Mary Higgins Clark

All By Myself, Alone

Итак, славный корабль «Королева Шарлотта» готов отправиться в плавание. Надеюсь, читателю понравится этот вояж.

А сейчас самое время снова сказать большое спасибо Майклу Корда, который уже более сорока лет остается моим редактором. Без него, как всегда, не обойтись. Это по его совету действие романа разворачивается на борту круизного лайнера, и Майкл консультировал меня в процессе работы над книгой.

Я также благодарю Мэрисью Руччи, главного редактора издательства «Саймон энд Шустер», за ее мудрые советы и творческие идеи.

Спасибо моему невероятному мужу, Джону Конхини, который сочувственно выслушивает меня, когда я с головой погружаюсь в работу. Снимаю шляпу перед своими детьми и внуками. Вы всегда вдохновляете и поддерживаете меня.

Хочу выразить особую благодарность моему сыну Дейву за исследовательскую и редакторскую помощь.

Спасибо Артуру Груму, сокровищу среди ювелиров, – он стал моим гидом в чудесном мире драгоценных камней.

Тысяча благодарностей Джиму Уокеру, юристу в области морского права, который подсказал мне, как руководство корабля могло отреагировать на чрезвычайную ситуацию.

Мне очень помогли советы Уэса Риглера, служившего в прошлом специальным агентом ФБР.

Кроме того, нельзя не воздать должное памяти Эмили Пост, автора книг по этикету: из ее работ мы многое узнали о традициях и манерах прошлого века.

И наконец, я хочу поблагодарить моих дорогих читателей, чью поддержку я очень ценю!

Прекрасный круизный лайнер «Королева Шарлотта» отправлялся в первое плавание от причала на реке Гудзон. Журналисты писали, что корабль – само совершенство, его сравнивали с «Королевой Марией» и даже с «Титаником», этим воплощением роскоши прошлого столетия.

Один за другим пассажиры поднимались на борт. Их отмечали в списке, а затем приглашали в Большой зал, где официанты в белых перчатках разносили шампанское. Когда все гости были в сборе, к ним обратился капитан Фейрфакс:

– Леди и джентльмены, вас ждет самое изысканное путешествие в вашей жизни!

Британский акцент добавил его словам еще больше лоска.

– Каюты обставлены в лучших традициях круизных лайнеров минувших времен. «Королева Шарлотта» рассчитана ровно на сто пассажиров, и восемьдесят пять членов ее экипажа полностью к вашим услугам. Развлечения будут достойны Бродвея, Карнеги-Холла и Метрополитен-оперы. Мы предложим вам широкий выбор лекций. В числе выступающих – известные писатели, дипломат в отставке, знаток Шекспира и специалист по драгоценным камням. Лучшие повара мира продемонстрируют вам свое искусство. Кроме того, мы знаем, как в море донимает жажда. От этой напасти у нас есть средство – серия дегустаций, а проведут ее знаменитые ценители вин. Для поддержания атмосферы нашего круиза мы расскажем вам об утонченном этикете прошлого столетия: одна из лекций будет посвящена книге Эмили Пост, прославленного знатока хороших манер. И все это – лишь малая часть развлечений, предлагаемых на ваш выбор. В заключение скажу, что для меню мы отобрали самые изысканные блюда со всего света. Еще раз: добро пожаловать! На следующие шесть дней этот корабль станет вашим домом. А теперь я хотел бы представить вам Грегори Моррисона, владельца «Королевы Шаролотты». Этот безупречный корабль – его детище. Именно благодаря ему вас ожидает самый роскошный круиз в вашей жизни.

Вперед вышел крепкий румяный мужчина с седыми волосами.

– Добро пожаловать на борт! Сегодня исполняется детская мечта, родившаяся пятьдесят лет назад. Мой отец, капитан буксира, водил круизные лайнеры тех дней из гавани и в гавань Нью-Йорка. Я стоял рядом с ним. Пока отец следил за тем, куда мы идем, я оглядывался и в восторге смотрел, как эти прекрасные суда рассекают серую воду Гудзона. Уже тогда я решил, что однажды построю корабль, который затмит их великолепием. В своем величии «Королева Шарлотта» воплотила мои самые смелые мечты. Неважно, сойдете ли вы через пять дней в Саутгемптоне или проведете с нами три месяца в кругосветном вояже. В любом случае сегодня для вас начинается незабываемое время.

Он взял бокал шампанского и скомандовал:

– Поднять якорь!

Пассажиры похлопали ему и начали знакомиться друг с другом. Алвира и Вилли Мехен, отмечавшие сорок пятую годовщину свадьбы, вкушали плоды своей невероятной удачи. До того, как выиграть в лотерею, она работала уборщицей, а он чистил туалеты и менял лопнувшие трубы.

Тед Кавано, мужчина тридцати четырех лет, пригубил вино и огляделся. Кое-кого из пассажиров он узнал: тут были председатели совета директоров «Дженерал электрик» и «Голдман Сакс», несколько звездных голливудских пар.

– А вы, случаем, не родственник посла Марка Кавано? – спросил кто-то рядом. – Вы очень на него похожи.

– Верно, – улыбнулся Тед. – Я его сын.

– Так я и знал, – кивнул пожилой джентльмен. – Разрешите представиться: Чарльз Чиллингсворт.

Знакомое имя – это же бывший посол во Франции!

– В молодости мы с вашим отцом вместе работали атташе, – продолжал мистер Чиллингсворт. – В него были влюблены все девушки посольства. Я ему говорил, что таким привлекательным быть нельзя. Насколько помню, он служил послом в Египте при двух президентах, а затем – в Англии, при королевском дворе.

– Да, – ответил Тед. – Египет очаровал отца, и мне передалась эта страсть. Я там вырос. Потом, когда отец стал послом в Великобритании, мы переехали в Лондон.

– Вы пошли по его стопам?

– Нет, я стал юристом, но в основном занимаюсь розыском древностей и предметов искусства.

Тед умолчал о том, что отправился в круиз ради встречи с леди Эмили Хейвуд. Она была владелицей знаменитого изумрудного ожерелья, некогда, по легенде, принадлежавшего Клеопатре. Молодой человек решил убедить леди Хейвуд, что сокровище необходимо вернуть народу Египта.

Разговор Теда и бывшего посла с интересом слушал профессор Генри Лонгворт. На корабль его пригласили в качестве лектора. Будучи признанным знатоком Шекспира, во время выступлений он всегда декламировал стихи и неизменно вызывал у публики восторг. Этот лысеющий, среднего роста мужчина за шестьдесят был желанным гостем в круизах и университетах.

Поодаль от остальных гостей стоял Девон Майклсон. Он не испытывал ни нужды, ни желания пускаться в банальную светскую беседу, неизбежную при встрече незнакомцев. Как и профессору Лонгворту, ему было слегка за шестьдесят, внешностью он обладал неприметной.

Точно так же, особняком, держалась и Селия Килбрайд. В этом году ей исполнилось двадцать девять. Все с восхищением поглядывали на молодую синеглазую брюнетку, но она не замечала взглядов, сейчас ей было не до них.

Лайнер шел в английский порт Саутгемптон, где Селия и собиралась сойти. Ее тоже пригласили на корабль прочесть лекцию: она прекрасно разбиралась в драгоценных камнях.

А самые большие надежды возлагала на путешествие Анна Демилль из Канзаса, разведенная дама пятидесяти шести лет. Билет она выиграла в церковной лотерее. Анна была худышкой, и прежде всего окружающим бросались в глаза ее крашеные черные волосы и брови. Госпожа Демилль верила, что встретит среди гостей Того Самого. «А почему бы нет? – спрашивала она себя. – Мне же достался главный приз. Может, и в любви наконец-то повезет».

Леди Эмили Хейвуд, известной миллионерше и меценатке, было восемьдесят шесть. В круиз она взяла свою бессменную помощницу Бренду Мартин, управляющего Роджера Пирсона и его жену Ивонн. Перед поездкой леди дала интервью и заявила, что впервые появится на публике в легендарном ожерелье Клеопатры.

Гости начали расходиться, желая друг другу приятного вояжа. Разве могли они знать, что не всем суждено прибыть в Саутгемптон живыми?

Селия Килбрайд остановилась у перил, глядя на проплывающую мимо статую Свободы. На корабле Селии предстояло провести чуть меньше недели, но девушка и тому была рада: лишь бы сбежать от шумихи, которую подняли журналисты. Ее жениха арестовали за сутки до свадьбы, прямо во время семейного ужина. Даже не верилось, что это случилось всего месяц назад.

Сотрудники ФБР вошли в ресторан, как раз когда произносили тосты. Фотограф только что щелкнул Селию и жениха, потом взял крупным планом кольцо с бриллиантом в пять карат, подаренное ей в честь помолвки.

Очаровательный, остроумный красавец Стивен обманул ее друзей. Они вложили деньги в инвестиционный фонд, созданный Стивеном с единственной целью – чтобы жить на широкую ногу. «Как хорошо, что мы не успели пожениться! – думала Селия, пока лайнер выходил в Атлантику. – Хоть в этом мне повезло».

Какую большую роль играет в жизни случай! Два года назад, вскоре после смерти отца, она отправилась на конференцию в Лондон. Ювелирная фирма «Каррутерс» оплатила ее билет, и Селия первый раз летела бизнес-классом.

Потом она возвращалась в Нью-Йорк, сидела в самолете, ожидая взлета, и потягивала вино. Соседом оказался одетый с иголочки молодой мужчина. Он закинул на багажную полку свой кейс, устроился в кресле и с улыбкой протянул руку для знакомства:

– Меня зовут Стивен Торн.

Стивен сказал, что возвращается с финансовой конференции. Самолет еще не приземлился, а Селия уже была не против поужинать с новым знакомым.

Девушка тряхнула головой. «В любом камне замечу дефекты, – подумала она, – а в человеке ошиблась». Селия глубоко вздохнула, и ее легкие наполнил восхитительный океанский воздух. «Брошу думать о Стивене!» – пообещала она себе. Однако трудно было забыть, что друзья разорились, потому что она познакомила их с мошенником. Ее вызвали на допрос в ФБР. Возможно, подозревали в соучастии, хотя она сама потеряла в этой афере все сбережения.

Селия надеялась, что не встретит знакомых среди пассажиров, однако на борту оказалась Эмили Хейвуд. Старая дама часто заходила в магазин «Каррутерс» на Пятой авеню: сдавала драгоценности в чистку или ремонт и просила Селию проверить, нет ли на них сколов и царапин. С леди Хейвуд всегда была помощница, Бренда Мартин.

Знала Селия и мистера Мехена. Он купил в «Каррутерс» подарок жене, в подробностях рассказал, как они выиграли сорок миллионов, и сразу вызвал у девушки симпатию.

И все же среди такого количества гостей легко затеряться и побыть одной. Нужно только прочесть две лекции, ответить на вопросы слушателей. Селия уже выступала на лайнерах компании «Касл Лайнз». Агент, отвечавший за досуг пассажиров, говорил, что ее рассказы вызывают большой интерес. На этот раз он позвонил всего за неделю до отплытия и попросил подменить внезапно заболевшего лектора.

Возможность укрыться от жалости и гнева друзей Селия приняла как манну небесную. «Какое счастье, что я здесь!» – подумала она, развернулась и пошла в каюту.

Ее изысканный номер, как и любой другой на «Королеве Шарлотте», был продуман до мелочей. Он состоял из гостиной, спальни и ванной. Гардеробные оказались вдвое больше, чем каюты первого класса на иных кораблях. Одна из дверей вела на уединенный балкон.

Хотелось выйти туда прямо сейчас, но Селия решила для начала распаковать вещи. Первую лекцию назначили на завтра, нужно было еще подготовиться.

Зазвонил мобильник. Девушка услышала в трубке голос Стивена: его выпустили под залог до суда.

– Селия, – начал мошенник, – я все объясню.

Она сбросила звонок и отшвырнула телефон. Даже говорить с ним – и то унизительно! «Я замечу дефект в любом камне», – с горечью повторила Селия. Сглотнула ком в горле и быстро вытерла слезы.

Леди Эмили Хейвуд, всем известная как леди Эм, сидела, выпрямив спину, в прекрасном мягком кресле посреди самой шикарной каюты на корабле. У леди Эм была по-птичьи худая фигурка и совершенно белые волосы, а морщинистое лицо еще хранило следы красоты. В этой женщине по-прежнему угадывалась та блистательная американская прима-балерина, которая в двадцать лет пленила сэра Ричарда Хейвуда, знаменитого британского исследователя и богача.

Леди Эм вздохнула и оглядела каюту. Да, не зря деньги плачены! Над камином в большой гостиной – огромный телевизор, на полу – старинные персидские ковры; диваны, обитые золотистой тканью, кресла и старинные столики, бар в глубине комнаты. Здесь была огромная спальня, в ванной – джакузи, пол с подогревом и невероятная мозаика из мрамора на стенах. Двери ванной и гостиной выходили на балкон. В холодильнике лежали закуски, которые выбрала сама гостья.

Леди Эм улыбнулась. Она взяла в круиз несколько лучших украшений. На борту собралось много знаменитостей, и она, как всегда, хотела всех затмить. Решив отправиться в плавание, она объявила, что среди такой роскоши грех не надеть знаменитое изумрудное ожерелье, которое, по слухам, принадлежало самой царице Клеопатре. После круиза леди Эм собиралась пожертвовать его Смитсоновскому институту. «Ожерелью нет цены, – думала она. – Перед родственниками отчитываться не нужно, кому же я его оставлю? Правда, египетское правительство пытается его вернуть, заявляя, что сокровище находилось в разграбленном захоронении. Вот пусть они и дерутся за него с Институтом. Это моя первая и последняя гастроль с изумрудами».

Дверь в спальню была приоткрыта. Леди Эм слышала, как Бренда разбирает чемоданы с одеждой. Прикасаться к личным вещам старая дама позволяла только ей.

«Что бы я делала без Бренды? – спросила себя леди Эм. – Когда я еще сама не знаю, что мне нужно, она все угадывает заранее! Двадцать лет верной службы! Надеюсь, личной жизнью она ради этого не жертвовала».

Совсем другие мысли вызывал у старой миллионерши Роджер Пирсон, ее финансовый советник. Леди Эм пригласила его в круиз вместе с женой, и его общество ей всегда нравилось. Она знала Роджера еще мальчишкой, его дед и отец консультировали ее по денежным вопросам.

Однако неделю назад она встретила своего давнего друга Уинторпа, которого не видела много лет. Он тоже был клиентом фирмы Пирсонов. Узнав, что Роджер до сих пор на нее работает, старик предупредил:

– Он пошел не в отца и не в деда. Я бы тебе предложил обратиться в другую контору и хорошенько проверить свои счета.

Она потребовала объяснений, но больше Уинторп ничего не сказал.

Леди Эм услышала шаги, дверь спальни распахнулась, и в комнату вошла Бренда Мартин. Это была крупная женщина – не полная, а скорее крепкая. Короткая стрижка на седеющих волосах ее не красила, и Бренда выглядела старше своих шестидесяти. Ее круглое лицо не знало, что такое макияж, хотя весьма в нем нуждалось.

Сейчас вид у Бренды был встревоженный.

– Леди Эм, – сказала она робко, – вы хмуритесь. Что-то не так?

«Осторожней, – подумала миссис Хейвуд. – Нельзя говорить, что я расстроена из-за Роджера».

– Разве я хмурая? Вовсе нет.

Бренда облегченно вздохнула.

– Ах, леди Эм! Как хорошо, что все в порядке. Пусть каждая минута этого чудесного круиза вас радует. Хотите, я позвоню и закажу чай?

– Да, было бы недурно, – согласилась леди Эм. – Не терпится послушать завтра Селию Килбрайд. Вот удивительно: такая молодая женщина и столько знает о камнях. Думаю рассказать ей о проклятии Клеопатры.

– Каком проклятии?

Миссис Хейвуд усмехнулась.

– Клеопатру взял в плен император Октавиан, приемный сын и наследник Цезаря. Он хотел отвезти ее на корабле в Рим и приказал царице носить на его борту эти самые изумруды. Перед тем как покончить с собой, Клеопатра прокляла ожерелье: любой, кто наденет его в море, погибнет.

– Ох, леди Эм, – вздохнула Бренда. – Какая жуткая история. Лучше оставьте его в сейфе!

– Ни за что! – отрезала миссис Хейвуд. – А теперь давайте закажем чай.

Роджер Пирсон и его жена Ивонн пили чай в своем люксе. Пирсон – крепкий мужчина с редеющими русыми волосами – был из тех обаятельных и компанейских людей, которые всем приходятся по душе. Когда он улыбался, в уголках его глаз лучились морщинки. Только Роджер осмеливался шутить о политике в присутствии леди Эм. Он был ярым республиканцем, а старая дама с таким же пылом поддерживала демократов.

Сейчас они с женой изучали программу развлекательных мероприятий. В половине третьего выступала Селия Килбрайд.

Ивонн вскинула брови.

– Та самая, из «Каррутерс»? Которая замешана в скандале с фондом?

– Этот жулик, Торн, старается ее утопить, – равнодушно заметил Пирсон.

Ивонн помолчала.

– Бренда говорит, что Килбрайд знакома с леди Эм: старуха носит ей свои драгоценности.

– Выходит, Селия – торговый представитель?

– Бери выше. Она большой специалист по драгоценным камням, ездит по всему миру и закупает их для «Каррутерс». А лекции на лайнерах читает, чтобы привлечь богатых клиентов.

– Похоже, она не промах, – заметил Роджер и повернулся к телевизору.

Ивонн внимательно посмотрела на мужа. Как всегда, стоило им остаться одним, как он бросил разыгрывать рубаху-парня и практически перестал обращать на нее внимание.

Она сделала глоток чая, взяла тоненький огуречный сэндвич и стала думать о вечернем туалете. Сегодня она решила надеть кашемировый жакет с черно-белым орнаментом. Кожаные накладки на локтях придавали ему более спортивный стиль, как того и требовал дресс-код.

Ивонн знала, что выглядит моложе своих сорока трех. Она была не такой высокой, как хотелось бы, зато стройной. И парикмахер наконец-то высветлил ее волосы именно так, как нужно. В прошлый раз они получились слишком золотистыми.

Ивонн придавала большое значение внешности. А также своему положению в обществе, квартире на Парк-авеню и дому в Хэмптонсе[1]. Муж ей давно наскучил, а вот такой образ жизни она любила. Своих детей они не завели. У Роджера была сестра-вдова с тремя детьми, и он с чего-то взялся платить за их обучение в колледже. Ивонн с ней давно поссорилась, но подозревала, что муж все равно помогает родне. «До поры до времени, пока они не угрожают моим интересам», – подумала она, допивая чай.

– Это слишком дорого, Вилли, даже на сорок пятую годовщину! – воскликнула Алвира, войдя в номер.

Вилли по голосу понял, что она рада. Он остановился в гостиной и взял бутылку шампанского, лежавшую в серебряном ведерке со льдом. Придерживая пробку, мистер Мехен поглядывал то на зеркала во всю стену, то на синие воды Атлантики.

– Вилли, ну зачем нам номер с балконом? Океаном полюбоваться можно и с палубы.

Он улыбнулся.

– Милая, на этом корабле балконы наверняка есть во всех номерах.

Алвира уже перешла в ванную.

– Ты не поверишь! – почти кричала она оттуда. – Тут в зеркало встроен телевизор. Это все стоит уйму денег!

Вилли снисходительно улыбнулся.

– Дорогая, мы уже пять лет ежегодно получаем два миллиона без вычета налогов. Да и ты ведешь колонку в журнале «Глоуб».

– Знаю, – вздохнула Алвира. – Но я бы лучше потратила деньги на что-то хорошее. Ты ведь знаешь, кому много дано, с того много и спросится.

«Боже, – подумал Вилли, – а что она скажет вечером, когда я подарю кольцо?»

Он решил ее подготовить.

– Дорогая, взгляни с другой стороны. Я так хотел отпраздновать нашу годовщину. Разве я не могу показать, как был счастлив с тобой все эти годы? Кстати, я приготовил тебе еще один подарок. И если ты его не примешь, я очень обижусь.

«Говорю как политик», – подумал он.

Алвира смутилась.

– Ах, Вилли, прости. Конечно, я рада, что мы здесь. И ведь это ты предложил тогда купить лотерейный билет. А я еще сказала, что могли бы сэкономить доллар. Мне тут очень нравится, и я с радостью приму твой подарок.

Они вышли на балкон и стояли, восхищаясь океаном. Вилли обнял жену.

– Так-то лучше, милая. Только представь, как мы проведем всю неделю – будем радоваться каждой минутке.

– Да, – согласилась она.

– Ты такая красивая!

«И на это тоже потрачена куча денег», – подумала Алвира. Ее парикмахер ушла в отпуск, и пришлось краситься в дорогом салоне, который рекомендовала подруга, баронесса фон Шрайбер. Впрочем, ничего другого она и не могла посоветовать. Однако Алвира не могла не признать, что получилось отлично: волосы приобрели ее любимый рыжеватый оттенок, и стрижку месье Леопольдо сделал просто чудесную. А еще с Рождества она сбросила семь килограммов и теперь снова носила изысканные вещи, которые та же баронесса выбрала для нее два года назад.

Вилли прижал ее к себе.

– Дорогая моя, для следующей статьи у тебя одна тема – беззаботный морской круиз!

И все же в груди у него шевельнулось дурное предчувствие: что-то случится. У них все время что-нибудь шло наперекосяк.

Раймонд Броуд вошел с подносом в каюту леди Эм и начал убирать со стола. Миссис Хейвуд с помощницей ушли. Наверное, в «Королевскую гостиную», бар на седьмом этаже.

«Местечко не для бедных, – подумал Раймонд. – Вот какие люди мне нравятся!» Он ловко переставил на поднос чайник и чашки, недоеденные сэндвичи и сладости.

Затем стюард отправился в спальню, посмотрел вокруг, заглянул в ящики ночных столиков по обе стороны от кровати. Богатеи часто бросали свои драгоценности где попало, а Раймонд за этим следил.

С деньгами они тоже обходились беспечно. Если после круиза хозяину возвращали бумажник, тот никогда не замечал отсутствия в нем пары банкнот: он их не пересчитывал.

Раймонд крал с большой осторожностью и за десять лет работы не попался ни разу. И что с того, если он немного зарабатывал, сообщая таблоидам скандальные новости о шалостях звезд? Об этом тоже никто не знал: его считали отличным сотрудником.

Раймонд вернулся в гостиную и взял поднос. После осмотра охотничьих угодий на губах у него играла улыбка, но стюард убрал ее с лица, как только открыл дверь номера. Торжественный, безупречно одетый Броуд зашагал по коридору, излучая благожелательность на случай, если встретит кого-то из гостей. Волосы у него были черные, но редкие, и он зачесывал их назад, чтобы скрыть лысину на макушке.

Генри Лонгворт поправил бабочку. Хотя сегодня дресс-код позволял расслабиться, профессор не хотел выходить без галстука. Он просто не любил, когда верхняя пуговица расстегнута: это напоминало о детстве, когда он жил в трущобах Ливерпуля и носил старую рваную одежку. Еще в восемь лет ему хватило ума понять, что добиться чего-то в жизни он сможет, только если получит образование. Пока другие парни гоняли после школы в футбол, он сидел над книгами.

Когда ему исполнилось восемнадцать, Лонгворт получил стипендию в Кембридже. Другие студенты потешались над его ливерпульским акцентом. Генри изо всех сил старался избавиться от него и к концу учебы достиг своей цели.

Он полюбил поэзию Шекспира и стал профессором Оксфорда, где преподавал ее до самой пенсии. Коллеги шутили, что его похоронят в белой бабочке и фраке.

Галстук сидел под воротником с безупречной симметрией. Была середина сентября, и Лонгворт надел легкий клетчатый пиджак. Взглянув на часы, он увидел, что уже без десяти семь. Точность – вежливость королей!

Лонгворта поселили в дорогом номере, и шикарная обстановка его порадовала – другим лайнерам было далеко до «Шарлотты». Конечно, смешно называть «люксом» каюту с гостиной и спальней, ну да ладно.

Профессор подошел к зеркалу, висевшему на двери ванной комнаты, и придирчиво взглянул на свое отражение: роста среднего, выразительные карие глаза в очках без оправы, седой пушок на лысой голове. Лонгворт кивнул отражению, потом взял с комода список пассажиров и еще раз перечитал его. Разумеется, на борту собрались звезды всех мастей. Интересно, сколько из них получили билеты в подарок от компании? Вероятно, лишь избранные.

С тех пор как профессор вышел на пенсию, он часто выступал на кораблях «Касл Лайнз», и директор круиза очень его ценил. Полгода назад, когда первый вояж «Королевы» широко рекламировали в прессе, Лонгворт связался с офисом продаж и сообщил, что будет рад стать приглашенным лектором.

И вот он здесь. Довольный профессор покинул свою каюту и отправился в «Королевскую гостиную».

Тед Кавано равнодушно оглядел свой номер. Он вырос в семье посла, и роскошь его не впечатляла. Все здесь поражало дороговизной, но терять время, любуясь этим, он не собирался.

До поступления в колледж Тед жил с родителями за границей и ходил в международные школы тех стран, где работал отец. Он хорошо знал французский, испанский и арабский. Как и отец, окончил Гарвард, а потом – юридический факультет Стенфордского университета. Древностями он увлекся еще в детстве, когда жил в Египте.

О том, что Эмили Хейвуд станет гостьей «Королевы Шарлотты», Тед узнал восемь месяцев назад. Он сразу понял: это шанс к ней обратиться. Кавано был намерен объяснить старой даме: хотя ее свекор и купил ожерелье, существуют веские доказательства, что сокровище было украдено. Если она передаст ожерелье Смитсоновскому институту, адвокатская фирма Теда обратится в суд, что выставит в неприглядном свете и леди Хейвуд, и ее покойных родственников. Да, они – знаменитые исследователи, но есть свидетельства, что они участвовали в расхищении древних гробниц.

Это был его коронный аргумент. Все знали, что леди Хейвуд очень гордится наследием супруга. Возможно, она прислушается к доводам разума и не станет марать репутацию мужа и свекра неприятным судебным иском.

Успокоив себя этой мыслью, Тед решил, что до коктейля еще успеет почитать книгу.

Девону Майклсону до окружающей роскоши дела не было. С собой он взял только самые необходимые вещи. Его лицо оставалось невозмутимым, однако ничто не ускользало от проницательных карих глаз. Он слышал все, не упускал ни одной детали.

Досадно, что капитану и начальнику охраны сообщили о его присутствии на борту. Чем меньше народа знает, тем лучше. Однако для успеха миссии требовалась помощь «Касл Лайнз»: иначе он не смог бы получить место в столовой неподалеку от леди Хейвуд.

Интерпол давно охотился на дерзкого международного преступника по имени Тысячеликий. Вору нравилось дразнить полицию: он часто хвастался перед читателями в Интернете, публикуя отчеты о своих преступлениях. Однако на этот раз негодяй решил поступить иначе. С почтового адреса, отследить который не удалось, он заранее сообщил о своем желании завладеть ожерельем Клеопатры. Сообщение пришло вскоре после того, как леди Хейвуд неосмотрительно пообещала надеть его в круиз.

Когда Майклсон связался с круизной компанией, там уже знали об угрозе и согласились сотрудничать.

Девон был человеком замкнутым. Он содрогался при мысли о том, что за столом ему придется болтать с незнакомцами, которые наверняка окажутся страшными занудами. Правда, он плыл только до Саутгемптона, где должна была сойти на берег леди Хейвуд.

Агент много слышал об ожерелье. Говорили, что изумруды в нем безупречны и потрясающе красивы. Интересно будет взглянуть на них вблизи.

Для других пассажиров Девон приготовил легенду: он вдовец и должен развеять над морем прах умершей жены. Неплохая история. Она объяснит, почему он держится в стороне.

Было почти семь часов вечера – в это время в шикарной «Королевской гостиной» подавали коктейли для избранных пассажиров.

Анна Демилль открыла дверь каюты и ахнула. До этого дня она бывала только в круизе Уолта Диснея, где из числа знаменитостей встретила лишь Микки, Минни и Гуфи. То путешествие вышло невеселым – кругом было полно детей, и она испортила новые брюки, когда села на палубе в шезлонг, на который кто-то прилепил жвачку.

Но здесь! Здесь был рай!

Ее багаж распаковали, одежду повесили на плечики в шкаф и аккуратно разложили по ящикам, а туалетные принадлежности расставили в ванной. Душ оказался с парогенератором; завтра утром она его испробует.

Анна ходила по каюте, рассматривая каждую мелочь: изголовье кровати, обитое тканью с цветочным орнаментом, и точно такой же узор по краю покрывала.

Женщина села на кровать и попрыгала. Матрас не слишком жесткий и не мягкий, все как она любит. И можно перевести его в сидячее положение, чтобы посмотреть телевизор в постели.

Анна вышла на балкон. Вот жалость – он был полностью изолирован, а ей так хотелось поболтать с соседями. Она пожала плечами: ну и ладно. Познакомиться можно за ужином или во время всяких мероприятий. Анна сердцем чувствовала: ей улыбнется удача!

Она развелась пятнадцать лет назад, но все еще помнила разговор в суде. «Ты самая противная женщина на свете», – сказал новоиспеченный бывший муж.

Потом Гленн снова женился, у него родилось двое детей. Его вторая жена все время торчала в «Фейсбуке», соловьем заливаясь о том, какой у нее прекрасный муж и какие детки. Омерзительно. И все-таки Анна иногда пыталась представить, что получилось бы, если бы они с Гленном завели детей.

«Подумаю об этом завтра». Ее любимое выражение – слова Скарлетт О’Хара, которую Анна считала идеалом женщины.

Мысли быстро переключились на более важный вопрос: что надеть вечером? Она знала, что дресс-код сегодня нестрогий, однако на всякий случай проверила – так и есть. Значит, новый голубой костюм в клетку отлично подойдет.

Анна Демилль с возрастающим нетерпением стала готовиться к первому вечеру на борту «Королевы Шарлотты».

В семь часов вечера Селия Килбрайд еще сомневалась, стоит ли ей появляться в «Королевской гостиной», но все-таки решила сходить. С одной стороны, хотелось побыть одной. С другой, она понимала, что в одиночестве будет слишком много думать. Конечно, на лайнере есть пассажиры из Нью-Йорка, но большинству точно нет дела до аферы Стивена.

На первое свидание Торн пригласил ее в прекрасный ресторан. Метрдотель его знал – обратился по имени. Стивен заказал им уединенный столик в глубине зала, в нише.

Он сказал, что ей идут серьги. Они когда-то принадлежали ее матери, и девушка, сама того не заметив, стала рассказывать, как потеряла родителей.

Стивен очень сочувствовал. Признался, что мало кому говорит о личной трагедии. Он тоже был единственным ребенком в семье. Родители погибли, когда ему исполнилось десять. Он вырос у бабушки с дедушкой, в городке неподалеку от Далласа. Со слезами на глазах он сообщил, что бабушка пару лет назад умерла. У деда уже тогда начиналась болезнь Альцгеймера, а сейчас он совсем не узнает внука и живет в доме престарелых.

Стивен поделился цитатой, которая запомнилась ему навсегда: «Я очень берегу свою независимость, но боюсь одиночества». Селия нашла родственную душу, влюбилась в него. Влюбилась в подделку.

Девушка решила не переодеваться и осталась в голубом жакете и брюках. Из украшений на ней были только золотая цепочка, бриллиантовые сережки-гвоздики и мамино кольцо. Отец вручил его Селии на шестнадцатилетие.

– Знаю, – сказал тогда он, – маму ты помнить не можешь, но это кольцо – мой первый подарок ей на день рождения. Я купил его в год нашей свадьбы.

Селия поднялась на лифте в «Королевскую гостиную». Как она и думала, свободных мест там почти не осталось, но официант как раз убирал посуду со столика для двоих. Она села, и у нее тут же приняли заказ.

Селия попросила бокал шардоне и огляделась, заметив среди посетителей несколько знаменитостей.

– Вы кого-нибудь ждете? – вежливо спросили у нее. – Если нет, позволите мне присоединиться? Похоже, других свободных мест не найти.

Селия подняла глаза. Перед ней стоял невысокий лысеющий мужчина. Он говорил негромко, с отчетливым британским акцентом.

– Конечно.

Она заставила себя улыбнуться.

– Я вас знаю, – сказал мужчина, выдвигая стул. – Вы – Селия Килбрайд, будете читать лекцию о драгоценных камнях. А я – ваш коллега, лектор Генри Лонгворт. Моя тема – Шекспир и психология его героев.

На этот раз девушка улыбнулась искренне.

– Рада с вами познакомиться. В школе мне очень нравился Шекспир, я даже выучила несколько сонетов наизусть.

Официант принес вино. Лонгворт заказал виски со льдом.

– А какой ваш любимый сонет? – спросил он.

– Для материнских глаз ты – отраженье…[2] – начала Селия.

– Давно промчавшихся апрельских дней, – подхватил профессор.

– Конечно, вы его знаете, – сказала она.

– Почему он вам нравится, если не секрет?

– Мама умерла, когда мне было два года. Эти стихи мне читал отец. Мы с ней – почти как две капли воды, если сравнить фотографии.

– Значит, она была красавицей, – констатировал профессор. – Ваш папа женился повторно?

Селия почувствовала, что к глазам подступают слезы. И как только ее угораздило втянуться в подобный разговор?

– Нет, – ответила она и добавила, чтобы покончить с личными вопросами: – Он умер два года назад.

Ей до сих пор не верилось, что это правда. Отцу было всего пятьдесят шесть, он ни разу в жизни не болел, а потом – обширный инфаркт, и все. Если бы он был жив, то сразу раскусил бы Стивена.

– Простите, – сказал профессор. – Я понимаю, какая это для вас потеря. Хорошо, что наши лекции не совпадают по времени! Очень хочу послушать вас завтра. Я ведь изучаю чудесную эпоху королевы Елизаветы. Вы расскажете что-нибудь об украшениях того периода?

– Конечно.

– Вы очень молоды. Как вам удалось приобрести такие обширные познания?

Разговор вошел в безопасное русло.

