— Итак, — удовлетворенно продолжил доктор Магиус свою длинную речь, завтра в Школе — каникулы. Два месяца вас не будет под куполом цирка, но, несмотря на отдых, вы должны каждый день работать! Три часа утром, три часа — днём.

Тут с балкона кто-то громко спел:

Все повернули головы к балкону. Доктор Магиус недоуменно поднял брови:

— Это ещё что такое? Кто там?!

Ответа не последовало.

Он поднял руку и продирижировал, а четвертый класс проскандировал хором ГЛАВНЫЕ ПРАВИЛА ШКОЛЫ:

— Все. — удовлетворенно сказал доктор Магиус. — До осени!..

Он ещё раз кинул взгляд на балкон и поспешно растворился в воздухе.

А кто-то невидимый снова спел:

Острое любопытство охватило Марусю.

Она с трудом дождалась, пока весь класс покинет арену, и поднялась на балкон.

Осмотрелась. Ничего интересного на балконе не было. Разочарованная, она уже собиралась спуститься обратно, как вдруг сиденье одного из кресел хлопнуло, словно крышка сундука.

— Кто здесь? — шепотом спросила Маруся.

Никто не ответил.

Он сделала шаг, чтобы уйти, тогда кто-то невидимый спел из последнего ряда:

В последнем ряду сиденье крайнего кресла было поднято, под ним оказался тайник. В тайнике Маруся обнаружила старинную серебряную свирель. Тут в галерее, ведущей в кабинет Магиуса, послышался шорох его волшебного плаща. Маруся заткнула за пояс свирель, затем сбежала к барьеру, отвязала трапецию и спрыгнула на арену: прямо на кучу опилок.

— Тётя Ингрид, — сказали дома, — зовет тебя в гости и сегодня же ты отправишься в Загородный Замок.

Маруся расстроилась:

— Что мне там делать? Там так скучно!..

— Ску-учно! Это хорошо, что скучно, если целый год чересчур весело, сказал дедушка.

— Тетя Ингрид сейчас ремонтирует замок, и помощь одиннадцатилетней девочки ей не помешает! — сказали мама и папа.

Спустя час она уже сидела на палубе, где и принялась найденную дудку.

На серебряной трубке она разобрала латинскую надпись:

— Уууууу!.. — прогудел катер и, замедляя ход, причалил к Острову.

— Речная станция «Загородный Замок»! — объявил капитан.

— Уууууу!.. — И катер поплыл дальше.

А на маленькой пристани возле старого автомобиля стоял человек в забрызганном краской рабочем комбинезоне и котелке. Он торжественно распахнул скрипучую дверцу машины.

— Прошу!

— Вы меня знаете?! — удивилась Маруся.

— Сама баронесса прислала за вами. Я — её Управляющий!..

Он снял котелок и важно произнес:

— Вас ждет Загородный Замок!

Маруся рассмеялась:

— Едем!

— Но-о! — крикнул Управляющий, словно погоняя лошадь.

— Иго-го! — весело заржал старый автомобиль и со скрежетом понесся вперед, подпрыгивая на каждом ухабе.

Всё начиналось очень даже весело.

Они проезжали удивительно красивые места. Но замок располагался недалеко.

— Тпрр! — вскоре осадил машину Управляющий.

Просторный двор был завален строительным мусором. После большого ремонта там оставались ещё не вывезенные бочки из-под краски, обломки кирпича и дубовые обрезки. Однако, к деревьям были прислонены уже готовые красочные щиты с надписями:

В просторном зале первого этажа цветные стекла высоких узких окон слабо пропускали солнечный свет. Было сумрачно и прохладно, шаги гулко отдавались в мрачном помещении. Нигде не было видно ни единой живой души.

Из этого зала, уставленного рыцарскими латами и оружием, Маруся прошла во второй. Стены этого зала украшали старинные гобелены. В третьем зале хранились чучела диких зверей. Наверху тоже были залы. Огромные и пустынные. Пять или шесть — она не подсчитывала.

Вот наконец из-за одной приоткрытой двери донесся женский голос. Маруся заглянула…

У большой картины в одиночестве стояла тетя Ингрид и увлеченно рассказывала отсутствующим слушателям:

— На этой картине мы видим городскую стену, неприступные ворота, стражника с копьем. Вдали, вокруг дворца правителя, — неказистые домишки горожан. В центральной части картины — городская площадь. Слева на ней расположился рынок. Изобилие! Свиные туши и битая птица, освежеванные зайцы и рыба, спелые овощи и заморские фрукты. Медные блюда, глиняные горшки, шерстяная пряжа, — чем только ни торговали в старые времена!

Так говорила баронесса сама себе и поминутно поправляла очки.

Маруся заслушалась.

— А на площади справа — показана казнь менестрелей, — продолжала тетя Ингрид. — В средние века это было обычным делом. Городские власти приговаривали к наказанию ни в чем не повинных артистов, а то и казнили! Ужасные времена!

Она запнулась и заглянула в тетрадку.

— Перед нами — похожий случай… Мы видим повозку-эшафот, на нем палача в алом балахоне и четверых молодых людей, приговоренных к наказанию. Посмотрите: разбитые лютни и дудки принадлежат им! Это — менестрели, и они ещё не допели свои крамольные песни. Их рты забиты кляпами, но глаза смеются! Песню нельзя казнить! Песни свободны!

Маруся, зачарованная рассказом, уже давно подошла к картине и встала позади говорившей.

И вдруг голос тети Ингрид сделался глуше, потом совсем умолк, а в ушах раздался свист. Это длилось всего миг, и когда свист исчез, маленькая циркачка очутилась в толпе у городских ворот…

Она тут же наткнулась на стражника, но каким-то странным образом прошла сквозь него!

«По-моему, я стала привидением!» — рассмеялась про себя Маруся.

Среди людей, спешащих в город, она заприметила бродячего артиста. Лицо его было размалевано белой краской. Один глаз смеялся, другой — плакал нарисованными слезами.

— Золотой за вход! — остановил его стражник.

Артист «достал» из воздуха расписной пряник и угостил стражника.

— Хо! — удивился тот.

А человек вошел в город. Маруся пошла следом за ним.

На городской площади гудел летний рынок.

У фруктового ряда человек задержался. Над зелеными грушами возвышался толстенный торговец и держал за шиворот испуганного мальчугана.

