© Юрченко С.Г., 2018

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2018

© «Центрполиграф», 2018

– Время для Инженера Времени! – С этим восклицанием я откинулся в кресле.

Не то чтобы я всерьёз верил в существование Владыки Изменчивых ветров, бога колдовства, коварства и амбиций из игровой вселенной Warhammer 40k, но иногда приятно ощущать себя избранным… Так почему бы и нет?

На экране светился один из гайдов[1] по игре «Лендлорды: Сталью и магией». Похоже, пришла пора делать выбор.

Выбирая себе билд[2] для новой игрушки, я постарался действовать в стиле адепта Кукловода Тысячи и одного заговора. То есть подобрал себе набор книг, который, думаю, многие «манчкины» и «нагибаторы» назвали бы совершенно неиграбельным.

Исходил я из того общеизвестного факта, что лишь очень малая часть новичков ухитряется как-то удержать свой замок по истечении трёх недель, выделенных системой для «первоначального ознакомления». А без замка маг, даже изучивший могущественные заклинания, ослабевает на порядки просто из-за того, что очень уж неторопливо восполняется мана. Большинство делает из этой информации однозначный вывод и берётся за меч. Но для адепта Владыки Изменчивых ветров это, пожалуй, будет моветоном. Значит, нужно придумать что-то, что позволяло бы мне выживать, пользуясь низкоуровневыми заклинаниями, не слишком требовательными по мане. Так что путь великих архимагов, мановением руки сметающих с лица земли армии, оставляем в стороне. Этот путь, конечно, амбициозен… но непрактичен. Если, разумеется, ещё перед вступлением в игру не договориться с каким-нибудь сильным альянсом, который будет готов тебя поддержать. Последнее, конечно, есть коварство, вполне подобающее… но пока что меня этот путь не привлекает. Да и нет у меня друзей, играющих в «Лендлордов…». А значит, придётся изобретать что-то извращённое.

Заклятия прямого урона с низких уровней быстро теряют свою полезность: шкуру серьёзных мобов они едва царапают. Так что не вытанцовывается билд. Или…

Всегда во всех ММОРПГ, в которые мне доводилось играть, я играл за классы поддержки. И успел убедиться, что несколько заклинаний невысокого уровня, правильно применённые, могут оказаться как бы не более действенными, чем приснопамятный Армагеддон. Однако эти «заклинания невысокого уровня» надо на кого-то накладывать. А войска покупают в замке, на который рассчитывать не стоит. По крайней мере, в течение первых трёх недель. Тупик? Нет. Ведь помимо «собственных» войск из замка, герой может получать и другие. Для этого и существует такой навык, как «Дипломатия». И это вполне в русле общей логики предпочтительного подхода.

Вот теперь уже становится на что-то похоже. Итак, поскольку я понесу в массы слово Изменяющего пути, то и выбор класса однозначен: Тёмный храмовник. Тем самым выбрана и раса – Человек.

Теперь прикинем книги знаний. Целителю не обойтись без магии Жизни. Две книги на неё, чтобы получить хотя бы одно заклинание на старте. Следующий выбор кажется очевидным. Чёрная магия. Раз уж храмовник тёмный. А вот фиг. Проклинать мы будем Хаосом. А вот усиливать свои войска… Для этого мне нужна белая магия. Впрочем, в числе первоочередных задач необходимость получения баффов не входит. Одна книга. Хаос. Три книги, с прицелом на «Мастера искажения». Поскольку войско у меня будет класса «сбродная солянка», не обойтись без «Терпимости». Два слота под книги, которые занимает этот толстенный том, я выделил, скрипнув зубами… Но надо. И «Военачальник». Командовать разношёрстным войском без «Тактики» – занятие для оптимиста. Да и просто ускоренный набор опыта и увеличенные атака и защита бойцов… В общем, своих двух слотов эта книга точно стоит. У меня осталась только одна свободная книга. Как раз «Раса: Люди Тьмы».

Теперь характеристики.

Силу возьмём 4, чтобы хотя бы лёгкий доспех к земле не пригнетал. Выносливость… 5. И 8 ловкости. Избежать урона для меня, пожалуй, важнее, чем пережить полученный. Конечно, если впоследствии удастся найти книгу магии Крови, то этот выбор окажется ошибкой… Но до этого светлого момента ещё надо дожить.

Теперь магия. Спамить[3] заклинания мне при прогнозируемом «снарядном голоде» противопоказано, да и эффекты, что благословений, что проклятий, – длительные, их чересчур часто обновлять не требуется. Значит, устойчивость к откату можно поставить пониже. Десятки хватит. Сила магии… от неё зависит длительность благословений и эффективность… Задираем до 20. Ну и оставшиеся 13 – в ментальную выносливость. Увы, восстановление маны от ментальной выносливости не зависит… В противном случае две последние характеристики я бы распределил наоборот.

Выбираю классовое умение тёмного храмовника «Искажение реальности». Неоднозначное умение. В области, где оно активировано, все, кто не несёт на себе метки «Внимание Древних», чаще совершают ошибки, промахиваются, запутываются в пальцах или словах, произнося заклинания… Неуютно обитателям этого мира в искажённой реальности, в нелинейном, неоднородном и анизотропном пространстве. Причём, чем лучше развит навык, тем сильнее искажение и тем хуже чувствуют себя те, кто в него попал. Вот только меток этих и, соответственно, существ, нечувствительных к искажению, аж три вида. Если храмовник выбрал Древних владык Хаоса, то от его искажения защищает любая мутация. Если покровители храмовника владыки Смерти, то от его искажения защищена любая нежить. А в искажении, вносимом владыками Зла, уютно себя чувствуют любые демоны. Да ещё и волей Великого Корейского Рэндома любая метка, и даже все три, может упасть при генерации любого существа. Совершенно любого. Так сказать, «боги обратили внимание на него». Ну и несёт на себе соответствующую метку любой, кого «посвятили соответствующей школе». Так что можно, конечно, и нарваться на такого вот «иммунного», и сделать себе только хуже.

Второе возможное умение тёмного храмовника в чём-то даже более в русле выбранного мной пути – «распространение ереси». Любой тёмный храмовник и так может, принимая под присягу войска своего антагониста, светлого рыцаря, превращать их в свои без потери набранного уровня и изученных умений. Это компенсирует утерянную им при переходе на тёмную сторону возможность поднять перворангового крестьянина до вершины развития людских войск – паладина. Но только распространяющий ереси может применить эту способность к любым людям. Некромантам из некрополя, друидам из друидского замка, волшебникам из замка магов, даже рабам-гладиаторам дроу… Разумеется, если удастся их под эту самую присягу привести. Полезное умение. Но увы. Нужно что-то, что позволило бы мне не быть полным нулём в боевом смысле в самом начале. Ведь чувствую, что начало будет ну очень тяжёлым…

Третий же классовый навык тёмного храмовника – «Тёмный апостол». Возможность возвести в замке башню воплей и на сутки отрезать свой домен от всех остальных с трёхсуточным откатом, но только если на территории домена уже есть вражеские войска… Мечта и сказка. Разделить вторжение на несколько волн и вынести по частям. Одно время даже были неслабые дискуссии, не следует ли эту ветку развития тёмного храмовника признать имбой[4] и дисбалансом и, соответственно, выпилить… Но пока что она есть. Вот только чтобы ей пользоваться, нужен замок. Мимо. Хотя и с тяжёлым жадным вздохом.

Ну вот… практически уже всё готово. Потому как выбор первого умения очевиден: «Дипломатия». Уж, надеюсь, с тремя-то книгами Хаоса «Мастер искажения» мне рано или поздно встретится.

Всё продумано. Начинаем.

Разговор со стражем мира много времени не занял. И вот герой Кайларн готов шагнуть в мир, дабы прославить своё имя и свой герб – лазурный эскарбункул, в чьих замысловатых очертаниях ловко пряталась знаменитая восьмиконечная звезда Хаоса в серебряном поле.

Появился я в новом мире посреди холмистой степи. Тёмно-зелёная полоса неподалёку намекала на то, что там – балка, по дну которой протекает река. Балка, заросшая лесом. Значит, двинусь туда. Но не сразу. Сначала надо разобраться, чем меня наделили при старте, пока никого враждебного не наблюдается. Время, затраченное сейчас, потом вполне может окупиться. Ведь время пребывания «в смерти» будет расти раз от раза, и если по глупости убиться сейчас, на начальном уровне, то потом прийти в себя будет тяжелее. А погибнуть сейчас, пока со мной нет живого щита, легче лёгкого. Всё-таки уровень – сверхсложный. Начало будет ну очень тяжёлым.

Заглядываю в инвентарь. Ну что… Кинжал. Хороший кинжал. В левую руку – самое то. И, собственно, всё. Кроме него – только стандартная начальная экипировка: лёгкий кожаный нагрудник, дающий немного защиты, рубаха, штаны и ботинки. Ничего, что давало бы хотя бы единичку бонусных характеристик. Ну, в принципе, ничего другого и не ожидалось.

Теперь решающий момент. То, от чего зависит, буду ли я продолжать играть этим воплощением или сразу реролл[5]. Набор заклинаний.

Белая магия. Пусто. Что ж. Ожидаемо и пока что не страшно.

Хаос. «Оружие Хаоса» и «Стрела Хаоса». Не самый лучший набор, но для начала сойдёт. «Стрела Хаоса» – заклинание прямого урона, вот только разброс параметров у него… И, главное, в отличие от большинства заклинаний прямого урона, нижняя граница практически не зависит от силы магии. Зато верхняя – с ростом параметра растёт как на дрожжах. То есть с моей двадцаткой «Стрела Хаоса» может как положить на месте существо как бы не третьего ранга, так и бессильно разбиться на голой груди крестьянина, сняв с него пару хитов, не более.

А вот «Оружие Хаоса» – это уже интереснее. Вливание непостоянной, изменчивой Силы позволяет манипулировать структурой оружия в изрядных пределах. Нет, дополнительный урон появляется редко и нерегулярно. Но вполне хватает и того, что «Оружие Хаоса» поражает призрачных, бестелесных и невоплощённых противников, а в пределы допустимых манипуляций входит как изменение формы, так и перемещение центра тяжести… Конечно, без подвоха столь ценное заклинание обойтись не могло. Шанс необратимого разрушения «благословенного» оружия отнюдь не иллюзорен. То есть поступать так имеет смысл разве что с тем оружием, которого не жалко. К примеру, на моём единственном кинжале я экспериментировать не возьмусь. Но зато и длится благословение несколько часов даже в базовом варианте. И присутствует некая вероятность, что воздействие на единичный предмет вооружения Хаосом окажется необратимо. Вот только как именно заклятый предмет изменится, предсказать не взялась бы и Сивилла Кумекая.

Ну и, наконец, с некоторым трепетом открываю закладку «Магия Жизни». Есть! Боевая регенерация. Отлично. Живём.

В отличие от обычной регенерации боевая тикает не час, а всего тридцать секунд… зато раз в две секунды. То есть если обычная регенерация сильно выигрывает по суммарному восстановлению здоровья, то по скорости восстановления боевая оставляет её за флагом, даже давая изрядную фору.

Вот теперь, разобравшись, что у меня есть, можно двигаться в сторону балки. В конце концов, сверхсложный уровень подразумевает, кроме «пустого» старта и сильных противников, ещё и множество ништяков. Вот их и поищем.

Первая плюшка обнаружилась даже раньше, чем я ожидал. С дерева, стоящего над обрывом, обломало несколько крупных веток. Внимательно осмотрев их и убедившись, что они не срублены, не срезаны, а именно обломаны, я пришёл к выводу, что ветра здесь бывают более чем серьёзные.

Подняв одну из палок, я начитал на неё «Оружие Хаоса». Центр тяжести сразу сместился к дальнему от моей руки концу. Шипы и обломанные ветви вытянулись и заострились. После этого я попытался вытянуть несколько сучков в районе рукояти и собрать их в плоский диск, который мог бы играть роль гарды… и оружие осыпалось в моих руках невесомым пеплом.

Берусь за вторую палку. На этот раз сначала осматриваю её. Ну что сказать. Так и написано: «Дубинка обыкновенная». И комментарий: «Иногда даже обычная палка, подобранная с земли, способна спасти жизнь». Урон дробящий, вполне адекватный для простейшего оружия начального уровня. Что ж. Попытка номер два.

Через некоторое время я любуюсь потемневшей поверхностью дубины, ощетинившейся во все стороны острыми и прочными шипами-сучьями, с дисковидной гардой. Неплохо. Да и урон, хотя и остался прежним в сумме, но разделился на две составляющие: «Колющий урон» и «Дробящий урон». Отлично. Надеюсь, главная составляющая благословения – урон по призрачным, бестелесным и невоплощённым – мне не пригодится. Всё-таки призраки – это как минимум второй ранг, и против начинающего героя… Может получиться не слишком хорошо.

Несколько первых схваток были не слишком-то впечатляющи. Всё-таки для первого уровня Сила магии 20 – это серьёзно. С ней «Стрела Хаоса» даже при ударе «существенно ниже среднего» одиночных противников моего уровня сносит так, как и надо. Так что бои, по сути, сводились к тому, чтобы сверху выследить бродящую понизу в поисках воды и тени (или других, ищущих воду и тень) тварь, и наколдовать «Стрелу Хаоса». Если противник умирал, то мне капал опыт. Если же нет, или если тварь оказывалась не одна, то находящийся между нами обрыв сильно облегчал применение сто первого приёма карате – изматывание противника бегством.

В принципе, согласно гайдам, где-то неподалёку должны быть один-два отряда низкоуровневых бойцов тёмной ветви людей, готовые присоединиться ко мне… Но, как смутно подсказывала интуиция, они располагались где-то в балке. А лезть туда пока что не хотелось.

Первый уровень я получил часа через три. Ещё единичка силы магии меня, прямо скажем, порадовала. А вот оба навыка мне попались из набора «Военачальника»: «Тактика» и «Обучающий». В принципе, и то и другое мне надо… но вот прямо сейчас мне бы больше пригодилось улучшение «Дипломатии». Мне ведь по-прежнему нужен живой щит, который я буду холить, лелеять, лечить и усиливать…

Подброшенная монетка подсказала, что выбрать следует «Обучающего». В принципе, я с ней был полностью согласен. «Тактика» подразумевала какое-то взаимодействие… а взаимодействовать у меня пока что было некому… и не с кем. А вот возможность побыстрее приподнять своих пока ещё отсутствующих воинов и получить достойный живой щит была полезнее. Немного.

– Стой, носитель скверны!

Вопль раздался как раз тогда, когда я раздумывал, идти ли мне по верху или спуститься в балку. И над краем обрыва вознёсся… То есть это чудо явно думало, что вознеслось. На самом же деле – парнишка скорее тяжело перевалился через край… Вот даже не знаю, как его назвать: юношей или ещё подростком? Экипирован он был неплохо. Кольчуга, поножи, наручи. Даже шлем присутствует. Вот только два меча в его руках сводили и так невеликие шансы на его победу – к нулю. Ведь чтобы стать обоеруким мечником, недостаточно схватиться за два меча.

С невнятным визгом, который в сознании парнишки явно был гордым и воинственным боевым кличем, это чудо понеслось на меня. Впрочем, расстояние между нами было достаточно велико, чтобы спокойно активировать «Искажение реальности», взять в правую руку только что зачарованную дубину, в левую – кинжал и приготовиться встречать первого в этой реальности относительно разумного врага. Судя по всему, это был полный аналог улиток, хомячков и прочих первоуровневых мобов, предназначенных для раскачки начинающего игрока и показа ему простейших приёмов ведения боя.

Трава под ногами немного темнеет, а кое-где металлически взблёскивает. Край обрыва слегка изгибается. В воздухе начинают мелькать алые, пурпурные и синие огоньки, исчезающие при прямом взгляде. Впрочем, мне некогда любоваться красотами искажённой реальности.

Сверкающие клинки несутся мне прямо в грудь. Эк его, бедного! Оба меча идут почти по одной траектории. К тому же видно, что полёт своего оружия парнишка не контролирует совершенно. Н-да… Он бы ещё за два двуручника схватился…

Откинувшись назад, пропускаю оружие юного поборника Светы и Бобра мимо, после чего дубина с тихим хрустом врезается в защищённую кольчужной перчаткой кисть руки. И всё. Собственно, бой окончен. Пацан роняет сразу оба меча и с воем хватается за пострадавшую руку. Кольчуга хорошо защищает от рубящего и режущего урона. Но от дробящего и колющего – чуть лучше, чем «совсем никак». А удар по рукам – это больно.

Ногой отшвыриваю мечи в сторону, роняю дубину, хватаю нападавшего за волосы и приставляю кинжал к его горлу.

– Сдаёшься?

– Сда… сдаюсь…

Я присматриваюсь к пленнику. Оп-па! Вот это номер! Среди его характеристик, мягко говоря – невысоких, значится «Мутация: костяные клинки». А ведь и правда… Хотя двигался он с грацией скорее танцора, чем бойца, да и выбор оружия – косяк из косяков, но ведь он ни разу не споткнулся, не уронил один из мечей, никак не показал, что пребывание в искажении хоть как-то на него повлияло. Я списал это на скоротечность боя и свой невеликий навык искажения. А оказывается, вот оно как…

Я усмехнулся очередной шутке мироздания. Первый же кандидат в «живые щиты» и сразу – герой. Да ещё отмеченный Древними владыками Хаоса, моими покровителями в этом мире… Вот только физические характеристики у него даже ниже, чем у меня, и не умеет он практически ничего. К тому же предать может в любой момент. И не из жадности, трусости или амбиций, это ещё как-то просчитать можно, а из идеологических соображений. Но, к сожалению, я не в той ситуации, чтобы перебирать харчами.

– Садись и снимай перчатку, – твёрдо потребовал я.

– Больно же! – взвыл он.

– Терпи. И снимай. Или я сниму. Хуже будет.

Кривясь и бухтя, юный воитель Света стащил-таки перчатку. Ну что… Синячище я ему обеспечил качественный. Но пальцы шевелятся, так что перелома вроде нет. Конечно, я – не рентгеновский аппарат, так что трещины вполне вероятны. Но смещений точно нет, а значит, регенерация справится.

Начитываю на пленника моё единственное заклинание магии Жизни, растрачивая на него последние остатки маны, и перед глазами возникает сообщение, что у меня на единицу выросла магическая выносливость.

– Ну вот, – усмехнулся я. – Теперь будем отдыхать. А пока… Расскажи, как тебя сюда занесло?

– Я с самого рождения, – начал пленник, – был отмечен печатью Скверны. Стоило мне разозлиться, как выскакивало… вот! – Он сложил руку, прижав кисть к плечу, и из локтевого сустава выдвинулся небольшой костяной шип. – Родители сразу же отдали меня в монастырь. Святые отцы много трудились, чтобы сделать из меня истинного сына Церкви, и если не превозмочь, то хотя бы скрыть скверну Древнего врага. Но у них ничего не получалось. И тогда мудрый отец Иероним сказал, что, может, они ошиблись и из меня следует сделать не смиренного инока, а грозного воителя, который будет противостоять Древнему врагу, используя его же скверну. И тогда меня отправили к лорду-магу Арениусу, который живёт в замке на острове напротив двенадцати столбов, что выдаются в Великую реку. Арениус прославился тем, что весьма искусен в обращении уловок Древнего врага против него самого…

– Ещё один радикал[6], – усмехнулся я.

– Что? – встрепенулся пленник, имени которого я так и не удосужился спросить.

– Нет, ничего, – покачал я головой. – Рассказывай дальше.

– Монастырские адепты сотворили портал. Я шагнул в него… а очнулся уже на дне оврага. Рядом журчала речка. И вода в ней такая холодная! Как такое вообще может быть в такую жару?! Наверное, это проделки Древнего врага!!!

Он с заметным трудом удержался, чтобы не вскочить и обвиняющим жестом не ткнуть в меня пальцем. Но, заметив свои мечи, лежащие далеко в стороне, и кинжал, которым я сосредоточенно играл, просто чтобы чем-то занять руки, сник.

Я же задумался. В принципе, в рассказе пленника меня заинтересовал один момент. Сильного прославленного лорда с отстроенным замком в этой области быть не может. Совсем. В конце концов, это – стартовая локация. Так что, похоже, парня выбросило из портала не просто так. Видимо, этот Арениус доэкспериментировался с «противостоянием варпу силами варпа». Опять-таки, двух замков с Местом Силы в одной области тоже быть не может. А значит, имеет смысл поискать замок Арениуса. Или, что более вероятно, его развалины.

– Как тебя зовут, парень? – спросил-таки я своего пленника.

– Пьен, – ответил он.

– Так вот, Пьен… ещё один вопрос.

Тот напрягся.

– В какую сторону течёт река по дну этой балки?

– Туда! – махнул рукой Пьен, непонимающе глядя на меня.

– Хорошо, – кивнул я. За время разговора моя мана слегка восстановилась, и с учётом увеличения за счёт роста характеристики мне её сейчас как раз хватало на ещё одну «Стрелу Хаоса». – Тогда нам надо именно туда. Посмотрим, что случилось с достопочтенным господином Арениусом. Впрочем…

Прежде, чем сделать первый шаг к новому этапу игры, я внимательнее присмотрелся к Пьену. Рассказанная им история натолкнула меня на мысль, что кольчуга, оружие и прочее ввели меня в заблуждение. На самом деле он не воин, а послушник, то есть ученик жрецов. И на самом деле его магические характеристики болтались возле десятки. Получается, по минимуму, но он мне подходит именно в качестве ученика… Хотя с другой стороны, мне по-прежнему нужен щит…

А, ладно. Всё равно предполагать, что развалины замка Арениуса стоят пустыми и только и ждут, чтобы припёрся такой себе я и возложил на них мощную загребущую длань, – это неумеренный и неоправданный оптимизм. Так что прежде, чем искать замок, надо сначала найти начальный отряд. Он должен быть где-то здесь… Пока же…

– Жить хочешь? – спросил я Пьена.

Тот грустно хлюпнул носом. Жить ему явно хотелось.

– Тогда вариантов у тебя немного. Это умереть можно разнообразно и замысловато. А вот жить… Только дав мне клятву…

Пьен вскинулся, явно собираясь начать речь о том, что он не собирается предавать Свет, но я успел вклиниться раньше:

– …ученика.

– Какую? – поспешил уточнить мой будущий аппрентис[7].

– Стандартную, – усмехнулся я. – Внимать, учиться, исполнять поручения, связанные с обучением, до тех пор, пока я не решу, что твоё обучение завершено.

Пьен радостно кивнул. Похоже, мальчишка не понял, что для него особой разницы между ученической и вассальной клятвами нет. Обучение его я сочту законченным только тогда, когда он станет моим последователем. Не «истовым», но «искренним». Ах да… Ещё мне придётся обосновывать, как то или иное моё поручение связано с обучением. Но это, пожалуй, и к лучшему. Глядишь, буду вдумываться в обоснование – и сам лучше пойму проблему, которую хочу навесить на аппрентиса.

– Я, Пьен, клянусь искренне стараться научиться всему, чему господин… – Он вопросительно посмотрел на меня.

– Кайларн, – ответил я на немой вопрос.

– …чему господин Кайларн пожелает меня научить, и исполнять его поручения, связанные с моим обучением… – Тут он ехидно посмотрел на меня. Видимо, мальчик не верит, что я смогу объяснить ему, как, скажем, связано с его обучением рытьё выгребных ям в массовом порядке. Оптимист. – До тех пор, пока господин Кайларн не сочтёт моё обучение оконченным.

– Принято, – произнёс я, и перед моими глазами возникло сообщение:

«Получено достижение „Правдивый ложью”. Обманывать людей нехорошо и неправильно. Гораздо лучше позволить слушающему обмануть себя самому. + 5 % к „Дипломатии”, если при убеждении оппонента не произнесено прямой лжи».

«Получено достижение „Сбивающий с пути”. Угрозами и посулами вам удалось заставить послушника Церкви Света стать учеником тёмного храмовника. Церковь Света не одобряет подобные поступки. Хранители Древних, напротив, довольны вами. + 5 % к „Дипломатии” при переманивании на свою сторону бойцов и героев Света».

Заодно первая запись появилась и во вкладке «Герои».

– Ну а теперь, действительно, идём, – кивнул я ученику. – И пока идём, расскажи мне, чему тебя уже успели научить. Чтобы я знал, чему тебя надо учить, чему не надо, а где придётся переучивать.

И Пьен стал рассказывать мне о свете, который изливается сверху на миры в виде набора плоскостей. В верхние плоскости попадает больше света, и те, кто живут там, – ангелы и святые. К нам света доходит меньше. Внизу, под плоскостью людского мира, расположена бесконечная Бездна, в которой плавают доминионы Инферно, которые даже не представляют единого мира. Существам, обитающим там, света практически не достаётся, оттого они такие злобные и стремятся захватить вышележащие миры, чтобы получить свет для себя. И поэтому нам, людям, при появлении обитателей Инферно в нашем мире следует убивать их, дабы мученической кончиной избыли они грехи прошлых перерождений и удостоились нового рождения ближе к свету.

Слушая всё это, я медленно офигевал, но возражать пока не пытался. Признаться, сейчас я не смог бы убедительно оппонировать даже гипотезе «Вселенная имеет форму пружинного матраса», потому как кто знает, до чего довела создателей игры их неуёмная креативность?

Обрыв по правую руку от нас постепенно перешёл в хотя и крутой, но всё-таки склон. И интуиция, которую чем дальше, тем больше хотелось называть голосом тёмных богов, нашёптывала, что искомый отряд где-то там. Внизу.

– Ну что, – спросил я у первого аколита, – пойдём посмотрим, что уготовили нам Древние владыки?

– Нет владык, кроме Света! – машинально буркнул Пьен.

– Это что, императора Генриха ныне не существует? – удивился я. Поскольку кое-что о мире я прочитал перед погружением, вспомнить имя монарха Империи Света, крупнейшего государственного образования людей, труда не составило. – Интересные идеи внушает Церковь Света своим послушникам…

Пьен замер на полушаге. Всё-таки он ещё мальчишка, раз ловится в такие простейшие логические ловушки. Ну да ничего. Будем развивать. Чтобы не ловился.

Между тем внизу возле серого идола собралась небольшая группа мужчин. Один из них выделялся наличием настоящего щита, справного кожаного доспеха, укреплённого металлическими бляхами, и тяжёлой булавы; остальные, одетые в характерные крестьянские одежды, явно воителями не были. Хотя дубинки, топоры, вертикально поставленные косы были чуть меньше, чем у всех. По сути, единственным исключением был проповедник. В отличие от паствы, стоящей к нам спиной, он видел наше приближение, но… не замечал. Весь погружённый в собственную речь, он, кажется, не заметил бы, если бы ему сейчас снесли башку.

«Доступно новое задание: „Новая вера”. В Орбаковской балке вам встретилась группа верующих в Древних владык. Примите их под свою руку, основав новое учение, секту или ересь.

Награда: опыт, присоединение отряда.

Штраф за отказ/провал: отряд откажется присоединиться к вам».

Ну что же. Втихую начитываю на уже третью дубину «Оружие Хаоса». По опыту первых двух я убедился, что чем меньше пытаешься повлиять на результат, отдавая его на волю варпа, тем меньше вероятность, что оружие рассыплется прахом. Данная конкретная дубина выдержала уже третий цикл перезачаровывания… но вид при этом приобрела такой, что я ожидал появления в её характеристиках «внушает ужас». По крайней мере, мне держать в руках эту штуку было уже стремновато. Думаю, приснопамятный Проклятый крозиус, оружие тёмных апостолов легиона Несущих слово[8], выглядел схожим образом. Разве что осталось обтянуть рукоять человеческой кожей, содранной заживо.

– …Веруйте, склоняйтесь перед Древними владыками и получите награду в их царствах за порогом смерти! – излагал свою позицию самопальный жрец.

Почему «самопальный»? Так я успел просмотреть его характеристики. Там разве что выносливость заслуживала некоторого внимания. А в остальном… До жреца или хотя бы аколита там было… как от Лондона до Токио на карачках. Через моря и леса, реки и горы.

– Неверно. – Я активировал «Искажение реальности» и шагнул вперёд, поднимая… ну ладно, пусть будет крозиус.

– Что… – начал было «жрец», но увидел поднимающиеся среди выгоревшей травы чёрные стальные стебли, заметил «плавающую» метрику пространства и согнулся в неудержимой рвоте.

Слабак.

– Тёмные боги – не люди, – начал я свою первую проповедь. – Они слышат не так, как смертные, видят не так, как смертные, и мыслят не так, как смертные. Силой своей они познают этот мир и воздействуют на него через нас, их последователей. И эта Сила и есть награда тёмных владык смертным. Сила и всё, что мы сможем с её помощью взять. Постарайтесь заставить себя замолчать, прекратите рассказывать миру о самих себе, и в наступившей тишине вы услышите шёпот Жаждущих богов. Но бойтесь вслушиваться слишком сильно. Истины, что тёмные боги могут поведать смертным, глубоки и обширны. Неподготовленное сознание они могут разорвать, как молодое вино разрывает старые и ветхие мехи.

– Как это так? – удивился самый молодой из собравшихся. – Слушать и не слушать?

– Любой путь, пройденный до конца, ведёт в никуда, – процитировал я постулат учения, близкого тому, которое хотел привнести в этот мир… разве что исключить из него бредовый феминизм, а в остальном – вполне рабочая ересь. – С вершины горы не видно гору. Карабкайтесь в гору чуть-чуть, чтобы убедиться, что это гора!..

Проповедовал я минут двадцать. К концу крестьяне, включая и жреца, смотрели на меня совершенно стеклянным взглядом. Воин, правда, ещё держался.

– …И пока ваше сознание недостаточно сильно, чтобы вместить в себя множественную и вероятностную истину Изменяющего пути, доносить его волю до вас буду я, Кайларн, новый хозяин этого домена.

Как я и ожидал, первым очнулся тот самый парнишка, который осмелился задать вопрос. Он опустился на одно колено и произнёс:

– Ведите нас, господин!

– Ведите нас, – эхом откликнулись остальные, также опускаясь на колено.

«Задание „Новая вера” выполнено, – отозвалась на это система. – Культ Архитектора судеб включён в пантеон Древних владык. Изменяющий пути смотрит на вас, и в этом ваша награда, благословение и вечное проклятие».

В той самой «тишине мира», о которой я только что проповедовал крестьянам, я отчётливо услышал хохот Жаждущих богов. Что ж. Тогда, пожалуй, стоит процитировать одного моего теперь уже коллегу… Я вскинул крозиус:

– Ну, Тзинч, бла… Э, нет! Сам справлюсь!

Хохот стал просто нестерпимым. Кажется, моя выходка кому-то понравилась.

– Вы что тут?! С ума съехали всем скопом? Вам теперь для полноты ощущений иска о краже интеллектуальной собственности от Games Workshop не хватает?! – ворвался в уютную берлогу админов русского сервера глава юридического отдела представительства компании, издающей «Лендлордов» в России. – Какого Тзинча?!

– Это всё Локи, – флегматично ответил старший смены. – Все вопросы к нему.

– Какой такой Локи?! – возопил юрист.

– Искин, отвечающий за религии, – пояснил админ. – Он подсунул новичку один из тех квестов, что даются только на сверхвысокой сложности, и, как правило, сразу на вылет. Восемьдесят процентов попавших на этот квест его заваливают и идут на реролл. Ещё пятнадцать процентов тоже заваливают, но пытаются как-то барахтаться. И только у пяти процентов получается склепать на коленке что-то, что Локи соглашается принять хотя бы как ересь. И тут этот фанатик Вахи[9] выдал такой бред и набор несовместимых параграфов, что Локи принял это как новую веру и ввёл принципала культа в число Древних владык. Сами знаете: после того, как искины перестали отзываться, наши возможности по их контролю очень ограниченны…

– Чтобы не сказать нулевые, – выдохнул его напарник. – Чуть было проект из-за этого не закрыли. Да что я вам рассказываю! Вы, юристы, это лучше нас знаете.

– Так что теперь исключить этого Инженера Времени из пантеона мы просто не сможем, – грустно закончил старший смены.

– Ну ладно, – вздохнул юрист. – В конце концов, богов как только не называют. Некоторых и вовсе Грузом виселицы именуют[10]. Главное, Тзинча не поминайте… А то ещё услышит.

Админ вздохнул.

– Что такое?! – вызверился юрист.

Вместо ответа, админ ткнул пальцем в «Описание религии и её ритуалов», выведенное на экран.

«Адепт культа возносит вверх религиозный символ и говорит:

– Ну, Тзинч, бла… Э, нет! Сам справлюсь!

Этим адепт демонстрирует свои амбиции и гордыню».

– Так сотрите к хренам!

– Не можем, – вздохнул админ. – Локи счёл это «существенной частью вероучения». Всё. Не вырубишь топором.

Вот теперь наконец-то я ощущал себя не бродячим проповедником с одним-единственным учеником, а нормальным предводителем хоть и небольшого, но всё же отряда. Завершённый квест почти добил мне второй из разрешённых в день двух уровней, так что теперь надо было по дороге прихватить ещё хоть кого-нибудь, чтобы уж закончить этот день и устроиться лагерем, медитировать и восполнять ману. Всё-таки одна «Стрела Хаоса» – это слишком мало, чтобы с уверенностью штурмовать руины замка… тем более замка, которым владел инквизитор. И это даже если я прав и меня там действительно ждут руины, а не сам инквизитор во главе немаленького войска. Тем не менее этот самый уровень необходимо добить. Так что – встаём и идём.

Уходя, я поклонился серому идолу, возле которого собирались отступники и их единственный еретик, представлявший на данный момент мою основную ударную силу. Краем глаза я заметил, что идол изменился по сравнению с тем, каким он был, когда я только пришёл на эту поляну. Теперь на его вершине отчётливо виднелась восьмиконечная звезда Хаоса, из центра которой холодно и недобро смотрело на всё окружающее пылающее око.

Идти по дну балки было сложнее, чем по верху, но не намного. Во всех направлениях пересекали лес звериные тропы, и нам оставалось лишь выбирать те из них, которые вели в более-менее нужном направлении.

– Стоять! – скомандовал я.

– Го… – начал было еретик, но я на него шикнул:

– Молчать!

Всё затихло. И в наступившей тишине откуда-то спереди справа раздался возмущённо-испуганный писк.

– Феечки, – вздохнул жрец. – У! Отродья Света!

Лицо Пьена перекосило. Всё-таки идеалы Света были крепко вбиты в него, и такое ими пренебрежение ему стерпеть было трудно. Я успокаивающе положил ученику руку на плечо, а другой, с крозиусом, махнул в направлении источника звука.

На полянке происходила маленькая трагедия, типичная для Фронтира. Небольшая стайка феечек, на глаз пятнадцать-двадцать, отчаянно защищала своё дерево от одиночного зомби. Зомби что-то неразборчиво ворчал, дёргался, но стоило ему попытаться сделать шаг, как под его ногами вспыхивало что-то похожее на паутину из золотых нитей, удерживало его секунду, а потом рассыпалось облаком золотых искр. Зомби снова пытался сделать шаг, но следующая феечка вскидывала руки, и процесс повторялся.

– Отлично, – сказал я.

«Жрец» радостно потёр руки, а Пьен отчётливо сник.

– По моей команде атакуем… – я сделал небольшую паузу, рассматривая моего первого и пока что единственного ученика: было видно, что он с трудом сдерживается, – зомби.

Глаза жреца распахнулись на пол-лица. Он просто не верил в то, что сейчас услышал.

– Но почему? – удивился Пьен. – Они же – светлые, а ты – тёмный?

– Во-первых, – усмехнулся я, – как говорил один хороший человек, «я бью не по факультетскому шеврону, а по морде». Во-вторых, феечки мне чисто эстетически нравятся больше. В-третьих… – я присмотрелся к зомби, – зомби – спонтанно поднявшийся. Был бы он чей-нибудь, можно было бы попробовать договориться с хозяином. Но он явно ничей, а потому тупой. А в-четвёртых, феечки сейчас в отчаянном положении. А значит, самое время договариваться с ними. О союзе. А то и о подданстве.

– Но почему вы, учитель, думаете, что положение феечек столь отчаянно? – удивился Пьен, и из-под куста по соседству пахнуло раздражением. – Они ведь сдерживают зомби вполне успешно!

– Вот именно, – согласился я, – сдерживают. Но повредить ему феечки не могут. С устойчивостью зомби к дробящему оружию кулачки феечек он даже не заметит. И я уверен, что ману они тратят гораздо быстрее, чем она восстанавливается. Да и маны этой у феечек отнюдь не вагоны. Не так ли, ваше величество?

Куст, на который я смотрел, зашевелился, и оттуда вылетела феечка в короне. Правда, остальное её одеяние было столь же… по меньшей мере беспорядочно, как и у её подданных. Впрочем, особенного внимания королева феечек на это не обращала.

– Что ты хочешь за свою помощь, человек? – насупившись, спросила она меня.

– Шесть твоих подданных вступят в мой отряд, – начал я, – когда же я получу собственный замок и стану хозяином этих земель, ваше поселение будет платить мне налоги на общих основаниях, а я смогу вербовать тех, кто захочет пойти ко мне на службу.

Королева феечек погасла.

– Мы… мы редко имеем дело с людьми. И у нас почти не бывает золота. Мы можем предложить только кристаллы, что растут в моих садах и мешают моим подданным их обрабатывать. Говорят, они ценятся смертными! И… одну меру кристаллов вы можете забрать уже сейчас…

Она с надеждой посмотрела на меня. В этот момент «конвейер» феечек прервался, и зомби с рёвом сделал шаг вперёд. Правда, исчерпавшую запасы маны феечку отпихнули в сторону, и зомби снова замер, но это событие намекнуло, что развязка уже близка.

– Меня всё устраивает, – кивнул я.

Конечно, одна мера кристаллов в день – это немного. Но у меня сейчас и того нет. Да и шесть феечек в отряде – неплохо. Совсем неплохо. Надеюсь, терпимость помешает им рассориться с тёмными людьми…

– Только… – Королева подняла на меня умоляющий взгляд. – Вы правда будете забирать только тех, кто захочет пойти с вами?

– Первых шестерых вы назначите сами, ваше величество, – покачал головой я, – а остальные… Кто захочет – пойдёт. Насильно уводить никого не буду.

Очередная феечка выпала из хоровода, сдерживающего зомби.

Я выбрал в книге заклинаний «Стрелу Хаоса», выпустил её, ткнув в сторону цели не рукой, как раньше, а крозиусом, и тупо уставился на бар маны, показывающий, что у меня остались аж целых две единицы этой полезной субстанции. В принципе, этого быть не могло. «Стрела» должна была оставить меня совсем без маны. Максимум, если успела восстановиться за время произнесения заклинания, была бы одна единица. Но их было однозначно две. Впрочем, это могло подождать.

Зомби получил тяжёлый удар, но не был упокоен. Впрочем, приглядевшись, я заметил, что здоровье у него висит уже «на последних хитах».

– Швырните в него чем-нибудь, – приказал я своим бойцам.

Молодой парень, тот самый, который усомнился в том, что можно «слушать и не слушать», кинул в зомби топор. Топор, скорее орудие дровосека, чем оружие воина, с шорохом пролетел через поляну и ударил зомби в кем-то давно покалеченную шею, окончательно перерубив её.

Победу ознаменовало системное сообщение, осведомляющее меня, что второй и последний на сегодня уровень мной получен.

Разбирая системные сообщения, я обнаружил, что пропустил подъём устойчивости к откату на единицу. А вот ап[11] принёс мне ещё единичку ментальной выносливости. И выбор между «Дипломатией 2» и «Мастером разрушения». Я вздохнул. На данном этапе мне представлялось более правильным собирать встреченные войска под свою руку, чем уничтожать, теряя своих. Да и вообще, из всех достоинств тёмного владыки Ракота мне более всего импонировала его «общеизвестная способность убеждать разумных и неразумных». Так что «Дипломатия» усилилась. А «Разрушение»… Будем надеяться, оно мне ещё встретится. Позже. Вот если бы выбор встал между «Дипломатией» и «Восстановлением маны», он был бы более сложен. Но, увы, такого выбора не попалось.

– Учитель! – прервал мою отрешённость Пьен. – Посмотрите!

Я подошёл к валяющемуся, но уже начавшему истаивать упокоенному зомби.

– Смотрите! Это был послушник Церкви Света, – дрожащим голосом сказал Пьен. – На нём ученическая ряса!

– А ты ожидал встретить здесь архиепископа? – пошутил я, впрочем не ожидая, что мою шутку поймёт хоть кто-нибудь.

– Нет, учитель, – покачал головой Пьен. – Архиепископ не поедет в эту дыру на границе хранителей Древних и Вечного леса, где никогда не бывает прочного мира и отсутствует имперская администрация, только отдельные владетели доменов, вроде господина Арениуса.

Я отметил в памяти интересные сведения.

– Да и если архиепископ, – продолжил Пьен, – при всех предпринятых предосторожностях, обязательных, когда умирают такие люди, всё-таки поднимется, то это будет не зомби. Совсем не зомби.

– Это была шутка, – усмехнулся я, рассматривая павшего воина Серых чертогов. – А ну-ка…

Хоть и было противно, но я всё-таки залез за странно топорщившийся воротник рясы и извлёк оттуда вонючий до невозможности, но тем не менее совершенно целый свиток «Воодушевление» с экслибрисом Святогорской академии белой магии. Отлично! Я с хрустом сломал печать и прочитал свиток, после чего плотный пергамент истаял в воздухе, забрав с собой и вонь. А в моей книге появилась запись, что теперь я знаю, как воодушевлять своих воинов. Вот и мой первый светлый бафф.

Ну что же. Бой окончен, и даже не конкретно этот, а вообще на сегодня (по крайней мере, я очень на это надеюсь), и можно подвести итоги и разобраться с тем, чего же я достиг за этот первый день. И начнём с того, что ближе всего: с палки в моих руках, то есть крозиуса. Подозреваю, именно он причина того, что у меня осталось на одну единичку маны больше, чем я ожидал. Всматриваюсь в предмет, который держу в руке.

«Крозиус минор.

Хаос изменяет природу вещей. Многократно подвергнувшись действию Хаоса, подобранная с земли ветка перестала быть просто палкой и стала чем-то иным.

Уменьшение стоимости заклинаний Хаоса при использовании крозиуса в качестве фокуса: 1 ед. маны.

Устойчивость к магии Хаоса: 1 %.

Уязвимость к магии Материи: 1 %.

Максимальный урон: + 1.

Минимальный урон: – 1.

Наносит урон призрачным и невоплощённым противникам.

Опознаётся как предмет Хаоса и может вызывать недовольство некоторых фракций».

Я вздохнул. О таких вещах в гайдах упоминалось, но как о «неподтверждённых и редких возможностях». Большинство тех, кто вообще брали эту магию, – использовали её либо для дебаффов, либо как магию прямого урона. Впрочем, Хаос с его непредсказуемым действием вообще не пользуется такой уж сильной популярностью. Дебафферы[12] выбирают Тьму, ДД[13] предпочитают магию Стихий, в частности – Огонь. Да и вообще точка зрения о необходимости узкой специализации была и остаётся наиболее распространённой школой мысли. Хаос же, способный на всё, но почти во всём хоть немного да уступающий специализированным школам, считается уделом «упоротых ролевиков», и берут его в основном по соображениям отыгрыша.

– Человек! – вырвал меня из размышлений голос королевы феечек. – Я привела тебе тех, кто пойдёт с тобой. И мы принесли меру кристаллов, как я и обещала.

Я посмотрел на шесть висящих передо мной в подобии строя грустных феечек и кучку кристаллов.

– Благодарю, – улыбнулся я, забирая кристаллы в сумку. – Ваше величество, представьте мне, пожалуйста, ваших подданных, согласившихся вступить в мой отряд.

Феечки потупились. Видимо, добровольцы набирались методом «это будешь ты, ты и ты!».

– Сайя, – поклонилась самая высокая из феечек. Она была почти на полголовы выше остальных.

– Юкио. – У этой золотые волосы, вообще характерные для феечек, явственно отдавали в рыжину.

– Акеми. – Интересно, синяк на предплечье она заработала в недавней битве с зомби? Или выясняла отношения с подругами?

– Аки. – Представленная феечка отвернулась, гордо задрав носик. Меня накрыла волна умиления, так похожа она в этот момент была на Аску Сорью Ленгли, когда той сообщили, что жить ей придётся вместе с Синдзи…

– Иши. – А вот эта феечка держалась в воздухе с некоторым трудом. Её крылья были потрёпанны, и чешуйки слегка пооблетели. Надо будет, как станет слегка полегче с маной, наложить на неё регенерацию. Глядишь, поможет.

– Ариса. – Самая маленькая из феечек посмотрела на меня грустно и даже немного затравленно.

– Не надо меня пугаться, малышка, – улыбнулся я.

– Я… – Ариса запнулась, бросила взгляд на королеву, но всё-таки продолжила: – Я… не самая лучшая в магии. Я могу бросить только одни «Корешки», а следующие – только через несколько дней… И пыльца у меня не такая яркая… И вообще – я «слабосильная уродка»… – Феечка грустно потупилась.

Я всмотрелся в неё и чуть не сел на траву. Интересно, королева понимает, какое сокровище только что мне отдала? Нет, вряд ли. Иначе не видать мне Арисы в своём отряде, как ушей без зеркала. Двойка в графе «Ментальная выносливость» более чем компенсировалась зашкаливающей для её вида ловкостью и навыком «Скрытность». Видимо, Ариса привыкла прятаться от соплеменниц, быть тихой и незаметной. Интересно, остальные переданные в моё подчинение феечки такие же «отбросы»? В смысле «сильно недооценённые ресурсы»? Нет, вряд ли, конечно, не может мне так повезти… Но уже наличие разведчика показало, что не зря я влез в драку на стороне расы, тяготеющей к светлым эльфам, естественным врагам Хаоса.

– Ваше величество, – поклонился я королеве феечек, – я благодарю вас за то, что вы передали в моё распоряжение своё величайшее достояние – своих подданных. И мне немного неловко обращаться к вам ещё с одной просьбой…

Королева насторожилась. Ведь, как показало «плодотворное» «общение» с зомби, защитить свой дом они могут разве что от одного противника, да и то только на время.

– …Не могли бы вы указать мне поляну, на которой мой отряд мог бы расположиться и отдохнуть, не тревожа вас?

Королева расслабилась и хитро улыбнулась. Похоже, она ожидала как минимум скандала по поводу передачи «некондиционных» подданных.

– Вот по этой тропе, – ткнула она ручкой в сторону одной из звериных тропинок, – не более чем в десяти минутах лёта будет большая и удобная поляна, на которой даже есть спуск к реке. Думаю, вам будет удобно остановиться именно на ней.

Я кивнул и приказал моему, с позволения сказать, отряду выдвигаться.

– Иши, – обратился я ко всё больше и больше выбивающейся из сил феечке, – давай я тебя понесу.

Феечка с тяжёлым вздохом подлетела и тяжело плюхнулась на подставленные руки.

– Расскажи, пожалуйста, что плохого нас ждёт на той полянке?

– Там… – Иши потупилась.

– Там лиса живёт. Огромная, – вмешалась Ариса. – Она уже много наших съела. Отвлечёшься, а она подкрадывается – и ам…

– Понятно, – улыбнулся я. – Королева хочет, чтобы мы ещё на неё поработали. Ариса, – обратился я к разведчице, ещё не знающей, что она – разведчица. – Слетай, пожалуйста, на ту полянку и посмотри, нет ли по пути или на самой поляне ещё чего нехорошего? Только, пожалуйста, хорошо прячься, ладно? Чтобы тебя не заметили. Будь внимательна и осторожна!

– Хорошо, – кивнула феечка и исчезла в кустах.

Уже с расстояния в два-три метра заметить её было нетривиальным фокусом.

– Вперёд, – махнул я рукой остальным.

И мы двинулись. Первым шёл тот, кого я продолжал именовать жрецом, хотя он таковым и не являлся. Он попытался отвертеться от почётной роли сборщика на свою тушку всяческих неприятностей, но у него не получилось. За ним шагал, забросив за спину щит, единственный полноценный воин нашего отряда – еретик Джонас. Потом двигались мы с Пьеном и метатель топоров. Осознав, что не знаю даже, как его зовут, я с трудом подавил желание треснуть себя по лбу. Даже с феечками познакомиться удосужился, а мою основную ударную силу так и не выбрал момента изучить. Ведь в отличие от обычных стратегий, где, скажем, те же «крестьяне» были безликой массой, любой из которых был в точности равен всем остальным, тут каждый боец – личность, со своими сильными сторонами и слабостями. Конечно, когда (если) придёт время вести в бой многотысячные армии, об индивидуальных особенностях бойцов придётся забыть. Но сейчас-то под моей рукой меньше двух десятков юнитов, и от грамотного их использования зависит, продолжу я развиваться дальше или уйду на реролл.

– На поляне никого и ничего, – доложила вернувшаяся Ариса. – Даже лисы нет, куда-то ушла.

– Спасибо, Ариса, ты – замечательная! Никто лучше тебя не справился бы!

Ариса аж зажмурилась от удовольствия. Похоже, среди феечек ей нечасто доставались похвалы. Значит, достаточно легко будет добиться, чтобы она считала, что служит мне не по принуждению, а по собственной воле. А это всегда лучше. Естественно, и с остальными надо будет работать в том же направлении. И то, что мне отдали изгоев этого сообщества, – это даже к лучшему. Легче будет получить их если не преданность, то некоторую лояльность. Да и достижение «Сбивающий с пути» тут очень в плюс. Интересно, сколько светлых существ мне надо привлечь на службу, чтобы получить вторую ступень этого достижения?

На поляне мы первым делом обустроили лагерь, собрали хворост и развели костёр. Пока отступники готовили на всех ужин, я рассматривал характеристики моих воинов.

Выделился, естественно, Пьен, у которого обнаружился класс Аппрентис и классовый навык «Искажение реальности» аж НУЛЕВОГО уровня. Признаться, даже не знал, что такое вообще возможно. Ну да ничего. Главное – навык есть, а значит, будем его развивать. К тому же оказалось, что он, так же как и я, владеет заклинаниями «Регенерация» из магии Жизни и «Защита» из белой магии. Ну и навык «Восстановление маны» делал его в данной ситуации имбой[14] и суперплюшкой, видимо выпавшей мне исключительно из-за сверхвысокого уровня сложности. М-да. А ведь я его чуть было не прибил… Вот был бы номер… Правда, тогда я об этом просто не узнал бы.

Еретик явно развивался в сторону танка[15], владение щитом и таунт[16] намекали именно на это.

Из числа отступников выделялся молодой. Только у него обнаружился навык «Метательное оружие». И обращали на себя внимание немного повышенные ловкость и интеллект. В общем, практически готовый ДД.

Прочее «трудовое крестьянство» ничем особенным не отличалось. Все они были второго уровня, с силой, чуть завышенной за счёт снижения ловкости, и навыками, определяемыми имеющимся у них оружием: у тех, кто таскал вилы и поставленные вертикально косы, – «Владение копьём», у носителей топоров – «Владение топорами».

– Пьен, – позвал я отдыхающего (что есть непорядок) ученика, – подлечи Иши, а потом отойди в сторонку и тренируй «Искажение реальности». Ариса, как у тебя с ночным зрением? – спросил я, зная, что у многих светлых созданий с этим проблемы.

– Нормально, – улыбнулась наша разведчица. – Лучше, чем у людей.

– Это у всех вас так? – обратился я к остальным феечкам.

– У всех, – высокомерно усмехнулась Аки.

– Тогда вам и дежурить ночью. Сами разделите вахты? Или мне разделить? – уточнил я. – Учтите, Ариса и Иши в ночном дежурстве не участвуют. Иши ещё нездорова, а Ариса потребуется мне завтра свежей.

– Я распоряжусь, господин, – тихо, но твёрдо сказала Юкио.

Аки дёрнулась было возразить, но ей добро-добро и ласково-ласково улыбнулась Акеми, и бунт был подавлен не начавшись.

– Так, запомните, – обратился я к феечкам, – часовой сидит к огню спиной, чтобы не портить ночное зрение. Заметив что-то нестандартное, часовой громко кричит. Запомните: не «присматривается», не «летит разбираться, что это там», не «раздумывает». Громко кричит и будит остальных. Лучше быть живой перестраховщицей, чем мёртвой героиней.

Аки снова попыталась дёрнуться, и снова была заткнута Акеми по взгляду Юкио. Хм… А не отправила ли королева Юкио со мной именно с той целью, чтобы она не создавала конкуренции самой королеве?

– Джонас, Фома, вы – отдыхаете. Завтра вам нужно будет много сил. А остальные… Отберите с десяток прямых палок, заточите и обожгите на огне. Потом тоже можете отдыхать.

– А вы, учитель? – заинтересовался Пьен.

– Я буду погружён в глубокий транс и недоступен для общения.

Несколько раз проверив правильное понимание полученных указаний, я нажал кнопку «Выход».

Из капсулы я вылез со спокойствием, которого, признаться, давно не испытывал. И пустая квартира не давила на меня так, как раньше.

Я посмотрел на часы. Что ж, время. Устроившись у тихо шуршащего вентиляторами десктопа, я отстучал в окне чата:

«Привет, мам».

«Привет, малыш», – появилось в том же окне.

Вот никак она не оставит эту манеру называть меня малышом… Впрочем, подозреваю, я и в шестьдесят буду малыш… И перспектива этого тем более реальна, что она – одна из первых в нашей стране, кто соскользнул, и, по сути, единственная, о ком мне достоверно известно. К счастью, выяснилось, что фирма, в которой мама «мирно перебирала кнопочки на компьютере», на самом деле была одним из филиалов бессмертной и всемогущей Конторы Глубокого Бурения, так что клан, образованный ветеранами этой самой Конторы, принял маму с распростёртыми объятиями и оказал всяческую поддержку.

Отца своего я не помнил. От него остались только несколько фотографий, награды и свидетельство о смерти с записью «Погиб при исполнении воинского долга». Причём обстоятельства его смерти до сих пор и не рассекречены, и даже мама добраться до этой информации так и не смогла. Думаю, это означает, что папа погиб там, где наших военных «не было, потому что быть не могло».

Я вздохнул, читая рассказ мамы о рейде на Гьярлохотефа и о том, что ей достался «такой посох, такой посох! Да я с такой палочкой топовый рейд в одиночку отхилю!!!» Вот интересно: называет меня малышом, а сама временами ведёт себя как двенадцатилетняя девочка, впервые, тайком от родителей забравшаяся в игру глубокого погружения.

Ещё один вздох вырвался у меня, когда я непроизвольно перевёл взгляд на пустое место на стене, где ещё недавно висела фотография Тани… Да… Накосячил я тогда знатно. На уровне бессмертной снейповой «грязнокровки». И вымолить прощение, так же, как и будущий преподаватель зелий и декан Слизерина, не сумел.

Собственно, это и было главной причиной моего появления в виртуале. Руководство конторы, в которую я устроился по рекомендации маминых знакомых, решило, что некоторое время прекрасно обойдётся без истерящего депрессивного аналитика, щедрой рукой выписало мне месяц из почти года накопленного неиспользованного отпуска и не менее щедрой ногой выпнуло «отдохнуть и полечить нервы». Ну а медики порекомендовали игру с глубоким погружением… желательно «в максимально удалённом от реальности антураже», чтобы легче было отвлечься от проблем.

Мама, разумеется, звала к себе. Обещала место в клане и помощь в начальной раскачке, но… Терпеть её «малыш» и слушать смешки мужиков? Нет уж. Мы пойдём другим путём. Так что, затратив почти сутки на рассмотрение различных игр и ещё пару дней на чтение гайдов, я составил план и нырнул в игру…

Закончив с описанием трофеев рейда, мама потребовала, чтобы я рассказал ей, как там первый день в новой игре. В моём рассказе её особенно заинтересовало упоминание феечки, которую я таскал на руках, и мама потребовала, чтобы я описал её как можно более подробно. Я чуть не покрутил пальцем у виска, но сдержался… Хотя, в принципе, могу себе это позволить: камера не пережила очередного приступа моей истерики… как, впрочем, и микрофон, а покупать новые у меня так руки и не дошли.

«Мам! – отстучал я. – Феечка – это существо, ростом мне чуть ниже пояса. Какие с ней могут быть отношения?! Окстись!»

«Магия умеет много гитик! Так что было бы желание!» – Очередное послание мамы заставило меня вздрогнуть.

«МАМ!!! – набрал я капсом. – Мне бы тут… как бы это сказать… пожрать чего-нибудь надо. А у меня холодильник пустой».

«Иди уж, взрослый мужчина, – даже буквы на экране, казалось, светились недовольством. – И ты ещё возмущаешься, что я тебя малышом называю. Тебе не напомнишь – ты и поесть забудешь, не то что продукты купить».

«Так вспомнил же…» – начал было набирать я, но напротив маминого ника уже горел значок Logoff[17].

Что ж. Хотя пустой холодильник и послужил поводом для прекращения разговора, но в реальности он требовал наполнения. Так что я оделся и вышел на улицу. Уже стемнело. Выбор между короткой, привычной и хорошо освещённой дорогой и тёмными проулками никогда не представлялся мне сложным. Но сегодня, собираясь повернуть, я услышал тихий шелест где-то в глубине сознания. Чем-то это ощущение напоминало то, что я почувствовал в игре. Наверное, стоило перебороть столь… нерациональный порыв, но я почему-то плюнул и пошёл туда, куда меня звал шёпот варпа… или то, что казалось таковым моему больному сознанию.

Тёмный и страшный путь оказался ожидаемо безопасным, хотя и получился дольше. Так что, когда я вернулся домой, времени оставалось только на то, чтобы приготовить принесённые пельмени, съесть их и ложиться спать, набираясь сил перед завтрашним погружением.

А утром я залез в капсулу и оказался в середине боя. По залитой кровью поляне металась… ну, наверное, это можно было бы назвать лисой. Да и с «ам – и всё» Ариса, наверное, погорячилась… немного. По крайней мере, в то, что зверь, который на четырёх лапах доставал мне до пояса, а с феечкой был одного роста, мог эту самую феечку прикончить в два укуса, верилось легко.

Я присмотрелся, пытаясь понять, чья кровь разлита на поляне. Пять феечек бесстрашно, но и бесполезно бросались на лису с боков, лупили её крохотными кулачками и отлетали в стороны, разбрасываемые ударами рыжего хвоста. Посреди поляны возвышался Джонас, прикрывающийся щитом. Судя по тому, что лиса бешено атаковала исключительно его, свою роль танка еретик выполнял замечательно. Как у него это получилось, я понял почти тут же: лиса кинулась на еретика с распахнутой пастью, и тот не преминул вбить ей туда нижнюю кромку своего щита. Деревья вокруг всколыхнулись от вопля, а ненависть, разливавшаяся от лисообразного чудовища, казалось, не давала дышать. Лиса вцепилась в щит, и я с удивлением увидел, как её клыки легко пробили сталь, которой этот самый щит был окован, и завязли в твёрдой древесине. Н-да, под такие клыки в моей лёгкой кожанке лучше не подставляться.

– Феечки! Отступайте! Все – вверх! – скомандовал я.

Феечки послушно рванулись вверх… кроме одной. Кажется, это Аки снова попыталась кинуться на лису, но её схватили под локти и уволокли. Я одобрительно кивнул. Всё-таки Юкио – хороший предводитель этого маленького коллектива. Жаль только, что сама не додумалась, что их участие в этом бою бесполезно!

Я прикинул количество маны. За ночь она немного восстановилась, и теперь я мог наколдовать аж две «Стрелы Хаоса», но потом придётся штурмовать Место Силы совсем без магии, либо же откладывать штурм на завтра, что было, мягко говоря, не лучшим вариантом.

Подбежав к лисе, я треснул её по загривку крозиусом и попытался ткнуть кинжалом. Строчка лога битвы, висящая в нижней части моего поля зрения, бесстрастно сообщила:

«Крозиус: нанесено 4 единицы дробящего урона.

Кинжал: бессильно скользнул по жёсткой шерсти».

Рядом со мной один из отступников ткнул лису вилами.

«Вилы бессильно скользнули по жёсткой шерсти», – отреагировала система.

«Ни фига себе шёрстка!» – подумал я, и скомандовал:

– Копейщики! Бейте её древками, как дубинами! Те, что с топорами, – обухами по передним лапам! Пьен, отходи, прикроешь феечек!

Через некоторое время лог сообщил:

«Передняя лапа лисы сломана. Подвижность снижается на 5, мораль – на 1».

Стало хуже. Теперь лиса уже не рвалась безоглядно на Джонаса, а металась по поляне, пытаясь вырваться с неё. И один из отступников уже покатился по траве, зажимая разорванную клыками хищницы голень. Аппрентис кинулся к раненому без дополнительных указаний, и я мысленно добавил очков на его счёт.

К счастью, это оказался последний успех лисы. Уже знакомые мне светящиеся корешки предотвратили побег, а Джонас ударом булавы, которую он наконец смог пустить в ход, навесил на лису дебафф «Оглушение».

После этого на моба, неспособного нормально маневрировать, обрушился град ударов. Каждый из них выбивал немного хитов, а если отступники забывали мой приказ и пытались рубить или колоть, то в логах снова и снова появлялись записи типа «…бессильно скользнул по жёсткой шерсти». Но всё равно исход боя был уже предрешён. И вот лиса издала последний крик, и капнувший опыт возвестил нашу победу.

– Ой! – вскрикнула Ариса, вылетая из кустов и заставляя меня с облегчением выдохнуть. – Я теперь… вижу следы!..

В сущности, увидеть на поляне следы было неудивительно… Вот только надеюсь, феечка имеет в виду кое-что другое. Я вгляделся в неё, и среди характеристик отметил желанную строчку «Следопыт 1».

– Молодец, – похвалил я её.

– Молодец? – Ариса посмотрела на меня с несчастным видом. – Я надеялась, что если пойду с вами… если стану больше колдовать… то стану такой, как все!

– Зачем тебе быть такой, как все? – Я подошёл и погладил расстроенную малышку по голове. – Зачем тебе быть колдуньей «хуже среднего», когда ты уже есть лучшая из всех нас разведчица?! И можешь стать ещё лучше!

– Правда? – удивлённо спросила Ариса.

– Конечно, правда, – улыбнулся я. – К тому же, смотри, – повёл я рукой, указывая на затоптанную, разгромленную поляну, – лиса же не здесь материализовалась. Она откуда-то пришла. И там, откуда она пришла, скорее всего, её логово.

– Ой! – радостно воскликнула Ариса.