– О камнях мне рассказывал отец. С трех лет на праздники я начала просить в подарок ожерелья и браслеты для себя и своих кукол. Сначала папа удивлялся, затем увидел, как мне нравятся ювелирные изделия, и стал объяснять, как оценивают камни. В колледже я слушала лекции по геологии и минералогии, написала диплом, а потом стала членом Британской ассоциации геммологов.

Когда официант принес виски, к их столику подошла леди Эм. На ней было жемчужное ожерелье и жемчужные серьги. Селия знала, как дорого они стоят. Месяц назад леди Хейвуд приносила их в «Каррутерс», чтобы почистить и поменять нитку.

Девушка хотела встать, но леди Эм положила руку ей на плечо.

– Пожалуйста, не надо. Я только хотела сказать, что за ужином вы и мистер Лонгворт будете сидеть за моим столом.

Она обратилась к профессору:

– Я знакома с этой прекрасной молодой леди. А вы – известный знаток Шекспира. Мне приятно будет оказаться в вашем обществе.

С этими словами леди Эм направилась дальше. Следом за ней шли мужчина и две женщины.

– Кто это? – спросил Лонгворт.

– Леди Эмили Хейвуд. Немного высокомерная, но, уверяю вас, она – прекрасный собеседник.

Леди Эм усадили за свободный столик у окна.

– Наверняка его придерживали специально для нее, – заметила девушка.

– А что за люди с ней?

– Высокая женщина – Бренда Мартин, помощница. Двух других я не знаю.

– Эта ваша леди Эм довольно властная, – сухо заметил Лонгворт. – Но я не против оказаться за ее столом. Думаю, будет интересно.

– Не сомневаюсь.

– Мисс Килбрайд! – К ним подошел официант и протянул Селии трубку. – Вас к телефону.

– К телефону? – удивилась девушка.

«Только бы не Стивен!» – мысленно взмолилась она.

Это был Рэндольф Ноулз, адвокат, к которому она обратилась, когда ее вызвали в ФБР. С чего бы ему звонить?

– Здравствуйте, Рэндольф! Что-то случилось?

– Селия, хочу вас предостеречь. Стивен дал большое интервью журналу «Пипл», номер выйдет послезавтра. Он заявил, что вы знали о мошенничестве, и ваши друзья обратились ко мне с вопросом по этому поводу. Я отказался от комментариев. В статье говорится, что вы со Стивеном вместе смеялись над ними!

Она похолодела.

– Боже, как он мог!

– Не падайте духом. Всем известно, что мистер Торн – прирожденный лжец. Мой источник в Федеральной прокуратуре сообщил, что пока вы им не интересны. Однако, возможно, они попросят ФБР еще раз поговорить с вами насчет фактов, упомянутых в статье. Боюсь, в любом случае поднимется неприятная шумиха. Весомый аргумент в нашу пользу – что вы вложили четверть миллиона в этот фонд.

Четверть миллиона – ее наследство. Все ее деньги, до последнего цента.

– Буду держать вас в курсе, – сказал Рэндольф.

А он волнуется, подумала Селия. Совсем недавно окончил юридический колледж. Может, зря она его наняла? Вдруг дело ему не по силам?

– Спасибо!

Она вернула телефон официанту.

– Вы помрачнели, Селия. Что-то не так? – спросил Лонгворт.

– Все не так, – ответила она.

И тут мелодичный звонок возвестил, что пришло время ужина.

Девон Майклсон с удовольствием обнаружил, что в «Королевской гостиной» нет свободных мест, и спустился в бар «Лидо» пропустить бокал джина с мартини. У стойки расположились две разодетые парочки, но они, к счастью, были увлечены разговором. Когда прозвенел сигнал, Девон отправился на ужин.

Пассажиры первого класса ели с большим изяществом. Если великолепная столовая и уступала залу «Титаника», то лишь размером. Ее выполнили в стиле английского Ренессанса. Стены кремового цвета, ценная мебель из дуба – все создавало атмосферу комфорта и роскоши. Люстры дополняли впечатление: вид у зала был королевский. Каждый стол украшали лампы в виде свечей; за шелковыми портьерами в нишах скрывались огромные окна. На возвышении тихо играл оркестр. Тонкие льняные скатерти очень гармонировали с серебром и лиможским фарфором.

Вслед за Девоном в столовую вошли мужчина и женщина лет шестидесяти. Он сел с ними рядом и представился.

– Вилли и Алвира Мехен, – ответили супруги.

Знакомые имена. Где он мог их слышать?

Пока они беседовали, подошел высокий кареглазый брюнет.

– Тед Кавано, – с теплой улыбкой сказал он.

Минутой позже к ним присоединилась еще одна дама.

– Анна Демилль, – во весь голос объявила она.

Девон подумал, что ей лет пятьдесят. Она была очень худой, острые кончики угольно-черных волос, точно крылья, сходились к подбородку, брови тоже выделялись отчаянно черным цветом. Женщина широко улыбалась.

– Настоящее приключение! – воскликнула она. – Я впервые в таком изысканном круизе!

Алвира Мехен смотрела по сторонам, широко раскрыв глаза.

– Как тут красиво! Я бывала в круизах, но подобного никогда не видела. Подумать только, как путешествовали раньше. Даже дыхание перехватывает!

– Милая, на «Титанике» людям его перехватило в буквальном смысле. Большинство из них утонули, – заметил ее муж.

– Ну, с нами такого не случится, – твердо сказала Алвира и повернулась к Теду: – Я слышала, ваш отец был послом в Египте? Всегда мечтала туда съездить. В Нью-Йорке мы с мужем ходили на выставку, посвященную Тутанхамону.

– Грандиозное зрелище, не правда ли? – отозвался Кавано.

– Жаль, что многие захоронения разграбили.

– Абсолютно с вами согласен.

– Вы видели, сколько тут звезд? – спросила Анна Демилль. – Чувствуешь себя как на красной дорожке, да?

Подали первую закуску: белужью икру со сметаной на треугольничках поджаренного хлеба. Ее сопровождали рюмки с ледяной водкой.

Анна мигом проглотила свою порцию и повернулась к Девону:

– А чем вы занимаетесь?

Майклсон ответил, что он – бывший инженер, живет в Монреале, но Анна хотела знать больше.

– Путешествуете один? – продолжила она допрос.

– Да. Моя жена умерла от рака.

– Какое несчастье! Когда это случилось?

– Год назад. Мы собирались отправиться в круиз вместе. Я взял с собой урну с ее прахом, чтобы развеять его над Атлантикой. Ее последняя просьба.

Теперь расспросы должны закончиться, подумал он. Однако Анна не унималась.

– Будет ли прощальная церемония? Некоторые так делают, я читала. Если хотите, я с радостью к вам присоединюсь.

– Нет, мне лучше сделать все одному.

Он провел под глазом указательным пальцем, утирая слезу. Господи! От этой липучки, похоже, не отделаться.

Алвира Мехен заметила, что он хочет уйти от темы.

– Анна, как вам достался билет? – спросила она. – Мы с мужем выиграли джек-пот в лотерее, иначе нас бы тут не было.

Когда госпожа Демилль отстала, Девон с облегчением перевел взгляд на людей, сидевших за столом справа. Он внимательно изучил жемчуга леди Эм: великолепны, но все-таки безделушка в сравнении с ее изумрудами. Ожерелье Клеопатры – достойный трофей для международного вора! Руководство не жалело никаких средств, лишь бы агент мог держаться поближе к леди Хейвуд.

Он вдруг вспомнил, что именно слышал об Алвире Мехен: она помогала расследовать преступления. Лучше бы ей на этот раз не вмешиваться. «Алвира и Анна могут здорово усложнить мне работу», – подумал агент, помрачнев.

После икры, тарелочки супа, салата и рыбы начали подавать основные блюда. К каждому предлагали подходящее вино. Затем был десерт, а в конце трапезы перед каждым гостем поставили небольшую чашу с водой.

Вилли умоляюще взглянул на жену, а та наблюдала за Тедом Кавано. Молодой человек обмакнул в воду пальцы, вытер их салфеткой, что лежала у него на коленях, и отодвинул чашу влево от своей тарелки. Миссис Мехен последовала его примеру, Вилли повторил за ней.

– Это и есть та самая чаша для рук? – спросила Анна.

«А что же еще?» – сухо подумал Майклсон.

– Еще несколько таких ужинов, и я превращусь в бегемота, – вздохнула госпожа Демилль.

– Вам до него далеко, – улыбнулся Вилли.

Анна снова взялась за Девона.

– Вечером в бальном зале выступают танцоры. Пойдете со мной?

– Благодарю, но нет.

– А как насчет рюмочки перед сном?

– Нет, – отрезал Майклсон и встал.

Он собирался присоединиться к обществу леди Хейвуд, если той захочется посмотреть представление или выпить коктейль. Нужно было влиться в ее компанию, но если к нему пристанет кто-то вроде Анны Демилль, ничего не выйдет.

– Простите, мне нужно сделать несколько звонков, – сказал агент Интерпола. – Всем спокойной ночи.

За ужином леди Эм представила своих спутников профессору Лонгворту, а затем повернулась к Селии:

– Моя дорогая, вы уже встречали Бренду, но с Роджером и его женой, по-моему, не знакомы. Мистер Пирсон – мой финансовый консультант и душеприказчик, но я, конечно, надеюсь, что в этой области его услуги мне пригодятся не скоро.

Леди Хейвуд рассмеялась.

– Однажды меня назвали «жилистой курицей». Отзыв нелестный, но правдивый.

«Ах, если бы так», – с грустью подумала она.

Они вместе посмеялись, подняли бокалы, и Роджер сказал:

– За леди Эмили! Оказаться с ней рядом – большая честь для всех нас.

Селии показалось, что профессор немного растерян из-за того, что с ним обращаются по-свойски. Миссис Хейвуд он совсем не знал. Его буквально заставили сидеть с ней рядом, а теперь он должен был этим гордиться. Лонгворт взглянул на девушку, поднял брови, и она поняла: именно так он и думает.

Когда принесли икру, леди Эм одобрительно кивнула:

– Именно так ее подавали на лайнерах в старые времена.

– Думаю, в ресторане за такую порцию отдашь сотни две, – сказал Роджер.

– Если учесть, сколько стоил круиз, нам тазик с икрой должны принести, – ответила Бренда.

– И все же мы отведаем ее с удовольствием, – улыбнулся Пирсон.

– Бренда так бережет мои деньги, – заметила миссис Хейвуд. – Она отказалась от люкса по соседству с моим и решила поселиться этажом ниже.

– Мне и такого номера хватит, – твердо сказала Бренда.

Леди Эм повернулась к Селии.

– Помните мою любимую цитату о ювелирных украшениях?

Девушка улыбнулась.

– Помню. На вас все будут глазеть, так пусть люди хотя бы не зря потратят время.

Все засмеялись.

– Именно! Знаменитый Гарри Уинстон[3] сказал мне это, когда мы ужинали в Белом доме.

Леди Хейвуд пояснила остальным:

– Селия – специалист по драгоценным камням, и я часто обращаюсь к ней за консультацией. Мне, конечно, нравится носить мои лучшие драгоценности. Для чего же их еще покупать? Кое-кто из вас, наверное, уже слышал, что в один из вечеров на корабле я собираюсь надеть изумрудное ожерелье, которое, по слухам, принадлежало самой Клеопатре. Отец моего покойного мужа приобрел его больше века назад, и я никогда еще не выходила в нем в свет. Оно бесценно. Однако мне показалось, что среди такого великолепия будет уместно в нем появиться. Когда вернусь в Нью-Йорк, пожертвую изумруды Смитсоновскому институту. Хочу, чтобы их увидел весь мир.

– Правда, что есть статуя, изображающая царицу Египта в этом ожерелье? – спросил профессор.

– Да. Во времена Клеопатры изумруды обрабатывали иначе. Селия наверняка подтвердит. Тогда никто не старался проявить в огранке их красоту, но мастер, который работал над моими камнями, намного опередил свой век.

– Леди Эм, вы точно решили расстаться с ожерельем? – спросила Бренда.

– Точно. Пусть его оценят люди.

Леди Хейвуд повернулась к профессору.

– Во время лекций вы цитируете Шекспира?

– Да. Предлагаю слушателям выбрать, какой отрывок им больше хочется услышать.

– Я сяду в первом ряду, – многозначительно сказала леди Эм.

Все подтвердили, что придут на лекцию, и только Ивонн Пирсон не могла ничего сказать о своих планах – минутой раньше она увидела знакомых из Ист-Хэмптона и подошла к ним.

В конце ужина из-за стола, стоявшего в центре зала, поднялся капитан Фейрфакс.

– Обычно в первый день мы не даем торжественных приемов, но сегодня сделали исключение. Мы хотели, чтобы вы сразу прониклись очарованием этого путешествия. После ужина оперные певцы Джованни Ди Бьязе и Мередит Карлино споют для вас арии из «Кармен» и «Тоски». Желаю вам приятного вечера.

– С удовольствием бы послушала, – сказала леди Эм, вставая. – Однако я немного устала. Если кто-то хочет пропустить рюмочку перед сном, приглашаю в бар.

Селия отказалась, сославшись на то, что нужно готовиться к лекции. Только вернувшись в номер, она разрешила себе подумать о том, к чему приведут обвинения, которые Стивен высказал в ее адрес.

Он был прирожденным лжецом, и девушка не слышала от него ни слова правды. После ареста в прессе стали писать такое, что Селия приходила в ужас, но это было еще не самое страшное. Ей позвонил его отец, крупный инвестор из Хьюстона, связанный с добычей нефти и газа. Он сказал, что отрекся от сына и что в Техасе у Стивена остались жена и ребенок.

На работе Селии предложили отдохнуть. Она решила взять неиспользованный отпуск, и все согласились, что так будет лучше, пока шум не уляжется.

Что же они скажут завтра, когда выйдет интервью?

В ту ночь она так и не смогла уснуть.

После ужина Ивонн выпила с подругами в «Гостиной принца Георга». В номер она вернулась поздно, однако Роджера еще не было. Наверняка за ужином он дождаться не мог, когда пойдет в казино, и бросился туда сразу, как только леди Эм ушла к себе. Он всегда увлекался азартными играми, но сейчас тяга стала приобретать тревожный размах. Ивонн было все равно, как муж проводит время, но это – лишь до тех пор, пока у него хватало денег на поддержание их образа жизни.

Она легла, однако не успела заснуть: вернулся Роджер. От него разило спиртным.

– Ивонн! – позвал он нетвердым голосом.

– Тише. Кричишь так, что мертвого разбудить можно, – огрызнулась жена. – Опять проиграл?

– Не твое дело!

На этой сердечной ноте Пирсоны закончили свой первый вечер на борту «Королевы».

Вилли предложил не слушать оперных певцов – хотелось поскорее преподнести жене подарок на годовщину.

В номере он открыл бутылку шампанского, наполнил бокалы и вручил один Алвире.

– За самые счастливые сорок пять лет в моей жизни! Я бы ни дня без тебя не прожил, дорогая.

Она прослезилась и пылко сказала:

– А я без тебя!

Вилли полез в карман, достал коробочку в оберточной бумаге. Алвира мысленно предостерегла себя: «Не вздумай ляпнуть, что это слишком дорого и покупать ничего не стоило».

Она медленно развернула коробку. Внутри лежало кольцо с продолговатым сапфиром, окруженным небольшими бриллиантами.

– Вилли! – ахнула Алвира.

– Тебе должно быть как раз, – гордо ответил он. – Я сравнивал с одним из твоих колечек, чтобы уж наверняка. Девушка, которая помогала мне выбирать, сегодня сидела за соседним столом. Хорошенькая брюнетка, Селия Килбрайд.

– Да, я обратила внимание. Разве можно ее не заметить? Погоди-ка! Это ее жених всех облапошил с фондом?

– Да.

– Бедняжка, – сказала Алвира, пригубив шампанское. – Нужно с ней познакомиться.

Она примерила кольцо.

– Какое красивое! Мне очень нравится.

Вилли с облегчением вздохнул: не спросила, сколько стоит. Однако покупка была даже выгодной. Всего десять тысяч долларов. Селия сказала, что кольцо продала одна женщина, когда ее мать умерла. Оно бы стоило намного дороже, если бы не царапинка, которую можно разглядеть только в микроскоп.

Алвире пришла в голову новая мысль.

– А несчастный Девон Майклсон? Анна Демилль из него теперь всю душу вытрясет, ведь он признался, что хочет развеять над морем прах жены. Думаю, она бы с удовольствием сама это сделала. Конечно, я понимаю, почему Анна хочет снова выйти замуж. Девон – мужчина привлекательный. Но она выбрала неправильный подход.

– Дорогая, умоляю, только не начинай давать ей советы. Держись подальше.

– Хорошо бы ей помочь, но ты прав. А вот с леди Эмили я обязательно подружусь. Я столько про нее слышала.

На этот раз Вилли не стал переубеждать жену. Он прекрасно знал, что к концу путешествия Алвира станет лучшей подругой леди Хейвуд.

В семь утра по расписанию была йога. Селию только начало клонить в сон, но она усилием воли заставила себя встать. Кроме нее, на занятие пришло всего-то человек двадцать.

Селию не удивило, что занятие ведет Бетти Мэдисон, знаменитый тренер и автор бестселлера о йоге. «Любителей здесь нет, одни профессионалы», – подумала девушка, расстилая коврик и усаживаясь. Так было на всех круизных лайнерах, где она выступала с лекциями. Раньше Селия брала с собой близкую подругу, Джоан Ламотт, однако на этот раз не осмелилась: Джоан с мужем потеряли в фонде Стивена двести пятьдесят тысяч.

«И я столько же. Как иудин козел[4], повела все стадо на бойню, – подумала она. – А ведь было столько знаков! Почему я их не видела? Почему верила ему на слово? Нам было так хорошо вместе: мы ходили в музеи, кино, театры, на пробежки в Центральный парк. А если приглашали к себе другие пары, то всегда – моих друзей. Его друзья остались в Техасе, объяснял Стивен. А с коллегами в нерабочее время лучше не общаться. Профессиональный подход, как он говорил».

Сейчас, оглядываясь назад, она отлично понимала, почему они не проводили время с друзьями Стивена: у него их попросту не было. С теми немногочисленными «друзьями», которые пришли на ужин перед свадьбой, он раз в неделю играл в баскетбол или занимался в одной тренажерке.

После йоги Селия заказала завтрак. Она боялась даже заглядывать в ежедневную газету, которую подсунули ей под дверь. Там могло быть что-то об интервью Стивена, ведь это такой лакомый кусочек для сплетников.

К счастью, про бывшего жениха не написали ни строчки. И все же в висках у нее барабанным ритмом стучала мысль: погоди, завтра выйдет журнал!

Капитан Рональд Фейрфакс работал на «Касл Лайнз» вот уже двадцать лет. Каждый из его кораблей был в своем роде лучшим, но «Королева» превзошла их все. Другие компании строили огромные суда на три с лишним тысячи пассажиров, а «Шарлотта» могла принять только сотню – намного меньше, чем старые лайнеры первого класса. Вот почему на борту собралось столько звезд, жаждавших попасть в число избранных.

Фейрфакс начал выходить в море сразу после колледжа. Его внешность производила сильное впечатление: это был высокого роста, широкоплечий мужчина с пышной, абсолютно седой шевелюрой и загорелым, покрытым морщинами лицом. Его считали превосходным капитаном и отличным хозяином, который был на короткой ноге даже с самыми важными гостями.

Все, кто понимал, что он за человек, мечтали отужинать с ним за одним столом или посетить закрытую вечеринку в его прекрасном просторном люксе. Такая честь выпадала только лучшим из лучших, и те, кому повезло оказаться в их числе, получали приглашение, написанное администратором от руки.

Однако сейчас капитан Фейрфакс, стоявший на мостике, думал совсем о другом. На строительство корабля ушло чуть ли не вдвое больше денег, чем планировалось. Поэтому Грегори Моррисон, владелец «Касл Лайнз», был непреклонен: первый вояж должен пройти идеально! Журналистов хлебом не корми, только дай написать о какой-нибудь неприятности. Они уже подхватили сравнение с «Титаником», и стало ясно, какую ошибку допустили рекламщики, упомянув о сходстве двух роскошных кораблей.

А тут еще прогнозы обещали шторм вскоре после Саутгемптона.

Капитан взглянул на часы. Агент Интерпола, известный другим пассажирам как Девон Майклсон, хотел поговорить с ним с глазу на глаз. Капитану уже доложили, что на борту может находиться вор – Тысячеликий, как он себя называет.

Фейрфакс покинул мостик и направился к себе в номер. Почти сразу, как только он вошел, в дверь постучали.

Капитан протянул агенту руку:

– Мистер Майклсон, не могу выразить, как я рад видеть вас среди пассажиров.

– И я тоже рад здесь оказаться, – вежливо ответил мужчина. – Уверен, вы уже знаете: в последнее время в социальных сетях не раз появлялись сообщения от человека по прозвищу Тысячеликий. Час назад он сообщил, что находится на борту «Шарлотты» и купается в роскоши, а затем обещал пополнить свою коллекцию драгоценностей.

Капитан мысленно сжал кулаки.

– Есть вероятность, что эти сообщения – розыгрыш?

– Боюсь, что нет. Они не похожи на фальшивку. К тому же он так делал и раньше. Ему мало просто украсть – он получает удовольствие, рассказывая о своих планах, а затем смакует неудачи полиции.

– Все хуже, чем я думал, – сказал Фейрфакс. – Мистер Майклсон, вы ведь понимаете, как важно, чтобы наш круиз прошел без малейшего намека на скандал. Что мы можем сделать, чтобы предотвратить беду?

– Просто держитесь настороже, как я.

– Хороший совет. Благодарю вас.

Капитан проводил Майклсона до двери и остался один на один со своими мыслями. Его успокаивало, что на корабле находится агент Интерпола. Да и начальник охраны Джон Сондерс был парень не промах. Фейрфакс работал с ним на других кораблях и знал, что у Сондерса отличная репутация, он может аккуратно уладить любой конфликт. Всех членов интернациональной команды тщательно проверяли, прежде чем нанять на работу. Однако знаменитый похититель драгоценностей представлял собой проблему совсем иного уровня.

Капитан вернулся на мостик с тяжелым сердцем – он понимал, чем все это грозит.

Ивонн, как и Селия Килбрайд, решила не пропускать урок йоги. Стройная фигура и молодость были для нее важнее всего.

Роджер еще спал, но когда она вернулась, его и след простыл. «Наверное, таскается за леди Эм и ловит каждое слово», – с презрением подумала Ивонн.

Она приняла душ, позавтракала и отправилась в СПА-салон, где ее ждали массаж и маски для лица. Ближе к вечеру был назначен поход к визажисту.

Ивонн уже начала привыкать к удобствам на борту, и все-таки ее приятно удивили прекрасные помещения салона и мастерство первоклассных косметологов.

Близилось время обеда. Она вышла на палубу, устроилась в шезлонге, и тут кто-то постучал пальцем по ее плечу.

– Меня зовут Анна Демилль, – представилась женщина, сидевшая слева. – Только знаменитому режиссеру Демиллю я, к сожалению, не родственница. Вы о нем, конечно же, слышали. Знаете анекдот? Сесил Демилль снимал батальную сцену с кучей актеров и был в восторге от их игры. Потом спрашивает оператора: «Ну как? Снял?» А тот ему: «Жду твоей команды, Си».

Анна от души рассмеялась.

– Разве не замечательная история?

«Господи, – подумала Ивонн, – и как меня угораздило тут сесть?» Она выдавила из себя пару вежливых фраз, встала и солгала:

– Приятно было поболтать.

Как только Ивонн ушла, Анна повернулась к женщине справа. Той было лет шестьдесят, и она только что закрыла книгу, которую читала.

– Меня зовут Анна Демилль. Какое прекрасное путешествие! Я бы никогда здесь не оказалась, если бы не церковная лотерея. Вы только представьте, все расходы включены в стоимость! До сих пор не верится, что это происходит со мной!

– Разумеется.

Тон был ледяной, но Анна не обратила внимания.

– Как вас зовут? – спросила она.

– Робин Ривз, – быстро ответила женщина и снова открыла книгу.

«Сегодня все неразговорчивые, – подумала Анна. – Пойду пройдусь. Может, встречу беднягу Девона. Ему, наверное, так одиноко».

Ивонн обедала с подругами, Даной Террейс и Валери Конрад, в ресторанчике, стилизованном под английскую чайную. Мужей они отпустили заниматься чем душе угодно – очень уж хотелось вволю посплетничать.

– Мой на корте играет в сквош, – сообщила Дана.

– И мой, – кивнула Валери.

Ивонн промолчала: Роджер, конечно же, отправился в казино. Она втайне завидовала подругам. Как бы ей хотелось иметь такое происхождение, как у них! Дана вела свою родословную от первых поселенцев с корабля «Мейфлауэр»[5]. Отец Валери не только был из знатного семейства, но и с умом вложил свой капитал.

Ивонн еще в детстве поставила себе цель: хорошо выйти замуж, стать богатой и занять положение в обществе.

Ее родители были учителями средней школы, потом ушли на пенсию и, к счастью, переехали во Флориду. Ивонн говорила всем, что они профессора. Она прекрасно знала французский, на первом курсе полгода училась в Сорбонне, однако сейчас притворялась, будто получила там высшее образование.

Дана и Валери вместе учились в элитных школах. Обе подруги, как и сама Ивонн, были красавицами слегка за сорок. Однако им повезло с родословной, а ей пришлось пробиваться наверх своими силами.

Ивонн встретила Роджера, когда ей исполнилось двадцать шесть, а ему – тридцать два. Он еще довольно хорошо выглядел. Пирсон шел по стопам отца и деда: окончил Гарвард, был членом привилегированных студенческих клубов, получил диплом бухгалтера высшей квалификации. Только не слишком увлекался карьерой – больше любил выпивку и азартные игры. Роджер скрывал свои пристрастия, но вот брюшко, выросшее за двадцать лет их брака, было не спрятать.

Вскоре Ивонн поняла, чего он стоит. Пять лет назад, после смерти отца, Роджер возглавил семейную фирму, управляющую частными капиталами. Он сохранил большинство клиентов, а самое главное, с ним осталась леди Эмили, которая доверила Роджеру свое состояние.

В присутствии леди Эм Роджер становился другим человеком – с апломбом рассуждал о мировой финансовой системе, политике, искусстве.

Пирсоны всем казались счастливой парой, они вместе появлялись в обществе, ходили на благотворительные концерты. Однако Ивонн уже присматривала себе разведенного мужчину, а лучше – вдовца. Дана и Валери удачно вышли замуж во второй раз, и ей не терпелось к ним присоединиться.

Сейчас они пили белое итальянское вино, ели салаты и обсуждали пассажиров лайнера. Валери и Дана восхищались леди Хейвуд. Их очень удивляло, что Ивонн считает ее занудой.

– Истории про покойного сэра Ричарда я слышала сотню раз, если не больше, – поделилась та, отодвигая на край тарелки дольку помидора.

«Почему я все время забываю предупредить официанта, чтобы в салат их не клали?» – подумала Ивонн.

Валери взяла расписание дневных мероприятий.

– Можем сходить на бывшего дипломата. Будет лекция о сложных отношениях между Западом и Ближним Востоком.

– Вот скучища! – сказала Дана, сделав большой глоток из бокала.

– Ладно, пропустим. А как насчет этого? Шеф-повар покажет, как превратить простое блюдо в угощение для гурманов.

– Интересно послушать, – заметила Ивонн.

– У нас дома свои повара, – отозвалась Дана. – Мы с Валери сами не готовим.

– Вот это, наверное, забавно, – не сдавалась Ивонн. – Книга Эмили Пост, посвященная этикету. Манеры конца девятнадцатого и начала двадцатого века. А почему нет? Я бы послушала, как вели себя тогда.

Валери улыбнулась.

– Моя прабабушка жила в то время. После свадьбы она переехала на Пятую авеню. Гости у них оставляли визитки дворецкому. Когда прадед умер, все в доме задрапировали траурной тканью, а посетителей встречали слуги в черных ливреях.

– Мой дед увлекся современным искусством и начал собирать коллекцию, – отозвалась Дана. – Твоя Эмили Пост называла ее «образчиками дурного вкуса». Бабушка уговаривала деда выбросить картины, но он, слава богу, не послушал. Сейчас они стоят огромных денег.

– Если мы хотим стать настоящими леди, нужно начать с этой лекции, – пошутила Ивонн. – Может, там будет раздел о том, как правильно развестись и снова выйти замуж?

Они все рассмеялись. Валери махнула официанту и показала на пустые бокалы.

– Хорошо, – согласилась Дана. – А что еще сегодня будет?

– Лекция о Шекспире, – сказала Ивонн.

– Профессор Лонгворт сидел с тобой за ужином, – заметила Валери. – Что он за человек?

– Довольно скучный и постоянно вскидывает брови. Наверное, от этого у него столько морщин на лбу.

– А как насчет Селии Килбрайд? – спросила Дана. – Говорят, она замешана в той афере с фондом. Как ее пригласили в круиз? Капитан клялся нам, что на корабле все самое лучшее, и пожалуйста – взял на борт мошенницу!

– Она утверждает, что и сама потеряла деньги, – отозвалась Ивонн. – И ее считают очень хорошим специалистом по драгоценным камням.

– Вот бы показать ей подарок моего первого мужа, – засмеялась Валери. – На помолвку он преподнес мне кольцо своей бабушки. Бриллиант можно было разглядеть, только если прищуриться. После развода я вернула ему подарок и сказала: не хочу лишать какую-нибудь счастливицу такого украшения.

Пока они смеялись, Ивонн подумала, что обе подруги в первый раз вышли за мужчин из высшего общества, а во второй – за богачей. Нужно не зевать.

Когда они хорошенько выпили, она ввернула:

– У меня есть к вам дело.

Женщины вопросительно посмотрели на нее.

– Когда вы разводились, второй кандидат уже появился на горизонте?

– У меня да, – подтвердила Валери.

– У меня тоже, – кивнула Дана.

– По правде говоря, между мной и Роджером давно уже нет былых чувств. Так что поглядывайте по сторонам.

– А что там с лекциями? – напомнила Валери.

– Я сегодня в настроении поразвлечься, – ответила Дана. – Идем на все три: Эмили Пост, Шекспира и Селию.

– За развлечения! – воскликнула Валери, и подруги чокнулись бокалами.

Госпожа Демилль поморщилась, вспоминая первый ужин на корабле. Она выпила немного воды, предназначенной для мытья рук, и только потом заметила, что Тед Кавано обмакнул в свою чашу пальцы. Вряд ли кто-то видел, но все же получилось неловко. Вот почему Анна решила послушать лекцию об этикете. «Вдруг научусь чему-нибудь, – подумала она, – от меня не убудет. Публика на этом корабле довольно утонченная».

Кроме того, на лекцию мог прийти Девон. Перед началом Анна до последнего не садилась, чтобы оказаться рядом с ним.

Однако Девон так и не появился. В первых рядах она увидела Теда, профессора Лонгворта и Мехенов.

«Почему тут Вилли с Алвирой, мне понятно, – сказала себе Анна. – Но зачем пришли Кавано и Лонгворт?»

Анна заняла место рядом с пожилым мужчиной – тот, видимо, путешествовал один. Она уже хотела представиться и рассказать свою шутку про Сесила Демилля, но тут началась лекция.

Читала ее суровая дама лет семидесяти по имени Джулия Уизерспун. Она объяснила, что обычно рассказывает только о правилах поведения за столом, но в этом круизе, пожалуй, будет уместно расширить тему.

Лекторша и не подозревала, с каким интересом слушает ее Тед Кавано. Манеры былых времен увлекали его с детства, а кроме того, он знал, что рассказ о нравах прошлого века его отвлечет. Сейчас молодой человек очень в этом нуждался.

– В наши дни старинный этикет, к сожалению, позабыт, и вам будет любопытно послушать о тех прекрасных традициях, – начала Уизерспун. – Для начала поговорим о свадебном этикете. Сегодня, когда молодой человек дарит своей избраннице кольцо в знак помолвки, он следует обычаю, который родился почти сто лет назад. Правильно дарить кольцо с одним бриллиантом, поскольку он символизирует единственную любовь жениха и силу его чувств.

Во время ужина в честь помолвки отец невесты обычно поднимал бокал и обращался к гостям со словами: «Предлагаю выпить за здоровье моей дочери Мэри и юноши, которого она решила навсегда сделать частью нашей семьи». Молодой человек должен был ответить: «Я… то есть мы сердечно благодарим всех за добрые пожелания. Я намерен доказать, что Мэри не ошиблась во мне. Надеюсь, вскоре мы с вами поужинаем в нашем собственном доме и моя жена будет сидеть во главе стола, а я – у ног ее, где мне и место».

– Как жаль, что современные люди стали такими бесчувственными! – вздохнула Джулия и откашлялась.

– А теперь перейдем к венчанию. Платье невесты шили из белого атласа и кружева. Что касается гостей, то Эмили Пост приводит на эту тему забавный диалог. Одного человека спросили, понравилась ли ему церемония. Он ответил: «Отвратительно. Подруги невесты напудрились и размалевали себя, точно актрисы варьете».

Затем речь пошла о доме и слугах, среди которых непременно должны быть дворецкий, два лакея, повар с помощниками, экономка и две горничных.

Когда лекция закончилась, все в аудитории краснели за свои недостаточно изысканные манеры.

Тед слушал, но думал совсем не о хороших манерах. Все эти годы ожерелье Клеопатры должно было храниться в Каире, леди Эм не имеет права передавать его в музей Смитсоновского института, и если она так поступит, ему придется начать судебный процесс. «Я мог бы уйму денег заработать на тяжбе, – говорил себе молодой человек, – но не хочу. Пусть леди Хейвуд решает, выставить мужа и свекра грабителями или передать сокровище народу Египта. Надеюсь, я смогу ее убедить».

Профессор Лонгворт тоже слушал Джулию не слишком внимательно. Он ходил на чужие выступления, чтобы оценить реакцию публики, понять, какой материал интересен людям.

И даже самому себе Лонгворт ни за что не признался бы, что для него это особенная лекция. Он так и не смог забыть горькую нищету юности и насмешки, которыми встретили его в Кембридже. На первом ужине в университетской столовой Генри налил чай из чашки в блюдце, поднес его к губам и стал прихлебывать. Студенты, сидевшие за длинным столом, сначала хихикали, а потом покатились со смеху, когда сосед Лонгворта тоже налил чай в блюдце и отхлебнул.

