Бег. Стремительный бег на последнем дыхании. Страх, ноющий в животе тупой болью и сливающийся с огненным возбуждением от которого подкашиваются ноги. И странное ощущение неправильности всего происходящего. Гулко стучит сердце где-то в желудке. Деревья мелькают одно за другим. Темнота размазывает очертания паркового леса, превращая все вокруг в одно тёмное пятно. Но то и дело взгляд цепляется за мелкие детали, отправляя в мозг тревожные сообщения, смысл которых пока неясен.

Прячусь за какими-то кустами, полностью скрывающими мою яркую внешность. Все. Осталось только ждать, что ОН не найдёт…

Почему и куда я убегала? А главное: от кого?

Чтобы понять это, придётся начать издали.

Меня зовут Валерия Соколова. Мне — двадцать семь лет. Я — вокалистка малопопулярной андеграунд группы и по совместительству — кассир в банке.

Нет. Это слишком далеко. Попробуем поближе.

Есть у меня одна проблема. Практически проблема всей моей жизни. И зовут эту проблему — Влад. Ударник нашей группы, красавчик и абсолютно ушибленный на голову рокер. Мой мужчина.

Уже пять лет как мы вместе. Несмотря на то, что у меня длинные розовые волосы, пирсинг, где ни попадя, и тату на линии бикини, я, как и все приличные девушки, мечтаю о замужестве. Мечтала. Ровно до сегодняшнего дня.

Субботний вечер в Castle Rock club мы привычно отыграли свою программу. В зале трясли волосатыми хаерами по большей части наши же собственные друзья. Я окинула помещение скептическим взглядом: вот она слава, к которой мы шли всю жизнь. Под пьяные выкрики: «Бладууун!», что должно было означать наше гордое название: «Blood moon», мы покинули сцену.

— Лер, ты домой? — окликнула меня маленькая миловидная блондинка с родинкой над губой. Такая миловидная, что иногда рядом с ней я казалась себе инопланетянином. Знакомьтесь — моя сестра.

— Кать, я устала, — ответила я, когда мы уже выходили из метро на своей станции.

— Давай отпразднуем выступление, ну что ты опять, как синий чулок! — воскликнула она, нахмурив свои кукольные бровки.

Эх, дать бы ей хорошего пинка… С детства мечтаю. Нет, я люблю её, конечно. Но, в конце концов, кто из нас неформальная молодежь? Я со своим кожаным корсетом и волосами, как в классике аниме, или она — в чёрной юбочке, светлой блузочке и чистой коже без намека на пирсинг и тату?

— Кать. Не начинай, а?

— Лерусик, ну что ты ворчишь, — прижался ко мне Влад, нежно сопя в ухо, как подвыпивший лабрадор.

Терпеть не могу его такого. Но привычка — страшная штука. Музыка значит для него слишком много. А группа — вообще все. Наши скромные выступления, которые и концертом-то назвать язык не повернётся, похоже, кажутся ему веским поводом для праздника. В принципе, я могу это понять. Еженедельные репетиции, полугодовая подготовка и потом полтора часа на сцене — есть, что отметить.

Раньше и я так думала. Но последние месяцы меня всё чаще стала посещать мысль, что всю жизнь я так жить не хочу.

— Давай, выпей с нами винца, а домой пойдёшь попозже, — проговорил Пашка, наш гитарист.

Всунул мне в руки пластиковый стаканчик и налил золотисто-жёлтого напитка.

— Ребят, мне завтра вставать в шесть утра, — проговорила я, задумчиво заглядывая в наполненный стакан. — Меня шеф вызвал.

— Тогда, конечно, другое дело, — кивнул басист. — Давай тогда с тебя один тост. И иди уже.

Я улыбнулась. Неисправимые они у меня.

— В раю нам пива не дадут, поэтому и пьём мы тут, — многозначительно проговорила я, подняв пластик с вином вверх. Пошловато, зато в тему.

— Чётко подмечено! — ухнул мой Влад и опрокинул в себя стакан.

Катя хихикнула, отпивая из своего, и проговорила:

— Пойдёшь домой, унеси с собой мою сумку, хорошо?

Я взяла протянутую кожаную вещицу, напоминающую немного раздутый кошелёк и ответила:

— Думаешь, если оставить её здесь, она напьется в хлам вместе с вами?

— Ха-ха, — скривилась Катя. — Это что, была шутка, или мне показалось? Лер, ты и шутки — вещи несовместимые.

Пожала плечами, слабо улыбнувшись.

— Пошли, сумка, — сказала вместо ответа, — здесь тебя плохому научат.

Попрощалась с ребятами. Влад обещал быть дома не позже часа ночи. Катя временно остановилась у нас на съёмной квартире. Вообще-то она совсем недавно приехала из Воронежа, где все это время жила с родителями. Но вот уже три дня, как моя любимая сестренка околачивается в Москве под предлогом поступления в институт. Эх, я ей немного завидовала — лучшие годы впереди. Мои-то уже отгремели…

Тьфу, что за странные мысли меня посещают? Как это отгремели? Я ж ещё — ух! УХ!

Подбадривая себя таким нехитрым образом, я поднялась домой в нашу скромную однушку на семнадцатом этаже новостройки. Разделась, приняла душ, смыла клубный боевой раскрас.

Подошла к зеркалу, окинула себя скептическим взглядом: бледная кожа, два колечка в левом ухе и одно в правом, зеленые глаза, розовые волосы. В детстве мне хотелось прическу, как у Ариэль из диснеевского мультика. Помню, мама очень удивилась, когда однажды именно с такой прической я и приехала к ней в гости.

Высунула язык, дразня саму себя. В зеркале и здесь блеснула штанга пирсинга.

— Ух! — повторила я на этот раз вслух.

И уже собралась лечь спать, как из сумки сёстры донесся звук телефонного звонка. Честно говоря, я совершенно не собиралась лезть в её личную жизнь, узнавая, что за редиска трезвонит моей сестре в двенадцать часов ночи. Но противный аппарат совершенно не собирался замолкать.

Пришлось распотрошить кожаную «подругу по трезвости», выволакивая на свет божий маленький розовый мобильник.

— Господи, до чего ж ванильно, — пробурчала я. — И, как в стиле сестры!

На экране под именем «Джесси» красовалось фото какой-то девчонки, фотографигующей саму себя на фоне тарелки с суши.

— Мда, «если ваша девушка не делает селфи хотя бы раз в день, проверьте, может её давно съели пришельцы, и вы разговариваете с одним из них», — вырвалось у меня сквозь смешок.

Звонки сыпались один за другим, и мне пришлось поднять трубку. На другом конце тонкий девчачий голосок требовал немедленно подать ему Катю. Вопрос жизни и смерти!

Пробурчала в ответ нечто невнятное, сунула ноги в мягкие тапки и вяло поковыляла к лифту. Вся наша компания должна была сидеть сейчас внизу под подъездом, распивая остатки вина. Так что мне нужно было лишь отдать телефон нерадивой сестренке, и я свободна. И почему я не плюнула на это неблагодарное занятие? Ведь даже банального «спасибо» я вряд ли дождалась бы.

У подъезда никого не оказалось.

— Блин! — проговорила я в ночную пустоту, кутаясь в мягкий халат. И ведь могла же позвонить Владу, спросить, где они…

Впереди на площадке увидела тени. Там, на лавочках деревянной беседки мы частенько болтали и поглощали семечки. Или портвейн. Так что, видимо, мои друзья все же здесь.

Я пошла вперёд, ругая себя, что вообще подняла трубку. Подошла ближе, скрываясь во мраке кустов, и вдруг замерла. На деревянной скамейке извивались и хрипло постанывали два тела. Мужское и женское.

Сердце гулко застучало. И не потому что я застукала сцену чьей-то бесстыдной любви прямо на детской площадке. А потому что вот именно эту белобрысую голову, и вот эту упругую задницу чуть ниже кожаной куртки с белыми крыльями я прекрасно знала!

Катя и Влад. Мой мужчина и моя сестра.

Что-то тяжёлое легло на сердце. Что тяжёлое и дурно пахнущее, как немытая корова. И всё это прямо на грудь.

Я нервно дернулась и отвернулась, закрывая глаза, зажимая уши. А потом пошла в противоположном от дома направлении. По маленькой вытоптанной тропинке в парк, что раскинулся в какой-то сотне метров отсюда.

Тапочки уже безнадёжно испачкались, но меня это не беспокоило. Наверно стоило обозначить свое присутствие, застать Катю и Влада за этим делом. Устроить скандал. Хотя бы удовольствие им испортила бы.

Но мне не хотелось. Словно все эмоции куда-то разом испарились. Только ноющее чувство в груди резало отчаянной почти физической болью.

Пять лет. Мы были вместе пять лет. Наверно, это слишком долго для отношений, не имеющих никакого развития.

— Ага, — процедила сквозь зубы сама себе, — это слишком долго, когда твой мозг размером с улитку, и в нем умещается только ударная установка, ящик пива и пачка презервативов.

А потом с горькой усмешкой добавила:

— Большая получилась бы улитка…

В глазах на мгновение стало мокро. Я остановилась, не понимая, куда и зачем иду. А затем услышала тихий голос. Низкий и шелестящий, словно ветер.

— Ты нужна мне…

Оглянулась по сторонам, чувствуя, как шевелятся волосы на затылке. Вокруг стояла почти непроглядная тьма. И куда, спрашивается, меня понесло одну в полночь?

Никого рядом видно не было. Я бодро развернулась, намереваясь как можно быстрее направиться домой. Может, даже трусливо побежать. И голос повторился:

— Ты нужна мне…

Такой тихий, что его легко можно было принять за галлюцинацию. Морок. Мираж.

Если бы я не увидела во тьме дорожки сияющие сиреневые глаза. Они мерцали, словно воспоминание или видение. Смотрели сквозь меня куда-то вдаль, и явно были лишь плодом моего больного воображения. Но я испытала такой ужас, что даже наши соседи по лестничной клетке должны были поседеть.

Не стесняясь больше собственного страха, припустила по тропинке, «подхватив юбки». Хлопая тапками-крыльями, как маленькая испуганная куропатка.

Вдовесок ко всему прочему, в полной мере почувствовав себя комичным персонажем «Очень страшного кино», я подвернула ногу, свалившись в какую-то яму.

Жалобный вскрик юной леди мог бы растопить сердце даже каменного великана… Увы, это было несколько не про меня. Я в сердцах выдала пару-тройку слов отборного мата, и мне тут же полегчало. Вот она — сила языка русского!

Подтянула к себе голую ступню, тапки слетели при падении, и поняла, что повредила связки.

А в следующий момент надо мной склонилась огромная мужская тень. Среди деревьев фигуру было сложно рассмотреть. Но я и не пыталась этого сделать. Меня охватил животный ужас. Вот так вот, вместо того, чтобы спокойно спать дома, я пошла в полночь гулять по парку, подвернула ногу и набрела на маньяка. Можно смело писать пособие: «Как найти приключения на свою задницу». Автор — Валерия Соколова. Нет, лучше взять псевдоним…

Блин, о чем я думаю?!

Мужчина придвинулся ближе, нависая надо мной слишком недвусмысленно, и что-то проговорил.

А я закричала, и, поднимая в воздух комья грязи, метнулась в парковую гущу, как подстреленная лань. Золотая антилопа. Разве что монетки от пяток не отскакивали.

Проклятый маньяк бросился за мной, крича что-то на непонятном наречии. Прекрасно, наверно, какой-нибудь гастарбайтер, соскучившийся по женской ласке.

«Сегодня мне просто жутко везёт», — подумала, ещё даже не представляя, насколько это правда.

Я бежала изо всех сил. Но больная лодыжка портила мне всю малину. Не успела сделать и десяти шагов, как сильные руки обхватили меня сзади, и я повалилась на мягкую траву вместе со своим преследователем. Перевернулась на спину, вглядываясь во тьму перед собой. Мужчина же схватил меня за ноги, гневно выкрикивая что-то.

Язык показался мне очень странным. Впрочем, мало ли южных языков я ни разу не слышала?

Всё это время, пока у меня в голове вертелись дурацкие, не подходящие моменту мысли, я пыталась пинаться, лягаться и отползать назад. Пока не уперлась спиной в дерево.

В этот миг мужчина проговорил что-то резкое, командное, заставив меня на миг замереть. И тут же уверенно взял мою подвернутую лодыжку в свои руки.

Я не смела шелохнуться от страха. А потом случилось нечто невероятное. Приятные теплые, почти горячие волны поплыли от его пальцев в моё тело. Я ахнула от удивления, чувствуя, как боль стремительно исчезает, а по ноге вверх поднимается приятный жар.

Подняла глаза на странного незнакомца, стараясь разглядеть в ночи его черты. Чувство страха притупилось, улетучиваясь вместе с ушибом.

Надо мной склонился огромный широкоплечий мужчина, чья кожа даже в темноте блестела смуглым карамельным блеском. Луна играла серебряными бликами на внушительных мышцах по пояс обнаженного тела. Вся правая половина грудной клетки от шеи до линии штанов была разукрашена тонкими острыми линиями чёрной татуировки. Словно молнии, нарисованные полосы пересекали тело, сплетаясь и накладываясь друг на друга, как трещины на шоколадной глазури глиняной вазы.

Красиво. Очень красиво. Я могла оценить это даже в неверном свете призрачной луны.

Подняла взгляд на его лицо, и торнадо мурашек лизнул спину. Пронзительные глубокие глаза невероятного сиреневого цвета смотрели, не мигая. У меня сразу же мелькнула догадка: линзы. В природе таких глаз не бывает. Твердая линия подбородка с напряженно сжатыми челюстями. Прямой нос, тёмные широкие брови, гладко-выбритое аристократическое лицо. Черные, как зола, волосы были заплетены в странную прическу, несколькими гребнями уходя от лба к макушке, а затем вплетаясь в толстую косу, на какой-то псевдо-индейский манер. А у самого лица виднелось несколько лунно-белых прядей.

Этот странный тип абсолютно точно был не похож на гастарбайтера.

Боль в ноге совершенно исчезла, а моя лодыжка так и оставалась в мужских руках. Мы оба не могли пошевелиться, завороженно глядя друг на друга. И вдруг он сжал пальцы, скользнув к ступне, мягко и нежно массируя кожу.

Я едва сдержала вздох наслаждения. Никогда не думала, что на ноге может быть столько точек удовольствия. И он касался их всех.

Кровь вполне естественно стала двигаться быстрее, разгоняемая уверенными движениями незнакомца. Да, мне нужно было отодвинуться от этого человека, не позволять ему прикасаться к себе. Но он УЖЕ делал это. И я чувствовала себя неожиданно хорошо.

А он продолжал, не останавливаясь ни на секунду, не прерывая зрительного контакта. И я, зачарованная всей этой ситуацией, практически пропустила момент, когда горячая ладонь скользнула выше, поглаживая икру, колено. Слегка обожгла раскрытое бедро. Ненавязчиво, сладко, горячо. И вот уже огромное мужское тело нависло надо мной, закрывая собой лунный свет. Сиреневые глаза настойчиво вглядывались в глубь меня, словно пытаясь прочесть что-то в моей душе. И мягкие губы накрыли мой рот, как крылья дракона: уверенно, быстро, неотступно.

Моя голова упала на мягкую траву, а руки сами коснулись ночных волос незнакомца. До чего же приятным оказался этот поцелуй! Нет, не приятным — сумасшедшим, диким, волнующим, страстным… Я не могла найти подходящего слова. Вот ещё секунду назад я была самой собой, а теперь забыла, кто я. Моё тело словно засасывало в водоворот бездны, с каждой секундой утягивая все глубже на тёмное дно его дурманящей близости.

Он опустил руку, скользнув по моему телу, оставляя след удовольствия. Коснулся попы, подняв мою ногу и закинув на себя. Я громко выдохнула, чувствуя, как его обнаженные мышцы прикасаются ко мне, и мне захотелось ощутить их подушечками пальцев. Его бедра прижались ко мне, выдавая недвусмысленно-напряженную твердость. Я стиснула зубы, понимая, что, кажется, схожу с ума.

Что на меня нашло? Что вообще происходит? Может, я так пыталась отомстить Владу? Но не слишком ли резкий способ?

Нет, на самом деле я никому не пыталась отомстить. А о Владе в этот момент я думала в последнюю очередь. Просто со мной творилось что-то совершенно противоестественное.

Мужчина прикусил меня за нижнюю губу, вырвав-таки из моего рта тихий стон. И в ответ на это из его груди донесся довольный звук, напоминающий мурчание тигра. По позвоночнику вниз к самой пояснице сползла лента жгучего желания. Я настолько потеряла рассудок, что мне не хотелось больше ничего, лишь вдыхать его умопомрачительный запах, прикасаться губами к его коже, провести пальцами по чёрной татуировке…

Что я и сделала. Рука коснулась широкого плеча, провела подушечками по тёмным разломам вниз к груди, обвела сосок. Обхватила его пальцами, позволив себе сдавить твердую горошину. Мужчина резко зарычал, толкнувшись вперёд бедрами, так, словно между нами не было одежды.

Я чувствовала его напряженную твердость, и где-то на границе сознания замелькала мысль, что все это похоже на сумасшествие. Но здесь и сейчас я сгорала от тёмной жажды. Жажды ощутить ЕГО.

Мужчина, словно в ответ на мои мысли, резко стянул вниз штаны, а затем рукой отодвинул ткань трусиков в сторону. Я хрипло задышала от возбуждения и страха, что ЭТО все-таки случится.

Его горячее желание прижалось к моему обнажённому естеству. И я сбивчиво проговорила:

— Нет, так нельзя…

Он не вошел внутрь. Но, глядя мне в глаза, неожиданно потерся о моё лоно своей твёрдостью. Накаленная до предела плоть скользила по влажному от желания телу, лаская и дерзко дразня. Я хрипло застонала, чувствуя, как маленькая вершинка, которой он касается там внизу, полыхает требовательным огнём.

— Так нельзя, — прошептала я ещё раз, закрыв глаза от удовольствия. Скорее для самой себя, чем для него.

Это было настолько дерзко-приятно, что я не могла остановиться. Моя воля официально сдала позиции.

Но, когда я вновь распахнула глаза, мужчина отстранился, хрипло дыша, готовый вот-вот войти. И внезапно чёрная татуировка на его теле начала змеиться слабыми зеленоватыми всполохами. Он словно бы и сам удивился. А я не поверила своим глазам, на миг возвращаясь в сознание. Разум вернул контроль над телом, испуг помог справиться с возбуждением. Хоть и не полностью.

Я ахнула, отшатнувшись. Толкнула мужчину в грудь, отползая на спине назад. От неожиданности незнакомец не удержался и упал. Прямо в лужу с грязью.

Опять незнакомый язык донес до меня недовольные слова. Явно ругательства. Его татуировка тут же потухла, и теперь я не могла быть уверена точно, что это вообще мне не показалось. Но больше я ждать не стала. Белые пятки золотой антилопы вновь замелькали во тьме, унося меня подальше в парк.

Довольно быстро я нашла место, где меня было совершенно не видно. Большие высокие кусты какого-то растения. Можно было быть совершенно уверенной, что сквозь листву не просвечивают даже мои кислотно-розовые волосы. Хотя на мою беду в ночи они казались такими же яркими, как сигнал светофора. Лунный свет, как будто специально, отражался от них, словно от одежды с флюоресцеином, в которой ходят дворники.

Где-то в стороне я слышала шаги и окрики незнакомца. Тихо сопя себе под нос и пытаясь унять всё ещё возбужденное тело, я отстраненно отметила, что у него очень красивый тембр. Красивый и необычный, как и он сам.

Но всё же хорошо, что я сумела убежать. О чем я вообще думала? Я чуть не занялась сексом в ночном лесу бог знает с кем! И, честно говоря, до сих пор хочу это сделать. Никогда прежде со мной такого не было. Я всегда умела держать себя в руках, а уж до потери рассудка вообще не доходило ни разу.

Мужчина кружил по парку довольно долго. Я слышала его недовольный голос, он звал меня. Странный какой-то тип. А вдруг он вообще маньяк? Кто еще будет бродить по парку среди ночи? Здесь же даже ни одного фонаря нет. Хотя, какой маньяк будет вот так вот звать свою жертву? Хотя я и не понимаю, что он говорит, но это очень похоже на: «Эй, выходи уже!»

Или: «Выходи, кому говорю!»

А вот это сейчас, наверное: «Вот найду тебя, и отымею как следует!»

Я усмехнулась. Да, пожалуй, у меня в голове это звучало очень заманчиво. И все же — нет.

Правда, на маньяка он не очень похож. Как, впрочем, и на обычного прохожего.

А ещё я только что с удивлением поняла, что лодыжка больше не болит. Может я всё-таки сплю? Это бы всё объяснило.

Оглянулась по сторонам. Стало светлее. Тогда, наверно, уже пора проснуться, потому что здесь явно происходит что-то странное. Незнакомец, наконец-то ушёл, и за деревьями начал заниматься рассвет, хотя ещё рано. А вот таких вот пятнистых цветов, какие растут на этом кусте, в нашем парке отродясь не было.

Пригляделась внимательнее, срывая крупный льдисто-голубой лепесток, испещренный жёлтыми крапинками-звездочками. Как диковинная тропическая бабочка. Только это не бабочка, а мы не в тропиках. Тогда откуда здесь это?

Я выпрямилась, разгибая затекшие ноги, и замерла. Ужас сковал тело, глаза отказывались верить в происходящее.

Неужели я все-таки сплю? Тогда, почему вон тот огромный зелёный великан в набедренной повязке, что уверенно принюхивается совсем рядом со мной, так похож на настоящего?!

Я тут же шарахнулась в сторону, уже измысливая все возможные способы, как прикинуться камбалой и незаметно зарыться в песок с головой. Но громадный зеленокожий мужчина уже повернулся ко мне. Сложилось впечатление, что от страха я не просто захотела стать камбалой, но и начала пахнуть также, поскольку этот субъект явно почувствовал мой запах. Он шумно втягивал воздух ноздрями и буквально шёл на аромат. Но как?

Да какая разница, как! Он же зелёный! И росту в нём не меньше двух с лишним метров!

Этот тип повернул ко мне большую лысую голову, на затылке которой торчал куцый чёрный хвост. И широко осклабился.

Сердце упало в пятки. Я выпорхнула из кустов, как вспуганная макрель. Похоже рассудок у меня окончательно помутился, раз я теперь вижу мужчин с горящими татуировками и великанов с зелёной кожей. И, словно бы в подтверждение того, что в этом мире нет ничего невозможного, огромный мужчина в два прыжка перерезал мне дорогу, поймав за талию.

— ИгрыгрУм бУрли-бУрли, — проговорил он, широко раскрыв рот и поднимая меня над землёй.

И этот странно изъясняется.

— Бурли-бурли, — повторила я от безысходности и обмякла в огромных лапищах.

Сон никак не хотел заканчиваться. И, кстати, воняло от этого зеленомордого вполне реально.

— Ты бы помылся, что ль, — скривилась я, пока он бесцеремонно закидывал меня себе на плечо.

В результате я оказалась висящей в двух метрах от земли напротив филейной части моего пахучего похитителя. Что самое интересное, эта часть оказалась ничем не прикрытой. То есть единственная одежда зеленомордого — набердренная повязка, предназначалась лишь для его, кхм… передней стороны?

Смело. Но для меня теперь — вдвойне неприятно. Я уперлась локтем в мощную спину, стараясь отодвинуться подальше от гладкой изумрудной задницы.

Да, сон выходил довольно специфическим.

— Куда ты тащишь меня? — спросила спокойно.

Правильно, а чего переживать? Если ваша крыша улетела, весело хлопая крыльями, нужно успокоиться и получать удовольствие. Правда, в моём висячем положении это было довольно проблематично…

— Ыгыр бУрли угл, — сказала зелёная задница. В смысле — её владелец.

— А! Ыгыр бУрли! Ну, так бы сразу и сказал, — воскликнула в ответ, театрально хлопнув себя по лбу.

А дальше великан вынес меня на широкую пыльную дорогу, какой в нашем парке никогда в жизни не было. Там стояла грязноватая деревянная телега с огромной клеткой. Внутри уже сидели три довольно потасканного вида девушки.

Они тоскливо посмотрели на меня блестящими воловьими глазами, не предпринимая никаких действий, пока зеленокожий открывал створку и забрасывал моё тело внутрь.

— Эй, полегче! — возмутилась я, слегка ударяясь о твёрдый пол.

— Эдыгрум, — бросил он и закрыл дверцу.

— Ага, конечно, — досадливо покивала, потирая ушибленный бок. — И тебе того же, зелёная задница.

Девушки отодвинулись в стороны, с любопытством осматривая мой внешний вид. Что ж, я могла понять их интерес. Они были смуглокожи, грязны, плохо одеты. Темно-каштановые волосы всех троих являли собой подобие всклокоченного облака соломы, в котором будто бы месяц спал мой хомяк.

Заговорить они тоже не спешили. А я опасалась, что и с ними мне поболтать не удастся из-за языкового барьера.

Тележка тронулась, когда огромный мужчина самостоятельно впрягся в неё, бодро двигаясь вперёд. Это было удивительное зрелище! Он умудрялся один катить такой огромный вес!

Я ещё раз окинула его фигуру скептически взглядом и задумалась. Что-то это всё мало походило на сон. А для галлюцинаций окружающее было слишком реально. Я чувствовала запахи, ощущала прикосновения, слышала пение птиц и скрип повозки. Это всё было слишком настоящим, чтобы оказаться лишь плодом фантазии.

Но, тогда, где я?

Маленький хвостик на затылке зеленомордого покачивался в такт твёрдым шагам. Мышцы бугрились под пыльной кожей, внушительный живот навис над серой повязкой. Более всего он напоминал… огра. Из детских сказок. Из английского фольклора.

Я оперлась о прутья клетки, переведя взгляд на своих сокамерниц.

— Лера, — бодро сказала, протягивая руку.

Ближайшая ко мне худышка с узким и добрым лицом странно посмотрела на мою ладонь, а потом на меня. Остальные две и вовсе испуганно отшатнулись.

— Лера, — повторила я, хлопая себя по груди.

Ничего, я умудрялась разговорить даже тех, кого заставлял молчать литр водки. А с этими испуганными воробушками уж как-нибудь найдём общий язык.

О том, почему они испуганные, и куда мы все едем, я старалась не думать. Будем ковать железо по мере поступления, и решать проблемы, пока горячо. Ну, вы меня поняли.

— Ири, — вдруг проговорила самая смелая девушка, коснувшись своей груди и широко распахнув светлые зелёные глаза.

Здорово, почти, как у меня. Только у меня они ярче. Со школы все подруги удивляются, уж не цветные линзы ли я ношу. Но увы. Это мой натуральный цвет. Ни дать, ни взять — ведьма. Я раньше обижалась, когда меня так называли. Но вот ведь, пожалуйста, в другой мир всё-таки провалилась! Может, накаркал кто? Вернусь — всем уши надеру.

— Анис, Лави, — продолжила девушка, указывая на своих подруг.

Я кивнула в знак понимания. А она спросила:

— Лаширас ур селье?

— Нет, милая, увы, — покачала головой в ответ. — Пока на этом наш распрекрасный диалог окончен.

Та жалостливо улыбнулась.

Мы некоторое время проехали в тишине под скрип колёс повозки, пока я раздумывала, как дальше вести беседу. Потом вопросительно показала пальцем на огра.

— Курум, — произнесла грустно Ири.

И из этого ответа мне была понятна лишь интонация. Дело плохо.

Вопрос: «Куда нас везёт этот курум?» задавать не пришлось. Довольно скоро на пути стало встречаться все больше народу. В основном это были обычные люди, но иногда встречались и такие, как мой зеленокожий похититель. Высоченные, сильные, с большими круглыми животами.

Мы ехали дальше, и вот около дороги я увидела картину, напрягающую своими перспективами. Один огр отошёл чуть в сторону вместе с худенькой девушкой. На моих глазах уверенно наклонил её, отодвинул свою повязку и вошёл в неё сзади.

Я покраснела и тут же вопросительно указала на это Ири. Та хмыкнула, пожала плечами и махнула рукой. Мол, в этом ничего страшного нет.

Нифига себе! И, видя моё недоумение, она вдруг раскинула широко руки, сказав:

— Курум.

А потом опустила ладонь вниз, сжав в кулак кисть и вытащив вперед один мизинец. Тонкий смешок сорвался с её губ. Две другие девушки впервые сдержанно улыбнулись.

Ну, допустим, природа не наделила этих зеленомордых внушительным достоинством, но и что ж с того?

Я нервно ткнула пальцем в нашего «курума» и потом указала на межрассовую парочку, предающуюся сомнительной любви.

Ири возбужденно замахала руками, отрицательно качая головой.

— Курум-пух.

Опять мелькнул её мизинец, но на этот раз указательный и средний палец другой руки изобразили рядом ножницы.

— Пух-пух, — добавила Ири, и ножницы дважды «подкоротили» воображаемое мужское достоинство.

Я вздохнула чуть свободнее. Похоже, наш огр — евнух.

А потом впереди показалась площадь. Она была полна народу, который всюду ошивался и шумно галдел.

Рынок, как пить дать — рынок. Но очень быстро стало ясно, что «орешки-то не простые», а с изюминкой. С двух сторон от дороги стояли деревянные постаменты, а на них ютились связанные женщины. Реже — мужчины. Потому что это был невольничий рынок. Здесь торговали людьми. И огр вёз нас продавать.

Дело принимало нешуточный поворот. Хотя, я все никак не могла выбросить из головы мысль, что это всё — лишь дурацкий сон, местами слишком забавный, чтобы вообразить его реальность. Но вот тележка наехала на какой-то камень, моя попа подскочила вверх, и я больно ударилась о прутья решётки. И боль была вполне настоящей. Что возвращало меня к осознанию невероятной истины: я, машу вать, в другом мире!

Но как? Как это могло произойти? Что-то я не припоминаю, чтобы ураган уносил мой домик, как в «Волшебнике страны Оз», или я проваливалась в кроличью нору, как Алиса из страны Чудес.

Правда, я падала в овраг с грязью… Ноги до сих пор покрыты тонким слоем высохшей земли, а махровый халат уже совершенно никуда не годится. И вообще, вот можно же было попасть в параллельный мир в более приличном виде?

Я съежилась, поплотнее закутываясь в мягкую ткань. Итак, что мы имеем: я, халат, клетка, невольничий рынок. Дело пахло керосином.

— Эм… уважаемый! — шёлкая пальцами, окликнула я огра, что вёз телегу. — Эй! Как тебя? Куркуль!

Ири прыснула со смеху и, прикрыв рот ладошкой, произнесла:

— Курум!

— Да-да, я это и имела в виду, — кивнула я в знак благодарности. — Курум.

Огр недовольно повернулся и бросил, не замедляя движения:

— Гирга!

— Сам ты — гирга, — фыркнула я, а зеленокожий неожиданно резко развернулся и со всей силы ударил по клетке.

Деревянные прутья дрогнули, телега опасно качнулась.

— Гирга!!! — повторил он громко, хмуро глядя на меня.

Да, с этим каши не сваришь.

Ири бросила на меня опасливый взгляд, зажимая губы пальцами. Похоже, меня деликатно попросили заткнуться.

— Какая дискриминация, — проговорила я и бросила попытки привлечь внимание агрессивного евнуха в дурном настроении.

В конце концов, его можно понять: будешь тут радоваться, когда то, что семь раз отмеряли, один раз всё-таки отрезали…

Нужно было срочно решить, что делать дальше. Бежать, совершенно очевидно, уже поздно. Вокруг куча народу. Хотя, затеряться в толпе — неплохой вариант. Подумала и тут же отбросила эту мысль. Как можно затеряться хоть где-нибудь, когда у тебя на голове розовый семафор?

Тогда какие у меня варианты?..

Чем глубже мы въезжали в это людское адище, тем внимательнее я осматривала здешний контингент. Именно местные жители должны были стать моей путевкой на свободу, я была в этом уверена. Напрягало, что я не знаю местного языка. Но с этим придётся как-то мириться.

Я видела для себя два варианта развития событий: либо кто-то из этих людей спасает невинную леди из лап огра-работорговца, либо я нахожу приличного с виду покупателя и упрашиваю его купить меня. Дальше — посмотрим.

Оба варианта предусматривали поиски достаточно богатого, уверенного в себе господина, может быть какого-нибудь местного рыцаря. А лучше — вообще женщину. Привлеку их внимание, а потом договорюсь, чтоб меня отпустили.

«Как?» — спросите вы. Пока не знаю. Но, думаю, мне хватит ума предложить что-нибудь достаточно полезное в обмен на свою свободу. Например, формулу изготовления пороха, принцип работы подшипников качения или рецепт отличного домашнего абсента. В зависимости от того, что здесь вообще умеют. Потому что пора было признать: я действительно провалилась в иной мир.

Говорят: «Волос — длинный, ум — короткий». Так вот, это не про меня. А потому я совершенно точно собиралась выбраться отсюда.

Наконец, наш курум остановил телегу, открыл дверцу клетки и махнул рукой, выманивая нас наружу.

Я не стала спорить. Твердое дерево повозки и каменистая дорога плохо сказывались на моём мягком месте. Очень хотелось поскорее размять ноги.

Вслед за мной выбрались три другие девушки. Я заметила, что на мой внешний вид здесь слишком многие обращают внимание. То и дело в мою сторону поворачивались удивленно-оценивающие взгляды. А, стоило нам выйти из клетки, некоторые люди даже стали останавливаться и спрашивать что-то у зеленокожего.

Тот бросал на меня недвусмысленно-довольные взгляды. Похоже, я имею спрос. Блин, надо постараться, чтобы покупателем оказался не только самый богатый, но и самый приличный на вид. Хотя, это наверняка одно и тоже.

Огр установил нас троих на маленькую деревянную сцену и привязал к трём столбам, чтоб не убежали. И, возможно, чтоб не сопротивлялись.

Я покорно позволила обмотать свои руки веревкой. Вступать в драку и устраивать побег ещё слишком рано. Лучше синица в руках, чем утка под кроватью. Так что потерпим. Моя синица — это уверенность в собственных силах. Огр-курум о ней не ведает. Вот и славно.

В это время на соседнем постаменте к таким же невольникам, типа нас, подошёл мужчина. Среднего роста в странной одежде он несколько отличался от всех тех невзрачных покупателей, что в большинстве своём ошивались внизу. Я постаралась присмотреться получше. Может, это и есть мой будущий хозяин? Стоит ли пытаться привлечь его внимание?

Покупатель с довольно умными глазами снял заплечный мешок, обходя трёх рабов. Все они были мужского пола. Остановился около самого крупного и что-то сказал продавцу. Тот хмуро качнул головой и «пошуршал» в воздухе пальцами.

Покупатель понятливо кивнул и вручил тому несколько монет. Тут же из сумки на свет божий появилась маленькая склянка, которую тип с умными глазами быстро влил в рот рабу. Дальше стало хуже.

Несчастный невольник согнулся пополам, закашлялся, и лицо его мгновенно пошло большими красными волдырями. Покупатель подождал ещё пару секунд. А потом радостно захлопал в ладоши, как только его «покупка» выпрямилась, вновь принимая горизонтальное положение.

Нахмурившись, я посмотрела на Ири. Это что вообще сейчас было?

Девушка всё видела. Её широко раскрытые глаза испуганно блестели. Она подняла руку и прочертила полосу у горла.

Понятно, похоже, невольник должен был умереть. Выглядело так, словно этот покупатель испытывал какую-то настойку на рабе. И испытания были весьма успешными.

Что ж, надо постараться, чтоб такие субъекты не приближались к нашему помосту. Но, здесь везение было на нашей стороне. Экспериментатор искал для своих опытов только крепких мужчин.

Потом около нас промелькнули ещё несколько неприметных покупателей. Но курум каждый раз заламывал такую цену, что все они шли мимо.

Одному неприятному типу я незаметно больно наступила на ногу, а рядом с другим, который уже собирался меня приобрести, начала истошно кашлять. Оба они, конечно же, быстро удалились восвояси.

А потом вдали показалась красивая женщина. Она шла в сопровождении двух слуг, несомненно охранников, и деловито осматривала всех девушек. Возможно, ей была нужна хорошая служанка. Возможно, это был мой шанс.

Когда таинственная особа приблизилась к нашему постаменту, уже собираясь пройти мимо, я вышла чуть вперёд, насколько позволяли веревки, и упала на колени, протягивая к ней связанные руки.

— Леди, леди, леди! — уверенно воскликнула я, прекрасно зная, что она не понимает. Но слово «леди» довольно мягко звучит и приятно на слух при любом раскладе.

Женщина повернула голову и нахмурилась.

Я сложила ладони в просительном жесте и тоном, который был понятен на всех языках, сказала:

— Помогите, леди!

Женщина посмотрела на мои волосы. Медленно перевела взгляд на пирсинг в ушах, оглядела мой халат и фыркнула, отвернувшись.

Мда, вот ведь курочка-ряба.

Я медленно встала и спокойно отошла назад к столбу. Что ж, попытка не пытка. А, когда «леди» бросила на меня прощальный взгляд, гордо удаляясь вдаль, я бодро высунула свой проколотый язык с сережкой-штангой.

Потом мы снова долго стояли без дела. Двоих девушек уже купили, и оставались лишь мы с Ири. Она была слишком щуплой, никто не хотел её брать, а на меня огр заломил слишком большую цену. Я начинала опасаться, что так вообще не удастся найти нормального покупателя.

Внезапно толпа людей странно зашевелилась, расступаясь в стороны. Я долго не могла понять, в чем дело, пока не увидела необычную процессию. Пять человек шли по рынку, окружая кольцом шестого. Пятеро носили серо-стальные костюмы с металлическими вставками, а тот, что в центре, был одет во всё чёрное. Его лицо было скрыто платком, лишь глаза оставались на виду. На голове — низкий капюшон. Походка его была твёрдой, чеканной. В теле чувствовалась уверенная расслабленность.

Я поняла, что это мой последний шанс. И его нельзя упускать. Этот мужчина явно богат, а значит, он потянет цену огра. А ещё, он наверняка хорошо образован. Значит, я смогу с ним договориться.

Как только местный Скрудж Макдак поравнялся с нами, я сделала шаг вперёд и громко крикнула, указывая пальцем на его фигуру:

— Ты!

В притихшей толпе мой голос был слишком хорошо слышен. Мужчина молниеносно повернулся ко мне и замер.

А затем медленно двинулся к постаменту. Краем глаз я заметила, что наш огр слегка побелел. Он вдруг метнулся ко мне, пытаясь убрать мою руку и вообще грубо затолкать меня за столб.

Но мужчина, скрытый чёрной тканью, быстро взмахнул ладонью и зеленокожий замер. А затем он поднялся на постамент, остановившись в метре от меня.

Я не различала его глаз из-под низкого капюшона, но чувствовала, что он прекрасно всё видит. Пора было что-то предпринять, если я хотела продолжить представление. Мой выбор уже сделан. И, несмотря на то, что я вдруг испытала лёгкий укол страха, решение быть купленной этим незнакомцем — не переменилось.

Я упала перед ним на колени и протянула вверх руки, делая взгляд как можно более наивным.

— Только ты! — проговорила я с придыханием. — Только ты.

Должно было выглядеть эффектно, пусть и непонятно.

Покупатель молчал. Напряжение в воздухе стало стремительно расти. Моё сердце гулко застучало. Вроде всё шло по плану, но почему-то в груди начала разливаться странная тревога.

И в следующий миг мужчина вдруг резко наклонился, схватив моё лицо рукой и приблизив к себе. Я почувствовала тепло его тела, доносящееся из-под маски и капюшона, и задрожала.

— Только ты, — повторила во мрак его чёрных одежд.

А через секунду он меня отпустил. Развернулся, сделал едва заметный взмах рукой своим охранникам, и спустился с постамента. Не прошло и минуты, как все они скрылись в толпе. Таинственный Скрудж не стал меня покупать. Моему разочарованию не было предела.

Почти сразу же после этого, несмотря на весь мой кашель, хрипы и прочие ухищрения, приобрёл и меня, и Ири невзрачный человек просто огромных размеров. Вместе с ним ехали другие рабыни. Мрачный вагончик был запряжен тройкой самых невероятных коней, которых я могла себе представить. Они были чёрны, как ночь, а в глазах горел зелёный огонь.

Когда довольный сделкой огр отвязывал Ири, она почему-то стала белой, как смерть. На лице девушки застыл такой ужас, какой было сложно передать словами. Он стал почти осязаем. Её руки тряслись, а спина напрасно всё сильнее вдавливалась в столб в попытке скрыться.

— Что с тобой? — спросила я, касаясь худенького плеча.

— Льерд, — прошептала она, указывая рукой на мрачный вагончик, на котором я заметила крупный рисунок: змею, обвившуюся вокруг кинжала, а сверху три звезды. Ничего особенного.

— Льерд? — переспросила я.

— Льерд, — кивнула Ири.

— Ну, Льерд — так Льерд, — кивнула, смело спускаясь с помоста.

Это Ири страшно — она знает, с чем имеет дело. А мне ради чего бояться? Просто так, заранее?

— Велите карету заложить, — деловито проговорила я, взмахивая рукой. — Да поторапливайтесь! Барыня желает прогуляться!

Ну, и чёрт с ним, что никто не понимает. Зато мне не скучно.

Два охранника вдоль вагончика бросили на меня странные взгляды, довольно учтиво помогая забраться внутрь к другим восьми рабыням.

«Поздравляю, Лера, тебя официально купили!» — подумала я, располагаясь поудобнее. Вновь огляделась по сторонам, как в первый раз. И здесь девушки выглядели гораздо более… аппетитно. У них были сильные, на вид здоровые тела, эстетически красивые лица. Вот только все они тряслись от ужаса, как моя Ири.

— Неужели всё так ужасно? — задумчиво проговорила я.

И вдруг одна светло-русая рабыня уронила голову на ладони и громко расплакалась. Нет, это уже никуда не годилось.

— Льерд! — повторила она сквозь всхлипы это слово, что бы оно ни означало.

Дорога, размытая дождями, петляла между домами разной высоты, позволяя мне в деталях рассмотреть город. Стены построек в основном были из серого камня. Иногда встречались белые жилища, реже — деревянные. Вокруг было довольно грязно. Открытые туалеты стояли прямо на улице, и люди не стеснялись ими пользоваться.

И вот впереди показался замок. Похоже, нас везли именно туда. Большой, окружённый высокой чёрной стеной и рвом с водой, он совершенно не вписывался в антураж этого города. Словно из другого века. Другой сказки.

Чем ближе мы приближались к месту назначения, тем громче подвывали мои товарки. Это уже начинало напрягать.

Повозка подъехала к подъёмному мосту, перед которым развивался флаг с тем самым кинжалом и змеей.

Впереди дорога заканчивалась обрывом. Внизу плескалась тёмная вода. Возница громко свистнул, и металлический мост со скрипом опустился. Подъехали по нему к массивным воротам и, наконец, оказались внутри комплекса.

Территория замка была огромной. Множество строений больших и маленьких было скрыто наружными стенами. Нас отвели в одно из самых крупных зданий. Но всё же не в главное.

Здесь оказалось неожиданно уютно. Девушки и сами уже перестали трястись, сквозь уныние рассматривая богатое убранство. Любопытство брало верх над страхом.

На полах — ковры, на стенах — гобелены, много диванов и невесомых тканей, струящихся прямо с потолка.

Первым делом нас отвели, куда вы думаете? Правильно — в бани. Все мужчины с этого момента остались позади. В медных тазах для нас была подготовлена вода, на бортиках каменных ванн — ароматное мыло.

— Ничего, жить можно, — улыбнулась я, довольно хватая скользкий кусок.

После сегодняшних приключений я выглядела, мягко говоря, не лучшим образом. Волосы всклокочены, на теле — грязь. Как в том анекдоте: «Ей нравилась брутальная щетина и запах рыбы, но муж упорно заставлял её следить за собой». Так что возможность принять ванну я приняла с радостью.