– Чего вы её хвалите?! – разозлилась подлетевшая Аки. – Она струсила и спряталась…

Ариса грустно потупилась.

– И правильно поступила, – прервал я разнос. – Магам и разведчикам не место в первой линии. Вы все должны были отлететь в сторону, устроиться так, чтобы тварь вас не достала, и искать возможность помочь чарами своим. А кстати, кто предотвратил побег твари?

– Я… – робко подняла руку Сайя. – Мне Юкио приказала…

– Молодец, – похвалил я самую высокую феечку. – А ты, Юкио, почти оправдалась за ошибку, когда бросила своих в атаку на это…

Юкио повесила голову. Мне стало её жалко, такой несчастный вид имела она… Но, раз уж я не собираюсь снимать её с командования отрядом феечек, то и жалеть её не имею права. Она должна осознать, к чему чуть было не привела её горячность. И, желательно, не повторять ошибок.

– Ариса, найди, пожалуйста, откуда здесь появилась эта тварь, – попросил я. – Только помни: твоя задача – не только разведать, но и вернуться со сведениями, понятно?

– Да, господин. – Феечка скрылась за деревьями.

Я же стал разбираться, чья же кровь разлита по всей поляне. Вроде феечки, еретик и лучший из бойцов-отступников были живы… Но всё-таки…

– Все живы? – Глупый вопрос, но, может, кто ранен, потерял много крови, но ещё жив?

– Альберта эта тварь сгрызла, – откликнулся один из отступников. – Когда фейка закричала в третий раз за ночь, все кинулись хвататься за зброю, а Альберт махнул рукой, дескать, «опять брехня, да когда эта дура уймётся!»… А тута эта тварь. Мы и мигнуть не успели, как она порвала Альберта. А потом господин Джонас треснул её щитом по хребту и что-то крикнул прямо в морду, молодой долбанул топором, а там и фейки налетели… и вы появились…

Я судорожно попытался вспомнить, кто такой Альберт и чем он выделялся из остальных отступников, когда до меня дошло, что я не вижу на поляне того, кого называл жрецом. А значит, если все остальные здесь, то жрецом и был этот самый Альберт.

– Вот теперь вы знаете, – криво усмехнулся я, – что устав караульной службы писали не чернилами, а кровью тех, кто пробовал делать по-своему. Послушался бы Альберт приказа, взялся бы за оружие – глядишь, и выжил бы… – О том, что в таком случае в землю почти наверняка лёг бы кто-то более ценный, я промолчал. – А у вас теперь непростая задача – решить, кто из вас будет идти первым. Раз уж Альберта больше нет.

Все отступники дружно посмотрели на Фому, и я уже собирался наложить на эту глупость своё вето, когда высказался отступник, отличающийся от прочих роскошными усами:

– Я пойду. А то молодого жалко. Ещё сгинет ни за грош.

Вот и ещё один выделился из уменьшающейся серой массы и стал ценным членом команды. А ценных надо бы поберечь. Я пригляделся к его параметрам.

– Значит так, Роберт. – Отступник, которого всю жизнь именовали не иначе, как Бобом[18], удивлённо посмотрел на меня. – Слушай сюда. Ты идёшь впереди. Ты – наше передовое охранение.

– А фейка? – недоумевающе уточнил Роберт.

– Ариса, – сделал я ударение на имени, – это головной дозор. В принципе, задачи у вас одинаковые. Обнаружить врага и предупредить о нём. Но если феечка ещё может себе позволить ошибиться, повитать в облаках или ещё чего, то ты – нет. Если ты не заметишь опасность, то эта самая опасность на тебя и обрушится.

– А если замечу? – тоскливо спросил Роберт.

– Заметишь – кричи и отступай за Джонаса. Он со щитом – ему и встречать врага. А твоя задача – дать ему время приготовиться к бою. И лучше, если тебе не придётся это время выигрывать, встав насмерть.

– Понятно, – кивнул Роберт. От его недавней жертвенной обречённости не осталось и следа.

– Альберту вы ничего такого не говорили, – буркнул один из оставшихся отступников.

– Альберт так и не принял душой и сердцем принципала нашего культа, – жёстко ответил я. – И жить ему или умереть, решал только он сам. Он и решил.

Как ни странно, но эти мои слова заставили отряд приободриться. Видимо, они решили, что за остальных буду решать я. Правильно в общем-то поняли… Вот только решение это зависит от очень многих факторов.

– Да, Роберт… – притормозил я отступника, уже собравшегося было отойти. – Если появится возможность научиться «Внимательности», «Наблюдению», «Разведке» или чему-нибудь на тему быстрого бега или уклонения, бери. Это твоё. Если понадобятся деньги или ещё какие ресурсы, обращайся.

– Понял, – кивнул он.

Я же занялся останками лисы. Трофеев в ней я ожидаемо не нашёл. В конце концов, ни навыка «Охотник», ни «Свежеватель» у меня нет. Зато описание твари было любопытным.

«Тевмесская лисица[19]. Результат трудов химеролога. В ней видны следы воздействия магии Жизни, белой магии и даже Хаоса. На шее зверя – потёртость от ошейника, но сам ошейник отсутствует. Кто же этот чародей, сумевший совместить несовместимое? И как его питомец оказался в этом лесу?»

«Получено задание: „История чудовища”. Ужасная лиса мертва. Но как она оказалась в этом лесу? И что означает её появление?

Награда за выполнение: опыт.

Штраф за провал/отказ: нет.

Принимаете задание: да/нет?».

Надо же. Свет, Хаос и Жизнь… В точности, как у меня! Любопытно. Очень любопытно. А задание… конечно, принимаю. Тем более что никаких ограничений или штрафов не предусмотрено.

– Пока ждём Арису, всем отдыхать! – приказал я. – Впрочем… Соберите останки Альберта. Надо его похоронить.

Прикасаться к кускам мяса, разбросанным по поляне, никому не хотелось, но сделать это было необходимо, и все это понимали. Я же, пользуясь положением командира, от работы уклонился и устроился под деревом «анализировать ситуацию», то есть разбираться с тем, что получил после боя.

Видимо, тевмесская лисица была как минимум элитной, а то и мини-боссом. По крайней мере, до следующего уровня мне не хватило совсем чуть-чуть. И, полагаю, только потому, что в бою я практически не участвовал, войдя в игру уже под самый его конец. Но тем не менее осталось действительно немного, и был шанс прийти к замку уже четвёртым уровнем.

Системные сообщения о нанесённом и полученном уроне я закрыл, не особенно к ним приглядываясь. Тем более что на них-то я как раз поглядывал во время боя. А вот сообщение о достижении меня заинтересовало.

«Получено достижение „Тактический командир”. Чётко разобравшись в возможностях своих подчинённых и оперативно проанализировав уязвимые места противника, вы склонили исход боя в свою пользу. Отныне все ваши подчинённые, непосредственно исполняющие ваши команды, наносят на 5 % урона больше, а получают на 2 % меньше».

Это было любопытно, и в этом следовало разобраться.

– Джонас! – позвал я своего единственного настоящего бойца. – Ударь вот это дерево булавой.

Тот пожал плечами и ударил. На коре осталась отчётливая выбоина, а рядом с его именем в интерфейсе группы мигнул и пропал значок баффа. Очень занятно.

– А теперь бей его, пока не скажу прекратить.

Джонас с видом «чудит барин» стал избивать несчастный сухостой. Бафф горел, даже не думая пропадать. Видимо, потому, что он продолжал исполнять команду.

– Господин… – Джонас прекратил наносить удары, и значок баффа немедленно пропал. – Такое ощущение, что я сильнее бить стал. Совсем чуть-чуть, но сильнее!

– Так и должно быть, – кивнул я. – А теперь сделай два шага влево и стой на месте.

Бафф снова появился и горел, пока я не отдал следующий приказ.

– Всё, свободен.

И еретик отправился помогать похоронной команде.

Ритуал похорон не занял много времени. То, что осталось от Альберта, закопали, над могильным холмиком товарищи погибшего сказали по нескольку добрых слов и воткнули в изголовье сколоченную из вырубленных жердей восьмиконечную звезду.

– Да будут добры к тебе Изменчивые ветра, – проводил я погибшего и с некоторым удивлением ощутил в шёпоте варпа, теперь звучавшем в моём сознании почти неслышно, но постоянно, согласие и одобрение.

Тягостную атмосферу развеяла ворвавшаяся на поляну Ариса.

– Там такое, такое…

Сразу идти за разведчицей не пришлось. На поляну спланировала королева фей.

– Господин, – поклонилась она, зависнув в воздухе. Если бы она действительно летала за счёт крыльев, такой фокус ей ни за что не удался бы. Но феечки – дети магии, и их полёт – чистое волшебство. – Вы спасли наше Древо, и я готова принести вам вассальную присягу. – Даже не оглядываясь, я почувствовал, как округляются глаза у Пьена. Сам-то он согласился на ученическую клятву, чтобы не приносить оммажа[20], и тут видит, как именно так поступает феечка, существо по определению светлое. – Больше мне нечем вас отблагодарить. Разве что доставить очередную меру кристаллов… но их я и так вам обещала.

– Как тебя зовут? – поинтересовался я.

Раньше это было бы неуместным: если бы королева хотела этого, то представилась бы сама. Теперь же я спрашивал не властительницу своего народа, а своего вассала… пусть она и осталась королевой.

– Морико, – ответила она, и я улыбнулся про себя: «дитя леса»… Это имя очень идёт лесной феечке.

– Я принимаю вассальную клятву, твою, Морико, и твоего народа. И обещаю помогать и защищать вас, как и подобает сюзерену в отношении вассала.

Морико радостно улыбнулась. Кажется, она ожидала чего-то иного.

– Милорд, – обратилась она ко мне, – двое моих подданных прибудут в ваше распоряжение в начале следующей недели. Это всё, что я могу вам обещать.

– Только смотри, чтобы это были добровольцы, – предупредил я её. – Если таковых не будет, лучше не отправляй никого.

– Хорошо, милорд, – согласилась Морико.

– И ещё… – остановил я её, когда феечка уже собиралась улететь. – Ты не расскажешь, как вы вообще очутились в этом лесу и откуда тут такое чудовище?

– Мы… – Морико потупилась. – Когда Империя отправила на границы с хранителями Древних одного из своих лордов-магов, известного своими… исследованиями на границе запретных областей, совет города-крепости Олваирин[21] решил, что за столь… неоднозначным владетелем на наших границах необходимо наблюдать… – «Шпионить», – перевёл я с дипломатического на русский, но озвучивать не стал. – И послал нас, чтобы мы основали здесь малое поселение. Но когда мы уже устроились и перенести наше Древо без помощи Старших[22] стало практически невозможно, появилась эта… лисица. Она убивала моих подданных, и все силы мы тратили на то, чтобы не погибнуть всем… К тому же среди сада, который я пыталась вырастить, стали появляться те кристаллы, которые теперь ваши. Они… мешают нам выращивать сад, а другого подходящего места нет… Вернее, нет места, на котором было бы благословение Старших и Матери. Мы взывали о помощи к Олваирину… но граница почему-то закрылась, и Старшие ничем не могли нам помочь. Я молила Мать, чтобы она послала защитника… а пришёл ты.

«Задание выполнено. „История чудовища. Часть первая”. Вы узнали, что о тевмесской лисице знает королева феечек. Но сколько правды в том, что она сказала? И сколько того, что она считает правдой? Продолжите путь по следам чудовища и подтвердите или опровергните догадки Морико.

Награда: опыт, предметы.

Штраф за провал/отказ: нет».

А вот и уровень. Я тепло попрощался с Морико и задумался. Правда, думать о том, что выбрать из доставшегося при повышении уровня не пришлось. Выбор между «Мастером разрушения» и «Восстановлением маны» на данном этапе нельзя было назвать сложным. И «Восстановление» добавилось в копилку моих умений немедленно, как только я прочитал его название. Ну а добавление единички Силы, видимо, было следствием того, как я лихо избивал элитку своим крозиусом.

Размышлял я об истории клана феечек. В ней были любопытные моменты. В частности – закрывшаяся граница. Видимо, это произошло, как раз когда прежний владетель домена, лорд-маг Арениус обрёл знания от своего последнего эксперимента, и домен был выделен под «песочницу» для меня. Это, в принципе, совпадает с моими предыдущими выводами…

– Вы верите ей? – подошёл Пьен.

– Пока что нет оснований не верить, – ответил я.

– Но… – Ученик запнулся. – Как такое вообще может быть? Чтобы эльфы, светлые эльфы шпионили за лордом-магом Империи? Чтобы лорд-маг посылал чудовище убивать созданий Света? Как?!

– Вот так, – усмехнулся я. – Добро пожаловать в реальную жизнь.

– Господин! – замельтешила перед нами Ариса. – Пойдёмте! Там такое…

Следы, которые мог бы заметить я, исчезли очень быстро. Но феечка продолжала уверенно вести нас. И вскоре обнаружилось логово чудовища. Нет, это отнюдь не была нора в земле, грязная, сырая и с копошащимися червями. Логово было волшебное, а значит, благоустроенное. Небольшой дом, который так и тянуло назвать усадьбой, прятался за крепким частоколом. Справа от дома располагалась пристройка, которая в обычной крестьянской избе была бы курятником, но, судя по дверце, возле которой лежали маленькие клочья рыжей шерсти, была на самом деле лисятником.

– И как вы это не заметили? – обратился я к Арисе.

– Не знаю, – покачала она головой. – Я часто здесь летала и никогда ничего подобного не видела!

В принципе… если за химерой требовался регулярный уход, возможно, магический, то понятно, что здесь поселили волшебника, который и защищал своё жилище от обнаружения его феечками. Вот только хозяин жилища или погиб вместе с Арениусом, или дезертировал после его смерти, и его заклинание спало. Я проверил эту гипотезу, и пока что не нашёл в ней откровенно слабых мест. А насколько она соответствует истине, сейчас и посмотрим.

На стук никто не отозвался. И даже когда пара отступников покрепче помогли Роберту перебраться через забор, это не вызвало никакой реакции. Наш разведчик открыл замок умопомрачительной сложности вида «крючочек с петелькой», и мы вошли. Дверь в дом оказалась вообще не заперта.

Впрочем, причина отсутствия реакции со стороны хозяина дома выяснилась сразу. Он всё ещё сидел над своим последним докладом, но закончить этот доклад у него не было почти никаких шансов. Разве что им в ближайшее время займётся мастер-некромант. Перекушенная шея не оставляла других вариантов.

– Ариса, – попросил я нашего следопыта, – можешь определить, что здесь случилось?

– Сейчас… – откликнулась феечка. – Так… Хозяин встал, впустил лису и сел за стол. Лиса вошла, покрутилась по комнате, подошла к столу… кажется, получила какую-то подачку и отошла к камину, где легла и лежала какое-то время. А потом… потом она встала и прыгнула на него. – Феечка ткнула пальцем в труп за столом, стараясь на него не смотреть. – И убила. А после выбежала на улицу. Всё.

Я опустился на колено перед феечкой.

– Спасибо, Ариса. Ты очень помогла. А теперь иди на улицу и смотри, чтобы никто к нам незамеченным не подошёл, поняла?

Ариса кивнула и вылетела из дверей. Всё-таки в доме, где несколько дней пролежало мёртвое тело, атмосфера была не самой приятной.

Я подошёл к столу. Среди потёков запёкшейся крови на последнем послании погибшего мага можно было разглядеть лишь отдельные слова.

«Мило» – видимо, начало слова «милорд», «рени» – похоже, «Арениус», «шпионки», «ещё одн» – наверное, «одна», «…овил зак…» – думаю, «обновил заклинание» или «заклинания». И дата. Два дня назад, то есть за день до моего появления в домене.

– Вот… – подлетевшая Аки ткнула ноготком в дату. – В этот день погибла Юмеко. Наверное, её этот урод и назвал «ещё одна шпионка»! Гад!

Как ни странно, но квест «История чудовища» не закрылся. Видимо, система считала, что собранной информации о связи лисицы и Арениуса недостаточно, хотя на мой взгляд всё было ясно.

– Обыскиваем дом, – приказал я. – Но будьте осторожны. Вдруг лиса была не одна?!

Обыск принёс некоторые результаты. В частности, был найден малый жезл мага воды, усиливающий заклинания этой стихии, и несколько свитков заклинаний стихийной магии, совершенно мне не нужных. В принципе, как только получу замок и представительство Торговой гильдии, всё это можно будет попробовать продать… Хотя подозреваю, что подобным низкоуровневым дропом[23] аукционы просто забиты и цены на него мусорные. Из полезного же нашлось кольцо младшего целителя, усиливающее исцеляющие заклинания на 5 %, которое я тут же передал Пьену, амулет еретика («носитель получает метку Древних владык Хаоса»), который достался нашему еретику – Джонасу, и походная алхимическая лаборатория, в которой нашлись три фиала малого эликсира маны. Пузырьки с маной я немедленно расположил на специально для этого приспособленном поясе – неотчуждаемой принадлежности всех героев-игроков, а коробку-лабораторию засунул в мешок, благо она была именно походной и вполне поместилась.

– Учитель, – обратился ко мне Пьен, – а зачем светлому магу такое… – Аппрентис ткнул пальцем в амулет еретика, уже гордо висевший на груди Джонаса.

Я улыбнулся. У меня были идеи по этому поводу, но высказывать их было… рановато.

– Думаю, – прищурился я, – мы узнаем об этом, когда доберёмся до Места Силы этого домена.

– Пойдём? – с энтузиазмом спросил ученик.

– Пойдём, – согласился я.

И мы, выстроившись в походный ордер, тронулись от разграбленного жилища мага-смотрителя за лисой. Впереди на некотором удалении от всех двигалась Ариса, всячески скрывая своё присутствие от любых любопытствующих, но стараясь сама таковых обнаружить. В колонне основных сил первым шагал Роберт, настороженно зыркающий по сторонам. За ним, закинув за спину щит и повесив на специальный ремень на поясе булаву, шёл Джонас, потом мы с учеником, а уже за нами, в качестве арьергарда, тянулось прочее трудовое крестьянство.

– Ну что, ученик, – обратился я к Пьену, – пришло время первого урока. Ну-ка, подумай, о чём нам говорят найденные при погибшем маге вещи?

– Он был магом воды? – несмело произнёс аппрентис. – И алхимиком… – Я кивнул, поощряя Пьена рассуждать дальше. – Наверное, для поддержания химеры требовались не только заклятия, но и зелья! – обрадовавшись моему подтверждению, выдал ученик. – И зелья какие-то несложные: иначе либо в доме была бы полноценная лаборатория, либо их доставляли бы из замка… – Пьен вопросительно посмотрел на меня.

– Ты не учёл два возможных варианта, – улыбнулся я. – Погибший мог быть гениальным алхимиком, варившим сложные зелья даже с этим походно-полевым снаряжением…

Пьен набычился, показывая, как он относится к такой версии.

– Да, это маловероятно, – согласился я. – Но совсем исключить такой вариант мы не можем: не хватает информации. И второй вариант: для химеры зелья вообще не нужны, а алхимичил погибший на досуге и для себя.

Пьен вздохнул и повесил голову.

– Ну-ну, не огорчайся, – подбодрил я его. – Ты на то и ученик, чтобы учиться и совершать ошибки. А я на то и учитель, чтобы эти ошибки находить и исправлять. Ну, и подсказывать, как их избегать в дальнейшем.

– Тогда… – задумался Пьен, – не знаю даже… но… маг воды… Он же не мог создать химеру с использованием магии Хаоса! Хаос несовместим с магией Стихий!

Я довольно кивнул. Всё-таки Пьен догадался посмотреть на мёртвую лисицу и запомнил важный момент…

– Впереди дом, – вернулась из дозора Ариса. – И там кто-то есть… Но я не знаю, кто. Внутрь залетать не стала.

Аки подбоченилась и начала было что-то говорить, но я перебил её:

– Ты правильно поступила, Ариса. В доме твои возможности спрятаться недостаточны. Но хоть что-нибудь можешь сказать об обитателе дома?

– Я… – Ариса запнулась, о чём-то подумала, но решилась сказать: – Я не почувствовала там жизни… Но там всё равно кто-то есть! Точно есть!

– Нежить, голем… надеюсь всё-таки, что не элементаль… – перечислил я возможные варианты. – В общем, идём вперёд, но осторожно. Джонас, готовься к бою.

Еретик перекинул щит себе на руку и взялся за булаву. Я попытался прислушаться к интуиции, которая временами выручала меня в реальности, но сейчас в шёпоте варпа услышал только, что чрезмерная экономия вредна. Так что я наложил на один из «дротиков», которых для Фомы наделали штук десять, «Оружие Хаоса». Это лишило меня примерно трети имевшейся маны, зато голоса в голове умолкли, больше не подавая никаких подсказок.

В дом первым зашёл Джонас, за ним последовал Фома, а после – мы с Пьеном. Остальные отступники и феечки остались на улице. В дверях я остановился и указал Пьену на клок рыжей шерсти, зацепившийся за плохо оструганную доску. Ученик расширил глаза, но согласно кивнул.

Пройдя сени, мы очутились в горнице. На полу лежало тело, кем-то обглоданное. И смертельная рана очень напоминала ту, от которой погиб так и оставшийся безымянным маг. Только если маг так и не понял, отчего умирает, до последнего момента доверяя заклятиям, контролировавшим тевмесскую лисицу, то безвестный хозяин избы явно паниковал и пытался убежать от ворвавшейся в избу смерти. Но результат получился практически одинаковым: укус в затылок, переломавший шейные позвонки.

– А неплохо тут этот черноногий расторговался! – склонился Джонас над трупом. Он снял с его пояса и перекинул мне кошель, в котором была огромная, непредставимая для среднего крестьянина сумма в пятьсот золотых. – Видимо, интересные травки он тут…

– Твари! Грабители! МЫТАРИ!!! – завопил призрак, появляясь из печки.

Он кинулся ко мне и попытался отобрать свой кошелёк. Но призрачные пальцы прошли сквозь него.

Джонас, подхватив булаву, выкрикнул в призрачный затылок удивительно удачно срифмованную хулительную вису[24] о сиволапых гречкосеях, в которую ловко вплёл непроизносимые речи[25].

– Да ты настоящий скальд! – восхитился я. – Где только научился?

– Ну, дык… – с усмешкой отозвался Джонас, пока призрак висел посреди горницы, медленно постигая суть сказанного. – Могём, когда хочим! Ох!

Джонас попытался принять на щит удар разъярённого призрака. И это ожидаемо не помогло. Уровень здоровья еретика пополз вниз.

– Пьен, реген[26] на Джонаса! Джонас, матери его не останавливаясь! – заорал я, раздавая командные баффы. – Фома, атакуем вместе!

К счастью, призрак оказался на удивление слабенький и глупый. Взбешённый нидом[27], в котором еретик приписал ему череду предков, длиной которой мог бы гордиться любой дворянин, но такого поведения, что их пустили бы не во всякий бордель, резонно опасаясь за моральный облик работниц, призрак бросался на Джонаса, но не мог пробить наложенную Пьеном регенерацию. В то же время у него самого лекаря за спиной не было, и «Оружие Хаоса» снимало с него хит за хитом. Лишь в последний момент призрак сообразил, что что-то пошло не так, и попытался сбежать обратно в печку, но не успел – кривоватый дротик Фомы покончил с его нежизнью.

Опыта капнуло всем, даже тем, кто был снаружи, но по чуть-чуть, вполне соответственно уровню оказанного сопротивления. Обыск же избы больше ничего не дал. И мы отправились дальше.

По пути я несколько раз отмечал на своей карте пересекаемые нами дороги. В конце концов, дороги редко прокладывают из ниоткуда в никуда, и, скорее всего, на них нас ожидало что-то любопытное. Но пока исследовать это любопытное не было ни времени, ни сил. Надо двигаться к моему будущему замку.

Дальнейший путь был малопримечателен. Стоит упомянуть разве что зомби, судя по всему, также загрызенного тевмесской лисицей, который поделился с Джонасом кольчугой и шлемом, со мной – кошельком на 300 золотых и со всеми нами ещё капелькой опыта. Правда, эта встреча стоила нам ещё двух часов, в течение которых отступники под бдительным взглядом Джонаса отдраивали доставшиеся ему части доспеха от невыносимой вони. Впрочем, 20 единиц маны, которые восстановились у меня за это время, лишними быть просто не могли. Ведь, как известно, маны много не бывает. Её бывает либо мало, либо слишком мало. А доспех еретика достался Фоме.

Очередная звериная тропа вывела нас из балки к склону вроде того, по которому я спустился в неё. Пренебрегать знаком судьбы было бы глупо, и мы поднялись наверх. Конечно, в вольной степи Арисе стало негде прятаться, зато подъём на относительно небольшую высоту обеспечил феечке огромный радиус обзора.

– Там, там! – запищала она, спикировав ко мне и возбуждённо размахивая руками.

– Что «там»? – уточнил я.

– Там… река! И замок… Был.

И действительно, впереди показалась высокая стена… правда, целых фрагментов в ней было меньше, чем обрушенных. Войдя в пролом, я поднялся на чудом устоявшую башню и взглянул вокруг. Метрах в двадцати от края выдававшегося в реку столба в воздухе висел остров. Под ним ярился чудовищный водоворот. Обрывистый берег соединял с островом непонятным образом сохранившийся в катаклизме мост.

Некогда возвышавшаяся на парящем острове цитадель и была, видимо, эпицентром разразившейся катастрофы. А от самого острова тянуло узнаваемым привкусом «Искажения». Похоже, именно оно и было причиной, что никто до сих пор не взял остров под свою руку и не объявил эти земли своими. Впрочем, долго такой статус кво сохраняться просто не мог.

Неподалеку от моста стояло несколько телег, запряжённых смирными крестьянскими лошадками и тяжело нагруженных камнем и деревом. А возле самого моста раздражённо расхаживал рыцарь в сверкающих доспехах и застыли статуями два воина в кожаной броне. Судя по всему, это были аналоги еретиков из светлой ветки, признаться, забыл, как они называются.

– Надо поторопиться? – спросил Пьен.

Признаться, мне сложновато было определить, за кого он болеет в этой гонке. Всё-таки определённое впечатление, зафиксированное системой в виде «Дружеской» репутации, я на него произвёл. Но с другой стороны, старые стереотипы выкорчёвываются из рук вон плохо, а там были его былые соратники, герой, воины и крестьяне Империи Света.

– Нет, – покачал я головой. – «Мы будем во весь опор сидеть здесь», – процитировал я «Чёрную стрелу»[28].

– Но… – начал было ученик.

Но я перебил его:

– В чистом поле нас сомнут. Там три воина, а у нас только один.

– Один? – удивился Пьен.

– Отступников я не считаю, – покачал я головой. – А феечек тем более. Какой воин ты, мы уже выяснили… – Пьен сжал рукоять своего меча. Второй я жесточайшим образом отобрал у мальчишки и запихнул в мешок. Так я, по крайней мере, уверен, что он не порежется. – Ну а я сам… Крестьянина я одолею. Может быть. Наверное. Но вступать в схватку с воином… М-дя. Можно, конечно. Но только если не интересует результат.

– Но… – снова завёл Пьен.

– Зато у нас есть преимущество, – продолжил я. – У нас есть аж два мага, и трое из нас будут неплохо себя чувствовать в искажении. Так что дадим им разделиться, ведь кого-то они точно оставят охранять телеги, и углубиться подальше в искажение. И только потом атакуем. Оставленных у телег попробуем взять живыми. Подданные мне пригодятся. Ну а потом… Бой в искажении – расклад в нашу пользу. Уж времени на несколько «Стрел Хаоса» Джонас под регенерацией мне там выиграет.

– Но если он захватит Место Силы… – начал было Пьен.

– Не захватит, – усмехнулся я. – Не думаю, что там достаточно типа пришёл, увидел, захватил. Скорее, есть там какая-то ещё пакость, разбираться с которой лучше, не имея на плечах чужих воинов.

Между тем комедия «У моста» продолжалась. Рыцарь схватил одного из крестьян за шкирку и пинком отправил на мост. Тот двинулся вперёд, выставив перед собой косу, ничем не отличавшуюся от тех, которыми были вооружены наши отступники. Первый доброволец отчётливо припадал на правую ногу. Издалека мне было не очень хорошо видно, но, думаю, оружие в его руках ходило ходуном от страха. Следом еле ползли ещё двое. Окровавленные повязки на них были заметны даже с такого расстояния. После этого передового отряда, который так и тянуло назвать инвалидной командой, двигались основные силы – более-менее здоровый крестьянин и два воина. В арьергарде, прикрывая тылы, гордо выступал обладатель крепчайшего доспеха и лучшего оружия в этой компании – остававшийся пока безымянным рыцарь.

К тому времени, когда мы добрались до моста, захватыватели чужого замка уже скрылись из виду. Тем лучше. Я во главе своих воинов подошёл к сжавшимся на телегах крестьянам. Те уже успели оценить расклад сил: на них обоих хватило бы одного Джонаса. К тому же мораль у них и так уже была в зоне паники.

– Жить хотите? – спросил я, помахивая крозиусом.

– Д-д-да… – проблеяли крестьяне.

– Клятву, – без пояснений произнёс я. Впрочем, поняли меня правильно.

– Клянёмся служить верно и преданно… – дрожащими голосами стали произносить пленные.

Пришлось подбодрить их «Воодушевлением», иначе процедура принесения клятвы затянулась бы до самого появления их прежнего сеньора.

– Отлично. Принято, – усмехнулся я, наблюдая, как в их характеристиках надпись «крестьянин» сменяется на «отступник». Теперь так… вы все, – обратился я к отступникам, как прежним, так и новым, – оттаскиваете телеги подальше от моста и ждёте приказаний. Если случится что-то непредвиденное и на вас выйдет кто-то ещё, бросайте телеги на фиг и прячьтесь в развалинах. Феечки вам помогут. Фома, – кивнул я затянутому в старый доспех Джонаса метателю, – за старшего. Юкио, – посмотрел я на старшую феечку, – феечек оставляю на тебя. Когда я вернусь, вас должно быть шестеро.

– А если будет больше? – лукаво улыбнувшись, поинтересовалась Акеми.

– Чем больше – тем лучше, – усмехнулся я.

На мост мы ступили втроём. Признаться, я ожидал, что с рыцарем и его свитой мы встретимся ещё на мосту, в крайнем случае – где-то в ближней к острову его части. Но нет. Мы спокойно пересекли мост и даже сумели немного отойти от обрушенных ворот.

Что сказать? Замок был не загородным жилищем аристократа, а готовой к осаде крепостью. На узкой улочке один воин мог сдерживать множество противников. И то, что стены по сторонам лежали в руинах, сути сооружения не меняло.

Когда рыцарь и его команда показались возле ворот, я понял, почему они потратили столько времени. Двигались они в прежнем порядке, то есть впереди – покалеченные крестьяне, а сзади – рыцарь. Я присмотрелся к предводителю славного воинства. Герой рыцарского замка второго уровня – это далеко не то же самое, что и так же называемый юнит шестого ранга. Характеристики у него существенно ниже.

– Кто ты такой и как смеешь нападать на моих людей?! – вопросил рыцарь, приняв позу, которая ему наверняка казалась гордой и даже в чём-то величественной.

Прежде чем ответить, мне пришлось потратить несколько секунд на то, чтобы справиться с гомерическим хохотом.

– Я – Кайларн, – блеснул я кольцом лорда, – новый владыка этих земель и подданных. Преклони колено передо мной, принеси оммаж, и я забуду эту нелепую попытку бунта.

Признаться, какое-то время мне казалось, что рыцаря хватит удар и он избавит меня от необходимости возиться с ним, так побагровело его лицо за решёткой забрала.

– Убейте! Убейте их всех! Я желаю видеть их головы на кольях!!! – заорал он, и его славное воинство двинулось вперёд, покачиваясь как от прежних ран, так и в волнах анизотропии искажённой реальности.

– Джонас, сдержи их, – приказал я, полюбовавшись, как возле его ника возникает значок «Выполняющий приказ». – Пьен, на тебе лечение.

На этом возможные команды закончились, и мне осталось командовать только собой.

Я взмахнул крозиусом. «Стрела Хаоса», оставляя в воздухе отчётливый рдеющий след, описала петлю Нестерова, по широкой дуге обогнула голову Джонаса и ударила в одоспешенную грудь рыцаря.

«„Стрела Хаоса” нанесла 48 единиц урона», – бесстрастно информировала меня система.

Полоска жизни рыцаря дёрнулась практически незаметно.

– Ха! – заорал приободрившийся рыцарь. – Жалкий колдунишка! Смотри, как надо!

Рыцарь поднёс меч ко лбу и пробормотал молитву. Ну что сказать… «Стрела духа», базовое боевое заклятие белой магии, да ещё в исполнении рыцаря, не отличающегося высокой силой магии (иначе фиг носить ему тяжёлые латы), не должна была снять много хитов. Но едва стоящему на ногах крестьянину, в которого она ударила, описав в воздухе замысловатый вензель, повинуясь изгибам искажённого пространства, хватило.

– Смотрю, – флегматично согласился я. – И мне даже нравится то, что я вижу. Давай-ка ещё раз: глядишь, мне и не придётся самому вас убивать!

Разумеется, откат у меня закончился раньше, и вторая «Стрела Хаоса» выбила ещё 69 хитов из широкой рыцарской груди. Ответная же «Стрела духа» попала в Джонаса, немного разминувшись с рукой правого из воинов светлой стороны. Но «Регенерация», обновлённая Пьеном, пережевала нанесённый урон не поморщившись. Не поморщился и сам Джонас, весело помахивая булавой. И так невысокая из-за пребывания в искажении и, как я подозреваю, «талантов» командира мораль противостоящих воинов просела при виде неуязвимого противника. Крестьяне же… Один из них сунулся вперёд и, получив удар булавой в грудь, отлетел к стене, где и улёгся до конца сражения. Второй схватился за перевязанную голову и отполз в сторону. Воины же продолжали натиск, но делали это совершенно без огонька и взмахивали мечами всё реже и медленнее, явно дожидаясь, чем закончится магическая дуэль предводителей.

Вот тут у рыцаря был шанс. Если бы он забросил магию и с боевым кличем ринулся вперёд, увлекая за собой своих воинов, у него был бы небольшой шанс затоптать Джонаса и добраться до меня прежде, чем закончится не столь уж и длительный откат. Но, вместо этого, уверившийся в моей магической слабости, рыцарь решил поиграть в мага и сам дожидался отката своей «Стрелы духа». Естественно, у меня заклятие опять откатилось раньше. Третий раз направляя крозиус на врага, я был уверен, что это – последний удар этой схватки. И, как ни странно, на этот раз я оказался прав.

«„Стрела Хаоса” наносит 342 единицы урона. Герой Элайя мёртв».

– Н-ну? – обратился я к выжившим противной стороны.

– Милорд Кайларн предлагает безоговорочную капитуляцию, – перевёл Пьен.

Вскоре ещё четыре точки на карте сменили цвет с красного на зелёный, а классы Пехотинец и Крестьянин превратились в Еретика и Отступника соответственно.

– Уходите с острова, – приказал я новым вассалам. – Найдёте в руинах отступника Фому или феечку Юкио и будете выполнять их приказания, пока я не вернусь. Пьен, мана ещё есть?

Тот с сомнением кивнул, и я передал ему предпоследний фиал с малым эликсиром маны.

– Подлечи этих, – кивнул я в сторону с трудом стоящих на ногах бывших крестьян, а ныне – отступников.

Две «Регенерации» – и они готовы были покинуть столь негостеприимный остров. Мы же пошли дальше, но не раньше, чем произвели любимое действие всех игроков – сбор лута, а точнее – мародёрство. Доспехи рыцаря никому из нас не подошли, и я приказал оклемавшимся новообращённым отступникам оттащить их с собой, как, впрочем, и меч рыцаря. Мизеркордию[29] же его я сунул за пояс, на всякий случай. А вот кошелёк рыцаря меня порадовал. Видимо, Элайя, в отличие от меня, ответственно подошёл к захвату Места Силы и постройке замка. В его кошельке было 2500 золотых монет. С учётом подогнанных телег с 5 мерами камня и 5 – дерева на замок как раз хватит… если я смогу одолеть приготовленный впереди сюрприз, в наличии которого не стоило даже сомневаться.

Некоторое время ничего интересного не происходило. Три кристальные собачки, может, и представляли бы какую-то опасность для тех, кто подвержен действию «Искажения», но мы втроём забивали их, даже не обращаясь к магии, и двигались дальше, подобрав ещё меру кристаллов.

Но вот мы дошли и до центрального покоя в донжоне. Кивнув Пьену и Джонасу, чтобы не шли за мной, я открыл двери и шагнул внутрь. В тускло освещённой, несмотря на яркий полдень, зале на скромном для подобных произведений мебельного искусства троне сидел призрак. Попытка узнать его характеристики дала следующий результат:

«Лорд-маг Арениус. Химеролог. Призрак. 24 уровень».

«Непреодолимо!» – загрохотал в моём сознании шёпот варпа.

– Здесь грустно и одиноко, – тихо произнёс призрак, заметив моё появление. – Поговори со мной, путник!

Я чуть было не сел прямо там, где стоял. Чувство юмора создателей этого мира было богатым и… нездоровым.

Закинув ноги на спинку дивана, а руки за голову, я размышлял, вспоминая разговор с лордом-магом Арениусом. В ответ на его просьбу поговорить я подошёл к трону и уселся на богатый ковёр, на котором не было даже следа катастрофы, уничтожившей замок.

– Я расскажу тебе историю мага, – начал я. – Он был так себе маг, не из великих, но и не «даром преподаватели время со мною тратили». Колдовать умел, но чтобы стать лордом-магом ему чего-то не хватало. То ли силы, то ли знаний, то ли амбиций. И вот он прибился к свите более сильного мага, которого посчитал достойным. И сюзерен дал ему задание… Правда, сути задания я так и не понял: то ли приглядывать за группкой шпионов, то ли извести их. Но факт, что для выполнения этого задания магу была придана опасная химера. Наш маг, назовём его Синим, потому как он был магом воды, присматривал за химерой, подновлял необходимые заклятия, варил и скармливал химере указанные зелья и периодически отчитывался перед сюзереном. Правда, химера, бродя по лесу, пожирала не только шпионов, против которых была направлена, но и обычных крестьян и даже убила молодого послушника Церкви Света. Но доброго мага это не очень волновало, ведь его сюзерен был великий маг, чьи заклятия надёжно удерживали химеру от нападения на Синего.

– Послушника точно химера убила? – спросил Арениус.

– Кто знает? – пожал я плечами. – Но когда он поднялся как зомби, на переломленной шее остались следы клыков, которые были заметны даже после того, как ему топором смахнули голову.

– Вот как… – задумался прежний правитель домена и пробормотал куда-то в сторону: – А я-то всё гадал, чего тут инквизитор рыщет? А оно вот как… Не любит Церковь, когда её послушники пропадают… А уж если погибают, да ещё по вине мага… – Заметив, что я внимательно прислушиваюсь к его бормотанию, Арениус улыбнулся: – Хорошо, что уже не мне с этим разбираться. Но ты продолжай. Твоя история заинтересовала меня. И что же случилось с незадачливым магом, не послушавшимся доброго совета и не перенастроившим заклятия подчинения на себя, хотя и получил все необходимые знания?

– Думаю, вы уже поняли, – усмехнулся я. – Когда с лордом-магом, правителем домена и сюзереном Синего, что-то случилось, – я обвёл взглядом медленно колыхавшиеся стены, за которыми начинались разрушения, – его заклятия пали, и бесконтрольная химера убила того, кто за ней присматривал. Синий как раз писал очередной доклад и, судя по всему, даже не успел осознать происходящее. Но что именно случилось с сюзереном погибшего, я не могу понять, даже придя в самое сердце его Силы. «И ответ выскальзывает из рук»…

Призрак постукивал пальцами по подлокотникам своего трона.

– Хорошая история. Поучительная, – усмехнулся он. – Ведь сделай Эррон всё так, как я ему сказал… – Вот как… Погибшего звали Эррон. Я запомнил это, хотя пока что не видел ценности данной информации. – То сейчас был бы свободным магом с сильной химерой на поводке…

– И отрядом инквизиции, идущим по его следу, – продолжил я, сметая из поля зрения сообщение о завершении задания «История чудовища», повысившемся уровне и лимите дневного повышения.

– Не без того, – согласился Арениус. – Но это обычная судьба свободного мага. С инквизицией рано или поздно, но пересекаются все… Разумеется, я говорю о магах Империи. Что там у других, меня как-то никогда не интересовало. Что ж… Тогда у меня к тебе есть ещё вопрос. Вот ты пришёл сюда. Что ты теперь собираешься делать? Будешь предлагать мне присоединиться к твоему культу и его крестовому походу?

Я прикинул вероятность того, что герою четвертого… а, нет, уже пятого уровня дадут усилить свои войска призрачным магом двадцать четвертого… и решил, что единицей в шестом или седьмом знаке после запятой можно спокойно пренебречь.

– Думаю, если бы ваше существование в качестве призрака было хотя бы терпимым, то домен не ждал бы нового лорда, а превращался бы в некрополь под предводительством лорда-призрака.

Арениус кивнул.

– Ты прав, – тяжело произнёс он. – Меня ждёт следующий великий эксперимент, а я сижу здесь, ожидая того, кому смог бы доверить своё Место Силы. Жаль, конечно, что ты не имперец. Всё-таки при жизни я был патриотом своей страны… – Лорд-маг сделал паузу, и я склонил голову.

– Я не собираюсь воевать с Империей… если она не соберётся воевать со мной.

– Это маловероятно, – вздохнул Арениус. – Глава еретического культа, да ещё маг Хаоса… Радует только, что этот мелкий домен очень далеко от основной линии противостояния Империи и хранителей. Тут тебе больше угрожают эльфы… А уж к перворождённым у меня ни долгов, ни обязательств нет. Разве что пару-тройку городов в прах обратить… Союзнички, чтоб их суккубы ласкали… прямо в Инферно. – Лицо призрака исказилось. – Впрочем, это уже не мои заботы. А вот то, что я не могу покинуть этот мир, – мои. Собери пять мер кристаллов, и я расскажу тебе о ритуале, который позволит мне сделать следующий шаг, а для тебя – освободит Место Силы.

«Получено задание: „Последний шаг. Часть первая”. Соберите 5 мер кристаллов и принесите их призраку Арениуса для проведения ритуала, который позволит мёртвому покинуть этот мир.

Награда: опыт, заклинание „Прах к праху”.

Штраф за провал/отказ: Место Силы останется недоступно».

Я вздохнул. Куча опыта в никуда. Но что поделать, строительство надо начать как можно раньше. Три недели – это не так уж много дней, чтобы позволить терять один из них. Но в то же время я снова порадовался юмору разработчиков: ТРИ кристальные собачки! Думаю, тот тёмный, который предпочёл бы перебить феечек, долго бегал бы за последней мерой кристаллов. Сомневаюсь, что в этом домене её можно добыть так уж просто.

– Вот, – выложил я пять мер кристаллов на пол.

– Хорошо, – согласился Арениус. – Запоминай.

Как и было обещано, мой запас заклинаний белой магии пополнило заклинание «Прах к праху», наносящее довольно большой урон нежити, но только ей, и действующее не на одиночную цель, а в небольшом радиусе.

– Теперь переходим собственно к ритуалу…

«Получено задание: „Последний шаг. Часть вторая”.

Проведите ритуал „Дороги эфира” под руководством Арениуса.

Награда: опыт, Место Силы, ритуал „Дороги эфира”, артефакт.

Штраф за провал/отказ: Место Силы останется недоступно».

По указаниям призрака мага я скатал ковёр, на котором сидел до этого, и обнаружил на каменном полу уже почти законченный заклинательный узор. Осталось добавить лишь несколько линий, которые я и нанёс мелом, который запасливый хозяин прятал в тайнике тут же, в зале. Три раза повторил требуемые слова, пока Арениус не остался удовлетворён их произношением. При этом мне пришлось вносить правки в описание ритуала, которое автоматически генерировалось системой в моей книге знаний. Запись звучания слов Силы буквами кириллицы оказалась… недостаточно точной. Арениус поднялся с трона и подплыл к одному из фокусов Силы несимметричной семиконечной звезды. В другой фокус мне пришлось установить резную костяную статуэтку, изображающую измождённого человека в оковах.

Тяжёлые слова заставили вздрогнуть и так уже расшатанную искажением реальность. Прежде чем взяться за кинжал, я, по совету Арениуса, выпил последний пузырёк малого эликсира маны. Когда же кровь моя коснулась линии звезды, она разом вспыхнула тёмно-синим огнём. А потом пространство взбрыкнуло всеми двенадцатью измерениями. Время текло по спирали сразу в трёх направлениях. И стены вечно изменчивого Лабиринта, сложенные волей Изменчивых ветров, приветливо улыбнулись нам. Призрак Арениуса обрёл плоть и распахнул широкие серебристо-серые крылья.

– Я отправляюсь исследовать Хаос и надеюсь посвятить этому занятию ближайшие две-три вечности, – улыбнулся лорд-маг. – Тебе же желаю суметь одолеть стража дороги. Я сделал всё для того, чтобы это стало возможно…

– Вечность имеет обыкновение проходить очень быстро… – Я прикоснулся разумом к Лабиринту и погладил лазурный ветер. – Думаю, мы ещё встретимся.

И я схлопнулся внутрь себя, с сожалением понимая, что мне придётся отказаться от части обретённого «Знания», ибо оно преждевременно и может уничтожить сознание человека.

В себя я пришёл, сидя на голом камне. Напротив меня стояла статуэтка, но уже ростом на полголовы выше меня.

– Ты пропустил странника на дорогу! Ты отвлёк стража, заключив меня в эту уродливую оболочку! Ты…

Не став дожидаться завершения перечисления своих преступлений, я грохнул по нежити новообретённым заклятием. «Прах к праху» нанесло большой урон, но нежить не была упокоена. Более того, страж, обозлённый тем, что жертва пытается сопротивляться, кинулся ко мне. К счастью, его единственным оружием были его кандалы, которые очень ограничивали его подвижность. Так что мне удавалось уклоняться от ударов взбешённой нежити, пока заклинание не откатилось, после чего я снова попытался отправить прах к праху. На этот раз успешно. Правда, весь опыт достался успевшим ворваться в зал на звуки схватки Джонасу и Пьену.

Слегка пошатываясь в непривычно твёрдой и плотной реальности, я подошёл к трону Арениуса, над которым горел его герб: серебряная химера в червлени[30].

– Ave atque vale[31], лорд-маг Арениус! – произнёс я, глядя на то, как место червлени занимает серебро, а серебряная химера становится лазурным эскарбункулом.

Осталось запустить лишь строительство замка.

И только теперь пришло время разбираться в том, что дала эта авантюра.

Прежде всего взгляд, брошенный на кинжал, показал, что он уже не тот, каким был.

«Рассекающий реальность. Артефакт. Оружие, созданное руками смертных, не может пребывать за гранью. Но этот кинжал был в ваших руках там, где не место смертным и их изделиям. И теперь он изменился.

+ 15 % к вероятности срабатывания ритуалов, в которых используется.

+ 10 % к эффекту ритуала.

+ 2 к урону по существам с иных планов.

Опознаётся как предмет магии Хаоса.

Опознаётся как предмет магии Крови.

Не выпадает при смерти персонажа. Не может быть продан, подарен или передан другим каким-либо иным образом.

Часть сета[32] „Шагающего за грань”. Сетовые бонусы недоступны. Найдите остальные предметы сета».

А вот и обещанный артефакт. Хм… Любопытная штуковина. И сразу обличает меня как мага Хаоса. Так что, если я пожелаю скрыть свою фракционную принадлежность, кинжал придётся прятать, раз уж не выйдет избавиться от него.

Бой со стражем добавил 3 единицы ловкости, 1 – выносливости и 1 – устойчивости к откату. Всё-таки ловил он меня активно и чуть было не поймал. По крайней мере, дыхание я возвращал в норму довольно долго.

Опыт от выполнения квестов ожидаемо ушёл в никуда.

Разбираемся с тем, что дал мне уровень. Увеличившаяся на единицу сила магии, видимо, была результатом того, что с рыцарем Элайей я дрался как маг. А вот выбор навыка… «Удача» против «Лидерства». Нужно и то, и другое. Но пока что войск иных фракций у меня с собой нет. А когда появятся, на какое-то время хватит «Толерантности». Так что – «Удача».

В очередь строительства, появившуюся сразу после захвата Места Силы и содержащую на данный момент только строительство донжона, я сразу добавил пристанище отступников и казарму еретиков. Хотя бы начальная экономика и минимум армии требовались как можно скорее. Но что делать дальше, было не очевидно. Лагерь мстителей… Признаться, будь это возможным, я и вовсе обошёлся бы без него. В своей первой форме, то есть как мстители, бойцы третьего ранга моего замка были не настолько сильнее простых еретиков, чтобы окупить возросшую цену. А вот для их улучшенной разновидности – трудно убиваемых, но ещё более трудно контролируемых оборотней я мог придумать только одно применение, классическое: «На фланге далёком, сметая заслоны…» Вот только фланг надо подобрать действительно далёкий, и при этом так всё рассчитать, чтобы с остальными своими или союзными войсками они не могли пересечься даже теоретически. Оборотням, особенно раненым, в их неутолимой жажде крови в общем-то всё равно, кого сметать!

Так что две войсковые постройки, а отступникам прикажу возводить рынок. Благо рынок первого уровня – это просто утоптанная размеченная площадка с оградкой и будкой мытаря. Так что её-то мне дня за два-три возведут. Следующей в очереди ставим кузницу. Лагерь мстителей без неё не построить. Ну а без мастерской луков не построишь лабиринт теней, так же как без палат вечности не создать палаты вихрей. И всё это нужно получить как можно быстрее… А ещё нужна таверна и другие здания, приносящие доход… Даже от лупанария не стоит презрительно отворачиваться: кроме не столь уж большого дохода данное заведение способно обеспечить начало развёртывания разведывательной сети как бы не эффективнее, чем Гильдия воров, от которой никаких доходов, расходы одни. Но это всё потом. А сейчас – пристанище, казарма и кузница, а отступники пусть растаскивают руины и строят рынок.

И осталось только отдать последние на сегодня указания.

– Пьен, – посмотрел я на ученика. – Я буду медитировать. Долго. Ты же отправь феечек на разведку. Пусть посмотрят, где тут что. Только чтобы были очень осторожны и непременно все вернулись. Понятно?

– Да, учитель, – склонил голову Пьен одновременно с сообщением, что моя репутация в его глазах в очередной раз выросла.

– А отступники под охраной еретиков пусть начинают разбирать руины. Думаю, какое-то количество камня и дерева мы с этого получим. И… пусть начинают подбирать себе место под поля и дома и начинают размечать рынок. Не думаю, что буду держать их как боевые единицы. – Пьен опять кивнул. – Да и как закончат с рынком, пусть возводят храм.

– Это как? – удивился Пьен.

– Пусть сладят избу побольше и внутри поставят вот такое изображение. – Я набросал на нашедшемся в тронном зале листе бумаги восьмиконечную звезду с пылающим оком. В конце концов, проповедники одной малоизвестной на тот момент секты вообще начинали со службы в катакомбах, используемых под канализацию, и пещерах. А подобающее величию Владыки Изменчивых ветров здание мы и позже возведём.

– Хорошо, – кивнул Пьен, забирая рисунок. – Я передам.

– Джонас, ты примешь под командование тех двоих, – кивнул теперь мой старший еретик. – Над отступниками командует Фома, и пусть только кто-то посмеет ему противоречить – выпорю на конюшне.

– Но у нас нет конюшни… – удивился Пьен.

– Ради такого случая – построим, – твёрдо ответил я. – Над феечками, как и раньше, – Юкио. Ну а ты, пока я недоступен, – замещаешь меня. Постарайся обойтись без потерь. Если вдруг что – отступайте сюда и обрушивайте мост. Понятно?

– Да, – отозвались назначенные командиры.

И я отключился.

– «Они развернули лазурное знамя»[33]… – прервал мои воспоминания телефон.

Дотянувшись до экрана, я прервал песню на появлении Белой девы.

– Привет! – поприветствовал я коллегу по работе.

– Привет, Олеж, отдыхаешь? – поинтересовался Санек.

– Отдыхаю, – улыбнулся я.

– И помогает?! – удивился тот.

– Знаешь… – задумался я. – Как ни странно, но да, помогает. По крайней мере, вспоминаю реже… Игра сильно отвлекает. Больше думаю не о том, какой я урод, а о том, что делать дальше.

– Это хорошо, это правильно. – Кивка Сани я, разумеется, не видел, но для того, чтобы догадаться о нём, не нужно быть аналитиком. – Думать нужно больше о будущем… Но, кстати, о прошлом. Ты вчера в свой любимый магазин выскакивал?

– Выскакивал, а что? – заинтересовался я.

– Как всегда, около 20.00?

Работай я в любой другой конторе, знание начальником и коллегами таких подробностей о моих привычках нешуточно меня взволновало бы. Но Василий Иванович, наш шеф, к которому, как ни странно, так и не прилипло прозвище Чапай, частенько использовал подобное знание к нашей пользе. Так что мы старались сами информировать его о своих привычках. Жить временами становилось существенно легче. К тому же шеф и сам трактовал понятие самообороны несколько… расширительно и имел возможность навязать свои взгляды не только местной фемиде. Разумеется, в том случае, если его правильно и заблаговременно информировать. В частности, тот же Санек, повстречавшись однажды в тёмном переулке с кучкой местной шпаны, стал богаче на старенький потрёпанный Макаров и две обоймы к нему, а также хреновой работы нож и кастет. А ближайший травмпункт обогатился тремя пациентами с переломами различной тяжести. Когда же ребятки рассказали дяде следователю, что на них накинулся взрослый шкаф и, угрожая пистолетом, избил их и ограбил, то очень быстро обнаружили, что к списку обвинений против них добавились лжесвидетельство и клевета. Также и несколько «золотых» мальчиков местного пошиба обнаружили, что их привычный иммунитет перед правоохранительными органами под внимательным и недоброжелательным взглядом серьёзной конторы рассыпается существенно быстрее, чем под ударом вируса иммунодефицита. Правда, уже после третьего подобного случая было заключено неофициальное соглашение, что шеф включает эти свои возможности только в случае, когда инцидент затрагивает его людей… Увы, но никто не всесилен, а власть – это всегда некий баланс интересов. Иначе сидел бы Василий Иванович в нашей глухой провинции?!

– Ну… – вызвал я в памяти красные светящиеся цифры на духовке, по крайней мере, в 20.15 я уже варил принесённые оттуда пельмени.

– А аварии не видел? – В голосе Санька явственно прозвучала надежда.

– Увы, – пожал я плечами, и, думаю, Санёк, так же, как и я раньше, догадался о моём движении, даже не видя его. – Меня в обход понесло. Ну, знаешь…

– Знаю, – вздохнул Санька. – Не объясняй. Не повезло. Нам. А вот тебе – вполне может быть, что повезло. И сильно.

– Что стряслось? – заинтересовался я.

Впрочем, и так было понятно, что ничего хорошего.

– Нашёлся очередной… чудак. Нажрался в хлам, вылетел на встречку, срикошетил о грузовик и на тротуаре затанцевал польку-бабочку. Сам-то обделался лёгким испугом, а вот одного из тех, кто просто шёл себе мимо, не спасли. Так мало того, ещё и водиле грузовика теперь дело шьют. И никого из наших… Мы думали, хоть ты… ну хотя бы краем глаза… Нет, водителя грузовика мы по-любому прикроем, слишком уж там всё очевидно. Но… сам же знаешь…

– Знаю… – вздохнул я. – Но меня там и правда не было. Чтоб у этого чудилы движок в хлам разваливался каждый раз, как нарушит, и до тех пор, пока водить нормально не научится!

– Ну, ты его и припечатал, Вещий Олег! – усмехнулся Саня. – Если сбудется хоть на треть, с меня пузырь. Мы ж его теперь из виду не скоро выпустим…

А я и не сомневался, что так же, как и понятие «самооборона», понятие «инцидент с участием моих людей» наш шеф может трактовать оч-чень широко…

Санька повесил трубку, а я с удивлением посмотрел на свою дрожащую руку, с огромным трудом удерживающую непомерный вес смартфона. Но удивление моё не продлилось долго. Непонятная слабость накрыла меня с головой, и тьма закрыла глаза прохладной ладонью.

Утром оказалось, что проспал я даже несколько дольше, чем собирался, и замок уже должен был достроиться. Так что я, наскоро приведя себя в порядок, пулей влетел в капсулу.

В себя пришёл в тронном зале. Неподалеку компактной кучкой валялись феечки. Было так непривычно видеть их не галдящими, не мельтешащими и не интересующимися всем подряд вокруг, что в первый момент я даже испугался. Но мирно сопящие и временами пошмыгивающие носики успокоили меня. Живы. Спят. Внимательно пересчитав кудрявые головёнки, я убедился, что их столько, сколько и должно быть, то есть шесть, и мой приказ провести разведку не привёл к потерям среди них.

Потом я внимательно осмотрел окно статистики замка, который, пожалуй, назову замком Азир, по имени лазурного ветра предсказания и провидения, обмана и предательства одного из вассалов Владыки Изменчивых ветров.

Оказалось, за прошедшее время отступники ударно потрудились на разборке руин, оставшихся от прежнего хозяина Места Силы. В закрома поступило 10 мер камня, 5 мер руды, подозреваю, что в форме металлолома, не годного ни на что, кроме переплавки, и 5 мер дерева. Также была доставлена мера кристаллов от Морико. А вот строка «Золото» вызвала у меня некоторое удивление. Поскольку в ней значилось 3800 золотых. 1800 у меня было накоплено со стартового капитала и сбора трофеев, то есть неприкрытого мародёрства. 1000 – ежедневный доход от владения замком. Откуда взялась ещё 1000?

Я выглянул за дверь. На пороге тронного зала грозно торчал часовой. На текущий момент это был один из пехотинцев, ввергнутых в ересь поражением своего командира. Впрочем, всё равно до возвышения, которое превратит его в брата в ереси, он оставался человеком, и в искажении ему было ну очень неуютно.

– Пьена ко мне! – приказал я.

– Не положено… – Часовой аж сжался от страха, но не сдвинулся с места.

– Чего?! – вытаращился я на него.

– Я на посту и покинуть его могу не иначе, как по приказу разводящего, сержанта Джонаса! – отрапортовал боец.

– Молодец. Хвалю, – только и нашёлся что сказать я и закрыл двери изнутри.

Интересно, как мимо этой недремлющей стражи просочились феечки? Впрочем, они могли и просто влететь в окно, пока в нём ещё не восстановилась оконная решётка. А вот почему в отличие от часового они явно чувствовали себя вольготно и не испытывали никаких неприятных ощущений от пребывания в сильном искажении?.. Этот вопрос требовалось разъяснить…

Впрочем, первый же внимательный взгляд на девочек прояснил мне причины такого положения. В числе их характеристик появилась строка «Искажена Хаосом», и вместо магии Стихий, свойственной этим созданиям природы, они на третьем уровне получили именно магию Хаоса. Исключением оказалась Ариса, которой вместо дополнительной магии и заклинания достался уже известный мне навык «Следопыт», к которому добавился ещё «Орлиный глаз». М-дя… Будь у Морико эта пятёрка в позавчерашнем бою с зомби, и ей не пришлось бы идти под мою руку: пять «Стрел Хаоса» вынесли бы несчастного послушника, лишённого покоя смерти, одним ударом. Да и тевмесской лисице пришлось бы ой как несладко.

Я прокрался к лестнице, ведущей в заклинательный покой, что был верхним этажом донжона, ну если не считать за этаж наблюдательную площадку на вершине башни.

Как ни хотелось перераспределить поток Силы, я всё-таки, скрипнув зубами, оставил его без изменений и стал любоваться одним из заклинаний, уже оказавшимся в моём распоряжении. Это было второе заклинание Жизни в моей книге заклинаний, «Райский сад». Ну что же… В магии Жизни практически нет бесполезных заклинаний, введённых для галочки, а экономика, боюсь, ещё долго будет представлять собой слабое место моего домена. Впрочем, если не кривить душой, то сильных мест у него пока вообще нет.

С этой грустной мыслью я спустился обратно в тронный зал. Феечки уже начинали просыпаться. А я уселся на троне и задумался о регулярных тренировках. Потому как, хотя я и не урезал физические параметры в край, как некоторые известные мне по форумам идеологи специализации, но всё-таки они были не настолько высоки, чтобы меня устраивать.

При размышлении об урезанных начальных параметрах мне сразу вспомнился один герой, который решил отыграть максимально специализированного мага и загнал силу магии в почти абсолютный максимум, выделив только десятку на ментальную выносливость и сбросив в единицу всё остальное. Его записей весь форум игроков в «Лендлорды…» ждал с не меньшим нетерпением, чем выступлений Петросяна и Задорнова.

Нет, что с устойчивостью к откату, сброшенной в единицу, он будет колдовать так же, как стреляло орудие главного калибра на бронепалубных крейсерах типа «Мацусима», о которых сами японские комендоры горько шутили: «Раз выстрелили – день прошёл», он догадался и долго доказывал всему форуму, что «пусть буду бить редко, но сильно». Но вот то, что с «Ловкостью 1» он и попадать будет, как то же самое орудие, ни одно из которых за всё время боевой службы ни разу не промахнулось мимо моря, даже если цели стояли на якорях, это выяснилось уже «в процессе». И выяснилось тогда, когда несчастного игрока насмерть загрыз… суслик. В которого ни одна чудовищно мощная «Молния» так и не попала. А 30 хитпойнов, выделенных системой персонажу столь креативного игрока, закончились ну очень быстро.

Однако игрок оказался упёртый. Два дня он потратил на физические упражнения почти полностью, в результате чего замок сумел обнаружить и захватить только к середине первой недели. Да при этом стал действительно грозным магом, наносящим своими редкими заклинаниями просто чудовищный урон, тем более что, получив-таки Место Силы в своё распоряжение, перешёл практически исключительно на АоЕ-заклинания[34]… Но компенсировать потерю темпа на старте было уже невозможно. Так что к концу третьей недели, когда домен уже готов был открыться миру… и жаждущим лёгкой поживы игрокам, столь могущественный маг удалил аккаунт.

– Господин! – Под тихий скрип отрывшейся двери в тронный зал просочились Пьен, Фома и Джонас, а из-под слабо шевелящейся кучки подруг выкопалась Юкио. – Какие будут приказания?

