели расходятся во мнениях. Марк дважды говорит, что люди "давали ложные показания против него” и" их показания не совпадали" (14:56-57, 59). Марка также передаёт содержание обвинений: «мы слышали, как он говорил: я разрушу храм сей рукотворный, и через три дня воздвигну другой, нерукотворный» (14:58). Это обвинение повторяется против Иисуса под крестом: «те, кто прошел мимо, высмеивали его, качали головой и говорили: Ага! Вы, кто разрушит храм и построит его через три дня» (15: 29). Иисус, однако, не ответил на эти ложные обвинения на суде (14: 60-61).

Решающая развязка происходит с ответом Иисуса. Иисус говорит: «Я, - ответил Иисус, И вы увидите ‘Сына Человеческого’ сидящим по правую руку Всемогущего и идущим с облаками небесными» (14:62). Его ответ начинается с того, что переводится как утверждение: "я есть". Но, как кратко сказано в главе 1, греческую фразу "эго эими" можно перевести либо как декларативную (и, следовательно, как аффирмацию), либо как вопросительную «я есть?» И, как также упоминалось в главе 1, Матфей и Лука оба читали у Марка как двусмысленное выражение. У Матфея: "Вы так сказали "(26: 64); У Луки есть “ты говоришь, что я есть " (22:70). Тем не менее, первосвященник, по-видимому, слышит это как утверждение, ибо это является основанием его обвинительного приговора. Примечательно, что Иисус осуждается на основании того, что выглядит как христианское исповедание после Пасхи о значении Иисуса: «он Мессия, Сын Божий, который придет снова».

Оставшийся ответ Иисус поднимает тему “Сына Человеческого”: «Вы увидите ‘Сына Человеческого’, сидящего одесную Всемогущего и грядущего с облаками небесными». Обратите внимание на одинарные кавычки в двойных кавычках; они указывают на то, что ответ Иисуса включает цитату, в частности, из Даниила 7, которая говорит о том, что «один, как Сын Человеческий, идет с облаками небесными», которому должен был быть дано «владычество и слава и царство, что все народы, нации и языки должны служить ему» и чье «владычество - это вечное владычество, которое не пройдет» и чье "царство никогда, не будет уничтожено" (7:13– 14). Современный перевод “один, как Сын Человеческий” (как в Новой Пересмотренной стандартной версии) является "один, как человек ”, но важно понимать, что оригинальный язык Даниила 7:13 читает “один, как Сын Человеческий”, и это фраза, которая повторяет Марк.

Из-за важности реакции Иисуса, в рассказе Марка, мы должны сделать паузу и задуматься о значении перехода от “Мессии, сына Благословенного” к “Сыну Человеческому". Напомним, что, когда Петр исповедал Иисуса как Мессию в 8:29, Иисус не отрицал этого, но переосмыслил или заменил этот титул сразу другим - "Сыном Человеческим", предназначенным для казни и воскресения в 8:31. Возможно, для Марка титул "Мессия" предполагал лидера, который будет использовать насилие, чтобы освободить Израиль от военной мощи Римского имперского гнета. Это не было видением Иисуса Марком, поэтому ”Сын Человеческий" был его предпочтительной заменой, чтобы избежать какой-либо двусмысленности между жестоким и ненасильственным мессией.

Цитата Марка Даниила 7 требует тщательного рассмотрения. Начнем с предыстории этой главы. В 167 г. до н. э. сирийский правитель Антиохий IV Епифан начал религиозное преследование евреев, отказавшихся принять полную ассимиляцию в свою Эллинистическую империю. Некоторые евреи (которых мы знаем как Маккавеев), взялись за оружие и успешно воевали на своей земле против империи, в то время как другие евреи обратились к видениям и надеждам на абсолютный божественный суд, против всех империй прошлого, настоящего и будущего. Империи ассоциировались с хаосом, морем и зверскими силами. Трансцендентный суд Божий предполагал торжество порядка над хаосом, неба над морем и человека над звериными силами.

Даниил 7 записей одно такое видение, в котором Бог ведет небесный суд против всех крупных империй до и включая Антиоха IV. Вавилонской, Медеанской, Персидской и Македонской империи просматривал как звери, выходящих из хаоса бушующего моря, но Македонцы Александра были более “страшные и ужасные”, чем все, что предшествовало им (7:4-7). Его генералы разделили империю между собой и были похожи на “рога" этого зверя Александра; Антиох IV был "высокомерным" мини-рогом (Дн. 7:8, 11, 20).

На небесах "суд сидел при дворе, и книги открывались" перед престолом Древнего Днями. Решение, представляемое как пророчески данное в начале этой последовательности четырех империй, предназначено для их окончательного уничтожения. И это должно быть их заменой:

«13 И видел я в моем ночном видении: С облаками небесными приближается некто — словно бы человек. Он приблизился — и подвели его к Древнему Днями. 14 И даны ему были власть, честь и царство, и все народы, племена и народности ему покорились. Власть его — власть вечная, непреходящая, и царство его нерушимо» (Дн 7:13-14)

Пятая и последняя империя дана не зверю, а человеку. Предыдущие империи символизируются зверями, царство Божье - человеческой фигурой. В конце концов, она спустится на землю и "народу святых Всевышнего будут отданы царственность, власть и величие всех царств под небесами. Царство его — царство вечное, всякая власть подчинится и покорится ему " (7:27). Нет подробностей о том, как, где и когда это произойдет, но Бог уже вынес суд, и поэтому он божественно неизбежен.

Даниил 7, таким образом, является антиимперским видением и антиимперским текстом: империи, которые угнетали народ Божий на протяжении веков, все оцениваются отрицательно, и положительное заверения дается Сыну Человеческому, символу народа Божьего, которому дано вечное Царство Бога. Все это подразумевается при использованием необычного именования ”Сын Человеческий" для Иисуса у Марка. Описание «один, как Сын Человеческий» (”один, как человек") из Даниила 7 становится названием "Сын Человеческий" (или ”человек") в его версии Евангелия. Именно для Иисуса было предназначено Божье Царство на земле и, конечно же, оно было назначено Иисусу от имени людей избранного Богом народа. Иисус как Сын Человеческий должен быть прочитан на общем фоне Даниила 7 и конкретном фоне использования Марком этого титула для Иисуса в этом кульминационном моменте в 14:62. Это использование имеет три взаимосвязанных аспекта:

Первый аспект: Иисус как Сын Человеческий с земной властью 2: 10, 28

Второй аспект: Иисус как Сын Человеческий в смерти и воскресении 8:31;9:9, 12, 31; 10:33, 45;14:21, 41

Третий аспект: Иисус как Сын Человеческий, возвращающийся с небесной силой и славой 8: 38; 13:26; 14:62

Другими словами, все это не будущее, а скорее строки о настоящем в будущем. Иисус, Сын Человеческий, человек, которому уже дано Царство Божие, и, даже если оно будет установлено в будущем, но оно[Царство] уже на земле. Это Царство еще не явлено в силе и славе, но оно уже здесь в смирения и служения. Его присутствие сейчас известно только в вере (1:15), но в один прекрасный день оно будет явлено всем (9:1). Марк думал, что это произойдёт “в этом поколении”, но этот день, конечно, отстоит не менее двух тысяч лет от тех событий. Но, его претензии понятны. Бог дал Царство Иисусу и всем предлагается войти в него, но, как три пророчества, реакции и ответы уже дали понять, что предполагает следование за Иисусом через смерть в воскресение и жизнь здесь, под в мире императорских норм жизни (8:34; 9:35; 10:42-45).

Мы возвращаемся к повествованию Марка об Иисусе перед первосвященником и его Советом. То, что остается на этом третьем этапе судебного процесса, - это приговор и жестокое обращение, начало физических страданий Иисуса:

«63 Первосвященник, разодрав на себе одежды, сказал: «Зачем нам еще свидетели? 64 Вы сами слышали кощунство! Каким будет ваше решение?» И все признали Его виновным и приговорили к смерти. 65 Кое-кто из них стал плевать в Него и, закрыв Ему лицо, бил по голове и говорил: «Вот теперь пророчествуй!» Затем Его стали избивать слуги». (Мк 14:63-65)

Иисус был приговорен к смерти, и теперь он будет передан Пилату. Это еще не рассвет. Когда наступит следующий день пятница , Иисус будет передан Римскому правителю. Конец и начало—рядом.

"66 А Петр в это время был внизу, во дворе. Приходит туда одна из служанок первосвященника,67 видит Петра, который грелся у огня, и, всмотревшись в него, говорит: «А ты тоже был с этим назарянином, с Иисусом». 68 Но Петр отрицал: «Я ничего не знаю, не понимаю даже, о чем ты говоришь». И вышел наружу, в передний двор. Тут запел петух. 69 Служанка, увидев его, опять сказала стоявшим рядом: «Это один из тех». 70 Петр снова отрицал. Немного погодя стоявшие во дворе сказали Петру: «А ты и вправду из тех. Ты ведь из Галилеи». 71 Но он клялся и божился: «Не знаю я человека, о котором вы говорите!» 72 тут во второй раз запел петух. Вспомнил Петр слова, которые сказал ему Иисус: «Прежде чем дважды пропоет петух, ты трижды от Меня отречешься». И разрыдался». (14:66-72)

Последовательность 14: 53-72 является последней из трех обрамляющих эпизодов, созданных в описании страстей Иисуса. Как отмечалось в начале главы 2, отрицание Петром обыкновенной идентичности Иисуса (Иисуса Назарянина) обрамляет исповедание Иисусом его собственной необыкновенной идентичности (Сына Человеческого):

Эпизод A1: Петр следует за Иисусом в дом первосвященника. 14:53 – 54

Эпизод B: Иисуса допрашивают и он исповедует свою идентичность. 14:55 – 65

Эпизод A2: Петра допрашивается и он отрекается от Иисуса. 14:66 – 72

Марк подчеркивает эти "кадры" двойным упоминанием Петра “греющего у огня" в 14:54 и 14:67. И контраст очень очевиден. Петра допрашивают и он с испугом отвечает случайным свидетелям. Иисуса допрашивается и он смело отвечает официальному первосвященнику.

Марк, как всегда, пишет для тех христиан, которые подверглись смертельному преследованию у себя на родине во время Великого восстания 66-74 годов нашей эры. Марк заставил Иисуса предупредить их о внутрисемейных предательствах и предательствах в те страшные годы: ”брат предаст брата насмерть, а отец - своего ребенка, и дети восстанут против родителей и предадут их смерти " (13: 12). Обрамление исповедания Иисуса с отрицаниям Петра предлагает этим христианам тройное утешение!

Во-первых, тем, кто подражал Иисусу, а не Петру, аплодировали за их мужество. Во-вторых, даже тех, кто подражал Петру, а не Иисусу, утешает надежда на покаяние и прощение. Марк говорит, что, после его отказа, “Петр вспомнил, что Иисус сказал ему: прежде чем петух пропоет дважды, ты трижды отречешься от меня "и заплакал" (14: 72). В-третьих, ни отрицания, ни даже предательства не являются худшим грехом против Иисуса или Бога. Худший грех - отчаяние -потеря веры, и что искренние покаяние всегда, всегда получит прощение. Если бы Иуда сокрушился сделанному, заплакал и покаялся, он бы тоже был прощен. Петр появляется в 16: 7, Иуда никогда уже не появляется в истории Марка.

День распятия Иисуса - самый священный день христианского года. В греческом христианстве это называется "Святая и Великая пятница“, на романских языках, ”Святая пятница “ и на немецком языке – «Скорбная пятница». В англоязычном мире это, конечно, "Хорошая пятница"(Good Friday). Происхождение английского названия неясно; это может быть связано с "Божьей"(God) пятницей или, возможно, началось как “хорошая” пятница. В любом случае, это могло прийти из Германии, где этот день был также известен как Gottes Freitag(“Божья пятница”) и Gute Freitag(“страстная пятница”).

