— Девушка, — сказал кто-то совсем рядом, и я невольно вздрогнула.

Резко обернулась и недоумённо уставилась на стоящего всего в нескольких шагах стройного мужчину. Судя по выражению лица, он обратился уже не первый раз, но я, погружённая в собственные мысли и мечты, ничего не услышала. Через тёмные очки не разобрать, но вот ощущение такое, будто смотрит с лёгким укором.

- Да?

А сам-то хорош. Иссиня-черные волосы до плеч, гладкие, ровные. Так и тянет прикоснуться. Лицо словно у греческой статуи, черты правильные такие, классические, только нос с едва различимой горбинкой. На губах полуулыбка. Глаз не разглядеть, но почему-то показалось, что они должны быть тёмными, страстными. От взгляда таких обычно кровь в венах вспыхивает огненным цветком.

Одет вроде бы достаточно просто: просторная белая рубашка и черные джинсы. Но в то же время есть какой-то элемент щеголеватости, что ли. Вон, и несколько пуговиц расстёгнуто, можно разглядеть шею, ключицы, мускулистую грудь. Мачо, однако. Правда, возраста не определить.

— Вы случайно не это ищете?

В руках незнакомца оказалась моя злосчастная можжевеловая спица-заколка. На секунду показалось, что она сияет каким-то странным синим светом. Я мигом зажмурилась — видимо, пересмотрела на солнце, что уже кажется всякое.

И снова посмотрела на мужчину. Ох, и хорош же.

— Да, это, — честно призналась.

Он протянул мне заколку. Рукав белой рубашки чуть соскользнул, открывая красивое запястье и серебряный браслет где-то в сантиметр шириной, из прямоугольных звеньев, складывающихся в традиционных греческий узор, красиво именуемый меандром.

Мужчина оказался еще ближе. Запах можжевельника вдруг поблек под ароматом моря, солнца и горячего ветра. По телу пробежала волна слабости. Показалось, что ещё совсем немного, и я рухну без чувств. Но при этом не от чего-то плохого и неприятного, а скорее от неясного томления и переизбытка гормонов.

— Преступление — прятать такие красивые волосы, — сказал он низким приятным голосом и вложил заколку мне в руку.

Голова закружилась, властные губы накрыли мои, не давая возразить. От поцелуя пронесся огонь по венам, стало нестерпимо жарко.

— Ты такая красивая... — обожгло дыхание шею, и внутри всё замерло в неясном предвкушении.

Миг — и ничего нет. Ни мужчины, ни его голоса, ни прикосновений. Только заколка в руках. И полное непонимание, что происходит. Возле моей ноги деловито прошагала чайка. Ни капли не смущаясь, посмотрела, мигнула пару раз и пошла дальше, решив, что тут ничего вкусненького ей не светит.

А я всё стояла и не могла понять, что только что произошло. На губах до сих пор был солоноватый привкус поцелуя. И сердце стучало так гулко и так часто, что... не могло это привидеться!

— Инка, чего задумалась? — окликнула меня Машка и довольно плюхнулась на подстилку. — Сейчас нажаришься на солнце, потом будешь страдать, что сгорела.

С этими словами она деловито полезла в сумку.

— Ин, а где еда? А чай? Я ж с утра заварила! Где мой крем?

Приземлённые вопросы привели в чувство. И пусть произошедшее всё равно не отпускало, бытовые вопросы не дали впасть в прострацию. По части сборов Машка вечно была первой... с конца. Поэтому сумки, куда бы мы вместе ни отправлялись, всегда собирала я.

Сунув подруге бутерброд с сыром, я присела рядом. Машка выглядела совершенно счастливой. Настолько, что впору даже приревновать. Однако мне сейчас было не до этого. Поэтому, покосившись на подругу, я осторожно поинтересовалась:

— Слушай, ты пока плескалась, ничего подозрительного не заметила?

Машка оторвалась от бутерброда и с удивлением посмотрела на меня своими огромными карими глазами:

— В смысле?

М-да, какой-то неудачный вопрос. И, судя по взгляду подруги, не особо-то умный.

— Тут же почти никого нет, — она откусила от бутерброда. — Тихо, мирно. Никто никого не трогает. Инка, ты чего?