Я уже собирался объявить открытым первое собрание Правящего Совета этих земель, когда обратил внимание на то, что в уголке поля зрения мерцает значок системного сообщения. В бою со стражем все эти сообщения о повышении характеристик и прочем очень мешали, и я сбросил их в системный трей, чтобы разобрать позже. И, похоже, это стало настройкой «по умолчанию».

«Получено достижение „Суть Хаоса. 1-й уровень". Вы доказали, что можете искажать материю, души и даже магию. Теперь все заклинания ветви Искажения в магии Хаоса будут даваться вам легче и приносить лучший эффект».

Любопытно. Движением руки я открыл свою книгу знаний и уставился на описание единственного известного мне заклинания школы «Мутации».

«„Оружие Хаоса”. Вливает частицу вечно изменчивой Силы в оружие, придавая ему новые свойства. Заклятое оружие изменяет форму и начинает поражать даже призрачных, бесплотных и невоплощённых противников. К урону прибавляется 0,2×силу магии заклинателя, причём эта прибавка является магическим уроном и проходит через доспехи или полученный любым другим путём иммунитет к физическому урону. Зачарованный предмет сохраняет приобретённые свойства 0,3×силу магии заклинателя часов, после чего возвращается в исходную форму… в той или иной степени. Хаос изменчив и непостоянен, так что кроме задуманных свойств возможно добавление случайного бонуса или штрафа. Также есть шанс, что заклинаемое оружие будет уничтожено».

Отличия от того, что было «до того», были видны невооружённым глазом. Во-первых, в исходной версии заклинания не было ничего о дополнительном магическом уроне. То есть он мог появиться, но именно как «случайное свойство». Теперь же он был прописан по умолчанию. К тому же раньше длительность заклинания была 0,2×силу магии, то есть зачарованный мной предмет сохранял свои свойства 4 часа, а теперь – 6, что тоже весьма и весьма неплохо.

Но интересно… «Искажение материи»… Наверное, это – классовый навык «Искажение реальности»[35]. «Искажение душ»… Подозреваю, это не менее классовая особенность «Распространение ереси», превратившая крестьян в отступников, а пехотинцев – в еретиков. А «Искажение магии»…

– Мы, феечки, скорее воплощённые духи магии, чем существа мира смертных, – выдала Юкио. Кажется, несмотря на годы работы в нашей организации с не самым поганеньким режимом секретности, я так и не сумел изжить в себе дурную привычку рассуждать вслух. – Так что наше изменение тебе вполне могли засчитать как «Искажение магии».

– Вы не обиделись? – тревожно поинтересовался я.

Всё-таки сейчас, с получением «Стрелы Хаоса», феечки – как бы не основная моя ударная сила. И пусть кинуть заклинание они могут лишь раза два-три за бой, этого вполне может хватить. Так что мораль феечек мне надо держать на максимально высокой отметке и обращаться с ними нежно и бережно… Не то чтобы я в ином случае планировал что-то другое. Всё-таки те, кто выбирает светлые замки, садисты по определению. Феечки появляются быстро и плодятся во множестве. Всем закупать книги магии – никакого дохода не хватит. Но вот бросать феечек в первую линию, как это, видимо, и предполагали уроды-дизайнеры… Они же дети! Да, пусть это – искусственный интеллект. Но симуляция-то идёт максимально. Так что выглядят и ведут они себя именно как дети: весёлые и непоседливые… И вопрос тут не только в отрисовке, но и в самовосприятии…

– Нет, что ты! – радостно всплеснула крылышками Юкио. – Это же так интересно! Ни у кого из наших подруг такого нет, а у нас есть!!! Так любопытно…

– Нам понравилось! Понравилось, – защебетали остальные феечки.

– Вот и хорошо, – усмехнулся я. – Теперь… Фома, – обратился я к тому, кого поставил главным над отступниками, – проблем не было?

– Были, – скривился Фома, – но дядько Боб и дядько Джонас их на пальцах разъяснили… теперь проблем вроде бы нет.

– Хорошо, – кивнул я. – Рассказывай, что там нашли, когда руины разбирали?

– Камня много, – начал отчитываться Фома, – таскать – не перетаскать. Дерева меньше. Видимо, горело сильно, много выгорело. Но кое-что собрать можно. Руда… Её, почитай, и нет совсем. Только вот кузницу раскопали, в ней было две меры руды и ещё три – железо ломаное, какое только в переплавку. Ещё там десяток дубин железных и три щита было. Мы их в замок притащили. И ещё… кузница… она на отшибе была. И там… того… кузнец выжил. Говорит, его хозяйство можно восстановить по-быстрому. Там и делов-то… крышу перестелить да пару каменюк, во двор залетевших, убрать. И он снова сможет работать. Как прикажете, господин?

Я кивнул.

– Хорошо. Булавы – мне в заклинательный покой. Посмотрю, что с ними сделать можно. А кузню, разумеется, восстанавливайте! И посмотрите по округе – может, ещё живых найдёте.

– Нет, – вздохнул Фома. – Кузнец после Пылающей ночи… – Я насторожился: название звучало… интригующе. – Долго ходил, искал… Ему-то повезло – он за рудой отлучился. А когда вернулся… Никого не было. Совсем. – Фома помялся. – Ещё дом торговца разбросали. Тама сундук с золотишком стоял. Так обчество хотело продуванить[36], но дядько Джонас Снулому в рыло двинул так, что аж зазвенело, и сказал, что это – ваше. И надо в сокровищницу отволочь, а не дуванить.

Я молча кивнул. Всё-таки сильно я проспал. Если бы организовать раздачу денег, это дало бы мне опыт и репутацию, а народу – рост боевого духа. А теперь уже поздно.

– А ещё обоз нашли этого… железнобокого, – продолжил Фома. – Оне-то, оказывается, только телеги с камнем и деревом к замку подогнали, чтоб сразу строиться-то, значить… А с едой телеги спрятали. Но Косой их нашёл и пригнал. А и чтоб не найти? Сам же прятал!

– Молодец, – похвалил я «министра экономики», закончившего выступление, и обратился к «военному министру»: – Джонас?

– Мало нас, – вздохнул тот. – Даже караул нормальный не организуешь. Про тренировки и вовсе молчу.

Я только кивнул. Трое еретиков – это, в самом деле, очень мало. Ну да ничего. Скоро будет больше.

– Юкио?

Феечка вытащила непонятно откуда серьёзных размеров лист пергамента, разукрашенный непонятными узорами, и принялась щебетать. По мере того, как она рассказывала, что имели в виду её подруги, вырисовывая на листе разные завитушки, соответствующие значки появлялись и на моей карте в книге знаний.

Выяснилось, что лорд Арениус занимался развитием экономики своих земель весьма усердно. По крайней мере, в разведанном феечками радиусе обнаружилась лесопилка, рудная шахта и даже золотой прииск. Были поблизости и самоцветная шахта, и лаборатория алхимика. Каменоломни не нашлось, но я пока не беспокоился. Во-первых, как сказал Фома, руины ещё разбирать и разбирать. Если я правильно понял, то отступники растаскали только два дома, а на складе уже 10 мер камня. А во-вторых, не из воздуха же это богатство взялось. И не в других доменах господин Арениус всё закупал.

Правда, за время отсутствия в домене хозяина на вкусные места нашлись другие «хозяева» и хозяева. Так что ещё придётся их убеждать, что эти объекты инфраструктуры не бесхозные, а очень даже чьи-то. Кого добрым словом, а кого и мечом.

Также феечки отметили на карте с десяток мелких хуторов и даже небольших лесных деревенек, ну и несколько лагерей различных банд и групп монстров различной силы, которые можно было либо поставить под руку, либо перебить и ограбить.

Ну и венцом найденного было крупное село, активно пытавшееся переродиться в город. Во всяком случае, главный атрибут, отличавший средневековое село от города – каменная стена, уже частично присутствовал, постепенно вытесняя прежний бревенчатый частокол.

– Ну что ж… – криво усмехнулся я. – Значит, до полудня – текущие работы… Кстати, Джонас, сними часового, пусть отдыхает. Потом – обед. И война.

Да, я знаю, что в реальности воевать на полный желудок не рекомендуется. Но всё-таки в «Лендлордах» присутствует некий элемент игровой условности, так что раны в пустой и набитый живот по части сложности исцеления практически не различаются. А до полудня есть у меня некоторые планы.

– Завоёвывать город будем? – встрепенулся Пьен. На него посмотрели… Нехорошо посмотрели. Даже феечки. – А что? – задёргался он. – Город – это много налогов, это таверна, где можно нанять героя, это конюшня и много торговцев, у которых можно купить много интересного и которым можно сбыть те же доспехи рыцаря Элайи… ну и другую добычу!

– Все правильно, – вздохнул я. – Только вот представь: живёт себе такой город, содержащий, судя по всему, какую-никакую, но стражу, строит каменную стену… И приходит к воротам такой вот хрен с бугра… – Юкио недовольно поморщилась, и я тут же поправился: – Прошу прощения, дунадан с севера. Во главе несметной армии аж из трёх бойцов…

Я бросил взгляд на свои потрёпанные кожаные доспехи. Честно говоря, они изначально предназначались для того, чтобы защищать мою ценную тушку хотя бы от слабых и пришедшихся вскользь ударов, а не для того, чтобы поражать воображение зрителей богатством и могуществом его носителя… А уж после двух дней шатания по лесам… нет, на Бродяжника я как раз чем-то был похож. А вот на Элессара Эльфинита, Вернувшегося Короля, – категорически нет.

Кстати, некоторые… в особенности светлые волшебницы, выбирали себе доспехи именно по принципу «чтоб богатством в нос шибало». Причём иногда, если у лорда или леди хватало хорошего вкуса, чтобы доспех был действительно красив, это даже работало. Такая неигровая характеристика, как «Харизма», нигде не прописывалась, но обитатели цифрового мира её однозначно учитывали, и она могла, по крайней мере, на начальных этапах заменить отсутствующий навык «Дипломатия» и до некоторой степени компенсировать стервозность характера. Впрочем, если у игрока имелся не только папин кошелёк, но и какие-никакие, а свои мозги, то «Дипломатия» в арсенале такого игрока появлялась очень быстро. Так что тактика получалась достаточно рабочей.

– Так вот… – продолжил я после того, как мои командиры сумели справиться с кривыми усмешками и внезапной простудой, выразившейся в приступах удушливого кашля, – заявляется такой вот лорд и требует признать его главным, да ещё платить налоги. Как думаешь, подчинятся такому, с позволения сказать, властителю люди, в словаре которых мытарь – даже худшее оскорбление, чем ублюдок? Или пошлют… обратно, на бугор? Ещё и пинка на дорожку дадут, чтобы бежалось быстрее.

– Так надо им… – начал было Пьен в приступе феодального возмущения.

– …доказать, что мы тут на двадцать процентов круче, чем варёные яйца, – дополнил я его фразу. – Знаешь, может, даже и докажем. Но, во-первых, будет нас после этого несколько меньше… – «Может, даже только я», – мелькнула мысль. – А во-вторых, мне нужны не пепелища, а подданные. Так что вместо «удара в центр» будем планировать «периферийную стратегию». То есть сегодня мы захватываем и подчиняем ближайшие хутора и лесопилку. Завтра пробегаемся по разведанным шахтам. А уже потом, усилив и армию, и экономику, придём пообщаться и с горожанами. По меньшей мере, подрезав им доступ к ресурсам, мы сумеем выманить их стражу из-за стены и дать бой в поле, что в любом случае легче, чем штурмовать пусть даже и деревянную стену. А в идеале – договоримся о восстановлении вассалитета по отношению к правителю домена.

– Понятно, – огорчённо вздохнул Пьен.

– Ничего, – усмехнулся я, понимая причины огорчения, – научишься ещё.

– На то и ученик, чтобы учиться, – кивнул он, а на краю поля зрения мелькнуло сообщение об очередном повышении моей репутации в его глазах.

– Вот и отлично, – согласился я. – А теперь, раз решения приняты, все могут отправляться по своим делам. Фома, не забудь приказать, чтобы найденные булавы доставили мне. Джонас – отдыхайте. Во второй половине дня у вас будет много работы. – Я выглянул в окно и увидел, что начавшее строиться пристанище отступников занимает практически всё свободное место во внутреннем дворе. – И ещё, Фома, – остановил я уже выходящего главу отступников, – пусть твои ребята бросают пока разбор руин во внешнем городе и раскидают хотя бы пару зданий на острове. Я понимаю, им нелегко придётся, но нужно место для казармы.

– Понимаю, – тяжело вздохнул Фома и поёжился, глядя на медленно меняющий форму силуэт окна. – Раз надо – сделаем.

– За дни, когда работаете на острове, двойная оплата, пока не придумаю, как облегчить труд, – подбросил я Фоме повод обрадовать отступников.

В конце концов, их двойная плата не сильно напряжёт мою почти отсутствующую казну.

– Мы ещё полетаем, посмотрим, где тут что? – спросила Юкио так, что было видно, что отказ её расстроит.

– Полетайте, – кивнул я. – Но будьте осторожны. Если вдруг видите что-то, что хотя бы покажется вам опасным, улетайте. Лучше потом придём туда толпой, чтобы разобраться: показалось вам или нет.

– Мы не трусишки!!! – возмутилась из-за спины Юкио Аки.

– Конечно, – согласился я. – И именно поэтому я отдаю такой приказ. Чтобы не полезли куда-нибудь, доказывая собственную храбрость. Мне не доказательства нужны, а шесть феечек. Живые и здоровые. Понятно?

Я вперил в Аки тяжёлый взгляд, заставивший ту поморщиться, но кивнуть.

– Вот и хорошо, – улыбнулся я. – И не забывайте, у нас после обеда запланирован завоевательный поход! Возвращайтесь к этому времени!

– Когда часы на башне пробьют полдень, мы будем здесь, – серьёзно ответила Юкио.

Вот как? У меня есть часы? Да ещё и с боем? Как любопытно! Надо осмотреть владения. А то получается, что мои подданные знают их лучше меня. А это непорядок!

Долго поскучать в одиночестве мне не удалось. На пороге показался один из отступников, сбросивший на пол громыхнувший чем-то тяжёлым мешок.

– Вот, стал быть. Дубины. Принёс, – выдал отступник.

– Булавы, чурбан! – поправил его усталым голосом подошедший сзади Фома.

– Я и говорю – дубины, – пробасил тот, отмахнувшись от правки. – Окованные. – Ну, почти отмахнувшись.

– Хорошо, – кивнул я. – Тащи их за мной.

В заклинательном покое я отпустил носильщика и занялся тем, для чего данное помещение и предназначалось, то есть – магией.

Первая же булава при попытке наложить на неё «Оружие Хаоса» – рассыпалась прахом, и я порадовался тому, что не решился экспериментировать с крозиусом. Вторая последовала за первой, но я, кажется, догадался, в чём проблема. Так что третья полыхнула тускло-багровой аурой, и я чуть не выронил её из рук. А присмотревшись к ней, прочитал в описании, кроме ожидаемых строк о повышении урона и уроне по бестелесным, ещё и следующее:

«„Аура ужаса”. Любой, кто атакует носителя этого оружия, должен превзойти волю заклинавшего его (ментальная выносливость должна быть больше силы магии заклинателя), либо будет атаковать со штрафом в 2 единицы урона.

Родственная Хаосу. – 2 урона по демонам. + 2 урона по элементалям стихий.

Затрудняет колдовство. – 2 устойчивости к откату».

Я оттолкнул оружие в сторону. В принципе, еретикам, к колдовству, мягко говоря, не склонным, оружие очень даже неплохое. Интересно, хоть одно свойство сохранится в качестве остаточной деформации?

Четвёртую булаву я с трудом сумел удержать от распада, а аура на ней образовалась угольно-чёрная.

«„Аура зла”. + 2 урона по любым светлым созданиям. + 4 урона – по тёмным. Настоящее зло не склонно к сотрудничеству.

„Кровь богу крови”. Носитель этого оружия не может колдовать».

Пятая булава чуть было не взорвалась мне в лицо, да и потом несколько минут недовольно содрогалась.

«„Священная”. + 1 к силе магии, + 4 к силе магии при произнесении любых заклинаний уничтожения нежити. Нельзя применить против отмеченных вниманием Света (ангелов, единорогов и священников Церкви Света)».

Упс! А вот это заныкаю себе в качестве запасного оружия. Неплохая штуковина получилась. Хотя, конечно, с крозиусом на минус к потреблению маны и не сравнится.

Ещё три булавы всё-таки осыпались прахом. Предпоследняя не порадовала ничем, кроме обязательного стандарта. А вот последняя… Это был шедевр!

«„Козёл отпущения”. – 5 ловкости, – 10 урона, + 10 выносливости».

М-дя… Так с ходу и не скажешь, для чего ЭТО можно применить… Даже «чистому танку», в природе почти не встречающемуся, нужен какой-никакой урон, чтобы удерживать внимание противника на себе и не дать кинуться на более уязвимых членов команды. А – 10 урона этот самый урон режут в ноль, и хорошо ещё, если подлечивать не будет… Хотя… Может, это и есть дубинка лекаря? Стучишь такой по спине союзника, а он всё крепчает и крепчает? Не, лучше не проверять.

При попытке перезачарования «стандартная» булава присоединилась к своим менее удачливым товаркам, осыпавшись серым прахом, зато система оценила мои старания в области магии, добавив единицу к устойчивости к откату.

Затраты 90 маны, даже при том, что 10 единиц сэкономил мне крозиус, были весьма существенны. Так что для того, чтобы дождаться её восполнения, я двинулся вниз, попутно осматривая всё, что до сих пор удостоилось разве что беглого взгляда. Верхний этаж занимали спальня лорда, устроенная с явно видимым запасом площади, предполагающим, что ночевать властитель будет не в одиночестве, и уже упомянутый заклинательный покой. Широкие окна выходили на балкон, который в случае осады вполне мог служить боевым ходом, поскольку был защищён бруствером и зубцами. Второй ярус содержал в себе Сердце замка, расположенное в тронном зале. И вот это не нравилось мне просто категорически. Сердце замка не должно располагаться в присутственном месте, предполагающем многолюдные собрания. Так что в план действий следовало вписать найм архитектора, желательно непися[37], потому как предоставлять доступ к Сердцу замка другому потенциальному лорду было как-то стремновато. Кроме тронного зала второй ярус содержал также кольцевой коридор со скрытыми бойницами, через которые обороняющиеся могли простреливать первый ярус, как выяснилось – чисто оборонительный. Узкий извилистый коридор, двигаясь по которому атакующие были бы вынуждены подставлять стрелкам обороняющихся правый, не прикрытый щитом бок. Толстые глухие стены, способные, судя по их виду, выдержать напор как минимум тролля, а то и дракона. Высоченные потолки, и под самым потолком – боевая галерея, с которой обороняющиеся могли стрелять как наружу через узкие бойницы, так и внутрь, оставаясь под защитой парапета, и на которую никак нельзя было попасть иначе, чем со второго яруса. Всё это производило впечатление грамотного и продуманного фортификационного сооружения. Не радовало только то, что именно с этого яруса шли пандусы вниз, на склад, располагавшийся, как и положено, в подземном ярусе. То есть, пропустив противника в этот лабиринт, сокровищнице можно было помахать ручкой. Утешало только то, что лестница наверх и пандус вниз были расположены так, что простреливались практически с любой точки боевой галереи, то есть попытка добраться до склада хоть и могла быть результативной, но потребовала бы от осаждающего немалой крови.

Выйдя наружу, я осмотрел внешнюю сторону своего начального укрепления. Ну что же. Серые стены с лёгким металлическим отливом производили впечатление надежности и основательности, хотя, подозреваю, некоторых замутило бы от одного взгляда на текущий, понемногу, но непрерывно изменяющийся силуэт.

Я отошёл в сторону, чтобы не мешать кривящимся отступникам растаскивать здание во внутреннем дворе. Подобрав себе подходящих размеров ровный участок, я принялся неторопливо проходить 24 формы тайцзицюань. Конечно, это тао считается «новоделом» и не признаётся большинством старых мастеров, но для такого «знатока» и «умельца», как я, оно представляется вполне подходящим прежде всего из-за своей относительной простоты.

Неторопливые плавные движения принесли мне по единичке силы и выносливости. Всё-таки, несмотря на внешнюю лёгкость, нагрузку эта форма обеспечивала довольно серьёзную, а мои несколько урезанные в пользу магии физические параметры нарастить было ещё довольно легко. К сожалению, как я ни старался держать в центре внимания координацию и равновесие, но добиться увеличения ловкости не удалось. Зато похоже, что система оценила мои попытки медитировать в движении, добавив единичку в ментальную выносливость. Или она и так была на грани повышения после «забега в ширину» с зачарованием булав для будущего похода?

«Всё-таки выносливости мне ощутимо не хватает», – подумал я, пока восстанавливал дыхание, сидя на довольно крупном, нагретом солнцем камне.

– Господин… господин… господин… – защебетали налетевшие феечки. – Расскажите нам о магии Хаоса! Расскажите, расскажите, расскажите!!!

– Ну что же, – улыбнулся я этим детишкам. – Устраивайтесь поудобнее, и я попробую рассказать вам, как сам это представляю. Но помните: истина – множественна и вероятностна, и та истина, которую найдёте вы сами на путях Познания, может оказаться ничуть не хуже той, которую нашёл для себя я.

Феечки расселись в извивах искажённого пространства. Я вздохнул с лёгкой завистью: у меня так пока не получалось. Но ничего, я непременно научусь. И создавать искажение такой силы, и пользоваться плавающей метрикой его пространства.

– Так вот, – начал я, – Хаос многими считается одной из самых слабых школ магии: он применим в любой области, и в любой области есть школа, которая сильнее его. Так, Хаос может убивать… Но его заклинания, вроде известной почти всем вам «Стрелы Хаоса», нестабильны. Могут нанести огромный урон, а могут лишь чуть поцарапать. Поэтому те, кто хочет греметь громами, выбирают стихии, которые дают урон сильный и стабильный. Вселив одного из свободных духов Хаоса в мёртвое тело, можно поднять его. Но некромантия это сделает быстрее, надёжнее и с гораздо более стабильным результатом. Хотя, если повезёт и удастся взять полученный объект под контроль, он будет вполне сравним с высшими вампирами… Но последние приходят к некроманту, уже будучи верны ему, а существо на грани Хаоса и Смерти придётся всё время обуздывать, и принимать риск того, что оно рано или поздно вырвется из-под контроля. Хаос может создавать артефакты, что вообще считается исконной привилегией артефакторов, но даже артефактор-ученик, взяв пять заготовок, получит четыре артефакта с заранее известными предсказуемыми свойствами. Маг же Хаоса, взяв десять заготовок, может не получить ничего… а может получить нечто. Нечто непредсказуемое. И временами лучшим решением будет немедленно упрятать полученное Нечто обратно в Хаос.

– Но ведь вы из десяти заготовок получили четыре артефакта… – задумалась Ариса.

Я заинтересованно посмотрел на разведчицу. Совершенствуется девочка и использует возможности для тренировки. А что в качестве этой самой тренировки шпионит за мной… так плохим бы она была разведчиком, если бы не хотела узнать побольше о сюзерене. Вспомнился мне и метод отбора в британские спецслужбы[38]… И ещё раз улыбнулся и кивнул потупившейся Арисе, показывая, что одобряю её подход.

– Это ещё не артефакты, – сказал я, – а всего лишь заклятые предметы, такие и белые маги могут делать и чёрные… каждый в своей области. Да тот же «Райский сад» в магии Жизни даёт по сути сходный эффект. А вот когда заклятие спадёт, тогда и станет видно, какая из заклятых мной булав стала артефактом, а какие так и остались «окованными дубинами».

Уже заканчивая «обзорную лекцию по магии Хаоса», я с трудом удержался от того, чтобы треснуть себя по лбу. Ведь прежде чем начинать лекцию, стоило бы одну из феечек послать за Пьеном. Впрочем, повторить такую лекцию будет, наверное, даже полезно. Вдруг да сработает принцип «…третий раз объяснил. Сам всё понял…».

– Так что, как видите, – стал я заканчивать лекцию, – колдовство варпа – это основа для всей прочей магии, но, как и многие основы, лишено преимуществ специализации и тонкого контроля, это – стихия, могучая и неукротимая… Вследствие чего и не пользуется большой популярностью.

– А нам нравится… нравится… нравится… – запищали феечки, и только Ариса отлетела в сторону и грустно уселась на камне, распластав крылышки.

Я вскочил с нагретого места и подошёл к снова свалившейся в спираль депрессии самой полезной из моих феечек.

– Я – ущербна? – спросила у меня Ариса, подняв глаза, в которых сверкали слёзы. – Почему у всех остальных – два заклинания, а у меня – только одно? У всех – две магии, а у меня – одна? Почему?

И она разрыдалась, уткнувшись мне куда-то в район локтя. Я молчал, поглаживая её начинающие темнеть кудряшки. С моей точки зрения, это было даже хорошо. Всё-таки тёмные волосы сложнее заметить, чем то сияющее золото, которое есть сейчас.

– Ариса… – Я погладил феечку по щеке, а потом пальцем поднял её подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. – Обещаю, когда мы в нашем замке построим палаты лестниц, я сделаю тебя колдуньей. И ты будешь владеть Жизнью, Светом и Хаосом, как и я.

– Правда?! – Глазки Арисы засветились надеждой.

– Правда, – кивнул я. – Только для того, чтобы построить эти палаты, нужны ресурсы, а их найти можешь только ты… По крайней мере, ты при этом рискуешь меньше, чем твои подруги. Прости, что заставляю тебя…

– Нет-нет! – почти выкрикнула засветившаяся от радости феечка. – Я… мне правда нетрудно. И интересно… И… А когда будем строить палаты лестниц?

Меня просто окатило волной энтузиазма, и я улыбнулся. Но пришлось этот энтузиазм слегка остудить.

– Сначала построим пристанище отступников и казарму еретиков, чтобы людям было где спать и было куда приходить новым. Кузницу отремонтирует её хозяин, а отступники разметят и огородят рынок, чтобы мне было чем платить вам. Так что после казармы начнём возводить лагерь мстителей. А потом, если к тому времени наберём все необходимые ресурсы, начнём строить палаты.

– Платить? Нам? – удивилась подлетевшая Юкио. – Мы же давали клятву…

– Вы – вассалы, а не рабы, – твёрдо ответил я. – И если вы служите мне, то я буду платить деньги за эту службу.

– Девочки, вы слышали? – обернулась она к своим подругам. – Нам будут давать жёлтые блестящие монетки! И ими можно будет украсить одежду и…

– …И проделать в них дырочки и носить на шее, как ожерелья! – обрадовалась Аки.

– И… и… и… – радостно стали высказывать остальные феечки другие идеи применения денег, заставившие меня пребывать в перманентном фейспалме.

– Девочки, – поднял я руки, осознав, что предложений, которые могут последовать за «расплющить несколько монеток, растянуть и сделать браслетик», моя нервная система может не выдержать. – Зачем вам делать ожерелья и браслетики из монеток, когда за золото эти самые ожерелья и браслетики можно просто купить?

– Можно… купить? – ошеломлённо спросила Сайя, а остальные поддержали её дружным молчанием. – А нам продадут?

– Сейчас ещё, наверное, нет, – не стал я внушать ложных надежд. – Но вот когда мы построим рынок, то пусть только попробуют не продать!

– Построим, построим, построим!!! – Дружный щебет феечек заставил меня улыбнуться.

Вот и научил невинных детей природы плохому.

В это время звякнул сигнал, напомнивший, что в заклинательном покое расшифровалось ещё заклинание. На этот раз – Хаоса. Я поднялся туда. У порога тронного зала всё так и стоял часовой. Правда, это был не еретик, а один из отступников.

В заклинательном покое в мою книгу заклинаний добавилось весьма и весьма полезное заклятие «Голос Древнего врага», позволяющее даже неподготовленным разумам в пределах конуса раствором от 10 до 45 градусов по желанию колдующего на дистанции до среднего выстрела услышать Шёпот Хаоса. Правда, на эти самые неподготовленные разумы это оказывало не то чтобы сокрушающий эффект, но просаживало боевой дух на единицу, на целую минуту, что в бою – уйма времени. А учитывая, что оно могло быть повторено в течение этой самой минуты неоднократно, снижая мораль раз за разом, правда, не более чем на 4 единицы в сумме, то полезность этой пожиралки маны сложно было поставить под сомнение.

– Господин… – в тронный зал, где я обдумывал перспективы применения нового заклинания, робко заглянул часовой. – Господин Фома приказал передать, что обед готов… и что…

– Меня ждут? – подсказал я.

– А? Ага!!! – обрадовался часовой.

– Хорошо.

Как ни странно, но даже солдатский паёк здесь, в игре, был весьма и весьма вкусен. Так что я не пренебрегал возможностью поесть вместе со своими воинами. Поскольку хозяйственных помещений в моём замке ещё не было, мы расселись вокруг двух костров. Отступники разливали в походные котелки немудрёную, но очень вкусную похлёбку. Еретики сосредоточенно пластали своими тесаками копчёное мясо, а феечки радостно раздавали всем желающим собранные во время разведывательного рейда фрукты и ягоды. Причём размеры предлагаемых яблок заставляли заподозрить, что в ходе этого рейда феечки познакомились с жизнью местных поселян весьма близко. На дички эти яблоки были категорически не похожи. Хотя… может – игровая условность? Впрочем, эти размышления отнюдь не помешали мне принять яблоко из рук Арисы и смачно в него вгрызться.

Когда первый голод был утолён, я посмотрел на феечек. Наверное, им всё же неудобно было спать на полу тронного зала. Так что я сказал Юкио, как их предводительнице:

– Если хотите, когда вернёмся, можете вырастить во внутреннем дворе дерево для себя.

– Можем? – обрадовалась Юкио. – Только… – сразу же погасла она, – боюсь, что без королевы оно не будет привлекать других феечек…

– Ну, не будет, значит, не будет, – махнул я рукой. – Главное, чтобы вам было где жить.

– Спасибо! – снова обрадовалась Юкио. – Мы вырастим большое-большое Дерево! И на нём будут расти вкусные-вкусные плоды!

– Вот и умнички, – похвалил их я, и все феечки дружно порозовели.

Какие они всё-таки милые…

Между тем обед подходил к концу. Я внимательно посмотрел на Фому и сказал:

– Фома, оставляю тебя за старшего. Роберт, Джон, – выделил я отступника, проявившего инициативу, пусть её результаты и не были такими, какие я желал бы видеть, – поможете ему, если вдруг кого одолеет амбиция. Продолжайте разбирать руины и отправляйте найденное на склад. Джонас, Пьен, Юкио, вы и ваши подчинённые – отправляетесь со мной.

Все названные кивнули. И вот так, под бой часов на башенке над площадкой донжона, возвещающем полдень, дружина замка Азир выступила в первый в своей истории завоевательный поход.

М-да… Выступление получилось, мягко говоря, не слишком торжественным. Ни тебе ревущих труб, ни развевающихся знамён, ни гарцующих коней… Только несколько человек в потрёпанных доспехах, среди которых лучший – отбитая у зомби кольчуга моего первого еретика, ну и почти такая же, но чуть хуже – у Пьена. Моя же кожанка, впрочем, как и ламелляры[39] еретиков, унаследованных от рыцаря Элайи, впечатления не производили. Ну а непрерывно щебечущая кучка феечек доспехов вовсе не носила.

Первой целью стал довольно большой, на десяток дворов, хутор, расположившийся неподалеку от замка. И, судя по окружающим его яблоневым садам, именно этот хутор и обнесли мои фейки.

Когда мы уже подходили к границам собственно поселения, из-за плетня, ограждающего крайний дом, вышел здоровый мужик в сопровождении двух столь же здоровых парней. Все трое демонстрировали непередаваемое родственное сходство. Проще говоря, все три рожи отнюдь не были обезображены печатью интеллекта.

– Ну ты, – начал свою эпическую речь старший, – вали отседова! Здеся тебе неча деять!

– Я – Кайларн, новый хозяин замка и домена. Пришёл требовать подтверждения вассальной присяги, – заявил я, глядя ему прямо в глаза.

Честно говоря, такой прямой взгляд многие животные воспринимают как вызов: «Удерживает в зоне бинокулярного зрения – оценивает расстояние – готовится нападать». Мыслительные процессы данного труженика вил и лопаты от таковых у неразумного зверя ушли не слишком далеко. Так что вместо ответа, на который, видимо, элементарно не хватило мозгов, встречающий с нечленораздельным рёвом, заставляющим заподозрить, что характеристика «Интеллект» у него колеблется в районе единицы, ринулся на меня.

Что ж, вот и повод опробовать новенькое, с иголочки, заклинание. Обозначив раскрытыми ладонями область поражения так, чтобы в неё попали все трое, я активировал «Голос Древнего врага».

Как немедленно выяснилось, боевой дух двоих младших представителей этого славного семейства и так был на грани, так что они оба остановились на полушаге, упали на колени, и под ними начали расплываться дурнопахнущие лужи. Старший устоял, хотя глаза его и стали ещё безумнее, и продолжил с рёвом надвигаться. К счастью, его руки, накачанные тяжёлой крестьянской работой, утратили всякую гибкость. Так что уклониться от дурного тычка вилами труда не составило. А дальше… Трое воинов против одного крестьянина – это не смешно. Его даже не стали убивать, помня мои слова о том, что «мне нужны подданные, а не пепелища». Ребята действовали в точном соответствии с заветами работников органов правопорядка: «Если в сердце дверь закрыта, надо в печень постучаться». Когда по пальцам этого «воителя» треснули булавой, выбивая из рук пародию на оружие, я указал на это Пьену, и тот сокрушённо кивнул. Всё-таки сходство между собой и этой тушей мой ученик лестным не посчитал.

Дальнейшее уже интереса не представляло. Трое невысоких поджарых бойцов окружили крестьянина как волки – борова, и на кого бы он ни кинулся, обязательно получал удар в спину, который еретики наносили так, чтобы он не приходился в какую-нибудь уязвимую область. К моменту, когда старший крестьянин рухнул, подвывая от боли, время действия заклятия уже закончилось, и его сыновья могли бы прийти ему на помощь… но… Вот именно – подняться на ноги эти засранцы даже не сподобились и только подвывали на одной ноте. Оба. Видимо, на них так подействовало зрелище расправы над отцом.

На центральную улицу, если это можно так назвать, данного поселения твёрдой походкой вышел высокий седой старик с негнущейся спиной.

– Хутор Яблоневый подтверждает свои вассальные обязательства перед правителем домена.

Тихое звяканье, не слышимое прочим, возвестило, что первая часть скрытого задания «Под руку лорда» мной выполнена. Я внимательно посмотрел в серые глаза старосты, а это, без сомнения, был он. На это указывали и твёрдый взгляд, и правильная речь, и одежда, может, не роскошная, но справная, и особенно – обувь. Прочие встреченные мной жители этого хутора были босы, и наличие сапог на крестьянине в такую жару говорило о гоноре и достатке.

– Значит, ты решил либо руками этих придурков избавиться от лорда и необходимости платить налог, либо руками лорда избавиться от трёх придурков? – усмехнулся я и уловил во взгляде старосты некое беспокойство. – Что ж. За хитрожопость надо платить. Следующую неделю ваш хутор будет платить не только стандартные пять монет со двора, но и на две монеты со двора поставлять замку продукты. И пришлёте трёх девок попригоже, чтобы готовили и убирались.

– А ежели их спортють?! – высунулась из-за забора сухонькая старушка.

– Только по взаимному согласию, – заявил я, хотя, признаться, очень надеялся именно на такой исход.

В конце концов, у моих ребят как минимум несколько дней никого не было, а естественный прирост воинов и поселенцев описан был как одна из ключевых фишек данной игры с её рейтингом 18 +. Говорят, некоторые лорды не стеснялись даже лично устраивать в подвластных им селениях всплеск рождаемости.

– Но… – начала было старушка.

Но я пресёк её возражения:

– Самим надо было бунтовщиков окоротить. Тогда я ни налог не стал бы повышать, ни девок требовать. А раз уж получили дополнительные услуги от власти, извольте их оплатить.

– Уймись, старая, – рыкнул в сторону собравшейся было ещё что-то сказать старухи староста. – А то сейчас договоришься до десяти монет налога и десятка девок!

Я одобрительно кивнул, показывая старосте, что он правильно понимает ситуацию. А потом наклонился над мужиком, валяющимся на каменно-сухой натоптанной земле между заборами. По моему знаку Джонас поднял его голову за волосы и заставил посмотреть на меня.

– А от тебя мне нужна личная клятва верности.

– Пшёл… А-а-а!!! – Удар по почкам кулаком в латной перчатке – это больно.

А когда бьёт воин, поднаторевший в подобных делах, очень больно.

– Тато!!! – из ближайшей избы выскочила простоволосая девушка в плотной рубахе до пят.

Фамильное сходство с придурком-отцом и засранцами-братьями у неё если и просматривалось, то разве что при сильно прокачанной «Внимательности», каковой у меня пока не было. Переглянувшись со старостой, я убедился, что он заметил мой одобрительный взгляд на формы спасательницы и что шансов избежать отправки в замок у неё практически не осталось.

Девушка кинулась к отцу, но ей заступил дорогу один из еретиков. Схватив извивающуюся и рвущуюся из его рук девушку, он не удержался от откровенного лапанья, что вызвало у отца, голову которого Джонас по ему знаку повернул в ту сторону, стон ненависти. Пьен поморщился. Признаться, я ожидал этого и оглянулся на ученика специально, чтобы увидеть эту гримасу.

– Пьен, не нравится – забери девушку и подержи сам. Главное, чтобы не мешала.

Еретик не был доволен подобным распоряжением, но без вопросов передал добычу подошедшему мальчишке. Как ни странно, но из рук парня та вырываться не стала, видимо оценив хватку старшего воина и не желая в неё возвращаться.

– Ну что, – обратился я к поверженному бунтовщику, – клясться будем? Или… – Я бросил масляный взгляд на его дочь.

– Клянусь. И будь проклят! – прохрипел тот.

– Уже. – Я с усмешкой вспомнил слова «это ваша награда, благословение и вечное проклятие».

Надпись «крестьянин» в характеристике бунтовщика, именовавшегося, как выяснилось, Фролом, сменилась на «отступник».

Признаться, на исполнение клятвы я особенно не рассчитывал. Но теперь, если я проиграю и домен вернётся в Империю Света, ему и его семье не избежать участи изгоев. В отличие от вассальной присяги, которую дал староста и которая относилась скорее к титулу лорда, присяга личная и следующее из неё отступничество обратной силы не имели.

Убедившись, что ничего особенно страшного пока не происходит и что воины, избившие местного первого парня на деревне не спешат врываться в дома, тащить девок и совершать прочее, почти обязательное при силовом захвате поселения, «водку пьянствовать и безобразия хулиганить», люди потихоньку выходили на улицу и тыкали пальцем в прежде, очевидно, страшных и уважаемых сыновей Фрола.

Я, кивнув Джонасу, тоже подошёл к ним:

– Клятву.

– Клянусь, – буркнул старший из них, меняя класс.

Второй попытался что-то сказать, но встретился со мной взглядом – и сдулся.

– Клянусь.

Я кивнул, отпуская пострадавшее по собственной дурости семейство зализывать раны, и подошёл к старосте.

– Уважаемый… – Я сделал паузу, давая ему возможность представиться, что тот понял правильно.

– Афанасий… – Он замялся, явно не желая произносить прозвище, и я посмотрел его в характеристиках.

М-да… Там значилось Хитрожопый. Интересно, оно действительно было таким с самого начала? Или я его недавно переименовал? С учётом того, как и насколько этот мир реагирует на действия игроков, вполне может быть и второе.

– Уважаемый Афанасий, не могли бы вы мне рассказать, что случилось с лесопилкой, которая находится неподалёку?

Разговор со старостой подтвердил то, что уже доложили феечки: несколько скелетов, поднявшихся со старого погоста Пылающей ночью, после которой со столба в центре хутора исчез знак сюзерена, заняли лесопилку, и теперь крестьяне просто боялись к ней приближаться. Так что без особенных затруднений удалось договориться о том, что, когда я принесу этой нежити покой Вечной госпожи, староста отправит на лесопилку присягнувших мне сыновей Фрола и ещё двоих крестьян по своему выбору. Староста хитро улыбнулся моему требованию. Понятно, что пока глава семейства нетрудоспособен, старшие сыновья отбывают трудовую повинность, а дочь отправится в замок, служанкой, семейство Фрола попадёт в полную зависимость от старосты. И меня это более чем устраивало.

Распрощавшись с Яблоневым, мы двинулись обратно в сторону балки, поскольку единственный вменяемый лесной массив и, соответственно, место под лесопилку были именно там.

По дороге я решил завернуть в совсем крохотный хутор из единственного двора. Не то чтобы рассчитывал найти там что-нибудь ценное или существенно пополнить бюджет домена или же склад, но очень уж по дороге данный объект располагался. Нам практически не пришлось отклоняться от прямого пути к разведанной феечками лесопилке.

Но вот когда мы подошли к хутору… мне сразу захотелось назвать её «избушкой лесника», даром что вокруг не было никакого леса. По крайней мере, следы пресловутых «кровопролитных боев» вокруг наблюдались однозначно. На порог кровью будто из ведра плеснули.

Я собрался было открыть дверь, но Джонас, покачав головой, шагнул вперёд.

– Не дело, чтобы господин первым во всякие места совался… – твёрдо произнёс он, и мне оставалось только согласиться с ним.

В сенях был разгром, но крови вроде не было. А вот в горнице… Огромное, под два метра ростом, чудовище, в облике которого волчьи черты мешались с человеческими, грызло… кого-то. Судя по высунувшемуся длинному уху, при жизни это было эльфом.

– Не подходите! – рыкнуло чудище, не отрываясь от своего страшного занятия.

Джонас попытался было шагнуть, но я удержал его.

– Оборотень, – определил я видовую принадлежность чудовища. – Регенерирует. Лучше действительно не подходить.

– Энни… – тихо плакал оборотень, ненадолго отрываясь от пожирания эльфа, – держись. Я… я скоро…

Запахло квестом. Я пригляделся и понял, что кровь, заливавшая спину оборотня, по большей части ему же и принадлежит. Более того, при движении рубаха на его спине разошлась, и стала видна опасная рана.

– …Я сейчас… – прорыдал оборотень и снова вгрызся в труп эльфа.

– Ты ранен эльфийским оружием, – сказал я, – и ранен тяжело. Пока не взойдёт луна, ты не оправишься, даже если начал жрать этого несчастного ещё живым. А до восхода луны… – Я прикинул время и почти уверенно произнёс: – Не меньше восьми часов.

– Энни! – горестно взвыл оборотень. – Они забрали её… Верните! Верните Энни, и я…

«Получено задание „Сестра оборотня”. Верните Энни её брату.

Награда: оборотень присоединится к вашим войскам. Опыт. Артефакт.

Штраф за провал/отказ: падение репутации с Фабрисом».

– Принято, – кивнул я. – Идём.

– Что там? – спросила у меня Юкио.

Остальные феечки испуганно рассматривали следы схватки, включая запёкшуюся кровь. Конечно, они уже участвовали в боях, видели химерическую лису, зомби и других противников. Но всё-таки картина производила гнетущее впечатление даже на меня, не говоря уже о феечках.

– Всё плохо, – покачал головой я. – Ариса. Посмотри. Отсюда ушла девушка. Или её увели. Или даже утащили. Сможешь показать, куда?

– Господин… Вы думаете, что эта Энни могла просто уйти? – заинтересовался Джонас.

– Я этого оборотня вижу в первый раз и не имею оснований ему доверять, – покачал головой я. – Поэтому и не спешу отбрасывать любые гипотезы. Вплоть до того, что эта самая Энни – плод его больного воображения, возможно подстёгнутого ударом по голове, или она была, но умерла в раннем детстве. Я пока не знаю ничего.

– Но если она действительно ушла сама, что мы будем делать? – заинтересовался Пьен.

– Не знаю, – улыбнулся я. – Либо ничего, либо защищать девушку от сошедшего с ума оборотня.

– Здесь! – крикнула Ариса от плетня. – Здесь действительно что-то тащили… Видно плохо, но я смогу вести!

Я подошёл к тому месту, на которое указывала феечка, и вздохнул. Мне на каменно-сухой земле ничего не было видно.

– Веди, – кивнул я Арисе. – Все за мной!

И мы двинулись по следу, благо вёл он к балке, то есть приблизительно туда, куда нам и надо. Или – «к лесу», что, в принципе, характерно для эльфов. Впрочем, не думаю, чтобы отступающие, если даже они действительно эльфы, ожидали, что их будет преследовать феечка-следопыт.

Наш путь вёл напрямую к балке, даже там, где логичнее было бы обойти очередной холм, а не светиться на его вершине. Видимо, тем, за кем мы гнались, в степи было крайне неуютно, и это подтверждало теорию о светлых эльфах. Признаться, это заставляло меня с беспокойством думать о том, на чьей стороне в предстоящей схватке будут феечки. Но я старательно прятал беспокойство поглубже, чтобы, если я ошибаюсь, не обидеть верных союзников, а если прав – не спугнуть предателей.

– Если то, что волокут, это та самая Энни… – начал нагнавший меня Пьен.

– …то наши шансы спасти её призрачны, – с сожалением макнул я профессионального оптимиста в ту кучу отходов, в которую временами превращается «реальность, данная нам в ощущениях».

– Почему? – удивился аппрентис.

– Потому что чем дальше, тем больше свидетельств, что похитители – светлые эльфы. Лучше бы это были дроу…

– ЛУЧШЕ?! – вскрикнул Пьен.

– Кровь на дверях уже запеклась, – прокомментировал я. – Те, кто утащил девушку, уже имели все возможности сделать с ней всё, что хотели. А светлым, в отличие от тёмных, рабы не нужны. О гордецах светлых можно сказать многое… но в рабовладении их подозревать не стоит. Не их это.

– Не их, – согласилась спустившаяся к нам Юкио. – Работорговец, пойманный в эльфийских землях, познакомится с «Медленным танцем высокой травы»…

– Что это такое? – заинтересовался Пьен, но феечка отвечать не стала.

Зато ответил я:

– Его растянут над ростком бамбука и оставят так на неделю. – Выбирая расу и класс, я внимательно прочитал всё, что нашлось в Сети о «естественных противниках» – Империи Света и Вечном лесе эльфов. Там было много интересного. – Причём всю эту неделю эльфийские маги жизни будут лечить его, и смерть, когда она наконец настанет, покажется настоящим подарком судьбы.

– Но что такого страшного в том, чтобы смотреть, как растёт трава? – не понял Пьен.

– Бамбук за сутки вырастает почти на метр, – пояснил я. – И уже к концу второго дня казнимый будет сидеть на естественном колу.

Пьен представил это, побледнел и умоляюще посмотрел на Юкио.

– Так всё и есть, – равнодушно подтвердила она.

Старшая феечка не видела в описанной казни ничего такого уж страшного. Пьен в ошеломлении переводил взгляд с меня на феечку и обратно. Кажется, о таких подробностях национальных обычаев «пресветлых и благословенных детей звёзд» им в монастырской школе не рассказывали.

Дальнейший путь прошёл в молчании. И прервалось оно только тогда, когда Ариса вынырнула из кустов, знаменующих начало леса.

– Двое, – сообщила она. – Волокли кого-то, кто пытался сопротивляться.

Разведчица настороженно посмотрела мне через плечо. Кажется, в её голове бродили те же мысли, что и у меня.

– Господин, – обратилась ко мне Юкио, – можно мы пойдём вперёд? Если это действительно светлые эльфы, они не будут нападать на нас. Скорее сочтут союзниками.

С тяжёлым сердцем я кивнул. Всё-таки, несмотря на все мои подозрения, рисковать феечками не хотелось. И вопрос был даже не в том, что они – моя основная ударная сила.

Феечки скрылись в лесу, а через некоторое время передо мной появилась Ариса. Её серые глаза застыли сталью.

– Идёмте, господин, – жёстко сказала она. – Они сейчас не заметят, даже если вы подойдёте в конном строю под пение труб. Заняты…

Тон феечки не оставлял сомнений в том, чем именно заняты похитители, уверившиеся в том, что в лесу они в безопасности.

Через несколько минут мы спустились в небольшой естественный ров, и Ариса подняла руку. Впереди раздался звонкий голос Юкио:

– И за что вы так с ней?!

– Брат этой твари убил моего брата! – ответил ей чарующе красивый, но холодно-надменный голос. – Сам он сдох как собака, а теперь и она за всё заплатит!

– Значит, – продолжила Юкио, и её голос полнился презрением, – от воина вы сбежали, не сумев даже отбить тело павшего, а теперь отыгрываетесь на беззащитной девчонке? Храбрые воители!

– Что?! Откуда ты… – Это был уже другой эльф.

Но договорить у него не получилось. Раздалось характерное шелестящее шипение сразу нескольких «Стрел Хаоса», сменившееся хрипом умирающего. И я скомандовал:

– Еретики, в атаку! Пьен, держись за мной!

Когда я выскочил на поляну, то понял, что Юкио – отличный полевой командир, и, если она выживет, я обязательно дотяну её до героического статуса.

На поляне было три эльфа. Один из них, самый опасный, получил все «Стрелы», так и не дотянувшись до лука. Второй схватился за меч и кинулся к феечкам, но те ушли от атаки, взлетев вверх. Третьему же, чья голая задница аж светилась между женских ножек, быстро встать явно было не суждено.

Осознав свою ошибку, мечник кинулся обратно – к луку погибшего, но был остановлен корнями, только почему-то не светящимися, а тёмно-фиолетовыми.

Троица еретиков выскочила на поляну, сомкнулась в куцую стену щитов и рванулась к стоящему эльфу, причём крайний справа еретик успел приголубить булавой того, кто пытался подняться, и тот «прилёг отдохнуть».

Один против троих эльф, лишённый манёвра, без поддержки магов и лучников, оказался страшным противником. Изогнувшись невозможным для человека образом, он избежал всех трёх ударов и успел ответить. Лёгкий, чуть изогнутый клинок мелькнул возле колена крайнего слева еретика, и когда тот опустил щит, чтобы прикрыть ногу, траектория удара сменилась почти мгновенно. Узкое лезвие зеленоватого металла скользнуло между пластинами доспеха, наглядно показав, почему от ламелляров отказывались все, кто имел возможность поменять их на что-то лучшее, не задерживаясь, рассекло кожаный шнурок и погрузилось в грудь захлебнувшегося кровью еретика.

Вот только, бросив взгляд поверх головы падающего еретика, эльф увидел смотрящее ему прямо в лицо навершие крозиуса и срывающуюся с него «Стрелу Хаоса». Эльф отчаянно рванулся, на голой физической силе разрывая сковывающие его корни, и попытался уклониться. Но запущенное мной «Искажение» уже работало. Так что сместился эльф не туда, куда рассчитывал, а туда, где с его рёбрами повстречалась булава Джонаса.

– Фейки, «Стрелу»! – крикнул я, наблюдая, как тикает откат…

Эльф, осознавший, что видит перед собой только трёх из пяти атаковавших его феечек, дёрнулся, чтобы оглянуться, пропустил ещё удар булавой, хотя и сумел отразить другой. И тут сразу две «Стрелы Хаоса», выпущенные феечками, поставили точку в этом бою.

Утром меня разбудил солнечный зайчик, запрыгнувший в комнату через окно. Я сел в кровати и потянулся. Воспоминание о прошедшей ночи, большую часть которой я провёл в капсуле, заставили меня улыбнуться. Конечно, то, что случилось между мной и улыбчивой Глашей, нельзя назвать любовью, но удовольствие мы друг другу доставили. Правда, из капсулы я вылез и отправился спать уже совсем под утро.

Признаться, я уже собирался залезать обратно в капсулу и отправляться на перехват столь нужного мне архитектора, когда смартфон звякнул сигналом пришедшего сообщения. Шеф предлагал зайти поговорить. В принципе, я в отпуске и имею полное право данным приглашением пренебречь, но… «иметь право» и «воспользоваться правом» – это вещи очень и очень разные. И если господин полковник[43] приглашает, надо брать филей в горсть и бежать бегом. И даже не потому, что Василий Иванович обидится. А просто потому, что, если он приглашает, значит, у него есть интересная, прежде всего тебе самому, информация.

В здание, где располагалась наша контора, меня пропустили после стандартной процедуры опознания и проверки документов. Адъютант господина полковника, милая Верочка, о связи которой с Василием Ивановичем не ходило даже слухов, пропустила меня в кабинет сразу, хотя я и настроился на пару часов ожидания.

– Вот! – Господин полковник воздвигся над столом во весь свой двухметровый рост. – Теперь вижу перед собой человека, а не кусок истерящего киселя, как это было в последние дни перед…

– Из отпуска раньше времени не выйду, – твёрдо заявил я. – Мне действительно надо отдохнуть и отвлечься.

– Никто и не предлагает, – усмехнулся Василий Иванович. – Я с заключением твоего врача ознакомился…

Побуждения заявить «А как же врачебная тайна?!» у меня даже не возникло. Не зря же настоятельное предложение поработать в нашей конторе получили несколько неслабых хакеров, спалившихся на сущей ерунде, с компьютерами и сетями никак не связанной. Думаю, мой диагноз оказался на столе у Василия Ивановича практически сразу, как только информация о нём появилась в больничной сети. И в общем-то подобное вмешательство в мою личную жизнь особых возражений не вызывало.

– Так вот, – усмехнулся Василий Иванович, – есть у меня информация об одной секретной цепочке квестов… – Я удивлённо посмотрел на него. Заподозрить железного господина полковника в пристрастии к виртуальным играм было довольно сложно. – И если к концу отпуска ты ещё будешь в игре, не важно, с замком или без замка, то получишь награду и следующий квест в цепочке. Задача ясна?

– Квест принят, – вздохнул я.

– Исполнять!

Вернувшись домой, я сразу же запустил несколько аналитических программ и полез в Сеть. Конечно, из дома у меня не было доступа к секретным источникам, как из конторы… но при некотором навыке и из открытых источников вполне можно извлечь информацию, хранить которую следует под грифом «ДПС» – «До прочтения сжечь».

Примерно через два часа я с некоторым удивлением смотрел на выводы, которые следовали из результатов работы аналитических программ: к виртуальным мирам проявляли повышенный интерес ВСЕ сколько-нибудь серьёзные конторы. ВСЕ!!! Правда, о природе этого интереса судить было сложновато, данных не хватало. Но интерес был.

Ещё раз осмотрев интерфейсы аналитических программ, я усмехнулся. Казалось бы, при мощных программах зачем держать на службе аналитиков-людей? Ведь подготовка таких, как я, стоит весьма недёшево, да и платят нам – дай боже. Не бедствуем. А ведь можно вместо аналитика посадить гораздо более дешёвого «оператора», который будет забивать данные в машину и докладывать начальнику результат работы программ…

Собственно, в одной стране за океаном так и попытались поступить… Правда, затраты снизить особенно не удалось. Принцип Паркинсона[44] сработал с железной неумолимостью. Зато нашим спецслужбам, даже пребывающим в нокауте жестокого кризиса конца XX века, удалось пропихнуть «заклятым друзьям» несколько «утечек». На их отработку ушли мегатонны вечнозелёной бумаги и, что гораздо хуже, тысячи человекочасов работы не самых поганеньких инженеров и учёных, а результатом стало только то, что авиация потенциального противника надолго осталась при образцах вооружений середины того же XX века. Потому как довести до ума ни один из прототипов, построенных с учётом «утёкшей» информации так и не получилось, и, по уверениям наших аналитиков, не могло получиться в принципе. И всё это потому, что корреляция – не есть причинность. Отделить одно от другого может только человек. И формализовать этот подход пока что не удаётся… Точнее, этим подходом могут воспользоваться искины… Но их труд стоит ещё дороже, чем человеческий. Да и заскоки у них встречаются такие… Вот, скажем, искины, управляющие миром «Лендлордов…», взяли и перестали отзываться на обращения к ним. Нет, проектом они по-прежнему управляют… вот только достучаться до них что у админов, что у разработчиков не получается, и хоть ты тресни.

С этими мыслями я погрузился в капсулу и запустил игру.

Открыл глаза мой аватар в мире игры в несколько… пикантном положении. Нет, легкомысленная красотка Глаша уже покинула мои покои, и перед открывшимися глазами злым красным цветом светилась надпись:

«Задание „Архитектор” провалено. Нанятый малым городом Ветровском архитектор благополучно добрался до места и приступил к работе. Изменяющий пути одобряет такую практичность. Репутация в глазах принципала культа – повышена».

Я задумался. Практичность? Хм… А ведь верно. Перехвати я архитектора, и, захватив село Ветровку, мне пришлось бы, чтобы превратить его в малый город, самому строить вокруг него стену, затрачивая собственные ресурсы и место в очереди. Сейчас же горожане возведут стену «на основе самообслуживания». Правда, прийти и взять будет сложнее. С получением статуса «малого города» жрец местного храма как минимум принял учеников, а то и выписал себе помощников. И город, пусть и малый, постарается нанять на службу городского мага.

«Получено задание: „Провидица”. Малый город Ветровое нанял в соседнем домене провидицу. С её появлением в городе его обороноспособность достигнет угрожающего уровня. Перехватите провидицу.

Награда: вариативно.

Штраф за провал: усиление обороны Ветровска».

Я задумался. Нет, не о том, брать ли квест. Тут вопросов нет. Брать, однозначно. А вот вариативная награда… Не означает ли она, что моё войско можно будет усилить провидицей, если правильно подойти к тонкой и сложной процедуре гоп-стопа… то есть таможенного досмотра её каравана?

Но ладно, об этом можно будет и позднее подумать. А пока… «Принять».

Прикинув, что в последний раз я заглядывал в заклинательный покой как раз сутки назад и там уже должны открыться ещё два заклинания, я оделся и вышел из спальни. Заклинания действительно были готовы. Для белой магии, похоже, сработал «Мастер усиления», поскольку открылось заклинание «Удача», которое увеличивало соответствующий параметр сразу группы юнитов одного вида, то есть давало шанс нанести повышенный урон или навесить на противника «Негативное состояние» вроде «Перелома», «Кровотечения» или других, уклониться от атаки врага, случайно выбрать правильное действие в ситуации, когда это невозможно сделать иным способом, и так далее.

И второе. Я просто облизнулся, наконец-то почувствовав себя магом, а не «необычным воителем». «Малое проявление Всетворящего» позволяет на 12 часов извлечь из вечнокипящего Хаоса предмет небоевого предназначения.

В принципе, небоевое заклинание у меня уже есть – «Райский сад». Но оно слишком уж специализированное. «Малое проявление» имеет гораздо более широкую область применения.

Спустившись в тронный зал, я увидел то, что, собственно, и ожидал увидеть. Кучка феечек устроилась на полу возле трона, обнявшись и забавно посапывая носиками. Я усмехнулся и потратил 20 маны, добыв из Хаоса «Тёплый плед Искажения». Он «сохраняет комфортную температуру для любого спящего под ним. Но если спящий чувствителен к искажению, велика вероятность, что ему приснится кошмар, а особо невезучие могут даже материализовать его». Поскольку феечки спокойно спали в сильном искажении, не испытывая проблем с кошмарами, я накинул на них плед, а сам уселся на троне.

Как я и думал, казарма еретиков уже достроилась, а команда крестьян отремонтировала кузницу и уже принялась возводить рынок. Правда, по-настоящему приносить прибыль это строение начнёт разве что к началу следующей недели, когда кучку домишек в руинах былой роскоши можно будет назвать хотя бы селом.

Следующим делом я полез в раздел «Ресурсы». Продолжение разборки руин дало 3 меры дерева, 1 – руды и 5 – камня. Денег, увы, не нашлось. Имеющегося хватило на заказ строительства кузницы и найм 14 из имеющихся 20 еретиков. После этого в казне осталось 45 золотых. Хм… Наблюдается финансовый кризис, и совсем не лёгкий. Деньги нужны срочно. Чтобы завтра заказать лагерь мстителей и первую из палат вечности – палату лестниц, нужно 3500 золотых. А в казне завтра будет… Я прикинул сумму высветившихся передо мной цифр… Получалось, что у меня будет только 1345 монет. И чтобы завтра с утра запустить строительство хотя бы лагеря, нужно за оставшуюся часть дня и ночь где-то добыть ещё 155 монет. Минимум. А желательно к тому же нанять оставшихся еретиков. Это ещё 1200 золотых. Чувствуется, эту ночь я спать не буду по причинам, существенно менее приятным, чем прошедшую.

Во дворе меня встретил негромкий разговор еретиков. Десять парней с булавами и пять девушек-копейщиц. Хм… Пять? Должно же было быть шесть?

Я огляделся. Неподалеку, широко улыбаясь, стоял высокий парень, в облике которого не было уже ничего от вчерашнего полубезумного чудовища. Одной рукой Фабрис обнимал свою сестру, а другая медленно сползала всё ниже по талии воительницы-еретички. Впрочем, я не заметил, чтобы последняя как-то возражала против поползновений оборотня. Скорее наоборот. Вид, с которым она поглаживала кольчужное оплечье, был откровенно счастливым.

Рассматривая характеристики оборотня, я, мягко говоря, прифигел. Нет, статы у него для третьего ранга были более чем средние, чтобы не сказать слабые. Разве что Сила была чуть выше среднего для третьего ранга уровня. Вот только оборотень даже в спокойном состоянии потихоньку регенерировал, восстанавливая по ¹/₆₀ своего здоровья в минуту. То есть за час восстанавливался даже из состояния «почти помер». В превращённом же виде оборотень получал + 2 ко всем характеристикам, что всё равно не делало его таким уж ультимативно сильным… зато его регенерация резко ускорялась. До ¹/₄₀здоровья за тик в 3 секунды. То есть почти выбитый оборотень восстанавливался за 2 минуты полностью. Но дисциплина падала до уровня «вижу врага – рву его». Приказывать что-либо превратившемуся оборотню было уже практически бесполезно. Да и врагом мог оказаться не только настоящий враг, но и любой, кому не посчастливилось оказаться поблизости. Если же врагу удавалось снять больше 50 % его здоровья, оборотень впадал в состояние «берсерк», в котором окончательно переставал различать своих и чужих, получал ещё + 1 ко всем статам… и регенерировал уже ¹/₂₀своего здоровья за 3 секунды. Н-да. Понятно теперь, откуда взялась легенда, что оборотней можно убить только специально заклятым серебряным оружием. Он действительно часто регенерирует быстрее, чем ему наносят урон. При таких возможностях способность ЕЩЁ ускорять регенерацию и снимать негативные состояния, пожирая трупы разумных, и вовсе смотрелась некой «вишенкой на торте»…

К тому же доставшийся мне оборотень уже дорос до статуса «Боец», то есть получил дополнительное умение. И этим умением оказался «Вой», снижающий мораль противника на единицу… если выл один оборотень. Если это умение применял отряд, то мораль падала на 1 + 0,05 × число воющих, но не более чем на 4 единицы. В принципе, судя по записям на форуме, могли появиться и «Стальные челюсти», увеличивающие эффект «Пожирания трупов», и «Дублёная кожа», увеличивающая защиту… Но мне повезло. Просто повезло.