— Я тебе покажу, как воровать, оборвыш!.. Подумайте только! — взывал он к зевакам. — Сегодня — грушу, а завтра и к городской казне подберется!..

Толпа зашумела.

— В тюрьму его! — кричали одни.

— Из-за одной-то зеленой груши?.. — удивлялись другие.

— А сколько в них сил вложено?! — надрывался торговец. — Сколько трудов?! Эй, стража!..

Человек с размалеванным лицом достал из-за пояса свирель, заиграл. И рынок ахнул: на всех лотках, во всех корзинах, повсюду на земле лежали груши!

— Вот это артист!

Городские мальчишки заскакали вокруг торговца на одной ноге и завопили в восторге:

Торговец недоуменно смотрел, пока до него не дошло, что его недозрелый товар теперь никто не купит!

— Ааааааа! — завопил он и выпустил мальчишку. Тот сразу же заскакал с товарищами:

— Э-э-э!

Человек со свирелью улыбнулся, поднял с земли одну грушу и пошел, уплетая её на ходу.

А над площадью разносилось:

— Это — колдовство-ооо!.. Сатана-а-а!.. Конец света-а-а!..

— Бомммм!.. Бомммм!.. Бомммм!.. — мрачно пробил колокол.

На городской стене появился герольд.

— Именем Правителя города, — прокричал он, — Муниципальное Ведомство Доносов постановило: бродяг и смутьянов, именующих себя менестрелями, признать виновными в распевании дерзких песен и приговорить к лишению языка. Дьявольские инструменты — сжечь!

Он затрубил, и на площадь въехала повозка-эшафот, на которой стояло четверо молодых парней, уже знакомых Марусе по картине в замке.

За повозкой, разбиваясь о камни мостовой, волочились на веревках приговоренные лютни и дудки. Сзади шла стража. Повозка проехала сквозь смолкнувший человеческий коридор и остановилась посреди площади.

К эшафоту подошел палач с длинными клещами в руках. Его лицо было скрыто красным балахоном с прорезями для глаз. Он шагнул к первому парню и вытащил кляп.

запел Менестрель.

— Молчать! — лениво сказал палач и раздвинул клещи.

подпели первому Менестрелю остальные.

Путник с размалеванным лицом достал изза пояса серебряную свирель, приложил к губам и заиграл…

Тут же и палач, и стражники очутились связанными в повозке. Кони рванули, повозка понеслась по городу, а менестрели — исчезли.

Народ в изумлении ликовал:

— Чудо!

Марусе очень хотела познакомиться с обладателем серебряной свирели. Но не могла: ведь она была привидением. Поэтому просто ходила за ним повсюду, куда он — туда и она.

Они прошли по Улице Ткачей, где на заборах и на траве красовались уже готовые вытканные полотна.

Прошли по Улице Сапожников. На открытых прилавках стояли сапоги и башмаки, туфельки и сандалии узконосые и тупорылые, низкие и высокие, красные и зеленые. На Гончарной улице фокусник скрылся в одном из дворов.

Маруся встала на цыпочки и заглянула за изгородь. Кувшины занимали весь двор.

Фокусник держал в руках один.

— Диво! — сказал он и поставил кувшин на землю.

— Горшок и горшок, — сдержанно ответил Мастер. — Желаешь купить?

— Разве Искусство продается?! — горячо ответил артист. — Твоя работа, кувшинщик, достойна рук древних мастеров!..

— Не говори мне об Искусстве! — угрюмо оборвал тот. — Либо покупай товар, либо проваливай!

— Но мне действительно нравится твоя работа!

— Кто ты? — нахмурился Мастер.

— Бродячий фокусник.

— Фокусник?! — захохотал кувшинщик. — Так я и знал! Дурачишь людей и считаешь себя Сыном Искусства! Пошел вон!

— Ты не прав, хозяин, — смиренно, но твердо ответил гость. — Мое и твое ремесло — приносить радость людям.

Он достал свирель и заиграл. Кувшины все до одного наполнились свежим медом. Двор благоухал. Маруся вошла туда.

— Вот это цирк! — но её никто не услышал, хотя она стояла рядом.

— Прости меня… — смутившись, сказал Мастер фокуснику.

Он взял его за руку и повел в сарай. Девочка — за ними. Там, в углу, в стоге сена Мастер прятал скульптуру. Едва заметная улыбка освещала лицо мраморной женщины.

— Она твоя?! — прошептал человек со свирелью.

— Моя… — ответил Скульптор и кивнул в другой угол сарая.

Словно нечеловеческая трагедия разыгралась на этом месте: мраморные головы, руки, торсы… Груда разбитого камня.

— Кладбище, — прошептал фокусник потрясенно.

Внезапно чья-то тень от двери сарая упала на статую.

— А! Вот она где! — человек, скрывающий лицо под черным капюшоном, захлебнулся хриплым смешком. — Донос подтвержден!

Стражники окружили Скульптора.

— Ты нарушил решение Муниципального Ведомства Доносов! Один раз мы простили тебя, приняв во внимание твоё умение лепить горшки. Тебя не сожгли на костре! Но ты продолжаешь упорствовать и тайно предаваться греху!

— Это — не грех! — гордо ответил Мастер. — Это — творчество. Я скульптор!

Человек в капюшоне кивнул, и к статуе приблизился стражник с молотом.

— Не дам! Нет! Не дам!.. — исступленно закричал Мастер, бросился к скульптуре, загородил её собой.

Но дюжие стражники навалились на него и скрутили руки.

— Ну, сыграй им на свирели! — крикнула Маруся. Ее, конечно, не слышали.

— Вот оно, как приносить радость, фокусник! — кричал, вырываясь, Скульптор. — Но ты все равно неси её людям!..

Его поволокли на улицу. Из сарая раздались удары молота.

— Сыграй же, сыграй! — кричала и плакала Маруся.

И вновь фокусник достал свирель…

Стражники, оставив Скульптора, принялись тузить друг друга.

А Мастер исчез.

И мраморная женщина с отбитыми руками исчезла тоже…

Площадь, как всегда, была полна горожан. Но сейчас на их лицах не было ни усталости, ни печали.

— Устроим праздник! — решили старики. — Спасение музыкантов — разве это не праздник?! Даже мы за всю свою жизнь не помним такого!

