Сюзи Джонс вышла из-под душа угрюмой. И причина мрачного расположения духа заключалась вовсе не в том, что она была против нового замужества матери. Диана имела право стать наконец счастливой, а Джек был славный малый. Просто их свадьба резко обрывала все связи Дианы с прошлым и соответственно с отцом Сюзи.

Но ведь нет худа без добра, философски рассудила Сюзи, обтеревшись махровым полотенцем. Раз есть кому заботиться о ее матери, можно со спокойной душой отправляться в Лондон и делать карьеру профессиональной манекенщицы. Представив свое радужное будущее, девушка улыбнулась.

Выйдя из ванной, она встала напротив большого зеркала. Нежная бледная кожа раскраснелась после душа, белокурые волосы слегка потемнели. Сюзи все нравилось в своей фигурке, кроме роста. Пять футов и восемь дюймов — это, что ни говори, маловато, чтобы стать топ-моделью. Впрочем, фотограф, снимавший ее для журнала на улице, вполне авторитетно заявил, что рост — это пустяки. Сюзи поежилась, вспомнив, как он плотоядно пялился на нее. Аккуратные розовые соски ее маленькой груди встали торчком, тело покрылось гусиной кожей, в промежности возникло подозрительное беспокойство.

Сюзи распустила волосы по плечам и, сжав ладонями упругие груди, попятилась. Гладкая стена приятно охладила разгоряченное тело. Не отрывая взгляда от своего отражения, Сюзи сползла на пол и села на ковер.

Тихонько ахнув от ощущения упругого ворса под нежными розовыми ягодицами, она раздвинула ноги и стала поглаживать подушечками пальцев росистый бугорок в промежности. Глаза ее заблестели, на щеках появился румянец.

Ей было приятно смотреть на свое обнаженное безупречное тело, любоваться его выпуклостями и впадинами. Она гордилась собственной красотой и поэтому предпочитала мастурбировать перед зеркалом, а не глядя на обложку иллюстрированных журналов с фотографиями кинозвезд или вспоминая школьных приятелей, с которыми могла бы пошалить.

Представив, что подумали бы деревенские ухажеры, увидев ее за нынешним занятием, Сюзи надменно усмехнулась: наверняка от их наигранного безразличия не осталось бы и следа.

Пронизанная сладострастием, она согнула ноги в коленях и, затаив дыхание, стала смотреть на сердцевину источника своего наслаждения — жемчужный клитор, похожий на маленький язычок, глянцевые складки половых губ, пурпурное преддверие влагалища.

Медленно и благоговейно она провела пальчиком по краю срамных губ и тихонько охнула от удовольствия. В месте соединения складок наружных и внутренних половых губ возникла легкая пульсация. Сюзи обвела пальцем основание клитора — он тотчас же набух и высунулся наружу. Сюзи начала тереть его сильнее, и волны райского блаженства побежали по ее телу. Она часто задышала и, зажмурившись, принялась изо всех сил тереть трепещущий червячок. Все остальное произошло очень быстро: наступил долгожданный экстаз.

По ногам от промежности растеклось блаженное тепло, мышцы влагалища начали сокращаться. Она обожала это мгновение и нередко проверяла себя, оттягивая ослепительный оргазм. Балансируя на зыбкой грани, Сюзи ощущала себя опытной женщиной, хозяйкой своего тела. Ей нравилось обращаться с ним как с музыкальным инструментом, наращивать темп и мощь звучания, доводя его постепенно до пронзительного крещендо.

Эмоции захлестнули Сюзи, она с радостью утонула в буре чувств и начала тереть клитор самозабвенно и даже исступленно. Ее взор затуманился, вихрь ощущений завертел ее и втянул в водоворот неописуемого наслаждения, вынырнув из которого она куда-то уплыла, подхваченная потоком удовлетворения.

Пронизанное золотистым светом, тело вдруг стало легким, как пушинка. Каждая клетка дрожала, как былинка. Сюзи закинула голову назад и томно, с удовольствием вздохнула. Сладкая истома наполнила все ее члены. Из нирваны ее вернул в земную суету громкий голос Дианы:

— Сюзи! Сюзи, ты встала?

Девушка вздрогнула, вскочила на ноги и накинула на плечи халат. Стараясь не выдать голосом волнения, она отозвалась:

— Да, я уже вышла из ванной! Сейчас одеваюсь. А в чем дело, мама? — Голос звучал на удивление спокойно, и Сюзи расплылась в самодовольной улыбке.

— Завтрак на столе! Спускайся немедленно. Скоро придет Риордан, в твоем распоряжении всего полчаса.

Сюзи ухмыльнулась, любуясь своим отражением.

— Лечу, мама! — Она застегнула халатик и вышла из комнаты.

Когда гости разошлись, Диана и Джек уединились в уютной маленькой гостиной, примыкавшей к их супружеской спальне, и откупорили бутылку охлажденного шампанского. Сделав очередной глоток, Диана воскликнула:

— Так легко и пристраститься к этому волшебному напитку! Раньше я никогда им не увлекалась, а теперь едва ли не купаюсь в шампанском!

Джек мягко улыбнулся, глядя на свою новую жену в элегантном светло-розовом шелковом пеньюаре. Джек купил его несколько недель назад для свадебного путешествия, но поскольку было решено повременить с отдыхом, чтобы Джек мог обжиться на новом месте, он решил подарить пеньюар Диане сегодня, чтобы как-то отметить этот день. Тонкая материя подчеркивала белизну ее нежной кожи. Несомненно, Диане его подарок понравился.

Джек очень волновался, стоя рядом с ней перед алтарем, он чувствовал себя на седьмом небе от счастья. И теперь, с умилением наблюдая, как Диана поглаживает роскошную ткань рукой, он испытывал райское блаженство.

— Ты балуешь меня, Джек! — поставив бокал на столик, промолвила она и взглянула на него ясными голубыми глазами, светящимися искренней любовью. — Я так благодарна судьбе за то, что повстречала тебя.

Услышанное целиком соответствовало тому, что он сам ощущал в эту минуту, и от избытка эмоций к горлу Джека подкатил ком.

— Я не нахожу слов, чтобы выразить всю глубину своих чувств к тебе, Диана! — ответил он. — Разве мог я подумать, что в таком возрасте я почувствую себя молодым и способным начать все сначала со столь очаровательной супругой!

— Уж не хочешь ли ты сказать, что тебя пленила только красота моего тела? — игриво спросила она.

Он расплылся в улыбке.

— А разве этого мало для начала супружеской жизни? — в тон ей ответил Джек.

Диана посмотрела на него в упор.

— Почему же ты медлишь, дорогой? — спросила она грудным голосом.

Джек медленно опустился на колени.

— Я обожаю тебя, просто боготворю! — прошептал он.

Диана ответила ему безмятежным взором, от которого у него перехватило дух, провела указательным пальцем по ямочке на его подбородке и дотронулась до губ.

— Да, Джек, боготвори меня, люби меня всегда! — чуть слышно произнесла она.

Джек уткнулся лбом в ее колени, обтянутые розовым шелком, и судорожно вздохнул. Трясущимися от вожделения руками он обхватил ее ноги и, раздвинув их пошире, поднял подол пеньюара.

Его взору предстали тонкие щиколотки, рельефные икры и гладкие округлые колени. Джек погладил кончиками пальцев у нее под коленями. Она поежилась от прикосновения к ее нежной коже, моментально покрывшейся пупырышками, и задышала громче.

Джек ощутил волнение в чреслах, его мужское начало стремительно наливалось силой. В комнате было так тихо, словно бы особняк погрузился в глубокий сон. Джек знал, что пошел уже второй час ночи, но, как это ни странно, ощущал необыкновенный подъем. Даже после насыщенного событиями дня и шумного вечернего застолья он чувствовал себя таким бодрым и свежим, словно бы только что проснулся. Вероятно, атмосфера любви и радостного возбуждения породила особую энергию, которая не только придавала им обоим дополнительные силы, но и толкала их на совершеннейшее безрассудство, свойственное только юности.

Джек вытянул одну ногу Дианы и стал массировать ступню и целовать пальцы. Она задышала чаще и закрыла глаза. По ногам ее пробежала легкая дрожь. Джек начал жарче целовать чувствительные точки ступни и облизывать пальчики.

— Еще, еще! — потребовала она, тихонько постанывая от удовольствия.

Но Джек поставил ногу на ковер и занялся второй ее ногой. На этот раз он стал целовать щиколотку, икру и подколенную впадину, одновременно поднимая пеньюар еще выше и обнажая бедра и темный треугольник между ними.

Диана сохраняла внешнее спокойствие, но ее выдавал легкий запах женского секрета, свидетельствовавший о сексуальном возбуждении. Джек жадно втянул его ноздрями и уткнулся носом в лобок.

Диана вздрогнула, ощутив давление на ктитор, и раздвинула ноги пошире, пропуская его язык в свое росистое теплое лоно. Джек зарычал, словно зверь, и стал жадно лизать ей промежность. Бедра Дианы задрожали, он сжал пальцами ее ягодицы и, причмокивая от наслаждения, принялся слизывать обильные соки, истекающие из влагалища. Войдя в раж, он приподнял ее ноги и уткнулся в лоно головой, торопясь полнее почувствовать все ароматы любви, вкусить ее сладковатый нектар, насытиться сладострастными вздохами.

Джек опьянел от нахлынувших ощущений, его переполняло желание исследовать языком открывшийся ему, словно волшебный цветок, чудесный интимный грот Дианы. Ее половые губы были нежны и трепетны, как лепестки, набухший, словно бутон, клитор источал нежный запах мускуса. Он лизнул его кончиком языка, и она вскрикнула, потеряв самообладание и превращаясь в похотливую самку.

Волны оргазма пробежали, словно электрический ток, по ее животу, ногам и грудям. Джек поднял голову, желая видеть ее лицо, и вставил два пальца во влагалище, продолжая потирать большим пальцем клитор.

Он обожал любоваться ее лицом — пылающими щеками, сверкающими глазами, полураскрытым чувственным ртом.

— Джек! — призывно выдохнула она, сжав его плечи, и перешла на жалобный, сладострастный вой, раскачиваясь в экстазе всем телом.

Полы пеньюара распахнулись под напором ее высокой и полной груди, и Джек увидел, как торчат блестящие соски.

Не совладав с собой, он припал к одному из них ртом. Диана издала громкий стон, и он начал сосать ей грудь, словно голодный младенец.

Она хрипло взмолилась:

— Джек, не надо! Ох, дорогой мой… не нужно, прекрати! Хватит, хватит…

Джек оторвался наконец от груди и, окинув Диану влюбленным взглядом, прохрипел:

— Обожаю тебя, моя богиня!

Глаза ее потемнели от страсти, она прошептала:

— Я это знаю. Но все же, дорогой, докажи, насколько сильно ты меня любишь…

Джека не нужно было просить во второй раз. Едва Диана откинулась на мягкие подушки дивана, полуприкрыв глаза, он скинул одежду. Ему было нечего стыдиться, его тело оставалось мускулистым и упругим, хотя он почти достиг пятидесятилетия. А член стоял так прочно и уверенно, что Диана широко открыла от восхищения глаза. Наполнившись гордостью, сердце Джека сильнее стучало в груди, зовя его на новые мужские подвиги.

Скинув оковы белья, фаллос застыл по стойке «смирно», уверенный и самодовольный. Мошонка сжалась от нетерпения, а на лиловой головке выступила густая прозрачная капля.

— Ты прекрасен, — выдохнула Диана, любуясь его мужским великолепием, и крепко сжала член в кулаке.

Джек вздрогнул, опасаясь, что не вынесет этой ласки, и, убрав ее руку, поудобнее расположился у нее между ногами.

Глядя друг другу в глаза, они слились в соитии. Горячее лоно приняло в себя стальной член и обволокло его секретом. Неописуемое блаженство распространилось по низу живота Джека и начало расползаться по рукам и ногам до кончиков пальцев. Он стиснул Диану в объятиях, предлагая ей начать ритуальный танец. Она отреагировала столь пылко, что оба танцора свалились с дивана на пол. Но не успел Джек привыкнуть к ворсу у себя под спиной, как Диана сжала коленями его бедра и понеслась вскачь во весь опор.

Ее пепельные волосы рассыпались по плечам, свет ночника, пронизывающий пушистые, словно облако, локоны, создавал эффект ореола.

— Мой ангел! — прошептал Джек, любуясь золотистым нимбом, и, вытянув руки, принялся теребить пальцами ее соски.

Диана застонала от удовольствия. Джек освободил ее плечи от пеньюара, и он упал ему на бедра, словно розовое покрывало. Диана пустилась в галоп, и Джек, раскрыв от восторга рот, впился взглядом в свой пенис, то исчезающий, то вновь появляющийся у нее под лобком. Это зрелище, сопровождающееся характерными для соития запахами и звуками, быстро довело его до экстаза.

Джека обдало жаром, напряжение в чреслах нарастало, и он сильно ударил ее фаллосом снизу вверх, стремясь проникнуть в недра жаркого лона. Стенки влагалища сжали член, он задрожал, и горячая сперма устремилась от яичек вверх вопреки закону земного тяготения. Диана, вздрогнув всем телом, упала на него плашмя и, обессиленная, замерла, шумно и тяжело дыша.