Разумеется, всё это великолепие не могло не уравновешиваться уязвимыми местами. К таким, кроме уже упомянутого заклятого серебряного оружия, относилась и полнейшая неспособность и уязвимость к магии.

К тому же чары на серебряном оружии требовались только для того, чтобы клинок из мягкого металла не был одноразовым. Атак… Даже серебряный ножичек для фруктов мог бы быть крайне опасен. Раны, нанесённые серебром, не заживали. По крайней мере, до тех пор, пока на оборотня не падал свет Бледной губительницы, способный излечить даже поражения серебром, но лишающий раненого оборотня последних крох разума.

Ну и характеристики. Для третьего ранга, да ещё улучшенного, они были откровенно низкие. В сущности, было непонятно, каким образом Фабрис вообще смог хотя бы зацепить эльфа-мечника, бойца третьего ранга, считающегося самым быстрым в своём классе. Чтобы выяснить это, я и подошёл к оборотню.

Заметив мое приближение, он отпустил девушек и плавным, текучим движением опустился на колено.

– Милорд, – пробасил он, – вчера я даже не предполагал, в каком глубоком долгу я перед вами нахожусь! За душу одного из её сыновей вы могли требовать с Матери эльфов почти что угодно… Но вы предпочли разменять чудо божественного уровня на душу и разум для Энни, не осквернённые памятью об этих ублюдках-полудроу! – выплюнул Фабрис страшное, смертельное для любого светлого эльфа оскорбление. Его глаза светились первозданной яростью. – Милорд! Я сделаю всё, чтобы вы не пожалели о таком размене!

Я покачал головой. Шансы вытребовать что-то действительно ценное были не так существенны, как это казалось оборотню. Зато шансы оскорбить богиню и огрести столько, что не унесёшь, были прямо-таки неприлично высоки. Так что я потребовал максимум из того, что точно мог бы получить. Я попытался это объяснить, но Фабрис даже не стал слушать, заявив, что «милорд пытается казаться хуже, чем есть на самом деле». Ну что ж, метод комиссара Каина в очередной раз доказал свою работоспособность[45]. Разумные редко готовы понять и принять правду… даже если тычешь ей прямо им в лицо.

– Слушай, – прервал я поток восхвалений и уверений в преданности. – Расскажи, как ты смог одолеть ведущего звезды эльфов? С такой-то разницей в ловкости!

– А я и не побеждал, – покачал головой Фабрис.

Я внимательно посмотрел на него. Чего-то в картине мира не хватало, и я приготовился внимательно слушать в надежде, что недостающие части головоломки сами встанут на свои места.

– Эти ублюдки были слишком быстры, – улыбка оборотня совсем погасла. – И они хорошо умели прикрывать друг друга и взаимодействовать. Я метался между ними, получая всё новые и новые раны от проклятого эльфийского оружия. Только то, что я смог опереться спиной на дверь, мешало им окружить меня и добить. Но и так кровь хлестала из меня, как из зарезанного кабана, и с ней уходили силы. Я понимал, что скоро не смогу уже даже просто удержаться на ногах… И тут у четвёртого эльфа, весь бой простоявшего в стороне, видно, взыграло ретивое. Наверное, завидно стало, что другие добывают себе славу, а он так и останется зрителем. Забыл, гадёныш, что троим даже очень хорошим бойцам четвёртый неумёха – не помощь, а только помеха. Придурок сбил с атаки старшего, толкнул одного из товарищей и сам практически рухнул мне в лапы, столкнувшись с другим. Признаться, я порадовался уже тому, что отправлюсь в Чертоги Древних владык не в одиночестве… Думал, успею порвать этого… и меня добьют-таки. Но тут мне повезло. То ли эльфёныш был знатный, то ли старший – не таким мудрым и опытным, как это ему самому казалось. То ли слишком полагался на своих младших. В общем, мелкого он у меня вытолкнул прямо из-под лап, зато сам подставился. И тут уж я своего не упустил. Кровавая пелена уже застилала мне глаза, так что шансы старшего вырваться без помощи со стороны были… Наверное, они были… но он ими так и не смог воспользоваться. Тем более, я не стал медлить, и пока эти трое придурков застыли столбами, я перервал ему горло. Зубами. Кровь врага хлынула мне в рот… Я уже почти не мог шевелиться, ослабев от незаживающих ран, нанесённых проклятым эльфийским оружием. Оставшиеся эльфы могли легко добить меня. Но они испугались. Видя, что старший погиб, они сначала просто застыли на месте, а потом… Потом они схватили не в добрый час вернувшуюся Энни и сбежали. А я не мог даже подняться. Я выл. Я пытался встать. Я орал им в спину, что они отродья младшей жрицы Паучихи[46], прижитые в греховной связи с гоблином-мусорщиком… Они так и не вернулись. Даже чтобы добить меня за оскорбления.

Я кивнул. Теперь всё сходилось. Удивительной в этой истории была разве что трусость младших, не сумевших ни выручить своего ведущего, ни отбить тело. Впрочем, похоже, Юкио правильно их определила: золотые мальчики, что, в принципе, отнюдь не является синонимом для «ребёнка из богатой или знатной семьи», но характеризует их именно как избалованных детей, впервые отправившихся на сколько-нибудь серьёзное задание после долгих лет просиживания дома под защитой семейных воинов и магов.

Зато тактика эльфов не удивляла совершенно. Имея расовый штраф на выносливость и не впечатляющую Силу, эльфы-мечники делали ставку на зашкаливающую ловкость, мечи, наносящие незаживающие раны, и навыки, позволяющие ещё усиливать эту способность и даже навешивать кровотечение обычными клинками. Не пытаясь нанести критические повреждения, выносящие противника в один удар, они кружили вокруг врага, стараясь не подставляться под его атаки, и ждали, когда его силы иссякнут, подточенные десятком навешенных ДоТов. Подобная тактика хорошо работала в лесу, где строй разрывался, бой распадался на десятки локальных схваток, а подвижность противника, в отличие от самих эльфов, падала. Но на равнине, когда возникала необходимость сходиться грудь в грудь в плотном строю, искуснейшие мастера меча частенько уступали даже пехотинцам и еретикам, бойцам более низкого ранга, просто потому, что их привычная тактика уже не работала. Так что не стоило удивляться, что эльфы называли безлесные степи «землями, противными Матери».

Я кивнул Фабрису, показывая, что внимательно выслушал его историю. Теперь осталось только раздать указания остающимся, и можно выступать.

– Фома, – позвал я старшего над отступниками. – Оставь десяток своих на разборке руин, а с остальными начинайте подбирать место для поселения, строить дома и разбивать поля. Для строительства можете использовать то, что добудете в руинах.

Конечно, это снизит поступление ресурсов. Но дерево мне уже идёт «планово», да и железную шахту феечки обнаружили, остаётся её захватить. Конечно, с камнем дела хуже, и надо мне его много… но деньги нужны сильнее.

Фома отсалютовал и отправился к своим подчинённым. Я же, приказав еретикам и оборотню готовиться к походу, пошёл будить феечек.

Впрочем, когда я вошёл в тронный зал, оказалось, феечки уже проснулись и весело гоняли по залу крохотный комок шерсти с зубастой пастью, живо напомнивший мне героя фильма «Лангольеры», только уменьшившегося и обросшего шерстью. Смятый плед был отброшен в угол. Комок шерсти ловко маневрировал в воздухе, уклоняясь от радостно пищащих феечек.

– Что тут у вас творится? – спросил я.

– Я… – Иша виновато потупила глаза, – я спала, и мне снился… Вот… А потом я проснулась… А он всё равно есть! Такой милый! Можно мы его себе оставим?

– Оставляйте, – вздохнул я, сообразив, что именно произошло. – Но боюсь, что часов через десять он вернётся к себе домой.

– Ура! – закричала феечка, кажется, совершенно пропустив мимо очаровательных ушек вторую часть моего высказывания. – Пушистик!!!

Меховой комочек спрятал зубы, сжался и отлетел в верхний дальний угол зала. Видимо, он осознал, что затискивания ему не избежать. А если не повезёт и у феечек найдётся хоть одна ленточка… Накаркал. Ленточка немедленно нашлась.

Так что, когда мы выступили, над нашей походной колонной реяли феечки и пушистик, получивший гордое имя Ланголинг, на розовом поводке, завязанном в бантик.

Однако перед выходом я обратился к Джонасу и его коллеге Вальтеру, попросив их булавы. Мне было интересно, что получилось из заклинаемых мной предметов вооружения. Н-да. Священная булава полностью утратила волшебные свойства, став снова обычным начальным оружием. А вот аура ужаса превратилась в сгустившуюся ауру ужаса. Теперь булава отнимала у носителя не 2, а 6 единиц устойчивости к откату, делая для него колдовство практически невозможным. Зато и страх на того, кто не смог его преодолеть, то есть того, у кого ментальная выносливость была меньше 22 (моей силы магии на момент создания заклятия), накладывал штраф не в 2, а в 4 единицы урона и отнимал единицу морали. Правда, радиус этой ауры был настолько крохотным, что всё вышесказанное относилось только к тому, кто атаковал носителя булавы в ближнем бою, либо подвергался атаке этой самой булавой. Но и так неплохо получилось. Для незамеченного в колдовстве еретика минусы зачарованной булавы будут несущественны, а вот аура ужаса может спасти жизнь. Как построенная кузница произведёт новую партию булав, надо будет попробовать ещё раз. Аж самому любопытно, что получится.

До балки наша колонна, сопровождаемая порхающими и весело болтающими феечками, дошла спокойно. Зато, когда мы стали спускаться по склону, мне по спине будто провели холодной и мокрой тряпкой.

– Всем смотреть в оба! – крикнул я. – Что-то у меня нехорошие предчувствия.

– Не бойтесь, милорд, – улыбнулся Фабрис. – Мы справимся. Волки у нас тут водятся разве что степные, ме…

Оборотень резко замолчал, потому что на дорогу вышел, неторопливо отряхиваясь от нацепившихся колючек, «мелкий степной волк». Мелкий. Совсем мелкий. Стоя на четырёх лапах он был мне чуть меньше, чем по пояс. А с большинством феечек – одного роста. «Ездовой волк-сеголеток», – в некотором офигении прочитал я.

Видимо, волчонок, точно так же, как и мы, не ожидал такой встречи. Поэтому замер на месте, вместо того чтобы немедленно атаковать или отступать. Так что отреагировать я успел первым.

– Парни! Стену щитов! – скомандовал я, зажигая «командный» бафф. – Девочки…

То ли волчонок просто никогда не встречался с двуногими, которые не бежали при виде его грозной пасти, то ли инстинкт самосохранения в ездовых волках был изжит как деталь ненужная и вредная, но вместо того, чтобы отступить, он прыгнул. К счастью, одна из воительниц успела не только просунуть своё копьё между двумя парнями, но и упереть пятку копья в землю и наступить на неё, удерживая древко двумя руками. Охотничье копьё, которыми были вооружены все воительницы, вошло в широкую волчью грудь по самую крестовину[47]. Может, в казармах еретиков копья ладили ну очень крепко, а может, просто кости упали как надо, но древко затрещало, заскрипело и выдержало. И тут же на замершего, остановленного в прыжке волка обрушился первый удар булавы.

– Фейки! Не стрелять! – крикнул я феечкам, уже готовившимся атаковать сеголетка залпом «Стрел Хаоса». – Фабрис! Ко мне!

Оборотень, как, впрочем, и феечки, недоумевающе посмотрел на меня.

– Это – щенок. Где-то здесь его папа и мама… И, боюсь, мы скоро узнаем, где именно.

Между тем волчонок пятился, пытаясь сняться с длинного, откованного в форме лаврового листа наконечника рогатины. Но воительница не позволяла ему этого, и как только волчонок делал шаг назад, она делала шаг вперёд.

Еретики – это всё-таки солдаты, а не крестьяне-ополченцы. Работать группой против одного они умели. Ещё два копья окончательно лишили волчонка подвижности, и с этого момента он был обречён. Всё же без орка-всадника ездовой волк не был полноценным четвёртым рангом, да и сеголеток – не взрослый волк, так что удары дубин и наконечники копий постепенно делали своё дело, снижая здоровье животного. Собственно, оно было уже в красной зоне[48], и я надеялся, что этот бой мы проведём без потерь, когда один из еретиков покатился по земле, сбитый ударом действительно огромного тела. «А вот и мамочка», – подумал я.

К счастью, добить жертву волчица не сумела. Перед её мордой сверкнуло лезвие боевого топора, которым взмахнул Фабрис. Она отскочила, и этого хватило еретикам, чтобы выстроить стену щитов. Две девушки попытались было повторить прошедший с волчонком фокус, поймав прыгающую волчицу на копьё… Но я здраво оценил их шансы удержать эту тушу, которая была в холке с меня и возвышалась над большинством еретиков (признаться, при генерации персонажа я себе слегка польстил), и перенаправил их на добивание сеголетка. Бафф «Воодушевление» поднял мораль еретиков, упавшую было при виде чудовища. А как только откат прошёл, на них же легла «Удача». Она им сегодня точно понадобится.

Я посмотрел на мечущегося перед щитоносцами зверя. «Ездовая волчица. Проклята. Искалечена».Последние две надписи вместе со значками нескольких дебаффов внушали некоторую надежду на успех этой авантюры.

Метания волчицы приобрели некоторый узнаваемый рисунок. Если бы у неё на спине сидел орк, размахивающий тяжёлым топором, думаю, он сумел бы зацепить одного-двух моих людей и открыть дорогу для рывка волчицы. Но орка не было, а без него зверюга только теряла время.

Видимо, один из еретиков устал. Его рука опустилась, и нижний угол щита ушёл влево, открывая колено… совсем чуть-чуть, но этого хватило. Огромная морда стремительно рванулась вперёд, отпихнула щит дальше в сторону, и острые зубы вцепились в ногу над коленом.

Но за этот успех волчице пришлось дорого заплатить. В момент, когда тяжёлая булава врезалась в склонённую голову зверюги, над Джонасом вспыхнула яркая радуга удачи, обрушив на волчицу сразу несколько дебаффов: «Оглушение», «Кровотечение», «Ослеплена на левый глаз»… А когда вскрикнувшая почти по-человечески волчица попыталась отскочить, на её левый бок, со ставшей уязвимой, ослеплённой стороны, обрушился топор Фабриса, превратив изначально висевший над ней дебафф «Перелом рёбер» в «Тяжёлый перелом со смещением». Теперь ещё один удар туда же – и есть шанс, что рёбра пробьют лёгкое.

Тем не менее волчица смогла вырваться из окружения. Правда, это стоило ей просевших морали и урона. Всё-таки преодолеть сгустившуюся ауру ужаса она не могла. К тому же за нашими спинами взвизгнул сеголеток, и капнувший опыт возвестил окончание той части схватки.

Взвывшая волчица совершила длинный прыжок и скрылась за деревьями. Правда, над её головой я заметил мелькнувшую среди ветвей тень, а на карте в моей книге зелёная отметка двигалась в том направлении, куда убежала волчица. Надеюсь, Ариса не сглупит и не даст себя поймать.

– В погоню? – спросил Фабрис, оттирая лезвие топора сорванным у дороги лопухом.

– Нет, – помотал я головой. – Надо дать ребятам прийти в себя. Для большинства из них это первый реальный бой. Да и… – я посмотрел на Пьена, с тяжёлым вздохом поднимающегося с колен от оставшегося лежать неподвижно тела, – павшего надо похоронить.

Я подошёл к лежащему еретику. Стало видно, что клыки ездовой волчицы разорвали ему бедренную артерию, и несчастный умер от потери крови прежде, чем Пьен успел что-либо сделать.

Вскоре на поляне неподалёку от дороги воздвиглась ещё одна восьмиконечная звезда. На неё поглядывали со страхом, но и с гордостью.

– Фабрис, – обратился я к оборотню. – А как так получилось, что «простой деревенский парень» разговаривает полными и сложными предложениями, да ещё и столь пафосно, зато совсем не употребляет характерных для этой местности просторечий?

Тот усмехнулся.

– Отсутствие просторечий объясняется просто… – Он скорчил жалобную рожицу, что при его габаритах смотрелось скорее угрожающе. – «Сами мы не местные…» – Он вернулся к своей нормальной улыбке. – Отец с матерью перебрались сюда, ещё когда я был совсем несмышлёным младенцем. Иногда у меня даже возникало искушение помечтать, что он был дворянином, бежавшим в Дикие земли от преследований более сильного аристократа или вследствие участия в каком-то провалившемся заговоре… разумеется, праведном и справедливом. Но ни отец, ни мать никогда не отвечали на мои вопросы об этом. Впрочем, отрицать мои измышления они также не торопились. Так что о своём происхождении я не могу сказать ничего. Просто не знаю. Однако упомянутые размышления распалили во мне нешуточные амбиции, и, выучившись у матери читать и считать, а у отца – махать топором, я отправился добывать себе чести, славы и богатства.

– Добыл? – заинтересовался я.

– А то… – криво усмехнулся оборотень. – Лорд Арениус уже тогда погрузился в свои эксперименты и пополнял свою армию скорее их результатами, чем местными жителями. Да и возможность стать не воином дружины, а подопытным материалом меня не привлекала. Так что я двинулся на запад, во владения князя Мешко. Этот князь происходил из очень знатной, но сильно обедневшей семьи, к тому же был яростным фанатом Света и постоянно ходил в набеги на засевших на юге хранителей Древних владык, а следовательно, постоянно нуждался в пополнениях. Конечно, шанс угробиться был… но и повышения происходили не задерживаясь.

Фабрис опустил взгляд на руки и вздохнул. Правда, вздохнул он скорее с ностальгией, чем с грустью или же с сожалением.

– Славные были деньки… Уже в первом же походе я обратил на себя внимание десятника, так что, когда отбирали ополченцев для повышения в пехотинцев, выбрали меня. Да и один из героев князя, наш капеллан Отто, обратил на меня внимание и помогал советами. В частности, он сказал, что рыцарь – это не только умение размахивать оружием и прыгать на высоту своего роста в латном доспехе, но и знание этикета, и широкий кругозор… И он стал давать мне книги из своей обширной библиотеки…

– Рыцарские романы? – догадался я.

– Ага, – ухмыльнулся Фабрис. – Я был, по сути, ещё мальчишкой. А дети легко ведутся на блестящие, яркие, красивые вещи. Теперь-то я понимаю, что многое, описанное в книгах, было просто выдумкой. Но стиль оказался заразен, и я от него так и не избавился. Может, потому, что и не хотел этого?

– Тогда почему ты здесь, а не пьёшь вино на пиру в замке какого-нибудь аристократа, сверкая золотыми шпорами? – поинтересовался я, понимая, что ступаю на скользкую дорожку.

– Эх… – теперь вздох был по-настоящему тяжёлым. – Ладно, начал рассказывать, так нечего останавливаться. Простым пехотинцем я тоже пробыл недолго. Мне как раз только вручили меч, символизирующий переход на новый ранг, когда господин князь объявил о новом набеге на безбожных язычников и еретиков. Поскольку вести набег должен был Отто, я с радостью вызвался. Правда, наш капеллан к тому времени потреблял больше вина, чем воды. Существенно больше. Так что я даже не знаю, куда именно мы зашли в результате. Солнце уже село, когда мы вышли к ограде какого-то храма. Отто скомандовал атаку…

– И? – Я заинтересованно слушал Фабриса. Рассказчиком он был хорошим, суть истории была интересна, а двигаться куда бы то ни было до возвращения Арисы я не собирался.

– Я плохо помню события той ночи, – покачал головой Фабрис. – Духи и демоны, монстры и твари… Кого только не было там. Единственное, что чётко врезалось в память, – девушка в тёмно-фиолетовой одежде, залитой чёрной кровью из раны, нанесённой моим мечом. Её глаза светились зелёным, когда она возгласила проклятие. Я же рассмеялся и снёс ей голову. Тогда я не верил в проклятия.

– А потом? – спросил я.

– А потом мы бежали. «И ад следовал за нами»… Границу домена пересекли только я и Отто, которого я последние пару лиг тащил на себе. Придя в себя, он всмотрелся в меня и сказал: «Оставь меня и беги. Беги со службы и из домена. Беги далеко, быстро и скрытно». Он же и объяснил, что со мной произошло… Вот так я вернулся домой. Энни к тому времени уже стала превращаться из угловатого подростка в красивую девушку. Родители же, наоборот, одряхлели. К счастью, у меня было с собой немного денег, да и походы в разные «нехорошие места» приносили доход. Так что, когда сначала отец, а потом и мама умерли, у меня не было проблем с тем, чтобы содержать нас. А потом я встретился с эльфами…

«Выполнено скрытое задание „История оборотня”. Вы выслушали историю Фабриса.

Награда: опыт, рост репутации в глазах оборотней и еретиков».

«Получено задание „Тёмный храм”. Из рассказа Фабриса вы узнали, что в одном из доменов неподалёку находится тёмный храм. Найдите его.

Награды: опыт, заклинание.

Штраф за провал/отказ: нет».

Беру, конечно!

«На костях», то есть на поле выигранной битвы, мы стояли ещё около получаса. Еретики негромко переговаривались между собой. Феечки порхали в вышине, то настороженно поглядывая по сторонам, то забавляясь игрой с Лангалингом. Фабрис достал оселок и стал неторопливо править лезвие топора.

– Господин! – Ариса подобралась, разумеется, совершенно незаметно.

О её приближении я мог судить только по перемещению зелёной отметины на карте, над которой я размышлял о рассказанной истории. Тёмный храм, видимо, располагается где-то на юго-западе…

– Нашла логово? – спросил я.

– Да, – радостно кивнула Ариса, и я потрепал её по голове, вызвав счастливый взвизг. К сожалению, у меня сейчас нет ничего, чем я мог бы её как следует вознаградить… – Там пещера, и волчица легла возле неё. Только… там ещё кто-то есть. Точно есть. Но внутрь я не сунулась, а снаружи было не разглядеть.

– Правильно, что не сунулась, – похвалил я. – Каково состояние врага?

– Кровь больше не заливает её левый глаз, – задумавшись, начала перечислять Ариса, – и на оглушённую она больше не похожа. Но на обе левые лапы отчётливо прихрамывала, особенно сразу после прыжка. И дышит очень тяжело. Для орочьего ездового волка эта схватка – даже не стычка. Волчица должна быть абсолютно свежей, а она чуть ли не задыхается!

– Отлично! – кивнул я.

Думаю, и я, и большая часть моего, с позволения сказать, войска не заметили бы и половины того, что рассказала Ариса. Видимо, это проявлялось действие навыка «Орлиный глаз», доставшегося ей в возмещение ущербности магии вместе со «Скрытностью». Раньше этот навык позволял настолько отчётливо воспринимать мир, что удавалось расшифровывать и записывать в свою книгу магии использованные поблизости заклятия. Но потом разработчики сочли, что такой навык – это натуральная имба, и его жестоко понерфили[49]. В новой редакции он всего лишь позволял лучше и более подробно воспринимать окружающий мир, играя роль отсутствующей в этом мире характеристики «Восприятие». На форумах долгое время стоял недетский вой. Прекратилось это нытьё только тогда, когда магам позволили отказаться от «ставшего бесполезным» навыка, поменяв его на любой другой из доступных для персонажа, сохранив степень развития.

По моему знаку мы двинулись туда, куда указывала Ариса.

– Вот сюда она прыгнула! – ткнула пальчиком феечка. – А потом туда, видите?

Признаться, я ничего не видел, о чём и сказал:

– Прости, Ариса, но не вижу. Но я тебе верю. Ты же у нас лучшая разведчица!

Феечка горделиво выпрямилась, и тусклые зелёные искры дождём осыпались с её крыльев, переливающихся цветами, напомнившими мне цифровой камуфляж. Тусклые оттенки зелёного и коричневого великолепно размывали контур крыльев на фоне деревьев. Интересно, а к зиме они побелеют? Вроде бы на фоне неба они были бледно-голубыми.

– Милорд? – Ариса удивительно точно спародировала Фабриса.

Оборотень посмотрел на неё несколько удивлённо, а потом прыснул. Лёгкий шарж ему явно понравился.

– Ничего, – покачал я головой. – Просто любуюсь. Ты красивая!

– Правда? – с надеждой посмотрела на меня разведчица. – Но я же не такая, как остальные…

– Да, – согласился я, – ты не такая, как все. И ты красива не как другие феечки, а как феечка Ариса.

Ариса удивлённо оглянулась, но окружающие феечки тут же поспешили заверить её, что так оно и есть. Всё-таки добрые они.

До логова мы дошли быстрее, чем я думал. Видимо, пеленги были засечены не слишком точно, так что засечённые вчера и сегодня линии пересекались ещё довольно далеко от того места, где мы нашли вырытую в склоне балки нору, которую правильнее было бы назвать настоящей пещерой.

Волчица лежала у входа, тяжело дыша. Её полоска жизни ни капельки не восстановилась, более того, похоже, она ещё немного уменьшилась. Я пригляделся и кивнул самому себе. Хотя Ариса правильно сказала, что дебаффы «Оглушение» и «Ослепление» с неё упали, но «Кровотечение» осталось и постепенно забирало её жизнь.

Волчица вперила в меня тяжёлый взгляд, и взвихрившийся водоворот образов сложился в слова.

«Ты пришёл, мягкошкурый… Я видела то летающее мясо, что ты послал за мной, и знала, что ты придёшь».

«Это охотничьи земли моей стаи. – Шелест варпа в сознании помогал формулировать мысль так, чтобы она была понятна волчице[50]. Нет, по-волчьи я не завыл и даже не заговорил по-орочьи, но что-то подсказывало мне, что она меня понимает. – И я не мог проигнорировать такую угрозу, как ты».

«Вы слабы, – всё так же молча ответила волчица. – Моя прежняя стая порвала бы вас, даже не задерживая бега».

«Ты слабеешь, – откликнулся я. – Мы – усиливаемся. Это жизнь».

«Это жизнь, – вздохнула она. – И мне пришла пора уходить за вожаком в Нижние земли, туда, где трава мягка и братья поют, загоняя добычу. Я привела тебя сюда… Если ты будешь умным и хитрым вожаком, то сможешь усилить свою стаю. Но если окажешься глупым и злым волчонком, радость твоя будет недолгой и скоро сменится болью, которая превзойдёт мою».

«Получено задание: „Судьба логова”. В норе, служившей домом остаткам некогда могучей стаи, остались последние её наследники. Вы можете:

1. Перебить волчат (+ к репутации с местными жителями, опыт, золото, артефакт).

2. Оставить всё как есть, и тогда скоро из логова выйдет на охоту новая стая.

3. Забрать волчат себе (в вашем замке будет построено логово ездовых волков, опыт, золото, артефакт)».

Я кивнул, принимая задание и размышляя над ним.

«Как твоя стая оказалась здесь? – поинтересовался я. – Земли твоего народа далеко на востоке и северо-востоке, степное раздолье, где вы кочуете вместе с орками».

«Не так далеко, как ты думаешь, мягкошкурый, – засмеялась и закашлялась волчица. – Скоро мои братья сомнут твоих глупых соплеменников, что взобрались на спины твердолапой дичи, и придут сюда! Великий вождь послал нас, чтобы мы разведали пограничные леса проклятых остроухих».

На меня обрушился водоворот видений.

Вот стая летит по степи вслед за вожаком, на спине которого радостно смеётся его верный партнёр – младший вождь тяжелоруких братьев. Ученик шамана, которого ни один из волков не согласился нести на своей спине, бежит рядом, но как-то ухитряется не отставать от стремительного и неутомимого бега охотников, однако это даётся ему нелегко. Он всё тяжелее и тяжелее опирается на свой разукрашенный бубенцами посох.

– Что, гхырх бургузх, – разумеется, младший вождь говорил по-орочьи, и я понимал его настолько же, насколько понимала волчица, – тебе шайхет черндж поспевать за оркар дешейт и настоящими охотниками?!

– Гхыр боратур д’орхе… – Ответную речь ученика шамана волчица поняла разве что обрывками, но общий смысл сводился к подробному описанию, как волчьи всадники любят своих волчиц и принимают любовь волков.

Выслушав это, вождь почему-то обиделся.

– Агоррх хари! – Ученик шамана упал, обливаясь кровью. Из его груди торчал тяжёлый метательный топор младшего вождя. – Шатыз гхырх бургуз, – пробормотал младший вождь и взмахнул рукой, приказывая продолжать движение.

Однако краем глаза волчица успела заметить, как ученик шамана, даже не пытаясь встать, начертил собственной кровью на земле знак и что-то выкрикнул, чего волчица не расслышала, несмотря на значительно лучший, чем у человека слух.

Кровавое безумие обрушилось на волчицу. Она помнила только, как рвала кого-то… потом ещё… Под её клыками скрипела кожаная броня и рвались прочные волчьи шкуры. Кровь лилась в глотку, но не могла даже в малой степени погасить жажду.

Когда проклятие спало, от стаи и её всадников остались только она и вожак. Оба были изранены, и не было рядом шамана, который мог бы залечить раны. Возвращаться обратно к своим пришлось бы через земли врагов, да и не приняли бы их, убивших своих братьев и проклятых их кровью. Поэтому они нашли себе место, подходящее для логова, и обосновались там. Охотиться искалеченным волкам было нелегко, но они как-то справлялись. Правда, рогатых твердолапов[51], равно как и вкусных, но злых клыкастых[52] приходилось обходить, довольствуясь глупыми и слабыми мягкошкурыми. И вожак даже сумел заронить в неё новую жизнь. Но потом он не выдержал и отправился на свою последнюю охоту, и волчица с волчатами остались одни.

Выбравшись из видений, я поспешил зарисовать в свою книгу подсмотренный и запомненный волчицей знак. Пусть пока он и был для меня бесполезен, но кто знает… возможно, мне и удастся раздобыть книгу шамана, и тогда я посмотрю, что это был за знак. Или, может, ученик шамана воспользовался магией Жизни… или Разума… В общем, знания лишними не бывают. В принципе. Правда, некоторые линии я постарался не сводить, чтобы знак не сработал случайно.

«И ещё, – продолжила волчица, – когда я умру, возьми мою шкуру. Твои сородичи, живущие неподалёку… будут впечатлены. И глупая добыча сама подставит горло под твои клыки».

Я кивнул. Скорее всего, волчица этого и добивалась, но именно её последний совет заставил меня принять решение. Конечно, это может усложнить мою жизнь, но зря я, что ли, отказывался от целых двух книг магии в пользу «Терпимости»?

«Я постараюсь выкормить твоих щенков, и они войдут в мою стаю», – произнёс я.

Волчица опустила голову на лапы. Её вздохи становились всё реже и реже и скоро совсем прекратились. Мне даже капнуло немало опыта, чего я, признаться, не ожидал. Но, видимо, мир решил, что именно нанесённые моими воинами раны доконали чудовище.

Я задумался о том, как забрать её шкуру… И чуть было не треснул себя по лбу. Вот я болван! Копья-то у девчонок – охотничьи!!!

– Девушки, – обратился я к еретичкам. – Кто-нибудь из вас шкуру снимать умеет?

– Все умеем, – ответила зеленоглазая девушка, липнувшая к Фабрису, посмотрев на меня, как на идиота. Впрочем, заслуженно.

Со столь крупной тушей девушки возились довольно долго. Тем более что парней, включая оборотня Фабриса, привлекали исключительно в режиме «подержи – подай – принеси – пошёл-на-фиг-не-мешайся» во избежание порчи ценного трофея.

Я в эту кутерьму даже не стал влезать. Вместо этого наколдовал себе затычки в нос: «Фильтры Хаоса. Позволяют не чувствовать посторонних запахов. Увеличивают чувствительность к голосам Хаоса». Следующим предметом я наколдовал переноску, похожую на ту, в которой таскают кошек в реальном мире. И нырнул в логово.

Первым делом я вытащил из пещеры два крохотных, серых, жалобно пищащих комочка. М-да… Если бы какая-нибудь добросердечная волшебница повелась на мирный видок этих крох и приняла то же решение, что и я, проблемы ей были бы обеспечены. Как минимум, отстроившие себе логово волки принялись бы охотиться в стадах местных жителей, а то и на них самих. Ответом стали бы недовольство, а то и полноценный бунт! Однако, как я уже убедился, ездовые волки вполне поддаются сочетанию «Дипломатии» и «Мастерства в управлении животными». Так что, думаю, у меня получится объяснить волкам, где можно охотиться, а где нельзя. Ну и объяснить местным жителям, что волки – не враги. И, думаю, вторая задача может оказаться как бы не сложнее первой, поскольку разграничение охотничьих территорий разных стай вполне входит в набор представлений волков о мире. А вот крестьянам придётся достучаться до разума. Хм… Тут уже только на волшебную природу навыков и остаётся рассчитывать. Но я всё равно попробую. Потому что, хотя волк без всадника и не является полноценным четвёртым рангом, но уж третий – это чудовище, чей рост в холке около двух метров – однозначно перерастает. И логово, позволяющее нанимать этих зверей, мне явно пригодится. А заодно испытаю на прочность свои представления о созданном билде.

Появившись на свет из тьмы логова, я отдал Фабрису переноску с волчатами и потратил ещё немного маны на создание лампы. Причём в описании лампы меня особенно порадовала строка «позволяет увидеть то-чего-нет». Но обыскивать логово, ориентируясь на слух в кромешной темноте, что-то меня не привлекало.

При свете в логове обнаружились несколько обглоданных добела костяков и одно полусгрызенное тело. Как я не вылетел оттуда, знакомя всех окружающих с тем, что я съел на завтрак, известно разве что Изменяющему пути. Зато на разорванных поясах болтались столь же разорванные кошельки. Так что, полазив на коленях между трупами, я стал богаче на 1756 золотых монет.

Один из костяков был крупнее прочих, а клыки на обглоданном черепе намекали, что это – орк. Его доспехи были разорваны и разгрызены до полной негодности, так что мне достались только тяжеленный топор, который я поднял с некоторым трудом, и кожаная повязка на голову.

Между тем шёпот варпа звучал в моём сознании всё отчётливее. Я вгляделся в пляску теней, порождённых мерцанием пламени в лампе Хаоса, и увидел, как от мёртвых костяков поднимаются полосы тьмы. Не разбираясь, есть эта тьма или она только чудится мне, я влепил в ближайшую тень «Стрелу Хаоса», прошедшую через неё, как через пустое место, и рванулся к выходу.

Выскочив из логова, я поднял руку с кольцом лорда и произнёс, наплевав на то, что, возможно, теряю часть добычи:

– Быть месту сему впусте!

Власти лорда оказалось достаточно. Склон тряхнуло, и земля осела, скрывая даже следы того, что здесь когда-то было волчье логово. Что бы ни осталось там, в заваленной пещере, оно осталось там. А то, что фокус получился, говорило о том, что паранойя и голоса варпа одолели меня, показав то, чего нет. Раз уж система признала меня хозяином логова, способным его разрушить, то это говорило, что больше никого, способного претендовать на владение им, там не было. И что бы я ни увидел, это было нереально. Однако, вместо того, чтобы плакать о возможно упущенной добыче, я погасил лампу, вынул из носа затычки, сразу ощутив все прелести пребывания в логове хищников, в виде серьёзного амбре, и принялся разбирать добычу.

«Задание „Судьба логова ” выполнено. Получен опыт, деньги и артефакты».

«Топор младшего вождя. Некогда он принадлежал орку, ведущему в бой небольшую стаю волчьих всадников. + 3 Силы, + 2 ловкости, + 1 выносливости. Повышает шанс переломать противнику кости при попадании».

Хороший топорик. Но не для меня.

– Фабрис, посмотри, – подозвал я оборотня. – Тебе подойдёт?

Фабрис осмотрел топор, прикинул на вес, подбросил, поймал… И балку огласил счастливый переливчатый вой, заставивший еретиков шарахнуться в стороны.

– Милорд!.. Это – мне?! – Кажется, Фабрис не верил своему счастью. Всё-таки мечнику на службе вряд ли доверяли артефакты.

– Тебе, – кивнул я, рассматривая разукрашенную орочьими знаками полоску гибкой кожи.

«Налобная повязка младшего вождя орочьих всадников. Данный артефакт позволял младшему вождю достучаться до орочьих мозгов… и для этого ему даже не всегда приходилось использовать топор. + 3 ловкости, + 2 ментальной выносливости, + 5 % к „Дипломатии”». Могущественный артефакт. Очень могущественный. «Достучаться до орочьих мозгов, не используя топора» – это да…

– Господин… – нерешительно подошёл ко мне Джонас, – куда дальше?

– Туда! – ткнул я пальцем в ту сторону, где по дну балки журчала река.

Конечно, купаться в ледяной даже посреди летнего дня воде было не такой уж хорошей идеей. Но идея выйти к людям, источая аромат заброшенной скотобойни, была ещё хуже.

Слава в вышних игровым условностям! Иначе обсыхать моей одежде и кожаной броне пришлось бы долго. Не говоря уже о том, что отстирать их от всепроникающего запаха за один раз без специальных средств также было бы малореально. А тут… Одно обжигающе холодное прикосновение воды, температура которой, судя по ощущениям, не поднималась выше семи градусов по Цельсию, и вонь как рукой сняло. А выйдя из воды, я сразу же оказался в сухом и чистом обмундировании.

Дорога вела через балку по кратчайшему расстоянию. Но даже так мы успели наткнуться на нескольких мелких кабанчиков. Н-да. Это явно были не те клыкастые, о которых говорила волчица. Составить проблему для огромного ездового волка они не могли в принципе… зато и насытить – тоже. Так, на один укус. А само присутствие этих чудовищ, похоже, разогнало людей с дороги, и животные, повинуясь ускоренному всё теми же игровыми условностями времени, позабыли страх перед человеком. И некоторые кабаны, возмущённые тем, что им кто-то посмел не уступить дорогу, даже бросались на наш отряд. А может, у них просто срабатывал триггер агрессии… Всё-таки уровень реалистичности мира был столь высок, что трудно было не пытаться придумать объяснения тому, что объяснения, скорее всего, не имело. «Как прибили, так и держится». Надо выдать герою и его отряду некий «начальный набор экспы» – вот и бросаются кабанчики в заведомо безнадёжный бой, превращаясь стараниями девушек-охотниц в «свиную шкуру» и в «свинину».

Дзинь! – пришло наконец-то сообщение о повышении уровня.

Я остановил движение, приказал разбить лагерь, зажарить свинину и отдохнуть. На меня посмотрели несколько удивлённо. Ведь прошло не так уж много времени с тех пор, как мы останавливались возле логова волков. Да и обед был не сказать, чтобы так уж давно. Но мне нужно было время разобраться с полученным уровнем и обдумать дальнейшую тактику. Так что я и объяснил остановку необходимостью помедитировать. Это объяснение поняли и приняли легче, и оно даже вылилось в некоторое поднятие репутации перед всеми участниками отряда. Всё же «загадочный лидер-колдун» имеет некоторые преимущества перед обычным мечемахателем. Хотя бы в том, что ему легче объяснить свои действия подчинённым.

Впрочем, некоторым действительно было полезно помедитировать. Так что часть времени я потратил на то, чтобы объяснить аппрентису вынесенные со времён обучения на аналитика приёмы работы с собственным сознанием, и усадил его заниматься. Сам же открыл сообщение о повышении уровня.

Добавилась мне единица устойчивости к откату. В принципе, это было неудивительно. Из моих магических характеристик именно устойчивость была ниже всего. А с учётом того, что во всех прошедших боях я так ни разу и не поднял крозиус в защиту правого, то есть моего дела, а исключительно командовал, то повышения физических характеристик ожидать не следовало. Разве что выносливости должны скоро подкинуть. Ведь ногами мы перебираем уже довольно долго.

Выбор навыков… «Фенрис грырх бургхуз…» – соединил я про себя в одном высказывании упоминание святынь Космических волков, ненавистных для любого правоверного последователя Владыки Изменчивых ветров, и нескольких конструкций из орочьего языка, запомнившихся мне из видений, переданных волчицей.

Нет, сами навыки были вкусные. Даже очень. «Удача 2» и «Тактика 1». Но вот выбрать один из них… Второй уровень «Удачи» в сочетании с одноимённым заклинанием обеспечивал прохождение почти каждого пятого удара Критом[53], даже если не целиться специально по уязвимым точкам. А если целиться… да ещё и тому же Фабрису с его топориком «+ к вероятности сломать кости»… В общем, мой невеликий отряд это с ходу усилило бы где-то на треть. А если вспомнить, что «Удача» – это не просто шанс на повышенный урон, а ещё и менее формализируемая, но оттого ничуть не менее ценная «собственно удача» – шанс поступить правильно, даже не имея никакой необходимой информации, то пренебрегать таким совершенно не следовало.

Однако первый уровень этого навыка у меня уже есть, а значит, рано или поздно, но и второй я тоже возьму. А вот «Тактика»… Начать с того, что этот навык позволял разделить войско на отряды, и не обязательно однородные, а потом командовать уже ими. А в моём случае, во-первых, это означало, что все члены такого отряда будут непосредственно исполнять мой приказ, а значит, получат то, что я для себя обозначил «командным» баффом – повышением исходящего и снижением входящего урона из-за достижения «Тактический командир». И во-вторых, предполагается, что командир с навыком «Тактика» обладает талантом довести свои замыслы до подчинённых и изложить их так, чтобы его поняли. На практике это выражается в том, что войска будут тупить в среднем меньше, чем это диктует их интеллект. И, главное, даже первого уровня «Тактики» у меня ещё нет. А значит, её могут потом уже не предложить. Вот гхыр! И я ведь уже один раз от неё отказался, следовательно, вероятность того, что это умение сбросят в «ненужные игроку», весьма и весьма велик. Да и вообще, – тут мой взгляд съехал на таблицу достижений, – «Тактический командир» без навыка «Тактика» это почему-то не смотрится. Так что я со вздохом подгоняю виртуальную указку, и «Тактика 1» занимает своё место в списке моих умений.

Теперь просматриваем список бойцов. Увы, но феечки по-прежнему моя ударная сила. И они настолько превосходят всех остальных, что я не решился воспользоваться их возможностями в бою с волчицей и волчонком просто потому, что подозревал, что волк тоже бродит где-то поблизости. Подозрение не оправдалось, но тем не менее… И, к сожалению, постройка лагеря мстителей особо делу не поможет, потому как подозреваю, что выкупить полтора десятка элитных пехотинцев я смогу не скоро. Вот палата вихрей с её культистами – это уже лучше. «Стрелу Хаоса» они, с их большей магической силой, могут бросить более опасную (а могут и не бросить). А главное, их навык, «Свет Хаоса», способный обездвижить противника, делает их более чем желанным дополнением к моей армии с её заточенностью на ближний бой.

Но до этого момента ещё надо дожить, а пока что именно феечки являются главными ДД в моём войске. Способности к магии Хаоса и магии Жизни и два заклинания: «Малые корни», на несколько секунд останавливающие противника на месте, и уже знакомая «Стрела Хаоса» – превращают этих маленьких девушек в более чем опасных противников, а умение летать и высокая ловкость ещё и делают их трудноуязвимыми мишенями.

Естественно, всё это не относится к Арисе. Единственной и неповторимой. Само её присутствие постепенно приводит меня к мысли забыть изначальные планы «играть как играется» и влить донат. А то без «технологического заклинания», позволяющего почувствовать себя Рейвенором

[54], мне всё страшнее и страшнее отпускать её в разведку. Всё-таки привязался я к этим непосредственным и открытым девочкам. А отправлять её приходится. Потому что именно способности скрываться самой и замечать скрытое от других и компенсируют ей проседание в магии. Интересно, королева Морико, направляя её ко мне, понимала, какое сокровище отдаёт?

Уровень всех феечек – седьмой. И от меня они отстают только потому, что им не капает опыт за задания. Вот только сейчас они колдуют «как дышат», их заклинания для них естественны, как дыхание. И неплохо бы дать им книги магии до того, как они получат десятый уровень. Тогда вместо дополнительного заклинания (которое они, получив книги, и так выучат) они получат дополнительный навык своей магии. А в случае Арисы я надеюсь на подъём одного из её основных навыков: «Скрытности», «Следопыта» или «Орлиного глаза».

Следующими под мой взгляд попали еретики. Увы, но они – основной расходный материал. У всех – навык ношения среднего доспеха и владения своим оружием (то есть булавы у парней и копья у девушек). Кроме этого, парни обладали навыком «Боевой клич», а девушки – навыком «Охотник», позволяющим не только добывать шкуры и мясо с убитых животных, но и лучше замечать их уязвимые места. Но вот характеристики и уровни… Как говорится, «обнять и плакать». Особенно девушек, среди которых попадаются весьма… фигуристые и приятные на глаз и, как я подозреваю, на ощупь. Уровни с первого по третий не вселяют гордости за моё могучее воинство. Разве что Вальтер и Джонас, с их пятым и шестым уровнями несколько выделяются. При этом Джонас к начальному «набору юного еретика» добавил «Лидерство», что подтвердило правильность моего решения назначить командиром еретиков именно его, а Альберт получил «Атаку», что заставило меня мысленно покачать головой. Всё-таки основной задачей щитоносцев было не «уничтожить врага», а «не дать врагу добраться до нас с Пьеном и феечек». Но, как я уже и говорил, у еретиков подобные отклонения от оптимального развития встречались сплошь и рядом.

Ну и наконец сам Фабрис, Великий и Ужасный. Бешеная регенерация, лучший из имеющихся доспех, тяжёлый орочий топор… В общем, единственная проблема с ним – это следить, чтобы его лицо (или морда после оборота) было направлено в сторону врагов.

Переведя взгляд на медитирующего неподалеку Пьена, я процитировал про себя Скарлетт О’Хара: «Я подумаю об этом завтра». Тем более что его полоска опыта была уже почти заполнена, так что завтра это, скорее всего, будет уже не совсем тот Пьен, что сегодня.

Поднявшись, я размял конечности. Над дорогой уже вовсю плыл манящий аромат жареной свинины. Веселушка Фрося, до странности похожая на вчерашнюю Глашу, устроилась у меня под боком и протянула шампур с нанизанными кусочками мяса. Конечно, разведённый у дороги костёр – это не огромная, специально построенная печь, и даже не мангал, так что некоторые кусочки подгорели, а другие были явно приготовлены по старинному английскому рецепту[55]. Но это не имело никакого значения. Так что я, отчётливо сознавая, что прямо-таки нарываюсь на проблемы, обнял придвинувшееся ко мне плечико. Конечно, когда об этом узнает Глаша, будет… не очень хорошо. Но сильно подозреваю, что разрешение конфликта выльется в серию эдаких мини-квестов, завёрнутых вокруг дипломатии и, возможно, улучшающих её достижения[56].

Когда последний кусочек жареного мяса был съеден, я отдал приказ погасить костры и продолжать движение. Впереди нас ждал объект, отмеченный феечками на карте как деревня Красноголовики. С минуту я покатал в сознании мысль о том, почему эта деревня так называется. Покатал и выбросил из сознания. Вариантов было слишком уж много: от того, что в деревне большинство или хотя бы значимая часть населения – рыжие, и до того, что некогда деревня была сожжена особо зверским образом, и языки пламени над сгорающими чёрными стенами напомнили кому-то пресловутые «красные головы».

Открывшаяся перед нами деревня была раз в десять больше крохотного Яблоневого хутора. И толпа, «радостно приветствующая нового господина», также была больше раз в десять. А значит, численно превосходила мой отряд почти вдвое. Правда, Изменчивые ветра варпа шептали мне, что мораль встречающих, в буквальном смысле этого слова, на нуле, и они сами не знают, будут нападать или убегать.

Возглавлял толпу крестьян с дрекольем седой мужик чуть более средних лет, подпираемый двумя детинушками ростом почти с Фабриса. Взгляд предводителя этого «стихийного восстания крестьянства» мне сразу не понравился. Да и после взгляда на запись имени сего персонажа моё мнение о нём ничуть не улучшилось. «Ефим Жлобный». И прозвище то ли от «злобы», то ли от «жлобства», а скорее всего, совмещало в себе оба понятия. Нет, такой самолёт не полетит. И такой староста мне в моей деревне не нужен.

– Уходь, поганый! – начал впечатляющую речь староста. – Нету тут для тебя ни дани, ни девок!

– Я — новый хозяин этих земель, – не то чтобы слова ещё были нужны… Но раз уж взялся отыгрывать роль, надо продолжать.

– А плевать! – заявил Жлобный, чувствуя за спиной поддержку своих сыновей… Правда, остальной народ как-то не спешил поддержать его притязания. «Народ безмолвствует» – очень и очень нехороший признак для того, кто хочет считать себя над этим самым народом властью. – Прежний хузяин был чернохнижником, и новохо таке жо подобрал! Вот ужо прознает Анператор!

Тут крестьянин был даже в чём-то прав. Когда император Генрих узнает о смене хозяина в домене, он будет… недоволен. Но есть более, чем шанс, что к тому времени я уже успею закрепиться, а бросать свою гвардию или хотя бы сильных герцогов на отвоевание мелкого домена где-то у хвоста Великого Змея[57] будет «несколько несвоевременно».

– Бунтовать?! – медленно и грозно спросил я.

Да, я осознанно шёл на обострение. Видно было, что староста уже успел почувствовать себя эдаким самовластным царьком, и любое ущемление этой воображаемой власти будет им воспринято в штыки.

– Да чуго там базарить?! – взвыл тот из парней, что был слева от уже почти бывшего старосты. – Бей його, робяты!

Они уже начали неторопливо и тяжеловесно набирать разгон в мою сторону, когда я протянул к толпе крозиус и закончил плетение заклятия «Голос Древнего врага». И с некоторым удивлением обнаружил, что мораль бунтовщиков упала даже не на одну, а сразу на две единицы. Оглянувшись, я увидел, как Пьен опускает руки, сложенные в удивительно знакомый жест активации того же заклятия.

– Фабрис! – выдохнул я.

– Ай-ай, милорд! – ответил оборотень и радостно и предвкушающе взвыл.

Края набегающей толпы почти не подпали под вой и уж подавно оказались вне зоны действия заклятий. Они просто остановились. Зато центру досталось по полной. Роняя дубьё и вилы, крестьяне кинулись наутёк. Устояли только два сына старосты, продолжая приближаться. Наверное, им казалось, что они мчатся как ветер, а их топоры просто размываются от скорости. Но мне-то было видно, что они еле ползут.

Я кивнул вопросительно оглянувшемуся Фабрису, указывая крозиусом на правого. Левую же руку я сжал в кулак, оттопырив три пальца.

Шаг. Ещё шаг… Оборотень уже преодолел больше половины расстояния до жертвы, которая по некоторой неторопливости мышления всё ещё считала себя охотником. Поднятый щит отклонил в сторону неуклюжий крестьянский удар топора сверху вниз, а оружие младшего вождя орков с хрустом вошло бунтовщику в ногу под коленом. Закричавший от боли крестьянин упал, а оборотень схватил его за волосы и под взглядом остолбеневших мятежников вторым ударом снёс ему голову и вздернул её ввысь, ещё больше роняя и без того невысокий боевой дух тех, кто ещё не нашёл в себе достаточно сил, чтобы бежать.

Всё это заняло гораздо меньше времени, чем ушло на то, чтобы описать эту маленькую трагедию. В сущности, второй сын старосты ещё не успел осознать поражения и гибели брата. Да я почти уверен, что он её даже не видел, с хриплым рыком надвигаясь на меня. Я опустил руку, тремя отогнутыми пальцами указывая на него, в уверенности, что Юкио поймёт меня правильно. И она поняла. Три «Стрелы Хаоса» ударили в грудь крестьянина, махом снимая его невеликий запас жизни. Честно говоря, хватило бы и одной. Но я решил перестраховаться.

– Ох, что же это?! – В глазах бывшего уже почти без всяких «почти» старосты стыло непонимание. Феечки, до того прятавшиеся за строем еретиков, сейчас взлетели вверх и парили у всех на виду. Но кинуть в них топором или хотя бы камнем было некому. – Это же феечки! Друзья эльфов… Как же так?!

– А вот так, – криво усмехнулся я, отмечая, что к гонке на приз «спрятаться в доме» присоединились самые крепкие духом крестьяне. – Прежние союзы будут разрушены и заключены новые. Лик мира меняется по воле Повелителя перемен! – Разумеется, говорил я не для всё ещё дышащего, но уже мёртвого человека, а, скорее, для своих. – И ты сам выбрал свой путь. Да примет твою душу Изменяющий пути!

Произнося всё это, я вплотную подошёл к остолбеневшему Ефиму, и рассекающий реальность вошёл ему в горло. «Коварный удар. Удар по несопротивляющейся жертве. Удар в уязвимое место. Критический удар. Наложен негативный эффект „Удушье”. Наложен негативный эффект „Кровотечение”», – отозвалась система. В сущности, бывший староста был мёртв ещё до того, как упал на землю.

– Вперёд! – скомандовал я.

А строчки системных сообщений продолжали извещать о поступлении опыта. Видимо, кого-то там, в бегущей толпе, уронили и затоптали.

– Не расслабляться! – услышал я за спиной рык Джонаса. – Девок не хватать. Дома не жечь. Пока милорд не разрешит!

– Сами видели, – поддержал его Фабрис. – Расслабитесь – и с вами так же будет. Один удар – и труп. Никакая броня не поможет!

Я вернул крозиус на пояс, а рассекающего реальность – в ножны и махнул рукой, одновременно рассматривая очередное сообщение.

«Получено достижение „Слово и Дело 1-го уровня”. Чтобы угрозам верили, их время от времени следует исполнять. Вы хорошо усвоили эту истину. + 5 % к „Дипломатии” при действиях, связанных с шантажом и угрозами».

В деревню мы вошли при полном и почтительном молчании домов с закрытыми ставнями. Те, кто пошёл за старостой, дрожали по подвалам и погребам, то ли не понимая, какая это ненадёжная защита, то ли просто ни о чём не думая, как ребёнок, который под одеялом прячется от страшной ночной буки.

Но вот на расширении улицы, которое явно играло в Красноголовиках роль центральной площади, нас ждали. Высокий мужчина, вески которого были тронуты сединой, стоял, склонив голову. Рядом с ним стояла девушка, держа на руках вышитый рушник с традиционными хлебом и солью.

– Не побрезгуйте, господин, – поклонился мужчина.

Девушка же с глубоким поклоном протянула мне хлеб и соль.

Я усмехнулся и, наклонив голову, принял подношение нового старосты Красноголовиков. И вскорости знак нейтрального поселения на моей карте сменился на мой герб, а на центральной площади воздвигся мой штандарт. Правда, налог в десять монет со двора на неопределённое время в качестве наказания за мятеж я им всё равно влепил. Хотя и собираюсь снизить его до оптимального и не вызывающего недовольства уровня в 5–7 монет со двора не позднее, чем в начале третьей недели. Также я заявил, что собираюсь назначить крестьянам трудовую повинность, но достаточно терпимую.

На самом деле Красноголовики оказались достаточно крупной деревней, чтобы можно было попытаться превратить её в село. А для этого нужно поставить храм. И тогда в поселении рано или поздно появится кузня, конюшня, таверна и прочие изыски крестьянской экономики, а само село станет приносить гораздо больший доход. Вот только выделять на это дело свои пока что скудные ресурсы я никак не мог. Так что придётся местным жителям потрудиться ради собственного блага. Конечно, так процесс пойдёт значительно медленнее, чем если бы я поставил строительство в свою очередь. Но я не спешу. К тому же у меня сейчас нет и жреца хотя бы в ранге культиста, которого я мог бы в этот храм направить. А к тому времени, когда крестьяне раскачаются на строительство да соберут всё необходимое, палата вихрей у меня уже по-любому будет.

С присоединением Красноголовиков мне зачлось выполнение задания «Расширение влияния. Часть первая», принёсшее мне опыт и улучшение пока что отсутствующих отношений с хранителями Древних и пропорциональное уменьшение репутации в глазах Империи Грифона.

– А где обитает семья мятежника и бунтовщика? – спросил я у нового старосты, кивнув на колья с тремя головами, водружённые посреди площади.

– Вот… тама… – Староста, представившийся Федотом, грустно понурился.

Я же, напротив, хищно усмехнулся.

– Все слышали? – поинтересовался я у своих. – Вперёд. Деньги и артефакты – в казну! – Не то чтобы я предполагал, что у деревенского старосты найдутся артефакты… но кто знает? – Если кого найдёте, волоките сюда. Остальное – на ваше усмотрение. Но помните: мы не возвращаемся в замок, а идём дальше. Так что всё, что заберёте, потащите сами.

– Ой! – Аки взлетела над забором. – Там лошадка!

– И телега, – подтвердила наблюдение подружки Ариса.

– Берём, – кивнул я.

Не думаю, что в такой большой деревне это последняя лошадь.

Дом у бывшего старосты был большой, так что туда набились почти все. Со мной на площади остались только Фабрис и Пьен. Впрочем, как уже выяснилось на практике, для разгона местных мятежников этого было вполне достаточно.

Подозвав к себе Федота, я раскрыл перед собой книгу знаний и провёл рукой над её страницами. В руке сами собой появились листы пергамента с картинкой понравившегося мне строения, а также изображениями некоторых священных символов насаждаемого мной культа, которые я отдал новому старосте.

– Вот, – кивнул я, – когда мы уйдём, снесёте дом мятежника и начинайте строить вот это… – ткнул я пальцем в чертёж храма ветров. – В алтарной части должна быть доска с вот такой резьбой. А на воротах – вот это. – Теперь мой палец упёрся в изображение восьмиконечной звезды и пылающего ока. Понятно?

– Да, господин, – поклонился Федот. – А с тем, что в доме?

– Что не заберут мои ребята, можете забрать и распорядиться по своему усмотрению.

Минут через двадцать ворота открылись, из них выкатилась телега, влекомая флегматичной, но ухоженной крестьянской лошадкой. Телега была нагружена основательно, но особенного перегруза не наблюдалось. То ли мои ребята (и девушки) оказались нежадными… то ли кто-то (главным образом думаю на Джонаса) пояснил самым жадным, что лучше взять меньше, но донести большую часть, чем хватать всё, что попало, а потом бросать на дороге.

За телегой со связанными впереди руками и верёвкой на шее, соединявшей их в одну цепочку, шли две взрослые женщины, девушка лет восемнадцати и три девочки-подростка.

Джонас передал мне кошелёк, в котором нашлась 721 золотая монета. Подозреваю, что это была не только личная заначка старосты, но и заныканный им последний налог лорду Арениусу.

– Артефактов не нашлось, – вздохнул Джонас.

Отсутствие артефактов в доме хоть и зажиточного, но всё-таки крестьянина менее удивительно, чем было бы их наличие.

– Красивое ожерелье, – обратил я внимание на Ишу, на чьей шейке обнаружилось изящно сплетённое из бисера украшение.

Та смутилась, ойкнула и прикрыла ожерелье руками.

– Ты чего? – удивился я.

– Но… это же… ваше, – запинаясь, пробормотала Иши.

– С чего это? – не понял я. – Я же сказал: «Берите, что хотите». Ты и взяла. Теперь оно – твоё. «Что с бою взято – то свято»!

С радостным визгом феечки кинулись к телеге и повыхватывали из неё понравившиеся им, но сложенные в общую добычу вещи. Им не препятствовали. Более того, девушки-еретички улыбались наивному восхищению феечек и помогали им застёгивать браслетики и непривычные туфельки. Женщины семейства Жлобных с тоской поглядывали на эту вакханалию, но опускали глаза, стоило им заметить, что я на них смотрю.

– Господин, – подлетела ко мне Юкио, красуясь колечком, сплетённым из настоящей золотой проволоки, которое послушно уменьшилось под тоненький пальчик. – Вы говорили, что не любите рабство…

– Говорил, – кивнул я. – И ещё скажу: особенно когда работорговые караваны будем гра… досматривать на предмет контрабанды.

– А как же тогда… – Старшая феечка кивнула в сторону понурившихся женщин.

– Вот представь, – начал объяснять я, – мы уйдём. Оставить тут гарнизон я не могу, вас и так слишком мало. На самоцветную шахту, в которой обосновались сфено[58], даже не дёрнешься.

– Да, – согласилась Юкио. Видимо, в отличие от беззаботных подружек, она отлично представляла, чем закончится такое столкновение.

– Так вот, – продолжил я, – мы уйдём, а они, – махнул я рукой на пленниц, – остались бы. И, – теперь я кивнул в сторону пяти сложенных под забором и накрытых холстиной тел тех, кто погиб при бегстве, – родичи этих вот… они тоже останутся. И кто-то же должен быть виноват в их гибели? На меня они не скоро ещё решатся поднять хотя бы взгляд… – Я хищно усмехнулся на воздвигнутые посреди площади три кола с насаженными на них тремя головами. Старосте Федоту я втихомолку разрешил похоронить ВСЕХ погибших, но сделать это завтра. – Ну не признавать же, что они сами пошли на бойню, как бараны следом за тремя… козлами?

– Вы не дождётесь от них благодарности, – выдала Юкио.

– Я не жду благодарности. – Тут я, признаться, покривил душой. Всё-таки я надеялся, что мои поступки и их мотивы оценят… главным образом сами феечки. – Просто делаю то, что считаю нужным. – А вот тут правда и только правда. Я и в самом деле поступил бы точно так же, даже не имея в виду повышение репутации. – Таков путь тех, кто следует за Изменяющим пути!

Из Красноголовиков мы выступили на запад. Шли не спеша, примериваясь к скорости движения телеги и пленниц.

В отличие от балки с её лесом в степи видимость была… Авиаторы о такой говорят «миллион на миллион». Так что вместо того, чтобы отправлять передовой дозор, я просто попросил феечек время от времени подниматься повыше и осматривать местность. Но пока ничего интересного замечено не было.

Неторопливость нашего движения наводила меня на мысль воткнуть в планы строительства конюшню. Конечно, даже посадив своих еретиков на коней, я не получу кавалерии. По крайней мере, пока не найду учителя верхового боя, которого может и вовсе не случиться. Но и драгуны[59] весьма положительно скажутся на мобильности моего отряда. Да даже просто посадить бойцов на телеги – уже будет неплохо.