— Мужчину не заметила? Брюнета в белой рубашке и черных штанах?

Маша ещё раз озадачено глянула на меня и покачала головой. Потом изъяла из сумки мокрые салфетки и принялась сосредоточенно вытирать руки.

— Мужчин не видела, — уверенно заявила она.

Сказанное никак не успокоило. Ну не могло же мне привидеться!

Машка тем временем заподозрила неладное и внимательно посмотрела на меня:

— А к чему вопросы-то?

— Да так... — растерянно проговорила я, глядя на собственные ноги, пока ещё белые, совсем не имеющие того золотистого загара, которым так любят хвастаться отдыхающие на морях.

— Колись, — сурово потребовала Маша. — Знаю я твой вкус, ты ещё скажи, что он был голубоглазым! И с голосом, низким и бархатистым.

Был. Конечно, был. Правда, в тот момент я как-то об этом не думала. Однако молчать всё равно не собиралась и честно рассказала о произошедшем.

Машка крайне озадачилась. Но тут же призналась, что на берег особо не смотрела, увлечённая созерцанием гор и нырянием в прозрачную солёную воду.

Через пару часов мы накупались настолько, что можно было брать пиво и смело закусывать, слизывая соль с кожи. Ну, или занюхивать. Машель рвалась ещё и ещё, но удалось повлиять и донести, что если в первый день она переплещет всё море, то нас просто выставят.

Ну и перекупаться сейчас — банально схватить температуру или ещё какой-то малоприятный бонус. И гарантировано весь отпуск проваляться в постели. Но зато созерцая прекрасный вид из окна.

Маша это прекрасно понимала, поэтому молча свернула подстилку. Проворчала, что я слишком правильная и занудная, и поплелась следом.

За что я люблю курортные маленькие городки, так это за то, что здесь не смотрят, как ты одет. Никого не испугает обгоревший нос, соломенная шляпа и очки в половину лица. Можешь спокойно держать огромную пляжную сумку, из которой будут выглядывать продукты и разноцветные сувениры.

Здесь обычно царит атмосфера бесшабашной радости и затаённого веселья. Затаённого, потому что люди копили деньги весь год, и вот — приехали! Вообще, если человек намерен тратить деньги, то попробуйте его остановить. Тут не поможет упоминание ни о холодной зиме, ни о невыплаченной ипотеке, ни... В общем, перечислять можно долго. Но зачем?

От гурзуфской набережной до нашей квартиры тянулся достаточно крутой подъём, вымощенный брусчаткой. Разноцветье приехавших отдохнуть туристов живой змеей двигалось по весьма узкому подъёму.

— В прошлом году тут так не было, — заметила Машка.

— В прошлом году мы тут были проездом и в дождь, — ответила я, сделав вид, что не замечаю, как симпатичный татарин смотрит на меня с неоднозначным интересом.

Впрочем, тут такое сплошь и рядом. Гостеприимство и широта души у местных впечатляет. Когда ты гость и тебя рады видеть, то и правда нет ничего лучше. Но только не стоит верить с первых слов. Бывают просто хорошие... как бы это сказать, торговцы. Речи словно отменная пахлава. Заслушаешься, деньги на прилавок выложишь, а потом сообразишь, что если немного проехать, то будет раза в два дешевле.

— Давай купим вина, — вдруг предложила Маша, — вон, магазин даже есть.

Вынырнув из собственных мыслей, я посмотрела туда, куда указывал оранжевый ноготь подруги. Сделать кислотный, совершенно дикий маникюр было моей идеей. Но откуда было знать, что Маше это предложение понравится? В итоге не ногти, а витрина со стразиками на ярком оранже.

Магазин приютился в двухэтажном здании с рестораном. Аккуратненькая чёрная дверь, стильная вывеска, широкие окна. Стоило оказаться в помещении, как ноздри защекотал аромат вина. Два деревянных прилавка, бочки, приятный полумрак. Ну и, конечно, полки, уставленные бутылками. Но бутылки — это не совсем то. Это домой можно купить, отвезти и глубокой осенью, сидя с подругой на кухне, смаковать южный терпкий вкус. А тут только на разлив, только хардкор... В смысле, зачем мучиться со стеклом, пробкой и поиском штопора?