Хотя обозначение этого страшного дня как "хорошего" должно поразить нас как несочетаемое, для большинства христиан это не так. Одна из причин - привычка. Другая причина заключается в том, что христиане на протяжении веков утверждали, что в этот день, несмотря на ужас происходящего, было совершено искупление мира.

Искупительное значение, придаваемое этому дню, означает, что все мы, кто имел какое-либо приверженность христианству, понимаем, о чем идет речь. Это исходит из глубины веков христианского ритуала и богословских размышлений о смерти Иисуса.

Это знакомое понимание смерти Иисуса подчеркивает его знаменательную жертвенную природу: он умер за грехи мира. Это понимание является частью более крупного комплекса идей, а именно, что все мы - грешники. Для того, чтобы Бог простил грехи, должна быть предложена заместительная жертва. Но для обычного человека было бы неприемлемым жертвоприношение, потому что такой человек был бы грешником и умирал бы только за свои собственные грехи. Таким образом, жертва не должна быть грешником, а совершенным человеком. Только Иисус, который был не только человеком, но и Сыном Божьим, был совершенен, безупречен и без греха. Таким образом, он является жертвой, а Страстная пятница - это тот день, который делает наше прощение возможным.

Поэтому важно понимать, что это не единственный способ понимания смерти Иисуса. Действительно, для того, чтобы эта точка зрения стала доминирующей, потребовалось более тысячи лет. Понимание, обрисованное выше, впервые появилось в полностью развитой форме в книге, написанной в 1097 году св. Ансельмом, архиепископом Кентерберийским.

Аргумент Ансельма гениален , а логика безупречна. Он предполагает правовую основу для понимания наших отношений с Богом. Наши грехи, наше непослушание, это преступление против Бога. Непослушание требует наказания, иначе его не воспринимают всерьез. Поэтому Бог должен требовать наказания, уплаты цены, прежде чем Бог сможет простить наши грехи или преступления. Иисус - это цена. Оплата была произведена, задолженность была ликвидирована. И поскольку Иисус предоставлен Богом, логика также утверждает благодать - но только в правовых рамках.

Это общее христианское понимание выходит далеко за рамки того, что говорит Новый Завет. Конечно, там используются жертвенные образы, но язык жертвенности является лишь одним из нескольких различных способов, которые авторы Нового Завета формулируют смысл казни Иисуса. Они также рассматривают его как “нет” господству над Иисусом (и Богом), как поражение сил, которые правят этим миром, раскрывая их моральное банкротство, как раскрытие пути трансформации и как раскрытие глубины Божьей любви к нам.[11]

Таким образом, по мере того, как мы приближаемся к истории Марка в пятницу, мы должны быть в курсе того, как наши предрассудки, могут помешать видеть, что Марк говорит. В частности, мы будем утверждать, что у Марка вообще нет «заместительного жертвенного» понимания смерти Иисуса.

В дополнение к склонности видеть смерть Иисуса через призму более позднего христианского учения, существует еще одна проблема, когда мы стремимся услышать подлинную историю Марка. А именно, мы чаще всего слышим историю смерти Иисуса как композицию из нескольких Евангелий Нового Завета. Мы делаем то же самое с рождественскими историями, рассказами о рождении Иисуса. От Матфея мы получаем путеводную Звезду и мудрецов; от Луки мы получаем путешествие в Вифлеем, где нет места в гостинице, и пастухи следят за своими стадами ночью.

Так и с историями о смерти Иисуса. Хотя Матфей и Лука в основном следуют повествованию Марка, каждый из них вносит свои изменения. Например, только у Матфея есть сцена Пилата, омывающего руки и криком толпы: "кровь его на нас и на наших детях" (27:25), стих, который играл значительную роль в христианском преследовании евреев на протяжении веков. Только у Луки есть история об Иисусе, явившемся перед Иродом Антипой, а также три "последних слова" Иисуса: "Отец, прости их, ибо они не ведают, что творят”; “Сегодня же будешь со мною в Раю”; и “Отец, в твои руки предаю дух мой” (23:34, 43, 46).

История Великой пятницы в Евангелии от Иоанна содержит гораздо больше диалогов между Иисусом и Пилатом (у Марка Иисус говорит с Пилатом только один раз, а затем молчит). Иоанн также добавляет еще три "последних слова" с креста: своей матери и возлюбленному ученику: "женщина, вот твой сын" и "вот твоя мать"; "я хочу пить"; и "это конец" (19:26-28, 30). Наконец, составное понимание страстной пятницы обычно включает в себя язык Павла и автора письма к евреям: Иисус как жертва за грех и как великий первосвященник, который приносит себя в жертву (9: 11-14).

Таким образом, требуются значительные усилия, чтобы услышать, как Марк рассказывает историю без фильтров, данными другими книгами Нового Завета и более позднего христианского богословия. Эти фильтры не просто неправильные. Мы должны отложить их, если хотим услышать историю Марка, как он рассказывает.

Мы возвращаемся к общепринятому христианскому пониманию смерти Иисуса: что это была «заместительная жертва» за грехи мира. Размышляя о том, в какой степени этот мотив присутствует у Марка, мы проводим различие между широким и более конкретным значением слова "жертва".

Под широким смыслом понимается жертвование своей жизнью ради дела. Принято называть такие имена, как Мартина Лютера Кинга-младшего, Махатма Ганди, Оскара Ромеро и Дитриха Бонхеффера, жертвующими своей жизнью ради высоких целей. Солдат, убитых в бою, часто называют жертвующим своей жизнью ради своей Родины. В этом смысле можно говорить об Иисусе, пожертвовавшем своей жизнью ради пропаганды Царства Божьего.

Более конкретное понятие жертвы в отношении смерти Иисуса говорит о ней как о заменяющей жертве за грехи мира. Это понимание отсутствует в истории Марка о страстной пятнице; его нет там вообще!

Действительно, такое понимание отсутствует в Евангелии от Марка в целом. Три предчувствия смерти Иисуса в центральной части Марка не говорят, что Иисус должен отправиться в Иерусалим, чтобы умереть за грехи мира. Скорее, они называют Иерусалим местом казни властями. Во всех тексте Марка есть только один отрывок, который может иметь, отчасти, «заместительное жертвенное» значение. Это отрывок, в котором, после третьего предвосхищения своей смерти, Иисус у Марка говорит своим последователям о том, что значит следовать за ним: «и кто хочет быть среди вас первым, тот пусть будет для всех рабом. 45 Ведь и Сын человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, а чтобы служить и отдать Свою жизнь как выкуп за множество жизней». (10:45).

Для многих христиан слово "выкуп” звучит как жертвенный язык, ибо мы иногда говорим об Иисусе как о выкупе за наши грехи. Но это почти наверняка не имеет такого значения у Марка. Как уже упоминалось, греческое слово, переводимое как ”выкуп" (lutron), используется в Библии не в контексте оплаты греха, а для обозначения платежа, произведенного для освобождения пленников (часто из плена на войне) или рабов (часто из долгового рабства). "lutron" является средством освобождения от рабства.

Фраза о том, что Иисус «отдаёт свою жизнь как выкуп за множество жизней» означает, что Он отдал свою жизнь как средство освобождения от рабства. Контекст отрывка в Евангелии от Марка поддерживает такое понимание. Предыдущие стихи есть критика системы господства: «Вы знаете, что у язычников правители и начальники господствуют над ними и великие ими полностью распоряжаются». (10:42). «Но у вас пусть будет не так!» говорит Иисус, а затем использует свой собственный путь в качестве иллюстрации. В отличие от правителей этого мира, «Ведь и Сын человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, а чтобы служить и отдать Свою жизнь как выкуп (lutron) за множество жизней». И это путь для его последователей, чтобы подражать: пусть так будет «среди вас».

Таким образом, Марк не понимает смерть Иисуса как «заместительную жертву» за грехи мира. Утверждения об обратном, могут указывать только на ошибочное прочтение, только что изученного нами отрывка.

Как же тогда Марк понимает смерть Иисуса? Как сообщает его история Великой Пятницы, он видит смерть Иисуса как казнь властями, из-за его вызова системе господства. Решение храмовых властей принять против него меры, было принято после его подрывного действия в Храме. Эти местные коллаборационисты передали его имперской власти, которая затем распяла его по обвинению, которое было одновременно и неразрывно политическим и религиозным: «Царь Иудеев».

Марк понимает смерть Иисуса как суд над властью и Храмом. "Первосвященники, старейшины и книжники" убили его, точно как сказал Иисус. На этот суд указывает тот факт, что, когда Иисус умирает, над городом и землей приходит тьма, и надвое в храме разрывается надвое. И римский сотник выносит суд против своей собственной империи, которая только что убила Иисуса: "истинно, этот человек, а не император, является Сыном Божьим”.

В нескольких местах своей истории Страстной Пятницы, Марк повторяет и иногда цитирует еврейскую Библию. Прежде чем описывать, как это формирует его интерпритативную структуру, мы прокомментируем общий христианский способ видеть связь между тем, что мы называем Ветхим Заветом и Новым Заветом.

Многих из нас, выросших в Христианстве, учили, что отношения между двумя заветами - это отношения пророчества и исполнения. Ветхий Завет пророчествует о пришествии Мессии, и это исполнилось в Иисусе. Эта связь пророчества и исполнения обычно понималась как предсказание и исполнение. Многие из нас узнали, что в Ветхом Завете было множество предсказаний прихода Иисуса и событий его жизни. Они не только показали, что Иисус был Мессией, но и доказали истину Библии, и, таким образом, христианство — сверхъестественно вдохновленное Писания, может предсказать так точно будущее.

Этот способ видеть отношения между двумя заветами оказывает важное влияние на то, как видится жизнь и смерть Иисуса. Это легко и естественно, если не неизбежно, приводит к выводу, что все должно было произойти таким образом. Эти события были предопределены, и являются частью Божьего "плана спасения". Они [события] происходили по Божественному плану и были необходимы. Божественное предопределение: Бог спланировал это таким образом. Божественная необходимость: это должно было произойти таким образом. И это часто связано с заместительным жертвенным пониманием смерти Иисуса: смерть Иисуса была предопределена и необходима, потому что Бог может прощать грехи только через адекватную «заместительную жертву».

Мы видим, отношения между Еврейской Библией и Новым Заветом совсем по-другому, как и большинство современных учёных. Еврейская Библия была священным Писанием ранних христиан, и многие из них знали её очень хорошо, независимо от того, слышали ли это устно или умели читать. Таким образом, рассказывая историю об Иисусе, они использовали для этого Язык Еврейской Библии.

Эта практика привела к тому, что мы называем «историзированными пророчествами», т.е. когда фрагмент текста из книг Пророков, используется в повествовании как основа для создания нового эпизода и его понимания.

Чтобы проиллюстрировать этот процесс, мы используем два примера из Евангелия от Матфея, мастера «историзированных пророчеств». В своей истории о младенчестве Иисуса, Иосиф и его семья возвращаются из Египта после их бегства туда, чтобы избежать преследования Ирода. Матфей говорит об их возвращения как исполнение пророчества из пророка Осии: «из Египта воззвал я сына моего» (11:1). В Осии этот отрывок относится к Исходу. Это говорит о Божьей любви к Израилю и о том, что Бог сделал для этого, особенно избавление во время Исхода — Божье “призвание сына своего” Израиля “из Египта". Матфей берет этот отрывок и говорит, что этот отрывок, «на самом деле», ссылается на Божье призвание его “сына”— Иисуса—из Египта. Это историзация пророчества: используя отрывок из Ветхого Завета в рассказе последующей истории.