Девушки не разделяли моего восторга, приступая к водным процедурам. Жизнерадостная я на их фоне выглядела несколько… контрастно. И вот, когда уже после всего этого я выходила из тёплой купальни, обмотавшись полотенцем и готовая проследовать, куда скажут, мимо по коридору пронесли бесчувственную девушку. Её бледные руки безжизненно свисали вдоль тела, губы были почти бескровны.

Ири позади меня вскрикнула от ужаса.

— Льерд… — прошептала она. А дальше последовало что-то нечленораздельное, сильно напоминающее молитву.

Так, кажется, даже меня начинает пугать это загадочное «льерд». Сегодняшний день с каждым часом становится всё устрашающей. Что же это за фрукт, в самом деле? Пора уже паниковать или ещё нет? Как говорится, «чем дальше в лес… тем ближе вылез». Нет, не стану я бояться не пойми чего. Сперва нужно во всем разобраться!

В большом общем зале нас всех нарядили в удобные платья в пол. Ткань поразительно напоминала шёлк. Мне достался зелёный наряд, высоко поднимающий грудь. Ни дать, ни взять — рабыня Изаура. Говорят: «Хорошего человека не купишь, но продать можно». Вот так вот я и превратилась за одни сутки из операционистки в наложницу. Осталось понять, где ж там наш господин, которому всё это богатство предназначается?

Снова появился стражник, который встретил нас ещё у ворот замка. Высокий мужчина с короткой серой бородкой и прямым взглядом. Он не производил впечатления верного слуги лорда-тирана. Не пролегали угрюмые складки на его лбу, глаза не бегали в злом испуге. И меня это успокаивало. В конце концов, не так страшен чёрт, как красотка без косметики. Наверняка, всё не так плохо.

Стражник коротко махнул рукой и провёл нас в одну из комнат. Туда девушкам предстояло заходить строго по очереди. Я зашла первая, видя, что остальные жмуться к стенам, боясь сделать и шаг. Вот вечно я так, вперёд батьки в бордель. Ничего, я — смелая. Этим бедняжкам ведь и не снилось сперва десять бестолковых лет в школе, потом пять — в институте, и ещё пять — на нелюбимой работе. В наше время человек привык делать то, что нужно, а не то, что хочется.

Скрипнули петли, пропуская меня в небольшое хорошо освещённое помещение. Немолодая женщина окинула мою фигуру удивлённым взглядом и даже потрогала за влажные розовые волосы.

— Эренг илье шарман? — произнесла она, одновременно указывая пальцем на широкую кушетку.

— БУрли-Бурли, — отрицательно покачала я головой. И для убедительности прибавила, имитируя интонации огра: — Ыгыр!

Брови женщины удивлённо вскинулись вверх. Она тут же подбежала к низкому каменному столику на котором стояло множество баночек. Выбрала несколько, пододвинула к себе странное приспособление, напоминающее горелку, и бодро ссыпала ингредиенты в колбу.

Под стеклом зажёгся огонёк, и удовлетворённая она отошла обратно ко мне. И вновь нетерпеливо указала на кушетку.

Пришлось сесть. Дальше — хуже. Эта низенькая стареющая особа ловко толкнула меня, заставляя полностью лечь, согнула мои ноги в коленях и раздвинула их, забираясь под платье. Предварительно зыркнула на меня весьма строго. Мал клоп, да удал, что тут скажешь.

Не успела я и ахнуть, как этот местный гинеколог, кем, судя по всему, данная особа и являлась, закончила свои неприятные делишки и помнила меня к столу. Там в колбе кипела зелёная жижа. Женщина перелила отвар в глиняный стакан и протянула мне.

Я втянула носом пряный запах. В голове мелькнула мысль: «Может выплеснуть ей эту гадость в лицо?»

Но опять же дальше шёл вопрос: «А что потом?»

Замок полон стражи, а бежать всё равно некуда. Сперва нужно во всём разобраться: что это за место, куда я попала, и как вернуться домой? И только потом — побег.

А значит, продолжаем игру. Я спокойно взяла стакан и начала осторожно пить. Тут женщина рядом неожиданно запела. Я чуть не поперхнулась, услышав странный гортанный ритм, от которого мурашки побежали по спине. Но, даже зажмурив глаза, она рукой показывала мне, что нужно продолжать пить.

Буквально одно четверостишие, пять коротких глотков и обожжённое горло, но случилось невероятное.

— Ну, как теперь? — спросила она, вглядываясь в моё лицо.

— Спасибо, всё — огонь, — кивнула я, потирая горло и поражаясь, как легко я стала понимать её речь. Мне всё ещё слышались иноземные слова, но теперь я знала их смысл.

— Огонь? Горло болит? Грудь? — спохватилась она, нахмурившись.

— Да нет, в смысле — хорошо всё! — протянула я вперёд руку, не позволяя ей опять себя щупать. Сегодня мы и так были уже чересчур близки.

Она кивнула и отошла в сторону, бросая через плечо:

— Ты говоришь на языке огров? Они воспитали тебя? Поэтому ты так странно выглядишь?

— Да… по этому.

Говорить, что я — иномирянка не стоило однозначно, но легенду я придумать ещё не успела. Впрочем, эта версия меня устраивала.

— Занятно. Ладно. Остальное мне не интересно. Расскажешь господину, когда он спросит. Если, конечно, его выбор падёт на тебя.

— Выбор? Что вы имеете в виду? — немного напряглась я, вспоминая бледное тело девушки, которую несли на руках.

— Скоро узнаешь. Зови следующую.

Всё. Мне ясно дали понять, что сеанс нашей короткой любви окончен.

Я вышла из помещения, прикрывая за собой дверь. Ко мне подскочила какая-то девушка в красном платье и тут же выстрелила:

— Что с тобой делали? Было больно?

— Оставь, она не понимает, — махнула рукой Ири, а я улыбнулась.

— Пять минут — помёт нормальный, — ответила я, чем ещё больше повергла всех в шок.

— Ты понимаешь? — удивилась моя хрупкая подруга.

— Зелье, песни, пляски, и вот вам результат: девять негритят, — я распахнула руки в стороны, с улыбкой демонстрируя себя-любимую.

— Она какая-то странная, — повернулась к Ири та, в красном платье.

Я шумно вздохнула.

— Да нормально там всё, — махнула рукой на дверь. — Осмотр врача. Медика, лекаря. Так яснее?

— Да, значительно, — кивнула девушка.

— Ну, тогда вперёд! — я легонько подтолкнула её в спину, с сама плюхнулась на мягкий вишнёвый диван. Очень удобный, между прочим!

Удивительно, но мне здесь почти нравилось. Интерьерчик — что надо, стильный, персонал — довольно приветливый. В нашем Сочи встречается гораздо хуже. Жить можно. Если, конечно, не вспоминать ту несчастную, что несли на руках…

— Ты совсем не боишься, — проговорила Ири, осторожно садясь рядом.

— Кстати, о птичках, — я придвинулась к ней, готовая, наконец, узнать ответ на вопрос: — что за «Льерд»?

Но знание языка тут же подсказало: «Тень». «Льерд» — означало «Тень».

— Неужели ты не знаешь нашего господина? Наместника всей провинции Дайше?

— Кхм… я не местная, — проговорила я, вспоминая, что Ири вряд ли поверит в моё детство у огров. Она ведь ясно видела, что по огрски я тоже ни бельмеса не понимаю.

— О! Понятно, — протянула она, странно глядя на меня, но, слава богу, не спеша выведывать мои тайны. — Леран Дайше по прозвищу Тень, лайет провинции Дайше королевства Пангирия. Самый страшный и опасный господин, к которому только можно было попасть. Нам жутко не повезло.

— Почему же? Лайше — это типа правителя, как я понимаю. Значит, Леран — самый богатый и влиятельный лорд этих земель?

— Лорд? — не поняла она.

— Ну, лайет…

— Да, лайет — самый богатый, — кивнула она, и взгляд её нервно блеснул. — Но попасть в его гарем — означает смертный приговор.

— Да почему? Он что, так жесток со своими наложницами? — нахмурилась я.

Не хватало ещё попасть в лапы Синей бороды.

— Хуже, всё гораздо хуже, — прошептала она и вдруг побледнела. — Лайет Дайше — отступник, черномаг. Он околдовывает разум, заставляя женщин идти на смерть. Все его рабыни рано или поздно умирают.

И тут пришла её очередь заходить в комнатку с местным гинекологом. А я так и осталась при своих сомнениях, которых стало лишь ещё больше.

Околдовывает? Заставляет идти на смерть? Что это за очередная жесть? Если в этом мире есть огры, почему бы тут не быть и магии?.. Интересно, а я колдовать смогу? Вот бы смочь!

В общем, как вы поняли, мои мысли очень быстро переключились со «страшного колдуна» на заманчивые перспективы наколдовать себе что-нибудь полезное и приятное.

Когда, наконец, все девочки закончили осмотр, всё тот же высокий стражник располагающей наружности отвёл нас в большой зал, заканчивающийся широким троном-диваном. Да-да, не креслом, а диваном! Этот Льерд мне уже нравился, честное слово. Правильно, зачем сидеть, если можно лежать?

Мы все выстроились в линию, ожидая, когда появится наш хозяин. И похоже мне не терпелось чуть ли не больше всех. Я выпрямила спину, расправила плечи и приготовилась понравиться отступнику, кем бы он ни был. Ведь, если я произведу хорошее впечатление, шансов договориться с ним или на худой конец — сбежать у меня будет гораздо больше. Это простая логика. Да и приставка «черномаг» натолкнула меня на важное умозаключение: если уж кто-нибудь сможет забросить меня в мой мир, так это, наверняка, именно он. Отступник с таинственным прозвищем — Тень. Так что, можно сказать, мне вообще повезло! Можно никуда не торопиться и располагаться покамест тут. Как говорится: «Тише едешь — добыча целее».

Я выставила грудь вперед и даже улыбнулась, сияя во все тридцать два зуба. Ири посмотрела на меня скептически. Подозреваю, теперь и она думает, что у меня «не все дома».

И вот массивные двери зала открылись и внутрь вошёл… он! Тот самый мужчина, закутанный во всё чёрное, перед которым я устраивала представление на невольничьем рынке! Мрачный плащ, скрывающий голову под капюшоном, тёмный платок на лице, кожаные штаны с множеством ремешков по бокам, серебристая бляха на поясе в виде открытой змеиной пасти. Значит, я ему всё-таки понравилась!

Хитрая улыбка скользнула по моим губам. А как гордо он удалялся вдаль, будто я не произвела никакого впечатления! Вот так вот: от моей красы неписанной так просто не уйдёшь. Поглядим, что дальше.

А дальше лайет уверенным шагом пересёк пространство, разделяющее нас, и остановился напротив первой из девушек. Невольница сжалась, как будто перед ней выросла сама смерть. Мужчина коснулся рукой её подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть на себя. Из-под тьмы капюшона сверкнул взгляд. Я вздрогнула, испытав тонкое ощущение тревоги. Тревоги и странного узнавания. Мурашки лизнули поясницу.

Мужчина коснулся ладонью женского лба, и по испуганному девичьему лицу скользнула лёгкая судорога. Рабыня побелела, и хозяин тут же потерял к ней интерес.

Тем временем он подошёл ко второй наложнице и повторил свои действия. Её реакция была аналогичной. Так, переходя от одной к другой, лайет оказался напротив Ири. Бедняжка дрожала, как осиновый лист. Честно говоря, мне тоже от этой странной процедуры стало не по себе. Как говорится: «Хорошо быть смелой, но страшно». Но почему они все так ужасно реагируют на его касания?

Тень коснулся лба Ири, девушка вздрогнула, но не более того. Никакой бледности или дрожи, напоминающей боль. Хозяин кивнул и, наконец, оказался около меня.

Жаркая лента страха и предвкушения чего-то таинственного и неизвестного проползла по спине. Я чувствовала на себе взгляд мужчины, но сама не могла разглядеть его. Это тревожило и немного нервировало.

Я затаила дыхание, ожидая, что сейчас он дотронется и до меня. Блин, да мне этого почти хотелось! Этот мужчина вызывал во мне тревожный трепет затаённого узнавания, и я никак не могла понять, почему? А он замер напротив, даже не думая поднимать ладонь. Просто неподвижно стоял и смотрел.

Сердце начало стучать слишком громко. Почему он ничего не делает?!

В следующее мгновение хозяин отвернулся, подзывая того самого стражника, что привёл нас. Затем указал рукой на Ири, и снова посмотрел на меня. Лёгкий взмах рукой, и стражник вывел мою трясущуюся подругу через боковую дверь, а остальных направил к выходу. И вот я стою одна напротив мужчины, скрытого плащом, а в огромном зале нет больше никого.

Кровь прилила к лицу. Что происходит?..

И вдруг он спросил:

— Что ты сказала мне там, на рыночной площади?

Его голос звучал низко и холодно, словно он пытался показать свою силу.

Я слегка занервничала. И не столько от самого вопроса, сколько от близости этого мужчины, скрытого капюшоном.

— Только ты, — повторила я немного сбивчиво. А следующие слова вообще выбили меня из колеи:

— Ты шлюха? — спросил он немного резко.

— Нет! — к щекам прилила кровь.

— Врёшь?

— Нет! — я покраснела ещё сильнее, и волна праведного гнева заставила сжать губы.

— То есть ты не всем на рынке бросалась под ноги с криком: «Только ты»?

В голосе лайета проскочила лёгкая издевка. Стыд обжег кожу, сдавил горло. Вот хамло!

— Не всем, — проговорила я, испытывая почти непреодолимое желание содрать с нахала капюшон и отвесить звонкую пощечину. С другой стороны, откуда ему знать: может я и впрямь шлюха?

— Чем же я оказался лучше? — продолжал он между тем. И на этот раз голос приобрёл обманчивую мягкость. — Понравился тебе?

Я стиснула зубы, гордо вскидывая подбородок.

— Да я просто обозналась. На дедулю моего немощного показался похож. Думала тебе стряпуха хорошая нужна, кашу для беззубого рта варить!

И вот куда меня понесло?..

Несколько секунд мужчина оставался неподвижно-удивленным. Словно перед ним на тарелке лежала вареная сосиска, которая неожиданно превратилась в змею и цапнула его за палец. Затем он медленно сделал шаг вперёд, приближаясь ко мне на опасно близкое расстояние, наступая и подавляя. Возвышаясь всей своей огромной тёмной фигурой. Я тут же попятилась назад. Сердце гулко отдалось в ушах, по венам заструилась дрожь.

И вдруг спина уперлась в стену. Затылок коснулся холодного камня — бежать некуда. Грудь с глубоким декольте высоко вздымалась от тревожного дыхания. А в следующую секунду глубокий капюшон медленно упал назад, откинутый пальцами в перстнях, а затем платок слетел с мужского лица.

Я ахнула, не в силах сдержать удивления. Передо мной стоял тот самый незнакомец из парка! Его сиреневые глаза смотрели с ехидным превосходством, а губы дерзко и мрачно улыбались.

— Узнала, наконец, — проговорил он мягко, опуская руки на стену с двух сторон от моего лица.

Я вздрогнула, чувствуя, как вновь накатывают те странные ощущения волнения и трепета. Мужчина склонился к моему уху и глубоко вдохнул. Тело тут же отозвалось странной вибрацией. Он не касался меня, но его жар начал незримо обжигать. Его тонкий дурманящий аромат проник в лёгкие, и мои мышцы вдруг стали мягкими, как тающее мороженое.

Новый хозяин опустился к ключице и коснулся языком кожи, проведя вверх по шее в странном диком жесте.

А потом резко отстранился. Его глаза блеснули и снова потемнели, став почти нормальными.

«Все-таки не линзы» — мелькнула шальная мысль где-то на задворках сознания.

И вдруг непонятно откуда мужчина резко вытащил кинжал и с невероятной силой воткнул его в каменную стену. Около моего лица. Я вздрогнула от неожиданности. Громкий треск раздался у уха, отколотые куски посыпались на пол.

— Признавайся, тебя подослали убить меня? — резко произнёс он, всё ещё находясь слишком близко, чтобы можно было нормально соображать.

— Нет! — воскликнула я, понимая, что подобное обвинение разрушит все мои планы на будущее. А может и того хуже.

Он сжал зубы.

— Тогда, зачем эти странные волосы, дурацкий наряд? Чтобы я заметил тебя и взял к себе? — продолжал он расспросы, больше смахивающие на допрос обвинителя. Но почему тогда он не отстранится? Почему его рука касается пряди у моего виска почти ласково? Этот контраст между голосом и движениями полностью выбивал из колеи, путал, смущал… — Что ж, очень похоже, что хитрость сработала…

— Клянусь, что это не так, — ответила я, стараясь держать себя в руках. Но его удивительные сиреневые глаза были словно шаткая палуба корабля для моего самообладания. Я не могла не признать, что они были дивно красивы.

А затем раздался его тихий шёпот:

— Если бы я был в этом уверен, ты была бы уже мертва. Несмотря на… ни на что…

Стало ясно, что он хотел что-то сказать. Но что именно?

Мужчина снова втянул воздух рядом со мной, просунув руку сквозь волосы на затылке и сжимая ладонь. Я запрокинула голову, повинуясь его желанию. Лёгкая слабость появилась в теле, захотелось закрыть глаза, коснуться его гладко выбритой щеки, поцеловать. Воспоминания о нашем чуть не свершившимся сексе кружили голову, несмотря на его нынешнюю резкость.

Но я держала себя в руках. Я и так слишком глубоко в его власти. Не стоит сдавать позиции. Ведь у меня в планах не любовь, а дорога домой.

— Откуда ты? — спросил он вдруг совершенно иначе. Без грубости и холода. Спросил в приоткрытый рот, почти касаясь меня мягкими губами.

Так близко, так жарко, так чувственно…

— Издалека… Очень далеко отсюда, — проговорила я, еле справляясь с желанием податься вперёд и утонуть в его поцелуе.

Он ничего не ответил. А в следующий миг отпустил меня, и от накатившей слабости я чуть не стекла по стене на пол. Сердце грозило выскочить из груди или просто остановиться от перенапряжения.

— Будешь звать меня лайет Дайше. Наедине — Леран, — произнёс спокойный отстранённый голос. Словно он только что не сводил меня с ума, а я вообще просто стояла рядом. — Ты и девушка в жёлтом платье останетесь здесь в качестве моих рабынь. Остальных уже отпустили.

Ири. Он выбрал меня и Ири.

— Почему только мы? — спросила я звенящим голосом.

Леран еле заметно улыбнулся.

— Узнаешь. В своё время.

А затем развернулся и пошёл к выходу. Вот так просто!

— А ты не хочешь узнать моё имя? — бросила я в след слегка обиженно. Да, это было глупо. Но я не могла просто смолчать. Иначе пришлось бы окончательно почувствовать себя чужой вещью.

— «Ты»? — переспросил он, оборачиваясь. А я поняла, что назвала целого правителя провинции на «ты». Но мужчина вдруг усмехнулся. — Это будет интересно… Так как тебя зовут?

— Валерия. Лера, — ответила и покраснела опять. Что со мной творится? Прям не девушка, а — свекла.

Но этот лайет был слишком привлекателен, чтоб я могла остаться равнодушной. Слишком привлекателен и странно чарующ. Есть такая дурацкая поговорка: «Красив, как чернослив». Да-да, это про него. А вместе мы — свекла и чернослив.

— Лера? — повторил он, и брови его удивлённо взлетели вверх. — Лера… — повторил ещё раз с лёгкой улыбкой, перебирая слово на языке.

А затем всё же ушёл. Меня тут же забрал из зала стражник, провожая туда, где мне предстояло жить.

Несколько секунд я обдумывала недоумение на лице мужчины, когда он услышал моё имя. А потом волна подозрительного удовольствия прокатилась по телу, стоило в тишине коридоров раздаться моему трепетному шепоту: «Лера и Леран…»

Однако я все же была наложницей. И одной из многих. Это напрягало. Особенно потому, что с некоторых пор меня внутри грыз маленький червячок, смутно напоминающий ревность. С чего бы? С какой стати? Мы ведь вовсе не знакомы с этим мужчиной. Я ничего о нём не знаю и нахожусь всецело в его власти. Но это не меняло того факта, что я думала о нём чуть меньше, чем постоянно. Что за дурацкая влюблённость, и как не вовремя! Как сопливая девчонка в период полового созревания. Но поделать ничего было невозможно. Стоило мне вспомнить его жёсткий профиль, тёмный блеск сиреневых глаз, страстные губы, изогнутые в полуулыбке, как дыхание перехватывало, и мурашки пробегали по пояснице.

Меня определили в небольшую комнатку того самого здания, куда нас всех с самого начала и привели. Здесь было довольно уютно, ковры, диваны, кресла. Низкий каменный стол и множество цветов в толстых напольных вазах. Также вдоль стен стояло несколько высоких подсвечников для одной большой сальной свечи. Уже спустился вечер, и все они оказались зажжены к моему приходу. От их мерного горения в помещении разливался лёгкий запах роз.

Через некоторое время, когда я намеревалась бухнуться на шикарную кровать и просто уснуть, постаравшись забыть все переживания сегодняшнего дня, в дверь постучали.

— Кто там? — спросила настороженно, и с неудовольствием отметила, как сердце замерло в предвкушении.

Вот же, титька тараканья, да я просто жаждала, чтобы это был ОН!

Но нет, ко мне в комнату зашла Ири.

— Привет, — сказала она неловко. — Можно?

— Да, конечно, — кивнула в ответ. А в груди заныло. Не ОН…

Девушка всё в том же цветастом платье присела ко мне на кровать.

— Тебе страшно? — спросила она, напряженно тиская подол в тонких пальцах.

— Нет, — ответила абсолютно честно.

— Ты смелая, — проговорила она. — А я вот трясусь, как мокрая мышь.

Промолчала. Не говорить же, что я ни с того ни с сего воспылала горячим интересом к «страшному отступнику по прозвищу Тень»?

— Ты знаешь, что остальных девушек отпустили? — подняла она на меня вопросительный взгляд.

— Да, Леран мне сказал.

— Леран? — она, кажется, поперхнулась слюной.

— В смысле лайет Дайше, — поправилась я.

Ири сузила глаза и покачала головой.

— Ты не понимаешь, да? Не понимаешь, что мы теперь — его рабыни. Причём рабыни всего на одну ночь.

— Почему на одну? — нервно сглотнула я слюну, опять вспоминая ту девушку на руках стражей.

— Потому что после ночи с Тенью наложницы умирают, — проговорила она, сдержав всхлип.

Я вздрогнула и поджала губы.

— А ты знаешь, от чего именно они умирают? Он их бьёт? Душит?

Мне совершенно не хотелось верить, что мужчина, который абсолютно не желал выходить у меня из головы, был настолько ужасен. Но, может, не зря он ко всему прочему зовётся отступником?

— Я… не знаю, — покачала головой она. — Говорят, он просто убивает всех магией. Он же проклят. Не просто ведь так его изгнали в эту захудалую провинцию на самой границе королевства.

— Значит, точно ничего не известно? — приподняла бровь я.

Девушка покачала головой.

— Тогда это вполне могут быть слухи завистников и трусов, — проговорила уверенно, положив ей руку на плечо.

Хотя, на самом деле, мне и самой бы не помешало такое утешение. Всё же, это могло оказаться и правдой… Что мешает богатому вельможе, правящему отдаленной провинцией, спокойно убивать рабынь у себя в замке? А затем регулярно покупать новых? Королевский двор далеко. Как и правосудие.

Но Ири, кажется, мне поверила.

— А что значит изгнали? — вдруг спросила я.

— Ну, — замялась девушка, — говорят, лайет Дайше был приближенным самого короля, очень большой шишкой… пока тот не отослал его от себя управлять самой захудалой и отдалёной провинцией. Рядом с землями нелюдей.

Это была интересная информация к размышлению. Совсем скоро она ушла, а я смогла, наконец, лечь спать. Мозг, конечно, кипел от мыслей, а сердце разрывалось от эмоций. Но тело слишком многое испытало, чтобы не воспользоваться возможностью отдохнуть. Я уснула быстро.

Утро встретило меня одной единственной напряженной мыслью: «Я наложница, которая умрёт после первой же ночи со своим господином». Резко выпрямилась на кровати, приходя в себя. Всё осталось на своих местах: замок Тени, покои рабыни, и я в чужом мире.

Но ничего. Не время впадать в уныние. Сегодня будет новый день. Как говорится: «Новая метла по-новому летает». Я постараюсь разузнать поподробнее о таинственном Леране Дайше. И о том, что сулит мне близкое знакомство с ним.

Скоро немолодая женщина, одетая, как служанка, принесла мне сперва таз с водой для умывания, а затем — завтрак. Надо сказать, я очень удивилась подобному обслуживанию. Ведь, если мой статус здесь — рабский, почему за мной ухаживают?

На мой вопросительный взгляд женщина ответила:

— Наложницы господина должны встречаться как можно реже во избежании ссор и других инцидентов.

— Других инцидентов? — переспросила я.

Но женщина многозначительно ушла.

Моему передвижению никто не препятствовал, и я спокойно смогла выйти во двор после завтрака. Дивный сад раскинулся рядом со зданием, маня в свои густые дебри. На мне было все то же вчерашнее платье, дерзко поднимающее грудь. Новых шмоток не принесли, а мой старый измызганный халат канул в неизвестность.

Я нашла одну белоснежную скамейку в тени чудного куста с цветами, напоминающими розы. Села и задумалась. Пока что меня никто не тащил в постель, несмотря на то, что я официально превратилась в наложницу. Чего греха таить, меня это и огорчало, и радовало одновременно. Огорчало — потому что я ужасно хотела ещё раз встретиться с Лераном, и радовало — потому что, возможно, именно это и сохраняло мне жизнь.

Я уже давно не была невинным цветочком, и радости плотской любви были мне не чужды. Хотя, и опыта у меня в этом деле не так много. Я, что называется: честь девичью блюла, да не со всеми. И потому, вполне красочно представляя себя в объятиях лайета Дайрела, ваша покорная рассказчица млела и заливалась краской. Ни один мужчина прежде не производил на меня такого глубокого впечатления да ещё и с первого взгляда.

Погружаясь глубже в размышления, я не заметила, как начала тихо напевать. Это была одна из песен нашей гордой группы «Бладун». Я сама написала её когда-то давно, когда была молодой и горячей. Владу она не нравилась, а мне грела сердце.

«Ступая по мокрым холодным следам,

Весь оставшийся день я была, как на иголках. Мне нужно прийти к нему вечером! А куда? А что, если отказаться? А, если спрятаться? Найдут и приведут силой? Странно, учитывая, что мои перемещения здесь почти не ограничены. Я могла гулять по территории вокруг этого маленького дворца наложниц, куда поселили нас с Ири. Но за пределы выйти не получалось. Стража не выпускала.

Когда солнце начало клониться к горизонту каким-то непостижимым образом в саду меня нашла стареющая служанка.

— Будьте светлы, шаэр Лера. Проследуйте со мной.

Она поклонилась, указывая в сторону дворца.

— Куда?

— Лайет Дайше будет ожидать вас. Вам нужно подготовиться.

Замечательно. Перед тем, как сделать дело, мавру тоже вымыть тело?

— А, если я не хочу?

Женщина нахмурилась, подняв на меня острый спокойный взгляд.

— Придётся всё делать силой. Это доставит мне много неудобств, но будет не впервой.

Я скривилась.

— Так что вы решили, шаэр Лера? — спросила служанка выжидательно.

Махнула рукой, молча призывая её вести. Женщина удовлетворённо кивнула.

От томительного предвкушения этой встречи у меня слегка тряслись поджилки и румянец не покидал щеки. Я нервничала, как перед первой своей ночи любви. Нет, пожалуй, даже больше. Гораздо больше.

В этот раз в купальне меня мыли аж трое служанок. Всегда хотела почувствовать, каково это, когда в твоё тело втирают ароматное масло, ухаживают и причесывают тебя, как королеву. И, хоть я и была рабыней, а не правительницей, готовили меня не хуже.

Я позволила надеть на себя, как на куклу, струящееся белое платье-халат, но волосы попросила не трогать. Нижнего белья мне попросту не выдали. Что ж, ну и пусть. Как говорится: «Счастливые трусов не надевают». Будем считать, что это про меня.

Потом та самая стареющая дама выгнала остальных девушек и положила на стол передо мной круглый шарик шоколада.

— Съешь, — указала она на него пальцем. И выжидательно посмотрела на меня.

Я перевела взгляд на совершенно безобидный с виду комок и шумно сглотнула. А, если это яд? Чтобы я умерла после «ночи любви»?

Нет, я абсолютно не верила, что Леран способен убить меня или любую другую наложницу. После сегодняшней встречи в саду, я ещё более убедилась в своей правоте. Ведь он мог взять меня силой прямо там, под деревом. Но он решил внять моей просьбе. Очень странной просьбе даже для меня самой. А, если он прислушивается к собственным рабыням, он не может быть жестокосердным убийцей.

Но слухи всё же не берутся на пустом месте. Возможно, в шарике и не яд, но какое-то лекарство. Или ещё хуже. Может, оно должно заставить меня быть покорной?

Короче, одна догадка страшнее другой.

— А, если… — начала было я, указывая на комок, но женщина тут же отрезала:

— Нет.

И снова хмуро кивнув на стол.

Я выдохнула, взяла в рот шарик и спрятала под язык. Иномирная таблетка оказалась действительно шоколадной.

— Глотай, — приказала служанка и подошла ближе, готовая проверить мой рот.

Неужели хитрость не удалась? Я сделала яркое глотательное движение и постаралась поглубже запихнуть конфету под язык. А затем самостоятельно открыла рот, не дожидаясь, когда меня это заставит сделать служанка.

Женщина кивнула и в ту же секунду запела. Короткое непонятное четверостишие, и всё было сделано.

— А теперь подготовься морально. У тебя пятнадцать минут. Потом мы выходим.

Дверь за ней захлопнулась, а я тут же метнулась в комнатку, которая здесь была вместо уборной. Почему именно сейчас мне казалось так необходимо избавиться от этого проклятого шарика, я не знаю. Ведь ещё вчера я спокойно пила какое-то зелье, взятое из рук местного гинеколога, а вот теперь простая с виду конфета в шоколаде не даёт мне покоя. Но я чувствовала, что обязана ее выбросить.

Выплюнула на руку слегка растворенную шоколадку и сразу же расколола её ногтями. Внутри оказался мелкий белый порошок. Все-таки — очередное колдунство.

И в следующий миг раздался тихий скрип входной двери. Условное время ещё не прошло, зачем служанка вернулась? Быстро сбросила остатки таблетки в ведро и отряхнула руки.

Но, стоило повернуть голову, как в мою шею уперлось тонкое лезвие. Стройная девушка лет двадцати держала у моего горла кинжал. Она была невероятно красива. Смуглая кожа, розовые пухлые губы, синие, как океан глаза. Густые волосы цвета кофе убраны назад в высокой прическе.

— Ну, здравствуй, маленькая дрянь, — проговорила она мелодичным звонкими голосом, слегка надавив на нож.

— Поосторожнее, дорогуша, — мягко ответила я, просчитывая в голове варианты развития событий.

— Не смей говорить со мной в таком тоне. Запомни, Тень — мой! Ты поняла меня? Мой!

Её синие глаза горели самой настоящей яростью. Вот ведь ревность приложила девку.

Стоп. Ревность?

— Ты — тоже наложница? — спросила я, выдохнув.

— Я — официальная фаворитка лайета Дайше, — гордо проговорила она, выпятив грудь вперёд.

— И ты — живая? — воскликнула я радостно, словно у меня под горлом лезвие не блестело.

— Конечно, — фыркнула девушка. — А вот ты быстро станешь мёртвой, если вздумаешь перейти мне дорогу…

— Убери кинжал по-хорошему, и мы поговорим, — сказала я, немного раздражаясь от угроз. Никогда не любила глупой самоуверенности. Ну, кто нападает в такой позе? Я же сейчас сделаю шаг назад, и она останется одна нелепо махать оружием в воздухе.

— Сначала ты скажешь мне, что всё поняла, — настойчиво проговорила красотка.

— Ну, сама виновата, — ответила я, — ума, как у котлеты…

А затем резко схватила её за запястье той руки, где был кинжал, а другой со всего размаху заехала малышке в глаз. Влад пару раз показывал мне, как правильно бить. Я хоть его науку никогда не использовала, но и не забывала. И вот ведь ирония — всё же пригодилось!

Девушка взвизгнула, выронила оружие, схватилась за ушиб и жалобно бросила:

— Нет! Это же лицо!

И тут же выбежала из моей комнаты. Вот так вот. Не зная броду, не суйся в воду возле химзаводу. А вдруг я вообще мастер кунг-фу? Хотя, откуда у них тут кунг-фу?..

Очень быстро об этом инциденте я забыла. Ведь мне предстояло кое-что посерьёзнее.

Через десять минут за мной явился уже знакомый стражник и повёл прочь из дворца.

— Как вас зовут? — осмелилась я спросить у человека, который уже столько раз сталкивался со мной.

Мужчина бросил через плечо удивлённый взгляд. Неужели прежде никто не интересовался его именем?

— Верден, к вашим услугам, шаэр Лера.

А вот меня он знал.

— Ты — местный страж? — уточнила я, пока мы двигались по дорожкам сада к невысокому забору.

— Начальник охраны замка Дайше, — раздался ровный ответ.

О, большая птица! Не просто какой-то там прислужник.

— Послушай, Верден, — начала осторожно я. — А ты, часом не в курсе, есть фаворитка у твоего господина?

— Безусловно, шаэр Лера, — раздался спокойный ответ. — Хотя, мне и не стоит об этом болтать. Но, если в гареме будут проблемы, решать их придётся мне. Так что — да. У лайета Дайше есть фаворитка. И вам об этом лучше узнать сразу, во избежании скандалов.

Вот оно что. Но это значит…

— Она у него уже давно? И они вместе, кхм… не одну ночь?..

Страж бросил нам меня чуть насмешливый взгляд.

— Уже слышали сплетни? Что женщины Тени уходят во Мрак после одной единственной ночи?

И, не дождавшись моего ответа, закончил:

— Это глупость. Не верьте россказням. Вот и Эрисса в фаворитках пять лет.

Эрисса. Значит, эту ясноокую цаплю зовут именно так. И они вместе уже пять лет. Да, за это время ночей должно явно было много. И всё же это не отвечает на один вопрос:

— А что тогда случилось с той бесчувственной девушкой, что вчера несли по коридору?

И Верден вдруг нахмурился.

— Об этом вам знать не стоит. Случайность.

— Но…

Он резко повернул голову, открывая передо мной массивные двери залы совсем другого дворца. Гораздо больше и внушительнее гаремного.

— Забудьте об этом. С вами такого не случится. Все предосторожности соблюдены.

Я шумно сглотнула. Предосторожности? Это не шоколадную ли таблетку он имеет в виду? Которую я выплюнула?

В смешанных чувствах я вошла в залитое огнями свечей помещение. На одном конце зала стояла огромная круглая кровать, заправленная чёрным бельём, на полу лежали шкуры животных, на стенах висели щиты и мечи. На другом конце расположился массивный стол, за которым и сидел Леран Дайше по прозвищу Тень.

Как только моя фигура в белых одеждах мелькнула в проёме дверей, мужчина поднял голову и приглашающе махнул рукой. Всё внутри меня замерло в странном предвкушении, смешанном с лёгким страхом. А затем я увидела нечто, заставившее меня в сердцах выкрикнуть:

— Боже, что ты творишь?!

Остаток дня и всю ночь я оказалась полностью предоставлена сама себе. Начальник стражи Верден больше не появлялся, чтобы увести меня обратно в гарем. Получается, я могла спокойно оставаться тут? В комнатах своего господина?

Не долго думая, я так и сделала. Мне нравилась эта большая круглая кровать и донельзя скользкие чёрные простыни. Они приятно холодили и ласкали кожу, напоминая о прикосновениях своего владельца.

Через некоторое время я уснула, пытаясь скрыть даже от самой себя, что внутренне надеюсь на возвращение Лерана.

Но он не появился.

Утром служанка принесла завтрак и снова исчезла. Складывалось впечатление, что слугам дали приказ оставить меня в покое.

Я привела себя в порядок, надела вчерашнее белое платье и отправилась гулять по огромному дворцу лайета Дайше, наместника одной из провинций королевства под названием Пангирия. Да, кое-что я уже умудрилась запомнить в этом чужом мире.

Выбравшись из покоев Лерана, я стала бродить по многочисленным коридорам дворца. Мне никто не препятствовал. Ни слуги, ни стражники. Так очень скоро я поняла, что замок был просто огромен! Мне, как жителю шумного мегаполиса, привыкшего каждый день возвращаться в тесноту маленькой квартирки, всё это полупустое пространство казалось необъятным. Для кого это всё строилось? Для слонов? Здесь же потолки — метров десять! А, может размерами помещений кто-то пытался компенсировать малюсенькую пипку? В нашем мире мальчики с такой проблемой покупают джипы, а здесь — строят замки?

Я похихикала. В любом случае, было приятно испытать новые ощущения от дворцовой жизни.

Через некоторое время я решила подняться на самый верх. На крышу замка. Лекарь, принёсший мне листья алоэ, упоминал, что именно там располагается ботанический сад. Я жаждала поглядеть на это чудо. Что же, интересно, за растения тут культивируют? Такие же, как у нас, или нет?

Подниматься пришлось долго, но я справилась. На тысячной ступеньке кляня и ругая архитектора этой махины, я, наконец, остановилась. Массивные, как и всё здесь, двери вывели на полностью стеклянную крышу. То есть, конечно, пол был из камня, зато потолок!.. Голубое небо, казалось, можно потрогать. А ослепительно яркое солнце заливало всё помещение золотым светом сквозь кристально-прозрачный купол.

Сама оранжерея разделялась на прямоугольные секции дорожек, по обеим сторонам которых располагались длинные клумбы с растениями. Многие из них были столь высокими и густыми, что сплетались в целые арки над головой.

Я прошла вглубь, с интересом рассматривая листья и соцветия, подобных которым не встречала никогда прежде. Вот огромный жёлтый цветок, напоминающий пятнистую змею, а вон — чёрный, похожий на паука. Но, как ни странно, были и знакомые растения. Так удалось обнаружить куст алых роз, грядку укропа, облепиховое дерево и даже фиолетовый вьюнок, раскинувший вокруг свои длинные усы.

Присела на корточки, коснувшись чашечки цветка и улыбнулась. Приятно найти на чужой земле что-то родное.

— Привет! — раздался сзади голос.

Повернула голову и встретилась взглядом со своей первой знакомой в этом мире.

— Ири, — улыбнулась я, вставая. — Привет!

— Один из стражников сказал, что я найду тебя здесь, — ответила она, проходя в оранжерею.

— Все-то они знают, — хмыкнула. — И не спрячешься!

Девушка понимающе кивнула, садясь рядом со мной.

— Что ты делаешь?

— Вот, зеленью наслаждаюсь, — провела я рукой над вьюнком.

— А я не люблю цветы, — сказала Ири. — Никогда не знаешь, какую подлянку они могут тебе подкинуть.

— В смысле?

— В прямом! Их скрытые волшебные свойства способны проявиться в любой момент. Не знаю, как эти, — она указала на синие соцветия, — но вот, например, лепестки розоцвета при определённых обстоятельствах могут лишить человека желания жить. На время, конечно, но всё равно страшно. А вот пыльца солнцелютика может заставить говорить только правду. Есть и цветочки попроще: вот эти светятся в темноте…

— Неужели? — удивилась я. — И что, они способны на это сами по себе?

— Ну, как правило, травники в таких случаях пропевают заклятие активации. Но я знавала людей, которые получали нежелательные эффекты и без дополнительных манипуляций.

Так вот, значит, как работают все эти травки-настои-таблетки.

— А растения от природы обладают такими свойствами… или нет? — спросила я, размышляя, какой эффект могут дать фиолетовые цветы передо мной.

— Да, от природы. Но травники годами изучают и экспериментируют над заклинаниями, узнают, какие именно слова нужно напеть, чтоб проявился необходимый эффект, а не любой другой. Откуда ты всё-таки приехала, что никогда не слышала о подобном?

Я слегка напряглась. Ну вот, опять неловкие вопросы. С языка так и рвалось едкое: «А вам, сударыня, какая печаль?»

Но вместо этих слов я вздохнула и ответила:

— Мы же сейчас на границе королевства Пангирия, правильно?

Ири с готовностью кивнула, а я продолжила фантазировать:

— А дальше на север у нас идёт…

— Фейльери, лес сумеречных дриад, — тут же ответила девушка.

А я чуть не поперхнулась от удивления. Фига себе! Дриад! С трудом сохранила невозмутимый вид, добавив:

— Да-да, а с востока у нас лежит этот, как его…

— Тензен, — ответила она и отчего-то широко распахнула глаза.

Наверное, я оттуда вряд ли могла появиться.

— Тензен, — повторила задумчиво, а девушка немного нервно добавила:

— Логово пауков!

Передернув плечами, представила это место и поняла, что действительно свезло, так свезло! Меня всего-навсего продали в рабство в людском королевстве. Пф, ерунда какая! А ведь могла оказаться у дриад или пауков!

— Так, а с запада…

— Унгарлор, оплот огров, — закивала Ири, на этот раз не дожидаясь моего задумчивого мычания.

Нет, из Унгарлора я быть точно не могу. Языка-то я их не знаю.

— А дальше? Что лежит дальше? — немного нетерпеливо всплеснула руками.

— Степи и селения полулюдей. Там мало, кто был, — ответила Ири. — Неужели ты оттуда?

Вооот!

— Да, — кивнула я. — Меня с детства у родителей украли. И воспитывалась я этими самыми… полулюдьми.

Девушка восхищенно похлопала глазами. И на лице было написано, что она уже готова мне поверить. Ну до чего наивная, ей Богу!

Вдруг сбоку послышался какой-то шорох. Сперва я не обратила на него никакого внимания. Но уже через мгновение поняла, что зря.

— Смотри! Осторожно! — крикнула Ири, отпрыгивая назад.

А я не успела. Тонкие усики вьюнка обвили мои ноги, скручиваясь цветами вокруг лодыжек, поднимаясь выше. Красиво — глаз не оторвать!

Секунда — и я упала на пол, понимая, что стебли растения гораздо прочнее любой веревки. Мне не выпутаться. А потом раздался голос. Тонкий, женский, он пел очень лиричную песню на неизвестном языке.

Из-за поворота оранжереи медленно выплыла стройная фигура смуглой фаворитаки лайета. В мягко-лимонном платье, эротично подчёркивающем изгибы тела, она даже сейчас при ходьбе покачивала бёдрами. Шоколадные волосы были заплетены в тугую крупную косу, приоткрывающую маленькие ушки.

— Дорогая, ты не могла бы замолчать? У тебя отвратный голос! — наврала я, пытаясь выпутаться из колдовских пут, поднимающихся к моей шее.

Эрисса пела звонко и красиво вопреки всему. Эти звуки напоминали странную лесную балладу, колыбельную.

— Нет! Так нельзя! Я вызову охрану! — воскликнула Ири и тут же выскочила из помещения. Вот, что значит: «Ушла душа в пятки и не вернулась».

«Беги, Лола, беги!» — я бы усмехнулась напоследок, но один особенно толстый стебель ужасно отвлекал — щекотно пихал свои листики мне подмышку.

За Ири попятам по одному взгляду Эриссы метнулись две девушки, что следовали тенью за фавориткой лайета Дайше.

Мягкие побеги вьюнка уже обвились вокруг моего горла, а мне всё не приходило в голову, как выпутаться из передряги. Может, тоже начать петь? А, если опять толпа эриний набежит? Вряд ли от этого моё положение улучшится. Вот и лежала я на полу, спеленутая, как гусеница, извиваясь, чтобы залезть пальцами в зудящую подмышку.

И вдруг над плечом любимой наложницы Лерана мелькнула, набирая плотность, крупная и гибкая фигура белого тигра. Фьёр широко улыбался большим кошачьим ртом, что делало его слишком похожим на человека.

Я умоляюще посмотрела на него, наблюдая, как он с издевкой глядит на довольную наложницу. А в следующий миг мощная тигриная лапа с крупными по-настоящему человеческими мышцами легко дала девушке подзатыльник.