Джек ловко перевернул ее на спину и с силой вонзил в нее пенис, потом второй раз, третий, четвертый… И лишь когда из него вытекла последняя капля спермы, Джек ощутил полное опустошение и упадок сил и тоже рухнул на супругу. От нее исходило приятное тепло, влажная от пота кожа пахла медом. Джек блаженно вздохнул и потянулся, довольный и счастливый.

— Любимая, — прошептал он, сжав ладонями щеки Дианы.

Она с любопытством взглянула на его обмякший член, похожий на маленькую, беззащитную зверушку, измученную погоней, приподнялась и нежно обсосала мокрую и сморщенную головку. Потом ласково улыбнулась и сказала:

— Благодарю вас, мистер Коркоран!

— Всегда рад служить вам, мадам, — ответил он и поцеловал ее в пухлые губы, пахнущие спермой. — Как насчет того, чтобы перебраться на кровать?

— Как, опять? — с деланным ужасом спросила Диана.

— Я имел в виду сон, моя ненасытная богиня! — улыбнулся Джек.

Он встал и, подхватив ее с ковра, на руках отнес на супружеское ложе. Диана весело смеялась и болтала ногами в воздухе.

Спустившись из спальни на первый этаж, Диана застала дочь в унынии. Утренняя стычка с Адамом вывела ее из равновесия, и она никак не могла успокоиться. Адам, безусловно, не имел права вторгаться в чужую жизнь и критиковать ее, но его слова задели ее за живое. Нарисованный им образ, пусть и искаженный, вызывал у нее беспокойство и отвращение.

— Какая муха тебя укусила, моя дорогая? — безмятежным тоном спросила Диана. Одетая в розовый шелковый пеньюар, подаренный Джеком, она светилась счастьем и умиротворением. Догадавшись о причине такого настроения, Сюзи почувствовала странное волнение, отчего улыбка у нее получилась неестественной.

— Так, ерунда! А где Джек?

— Перегоняет трактор на южное поле. И это называется медовым месяцем! Ничего не поделаешь, жизнь продолжается!

Сюзи подумала, что ни за что на свете не вышла бы за мужчину, который ставит работу выше счастья супруги. Ее муж будет холить ее и лелеять, оберегать, как уникальную драгоценность, и ни в чем ей не отказывать. Уж за фермера-то она точно не выйдет. Она подумала о прекрасной жизни в Лондоне и улыбнулась.

— Так-то лучше! — сказала Диана. — Никогда не хмурься, тебе это не идет.

— Приготовить тебе завтрак, мамочка? — спросила Сюзи.

— Я не голодна, — ответила Диана, но все же прошла на кухню. — Скоро обед, тогда и поем.

— Нет, поешь сейчас! — твердо сказала Сюзи. — Давай позавтракаем вместе. Я быстренько приготовлю гренки и сварю кофе.

— А почему ты до сих пор не позавтракала? — спросила Диана. — Имей в виду, если и дальше так будет продолжаться, я не отпущу тебя в Лондон. Ты меня поняла?

— Успокойся, мама! Все будет хорошо! — Сюзи обняла Диану и стала хлопотать у плиты.

Диана окинула дочь озабоченным взглядом: пока ее фигуру можно было назвать стройной, но если она будет плохо и нерегулярно питаться, то очень скоро эта стройность превратится в худобу. Только как втолковать все это Сюзи?

— Какие у тебя отношения с Адамом? — спросила Диана, когда дочь уселась наконец напротив нее за стол. — Джек сказал, что утром вы вместе катались на лошадях.

Сюзи поперхнулась кусочком гренка: какая неслыханная наглость со стороны Адама так лгать отцу! Зачем создавать у Дианы впечатление, что они мило прогуливаются верхом? Конечно, нужно вести себя прилично в присутствии родителей, но после всего того, что Адам ей наговорил, у нее не возникало желания представлять их отношения так, словно все хорошо и вскоре они заживут одной большой и дружной семьей.

— Мы случайно встретились у ручья, — уклончиво сказала она.

Диана удовлетворенно улыбнулась, сделав вид, что не замечает взвинченного состояния дочери.

— Адам очень привлекателен, не правда ли?

Сюзи пожала плечами:

— Возможно, кому-то и может так показаться. Но я предпочитаю блондинов.

— Понимаю. Кстати, а Себастьян — блондин?

— Да, и к тому же голубоглазый. — Сюзи усмехнулась. — Он так смотрит на собеседника, словно бы ловит каждое его слово. И у него чудесный голос, грудной и мягкий. Я могла бы целыми днями его слушать…

Наблюдая, как меняется выражение лица Сюзи, пока она рассказывала о фотографе, Диана с тревогой задалась вопросом, знает ли дочь о том, что так и не научилась скрывать свои чувства. Ее отношения с этим столичным ловеласом приняли опасный оборот: Сюзи увлеклась им всерьез. Что же он ей наплел, поймав на улице Кардиффа?

— Не могла бы ты представить Себастьяна нам с Джеком?

— Разумеется, я вас познакомлю. Себастьян и сам говорил, что вам, наверное, захочется навести о нем справки. Все родители так поступают.

— В самом деле? — удивилась Диана. Ответ Сюзи обескуражил ее. Может быть, она напрасно тревожилась и сомневалась?

— Себастьян сказал, что он позвонит мне до моего отъезда и мы договоримся о времени его визита. Однако, мамочка, тебе придется научиться мне доверять.

Сюзи привстала и пожала Диане руку. Мать окончательно растерялась, не зная, что и думать. Либо ее дочь действительно наивна, либо Себастьян Семпл — честный малый.

— Я верю тебе, моя милая, однако…

— Не трудись что-то объяснять, мама! Я буду без тебя скучать. Но ведь ты можешь иногда и навещать меня в Лондоне, когда я там устроюсь. Да и я буду приезжать к вам в отпуск.

— И вот еще, дочка! Тебе, вероятно, понадобится мой совет, когда ты будешь подыскивать квартиру… Я могла бы тебе помочь.

— В этом нет необходимости, мама! Себастьян обо всем позаботится. Он дока по части квартир, у него множество знакомых. К тому же у тебя появится немало собственных хлопот: ведь Адам и Джек собираются все здесь переустраивать. Право же, тебе будет не до поездок в Лондон.

— Мне это не в тягость, дорогая, — пробормотала Диана, наблюдая, как ловко управляется Сюзи с грязными тарелками.

Ей показалось, что в голосе дочери появились горькие нотки, когда она упомянула о грядущем переустройстве фермы. Они никогда не обсуждали с Сюзи хозяйственные проблемы, и Диане даже не приходило в голову, что дочери больно видеть, как стараниями Джека исчезают последние следы обитания здесь ее отца.

Может быть, именно поэтому Сюзи и ухватилась за подвернувшийся ей шанс уехать из дома? По спине Дианы пробежал холодок. Но ведь с Джеком Сюзи быстро наладила добрые отношения, лишь с появлением на ферме Адама у нее возникли проблемы. Нет, нужно поговорить с Сюзи начистоту! Не хватало только, чтобы ей казалось, что ее выживают из родного дома.

— Сюзи… — начала было Диана, но тут зазвонил телефон.

Сюзи взяла трубку, улыбнулась и отвернулась, понизив голос. Диана почувствовала неловкость: она догадалась, кто звонит.

— Это Себастьян, — прикрыв ладошкой трубку, сказала Сюзи. — Можно пригласить его к нам в пятницу на ужин?

Диана кивнула.

— И спроси, не хочет ли он остаться у нас на ночь. Ведь неудобно заставлять человека проделывать столь долгий путь только из-за ужина!

Сюзи передала своему собеседнику слова матери и послала ей воздушный поцелуй.

Диана решила не мешать ей и потихоньку удалилась. Поднимаясь по лестнице в душевую, она восстановила в памяти их разговор. Это не принесло ей облегчения, однако на душе стало спокойнее уже от того, что она наконец-то познакомится с Себастьяном. Его намерение встретиться с родителями девушки, которую он увозит в Лондон, успокаивало, свидетельствуя о порядочности фотографа. А ведь поначалу Диана считала его шарлатаном. И тем не менее червь сомнения продолжал глодать ее, мешая окончательно расслабиться.

Накрывая стол в пятницу для ужина, Диана мысленно готовилась к предстоящей встрече с Себастьяном. Закончив сервировку, она отошла в угол и окинула столовую критическим взглядом.

Мягкий свет ламп придавал обстановке ощущение интимности и уюта. Расшитая причудливым узором льняная скатерть цвета взбитых сливок прекрасно сочеталась со столовым серебром и фарфором. В середине стола красовался букет свежесрезанных цветов.

Вполне удовлетворенная проделанной работой, Диана присела на стул и тяжело вздохнула. Как бы ни прошел ужин, подумала она, Сюзи все равно покинет ферму на следующей неделе. Оставалось уповать на то, что человек, посуливший золотые горы ее дочери, окажется порядочным и действительно возьмет на себя часть забот о ней. Диана поручила миссис Ивенс приготовить особое блюдо в честь гостя. Обсудив с Джеком сложившуюся ситуацию, они решили оказать фотографу радушный прием, с тем чтобы он расслабился и разоткровенничался.

Адаму затея с ужином пришлась не по душе. Он заявил, что собирается съездить с Риордан в город на концерт популярной эстрадной группы.

— А ты не теряешь времени даром, сынок! — заметил Джек.

Диана недовольно покосилась на него и сказала:

— Адам, ты играешь с огнем! Меган Дэвис глаз не спустит с дочери, если узнает, что возле нее вертится новый кавалер.

— И не успеешь оглянуться, как она тебя стреножит, — добавил Джек и расхохотался.

Адам смущенно пробурчал:

— Ерунда! Риордан смотрит на наши отношения вполне трезво. Она понимает, что ничего серьезного между нами быть не может.

— Ты в этом уверен? — спросила Диана.

— Разумеется! — ответил Адам, нахмурившись.

— Тогда пригласи и ее к нам на ужин в пятницу. Так нам будет легче создать дружественную обстановку. Ты ведь член нашей семьи, Адам! И должен жить общими заботами.

Адаму не оставалось ничего другого, как согласиться.

Диана взглянула в окно и увидела, что с верховой прогулки возвращается Сюзи. У нее оставалось в запасе достаточно времени, чтобы принять душ и подготовиться к приезду Себастьяна. Диана посмотрела на часы и решила, что пока дочь будет возиться с Огоньком на конюшне, она вполне успеет принять душ. В столовой ей делать все равно было нечего.

Адам покосился на Риордан и улыбнулся. Девушка буквально млела от мысли, что у нее есть тайна. В этом смысле она оставалась еще ребенком, но ничего детского и неразвитого в формах этого «ребенка» не было. Рядом с Адамом находилась, несомненно, вполне зрелая женщина.

Он с удовольствием перевел взгляд на пышную грудь. Обтягивающая ее зеленая шелковая блузка смотрелась довольно просто, не броско, однако весь вечер Адам не мог оторвать взгляда от неглубокого выреза, по опыту зная, какие прелести скрывает материя.

Хорошо, что Риордан присутствует за столом, подумал Адам, иначе его бы стошнило от вида мерзкого фотографа, обхаживающего Сюзи. От бесцеремонности этого придурка у Адама пропал аппетит. А наивная Сюзи ловила каждое его слово, буквально смотрела в рот этому шарлатану, строила ему глазки и хлопала ресницами. Интересно, она понимает, как этот нахал может расценить ее поведение? Неужели она настолько наивна, что не догадывается, какой бывает реакция мужчин на откровенное кокетство женщин? Адам поморщился и переключился на Риордан.

— Ну, рассказывай, что за секрет! — сказал он, не желая думать о том, что происходит в усадьбе после их поспешного отъезда.

— Наберись терпения, в свое время узнаешь, — уклончиво ответила она.

— Тогда хотя бы намекни!

— Нет уж! Разве тебя не научили терпению в Канаде?

Адам презрительно фыркнул:

— В Канаде в такие дурацкие детские игры не играют. Эй, не щипайся, мне больно!

— Если не уймешься, будет хуже! — наставительно сказала толстушка. — Помнишь, до чего довело любопытство кошку?

— Хорошо, договорились.

Некоторое время они ехали молча, потом Адам спросил:

— По крайней мере сюрприз будет приятный?

Риордан обхватила руками его шею и облизнула ему ухо.

Адам едва не выпустил руль, машина вильнула.

— Прекрати! — прикрикнул он, ощутив внезапный прилив злости. — Лучше скажи сейчас, что это за секрет, иначе я высажу тебя у дома и пожелаю тебе спокойной ночи.

— Что за истерики? — удивленно спросила Риордан. — И часто у тебя так резко меняется настроение?

Адам нахмурился: в самом деле, подумал он, с ним в последнее время творится что-то неладное. И во всем виновата Сюзи! Она засела у него в печенках. Ничего, эта избалованная девчонка скоро поймет, почем фунт лиха! Да плевать он хотел на нее! Не хватало еще трепать себе нервы из-за Сюзи Джонс! Да не будь она его сводной сестрой, он бы вообще не взглянул на нее.

