Какой из перечисленных ниже вариантов лучше всего объясняет причины краха руководителей?

• Неэффективная реакция на новую технологию, товар или услугу конкурента;

• неспособность выработать ясное видение или задать направление развития бизнеса;

• неспособность реализовать блестящую стратегию;

• плохо налаженное взаимодействие с советом директоров;

• потеря талантливых людей и неспособность найти им замену.

Роберт Хоган, психолог, профессор промышленной психологии, выполнил революционные исследования того, как «темная сторона» лидеров может разрушить их карьеру и породить негативные последствия для их организаций. Его исследования, в основе которых лежали более ранние работы по изучению деструктивного поведения в Центре творческого лидерства, и наши собственные знания о структуре личности дали нам новые отправные точки для того, чтобы обдумать причины, которые приводят лидеров к фиаско. В тесном сотрудничестве с профессором Хоганом мы приложили его модель к практике и разработали на ее основе специальный метод для оценки лидеров. Затем мы применили эти инструменты (они называются CDR International Derailment Report) для оценки тысяч высших руководителей по всему миру. Наша книга отражает результаты этой деятельности.

Рэм Чаран также оказал влияние на нашу работу. Чаран – блестящий стратег, консультант и писатель, в прошлом профессор Гарвардской школы бизнеса, который ведет многие из наших обучающих программ, посвященных лидерству. Его глубокие идеи относительно того, почему руководители терпят крах и как это связано с их неверными действиями, были чрезвычайно полезными в нашей работе с клиентами. Именно его статья, опубликованная несколько лет назад в журнале Fortune, послужила толчком к написанию этой книги. Эта статья показывала, каким образом руководители приходят к провалу из-за неспособности управлять отношениями с людьми, понимать потребности акционеров и совершать другие шаги, необходимые для успешного ведения дел. В наших беседах с Чараном мы снова и снова возвращались к вопросу о причинах. Почему лидерам, столь одаренным во всем остальном, так сложно правильным образом сделать то, что необходимо? Почему лидеры, которые искренне хотят сделать все правильно, в итоге делают все неправильно? Чаран, Хоган и многие наши клиенты согласны с нашим мнением: главная причина лежит не на поверхности – многие лидеры бессознательно ограничивают свою способность действовать верно.

Еще одним источником вдохновения стали революционные работы Дэниела Гоулмана, посвященные эмоциональному интеллекту, – они подкрепили наш тезис о том, что неудачи лидеров скорее связаны с тем, каковы эти люди по сути, а не с тем, сколько они знают или как ярко проявляют себя. Вывод Гоулмана о том, что ключом к успеху является управление негативными импульсами, прекрасно сочетается с нашими наблюдениями, из которых следует, что наибольшего успеха добиваются те лидеры, которые научились справляться со своими деструкторами.

Когда несколько лет назад мы основали компанию CDR International, мы сосредоточились на этой – человеческой – стороне лидерства. С тех пор тысячи высших руководителей из различных функциональных подразделений, отраслей, стран и культур прошли у нас коучинг или обучение. Мы верили и продолжаем верить в то, что успех или провал лидеров в большинстве случаев определяется тем, насколько хорошо они взаимодействуют с другими людьми и насколько понимают самих себя. Однако воплотить это убеждение в практических шагах поначалу было непростым делом. Работы таких исследователей, как Роберт Хоган, Рэм Чаран и Дэниел Гоулман, существенно облегчили нашу задачу. Как минимум они подкрепили наше чувство, что мы обнаружили что-то ценное и важное. Проводя коучинг для многих разных лидеров, мы выработали подход, который в значительной степени опирался на работы Хогана о деструкторах. Со временем мы отшлифовали этот подход до такой степени, чтобы лидеры могли с его помощью предугадывать свои слабости и предвидеть, как и где они могут проявиться. В ряде случаев нам удавалось помочь лидерам восстановить свою эффективность после значительных провалов. В ходе коучинга для генеральных директоров компаний и других высших руководителей мы обнаружили, что в большинстве своем они не получают достаточной обратной связи или отпора, которые помогли бы им осознать свои личные особенности. Когда это происходит, они обретают способность подстроить свое поведение так, чтобы двигаться от успеха к успеху. Применяя самоанализ и некоторые весьма простые инструменты, вы можете добиться того же.

Вот одиннадцать деструкторов, которые мы постоянно обнаруживаем у высокопоставленных лидеров и руководителей и о которых вы узнаете в этой книге:

• самонадеянность: вы правы – остальные ошибаются;

• мелодраматичность: вы всегда стремитесь быть в центре внимания;

• эмоциональная неустойчивость: перепады вашего настроения расшатывают бизнес;

• сверхосторожность: каждое ваше решение – самое важное в жизни;

• подозрительность: вы сосредоточены на негативных сторонах реальности;

• отчужденность: вы дистанцируетесь или устраняетесь;

• своенравие: правила созданы для того, чтобы их нарушать;

• эксцентричность: быть не таким, как все, просто само по себе забавно;

• скрытность: ваше молчание – вовсе не знак согласия;

• перфекционизм: забота о мелочах, когда все в целом идет насмарку;

• стремление угодить: главное – стать самым популярным.

В подзаголовке этой книги вместо слова «руководители» с таким же успехом могло бы стоять слово «топ-менеджеры», поскольку именно они символизируют собой лидерство, а истории их провалов, многие из которых случились совсем недавно, являются захватывающим чтением. Они служат увеличительным стеклом, сквозь которое мы можем увидеть, как деструкторы способны испортить любую карьеру, — просто на верхних этажах компаний они влекут за собой гораздо более серьезные последствия. Другими словами, если деструкторы могут привести к провалу даже генерального директора, то они в состоянии привести к саморазрушению любого руководителя. Поскольку мы проводили коучинг для очень многих генеральных директоров компаний, то хорошо понимаем, что это за должность, как происходят катастрофы на самом верху и каким образом этих катастроф удается избежать. Однако мы включили в книгу ряд историй о лидерах, которые не были высшими руководителями компаний, чтобы вы увидели, что деструкторы проявляются одинаково — не важно, как называется должность. Мы полагаем, вы знаете, что катастрофы в организации случаются на любом уровне.

Впрочем, еще одна, более явная причина — это то, что высшие руководители более уязвимы для деструкторов по сравнению с прочими лидерами. Отчасти это происходит из-за того давления, с которым сталкивается лидер на вершине пирамиды. Все время находиться в центре внимания, отвечать за карьеры тысяч сотрудников, сталкиваться с жесточайшим давлением по поводу обеспечения краткосрочных результатов, одновременно прикладывая усилия для выживания в будущем, вести за собой людей в эпоху невероятных скоростей и немыслимой сложности — все это способно активировать деструкторы.

Кроме того, чем более высокий пост в организации вы занимаете, тем меньше людей готовы рассказать вам о ваших качествах, порождающих неудачи. Шутки боссов смешнее, идеи ярче, и вообще они являются кладезем мудрости. Сотрудники крайне неохотно говорят своему начальнику, что тот невыносимо самонадеян или что он драматизирует по мелочам. Эта нехватка честной обратной связи мешает высшим руководителям узнавать о тех своих качествах, которые вредят им самим и их организациям.

Мы предполагаем, что вы примените эту книгу на практике. Как мы говорим своим клиентам, проходящим коучинг, наша цель не в том, чтобы дать вам понять, почему вы делаете то, что делаете. Работа с этой книгой не похожа на годы психотерапии, где вы в конце концов понимаете, что вы трудоголик (возможно, психотерапевт поможет вам вспомнить, как ваши родители унижали вас, когда вы были ребенком), но у вас нет ни малейшей идеи, как пресечь это деструктивное поведение.

Каждая глава посвящена одному деструктору и содержит соответствующие истории, диагностические инструменты и шаги по обузданию деструктора. Мы включили в эту книгу как получившие широкую огласку истории провалов, так и истории тех высших руководителей, с которыми работали лично. В последнем случае мы изменили имена по причинам, которые станут очевидными по мере чтения книги. Такая параллельная структура выбрана намеренно, поскольку помогает лучше разобраться в деструкторах и упрощает использование изложенных сведений.

Эта книга попадет в руки читателям, занимающим разные лидерские позиции и имеющим различный опыт неудач. Одни — руководители высшего звена, уже хорошо знающие вкус неудачи, другие — старшие руководители, которые еще не совершали грандиозных ошибок. Кем бы вы ни были и какой бы ни была ваша должность, эта книга поможет вам. Вы можете использовать ее, чтобы оправиться от провала и не повторить ту же ошибку снова или же чтобы предотвратить катастрофу. Определив свои деструкторы и взяв их под контроль, вы повысите свою лидерскую эффективность.

Учтите свое естественное желание сосредоточиться на тех главах, которые посвящены вашим деструкторам. Отчасти это стремление полезно, поскольку означает, что вы хотите уделить особое внимание именно вашим личным уязвимостям. Однако не игнорируйте остальные деструкторы. Каждый из них может затрагивать вас тем или иным образом. Еще важнее то, что благодаря пониманию всех деструкторов вы сможете стать лучше как лидер, поскольку будете способны разглядеть эти качества в других людях — ваших подчиненных, руководителях, коллегах, клиентах или поставщиках. Это знание сделает вас более чутким к активизации деструкторов у ваших подчиненных, и в напряженные периоды вы сумеете стать для них наставником. Вы сможете понять, что стоит за сбивающим с толку поведением ваших коллег и тех, кто находится выше вас в организационной иерархии. Вы будете вооружены практическими сведениями, необходимыми для того, чтобы помочь людям справиться со своим потенциально деструктивным поведением.

Многие авторы — от Аристотеля и Шекспира до современных публицистов — изучали темную сторону личности и лидерства. Понять, что движет нашим негативным поведением, разобраться, почему мы совершаем действия, которые вредят окружающим, нам самим и нашим организациям, — естественное желание. В то же время темная сторона зачастую является табу. Мы живем в культуре, где от лидера ожидают совершенства. Традиционное представление о лидерах (в том числе о высших руководителях) как о фигурах героических по-прежнему бытует во многих корпоративных культурах, и нам не хочется признавать, что у лидеров могут быть недостатки, что те же самые качества, которые делают их выдающимися, могут стать катализатором провала.

Когда лидеры становятся иконами (это то, что иногда случается, когда они попадают на обложки журналов и наслаждаются образом жизни, который сильно отличается от образа жизни большинства тех, кто работает рядом с ними), критика в их адрес представляется ересью. Ведь мы хотим, чтобы лидеры защищали нас и давали нам ощущение безопасности — а это невозможно, если у них есть какие-то изъяны. Порой мы невольно сами вносим свой вклад в эти героические мифы.

Важно отказаться от такого образа мысли. В нашей более ранней книге «Противоестественное лидерство» (Unnatural leadership), мы указывали на то, что люди могут быть великими лидерами и вместе с тем человеческими существами, которым свойственно ошибаться. В действительности герои большинства наших историй — хорошие люди, пытавшиеся делать правильные вещи, но сраженные коварным ударом своей тени. Вместо того чтобы отрицать свои недостатки, лидеры должны принять и понять их. Те, кто не сделает этого, кто будет по-прежнему претендовать на совершенство, весьма серьезно увеличат шансы того, что деструкторы нанесут им удар. И это случится — рано или поздно.

Возможно, вам не захочется изучать свои лидерские изъяны. Когда вас готовили к роли лидера, речь отнюдь не шла о самокритичности и признании своих слабостей. Мы знаем многих лидеров, которые приравнивают честный самоанализ к слабости и утверждают, что копаться в себе опасно и что смотреть нужно вперед, а не назад. Но именно через самоанализ пролегает путь к успеху лидера. Знать о своих деструкторах не значит зацикливаться на том, какой вы «плохой». Напротив: это высвобождает ваши силы. Научившись справляться со своими деструктивными чертами, вы позволите проявиться своим сильным сторонам.

Вы вовсе не обязаны пополнить быстро растущие ряды лидеров, потерпевших фиаско. Ошибаться свойственно всем — даже величайшим политическим и деловым лидерам. Не важно, в чем ваши слабости, — вы не обязаны дать им пустить под откос вас и вашу организацию. И ключ здесь в том, чтобы принимать, а не отвергать свои вполне человеческие недостатки.

Если бы Отелло был генеральным директором Enron, а царь Эдип возглавлял WorldCom, они, вероятно, совершили бы те же ошибки, что Джефф Скиллинг и Берни Эбберс[5]. В обеих трагедиях — древней и современной — лидеров погубила самонадеянность. В форме чрезмерной гордости собой и преувеличенного представления о собственных достоинствах самонадеянность сплошь и рядом поражает лучших из лучших. Питательной средой для нее служат успех, уверенность в себе и самолюбие, и если любое из этих качеств присуще вам в избытке — берегитесь! Многих нынешних и бывших руководителей, таких как Гэри Вендт, Марта Стьюарт, Дёрк Ягер и Роберт Хортон[6], окружающие описывали как людей самонадеянных, и этот образ внес свой вклад в их неудачи на высоких постах.

Поиск баланса между уверенностью и самоуверенностью — одна из труднейших задач на повестке дня лидера. Если вы собираетесь преуспеть как лидер, вам необходимо быть уверенным в своих силах. Если вы как лидер потерпели неудачу, возможно, вы оказались самоуверенны. Это очень упрощенный взгляд на самонадеянность, но он дает намек на тот фатальный порок, который присущ столь многим руководителям.

С точки зрения лидерства в организации самонадеянность — форма слепой веры в собственное мнение. В нормальных обстоятельствах разумный лидер в состоянии распознать те моменты, когда становится слишком упрямым, поглощенным одной идеей или самодовольным. К сожалению, нынешние лидеры в большинстве своем действуют в столь напряженной обстановке, что не замечают, как их действия вредят им самим и их компаниям. Им кажется, что они демонстрируют ту же проницательность и ту же целеустремленную прозорливость, которые помогли им занять их нынешнее выдающееся положение. Сопротивление, которое они встречают, представляется им беспричинным, а собственная позиция кажется неуязвимой.

Рискуете ли вы стать героем трагедии? Чтобы помочь вам ответить на этот вопрос, мы предлагаем взглянуть на истории нескольких реальных лидеров, с которыми мы имели дело и которые пали жертвой самонадеянности.

К сорока годам Линда вошла в состав высшего руководства одной из крупнейших глобальных компаний в мире. Она получила классическое образование: студенческие годы в Лиге плюща[7], степень MBA в Гарварде, несколько звездных лет в McKinsey — а затем быстро поднялась по ступеням карьерной лестницы в своей нынешней компании. Если бы вы спросили людей о том, какой она человек, вы неизбежно получили бы ответ: «Она — блистательная». И речь здесь не просто об интеллектуальных способностях. Линда мастерски решала деловые задачи, пробивалась сквозь информационные и словесные дебри и нацеливалась прямиком на верный ответ. Она была лидером в классическом смысле этого слова — напористым, решительным, с превосходным стратегическим мышлением. Рано или поздно ей суждено было стать генеральным директором — это был лишь вопрос времени.

Однако чем больше полномочий и влияния в организации она получала, тем более напористой становилась. Наступил момент, когда, по словам одного из ее прямых подчиненных, «Линда перестала справляться со своей самонадеянностью». Беседы с ней превратились в назидательные нотации с ее стороны, а ее встречи с командой стали трибуной, с которой она разносила в пух и прах идеи, не соответствующие ее точке зрения. Не то чтобы Линда как-то изменилась — в действительности она в слишком большой степени стала самой собой. Она по-прежнему выступала с потрясающими идеями, но это имело свою оборотную сторону. Она перестала считывать социальные сигналы. Она не замечала, что ее команда умолкает, когда она разглагольствует о новом излюбленном проекте. Медленно, но верно Линда теряла доверие и уважение коллег. Она обрела такую убежденность в собственной правоте, что не интересовалась другими точками зрения. Люди перестали обращаться к ней и не желали с ней работать. Она не только потеряла нескольких ценных подчиненных, ушедших в другие функциональные подразделения и команды, но и ввязалась в мелкие распри с другими высшими руководителями в борьбе за сферы влияния и ресурсы. Любой спор заканчивался тем, что другой руководитель произносил что-нибудь вроде «Ты ведешь себя как человек, который никогда не ошибается!» — на что Линда отвечала: «Разумеется — потому что я права».

Она была шокирована, когда генеральный директор вызвал ее к себе в кабинет и сообщил, что она не подходит для того, чтобы стать его преемником, и будет работать на своего нынешнего коллегу. Нельзя сказать, что она не получала никаких тревожных сигналов прежде: и генеральный директор, и другие старшие коллеги предупреждали ее о тех проблемах, к которым ведет ее излишне уверенная позиция. Линда заявила, что считала это всего-навсего советами наставников; она полагала, что ее значимый вклад в дело компании обеспечил ей неуязвимость.

Даже после того, как ее карьерный взлет завершился, Линда никак не могла поверить, что сама отправила свою карьеру под откос. Она упорно говорила, что это вопрос принципа, что она отстаивала то, в чем была убеждена, и что культура компании невосприимчива к сильным и жестким женщинам-руководителям. Хотя Линда признавала, что была «несколько нетерпима» к взглядам, идущим вразрез с ее собственными, она утверждала, что ее раздражала прежде всего «посредственность» и она лишь стремилась поднять планку целей для своих коллег.

Линда гордилась своими идеями и достижениями по праву — но в какой-то момент переступила черту. Самонадеянность исказила ее картину реальности; она перестала осознавать, каким образом ее действия затрагивают остальных. Это искажение было небольшим — практически неуловимым. Однако на высших уровнях лидерства даже крошечные искажения способны сильно повлиять на карьеру. Вот почему Линда потерпела фиаско.

Конечно, в департаменте самонадеянности у Линды обширная компания. История генерального директора компании Enron Джеффа Скиллинга была скрупулезно документирована журналистами. Однако они обошли стороной вопрос о том, каким образом чувство гордости обернулось для Скиллинга самонадеянностью. Несомненно, непревзойденная уверенность Скиллинга в том, что касалось инноваций компании Enron в торговле природным газом и электричеством, впечатляла финансовых аналитиков. Несомненно, его твердая вера в то, что компанию Enron ждет великое будущее, поднимала моральный дух сотрудников и помогала привлекать лучших из лучших. Однако со временем эта гордость стала чрезмерной. Эта она послужила причиной того, что компания вывесила в вестибюле транспарант, где объявляла себя «мировым лидером». Это она заставила Скиллинга хвастать, что компании вроде ExxonMobil вскоре станут второстепенными игроками, и делать вызывающие прогнозы относительно цен на акции Enron. Он уверенно проводил для сотрудников аттестации с саркастическим названием «по ранжиру — и под зад», чтобы разобраться с теми, до кого «никак не доходит». Если бы Скиллинг не был заражен вирусом самонадеянности, он вряд ли стал бы отрицать свои ошибки и отказываться признавать правонарушения даже перед Конгрессом США. Впрочем, самонадеянность ослепляет, и очевидно, что это она не позволила Скиллингу увидеть те проблемы, которые были очевидны всем остальным.

Лидеры, сильнее всего зараженные вирусом самонадеянности, чаще прочих отрицают его деструктивное влияние на свою карьеру. Вам будет проще, если вы не станете воспринимать самонадеянность как отрицательное качество, которое необходимо истребить на корню. В конце концов, всем нам нужны лидеры, уверенные в себе. Как вы увидите дальше, трюк здесь в том, чтобы научиться отступать, когда вы пересекли черту, разделяющую уверенность в себе и самонадеянность (или осознавать, где находится эта черта, прежде чем вы сделаете фатальный шаг). Тест 1 поможет вам понять, с какой стороны черты вы находитесь.

Помните, что самонадеянность — это ослепляющая уверенность в собственной правоте, поэтому вы можете обнаружить, что рационализируете результаты этого упражнения. Вы можете убеждать себя, что находитесь слева, когда на самом деле вы на правой стороне. Чтобы понять, насколько надежны ваши представления о том, способен ли этот деструктор привести вас в будущем к провалу, полезно изучить некоторые классические симптомы самонадеянности.

Самонадеянность оказывает колоссальное влияние на вашу карьеру и благополучие вашей компании, но поначалу ее воздействие может быть неосязаемым. Мы знаем много руководителей, которые признают свою самонадеянность, но не осознают, что она серьезно ограничивает их способность снискать доверие у окружающих. Вот некоторые распространенные негативные проявления самонадеянности:

● Ограниченная обучаемость. Самонадеянные лидеры находят полученным сведениям такое толкование, которое соответствует их мировоззрению. Вместо того чтобы принять новую информацию и подстроиться к ней, лидер такого типа переиначивает данные, подгоняя их под ту точку зрения, которой твердо придерживается. Обучение при этом не происходит. Сегодня многие руководители встречают на своем пути людей, продукты и организационные проблемы, с которыми им не доводилось сталкиваться прежде. Слишком часто это не останавливает их — они по-прежнему уверены в том, что знают, что делать. В то же время самонадеянность лидера мешает другим людям снабжать его информацией. Они наталкиваются на презрительные взгляды и неготовность принять идеи, которые вступают в противоречие с существующей точкой зрения, — и в итоге прекращают попытки донести те или иные виды информации или идеи, зная, что будут беспощадно осмеяны. Так самонадеянность становится препятствием для обучения. В сегодняшнем окружении лидер, не способный учиться и перестраиваться, обречен на провал.

● Обескураживающий отказ от ответственности. Другими словами, такие лидеры не берут на себя ответственность за свои ошибки. На высших уровнях компании легко переложить вину на других: «организация не справилась», «команда не сумела» или даже «экономика подвела». Это деморализует всех, кто окружает лидера, и часто усугубляет и без того тяжелые ошибки. Гордыня мешает людям понять, что они делают что-то не так, и все кончается тем, что они громоздят ошибки одну на другую. Так могут поступать даже самые яркие лидеры. Роберт Хоган упоминает генерала Дугласа Макартура, который отказался следовать распоряжениям президента в ходе Корейской войны и в итоге был отправлен в отставку. Макартур так и не признал, что совершил ошибку. Мемуары многих руководителей начинаются словами: «Если бы у меня был еще один шанс, я поступил бы точно так же».

● Сопротивление изменениям. Все мы знакомы с генеральными директорами или другими высшими руководителями, которые добились успеха, делая все по-своему, а затем отказывались отступить от прежней формулы успеха. Эти лидеры абсолютно уверены в том, что являются носителями единственной правильной и истинной карты реальности, и поэтому сопротивляются всему, что способно увести их с избранного пути. В каких-то случаях они оказываются правы, но чаще такая позиция приводит к разгрому и увольнению. Впрочем, некоторые из них понимают, что необходимо создавать видимость поддержки изменений. На словах они будут приветствовать новую стратегию и говорить о том, что надо идти в ногу со временем. Однако в глубине души они убеждены в том, что знают, как лучше, и будут втихомолку сопротивляться изменениям. Разумеется, то послание, которое получают от них окружающие, сбивает с толку и существенно затрудняет, а то и делает невозможным реализацию новых программ и внедрение новых правил.

● Неспособность признать свои ограничения. Самонадеянные лидеры убеждены в том, что все делают прекрасно. Они слепы к своим недостаткам, и это делает их опасными и для них самих, и для окружающих. В какой-то мере такая слепота ожидаема. Если вы отличались высокой успеваемостью в школе, справились со множеством заданий и одолели своих конкурентов, вполне естественно, что вы чувствуете себя неуязвимым. Проблема в том, что это, разумеется, иллюзия. Руководитель, который верит, что он в состоянии справиться с любой ситуацией, и с готовностью принимает решения в тех областях, в которых разбирается слабо или не разбирается вовсе, в конце концов создает огромные проблемы себе самому и своей организации.

Самонадеянность излечима. Вы можете сделать ряд вещей, чтобы остановить себя на краю пропасти, прежде чем вы потерпите фиаско (или приведете к провалу свою команду или организацию):

● Определите, соответствуете ли вы профилю самонадеянного лидера. Руководители, которым присуща самонадеянность, поднимаются на вершину удивительно сходным образом. Они относительно быстро добиваются колоссального успеха; они купаются в похвалах и привилегиях; они страстно верят в свое видение будущего компании и в то, что они, и только они способны привести компанию туда; они окружают себя людьми, которые разделяют их видение и их взгляды. Если все это похоже на вас, подумайте о том, не оборачиваются ли самонадеянностью ваша уверенность в себе и ваше чувство собственного достоинства.

● Найдите в своей организации любителей истины и попросите их об откровенной беседе. Это отнюдь не то же самое, что объявить всем вокруг о «политике открытых дверей». Люди, крайняя самоуверенность которых подавляет окружающих, часто декларируют такую политику, но мало кто из подчиненных отваживается ею воспользоваться: к самонадеянному лидеру очень трудно подойти с чем-то новым или спорным. Однако в каждой компании есть несколько правдолюбцев — людей, почти патологически прямолинейных и честных. Разыщите их и расспросите о том, как вас воспринимают со стороны. Заполните «пограничный» тест вместе с ними и попросите их оценить ваше положение на шкале самонадеянности.

● Используйте возникающие препятствия как возможность сделать шаг назад, прежде чем случится катастрофа. Порой ничто не является настолько доходчивым для сознания самонадеянного лидера, как небольшая неудача. В этот момент случается проблеск понимания — и даже самый надменный и блистательный визионер способен осознать, что самонадеянность ведет к катастрофе. Как и в случае остальных деструкторов, фиаско, порожденное самонадеянностью, является не только препятствием, но и возможностью. Деструкторы зачастую разрушают карьеры потому, что мы не готовы признать ту черту характера, из-за которой становимся менее эффективными, чем следует. Мы настолько убеждены, что эта черта характера — это «то, что мы есть» и что она является залогом нашего успеха, что мы с крайней неохотой смотрим на ее изнанку. Но неудача позволяет нам сделать паузу, что особенно полезно для тех самонадеянных лидеров, кто редко останавливается и изучает свои слабости и недостатки. Это время для того, чтобы глубоко и серьезно задуматься, не стало ли возникшее препятствие следствием вашей гордыни. Это время для того, чтобы попросить правдоискателей в вашей организации дать вам честную, пусть и горькую обратную связь. Если у вас накопится достаточное количество свидетельств вашей самонадеянности, это может стать стимулом для изменений.

Проверяя себя на самонадеянность, помните, что она может проявляться по-разному. Классическая картина — явно самонадеянный лидер, который всегда и во всем прав и ведет дела так, будто рожден для королевского трона. Однако самонадеянность способна стать катализатором провала и не столь зримым образом; она может быть скрыта внутри и порождать поведение, которое не выглядит самонадеянным, хотя отражает ту же самую черту характера. Давайте посмотрим на эти два крайних проявления самонадеянности, начав с классического варианта.