— Здравствуйте, что-то подсказать?

Я перевела взгляд на продавца. Высокий, стройный. Короткие черные волосы, внимательные карие глаза за стёклами прямоугольных очков без оправы. Тёмно-синяя рубашка с коротким рукавом; от запястья до локтя, на внутренней стороне руки, татуировка в виде виноградной позы. Черные джинсы, обувь не разглядеть.

Посмотрел на нас обоих поверх очков. Взгляд такой, что внутри всё сладко сжалось. В голову полезли совсем неприличные мысли. Вон, и руки мускулистые, и... Ощущение, что никакой он не продавец вина, а просто забрёл случайно — помочь друзьям, например. Или проведать.

— Нам бы красное, — важно сообщила Машка. — И сладкое. Короче, вкусное.

Парень посмотрел на неё с интересом, а в карих глазах плясали смешинки. Красиво очерченные, даже чуть полноватые губы хранили тень улыбки.

«И нечего смеяться, — мысленно задрала я свой курносый нос. — В вине не разбираемся, всё же обычные люди».

Он перевёл взгляд на меня. Посмотрел внимательно и мягко, словно о чем-то задумался. Почему-то показалось, что я уже хлебнула вина, и в голове немного зашумело. И тут же взяла себя в руки. Нет, это уже никуда не годится. За день два обольстительных мужчины. И если этот вполне реальный, то первый вообще был неизвестно откуда.

— Черная роза, — наугад сказала я, припомнив рассказ двоюродной сестры.

Она разок с подругами тоже выбиралась в отпуск в Ялту и после этого всё нахваливала вино с подобным названием. Впрочем, за точность последнего ручаться не могу. Янка могла и перепутать. Особенно учитывая то, что они с экскурсией поднимались на вершину горы Ай-Петри и дегустировали вина там. Чёрная роза, чёрная принцесса, черный доктор, черный век... Всё я тоже не помнила, но «чёрный» присутствовало почти везде.

— На Ай-Петри были? — неожиданно спросил он.

Я невольно вздрогнула. Взгляд почему-то заставил немного сжаться.

— Да, — честно призналась, хотя и не совсем про себя.

Продавец усмехнулся уголком губ, потом покачал головой. Ничего не сказал, но мне стало немного не по себе. Что, там вино плохое, что ли?

И вдруг он снова поднял взгляд и внимательно посмотрел на меня. К щекам чуть не прилила краска. Я тут же разозлилась на себя.

— Но можно белое. Только чтобы не было кислым.

— Хорошо, — улыбнулся он.

Машка насупилась. Выйдя с двумя маленькими бутылочками красного и белого мускателя, остановились возле здания. Пока подруга что-то искала в сумке (подозреваю, что это были ключи), я обернулась. Заметила, что от окна магазина кто-то отошёл.

Чуть нахмурилась. Неужто наблюдал?

— Чтобы я с тобой ещё раз куда-то поехала? — бурчала рядом Машка. — Все парни на неё заглядываются, а мне разве что мороженое в руки не дал со словами: «На, деточка, иди отсюда, не мешай нам».

Я озадаченно перевела взгляд на неё:

— Это кого ты имеешь в виду?

— Ну, а что? — фыркнула она, отобрав у меня бутылочки и укладывая в сумку. — Я ему и так, и этак, а он только на тебя смотрит. Голодающий продавец вина.

— Я не претендую. Забирай, если понравился.

И тут же подумала, что весьма лихо отказалась от черноволосого красавчика с внимательным взглядом и татуировкой в виде виноградной лозы на руке...

Мы выбрались из машины и направились по дорожке между рестораном и навесами с сувенирами к деревянному домику, чтобы купить билет.

Сумма символическая, но пока не предъявишь пластиковую зелёную карточку — не пустят. Ну и ладно, в любом случае тут чисто, даже нет опавшей листвы на дорожке. И снова сувенирные палатки. Кажется, тут каждый пятачок пространства ими уставлен. Продают не только безделушки, но и мёд, кизил и даже вино.

Дорожка, правда, маленькая, метров пятьдесят. А людей прилично — не толпа, конечно, но всё равно прилично. Потому остановиться и спокойно поглазеть на товар не получится.