Адам понял, что срывать злость на Риордан глупо, она была с ним приветлива и мила, и, положив ладонь на колено толстушки, миролюбиво сказал:

— Не сердись, просто я устал от всей этой суеты.

Она улыбнулась, и он понял, что прощен. Ему стало стыдно за свою глупую выходку.

— Ладно, я больше не сержусь, — сказала Риордан. — В принципе ты прав, Адам: я должна намекнуть тебе, что я задумала. Хотя бы для того, чтобы ты подготовился.

— Не пугай меня!

— И не думала! — передернула плечами Риордан. — Ладно, скажу: я хочу познакомить тебя с мамой!

На какое-то время в машине зависла тишина.

Адаму вспомнились предостережения Дианы и Джека относительно Меган Дэвис. Он и сам понимал, что рано или поздно ему придется познакомиться с матерью Риордан, если он будет продолжать с ней встречаться. Но он рассчитывал продумать эту встречу заранее и вовсе не собирался заявляться к Меган с бухты-барахты.

— Ты ведь ничего не имеешь против знакомства с моей мамой? — спросила Риордан.

— Нет, разумеется, но сегодня уже слишком поздно, так что… — Адам замялся.

— Она сказала, что будет нас ждать!

— Значит, вы с ней все подготовили загодя, так? — покосился на девушку Адам.

— Да, а что в этом особенного? — пожала плечами Риордан.

— Могла бы и предупредить! — вспылил Адам.

— С какой стати? — искренне удивилась толстушка.

Адам растерялся, не находя подходящих слов. Либо эта простушка действительно не знала, что ее мамаша прославилась на всю деревню своим неистовым желанием поскорее выдать дочь замуж, либо знала и была с ней заодно.

Его пробил холодный пот, и тотчас же бросило в жар. Выходит, пока он предвкушал приятное завершение этого вечера где-нибудь в стоге сена, Риордан исподволь притупляла его бдительность, чтобы вынудить его взять на себя серьезные обязательства. Тяжелая артиллерия уже наготове, еще немного — и ему конец. От такого поворота сюжета у любого парня голова пойдет кругом!

А ведь отец предостерегал его насчет Меган Дэвис! Говорил, что она на аркане поведет его к алтарю! Проклятие!

— Нет, сегодня я не в настроении… Давай я довезу тебя до дома и… — промямлил он.

— Послушай, Адам, что с тобой? — перебила его Риордан. — Ты боишься моей мамы?

— Нет, конечно, просто я…

— В таком случае поехали быстрее, она нас заждалась! Или ты хочешь, чтобы я придумывала какие-то нелепые объяснения, врала ей, что ты промочил ноги и поэтому не приехал?

Она прижалась к нему пышной грудью и поцеловала в щеку.

— Будь умницей, не огорчай меня!

— Ну хорошо, — пробормотал он. — Но только давай там долго не задерживаться, мне бы хотелось побыть с тобой наедине. Договорились?

— Молчи, глупышка! Не думай, что этого хочется одному тебе! — Толстушка погрозила ему пальцем и расхохоталась.

Адам рассмеялся и вздохнул с облегчением, надеясь, что все как-нибудь обойдется. Напряженность, возникшая между ними, исчезла.

Риордан жила на противоположном от фермы Джонсов конце деревни. Когда-то аккуратный и ухоженный, а теперь неприглядный и запущенный, дом был отгорожен от дороги густой стеной колючего кустарника. Сворачивая на гравийную дорожку, Адам поймал себя на том, что за все время своего знакомства с Риордан он ни разу не поинтересовался ее семьей.

— Вы с мамой живете только вдвоем? — спросил он.

— Да, — коротко ответила девушка. Она помолчала и, покосившись на Адама, добавила: — Ты, наверное, наслушался деревенских сплетен. Должна сказать, что моя мама действительно не обычная женщина. Впрочем, скоро ты все сам поймешь.

Адам выключил мотор и, выскочив из машины, последовал за Риордан.

Подойдя к дому поближе, он увидел, что первый этаж погружен в темноту, тусклый свет мерцал только в одном окне наверху. Адам остановился перед входной дверью и, взяв Риордан за локоть, прошептал:

— По-моему, она легла спать. Давай не будем ее беспокоить!

— Замолчи! — Риордан привстала на цыпочки и поцеловала его в губы, прижавшись к нему всем телом.

У него сразу же наступила эрекция, а из головы испарились остатки здравого смысла. Адам крепче прижался к ее горячему, податливому телу и, сжимая одной рукой ее грудь, стал другой нащупывать молнию на ширинке.

— Здесь холодно, пошли в дом! — сказала Риордан.

Из прихожей они прошли на кухню, теплую и уютную, несмотря на низкий потолок. Адам невольно втянул голову в плечи, когда подходил к большому сосновому столу посередине комнаты, опасаясь набить себе шишку о перекладину. Риордан рассмеялась и пояснила, выдвигая для него стул:

— Мы с мамой обе маленького роста и не замечаем эту балку. Садись, довольно пялиться по сторонам!

Она толкнула его на стул и села ему на колени. Адам оцепенел, ожидая, что сейчас в дверях возникнет фигура ее мамаши. Но сомнения терзали его недолго: теплые ягодицы Риордан, ерзающей на его пенисе, готовом прорвать брюки, и аппетитные, как сочные дыни, груди, обтянутые шелком, совершенно затуманили ему мозги.

— Я ждал этого момента весь вечер! — воскликнул он, расстегивая блузку и зарываясь головой в вырез.

От Риордан пахло дешевыми духами и свежим потом. Стоило Адаму лизнуть сосок, как он отвердел, а нежная кожа вокруг него покрылась пупырышками. Толстушка задрожала от приступа похоти и, запустив пальцы в его волосы, сильнее прижалась к его лицу.

Адам стал целовать то один, то другой сосок, потом припал к одному из них ртом и начал жадно сосать.

Риордан тихонько застонала. Ритмично втягивая ртом трепетную розовую горошину, Адам сжал второй сосок двумя пальцами и принялся теребить его.

Толстушка сладострастно ахнула. Восприняв это как просьбу действовать решительнее, Адам пососал вторую грудь и, подняв голову, поцеловал девушку в губы. Она таяла в его объятиях, казалась такой податливой и желанной, что он с трудом поборол желание разложить ее на столе, раздвинуть ей ноги и засадить от всей души.

— Здесь есть укромное местечко? — прошептал он.

Глаза Риордан сверкнули неуемной страстью, она хрипло прошептала:

— Подожди здесь! — Казалось, она сочится похотью.

— Только не долго! — жалобно простонал он, когда она спрыгнула с его колен, вильнув пышными бедрами.

Улыбнувшись, девушка растворилась в темноте, оставив Адама с мучительным ощущением томления в мошонке: он не испытывал его со времени окончания школы. Став самостоятельным мужчиной, Адам не отказывал себе в сексуальном удовольствии. Сейчас он вдруг сообразил, что воспринимал свои легкие плотские развлечения как нечто само собой разумеющееся.

Жадные до секса женщины, неисправимые развратницы чувствовали в нем родственную душу и с радостью прыгали в его постель. Проблем с удовлетворением сексуальных потребностей у него не возникало, а потому сейчас, ощутив тяжесть в промежности, он оказался не готов терпеть.

Он скользнул взглядом по кухне: в углу, на старом кухонном столе, были аккуратно разложены моющие губки и щеточки, с перекладины на потолке свисали пучки высушенных цветов, в стене напротив имелась старинная валлийская печь. В другом углу тикали бабушкины ходики, стрелки показывали, что Риордан отсутствует уже десять минут.

Может быть, она решила пошутить над ним? Адам нетерпеливо вскочил, и стул громко скрипнул. Уж если этот звук не разбудил миссис Дэвис, подумал Адам, она спит как убитая. Эта мысль породила другую: а что, если воспользоваться ее крепким сном и прокрасться в спальню Риордан? Адам был так устроен, что противиться соблазну долго не мог. Выждав еще пять минут, он решил действовать.

Включать свет было рискованно, поэтому ему пришлось медленно двигаться в кромешной темноте на ощупь, шаря руками по побеленной стене.

Лестница оказалась не моложе дома, и ступени скрипели под ногами. Обтерев со лба холодный пот, Адам представил, как будет объяснять проснувшейся хозяйке, почему он крадется в полночь по ее дому.

Решив, что отступать поздно, Адам взбежал по ступенькам и замер на галерее, раздумывая, какую из четырех дверей открыть. Одна из них — та, что находилась прямо перед ним, — вела в ванную. Из-под трех других пробивался неяркий свет.

Адам заглянул в ванную — она оказалась пуста вопреки его ожиданиям. Он затаился на площадке и прислушался, но ничего не услышал. У него возникло ощущение, что за ним кто-то тайно наблюдает.

— Риордан, где ты? — тихонько позвал он девушку.

Раздался приглушенный смешок, Адам резко повернулся и, ухмыльнувшись, на цыпочках подкрался к двери. Толкнув ее, он увидел Риордан: она стояла у окна, освещенная мягким светом ночника, одетая в светло-голубую рубашку, едва прикрывавшую лобок, и пыталась завязать тесемки на груди. На ней были также надеты штанишки и босоножки на высоких каблуках, придававшие ее ногам больше стройности и сексуальности.

— Ты восхитительна! — воскликнул Адам.

— Вы действительно так считаете? — раздался у него за спиной низкий женский голос.

Адам оцепенел, проклиная себя за то, что не осмотрел всю комнату. Едва дыша от страха и смущения, он медленно повернулся и застыл, вытаращив глаза. На огромной кровати, накрытой атласным покрывалом, сидела миниатюрная пухленькая брюнетка, одетая в ярко-красный широкий лифчик и черные чулки.

Волосы ее были коротко подстрижены, чувственные полные губы блестели от ярко-красной помады, лаком такого же цвета были покрыты ногти на руках и ногах.

Женщина смотрела на Адама чуть насмешливо, словно бы ожидая, что он повернется и убежит. Адам покосился на Риордан и заметил, что у нее озорно блестят глаза. Она была чрезвычайно возбуждена, и тело Адама немедленно отреагировало: от мошонки по животу расползлось волнующее тепло, лоб покрылся испариной, сердце заколотилось, а подбородок затрясся. Адам проглотил ком и судорожно вздохнул.

— Ты не хочешь представить меня своему приятелю, Риордан? — волнующим мелодичным голосом спросила женщина.

— Это Адам, а это Меган, моя мама. Я предупреждала тебя, что она ожидает нас.

Адам не сразу сообразил, что это означает.

— Рад познакомиться с вами, — пробормотал он, переводя взгляд с дочери на мать и отмечая схожие и различающие их черты.

— Взаимно, — сказала Меган. — Риордан мне многое рассказала о вас. Это правда, что вы большой любитель секса?

Улыбка расплылась по физиономии гостя. Риордан подошла к кровати и села. Меган погладила дочь по голове. Они обе уставились на Адама большими черными глазами, и он почувствовал, как задрожала головка пениса.

— Так точно, мадам!

Дочь и мать радостно улыбнулись.

— В таком случае присоединяйся к нам! — воскликнула Меган, похлопывая ладонью по атласному покрывалу. — Ночь будет очень долгой…

Адам начал расстегивать пуговицы на рубашке.

Обе женщины пристально следили за каждым его движением, прожигая похотливыми взглядами. У него пересохло в горле, глухие удары сердца отдавались звоном в ушах, голова кружилась.

Казалось, воздух в спальне сгустился и застыл. Невидимые нити вожделения прочно опутали всех троих, и, торопливо расстегнув пуговицы на рукавах, Адам высвободил руки. Рубашка упала на пол.

— Какой замечательный торс! — воскликнула Меган, подавшись вперед, чтобы получше разглядеть голое мужское тело.

Риордан хихикнула и сделала Адаму знак продолжать. Он стал расстегивать ремень, и она заметила:

— Мне нравится твой кожаный ремень, он такой увесистый и сексуальный…

Адам медленно вытащил ремень из петель на поясе, уронил его на пол и, наклонившись, поспешно стянул с ног туфли и носки. Ощущая на себе внимательный взгляд Меган, Адам начал расстегивать молнию. Зрители затаили дыхание, время словно застыло, запахло женским половым секретом. Пенис разбух и распирал ширинку, однако Адаму удалось ее расстегнуть, и быстрым движением он сдернул с себя и брюки, и трусы.

— О Боже! — воскликнула Меган, впервые увидевшая его впечатляющий член. — Вот это да! Какой красавец! Просто загляденье. — Она причмокнула и облизнула губы.

— Мама, не смущай Адама! — закричала Риордан.

— А он и не стесняется меня, — возразила мамаша и спросила: — Вы позволите, молодой человек?

Адам озадаченно вскинул брови. Меган подошла к нему и, присев на корточки, взглянула на член с такой нежностью и любовью во взоре, что Адам невольно улыбнулся.

— Он в вашем распоряжении, — галантно поклонившись, ответил он, внимательно изучая, в свою очередь, ее выпирающие из лифчика груди.