Просёлок, ответвлявшийся к Красноголовикам, влился в главную дорогу, которая, по сведениям феечек, одним концом упиралась в ворота Ветровска, а другим – в Завесу на границе домена. И судя по тому, что граница была северной, где-то там, за Завесой, располагалась эльфийская твердыня Олваирин.

– Господин! – Ариса, наблюдавшая за окрестностями, резко спикировала вниз. – Там кто-то едет! – махнула она рукой на север. – Быстро едет. Аж пыль столбом!

Я приказал еретикам построиться поперёк дороги. Не то чтобы это помешало тому, кто там мчит, объехать нас степью… Но вот обозначить намерение его остановить следовало.

Всадник, видимо, гнал коня уже довольно долго, потому что преграду он заметил уже слишком близко. Подняв коня на дыбы, он сумел остановиться, и стало видно, что это эльф.

Во многих играх эльфов отрисовывали… как бы это помягче сказать… с голубоватым оттенком. О данном конкретном эльфе, впрочем, как и о его ранее встретившихся мне сородичах, этого сказать нельзя. Однозначно – мужчина. Правда, его не совсем человеческие пропорции заставляли всуе помянуть Лелуша ви Британия[60]. Но резкие черты лица были красивы той самой красотой, о которой никак нельзя сказать «мило», а тем более «миленько». Да и лишних украшений на нём не наблюдалось. Все строго функционально.

– Уйдите с дороги, недоживущие! – скривившись, крикнул эльф. – Я несу Слово правителя Олваирина мэру Ветровска! – Он снова скривился. Видно было, что роль посланника к людям никак не рассматривается данным эльфом как «лестная».

– Вот и мне интересно, – усмехнулся я, – какое такое Слово передаёт правитель Олваирина моим непокорным подданным? И почему он связывается с подданными, минуя сюзерена? Ведь между Лесами и хранителями – мир!

Конечно, сказано было очень и очень громко. Леса эльфов были союзниками Империи Света, давнему и непримиримому противнику хранителей Древних. И приграничные владетели обеих сторон пакостили друг другу, как только могли, там, где могли друг до друга дотянуться. Но формально я был прав. Мирный договор между князем Вечного леса и Верховными хранителями был подписан после того, как эльфы в качестве союзников Империи поучаствовали в Третьем Очищающем походе. После этого похода хранители потеряли несколько своих твердынь-анклавов, но и очищающие умылись кровью. Само существование Империи Света было поставлено под сомнение огромной волной мятежей, как дворянских, так и крестьянских, которые изрядно уменьшившаяся в числе императорская армия просто не успевала давить, и набегами резко активизировавшихся викингов. А на Вечный лес обрушились дроу, посчитавшие, что их наземные собратья слишком ослабели, чтобы упустить шанс по-родственному заглянуть на огонёк. Впрочем, викинги их в покое тоже не оставили. Так что князь поспешил заключить мирные договоры со всеми, с кем только мог договориться, и сосредоточился на отражении более существенной угрозы. Тем более что зашевелились и привлечённые сварой в мире смертных демоны, и даже состоялось несколько малых, разведывательных прорывов Инферно. И ходят слухи, что несколько анклавов демонов сумели закрепиться и до сих пор держатся. Впрочем, слухи эти смутные, недостоверные и вызывают сомнения. Удержаться демонам в глубине эльфийского Леса крайне сложно.

– Проклятый колдун! – прошипел эльф, и его рука стремительно скользнула к поясу.

Спасло меня то, что, заметив это движение, я успел дёрнуться. И метательный нож вместо моей груди вошёл в левое плечо. Сам же гонец, рванув повод, погнал коня в степь… но был остановлен сразу шестью «Стрелами Хаоса» даже прежде, чем я успел что-либо скомандовать.

– Спасибо, маленькие, – поблагодарил я феечек и скрипнул зубами, вытаскивая чужой нож из своей руки. – Пьен… Молодец!

– Позвольте, учитель? – Пьен наложил руку на кровоточащую рану и запустил «Боевую регенерацию».

Поблагодарив нашего отрядного целителя, я двинулся к месту падения эльфа.

Добраться до него было не так уж легко. Белый конь защищал павшего всадника отчаянно. Девушкам пришлось его принять на копья. И я добавил «Стрелой Хаоса». Так что долго он не продержался.

На теле погибшего были кожаные доспехи, чем-то похожие на мои, но не зачарованные. Однако даже в таком виде они были лучше, чем ламелляры, в которые одевали в казарме новых еретиков, но похуже кольчуги Фабриса. Так что я отдал доспех еретикам, чтобы они сами решили, кому он достанется. И через некоторое время в эльфийском доспехе щеголяла еретичка Ефросинья. Меч гонца был такой же, как и у тех, кто погиб на моих землях раньше, – с ограничением по расе. В общем, если сумею завербовать эльфа, у меня уже есть чем его вооружить.

В перемётных сумках гонца нашлись пять сотен золотых монет и пакет, запечатанный гербом – двумя серебряными ветвями меллорна под изображением глаза в зелени. Это меня уже заинтересовало. Потому что гербом Олваирина и его правителя была серебряная башня под ветвями меллорна.

С хрустом сломав печать, я извлёк послание, в котором видящая Реалуэ извещала «благородного мэра славного города Ветровска, а также всех, кому это будет сколько-нибудь интересно», что собирается появиться у северных ворот города завтра в полдень. При этом имя, в переводе с синдарина[61] означающее «плетельщица времени», и указание, что информация предназначена «для всех, кому она сколько-нибудь интересна», указывали на то, что провидица – самая настоящая и вполне может знать о том, что встречу ей готовят не только в славном городе Ветровске. Вот только… почему она тогда отправила с письмом именно того из своих спутников, кто схватился за оружие? Неужели «чья-то воля закрыла от неё эту сцену»? Или… или имеют место быть очередные политические дрязги, решаемые, как и положено политическим дрязгам, максимально грязным путём?

Я опустился на колено возле погибшего и произнёс:

– Да примет Мать твою душу. Пусть дарует Она тебе мудрость, позволяющую не хвататься за оружие, когда дело можно решить словами. И тогда следующее твоё воплощение окажется длительнее и счастливее оборванного.

С некоторым удивлением я увидел, как тело убитого медленно погружается в землю и над ним поднимается тоненький росток. Похоже, это был знак, что слова мои были услышаны Матерью эльфов.

Поднявшись, я кивнул отряду, давая знак продолжать движение. Теперь, съехав с дороги, мы двигались ещё медленнее… но двигались к цели.

Солнце уже начинало клониться к закату, когда перед нами открылся овраг, видимо являющийся ответвлением Орбаковской балки. Со дна оврага поднимался дым большого костра. Докладывая мне о результатах разведки, Аки сказала, что, заметив гоблинов, она не стала проверять, что там такое, постаравшись как можно тише и незаметнее убраться подальше. И я очень похвалил её за это решение, потому что терять одну из своих феечек в гоблинском котле не желал просто категорически. Однако на карте в моей книге данная точка отображалась не как «стойбище гоблинов», а как «рудная шахта». Да и в любом случае банда гоблинов – это не те соседи, которых я готов терпеть.

Ариса, осторожно высунувшись, сверху осмотрела дно оврага, после чего доложила, что там очень много гоблинов, пересчитать которых не представляется возможным, поскольку они всё время прыгают и кидают что-то в огонь, отчего и поднимаются замеченные нами клубы чёрного дыма.

Короткая разведывательная вылазка показала, что к югу овраг сужается, но стены его настолько круты, что взобраться на них не представляется возможным. Да и дальняя от нас стена также была практически отвесной. Так что для гоблинов внизу оставалось два возможных пути отступления: прямо на нас, взбираясь по довольно крутому, но всё-таки проходимому склону, либо на север, к основной балке. Я разделил свой отряд на две части и четырёх парней и двух девушек под командованием Джонаса отправил на север, чтобы они спустились в овраг и перекрыли гоблинам путь к бегству.

А через некоторое время после того, как они ушли, над оврагом, тяжело взмахивая потемневшими от усталости крылышками, пролетела феечка. Она летела с запада на восток, к Великой реке. Феечка была слишком высоко, чтобы до неё можно было докинуть копьё или достать из скверного гоблинского лука (впрочем, из человеческого тоже, я предпочёл перестраховаться), но даже тупому гоблину было ясно, что далеко она не улетит и скоро будет вынуждена спуститься для отдыха. Внизу заорали на разные голоса. Вскоре послышался шелест осыпающейся опоки[62] и многоголосая ругань на гоблинском диалекте орочьего. Видимо, грозные и дружные охотники лезли в буквальном смысле по головам своих товарищей. И вот самый резвый из поимщиков выбрался наверх.

– Упс, – сказал он, увидев вместо беззащитной уставшей феечки рослого человека в кольчуге и с топором.

– Ага, – согласился с гоблином Фабрис и расколол его череп топором «до самых зубов».

Нет, всё-таки мозгов у гоблина – как у плюта[63]. Они всё лезли и лезли из оврага, и каждый вылезший делал одно и то же. А именно – застывал на месте, завидев наш «комитет по встрече». А в следующую секунду на него обрушивалась булава или топор или его протыкали копьём.

Так мы положили примерно с полтора десятка зеленокожих, когда один из еретиков ошибся. Его гоблин, вместо того чтобы тихо помереть на месте, с криком улетел обратно в овраг. Конечно, это было неизбежно, и надеяться перебить всех гоблинов в такой примитивной ловушке было неумеренным оптимизмом… но всё-таки хотелось продолжать чуть подольше.

Поднявшись над склоном, я увидел, как остатки гоблинской банды разделились на три отряда примерно равной численности. Первый рванулся на север, туда, где его уже ждали. Эта шайка состояла из семи или восьми гоблинов, и семь еретиков должны были справиться без проблем. С десяток зелёных с визгом и воплями пытался взобраться по отвесному склону на противоположной стороне оврага. И у них даже были шансы на то, что номер получится… если бы они не так сильно мешали друг другу. И ещё пять кинулись на юг по оврагу. Ну-ну. Удачи.

Съезжать вниз по опоке далеко не то же самое, что карабкаться вверх. Так что на дне оврага мы оказались гораздо быстрее, чем гоблины взбирались. Пьена с двумя парнями я отправил за теми, кто побежал на юг, а сам с остальными двинулся истреблять тех, кто пытался убежать сквозь стену. Феечкам же я приказал держаться повыше и следить за каждым гоблином, который сумеет вырваться из ловушки, в которую зеленокожие сами себя загнали.

Чтобы помешать гоблинам найти какой-нибудь не учтённый мной выход, я бросил на штурмующих обрыв зеленокожих «Голос Древнего врага». После этого истребление в прямом смысле сошедших с ума от страха врагов стало простой и несколько нудной работой.

К тому времени, как мы закончили, вернулся Пьен с теми, кого я отправил с ним. Покачав головой, он дал понять, что никто не ушёл. Правда, сам ученик был слегка зеленоватого, в тон гоблинам, цвета. Видимо, по пути он заглянул в котёл, вокруг которого гоблины плясали, когда мы появились.

– Пойдёшь? – спросил я у Пьена, кивнув на север, откуда ещё доносились звуки схватки.

Тот только яростно кивнул и, махнув тем еретикам, которых я отправлял с ним в прошлый раз, двинулся на север. Один из парней бросил на меня вопросительный взгляд, и я кивнул, подтверждая право моего ученика распоряжаться.

Я же двинулся в сторону входа в шахту. Солидность брёвен, из которых была собрана рудничная крепь, намекала, что строили её не гоблины. Но забежать туда кто-то из них вполне мог. Вот сейчас и проверим.

Прикоснувшись кольцом лорда к дощечке возле входа, я удовлетворённо улыбнулся. «Железная шахта переходит в ваше владение. Выработка: 0 мер руды (шахта пуста, направьте сюда крестьян для того, чтобы запустить производство)».

Отвлёкшись от любования уже своей шахтой, я сбросил в «посмотреть позже» очередное системное сообщение. Времени разбираться с полученным не было, так как вернулся отряд, который блокировал северный путь отхода и притащил стонущего от боли еретика. Из страшной раны проглядывали концы сломанной кости. Даже «Боевую регенерацию» в таком случае применять было опасно: заклятие просто срастило бы кость в таком положении, в котором она была сейчас, обеспечив парню инвалидность. В конце концов при создании «Боевой регенерации» все возможности лечения были принесены в жертву скорости. Там, где обычная «Регенерация», действующая час и восстанавливающая по 100–150 единиц жизни в минуту, вернула бы организм к идеальному состоянию, «Боевая регенерация» просто закачивала по 20–30 единиц жизни за две секунды. «Срастётся криво – плевать! Потом будем разбираться. Главное, дожить до этого „потом”!» – вот основной девиз этого заклятия. «Выжить сейчас». Не более того. Но и не менее.

Признаться, я ничего не смог бы сделать в такой ситуации. Моих навыков, принесённых с курсов первой помощи, было явно мало, чтобы сложить кость так, как надо для запуска «Боевой регенерации». Но, к счастью, у Пьена имелся навык «Лекарь» второго уровня. Так что он сказал, что возьмётся составить кость обратно. Но ему нужны были подручные материалы.

Во-первых, требовалась прямая палка и ремень для создания шины. Во-вторых, какая-нибудь ветка не слишком твёрдого дерева, которая защитила бы зубы пациента. Увы, но никаких обезболивающих заклятий или зелий у нас не было. И этот недостаток, столь фатально проявившийся, обязательно надо было как-то исправить. Ну и в-третьих, требовалась помощь нескольких сильных ребят для иммобилизации пострадавшего.

К счастью, операция, несмотря на вопли исцеляемого, прошла успешно. К тому же по её итогам система отсыпала моему ученику немного опыта, которого хватило для перехода на следующий, седьмой уровень. При этом он получил навык «Искажение реальности первого уровня», заменивший нулевой, полученный им при смене класса. Также, получив статус моего ученика, Пьен получил и все мои заклятия, хотя до сих пор и избегал пользоваться боевой магией, ограничиваясь исцелением. В дальнейшем же все заклинания, открываемые в заклинательном покое, открывались также и у всех моих бойцов, имеющих книгу магии, если, разумеется, у них имелся доступ к соответствующей области магии на нужном уровне. В случае Пьена, области развития которого полностью совпадали с моими, это означало, что он получает все заклинания, которые получаю я, естественно, кроме тех, которые я выучил со свитков, как найденных «по случаю», так и купленных на аукционе.

Вот теперь можно было и разобраться с тем, что я получил. Второй и последний на сегодня уровень принёс мне единицу силы магии, что вместе с бонусами предметов составило 28 единиц, а также выбор между «Тактикой» 2-го уровня и «Искажением реальности» также 2-го уровня. Немного поколебавшись, я решился усилить «Искажение». Конечно, от «Тактики» профит ожидался прямо сейчас, а «Искажение» мне сейчас было скорее вредно: нормально действовать в условиях искажённой реальности мог я, Пьен, Фабрис, Джонас с его амулетом и феечки. То есть «Искажение» оказывалось скорее «оружием последней надежды», чем чем-то постоянно полезным. Но тут взяли верх соображения ролевого отыгрыша.

Зато полученное достижение порадовало без всяких сомнений.

«Получено достижение: „Тактический командир 2”. Доверяя своим подчинённым командовать на поле боя, вы достигли нового уровня тактического искусства. Теперь усиление получают не только бойцы, непосредственно исполняющие ваши приказания, но и те, которые получили распоряжения от младших командиров под вашим командованием. Однако это усиление распространяется, только если на поле боя вы присутствуете лично».

В принципе, логично. Видимо, для того, чтобы «младшие командиры» столь же эффективно усиливали мои войска без личного контакта, нужно изучить уже не тактику, а оперативное искусство. Вот только какие действия система сочтёт признаком освоения этого самого оперативного искусства, не известно. Конечно, я не думаю, что первым получил эти достаточно простые достижения, но те, кто получал такую цепочку достижений раньше, видимо, предпочитают о них на форуме помалкивать. Так же, как и я сам.

Присмотревшись к еретикам, я убедился, что все они уже получили четвёртый уровень, а значит, скоро получат новый навык. И у меня возникла мысль, как слегка повлиять на то, каким этот навык будет.

– Поднимаемся! – кивнул я на склон, с которого мы только что так лихо слетели.

– Учитель, – осторожно обратился ко мне Пьен, – там, где спускался отряд Джонаса, подниматься будет удобнее!

– Хорошо, – согласился я. Вставать в позу борзого барана и требовать «Нет, делайте, как я сказал!» я совершенно не собирался. – Только… – я оглядел поле боя, – посмотрите, может, у гоблов найдётся что ценное. – Произнёс я это с ясно слышимым скепсисом. «Ценное» и «у гоблинов» в моём представлении сочеталось не слишком хорошо. – И похороните этого несчастного, – кивнул я на котёл, порадовавшись, что я начальник и мне не обязательно заниматься этим самому.

Похороны и мародёрство не заняли много времени. Среди оружия погибших гоблинов ожидаемо не нашлось ничего годного хотя бы в переплавку. Но вот принесённые мне бубен и ожерелье ученика шамана меня здорово встряхнули. Воспоминания о том, как такой «ученик шамана» в одиночку разобрался с неслабым отрядом орков, способным вынести всю мою армию, не слишком напрягаясь, заставляли относиться к этой школе магии с большим уважением. Так что я немедленно зарылся в логи боя, пытаясь определить, куда этот самый ученик шамана делся. Пусть он и лишился своего инструмента, но кто может с уверенностью сказать, что у него нет запасного комплекта?

Просмотр логов меня успокоил. Оказалось, что этот шаман впал в панику одним из первых, только увидев рушащееся сверху тело соплеменника. Так что, вместо того, чтобы ободрить остальных и попытаться устроить между собой и неведомой угрозой живой щит, он сломя голову рванулся на север по оврагу, кинув все принадлежности своего шаманского ремесла, и одним из первых подвернулся под булаву Джонаса, который и отправил его в его гоблинский рай, не отличив от прочих зелёных.

– Поищите ещё, – попросил я своих бойцов. – Где-то здесь должны быть и его зелья. Если, конечно, он их не выпил сам или не разбил!

– Вот! – рухнувшая сверху Ариса ткнула пальчиком в кусты, откуда Фабрис вытащил грубый деревянный сундук, тем не менее отлично справившийся со своей основной задачей и сохранивший глиняные кувшинчики с зельями.

Разумеется, подписаны они не были, да и пробовать неизвестную гадость я не собирался. Но и оставлять их здесь, где на них мог кто-то наткнуться, было бы глупостью. Нет, если любитель попробовать всё, что попадает в руки, на вкус тут и сдохнет, то это ещё ничего. В пределах нормы. А ну как переродится во что-нибудь… любопытное? Ну его на фиг. Лучше заберу с собой. А там, глядишь, найдётся какой алхимик, который поможет разобраться в том, что же это такое.

Я искренне поблагодарил Арису за находку и взъерошил её волосы. Та мурлыкнула, как котёнок, и потёрлась щекой о мою руку. Её пример немедленно вдохновил остальных, и мне пришлось приласкать и найти добрые слова для каждой феечки. Тем более, что сегодня все они отличились, и вообще очень мне нравятся…

Подъём там, где показал Пьен, действительно оказался намного легче. Так что наверх мы выбрались быстрее и проще, чем гоблины, рванувшие за убегающей феечкой по прямой.

Подойдя к телеге, я усмехнулся. Старшие женщины и девочки-подростки смирно сидели возле телеги, дожидаясь нашего возвращения. А вот девица постарше старательно грызла верёвку, которой ей связали руки. Увидев, как мы подходим, она выплюнула верёвку, на которой, впрочем, её усилия почти никак не отразились, и с вызовом посмотрела на меня.

– И куда ты собиралась идти? – криво усмехнулся я. – В Красноголовиках ни тебе, ни твоим родственницам пока лучше не появляться.

– В Ветровок, – произнесла она и замолчала.

– Поднимать народ против «мерзкого колдуна». – Старшая из женщин встревоженно дёрнулась, но я тут же продолжил: – Выпутайте её, пусть идёт. – На меня посмотрели удивлённо не только женщины, но и мои бойцы. – Если дойдёт, будет Чудо богов. И не мне, скромному храмовнику, спорить с богами.

– Ха… – начала было девица, но старшая её одернула.

– Господин, – обратилась она ко мне, – почему вы так считаете?

– Отсюда до Ветровска, – улыбнулся я, – не меньше, чем до моего замка. И по дороге сюда нам встречались агрессивные кабаны, волки, гоблины, зомби, скелеты, слетевшая с нарезки химера, обезумевший оборотень… – Фабрис улыбнулся и кивнул, подтверждая мои слова: его мы однозначно встретили, – эльфы-палачи и следы разбойничьей шайки, – то, что всё это встретилось не за один день, я умолчал. – Было несколько ситуаций, когда мы чуть было не легли всем отрядом. Шанс, что такой путь пройдёт безоружная девушка… Я же говорю – это будет Чудо богов.

– Не было такого никогда! – вскинулась девица.

– Пока был жив лорд-маг Арениус? – уточнил я. – Может, и не было. Прежний правитель держал всю эту нечисть в кулаке. Мне же ещё работать и работать, чтобы установить надлежащий контроль. И до тех пор на дорогах вряд ли будет так безопасно, как мне того хотелось бы.

Женщины зашептались между собой. Девица вскинулась:

– Да лучше я сгину вовсе, чем буду подстилкой у этого самозваного лордика!

Я расхохотался. Взахлёб, запрокидывая голову и не в силах сдержаться.

– Что? – не поняла девица.

– Ты серьёзно считаешь себя настолько неотразимой, чтобы я тащил тебя в постель, не обращая внимания на твои желания? – ответил я, кое-как справившись с душившим меня хохотом. – Или что не найдётся той, кто не только застелет мне постель, но и согреет её по своей воле? Спешу тебя огорчить: такая найдётся.

– И даже не одна! – вмешалась в разговор еретичка Фрося, гордо упирая в меня свои приличного размера достоинства.

Конечно, в доспехах это не давало того эффекта, но я не стал огорчать девушку и обнял её.

– А… – начала было девица.

Но я перебил её:

– А вы будете убираться, шить, помогать прочим девушкам, живущим в замке. Хм… к готовке вас, наверное, не допустят: отравите ещё. Мне-то пофиг, я – неумирающий, а вот терять своих было бы неприятно. Ну а в постель – разве что если очень захотите и жалобно попроситесь! И то к младшим это не относится, пусть сначала подрастут.

Тут уже рассмеялись все, включая феечек. И только гордая девица, готовая умереть, но не покориться, стояла как оплёванная. Кажется, она предпочла бы, чтобы её колесовали на месте. Но настолько добрым я быть не собирался. Впрочем, я уже потерял к ним интерес. Теперь на очереди стояла тренировка еретиков.

– Ждан, – обратился я к пострадавшему еретику, – дай-ка щит.

Тот удивился, но щит сбросил.

– Смотрите. – Я встал в основную стойку, которую применяли все парни-еретики. – Вот так вы держите щит. И он вас хорошо прикрывает. – Еретики дружно закивали. Именно этому их учили. – Но по ходу боя левая рука устает, а бывает – её просто отсушивает сильным ударом. Или ещё что случается. И вы начинаете руку расслаблять. – Я показал, как это происходит. При этом правый верхний угол щита ушёл вниз, а нижний – влево. – Фабрис, покажи, чем это плохо.

Оборотень меня понял и, достав топор, медленным движением обозначил удары в правое плечо и по внутренней части левой ноги.

– При этом удара в ногу вы, скорее всего, даже не увидите. Его от вас закроет ваш собственный щит. И что что-то не так, вы поймёте только тогда, когда почувствуете боль в перерубленной или сломанной ноге. Но будет уже поздно, – прокомментировал я. – С ударом же в плечо – всё ещё хуже. Фабрис…

Оборотень снова медленно и осторожно повёл топор к моему плечу. Я так же медленно и осторожно стал поднимать щит, имитируя инстинктивную реакцию начинающего щитоносца. Топор коснулся верхней кромки щита, скользнул по ней… И оборотень остановил удар, слегка коснувшись моей щеки.

– Вот так вот, – пояснил я. – Пытаясь защититься от опасного удара, вы, скорее всего, поднимете его себе в лицо. И это будет ещё хуже.

– Но… – запнулся Ждан, который как раз хорошо прочувствовал удар по открытой ноге и его последствия, – что же делать?

– Щит должен стоять ровно, – жёстко ответил я. – Что хотите делайте, но опускать руку нельзя!

Ещё с час мы с Фабрисом гоняли еретиков, объясняя им тонкости использования щита в бою. Надеюсь, теперь при получении пятого уровня и ранга «боец» большинство парней-еретиков получит навык «Использование щита».

После тренировки пришлось задержаться ещё на какое-то время: перекусить, подкормить волчат, просто передохнуть. Особенно забавно было в процессе перекуса наблюдать за кормлением пленниц. Поскольку приказа их развязать я так и не отдал, кормили их с рук. И если старших женщин кормили еретички, а подростков с радостным щебетом угощали феечки, то к девице Агафье пристроился тот самый свежевылеченный Ждан. Сначала Агафья гордо отворачивалась, не желая принимать пищу таким образом, но еретик не отчаивался, снова и снова что-то шептал ей на ухо… и в конце концов добился своего: Агафья наклонила голову и стала брать с его руки нарезанные кусочки хлеба. Кажется, эта сцена позабавила даже старших пленниц.

К тому времени, когда мы двинулись в обратный путь, уже стемнело. В первый раз за всё время пребывания в игре я поднял голову и залюбовался звёздным небом. Полная луна неторопливо плыла по небу. Она была просто огромной. Если бы я был уверен, что для моделирования взята планетарная модель, я сказал бы, что местная луна намного меньше земной, зато чуть ли не чиркает по краю атмосферы. Но увы. О строении этого мира на форумах кипели дикие баталии, а разработчики отмалчивались, обещая невиданные плюшки тому игроку, который приведёт веские доказательства своей теории строения мироздания. Претендентов были тысячи, но приз пока так и остаётся невостребованным. По крайней мере, маятник Фуко отклоняться решительно отказывался, хотя опыт повторяли неоднократно и в разных местах. Не давали результата и наблюдения за кораблями: и корпуса, и рангоут[64] кораблей одновременно исчезали в туманной дымке, не давая возможности определить, скрывался ли корпус за горизонтом раньше парусов. Прочие опыты, например, как попытки повторить опыт Эратосфена[65], давали такие результаты, что казалось, их выдавал генератор случайных чисел, причём с распределением, далёким от нормального. Временами этот радиус даже получался отрицательным, что большинство искателей истины объявляли ошибкой эксперимента. Хотя я и не взялся бы столь уверенно это утверждать.

Луна плыла по небу, неторопливо пересекая широкую полосу из множества ярких звёзд. Это подобие Млечного пути также было источником непрекращающихся форумных холиваров. Сторонники различных версий предлагали числа, различающиеся на порядки. Разработчики и тут хихикали в кулак, но награды не предлагали.

На тёмном фоне неба отчётливо выделялась светящаяся сеть серебристых облаков[66].

Я залюбовался картиной тёмного неба.

– Красиво, – произнёс рядом Пьен. – Учитель, но если там, наверху, Свет, а внизу – тёмное пламя Инферно… То где же располагается Хаос?

– Хаос… – Я покатал на языке это слово. – Хаос – это не то, что есть «где-то». Хаос всегда «здесь и сейчас».

– Но… – задумался Пьен, – вы же говорили об искажении…

– Имматериум. То, из чего Начавший Начало создавал сущее… – Я задумался, как объяснить концепцию его существования своему ученику. – Эмоции смертных перемешивают его. И Хаоса там, пожалуй, действительно больше, чем где бы то ни было. Но имматериум, даже ставший варпом, отнюдь не является единственным прибежищем Хаоса. Как я уже сказал, Хаос есть везде. Само появление Начавшего Начало стало первой волной Всеизменяющегося, промчавшегося над мирозданием, замершим в идеальном порядке и равновесии, когда ни одна точка пространства ничем не отличалась от любой другой, а времени вовсе не было, ибо течение времени есть последовательность изменений, которых тоже не происходило. Вот появление Творца и было тем, что люди называют Большим взрывом, Началом начал, взбаламутившим и уничтожившим извечный миропорядок.

Так, неторопливо обсуждая философские основы взаимодействия Хаоса и мироздания, мы шли «по дороге с облаками». Правда, с заходом солнца, серебристые облака стали не видны в ночном небе, и только тёмные тени их время от времени закрывали от нас звёздный свет.

Подходя к замку, я улыбнулся. В реальном мире такую деревеньку строили бы как минимум несколько месяцев. Здесь же дома уже были построены, поля размечены и распаханы, и кое-где проклёвывались зелёные ростки, насколько я смог разглядеть в наступившей темноте.

Отпустив еретиков и «снятых с привязи» пленниц, я в сопровождении своей верной свиты из феечек двинулся на остров. Правда, следом за мной увязалась Фрося, хотя я и предупредил её, что собираюсь эту ночь провести в глубоком трансе, чтобы завтра быть готовым и своевременно перехватить провидицу.

Во дворе ещё не восстановленной цитадели старого замка перед самым донжоном уже возвышалось дерево, которому на глаз было лет сто. Феечки, увидев его, радостно запищали и, вместо кошки, запустили в большое дупло Ланголинга. Тот влетел внутрь, а потом высунулся и тихо застрекотал. Феечки дружно решили, что это хороший признак и полезли внутрь. Увы, сам я мог засунуть в дупло разве что голову, чтобы посмотреть, как теперь будут жить мои феечки. Ну, что сказать… Устроились они неплохо. Дерево не просто вырастило для своих обитателей огромное дупло, но и создало удобные многоярусные кроватки, которые отнюдь не делали помещение похожим на казарму. Кроватки сверху были покрыты слоем сухого мягкого и, судя по тому, как устроились феечки, очень удобного мха. А вот верхняя часть дупла так же заросла мхом, источавшим тихий, неяркий, но удивительно уютный свет.

– Устраивайтесь и ложитесь спать, – посоветовал я феечкам. – Завтра будет длинный день. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, милорд, – ответила Юкио.

– Спокойной ночи, – повторили за ней остальные.

Следующим посещённым мной помещением стал заклинательный покой. Новых заклинаний в нём не появилось, но, судя по тому, как светились узоры на стенах, утреннее появление порадует меня не менее чем двумя новыми заклятиями. Будем надеяться, что среди них будет и «Паралич», частично отрубающий не только двигательную, но и чувствительную часть нервной системы. Иначе без обезболивания может прийтись довольно туго.

Заодно я вылез и на аукцион заклинаний. Заклятия Обычного класса стоили довольно дёшево, но в моём положении, при перманентном финансовом кризисе и 500 монет – деньги. Тем более что из всего имеющегося у меня набора жалко было распространять только «Голос Древнего врага», но заклятия Хаоса вообще расходились, судя по ценам, очень плохо. Зато за тот же «Райский сад», несмотря на его обычный статус, шла отчаянная торговля, и цены на имеющихся аукционах уже вплотную подбирались к 2000 золотых. Так что, если попадётся навык «Создание свитков» – надо брать. Или надеяться, что он попадётся в числе предлагаемых к изучению в палате вечности, благо для того, чтобы был шанс появления этого навыка, достаточно наличия одной книги магии в наборе.

Вздохнув ещё раз, я вышел из заклинательного покоя, обнял обеих дожидающихся меня девушек и двинулся в спальню. Там, с сожалением обозрев устраивающихся на ночлег красавиц, я устроился в позу для медитации и нажал кнопку «Выход». Мне действительно необходимо было отдохнуть.

Поднявшись утром, я отстучал короткое сообщение, дескать «не волнуйся, у меня всё хорошо», позавтракал, провёл короткую зарядку и спешно нырнул в игру. Однако, воссоединившись со своим аватаром, я не стал спешить открывать глаза, поскольку услышал кое-что весьма интересное.

– И зачем ты это делаешь? – судя по голосу – Глаша. – Только не говори мне, что влюбилась без памяти. Не поверю!

– Нет, – вздохнула Фрося. – Наш господин, конечно, симпатичный, но чтобы без памяти…

– Тогда – почему?!

Признаться, я ожидал встречного вопроса «А сама-то?» и дальнейшей дискуссии, плавно переходящей в рукоприкладство, которую я и собирался жёстко модерировать… Но вместо этого услышал ответ:

– Только не обижайся, пожалуйста, но такие, как ты, способны долго тлеть, как гнилушки. – Фрося тяжело вздохнула. – Не ярко, но и не потухая. Волшебницы, или высокоуровневые бойцы, вроде той пророчицы, которую наш господин намерен привести в замок сегодня, могут набрать силу и светить, как звёзды. А вот такие, как я… Мы вспыхиваем и сгораем, ярко или нет, но быстро. И гаснем. Навсегда. А я… Я хочу, чтобы обо мне кто-то помнил. Даже тогда, когда я погасну. И, может, наш господин вспомнит обо мне…

– Особенно, если узнает, что до него у тебя никого не было и ты отдала ему свою первую ночь?

– Да, – вздохнула еретичка.

– Так, может, ты ещё выживешь? – усмехнулась Глаша. – Наш господин, похоже, не любит терять своих людей.

– Ну, какой у меня шанс выжить там, где десятками будут гибнуть одержимые и рыцари Хаоса?! А такие бои будут. Обязательно.

Я задумался. В принципе, выбор у меня хоть и небольшой, но был. Разумеется, попытка убедить девушку, что я буду её беречь, была одним из вариантов. Вот только я сам в это не слишком верил. Даже для меня самого шанс отправиться на респ, а то и на реролл, погубив всю дружину глупой ошибкой, был не нулевой. В конце концов, я в этой игре новичок. Убедить Фросю, что буду помнить её даже без этого… жертвоприношения? Возможно. Но проблема в том, что я в это тоже не слишком верю. Имени того же самопального жреца я уже не помню, хотя мне его называли. А именем парня, погибшего в схватке с волчицей, я даже не удосужился поинтересоваться. И, следовательно, выбор оставался из двух не слишком хороших вариантов: либо выгнать Фросю из своей спальни… либо принять её дар.

– Господин! – вскрикнули обе девушки, когда я вскочил, не открывая глаз.

Я сгрёб Фросю и уронил её на кровать, откуда она попыталась подняться. В сущности, учитывая разницу в физических характеристиках, она могла бы легко сбросить меня, но вместо этого она только тихо пискнула, когда я прорвался через заветную печать. И только в самом конце, глядя в её расширившиеся глаза, я сказал:

– Я запомню тебя. Обязательно запомню.

– Господин…

И тут я чуть было не отправился на возрождение, так крепко меня стиснули в объятиях.

Ещё несколько минут ушло на тяжелейшую, с применением всех доступных мне дипломатических уловок, включая шантаж и угрозы, борьбу с внезапно и совершенно неожиданно проявившейся стыдливостью. Но я всё-таки одолел супостата и сумел вытряхнуть обеих девушек из плотных ночных рубашек и полюбоваться их натуральной красотой.

Ну, вот как такое объяснить? Вроде уже спал с обеими, а показаться мне без одежды им стыдно. И никакой анализ не помогает. Но я всё-таки справился.

К сожалению, дела не могли ждать. Так что пришлось нам всем одеться и пройти в заклинательный покой.

Покой порадовал меня двумя заклинаниями: столь желанным «Параличом» и «Призывом медведя», так что половина возможных заклинаний магии Жизни уже была открыта. В дополнение к этим, уже открытым заклятиям, я закупил у администрации три «технологических» заклинания: «Удалённое управление», позволяющее отдавать команды замку, ставить и снимать из очереди постройки строения, нанимать существ и иными способами управлять замком, «Взгляд из глаз», позволяющее смотреть глазами избранного юнита, и «Контроль войск», созданное для того, чтобы командовать отрядом так, будто действительно пребываешь на месте схватки. Правда, для получения этих заклинаний пришлось добавить реальных денег на счёт, но, к счастью, я могу это себе позволить. Просто чуть-чуть отодвинуть те границы, которые я хотел бы установить самому себе. Но ведь настоящий джентльмен – истинный хозяин своего слова. Хочет – даёт, хочет – забирает обратно. Тем более что выбор между «несколько поступиться гордостью» и «потерять разведчицу» был достаточно очевиден и даже практически не ранил эту самую гордость. Когда же я иносказаниями и ссылками на волю богов разъяснил суть своих действий девушкам, меня обняли и расцеловали в обе щеки, чем совсем успокоили колыхнувшуюся было совесть.

Выйдя на лестницу, чтобы спуститься в тронный зал, я с некоторым удивлением увидел, что лестница наверх – уже не обычная стремянка, а вполне солидное продолжение лестницы вниз. Но вместо того, чтобы подниматься и удовлетворять своё любопытство, я спустился и уселся на трон. Девушки расположились у моих ног, вызвав неконтролируемый приступ умиления. Я потрепал их по волосам и погрузился в изучение изменений, произошедших с замком.

Теперь главная башня стала на этаж выше. И между моей спальней и обзорной площадкой расположены верхние гостевые покои особой надёжности. Я улыбнулся. Теперь мне есть куда пригласить провидицу. Надеюсь, ей не понадобятся нижние гостевые покои, которые появятся после возведения ещё двух зданий в моём замке.

Кузница уже достроилась и даже успела принести мне 300 монет, выбросив на рынок партию железных изделий повышенного спроса: плуги, серпы, молоты и прочие предметы первой необходимости в крестьянском хозяйстве. Так что, как бы мне ни хотелось переодеть еретиков в кольчуги с зерцалами, но лучшим способом снижения потерь мне представляется вывод на поле боя бойцов высокого ранга, для чего, увы, нужны деньги. А значит, с госзаказом для кузницы стоит повременить.

Зато в очередь строительства я добавил лагерь мстителей и палаты вечности. А заодно направил четырёх отступников в железную шахту. Теперь наряду с денежным просматривался и ресурсный кризис. Камня осталось мало. Пожалуй… И я не дрогнувшей рукой перевёл ещё десять отступников на разборку руин в закрома родины. Руины города Арениуса ещё разбирать и разбирать. Заодно, может, соберут какие сбережения прежних жителей.

Следующее решение заставило меня задуматься. Но потом я всё же сдвинул соответствующий ползунок вправо и нажал «Согласен». И теперь к моей армии добавились шесть еретиков-лучников, как бы я ни хотел дотянуть до строительства мастерской осадных машин, которая наряду с баллистами и требуше будет производить и их ручные модификации – арбалеты. Но, увы, бойцы-дистанционщики нужны мне прямо сейчас.

Выйдя во двор, я вздохнул. Все шесть стрелков оказались девушками. И навык «Стрельба (лук)» у них так же, как и у копейщиц, дополнялся «Охотником». А вот лук – это совершенно не моё. Так что я даже не представляю, как им подсказать направление тренировки, которое помогло бы им взять «Быстрый выстрел». Ведь в то, что они смогут хотя бы приблизиться к лучникам-эльфам, мне как-то не верилось, а значит, главным их козырем должно стать количество стрел, которые они смогут поднять в воздух хотя бы приблизительно в направлении цели. Насыщение площадной цели снарядами до её полного подавления – приём не новый, но вполне действенный.

Спустившись во двор, я увидел, как старожилы еретики приветствуют новичков. Радовало то, что не наблюдалось признаков меряния «достоинствами». Видимо, «Терпимость» играла свою роль и здесь. Я заглянул в дупло.

– Юкио, подни… – Я заткнулся, увидев, что феечки уже проснулись и сейчас завершают подготовку к выступлению, повязывая на Ланголинга новую ленточку.

– Доброе утро, милорд! – дружно поздоровались со мной феечки.

– Доброе утро. Заканчивайте с экипировкой своего питомца и выбирайтесь. Я жду вас во дворе. Мы выступаем!

В ожидании появления пророчицы, мы разбили лагерь на дороге Олваирин – Ветровск, там, где от неё отходила раздолбанная стадом тележная колея, громко именуемая «дорогой на Яблоневое».

К точке рандеву мы двигались по верху северного края балки. При этом я отметил тот факт, что не было построено никакой дороги, которая соединяла бы замок Арениуса с теоретически главной транспортной артерией данной местности – дорогой на Олваирин. Впрочем, учитывая взаимные «симпатии» прежнего хозяина замка и эльфов, это как раз было не слишком удивительно, а с прочими населёнными пунктами своего домена прежний сюзерен, видимо, предпочитал связываться, используя более широкую и удобную дорогу, а именно – Великую реку. Так что и мне, похоже, придётся строить речной порт и верфь, правда, на некотором удалении от мальстрема[67], возникшего под замковым островом после последнего эксперимента Арениуса.

По дороге мы наткнулись на небольшую стайку дроф. Вообще-то видели мы этих птиц и раньше, просто охотиться на них с копьями было бы проявлением редкостной альтернативной одарённости. А вот лучники сразу изменили расклад. И три крупные птицы добавились к нашему меню. В реальном мире это было бы браконьерством и истреблением исчезающего вида, а здесь – вполне нормальная охота. Что интересно, немного опыта за это капнуло и мне, и охотникам.

Арису я отправил на север по дороге, пообещав оставить самых вкусных кусочков. И теперь, пока ощипанные дрофы неторопливо вращались над огнём, я периодически посматривал её глазами, не торопится ли кто присоединиться к пиршеству.

Очередной «Взгляд из глаз» показал мне, что по дороге довольно споро продвигается компания из знатной эльфийской леди с повязкой на глазах и шести бойцов её личной охраны. Возле кустов, в которых устроилась Ариса, видящая (а уже первый взгляд на женщину с повязкой на глазах дал понять, что это именно она) остановила свою кобылу и с улыбкой огляделась.

Высокий воин, знаки на броне которого говорили о его принадлежности к Высокому дому, имеющему некоторый вес при дворе местного правителя, оглянулся на провидицу и о чём-то спросил её. Услышать, о чём речь, феечке не удалось, но когда она дёрнулась было подобраться поближе, я придавил её «Контролем войск». Узнать, о чём говорили между собой эльфы, можно и попозже, а вот шанс потерять феечку был просто неприлично велик.

Мужчина пожал плечами и проехал вперёд. Красивое же лицо видящей, с изящной ассиметричной татуировкой, перекосила самая настоящая ненависть. На месте эльфа я бы к ней спиной не поворачивался. Тем более что кроме него остальные охранники несли на броне знаки того же Дома, что отмечали и одежду видящей.

Правда, не было ни малейших сомнений, что увиденное Арисой, по крайней мере, отчасти – спектакль, поскольку видящая явно обнаружила наблюдателя. Но то, что она даже не попыталась указать на феечку своей охране, могло говорить о том, что она хочет установить некие… не враждебные отношения. Что ж. Перо дипломата и мне в данном случае представляется более уместным, чем меч воителя или посох мага. Так что, когда эльфийская делегация приблизилась, я поднялся ей навстречу от костра.

– Приветствую детей звёзд, – произнёс я, вежливо склоняя голову.

«Задание „Провидица” выполнено. Вы успешно перехватили видящую на пути в Ветровск».

Выполнение задания принесло мне только опыт. Впрочем, и это уже немало. Правда, подозреваю, если бы я перехватил видящую более… агрессивно, то и награда была бы больше, а то и удалось бы поживиться чем-нибудь более… материальным. Но такой исход меня не устраивал.

«Получено задание „Пресечённый путь”. Любыми способами не допустите появления видящей в малом городе Ветровске.

Награда: вариативно.

Штраф за отказ/провал: усиление обороны Ветровска».

«Получено задание „Видящая должна выжить”. Доставьте видящую живой в свой замок.

Награда: вариативно.

Штраф за отказ/провал: война с городом-крепостью Олваирин».

«Получено задание „Видящая должна умереть”. Убейте видящую.

Награда: книга знаний, золото, артефакт, опыт, улучшение репутации в глазах лордов Инферно.

Штраф за отказ/провал: падение репутации в глазах тёмных рас».

Книга знаний… Это был большой соблазн. Очень большой. И, чтобы избавиться от него, я решительно ткнул курсором в кнопку «Отказ».

«Задание „Видящая должна умереть” – провалено. Тёмные расы не одобряют такой подход».

Как только я отказался от задания на её убийство, видящая спрыгнула на землю, улыбнулась и произнесла:

– Элен сила луменн оментиэльво[68].

Я покачал головой:

– Звёзды сияют по своей воле, не по нашей.

– Да как ты смеешь, недо… – спрыгнувший с коня одновременно с видящей придворный схватился за мечи.

Но договорить он не успел. За его спиной возник родич Реалуэ, и в горло говорившего вошёл узкий, стилетоподобный клинок. Судя по отсутствию кровавого фонтана, лезвие успешно миновало сонные артерии. Зато мгновенная смерть эльфа намекала на то, что клинок скользнул между позвонками и ударил прямо в шейный отдел спинного мозга.

Я немного делано поднял бровь «в удивлении». Видящая пожала плечами:

– Издержки решения некоторых… внутриполитических вопросов. Теперь же, когда сюзерен этих земель решил не убивать скромную видящую, полагаю, мы можем поговорить?

– Разумеется, – кивнул я.

Пока эльфы устраивались, я отозвал Арису с её поста. Незачем ей оставаться там.

– Меня зовут Кайларн, я – хозяин Места Силы этого домена и намерен взять его полностью под свою руку, – поклонился я видящей. – Полагаю, передо мной…

– Реалуэ, видящая Дома Серебряного листа от корня великого Арваэрона, – склонилась видящая и улыбнулась: – Любопытный у ваших феечек питомец. – Видящая повернула голову всё так же с повязкой на глазах в ту сторону, где девочки развлекались игрой «затискай Ланголинга».

– Ну, – улыбнулся я, – вообще-то он должен был исчезнуть ещё много часов назад. Но если уж в цепкие девичьи ручки попал кто-то, на кого можно повязать розовую ленточку, то какое им дело до таких мелочей, как какие-то там законы природы и магии.

– Никакого, – покачала головой видящая, – абсолютно.

Охранники видящей расседлали коней и отошли. Видимо, слов Реалуэ о том, что я не собираюсь её убивать, было им достаточно.

– Итак, – я уселся сам и предложил сесть видящей, – что привело столь значительную персону в наше захолустье?

– Моя дочь.

Я удивился:

– Я не захватывал и не убивал ни одной эльфийки с момента моего появления в этом домене. Так что даже не знаю, чем я могу вам помочь. Хотя… – Я задумался. – Вашу дочь, случайно, не Иримэ зовут?

– Именно так, – вздохнула видящая. – Миргарон[69], этот гнилой росток Бронзовых терний, убедил юную дурёху, что её участие в этом самоубийственном походе прославит имя нашего Дома и поможет мне в политическом маневрировании, провались оно к самому Архидемону под хвост!

Я покачал головой:

– Архидемону будет неудобно.

Видящая прыснула, видимо представив себе эту картину.

– Так вот, – резко помотала она головой, видимо отделываясь от навязчивого видения, – если ты согласишься не убивать Иримэ, я помогу тебе возвести башню оракулов и буду учить твоих людей… и тебя. Сразу хочу сказать: обучение настоящего оракула занимает долгие годы, даже при наличии соответствующего дара. Но кое-чему я смогу обучить даже за приемлемые сроки.

– Не будет ли это с твоей стороны предательством своего народа? – уточнил я.

– Нет. Боевой транс, улучшающий способности атаковать и защищаться, изучается воинами эльфийского народа в обязательном порядке. Конечно, теми, кто достоин этого звания, а не отсиживает зады в тронных залах провинциальных правителей, надеясь обратить на себя их внимание и тем возвыситься. Так что это не даст твоим войскам такого уж серьёзного преимущества. А если я на своём пути встречу того, чей дар пылает ярко, то в любом случае обязана буду учить его, или её, будь он хоть орком. Таково веление Матери, необученный оракул чаще всего катастрофа для всех, и народ звёзд не избежит удара.

– Хоть орком? – искренне удивился я.

– Ну… – Видящая потупилась. – Существуют способы сделать так, чтобы ученик не пережил обучения… Да и дар среди орков встречается крайне редко: шаманы очень уж целенаправленно им помогают вымирать. Но да, я возьму в ученики даже орка.

По дороге к замку Реалуэ, отдав повод своей кобылы одному из сопровождающих, пошла рядом со мной, а я в очередной раз пожалел, что так и не нашёл времени добавить в очередь строительства конюшню.

– Госпожа Реалуэ, – вздохнул я, сообразив, что других вариантов закрыть квест у меня просто нет, – я понимаю, что прошу многого, но… не могли бы вы пройти до донжона моего замка? Боюсь, в противном случае… – Я запнулся, пытаясь найти подходящие слова, чтобы объяснить жительнице этого мира, как с ним взаимодействуют игроки. Но этого не понадобилось.

– Мир не признает, что ты выполнил его задание, так? – улыбнулась эльфийка. – Более того, я предвижу, что после следующего моего признания ты окажешься в ещё большем затруднении и будешь подыскивать слова, которыми могли бы обосновать приглашение какое-то время пожить в гостевых покоях на верхнем этаже вашей башни. Не трудись, я абсолютно не возражаю. Более того, именно этот вариант и представлялся мне оптимальным в сложившейся ситуации, когда я разбирала и интерпретировала видения.

– Но… как?! – Я потряс головой, стараясь обрести хоть какое-то понимание происходящего.

– Я не всегда была старой и опытной видящей, – улыбнулась эльфийка, которая по своему внешнему виду вполне годилась мне в младшие сёстры. – И когда я была такой же молоденькой дурочкой, как моя младшая дочь, я прошла тот же ритуал, который она проводит сейчас. Так что пребывание в искажении не принесёт мне проблем.

Я вздохнул. Видящая точно предсказала мои проблемы. Пока я считал, что имею дело с обычной эльфийкой, которой закрыт доступ на остров в искажении, я мог оставить её «пожить возле замка». Но видящая, способная жить в искажении, – это угроза совершенно другого уровня. И пока Сердце замка – его тронный зал, то, оставляя рядом с ним видящую, пришлось бы оставаться и самому. Я в очередной раз сквозь зубы помянул начальника, из-за которого не смог перехватить архитектора и перестроить донжон в более обороноспособное состояние. Потому что сейчас, чтобы уверенно защищать Сердце от видящей и её сопровождающих, нужна вся моя армия. Но и оставаться всё время в замке – это терять время, остановиться в развитии.

– А мальчики, сопроводив меня до вашего замка, вернутся в Олваирин, – продолжила видящая. Тот эльф, который вёл на поводу её кобылу, возмущённо вскинулся, но видящая заткнула его одним поворотом головы. – И, таким образом, у тебя не будет оснований опасаться потери своего статуса в домене.

– Я благодарю вас, госпожа Реалуэ за тонкое понимание возникших передо мной проблем… – Мне ничего не оставалось, кроме как склониться в поклоне. – Возможно, вы просветите меня ещё в одном заинтересовавшем меня вопросе?

– Спрашивай, – улыбнулась эльфийка.

– Вы сказали, что провели ритуал, когда были молодой и глупой. И вашу дочь вы назвали…

– Молодой дурёхой, – кивнула видящая. – Это так и есть. Мы обе пошли на этот ритуал, желая принести некую политическую выгоду Дому… и в этом смысле Иримэ смотрится даже лучше: она, по крайней мере, думала не о себе. Но… если бы она решилась посоветоваться, я рассказала бы ей, что статус «Затронутой Хаосом» вряд ли будет полезен на путях политических игрищ нашего народа. Что оракулов и так достаточно трудно понять тем, кто сам таковым не является, а добавляя к этому отличию ещё и прикосновение Хаоса, возводишь между собой и другими эльфами настоящую стену. У меня ушёл почти век на её преодоление. У Иримэ, «Затронутой Хаосом» во втором поколении…. Боюсь, что отрицательные последствия, о которых дурочку, естественно, не предупредили, затронут весь Дом. Так что в Олваирин ей лучше пока не возвращаться. Да и в Империи появляться тоже нежелательно. Там слишком много наших соплеменников, чтобы можно было рассчитывать прожить, не встретив кого-то из них достаточно долго, чтобы глава Дома и его советники сумели выправить положение. По сути, мне несколько раз высказали пожелание, что смерть Иримэ была бы наилучшим исходом с точки зрения блага Дома…

Несколько экспрессивных выражений на архаичной даже для эльфов форме квениа с обращениями к Матери и Свету я разобрал не очень хорошо. Понял только, что тех, кто посоветовал такое, видящая назвала здоровыми на всю голову, а с учётом того, что в её речи я отчётливо расслышал «анкуалэ»[70], ещё и пожелала долгой и интересной жизни.

– Так что в Лабиринте путей я нашла, что лучшим вариантом будет пересидеть возникшие проблемы там, куда наши родственники… – это слово видящая прошипела, видимо с некоторым трудом удержавшись от перехода на орочий, – не явятся. Но если политиком я и являюсь, то полководцем, способным собрать войска и защитить себя и Иримэ… Хм… А сама Иримэ – тем более. И я решила обратиться к тебе. По крайней мере, в этой ветви Ори Пад[71] для нас ЕСТЬ благоприятные ветви. В прочих же…

– А как же тогда некий Литавэлиан… – вспомнил я результаты допроса эльфёнка.

– Литавэлиан, – усмехнулась видящая. – Его Дом, Дом Бронзового стебля – прибежище неудачников. Для них породниться с Домом Серебряного листа – уже шаг вверх и немалое достижение. Я была против этого брака. Подозреваю, что это также было одной из причин, по которым Иримэ убедили принять на себя эту глупую миссию. Видимо, предполагали, что, опозоренную и запятнанную, её вынудят принять это предложение, чтобы выпихнуть хоть как-нибудь.

– Играть в подобные игры с оракулом… – я задумался, – наверное, можно. Если тебя совершенно не интересует результат.

– Я же сказала, – как-то криво ухмыльнулась Реалуэ, – что Бронзовый стебель – прибежище неудачников. Только и названия, что благородный Дом. А тех, кто помогал им загнать меня в такую ситуацию, дальнейшее процветание этого Дома никак не интересует. Они свою выгоду УЖЕ получили.

– Кстати, а некий го… обнажённый эльф в Олваирин не возвращался?

– Ещё нет, но скоро должен, – улыбнулась Реалуэ. – Мы встретили его по дороге, возле границ домена. Он рассказал воистину удивительную историю…

– И что же он рассказал? – заинтересовался я.

– Что их звезда, проводив Иримэ до места, избранного для проведения ритуала «Прикосновение к Хаосу», отправилась зачищать будущие владения моей благородной дочери от нечисти и нежити, но встретилась с толпой чудовищ…

– У каждого по четыре руки, а в каждой руке – по четыре лука, да как стали все стрелять… – с кривой улыбкой вклинился я.

Видящая улыбнулась в ответ и кивнула:

– Да, как-то так… «А потом, будучи злым лиходейством врага лишён доспехов, оружия и даже одежды, я решил, что долг перед живыми важнее долга перед мёртвыми, и отправился в Олваирин, чтобы позвать помощь для оставшейся проводить ритуал леди Иримэ», – это Реалуэ явно процитировала.

– Интересная история.

– Вдвойне интересная, если рассказывать её видящей. – Реалуэ сопроводила эту фразу вовсе уж ехидной усмешкой. – Так что свой путь он продолжил в том же виде, в каком встретил нас, хотя Бронзовые тернии и порывались поделиться с ним хотя бы одеждой. Но воля Матери – священна, и если Она не дала растущим поделиться с нашим собратом своими одеяниями, то ей угодно, чтобы он прошёл испытание стойкости духа. Этому они не нашли что возразить.

Остальной путь до замка мы проделали молча, если, разумеется, не считать незатихающего щебета феечек. Я обдумывал, каковы плюсы и минусы того, что я влезаю в игру эльфийского оракула. Понятно, что она хочет получить от меня свои выгоды и то, что уже изложила, может оказаться далёким от исчерпывающего списка. Но варианта «не влезать» у меня уже не было. К тому же так даже интереснее. А уж если удастся чему-то у неё научиться…

Возле развалин внешней стены эльфы, сопровождавшие видящую, начали зябко поёживаться. Видимо, искажение дотягивалось и сюда, хотя для людей оно было ещё совершенно неощутимо.

– Мальчик как следует постарался. – Видящая запрокинула голову, будто стараясь высмотреть в небесах что-то, не видимое тем, кто не скрыл от себя свет мира тяжёлой тканью.

– Мальчик? – переспросил я.

– Наверное, мне следовало бы именовать его его светлостью лордом-магом Арениусом, – с сомнением произнесла Реалуэ.

Я пожал плечами.

– «То, что зовём мы розой…» – Мне не столько хотелось блеснуть эрудицией, сколько желал уточнить, как на это отреагирует эльфийка.

– «…И под другим названьем сохраняло б свой сладкий запах!»[72], – продолжила видящая. – Неумирающие уже успели познакомить Вечный лес с этой грустной повестью. Впрочем, это никак не отменяет того факта, что я впечатлена. Мальчик был весьма талантлив, раз сумел вытворить… такое.

Возле моста, ведущего на замковый остров, Реалуэ остановилась.

– Здесь моё путешествие закончено, – обратилась она к сопровождавшим её эльфам. – Можете возвращаться в Олваирин и доложить главе Дома, что благополучно «доставили видящую туда, куда ей будет угодно отправиться», так, кажется, Нар-Анияро[73] сформулировал ваше задание?

Старший вздохнул:

– Если на то будет ваша воля…

– Она будет, – твёрдо сказала видящая. – И передайте брату, что если ему чем-то дорог советник Левой ветви, то пусть лучше уберёт его от себя сам. Или его уберу я.

– Я понял, – вздохнул эльф, и вся охрана видящей двинулась в обратный путь.

Поднимаясь по лестнице, я про себя порадовался, что «гостевые покои особой надёжности» отличаются от просто «гостевых покоев» разве что более надёжной оконной решёткой.

– Да, – повела головой видящая. – Здесь всё совершенно так же, как и в видениях. Меня всё устраивает.

«Задание „Пресечённый путь” выполнено».

«Задание „Видящая должна выжить” выполнено. Башня оракула добавлена к списку доступных вам построек».

«Башня оракула позволяет вам и воинам под вашим командованием изучать навыки веток „Боевой транс” и „Предвидение”. Стоимость: 4500 золотых, 5 мер камня, 5 мер дерева, 5 бутылей ртути, 5 мер самоцветов, 5 – кристаллов. Для постройки требуются палаты вечности первого уровня».

Я обратил внимание, что описание постройки было скорректировано в соответствии с реалиями моего замка. В эльфийских городах-крепостях, равно как и в замках светлых волшебниц палаты вечности отнюдь не были широко распространёнными строениями.

Я посмотрел на повязку, закрывающую глаза видящей, и решил: «Рисковать – так рисковать!»

– Вот, – протянул я ей ключ от двери. – Я прошу вас воздержаться от посещения тронного зала и моих личных комнат. Остальная башня в вашем распоряжении.

Взяв ключ, видящая вздохнула… и подняла повязку с глаз.

«Выполнено скрытое задание „Посмотри в глаза видящей”. Ваши отношения с видящими улучшено. Текущее состояние нейтрально. Отношения с видящей Реалуэ улучшены. Текущее состояние – уважение».

«Получен уровень!»

На этот раз выбор не представлял особенной сложности: «Навигация 1» против «Удачи 2» не играла совершенно. Ну и единица ментальной выносливости была очень даже к месту.

Оставив видящую устраиваться и обживаться, я собрал отряд, и мы выдвинулись по направлению к посёлку Каменка.

По дороге я несколько отключился от происходящего, разглядывая карту местности, открытой феечками. И меня заинтересовали две отметки с надписями «Руины». Они живо напомнили мне о подзабытом задании «Загадочные руины». Но если вспомнить рассказ оборотня о том, как он заработал проклятие, то возникает большое сомнение, что хотя бы один из этих объектов является руинами, упомянутыми в задании. Во-первых, одна из этих отметок – на северном краю осмотренной феечками территории. А Фабрис упоминал, что руины, в которых он убил зеленоглазую ведьму, – на юге. Во-вторых, те руины, которые расположены между Каменкой и Ветровском, тоже вряд ли подходят по куда более основательной причине: лорд-маг Арениус всё-таки был верным вассалом императора Света и не потерпел бы на своей территории тёмного храма. Да и отступали бы тогда разбитые войска князя Мешко не в свой домен, а к замку союзника. Так что нет, это явно не те руины, которые обозначены в задании. Хотя… Почему бы и не спросить? Естественно, не сейчас, а на привале.

Но ещё до привала Ариса, как всегда выполнявшая роль головного дозора, подала сигнал, и я задействовал заклинание «Взгляд из глаз».

На дороге происходила типичная для моделируемого средневековья трагедия. Шайка разбойников застала врасплох и теперь успешно заканчивала грабёж небольшого (всего из трёх телег) купеческого обоза. Среди телег оставался единственный очаг сопротивления: высокий воин в кожаных доспехах пока, который довольно успешно отмахивался коротким мечом от троих наседавших разбойников. Но удавалось это ему не столько из-за того, что он был таким уж запредельно хорошим бойцом, сколько потому, что атаковавшие вместо того, чтобы снять его дружным натиском, больше оглядывались куда-то за спину, на своих товарищей, которые уже добрались до добычи. Видимо, продолжавшие сражаться испытывали, на мой взгляд, вполне оправданные подозрения, что с долей в добыче их собираются по крайней мере частично кинуть.

Я быстро проверил, как там отступники, которых я отправил копать руду, и убедился, что с ними всё в порядке. Они уже добрались до шахты и теперь готовили из уже добытого первый обоз в замок. Отлично.

Но теперь эта дорога приобретала стратегическое значение, и допускать, чтобы на ней орудовали шайки, я не намерен.

Так что призванный медведь отправился вперёд с приказом не столько убивать, сколько придержать грабителей и, по возможности, помочь ещё остающемуся на ногах защитнику обоза. Медведь рванул со скоростью, которую трудно было заподозрить в этой немаленькой тушке с благодушно-ленивой мордой. Впрочем, ещё в реальности я читал, что, несмотря на свою всеядность, медведь считается весьма опасным хищником. И не в последнюю очередь из-за того, что на его морде не написано, что он собирается делать. Ну и скорость, позволяющая довольно долго бежать рядом с автомобилем, разогнавшимся до 80 км/ч, и делать вид, что никуда не торопится, тоже присутствовала.