Второй пример: когда Матфей рассказывает историю самоубийства Иуды в конце его Евангелия, он берёт отрывоки из пророков, связывая его с ценой предательства Иисуса, тридцать серебряников. В 27:9 Матфей повторяет отрывок из Захарии 11:13 (неправильно приписывая его Иеремии), в котором говорится о том, что тридцать сиклей серебра возвращаются в храмовую сокровищницу.

Иногда трудно понять, используется ли "историзированное пророчество" для комментариев о чем-то, что на самом деле произошло, или старый текст используется для создания подходящего эпизода. Но такое различение не является нашей теперешней проблемой. Смысл, скорее, в том, чтобы использование текстов из Еврейской Библии в рассказе об Иисусе, создают толковательную систему (герменевтику) рассказчика.

После этого небольшого пролога, мы обратимся к использованию Марком Еврейской Библии в истории Страстной Пятницы. Мы уже видели некоторые из них, например, в использовании «темноты» днём. Теперь мы сосредоточимся на других использованиях Еврейской Библии у Марка, а именно на частом цитировании у него Псалма 21(22). Его вступительные слова являются заключительными словами Иисуса: "Боже мой, Боже мой, почему ты оставил меня?" История о солдатах, бросающих жребий для одежды Иисуса, повторяет Псалом 21: 18 «они меж собой делят одежду мою — кидают жребий, кто рубаху возьмет». Две фразы из псалма 21:7 повторяются, когда Марк говорит, что «Как увидят — смеются надо мной. Головою качают, глумясь» (21:29, 31).

Как эти отрывки следует понимать? В общих рамках христианских предсказания и исполнения Псалом понимается, как будто в нем содержатся предсказания деталей смерти Иисуса. В рамках “историзированного пророчества" они рассматриваются как использования Марком псалма для интерпретации смерти Иисуса. То ли псалом «генерирует» некоторые детали истории, или он используется для комментариев о том, что произошло реально!? Например, действительно ли Иисус цитировал вступительный стих, когда он умер? Возможно. И действительно ли солдаты разыгрывали одежду крестьянина, или псалом создал эту деталь? Кажется маловероятным. Но смысл в том, опять же, что использование псалма 21 предполагает интерпретативную структуру Марка.

Как часть Еврейской Библии, Псалом 21 - это молитва об избавлении. Молитва описывает человека, испытывающего огромные страдания и сильную общую враждебность. Как страдалец Иов, не понимает, почему он страдает, но чувствует себя брошенным Богом, которому он верен. Хотя он верил в Бога с самого рождения, теперь он презираем, и над ним издеваются. Он чувствует себя брошенным всеми, друзьями и Богом. Он боится, что скоро умрет.

«14 Словно лев, что над добычей рычит, на меня раскрывают свою пасть! 15 Я как пролитая вода, кости больше не держат друг друга, сердце, как воск свечи, тает в моей груди. 16 Моя сила что сухой черепок, мой язык к небу присох. Ты низвел меня в прах могильный. 17 Окружили меня псы, свора злобная обложила, прокусили мне руки и ноги» (Пс 21:14-17)

Действительно, он чувствует себя так близко к смерти, что зеваки начинают делить его имущество: “они смотрят и делают из меня зрелище; делят одежды мои между собой и об одежде моей бросали жребий". Таков, кажется, смысл этого отрывка в контексте самого псалма.

Затем меняется настроение псалма. Отчаянные страдания и мучения первой половины, сменяются, во второй половине, молитвой благодарения за освобождение и оправдвние. Обе части объединяются, чтобы создать псалом боли и избавления, праведного страдальца, вопиющего, а затем защищённого Богом.

Частое использование Марком языка из этого псалма говорит о том, что он и его сообщество видели смерть Иисуса таким образом. Это были страдания и смерть того, кто был праведным, осужденным силами этого мира и который будет оправдан Богом.

Наша точка зрения не в том, что Марк слышал реальный крик об оставлении Иисуса, как иногда предлагают некоторые интерпретаторы, которые затрудняются представить, что Иисус мог действительно чувствовать себя оставленным Богом и что Марк видел, что боль была настоящая. Наша точка зрения, скорее, заключается в том, что использование Марком этого псалма предполагает более широкие рамки, в которых он понимал смерть Иисуса в целом - смерть вела к оправданию. Для Марка, как и для других ранних христиан, История страстной пятницы неполна без Пасхи.

Должна ли была произойти смерть Иисуса? Есть две совершенно разные причины, почему можно так думать. Одна - Божественная необходимость, другая - человеческая неизбежность. Начнем с первого. Это произошло, потому что на это была воля Бога? Мы уже затрагивали эту тему, когда описывали последствия пересмотра отрывков в Еврейской Библии как "предсказания" жизни и смерти Иисуса. Теперь мы рассмотрим другую причину. Этому вопросу есть чему нас научить, когда мы размышляем о значении и значении Страстной Пятницы.

Как упоминалось ранее в этой главе, к тому времени, когда Марк писал, раннее христианство уже разработало несколько интерпретаций смерти Иисуса. Все они целенаправленные и провиденциальные: через это событие Бог совершил нечто великое. И все они являются ретроспективными: они оглядываются назад на смерть Иисуса и видят в ней провиденциальную цель, которая не приходила в голову его последователям до или сразу же после его смерти, и они возвращают с этой цель обратно к этому событию.

Это легко приводит к выводу о том, что смерть Иисуса должна была произойти неизбежно. Но является ли этот вывод правильным? Мы начинаем свое размышление об этом вопросе с истории из Еврейской Библии, в которой мы видим то же сочетание ретроспективы и перспективы. В книге Бытия 37-50 говорится об Иосифе и его братьях, отцах двенадцати колен Израиля. Из зависти братья продают Иосифа в рабство, когда он молод, и он попадает в Египет. На протяжении десятилетий он поднимается во власти, и достигает позиции, уступающей только фараону, правителю Египта. Голод в земле Ханаанской вынуждает братья Иосифа прийти в Египет, в поисках пищи. Они не знают, что случилось с Иосифом, жив ли он ещё.

Иосиф встречается с ними и, понятно, они его боятся. Их брат, которого они продали в рабство из злого умысла, теперь обладает силой жизни и смерти над ними. Как второй по силе Фараон, он может делать с ними все, что захочет. Но Иосиф не мстителен. Вместо этого он говорит:

«5 Но не мучьтесь, не терзайте себя за это. Ведь Бог послал меня сюда, чтобы спасти вам жизнь. 6 Вот уже два года, как длится голод, и еще пять лет не будет ни пахоты, ни жатвы. 7 Бог послал меня сюда прежде вас, чтобы ваш род уцелел на земле — уцелел и стал многочисленным». (Быт 45:5-7)

Как рассказывает автор книги Бытие, Иосиф утверждает, что его продали в рабство с предусмотрительной целью: "Бог послал меня - не вы послал меня сюда, а Бог”.

Означает ли утверждение Иосифа - "Бог послал меня" - то, что его братья продали его в рабство по воле Божьей? Нет, ибо никогда не будет воли Божьей продать своего брата в рабство. Это должно было произойти таким образом? Нет - это могло произойти по-другому; можно представить себе братьев, не продающих Иосифа в рабство. Предположительно, они не были предопределены принять такое решение. Ретроспективное переосмысление цели в истории не требует, чтобы мы думали об этом как о Божьей воле или о том, что это должно было произойти таким образом. Скорее, история утверждает, что даже злое деяние продажи брата в рабство было использовано Богом для предусмотренной им цели.

Применяя эту историю Иосифа, как мы можем видеть историю Великой Пятницы? Смерть Иисуса была по воли Божьей? Нет. Никогда не будет воли Божьей, чтобы праведный человек был распят. Это должно было произойти? Могло получиться по-другому. Возможно, Иуда не предал Иисуса. Храмовые власти, возможно, приняли решение не рекомендовать казнь, а принять иное решение. Пилат, возможно, отпустил Иисуса или принял решение о не смертельном наказании. Но это произошло именно так. И как рассказчик Бытия, ранние христианские рассказчики оглядываются назад на то, что произошло, приписывают промыслительные значения Страстной Пятнице. Но это не значит, что Страстная Пятница должна была случится.

Но по другой причине казнь Иисуса была практически неизбежна. Не из-за Божественной необходимости, а из-за человеческой неизбежности - это то, что системы господства делали с людьми, которые публично и энергично их оспаривали. Это часто случалось в Древнем мире. Это случилось с бесчисленными людьми на протяжении всей истории. Ближе к Иисусу, это случилось с его наставником Иоанном Крестителем, арестованным и казненным Иродом Антипой, незадолго до этого. Теперь это случилось с Иисусом. Через несколько десятилетий это случится с Павлом, Петром и Иаковом. Мы должны задаться вопросом, что это было об Иисусе и его движении, которое так спровоцировало власть на вершине систем господства их времени.

Но Иисус был не просто несчастной жертвой жестокости доминирующей системы. Он также был героем, наполненным страстью. Его страсть, его послание, было о Царстве Божьем, о котором он говорил крестьянам, как голос крестьянского религиозного протеста против центральных экономических и политических институтов своего времени. Он привлек последователей и отправился в Иерусалим во время Пасхи. Там он оспорил действия властей в публичных дебатах. Все это было его страстью, которой он был увлечен: Богом и Царством Божьим, Богом и страстью Бога к справедливости.

Страсть Иисуса убила его, или можно сказать так: страсть Иисуса к Царству Божьему привела к тому, что часто называют его страстями, а именно к его страданию и смерти. Но чтобы ограничить страсть Иисуса его страданиям и смертью, нужно игнорировать страсть, которая привела его в Иерусалим. Думать о страсти Иисуса, как о том, что произошло в Страстную Пятницу, - это отделить его смерть от страсти, которая оживила его жизнь.

Теперь вернуться к вопросу, с которого начался этот раздел. Должна была произойти Страстная Пятница? Как Божественная необходимость? Нет. Как человеческая неизбежность? Практически да. Страстная Пятница является результатом столкновения между страстью Иисуса и системами господства его времени.

Важно понимать, что то, что убило Иисуса, не было чем то необычным. У нас нет причин думать, что храмовые власти были нечестивыми людьми. Более того, поскольку империи уходят и приходят, Рим был лучше, чем большинство из них. В этом нет ничего исключительного или ненормального; это просто то, как ведут себя системы доминирования. Столь распространенной является эта динамика, которую, как мы предполагали в начале этой книги, можно также назвать нормой цивилизации. На широком уровне обобщения Страстная Пятница стала результатом столкновения между страстью Иисуса и нормальной жизнью цивилизации.

Эта реализация порождает дополнительное отражение. Согласно Марку, Иисус не умер за грехи мира. Язык заместительной жертвы за грех отсутствует в его рассказе. Но в важном смысле, он был убит из-за грехов мира. Его убила несправедливость систем господства, несправедливость настолько рутинная, что она является частью нормальной жизни цивилизации. Хотя грех означает больше, чем это, он включает в себя это. И таким образом, Иисус был распят из-за грехов мира.

Завершим эту главу еще одним вопросом. Был ли Иисус виновен или невиновен? Поскольку язык, знакомый христианам, говорит об Иисусе как о безгрешном, совершенном, праведном, безупречном и без порока, этот вопрос покажется некоторым удивительным. То об этом стоит задуматься.

Как рассказывает Марк, Иисус был не только наказан как повстанец; он был физически казнен между двумя повстанцами. Был ли Иисус виновен в пропаганде насильственной революции против империи и ее местных коллаборационистов? Нет.

Как рассказывает Марк, был ли Иисус виновен, утверждая, что он Мессия, сын Благословенного? Возможно. Почему возможно и не простое «да»? Марк не сообщает, что Иисус учил этому, и его рассказ об ответе Иисуса на вопрос первосвященника , по крайней мере выглядит, немного неоднозначен.

Как рассказывает Марк, был ли Иисус виновен в ненасильственном сопротивлении имперскому римскому угнетению и местному еврейскому сотрудничеству? О, да. История Марка о последней неделе Иисуса - это последовательность публичных демонстраций и противостояний с системой господства. И, как все знают, это убило его.