Машка притормозила возле прилавка с кожаными брелоками и кошельками. Тут же зашуршала купюрами, указывая на лупоглазую, но очень милую сову и рыжую зубастую белку.

Продавщица начала искать сдачу с крупной купюры. Я невольно начала нервничать. Всё же двадцать минут — это мало, а нам ещё водопад смотреть!

— Тётенька, — вдруг донесся детский голосок. — Это ваше?

Переведя взгляд вниз, увидела симпатичного черноглазого мальчишку лет шести. Явно с примесью татарской крови, хорошенький до невозможности. Только вот смотрит совершенно серьёзно большими карими глазами в обрамлении черных загнутых ресниц.

— Ваше? — повторил он.

Мальчик сжимал в руке серебряный широкий браслет, украшенный крупной бирюзой. Солнечный луч упал на украшение, серебро вдруг вспыхнуло, на мгновение ослепив меня.

Я зажмурилась. На мгновение появилась крайне нехорошая мысль сказать «да». Браслет был хорош до безобразия, как раз такие я и люблю. Но совесть тут же проснулась и дала мне ментальный подзатыльник.

— Нет, — покачала я головой. — Не моё.

— Но я видел, как вы потеряли, — неожиданно заявил мальчик.

Я только хлопнула глазами. Может, мошенники? Только подобное вроде проделывают с кошельками. Сначала предлагают, а потом кричат: держи вора. Поэтому, ещё раз помотав головой, я ухватила Машку за локоть и оттянула в сторону.

Та, впрочем, совсем не сопротивлялась, сунула мне кошелёк-сову и объявила:

— Подарок.

— Ого... В смысле, спасибо!

Машка подозрительно посмотрела на меня. Всё же прекрасно понимала, что рассеянность вызвана далеко не коричнево-жёлтой совой. Я обернулась, поискала глазами мальчишку, но... его и след простыл.

Странно. Так быстро убежал к взрослым? Вспомнился его серьёзный взгляд. Я невольно передёрнула плечами. Ощущение, что мальчишка был не так просто, почему-то упорно не хотело выходить из головы.

— Тебе хоть понравилось? — по-своему истолковала мою реакцию Машка.

— Да... — Я перевела взгляд на сову. И правда — хорошенькая. — С меня сладости к ужину.

— Ой, да прям, — фыркнула подруга. — Пошли уже.

Водопад оказался весьма неплох, даже сейчас, в летнее время. На одном из выступов сидел золотой металлический орёл. Казалось, птица в любую секунду оживет и взлетит в небо, оставив с раскрытыми ртами всех туристов.

— Сфотографируй, — бодро скомандовала Маша и полезла между прутьями решетки, которую мудро поставили, дабы оградить относительно опасный участок от туристов и уберечь последних от падения в студёную воду.

Но решетку, разумеется, раздвинули и пролезали как хотели. Правда, далеко не все, что радовало.

Щелкнув несколько раз Машель на фоне Учан-су, махнула ей рукой, чтобы возвращалась. Переведя телефон с включенной камерой на воду, сделала ещё кадр. Поморщилась, увидев размазанное фото, и решила повторить.

Неожиданно струи водопада словно приняли форму. Миг — на меня внимательно и спокойно смотрит немолодая женщина. Вместо одежды — брызги воды, длинные волосы спускаются аж до бёдер. Руки и ноги сплошь унизаны массивными серебряными браслетами, на голове — причудливый головной убор. И глаза сияют так, что становится жарко.

«Померещилось», — подумала я и почувствовала, как телефон выскальзывает из рук.

— Сдурела совсем, Инка! — тут же громогласно раздалось на ухо, и ловкие пальцы Машель быстро выхватили мобильный из моих рук. — Я, конечно, тоже не пример грации, но всё же не надо ронять его!

— О... — Я моргнула, посмотрела снова на воду — ничего подозрительного, никаких женщин. — Прости, голова закружилась.

— Панамку надо было брать, — буркнула Маша. — Идём, а то экскурсия уедет без нас, будем потом горными козами скакать до вершины.