Смех до сих пор звучал в ушах профессора. Вот почему он увлекся изучением этикета, что сослужило ему хорошую службу. Его сдержанность, наряду с увлекательными лекциями, усиливала ту атмосферу тайны, которой он себя окружил.

Никто не подозревал, что у него есть дом в престижном лондонском районе Мейфер. Профессор купил его давным-давно, когда цены еще не выросли. Он тщательно изучал журналы, смотрел, как живут представители высшего света, и понемногу создал интерьер, который мог считаться образцом хорошего вкуса. Год за годом он скупал прекрасные вещи, попадавшиеся ему в путешествиях. О доме знала только уборщица, и даже письма Лонгворту писали до востребования. Вся обстановка принадлежала ему. Профессор в бархатном халате сидел у себя в библиотеке и с удовольствием смотрел по сторонам, любуясь то картиной, то скульптурой. Здесь он становился самим собой, лордом Генри Лонгвортом. В этом доме сбылись его мечты.

Ведущий объявил, что вскоре начнется лекция о творчестве Шекспира, а после выступит Селия Килбрайд.

Селия порадовалась, увидев, что в первом ряду сидят леди Эм, Роджер Пирсон и профессор Лонгворт. Пришли не только они, но и семейная пара, которая ужинала вчера за соседним столиком.

Послушать о драгоценных камнях публика хотела ничуть не меньше, чем о Шекспире, – людей собралось немало. Перед началом Селия, как всегда, нервничала, но успокоилась, как только вышла на сцену.

– Мы будем говорить о ювелирных изделиях, и прежде всего я хотела бы дать определение самому слову «ювелирный». Оно происходит от старофранцузского joël, что переводится как «забава». Люди стремились украсить себя с глубокой древности. Они делали бусы и серьги из ракушек и других материалов, однако первыми драгоценностями, конечно же, стали вещи из золота. Легко понять, почему выбор пал на него. Золото распространено в природе, и блестящие самородки легко можно было найти на дне ручьев. У этого металла есть и другое преимущество – его легко обрабатывать. Древние люди заметили, что золото не тускнеет и не поддается коррозии. Оно не меняется с течением времени, и его свойства быстро связали с бессмертием и богами. В Ветхом Завете мы находим упоминания о Золотом тельце, а грек Ясон и его аргонавты отправились на поиски Золотого руна.

В государствах Среднего Востока правители были одержимы страстью к этому драгоценному металлу. Вавилонский царь писал: «Что до золота, дай мне столько, сколько сможешь, и как можно скорее». А владыка народа хеттов приказывал: «Пришли мне золота в весьма большом количестве, больше, чем присылал моему отцу». Золото высоко ценили и в Древнем Египте, поскольку оно считалось плотью богов.

В следующие двадцать минут Селия рассказывала о том, как развивалось ювелирное искусство и когда в нем начали использовать различные драгоценные камни.

Все уже слышали, что леди Эм пообещала надеть ожерелье Клеопатры, и Селия решила поведать о нем, а также о других сокровищах, которыми владела царица Египта. Это был правильный выбор – публика затаила дыхание.

Девушка заговорила о ювелирном искусстве Египта в целом: украшениях для головы и шеи, поясах, кольцах, браслетах для рук и ног. Она не подозревала, что сейчас ее с одобрением слушает один человек, прекрасно знающий историю всех этих драгоценных камней.

Селия сообщила, что вторая лекция будет посвящена уникальной роли изумрудов в истории ювелирного дела. Также она собиралась рассказать о легендарных алмазах – «Кохинуре» из короны британских монархов, алмазе Хоупа, который хранится в музее Смитсоновского института.

– Сегодня бесценное ожерелье Клеопатры принадлежит леди Эмили Хейвуд, – сказала под конец Селия. – Как мне известно, по возвращении в Нью-Йорк она решила пожертвовать его Смитсоновскому институту. Вскоре сокровище смогут увидеть миллионы посетителей.

Леди Эм встала.

– Селия, расскажите о проклятии, которое лежит на ожерелье.

– Вы правда этого хотите, леди Эм?

– Я настаиваю.

Селия помедлила.

– Клеопатру взяли в плен римляне, – сказала она наконец. – Ей приказали носить на борту корабля знаменитое изумрудное ожерелье, и тогда царица прокляла его: любой, кто наденет его в море, погибнет. Однако легенды по природе своей не могут быть достоверными, и проклятия, конечно же, не существует.

Все дружно зааплодировали – выступление имело успех. Несколько слушателей подошли к Селии, чтобы поблагодарить. Три женщины захотели узнать, не стоят ли украшения, полученные ими в наследство, дороже, чем они думают.

На это у Селии был один ответ: «Приходите в магазин «Каррутерс», и я с удовольствием оценю ваши камни».

Одна дама лет семидесяти никак не хотела сдаваться. На безымянном пальце у нее посверкивало кольцо.

– Разве не прекрасный бриллиант? – спросила она. – Мой жених подарил его мне как раз перед отплытием. Он говорит, что камень из Южной Африки, в нем четыре карата.

Селия достала из кармана маленькую лупу и внимательно посмотрела на кольцо. Она сразу поняла, что это цирконий.

– Давайте перейдем туда, где больше света.

Селия с улыбкой поблагодарила всех и подошла к окну.

– Вы путешествуете с подругами? – спросила она женщину будто невзначай.

– Да. Нас четверо, мы называем себя «Вольные вдовы». Вместе разъезжаем по свету. Конечно, мы все согласны, что с мужьями было бы намного приятнее, но что поделать, нужно жить дальше.

– Вы сказали, у вас есть жених?

– Да, он на десять лет моложе. Мне семьдесят, но он говорит, что всегда встречался с женщинами постарше. Он в разводе.

– Простите, я не спросила, как вас зовут.

– Элис Соммерс.

– А где вы встретили вашего друга? – продолжала Селия как бы между делом.

Элис покраснела.

– Вы, наверное, решите, что это глупо. Но я – просто так, для забавы – зарегистрировалась на сайте знакомств. Дуайт написал мне сообщение.

Еще один мошенник, подумала Селия. Судя по тому, как вдовы путешествуют, с деньгами у них все в порядке.

– Элис, – сказала она, – я не хочу вас обманывать. Это не настоящий бриллиант, а цирконий. Он выглядит мило, но ничего не стоит. Возможно, мои слова вас обидят и смутят, но я сама пережила подобное. Мой жених преподнес мне прекрасное кольцо на помолвку, а потом я узнала, что он мошенник и купил подарок на краденые деньги. Мой совет – выбросьте кольцо в океан и наслаждайтесь компанией подруг.

Элис помолчала, закусив губу.

– Чувствую себя дурой, – призналась она. – Подруги меня предупреждали. Я сейчас же вышвырну его за борт! Хотите, сделаем это вместе?

– С удовольствием.

Селия пошла за госпожой Соммерс, уже понимая, что дала ей прекрасный повод для сплетен. Теперь кто-нибудь обязательно наберет ее имя в поисковике и прочитает все об отношениях со Стивеном. Конечно, история тут же распространится по кораблю, как лесной пожар. «Не делай добра, не получишь зла», – сказала себе девушка.

Элис Соммерс решительно сняла кольцо, размахнулась, и безделушка исчезла в неспокойных волнах океана.

Мехены прослушали все три лекции, а после отправились на прогулку по палубе.

– Ах, Вилли, – вздохнула Алвира, – как интересно жили люди сто лет назад, правда же? И сколько мы узнали об украшениях! А когда профессор читал сонеты, я очень пожалела, что не выучила их в молодости. Теперь чувствую себя такой неотесанной.

– Не выдумывай! – горячо сказал Вилли. – На свете нет женщины умнее. У тебя здравый смысл такой, что многим и не снилось, в людях ты разбираешься прекрасно.

Алвира повеселела.

– Какой ты у меня хороший! Кстати, об умении разбираться в людях. Ты заметил, что Ивонн Пирсон вчера вечером выпорхнула из-за стола как птичка? Не стала ждать, когда остальные поднимутся.

– Нет, не обратил внимания.

– А я обратила: она подошла к другому столу и расцеловалась там со всеми. По-моему, раз ее пригласила леди Хейвуд, было очень невежливо уходить первой.

– Пожалуй, ты права, – согласился Вилли. – Но тебя ведь не это насторожило?

– Нет. Я кое-что смыслю в отношениях, и мне кажется, что между Ивонн и Роджером никакой любви больше нет. Они друг на друга не смотрят, я даже из-за соседнего столика это заметила. А знаешь, – продолжила она, – кто больше всех мне понравился? Милый молодой человек, Тед Кавано. И очень жаль Селию Килбрайд, она такая красавица. Представить невозможно, что она пережила из-за своего бывшего. Вот негодяй! Кстати, у Теда нет обручального кольца. Я за ужином поглядывала на него и на Селию. Какая прекрасная пара из них вышла бы, какие получились бы красивые детки!

Вилли улыбнулся.

– Знаю, знаю, о чем ты думаешь, – сказала Алвира. – Все бы мне поженить кого-нибудь. А ты заметил еще одну даму за столом леди Эм? Я про ее компаньонку Бренду Мартин. Такая крупная женщина с короткой стрижкой, седая.

– Конечно, заметил. Она совсем не красавица.

– Это верно. Бедняжка! Сегодня утром, пока ты решал кроссворд, я пошла на прогулку и встретила ее. Мы разговорились. Сначала Бренда помалкивала, но потом оттаяла и рассказала кое-что. Она работает на леди Эм уже двадцать лет, весь мир с ней объехала. Я говорю: это, наверное, так увлекательно. Она смеется: от радости тоже со временем устаешь. Бренда и леди Эм только что вернулись из Ист-Хэмптона, жили там все лето.

– Ты уж, конечно, всю подноготную вызнала. – Вилли глубоко вздохнул. – Как мне нравится запах океана! Помнишь, мы летом по воскресеньям ездили на Рокавей-Бич?

– Помню. Лучше пляжа не найти даже в Хэмптонсе. Бренда сказала, что у леди Эм там свой особняк.

– Кажется, она тебе все выложила.

– Нет, больше ничего. Ах да! Когда я спросила, нравится ли ей дом, она ответила, что у хозяйки скука смертная. Разве можно так говорить? – Алвира покачала головой. – Знаешь, Вилли, у меня такое чувство, что Бренда очень устала бегать за хозяйкой как собачонка. Она в разговоре обмолвилась, что леди Эм сейчас читает и отпустила ее погулять. Ровно на час, ни минутой больше. Видимо, Бренда работает круглые сутки семь дней в неделю и сыта этим по горло.

– Похоже на то, – согласился Вилли. – Мне бы тоже не понравилось. А с другой стороны, зачем ей увольняться? Леди Эм уже восемьдесят шесть, мало кто живет дольше.

– Ты прав, – быстро сказала Алвира. – Но я все-таки думаю, что Бренда Мартин очень недовольна хозяйкой. И это серьезно.

Обедать Селия не пошла, она до вечера сидела в кресле у себя на балконе и читала.

С одной стороны, это помогало расслабиться после лекции. С другой, девушка никак не могла сосредоточиться на книге. В голове крутился один вопрос: вдруг она все-таки окажется на скамье подсудимых? Денег на адвоката не осталось. Руководство «Каррутерс» ей пока сочувствует, но что будет, когда выйдет интервью Стивена? Возможно, ее уволят или попросят взять отпуск за свой счет.

В шесть часов Селия заказала в номер салат и рыбу, но не доела даже такой легкий ужин. Навалилась ужасная усталость, и она решила поспать, вспомнив, что прошлой ночью не сомкнула глаз.

Вечером обычно заходил стюард, но сегодня девушка повесила на дверь табличку «Прошу тишины». «Наверное, это лучше, чем «Не беспокоить». Звучит не так холодно», – с иронией подумала Селия.

Она уснула, как только голова коснулась подушки.

Для ужина объявили строгий дресс-код. Мужчины явились в смокингах и черных бабочках, а женщины – в вечерних платьях. За столом Алвиры и Вилли говорили о сегодняшних лекциях.

Неподалеку от них сидела миссис Хейвуд и красноречиво живописала родовое гнездо своего покойного мужа, сэра Ричарда.

– Дом был великолепный. Представьте себе аббатство Даунтон. Конечно, после Первой мировой все стало попроще, но муж говорил, что во времена его отца у них был полный штат из двадцати слуг. К ужину все наряжались, а на выходные приезжало множество гостей. Иногда бывал принц Берти, как его тогда звали. После отречения Эдуарда Восьмого этот Берти стал королем Георгом Шестым, он – отец королевы Елизаветы.

«Конечно-конечно», – подумала Ивонн, продолжая внимательно слушать и улыбаться.

После ужина старая дама решила сразу пойти к себе. Роджер предложил ей руку, и тут леди Эм сказала ему:

– Утром, в одиннадцать, мне нужно с вами поговорить. Приходите один.

– Как пожелаете, – согласился Пирсон. – Хотите обсудить что-то важное?

– Отложим подробности до завтра.

Роджер пошел проводить ее до двери. Леди Эм и не догадывалась, как взволновала его эта незначительная просьба.

В конце ужина Майклсон решил укрепить свою легенду. Его соседи по столу – Тед, Вилли, Алвира и Анна Демилль – должны были убедиться, что он вдовец и отправился в круиз, только чтобы развеять над океаном прах жены.

– Сделаю это завтра утром, в восемь, – объявил он. – Я хочу, чтобы все вы пришли на церемонию. Алвира и Вилли, вы отмечаете сорок пятую годовщину свадьбы. Анна, вы празднуете выигрыш в лотерее. Тед, я не знаю, празднуете ли вы что-нибудь, но буду рад вас видеть. Что до меня, то я, на свой лад, праздную тридцатилетие счастливого брака с моей любимой Моникой.

– О, я обязательно приду! – пылко пообещала Анна.

– И мы, конечно, тоже, – ласково сказала Алвира.

Девон заморгал и отвернулся, будто скрывая слезы. На самом деле он хотел посмотреть, что сегодня надела леди Хейвуд. Оказалось, рубиновое колье с бриллиантами и такие же серьги. Очень милые украшения, баснословно дорогие, однако до ожерелья Клеопатры им далеко.

Майклсон снова повернулся к столу и проникновенно сказал:

– Спасибо, друзья!

После ужина Ивонн отправилась прямиком в номер. Роджер застал жену в отвратительном настроении: Дана и Валери ушли из столовой и не позвали ее с собой.

Ивонн выместила злобу на муже.

– Терпеть не могу старую ведьму. Можно подумать, что ты ее собственность. Скажи, что работаешь на нее с понедельника по пятницу, и точка!

– Думаешь, мне нравится прислуживать этой карге? – крикнул Роджер в ответ. – Я завышаю каждый счет, чтобы ты жила, как привыкла. Тебе ли не знать.

Ивонн с ненавистью посмотрела на него.

– Тише! Тебя слышно на мостике.

– А тебя нет? – огрызнулся Роджер, но голос понизил.

– И скажи на милость, почему… – Ивонн заметила, что муж вспотел, а его лицо посерело. – Тебе плохо? Что случилось?

– Леди Эм хочет поговорить со мной.

– И?

– Думаю, она подозревает.

– Подозревает?

– Что я подделываю отчеты.

– Что-что?

– Ты слышала.

Ивонн вытаращила глаза.

– Ты серьезно?

– Да, дорогая, вполне.

– Если ты и вправду под подозрением, что она может сделать?

– Наверное, наймет другую фирму, чтобы все проверить.

– И чем это грозит?

– К примеру, я сяду лет на двадцать!

– Быть не может!

– Еще как может.

– И как ты собираешься поступить?

– Предлагаешь выбросить ее за борт?

– Если не выбросишь ты, я сама это сделаю.

Они посмотрели друг на друга.

– Возможно, и правда придется, – сказал Роджер дрожащим голосом.

Алвира и Вилли проходили мимо номера Пирсонов, как раз когда те ругались.

Голоса были громкие, и миссис Мехен тут же остановилась. «Сяду лет на двадцать!» – воскликнул Роджер, но тут в коридоре появились люди, и подслушивать стало неудобно.

Как только пара вошла к себе, Алвира повернулась к мужу:

– Они же ненавидят бедную женщину!

– Я кое-что еще понял. Кажется, Пирсон ворует. Неспроста он заговорил про тюрьму.

– Вилли, они в отчаянном положении, это точно. Роджер напуган, а его жена – еще больше. Как думаешь, могут они замыслить что-то плохое?

Атмосфера за столом леди Эм была напряженной, и Генри Лонгворт это почувствовал. После ужина он сразу пошел к себе, включил ноутбук и сел за путевые заметки.

Профессор написал, что вечер был проникнут духом затаенной вражды, а некто, сидевший за соседним столом, украдкой поглядывал на украшения леди Хейвуд. Весьма интересные факты!

Затем профессор целый час смотрел новости, а после, когда ложился спать, вдруг вспомнил о Селии Килбрайд. Вчера ей кто-то звонил. Кто бы это мог быть? Лонгворт поискал имя девушки в Интернете и сделал открытие: красивая леди может оказаться мошенницей, хотя прямо ее пока не обвиняют.

Удивительно! Лонгворт закрыл глаза, но еще минут тридцать не мог заснуть. Он думал о предстоящем фуршете у капитана. Может, ради этого случая леди Эм и наденет свои бесценные изумруды?

Капитан Фейрфакс читал в постели: двадцать минут с книгой перед сном всегда помогали ему расслабиться. Он уже хотел выключить лампу, когда вдруг зазвонил телефон. Это был главный инженер корабля.

– Капитан, у нас тут небольшие проблемы с двигателями. Мы сейчас их проверяем. Надеюсь, все устраним в течение суток.

– Пришлось замедлить ход?

– Да, сэр. Но мы можем идти со скоростью двадцать пять узлов.

Фейрфакс прикинул в уме.

– Очень хорошо. Держите меня в курсе, – сказал он и повесил трубку.

В Саутгемптоне ждет уйма дел. Армия уборщиков начистит каждый уголок и приготовит «Шарлотту» для новых гостей. Нужно загрузить свежие продукты, выбросить мусор. И все это – за несколько часов: пассажиры сойдут на берег в девять, а в три на борт уже поднимутся новые. Все должно пройти как по маслу. Главное, чтобы в шесть утра «Королева» была в порту.

«Ничего, – успокоил он себя. – Время мы наверстаем, когда решат проблему с двигателями. Все будет хорошо, если только нас не задержит что-то еще».

Селия очень удивилась, проснувшись в половине восьмого – так рано! С другой стороны, чему удивляться, она ведь одиннадцать часов проспала. На сердце по-прежнему было тяжко. «Хватит! – приказала себе девушка. – Сходи погулять и ни о чем не думай».

На палубе она встретила Алвиру и Вилли. Дружески махнула им и хотела пройти мимо, но миссис Мехен не собиралась отпускать ее так просто.

– Можно познакомиться с вами? – спросила женщина. – Я знаю, вы помогли мужу выбрать для меня кольцо. Оно такое красивое!

– Рада, что вам понравилось, – искренне ответила Селия. – Мистер Мехен очень на это надеялся.

– Наверное, думал, что я буду ругать его за такие траты. Вы знаете, мистер Майклсон сегодня прощается с женой. Он хотел, чтобы мы присоединились.

– Тогда мне пора.

Но было поздно. Не успела Селия сделать и шагу, как к ним подошел вдовец с урной в руках.

– Я все хотел похвалить вашу лекцию, мисс Килбрайд. Мне очень понравилось.

– Спасибо. И зовите меня просто Селия. Понимаю, сегодня для вас непростое утро. Два года назад, когда умер мой отец, я тоже развеяла его прах над океаном.

– Вы были одна?

– С друзьями.

– Тогда, надеюсь, вы нас не покинете?

У Девона был такой печальный вид, что Селии стало жаль его.

– Конечно, если вы этого хотите.

Подошли Тед Кавано и госпожа Демилль.

– Как прохладно, – сказала Анна. – Надо было накинуть куртку потеплее. Ну да ладно. Мы все хотим поддержать вас сегодня, Девон.

Она со слезами на глазах похлопала мужчину по плечу.

«Строит из себя главную плакальщицу», – подумала Алвира и поглядела на Вилли. Тот кивнул.

– Благодарю вас всех, что пришли, – начал Девон. – Я хотел бы коротко рассказать о Монике. Мы с ней познакомились в колледже тридцать пять лет назад. Некоторые из вас, наверное, знают, что такое любовь с первого взгляда.

Алвира посмотрела на мужа. Анна с обожанием взглянула на Девона.

– Я не певец, – продолжил тот. – Но если бы умел петь, выбрал бы для этой минуты ее любимую песню «Ближе к тебе, Господь».

– Простите, я проходил мимо и случайно вас услышал. – Рядом с ними остановился капеллан Кеннет Бейкер. – Позволите мне благословить урну с прахом вашей жены?

Алвира заметила, что Девон Майклсон вздрогнул и покраснел.

– Конечно, святой отец, благодарю, – ответил он неуверенно.

Бейкер тихо произнес погребальную молитву, закончив ее словами: «И пусть ангелы примут тебя. Аминь».

Вдовец поднял урну, готовясь высыпать прах жены в океан. «А лицо у него совсем не грустное, – подумала Алвира. – Он смутился, когда отец Бейкер предложил благословить урну. Почему? Вот главный вопрос!»

Майклсон перевернул урну. Пепел закружился на ветру и начал падать, исчезая в белой пене, что тянулась за кораблем.

Леди Эм выбирала украшения для вечернего фуршета у капитана.

– Надену ожерелье Клеопатры, – сказала она Бренде. – Приберегала его для завтрашнего ужина, но и сегодня тоже хороший повод. Я владею изумрудами уже полвека, а на публике в них не появлялась ни разу.

Взгляд леди Хейвуд стал мечтательным: она вспомнила ужины наедине с Ричардом, когда он рассказывал, как его отец приобрел ожерелье.

Леди Эм посмотрела на помощницу.

– А что ты думаешь?

– Почему бы и нет? – равнодушно ответила Бренда, но потом спохватилась. – Ах, леди Эм, вам так редко представляется случай показаться в ожерелье. Так почему бы не надеть его несколько раз? Тем более после лекции мисс Килбрайд все захотят его увидеть.

– И узнать, сбудется ли проклятье, – сухо добавила леди Эм и с удивлением осознала, что ей страшно.

– Ничего подобного! – твердо сказала Бренда. – Такие слова я от вас впервые за двадцать лет слышу. Что это за настроение у вас? Я тоже ни разу не видела ожерелье, но оно мне уже не нравится.

– За последнюю сотню лет его не видел никто, кроме моего мужа, его отца и меня, – сказала миссис Хейвуд.

Бренда говорила так искренне, что старая леди упрекнула себя за подозрительность. «Напрасно я была резка с бедняжкой в эти дни, – подумала она. – Наверное, все из-за того, что Пирсон меня расстроил».

Леди Эм стала перебирать мешочки с драгоценностями. В первом лежали жемчужные бусы, кольцо и серьги.

– Они тоже очень дорогие, стоят чуть меньше изумрудов Клеопатры. Знаете, что писала в мемуарах жена Карузо? Однажды после оперы они с мужем отправились в ресторан. Гости подходили к ним, чтобы сказать, как восхищаются талантом певца. И она вспоминает: «Я куталась в соболя, очарование и жемчуг».

– Вы, кажется, уже рассказывали, – ласково ответила Бренда.

– Конечно, рассказывала, – весело согласилась леди Эм. – Наверное, все дело в возрасте – чем ты старше, тем больше начинаешь говорить о прошлом.

Она взяла бриллиантовый браслет.

– Как давно я его не надевала! Из моих украшений самые ценные – жемчуга, ожерелье с рубинами и знаменитые изумруды. Но этот браслет я очень люблю. Ричард купил его однажды утром, когда мы шли мимо ювелирного магазина на Пятой авеню. Остановились посмотреть, что в витрине, а я возьми да и скажи, что браслет мне нравится. Ричард моментально затащил меня в магазин. Он заплатил восемьдесят тысяч долларов, а когда я стала возражать, отрезал: «Совсем не дорогой. Будешь надевать на пикники». Боже, как он меня баловал! Ричард был самым щедрым человеком на свете. Он сделал столько пожертвований!

Леди Эм взглянула на браслет и вдруг нахмурилась.

– А бриллианты в нем какие-то другие. Где тот чудесный голубоватый оттенок?

Она заметила, что помощница напугана. Почему? Леди Эм снова посмотрела на браслет. «Это совсем не подарок мужа, я точно знаю, – подумала она. – Многие драгоценности я не надевала годами. Могла ли Бренда украсть их и заменить подделками?»

Леди Эм была уверена в своей правоте. Не подавай вида, предупредила она себя, а вслух сказала:

– Бренда, возьмите ткань для полировки и протрите их, когда будет время. А если ничего не выйдет, я потом отнесу их Селии. Она почистит основательно.

Старая леди вздохнула.

– Все, с украшениями наигрались, теперь пора отдохнуть. Я просила Роджера зайти в одиннадцать. А ты пока можешь заняться чем-нибудь.

Когда прощальная церемония подошла к концу, Мехены пригласили Селию пообедать с ними в буфете. Девушка согласилась, хоть и без особого желания.

– Говорят, там есть блюда со всего света, – сказала Алвира.

Они решили встретиться в час дня. До обеда еще оставалось время, и Селия долго гуляла по палубе. Потом приняла душ, заказала завтрак в номер и села читать заметки для следующей лекции. Темой она выбрала украшения, которые стали знаком любви и мира, а также драгоценности, подаренные в качестве взятки.

Одна из историй была о жене Уильяма Херста, знаменитого магната. Он построил замок Сан-Симеон для своей любовницы, актрисы Мэрион Дэвис. «Миссис Херст родила ему пятерых сыновей, – репетировала про себя девушка. – Узнав об измене, она отправилась в магазин «Тиффани», купила великолепное жемчужное ожерелье и приказала отправить счет мужу. Рассказывают, что Херст и словом не обмолвился жене, что получил его.

Как-то раз чету Херстов пригласили отужинать на борту королевской яхты, когда Елизавета Вторая отплывала в Лос-Анджелес. И миссис Херст, и королева надели украшения с изумрудами. «По сравнению с камнями Елизаветы мои казались просто стекляшками!» – вспоминала потом жена магната».

Последняя история была о короле Саудовской Аравии, который пришел с дочерью на ужин в Белый дом. Принцесса заставила президента ждать целых двадцать минут – непростительное нарушение этикета! Но журналисты писали только об ожерелье, которое было на ней – оно состояло из множества самых разных камней: бриллиантов, рубинов, изумрудов и сапфиров.

Слухи и сплетни всегда увлекали публику, и такие рассказы добавляли остроты лекциям.

Девушка посмотрела на часы – четверть первого, скоро обед. «Вряд ли в буфете самообслуживание», – подумала она, вспомнив другие лайнеры. Пассажир только выбирал блюда, а приносил их официант.

Селия решила позвонить адвокату: хотелось узнать, что говорят о ней после выхода интервью. Однако Рэндольфа не было на рабочем месте. Секретарша пообещала, что он перезвонит.

Селия не удержалась от вопроса:

– Есть новости из Федеральной прокуратуры?

– Нет, никаких. Но подождите минутку! Мистер Ноулз только что вошел.

– Здравствуйте! – сказал в трубку адвокат.

Селия сразу поняла, что ничего хорошего ее не ждет. Она не стала тратить время на любезности и прямо спросила:

– Что происходит, Рэндольф?

– У меня плохие новости. Ваш бывший жених врал очень убедительно. Когда вернетесь, вас могут снова вызвать на допрос.

«Значит, из Саутгемптона сразу в Нью-Йорк, – отрешенно подумала Селия. – Всего несколько дней осталось». Она вспомнила каменные лица агентов.

– Один раз вы уже прошли испытание, – говорил адвокат. – Это всего лишь очередная преграда, вы справитесь.

Однако по его тону было ясно, что он сам не верит в свои слова.

– Надеюсь, что так, – ответила девушка и повесила трубку.

И зачем она только согласилась обедать с Мехенами? Но нужно было сдержать обещание, и несколько минут спустя официант уже отодвигал для Селии стул.

Алвира и Вилли приветливо улыбнулись ей.

– Вот хорошо! Наконец-то мы поболтаем, – сказала миссис Мехен. – Вилли признался, что ему непросто было зайти в такой магазин, как ваш, когда он выбирал мне кольцо. Вы ему очень помогли.

На самом деле Алвире до смерти хотелось разузнать про бывшего жениха-мошенника. Она точно знала, что редактор журнала попросит ее написать о судебном процессе.

Конечно, Алвира не собиралась начинать без предисловий.

– Давайте закажем что-нибудь?

Вилли с удовольствием ел суши, его жена – итальянские макароны под соусом из моллюсков, но Селия почти не притронулась к своему салату с курицей.

– Может, закажете что-то другое? – предложила Алвира.

Девушка поняла, что вот-вот расплачется, и быстро сунула руку в сумочку, чтобы достать темные очки.

– Селия, – сказала миссис Мехен с глубоким сочувствием. – Мы знаем, в какой вы беде.

– Наверное, всем уже известно. А если нет, станет известно сегодня.

– В наше время такие аферы – совсем не редкость. Вам все сочувствуют.

– Все, кроме моих ближайших друзей. Они потеряли деньги, а ведь это я познакомила их со Стивеном.

– Но ведь и вы потеряли сбережения.

– Двести пятьдесят тысяч. Все до последнего цента.

Селия не хотела себе признаваться, но ей стало легче от того, что она поделилась бедой с этими почти незнакомыми людьми. А потом вспомнила, сколько ей рассказал мистер Мехен, пока выбирал кольцо. Он говорил, что жена основала группу поддержки для тех, кто выиграл в лотерею: учит, как не попадаться в лапы мошенникам. Вилли понравился девушке с первого взгляда, и еще тогда она поняла, что Алвира – тоже замечательный человек.

Какое облегчение – поговорить с добрыми людьми!

– Стивен дал интервью. Он утверждает, что я была с ним в сговоре, и сегодня эта новость будет повсюду. Когда я вернусь, меня опять вызовут на допрос.

– Вы не мошенница, – сказала миссис Мехен.

– Конечно нет.

– А Стивен всех обманул.

– Да.

– С чего бы тогда ему быть честным с журналистами?

Уверенность Алвиры передалась девушке, и мучительная тревога отступила. Однако работа все еще была под угрозой. Селия знала: директор не в восторге от того, что его сотрудница замешана в темных делах. Скорее всего, ее и правда попросят взять отпуск без содержания. Деньги на квартиру и страховку закончатся месяца через три. А ведь еще предстоят расходы на адвоката! Что потом? Хоть одна ювелирная фирма захочет ее нанять?

И все-таки девушка заставила себя улыбнуться.

– Стало так легко, будто я побывала на исповеди.

– Главное, помните: вам отпущение грехов совсем не нужно, – твердо сказала Алвира. – А теперь доедайте салат. Все будет хорошо, я сердцем чувствую.

Бренду поселили этажом ниже, прямо под номером хозяйки. Номер был маленький, но с обслуживанием. Пока леди Эм отдыхала, помощница отправилась в буфет. На душе скребли кошки, однако аппетит не испортился. Бренда заказала китайский суп с пельменями, свинину, рис и пирожок. Ей вдруг захотелось взять еще и печенье с предсказанием.

Пока официант занимался ее обедом, женщина огляделась. Неподалеку сидели Мехены и Селия Килбрайд, и между ними явно шел какой-то важный разговор. Эти просто так болтать не будут.

«Вот кто отправит меня за решетку», – с горечью подумала Бренда, глядя на Селию.

– Приятного аппетита, мадам, – сказал красивый молодой азиат, расставив на столе тарелки.

Она даже не поблагодарила его, только добавила:

– Принесите обычный кофе со сливками.

Что теперь делать? С чего леди Эм вдруг решила, что бриллианты выглядят по-другому? Она годами не вспоминала о них. И постоянно скупала драгоценности – кольцо за десять тысяч, браслет за сорок. Наденет пару раз и спрячет в сейф.

Бренда начала есть суп и вспомнила о своем Ральфи. Они встретились лет пять назад и с тех пор были неразлучны. Леди Эм, конечно же, ничего не знала. Ральфу было шестьдесят семь, он продавал страховки. Бренда встречалась с ним в трехкомнатной квартире, которую леди Эм купила, чтобы помощнице было где провести свободные выходные.

«Их у меня не так уж много, – зло подумала Бренда. – Но когда леди Эм ложится спать и домработница рядом, можно улизнуть».

Когда она сказала Ральфу о сокровищах леди Эм, он спросил, часто ли та их надевает. Бренда ответила, что редко: не то забывает напрочь, не то ей просто лень.

Следующий вопрос был: «Все ли застраховано?» Нет, не все. Леди Эм страховала только самые дорогие вещи.

Так и началось. У Ральфа был знакомый ювелир, а Бренда знала код от сейфа. Ральф относил вещички другу, и тот их подделывал. Оставалось только вернуть все на место. И лишь изумрудное ожерелье хранилось не в сейфе, а где-то еще.

Бренда принялась за свинину и рис. Сейчас она проклинала себя за глупость: не стоило трогать этот «браслет для пикника». Леди Эм его любила и так часто о нем рассказывала, что можно было догадаться!

Они с Ральфи скопили больше двух миллионов, но если хозяйка все узнает, она не простит. Однажды такое уже случилось – с поваром леди Эм, который завышал счета за продукты. «Я платила вам очень щедро, – сказала тогда старуха. – А теперь вы заплатите за свою жадность».

Бренда съела все до крошки и пошла взять кусок шоколадного торта. Когда она вернулась, посуду уже убрали, осталась только чашка со свежим кофе.

«Путешествовать хорошо, – подумала Бренда. – Мне это нравилось, пока я не встретила Ральфа. Надо признать, жизнь с хозяйкой была интересной: поездки, театры, новые люди».

А теперь они вернутся в Нью-Йорк, и все – расплата не заставит себя ждать. Но если что-то случится с леди Эм раньше? Тогда и проблема решится, и триста тысяч, которые завещала ей хозяйка, никуда не денутся.

Бренда развернула предсказание из печенья. Оно гласило: «Готовьтесь, вас ждут большие перемены». Это точно. И будут они или добрыми, или ужасными. Она смяла и выбросила бумажку.