Эл Данлэп, бывший генеральный директор компаний Sunbeam и Scott Paper, — главное действующее лицо самой, пожалуй, известной повести о самонадеянности руководителя. Радикальные шаги Данлэпа на посту генерального директора Sunbeam, которые он совершал «в интересах акционеров», — снижение затрат на рабочую силу, закрытие фабрик, контроль расходов — в свое время вызвали горячее одобрение. За свое пренебрежительное отношение к тому, как его действия сказываются на благополучии людей, он получил прозвище Эл Бензопила. Менее известно, что параллельно с этими мерами Данлэп существенно увеличил выплаты самому себе, летал исключительно первым классом и бесплатно получил «мерседес». Среди прочих привилегий, которые он запросил, чтобы справляться со своей рабочей нагрузкой и стрессами, было право останавливаться в отеле Four Seasons при посещении дантиста в Пенсильвании — притом что штаб-квартира Sunbeam находилась во Флориде.

Впоследствии Данлэп утратил доверие акционеров и был подвергнут судебному преследованию, но сумел урегулировать иски. Его случай показателен и не так уж разительно отличается от историй многих других лидеров, которые отождествились с назначенной им ролью и уверовали не только в свою непогрешимость, но и в свои чрезвычайные права. Деннис Козловски, Джон Ригас, Сэмюел Уоксел и Джозеф Наччо[9] — вот еще примеры руководителей, чья абсолютная убежденность в своей исключительности, насколько можно судить по их компенсационным пакетам и стилю принятия решений, сделала их глухими к реальным интересам акционеров.

Сопоставьте этот классический образец самонадеянности с другим, отличающимся вариантом, который довелось встретить нам. Мэтт был президентом подразделения очень крупной корпорации. Никто не мог упрекнуть его в ограниченности взглядов или в том, что он окружает себя приспешниками. Он проводил настоящую политику открытых дверей, и люди пользовались этим. Однако Мэтт также грешил самонадеянностью, хотя и не столь явным образом, как Данлэп. Мэтт был фанатиком процессов; он твердо верил, что совершенствование процессов — панацея. Это было его религией, и он ревностно служил ей на протяжении всей своей карьеры. В итоге он попытался внедрить процессный подход и на рынке своей компании — в культуре, ориентированной на продажи. Когда люди стали сопротивляться его усилиям, он проигнорировал это сопротивление и продолжил проталкивать свою идею. Его почти маниакальная уверенность в том, что совершенствованием процессов можно устранить любую проблему, в конце концов отвратила от него всех, включая генерального директора компании. Мы работали в тесном контакте с генеральным директором и недвусмысленно предупредили Мэтта, что самонадеянность может привести его к увольнению. К сожалению, из-за слепой веры Мэтта в свой подход наши слова не достигли его сознания. Невзирая на предупреждения, Мэтт по-прежнему настаивал на том, что упор на процессы позволит компании побороть свои слабости, а превосходный результат послужит оправданием затеянной им священной войны. В конце концов Мэтта уволили — не потому, что его идеи о процессном подходе были плохими или даже вредными для этой конкретной компании, а потому, что он не смог адаптировать эти идеи к культуре компании и ее ключевым преимуществам.

Как видите, самонадеянность может быть не только бросающейся в глаза, но и незаметной. При этом в обоих случаях она способна погубить и карьеру руководителя, и его компанию.

Трудно быть успешным руководителем, не обладая в определенной степени способностью производить впечатление. Сегодня многие организации ожидают от своих лидеров харизматичности и некоторого эстрадного дара. Во многих случаях происходит слияние личности руководителя компании с ее брендом — и в итоге формируется общий динамичный, убедительный образ. В эпоху, когда имидж компании имеет колоссальное значение, особенно для финансовых аналитиков, клиентов и сотрудников, умение удерживать внимание аудитории — качество, чрезвычайно важное для руководителя компании.

Возможно, иногда избыточная драматичность представляется вам необходимой для того, чтобы донести свою точку зрения. Подобно хорошему актеру, вы повышаете голос в ходе встречи с подчиненными, чтобы подчеркнуть всю серьезность ситуации, или прибегаете к гиперболе во время важной презентации, чтобы произвести нужное впечатление.

Мелодраматичность означает преувеличенное выражение эмоций или чрезмерное подчеркивание действия. В театральной жизни под этим понимают переигрывание или утрированное исполнение, которое уводит в сторону от смысла пьесы. В организациях мелодраматичность становится деструктором, поскольку отвлекает внимание от действий других людей и ослабляет способность лидера замечать происходящее вокруг. Вот история о том, как харизматический и успешный лидер может переступить черту и скатиться в мелодраматичность.

В деловых кругах Боба — генерального директора рекламного агентства средних размеров — знали прежде всего как человека, блестяще проводящего презентации. Собственно, Боб дорос до должности руководителя агентства благодаря своей почти легендарной способности зачаровывать клиентов в ходе деловых презентаций. Статный, высокий, атлетически сложенный, Боб заправлял происходящим на сцене — не только потому, что был прекрасным ведущим, но и потому, что прекрасно разбирался в рекламе и в отраслевой специфике своих клиентов. Клиентам нравилось не только то, как он выступает, но и то, что он говорит. Не раз и не два Боб предлагал рекламные стратегии, ложившиеся в основу превосходных рекламных кампаний, которые приносили награды и существенно подстегивали продажи.

Недавний кризис рекламной отрасли нанес удар и по агентству Боба. Клиенты урезали рекламные бюджеты, и развивать бизнес стало очень трудно. Одной из форм реакции Боба стали «вдохновляющие речи перед строем». Он нежданно-негаданно появлялся на встречах команд и расписывал им, как та новая сделка, над которой они сейчас работают, станет самой важной в истории агентства. Боб был готов сказать это практически о любой новой сделке. На стратегических встречах Боб тоже захватывал ведущую роль. Ему нравилось находиться в свете софитов. Однако его тон и манера подавляли остальных и мешали им выступить с предложениями. На встречах Боб заявлял, что агентство вот-вот переломит ситуацию и в следующем квартале поразит всех небывалым успехом. Поначалу эти вдохновенные речи достигали поставленной цели и действительно поднимали моральный дух: Боб был невероятно убедителен — и люди ему верили. Однако спустя какое-то время сотрудники стали воспринимать такие заявления как рутину, и некоторые начали говорить вслух, что «первый акт этой пьесы» они видели слишком много раз.

Когда от агентства ушел ключевой клиент, Бобу перестали доверять. Затем компанию покинул ряд творческих сотрудников и талантливых клиентских менеджеров, которые ощущали, что их идеи игнорируются. В конце концов владельцы агентства (за несколько лет до того, как Боб стал генеральным директором, компанию купило более крупное агентство) предприняли масштабное сокращение персонала и уволили Боба.

Жан-Мари Мессье[10] из Vivendi Universal и Джозеф Наччо из Qwest Communications достигли выдающихся успехов во многом благодаря своему драматичному, привлекающему внимание стилю управления. Мессье продемонстрировал небывалое нахальство — или, возможно, следует сказать savoir faire[11], — превратив третьесортную французскую компанию во второго по размеру мирового игрока на медийном рынке. Он безжалостно скупал компанию за компанией и получил у французской прессы прозвище Хозяин Вселенной. Однако чем больше он покупал, тем сильнее давили на компанию финансовые обязательства. Акции Vivendi упали на 70%, возникли проблемы с поступлением денег. В конечном итоге Мессье оставил свой пост, а Vivendi Unversal теперь распродается по частям.

Все выглядит так, будто Мессье просто увлекся. Он настолько вжился в роль генерального директора, молнией перемещающегося с места на место, и лидера, определяющего облик индустрии, что стал говорить и делать вещи, которые, подобно бумерангам, возвращались к нему назад. Он очень быстро купил множество компаний — типичная мелодраматическая стратегия лидера, страдающего манией величия и желающего показать себя всему миру. Он оскорбил французов своим переездом в Нью-Йорк и рядом высказываний, которые кое-кто из его соотечественников счел антифранцузскими. Показательно, что в своем прощальном обращении к сотрудникам компании он объяснял, что покидает компанию, чтобы «спасти» ее, и что он-то был готов сражаться ради них до конца. Его чувство реальности пало жертвой чувства драматичности момента. Он играл роль величественного руководителя до конца, однако к нему гораздо лучше отнеслись бы, если бы он вел себя более сдержанно и думал, прежде чем действовать.

Джозеф Наччо из компании Qwest в 2002 г. стал свидетелем того, как пикируют акции и кредитный рейтинг его компании, и был допрошен Комиссией по ценным бумагам Конгресса США о применявшихся методах учета. В середине года он подал в отставку (кое-кто из подчиненных утверждает, что совет директоров вынудил его к этому шагу). Все это случилось спустя совсем немного времени с того момента, когда он был триумфатором, организовавшим покупку компании U. S. West за 58 миллиардов долларов. Эта покупка была враждебным поглощением, и в ходе переговоров Наччо сделал ряд заявлений для прессы, в которых изобразил U. S. West бюрократическим болотом и красочно охарактеризовал ее руководителей с негативной стороны. Статья того времени в журнале Forbes описывает, как после этой покупки он сообщил главе U. S. West Wireless Питеру Маннетти, что если тот желает сохранить свой пост, то у него есть тридцать минут для замены знака U. S. West на своем офисе логотипом Qwest.

Безусловно, после приобретения U. S. West Наччо находился в страшном напряжении — ему предстояло провести увольнения и принять другие жесткие меры. Вероятно, некоторые самые оскорбительные его заявления были вызваны этим напряжением. Вместо попыток наладить отношения, что является обычной практикой после враждебных поглощений, Наччо продолжил действовать в прежней резкой и демонстративной манере. Как и Мессье, Наччо благодаря своему стилю нажил врагов, породил нереалистичные ожидания и ушел за точку возврата. Как сказал Вик Гровер, аналитик коммуникационных услуг из компании Kaufman Brothers: «Он лишился доверия Уолл-стрит, он потерял доверие клиентов и утратил доверие сотрудников».

Многие руководители вынуждены жить «на широкую ногу» — ожидающие лимузины, частные самолеты, несколько резиденций и даже дорогие занавески для душевой. Эти атрибуты роли привлекают внимание и свидетельствуют о важности их обладателя, но при этом имеют опасную обратную сторону: они отделяют лидера от других людей и затрудняют (если не исключают полностью) преодоление проблем и честный, открытый диалог.

Мессье, Наччо и Боб потерпели фиаско из-за театральной, жаждущей внимания стороны своей личности, которая деформировалась в стрессовой ситуации. Их сильные лидерские качества с ростом финансового давления превратились в деструкторы. По мере знакомства с другими деструкторами вы увидите, что стресс часто превращает сильные стороны в негативные черты, ведущие к провалу. В случае Боба его невероятная способность проводить презентации для внешних людей превратилась в навязчивую театральность внутри агентства. Он сделал из рабочих встреч камерные спектакли — и все устали от его стиля, особенно когда ему не удалось достичь обещанных результатов. Он проигнорировал потребность людей в искренности и честных ответах, не сумев опереться на их сильные стороны, чтобы поправить дела. Хотя стиль Боба был по-своему ценен, однако Боб слишком полагался на него в решении сложных проблем. В случае Мессье и Наччо проблемой были скорее сами руководители, а не те планы и стратегии, которым следовали их компании.

Черту, отделяющую способность производить впечатление от мелодраматичности, как и черту между гордостью и самонадеянностью, можно переступить неосознанно. Чтобы понять, с какой стороны черты вы находитесь, изучите тест 2.

Определяя свое положение относительно этой границы, имейте в виду, что лидеры, которые пересекли черту, ставят действо превыше действия. Другими словами, они поглощены поиском внимания и не расширяют круг лидеров, чтобы включить туда других людей, чьи взгляды столь же важны для успеха компании. Если вы заметили, что ведете себя скорее как кинозвезда, а не как режиссер, велик шанс, что вы оказались на «темной стороне».

Хотя не все мелодраматические лидеры действуют схоже, большинству их них присущи очевидные поведенческие проявления, которые позволяют предположить близость катастрофы. Оценивая свою склонность к мелодраматичности, держите в мыслях следующие сигналы и симптомы:

● Недостаток сосредоточенности. Хотя мелодраматические лидеры могут быть общительными, обаятельными и весьма искушенными в межличностном взаимодействии, им свойственно утрачивать чувство того, что важно, а что нет. Они часто говорят все, что приходит в голову, чтобы произвести впечатление, привлечь внимание или стимулировать людей. Очевидная проблема здесь в том, что их замечания не выстраиваются в единое согласованное целое, так что слушателям сложно увязать их друг с другом. Люди оказываются сбитыми с толку, не понимают, каковы приоритеты, и начинают двигаться в самых разных направлениях, попусту растрачивая энергию.

● Неспособность развивать людей. Мы не хотим сказать, что мелодраматические лидеры подавляют других намеренно. Просто им мешает сила их личности. Мелодраматические руководители уводят внимание с других и переключают его на себя. Люди ощущают, что их мнения нежелательны и не нужны. В некоторых случаях мелодраматический тон и стиль самопредъявления таких лидеров пугают людей. Более тихие, менее напористые подчиненные особенно страдают под началом мелодраматического босса; они теряют желание идти на риск, просить слова на собрании и развивать свои лидерские качества. Мелодраматические руководители часто возглавляют команды, состоящие преимущественно из консервативных, уступчивых подчиненных, которые хорошо действуют за кулисами, но не стремятся выйти на авансцену.

● Цирковые труппы. В некоторых случаях мелодраматические лидеры впадают в другую крайность и окружают себя людьми, склонными копировать мелодраматический стиль своего босса. Раз такой стиль может быть весьма привлекательным и приводит к тому, что вас замечают, — так почему бы не воспроизвести его? Однако, если вы когда-нибудь присутствовали на встрече группы мелодраматических руководителей, вы видели обратную сторону медали. Все говорят одновременно, пытаясь переспорить и перещеголять остальных. Мало что доводится на таких встречах до конца, но напыщенные речи создают ощущение, что делается очень много. Нам доводилось видеть заседания советов директоров, больше напоминавшие студенческие вечеринки: каждый участник сам по себе звезда и твердо намерен доказать это.

● Завышенные ожидания. Хотя мы упоминаем об этом в последнюю очередь, это особенно пагубное проявление. Мелодраматический лидер часто приступает к делу громогласно. Он, как правило, обладает превосходными социальными навыками, производит прекрасное первое впечатление и быстро продвигается наверх. Он обзаводится поклонниками, штатом приверженцев, которые верят, что идут за человеком, штурмующим вершину. Однако в какой-то момент ожидания окружающих дают трещину, поскольку лидер не доводит дело до конца и нарушает свои обязательства. Он может красиво говорить о том, как компания блестяще одолевает конкурента, или как он планирует получить широкую поддержку, или как предстоящий год станет небывалым и принесет большие премии, однако эти обещания и планы остаются несбыточными. Люди теряют веру в своего лидера и чувствуют себя обманутыми.

Как многие успешные лидеры, Мартин выдвинулся отчасти благодаря тому внушительному впечатлению, которое он производил. Родом из влиятельной семьи с Восточного побережья, в прошлом военный, Мартин закончил Вест-Пойнт, а в школе и в колледже был лидером команды по лакроссу[12]. Крепкого сложения, с квадратной челюстью и глубоким рокочущим голосом, Мартин выглядел прирожденным командиром. Он быстро поднялся по карьерной лестнице в международной компании, занимающейся товарами широкого потребления, а затем его переманили на должность регионального руководителя в еще более мощную корпорацию. В конечном итоге генеральный директор на новом месте работы Мартина, собиравшийся в течение трех лет уйти на пенсию, включил Мартина вместе с двумя другими внутренними кандидатами в число своих потенциальных преемников. Однако его беспокоила склонность Мартина в определенных обстоятельствах прибегать к помощи «бахвальства и красноречия». Директор обратил внимание на то, что Мартин, сталкиваясь со сложной задачей, не имеющей ясного ответа либо выходящей за рамки его прежнего опыта, полагается на свое ораторское мастерство. Вместо того чтобы признать, что он чего-то не знает, предпринять дополнительные исследования или вдохновить свою команду на поиск лучших идей, Мартин устраивал представления. Он преувеличивал проблемы, описывая сложности красочными гиперболами и впечатляя слушателей своим великолепным анализом ситуации, или же рассказывал превосходные истории, весьма занимательные и отвлекавшие внимание сотрудников от проблемы. Люди, впервые столкнувшиеся с Мартином, считали его блистательным и обворожительным.

К сожалению, как лидер он при этом двигался к катастрофе. Хотя наставники и руководители прежде уже советовали ему смягчить свой стиль и сосредоточиться на деловых вопросах, действуя более открыто и оперативно, он не прикладывал особых усилий в этом направлении. Мартин был убежден в том, что люди просто завидуют его навыкам выступления и что его убедительность — залог его эффективности. Дело сдвинулось лишь тогда, когда коуч сел вместе с Мартином, представил ему недвусмысленные отзывы других людей и перечислил ситуации, с которыми Мартин не справился с точки зрения окружающих. Он поделился с Мартином обратной связью подчиненных и руководства и процитировал их нелицеприятные замечания, которые ясно указывали на те случаи, когда склонность Мартина устраивать шоу не только не помогала справиться с проблемой, но порой и усугубляла ее. Общий вес всей этой критики возымел эффект. В конце концов Мартин сумел признать, что его мелодраматические наклонности могут быть деструктивными и с этим надо что-то делать. В качестве первого шага он взял за правило обдумывать то, что собирается сказать, и стал осознанно предоставлять другим людям возможность прервать его, задать вопросы и высказать возражения. Он не утратил своей индивидуальности, но сумел подстроить свой стиль — и остался в списке возможных преемников генерального директора.

Если вы мелодраматический лидер, вам следует уделить внимание обратной связи о том, какое влияние вы оказываете на окружающих. Хорошая новость состоит в том, что этот деструктор легко выявляется путем обратной связи. В отличие от многих других деструкторов с ним относительно легко справиться. Чтобы избежать провала из-за мелодраматичности, обычно не требуются масштабные изменения управленческого и лидерского стиля. Вместо этого нужно скорее «приглушить звук». Все, что требуется, — признать наличие этих деструктивных форм поведения и относиться к ним более осознанно. Поэтому прислушайтесь к отзывам о том, как ваше поведение воздействует на окружающих, — как это сделал Мартин. Вот несколько приемов, которые представляются нам действенными для мелодраматических лидеров:

● Попросите кого-либо записать ваши действия на видеокамеру. Мелодраматическое поведение и его воздействие хорошо заметны. Просмотр видеозаписи ваших действий может привести вас к прозрению, особенно если там будут запечатлены те моменты, когда вы выступаете на совещании команды или обращаетесь к каким-либо другим группам людей, — моменты, в которые мелодраматичность вашего поведения очевидна. Просматривая видеозапись, задайте себе следующие вопросы:

〜 Доминирую ли я в дискуссиях настолько, что никто не решается выступить со свежими сведениями или соображениями? Отваживаются ли люди на что-то большее, чем просто добавить что-то к моим словам и согласиться со мной?

〜 Со мной ли мои слушатели — или у них отсутствующий взгляд? Не возникает ли ощущения, что своим чрезмерным оживлением я выкачал всю энергию и энтузиазм из аудитории?

〜 Я подвижен и красноречив выборочно — или же всегда и везде? Помогают ли мне эти качества в решении конкретных задач или в поиске ответов на вопросы — или кажутся случайными и не имеющими отношения к делу?

● Определите, какие обстоятельства подталкивают вас за черту и заставляют скатываться в мелодраматичность. По мере того как вы станете лучше осознавать свою мелодраматичность, вы научитесь отслеживать катализаторы этого поведения. Возможно, вы прибегаете к подавляющему других стилю поведения в моменты стресса? Или когда пытаетесь воодушевить своих подчиненных? Может быть, есть какие-то определенные типы собраний или типажи людей, которые пробуждают в вас театральную сторону вашей личности? Обращая внимание на то, в какие моменты эти проявления возникают и сходят на нет, вы узнаете, что служит спусковым крючком для вашей мелодраматичности. Зная об этом, вы сможете следить за своим поведением в тех обстоятельствах, в которых вы уязвимы.

● Находите возможность слушать других и прислушиваться к себе. Мелодраматическим лидерам обычно с трудом даются длительные периоды тишины и раздумий. Им также не свойственно стремление систематически запрашивать мнение других людей и пытаться понять их потребности. Если вы будете целенаправленно прикладывать усилия к тому, чтобы слушать других и анализировать себя, ваши мелодраматические инстинкты сгладятся сами собой. Самоанализ поможет вам осознать, что у желания постоянно быть в центре внимания есть оборотная сторона. Если вы найдете время подумать об этом, вы поймете, что те же качества, которые делают вас сильным оратором и вдохновителем, становятся вашей слабостью, когда лишают других людей возможности внести свой вклад. Точно так же, если вы интенсивно работаете над тем, чтобы слышать, что нужно людям от вас и от компании (речь идет не о беседах для галочки, когда ваши мысли где-то блуждают либо вы перетягиваете в обсуждении все одеяло на себя), вы отыщете возможность отступить в сторону и позволить другим людям подняться на авансцену.

Если принять во внимание сложность задач, с которыми сталкиваются сегодня лидеры, нет ничего удивительного в том, что руководители бывают подвержены значительным перепадам настроения. В нынешнем изменчивом окружении очень просто пройти путь от безудержного оптимизма к отчаянию. Ларри Эллисон, Харви Вайнштейн, Стив Джобс[13] — вот навскидку три примера лидеров, чье эмоциональное непостоянство стало притчей во языцех: еще вчера они пылали гневом, а сегодня уже преисполнены сопереживания и излучают воодушевление. Можно утверждать, что эмоциональная подвижность — непременное условие для того, чтобы быть руководителем. В эмоционально подвижных лидерах пульсирует энергия, которая может заразить всю организацию. В свои позитивные, заряженные энергией периоды эти лидеры пользуются вниманием и уважением, мотивируя и вдохновляя всех вокруг себя так, как не под силу никому другому. А негативную фазу раздражительности им прощают, считая это естественной реакцией на рабочие неурядицы или платой за потраченную энергию.

При этом руководители вроде Эллисона, Вайнштейна и Джобса отнюдь не рабы своего непостоянства, они — его хозяева. Свой внезапный энтузиазм и воодушевление они по большей части направляют на пользу дела; они стремятся привлечь внимание к какому-либо вопросу, продемонстрировать свою поддержку тому или иному проекту или подать сигнал опасности так, чтобы все его заметили.

Однако для некоторых руководителей непостоянство становится деструктором. На заре карьеры оно, возможно, помогло им обратить на себя внимание и облегчило путь наверх. Но когда они занимают место за столом руководителя высокого ранга, те риски, которые несет с собой непостоянство, возрастают. Из-за него эти лидеры выглядят непредсказуемыми. Было бы преувеличением сказать, что у переменчивых лидеров двойственная природа личности и что они — своего рода «джекилы и хайды», однако из-за перепадов настроения их действия и реакцию очень сложно предугадать. И хотя они способны излучать колоссальную энергию, они могут также высасывать ее из окружения, когда люди вокруг пытаются подстроиться под их настроение.

Если вы подвержены действию этого деструктора, возможно, вам будут близки приведенные ниже реальные примеры того, как непостоянство подорвало успех весьма одаренных людей.

Вот две истории лидеров, подверженных частым перепадам настроения.

Эндрю возглавлял очень успешный, быстрорастущий международный бизнес в области программного обеспечения. Он был опытным лидером, прежде занимавшим посты генерального или исполнительного директора в нескольких крупных технологических копаниях. Благодаря своей представительности и впечатляющему послужному списку он оказывал сильное влияние на большинство сторон деятельности компании. Эндрю не соответствовал классическому профилю переменчивого лидера. Погруженный в себя и порой невразумительно выражающийся, он мог присутствовать на двухдневном стратегическом собрании и на протяжении этих двух дней сказать лишь несколько слов. Он мог задать несколько превосходных вопросов, но оставлял широкий простор для болтовни и шуток. Однако в какой-то момент, обычно ближе к концу этих двухдневных совещаний, он мог вдруг поменяться в лице. Каждый, кто хотя бы немного работал с ним, знал, какие вопросы способны вызвать гром и молнии. В такие моменты Эндрю начинал ерзать в кресле, а его взгляд мрачнел и приобретал стальной блеск. Затем он ни с того ни с сего выскакивал из кресла, ударял ладонью по столу и принимался размахивать руками и кричать. Из-за его высокой должности и непредсказуемости таких вспышек эффект был устрашающим. Когда Эндрю начинал браниться, люди буквально съеживались и старались не встречаться с ним взглядом, чтобы не навлечь на себя его гнев.

Ветераны этих совещаний знали, какие вопросы приводят к таким вспышкам ярости: обычно это были проблемы в процессе разработки программ, несоответствие региональной стратегии корпоративным стратегическим целям или неожиданные шаги соперников, которые не удалось предвидеть в ходе конкурентного анализа. Эти вопросы старались не поднимать, что вредило процессу стратегического планирования: планы проваливались, поскольку вопросы, которыми следовало заняться, оставались за рамками совещаний. Впрочем, несмотря на попытки обойти трудные темы стороной, Эндрю по-прежнему находил что-либо, что могло вывести его из себя.

Расширяя бизнес, компания начала искать исполнительного директора. Было потрачено много сил и времени на то, чтобы найти как можно более хорошего руководителя. Новый исполнительный директор Грег был поразительным лидером, и Эндрю всецело одобрил его кандидатуру. Грег был чутким, сопереживающим, внимательным к людям и имел стойкие личные убеждения о том, как следует относиться к сотрудникам. Впервые увидев вспышку ярости Эндрю на совещании, Грег был ошеломлен. Ни в одной из предыдущих компаний ему не доводилось становиться свидетелем таких сцен, и он во всеуслышание объявил, что не намерен с этим мириться. Эндрю, разумеется, не усматривал в этом никакой проблемы и не предпринимал усилий к тому, чтобы обуздать свою эмоциональную неустойчивость. Когда ему сообщили о реакции Грега, он отверг его критику как сырую и непродуманную. Грег пожаловался на Эндрю всем, включая совет директоров, и породил раскол в верхах компании. В конце концов он оставил свой пост, что стало для компании большим ударом, от которого она до сих пор не оправилась.

В отличие от Эндрю Клэр вела себя весьма оживленно и выражалась обычно очень ясно. Возглавляя службу персонала в одной из крупнейших компаний в стране, Клэр легко привлекала к себе талантливых людей и воодушевляла сотрудников проектами компании. Благодаря ее теплым словам и щедрости на похвалы подчиненные порой чувствовали себя на седьмом небе от счастья. Сообразительная, аналитически мыслящая, Клэр была одаренным руководителем, способным переосмыслить всю работу службы персонала и принести компании много пользы. Но бывали дни, когда она не проявляла ни душевности, ни стремления признавать чьи-либо достижения. В такие «плохие дни» ее мало что трогало и она критиковала по любому вопросу практически всех и каждого, кто попадался ей на глаза. Она не только набрасывалась на подчиненных, но и нападала на коллег, обвиняя их в том, что они подрывают работу HR-службы.