Конечно, можно было возразить, что пешком подниматься на Ай-Петри — глупость, и солнца нет, следовательно, панамка не поможет, но... я благоразумно промолчала. Потому что говорить о странном мальчике и такой же странной женщине... Лучше не надо. Машель, конечно, пальцем у виска не покрутит, так как считает, что в этой жизни может случиться всё что угодно, но выставлять себя в нехорошем свете не хотелось.

В микроавтобус мы вернулись предпоследними. Последними, запыхавшись, влетели две говорливые киевлянки (удалось расслышать, откуда они, во время поездки) и громко объявили, что можно трогаться.

Юрий с невероятно серьёзным выражением лица пересчитал всех, спросил, понравился ли водопад, и завёл машину.

Я задумчиво смотрела в окно, пропуская мимо ушей слова водителя-экскурсовода. Перед глазами стоял серебряный браслет, украшенный крупной бирюзой. Внутренний чертик словно шептал: «Ну, чего не взяла, дурочка? Никто бы не увидел, зуб даю».

Машка бросала на меня косые взгляды, но лишних вопросов не задавала.

Остаток экскурсии прошёл без приключений. Юрий только немного припугнул нас резким поворотом на вершине, показывая крутой подъём на гору. Учитывая, что никакого заборчика или ограждения не было, вниз и впрямь смотреть... страшно.

— Бояться ничего не надо! — тем временем громко говорил Юрий. — Страшно только первые пятьдесят метров, потом ничего, нормально уже.

— А можно проверить? — хихикнула одна из киевлянок.

— Конечно, — расплылся он в улыбке. — Только, пожалуйста, не сейчас. Вы всё-таки со мной ещё не рассчитались.

Машка всё рвалась фотографироваться у края, но я не пустила. Потому что собирать её потом по частям у подножия Ай-Петри — уж как-то совсем безрадостная перспектива. Меня тут же обозвали трусихой и занудой, показав язык.

Впрочем, нас скоро снова усадили в машину и повезли к чайхане. Такой весьма представительной: деревянному двухэтажному зданию с внутренним двором, в котором журчал фонтан и стояли олени.

— Красиво жить не запретишь, — пробормотала я, обходя оленя и с удивлением отмечая, что чучело сделано весьма неплохо. Во всяком случае, ощущение кривоватой поделки большущего размера не вызвало.

Нас завели на второй этаж, усадили за низкий деревянный стол, соединённый со скамьями и цельным днищем, чтобы, усевшись, можно было с удобством вытянуть ножки. Обещанная дегустация оказалась не рекламным трюком, и черноглазый шустрый официант и правда разливал вино. Когда среди названий прозвучала «Чёрная роза», мы невольно захихикали, вспомнив поход в магазин.

Расплатившись с Юрием, поблагодарили за интересную экскурсию и тут же, подумав, решили пообедать.

— Худеть буду, — важно заявила Машка. — Поэтому возьму себе на пару... мясо... в тесте.

Я только хмыкнула и решилась обойтись куриным шашлыком. Ну, а что? Хоть какая-то видимость того, что я не позабывала о фигуре.

На вкус еда, кстати, оказалась недурственной. Мы покинули чайхану, довольные и сытые, и пошли бродить по сувенирному рыночку. Пока Маша выбирала себе чеканные чашки и блюдца (кажется, она решила скупить всю турецкую утварь в крымских лавках), я остановилась возле ограждения и задумчиво посмотрела вниз. Хвойный лес зелёным ковром устилал склоны Ай-Петри. Между ним и слепящей серебрящейся синевой моря тянулась полоса прибрежных городков.

Чарующее зрелище, невероятное. Кажется, так можно стоять вечно. И даже не чувствовать прохладного ветра, от которого кожа покрывается мурашками, не слышать шума за спиной, не...

— Красиво, — совсем рядом прозвучал низкий приятный голос.

Знакомый голос. Я даже сама не поняла, почему обрадовалась. Но, слава богу, хватило выдержки, и голову повернула медленно. Невозмутимо посмотрела в карие глаза, в которых мелькнули едва различимые смешинки.

Вот же ж... очки его совершенно не портят, наоборот — придают этакий флёр загадочности и обаяния. И слишком короткий рукав футболки открывает мускулистые руки, а татуировка приковывает взгляд. И хоть я не могу себя назвать любительницей подобных украшений на теле, но эта... Казалось, что привлекает взгляд и нарочно удерживает, не давая отвести, пока не рассмотришь каждую веточку и ягодку.