— Все это — фокусы! — недовольно кривились другие. — Затмение разума!

— Фокусов! Фокусов!.. — кричали мальчишки. — Хотим фокусов!

И на площади появился фокусник — человек, которого уже знал весь город.

— Это он! — восторженно кричали женщины.

— Тот самый… — шептали девушки.

— Слава ему! — улыбались старики.

— Граждане и гражданки! — объявил артист. — Приглашаю вас на представление известного фокусника, жонглера и акробата — ТИКИ! Весёлые шутки! Удивительные фокусы! Непревзойденное волшебство! Торопитесь! Бесплатная программа! Спешу заметить, что всемирно известный артист не любит гнилых помидоров и тухлых яиц!

Он взмахнул рукой, петухи над городом забили крыльями и пропели, возвещая начало представления. А фокусник приложил свирель к губам и заиграл нежную мелодию. Вечерние облака опустились на шпили домов, и шпили стали похожи на одуванчики.

«Так его зовут — Тики!» — подумала Маруся, незримо стоя со всеми в толпе и восторгаясь волшебным искусством.

А он «достал» из воздуха горячую ватрушку и положил её в руку бездомного мальчишки, потом взмахнул свирелью, и на грязной ладони старого бродяги появилась монета из чистого золота!..

Кое-кто протянул Тики ладонь, но он подошел к стражникам, дотронулся до их железных шлемов — те превратились в ржавые кастрюли.

Толпа захохотала.

Дотронулся до сабель — из ножен стали торчать веники.

А фокусник, подозвав к себе: «кис-кис!» — Городскую Кошку, тут же превратил её в тигра.

Толпа в ужасе отпрянула.

Но тигр уже стал зеброй, на которую Тики посадил маленькую девочку. Зебра пробежала круг по площади, а вторым кругом уже катала мальчика, а третьим — его сестренку.

— Мяу! — поблагодарила Зебра. — Можно мне остаться Зеброй?

— Ровно на одни сутки, — разрешил Тики.

«Здорово! — неслышно зааплодировала Маруся и подумала: — Вот бы ему работать в нашей цирковой школе!»

А в руки горожан летели пирожки и апельсины, серпантин и маски.

— Карнавал! — закричали мальчишки. — Ура! Карнавал!

И вся площадь заревела от восторга:

— Карнавал!.. Карнава-аа-ал!!!

Маруся вновь увидела Управляющего Ведомства: он тихо выговаривал стражникам с вениками в ножнах, а те тихо оправдывались. Они поспешно покинули площадь и свернули на кривую улочку, где начальника Ведомства Доносов дожидался фаэтон.

Маруся почувствовала, что Тики грозит опасность. Она подпрыгнула и прицепилась на запятки к отъезжающему фаэтону, который через несколько кварталов остановился перед дворцом Правителя города.

Невидимая Маруся спешила за Управляющим по галереям дворца. Наконец, она очутилась в тронном зале, где у окна спиной к двери стоял сам Правитель.

— В городе — беспорядок! — доложил ему Управляющий Ведомства Доносов. — Я узнал его!.. Он опять дул в свою мерзопакостную дудку!.. В этой свирели — сила, нарушающая порядок.

— Да, это — он! — тяжелым голосом сказал Правитель. — Много лет я гоняюсь за ним по свету. На этот раз не упустите его!

Управляющий поклонился и вышел.

Маруся насторожилась: голос Правителя показался ей знакомым…

Карнавал был в самом разгаре. Веселые горожане пели и плясали. Серебряная свирель играла без конца. Самодельные дудки вторили ей. И не было ни бедных, ни убогих, ни старых, ни голодных.

— Яблочный сидр! Имбирное пиво! — кричал человек в веселой маске, Родниковая вода из волшебного источника!.. Подходите! Не стесняйтесь! А ну, кому — сидр? Кому — пиво? Кому — воду?

Маруся видела, как Тики заложил свирель за пояс и взял кружку с водой.

И вдруг застыли и опечалились лица.

Стражники окружили площадь города, на которую ступил Правитель.

— Известно ли тебе, Артистикус, — начал он, — что девяносто девять монет из ста за любое представление в городе — принадлежат городской казне?

— Нет, ваша милость, — улыбнулся Тики, — потому что я всегда выступаю бесплатно.

— Бесплатно?!.. — удивился Правитель.

— Да… — развел руками фокусник. — Искусство не продают и не покупают. Его — дарят людям!

— Вздор! — отчеканил Правитель города. — В мире все продается и покупается!.. Это — закон. Твоё Искусство перед ним — бессильно!

— Искусство, дарящее людям радость, не может быть бессильным!.. возразил Тики и протянул руку к поясу, но не обнаружил там своей свирели…

— Хочу верить, — проникновенно сказал Правитель, — что оно поможет тебе завтра спастись от костра! Связать!

И стражники набросились на Тики.

Казалось, никто не ложился спать в эту ночь. На площади горели факелы и костры — горожане в глубокой скорби ждали развязки событий.

Не спала и Маруся. Голос Правителя, его манеры, черты лица действительно ей кого-то напоминали. И она мучительно вспоминала: кого?.. Девочка бродила между костров, прислушивалась к разговорам людей: говорили о спасении менестрелей, о том, что произошло во дворе Скульптора.

Летняя ночь была короткой, как жизнь приговоренного к смерти. На западе ещё вовсю сверкали звезды, а на востоке уже все сочнее розовело небо, и вот алый край солнца появился над городской стеной.

Двери тюрьмы распахнулись, и на зебре, которая ещё вчера была Городской Кошкой, вывезли фокусника со связанными за спиной руками и в красном колпаке смертника.

Гул прокатился по площади.

Палач стащил Тики с зебры и поволок к врытому в землю железному столбу. Вокруг лежали связки сухого хвороста, присыпанного соломой.

В тот же миг зебра вновь превратилась в кошку.

— Ведьма! Ловите ее! — зашипел Управляющий Ведомства Доносов. Издевательски мяукнув, кошка как по дереву — взобралась по спине Управляющего ему на плечи. Он стал в ярости стряхивать её с себя. Капюшон свалился, открыв малюсенькие черные точки глаз, толстые щеки и рыжие бакенбарды. Пока Управляющий закрывал голову, кошка юркнула в толпу и исчезла…

Казнь задерживалась: ожидали Правителя.