Эрисса споткнулась от неожиданности. Слова песни оборвались, и в тот же миг путы растения ослабли. Я мгновенно освободилась от коварных побегов, вскочив на ноги.

— Что это было? — воскликнула она, гневно оглядываясь и словно не видя белой фигуры зверя совсем рядом с собой. А Фьёр, довольно улыбаясь ей в лицо, высунул язык.

— Она… — тихо проговорила я, и обсидиановый эриний тут же закончил за меня:

— Не видит и не слышит.

— Что ты там бурчишь? — фыркнула девица, складывая руки на груди и гневно моргая длинными ресничками.

— Милый ты мой пучеглазый долгопят, — проговорила я, совершенно приходя в себя и приближаясь к девушке. Наконец-то можно было почесаться! — Неужели у вас в гареме так легко втихаря придушить любую рабыню?

— Как ты меня назвала? — с ужасом переспросила Эрисса, игнорируя вопрос.

— Да-да, пучеглазый долгопят — это про тебя, — кивнула я. — Зверёк такой есть. Очень милый и красивый. У него глаза весят больше, чем мозг.

На смуглом лице наложницы начала проступать яркая краска гнева. Фьёр запрокинул голову и громко захохотал. Совсем по-человечески.

— Если бы ты меня придушила, неужели твой господин тебя не наказал бы? — продолжила я. — И что будет, когда я ему расскажу об этом?

Девушка фыркнула.

— Я не собиралась тебя убивать. И ты — жива. Лайет не станет меня ругать. Я — его любимица.

Неприятно. Это было очень неприятно слышать. Ну, ничего, это только начало.

— А что будет, если я стану его любимицей? — приподняла бровь я, безошибочно угадывая то, что сильнее всего выведет её из колеи.

— Этого никогда не произойдёт! — взвизгнула она, но страх на безупречном лице все же промелькнул.

— А Леран сказал мне, что ты последнее время ему наскучила, — протянула я задумчиво.

— Нет! Ты всё врёшь! — раздалось нервное. — Ты вообще ещё не скоро встретишься с господином. Уж я это обеспечу!

Теперь уже фыркнула я.

— А мой наряд тебе ни о чём не говорит?

Девушка бросила испуганный взгляд на мои белые одежды и ахнула. Мне показалось, что у неё вот-вот пар пойдёт из ушей, а глаза нальются кровью.

Она сжала кулаки, зло выдохнула и молча вышла из оранжереи.

— Не дева — огонь! — сквозь улыбку проговорил Фьёр, стуча мягким хвостом по полу. — Из неё могла бы получиться отличная эриния.

— А человек вышел гаденький, — ответила я, подходя ближе к своему знакомому.

— Это потому, что она не вполне человек, — протянул кот.

— В смысле?

— В ней течёт кровь сумеречных дриад, — ответил Фьёр. — Небольшая доля, но всё же.

— Дриад? Это те, что из Фейльери к северу отсюда?

— Отличная память, — усмехнулся он. — А что за ерунду ты рассказывала своей подружке про жизнь с полулюдьми?

Пожала плечами.

— Как говорится: «Не любо — не слушай, а врать не мешай». Никто не должен знать о том, откуда я.

— Секреты, — протянул Фьёр, — мне нравится…

— У меня тоже есть один секрет про белого эриния в чёрную полосочку…

— Я — обсидиановый эриний, а не белый в чёрную полосочку, — немного обиженно протянул он.

— Постараюсь запомнить, — улыбнулась я. — Но обещать не могу. Кстати, а что это вообще значит: обсидиановый? Какие ещё есть?

Тигр блеснул своими миндалевидными глазами, и все три его вертикальных зрачка одновременно расширились, почти слившись в одно серебряное пятно. Так его странный иномирный взгляд стал более похож на человеческий.

— Есть три вида эриний. Хрустальные, янтарные и обсидиановые, — его голос звучал чётко и серьёзно. Будто Фьёр читал лекцию. Было видно, что эту тему он считает крайне важной. — Все три вида различаются по силе. И цвету глаз.

Последние слова он сопроводил очень многозначительным взглядом, чёрным, как космическая ночь.

— Хрустальные — самые слабые среди нас. Это низкорослые бесплотные существа, живущие в траве, листве, ручьях. Они не могут обрести плоть. Попадая в этот мир из Эреба они иногда незаметно селятся в человеческих жилищах. Некоторым из них нравится такое соседство, и они могут помогать вам…

Фьёр презрительно фыркнул. А я не перебивала.

— Но чаще эринии не любят людей. И вредят. Янтарные эринии гораздо сильнее хрустальных. И больше по размеру. Те, которые напали на тебя в саду, входили в их число.

— А они всегда так выглядят? — поинтересовалась я. — Как… шакалы?

— Нет, — покачал головой тигр. — Мы все разные. Те зовутся псами войны.

— А что они от меня хотели?

Фьер широко улыбнулся, обнажив длинные острые зубы.

— Полагаю, выпить немножко кровушки.

— Что? Зачем?

Нифига себе перспектива. Да, если б я знала заранее, то уж не на дереве бы пыталась спрятаться!

— Янтарные эринии тоже практически бесплотны. Но они могут обрести физическое тело, если убьют много людей, поглотив их жизни.

Опасные твари-то, как оказалось.

— А как на счёт обсидиановых эриний? — На этот раз я была отнюдь не так спокойна, как прежде, глядя на красивого белого тигра.

Фьер опять улыбнулся, обвивая себя хвостом.

— Мы — самые сильные, — довольно протянул он. — И у нас есть физическое тело. Мы очень крупные, — раздавался его медленный удовлетворённый голос, — очень быстрые… И очень опасные. Такие, как мы, редко проникают в этот мир.

По всему выходило, что передо мной был страшный хищник. И он совершенно натурально пытался меня напугать.

Но прошло уже два дня с тех пор, как мы познакомились. А Фьёр так и не сделал ничего, что могло бы мне навредить. Более того, даже помог с Эриссой.

Ободренная собственной уверенностью, я подошла ближе с вполне конкретной целью, но наглый кот опередил.

— Не вздумай снова меня гладить, — предостерегающе оскалился он. Блеснули острые полосы зубов. — Ты что, не слышала, что я тебе сказал?! Второй раз я этого так не оставлю! Сожру на месте, честное слово! И не посмотрю на волосы.

Возмущению отпрыгнувшего от меня тигра не было предела. Я прыснула со смеху, примирительно подняв ладошки.

— Ладно-ладно. Не бойся. Не буду я тебя трогать, — ответила, а сама подумала: «Всё равно потом поглажу. Никуда не денешься». — Кстати, спасибо, что помог.

— Кто? Я? — изумился дикий кот. — Больно надо тебе помогать! Это так, импульсивно. Песня мне не понравилась…

Он самодовольно отвернулся в сторону.

— А ты давно здесь? — решила перевести тему я.

— С того момента, как ты вошла в оранжерею. Спал тут, понимаешь, на солнышке, и тут вы с этой малявкой, — он нарочито недовольно пошевелил усами. В чёрных, как уголь, глазах мелькнула искра задора.

— Ну, прости, кто ж знал, что коты любят спать в оранжереях?..

— Я — тигр! — прорычал он.

— Да, конечно… — с улыбкой махнула рукой.

Оставшийся день прошёл спокойно. Я видела издали несколько других наложниц, к которым меня не подпускала или охрана, или служанки. Ири тоже больше не появлялась. Но не думаю, что помощницы Эриссы могли причинить ей вред.

Фьёр опять исчез, а я осталась наедине с собственными мыслями. И в них неотступно и постоянно возникал образ Лерана. Его широкоплечая фигура с внушительными изгибами крупных мышц, уверенное лицо с твердым взглядом из-под густых бровей, длинные волосы, забранные назад в несколько толстых жгутов, переходящих в одну косу. Он выглядел, как дикий охотник бескрайних лесов, как вождь какого-то ново-индейского племени, которому не хватает лишь томагавка в руках и пленницы, перекинутой через плечо. И мне, чёрт побери, очень хотелось быть этой самой пленницей!

Целый день меня никто никуда не звал. В смысле: служанка не приходила, и не требовала наводить марафет перед визитом к господину. Леран тоже не показывался. Одним словом: меня не ждали. И это ужасно нервировало. Как часто ему вздумается звать меня к себе? Раз в месяц? В полгода? У него в распоряжении целый гарем. И одна псевдо-девственница. Какой ему смысл идти ко мне?

Но мне такое положение вещей абсолютно не нравилось. Более того, оно было мне просто не выгодно. Я хотела домой.

Тогда я приняла самостоятельное решение найти лайета Дайше. И, пока моё навязчивое желание оказаться в его объятиях не переросло в настоящее безумие, нужно было заставить мужчину найти способ открыть разлом в мой мир. Маг он или не маг, в конце концов? И наверно придётся рассказать, откуда я… Но об этом — потом. Сперва я должна понять, чем его привлечь.

Методы немагического излечения его не интересовали, значит, стоило найти что-то более весомое. Может, рассказать, как кладётся русская печь? А что — между прочим Европа много веков знать не знала, как это делается. И грелись их дома малоэффективными, грязными каминами.

Хотя, на кой хрен лайету целой провинции дурацкая печь? Нет, нужно что-то поинтереснее…

Ближе к полудню я вернулась в гарем. Но и тут было невероятно скучно. Пообедала, приняла ванну, переоделась и снова побрела по дорожке к дворцу Лерана. Путь был мне уже известен, а стража отовсюду пропускала вполне спокойно. Хотелось убедить себя, что я иду на важные переговоры. Что от этого зависит моё возвращение домой. А о том, что перед этим я надела самое красивое из трёх принесённых платьев, я старалась не думать. Как и о собственной коже, после ванны пахнущей цветочным маслом, и волосах, уложенных красивыми волнами.

По дороге я продолжала размышлять над выгодной сделкой. Что предложить взамен своего освобождения? Может — способ изготовления самогона путём двойной перегонки? Нееет, наверняка водка у них есть. Тогда что? Схему простого масляного уличного фонаря? Пока огр-евнух вёз меня в своей повозке, я не видела на улице ни намёка на ночное освещение.

А ещё лучше — схему качественной канализации. Все эти открытые туалеты возле дорог крайне удручают.

Но есть ли до этого дело наместнику? Ведь он — колдун и живёт во дворце… Проблемы простых людей могут его и не касаться.

У меня дома всегда было множество энциклопедий, учебников и материалов по самым разным областям науки. Я любила читать. Не думала, что всё это мне однажды пригодится. Да и как предугадать заранее, что провалишься в другой мир?

В замке я долго блуждала по коридорам, стесняясь спросить, что ищу господина. А стража, очевидно, думала, будто новая шаэр изучает дворец.

За одной из дверей мне удалось случайно подслушать, что лайет Дайше у себя в мастерской. Две служанки мыли пол и не знали о моём присутствии. А у меня сердце подскочило к горлу, как только я услышала то, что хотела. Оставалось найти эту самую мастерскую.

Поблуждав ещё немного без всякого толку, я вернулась к главному входу. Там у дверей обнаружилась статная фигура Вердена, начальника стражи. Пожалуй, он был одним из немногих людей в этом мире, который с первого дня вызывал у меня исключительно чувство приязни.

— Верден! — окликнула я его по имени. И в первый момент по мужскому лицу пробежала тень, а затем страж увидел меня и еле заметно улыбнулся.

— Шаэр Лера, — сказал он с поклоном. — Никак не привыкну, что вы зовёте меня по имени.

— А как я должна тебя звать? — удивилась я.

— К стражникам принято обращаться обезличенно. Просто «катэр». Меня, как начальника стражи, зовут «элькатер».

— Но ведь вы зовёте меня по имени, — пожала плечами я. — А приставка «шаэр», выходит, означает «наложница»?

Верден кивнул, судя по всему, увидев, что мне этот титул не слишком-то приятен.

— Давайте договоримся с вами: вы отныне будете звать меня просто по имени. Как и я — вас.

Верден сдвинул брови в лёгком недоумении.

— Но так неположено, шаэр…

И тут же замолк, видя, как меня перекосило.

— Хорошо, — вдруг услышала я, а на грубоватом лице появилась вполне себе светлая улыбка. — Я обещаю звать вас по имени, Лера, но только, когда мы будем одни. При слугах и хозяине, вы останетесь шаэр Лерой.

И то — хлеб! Я улыбнулась в ответ.

— Верден, а ты не знаешь, где у господина находится мастерская?

Стражник снова подозрительно нахмурился.

— Нельзя приходить к лайету без дозволения, — проговорил он.

— Нет-нет, я просто хочу знать расположение всех комнат, — быстро ответила я, невинно захлопав глазами.

Верден чуть расслабился и охотно выдал мне все пароли-явки. И красная шапочка, поблагодарив доброго великана, попрыгала в лес, тряся пирожками. В смысле, я тут же поспешила в указанном направлении, на ходу делая невозмутимый и скучающий вид.

Мастерская отступника по прозвищу Тень должна быть очень любопытным местом. Но она, мать его за ногу, охранялась двумя здоровенными амбалами в форме «катэров». На ходу краснея и бледнея, я гордо задрала голову и подошла к Сцилле и Харибде:

— Лайет Дайше ждёт меня, — повелительно бросила я, не глядя им в глаза. Маска невозмутимости на лице трещала по швам, грозя превратиться в большеглазую мордочку пугливой антилопы.

Стражники посмотрели сперва на меня, потом — друг на друга.

— Не велено никого пускать, — проговорил один из них, очевидно, набравшись смелости.

Я стрельнула на него уничтожающим взглядом. Ну, я надеялась, что взгляд получился именно такой.

— Твоё имя?! — грозно воскликнула я. И, прежде, чем изумившийся мужчина успел что-либо сказать, добавила: — Господин захочет узнать, кто именно отказался выполнять его приказ и не пустил к нему любимую наложницу!

— Но… — побледнел было стражник, нервно глядя на товарища.

— Твоё имя?! — повторила я, чем ещё сильнее напугала бедолагу.

— Шаэр, нас не предупреждали… — замялся этот самый катэр.

— Господин мог забыть. У него много забот, — строго ответила я. — Может пойдёшь и отругаешь его за плохую память?!

— Нет-нет, что вы, шаэр, — вступился второй охранник. — Простите. Как вас представить?

— Шаэр Лера, — ответила я с ноткой удовлетворения в голосе.

Катэр открыл передо мной двери, не забыв повторить мои имя и ранг.

Лайет по прозвищу Тень стоял в глубине небольшого помещения. Когда стражник закончил меня представлять, Леран удивлённо поднял бровь, отвлекаясь от какого-то дела.

— Лера? — переспросил он.

И, не успел охранник побелеть от страха, что ослушался своего господина, как тот добавил:

— Пусть войдёт.

Катэр выдохнул, пропуская меня внутрь. Двери за спиной захлопнулись.

— Как ты умудрилась проникнуть сюда? — усмехнулся Леран. — Чем подкупила мою стражу?

— Ничем, не ругай их, пожалуйста, — ответила я, тут же порастеряв весь боевой запал. Щеки опять покраснели, стоило бросить один единственный взгляд в сиреневые глаза.

— Как скажешь, — ухмыльнулся он, прислонившись бедром к столу. — Но, кого-то наказать придётся… Ко мне нельзя приходить без дозволения.

Шумно сглотнула, разговор начинался не совсем так, как я предполагала. Кровь побежала быстрее. Я опустила взгляд на его пока совершенно свободно сидящие брюки, и мне вдруг стало тесно в груди. И от Лерана не укрылся мой интерес.

Тёмная улыбка скользнула по красивым губам, глаза приобрели мрачный блеск.

— Подойди, — повелительно бросил он.

Я вздрогнула, делая один медленный шаг. Потом ещё один… Удивительно, как быстро в его присутствии мои ноги становились ватными, а сама я превращалась в кролика, загипнотизированного коброй.

Когда между нами осталось каких-нибудь пара десятков сантиметров, он взял меня за талию и придвинул к себе. Коснулся распущенных прядей, убирая назад.

— Мне нравятся твои волосы… — протянул он, пропуская их между пальцев.

От лёгкого натяжения мурашки побежали по коже.

— Почему они такого цвета? — спросил он. — Как лепестки розоцвета, как молодая вишня…

Его голос звучал задумчиво и ласково. Мне захотелось закрыть глаза и утонуть в нём. Но надо было придумывать ответ. Да ещё такой, который не приведёт к правде о моём происхождении. Пока что раскрывать все тайны не входило в мои планы.

Разные варианты мелькали в голове: «магическая краска», «эстетическое колдовство», «проклятье огров-евнухов». Но всё казалось неубедительным и было тяжеловато в дальнейшем вранье.

— Это… плод неудачного эксперимента, — проговорила я. — Однажды я случайно пропела заклинание… и оно дало побочный эффект.

— А что было за заклинание? — поинтересовался он.

Блин, блин, блин!

— Эм… не знаю, прочитала в какой-то умной книжке… — я опустила взгляд, надеясь, что моя ложь останется незамеченной.

Леран молчал. Я видела краем глаз, как мерно поднимается его широкая грудь, одетая сегодня в очередную тёмную безрукавку с острым воротником. Вместо пуговиц или чего-то подобного, ткань неплотно стягивалась ремнями, демонстрируя гладкую кожу и мышцы.

— Ты полна загадок, Лера, — проговорил он тихим шелестящим голосом. — Так и быть, я не стану настаивать. Храни свои секреты. А твои волосы мне нравятся…

Он намотал одну прядь на палец и мягко потянул. Лёгкая дрожь прокатилась по всему телу.

Я подняла на него немного удивлённый взгляд. Сиреневые глаза горели мягким внутренним светом. Этот момент был таким до странного тёплым, таким трогательным и нежным, словно между нами существовало нечто большее, чем отношения рабыни и господина. Боюсь, мне слишком сильно хотелось так думать.

— Зачем ты пришла? — спросил он, и вместо заготовленных фраз я ответила совсем другое:

— Почему ты не взял меня вчера? Почему не взял силой? Ведь я — твоя наложница…

Сердце странно замерло. Оказывается, его ответ был для меня очень важен. Даже слишком.

Леран еле заметно улыбнулся. Мягкое выражение лица неуловимо превращалось в дерзко-опасное, будоражащее кровь.

— А тебе бы этого хотелось? — произнёс он низким мурчащим голосом.

Я покраснела до кончиков пальцев. Моего ответа он не дождался и сказал сам:

— Все так, как я и говорил. Я не беру женщин без их желания. А мне хватило и того, что я получил от тебя. Твои стоны… очень сладкие…

Он хищно улыбнулся, а я готова была провалиться сквозь землю. Сердце бешено стучало, воспоминания об удовольствии, которое я получала рядом с ним, жегли изнутри. Меня бросило в жар.

— Что значит: «Тебе хватило?», — спросила я, как можно более твёрдо. Но голос уже начинал подрагивать.

Горячие руки блуждали по моей спине, изредка опускаясь на бёдра, оставляя обжигающие рисунки на ткани платья.

— Мне необходима энергия. И я получаю ее от женщин с которыми имею секс, — мягко протянул он, наклоняясь и медленно втягивая воздух у моих волос.

— И зачем тебе энергия? — сбивчиво спросила я, чувствуя кожей жар его тела

— Это сложно… — прозвучало неопределенное. — Моя магия требует плату.

— То есть, без секса — ты перестанешь быть колдуном?

Ларен на миг отстранился и посмотрел на меня очень внимательно.

— Не перестану, — раздался тихий ответ.

Но я была уверена, что он не договорил. Было что-то ещё.

И, пока этот мужчина вновь не увлёк меня в пучину собственной страсти, я быстро спросила:

— А чем ты здесь занимаешься?

Лайет Дайше на мгновение задумался.

— Пытаюсь понять, на что способна магия материи. Если ты понимаешь, о чем я говорю…

Он бросил на меня скептический взгляд, приподняв бровь.

— Я уже смог с её помощью очень многое. Построить этот замок, например. Ни одна магия на это неспособна. Конечно, его возводил не я сам. Но шлифовка, придание формы камню, подъёмная сила — всё это делалось ею.

Леран отпустил меня, повернувшись к столу, и ладонью вниз простер руку над тёмной поверхностью. Из кисти тут же полилась на столешницу зелёная струйка жидкого тумана.

— Но, говорят, что материя — проклята, — начала я прощупывать почву.

И к моему некоторому неудовольствию мужчина кивнул.

— Так и есть.

А затем изумрудный дымок обрёл плотность, очертания. И через мгновение стал вполне себе осязаемым цветком. Небольшие шипы на ножке и множество лепестков намекали на то, что передо мной роза. Но вопреки ожиданиям, она была полностью зелёной, а бутон отдаленно походил на крупную орхидею.

Леран протянул мне растение, еле заметно улыбаясь.

— Это цветок Лериссы.

Я слегка покраснела, принимая подарок. Он был очень красив.

— Предполагается, что материя способна открыть стабильный широкий проход в Эреб, — продолжал между тем мужчина. — И тогда оттуда явится Мать эриний и погубит все живое.

— Звучит ужасно.

— Старое глупое пророчество, — отмахнулся лайет.

— Ты в него не веришь? — спросила осторожно я, пытаясь понюхать диковинный цветок. Он оказался мягким и гибким, как настоящий, но совершенно не пах. Жизни в нём не было. Но и смерти тоже. Этот подарок не завянет никогда.

Одновременно я надеялась услышать ответ. Ведь, если можно открыть разлом в Эреб, наверняка, можно и в мой мир! Домой!

— Не знаю, — ответил между тем Леран. — Пророчество довольно нелогичное. И кроме того, очень старое. Разломы появляются отовсюду. Но ни один ещё не был достаточно большим. Мать эриний должна явится из прохода и лишь кровь иного мира, пролитая на алтарь материи, закроет его навсегда. Вот так примерно звучат слова. Но никакого портала не существует. Как и крови иного мира.

Я громко сглотнула. Всё это становилось подозрительно похожим на правду. Кровь иного мира… Это не про меня ли, часом?!

— А что ты сделал бы, — медленно протянула я, — если бы появилось существо из этого самого иного мира. Как сказано в пророчестве?

Леран задумался. Потом его сиреневые глаза блеснули, и прозвучал резкий ответ:

— Вероятно, сперва посадил на цепь, а потом убил бы. А кровь сохранил для дурацкого алтаря. Эринии крайне опасны, а это существо будет опасней в сотни раз.

Зашибись. Приехали.

Во рту резко пересохло, очень захотелось домой. Ну очень.

— Мне надо идти, — бросила я нервно, потирая шею и разглядывая мягкие гаремные туфли. А, подняв глаза, никого не увидела возле себя. Там, где только что возвышалась мощная фигура Лерана, было пусто.

И вдруг за моей спиной прямо у уха раздался тихий вкрадчивый голос:

— Так быстро?..

Мурашки тут же лизнули поясницу.

— Я…

Но договорить не получилось. Мужчина властно обнял меня сзади, проведя руками по животу, скользнув вверх и уверенно накрыв ладонями грудь. А затем ловко подтолкнул к столу, заставляя облокотиться на него. Спиной я почувствовала тяжесть тела и выдохнула с лёгким испугом и резко подскочившим адреналином.

Он словно бы делал всё, что хотел. Не оглядываясь на мои желания. Уверенно, сильно, дерзко. Как господин и хозяин. Но, несмотря на это, мне нравилось. А, может, нравилось именно это.

Кровь мгновенно превратилась в огонь. Одним жадным движением его рука скользнула под юбку и опустилась между ног, пока просто накрыв ладонью обнажённый изгиб области бикини. Нижнего белья так и не выдали.

— Мне нравится твоя гладкость, — сказал он хриплым шёпотом, поглаживая бархат, лишенный волос.

И в ту же секунду пальцы с силой прижались к чувствительной коже, а со стороны попы в меня толкнулись мужские бедра с ощущающимся даже сквозь одежду желанием.

Дорожка быстрых поцелуев загорелась на шее, заставляя жаждать продолжения.

— Лайет Дайше, вы же обещали? — протянула я через силу, пытаясь высвободиться.

И мне это почти удалось. Ловко выскользнув из захвата, я успела сделать шаг к двери. И уже почувствовала свободу, как сильные руки сомкнулись на талии и вернули на место, прижав к столу на этот раз попой.

Раздался тихий смех.

— Значит теперь я — лайет Дайше? И на «вы», оказывается, мы умеем обращаться?

Он приблизился к моему лицу, захватил голову в кольцо своих ладоней и мягко потерся об меня носом. Как зверь. Ласковый, но дикий. А затем короткие поцелуи скользнули по губам. Он едва касался моего рта, на мгновение даря неописуемое ощущение пьянящей мягкости, и вновь отстранялся.

Я задрожала, борясь с желанием поддаться урагану, поднимающемуся во мне. Губы приоткрылись, выдавая отяжелевшее дыхание.

— Почему?.. — тихо прошептал он, продолжая покрывать моё лицо поцелуями. — Ты же хочешь? Тебе нравится быть моей…

А в следующий миг он резко проник внутрь языком, превратив дразнящую осторожность в голодную бурю. Голова закружилась. Этот поцелуй уже нельзя было назвать поцелуем. Казалось, будто наши рты занимаются любовью.

— Не нравится, — с трудом промычала я, чувствуя, что мышцы слабеют. Я не могла стоять.

Леран только тихо засмеялся, слегка запрокидывая мою голову назад, отмечая губами подбородок и шею. Раздвинув мои колени ногой, он протолкнул бедро вперёд, практически усаживая меня на себя.

Опустил ладони на попу, вминая пальцы в тело, страстно прижал. Из моей груди вырвался тихий звук.

Сквозь полуприкрытые глаза я заметила, что его татуировка начала мягко вспыхивать. Леран тяжело дышал, стараясь двигаться все также осторожно. Но с каждой секундой это становилось все сложнее. Мышцы его напряглись, выдавая нетерпение.

Он слегка сдавливал мою попу в каком-то гипнотическом рваном ритме, едва заметно прижимая к своей твёрдой плоти, скрытой тканью. Вспышки помрачения сознания совпадали во мне с каждым новым движением. Платье, между бёдер мгновенно стало влажным. Странные вибрации его тела быстро начали отдаваться нестерпимым жаром, набирая обороты. Я все сильнее жалась к его бедру между моих ног, пытаясь унять ноющий огонь, разгорающийся внизу живота. Пока натянутая пружина не лопнула, вырвав из горла тихий вскрик, разливая по телу лаву удовольствия.

Леран остановился, обхватывая мой затылок ладонью и смотря прямо в глаза.

— Так нравится, — продолжил он мою фразу, — что мне даже не нужно заниматься с тобой любовью, чтобы ты получила оргазм.

Сердце подскочило к горлу, как глупая вспуганая птица, щеки покраснели. Я широко открыла глаза, не веря, что это и впрямь произошло. Мне же не 16 лет!

Но Леран был прав. Он настолько сильно возбуждал мою чувственность, что, казалось, рядом с ним я схожу с ума.

А потом сиреневые глаза медленно закрылись. Он прижался ко мне лбом, пытаясь совладать с ураганом, что утихал во мне, но всё ещё горел в нём.

А затем оставил на моих губах болезненно медленный и страстный поцелуй, прошептав:

— Что же ты делаешь со мной… Так недолго и сорваться. Тебе нельзя приходить вот так, без подготовки…

Его грудь поднималась и опускалась тяжело и быстро. Но вот он моргнул раз, потом другой. В сиреневых радужках разлилась спокойная гладь. Тату медленно, но уверенно гасла.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, когда он, наконец, разорвал контакт наших тел. И это было почти больно.

— Ты должна принимать дозу трав перед каждой нашей встречей. Из-за того, что я позволил тебе остаться, уже сегодня тебе станет плохо. Уже сейчас должно стать.

Я нахмурилась, понимая, что чувствую лишь восторг, покачиваясь на мягких волнах после оргазма. О чём он говорит?

— Это не просто тату, — продолжил мужчина, показывая на чёрные разломы на руке, — это след, который оставила во мне материя.

А потом он начал рассказывать, отойдя на другой конец стола и садясь в массивное кресло. Так внимательно, как сейчас Лерана, я не слушала ещё никого в своей жизни.

— Когда-то давно на Рогатом острове я упал в разлом. И пролежал на дне много часов, изнывая от нестерпимой боли, рвущей тело. Но смерть все не приходила. Очевидно, кровь моей матери каким-то образом сыграла со мной злую шутку, — лайет задумчиво потер переносицу. — Не важно, когда я очнулся, на мне была эта отметина, а внутри у меня плескалась вся ядовитая энергия разлома. Не знаю, как вышло, что она впиталась в тело. Много дней я не мог прийти в себя и выбраться оттуда. И только голод и желание жить заставили бороться с ядом, выделяемым материей. Но, когда я вернулся на свой корабль к команде, которая уже отчаялась меня увидеть, оказалось, что зеленая магия во мне отравляет всех, кто находится рядом. Умерло три человека, прежде, чем стало понятно, что к чему. А потом я учился сдерживать потоки силы. И применять ее.

Слова иссякли, выдавая усталость рассказчика. Леран был хмур, как небо перед дождём. Эта тема оказалась для него болезненна. Но мне ещё многое оставалось неясно.

— И, когда татуировка вспыхивает… — начала я свой вопрос.

— Материя выплескивается, я отравляю всё вокруг, — кивнул он, подтверждая мои догадки.

Мне вдруг захотелось подойти ближе, успокоить его. Коснуться волос… Но ждал ли он этого от рабыни? Или просто указывал глупой девчонке, что с ним опасно иметь дело?

— Поэтому тебя зовут отступником? — тихо произнесла я.

— Отчасти. Теперь ты понимаешь, что не можешь приходить, когда вздумается?

Блеснули сиреневые глаза.

— Тебе будет плохо.

Я смотрела на него и не верила, что это может быть правдой.

И всё-таки решилась подойти. Села на краешек стола возле его ног и осторожно коснулась волос у лица. Мужчина закрыл глаза. А затем поймал мою руку и поцеловал кончики пальцев.

— Обычно я становлюсь опасен только во время секса, — произнёс он, обжигая аметистовым взглядом. — Когда мой разум частично теряет контроль над телом и магией. Но с тобой всё происходит гораздо быстрее…

Тихий шёпот отозвался мурашками внизу живота. Мне было поразительно хорошо, вопреки всем его словам. Я завороженно следила за движениями красивых губ, пока не позволила себе провести по ним пальцами.

И тогда мужчина резко выдохнул со словами:

— А провались всё в Эреб, — схватил меня в охапку, притянул к себе и накрыл жадным поцелуем. Краем глаз я увидела зеленые всполохи, снова падая в чёрный омут по имени Леран Дайше.

А потом резко оторвавшись, произнес:

— Будешь принимать травы каждый день. Не могу отказать себе в удовольствии видеть тебя.

И тут же отодвинулся, выравнивая дыхание. Я улыбнулась, почувствовав радостный трепет где-то в желудке.

— А пока лучше не приближайся, — закончил он, опасно блеснув сиренью глаз. — Пока я ещё держу себя в руках…

«Если бы это было так просто, Леран…»

— Можно вопрос? — решилась я расставить все точки.

Мужчина улыбнулся. Кажется, он очень быстро приходил в себя.

— Спрашивай, маленькая бесстрашная рабыня.

— Ты сказал, что получаешь энергию от женщин во время… — я немного покраснела, — секса.

Улыбка лайета приобрела хищный оттенок.

— Да.

— И при этом именно во время секса материя выходит из-под контроля?..

И на этот раз улыбка исчезла с его лица. Я мысленно назвала себя полной идиоткой.

— Да, такая вот ловушка, — протянул он. — Чтобы контролировать материю, мне нужен постоянный приток чужой силы. Но, чтобы получить эту силу, приходится рисковать чужими жизнями. К счастью, эльсиэр Эвиард изобрёл смесь трав, позволяющую минимализировать отравление наложниц. Практически свести к нулю. И с завтрашнего дня ты будешь принимать эту смесь каждый день.

Я прикусила губу, вспоминая, как выплюнула шоколадную конфету с сюрпризом.

— А теперь иди, — мягко сказал он, — мне нужно закончить свои дела.

И отвернулся. Его голос хоть и был нежным до дрожи, но твёрдость не покидала его ни на миг. Лайету Дайше, очевидно, никогда не перечили.

А я, похоже, так и не сделала того, ради чего приходила. Не предложила ему выгодную сделку, не договорилась о возвращении домой. Вместо этого я…

Стыдно вспомнить. Краска опять залила щёки, а внизу живота потеплело.

Он больше не смотрел на меня, вглядываясь в картинки какой-то распахнутой книги. И мне пришлось просто уйти. Рабыня, что тут скажешь.

Лёгкое ощущение грусти прокралось в сердце, но я быстро его отогнала. Ничего. В этот раз не получилось, и ничего уже не изменить. В голове прокрутились слова переделанной песни, которую я молча напевала: «Фарш невозможно повернуть назааад!»

Значит, придётся дождаться следующего случая. В конце концов, всё шло по плану. Чем лучше ко мне относится лайет, тем проще будет его уговорить. Ну, так мне казалось.

А пока стоило обдумать то, что я узнала сегодня. А это было уже немало.

Пробираясь по коридорам гарема в поисках желаемой комнаты, я размышляла. Выходит, ночь с лайетом Дайше всё же не так безопасна, как хотелось моему не в меру чувствительному телу. Да и не только телу, чего греха таить. Нравился мне Леран. И это было плохо. Потому что будет сложно заставить себя забыть такого мужчину.

Но оставаться в этом мире — не для меня. Как говорится: «Не по Хуану сомбреро». Я не создана быть чьей-либо рабыней. Да и земля магического средневековья привлекала меня весьма мало.

Но решать проблемы нужно по порядку. И первая в моём списке имела кодовое название: «секс, девственность и чертова таблетка».

«Тук-тук-тук», — постучала я в маленькую дверь, памятную по первой ночи в этом дворце. Да-да, та самая дверь с шаманкой-гинекологом. До сих пор с некоторой дрожью вспоминаю её маленькие ручки, ловко залезшие мне под халат.

И вот одна из таких ручек дёрнула щеколду, открыв щелку.

— Я слушаю, шаэр? — удивлённо воскликнула немолодая лекарша.

— Эм, можно к вам?

Её брови взлетели ещё выше. Наверно нечасто после первого приёма девушки к ней возвращались. Хех, могу их понять. И всё же, работка у этой женщины тоже не сахар. Стоит, наверно, проявить хоть капельку сочувствия.

— Зачем? — не поняла она, не торопясь пускать меня к себе.

Я вежливо улыбнулась.

— Ну, знаете, соскучилась по вашим ласковым бархатным ручкам!

Лекарша побледнела, а я прыснула со смеху.

— Да я пошутила, дело у меня к вам есть, — проговорила быстро, пока она дверью мне нос не прищемила.

Всё же проникнуть в эту врачебную каморку удалось. В первый раз я и не заметила, как много здесь было полок с разными травами и бутылочками. Настоящая маленькая кладовая колдуньи. Или алхимика.

— Что вам угодно, шаэр? — спросила женщина, сложив руки на груди.

— Прошу, зовите меня Лера, — широко улыбнулась я. — А как ваше имя?

Мне было уже известно, что здесь не принято обращение по именам. И я надеялась, что моя любезность немного растопит лёд между нами. Так и вышло. Голос женщины стал чуточку мягче.

— Моё имя — Нария, но младших медиков принято называть «сиэр».

Я припомнила, что своего лекаря Леран звал «эльсиэр». Значит, он был главным?

— Большое спасибо за разъяснения, но вы разрешите мне звать вас по имени, Нария? Оно у вас такое красивое…

Женщина пожала плечами и отвернулась. Но я увидела, что она слегка покраснела.

— Лучше исполняйте все правила в точности, шаэр. Зачем вы пришли?

Ладно, приступил к главному, и будем надеяться, что получится.

«Голая на выдумки хитра…» А именно такой я скоро и окажусь. Голой и в объятиях колдуна, отравленного проклятой магией.

— Когда вы осматривали меня в первый день, — медленно проговорила я, подбирая слова, — вы обращали внимание на мою, кхм… девственность?

Нария резко повернулась, сверкнув насмешливым взглядом.

— В смысле, на её отсутствие?

Вот глазастая фурия попалась. А под подолом-то у меня всего-ничего времени провела! Но, как говорится: «Если руки золотые, неважно откуда они растут». Хороший мастер она, похоже.

Я ещё разок кашлянула в кулак.

— Видите ли, Нария, мне крайне необходимо, чтобы наш с вами господин думал иначе. Будто там не «отсутствие», а «присутствие». Если вы понимаете, о чём я…

Женщина прищурилась, уперев руки в бока.

— Лайет Дайше пока не интересовался этим вопросом. Но, если он придёт ко мне, я скажу правду.

Блин-блинский… Вот несговорчивая тётка попалась!

— Сиэр Нария, — мягко протянула я, подходя ближе и беря её ладонь в свои руки. — Мне кажется, мы вполне можем договориться. Чего вам не хватает в жизни?

— Деньги мне не нужны, и не пытайтесь меня подкупить, — отвернулась она.

— Но мы же с вами понимаем, — продолжала я, — что мне недолго придётся хранить эту самую ложную девственность? А вы получите в моём лице должника.

Женщина сверкнула любопытными глазами, но всё же не сдалась:

— Мне ни к чему такие должники, ради которых придётся идти на преступление перед хозяином.

— Да бросьте, Нария, какое ж тут преступление…

Я посмотрела на эту женщину, лихорадочно размышляя, что же ей может быть нужно.

— Я в обмен на эту услугу, могу научить вас, скажем, вязать одежду. Вы умеете вязать?

Нария удивлённо приподняла бровь.

— Что значит: «вязать одежду»? Самой? Без тканевого станка?

— Именно! — обрадовалась я.

Но женщина, вопреки всему, фыркнула.

— Зачем? Мне хватает денег, чтобы её покупать.

Говорят: «Если с первого раза не получилось — парашютный спорт не для вас». Но я сдаваться не намерена. Мне было просто необходимо убедить эту медичку сотрудничать. Иначе моя легенда рано или поздно рассыплется в пыль. Свезло ещё, что Леран вчера не надумал заглянуть сюда, да поинтересоваться правдивостью моих слов.

Ещё раз посмотрела на лекаршу, прокручивая в голове все варианты. Женщина была очень немолода, волосы тусклые, взгляд немного рассеянный. Возможно, она плохо видит. Но на создание очков моих обширных талантов точно не хватит. И я стала перечислять всё, что приходило на ум:

— Я могу помочь вам изготовить лупу для чтения, сделать маску для лица, подкрасить волосы в рыжий или найти лекарство от запора в конце-концов! Должно же быть вам что-то нужно, сиэр!

Во время моей тирады густые брови Нарии поднимались всё выше. А под конец и её дряблые щеки вспыхнули.

Я уже и не чаяла найти с ней общий язык, как она промямлила:

— Вам… знакомо эффективное средство от запоров?

Ну, слава сусликам!

Подавив улыбку, ответила:

— Несомненно, Нария. В моём… селе я была весьма уважаемым… врачом.

— Значит, у вас есть действенный напев? — казалось, она не верит своим ушам. — Мои заклинания дают лишь временный эффект. Единоразовый, так сказать.

Ей стало слегка неловко, и маленькие пальчики затеребили ткань фартука.

Наконец-то, а то что ж мне всё одной краснеть?

— Моё средство немагическое, — покачала головой я. Большие мутноватые глаза удивлённо распахнулись.

— Эльсиэр рассказывал мне о том, что вы пытались лечить лайета без магии. Но я думала, это шутка.

— Ни в коем случае. Никаких шуток. Ну, так что, Нария, пожмём руки?

И, как вы понимаете, мы договорились. Следующие полчаса я рассказывала ей какой диеты придерживаться. А потом долго объясняла, что такое простокваша. Медичка морщилась, но записывала всё в небольшой кожаный блокнот.

Вот так вот, оказывается деньгами высокоморальную женщину не купишь, зато рецептом средства от запора — запросто. Как говорится: «не порно, но задорно».

В какой-то момент я заглянула ей через плечо, рассматривая необычные глазу загогулины чужого письма. Буквы смахивали на маленькие кружочки, цепляющиеся друг за друга. Текст шёл сверху вниз и напоминал цепочку звеньев. Но удивительным было не это. А то, что через какое-то мгновение мне стал ясен смысл!

— О, я и читать на вашем умею! — вырвалось, прежде, чем успела подумать.

Нария подняла на меня спокойный взгляд.

— Конечно. Раз ты умела читать на своём языке, то и на нашем стала уметь. Зелье, что ты выпила, позволяет понимать не только речь. Однако не ясно мне одно: откуда ты такая образованная взялась?

В помещении стало душновато от неловких вопросов. Я повторила ей легенду о полулюдях дальних земель, но веры на её лице ни на грош не прибавилось. Она покачала головой, но вместо комментариев вдруг сказала:

— С тёмными наррами шутки плохи, шаэр. Зря ты решила обмануть господина.

— С кем, с кем? — не поняла я.

— Разве ты не знаешь, кем является наш господин?

— Смотря что вы имеете в виду, сиэр, — туманно ответила я, пожав плечами и невинно уставившись в потолок.

Женщина немного недовольно фыркнула.

— Как это «что я имею в виду»? Конечно родословную лайета Дайше! А точнее — его мать. Темную нарру Летишу Дайше, пусть тьма скроет её кости.

Я многозначительно промолчала, позволяя лекарше высказаться.

— Кровь нарров, хоть и разбавленная пополам с человеческой, делает своё дело. Лайет очень опасен и далеко не потому, что наделён властью наместника провинции.

Мне кажется, я слышала, как хрустит от напряжения мозг у меня в голове. Тёмные нарры? Это кто? Ири говорила о пауках, орках, сумеречных дриадах и полулюдях. Но ни слова о каких-то там наррах! Я была уверена, что ничего не перепутала.

Но пора уже вновь делать вид, что я всё прекрасно понимаю. А потому пришлось переменить тему:

— Нария, подскажите мне, пожалуйста, ответ на один вопрос. Ведь вы — такой талантливый лекарь, должны знать его. Как действуют те травы, что дают всем наложницам перед ночью с господином?

Щёки женщины зарумянились от комплемента.

— Вы имеете в виду шарик, покрытый шоколадом? Конечно, я знаю. Когда эльсиэр создавал этот сбор, он каждый день обращался ко мне за помощью! То лютоцвет ему принесу, но пыльцу заячьего безумия. Без меня у него вообще бы ничего не получилось!

Нария гордо выпятила нижнюю губу. Кажется, передо мной только что разыгрался спектакль: «Мал золотник, да вонюч, или синдром крохотного начальника». Но я послушно кивала, делая круглые от восторга глаза. Это работало.

— В итоге смысл пилюли должен был заключаться в том, чтобы защитить тело женщины от воздействия материи. Но это не возможно. И тогда я придумала, а эльсиэр меня поддержал, что нужно просто закрыть их мозг от воздействия яда, выделяемого материей. А сама магия пусть впитывается. Ведь лайет специально выбирает именно тех рабынь, которые имеют устойчивость.

— Выбирает? Как? — перебила я, вспоминая первый день в гареме. Тогда Леран отпустил всех купленных девушек, кроме меня и Ири.

Нария была немного недовольна, что я оборвала её в момент триумфа, но всё же пояснила:

— У всех наложниц зелёные глаза. Ты, наверно, уже заметила. Это означает, что они от природы имеют некоторую устойчивость перед материей. Кто-то больше, кто-то меньше. Но этого мало. Лайет пошёл дальше: касаясь женщин, он посылает в них дозу магии. И, если реакция есть, такая рабыня не подходит. Если — нет, такую берут в гарем.

Вот, значит, как. А меня Леран не проверял, потому что и так всё знал. Ещё после встречи в парке.

— Понятно, — кивнула я. — Так что там с пилюлей?

— Ну, вот, — обрадовалась Нария, — я подсказала, а эльсиэр согласился, что нужно просто изолировать мозг от яда материи. И нам это удалось с помощью нескольких десятков трав.

И всё? Тогда почему меня так настораживает необходимость употребления этого снодобья?

— Нария, а есть побочные эффекты у вашего лекарства?

Женщина слегка поморщилась.