Кожа Меган была нежная и белая, как сливки, пронизанная голубыми жилками. Адам живо представил, как славно провести пенисом по ложбинке между грудями, и, размечтавшись, не заметил, как Меган потянулась к нему рукой.

— Ой! — вскрикнул он, вздрогнув от прикосновения ее прохладной и сухой ладони к горячей головке.

Меган сжала пенис в кулаке, и яички Адама вздрогнули от сладостного ощущения. Он посмотрел поверх головы мамочки на дочку и поразился, насколько откровенно она любуется всем происходящим. Ее бездонные глаза переполняло вожделение, но она терпеливо ждала, пока мамочка натешится с ее любовником. Адам содрогнулся, смекнув, что женщины действуют по не раз опробованному сценарию: движения их были выверены и неторопливы, позы грациозны.

Возбуждение, исходящее от Риордан, передалось Адаму. Воображение рисовало ему восхитительную ночь в компании двух аппетитных женщин. Его член стал твердым, как камень.

Меган встала на колени и погладила морщинистую мошонку. Адам судорожно сглотнул. Женщина коснулась глянцевой головки губами, и он громко застонал.

— Ну, Адам, разве не этого тебе хотелось? Ты доволен? — хриплым вибрирующим голосом спросила Риордан, не скрывая возбуждения.

— Им всем это нравится, радость моя! Разве я не говорила тебе об этом? — заметила Меган, обернувшись к дочери.

Женщины понимающе улыбнулись друг другу. Адам невольно поразился их внешнему сходству. Меган усмехнулась и, вновь обратив внимание на фаллос, широко раскрыла рот. Головка проскользнула между губами, и Адама пронзило неописуемое удовольствие. Член начал быстро погружаться в мягкий и нежный рот, и у Адама возникло ощущение, что он вот-вот утонет в этой бархатистой влажной емкости, уйдет следом за головкой члена в эту бездну целиком.

Смутно ощутив прикосновение пальцев Меган к ложбине между ягодицами, он непроизвольно сжал их, и ее пальцы попали в капкан.

Меган терпеливо ждала, пока его мышцы расслабятся, и продолжала сосать пенис. Адам утратил бдительность, и она ловко просунула палец в анальное отверстие. Он издал вопль и едва не рухнул на пол. Меган сжала яички в кулаке и стиснула пенис зубами. Адам устоял на ногах.

Палец в анусе пришел в движение, и Адама охватил такой вихрь ощущений, что у него закружилась голова. Закрыв глаза, он отшатнулся и вогнал член глубоко в горло Меган. Но она не поперхнулась, и он почувствовал, что погружается все глубже и глубже в этот бездонный омут.

И в тот миг, когда Адам почувствовал, что он вот-вот кончит, Меган вынула палец из его ануса и член из своего рта и напоследок дважды облизала головку.

Адам застонал, борясь с желанием схватить ее за уши и снова натянуть на пенис. Она задрала голову и сочувствующе улыбнулась ему мудрой улыбкой. По спине у Адама побежали мурашки от такой потрясающей интуиции. Он подумал, что если немедленно не кончит, его пенис лопнет.

— Бедняжка! — воскликнула Риордан, спрыгивая с кровати. — Не дразни его, мама! Посмотри, что с ним происходит!

Девушка подошла к Адаму сзади и нежно сжала в кулачке дрожащий член. У Адама возникло ощущение, что из него сейчас брызнет сперма. Риордан прижалась грудями к его спине и начала тереться о нее сосками, одновременно двигая рукой вверх-вниз. Адам захрипел, пытаясь что-то сказать, но Меган его перебила:

— Не доводи его до оргазма! Иначе он станет бесполезным для нас на добрых полчаса.

У Адама глаза полезли на лоб: полчаса? Сколько же еще времени они собираются его терзать? Ему стало себя жаль.

Риордан немедленно отпустила его и, по-хозяйски положив руки ему на бедра, опустилась на корточки и принялась тереться грудью о его ягодицы.

Меган развратно расхохоталась:

— Терпение, малыш! Наберись терпения, и ты будешь вознагражден.

Маленькая и пухленькая, она обладала чудной фигуркой, напоминавшей песочные часы: пышной грудью, осиной талией и широкими бедрами.

Белизна ее кожи изумляла Адама, его рука непроизвольно потянулась к ее плечу, а пальцы сами погладили предплечье. Оно оказалось гладким, как атлас, на ощупь. Ему захотелось дотрагиваться до Меган снова и снова, ласкать все ее тело, облизать с головы до ног, не пропустив ни одного заветного местечка.

Но похоже было, что его желания никто не намеревался принимать в расчет, Риордан продолжала тереться о его спину грудями и лобком, а горячее дыхание ее мамочки ласкало его шею. Адам понял, что он пропал. Ему не оставалось ничего другого, как отдаться на забаву двум развратницам.

Меган подошла к нему вплотную, и он затаил дыхание. Глядя ему в глаза, она едва ли не прожигала его своим жаром, хотя и не прикасалась к нему.

Адаму стало трудно дышать: шалуньи обволокли его женской аурой, затуманили ему голову запахами своих соков, духов и пота, сделали из него серединку бутерброда…

Член его готов был треснуть от напряжения, он упирался в пупок Меган, норовя проткнуть ее насквозь. Она обвила шею Адама руками и принялась его целовать.

Адам ощутил привкус меда и вина на губах. Между тем Риордан не теряла времени и ласкалась к нему, словно кошка. Он шлепнул ее по округлому заду и почувствовал, как от мошонки до головки пробежала сладкая дрожь — верный признак того, что вот-вот извергнется сперма.

Словно почувствовав это, Меган перестала покрывать Адама поцелуями, а Риордан резко отпрянула. Адам остался стоять с открытым ртом и подрагивающим причиндалом. Ему сразу стало одиноко и холодно, семяизвержение сорвалось, и головка члена поникла.

— Ляг на кровать, — с коварной улыбкой предложила Меган. Риордан развратно хохотнула.

Адам с удовольствием подчинился. Матрац мягко спружинил под его весом. Откинувшись на подушки, он с интересом наблюдал, как Риордан снимает с себя свой кукольный наряд. Едва лишь она предстала перед Адамом абсолютно голой, как его пенис поднял головку и принялся радостно подрагивать.

Меган стала стягивать с себя широкий лифчик, расстегивая маленькие крючочки на груди и постепенно обнажая соски. Взгляд Адама скользнул ниже, на мягкие волосики лобка и выпуклые срамные губы.

— Помоги мне расстегнуть крючки! — приказала Меган.

Адам спустил ноги на пол и, сев к Меган лицом, почувствовал легкое головокружение. Если поначалу она сама спрашивала у него разрешения прикоснуться к фаллосу губами, сидя на этом же самом месте, то сейчас они поменялись ролями: он хотел, чтобы она дотронулась до него! Каждый квадратный дюйм его кожи изнемогал от желания, каждый нерв трепетал в ожидании прикосновений этой многоопытной женщины. А она терпеливо ждала, пока он ее разденет.

Трясущимися пальцами он стал расстегивать крючок за крючком. Риордан изловчилась и начала кулачком мастурбировать его стальной член. По спине Адама побежали мурашки.

— Осторожнее! — шепнула Меган дочери. Однако та продолжала свое дело, ритмично двигая рукой вверх и вниз и сводя Адама с ума своим упорством. Но вот наконец он завершил свою работу, и тяжелые округлые груди Меган шлепнулись на его ладони.

Он томно застонал и уткнулся в груди лицом. Гладкие складки кожи на животе было невозможно не поцеловать, резкий контраст между темными волосами на лобке и белой кожей ласкал взор. У Адама потекли слюнки. Эластичные резинки чулок перехватывали бедра Меган почти у промежности, подчеркивая строгость черного треугольника, испускавшего головокружительный аромат.

Он поднял голову, чтобы глотнуть свежего воздуха, но, столкнувшись с ее напряженным взглядом, снова уткнулся носом в трепещущий бугорок и раздвинул руками наружные половые губы. Розоватая внутренняя плоть набухла от прилива крови, трепещущий клитор просился, чтобы его взяли в рот. Адам осторожно коснулся его языком.

— Ах! Да, да, да! Продолжай! — воскликнула чувственным голосом Меган и вцепилась пальцами в плечи Адама, чтобы не упасть.

Вдохновленный таким бурным началом, он глубже просунул язык в складки ее половых губ и принялся слизывать ароматный нектар с их гладкой поверхности. Преддверие влагалища раскрывалось все шире и шире, суля доступ в таинственный темный тоннель.

Адаму захотелось утонуть в пряном на вкус соке, текущем по его носу, губам и подбородку. Он захлебывался им, однако продолжал чавкать и сосать, доводя Меган до исступления. За мгновение до оргазма клитор напрягся у него во рту, потом задрожал — и по лицу сразу же потекла новая порция ароматной густой жидкости. Адам замычал и замотал головой.

— Продолжай! Не останавливайся! — вскрикнула Меган, прижимаясь низом живота к его губам так плотно, что у Адама перехватило дух. И когда он уже думал, что умрет от удушья, она отшатнулась и, покачиваясь, отошла от него.

Адам подхватил ее под мышки и бережно уложил на кровать. Потом он нежно обнял ее и поцеловал в губы, полные и сладкие.

— А теперь моя очередь! — воскликнула Риордан и прыгнула ему на колени, так что головка члена уткнулась в анальное отверстие. Адам приготовился ввести в него пенис, но Риордан извернулась, помешав ему осуществить задуманное, и погрозила пальчиком: — Нет! Не так! Сначала рукой и чуть повыше!

Адам послушно ввел два пальца в ее горячее мокрое влагалище.

Клитор набух, как спелая черешня, и стал твердым, как косточка. Он понял, что ждать оргазма ему придется недолго, и тогда, возможно, наступит наконец его очередь. А он дьявольски хотел облегчения. Яички разбухли и стали твердыми, как камушки, пенис онемел. Адам наклонился и сжал губами один из торчащих, словно рожки козленка, сосков. Ему стало немного легче.

— Хорошо! — закричала толстушка, ерзая на его пальцах. — Только поглубже! Сильнее нажимай! Соси грудь… ох, ох, ох… Я кончаю…

Пока Риордан корчилась и стонала в экстазе, Меган привстала и смачно поцеловала Адама в губы, прижавшись к нему грудями.

Он понял, что больше не в состоянии выдержать это неравное противоборство. Пора было взять себя в руки. Тихонько зарычав, он спихнул с себя Риордан и уложил ее ничком на кровать. Меган расхохоталась и встала на четвереньки рядом с дочерью, соблазнительно виляя задом у Адама перед глазами.

Он не торопясь поставил Риордан в такую же позу рядом с мамочкой и, тяжело дыша, уставился на картину, открывшуюся его взору. Кровь зашумела у него в ушах, лишь колоссальным напряжением воли он заставил себя повременить с атакой.

Две пары мясистых округлых ягодиц с сочными красными серединками манили немедленно вонзить в их волшебную мякоть его десертный нож по самую рукоять. Адам рявкнул:

— Стоять смирно! — И почувствовал себя хозяином положения.

Ощущение власти над этими рабынями секса затуманило ему голову. Он ощутил небывалый прилив сил. И, воспользовавшись своим положением властелина, Адам смачно шлепнул обеих блудниц ладонями по задницам. Этого они не ожидали. Издав жалобный крик, женщины завиляли задом, а Риордан простонала:

— Адам!

— Молчать! — Он отвесил ей еще один звучный шлепок.

— И мне! — обернувшись, попросила Меган с мольбой во взгляде.

— Я сказал стоять смирно! — прошипел Адам и шлепнул ее по мясистой попке. Она заколыхалась и покраснела. Было нечто завораживающе-эротичное в двух женских задницах, подрагивавших в ожидании очередного шлепка. Их обладательницы визжали и стонали от удовольствия, выпячивая и поднимая свои зады в порыве сладострастия. После дюжины увесистых ударов ладонью их кожа стала пурпурной, стоны — тише, головы уткнулись в подушки.

Адам перевел дух и тихо спросил:

— Так вы будете стоять смирно или нет?

— Да! — одновременно отозвались сдавленными голосами дочка и мать.

Адам ухмыльнулся, окинув плотоядным взглядом две замершие в трепетном ожидании аппетитные попки и две пары плотных, но стройных ножек. О таком можно было только мечтать! Медлить стало невозможно.

Медленно, но решительно Адам встал на колени напротив зада Риордан и с наслаждением засадил свой раскаленный фаллос в ее горячее лоно. Радостный крик исторгся из его груди, когда бархатистые влажные стенки влагалища сомкнулись вокруг его многострадального пениса. Восторгу Адама не было предела, и не будь он так безумно возбужден, он бы с удовольствием остался в этой волшебной пещере навсегда и умер бы там, поглощенный темной влажной бездной, как одинокий странник зыбучими песками.

Но, переведя взгляд на зад Меган, Адам отметил, что он не менее аппетитен и притягателен. Он протянул руку и погладил распухшие складки срамных губ, горячие и манящие. Нет, решил Адам, их нельзя обойти вниманием!