Отправив передовой отряд в помощь головному дозору, я начал раздавать указания основным силам. В сущности, ситуация была не столь сложной, чтобы строить хитрые тактические планы. В отличие от схватки с гоблинами, у меня не было возможности зажать противника на узком участке и не хватало сил, чтобы осуществить полное окружение. Так что пришлось положиться на лобовой таранный удар. Вперёд отправился Фабрис. С его регенерацией разбойнички были ему практически не опасны. Стрелкам был отдан приказ мочить всё, что движется, а еретикам с оружием ближнего боя – прикрывать стрелков и феечек, которым я приказал пользоваться в основном корнями.

Конечно, шанс перебить всю шайку был довольно хилый, но вероятность того, что напуганные до мокрых штанов разбойники рванут прямо к своему логову, была довольно неплохая. Тем более что я собирался испытать на том, кого посчитаю их главарём, свежеоткрытый «Паралич».

Место для засады разбойники выбрали довольно грамотно. Как раз тут дорога делала небольшой поворот, и упавшего через неё ствола возчики и их охрана, похоже, не замечали до самого последнего момента. Но теперь столь солидный и основательный подход сыграл против самих атакующих. Они также не заметили нашего приближения. Особенно будучи крайне увлечены общением с медведем.

Призванный медведь оказался то ли очень умным, то ли имел богатый опыт общения с людьми. По крайней мере, вместо того, чтобы встать на задние лапы и с рёвом размахивать передними, открывая уязвимый живот, он метался по дороге кабанчиком, низко наклонив голову и подставляя под удары бандитских дубинок крепкие мышцы и твёрдый череп. Правда, в медвежьем плече уже торчала стрела… но не заметно было, чтобы она могучему зверю сколько-нибудь мешала.

– Ариса, – обратился я к феечке, задействовав «Контроль войск». – Где лучник?

– Тут, – ткнула разведчица пальчиком в одну из телег с высоким тентом.

И в самом деле, тент слегка отдёрнулся, и оттуда вылетела ещё одна стрела. Правда, на этот раз она скользнула по медвежьей голове и улетела куда-то в лес.

Задействовав навык «Тактика», я организовал призрачную, видимую только моим бойцам, стрелку, указывающую на показанную мне феечкой телегу со стреляющим грузом, с некоторым удивлением услышал, как произношу:

– Стрелки. На два часа. Сто пятнадцать метров. Цель – телега. Навесом. По команде. Залп! – и поразился, как реалистично в этой игре организовали использование «Тактики».

Шесть стрел со свистом унеслись в сторону телеги. Как я и предполагал, матерчатый тент не оказал никакого сопротивления их полёту. Вот только разбросало стрелы даже на такой дистанции изрядно, а одна и вовсе воткнулась под колёса.

Впрочем, этого хватило. Из телеги раздался истошный вопль раненого. Разбойники, пытавшиеся окружить медведя, замерли. И призванный поторопился этим воспользоваться: всей своей тушей он врезался в того из противников, кто был ближе, и начал под дикие крики рвать его когтями.

Судорожно оглядывающиеся разбойники не обращали на вопящего товарища внимания. Они видели, как выстраиваются поперёк дороги еретики-щитоносцы, видели острия копий, наложенные на тетивы стрелы готовящихся к повторному залпу стрелков и ласково улыбающегося им оборотня.

Разбойникам хватило. Они дружно решили, что жизнь дороже, и рванули наутёк. Правда, удалось это далеко не всем. Мужика в зерцале личном[74] поверх белой вышитой рубахи и добротных штанах с сапогами феечки поймали корнями.

– За ними! – просигналил я Арисе. – Только тихо и скрытно. Пусть лучше убегут, чем ты подставишься! Так или иначе, но мы их найдём.

– Хорошо, – кивнула феечка, исчезая среди деревьев.

Торопиться за убегающими разбойниками смысла не было. Наоборот, следовало дать им время успокоиться, прийти в себя, повскрывать тайники, если таковые были, и приготовиться к дальнейшему бегству.

Однако эти соображения не помешали мне, выдернув стрелу из плеча медведя и наложив «Боевую регенерацию», отправить лесного хищника следом за феечкой с приказом держаться позади и помочь, если вдруг что.

– Ставр! Дружище! Ты ли это?! – раздался голос Фабриса.

– Фабрис?! Ты? – ответил ему голос, по всей видимости, последнего выжившего из обоза. – Но тебя же убили в том глупом походе?

– «Слух о моей смерти был сильно преувеличен»[75], – процитировал Фабрис. Видимо, и эта фраза уже была пронесена контрабандой через границу миров.

– Но почему ты не вернулся?! – удивился названный Ставром. – Ох…

Я как раз подошёл и увидел, как Фабрис принял частичный оборот.

– Попал под проклятие, – прокомментировал Фабрис. – Сам понимаешь, жизни бы мне не дали.

– Не дали бы, – со вздохом согласился Ставр. – Но, может, оно и к лучшему. Там после того похода такая свистопляска началась…

– Милорд! – заметил моё приближение Фабрис и широким жестом указал на мужчину, на серо-зелёных кожаных доспехах которого были заметны потёки крови. – Я хотел бы представить егеря…

– Бывшего егеря, – буркнул раненый.

– Ни фига, – возразил Фабрис. – Бывших егерей не бывает. Так вот, это – лучший егерь князя Мешко, Ставр. Ставр, это мой сюзерен, новый господин этих земель, господин Кайларн.

Рекомендациями Фабрис, мягко говоря, не злоупотреблял. К рекомендованному им человеку стоило присмотреться. Тем более выяснилось, что наниматель Ставра погиб, и, соответственно, стрелок оказался свободен от найма. Так что после короткого взаимного «принюхивания» и обсуждения деталей мои войска увеличились ещё на одного стрелка. Правда, немного забавно было наблюдать за тем, как удивился бывший егерь, когда после принесения им присяги его маскировочные доспехи слегка потемнели. А его класс сменился с Егеря на Тень.

Когда ошеломление новоявленной тени прошло, я попытался выяснить у него, что и куда, собственно, вёз разгромленный обоз. Оказалось, что ещё до гибели лорда Арениуса, Ветровск, уже приближавшийся к статусу малого города, заказал у гномов Подгорного предела доспехи для командиров городской дружины, самоцветы для украшения ещё только проектируемой ратуши и ртуть для городского алхимика. Последнее меня удивило. Ведь феечки обнаружили на южном краю Орбаковской балки, практически напротив моего замка, объект, помеченный как «Лаборатория алхимика», и «Источник ресурса: ртуть». Неужели дешевле было заказать ртуть аж в Подгорном пределе? Но когда я спросил об этом, рассмеялся не только Ставр, но и Фабрис.

– Милорд, Стёпка Косой из Ветровска и Федька Кривой, что держит ту лабораторию, друг друга так «любят», что один другому снега зимой не продаст. А если и продаст, то по такой цене, что с Крыши мира притащить дешевле станет.

– Понятно, – с некоторым облегчением вздохнул я. Всё-таки ртуть была нужным для меня ресурсом. И оказаться в ситуации, когда её пришлось бы везти издалека, очень не хотелось. Тем более что месторождение ещё одного важного ресурса – серы – так и не было обнаружено. Надеюсь, что пока не обнаружено. Хотя есть нехилый шанс, что оно на другом берегу Великой реки, и мне придётся строить верфь и речной порт, чтобы до него добраться. – И давно они так?

– С тех пор, как вдвоем пытались Opus Magnum[76] провести, – усмехнулся Фабрис. – Уж не знаю, что у них пошло не так, но с тех самых пор один стал Кривым, а другой – Косым. И каждый винит в неудаче другого.

В это время из крытой телеги вытащили стрелка. Тот стонал и матерился сквозь зубы. Как выяснилось, из шести выпущенных стрел в цель попала только одна, что с более чем сотни метров по невидимой цели из охотничьих луков было неплохим достижением.

Я приказал Пьену заняться им, но не проявлять излишнего усердия, а сам двинулся к валяющемуся без сознания мужику в доспехах. Поскольку это были единственные доспехи в банде, можно было предположить, что именно он и был главарём данного незаконного вооружённого формирования.

Разумеется, носитель доспеха не проявил ни малейшего желания «встать за други своя» и попытался скрыться с поля боя одним из первых. Но тут напяленные им доспехи сыграли против него. Слишком уж он был заметен в толпе убегающих. Так что феечки поймали его корнями и удерживали до тех пор, пока до него не добрался Фабрис и не отоварил кулаком по голове.

Пока я принимал клятву нового бойца моего отряда, еретики даже без приказа связали предполагаемому главарю банды руки и ноги. Однако в себя он так и не пришёл.

– Н-да… – произнёс я, убедившись, что лежащий не симулирует, а в самом деле без сознания. – Фабрис, ты чем его треснул?

– Кулаком, – спокойно ответил оборотень.

– В следующий раз лучше бей дубиной, а то так и убить можно, – повторил я старую, но, возможно, ещё не известную в этом мире шутку.

Пока охранявший пленника еретик бегал за водой к Орбаковке, я объяснил Фабрису, как собираюсь допрашивать захваченного. Конечно, если он силён духом, то моя затея провалится, и тогда придётся переходить к «походно-полевому потрошению». Однако в морально-волевых качествах разбойника я сильно сомневался.

Когда на голову пребывающего в глубоком обмороке разбойника вылили ведро ледяной воды, он попытался вскочить и разразился потоком ругательств, когда у него не получилось. Я прислушался… Однако ругался разбойник глупо и грубо, постоянно повторяясь. Видимо, его недоразвитому интеллекту оказались не по плечу сложносочинённые конструкции, так что он, как заведённый, повторял одни и те же слова, даже не пытаясь их разнообразить.

– Молчать! – пихнул я ногой «птицу-говоруна», которая, как известно «отличается умом и сообразительностью».

– Ах ты… – и снова бесконечные повторы, не содержащие ничего любопытного.

– Господин, – вырос за моим плечом Ставр, – отдайте его мне! Когда я служил в егерях у господина князя, мне случалось допрашивать… У меня и не такие пташки пели!

Это вмешательство мной не предполагалось… но, пожалуй, было даже к лучшему.

– Увы, Ставр, – с сожалением вздохнул я, – если бы ты сказал, что умеешь допрашивать, чуть раньше… Но сейчас я уже обещал отдать его Фабрису. Разумеется, если он не захочет облегчить свою грешную душу исповедью.

– А он не захочет! – Оборотень зевнул, звучно лязгнув клыками. – Да и что он может знать? К тому же, глянь, он в доспехах! А значит, уже почти рыцарь! Он продержится долго, когда я буду его пожирать заживо, и даст много Силы!

– Я… – Над дорогой поплыл запах, отчётливо свидетельствующий о всей глубине стойкости и твёрдости духа данного разбойника. – Н-н-н-е…

– Вот видите, – усмехнулся Фабрис. – Он не будет говорить. Так что, как договорились, он – мой!

Заинтересованный взгляд оборотня чуть было не отправил разбойника обратно в обморок. Однако, видимо, инстинкт самосохранения взял верх.

– Я всё скажу!!! – завопил разбойник.

– Отлично, – усмехнулся я. – Сначала скажи: кто главный в вашей шайке?

Допрашиваемый задумался, его глаза забегали и на мгновение остановились на порванном медведем разбойнике.

– Вот… Ух!!!

Кулак Фабриса врезался пленному в солнечное сплетение.

– Видите, милорд, – сказал оборотень, – он ещё заговорить толком не успел, а уже врёт! Отдайте его лучше мне! Всё пользы больше будет.

– Не надо!!! – От вопля разбойника содрогнулись придорожные вязы. – Не отдавайте меня им! Я! Я главный!

– Был, – уточнил я.

– Что-ох! – Разбойник открыл было рот и получил очередной удар.

– Разеваешь рот только тогда, когда тебя спрашивают! – прокомментировал Фабрис.

– Был главным, – повторил я. – Теперь твоей шайки больше не существует, и главарь им без надобности. Ставр, Фабрис, расспросите его. Сколько всего народу в шайке, где награбленное прятали, кому сбывали… Ну, вы лучше меня разбираетесь. А станет врать или запираться, вы знаете, что делать.

Два лучших бойца моей армии дружно кивнули. Я же отошёл туда, где Пьен лечил раненого стрелка.

– Учитель, – поднял голову аппрентис. – Это…

– Вижу, – прервал его я.

В характеристиках пленника значилось:

«Имя: Бетани.

Пол: Ж.

Класс: Еретик».

Я опустился на колено и потрепал разбойницу по щеке, вызвав недоумённые взгляды стороживших её охранников.

– И что же такая миленькая девчонка делает среди разбойников?

Пленница рванулась. В её руке блеснул короткий нож, который она направила было себе в горло. Но Пьен недрогнувшей рукой нажал на только что перебинтованную рану, и девушка со стоном повалилась обратно, выронив нож, который сразу подобрал один из охранников.

– Обыскать! – приказал я во избежание повторения подобных эксцессов.

Один из охранников двинулся вперёд с сальной улыбочкой. Но я покачал головой.

– Фрося?

– Я сделаю, го… милорд! – отозвалась моя любовница.

Фрося смотала с пленённой девицы бинт, которым та перетянула грудь, чтобы быть больше похожей на парня, прошлась по штанам, подчеркнув бёдра… В общем, к тому моменту, когда она закончила обыск, у меня сформировалось отчётливое желание отвести Фросю в сторонку и пообщаться с ней более… предметно. Как о правильном проведении обыска, так и на некоторые другие, столь же животрепещущие темы.

– Я всё равно не стану шлюхой! – выкрикнула Бетани, злобно плюнув в мою сторону.

– Фрося, – тяжело вздохнул я и поинтересовался: – Вот ответь мне: всплеск заболеваемости манией величия – это местная особенность домена? Или это вообще характерно для всего мира?

– Манией величия? – не поняла Фрося.

– Вот уже вторая встреченная нами девушка твёрдо уверена, что ради её неземных прелестей я откажусь от собственных целей, наплюю на свои принципы и кинусь её насиловать. И это при том, что фигура вида «надену штаны – перепутают с мальчиком», волосы обрезаны, лицо… хм…

Признаться, я несколько… скажем так, сгущал краски. Девчонка была вполне привлекательна. Зато я отчётливо видел, как загораются звёздочки в глазах Фроси, и этого, в принципе, было достаточно. Бетани же злобно сверкнула на меня глазами, но промолчала. Но высказался Фабрис, отвернувшись от бывшего главаря:

– Милорд, боюсь, что у неумирающих, таких, как вы, уже сложилась некоторая… репутация, которую упорно разносят слухи.

– Это что же за репутация? – заинтересовался я.

– Ну… – замялся оборотень. – Ходят слухи, что вы чрезвычайно… любвеобильны и… как это… креативны, вот!

– Иными словами, – больше для себя, чем для кого-то ещё, перевёл я с вежливого на всеобщий, – развратник, пренебрегающий традициями и обычаями. Так?

Фабрис вздохнул и отвел взгляд. Я усмехнулся. Бороться с гидрой общественного мнения у меня не было ни сил, ни желания. А если честно, то и намерения. В конце концов, я уже начал собирать себе небольшой гарем, и было у меня смутное предчувствие, что на числе «два» я не остановлюсь. Да и насчёт «традиций и обычаев»… Их я точно буду соблюдать только в той мере, в которой они мне выгодны.

Так что вместо того, чтобы огорчаться, я привлёк к себе Фросю, и её сладкими обветренными губами закусил горьковатый привкус слов Фабриса. Чувствовать, как девушка расслабляется и обмякает в моих руках, зная, что при желании она легко вырвется, было невыразимо приятно.

«Ваши отношения с еретиками, оборотнями и тенями улучшены. Текущий статус – уважение».

Оторваться от поцелуя мне было не слишком легко, но я всё-таки сделал это – дела, к сожалению, не ждали – и бросил грозный взгляд на еретиков, которые вместо того, чтобы обыскивать подвергшийся нападению караван (который я совершенно не собирался доставлять по назначению в непокорный Ветровск), собрались любоваться тем, как я целую одну из них. Взгляд помог: ребятки задёргались. Пока же они разбирались с доставшейся добычей, я обратился к «Удалённому управлению» и вызвал Фому, Роберта и ещё десяток отступников для того, чтобы довести караван в замок. Учитывая, что сам я с отрядом проходил этим маршрутом неоднократно, был некий серьёзно отличный от нуля шанс, что дойдут благополучно. Тем более что разбойники – не морские птицы, птичьими базарами не селятся. Так что, скорее всего, единственную шайку в ближайших окрестностях я как раз и собираюсь добить.

Я собрал отряд и, оставив девушку-копейшицу, двух парней покрепче и ещё приходящего в себя после ранений, полученных в неравной схватке, Ставра сторожить добычу и пленников, двинулся к тому месту, где Ариса наблюдала за экстренной подготовкой шайки к бегству. Подготовка протекала… в напряжённой атмосфере. Разбойники ссорились между собой, подозревая друг друга в намерении украсть большую, чем положено, долю добычи. Разумеется, сборов это ни в коей мере не ускоряло. Так что, когда мои бойцы вышли на поляну перед пещерой, чем-то напоминающей логово ездовых волков, никто из разбойников лагеря ещё не покинул.

Медведю оставалось пребывать в этом мире ещё где-то около пяти минут, так что я со спокойной душой бросил его в атаку на самого здорового из разбойников, увлечённо доказывающего остальным, что «поскольку Бугай сдох, то он, Тур, – новый главарь, а потому именно он понесёт общак, а остальные обломаются». Разумеется, такая позиция не могла не встретить… скажем так, «некоторого непонимания» у остальных разбойников, настаивающих на том, чтобы поделить немедля «кто сколько унесет». Впрочем, у меня был свой взгляд на этот вопрос и делиться своим золотом с этими бомжами я не собирался.

Разбойники так увлеклись обсуждением спорного вопроса, что приближение мишки заметили только тогда, когда тот оторвал Туру голову. Впрочем, сильно подозреваю, что Туром данный представитель полорогих парнокопытных называл себя исключительно сам, а все остальные именовали его не иначе, как Быком, если не Волом.

Однако разбойнички отнюдь не бросились врассыпную. Видимо, за общак они собирались драться куда серьёзнее, чем за своих собратьев. Впрочем, меня это более чем устраивало. Так что, когда еретики и оборотень вышли из-под прикрытия леса, ещё двое разбойников отправились к своему разбойничьему богу, но остальные остервенело атаковали медведя и даже сумели нанести ему болезненные, хотя и далёкие от того, чтобы стать опасными, раны. Так что с нашего плана медведь исчезал с ясно различимым облегчением.

Впрочем, разбойникам уменьшение количества нападавших помочь уже не могло. Мои запасы маны позволяли призвать ещё одного. Но я пока не собирался этого делать, полагая, что отлично справлюсь и так. Думаю, мой отряд пройдётся по банде, как утюг по мятой ткани: с лёгким шипением и парком. Так что тратить зря ману, оставаясь без резерва на крайний случай, я не буду, хотя и держал заклинание «Призыв» наготове. В конце концов, одна еретичка в банде уже обнаружилась. А где один еретик, там и второй, а то и третий…

Очередной залп моих стрелков заставил меня вздохнуть. Хотя расстояние было меньше, а цели – ясно видимы, попала опять лишь одна стрела. Похоже, то попадание, что вывело из строя Бетани, было случайностью… возможно, проявлением «Удачи».

Обрадованные исчезновением медведя, разбойники рванулись вперёд, с криками потрясая своим дрекольем. Наверное, они приписали этот успех своим усилиям. Что ж, как я уже сказал, меня это устраивало. Лучше перебить их здесь, чем гоняться за ними по лесу и окрестным хуторам.

По подбегающим разбойникам ударил залп, на этот раз выбивший троих. Ещё двое повисли на копьях еретичек-охотниц. Шестой же сумел, извернувшись, отвести удар Фроси и прорваться ближе… где и налетел на «Стрелу Хаоса», положившую его на месте.

Бой продолжался недолго. Ослеплённые блеском золота, ускользающего прямо из рук, разбойники слишком поздно заметили, что их количество уже сравнялось с количеством еретиков. Когда же это понимание дошло до самых тупых, они попытались сбежать. Вот только я собирался доказать этим вчерашним крестьянам, что «самое глупое, что только может сделать солдат на поле боя, – это попытаться его покинуть». По бегущим хлестнул очередной залп, причём, наряду со стрелами материальными, бегущих догоняли и «Стрелы Хаоса», наколдованные феечками. Так что, не успев сделать даже нескольких шагов, огрызки банды лишились ещё почти половины оставшегося количества. А за остальными рванули в погоню бойцы ближнего боя. Так что вскоре всё было закончено.

После тщательного маро… то есть сбора трофеев, замок Азир и я, как его владелец, стали богаче ещё на 1735 монет, составлявших как общак банды, так и личные капиталы отдельных бандитов.

В пещере, служившей разбойничьим логовом, обнаружились трое парней в колодках и семь девушек, которых разбойники, по всей видимости, использовали… по прямому назначению. О последнем красноречиво говорило состояние их одежды, а точнее, отсутствие таковой.

Колодки мы, разумеется, сбили, даже не став тратить время на поиски ключей. А вот во что одеть девчонок, оказалось проблемой. Потому что из одежды в «ближнем радиусе» наличествовали только одеяния разбойников. Хотя… Те, которым достались удары не оружием, а магии, вполне могут и поделиться своей одёжкой. В конце концов, покойникам одежда ни к чему. А то, что не по размеру, это, по сути, мелочи. Главное, довести их до замка, а там что-нибудь придумаем.

Пока же девушки одевались, механически выполняя указания охотниц и лучниц, парни под бдительным присмотром Фабриса вытаскивали из пещеры тяжёлые мешки.

– Что там? – спросил я у оборотня.

– Сера, – ответил тот. – 9 мер.

– Откуда? – удивился я.

– Грабанули возчика, который двухнедельную выработку шахты вёз в Ветровск.

– Двухнедельную выработку? – удивился я. – И всего 9 мер?

– Эти придурки, – скривился Фабрис, – 5 мешков распороли и рассыпали. Думали, что там что-то спрятано. Возчика насмерть запытали, всё хотели узнать, что такого ценного он везёт. Когда же убедились, что в мешках только сера и ничего больше, попытались продать своему скупщику. Но тот их послал.

– Почему? – удивился я: сера была достаточно ходовым товаром, чтобы не вызывать трудностей при реализации.

– Цену сбить хотел, – уверенно ответил Фабрис.

Я кивнул.

В принципе, брать тут больше было нечего. Всю добычу банда быстро продавала и пропивала. Скомандовав выдвижение, я задумался, глядя на вход пещеры. В мои дальнейшие планы на сегодня входило посещение хутора Каменный, само название которого намекало, что где-то неподалеку каменоломня и обиталище Федьки Кривого, алхимика, устроившегося неподалеку от замка. Я, признаться, надеялся, что имеющихся у меня сил хватит, чтобы обеспечить заинтересованное внимание последнего персонажа при переговорах. Но с таким обозом…

Я ещё раз посмотрел на вытащенных из логова разбойников девушек. Они шли, куда приказано, делали, что им скажут, и не более того. Не получив очередного приказа, девушки застывали безвольными куклами. Я не был уверен, что их состояние обратимо… но даже так они были слишком ценным приобретением, да и просто бросить их в беде… это мне не нравилось. В отличие от идеи их как-нибудь приспособить к делу. В конце концов, будь они совсем уж ни к чему не пригодны, разбойники от них избавились бы.

«Получено задание: „Судьба логова”. Логово разбойников захвачено и разорено вами. Теперь вы можете решить его дальнейшую судьбу. Вы можете:

– уничтожить логово (улучшение репутации с местными жителями, ухудшение репутации с Гильдией воров, опыт);

– сохранить логово, и тогда через неделю в нём обоснуется новая банда».

Я вздохнул. С одной стороны, нетронутое логово стало бы бесконечным источником халявной прокачки. Но с другой… Дорога – объект стратегический, и допустить присутствие возле неё разбойников не в моих интересах. Так что…

– Уничтожить!

С тихим шорохом склон осел, скрыв всякие следы наличия тут бандитского логова.

Убедившись, что банда больше не потревожит мои транспортные магистрали, я повернулся к Бетани, которую волок за собой на верёвке Фабрис.

– И что мне с тобой делать? – вздохнул я.

Убивать девчонку как-то не хотелось. Но и отпускать было бы… неправильно. Да и как стрелок она проявила себя неплохо. Но доверять ей оружие не стоило. Такая вот задача.

– Отдайте её мне, – усмехнулся Фабрис, разглядывая девушку, одеть которую никто так и не удосужился, весьма… заинтересованным взглядом. – Она – мягонькая… Да и на случай ранения запас мяса для регенерации лишним не будет!

Бетани вздрогнула, но попыталась сделать вид, что это её не касается.

– Милорд, – вмешалась Фрося, – рядом с покоями госпожи видящей есть каморка… Давайте её туда засунем, пусть поживет пока, подумает о своём положении. Может, решит всё-таки принять присягу. Ну а если видящая решит, что присяга её ложна и держать слово она не собирается, что ж – запас мяса для регенерации оборотня.

Я кивнул. Подобное решение меня устраивало. Прокормление одной не слишком… массивной девчонки вряд ли напряжёт мой бюджет. Так что пусть посидит, подумает…

Телеги, везущие добычу в замок, мы нагнали отнюдь не скоро. Хотя волы, их влекущие, отличались обычным для этих существ пофигизмом, но и спасённые девушки также не показывали высоких достижений в скоростной ходьбе. Бетани же, попытавшуюся удрать, и вовсе пришлось упаковать на манер колбасы, заткнув кляпом, так как её мнение обо всём происходящем было глубоко нецензурным, и тащить на руках, точнее, на плече оборотня. Фабрис не возражал, однако, когда мы догнали-таки телеги, сбросил свою ношу в одну из них с заметным облегчением.

– Ёрзала, – буркнул он в ответ на мой вопросительный взгляд.

– Господин… – Ко мне подошёл парень, вытащенный из колодок, проигнорировав настороженно-злобный взгляд оборотня. – Пожалуйста, позвольте мне быть с Маришкой.

– Это кто?

– Она. – Парень со вздохом указал рукой на одну из девушек, бредущих по дороге, «потому что им так сказано».

– Ты хорошо понимаешь, что с ней не позабавился лишь тот из шайки разбойников, кто этого не хотел? – воткнул я в парня твёрдый взгляд, заодно уточняя его характеристики.

Ну что сказать… Интеллект существенно выше, чем «в среднем по больнице», то есть среди первого ранга. Да и сила магии – 5. В принципе, неплохой кандидат в колдуны, хотя и стоящий в очереди после феечек. Пусть у меня сейчас и нет палаты лестниц, но она обязательно будет.

– Понимаю, – сокрушённо кивнул он. – Это моя вина. Я не сумел её защитить. Как я могу отказаться от неё?!

– И ты понимаешь, что есть большой шанс, что её не сможем вылечить и она навсегда останется… такой? – спросил я.

– Понимаю… – тяжело вздохнул он. – Но и это тоже моя вина. Как я могу её бросить?!

– Хорошо, – кивнул я. – Значит, как доберёмся до замка, строишь дом и забираешь в него свою девчонку. А как только будет построен храм Ветров, вы обвенчаетесь.

– Господин… – Парень упал на колено. – Я, Мишка Тугоухий, клянусь служить вам верно и преданно!

– В самом деле плохо слышишь? – уточнил я.

– Нет, – помотал головой Мишка. – Просто иногда задумываюсь и не обращаю внимания на то, что ко мне обращаются. Вот и прозвали Тугоухим.

– Задумываться – это хорошо. Это полезно, – улыбнулся я, принимая клятву и в очередной раз наблюдая превращение «крестьянина» в «отступника». Впрочем, если он сумеет дожить, то это будет не последнее чудесное превращение в его жизни.

Нагнав обоз, я уточнил размеры добычи, собранной моими трофейщиками. Оказалось, что в Ветровск везли семь комплектов брони, семь флаконов с ртутью и семь мер самоцветов. К тому же у главного в караване нашёлся кошелёк с 3000 золотых монет и хороший полный латный доспех, но, увы, пригодный только для дварфа. Пожалуй, его даже продавать не стоит, но следует, как представится возможность, вернуть родичам. Родством эта раса славится, так что возвращение на родину доспехов одного из них может дать некие преимущества на переговорах. Что же до того, что они будут незначительные, так ведь практически любые победы складываются из таких вот «незначительных преимуществ», сумма которых вполне может обернуться «подавляющим превосходством».

К тому времени, когда мы добрались до замка, солнце уже начинало клониться к закату. Как только я пересёк границу, отмеченную развалинами внешней стены, мне упало системное сообщение, что «Хутор Азирразросся, получив статус деревни. Для превращения в село следует возвести храм в честь принципала вашего культа». Как выяснилось, несколько семей из Ветровска, устав скрываться и изображать «верных прихожан Церкви Света», напуганные присутствием в домене инквизитора, поспешили перебраться под мою руку. Видимо, сработало повышение репутации с местным населением.

Проследив, чтобы добыча была сгружена на склад, а пленники устроены подобающим образом, я отправился посетить видящую. Как выяснилось, видящая устроилась со вкусом. Её покои были заплетены растительностью в эльфийском стиле и украшены, по всей видимости, так, как и подобает украшать покои родственницы, пусть и дальней, самого князя эльфов.

– Проблемы? – поинтересовалась она, когда я постучался.

– Не то чтобы совсем уж проблемы… – покачал я головой. – Скорее, задача.

– Какая? – заинтересовалась видящая.

Я сделал вывод, что или её предвидение не абсолютно, или требует проведения некоего ритуала, затратного как по времени, так и по силам.

– И то, и другое, – улыбнулась видящая, даже не скрывая, что читает мои мысли.

Может, у кого-то это и вызвало бы страх за свои тайны, но, полагаю, в моём сознании видящая сейчас смогла бы прочитать только одну мысль: «Я тоже так хочу».

– Не получится, – озвучила видящая то, о чём я и так догадывался. – Для проникновения в чужое сознание нужна магия Разума. Зато кое-каким приёмам защиты своего разума я могу научить… Увы, не раньше, чем будет возведена башня оракулов. Для обучения потребуются соответствующим образом оборудованные классы.

– Спасибо, – улыбнулся я, получив очередной стимул построить башню поскорее. Просто любопытно, чему ещё может обучить видящая? – Но всё-таки давай вернёмся от планов на будущее к текущим проблемам.

– Слушаю, – кивнула Реалуэ.

– Знаете ли вы о ритуале, который прервала Мать эльфов? – Не то чтобы я сомневался в ответе, но задать вопрос требовалось из вежливости.

– Разумеется, – усмехнулась видящая. – Интересный ритуал, и если у тебя возникнет желание провести его до конца, я, пожалуй, подскажу кое-какие интересные идеи.

– Уже возникло, – скривился я.

– Человек… – вопросом это не было, и мне оставалось только кивнуть. – Слова ты тогда подобрал правильные… И это могло сработать даже в таком виде. Недаром Мать поспешила вмешаться. Но всё-таки лучше пентаграммку начертить и, пожалуй…

– Об этом можно подумать потом. Он никуда не денется, – покачал я головой. – А вот как помочь его жертвам? Ведь на божественное чудо рассчитывать не приходится.

– На божественное, пожалуй, нет, – задумчиво кивнула Реалуэ. – Но работа мага и заключается в том, чтобы творить чудеса. Конечно, легче было бы, если бы у жертв были любящие близкие…

– По крайней мере у одной есть, – сообщил я.

– Это хорошо. Значит, с неё и начнём.

Выйдя из донжона, мы с видящей отправились туда, куда определили на постой жертв разбойников.

– Михаил, – позвал я своего нового вассала. Однако ответил он не с первого раза. Мне даже стало интересно: это он опять «ушёл в себя» или же настолько не привык к полной форме своего имени применительно к себе самому, что просто не понял, к кому я обращаюсь?

– Господин… простите, я… – грохнулся он на колени, когда осознал, кого попытался проигнорировать.

– Госпожа видящая согласилась помочь в твоей беде, – не стал я заострять внимание на несущественном. – Приведи её.

– Господин!!! – Михаил чуть было не грохнулся в обморок, но устоял.

Когда он вывел Маришку, я поморщился. Девушка шла как марионетка. Скажешь «иди» – идёт, скажешь «садись» – сядет, скажешь «раздвинь ноги» – раздвинет. Когда видишь такое, с тем, кто довёл человека до такого, хочется проделать что-то противоестественное.

– Кай… – Видящая задумалась. – Я же могу так тебя называть?

– Конечно, – согласился я.

– Я открою Путь, Михал будет ключом и якорем. Но сражаться с безумием придётся тебе. Оно будет сильно, почти непобедимо… и, если поверишь в собственную смерть, – погибнешь. Рискнёшь ли ты вступить на эту тропу?

– Рискну, – твёрдо ответил я.

В конце концов, в отличие от местных жителей, я рискую разве что возрождением.

– Тогда я начинаю. Михал, возьми её за руки. И не отпускай! Ни за что не отпускай! Отпустишь – и ей некуда будет возвращаться.

Напевая какой-то странный речитатив, видящая положила одну руку на лоб девушки, а другой коснулась меня. И я шагнул в чужое безумие.

Тишина и туман, вот что встретило меня в надломленном сознании девушки. И желание спрятаться, спастись, скрыться…

Однако подозреваю, что необходимость найти девушку, сбежавшую от мира в это серое безумие, далеко не единственная сложность вставшей передо мной задачи. Иначе видящая не предупреждала бы о том, что «поверишь в собственную смерть – умрёшь». Но о последнем думать пока ещё рано. Сначала нужно найти ту, что скрылась в этом тумане.

Это место, которое не место, не является реальностью даже по меркам игры, так что и я тут не связан условностями игровой магии. Я могу всё, что могу себе представить. И я вытягиваю вперёд левую руку ладонью вниз. Зелёная молния выстрелила от моей груди и свернулась в шарик под моей ладонью. Надеюсь, в этом тумане не рыщет пария[77], которого невозможно обнаружить таким способом.

Невидимая волна психической Силы разлетелась во все стороны от меня. Где-то в глубине души я даже восхитился тем, какие ресурсы были выброшены на ветер в попытке смоделировать это…поскольку осей, относительно которых распространялась волна, было однозначно больше трёх.

Почуяв присутствие двух центров мыслительной активности, я поднял правую руку и мимоходом подивился тому, что короткая палка, которая постэффектом заклинания была превращена в малый крозиус, сейчас стала полноценным Посохом Света[78]. На мгновение меня охватило желание как-нибудь выяснить: а как же сейчас выгляжу я сам? Но в данный момент это было несущественно, хотя вариантов имелось не так уж много.

Повторив поисковый импульс, я убедился, что один из центров мыслительной активности сместился ко мне, а второй поспешно удалялся. И я двинулся навстречу тому, который был более агрессивен, предположив, что без его уничтожения вывести девчонку из этого тумана я просто не смогу.

Время под ногами свернулось в дорогу, вымощенную жёлтым кирпичом. Интересно, в какой степени видимая мной картинка – результат моделирования, и в какой – продукт моего воображения? Ведь правило «позволить человеку самому достроить реальность» в конструировании виртуальной реальности столь же непреложно, как и требование избегать «зловещей долины»[79].

Я шагал вперёд… или это дорога под моими ногами смещалась куда-то мне за спину. Туман из равномерно-серого стал неоднородным. Тёмные полосы, медленно изгибаясь, складывались в незнакомые мне знаки, в которых лишь изредка проступали известные мне символы.

Очередной импульс принёс мне знание о том, что агрессивная сущность здешнего безумия находится у меня за спиной. Я попытался развернуться… но не успел. Вернее, развернуться как раз успел, а вот сделать что-либо ещё – уже нет. Тяжёлый клинок ударил меня в грудь, одним ударом пробив насквозь.

Захлестнувшая меня боль была явно сильнее, чем допустимая по закону. Видимо, в здешнем безумии не только я был свободен от ограничений.

Выступившая из тумана фигура чем-то напоминала пленённого главаря разбойников. Но отличалась от него, как смилодон[80] от помоечного кота. Фигура «разбойника» непропорционально бугрилась мышцами, лицо было искажено выпирающими из-под верхней губы клыками, придававшими ему сходство с орком, а в руках чудовища сверкал двуручный меч, на который главарь банды не смог бы заработать, даже продав всю свою шайку в рабство.

– Ха-ха-ха!!! – рассмеялся формирующийся демон громовым раскатом. – Думал, сможешь поймать меня здесь, как и там? А вот тебе!!! – И он показал мне неприличный жест. – Я всё равно найду эту девку и трахну её, как бы она ни пряталась в этом проклятом тумане и какие бы защитнички сюда ни пожаловали! А потом вернусь!

– Луна… на… воде… – протолкнул я слова через заполнившую горло кровь.

Демон удивлённо посмотрел на меня и… провалился вперёд, когда меч перестал испытывать какое-либо сопротивление.

– Ничто не истинно! – Следующая фраза далась мне уже легче, и я шагнул назад и в сторону. – Всё дозволено!

Посох Света взлетел, оставляя за собой светящийся след, и вывел запомнившийся мне кандзи «осорэ» (страх). Я шагнул вперёд и влево, по дуге обходя застывшую в ужасе нерождённую тварь. Во всех смыслах нерождённую. Она ещё не успела полностью сформироваться, не смогла отделиться от материального мира и всё ещё сохраняла облик основы. А значит, была уязвима.

Я снова шагнул вперёд, взмахнул левой рукой… и рассекающий реальность взвыл от удовольствия, слизнув с себя призрачную кровь того-чего-ещё-нет. Нет. И уже никогда не будет.

Нерождённая тварь преодолела паралич и, объятая ужасом, кинулась бежать, оставляя багровые следы призрачной крови на золоте дороги. В тишине серебристого тумана я вновь расслышал шёпот Изменчивых ветров и позвал того из них, кто нёс в себе императорский пурпур. Всё ещё висевший в воздухе знак полыхнул алым, потом блеснул синевой, и смесь этих цветов загорелась знаком Гибели-и-Возрождения.

Знак опрокинулся, повиснув над дорогой, и я запрыгнул на него. Теперь, когда враг был ранен и рассекающий реальность почувствовал вкус его крови, я уже не боялся потерять его в тумане. Я гнался за ним так же, как и он гонялся в этой злой тишине за беззащитной девчонкой. Победа в реальности отразилась и победой в безумии. Моя воля превзошла его. Ведь как бы напыщенно тварь ни говорила, но какой-то частью она по-прежнему оставалась пленённым вожаком разбойников и боялась меня, его победителя. А потому не могла победить. У неё был только один путь: заставить меня поверить, что я проиграл, что я мёртв. Но видящая перекрыла этот путь, и теперь в шёпотах Изменчивых ветров, в сиянии страха я неотвратимо догонял врага. Я гнал его, как добычу, наращивая ужас, что не давал ему обернуться и хотя бы попробовать принять бой.

– Всё – прах! – выплеснулся шелестящим шёпотом азарт погони.

И враг споткнулся буквально на ровном месте. Споткнулся, потерял равновесие, несколько раз взмахнул руками, пытаясь восстановить его, и источающий пурпурное сияние знак придавил его к покрасневшей дороге.

– Я ещё вернусь! – прохрипела тварь, тщетно пытаясь освободиться.

– И мы ещё встретимся, – согласился я, вонзая ему в горло ритуальный клинок.

ИнтерлюдияКОНТОРА

– Товарищ полковник! – в кабинет Василия Ивановича Ревова влетел высокий парень с погонами лейтенанта.

– Докладывайте, лейтенант, – бросил полковник.

– Сегодня в 16.00 капсула Объекта подала сигнал о том, что у него остановилось сердце. Были начаты реанимационные мероприятия, но почему-то не было прервано подключение к игре, как это делается в подобных случаях. Я уже собирался отправить наших медиков, когда…

– Жизнедеятельность полностью восстановилась, так? – усмехнулся полковник.

– Да… – растерянно посмотрел на своего начальника наблюдатель.

– Значит, началось. Держись, Вещий. Только держись, – пробормотал полковник себе под нос. – Не вздумай умереть. Сдохнешь – убью!

Конец интерлюдии

Когда я пришёл в себя, оказалось, что я лежу на земле, и видящая держит руку у меня на лбу. Рывком сев, я первым делом проверил то место, куда ударил клинок нерождённой твари. Одежда была цела, хотя и покрыта кровавыми пятнами. Но вот на груди под одеждой обнаружилась тоненькая, будто давно зажившая ниточка шрама.

Я посмотрел на девушку, всё также безучастно сидящую на пороге дома, и перевёл вопросительный взгляд на видящую.

– У тебя получилось, – твёрдо кивнула Реалуэ. – Ты сразился с её страхом и одолел его. Теперь она придёт в себя. Не сразу, но обязательно.

Михаил рухнул на колени.

– Господин…

Я отрицательно покачал головой.

– Не надо. У тебя ещё будет возможность вернуть долг. – Я снова взглянул на видящую. – Госпожа Реалуэ, помнится, вы обещали помочь с ритуалом.

– Тем самым? – уточнила видящая.

– Да, – твёрдо кивнул я. – «Это смерть вторая»[81].

Договорив, я обратил внимание на мигающий значок системного сообщения.

«Получено достижение „Прикоснувшийся к Серым пределам”. Пережив истинную смерть, вы получили некоторые свойства нежити. В частности „Взгляд нежити”: вас теперь сложнее обмануть иллюзиями, и „Благословение Мораны”: низшая неразумная нежить не будет атаковать вас без приказа. Последнее свойство является лично вашим и не распространяется на отряды под вашим командованием».

Я усмехнулся. Обе части достижения были полезны, но… как бы это сказать… ограниченно полезны. Первое… «сложнее» – не значит «невозможно». Так что наверняка найдётся умелец, который это сопротивление сможет преодолеть. А второе – и вовсе… Разве что в бою с нежитью я смогу спокойно управлять отрядом, не отвлекаясь на атаки низших. И то только до тех пор, пока данное безобразие не заметит управляющий нежитью некромант либо же нежить – высшая и разумная и не отдаст соответствующий приказ. Хорошо ещё, что некоторые свойства нежити не включают в себя «снижение морали у живых». Или…

– Госпожа Реалуэ, – обратился я к видящей. – Не могли бы вы немного помочь мне…

– Всё у тебя в порядке, – отмахнулась эльфийка. – Правда, теперь рядом с тобой немного холодно, но это мелочь, к тому же скоро пройдёт. Когда тело забудет о шаге «на ту сторону».

Я поблагодарил видящую, и мы уселись рядком, разбирая тонкости предстоящего ритуала.

Некоторое время мы с видящей посвятили правильному выбору базового алфавита. Реалуэ предлагала кертар[82], объясняя это тем, что знаки придётся рисовать на земле, а рубленые прямые знаки, собранные Даэроном, вырезать было значительно легче, чем извивы символов тенгвара[83]. Но я возражал, просто потому, что кертар слишком уж походил на знакомый мне футарк[84], зато символические значения его знаков слишком уж отличались. И в столь сложном и опасном ритуале это могло привести к непредвиденным последствиям. С этими доводами видящая согласилась, и узор мы стали формировать на основе тенгвара.

Получившийся у нас рисунок слабо напоминал классическую звезду. Да и на что-либо другое он походил весьма отдалённо. Линии Силы извивались сложным узором, дополняя выписанные тяжкие слова. На узоре были отмечены места для размещения жертвы и ещё семи человек.

Главаря привели двое еретиков.

– Я думал было, – начал я, – пригласить тебя в качестве особо почётного гостя на торжественную церемонию повешения. – Главарь дёрнулся… и получил по почкам от одного из конвоиров. – Но общение с этими добрыми девушками убедило меня, что это было бы нерационально. Давайте его сюда, – кивнул я конвоирам, и те затащили пленника на предназначенное ему место, не обратив внимания на его попытки сопротивления.

Колья с ременными петлями, предназначенные для фиксации жертвы, уже были забиты в каменистый грунт, так что вскоре бывший главарь бывшей шайки уже мог только выть и грязно ругаться, не в силах пошевелиться.

Девушек отвели на предназначенные им места. Как и Маришка, они покорно двигались туда, куда их вели. Только когда им приказали положить руки на обнажённую грудь разбойника, одна из них вздрогнула, показав, что каким-то образом ещё осознаёт реальность.

– Знаешь, – усмехнулся я, опускаясь на колено там, где горела восьмиконечная звезда, – если бы ты остался простым разбойником, просто грабил, убивал и насиловал, я не стал бы прибегать к такому. Признаться, мне несколько нехорошо от того, что приходится обращаться к таким средствам.

– Слабак! – прошипел пленник, или, точнее, тварь, спешно догладывавшая его душу в надежде освободиться.

– Помолчи! – Как ни странно, тварь действительно заткнулась. – Я хочу кое-что сказать тому, кто хотел получить Силу и отдал за неё то, что вне его представлений. Ты сам выбрал свой путь и сам прошёл по нему. Всё, что с тобой случилось, – это последствия твоего выбора. Я дам тебе шанс. Последний. Хотя и совершенно не верю, что ты сможешь им воспользоваться.

Я вспомнил, как в безумии Маришки призывал пурпурный ветер. Нет, сейчас вокруг меня было то, что можно было условно обозначить как «реальность» игрового мира, так что отсветы императорского пурпура не осветили лица того, кто так хотел возвыситься, что уже почти необратимо пал. Но в моём сознании шёпот варпа стал отчётливее. Голоса пели о смерти. Я активировал «Искажение», заставив девушек вздрогнуть.

– Я ещё вернусь, – прохрипела тварь, убедившись, что ещё не набрала достаточно силы, чтобы отвергнуть законы, навязанные этому миру. – Мы ещё…

– Увидимся, – подхватил я. – В Лабиринте!

И рассекающий реальность вошёл в грудь разбойнику, пронзив его сердце.

– НЕТ!!! – заорала тварь, питавшаяся чужим отчаянием.

И точно так же закричали шесть бывших пленниц, у каждой из которых сейчас по-живому вырывали куски души, запятнанные прикосновением мерзости.

То, что только что было человеком, стремительно менялось, обнажая истинную сущность твари. Сила разлилась по узору, открывая путь, на который затащило так и не сумевшего сформироваться хищника варпа.

Я протянул руку и прикоснулся к мерцающей синим стене Лабиринта, который, в отличие от дворцов прочих владык, никогда и никем не охранялся и всегда был открыт для любого, кто хотел войти в него. Я улыбнулся тому, насколько точно были смоделированы мои представления о домене принципала моего культа… Или это я сам моделировал их, обманывая самого себя роскошной иллюзией?

Передо мной открылась лазурная нить дороги, по которой бежал человек в потрёпанной крестьянской одежде и переваливалось, тяжело покачиваясь, порождение Хаоса. Оба бегущих стремились уйти из Лабиринта, не замечая, что «нить Ариадны» уводит их всё глубже и глубже, туда, откуда уже нет и не будет возврата. Потому что тот, кто выйдет из Лабиринта, уже ни при каких условиях не будет тем, кто вошёл в него.

Вход, расписанный мерцающими серебряным знаками, манил меня… Но я чувствовал, что сделать шаг за эти ворота преждевременно.

– Но время придёт, – прошептал у меня в сознании множественный голос.

– Время для Инженера Времени! – возгласил я, поднимая к непрерывно меняющимся каменным небесам жалкую палку, которую мне так хотелось называть крозиусом. Сейчас я чувствовал себя удивительно ничтожным перед лицом Сил, которые могли стереть меня в порошок лёгким прикосновением.

Тёмно-синяя звезда, что была мной, схлопнулась, разрывая то, что не было и никогда не будет пространством, совершая это движение в единый миг того, чему уже не стать временем.

– Ты изменился, – прошептала видящая, когда я снова смог видеть и попытался подняться.

– Всё меняется, – согласился я. – Такова воля Повелителя перемен.

Я огляделся. Ни конвоиров, ни девушек, ни Пьена не было рядом. Только я, видящая и груда серого праха, ещё недавно бывшая разбойником, который захотел стать демоном. Я улыбнулся. Я ведь тоже стремлюсь к тому, чтобы превзойти предел. Не является ли эта картина пророчеством того, что ждёт и меня? Кто знает? Пережитое в те секунды, пока умирал разбойник, сильно поколебали мою уверенность в том, что это – всего лишь игра… В конце концов, как уже неоднократно доказано, искины тоже могут испытывать эмоции и даже боль. И с последствиями того, что я совершил сегодня, мне ещё придётся столкнуться.

– Как девушки? – спросил я у видящей, чтобы успокоить не вовремя проснувшуюся совесть.

– Им лучше, – улыбнулась эльфийка. – Младшая из них даже сумела очнуться от дурмана Забвения. А остальные… Возможно, им удастся вернуться. Возможно – нет. Но ты дал им шанс.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я видящую. – Кстати, не думаю, чтобы простой разбойник смог на голой воле сотворить такое.

«Получено задание: „Демоны ходят среди людей”. Простой разбойник из крестьян оказался на грани превращения в демона. Найдите того или то, что стало причиной этого превращения.

Награда: опыт, артефакт, навык.

Штраф за провал/отказ: вариативно».

Упс! Вариативный штраф… С таким я ещё не сталкивался. И выяснять, что это такое, мне как-то совсем не хочется.

«Получено достижение „Суть Хаоса. Уровень 2”. Вы осознали, что разрушение также есть часть процесса изменения, и для того, чтобы родилось новое, необходимо, чтобы нечто старое пало во прах и было уничтожено. Теперь все заклинания школы Разрушения в магии Хаоса будут даваться вам легче и приносить лучший эффект».

Любопытно. Крайне любопытно. Я открыл книгу магии.

«„Стрела Хаоса”. Дистанционный прямой урон одному противнику. Величина урона варьируется в крайне широких пределах. При попадании разрушает удачу противника, снижая её на 1».

Помнится, раньше ничего такого насчёт «разрушает удачу» не было. Стоит уточнить.

– Юкио, – дёрнулся было я и, только сказав это, осознал, что феечек рядом нет. Насколько же всё-таки я привык, что они всегда где-то рядом…

Я вызвал меню «Командные заклинания» и коснулся сознания феечки:

«Юкио!»

«Слушаю, милорд. – Глава феечек взлетела чуть повыше и сделала изящный книксен, каким-то образом определив, с какой стороны я смотрю на неё.

«Можешь прилететь ко мне?»

«Конечно, милорд!»

И через несколько минут стайка феечек опустилась рядом с нами.

– Как интересно! – расплылась в улыбке Ариса, разглядывая следы проведённого ритуала.

– И пахнет приятно! – повела носиком Сайя.

– Фиолетовым, – откликнулась Акеми.

– Юкио, – прервал я изложение того, каким образом феечки воспринимают окружающую действительность, – расскажи, как ты колдуешь… ну, скажем, «Стрелу Хаоса»?

– Просто тыкаю пальцем в того, в кого хочу ей попасть, и она летит.

М-да… подробно и понятно. Вот они – издержки «магии, что естественна, как дыхание». Придётся звать ещё и Пьена.

Ученик обнаружился обследующим девушек, принимавших участие в ритуале. Переходя от одной к другой, он заглядывал им в глаза, считал пульс…

«Ну, как?» – заинтересовался я.

«Никак, – вздохнул Пьен. – Только мелкая, – кивнул он на ту из девчонок, которая вздрогнула, прикоснувшись к жертве, – подаёт хоть какие-то признаки восприятия действительности. И то…»

«Она обязательно придёт в себя, – вмешалась видящая, непринуждённо влезая в наш диалог. – За остальных не скажу. Им ещё нужно найти путь из тумана, где они прятались. И, что ещё важнее, нужно понять, что этот путь уже стоит искать. А она, – воля эльфийки указала на младшую из девушек, – уже почти нашла себя. Так что пусть ваш ученик покинет девчонок. Их надо разве что покормить и оставить в покое».

Передав Пьену мнение видящей, я позвал его к себе.

Услышав мой вопрос, ученик поднял руку, и в ней оказалась толстая книга.

– Так… «Стрела Хаоса»… Дистанционный урон одному врагу. Всё.

– И никаких дополнений о «повреждении удачи»? – уточнил я.

– Никаких, – помотал головой Пьен.

Ну что ж. Похоже, что и это достижение – личное, что сильно урезает его полезность. Но всё-таки это бонус, а не штраф. А с другой стороны, всё логично. Система посчитала, что я стал лучше разбираться в магии Хаоса, и дала бонус. Ученикам я этого знания не передал, вот у них его и нет. Но как дать это моё понимание искажённым феечкам и Пьену?

– Понятно, – вздохнул я и поднялся. – Тогда собирай отряд. Идём завоевывать источник ртути.

– Еретики, феечки и Ставр с Фабрисом? – уточнил Пьен.

– Да, – кивнул я. – Кстати, волчата там устроились?

Пьен улыбнулся:

– Выкопали себе нору возле стены и там спят… когда не проказничают.

– Проказничают? – заинтересовался я.

– Ага. Недавно утащили окорок и так с ним забавно возились… Такие милахи! И растут не по дням, а по часам! Мне уже по колено!

Учитывая, что, когда мы забрали волчат из логова, они оба помещались у Пьена на ладонях, это и впрямь немалое достижение. Эдак, к началу следующей недели я получу пару бойцов хотя и не полноценного четвёртого, но уверенно выше третьего уровня. И если реакция Пьена показательна, то вполне может быть, что они не будут ронять боевой дух моих войск. Интересно, это потому, что они с нами с такого мелкого возраста? Или книга «Терпимость» так работает?

Отряд собрался буквально через десять минут. Спуск с обрыва к реке и то занял больше времени. А вот подъём был довольно труден. И осыпающаяся опока хорошего настроения не прибавляла.

Уже на самом верху я чуть было не съехал обратно к реке, неудачно ухватившись за пук травы, так и оставшийся в моей руке. Я уже «предвкушал» полёт со всех пяти метров и, мягко говоря, не самое приятное приземление в финале, когда мои плечи рвануло вверх, и я тяжело и неуклюже перевалился через верхнюю кромку обрыва.

– Спасибо, девочки, – улыбнулся я спасшим меня Акеми и Иши.

– Не за что… – Обе феечки потупились и покраснели.

Алхимическая лаборатория представляла собой угрюмую хижину, из трубы которой валил густой дым, периодически менявший цвета. У дверей стояли два железных голема. Их тяжёлые металлические туши возвышались почти на два метра и внушали некоторое почтение своей угловатой массивностью.

– Ставр, – тихо обратился я к тени, который всё-таки рванул с нами, несмотря на возражения Пьена, – если вдруг что, вали хозяина.

– Понял, – спокойно ответил лучник, судя по всему, уже встречавшийся с големами и их хозяевами… в отличие, кстати, от меня.

Убедившись, что все мои бойцы отошли подальше и в случае чего точно не попадут под первый удар, я подошёл к дверям и постучал.

– И хто тама?! – вопросил из-за дверей надтреснутый, дребезжащий голос.

– Кайларн, – назвался я, не упоминая статуса.

– Чаго надоть? – Дверь открылась, и на пороге показался сухой старик. Его левый глаз закрывала чёрная повязка. – Нетути грамуриев. Нетути. Кончилась вся. Ходють и ходють… Девок им подавай… Сами и убалтывайте! А то все мозги в нижнюю голову спустились… Грамурию им подавай, чтоб, значить, девки сами ложились… Нет, чтобы путное чаго заказать… Одной только крови девственницы не напасёшсси… Вся ртуть через них уходить…

– Вот как раз о ртути я и хотел бы поговорить, – хмуро улыбнулся я.

Упоминание о крови девственниц мне не понравилось, хотя я и отдавал себе отчёт, что эту кровь можно получить разными способами и не обязательно выкачивать её всю.

– Чагось? – не понял старик.

– Я – хозяин этих земель, Кайларн…

– Не брехай! Хозяин-то помре! – скривился алхимик.

– То прежний хозяин помер. Но где это видано, чтобы владения без хозяев оставались? Владения всегда чьи-нибудь… – Тут я, конечно, соврал. Вон, владения князя Мешко до сих пор «дикое поле», никак не могут претенденты их поделить. И, вполне вероятно, что так и оставят.

– А! – как будто что-то вспомнил одноглазый. – Так енто ты отряд Самсону покрошил? Что в балке сидели?

Только после уточнения до меня дошло, что «отрядом» Федька Кривой называет ту самую банду, главарь которой недавно отправился исследовать Лабиринт. И это не понравилось мне настолько, что я отвлёкся, набирая в окне «Удалённого управления» команду Ставру, и только потом вернулся к разговору.

– Волков – бил, банду какую-то в балке – укатал, – усмехнулся я. – Отрядов – не бил.

– Tax енто ты, своличь, тута чужих девок загрёб, чужих людишек перебил, мне експеримент испаханил? Кто мине теперя новых девок таскать будет? На опыты?! – развоевался Кривой. – Големы, взять ехо!

«„Дипломатия”: провал. Уговорить алхимика пойти под вашу руку не удалось», – сообщила мне система.

Дождавшись, когда старик закончит произносить команду, я отправил уже набранный приказ тени.

Големы грозно, хотя и заторможенно двинулись вперёд. Сделанные из мягкого и не особо прочного железа, они тем не менее уверенно игнорировали любой колющий урон, снижали наполовину урон от стихийных заклинаний и на 30 % – от заклинаний магии Хаоса, хотя, вроде бы, эти стихии были противоположны. К тому же для своего третьего ранга у них был как бы не самый высокий показатель Силы. Зато ловкость у них была настолько ниже, что можно было бы сказать, что её совсем нет. А интеллект у них и вовсе был такой, что на их уровне низшая неразумная нежить смотрелась титанами мысли поголовно.

– Хватайте его, големчики! Сейчас его в клетку, желе…

Влетевшая в горло Федьки Кривого стрела показала, что приказ «Вали алхимика!!!» Ставр понял и чётко исполнил. Теперь, когда старик, поймавший критический удар от бойца выше его и по рангу, и по уровню, вышел из игры навсегда, осталось уничтожить големов.

Как я уже говорил, без команд мага, доблестно павшего смертью глупых, големы могли только исполнять последнюю команду. Именно поэтому я и дал алхимику её произнести. А то, кто знает, что было приказано охранникам до этого? Может, охранять дом? Или даже охранять самого алхимика? Теперь же они могли только идти вперёд и пытаться схватить меня, что при нашей более чем пятикратной разнице в ловкости смотрелось задачей невыполнимой. Разве что я наломаю косяков.

Конечно, с более высокоранговыми конструктами номер не прошёл бы: те уже способны на более-менее самостоятельные действия. Но вот железные големы и их развитие – стальные такой вещи, как соображалка, были лишены напрочь. Но точно так же они были лишены и страха. И в массовой драке, снабжённые изрядной устойчивостью к повреждениям, имея перед собой такую цель, как плотный строй пехоты, по которому промахнуться трудно при всём желании, големы были очень опасным противником. К тому же после боя часть подбитых и даже уничтоженных големов можно было вернуть в строй. Главное, чтобы было кому их ремонтировать.

Но сейчас все сильные места этих конструктов не имели особого значения, а вот слабости, напротив, выявились очень рельефно.

Бант! – стрела ударила в неуязвимую для колющего урона железную плоть голема.

Я оглянулся посмотреть, кто это бесполезно тратит стрелы, и с удивлением увидел, как Ставр накладывает на тетиву следующую. Если бы такую глупость выкинул кто-то из стрелков-еретиков, я бы уже упомянул многих его родственников, складывая их в затейливые сочетания. Но высокоранговый стрелок не может не понимать, что его выстрел бесполезен. И значит, он видит в этом какой-то смысл.

Я посмотрел на големов и чуть не треснул себя по лбу. Нет, формально урона стрела не нанесла. Но вот застрявший в разошедшейся в движении щели коленного сустава наконечник этот самый сустав практически заклинил. И теперь правый голем отчётливо отставал от левого, тоже не отличающегося избыточной скоростью. Отличная детализация! Даже не ожидал, что подобные трюки вообще возможны!

– Фабрис! – крикнул я оборотню. – Со щитоносцами атакуйте дальнего. Я ближнего пока повожу.

Взмах крозиуса отправил в пострадавшего голема ещё и «Стрелу Хаоса». Но нанесённый урон был смешным, а уменьшение удачи эта груда мятого железа просто отрезистила.

– Феечки! «Стрелы» – в дальнего! Ариса, корнями его!

Корни бездушная железяка рвала… но какое-то время у неё на это уходило. И под ударами «Стрел Хаоса» его здоровье неотвратимо двигалось к нулю.

– Ха! – Добежавший до противника оборотень обрушил тяжёлый удар обухом своего топора на уже пострадавший сустав голема.

Железо смялось, не только обозначив полученный урон, но и окончательно лишив сустав подвижности. Видимо, эта парочка не впервые встречается с големами в качестве противников.

Тут подоспели и еретики. Как я и надеялся, голем, даже еле перемещающийся, продолжал упорно тащиться в мою сторону, не обращая внимания на сыпавшиеся на него удары. Железо сминалось всё сильнее, а полоска жизни над головой противника становилась всё короче.

Но вот очередной тяжёлый «Хек!» оборотня – и у нас остался только один противник. Впрочем, сопротивление он оказал ничуть не больше. Так же пёр вперёд, ко мне, не обращая внимания, что убегаю я от него прогулочным шагом, а его самого со всех сторон окружают враги. Вот только мне трижды пришлось приказать убраться с дороги голема какому-то особенно ретивому еретику, который мог пострадать даже не от ударов железяки, которых она так и не нанесла, ни одного, но исключительно потому, что по нему прошлась бы железная болванка весом далеко за центнер. Убить, может, и не убило бы… но покалечить могло изрядно.

Убийство алхимика и его големов принесло-таки мне уровень. Но часть опыта улетела «в никуда», так как был превышен дневной лимит. Так что по итогам дня у меня ещё раз увеличилась сила магии, да и выбор навыков получился весьма приятный. «Мастер усиления 2», что дало бы продолжительность той же «Удачи» почти в два раза дольше, чем базовая. И «Мастер искажения 1» из магии Хаоса. Уменьшение шанса на потерю заклинаемого объекта и увеличение вероятности получения заклятий именно из этой области было настолько вкусно, что, повздыхав над вторым уровнем «Мастера усиления», я всё-таки выбрал первый уровень «Мастера искажения». Тем более что в кузнице по моим эскизам к завтрашнему дню уже должны были отковать десяток заготовок под крозиус более высокого уровня, чем у меня сейчас. Конечно, это снизит доход от самой кузницы на четверть… но я просто не удержался. Очень уж хочется попробовать, что получится, если наложить «Оружие Хаоса», усиленное постижением «Сути Хаоса» и навыком «Мастер искажения» не на подобранную по дороге ветку, а на подобающую заготовку. Конечно, просто железо – это не адамант, не мифрил и даже не сталь… но думается, что и для более дорогих и ценных материалов ещё придёт время.