В результате Клэр расшатала ситуацию. Она не сумела сохранить атмосферу согласия среди подчиненных — несмотря на то, что многие из них пришли в эту компанию вслед за ней. Сегодня Клэр могла демонстрировать невероятное великодушие, оказывать всяческую поддержку и быть прекрасным наставником — а завтра обрушивалась на того же человека с уничижительной критикой, объявляя его совершенно некомпетентным. После взаимодействия с Клэр в ее «плохие дни» коллеги чувствовали себя измотанными, и вскоре к ней стали относиться как к «сложному в обращении» человеку. Такая репутация мешала ей быть эффективной, и ее карьерный рост в конце концов застопорился.

Вы можете решить, что это крайние случаи и что вы совсем не похожи на Эндрю или Клэр. Вы не вспыльчивы. Если вы раздражаетесь, то ваше раздражение управляемо и конструктивно. Однако порой непостоянство проявляет себя не так, как обычно: перепады настроения могут быть более неуловимыми. Ваше поведение может выглядеть ровным, но в душе вы при этом испытываете драматические скачки настроения. Когда вы на коне, все прекрасно, но когда настроение портится, вы теряете энтузиазм; на собраниях и в беседах вы лишены эмоций, обессилены или нерешительны. Хотя окружающие могут не считать ваше поведение крайностью, ваше настроение меняет ваш взгляд на вещи в достаточной мере для того, чтобы это влияло на ваше восприятие и тем самым на результативность. За подконтрольностью внешних эмоциональных проявлений прячется ваша вялость и нежелание тратить время и силы на достижение целей. Сегодня тот или иной проект может вызывать у вас прилив оптимизма, и вы ярко и убедительно говорите о его положительных сторонах, а завтра вы проваливаетесь в пучины уныния и даже не представляете себе, с какой стороны подступиться к этому проекту. Вам очень сложно нащупать золотую середину. Эмоциональная неустойчивость способна стать причиной краха даже тогда, когда ее проявления преимущественно скрыты внутри вас.

Причины краха эмоционально неустойчивых лидеров — не в том, что они время от времени срываются. Высшие руководители неизбежно испытывают подъемы и спады, поскольку получить нужные результаты, управляя другими, весьма трудно и любой деловой среде присущи сложность и неопределенность. Лидер оказывается по ту сторону черты тогда, когда эти подъемы и спады становятся частыми, сильными и неосознанными.

Грозит ли вам крах из-за вашей эмоциональной неустойчивости? Взгляните, перешагнули ли вы черту (тест 3).

Эмоционально неустойчивые лидеры часто не замечают, как непостоянство влияет на их карьеру. Они могут быть в курсе переменчивости своего настроения и даже в состоянии осознать, что это сбивает с толку окружающих, но совершенно не представляют себе, насколько серьезно это качество может подрывать эффективность. Более того, эмоциональная неустойчивость вкупе с организационными или властными полномочиями может по серьезности последствий не уступать прямым злоупотреблениям.

Поэтому обращайте особое внимание на перечисленные ниже признаки, сигнализирующие о том, что ваша эмоциональная неустойчивость может превратиться в большую проблему.

● Взаимодействуя с вами, люди осторожничают. Не доводилось ли вам замечать, что подчиненные не вполне откровенны с вами? Испытывают ли они трудности, когда нужно сообщить вам о неудаче, о невыполненных обязательствах, о непредвиденных осложнениях? Есть ли какие-то темы, которые они стремятся не затрагивать? Страх перед вашими внезапными эмоциональными вспышками способен урезать ваши информационные потоки. Если это происходит, вам, вероятно, приходится принимать решения вслепую — по крайней мере отчасти. Если вы замечаете какие-то вопросы, которые все обходят стороной в вашем присутствии, виновником может быть ваша эмоциональная неустойчивость. Из-за недостатка информации вы рано или поздно неизбежно примете плохое решение с серьезными последствиями.

● Вокруг вас разворачивается бурная деятельность по «управлению настроением». Хрестоматийный пример такой деятельности: прежде чем войти в ваш кабинет, люди интересуются «прогнозом погоды» у секретарши и подстраивают под него свое поведение. Подчиненные пытаются прочесть ваш душевный настрой по вашему лицу; подходя к вам в первый раз с каким-либо непростым вопросом, они чувствуют себя неуверенно и пытаются понять, в «правильном» ли вы настроении. Люди ведут себя неестественно; ваша непредсказуемость заставляет их говорить и делать то, что они не сказали и не сделали бы сами по себе, или избегать тем, которые были бы совершенно обычными в «хорошие» дни. Поскольку они вынуждены тратить свою энергию на управление вашим настроением, они следят за своим поведением и за своими словами — и у вас может возникнуть чувство их «отключенности».

● Вы чувствуете, что люди как будто отдаляются от вас. Вам перезванивают, тщательно отрепетировав ответ, подчиненные и коллеги прилагают усилия к тому, чтобы не попадаться вам на глаза, мало кто обращается к вам за информацией, даже если вы глава компании. Вас не приглашают высказать свою точку зрения на тот или иной вопрос, и вам приходится самому проталкивать ее. Все это может означать, что люди не желают иметь дело с эмоциональным багажом, который приносит с собой эмоционально неустойчивый лидер. Если они не в силах понять, когда и по какому поводу вы готовы взорваться или впасть в пессимизм, они предпочитают держать дистанцию, чтобы сохранить контроль над ситуацией.

Некоторая доля осознанности и саморегуляции позволит держать эмоциональную неустойчивость в узде. Вот два шага, которые вы можете сделать в этом направлении:

● Предоставьте своему доверенному советнику право подавать вам сигнал тревоги.Идеально, если есть кто-то, с кем вы не первый год работаете вместе и кто захочет и сможет подсказать вам, что вас «носит от берега к берегу» или что вы впали в уныние. Однако в большинстве случаев вам нужно заключить специальный договор, прежде чем даже близкий товарищ почувствует себя вправе дать вам честную обратную связь, не опасаясь последствий. («Казнь гонца» в подобных ситуациях — распространенное явление, так что даже близкие друзья могут побаиваться вас — и не без причины.) Если внутри организации вы не видите никого, кто подошел бы на эту роль, возможно, вам нужно пригласить внешнего коуча, который сможет говорить с вами откровенно и вмешаться, если вы направитесь к пропасти. Нанять такого коуча, чтобы обсуждать с ним те вопросы, которые невозможно или не хочется обсуждать с сотрудниками, — не столь уж редкий шаг для высших руководителей. В работе с одной из наших клиенток мы отслеживали появление признаков ее эмоциональной неустойчивости и предлагали ей «успокоиться» всякий раз, когда эмоции грозили выйти из-под контроля. Ее стремление обуздать свои эмоции заметно усилилось, когда мы показали ей, как она выглядит в глазах своих подчиненных, когда теряет контроль: они видят лишь бурный всплеск эмоций и не замечают за ним ее восприимчивость и открытость — те качества, которые сама она высоко ценила.

● Научитесь делать шаг назад… или вперед. Обдумывание своих чувств поможет вам остыть прежде, чем вы впадете в ярость. Изучение открывающихся возможностей избавит вас от погружения в пучины уныния. Следует признать, впрочем, что и то и другое не так-то просто дается руководителю, особенно в пылу битвы. Один генерал во время вьетнамской войны давал своим взводным совет, который мы сочли полезным и для эмоционально неустойчивых лидеров:

Спросите себя, что происходит, чего не происходит и как вы можете на это повлиять.

В переводе с армейского это означает, что вам следует сознательно отступить от своих межличностных реакций на людей и события. Прежде чем действовать, задумайтесь на миг о том, чего именно вы хотите добиться своими словами и поступками. Сверьтесь со своими намерениями и поймите, насколько они соответствует тому потенциальному эффекту, который вы получите, открыв дорогу своим эмоциям. Именно в пропасти между намерениями и полученным результатом заканчиваются карьеры большинства лидеров.

Ваша неустойчивая натура способна порождать неуемную энергию, подпитывать организацию и делать осязаемым образ будущего. Когда вы на коне, вы думаете и действуете быстрее всех вокруг и никто лучше вас не облечет этот образ в слова. Ваша энергия заразительна, а нарисованные вами картины перспектив способны заворожить кого угодно — от журналистов до финансовых аналитиков. Окружающие могут охарактеризовать вас как героического, харизматичного лидера, генерирующего идеи на ходу.

Но те же самые лидерские качества способны отрицательно сказаться на вашем стиле руководства. Мы хотели бы поделиться с вами историей одного руководителя, который является живым воплощением этой дилеммы. Эта история несколько отличается от других наших рассказов о фиаско лидеров: ее герой осознал, как этот деструктор влияет на него, и сумел измениться прежде, чем у его организации возникли серьезные проблемы.

Хэлси Майнор был сооснователем онлайновой медиакомпании CNet. За очень короткое время он превратил компанию в один из двигателей Интернета со штатом в тысячу сотрудников и доходом 38 млн долларов. Затем он отошел от дел, оставшись председателем совета директоров, но передав должность генерального директора своему партнеру.

Хотя формально он оставил дела для того, чтобы заняться инвестициями в другие интернет-проекты, возможно, он понимал, что его стиль руководства не слишком подходит для управления уже поставленным на рельсы бизнесом. Так, на протяжении первых пяти лет существования компании в ней не было ни формальной процедуры оценки сотрудников, ни системы бюджетирования.

Однако гораздо более серьезную тревогу вызывали свидетельства того, что Хэлси легко переходит от высочайших похвал к лавинам критических писем в адрес сотрудников. В одной из посвященных Майнору статей цитируются слова кого-то из руководителей CNet: «В компании ходит такая шутка: “Сколько раз ты сегодня получал от Хэлси электронной почтой?”».

По всей видимости, Майнор осознал, что ему лучше удается создание бизнеса, чем управление бизнесом, и это, вероятно, сберегло его организации много денег. К сожалению, не все лидеры так внимательны к своим деструкторам.

Каждое ваше решение — самое важное в жизни

То, что некоторые руководители избыточно осторожны, не вызывает удивления. Удивления достойно то, что сверхосторожных лидеров так мало. К руководителям компаний в наше время приковано больше пристальных взглядов, чем когда бы то ни было прежде. В каждом их слове и каждом шаге общество ищет подсказки о будущем компании (и о ее рыночной стоимости). Одним глазом лидеры должны неотрывно следить за решительными действиями совета директоров, а другим — за столь же решительными мерами органов государственного регулирования. А параллельно обеспечивать соблюдение новых требований пенсионных фондов, обнаруживать новые угрозы со стороны конкурентов, замечать новые технологии, обращать внимание на новые требования к ведению учета, не забывать о новых медицинских отчислениях, следить за новыми курсами облигаций, не упускать из виду новые требования к ликвидности, новые судебные процессы и все прочие факторы, способные стать угрозой для их успеха.

Поэтому если чрезмерная осторожность — ваш деструктор, то нынешняя деловая среда делает вас чрезвычайно уязвимым. Может оказаться, что растущая тревога и стресс заставляют вас анализировать предстоящие важные шаги снова и снова. Страх ошибиться вынуждает вас откладывать решение. Вместо того чтобы сделать выбор, вы все глубже зарываетесь в данные. Вам нужно еще одно исследование, еще одно заседание. И очень скоро оказывается, что проблема сорвалась в неуправляемый штопор или что возможность упущена — и та самая катастрофа, которой вы так хотели избежать, случилась из-за вашей нерешительности.

Разумеется, «чрезмерная осторожность» — это не те слова, которыми вы сами описали бы такое поведение. Вы скорее назвали бы свой подход предусмотрительным или основательным, и до определенного момента такая характеристика была бы точной. На протяжении всей вашей карьеры вашими сильными сторонами были глубокий анализ ситуации и готовность двигаться вперед только тогда, когда прикрыты все тылы. Вы почти не совершаете ошибок — и это помогло вам преуспеть. Проблемы возникают тогда, когда ваша осторожность набирает силу и становится вездесущей, так что вы не можете отключить ее даже в те моменты, когда это необходимо сделать. Вы можете убеждать себя, что вам нужно провести лишь еще один дополнительный раунд анализа, прежде чем вы примете решение, однако правда в том, что никакой анализ не будет для вас достаточным.

В наше время чрезмерно осторожные руководители терпят провал чаще. Для тщательного анализа стало слишком много данных. Ллойд Уорд из компании Maytag[14] — пример руководителя, которого явным или неявным образом привела к краху осторожность. О нем говорили, что в ключевые моменты он был неспособен действовать решительно. Бывают ситуации, когда лидеру приходится двигаться вперед, не располагая всей желаемой полнотой информации. «Промедление смерти подобно» — вот мысль, которой должны проникнуться сверхосторожные руководители. Практически каждый руководитель должен уметь ловить момент, опираясь на инстинкты и опыт. Вот несколько историй о лидерах, которые, возможно, умом понимали, насколько важно не упустить момент, но не сумели совладать со своим бессознательным стремлением к осторожности.

Фрэнк, будучи инженером по образованию, возглавлял одну из компаний списка Fortune 100. Технологическая смекалка, которую он проявлял на протяжении многих лет, позволяла ему принимать очень взвешенные решения об инвестициях в новые технологии с опорой на тщательный, вдумчивый анализ. Однако когда Фрэнк стал генеральным директором, его стиль принятия решений остался прежним — как в те времена, когда он был руководителем инженерного подразделения компании. Стоило его подчиненным представить ему предложение или проект — и он начинал требовать бесконечного дополнительного изучения тех или иных вопросов, бесчисленных проверок и наводящих тоску подтверждений. Спустя какое-то время все привыкли к его манере действовать и стали реагировать на это соответствующим образом. Вместо того чтобы направить внимание компании на внешние тенденции и события, Фрэнк, сам того не желая, вынудил ее сосредоточиться на внутренних вопросах. Подчиненные сконцентрировали свои усилия на том, чтобы удовлетворить ненасытную потребность Фрэнка в информации. Они тратили большую часть своего времени и своей энергии не на продуктивную работу, а на попытки предвосхитить его запросы.

В долгосрочной перспективе растраченное понапрасну время и бесплодно рассеянная энергия подорвали здоровье компании. Пока конкуренты рвались вперед, выпускали на рынок инновационные товары и услуги, покупали, продавали и диверсифицировались, компания Фрэнка ковыляла позади всех. Это не значит, что все шаги конкурентов были непременно успешны, — но компания Фрэнка, бывшая лидером отрасли, снискала себе репутацию консервативной, избегающей риска организации. Метаморфоза была постепенной, она сопровождалась квартальными отчетами, которые свидетельствовали о посредственном росте доходов и прибыли. В итоге самые талантливые специалисты покинули компанию и устремились туда, где рост был более впечатляющим. Некоторые ключевые руководители, раздосадованные нерешительностью Фрэнка, ушли на высокие должности в компаниях-конкурентах. Несколько лет спустя компания утратила свое лидирующее положение, и Фрэнк получил отставку. После его ухода компания объединилась с другой и перестала существовать.

В неделовом мире прекрасным примером избыточно осторожного лидера может служить экс-президент США Джимми Картер. В какой-то степени он напоминал генеральных директоров прежних времен: обладавший аналитическим складом ума, нуждавшийся в подробных сведениях, отслеживавший все, что может пойти не так, Картер оказывался неэффективным во многих сферах политики. Партнер нашей компании CDR International Стивен Райнсмит сопоставил стили принятия решений Картера и Рональда Рейгана. Картер был готов принять решение только после чтения многочисленных отчетов, отражающих порой радикально различающиеся точки зрения. Он мог, к примеру, получить отчет из министерства обороны и отчет из министерства иностранных дел — оба красноречивые и убедительные, но представляющие диаметрально противоположные взгляды. Он часто сомневался и колебался между различными мнениями, не в силах проложить путь к решению аналитическим путем. В итоге ему зачастую приписывали нерешительность. Рейган, напротив, принимал решения, опираясь на внятную систему ценностей и убеждений: правительственные органы должны быть компактными, оборона — мощной, налоги — низкими. Руководствуясь этими критериями, Рейган действовал быстрее и решительнее Картера и снискал репутацию более эффективного лидера.

В каком-то смысле перешагнуть черту означает перейти от осмотрительности к чрезмерной осторожности. Однако в любой конкретной ситуации эта граница может быть очень тонкой. В том или ином культурном окружении или при определенных обстоятельствах быть осмотрительным означает действовать так, что окружающие сочтут вас перестраховщиком. Многие обанкротившиеся или столкнувшиеся с трудностями компании сегодня подсчитывали бы доходы, а не просили бы в долг, если бы осторожно вели свою финансовую отчетность. Иногда неосторожность самоубийственна.

Наш опыт показывает, что лидеры терпят фиаско не тогда, когда они проявляют осмотрительность ситуативно, а тогда, когда осторожность становится для них философией жизни и качеством, выходящим на первый план всегда и везде. Приведенный ниже тест поможет вам определить, с какой стороны черты вы оказались.

Путь сверхосторожных лидеров к провалу сопровождается ясными сигналами. Наиболее очевидный из них — это, безусловно, неспособность принимать серьезные решения, когда это необходимо. Возможно, вам доводилось работать с кем-либо, кто без конца думает над каждым решением. Совершенно понятно, что люди такого типа обречены на провал, потому что лидер должен когда-либо начинать действовать. Однако есть и менее явные признаки, на которые следует обращать внимание, в том числе:

● Нежелание увольнять кого бы то ни было. Каждое значительное действие в глазах сверхосторожного руководителя связано с крупным риском, и одного этого достаточно, чтобы избегать любых действий. Лидеры такого типа находят бесчисленные оправдания для того, чтобы не расставаться с сотрудником, — «он был с компанией все эти годы», «его плюсы перевешивают минусы», «у него слишком большой потенциал», — хотя всем окружающим очевидно, что этот сотрудник не подходит компании. Действительной причиной нежелания сверхосторожного лидера увольнять кого бы то ни было является убежденность в том, что это приведет к ужасным последствиям — падению морального духа, высокой текучести и другим подобным явлениям. Среди вариаций на тему бездействия — нежелание выходить на новый рынок, формировать альянс, приобретать активы, запускать продукт без исчерпывающего и всеохватного тестирования рынка. Все эти действия связаны с риском, а чрезмерно осторожный лидер не хочет совершать никакие рискованные шаги, особенно когда дела идут не очень хорошо. Катастрофа происходит потому, что для движения вперед необходимо что-то делать и тем самым идти на какой-то риск. Если вы никогда никого не увольняете, вам придется иметь дело по крайней мере с некоторым количеством непродуктивных сотрудников, и чем дольше вы занимаете свой пост, тем большим количеством таких сотрудников вы будете обременены. Неспособность решительно обходиться с непродуктивными, но лояльными подчиненными — ключевой предвестник провала руководителя.

● Суета вместо движения. Чрезмерно осторожные лидеры создают иллюзию деятельности, занимаясь мелкими делами, которые не связаны с существенными рисками: они для виду формируют комитеты, составляют графики, подготавливают подробнейшие доклады и реструктурируют подразделения. Однако в конечном итоге практически ничего не происходит. Сотрудники тратят неимоверное количество времени на то, что считают важным проектом, — и лишь для того, чтобы к своей досаде понять, что он никогда не будет реализован. Разочарование приводит к краху — особенно тогда, когда растущие ожидания людей разбиваются о реальность из-за избыточной осторожности руководителя.

● Отсутствие внятного мнения и избегание дебатов. В ходе обсуждений сверхосторожные лидеры предпочитают держаться в тени и не высказывать свою точку зрения. Подобное поведение руководителя кажется странным — однако оно встречается чаще, чем можно было бы ожидать. В собственных глазах такие руководители выглядят осмотрительными и мудрыми, им кажется, что они взвешивают все «за» и «против», прежде чем принять решение, однако их молчание указывает на страх неприятия. Они не желают отстаивать свою точку зрения, боясь, что столкнутся с возражениями и критикой или будут втянуты в острую дискуссию. Страшась конфликтов, они предпочитают прятаться за завесой нейтральности. Проблема, однако, в том, что такая нейтральная позиция приводит к недостатку руководящих указаний и препятствует движению вперед. Компания не идет к цели, а плывет по течению, что приводит к краху.

Крах чрезмерно осторожных лидеров — процесс скорее медленный. Подавленные страхом столкнуться с катастрофой из-за единственной ошибки, они получают свою катастрофу по частям. Упущенные возможности и нерешенные проблемы накапливаются с течением времени, пока не наступает тот момент, когда действовать уже слишком поздно. Хорошая новость в том, что этот деструктор оставляет своей жертве большой запас времени на действия, прежде чем наступит это самое «слишком поздно». Вот некоторые шаги, которые представляются нам действенными для лидеров, оказавшихся в таком положении:

● Расставьте приоритеты. Это кажется простой задачей, но если вы — сверхосторожный лидер, вам будет сложно это сделать. Необходимо составить список стоящих перед вами вопросов и выделить один-два ключевых, которые требуют вашего решения. Обведите эти ключевые элементы, задайте срок, к которому нужно собрать информацию, назначьте дату принятия решения и придерживайтесь ее. Постоянно напоминайте себе, что, даже если вы примете плохое решение, это вряд ли будет так же опасно, как отсутствие какого бы то ни было решения вообще.

● Сделайте что-либо непривычное. Рискуя впасть в слишком широкие психологические обобщения, мы склонны предположить, что сверхосторожные люди с подозрением относятся к неизвестности. Они отказываются принимать решения или отстаивать свои взгляды, поскольку это может увести их в область неизведанного. Противоядием от такой настороженности могут стать сознательные попытки сделать что-либо, чего вы никогда не делали прежде. Если вы никогда не заходили в производственные помещения — прогуляйтесь туда. Если вы никогда не вступали в спор на собрании, сделайте это. Этот принцип можно перенести даже в личную жизнь. Покатайтесь на яхте, отправьтесь на работу новой дорогой, сделайте еще что-нибудь необычное — и предпринимайте такие шаги регулярно. Перестаньте быть узником своего прежнего опыта. Когда вы поймете, что не случится ничего ужасного, если вы попробуете что-то новое, вы будете реже впадать в ступор сверхосторожности.

● Сосредоточьтесь на прежних успехах. Некоторых лидеров удерживает от решительных действий страх провала. Возможность неудачи безудержно разрастается перед их мысленным взором, убеждая их в том, что любое движение связано с огромным риском. Если внутри вас живет такой страх, подумайте о тех решениях, которые были приняты вами прежде и привели вас к успеху. Оглядываясь назад, вы поймете, что в каждом таком случае вы использовали открывшуюся перед вами возможность — и это принесло свои плоды. Если вы занимаете должность генерального директора или другой высокий руководящий пост, вы, по всей видимости, накопили значительный лидерский капитал благодаря своим успехам. Вы заслужили право на ошибку — так воспользуйтесь им!

● Посмотрите в глаза своим самым сильным страхам. Мы обнаружили, что чрезмерно осторожные лидеры подсознательно отрицают то, что их мысли заняты наихудшим сценарием развития событий. Другими словами, даже самим себе они не называют действительную причину своего упорного нежелания принять решение. Даже мысленно они не позволяют себе сказать: «Я отказываюсь принимать решение о поглощении этой компании, потому что знаю другие компании, которые обанкротились из-за связанных с этим затрат, и я думаю, что это может случиться с нами». Осознав этот страх, вы лишите его силы. Не поймите нас превратно: страх банкротства может быть вполне оправданным. Но плюсы поглощения способны перевесить риск банкротства, и вы сможете перейти к действиям, если извлечете из глубин своего подсознания самый худший сценарий развития событий. Выведя его на свет, вы ослабите его хватку. Здесь действует тот же принцип, что в ситуации с ребенком, который запуган ночными кошмарами и боится идти в кровать: когда малыш рассказывает о своих страхах, он лишает их власти и может уснуть спокойно.

Многие сверхосторожные лидеры — чуткие, дружелюбные люди с сильными моральными принципами. Они настолько беспокоятся о своей компании и людях, там работающих, что не хотят совершить какую-либо ошибку, способную навредить акционерам или сотрудникам. Это не означает, что «хорошие парни» неспособны прийти к финишу первыми. Это означает лишь то, что они должны сознавать возможные отрицательные последствия своих лучших побуждений. Стремление к чрезмерной осторожности может быть в высшей степени оправданным в некоторых ситуациях, но оно может превратиться в деструктор, когда станет помехой в принятии решений.

Крис Гэлвин, глава компании Motorola, по общему мнению, — замечательный человек. Он сообразителен, дружелюбен, хорошо знает бизнес, делится ответственностью с подчиненными и пользуется их уважением. Однако когда дело доходит до крупных решений, он начинает колебаться. Хотя он открыто выражает несогласие с людьми, упрекающими его в нерешительности, и приводит убедительные доказательства своей осмотрительности, есть заметные признаки того, что ему трудно давать отмашку. Долгое время он действовал недостаточно быстро, чтобы обуздать растущие расходы компании. Он тратил месяцы и даже годы на поиски надежной замены для руководителей, покинувших ключевые посты. Он медлил с выводом на рынок новых продуктов, позволив конкурентам обойти компанию Motorola в ключевых для нее секторах рынка. За последние годы Motorola потеряла значительную долю рынка, и есть большие сомнения, что компания когда-нибудь сумеет вернуть себе утраченное лидирующее положение.

Сложность этого деструктора в том, что лидеры могут привести массу доводов в пользу того, чтобы «подождать и посмотреть» или «проанализировать все данные». В одном из интервью Гэлвин сказал, что он мог бы принимать решения быстро, если бы у него «были ответы на все вопросы». В нынешнем окружении, а в особенности в той отрасли, где действует Motorola, скорость является настолько критическим фактором, что зачастую нет времени даже на то, чтобы просто выслушать все вопросы — не говоря уж о том, чтобы найти на них ответы. Понятно, что Гэлвина беспокоили те риски, которые возникнут, если начать действовать, не располагая всеми сведениями. С другой стороны, за прошедшие несколько лет Motorola была вынуждена сократить 26 000 рабочих мест — весьма болезненный шаг для того, кто получил компанию в наследство[15]. Насколько хуже обернулась бы ситуация, если бы он принимал решения быстрее? В конечном итоге Motorola приступила к масштабным преобразованиям, которые, возможно, изменят положение дел к лучшему в ближайшие годы.

Если сверхосторожность — ваш деструктор, вам следует знать об одном простом выводе, который подтверждают практически все руководители, проводившие радикальные преобразования, реструктуризации и другие изменения: было бы здорово, если бы они начали действовать раньше и двигались быстрее. Все те факторы, которые тормозили их, представляются незначительными при взгляде назад. Они сознают, что могли бы сделать больше, если бы просто решительнее защищали свои взгляды и настаивали на изменениях. Наши клиенты часто говорят о том, сколько ценного времени они упустили из-за смутных опасений, и о том, что, будь у них возможность вернуться назад, они действовали бы гораздо быстрее, чтобы сделать то, что следовало.