— Ну, конечно! А как ты думала, когда столько трав используется! Но все они незначительны. Действие сбора заключается в снижении чувствительности тела, некотором притуплении разума и скорости реакций, большая часть эмоций тоже блокируется.

Вот! Вот, чего я боялась. Превратиться в живого овоща. Осталось решить, стоит ли есть эту таблетку, если никакого ухудшения состояния после встречи с Лераном я не чувствую?

— Понятно, сиэр Нария, — протянула я. — Но неужели лайету нравится заниматься любовью с бесчувственными девушками?

На этот раз лекарша усмехнулась.

— Не бесчувственными, шаэр, — прозвучал ответ. — Любовь нарра невозможно не чувствовать…

Уж не знаю, на что она намекала, но подробностей я так и не дождалась.

Потом мне наконец, удалось распрощаться с ней. Я обещала, что буду часто приходить, справляться о действии моей диеты.

На выходе из комнаты, когда я уже чувствовала себя совершенно свободно, меня поймала низкорослая девушка, оказавшаяся подмастерьем Нарии. Я подскочила от неожиданности, чуть не обложив малышку хорошей порцией ругательств. «Обделалась лёгким испугом», как говорится. Но сдержалась, побоявшись ранить нежную душу служанки.

Она схватилась за мою руку и быстро проговорила:

— Научи меня вязать одежду, пожалуйста! — и захлопала большим глазами, чей травянисто-зелёный цвет заставил неприятно поежиться.

«Мало ему рабынь что ли?» — успела подумать я, пока не одернула себя за дурацкие мысли. Мне-то какая разница?

Девушку звали Латика, и она оказалась очень мила. Конечно, я согласилась помочь. Хоть и взять взамен с неё было совершенно нечего. Ну, развлекусь общением. В гареме лайета Дайше — скука смертная…

Мы договорились встречаться каждый день после сиэр Нарии. И в самом конце нашего разговора она вдруг сказала то, что уже через несколько часов с лихвой окупило все мои будущие старания по её обучению:

— Я слышала ты умеешь читать, — раздался заговорщический шепот. — У лайета Дайше на втором этаже замка в левом крыле великолепная библиотека. Наложницы редко ходят туда, поскольку либо не знают о ней, либо просто из-за отсутствия образования. Я подумала, может, тебе будет интересно?..

Хотелось, если не смачно чмокнуть её в десна, то расцеловать в щёки — уж точно.

— Спасибо, Латика. Увидимся!

И полетела я навстречу знаниям. Без оглядки, как белокрылая лошадка, от нетерпения теряя пух. Где ещё можно почерпнуть информацию о чужом мире, как не в библиотеке?

Оставалось надеяться, что книги там будут не только развлекательного характера, но и познавательного.

Что ж. Мои опасения оправдались, хоть и не на все «сто», слава Богу. За большими деревянными дверьми, покрытыми художественной резьбой, расположился огромный зал. Шкафы с книгами располагались таким образом, что читатель оказывался втянут в длинный змеистый коридор, выйти из которого можно было, лишь пройдя его полностью.

Это немного пугало, но и завораживало одновременно. Очутившись между стеллажами книг, окутанная приятным запахом бумаги, я на некоторое время выпала из реальности, просто гуляя и читая разноцветные кожаные корешки.

Но скоро стало ясно, что большая часть книг здесь про экономику, торговлю и искусство войны. Львиная доля занималась историческими фолиантами, повествующими о минувших битвах, и ещё очень много — о сражениях, как таковых. Их тактике, планированию и прочем-прочем.

Однако за поворотом я нашла целый шкаф с литературой совсем иного характера. Вот, например: «Как привлечь к себе достойного мужчину» — краткое пособие. «Сохранение молодости» — толстый том советов некой Варигиты Крас. Был также экземпляр под названием — «Внешность и магия». Я долго думала, зачем эти книги лайету провинции, но ответа так и не нашла. Может, специально для наложниц держит?

А потом я представила, как тёплыми томными вечерами Леран садится перед зеркалом с одним из таких томиков и долго начёсывает свою косу…

Прыснув со смеху, я схватила эту «Внешность и магию», присаживаясь прямо на тёплый деревянный пол. Текст обещал быть интересным. И в этом я не ошиблась.

Примерно на середине обнаружилось то, мимо чего было невозможно пройти. Жирный синий заголовок гласил: «Стабилизация цвета. Волосы». Кстати, все книги здесь написаны синим шрифтом. То ли с чёрной краской были проблемы, то ли фишка такая.

Пробежалась глазами по тексту, читая: «Светлые волосы волею мудрой Природы значительно реже встречаются, чем тёмные. Кроме того, сей доброславный цвет имеет тенденцию с годами угасать, подобно солнцу, склоняющемуся к горизонту. А потому встаёт вопрос: «Как же юной даме продлить жизнь золотой ржи её девичьих локонов, навсегда законсервировав цвет?» В этой книге вы узнаете ответ…»

Я закрыла глаза, сердце внезапно забилось быстро-быстро. Передо мной всплыла картина недавнего прошлого: Леран взял меня за талию и придвинул к себе. Коснулся распущенных прядей, убирая назад. «Мне нравятся твои волосы…» — прошептал он, пропуская их между пальцев.

Дрожь пробежала по спине, словно это произошло здесь и сейчас.

Встряхнула головой и стала читать дальше. Неведомый златоречивый автор предлагал смешать адову тучу трав, заварить их кипятком не долее десяти минут, и выпить с прилагающимися песнопениями. Потом шли примечания:

«Ежели благословенный читатель не боится возможных побочных эффектов, он смело может использовать этот рецепт. Однако, заклинание обязательно должно сопровождаться музыкальными вибрациями сильной амплитуды. А передерживать настой крайне не рекомендуется. Также пусть благословенный читатель имеет в виду, что действие сие необратимо».

Зачем я вообще это читала? Нужно было признаться: я хотела нравится лайету Дайше. Очень хотела. А ему нравился мой дурацкий цвет волос. В этой книге предлагалось «законсервировать» русые волосы. Но, что, если это можно делать с любым цветом? Даже с розовым? Тем более, что существовал один немаловажный факт: мои собственные волосы были русыми. Невероятное везение.

А с другой стороны: неужели я хочу всю оставшуюся жизнь проходить, как безхвостая Ариэль? И всё ради мужчины, от которого я собираюсь очень скоро сбежать домой, в свой мир? Ради мужчины, для которого я — просто одна из рабынь?

Отрицательно покачала головой. Нет, конечно, я так не хотела. Но, почему-то, страничку из книги всё-равно варварски выдернула и деловито запихнула за корсаж платья. Ни дать, ни взять — прекрасная дама из рыцарского романа.

Потом я ещё немного побуждала в этом царстве букв. Впереди уже виднелся выход из бесконечного коридора стеллажей, когда мне на глаза вдруг попался чёрный том с золотым корешком: «Расы Беаны».

Я замерла, затаив дыхание. Вынула толстый фолиант с полки. Нашла оглавление — да! Это было именно то, ради чего я сюда и заглянула. Синими буквами сверху вниз шли названия разделов и номера страниц:

«Вступительное слово — стр. 2»

«Степные и горные огры Унгарлора — стр. 11»

«Десять подвидов пауков Тензена — стр. 53»

«Дети сумерек или дриады Фейльери — стр. 89»

«Морские нимфы Эденрейса — стр. 117»

«Пьющие жизнь или тёмные нарры Гленвиальда — стр. 168».

Вот оно — тёмные нарры. Самый последний пункт должен кое-что рассказать мне о Леране. Конечно, не помешает потом прочесть и про остальные расы. Но сейчас мои пальцы уже лихорадочно перелистывали страницы в поиске номера 168. Словосочетание «пьющие жизнь» заранее настораживало.

Текста было не так много. Примерно две дюжины листов. Я с жадностью поглотила их за какие-нибудь четверть часа.

Итак, что мне стало ясно. Во-первых, чистокровные нарры обладают тёмной кожей, приятного цвета жженого сахара. У них сиреневые глаза и чёрные, как сумрак, волосы. Немного странно: у моего нарра пара прядей спереди — белая. Наверно, это у него от человеческой крови.

Во-вторых, они живут под землёй. Не очень глубоко, как я поняла. Их ходы, подобно кротовым норам, могут проходить, где угодно. Под любым замком, домом, полем или детской площадкой для игр. И об этом никому, кроме самих нарров, неизвестно. Они крайне редко выходят на поверхность, и всегда это становится важным событием. Потому что не все нарры дружелюбны.

А вот и самое интересное. Тёмные нарры имеют способность пить энергию любой другой расы. В основном это помогает им сохранять молодость порядка двухсот лет. У себя в Гленвиальде пара нарров может обмениваться энергией друг с другом годами, не прибегая к иным источникам. Выходя на поверхность, представители расы вынуждены искать новые варианты добычи этого «материала».

Дальше меня насторожило следующее: «Как правило, ни один нарр добровольно не променяет жизнь в Гленвиальде на пребывание на земле. Поэтому те субъекты, что всё же оказываются в нашем королевстве, либо имеют какую-то цель, ограниченную временными рамками, либо пришли специально, чтобы испробовать вкус иных рас».

Вот те здрасьте… Продолжаю читать:

«Тем более необходимо осторожно вести себя с наррами, у которых поглощение энергии превращается в зависимость. Тогда они могут быть жестоки и крайне опасны».

Дальше — хуже:

«Сопротивляться детям Гленвиальда невозможно. Поцелуй представителя подземной расы имеет действие, сходное с наркотическим опьянением. Сексуальное желание, вызванное подобным контактом, почти неконтролируемо».

— Вот и объяснение, — хрипло выдохнула я, облизывая вмиг пересохшие губы. Теперь всё встаёт на свои места. Вот, почему я не могу отказаться от его близости, вот почему в его объятиях забываю, как дышать. Неужели всё так просто?..

Ну, теперь-то этот фокус нам известен. И мы больше не дадим собой манипулировать…

Хотя, что толку, если я — всё равно рабыня?

Покачала головой и принялась дочитывать.

Дальше говорилось, что нарры обладают способностью становиться невидимыми.

— Как будто манипулирования сознанием им мало, ей Богу, — пробурчала я, вспоминая жаркие, будоражащие кровь объятия лайета Дайше по прозвищу Тень.

Ещё тут говорилось, что у себя на родине нарры любят танцы и песни. Поскольку, их голосовые связки не обладают магией, как человеческие, то пение не влечёт за собой каких-либо последствий.

Потом шёл весьма интересный момент:

«По словам Летиши Дайше, первой и единственной тёмной нарры, вышедшей замуж за человека, на Гленвиальде очень популярен танец под названием «Дети огня». Обнаженные танцовщицы исполняют его в полной темноте. Их кожа в некоторых местах разукрашена уникальной светящейся краской, что позволяет следить только за медленным покачиванием отдельных частей тела. Иногда этот танец могут исполнять и мужчины…»

Стоило представить эту картину, как щеки слегка залились румянцем. Знают толк в развлечениях эти нарры!

Прочитанное нужно тщательно обдумать. Я захлопнула книжку и пихнула её обратно на полку, намереваясь завтра прийти сюда снова.

Ну вот, теперь я знаю чуточку больше. Жаль, что книга не оказалась у меня в руках в первый день появления в этом мире. Но, как говорится: «Обходя разложенные грабли, теряешь драгоценный опыт». А я чувствую, в будущем передо мной разложится ещё очень много такого «опыта». Знай — собирай.

Следующее утро началось с лихорадочных размышлений. В самое ближайшее время ко мне должна была прийти та служанка с шоколадной пилюлей, напичканной местными транквилизаторами. И стану я спокойной, как танк. Или хуже: начну сажать аллюминивые огурцы, как в песне группы Кино. Ещё неизвестно, может Нария приуменьшила степень действенности того лекарства. И на самом деле всё гораздо хуже.

Хотя, ведь Леран не стал бы заставлять своих наложниц употреблять откровенную отраву. Так чего я беспокоюсь? А от яда проклятой магии я буду однозначно огорожена…

Да, я не чувствовала и не чувствую никакого недомогания, о котором говорил лайет. Но, возможно, после одной проведённой вместе ночи всё и проявится. И вынесут меня бледную, как смерть, на ручках из его покоев. А мне, между прочим, с таким цветом волос бледность вообще не к лицу!

И что тогда остаётся?

Когда дверь открылась, и на пороге появилась служанка, решение было принято. Кто не рискует, тот не пьёт валерьянку. Я взяла с серебряного блюдечка круглый шарик и смело проглотила. Без всяких запихиваний под язык.

Женщина удовлетворённо кивнула и тут же завыла свои мантры. Вопреки ожиданиям, ничего нового я не ощутила.

— Варисса, — обратилась я к служанке по имени, а она покраснела.

Вчера Верден поведал мне её имя, хоть и просил называть так, как принято у прислуги — навэр.

— Да, шаэр Лера? — немолодое лицо, покрытое небольшими морщинами, улыбнулось.

— Варисса, ты не могла бы принести мне бритвенные принадлежности?

— Зачем, шаэр? — не поняла она. — Может, послать за девушками? Они позаботятся о вас.

— Нет, — поспешила я, с некоторым ужасом представив, как несколько служанок будут избавлять от растительности мои интимные места. А именно этим я собиралась заняться. — Пожалуйста, я сама.

Варисса пожала плечами, но подчинилась.

Совсем скоро передо мной был медный таз с водой и одна опасная бритва, больше напоминающая инструмент для убийства. Женщина сложила руки на груди и выжидательно посмотрела на меня. Похоже, ей очень хотелось увидеть, как же я буду сама себя обслуживать вот этой жестью.

— Эм… Варисса, — пробубнила, рассматривая блестящее лезвие. — Я передумала, зови девушек.

Женщина хмыкнула, кивнув. И очень скоро две служанки расположились рядом с медным тазом, в ожидании распоряжений. Варисса ушла, мы оказались одни.

— Скажите, навэр, а вы хорошо умеете этим пользоваться? — стало страшновато. Но я была абсолютно уверена в своём решении избавиться от растительности везде, кроме головы. И никакие жёсткие реалии чужого мира меня не остановят.

— Не беспокойтесь, шаэр, — кивнула одна из них. Брюнетка с чёрными глазами. — Мы не пораним вас.

— А вам приходилось работать с… особенно нежными областями? — спросила я, выпучивая глаза с намёком.

Прошло несколько секунд томительного непонимания, а потом я уловила изумленный интерес. К счастью, они были готовы помочь мне и в том самом интимном месте.

Почему это так важно? Да потому что «нахал» — совсем не значит «прекратите». А я, хоть и отталкиваю Лерана, на самом деле не могу отказать себе в удовольствии быть с этим мужчиной. Не могу отказать себе в удовольствии нравиться ему. А он своё отношение к моему бикини выразил весьма недвусмысленно. Что же, интересно, будет, когда он увидит мою татуировку?

В моём мире с интимной эпиляцией проблем нет. Здесь придётся пользоваться услугами вот этих девушек. По крайней мере до тех пор, пока я не научусь обращаться тем орудием маньяков, что они зовут бритвой.

Да, надо признаться самой себе, что мне очень хотелось увидеть восхищение в сиреневых глазах Лерана. Хотелось почувствовать его желание. Мне было приятно убеждать себя, что всё это лишь для того, чтобы однажды стало проще договориться с ним. Ведь господин, которому нет до рабыни никакого дела, может просто продать её. Или отпустить «в мир». А зачем мне «в мир», если единственный колдун материи — Леран Дайше? Судя по всему, я попала сюда через разлом проклятой магии. А значит, только лайет по прозвищу Тень может мне помочь. Только тот, кто проклятой магией умеет управлять.

Брюнетка очень быстро взялась за дело. Было немного стыдно, но терпимо. Шугаринг в наших салонах — гораздо более пикантная и малоприятная процедура.

Опустившись к моему бикини, она, как я и предполагала, издала возглас удивления.

— Бабочка! — ахнула и её подруга, наклоняясь ближе.

— Всё верно, — кивнула я, уже не так сильно краснея.

Да-да, на линии трусиков и даже немного ниже у меня был набит рисунок. Красивая многоцветная бабочка с широкими крыльями.

Когда они, наконец, приступили к работе, я вдруг первый раз почувствовала себя странно. Кожа почти перестала ощущать прикосновения. Мне даже пришлось задрать голову, чтоб удостовериться, что девушки всё ещё чем-то заняты.

Похоже, травки начали работать. Эх, не жди меня мама!..

Через четверть часа всё было закончено. Служанки ушли, а я любовалась в зеркало на свою идеально гладкую кожу. Лучше, чем в салоне, честное слово!

Но на сегодня это было ещё не последнее дело, которое мне предстояло выполнить.

Быстренько оделась, привела себя в порядок и полетела к лекарше Нарие.

Женщина никак не ждала меня так рано, но пустила без проблем. И, пока она не начала вещать мне что-то про космические корабли, бороздящие просторы толстого кишечника, выпалила:

— Сиэр, у тебя есть вот эти травы?

Протянула ей клочок бумажки с тщательно переписанным списком ингредиентов. Ещё вчера я скопировала всё, что было на вырванной странице книги, в отдельный лист.

— Что это? — нахмурилась она.

— Это… настой для моих волос, — ответила я, в общем-то не видя особого смысла во вранье.

— Шаэр, вы собираетесь использовать заклятье? — допытывалась она.

Я закусила губу. Вдруг, это запрещено?

— А вы уверены в его работоспособности? — продолжала Нария, видя, моё нежелание отвечать. — Мне не хотелось бы, чтобы лайет наказал меня за то, что я дала наложнице опасные растения.

Звучало логично. И вот ведь какая оказия: мне и самой бы не хотелось делать что-то опасное.

— Вы ведь знаете, что травы имеют множество скрытых эффектов, и всегда может проявиться побочная реакция от основного заклятья?

Голос женщины вдруг стал казаться плавным и тягучим, как жидкое стекло. Он растекался в воздухе и звенел одновременно. Похоже, пилюля опять дала о себе знать. В голове появилась странная лёгкость. Словно я способна абсолютно на всё. В мыслях заиграла старая песенка:

— В тёмно-синем лесу, где трепещут лосины…

Нет, кажется, там было как-то не так.

— Что вы сказали, шаэр? — не поняла она.

«Отпусти меня, таблеточка!..»

— Нет, ничего, — вслух проговорила я, полностью уверенная в своих силах. — Не беспокойтесь, заклятье хорошее. Тащите травки, шаэр, без промедления тащите!

Нария бросила косой взгляд и быстро расставила на столе все ингредиенты. Я ссыпала их по щепотке в стакан, снова попросив:

— А кипяточку у вас не найдётся?

Нария фыркнула, вскипятила мне воды над горелкой и через пару минут подала горячую чашку.

Я залила свой чаёк и принялась отсчитывать время. Несмотря на явные признаки дурмана в голове, мне вполне хватило соображалки, чтобы выждать десять требуемых минут, как и было описано в рецепте. А затем, выдохнув, я залпом осушила стакан.

Тёплая горечь ухнула в желудок, а я, задействовав весь свой певческий талант, повторила заклинание, используя мотив одной из любимых песен. Да-да, текст я читала по памяти. Приводить здесь его незачем, потому что он в принципе не имел смысла. Так, пустой набор слов.

Как только колдовство закончилось, широкая улыбка растянула моё лицо от уха до уха. Послышался странный хлопок, а затем я почувствовала, что кожу головы стало покалывать. Заклятие работало.

Выступление подошло к концу, а аудитория что-то не спешила хлопать.

«Где мои аплодисменты?» — надув губы, подумала я. Но мой единственный зритель смотрел на меня, широко распахнув глаза.

— Шаэр Лера?.. — протянула она, и глаза стали ещё больше, хотя, казалось бы, это уже невозможно. — А вы давно употребляли пилюлю эльсиэра Эвиарда?..

Я фыркнула, сдерживая смех.

— Пугливая барабулька, — вырвалось у меня сквозь подхихикивания.

А потом мир вдруг почернел и исчез.

Я слышала всё словно сквозь туман. Тело одеревенело и ничего не чувствовало. Голова раскалывалась.

— Как, как ты мог это допустить?! — доносился крик где-то на границе сознания. — Почему твои подчинённые травят моих наложниц, а ты об этом ничего не знаешь?!

«Какие подчиненные, кого травят?» — не могла понять я, вяло шевеля мозгами.

— Простите, лайет, я не знал… не знаю, как это произошло…

— Если ты ничего не понимаешь, так, может, и твоя пустая голова тебе ни к чему?!

«О чём это он? Голова ни к чему?..»

— Так палач быстро решит эту проблему!

Мужской голос переходил в обезумевшее рычание.

— А лучше я сам тебе помогу…

«Нет-нет, — мелькнула у меня испуганная мысль. — У него очень полезная голова, все головы хоть немножко полезны!..»

Я издала какой-то нечленораздельный звук, крики в помещении затихли, а в следующий миг хлопнула дверь.

— Лера, — послышался тихий голос, и кто-то приятно погладил меня по волосам. — Лерисса, Лерия, Лерана… Как бы тебя не звали на самом деле. Ты так напугала своего лайета…

А потом сильное горячее тело прижалось к моей спине, вызывая внутри обжигающую волну тепла, а я снова погрузилась во тьму.

Выныривая в следующий раз из своего забытья, я почувствовала себя гораздо лучше. Вокруг было темно, и сперва я даже слегка перетрусила, что ничего не вижу. Но потом где-то в стороне мелькнул отблеск свечи, и стало ясно, что сейчас всего-навсего ночь.

Следующим открытием явилось невероятно приятное ощущение щекочущего тепла, распространяющегося по всему телу, как мурашки. Это тепло словно вытесняло из головы туман, а кровь заставляло двигаться быстрее. С каждой секундой я всё сильнее чувствовала свои онемевшие руки и ноги, а кожа начинала трепетать от прикосновений простыни и одеяла. И горячего тела за спиной.

Я вздрогнула, понимая, что полностью обнажена, на мне лежит тяжёлая мужская рука с чёрной татуировкой, а сзади раздается спокойное дыхание.

Леран.

В груди стало жарко, как только я поняла, что это он. И что он тоже обнажён.

Почувствовав моё шевеление, мужчина приподнял голову, очевидно, пытаясь рассмотреть лицо. Но я не открывала глаз. Мне вдруг стало трудно дышать от невероятно-острого ощущения его близости.

— Лера, — прошептал он еле слышно, опустившись к самому уху. — Моя Лера…

А затем вдруг вобрал в рот мочку, обжигая горячим языком и прикусывая.

Я тяжело выдохнула, надеясь, что он не заметит моего пробуждения. По позвоночнику вниз поползла будоражащая змея желания.

Он был так близко, что когда его тело пошевелилось, казалось, что каждый сантиметр кожи чувствует жар касаний. Рельефная грудь, очертания которой я могла сейчас лишь угадывать, повторяла положение моей спины. Сильные мужские бёдра прилегали к моим собственным ногам. А мои попа с поясницей касались его живота и того, что было ниже…

Я старалась дышать, как можно ровнее, слушая стук чужого сердца. Моё собственное грозило вырваться из груди и покинуть меня навсегда.

— Пусть будет светел сегодняшний день, потому что я не потерял тебя… — снова раздался его едва различимый шепот.

Он зарылся носом в мои волосы, с лёгким урчанием потерся о них, осторожно ость. Тогда они спускаясь к шее.

Одна его ладонь неподвижно лежала у меня на животе, и я каждую секунду чувствовала волны тепла, исходящие из неё. И от этого мне становилось невероятно хорошо. Я понимала, что он лечил моё тело, как тогда в парке. Но сейчас этот процесс носил ещё более интимный характер.

Тяжелая рука слегка вздрагивала, мышцы на ней периодически становились твердыми, как сталь, словно он хочет что-то сделать, но не позволяет себе шевелиться.

— Как же я хочу тебя, моя маленькая трепетная лань…

Горячая волна лизнула низ живота. Немного хриплый голос сводил с ума. Я зажмурилась, стиснув зубы, лишь бы не издать ни звука. Лишь бы не выгнуться навстречу, не потереться бёдрами о его плоть, вдруг ставшую откровенно твёрдой.

Я знала, чем всё кончится. В этот момент мне, как никогда прежде, стало ясно: я отношусь к этому мужчине вовсе не так, как нужно. Не так, как должна. Я хочу быть с ним, и хочу, чтобы он был со мной. Но разве не пропадёт его интерес ко мне, как только он получит то, чего хотим мы оба? Ведь я — лишь рабыня…

— Ты не понимаешь, моя лань… Не понимаешь, — произнёс он вдруг тихо, продолжая какую-то мысль и будто говоря с самим собой. — Тебе бы убежать от меня, да уже поздно…

В этот момент его губы, касающиеся моей шеи, вдруг раскрылись, и он с жадностью сжал зубами кожу. Как волк, настигший добычу. А сильное тело неожиданно страстно пошевелилось, прижимаясь ближе и вдавливая в мои бедра горячую твёрдость.

— Твоё тело слишком сладкое… слишком желанное…

Я прикусила губу, понимая, что внутри у меня разливается пожар.

И одновременно вспомнила слова из справочника по тёмным наррам:

«Тем более осторожно необходимо вести себя с наррами, у которых поглощение энергии превращается в зависимость. Тогда они могут быть жестоки и крайне опасны…»

Но я уже слишком плохо соображала. Мне хотелось повернуть голову, спросить его. Прекратить это безумие в самом начале. Пока оно ещё не переросло во что-то большее. Пока он меня не поцеловал…

Но вдруг я почувствовала, как его обжигающе-горячая плоть проникла между моих ног. Бархатная кожа бесстыдно касалась моего бикини, разжигая желание.

Широкая ладонь слегка пошевелилась, придавливая меня к обнаженному телу. А бедра тут же протолкнули мужское естество вперёд. Вершина напряженного оружия раздвинула складочки моего лона, сладко лаская, лишая воли.

Я застонала, нарушив свое сонное молчание, чувствуя, как легко скользит его твердость по моему влажному безумию. Мне так хотелось ощутить его внутри, что я больше не могла играть спящую красавицу.

— Да, — выдохнул он, почувствовав мой отклик. Укусил меня за плечо, с жадностью втягивая воздух, продолжая медленные движения, так горячо возбуждающие тело и так страстно имитирующие секс.

Я изогнулась, прижимаясь к нему, как кошка, умоляющая о том, чтобы её оттрахали. Это было так пошло и одновременно так эротично, что я переставала узнавать саму себя. Подняла руку вверх и назад, зарываясь в его волосы и снова не сдержав стон.

— Вот так, хорошо, — прошептал он, хрипло, сильнее прижимаясь, скользя между бёдер всё быстрее.

Но этого было мало. Касания горячей плоти казались слишком короткими, слишком мягкими. Я подошла к той грани возбуждения, когда напряжение стало болезненно, а единение тел — необходимо, как воздух.

— Пожалуйста. — прошептала я, захлёбываясь дыханием. — Пожалуйста…

Но вместо того, чтобы войти в меня и погасить, наконец, этот пожар, Леран опустил ладонь с живота вниз, безошибочно находя самое чувствительное место между моих ног.

Со коротким вскриком я выдохнула, как только его пальцы прикоснулись к источнику напряжения. И дёрнулась всем телом навстречу.

Мужчина тяжело задышал, не в силах больше сдерживаться. Губы оставили мою шею, голова запрокинулась назад, а из груди донёсся хриплый сдавленный стон. А я поняла, что ничего более эротичного не слышала никогда в своей жизни.

В то же мгновение оргазм лавиной накрыл моё распалённое тело. Я задрожала, а из приоткрытого рта сами собой срывались рваные всхлипы удовольствия. В следующую секунду горячая лава Лерана разлилась между моих бёдер, а мужчина, наконец, остановился, откатываясь на спину и тяжело дыша.

Один из самых удивительных оргазмов в моей жизни. Хотя у меня даже не было секса.

А потом я вдруг почувствовала, что сил совсем не осталось.

— Почему на этот раз, Леран?.. — проговорила вяло, чувствуя, что вот-вот провалюсь в сон.

Горячая рука снова обняла меня, но на этот раз от неё веяло лишь тёплой нежностью.

— Потому что ты слишком слаба, — раздался тихий ответ. — А мне не хотелось становиться ещё большим чудовищем, чем я есть. Спи, моя лань. Волк будет мирно спать рядом.

Утром я проснулась совершенно счастливой и абсолютно здоровой. Единственное, что омрачало пробуждение — это отсутствие Лерана. Но я прекрасно помнила прошедшую ночь, и внутри меня всё пело. Потому, что теперь я чувствовала: Леран тоже неравнодушен ко мне. Я для него — не просто наложница, а нечто большее. Пусть он пока сам этого не понимает, но я знаю, что права! Люди, которым плевать, не бывают такими ласковыми. Не проявляют заботы. Не испытывают нежности.

Это новое ощущение нужности другому человеку, Лерану, — окрыляло. Я ловко подскочила с кровати, приводя себя в порядок. Завтрак к моему удивлению уже стоял на столе. На маленькой тарелочке кроме всего прочего лежала привычная шоколадная пилюля с крохотной запиской: «Употребить без чтения заклинаний».

— Здравствуй, попа-новый год… — ахнула я, плюхаясь на стул этим самым местом.

Очевидно, Нария не рассказала никому, с чем был связан мой обморок и недомогание. Или рассказала не всё. А ведь я уверена, что дело именно в пилюле. Если не полностью, то наполовину.

Во-первых, эта чудо-таблетка довольно быстро сделала из меня жизнерадостный баклажан. А во-вторых, судя по всему, травы, что были внутри, вступили в реакцию не только с первым заклинанием, но и со следующим — с моим собственным. И чуть не получилось, как в том анекдоте: «Куда вы торопитесь? Морг здесь недалеко».

И что мне теперь делать? Молча счефанить отраву? Ну, нет уж. Эта сторона нам знакома, глянем и на другую: что будет, если остаться с Лераном без всяких лекарств?

Кто не рискует, тот не пьёт валерьянку. Взяла коварную пилюлю, поискала глазами, куда её можно спрятать. Ящики, комоды, пустые углы, толстый ковёр с высоченным ворсом. Всё не то. А вот большое атласное кресло… На гладкой ткани лежала красивая мягкая подушка. Не без труда я распотрошила край строчки и затолкала шарик прямо в пух. Всё. Если не приглядываться, не видно, что шов разошёлся. А, если кто и заметит, мало ли почему подушка порвалась?

Лерану про всё это я решила не рассказывать. По крайней мере — пока. Кто знает, что он сделает, когда поймёт, что я остаюсь без защиты от материи? Может, вообще перестанет встречаться со мной? А там, глядишь, пройдёт время, эмоции поостынут, и продаст он меня на рынке или вообще отпустит на все четыре стороны. А мне это совершенно ни к чему!

Как только со всеми делами оказалось покончено, я помчалась на свежий воздух, как лосось на нерест. Где-то на нижних этажах должен обретаться элькатэр Верден. У него спрошу о местонахождении господина.

Пока я спускалась по лестнице вниз, мне вдруг пришло в голову, что уже не так и хочется домой. Рядом с лайетом Дайше я чувствовала себя, как никогда прежде с Владом. Да что там говорить, я даже ни разу не вспомнила о своём бывшем за последние дни! О мужчине, с которым прожила пять лет! И о его измене с собственной сестрой. Удивительно, но всё это словно осталось в прошлом. А в настоящем был только он. Только Леран.

Вердена нигде не оказалось, вопреки моим ожиданиям. И я спокойно прошла в сад. Подышать свежим воздухом никогда не мешает. К тому же, может быть где-нибудь здесь отыщется Фьёр?.. Мысль погладить дерзкого тигра не отпускала до сих пор.

Стройные деревья с диковинными цветами сменяли друг друга, погружая всё глубже в растительные джунгли. Здесь было очень красиво. Утреннее солнце проникало сквозь зелень листьев, играя бликами на покрытой росой траве. Птицы, подобных которым я никогда не видела, пели звонкие песни. Хотелось протянуть руку и запеть вместе с ними. Как Белоснежка из Диснеевского мультика. Только мои семь гномов группы «Бладун» остались далеко в другом мире, а пение грозит очередным смачным катаклизмом.

Пришлось запихнуть язык поглубже и двигаться дальше молча. Но вдруг я услышала отдалённые звуки, отзывающиеся в голове неприятным узнаванием. На миг замерла, прижимаясь спиной к одному из деревьев, а затем осторожно посмотрела в направлении шума.

Сердце оборвалось и упало куда-то в желудок. Я с силой стиснула зубы, чтобы не закричать. Метрах в десяти под сенью сонных ветвей Леран жёстко имел Эриссу, прижав её тело к древесному стволу.

Кажется, у меня потемнело в глазах. А ещё где-то в голове слышался звон рассыпающихся стен хрустального замка.

Они стояли немного в профиль, и я могла в деталях рассмотреть задранное платье наложницы, её загорелые ноги, охватывающие его ещё более тёмные бедра. Женскую голову с зажмуренными глазами и приоткрытыми в удовольствии губами.

Стоять вдруг стало тяжело. Я сползла вниз по стволу, присев на корточки. В груди что-то болезненно защемило, но я всё равно не могла отвести взгляд. Мощная полуобнажённая фигура лайета привлекала к себе внимание, как яркий свет термической сварки. Нельзя смотреть, а оторваться невозможно. Его резкие сильные движения вызывали во мне одновременно чувство неконтролируемой ярости и жар внизу живота.

А Эрисса… проклятая Эрисса…

Когда я успела настолько привязаться к этому мужчине, что ревность начала застилать глаза? Я всегда знала, что рабынь у него много, и моя персона — не единственная «в очереди». И, более того, мне вообще дела никакого не было до его женщин! Главное — вернуться домой. Но, почему тогда так жжётся в груди?..

Я, наконец, зажмурилась, чувствуя, что, если сейчас не уйду, сделаю нечто непоправимое. Глупое.

Но перед глазами всё ещё была фигура лайета, его обнажённые мышцы, двигающиеся в рваном, резком ритме, хриплое дыхание и… другая женщина.

Я бросилась бежать, не оглядываясь, не думая о том, заметили меня или нет. Дорожка под ногами слилась в одно сплошное пятно.

Через некоторое время над ухом раздался знакомый голос:

— Куда летишь, кумушка?

Повернула голову и чуть не упала от неожиданности. Рядом со мной в воздухе мчал белый тигр.

— Смотри под ноги, недотепа, — фыркнул он. — Что усы нахмырила? Губная помада потерялась?

Клыкастый рот растянулся в улыбке.

— Твоё какое дело, хвостатый? — хмыкнула я, снова смотря вдаль и продолжая путь. Но теперь уже шагом. Сад оказался на диво велик.

— Мне — вообще всё равно. Но не люблю ревущих баб. Слёзы, сопли — это не для меня.

— А, где ты увидел ревущую бабу? — возмутилась я, и мне незаметно стало легче. — Я вот, например, вижу только одного кота-нытика и себя — прекрасную ясноокую деву, улыбкой радующую… — концовка фразы никак не придумывалась, — птиц!

Тигр распахнул пасть и захохотал.

— Птиц?.. Птиц, — повторил он, смахнув от смеха скупую слезу.

Внезапно впереди нарисовались ворота замка. Самые главные, самые высокие. Я замерла, как вкопанная, глядя на толстые каменные стены и поднятый мост. Двое стражников охраняли его по обеим сторонам.

Фьёр проследил за моим взглядом и сказал:

— Ну, что стоишь, смелости не хватает? Ясноокая дева — на самом деле трусливая мышь? Я же вижу, что ты хочешь выйти, так выходи!

Я перевела на него несколько испуганный взгляд. Вот же нашёлся мыслечтец!

— И, как по-твоему я это сделаю? — развела я руками, не скрывая, что в голове и правда мелькнула идея сбежать. Всего на мгновение…

— Это твои проблемы, — сказал эриний. — Я тут причём?

— А ты, случайно, не можешь пронести меня над стеной?

Фьёр фыркнул, пошевелив усами.

— С какой стати мне тебе помогать?

Но потом чуть тише добавил:

— Не могу я перелететь через неё. Там камень заговорённый.

Я тяжело выдохнула, вдруг обхватив плечи руками. Тигр вновь посмотрел на меня и отвернулся.

А потом неожиданно полетел вперёд прямо на стражников! И, если прежде его не видел никто, кроме меня, то эти увидали сразу!

Раздался шелест мечей, вытаскиваемых из ножен, послышались крики. Мелькнула странная магия. И двое охранников тут же отбежали от врат, окружая Фьёра.

Тигр чувствовал себя вполне уверенно, уворачиваясь от атак клинков и странных порошков, которые люди кидали в него.

— Ну, что ты там вошкаешься? — раздался голос тигра у меня в голове. — Долго я буду возле них прыгать?

А в следующий миг заскрипели цепи подъёмного механизма, и мост опустился над рвом с водой, открывая проход из замка.

Я больше не стала размышлять. Метнулась в сторону выхода, стараясь не попадаться на глаза страже, занятой Фьёром.

Ловко преодолела десяток метров, а затем мои ноги побежали по мосту. Всё, я за границей дворца. Быстрее, пока охрана не опомнилась…

И тут же мягкие сильные лапы схватили меня подмышки и понесли по воздуху. Я едва успела ахнуть от неожиданности, как моё платье уже развевалось на ветру.

Где-то внизу раздавался шум, но Фьёр нёс меня очень быстро. Через каких-нибудь десять минут мы были уже в сутках пешего пути от замка. Вокруг раскинулся негустой лесок, сквозь деревья которого ещё виднелись шпили дворца.

Я села на траву, чтобы успокоиться. Фьёр приземлился рядом, закинув ногу на ногу.

— Спасибо, — проговорила я.

— За что?

— За помощь…

— Какая помощь?! Я сам хотел выбраться. Стены крепости защищены от проникновения эриний, но врата — нет. А тебя я так… по пути прихватил. Жаль будет, если сожрёт кто-нибудь другой.

Я улыбнулась. Фьёр невозмутимо жевал травинку.

— Для кота ты слишком кровожаден, — проговорила я.

— Слушай, ты мне это прекращай, — грозно возмутился тигр, — ещё раз назовешь меня котом!..

И в этот момент я подскочила к нему и, наконец, почесала за мягким ухом.

Фьёр замер, подавившись от возмущения словами. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а я перебирала между пальцами длинную белую шерсть. А потом эриний, к сожалению, пришёл в себя и толстым мягким хвостом легко отпихнул меня в сторону.

Вот так вот: сколько кота не гладь, всё равно нагадит в тапки.

— Бестолковая девчонка! — рыкнул он.

— Ладно-ладно, — я подняла вверх ладони, — уже всё, держу себя в руках.

Тигр фыркнул, но промолчал, не спускаясь с меня глаз.

Обхватила колени ногами и положила на них голову. Вот я и сбежала. А, что дальше? Я никогда не думаю о том, что дальше. Вечная проблема — желание жить сегодняшним днём. Иногда это помогало. А иногда — вот так, как сейчас. Посреди леса в компании странного духа, без еды, воды и шанса вернуться домой.

Где-то я прокололась в своих действиях. И мужчина из чужого мира проник слишком глубоко в моё сердце. Нужно выкинуть его оттуда. И думать только о долге, только о цели.

Так прошло около часа. Предстояло что-то решить, но мне не хотелось.

По старой привычке очень потянуло петь. Но, наученная прежним горьким опытом, я молчала. Фьёр тихо сидел рядом на ветке, смотря в небо и отчего-то не сбивая меня с потока мыслей. Наверно, опасался очередной глажки.

И сквозь сжатые губы я начала напевать любимую мелодию. А через несколько секунд по траве тонкой пеленой заструился зелёный туман. Не успела я сообразить, что происходит, как он плавно окутал мои ладони, щекоча тёплым ветерком. Я, конечно же, тут же затихла, но изумрудные клубы дыма не исчезли. Напротив, из него словно бы стало можно лепить фигуры, рисовать в воздухе…

Фьёр повернул голову ко мне, не отрываясь глядя на странное действо.

— Это материя, Лера, — тихо сказал он, сверкнув чёрными глазами.

— Я так и поняла, — кивнула, получая странное удовольствие от игры с этой субстанцией. — А ты запомнил моё имя!

Бросила беглый взгляд на тигра, но тот был хмур и сосредоточен.

Всё приятное в нашем мире, как известно, либо незаконно, либо аморально, либо ведёт к ожирению. А в этом, похоже, — либо незаконно, либо аморально, либо проклято. Потому что магия, липнущая к моим рукам, как сытый кот, была именно проклятой. Но только, почему?

Я улыбнулась и слепила из зелёного воздуха рыбку.

— Фьёр, ты рыбу любишь? — спросила я между делом. Но тигр не улыбнулся в ответ.

— Звязывай с этим, я серьёзно. Материя ядовита!

— Да брось, — махнула я рукой, и рыбка исчезла, — а вдруг удастся подчинить её и открыть путь домой?..

Закружила ладони в воздухе, образуя маленькую воронку. А, когда убрала руки, она начала двигаться сама по себе, словно ввинчиваясь основанием в землю. И через мгновение у меня под ногами образовалась крохотная трещина.

Я отпрыгнула в сторону, чувствуя, что воронка вышла из-под контроля. Взмахи рук рассеяли её остатки, но разлом в земле не исчезал. Напротив, он хрустнул пару раз, становясь больше, а затем замер. Из него начала тихонько сочиться зелёная струйка.

— Отлично, — пробурчал Фьёр, спускаясь с дерева.

А в следующий миг из разлома показалась бесплотная фигура существа, напоминающего осьминога.

— Тебя не учили слушать старших? — помотал головой Фьёр и вдруг встал в боевую стойку. — Надо было ещё позавчера тебя съесть. Как только увидел. Одни проблемы с тобой.

В этот момент осьминог полностью вылез из разлома, и я заметила, что на каждом щупальце у него по одному глазу.

— Что это такое? — прошептала я, пятясь назад.

— Это «видящий во тьме». Один из самых опасных янтарных эриний. Поздравляю, — рыкнул тигр.

— С чем?

— С тем, что он — один!

В следующий момент осьминог удобно расположился на земле, подняв в воздух все свои многочисленные щупальца. По-моему у него их было не меньше десяти.

Круглые оранжевые глаза на присосках уставились на меня не мигая. А затем он прыгнул.

Я только и успела взвизгнуть и отскочить в сторону. Под ногами хрустнули ветки, а за спиной раздался чавкающий звук. Повернула голову — осьминог прилип к дереву.

— Фьёр, помоги мне! — крикнула я, уворачиваясь от следующего прыжка.

Тигр, несмотря на боевую готовность, стоял в стороне, не спеша спасать прекрасную даму. Меня — то бишь.

— С какой стати? — фыркнул он. — Сама виновата. Кстати, не смотри на него.

— Это ещё почему?! — возмущённо крикнула я, нарезая круги по поляне. Хорошо, что осьминог не умел бегать. Хотя прыгал очень резво.

— На него нельзя смотреть. «Видящий во тьме» смотрит твоими глазами. Сам он слеп.

Я тут же отвернулась от липкой твари, отбегая подальше.

— Но как тогда быть?

— Не знаю, это твоя проблема.

— Блин, Фьер!

— Сама ты — блин. Сзади!

Я резко бросилась в сторону, не оглядываясь. Упала на траву, слегка поцарапав ладонь об острый камень. Зашипела, взяла с собой. Не оружие, но тоже хорошо.

— Фьёр, — прорычала я, вставая, — если меня сожрет этот тип, тебе я точно не достанусь!

Тигр фыркнул, смешно зашевелив усами.

— Дело говоришь, — вдруг ответил он. — Ты — моя добыча!

И в следующий миг прыгнул. Я замерла, глядя на красивое тигриное тело, резко перетекающее из одного положения в другое.

Фьёр приземлился недалеко от меня. Раздался звук, напоминающий визг, и я позволила себе обернуться.

Осьминог был пригвожден огромными мягкими лапами, но не сдавался. Своими присосками он вцепился в морду коту, а, когда Фьёр, рыча, отрывал их, на месте соприкосновения оставались раны.

— Чтобы отправить его в Эреб, придётся подтянуть засранца к разлому, — прорычал тигр, со злостью вгрызаясь в щупальце.