После подробного изложения событий с воскресенья по пятницу Страстной Недели Марк вообще ничего не говорит о субботе. Он отмечает, что Иисус был распят и погребен “Уже был вечер. А так как это была пятница, то есть канун субботы, " (15:42). Затем он рассказывает историю в пасхальное воскресенье с обнаружением пустой гробницы: "Когда минула суббота, Мария Магдалина, Мария, мать Иакова, и Саломея купили душистых мазей, чтобы пойти умастить Его. " (16:1). Но как насчет субботы? Как насчет дня, который мы называем Святой Субботой? Неужели ничего не рассказывали о том дне в ранней христианской традиции, или Марк пропустил то, что другие записали? И если мы, христиане, последовали молчанию Марка о Святой Субботе, не потеряли ли мы что-то в этом процессе?

Можете очень ясно увидеть, что опущено Марком, сравнивая два самых известных вероучительных Символа Веры Церкви: Апостольский Символ Веры и Никейский Символ Веры, поскольку они подробно описывают последние дни Святой недели. Апостольский Символа Веры имеет три события в три отдельных дня:

Пятница: пострадал при Понтии Пилате, был распят, умер и погребен.Суббота: сошёл в ад.Воскресенье: третий день он воскрес из мертвых.

Но в Никейском Символе Веры есть только два события в два отдельных дня, и, как у Марке, отсутствует хоть что-то об Иисусе в Святую субботу:

Пятница: ради нас он был распят при Понтии Пилате, умер и был похоронен.Воскресенье: на третий день он воскрес в соответствии с Писаниями.

Событие - "он спустился в ад “ - упоминается в Апостольском Символе Выры, но опущено в Никейском и известно как ”сошествие в ад“ или «сокрушение ада»(«harrowing of hell»). "Harrowing" - это древнеанглийское слово означающее "сокрушение" (robbing), а "ад" - это название христианского место вечного наказания, по еврейский Шеол или по греческий Аид, загробное место небытия. Можно думать об этом, как о могиле очень большого размера. Но, как бы то ни было, в чем смысл этого события?

Чтобы понять полное значение этого таинственного действия Иисуса в день, когда Марк пропускает тихую и пустую субботу, мы оставляем "сокрушение ада" в стороне, чтобы сначала взглянуть на две предварительные еврейские традиции, которые затем соберутся вместе, чтобы объяснить это событие, когда мы вернемся к нему в третьем разделе этой главы.

Марк, как и другие евангелисты описывали казнь Иисуса, думая в рамках Еврейской традиции, которая всегда подчеркивала, как Бог оправдал тех праведных евреев, которые оставались верными при преследованиями и были готовы, при необходимости, мученически умереть за свою веру в Бога. На самом деле, в библейской традиции были две основные модели божественного оправдания праведников. И разница заключается в том, произошло ли Божье оправдание до или после их смерти. Другими словами, в одной традиции Бог вмешался, чтобы предотвратить их мученичество, а в другой традиции Бог награждал их после их мученичества.

Классическим примером первой модели божественного оправдания - спасения в последнюю минуту перед смертью при преследовании - является история Даниила в львином рву (Дан. 5:1-6:28). В этой истории Даниил изображен как верный еврей, живущий среди депортированного руководства своего народа после разрушения первого храма Вавилонянами в начале шестого века до нашей эры. При последнем вавилонском монархе, Валтасаре, ”Тогда Валтасар отдал приказ — и Даниила облачили в пурпур, надели ему золотую цепь на шею и провозгласили его третьим человеком в государстве" (5:29). Но когда Мидийский царь Дарий завоевал Вавилон, другие высокие придворные сговорились против Даниила, уговорили Дария подписать указ о том, что в течение тридцати дней все должны молиться, только обращаясь к Дарию, а затем обвинили Даниила, правильно, конечно, в том, что он по-прежнему молится Иудейскому Богу три раза в день.

Царь Дарий вынужден, по своему собственному указу, но против своей воли, бросить Даниила в Львиный ров, но Бог спасает Даниила:

«19 На другой день царь встал на рассвете и поспешил к яме со львами. 20 Подойдя к яме, где был Даниил, царь с тревогой позвал его: «Даниил, раб Бога живого! Сумел ли Бог твой, которому ты непрестанно служишь, спасти тебя ото львов?» тут Даниил заговорил с царем: «Царь, вовеки живи! 22 Бог мой послал ангела Своего, тот закрыл львам пасть, и они не тронули меня; ведь я ни в чем не виноват перед Богом, да и перед тобой, царь, не повинен ни в каком преступлении». (Дан. 6:19 - 22)

Даниил возвращается к своей былой славе, обвинители (и их семьи!) пожирают львы, и Дарий повелевает, чтобы «Вот мой указ: пусть все подвластное мне царство дрожит и трепещет пред Богом Даниила. Ибо Он — Бог живой и пребудет вовеки, царство Его нерушимо, и власти Его не будет конца». (Дан 6:26). Это прекрасная сказка о том, что все хорошо, что хорошо заканчивается (за исключением съеденных людей и их семей!), но при помощи королевского суда.

Нет сомнений в том, что история и другие подобные ей в библейской традиции освобождения перед смертью или спасения в самую последнюю минуту - подумайте об Иосифе или Сусанне - были бы полезны для верных евреев, столкнувшихся с насмешками или дискриминацией. Но как это могло бы помочь им в ситуациях смертельного преследования, когда Бог не вмешался, и они умерли как мученики? Это вторая традиция, которая стала гораздо важнее первой.

Классический пример второй модели божественного оправдания, спасения после смерти, появляется в книге Премудрости Соломона 2-5, книге, написанной незадолго до времени Иисуса и теперь является частью Апокрифов христианской Библии. В этой более обобщенной истории преследователи намерены угнетать праведников, потому что последние выступают против их “могущества” и обвиняют их в грехе:

«Будем притеснять бедняка праведника, не пощадим вдовы и не постыдимся многолетних седин старца. Сила наша да будет законом правды, ибо бессилие оказывается бесполезным. Устроим ковы праведнику, ибо он в тягость нам и противится делам нашим, укоряет нас в грехах против закона и поносит нас за грехи нашего воспитания; объявляет себя имеющим познание о Боге и называет себя сыном Господа; он пред нами – обличение помыслов наших». (2:10 -13)

Они намерены, как бы, провести большой эксперимент, чтобы увидеть, будет ли Бог защищать верующих:

«он считает нас мерзостью и удаляется от путей наших, как от нечистот, ублажает кончину праведных и тщеславно называет отцом своим Бога. Увидим, истинны ли слова его, и испытаем, какой будет исход его; ибо если этот праведник есть сын Божий, то Бог защитит его и избавит его от руки врагов. Испытаем его оскорблением и мучением, дабы узнать смирение его и видеть незлобие его; осудим его на бесчестную смерть, ибо, по словам его, о нем попечение будет». (2: 16 -20)

Далее Автор продолжает, по крайней мере, с неявной критикой этой модели спасения до смерти, которая заменяется моделью спасения после смерти:

«А души праведных в руке Божией, и мучение не коснется их. В глазах неразумных они казались умершими, и исход их считался погибелью, и отшествие от нас – уничтожением; но они пребывают в мире. Ибо, хотя они в глазах людей и наказываются, но надежда их полна бессмертия». (3:1 -4)

Это, конечно, вторая модель, которая предположительно стоит за евангельскими историями о казни и оправдании Иисуса. Это совершенно ясно в рассказе Марка.

Во-первых, над Иисусом издеваются прохожие, представители власти, и даже распятые вместе с ним, при полном отсутствие упреждающего божественного вмешательства, чтобы спасти его от смерти на кресте, по словам Марка:

«29 Прохожие бранили Его, презрительно качая головой, и говорили: «Эй Ты! Ну что, разрушил Храм и в три дня построил?! 30 Спаси самого себя — сойди с креста!» 31 Так издевались над Ним и старшие священники с учителями Закона. «Других спасал, — говорили они, — а себя спасти не может.32 Помазанник, Царь Израиля! Пусть сойдет с креста у нас на глазах — тогда Ему поверим!» Даже те, что были с Ним распяты, оскорбляли Его». (15: 29 - 32)

Во-вторых, вспомните такие же будущие оправдания из нескольких мест в тексте Марка. Помимо трех пророчеств о смерти, казни и оправдания через воскресение в 8: 31, 9: 31 и 10: 33-34, обетование оправдания повторяется в 13:26: «они увидят Сына Человеческого, грядущего в облаках с великой силой и славой», и снова в 14: 62: «вы увидите Сына Человеческого, сидящего по правую руку от силы и приходящего с облаками небесными». Это, конечно, публичное подтверждение посмертного оправдания. Это не первая, а вторая модель, которая читается в рассказе Марка о казни Иисуса. Оправдание Иисуса было «по писанию» для всех тех, кто знал вторую модель своей традиции.

Эта вторая модель, оправдания после смерти, является генеральной линией еврейской традицией, выраженной в традиции апокалиптической эсхатологии, и ее конкретизации в общем телесном воскресении.

Если, как и в библейской традиции, ваша вера говорит вам, что этот мир принадлежит и управляется божественной справедливостью, и Ваш опыт говорит вам, что мир принадлежит и управляется несправедливым человечеством, утопия или эсхатология делается почти неизбежной для примирения веры и опыта. Утопия, от греческого для “нет места” или “не это место”, провозглашает альтернативу этому реальному миру. Эсхатология, от греческого «о последних вещах» или «о концах», провозглашает альтернативу этому современному временному миру. Бог, как утверждается, трансформирует этот мир насилия и несправедливости в Мире Ненасилия и Справедливости. Бог, как поётся в гимне - однажды победит! Бог будет действовать, действительно должен действовать, чтобы сделать новый и святой мир, вместо старого, погрязшего во зле.

Эсхатология - это абсолютно не про конец этого космического мира, а скорее конец этого подчинение этого нашего мира злу и нечистоте, несправедливости, насилию и угнетению. Речь идет не об «эвакуации» Земли на Неба, а о божественном преображении Божьей Земли. Речь идет не о разрушении, а о преображении Божьего мира здесь, внизу.

По мере того, как все более могущественная империя контролировали судьбу Израиля, евреи все больше и больше смотрели на Божье оправдание, которое Бог сделает для нынешнего мира. Великая Космическая Очистка Бога становилась все более и более горячо провозглашаемой и ожидаемой. Апокалипсис, от греческого «откровения», является особым божественным посланием об этом эсхатологическом событии. Строго говоря, такой Апокалипсис, может быть применим к любому аспекту или элементу эсхатологии, но термин апокалиптическая эсхатология обычно относится к неизбежности Божьего преобразования этого мира здесь, внизу, из мира жестокой несправедливости в мир ненасильственной справедливости. Это, ни в коем случае не означает неминуемый конец света! Мы, конечно, можем легко представить себе этот сценарий, потому что мы можем сделать это уже примерно пятью различными способами — атомно, биологически, химически, демографически, экологически. Но для древних еврейских и христианских провидцев только Бог мог уничтожить мир, но Бог никогда не уничтожил бы творение, неоднократно оцениваемое как "добрым"(в Быт. 1).

Учитывая все это, и утверждение о всеобщем телесном воскресении, что, безусловно, очень противоречивая идея, которую можно себе представить, стало частью этого утопического сценария космического преображения, по крайней мере, в некоторых, например, фарисейских группах иудаизма!? На что были как общие, так и конкретные причины. Первое было связано с преображением природы, второе - с оправданием мученичества.