Мы рассказываем все это не для того, чтобы оправдать безрассудные решения или убедить вас в нереальности рисков, — но для того, чтобы помочь вам совершить те шаги, которые позволят справиться с этим деструктором.

В своем исследовании дисфункциональных аспектов лидерства профессор Роберт Хоган приводит в качестве примера директора ЦРУ Джеймса Энглтона, который был убежден в том, что в его организацию проник шпион. Энглтон наводил ужас на компанию, подозревая всех и каждого. Его действия и решения погрузили управление в атмосферу нервозности и подозрительности, которая наносила урон работе и подрывала моральный дух. В конце концов из-за своей разрушительной политики он был уволен.

Интересно, что подозрения Энглтона оказались обоснованными: позже выяснилось, что в ЦРУ действительно внедрился шпион (Олдрич Эймс). Правота, однако, не всегда предотвращает катастрофу. Когда вы не в состоянии управлять своими разрушительными побуждениями, ваша правота уже не имеет значения.

Ричард Никсон — лидер, известный своей недоверчивостью[16]. Хотя считать это единственным фактором его краха было бы упрощением, недоверчивость, безусловно, внесла в поражение свой вклад. Подозрительность заставила его вести запись разговоров на пленку; она привела к созданию «черного списка» политических противников; она подтолкнула его к противозаконным методам сбора информации об оппонентах и помешала ему сформировать союзы, которые помогли бы ему добиться большего.

То, что в сегодняшнем окружении руководители становятся жертвами этого деструктора, не вызывает удивления. В наши дни вокруг много подозрительного. Когда скандалы, связанные с учетом и финансами, наносят колоссальный ущерб множеству компаний, а закон требует от их руководства ежеквартально ручаться за достоверность финансовых отчетов, стоит ли удивляться тому, что генеральные, финансовые директора и другие руководители подвергают внутреннюю финансовую отчетность тщательным проверкам и требуют от остальных всестороннего подтверждения ее точности, прежде чем поставить свою подпись? Судебные иски сотрудников, требования законодательства, потенциальные проблемы с безопасностью продукции, запутанные лицензионные соглашения — в этих условиях было бы странно, если бы люди не беспокоились о том, что что-либо может пойти не так.

Есть, однако, разница между здоровой скептичностью и тотальной недоверчивостью. Первая подразумевает реалистичность и реакцию, отвечающую обстоятельствам и событиям. Вторая связана с неадекватной и безмерной подозрительностью. Постоянная недоверчивость лидера как бы говорит сотрудникам, что им лучше заботиться не столько о своей работе, сколько о прикрытии тылов. Катастрофа происходит потому, что под пристальным и подозрительным взглядом люди отказываются брать на себя риски. Они перестают верить в себя, потому что недоверчивый лидер не верит в них.

Подозрительность — это один из тех деструкторов, которые могут проявляться многими разными способами. В следующем разделе мы покажем это на трех примерах.

Прежде чем мы приведем три следующих примера, важно явным образом отметить, что никто из описанных ниже руководителей не является параноиком в клиническом смысле слова. Они не настолько подозрительны, чтобы постоянно оглядываться через плечо и видеть зреющий заговор в каждой группке работников, куда их не пригласили. Недоверчивость в их поведении проявляется скорее в довольно специфических обстоятельствах — но проявляется в такой степени, что превращается в деструктор.

Крэйг был президентом подразделения национальной розничной сети. В розничной торговле у него была репутация превосходного оператора: он блестяще балансировал прибыли и убытки, хорошо понимал поведение потребителей, отлично разбирался в вопросах формирования цены, управления запасами и проведения распродаж. Прежде чем принять какое-либо решение, Крэйг придирчиво изучал возможные негативные последствия своего решения и прилагал большие усилия к тому, чтобы избежать их. Его проблемой была слабая команда, которой он сам себя окружил. Есть некоторая ирония в том, что Крэйг прекрасно понимал, насколько важно иметь сильный штат, и всячески старался отсеивать слабых игроков, однако его недоверчивость привела именно к тому результату, которого он так стремился избежать. В его компании была сильная группа, занимавшаяся управлением персоналом, и действовал отлаженный процесс найма и продвижения руководителей. Когда в компании открывались вакансии, Крэйг честно начинал действовать в соответствии с этим процессом, чтобы отобрать кандидатов. Однако, просматривая первоначальный список имен, Крэйг впадал в скептическое настроение. Более того, у него возникало убеждение, что с людьми в списке что-то не так, поскольку он не доверял самому процессу его подготовки. Веских причин для недоверия у него не было — он не видел никаких серьезных проблем, однако спинномозговое чувство подсказывало ему, что список плохой. Почему эти люди оказались в списке? В чем настоящая причина того, что их продвигают наверх? Крэйг откладывал решение о найме или повышении и принимался консультироваться с несколькими доверенными советниками, расспрашивая их о том, кого они порекомендовали бы на эту вакансию. В итоге он часто выходил за пределы принятого в компании процесса кадровых решений и брал на работу или продвигал кого-то из очень маленького пула кандидатов. В ряде случаев людям, которых он нанимал, не хватало навыков или опыта для работы на новой должности. За два или три года показатели подразделения Крэйга ухудшились, поскольку все позиции в его исполнительном комитете оказались довольно быстро заняты доверенными людьми, которые были посредственными исполнителями.

В отличие от Крэйга Сара демонстрировала недоверие не столь явно. Будучи предпринимателем и основателем компании, торгующей по каталогам, Сара относилась к тому типу руководителей, которые изначально считают, что никто в компании не печется о работе так, как босс. Подсознательно она все время искала свидетельства того, что подчиненные отлынивают от работы или действуют, заботясь о своих интересах, а не о благополучии компании. По этой причине Сара часто внезапно появлялась на встречах без предупреждения и дотошно расспрашивала людей о том, почему они предприняли тот или иной шаг. Она негласно расследовала, кто приходил на работу в выходные, как используются телефоны, насколько расходные чеки соответствуют активности компании. Сара тратила изрядную долю времени и энергии на попытки найти оправдания своей подозрительности, а когда продажи по каталогам упали, она тут же увидела в этом доказательство того, что сотрудники расслабились, — ей даже не пришло в голову, что причиной может быть ее неспособность уверенно указать направление и доверить остальным прокладывать путь.

Том, главный юрисконсульт компании из списка Fortune 100, становился крайне подозрительным в стрессовых ситуациях. В обычной обстановке он справлялся с этим деструктором, и его здоровый скептицизм юриста и адвоката работал на благо компании. Но когда ему поручали подготовку договоров для критически важных сделок или когда заключение договора сопровождалось серьезным давлением, он превращал простые вопросы в проблемы, угрожавшие срывом сделки. Все признавали, что Том — превосходный юрист, но подчиненные приходили в бешенство, когда он начинал цепляться к мелочам и подозревать катастрофу за каждым углом. Своим иррациональным страхом перед возможными проблемами Том свел на нет множество сделок, и линейные руководители подразделений стали громко выражать недовольство его деловой хваткой. Пока Том искал тонкую грань между иррациональной подозрительностью и здоровой критичностью, его карьера пошла под откос.

Подозрительность особенно коварна, когда этим качеством обладает первое лицо в компании. Вокруг страдающего подозрительностью генерального директора легко возникает «никсоновская» атмосфера, в которой недоверие, как вирус, передается от одного руководителя к другому, пока не станет общекорпоративным деструктором. В жестко конкурентной среде, где компании должны двигаться быстро, оперировать глобальными категориями и действовать в виртуальном окружении, культура подозрительности нежизнеспособна. Лидер компании, который полностью доверяет только ближайшему кругу — тем, кто «не пришел со стороны, а вырос здесь», либо тем, кто имеет схожую карьерную историю, — в определенной степени сам связывает себе руки. Сегодня недоверчивые лидеры, с одной стороны, имеют возможность использовать технологии, чтобы следить за поведением сотрудников (видеокамеры, запись телефонных разговоров, перлюстрация электронной почты и т.п.), а с другой — нуждаются в том, чтобы полностью доверять другим людям. Есть ирония в том, что чем выше руководитель поднимается в корпоративной иерархии, тем значимее для него необходимость доверять окружающим и полагаться на них. Лидер, выстраивающий многоэтажную конструкцию из драконовских бюрократических правил (беспричинные ограничения на использование личных телефонов, неоправданно строгие наказания за незначительные нарушения правил, расследования, вызванные не соответствующими действительности сведениями о поведении работников) и систематически публично сомневающийся в своих подчиненных, может своими руками создать полноценное самореализующееся предсказание измены в рядах сотрудников.

Вы наверняка слышали эту фразу: «То, что вы параноик, не значит, что вас не преследуют». Время от времени, особенно в определенных профессиональных областях, подозрительность вполне оправданна. К примеру, хорошие юристы по долгу службы обязаны выискивать подвохи и ловушки. Однако когда они начинают поднимать тревогу без всякого повода (как это делал Том), они переступают черту. Приведенный ниже тест 5 поможет вам определить, с какой стороны этой черты вы находитесь.

Недоверчивые лидеры с трудом осознают, что их недоверчивость — деструктор. Источником этой неосознанности во многих случаях служит неспособность воспринимать обратную связь. Коуч, начальник или наставник может откровенно поговорить с ними и объяснить, что их природная недоверчивость создает им серьезные проблемы, однако они склонны отвергать такие выводы, приписывая говорящему какую-либо личную заинтересованность. Вот что ответил один страдающий подозрительностью генеральный директор консультанту, который сказал ему, что его паранойя отталкивает от него других руководителей: «Это все потому, что никто, кроме меня, не способен разглядеть те проблемы, с которыми мы можем столкнуться».

Поэтому имейте в виду, что вы как недоверчивый лидер можете рефлекторно отрицать описанные ниже признаки и симптомы или попытаться найти им рациональные оправдания. Постарайтесь быть предельно объективным, примеряя к себе описанные ниже взгляды и действия.

● Вы всегда скептично относитесь к мотивам других людей. В любой организации есть люди себе на уме. Но если этот факт затмевает ваше мышление до такой степени, что вы постоянно сомневаетесь во всех действиях и решениях окружающих вас людей, то вы рискуете оттолкнуть от себя сотрудников и помешать им обрести уверенность, необходимую для того, чтобы брать на себя разумные риски. Если вы постоянно требуете от людей новых и новых подтверждений, прежде чем оказать им поддержку, или часто ставите под сомнение причины, по которым они сделали тот или иной шаг, — вы проявляете симптомы подозрительности.

● Ваши непосредственные подчиненные уходят в глухую оборону. Обратите внимание на то, как ваши люди предлагают вам свои идеи и представляют отчеты. Не озабочены ли они тем, чтобы прикрыть себя? Не боятся ли они решиться на что-либо до того, как получат ваше одобрение? Не подстраивают ли они свои действия и идеи под вашу предполагаемую реакцию? Люди, подчиняющиеся недоверчивому руководителю, тратят немыслимое количество энергии на то, чтобы предугадать его отклик. Они осторожничают в своих презентациях, не желая рисковать и подставлять себя под град расспросов и сомнений, которого они ждут от недоверчивого начальника. Если ваши подчиненные реагируют на вас таким образом, вы ставите крест на их смелом, передовом мышлении.

● Вам трудно заключать союзы с внешними группами или компаниями. Как развивались события, когда вы пытались установить партнерские отношения с поставщиком или наладить тесное сотрудничество с какой-либо внешней группой людей — профессиональным сообществом, торговой ассоциацией, консультантами? Если подозрительность является вашим деструктором, вы, вероятно, в ряде случаев столкнулись с серьезными трудностями. Когда в ситуацию вовлечены внешние люди, подозрительность расцветает пышным цветом. В то время как внутренняя команда может пользоваться своего рода презумпцией невиновности, доверять чужакам гораздо сложнее (недоверчивым лидерам особенно трудно дается партнерство с конкурентами на взаимовыгодных проектах). Подобно оголтелым шовинистам, вы склонны делить весь мир на «нас» и «них», и последние автоматически попадают под подозрение.

Недоверчивым людям обычно свойственна логичность, и это их сильная сторона. Хотя их подозрительность лишена логики, они привыкли полагаться на факты и числа и хорошо владеют навыками сбора и анализа информации. Мы обнаружили, что люди, которым присущ этот деструктор, часто способны внять разумным доводам о том, насколько их недоверчивость вредит компании и их собственной карьере.

По этой причине описанные ниже шаги помогут недоверчивым лидерам избежать фиаско.

● Проанализируйте причины своей подозрительности. Если вы страдаете недоверчивостью, то вы, весьма вероятно, никогда по-настоящему не анализировали ее истоки. Вместо этого вы оперировали набором поверхностных заключений вроде «Люди будут использовать меня, если я им это позволю» или «Если что-то может пойти неправильно, оно пойдет неправильно». Если вы сумеете отыскать корень этих убеждений, вам будет легче совладать с ними. Психологи знают, что зачастую люди, страдающие подозрительностью, в детстве сталкивались с сильным разочарованием или предательством. Обдумав свой детский опыт, эти люди обнаруживают, что хватка недоверчивости слабеет. Они осознают, что их подозрительность нелогична и мало касается их нынешних взрослых отношений с другими людьми.

● Перестройте важные для вас отношения. Выберите кого-либо, с кем вы работаете достаточно тесно (обычно это начальник или кто-то из непосредственных подчиненных), и изучите причины своих подозрений по отношению к этому человеку. Почему вы сомневаетесь в его мотивах? Есть ли реальная причина для недоверия? Затем подумайте, каким может быть самый худший сценарий развития событий, если вы на время избавите этого человека от своих подозрений. Наконец, представьте себе, как бы вы себя чувствовали, если бы этот человек ответил вам взаимностью — стал бы постоянно подвергать сомнению ваши действия и смотреть вам через плечо. Используйте то, что вы поймете из этих упражнений, чтобы начать взаимодействовать с этим человеком по-другому.

● Возьмите за правило давать позитивную обратную связь. Недоверчивость становится деструктором, когда люди начинают рефлекторно думать о наихудшем варианте развития событий, особенно в вопросах сценарного или стратегического планирования. Заставляя себя рассматривать лучший вариант или возможности, открывающиеся в результате того или иного шага, вы избавитесь от привычки во всем видеть мрачную сторону.

● Осознайте, в какой степени подозрительность вредит вашей карьере. Подобный шаг мало что может дать людям, страдающим от других деструкторов, но если вашей ахиллесовой пятой является подозрительность, то вы, вероятно, мастерски владеете ситуационным анализом. Подумайте о том, что происходит или происходило с другими недоверчивыми руководителями в вашей организации. Компании испытывают отчаянную потребность в руководителях высшего звена, которые способны работать с широким кругом людей, стимулируют появление ярких, пусть даже и рискованных идей у своих подчиненных, умеют выстраивать партнерские отношения с внешними людьми и организациями. Если вы стремитесь занять пост генерального директора или другого высшего руководителя, то ваша чрезвычайная недоверчивость работает против вас. И опять же логический анализ поможет вам справиться с вашей подозрительностью.

Напоследок мы хотим поделиться одним соображением по поводу людей, которые трудятся там, где подозрительность — желанное качество. Бухгалтеры, адвокаты, профессиональные финансисты и полицейские работают в тех сферах, где толика недоверия просто необходима. Никто из нас не захотел бы иметь дело с адвокатом, который верит всему, что говорит противоположная сторона, или брокером, который вкладывает наши деньги в компании, опираясь на слухи о том, что дела там идут хорошо. В той или иной степени все компании не одобряют тех руководителей, которые столь наивны и легковерны, что не замечают проблем, пока не станет слишком поздно. Однако недоверчивость может превратиться из реалистической реакции на конкретные ситуации в жизненную позицию, и тогда она порождает проблемы. Даже юристы должны знать границы, в которых нужно удерживать свою подозрительность, чтобы достичь соглашения. Управлять своей подозрительностью, не позволяя ей управлять вами, — вот ключ к этому деструктору.

Харви Питт, экс-председатель Комиссии по ценным бумагам и биржевым операциям, вероятно, хорошо усвоил этот урок. Питт, который был подвергнут жесткой критике за пристрастность и оставил свой пост спустя год с небольшим, поначалу выглядел наилучшей кандидатурой на пост председателя комиссии. Он знал отрасль так, как может знать только человек, долго проработавший внутри, и был, по всеобщему мнению, блестящим юристом. Профессионалы и политики практически из всех лагерей назвали его назначение на эту должность прекрасным выбором. Хотя Питта часто описывали как человека самонадеянного, он неоднократно демонстрировал признаки поведения, характерного для деструктивной подозрительности — деструктора, отчасти обусловившего краткость его пребывания на посту председателя комиссии.

Последней каплей, о которой много писали, стало то, что он назначил на пост главы нового Комитета по надзору за отчетностью публичных компаний Уильяма Вебстера, отдав ему предпочтение перед другим кандидатом, который, по слухам, якобы не снискал расположения профессионального бухгалтерского сообщества. Кандидату, которого отверг Питт, благоволил его предшественник, что, по-видимому, усилило неприятие со стороны Питта. Помимо этого, выяснилось, что Питт не поставил в известность остальных комиссаров о связи Вебстера с компанией, обвинявшейся в мошенничестве. Изучая кандидатуру Вебстера перед его назначением, Питт больше полагался на своего старого друга, которому не доводилось прежде выполнять расследования такого рода, чем на тех, кто мог бы сделать эту работу тщательно и беспристрастно.

Этому финальному эпизоду предшествовало множество других инцидентов. Сообщалось, например, о том, что Питт в частном порядке лоббировал введение должности председателя комиссии в состав кабинета министров, хотя его отговаривал от этой затеи один из старых и опытных руководителей комиссии. Вместо того чтобы прислушаться к мнению ветерана, он пошел на поводу у небольшой группы советников, которые недооценили политические последствия такого лоббирования и ту ярость, которую это вызовет у демократов и Белого дома.

Вспомнив те внешние проявления, которые связаны с подозрительностью, — скептическое отношение к человеческим мотивам, защитный стиль поведения непосредственных подчиненных, стремление держать информацию при себе, трудности в сотрудничестве с внешними людьми, — вы легко разглядите их в тех историях, которые повествуют о беспокойном периоде работы Питта на посту председателя Комиссии по ценным бумагам. То, что человек, столь идеально подходящий для своей работы, как Питт, может тем не менее прийти к провалу, — очень поучительный факт. Мы слишком часто предполагаем, что человек, который в силу своей профессиональной истории прекрасно подходит для данной конкретной деятельности, который идеально совмещает в себе остроту интеллекта, опыт и экспертизу, — просто не может потерпеть фиаско. Мораль: не следует недооценивать то, в какой степени личные качества способны подорвать успех даже самого блистательного и превосходно подготовленного лидера.

Когда вы слышите про отчужденного руководителя, перед вашим мысленным взором, вероятно, возникает образ чиновника в неприступном кабинете с секретаршей на входе, занятого интеллектуальной работой и снисходящего до консультаций лишь с несколькими доверенными руководителями. Умный, бесстрастный, этот руководитель достиг успеха скорее благодаря своим аналитическим навыкам, а не умению работать с людьми. В старые добрые времена сказали бы, что это такой руководитель, который способен возвышаться над битвой и принимать хладнокровные, рациональные до последней запятой решения.

В отстраненности есть свои преимущества. Склонные к отстраненности руководители редко втягиваются в запутанные политические или человеческие проблемы. Они полностью поглощены бизнесом, так что им редко ставят в вину наличие любимчиков. Люди обычно доверяют таким руководителям, поскольку они выглядят как лидеры, которые знают, что делают, и всецело посвящают себя тому, чтобы сделать свою работу хорошо.

Однако в стрессовых ситуациях такие лидеры часто замыкаются в себе. С этого момента все идет вкривь и вкось. Когда наступают кризисные времена, они изолируются или отдаляются от сотрудников, которым нужны руководящие указания, и рискуют потерпеть фиаско. Конечно же, сами они не видят никакой проблемы в своей отстраненности. Мы сотрудничали с одним руководителем, который с готовностью признавал, что ведет себя отчужденно, однако утверждал, что это — просто «личная черта». Он не осознавал, что эта черта обрывает его эмоциональную связь с окружающими — связь, благодаря которой он мог бы получить их поддержку. Помимо этого он лишался ценных источников идей и вынужден был полагаться на весьма скудную информацию.

Прежде чем мы познакомим вас с историями двух руководителей, чья отстраненность привела к проблемам в напряженной ситуации, мы хотим подчеркнуть, что этот деструктор часто путают с самонадеянностью — но в действительности это разные вещи: можно быть отчужденным и при этом не самонадеянным. Лидера, страдающего отстраненностью, люди могут воспринимать как горделивого и эгоцентричного, тогда как на самом деле он замкнут и порой даже робок. В то время как самонадеянный руководитель полагается исключительно на собственные суждения, отчужденный руководитель склонен доверять крошечной группе из ближайшего окружения — и это может привести к принципиально иным проблемам.

Если вы ценитель истории, то знаете, что Франклин Делано Рузвельт был великим лидером, который помог своей стране выстоять в тисках Великой депрессии и пройти через горнило Второй мировой войны. Несмотря на свое аристократическое происхождение, он создал себе имидж выходца из народа, заботящегося о своей нации. Его «Беседы у камина»[17] и его теплая, доверительная манера речи в то сложное время давали людям надежду. В периоды неуверенности им нужно было чувствовать свою связь с кем-то, кто может их успокоить.

То же самое верно и для организаций. Несколько лет назад Рик Томан был назначен на пост генерального директора компании Xerox и проработал на этой должности тринадцать месяцев. На этот краткий период пришелся обвал доходов и рыночной стоимости компании, и одной из причин этого стал стиль руководства Рика — хотя, разумеется, были и другие факторы, которые внесли свой вклад в проблемы Xerox. Томан, которого журналисты описывали как «отстраненного и высокоинтеллектуального», прекрасно справлялся с руководящей работой в компаниях American Express и IBM, но во главе Xerox он допустил ряд ошибок, связанных, по всей видимости, с его отчужденностью. Так, например, реорганизация подразделения продаж привела к тому, что некоторые руководители-продавцы отдалились от своих клиентов. Его неспособность справиться с ролью Пола Аллера, прежнего генерального директора компании, который остался председателем совета директоров, внесла свой вклад в возникшие сложности. Возможно, будь Томан в лучшем контакте с ведущими продавцами, он смог бы предвидеть то сопротивление и те риски, которые неизбежно возникают при реорганизации отдела продаж. Отстраненность изолирует руководителя от самых важных потоков — от людей, идей и информации, и это могло стать одной из причин фиаско Томана.

Стив Кейс[18] — еще один бывший генеральный директор, которого многие характеризовали как человека отчужденного. В статьях, описывавших его стиль поведения после слияния AOL и Time Warner, подчеркивались его неготовность или неспособность устанавливать личный контакт с другими людьми и отстраненность от активного участия в жизни AOL Time Warner — те качества, которые привели к его отставке.

Джош, генеральный директор одной известной нам крайне успешной компании, занимающейся разработкой программного обеспечения, был гораздо более молодым по сравнению с Томаном, но не менее отчужденным. Его технологическая одаренность и превосходное знание рынка программного обеспечения стали двигателем роста компании. На протяжении трех лет организация шла вперед очень быстро, и Джош умело управлял этим процессом, создавая превосходные новые продукты и отвечая на непрекращающийся рост спроса. Затем наступил резкий спад. Крах доткомов, обвал индустрии высоких технологий и сокращение капиталовложений, наложившись на массовую подделку инновационных продуктов Джоша другими компаниями, создали для его компании серьезные трудности. Многие сотрудники компании были молодыми и еще никогда не сталкивались с подобными спадами. Естественно, они ждали, что Джош подбодрит их и даст им надежду на светлое будущее. Джош, однако, был неспособен сделать это.

Даже в самые хорошие времена Джош не принадлежал к тому кругу людей, которые наслаждаются общением; комфортнее всего он чувствовал себя тогда, когда сидел за своим компьютером или же обсуждал стратегию с теми тремя людьми, с которыми вместе создавал свою компанию. Интересно, что в звездные годы компании мало кто из сотрудников Джоша охарактеризовал бы его как отстраненного человека. Да, он был застенчивым и, возможно, несколько нелюдимым, однако он никогда ни с кем не говорил свысока, всегда с удовольствием прислушивался к другим и реагировал на то, что узнал от них (хотя и предпочитал пользоваться для этих целей офисной почтой).

И лишь в кризисные времена Джош уединился в своем кабинете и стал редко появляться на людях. Сотрудники заметили, что его поведение изменилось, сочли это плохим знаком для компании и взволновались. Еще больше их обеспокоило то, что с какого-то момента он перестал перезванивать и отвечать на письма. Не то чтобы Джош намеренно дистанцировался от своих менеджеров и прятался в раковину. Однако он закапывался в работу, уединяясь за своим компьютером, чтобы снова и снова анализировать рынок и искать пути спасения того немногого, что осталось от стратегии компании. Он просто никогда не задумывался о том, чтобы поддержать сотрудников или подключить их к процессу решения проблем, — т.е. о тех действиях, которые могли бы помочь ему в кризис.

Что Джошу следовало сделать на самом деле — это, конечно, наладить контакт со своими менеджерами, начать интересоваться их идеями и вдохновлять их идти вперед вместе с ним. Поскольку он упустил из виду все эти вещи, некоторые наиболее одаренные сотрудники ушли на другую работу, что обескровило компанию к тому моменту, когда рынок стал оживать. В конце концов Джош был вынужден пойти на слияние своей компании с гораздо большим по размеру конкурентом на малопривлекательных условиях.

Отстраненность становится деструктором тогда, когда изолирует вас от ключевых людей — как внутри, так и снаружи компании. Многих руководителей, обладающих высокой продуктивностью, окружающие описывают словами «застенчивый», «рациональный», «скрытный», «стремящийся к уединению» и рядом других, наводящих на мысль об отстраненности; однако эти руководители сумели достичь высокого положения, поскольку научились справляться со своим деструктором. Хотя они не стали первоклассными специалистами по выстраиванию отношений, они знали о своих склонностях и предприняли шаги к тому, чтобы обуздать эти склонности и не позволить им стать источником проблем для компаний и для самих руководителей. Описанные в тесте 6 признаки позволят вам понять, не заставила ли вас ваша отстраненность перешагнуть черту в сторону фиаско.