— Интересуетесь? — невинно поинтересовался он, в уголках губ мелькнула улыбка. — Мастер — мой друг, могу привести.

— Нет, благодарю, — пробормотала я. — Лучше просто посмотрю.

Последнее слово почему-то сказала таким низким и томным голосом, что тут же почувствовала, как щеки заливаются румянцем.

— Хорошо, пожалуйста, — как ни в чем не бывало ответил он, делая шаг ближе и чуть приподнимая руку, чтобы мне было удобнее смотреть. — Меня, кстати, Денис зовут. А вас?

— Инна, — ответила я, наконец-то справившись с собой.

— Очень приятно, — улыбнулся он. — Всё же решили побывать на Ай-Петри и попробовать вино здесь?

— Тут кроме вина есть ещё много интересных вещей.

Ишь, мачо какой! Хотя и правда мачо, приятно и посмотреть, и... О том, что к его руке очень хотелось прикоснуться, я старалась не думать. Неприлично хватать человека, которого видишь всего второй раз в жизни.

— Много, — покладисто согласился он и глянул в сторону приближающейся Машки.

Та обвешалась побрякушками, как индийская невеста, и выглядела неприлично счастливой. Кажется, я серьёзно промахнулась, решив, что её интересует посуда. Дениса Маша увидела издалека, поэтому шла целенаправленно и даже без маломальского намека на ой-что-вы-тут-делаете.

— Добрый день, — звонко поздоровалась она, осмотрела Дениса с ног до головы, потом перевела взгляд на меня. Полувопросительный такой. И только зная её много лет, я улавливала оттенки: пристает и прогнать нафиг или можно и поговорить?

— Это Маша, — поспешила я представить подругу, пока та не успела больше ничего сказать, — моя лучшая подруга. А это Денис...

Секундная заминка, пока я соображала, как продолжить. Но Машка не смутилась и заявила:

— Помню. А у вас выходной? — невинно уточнила она, хлопнув глаза.

Хм, неплохо выкрутилась. Ибо, глядя на него, я понимала, что нормального связного разговора сразу не получится. Больше хотелось на него смотреть, чем говорить. И не только смотреть, вот в чём беда.

— У меня не выходной, — улыбнулся Денис и почему-то посмотрел на меня. — Куда лучше, девушки. Отпуск на целую неделю!

***

- Я ради этого даже покинул гору, - заметил Петри, наливая вина в хрустальный бокал.

Сидевшая напротив Умай-та очаровательно улыбнулась. Сейчас в прекрасной черноволосой женщине в бордовом платье и унизанными золотыми браслетами смуглыми запястьями с трудом можно было узнать ту самую богиню воды, которая сидела на коленях Аксайна.

Деловая и современная бизнес-леди, которая в своих изящных руках очень крепко держит шеи конкурентов. Петри принял человеческую личину, только сатирову кровь в жилах всё равно не спрячешь. Потому проходившие мимо женщины задумчиво посматривали казалось бы с первого взгляда на неприметного сухонького мужчину в сером льняном костюме.

- И как тебе? - уточнила Умай-та, забирая бокал.

Она нарочно не смотрела в сторону Дениса и Инны. Впрочем, их сейчас вряд ли кто-то мог оторвать друг от дружки. Вот и хорошо. И Аксайн занят очарованием подруги Инны. Наконец-то попалось хоть что-то дельное. Пусть девчонка и молодая, но при должном обращении и поведении сможет увлечь бога Чёрного моря надолго. Он спокойных совсем не любит, подавай шебутных, горячих и непоседливых.

- Ничего-ничего, - отметил Петри, наливая вина и себе. - Хотя мне больно любопытно: как ты браслет передала? Это же тот, обручальный?

Уж ни один десяток лет у подножия Ай-Петри живет старик Анвар. Вроде так по мелочи, то сувениры закупает и привозит, чтобы тут торговать. То свою чурчхелу готовит, да так, что слюнки текут даже у духов, а то... украшения делает. Красивые, колоритные, приковывающие женский взгляд. И среди них есть такие, что не просто побрякушка, призванная приукрасить во время прогулки или праздника, а вещи, напоенные истинной силой.