Он отпрянул от Риордан, игнорируя ее протестующие стоны, и немедленно вошел в лоно Меган. Разница в ощущениях оказалась существенной. Влагалище матери отличалось особой мягкостью, пенис словно бы таял в его сочной сердцевине. Вогнав член в эту зрелую женскую роскошь целиком, Адам закрепил новые впечатления повторным маневром и вернулся к Риордан.

Однако вскоре он понял, что терпение покидает его, а рассудок ослеплен шквалом ярких и разнообразных эмоций. Он покрылся испариной и, хватая широко раскрытым ртом воздух, попытался удержаться на грани оргазма. Пот катил с него крупными каплями.

Адам уже не понимал, в ком именно он сейчас находится, когда вдруг дико зарычал, закинув как безумный голову и почувствовал выброс спермы. За первым сокращением предстательной железы последовало второе, потом третье, он бешено заработал торсом и захохотал, орошая семенем стенки всосавшего его тоннеля. Сердце готово было выскочить из груди, все поплыло у него перед глазами.

Ослепительный оргазм длился бесконечно долго, пока Адама не покинули силы и он не рухнул на спину женщины, стоявшей перед ним на четвереньках. Последнее, что отметил его мозг, было то, что вторая женщина трется о его бок и бедро грудью и промежностью, отчаянно пытаясь продлить удовольствие.

Какое-то время тишину комнаты нарушали только вздохи и невнятное бормотание. Воздух пропитался сексуальными запахами, связывающими всех троих невидимыми нитями нирваны.

Адаму казалось, что прошла вечность, прежде чем его пульс нормализовался. Он чувствовал, что чьи-то заботливые руки укладывают его на мягкие женские груди и он наполняется покоем. Чей-то вкрадчивый голос уговаривал его уснуть.

— Сон вернет тебе силы, — нашептывал кто-то ему на ухо. — Они тебе необходимы, ведь ночь будет длинной…

Он что-то бормотал в ответ, то ли соглашаясь, то ли протестуя, но сон уже обволакивал его, словно кокон из податливой женской плоти, не давая пошевелить ни ногой, ни рукой.

— Мне наплевать на все ваши аргументы! Я уезжаю в Лондон, и никто меня не остановит!

Сюзи вызывающе уставилась на Диану и Джека, краем глаза наблюдая за Адамом, который сидел за столом с самодовольной ухмылкой на лице и молча слушал их яростный спор. Его подчеркнутая отстраненность еще больше взбесила ее.

Диана нервно пригладила волосы.

— Послушай, дочка! Мы ведь только хотим объяснить тебе, что…

— Скажи прямо, мама, что вам не понравился Себастьян! Не знаю, уж чем он вам не угодил, он вел себя прилично, но вы хотите использовать его, чтобы помешать моему отъезду. Не выйдет, говорю я вам! Так что выбросьте свою затею из головы.

— Сюзи, слушайся маму, она желает тебе добра, — сказал Джек. — И ты это знаешь.

Сюзи фыркнула, отказываясь верить собственным ушам. Какая несправедливость! Чувствуя, что у нее вот-вот брызнут слезы из глаз от обиды, она прикусила губу и нахмурилась. Диана не преминула воспользоваться ее временным молчанием:

— Возможно, мистер Семпл — отличный фотограф. И вообще, речь вовсе не о нем, моя дорогая! Нас волнует, что пока не известно, где ты будешь жить в Лондоне, кто поможет тебе в трудную минуту и…

— Я не ребенок! — вспылила Сюзи и топнула ногой.

— В таком случае веди себя как взрослая и прислушайся к разумным доводам! — довольно резко возразил Джек.

Обычно он обращался с Сюзи вежливо и предупредительно. Поэтому сначала она испытала легкий шок. Но потом, оправившись после первого потрясения, Сюзи взорвалась. Да что он о себе возомнил, черт подери! Нет, она не позволит Джеку Коркорану воспитывать ее и указывать, как ей себя вести. Сюзи даже не взглянула в его сторону и обрушилась на мать:

— Эти доводы нельзя считать разумными лишь потому, что их приводишь ты! Я тоже не дура! Все это из-за Себастьяна! Мне жаль, что он вам не приглянулся. Но согласись, он поступил благородно, согласившись нанести тебе визит. Он был не обязан это делать, но уже сам факт того, что он это сделал, говорит в его пользу. И если ты этого не понимаешь, мамуля, значит, ты болезненно подозрительна.

— Но, Сюзи!

— Прости, мамуля, но это так! — стояла на своем Сюзи. — Мне, разумеется, хотелось бы, чтобы ты со мной согласилась и благословила меня перед отъездом в Лондон. Но твое нежелание пожелать мне успеха меня не остановит. Я уезжаю завтра, как и планировала, и никто меня не остановит.

Сюзи вскочила и вышла из комнаты, гордо вскинув подбородок и всем своим видом демонстрируя, что она уже взрослая и может отвечать за свои поступки.

Джек огорченно взглянул на Диану и вздохнул, пожав плечами.

— Она права, дорогая! Мы не можем ее остановить!

— Но вспомни, как смотрел на нее этот мужчина, Джек! — Диана поежилась. — Ты ведь сам потом говорил, что он тебе не понравился. Как же я могу доверить такому типу свою дочь? Она пропадет, бедняжка, в Лондоне! Ведь она такая наивная и ранимая девочка.

Адам промолчал, хотя в душе был согласен с Дианой.

— Сюзи достаточно взрослая девушка, чтобы самостоятельно принимать решения, — мягко напомнил жене Джек.

Диана яростно замотала головой:

— Да, она должна быть самостоятельной в свои годы, но во многом пока остается наивной девочкой.

Она сжала кулаки и наморщила лоб.

— Пойми меня, Джек! Я боюсь, что в Лондоне с ней случится нечто непоправимое!

Адам не мог не признать справедливость этих опасений. Здесь, среди деревенских жителей, Сюзи могла воображать себя крутой, но среди таких волков, как Себастьян Семпл, она выглядела настоящей овцой, которую проглотят и не поперхнутся кровожадные хищники.

— Хочешь ты этого или нет, дорогая, но придется позволить Сюзи совершать свои ошибки, — сказал Джек, обняв жену за плечи. — Такова тяжкая родительская доля, рано или поздно нам приходится выпускать своих птенцов из гнезда! Нельзя укутать их на всю жизнь в попону и держать при себе. В конце концов они все равно взбунтуются.

— Я все понимаю, Джек! — Диана вздохнула. — Но есть ошибки, которые нельзя допускать! Завтра Сюзи не поедет в Лондон! Нам нужно задержать ее любой ценой.

Диана принялась складывать в стопку грязную посуду.

Джек и Адам растерянно переглядывались, пока она не ушла с тарелками на кухню.

— Ну что ты об этом думаешь, сынок? — спросил Джек.

— А почему я должен что-то об этом думать? — Адам удивленно вскинул брови. — Меня это не касается.

— Я спрашиваю, что ты думаешь, черт подери! Или ты считаешь, что можешь жить в семье, не обременяя себя заботами об общих насущных заботах?

— Успокойся, папа, — несколько оторопев от такого натиска, пробормотал Адам. — Если ты настаиваешь, я выскажу свое мнение. По-моему, Сюзи катится в пропасть. Но ей не помешает набить себе несколько шишек.

— Как это понимать?

— Девушке нужно набраться опыта! — Адам пожал плечами. — Впереди у нее вся жизнь. Честно говоря, если в Лондоне ей станет совсем плохо, она сможет вернуться домой, к мамочке под подол.

— Тебе действительно безразлично, что с ней может случиться? — недоуменно уставился на него Джек.

— Если честно, то мне на это наплевать, — глядя ему в глаза, ответил Адам, сам не понимая, зачем он кривит душой.

Они испепелили друг друга враждебными взглядами, потом Джек отвернулся, побледнев и нахмурившись. Адам же, к собственному удивлению, поймал себя на мысли, что ему далеко не безразлично, что о нем думает отец. Ему не хотелось, чтобы он в нем разочаровался.

Когда такси остановилось возле грязного подъезда старого многоквартирного дома, Сюзи подумала, что произошло недоразумение.

— Не может быть, что это здесь, — сказала она шоферу, оглядывая уродливое бетонное здание.

— Но вы назвали мне именно этот адрес, — возразил водитель, взглянув на номер дома на стене.

Сюзи тяжело вздохнула и, отдав ему чудовищную для нее сумму, проводила удаляющуюся машину испуганным взглядом, со страхом прикидывая, сколько у нее осталось наличных денег. Было тоскливо и сыро. Столпившиеся у подъезда подростки уже с интересом присматривались к незнакомке, застывшей в растерянности на тротуаре. Сюзи снова достала листок с адресом Себастьяна и убедилась, что таксист прав, ей нужен именно этот обшарпанный дом.

— Что, заблудились? — окликнул ее один из юнцов.

— Нет, я…

— Дайте-ка взглянуть! — Парень выхватил у Сюзи листок из руки и уставился на адрес. Их окружили остальные ребята, и Сюзи стало не по себе. Они были совсем еще дета, но вели себя очень развязно и вызывающе.

— Верни листок! — как можно увереннее сказала она.

Парень нагло ухмыльнулся.

— Да ей, оказывается, нужен Себастьян! — радостно сообщил он приятелям, небрежно сунув ей листок.

— Так это одна из девушек Себастьяна? — поинтересовался темнокожий паренек лет двенадцати.

— Да, похоже на то, — ответил за Сюзи другой подросток, окинув ее оценивающим взглядом.

— Я похожа на манекенщицу? — обрадованно спросила Сюзи.

Ребята дружно расхохотались, чем повергли ее в растерянность.

— Вот именно, типичная модель! — воскликнул тот, что первым подошел к ней. — Мы поднесем вашу сумку.

— Нет, спасибо, я сама!

— Ничего, нам это не в тягость!

Подростки увлекли ее в подъезд и вверх по лестнице. В доме пахло гниющим мусором и кошачьей мочой, Сюзи старалась не дышать, поднимаясь по ступеням.

— Почему бы нам не подняться на лифте? — спросила она, когда они поднялись на шестой этаж.

— Лифт не работает, — ответил ей кто-то из юнцов.

Сюзи оглянулась и поняла, почему парни вызвались проводить ее: они с интересом разглядывали ее зад, пока она поднималась по лестнице. Наконец они достигли нужного этажа.

— Пришли, — сказал парень, несший сумку, и бросил ее на пол у двери квартиры Себастьяна. — Удачи вам!

Ребята убежали с удивительной быстротой, оставив ее одну на площадке. Ей стало жутко. Поколебавшись, она постучала в дверь, покрытую облупившейся местами голубой краской. Почтовый ящик, едва державшийся на двух шурупах, жалобно звякнул. Из квартиры доносилась негромкая ритмичная музыка.

Сюзи тяжело вздохнула. Она представляла себе мастерскую Себастьяна иначе, чем-то вроде фотоателье в Кардиффе, где для них делали свадебные фотографии, только более шикарной и, разумеется, в престижном районе Уэст-Энда. Даже в страшном сне или в самой дикой из своих фантазий она не допускала, что окажется в какой-то вонючей дыре где-то на окраине Лондона.

Она еще раз постучала костяшками пальцев по двери. Кто-то зашаркал по коридору и приглушил музыку, наконец дверь приоткрылась, и Сюзи промямлила:

— Здравствуйте! Я ищу Себастьяна, он должен был меня встретить…

— Сюзи? — Дверь распахнулась, и в проеме возник сам фотограф, с раскрасневшимся лицом и взлохмаченной шевелюрой. Распахнутая на груди рубашка выбилась из-под брючного ремня, казалось, он только что вскочил с кровати. Но самое главное, он, похоже, был ей вовсе не рад! — Я не ждал тебя так рано! Ты сказала, что приедешь в шесть пополудни, я собирался встретить тебя на вокзале. Или я что-то напутал? — Он нахмурился и захлопал глазами.

— Нет, все так, только… Видишь ли, мои планы внезапно изменились, и вот я уже здесь! — Она пожала плечами и пытливо взглянула на Себастьяна. — Это ничего, что я нагрянула неожиданно? — В ожидании ответа Сюзи переступила с ноги на ногу.

Оправившись от первого потрясения, вызванного ее внезапным появлением на пороге его квартиры, Себастьян вымучил подобие улыбки.

— Да, да, конечно! Все нормально, просто я растерялся. Я как раз делал снимки и так увлекся творческим процессом, что не сразу вернулся в реальность. Такова уж натура художника! Подожди минуточку!

Он оставил ее в прихожей и скрылся за дверью комнаты. Оттуда послышался приглушенный разговор, что-то грохнулось об пол, раздалось сдавленное ругательство. Наконец Себастьян открыл дверь и пригласил Сюзи войти.

Она застыла в нерешительности.

— Извини за полумрак, Сюзи! Я специально задернул шторы, чтобы контролировать освещение при съемке, — сказал Себастьян.

— Понимаю, — протянула она, разглядывая помост посередине комнаты, драпированный искусственным мехом. — Для кого ты делал фотографии?

— Что? Ах, для одного эротического издания. Вернее, для журнала «Вог», — смутившись, поправился Себастьян.