Спустя четверть часа, поеживаясь от утренней прохлады, из кареты вышел Правитель.

— Я был вынужден отобрать у тебя свирель, — отеческим тоном начал Правитель, обращаясь к Тики.

На площади наступила тишина.

— Ты будешь сожжен на костре и станешь духом, — таким же ненужным, как облака на шпилях! Ты окажешься бестелесным свидетелем того, как погаснет смех, как умрет Искусство! Но не в силах будешь помешать этому! Всего десять… нет, пять веков!.. и я стану Правителем Мира!

— Этому не бывать! — твердо сказал фокусник. — Я всё равно верю в людей! Они всегда будут петь песни! И ваять скульптуры! И радовать друг друга! Нет, правитель, я не боюсь с вами встретиться и через тыщу лет!

Правитель усмехнулся и дал знак палачу.

Вспыхнула солома. Блики огня осветили спокойное лицо артиста и мрачный лоб Правителя.

…Так умер фокусник. Не было ни криков, ни стонов. А когда люди подняли головы, то увидели, что облака-одуванчики на шпилях домов почернели.

Марусе казалось, что это сжигают её, она чувствовала огонь у своих ног, ужас от вспыхнувших волос. В глазах замерцало пламя, и всё разом исчезло!..

Покидая площадь после казни, Правитель пригласил в свою роскошную карету Управляющего Ведомства Доносов.

— Мне нужен человек, на которого я смог бы опереться, — начал Правитель. — Помощник на века!.. Вы догадываетесь, кого я имею в виду?..

— Кажется, да… — залепетал тот, трясясь рядом на бархатном малиновом сиденьи. — Но что я успею сделать?.. Мне уже — за пятьдесят… К размаху на века я не готов… — Он жалко рассмеялся. — Разве что стать бессмертным… — И сам испугался своих слов.

Наступила пауза. Только цокот копыт о булыжную мостовую…

— Многого хотите! С вас хватит и долгой-долгой жизни, а также умения исчезать и появляться в нужную минуту!

Управляющий заглянул в глаза Правителю — не шутит ли тот, но увидел в них мертвящий холод и, леденея, прошептал:

— Вы — сущий дьявол!..

— Пусть так… — усмехнулся Правитель. — Но и вы — не ангел. Если же ангел, то — давно падший, как все сыщики! Однако, похитрее многих… И потому именно вы приглашены на работу.

— Что я должен делать?.. — спросил тот, едва шевеля губами.

— Молчать. И не спрашивать, что делать! Как сделать — вот ваша забота! И ещё одно: не советую вам идти против меня! Стоит мне только пошевельнуть пальцем… — на безымянном пальце его правой руки засветился рубиновый перстень, — …и вы лопнете! Вас не станет.

Сыщик втянул голову в плечи, а Правитель расхохотался:

— Ну-ну!.. Я пошутил!.. Смелее, Управляющий! С нами — страшная сила!..

Когда Маруся открыла глаза, то увидела, что стоит в картинной галерее Загородного Замка на том же самом месте, где и стояла. А тетя Ингрид заканчивает свой рассказ о картине средневекового города:

— Жестокое время! Поглядеть на казнь собиралось, как видите, много горожан. Среди них были и сочувствующие, и злорадствующие, а больше всего просто любопытных… Итак, какие будут вопросы?.. — спросила она, обводя глазами пустой зал. — Тогда перейдем к другой картине.

И тут, обернувшись, увидела племянницу.

— Детка! — воскликнула баронесса, раскрывая объятия. — Ну, наконец-то!..

Они вышли на балкон, откуда как на ладони был виден весь парк с тысячелетними дубами. В центре парка — в бассейне — очень натурально проливал слёзы мраморный крокодил.

— Правда, чудесно? — восторженно говорила баронесса. — Одна беда: здесь никого нет, кроме меня, Управляющего и рабочих. Но работа уже почти закончена. Поэтому тут остаёмся мы да — разве что — привидения!..

— А они есть?! — обрадовалась Маруся.

— Не знаю. Духи, как известно, витают только по ночам. А у меня крепкий сон.

Они вернулись в зал, потом пошли по узким коридорам. Пахло красками, стружками и лаком.

— Через неделю я открываю замок для экскурсий: как-никак — памятник старины!

Они остановились у одной из многочисленных дверей второго этажа.

— Здесь будет твоя комната.

Тетя Ингрид открыла тяжелую дверь.

— Пока я приготовлю ужин, — оставь сумку и беги к воде! Освежись после дороги. Нет, что ни говори, — вздохнула она, — в жизни за городом есть свои преимущества!.. Осторожней!

Маруся ловко съехала по широким перилам лестницы и колесом прошлась по ковру.

Жужжали пчелы. Бренчали на ветру флюгера. Казалось, что медный герольд на башне вот-вот затрубит, ворота со скрежетом распахнутся, и на конях отправится в дальние поля знатная охота.

— Э-ге-гей! — резвилась Маруся на берегу. — Тру-туту-ту-ту!

— Ту-тууууу!.. — ответил ей медный герольд.

Наполненная впечатлениями, за ужином она тараторила без умолку, ответила на все теткины вопросы о школе, о дедушке, о братике, о родителях, о жизни в городе. Умолчала лишь о том, что увидела в средневековом городе два часа назад…

Тетя Ингрид любила читать перед сном романы. Одного тома ей хватало на месяц-другой. Прочитав полстраницы исторического сюжета, она тут же засыпала, не всегда успевая снять очки. Так было и в эту ночь: глаза её слиплись на первой же главе, а очки остались ночевать на переносице.

Ей снилось, как сотни автомашин останавливаются у ворот ночного замка, ярко освещенного луной и светящимися неоновыми афишами:

Прямо на лужайку у фонтана опускаются вертолеты, высаживают зрителей и те спешат, сбивая друг друга, торопясь занять места в летнем театре.

Вначале сцена пуста, но вдруг все видят, как из ничего, струясь и приобретая телесность, в круге прожекторного света появляется человек.

— Уважаемая ночная публика! Только у нас! Сегодня и всегда!

Он кивает головой, сотни колокольчиков играют вступительный марш циркового представления, и оно начинается.