Мисс Килбрайд и Мехены встали из-за стола, и Бренда внезапно испугалась: вдруг леди Эм так волнуется за браслет, что попросит девушку проверить его прямо здесь, на корабле? Сразу ли поймет Селия, что такая вещь не могла лежать в витрине дорогого ювелирного магазина? Конечно, сразу.

Тревог прибавилось.

Опасения Роджера оправдались, хотя леди Эм сначала заговорила мягко.

– Я очень вам благодарна за помощь в делах, но я уже стара, у меня больное сердце. Как вы знаете, практически все мои деньги достанутся благотворительным фондам. Если в отчетах что-то не сходится, нужно решить вопрос, и я хочу вам с этим помочь. Я вам доверяю, но думаю, было бы неплохо пригласить стороннюю фирму, чтобы она все проверила. Мне нужно знать, что мои финансы в совершенном порядке.

Роджер пытался возражать, но леди Эм сказала, что опаздывает к парикмахеру.

К обеду Пирсоны пришли раньше всех. Предстояло убедить леди Хейвуд, что платить огромные деньги за проверку счетов – напрасная трата.

Роджер всю ночь почти не спал, придумывая отговорки на случай, если старуха затронет этот вопрос, и теперь готовился объяснить, что юристы благотворительных фондов сами досконально проверят и завещание, и вклады. Зачем ей лишние хлопоты в таком возрасте? Но главным аргументом Пирсона было то, что Федеральная налоговая служба за все время ни разу не придралась ни к одному ее документу. «Поверьте, леди Эм, – произнес он мысленно, – уж они-то изучают каждую запятую».

Доводы казались убедительными, и Роджер приободрился. Он шепотом предостерег жену:

– Не сиди с таким скучающим видом. Как посмотришь на тебя, зевать хочется.

– Кто бы говорил! – огрызнулась Ивонн, однако сделала более приятное лицо.

Через пятнадцать минут супруги поняли, что леди Эм не придет, и заказали обед. Официант расставлял на столе тарелки, когда в зале появился Генри Лонгворт.

– Мы с вами почти друг друга не знаем, – улыбнулся он. – Рад возможности пообщаться.

– И мы очень рады, – ответил Роджер.

«Уж не собрался ли он говорить о Шекспире?» – подумала Ивонн. Одну лекцию она высидела, однако на вторую идти не собиралась, и любезничать с профессором тоже не входило в ее планы.

Мысли вернулись к пугающей перспективе: леди Эм затевает проверку, и Роджер садится в тюрьму. Вряд ли он сможет убедить старуху, чтобы та оставила свои финансы в покое.

Она принялась обдумывать варианты. Уйти от него, пока не разразился скандал? Это спасет ее от суда, но если мужа признают виновным, семейные счета арестуют.

На ум пришло еще кое-что: у Роджера есть страховка на пять миллионов, и если с ним что-то случится, все достанется ей, Ивонн. А муж так любит посидеть на перилах балкона в их номере! Даже во время качки.

Вторая лекция Селии Килбрайд собрала еще больше слушателей. В первом ряду сидел Вилли Мехен, рядом – Алвира и леди Эм. Женщины о чем-то болтали, и было ясно, что они подружились.

Когда Селия вышла на сцену, миссис Мехен ободрила ее улыбкой. «Теперь она и моя подруга тоже», – подумала девушка.

Она поблагодарила всех за то, что пришли, и начала лекцию:

– Ювелиры открыли для себя изумруд вскоре после золота. Самые древние изумрудные шахты находятся в Египте – по оценкам ученых, они появились еще в четвертом веке до нашей эры, а добыча в них велась до начала восемнадцатого столетия. По легенде, изумруды очень любила царица Клеопатра.

Селия заговорила о целительных свойствах изумруда. Древние врачи полагали, что этот камень восстанавливает зрение, избавляет от усталости. И они были на правильном пути: сейчас нам известно, что зеленый цвет помогает глазам расслабиться.

В прошлом люди верили, что владелец изумруда может узнать, правдива или нет любовная клятва. Кроме того, считалось, что камень дарит красноречие.

Девушка вытащила из-за воротника свой кулон на цепочке.

– У меня изумруда нет, так что я не смогу проверить эту теорию.

Все рассмеялись.

Она перешла к рассказу о других камнях, чьими владельцами были фараоны и короли, о драгоценностях, которые отдавали как выкуп или в уплату долга.

Затем Селия ответила на вопросы, и кто-то в зале сказал:

– Мисс Килбрайд, теперь всем захочется прикупить побольше украшений и носить их каждый день.

– К сожалению, многие держат свои драгоценности в банковском сейфе и никогда не надевают, – ответила девушка. – Да, их нужно беречь, но почему не порадовать себя?

Когда лекция кончилась, девушке аплодировал весь зал. Селия воспрянула духом.

Сегодня она встала так рано, что теперь совсем утомилась, а потому решила поспать и набраться сил перед фуршетом у капитана. Уже у себя в номере Селия взглянула на дорогое вечернее платье, приготовленное для вечера, и воспоминания снова нахлынули на нее. Платье она купила для медового месяца. Слава богу, что до него не дошло.

«Радуйся, пока можно, – сказала себе девушка. – Вряд ли теперь ты сможешь тратить деньги так, как раньше».

Не стоило никого приглашать на палубу, запоздало понял Девон Майклсон. Алвира заметила, как он смутился, когда подошел отец Бейкер. Остальные, наверное, тоже обратили внимание. Может, они решили, что он атеист?

На самом деле Майклсон вырос в семье католиков. Он давно уже охладел к вере, но представил, в какой ужас пришла бы мать, узнав, что священник молился над сигарным пеплом.

«Нельзя давать людям пищу для пересудов, – подумал Майклсон. – Ошибки – недопустимая роскошь».

Ивонн, Дана и Валери выпили по два бокала вина. Подруги все утро загорали у бассейна. Валери снова читала расписание на день.

– Послушайте, – вдруг вспомнила Ивонн. – А ведь сегодня будет лекция про Хэмптон, и там даже расскажут историю о настоящей ведьме.

– Я знаю, кто это, – отозвалась Дана. – Джули Уинстон, бывшая модель. Она недавно вышла замуж за председателя «Браунинг Бразерс». На одном благотворительном вечере меня посадили с ней рядом и…

– Ну, если уж говорить о ведьмах, то это наверняка Этель Прюнер. Однажды мы решили купить цветы для мероприятия, и все хотели сбежать, когда с ней пообщались…

Валери со смехом подняла руки.

– Речь пойдет о настоящей ведьме, из семнадцатого века. До начала пятнадцать минут. Пойдем?

– Пошли!

Лектора звали Чарльз Диллингем Чедвик. Это был среднего роста, худощавый мужчина лет сорока пяти, лысый. Как и все уроженцы Хэмптонса, он умел говорить, не двигая нижней челюстью, но отличался искоркой в глазах и склонностью шутить над собой.

– Благодарю, что пришли, – начал он. – Давным-давно мой отец рассказывал, что мы происходим из семейства, прибывшего на «Мейфлауэр» и владевшего землями в Хэмптоне. Это одно из самых счастливых воспоминаний моего детства. А самое горькое – когда я узнал, что землю продали за бесценок лет сто назад.

Все засмеялись.

– Намного веселее, чем я думала, – сказала Дана.

Чедвик откашлялся и продолжил:

– Надеюсь, вам тоже будет интересно узнать, как сонное царство ферм и рыбацких деревушек на востоке Лонг-Айленда стало излюбленным местом богатых и знаменитых. А для начала я расскажу о ссоре между соседями, в результате которой одну из жительниц Хэмптона чуть, скажем так, не поджарили. Когда первые поселенцы начали обживаться в Хэмптоне, там всем заправляли пуритане. За тридцать пять лет до печально известных процессов над ведьмами Салема в Ист-Хэмптоне тоже произошел случай, связанный с колдовством. В феврале тысяча шестьсот пятьдесят восьмого года, вскоре после родов, шестнадцатилетняя Элизабет Гардинер сильно заболела и заявила, что стала жертвой ведьмы. Через день Гардинер умерла, но успела назвать преступницу – ею оказалась соседка, Гуди Гарлик. Бедняжку Гуди обвинили еще и в загадочной гибели скота. Если взглянуть на протоколы судебных заседаний, мы увидим, что люди в те времена постоянно обвиняли кого-то, спорили и судились друг с другом по самым ничтожным поводам. Правда, такими они остаются и по сей день. Несчастную Гуди, судя по всему, ждало тяжелое испытание. Однако ей повезло. Магистраты не смогли вынести приговор и направили дело в Верховный суд.

Дело рассматривал губернатор Джон Уинторп-младший. Он был ученым и считал, что причина бедствий кроется скорее в силах природы, чем в людях. А может, просто хотел выглядеть умнее других. Уинторп не поверил, что необразованная жена фермера способна выполнить магический ритуал, и вынес вердикт: невиновна. Кроме того, он направил разгневанным жителям Хэмптона послание. Цитирую: «Судом предписывается вам проявлять соседское и доброе отношение к мистеру Гарлику и его супруге, которые, в свою очередь, должны отвечать вам подобным образом». Важен ли этот маленький исторический анекдот? Безусловно. После решения Уинторпа никого в Ист-Хэмптоне больше не обвиняли в колдовстве, тогда как население Салема страдало от охоты на ведьм на протяжении долгих лет. Что же касается дружбы между жителями Хэмптона, то над этим вопросом они работают и по сей день.

Фуршет проходил в огромном изысканном номере со стенами и мебелью голубых и светло-зеленых оттенков. Приветливые официанты предлагали гостям напитки и закуски. Селия скрепила черные волосы золотой заколкой, и они точно водопад струились по ее плечам. На ней было темно-зеленое платье из искристого шифона, в ушах – серьги, раньше принадлежавшие ее матери.

И капитан, и большинство мужчин заглядывались на нее, пока она говорила с гостями. Вскоре после Селии пришла леди Эм. На ней было простое черное платье, а на шее – великолепное ожерелье в три нитки, которое в древности носила сама царица Египта. Изумруды предстали взорам людей впервые за сотню лет. Их красота поражала воображение, каждый камень сиял безупречной чистотой. Седые волосы леди Эм были уложены в пышную прическу. Ее большие карие глаза и длинные ресницы напоминали о прежней красоте, а горделивая осанка казалась достойной королевы. Из других украшений миссис Хейвуд надела лишь серьги из бриллиантов, ограненных в форме капли, и бриллиантовое обручальное кольцо, поэтому ничто не отвлекало внимания от ее главного сокровища.

Леди Эм решила забыть о тревогах и насладиться восторгом, который она вызывала. Восхищение гостей напоминало ей о тех далеких днях, когда она, прима-балерина, кланялась публике под гром аплодисментов. Она вспомнила мужа и тот чудный вечер в Лондоне, когда они познакомились. У выхода со сцены собралась толпа поклонников, и когда Эмили появилась перед ними, вперед шагнул элегантный красивый мужчина и поцеловал ей руку.

«Взял и больше не отпустил», – с грустью подумала леди Эм, пригубив шампанское.

Алвира Мехен была в бежевом платье и жакете, которые нравились Вилли. Вечером в салоне красоты ей уложили волосы и сделали легкий макияж.

Капитан держался безупречно, и никто не мог заметить, как он взволнован. Поводов для беспокойства было несколько. Во-первых, международный вор крутился где-то поблизости и облизывался, поглядывая на изумруды леди Хейвуд. Во-вторых, в океане начинался шторм, а судно из-за проблемы с двигателем уже отстало от расписания.

К Фейрфаксу подошел Тед Кавано. «Вот какой парень нужен моей дочери, – подумал капитан. – Красивый, успешный юрист из хорошей семьи, а не лохматый музыкант, играющий на губной гармошке».

Он протянул руку Теду:

– Добро пожаловать, мистер Кавано! Я надеюсь, вам нравится наш круиз.

– Очень!

Тед ответил крепким рукопожатием, и капитан улыбнулся.

Вошел Девон Майклсон, агент Интерпола. Капитан хотел с ним поговорить, но его опередила Анна Демилль, и тогда Фейрфакс повернулся к паре, стоявшей слева. О них ему уже рассказали: пять лет назад супруги выиграли в лотерею сорок миллионов, а жена стала известной журналисткой и помогала расследовать преступления.

– Рад нашей встрече, мистер и миссис Мехен, – любезно сказал Фейрфакс.

– Для вас – Алвира и Вилли, – быстро ответила женщина. – Быть гостями вашего прекрасного корабля – такая честь! Просто незабываемое событие.

В этот момент распахнулась дверь и в зал вбежала Ивонн Пирсон.

– Мой муж упал за борт! – кричала она. – Мой муж упал за борт!

– Пойдемте, – сказал капитан обезумевшей от ужаса женщине.

Он отвел ее в офис администратора, а по дороге позвонил начальнику охраны, чтобы тот явился незамедлительно. Когда Сондерс пришел, они вместе начали выяснять, в чем дело.

– Миссис Пирсон, что именно произошло? – спросил Фейрфакс.

Ивонн всхлипнула.

– Мы, то есть я и Роджер, были у себя в номере, на балконе. Оба уже выпили по паре бокалов. Роджер сидел на перилах. Я попросила его слезть, но он сказал, что это не мое дело, а потом упал!

Она закрыла лицо руками, сдерживая рыдания.

– Миссис Пирсон, – сказал капитан, – я понимаю, как вам нелегко, и мне очень жаль, что приходится задавать все эти вопросы. Уверяю, мы хотим найти вашего мужа не меньше, чем вы. Но прежде чем развернуть судно и отправиться на его поиски, мне нужно точно знать, что случилось.

Сондерс протянул женщине салфетку. Пока Ивонн сморкалась, ее осенило. В номер капитана она побежала сразу, как только Роджер упал. И теперь ее терзало беспокойство: может, стоило подождать? Она понятия не имела, сколько времени нужно кораблю для разворота. А может, они отправят за ним небольшую шлюпку? Однако, похоже, капитан не слишком спешит начать поиски.

– Простите. Такой ужас. Должна признать, я расстроилась, когда Роджер сказал, что это не мое дело. И ушла, сердито захлопнув за собой балконную дверь. А через минуту, когда я пришла сказать, что пора идти на фуршет, его уже не было.

Она снова разрыдалась, подумала, не упасть ли в обморок, но побоялась, что не сумеет разыграть его правдоподобно.

Сондерс протянул ей новую салфетку и спросил:

– Миссис Пирсон, значит, вы вернулись через минуту? Мы так придираемся, поскольку чаще всего люди поднимают ложную тревогу. Пропавший обычно находится где-то на корабле, а иногда – в таком месте, где ему находиться не следует. Что именно вы делали в ту минуту, когда оставили мужа сидеть на перилах?

Ивонн старалась не показывать, как ей полегчало.

– Я пошла в ванную.

– Вы закрыли за собой дверь?

– Конечно.

– Вы пробыли в ванной по меньшей мере минуту, – подытожил капитан. – Возможно, пока вы там находились, ваш муж ушел?

– Тогда я слышала бы, как он открыл дверь балкона, а потом хлопнул дверью номера. Однако унитаз немного шумит, когда сливаешь.

– Да, и я прошу за это прощения, – ответил капитан. – Если я прикажу сбросить скорость или развернуться, мы прибудем в Саутгемптон с опозданием. Это очень нежелательно для наших гостей – многие сразу должны ехать в аэропорты. Я прикажу тщательно обыскать корабль. Если вашего мужа нигде не окажется, мы подумаем, что делать дальше.

Сондерс подал Ивонн лист бумаги и ручку.

– Миссис Пирсон, в таких печальных случаях мы следуем протоколу. Пожалуйста, заполните этот бланк. Опишите, что случилось, проверьте, все ли указано точно, и мы поставим подписи.

Ивонн чуть не заулыбалась.

– Как я вам благодарна! Мы все сделаем, чтобы найти бедняжку Роджера!

Ивонн не захотела, чтобы ее провожали в номер.

– Я справлюсь. Лучше побуду одна и помолюсь за моего любимого Роджера.

Когда она ушла, капитан спросил начальника охраны:

– Что думаете?

– Она ничего не видела и призналась, что оба хорошо выпили. У меня большие сомнения, что мужчина упал за борт.

– У меня тоже, – согласился капитан. – На моем веку такое уже случалось, и жена клялась, будто мужа смыло волной на ее глазах. В итоге оказалось, что смыло его весьма удачно: прямо в постель одной развеселой пассажирки.

– Что будем делать? – спросил Сондерс.

Ответить капитан не успел – ему позвонили. Даже стоя поодаль, Сондерс отлично слышал каждое слово Грегори Моррисона.

– Какого черта там происходит? – прорычал владелец корабля.

– Пассажирка сообщила, что ее муж, вероятно…

– Я в курсе! – заорал Моррисон. – Меня интересует, что вы собираетесь предпринять!

– Мы с мистером Сондерсом расспросили вдо… – Капитан хотел сказать «вдову» и осекся. – Жену человека, который, вероятно, упал за борт. Они с мужем много выпили, и она признает, что не видела падения. Мы собираемся…

– Я скажу, чего делать никак нельзя! Ни при каких обстоятельствах не разворачивайте корабль. Не хочу даже слышать о повороте Вильямсона!

Фейрфакс потер лоб. Этот маневр выполнялся на большой скорости при падении человека за борт. Именно к нему стоило прибегнуть, если Пирсон действительно упал. Затем следовало направить на воду мощные прожекторы и спустить моторные лодки. Вся процедура была описана в «Руководстве по безопасности».

Однако действовать капитан мог, только если найдется очевидец, а желательно – двое. В данном случае он имел дело с пьяной женщиной, которая признала, что в тот момент ее рядом не было. К тому же, если принять решительные меры, за каждый шаг придется сражаться с хозяином корабля.

– Я прикажу обыскать судно. У нас есть паспортные фото гостей, мы раздадим копии членам экипажа.

– Хорошо, – смягчился Моррисон. – Но не просите пассажиров разойтись! Пусть ваши люди стучат в каждую дверь и требуют Пирсона.

Фейрфакс хотел ответить, но владелец «Шарлотты» уже повесил трубку.

Молчание нарушил Сондерс:

– Итак, что нам делать?

– Вы слышали, – сказал капитан. – Обыщем корабль.

Леди Эм, Бренда и Селия Килбрайд сидели вместе. Каждая молилась про себя, чтобы Роджера спасли, хотя все понимали: шансов остаться на плаву в этих коварных водах у него почти нет.

Из динамиков послышался голос капитана:

– Мы разыскиваем Роджера Пирсона. Мистер Пирсон, если вы меня слышите, пожалуйста, свяжитесь с мостиком. Всех, кто видел мистера Пирсона в течение последних двадцати минут, прошу сообщить мне. Благодарю.

– Пропавшего всегда сначала ищут на корабле? – спросила Селия.

Миссис Хейвуд повернулась к Бренде:

– Сходите к Ивонн. Бедняжку нельзя оставлять одну.

– Хотя, боюсь, это ее не успокоит, – добавила старая женщина, когда помощница ушла.

Леди Эм сожалела и злилась. Она понимала, что Пирсон, возможно, сам прыгнул за борт, потому что она собралась проверить счета. За обедом они друг друга не видели, но случайно встретились на вечерней прогулке. Роджер как безумный принялся твердить, что ей не следует тратить деньги впустую. В конце концов леди Эм остановила его:

– Я не хочу это обсуждать. Надеюсь, я достаточно ясно все сказала. И, если честно, меня беспокоит, что вы так упорно возражаете.

Это было последнее, что слышал от нее Роджер. «Неужели я подтолкнула его к самоубийству?» – спрашивала себя леди Хейвуд.

Двадцать минут спустя появился стюард. Он переходил от одной группы пассажиров к другой, приглашая их насладиться ужином, и леди Эм нехотя взяла меню.

– Думаю, нужно выпить что-нибудь покрепче, – сказал профессор Лонгворт.

– Хорошая мысль, – горячо поддержала его Селия, заметив, как плохо выглядит леди Эм.

На той действительно лица не было. «Словно постарела еще больше, – подумала Селия. – Она всегда такая энергичная, властная, что мы забываем о ее возрасте. Конечно, Роджер был близким другом, он столько лет работал на нее».

Ужин прошел в молчании.

За столом, где сидели Мехены, настроение было не лучше. Вилли заказал себе водку с мартини и даже заставил Алвиру выпить вместе с ним.

Девон Майклсон, Тед и Анна Демилль испытывали похожие чувства.

– А вчера вечером он сидел всего в паре шагов от нас, – произнесла Анна. – Представить невозможно!

Никто не понимал, почему Фейрфакс решил искать Роджера на корабле.

– У них есть основания не верить его жене, – предположил Тед.

Алвира вспомнила о ссоре, которую они с Вилли подслушали вчера. Была ли это простая размолвка? Неужели Пирсон прыгнул за борт, потому что боялся сесть на двадцать лет? Она знала, что Вилли думает о том же, но, конечно, вслух ничего не скажет.

Анна Демилль втайне жалела, что Пирсон упал в океан так рано, мог бы и подождать. Ей очень понравилось на фуршете. Звезд первой величины среди гостей было никак не меньше дюжины. Анна покинула Девона и подошла к знаменитому рэперу и его жене. Они были невероятно милы, смеялись, когда она рассказала историю о своем однофамильце. А потом, когда все рассаживались, чтобы послушать последние новости о Роджере Пирсоне, Анна споткнулась, и Девон Майклсон поддержал ее под локоть. Как приятно! Она надеялась, что теперь он ее не отпустит. Позже Анна споткнулась уже нарочно, однако Девон, к несчастью, ничего не заметил.

Госпожа Демилль посмотрела вокруг.

– Подумать только, мы все еще в нарядах для вечеринки, – вдруг заметила она. – Как странно, правда?

– Никогда не угадаешь, что тебя ждет, – согласилась Алвира.

Девон и Тед Кавано ничего не ответили: у каждого были свои невеселые мысли.

Корабль давно уже скрылся из виду, но Роджер Пирсон упорно плыл вперед. «Рассуждай здраво, – говорил он себе. – Ты отличный пловец. И если будешь двигаться дальше, тебе повезет».

Он жадно заглатывал воздух, продолжая грести. «Это оживленный маршрут, суда здесь проходят часто, – думал он. – Может встретиться еще один корабль. Я выживу. Пусть меня посадят, плевать. Ивонн меня столкнула. Столкнула! Она тоже сядет. А если мне не поверят, я могу сделать еще кое-что: отменю страховку на пять миллионов. Вот из-за чего она хотела меня убить. Но я буду сражаться до последней капли крови».

Роджер вспомнил, как в шестнадцать лет, еще бойскаутом, учился на курсах по выживанию. В бассейне у него неплохо получалось. Может, этот трюк поможет и сейчас?

Он задержал дыхание, нырнул и стащил с себя брюки. Работая ногами изо всех сил, чтобы остаться на плаву, связал штанины двойным узлом и закинул за голову. Надул их и скрутил пояс так, чтобы воздух остался внутри – это было самое трудное.

Подушка закачалась на волнах, и в сердце Пирсона вспыхнула надежда. Оставалось проверить, надежен ли его «спасательный жилет». Пирсон замер и подождал немного: он держался на воде без всяких усилий!

Роджер понимал: воздух понемногу выйдет и штанины придется надуть еще раз; зато получится сэкономить силы. Только надолго ли его хватит? Успеют ли его спасти?

Его захлестнуло волной, в глаза попали соленые брызги, но Пирсон зажмурился и решительно стиснул зубы.

Ивонн вспоминала, как все случилось. Вечером Роджер вернулся в номер сам не свой, весь мокрый от пота.

– Бесполезно! – сказал он. – Я пытался отговорить леди Эм, но только вызвал еще больше подозрений.

Ивонн содрогнулась от ужаса, вспомнив, как муж упал за борт. Он просидел на перилах всего пару минут, потом сказал, что качает слишком сильно, и хотел слезть, но потерял равновесие. Вот тогда она и толкнула его что было сил.

От неожиданности он вытаращил глаза и крикнул: «Нет, нет, нет!..» Над перилами промелькнули его ноги в ботинках.

Ивонн побежала за помощью слишком рано, лучше было подождать. Казалось, и пяти минут не прошло, как Роджера начали искать.

Только потом она вспомнила, что муж отлично плавает. А вдруг его найдут живым? Тогда он ни за что не поверит, что она столкнула его случайно.

Если его спасут, это будет катастрофа. Ивонн так трясло от страха, что врач предложил успокоительное, а Бренда накинула ей на плечи плед.

Только Бренды здесь не хватало! В довершение всего она вдруг решила поиграть в сестру милосердия и собралась остаться на ночь!

Когда Бренда подошла к Ивонн с пледом, в коридоре послышался стук, и молодой стюард крикнул соседям:

– Простите! Мы ищем мистера Пирсона. Он не с вами?

– Нет, – ответил приглушенный голос.

– Прошу прощения.

Бренда повернулась к Ивонн.

– Если хотите, я побуду с вами.

– Благодарю, не стоит. Мне теперь придется привыкать к одиночеству. Спасибо вам еще раз, не беспокойтесь.

Когда Бренда наконец ушла, Ивонн налила себе виски со льдом, подняла бокал и мысленно сказала Роджеру: «Прощай! Ты бы все равно покончил с собой, чтобы не сидеть двадцать лет за решеткой». Интересно, скоро выплатят пять миллионов? Наверное, через неделю. А куда Роджер подевал деньги, которые стянул у старухи? Может, перевел на тайный банковский счет? Ивонн была уверена: если к ней сунется ФБР, она сумеет их убедить, что не в курсе финансовых дел мужа.

С этой мыслью новоиспеченная вдова плеснула себе вторую порцию скотча.

– Входите, – сказал Фейрфакс, когда в дверь постучали.

Явился начальник охраны.

– Выяснили что-нибудь? – спросил капитан.

– Ничего, сэр, – ответил Сондерс. – За последние два часа Пирсона никто не видел. Уверен, что на корабле его нет.

– Значит, все-таки упал за борт.

– Боюсь, что так.

Фейрфакс ненадолго задумался.

– Их номер на верхней палубе?

– Да.

– Тогда Пирсон пролетел метров двадцать. Как думаете, можно выжить, упав с такой высоты?

– Очень сомневаюсь. Пирсон упал спиной вперед, и он был пьян. Если не погиб сразу, то наверняка потерял сознание и быстро утонул. Вдобавок мокрая одежда тянула его вниз. Даже если бы мы сразу вернулись, вряд ли удалось бы его спасти.

– Согласен, – вздохнул капитан. – Я сообщу Моррисону, а вы передайте отцу Бейкеру, чтобы зашел ко мне.

– Хорошо, сэр.

Хозяин судна взял трубку после первого гудка. Капитан объяснил суть дела и сказал, что вместе с капелланом пойдет к Ивонн.

– Уверен, вы подберете правильные слова, – ответил Моррисон. – Утешайте ее, как хотите, но ни при каких обстоятельствах не поворачивайте назад!

Весь корабль потерял покой и сон. Выступление певцов отменили, но в барах почти не осталось свободных мест, а в казино набилось еще больше народа, чем обычно.

Леди Эм пригласила друзей выпить на ночь, чтобы прогнать невеселые мысли. За этим занятием их и нашла Бренда. Всем хотелось узнать, как чувствует себя Ивонн.

Весь зал судачил о том, что Роджера так и не нашли. Капитан сообщил, что спасательную операцию начинать не будут, поскольку несчастный почти наверняка погиб.

Тед Кавано с Алвирой и Вилли тоже решили выпить. Молодой человек выбрал столик, и миссис Мехен заметила, что он сел поближе к леди Хейвуд. Не укрылось от Алвиры и то, что старая дама отвернулась, поймав его взгляд.

Майклсон опять не пришел, а госпожа Демилль устроилась рядом с одиноким мужчиной у стойки бара.

Внезапно леди Эм встала.

– Чек за меня подпишет Бренда.

Она старалась говорить спокойно, но это давалось ей с трудом.

– Мне пора отдохнуть, желаю всем спокойной ночи.

Помощница тут же вскочила.

– Я вас провожу!

«Боже упаси, воровка!» – подумала леди Эм, а вслух ответила кратко, тоном, не допускающим возражений:

– Нет, не стоит.

Она чувствовала себя ужасно: от плеча вниз по левой руке распространялась грызущая боль. Нужно было вернуться в номер и принять нитроглицерин.

Леди Хейвуд задержалась возле Теда Кавано, помедлила и прошла мимо. Алвира успела заметить, какой мрачный взгляд она бросила на молодого человека. Сердится на него? Почему?

Вскоре все стали расходиться. Миссис Мехен улучила момент и сказала Селии:

– Вы сегодня такая красавица. Как ваши дела?

– Без изменений. Очень хочу, чтобы все закончилось хорошо, как вы мне обещали!

Тед Кавано, услышав ее слова, обернулся. Лицо девушки показалось ему знакомым. Он подумал секунду и вспомнил: Селия Килбрайд, невеста Стивена Торна. Ее тоже считают мошенницей, но правда ли это? Она похожа на ангела.

Пока остальные переживали за Пирсона, Тысячеликий не терял времени зря. Ему было даже на руку, что трагедия отвлекла внимание гостей. Все увлеклись пересудами, говорили, какая это потеря для семьи и друзей, какой ущерб для репутации компании. Теперь у «Королевы» будет печальная слава.

«Кошмар!» – с иронией подумал Тысячеликий.

Перед решающим ударом он чувствовал невероятный прилив энергии. Вор никогда не убивал без особой нужды, но сегодня могло выйти иначе. Леди Эм, скорее всего, проснется – она жаловалась на слишком чуткий сон.

И все-таки дольше ждать было нельзя: капитан убеждал старуху отдать изумруды ему на хранение, и если она согласится, другого случая украсть их не представится.

На фуршете он не мог отвести взгляд от ожерелья. Неповторимого. Безупречного. Через пару часов оно окажется в его руках!

Как только Алвира и Вилли вошли к себе в номер, она с тревогой спросила:

– Ты заметил, что леди Эм хотела подойти к Теду, а потом передумала?

– Я думал, она просто пожелала ему спокойной ночи. Что тебя насторожило?

– Он ходит за ней по пятам. Это неспроста.

– И какова может быть причина, дорогая?

– Какая-то точно есть, уж поверь. Сегодня на фуршете он подошел прямо к леди Эм и уставился на изумруды. Я слышала, как он сказал, что еще не видел таких потрясающих украшений из Древнего Египта.

– Похоже, он просто сделал милый комплимент.

Вилли зевнул, показывая, что пора спать, однако жена не обратила на этот сигнал внимания.

– Днем, пока ты решал кроссворд, я вышла на палубу, а там прогуливалась леди Эм. И вот меня кто-то обгоняет – я вижу, что это Тед Кавано. Идет прямиком к миссис Хейвуд и заводит с ней разговор. Вряд ли это была случайная встреча. И уж тем более леди Эм не станет просто так болтать с незнакомцем.

– Да, к ней не подойти, – согласился Вилли.

– Они, видно, о чем-то заспорили, потому что она развернулась и поспешила выйти, будто хотела от него сбежать.

– Наверняка сначала она поставила его на место.

Вилли поднялся и снял твидовый пиджак.

– Дорогая, день был непростой. Может, мы…

– Я заметила еще кое-что, – перебила жена, разгладив складку на вечернем платье. – Вчера за ужином мы удачно сели, и я поглядывала на леди Эм: она мне очень нравится. Однако потом я обратила внимание на Пирсонов. Ах, Вилли, как холодно они смотрели друг на друга! Особенно Ивонн. У нее был очень мрачный вид. Представить не могу, каково ей теперь. Вот как бы ты себя чувствовал, если бы мы поссорились, а потом я упала за борт?

– Мы никогда не ссоримся, дорогая, так что я бы на твоем месте не слишком волновался.

– Ты прав, но я думаю, что Ивонн очень переживает из-за той ссоры.

Алвире не хотелось спать, однако Вилли снова зевнул, и она решила отложить разговоры на завтра. Заснуть ей никак не удавалось из-за предчувствия какой-то беды. И беды серьезной.

Леди Эм ушла в номер одна, и Бренда окончательно утвердилась в мысли, что хозяйка знает про поддельные камни. Последствия были очевидны. Бренда отлично помнила, как Жерар, их старый повар, умолял леди Эм не наказывать его за воровство. «Тюремный срок пойдет вам на пользу, – ответила тогда хозяйка. – Я оплатила троим вашим детям учебу в хороших колледжах. Дарила им подарки на дни рождения, доверяла вам. А теперь убирайтесь, до встречи в суде».

«Именно так она и мне скажет, – в отчаянии думала помощница. – Этого нельзя допустить!» У Бренды раньше была клаустрофобия. Она почти избавилась от приступов, но теперь вздрогнула, представив, как захлопывается дверь тюремной камеры.

Выход оставался только один. За ужином леди Эм стало плохо, и если она умрет, врач скажет, что у нее было больное сердце. Она пьет много лекарств, ключ от комнаты у Бренды есть, а таблетки леди Эм очень сильнодействующие. Когда хозяйка пойдет прогуляться, можно подложить их в другие флаконы, и потом у нее случится инфаркт. «Только это и спасет меня от тюрьмы, – сказала себе Бренда. – Или придумаю что-нибудь получше. С фантазией у меня, пожалуй, неплохо».

Ивонн выпила два бокала виски и вызвала стюарда. Возможно, тот удивился, что убитая горем вдова заказывает ужин из трех блюд и бутылку «Пино Нуар», однако вида не подал.

Стюард обслужил миссис Пирсон и напомнил, что будет на дежурстве всю ночь, если ей что-нибудь потребуется.

К счастью, он ушел вовремя, потому что пару минут спустя в номер явились капитан и священник. Пока Фейрфакс объяснял, почему не отправился на поиски Роджера, Ивонн беспокоилась только об одном: вдруг у нее от виски покраснели глаза? Однако вскоре она расслабилась. Убитая горем вдова и должна ходить с красными глазами. Что с того, если она утешается алкоголем? Кто будет ее в этом упрекать?

Когда капитан и священник удалились, Ивонн сделала глоток вина и стала думать о будущем. Надолго ли хватит страховки Роджера? Квартира на Парк-авеню и дом в Ист-Хэмптоне куплены не в кредит, но их конфискуют, если о воровстве станет известно. А при том шикарном образе жизни, который она ведет, пять миллионов быстро кончатся.