Общая причина заключалась в том, что обновление всеблагого творения здесь, внизу, на этой земле требовало этого. Как может быть обновленное творение без обновленных тел? Утопическая мечта о совершенной земле состояла из трех стандартных и переплетенных компонентов: физического мира, с неиссякаемым плодородием, животного мира с вегетарианской гармонией и социального вечного мира, без войн и насилия. Это находит выражение в знаменитых Сивиллиных оракулах – текст египетского иудаизма между 163 и 145 до нашей эры.

Во-первых, “плодоносящая земля даст смертным самый превосходные неограниченные плоды, из зерна, вина и масла” (3:744-45). Далее "волки и ягнята будут есть траву вместе в горах”, так как Бог “сделает животных на земле безобидными”, а “змеи и жерехи будут спать с младенцами и не причинят им вреда, ибо на них будет рука Божья" (3:788-95, Исаия. 11:6-9). Окончательно:

"На земле не будет ни меча, ни звука битвы, и земля больше не глубоко стонать. Больше не будет войн . . . но будет великий мир на всей земле.. . . Пророки великого Бога заберут меч, ибо они сами являются судьями людей и праведных царей. Среди людей также будет справедливое богатство, ибо это суд и власть великого Бога. (3: 751-55, 781-84)

Это великолепное видение преображенной земли требовало как преображенной плоти, так и обновленного духа, как преображенных тел, так и совершенных душ.

Специфической причиной телесного воскресения, ставшей частью утопического сценария, стала проблема мученичества во время Селевкидских преследований евреев в 160-е годы до н. э. Речь шла не об их выживании, а о Божьей справедливости, в случае с замученными и казненными мучениками. Здесь классический текст воскресения от Даниила:

«2 И из тех, кто спит во прахе земном, многие пробудятся: одни для жизни вечной, другие на позор и вечный стыд. 3 Мудрые засияют — как заря небесная, и наставники многих — как звезды, навсегда, навеки!» (Дн. 12:2 - 3)

Есть еще более ясные тексты в 2-ой книге Маккавеях, где мать и ее семь сыновей отказываются отречься от Бога и ослушаться Торы даже во время смертельных пыток. Слова второго и третьего умирающих сыновей матери настаивают на том, что их измученные тела будут возвращены им будущим правосудием Бога:

«9 Быв же при последнем издыхании, сказал: ты, мучитель, лишаешь нас настоящей жизни, но Царь мира воскресит нас, умерших за Его законы, для жизни вечной. 10 После того третий подвергнут был поруганию и на требование дать язык тотчас выставил его, неустрашимо протянув и руки, 11 и мужественно сказал: от неба я получил их и за законы Его не жалею их, и от Него надеюсь опять получить их». (Макк 2 7: 9 -11)

«37 Никанору же указали на некоего Разиса из Иерусалимских старейшин как на друга граждан, имевшего весьма добрую славу и за свое доброжелательство прозванного отцом Иудеев. 46 Совершенно уже истекая кровью, он вырвал у себя внутренности и, взяв их обеими руками, бросил в толпу и, моля Господа жизни и духа опять дать ему жизнь и дыхание, кончил таким образом жизнь». (Макк 2 14 :37, 46)

Этот образ биологически грубый, но теологически ясный. Поскольку мученическая смерть - это мучение тела, а правосудие Божье требует в будущем преображенных тел для этих изуродованных в прошлом тел.

Эти общие и конкретные причины объединились в апокалиптической эсхатологии и фарисейской теологии во времена Иисуса. Когда произойдёт Великое Очищение Мира Богом - и это может быть очень скоро - первым делом будет всеобщее воскресение. Поскольку Божья цель состояла в том, чтобы создать справедливую и ненасильственную землю, она должна была начаться с прошлого, прежде чем она сможет иметь дело с будущим. Уже было великое множество несправедливостей, которые должны были быть искуплены, огромная толпа мучеников ждёт, когда они должны быть оправданы.

Если верить в то, что сказал Иисус у Марк, что царство Божье уже здесь, на Земле, то очевидно, что Великое Очищение Богом уже началась. И если верить, что первый акт Великой Божьей Очищения земли есть общее телесное воскресение и оправдание всех гонимых и праведных, то для христианских евреев всеобщее воскресение действительно могло (и должно) было начаться с Иисуса! И воскресение Иисуса должно было быть только вместе с другими иудеями, которые несправедливо или праведно умерли до него. И это есть то, что мы называем “сошествие Иисуса в ад” или "Сокрушение ада", а именно это было то, что Иисус должен был сделать в Святую субботу. Наконец, мы возвращаемся к тем самым ранним христианским текстам, которые фиксируют то великое видение божественного оправдания и подробно описывают то, чего нет у Марка об Иисусе в Святую Субботу.

Мы возвращаемся, в заключение, чтобы понять Марка, против всей субботней теологии, которая существовала извне его евангельской версии. Мы слышим три разных, но равных способа сделать одно и то же заявление

1. Царство Божье уже началось.

2. Сын Человеческий уже пришел.

3. Телесное воскресение уже началось.

В самом начале евангельского повествования, Марк уже изложил это в своем воззвании Иисуса: «Настал час! Царство Бога близко! Покайтесь и верьте Радостной Вести!» (1:15). Эта фраза "близко" почти наверняка означает "уже присутствует", но у Марка есть еще одна тема, которая подтверждает и гарантирует это толкование. Это его видение Иисуса как Сына Человеческого. Ибо у Марка Царство Божие уже здесь, потому что Сын Человеческий тоже уже здесь!

Вспомните, все, что мы говорили об Иисусе как Сыне Человеческом у Марка при обсуждении суда над Иисусом в четверг в нашей главе 5. Как мы там видели, Марк настаивает на том, что Иисус-Сын Человеческий как у Даниила 7: 13-14:

«13 И видел я в моем ночном видении: С облаками небесными приближается некто — словно бы человек. Он приблизился — и подвели его к Древнему Днями. 14 И даны ему были власть, честь и царство, и все народы, племена и народности ему покорились. Власть его — власть вечная, непреходящая, и царство его нерушимо».

Но ангельское истолкование этого видения в Данииле 7: 27 объясняет, что царство Божье дано Сыну Человеческому для всего Божьего народа, а не, как это было, только для личной привилегии:

«27 А народу святых Всевышнего будут отданы царственность, власть и величие всех царств под небесами. Царство его — царство вечное, всякая власть подчинится и покорится ему».

На самом деле, конечно, мы бы уже ожидали этого смысла и результата. Бестии из хаотичного моря были не только олицетворением, но и императорами и империями, воплощенными ими. Они были всеобщими символами для Вавилонской, Медийской, Персидской, Македонской и Сирийской империй. Так и наоборот, человек, или Сын Человеческий - был не просто олицетворением, но лидером и представителем всего Божьего народа—не Он без них, не они без Него.

Ибо у Марка, таким образом, Иисусу как Сыну Человеческому дано антиимперское Царство Божье, чтобы установить его на земле для Божьего народа, для всех желающих войти в него или взять его на себя. Марк настаивает на этом в эпизодах с 2: 10 по 14: 62, что Иисус, как Сын Человеческий, уже находится здесь, внизу, с нами, с полной властью, что он должен пройти через смерть к воскресению и что он (скоро) вернется с полной небесной силой и славой. Потому, что Иисус как человек (Сын Человеческий) из Даниила 7 уже присутствует на земле, что Царство Божие уже здесь и все готовы пройти через смерть к воскресению Иисуса.

Вышеупомянутые три утверждения о Царстве Божьем, что это уже началось через Иисуса, Сына Человеческого, как это уже произошло в Иисусе, и общее телесное воскресение, как это уже началось с Иисуса, переплетается друг с другом, служит истолкованию друг друга и, вместе взятые, открывает сердце богословия Марка. Он также настаивает, конечно, на том, что во-первых, будет будущее завершение Великой Божьей Уборки, которая уже началась (13: 26-27); во-вторых, что завершение должно было произойти, как верили некоторые христианские евреи, при разрушении Иерусалима (13: 5-6, 21-23); и в-третьих, завершение будет при жизни его поколения (например, 9:1).

Для Иисуса, для самого раннего христианства и для Марка было ещё одно, столь же ошеломляющее и обязательно сопутствующее утверждение, для уже существующего Царства Божьего, Сына Человеческом, и общеого Воскресении. Если Божья Великая Очистка, Божья Весенняя Уборка мира, началась, то всё это было как совместные усилия. Это была не мгновенная вспышка божественного света, как можно было себе представить, а интерактивный процесс между божественностью и человечеством, совместная операция Бога и нас самих. Это не мы без Бога или Бог без нас. Это не то, что мы ждем от Бога, а то, что Бог ждет от нас. Вот почему, от одного конца повествования Марка к другому, Иисус не путешествует в одиночку, но всегда, всегда с теми спутниками, которые представляют всех нас, по имени те, кто терпит неудачу, и безымянные те, кто этого не делает.

«Когда минула суббота, Мария Магдалина, Мария, мать Иакова, и Саломея купили душистых мазей, чтобы пойти умастить Его. 2 В первый день недели, рано утром, с восходом солнца, пришли они к гробнице. 3«Кто нам отвалит камень от входа в гробницу?» — говорили они друг другу. 4 Смотрят — камень отвален, а он был очень большой. 5 Войдя в гробницу, они увидели, что справа сидит юноша в белом одеянии, и перепугались. 6 «Не пугайтесь! — сказал он им. — Вы ищете Иисуса Назарянина, распятого. Он воскрес, Его здесь нет. Вот место, куда Его положили. 7 А вы ступайте, скажите Его ученикам и Петру, что Он встретит вас в Галилее. Там вы Его увидите, как Он сам вам сказал». 8 Выйдя из гробницы, они побежали прочь, вне себя от страха. И ничего никому не сказали, потому что боялись». (16: 1 -8)

Без Пасхи, мы не узнали бы об Иисусе. Если бы его история закончилась его распятием, он, скорее всего, был бы забыт - еще один еврей, распятый Римской Империей в том кровавом веке, который видел тысячи таких казней. Возможно, какое то упоминание о нем появились бы в Иосифа или в еврейских раввинских источниках, и это было бы все. Действительно, без Пасхи у нас даже не было бы “Страстной Пятницы”, потому что не было бы сообщества, чтобы помнить и придавать смысл его смерти.

Таким образом, Пасха является центральным событием. Но что это было? О чем эти Пасхальные истории? На одном уровне ответ очевиден: Бог воскресил Иисуса. Утвердительный ответ. И что это значит? Это о самом захватывающем чуде, которое когда-либо было? Это насчет обещания загробной жизни? Это о Боге, доказывающем, что Иисус действительно был его сыном? Или что?

Когда мы думаем о Пасхе, мы должны рассмотреть несколько основополагающих вопросов. Эти рассказы есть Пасхальные рассказы? На каком языке они говорят, и как этот язык используется? Предназначены ли они как исторические рассказы и, каким образом, их понимали как историю, запомнившуюся (правильно или неправильно)? Или они используют язык притчи и метафоры, чтобы выразить истины, которые гораздо больше, чем фактические? Или какое-то сочетание этих двух?

У тех из нас, кто вырос христианином, есть ”предвзятость" понимания Пасхи, точно так же, как и со Страстной Пятницей и Рождеством, которая формирует наше видение этих историй. Так поступают большинство людей, которые не христиане, но которые что-то слышали о христианстве. Обычно, сформированный в детстве, образы и «представления», совмещают рассказы Пасхи из всех Евангелий в смесь, к которой добавлены христианские проповеди и учения, гимны и литургии. Мы приносим это предвосхищения в то, о чем Пасха, в евангельских историях.

Это широко распространенная установка подчеркивает историческую фактичность истории, в жёстких или более мягких рамках. Жесткие рамки - это утвержденные христианами, приверженцами библейского буквализма, видит каждую деталь как фактически, буквальную и безошибочно истинную.[14] Многие другие христиане утверждают более мягкую форму понимания. Осознавая различия в Евангельских историях, они не настаивают на фактической точности каждой детали повествования. Они знают, что свидетели события могут различаться в деталях (подумайте о расходящихся свидетельствах об автокатастрофе), но по-прежнему являются надежными свидетелями основной фактичности события (авария действительно произошла).