Признаки фиаско, порожденного отстраненностью, обычно весьма ясны и недвусмысленны. Вот некоторые из них:

● Руководитель превращается в «невидимку». Почти у каждого из нас есть опыт работы под началом высокопоставленного руководителя, который в трудные для компании времена никогда не показывался из своего кабинета в дальнем углу офиса; когда пышно расцветали слухи, а компания шла ко дну, этот лидер превращался в привидение, появляющееся в офисе во внеурочные часы, чтобы, не дай бог, не столкнуться с сотрудниками, желающими услышать ответы на трудные вопросы. Хотя подобная намеренная невидимость — крайний пример, она служит иллюстрацией весьма характерной для отстраняющихся лидеров склонности «исчезать» в кризисные моменты. Сюда же относятся такие симптомы, как график, заполненный многочисленными деловыми поездками в другие города, визитами к клиентам, проверками на «местах» и прочими уважительными причинами для отсутствия в офисе в тот момент, когда сотрудники оказываются в трудной ситуации и нуждаются в личной поддержке.

● Конфликты игнорируются. Конфликты — эмоционально сложное явление, а отстраняющимся лидерам трудно иметь дело с сильными эмоциями. Если вы игнорируете войну ваших прямых подчиненных или надеетесь, что все разрешится само собой, то, возможно, ваше фиаско уже поджидает вас за углом. Отстраняющиеся руководители компаний, оставляющие непогашенными конфликты менеджеров, рискуют потерять ценных сотрудников и создать в компании культуру тлеющей вражды. Они аргументируют это тем, что платят достаточно высокую зарплату руководителям, чтобы те могли сами разобраться в своих разногласиях, или тем, что «взрослые люди должны уметь сотрудничать, несмотря на расхождения во мнениях». В самых запущенных случаях лидеры, зараженные этим деструктором, могут даже не подозревать о наличии конфликта. Они подсознательно отвергают информацию о конфликтах, поскольку не желают иметь с ними дело. И люди вокруг начинают брать с них пример.

● Сотрудники перестают выкладываться. Когда компанией руководят люди, склонные к отстраненности, есть риск, что нефинансовые стимулы перестанут работать. Если никто не похлопывает сотрудников по плечу, чтобы выразить свое одобрение (или делает это слишком редко), если никто не отмечает достижения, если отсутствует эмоциональная связь, которая сама по себе может служить наградой, люди спрашивают себя: «Чего ради я так выкладываюсь?» Во многих случаях люди стараются потому, что чувствуют, что руководство рассчитывает на них. Они выходят на работу в выходные, они сражаются со сложными проблемами, поскольку ощущают небезразличное отношение руководителя компании и стремятся отплатить тем же. С другой стороны, под началом генерального директора, страдающего отстраненностью, самые успешные, состоявшиеся, высокооплачиваемые руководители горько сетуют на недостаток признания. Если вам присуща отчужденность, ваши эмоциональные связи с большинством людей в компании в лучшем случае призрачны и хрупки, а потому вам трудно мотивировать сотрудников трудиться с полной отдачей.

● Домыслы и недоразумения расцветают пышным цветом. Поскольку говорить с руководителем, демонстрирующим отстраненность, довольно трудно, сотрудники пытаются угадать, чего же хочет такой руководитель. Без непосредственного доступа к руководству подчиненные не могут получить разъяснения и начинают строить предположения о том, что же имел в виду их босс, когда разослал вот эту служебную записку или когда выступил на рабочей встрече вот с теми туманными заявлениями. Исполнительская дисциплина падает, и особенно серьезной проблемой это становится для тех отстраняющихся руководителей, которые способны породить яркие идеи, но не могут ясно донести их до остальных.

● Корпоративной культуре недостает страстности. Энергию и энтузиазм некоторых компаний можно почувствовать, просто прогулявшись по офису. Проходя мимо комнаты совещаний, обязательно застанешь там людей, ожесточенно спорящих по тому или иному вопросу, а в рабочих помещениях непременно услышишь какое-либо оживленное обсуждение. Осуждая соревновательность как таковую, сотрудники в то же время проявляют страстность и радуются победам. Отчужденность руководителей гасит эту страстность. Их лидерский стиль самой своей отстраненностью сообщает сотрудникам, что проявление эмоций здесь не поощряется. Их манера общения — в личном ли взаимодействии или же в записках, телефонных звонках, электронных письмах — отдает медицинской холодностью, которая отнюдь не способствует личной открытости. Одни люди бессознательно копируют отчужденность руководителя. Другие просто утрачивают рабочий азарт. Симптом «сотрудники перестают выкладываться» дополняется симптомом «сотрудники перестают работать на совесть». Нет никакого смысла куда-либо спешить или вкладывать в результат всю душу. Страстность часто ведет к блестящим идеям и великолепному их воплощению, и потому без нее шансы на провал возрастают.

Когда мы в ходе коучинга говорим отчуждающимся руководителям, что им нужно стать более открытыми и стараться налаживать отношения, они иногда начинают сопротивляться, поскольку эта задача страшит их. Зачастую они убеждены в том, что у них нет времени на «все эти мерехлюндии» и что человеческие взаимоотношения слабо связаны с бизнесом. Если отстраненность — ваш деструктор, то ваша реакция может быть похожей. Поэтому хотим вас заверить, что те изменения, которые мы предлагаем, позволят вам сохранить определенную долю скрытности и уединения. В конце концов, многие руководители, слывущие отчужденными, — скажем, Кен Льюис из Bank of America, — были чрезвычайно успешными. Сознательно или нет, но они научились защищать свои лидерские качества от воздействия этой черты характера, и вы тоже можете научиться этому, работая над своей отчужденностью на личном и организационном уровнях.

На этом уровне ваша цель — позволить другим узнать о вас немного больше. Вы должны дать другим ключевым руководителям некое представление о том, что вами движет. Может быть, вы просто начнете как-то обозначать свой гнев или свою удовлетворенность. Возможно, вы станете делиться радостью по поводу тех или иных успехов и досадой, вызванной ошибками и упущенными возможностями. Давая окружающим возможность лучше понять, что вы за человек, вы ослабите влияние своей отчужденности. Если вы будете делать это последовательно, ваши шансы на создание более прочных отношений с более широким кругом людей вырастут. Благодаря этому у вас также войдет в привычку время от времени проявлять большую словоохотливость; в итоге ваш стиль руководства смягчится, и вы будете менее склонны запираться в кабинете в кризисные моменты.

Имейте в виду, что границы, которыми вы очертили свою профессиональную жизнь, вероятно, затруднят этот шаг. Отстраняющиеся руководители, по нашим наблюдениям, чаще прочих убеждены в том, что эффективность требует четкого разграничения личной и профессиональной сторон жизни и что если разрешить коллегам заглянуть в свое личное пространство, то станет труднее сохранять их уважительное отношение и удерживать дистанцию, позволяющую оставаться объективным. Многие руководители старшего поколения пронесли эту идею по ступеням своей карьерной лестницы, однако теперь она утратила силу. В мире, которым управляют человеческие отношения, лидерам необходимы связи с другими людьми — вот почему мы предлагаем вам понемногу, шаг за шагом выстраивать такие связи.

Мы хотим также заверить вас, что раскрыть перед коллегами те или иные стороны ваше личности вполне в ваших силах. Вопреки бытующим представлениям ваша отстраненность не означает, что вы вообще лишены чувств (или даже что вы менее чувствительны по сравнению с другими людьми), — просто вы не показываете свои чувства остальным. Лидеры, страдающие отчужденностью, должны прикладывать специальные усилия к тому, чтобы стать более «прозрачными» для окружающих.

В том, как организации ведут дела в наше время, есть некая наивная простота — хотя лидеры, которым присуща отчужденность, вряд ли будут готовы признать это. Небольшие сети влияния внутри организаций могут гораздо больше того, что под силу отдельному человеку, каким бы могущественным он ни был. Отстраняющиеся лидеры терпят фиаско потому, что не являются частью этих сетей и не знают, как их использовать. Вот советы, которые помогут вам справиться с этим фактором риска:

● Составьте план своей сети. Определите, кого следует включить туда, чтобы сеть помогла вам достичь ваших целей. Кто нужен вам в качестве союзника, кто контролирует нужные вам ресурсы, у кого есть право вето по критическим для вас вопросам, кто может дать зеленый свет? Эта задача поначалу выглядит несколько пугающей, и вам может потребоваться помощь искушенных в политике коллег. Однако это хороший способ разобраться в том, как в действительности делаются дела в вашей компании. Мы часто просим своих клиентов выстроить «политическую карту территории» — и они с изумлением обнаруживают те сети влияния, которые игнорировали прежде.

● Отрепетируйте свое сообщение. Какую мысль вы желаете донести до того или иного конкретного человека? Какое вы хотите создать у него представление о важности данного проекта или о том, как достижение данной цели повлияет на организацию? Одним из слабых мест отстраняющихся лидеров является мотивирование других людей: порой они доносят до человека, чего хотят от него, не уделяя внимания тому, как и почему он должен это сделать. Кому-то необходима вдохновляющая речь, а кому-то — возможность задать свои вопросы. Прокрутите в голове возможные подходы и выберите лучший, принимая во внимание потребности другой стороны.

● Обращайте внимание на эффект, порожденный вашими действиями. Вернее даже — на отсутствие эффекта. Выискивайте отсутствующие взгляды и другие признаки того, что вас не поняли. Сотрудники могут не до конца представлять себе, какова ваша позиция по тому или иному вопросу или какое место занимает та или иная задача в вашем списке приоритетов. Вам необходимо научиться более открыто и прозрачно обозначать свои ожидания, чтобы увидеть свет понимания в глазах собеседника и уверенный кивок головы в ответ. Возможно, для этого вам придется вести более длинные беседы, чем вы привыкли, или проявлять больше эмпатии и сопереживания, излагая свою точку зрения. В ходе коучинговых сессий с отстраняющимися лидерами мы нередко рано или поздно вынуждены произнести что-нибудь вроде: «Знаете, у меня нет ни малейшего представления, о чем вы сейчас думаете. Я только что выдвинул предложение, однако по вашему виду невозможно понять, то ли вы считаете это величайшей идеей в истории человечества, то ли думаете, что я несу полную чушь».

Поскольку в таком стиле с вами не будет разговаривать никто, кроме коуча или вашего босса, внимательно следите за реакцией своих коллег и прямых подчиненных и проверяйте, доходчиво ли сформулировано ваше сообщение.

Коварство этого деструктора состоит в том, что отстраненность порой находит свое отражение в корпоративной культуре. Есть компании, где люди привыкли работать за закрытыми дверьми, где никогда не услышишь разговора на повышенных тонах, где любое заметное проявление чувств считается дурным тоном. Глухая тишина в коридорах наводит на мысль, что вы работаете в библиотеке.

Если культура вашей компании подходит под это описание — и если вы как руководитель компании содействовали формированию такой культуры, — что ж, ни вас, ни компанию не преобразить за одну ночь. Однако вместо того, чтобы просто принимать такую атмосферу отчужденности как данность, начните совершать постепенные изменения. Если вы сумеете сделать свое поведение чуть более открытым и прозрачным, остальные рано или поздно последуют вашему примеру. Если не сумеете — ждите коварного удара судьбы. Как показывает история, культуры отчужденности терпят крах из-за событий, приближение которых они должны были, но не сумели предвидеть. Атаки конкурентов, изменения в законодательстве, сдвиги в экономике — вот неполный список тех перемен, которые компания с культурой отчужденности упускает из виду из-за того, что отчужденность ограничивает ее информационные потоки. Не дайте своей организации пасть жертвой собственной добровольной и непреднамеренной изоляции.

За фасадом серьезной, профессиональной манеры поведения многих руководителей скрывается своенравие — качество, отвечающее за чрезвычайную креативность и способность смотреть на вещи под другим углом, но способное также пустить карьеру под откос вернее любого финансового скандала. На деле именно это качество могло послужить причиной по меньшей мере некоторых из тех корпоративных финансовых скандалов, которые в последнее время обсуждались в новостях. Своенравные лидеры часто действуют импульсивно и не уделяют должного внимания результатам своих действий; они могут быть настолько увлечены собственными талантливыми идеями, что не оценивают последствия. Относительно немногие своенравные руководители являются настоящими преступниками среди белых воротничков. Большинство из них — вполне законопослушные граждане, чье стремление нарушать правила, проверять границы дозволенного и устраивать встряски для других людей может приносить немалую пользу им самим и их организациям. Их готовность бросить вызов сложившемуся положению вещей в организации и их презрение к традициям — замечательные качества, благодаря которым компании выходят в лидеры и совершают перевороты в индустрии.

Экс-президент Клинтон был своенравным лидером, что позволило ему переосмыслить функции правительственных органов и иначе взглянуть на свой электорат. Как и многие другие обладатели этой черты характера, он был достаточно обаятельным, чтобы нейтрализовать негативный эффект многих своих стратегических шагов. Однако в конечном итоге его своенравность омрачила блеск его заслуг, поскольку, пусть и бессознательно, он придерживался убеждения, что для него правила не писаны.

Руководители этого типа — близкие родственники эксцентричных лидеров: оба вида получают огромное удовольствие от провокационных идей и оба могут накликать на себя беду, воплощая эти идеи. Однако есть и глубинная разница между ними: эксцентричные лидеры часто производят впечатление странных, чудаковатых людей, тогда как своенравные лидеры более обворожительны и обаятельны.

Если вы относитесь к лидерам этого типа, то вы нарываетесь на неприятности в те моменты, когда не продумываете последствий своих импульсивных, спонтанных действий, идущих вразрез с правилами. Поскольку вы знаете, что в ваших силах очаровать и убедить кого угодно, то вы сначала действуете и лишь потом, задним числом, осознаете, что сначала следовало подумать.

На уровне руководства компаний своенравность чаще всего обнаруживает себя в финансовых скандалах и судебных исках вкладчиков: многочисленные финансовые контрольные механизмы нелегко обойти, и благодаря им решения, принятые своенравными лидерами, выплывают наружу. Многие компании, такие как Qwest, Xerox и Tyco, были вынуждены пересмотреть свою прибыль, чтобы нейтрализовать последствия использования сомнительных учетных методик. WorldCom и Waste Management — вот два хороших примера компаний, где при содействии финансового директора и, по всей видимости, генерального директора правила ведения учета были серьезно искажены, с тем чтобы провести амортизацию активов вразрез с общепринятой практикой. В случае Waste Management[20], во главе которой стоял Майкл Бантрок, график амортизации был сильно растянут, что снижало ежегодные амортизационные отчисления и раздувало прибыль. В некоторых ситуациях Бантрок и его команда вели два набора бухгалтерских книг, предъявляя в штаб-квартиру сомнительные амортизационные графики для тех активов, которые на местах оценивались правильным образом. Что касается WorldCom, то утверждается, что Берни Эбберс и Скотт Салливан[21] договорились об использовании нестандартных и вредных для компании приемов капитализации операционных затрат для завышения прибыли.

Майкла Коупленда, бывшего генерального директора канадской Corel Corp., во всем мире считали одним из самых дерзких, презирающих правила и щедрых на идеи лидеров в индустрии разработки программного обеспечения. В 1996 г. Corel — крупнейшая канадская компания, занимающаяся разработкой ПО, — в попытке бросить вызов ведущим продуктам Microsoft приобрела WordPerfect[22]. Поначалу действия Коупленда были встречены с энтузиазмом и вызвали пристальное внимание прессы. Он вложил много сил в Java-технологии в то время, когда казалось, что эти технологии могут позволить обойти Windows, а затем занялся переносом WordPerfect на Linux-системы, полагая, что здесь есть большая рыночная ниша.

Ничто из этого не сработало. Однако Коупленд продолжал порождать идеи — идеи, которые поначалу казались революционными и способными принести огромные прибыли. В какой-то момент он инициировал процесс слияния с Inprise Corp.[23], что на тот момент казалось мудрым решением, однако Inprise отказалась от этого шага, узнав, что Corel несет серьезные операционные убытки. Коупленд генерировал идею за идеей, однако воплощение многих из них происходило без должного планирования и подготовки и мало к чему приводило.

Хотя Коупленд был ярким руководителем и пресса писала о нем с удовольствием, долги компании продолжали расти, а ее основной бизнес — графическое ПО — был принесен в жертву новым идеям Коупленда. В итоге он оставил свой пост, и ни одна из его масштабных стратегических затей так и не принесла компании денег.

Мы хотим рассказать вам еще об одном высокопоставленном руководителе, с которым мы работали. Джо — глава подразделения большой корпорации — подобрал нас в аэропорту и повез в одну из штаб-квартир компании, где была намечена встреча с нашим участием. Когда мы прибыли туда, все места на стоянке были уже заняты. В квартале оттуда была еще одна стоянка, и мы ожидали, что Джо поставит машину там, после чего мы все вместе вернемся к зданию штаб-квартиры. Однако он вместо этого въехал на площадку под табличкой «СТОЯНКА ТОЛЬКО ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ — НЕ ДОЛЬШЕ 10 МИНУТ».

— А как же табличка? — спросили мы его.

— Какая табличка? — удивился он, загоняя машину на парковочное место.

Когда мы принялись расспрашивать его об этом действии, он стал ссылаться на то, что «десятиминутные» места для посетителей никогда не бывают заняты под завязку, что он хорошо знает схемы патрулирования корпоративной службы безопасности и что важность встречи и необходимость успеть к началу сполна оправдывают парковку в этом месте. По сути дела, Джо заявил, что его интересы важнее правил парковки — и с его точки зрения это звучало совершенно разумно. Джо — чрезвычайно успешный лидер, на протяжении своей карьеры нарушивший немало правил. Пока мы не начали работать с ним, он не понимал, что привычка к нарушению правил способна привести к краху.

Кэйрин — блестящему молодому стратегу в одной из крупнейших мировых компаний — эта мысль также была чужда. За ней охотилась корпорация средних размеров, которая предлагала ей руководящую позицию и обещала, что ее будут рассматривать в качестве кандидата на пост генерального директора, когда в течение следующих трех лет прежний глава компании уйдет на пенсию. Кэйрин приняла предложение и в первый год работы показала себя с самой лучшей стороны — в том числе потому, что ей было предоставлено право проводить коренные преобразования. Этим она и занялась. Кэйрин всесторонне проанализировала деятельность компании еще до того, как согласилась работать там, и чувствовала, что фирма обладает громадным потенциалом благодаря наличию превосходных технологий и сильной исследовательской команды. Она была также убеждена в том, что развитие компании сдерживается «местечковой» культурой, в которой люди стараются не наступать друг другу на больные мозоли.

К концу первого года ее работы у многих менеджеров в компании «мозоли» болели непрерывно. Кэйрин не миндальничала с малопродуктивными сотрудниками и требовала зримых результатов от своих непосредственных подчиненных. В то же время многие называли ее присутствие в компании «глотком свежего воздуха». Ее шарм и чувство юмора сводили на нет ту враждебность, которую непременно вызвал бы менее обаятельный лидер, принимающий столь непростые решения. Увы, один человек реагировал на манеры Кэйрин резко негативно, и этим человеком был крупнейший клиент компании, точнее — президент компании-клиента. В ходе одной напряженной встречи, когда вице-президент по продажам из компании Кэйрин пытался объяснить недавний скачок цен, Кэйрин вмешалась и пошутила в том духе, что клиентам еще повезло: цены могли бы вырасти и сильнее, учитывая затраты ее компании на исследования, но если клиентам так нужна «голубая распродажа»[24], то можно покопаться на складе в поисках лежалого товара.

Хотя замечания Кэйрин были просто легкомысленной попыткой пошутить, президент компании-клиента воспринял их совершенно иначе. Его компания только-только прошла через тяжелую процедуру сокращения расходов, так что он весьма болезненно реагировал на вопросы, связанные с ценой, и ожидал более серьезного отношения к ним в ходе переговоров. Поведение Кэйрин выглядело бестактным, особенно когда она принялась шутить о том, что компания клиента могла бы сэкономить средства, продав корпоративный самолет и путешествуя коммерческими рейсами, «как прочие скупердяи вроде нас».

Когда этот клиент нашел себе другого поставщика, вину за это возложили на Кэйрин. Хотя клиент, скорее всего, все равно ушел бы из-за роста цен, совет директоров был хорошо осведомлен о репликах Кэйрин в ходе той роковой встречи. Не важно, была ли она в самом деле виновата или же ее сделали козлом отпущения: кадровый комитет совета директоров вычеркнул Кэйрин из списка кандидатов на пост генерального директора.

Изучая вопрос о том, не вредит ли ваша своенравность вашей карьере или компании, в которой вы работаете, помните, что эта черта характера опаснее, чем кажется. Слово «своенравие» может выглядеть безобидно, однако в худших своих проявлениях своенравие способно породить колоссальные проблемы из-за того, что никто не удосужился оценить последствия. Управлять этим деструктором означает точно знать, когда можно позволить себе быть спонтанным и нарушать правила, а когда нельзя.

Оцените, справляетесь ли вы со своим своенравием — или же уже пересекли критическую черту (тест 7).

Своенравные и сумасбродные лидеры нужны любой организации. Они — те люди, которые задаются вопросами: нужно ли продолжать поступать так, как мы поступали всегда? Можем ли мы придумать другие способы справиться с этой задачей? Они бросают окружающим вызов, подталкивают их, стимулируют новаторское и нестандартное мышление — и зачастую делают все это столь дерзко и остроумно, что людям это нравится. Как правило, у своенравных руководителей есть чрезвычайно верные сторонники. Люди жаждут работать бок о бок с дерзкими и харизматичными лидерами.

Однако, когда своенравие зашкаливает, начинают происходить странные вещи. Лидер отталкивает от себя поклонников и воспринимается окружающими как провокатор и критикан, а не как серьезный руководитель. Фиаско случается из-за того, что негативные последствия действий своенравного лидера перевешивают его обаяние и изобретательность.

Проверьте, не проявляются ли в вашей рабочей жизни следующие признаки:

● Сотрудники сомневаются в вашей обязательности и в тех проектах, которые вы начали.За последний год вы, вероятно, запустили целый ряд замечательных программ и пообещали свою поддержку множеству начинаний, однако ваша поддержка весьма недолговечна. Вы переключаетесь на другие проекты и инициативы, бросая прежние на произвол судьбы. Это не только сбивает с толку сотрудников, но и отталкивает от вас тех людей внутри компании (а также клиентов и потребителей вовне), которые ценят целостность, последовательность и долгосрочные преимущества. По этой же причине преждевременно умирают проекты и распадаются команды, которые могли бы достичь выдающихся результатов, если бы их опекали несколько дольше.

● Вы не заботитесь о том, чтобы заручиться поддержкой других людей. Своенравные лидеры — не интриганы и не манипуляторы, они скорее сумасброды, которые действуют под влиянием сиюминутных импульсов, а затем бросают все на самотек. Они пренебрегают корпоративными процессами и процедурами и не считают нужным агитировать людей за новые идеи и подходы, полагая, что те сами проникнутся уникальностью их замыслов и точек зрения. Они ждут, что сотрудники поддержат их — и это действительно порой случается. Однако во многих других случаях люди отвергают их идеи, которые идут вразрез с правилами и сокрушают заведенные порядки. Вместо того чтобы тщательно обсудить эти идеи и «продать» их, опираясь на свое обаяние и убедительность, своенравные люди склонны игнорировать инакомыслящих или, хуже того, клеймят их как ретроградов, тем самым иногда ставя под удар себя.

● Всё постоянно подвергается сомнению. Другими словами, вы не принимаете окончательных решений. Возможно, вам уже доводилось слышать, как вас называют смутьяном. Если бы вы умели читать чужие мысли, вы бы прочли примерно следующее: «Что этот парень выкинет еще?..» Ваша дьявольская страсть дразнить гусей и играть с огнем может вызывать у окружающих тревогу или даже страх. Вы можете заметить эти чувства на лицах сотрудников, когда говорите об изменении распорядка, который вы только что меняли, или о реорганизации отдела, где едва закончилась предыдущая реорганизация. Если стремление переиначивать все входит у вас в привычку, вам следует справиться с ним — иначе вы рискуете до предела вымотать сотрудников своими мини-революциями.

● Вы часто занимаетесь «полировкой ошибок». Своенравные лидеры достигают немалого мастерства в отрицании и маскировке промахов. Благодаря своему красноречию они способны убедить аудиторию в том, что провал — не их вина, даже если очевидно обратное. Чтобы отвлечь от себя внимание, они могут поднимать другие, более животрепещущие вопросы, спорить о значении слов или апеллировать к своим намерениям, оставляя в стороне действительные последствия. Со временем, однако, эти ошибки возвращаются, чтобы напомнить о себе, поскольку с самой проблемой так никто и не разобрался. Если вы постоянно темните, изворачиваетесь и изыскиваете рациональные объяснения, загляните внутрь себя в поисках деструктора своенравности.

● Вы быстро начинаете скучать. Своенравным лидерам нравится, когда другие увлечены их затеями. Если они не подливают масла в огонь и не создают вокруг себя суматоху, им становится неинтересно. Чтобы избежать скуки, они принимаются провоцировать конфликты или «швыряться гнилыми помидорами». Мало что нагоняет на них тоску так, как подробности, поэтому они игнорируют детали — с риском для компании. Своенравные менеджеры сплошь и рядом являются плохими исполнителями, поскольку выполнение какой-либо работы часто требует погружения в детали, а возня с мелочами вызывает у них зевоту. Еще один связанный с этим симптом — нетерпеливость: подчас у них очень ограничен объем внимания. Это, в свою очередь, подпитывает неспособность развивать своих сотрудников. Когда ваш взгляд блуждает, когда вы прерываетесь на телефонные звонки в ходе рабочего совещания или беседы, когда вы вынуждены постоянно сосредотачиваться при попытках сотрудников поговорить с вами, у ваших подчиненных никогда не возникнет уверенности в том, что их усилия кому-то нужны.

Когда мы говорим своенравным руководителям, что у них есть склонность мутить воду, игнорируя последствия, которую необходимо контролировать, то часто слышим в ответ: «У кого — у меня?!» Это напрямую приводит нас к первой идее о том, как справиться с этим деструктором:

● Признайте глубинную суть своих действий. Это означает, что вам нужно просто осознать и принять то, что происходит, когда вы устраиваете выходки на совещании или принимаетесь проверять на прочность границы дозволенного. В приведенном выше примере с парковкой на стоянке для посетителей руководитель должен был бы признаться себе в том, что на самом деле ему нравится показывать, что эти правила его не касаются. В той ситуации мы помогли ему осознать суть своего поступка, задав следующие вопросы:

〜 Как вы полагаете, есть ли люди, которые соблюдают это правило и не паркуются здесь?

〜 Почему вам кажется, что вы отличаетесь от них? Что дает вам право нарушить это предписание?

〜 Нравится ли вам поднимать на смех принятые порядки и процедуры?

Мы предлагаем вам расспрашивать себя о сути своих поступков, когда вы нарушаете правила и пренебрегаете последствиями. Делая это, вы вскроете истинные причины присущего вам своенравного поведения и сможете управлять им, поскольку будете осознавать его истоки.