Что еще можно предпринять? Ясно, что леди Эм проверит счета, как только вернется. Нужно ей помешать. В конце концов, ожерелье Клеопатры проклято, и любой, кто наденет его в море, погибнет. Ивонн усмехнулась. Что, если миссис Хейвуд тоже любит посидеть на перилах?

Она еще долго обдумывала все ходы и выходы. Избавиться от Роджера оказалось легко, но легко ли будет избавиться от миссис Хейвуд?

Селия вошла в свой номер, со вздохом облегчения захлопнула дверь и бросила сумочку на кофейный столик. Обед, утешения Алвиры Мехен – казалось, все это было давным-давно. Кое-кто из гостей «Королевы» ее узнал и теперь, наверное, думал, что она сообщница Торна. Вечером девушка ловила на себе смущенные взгляды.

Она долго сидела на кровати, убеждая себя, что сдаваться нельзя. Потом стала вспоминать сегодняшний вечер. Зря она надела вечернее платье! Ей сделали много комплиментов, но люди, возможно, задавались вопросом, а не куплено ли оно на ворованные деньги. К тому же на борту мог оказаться кто-то из обманутых вкладчиков, ведь Стивен многих соблазнил своими щедрыми посулами.

Ничего хорошего не будет от таких мыслей! Она сняла сережки, и вдруг зазвонил телефон. Это была миссис Хейвуд.

– Знаю, что моя просьба возмутительна, – сказала она без лишних предисловий, – но не могли бы вы прийти ко мне прямо сейчас? По очень важному делу. И захватите, пожалуйста, свой монокль.

– Хорошо, – согласилась удивленная девушка. – Я сейчас.

Дверь была слегка приоткрыта. Леди Эм сидела в красном бархатном кресле, точно королева на троне.

– Спасибо, что пришли, – устало сказала она. – Сама не ожидала, что мне придется позвать вас в такое время.

Девушка улыбнулась и села рядом с ней. Вид у леди Эм был такой измученный, что Селия не стала тратить слов попусту.

– Как я могу вам помочь?

– Прежде чем я перейду к делу, вы должны узнать две вещи. Я в курсе печальной ситуации с вашим женихом и на сто процентов уверена, что вы невиновны.

– Спасибо, леди Эм. Это много для меня значит.

– Как хорошо, когда есть кому довериться. Видит бог, сейчас я осталась совсем одна. И совершила ужасную вещь. Роджер погиб не случайно, это самоубийство, и произошло оно из-за меня.

– Из-за вас! – воскликнула Селия. – Но почему вы так решили?

Леди Эм остановила ее, подняв руку.

– Дослушайте. Много лет назад мы с Ричардом начали вести дела с фирмой, которую основал дед Пирсона. Потом она перешла к отцу, затем – к сыну. И вот, накануне отплытия меня пригласили на фуршет. Я встретила там друга, который предупредил, что мне нужно быть осторожнее. Сказал, что Роджер – человек не таких строгих правил. Ходят слухи, что его заподозрили в хищении денег. Друг предложил мне нанять стороннюю фирму для проверки. Это меня так обеспокоило, что я сообщила Пирсону о решении провести аудит. – Леди Эм погрустнела. – Я ведь знала его еще ребенком. У меня была яхта, его мать с отцом часто на ней гостили и, конечно, брали с собой ребенка. Я шутила, что он мой суррогатный сын. И вот каким он оказался!

– Что бы вы сделали, если бы подозрения подтвердились?

– Отправила бы его за решетку, – твердо сказала леди Эм. – И он это знал. Совсем недавно повар, прослуживший у меня двадцать лет, начал подделывать счета. Я часто устраиваю приемы и не сразу заметила воровство. Его приговорили к двум годам тюрьмы.

– Он заслужил наказание, – твердо сказала Селия. – Если обманываешь людей, особенно тех, кто хорошо к тебе относится, ты должен отправиться в тюрьму.

Леди Эм помолчала, а потом спросила:

– Вы принесли свой микроскоп?

– Да. Это называется лупа.

Леди Эм протянула Селии браслет.

– Что вы о нем думаете?

Девушка стала не спеша рассматривать украшение.

– Увы, безделушка. Бриллианты не лучшего качества. Такие часто встречаются на распродажах.

– Я так и думала.

Губы старой женщины дрогнули.

– Значит, и Бренда тоже меня обкрадывала.

Миссис Хейвуд забрала браслет.

– Положу обратно в сейф и притворюсь, будто все в порядке. Хотя помощница, кажется, уже догадалась, что я раскусила ее.

Она сняла ожерелье Клеопатры.

– Очень жалею, что взяла это сокровище на корабль. Я передумала отдавать его Институту. Когда вернусь в Нью-Йорк, вызову своих юристов, они помогут фирме Кавано вернуть изумруды в Египет.

Селия догадывалась о причине, однако все же спросила:

– Почему вы передумали?

– Мистер Кавано – славный молодой человек. Он меня убедил. Какую бы сумму ни отдал за ожерелье мой свекор, оно все равно украдено из гробницы. Правильнее будет вернуть его.

– Вы меня не спрашивали, но я все-таки скажу, что это верное решение.

– Спасибо.

Леди Эм погладила камни.

– Сегодня на фуршете капитан умолял меня положить изумруды в его личный сейф и приставить к нему охрану. Интерпол сообщил, что на корабле международный преступник. Я не согласилась, хотела надеть ожерелье завтра, однако теперь уже раздумала.

Миссис Хейвуд вручила изумруды Селии.

– Вот. Положите в свой сейф, а утром передайте капитану. Днем я останусь в номере, а помощницу отпущу на все четыре стороны. Мне нужно спокойно подумать.

– Я все сделаю, как вы просите, – ответила Селия и встала.

Она сжала в руке ожерелье и вдруг, повинуясь внезапному порыву, обняла леди Эм и поцеловала в лоб.

– Нас обеих обидели незаслуженно. И мы обе справимся.

– Да, мы справимся, – ответила миссис Хейвуд.

«Он ее не просто обманывал, а старался втянуть в свои махинации. Бедная девушка, – размышляла леди Эм, пока готовилась ко сну. – Хорошо, что я отдала ей изумруды. Хранить их у капитана гораздо надежнее».

На нее вдруг навалилась страшная усталость. Миссис Хейвуд легла, закрыла глаза. Однако часа через три проснулась и вздрогнула: было такое чувство, будто в комнате кто-то есть. В свете луны и ночника леди Эм увидела, что к постели приближается человек.

– Кто вы? Убирайтесь! – крикнула она.

И тут что-то упало ей на лицо.

– Не могу дышать. Я задыхаюсь!

Миссис Хейвуд отчаянно сопротивлялась, но силы были неравны. Уже теряя сознание, она успела подумать, что проклятие Клеопатры сбылось.

Леди Эм приказала подать завтрак в восемь. Раймонд Броуд постучался, потом открыл замок своим ключом и вкатил тележку. Дверь в спальню была приоткрыта, и стюард увидел, что миссис Хейвуд еще спит. Не зная, что делать дальше, он вернулся на пост и позвонил ей по телефону.

Леди Эм не ответила даже на седьмой по счету звонок, и тогда Раймонд заподозрил неладное. Возраст у дамы солидный, и в ванной столько пузырьков с таблетками. Пожилые люди часто умирают в круизах.

Прежде чем вызвать врача, стюард вернулся в номер и окликнул хозяйку – она не отозвалась. Помедлив, Раймонд вошел и потрогал ее руку. Пальцы оказались холодными – его опасения подтвердились, Эмили Хейвуд была мертва. Он в смятении схватил телефон, стоявший рядом на столике.

Сейф леди Эм был открыт, а драгоценности в беспорядке валялись на полу. Лучше не трогать, иначе обвинят в краже, подумал Раймонд и позвонил врачу.

Доктор Эдвин Блейк был уже немолод и раньше работал сосудистым хирургом, но три года как вышел на пенсию. Он рано овдовел, дети выросли. На место судового врача его устроил друг, который справедливо предположил, что путешествовать на лайнере – отличное времяпрепровождение. Блейк ни разу не пожалел об этом, и очень радовался, когда его перевели на «Королеву Шарлотту».

Блейк сразу поспешил в номер леди Эм. Он с первого взгляда понял, что женщина мертва, однако насторожился, заметив, что одна ее рука свешивается с кровати, а другая поднята над головой. Доктор внимательно изучил лицо умершей и заметил, что в уголках ее рта засохла кровь.

Затем он огляделся, поднял вторую подушку, которая валялась на покрывале. На другой стороне наволочки остались размазанные пятна крови – весьма красноречивое свидетельство. Блейк сделал вид, что все в порядке, и сказал лишь:

– Боюсь, леди Хейвуд испытывала очень сильную боль. Причина смерти – сердечный приступ.

Он взял стюарда под локоть, вывел из спальни и закрыл дверь.

– Я сообщу капитану сам, а вас попрошу не говорить никому ни слова.

Строгий тон подействовал на стюарда – он тут же забыл о желании рассказать о случившемся всей команде.

– Конечно, сэр. Какая потеря! Леди Хейвуд была прекрасной женщиной. И подумать только, вчера произошел несчастный случай с мистером Пирсоном!

«Вряд ли мы имеем дело с несчастным случаем», – мрачно подумал доктор Блейк. Он хотел уйти, но подумал и остановился.

– Раймонд, подежурьте здесь и никого не пускайте в номер до моего возвращения. Все понятно?

– Да, конечно. У помощницы леди Хейвуд есть ключ. Будет ужасно, если она войдет, не зная, что хозяйка мертва.

«Или попытается уничтожить доказательства», – добавил про себя Блейк.

Сондерс, доктор Блейк и капитан Фейрфакс вошли в номер вместе. Прежде чем тело леди Эм унесли в корабельный морг, фотограф с разных ракурсов снял ее лицо, положение правой руки, пятна на подушке.

Сондерс подошел к сейфу и заглянул в него. Одни драгоценности в беспорядке лежали внутри, другие валялись на полу.

– Ожерелье на месте? – тихо спросил капитан.

– Нет, сэр. И теперь я окончательно уверен, что леди убили из-за него.

Миллиардер Грегори Моррисон был яркой личностью. Иметь свою круизную компанию он мечтал с детства.

Отец, капитан буксира, советовал ему не тратить время и после школы сразу начать работу в море, но Грегори хватило мудрости поступить иначе. Он окончил колледж с отличием, получил диплом магистра в области управления бизнесом. Потом работал аналитиком в Кремниевой долине и зорко следил за самыми перспективными компаниями. Он создал свой инвестиционный фонд, через пятнадцать лет продал его и стал миллиардером.

Моррисон тут же вернулся к своей цели – стать владельцем пассажирских судов. Первый корабль он купил на аукционе, отремонтировал и отправил в круиз. На борт пригласили знаменитостей, а те, в обмен на бесплатное путешествие, писали в «Фейсбуке» и «Твиттере» о своих впечатлениях.

Способ оказался действенным, и публика раскупила билеты на два года вперед. Вскоре Моррисон приобрел второе, третье, а там и четвертое судно.

К тому времени ему было за шестьдесят. Он страстно хотел быть лучшим и безжалостно расправлялся с любым препятствием на своем пути, неважно – был это предмет или человек. И все, чего добился Грегори, приближало его к воплощению главной мечты: создать неповторимый корабль.

Лайнер должен был затмить и «Королеву Марию», и «Королеву Елизавету», и «Роттердам». Моррисон отказался от участия партнеров и акционеров, чтобы новое судно принадлежало исключительно ему.

Грегори знал, что самым роскошным в истории был «Титаник», и заказал архитектору точную копию его великолепной лестницы и столовой. Затем в план были внесены курительная комната, корты и огромный бассейн.

Каюты Моррисон сделал больше, чем на судах конкурентов. К столу подавали посуду из серебра высшей пробы и тончайший фарфор, а на стенах висели портреты монархов и членов королевских семей Европы. Для Грегори не существовало мелочей, и на траты он не скупился. Корабль назвали в честь принцессы Шарлотты, праправнучки Елизаветы Второй.

Грегори недооценил лишь одно – брешь, которую проделает столь масштабное предприятие в его бюджете. Блестящий успех первого вояжа был необходим ему как воздух!

Моррисон разрешил упомянуть в пресс-релизе «Титаник» и теперь кусал локти. Журналисты плевать хотели на то, что это отсылка к роскоши убранства, и писали о трагедии, произошедшей сто лет назад.

В первые три дня после отплытия «Королевы» Грегори Моррисон бдительно следил за каждой подробностью.

Крупный мужчина с пронзительными карими глазами и пышной седой шевелюрой, он производил сильное впечатление. Его боялись все, от шеф-повара до клерков и стюардов. Когда капитан Фейрфакс попросил о встрече, Моррисон первым делом уточнил:

– Что случилось?

– Думаю, лучше поговорить у вас в номере, сэр.

– Еще один пассажир упал за борт? Жду вас немедленно!

Капитан пришел вместе с начальником охраны и Блейком. Дверь в номер была уже открыта для них.

– Только не говорите, что кто-то умер! – воскликнул Моррисон, увидев доктора.

– Боюсь, все еще хуже, сэр, – сказал капитан. – Не кто-то, а леди Эмили Хейвуд. Ее нашли мертвой в постели сегодня утром.

– Эмили Хейвуд! – взорвался Моррисон. – Что с ней произошло?

– Ее задушили, – ответил доктор Блейк. – В этом нет никаких сомнений.

Если обычно лицо у Грегори было красным, будто от холодного ветра, то сейчас оно посерело.

– Ожерелье, в котором она вчера появилась, – произнес он, сжимая и разжимая кулаки. – Вы его нашли?

– Сейф открыт, украшения разбросаны, изумрудов среди них нет, – почти шепотом ответил Сондерс.

Хозяин молчал целую минуту. Больше всего его беспокоило то, как сохранить убийство в тайне. И даже представлять не хотелось, какую ужасную огласку получит первый вояж, если обо всем пронюхает пресса.

– Кто еще знает?

– Кроме нас четверых, только стюард. Это он обнаружил тело. Я сказал, что она умерла своей смертью.

– Знать не должна ни одна душа! Капитан, придумайте объявление. Пусть сообщат, что леди умерла во сне. И ни слова о пропавшем сокровище!

– Мы должны принять меры, чтобы место преступления осталось нетронутым, однако тело придется унести, – сказал начальник охраны.

– Может, подождем до полуночи? – спросил Моррисон.

– Лучше не надо, сэр, – посоветовал доктор Блейк. – Это вызовет подозрения. Мы объявим о смерти, и никому не покажется странным, что леди Эм унесли в морг.

– Уносите, когда пассажиры будут обедать. А что нам известно об этом стюарде?

– К моменту, когда он ее обнаружил, она пролежала мертвой пять-шесть часов, – ответил Сондерс. – Убийство произошло примерно в три ночи. Что касается Броуда, то он работает на нас уже пятнадцать лет. Репутация у него безупречная.

– Дверной замок взломали?

– На нем ни царапины.

– У кого еще был ключ?

– У помощницы, Бренды Мартин, – сказал Сондерс. – Но позвольте обратить ваше внимание: на борту, по слухам, находится Тысячеликий, легендарный вор. Если верить Интернету, он даже похвастался, что отправится в плавание. Такой хитрец наверняка нашел бы способ проникнуть в номер и открыть сейф.

– Почему мне не сообщили, что на борту преступник? – взревел Моррисон.

– Сэр, я уведомил вас, что с нами путешествует агент Интерпола, – вставил капитан Фейрфакс.

– Вижу, этот идиот работает просто отлично!

– Сэр, а не стоит ли сообщить обо всем юристам? Может, они что-то подскажут? – спросил начальник охраны.

– Мне их подсказки не нужны! Я должен прибыть в Саутгемптон вовремя! Никаких больше происшествий! И уберите чертов труп!

– Еще один вопрос, сэр. Украшения на полу, вероятно, имеют большую ценность. Если мы оставим их лежать там, их могут украсть. Но если мы уберем их…

– Да, – перебил Моррисон. – Тогда мы нарушим картину преступления.

– Я взял на себя смелость выставить охрану у двери номера.

Моррисон будто не слышал.

– Уверены, что ее убил не стюард? Если это сделал он, я не хочу ничего знать. Вы же понимаете, как владелец я отвечаю за сотрудников перед законом.

Моррисон начал расхаживать взад-вперед по комнате, сжав кулаки.

– Что известно о Бренде Мартин? И кто еще путешествовал с леди Хейвуд?

– Роджер Пирсон с женой. Он управлял финансами леди Хейвуд и был ее советником.

– А кто та молодая красавица? Она была на фуршете, но я не помню имени.

– Это Селия Килбрайд. Ее пригласили с лекцией, как и профессора Лонгворта, – ответил Сондерс.

– Она специализируется на историях знаменитых драгоценных камней, – добавил Фейрфакс.

– Мистер Моррисон, – сказал начальник охраны. – Думаю, стоит расспросить пассажиров из номеров по соседству с леди Хейвуд. Может, они что-то слышали или видели кого-нибудь в коридоре.

– Ни в коем случае! Они сразу почувствуют подвох. Мы не расследуем преступление, и мне все равно, кто убийца. Главное, это не мой сотрудник. – Моррисон задумался. – Повторите еще раз, что говорит стюард.

– В его рассказе все довольно складно, – ответил Сондерс. – Как вы знаете, персоналу разрешается входить в номер. Броуд увидел, что леди Эм еще в постели и сказал, что завтрак подан. Не получив ответа, он позвонил ей по телефону, однако трубку не брали. Броуд вернулся в спальню, обнаружил, что сейф открыт, потом убедился, что женщина мертва и позвонил доктору Блейку.

– Скажите ему: если не хочет, чтобы его уволили, пусть держит рот на замке. Втолкуйте, что она умерла во сне. Это все.

Профессор Лонгворт завтракал, когда к нему присоединилась Бренда Мартин. «Необычайно скучная женщина», – подумал он. Профессор любезно встал и приветствовал ее улыбкой.

– Как сегодня леди Хейвуд? Я волновался за нее, вчера вечером она была очень бледна.

– До девяти она не позвонила, значит, сегодня останется в номере.

Рядом возник официант, и Бренда, как обычно, заказала себе плотный завтрак: апельсиновый сок, дыню, яйца с гренками под голландским соусом, сосиску и кофе.

Пришла Ивонн Пирсон.

– Не могу больше сидеть в одиночестве, – сказала она дрогнувшим голосом. – Так хочется побыть с друзьями.

Ивонн почти не накрасилась, что должно было подчеркнуть ее страдания. В гардеробе не нашлось черных вещей, и она придумала блестящий выход – надела серый спортивный костюм. Из украшений на ней было лишь обручальное кольцо с бриллиантами.

Спала Ивонн крепко и знала, что совсем не выглядит изможденной. И все же, когда официант отодвинул для нее стул, она со вздохом призналась:

– Я рыдала всю ночь. Представляла, как бедный мой Роджер упал. Ну почему он меня не послушал? Я столько раз умоляла его не сидеть на перилах!

Ивонн смахнула воображаемую слезу и взяла меню.

Бренда сочувственно кивнула, но профессор Лонгворт, знаток человеческой натуры, видел притворщицу насквозь. Хорошая актриса. С мужем они явно не ладили. Тот все время заискивал перед леди Эм, а его жена не скрывала, как они оба ей надоели.

В этот момент по громкой связи к гостям обратился капитан. Он объявил, что леди Хейвуд скончалась во сне.

– О господи! – ахнула Бренда и выбежала из столовой. – Почему не сказали мне? Почему?

Генри Лонгворт и миссис Пирсон ошеломленно переглянулись.

За столом, где сидели Мехены, никто не мог поверить в услышанное.

– Две смерти за два дня, – произнесла госпожа Демилль. – А моя мама говорила: смерть приходит трижды.

– Слышала такую поговорку, – отозвалась Алвира. – Обычное суеверие.

«По крайней мере, я на это надеюсь», – мысленно добавила она.

Леди Эм доверила ожерелье Селии всего на несколько часов, однако девушка никак не могла уснуть из-за такой огромной ответственности. При мысли, что Бренда и Пирсон обкрадывали хозяйку, становилось не по себе. Наверное, страшно узнать – особенно в старости, – что близкие люди на такое способны. Жаль, что у миссис Хейвуд нет родных.

«Как и у меня», – мрачно подумала Селия. Ей очень не хватало отца именно теперь, когда на голову посыпались беды. Она жалела, что после смерти мамы он не женился. Как хорошо, если бы сейчас у нее остались брат или сестра, пусть даже сводные!

Мало кто из друзей верил в ее причастность к афере. Тем не менее почти все к ней заметно охладели. Они потеряли деньги, отложенные на дом или квартиру, свадьбу, новый интерьер. «Без вины виновата», – с горечью подумала девушка, засыпая.

Проснулась она в половине десятого, потому что в динамиках раздался голос капитана:

– Вынужден с глубоким прискорбием сообщить, что сегодня ночью скончалась леди Хейвуд.

Леди Эм умерла! Не может быть! Селия в панике вскочила с кровати. Они уже знают, что изумруды пропали? Наверное, сразу открыли сейф. А если она отдаст ожерелье капитану?

Девушка немного успокоилась. Вернув изумруды, она докажет свою невиновность. Разве вор так поступил бы?

Хватит себя накручивать. Все обойдется.

Ее мысли прервал телефонный звонок. Это был адвокат, Рэндольф Ноулз.

– Жаль вас огорчать, Селия, но я только что говорил с ФБР. Вас вызовут, как только вернетесь в Нью-Йорк.

Едва девушка повесила трубку, как позвонила Алвира.

– Селия, должна вас предупредить. В утренних новостях был сюжет об интервью Стивена. – Она помолчала. – И вы, наверное, уже слышали, что леди Эм умерла.

– Да, я знаю.

– Конечно, капитан ничего не сказал, но все уверены, что ее убили. Ожерелье Клеопатры исчезло!

Селия в ужасе опустилась на диван. Леди Эм убита?! Мысль о том, чем ей грозит такой поворот событий, взорвалась в голове как бомба, но девушка постаралась взять себя в руки.

«Ожерелье у меня, – думала она в отчаянии. – В номере миссис Хейвуд я была всего за час-другой до убийства. Кто поверит, что она сама вручила мне сокровище? Да еще притом, что Стивен клянется, будто я с ним заодно. Любой нечистый на руку скупщик заплатит за ожерелье огромные деньги, а потом предложит его подпольному коллекционеру. Или же камни распродадут по отдельности. У кого есть для этого все связи? Конечно, у меня!»

Селия достала из сейфа ожерелье и посмотрела на безупречные изумруды. Больше всего ей сейчас хотелось швырнуть их за борт.

Бренда подошла к номеру хозяйки, но у двери стоял охранник.

– Извините, мэм. Посторонним входить запрещается, приказ капитана.

– Я личная помощница леди Хейвуд. Конечно, мне можно…

– Извините, мэм. Таков приказ.

Бренда развернулась и зашагала по коридору, с негодованием расправив плечи. «Я держалась бы именно так, если бы в самом деле переживала», – подумала она.

Все кончено. Не нужно таскаться за старухой как собачонка, исполняя каждый каприз. Ральфи! Отныне они все время будут вместе! И не надо больше скрываться из страха, что леди Эм это не понравится. С квартиры, конечно, попросят съехать, но пока время есть, за аренду платить не придется. Хозяйка завещала ей триста тысяч, а на продаже драгоценных камней они сколотили два миллиона. Свобода! Больше никаких унижений.

А если спросят, почему украшения оказались дешевкой, она не должна ничего объяснять. Леди Эм постоянно все скупала. Может, ее обманывал какой-нибудь ювелир? Смотреть будут на те драгоценности, которые застрахованы, а эти вещи они с любовником, к счастью, не трогали.

Бренда почти успокоилась, но тут ей пришло в голову, что леди Эм, возможно, успела поговорить с Селией. Надо бы разузнать о ней побольше.

Она открыла ноутбук и набрала имя девушки в поисковике. Первым делом он выдал статью об афере с фондом. Однако взгляд упал на другой заголовок: «Леди Эмили Хейвуд убита на борту шикарного лайнера!»

Бренда прочитала заметку и захлопнула ноутбук, тяжело дыша от волнения. «Если бы старуха умерла во сне, я бы легко отделалась, – подумала она. – Но если ее убили, мной начнут интересоваться всерьез. Хотя, возможно, это станет прикрытием для меня и Ральфа. Пишут, что ожерелье Клеопатры пропало. Значит, убийца наверняка взломал сейф. Если его не схватят, никто и не разберет, какие украшения исчезли. Спросят меня – скажу, что леди Эм иногда заказывала копии. Вор взял настоящие драгоценности, а безделушки оставил».

Бренда приободрилась. Так вот почему возле номера поставили охрану! Они пытаются скрыть убийство и кражу.

Леди Эм больше нет, алиби обеспечено, однако осталось кое-что еще. Если Селия Килбрайд знает о фальшивых камнях, она может и рассказать об этом. Вдруг в порту Бренду поджидает полиция? Правда, Селию тоже подозревают в мошенничестве, и вряд ли ей поверят.

«Ее слово против моего», – нервно думала Бренда. Она вернулась в столовую, заказала чашку кофе и кекс с черникой.

Пять минут спустя, откусив большой кусок, Бренда замерла с открытым ртом. «Ключ от комнаты леди Эм есть только у меня! – пронеслось в голове. – А вдруг они решат, что я – убийца?»

Когда капитан объявил о кончине леди Эм, Тед Кавано пил кофе и говорил по телефону с партнером.

Молодой человек едва не уронил чашку. Бедная женщина! Главное, чтобы ожерелье не пропало из сейфа. Он быстро открыл поисковик в своем смартфоне и убедился, что журналисты уже все знают.

«Леди Эмили Хейвуд убита, а знаменитое ожерелье пропало», – сообщали в первой же статье. Похоже на «утку», но Тед понимал, что такие известия не появляются просто так. Капитан не сказал о причине смерти ни слова. В Сети всегда циркулируют безумные слухи, однако новость была слишком необычной, чтобы оказаться выдумкой. Дальше в статье говорилось, что леди Эм задушили ранним утром. Ее драгоценности валялись на полу.

Какая утрата, если ожерелье в самом деле похитили! Ожерелье, за которым послала царица Клеопатра, когда готовилась совершить самоубийство.

Тед сумел вернуть законным владельцам столько древностей. Они с партнером разыскивали картины и скульптуры, успешно судились с антикварами и дельцами, которые сбывали подделки доверчивым покупателям.

Кто был на корабле с леди Эм? Конечно же, Бренда Мартин. Еще Роджер Пирсон, но он утонул. Была ли миссис Хейвуд близка с его вдовой?

А как насчет Селии Килбрайд? Леди Эм слушала ее лекции, пригласила девушку к себе за стол.

«Гугл» выдал ссылку на интервью, в котором Стивен Торн клялся, что Селия – его сообщница. Как юрист, Кавано знал: после такого ФБР обязательно начнет выяснять подробности. Селии придется выплачивать адвокатам огромные суммы. Возможно, она украла ожерелье именно поэтому. Но как вошла в номер?

Он постарался восстановить картину происшедшего. Леди Эм проснулась, увидела, как девушка открывает сейф. Могла бы Селия в панике схватить подушку и задушить миссис Хейвуд?

Правда, размышляя об этом, Тед все равно представлял себе красавицу, которая вчера вошла в зал и тепло поприветствовала гостей фуршета.

Роджер в отчаянии смотрел, как восходит солнце. Руки точно свинцом налились, зуб на зуб не попадал. Прошел холодный дождь, и Пирсон глотнул достаточно пресной воды, но зато его теперь била дрожь.

Каждое движение стоило огромных усилий. Он понимал: вскоре наступит переохлаждение, и неизвестно, хватит ли сил, чтобы снова надуть штаны. Долго так не протянешь.

И вдруг вдалеке показался корабль! Роджер давно охладел к религии, однако начал молиться. «Боже милостивый, пусть кто-нибудь посмотрит в мою сторону! Пусть меня заметят!»

«В окопах атеистов нет», – подумал он, с трудом удерживаясь, чтобы не замахать руками раньше времени. Главное было остаться на плаву: волны стали выше, они захлестывали его, унося в сторону от судна.

Алвира и Вилли, как обычно, гуляли по палубе и увлеченно беседовали.

– Можно было предвидеть, что ожерелье попытаются украсть, но что бедную леди задушат – это какой-то ужас, – говорила Алвира.

– Жадность – страшная штука, – мрачно отозвался Вилли.

Он заметил, что жена надела его подарок на годовщину, перстень с сапфиром.

– Дорогая, ты же никогда не носишь днем украшения, только обручальное кольцо. Что случилось?

– А вдруг кто-то заберется к нам и стащит его? Наверняка многие на корабле поступили так же. Или носят драгоценности в сумочках. Подумать только, ведь в первые дни все шло безупречно. А потом и бедняга Пирсон выпал за борт, и леди Эм убили. Кто бы мог такое предположить?

Вилли молчал и смотрел на тучи, что собрались над кораблем. Начиналась качка. «Будет шторм, – думал он. – Надеюсь, нас не ждет судьба «Титаника»: роскошь на роскоши, а в конце – трагедия».

Он тут же упрекнул себя за эти безумные мысли и сжал руку Алвиры.

Тысячеликий мрачно выслушал объявление капитана.

«Жаль, что пришлось ее убить, – подумал вор. – И главное – зря, ожерелья-то нет! Я все обыскал: и сейф, и ящики в спальне, только на гостиную времени не хватило, но леди Эм точно не стала бы его там прятать».

Где же изумруды? Кто угодно мог войти за старухой в номер. У кого еще есть ключ?

Он немного прогулялся и начал успокаиваться. На корабле определенно собралась не та публика: вряд ли кто-то из них способен на кражу.

«За ужином леди Эм стало плохо. Любой мог заметить, если бы следил за ней так же пристально, как я, – говорил он себе. – Может, Бренда заглянула к старухе после ужина? Вполне вероятно. Они с леди Эм как-то странно друг на друга смотрели. Получается, изумруды у помощницы?»

Преступник заметил на палубе Мехенов. Чутье говорило, что Алвиры следует опасаться. Он смерил женщину взглядом. «Только попробуй сунуть нос в эту историю!» – мысленно пригрозил ей он.

Тысячеликий замедлил шаг, чтобы не поравняться с пожилыми супругами. Что делать дальше? До Саутгемптона осталось всего три дня, и он ни за что не покинет корабль без ожерелья! А ключ от номера леди Эм был только у Бренды.

После пробежки Селия приняла душ, оделась и заказала в номер кофе с кексом. В голове крутилась одна мысль: как теперь поступить? Если она пойдет к Фейрфаксу и отдаст ему изумруды – поверит ли он в ее невиновность? А если не поверит – прикажет посадить под замок? Может, лучше стереть отпечатки пальцев и спрятать ожерелье в таком месте, где его легко найдут? Это выход! Но если Селию кто-то увидит или там висит камера? Что тогда? Прикажут ли персоналу обыскивать номера? Вряд ли, иначе ожерелье уже нашли бы!

Селия в панике огляделась, подошла к сейфу и вытащила ожерелье. Она уже надела пиджак и брюки, собираясь на лекцию. Пиджак был свободного покроя, с одной большой пуговицей у ворота, а брюки – с глубокими карманами. Что, если спрятать изумруды в одном из них? Селия дрожащей рукой опустила массивное украшение в левый карман и подбежала к зеркалу.

Совсем незаметно!

«Ничего другого не остается», – в отчаянии подумала она.

Перед завтраком Ким Вольпоне больше всего любила прогуляться. Судно под названием «Парадиз» направлялось в Саутгемптон. Ночью прошел сильный дождь, но сейчас из-за туч выглянуло солнце. Кроме нее, на палубе не было почти никого.

Ким с наслаждением вдыхала запах океанского ветра – как она любила его! Ей было сорок, она только что развелась и путешествовала с лучшей подругой. Как хорошо, что канитель с разделом имущества кончилась! Муж Уолтер – совсем как Уолтер Митти^[6] – оказался мечтателем. Жил воздушными замками, а не реальными делами.

Ким посмотрела на горизонт и вдруг прищурилась. Что это там, на волнах? Какой-то мусор? Возможно. Однако неизвестный предмет шевелился.

Неподалеку стояла, обнявшись, пожилая пара. На шее у мужчины висел бинокль.

– Простите, сэр, мы не знакомы. Меня зовут Ким Вольпоне.

– Я – Ральф Миттль, а это моя жена Милдред.

– Ральф, не одолжите мне свой бинокль?

Мужчина нехотя согласился.

– Только осторожнее, – предупредил он. – Вещь дорогая.

– Да-да, – рассеянно пообещала Ким.

Она покрутила линзы, настраивая фокус, и ахнула. Над волнами из стороны в сторону раскачивалась рука. Ким вернула бинокль владельцу:

– Посмотрите! Что вы там видите?

Ральф удивленно поднес бинокль к глазам.

– Там человек! – воскликнул он. – Я за ним понаблюдаю. Идите скорее, пусть позвонят капитану. Потерпевший за бортом, он просит о помощи.

Через десять минут на воду спустили шлюпку с матросами.

Моррисон прокричал в телефон, чтобы к нему немедленно явились капитан и начальник охраны. Похоже было, что хозяина «Шарлотты» вот-вот хватит удар.

– Как правда выплыла наружу? – грозно вопрошал Моррисон. – Кто рассказал журналистам, что случилось?

– Могу лишь предположить, что источник – сам Тысячеликий, – ответил Сондерс.

– Как насчет доктора Блейка и стюарда?

Капитан Фейрфакс расправил плечи, но постарался говорить сдержанно:

– За Блейка я ручаюсь. А Раймонд Броуд, скорее всего, даже не знал, что леди Хейвуд убили. Я склонен согласиться с мистером Сондерсом: Тысячеликий снова похвастался.

– Погодите! А что с агентом Интерпола? Как его там?

– Девон Майклсон, сэр.

– Вызовите его сюда. Срочно!

Фейрфакс взял трубку.

– Соедините с номером Девона Майклсона. Мистер Майклсон, это капитан. Господин Моррисон хочет вас видеть.

– Хорошо, сейчас, – ответил агент.