Но существо тут же стало бесплотным, будто растворяясь в воздухе. Оно выскользнуло из лап зверя, ловко меняя положение и устремляясь ко мне.

Адреналин подскочил к горлу. Я метнулась в сторону сочащейся из земли материи так быстро, что из-под ног полетели комья земли и листья, как монетки. Но почти у самой трещины тварь всё-таки настигла свою золотую антилопу.

Осьминог вцепился в спину, и я почувствовала, будто меня кто-то огрел дубиной. Тут же потеряла равновесие и упала, лихорадочно вытягивая эриния за одну из конечностей. К счастью, он ещё не успел зацепиться присосками.

Вся его прорва глаз уставилась на меня с голодным блеском. И он вновь начал терять плотность, обращаясь в туман. Я резко перехватила камень, что ещё сжимала в ладони, и ударила его по одному из янтарных радужек, что уже стали прозрачными.

И камень не прошёл сквозь них, вопреки ожиданиям! Я повторила движение, и эриний завизжал, нехотя обретая плоть. После каждого удара он шевелился всё медленнее, пока передо мной не остался лежать мёртвый осьминог-мутант.

Перевела радостный взгляд на тигра, но тот почему-то молча сидел неподалёку и странно смотрел на меня, склонив голову на бок.

— Гляди, Фьёр, у меня получилось убить его, — проговорила я, но он не ответил, посмотрев куда-то мне за спину.

Я повторила движения его глаз и замерла, выронив камень. Между деревьев в плаще и с мечом стояла высокая фигура Лерана. В сиреневых радужках его разве что не сверкали молнии, а на лице застыла маска ледяного гнева. Кожа казалась значительно темнее, чем обычно, в чертах появилась странная нечеловеческая резкость. Таким я ещё никогда не видела лайета Дайше. И, признаться, это слегка пугало.

— Почему ты не сказала, что ты и есть — кровь иного мира? — почти выплюнул он, преодолев расстояние между нами за какую-нибудь долю секунды. Вот только что был в десяти метрах, а теперь склонился надо мной, с силой обхватив ладонью подбородок.

— С…с чего ты взял? — колобок попытался вяло трепыхаться, но всё-равно был съеден злой лисой-лайетом:

— Эриний нельзя убить, только отослать в Эреб. Лишь кровь иного мира способна на это.

Я перевела взгляд на Фьёра, что сидел неподалёку. Он неприятно поёжился, бросив:

— Хорошо что не съел тебя. Ещё бы отравился.

Но, что самое интересное, ответил ему Леран. Он его видел!

— Замолчи, пока не послал тебя к семейке.

— Пф… не думай, что это легко сделать, человечишка, — тигр самодовольно фыркнул.

— Так почему ты смолчала?! — продолжал допрос Леран, ничуть не обращая внимания на обсидианового эриния.

— Чтоб ты убил меня? — на этот раз воскликнула я. — Сперва посадив на цепь?!

Леран стиснул зубы, приблизив лицо на опасное расстояние. Но сейчас я видела, что передо мной и впрямь не человек. Это был хищник, правитель, охотник. И он способен убить меня.

— Хотя бы умерла не солгав, — раздался его злой шепот.

А в следующую секунду он резко выпрямился, дёрнул за руку, заставляя подняться на ноги, и легко перекинул моё тело через плечо. У меня не было и шанса на сопротивление. Он слишком силён. И слишком зол.

Затем вдруг тьма упала вокруг, словно наступила ночь. Но я-то знала, что до заката ещё несколько часов! Деревья замелькали, будто кто-то перематывал плёнку фильма, в котором мы застряли. И я не чувствовала собственного тела. Это было странное ощущение, будто пространство потеряло протяжённость, а время остановилось. Или я попала в параллельную реальность, где царили тишина и мрак.

Прошло не больше минуты, и краски вернулись. Снова появились звуки, засветило солнце. И, как ни странно, мы были на территории замка! Леран спустил меня с плеч, не смотря в глаза. Затем, не оборачиваясь, передал двум охранникам, и просто ушёл.

Я была уверена, что на этот раз окажусь в тюрьме, в клетке, как он и говорил. Именно там, где и должна содержаться «кровь иного мира». Но, как ни странно, меня привели обратно в комнаты гарема. Стража расположилась по другую сторону двери, заблокировав выход.

Что ж, се ля ви. Это было лучше, чем клетка, которую он обещал…

Мне спалось откровенно плохо. Всю ночь я ворочалась, нервничала и просыпалась. Что меня сильнее беспокоило: собственная ревность, гнев лайета или страх будущего? Не знаю. Может быть, всё вместе.

Мне снился Леран, занимающийся любовью с Эриссой, а потом по очереди ещё с десятком девушек. Это было ужасно.

Но, когда утром я открыла глаза, увидела устремлённый на себя мрачный сиреневый взгляд. Оказывается лайет Дайше ждал, пока я проснусь. Он сидел в мягком кресле прямо напротив моей кровати и рукой подпирал голову.

Я громко сглотнула, ожидая его слов. Но мужчина просто смотрел мне в глаза и молчал.

— Почему ты не посадил меня на цепь и не убил, как говорил прежде? — тихо спросила я, нарушив напряженное безмолвие.

— А с чего ты взяла, что я не сделаю этого? — раздался жестокий ответ. — Кровь иного мира — то чего боятся все колдуны Беаны.

— Почему?

— Потому что её появление… твоё появление означает скорый приход Матери эриний. Некоторые даже считают, что именно ты откроешь врата в Эреб.

— Но… я не собираюсь ничего открывать…

И почему мне казалось, что такого объяснения ему будет мало?

Леран несколько мгновений молчал, прожигая меня глазами.

— Откуда взялся тот осьминог? — наконец раздался вопрос.

А я поняла, что, если скажу правду, будет только хуже. Леран поймёт, что я действительно могу создать разлом! Пусть и случайно, но у меня это уже однажды получилось. Так почему бы в будущем мне и впрямь не открыть врата для этой самой Матери? Может, я, и правда, — беда для здешнего мира?

Всё, с этого дня — никаких песенок, насвистываний и завываний. И, если я ещё хоть раз открою рот, чтобы что-нибудь из такое сделать… паука мне на язык и дохлую мокрицу — подмышку!

— Понятия не имею, — соврала я бодро. — Фьёр сказал, что из какого-то разлома, который был поблизости… Кстати, почему ты не стал нападать на Фьёра?

Я очень надеялась, что мужчина примет мои слова за правду и переключится на новую тему.

Его глаза несколько секунд задумчиво сверкали, а затем Леран ответил:

— Есть небольшое количество заклинателей в нашем мире, которые умеют приручать низших эриний. Хрустальных. Совсем единицам удалось зачаровать парочку янтарных. Я впервые увидел неагрессивного обсидианового. И, признаюсь, удивлён. Но причин отсылать тигра обратно в Эреб я не нашёл.

А потом он прибавил:

— По крайней мере, пока он не вызывает опасений. Кстати, каким заклинанием ты его привязала? И откуда узнала о нём?

Проклятье. Опять лгать?

— Никаким, — ответила я, решив, что на сегодня хватит обмана. — Фьёр был со мной добровольно.

Бровь Лерана взлетела вверх.

— Ты и правда странная девушка… — прошептал он совсем другим голосом.

В следующий миг лицо его вновь стало непроницаемой маской. Но я всё равно решила спросить то, что мучило меня со вчерашнего дня:

— Почему ты так разозлился, узнав, что я солгала о своём происхождении? — к удивлению, мой собственный голос звучал неуверенно и сбивчиво. — Я осознаю, что, похоже, являюсь чем-то ужасным в вашем мире. Но, разве ты не понимаешь, что я хотела спасти свою жизнь?..

Леран неожиданно вздохнул и закрыл глаза, знакомым жестом потирая переносицу. Я уже заметила, что он всегда делал так, когда поднималась неприятная или беспокоящая его тема. Но, неужели он всё же нервничает из-за меня? И тогда вся эта ледяная маска…

— Потому что, узнай о тебе кто-нибудь другой, и очень скоро ты была бы мертва. Как только всё дошло бы до короля, а это случилось бы невероятно быстро, тебя уничтожили бы, как источник смертоносной заразы.

«Значит, все-таки беспокойство!»

Наверно, на моём лице проскочило нечто, похожее на радость, потому что Леран нахмурился и поспешил добавить:

— А я привык сам решать судьбу своих наложниц!

И тут же сказал, будто размышляя вслух:

— Я — и так опальный лайет. А стал бы ещё и изменником, укрывающим проклятье из пророчества. Мало мне ярлыка отступника!

В этот момент он резко встал с кресла и навис надо мной, схватив за подбородок и смотря прямо в глаза.

— И обо всём этом я догадался бы самый последний! Потому что моя любимая наложница решила скрыть от меня правду!

Шумел Леран — рабыни гнулись. Как бы громко он ни орал, я, естественно, услышала только два слова: «любимая наложница». И желудок подпрыгнул от радости, как будто я проглотила воробушка.

— И что ты теперь будешь делать? — спросила с придыханием.

Леран несколько секунд молчал, не сводя с меня обжигающего взгляда. А затем резко отстранился и сел обратно в кресло.

Дышать тут же стало легче, но при этом я едва сдержалась, чтобы не схватить его за ворот безрукавки и не притянуть обратно.

— Почему ты убежала? — раздался жёсткий голос. — Тебе плохо здесь?

А я отвернулась, тут же вспомнив всё, что предшествовало сцене побега. Щеки окрасились в красный, и это был румянец гнева. Да, раньше бороться с ревностью получалось легче.

— Я для тебя — никто. Рабыня. Ты и этот мир для меня чужие. И здесь меня ничто не держит.

И вместо тысячи ответов я услышала утвердительное:

— Ты видела меня с Эриссой.

— Какая самоуверенность! — воскликнула я, вспыхнув ещё ярче. — Ты хоть понимаешь, что я потеряла всё: свою жизнь, знакомых, свой мир. Но расстроилась, конечно, из-за Эриссы!

И, вопреки моим ожиданиям, на лице мужчины первый раз проскочила тень улыбки.

— Ну, так и есть.

Я возмущенно фыркнула, не давая себе признать, что, вообще-то, он прав. Дома меня никто не ждёт. Работа давно опротивела, да и никогда не была моим призванием. Бойфренд оказался редкостным засранцем. Родне хорошо и без меня. Особенно сестрёнке, якорь ей в попу и клизму с патефонными иголками туда же.

И всё же домой хотелось. К родным стенам, любимому кинотеатру, кафешке, куда я захожу каждые выходные, гипермаркету на соседней улице, где продают такое вкусное мороженое и крабовые палочки. А, что было бы, если бы я зашла туда под руку с Лераном?..

— Я не могу быть только с тобой, — вдруг прервал поток моих размышлений твёрдый голос. — Я не могу позволить себе это. Слишком велика вероятность, что однажды мои эмоции выйдут из-под контроля, и материя во мне уничтожит избранницу.

Сквозь лёгкий шок от услышанного я не совсем поняла, что он имеет в виду.

— Так это беспокойство за мою жизнь?

— Твою, чужую. За жизнь любой женщины, которая окажется слишком близко ко мне, — голос Лерана снова был холодным, как айсберги Антарктиды. Словно между нами никогда ничего не происходило.

И мне было невероятно больно это слышать. Всё же я для него — лишь рабыня.

А мужчина меж тем продолжал, словно специально наступая на мозоли:

— Только Эрисса может выносить мою близость чаще, чем другие. Потому что в ней течёт кровь сумеречных дриад. С остальными я могу быть не более раза в месяц. Всё.

Сказал, как ножом полоснул. Он имел в виду секс, ведь так? Чего он добивается? Чтобы меня от ревности тут разорвало на британский флаг?

— И со мной тоже ты можешь быть лишь раз в месяц? — спросила я тихо, не узнавая свой хриплый голос.

Он приподнял бровь. Ледяная маска стала ещё холоднее.

— Поскольку ты сама убежала вчера, я сделал вывод, что ты не желаешь быть моей наложницей.

Дальше всё, как в тумане. Его голос звенел металлом, а я чувствовала, что наказание оказывается гораздо страшнее, чем я предполагала:

— А я не беру женщин, которые этого не хотят. Думаю, ясно, что моей рабыней ты быть не перестанешь. Но отныне видеться мы больше не будем. Поскольку ты — иномирянка, тобой занймётся эльсиэр Эвиард и его помощники. Он постарается узнать все возможности твоей крови. На этом — всё.

А потом развернулся и направился к выходу.

Его слова были на редкость жестоки. Но почему я видела сквозь них только обиду? Может, это — лишь мои дурацкие фантазии?..

В любом случае, я не собиралась поддаваться на угрозы. Я была уверена, что тоже не безразлична Лерану.

— Лайет Дайше! — позвала я его сухо.

Мужчина обернулся, хмуро взглянув на меня. В сиреневых глазах промелькнуло удивление.

— Вы могли бы сделать мне небольшое одолжение? Напоследок…

Несколько мгновений он молчал.

— Какое именно, шаэр? — раздался ровный голос.

Это «шаэр» звучало почти как оскорбление.

— Вы могли бы создать из материи один предмет? Крючок для вязания? Также, как вы сделали этот цветок?

Ладонь быстро скользнула под подушку, откуда я достала мягкий бутон Лериссы. Тот самый, который он подарил мне не так давно.

На лице мужчины промелькнула какая-то неуловимая эмоция, когда он проследил взглядом за моей рукой.

Я объяснила, что мне требуется, нарисовав эскиз на клочке бумаги. Леран посмотрел на рисунок, потом — на меня. А через мгновение на столе рядом лежало два требуемых мне вязальных крючка.

А дальше он просто ушёл. Не прощаясь и не оборачиваясь.

Я тяжело вздохнула. Мне это было никак не выгодно. С потерей расположения лайета я лишаюсь единственного потенциального мага, способного вернуть меня домой. А ещё я лишаюсь его самого… Лерана…

Но, как же мои собственные чувства?!

Похоже, придётся выбирать: или гордость, или возможность вернуться домой.

Встряхнула головой, чтоб не впадать в уныние. Да, видимо мужчина, не покидающий мои фантазии все последние дни, отвернулся от меня. Но депрессия — не наш уровень. Взглянула на столик рядом с кроватью: кувшин с водой, а возле него наполовину полный бокал. Наполовину ПОЛНЫЙ. Нет, пессимизм мне точно не грозит.

Но очень скоро я оказалась готова поменять собственное мнение. День пролетел незаметно, как и следующий. Я надевала самые красивые платья из тех, что мне приносили, начёсывала волнами свою русалочью шевелюру. Кстати, время шло, а корни волос так и оставались розовыми. Сработало моё колдовство. Да только вот что теперь толку?

Я старалась быть абсолютно везде, где по моему мнению мог оказаться лайет Дайше. Но встретиться с ним никак не удавалось. Он упрямо меня игнорировал, лишь увеличивая размер тоски по нему.

Шоколадные пилюли продолжали приносить, и это немного ободряло. Ведь это означало, что я всё ещё его наложница. А, может, служанкам просто забыли выдать необходимые распоряжения…

Днём меня приглашал к себе эльсиэр Эвиард, местный Эскулап, и ставил какие-то дурацкие эксперименты. То читал свои песнопения, то заставлял читать меня. Иногда ему требовались несколько капель моей крови, но, к счастью, это происходило довольно редко и, казалось, будто лекарь и сам боится переборщить. Выглядело так, словно он хочет взять больше, да почему-то не может.

Вечерами я заходила к сиэр Нарие справляться о её здоровье, а потом учила Латику вязать крючком. Инструменты, созданные Лераном, оказались очень удобны, хотя, конечно, с настоящими сравнится не могли. Но ученица Нарии и так была в восторге.

Время пролетало незаметно. Фьёр больше не показывался, и я подозревала, что он не может пройти защиту стены. Это удручало.

Но так не могло продолжаться вечно. Во-первых, я скучала. Каждую ночь мне снилось, что дверь в мою комнату тихо приоткрывается, и внутрь незаметно проскальзывает тень с сиреневыми глазами. Лунный свет проникает в окно сквозь шторы, и сгусток тьмы обретает плотность, превращаясь в хмурую фигуру Лерана Дайше. Но каждое утро я просыпалась, а рядом никого не было. Это становилось просто невыносимо.

Во-вторых, я никак не приближалась к собственному возвращению домой. Эксперименты с материей я решила не продолжать. По крайней мере пока рядом со мной нет никого, кто мог бы подстраховать от вероятных последствий.

А, значит, всё возвращалось к одному: к Лерану. Я обязана была вернуть его расположение во что бы то ни стало. Мне не хотелось признаваться себе, что я мечтаю сделать это скорее по первой причине, чем по второй. Но, похоже, именно так оно и было. Ещё раз ощутить прикосновение его рук, увидеть восхищение в сирени глаз. Улыбку на губах, а не стиснутые зубы холодной маски. Улыбка шла его лицу гораздо больше…

И я приняла решение. Мне нужно было придумать нечто, что привлекло бы его внимание. Заставило бы его не просто понять, что я не замышляла дурного, но сделало бы так, что он забыл всё на свете.

Но слова ничего не решат. И поэтому оставалось лишь одно. То, что я задумала уже давно.

Сегодня я нервничала особенно сильно. Шоколадная пилюля отправилась в недра пуховой подушки, а я с утра уже была у Нарии. Кое-как удалось незаметно стянуть у неё из закромов ступку с пестиком, а у Латики я выпросила простенькую дудочку. В группе «Бладун» мне периодически приходилось чередовать вокал с игрой на этом инструменте, поэтому кое-что исполнить на ней было совсем не сложно.

В ботаническом саду на крыше замка я стала выискивать цветы, про которые мне несколько дней назад рассказывала Ири. Белые с лёгким фиолетовым оттенком их лепестки должны были светиться в темноте. Название осталось мне неизвестно, да оно и не требовалось. Ловко нарвала десяток мясистых бутонов, аккуратно пряча в подоле платья.

И уже вечером, когда стемнело, мне удалось убедиться в своей комнате, что цветы и впрямь фосфоресцирующие. Это радовало и пугало одновременно. Значит, всё должно получиться…

Когда по моим подсчётам время стало приближаться к полуночи, я разделась. Оторвала один лепесток и растерла его в ступке. Светящийся эффект тут же пропал. Как и предполагалось — краски из них не получится. Придётся поступить иначе.

Из бутонов кое-как связала гирлянду и нацепила на обнажённое тело. Хвост украшения красиво спускался между грудями к середине живота. Один цветок воткнула в волосы около уха. Надела поверх всего этого белый халат с капюшоном и тихо проскользнула в коридор.

Руки немного подрагивали от нервного возбуждения. Пальцами я теребила дудочку в кармане, размышляя, не сошла ли я с ума?

Латика должна была ждать меня в условленном месте. Именно она провела нас незаметно от гарема до самого дворца, ловко объясняя страже, что срочно ведёт приболевшую шаэр к эльсиэру Эвиарду, который, как известно, проживает в замке лайета.

Она же оставила меня ждать на этаже неподалёку от покоев Лерана. А сама проскользнула к двум охранникам у его дверей.

— Мальчики, вы не устали?.. — услышала я её голос в конце коридора.

— Что ты здесь делаешь так поздно, Латика? — спросил тихо один из них.

— Да вот, провожала шаэр к Эвиарду. А на обратном пути решила к вам забежать. Скучно мне сегодня очень. Может, вы меня развлечёте?

Тишина на мгновение резанула ухо. Что она там им предлагает?

— Мы должны охранять покои господина, — раздался хрипловатый ответ.

— Да что их там охранять? — лениво протянула она. — Замок так защищен, что через стену даже муха не пролетит незамеченной. Ну, не долго, пожалуйста…

А потом раздался шёпот, и мне стало не слышно. Однако я уже успела покраснеть, представив себе, что там происходит. Вообще, я не рассчитывала, что Латика решит соблазнить охрану. Всего лишь просила её помочь мне проникнуть в покои лайета. А она согласилась, чтобы отплатить за уроки вязания. Вот так вот мои усилия по обучению служанки не прошли даром. И долг отдаст она, похоже, с лихвой.

Через несколько мгновений мимо меня, скрывающейся в тени статуи, прошли три фигуры. Латика тихо хихикала, а два мужчины беспардонно лапали её за задницу, подталкивая к лестничному пролёту.

Времени терять было нельзя. Я вышла из своего укрытия и проследовала к огромным дверям спальни лайета Дайше. Осторожно потянула за ручку и открыла щель, проскользнув внутрь, как ниндзя в шерстяных носках и по ламинату.

В комнате было темно, как я и предполагала. Большая кровать по центру противоположной стены слегка освещалась из окна серебром тусклой луны. Обнаженный мужчина лежал на спине, закинув руки вверх и под подушку. Тонкая ткань одной единственной простыни служила одеялом и едва прикрывала бёдра.

Стоило мне оказаться внутри помещения, как его голова резко повернулась в мою сторону, и во мраке прозвучало жёсткое:

— Кто ты, и что тебе здесь нужно?

Голос звенел опасно и зло. Но это был ЕГО голос.

Я глубоко вздохнула, испытывая сильную внутреннюю дрожь. А затем достала из кармана дудочку, а халату позволила упасть на пол.

В то же мгновение мужская фигура во тьме словно расслабилась. Леран слегка приподнялся на подушках, приняв сидячее положение, и сложил руки на груди.

Моё сердце грозило или выпрыгнуть, или разорваться. Кровь стучала в висках, словно я стояла на краю обрыва. А горящие сиренью глаза в темноте осматривали моё нагое тело, украшенное белыми цветами.

Поднесла дудочку к губам, расправив спину, встряхнув на плечах розовые волны. И заиграла медленную мелодию.

В следующий миг шторы на окнах резко задвинулись, оставляя лишь узенькую щель. Я вздрогнула от этого звука, подтверждающего, что на меня смотрят с внимательным ожиданием.

Сквозь остатки лунного света было почти невозможно ничего различить. Только смутные очертания предметов. Но цветы, что висели на мне, отбрасывали лёгкое свечение, позволяя чётко рассмотреть грудь и линии живота.

Мурашки побежали по коже. Моё тело само начало двигаться в такт мелодии. Я медленно покачивала бедрами, приближаясь к кровати лайета. Бутоны на шее колыхались, касаясь груди и вдруг резко затвердевших земляничек сосков. Я так сильно нервничала, что было тяжело дышать. И это слегка мешало исполнять мелодию.

Чтобы взять себя в руки, на несколько мгновений я прикрывала глаза. Тогда в темноте мне переставал быть виден аметистовый взгяд лайета, и жар его взгляда опалял не так сильно.

Рядом с кроватью я на мгновение остановилась, рассматривая еле заметные во мраке изгибы тела Лерана. Его руки, увитые буграми мышц, были сложены на груди. Так, словно он всё ещё недоволен мной.

Тогда я подняла ногу, согнутую в колене, и опустила на кровать. За ней последовала вторая. Всё это время дудочка была в моих руках, продолжая наполнять тихими звуками простор комнаты. Я осторожно села верхом на мужчину и только тогда прервала игру.

Леран не двигался, сверля меня горящими глазами. Хмурыми, как тьма в спальне. Без сомнения, он ждал, что я буду делать дальше.

Огонь его тела, проникающий сквозь простынь, на которой я сидела, мгновенно начал возбуждать фантазию. Почти полное отсутствие света лишь усиливало ощущения. Я протянула ладони вперёд, касаясь рельефной горячей груди. Его мускулы были твердыми, как камень. Фантазия в деталях рисовала мне образ обнаженного мужчины. Опустила руки вниз, будто рассматривая его кончиками пальцев.

Кожу обожгло желанием. Опустилась, прихватывая сосок на его груди. Провела разомкнутыми губами по рельефу тела, очерчивая изгибы языком и уверенно ведя влажную линию к границе простыни.

Я покрывала поцелуями живот, рисуя круги на кубиках пресса. И с каждым моим движением, широкая грудная клетка лайета вздымалась всё чаще.

Сползла чуть ниже, щекоча его кожу лепестками своего ожерелья, и с придыханием спустила простынь. В неверном свете белых цветов моему взору предстало напряженное до предела мужское желание.

Мне едва удалось сдержать возглас. Удивления, восхищения, страсти — не знаю. В этот момент я убедилась, что лайет Дайше, наместник провинции и мой хозяин в этом мире, идеален во всех отношениях.

Ровная, наполненная вожделением плоть слегка дёрнулась, бросая вызов внушительными размерами. Я обхватила её ладонью, ощущая кожей напряжённую тяжесть.

Сиреневые глаза всё ещё смотрели на меня с властным ожиданием. Но от моих прикосновений его грудь приподнялась, позволяя лёгким втянуть воздух.

Тогда я чуть-чуть сжала ладонь, сделав несколько медленных движений. Леран стал дышать глубже и чаще, его тело зашевелилось, расслабляясь, будто без воли своего недовольного владельца пытаясь подстроиться под ритм.

Ему нравилось, я это видела. Несмотря на всю внешнюю холодность, мужчине не удавалось скрыть свою реакцию.

От этих мыслей внизу живота стало жарко. Я сбивчиво вздохнула, пытаясь унять бешеное биение сердца, и опустилась губами к вершине его внушительного оружия. Обхватила напряженную гладкость и слегка втянула ртом.

Леран громко выдохнул, и внимательный сиреневый блеск исчез. Я взглянула на его лицо и увидела, что мужское тело выгнулось, глаза закрылись, а руки, сложенные на груди, поднялись вверх, ухватившись за спинку кровати. Более того, его татуировка начала ритмично загораться маленькими зелеными всполохами.

Зрелище подрывало самообладание, вызывая настойчивое желание всё прекратить и изнасиловать распростёртого передо мной мужчину. Но этого не было в моих планах.

Я провела языком по всей выразительной длине его естества, продолжая следить за реакцией. Снова вернулась к гладкой вершине и на этот раз позволила ему глубоко войти в мой рот.

Из груди мужчины вырвался хриплый звук. Руки напряглись, а по татуировке зазмеились молнии. Как же мне хотелось, чтобы он взял меня прямо сейчас! Между ног стало влажно. Я начала ритмично ласкать его мужскую твердость, чувствуя, что меня это сводит с ума ничуть не меньше, чем его.

Леран низко застонал. Спинка кровати жалобно заскрипела под напрягшимися руками, зелёные молнии сверкали, как во время ураганной грозы, почти не останавливаясь. Я касалась его ладонями, чувствуя, как мужское тело становится всё тверже. Он хрипло дышал, и с губ периодически срывался стон, который он не мог сдержать. Потом его бедра стали слегка подрагивать навстречу моим движениям, а в следующее мгновение изумрудные вспышки слились в одно зарево. Из груди Лерана донеслось хриплое рычание, голова запрокинулась на подушки, деревянная спинка кровати затрещала в мужских ладонях. А в мой рот излилась сладковатая лава его оргазма.

Я выпрямилась, садясь рядом, глядя, как утихает тяжёлое дыхание и становится спокойным тело. Татуировка вновь была угольно-чёрной.

А потом опять загорелись сиреневые глаза. Но на этот раз они смотрели на меня скорее с любопытством. Мне же больше всего на свете хотелось одного — ЕГО. Мои щёки пылали, сердце грозило выпрыгнуть из груди, между ног разлилось пламя, не дающее покоя.

— Мне понравились твои извинения, — раздался бархатный голос совсем рядом. А у меня дыхание перехватило.

Было так странно чувствовать и возмущение от того, что я ни в чем себя виноватой не считала, и смущение от того, что ему всё же понравилось. Да, я и придумала это, чтобы вновь завоевать его расположение, и, признаться, от процесса сама получила немало удовольствия. Однако, с моим чувством справедливости его слова входили в резонанс.

— Я ни в чём не виновата, — ответила срывающимся от возбуждения голосом. — Человек не может быть повинен в том, что хочет сохранить свою жизнь.

Зря я это сказала. Вот зря. Сейчас сама же всё и испорчу. Но врожденное упрямство…

Леран молчал несколько томительных мгновений.

— Даже в том, что убежала? — раздался, наконец, его опасно-низкий тембр.

Глубоко вздохнула, чтоб не наговорить какой-нибудь ерунды. И спокойно ответила:

— Я не привыкла быть рабыней. И никогда не привыкну. У меня это просто… не получится.

Он должен был понять. Я хотела, чтоб он понял.

— Сегодня у тебя получилось хорошо, — вопреки ожиданиям проговорил он. И я скорее почувствовала, чем увидела, во тьме тонкую улыбку.

Опять бросило в жар. Один его голос умудрялся творить со мной невероятные вещи.

Да, видимо, сейчас совершенно не время просить его вернуть меня домой. Но половина пути уже пройдена: он знает, что я — иномирянка, и, похоже, больше не злится.

Я осторожно коснулась его широкой груди, позволив себе насладиться её рельефом и гладкостью. Пока у меня есть такая возможность…

Он перехватил мою руку, медленно поднеся к своим губам, и поцеловал центр ладони. Мурашки заплясали по пояснице, исчезая где-то на бёдрах. Я всё ещё ужасно хотела его.

А затем он встал на колени рядом, притягивая меня за эту самую руку, и наши обнажённые тела соприкоснулись. Одна его кисть скользнула на мою талию, а другая зарылась в волосах, отклоняя голову на бок. Как только изгиб шеи освободился от локонов, он властно прижал меня к себе, с жадностью впиваясь губами в маленькую чувствительную венку у ключицы.

Я не смогла сдержать стон, обнимая руками моего лайета. Наконец-то он был рядом! Ощущение, которое возникало от близости этого мужчины, нельзя сравнить ни с чем. Словно я становилась… целой…

А потом он обхватил моё лицо ладонью и почти с силой поцеловал, захватническим жестом проникая языком в мой рот.

Наркотик, желание, страсть… Вспышка, дрожь, стон…

И вдруг отстранился, сказав:

— На сегодня достаточно, дорогая.

Моё тело ослабело, поддавшись странному воздействию магии тёмных нарров. Если до этого я просто хотела ЕГО, то теперь это превратилось почти в неконтролируемое вожделение. Во рту пересохло.

Сиреневые глаза дерзко блеснули.

— Пора спать, — добавил он.

Я глупо заморгала, ничего не понимая.

А мужчина положил руку мне на плечо и надавил, медленно заставляя лечь. Потом развернул к себе спиной и сам лёг сзади.

В висках стучало, между бёдер разлилось обжигающее безумие.

Я попыталась вырваться, коснуться его волос, прижаться губами. Но Леран ловко перехватил мою руку, блокируя меня в одном положении. А затем придвинулся к уху и прошептал:

— Это будет твоё наказание за побег, дорогая…

Огонь его дыхания лизнул кожу. Я нервно вздохнула.

— И я прослежу, чтобы ты не ласкала себя сама.

С этими словами он сильнее обнял меня, держа за запястье, и приготовился засыпать.

Я была вне себя от возмущения.

— Лерааан, — простонала, потёршись попой о его вполне твёрдое естество.

Он спокойно отодвинулся, просовывая между нами толстый слой простыни.

— Бесполезно, дорогая. Я сегодня уже сыт.

И в этом голосе я опять почувствовала довольную улыбку.

Дальнейшие мои попытки ни к чему не привели. Мужчина не реагировал на провокации. И очень скоро я поняла, что лайет Дайше в самом деле уснул. Я же промучилась ещё не один час, прежде, чем забыться очередным беспокойным сном.

Когда я открыла глаза, за моей спиной снова было пусто. Тело испытывало лёгкое ощущение усталости, потому что полночи я проворочалась, мечтая изнасиловать мужчину сзади. Но, кажется, гордость и здравый смысл победили. Ведь теперь Леран продолжает думать, что я девственница. А значит, его интерес ко мне будет продолжать подогреваться.

Я больше не верила, что магия его татуировки может причинить мне вред. Просто потому, что тогда в лесу я уже касалась материи руками! И ничего не произошло. И вчера, когда изумрудные молнии на широкой груди Лерана слились в одно сплошное пламя, я не почувствовала ровным счётом ничего. Кроме дьявольского возбуждения, конечно.

Отсюда вывод: для меня эта проклятая субстанция не представляет угрозы. Это наталкивало на определённые мысли на счёт возможного исполнения пророчества, бытующего в этом мире. Но я старалась об этом не думать.

Дальше — таблетка. Если я скажу Лерану, что яд материи мне не страшен, не приведёт ли это к вполне закономерному итогу: он никогда не отпустит меня. Ведь я стану единственной женщиной в этом мире, с которой он может быть без страха навредить. С которой он может быть не раз в месяц, а постоянно. Ежедневно. Еженощно…

Я громко сглотнула, представив мужское тело, до предела напряженное, изгибающееся в оргазме. Как сейчас увидела лицо, искаженное удовольствием, ритмично вспыхивающую татуировку… И мне резко стало жарко. Сон, как рукой сняло, а вчерашний голод начал медленно возвращаться.

Встряхнула головой, поскорее отгоняя морок. И подумала о другом: уже несколько раз у меня в памяти всплывали слова из книги о наррах. Слова о представителях тёмного племени, у которых поглощение энергии превращается в зависимость. Леран тоже как-то обмолвился, что я чего-то не понимаю… Может ли это касаться его напрямую? И чем тогда это мне грозит?

Мои размышления были прерваны бархатным голосом:

— Проснулась, наконец…

Повернула голову и удивлённо посмотрела на лайета Дайше. Оказывается, он всё это время был здесь! Сидел за столом полностью одетый и листал какой-то журнал, делая записи длинным чёрным пером. На бумагу капнула клякса синих чернил и мужчина ругнулся, убирая перо подальше.

Может, предложить ему конструкцию металлического писчего пера? Надо будет не забыть. С его-то магией можно будет без проблем создать хороший канцелярский предмет.

— Как спалось? — улыбнулся он, уделяя мне всё своё внимание.

— Спасибо, отвратительно, — ответила я, вернув улыбку.

Леран понимающе кивнул.

— Что ж, зато в следующий раз, я надеюсь, ты трижды подумаешь, прежде, чем лишать меня своего общества.

Я немного оскорбленно фыркнула.

— Тебе так необходимо моё общество? Эрисса не сможет меня подменить? — спросила чуть резче, чем нужно. Но вопреки ожиданиям, Леран не разозлился. Даже наоборот. Его лицо вдруг приобрело странное выражение, брови задумчиво сдвинулись. Он встал из-за стола и сел на краешек кровати, коснувшись моей торчащей из-под одеяла руки:

— Я видел тебя за много дней до того, как мы встретились… — прозвучал его голос. И он был серьёзен, как никогда.

— Правда?

— С некоторых пор я научился видеть будущее, — заговорил он. — И однажды мне явилась девушка с волосами оттенка розоцвета. Я думал, это просто дурацкая фантазия, рожденная отравленным мозгом, пока не встретил тебя в ту ночь. А потом долго не мог поверить своим глазам. Это могло бы походить на случайность, совпадение. Но ты оказалась иномирянкой. И теперь я точно знаю, что нашёл тебя не просто так…

Я слушала его, широко раскрыв глаза.

— А зачем же? Если не просто так? Для чего я могу быть тебе нужна?

Леран внимательно посмотрел на меня и проговорил:

— С тобой я чувствую себя иначе, чем с другими. Энергия, которую я получаю от тебя, ярче, сильнее. Слаще…

Его сиреневые глаза вдруг полыхнули, кожа словно немного потемнела.

Моё сердце пропустило удар. А потом он моргнул, и наваждение исчезло. Передо мной снова сидел человек. Он задумчиво гладил моё запястье большим пальцем.

— В тот день, когда мы встретились в первый раз, — проговорила я, вспоминая, — в темноте раздался голос, который говорил: «Ты нужна мне». А потом появились во тьме твои глаза.

Леран слегка нахмурился.

— Я ничего не говорил. Да ты бы и не поняла. Языковой барьер, помнишь?

— Но это абсолютно точно был твой голос, — покачала я головой.

Мужчина нахмурился ещё сильнее, но ничего не сказал.

— Я тоже появилась из разлома, да? — задала вдруг вопрос, который должен был расставить всё по местам в моей голове.

Леран кивнул.

— А сейчас этот разлом…

— Уничтожен, — довольно жестко закончил он мою мысль.

Я подняла глаза и встретилась с твердым аметистовым взглядом. Понятно. Значит тем же путём, что я попала сюда, домой не вернуться.

— Тебе будет хорошо здесь, — тихо сказал он, обжигая меня своим мягким тембром, прикосновением руки.

Я покачала головой.

— Почему ты отталкиваешь меня? — спросил тогда он, и на этот раз я с удивлением услышала в его голосе оттенки тревоги.

Неужели он не понимает?

— В моём мире принято однолюбие, — ответила я твёрдо.

Густая бровь немного насмешливо взлетела вверх.

— Неужели?

А я вдруг вспомнила, какое именно событие привело меня на Беану. Измена.

— Ну, почти всегда…

Да и мусульман с их многожёнством ещё никто не отменял.

— Вот то-то и оно, — устало проговорил Леран и на мгновение прикрыл глаза.

— Ты боишься, что меня… и остальных постигнет участь той девушки, которую выносили из твоих покоев? — вдруг спросила я.

И лайет резко нахмурился. Однако, ответ я всё же услышала:

— Да. Хотя то, что с ней произошло — исключение. Такого не повторится.

— А, что с ней случилось? — спросила я с надеждой. Может, хоть он не станет скрывать.

И, видимо, что-то такое проскочило на моём лице, что Леран со вздохом решил рассказать:

— Она обманула меня и мою стражу. Ты помнишь, что любая девушка перед тем, как попасть в гарем, проходит отбор, — этот вопрос не требовал ответа. — Так вот, Илинии удалось его обойти.

— Но, как?

Леран вздохнул.

— Это моя ошибка. Девушка увидела меня, когда я проезжал через село, в котором она жила. А потом мы случайно встретились у реки, где открылся очередной разлом. Она сделала вид, что тонет. Хотела привлечь моё внимание. Я прыгнул в воду, чтобы спасти бедняжку, и стал…

Мужчина закрыл глаза и потёр переносицу.

— …я попытался наполнить её лёгкие воздухом. А она очнулась…

Попыталась представить эту ситуацию и поняла: он как будто поцеловал её! И, конечно же, у бедной русалочки отключились мозги.

— И больше она не хотела ни о чем думать, кроме как о том, чтобы попасть в мой гарем, — продолжал лайет. — Как потом оказалось, она спланировала всё заранее.

— И ей это удалось, как я понимаю? — приподняла я бровь, чувствуя новый прилив ревности.

Леран невнятно кивнул.

— Её глаза были ярко-зелёными, — продолжал он. — И я не увидел препятствий. На поцелуй тело отреагировало нормально. А бледность я списал на воздействие холодной воды. Но оказалось, что она выпила настой трав, изменяющих цвет глаз. Эти же травы частично защитили её от яда материи в первые минуты нашей близости. Но на этом их действие исчерпало себя, и зелёная отрава впиталась в Илинию, беспощадно убивая.

Леран стиснул зубы, отворачиваясь.

— Так она погибла?

— Нет. Но за её жизнь до сих пор каждый день борются несколько сиэров, сменяя друг друга.

Голос мужчины стал звеняще-холодным. Теперь мне было ясно, что все истории про Тень, уничтожающего своих наложниц, — полная чепуха. Но всё же я не зря сперва опасалась оказаться в его постели. Оставалось понять, почему же на меня материя совершенно не действует? Напрашивалось только одно: потому что я — из другого мира.

— Леран, — тихо проговорила тогда, сама касаясь его протянутой руки. — Я хочу, чтоб ты отпустил меня. И помог найти дорогу домой.

Мужчина быстро поднял на меня острый взгляд сиреневых глаз.

— А я этого не хочу, — ответил он, сжимая мою ладонь. — Лера, ты мне нравишься. Мне хорошо с тобой, и я знаю, что тебе — тоже. Ты нужна мне…

Он коснулся моей щеки, скользнув пальцем по губам.

Я нервно вздохнула. Мне так хотелось, чтобы это было правдой.

— И что ты можешь мне предложить? — раздались тяжёлые слова. — Должность любимой рабыни с интимом раз в месяц?

Он нахмурился. Да, это не то, что он хотел бы услышать.

— Меня это не устраивает, — покачала головой я. — Я хочу, чтобы меня любили. А в моём мире другое понятие слова «любовь».

Обхватила колени руками. Зачем я всё это ему говорю? Он же господин, привыкший брать то, что хочет. Какое ему дело до желаний наложницы?

Нет. Ему было дело. Поэтому я всё и выплеснула наружу. За все эти дни здесь я успела понять, что девушки, становившиеся рабынями Тени, довольно быстро начинали любить своего хозяина. Даже, если сперва боялись. Леран не взял ни одну женщину силой, а значит весь его гарем здесь по доброй воле. Недаром те наложницы, что приехали со мной с рынка, были просто отпущены на волю. А не проданы и не использованы любым иным способом. Леран был странным хозяином.

И сейчас он был хмур, как туча. Сиреневые глаза помрачнели и будто потемнели.

— В нашем мире тоже другое определение этого слова, Лера, — произнёс он, и в каждом слове я почувствовала боль, завуалированную показной жёсткостью. — Но, к сожалению, я не могу иначе. Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. Но могу дать всё остальное.

— Мне не нужно остальное, — воскликнула я, понимая, что мы говорим на разных языках. — Не нужно. Я хочу домой! Я не хочу быть одной из толпы твоих рабынь.

На короткое мгновение его глаза опасно прищурились. А затем уголки красивых губ дернулись вверх.

— Уверена? — прошептал он.

А затем ловко проник рукой под одеяло, касаясь лодыжки, проведя по внутренней стороне ноги вверх к бедру.

Мурашки побежали по коже, опережая движения его руки, распаляя фантазию. Я глубоко вздохнула от этого неожиданного жеста, широко округлив глаза. И Леран заметил моё замешательство, улыбнувшись шире.

Его ладонь приблизилась на опасное расстояние к самой заветной области, поглаживая все чувствительные места вокруг. Я испуганно прикусила губу, завороженно глядя в красивое лицо напротив. Его поведение так быстро перешло в эротическую плоскость, что от неожиданности я замерла.

А в следующий момент он легонько коснулся моего лона, дразня немного ленивыми движениями костяшек пальцев.

Когда разряд тока пронзил меня насквозь, я дёрнулась, приходя в себя, и сообразила, что нужно что-то делать. Залезла вверх по кровати, и уверенно проговорила:

— Это ничего не меняет.

Но, несмотря на мой очевидный отказ, Леран улыбнулся.

— Пойдём, я хочу с тобой позавтракать. И ты расскажешь мне о своём мире.

Я не поверила своим ушам. Так быстро он превратился из хозяина и обольстителя, от которого я теряла голову, в простого, уютного мужчину. Лицо вдруг стало спокойным, а улыбка — доброй.

— Не пойду, — пробурчала я, не привыкшая к таким резким переходам.

— Тебе лучше не ссориться со мной, милая… — произнёс обманчиво мягкий голос, и я поняла, что самоуверенный и властный лайет всё ещё здесь. — Ты уже однажды нарушила мой запрет. Второй раз повлечёт гораздо более тяжелые последствия.

И я поддалась.

Леран подождал, пока я оденусь, всё это время не сводя с меня изучающе-голодного взгляда, и мы вышли в сад. Там на круглом белом столе был накрыт завтрак на две персоны.

Здесь нас ждал целый набор великолепных блюд. Готовили у лайета Дайше совсем не так, как на Земле. Трав и приправ почти не было. Соусами служили различные фруктовые и овощные смеси. Но мне нравилось. Вкус блюд оказался пикантным и очень интересным.

Как только мы приступили к еде, я решила ещё раз поднять животрепещущую для меня тему:

— Леран, ты говорил, что я опасна для вашего мира. Так помоги мне вернуться домой.

Мужчина поднял на меня странный сиреневый взгляд и промолчал, отрезая себе кусочек копченого мяса.

— Попробуй куропатку, — сказал он, указывая мне на аппетитное медово-коричневое блюдо.

— Я взамен расскажу тебе много такого, о чём в вашем захудалом мире можно только мечтать, — продолжала я, не обращая внимание на мясо.

— Захудалом? — усмехнулся он. И улыбка скользнула по моим губам.

— Ага. Жухлом, кислом и скучном.