Он принялся разбирать камеру и укладывать ее в футляр.

Сюзи огляделась по сторонам и, заметив четыре видеокамеры, установленные по углам помоста, нахмурилась от мысли, внезапно пришедшей ей в голову.

— И часто тебе приходится так подрабатывать? — невинным голосом спросила она.

— Не будем вдаваться в профессиональные вопросы, дорогая, ты все равно в них не разбираешься, — холодно ответил Себастьян.

Она подождала, пока он сложит аппаратуру в футляр, и заметила, нервно рассмеявшись:

— Честно говоря, я себе представляла все это иначе!

— Что именно?

— Ну, твою студию.

Себастьян расхохотался:

— Ты думала, там все будет сверкать стеклом и хромом? Многие лондонские фотографы предпочитают дорогим хоромам скромненькие старые квартиры ради экономии на накладных расходах, — пояснил он.

— Понимаю, — со вздохом сказала Сюзи. Ее вера в Себастьяна пошатнулась, однако рассчитывать ей больше было не на кого. Не возвращаться же, поджав хвост, в деревню!

Сюзи распрямила спину, изобразив бодрую улыбку.

— Вот так гораздо лучше! — похвалил ее Себастьян. — Теперь я снова вижу восходящую звезду подиума. — Он похлопал ее по круглой попке и крикнул: — Холли! Холли, выходи! Познакомься с Сюзи!

— Кто это — Холли?

— Одна из твоих новых коллег. Она славная девушка, вы с ней подружитесь. Она присмотрит за тобой на первых порах.

В комнату вошла высокая длинноногая девица, одетая в коротенькую юбочку из искусственной леопардовой шкуры и в обтягивающий черный топ, подчеркивающий высокие упругие груди. Ее невероятно длинные ноги оставались обнаженными до половины бедра, а ниже были обтянуты черными шерстяными гольфами. Обута девица была в полусапожки на высоких шпильках, тоже расцветки леопардовой шкуры — Сюзи видела такие на страницах журнала мод.

Холли была темнокожей, с длинными вьющимися волосами, выпуклыми глазами, обрамленными длинными черными ресницами, и полными ядовито-красными губами. С точки зрения Сюзи, она являла собой настоящую супермодель. Девица дружелюбно улыбнулась и сказала:

— Пошли! Я отведу тебя на квартиру, где ты пока поживешь.

Она непринужденно подхватила с пола сумку. Себастьян сделал вид, что занят своими камерами.

— Мы еще увидимся? — робко спросила Сюзи.

— Конечно, малышка! — Себастьян изобразил свою коронную обаятельную улыбку. — И обязательно поужинаем вместе в конце недели.

— В конце недели? — переспросила Сюзи, полагавшая, что они будут видеться ежедневно.

— У тебя каждый день расписан по минутам, крошка! Холли все тебе объяснит. Слушайся ее, и все будет прекрасно.

Он повернулся к Сюзи спиной.

— Ты идешь? — окликнула ее Холли из прихожей.

Сюзи не оставалось ничего другого, как последовать за своей новой подругой.

Риордан и Адам шли через дальнее поле фермы Джонсов. За месяц, минувший после отъезда Сюзи из деревни, они виделись всего несколько раз. У Риордан даже появилось подозрение, что Адам ее избегает.

К огромному ее огорчению, он не пожелал повторить и опыт развлечения втроем, как в ту памятную ночь после ужина с Себастьяном. Меган отнеслась к этому философски, но Риордан продолжала надеяться, что Адам все же захочет вновь порезвиться столь оригинальным образом, как это случалось обычно раньше с ее прежними приятелями.

Поначалу ей казалось, что столь необычная забава напугала Адама, но он с удовольствием переспал с ней после этого еще три раза. Беда состояла в том, что для нее три сношения в месяц было слишком мало, тем более что в последний раз она не получила удовлетворения. Риордан ужасно страдала, и равнодушие Адама сводило ее с ума.

Сегодня он был особенно задумчив и рассеян, и Риордан восприняла внезапно начавшуюся грозу как добрый знак. Схватив Адама за руку, она увлекла его в амбар.

— Бежим быстрее, иначе промокнем до нитки! — крикнула она, с опаской поглядывая на черные тучи. Словно бы в подтверждение ее слов, хлынул дождь.

Смеясь и встряхивая мокрой головой, она первой вбежала в амбар и с наслаждением вдохнула теплый сырой воздух, пропитанный запахом прелой соломы. Адам заметил голодный блеск в ее глазах и почувствовал, как сердце его учащенно забилось…

Ее обнаженная плоть приятно согревала его кожу, твердые соски упирались в грудь, а мягкий живот трепетал под напором его эрекции. Риордан тихонько постанывала, стараясь возбудить его, и виляла бедрами.

— Мне так хорошо с тобой, любимый, — шептала она, целуя его плечи и шею.

Адам закрыл глаза и прислонился спиной к опорному столбу. Риордан встала перед ним на колени и взяла пенис в рот, сжав его в кулачке. Он почувствовал знакомое волнующее ощущение в мошонке, его бросило в жар. Риордан усердно обсасывала головку и прилежно двигала рукой вверх-вниз. По крыше амбара барабанил дождь. В носу Адама щекотало от запаха гнилого сена. Риордан начала сильнее втягивать щеки и сжимать член в кулаке. Адам вздрогнул и едва не упал на холодный каменный пол. И как ни странно, желание вдруг покинуло его вопреки всем стараниям Риордан выдоить из него сперму. Заметив, что дело не идет на лад, она разочарованно спросила:

— Тебя что-то тревожит? Может быть, нам пора поговорить по душам?

Адам пожал плечами и отвернулся.

— Извини, со мной такое впервые…

Они вышли из амбара и пошли через поле к дороге.

— Ты стал сам не свой после отъезда Сюзи, — наконец сказала Риордан. — И не спорь со мной, я все понимаю. Она дала о себе знать?

Адам покачал головой: Сюзи до сих пор не написала им и даже не позвонила. Диана потеряла сон и покой, Адаму же порой хотелось сесть на поезд и отправиться на поиски, чтобы, найдя ее в Лондоне, свернуть ей шею за такое возмутительное поведение. Безжалостная эгоистка!

— А я сегодня получила от нее открытку! — сказала Риордан. — Вот, прочти!

Он взял открытку и, перевернув, прочитал на обратной стороне:

Обычно Адам не разглядывал журналы, выставленные на верхних полках местного супермаркета. Но, поневоле став монахом после разрыва с Риордан, он, к собственному изумлению, поймал себя на том, что все чаще поглядывает на обложки сомнительных изданий.

Однако он менее всего ожидал увидеть на одной из них улыбающуюся Сюзи.

Убедившись, что это действительно она, Адам купил все имевшиеся в наличии экземпляры и, не обращая внимания на косые взгляды продавщиц, объехал все магазинчики и газетные киоски в радиусе десяти миль, повсюду скупая такие же журналы.

Вернувшись домой, Адам заперся в своей комнате и, сорвав с журнала прозрачную пленку, как следует рассмотрел фотографию обнаженной красотки по имени Сьюки. Ему стало ясно, почему Сюзи, перевоплотившаяся в Сьюки, не дает знать о себе родственникам. Она стыдится сообщить им о своем новом амплуа. Если бы Диана увидела этот позор, она бы умерла от разрыва сердца.

Адам решил отправиться на следующий день в Пемброкшир и очистить там от этой нечисти все магазинные полки. На смену растерянности пришла ярость. Это проделки гнусного Себастьяна Семпла! По собственной воле Сюзи не стала бы позировать обнаженной.

Взгляд Адама невольно задержался на ее кремовой коже, скользнул по грудям и животику…

— Проклятие! — в сердцах воскликнул он, чувствуя, что у него начинается эрекция.

Как она посмела! Адам чувствовал себя глубоко оскорбленным и преданным Сюзи. Теперь тысячи мужчин будут пялиться на нее и даже онанировать, кончая прямо на глянцевую обложку! Кровь Адама вскипела от такого предположения.

Оставаться равнодушным в сложившейся ситуации он не мог и уповать на скорое прозрение Сюзи тоже. Нужно было немедленно ехать в Лондон и разыскать ее там. События приобретают опасный характер.

Направляясь деловым шагом по улице в кафе-бистро, где они с отцом должны были встретиться, Сюзи испытывала смешанное чувство опасения и приятного предчувствия. Она не была уверена, что после стольких лет разлуки они узнают друг друга.

Как только она вошла в кафе, из-за столика у окна встал мужчина средних лет и поклонился.

Он показался ей несколько ниже ростом и полнее, чем она его помнила, его седые волосы заметно поредели и едва прикрывали лысину. Одет отец был в нелепую и тесноватую куртку, коротковатые потертые джинсы, над которыми нависал животик, застиранную белую сорочку, из-под распахнутого воротника которой выглядывала красная морщинистая шея. Взгляд у него был какой-то скользкий, бегающий.

— Папа? — срывающимся голосом спросила Сюзи.

— Доченька! — Он протянул ей через стол руку, и она неловко пожала его влажную рыхлую ладонь с короткими толстыми пальцами.

Они сели и молча уставились друг на друга.

— Ты голодна? — спросил отец.

— Я бы съела лазанью, — сказала Сюзи.

— Заказать вина?

— Да, бокал красного, если можно.

Питер громко щелкнул пальцами, повергнув в изумление не только Сюзи, но и подростка, выполнявшего обязанности официанта.

— И принеси мне еще одну пинту пива, — сказал Питер, отдавая парню пустую кружку.

Он натянуто улыбнулся, но ничего не сказал.

Сюзи тоже молчала, не зная, с чего начать разговор. Она лишь теперь осознала, что практически ничего не знает о человеке, который сидел напротив нее. Питер явно нервничал и для смелости залпом осушил принесенную ему кружку и заказал еще одну. Сюзи заметила, что он слегка пьян. Под глазами у Питера обозначились красные прожилки и мешки, руки его дрожали, когда он подносил кружку ко рту.

Официант подал еду, что на время избавило их от необходимости беседовать. Питер с наслаждением выпил пиво и рыгнул, отставляя пустую кружку. Сюзи едва притронулась к своему блюду. Отец заметил это и спросил:

— Нет аппетита?

— Поешь, если хочешь, — поймав его голодный взгляд, сказала Сюзи.

Питер с удовольствием съел ее порцию и снова рыгнул. Она отчаянно попыталась воскресить в памяти хоть какое-то приятное воспоминание о нем, но не смогла. Питер представлялся ей в романтическом ореоле несчастного изгнанника, который вынужден был покинуть свой дом по каким-то таинственным благородным причинам. Теперь же она поняла, что этот малоприятный мужчина просто бросил их с матерью. Волнение выплеснулось наружу.

— Почему ты ни разу не написал нам с мамой, после того как ушел из дому, папа? — спросила она.

Питер обтер тыльной стороной ладони губы и сделал официанту знак принести ему еще пива.

— Я думал, что так будет лучше. Хотел порвать с прошлым. Ты меня понимаешь?

— Не совсем, объясни! — ответила Сюзи.

Он прищурился и внезапно изменил тему разговора, выпалив:

— С твоей работой тебе, должно быть, приходится быть разборчивой в еде?

Сюзи настолько опешила от этого бестактного вопроса, что ничего не ответила.

— Я хочу заметить, что лазанья наверняка сказалась бы на твоей фигурке, дочка, — усмехнулся Питер. — Тебе ведь частенько приходится раздеваться.

Сюзи затрясло.

— Я сфотографировалась обнаженной только один раз, — чужим голосом сказала она. — А вообще я работаю моделью для журнала мод. Я решила стать профессиональной моделью.

— Я понимаю, Сюзи. Должен сказать, я был потрясен, увидев твою фотографию. Я показал ее своим приятелям по общежитию. Меня сразу зауважали, дочка.

Сюзи с трудом подавила дрожь, охватившую ее после такого признания, и спросила:

— Ты живешь в приюте, папа?

Он махнул рукой:

— Да, временно. Ты, наверное, неплохо зарабатываешь?

— Я бы так не сказала, — уклончиво ответила Сюзи.

— Не темни, дочка. Признайся отцу! За такие снимки прилично платят!

— Послушай, зачем ты назначил мне встречу? — прямо спросила она, не понимая, к чему он клонит.

Питер откинулся на спинку стула и сделал глоток пива.

— Просто мне захотелось с тобой повидаться, — наконец сказал он. — А что в этом плохого?

Но Сюзи не удовлетворилась таким ответом.

— И только-то? — прищурившись, спросила она.

Он пожал плечами и раскрыл карты:

— Знаешь, мне тяжело жилось в последние годы, дочка. Сейчас трудно найти работу, и мне требуется чья-то поддержка, опора, чтобы подняться. Ты меня понимаешь?

У Сюзи сжалось сердце.

— Уж не хочешь ли ты попросить у меня денег? — прямо спросила она.

— Совсем немного, дочка! Чтобы прочно встать на ноги. Мы ведь не чужие, верно?

Сюзи вытаращила глаза, с трудом сдерживая ярость. Как она могла хорошо думать об этом человеке все эти годы! Оказывается, ему нужны от нее только деньги! Если бы он знал, что их у нее нет, то вряд ли бы стал искать с ней встречи.