Три бесконечные минуты в комнате висело тяжелое молчание. Его нарушил стук в дверь. Вошел Майклсон.

Хозяин не стал миндальничать:

– Мне сказали, что вы из Интерпола. У нас убийство, похищены бесценные камни. Разве вашей задачей не было предотвратить все это?

Агент даже не пытался скрыть злость.

– Мистер Моррисон, – ответил он ледяным тоном, – полагаю, вы предоставите мне записи с видеокамер, которые находятся в столовой и коридорах, ведущих к номеру леди Эм.

Ему ответил капитан Фейрфакс:

– Мистер Майклсон, вы, наверное, не знакомы с тем, как ведутся дела на таких лайнерах. Мы бережно относимся к частной жизни пассажиров. Камер в коридорах нет.

– Значит, тем самым вы оберегаете частную жизнь убийцы. Номера здесь невероятно дорогие, и в них хранятся такие драгоценности, что разумно было бы установить круглосуточную охрану. Это вам в голову не приходило?

– Не учите меня, как распоряжаться моим судном! – огрызнулся Моррисон. – Охрана! Мы на роскошном лайнере, а не в тюрьме. Вижу, вы отличный детектив и уже раскрыли преступление. Не поделитесь с нами?

Майклсон ответил таким же холодным тоном:

– У меня есть несколько подозреваемых.

– Кто же они?

– Я по опыту знаю, что первым делом нужно сосредоточиться на человеке, который обнаружил тело. Часто он не говорит всей правды. Я сейчас занимаюсь биографией Раймонда Броуда.

– Мы тщательно проверяем каждого, кто поступает к нам на работу, – вставил Сондерс.

– Не сомневаюсь. Но уверяю вас, Интерпол располагает более подробной информацией, чем вы.

– Кого еще подозреваете? – спросил Моррисон.

– Есть несколько имен. Пока я могу поделиться только одним – это мистер Эдвард Кавано.

– Сын посла? – огорчился Фейрфакс.

– Тед, как он себя называет. Он много путешествует по Европе и Среднему Востоку. Я просмотрел данные о его перелетах, отметки в паспорте и записи из гостиниц. Совпадение это или нет, но за последние семь лет он несколько раз оказывался в местах, где совершал преступления Тысячеликий. И мистер Кавано не скрывал своего интереса к ожерелью. А теперь прошу прощения, мне пора.

Дверь за агентом закрылась.

– Мистер Моррисон, – сказал капитан. – Еще один момент. На меня обрушился шквал звонков и писем. Журналисты хотят услышать мои комментарии по поводу смерти леди Эм и кражи. Что им отвечать?

– Говорите всем, что леди умерла своей смертью. Точка! – отрезал Моррисон.

– Ожерелье исчезло. Стоит ли предупредить пассажиров, чтобы они внимательнее приглядывали за своими украшениями?

– Ни слова о пропавших или похищенных ценностях! Это все.

Капитан и Сондерс покинули номер.

Было всего десять часов утра, но Грегори Моррисон щедро плеснул себе водки. Он редко молился, но сейчас думал: «Боже, только бы ее убил не стюард!»

Через десять минут позвонили из рекламного отдела его фирмы. В журнале «Пипл» вышло интервью Торна, и ФБР допросит Селию Килбрайд по поводу соучастия. Так как ее пригласили на «Королеву», нужно подготовиться – гости начнут задавать вопросы.

– Мне стоило этого ждать! – рявкнул владелец судна и снова вызвал к себе Сондерса.

– Вы знали, что Селию Килбрайд подозревают в махинациях? – спросил Моррисон ледяным голосом.

– Нет. Лекторов приглашает директор по развлекательным программам. Я занимаюсь в основном пассажирами и персоналом.

– Когда у Килбрайд лекция?

Сондерс достал свой айфон, несколько раз ткнул пальцем в экран и ответил:

– Сегодня днем в театре. Но это не лекция, а просто встреча со слушателями. Она будет отвечать на вопросы.

– Скажите, что все отменяется. Люди могут узнать, что я пригласил на корабль воровку!

– Думаю, сейчас нам лучше вести себя как можно спокойнее, – осторожно заметил Сондерс. – Если мы отменим встречу, то не только разочаруем пассажиров, но и дадим понять, что подозреваем Селию в краже и убийстве. Разве нам это на руку?

– Она специалист по драгоценным камням?

– Да.

– И разговор будет о ювелирных изделиях, так? Почти все знают, что она связана с мошенником. Понимаете?

– Понимаю. Однако на борту произошло убийство, и если вы отмените выступление, то покажете, что считаете ее виновной. Это чревато неприятными последствиями. Если Килбрайд окажется ни при чем, она может подать на вас в суд – заявит, что вы очернили ее репутацию. Я очень не рекомендую вмешиваться.

Моррисон задумался.

– Хорошо. По крайней мере я буду знать, что она в этот час на сцене, а не ворует бриллианты из номера какой-нибудь старухи. Оставьте все как есть. Я специально приду ее послушать.

В двадцать минут четвертого Селия Килбрайд стояла за кулисами. В зале почти не осталось свободных мест. В первом ряду расположились Мехены, Тед Кавано, Анна Демилль, Девон Майклсон и еще один мужчина. Селия узнала владельца «Королевы», Грегори Моррисона. Почему он здесь? Во рту у нее внезапно пересохло.

В зале не хватало одного слушателя – леди Эм. Селия невольно потрогала карман с ожерельем.

Ведущий Энтони Брайденбах объявил ее имя. Девушка заставила себя улыбнуться, вышла на сцену и пожала ему руку.

– Селия Килбрайд – сотрудница нью-йоркской фирмы «Каррутерс», – начал Брайденбах. – Во время предыдущих выступлений мы восхищались ее опытом и познаниями в истории драгоценных камней. Но эта встреча будет немного другой: мисс Килбрайд ответит на вопросы слушателей.

Девушка и ведущий сели в кресла.

– Для начала я бы хотел узнать, какие камни покровительствуют нам и что они символизируют. Например, янтарь.

– Янтарь астрологи связывают со знаком Тельца. В древности врачи советовали носить его, чтобы избавиться от головной боли, болезней сердца и многих других недугов. Египтяне клали кусочек янтаря в саркофаг усопшего. Они верили, что с ним тело останется невредимым.

Селия почувствовала себя в своей стихии и успокоилась.

– А как насчет аквамарина?

– Аквамарин – камень людей, рожденных в марте, под знаком Рыб. Считается, что он приносит радость и счастье, помогает достичь гармонии в браке. Древние греки верили, что это священный камень бога Посейдона. Его хорошо брать в отпуск и круизы.

– Давайте поговорим о более дорогих камнях, – предложил ведущий. – Например, о бриллиантах.

– Бриллиант – камень тех, кто рожден в апреле под знаком Овна. – Селия улыбнулась. – Он приносит чистоту, гармонию, любовь, изобилие. Считалось, что он бережет счастливого владельца от чумы.

– А что насчет изумрудов?

– Это тоже камень Тельцов. Он сохраняет любовь и привлекает богатство. В эпоху Возрождения аристократы обменивались изумрудами в знак дружбы. Также он считается священным камнем богини Венеры.

– Расскажите нам о золоте.

– Золота нет в зодиакальном календаре. Оно тесно связано с понятием божественности и Солнцем. Это символ здоровья. Считалось, что золотые серьги улучшают зрение. Мореплаватели и рыбаки верили: тому, кто носит золото, не суждено утонуть.

Заканчивая эту фразу, Селия вспомнила о Роджере Пирсоне, но если ведущему и пришла такая же мысль, то он не подал вида.

– Спасибо. А теперь очередь наших слушателей. Если у вас есть вопрос, поднимите руку, и мой ассистент подаст вам микрофон.

Селия боялась, что сейчас ее спросят об ожерелье Клеопатры. Однако первый вопрос был о колье с изумрудами и бриллиантами, которое сэр Александр Корда[6] купил для актрисы Мерль Оберон в тысяча девятьсот тридцать девятом году.

– В этом великолепном украшении было двадцать девять изумрудов, – ответила Селия. – По слухам, в пятнадцатом веке они находились в короне индийских магараджей.

Зрители один за другим начали поднимать руки.

– Расскажите об алмазе Хоупа!

– А как насчет камней в короне британских монархов?

– Говорят, традиция дарить на помолвку кольца с бриллиантом появилась после рекламной кампании «Де Бирс» в тридцатых годах прошлого века!

– Неужели кольцо, украденное у Ким Кардашьян, и в самом деле стоит четыре миллиона?

Тут все рассмеялись.

И только в конце выступления кто-то спросил:

– Правда ли, что ожерелье Клеопатры похищено, а леди Хейвуд убили?

– Этого я не знаю, – сказала Селия. – У меня нет причин думать, что леди Хейвуд умерла не своей смертью.

Очко в твою пользу, подумал Моррисон. Пока не задали последний вопрос, он был даже рад, что не отменил выступление.

– Мисс Килбрайд, многие из нас, да и вы тоже, присутствовали на фуршете у капитана и последующем ужине. Мы видели на леди Эм ожерелье Клеопатры. Организаторы круиза упорно отрицают, что оно украдено. Вы можете это подтвердить?

– Никто из руководства не давал мне информации по поводу ожерелья, – уклончиво ответила девушка.

– А ведь проклятье гласило, что любой, кто наденет его в море, умрет!

Селия вспомнила, как леди Эм шутила на этот счет.

– Да. По легенде, ожерелье проклято.

– Мисс Килбрайд, благодарю вас и всех, кто пришел на встречу.

Брайденбах поднялся, и зрители начали аплодировать.

Ивонн с подругами тоже пришла на выступление Селии. После они спустились в бар выпить по коктейлю. Ивонн объяснила, что просто не может оставаться в номере одна.

– Пока я там, все время думаю о Роджере, – сказала она дрожащим голосом. – Заново переживаю тот ужасный момент. Вот он подался назад, вот вскинул руки, упал. А я стояла у двери балкона. Я его предупреждала: не сиди на перилах! Он только рассмеялся. Сказал, чтобы я не волновалась, он хорошо плавает.

Ивонн даже умудрилась выдавить слезу.

– Ах, как ужасно! – сочувственно протянула Валери.

– Представить не могу такой кошмар, – сказала Дана.

– Я до конца своих дней этого не забуду, – всхлипывала Ивонн.

– Ты уже подумала о прощальной церемонии?

– Никак не могу собраться с мыслями. Конечно, нужно заказать службу в церкви. Наверное, недели через две.

«К тому времени я получу страховку», – подумала она.

– Недавно какой-то мужчина развеял над океаном прах жены, – вспомнила Дана.

– У него хотя бы прах был, – отозвалась Ивонн.

– Ты справишься, – утешила Валери, погладив ее руку. – У Роджера была страховка?

– Да, слава богу. Пять миллионов долларов. У нас, конечно, есть еще ценные бумаги.

– Хорошо. Потому что страховщики наверняка не выплатят деньги сразу. Если только тело не найдут.

Об этом Ивонн не подумала. Она мысленно поблагодарила небеса за то, что леди Эм убили прежде, чем старуха успела начать проверку своих финансов.

– Ивонн, понимаю, рано о таком говорить, но постарайся смотреть в будущее, – посоветовала Валери. – Ты привлекательна, молода, у тебя нет ни детей, ни другой обузы. Ты богатая вдова. Мне жаль бедного Роджера, но есть и положительная сторона. Если бы вы развелись, деньги пришлось бы делить пополам. А теперь тебе достанется все.

– Я об этом как-то не думала, – тихо сказала Ивонн, качая головой.

– Мы будем присматривать тебе подходящего жениха, – пообещала Дана.

Обсудив планы на будущее за вторым коктейлем, они переключились на Селию Килбрайд.

– Выступление было интересное, – сказала Ивонн.

– Вряд ли она задушила бы старую женщину, – произнесла Валери. – Ивонн, ты в столовой сидела рядом с мисс Килбрайд. Что думаешь о ней?

– Довольно спокойная, но сильно переживает. Только представьте, если бы вас вызвали на допрос в ФБР!

«А меня бы вызвали, если бы леди Эм не умерла, – подумала Ивонн. – Роджер вполне мог вписать мое имя в документы, которыми прикрывал махинации. Если старуху и в самом деле убила Килбрайд, спасибо ей за это».

– А вдруг ожерелье все-таки у Селии? Что она будет с ним делать? – спросила Дана. – Оно же бесценное. Кто его купит, кроме саудовского принца?

– Наверное, можно продать по частям, – ответила Валери. – Каждый камень стоит целое состояние. Не забывай, у нее связи в этом бизнесе. Она знает немало людей, которые не станут задавать вопросов.

Подруги заговорили о Теде Кавано.

– Красавчик! – согласились все три.

– А вы заметили, что он держался поближе к леди Эм? В первый вечер, на ужине, поскорее сел за стол по соседству, – сказала Ивонн. – Я видела: он чуть не сбил кого-то с ног, так спешил. Рядом с ним еще сидел Девон Майклсон – безутешный вдовец, который, наверное, еще до смерти жены завел подружку. И за тем же столом – дамочка со Среднего Запада…

– Как насчет нашего знатока поэзии? – спросила Дана.

– Который все время двигает бровями? – Валери изобразила профессора.

– Именно. Он тоже не похож на убийцу.

– Нет, но точно интересуется темой. – Ивонн заговорила низким голосом: – Прочь, проклятое пятно! Отмоет ли с моей руки весь океан Нептунов эту кровь?[7] Или что-то вроде того.

Подруги расхохотались.

– Из тебя вышла бы отличная леди Макбет, – заметила Дана. – Может, еще по коктейлю?

– Хорошая мысль, – согласилась Валери и жестом подозвала официанта.

Тед слушал и поражался, как ловко Селия отвечает на вопросы. Он снова подумал, что она хороша собой, и восхитился ее самообладанием. Ведь она понимает, что всем уже известно об интервью в «Пипл»!

После выступления Селия задержалась, и Тед подождал ее у выхода. Они с девушкой были почти не знакомы, только поздоровались на фуршете.

– Надеюсь, вы меня помните, – сказал молодой человек, протянув руку. – Наверное, у вас пересохло в горле после выступления. Почему бы нам не выпить по бокалу вина?

Селия хотела отказаться, но передумала. Зачем оставаться наедине с тяжелыми мыслями? И не менее тяжелым ожерельем.

– Было бы неплохо, – согласилась она.

– Ближе всего «Ридженси бар». Пойдем туда?

– Я не против.

Через несколько минут официант поставил перед ними напитки: шардоне для Селии и водку со льдом для Теда.

Молодой человек решил не затрагивать смерть леди Эм и похищение ожерелья.

– Вы отлично разбираетесь в драгоценных камнях, – сказал он. – Наверное, много учились. Ходили в какую-то особую школу?

Это был простой вопрос на безопасную тему.

– После колледжа я отправилась в Англию и поступила в Британский геммологический институт. Но, как сказал один из наших преподавателей, чтобы стать экспертом, требуется целая жизнь.

– Как получилось, что вы решили выбрать эту профессию?

Тед заметил, что девушка смутилась. Селия вспомнила: всего несколько дней назад такой же вопрос ей задал профессор Лонгворт. Неужели так мало времени прошло? Тогда ей не хотелось рассказывать, но с Тедом почему-то было иначе.

– Мой отец тоже изучал драгоценные камни. В детстве мне нравилось надевать на кукол имитации украшений. Он начал учить меня, как увидеть разницу между настоящим камнем и подделкой, как пользоваться лупой. Отец умер два года назад. Оставил мне двести пятьдесят тысяч долларов, и я потеряла их в афере.

Селия посмотрела на Теда.

– Я слышал, что с вами случилось.

– Тогда вы знаете, что многие считают меня соучастницей и думают, будто я помогала выманивать сбережения, заработанные тяжелым трудом.

– Я читал интервью вашего бывшего жениха…

– Ложь от первого до последнего слова! – с жаром сказала девушка.

Тед подумал немного.

– Если мое мнение что-то значит, то я просто не могу представить вас мошенницей. Или убийцей.

«Зачем я все это говорю? – подумал он и ответил сам себе: – Потому что правда должна быть высказана».

– Почему Стивен так со мной поступил?

– Мстил за то, что вы его бросили. А второй мотив – он хочет признать вину на более выгодных условиях. В интервью он почти во всем признался, но лишь потому, что знает: против него есть доказательства. Он сказал, что вы соучастница, и будет сотрудничать со следствием против вас.

– Но ведь я тоже потеряла деньги.

– Я знаю, Селия.

Тед решил сменить тему.

– А чем занимается ваша мама?

– Она умерла, когда я была еще маленькой.

– У вас есть братья или сестры?

– Нет. Отец не женился во второй раз. И я злилась на него за это. Можете себе представить? Мне бы очень хотелось иметь братьев и сестер.

Тед подумал о своей семье. Отец и мать были еще полны сил. Они постоянно созванивались, он часто к ним приезжал. Встречался с двумя своими братьями.

– Но у вас наверняка много хороших друзей?

Селия покачала головой:

– Раньше было много. Но теперь, боюсь, я их потеряла. Они тоже отдали Стивену деньги.

– Вас они, конечно, не обвиняют?

– С Торном их познакомила я, так что осадок остался: мои друзья небогаты, им нелегко это пережить.

«И тебе тоже», – подумал Тед, но ничего не сказал.

Он откинулся на спинку стула, глотнул водки и посмотрел на Селию. Молодой человек был полностью уверен, что она не имеет отношения к убийству леди Эм и краже. У нее такие грустные глаза. Она столько пережила.

Бренда тоже пришла послушать мисс Килбрайд и отметила, что Селия прекрасный специалист. Они с хозяйкой дружили, и леди Эм вполне могла показать браслет девушке. Но даже если так, Селии теперь никто не поверит, ведь ее жених намекнул, что она тоже воровка.

Ральфи прислал сообщение, что сожалеет о смерти леди Эм. К счастью, у него хватило ума не писать о драгоценностях.

Бренда пошла наверх, улыбаясь знакомым пассажирам. Ей соболезновали, зная, что она проработала у миссис Хейвуд много лет.

В номере она первым делом позвонила Ральфу.

– Не сболтни лишнего. Разговоры могут записывать.

– Понял. Ты как там, милая?

Лицо у Бренды загорелось. Как приятно после стольких лет одиночества услышать, что кто-то зовет тебя милой! Даже родная мать не любила с ней нежничать.

– Все в порядке, мой сладкий. Хотя, разумеется, мне жалко бедную леди Эм. С другой стороны, я теперь свободна. Так что, если ты по-прежнему хочешь на мне жениться, я вернусь домой в это воскресенье.

– Конечно, я буду ждать, – ответил Ральф. – Я с первого дня встречи мечтал, что мы поженимся. Обещаю, теперь, когда леди Эм нет, все будет по-другому.

– Да, – согласилась Бренда. – А сейчас твой цветочек с тобой прощается, милый Ральфи. Целую.

Она заулыбалась. Интересно, скоро ли выдадут триста тысяч наследства? Старуха могла бы оставить полмиллиона или даже миллион, от нее бы не убыло. Эти деньги Бренда заслужила.

Она взяла книгу, распахнула балконную дверь, но выходить не стала: было слишком ветрено. Поскорей бы вернуться в Нью-Йорк!

Бренда уже чувствовала себя в объятиях любимого. Она устроилась в мягком кресле и стала читать о том, как Джейн Эйр повстречалась с мистером Рочестером. Ах, как же он похож на Ральфи!

Девон Майклсон пришел на выступление Селии, но почти ее не слушал. Он еще не остыл после разговора с Моррисоном. К тому же владелец корабля еще и позвонил ему вдогонку.

– Должен сказать, работаете вы омерзительно. Убийство и кража! Преступника так и не нашли. За все это время вы только и сделали, что бросили в воду пепел. Если бы вы работали на меня, я бы вас вышвырнул.

– К счастью, господин Моррисон, я работаю не на вас, а на лучшее детективное агентство мира. Могу лишь добавить, что ни за что не стал бы к вам наниматься.

После выступления Девон задержался у дверей и видел, как Селия вышла с Тедом Кавано. «У них роман? – подумал он. – Неважно. Плыть осталось меньше двух дней, и прежде, чем мы достигнем Саутгемптона, я найду ожерелье. Как же хочется засунуть его Моррисону в глотку!»

Идти на выступление Селии профессор Лонгворт не собирался, но затем пообедал и передумал. Он явился всего за несколько минут до начала и не сразу выбрал себе место в зале.

Лонгворт увидел, как в зал вошла Бренда Мартин, и вжался в стену. Меньше всего на свете он хотел слушать ее нудные замечания. Профессор подождал, пока Бренда не сядет, и только потом окольными путями пробрался к самому дальнему от нее креслу.

Он огорченно смотрел по сторонам: публики пришло вдвое больше, чем на его лекцию. «Конечно, здесь говорят о побрякушках, – утешил себя профессор, – а я веду рассказ о великом Барде! Завидую? Признаюсь, да. Однако мисс Килбрайд восхитительная девушка. Кто же она? Бедная невинная Корделия или хладнокровная преступница леди Макбет?»

Профессор любил угадывать по лицам, что думают люди, и стал наблюдать за публикой. К концу встречи он был уверен, что никто не считает Селию Килбрайд виновной в смерти леди Эм. Но кто же тогда преступник?

Профессор снова огляделся. Бренда Мартин? Она выбежала, когда капитан объявил о смерти леди Хейвуд, но всего через минуту-другую пришла обратно. После ужасной новости аппетит у нее ничуть не испортился.

Лонгворт поймал взгляд Бренды. Как жаль, что нельзя прочитать ее мысли. «И ложью лиц прикроем ложь сердец», – подумал он, вспомнив строчку из Шекспира[8].

Когда встреча закончилась, профессор сначала подождал, пока удалится Бренда, и лишь затем вышел сам. Хотелось побыть одному, и он сразу отправился в свой номер. Налил джина с мартини, сел в мягкое кресло и с облегчением вздохнул.

Может, круиз и получился безумным, но полный комфорт гостям все-таки обеспечили. К тому же, убийство – такой интересный поворот сюжета!

Сидеть с Тедом в баре было очень приятно, но Селия решила не думать об этом. Сейчас ее больше всего волновало, что говорят о ней люди.

Во время своего выступления девушка заметила среди публики Ивонн Пирсон. Можно было только догадываться, что переживает несчастная вдова. Наверное, рассказ о драгоценных камнях помог ей хоть немного отвлечься.

Не успела Селия войти в свой номер, как зазвонил телефон. Очень хотелось, чтобы это была Алвира, и желание сбылось.

– Вы отвечали на вопросы просто блестяще! – сказала миссис Мехен. – В прошлый раз я думала, что лучше не бывает, но сегодня вы превзошли саму себя.

Ох уж эти утешения. И все же от комплимента она почувствовала себя намного лучше.

– Я много думала о вашей ситуации, – призналась Алвира. – Можно к вам заглянуть?

– Конечно! Без поддержки мне сейчас нелегко.

Девушка так привыкла видеть Алвиру и Вилли вместе, что удивилась, когда женщина пришла одна.

– Я вам точно не помешала? Вы устали…

– По правде говоря, я вам очень рада, – ответила Селия. – В одиночестве одолевают тяжелые мысли.

– Что ж, вы меня успокоили.

Алвира села на диван.

– Мы с Вилли абсолютно уверены, что вы ни за что не тронули бы леди Эм и не похитили ее драгоценности.

– Спасибо, – тихо ответила Селия.

«Не поступаю ли я опрометчиво?» – мысленно спросила она себя, но все же решилась и достала из кармана ожерелье Клеопатры.

– Леди Эм сама вручила его мне, – объяснила девушка, увидев, как потрясена Алвира. – Сейчас я все вам расскажу… Вчера вечером она попросила меня зайти. Показала браслет с бриллиантами и спросила, какова его ценность. Я сразу определила, что камни очень дешевые, и миссис Хейвуд сказала, что фальшивку подсунула ей Бренда Мартин. «Но она работает на вас двадцать лет!» – удивилась я. Однако леди Эм была уверена, что все так и есть. По ее словам, Бренда невероятно смутилась, когда хозяйка заметила, что драгоценности выглядят странно. Миссис Хейвуд все это очень расстроило, ведь она хорошо относилась к помощнице и щедро ее вознаграждала.

– Как печально, – вздохнула Алвира.

– Мало того, ее обкрадывал и Роджер Пирсон.

– Это для меня не новость. Недавно мы с Вилли слышали, как он ссорился с женой. Пирсон крикнул, что может сесть в тюрьму на двадцать лет.

– Алвира, что мне делать с изумрудами? Леди Эм сказала, что вернет их в Египет, собиралась поручить это своим юристам. Она доверила мне ожерелье, чтобы утром я передала его капитану. – Девушка покачала головой. – Я испугалась и не сказала, что оно у меня. Многие и так считают меня воровкой, а теперь все решат, что я убила леди Эм.

– Вы правы, – согласилась Алвира. – Однако носить его в кармане никак нельзя.

– В том-то и дело, – вздохнула Селия. – Мне конец, если я признаюсь, что оно у меня. И если не признаюсь – тоже.

– Хотите, я заберу его? Пусть Вилли носит ожерелье в кармане. У него оно будет в целости и сохранности, гарантирую!

– А когда мы прибудем в Саутгемптон?

– Время еще есть, что-нибудь придумаем, – серьезно ответила Алвира. – Меня считают неплохим детективом. Посмотрим, смогу ли я распутать это дело прежде, чем мы войдем в порт.

Селия с облегчением отдала ей ожерелье.

– Какая же красота! – восхитилась Алвира, пряча его в сумочку.

– Да. Я не видела ничего прекраснее.

Алвира посмотрела на девушку и с улыбкой спросила:

– Мне стоит переживать насчет проклятия?

– Оно касается только того, кто принес ожерелье на борт корабля. Жертвой должна была стать леди Эм.

И тут Селия снова вспомнила, с какой печалью миссис Хейвуд сказала, что Бренда и Роджер ее обманывают.

Раймонд Броуд не сомневался: если начнут искать, кто сообщил информацию журналистам, его сразу вычислят. Как ни странно, вопросов ему больше никто не задавал. Только Сондерс по телефону предупредил, что нужно помалкивать. Теперь все решили, что тайну выдал неизвестный преступник.

Мысли Раймонда вернулись к моменту, когда он обнаружил тело. В паре шагов от кровати был распахнутый сейф, драгоценности валялись на полу. А ведь он мог и прикарманить что-нибудь или даже забрать все! Мало ли. Может, это тоже сделал преступник. А вывезти украденное в тележке с посудой было бы проще простого.

Однако если бы охрана что-то заподозрила, обыскали бы его самого и тележку. И тут Раймонд ужасно на себя разозлился. Он понял: стоило лишь прикрыть дверцу сейфа, и никто не подумал бы о краже! Тогда он мог скрыться с драгоценностями, и ни одна душа ничего не заметила бы.

Раймонд жалел о случившемся еще по одной причине – леди Эм славилась щедрыми чаевыми. «С какой стороны ни глянь, а я в убытке», – подытожил он.

Люкс, где жила миссис Хейвуд, опечатали, и сейчас Броуд обслуживал профессора и Бренду. Оба ему не нравились: Лонгворт едва обращал на него внимание, а Бренда изводила просьбами.

Знакомый уже позвонил ему насчет гонорара за новость: деньги перевели и пообещали дополнительную награду, если он разузнает побольше. Раймонд заверил, что сделает все возможное, хотя сомневался в успехе.

В его маленькой кухне зазвонил телефон: Бренда Мартин просила чаю, крошечных сэндвичей и пирожных. «Сметет все до крошки», – подумал Раймонд.

Тысячеликий сузил круг подозреваемых и сосредоточился на Бренде Мартин: ключ от номера леди Эм был только у нее. В тот вечер старухе явно нездоровилось, и помощница, конечно же, навестила ее.

Он поправил галстук и пошел в столовую, представляя, как встретится с Брендой. Хотелось сказать ей что-то вроде: «Ешьте на здоровье, мисс Мартин, ведь ужинать вам больше не придется».

Роджер не слышал возгласа: «Хватайте его, он тонет!» Не понял, что его втащили в лодку и закутали в одеяло. Заревел мотор, но ему было невдомек. Точно также он не почувствовал, как его подняли и перенесли через перила.

Он все еще был в океане и погружался под воду. Волны сомкнулись над головой, он не мог дышать.

Пирсон только расслышал, как рядом кто-то сказал: «Несите в лазарет. Его нужно согреть». После этих утешительных слов он уснул.

Алвира вернулась в номер, прижимая к груди сумочку. Вилли удивился, увидев, что жена первым делом закрыла дверь на замок.

– Что происходит?

– Сейчас увидишь, – прошептала она. – И говори как можно тише.

Алвира вытащила ожерелье Клеопатры и протянула мужу.

– Это именно то, о чем я думаю? – спросил он.

– Да.

– Откуда оно у тебя?

– Мне дала его Селия.

– А она где его взяла? Только не говори, что она задушила бедную женщину.

– Вилли, ты не хуже меня знаешь, что Селия Килбрайд – не убийца и не воровка.

Алвира пересказала все, что слышала.

– Понимаешь, как она боялась? Если бы ожерелье нашли у нее, никто не поверил бы, что леди Эм отдала его сама.

– Да, – согласился Вилли. – И что теперь делать? Я не хочу, чтобы изумруды нашли у тебя. Дело пахнет смертным приговором.

– Ты прав, и поэтому храниться оно будет у тебя. Так надежнее всего.

– А что дальше?

– Леди Эм хотела передать ожерелье Теду Кавано. Она согласилась, что сокровище принадлежит народу Египта.

– Главное, чтобы меня не обыскали, – спокойно заметил Вилли.

Он встал и положил ожерелье в карман брюк, где оно тут же образовало заметную выпуклость.

– Когда наденешь пиджак, никто не увидит, – успокоила жена.

– Надеюсь. – Вилли помолчал и спросил: – Что теперь?

– Ты же знаешь, я хороший детектив.

– Ты что, решила взяться за это преступление? – заволновался он. – Не забывай, мы имеем дело с убийцей, который упустил желанную добычу!

– Понимаю. Но давай лучше подумаем. Леди Эм сказала, что Роджер Пирсон и Бренда ее обманывают.

– Мы слышали, как Пирсон ругается с женой. И в тот же день он погиб – черта с два это просто совпадение.

– Именно. А вскоре убили леди Эм. Кстати, Вилли, я все думаю: Роджер сам упал за борт или ему помогла Ивонн?

– Ты же не хочешь сказать, что она его столкнула? – недоверчиво спросил Вилли.

– Я ничего не говорю, просто рассуждаю. Они не испытывали друг к другу теплых чувств. Сегодня Ивонн с подругами приходила послушать Селию, и я что-то не заметила, чтобы миссис Пирсон сильно горевала по мужу. Теперь, когда леди Эм мертва, а Роджер погиб, никто не спросит, куда он девал хозяйские деньги. К счастью для Ивонн.

Алвира и Вилли переглянулись.

– Думаешь, Ивонн убила и леди Эм? – спросил он.

– Вполне возможно.

– А как же слухи об этом воре, Тысячеликом?

– Не знаю. Даже не знаю, – задумчиво сказала Алвира.

Наступило время ужина, и гости собрались в столовой. Профессор Лонгворт, Ивонн, Селия и Бренда расположились за одним столом. По соседству с ними сидели Алвира и Вилли, Майклсон, Тед Кавано и Анна Демилль. Разговор в обеих компаниях не клеился.

– Акупунктура творит чудеса, – сказала Теду миссис Мехен. – Не представляю, что бы я без нее делала. Иногда мне даже снится, что в тело вонзаются тоненькие иголочки. И когда я просыпаюсь, чувствую себя намного лучше.

– Да, знаю, – ответил молодой человек. – Моя мама лечит акупунктурой артрит, и ей очень помогает.

– У вашей мамы артрит? – удивилась Алвира. – Она не ирландка случаем?

– В девичестве ее звали Морин Бирнс. А мой отец – ирландец наполовину.

– Я спрашиваю потому, что артрит считают ирландской болезнью. У меня на этот счет такая теория: наши ирландские предки подолгу оставались на холоде, собирая торф для очагов. Сырость просочилась в их ДНК.

Тед рассмеялся. Какая все-таки славная женщина!

Анна Демилль была не в силах долго молчать.

– Мистер Кавано, я видела вас в баре с мисс Килбрайд. И на ее выступление вы ходили. Мне кажется, она прекрасный оратор. А вы как думаете?

– Согласен, – чуть слышно ответил Тед.

Вилли беспокойно поглаживал карман и радовался, что Алвира не втянула его в разговор про акупунктуру. Она все время настаивала, чтобы он прошел несколько сеансов и полечил больную спину. И неловко было слышать, что мать такого смышленого парня, как Тед, верит в иглоукалывание.

Майклсон слушал без особого интереса, потом увидел в зале владельца «Королевы» – тот прохаживался и беседовал с пассажирами. Похоже, успокаивал их.

Девон бросил взгляд на соседний стол. Там сидели теперь всего четыре человека, и лица у всех были несчастные. В их сторону как раз и направился Грегори Моррисон. Чем дольше агент Интерпола смотрел на него, тем сильнее злился. «Просто я не люблю критику в свой адрес», – успокоил он себя.

Хотелось послушать, о чем говорят соседи, однако он не разобрал ни слова. К тому же Анна Демилль отвлекла его, погладив по руке и нежно спросив:

– Вам сегодня лучше, дорогой?

Моррисон знал, что стулья вокруг стола специально поставили подальше друг от друга, чтобы скрыть отсутствие двоих пассажиров: леди Хейвуд и Пирсона. Оба, на его взгляд, были небольшой потерей для человечества. Однако он все равно должен был выразить вдове свое сочувствие, пусть она и не слишком переживала, судя по ее виду. Моррисон умел отличить крокодиловы слезы от настоящих. Но ему было все равно – главное, никто не обвинит его команду в том, что какой-то болван свалился с перил.

Моррисон поговорил с Ивонн Пирсон и положил руку на плечо Бренды.

– Знаю, вы двадцать лет верно служили миссис Хейвуд.

«И, возможно, убили ее», – продолжил он про себя.

Глаза Бренды увлажнились.

– Это были лучшие годы моей жизни. Я никогда ее не забуду.

«Наверное, хозяйка оставила тебе деньги, – подумал Грегори. – Интересно, сколько?»