Зрители сидят с раскрытыми от удивления ртами…

Вдруг изображение стало нечетким и расплылось…

Это баронесса задела во сне очки, которые тут же поспешно нащупала на подушке и водрузила на свое место. Сон продолжался…

А в своей комнате под музыку маленького приемника перед зеркалом дурачилась Маруся. Она набросила на себя простыню и, дико вращая глазами, говорила низким голосом:

— Я — самое страшное привидение в мире!.. Кто на меня посмотрит, у того волосы встанут дыбом!..

Часы и на башне, и в приемнике одновременно пробили полночь…

Прямо из-за её отражения в комнату вплыл некто в красном колпаке.

Девочка в первый миг замерла от неожиданности, но в обморок падать не стала: она разглядела веселое, доброе, знакомое лицо.

Некто приложил палец к губам и произнес:

— Только не бойся, Маруся, давай знакомиться! Я добрый дух Загородного Замка, — и, сняв колпак, шутливо поклонился. — Артистикус!

Маруся успокоила его:

— Я и не боюсь, я тебя знаю! Ты был великим фокусником! Тебя звали Тики!

— Да, — улыбнулся он, — для друзей я просто Тики.

«Артистикус, — мелькнуло у неё в голове. — Откуда я знаю это имя?!»

— Ах! Как интересно! — воскликнула Маруся. — Я тоже побывала привидением, правда, недолго. — И она рассказала ему все, что видела в средневековом городе. — Надеюсь, мы поймем друг друга.

— Не сомневаюсь! — рассмеялся Тики.

Они выбежали в коридор и съехали по лестничным перилам.

Во время веселого пролета что-то уткнулось в бок девочки.

— Вспомнила! — закричала она. — Вот где я прочла это имя!

— Какое? — не понял Тики.

— Артистикус! — торжественно произнесла Маруся и выхватила из-за пояса серебряную свирель.

Тики даже замер от изумления. Потом бережно взял её в руки. От радости он излучал свет.

— Ты подарила мне заново жизнь! Ведь завтра в полночь — спустя ровно 500 лет, как меня казнили, — я смогу опять стать человеком.

«Портрет неизвестного в черном капюшоне» внизу у лестницы вдруг ожил. «Неизвестный» протянул руку к телефону, стоящему на столике под картиной, и набрал номер…

— Это я, — встревоженно сказал Человек в черном капюшоне. — Ваша свирель — у него… Только что… Артистикус и ваша ученица… Маруся… Племянница баронессы. Жду дальнейших указаний… — и пропал, оставив на стене пустую багетную раму.

Баронесса Ингрид проснулась от непонятной тряски. Словно её подбрасывали на перине. Она раскрыла глаза и села в кровати.

В комнате никого не было. Мебель пританцовывала, как табун нетерпеливых коней, поднимая поочередно свои окованные чеканной медью ножки.

«Вот что значит насмотреться снов о привидениях!..» — подумала баронесса, с трудом встала с гарцующей кровати, взяла со стола подпрыгивающий фонарь, обошла стороной качающуюся люстру и вышла в коридор.

— Я — пьяна! — трезво сказала она.

Весь замок ходил ходуном: это Тики в нижнем зале веселил Марусю.

— Загородный Замок! Разве мы не рады нашей гостье?

Он играл на свирели. Плясали в веселом галопе все кресла и стулья, столы и комоды.

— Как землетрясение!.. — испугалась Маруся.

— Тогда хватит! — сказал он, прекращая играть.

Замок угомонился.

Тики подошел к натюрморту старого фламандского мастера и запросто взял оттуда целый арбуз, пару груш и горсть орехов. Все это он положил перед девочкой.

— А ты? — спросила Маруся, уплетая сочную грушу XVII века.

— Ученице пятого класса полезно знать, что привидения ничего не едят! И это очень несправедливо, — огорченно добавил он. — Я уже позабыл вкус яблок…

— Тогда возьми дедушкин приемник! — предложила Маруся Тики. — Его можно всегда носить с собой. Возьми, пожалуйста! Я перед отъездом вставила новые батарейки.

— Спасибо, — ответил Тики, с удовольствием принимая подарок. — А сейчас мне пора. Я исчезаю… — и таинственно улыбнулся.

— Что ты придумал?

— Завтра мы зададим кое-кому трёпку.

И он превратился в белесый туман, который тут же растаял.

А в это время тетя Ингрид сидела на верхней ступеньке лестницы и рассуждала:

— Неужели в моем замке живут привидения?!.. Ах, как это было бы здорово! — потом спохватилась: — О, Боже! Я, цивилизованная женщина, говорю такой вздор!..

Тут вдруг она заметила чей-то силуэт. Сердце баронессы застучало молотом. Она ясно увидела очертания человека с марусиным приемником! Удаляясь, он пританцовывал под музыку.

— Воры! — закричала баронесса и отважно бросилась за ним.

Она настигла незнакомца, но схватить его ей не удалось: рука прошла сквозь тело, как сквозь туман.

— Привет! — улыбнулся призрак. — Меня зовут Тики!

Баронесса не смогла даже прилично поздороваться. Она впервые в жизни столкнулась с привидением и, конечно же, не имела никакого опыта в подобном общении.

— Очччень… приятно… познакомиться… Приятно… Оччч… грохнулась в обморок.

На какое-то мгновенье в рыцарских доспехах приподнялось забрало, и оттуда с волчьей улыбкой появилось лицо Управляющего.

Очнулась тетя Ингрид утром, в коридоре на диване. Она ощупала себя, затем тихонько встала, взяла кочергу от камина и на цыпочках направилась в Нижний Зал.

Там было как всегда пустынно и угрюмо.

«Мне определенно все это приснилось! — огорчилась она. — Еще бы!.. Я, цивилизованная женщина, и…»

И тут она увидела невероятное: в картине старого фламандского мастера вместо сочных спелых плодов лежали корки арбуза, огрызки груш и скорлупа от орехов. Все это было выписано на холсте с тем же замечательным мастерством.

— Неужели правда?!.. — не веря своим глазам и вспоминая странного ночного незнакомца, прошептала баронесса.

В этот момент раздался телефонный звонок.

— Слушаю!

— Вас беспокоят из Уфологического общества. Доброе утро, баронесса!.. Наши приборы показали необычайный всплеск потусторонней энергии в вашем замке. Сами ни в коем случае ничего не предпринимайте! Вы меня хорошо слышите? Сами — ни-ни!.. Сегодня мы будем у вас.