Так в рамках более мягкой формы, не беспокоятся о том, что на могиле был один ангел (Матфей и Марк) или два (от Луки), или о том, как совместить рассказы о том, что последователи Иисуса ожидали его в Иерусалиме и его окрестностях, где они пробыли до Пятидесятницы (Лк), с рассказом, что они возвратились в Галилею, где они впервые встретили воскресшего Иисуса (Матфей и Марк). Но, и более мягкая форма подтверждает историческую фактичность "основ": гробница действительно была пуста; это было потому, что Бог преобразовал труп Иисуса (а не, например, потому, что кто-то украл тело или потому, что они перепутали гробницу); и Иисус действительно явился своим последователям после свой смерти в форме, которую можно было увидеть, услышать и коснуться.[15]

Таким образом, для многих христиан центральное место занимает историческая фактичность пасхальных историй, так что, если бы они не произошли, таким образом, фундамент и истина христианства исчезли бы. Чтобы подчеркнуть это утверждение, часто цитируется стих Павла: «если Христос не воскрес, то наше воззвание было напрасным, и ваша вера была напрасной» (1 Кор. 15:14). Мы согласны с этим утверждением, даже если не считаем, что оно по своей сути указывает на историческую фактичность пустой гробницы.[16]

Но мы убеждены, что акцент на историческую фактичность пасхальных историй, как если бы они сообщали о событиях, которые могли быть сфотографированы, встает на пути их понимания. С одной стороны, это камень преткновения для людей, которым трудно поверить, что эти истории являются достоверными. И они думают, чтобы быть христианами эти истории должны быть реальными фактами.[17] Вопрос не прост, могли ли “такое” случиться?! Скорее, этот вопрос порожден самими историями: их различия трудно примирить, и их язык часто кажется иным, чем язык исторического повествования.[18]

Кроме того, фокусировка на фактичность этих историй часто не учитывает их более чем фактические значения. Когда мы относимся к ним - как к совершенно уникальному зрелищному событию? Мы часто не выходим за рамки вопроса: "произошло это или нет?”, но важно, всё таки, “что они означают?”.

И поэтому, прежде чем мы обратимся к рассказу Марка о Пасхе, мы возвращаемся к основополагающему вопросу, с которого мы начали. Что это за рассказы? Из методических соображений мы ставим вопрос - это либо история, либо притча? И мы начнем с того, что именно мы подразумеваем под этими вариантами.

Когда эти расказы, рассматриваются как история, их цель состоит в том, чтобы сообщать о публично наблюдаемых событиях, которые могли быть засвидетельствованы кем-либо, кто был там. Если бы вы или мы (или Пилат) были там, когда ангел откатил камень от входа в гробницу (как это было в рассказе Матфея), мы бы видели, как это произошло. Если бы вы или мы (или Пилат) пошли к гробнице, мы бы увидели, что гробница пуста. Если бы вы или мы (или Пилат) были в комнате в Иерусалиме, когда Иисус явился своим ученикам, мы бы видели его. Называть эти рассказы "историей", как мы используем это слово, означает, что события, о которых они рассказывают, могли быть сфотографированы или записаны на видеозапись, если бы тогда были доступны эти технологии.

Когда мы рассматриваем эти истории как притчу, "образцом" для этого понимания являются притчи Иисуса. Христиане согласны с тем, что смысл притч Иисуса не зависит от того, являются ли они исторически фактическими. Мы не знаем христиан, которые беспокоились бы о том, действительно ли был добрый Самаритянин, который пришел на помощь человеку, которого ограбили и избили бандиты, или действительно был отец, который щедро наградил, вернувшегося домой, своего блудного сына, или который сказал бы, что эти истории не верны только потому, что они не произошли.

Очевидное понимание заключается в том, что притчи могут быть истинными - правдивыми и наполненными истиной - независимо от их фактической достоверности. Из-за важности этого понимания мы повторяем его снова лишь на немного по другому: правда притчи - иносказательного повествования - не зависит от его фактичности. И еще одно очевидное понимание заключается в том, что беспокоиться или спорить о фактической достоверности притчи, значит пропустит ее смысл. Суть притчи - это её смысл. И разумение притчи это разумение её смысла - а часто их больше, чем один.

Рассмотрение пасхальных историй как притчи не предполагает и не отрицает их реальности. Это очень хорошо - оставить вопрос открытым. Это значит настаивать на том, что важность этих историй заключается в их значениях, сказать так, звучит почти избыточно. Но мы рискуем повториться, из-за важности заявления. Чтобы проиллюстрировать - возьмём «пустую гробница» без смысла приписываемая этому эпизоду, а только как факт - это всего лишь странное, даже исключительное событие и всё! Притча может быть основана на фактическом событии (мог быть фактический Добрый Самаритянин, который сделал то, что сделал персонаж в притче Иисуса), но это не обязательно.

Видение Пасхальных истории как притч, как иносказательных рассказов, утверждает: "верьте или не верьте, что истории происходили именно таким образом, а теперь давайте поговорим о том, что они означают. Если вы верите, что гробница была пуста, хорошо; так вот, но что означает эта история? Если вы верите, что появление Иисуса могло быть записано на видеозапись, хорошо; Итак, но что означают эти истории? И если Вы не уверены в этом, или даже если вы уверены, что это не произошло таким образом, хорошо; Итак, но что означают эти истории?

Важно отметить, что притча и иносказательный язык могут говорить правду. Они не просто иллюстрируют что-то, как, например, можно было бы представить притчу о добром Самарянине как иллюстрацию важности быть ближним к тем, кто в этом нуждается. Скорее, как в рассказе о блудном сыне, они могут претендовать на истину: Бог подобен отцу, который радуется возвращению своего сына из ссылки из "далекой страну". Бог подобен этому.

Поэтому не следует думать об истории как об “истине ", а о притче как о ”вымысле" (и, следовательно, не столь важном). Только со времен Просвещения семнадцатого века многие люди стали так думать, ибо с Просвещения в Западной культуре начали отождествлять истину с "фактуальностью". Действительно, эта идентификация является одной из главных характеристик современной западной культуры. И библейские буквалисты, и люди, которые отвергают Библию, делают это полностью: первые настаивают на том, что истина Библии зависит от ее буквальной фактуальности, а последние видят, что Библия не может быть буквально и фактически правдой, и поэтому думают, что это не правда вообще.

Но притча, независимо от исторической фактуальности, может быть глубоко истинной. И возможно, что самые важные истины могут быть выражены только в притче. В любом случае, мы убеждены, что вопрос об иносказательном значении библейских историй, в том числе пасхальных, всегда является самым важным вопросом. Альтернатива зацикливания на ”случилось так или не так", почти всегда приводит в заблуждение.[19]

И поэтому, когда мы обратимся к рассказам о Пасхе в Новом Завете, начиная с Марка, мы выделим их значение как притчу, как наполненные истиной истории, без какого-либо внутреннего отрицания их реальности. Мы убеждены, что правдивые утверждения этих историй имеют наибольшее значение.

Так как первое Евангелие было Марка, то самая ранняя история Пасхи в Новом Завете у него (16: 1-8). Конечно, есть ещё Павел, писавший десятилетия ранее Марка, и у него есть упоминания воскресения Иисуса, но Марк предоставляет нам первый рассказ, первое повествование Пасхи. По следующим причинам его рассказ должна очень удивить нас:

• Очень короткий - всего восемь стихов. Для сравнения с другими Евангелиями, в которых Пасхальное повествование гораздо длиннее: у Матфея - двадцать стихов; у Луки - пятьдесят три стиха; и у Иоанна - пятьдесят шесть стихов, разделенных на две главы!

* Марк не сообщает о явлении воскресшего Иисуса. Истории явлений встречаются только в других Евангелиях.

* Пасхальная История Марка заканчивается очень неожиданно.

Теперь, мы расскажем, как Марк рассказывает историю Пасхи, мы конечно отметим добавления, которые делают Матфей и Лука, когда они включают текст Марка в свои истории Пасхи. Наша цель состоит не в том, чтобы вызвать скептицизм, как если бы мы стремились дискредитировать свидетелей, указывая на отличия их рассказов, а в том, чтобы продолжить размышления о вопросе, какие это истории?

История Марка начинается с женщин, которые видели смерть Иисуса и погребение, идущее к гробнице, чтобы помазать тело Иисуса:

«Когда минула суббота, Мария Магдалина, Мария, мать Иакова, и Саломея купили душистых мазей, чтобы пойти умастить Его. 2 В первый день недели, рано утром, с восходом солнца, пришли они к гробнице». (16: 1 -2 )

Когда они шли туда, они задаются вопросом: «Кто нам отвалит камень от входа в гробницу?» — говорили они друг другу. Когда они приходят, их вопрос становится неуместным. «Смотрят — камень отвален, а он был очень большой». (16: 3-4).

Матфей добавляет две детали к этой части пасхальной истории Марка. Во-первых, он объясняет, как камень был перемещен: есть землетрясение и ангел, чей внешний вид был похож на молнию, и чья одежда была белой, как снег, они отвалили камень от входа в гробницу. Во-вторых, только Матфей повествует о присутствии стражников у гроба (27: 62-66), и появление ангела пугает их, что они стали “подобными мертвецам” (28:2-4). Позже Матфей говорит нам, что охранники сообщают то, что они видели, первосвященникам и старейшинам, которые подкупают их, чтобы сказать, что ученики Иисуса украли тело, пока они спали (28:11-15).

Вернёмся к Марку. Женщины «Войдя в гробницу, они увидели, что справа сидит юноша в белом одеянии, и перепугались». Они встревожены, боятся. Но молодой человек (предположительно ангел) говорит им: «Не пугайтесь! — сказал он им. — Вы ищете Иисуса Назарянина, распятого. Он воскрес, Его здесь нет. Вот место, куда Его положили» (16: 5-6). Матфей ясно говорит, что ”молодой человек" - ангел (28: 5). Лука добавляет вторую фигуру, так что в его история два ангела (24: 4).

Затем Марк говорит нам, что женщинам дано поручение: «7 А вы ступайте, скажите Его ученикам и Петру, что Он встретит вас в Галилее. Там вы Его увидите, как Он сам вам сказал» (16:7). Хотя Марк не сообщает о каких-либо явлениях воскресшего Иисуса, его история содержит обещание, что его ученики увидят Иисуса в Галилее.

Затем история Марка внезапно заканчивается: «Выйдя из гробницы, они побежали прочь, вне себя от страха. И ничего никому не сказали, потому что боялись». (16:8). Финал не только резкий, но и загадочный. По словам Марка, женщины никому ничего не сказали! Конец Евангелия. Точка. Окончание было признано неудовлетворительным еще во втором веке, когда к тексту Марку было добавлено более длинное окончание (16: 9-20).[20]

Разными способами, Матфей и Лука меняют окончание истории Марка. Матфей сообщает, что женщины сказали ученикам: «они быстро покинули гробницу со страхом и Великой радостью и побежали рассказывать ученикам» (Мф. 28:8). Так у Луки (Лк. 24:9). Кроме того, Лука меняет ангельское поручение, данное женщинам. У Марка (и У Матфея) женщины должны сказать ученикам, чтобы они отправились в Галилею, где они увидят воскресшего Иисуса. Но у Луки воскресший Иисус появляется в Иерусалиме и в окрестностях его; у Луки нет пасхальных историй в Галилее. И Лука заменяет приказание отправиться в Галилею: "вспомни, как Иисус говорил тебе, когда он еще был в Галилее, что Сын Человеческий должен быть передан грешникам и быть распятым, и на третий день воскреснуть" (Лк. 24:6-7).