– Мистер Моррисон, – сказала Бренда, – кроме изумрудов, леди Эм взяла с собой много других украшений. Я слышала, что они лежали на полу, когда ее нашли. Вы позаботились об их сохранности?

– Уверен, капитан и начальник охраны приняли все необходимые меры.

Моррисон повернулся, заметил Девона и обошел его стороной. Одарив любезностями других пассажиров, владелец корабля сел рядом с капитаном.

– Лица такие, будто несчастье случилось у каждого, – сказал он Фейрфаксу и сосредоточился на тарелке с копченым лососем.

Хотя профессор Лонгворт считал Бренду Мартин занудой, он расстроился бы, узнав, что его чувства взаимны. Бренда терпеть его не могла. «Если он еще раз поднимет брови, я швырну в него десертом», – думала она. Не дожидаясь, пока это случится, она быстро съела яблочный пирог с ванильным кремом, выпила полчашки кофе и встала. Ужасно хотелось поболтать с любимым. Бренда взглянула на часы – восемь тридцать. Значит, в Нью-Йорке половина пятого или половина шестого, можно и позвонить.

Когда Бренда вошла в свой номер, ей вдруг стало не по себе. Она огляделась, но комната явно была пуста. Бренда позвонила сначала стюарду, попросив принести еще пирога и кофе через десять минут, а затем – Ральфу.

Ей было невдомек, что ее возлюбленный пакует чемоданы. Не знала она и того, что он перевел все украденные деньги с их общего счета на свой собственный.

Ральфи взял трубку не сразу.

– Да, – обронил он сухо.

– Это твой цветочек, – проворковала Бренда.

– Я так и думал.

Голос мужчины потеплел.

– Я ужасно по тебе скучаю, – вздохнула Бренда. – Всего три дня осталось, и я купила тебе подарочек в ювелирном магазине.

– Жду не дождусь, – отозвался Ральфи. – Я тоже приготовил тебе сюрприз.

– Какой ты лапочка! – ахнула Бренда. – Я просто сгораю от нетерпения! До встречи, мой дорогой. Целую!

– Пока-пока, цветочек!

Ральф повесил трубку. Вот и все. С «цветочком» покончено.

Он захлопнул третий чемодан и посмотрел на часы. Его ждала новая подруга. Правда, не такая уж и новая – знакомы они не первый день, но теперь им хотя бы не придется больше скрываться. В десять ночной поезд увезет их в Чикаго.

Ральф оглядел квартиру. «Уютно здесь. Даже уходить жалко», – подумал он и рассмеялся. Бедная Бренда! Если она его сдаст, сама окажется за решеткой.

Лулу снимала квартиру в этом же доме. Они договорились встретиться на Центральном вокзале, чтобы не выходить вместе. Ральф не знал, долго ли продлится их роман, но сейчас он был глотком свежего воздуха после пяти лет с неуклюжим «цветочком».

Когда Бренда говорила по телефону, Раймонд как раз подошел к ее двери и прислушался. «Надо же, у нее парень есть, – подумал Броуд. – Ни за что не догадался бы».

Он уже хотел постучать, но затем решил убедиться, что пирог дали с правильной начинкой. Один раз Бренда уже отругала его за то, что принес орехи, на которые у нее аллергия.

– Черт! – выругался Броуд, обнаружив, что на кухне снова ошиблись, и поспешил назад.

Тем временем Бренда поежилась от нехорошего предчувствия. И вдруг ей накинули что-то на голову, затянули петлю на шее и толкнули в гардеробную.

«Без паники! – приказала себе Бренда. – Не показывай, что ты еще жива». Она изо всех сил старалась не дышать. И лишь когда неизвестный бросил ее и вышел, она позволила себе глотнуть воздуха. С каждым вдохом к ней возвращалось самообладание. Хотя убийца туго затянул петлю, Бренда сумела ее ослабить, просунув между веревкой и шеей палец.

Тысячеликий знал наверняка, что его никто не видел. Он быстро выпотрошил сумочку Бренды, затем бросился к сейфу. Ожерелья не было и там! Вор перерыл все чемоданы, комоды. «Я руку бы дал на отсечение, что изумруды здесь!» – ругался про себя он. Наконец преступник выглянул в коридор, убедился, что путь свободен, и как ни в чем не бывало вернулся к себе.

Всего две минуты спустя к Бренде постучал Раймонд. Ему никто не ответил, и стюард вошел в комнату. Как ни странно, там никого не было. Он поставил пирог на столик и вдруг услышал стук и мычание из гардеробной. Раймонд осторожно подкрался и приоткрыл дверь. На полу лежала Бренда Мартин, одной рукой пытаясь стянуть с головы наволочку, а другой – освободить шею.

Раймонд сбегал за ножницами.

– Сейчас я вам помогу.

Он разрезал веревку и наволочку. Сначала Бренда только жадно глотала воздух. Через пару минут, когда она стала растирать шею, Раймонд помог ей встать.

– Где вас так долго носило? – прошептала женщина. – Меня могли убить!

– Вам лучше присесть. Выпейте кофе.

Он помог ей добраться до кресла и позвонил начальнику охраны. Тот обещал прийти немедленно с доктором Блейком.

– Могу я чем-нибудь… – начал стюард, повернувшись к Бренде.

– Принесите полотенце со льдом, я приложу его к шее.

– Мадам, думаю, вам лучше не оставаться одной, пока…

– Я сказала, принесите мне полотенце!

– Сию минуту, мадам, – ответил стюард, радуясь, что у него есть предлог покинуть номер.

Бренда крикнула ему вслед:

– Передайте капитану, что меня чуть не задушили! Я требую усиленной охраны до прибытия в Саутгемптон!

«Какая жалость, что рядом нет любимого Ральфи», – подумал Броуд и на цыпочках вышел в коридор.

От Бренды он направился прямиком в кладовую, закрыл дверь и достал сотовый. Как только на другом конце сняли трубку, Раймонд зашептал:

– Попытка убийства. Жертва – помощница леди Хейвуд, мисс Мартин. Ее душили, но она просунула палец под веревку. О пропаже вещей она пока не заявила, так что мотив неясен.

Раймонд спрятал телефон в карман и вышел из кладовой.

Через минуту пришло сообщение от Сондерса: капитан и Моррисон ждут его у потерпевшей. Броуд схватил полотенце, ведерко со льдом и поспешил в номер.

Бренда по-прежнему сидела в кресле. Раймонда не было всего пару минут, но за это время она успела съесть и мороженое, и пирог. Всю шею женщины покрывал уродливый синяк. «А ведь ее и правда могли убить», – подумал стюард.

Первым делом Бренда сообщила, что жива лишь благодаря Раймонду. Потом добавила, что намерена судиться с компанией: руководство знало о преступнике на борту, однако не предприняло никаких мер.

Фейрфакс начал пространно извиняться, но Моррисон его перебил. Он заверил, что хорошо позаботится о Бренде, если она пообещает не говорить ничего другим пассажирам.

– Скажу или нет, вы все равно мне заплатите, – прохрипела женщина. – Я сейчас могла быть мертва. И все потому, что вы пренебрегли своими обязанностями, не защитили нас. Нам осталось только собраться на палубе и молиться Господу!

В пяти сотнях морских миль от «Королевы», на борту «Парадиза», судовой врач с тревогой осматривал пациента. Никаких документов при нем не нашли, и даже его имени доктор не знал.

У бедняги началась пневмония. Во сне он бормотал что-то вроде: «Толкнула! Арестуйте!» Бредил, скорее всего, – температура была очень высокая.

Дверь открылась, и вошел капитан.

– Что нового? – без предисловий спросил он, рассматривая пассажира, спасенного десять часов назад.

– Пока неясно, сэр, – ответил врач, не изменяя своей обычной вежливости. – Состояние стабильное, но дышит он с трудом. Еще не выкарабкался, но я верю, что все будет в порядке.

– Вода здесь очень холодная. Удивительно, как он выжил. Однако мы не знаем, сколько времени он провел в океане.

– Да, сэр. Но у него было два преимущества. Есть такая шутка: холод лучше всего переносят спортсмены и толстяки. Внушительный жирок спас его от переохлаждения. В то же время у парня широкие плечи и ноги пловца. Пока он двигался, мышцы вырабатывали тепло, обеспечивая дополнительную защиту.

Капитан помолчал.

– Хорошо. Вы уж постарайтесь его вылечить и держите меня в курсе. Он так и не сказал, как его зовут?

– Нет, сэр.

Доктор не стал рассказывать, что мужчина бормочет во сне. Руководству нужны факты, а не домыслы. Когда – и если – больной придет в себя, все его слова наверняка окажутся плодом галлюцинаций.

– Думаете, он выживет? – спросил капитан.

– Да, сэр. И я останусь рядом, пока он не пойдет на поправку.

– Когда прояснится картина?

– Часов через семь.

– Если очнется, сообщите немедленно.

Капитан вышел, а врач придвинул к постели кресло, сел и закутался в одеяло.

«Приятных снов, мой таинственный гость», – подумал он, закрывая глаза, и крепко уснул.

Алвира, Вилли, Девон Майклсон, Анна и Тед собирались тихо-мирно позавтракать. Но вышло совсем по-другому. Не успели они сесть, как явилась Бренда Мартин, озаренная лучами новой славы. На шее у нее темнел синяк.

Сначала Бренда не хотела показываться на глаза другим пассажирам. Доктор Блейк подтвердил, что серьезного вреда здоровью нет; правда, он настоятельно советовал провести ночь в лазарете. Женщина отказалась, решив уединиться в номере, однако потом рассудила, что гораздо интереснее поделиться новостью с гостями круиза.

Бренда красноречиво потерла шею, выпила стакан сока и громко застонала. «Что с вами?» – заволновались все. Тут-то она и выложила всю историю до мельчайших подробностей.

– Вы точно не видели, кто это был? – занервничала Ивонн.

– Он прятался в гардеробной и напал, когда я отвернулась, – ответила Бренда, прижав ладонь к груди.

– Может, вы все-таки заметили что-нибудь?

– Увы, ничего. Но человек он очень сильный.

«Ни единой зацепки нет, – подумал профессор Лонгворт. – Как интересно!»

– Он начал меня душить, – сказала Бренда. – Я чуть не потеряла сознание. К счастью, успела просунуть под веревку палец, пока он не затянул петлю.

– Боже мой! – выдохнула Ивонн.

– Да, – кивнула Бренда. – Вся жизнь пролетела перед моими…

– Боже мой, – повторил Генри Лонгворт. – Когда это кончится? Неужели мы все в опасности?

– Я лежала тихо, едва дыша, – продолжила мисс Мартин. – Некоторое время он оставался в комнате, что-то там делал. Потом я услышала, как хлопнула входная дверь.

Ивонн волновалась даже больше, чем сама Бренда.

– Ужасно! – простонала она. – Вы говорите, что задыхались, а я представляю, каково было моему дорогому Роджеру.

Лонгворт заметил, как не понравилась Бренде эта попытка примазаться со своим несчастьем к ее триумфу.

– Одним словом… – продолжила Бренда.

«Если бы одним», – печально подумал профессор.

– …Я теперь живой свидетель преступления. И лишь сегодня утром обнаружила, что у меня, в довершение всех бед, пропали весьма дорогие жемчуга.

Бренда почувствовала, что теряет публику, быстро доела завтрак и пересела за другой стол.

Алвира, Вилли и Тед Кавано выслушали ее с большим сочувствием. А вот Анна Демилль вздохнула:

– В каком-то смысле я вам завидую. Представляю, что бы со мной было на вашем месте. – Она положила руку на плечо Девона и проникновенно добавила: – Я бы надеялась, что меня спасете вы.

Тед вскоре извинился и встал, шепнув Алвире:

– Мне нужно позвонить клиенту во Францию, а потом узнаю, как там Селия.

– Правильно, – одобрила женщина.

Пару минут спустя Бренда увидела подруг Ивонн Пирсон и сразу направилась к их столу, охая и потирая шею.

Алвира допила кофе.

– Вилли, давай прогуляемся по палубе, – сказала она.

Он взглянул в окно.

– Там дождь, дорогая.

– И правда. Тогда пойдем наверх. Нужно позвонить мисс Килбрайд.

После ужина Селия наконец-то крепко уснула – изумруды теперь были в надежных руках. Будто гора упала с плеч, однако утром девушка поняла, что на душе по-прежнему неспокойно. Тед ей очень понравился. Он искренне верил в ее невиновность. Поначалу Селия даже хотела сказать ему, что леди Эм подозревала Бренду и Роджера, но передумала: Кавано мог спросить, откуда ей столько известно.

Селия в подробностях вспомнила их разговор и снова задалась вопросом, который давно уже не давал ей покоя: а почему она позволила себе влюбиться в Стивена? Почему забыла об осторожности? Стоило только навести справки, и выяснилось бы, что он говорит неправду. Это все отец! Зачем он умер так рано, оставил ее без всякой защиты? Селия тут же смутилась и обругала себя за дурные мысли. «Я люблю тебя, папа, – прошептала она, и слезы облегчения потекли по щекам. – Во всем виновата я одна».

Девушка накинула халат, позвонила стюарду и попросила принести кофе с кексом.

То, что было у нее со Стивеном, больше не повторится. Нужно знать все наверняка. Она включила ноутбук и ввела в поисковую строку: «Тед Кавано, юрист, Нью-Йорк». Одна из ссылок вела на страницу фирмы «Босвелл, Битцер и Кавано». Селия зашла в раздел «Наши сотрудники»: там, под фотографией Теда, была его краткая биография. Девушка облегченно вздохнула: он не солгал.

Вскоре позвонила Алвира.

– Я только хотела вас предупредить. Бренду Мартин чуть не убили.

– Бедняжка! – ахнула Селия.

– Преступник ищет ожерелье. Так что в следующие два дня смотрите в оба. И будьте внимательны: сегодня ужасная качка. Вы еще не выходили на палубу? Дождь льет как из ведра.

– Алвира, но ведь я подвергаю вас с мужем опасности.

– Не волнуйтесь, ничего с нами не случится, – заверила женщина. – Пока Вилли рядом, никто меня не тронет. Вряд ли кто-то захочет с ним связываться.

– И все-таки берегите себя.

– Хорошо, – пообещала миссис Мехен.

Не успела девушка повесить трубку, как телефон снова зазвонил.

– Селия, вас не было на завтраке, – взволнованно сказал Тед Кавано. – Все хорошо?

– Да. Я в кои-то веки выспалась.

– Я только хотел попросить, чтобы вы были осторожней. Вчера вечером кто-то напал на Бренду прямо в номере. У нее украли ценное жемчужное ожерелье.

Селия решила не говорить, что ей уже звонила Алвира. Не стала упоминать и о том, что единственное ожерелье, которое она видела на Бренде, было очень дешевым. Если только мисс Мартин не имела в виду жемчуг своей хозяйки.

– Мне только что прислали материалы по одному делу, – продолжил молодой человек. – Сегодня придется поработать. Хотите, вместе пообедаем завтра?

– С удовольствием, – ответила Селия.

– Отлично. Встретимся в чайной на вашем этаже, в час дня. Идет?

– Идет.

Когда разговор закончился, Селия не сразу положила трубку.

– А ведь я больше не чувствую себя одинокой, – вслух сказала она и взяла чашку с кофе.

Капитан Фейрфакс и начальник охраны вошли в номер Грегори Моррисона. Тот бросил взгляд на дверь.

– А где наш инспектор Клузо[9] из Интерпола? Его я тоже вызывал.

– Я просил мистера Майклсона присоединиться, – нервно ответил капитан. – Но он сказал, что не испытывает желания служить объектом ваших насмешек.

– Я не говорил, что нужно его просить. Я велел передать ему, чтобы он явился. – Моррисон вздохнул. – Ну да ладно. От него все равно никакого толка.

Владелец корабля начал расхаживать взад-вперед.

– Эта корова, Бренда Мартин, бегала по столовой, показывая всем и каждому синяки на шее. Вы понимаете, что теперь гостям будет страшно оставаться в номерах? – Он пристально посмотрел в глаза Джона Сондерса. – Есть хоть одна причина, по которой мне не следовало бы вас уволить? Пассажирка убита, ее имущество украдено, и вам не пришло в голову поставить в коридоре охрану?

Сондерс уже научился терпеть язвительные замечания шефа.

– Позвольте напомнить вам, мистер Моррисон, что мы решили по возможности вести себя так, будто ничего не случилось. Вооруженная охрана в коридорах – это ненормально. Мне особенно врезались в память ваши слова о том, что у нас тут не тюрьма.

– Да, наверное, вы правы, – неохотно согласился владелец судна.

– Откровенно говоря, мистер Моррисон, – твердо сказал капитан, – нам стоит подумать, как лучше отреагировать на новый… инцидент. Когда я направлялся к вам, в Интернете еще не появилось новостей, однако…

Моррисон порылся в кармане, достал смартфон и ввел в поисковике название корабля.

– Так я и думал! – прорычал он. – Попытка убийства на «Королеве Шарлотте»! Можете поверить? Они окрестили ее «Титаником» двадцать первого века.

Капитан и Сондерс молчали.

– Мой корабль! – голос Моррисона дрогнул. – Выметайтесь отсюда и сделайте все, чтобы до прибытия в порт больше ничего не произошло!

Когда подчиненные вышли, он опустился в мягкое кресло и стал просматривать электронную почту. Финансовый директор писал, что тридцать человек из пассажиров, которые должны были подняться на борт в Саутгемптоне, сдали билеты.

Моррисон встал и подошел к бару. На этот раз его выбор пал на виски. Пригубив спиртное, Грегори подумал: «Тридцать билетов сдали до новостей о Бренде Мартин. Во сколько же мне обойдется ее больное горло?»

Прошло целых десять часов, прежде чем Пирсон открыл глаза. «Я жив! Жив!» – пронеслось в голове. Он заметил, что дышит через трубку и у него явно жар, но Роджер знал, что обязательно поправится.

Он скосил глаза и увидел, что рядом в кресле спит человек. Прекрасно! Теперь осталось только назвать свое имя и сказать, что он пассажир «Королевы Шарлотты». Пирсон отлично помнил, с какой маниакальной решимостью жена столкнула его за борт, однако не хотел посвящать в подробности людей на этом корабле.

Он закрыл глаза. Как же хорошо лежать под толстыми одеялами! Его захлестнули воспоминания о том, как он коченел от холода, выплевывая соленую воду, и Роджер пообещал себе: «Никогда в жизни больше не буду плавать».

– Вилли, одна голова хорошо, а две лучше, – сказала Алвира и схватила мужа за локоть, чтобы устоять на ногах.

– Осторожней, милая, – спокойно ответил он, обнимая жену.

– Пойдем куда-нибудь, где нет лишних свидетелей, и там поговорим.

– Я думал, ты хочешь пройтись.

– Нет. Здесь могут услышать.

– Похоже, мы тут одни, но ладно.

Они сели в «Английской чайной» и заказали по чашке кофе. Алвира подождала, пока официант не уйдет на кухню, и только тогда шепнула:

– Мы должны выяснить все немедленно.

Вилли с удовольствием хлебнул кофе.

– Дорогая, больше всего меня волнует, что делать с этим чертовым ожерельем.

– Не беспокойся, мы найдем выход, – уверенно сказала Алвира. – А теперь давай подумаем, что нам известно. Кто-то убил бедную миссис Хейвуд и пытался ее ограбить. Перед смертью леди Эм сказала, что Роджер Пирсон, упокой господи его душу, и Бренда Мартин ее обманывают.

Вилли кивнул.

– Я верю Селии Килбрайд, – сказал он. – А ты?

– Конечно! Если она – убийца, зачем отдавать нам ожерелье? – Алвира помолчала. – Однако не это главное.

– А что?

– Сам подумай. Человек, напавший на леди Эм, искал ее изумруды, поэтому следующей целью для него или для нее и стала Бренда Мартин.

– Для нее?

– Ну да. Преступник не обязательно мужчина. И знаешь, кого из женщин я бы подозревала? Ивонн Пирсон!

– Ивонн?

– Вилли, давай ненадолго забудем про Тысячеликого. Никто даже не знает, действительно ли он здесь. Сосредоточимся на Ивонн. Посмотри, как она бодро разгуливает по кораблю с тех пор, как муж выпал за борт – сам или с чьей-то помощью.

Вилли поднял брови.

– Ты считаешь, она его столкнула?

– Не уверена, однако вполне возможно. Ивонн все время где-то появляется. Не пропустила ни одного завтрака, встречается с подругами. Я наблюдала за ними, и вот что я тебе скажу. Миссис Пирсон вовсе не убитая горем вдова. Как бы ты себя чувствовал, если бы я упала в океан?

– Такого бы не случилось, – твердо сказал Вилли. – Во-первых, я бы не позволил тебе сидеть на перилах. Во-вторых, подхватил бы тебя, если бы ты начала падать. А если бы не поймал, сам прыгнул бы следом.

Взгляд Алвиры потеплел.

– Вот почему я тебя так люблю! Однако Ивонн – лишь одна из подозреваемых. Кто у нас есть еще? Анна Демилль…

– Которая всем рассказывает глупую шутку о режиссере?

– Да. Мне кажется, она безобидна.

– Согласен. – Вилли допил кофе. – Она слишком занята Девоном, на похищение и убийство времени бы не осталось.

– Ты прав, Анну вычеркиваем. Кто еще сидит с нами рядом? Профессор Лонгворт.

– Специалист по Шекспиру? – Вилли покачал головой. – Не знаю. На мой взгляд, он немного странный, однако на убийцу не похож. А как насчет Кавано? Он крутился рядом с миссис Хейвуд.

– Верно. И все же я как-то не могу представить, что он мог ее убить. Зачем? Леди Эм согласилась передать ожерелье в Каирский музей.

– А знал ли Тед об этом решении, когда ее убили?

Алвира покачала головой.

– Наверное, Селия не сказала ему. И все равно трудно поверить, что Кавано – убийца. Он из такой хорошей семьи. Его отец был послом.

– Из хороших семей происходит немало преступников.

Алвиру это не убедило.

– Кто еще остался?

– Девон?

– Конечно, он может оказаться убийцей, но я почему-то так не думаю. Бедняга потерял жену. И ему, наверное, все время приходится бегать от Анны. Давай вернемся к Лонгворту. Он много путешествует, постоянно выступает в круизах, совсем как Селия.

– Только она работает, а профессор уже на пенсии.

– Селия боится потерять место, ведь этот проходимец, бывший жених, выставил ее воровкой.

– Ему никто не поверит.

– Однако жизнь он ей уже испортил.

– Дорогая, но куда же все-таки девать ожерелье? Что мы будем делать, когда сойдем на берег?

Вилли сунул в карман руку и убедился, что изумруды по-прежнему там.

– Я позвоню Теду и передам ему ожерелье, – сказала Алвира.

– А как мы ему все объясним?

– Пока не придумала. Но такова была воля миссис Хейвуд. И я согласна с Тедом: ожерелье принадлежит египтянам, Клеопатра была их царицей.

– Да, повезло же ей.

Вилли посмотрел в пустую чашку, но звать официанта не стал, зная, что жена будет против.

– Все-таки у меня сомнения насчет Ивонн, – рассуждала Алвира, – но давай посмотрим на дело так: некто готов на все, чтобы заполучить ожерелье. Правильно?

– Правильно.

– Этот человек убил леди Эм и пытался задушить Бренду. Изумрудов он так и не нашел.

– Да.

– Капитан мог сказать, что ожерелье находится у него в сейфе, но промолчал, и тогда преступник подумал…

– Что оно у кого-то из пассажиров, – продолжил Вилли.

– Значит, за кем он теперь охотится?

– За Селией Килбрайд.

– Вот и я об этом! И пока убийца на свободе, Селия в ужасной опасности.

Алвира вспомнила про свой кофе. Хотелось допить, но она поборола соблазн и подвинула чашку мужу.

– Хочешь?

– Спасибо!

– Пока мы не доберемся до Саутгемптона, безопасность мисс Килбрайд зависит только от нас, – сказала Алвира.

Корабль сильно качнуло на волнах.

– Это если доберемся, – заметил Вилли.

Селия наслаждалась бездельем: никаких больше лекций, только отдых, а через день «Королева» прибывает в Саутгемптон.

Девушка сбросила пуховое одеяло, встала и потянулась. Когда она открыла дверь на балкон, в комнату хлынул холодный ветер. Шторм, который начался вчера, к утру не прекратился, только утих немного.

Вместе с завтраком принесли ежедневную газету. Сначала Селия не хотела ее открывать, но все-таки не устояла перед искушением.

Как она и думала, о смерти леди Эм там не написали ни слова, зато поместили заметку о деле Торна. После интервью, в котором он признал свою вину, судья увеличил сумму залога – по его мнению, теперь возрос риск, что Стивен сбежит.

– Это точно, – вслух сказала Селия.

Она старалась не думать о том, что дома ее ждет встреча с ФБР.

После завтрака Селия выпила кофе и пошла в ванную, а там включила душ и парогенератор. Как хорошо было стоять под струями воды! Казалось, что страх и тревога выходят сквозь поры на коже. Девушка почувствовала себя так, будто заново родилась.

Селия начала одеваться, размышляя, что теперь делать. Если станет известно, что в ночь убийства ожерелье находилось у нее в номере, как она это объяснит? Разве поверит кто-нибудь, что леди Эм отдала его сама? Конечно же нет. «Думай о настоящем», – приказала себе Селия и включила фен.

Она слегка накрасилась и достала из шкафа новый спортивный костюм, купленный специально для круиза. Не надо тешить себя иллюзиями – она ни капли не интересна Теду Кавано, особенно после того, как вышло интервью. За такими парнями женщины в очередь выстраиваются. А на обед он пригласил ее просто из вежливости.

Селия закончила одеваться и достала из сейфа золотые сережки, подаренные отцом.

«Они принадлежали твоей матери, – сказал он тогда, а потом добавил: – Ты очень на нее похожа. У тебя ее глаза, и смеешься ты в точности как она».

«Я совсем ее не помню, – подумала Селия. – Почти не скучала по ней, но это понятно – я ведь была еще малышкой, когда она умерла. Да и отец не оставлял меня ни на минуту. Сколько же сил я у него отнимала! Он мог бы встретить кого-нибудь, влюбиться. Как было гадко с моей стороны винить его в своих несчастьях. Гораздо честнее признать, что во всем виновата я сама. А я злилась на него за то, что покинул меня и не смог предостеречь, когда я встретила Стивена.

И с чего я так быстро влюбилась? Какой же я была дурой! Полной дурой. Но одно знаю точно: отец сейчас с мамой, и он счастлив».

Ее мысли прервал телефонный звонок.

– Вы не против, если я за вами зайду? – спросил Тед.

– Конечно. Я готова.

Вскоре он постучал в дверь. Когда Селия открыла, молодой человек взглянул на нее с одобрением.

– Сегодня довольно сильная качка, – сказал он и взял девушку за руку. – Лучше нам держаться друг за друга.

Она закусила губу, чтобы не ответить: «С удовольствием, Тед. С удовольствием».

Грегори Моррисон не хотел идти на завтрак. Его мутило при мысли об испуганных взглядах и глупых вопросах вроде: «Задушат ли еще кого-нибудь?» Однако если остаться в номере, пассажиры подумают, что он прячется.

В довершение всех бед капитан сообщил, что шторм усилился. Люди страдали от морской болезни, и лазарет был переполнен. «Прекрасно! – с горечью думал Моррисон. – Если вас не убили на моем лайнере, то вы проведете часть вояжа в обнимку с унитазом».

Одно утешало: Бренда Мартин в столовой не появилась. Наверное, донимает кондитера на камбузе.

На самом деле Бренду тошнило. Из-за этого она так и не смогла спуститься на нижние этажи и впечатлить оставшихся пассажиров своей драматичной историей.

Профессор Лонгворт и миссис Пирсон уже заняли места за столом. Моррисон заметил, что Ивонн поглядывает на него с интересом. Она уже разузнала, что Грегори десять лет назад развелся, у него нет детей и он – единственный владелец «Шарлотты». Кроме того, ему принадлежало еще двадцать кораблей для речных круизов. «Ему шестьдесят шесть, – думала Ивонн. – Старше меня почти на двадцать лет, но это не так уж плохо. Надо пригласить его в Ист-Хэмптон ближе к Пасхе».

Когда Моррисон сел рядом, Ивонн заулыбалась. Кажется, он что-то спросил? Ах да! Понимает ли она, что руководство не отвечает за упавшего пассажира? «Еще посмотрим, отвечает или нет», – подумала Ивонн, одарив Грегори лучезарной улыбкой.

Тем временем к Фейрфаксу подбежал стюард и что-то сказал ему на ухо. Капитан тут же поспешил к Моррисону.

– Мне нужно поговорить с вами, сэр. Прошу прощения, мадам.

Мужчины отошли. Фейрфакс говорил слишком тихо, но Ивонн хорошо расслышала ответ Грегори: «Бедняга! Целых одиннадцать часов?»

«О нет! Боже! Только не это!» – мысленно вскричала она.

И все же на ее лице не дрогнул ни один мускул, когда Моррисон сказал:

– У меня для вас чудесные новости, мадам. Вашего мужа спасли. У него воспаление легких, но он быстро поправляется и будет в Саутгемптоне через день после нас.

– Ах, у меня нет слов, – успела произнести миссис Пирсон и упала в обморок.

Времени почти не осталось – на следующий день «Королева» прибывала в Саутгемптон. Меньше суток, чтобы найти ожерелье! Тысячеликий был уверен, что леди Эм доверила его Бренде. И он ошибся.

«У кого же оно?» – спрашивал себя вор, шагая по палубе. Его ничуть не волновало, что Бренда выжила. По ее рассказу было совершенно ясно, что она и не догадывается, кто на нее напал. Интересно, зачем она выдумала, что преступник украл ее жемчуга?

Убивать Бренду он совсем не хотел, да и леди Эм – тоже. Просто старуха проснулась не вовремя и могла узнать его даже в гриме. А с Брендой Мартин он рисковал еще больше: едва вернулся в свой номер, как услышал стук в ее дверь – пришел стюард.

На фуршете капитан уговаривал леди Хейвуд оставить изумруды в его личном сейфе. Неужели она передумала и все-таки отдала их Фейрфаксу? За ужином старухе нездоровилось, но ожерелье было еще на ней.

Леди Эм не позволила Бренде проводить себя в номер и вообще держалась с ней очень холодно. Помощница в чем-то провинилась? Если так, тогда понятно, почему ожерелья у Бренды не было.

Кому же старуха могла довериться? Роджеру? Но тот упал за борт. С Ивонн леди Эм не ладила. Тысячеликий злился на самого себя. Почему он не обдумал все как следует, прежде чем соваться к Бренде Мартин?

Его мысли все время возвращались к Селии Килбрайд. Леди Эм пригласила девушку за свой стол, сидела в первом ряду на всех ее лекциях. Заметно было, что они знают друг друга и у них неплохие отношения. Леди Эм общалась с Селией гораздо охотнее, чем с Роджером или Брендой.

Возможно, старуха занервничала, когда капитан предложил оставить изумруды у него в сейфе. Допустим, он сказал ей, что на борту находится вор. Кому бы она доверила камни в этом случае? Конечно же, знакомому ювелиру!

Тысячеликий сунул руку в карман спортивной куртки и пробежал глазами список пассажиров. Номер мисс Килбрайд находился недалеко от люкса, который раньше занимала леди Эм.

«Это определенно Селия», – решил преступник.

Два стюарда отвели миссис Пирсон в номер и усадили в мягкое кресло. Оставшись одна, Ивонн принялась обдумывать дальнейшие действия. «А если он скажет, что я его толкнула? – спрашивала она себя. – Буду отрицать. Мы оба хорошо выпили, я ушла в ванную, а когда вернулась, его уже след простыл, и я позвала на помощь».

Миссис Пирсон уверила себя, что это хорошая, складная версия. Потом вспомнила, что есть еще один козырь: никто не знает, кто убил леди Эм.

«Скажу Роджеру, что ее убила я, чтобы спасти его от тюрьмы, – подумала она. – А если он не поверит, надо пригрозить, что я пойду в полицию и расскажу о его махинациях. Это сработает. Валери и Дана наверняка уже слышали, что Пирсон выжил. Наплету им, что захотела дать нашему браку шанс. Они поверят, я ведь хорошая актриса».

Тед крепко сжимал руку Селии, не забывая держаться за перила.

– Пойдем на главную палубу? – спросил он. – Теоретически это самая стабильная точка на корабле.

– Хорошая мысль, – согласилась девушка.

– Там, наверное, почти никого. Жаль, что последний день круиза получился таким.

В лифте они ехали одни, а когда вышли, качка чувствовалась гораздо меньше.

Бар здесь был совсем маленький. Тед открыл меню.

– Что выберете? После бокала шардоне, разумеется, – добавил он с улыбкой.

– Изысканные блюда как-то приелись. Ржаная гренка с сыром, помидором и ветчиной – это прозаично?

– Да, – согласился молодой человек. – Возьмем две.

Они сделали заказ, а когда официантка ушла, Тед взглянул на Селию.

– Вы сказали, что вам хорошо спалось. Значит, на душе стало спокойнее?

– Угадали, – призналась девушка. – Хотите узнать почему? Вчера я говорила вам, что мне очень не хватает отца. А потом вдруг поняла: я злюсь на него за то, что у меня нет ни братьев, ни сестер. И сегодня утром я подумала, как ужасно было с моей стороны обвинять его и какой это эгоизм. Отец всю жизнь только и делал, что заботился обо мне. Если бы он оставил себе больше времени на личную жизнь, мог бы познакомиться с кем-то.

– Вы сделали большой шаг вперед, – заметил Тед.

– Да, и шаг необходимый. Ну вот, я вам все о себе рассказала. Наверное, даже больше, чем хотелось услышать.

– Надеюсь, вы понимаете, как я польщен вашим доверием.

– Я это очень ценю. Однако теперь ваша очередь рассказывать о семье.

Тед откинулся на спинку стула.

– Что ж, давайте посмотрим. Наверное, вы слышали, что мой отец был послом в Египте…

– И при королевском дворе.

– Именно так. Родители поженились, как только окончили Принстон. Отец потом поступил на юридический факультет и стал федеральным судьей. Мама с удовольствием прожила бы всю жизнь в округе Уэстчестер и растила бы нас там, но отцу предложили должность атташе в посольстве Египта. Мы переехали, когда мне было шесть лет, а два моих брата родились уже там.