● Определите, какие правила важно соблюдать. Руководители компаний и другие высокопоставленные лидеры часто верят в то, что это они диктуют правила, а прочие им следуют. А раз так, рассуждают они, то им можно нарушить эти правила или заменить их другими. Эта логика работает только до определенной степени. В действительности те, кто постоянно пренебрегает правилами, теряют уважение. Их считают не заслуживающими доверия во всем, что идет вразрез с их личными интересами. Кроме того, к ним относятся как к лицемерам, поскольку их слова расходятся с делами.

Своенравным лидерам приходится балансировать на тонкой грани. Вы вряд ли захотите расстаться с чертой характера, которая подпитывает вашу харизму и помогает идти на риск. Однако управлять этой чертой означает провести четкую границу между правилами, которые вы нарушаете, и правилами, которые соблюдаете. Некоторые лидеры принимают решение, что не будут нарушать внутренние правила — те, которые созданы при их содействии и по которым должны жить их сотрудники. При этом они готовы нарушать внешние правила — например, те, которыми регулируются рекламные стратегии или партнерские отношения в их индустрии.

Если вы удовлетворите свою потребность выходить за рамки принятого, вам будет легче придерживаться тех правил, которые действительно важны.

● Побудьте в шкуре тех, кто находится по другую сторону. Ролевые игры действенны не для всех деструкторов, однако для работы со своенравием могут быть исключительно полезны. Своенравные руководители не замечают, какое влияние их слова и поступки оказывают на других людей. Говоря и действуя импульсивно, они не уделяют внимания возможным негативным последствиям. Многие из них не раз испытывали потрясение, выяснив, что те безумные идеи, которые они россыпью выдали на неформальной встрече, были восприняты кем-то как руководство к действию.

Подумайте о тех идеях и шагах, которые вы хотите предложить, и поставьте себя на место того человека (своего подчиненного, клиента или кого-либо еще), на которого они окажут наибольшее влияние. Представьте себе, как вы отреагировали бы, если бы были этим человеком.

〜 Нужны ли вам дополнительные объяснения или аргументы в пользу этой идеи, чтобы вы приняли ее и были готовы внести свой вклад в ее реализацию?

〜 Есть ли у вас весомые причины считать, что эти предложения идут вразрез с традициями или ценностями компании?

〜 Требуется ли вам поддержка или еще какие-либо ресурсы, чтобы заставить эту идею работать?

Отвечая на эти вопросы, вы поймете, насколько идея реалистична и как представить ее другим, чтобы шансы на ее успешное воплощение были максимально высокими.

● Доверьтесь коучу. Хотя мы считаем коучинг полезным для работы с любым из одиннадцати деструкторов (да, здесь мы пристрастны), для обуздания этого деструктора он особенно эффективен. Своенравные лидеры часто не осознают, какое влияние они оказывают на других людей и на бизнес, а коуч способен помочь им увидеть это. Когда у вас есть возможность обсудить, является ли тот или иной шаг конструктивным или деструктивным, снижается вероятность того, что вы бессознательно совершите какие-либо разрушительные действия. Хотя спонтанность и непосредственность своенравных лидеров являются их сильными сторонами, возможность взять тайм-аут и поделиться с кем-либо той идеей, которая занимает их ум, приносит им огромную пользу. Суть здесь в том, что вам необходимо довериться кому-то, прежде чем вы приведете в замешательство слишком многих людей.

Глава компании Mattel Джилл Барад оставила свой пост после того, как компания потеряла 18,4 миллиона долларов за один квартал, и это стало крахом надежд компании и индустрии в целом. Джилл сумела обеспечить линейке кукол Барби ошеломительный успех, а ее харизма и интеллект побуждали людей думать, что ее продолжительный триумф станет путеводной звездой для других женщин, руководящих компаниями из списка Fortune 500.

В поведении Джилл Барад ярко проявлялась склонность нарушать правила, которая служит ядром деструктора своенравия. Она ломала устои уже одним только тем, что была на тот момент одной их четырех женщин, стоящих во главе компаний Fortune 500. Ее подход к управлению и ее стратегия бросали вызов общепринятым представлениям. Она одевалась в ярком стиле Барби и могла позволить себе танец прямо в ходе бизнес-презентации. В тот период, когда она стояла у руля, целый ряд руководителей-мужчин покинули компанию, ссылаясь на то, что она не может работать с мужчинами. Джилл также ввела гибкий рабочий график и реализовала ряд других идей, изменивших стиль работы компании.

Если говорить о стратегии, то Барад вышла за рамки правил, когда реанимировала линейку кукол Барби, смягчив сложившийся у куклы имидж звезды путем создания Барби-доктора и других профессиональных воплощений куклы. Ее последним дерзким шагом была покупка за 3,5 миллиарда долларов The Learning Company — компании, разрабатывающей образовательные компьютерные программы. Этот шаг был призван сделать из Mattel больше, чем просто «компанию игрушек», расширив ее рыночное предложение высокотехнологичными образовательными продуктами для детей.

Не стоит возлагать на Джилл Барад всю вину за то, что этот последний шаг не увенчался успехом. Изменения на рынке нанесли урон и другим компаниям. Несмотря на это, Барад была раскритикована за то, что не реализовала свою последнюю стратегическую инициативу настолько хорошо, насколько могла бы. Разумно допустить, что своенравие ускорило ее падение с пьедестала. Если помните, одним из симптомов этого деструктора является отсутствие попыток заручиться поддержкой других людей. Возможно, если бы Барад приложила больше усилий к тому, чтобы получить поддержку своих подчиненных-мужчин, она не потеряла бы так много талантливых сотрудников. Не исключено также, что ее броские наряды, танцы в ходе презентаций и другие провокационные поступки лишили ее вполне заслуженного доверия подчиненных. Своенравных лидеров часто упрекают в поверхностности и в избытке стиля при недостатке содержания.

Большинство людей признавали, что Барад — непревзойденный продавец, а в этой сфере своенравность является весьма ценным качеством. Критиковали же ее за нехватку тех качеств, которые нужны, чтобы быть непревзойденным руководителем. Возможно, это была лишь иллюзия, порожденная ее вызывающим поведением, но следствием этой иллюзии стала вполне реальная потеря работы.

Эксцентричность может проявляться весьма разнообразно. Недавно мы работали с одним весьма известным руководителем, который держал у себя в кабинете куклу Фреда Флинтстоуна[25] ростом два с половиной метра. Когда этот руководитель сталкивался со сложным вопросом или пытался разрешить какой-либо конфликт, он то и дело обращался к мультяшной фигуре со словами: «Ну а что об этом думает Фред?»

Старший вице-президент одной крупной корпорации имела обычай сногсшибательно одеваться; ее любимым нарядом был костюм Леди Дракон[26]; ей нравилось также украшать себя самыми разными мехами, в том числе накидкой с целой головой мелкого млекопитающего. Она прибегала к «соленым» словечкам и была известна своей привычкой включать в кабинете музыку на полную громкость и порой даже танцевать под нее наедине с собой.

Следует упомянуть также одного гения-технаря, который безвылазно жил в своем кабинете по нескольку дней кряду, порой даже не переодеваясь и не принимая душ. Пол его кабинета был устлан коробками от еды навынос, а когда он приходил в рабочее настроение, на любые вопросы подчиненным удавалось добиться от него лишь односложных ответов. Он настаивал на том, чтобы сотрудники называли его Четом (что не имело никакого отношения к его настоящему имени), утверждая, что это пробуждает в нем творческое начало.

Безусловно, эти три человека разительно отличаются друг от друга, однако их объединяет невероятная продуктивность мышления: идеи — порой блистательные — сыплются из них как из рога изобилия. Своим успехом они во многом обязаны способности генерировать идеи и выдавать результаты — иначе никто не стал бы терпеть их причуды.

В спокойные периоды это помогает подчиненным с терпением относиться к таким лидерам. Их считают настоящими оригиналами и говорят о странностях в их поведении с долей нежности. Порой считается, что эксцентричные руководители успешны именно благодаря своей эксцентричности. Тед Тёрнер из AOL Time Warner; Ричард Хьюбер из Aetna; Генри Росс Перо из Perot Systems и даже Билл Гейтс из Microsoft — вот имена, которые приходят первыми в голову, когда думаешь о людях, делающих все по-своему и благодаря этому оставивших в истории свой след. Их способность видеть бизнес под другим углом, не так, как все, позволяет им обнаруживать скрытые возможности и замечать подспудные тенденции; их способность предлагать нестандартные подходы помогает им извлекать пользу из тех шансов, которые упускает весь остальной рынок.

Однако, когда положение дел ухудшается, эксцентрики начинают вызывать досаду. Когда в кризис все подряд ломятся в их двери с требованием принять то или иное решение, их склонность сыпать идеями становится раздражающей. В то время как кризис набирает силу, их реакции вроде «А что об этом думает Фред?» способны вызвать бешенство. Как показывают приведенные ниже примеры, путь к пропасти для эксцентриков начинается там, где они перестают действовать и принимаются думать.

Мы хотим поделиться с вами двумя историями. Первая их них относится к середине 1990-х, и ее герой стал хрестоматийным примером эксцентричного руководителя. Пол Казарян занял место главы Sunbeam-Oster тремя годами раньше описываемых нами событий, и его искусные шаги вытащили миллиардную компанию из тисков банкротства и вывели ее в зону прибыли. Это было легендарное достижение. Он выдал старшим руководителям компании большие премии, и естественно было бы ожидать, что они будут поддерживать его.

В действительности же они втихомолку добивались его отставки и достигли своей цели: совет директоров уволил его. Чем Казарян заслужил это немыслимое фиаско? Вот некоторые примеры его поступков на посту главы компании:

● он регулярно устраивал выволочки своим старшим сотрудникам и назвал одного из них «мразью»;

● он отпускал обидные замечания в сторону женщин;

● он швырялся телефонами;

● он выплеснул стакан апельсинового сока в ревизора;

● в ходе совещания он с воплем «Сдохни!» стрелял из пневматического оружия по пустым креслам.

Это, конечно, крайний пример эксцентричности, но он иллюстрирует не только то, что во главе компании могут оказаться весьма странные личности, но и то, что даже в этой роли они могут вести себя эксцентрично, добиваться результатов и вредить самим себе. Вторая история показывает, как эксцентричный лидер может сойти с рельсов не столь безумным образом.

Деннис занимал руководящий пост в традиционной производственной фирме, которая всегда фокусировалась на операционных результатах. Его наняли потому, что генеральный директор был впечатлен энергией и новаторским подходом, которые Деннис продемонстрировал на своих предыдущих местах работы, и решил, что компании нужен такой человек. Поначалу все шло прекрасно: проведенный им анализ неожиданно низкой производительности группы по созданию новых продуктов и предложения по изменению ситуации чрезвычайно помогли компании.

По мере того как Деннис обживался в новом окружении, его эксцентричность проявлялась все ярче. Он украсил свой кабинет портретами Платона, Эйнштейна и Фрейда. Он приправлял беседы аналогиями из квантовой механики и аллюзиями на поэтов-романтиков. Порой подчиненные находили его странности занятными и стимулирующими мыслительный процесс, однако в некоторых ситуациях чувствовали себя сбитыми с толку. Время от времени Деннис разражался пространными речами, которые были довольно забавны, но уводили всех в сторону от существа дела. Кроме того, Деннис действовал крайне импульсивно. На встрече с новой командой, находящейся в его ведении, он предложил направление работ, которое было сразу принято командой. Спустя изрядное количество времени, когда было уже потрачено немало усилий, один из членов команды выяснил, что этот подход уже был испробован другой командой и оказался безрезультатным. Деннис обязан был знать об этом, поскольку располагал всеми отчетами прежней команды проекта, однако он попросту проигнорировал их. Что еще хуже, Деннис часто менял свое мнение. Он мог выступить с идеей, как он сам говорил, «эйнштейновских масштабов», вызвать всплеск энтузиазма, а уже на следующий день не оставить от нее камня на камне и выдвинуть совершенно другую концепцию.

Идеи Денниса часто были весьма стоящими, однако способ их подачи приводил большинство сотрудников в замешательство. Несколько старших руководителей пожаловались генеральному директору компании на то, что Деннис распыляется. Один из его непосредственных подчиненных сказал, что Деннис был бы «прекрасным лидером для компании из одного человека». Однако фатальным для Денниса стало то, что в компании, ежеквартально подводящей итоги операционной деятельности, ему, по большому счету, было нечего показать. Если не считать его успешного старта, очень немногие из проектов, которые он возглавлял, дали положительный результат. Хотя он пытался запустить несколько новых продуктов, ему не хватило терпения и навыков, чтобы сохранить контроль над процессом и организованно довести дело до конца. Отнюдь не способствовало успеху и то, что он имел репутацию чудака и заставлял более консервативных членов управленческой команды чувствовать себя некомфортно. Все эти причины в конце концов привели к его увольнению.

В нашей культуре растущего разнообразия люди становятся более терпимыми к эксцентричному поведению. Мы отдаем себе отчет в том, что стандартизация поведения вряд ли возможна в обществе, которое оставляет людям право на различные способы самовыражения, разные ценности и уникальный образ жизни. Рамки дресс-кодов, правил речи, поведения в обществе стали свободнее. Большинство компаний теперь охотнее берут на работу людей, не соответствующих типажу «белый человек мужского пола». То особое значение, которое придают предпринимательским качествам и новаторству, сделало эксцентричность более приемлемой чертой характера в больших организациях. Успех технологических стартапов, для которых идеи и содержательная сторона дела важнее стиля, заставляет корпорации пристально изучать истории этих стартапов в надежде позаимствовать оттуда страницу-другую. Зачастую это означает карт-бланш для творческих лидеров, обладающих навыками предпринимательства и построения бизнеса, а в этот набор навыков в некоторых случаях входит и эксцентричность.

В то же время между новизной и нелепостью — или между эксцентричностью управляемой и эксцентричностью необузданной — есть разница, порой весьма трудноуловимая. Управляемость сводит эксцентричность к отличительной черте в рамках приемлемого поведения. Необузданность превращает эксцентричность в преобладающую черту характера, которая приводит к тому, что человек тонет в собственных идеях и теряет способность добиваться результатов.

Учитывая сказанное, определите, по какую сторону черты находитесь вы (тест 8).

Мы знакомы с одним известным руководителем компании, который весьма успешен, но мог быть гораздо более успешным, если бы не его эксцентричность.

Его странности напрямую связаны с его креативностью — но в стрессовые периоды (особенно под давлением рынка) он отправляет себя и свою организацию под откос. Сотрудники его компании шутят про его «двадцать семь ключевых приоритетов», но на самом деле это не повод для смеха. Он прав: все эти вещи действительно важны, — однако он не в состоянии нацелить себя и свою команду на две-три самых важных из них. Неспособность расставить приоритеты порождает сумятицу или, хуже того, вынуждает лидеров или рядовых участников тратить слишком много времени и сил на менее важные для бизнеса вещи. По сути дела это и есть первый симптом данного деструктора.

● Неспособность расставлять приоритеты. Эксцентрик убежден в том, что все до одной идеи являются критически важными, и потому оказывается прикован к ним. Эти идеи становятся практически его детьми, и он чувствует себя не вправе отдавать предпочтение одним перед другими. Он способен без конца рассуждать о каждом из множества начинаний и проектов, порожденных этими идеями. Однако его команда не в состоянии понять, за что нужно браться, поскольку их лидер не может или не готов расставить приоритеты. Рациональное объяснение, которое эксцентрики подводят под это жонглирование идеями, сводится к тому, что лучшая идея возобладает «естественным путем» — с течением времени идеи-победители проявятся сами собой. В большинстве случаев этого не происходит. А когда естественный организационный отбор идей и возможностей все же приводит к появлению нужных проектов, это случается слишком поздно. Подчиненные ждут, что руководитель проведет их через выработку стратегического направления и определит, на что им следует тратить свое время, энергию и ресурсы в первую очередь. В большинстве компаний (особенно с учетом широкого спектра технологических и продуктовых новинок) варианты выбора многочисленны, а потому наличие четких приоритетов жизненно важно. Однако именно здесь эксцентрики подводят своих подчиненных.

● Привычка действовать в одиночку. Эксцентричность превращается в деструктор, когда вы не в состоянии эффективно сотрудничать с другими людьми. Крайне эксцентричные лидеры являются ярыми индивидуалистами. Это не значит, что они стремятся к изоляции или убеждены в своем превосходстве перед остальными, — просто эксцентричность создает вокруг них что-то вроде силового поля, которое «выталкивает» тех, кто подошел слишком близко. Они часто нуждаются в уединении. Не будучи настоящими одиночками, они тем не менее могут выглядеть таковыми, что отталкивает от них других людей. Им может также доставлять удовольствие самим возиться со своими идеями, а эта черта тоже приводит к изоляции.

● Подчиненные не принимают вас всерьез. Этот симптом может быть более трудноразличимым по сравнению с прочими. Эксцентричные руководители, которые терпят неудачу, часто превращаются в мишень для шуток. Они не становятся объектом ненависти, их не считают некомпетентными, однако их эксцентричное поведение сообщает окружающему миру, что они не являются серьезными лидерами. Часто это происходит исключительно из-за непредсказуемости поведения, отсутствия фокуса и неспособности доводить дело до конца. Они не в состоянии последовательно воплощать свои великолепные идеи и блестящие догадки. Чтобы определить, принимают ли вас всерьез, подумайте над следующими вопросами:

〜 Сколько из десяти лучших идей, стратегий, концепций, которые вы предложили за последний год, было воплощено?

〜 Знаете ли вы, какие пять самых важных вещей вам надо сделать в наступающем году?Можете ли вы перечислить их с ходу, без предварительных раздумий? Знают ли о приоритетности этих задач ваши сотрудники?

〜 Нет ли у вас чувства, что когда вы рассуждаете о своей любимой новой идее, то люди вас не слушают? Готовы ли они следовать за вами, есть ли у них желание выяснить, как они могут способствовать воплощению вашей идеи?

〜 Нет ли у вас язвительного прозвища среди подчиненных? Не возникает ли у вас чувство, что значительная доля тех людей, с которыми вы работаете, относится к вашим словам и действиям цинично?

Для эксцентричных лидеров простой способ избежать краха — выделить ограниченный круг приоритетных задач и сосредоточиться на воплощении своих лучших идей. Однако если вы эксцентрик, то вы, вероятно, воспротивитесь этому предложению. В чем бы ни проявлялась ваша эксцентричность — от манеры поведения до одежды и способов общения, вы склонны видеть в этом свою отличительную особенность. Это то, что делает вас непохожим на остальных; это качество, которым вы обладаете, а прочие — нет, и своими нынешними достижениями вы обязаны в том числе и ему. Возможно, вы даже считаете свою эксцентричность синонимом лидерской харизмы — стиля поведения, который естественным образом проистекает из особенностей вашей личности.

Все это может быть правдой, что и заставляет вас сопротивляться реализации идей и расстановке приоритетов. В ответ на такие предложения вы, возможно, подсознательно говорите себе: «Составить список из трех самых приоритетных задач — это как раз то, что делают типичные, нетворческие лидеры. Доведение идей до реализации — не самая моя сильная черта, так что не стоит тратить на это много времени. К тому же люди наверняка решат, что я сошел с ума, если я сейчас развернусь на сто восемьдесят и стану действовать как обычный лидер».

Держа в мыслях эти доводы, взгляните на приведенные ниже предложения — возможно, они помогут вам предотвратить фиаско, порожденное эксцентричностью.

Спросите себя, в чем состоят ваши цели — как на уровне компании, так и на личном уровне — и какова вероятность достичь их в этой организации. Возможно, жертва чересчур велика, а шанс добиться своего слишком мал. Может быть, вы работаете в компании, культура которой никак не вяжется с вашим стилем руководства и управления. Одним компаниям нужны институциональные лидеры, другим — агенты изменений. Последняя роль лучше согласуется с эксцентричным складом ума, так что, если вдруг выяснится, что вы не на своем месте, вам просто следует двигаться дальше.

Если же вы чувствуете, что компания под вашим руководством способна на великие свершения, у вас может оказаться достаточно мотивации для того, чтобы в определенной степени поступиться какими-то своими особенностями.

Чтобы обойти эту ловушку, набирайте команду с прицелом на практическую реализацию идей. Если бы вам нужно было составить набор требований к такой команде, на первом месте стояло бы «умение переходить от идей к действиям». Набирая в непосредственное подчинение таких людей, которые в том или ином отношении являются полной вашей противоположностью, вы, возможно, будете чувствовать себя довольно странно. Скорее всего, вам было бы гораздо комфортнее с другими такими же любителями идей, как вы. Однако если вы хотите преуспеть в своей организации, то стиснете зубы и найдете себе сотрудников, которые с удовольствием доведут идею до ума, выведут ее в открытое море и применят все свои умения, чтобы поддерживать ее на плаву.

Осознание разрыва между намерениями и тем, что происходит в жизни, может подтолкнуть эксцентричных лидеров к продуктивным переменам. Коуч способен указать на этот разрыв, продемонстрировав эксцентричному руководителю результаты обратной связи. Но даже если вы не работаете с коучем, вы можете сами выявить этот зазор, некоторое время записывая свои намерения и полученные результаты. Отметьте, чего вы пытались достичь, и выясните, чего в действительности добились, побеседовав с кем-либо из непосредственных подчиненных, которым вы доверяете. Пройдитесь по своим целям за прошедший год и проверьте, достигнуты ли они. Спросите у этого подчиненного (или еще у кого-либо в компании, кто, по вашему мнению, будет откровенен), как ваш стиль руководства воспринимается извне. Может оказаться, что вы видите себя творческим лидером, который своими интеллектуальными рассуждениями и культурой «открытости» вдохновляет и мотивирует окружающих, тогда как в глазах сотрудников вы — распыляющийся и не способный сосредоточиться лидер, даже самые лучшие затеи которого ни к чему не приводят.

Как правило, эксцентричные лидеры расцветают в творческой, ориентированной на идеи, постоянно меняющейся, гибкой среде — а такая среда обычно возникает в компаниях, занимающихся высокими технологиями, исследованиями, маркетингом, а также в развлекательной индустрии и там, где важен имидж. Если вы работаете в подобной культуре, то предложенные нами шаги не являются для вас настолько срочными, как для тех, кто трудится в более консервативном окружении. Однако чем более высокий пост вы занимаете и чем больше людей зависят от того, насколько последовательными являются ваши действия, тем выше вероятность того, что эксцентричность проявит себя как деструктор. Нечеткие приоритеты и неспособность воплощать свои идеи рано или поздно обрекает на провал любого лидера.

Этот деструктор является более неуловимым по сравнению с прочими. Скрытные руководители со стороны могут выглядеть совершенно здравомыслящими лидерами, людьми, искушенными в политических играх и прагматичными в своих целях. За этим фасадом, однако, кроется бессознательное двуличие. В ходе рабочих встреч такие руководители могут согласно кивать и говорить, что полностью поддерживают проект, а в личной беседе будут говорить о бессмысленности проекта и не предоставят никакой реальной поддержки. Они создают у своих сотрудников ожидания, которым не соответствуют, вызывая сиюминутное замешательство и чувство разочарования и порождая циничный настрой в долгосрочной перспективе.

Похоже ли это на вас? Если да, то вы сейчас, вероятно, говорите себе: «В нашей организации любой успешный руководитель ведет себя примерно так же». Это правда: в политизированной среде все мы склонны держать язык за зубами, чтобы ненароком не задеть обидчивого коллегу или не нажить врага в лице влиятельного начальника. Мы можем вести себя подчеркнуто нейтрально, хотя точно знаем, за какую сторону отдадим свой голос. Подчас намерение не раскрывать все свои карты по тому или иному насущному вопросу, пока не обозначили свою позицию все остальные, — это мудрая и даже, возможно, критически важная мера. Отличительная черта скрытного лидера, которая и обрекает его на провал, — он действует подобным образом снова и снова, превращая это в свою стратегию. Такое поведение является глубоко укоренившимся и рефлекторным. Все выглядит так, как будто бы личность скрытного лидера имеет две стороны — частную и публичную. У частной стороны есть свои личные интересы, которые зачастую расходятся с публичными действиями и декларациями.

Ориентация на личные интересы до определенной степени помогает людям добиваться успеха в своей организации. Склонные к скрытому сопротивлению лидеры выглядят перспективными кандидатами на руководящие посты, поскольку создают у сотрудников иллюзию, что предоставляют им то, что нужно (поддержку, ресурсы или что-либо еще); в то же время они заставляют систему действовать в их собственных интересах. Они зачастую довольно искусны в маскировке противоречий между двумя сторонами своей личности, а потому их относят к тому типу здравомыслящих и ориентированных на результат работников, которые так нравятся кадровым комитетам. Политическая искушенность и ориентация на достижение цели — ценные качества, однако скрытные лидеры используют эти навыки отнюдь не в интересах организации, в которой трудятся. Причиной их фиаско становится вопиющий разрыв между ожиданиями, которые они порождают, и их реальными действиями.

Анна была основателем и президентом торгового дома, продающего товары по каталогам. Торговый дом недавно значительно расширил свою сферу деятельности, поглотив две фирмы, занимавшиеся прямым маркетингом, и установил партнерские отношения с интернет-компанией, которая должна была помочь торговому дому в продаже товаров онлайн. Хотя компания Анны была довольно молодой, она быстро росла и имела хорошее обеспечение: крупный венчурный фонд предоставил ей стартовый капитал и помогал финансировать ее стратегию расширения бизнеса.

Уверенная в себе и честолюбивая, Анна была хорошим лидером на раннем этапе роста компании. При этом ее сотрудники порой испытывали замешательство, когда она говорила одно, а делала другое (так, она обещала существенное повышение по службе сразу нескольким своим непосредственным подчиненным, но в итоге их карьерный рост оказался довольно скромным) — однако они оправдывали ее, полагая, что она подразумевала именно то, что обещала, просто обстоятельства оказались сильнее.

Однако, когда продажи вышли на плато, все заметили существенный разрыв между словами и делами Анны. В ходе рабочих встреч и в беседах один на один Анна с оптимизмом говорила о будущем компании, уверяя всех и каждого, что замедление продаж не повлияет на стратегию роста. Вместе с тем она начала урезать затраты и запустила процесс сокращения, что стало для всех сюрпризом. Когда один из непосредственных подчиненных в лоб спросил ее об этом противоречии, Анна выдвинула убедительное объяснение: будущее компании безоблачно именно потому, что она сдерживает расходы.

Скрытность Анны сказывалась на остальных. Молодая, меняющаяся, восприимчивая культура компании отразила стиль руководства ее основателя. Менеджеры создавали у подчиненных впечатление, что все идет превосходно, а сами рассылали свои резюме, едва прослышав об открывшейся вакансии в другом месте. Когда один из этих менеджеров покинул компанию, остальные члены команды поначалу сильно разозлились на то, что их водили за нос, а затем прониклись глубоким цинизмом по отношению к компании вообще и к Анне в частности.