И на другом конце провода положили трубку.

Боясь испугать племянницу своим открытием, тетя Ингрид твердо решила не рассказывать ей о привидении.

Она молчала об этом за завтраком, молчала, когда показывала девочке остров, когда плавала с ней наперегонки, когда Маруся помогала ей освобождать замок от строительного мусора. Молчала и за обедом, и после него! Но особенно сильно её мучило желание поделиться, когда они вместе рисовали новые рекламные плакаты.

Она стойко хранила секрет. Целый день.

Но во время вечернего чая баронесса не удержалась и выложила о своем знакомстве с привидением по имени Тики.

Маруся чуть не поперхнулась, уплетая в этот момент гренки:

— Оно так и сказало: «Здравствуйте»?!..

— Это был сон в руку! — бодро ответила тетя. — Теперь я знаю, что делать! Я не боюсь за будущее Загородного Замка! Толпы любопытных примчатся сюда, чтобы поглядеть на привидение-циркача! Правда, придется построить гостиницу и цирк, но все окупится сполна!

Маруся в сомненьи покачала головой:

— А если оно не согласится выступать за деньги?

Тетя Ингрид удивленно вскинула брови:

— Глупенькая! Кто ж его будет спрашивать?! Замок — мой! И привидение мое!

В столовую вошел Управляющий:

— Председатель Уфологического Общества доктор Магиус ожидает в гостиной.

Гренка с мармеладом шлепнулась из рук на пол.

— Что с тобой? — спросила её тетя Ингрид.

— Ничего, тетя… — пробормотала Маруся.

Только сейчас она поняла, кого ей напоминал голос жестокого Правителя средневекового города. Доктора Магиуса — вот кого! — директора цирковой школы…

Она выскочила из-за стола в парк и, добежав до бассейна, бросилась на траву. Брызги фонтана попадали на лицо и стекали со щёк, словно слёзы. Маруся сердито стряхнула капли, села, обняв колени, и подумала: «Ну, я тебе покажу! Погоди! Будешь знать!..»

А в это время в гостиной с баронессой вел переговоры доктор Магиус:

— То, что вы мне сообщили, весьма и весьма любопытно! Надеюсь, об этом пока никому не известно?

— Только — моей племяннице.

Магиус был недоволен.

— Но больше — ни одной живой душе! Ведь вы понимаете, что наше Уфологическое Общество — самое популярное среди остальных! У нас огромное число зарегистрированных домовых и привидений! Уфологи из других городов умирают от зависти, услышав о наших успехах! Так что не будем торопиться с рекламой. Все нужно тщательно проверить, чтобы потом не краснеть ни вам, ни нашему Обществу!.. Вы ведь знаете — кругом столько предрассудков!

— Что значит «не будем торопиться»? Через неделю в замке открытие летнего сезона! И я желаю привлечь свое привидение к работе!

Господин Магиус возразил:

— Я обязан убедиться в справедливости ваших ощущений, а уж потом строить совместные планы. Огрызки и косточки на картине — это ещё не аргумент!

— Вы зря потрудились приехать! — холодно заметила баронесса.

— Отнюдь. Я останусь в вашем замке, чтобы окончательно убедиться в его существовании. И, надеюсь, буду первым зрителем в день открытия сезона. Он галантно поклонился. — Не обижайтесь на меня! Мы, ученые, — люди дотошные, даже скептики! Чтобы поверить во что-то — нужно исчерпать безверие.

Магиус достал из воздуха букет черных роз.

— Прошу принять!

Маруся пряталась за кустами и всё слышала. Она была босиком осторожна и бесшумна, как на канате.

Управляющий семенил за Магиусом, который прогуливался по вечернему парку, и размышлял вслух:

— Не пойму, какой смысл что-либо обещать баронессе.

— А я ничего и не обещал, — оборвал его доктор. — Я вообще давно ничего не обещаю. Разве вы не видите, что творится вокруг?! И зря! — он повысил голос, увидев растерянное лицо помощника. — 500 лет я тружусь, не покладая рук! Мы шлем войны, а люди поют на свадьбах! Посылаем смерть, но рождаются дети! Строим тюрьмы, а мастера создают картины, стихи и сказки! Подсыпаем зависть и лесть, а они — артисты и художники — в мгновение ока разрушают мои замыслы, даря людям свои творения. Я учу детей в цирковой школе торговать Искусством! Но даже за деньги оно будет приносить радость! Так о какой власти мы говорим?!

— И все это я слышу от вас?! — ужаснулся Управляющий. — От вас, который обещал мне совсем другое?!.. В которого я так верил?! Я полагал, что вы — всемогущий!.. У меня земля уходит из-под ног!..

Прогуливаясь по парку, они подошли к бассейну. Лоб Магиуса прорезала глубокая морщина.

— Видно, что-то не рассчитал… — устало сказал он.

— Но у вас была его Свирель, — отозвался Управляющий. — Зло и Добро в одних руках! По-моему, пятьсот лет — достаточный срок, чтобы научиться на ней играть!

— Она не играет в чужих руках! — раздраженно ответил Магиус. — Теперь же, имея Свирель в руках, дух Тики может снова стать человеком.

— Если бы не ваша ученица!.. — взвился Рыжий. — Не могли уследить за девчонкой!

— Умерьте ваш пыл, — одернул его Магиус, — и зарубите себе на носу: вы живете, благодаря отнятой у фокусника жизненной энергии, которую я передал вам. В любой миг, как только он воспользуется Свирелью, вы лопнете — будто и не жили!

— Вы это скрывали от меня?! — воскликнул Управляющий. — Я никогда ни над чем не задумывался. Вы повелевали — и я верил вам! Почему же вспомнили об этом так поздно?!..

— Я думал, что смогу ещё все поправить… И поправим. Надо найти, заманить, связать и спрятать девчонку. Это не трудно! Девчонка будет заложницей, пока мы не получим дудку! Берётесь?

— У меня не вывернется! — сказал Управляющий. — Девчонка глупа и доверчива.

Они присели на парапет бассейна и стали совещаться: как же им найти Тики, чтобы забрать Свирель в обмен на девчонку. Вариантов было немного: ни одного стоящего.

— Значит так! — решил Магиус. — Нужно остановить башенные часы! Артистикус не станет человеком без двенадцати ударов!.. — Он резко поднялся. — Да! Пожалуй, это — единственный выход.