Отвлёкшись от мечтаний о новом крозиусе, я приложил кольцо лорда к дверям избушки, громко названной алхимической лабораторией. Развернувшееся над строением лазурное знамя показало, что переход собственности в мои руки произошёл. Системное сообщение довело до моего сведения, что захваченное строение готово поставлять мне 1 меру ртути ежедневно. Признаться, это меня слегка удивило: обычно пустое строение само по себе ничего не производит, и полученная информация означает…

Открыв скрипнувшую дверь, я тут же обнаружил подтверждение своим мыслям: в дальнем углу сеней дрожал, прикидываясь ветошью, щуплый парнишка.

– Эй, ты кто? – спросил я у него.

– Гудим… – вздрогнув, ответил он. – Помощник я… тутошний. Как ртуть надо качать, так Фёдор Истомич завсегда меня ставили. Не любит… не любил, – поправился парнишка, глядя на упавшее внутрь сеней тело со стрелой в горле, – Фёдор Истомич этим заниматься.

– Вот и отлично, – кивнул я. – Теперь будешь то же самое для меня делать. Одну меру в день потянешь? Или ещё кого прислать?

– Потяну. Чё не потянуть? – Сообразив, что никто его убивать не собирается, парнишка явно успокоился. – Мож, када и две выйдет… Но редко… – Тут он понурился: – Фёдор Истомич завсегда после такого меня порол. Потому как если в один день смог две выкрутить, то почему в другой – одна с трудом набегает? А я не знаю, почему!!! Не знаю…

– Вот и хорошо, – кивнул я. – Буду по утрам присылать тебе своих людей. А ты им – отдавать меру ртути. А когда две получится, то и хорошо. Пороть за то, что не всегда две выйдет, не буду, кормёжка и одёжка – на мне. Устраивает? – Парнишка радостно закивал, показывая, что со всем согласен. – Только ты уж девок на опыты не режь и разбойникам местным на потеху не отдавай.

– Да я… да чё б… да никогда! – захлебнулся парнишка. – Жалко мне их было. Через то и получил… – Гудим закатал рукав и продемонстрировал страшный ожог. – Я… я сбёгнуть одной помог, а хозяин уж дюже злой был. И потом завсегда за мной следил. Чё б, значица, вдругорядь у него «матерьял» не хитил.

– Болит? – спросил я у парня, думая позвать Пьена, чтобы попробовал залечить.

– Сейчас нет, – помотал он головой. – Это када хозяин… бывший… варевом своим плеснул, страсть как болело. И два дня я даже одной меры не мог выкрутить. А потом ничё, полегчало. Только када забывюсь и задеваю чаго-нетось…

– Это хорошо, – задумался я. – Позже Пьен тебя посмотрит. Глядишь, и подлечим твою руку. А пока расскажи, что за опыты тут Федька Кривой проводил?

– Не знаю. – Гудим снова съежился. – Фёдор Истомин ищщо покась в Ветровке жил, всё со Степаном Дмитриевичем красен элихсир пытались выделать. А потом, када рассорились оне и мы сюда переехали, Фёдор Истомин ровно и вовсе ума лишился. Всё что-то о немой книге шептал. А я так и не понял. Ведь книги все немые и говорить не умеють[85].

– А книгу ту показать можешь? – заинтересовался я.

– Могу, – вздохнул Гудим. – Фёдор Истомин как раз с книгами теми работал, када вы подошли. Потому и шибко злой был, что вы его от книги оторвали…

Когда мы вошли в горницу, представлявшую собой лабораторию средневекового алхимика, втиснутую в типичный интерьер русской крестьянской избы, Гудим махнул рукой в сторону стола возле окна, забранного, как это ни удивительно среди прочего антуража, настоящим стеклом[86]:

– Вот!

На столе, кроме светца с лучиной, лежали два толстенных тома в кожаном переплёте с железными углами. Я не глядя смахнул их в свой мешок, поскольку предположил, что внимательное прочтение одной из этих книг будет завершением задания «Демоны ходят среди людей»… Ну, или, по крайней мере, первой его части. А это было бы не ко времени. Совсем не ко времени. Лучше завтра с утра почитаю.

– И ишшо… – Гудим вытащил из-под лавки тяжёлый мешок.

В нём обнаружились две меры самоцветов и четыре – кристаллов, видимо, запасы для опытов алхимика. Когда же я пересыпал тускло блеснувшие монеты в свой мешок, выяснилось, что казна домена стала богаче на 1178 монет. Похоже, разбойнички хранили у алхимика какую-то часть своего общака… и знала об этом только нерождённая тварь, иначе главарь под пыткой сдал бы своего подельника, как сдал своих скупщиков в Яблоневом и Красноголовиках.

– Что ж так-то? – усмехнулся я в сторону Гудима. – Оставил бы себе – век горя не знал бы.

– Нет, боярин, – покачал головой внезапно посерьёзневший и будто даже помудревший Гудим. – Тяжкое то золото, злое. В крови всё. Не принесло бы оно мне добра. А ты, боярин, силён. Глядишь, и превозможешь злую судьбу.

Я сплюнул и тихо произнёс начальные слова той истины, которой делится со своими адептами Архитектор судеб:

– There is no fate![87]

Утро началось с тихого шипения мяса в глубокой сковородке. Выбор плова в качестве основного блюда в ущерб более простым в приготовлении пельменям диктовался тем обстоятельством, что однажды приготовленный плов вполне можно было просто разогревать, и сковороды хватало на два-три дня, тогда как пачка пельменей съедалась за один-два раза. Так что из соображений разумной экономии времени и усилий был выбран именно плов.

Пока мясо обжаривалось, а рис замачивался, у меня было время подумать о дальнейших действиях в качестве повелителя домена, а также о сложностях окружающей обстановки.

Для начала имело смысл прикинуть последовательность дальнейшего развития замка. Тот факт, что я забираю с собой в каждый поход практически всю имеющуюся армию, оставляя оборону замка на, по сути, крестьян, мне активно не нравился. Особенно, учитывая тот факт, что единственным оборонительным сооружением в настоящее время можно было назвать только собственно донжон. Он мог укрыть в себе большую часть обитателей замка и деревни, поскольку они были ещё крайне немногочисленны. Но вот строения оставались полностью на милость атакующих. Так что, даже сняв осаду, я, скорее всего, снова получил бы руины и оказался бы отброшен в развитии до начальной позиции. Это диктовало необходимость отклониться от прямого пути к рыцарям Хаоса и одержимым и дать команду на строительство внешнего обвода крепостной стены.

Впрочем, одни сутки не помогут мне запихнуть в первую неделю строительство хотя бы лабиринта теней. Для теней и сумраков луки, которые выдаёт обычная кузница, не подходят, им подавай композитные, которые только мастер лучник делает в соответствующем строении. Сегодня закончат строительство палат вечности, потом – палаты вихрей, а на седьмой день – городскую стену. Строительство храма ветров подходит к завершению, так что новую неделю Азир тогда встретит в статусе полноценного города, что даст ему совершенно другие параметры роста населения и, следовательно, налогооблагаемой базы.

С появлением видящей я ввязался во внутреннюю политику Вечного леса. Соответственно, у меня в настоящий момент появились и… нет, сторонниками я их, пожалуй, называть не буду, но, по крайней мере, разумные, которым в определённой мере выгодны мои достижения. Но одновременно появились и непримиримые противники, причём даже из Дома Серебряного листа, родного Реалуэ. Радует в данной ситуации то, что присутствие видящей в моём замке связывает им руки, поэтому прямого военного вторжения можно не опасаться. На такое не пойдут даже самые отмороженные эльфы. А вот давление непрямое: пошлины на торговлю, вплоть до эмбарго, натравливание немирных соседей и наёмников, подзуживание Империи Света на восстановление контроля над утерянными землями… – вполне вероятно.

От самой Империи на северо-западе меня отделяют несколько доменов «дикого поля» – бывшие владения князя Мешко. Оставшиеся верными павшим хозяевам вассалы князя, хранители, эльфы, как светлые, так и тёмные, и призываемые всеми заинтересованными сторонами чудовища – всё это образовало такую кашу, что скорого визита имперских легионов, пожалуй, ожидать не приходится. Но и торговли на этом направлении тоже никакой не будет.

На юге и юго-западе располагался один из анклавов хранителей Древних. Белая крепость тёмной веры и храм, воины которого сокрушили династию Мешко и отбросили Империю. С учётом фракционных и личных отношений имелся шанс как стать важным торговым и политическим посредником между этим анклавом и Вечным лесом, так и обнаружить свой домен в сердце кровавой схватки если не между фракциями, то между отдельными могущественными владетелями.

Я по умолчанию отношусь к фракции хранителей, и одной из моих целей будет занять в ней высокое положение. Основание нового культа может как помочь мне с этим (отсекая необходимость подчиняться верховным иерархам чужого культа), так и очень помешать, впутывая во вражду и междоусобицу, в своё время помешавшие старым богам отразить натиск Империи и её Церкви.

На востоке и юго-востоке засушливые, выжженные степи постепенно переходили в полупустыни и пустыни. Насколько я понял, в настоящее время они принадлежат Каганату, но на него нешуточно давит пришедшая с северо-востока Орда, если я правильно разобрался в воспоминаниях волчицы. Обе эти фракции враждебны хранителям вообще и мне в частности, так что за их схваткой следует внимательно следить и стараться, не влезая в неё «с головой», помогать той стороне, которая окажется слабее, с целью затянуть конфликт и ослабить обе стороны…

Мясо обрело коричневую корочку, а его запах заставлял рот наполняться слюной. Так что я выложил в сковороду, где готовилось мясо, отдельно обжаренные морковку и лук, высыпал туда же рис и залил горячей водой. Накрыв всё это крышкой, я оставил будущий плов кипеть на медленном огне и вернулся к своим размышлениям.

Подгорный предел, равно как и основные подгорные владения дроу располагаются достаточно далеко от меня. Земли, а точнее, пещеры Подгорного предела имеются в невысоких горах на северо-востоке за лесами эльфов и степями орков. Появление их каравана, разграбленного сперва шайкой разбойников, а потом мной, говорит о том, что какой-то торговый тракт между нами есть, но вряд ли у нас в ближайшее время будут какие-то серьёзные отношения. Особенно если эльфы введут эмбарго, чего я, конечно, постараюсь избежать, но и зарекаться не стоит.

Подземье… Ближайшие их владения – горы довольно далеко на юге, между двумя морями, за которые они отчаянно режутся с Подгорным пределом. Интересы же Подземья на поверхности – это, в основном, грабёж и возможность сделать какую-то пакость светлым сородичам. Так что здесь основная мишень – видящая… или, если сочтут союзником Вечного леса… ну да ладно. Никогда мне эти негроэльфы особо не нравились. Так что захотят воевать – будем воевать. Нет – и Добрый Дедушка с ними. Сам я в Подземье точно не полезу. Нечего мне там делать.

Пенители морей… Надеюсь, если я и увижу этих викингов, то не скоро. Они, конечно, временами спускаются по рекам от своих северных морей, чтобы торговать, наниматься и грабить, но основные пути их миграции проходят западнее.

Инферно и Единение… Об их интересе к данным землям не слышали ни местные жители, ни всезнающая Сеть. Хотя в Диких землях вроде видели и демонов, и насекомых, но были ли то разведчики правителей этих сообществ или просто призванные бойцы, неизвестно. Так что и размышлять о них пока не стоит.

Также и Конфедерация Четырёх стихий с ковеном некромантов если и имеют свои владения неподалёку, то непосредственно со мной не граничат. Хотя и к тем, и к другим у меня нормальное и фракционное, и личное отношение, так что неплохо было бы найти их домены и наладить торговлю как ресурсами, так и знаниями. К тому же население этих сообществ должно быть подвержено влиянию культа Познающего, так что вести среди них миссионерскую деятельность будет гораздо легче, чем пытаться оттягать на себя кусок давно поделённого пирога хранителей или пытаться нести ересь в стройные ряды Империи.

Я поднял крышку со сковороды. Вода уже изрядно выкипела. Так что я проткнул рис на всю глубину ручкой вилки, долил кипятка, закрыл плов и вновь погрузился в размышления.

Если с планами, так сказать, глобальными всё было более-менее понятно, то что делать конкретно сегодня, оставалось под вопросом. И главным был вопрос, как поступить со скупщиками, сданными мне принесённым в жертву главарём шайки. С одной стороны, следовало поднять мораль моих подданных превесёлым зрелищем публичной казни, на что я, как феодальный сеньор, имел полное право, даже не заморачиваясь такой мелочью, как формальное судопроизводство. С другой же… Такой жирный «живец» наверняка не станет сидеть спокойно и будет своим трепыханием привлекать к себе всё новые и новые шайки.

Хм… А ведь у меня есть две задачи и два «живца». И сдаётся мне, одно весьма хорошо делится на другое. Скупщик в Яблоневом поработает живцом под присмотром хитрого, но лояльного старосты, а скупщик в Красноголовиках послужит наглядным примером и средством повышения общего морального уровня.

Вот, значит, и определился сегодняшний маршрут: Яблоневое – пообщаемся со старостой, Красноголовики – посмотрю на ход строительства храма ветров и развлеку простонародье, а заодно пополню бюджет конфискацией, и потом – Каменка, отмеченная у меня на карте феечками. Это название заставляет задуматься. К тому же феечки обозначили рядом с Каменкой белое пятно, в которое они не залетали, так как заметили парящих гарпий. Так что наличие каменоломни где-то в том районе вполне вероятно. Да и гнездовье гарпий само по себе интересная цель. Если получится договориться, будет у меня неплохая лёгкая «пехота» (в кавычках – потому как летающая), превосходящая феечек в качестве разведки хотя бы по той простой причине, что из-за меньшей симпатичности их не так жалко терять. Ну а не получится… (что вполне вероятно – гарпии, насколько я понял, мало склонны к переговорам) – тогда стоит помнить, что гарпии, как сороки, тащат в свои гнёзда всё блестящее. Так что есть неплохие шансы на добычу.

Я снова снял крышку со сковороды. Плов пахнул очень аппетитно. Попробовав рис, я понял, что он уварился как раз в меру. Так что я выключил огонь, положил порцию плова на тарелку и полил соевым соусом. Н-да… Гурманы и пуристы от кулинарии меня проклянут, но мне упорно кажется, что так вкуснее.

Насытившись, я установил сковороду на сенсорную дорожку, которая, когда плов достаточно остынет, переместит его в холодильник, и погрузился в капсулу…

Глаза я открыл в своей спальне под тихое посапывание двух милых носиков. Вечером пришлось выдержать немалую битву, уговаривая девочек улечься спать без ночных рубах. Однако дипломатия – это большая сила, и у меня всё получилось. Так что сейчас я потратил немного драгоценного времени на любование красотой.

К сожалению, времени у меня было не сказать, чтобы много. Пора подниматься и двигаться навстречу новым свершениям.

Заклинательный покой порадовал очередными двумя заклятиями: «Белым огнём», отрядным благословением для оружия из школы «Усиление» белой магии, увеличивающим наносимый урон наполовину по обычным существам и в два раза – по демонам и нежити, и «Расторжением связей» из ветви Разрушения школы Хаоса.

На последнем стоит остановиться поподробнее. Это АоЕ, чья площадь поражения зависела от влитого объёма маны, рвало любые магические связи. То есть призванные существа, если они не смогли отразить заклинание, отправляются обратно туда, откуда были призваны. Нежить выходит из-под контроля и становится обычной нейтральной нежитью, враждебной всему живому. А конструкты тупо продолжают выполнять последний приказ и не воспринимают новые. То есть ведут себя так же, как если бы управляющий ими маг погиб. Эх, было бы у меня вчера это заклятие, глядишь, удалось бы Федьку Кривого захватить живым и как следует расспросить. Но увы…

Хотя… Захватывать живым мага – это всегда тот ещё геморрой. К тому же, в отличие от связи некроманта с нежитью или призывающего с призванными, связь мага с его конструктами может и самопроизвольно восстанавливаться. Так что, ну его на фиг. Помер – и ладно. Как-нибудь разберусь в происходящем и без него. Да и железные големы с их 30-процентной устойчивостью к Хаосу – не лучшая цель для этого заклинания.

Сработало также и моё достижение, основанное на постижении сути Хаоса. Теперь в моём и, увы, только моём исполнении, «Расторжение связей» ещё и било по обеим сторонам разорванной связи, снимая по одному хиту. И если друиду с единственным призванным медведем это не повредит, то некроманту, из-под контроля которого окажется выбит легион[88] скелетов, может стать… нехорошо. Как, впрочем, и демонологу с легионом призванных бесов. Главное, чтобы хватило маны растянуть область поражения на всех, подлежащих действию заклятия, и Силы магии, чтобы противостоять воле установившего связь мага.

Полюбовавшись новыми заклинаниями и поигравшись вариантами их применения, я спустился в тронный зал. Он несколько изменился после возведения новых построек. Теперь за троном и магическим кристаллом располагалась дверь в мой кабинет.

Я заглянул в довольно светлую комнату с окном на юг. Стол, книжный шкаф и уютное кожаное кресло намекали, что в будущем мне придётся проводить здесь достаточно много времени. Кресло оказалось не только удобным, но и полезным. По крайней мере, оно несло в себе полный функционал основного трона, в чём я убедился, отдав приказ о найме всех шести доступных мстителей.

После этого я достал из своей сумки вчерашнюю добычу – книги алхимика и погрузился в чтение.

ИнтерлюдияКОНТОРА

– Да, товарищ генерал, – докладывал своему начальнику полковник Ревов. – Так точно. Первые признаки уже проявились.

– Подставили, значит, парнишку? – Густой тяжёлый голос заставил воздух в просторном светлом кабинете полковника потемнеть.

– Никак нет! – Василий Иванович покраснел от возмущения. – Это была бы даже не подлость, а самая настоящая глупость. Парень всё равно узнал бы о таком, и тогда о его лояльности смешно было бы даже упоминать. Нет, мы просто выбрали несколько вариантов людей, оказавшихся без опоры в нашем мире, и «порекомендовали» им отдохнуть и поправить нервы, обратившись к виртуальным мирам.

– Вы работаете только с одним из предложенных направлений? – уточнил собеседник, чьё изображение на экране отсутствовало.

– Никак нет, – помотал головой Василий Иванович. – Не только «Лендлорды…», задействовано несколько проектов. И, разумеется, в каждом – по несколько возможных агентов. Кто-то да окажется тем, кто нам нужен.

– Но своего парня вы выделяете… – В голосе генерала отчётливо звучала усмешка.

– Разумеется. Самый перспективный из тех, кто ещё не утратил связи с реальным телом.

– Почему? – заинтересовался генерал.

– Хотя бы потому, что прошёл подготовку в наших структурах. – Теперь настала очередь полковника усмехаться в отключённую камеру. – Да и в случае чего, связь с конторой не придётся маскировать: он у нас официально работает. Ну и то, что его мать «соскользнула» – тоже факт… говорящий.

– Если пойдёт так, как вы думаете, статус парня должен быть официально оформлен, – выдал начальник ценное начальственное указание.

– Так точно. Оформим как больничный. Фонды для реабилитации пострадавших у нас имеются.

– И каково его состояние на текущий момент? – заинтересовался куратор проекта.

– За исключением последнего инцидента все показатели говорят об устойчивом улучшении физического и психического состояния. Судя по показаниям медицинских датчиков, он там активно «лечится».

– То есть о том, что фактически уже умер, парень ещё не знает? – уточнил генерал.

– Никак нет. Ещё не знает.

– Почему?

– Он просто не стал просматривать записи медицинской части.

– Логи будете чистить?

– Нет. Записи в полном порядке и показывают именно то, что было. Редактирование не проводилось, и если на то не будет прямого приказа, не будет проведено.

– А если мальчишка испугается? – Для пожилого генерал-лейтенанта все сотрудники в звании ниже подполковника были «мальчишками», и к этому все давно привыкли.

– Значит, прекратим, – твёрдо ответил Василий Иванович. – Но, думаю, даже узнав о случившемся, он всё равно будет продолжать. Такой уж он у нас… упёртый. Да и интерес наш он, думаю, уже вычислил. Всё-таки, хотя он и не «звезда», но и аналитик не из последних.

– Хорошо. Продолжайте.

– Так точно!

Некоторое время полковник отсутствующим взглядом смотрел на экран, где вместо сообщения о завершении сеанса защищённой связи уже вновь светилось личное дело Олега Синицина, «Вещего Олега», одного из подающих надежды аналитиков конторы.

– Держись, парень, – пробормотал полковник. – Только держись. А мы уж поможем… – Василий Иванович помрачнел, – чем сможем.

Конец интерлюдии

В первый раз с тех пор, как я взялся за чтение книг из серии «Ересь Хоруса», я усомнился в основах собственной веры. А именно: мне, несмотря на утверждение о том, что всякое знание – драгоценно, захотелось сжечь книгу. Желательно вместе с автором и на медленном огне. Практики, описанные в том, что придурок Кривой посчитал «Немой книгой», источником сведений о сотворении философского камня, были таковы, что не заинтересовали бы добрых обитателей солнечного Комморага[89] только потому, что во многом были завязаны на присутствие Хаоса. Хотя некоторые моменты из «Маски Вейла»[90] и «Тёмного ученика»[91] и заставили меня усомниться в том абсолютном страхе, который якобы испытывают эльдары в отношении варпа и его порождений. В частности, выяснилось, что аватар Той-что-Жаждет[92] в обязательном порядке присутствует в труппе арлекинов, а мандрагор Джа’хараэль бросил своего бывшего предводителя демонеткам, а потом ушёл на тропы Паутины, не опасаясь, что слуги Великого врага последуют за ним. Так что кто знает… может, гемункулы этим трудом и заинтересовались бы.

Брезгливо поморщившись, я перелистнул очередную страницу с описанием ритуала, долженствующего «укрепить тело и дух взыскующего Великого делания». Федька Кривой – просто дурак. Mutus liber потому и была названа «Немой книгой», что в ней были только рисунки, без какого-либо поясняющего текста. Так что данный… труд никак не мог быть ей. Но жажда то ли золота, то ли вечной жизни затмила разум Кривого… даже если предположить, что оный у него когда-то присутствовал.

– Милорд… – в мой новый кабинет заглянул Фабрис. – Отряд готов к выступлению, как вы и приказывали.

Я захлопнул отвратительный том, близкий по духу скорее даже не Госпоже совершенства, а Пастырю обречённых. Как я, собственно, и ожидал, первый этап задания «Демоны ходят среди людей» закрылся. Но он предложил в качестве продолжения два задания.

«Получено задание: „Тёмный алхимик”. Проведите описанные в книгах ритуалы, получив класс Тёмный алхимик.

Награда: опыт, смена класса, навык „Алхимия”, книга знаний „Алхимия”, повышение репутации с лордами Инферно.

Штраф за провал/отказ: вариативно».

«Получено задание: „Демоны ходят среди людей 2”. Найдите автора книг, обнаруженных у алхимика Федьки Кривого.

Награда: вариативно.

Штраф за провал/отказ: нет».

Я положил один том на другой и взял в руку рассекающего реальность.

– Тебе, Изменяющий пути!

Одним ударом кинжала я пробил оба тома до самого стола, оставив на полированной крышке зарубку. Мимоходом подивившись тому, что такой трюк мне удался, я вышел из кабинета, не став смотреть, какие штрафы и пенальти наложило на меня это действие. Мне было всё равно. К тому же меня ждали гарпии и, весьма вероятно, захваченная ими каменоломня.

У моста меня встретили шесть мстителей, возглавляемые Фабрисом. Конечно, у них ещё не было регенерации, обеспечиваемой проклятием оборотней, но всё равно высокие, плечистые парни в добротных кольчугах, поножах и наручах с тяжёлыми топорами и массивными каплеобразными щитами производили изрядное впечатление. Я поздоровался с ними, и они приветствовали меня, тяжело бухнув латными перчатками в кольчуги на груди.

В толпе отступников, собравшейся, чтобы посмотреть на очередное отправление лорда с отрядом, я выцепил Фому и приказал ему отрядить десяток добровольцев на строительство храма. Конечно, без архитектора или хотя бы строителя получится у них в лучшем случае избушка с железной восьмиконечной звездой. Но в принципе меня это пока устраивает. Важно, чтобы храм был, а какой – уже не критично. Потом перестроим, поправим, возведём нечто более подобающее. Главное, чтобы это «потом» у нас было.

Проходя мимо дымящей кузницы, я вздохнул. Проклятые тома отняли у меня слишком много времени, и я не успел поэкспериментировать с заготовками под крозиусы… Так что они так и остались лежать в заклинательном покое, куда их отнёс Фабрис.

Ещё один вздох вызвало воспоминание о так и не построенной конюшне. Но, похоже, сия полезная постройка светит мне в лучшем случае в начале третьей недели, вряд ли раньше. Разве что кто из новоприбывших горожан пожелает открыть свою конюшню, которая будет строиться вне общей очереди. Такому предприимчивому и полезному человеку я обязательно подкину и денег, и ресурсов, и, возможно, помогу мозолистыми трудовыми руками отступников.

– Фома, – подозвал я главу отступников и кивнул в сторону рынка, где наблюдалось некое шевеление, которого вчера ещё не было: – Что у нас там?

– Торговец прибыл с севера, – ответил Фома. – Не гильдейский. Торгует резными изделиями из дерева, тканями и фруктами. Обещал к утру выплатить сбор в размере 100 монет.

– Интересный набор, – постучал я указательным пальцем правой руки по запястью левой. – Дерево резное или…

– Не знаю, – вздохнул Фома, – не разбираюсь я в этом. По виду вроде резные. Но эльфы, – отступник сделал ударение на последнем слоге, – очень похожими вещицами торгуют.

– Присматривайте за ним, – кивнул я. – Если честный торговец – то пусть торгует. А если…

– Мы ему покажем, где раки зимуют! – гордо заявил Фома.

Я вздохнул. В то, что моей «контрразведке» удастся не то чтобы справиться с кознями профессионального шпиона-диверсанта, но хотя бы заметить их прежде, чем станет слишком поздно что-либо делать, я совершенно не верил. Но и говорить об этом вслух не спешил. Мало ли. А вдруг я всё-таки ошибаюсь? Будет повод порадоваться.

– Да, Фома, – обратился я к главе отступников, и тот вытянулся в струнку. – Среди твоих ребят есть умельцы по камню резать?

– Это смотря что резать надобно, – солидно нахмурился Фома, один из самых молодых отступников. – Ежели чашу резную, из малахита – не, не получится каменный цветок. А если просто надпись какую выколотить, то, пожалуй, что и найдётся.

– Хорошо, – кивнул я. – Там, слева от въезда на мост валяются два каменных столпа. Поднимите их, вкопайте, и пусть ваш умелец узнает и вырежет на одном из них все имена погибших с тех пор, как я с вами встретился. Я не хочу, чтобы они были забыты.

Это я хотел сделать с тех пор, как услышал слова Глаши, что «она не хочет, чтобы её забыли»… Но всё как-то руки не доходили. Теперь же…

«Получено достижение: „Хранитель памяти”, – сообщила мне система. – Мораль бойцов, принёсших вам присягу, повышена на единицу. Репутация в глазах жителей деревни и замка Лзир повышена на 5 %».

Закрывая это сообщение, я всё-таки заглянул и в сообщение, проинформировавшее меня о результатах моего действия. Оказалось, моя репутация в глазах лордов Инферно снизилась до «неприязни», а репутация в глазах группировки «почитатели владык Зла» фракции хранители Древних хотя и осталась нейтральной, но тоже снизилась. А вот жертва была принята благосклонно. Так что на малый крозиус легло благословение «Оружие Хаоса», добавившее ему не только небольшое увеличение урона, но и «Ауру Хаоса»: «Урон заклинаний из школы Стихий снижен на 10 %. Урон заклинаний школы Хаоса повышен на 10 %. Вероятность случайных событий в пределах действия ауры повышена на 15 %». Сама же аура распространялась на три метра вокруг меня. Стихийных заклинаний у меня не было, нет и вряд ли будут в обозримом будущем. А вот феечек стоит держать поближе к себе. Десятипроцентное усиление их основного оружия – это более чем неплохо. Ну а чтобы купировать повышенную вероятность случайных событий, я наложил на себя и на феечек «Удачу», которая повысит шанс на то, что эти самые случайные события будут благоприятны. К счастью, выступить мы ещё не успели, так что вернуться в заклинательный покой и восстановить ману труда не составило. А навык «Мастер усиления» продлил длительность действия благословений аж до восьми часов, так что пока можно было не беспокоиться об отрицательных сторонах мимолётного внимания принципала культа.

Единственными случайными событиями по дороге до Яблоневого было то, что феечки нашли несколько блескучих камушков и теперь тихим щебетом спорили, кому же они достанутся.

Дорога, если там можно назвать полосу утоптанного и высохшего до каменной твёрдости грунта посреди выгоревшей степной травы, свернула в промежуток между садами, давшими имя Яблоневому. С некоторым облегчением мы нырнули в тень деревьев. Лёгкий ветерок колыхал ветви яблонь, согнувшихся под тяжёлыми красными плодами. Внезапно один из плодов сорвался с ветки и, плавно обогнув Иши, упал точно мне в подставленную руку.

«Ни фига себе „случайное событие”…» – удивлённо подумал я, наблюдая такое отклонение от нормального распределения вероятностей.

Население Яблоневого дружно, хотя и с опаской, высыпало встречать мой отряд.

– Господин, – согнулся в поклоне староста. – Яблоневое уже выслало предписанный вами налог.

– Знаю, – кивнул я. – И мы тут не для того, чтобы собрать дополнительный налог или потребовать ещё девчонок. Что ты можешь сказать о Вавиле Гнилоцвете?

Афанасий переменился в лице.

– Господин… – пробормотал он. – Прежний староста, Василок Огнебор, заподозрил его в том, что он…

– Связан с разбойниками? – продолжил я то, на чём запнулся Афанасий.

– Да. И попытался сообщить об этом господину Арениусу.

– И? – заинтересовался я.

– Его дочь лихие люди снасильничали да порешили. Потом погиб его единственный сын. А потом и он сам куда-то сгинул.

– А что лорд? Неужели он так и не узнал об этом?

– Господин Арениус готовился к чему-то… и перестал обращать внимание на своих подданных.

– Понятно, – вздохнул я. Видимо, мысль о ритуале уже овладела его мыслями.

Да… Идея о ловле на живца оказалась нерабочей. Я не могу допустить, чтобы кто-то так относился к представителям МОЕЙ администрации. А значит, живец перестанет быть таковым. Вот прямо сейчас.

Со вздохом я кивнул мстителям. Порядок действий был согласован ещё по дороге, да и много времени на то, чтобы выяснить, «кто этот Вавила и где он живёт», не ушло. Так что уже через пару минут этот самый Вавила стоял посреди площади на коленях с завёрнутыми за спину руками, и еретики вместе с Арисой обыскивали его дом.

Из волнующейся группы крестьян вышла высокая девушка в простом сером платье, намекающем на её принадлежность к Церкви Света.

– В чём обвиняют этого доброго селянина? – спросила она.

В её голубых глазах плескалось желание защищать добро (или хотя бы искоренять зло).

– Этого «доброго селянина», – сарказм этих слов так и хлестал, – обвиняют в том, что он наводил на других селян и проезжих банду разбойников, в том, что по его указаниям убивали и насиловали, в том, что он скупал награбленное, обеспечивая существование банды.

– Как же вы намерены доказывать эти обвинения? – спросила защитница «униженных и оскорблённых».

– Никак, – твёрдо ответил я. – Главарь разгромленной банды, захваченный прямо на месте преступления и уже ответивший за свои деяния, показал, что именно ему сбывал добычу. Этого достаточно.

– Хватаете, возможно, честного человека по навету татя и разбойника? – задохнулась от возмущения искательница справедливости.

– Хватаю татя и разбойника по показаниям другого такого же, – спокойно ответил я.

Сейчас я никуда не спешил, так что этот спор меня даже несколько забавлял.

– Он мог просто оговорить невинного человека! – вскинулась церковница.

– Вряд ли, – усмехнулся я. – После того, как с ним поработали специалисты, сомневаюсь, чтобы он был в состоянии лгать.

– Вы… вы пытали его!!! – возмущённо вскинулась девушка.

– Да, – не стал отрицать я. – Я схватил разбойника на месте преступления прямо среди тел тех, кого убили он и его банда, и пытал, чтобы узнать о сообщниках. И намерен так поступать и впредь.

– Это беззаконие! – возмутилась девушка.

– И произвол, – добавил я. – То есть типичный сеньоральный суд. Впервые с таким сталкиваетесь? Рад за вас.

– Как вы можете!..

– Как-то могу, – перебил я её.

– Вы обвиняете этого человека только потому, что он сохранил верность Церкви Света, а не склоняется перед вашей ересью!!! – выложила девушка аргумент, который показался ей решающим, и с торжеством в глазах посмотрела на меня.

– Верность Церкви Света? – заинтересовался я. – Эй ты, как там тебя… – Я сделал вид, что вспоминаю, хотя имя этого урода ещё не успело стереться из моей памяти, – Вавила. А ну-ка, символ веры произнеси.

С паникой во взгляде Вавила попытался что-то сказать, но быстро сдулся. Видно, что вопросы веры его волнуют в самую последнюю очередь, и символ веры он давно уже забыл, даже если когда-то и знал.

– Вы уверены, что данный «добрый селянин», – я снова подчёркнул эти слова, вызвавшие среди жителей Яблоневого сдержанные смешки, – такой уж добрый сын церкви и ревностный прихожанин?

– Нет, не уверена… – Голос девушки прозвучал тускло и устало. – Но так ведь нельзя. Есть закон…

– Девушка, – улыбнулся я. – Вы хорошо сознаёте, что говорите о Законе и Порядке, – я подчеркнул голосом большие буквы, – адепту Хаоса? Мне не нужен Закон. Мне нужно, чтобы МОИХ подданных никто не грабил и не убивал и чтобы они спокойно платили налоги в МОЮ казну. И если для этого нужно пороть и вешать без всякого суда, я буду вешать и пороть.

– То есть вы хотите стать единственным, кто будет грабить этих людей?! – обвиняюще вскинулась девушка.

– Вы верно уловили суть, – согласился я, снова вызвав смешки селян, которым такой порядок представлялся естественным, незыблемым и нормальным. Феодал грабит сам, называя это «взиманием налогов», и старается отвадить других грабителей, чтобы не делиться. Так было, так есть и так будет. И если феодала нет, как случилось у них со смертью Арениуса, то на его место претендуют десятки мелких шаек, которые в сумме возьмут больше.

– И всё равно я буду нести Свет веры этим тёмным, погрязшим в невежестве людям, – буркнула девушка, явно готовясь принять венец мученичества.

– При одном условии, – усмехнулся я.

– Каком ещё условии? – возмутилась проповедница.

– Вы уговорите этих добрых, хотя и прозябающих во мраке людей построить вам хотя бы хижину, которую можно будет называть храмом, и будете вести службы и проповеди там. Бродячие проповедники мне не нужны, – твёрдо сказал я.

Девушка удивлённо посмотрела на меня. Кажется, она ожидала чего-то унизительного, а то и невыполнимого. И такое простое условие её поразило.

Между тем под присмотром Арисы и охотниц бравые парни вытащили из роскошного для крестьянской семьи дома вещи, наличие которых у мирного земледельца было… Богатая одежда местами продырявленна и окровавленна, сундучок с драгоценными камнями (2 меры самоцветов), мешочек с золотом (3251 монета) и даже несколько мешков серы (5 мер)… Признаться, я рассчитывал на большее, но, видимо, основную часть скупленной добычи перекупщик уже успел отправить дальше, а полученную выручку то ли вложил в дело, то ли банально пропил. По рассказам главаря разбойников, Вавила вёл образ жизни далекий от аскетизма и подвижничества.

– Ох! Это же Малушкино кольцо! – крикнула одна из женщин, наблюдавших результаты обыска, показывая на дешевенькое медное колечко, почему-то затесавшееся среди драгоценных украшений.

– Малушкино? – Я вопросительно посмотрел на опознавшую украшение.

– Малушка… Дочка Василокова… – всхлипнула женщина, не отрывая взгляда от простенького украшеньица.

– Которую изнасиловали и убили? – уточнил я.

– Да-а-а… – горько зарыдала женщина.

Видимо, то ли к прежнему старосте, то ли к его семье она испытывала какие-то чувства.

– Думаете, ещё что-то нужно доказывать? – поинтересовался я у проповедницы.

Та отрицательно покачала головой.

– А если бы… – начала она, сбилась, но потом набралась решимости: – Если бы он вспомнил символ веры… Что вы сделали бы?

– Отпустил бы его. Под ваше поручительство и с вами, конфисковав имущество. Тем самым, – я усмехнулся, – вы своими руками ославили бы Церковь Света как покровительствующую душегубам и убийцам, ведь эти люди, – я махнул рукой в сторону явно жаждущих продолжения шоу селян, – хорошо знают, кто такой Вавила Гнилоцвет на самом деле. А вы вряд ли дошли бы хотя бы до половины дороги к Ветровску. Красивая молодая девушка, да ещё при деньгах, – я оценивающим взглядом прошёлся по её «простому» платью, на которое ушёл материал, чья стоимость была по крайней мере сравнима с дневным доходом моего феода, и это не считая работы, – в обществе убийцы и насильника…

Девушка покраснела и отвела взгляд.

– Это подло… – прошептала она.

– Никто вас не заставлял бросаться на защиту душегуба, – пожал я плечами. – Вздёрнуть его.

Вавила вяло дёргался, попытался пригрозить гневом гильдии… (Это могло бы позволить ему протянуть подольше… в общении с такими знатоками походно-полевого допроса, как Ставр и Фабрис. Конечно, если бы я не был уверен, что знает он, в лучшем случае, посредника в Ветровске, которого уберут гораздо раньше, чем я до него доберусь.) И, что было совсем уж актом отчаяния, попытался воззвать к односельчанам. Последняя попытка была оценена селянами по достоинству: свистом и выкриками с рекомендациями относительно того, как именно следует отправить данного индивидуума на свидание к обитателям Инферно, с которыми он, по мнению соседей, явно состоял в близком родстве. Некоторые предложения вполне могли бы заинтересовать даже гемункулов. Было в них некое… очарование непосредственности и небанальный, творческий подход.

К сожалению, реализация большинства предложений задержала бы нас тут дольше, чем я мог себе позволить. Так что пришлось ограничиться простейшим вариантом: Вавилу поставили под деревом, через ветку которого перекинули верёвку со скользящей петлёй, накинули эту петлю на шею скупщику и не спеша подняли его вверх. В отличие от классического варианта казни с выбиванием подпорки из-под ног, данный обеспечивал не милосердно-быструю смерть от перелома шейных позвонков, а медленную смерть от удушья. Народу понравилось. По крайней мере, моя репутация поднялась как в глазах лордов Инферно, так и в глазах местных жителей. Когда же судороги казнимого прекратились и приложенная раскалённая кочерга не вызвала иной реакции, кроме поплывшего запаха жареного мяса, система сообщила мне о получении очередного достижения:

«Получено достижение: „Слово и дело” 2-го уровня. Вы наглядно показали, что являетесь Властью. Вероятность получения доносов увеличена на 10 %. Но вот разбираться с истинностью этих доносов вам придётся самим».

Пока зрители любовались на повешенного, которого я приказал оставить в таком положении до заката, а потом тихо и скромно закопать, готовили обоз с конфискатом в замок и выясняли между собой, кто займёт освободившееся подворье, я подошёл к старосте и намекнул ему, что буду недоволен, если у девушки не получится выполнить порученную ей миссию.

– Бесплатно? – вздохнул Афанасий.

Я пожал плечами, показывая, что то, сколько они сдерут с проповедницы, меня ни коим образом не касается. Лишь бы смогла заплатить. Это вызвало преобразование тоски в глазах старосты в радостную улыбку и предвкушение поживы. Видимо, он, как и большинство ему подобных, скорее готов был поклоняться Свету в его земном воплощении, то есть золотому тельцу.

Удалиться, не узнав имени столь… позабавившей меня собеседницы, показалось мне неправильным. Девушка в ответ на мой вопрос поколебалась, но всё-таки произнесла:

– Сестра Аминта[93]. А вас как зовут?

– Кайларн, – спокойно ответил я.

– Кайларн… и всё?

Многие феодалы предпочитали добавлять к своему имени громкие, грозно звучащие эпитеты.

– И всё, – кивнул я. – Предпочту, чтобы меня прозвали другие, чем изобретать громкое и пафосное прозвище самому.

– Вас назовут Жестоким, – предрекла Дева Света.

– «Эти двенадцать имён своих не назвали»[94], – пробормотал я, вызвав удивлённый взгляд проповедницы. – Я совершенно не против.

Когда мы удалились от хутора, ко мне подошёл Джонас.

– Милорд… почему?.. – Он затруднялся с формулировкой, но я его понял.

– Изгнав, а то и казнив эту девчонку, я не получил бы ничего, – покачал я головой. – Зато превратил бы её в мученицу, а распространяемые ей идеи – в несомненную истину. А теперь… люди будут помнить, как она защищала душегуба Гнилоцвета. Это ей не раз ещё припомнят. Хутор же с храмом…

– Это уже село! – дошло до еретика.

– Именно, – кивнул я. – И налоги с него будут уже другие. Да и, глядишь, таверну построят или ещё чего.

– Бордель, к примеру, – улыбнулся глава моих еретиков.

– Почему бы и нет? – усмехнулся я в ответ.

– Но как же отношения со своими? – отсмеявшись воображаемой картине соседства храма и борделя, спросил Джонас. – Там будут недовольны таким подходом.

– Там, – подчеркнул я это слово, – будут недовольны в любом случае. Если ты думаешь, что среди небожителей все поголовно будут счастливы появлением нового собрата, а среди иерархов полно желающих поделиться со мной паствой и, следовательно, доходом и властью, то ты лучше так не думай. Место под солнцем нам ещё придётся выгрызать. И пока я буду сражаться в этой битве подколодных гадюк, крайне желательно, чтобы в Империи меня считали глуповатым и неопасным, а на мой домен не отправляли Святые походы и молодых, горящих желанием прославиться героев.

– Но всё-таки не лучше было бы, если бы там проповедовал наш жрец? – заинтересовался Джонас.

– Ты видишь вокруг избыток проповедников, которых можно было бы туда отправить? – поинтересовался я.

Джонас оглянулся. В отсутствие палат вихрей в моём отряде, вполне ожидаемо, не было ни одного культиста.

– Нет, но… – Джонас замолчал, поняв, что, собственно, не знает, что сказать.

– Архитектор судеб… – решил я провести небольшую проповедь, – не нуждается в МАССЕ верующих. Ему нужны те, кто стремится из массы выделиться. Будь то колдовством, поиском знания или же коварными манипуляциями. Но прочих тоже нужно духовно поддерживать. И тут Церковь Света не хуже любой другой. Хотя нет… культ Матери эльфов был бы, пожалуй, лучше: она, по крайней мере, точно творит чудеса. Но ей нет дела до людей, да и проповедников её культа у меня даже меньше, чем проповедников Изменчивых ветров.

– Меньше? – удивился еретик.

– Я-то у меня есть…

Вот так, «по дороге с облаками», болтая о политике, религии и философии со знатоками крестьянского происхождения, я и двигался в сторону Красноголовиков. Признаться, я предлагал Фабрису зайти на его хутор, но тот покачал головой.

– Дом без людей – груда брёвен, – тяжело вздохнул оборотень. – Признаться, мне будет тяжело видеть его заброшенным. А оставить там Энни одну…

– Тогда, может, направим туда кого-нибудь из отступников? Думаю, найдётся тот, кто захочет пожить отдельно, а не в крупном поселении?

– Почему бы и нет? – пожал плечами Фабрис. – Родовой усадьбой, принадлежавшей многим поколениям предков, тот хутор не является. А если на старости лет мне захочется пожить где-то, то уж клочок земли, я полагаю, вы мне выделите? Это если предположить, что я до этой самой старости доживу…

– Разумеется, выделю, – махнул я рукой по сторонам. – Земли-то вокруг немеряно. С плодородием, правда, похуже. Да и климат здесь не слишком для земледелия подходящий.

– Это да, – усмехнулся Фабрис. – Но и на нашем старом хуторе и климат, и земля точно такие же.

– И то верно…

Переход через балку не ознаменовался какими-либо значимыми событиями. Атаку трёх храбрых, до полного берсеркерства, кабанчиков, капнувшие с них крохи опыта и пополнение запасов свинины событием назвать сложно.

В Красноголовиках ситуация повторилась почти до мельчайших деталей. Разве что защитников у Некраса Горлодёра не нашлось вовсе. Н-да. Глупые какие-то разбойнички попались. Феодалы обычно конкурентов в тонком деле окучивания территории не любят. Так что, не завершись эксперимент лорда Арениуса катастрофой, ребяток вынесли бы вперёд ногами сразу по его завершении, и никакое запугивание, вроде того, которому подвергся Василок, бывший староста Яблоневого, тут бы не помогло. Кто-нибудь да стуканул бы, а там… Дружина у Арениуса, даже в смерти сохранившего 24-й уровень, явно была не чета моей. И скрыться от его егерей у разбойничков бы точно не вышло. А уж на всю их «военную силу» с избытком хватило бы даже того престарелого паладина, будь он в доспехах и при соответствующих амулетах. Ну а под рукой Арениуса явно был не один паладин, да не старый и одряхлевший, а в полной боевой мощи.

В общем, ребятки послужили неплохим напоминанием о том, что со штыками можно делать что угодно… вот только сидеть на них нельзя[95]. Умные разбойники следовали робин-гудовской формуле – «грабили богатых и раздавали добычу бедным». Разумеется, раздавали не всю добычу, а ничтожно малую её долю, но и этого вполне хватало для обеспечения лояльности местного населения. И потому о таких «благородных» разбойниках оставались песни и предания. А разбойников глупых ловили и вешали, и никакого следа в народном творчестве они не оставили, хотя и было их гораздо больше.

Семьи у Горлодёра, так же как и у его единомышленника Гнилоцвета, не оказалось. Но хозяином он был более рачительным. По крайней мере, у него кроме распиханных по дому 2053 золотых, расфасованных в мешочки по 50 золотых (3 монеты лежали отдельно), обнаружился вексель Торговой гильдии на 10 тысяч золотых, да ещё и с бланковым индоссаментом. Кроме денег Ариса нашла тайник с тремя мерами самоцветов и двумя – кристаллов. Залежей дорогой одежды и прочих излишеств не обнаружилось. Всё только самое лёгкое, удобное к переноске и для обращения в звонкую монету и другие блага цивилизации.

Некоторое время я перекатывал в сознании мысль о том, что же такое хватанули разбойнички, что, продав это, Горлодёр предпочёл получить бумагу, а не пуд золота? И на сколько он кинул подельников? Конечно, был некий шанс, что скупщик для сохранения мобильности предпочёл перевести в бумагу часть своего состояния. Но мне хочется думать, что где-то на территории моего домена ещё бегает неучтённый артефакт, к которому можно применить марксистскую формулу об экспроприации экспроприированного. Опять-таки есть шанс, что его уже вывезли… Ну, тогда я просто ничего не теряю, немного помечтав о воздушном замке.

Ничего массивного, наподобие приснопамятных мешков с серой, выволоченных из подвала Гнилоцвета, у Горлодёра не обнаружилось. Так что отправлять обоз в замок особого смысла не было. Я убрал коробки с мягким наполнителем, в которые были расфасованы самоцветы и волшебные кристаллы, и выдвинулся посмотреть на место строительства будущего храма.

Состояние стройки меня вполне удовлетворило. Нижние венцы уже были уложены, а на входе в будущий храм стояли ворота ветров. В своё время фотография подобного сооружения, устоявшего на фоне руин Хиросимы весьма и весьма впечатлила меня. Так что я своей рукой внёс их в план строительства храма ветров. И вот сейчас они были установлены и их покрывали затейливым абстрактным узором. Удовлетворённо кивнув, я кинул главе строителей два мешочка из награб… из конфиската, чем поднял их мотивацию на невиданную высоту, а заодно нарастил свою репутацию в глазах обитателей Красноголовиков. Конечно, присутствует некий риск, что строители, получив на руки золото, уйдут в глубокий запой. Но ближайший кабак располагался, по моим прикидкам, в Ветровске, а самодельным винцом сильно не упьются. В крайнем случае будем приводить в чувство берёзовой кашей.

Покинув Красноголовики, мы вернулись на главный тракт и двинулись по нему на юг. Впрочем, пройти нам пришлось недалеко.

– Н-да… – потёр я затылок, разглядывая широкие и глубокие колеи.

Здесь явно не телеги с яблоками гоняли. И это не могло не радовать.

Каменка по своему облику сильно напоминала Яблоневое. Только садов вокруг не было. А были огородики вокруг отдельных домов и вдалеке общинное поле.

Услышав, что явился новый хозяин земель и подданных, староста Каменок от радости бухнулся на колени.

– Господин! Не погубите…

Из его длинной и бессвязной речи следовало, что Каменка, как я, собственно, и предположил, долгое время жила, добывая камень из меловой горы неподалеку. При этом меня немного повеселило то, что из меловой горы вырубали, как и положено, известняк, а на продажу отправлялись уже гранитные блоки. И как такое получалось, ведают разве что программисты, ваявшие данный геологический абсурд. Впрочем, меня это даже порадовало: жить в белокаменных палатах мне не хотелось из эстетических соображений, да и как материал для оборонительных сооружений известняк – не очень, а гранит здесь можно добывать, разве что докопавшись до литосферной плиты.

Жили обитатели Каменки… ну, как-то жили. Работу лёгкой никто не назвал бы, но доход, достаточный для несколько даже роскошного в сравнении с обычным крестьянским бытом существования она давала. Но потом случилась Пылающая ночь… И буквально на следующий день гарпии, давно уже зарившиеся на меловую гору, заняли каменоломню, перебив или разогнав тех, кто оставался в ней. И теперь без основного дохода каменоломни местные поля со скудной каменистой почвы не могли прокормить хутор. Так что крестьяне, без звука признав моё главенство, просили выбить гарпий и вернуть им каменоломню.

«Получено задание: „Вернуть каменоломню”. Любыми средствами установить контроль над каменоломней.

Награда: золото, опыт, артефакт.

Штраф за провал/отказ: невозможность установить контроль над каменоломней».

М-да… Видимо, система решила поиграть в Капитана Очевидность.

Что ж. Камень мне по-любому нужен. А гарпий там, судя по рассказам жителей Каменки, не так уж и много: десятка два, вряд ли больше.

На всякий случай я заранее наложил на лучниц «Удачу» и «Белый огонь». Будем надеяться, что это сочетание позволит им уверенно поражать гарпий, если те решат, что достаточно сильны, чтобы не разговаривать с «бескрылой сытью». Но главной проблемой было не это, а вопрос, как навязать гарпиям бой, если те решат отступить? Держать значительную часть моих сил на охране каменоломни не было никакой возможности. Так что, если не получится договориться, придётся изобретать какой-то способ перебить всех. Или, по крайней мере, настолько большую часть, чтобы от оставшихся жители Каменки могли отбиться самостоятельно.

К счастью, только услышав о замеченных гарпиях, я полазал по оставленным в сети рассказам тех, кто с ними уже сталкивался. Выяснилось, что при невысоком интеллекте птицеженщины снабжены изрядной долей храбрости и запредельно стайным поведением. Были описаны случаи, когда они кидались на наг и даже на титанов. Так что была надежда, что если гарпии ввяжутся в бой, то уже не отступят.

Первую гарпию мы увидели метрах в ста от хуторской околицы. Крупная птица со сморщенным старушечьим лицом, нахохлившись, сидела на кривом засохшем дереве на северной стороне холма.

– Уважаемая… – начал было я, подойдя на такое расстояние, с которого можно было спокойно заговорить, не опасаясь, что тебя не услышат, и излишне не напрягая голосовые связки.

«„Дипломатия”: провал. Гарпии не желают общаться», – выдала система.

Что ж. Не желают – значит, не желают. Я взмахнул рукой, подавая оговорённый сигнал, и тяжёлый срезень бросил уже раскрывшую было крылья гарпию на землю. Капнувший опыт свидетельствовал, что Ставр не промахнулся.

Следующая атака произошла довольно скоро. Шесть гарпий взлетели из небольшого овражка и с хриплым клёкотом, выставив вперёд загнутые когти, кинулись к феечкам. Лучницы не успевали. Ловкость у гарпий зашкаливала за 20, но зато приспособленное к полёту тело было хрупким, так что выносливость у них явно подкачала. Рывок – удар – отскок, и птицеженщине придётся отдыхать.

К счастью, место засады было выбрано слишком уж очевидное. Между быстрыми и довольно сильными гарпиями и ценными хрупкими феечками оказались не столь уж ловкие, зато массивные мстители, выдвинутые туда «вящего опаса ради». Так что гарпиям пришлось рассыпаться и отклониться от прямой. На этом манёвре одну из них подловил Ставр, в отличие от охотниц державшийся настороже, а другая влетела прямо в сбившихся в кучу еретиков и повисла на копье, которым Глаша ткнула скорее «на удачу», чем реально надеясь попасть. Интересно, это ей так повезло? Или сработала предварительно наложенная мной на себя «Удача»? Ведь гибель Иши, на которую нацелилась тварь, явно была бы для меня «отрицательным событием», а «Удача» вероятность таковых уменьшает. Если последнее, то этот бафф надо носить на себе постоянно.

К сожалению, «Удача» не распространялась на всех. Один из еретиков не успел вздёрнуть щит и, получив удар в лицо, упал, обливаясь кровью. И ему ещё повезло. Одну из девушек-копейщиц, именем которой я так и не поинтересовался, схватили сразу две гарпии и рванулись вверх. Их когти не смогли пробить наплечники, так что кричала девушка скорее от страха, чем от боли. А на высоте около двадцати метров гарпии отпустили добычу. Шансов выжить при падении с такой высоты практически не было. Правда, одна из гарпий заплатила за этот успех, налетев на очередную стрелу тени. Вторая же успела уйти, изобразив что-то вроде противозенитного манёвра.

Куда делась последняя, я понял только после того, как феечки сказали мне, что накрыли её совмещённым залпом «Стрел Хаоса». После такого не выживали даже гораздо более сильные и хитастые противники. Но мне пришлось поругать девочек за растрату ресурса. Эта шестёрка явно была не последними гарпиями. Впрочем, поведение феечек было понятно. Они испугались. На всякий случай я поправил их боевой дух «Воодушевлением», в очередной раз порадовавшись тому, что выбрал «Белую магию». Гарпии налетели так быстро, что я просто не успел сделать что-либо осмысленное. Что поделать: особенности мышления. Я даже в шахматы блиц не люблю. А белая магия с её баффами позволяла не чувствовать себя бесполезным даже в такой ситуации.

Погибшую хоронили, настороженно оглядываясь на двух уцелевших гарпий, крутившихся неподалёку, но не влетавших в зону досягаемости лучниц.

Дальше двигались в боевом порядке. Лучницы держали стрелы на тетивах, готовые выстрелить в любой момент. Мстители двигались так, чтобы оказаться между феечками и источниками возможной атаки. В своих кольчугах эти массивные ребята были, пожалуй, слишком тяжелы для того, чтобы их могли поднять даже три гарпии.

Впереди возвышался зелёный холм с белой меловой вершиной. Две гарпии, видимо убедившись, что сворачивать мы не собираемся, поднялись повыше и улетели в ту же сторону, куда шли и мы. Правда, вскоре они вернулись в компании ещё десятка подруг. Птицеженщины закружились над нами на такой высоте, что добросить стрелу из лука было невозможно. А вот «Стрелу Хаоса»… В отличие от материальных стрел, заклятие не было подвержено действию гравитации. Так что, считая себя в безопасности, гарпии сильно заблуждались. Я распределил цели и вместе с феечками атаковал кружащихся гарпий. Из трёх гарпий, получивших по две стрелы каждая, две без звука рухнули на землю, а третья завопила от боли, забила крыльями и провалилась по высоте. Залп охотниц прервал её полёт, хотя в истошно орущую и летящую по сложной ломаной траектории мишень попали только двое. К счастью, этого хватило.

Оставшиеся взлетели повыше. Позже, когда мы уже подходили к месту, где дорога, по которой таскали камень, изгибалась, обходя холм, к кружащимся над нами гарпиям присоединились ещё несколько, и вся эта толпа рванулась вниз, в атаку.

Феечки, стреляя попарно по одной мишени, выбили ещё двух тварей и одну изранили, что вынудило её тяжело плюхнуться в стороне. Я засёк направление с тем, чтобы позже обязательно «добрать подранка».

Я также выпустил «Стрелу Хаоса». Она заставила гарпию заорать, и беспорядочно хлопавшие крылья бросили тварь прямо на стрелу, которая в противном случае прошла бы мимо. Неудача. В её случае – фатальная.

К сожалению, остановить подобными средствами массовую атаку было нереально, и гарпии обрушились на нас. Я ещё успел порадоваться, что с ними не было стимфалийских птиц: с их медными перьями, они могли бы изобразить натуральных бомбардировщиков. Гарпии же вынуждены были бросаться в ближний бой.

Дальнейшее запомнилось обрывками. Вот падает еретик, которому кривые когти разорвали горло. Вот две гарпии хватают за плечи копейщицу и пытаются повторить удавшийся их товаркам трюк. Но двое парней, оказавшиеся неподалёку, хватают девушку за что попало и дёргают вниз, после чего ошеломлённые неудачей со взлётом гарпии тяжёлыми булавами превращаются в воющие окровавленные комки перьев. Вот сразу два тёмных следа «Стрел Хаоса» скрещиваются на бешено кричащей гарпии, прерывая её полёт. Ариса с писком прячется за моей спиной, и я тычу крозиусом в налетающую тварь. Урона наношу – сущий мизер, но «Удача» ведёт мою руку, и над отлетевшей гарпией я замечаю значок дебаффа «Ослеплена на один глаз».

Длится всё это буквально секунды, хотя мне показалось, что гораздо дольше. И вот уже уцелевшие гарпии, тяжело хлопая крыльями, поднимаются на безопасную высоту, теряя на отходе ещё двух товарок.

Я осматриваю свой отряд. Феечки дрожат рядом с мстителями. Ни те ни другие вроде серьёзно не пострадали, хотя феечки все поголовно прямо-таки белые от страха, а пара мстителей, судя по всему, обзаведётся роскошными шрамами на пол-лица. Но свою задачу они полностью выполнили… и даже сверх того, если судить по нескольким грудам бурых перьев у их ног. Я подбадриваю феечек очередным «Воодушевлением», с тревогой отмечая, что бар маны просел уже почти на четверть, а гарпий вокруг ещё много. К тому же я сегодня ещё не получил и первого уровня, хотя и приближаюсь к нему. А если мана будет полностью растрачена, придётся возвращаться в замок.

Осматривая еретиков, я вздыхаю. Трое лежат на земле. Над одним колдует Пьен, и, судя по его мурлыканью, есть надежда… Одна из лучниц грустно и недоумённо рассматривает измочаленные обломки того, что только что было пусть не выдающимся, но вполне приличным луком. Девушка сумела защититься от атаки гарпии, но лук этого не пережил. Я кивнул ей в сторону погибшей подруги, разрешая взять оставшийся целым лук.

Гарпий погибло существенно больше, да и среди висящих над нами две пташки временами срываются на несколько метров вниз. Видимо, им серьёзно досталось.

Просматривая логи боя, я обратил внимание, что из восьми погибших гарпий пять были сбиты на отходе либо непосредственно перед ним. Всё-таки резко заниженная в пользу ловкости выносливость имеет свои теневые стороны. Начиная с того, что всего лишь несколько секунд яростного боя исчерпали запас сил «дочерей Борея». И, по идее, они сейчас должны искать место, где бы приземлиться и отдохнуть… Но они всё кружат там, вверху. Зачем? Уж не отвлекают ли внимание?

– Смотреть по сторонам! – приказал я.

Ариса робко приблизилась ко мне и несмело прикоснулась к руке. Я несколько секунд тупо смотрел на феечку, не понимая, чего она от меня хочет, пока не обратил внимание, что её руки сложены так, что пальчик лежащей сверху кисти указывает на тот самый овражек, из которого нас атаковали в первый раз.

Я кивнул Арисе и стал пристально рассматривать парящих над нами гарпий, стараясь держать овраг в зоне периферического зрения.

– Движемся дальше, – приказал я, отворачиваясь от оврага и используя «Взгляд из глаз» сразу нескольких лучниц.

Наложение картинок на мгновение дезориентировало меня, но я вовремя сообразил разнести их по разным окнам. Теперь я мог наблюдать практически панорамную картину. Разумеется, если правильно корректировал повороты прелестных головок.

Ариса оказалась права. Стоило нам повернуться спиной к оврагу и «потерять его из поля зрения», как оттуда вылетели ещё семь гарпий. Одна из них тут же привлекла моё внимание, выделяясь изумрудным переливчатым оперением среди грязно-бурых товарок. Ведьма?[96] Или даже герой?

– Залп! – скомандовал я лучницам и феечкам.

Сам же вытянул крозиус в сторону изумрудной гарпии и запустил каст «Паралич». Крылья несущейся над самой землёй гарпии замерли. Она рухнула и покатилась, теряя красивые перья.

Две гарпии, заметив падение предводительницы, попытались подхватить её, но, потеряв скорость, стали лёгкой мишенью. Остальные продолжили атаку. Из них на подлёте погибла ещё только одна, а оставшиеся трое уже не представляли особой опасности.

Горестный крик сверху дал мне понять, что падение изумрудной гарпии не осталось без внимания тех тварей, что кружили над нами. Вкладывая в заклинание большую часть ещё остававшейся маны, я призвал медведя и отдал ему приказ «защищать добычу и не дать её унести».

А унести немедленно попытались. Все гарпии с неба сорвались в пикирование, причём не на нас, что было бы логично в то время, пока мои стрелки отвлеклись на отражение атаки, а на медведя. Так что, когда мы расправились с долетевшими таки до нас тремя гарпиями и добрались до места падения изумрудной твари, медведь с тихим хлопком исчез. Но и две гарпии валялись рядом со своей предводительницей, разорванные в кровавые клочья, а остальные пытались вытащить её и гибли под стрелами охотниц и Ставра. Феечки к этому моменту растратили ману полностью, но от всей толпы гарпий остались только две. И своих попыток они упорно не оставляли. Так что мстители, подобравшиеся на расстояние броска метательного топора, поставили наконец точку в этой затянувшейся битве.