Поскольку мы теперь рассматриваем то, что означает история Марка, как притчу, мы напоминаем читателям, что этот вопрос не требует отрицания фактологии истории. Он просто откладывает фактический вопрос в сторону. Как притча о воскресении, история пустого гроба мощно пробуждает воспоминания:

• Иисус был запечатан в могиле, но могила не могла удержать его, камень был отвален.

* Иисус не должен быть найден в среди мертвых: «его здесь нет. Смотри, там, где его положил». Комментарий Луки к рассказу Марка подчеркивает это значение: «почему вы ищете живого среди мертвых?» (Лк. 24:5).

* Иисус воскрес. Ангельский посланник говорит женщинам это, он прямо упоминает распятие. Иисус, который был распят властями, был воскрешен Богом. Смысл в том, что Бог сказал ”Да“ Иисусу и ”нет" силам, которые убили его. Бог оправдал Иисуса.

* Его последователям обещано: "вы увидите его”.

И, возможно, как предлагали некоторые ученые, приказ "отправиться в Галилею “ означает вернуться туда, где началась история, к началу Евангелия. А что слышно в начале Евангелия Марка? Речь идет о Пути и Царстве.

Две темы проходят через эти истории, которые суммируют центральные значения Пасхи. Во-первых, кратко - Иисус живет. Он продолжает жить, после своей смерти, хотя и по-новому. Он уже не фигура из плоти и крови, ограниченная временем и пространством, а реальность, которая может войти в запертые комнаты, путешествовать с последователями, не будучи признанной, находиться как в Галилее, так и в Иерусалиме, исчезнуть в момент признания и одновременно пребывать со своими последователями всегда “до конца мира”.

Вместе рассказы о явлениях в Евангелиях делают явным то, что обещано у Марка: “вы увидите его". Они подчеркивают иносказательный смысл рассказов Марка о пустой гробнице: Иисус не среди мертвых, но среди живых. Действительно, это одно из центральных утверждений Пасхи: Иисус жив. Он - фигура настоящего, а не прошлого. Присутствие Иисуса, которое его последователи знали до его распятие, продолжало испытываться и действовать после.

Как мы понимаем это утверждение, это не просто заявление о серии опытов, которая произошла две тысячи лет назад в течение сорока дней между воскрешением и вознесением. Лука во втором томе «Деяния» является единственным автором Нового Завета, который предложил это, и это стало частью христианского литургического года. Но, как упоминалось ранее, ясно, что Лука не пишет о «календарном времени»: у него есть Иисус, поднимающийся дважды, один раз в день Пасхи и снова через сорок дней.

Скорее, истина утверждения "Иисус живет" основана на опыте христиан на протяжении веков. Не все христиане имели такой опыт. Это не обязательно. Цитируя одну из пасхальных историй Иоанна: «Но счастливы те, кто, не видев Меня, поверили!» Некоторые христиане по сей день испытывают присутствие Иисуса как живую реальность. Для нас это эмпирическая основа первого из центральных пасхальных утверждений: Иисус продолжает жить и действовать. Дух, присутствие, его последователи знали об этом прежде, чем стала известна его смерть. Иисус жив.

Второе утверждение пасхальных историй, в столь же сжатой форме: Бог оправдал Иисуса. Бог сказал ”Да“ Иисусу и ”нет" силам, которые казнили его. Пасха - это не загробная жизнь или счастливый конец. Пасха - это Божье "да" Иисусу против сил, которые убили его. Истории подчеркивают это по-разному. В Евангелии от Луки и Иоанна, воскресший Иисус продолжает нести раны империи, которая казнила его. В Евангелии от Матфея воскресший Иисус получил власть над всеми властями этого мира. Марк, наиболее сжато, из авторов Евангелий, говорит: "Вы ищете Иисуса Назарянина, который был распят; он воскрес.”

Авторы Евангелий говорят о воскресении Иисуса, говорят об его распятии в результате сговора между коллаборационистами и имперской властью. По словам самого раннего и самого распространенного после Пасхи утверждения об Иисусе в Новом Завете, Иисус есть Господь. И если Иисус есть Господь, то господа этого мира не являются его властителями. Пасха утверждает, что системы господства в этом мире не от Бога и что у них нет последнего слова.

Есть еще один голос, который нужно рассмотреть - это Павел. Будучи самым ранним голосом в Новом Завете, Павел дает нам самое раннее свидетельство о воскресении Иисуса. Центральные темы евангельской истории - Иисус жив, Иисус есть Господь - также центральные темы в опыте, убеждение и теологии Павла. К этому он добавляет третье утверждение. Но прежде чем мы рассмотрим третье, мы рассматриваем первые два.

Что касается темы жизни Иисуса, то Павел пережил встречу с воскресшим Иисусом. Написав в 50-е годы, в своем первом письме к христианам города Коринфа в Греции, Павел говорит: ”Я видел Господа" (9.1).[23] Позже в том же письме, после того как он приводит список людей, которым явился воскресший Иисус, он говорит: “последний из всех... он явился и мне” (15: 8). В другом письме он пишет: "Бог открыл мне своего Сына" и что он получил свое Евангелие "через откровение от Иисуса Христа” (Гал. 1:16, 12). Другой такой опыт описан во 2 Коринфянам 12: 2-4.

Но когда и как Павел встретил воскресшего Иисуса? Это произошло, по крайней мере, несколько лет после того, что мы называем Пасхой, и её знаменитых чудес. Как трижды описывалось в книге деяний, Павел увидел яркий свет и услышал голос Иисуса (Дян. 9; 22; 26; подробности в каждом рассказе несколько различаются). Те, кто путешествовал с Павлом, ничего не видели, что указывает на то, что это был личный опыт Павла, т.е. это было то, что обычно называют видением.

Возможно, даже вероятно, что Павел думал о всех явлении воскресшего Иисуса перед другими последователями тоже как о видениях. В описания видений в 1-м Коринфянам он использует тот же глагол "явился" для опыта всех и для своего собственного:

«5 явился Кифе, потом двенадцати, 6 потом явился более чем пятистам братьям одновременно (из них некоторые уже умерли, но большинство живы до сих пор); 7 потом явился Иакову, потом всем апостолам 8 и самому последнему явился мне, жалкому недоноску!» (Дн. 15: 5 -8)

Более того, тот факт, что он включает свой опыт в этот список, говорит о том, что он видел его как они.[24]

Таким образом, Павел дает основание думать о пасхальных историях в Евангелиях как о видениях. Некоторые христиане испытывают дискомфорт от этой мысли, как будто это были "только" видения. Причина этого заключается в том, что мы в современной западной культуре не склонны очень высоко думать о видениях. Мы обычно думаем о них как о галлюцинации, как психические расстройствах, которые не имеют ничего общего с тем, как обстоят дела на самом деле.

Поэтому важно подчеркнуть, что не все видения являются галлюцинациями. Это может быть раскрытие реальности. Более того, видения могут включать не только зрение и слух, но даже тактильное измерение, как это иногда делают сны. Таким образом, история, в которой Иисус приглашает своих последователей прикоснуться к нему или увидеть, что он ест, по сути не указывает на видение. Люди, у которых было видение, сообщают, что с ними произошло что-то важное и значимое, часто изменяющее жизнь, они никогда не будут рассматривать это как “только видения".

Павел пришел к вере, что Иисус есть Господь (вторая тема), потому что его опыт воскресшего Иисуса изменил его жизнь. До своего опыта на дороге в Дамаск, он был Фарисей Савл, ревностный гонитель движение, которое возникло вокруг Иисуса (Фил. 3:4-6). Его опыт имеет решающее значение.

Этот опыт породил у Павла убеждение не только в том, что” Иисус жив“, но и в том, что Бог оправдал Иисуса, сказал ”Да" тому, кто был казнен властями и чье движение преследовал Павел.

Короче говоря, можно использовать самое краткое утверждение Павла, что его опыт воскресшего Иисуса привел его к убеждению: "Иисус есть Господь". Это утверждение звучит во всех его письмах. И это поставило его на путь столкновения не только с лидерами собственного народа, но и с имперской властью. Сказать "Иисус есть Господь" означало "Цезарь не есть Господь". Имперская власть распяла "Владыку славы" (1 Кор. 2:8), но Бог воскресил его и даровал ему имя, которое выше всякого имени. По словам раннехристианского гимна (полностью приведён в Фил. 2: 6-11), возможно, написана Павлом и в любом случае используется Павлом:

«9 3а это Бог вознес Его над всеми и имя даровал превыше всех имен, 10 чтобы пред именем Иисуса всякое колено преклонилось — на небе, на земле и в преисподней — и всяк язык провозгласил, что Иисус Христос — Господь, во славу Бога Отца». (Фил. 2: 9 -11)

Третья Тема Пасхи Павла делает явным то, что подразумевается в евангельских историях о Пасхе. А именно, в мире иудейской мысли, которая формировала Иисуса, Павла и авторов Нового Завета, воскресение было связано с эсхатологией. Напомним, поэтому все, что мы говорили, в частности, в главе 7, об эсхатологии как пламенной надежда на Божью Великую Очистку от несправедливости и жёсткости мире, об апокалиптической эсхатологии, как космическая трансформация, и о телесном воскресении мертвых и оправдание мучеников (и всех тех, кто жил и умер за справедливость от несправедливости), и это будет первым божественным делом в тот Великий День.

Но, затем, как утверждали Иисус, Павел и раннее христианство, Божье преображение этой земли уже началось. Они также утверждали, что общее Воскресение началось с Иисусом. Вот почему, Павел должен возразить в 1-го Коринфянам, что если нет общего воскресения, нет воскресения Иисуса, и если нет воскресения Иисуса, нет общего воскресения (15:12-16). Они или есть или их нет вместе. Вот почему он может назвать воскресение Иисуса "первенцем" или началом всеобщего воскресения (15: 20).

Если, следовательно, Царство Божье началось на этой земле или на этой земле началось всеобщее телесное воскресение, то все мы здесь и сейчас призваны участвовать в этом, в этой совместной эсхатологией. Или, в великолепном афоризме св. Августина: "Мы без Бога не можем ничего, и Бог без нас тоже”.

Пасха венчает архетипический образ центра христианской жизни: смерть и воскресение, распятие и оправдание. Обе части картины необходимы: смерть и воскресение, распятие и оправдание. Когда одно перевешивает другое - получается искажение результата. Обе должны быть утверждены в равной степени.

Без акцента на Пасху, как на решающей отмене вердикта властей об Иисусе, крест - это просто боль, агония и ужас. Это приводит к ужасной теологии: Божий суд означает, что мы все заслуживаем страданий, но Иисус умер вместо нас. Бог может пощадить нас, потому что Иисус является заместительной жертвой за наши грехи.

Без Божьей «перестанови» на Пасху, Страстная пятница также ведет к циничной политике. Так устроен мир, власти всегда будут всё контролировать, а те, кто думает, что это может быть иначе, являются утопическими мечтателями. Христианство – не от мира сего, и этот мир принадлежит богатым и могущественным мира сего.

Пасха без Страстной Пятницы рискует стать сентиментальностью и пустотой. Это утверждение того, что весна следует за зимой, жизнь следует за смертью, цветы будут цвести снова, и это время для пасхальных шляпок и кроликов (Easter bonnets and Bunny). Но Пасха, как отмена Страстной Пятницы, означает, что Бог оправдывает страсть Иисуса к Царству Божьему, к Божьей справедливости, и Божье "нет" силам, которые убили его, силам все еще очень активным в нашем мире. Пасха - это о Боге, как и об Иисусе. Пасха раскрывает характер Бога. Пасха означает, что началась Великая Божья Очистка Мира, но это не произойдет без нас.