— Извини, мне нужно отлучиться в туалет, — сказала она.

Питер поднял бокал, уверенный, что она заплатит за выпитое им пиво. Пока он заказывал еще пинту, Сюзи незаметно выскользнула мимо туалета на улицу.

— Что стряслось, малышка?

Сюзи разрыдалась, едва лишь переступила порог квартиры. Захлебываясь слезами, она поведала Холли свою печальную историю.

— Вот мерзавец! Каков негодяй! Хотел обобрать родную дочь, которую бросил ребенком, — негодовала подруга.

Сюзи уткнулась в ее плечо и дала волю слезам. Холли успокаивающе поглаживала ее по голове. Сюзи испытывала чудовищную усталость после встречи с папашей и страшно тосковала по матери. Ей было стыдно за свои слова, брошенные ей сгоряча. Теперь она понимала, что была не права.

Адам прав, подумала Сюзи, давно нужно было написать матери. Ах, сколько глупостей она успела наделать за такое короткое время!

Она тяжело вздохнула.

— О чем ты думаешь? — спросила Холли.

— Даже не знаю, — глухо ответила Сюзи. — Порой я сомневаюсь, что поступила правильно, приехав в Лондон. Может быть, я не создана для такой жизни. Все так сложно!

Холли погладила ее по голове и язвительно спросила:

— А ты мечтала сразу же стать звездой?

Именно так говорил и Себастьян, отметила Сюзи, но вслух произнесла:

— Возможно, я заблуждалась. Но согласись, что одну фотографию в эротическом журнале и пару снимков в журнале мод трудно назвать большим шагом вперед! А ведь в Лондоне я уже три месяца!

— Карьера модели быстро не делается, глупышка! — Холли чмокнула ее в лоб.

— Но сколько же мне еще ждать? Вот ты, Холли, давно пробиваешься на олимп модельного бизнеса. Как скоро тебе удалось добиться успеха?

— Не так быстро, как мне того хотелось, — призналась мулатка.

— Вот видишь! А ведь у тебя великолепные данные. Так на что же рассчитывать мне, если даже на тебя не обратили внимания боссы модельного бизнеса?

— А ты умеешь делать комплименты, подруга! — хохотнула Холли.

— Нет, я говорю это без задней мысли, вполне серьезно! Ты самая симпатичная модель из всех, фотографии которых я видела. Что же мне сделать, чтобы и на меня обратили внимание?

— Слушаться во всем Себастьяна, — ответила Холли, смерив ее испытующим взглядом.

Сюзи устало уронила руки.

— Он постоянно призывает меня набраться терпения и ждать, пока подвернется удачный шанс! Мне это надоело.

— Так наберись терпения, крошка!

Холли порывисто обняла Сюзи и страстно поцеловала в губы, впервые после оргии в стрип-клубе. Сейчас, на трезвую голову, Сюзи восприняла ее поцелуй иначе. Мелкие зубы подруги неприятно впились ей в губы, шершавый язык бесцеремонно пробивался в рот. Сюзи замерла, не отвечая на грубые ласки Холли, и мулатка, почувствовав ее скованность, отпрянула, лукаво усмехнулась и пошла на кухню готовить коктейли. Сюзи нахмурилась и проводила ее подозрительным взглядом.

На другой день она проснулась от оклика Холли: та тормошила Сюзи, приговаривая:

— Вставай, нам нужно срочно ехать к Себастьяну. У него для нас есть работа! Пошевеливайся!

Сюзи неохотно поднялась с кровати, приняла душ и, даже не позавтракав, выскочила вместе с Холли на улицу. Мулатка поторапливала ее, бодро стуча по мостовой высокими каблуками модных туфель. Сюзи злилась: уже не в первый раз они тащились через весь Лондон в мастерскую фотографа по его прихоти. Себастьяну достаточно было щелкнуть пальцами, чтобы Холли едва ли не силой подняла Сюзи с постели, нарушив все ее планы. Устав от бессмысленных споров с Себастьяном о жертвах, которые ей необходимо принести ради своей карьеры, и расстроившись после нелепой встречи с отцом-алкоголиком, Сюзи хотела выспаться и хорошенько развлечься вечером. К тому же ей не давала покоя мысль, что Адам сейчас в Лондоне.

Внезапная встреча с ним выбила Сюзи из душевного равновесия, а его слова, что он будет с нетерпением ждать новой встречи, вскружили ей голову. Воспоминания о том страстном поцелуе на станции, которые она гнала от себя прочь все эти месяцы, вновь всплыли в ее памяти, лишив покоя. Сердце Сюзи разрывалось от противоречивых эмоций.

— Задумалась о своем папаше? — спросила Холли, когда они сели в такси.

— Нет, вспомнила кое-кого из своих старых знакомых…

Холли с подозрением покосилась на нее и нахмурилась.

— Думай лучше о работе, Себастьян не любит, когда его модели витают в облаках во время съемок.

— Да, конечно! Ты не знаешь, что за работу он нам нашел?

— Он мне ничего не сказал. — Холли отвернулась и уставилась в окно.

Сюзи уже давно подметила, что подруга сжимается в комок, как только разговор заходит о Себастьяне. Поначалу она не придавала этому значения, решив, что мулатка не хочет обсуждать своего любовника. Но потом стала подозревать, что причина скованности Холли в чем-то другом. И когда такси остановилось возле знакомого ей обшарпанного дома, на душе у Сюзи заскребли кошки.

Себастьян обрадовался их приходу и сразу же проводил в гостиную. Помост был уже готов к съемкам. На этот раз Холли тоже сняла пальто, намереваясь остаться. Сюзи насторожилась: ведь в прошлый раз подружка только довела ее до квартиры Себастьяна и тотчас же ушла!

— На кухне есть охлажденное шампанское, — сказал ей Себастьян, не сводя глаз с Сюзи. — Почему бы нам не выпить по бокалу перед работой?

— Мы будем отмечать какое-то событие? — поинтересовалась Сюзи, обрадовавшись, что у Себастьяна хорошее настроение. Его колкие шутки порой уязвляли ее, но когда к нему возвращалось благодушие, он становился очаровательным собеседником, и Сюзи ничего не имела против его компании.

— Это зависит исключительно от тебя, малышка! — Себастьян загадочно улыбнулся. — Позволь мне помочь тебе снять пальто! Присаживайся! — Он засуетился вокруг Сюзи.

Холли сходила за шампанским, и Себастьян разлил его по бокалам.

— Выпьем за наше сотрудничество! — произнес он тост.

Сюзи пригубила шипучий напиток, поглядывая на фотографа и мулатку. Они оба явно нервничали, и причиной их беспокойства была, несомненно, она. Окинув изучающим взглядом студию, Сюзи заметила, что вокруг помоста стоят на треножниках видеокамеры, подсоединенные к видеомагнитофонам. В сердце Сюзи закралось сомнение.

— Что происходит? — нахмурившись, спросила она и поставила бокал на столик.

— Будем снимать кино, — будничным тоном ответил Себастьян, впившись в нее гипнотическим взглядом.

— Какое кино?

— Такое, для участия в котором подходит славная девушка вроде тебя, малышка! Но не волнуйся, Холли будет сниматься в нем вместе с тобой.

— Но… Право же, я не думаю, что…

— Верно, Сюзи! Думать тебе не нужно! Делай все так, как подскажет тебе Холли, и ты станешь кинозвездой!

Себастьян предложил им пройти в соседнюю комнату и переодеться в соответствующие костюмы. Сюзи с подозрением посмотрела на свой наряд — черный жакет и белую блузку — и покачала головой:

— Это какая-то униформа! В ней я буду похожа на школьницу.

— Не ломай себе голову, переодевайся и включайся в работу, — сказала Холли, натягивая на себя серую узкую юбку и грубую голубую блузку, застегивающуюся на пуговицы до горла. Волосы она стянула в пучок, а на нос надела очки в металлической оправе. Сюзи изумленно наблюдала за ее перевоплощением, не двигаясь с места.

— Переодевайся же! — обернувшись, сказала Холли.

— Нет, я не буду! — покачала головой Сюзи.

— Что за капризы! — воскликнул вошедший в комнату Себастьян. — Сначала ты не хотела сниматься обнаженной по пояс, теперь не хочешь переодеваться. Не нужно ничего бояться, глупышка! Важно сделать первый шаг, потом все пойдет как по маслу.

Сюзи не верила ни одному его слову.

— Мне очень жаль, — сказала она, глядя Себастьяну в глаза, — но я пока не готова сниматься в фильме. Я не хочу быть киноактрисой, я хочу стать моделью.

— Ты непременно станешь топ-моделью, крошка! — воскликнул Себастьян и, обняв Сюзи за плечи, повел ее в гостиную. — Но согласись, многие знаменитые модели снимаются в фильмах, например, Элла Макферсон, Лорен Хаттон…

— Верно! Только они начали сниматься в фильмах уже после того, как стали топ-моделями! — возразила Сюзи.

Это замечание вывело Себастьяна из себя. Он грубо воскликнул:

— Переодевайся — и марш на помост! Время идет.

Сюзи узнала этот холодный, безапелляционный тон: именно так он разговаривал с ней, когда убеждал сняться обнаженной. Тогда она согласилась, но теперь решила до конца стоять на своем: в ней пробудился бунтарский дух.

— Нет! — твердо ответила Сюзи. — Я не стану этого делать.

— Ты, кажется, забыла, сколько я вложил в тебя денег! Разве тебе не хочется заработать? Нам всем нужны деньги. Твоя стыдливость совершенно не уместна. Верно я говорю, Холли?

— Конечно, Себастьян. Мне, например, деньги нужны позарез, — отозвалась мулатка.

Сюзи пристально посмотрела на эту парочку и поняла, что все это время глаза ей застилала пелена. Никакие они ей не товарищи — ни эта шлюха-мулатка, ни сутенер-фотограф, заморочивший ей голову. Им обоим на нее наплевать. Для них она шестерка, пешка в их грязной игре. Внезапное прозрение придало Сюзи решительности, и она воскликнула:

— Я не настолько наивна, чтобы позволить вертеть мной, как игрушкой. Вы просто-напросто используете меня!

Ее голос звенел от возмущения.

— Мы тебя используем? Что за вздор! — Себастьян сделал большие глаза и развел руками. — Я только пытаюсь помочь тебе осуществить свою заветную мечту, вот и все. Ты должна благодарить меня за это, а не обвинять бог знает в чем!

Сюзи подошла к стопке кассет, подготовленных Себастьяном для видеосъемки, и вслух прочла название будущего фильма:

— «Многоопытная наставница обучает начинающую лесбиянку»! И это вы называете искусством?

— Да, только своеобразным. Сюзи, пора наконец стать взрослой! — раздраженно сказал Себастьян. — Ты попала в реальный мир, но упорно не желаешь снять розовые очки. Не пора ли задуматься, что, собственно говоря, ты собой представляешь?

— И что же, по-твоему, я собой представляю? — прищурившись, с вызовом спросила Сюзи.

Себастьян поморщился и промолчал, но ответ она прочла в его презрительном взгляде. Он стал ей ненавистен, этот подлый эгоист, подчинивший ее, наивную провинциалку, своим корыстным интересам. Колени Сюзи затряслись, сердце бешено застучало, но она устояла на ногах и воскликнула:

— Возможно, я действительно доверчива и простодушна! Но из своей деревни я уехала не для того, чтобы сниматься в таком кино. И я этого не сделаю!

Она сорвала с вешалки пальто и направилась к выходу.

— Если переступишь порог этой квартиры, считай, что твоя карьера модели кончилась, — бросил ей вслед Себастьян. Он был взбешен и не скрывал этого.

— Мне все равно! Если ты считаешь, что я у тебя в долгу, пришли мне домой счет. Только я позволю себе заметить, что данные для модели у меня есть. Ты просто не знаешь, как ими правильно распорядиться.

Сюзи вышла вон, хлопнув дверью. Как это ни удивительно, Себастьян не бросился догонять ее. Очутившись на улице, Сюзи вздохнула с облегчением. Но сейчас же в голове у нее возник вопрос: что делать дальше?

Скопившийся в крови адреналин требовал выхода. Совершенный ею решительный поступок удивительным образом взбудоражил Сюзи. Она чувствовала колоссальный прилив сил. Более того, ее охватило сексуальное возбуждение.

Поймав такси, Сюзи плюхнулась на заднее сиденье и подумала, не встретиться ли ей с Шоном. Вот уж задаст она ему жару, эта встреча ему надолго запомнится! Но, поразмыслив, Сюзи пришла к выводу, что Шон ее не устроит, ей хотелось чего-то большего.

Адам! Ведь он все еще в Лондоне! В глубине ее женского естества началась ритмичная пульсация. Сюзи закрыла глаза и представила себе Адама связанным по рукам и ногам, подвластного всем ее сокровенным желаниям. Пульсация в самом ее сокровенном местечке стала отчетливее, Сюзи чуть было не кончила. Подавшись вперед, она назвала шоферу адрес гостиницы.