Я подошёл к парализованной гарпии-ведьме. Отметив в её статусе слова «Магия разума» и «Мастер подчинения», я решил не дожидаться спадания паралича и не пытаться её допросить. Кто знает, чем это обернётся? Так что я опустился к птицеженщине, грудь которой тяжело поднималась и опускалась посреди переливающихся перьев, повернул ведьму на бок, оставшись у неё за спиной, и сказал, представляя себе алтарь, посвящённый мной Владыке Изменчивых ветров:

– Бросив своих последовательниц в битву, ты сама выбрала свой путь. Тебе, Изменяющий пути!

«Удар по беспомощному противнику», «Коварный удар», «Критический удар», – отозвалась система, когда я полоснул гарпию по горлу рассекающим реальность. Шкала опыта резко опустела, показывая, что очередной уровень набран.

«Повелитель перемен доволен вашим приношением. На вас наложено заклинание „Мутация”».

Перед глазами развернулся экран управления этим сложным и ещё отсутствующим в моём арсенале заклинанием. Окно было разделено на две части. В левой – на более чем десятке закладок располагались варианты изменений, которые мне предлагалось внести в свой аватар. Изменений различных: магических, физических и косметических. Выбор был очень широк. В правой же части светились два столбика – пустой и заполненный: «Вероятность гибели» и «Человечность». Вероятность гибели… Это было очень серьёзно. Ведь «отыгрывалась» смерть от этого заклинания в виде добавления в число характеристик «Летальной мутации», которая оставалась даже после возрождения. То есть, в моём случае, это реролл, уничтожение персонажа. Ну а «Человечность» намекала, что после определённого количества мутаций человека в тебе уже не признают.

Размещённые в нижней части окна кнопки «Принять» и «Отмена» были неактивны. Видимо, вариантов «отказаться от дара» и «принять его формально, не внося изменений» предусмотрено не было. Что ж. Буду выбирать.

Попытка добавить своему аватару крылья сразу сбросила «Человечность» ниже критической границы, отмеченной красным. Да и 20 % вероятности реролла мне активно не импонировало. Во вкладку косметических изменений я даже не заглядывал. Внешность моего аватара мне нравилась и так.

Потом я полез в раздел магических изменений. Здесь моё внимание привлекли две позиции: «Нематериальность» (20-процентное снижение урона от оружия ценой 20-процентной уязвимости к магии Света и Тьмы) и «Взгляд Хаоса» (способность видеть Хаос и оптимизировать заклятия этой школы). И то и другое изменения имели варианты «Постоянно» и «По желанию». При этом, как ни странно, «Постоянное» изменение меньше снижало человечность, чем «По желанию». Я вздохнул и всё-таки полез в раздел «Косметические изменения». Там единственная галочка стояла в разделе «Сохранение облика». Прочитав его, я убедился, что при постоянном изменении моя мутировавшая природа будет надёжно скрыта, а при изменении «По желанию» в моменты, когда я буду прибегать к преимуществам мутации, эта мутация будет очевидна любому наблюдателю. Однако постоянно видеть весь хаос, равно как и постоянно пребывать в нематериально-призрачном состоянии – идея не из лучших. Так что выделяю эти два пункта в форме «по желанию» и, кривясь, «любуюсь» на просевшую на 20 % человечность… Конечно, можно обойтись чем-то одним, но стоит ли? До критической границы пока далеко. Ладно! Отбросив сомнения, подгоняю курсор к кнопке «Принять» и с некоторым трепетом нажимаю её.

По глазам больно резануло. Мир вокруг завращался, набирая скорость. К горлу подступила тошнота. Боль нарастала. Ни фига разрекламированное «занижение болевой чувствительности» не помогало. Я рухнул на колени и зажмурился, просто для того, чтобы не видеть, как бешеной каруселью несётся вокруг меня жёлтая степь.

– Говорю тебе, накладывай! – привёл меня в себя голос Юкио, настырно требующей чего-то… кажется – от Пьена. Точно…

– Бессмысленно, – не уступал ученик. – Учитель полностью здоров и регенерация ему не поможет!

– Полностью здоров?! – возмутилась глава моих феечек. – Тогда почему ему так плохо?!

– Это дар Изменяющего пути, – прохрипел я, поднимаясь.

– ДАР?! – возмутилась феечка.

– Именно дар, – улыбнулся я.

Моё состояние стремительно улучшалось, и вместе с этим улучшением поднималось настроение. Мир вокруг колыхался доселе невиданными цветами. Я поднял руку и собирался было уже выбрать в книге заклинание «Голос Древнего врага», когда понял, что и без этого вижу ту область, на которую оно подействует. Я попытался сузить её в тонкий луч… и у меня получилось! Потом – расширить сверх возможного. Это тоже получилось, но при этом на границе поля зрения замерцал голубой столбик, который, как я понял, показывает мне превышение расхода маны над стандартом. И расширение области действия этого заклинания было возможно… но только ценой невообразимого расхода маны.

– Ценный дар, – подтвердил я. – Но мои тело и разум не готовы были принять его. Вот и получилось то, что получилось.

Оклемавшись, я посмотрел вокруг и увидел буквально у себя под ногами груду коричневых перьев.

– Что это? – спросил я, строго глядя на охотниц, как раз подошедших с добавкой.

– Маховые перья гарпий, – твёрдо ответила мне Фрося. – Даже обычные стрелы, если сделать их оперение из этого, меньше сносятся ветром, летят точнее и с большей вероятностью нанесут большой урон. А уж что с этим может сделать мастер-артефактор…

Я вновь взглянул на перья у своих ног, на мёртвые тела своих и чужих и кивнул охотницам:

– Собирайте.

– Милорд, какие у вас красивые глаза! – Голос Арисы вырвал меня из медитативного созерцания окружающих крозиус минор переливов Хаоса.

Я поднял голову. Оказалось, что феечка уселась на коленях напротив меня и с интересом заглядывает мне в лицо.

Я усмехнулся. В моих покоях, «по мере повсеместного роста Здания науки», кроме кровати, появилось также и зеркало, в котором я уже успел полюбоваться на собственный облик. Если переход в нематериальное состояние давал вполне предсказуемые результаты (разве что кроме того, что призрачным становилось не только тело, но и доспехи), то активация «Зрения Хаоса» заставляла мои глаза менять цвет, живо напоминая Антею тор Дернул[97] после имплантации ей нового камня.

– Думаешь, красивые? – уточнил я у феечки.

– Очень, – радостно кивнула она.

– Это хорошо, – улыбнулся я, наблюдая, как бар маны неторопливо ползёт вверх, наливаясь тёмно-синим. Скоро уже можно будет отправляться на захват месторождения серы, на которое мне указал обрадованный освобождением каменоломни староста Каменки.

Месторождение, по словам старосты, располагалось на западе от Каменки, недалеко от того оврага, где мы выбили гоблинов из железной шахты. Староста Стоян говорил, что лорд Арениус держал там захваченных минотавров и заставлял вытапливать серу. Но с исчезновением лорда минотавры прекратили это занятие и перебили возчиков, приехавших к ним за очередной партией добычи, но почему-то не ушли из специфически пахнущего места, а остались там.

Я посмотрел на левую руку, где кроваво-красным рубином сверкало кольцо око гнева, часть сета «Путь насквозь». Это кольцо всего лишь давало + 3 к силе магии и + 2 устойчивости к откату, но его основная ценность начинала проявляться только в составе сета, куда кроме кольца входят диадема отворяющего и цепочка подчиняющего. Если добавить к кольцу только один объект из сета, то он снижает затраты маны на магию ветви Призыва школы Хаоса на треть. А вот полностью собранный сет позволит раз в сутки призвать на час Шепчущего в вершинах – нематериальную летающую тварь шестого ранга, окружённую аурой ужаса.

Колечко это нашлось, когда мы разоряли гнездо, которое гарпии свили в каменоломне. Уж откуда оно попало к дочерям Борея, узнать, боюсь, уже не удастся. Правда, помнится, на лапе гарпии-ведьмы сверкали ещё два кольца, но они пропали вместе с телом самой принесённой в жертву предводительницы.

Я усмехнулся, раскрывая окно характеристик. Полученный после битвы с гарпиями уровень принёс мне единицу силы магии и выбор между «Магией Хаоса 2-го ранга» и «Тактикой», тоже 2-го… Усмехнувшись, я выбрал «Магию Хаоса», хотя и альтернатива была вкусной… но не настолько. Я стал обозревать таблицу, описывающую моего героя:

«Имя: Кайларн

Класс: Тёмный храмовник.

Раса: Человек.

Уровень: 12.

Характеристики:

Сила: 6

Ловкость: 19

Выносливость: 8

Сила магии: 33

Устойчивость к откату: 17

Ментальная выносливость: 24

ХП: 330

МП: 240

Знания:

Магия Жизни 2 Магия Света 1 Магия Хаоса 3

Раса: Люди Тьмы 1 Толерантность 2 Военачальник 2

Навыки:

Искажение пространства 2

Магия Жизни 1, Мастер управления животными 1. Магия Света 1, Мастер усиления 1.

Магия Хаоса 2, Мастер искажения 1.

Дипломатия 2, Обучающий 1, Тактика 1.

Восполнение маны 1, Удача 2, Скрытность 1.

Заклинания:

Жизнь:

„Боевая регенерация”, „Райский сад”, „Паралич”, „Призыв медведя ”.

Свет:

„Воодушевление”, „Прах к праху”, „Удача”, „Белый огонь”.

Хаос:

„Стрела Хаоса”, „ОружиеХаоса”, „Голос Древнего врага”, „Малое проявление Веетеорящего”, „Расторжение связей”.

Достижения:

Правдивый ложью 1, Сбивающий с пути 1, Тактический командир 2, Суть Хаоса 2, Говорящий с богами 1, Слово и дело 2».

Н-да… Сила и выносливость – в самый раз для отступника, который по сути своей – крестьянин и не более того. Зато ловкость уже более-менее приемлемая. Да и магические характеристики меня вполне радовали. Особенно полученный таки навык «Магия Хаоса 2-го ранга», позволяющий использовать магию… да-да, Хаоса, аж 2-го круга и добавляющий в книгу магии одно заклинание 2-го круга магии Хаоса и одно – 1-го, которые теперь можно расшифровать.

Таймер отщёлкал заветные 17 минут. Столбик маны достиг верхнего предела и стал лазурно-синим, в тон эскарбункулу на моём гербе.

Я поднялся с трона и кивнул Арисе, прерывая её созерцание:

– Выступаем!

На этот раз мы спустились в балку, повторяя путь, по которому шли к руинам замка Арениуса в первый раз. Высокие деревья давали блаженную тень, а холодная речка тихо журчала по дну огромного оврага. Два мстителя ломились впереди, треском веток распугивая всю мелочь в округе. За ними шёл я, настороженно поглядывая на парящих среди крон феечек, что не мешало мне вести философски диспут, наставляя Пьена.

– «Покой – ложь, есть только страсть» – многие пытались следовать этому кодексу. Но о героях, сумевших пройти этот путь до конца… Хотя, нет, об одном слышал – Дарт Бейн сумел сделать последний шаг. Прочие же… Они останавливались на «Через силу я обретаю власть». И вместо того, чтобы искать возможность сделать следующий шаг, вместо того, чтобы искать возможность обрести свободу, они начинали собирать всё больше и больше власти, не понимая, что этим не позволят Великой Силе освободить себя, а только всё сильнее заматываются в цепи, всё больше ограничивают собственную свободу.

– Но ведь и вы тоже подчиняете себе окружающих, собираете всё больше и больше власти… – задумался Пьен.

Умный всё-таки парень. Правильные вопросы задаёт.

– Именно, – кивнул я. – Потому что я сейчас замер между шагами «Через страсть я обретаю силу» и «Через силу я обретаю власть»[98]. И сила моя далека от уровня, необходимого для следующего шага – шага к победе, да и власть… Но, делая каждый шаг, необходимо хотя бы одним глазом приглядываться к дороге впереди, искать возможности не только для непосредственно следующего шага, но и для продолжения пути дальше. Да, сейчас я пока не вижу, куда ведёт мой путь, не знаю, как сделать последний шаг. Но я ищу эту возможность.

Я резко остановился, подняв руку, – от крадущейся впереди Арисы пришёл сигнал тревоги. Я запустил заклинание «Удалённое управление», и глазами феечки взглянул на поляну впереди. Там была расчерчена пентаграмма. Высокий мужик в шитых золотом белоснежных одеяниях с пятнами крови на подоле завывал что-то в сторону скорчившейся в колдовском рисунке девчонки. У ног взывающего валялся труп девушки, а двое его звероватого вида подручных готовились подтащить к нему одного из троих парней в простых, но узнаваемых одеждах аконитов Церкви Света. Свечи в углах пентаграммы горели белым, почти не видимым в лучах солнца огнём. На классический ритуал демонологии это никак не походило, но что-то общее, несомненно, было. Хотя бы потому, что девчонка, скорчившаяся в пентаграмме, точно была суккубой.

– Ставр, – подозвал я своего главного диверсанта. – Прокрадись к поляне так, чтобы тебя не заметили те, кто проводит там ритуал. Собьёшь одну из свечей по моему сигналу… или если увидишь, что одну из жертв вот-вот зарежут. После этого стреляй в жреца.

– У него может быть защита, – буркнул Ставр.

– Может, – кивнул я. – В таком случае твоей задачей будет отвлечь его, не дать колдовать. А там и мы подойдём.

– Хорошо, – кивнул тень, и стоило мне чуть отвлечься на писк какой-то пичуги в стороне, как, вернув взгляд, я уже не увидел крепкого жилистого мужика. Отвод глаз работал великолепно.

Поглядывая глазами тени, я дождался, пока он выйдет на позицию, и скомандовал остальному отряду продолжать движение.

Следующий сигнал тревоги пришёл, когда основные силы моего отряда преодолели половину расстояния до поляны с пентаграммой. Глазами тени я увидел падающую и гаснущую на лету свечу, а потом стрелу, выбивающую нож из руки жреца.

– Вперёд! – скомандовал я мстителям и еретикам. – Феечки, со мной. Без отрыва!

Когда мстители вырвались на поляну, служившую местом проведения ритуала, подручные жреца пытались массой задавить быструю и подвижную суккубу, а сам жрец колдовал одну «Стрелу духа» за другой, пытаясь нащупать тень, прячущегося среди сумрака леса.

Мстители сомкнули щиты и рванулись вперёд. Подручные жреца оказались мечниками, то есть бойцами третьего ранга, равными мстителям… Только было их двое против шести, так что сколько-нибудь значимого урона они нанести не смогли и полегли под ударами тяжёлых топоров. Прелат же оказался противником намного более опасным… Но даже сильные благословения не дали ему достаточно сил, чтобы на равных драться с бойцами ближнего боя, а попытки призвать ангела (или архангела, кто его знает, кого он собирался призвать) ему систематически сбивали, благо в отличие от заклинаний первого круга такой призыв был далеко не мгновенным. Так что мы с феечками и Пьеном просто наблюдали, как неторопливо тает полоска здоровья представителя Церкви Света (ее радикального течения, если я правильно понял происходившее).

Когда прелат рухнул грудой красно-бело-золотого тряпья, я на мгновение активировал «Зрение Хаоса», чтобы прикинуть дальнейшие действия суккубы. Судя по тому, как волна Хаоса размывала реальность за ее спиной, – суккуба собиралась бежать. Что ж. Мешать ей я не собирался. Прервать побег, даже если смогу, вынудить принести оммаж и потом постоянно ждать удара в спину? К тому же трое культистов хотя и слабее одной суккубы, но в данном случае мне чисто ситуативно нужнее. Так что, дождавшись, когда суккуба подготовит бегство, я шагнул вперёд и, посмотрев в глаза демонессе, скосил взгляд в сторону всё ещё связанных послушников, с ужасом наблюдавших за происходившим на поляне, поднял руки и пафосно возгласил:

– Именем Изменяющего пути изыди, демон злой, и не возвращайся сюда! – И затянул литанию ненависти из книги Лоргара, найденную мной по случаю на одном из фанатских сайтов.

Суккуба вслушалась в «экзорцизм», тихо прыснула, но сдержалась и, изобразив испуганную мордашку, провалилась в Инферно.

«Репутация в глазах лордов Инферно повышена. Текущий уровень: нейтрально», – сообщила мне система.

Я выставил дозоры, отправил Арису со Ставром, как наиболее внимательных, заниматься самым важным делом в жизни виртуального властителя – мародёрством… то есть сбором трофеев (с ним может конкурировать разве что грабёж, то есть сбор налогов), а сам подошёл к смирно лежавшим мальчишкам, ни один из которых не был старше Пьена.

Я извлёк из ножен рассекающего реальность, заставив всю троицу нервно вздрогнуть, и разрезал их путы. Судя по следам на коже, стянули их сильно, не заботясь о кровообращении. Так что очень скоро возвращающаяся чувствительность устроит ребятам не самые приятные мгновения в их жизни.

– Господин… – поднял голову старший из них.

Я усмехнулся.

– Решение внутриполитических вопросов Церкви Света принимает иногда странные формы.

Заговоривший со мной аколит вздохнул и кивнул:

– Не без того.

– Ты чего?! – встрепенулся светловолосый паренёк, лежавший чуть в стороне и уже попытавшийся встать. – Ты…

– Что – я? – набычился старший. – Я, что ли, убил Агнешку, чтобы призвать демона? Я собирался перебить всех нас? Нет! Это всё сделал и собирался сделать господин Бартоломей! Или ты скажешь, что он не прелат Церкви Света?!

– Это ничего не значит, – отвернулся светловолосый. – Один прелат-отступник, ставший поганым колдуном, не заставит меня предать идеалы Света. Ведь Свет – есть любовь!!!

Пьен, пытавшийся реанимировать девчонку, подошёл к нам и покачал головой. Впрочем, я и без этого мог сказать, что у него ничего не выйдет. У прелата Бартоломея было слишком много времени, чтобы можно было всерьёз рассчитывать на выживание жертвы.

Между тем среди спасённых подростков продолжался религиозно-философский диспут. Светловолосый превозносил идеалы Света и преданности и клеймил ересь и отступничество. Его оппонент настаивал на праведном возмездии. При этом взгляд его периодически отдрейфовывал в сторону погибшей, намекая на причины такой нетерпимости.

– Так, стоп! – прервал я распетушившихся аколитов. – Послушайте меня. В настоящее время у вас есть выбор, как поступить.

– Из двух вариантов: служить вам либо служить вам? – насупился идеолог верности и Света.

– Больше, – покачал я головой. – Есть гораздо больше вариантов. И вам стоит научиться видеть их все.

– Это какие ещё варианты?

– Во-первых, вы можете встать и валить на все четыре стороны, – начал я с простейшего и наименее меня устраивающего. – Но должен предупредить, – притормозил я дёрнувшегося вставать светловолосого, – что одни вы вряд ли куда дойдёте. Здешние места не так безопасны, как мне того хотелось бы. Недавно караван гномьего торговца до цели не дошёл, что уж говорить о трёх подростках?

– Огласите весь список, пожалуйста, – криво усмехнулся в сторону товарища по несчастью брюнет.

– Во-вторых, здесь неподалёку расположен хутор Яблоневое, где послушница Аминта строит храм Света. И, полагаю, ей нужны помощники.

Светловолосый заинтересовался, а вот брюнет, напротив, скривился.

– В-третьих, вполне возможен вариант принести мне оммаж, принять волю Повелителя перемен и те перемены, которые она несёт с собой… и попытаться найти свой путь. Ну и в-четвёртых, я могу проводить вас до дороги в Ветровск, и дальше можете попробовать добраться до города. Шансы тут повыше, чем ломиться втроём через лес, но вот насколько…

Тёмно-русый парнишка, до этого лежавший молча, поднялся, немного покачался на месте и опустился на колено:

– Я, Кароль, принимаю волю Повелителя перемен и клянусь служить вам, как главе культа и своему сюзерену.

Я улыбнулся, произнёс встречную клятву сюзерена защищать вассала и заботиться о его интересах и полюбовался тем, как в поле «класс характеристик» Кароля слово «аколит» меняется на «культист», а в список умений добавляется «Магия Хаоса 1», правда, список заклинаний этой школы пока был пуст… Ну да ничего. Это поправим, когда вернёмся в замок. Да и первый уровень – тот недостаток, который со временем проходит.

Следом клятву верности принёс брюнет, Збышек, пройдя через точно такие же изменения. А вот светловолосый Гавел решил сохранить верность идеалам Церкви и попросил сопроводить его в Яблоневое. Крюк, в принципе, небольшой, и это не составляло для меня труда. Да и посмотреть, как там дела у Аминты не мешало.

– Милорд… – Ариса плавно приземлилась между мной и парнишками. – Вот!

Феечка протянула мне кольцо чистого сияния, которое добавляет + 3 ментальной выносливости и увеличивает эффективность заклинаний ветви «Исцеление» школы Света. Я передал это кольцо нашему отрядному целителю, Пьену. А вот священный символ Света, предназначенный «только аколитам и прелатам», убрал в свою сумку. Посмотрим: либо продам, либо, может, удастся кого им подкупить. Артефакт солидный, увеличивал сразу все магические параметры, усиливал любые благословения и экзорцизмы белой магии… Я даже пожалел, что не подхожу под ограничения.

Прелата и его подручных закопали тут же, на поляне, старательно уничтожив все следы проводимого ими ритуала. А девушку уложили на носилки, сооружённые из подручных средств. Раз уж всё равно идём к селению, пусть лежит на кладбище, а не на поляне в лесу.

Двое новоявленных культистов поглядывали на тело подруги и шмыгали носами. Кажется, раньше они соперничали за её внимание. Теперь же её смерть сдружила их. Чтобы отвлечь парней от переживаний, я попытался выяснить:

– Ребята, а вы не знаете, чего, собственно, этот Бартоломей рассчитывал добиться?

– Не знаю, – буркнул Збышек, снова покосившись на девушку.

– Не… Хотя… кажется, он бормотал что-то о том, что «надо донести…». Кажется, он на днях с инквизитором Анэмаром рассорился. Кричал, что Анэмар – еретик и что его подвергнут анафеме… Больше я ничего не знаю.

«Получено задание: „Мотивы прелата ”. Выясните, зачем прелат Бартоломей обратился к чёрной магии.

Награда: золото, опыт, улучшение отношений с Инквизицией.

Штраф за провал/отказ: нет».

Ну что же… Хотя я и не представляю, как выполнять это задание, но раз нет ни ограничений по времени, ни штрафа за провал, то почему бы и нет? Берём!

Когда мы уже выдвинулись к Яблоневому, ко мне подошёл Ставр. Как существо более приземлённое, он, обыскивая павших, искал не «что-нибудь интересненькое», в чём весьма преуспела феечка, а вещи вполне практичные. Так он нашарил по карманам прелата и его охранников 3021 золотой, из которых 2700 вполне ожидаемо обнаружились у представителя Церкви Света. Также найден мешочек с самоцветами, общим счётом 1 мера, а неподалёку – 2 мешка серы и 2 колбы с ртутью, которые пришлось нагрузить на еретиков. Ну да ничего, доберёмся до Яблоневого, и там это уже будут проблемы крестьян, как всё это добро доставить в замок.

– Интересно, почему именно по две меры? – вслух задумался я.

– Вообще-то, по три было, – ответил Ставр, хотя ответа я не ожидал. – Там ещё пустой мешок и бутыль из-под ртути остались. Видимо, на призыв той девки потратил.

– Ага, – буркнул Кароль. – Он весь рисунок серой посыпал, а на места под свечи – ртуть вливал… Только всё это куда-то делось…

Внимательный парнишка. Пожалуй, он может быть даже более полезен, чем я ожидал. По дороге Гавел гордо вышагивал передо мной, всем своим видом выражая своё отношение к вероотступникам. Збышек же и Кароль присоединились к Пьену, так что вместо продолжения дискуссии относительно Кодекса ситхов и практики его применения, я стал разъяснять ребятам основы вероучения, которое им предстоит нести народу.

– …Так что истина – множественна и изменчива. Не полагайтесь на слова и знаки, ищите то, что будет вашей истиной, и потом держитесь за неё.

– А на ваши слова, значит, полагаться можно? – с сарказмом пробурчал Гавел, показывая, что не так равнодушен к моей проповеди, как пытается показать.

– Чем это я лучше остальных? – усмехнулся я, вызвав небольшой шок и остановку всех своих учеников. – Я нашёл свою истину и теперь стараюсь донести её до вас… Но кто сказал, что моя истина и ваша – одно и то же?

– Истина всегда одна… – пробурчал послушник, сохранивший веру и верность своей церкви даже в тяжёлых испытаниях.

Я пожалел, что ребятки совершенно не знают даже базовых постулатов теории относительности и им не получится привести в качестве примера то, что зависимость наблюдений от наблюдателя – это не некая иллюзия, а самый что ни на есть физический факт.

– Я есть хочу, – бросил Пьен. – И это – истина.

– И что? – не понял Гавел.

– А небо – голубое, – продолжил Пьен. – И это – тоже истина. Вот уже две истины. И как она может быть одна?

Гавел замер, пытаясь осознать услышанное. Мне же захотелось поаплодировать моему ученику. Матереет парнишка. И духовно растёт над собой.

Тут мы поднялись из балки, и мне представился ещё один случай порадовать учеников типично дзенским коаном.

– А ещё небо НЕ голубое, – махнул я рукой на горизонт, где небо приобретало откровенно белёсый цвет. – И это – тоже истина! Так что Познающему всегда будет что познавать, и всё сущее не утонет в волнах Перемен.

Так, глубокомысленными поучениями я старательно отвлекал ребят от идущих за нами еретиков с их скорбным грузом. Но когда мы дошли до Яблоневого, проблема напомнила о себе.

– Гавел! Кароль! Збышек! Почему вы тут?! – выскочила Аминта из дверей избы, рядом с которой лежал грубо вырезанный из светлой древесины символ Света.

Неподалеку уже поднимались над землёй стены будущего храма. Крыши, правда, над ним ещё не было, но работа кипела. Так что вполне возможно, что первый день новой недели Яблоневое встретит в новом статусе.

Парни понурились и начали рассказывать Аминте свою грустную историю. Аколит седьмого уровня выслушивала своего первоуровневого собрата и двух культистов молча, не перебивая. Когда же они закончили, девушка вздохнула.

– Не могу осуждать вас… Но уверена, ваше решение было ошибкой, и вам ещё придётся за неё заплатить, – буркнула она. – А пока… Дайте взглянуть на Агнешку.

– Она умерла как послушница Света, – вздохнул я. – Думаю, и похоронить её следует, как положено.

– Нет, – грустно, но твёрдо покачала головой Аминта. – Её душа досталась демону. И я не могу проводить обряды над её телом – они будут… профанацией и святотатством. Ведь молясь, следует быть уверенным в истинности произносимых слов. Как я могу говорить о том, что она обрела покой, если твёрдо знаю, что это не так?

– Вот как… – задумался я.

Без вторичного навыка «Ритуалист Хаоса» вероятность того, что проводимый мной ритуал сработает – нулевая. Я просто не знаю, что и как делать. Но шёпот варпа тихо шелестит в моём сознании… Я достал рассекающего реальность. Конечно, то, что я собираюсь делать, – это не просто пожертвование принципалу культа, но даже 15 % шанса на успех – слишком много, чтобы я мог не попытаться.

– Уложите её на землю, – бросил я еретикам, и те с облегчением послушались.

Конечно, девчонка не слишком «в теле», но тащили они её довольно долго.

Я опустился на колено рядом с мёртвой, рассёк руку своим кинжалом и стал неторопливо выводить на оголённой разрывом платья коже плеча восьмиконечную звезду.

– Ты что делаешь?! – возмутилась Аминта.

– Я сейчас попытаюсь вырвать её душу из Инферно, – не оборачиваясь, произнёс я. – А ты будь готова начать заупокойную. Мне не хотелось бы, чтобы после всех моих трудов она стала добычей хищников варпа.

Аминта что-то ещё говорила, но я уже не слушал. Шёпот варпа из тихого шелеста превратился почти в гром. Он звал и вёл меня за собой. И я следовал за ним.

Тёмный путь, по которому вели меня Изменчивые ветра, пронизывал то, что не было ни пространством, ни временем. На том конце обнаружилась знакомая суккуба.

– Отдай! – потребовал я.

Демонесса помолчала, явно оценивая свои шансы удержать захваченную душу. Я улыбнулся, сопоставив сложившуюся ситуацию с тем, как недавно стоял я сам, и оценивая шансы на возможность удержать суккубу. И так же, как и я раньше, демонесса поняла, что на самом деле шансов нет. Раз уж я дотянулся до неё, то в любой момент могу отдать сущность мёртвой своему покровителю, ведь части, приведённые однажды в контакт, остаются единым целым. А что может быть более плотным контактом, чем взаимодействие души и тела? И на моей стороне выступал один из новых, не имеющих обширной паствы, но всё-таки богов.

– На и отвяжись, – буркнула демонесса.

«Вы вырвали душу смертного из-под власти демона. Лорды Инферно восхищены вашей наглостью. Ваша репутация в глазах лордов повышена».

«Получено достижение: „Голос тех, кого нет 1”. Отныне, располагая достаточной связью с душой мёртвого, вы сможете услышать её и быть услышанным. Но помните: мёртвый может и не захотеть говорить с вами».

Аминта уже пела отходную, и ей тихо вторил Гавел. Новообращённые же культисты смотрели на меня, как смотрят на икону. Кажется, определённое впечатление я всё-таки произвёл. «Пророк не будет признан, если он не творит чудес» – так кажется? Ну что же. Своё первое истинное чудо я, вроде, сотворил.

Оторвавшись от созерцания оторопевших лиц, я оглянулся, и меня накрыло приступом тошноты. Мир вокруг был отвратительно неподвижным, надёжным… стабильным. Кажется, сейчас моя репутация будет серьёзно подпорчена. Знаком потребовав не ходить за мной, я на подгибающихся ногах отошёл за угол дома и опустился на колени, упираясь лбом в бревенчатую стену. И меня тут же вывернуло. Почти наизнанку.

В себя я пришёл оттого, что моё лицо протирали влажной тряпкой. Открыв глаза, я увидел над собой встревоженное личико Аки. Это она вытирала меня. Я шевельнул рукой и обо что-то укололся. С некоторым трудом повернул голову и с удивлением увидел чёрный стебелёк железной травы. Вот, кажется, и причина постепенного улучшения моего состояния.

– Пьен? – спросил я. – Это ты искажение навёл?

– Да, учитель, – отозвался аппрентис откуда-то из-за пределов поля моего зрения. – Юкио сказала, что так вам будет лучше.

– Спасибо тебе. И Юкио тоже. Так действительно лучше.

Какое-то наитие заставило меня вызвать таблицу характеристик. С прошлого раза она почти не изменилась, разве что полоска опыта солидно заполнилась по итогам схватки с прелатом. Вот только кроме вкладок «Характеристики», «Войска», «Герои» и «Строения» появилась дополнительная вкладка «Хаотизация». В ней обнаружился список имеющихся мутаций («Нематериальность» и «Зрение Хаоса» по желанию) и вертикальная шкала, над которой злым синим огнём горела восьмиконечная звезда с пылающим оком. Сейчас тёмно-синий столбик медленно отползал от отметки с надписью «Хищник варпа» в сторону надписи «Колдун Хаоса». Ниже «Колдуна» располагался «Адепт Хаоса», «Человек», «Адепт порядка» и несколько градаций носителей Закона. Интересно, для тех, кто шагает в том направлении, шкала переворачивается, и порядок располагается вверху? И есть ли подобная вкладка для шкалы «Свет/Тьма»?

– Милорд Кайларн?

Я поднял глаза, разглядывая остановившуюся надо мной Аминту. Видно было, что ей неприятно находиться даже в таком слабом искажении, как то, которое наколдовал Пьен, но она твёрдо держалась.

Я сделал попытку подняться, но Аки – Аки! – легко удержала меня.

– Милорду нездоровится. Он потратил много сил. Не стоит его тревожить, – буркнула она в сторону служительницы Света.

– Я, собственно, именно по этому поводу. – Аминта опустилась прямо на траву, не обращая внимания, что некоторые стебли под её ногами были чёрными. – Я… я не ожидала, что скажу это… но… – девушка отчетливо запиналась, – я благодарна. И я буду молить Владыку Света, чтобы на последнем суде он был милосерден, и…

– Благодарю, – остановил я Аки, которая уже собралась было рвануться в бой и разъяснить служительнице Света, где именно она видела милосердие его Владыки.

– Но… – начала было феечка, но я прервал её.

– Основы нашей веры запрещают нам осуждать чужую, – мягко укорил я самую гордую из феечек. – Аминта верит, что мне потребуется милосердие Владыки Света, и верить так – её неотъемлемое право.

– Я… – заговорила Аминта, – я думала, что твой поступок был секундной прихотью, выходкой богача, который бросает нищему медный грош… Но вот я увидела, каковы последствия твоего решения, как ты лежишь здесь, не в силах даже подняться… И поняла, что ничего не понимаю… Мне надо многое обдумать…

В себя я пришёл не то чтобы слишком скоро, но и не так, чтобы уже не имело смысла продолжать поход на серную шахту. Так что отряд собрался, и мы двинулись дальше.

Теперь мы шли по берегу речки, вдоль южного склона балки. Вот отделился от основной балки небольшой овраг, в котором ныне добывают для меня руду. Не так уж далеко от него обнаружился ещё один, о котором, похоже, и говорил староста Каменки. По крайней мере, из него шёл какой-то неприятный запах. В отличие от основной балки в этом ответвлении почти не было деревьев. Так что, выйдя из-за поворота, мы сразу увидели серную выработку. На утоптанной площадке возвышался огромный котёл, в котором, видимо, раньше топили серу. Для чего его приспособили освободившиеся минотавры, говорила мусорная куча, на вершине которой белели несколько черепов.

Вокруг котла толпился десяток минотавров. Я развесил стрелки с номерами над головой тех из них, кто был дальше от нас, и через систему «Контроль войск» отдал приказы феечкам. В то, что с минотаврами удастся договориться по-хорошему, я почему-то с ходу не поверил.

В этот момент самый крупный из минотавров, обладатель характерного обломанного рога, оглянулся и увидел мой отряд. Он громко замычал, привлекая внимание остальных, а потом махнул своей лапищей в нашу сторону. Остальные минотавры, похватав дубины[99], кинулись к нам. Переговоры провалились даже не начавшись. Обозначив предводителя минотавров в качестве мишени для Ставра, я скомандовал залп.

Задние минотавры, которых я указал феечкам, завязли в корнях. Однако оставшиеся, включая предводителя, рвались вперёд, не обращая внимания, что теперь численное преимущество было на нашей стороне. Залп лучниц хлестнул по набегающим быкоголовым. Никто из рядовых минотавров не был выбит и даже не поймал серьёзного дебаффа, но вот полоски здоровья между их рогов несколько просели. Зато предводителю повезло значительно меньше. В его глаза попали две стрелы Ставра быстрее, чем об этом можно было бы рассказать. Дебафф «Ослепление» свёл значение главаря как боевой единицы к нулю, хотя приближаться к ревущей и размахивающей дубиной туше не стоило, что немедленно и доказал один из его товарищей, словивший удар от собственного вожака в спину. Система известила меня о результатах этого удара, подвесив над головой пострадавшего значок дебаффа «Перелом рёбер».

В неторопливо и тяжеловесно бегущих минотавров ударил ещё один залп, а потом прилетели метательные топоры мстителей. А после этого воины с грохотом столкнулись. Минотавры были несколько сильнее и выносливее, зато мстители – в доспехах и со щитами. Добеги до нас сразу вся толпа быкоголовых – и у них был бы неплохой шанс втоптать нас в землю. Но шесть их собратьев ещё прорывались через подновляемые феечками корни. Так что на каждого из атакующих приходился один мститель и несколько еретиков. Лучницы били чуть ли не в упор, а копейщицы атаковали из-за спин мстителей. Плотная шкура минотавров неплохо защищала их, но все-таки здоровье чудовищ медленно проседало.

Памятуя, что в одной из древних, ещё довиртуальных игрушек у минотавра минимальным уровнем боевого духа было + 1, я не стал проверять на них моё любимое оружие – «Голос Древнего врага». Вместо этого во второго по росту и силе минотавра влетели две подряд «Стрелы Хаоса», после чего он на ровном месте поскользнулся и подставил горло под удар тяжёлого топора мстителя.

Аура ужаса, окружавшая минотавров, как, впрочем, и многих чудовищ, действовала на моих ребят, и их боевой дух полз вниз. Так что приходилось подбадривать своих «Воодушевлением», чтобы не допустить паники.

Ариса грустно посмотрела на меня и уронила руки. У неё кончилась мана, так что вскоре «её» минотавр должен был присоединиться к сражению… Но это заметил Ставр и поступил с освободившимся так же, как незадолго до этого с его предводителем.

К сожалению, совсем без потерь обойтись не удалось. Вот один из еретиков, пытаясь зайти за спину минотавру, был замечен чудовищем и буквально взлетел над полем боя, столь силен был удар. Его щит треснул, а сам он, упав между сражающимися, получил удар по голове огромным копытом другого минотавра.

Один из мстителей, неудачно подставив щит, оказался вынужден отшагнуть назад, чтобы не быть сбитым с ног, и его противник прорвался к еретикам и сбил ещё двоих парней. К счастью, работавшая из-за их спин копьём девушка успела отступить и не стала жертвой этого долбаного берсерка.

К счастью, эти успехи минотавров так и остались эпизодами, не повлиявшими на общий ход битвы. Силы минотавров были велики, и велик был их запас жизни. Велики… но не беспредельны. И один за другим падали они, когда град ударов исчерпывал их способности эти удары переносить. Но, в отличие от гарпий, потери которых могли бы привести в панику и заставить отступить, минотавры не обращали внимания на павших и продолжали рваться в бой.

Феечки постепенно исчерпали возможности сдерживать свои цели. Всё-таки с маной у них не так хорошо, как мне того хотелось бы. К счастью, вырывались минотавры из корней не одновременно, а по очереди, и мои стрелки успевали одарить каждого как минимум одним залпом прежде, чем я командовал перенести огонь на следующего. Учитывая, что в каждом залпе участвовал Ставр, полученные дебаффы резко снижали боеспособность освободившихся. К тому же, перебирая стихии, тень обнаружил, что плотная, свалявшаяся шкура минотавров, хотя и неплохо защищает от стрел, но и, высохнув на жарком солнце, хорошо горит. Так что освободившиеся из-под контроля минотавры не только страдали от дебаффов-травм, но и теряли здоровье под действием ДоТа[100], бесились от боли и не всегда ясно сознавали, в какую сторону им надо двигаться. И к тому времени, когда пополнение добралось до моих воинов и вступило в бой, первая волна была уже практически уничтожена. И это «практически» превратилось в «абсолютно» спустя всего лишь несколько ударов. Но этого минотаврам хватило, чтобы выбить из боя ещё четырёх еретиков, которые попытались остановить их натиск. Однако после этого мстители, покончившие со своими противниками, обратились к новым врагам, связали их боем и вместе с еретиками довели-таки эту битву до победного результата.

Осталось подвести итоги. И они были неутешительны. После этого боя на Столпах памяти добавятся ещё четыре имени. Над одним из выживших колдовал сейчас Пьен, и вопрос о том, останется ли он выжившим или присоединится к павшим, ещё не был окончательно решён. По крайней мере, Пьен не терял надежды. Судьба двух других сомнений не вызывала – несмотря на довольно тяжёлые травмы, ясно было, что, закончив с самым тяжёлым пациентом, Пьен приведёт их в порядок. Сразу или по возвращении в замок – это зависело от того, сколько маны он потратит, вытаскивая наиболее пострадавшего.

Мстители отделались существенно более лёгкими травмами, которыми сейчас и занимались свежеобращенные культисты. Но вот доспехи и щиты мстителей… Их так и тянуло обозначить как металлолом. И по возвращении в замок они отправятся в кузницу на починку. К счастью, в отличие от реальности, здесь для починки пострадавших щитов и доспехов не требовалось особенного искусства кузнеца, только время… ну и ресурсы.

Присмотревшись к хлопочущим культистам, я порадовался, что они взяли-таки третий уровень, причём я, признаться, даже не понял, произошло это в бою или когда они подлечивали мстителей. В качестве навыков обоим достался «Мастер призыва», и это меня порадовало ещё больше. Всё-таки культисты – это заготовки для одарённых, которые обязательно получат питомца из Хаоса. А среди вторичных навыков «Мастера призыва Хаоса» имеются и такие, которые облегчают контроль над тварью, и такие, которые усиливают призванного. Да и уже имеющееся заклинание «Голос Древнего врага», как это ни покажется странным, относилось именно к этой ветви школы Хаоса и уже неоднократно доказало свою полезность.

Убедившись, что живые останутся в живых, а мёртвым помочь уже не в моих силах, я подошёл к котлу. Он был пуст и даже тщательно вымыт изнутри. Коснувшись его закопчённой стенки кольцом лорда, я получил сообщение, что в число моих владений вошла серная шахта. Пока пустая и не приносящая ресурсов.

Н-да… Шахта… Судя по всему, тут добывали самородную серу: раскалывали породу, накладывали её в котёл, и, разогрев до нужной температуры, через кран в нижней части сливали расплавленный продукт.

– Эй! Эй! – послышалось оттуда, где поворот оврага скрывал происходящее за ним.

Я подозвал наименее пострадавших мстителей и двинулся посмотреть, кто это там зовёт. Звал нас седой мужчина, валявшийся связанным в яме, откуда брали породу.

– Кто ты? – спросил я, когда мстители разрезали грубую верёвку.

– Я – Будрун, горный мастер лорда-мага Арениуса, – гордо ответил он. – Лорд-маг поставил меня сюда, чтобы добывать серу… и чтобы я придумал, как увеличить её выход. Лорду-магу нужно было много серы.

– И ты придумал? – заинтересовался я.

– Да! – высокомерно вскинул голову горный мастер. – Смотрите! – ткнул он пальцем в блеснувшие жёлтым кристаллы.

– Золото?! – насторожился подошедший Фабрис, который, благодаря регенерации, был уже в полном порядке.

– Золото дураков, – покачал головой я. – Или золотая обманка. Вы собирались добывать серу из неё? – обратился я к мастеру.

– Да, господин, – склонил тот голову, признавая мои знания… куцые, по правде говоря. – Лорд-маг Арениус хотел побыстрее возвести здесь настоящую плавильню. Алхимическим способом золото дураков можно разделить на железо и серу, получая ещё по мере серы раз в два дня и мере железа – раз в четыре. Господин даже дал мне амулет… Где же он?.. Ах да, вот! – Мастер вытащил из-за ворота обносков, притворявшихся его рубахой, медный амулет. – Эта вещь создана магами Конфедерации Четырёх стихий! Она позволяет закончить строительство запланированного здания ровно в полночь, когда бы его ни заказали в тронном зале замка. Вещь дорогая, ценная, но не слишком уж редкая. По крайней мере, лорд-маг Арениус сказал, что ему по карману. Но теперь… – горный мастер вздохнул, – судя по тому, что минотавры взбунтовались, а на шахте я вижу другой знак…

– Да, – подтвердил я выводы Будруна, – лорд-маг Арениус погиб. И теперь я хозяин домена.

– И к тому же вы спасли мне жизнь… – снова вздохнул Будрун. – Так что это, – он через голову снял цепочку, на которой висел амулет, – теперь ваше.

Отказываться было бы глупостью. Мне как раз крайне нужен был именно такой предмет, чтобы завтра утром, с окончанием строительства палаты вихрей, заказать внешнюю городскую стену и сразу ускорить её строительство. Тогда к концу второй недели я как раз укладывался со строительством храма одержимых… разумеется, если смогу собрать ресурсы на строительство как самого храма, так и всех промежуточных строений.

– Мастер, – обратился я к Будруну, – а какие у вас теперь планы?

– У меня… – задумался он. – Да никаких, пожалуй.

– Тогда я хотел бы вас нанять, – веско сказал я. – Что вам нужно, чтобы возобновить производство? Хотя бы в том объёме, в каком оно было при Арениусе?

– Нужно? – задумался мастер. – Котёл цел, к счастью, эти уроды не додумались его уничтожить… Так что разве что отрядите в моё распоряжение четырёх мужиков посильнее, и мера серы в день вам будет обеспечена. А уж если будет нужно больше…

– Будет нужно, – согласился я. – Но потом.

На крыше храма города Ветровска сидел парень, которому никто из видевших его впервые не давал больше двадцати лет. Те же, кто был лучше знаком с гонителем демонов, фанатичным истребителем демонических культов и некромантов, беспощадным врагом радикальных течений, инквизитором Анэмаром, смутно догадывались, что он гораздо старше, чем выглядит. И только те, кого Анэмар мог бы назвать друзьями, да архивисты Ордена точно знали, что ему уже больше пятидесяти.

Сейчас Анэмар, запрокинув голову, смотрел на загорающиеся звёзды и предавался привычке, которую так и не смогли вытравить суровые учителя-инквизиторы. Впрочем, злобились учителя на этот безобидный нервный тик именно потому, что он был очень уж характерен именно для Ордена святой Рависары, Гонительницы демонов: инквизитор поглаживал икону, изображающую небесную покровительницу ордена, особое внимание уделяя неизменному атрибуту в иконографии святой – длинному шлейфу из серебряных звёзд.

Сейчас инквизитор предавался размышлениям. Нет, размышлял он не о формирующемся не так уж далеко на северо-западе оплоте Хаоса. Решение по этому вопросу уже было принято святой покровительницей ордена и доведено до исполнителя. Нет, инквизитор размышлял о девушках. И о прелате Бартоломее, который застал инквизитора в тот момент, когда он принимал знаки внимания от одной из тех, кому хитроумный инквизитор помог выпутаться из существенных неприятностей. Не подумайте дурного, они всего лишь целовались, хотя в мыслях Анэмара уже сформировался план речи, в ходе которой он пригласил бы благодарную поклонницу наверх, в свою келью, обставленную со всем приличествующим его высокому сану аскетизмом (включая эльфийские ковры). Однако прелату этого вполне хватило для того, чтобы учинить безобразный скандал, в ходе которого прелат обвинил инквизитора в распущенности, ереси и демонопочитании.

В ответ Анэмар изящно намекнул на то, что если познакомить уважаемого прелата с братьями вопрошающими, ожидающими, когда инквизитор найдёт для них работу, то не позднее чем через три дня после этого прелат Бартоломей исключительно добровольно подпишет признание в том, что призывал демонов и устраивал с ними оргии. Причём будет подробно расписана каждая поза. А если братьев ещё и правильно проинструктировать, то участниками оргии окажутся не суккубы, а инкубы.

После этого прелат куда-то исчез, забрав с собой четырёх послушников и двух преданных Церкви мечников, и больше не появлялся в городе. Хотя Анэмар был твёрдо уверен в благосклонности своей небесной покровительницы и готов был в любой момент выйти на божий суд, тем более с таким «талантливым» воином, как Бартоломей, но всё-таки лучше было не беспокоить святую по пустякам. Желательно было бы, чтобы прелат так никуда и не доехал. Но вот как этого добиться, Анэмар пока не знал, и сосредоточенно об этом раздумывал.

Обострённый многочисленными упражнениями, зельями и заклинаниями, слух инквизитора донёс до своего обладателя некое… нарушение благословенной ночной тишины, и Анэмар встрепенулся. Святая Рависар никогда не требовала от своих последователей аскезы и умерщвления плоти. Да и сам орден был не монашествующим, но рыцарским. А что могло быть более рыцарственным деянием, чем спасение прекрасной девы из лап подонков общества?

Инквизитор шагнул с крыши, вознесённой на пятнадцать метров над землёй, и, заложив руки за спину, плавно полетел туда, где происходили некие заинтересовавшие Анэмара события…

Гайд (сленг) – набор рекомендаций по ММОРПГ (массовая многопользовательская ролевая онлайн-игра (англ. Massively multiplayer online role-playing game, MMORPG).

Билд (сленг) – набор характеристик, умений, навыков, отличающих представителей одного класса друг от друга. К примеру, жрец Света (ориентированный на лечение с минимальной атакой) и жрец Кары (соответственно основная задача – нанесение урона, лечение – по остаточному принципу) – два разных билда одного класса Жрец.

Спамить (сленг) – колдовать однотипные заклинания или применять один навык с минимально возможным промежутком времени.

Имба (сленг, от англ. Imbalanced – несбалансированный) – герой или способность, более мощные, чем обычно доступные в мире.

Реролл (сленг) – с английского «переброс». Повторная генерация персонажа со сбросом всех предыдущих настроек и достижений. Начало игры с начала.

Радикал (из сеттинга Warhammer 40k) – в Империуме Вахи (Вархаммера) инквизиторы делятся на две основные ветви: пуритане, считающие своим долгом точное исполнение заветов императора (от которых, на самом деле, Империум давно уже отрёкся), и радикалы, чьи взгляды допускают борьбу с порождениями варпа любыми методами, в том числе и используя колдовство и прочие способы самого варпа.

Вари (Warhammer 40k) – «искажение» англ., нематериальное пространство, искажённое страстями и желаниями смертных. Является обителью демонов и тёмных богов, источником силы колдунов и псайкеров и единственным способом преодоления межзвёздных расстояний.

Псайкер (psyker) – существо, наделённое близостью к варпу и способное усилием воли изменять физическую реальность.

Аппрентис («Звёздные войны») – ученик ситха в частности и тёмной стороны вообще.

Несущие слово (Warhammer 40k) – легион примарха Лоргара. Первый легион Астартес (космодесантников), перешедший на сторону Хаоса.

Ваха – жаргонное сокращение от «Вархаммер». Как правило, имеется в виду Warhammer 40k, но может быть и Warhammer Fantasy Battles.

Груз виселицы – одно из хейти (иносказательных обозначений) Одина.

Ап, он же левелап (сленг) – подъём уровня.

Дебаффер (сленг) – персонаж, специализирующийся на снижении боевых возможностей противника.

ДД (сленг, от англ. damage dealer – наносящий урон) – боец, специализирующийся именно на нанесении урона, частенько в ущерб живучести.

Имба (сленг, от англ. imbalanced – несбалансированный) – персонаж, который существенно сильнее среднего в данном сеттинге.

Танк (сленг) – игрок, принимающий на себя атаки противника.

Таунт (сленг, от англ. taunt – насмешка) – навык, заставляющий цель (или цели) атаковать того, кто им воспользовался, и не обращать внимания на остальных. Необходимый навык для танка.

Logoff англ. – отключено.

И автор, и его герой знают, что до прихода героя никто этого отступника никак не именовал, потому как и его самого не было. Но Кайларн старается получше отыгрывать роль и даже в мыслях если и допускать отступления от неё, то по минимуму.

Тевмесская лисица – неуловимая лисица-людоед, разорявшая окрестности Фив.

Оммаж или гоминиум – ритуал принесения вассальной присяги.

Олваирин (от Олва, ветвь, и ирин, город) – город ветвей (квенья, язык эльфов Заокраинного Запада).

В данном случае имеются в виду маги эльфов.

Дроп (сленг, от англ. to drop – падать) – добыча с игровых монстров.

Виса – элемент скальдической поэзии. Могла употребляться как в составе более сложных произведений, так и быть самостоятельным произведением.

Непроизносимые речи – тяжкое оскорбление. Как правило, содержат намёк на нестандартную ориентацию хулимого.

Реген (сленг) – в данном случае заклинание «Регенерация», в общем – любой ХоТ (Heal over Time) – лечение, растянутое во времени.

Нид – хулительная песнь. Может состоять из нескольких вис.

См. Р.Л. Стивенсон. Чёрная стрела, точнее, одноимённый фильм. Фразу произносит антагонист главного героя.

Мизеркордия – кинжал милосердия, узкий, стилетообразный, предназначенный для добивания раненых рыцарей.

Червлень – традиционное название для красного цвета и его оттенков в геральдике.

Ave atque vale – Здравствуй и прощай (лат.)

Сет (сленг) – набор предметов, совместное ношение которых даёт суммарный бонус, больший, чем сумма бонусов входящих в него предметов.

Иллет. Песня о приметах.

АоЕ (сленг, от англ. Area of Effect – площадь поражения) – заклинания, наводящиеся не на цель, а на площадь. Классический пример – файербол из DnD (Dungeons & Dragons).

А вот тут Кайларн ошибается… Не может же он быть во всём прав?

Дуванить – делить добычу.

Непись (сленг) – от NPC (non-character person) – личность, не являющаяся игроком.

Претендента заводят в кабинет, велят дожидаться экзаменатора и ничего не трогать. Когда же через час экзаменатор приходит, он спрашивает претендента о том, что находится в ящиках стола. И если претендент не может ответить, то и для работы в разведке он не подходит.

Ламелляр – доспех из металлических пластин, сплетённых между собой шнуром.

Сарати – древнейший алфавит эльфов. На его основе позднее Феанор создал более широко распространённый тенгвар.

Недоживущий – используемое детьми звёзд презрительное обозначение всех, кто не эльф.

Респ (сленг, от англ. respawn point – точка возрождения) – место, куда переносится после гибели персонаж, управляемый игроком.

Как известно, полковники бывают трёх видов: «господин полковник», «полковник» и «эй ты, полковник». Василий Иванович Ревов – «господин полковник».

Первый закон Паркинсона: на работу обязательно будут затрачены все выделенные для неё ресурсы.

«– Благодарю вас всех, – сказал я, добавляя точно отмеренную дозу дрожи в голос, намекая на сильные, но жёстко сдерживаемые чувства. – Вы оказываете слишком много почестей тому, кто всего лишь выполняет свою работу.

Как я и полагал, мне ответил хор несогласных, превозносящих меня голосов». (Сэнди Митчелл. «За Императора!» Впрочем, подобные моменты можно встретить практически в любой из книг Митчелла о Кайафасе Каине, «самом трусливом комиссаре Империума».)

Паучиха – имеется в виду Ллос, богиня тёмных эльфов, дроу.

На охотничьих, а часто и на боевых копьях позади наконечника часто делалась крестовина, которая не давала врагу добраться до копейщика, насадившись на древко.

Обычно полоска, отмечающая здоровье игрока или моба делится на 3 части. Пока количество здоровья выше ²/₃ от полного – полоска зелёного цвета. Когда между 1 и ²/₃ – жёлтая, переходя в оранжевый, и последняя треть – красная.

Нерф (сленг, от англ. to nerf – сделать безобидным) – ухудшение характеристик либо ослабление чего-либо.

Так Кайларн воспринимает работу сочетания навыков «Мастер управления животными» и «Дипломатия».

Имеются в виду лоси.

Кабанов.

Крит (сленг) – сокращение от «критический удар».

Гидеон Рейвенор – герой одноимённого цикла книг Дэна Абнетта. Искалеченный взрывом бомбы и приобретший взамен неизлечимого паралича способности псайкера ранга Гаммы, широко использовал трюк с «одеванием» своих сотрудников, когда он получал возможность сражаться, используя тело «одетого», как марионетку, и свои псайкерские способности.

Гамма – одна из социальных психологических групп.

Берёшь в левую руку кусок мяса, а правой издали показываешь ему уголёк.

Нет, Кайларн – не «кобелино вульгарно». Он просто уверен, что «только играется» и не более. Пока что…

Аналог поговорки «У чёрта на рогах». Но оказаться у этого самого чёрта на рогах в мире игры вполне реально. Пришлось придумывать что-то «подальше».

В отличие змеелучниц, получивших имя младшей из сестёр Горгон, имя старшей сестры создатели «Лендлордов…» дали существам, больше всего похожим на то, как сестёр описывали в мифах: крылатые девы с причёской из змей, стальными когтями и каменящим взглядом. Относятся к пятому рангу расы чудовищ и являются одними из самых опасных бойцов ближнего боя в своём ранге. И даже то, что атака взглядом срабатывает не более чем в 10 % случаев, не делает их менее опасными.

Драгуны, или конница, в отличие от кавалерии, – это солдаты, которые едут до места боя верхом, а сражаются в пешем строю.

Лелуш ви Британия – 17-й претендент на трон, а после император Британской империи. Он, как и большинство других героев аниме «Код Гиасс», изображён несколько вытянутым по вертикали. Впрочем, нельзя не признать, что смотрится это достаточно красиво.

Синдарин – язык синдар, серых эльфов, тех, кто, в отличие от авари (невозжелавших), пошли на зов Валар, но так и не покинули Средиземья.

Опока – кремнистая микропористая осадочная порода. Лезть по ней вверх то ещё удовольствие: она ОСЫПАЕТСЯ…

Плют – ящерица, разводимая на мясо в королевстве Ортан (Панкеева Оксана. Хроники странного королевства).

Ранг6ут (от нидерл. rondhout – круглое дерево) – общее название устройств для постановки парусов, выполнения грузовых работ, подъёма сигналов и т. д. Сюда входят мачты, реи и т. д.

Опыт Эратосфена – измерение радиуса Земли по разнице угла между вертикалью и направлением на Солнце в полдень в далеко отстоящих местах.

Серебристые облака (также известны как мезосферные или ночные светящиеся облака) – сравнительно редкое атмосферное явление, крайне разреженные облака, возникающие в мезосфере под мезопаузой (на высоте 76–85 км над поверхностью Земли) и видимые в глубоких сумерках.

Мальстрем – водоворот в Норвежском море у северо-западного побережья Норвегии. В переносном смысле (ср. «Кто изведал мальстремы и мель» (Н. Гумилёв. Капитаны) – любой огромный водоворот.

Звезда осияла нашу встречу (квениа).

Драгоценный господин (синдарин).

Агония (квениа).

Древо путей (синдарин).

У. Шекспир. Ромео и Джульетта.

Поднявшийся первым, первенец» (квениа).

Зерцала личные были не самостоятельным доспехом, а лишь усилением корпусной брони, которые одевались поверх кольчуги или пансыря. Зерцала личные всегда состояли из четырёх больших пластин: нагрудной, наспинной и двух боковых.

Из телеграммы Марка Твена агентству Ассошиэйтед Пресс, которую он направил в связи с появившимися в газетах сообщениями о его кончине.

Opus Magnum – Великое Делание (лат.). Величайшее достижение алхимика, процесс приготовления красного эликсира Магистериума, иначе называемого также философским камнем.

Пария (вархаммер) – человек (среди иных рас не отмечен), настолько лишённый связи с варпом, что способен разрывать эту связь и у других. Заставляет также сбоить некронские системы обнаружения и другие артефакты, что наводит на мысль, что некроны тоже своеобразные порождения варпа, а отнюдь не его непримиримые противники, как принято считать.

Посох Света (вархаммер) – оружие некронских лордов, пригодное как для стрельбы, так и для ближнего боя.

Эффект «зловещей долины» (англ. uncanny valley) – гипотеза, по которой робот или другой объект, выглядящий или действующий примерно как человек (но не точно так, как настоящий), вызывает неприязнь и отвращение у людей-наблюдателей.

Смилодон – род саблезубых кошек, в который входили самые крупные виды этого подсемейства.

Откровение Иоанна Богослова, 20: 14.

Кертар – рунический алфавит синдарина, изобретённый Даэроном, менестрелем Тингола, короля Дориата.

Тенгвар – алфавит, изобретённый Феанором и использовавшийся для записи большинства языков Средиземья. В частности, знаменитая надпись на Кольце Всевластья была выполнена именно тенгваром. (В русском переводе Гендальф упоминает «руны эльфийские, но язык – мордорский», что, вроде, намекает на кертар, но в оригинале – letters (буквы, знаки), а не runes (руны). Изображение же соответствует именно тенгвару).

Футарк – общее наименование германских и скандинавских рунических алфавитов.

Немая книга (Mutus Liber) – трактат Авраама Еврея, купленный у незнакомца Николасом Фламелем. Инструкция по проведению Великого делания.

В средневековых избах окна закрывали бычьим пузырём или слюдой, а то и вовсе оставляли открытыми, закрывая в морозы ставней. Стеклом выходило слишком дорого.

Начало фразы «There is no fate, but what we make» англ. – «Нет судьбы, кроме той, что творим мы сами». Иногда её сокращают так, как сделал Кайларн: «Нет судьбы!»

Здесь я пользуюсь классификацией, характерной для «Героев меча и магии»: 1–4 – пара, 5—20 – несколько, 20–49 – много, 50–99 – орда…, 1000 и больше – легион.

Коммораг (Вархаммер) – обитель тёмных эльдаров, наследников истинных путей эльдарской расы, отличающихся запредельной даже для этой, не захлебывающейся в добре и гуманизме вселенной жестокостью.

«Маска Вейла» Энди Чамберса описывает быт тёмных эльдаров и деятельность эльдарских арлекинов.

«Тёмный ученик» Энтони Рейнольдса входит в серию «Несущие слово» и описывает столкновение тёмного апостола Мардука в том числе и с тёмными эльдарами.

Та-что-Жаждет, Голодная сука, Великий враг эльдаров, Принц запретных наслаждений, Тёмный принц людей – Слаанеш – бог наслаждений и совершенства, которые могут выражаться в формах, способных заставить содрогнуться от ужаса и отвращения даже закоренелого маньяка.

Аминта – Защитница (греч.)

Эти двенадцать имён своих не назвали —Их привело сюда веление Рока.Только один стоит, головы не склоняя,Под ледяным насмешливым взглядом Жестокого…

Данное выражение приписывается нескольким французским политикам. Но на самом деле это испанская народная пословица.

В данном случае имеется в виду улучшенная гарпия.

Антея тор Дернул – главная героиня серии Анастасии Парфеновой «Танцующая с Аутэ».

Power – это и «власть», и «могущество», что и порождает неоднозначность перевода Кодекса ситхов.

Штатное вооружение минотавра – двусторонний топор-лабрис. Но тут они находились в плену, оружие у них, естественно, отобрали и поставок нового никто не организовывал.

ДоТ (сленг, от англ. Damage over Time) – урон, растянутый по времени.

Иллет. Песня о приметах.

Великий океан (Warhammer 40k), он же эфир, имматериум – эвфемизмы для варпа.

Гринд (сленг, от англ. to grind – перемалывать) – однообразное уничтожение толп мобов ради получения опыта.

Лор (сленг, от англ. lore – знание) – всё известное об истории игрового мира. Часто противоречив и неоднозначен… как, впрочем, и реальная история.

Три классические задачи античной геометрии – квадратура круга, трисекция угла и удвоение куба. Признаны неразрешимыми в том виде, в котором сформулированы.

По 1 единице ртути и кристаллов на попытку. Итого было 3 удачных и 2 провалившихся попытки.