Леран, улыбаясь, приподнял бровь.

— И что же такого есть у вас, чего нет здесь? — спросил он.

А потом я долго рассказывала про автомобили, телевидение, интернет, самолёты, туфли на каблуке, нижнее бельё и биотуалеты. Леран слушал с большим интересом, часто переспрашивал, и вместе мы долго смеялись над его категоричным нежеланием носить что-либо, называющееся «трусами».

Было сложно поверить, что хоть с кем-то я оказывается могу вот так легко найти общий язык. Получается, чтобы получить хорошего собеседника, нужно попасть в другой мир. И стать этому самому собеседнику рабыней.

Но мне, мать его за ногу, было так хорошо! Словно я разговаривала со старым другом. Лучшим другом.

— Леран, — проговорила я, в очередной раз отсмеявшись. Мужчина опёрся подбородком в сложенные замком руки и, не мигая посмотрел на меня. И во взгляде было столько тепла, что мне хотелось…

Нет, об этом думать нельзя.

— Леран, — повторила я. — Позволь эриниям проникать сквозь стены.

— Зачем? — раздался его спокойный бархатный голос.

— Я хочу увидеть Фьёра, но боюсь, что твой барьер не пускает его на территорию замка.

Мужчина задумался.

— Ты полагаешь, он сам вернётся, если путь будет открыт?

Я пожала плечами.

— Это невозможно, Лера, — с некоторым сожалением произнёс он. — Иначе безопасность всего дворца окажется под угрозой.

Мне было это ясно. Чай, не маленькая. Но по коту я уже как будто бы скучала…

— Не расстраивайся, прошу тебя, — тихо проговорил он, вдруг пододвигая стул ближе и беря мою ладонь. — Я правда не могу.

Тяжёлый вздох вырвался из груди. Но тут же следом за ним волна дрожи прокатилась по телу, стоило моей руке ощутить его прикосновения.

Видя, что я никак не реагирую на его слова, мужчина поднёс мою кисть к губам и медленно поцеловал. Сиреневые глаза вспыхнули, а потом закрылись.

Сердце бешено застучало. Я облизнула губы, ощущая жар его тела. А Леран неторопливо покрывал кисть горячими следами своей нежности, пробуждая во мне спящую бурю. Затем он вдруг положил мой указательный палец себе в рот, мягко облизывая его.

Я прикрыла глаза от удовольствия. Лёгкая дразнящая ласка пропускала сквозь моё тело разряды тока. Мужчина медленно выпустил палец, обхватив губами другой. Снова блеснул коварный взгляд, полный тёмных обещаний.

Тихо выдохнула, чувствуя, что аметисты его глаз утаскивают в свою глубину. И в следующий момент Леран осторожно обнял меня за бедра и перетащил с кресла себе на колени.

Я начинала потихоньку сходить с ума. Совсем рядом сквозь ткань платья и штанов я почувствовала твёрдость его намерений. И мне это нравилось.

Может быть сегодня ЭТО, наконец, произойдёт? Признаться, я уже давно готова рискнуть. И, будь, что будет.

— Я не тороплю тебя, Лера, — проговорил вдруг мужчина, заставляя меня обхватить себя ногами. А затем вставая. — Твоя девственность — не пугает, как и ожидание, пока ты будешь готова…

Блин! Кажется, я покраснела.

— Знаешь, Леран… — начала было я.

Но мужчина прервал меня, резко сажая на стол и прижимая к себе.

— В конце концов, есть один нюанс, который делает удивительным любое эротическое общение с тобой, — проговорил он мягким, немного вибрирующим голосом. А затем опустился к шее, глубоко втягивая воздух.

Мурашки пробежали по спине. А мне ужасно захотелось узнать:

— Что ты имеешь в виду?

Короткий неожиданный укус вырвал изо рта стон.

— Только твою энергию я могу пить без всякого секса… — прошептал он, поднимаясь чуть выше и прикусывая меня за мочку уха.

Я тяжело задышала, чувствуя, как пожар страсти начинает потихоньку сжигать меня целиком.

Его твёрдая плоть, скрытая одеждой, вдавилась между моих бёдер. Леран поднял на меня свой взгляд, полный дерзкого желания, словно наслаждаясь тем, что за картина перед ним предстала.

— Мне нравится видеть тебя такой, — прошептал он, касаясь моего лица ладонью. — А я могу и подождать. Потому что рано или поздно ты сама придёшь ко мне, умоляя, чтобы я тебя взял… Как свою наложницу.

Проклятье! А ведь он прав. Тысячу раз прав, потому что я уже была готова его умолять. Но вот незадача: кое в чём он всё же ошибся.

Слегка отстранилась, глядя прямо в голодные немного светящиеся глаза.

— Я никогда не соглашусь быть твоей рабыней и наложницей.

Леран усмехнулся уголком рта.

— Ты уже моя наложница, — проговорил он низким мурлыкающим голосом, от которого хотелось свернуться тёплым клубком у его ног.

А затем потянулся к моим губам. Я резко дёрнулась, отстраняясь и тяжело дыша. Мгновение на лице мужчины сквозило удивление, но затем понимание разгладило черты.

— Узнала, значит…

Я глубоко дышала, осознавая, что, если он сейчас меня поцелует, получится, что он прав. Я потеряю контроль. Захочу остаться его рабыней, быть в его постели и возле него.

Навсегда.

— Думаешь, сможешь сопротивляться мне? — раздался шёпот у самого моего уха.

— Если не станешь меня целовать… — с трудом ответила я.

Нет, так не должно быть. Не должно. Почему всё так сложно?..

Леран улыбнулся.

— Плохая девочка… — прошептал он, зарываясь в бордовые локоны.

Я нервно выдохнула. Он опустился ниже, продолжая покрывать поцелуями шею, ключицу, грудь, но не губы. А я медленно растворялась в его ласках, надеясь лишь на то, что у меня хватит сил однажды покинуть этого мужчину.

Горячая ладонь легла мне на солнечное сплетение, заставляя опуститься на стол. Адреналин ударил в голову. Я пискнула что-то невразумительное, а Леран ответил, обжигая тёмным взглядом:

— Мне это нужно, Лера…

И всё-таки уложил меня на спину.

— А, если ты станешь сопротивляться, я, вопреки обещанию, могу трахнуть тебя прямо сейчас, не дожидаясь, пока ты будешь готова…

«Я уже, уже готова!» — раздался голос у меня в голове. Наверно стоило сказать ему правду, как говорится: «right now». Объяснить, что я — давно уже не девственница. Но теперь мне было слишком стыдно признаться.

В это время Леран взял в руки оба моих запястья и развел в стороны. Тёплая зелёная магия окружила мои кисти, мгновенно затвердев и превратившись в два наручника. Я оказалась пристегнута к столу, как бабочка.

Страх, смешанный с возбуждением, лизнул бёдра, которые мужчина тут же развёл в стороны, задрав платье.

А затем я услышала странный грудной звук, похожий на довольное рычание.

«На мне же нет нижнего белья!» — вспомнила я и покраснела. А потом поняла, что взгляду лайета Дайше предстало не только моё обнажённое естество, распахнувшееся, как цветок похоти, но и татуировка, которая была набита на области бикини.

— Невероятно… — произнёс он, а я ещё сильнее покраснела под его внимательным взглядом. — Красиво…

А затем опустился ниже и коснулся горячими губами нарисованных крыльев. Я вздрогнула. Тяжело вздохнула.

— Сладко… — продолжал раздаваться тихий голос.

А потом я почувствовала обжигающее прикосновение его языка к наполненной нетерпением вершинке моей страсти. Из груди против воли вырвался короткий стон. Мне захотелось тут же притянуть его к себе, зарыться в волосах, заставить его стать агрессивнее, настойчивее. Но мои руки были намертво прикованы к столу. И потому в следующий миг, когда его язык очертил новый умопомрачительный круг и опустился вниз, проникая в меня и доводя до самого исступления, я выгнулась, не имея больше возможности сдерживать стоны удовольствия.

Леран сжал мои бёдра, увеличивая темп. Я вскрикнула от немного резкого, но всё же приятного, ощущения царапин, возникших на коже. А затем его пальцы вдруг вошли в меня, вырвав очередной крик экстаза.

Он двигался внутри ритмично и уверенно, погружая в сладкое безумие, находя такие точки удовольствия, о которых я не догадывалась. Мое тело извивалось на столе насколько позволяли наручники, но каждый раз когда я готова была прийти к финалу, Леран умело оттягивал этот момент, то отстраняясь, то сменяя ритм.

— Пожалуйста, — прошептала я хрипло, когда мне стало уже настолько жарко, что капли влаги выступили на лбу. Тело ныло от напряжения, мышцы превратились в камень.

Снизу раздалось довольное рычание.

— Пожалуйста, я больше не могу…

И Леран, похоже, пожалел меня. Несколько стремительных движений, и оргазм, как удар тока, пронзил насквозь, заставляя громко вскрикнуть, натягивая наручники из материи, сжимая бедра, трясясь от удовольствия, сравнимого с которым я вряд ли когда-либо испытывала прежде.

А, когда я пришла в себя, надо мной расположился лайет Дайше, упираясь вытянутыми руками в стол. Он наблюдал за мной, улыбаясь с каким-то тёмным удовольствием.

— Это было очень… сладко, — проговорил он медленно, — твоя энергия — как огонь…

Его глаза полыхнули странным светом, а черты на миг обострились. Он наклонился ко мне, целиком забираясь на стол и вдруг прикусывая мою кожу на груди.

— Я хочу ещё, — раздался его тихий голос, на этот раз сильно напоминающий урчание хищника.

Он опустился на меня, придавливая своим весом и жадно укусил в шею.

Я вскрикнула от удовольствия и лёгкого укола страха. С Лераном было что-то не так.

— Леран, — прошептала я.

Но мужчина никак не отреагировал. Он вновь опустился к моей груди и резко с нечеловеческой силой разорвал корсет. Ткань жалобно треснула, а лайет обхватил сосок губами.

— Леран, посмотри на меня, — сбивчиво попросила я, получая удовольствие даже от этой его необычной дикости.

Мужчина поднял взгляд, и я испуганно ахнула. Вокруг светило солнце, но мне показалось, что свет вдруг померк. Стало темно, как ночью, а сиреневые глаза невероятным образом мрачно горели.

А через секунду всё прошло. Леран медленно моргнул, и отстранился, продолжая смотреть на меня, но теперь слегка ошарашено.

Солнце снова залило сад.

— Прости, я… — проговорил он, хватаясь рукой за голову. — Такого раньше не случалось…

Он полностью слез со стола, поправив моё платье и помогая спуститься. Вообще-то этой одежде было уже не помочь.

— А что произошло? За что ты извиняешься? — хлопала глазами я, пытаясь немного стянуть корсет.

Могу поспорить, что первый раз с начала нашего знакомства я увидела в его глазах искры страха. Но они быстро угасли, снова явив мне уверенного в себе лайета по прозвищу Тень.

— Твой оргазм… — проговорил он, вдруг коснувшись пальцами моей щеки, — оказался гораздо более эротичным, чем я думал.

И улыбнулся. Я вздрогнула от его прикосновений и вернула улыбку.

— Пойдём, я верну тебя в твои комнаты, чтобы ты могла переодеться, — раздался его голос, и на этот раз в нём звучали оттенки приказа. Большего я от него сегодня не узнаю.

Леран привёл меня обратно в гарем, а затем почти сразу попрощался и ушёл. Я осталась размышлять над тем, что вообще произошло. И довольно быстро пришла к выводу, что он странным образом потерял контроль над собой. Вот только, что это значит? И что это значит для меня?

В ближайшее время вряд ли мне удастся это узнать.

Пока я переодевалась в новое платье, мысли роились в голове, как пчёлы, потревоженные Винни Пухом. Леран был странным и очень опасным человеком, в гарем к которому я невольно угодила. Более того, он и человеком-то полностью не был. Существовала целая пачка причин, по которым мне срочно нужно было забыть его. Начиная с того, что он хотел сделать меня одной из своих наложниц на веки вечные, и кончая тем, что у него проблемы с самоконтролем.

«Особенно осторожными нужно быть с наррами, у которых поглощение энергии превращается в зависимость», — так написано в книге о расах этого мира. А что происходит, если они теряют контроль?..

Однако, всё это никак не отменяло того факта, что выкинуть его из головы я просто не могла. Но, неужели мне тогда придётся согласиться на участь одной из рабынь? Более того, согласиться с радостью. И умолять его наконец-то заняться с собой сексом, как он и сказал.

Ага, пусть найдёт себе другую влюбленную дурочку! А я — не животное, и вполне смогу контролировать свои желания и восторги. Чай, не обезьянка, чтобы вестись на одну только внешность. А он — не альфа-самец в стае павианов, с самой красивой и розовой попой.

Хорошо, что Леран думает, будто я — девственница. Долго ему придётся ждать, чтоб я пришла сама! Главное — не давать себя целовать…

Вздохнула. Да, это будет не так просто. Но я должна заставить его вернуть меня домой. Домой! Или найти способ сделать это самостоятельно.

С такими мыслями я вышла из своих комнат. Настроение было вполне боевое, я готова к подвигам во имя собственного спасения. Бодро держа нос по ветру, свернула за угол коридора и наткнулась этим самым носом на милсдарыню Эриссу. Фаворитку моего лайета.

«Моего?» — помотала головой, чтобы выкинуть крамольные мысли. Эдак я очень быстро смирюсь с идеей быть одной из наложниц. И уговаривать не придётся.

Внучка сумеречной дриады (или кем она там была?) окинула меня взглядом, полным холодного презрения.

— Может, хватит личико кривить, кисуля? Я тебе не враг, — бросила я, намереваясь дальше не развивать эту тему и спокойно удалиться.

Но очень похоже, что бык-таки увидал свою красную шапочку.

— Любая, кто встанет между мной и лайетом Дайше — враг, — ответила она, скорчив свою красивую смуглую физиономию. И сложила руки на груди.

Я вздохнула.

— Рисочка, — начала я, будто не замечая, как взлетели её тёмные брови, — я тебе официально заявляю: на лайета Дайше я не претендую.

А про себя добавила: «Больше не претендую».

— Так я тебе и поверила, — фыркнула она, но во взгляде проскользнуло любопытство.

Ну и как мне было объяснить этой кумушке, что я гораздо больше хочу вернуться в свой мир, чем становиться одной из её товарок?

Вздохнула.

— Просто поверь мне на слово. У меня есть гораздо более… насущные проблемы.

Эрисса издала какой-то странный звук, который должен был продемонстрировать мне всю степень её недоверия. Но потом внезапно протянула руку, указывая в конец коридора.

— Пойдём, там будет удобнее говорить.

И, гордо развернувшись, каравелла поплыла вперёд, виляя бортами. Скрывая удивление, я последовала за ней.

Оказалось, наложница вела меня в небольшую картинную галерею. Здесь во множестве были изображены великолепные пейзажи, деревья и цветы этого мира. И висело также около десятка картин с юными полуобнаженными девушками. На трёх оказалась сама Эрисса.

Наложница разместилась в кресле под одним из своих портретов и предложила мне диван напротив. По всей видимости, они специально села именно здесь. Чтобы я видела не только её саму, но и её статус, подтверждаемый этим искусством.

— Так чего же ты хочешь, если роль фаворитки тебя не волнует? — спросила она тогда, вперив в меня цепкий взгляд.

— Покинуть гарем, — ответила твёрдо.

— Не верю.

Теперь уже я фыркнула.

— Не знаю, как ты, но мне лично не улыбается участь рабыни, — отвернула голову.

Слова получились едкими. Похоже, я выливала на бедную фаворитку собственные обиды, адресованные совсем другому человеку.

— Может тебя устраивает такое положение, — продолжала я. — Но в моём ми… там, где я родилась, рабства нет. И рабыней я быть не собираюсь.

Тут на губах Эриссы промелькнула тонкая улыбка.

— Ну, каждому своё, — прозвучал её довольный голос.

— Ага, а некоторым и немного чужого. Моя свобода — это то, что принадлежит только мне.

— Лайету Дайше принадлежит всё в этой провинции, — ответила она задумчиво. — А когда-нибудь, возможно, будет принадлежать всё королевство вместе с подданными. Так что твоя свобода — лишь выдуманное качество, которым ты временно обладала.

— Так ты просто хочешь быть любовницей влиятельного человека? Никакой любви? — удивилась я. Прежде мне казалось, что в глазах Эриссы сверкала именно ревность, а не банальная жажда власти.

Наложница бросила на меня острый взгляд. Как ядом плюнула.

— Лайет Дайше — единственный мужчина, которому я была согласна отдаться добровольно. Он — тот, кто достоин моей любви и поклонения. Ты наверняка уже знаешь о его проклятье. Об отравленной магии, поселившейся в его прекрасном теле. Это росток скверны, от которого нельзя избавиться. И этот росток уже давно убил бы любого другого. Но наш господин не так прост. Он не только нашёл способ справляться с токсинами, но и стал величайшим магом. Единственным магом материи во всём мире.

Я слушала очень внимательно. Эрисса говорила завороженно, не сводя с меня восхищенно-пылающих глаз. Да, она определённо обожала Лерана. Но вот любовь ли это была?

— Он подчинил проклятое волшебство, — продолжала она, — научился высасывать материю из разломов, вместо того, чтобы просто запечатывать их, как иные маги. За это его и прозвали отступником. Он пошёл против принятого порядка, против законов и правил. Был ли у него другой выбор — совсем иной вопрос.

— Значит, остальные колдуны не умеют использовать материю ни в каком виде? — уточнила я, опасаясь, что мои догадки верны: кроме Лерана никто не сможет открыть для меня разлом в мой мир.

— Не просто не умеют. Они умрут, едва решат прикоснуться к ней, — с презрение выдохнула девушка. — Только лайет Дайше способен подавить воздействие зелёного яда. Да, для этого ему приходится регулярно получать энергию от своих наложниц. Хвала Солнцу, в нем течёт кровь нарров, и это не проблема.

Она взмахнула рукой, немного нервно отбросив назад упавшую на глаза прядь.

— Не проблема? — удивилась я. — А тебя не беспокоит, что материя в нём отравляет всех вокруг? Тебя, например?

Брови Эриссы непонимающе взлетели.

— Лайет никогда не подвергает нас опасности сверх нормы. Сколько я не упрашивала его, он не бывает со мной чаще двух раз в месяц. Говорит, что большее количество яда пилюля Эвиарда будет неспособна переварить.

Девушка фыркнула.

— Я — на четверть сумеречная дриада. И гораздо выносливей других рабынь. Жаль он не понимает, что его жизнь для меня дороже своей. Я готова сделать всё, что угодно, лишь бы уменьшить тяжесть его проклятья.

Она отвернулась, и на смуглом лице промелькнуло недовольство. Словно сказано было слишком много.

Я помолчала некоторое время, обдумывая её слова. Выходит, эмоции и стремления этой девушки были ещё глубже, чем я предполагала. Она даже стала вызывать у меня некоторое уважение своим желанием спасти господина. Это не просто рабская покорность. Она любила Лерана. И её чувства мне понятны. Такого человека, как лайет Дайше, сложно не любить. И это ещё сильнее пугало. Сколько времени пройдёт прежде, чем я стану такой же, как Эрисса? Наложницей, думающей только о жизни своего хозяина?

— Кстати, что ты имела в виду под всем королевством, которым может в будущем обладать твой… наш господин? — решила перевести тему я.

Эрисса многозначительно посмотрела на меня.

— Да, об этом не принято говорить, поскольку Леран — опальный лайет. Отступник, изгнанный на задворки королевства. Но это всё же никак не отменяет того факта, что он — младший брат короля. А детей у правителя до сих пор нет. Конечно, сейчас никто не рискнет заикнуться о том, что на троне может оказаться сын тёмной нарры, ещё и отравленный запрещённой материей. Но вот только, что будет, если король внезапно умрёт?..

Она некоторое время внимательно смотрела мне в глаза.

— И вот поэтому я всё же сильно сомневаюсь, что ты и правда желаешь покинуть гарем.

А я на мгновение задумалась. Ну и какая мне разница, брат он королю, сват или кумкват?

— Это ничего не меняет, — покачала головой я. — Но ты всё равно думаешь, что я лгу, не так ли?

Эрисса молчала.

И тут откуда-то сбоку донёсся голос:

— Она не думает, малышка. С такой задницей, как у неё, вообще думать незачем.

Мы обе резко повернули головы и обомлели. Эрисса от страха, а я от радости.

— Фьёр! — воскликнула я, всплеснув руками.

Наложница же подпрыгнула с кресла и начала что-то сбивчиво напевать. Цветы в напольных вазах зашевелились.

— Лера, успокой свою подружку, а то она сейчас все горшки поразбивает, а ваш хахаль потом на меня свалит.

— Эрисса, перестань, Фьёр не причинит нам вреда, — поспешила я сказать девушке, чей взгляд довольно быстро становился осмысленным. Что ж, она умела взять себя в руки.

— Не знаю, как счёт вреда, дорогуша, — покачал головой эриний. — Но тебя я жрать точно не буду. С некоторых пор аппетит пропал, знаешь ли. А вот сумеречная дриада… выглядит весьма вкусной!

Он спрыгнул с комода, вовсе не обращая внимание на то, что был в полтора раза крупнее этого предмета мебели. И медленно начал красться к Эриссе. Его огромные мышцы перекатывались под белой шкурой, чёрные глаза с тремя зрачками приобрели хитрый блеск.

Девушка пискнула и нырнула за спинку кресла. Фьёр отклонился на задние лапы, будто готовясь прыгнуть.

— Перестань, ты её пугаешь, — воскликнула я, перерезая тому путь. И тут же обхватив кота за шею.

Руки утонули в мягкой шерсти, а я зарылась лицом в пушистые чёрно-белые полоски.

— Я так скучала!

— Тьфу ты, всю охоту испортила, — проворчал тигр.

Он немного помялся и таки вывернулся из объятий. А Эрисса после этой сцены как будто стала чуть смелее.

— Он безопасен? — спросила она у меня, указывая на эриния пальцем.

— Попробуй дотронуться, детка, и узнаешь сама, — фыркнул тигр, широко улыбаясь зубастой пастью.

— Как ты прошёл через барьер Лерана? — с радостной улыбкой спросила я.

— Пфф, тоже мне барьер, — проговорил он, — как будто обсидианового эриния Ледяных холмов может что-то задержать.

— Понятно. Но в любом случае, я очень рада. Мне было скучно без тебя.

— Ты думаешь, я прилетел тебя развлекать? — фыркнул он. — Мне просто стало жаль оставлять не съеденным целый гарем. Особенно твою аппетитную подружку.

Он бросил взгляд на наложницу и многозначительно облизнулся. Розовый язык коснулся морды, пошевелив длинные тонкие усы. Это как всегда выглядело по-кошачьи очаровательно.

— Фьёр, ну до чего ж ты милый, так бы и натискала всего, — воскликнула я, протянув к нему страждущие пальчики.

— Эй-эй, держи себя в руках, дорогуша. Я на это не подписывался.

И сделал шаг в сторону.

— Вот так вот, — обратилась я, усмехаясь, к замеревшей Эриссе. — Сколько кота не гладь, всё равно нагадит в тапки.

— Как ты меня опять назвала?! — возмутился Фьёр.

— Я, пожалуй, пойду, — пискнула наложница и посеменила к выходу. — Рада была знакомству, — обронила она на пороге и скрылась за дверью.

Её широкие бедра привычно покачивались в такт походке.

— Женщина без задницы, как корабль без парусов, — протянул тигр, проследивший за моим взглядом. — Запомни это, малышка. А я пойду напугаю её ещё разок.

Сказал и полетел к двери.

— Только обещай не есть бедняжку, хорошо?

— Пф… Это уж как получится.

Но на самом пороге, не оборачиваясь, немного лениво добавил:

— Я сегодня не голоден.

И скрылся.

А я опять на некоторое время осталась одна. Вот так бесстыжая Эрисса увела моего кота. Нахалка. Но почему-то я больше совсем не злилась на неё.

Чуть позже я всё-таки спустилась в сад. Обошла дворец гарема по кругу, наслаждаясь иномирной красотой, и неожиданно набрела на конюшню. Длинная вереница загонов для лошадей тянулась далеко вперёд. Внутри стояли совершенно обворожительные и самые прекрасные животные, которых мне только доводилось видеть. Кони разных мастей и цветов, с длинными и короткими гривами, кудрявыми и прямыми хвостами ржали при виде меня или молчали с любопытством.

Я медленно обошла каждый загон, любуясь десятками скакунов. И один из них привлек наибольшее моё внимание. В отдельном вольере чуть дальше от остальных гордо подняв голову стоял абсолютно чёрный конь. Он был несколько выше в холке, чем другие, и его антрацитовые бока лоснились, как полированный камень.

Подошла ближе, и конь громко фыркнул, не сводя с меня настороженного взгляда зелёных глаз. Очень странных глаз.

— Сиэр, не приближайтесь к нему! — раздался голос сзади.

Обернувшись, увидела молодого юношу лет двадцати пяти. Смуглый, коротковолосый, довольно привлекательной наружности.

— Прошу прощения, сиэр, но вам лучше отойти, — сказал он и тут же посмотрел вниз, словно застеснялся.

На нем была короткая замшевая жилетка и кожаные штаны. Руки покрывали довольно серьёзные мышцы, хоть и несравнимые размером с мышцами Лерана.

— Почему я не должна к нему приближаться? — переспросила я.

Мужчина поднял глаза, чтоб ответить, и тут же вновь их опустил:

— Это конь господина. Он очень опасен.

— Правда? А чем? Дурной нрав?

— Нет, сиэр, — рассматривая камушки на земле, ответил он. — Дейвон выращивался господином собственнолично. С применением материи.

Я взглянула на морду коня, ещё раз обратив внимание на странные зелёные глаза.

— И он не подпускает к себе никого, кроме хозяина, — продолжал мужчина.

Надо же, какая любопытная животинка. Меня так и подмывало подойти поближе и погладить норовистого жеребца по морде. Но некоторые опасения по поводу дальнейшей целостности моих пальцев всё же присутствовали. Конь и впрямь глядел на меня с приличной долей враждебности.

— Дейвон? — проговорила я, медленно и осторожно приближаясь.

— Сиэр, отойдите подальше, — настаивал скромный парень, нервно переминаясь с ноги на ногу, но не решаясь остановить меня.

— А ты вовсе и не страшный, да? — подмазывалась я к коню, подходя ещё ближе.

Зелёные глаза опасно полыхнули, скакун заржал. А я вместо того, чтобы отпрыгнуть назад, сделала ещё шаг и протянула руку. Впрочем, прикасаться к коню не стала. Так и зависла моя ладошка в десятке сантиметрах от его морды.

— Сиэр! — воскликнул мужчина, что, очевидно, всё же был конюхом.

А в следующий миг Дейвон сам ткнулся в мою распахнутую кисть, с любопытством обнюхивая. Похоже, он уловил на ней ароматы моего завтрака.

Я широко улыбнулась, а челюсть мужчины слегка приупала.

— Ну, вот и подружились, — сказала я, погладив чёрного красавца. — А ты боялся…

Конюх спохватился, что смотрит на меня, и тут же уронил взгляд в пол.

Я немного помялась, не зная, как обратиться к нему. А потом выдала:

— Милейший!

Мужчина удивлённо посмотрел на меня. Хм, переборщила?..

— А что это вы всё в пол, да в пол смотрите? Я вас смущаю? Может я такая некрасивая, что у вас глаза режет?

Конюх схватился за сердце.

— Что вы, сиэр! Вы очень красивая, — сказал и покраснел. Забавный молодой человек, ей богу. — И не стоит обращаться ко мне на «вы». Прошу вас.

Да уж, я и с Лераном-то на «вы» не разговариваю. Вот бы он удивился, что я с его конюхом так…

— Просто наложницы никогда сами не обращаются к мужчинам из слуг, — продолжал он. — Это большая редкость.

— Правда? А почему?

Мой собеседник немного замялся.

— Очарование нашего господина столь велико, что ни одна женщина не рискнет посмотреть в сторону другого мужчины…

Вот оно как.

— Но поболтать-то можно? — улыбнулась я. Бедняга казался ужасно запуганным.

— Никто обычно не хочет с нами разговаривать. Ограничиваются короткими приказами.

Он пожал плечами и опять опустил глаза.

— Понятно, — задумчиво протянула. Очень хотелось растормошить мальца, а то совсем он от женского общества отвык. — Ну, я — исключение из правил. Со мной можешь смело болтать о чём угодно.

Подошла к чёрному коню, который к этому времени уже успел привыкнуть к моей руке, и погладила по спине. Удивительно, но он был на диво спокоен.

— Я, честно говоря, вообще не верю, что это происходит, — вдруг улыбнулся мужчина и неожиданно покраснел. — Дейвон разрешил вам прикоснуться к себе… Как в сказке…

— Думаешь, я — ненастоящая? — ухмыльнулась.

Он с лёгкой улыбкой кивнул в знак согласия.

Я протянула руку и, хихикнув, бросила:

— Можешь меня куснуть.

— Зачем? — светлые глаза удивлённо распахнулись.

— Ну, когда-то таким образом золото на качество проверяли…

Парень ещё сильнее покраснел, но, кажется, понял, что я шучу.

— А могу я прокатиться на этом коне?

— Не знаю, шаэр, Дейвон слушается только лайета Дайше…

И взгляд конюха снова нервно опустился. Надо ж было так слуг своих запугать!

— Ну ка, помоги мне, — попросила я, ловко забираясь в седло.

Мужчина не успел и пискнуть, как всё уже было готово. И ему ничего не оставалось, как пойти вместе со мной, взяв коня за уздцы.

От животного веяло странной силой и спокойствием. Я погладила мощную шею и поняла, что мои руки чувствуют знакомое прикосновение материи. Такое же, как тогда в лесу, когда я открыла разлом. И такое же, какое я ощущаю рядом с Лераном. Это окончательно убедило в безопасности Дейвона для меня лично. Не знаю уж, почему для всех в этом мире материя — зло, но мне она вреда не причиняет.

Конюх вёл скакуна по территории замка, пока мв не оказались на широком поле. Оно тоже входило в дворцовый комплекс, и здесь разрешалось находиться наложницам. Жеребец не выказывал ни грамма неудовольствия, позволяя собой управлять. Молодой слуга немного пообвыкся и успел рассказать мне несколько смешных шуток и историй о жизни челяди. Я с любопытством слушала, оглядывая окрестности и светло-голубое небо со слишком большим по моим меркам солнцем.

И вдруг всё окружающее пространство стремительно потемнело, лазурная высь стала чёрно-синей. Конюх, чьё имя я так и не успела спросить, замер, как вкопанный, опустив голову в землю и отойдя от меня на шаг.

— Что ты здесь делаешь? — раздался знакомый низкий голос в ватной тишине.

Он был спокоен до мурашек. И холоден до дрожи.

— Катаюсь на лошади, — пробубнила я, оглядываясь по сторонам.

Лерана нигде не было. Да и в таком мраке разглядеть что-то оказалось слишком сложно.

— Свободен, — прозвучало резкое, и конюх не поднимая головы развернулся и практически побежал прочь.

— Что случилось? — спросила я в пустоту и вдруг увидела позади себя Тень. Непроглядную, как сама Тьма.

Лёгкая волна адреналина лизнула спину, расходясь по лопаткам и пояснице. А затем вдруг конь немного дёрнулся, моя нога освободилась из стремени. Прямо за мной на Дейвоне расположилась чья-то мощная едва-заметная во мраке фигура.

Я вздрогнула, ощутив кожей позади жар мужской груди. Затем Тень взял поводья и повернул жеребца в направлении конюшен. Тёмные руки, лишь угадывающиеся по сгустившемуся мраку, едва касались меня, будоража все чувства. Но Леран не спешил обнимать свою наложницу. А я не торопилась падать в его объятия.

— Как ты смогла оседлать Дейвона? — произнёс голос с нотками гневного безразличия.

— Без особых проблем, — ответила тем же тоном. Честно говоря, его отношение маленько заставляло мой чайничек закипать.

— Ты общалась с конюхом? — продолжал он расспрос, когда конь мелким шагом направился в сторону дома. Вокруг всё ещё была тьма. Но теперь это не так удивляло, как в первый раз. Словно от его близости я перенеслась в странный сумеречный мир. Но и здесь меня волновало не поразительное волшебство момента, а лишь недовольный голос Лерана.

— Да, — ответила я, закрывая глаза.

Обнаженные плечи чувствовали его тепло. Иногда мне казалось, что до кожи доносится горячее дыхание. Тогда я вздрагивала, понимая, что его объятий мне просто болезненно не хватает. Но Леран не спешил что-то менять. Он был зол. Но, на что, укуси его лемур?

— О чём вы говорили?

— О многом! — чуть громче, чем нужно ответила я. — Он — интересный парень. Рассказал мне о твоей запуганной прислуге. А что, это запрещено: говорить с конюхами? Или, может, со всеми мужчинами? Насколько я знаю — нет.

Напряженная пауза заставила меня нутром ощутить его нарастающую ярость. Странно, это было так непохоже на вечно спокойного и уверенного в себе лайета Дайше. Неужели — ревность?

— С сегодняшнего дня — запрещено, — отрезал он.

Мне это показалось просто вопиющей наглостью. Да, я — рабыня, а он — господин. Но это — лишь одна сторона монеты, его собственная сторона. Я видела всё иначе: мне запрещено разговаривать с мужчинами, верхом моих мечтаний должен быть он — Леран, при том, что претендовать на его любовь и единоличное внимание я не имею никакого права. Не жизнь — а сказка! Как в том анекдоте: «Счастье свалилось на неё так неожиданно, что она не успела отскочить».

— На каком основании? — буркнула я.

— Я так хочу. Ты — моя собственность, и я решаю, что тебе делать.

У меня пар из ушей не пошёл? Нет? А то мне не видно.

— Вот как? — начала возмущаться я, чувствуя, что вот-вот пропущу замечательный шанс промолчать.

— Да так, — продолжал раздаваться ледяной голос во тьме.

— Останови коня, — вдруг бросила нервно.

— Что? Зачем?

— Останови!

Мне ужасно хотелось сделать хоть что-нибудь. Посмотреть в его глаза, заставить его снять эту дурацкую маску безразличного собственника.

Но он не реагировал.

— И не подумаю, — раздался ответ, звенящий сталью.

Всё. Это было последней каплей. Крышечка чайника стала звонко подпрыгивать, а из носика засвистел пар.

Я схватила поводья, вырывая их из прозрачных мглистых рук, и резко натянула на себя. Дейвон встал на дыбы и громко заржал. Я потеряла равновесие, мужчина за моей спиной выругался, удерживая нас обоих на месте. И мы всё же не упали, хотя имели к этому все шансы.

Но мне было наплевать.

— Глупая девчонка! — крикнул Леран, слезая с лошади и тут же обретая плотность.

Медленно проступили тугие мышцы рук, широкая грудная клетка в кожаной жилетке на ремнях, красивые черты лица с плотно стиснутыми челюстями и горящим сиреневым взглядом.

— Самовлюбленный эгоистичный мм… мальчишка! — выкрикнула я в ответ, спрыгивая следом.

— Мальчишка?! — он округлил глаза, и гнев на мгновение сменился ошарашенностью. — Я — мальчишка?!

Я криво улыбнулась.

— Мальчонка. Мальчоночек. Маль…

Договориться не получилось. Он схватил меня в охапку, с силой прижал к себе и, как я не вырвалась, всё же закрыл рот поцелуем.

Всё. Мир закружился, обретая тысячи красок. И все они были красками моего безумия. Тут же тело стало мягким и расслабленным, а из груди почти вырвался стон. Как же это было приятно! И как же мне хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Никогда…

Но, ведь это невозможно, не так ли? В жизни, которую мне предлагает Леран, у меня не будет даже призрачной надежды обладать им. Я стану одной из его безумно влюблённых рабынь, не думающих более ни о чем, кроме как о благополучии своего хозяина.

И этим поцелуем он просто пытается подавить моё сопротивление. Заглушить волю.

Через силу я оттолкнула мужчину, с удовольствием заметив неприкрытое удивление в аметистах глаз. И, находясь в бессознательном состоянии полуэйфории-полугнева, дала ему пощечину.

— Правила вашего дурацкого мира меня не волнуют. Хватит. Меня. Целовать. Ты прекрасно понимаешь, что это порабощает разум, и делаешь это специально. Потому что знаешь: без твоей наррской магии ни одна рабыня тебя не захочет!

Напряженная тишина звенела натянутой струной. Ладони Лерана сжались в кулаки, мышцы налились сталью. Лицо превратилось в каменную маску.

Как говорится: «если хочется сделать глупость, поторопитесь, а то опередят». Я поторопилась. Медленно эмоции начинали приходить в порядок, и я поняла, что натворила.

Мужчина закрыл глаза и глубоко вздохнул. А мне самой вдруг стало так больно, будто я только что обидела себя, а не его. И ведь я знала, что все мои слова — неправда. Но, слово — не воробей. Как, собственно, и всё остальное.

И, когда он вновь посмотрел на меня, я услышала:

— С завтрашнего дня ты — больше не моя рабыня, — проговорил он. — И не имеешь ко мне никакого отношения.

— Что это значит? — тихо спросила я.

Но Леран не обратил внимания на мой вопрос.

— Как ты понимаешь, я не могу тебя отпустить, зная, что ты иномирянка. Поэтому ты будешь продолжать жить в замке, пока мы не найдём способ, как завершить пророчество. Отныне твоё место — внутренний двор. Вместе со слугами и челядью. Вход во дворец для тебя закрыт.

Слова звучали, как удары плетью.

— Руку, — сказал он, протянув свою, и окинув меня взглядом, полным металла.

— Леран, я…

— Дай мне руку! — оборвал он моё сбивчивое блеяние.

Испуганно вложила свою ладонь в его, и оба мы стали тенями. Краски померкли, я не могла узнать собственное тело. Оно слишком походило на сгусток мрака.

Леран с силой прижал меня к себе. Но на этот раз в объятии не было и капли нежности.

Деревья и кусты замелькали вокруг, быстро сменяя друг друга. Напряженная тишина давила на уши, пока лайет Дайше по прозвищу Тень невероятным образом двигался сквозь пространство. Теперь мне стал ясен смысл его прозвища. Тёмные нарры, согласно записям в книге, могли становится невидимыми. Но Леран — не мог. У него была совершенно иная способность. Когда тело теряло плотность, делаясь абсолютно прозрачным, на его месте появлялся мрачный след. Тень.

Когда мир вернулся в своё нормальное состояние, солнце как и прежде освещало окрестности гарема. Но я находилась не возле его дверей. Недалеко от дворца наложниц стоял маленький особняк довольно скромного вида. Здесь жила прислуга.

Огляделась по сторонам — Леран исчез. Что ж, похоже, я-таки доигралась. И чем мне теперь придётся здесь заниматься? Подметать? Посуду мыть? Или, может, носить рабыням пилюли перед ночью с господином?

Тьфу. Даже участь наложницы стала казаться не такой ужасной.

Говорят, депрессия — это, когда в фильмах ужасов ты болеешь за маньяка. Но даже в нынешнем положении это явно не про меня. И пусть в этот раз мне придётся сильно постараться, чтоб вернуть всё на свои места, я сдаваться не намерена. Я заставлю Лерана осознать свою ошибку, считаться со мной. И, когда он уже будет готов разогнать весь свой гарем — ей богу, заставлю отправить меня домой! Ведь оставаться здесь до конца своих дней я не собираюсь. В моём мире меня всё ещё ждут нормальная депиляция бикини и крабовые палочки!

Я не понимаю, почему основная часть преступлений совершается ночью, ведь убивать обычно хочется с утра. Сегодня, как и целую неделю до этого, меня заставляли просыпаться ни свет, ни заря и торопиться в оранжерею. Мне определили место помощницы садовника. Каждое утро я должна была караулить восход солнца перед грядкой Нарумкулюсов, и, как только их розовые бутоны раскроются, сыпать внутрь щепотку специальных трав. Таким образом эльсиэр Эвиард надеялся добиться от них впоследствии какого-то определенного эффекта.

Всё замечательно, конечно. И это даже не работа на кухне, а гораздо более простое занятие. Но солнце встаёт в четыре утра!

Знаете, надкусив яблоко, всегда приятнее увидеть в нём целого червяка, а не половину. И, если яблоко — это моя жизнь, то в моём случае от червяка осталась одна только попка.

Днём моей кровью опять занимался весьма довольный главный медик. Он казался чрезвычайно счастливым от того, что может вновь вернуться к своим экспериментам. А мне приходилось мириться с его песнопениями и дурацкими травками, которые он отовсюду пихал.

К слову сказать, я и сама пыталась пробовать колдовать. Пока Леран не обращал на меня внимания, я искала дополнительный способ вернуться домой. Фьёр периодически прилетал поглазеть на мои потуги. Но наотрез отказывался помогать. А я боялась использовать магию голоса. Осторожно подвывая мелодию себе под нос, я приманивала изумрудную материю. Но каждый раз она утекала у меня из рук, лишь позволив к себе прикоснуться. Того, что случилось в прошлый раз в лесу, не получалось и близко.

Но и эти мои занятия стали большой редкостью, потому что теперь никогда и нигде я не появлялась без молчаливой девушки, следовавшей за мной попятам. Как мне любезно сообщил элькатэр Верден, эта особа будет следить за всеми моими передвижениями, дабы я не смогла сделать что-то недозволенное.

— Может сожрать её, и всего делов? — выдал как-то Фьёр. И при всей заманчивости предложения пришлось отказаться.

Вот так вот к моей попе прилип этот весьма надоедливый и любопытный банный лист.

Прошла неделя. А я боялась признаваться самой себе, что безумно скучаю. Что на самом деле мне хочется вовсе не домой в свой мир, а в горячие и крепкие объятия Лерана Дайше по прозвищу Тень. Но я каждый раз убеждала себя, что это всё от одиночества и тоски по родному миру. И стоит мне помириться с Лераном, упросить его создать разлом, и готово. Все проблемы тут же исчезнут.

Но лайет Дайше не спешил со мной мириться. И встретиться с ним теперь было ещё сложнее, чем раньше. Как простую служанку, во дворец господина меня не пускали просто так. Только по необходимости. А необходимость эта случалась лишь по утрам. В четыре часа. Конечно же, все нормальные люди в это время спят. И Леран не был исключением.

Всыпав в только что раскрывшиеся Нарумкулюсы травки Эвиарда, я вздохнула. У меня было ещё несколько часов относительно свободного времени в полном одиночестве. Служанка, которую ко мне приставили, слава богу, такую рань вставать отказалась.

Итак, если я сейчас выйду из дворца, обратно меня уже не впустят. Пригладив подол своего скромного серо-голубого платья, которому было очень далеко до наряда наложниц, я тихонько направилась гулять по замку.

Прошла мимо мастерской Лерана, заглянула в пустой полумрак. Без него эта комната выглядела безжизненной.

Двинулась дальше, прошмыгнула мимо сонной стражи и неожиданно очутилась в совсем другом крыле замка. Вокруг было также пустынно, как и везде в утреннее время, но почему-то казалось, будто здесь так всегда. Я поднялась по лестнице вверх, удивляясь, что в коридорах лежит тонкий слой пыли, словно прислуга редко посещает этот отсек.

Очутившись на самом высоком этаже, я замерла перед массивными дверями, украшенными великолепными рисунками. Неизвестный художник изобразил долину изумрудно-зеленых холмов. Наверху светили сразу три солнца. Что было странно даже для этого мира.

Мне ужасно захотелось зайти внутрь, поскольку ни на одних дверях во всем замке я не видела подобных украшений. Ди и вообще всё окружающее убранство отличалось по стилю от остального дворца. Словно это крыло было обустроено не лайетом Дайше, а кем-то другим.

Я дёрнула дверь за расписную ручку в форме головы льва. Она, конечно же, не поддалась. Зато за моей спиной тут же раздался сонный голос одного из стражников:

— Навэр, что ты здесь делаешь? Это закрытое крыло, ты разве не знаешь?

По всей видимости мужчина слишком хотел спать, чтобы сильнее наорать на меня. Но с каждой секундой его брови всё ближе сдвигались.