Сотрудники венчурного фонда также были недовольны Анной. Она регулярно встречалась со своим партнером из фонда, чтобы просмотреть баланс и обсудить стратегию расширения бизнеса. В ходе этих встреч партнер просил ее пообещать, что она учтет рецессию в экономике и будет двигаться вперед осторожно, консультируясь с фондом, прежде чем предпринимать какие-либо серьезные шаги. Она заверила его в этом, но вскоре без согласования с фондом совершила третье крупное поглощение. Своему финансовому директору Анна доверительно сообщила, что знает, как будет лучше для ее компании, и что венчурный фонд будет благодарен, когда поглощение успешно завершится.

Сотрудники венчурного фонда не испытали прилива благодарности, равно как не стали ждать и смотреть, чем обернется это поглощение. Они уже были свидетелями скрытого сопротивления со стороны Анны в прошлом, а эта история стала последней каплей. Они потребовали ее отставки, угрожая, что отзовут финансирование стратегии расширения, если Анна не подчинится. С крайней неохотой она оставила свой пост и до конца пребывала в убеждении, что не совершила ничего предосудительного.

Если для вас это мощный деструктор, вам придется серьезно поработать, чтобы осознать разрушительность своих поступков. Лидеры, уходящие в скрытое сопротивление, прекрасно умеют убеждать себя и других в том, что их поведение оправданно. Они принимаются объяснять расхождения между своими словами и действиями, ссылаясь на политическую обстановку или настаивая на том, что здесь и сейчас — не место и не время ввязываться в спор об их реальной позиции.

Все это может быть правдой, однако если вы постоянно притворяетесь на публике, что идете в одну сторону, шагая тем временем в другую, то вы пересекли критическую черту. Изучите это описание, чтобы определить, с какой стороны черты вы находитесь (тест 9).

В трудные времена скрытности легко найти оправдание. Вы можете сказать себе, что во время войны президенты не могут сказать своему народу совершенно все, поскольку не хотят, чтобы их слова дошли до ушей врага или вызвали панику, — а значит, вы тоже должны совершать обманные действия. До некоторой степени вы правы: все лидеры порой обязаны тщательно обдумывать, какую часть своих личных чувств или соображений можно сделать достоянием публики. Вместе с тем вы, вполне вероятно, уходите в скрытое сопротивление, если следующие сигналы и симптомы проявляются регулярно:

Как мы уже сказали, этот деструктор может не поддаваться коучинговым приемам. Когда вам пытаются помочь разобраться с негативным поведением, в основе которого лежит скрытое сопротивление, вы автоматически начинаете этому препятствовать. Даже сейчас, когда вы читаете эти строки, вы, возможно, мысленно составляете список тех своих убеждений, которые в большинстве ситуаций сочли бы правильным оставить при себе. Чтобы те шаги, которые мы предлагаем ниже, были действенными, вам следует проявить непредвзятость и допустить, что ваши рациональные доводы могут не только быть ошибочными, но и отражать некоторую черту личности, способную привести вас к краху. Возможно, вам поможет мысль о том, что ярлык скрытного лидера может положить конец вашей карьере. Если вы приобрели репутацию человека, который говорит одно, а делает другое, то, как показывают наши наблюдения, рано или поздно вы будете разоблачены. Вам перестанут полностью доверять, а лишившийся доверия лидер в наше время с трудом может найти себе как последователей, так и работу на достаточно высокой должности.

Чтобы не дать вашей скрытности пустить вашу карьеру под откос, попробуйте предпринять следующие шаги:

● Осознайте разрыв между тем, что вы чувствуете, и тем, что говорите и делаете. Заставьте себя обращать внимание на этот разрыв. На встречах, презентациях и в беседах один на один постоянно задумывайтесь о том, соответствуют ли ваши слова вашим мыслям и чувствам. Полезно получить обратную связь методом «360 градусов»[27]. Лидеры, склонные к скрытому сопротивлению, бывают крайне удивлены тем, насколько зазор между их мыслями и действиями выводит из себя их подчиненных. Когда лидеры понимают, какой эффект порождает их поведение, это часто стимулирует их выражать позицию, более близкую к их чувствам и убеждениям.

● Поставьте себя на место тех людей, с которыми вы работаете. Мы все склонны считать, что остальные люди похожи на нас. Поэтому, если вам присуща скрытность, вы, скорее всего, полагаете (возможно, бессознательно), что все вокруг тоже говорят одно, а делают другое, так что в вашем поведении нет ничего особенного. Однако для других людей это не так. Поэтому, чтобы поставить себя на их место, разузнайте у них следующее:

〜 Чего другой человек ожидает от вас или от тех результатов, которые должны предоставить вы, ваша команда либо ваша организация?

〜 Какие обязательства вы на себя приняли? На какие ваши обещания рассчитывает другой человек?

〜 Прикладываете ли вы усилия к тому, чтобы выполнить эти договоренности и обязательства?

● Проработайте области потенциальных конфликтов. Может оказаться, что вы скрываете свои настоящие чувства и отношение к тому или иному вопросу, поскольку не хотите в определенных ситуациях вовлекаться в спор или выражать свое несогласие. Сумев выразить конфликт явным образом вместо того, чтобы держать его внутри себя, вы ослабите влияние этого деструктора. Чтобы вам стало легче честно взаимодействовать с другими людьми, когда ваши взгляды не совпадают или когда вы вынуждены отвечать отказом, подумайте над следующими вопросами:

〜 Каковы наиболее распространенные вопросы (касающиеся чего угодно — людей, продвижения по службе, инвестиционных решений и т.д.), по которым вы, скорее всего, искренне не согласны с другими людьми?

〜 Какова природа этого несогласия?

〜 Почему вам сложно явным образом высказывать свои взгляды в этих областях?

● Рассмотрите модели поведения других успешных лидеров. Людям, склонным к скрытому сопротивлению, весьма полезно увидеть, что есть вполне жизнеспособные альтернативы их манере поведения. Это не значит, что им следует радикально изменить свой стиль руководства, — речь о том, что они смогут быть успешными даже в том случае, если просто начнут более явно выражать свои чувства и мысли, не отказываясь при этом от своих интересов. В компании General Electric, например, при оценке лидеров учитывают, насколько различается то, что они сообщают разным группам людей (аналитикам, сотрудникам, клиентам и т.д.); если лидер пытается говорить одной группе одно, а другой — другое, его понижают в должности.

Мы бы не хотели, чтобы вы торопились с выводами по поводу этого деструктора, поскольку он не так прост. Не следует автоматически приписывать себе наличие этого лидерского изъяна только потому, что в тех или иных ситуациях вы говорите одно, а делаете другое. Абсолютная честность и открытость лидера во всех своих действиях не просто редкость — это, пожалуй, патология. В конце концов, все мы люди и иногда понимаем, что явная и прямая декларация своих желаний и намерений может оказаться стратегическим или политическим ляпом. Допустим, получив от финансового директора прогноз, вы понимаете, что компании необходимо в течение следующих 12 месяцев провести сокращение рабочих мест. Однако, встречаясь с сотрудниками, вы решаете не нагнетать обстановку раньше времени, пока не уверены до конца в своих дальнейших шагах. Хотя вы подозреваете, что без сокращений не обойтись, у вас есть возможность отложить это решение по крайней мере на несколько месяцев, и на публике вы говорите о том, что изучаете сейчас возможные варианты действий.

А теперь представьте себе, что вы с воодушевлением одобрили ужесточение контроля расходов как способ снизить затраты и избежать увольнений, но внутренне убеждены в том, что сокращения неизбежны, потому что контроль расходов никогда не приводит к достаточному снижению издержек. Ваша публичная позиция расходится с тем, что вы знаете и чувствуете, однако вы не хотите выглядеть плохо — и потому говорите руководству, совету директоров и прессе, что верите в улучшение финансовых показателей. Если вы при этом убедили себя, что не вводите никого в заблуждение, а просто демонстрируете позитивность и оптимизм, чтобы быть более эффективным лидером, — вы, скорее всего, уходите в скрытое сопротивление.

Ключевым моментом здесь является причина, по которой вы постоянно оставляете какие-либо умолчания. Зачем это нужно — чтобы поспособствовать вашей карьере? Чтобы управлять тем, как другие воспринимают ситуацию? Чтобы защитить себя? Чтобы реализовать стратегию, которая вызовет возражения у всех остальных? Или же это связано с благополучием вашей компании и ее сотрудников? Да, грань может быть тонкой, но ответить на этот вопрос все же полезно.

Вам следует также присмотреться к тому, насколько часто расходятся ваши внутренние и публичные намерения. Обязательно сложатся ситуации, в которых ваше эго, ваша политическая смекалка или какой-либо еще фактор заставит вас говорить одно, а делать другое. Если это происходит только время от времени, то скрытность, вероятно, не является вашим деструктором. Вам следует беспокоиться лишь в том случае, когда это стало для вас характерным образом действий.

Напоследок мы хотели бы сделать еще одно предупреждение, касающееся этого деструктора. Хотя в прежних огромных, неповоротливых бюрократических машинах скрытность была частью лидерского репертуара, сейчас этот навык быстро теряет популярность. Организации стремятся к прозрачности, а действия, в основе которых лежат скрытые личные намерения, вступают в вопиющее противоречие с этой тенденцией. В особенности это касается руководителей компаний — они заключают неявный психологический контракт, который гласит: «Я здесь, я с вами, я предан вам». Вы нарушаете этот контракт, когда своими поступками добавляете к каждому из пунктов оговорку: «Я здесь — но не совсем, я с вами — но не вполне, я предан вам — но не до конца».

Вообразите, что в роли главы компании выступает актер Тони Рэндалл[28] — или, вернее, сыгранный им персонаж Феликс Ангер из старого телесериала «Странная парочка»[29] — педантичный, дотошный человек, который приходит в ярость, сталкиваясь с беспорядком. На посту генерального директора Феликс стал бы сущим бедствием, особенно в напряженные периоды жизни компании. Каждая скрепка была бы у него на счету, а любой подчиненный, не сумевший выполнить работу в точности так, как представлял себе Феликс, моментально вызывал бы приступ раздражения. Вне всяких сомнений, в его компании была бы самая чистая столовая и самые эффективные бизнес-процессы, но сама компания при этом упускала бы ценные возможности из-за своей помешанности на эффективности.

Руководители-перфекционисты часто игнорируют общую картину. Они настолько погружены в мелочи, что упускают из виду все крупные события, происходящие вокруг них. В некоторых профессиях — для врачей, бухгалтеров, летчиков, инженеров — перфекционизм является критически важным качеством; в небольших количествах он полезен в любой работе, где ошибки могут стать фатальными (в прямом или переносном смысле слова). Но когда склонность к перфекционизму заставляет лидера зацикливаться на деталях и поворачиваться спиной к истинной цели команды или компании, тогда она становится деструктором.

На первый взгляд может показаться, что категория лидеров-перфекционистов пересекается с категорией сверхосторожных лидеров. Действительно, и те и другие не успокаиваются, пока не разберутся в каждой мелочи; разница в том, что сверхосторожные руководители боятся неудачи, а перфекционисты — нет. Иррациональный страх перфекционистов связан с запутанными, хаотическими ситуациями, которые нельзя охарактеризовать просто и понятно. Им внушает ужас неоднозначность выбора, когда даже тщательный анализ не приводит к ясному решению.

Стремление расставить точки над всеми «i» и «ё» может быть важным лидерским качеством. Многие высокопоставленные руководители заставляют себя стремиться к совершенству, нещадно критикуя себя самих и своих сотрудников за ошибки и недостаточное прилежание при реализации проектов. С позиций «адвоката дьявола» мы могли бы возразить, что желание сделать работу безупречно может мотивировать лидеров трудиться усерднее остальных и помогает избежать глупых ошибок, которые так часто обрекают на провал многообещающие начинания. Дьявол действительно может скрываться в мелочах, однако мы предлагаем вам толковать это изречение двояко.

Стремление к безупречности осмысленно в таких вопросах, как безопасность продукции, клинические испытания, производственные процессы; однако во многих других областях «достаточно хороший» результат действительно будет достаточно хорошим. Когда вы пытаетесь добиваться совершенства там, где оно не нужно, вы шагаете к пропасти. Вот два примера, которые иллюстрируют эту мысль.

К нам обратился за консультацией Джон — старший вице-президент компании, оказывающей финансовые услуги, которого уволили в самом начале его карьеры из-за склонности к перфекционизму. По ходу коучинга Джон все глубже осознавал свои черты характера, связанные с перфекционизмом, и в конце концов сумел в высшей степени ясно описать их. Вот рассказ Джона о том, как перфекционизм разрушил его карьеру:

Я был круглым отличником всю дорогу, пока учился в институте, но всегда переживал и дергался из-за каждой письменной работы и каждого теста. Мне казалось, что мои успехи в учебе были связаны с тем, как тщательно я готовился к занятиям, так что было вполне естественно, что я использовал тот же подход на работе. У меня сложилась репутация человека, который отлавливает все ошибки и готов тратить уйму своего времени на то, чтобы проекты шли гладко. Это здорово помогло мне делать карьеру.

С ростом ответственности я чувствовал, как растет напряжение. Я не мог перестать думать о том, что, если я совершу ошибку, это может стоить компании миллионы долларов. Иногда мне приходилось принимать очень сложные решения, и меня чрезвычайно тревожило, что я не в состоянии проконтролировать каждый аспект этих решений. Поэтому я сосредотачивался на том, что мог контролировать. Я целыми днями репетировал свои презентации, чтобы быть уверенным в том, что они пройдут без запинки, и по три раза проверял все цифры в бюджете, чтобы убедиться в их правильности. Хуже всего, пожалуй, то, что я не передавал ответственность своим подчиненным. Я был убежден, что никто из них не станет уделять такое внимание всем аспектам задачи, как я, и мне казалось правильным заниматься этим самому.

На своей прежней работе я оказался настолько перегружен, что превратился в зануду. Сейчас я понимаю, что был не очень хорошим менеджером и тратил слишком много времени на задачи, с которыми могли бы справиться мои сотрудники, но я каким-то образом убедил себя, что, если я не позабочусь обо всех этих мелочах, случится что-нибудь ужасное. Мой начальник сообщил мне, что я уволен, потому что я не занимался развитием своих сотрудников, а другие команды жаловались, что моей группе нужна целая вечность, чтобы что-нибудь завершить.

Мне по-прежнему сложно отойти в сторону и осознать, что безупречность — не всегда достоинство. Это рефлекторная реакция, особенно когда от результата моей работы зависит много других вещей. Хотя мне трудно доверить другим людям заботу о тех или иных частностях, я сознаю, что меня ожидает новый провал, если я не перестану фиксироваться на каждой задаче, попадающей мне в руки.

У Джилл Барад, возглавлявшей копанию Mattel, не было столь навязчивой тяги к совершенству, как у Джона, однако была репутация чрезвычайно въедливого человека. Например, когда ей представляли альтернативные варианты продукции, она очень глубоко закапывалась в подробности отдельных характеристик продукта, и это давало подчиненным повод считать, что она занимается не своим делом. «Это очень серьезная проблема, — отметил один из бывших топ-менеджеров. — Неужели председатель совета директоров должен изучать каждый набросок дизайна?» Широко известна история о том, как Барад придралась к секретарю, который принес ей стакан воды: «Надеюсь, она не из-под крана!»

Такое внимание к деталям может быть в определенных ситуациях оправданным, но в качестве стиля управления оно создает дополнительную нагрузку для непосредственных подчиненных, поскольку они пытаются предугадать все возможные вопросы и реакции начальства. Нам доводилось сотрудничать с генеральным директором, который потратил много часов на то, чтобы подобрать картины для корпоративной приемной, издал приказ, регламентирующий допустимое расстояние между открытыми занавесками во всем офисе, и даже лично составлял меню для столовой руководства.

Разглядеть грань между ответственным подходом к выполнению работы и перфекционизмом зачастую довольно трудно. Этот деструктор, в отличие от ряда других, может долгое время присутствовать вне поля зрения без серьезных отрицательных последствий. На перфекционистов люди жалуются гораздо реже, чем, скажем, на самонадеянных или эмоционально неустойчивых лидеров. По этой причине вы можете и не подозревать, что что-то не в порядке, вплоть до того момента, когда ваша неспособность видеть картину целиком поднимется во весь рост и нанесет вам удар.

Вот некоторые признаки, позволяющие определить, способна ли склонность к перфекционизму в конце концов привести вас к фиаско (тест 10).

Перфекционисты часто отличаются придирчивостью. Мы знакомы с обладателями этого деструктора, которые просиживали дни и ночи над показателями последнего квартала или настаивали на том, чтобы их команда соблюдала какую-либо процедуру с точностью до последней запятой, хотя для всех было очевидно, что такая дотошность не имеет никакого смысла. Источником этих проявлений перфекционизма служат изначально здоровые побуждения, которые отвечают за правильное выполнение работы, однако они деформируются, когда люди не проводят различий между задачами и не управляют этими импульсами. Если вам нужен лидер-перфекционист, поищите человека, который корпит над мелочами, но при этом не замечает тенденций или крупных изменений на рынке. Вот еще несколько признаков и симптомов:

● Сложности с делегированием задач. Это наиболее очевидный симптом перфекционизма, хотя он может указывать также и на другие деструкторы. Чтобы определить, в перфекционизме ли дело, изучите причины, стоящие за этим симптомом. Перфекционисты всячески избегают делегирования потому, что хотят быть абсолютно уверены, что работа будет выполнена с такой же безукоризненностью, как если бы они делали ее сами. Они говорят себе: «Боб не будет так усердствовать, как я; Стефани не станет рассматривать ситуацию со всех точек зрения; Том не перепроверит цифры, полученные от Джоанны. Всем этим должен заняться я».

● Преобладание формы над функцией, стиля над содержанием. Это не означает, что обложка отчета для вас важнее самого отчета. Однако вы можете тратить слишком много времени на второстепенные задачи, убеждая самого себя в том, что «целое состоит из мелочей». Когда руководители поглощены вопросами формы и стиля, они производят впечатление поверхностных людей. У них есть силы и полномочия для того, чтобы преобразить всю организацию, а они вместо этого сосредоточены на изменении политики предоставления отпусков. Поскольку руководители вынуждены иметь дело со стратегическими задачами, обширными временными рамками и долгосрочными результатами, порой им доставляет удовольствие заняться такими вопросами, как расстановка стульев на встрече аналитиков, интерьер корпоративного самолета или цветовая схема годового отчета. Однако если подобные вопросы становятся их главной заботой, шансы на катастрофический исход стремительно вырастают.

● Дефицит внимания к сотрудникам. Несколько лет назад, когда был весьма популярен процессный подход, многие компании были озабочены составлением процессных карт и реинжинирингом процессов. На пике этой моды многие лидеры мудро отмечали: «Мы настолько увлеклись реинжинирингом процессов, что забыли о людях». Некоторые лидеры-перфекционисты так и застряли в паутине процессов; они тратят неимоверное количество времени и энергии на «шесть сигм», HR-регламенты и другие механистические вещи. Быть «процессным» человеком не обязательно плохо, однако, когда «процессность» снижает способность лидера налаживать взаимодействие с другими людьми в важных вопросах, это становится предвестником надвигающейся катастрофы. Люди гораздо более беспорядочны по сравнению с процессами — перепроектировать ущербный процесс заметно проще, чем иметь дело с недостатками своего подчиненного. Если вы сбегаете от людей и находите отдохновение в процессах, это признак того, что перфекционизм — ваш вероятный деструктор.

● Очевидное выпадает из поля зрения. Если вы регулярно спрашиваете себя: «Как я мог это пропустить?!» — это может указывать на склонность к перфекционизму. Когда вы заняты деталями, вы упускаете из виду тенденции и изменения, способные оказать серьезное влияние на ваш бизнес. Внимание к малейшим сдвигам на рынке (от появления новых игроков до новых технологий и инноваций в электронной коммерции) и реакция на них посредством соответствующих стратегий — вот в чем суть лидерства. Руководители, которые не замечают этих изменений в большой картине или не придают значения сообщениям подчиненных об этих изменениях, возможно, страдают перфекционизмом.

● Попадание в порочный круг стрессов. Если лидеров приводит к катастрофе перфекционизм, зачастую это происходит из-за бесконечного стрессового цикла. Когда положение начинает ухудшаться, лидер-перфекционист пытается делать все еще более тщательно, чем прежде, в надежде, что это ослабит напряжение. Однако в действительности это только усугубляет ситуацию, поскольку попытки быть совершенным требуют невероятных усилий и едва ли могут дать нужный результат. Если вы оказались внутри этого порочного круга, возможно, вас ведет вперед деструктор.

Перфекционисты зачастую хорошо осведомлены о своих склонностях. Этот деструктор не так сильно отрицается, как прочие. Тем не менее люди слишком торопятся рационализировать свои перфекционистские поступки. Назвав лидера такого типа перфекционистом, вы, скорее всего, получите в ответ удовлетворенный кивок головой и услышите что-то вроде: «Да, я очень требователен к себе и к другим!» или «Остальным, в отличие от меня, просто нет до этого дела».

Требовательность — прекрасное качество. Стремление к деталям, доходящее до навязчивости, — нет. Вот несколько приемов, которые способны помешать перфекционизму подорвать вашу карьеру:

● Изучите цену, которую вы платите. Вы не отступитесь от перфекционистских привычек, пока не осознаете то негативное влияние, которое они оказывают на вашу карьеру и вашу компанию. Если вы полагаете, что вам просто приходится тратить на свои задачи больше времени, поскольку вы должны проверить все мелочи, — вы серьезно недооцениваете ту дань, которую взимает перфекционизм. Чтобы представить себе истинную цену перфекционизма, изучите приведенный ниже список и ответьте себе, не ложатся ли на ваши плечи перечисленные расходы.

Испытываете ли вы ежедневное утомление от работы? Есть ли у вас ощущение, что все задачи, которые вы перед собой поставили, просто невозможно выполнить? Сложно ли вам засыпать? Замечаете ли вы, что делаете больше прежнего, но это не доставляет вам удовольствия? Все это — признаки перенапряжения, которое в конце концов накроет вас с головой. Если вы продолжите гнаться за несбыточной мечтой о совершенстве, на личном уровне ваша жизнь пойдет вразнос, а на профессиональном вы будете обречены совершать ошибку за ошибкой, поскольку ваши суждения будут затуманены стрессом, который вы сами себе создаете.

Принимая решения, упускаете ли вы из виду важные факты? Реагируют ли другие компании или лидеры на возникшие возможности быстрее, чем вы? Выводят ли конкуренты на рынок продукты или идеи, над разработкой которых вы трудились не покладая рук? Чувствуете ли вы, что вас застают врасплох события, которые, по мнению других людей, были вполне предсказуемыми? Когда появляется шанс извлечь выгоду из сильных сторон своей команды или развить бизнес своей компании, не упускаете ли вы его из-за того, что заняты исправлением ошибок или перепроверкой работы подчиненных? Стоит ли идти у себя на поводу и вылизывать все мелочи ценой упущенных возможностей?

Ваши сотрудники не могут продуктивно работать, если вы ничего им не поручаете. Задумайтесь о том, как часто вы отказывались от идеи дать задание подчиненным, поскольку были убеждены в том, что вы сможете выполнить его правильно, а они не смогут. Оцените ту работу, которая поручена вашим сотрудникам: их задания по большей части значимы или второстепенны? Если верно второе, то почему они не заняты более содержательными вопросами? Если вы все же поручаете им ответственный проект, то что больше всего цените в их работе? Не идет ли речь главным образом о форме результата — скажем, о том, как выглядит отчет, или о том, соблюдены ли до последней запятой все процедуры? Как часто при анализе презентаций вы добираетесь до того уровня детализации, которым никто не владеет или который никому не интересен?

● Выделите ключевые задачи и научитесь смиряться с несовершенством в менее важных проектах. Перфекционистам трудно расставлять приоритеты, поскольку в их глазах всё является критически важным. Заставьте себя выделить 3–5 задач, которые категорически необходимо сделать хорошо, и направьте свою обстоятельность на них, ослабив требования к прочим задачам. Руководителям особенно важно научиться время от времени смиряться с недостаточно хорошими результатами других людей. Если они требуют превосходной работы от всех и всегда, это приводит их к разочарованию, раздражению и стрессам. Ваш перфекционизм перестанет быть деструктором, если в ряде ситуаций вы сумеете принимать несовершенство как норму.

● Откажитесь от перфекционистского поведения. Наиболее трудное задание мы приберегли напоследок. Чтобы вам было легче выполнить его, для начала запишите, как вы обычно ведете себя в тех рабочих ситуациях, которые приводят к каким-либо из описанных выше последствий. Возможно, вы опишете, как ваше навязчивое беспокойство о форме и стиле держит вас в безумном напряжении. Может быть, вы сосредоточитесь на том, как вы прячете важные задачи от подчиненных, опасаясь, что те напортачат. Описывая свой опыт, отмечайте, как в результате ваших действий пострадали вы сами, ваша команда или организация в целом. Затем перепишите ситуацию заново, отказавшись от шагов, диктуемых вашим перфекционизмом. В обновленном сценарии вы можете передать важный проект своим непосредственным подчиненным или поступиться некоторым количеством работы над деталями, решив, что игнорирование этих подробностей не вызовет серьезных проблем. Репетиция такого отказа на бумаге несколько облегчит его и в жизни.

Сотрудники стараются угодить руководству, а не наоборот — по крайней мере таков привычный порядок вещей. Предполагается, что высшее руководство обладает такой властью, что может не беспокоиться о том, что думают люди вокруг и как удовлетворить их потребности.

На деле же мы знаем множество руководителей, которые страстно жаждут угодить другим и которые достигли высот своего положения именно благодаря тому, что умеют считывать ожидания окружающих и соответствовать им. Обычно эти люди чрезвычайно проницательны в том, что касается желаний других. Они отнюдь не бесхребетны и не идут на поводу у окружающих — они обладают острым политическим чутьем и сверхъестественной способностью снабжать нужными ресурсами, сведениями и идеями правильных людей в правильный момент. Они общеизвестны своим умением достигать согласия и вызывают глубокое чувство удовлетворения своими действиями на благо как организации в целом, так и отдельных сотрудников.

Эти качества делают таких людей безумно популярными, но эти же качества способны привести их к провалу. Неприятие конфликтов и ожесточенных споров заставляет их хоронить чуждые мнения, которые следовало бы озвучить. Если руководитель склонен угождать, он терпит фиаско отчасти из-за того, что его компания имеет доступ только к традиционному образу мышления. Нешаблонное мышление, которое служит источником инноваций и смелых начинаний, практически отсутствует.