— Может быть… — с сомнением проговорил Управляющий, направляясь за ним следом в башню.

Маруся притаилась за высохшим колодцем и всё слышала. У неё было странное ощущение, что где-то совсем рядом тихо-тихо играет музыка.

— Ты что, собралась плакать? — раздался вдруг чей-то охрипший голос.

Девочка подняла голову и увидела Мраморного Крокодила, который только что лежал посреди бассейна и пускал из глаз струи воды.

— Не дождутся! — гордо ответила она.

— Ты не беспокойся, Тики они не найдут! — успокоил её Крокодил.

— А вы знаете, где он?

— Конечно!

— Ведите меня к нему! — заторопилась Маруся.

Крокодил опустил мраморную пасть в колодец и прогудел в гулкую темноту:

— Уважаемый Ти-ики-иии!.. Тебя можно на мину-у-у-ту-ууу?!..

— Кто меня зовет?! — раздался снизу недовольный голос.

— Это — я, Мраморный Крокодил!.. Я тебе не помешал?

— Помешал! — возмутился Тики. — Я слушал Завтрашний День! Что-нибудь случилось?

— С тобой хочет поговорить твой друг!.. — торжественно произнёс Крокодил.

— С тобой хочу поговорить я! — сказала Маруся. — Привет, Тики! Ты здесь?..

— Привет! — ответил голос. — Твой приёмник — прекрасная вещь!

— Послушай! Некогда ждать. — зашептала она. — В замке — Правитель города! Он знает, что Свирель снова у тебя!

— И чудесно! — ответил Тики. — Это значит, что он боится моего возвращения.

— Еще как боится! — подтвердила Маруся и рассказала об услышанном.

— Тебе не следует ходить в замок, — предостерег её Тики.

На что бесстрашная Маруся возразила, что не может оставить тётю Ингрид одну.

— Тогда будь осторожна… — попросил Тики. — Лишь после полуночи я стану человеком и только тогда смогу вам помочь.

— Как знать, как знать… — покачал головой Мраморный Крокодил. Правитель настроен очень серьезно.

— Ах, дружище! Ты завидуешь мне! Ну, признайся, что и тебе хотелось бы стать живым!

— Живым?!.. — Крокодил горько рассмеялся. — Ну, нет! Быть каменным спокойней. Ты не заботишься о том, чем бы набить свое брюхо, не дрожишь перед охотником… Ты и вправду думаешь, что став человеком, — все сможешь?!.. «Говорят камни — молчат люди…» — гласит Мраморная Истина… Прощай!

Он кивнул девочке и медленно побрел к своему бассейну.

— Побегу и я! — крикнула в колодец Маруся. — Уже поздно — звёзды видны. Тетя, наверно, уже ищет меня… До твоего возвращения!..

— До полуночи! — ответил Тики и повторил, — Будь осторожна!

А тем временем доктор Магиус вошел в башню и стал подниматься по крутой винтовой лестнице. Он спешил. Он не чувствовал усталости. И не видел, как следом за ним крался рыжий Управляющий.

Магиус толкнул скрипучую дверь и вошел внутрь.

— Жесто гварро! — проговорил он, и вся башня изнутри осветилась рубиновым светом перстня.

Доктор огляделся. Огромные колеса башенных часов медленно крутились, как мельничные жернова.

— Порро, торро, фуа!.. Приа, прома, туа!.. — крикнул Магиус и сорвал с пальца перстень. — Да остановится Время!

И не увидел, как в проеме двери мелькнул силуэт Управляющего.

Правитель взмахнул рукой, но тут же, сбитый ударом в спину, полетел на колеса!

— Аааааа!..

Перстень выпал из его рук.

И Земля вздрогнула!

И грянул гром!

И сверкнула молния!

Когда колеса остановились, между ними виднелся лишь сплюснутый лиловый цилиндр.

Управляющий поднял перстень, нацепил себе на безымянный палец правой руки и сладчайшим шепотом проговорил:

— Порро, торро, фуа!.. Приа, прома, туа!..

И огляделся по сторонам.

— Вот и не лопнул! Вот и не лопнул!.. — воскликнул он в восторге. Теперь я встану над миром вместо Магиуса!.. Не я убил тебя, Правитель!.. Ты был мертв ещё сотню лет назад. Я только подтолкнул… Ничего не поделаешь: Колесо Времени! Теперь главное — не делать ошибок! Хватит ходить в слугах! Я — не управляющий! Я — Правитель!

Он спускался по винтовой лестнице, на ходу сочиняя

Первым пунктом в нем было: отобрать у Тики Свирель.

Когда Маруся прибежала к баронессе, та сидела в гостиной впотьмах, недоумевая, куда могла запропаститься племянница в столь поздний час, и размышляя, что же скажет господин Магиус о привидении.

— Ах, дитя мое!.. Наконец-то! — обрадовалась тетя Ингрид. — А я все хожу по замку и прислушиваюсь: где же оно прячется!.. Если хочешь, мы с тобой будем бодрствовать всю ночь! Я не могу лишить тебя удовольствия увидеть привидение! Только никуда от меня не уходи.

Переполненная впечатлениями, пережитыми событиями, Маруся, сама не зная как, всё ей рассказала. И про серебряную Свирель, и про фокусы Тики, и про его казнь ровно 500 лет назад, и про то, кто на самом деле Магиус…

Не скрывая волнение, тётя Ингрид встала, обошла весь зал и снова села в кресло.

— Ну-ка, взгляни: который час? Башенным часам давно пора бить полночь.

Маруся выглянула в окно. Освещенные луной стрелки показывали половину двенадцатого.

Тетя встревожилась:

— Полчаса назад на них было то же время!.. Это — недобрый знак! Они ещё ни разу не останавливались…

Марусе стало страшно:

— Неужели им всё-таки удалось остановить часы, и Тики никогда не станет Человеком?!

Тётя Ингрид бодро заявила:

— Дорогая, не следует племяннице баронессы распускать нюни! Сейчас мы всё выясним.

Баронесса дернула шнур звонка. По всему замку разлился мелодичный звон, но никто не явился.

— Возмутительно! — с негодованием воскликнула тетя Ингрид. — Где же Управляющий?! Уволю! Завтра же!..