— О, я — новенькая, не знала, — пролепетала я, тут же убегая в сторону выхода. — Уже ухожу!

Это место ещё долго не выходило у меня из головы.

Потом был ежедневный визит к Эвиарду, а ближе к обеду я решила прогуляться по саду. Тому его отрезку, что прилегал к зданию прислуги. Дальше проход для меня оказался закрыт.

Ступая по узенькой тропинке, я услышала вдали странные звуки. Словно металл звенел о камень. Любопытство потянуло вперёд. И, тихонько выглядывая из-за кустов, я всмотрелась в источник шума.

На небольшой площадке обнаженный по пояс Леран высекал искры мечом из каменного истукана. Его тело блестело от влаги, разгоряченные мышцы играли на солнце, перекатываясь под кожей. Чёрная татуировка приковывала взгляд к мощной груди и крупным бицепсам.

Дыхание перехватило, во рту вдруг стало сухо. Как же он был красив! Его волосы, заплетенные в три косы от самой макушки, спускались по широкой спине и не мешали тренировке.

Мелькнул второй клинок, и звук ударов усилился. Теперь в руках Лерана было два меча. И я готова поспорить, что на лезвиях выгравированы какие-то буквы. Но зачем он портит оружие о камень? Это было мне не ясно.

Недалеко от моих кустов стоял стол, на котором оказались вещи лайета. Замшевая жилетка на ремнях, кувшин с водой и кинжал. Последняя вещь ещё сильнее привлекла внимание, на некоторое время оторвав от умопомрачительного тела Лерана.

Навершие было выполнено в виде женской головы. Довольно страшной, с крупными клыками, но все же женской. А дальше шли округлости груди и тонкие руки. И лишь затем — лезвие.

Я рискнула выбраться из своего убежища, чтобы разглядеть вещицу. Тихонько подошла ближе, взяла кинжал, удивляясь потрясающей работе мастера. И вдруг радужки женщины на рукоятке вспыхнули. Ярко загорелась изумрудная зелень, а затем зашевелилась и сама голова. Глаза злобно моргнули, маленькие кисти охватили мои пальцы, а лезвие изогнулось и полоснуло по запястью.

Я вскрикнула, отдирая от себя этот ужас и зажимая рану. Кинжал упал на стол и начал тихонько шевелиться, как змея. А затем вновь замер.

Звук ударов прекратился, я подняла голову и поняла, что Леран заметил моё присутствие. Тут же удушающая волна радости прокатилась по всему телу. Адреналин ударил в виски, сердце застучало, как ненормальное.

Быстрыми шагами он преодолел расстояние, разделяющее нас, и схватил раненое запястье. Посмотрел на кровь, перевёл взгляд на кинжал, затем — на меня. Сиреневые глаза беспокойно блеснули.

— Никогда не трогай Кайлу, — проговорил он совсем не то, что я ожидала.

— Что?

— Кинжал, — бросил отрывисто мужчина, и я вдруг почувствовала, как от его ладоней приятное тепло потекло в моё тело. Алая влага, что так пугающе капала наземь, начала останавливаться. — Кинжал зовут Кайлой. И её нельзя трогать никому, кроме меня.

Его голос был, как всегда, низким и бархатным. Сейчас в нём не звучал гнев или обида. Только беспокойство.

Я посмотрела в его глаза, и в груди что-то предательски защемило. В этот момент мне вдруг страшно захотелось извиниться. Сказать, что я зря обидела его, зря нагрубила. Что все мои слова — ложь. Но вместо этого я осипшим голосом спросила:

— Что это за нож?

Леран перевёл на меня блеск своих сиреневых омутов, всё сильнее утаскивая мой разум в их глубину. Его ладони приятно согревали, даря такое желанное ощущение близости и безопасности.

— Плод эксперимента, — прозвучал медленный ответ. — Когда я был на Рогатом острове. Когда я был… почти мёртв. Несколько дней мучился от боли, надеясь, что смерть придет и заберет меня. Но она не приходила. А кинжал, которым можно было бы оборвать свою жизнь, лежал слишком далеко. И тогда я пожелал, чтобы этот кинжал ожил и сам убил меня.

Я вздрогнула, слушая ужасный рассказ. А Леран невозмутимо продолжал:

— Материя, что уже была в моём теле, подчинилась, наделив клинок способностью двигаться. И он послушно выполнил приказ.

Я вздрогнула.

— Но, как только кровь коснулась лезвия, — продолжил Леран, — кинжал ожил на самом деле.

Мужчина замолчал, сконцентрировавшись на моей ране. Кровь совсем остановилась, а края кожи удивительным образом стягивались.

Почему он решил лечить меня сам? Может — всё же скучает? Хорошо бы это была правда…

— И что случилось дальше? — спросила я, незаметно любуясь красивыми чертами его лица.

Леран снова посмотрел на меня странно-спокойным взглядом.

— А дальше я испугался, вынул кинжал из груди. И выбрался из опустевшего разлома.

Он вдруг сжал мою ладонь, и я поняла, что лечение окончено. Рана закрылась. Аметистовые глаза смотрели прямо и будто чего-то ждали. Он был так близко, что, стоило мне слегка податься вперёд, и я бы его поцеловала…

— Возвращайтесь к себе, навэр, — сказал он, когда я была уже готова встать на мысочки и дотянуться до его губ.

Навэр. Служанка.

Затем отвернулся и просто ушёл. А я почти захныкала от несправедливости. Ничего, он ещё пожалеет о своей холодности. Много-много раз. Честное слово.

Долго грустить мне не дали.

— Что, влюбилась, дорогуша? — спросил из-за плеча знакомый ехидный голос.

Я повернула голову и встретилась взглядом с Фьёром. Тигр развалился на дереве, напоминающем облепиху.

— А ты — птица, что ль, на ветках сидеть? — фыркнула я, и тут же стало чуточку веселее. Улыбка медленно поползла к ушам. — Ты — кот, а не белокрылая пеночка!

И, вопреки моим ожиданиям, тигр не стал привычно шипеть. Вместо этого он спрыгнул с насеста, мягкой поступью приблизился ко мне и, ухмыляясь во весь свой зубастый рот, протянул:

— Влюбииилась… Люди такие глупые.

А потом медленно двинулся по дорожке. Я невольно пошла за ним следом, любуясь грацией странного хищника.

— Я вот никогда никого не любил, — продолжал он. — Любовь делает слабым.

— И откуда ты только такой умный взялся? — добродушно покачала головой я.

Впереди располагался небольшой искусственный бассейн, выложенный по бокам красным камнем. Но он так давно не чистился, что внутри всё заросло тиной и кувшинками. А, подойдя ближе, я поняла, что дно его было настоящим, природным. Без отделки плиткой. Это казалось странным.

Села на тёплый бортик и коснулась зеркальной поверхности.

— Знамо дело, откуда. Из разлома, — проурчал кот.

— Раз ты такой умный, придумал бы, как мне проникнуть в запретное крыло замка… А лучше: как помириться с Лераном.

— Я уже предлагал съесть ту служанку, что следит за тобой, — пожал по-человечески широкими плечами он. — Ты отказалась. А в ваши с лайетом глупые любовные делишки я лезть вообще не собираюсь.

Эх, как всегда — всё самой…

— Принеси мне кувшинку, Фьёр, — попросила я, рассматривая дивные цветы и не обращая внимания на самодовольство эриния.

— Вот ещё, делать мне больше нечего, — фыркнул тигр, присаживаясь на другой конец бассейна.

Я окунула ладонь в пруд и брызнула на него водой.

— Эй-эй! — вопль возмущения. — Ты что себе позволяешь? Я — эриний Ледяных… Эй!

Он взлетел в воздух, а я опять его обрызгала.

— У тебя слишком раздутое самомнение, — засмеялась я, — а на самом деле ты просто хитрый кот с манией величия!

И снова золотые капли последовали за улепетывающим животным.

— Какая у меня может быть мания величия, жалкая ты, ничтожная человечишка? — возмутился он, отряхивая шерсть, чем ещё сильнее меня смешил. Длинные усы широко растопырились и шевелились.

______

— Прекратите, прекратите! — раздался вдруг совсем другой голос.

Мы удивлённо посмотрели вниз и увидели нечто необычное. Из-под зеленых зонтиков кувшинок выглядывали маленькие круглые глаза. Странные существа, отдалённо напоминающие лягушек, высунулись наружу, хмуро глядя на нас.

— Вот те, здрасьте, — проговорил Фьёр, приземляясь неподалёку и с любопытством подходя ближе. — Дети болот.

— Вы не могли бы не баламутить нам воду? — дребезжащим голосом попросил один из них, прикрываясь от солнца травинкой.

— Что за дети? — переспросила я тихо.

— Хрустальные эринии, — ответил Фьёр, удобно располагаясь на краю бассейна. — Надо же. Я думал сквозь барьер невозможно проникнуть никому.

— Но ты же проник.

— Я — исключение, — гордо бросил кот. — Я — Фьёр Ледя…

— Да помню я, помню, — махнула рукой на кота, чем, кажется его изрядно возмутила. — А что вы здесь делаете? — обратилась меж тем к болотным лягушатам.

— Мы тут живём. Уже очень много лет. Ещё с тех пор, как на этом месте был старый пруд, да пустой курган.

— Значит, вы здесь обосновались ещё до постройки замка? — протянул тигр. — Тогда понятно.

— И Леран не знает о вашем существовании? — удивилась я.

— Конечно, хозяин знает, — ответила другая лягушка, высовываясь из воды. А я поняла, что их тела почти совершенно прозрачны. Всё верно, ведь хрустальные эринии не имеют тел. — Потому он и оставил этот пруд нетронутым.

— Хозяин… — с презрением повторил Фьёр и отвернулся.

— Значит, вы здесь с согласия лайета, — задумчиво протянула я скорее для самой себя, чем для них. Это кое-что говорило мне о характере моего гордого Лерана. Он не стал выгонять из дома существ, что жили здесь задолго до него.

— За две сотни лет до него, — гордо возмутилась другая лягушка.

— За сколько?! — не поверил своим ушам тигр и, фыркнув, отошел в сторону. — Тоже мне…

Похоже, мой друг был несколько младше.

— Мы вам помешали, простите, — извинилась я, улыбаясь.

Одна из эриний радостно кивнула.

— Спасибо, добрая госпожа, — проквакала она, — мы слышали, ваше желание помириться с лайетом Дайше…

Я удивлённо распахнула глаза и слегка покраснела.

— Да… Кажется, я его очень обидела. А он, похоже, совсем забыл обо мне.

— Нам это неизвестно, госпожа. Но последние дни господин очень хмур. Часто дерётся с мечами в одиночестве…

И тут другая эриния бодро вставила:

— А вчера мы видели, как он прогнал Эриссу!

После этого известия у меня даже щёки от удовольствия порозовели.

— А ещё, мы знаем, как проникнуть в запретное крыло замка! — проскрипела третья полулягушка.

Эти существа мне уже нравились. А Фьёр же, напротив, выказывал своё полное пренебрежение мелкими собратьями, развалившись под каким-то цветущим кустом.

— Правда? И, как?

— Есть цепь коридоров, — прозвучал ответ. — Они соединяют все башни между собой. И запретное крыло — также.

— А, как туда попасть? — быстро спросила я, чувствуя, что от такого приключения отказаться просто не смогу.

— В каждой третьей комнате замка… — начала было эриния.

— Стоп, а в здании для прислуги вход в пещеры есть?

Маленькие существа виновато захлопали выпученными глазками.

— Нет, — квакнули они. Я уже успела расстроиться, поскольку во дворец для меня ход закрыт. А потом одна лягушка добавила:

— Но есть проход прямо здесь.

— Что? Где же?

И довольные эринии наперебой расквакали мне адресок. Я была счастлива. Сегодня ночью, когда служанка, приставленная ко мне ляжет спать, меня будет ждать приключение…

В сереньком платье обыкновенной навэр я прекрасно сливалась с каменной плиткой сада. На дворе стояла кромешная тьма, и меня совершенно никто не видел. Я была счастлива.

Фьёр летел следом за мной. Он очень хотел поучаствовать в ночной вылазке, но изо всех сил это скрывал.

Как сказали хрустальные эринии, нужно пройти мимо их бассейна прямо к площадке, на которой сегодня днём тренировался Леран. Там, за поворотом рос дивный куст невероятно-красивых цветов. А прямо внутри него должен прятаться люк.

Передвигаться в непроглядном мраке оказалось довольно сложно. Но любопытство необоримо. Пару раз я, правда, споткнулась, а один — даже упала на летящего впереди тигра. Приземление стало очень приятным. Но только для меня. Фьёр ругался безбожно.

Таким образом, я добралась до необходимого места и бодро раздвинула ветки.

— Не видно ни зги, — пробубнила себе под нос, напряжённо вглядываясь в корни растения.

— И как ты с таким зрением живёшь? — бросил недовольно тигр и вдруг скрипнул чем-то.

— Ты нашёл вход? — обрадовалась я, всплеснув руками.

Прямо впереди разверзся чёрный провал с лестницей.

— Может, спустишься первый, раз такое дело? — спросила тогда я, скрывая лёгкую дрожь в голосе. — Узнаешь, что там?

— С какой стати? Не хочешь сама лезть, решила меня заставить?

Я выдержала театральную паузу.

— Боишься — так и скажи, — и добавила многозначительный смешок.

Как ни странно — сработало. Тигр возмущённо хмыкнул и нырнул вниз. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем раздался самодовольный голос:

— Спускайся. Тут обыкновенный тоннель.

Это оказалось правдой. Ничуть не страшный, старый тоннель. Только чёрный, как кожаная попа африканского бегемота.

— Фьёр, я ничего не вижу! — бросила я, полностью оказавшись внизу.

Здесь пахло землёй и сыростью. Воздух был немного затхлый, но вполне терпимый.

— Ничем не могу помочь, — в гвучал ответ где-то рядом.

— Ну, Фьёр!!!

В общем, через несколько минут ожесточенных препирательств мы вместе двигались дальше. Я держала тигра за хвост, а он указывал дорогу. После того, как мне трижды неповезло запнуться и упасть, эриний сжалился и позволил забраться к себе на спину. Я была в восторге.

— Только не думай, что я решил помочь, — многозначительно профырчал кот, — просто мне лень каждый раз тебя ждать. С твоей скоростью мы и к утру до башни не доберёмся.

— Конееечно, — протянула я, незаметно погружая пальцы в густую шерсть. Как же было мягко!

Нет худа без бобра: я поцарапала колени, пока падала, зато теперь еду на самом обалденном коне в мире.

Мы двигались так минут десять, пока тигр вдруг не остановился.

— Что случилось? — спросила, выныривая из сонных размышлений.

— Развилка, — раздался низкий голос Фьёра. — Здесь две дороги, налево и направо.

— Значит, надо решить…

— Но это ещё не всё, — вдруг оборвал он, и тон его меня насторожил.

— Здесь повсюду хрустальные эринии, прикидывающиеся грибами, — фыркнул он с ноткой презрения. — Покажитесь!

От этого голоса вибрация пошла по ногам. Стоило ему прорычать приказ, как на стенах и полу пещеры зажглись десятки и сотни маленьких огоньков. Призрачное желтоватое свечение исходило из шляпок крохотных пятнистых грибов. Дорога тут же стала видна.

— Слезай, — сказал Фьёр и пошевелил поясницей. Я поспешила встать на ноги, пока самовлюбленный кот не надумал меня сбросить.

Я наклонилась к волшебным существам и проговорила, в общем-то не ожидая ответа:

— Привет!

Но таинственные эринии отозвались шёпотом:

— Здравствуй…

— Надо же, разговаривают, — Фьёр задумчиво прищурился. — Последний раз встречал таких больше ста лет назад.

— А кто это? — тихо спросила я.

— Эринии Серых земель, у нас их зовут «призрачными каплями». Они любят селиться внутри грибов, наделяя их со временем особыми свойствами.

— Свойствами? А какими?

— Это у них надо спросить…

Я повернулась к грибам, намереваясь задать вопрос. Но они меня опередили. В пещере раздалось еле слышно шуршание:

— Мы можем сохранить даже ту жизнь, что находится на грани смерти…

— Ого, — отозвалась я. — Это вам не в тапки гадить. Полезное умение.

— Только они наверняка врут, — кивнул тигр, осклабившись.

— И такое бывает?

— Ещё бы, — фыркнул он. — Я бы на их месте соврал. И отравил бы настырную человечишку вроде тебя.

Немой крик застрял где-то в горле. Кончики пальцев похолодели. Я выбежала из укрытия под изумленные возгласы стражников. Упала на колени перед диваном, испачкавшемся в крови, и всхлипнула, протягивая руку к раненому мужчине.

— Что вы здесь делаете, шаэр? — грозно спросил Верден, — немедленно уходите.

Он знал, что вход во дворец мне давно запрещён.

— Что с ним? — не обращая внимания, воскликнула я.

— Уходите, сейчас придёт эльсиэр Эвиард и…

— И засыплет ему в раны пепел с опилками?! — вскрикнула я, не узнавая собственный голос.

Главных стражник на секунду притих, встретив мой взгляд.

— Не беспокойтесь и уходите…

Конечно, не беспокойтесь! Ведь его тело не принимает магического лечения. Они же его убьют…

Грудь сдавило так, словно на меня упал тяжёлый камень. Сердце заболело, в глазах защипало.

Черта с два я позволю им себя выгнать!

— Шаэр Лера… — попытался ещё раз Верден, а затем в холл вбежала низенькая фигура лекаря.

— А она что здесь делает? — пискнул он, потом перевёл взгляд на своего господина. — О, Благословенный дождь, отец всех живущих!

Склонился над Лераном и осторожно приподнял прилипшую к телу ткань одежды. Лайет не пошевелился. Хотя, вероятно, это было очень больно.

— Его нужно раздеть и отнести в его покои! — приказал медик.

И тут я не стала с ним спорить. Охранники засуетились, приподнимая хозяина с дивана и снимая с него одежду.

— Шаэр, уходите немедленно, — повернулся ко мне Эвиард. Судя по всему, он ожидал всеобщего подчинения. И моего в том числе. И дальнейшая моя реакция повергла его в шок.

Я встала с колен и сделала в его сторону угрожающий шаг.

— Если вы, многоуважаемый Эвиард, чуть не убили практически здорового господина, то к больному Лерану вас и подпускать нельзя!

Глаза мужчины полезли на лоб. Лицо побелело. Охранники тем временем относили Лерана в его покои. Я быстро шла следом рядом с горе-медиком.

— Что вы себе позволяете?! Вы — обычная рабыня! — возмущённо тараторил Эвиард, перебирая рядом своими короткими ножками.

— Большинство больных нуждаются в своевременном уходе врача, — проговорила я, чувствуя, что внутри всё кипит. — Но в нашем случае, чем быстрее и дальше уйдёт врач, тем лучше!

Медик что-то возмущённо выкрикнул. Стража рядом не знала, что предпринять. Они переводили взгляды с меня на Эвиарда и обратно.

— Несите воду и бинты. Раны нужно промыть, — повернулась я к ним.

— Согласен, — недовольно кивнул лекарь в конец растерявшимся мужчинам.

А затем наклонился к своему хозяину, осторожно освобождая того от остатков одежды.

— Будете стоять столбом или поможете, раз уж вас всё равно не выгнать? — воскликнул он, бросив на меня недовольный взгляд.

Я поспешно кивнула. Принесли воду в медных тазах и чистые бинты. Через несколько минут Леран лежал перед нами совершенно обнаженный. В таком виде десятки ран, что разукрашивали его тело, смотрелись ещё ужаснее. Эвиард прикрыл наготу господина полотенцем, и мы быстро промыли все порезы.

Мои руки дрожали, касаясь окровавленного тела, которое ещё недавно было таким здоровым и сильным. А вот теперь не реагировало даже на боль. Я едва сдерживалась, чтоб не разреветься. Стискивала зубы до скрипа. Все обиды были мгновенно забыты, мне хотелось лишь, чтобы он открыл глаза. Ещё раз посмотрел на меня своим сиреневым взглядом, улыбнулся так, как умеет только он. Прошептал моё имя… Я не могла представить, что он погибнет. И мысль, что из-за этого вероятного события я могу никогда не попасть домой, ни разу не промелькнула в моём мозгу.

Но Эвиард не заметил и капли моих истинных эмоций. Каменная маска была непроницаемой.

Когда все раны были чисты, и перед нами предстало реальное положение вещей, лекарь вздохнул. И я впервые поняла, что он тоже боится.

— Я полагаю, что вы опять отвергните в качестве лечения крошку дубовой коры? — немного нервно спросил он.

— Вы спрашиваете моё мнение? — не поверила я своим ушам.

Лекарь опять вздохнул, испуганно оглядываясь. Он очень боялся, что его авторитет упадёт. Но мы были здесь одни.

— Признаюсь, ваше лечение в предыдущий раз дало хороший эффект, — ответил он через силу. — Хотя дубовая кора и заклятья третьего круга вылечивают ожоги быстрее.

И прежде, чем я успела возмутиться, он добавил:

— Но я допускаю, что на организм лайета Дайше привычный мне метод может подействовать иначе. Или не подействовать вообще.

Вот теперь мне стало интересно. Но не думайте, что мы просто спокойно болтали над несчастным Лераном, который с каждым мгновением становился всё бледнее. Я одновременно осматривала его раны и приходила к неприятному заключению.

— Что бы вы обо мне ни думали, я дорожу жизнью своего господина, — продолжал лекарь. — А потому готов выслушать и ваши предложения. Мне ещё не приходилось лечить такие повреждения без магии.

Это было ужасно. Просто ужасно. Потому что мне ТАКОЕ, тоже никогда не приходилось лечить. Магические средства не действует на лайета, а это значит — волшебные грибы, чье действие мне до конца так и не известно, не стоит даже пытаться использовать. Если я не хочу поэкспериментировать над и так умирающим мужчиной.

На самом деле, нам очень повезло. Не было на его теле ни одного достаточно глубокого разреза, чтобы понадобился хирург. Но крови оказалось потеряно очень много.

— Так что вы предлагаете? — настаивал Эвиард.

Я перевела на него озабоченный взгляд и спросила:

— Вы умеете зашивать раны?

Несколько мгновений лекарь выглядел озадаченным. Но затем быстро кивнул и отдал необходимые распоряжения.

Оказалось, что такой практики в этом государстве нет. Как и в соседних. Но медик был готов попробовать новую методику «степных полулюдей». И через полтора часа раны лайета Дайше закрылись неумелыми швами медика, а после — обработались чем-то спиртосодержащим.

Чуть позднее лекарь всё же ушёл. Меня больше никто не выгонял. Я тихонько легла на кровать рядом с мужчиной, укрыла его одеялом, наблюдая за спокойным дыханием.

Через несколько часов поднялся жар. Пришлось обложить Лерана холодными тряпками. Пытаясь сбить температуру, я постоянно охлаждала те части тела, на которых не было швов. Всё это вместе с нервными переживаниями страшно выматывало.

Был лишь один плюс среди всего окружающего ужаса: я могла спокойно касаться лайета, не боясь быть обожжённой сиреневым взглядом или безразличием в голосе. Печальное преимущество.

Коснулась его волос, как всегда заплетёных в жёсткие косы, провела большим пальцем по бровям. Даже сейчас он казался невероятно красивым. Осторожно опустилась к лицу и едва-едва коснулась мягких губ. Руки дрогнули. С удивлением заметила на бледной мужской щеке собственную слезу. И поняла, что, если он умрёт — я сойду с ума.

К утру стало лучше, а я без сил уснула на подушке рядом с головой лайета Дайше.

Когда проснулась, было далеко за полдень. На столике рядом с кроватью стоял поднос. На нём — кувшин с водой и бутерброды. Выходит, пока я спала, приходили служанки. И наверняка Эвиард. Но никто не разбудил меня. Это радовало.

Грудь Лерана поднималась спокойно и легко. Казалось, что он просто глубоко спит. Удивительно, но вчерашняя бледность явно отступала, и её место занимал румянец. Однако, мужчина так и не пришёл в себя до конца дня.

Я не отходила от его постели, и даже жалостливые взгляды лекаря и стражи не могли на меня повлиять. Мне нужно было знать, что он жив. Что с ним всё хорошо.

Этой ночью опять поднялся жар. Леран ворочался и хмурился, словно ему снится дурной сон. И в один из особенно тяжёлых моментов он вдруг проговорил, не открывая глаз:

— Ты нужна мне…

А меня словно током ударило. Он говорил те же самые слова и именно с тем самым выражением, как в первый мой день в этом мире. Тогда, когда я упала в овраг, подвернув ногу. Только в тот самый день несколько недель назад он эту фразу не произносил. Выходит, я слышала будущее?

— Лера… — прошептал, хмурясь, Леран, а у меня сердце подскочило к горлу. Он звал меня! Не это ли лучше всего говорит о его чувствах? Все эти дни, что я была лишь служанкой — просто очередная выходка лайета, который привык к подчинению и обожанию собственных наложниц. Привык к абсолютной власти. Но, выходит, всё это время он ждал меня? Скучал?

У меня внутри всё перевернулось. Да, это вовсе не отменяло существования остальных наложниц и Эриссы. Не отменяло дурацкого проклятья, из-за которого он не может быть только с одной женщиной. Но всё же чуть больше говорило о том, чего он хочет на самом деле.

И зачем я наговорила ему столько гадостей? Зачем ударила? Леран признался мне, что не может быть только со мной — и, по крайней мере, это была правда. Я же ответила ему ложью и оскорблением. Мужчине его положения наверняка сложно было перенести подобное.

Я склонилась над всё ещё бледным лицом и прижалась к горячим губам. Уже не так осторожно, как прежде. Мне хотелось вложить в этот поцелуй всё, что я испытываю к нему. Закрыла глаза и тяжело выдохнула:

— Я здесь, мой лайет…

И Леран мгновенно затих. Морщины на лбу разгладились, брови перестали хмуриться. Через несколько минут лихорадка прошла.

Я легла рядом с его плечом и впервые за долгие дни спокойно уснула.

Однако, утро было не таким радужным, как мне бы хотелось. Леран, наконец, открыл глаза.

— Ты очнулся! — воскликнула я радостно, садясь рядом с ним на кровати.

Но он ничего не ответил. Вместо этого взгляд его помрачнел, челюсти сжались, а брови сдвинулись.

Я глубоко вздохнула и, собравшись с силами, выпалила:

— Прости меня.

Сиреневый взгляд резал не хуже ножа. Но я была просто счастлива, что уже просто вижу его.

Осторожно взяла теплую кисть в свои ладони и повторила:

— Прости.

Леран не стал убирать руку, продолжая сверлить меня взглядом. Я вздохнула, чувствуя, что однажды он доведёт меня до белого каления.

— Да, я лгала, ты — идеальный мужчина! — воскликнула я, не веря, что говорю всё это. — Тебя хотят все женщины без всяких поцелуев. Ты это хотел услышать?

Тёмная бровь приподнялась.

— И ты тоже? — спросил он своим мягким бархатный голосом. Это был самый прекрасный звук из всех, что я слышала за последние дни.

— Что: «И я тоже»? — переспросила в недоумении.

— Ты тоже хочешь меня без всяких поцелуев? — пояснил он.

От такой наглости даже медведи на севере дохнут!

— Нет, ну это уже все границы переходит… — фыркнула я.

И вдруг Леран резко поднялся с кровати, обнял меня, завалив на спину, и уткнулся носом в шею. Я вскрикнула от неожиданности и тут же засмеялась от щекотки. А он начал целовать меня, прикусывая кожу, рисуя губами дорожку от ключицы до мочки уха.

Волна жара прокатилась по спине, погружая меня в давно утерянные объятия блаженства.

— Я так скучал, — прошептал он, чуть отстраняясь и беря моё лицо в свои руки.

Щёки ощутимо покраснели. Но на этот раз не от гнева или стыда.

— Я — тоже, — тихо проговорила в ответ.

Он улыбнулся.

А дальше было всё, как во сне. Леран умылся, привёл себя в порядок, все это время стараясь не выпускать меня из рук. Он не сводил с меня горящих глаз, в которых светилась неприкрытая радость. Каждую минуту старался поцеловать меня куда-нибудь или просто прикоснуться. На мой вопрос: «Не нужно ли ему отлежаться?», он покачал головой и ответил:

— Я быстро выздоравливаю, Лера. Особенно, когда обо мне заботишься ты.

А потом позвонил в колокольчик и вызвал слугу.

— Накройте нам обед и побыстрее, — распорядился он. — Я не ел два дня.

— Удивительно, что ты после такого можешь нормально стоять и говорить, — проговорила, не уставая поражаться его бодрости. Только многочисленные бинты говорили сейчас о том, что несколько дней лайет Дайше был без сознания.

Мужчина улыбнулся.

— Материя не позволяет обыкновенной магии лечить моё тело, это правда. Но она также исцеляет меня сама.

Я бросила взгляд на чёрную татуировку, проглядывающую сквозь бинты. Сейчас она была антрацитово-спокойной.

— Выгодно, — бросила и улыбнулась.

— Ну, хоть в чём-то, — пожал плечами он.

Слуги быстро накрыли на стол. Как только мы сели, главный лекарь начал ломиться в дверь с требованием проверить здоровье лайета. Но Леран его не пустил.

— Никто не помешает мне разделить трапезу с моей любимой, — он обворожительно улыбнулся.

Опять щеки загорелись. Сердце среагировало мгновенно, застучав, как копыта целого табуна лошадей.

— Откуда такая перемена, Леран? — тихо спросила я, ковыряя вилкой странные зелёные водоросли, на вкус напоминающие курицу с чесноком. Я старалась не поднимать на него глаз, так неловко мне вдруг стало. Ведь я была лишь наложницей, а стала… кем-то большим?

Мужчина на миг затих, отложив вилку. Я чувствовала, что он, не отрываясь смотрит на меня, и от этого в висках стучало ещё сильнее.

— Всё просто. Никакой перемены нет, — раздался его низкий, немного мурлыкающий голос. — Я полюбил тебя в тот же день, как увидел. Просто мне понадобилось время, чтобы это понять.

Я подняла на него глаза, не веря, что слышу это.

— Ты выглядишь удивлённой, — улыбнулся он уголком губ и отправил в рот нечто, напоминающее креветку.

— Не ожидала услышать признание в любви, — честно ответила я.

— Но услышала. И мне бы хотелось получить какой-нибудь ответ, Лера.

Его взгляд был прямым и уверенным. Словно он не боялся совершенно ничего.

— Я… не знаю, Леран, — вдруг ответила я, не понимая, как такая ересь могла сорваться с моих уст. А мужчина невозмутимо ждал продолжения. Ни один мускул на его лице не дрогнул. — Пойми, я не могу сказать «люблю» человеку, которого собираюсь покинуть.

И это была правда. Ведь я с самого начала своего появления здесь думала лишь о том, как вернуться домой. И ничего не изменилось.

— Ты хочешь покинуть меня? — переспросил Леран.

— Я хочу вернуться в свой мир.

И вот теперь лицо лайета Дайше незримо изменилось. Тело оставалось спокойным, рука покоилась на столовом приборе, словно он просто задумался на мгновение. Но сирень взгляда помрачнела, глаза заострились, кожа будто потемнела.

— Я не отпущу тебя. Просто не могу отпустить, — раздался его тихий голос. — Не сейчас, когда я тебя только нашёл.

И услышать это оказалось гораздо больнее, чем я думала. Не от того, что он отказывал мне в дороге домой. А от того, что я чувствовала его эмоции, как свои собственные.

— Но, я не могу оставаться здесь, — проговорила тихо. — Это не мой мир. И я знаю, что только ты можешь открыть разлом туда, откуда я пришла.

Леран оставил на мне долгий тяжёлый взгляд. Но спорить не стал. Значит, это правда. Он — может.

А потом раздался глубокий вздох, и сиреневые глаза дерзко блеснули.

— Тебе понравится жить со мной настолько, что не захочешь уходить.

— Я бы не была в этом так уверена, — покачала головой.

— Но попробовать же ты не против? — Приподнял он бровь, и я снова увидела его красивую полуулыбку. Как же жаль, что придётся расстроить его… — Нет, прошу тебя, — прервал он мой готовый сорваться с губ отказ. — Ничего не говори. Давай я покажу тебе, какой может быть твоя жизнь. Просто позволь мне это сделать.

Я молчала, а он ждал мой ответ. Внутри желудка словно свернулась раскаленная змея нервов. Его сиреневые глаза смотрели на меня с такой горячностью и неприкрытой мольбой, что я не могла отказать.

Кивнула. Леран счастливо улыбнулся и тут же позвонил в колокольчик. На звук с поклоном явился слуга.

— Будь добр, принеси нам Антральского особого вина. Мы будем праздновать.

Слуга ещё раз поклонился и молча вышел.

— Праздновать? — переспросила я.

— Конечно! — воскликнул он, откладывая приборы. Он уже давно покончил со своим обедом, я же до сих пор неловко перебирала в тарелке морепродукты с зеленью. Мне не хотелось есть. — Я хочу начать новую жизнь с тобой, Лера. А новая жизнь всегда начинается с праздника.

Он широко улыбнулся, и улыбка была невероятно заразительна. И как же не хочется сейчас думать о том, что между нами есть ещё слишком много стен. Например, стена его гарема. И теперь я понимаю, что не могу просить его разрушить эти преграды. Потому что взамен мне нечего предложить: я никогда не откажусь от попыток вернуться домой.

Слуга принёс пыльную пузатую бутылку тёмного стекла. Не поднимая глаз, откупорил пробку и разлил по каменным кубкам пузырящуюся жидкость тёмного карамельного цвета. По помещению тут же разлился дивный цветочный запах.

Мне жутко захотелось попробовать напиток. В этом мире мне ещё не доводилось пить местное вино.

Леран поднял кубок.

— За тебя, моё солнце оттенка розоцвета.

И медленно выпил напиток, прикрыв на мгновение глаза. А я не могла отвести взгляда от его лица, на котором промелькнули все оттенки наслаждения.

Шумно сглотнула и залилась краской. Кажется, я подумала о чём-то не том. О чём-то, не вписывающемся в рамки простой трапезы.

Поднесла бокал к губам и отпила. Это было нечто невероятное. Аромат кружил голову, превращаясь во рту в потрясающий вкус. Смесь сладости с лёгкой кислинкой, кончик языка чувствовал ноты цитруса и смородины, а его центр — земляники и мёда. Я закрыла глаза, теряясь от ощущений.

А, когда открыла, оказалось, что Леран, не отрываясь, смотрит на меня, и уголки его губ едва заметно приподняты.

— Нравится? — прозвучало в тишине.

— Очень! — воскликнула я, отпивая ещё несколько глотков.

Мужчина кивнул и улыбнулся шире. И вдруг его глаза дерзко вспыхнули.

— А теперь скажи, насчёт чего ещё ты мне солгала, иномирянка?

Дыхание перехватило. Я глупо хлопала глазами, продолжая смотреть на крайне довольного Лерана. В голове медленно разливался странный туман.

«С наступающим тебя опьянением, Лерочка», — поздравила сама себя. Закусывать надо было лучше.

Жутко захотелось рассказать мужчине всё на свете. Я еле сдерживалась, чтоб не начать нести всякую чушь.

— А… что ты имеешь в виду? — робко промямлила, пытаясь подавить подступающий к горлу жар. Этот жар требовал от меня ответить на вопрос лайета немедленно.

Мужчина вдруг встал из-за стола и неторопливо подошёл. Взял за руку, отодвинув стул, и легонько прижал к себе. Его взгляд горел.

— Я думаю, ты уже и сама догадываешься, — бархатным голосом ответил он. А у меня кровь застучала в ушах. — Это вино с солнцелютиком.

Он кивнул в сторону бутылки. В голове всплыло бледное воспоминание о словах Ири в оранжерее. Солнцелютик — магическое растение…

— Это заставит тебя говорить правду и только правду, — мягко ответил он и потерся о меня носом. — На любой вопрос.

Сердце грозило выскочить из груди. Какой ужас! Мне придётся рассказать и про таблетку, и про украденный медальон! И про то, что я не собираюсь оставаться с ним… Или не придётся?

Я тяжело дышала, румянец окрасил щёки. Леран опустил обжигающий взгляд на мою высоко вздымающуюся грудь и медленно провёл пальцем от ключицы к ложбинке, погрузив его внутрь. К винному безумию быстро начало примешиваться эротическое.

— Я повторю свой вопрос, дорогая, — произнёс он, прижимая меня ближе к себе, зарываясь рукой в волосы на затылке и мягко, но властно заставляя меня запрокинуть голову. — Первый раз ты обманула меня, не сказав, что принадлежишь другому миру.

Он приблизился к моим губам, заставляя испытать пьянящую смесь ужаса и желания от мысли, что его язык вот-вот проникнет внутрь, и я окончательно потеряю голову. Но Леран лишь едва-едва скользил по уголкам рта, щекоча, как прикосновение шёлка или крыльев бабочки.

— Второй раз ты обманула меня, когда сказала, что без моих поцелуев я тебе не интересен. О чём ещё ты солгала?

Всё. Голова закружилась от настойчивого желания ответить. А губы зудели от стремления целоваться.

Вот нахал! Он же просто сводил меня с ума. А я это сумасшествие не поменяла бы ни на что другое. Ну, может быть, только на возвращение домой…

Но ведь об этом я ему не лгала?

— Что же ты молчишь? Тебя смутил мой вопрос, любимая? — его губы растянулись в победной ухмылке. Красивой, но какой наглой!

«Меня не смутил вопрос, я просто не знаю как тебе лучше врезать», — проскочила в голове старая поговорка одновременно с бешеной скачкой мыслей. Я вот-вот не смогу больше сдерживаться. И что тогда он услышит?

Про возвращение домой я просто умолчала. Про таблетку — тоже. Об амулете нет смысла упоминать, потому что мы вообще о нём не говорили..

Уф… стало чуть легче. Действие вина притупилось, когда я убедила себя, что не лгала Лерану.

Горячие пальцы провели линию по моей спине. Спустились вниз по глубокому вырезу платья, проскользнули под тонкую зашнурованную ткань. Корсет я сегодня не надела, как и все последние дни пока ухаживала за лайетом Дайше. Хорошо, хоть вчера вечером успела принять ванну…

— Лера, я жду ответ, — промурлыкал он мне в ухо, касаясь языком изгибов раковины. Я вздохнула с тихим стоном, закрывая глаза, готовая ответить: «Ни о чём».

И тут же вновь широко распахнула их, с трепетом затаенного страха прошептав:

— Я — не девственница…

Сказала, и тут же стало легко и спокойно. Только сердце, кажется, оборвалось и упало куда-то вниз. Что он теперь сделает? Разозлится? Накажет меня? Перестанет разговаривать?

Несколько мучительно долгих мгновений Леран молчал, изумленно вглядываясь в моё лицо. А потом вдруг сделал то, чего я не могла себе даже представить.

— Не девственница?.. — переспросил тихо.

И вдруг засмеялся. Сначала короткими смешками, потом всё сильнее, пока не закрыл глаза и не начал хохотать.

Я стояла красная, как помидор. И не знала, что сказать. Это называется: «Поели, попили, пора и честь терять…»

А когда он вновь посмотрел на меня, красивые губы медленно растянулись в дерзкую плотоядную улыбку:

— Да это лучший день в моей жизни, — и резко поднял за бёдра вверх.

Я ахнула и автоматически обхватила его ногами, а руками обняла за шею. Он улыбнулся ещё шире, зарылся в волосах и с жадностью поцеловал. Его язык проник в мой рот властно, почти грубо. Но по закрытым глазам и вмиг участившемуся дыханию мне стало ясно, как сильно он хочет получить то, чего так долго был лишён.

— Ну, теперь пощады не жди, — раздался его низкий голос, приобретший опасные хищные нотки.

Голова закружилась от резко нахлынувших эмоций. С Лераном так всегда. Каждое мгновение рядом было словно на грани. Моё тело начинало жить собственной жизнью, требуя только одного — ЕГО.

И вдруг мужчина поменял положение. Он медленно опустил меня на шелковистый ворс, не сводя обжигающе-дразнящего взгляда. Я видела его игриво-опасную улыбку, едва приподнявшую уголки красивых губ. Так улыбался бы тигр, догнавший свою добычу. Так улыбался бы волк, уже прикусывающий лань за шею.

Я задрожала, когда он медленно опустился к моему уху, слегка зажимая мочку между зубов. Горячее дыхание обожгло кожу, послав волну искр по крови.

— Как же давно я этого ждал, — прошептал он, очерчивая влажную линию к вырезу платья. Легко освободил одну грудь из глубокого декольте лизнул вмиг набухшую вершинку соска.

Ощущения от этой простой ласки были такими сильными, что размывались границы пространства. Приятная дрожь прокатилась от шеи до поясницы. Его ладонь проникла под юбку, поднимаясь вверх по бедру, возбуждая пряной эротической игрой.

Сладкий страх сковал горло. Тяжело вздохнула, когда Леран стал покрывать обжигающими поцелуями грудь вокруг налившихся краской ареолов. Чёрная татуировка начала многозначительно вспыхивать, выдавая острые грани исступления.

— Я не стану снимать с тебя одежду, — проговорил он хрипло, чуть отстраняясь и смотря мне в глаза. Выражение его лица было мрачно-самоуверенным. — Ты же хочешь, чтобы я не тратил время на раздевания?..

Хочу ли я, чтобы он взял меня вот так: в одежде и на ковре, не доходя до кровати каких-нибудь десять шагов?

— Хочу, — выдохнула с чувством. Вино с солнцелютиком просто не давало солгать. И хотела я так сильно, что мне было абсолютно всё равно. Собственно, как и всегда.

Уголки губ Лерана удовлетворённо приподнялись. Он опустился к моим губам. Короткое касание, чувственное прикосновение языков, словно удар тока.

Я подняла руки, дотрагиваясь до его лица, поглаживая мягкие волосы, убранные назад и заплетенные в выпуклые косы. Кончики пальцев подрагивали от эмоций, которые оказалось так тяжело сдержать.

Его рука осторожно продвинулась к моему бикини, накрыла ладонью гладкий холм моего естества. Я вздрогнула, ощутив жар на самом чувствительном месте тела. Он легонько раздвинул лепестки и провёл пальцами снизу вверх.

Громко вздохнула, испытав короткое обжигающее удовольствие, когда его подушечки скользнули по влажной вершинке и исчезли.

— Хочу тебя… — прошептала я, медленно закрывая глаза и снова открывая.

Его дыхание ещё раз на миг прервалось, и одновременно Леран едва ощутимо улыбнулся, словно заглядывая вглубь меня. Краем глаз я заметила, как треснула ткань бинтов на бицепсах от напряжения мышц.

Мужчина вновь скользнул пальцами по моему лону, внезапно погрузив их в меня. Я всхлипнула от удовольствия, глядя на него, как кролик на удава: ни отвернуться, ни убежать. А он приоткрыл рот, не сводя с меня глаз, словно впитывая мой судорожный выдох. Пальцы осторожно пошевелились, сделав лёгкий толчок.

Короткий еле заметный стон вырвался из моей груди. Леран прикрыл глаза от удовольствия, и снова треск ткани бинтов. Пальцы скользнули во влажную глубину. Казалось, будто он заставляет себя быть медлительно-осторожным, когда на самом деле всё внутри него ломалось и выворачивалось от нестерпимо-обжигающего желания.

— Пожалуйста, я хочу тебя, — прошептала я, срывающимся голосом, требуя усиления дозы наркотика, притягивая его лицо к себе и жадно целуя. Всё внутри меня горело от непереносимого голода.

— Я знаю, — прошептал он хрипло, тёмным опасным голосом, в котором начало проскальзывать рычание.

А затем вдруг резко развёл мои ноги, уверенно устраиваясь между них. Я увидела над собой мрачный сиреневый блеск. И на один короткий миг мир потемнел, а черты лица Лерана стали жёстче. Но через секунду он глубоко вздохнул, опустив голову. Затем снова вздохнул, и вокруг нас посветлело. Я увидела его прекрасные аметистовые глаза, и в следующий момент он вошёл в меня, разорвав пространство моим тихим криком удовольствия.