Карл — глава пищевой компании, в руководстве которой преобладают менеджеры со стажем. Когда он пришел на работу в эту компанию, его сразу отметили как сотрудника с большим потенциалом и стали продвигать наверх, отдавая должное его компетентности и способности «доводить дела до точки», как выразился один из его коллег. Карл потратил много энергии и приложил колоссальные усилия к тому, чтобы разобраться, чего ожидает от него начальство. Он задавал вопросы руководству и другим людям до тех пор, пока не удостоверился, что ясно понимает, чего от него требуют, а затем принялся усердно трудиться, чтобы выполнить эти требования. Карл вовсе не был подхалимом, как можно было бы подумать. Он не льстил своему начальству сверх меры и не говорил руководителям то, что они хотели бы слышать. Карл просто работал напряженнее и действовал умнее большинства для того, чтобы другие люди достигли своих целей. Кроме того, он обладал политической сметкой и устраивал все так, чтобы оказаться в командах, занятых самыми заметными проектами. Люди обращали на Карла внимание, он поднимался с должности на должность, и казалось, что он просто не может ошибаться.

Когда Карл был провозглашен главой компании, это решение было встречено всеобщим одобрением. Карла считали по-настоящему хорошим человеком, который к тому же превосходно разбирается в бизнесе, — и такой выбор представлялся идеальным. Однако в течение первых шести месяцев на новой должности Карл вынужден был вступить в схватку. В состав команды, доставшейся ему в наследство, входил старший вице-президент по имени Дэн, чья результативность стремительно ухудшалась. Дэн манкировал рабочими встречами, срывал сроки проектов и вообще вел себя так, будто был неуязвим. Карл понимал, что ему придется вступить в противоборство с Дэном, однако откладывал неизбежное. Он знал, что Дэн отличается тяжелым характером, и был уверен, что тот придет в бешенство, что бы Карл ему ни сказал.

В конце концов Карл призвал на помощь все свое мужество, встретился с Дэном и сообщил ему, что так дело не пойдет. Дэн моментально вышел из себя и стал пререкаться. Он затребовал себе компенсационный пакет, выходящий далеко за пределы того, что заслуживал (и превышающий все, что компания кому-либо когда-либо давала), однако Карл уступил. Свое решение он объяснил команде тем, что Дэн служил компании верой и правдой на протяжении десяти лет, а потому заслуживает уважительного отношения и компания не должна карать его за безразличие и небрежность, проявленные в последний год.

Как и следовало ожидать, сотрудники Карла отнеслись к этому заявлению скептически. Они не поверили, что Карл не пошел на поводу у Дэна, поскольку Дэн не заслуживал и половины того, что давала ему компания. Случай с Дэном создал опасный прецедент. Еще несколько людей воспользовались слабостями Карла с выгодой для себя, зная, что достаточно закатить истерику, чтобы получить желаемое. Другие члены топ-команды были озадачены решениями, которые принимал Карл: он распределял ресурсы, руководствуясь не тем, какие команды или направления заслуживают их больше прочих, а тем, кто поднимет больший шум. В итоге многие члены исполнительного комитета были раздосадованы, хотя Карл и пытался их успокоить. Он тратил так много времени, заглаживая противоречия и направляя силы на проекты, которые того не стоили, что для компании наступили тяжелые времена.

Осознав, что стремление угодить является для него деструктором, Карл приложил много сил, чтобы справиться с ним, и остался на должности генерального директора. Однако компания заметно пострадала из-за его бессознательного стремления осчастливить всех, что сказалось и на его карьере. Хотя Карл по-прежнему любим очень многими, некоторые члены совета директоров считают, что ему «недостает твердости», и кто-то из них, безусловно, пришел к печальному выводу, что он вряд ли сможет проявить достаточную жесткость, чтобы повести за собой компанию.

Мы вовсе не отстаиваем идею о том, что каждый руководитель непременно должен вести себя как несговорчивый сукин сын. Есть множество полутонов. В идеальном случае лидер ясно понимает, когда следует пытаться угодить другим, а когда нет. Или, другими словами, он знает, как и когда нужно идти навстречу требованиям ключевых людей, но принимает разумные решения о том, чьи требования следует удовлетворить.

Склонны ли вы угождать другим? Если да, то, вероятно, в ответ на этот вопрос вы сказали себе: «Нет, но у меня прекрасные навыки работы с людьми». Возможно, это действительно так. Однако эти навыки могут быть направлены на то, чтобы сделать других максимально счастливыми, а не максимально продуктивными.

Посмотрите, не ставите ли вы себя по удар этого деструктора, переступая черту (тест 11).

На заре вашей карьеры стремление угодить может не порождать никаких или почти никаких побочных эффектов. В глазах всего остального мира вы выглядите человеком, который прекрасно действует в любых ситуациях и срабатывается с любыми людьми, так что ваше начальство считает вас настоящей находкой. И лишь когда ваша сфера ответственности расширяется, а количество людей в вашем ведении вырастает, случается катастрофа. Чем более высокое положение в компании вы занимаете, тем выше давление, порождаемое этой чертой характера. Угодить всем, кто работает с вами, невероятно тяжело, особенно когда вы возглавляете департамент или дивизион. В непосредственном подчинении генерального директора обычно находится группа сотрудников, уверенных в себе и обладающих высоким самомнением. Они часто вступают в конфликты, которые, как правило, усугубляются нехваткой ресурсов, матричной структурой ответственности и заинтересованностью в карьерном росте. А на сдерживание конфликта уходит гораздо больше энергии, чем на его разрешение.

Саморазрушительное поведение лидеров, склонных угождать другим, часто проявляется в ситуациях неопределенности. Это может быть, например, недовольство крупного клиента, который вот-вот разорвет отношения и сменит поставщика, или внезапные претензии к качеству продукции, которые не удается урегулировать простым путем, или значительное снижение цен со стороны конкурента, которое запускает ценовую войну и ставит под удар годовой план по прибыли. Все это те ситуации, когда вы, скорее всего, сделаете то, что удовлетворит большинство, а не то, что сами считаете правильным.

Поэтому имейте в виду, что описанные здесь признаки и симптомы фиаско, вызванного стремлением угодить, чаще возникают в напряженные периоды жизни, когда не ясно, какой путь выбрать:

Если последний посетитель еще мог быть доволен достигнутой договоренностью, то всех остальных она не устраивала. Компания распалась на удельные княжества, ее раздирали междоусобицы, а о командной работе можно было забыть. Угождающие лидеры теряют поддержку, потому что подчиненные видят их насквозь. У них нет искренней заинтересованности в том, чтобы помогать своим сотрудникам расти и добиваться успеха; все, чего они хотят, — избежать неудовольствия. Из-за того, что лидер сначала что-то обещает подчиненному А, а потом пересматривает или отменяет свое обещание из-за договоренности с подчиненным Б, люди теряют уважение к нему — вне зависимости от его роли и положения в организации.

Когда лидер отказывает в поддержке членам своей команды — публично или частным образом, — команда рассыпается на части. Страдает не только моральный дух — люди начинают чувствовать, что нет смысла что-либо твердо отстаивать, поскольку начальник все равно их не поддержит.

Как показывает наш опыт коучинга для руководителей, работать с угождающими лидерами одновременно легко и трудно. С ними легко иметь дело, потому что они стремятся угодить нам в той же степени, что и всем остальным, и с чрезвычайной услужливостью принимают наши рекомендации. Они часто восклицают что-нибудь вроде: «Да, я понимаю, о чем вы говорите!» — или даже: «Это замечательный совет!» В то же время с ними трудно работать, потому что они не переходят от понимания к действиям. Они не принимают на себя никаких обязательств по самосовершенствованию, они не начинают сопротивляться — они просто хотят осчастливить нас. Мы не всегда уверены в том, что смогли донести до них свои мысли: они реагируют так, как будто бы нам это удалось, но дальше ничего не происходит.

Если стремление угодить является вашим деструктором, вы можете избежать провала, сдвинув события с этой «мертвой точки». Вот что для этого можно сделать:

Чтобы обойти эту обманчиво безопасную гавань стороной, обдумайте свои убеждения, опираясь на следующие вопросы:

〜 Как должна делаться работа?

〜 Под какими рабочими ценностями вы готовы подписаться?

〜 Какое поведение должно вознаграждаться?

〜 Что вы готовы позволить другим, а что не готовы?

〜 Какого типа бизнес-стратегию вы считаете эффективной?

Сформулируйте свое кредо в нескольких строчках и сверяйтесь с ним в те моменты, когда вам нужно оказать кому-либо сопротивление или принять трудное решение, связанное с тем или иным человеком.

Это упражнение поможет вам сделать небольшой шаг в сторону от непреходящего стремления угождать всем и всегда. Оно позволит вам увидеть, что, даже если окружающий мир не будет стопроцентно удовлетворен, ваш бизнес не остановится и не развалится на части.

Пожалуй, самым поучительным предостережением на эту тему может послужить история Аарона Фейерштейна — главы компании Malden Mills. Эта компания производила ткань Polartec, и в ней работали 3000 человек. Когда пожар уничтожил фабрику, Фейерштейн объявил, что восстановит ее и оснастит по последнему слову техники. В результате он потратил гораздо больше той суммы, которую покрывала страховка. Помимо этого, пока строилась новая фабрика, а сотрудники сидели без работы, он платил им зарплаты и обеспечивал прежние льготы.

Фейерштейн совершил гораздо больше, чем сделал бы любой другой глава компании на его месте, и его встречали как героя. Но спустя несколько лет он вынужден был обратиться в суд с просьбой о защите по главе 11[30].

Граница между состраданием и желанием угодить очень тонка. Да, Фейерштейн сделал очень хорошее дело, обеспечив своих сотрудников в трудные времена. Однако с ростом задолженности его компания в конце концов была вынуждена отказаться от услуг многих работников и существенно сократила свою штатную численность к моменту подачи заявления по главе 11.

Были ли довольны те сотрудники, которые оказались уволены? Хотя поначалу они могли видеть в своем руководителе героя, позже они вряд ли были столь восторженны в своих оценках. Действия, которые предпринял Фейерштейн, по-прежнему рождают споры, однако задним числом создается ощущение, что он хотел вызвать у своих сотрудников чувство признательности и восхищения, и это желание повлияло на здравость его деловых решений. Если бы он вложил в восстановление фабрики только ту сумму, которая была предусмотрена страховым полисом, и предложил своим сотрудникам в качестве поддержки урезанные выплаты, возможно, банкротства удалось бы избежать. В конечном счете удовлетворенность его сотрудников, по всей видимости, была бы гораздо выше, если бы он был менее щедр.

Если стремление угодить является вашим деструктором, то прежде чем пытаться кого-либо осчастливить, включите в уравнение счастья здравый смысл и чувство реальности. Запомните также первое правило настоящего лидера: лучше завоевать уважение, а не любовь.

Какими бы ни были ваши деструкторы и сколько бы их ни было, вы теперь находитесь в заметно лучшем положении: вы знаете о них. Мы хорошо понимаем, что теперь, когда вы прочли о том, как каждая из этих черт характера приводит лидеров к фиаско, деструкторы вызывают у вас страх, напоминая бомбу с часовым механизмом, которая тикает где-то внутри вас и дожидается подходящего момента, чтобы обрушить вашу карьеру.

Разумеется, почувствовать озабоченность теми сторонами своей личности, которые могут подорвать успех, — естественная и понятная реакция. Однако теперь у вас есть то знание, которое необходимо, чтобы справиться с ними. Деструкторы наносят наибольший ущерб тогда, когда вы не знаете об их существовании. Герои многих историй, рассказанных на этих страницах, ни о чем не подозревали. Но одну историю мы вам не рассказали — историю о руководителе, который проходил у нас коучинг, обладал всеми одиннадцатью деструкторами и сумел избежать провалов. Это один из самых успешных и известных руководителей в мире, и его готовность учиться управлению своими деструкторами, а также навыки, приобретенные в процессе этого обучения, не дают отрицательным сторонам его личности причинять вред ему самому и его компании.

Мы первыми подписались бы под словами о том, что наличие коуча облегчает управление деструкторами. Однако вы можете справиться и без коуча, если воспользуетесь диагностическими инструментами и рекомендациями, приведенными в каждой главе этой книги. Чтобы упростить вам этот «самокоучинг», мы хотим дать вам несколько дополнительных советов.

Какие особенности окружения, события, проблемы, решения подстегивают ваш стресс, заставляя его усиливаться в разы? В каких ситуациях вы начинаете глотать таблетки от язвы или жалеть о том, что десять лет назад бросили курить? Некоторые из тех руководителей, с которыми мы работали, говорили нам, что наибольшее напряжение испытывают тогда, когда им нужно сделать серьезный выбор, а очевидного ответа нет. Другие рассказывали о том, как сильно давит на них необходимость сократить штат, или продать любимый бизнес, или уволить преданного, но непродуктивного подчиненного, или сделать какой-то еще нужный, но трудный шаг. Есть люди, которые отмечают, что с самым сильным напряжением сталкиваются тогда, когда ничего не происходит, — недостаток активности заставляет их чувствовать себя неуютно даже во время отпуска.

Когда стресс нарастает, деструкторы с большей вероятностью могут сбить человека с курса. Если вы будете знать о том, к какому именно типу стресса вы особенно чувствительны, это поможет вам сохранять бдительность и обнаруживать те побуждения, которые порождаются деструктором и могут стать катализатором провала. Просмотрите приведенный ниже список и отметьте галочкой те факторы, которые вызывают у вас стрессовую реакцию.

Эти факторы могут в чем-то пересекаться, и мы, разумеется, охватили отнюдь не все события и темы, которые способны вызывать стресс, однако вы, скорее всего, нашли в этом списке хотя бы один пункт, который касается вас. Вы можете расширить или конкретизировать этот список сами. Кроме того, вам следует знать о более общих и широко распространенных факторах, которые оказывают сильное давление на лидеров. Например, спусковым крючком для деструкторов часто становятся организационные изменения. То же самое касается нереалистичных ожиданий. Многие генеральные директора сетуют на то, что советы директоров, аналитики, сотрудники, пресса — все смотрят на них как на спасителей из-за их высокого положения, тогда как на самом деле успех генерального директора в очень большой степени зависит от других людей. Давящая тяжесть этих ожиданий накладывается на и без того колоссальное давление должностных задач.

Говоря более общо, сама организационная среда становится все более требовательной и напряженной. Борьба за результат, колебания валют, требования регулирующих органов, неопределенность экономической ситуации, нехватка лидерских качеств, целевые значения прибыли и оборота, привередливые клиенты, необходимость опираться на влияние вместо властных полномочий — все это вносит свой вклад в то напряжение, которое охватывает лидеров. Ваша осведомленность о том, когда, где и как вы испытываете стресс, не устранит его причину, но позволит вам быть готовыми к срабатыванию ваших деструкторов.

Помимо приемов, описанных в предыдущих главах, вы можете сделать еще ряд вещей, чтобы лучше понять, какие из деструкторов присущи вам, и научиться самостоятельно справляться с ними. В ходе коучинга мы часто используем эти приемы в качестве дополнения к CDR International Derailment Report — они помогают лидерам проверить свои подозрения по поводу наличия тех или иных деструкторов, а также собрать сведения, которые позволяют уточнить диагноз. Попробуйте — возможно, они окажутся полезны и вам:

Большинство людей не занимаются таким анализом. Зачем им это? Кому понравится копаться в деталях своих самых идиотских поступков и самых крупных разочарований, тем более что от лидеров ожидают бодрости, оптимизма, уверенности в себе? Однако реалистичный взгляд на свою карьеру и самого себя — лучший путь к пониманию своих деструкторов. Если вас убрали с ключевого поста, почему это произошло? Ваша гордость помешала вам признать, что вы не правы (самонадеянность)? Склонность к мелким придиркам отвлекла ваше внимание от целостной картины (перфекционизм)? Есть ли в ваших неудачах какие-то очевидные последовательно проявляющиеся паттерны — закономерности, про которые вы в глубине души знаете, что сами причастны к их возникновению?

Убедитесь, что они понимают, чего вы от них хотите, и осознали, что вы ждете от них предельной честности. Затем покиньте помещение. Вы обнаружите, что, даже если вы сами ничего не знаете о своих деструкторах, ваши подчиненные прекрасно осведомлены о них. Ваши деструкторы — это их реальность: не исключено, что они изо дня в день жалуются друг другу на то, что вы можете быть весьма обходительны, но очень неискренни, или на то, что вы совершенно неспособны дать отмашку в решении важных вопросов. Возможно, вам кажется, что ваш деструктор скрыт от взора — как постороннего, так и вашего собственного; однако все, кто проработал рядом с вами достаточно долгое время, прекрасно представляют себе ваши изъяны: им часто приходится искать способ обойти эти изъяны. (Если это вызывает у вас сомнения, вспомните кого-нибудь из тех людей, с кем вы работали прежде. Было ли в их поведении что-либо, что вы теперь истолковали бы как симптом того или иного деструктора? Считаете ли вы своих подчиненных менее восприимчивыми по сравнению с вами? Если да, то о наличии какого деструктора у вас это говорит?) В связи с этим вы можете захотеть, чтобы ваша команда ответила на дополнительные вопросы:

〜 Что из того, что я делаю, вызывает у вас ощущение умопомешательства?

〜 Что вынуждает вас искать обходные пути вместо того, чтобы сотрудничать со мной?

〜 Когда вы жалуетесь друг другу на меня, в чем суть этих жалоб?

〜 Какие из моих действий в состоянии стресса, по-вашему, дают результат, обратный желаемому?

Вам потребуется заверить подчиненных, что ничто из сказанного ими не будет использовано против них. Вы сами должны сосредоточиться на коллективном мнении в целом, а не на том, кто и что именно сказал. Вы обязаны сдержать свое слово — в противном случае вы рискуете утратить всяческое доверие и лишить себя возможности получить обратную связь в будущем. Если они будут честны с вами, то сумеют указать те деструкторы, для которых вы уязвимы.

Эту роль может хорошо сыграть наставник — отошедший от дел или продолжающий работать. Можно выбрать кого-то, кто был свидетелем вашего пути наверх и знает вас лучше остальных. Вы можете довериться специалисту из службы персонала, имеющему опыт проведения коучинга. Подойдет на эту роль и ваш бывший подчиненный, пользующийся вашим уважением и доверием.

К выбору конфидента не следует подходить легкомысленно. Чтобы конфидент мог эффективно помогать вам справляться с вашими деструкторами, вам придется раскрыть перед ним свои уязвимые места. Это пугающий шаг как с психологической, так и с карьерной точки зрения. Человек, не подходящий на эту роль, способен принести вам больше вреда, чем пользы. Поэтому тщательно оценивайте кандидатов. После того как вы сделали свой выбор, снабдите конфидента списком одиннадцати деструкторов — он станет отправной точкой и поможет наблюдать за вашим поведением. Конечно, беседы с конфидентом не заменят вам тех инструментов и приемов, которые использует профессиональный коуч, однако вы будете гораздо лучше осведомлены о своих особенностях, способных привести вас к катастрофе.

Наконец, вы должны отдавать себе отчет в том, что можете начать сопротивляться идее выбрать себе конфидента. Руководители компаний порой тоже проявляют подобную неуверенность. Нам доводилось работать с множеством руководителей, которые на наших первых встречах с ними вели себя так, будто прошли тренинг по тому, как не позволить себе открыться перед другими людьми. Они хорошо усвоили, что, признав свои слабые места, они могут поставить себя под удар, а также обмануть ожидания тех, кто видит в них сильных и решительных лидеров. Они часто убеждены в том, что никто, кроме другого руководителя, не в состоянии осознать, какие требования предъявляются к их роли, и что никто со стороны не сможет помочь им в их личной битве. Однако, поработав с нами какое-то время, они осознают, что деструкторы — довольно простой набор понятий и инструмент, который позволяет им справиться с негативными сторонами их личности, и зачастую становятся горячими защитниками коучинга. Тем не менее любому руководителю приходится переступить через себя, чтобы обратиться за поддержкой к коучу, и то же самое может потребоваться вам, чтобы выбрать себе конфидента.

Как мы подчеркивали на протяжении всей книги, обуздание деструкторов помогает и карьере самого руководителя, и его организации. Когда глава компании и исполнительный комитет получают ясное представление о тех чертах, которые могут стать для них камнем преткновения, и начинают открыто обсуждать их, выигрывает вся компания в целом. Решения, которые они принимают, становятся лучше, поскольку не опираются на бессознательные побуждения. Они достигают большего, поскольку не тратят энергию на бесплодные дискуссии, не имеющие отношения к сути вопроса. И, что самое важное, они благосклоннее относятся к особенностям друг друга и образуют команду, построенную на фундаменте доверия и ответственности. Все члены такой команды осознают и принимают тот факт, что недостатки есть у каждого из них, но все работают над обузданием своих негативных импульсов и вносят ценный вклад в общий результат.

Удерживая деструкторы под контролем, лидеры высвобождают свои сильные стороны. Они тратят меньше сил на притворство и попытки прикрыться или выглядеть тем, кем не являются. В групповой работе они легче переходят от личных интересов к факторам успеха бизнеса. Признав свои деструкторы, лидеры не сводят на нет свой индивидуальный стиль или особенности своей личности и отнюдь не скатываются к невзрачному «общекорпоративному среднему». Руководители остаются людьми, склонными к перфекционизму, стремлению угодить и т.д. Но если они научатся управлять своими деструкторами, им станет проще выживать: опасные черты личности не будут подрывать их эффективность.

Мы обнаружили, что в ходе коучинга группы лидеров возникает «эффект просачивания», затрагивающий всю компанию. Например, в Bank of America мы на протяжении двух лет проводили серию коучинговых семинаров, посвященных деструктивным факторам, для более чем 1500 высших руководителей. Топ-менеджеры Bank of America научились предельно открыто обсуждать свои деструкторы друг с другом и со своими командами. Они спокойно говорили о негативном влиянии своих деструкторов на окружающих и на их собственную успешность и могли даже шутить друг с другом о тех моментах, когда деструктивные факторы берут верх.

Компании, готовые рассматривать индивидуальные деструкторы лидеров как общеорганизационный вопрос, повышают свою продуктивность, исследуя и совершенствуя свой кадровый потенциал. Например, они могут поставить следующие вопросы: «Какое влияние оказывает на нас избыток сверхосторожных лидеров? Насколько это снижает нашу способность идти на риск, быть быстрыми и решительными?» В компании Avon Products мы проанализировали деструкторы 500 ведущих руководителей и выделили те моменты, которые могли бы помешать успешной реализации стратегии компании. Эти сведения помогли им определить, какие меры должна принять компания, чтобы справиться с организационными деструкторами и оправдать ожидания акционеров. Все чаще и чаще компании хотят, чтобы мы провели коучинг для группы старших руководителей, что позволит им набрать критическую массу людей, умеющих управлять своими деструкторами. Они осознают, что, если ведущие люди в компании проявляют честность и открытость в отношении своих изъянов, это способствует укреплению культуры честности и открытости во всей компании. Недавно нам довелось работать с компанией, в исполнительном комитете которой преобладали угождающие лидеры. Они остро осознавали свою неспособность прилюдно занимать жесткую позицию, идти на риск потери клиентов и даже вступать в противоборство друг с другом. Осознав свой командный профиль, они научились бросать друг другу вызов, и в компании начались изменения.

Понимание деструкторов и управление ими ведет к самосовершенствованию не только лидеров, но и тех, кто идет за ними. Все подчиненные иногда видят своих руководителей не в лучшем свете. Команда может воспринимать своего лидера как мелочного, манипулятивного, нетерпимого, небрежного, а то и хуже. Однако на самом деле эти негативные качества выходят на поверхность тогда, когда руководитель находится в сильном напряжении и не знает о своих деструкторах. Если подчиненные осознают, что такое поведение — лишь одна сторона личности их руководителя, а вовсе не вся личность, они становятся менее склонными к защитным реакциям. Они понимают, что видят своего лидера в его худших проявлениях, связанных с конкретными обстоятельствами, а вовсе не таким, каким он является на самом деле, и становятся более терпимыми к этим негативным проявлениям. Во многих случаях они готовы предоставить своем руководителю ту обратную связь, которая поможет ему взять свои негативные черты поведения под контроль.

Компании зачастую серьезно откатываются назад, когда целые группы сотрудников принимают решение не замечать, отрицать или искать способы обойти негативные личные качества своего руководителя. Мы стали свидетелями краха прежде великих компаний, таких как Enron, Kmart, Global Crossing, Tyco и ряд других, слишком поздно осознавших, что одним из факторов катастрофы стало то, что никто не был готов «сказать королю правду». Когда руководители, топ-менеджеры и особенно советы директоров компаний усваивают идею деструкторов и призывают друг друга справляться с ними, шансы нежелательного развития событий уменьшаются.

Центральное место в обсуждении лидерских деструкторов занимает тот факт, что лидеры несовершенны. Если вы генеральный директор или топ-менеджер, то вы прекрасно знакомы с постоянным разрушительным давлением нереалистичных ожиданий. Отчасти лидеры сами создают себе это давление, но вместе с тем изрядная его часть приходит из других источников: пресса, конкуренты, клиенты, советы директоров, сотрудники. В прошлом руководители компаний прилагали огромные усилия к тому, чтобы спрятать свои слабости, и могли это сделать. У них часто была возможность загородиться от взгляда общества, чтобы скрыть свои неприглядные поступки и не самые лучшие стороны личности. Они могли сами решать, что, когда и где сообщать другим людям. В менее требовательные времена и в менее прозрачном обществе они могли создать иллюзию совершенства.

Сегодня это уже невозможно, и взгляды общества на суть лидерства должны измениться соответствующим образом. До тех пор пока лидеры пытаются быть безупречными и ждут безупречности от других, они будут уязвимыми для деструкторов. Эта уязвимость лишь усугубляется по мере того, как растут требования к продуктивности, развивается глобальная конкуренция, нарастает неопределенность, а Интернет и другие технологические новинки продолжают изменять привычные способы ведения бизнеса. Хотя многие знакомые нам лидеры фантазируют о «том времени, когда все вернется на свои места», стрессы, являющиеся спусковым крючком для деструкторов, насколько мы можем судить, в обозримом будущем никуда не денутся.

Первый шаг к тому, чтобы научиться эффективно справляться со стрессами, — признать, что вы (как и все прочие лидеры) способны ошибаться. Хотя многие компании не готовы сознаться в этом, но весь их лидерский состав — это люди со своими человеческими недостатками. Важно более открыто признать тот факт, что несовершенные человеческие существа могут тем не менее быть великими лидерами.

Приняв эту идею, вы откроете себе путь к осознанию своих деструкторов и, вместо того чтобы отрицать их существование, научитесь управлять ими. Рост напряжения неизбежен, но фиаско — нет. Руководители и топ-менеджеры компаний не должны становиться объектом насмешек из-за глупых ошибок и высокомерной самонадеянности, которые создают трудности им самим и их компаниям. У них есть возможность занять первые полосы газет благодаря своим дальновидным действиям, которые приведут их компании к невиданной продуктивности. Мы очень хотели бы написать книгу об успехе руководителей, но это можно будет сделать тогда, когда лидеры научаться лучше управлять своими деструкторами.