- Анвар знает своё дело, - улыбнулась Умай-та, срывая налитую соком виноградину от грозди, лежавшей на продолговатом блюде. - Не зря же столько лет он работает на меня.

Петри озадаченно посмотрел на неё:

- Ты искусника сумела совратить, что ли?

- Не совратить, а нанять на работу, - занудно уточнила Умай-та. - Всё бы тебе опошлить, негодный. Я, между прочим, женщина в летах. Мне сейчас одна задача: детей растить и на внуков смотреть.

Говорить, что если кто-то про эти лета скажет кроме самой Умай-та, то очень рискует остаться без головы и других не менее важных органов, Петри, разумеется, не стал. Пусть она с ним на Ай-Петри и не ссорится, но тут опасно. И даже Аксайн не спасёт.

- Думаешь, это честно всё же? - спросил он, подперев скулу рукой и наблюдая, как суетится официант, расставляя на столе приборы.

- Что именно? Чары на браслете? - улыбнулась она. - Поверь, там нет никакого заклятия. Вот правда. Девушка обратила на Дениса внимание первая, даже не глядя ни на какое предназначение. Поэтому браслет только подтолкнет её к правильному решению. Ну и жить будут мирно, без ссор и прочей гадости. Душа в душу. Разве я хочу чего-то плохого?

Петри задумчиво покрутил в руках вилку. Надо же, на её ручке меандр. Вот же ж Аксайн, всё ему подавай по- гречески. А сам имеет множество имён и обличий. Меняет человеческие судьбы, стоит только тем оказаться во власти моря. Смотрит на землю своими глазами цвета морской волны, усмехается, паразит, знает же уже столько, что и подумать страшно. Только вот страсти в нём бурлят по-прежнему, что морские волны во время шторма.

И нельзя ни в чем обвинить - бог же. Такой же, как собрат его, бог древнего Азова. Сам Петри, конечно, не видел, ветра доносили, нашептывали там всякое. И самое удивительное то, что полюбил морской хозяин девушку, Слышащую Землю. Не совместить никогда море и землю, но и не разорвать. А значит, быть им вечно не в мире, и не в борьбе. А так... посредине. Но вот те же ветра шепчут, что порой самые странные союзы - крепче всего. И это не объяснить ни чем, просто надо поверить и благословить. Вот, может, и Аксайн на какое-то время остепенится?

Впрочем, последняя мысль была слишком мимолётна. Да и ставку на неё Петри не сделал бы. Слишком непостоянно Чёрное море и прихотлив его хозяин, хранит на своём дне столько сокровищ и секретов, что целой жизни не хватит, чтобы их переслушать. А говорить море любит, стоит только оказаться на берегу да прислушаться. И крики чаек станут неслышны, и человеческие голоса исчезнут... Но кому это надо? У людей и без того хватает своих забот.

- Знаешь, у меня есть только опасение, что моему мальчику придется несладко, - неожиданно сказала Умай-та.

Петри с удивлением посмотрел на неё. Денису? Мальчику с огненной искрой в крови, потомку самого Диониса? Неужто его невеста - наследница циклопов? Или дэвов?

- Это почему? - мягко уточнил он.

- Да тут... - Умай-та достала из сумочки маленький блокнот, полистала, словно там было записано нечто очень важное и ошибиться было никак нельзя. - Видишь ли, у Инны много родственников. Разных. Но в основном - в Одессе. А если помнишь, туда просто так лучше не соваться. Да ещё и аура у девочки... не такая простая. Но пока не могу сообразить, кто у неё там в родне затесался. Ощущение, что греческие горгоны.

Петри поперхнулся вином и закашлялся. Да уж. Даже если надумаешь выдать себя за человека, то всё равно поставят в такую ситуацию, что вынужден будешь прибегать к своим волшебным штучкам, чтобы не помереть смертью храбрых.

Он снова обернулся. Инна и Денис, держась за руки, скрылись в зале. Что ж... Парень не лыком шит. Справится и с горгоной, и с одесской родней и любимой болонкой своей любимой. Главное, чтобы жилось при этом хорошо. А всё остальное мелочи, не так ли?

Официант принес еду.