Архетипический паттерн, созданный Страстной Пятнице и Пасхой, является как персональным, так и политическим. Как кульминация Страстной недели и истории Иисуса, Страстная Пятница и Пасха обращаются к фундаментальному человеческому вопросу, что нас беспокоит? Большинство из нас чувствуют силу этого вопроса: что-то происходит не так. Так что же нас беспокоит? Кратко - эгоизм и несправедливость. И эти две вещи идут вместе. Нам нужны личное и политические преобразования.

Эгоизм - это не библейское слово, но он называет центральную тему христианской мысли о состоянии человека, сформированную чтением Библии и размышлением о человеческом опыте. Эгоизм означает сосредоточение на себе, на своих тревогах и заботах, что иногда называют “малым я". Эгоизм сосредотачивается на беспокойстве и страхах "я", его заботах и желаниях. Альтернативно, это сосредоточенность на реализации себя, успешности себя, и своих достижениях. Важно то, что проблема не в том, что быть самим собой плохо, и не в том, что бы перестает быть самим собой. Скорее, проблема в том, какой я есть, вы есть, мы есть.

Страстная Пятница и Пасха, смерть и воскресение вместе, являются центральным образом в Новом Завете для пути трансформации «Я»(self). Путь заключается в том, чтобы умереть для старого способа бытия и возродиться в новый способ бытия. Страстная Пятница и Пасха - это этот Путь, Путь умирания и роста, рождение свыше.

Все главные свидетели Нового Завета свидетельствуют об этом. Это ”путь", о котором говорит Марк в рассказе следования за Иисусом по пути смерти и воскресения. После того, как Иисус впервые говорит о своей предстоящей смерти и воскресении, он говорит: «Кто хочет следовать за Мной, пусть забудет о себе, возьмет свой крест — и тогда следует за Мной» (8:34), указывая тем самым на участие в его пути. Матфей и Лука берут это образ у Марка, и Лука добавляет слово "ежедневно" (9: 23), чтобы убедиться, что мы правильно поняли.

Это путь трансформации, которую испытал Павел, когда он писал: “я был распят со Христом; и уже не я живу, но живет во мне Христос” (Гал. 2:19-20). Он утверждает этот путь для всех христиан, когда пишет о крещении, как обряде умирания и воскресения (Рим. 6:1-11). Результатом является новое я, новое творение: "кто соединен с Христом, тот новое творение". (2 Кор. 5:17).

И это “путь” в центре Евангелия от Иоанна. В Евангелие Иоанна Иисуса прямо говорит о том, что он ”рожден свыше" (3:1-10). В другом отрывке, он говорит, что если пшеничное зерно не упадет в землю и умрет, оно не сможет принести плода (12:24). Он говорит об этом как о “единственном пути” (14:6) в стихе, который, к сожалению, часто становится триумфальным притязанием, оправдывающим христианскую исключительность. Но в воплощенной теологии Иоанна смерть и воскресение Иисуса воплощают путь трансформации. Вот что значит сказать: “Иисус - единственный путь". Путь, который мы видим в нем: умирающий и восходящий, это путь личного преображения.[25]

Поэтому это мощный личный смысл Поста, Страстной Недели, Страстная Пятница и Пасхи. Нас приглашают в путешествие, которое ведет через смерть к воскресению и возрождению. Но когда подчеркивается только личный смысл, мы предаем страсть, ради которой Иисус был готов рисковать своей жизнью. Эта страсть была Царством Божьим, и она привела его в Иерусалим, как место противостояния системе господства его времени, казни и оправдания. Политический смысл Страстной пятницы и Пасхи, рассматривает человеческую проблематику как несправедливость, а решение - как Божью справедливость.

Мы, христиане, чаще всего упускаем из виду политический смысл Страстной недели. Новый Завет и Иисус говорят не только о смерти, но и о распятии. Предположим, что Иисус спрыгнул с высокого здания, чтобы показать, что путь трансформации в умирании. Тогда очевидно, это было бы связано со смертью. Но путь Иисуса предполагает не только какую-то смерть, но и “принятие креста” и следование за ним в Иерусалим, место не только смерти и воскресения, но и конкретно конфронтации с властью и оправданием Богом.

Видение политического смысла Великой пятницы и Пасхи, может помочь нам восстановить политический смысл учения Иисуса и Библии в целом, значение, приглушенное в большей части христианской проповеди и учения. Барбара Эренрейх, в своей самой продаваемой книге о рабочем классе в Соединенных Штатах, дает яркий пример. Она идет на собрание "пробуждения", на котором в первую очередь присутствуют бедные люди, и на котором проповедник подчеркивает, что «собирается на небеса», веруя в заместительное искупление Иисуса. Она комментирует:

"Было бы неплохо, если бы кто-то прочитал этой угнетённой толпе проповедь на горе, сопровождаемую зажигательным комментарием о неравенстве доходов и необходимости повышения минимальной заработной платы. Но Иисус предстаёт здесь только как труп; живой человек, мерзкий бродяга и преждевременный социалист, ни разу не упоминается в речи. Христа распяла власть, и может быть, истинное дело современного христианства, чтобы распять его снова и снова, чтобы он никогда не смог сказать ни одного слова".

Она заключает: "я встаю, чтобы уйти, приурочивая свой выход, когда проповедника смотрит в другую сторону, и выйти, чтобы найти мою машину, наполовину ожидая найти Иисуса, где темно, с кляпом во рту и привязан к палаточному столбу.”[26]

История Святой недели, как говорит Марк и другие Евангелия, позволяет нам услышать страсть Иисуса - то, чем он был увлечен - что привело к его казни. Его страсть была Царством Божьим, какой была бы жизнь на земле, если бы Бог был царем, а правителей, систем господства и империй этого мира не было. Это мир, о котором мечтали пророки - мир «распределительной справедливости», в котором у всех всего достаточно, и система справедлива. И это не просто политическая мечта. Это Божья мечта, мечта, которая может быть реализована только путем более глубокого обоснования реальности Бога, чье сердце - справедливость. Страсть Иисуса убила его. Но Бог оправдал Иисуса. Это политический смысл Страстной Пятницы и Пасхи.

Таким образом, в Евангелиях существует сильное антиимперское богословие. Антиимперское богословие продолжается в утверждении Павла, что Иисус есть Господь, и поэтому империя и император не являются таковыми. Это снова звучит в страшной книге "Откровения", чей центральный контраст между господством Христа и господством империи. Империя - зверь из бездны, великая блудница, монстр, число которого составляет 666[27]

Антиимперский смысл Страстной пятницы и Пасхи особенно важен и труден для американских христиан в наше время, к которым мы себя причисляем. Соединенные Штаты являются доминирующей имперской державой в мире. Размышляя об этом, важно понимать, что империя не обязательно должна заниматься географической экспансией. Как страна, мы, не заинтересованы в этом. Но империя - это использование военной и экономической силы, и формирования мира в своих предполагаемых интересах. В рамках этого определения мы являемся Римской Империей нашего времени, как во внешней политике, так и в форме экономической глобализации, за которую мы, как страна, решительно выступаем.

Христиане в Соединенных Штатах глубоко разделены по поводу имперской роли этой страны. По нашим, очень приблизительным оценка, около 20% церквей Америки очень критикуют американскую имперскую политику, и около 20% являются ее приверженцами. Эти сторонники империи, включая, конечно, нашего президента, в чьих речах американский образ жизни даётся как "свет, который светит во тьме", слова, что Иоанна 1:5 относится к Иисусу, который был распят империей. Середина христианского спектра (возможно, до 60%) не определилась. Конечно, они не совсем нерешительны; некоторые из них так или иначе полагаются. Их нерешительность исходит из множества причин. Некоторые считают христианство по существу неполитическое и поэтому не связывают свою преданность Иисусу с политическими вопросами. Некоторые, как и другие у нас, не уделяют особого внимания политике. И некоторым трудно представить, что наша страна подобна имперской власти, что распяли Иисуса.

20% на двух концах спектра - это приверженцы двух совершенно разным видений христианской верности. Середина 40-60% имеет решающее значение для будущего Соединенных Штатов и церкви в этой стране. Они - а возможно это Вы - не определились и, таким образом, открыты для того, чтобы увидеть полный смысл Святой недели, страстной пятницы и Пасхи, действительно, понять историю Иисуса и Библии.

Так же, как существует опасное искажение, когда подчеркивается только личное значение Страстной Пятницы и Пасхи, так и когда подчеркивается только политическое значение. Когда это происходит, мы забываем, что страстью Иисуса была не только Царство (Бога). Это также царство Бога. Они идут вместе: это никогда не царство без Бога, и это никогда не Бог без царства. Это глубоко религиозное видение жизни под господством Бога, как известно в Иисусе, который так же, как жизнь под господством Христа.

"Иисус есть Господь", наиболее распространенное утверждение после Пасхи в Новом Завете, таким образом, является как личным, так и политическим. Это включает в себя глубокое сосредоточение в Боге, которое включает в себя радикальное доверие к Богу, то же доверие, которое мы видим в Иисусе. Она производит свободу - "для свободы Христос освободил нас"; сострадание - величайшее из духовных даров - любовь и мужество - "не бойся, не бойся". Без этого личного сосредоточения на Боге Дитрих Бонхеффер не имел бы свободы и мужества участвовать в заговоре против Гитлера в самой нацистской Германии. Без нее Десмонд Туту не смог бы противостоять апартеиду с таким мужеством, заразительной радостью и примиряющим духом. Без этого Мартин Лютер Кинг-младший не мог бы продолжать идти вразрез со всеми угрозами, с которыми он столкнулся.

И это глубокое сосредоточение также включает в себя верность, преданность и приверженность Богу, как раскрыто в Иисусе. Такая верность противоположна идолопоклонству, отдаче преданности меньшему благу. Это также включает в себя преданность и приверженность Божьей страсти, раскрытой в Иисусе, страсть к состраданию, справедливости и ненасилию. Сострадание—любовь—это совершенно неотъемлемая часть послания Иисуса, и справедливость - это социальная форма сострадания. Можно высказать ту же мысль по другому, сказав, что любовь - это душа справедливости, а справедливость - это тело, плоть, любовь.

Все это то, о чем говорит Пасха, вершина Страстной недели. В Страстную пятницу, предпоследний кульминационный момент, раскрывается, насколько могущественны силы, противостоят Царству Божьему. Пасха утверждает: «Иисус есть Господь», а силы этого мира - нет. Страстная неделя, Страстная пятница и Пасха - это конфликт между радикальностью Бога и нормами систем господства, что является нормами цивилизации. На последней неделе Иисус бросает вызов системам господства этого мира, даже когда он также приглашает нас на путь смерти и воскресения, путешествуя с воскресшим Иисусом, воскресшим Христом.

Личное и политическое значение Страстной недели отражено в двух почти идентичных вопросах. Во-первых, это то, что многие христиане должны услышать и дать ответ: принимаете ли Вы Иисуса своим личным Господом и Спасителем? Это крайне важный вопрос, ибо святость Христова - путь личного освобождения, возвращения из изгнания и сознательного воссоединения с Богом. Практически идентичный первому, но редко задаваемый вопрос: принимаете ли Вы Иисуса своим политическим Господом и Спасителем? Евангелие Иисуса, благая весть об Иисусе, которая является Евангелием Царства Божьего, включает в себя оба вопроса.

Святая неделя и путешествие Поста - это альтернативное шествие. Альтернативное шествие - это то, что мы видим в Вербное воскресенье, антиимперское и ненасильственное шествие. Теперь, как и тогда, это шествие ведет в столицу, имперский центр и место сотрудничества между религией и насилием. Теперь, как и тогда, альтернативное путешествие - это путь личного преображения, который ведет к путешествию с воскресшим Иисусом, как это было для его последователей на пути в Эммаус. Святая неделя, как ежегодное воспоминание о последней неделе Иисуса, представляет нам всегда актуальные вопросы: на каком мы пути? В какой процессии мы находимся?