И прямо из воздуха он появился в том же самом плаще с черным капюшоном, что и пятьсот лет назад.

— Это что за маскарад?! — строго спросила баронесса. — И что случилось с башенными часами?

— Не всё сразу, — важно сказал бывший Управляющий.

— Где господин Магиус?

— На это я с радостью вам отвечу: доктора больше нет!

— Как — нет?!.. — удивилась тетя Ингрид. — Он что же, уехал?

На лице бывшего Управляющего появилась улыбка торжества:

— Навсегда!

— Так может и привидения тоже нет?!..

— Есть! — ответил он. — И будет вечно в этих стенах!.. Это вам говорю я — Правитель Мглы отныне!..

— Послушайте, — сказала ему баронесса, теряя терпение. — То, что вы человек неумный, я знала давно. Вы были исполнительны и это меня устраивало. Но то, что вы — сумасшедший — для меня новость!

Улыбка исчезла с лица Нового правителя. Он с ненавистью взглянул на тетю Ингрид.

— Так-то вы приветствуете Нового Правителя?! — с угрозой произнес он. — Замок пригодится теперь мне самому!..

Не успел бывший Управляющий повернуть рубиновый перстень, в самом центре зала вспыхнула молния, и появился Тики!..

Он уже не был облаком. Не был туманом. Перед ними стоял живой человек со смеющимся лицом. В руках он держал серебряную Свирель.

— Приветствую всех! — сказал Тики.

— Ну, наконец-то! — сказала тетя Ингрид. — Ура привидению!

— Я — не привидение! — весело возразил Тики.

— Вот как?.. — недоуменно спросила баронесса.

— Он — призрак! Дух!.. — Новый Правитель упрямо хотел протянуть руку сквозь тело Тики, но она уткнулась в теплое живое плечо, на котором висел приемник. — Как?!.. Ты все-таки стал живым?!.. Но ведь никто не мог услышать, что наступила полночь!

— Часы стоят! — рассмеялся Тики. — А Время-то идет!.. К счастью, это не единственные часы в мире! — И он включил приемник.

— Ноль часов, две минуты! — раздался голос диктора. — Продолжаем передачи для полуночников!..

— Нет! Нет!!! — закричал Управляющий. Его лицо покраснело и надулось от гнева. — Я не позволю тебе жить рядом со мной на одной Земле!.. Я уничтожу тебя! — и выкрикнул заклинание: — Паррано фэсто громо мокко фуа!..

Но тут в зале тихо запела свирель, звезды стали таять (это в полночь!), и веселое солнце поднялось над Землей, ворвавшись во все окна.

— Ооооо! — закричал Управляющий. — Как я вас ненавижу!.. — И вдруг раздулся, словно мыльный пузырь, и лопнул. Ничего от него не осталось: даже мокрого пятна на паркете.

— В парк! К деревьям! К птицам! К людям! К жизни! — воскликнул Тики и выбежал из замка вместе с Марусей и баронессой.

А доктор Магиус, между тем, остался жив. (Управляющий забыл, что Правитель — бессмертен). Он с трудом выбрался из-под часовых колес, хромая и кряхтя, спустился с башни.

У ворот стояла машина. Магиус сел в неё и помчался в город.

Он не узнавал Землю.

На ней не было черного цвета.

Даже вороны, и те — стали белыми.

Магиус прибавил скорость.

— Иго-го! — заржал автомобиль.

— Иго-го-го! — разразился Магиус смехом. — Игы-гы-гы!..

Он хохотал, а дребезжащая машина, петляя, неслась к пристани, затем пересекла озеро, словно моторная лодка и вылетела на полном ходу из воды на береговое шоссе. Постовой поднял жезл, но машина прорычала мимо него, словно зверинец на колесах. Она остановилась только у «ЦИРКОВОЙ ШКОЛЫ».

Из неё вышел человек, отряхнулся и вдруг закричал на всю площадь:

— Ку-ка-ре-ку-у-у!..

Когда прибыла «Скорая помощь», человек спокойно дал уложить себя на носилки.

По дороге в больницу он успел объясниться в любви рослому санитару и заплакать у того на плече.

— Где мой лиловый цилиндр? А?

На что санитар ласково заметил:

— Зачем петушку шляпа? Не бывает петухов в шляпах!

А на вопрос, как его зовут — больной представился:

— Правитель…

Под этим именем и был внесен в регистрационный список обитателей сумасшедшего дома…

Баронесса взволнованно разглядывала невесть откуда взявшуюся статую прекрасной женщины на аллее парка.

На пристани стояла четверка молодых парней с электролютнями и наигрывала веселую старинную мелодию.

А часы пошли вновь. Они спешили. Стрелки летели вперед, наверстывая упущенное Время.

На учебную арену прямо из-под купола по канату спустился молодой человек в клетчатой рубашке и белых джинсах. На его груди висела свирель.

— Здравствуйте, дети, — сказал он пятому классу.

— Здрав-ствуй-те! — ответил построенный пятый класс.

— Я — ваш новый учитель. Если ко мне обращаться по важному делу, то я — Тим Флорентийский и Амстердамский, Краковский и Марсельский, Ливерпульский и Мадридский; если по делу обычному, то я Тигран-Абукарим-Шурхат-Акбар-Юлдаш-Рахим XXII-й. Но если хотите просто со мной поговорить, то я…

— Тики!.. — закричала Маруся на весь цирк.

Учитель с улыбкой посмотрел на неё:

— Разве есть такое имя?

— Есть! — уверенно ответила Маруся. — Оно — уменьшительное от имени Артистикус, что с переводе с латинского означает — Искусство!

Учитель не стал спорить, он спросил:

— Кто напомнит главные Правила Цирковой школы? Ты, мальчик?

— Правило первое! — бойко произнес первый ученик. — Сильный — значит, беспощадный!

— Нет! — улыбнулся Учитель. — Неверно.

Сильный — значит, добрый.

— Ловкий — значит, изворотливый! — выкрикнул второй ученик.

— Нет, — улыбнулся Учитель. — Неправильно.

Ловкий — значит, умелый.

— Смелый — значит, нахальный! — выкрикнул третий ученик.

— Нет, — улыбнулся Учитель. — Совершенно не так!

Смелый — значит справедливый.

— Тики… Дорогой Тики!.. — шептала Маруся.