- Сложно следить за своей фигурой, когда Аксайн откармливает словно на убой, - проворковала Умай-та, поглядывая на блюдо с морепродуктами.

- У него просто коварный план - отравить нас, - ни капли не смутился Петри, раздумывая, стоит ли принимать столь щедрое угощение. Или у бога Чёрного моря и правда очень хорошее настроение?

Нет, конечно, они не были врагами. Но... море так же переменчиво, как ветра на вершине Ай-Петри. Поэтому ужин ешь, а противоядие держи наготове.

- Сделай лицо попроще, - раздался рядом голос Аксайна.

Посмотрев на него, Петри понял, что всё же предположение о хорошем настроении было верным.

- Всем ли довольны мои дорогие гости? - невинно поинтересовался.

В тёмно-синих глазах светились яркие огоньки. Задор, желание, интерес. Охотник вышел на след - добыче не уйти.

- Прекрасно, - улыбнулась Умай-та. - Что ж ты покинул свою гостью, дорогой наш? Невежливо.

- Гостью твой прапра... короче, внук повёл показывать прибрежную площадку. Там... такой прекрасный бельведер.

- Так вот как теперь это называется, - хмыкнул Петри, расправляясь с мидиями.

В конце концов, у человеческого облика и тела есть свои преимущества. Потому ими надо пользоваться, пока есть возможность.

- Это всегда так называлось, о невежественный дух гор, - хмыкнул Аксайн, отодвигая стул и усаживаясь рядом. - У меня для вас две новости. Одна хорошая, другая - ух ты, не может быть! С какой начать?

Умай-та чуть нахмурилась, постучала по гладкой крышке стола красными ногтями. Петри повернулся к Аксайну. Так-так, всё же не просто так он общался с девочками. Унюхал что-то, мерзавец.

- С хорошей, - напряжённо сказала Умай-та. - И желательно без театральных пауз, а то я тебя съем вместо этого салата с кальмарами.

- Фи, дорогая, как ты вульгарна, - поморщился он. - Так вот слушай. В крови Инны имеется искра жизни. Потому, если они поладят, урожаи будут всегда богатыми, а дело ладится.

- Что за искра жизни? - поинтересовался Петри.

Умай-та молчала, но по тёмным глазам было видно, что если Аксайн попробует не ответить, то быть беде.

- Это дар городов-миллиоников, я сам только недавно научился его чувствовать. Если у тебя она есть, то выносливость развита до невероятнейших высот. Как она появляется - не спрашивайте. Тут разве что господин Стольный может ответить. Я пока ещё не разобрался.

- А какая вторая? - подозрительно спросила Умай-та, скомкав салфетку изящными пальцами.

- Втора-а-ая... - театрально протянул Аксайн.

Богиня, кажется, чуть не зарычала. Тот сделал вид, что раздумывает, но тут же получил тычок локтем в бок от Петри.

- Видишь, женщина нервничает, - невозмутимо сказал последний, думая, как утащить рапана с тарелки Умай-та, а то свои как-то очень быстро закончились. - А когда она нервничает, способна на страшное.

- Тогда я пойду, - попытался увильнуть Аксайн, но потом всё же передумал, когда их собеседница сжала нож. - Ладно-ладно, не буянь. А то я подумаю, что ты тоже с ними в родстве.

- С кем? - прошипела Умай-та, сузив глаза.

- Видите ли, мои дорогие, - невозмутимо начал Аксайн, посидев рядом с девушками и невзначай коснувшись обоих, я выяснил очень интересную вещь. Во-первых, они очень дальние родственницы. Только сами об этом не догадываются. Во-вторых... обе прямые потомки горгон. Поэтому... побольше сил твоему Денису, милая.

Повисла тишина.

Петри и Умай-та перетянулись, не находя слов. Только мягкий ветерок присел на плечо горного духа и зашептал, что на вершине уже все соскучились и пора возвращаться. А шкодный дух ветростанции пугает туристов.

- Всё сложно, - уронил Петри.

- Ещё как, - мрачно подтвердила Умай-та.

- Но где наша не пропадала? - хмыкнул Аксайн.

Действительно. Не первый век. А значит... всё хорошо. И так и будет, потому иначе быть просто не может.

Больше книг Вы можете скачать на сайте — Knigochei.net