Адам распахнул перед ней дверь номера, стоя в проходе в одной набедренной повязке из белого полотенца.

— Это ты, Сюзи?

На его лице угадывались изумление и радость, но лучше всего говорили о его чувствах расширенные зрачки. Сюзи самодовольно улыбнулась и окинула его алчным взглядом.

Длинные волнистые волосы, влажные и темные после душа, ниспадали на плечи, на широкой волосатой груди блестели капли.

— Ты сказал, что хочешь встретиться со мной, не так ли? — Голос Сюзи звучал непривычно интимно, выдавая ее желание.

Глаза Адама потемнели от страсти, зрачки еще больше расширились.

— Проходи! Что-нибудь случилось?

Она молча пожирала глазами его мускулистое молодое тело и жадно вдыхала запах кожи, от которого у нее кружилась голова.

— Я сейчас оденусь…

— Нет! — воскликнула Сюзи, схватив его за руку. По ее телу пробежал электрический ток. — Не надо!

Глядя ему в глаза, она просунула пальцы под полотенце, скрывавшее чресла, и ощутила тепло, исходившее от его поднимающегося пениса. Теперь она точно знала, что ей нужно.

— Сюзи… — прошептал Адам. Он весь напрягся, ожидая, что она сделает дальше. По скулам у него заходили желваки.

Она подалась вперед и поцеловала его в губы.

Адам сглотнул ком и отшатнулся.

— Не надо так шутить со мной! — хрипло сказал он.

Сюзи самоуверенно ухмыльнулась:

— А ты не любишь шуток? Разве тебе не хочется позабавиться со мной?

Резким движением руки она сдернула с него полотенце и уронила на пол. Не давая Адаму опомниться, Сюзи сжала холодными руками напрягшийся пенис. Адам вздрогнул, а Сюзи расплылась в блаженной улыбке: она почувствовала себя хозяйкой положения и выросла в собственных глазах до небес. Оказалось, достаточно схватить мужчину за член в нужный момент, чтобы сделать его своим рабом! Как все просто!

Сюзи с удовольствием пощупала пенис Адама: он напоминал стальной прут, обтянутый бархатом. У Сюзи мурашки побежали по спине, едва она представила, что ощутит, когда он окажется в ее промежности. Но с этим ей не хотелось спешить, сначала она намеревалась позабавиться с Адамом иначе…

— Ты не хочешь пригласить меня войти? — с милой улыбкой спросила она.

Адам ошалело захлопал ресницами: он совершенно забыл, что они стоят в дверях его номера. Он попятился, и Сюзи сделала шаг вперед, не выпуская член из рук. Закрыв ногой дверь, она потащила Адама в спальню и, кивнув на кресло, хрипло приказала:

— Садись!

Словно завороженный Адам смотрел, как Сюзи обходит комнату, дотрагиваясь кончиками пальцев до предметов мебели, будто бы желая ощутить и себя частью его жилища.

Номер был самый обыкновенный: со скромной обстановкой, состоящей из кровати, кресла, шкафа и туалетного столика с большим зеркалом. Занавески на окнах имели удручающий оттенок, серый палас местами просвечивал.

Сюзи подошла к окну, задернула шторы, и комната обрела таинственный вид, став полутемной. Сюзи щелкнула выключателем настольной лампы и, вытянув ящик из комода, достала оттуда галстук и ремень. Сердце ее радостно застучало. Она обернулась к Адаму и улыбнулась, заметив в его глазах легкий испуг.

— Признайся, Адам, ты ведь уже давно мечтаешь обо мне? — доверительным тоном спросила она.

— Что?

— Не надо стесняться своих чувств! Я тоже хочу тебя. Только я совсем недавно это поняла.

— Но, Сюзи…

— Молчать! — Адам закрыл рот, и она продолжала: — Если ты действительно меня хочешь, тебе придется сначала сыграть со мной в одну игру. Если согласен, кивни, любимый!

Адам стиснул зубы и кивнул. Сюзи подшила к нему и поцеловала в макушку.

— Умница! Я рада, что ты проявил благоразумие. — Она погладила его плечи, пощупала мускулы и сказала: — Мне всегда нравились твои руки. Они такие сильные, умелые, чувственные… Я часто представляла себе, как они будут ласкать мое тело. — Сюзи провела пальцами по его на груди, сладко вздохнула и спросила: — Ты веришь мне, любимый?

— Я пока в здравом уме, — буркнул Адам. — Не верю ни одному слову!

— О Боже! — Сюзи хихикнула и, сжав его запястья, завела ему руки за спину. — Придадим нашей игре некоторую остроту, дорогой! — деловито сказала она и ловко стянула запястья шнуром от штор, закрепив узы надежным узлом.

Адам напрягся, приготовившись к новым сюрпризам, однако не выказал намерения прервать игру.

— Тебе удобно? — прошептала ему на ухо Сюзи.

Адам поежился, но ничего не ответил, и она поощрила его поцелуем в ухо, напоследок дунув в него.

Затем она деловито завязала ему глаза галстуком и стянула его концы в узел на затылке. Разумеется, Адам мог что-то видеть, но повязка на глазах лишний раз напоминала ему, что он полностью во власти своей госпожи.

Сюзи села на кровать и по-кошачьи потянулась, очень довольная содеянным.

— Так ты выглядишь даже лучше, чем я себе представляла в своих эротических фантазиях. Раньше, когда я была наивной девочкой, секс рисовался мне в романтическом свете. Я искренне верила, что любовь — это томные вздохи, горячие признания и девичье кокетство. Но теперь я поумнела и даже рада, что между нами ничего не было. Потому что теперь я знаю, как мне поступить с тобой, Адам! И нам обоим это доставит огромное удовольствие.

На протяжении всего ее монолога Адам не проронил ни слова, но его тело предательски выдавало его чувства.

Сюзи встала и, подойдя к нему, погладила его по затылку и шее, поцеловав в губы. Потом она легонько пощипала его соски, поцарапала мышцы груди ноготками и, наклонившись, провела языком влажную бороздку до пупка.

Бархатистая головка коснулась ее подбородка, из груди Адама вырвался слабый стон.

— Проказник! — погрозила члену кулачком Сюзи. — Сейчас я тебя накажу!

Она постучала пальчиком по головке, отчего та закачалась, и, засунув руку под юбку, отстегнула чулки. Они сползли с ног, таких гладких и стройных, что у Адама потекли слюнки. Сюзи усмехнулась и пощупала трусики. Они промокли насквозь.

— Не вздумай кончить, Адам! Иначе ты все испортишь! — предупредила она своего раба. — А тебе ведь не хочется, чтобы наша игра так скоро закончилась, верно?

— Нет, — прохрипел Адам.

— Тогда сиди смирно! Не шали! — сказала Сюзи и стала скручивать чулки в веревки.

Адам внимательно следил за ее действиями.

Сюзи опустилась на колени, обмотала чулком разбухший пенис и, пропустив конец самодельной веревки под мошонку, стянула ее петлей и закрепила конструкцию узлом. Потом она обмотала второй чулок поверх пениса вокруг талии Адама и завязала узлом у него за спиной.

Плотно прижатый чулком к животу, похожий на огромный кокон, член возмущенно подрагивал.

— Спокойно! — погрозила ему пальцем Сюзи. — Все равно тебе не освободиться без моего разрешения.

— Сюзи… — простонал Адам.

— Тихо! — Она чмокнула его в губы. — Доверься мне, все будет хорошо. Если хочешь, я сниму с глаз повязку.

Адам кивнул, и Сюзи развязала галстук. Адам покосился на промежность и, поморщившись, истерически рассмеялся.

— Не переживай, это ненадолго, — успокоила его Сюзи. — Он еще нам пригодится… Наберись терпения!

Она снова поцеловала его в губы, на этот раз страстно, потом отошла к кровати и начала раздеваться.

На ней было длинное темно-красное ситцевое платье, подчеркивающее соблазнительные изгибы фигуры, а на ногах — босоножки на шпильках и с ремешком вокруг лодыжки. Она стала не спеша вынимать из пучка на затылке заколки, распуская густые белокурые волосы по плечам и улыбаясь.

Адам смотрел на нее полубезумными глазами, налитыми кровью.

Покончив с заколками, она тряхнула головой и запустила в волосы пальцы, убирая их со лба и лица. Потом наступила очередь пуговиц.

Адам глухо застонал и закрыл глаза, сглотнув ком.

Она заметила, как перекатилось адамово яблоко и задрожал под чулком фаллос.

— Открой глаза! — приказала Сюзи тихим, но властным голосом.

Адам открыл глаза, но взгляд его не сразу обрел четкость. Подождав, пока его глаза обретут осмысленное выражение, Сюзи расстегнула все пуговички и распахнула платье. Груди и плечи предстали перед Адамом во всем своем великолепии. Помучив его еще немного, она позволила платью упасть к ее ногам на пол.

Адам с восхищением окинул взглядом ее фигуру. Белый бюстгальтер и белые трусики, сделанные из полупрозрачных лоскутков, не оставляли ни малейшего шанса его сексуальным фантазиям. Подвешенные к трусикам тонкие резинки для чулок свободно болтались вдоль аппетитных бедер, обрамляя темный треугольник волос на лобке. Сюзи знала, что по ткани, прикрывающей его, расползается мокрое пятно, распаляя воображение Адама.

Решив не снимать пока босоножки, она расстегнула застежки бюстгальтера и выпятила груди. Адам издал сладострастный стон, увидев эти нежные спелые дыньки с твердыми сосками.

— Нравится? — вкрадчиво спросила Сюзи. — А теперь представь, как славно было бы потереться о них своим петушком…

Она сдавила груди руками и наклонилась, чтобы ему было удобнее любоваться ложбинкой между холмиками.

— Только подумай, с каким удовольствием он прогулялся бы по этой дорожке, вперед-назад, вперед-назад… А потом…

— Замолчи, Сюзи! Ни слова больше!

— Ха-ха-ха! Где же твоя хваленая выдержка, милый? — Сюзи запустила руку под трусики и принялась поглаживать распухшую промежность, приговаривая: — Какая ты мокренькая, моя славненькая проказница! Пожалуй, я сниму трусики и позволю тебе подышать.

Она сняла трусы и принялась мастурбировать.

— Взгляни-ка, Адам! — воскликнула она, показывая ему влажные пальцы. — Они совсем мокрые. Из меня буквально течет нектар! Хочешь лизнуть? Выглядит аппетитно, не так ли?

Сюзи села на край кровати и раздвинула ноги.

Увидев влажные розовые складки ее лона, Адам затрясся, а его «петушок» отчаянно забился под повязкой.

— Спокойно, дружок! — ледяным тоном сказала Сюзи. — Все равно ты не сможешь кончить, а чулок глубже вопьется в бедную головку, и ей станет больно. Побереги ее, она нам еще пригодится.

Сюзи улыбнулась и начала обводить пальчиком вокруг клитора, описывая круг за кругом, круг за кругом…

У Адама закружилась голова, он засопел, раздувая ноздри и подавшись корпусом вперед.

Сюзи задрала ноги и, согнув их в коленях, повалилась на спину, шепча:

— О Боже, какое блаженство… Вот так, вот так, еще, еще…

Она шире раздвинула ноги и, разведя мокрые половые губы двумя пальцами левой руки, ввела между ними средний палец правой, потирая клитор основанием большого пальца. По ягодицам потекла густая маслянистая жидкость — ее характерный запах ударил Адаму в ноздри.

— Развяжи меня, Сюзи! — взмолился он, пытаясь пододвинуться к кровати вместе с креслом.

— Замри! — скомандовала Сюзи, ускоряя круговые движения и чувствуя, как теплые волны распространяются по всему телу от низа живота и как пульсирует нежный бугорок.

Адам беспомощно наблюдал ее нарастающий оргазм. На груди Сюзи появилось розовое пятно, быстро перешедшее на плечи и шею; губы ее пересохли, и она, облизнув их язычком, принялась ритмично постукивать пальцами по клитору. Внезапно ноги ее задергались в воздухе, скрестились, словно ножницы, и Сюзи завизжала:

— Да, да, да! О Боже! — Оргазм достиг пика, и она замолчала.

Когда шквал блаженства отхлынул, несколько раз встряхнув ее так, что она едва не испустила дух, Сюзи обессиленно раскинула по кровати ноги и руки и погрузилась в негу. Наконец она пошевелилась, удивленная тишиной, зависшей в комнате, и открыла глаза.

Стиснув зубы, Адам громко засопел, пытаясь сдержать рвущуюся наружу сперму. Глаза у него вылезли из орбит, он покрылся испариной, а член разбух от бесплодных попыток разорвать путы.

Сюзи удовлетворенно улыбнулась.

— Бедняжка! — проворковала она и подошла к нему.

Встав на колени, Сюзи дотронулась до многострадального фаллоса. Он вздрогнул, и Сюзи гортанно захохотала. Наклонившись над головкой, она облизнула ее и проворно освободила от уз.

— Боже! Сюзи… Я больше не могу! — прохрипел Адам, побагровев от напряжения.

Она подняла голову, окинула его ироническим взглядом и промолвила:

— В таком случае не мучь себя!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.