– Где вы учились?

– В Каирской международной школе, вместе с детьми других дипломатов. Я окончил восемь классов, и тут отца перевели в Великобританию. Мы прожили в Лондоне четыре года.

– Кажется, у вас остался легкий британский акцент. Я права?

– Да. Школу я окончил в Итоне, затем поступил в Принстон, а дальше – на юридический факультет Йельского университета.

– Вам нравилось жить за границей?

– Очень. Попутно я увлекся вопросом, как британская и египетская культуры взаимодействуют друг с другом.

– Хотели бы переселиться в Египет?

– Если честно, то нет. Хотя мне там нравилось и я всегда возвращаюсь туда с радостью. Один из моих клиентов возглавляет Министерство древностей Египта, а я занимаюсь розыском похищенных ценностей. Но мне, как и маме, больше по душе жить в окрестностях Нью-Йорка.

– Очень интересно. А что подтолкнуло вас взяться за розыск ценностей?

– Как это часто бывает, все вышло случайно. К третьему курсу я так и не определился с дальнейшей карьерой. Сходил на собеседование в несколько крупных адвокатских контор. И тут увидел объявление о вакансии в странной маленькой фирме, которая занималась розыском антиквариата. Там было сказано, что знание истории и культуры Египта – плюс для претендента. Конечно, мне стало любопытно, и я поехал туда. Оказалось, что два партнера, оба уже в возрасте, ищут молодых сотрудников. Мы поладили. Я проработал у них семь лет, а потом стал совладельцем.

– Где находится ваш офис?

– На углу Шестой авеню и Сорок седьмой улицы. Оттуда до моей квартиры в Гринвич-Виллидж – три остановки на метро.

– Живете один? – спросила Селия.

– Как перст, – многозначительно ответил Тед. – Полагаю, вы тоже?

– Вы совершенно правы.

Они доели бутерброды.

– По-моему, за это стоит выпить еще бокал, – предложил молодой человек.

– Я повторяюсь, но вы и тут совершенно правы.

Все утро Селия думала, можно ли довериться Теду и рассказать о последнем разговоре с леди Эм. Она подождала, пока официант поставит на стол вино и уйдет.

– Я бы хотела узнать ваше мнение как юриста, – начала она, пригубив холодное шардоне.

– С удовольствием помогу вам и обещаю сохранить все в тайне.

Тед прищурил глаза и стал внимательно слушать.

– За несколько часов до того, как миссис Хейвуд убили, она пригласила меня к себе в номер. Ей нездоровилось, она была явно расстроена и сказала, что Роджер Пирсон и Бренда Мартин нечисты на руку. Леди Эм попросила меня взглянуть на один браслет, который оказался подделкой – это была совсем не та драгоценность, которую подарил ей муж. Миссис Хейвуд считала, что помощница могла подменить и другие украшения. Потом она призналась, что утром говорила с Роджером о проверке своих финансов. Возможно, этот разговор подтолкнул его к самоубийству.

Селия посмотрела на Теда, пытаясь угадать, что он думает.

– И самое главное, – продолжила девушка, – леди Эм доверила мне ожерелье Клеопатры, чтобы утром я отнесла его капитану. Она собиралась передать изумруды вам, когда вернется в Нью-Йорк.

– Я не знал.

– Леди Эм не хотела, чтобы вы судились со Смитсоновским институтом и втягивали в скандал ее родных. Она всегда считала, что свекор купил ожерелье, заплатив за него огромную сумму.

– Где же оно теперь?

Селия глубоко вздохнула.

– Вы слышали о моем бывшем женихе и его афере. Когда леди Эм убили, я поняла, что попала в ужасный переплет.

– Я вам сочувствую, – сказал Тед. – Но где ожерелье?

– Я призналась во всем Алвире, и она предложила отдать изумруды ей на хранение, чтобы их спрятал у себя Вилли.

– Селия, это очень умный ход. Никто не догадается, что сокровище у мистера Мехена. Однако теперь я за вас волнуюсь. Все наверняка заметили, что вы были дружны с миссис Хейвуд. Преступник знает, что изумруды не у Роджера Пирсона и не у Бренды. Кто остается? – Тед показал на девушку: – Вы.

Селия вздохнула.

– Об этом я как-то не подумала.

– Вы столько пережили. Потерпите немного, проблемы скоро уладятся, и все будет в порядке. Однако в настоящий момент нужно проявить осторожность. Преступник знает, что сегодня – его последний шанс. Вам нельзя оставаться одной в номере. Обязательно запирайте дверь на два замка. Отныне я не только ваш поверенный, но и телохранитель.

– Благодарю, советник, теперь мне гораздо спокойнее.

Тед взял ее за руку.

– Мне доводилось иметь дело с очень неприятными типами, и я с ними успешно справился. Пока я рядом, вы в безопасности.

Моррисон был рад, что Селия Килбрайд спустилась к ужину. Теперь он чувствовал себя гораздо лучше. «А она красавица», – подумал Грегори, прохаживаясь по залу.

Его огорчало, что столовая наполовину пуста: последний ужин должен быть торжественным. Гостям самое время обменяться телефонами, укрепить новые связи.

Утешало только то, что утром он получил хорошие новости из офиса продаж. После убийства леди Эм и покушения на Бренду многие сдали билеты, однако новые пассажиры тут же расхватали свободные места.

Правда, Моррисона злило, что в порту Саутгемптона ходят люди, торгующие футболками с надписью: «Выживший в круизе». Скорей бы они убрались! И с этой мыслью хозяин широко улыбнулся профессору Лонгворту и Селии.

К несчастью, на ужин пришла Бренда Мартин. Она даже не подумала скрыть синяки на шее. «Чудо из чудес – аппетит к ней вернулся! – подумал Грегори. – Интересно, всех ли она оповестила о своем приключении по дороге сюда?»

На борту «Королевы» эта женщина точно больше не появится. Сотрудники подтвердили: за билеты мисс Мартин, без пяти минут веселой вдовы Ивонн и ее спасенного мужа платила леди Эм.

Надо бы из вежливости спросить миссис Пирсон, связалась ли она со своим свежевыловленным супругом. Ивонн рассчитывала сменить серый костюм на траур, но сегодня уже надела розовую кофточку и брюки в тон. Она звонила доктору, и тот сообщил, что Роджер поправляется, но пока спит. Ивонн попросила его не будить и оставила сообщение, полное самых нежных чувств.

«Сейчас расплачусь», – ехидно подумал Моррисон.

Он взглянул на Селию. Девушке очень шли и синий жакет, и скромный шарф.

– Надеюсь, этот круиз принес вам и хорошие впечатления, мисс Килбрайд.

– Рада была стать гостьей вашего прекрасного корабля, – искренне ответила она.

Бренда почувствовала, что ее обделили вниманием.

– Мистер Моррисон, а я надеюсь, что мы быстро уладим наши разногласия, возникшие после… вторжения в мой номер. Когда все это закончится, мне и моему другу будет очень приятно совершить с вами еще один вояж. В качестве гостей, разумеется.

Моррисон оскалил зубы в улыбке.

Первое блюдо уже подали. Он заметил, что Бренда умяла щедрую порцию икры и попросила добавки.

Профессор Лонгворт улучил момент, чтобы вставить слово.

– А я могу лишь добавить, что путешествие было чудесное, – начал он, накладывая на тарелку побольше икры. – С удовольствием читаю лекции на ваших кораблях, господин Моррисон. Как сказал великий Шекспир, сладка печаль прощального привета[10].

«А мой отец сказал бы: скатертью дорожка», – подумал Моррисон.

Из бара Тед и Селия отправились паковать чемоданы: к десяти вечера нужно было выставить багаж в коридор. Молодой человек проводил девушку до двери, подождал, пока замок не щелкнет два раза, и лишь затем пошел к себе.

В семь он сопроводил Селию на ужин, однако пересесть к нему за стол она отказалась.

– Вы же знаете, как им не нравится, когда пассажиры меняют места. Лучше следовать правилам, иначе меня больше не пригласят. Кроме того, мы ведь будем всего в паре шагов друг от друга.

Тед неохотно согласился.

Теперь он смотрел на соседей совсем другими глазами. Алвира и Вилли еще больше ему понравились, когда он узнал, что Селия им доверяет. Конечно, мистер Мехен сумеет сберечь ожерелье. Он крепкий, широкоплечий, и вор нарвется на драку, если попытается стащить изумруды.

Тед исключил из списка подозреваемых госпожу Демилль. Она вела себя в точности так же, как все люди, впервые оказавшиеся в кругосветном круизе. Выиграла билет в лотерею, за границей раньше не бывала. Если Тысячеликий – женщина, то уж никак не Анна.

Девон Майклсон? Вряд ли. Похоже, он и впрямь отправился в плавание, чтобы развеять над океаном прах жены. Подавлен утратой, избегает общества госпожи Демилль.

Тед переключился на соседний стол. Грегори Моррисон сразу ему не понравился. Владелец «Шарлотты» потратил круглую сумму на строительство этого корабля. Ожерелье стало бы для него ценной добычей. Никто не рискнул бы продавать его целиком, но за каждый из камней можно было выручить целое состояние.

А если Моррисон просто хочет владеть изумрудами, хотя бы и тайно? Сам факт обладания станет доказательством, что он чего-то добился в этом мире. Такой человек ни перед чем не остановится, чтобы заполучить желаемое.

Определенно, Грегори мог быть преступником. Кроме того, Теда возмутило, что он подвинул свой стул поближе к Селии.

Как насчет миссис Пирсон? Если бы леди Эм уличила Роджера в махинациях, пострадать могла и его жена. Пусть Ивонн не блещет умом, однако хитрости ей не занимать. Как и злости, наверное.

Бренда? Маловероятно. Не могла же она душить саму себя, да и какой в этом смысл? Ведь изумруды уже у Селии.

Профессор Лонгворт? Конечно, исключать никого нельзя, но вряд ли. Известная личность, много путешествует, читает лекции в лучших университетах. Однако его все же стоит иметь в виду.

Тед взглянул на капитана. Может, он и есть убийца? Ему легко попасть в любую точку мира. К тому же он уговаривал миссис Хейвуд положить изумруды к нему в сейф. Неужели отказ огорчил его настолько, что он решил ее убить? С другой стороны, если бы леди Эм согласилась, все знали бы, что ожерелье у него. Так что едва ли преступник – Фейрфакс.

Да уж, негусто. Молодой человек снова поглядел на своих соседей. Госпожа Демилль в который раз как бы случайно коснулась руки Майклсона. Она же просто невыносима! Бедняга Девон: если кто-то выбросит Анну за борт, он будет первым в списке подозреваемых.

– Все уже собрали вещи? – спросил Тед, стараясь поддержать разговор.

– Мы – да, – ответила Алвира.

– И я, – сказала Анна. – Правда, я чуть не расплакалась, когда закрыла чемодан и подумала, что никого из вас, наверное, больше не увижу.

Этот комментарий явно был адресован Девону, который от негодования покраснел как рак.

Неловкую паузу нарушила миссис Мехен:

– Мы с удовольствием будем с вами дружить.

Она вытащила из сумки листок и написала адрес своей электронной почты, не обращая внимания на кислое лицо мужа. Подумала секунду и решила не добавлять домашний адрес и телефон – у Вилли и так терпение на пределе.

Последний ужин удался на славу. Подавали икру, филе морского языка, ростбиф, а на десерт – чизкейк и мороженое с ягодами в ликере. Тед вспомнил бутерброд, съеденный за обедом. «Год еще не прикоснусь к высокой кухне», – подумал он.

Вилли высказал его мысли вслух.

– Как только вернусь в Нью-Йорк, сразу побегу в тренажерный зал.

– Я тоже, – согласилась Алвира. – Кажется, я теперь не влезу в свою любимую одежду, а ведь так хорошо похудела на диете.

Анна вздохнула:

– У нас в Канзасе и не попробуешь ничего подобного. – Она с любовью взглянула на Девона. – А что готовят в Монреале?

По лицу мужчины было видно, что его все больше раздражает необходимость либо участвовать в скучном разговоре, либо нагрубить ей.

– Монреаль – многонациональный город, там можно попробовать блюда со всего света.

– Я всегда мечтала туда съездить. Сегодня утром узнала в Интернете насчет билетов, и вот приятная неожиданность! Из Канзаса в Монреаль летают прямые рейсы!

Ужин близился к завершению. Поначалу Моррисон не планировал оставаться с гостями весь вечер, но очень увлекся Селией Килбрайд. Он вспомнил, кого она ему напоминает. Конечно, Жаклин Кеннеди, одну из самых образованных и красивых хозяек Белого дома!

Когда допили кофе, Грегори сказал:

– Я возвращаюсь в Нью-Йорк. Не могу оставаться на корабле все три месяца, пока длится круиз. Надеюсь, вы не откажетесь поужинать со мной на Манхэттене в ближайшее время? А может, отдохнете на моем судне?

И секунды не прошло, как рядом с девушкой появился Тед.

– Пойдем, дорогая? – спросил он громко, чтобы и Моррисон, и все, кто сидел поблизости, это слышали.

Селия с улыбкой встала. Остальные гости тоже начали расходиться, будто слова Теда послужили для них сигналом. Завтра предстоял ранний подъем, поэтому выпить перед сном никто не предлагал.

– Моррисон вел себя отвратительно, – сказал Тед.

Его губы сжались в узкую злую линию.

– Определенно, – согласился Вилли, вызывая лифт. – Если ему принадлежит корабль, это еще не значит, что он может гладить гостьям руки.

– Вот именно, – с уверенностью сказала Алвира, хотя думала совсем о другом.

Уже в коридоре она повернулась к Селии.

– Я очень переживаю, что сегодня ночью вы останетесь одна. Преступник сумел проникнуть к леди Эм и Бренде. И я готова последний доллар поставить: он вычислил, что ожерелье у вас.

– Согласен, – поддержал Тед. – Что же нам делать?

– У меня есть гениальная мысль! – сказала миссис Мехен. – Селия пойдет со мной, а в ее комнате будет спать Вилли. Уж его-то никто не задушит.

– Отличная идея, – согласился молодой человек.

Однако Селия покачала головой.

– Ни за что. Мы все просто нервничаем. Я не хочу, чтобы мистер Мехен всю ночь не спал, пока жена за него волнуется. Обещаю, что запру дверь на цепочку. Никто ко мне не войдет.

Было ясно, что ее не переубедить. Номер Алвиры и Вилли находился через три двери от номера Теда. Номер Селии – еще через три двери, на другой стороне коридора. Когда Мехены ушли, Тед проводил девушку.

– Не разрешите мне поспать в большом кресле у вас в гостиной? – спросил он.

Она покачала головой.

– Спасибо, не стоит.

– Я знал, что вы откажетесь. Но я обязательно должен удостовериться, что никто не проник в номер.

Селия кивнула и вставила карточку в электронный замок. Тед вошел первым.

– Подождите здесь, пожалуйста.

Он осмотрел главную комнату, гардеробную и спальню, заглянул в шкаф и под кровать, вышел на балкон.

– Я рада, что прибралась, иначе было бы неловко, – заметила девушка.

– Бросьте, сейчас не время шутить. Спрашиваю в последний раз: можно мне переночевать в вашем номере?

Она снова покачала головой.

– Очень вам благодарна, но все же нет. Нам всем завтра рано вставать. Клянусь, если кто-то попытается ко мне войти, я закричу как банши.

– Это меня не успокаивает. В Ирландии верят, что банши является людям, чтобы предупредить о смерти близких.

– А я-то считала себя экспертом по легендам, – с улыбкой ответила Селия. – Со мной все будет хорошо, советник.

– Вы очень упрямы, – сказал Тед и обнял ее.

Девушка оказалась такой худенькой и хрупкой! Арест бывшего жениха, обвинение в соучастии – на нее столько всего свалилось, что она, должно быть, потеряла аппетит.

– Хорошо, вы победили, – произнес наконец молодой человек. – Только закройте дверь на два замка.

– Сию же минуту! – обещала Селия.

Он быстро поцеловал ее в лоб и вышел. С другой стороны двери звякнула цепочка. Тед еще постоял в коридоре – все инстинкты подсказывали, что уходить нельзя. В конце концов он вздохнул, повернулся и зашагал к себе.

Вилли, как всегда, уснул сразу. Алвира постоянно дарила ему пижамы, но он упрямо предпочитал семейные трусы и футболку.

Миссис Мехен спала в удобной ночной рубашке с длинными рукавами. В ногах лежал махровый халат, а в одном из его карманов – очки и пузырек с лекарством на случай, если разыграется артрит.

Она тоже заснула быстро. Только в отличие от мужа проснулась всего через пару часов. Ее голова по-прежнему лежала на плече супруга, но сейчас это не помогало успокоиться. Алвира нервничала из-за Селии. Ну почему девушка решила остаться одна? Вдруг кто-то проник в ее комнату? Преступник справился с Брендой, а ведь она – крупная, сильная женщина. Разве Селия способна дать отпор?

Миссис Мехен лежала и не могла сомкнуть глаз. Даже негромкий храп мужа, который раньше всегда ее убаюкивал, теперь не производил никакого эффекта.

Сегодня или никогда! Тысячеликий нарочно поднялся к себе на этаж по лестнице, чтобы не встретить никого у лифта. Он вошел в номер и стал неспешно готовиться.

Первым делом нужно изменить внешность. Когда он напал на леди Эм и Бренду, его точно никто не видел, однако вор все-таки решил подстраховаться. Сначала глаза. Он вынул из футляра темно-коричневые контактные линзы. Надеть их было проще всего, остальное требовало времени и мастерства. Преступник открыл коробку с набором для грима и посмотрел на себя в зеркало. Менять свой облик он научился еще в последних классах школы, когда ходил в театральный кружок.

Тональный крем придал его коже болезненный желтоватый оттенок, а карандаш превратил тонкие брови в темные и грозные. Штрихи глубоких морщин совершенно преобразили лицо. Он аккуратно приклеил седую бородку, натянул коричневый парик и слегка похлопал себя по макушке. Вор по опыту знал, что свидетель прежде всего обратит внимание на контраст между темными волосами и сединой, а значит, хуже запомнит другие подробности.

Тысячеликий внимательно изучил свое отражение, поворачивая голову туда-сюда. Прекрасно! Он достал из чемодана ботинки с особыми подошвами – они прибавляли ему восемь сантиметров роста.

Преступник надел куртку стюарда, которую стащил с кухни на своем этаже. Она сидела довольно-таки хорошо и была лишь немного великовата в плечах и талии. В один карман он положил клейкую бумажную ленту, в другой – кусачки для проволоки. А затем четверть часа тренировался изображать хромоту.

Алвира вздрогнула и открыла глаза. Сердце колотилось – во сне она видела мисс Килбрайд. Женщина встала, накинула халат и вышла в гостиную, понимая, что теперь ни за что не уснет.

Алвира не удержалась и выглянула в коридор. Приглушенный свет с непривычки слепил глаза. Очень хотелось постучать в номер к Селии, спросить, как она там. Миссис Мехен взглянула на часы и поняла, что это глупейшая мысль. Девушка до смерти перепугается, если кто-то начнет ломиться к ней в пятнадцать минут четвертого. Лучше уж не лезть не в свое дело.

Внезапно с той стороны, где находилась каюта Селии, послышался едва различимый звон. Наверное, показалось. Но тут кто-то вскрикнул, и Алвира поняла, что происходит.

Она хотела разбудить мужа, однако передумала – Тед соберется гораздо быстрее. Миссис Мехен принялась колотить в его дверь кулаком.

– Вставайте! Селия в беде!

Через секунду Кавано распахнул дверь. Алвира была в ужасе.

– Я слышала шум из номера мисс Килбрайд!

Молодой человек не стал даже слушать и сразу бросился вперед по коридору. Алвира сделала несколько шагов в ту же сторону, потом развернулась и поспешила к себе, чтобы растолкать Вилли.

– Нужно спасти мисс Килбрайд. Скорей, подымайся!

Пока растерянный муж натягивал брюки, она позвонила охране и попросила прислать людей.

Селия крепко спала и почти ничего не слышала. Кусачки щелкнули, звякнула, распадаясь, цепочка, но для нее эти звуки стали частью сна, в котором она – еще ребенок – играла во дворе с отцом. Когда Селия поняла, что в спальне кто-то есть, было поздно. Она едва успела вскрикнуть. Незнакомец быстро зажал ей рот какой-то тряпкой и приставил к виску пистолет.

– Ни звука. Иначе отправишься к своей подруге леди Эм. Поняла?

Девушка в ужасе кивнула. Человек убрал тряпку, заклеил ей рот чем-то липким, но теперь она хотя бы могла свободно дышать. Селия не имела понятия, кто на нее напал, однако голос показался смутно знакомым.

Незнакомец связал ей руки и ноги. Он говорил на удивление спокойно и неторопливо.

– Селия, умрете вы сегодня или останетесь в живых, зависит от вас. Отдайте то, что мне нужно, и ваши друзья найдут вас утром целой и невредимой. Если хотите жить, отдайте мне ожерелье Клеопатры. И не смейте лгать! Я знаю, что оно у вас.

Девушка кивнула. Она отчаянно старалась выиграть время, но… Что же потом? Никто не знает, что она в беде. А сказать, что изумруды у Вилли, никак нельзя – тогда негодяй убьет его и Алвиру.

Неизвестный сорвал клейкую ленту с ее губ, и Селия тихо вскрикнула от боли.

– Итак, где ожерелье? – спросил он.

– Я не знаю. У меня его нет, простите.

– Вы меня огорчили. Страх – лучший стимул для ума. Знаете такую поговорку?

Преступник снова заклеил ей рот и вытащил на балкон. На судно порывами налетал холодный ветер, Селию била дрожь. Мужчина усадил ее на перила, слегка подтолкнул, и далеко внизу девушка увидела черные волны океана. Селия не упала лишь потому, что незнакомец крепко держал веревку, которой были связаны ее руки.

– Последний раз спрашиваю, где изумруды? – Он снова освободил ей рот. – Если вы начнете отнекиваться, я вам поверю. Но тогда у меня не будет причин вас удерживать.

Он ослабил хватку и дал Селии качнуться назад, а потом втянул обратно. Девушку затошнило, ее сковал ужас.

– Где ожерелье?

– Изумрудов здесь нет! – воскликнул Тед Кавано, врываясь на балкон. – Отпусти ее немедленно!

Незнакомец и молодой человек в ярости смотрели друг на друга. Их разделяла всего пара шагов.

Преступник навел пистолет на Теда.

– Если решил поиграть в героя, скажи, где ожерелье.

– У меня его тоже нет, но я могу его принести.

– Ты никуда не пойдешь. На колени, руки за голову! Немедленно!

Тед подчинился, не сводя взгляда с девушки. Ноги Селии были связаны, но он заметил, что она сумела зацепиться ступней за столбик перил.

– Итак, мистер Кавано, говорите, где изумруды, или маленькая леди отправится поплавать.

– Подождите! – воскликнула Алвира.

Следом за ней на балкон выскочил Вилли.

– У Селии нет изумрудов, они в нашем номере. Освободите девушку, и мы отведем вас туда, – сказала миссис Мехен.

Пока она говорила, Вилли достал из кармана ожерелье.

– Ты это ищешь? – крикнул он, помахивая украшением перед носом вора.

Тот с жадностью посмотрел на бесценные изумруды, а Вилли и Тед переглянулись: пришло время действовать.

– Наверное, ты очень хочешь его заполучить, раз готов убивать людей. Вот, возьми!

Вилли Мехен высоко подбросил ожерелье, и вор поспешил схватить сокровище. Селию он отпустил, она покачнулась и начала падать.

Тед, Алвира и Вилли действовали одновременно. Молодой человек прыгнул к девушке, а миссис Мехен крепко схватила его за ноги.

Тысячеликий поймал ожерелье, хотел направить пистолет на Вилли, однако тот врезал ему по руке. Прогремел выстрел, но пуля просвистела мимо, и мистер Мехен вцепился в преступника.

Тед изо всех сил держал девушку, но втащить ее обратно не получалось.

– Отпусти! – кричала Селия, вырываясь. – Ты упадешь!

Тысячеликий и Вилли смотрели друг на друга в упор. Без оружия негодяй не представлял никакой угрозы для крепкого водопроводчика на пенсии. Однако мистер Мехен тут же отпустил его, увидев, что жена и Тед никак не могут вытянуть Селию.

Кавано чувствовал, что понемногу сползает вниз.

– Держи ее крепче! – приказал Вилли, схватив его за плечи.

Он рванул Теда на себя, и все повалились на пол, тяжело дыша.

Тысячеликий знал: нужно только вернуться к себе, и он окажется в безопасности. Без грима никто не сможет его опознать, а парик, бороду и куртку он быстро выбросит за борт.

Преступник распахнул дверь и замер: прямо ему в лоб смотрело дуло пистолета. На пороге стояли начальник охраны Джон Сондерс, капитан Фейрфакс и Моррисон. Вора заковали в наручники и втолкнули обратно.

С балкона им навстречу вышли Тед, Селия и Мехены.

– Никто не ранен? – спросил Сондерс.

– Кажется, нет, – ответил молодой человек.

– Простите, что мы задержались. – Начальник охраны повернулся к Алвире. – Мы подумали, что преступник у вас, и бросились туда.

– Это вы меня простите, – сказала женщина. – Я привыкла сначала называть номер своей комнаты.

Вилли усадил ее в кресло и двинулся на Тысячеликого.

– Не люблю, когда моей жене угрожают пистолетом! – сказал он и вскинул руку.

Негодяй дернулся, ожидая удара, но мистер Мехен просто схватил его за бороду и сорвал ее. Вслед за бородой на пол полетел парик, и все изумленно посмотрели на человека, который перед ними предстал.

Первым опомнился Вилли.

– Да это же наш вдовец с урной пепла! Радуйся, что я не развеял над Атлантикой тебя самого.

– Инспектор Клузо из Интерпола! – съязвил Моррисон. – Я знал, что от вас никакого толка. На моей «Королеве» отличный карцер, и вы станете его первым постояльцем.

Некоторое время в комнате стояла мертвая тишина. Моррисон, капитан и Сондерс вывели преступника в коридор. Когда Вилли закрыл за ними дверь, Алвира отыскала в гардеробной махровый халат.

– Вы совсем продрогли, Селия. Закутайтесь потеплее.

Девушка покорно ждала, пока ее оденут. В мыслях она по-прежнему сидела на перилах, цепляясь ногой за столбик; ледяной ветер колол лицо и руки, а сердце замирало от ужаса.

Наконец Селия стряхнула оцепенение и посмотрела на друзей.

– Только благодаря вам я сейчас не барахтаюсь в океане, пытаясь доплыть до Саутгемптона.

– Мы бы этого ни за что не допустили, – твердо сказала Алвира. – А сейчас нам всем лучше отдохнуть.

Мехены ушли.

– Теперь отказы не принимаются, – сказал Тед, обнимая Селию. – И скажи мне, пожалуйста, почему ты старалась вырваться?

– Боялась, что ты упадешь. Из-за меня вы все попали в беду…

Молодой человек поцеловал ее.

– Оставим этот разговор на потом. А сейчас давай уложим тебя в постель, ты до сих пор дрожишь.

Он отвел девушку в спальню и укутал в одеяла.

– Буду спать в кресле у двери до самого утра. На случай, если они не смогут удержать того парня.

Теперь Селия была счастлива, что не останется одна.

– Я не возражаю, советник, – тихо ответила девушка, засыпая.

В половине восьмого «Королева Шарлотта» вошла в порт Саутгемптона. Было как раз время завтрака, и в столовой собрались все, кроме Вилли. Новость о том, что Девон Майклсон – убийца, разлетелась по кораблю, и гости были поражены этим открытием.

Ивонн, Бренда Мартин и Лонгворт удивленно переглянулись.

– А я-то подозревала вас, – сказала Бренда профессору.

– Вряд ли у меня хватило бы сил, чтобы затолкать вас в гардеробную, – раздраженно парировал тот.

Ивонн молчала. Всем стало известно, кто настоящий убийца, и Роджер теперь узнает: она не задушила старуху, чтобы его спасти. Корабль, который подобрал его, придет в Саутгемптон днем позже. Если муж начнет говорить, что она его столкнула, нужно будет представить все как психологическую травму, а если он все-таки поднимет шум, она прибегнет к шантажу.

Селия Килбрайд заняла место Девона рядом с Анной Демилль, Тедом и Алвирой. Анна рассказывала, как Майклсон делал ей грязные намеки.

«Девон к ней приставал? – сочувственно подумала Алвира. – Определенно, я напишу бедняжке».

Вскоре пришел мистер Мехен, вид у него был довольный.

– Перед завтраком мы с Алвирой поговорили с Тедом. Он сказал, что ожерелье – улика и его нужно передать сотрудникам ФБР. Боже, как я был рад вручить его им!

За столом никто не задерживался. Гости круиза начали прощаться друг с другом.

Однако у выхода на главную палубу их остановили полицейские, попросив немного подождать. Все увидели, как за окном прошли два человека в форме агентов ФБР – они вели под руки Девона Майклсона. Его кисти были скованы за спиной, а на ногах гремели кандалы.

Бренда прошла таможенный досмотр и тут же достала телефон. Хотя в Нью-Йорке было четыре утра, она все-таки отправила Ральфу сообщение, подписав его: «Навеки твой цветочек».

Тед заранее вызвал машину, которая должна была отвезти его прямо в аэропорт, однако потом изменил заказ. Он попросил прислать автомобиль побольше, чтобы Алвира, Вилли и Селия поехали вместе с ним. Все были сонные и почти всю дорогу молчали. Молодой человек забронировал для Селии билет в бизнес-класс на своем рейсе.

Алвира и Вилли возвращались тем же самолетом, только в экономе.

– Никогда бы не стала тратиться на бизнес, – равнодушно сказала миссис Мехен. – Задняя часть самолета прилетает почти в то же время, что и передняя.

– Неужели, – пробурчал Вилли.

Он был не прочь вытянуть ноги в кресле первого класса, но знал, что предлагать пересесть туда бесполезно.

Все четверо уснули сразу, как только самолет взлетел. Алвира прижалась к Вилли, а Селия положила голову на плечо Теда.

Девушку почему-то уже не пугал допрос в ФБР. Тед был твердо намерен встретиться с ее адвокатом и предложить ему помощь.

– У меня отличные специалисты, – сказал он.

Селия знала, что теперь все будет хорошо.

Три месяца спустя

Алвира и Вилли пригласили Теда и Селию на праздничный ужин в свою квартиру на Манхэттене. Над Центральным парком кружились белые хлопья снега. По дорожкам стучали копыта лошадей, запряженных в кареты, звенели бубенчики, и от этого казалось, будто все перенеслись в прошлое столетие.

Попивая коктейли, друзья вспоминали приключение на «Королеве Шарлотте». Анна Демилль часто писала Алвире, признаваясь, что круиз получился незабываемым, несмотря на то что «этот вор» не давал ей прохода.

– Никак не привыкну к мысли, что вором был Девон, – сказала миссис Мехен.

Вскоре после его ареста Интерпол заявил: такой агент в их рядах никогда не числился, Майклсон предъявил фальшивые документы. Проводилось расследование с целью выяснить, был ли у него сообщник в компании «Касл Лайнз».

– Если найдут, головы полетят с плеч, – заметил Вилли.

Селия чувствовала, что просто обязана рассказать людям из ФБР о Бренде Мартин. Помощницу леди Эм было жаль, но разве можно отпустить воровку без наказания? Все вышло проще: ювелир, что подделывал украшения, вскоре попался на такой же афере. В обмен на снисхождение суда он сдал сообщника, а Ральфи сказал, что помогала им Бренда. Та быстро признала свою вину.

Сотрудники Теда камня на камне не оставили от версии, будто Стивен обдумывал свои планы вместе с невестой. Юристы доказали, что он начал присваивать деньги за два года до того, как познакомился с девушкой. Ее все-таки вызвали в ФБР, но только в качестве свидетельницы.

За ужином Тед посвятил друзей в подробности еще одной важной для них истории. В газетах написали о том, что состояние финансов леди Эм станет предметом тщательной проверки. Несколько бывших клиентов Пирсона выразили недовольство его «неаккуратностью». Адвокат Роджера заявил, что «после трагического случая в океане мистер Пирсон страдает от потери памяти и не способен должным образом защитить свою репутацию». На фотографиях рядом с Роджером была его любящая жена Ивонн.

– Забудем о них, – предложила Алвира, подняв бокал с шампанским. – Селия, мне так нравится ваше колечко. Я очень рада за вас обоих.

На помолвку Тед подарил невесте перстень с прекрасным изумрудом.

– Что еще я мог выбрать? – сказал он. – В конце концов, мы познакомились благодаря этим камням.

Кольцо они выбирали в магазине «Каррутерс». Начальник Селии встретил ее с распростертыми объятиями и повысил в должности.

Смитсоновский институт признал, что народ Египта – законный владелец ожерелья Клеопатры. Изумруды возвращались на родину.

Жених и невеста решили встретить Рождество на острове у берегов Атлантики, вместе с родителями и братьями Теда.

Селия вспомнила, какой одинокой чувствовала себя в первый день круиза. Они с Тедом улыбнулись друг другу. «Все сама, все одна? – подумала девушка. – Нет, теперь уже не одна».

Группа деревень и городков к востоку от Нью-Йорка, на острове Лонг-Айленд. Популярный среди состоятельных людей курорт.

У. Шекспир, сонет 3. Пер. С. Маршака.

Гарри Уинстон (1896–1978) – американский производитель ювелирных украшений и часов.

Животное, специально обученное, чтобы вести остальных на убой.

Судно, на котором прибыли основатели одной из первых британских колоний в Северной Америке, называемые в американской традиции «отцами-пилигримами».

Александр Корда (наст. имя Шандор Ласло Келлнер; 1893–1956) – знаменитый британский кинорежиссер венгерского происхождения.

У. Шекспир, «Макбет». Пер. М. Лозинского.

У. Шекспир, «Макбет». Пер. М. Лозинского.

Жак Клузо – герой комедийных детективов, где фигурирует бриллиант «Розовая пантера».

У. Шекспир, «Ромео и Джульетта». Пер. А. Григорьева.