Опьяняющая страсть брызнула в кровь, сводя с ума. Леран удовлетворенно зарычал, на бесконечно долгое мгновение замирая. Вокруг мужчины распространялось напряжение, как электрическое поле. Он тяжело задышал, прикусывая меня за нижнюю губу, а затем властно целуя, соединяя языки в урагане страсти, добавляя в мою кровь дозу пьянящего магического желания.

— Моя… — прошептал он. И снова вошёл, заполнив целиком, усиливая сладкое томление внизу живота. Не забывая наблюдать за моей реакцией из-под полуприкрытых ресниц. Я тяжело выдохнула, обхватывая мужчину ногами, опустив ладони на его бёдра, что с силой прижались ко мне и вдруг замерли.

— Ещё, — только и смогла прошептать в ответ. Ослепительное желание распространялось, как яд. Словно вся кровь ринулась по венам, концентрируясь между моих ног.

Я тихо застонала, когда мужчина начал двигаться в этом странном, размеренном ритме. Толчок, остановка, толчок.

Мне было мало, слишком мало. Я приоткрыла рот, дышать стало тяжело. Живот сводила обжигающая судорога удовольствия, которая требовала скорости, силы, власти. В груди всё нестерпимо горело.

Уголки губ Лерана удовлетворённо приподнялись. Снова толчок, он на мгновение закрыл глаза, опустил руку на моё бедро, сжимая попу, придвигая меня к себе ещё сильнее. Так, словно хотел оказаться глубже.

А потом я услышала короткий звук, рваное дыхание. Казалось, мужчина хотел что-то сказать, но получилось лишь полное нетерпения:

— Лера…

Я повернула голову и увидела, как его кисти сжались в кулаки на ворсе ковра так, что побелели костяшки. И мне стало ясно, насколько тяжело ему скрывать рвущееся желание.

Но он всё ещё пытался удерживать этот странный, болезненно-дразнящий ритм. Толчок, остановка, толчок. Мне хотелось выть от исступления. Кровь раскалилась, словно горячая ртуть, пульсируя в груди, висках, между ног. Я опустила руки на его бёдра и сжала пальцы, оставляя глубокие полосы на коже.

Из груди мужчины раздалось дикое рычание удовольствия. Толчок. Остановка. Толчок. Всё быстрее и ярче. Татуировка сияла ослепительной зеленью, почти не прерываясь.

Леран больше не мог ждать. Как и я. Движения стали частыми и резкими. Почти животными. Именно такими, как мне хотелось. И вдруг, сквозь хриплое дыхание, вместе с очередным движением я услышала дерзкий шёпот:

— Кричи…

Его голос окончательно вышиб из меня остатки сознания. Я громко застонала, понимая, что больше нет сил терпеть, ждать, быть медленной. Голова откинулась назад, тело слегка выгнулось.

Водоворот, торнадо, взрыв, катарсис. Мир исчез, чтобы превратиться в чистое наслаждение. В безумие исступления и восторга.

Я неосознанно улыбнулась. Всё. Утерянную невинность считать недействительной.

Как жаль, что нашему покою суждено было прерваться так быстро. Но, стоило Лерану на руках перенести меня на кровать и улечься рядом, как наши судьбы в книге жизни стали стремительно меняться.

Только он успел набросить на меня одеяло, как раздался стук. Затем дверь резко распахнулась, и в комнату ворвался пыльный гонец.

— Что ты себе позволяешь? — прорычал Леран, вскакивая с постели, обмотав бёдра простыней.

Гонец упал на колени, опустив голову в пол и на одном дыхании выпалил:

— Прошу простить, господин. Срочное донесение с южного форпоста.

Лайет нахмурился.

— Давай сюда.

Весь в дорожной грязи мужчина распахнул кожаный колет и добыл из недр грудного кармана письмо.

— Свободен, — бросил Леран, мгновенно превращаясь из пылкого любовника в серьёзного и обремененного долгом наместника.

Раздался звук рвущейся бумаги. Я подтянула к себе одеяло, чувствуя, что, несмотря на тепло помещения, начинаю замерзать.

Несколько секунд мужчина пробегал глазами текст.

«И здесь синие чернила», — только и успела подумать, прежде, чем Леран устремил на меня озабоченный взгляд.

— Боюсь, нам придётся ненадолго расстаться, — сказал он. А у меня внутри будто что-то оборвалось.

— Что случилось? Почему? — проговорила я, сама себе напоминая маленького капризного ребёнка.

Но Леран не злился, хоть и видел моё недовольство. Он медленно подошёл к кровати и сел на край.

— Мне придётся кое-что рассказать тебе, если ты хочешь понять… — проговорил он. И на его лице проскочило странное выражение. Какая-то… уязвимость?

— Я — вся внимание. Ты же знаешь, что всё, касающееся тебя, мне будет интересно, — просто ответила я, не зная, то ли это вино вызвало приступ откровенности, то ли я просто хотела быть ближе к нему.

Лайет улыбнулся доброй и ласковой улыбкой. Так редко я видела у него подобное выражение. Он протянул руку и убрал волосы с моего лица.

— Помнишь, я рассказывал, что когда-то давно ты явилась мне в видении?

— Да, конечно, — кивнула. А про себя добавила: «Похоже и ты являлся мне в тот самый день, когда меня угораздило провалиться в разлом. За несколько минут до нашей настоящей встречи».

— Так вот. У меня не всегда были эти видения, — продолжал он задумчиво. — Они появились, когда я научился впитывать материю. Высасывать её из разломов. Каждый раз, когда магия проникает в моё тело, я вижу будущее.

— Вот как… — я не торопилась задавать вопросы, знала, что это ещё не конец истории.

— Иногда это просто образы, мелькающие в непонятной последовательности. Но всё чаще последнее время я стал видеть одно и то же место.

Глаза Лерана блеснули странной воодушевленностью.

— Что же это за место?

— Не знаю. Я вижу высокую колонну, уходящую в небо, которая на земле окружена круглым бассейном. Вода в нём искрится изумрудной зеленью, а на камне вычерчены странные письмена.

— Странная картина, — задумчиво протянула я. — У тебя есть предположения?

И тут Леран впервые за весь рассказ слегка улыбнулся.

— Да, — кивнул он. — Я думаю, это и есть тот самый алтарь материи, о котором говорит пророчество. И я собираюсь его найти.

У меня слегка похолодели кончики пальцев.

— Это не тот ли алтарь, на который нужно пролить «кровь иного мира»? — спросила я несколько нервно.

И Леран кивнул. Но тут же коснулся моей руки и серьёзно сказал:

— Тебе нечего бояться.

— Но разве ты не собираешься… — у меня вдруг пересохло в горле, — убить на нём иномирянку, чтоб предотвратить приход Матери эриний? По-моему ваше дурацкое пророчество звучало именно так.

А через мгновение меня осенило:

— Так ты по этому не хочешь возвращать меня домой? — бросила я, вырывая руку и отползая к спинке кровати.

На лице лайета проскочила гримаса боли, а затем он нахмурился.

— Перестань нести чушь, — почти грубо отрезал он, а затем схватил меня за лодыжки и резко дёрнул вниз. — Лежи спокойно, я ещё не всё рассказал.

Подтянула к себе одеяло и стала тихонько слушать.

— Не нужна мне твоя смерть. Мы с Эвиардом уверены, что хватит пары капель крови. Но желательно, чтобы кровь была свежей. Я думаю, что алтарь провоцирует все разломы. Ритуал из пророчества закроет алтарь, и всё встанет на свои места. Разломы исчезнут, а Мать эриний никогда не явится.

Я задумалась. Звучало неплохо. За исключением одного «но»: если исчезнут разломы и вся материя покинет этот мир, как я вернусь домой???

— И, насколько ты близок к тому, чтобы отыскать алтарь? — осторожно спросила я.

— Очень близок, — кивнул Леран, а у меня внутри что-то болезненно ёкнуло. — Я уверен, что он находится рядом с Тензеном. Там на много километров во все стороны — пустые земли, наполненные дикими эриниями. Я пытался разведать эту местность, но мой отряд оказался слишком малочислен.

Он глубоко вздохнул.

— Мы многих потеряли.

— Так ты там получил эти раны? — воскликнула я, указав на повязки, сплошь скрывающие его тело.

Леран кивнул, выжидающе глядя на меня.

— Какой ужас, — произнесла я, распахнув глаза. — И ты собираешься вернуться?

— Не раньше, чем узнаю точное направление пути.

— Но это же сумасшествие! Тебя уже и так чуть не убили, — я поддалась вперёд, забыв на время про все собственные переживания.

Леран мягко улыбнулся, касаясь ладонью моей щеки.

— Не беспокойся. Второй раз я буду осторожнее. К тому же я скоро узнаю, куда идти.

— Каким образом?

Мужчина потряс в воздухе развёрнутым конвертом.

— Здесь донесение об одном особенно крупном разломе, недавно появившемся на нашей границе. Это именно то, что нужно, чтобы получить очередное видение. Если постараться, я смогу понять, в какой стороне от алтаря находятся Паучьи горы. А дальше найти его не составит труда.

— А, чтобы получить видение… — начала я мысль.

— Мне придётся впитать всю материю разлома, — закончил мужчина.

Я на мгновение замерла, пережевывая информацию, как кролик морковку. Я чувствовала, что есть во всём этом ещё какой-то подвох.

— А разве такое количество ядовитой магии не станет отравлять тебя самого?

Леран мгновение молча смотрел на меня. А потом кивнул.

— Но… как же тогда?..

Я лихорадочно размышляла. Лайет не мешал, как, собственно, и не помогал. И тут до меня дошло.

— Тебе понадобится секс! Прямо там, в походе?

И снова сухой кивок головой. Но на этот раз он отвернулся.

— Обычно на такие вылазки я беру несколько наложниц, — раздался его бесцветный голос.

Я поджала губы.

— А в этот раз? — спросила после некоторой заминки. Было видно, что он понимает, насколько мне это неприятно, и ищет способ смягчить правду. Но существует ли он, этот способ?

— В этот раз я поеду один, — ответил он, наконец.

Опустил голову, посмотрев на собственные сцепленные в кулак руки, и встал с постели.

— Разве это не грозит тебе печальными последствиями? — воскликнула я, слезая с кровати вслед за ним.

— Я постараюсь побороть отравление материей сам. В конце концов, когда я впервые упал в разлом, вокруг меня не было стайки наложниц.

Он подошёл к окну и посмотрел вдаль. Я понимала, насколько тяжело ему должно быть сейчас. Мне хотелось добавить: «В тот, первый раз, ты ведь чуть не погиб». Но я промолчала. Что бы это изменило?

Тихо приблизилась к нему и обняла сзади, прижавшись щекой к широкой спине. Она была горячей и гладкой в том месте, где кожа оставалась свободной от ран.

Мужчина вздрогнул, но не двинулся с места.

— Возьми меня с собой, — проговорила я. — Вместо других рабынь…

— Это исключено, — ответил он, резко развернувшись. — Травы Эвиарда не смогут помочь тебе, если мы будем близки так часто. А после впитывания разлома во мне будет столько материи, что я просто не смогу себя контролировать. Особенно с тобой.

Он взял меня за плечи, внимательно посмотрел в глаза и тихо сказал:

— Спасибо тебе. Но — нет.

Лёгкая дрожь побежала по спине. Почему, когда он говорит со мной вот так, я начинаю терять голову? И, стоит его голосу стать таким шелковисто-заботливым, как мне хочется растаять?..

Наверно, время пришло. А, может и нет, какая разница?

— Леран, я принимала таблетку Эвиарда всего один раз. И это было уже очень давно, — произнесла я, чувствуя, как кончики ушей розовеют.

Лицо мужчины стало белее мела, глаза изумленно расширились.

— Что? Но почему? Как? Я убью твою служанку!

Слова смешались с рычанием, пока он вглядывался в меня, как в смертельно-раненную лань.

— Со мной все хорошо. Ты же видишь. Мне никогда не было плохо с тобой ни во время нашей любви, ни после, — тихо ответила я, перехватывая его руку.

— Но это не возможно, — нахмурился он.

— Леран, я думаю, на меня не действует материя.

— Не. Может. Быть…

Мужчина выглядел ошарашенным. И это ещё слабо сказано.

— Но это правда.

Лайет нахмурился, отошёл от меня и, изредка бросая беспокойные взгляды, начал мерить комнату быстрыми шагами.

— И, когда ты принимала её последний раз? Таблетку? — спросил он и тут же взмахнул рукой, чтобы я молчала. — Ничего не говори. Я всё понял: это произошло, когда сиэры чуть не убили тебя своими травами? И ты полдня пролежала в моей постели?

Я слегка покраснела, намотав на палец одну из розовых прядей. С тех пор они отрастали именно такими.

— Это была реакция таблетки на моё заклинание, — кивнула. — Я сама во всём виновата.

Леран промолчал. Очевидно, что в данный момент подробности минувшего его мало волнуют.

— Это был последний раз?.. — неверящим голосом спросил он.

— Да.

— Но ведь прошло более трёх недель! — схватился он за голову, и на высоком лбу пролегла морщина.

— Вот именно, — мягко сказала я, пытаясь его успокоить. — Поэтому и говорю, что она мне не нужна. Я могла неоднократно убедиться в том, что материя мне не вредит.

После этих слов Леран быстро преодолел расстояние между нами и упал на колени рядом с кроватью, взяв меня за руки.

— И сейчас с тобой всё в порядке? Ты не чувствуешь боли, головокружения, тошноты?

— Нет, — ответила я, слегка улыбаясь.

И, наконец, его губы стали растягиваться в ответной радости. Медленно, неуверенно, со слабой надеждой.

Он поднял обе ладони и мягко обнял мою голову, зарываясь в волосах на затылке. Притянул к себе, касаясь своим лбом моего.

— Это… удивительно…

А потом, чуть отстранившись, с осторожностью коснулся губами по очереди обоих уголков моего рта, щеки, виска. И то трепетное чувство, которое он вкладывал в эти поцелуи, заставляло моё сердце вздрагивать от щемящего восторга.

— Это действительно счастливейший день… — нежно прошептал он, едва дотрагиваясь поцелуем до моих губ. Чтобы не потревожить, не свести с ума своей родовой магией. — Мне больше не нужно бояться, что я убью женщину, которую люблю.

Я всхлипнула, прикусив губу. По щеке прокатилась маленькая слеза. В этот момент я совершенно точно осознала: он никогда меня не отпустит.

— Что с тобой? — испуганно спросил он, приподнимая моё лицо за подбородок. — Тебе всё-таки плохо?

— Нет, — покачала головой я. — Мне хорошо. Очень хорошо. Я тоже люблю тебя, Леран.

Он широко улыбнулся и, закрывая глаза, прижал меня к своей груди. И сквозь тонкие бинты я услышала, как сильно и быстро бьётся его сердце. Как и моё собственное. Только его билось от счастья, а моё — от тоски.

— Так ты возмёшь меня с собой? — решила я спросить совсем не то, что вертелось у меня в голове.

На мгновение он замер, а затем покачал головой.

— Даже учитывая твою некоторую стойкость к материи, я не могу так рисковать. После разлома общение со мной, а тем более близость, будет для тебя слишком опасна.

— Милый, любимый, дорогой Леран… — проговорила я, не сводя с него обожающего взгляда. И ничего нельзя было с этим поделать: наверно мой взгляд на него всегда будет именно таким. — Просто сделай, как я прошу. Не оставляй меня здесь одну. Пожалуйста.

Мужчина улыбнулся, чуть прикрывая глаза от удовольствия.

— Ну, если ты простишь вот так…

И неожиданно чмокнул меня в нос.

— Тогда собирайся, — воскликнул он, резко вставая. — Мы выезжаем вечером. К завтрашнему утру будем у разлома.

Я захлопала глазами, не веря, что всё же смогла его уговорить.

— Вещи можешь с собой не брать, я отдам все необходимые распоряжения служанкам. Выбери себе удобный наряд и жди меня около гарема.

Я слегка скривилась при упоминании этой обители наложниц. В которой я, кстати, давно не жила. Моим домом был особняк для прислуги.

Леран секунду молчал, а потом добавил:

— Когда вернёмся, переедешь ко мне. А сейчас я должен всё подготовить. Не скучай, моё солнце оттенка розоцвета.

И, поцеловав меня в уголок губ, стремительно вышел из комнаты.

Я коснулась пальцами того места, где только что были мужские губы и вздохнула. Каждое его прикосновение было слишком острым, слишком чувственным. И с каждым днём я всё больше погружалась в безумие по имени Леран Дайше.

Но этот мир не был моим. И моим он никогда не станет. И один мужчина, пусть даже самый прекрасный из всех, не сможет этого изменить.

Когда я пыталась подняться в свою каморку особняка для прислуги, одна шустрая навэр поймала меня у дверей и воскликнула:

— Эльшаэр, куда же вы, пожалуйста вернитесь в гарем! Там на кровати я уже подготовила для вас несколько дорожных костюмов.

«Эльшаэр». Отлично. Кажется, я — теперь главная наложница. Эрисса будет в ярости. Но меня лично это обращение ничуть не радует. Разве что возможностью поглумиться над бедной полудриадой.

Но, возможно, служанка просто не вполне правильно поняла, что имел в виду господин. Может, она сама присвоила мне этот титул?..

В любом случае: какая разница? В ближайшее время я должна поговорить с Лераном о своём возвращении домой. Нужно дать ему понять, что, несмотря на все чувства к нему, я не смогу остаться здесь. Не смогу привыкнуть к этому миру.

Всё здесь было чужим: небо, солнце, трава, растения. Люди, чьи лица вроде были похожи на человеческие, но в каждом мелькала неуловимая частичка чего-то дикого, инородного. Я уж молчу про тех, кто человеком-то и не был. Леран, Эрисса, огры, эринии. Всё это слишком сложно. Слишком много для меня одной.

«Я обязательно поговорю с лайетом. Даю себе слово. Нужно только вернуться из этого похода. Проведем вместе ещё несколько дней, а затем ему придётся меня понять. Я надеюсь», — думалось мне.

Но, боюсь, что уже тогда я понимала, что по большей части это — самообман.

Переодевшись в удобный брючный костюм нежного оттенка кофе с молоком, я вынула из карманов снятого платья добытые недавно грибы и амулет из запретного крыла замка. Положила перед собой и стала внимательно разглядывать.

Если эринии сказали правду, то эти маленькие круглые штуковины могут сохранить жизнь умирающему. Но, если солгали — последствия их употребления будут ужасны. Как говорится: «Любые грибы съедобны, но некоторые только один раз».

С другой стороны, какая разница умирающему, от чего умирать?..

Собрала шляпки в маленький тряпичный мешочек и привесила к ремню штанов. Вдруг пригодятся? Остался амулет. Чёрная цепочка с кулоном, который никак не хотел открываться. И зачем я вообще забрала его из той шкатулки?

Знаю, зачем. Мне казалось, если я его открою, завеса тайны приподнимется. И о лайете Дайше мне станет известно чуть больше. Но какая разница, если я всё равно собираюсь исчезнуть из этого мира раз и навсегда?

Вздохнула. И почему мне не повезло встретить Лерана у себя в Москве? Я бы сказала: «У тебя странное имя, но мне нравится». А он повторил бы тоже самое про мои волосы. Мы бы улыбнулись друг другу, купили бутылку шампанского с крабовыми палочками и занимались любовью всю ночь. И лучше у него дома. Где-нибудь на последних этажах одной из многоэтажек Алых парусов.

Встряхнула головой и положила амулет в карман штанов. В этот момент в дверь постучали, и на пороге появилась хрупкая фигурка Ири.

— Привет, давно не виделись, — натянуто улыбнулась я.

Судя по розовым щекам девушки и слегка округлившемуся лицу, жизнь в гареме пошла ей на пользу.

— Привет! Я так рада, что ты опять здесь, — ответила она, проходя в помещение. — Говорят, ты была служанкой. Лайет злился на тебя?

Я поморщилась.

— Всё уже в прошлом. Я снова… наложница.

Ири улыбнулась.

— Вот и славно!

— Я смотрю, ты больше не опасаешься ужасной участи рабынь Тени? — усмехнулась я.

Девушка покраснела.

— Нет, другие рабыни объяснили, что это всё неправда.

«Как сказать», — подумала я, но промолчала.

— В любом случае, лайет ещё ни разу не звал меня к себе, — тихо добавила она, и я вдруг испытала острую вспышку ревности.

— А тебе бы хотелось?

Девушка подняла на меня скромный взгляд и кивнула, не подозревая, что в этот момент мне всё больше хотелось её придушить.

Глубокий вдох, выдох. Всё. Я в порядке. Нужно только поскорее перевести тему.

— Ири, я тут недавно проходила по левому крылу главного дворца и заметила закрытые двери…

— Да! — тут же откликнулась она. — Там целая башня, в которую запрещено входить.

Бледно-зелёные глаза вспыхнули интересом.

— А ты не знаешь, почему? — уточнила я.

— Что ты! — махнула она рукой. — Я думала, ты знаешь.

Мы обе недовольно вздохнули.

— Говорят, внутри висит портрет женщины, — вдруг добавила я, заговорщическим голосом.

Девушка затаила дыхание.

— Правда?

Я кивнула.

— На нём изображена молодая особа. Яркая, ослепительная блондинка с длинными волосами. У неё насыщенные зелёные глаза, блестящие, как два изумруда. И родинка над пухлыми губами.

Ири с интересом хлопала глазами. Ну же, моя ясноокая птичка Говорун, отличись умом и сообразительностью:

— Ты случайно не знаешь, кто она? — уточнила я после короткой паузы.

— Понятия не имею.

Тьфу!

— Но, может, это бывшая жена лайета Дайше? — вдруг добавила она, а меня словно ведром воды окатили. Леран был женат?

— Жена?

— Ну да, говорят, лет десять назад лайет потерял возлюбленную при странных обстоятельствах. Слухи разные ходят, — пожала плечами она.

— Какие именно слухи?

Леран был женат… Когда? До своего проклятия или после? Любил ли он её? Любит ли сейчас? И, почему мне это так важно?..

— Говорят, она сошла с ума, а потом умерла, — ответила Ири. — Но, учитывая, сколько сплетен ходит о господине, я бы не верила.

Я согласно кивнула. Проклятье, я теперь не успокоюсь, пока что-нибудь не узнаю.

Стоп. Хватит. Говорят же: «Не суй нос не в своё тело». Ну, вы меня поняли. Моё дело — возвращение домой. И точка.

Через некоторое время девушка ушла, а я выбралась в сад гарема. И, когда довольный Леран наконец появился, первое, что я сказала ему, это:

— Ты был женат?

Вместо приветствия, улыбок и прочего. Вот, что значит, «не моё дело».

Мужчина резко нахмурился.

— Зачем тебе это?

— Почему ты не отвечаешь? — чуть более нервно, чем нужно, переспросила я.

И что это на меня нашло?

— Мне не нравится, когда ты так странно себя ведешь, — отвернулся он.

— А я — не новенький порш, чтобы всем нравиться, — взмахнула рукой, безуспешно пытаясь успокоиться.

— Порш? — не понял Леран.

Вздохнула. Да, это помогло чуть-чуть прийти в себя.

— Ну, карета… Я — не новенькая карета.

Леран снова недоуменно посмотрел на меня.

— По-моему, я слишком надолго оставил тебя одну. Тебе это вредно. Кстати, вот и наш экипаж.

Он помог мне подняться в симпатичную, но довольно хмурую чёрную карету с зашторенными окнами. В упряжке стояла, нервно роя копытами землю, тройка вороных коней.

— Зачем такая мрачность? — спросила между делом.

— Чтобы сохранить славу страшного отступника по прозвищу Тень, — легко ответил он, усаживаясь напротив меня.

— Но для чего?

Леран пожал плечами.

— Я управляю провинцией, граничащей с землями орков, дриад и даже морских нимф. Кто угодно может позариться на слабую территорию, которая так далека от столицы. А моя слава, как проклятого мага, гремит далеко за чертой нашего королевства. Поверь, мало кто осмелится напасть на гарнизон под предводительством колдуна, управляющего материей. А внешние атрибуты моей «проклятости» только усиливают эффект.

— Мне придётся впитать всю материю разлома, — закончил мужчина.

Я на мгновение замерла, пережевывая информацию, как кролик морковку. Я чувствовала, что есть во всём этом ещё какой-то подвох.

— А разве такое количество ядовитой магии не станет отравлять тебя самого?

Леран мгновение молча смотрел на меня. А потом кивнул.

— Но… как же тогда?..

Я лихорадочно размышляла. Лайет не мешал, как, собственно, и не помогал. И тут до меня дошло.

— Тебе понадобится секс! Прямо там, в походе?

И снова сухой кивок головой. Но на этот раз он отвернулся.

— Обычно на такие вылазки я беру несколько наложниц, — раздался его бесцветный голос.

Я поджала губы.

— А в этот раз? — спросила после некоторой заминки. Было видно, что он понимает, насколько мне это неприятно, и ищет способ смягчить правду. Но существует ли он, этот способ?

— В этот раз я поеду один, — ответил он, наконец.

Опустил голову, посмотрев на собственные сцепленные в кулак руки, и встал с постели.

— Разве это не грозит тебе печальными последствиями? — воскликнула я, слезая с кровати вслед за ним.

— Я постараюсь побороть отравление материей сам. В конце концов, когда я впервые упал в разлом, вокруг меня не было стайки наложниц.

Он подошёл к окну и посмотрел вдаль. Я понимала, насколько тяжело ему должно быть сейчас. Мне хотелось добавить: «В тот, первый раз, ты ведь чуть не погиб». Но я промолчала. Что бы это изменило?

Тихо приблизилась к нему и обняла сзади, прижавшись щекой к широкой спине. Она была горячей и гладкой в том месте, где кожа оставалась свободной от ран.

Мужчина вздрогнул, но не двинулся с места.

— Возьми меня с собой, — проговорила я. — Вместо других рабынь…

— Это исключено, — ответил он, резко развернувшись. — Травы Эвиарда не смогут помочь тебе, если мы будем близки так часто. А после впитывания разлома во мне будет столько материи, что я просто не смогу себя контролировать. Особенно с тобой.

Он взял меня за плечи, внимательно посмотрел в глаза и тихо сказал:

— Спасибо тебе. Но — нет.

Лёгкая дрожь побежала по спине. Почему, когда он говорит со мной вот так, я начинаю терять голову? И, стоит его голосу стать таким шелковисто-заботливым, как мне хочется растаять?..

Наверно, время пришло. А, может и нет, какая разница?

— Леран, я принимала таблетку Эвиарда всего один раз. И это было уже очень давно, — произнесла я, чувствуя, как кончики ушей розовеют.

Лицо мужчины стало белее мела, глаза изумленно расширились.

— Что? Но почему? Как? Я убью твою служанку!

Слова смешались с рычанием, пока он вглядывался в меня, как в смертельно-раненную лань.

— Со мной все хорошо. Ты же видишь. Мне никогда не было плохо с тобой ни во время нашей любви, ни после, — тихо ответила я, перехватывая его руку.

— Но это не возможно, — нахмурился он.

— Леран, я думаю, на меня не действует материя.

— Не. Может. Быть…

Мужчина выглядел ошарашенным. И это ещё слабо сказано.

— Но это правда.

Лайет нахмурился, отошёл от меня и, изредка бросая беспокойные взгляды, начал мерить комнату быстрыми шагами.

— И, когда ты принимала её последний раз? Таблетку? — спросил он и тут же взмахнул рукой, чтобы я молчала. — Ничего не говори. Я всё понял: это произошло, когда сиэры чуть не убили тебя своими травами? И ты полдня пролежала в моей постели?

Я слегка покраснела, намотав на палец одну из розовых прядей. С тех пор они отрастали именно такими.

— Это была реакция таблетки на моё заклинание, — кивнула. — Я сама во всём виновата.

Леран промолчал. Очевидно, что в данный момент подробности минувшего его мало волнуют.

— Это был последний раз?.. — неверящим голосом спросил он.

— Да.

— Но ведь прошло более трёх недель! — схватился он за голову, и на высоком лбу пролегла морщина.

— Вот именно, — мягко сказала я, пытаясь его успокоить. — Поэтому и говорю, что она мне не нужна. Я могла неоднократно убедиться в том, что материя мне не вредит.

После этих слов Леран быстро преодолел расстояние между нами и упал на колени рядом с кроватью, взяв меня за руки.

— И сейчас с тобой всё в порядке? Ты не чувствуешь боли, головокружения, тошноты?

— Нет, — ответила я, слегка улыбаясь.

И, наконец, его губы стали растягиваться в ответной радости. Медленно, неуверенно, со слабой надеждой.

Он поднял обе ладони и мягко обнял мою голову, зарываясь в волосах на затылке. Притянул к себе, касаясь своим лбом моего.

— Это… удивительно…

А потом, чуть отстранившись, с осторожностью коснулся губами по очереди обоих уголков моего рта, щеки, виска. И то трепетное чувство, которое он вкладывал в эти поцелуи, заставляло моё сердце вздрагивать от щемящего восторга.

— Это действительно счастливейший день… — нежно прошептал он, едва дотрагиваясь поцелуем до моих губ. Чтобы не потревожить, не свести с ума своей родовой магией. — Мне больше не нужно бояться, что я убью женщину, которую люблю.

Я всхлипнула, прикусив губу. По щеке прокатилась маленькая слеза. В этот момент я совершенно точно осознала: он никогда меня не отпустит.

— Что с тобой? — испуганно спросил он, приподнимая моё лицо за подбородок. — Тебе всё-таки плохо?

— Нет, — покачала головой я. — Мне хорошо. Очень хорошо. Я тоже люблю тебя, Леран.

Он широко улыбнулся и, закрывая глаза, прижал меня к своей груди. И сквозь тонкие бинты я услышала, как сильно и быстро бьётся его сердце. Как и моё собственное. Только его билось от счастья, а моё — от тоски.

— Так ты возмёшь меня с собой? — решила я спросить совсем не то, что вертелось у меня в голове.

Кучер мгновенно услышал и натянул поводья. Карета замерла.

— Но мы же ещё далеко, — заметила я.

— Зато здесь ты и мои люди будете в безопасности, — резюмировал мужчина, открывая дверь и спрыгивая на землю.

Затем он подал мне руку и помог спуститься. Позади нас останавливались конные воины в странных доспехах.

Леран вновь развернулся к «одуванчику». Его лицо стало предельно серьёзным.

— Похоже, разлом очень крупный, — протянула я. — Ты всегда работаешь с такими?

— Да — разлом невероятно большой, — ответил мужчина не сводя глаз с зелени. — И, нет — такой я вижу лишь второй раз в жизни.

— А первый был?..

— На Рогатом острове, — закончил он.

А я вздрогнула.

«На Рогатом острове. Где он чуть не погиб…»

Уже через несколько часов мы разбили лагерь. Десяток крупных шатров стояли по кругу, центром которого был наш с Лераном. Периметр стоянки защищали странные жезлы, воткнутые туда походными медиками. Лайет Дайше взял с собой пятерых лекарей, в том числе Эвиарда. Что наводило на определённые мысли. Эти господа кроме основной профессии обладали ещё многими магическими знаниями, что делало их незаменимыми помощниками.

— А для чего нужны эти жезлы? — спросила я Лерана, когда мы сели обедать в нашей огромной палатке.

— Они создают сильный барьер, через который не пройти ни одному эринию, — спокойно ответил мужчина. — Пока я буду у разлома, нужно защитить лагерь.

О его жене мы больше не разговаривали. Но между нами появилась странная прохлада. Леран ничем не показывал своего недовольства, но я чувствовала, что ему тяжело.

— А когда ты планируешь… ну… высасывать материю? — уточнила я тогда.

— Ни к чему тянуть, — раздалось в такт звону столовых приборов. Мужчина ел быстро, словно его ждали неотложные дела. — Выдвигаюсь через час.

Неприятные мурашки лизнули поясницу.

Так быстро…

— И после этого в тебе будет много магии? — пыталась понять я.

Тогда мужчина вдруг перестал есть и отложил вилку. Внимательно посмотрел на меня, встал из-за стола и подошёл ко мне.

— Иди сюда, — протянул он руку, приглашая сесть с ним на прямо на шкуры, разложенные на земле. — Я расскажу.

Пришлось послушаться, и уже через мгновение он обнял меня со спины, прижимая к своей груди. Мгновенно вернулось ощущение тепла и уюта. Как и прежде. Стал слышен спокойный стук его сердца, который мне хотелось слушать вечно.

— Скорее всего я несколько дней проваляюсь в постели, — начал он, а я не смогла сдержать дрожь. — Моё тело должно привыкнуть к новой дозе материи. Переварить её. Для этого нужно очень много сил. Я могу надолго потерять сознание или вообще перестать контролировать свои поступки. В это время тебе будет необходимо держаться от меня подальше.

— Но разве я не буду жить здесь с тобой? — возмутилась я, неохотно вырываясь из таких приятных объятий.

— Увы, это не безопасно, — легко ответил он. — Но через пару дней я приду в себя, и всё вернётся на свои места. Твой лайет будет ещё более сильным магом, и мы спокойно вернёмся во дворец.

Он попытался улыбнуться, но получилось плохо. Сквозь облака спокойствия проглядывали серые тучи.

— А как ты управляешь ей? — спросила я, чтобы немного снять напряжение, — материей?

Мужчина обнял меня крепче, убрал волосы с шеи и легонько поцеловал в ухо.

— Я приказываю, и магия исполняет, — чуть тише сказал он, обхватывая губами кусочек раковины.

Горячая волна прокатилась по спине, растаяв где-то внизу.

— Так просто? — немного хрипло переспросила я.

А он вдруг опустил ладонь, скользнув к моим бёдрам. Тонкая ткань штанов не была серьёзным препятствием, и он несильно надавил на чувствительный бугорок.

Я тихо ахнула, от неожиданности хватая воздух ртом. Щеки мгновенно покраснели, дыхание участилось.

— Да, всё просто, — прошептал он, проводя языком круг на моём ухе и одновременно такой же круг там, внизу.

Я задрожала, не переставая удивляться, как быстро ему удаётся заставить пылать моё тело.

— Значит, кто угодно мог бы управлять материей, если б она не была отравлена? — спрашивала я, сдвинув ноги и чувствуя, как жар заливает лицо, грудь, всю меня.

— Нет, отнюдь, — прошептал Леран, спускаясь к шее, целуя медленно и страстно.

Мурашки побежали по спине и скрылись между бёдер.

И вдруг его рука скользнула вверх, а потом ловко проникла под ткань штанов. Пальцы коснулись влажной вершинки, вырвав из моего рта тихий всхлип. Словно разряд тока пронзил насквозь, заставляя кровь закипать.

— Значит… значит есть какой-то секрет? — спросила я, тяжело дыша.

Подушечки мужчины стали медленно двигаться по кругу, едва касаясь холмика моей страсти. Леран будто дразнил меня, превращая всё тело в оголенные провода, в одно сплошное желание.

Пальцы с каждой секундой двигались всё быстрее, в такт моему учащающемуся дыханию. Я положила голову ему на плечо, жадно хватая воздух, вздрагивая от бесконечно-возрастающего удовольствия.

И, когда из моей груди стали доноситься рваные стоны, он ответил низким мурлыкающим голосом:

— Главное уметь приказывать так, чтобы тебе подчинялись. Даже не замечая этого…

Оргазм накрыл моё тело неожиданно быстро. Я выгнула спину, прикусывая губы и всхлипывая от удовольствия. Таким образом, смысл его последней фразы дошёл до меня не сразу.

— Ты меня имеешь в виду, правильно я понимаю? — развернулась я, вглядываясь в ослепительно-сиреневые глаза и будучи всё ещё немного не в себе.

Леран промолчал, не отводя взгляда. Но уголки его губ еле заметно приподнялись.

Я нахмурилась. Нет, мой дорогой. Ты слишком привык быть окруженным безвольными рабынями. А я не из их числа.

Как говорится: «Человеку свойственно ошибаться, и он пользуется этим свойством часто и с удовольствием». Это про меня. Вероятно, сейчас настал не самый лучший момент, но я решила, наконец, поговорить с ним на чистоту.

— Леран, — начала я медленно, но уверенно, — зачем ты взял меня с собой?

Пока ещё он не понимал к чему я веду.

— Потому что ты просила, — мягко ответил он, пытаясь снова притянуть меня к себе, но безуспешно.

— Подожди, — остановила его. — Я думала, ты взял меня с собой, чтобы… — я слегка покраснела, — чтобы я помогла тебе. С материей. Как раньше помогали другие рабыни.

Теперь уже мужчина нахмурился. Его брови медленно сдвинулись над переносицей, а взгляд потемнел.

— Нет, я всё уже решил. Мне удалось однажды справиться с материей самостоятельно, удастся и сейчас. Просто потребуется больше времени.

И ни слова о рабынях…

— Материя не вредит мне, ты помнишь?

— Это ещё нужно проверить, — возразил Леран. — В конце концов, у тебя может быть устойчивость к небольшому количеству зелёной отравы. А разлом, который я высосу сегодня, сделает моё тело концентрированным ядом.

Блин, разговор пошёл не в то русло.

— Может, стоило тогда взять с собой наложниц? — выдавила я, возвращаясь к теме. — Зачем так рисковать?

На этот раз мужчина повернул к себе моё лицо и внимательно посмотрел в глаза. Его рука лежала у меня на затылке, не позволяя отвернуться.

— Зачем ты спрашиваешь об этом? Тебе же неприятно.

И это ещё слабо сказано.

— Леран, ты должен вернуть меня домой, — со вздохом закончила я. Хватит ходить вокруг да около.

Мужчина секунду молчал.

— Ну, давай я отправлю с тобой стражу. Возьмёшь мою карету…

— Нет, Леран! — воскликнула я, видя его непонимание. — В мой мир! Ты должен открыть для меня разлом.

На этот раз он резко изменился в лице.

— Зачем? Ты хочешь уйти от меня? — послышалось глухое.

— Я надеялась, однажды вернуться домой. Но мне кажется, ты этого не понимаешь.

Я болезненно скривилась, видя, как помрачнело его красивое лицо.

— Я не хочу, — тихо ответил он.

— Леран…

— Я. Не. Хочу. Ты — моя! — раздался его властный полукрик. Но в глазах на секунду мелькнуло что-то иное. Страх?

— Это не мой мир, пойми, — устало проговорила я.

— Он будет твоим. Я позабочусь об этом, — ответил он. И в голосе внезапно появилась ласка. Он взял мою ладонь и крепко сжал. — Теперь, когда я знаю, что тебя не нужно защищать от меня. Когда я могу не бояться твоей смерти… Ты не можешь уйти от меня, Лера.

Этот разговор оказался ещё болезненней, чем я думала. Сердце сжалось. Я закрыла глаза, чтобы не видеть его лицо. Но так гораздо сильнее стал слышен стук его сердца рядом с моей рукой.

Как мне заставить его понять, что этот мир — не мой?

— Я не могу жить среди рабынь. Это убивает меня, — проговорила я первое, что пришло в голову.

Леран стиснул зубы.

— Я сделаю всё, как ты хочешь, — раздался его глухой ответ.

Этот аргумент не помог.

— А ты согласился бы уйти со мной? — вдруг спросила я. — И жить в моём мире?

Сирень взгляда помрачнела. Он молчал. А это было красноречивее любого ответа.

— Мне будет лучше возвратиться в свой мир… — тихо сказала я.

И Леран отвернулся.

— Поговорим об этом потом, Лера.

А затем резко встал, хмуро поцеловал меня в лоб и направился к выходу из шатра.

— Я уверен, ты скоро передумаешь, — раздался его твёрдый голос с порога. — Нужно просто немного подождать.

И исчез за тряпичной дверью.

Указанный им час до вылазки к разлому ещё не прошёл, но я знала, что он уже направился туда. Наш разговор выбил его из колеи.

А мне оставалось лишь сидеть и ждать его возвращения, в очередной раз осознавая одну единственную простую истину: он никогда меня не отпустит. Никогда.

Знаете, положительные эмоции — это эмоции, которые возникают, если на все положить. Я решила так и сделать. До поры до времени. Судьба обязательно предоставит мне шанс вернуться домой. Я это знала. Просто не предполагала, насколько быстро этот шанс появится.

Весь оставшийся день прошёл в одиночестве. Леран вместе с половиной воинов отправился к разлому. Оказывается, стража должна была защищать своего господина на случай нападения эриний, пока он занимается магией.

Но, как долго всё это продлится? Эльсиэр Эвиард, оставшийся со мной в лагере, сказал, что обычно эта процедура не занимает у лайета больше часа. Но уже прошло три, а он всё не возвращался.

Начало смеркаться. И вот тогда вдали я увидела приближающуюся группу солдат. Они шли странным кольцом, в центре которого медленно двигался Леран.

— Почему они так странно идут? — спросила я медика. Он стоял рядом и нервно ждал возвращения господина.

— Очевидно, лайет Дайше не может удерживать внутри себя такое количество материи. Они держатся подальше, чтобы не отравиться, — ответил он. И голос лекаря мне не понравился.

— Но они ведь возвращаются, значит, всё нормально?

Эвиард странно посмотрел прежде, чем ответить.

— Расстояние между ними слишком велико, и двигаются они слишком медленно. Всё это — плохие знаки. И не мудрено, я говорил ему: такой большой разлом лучше просто запечатать, но он ведь не слушал!

Эвиард начал заламывать руки.

— Пойду подготовлю побольше блокирующих трав.

И исчез в одной из палаток.

Как только Леран пересек черту лагеря, войны опасливо расступились в стороны, а я увидела: он был бледен, как смерть, и едва держался на ногах.

— Леран! — воскликнула я, пытаясь подойти ближе. Но Верден, который тоже был здесь, остановил меня. А лайет моего окрика даже не заметил. Он словно не видел и не слышал ничего вокруг.

В таком состоянии он скрылся в своём шатре.

— Что происходит, Верден? Почему ты меня не пускаешь? — нахмурилась я.

Главный охранник с лёгким поклоном ответил:

— Лайет приказал подготовить для вас вон ту палатку. А к нему теперь лучше не подходить несколько дней. Вы отравитесь, шаэр.

— Я уже говорила тебе, чтоб ты так меня не звал! — воскликнула, начиная не на шутку беспокоиться. В конце концов, я не для того увязалась в поход, чтоб ждать в сторонке, пока Леран будет выздоравливать у себя в палатке. — Я не собираюсь жить отдельно от лайета.

— Но, шаэр… то есть, Лера, — промямлил он. А я тут же вырвалась и побежала к большому шатру.

Меня пытались удержать аж трое мужчин. Но, как только моя нога переступила порог, никто не последовал дальше. Боялись.

Леран лежал на мягких шкурах, сложенных в виде кровати. Его глаза были закрыты, а из-под бинтов и накинутой сверху безрукавки сияла ослепительно-зеленая татуировка. Мягкий изумрудный свет распространялся вокруг метра на полтора.

Я подошла ближе, чувствуя привычный еле заметный травяной запах материи. Ощущая кожей её присутствие, которое мне совсем не вредило.

Опустилась рядом с мужчиной на колени и поняла, что он спит. Но внезапно он повернул голову, не открывая глаза, и что-то невнятно заговорил:

— Алтарь… ближе… слишком много…

Я положила руку ему на грудь.

— Успокойся, — прошептала еле слышно, — я рядом.

— Много… так нельзя… она придёт… — проговорил он почти одними губами и обессиленно отключился.

— Эльшаэр Лера, — раздалось из-за двери.

Повернула голову и увидела торчащий нос Эвиарда. Он нервно заглядывал в помещение, пытаясь оценить масштаб опасности.

— Что ж, яд не так велик, как я опасался. Хотя всё же гораздо больше, чем обы… Эльшаэр! Какого эриния вы делаете так близко к господину?!

Он вошёл внутрь, задергивая тряпичную дверь. Но ко мне приближаться не торопился.

— Отойдите немедленно!

— Эвиард, — выдохнула недовольно. — Я из другого мира, ты же знаешь. И мне эта зараза не вредит.

Мужчина немного помялся.

— Понятно, — ответил он. — Как я сразу об этом не подумал?.. Можно было провести ещё серию опытов…

— Зачем вы пришли? — перебила я, нервно осматривая бледного и бесчувственного Лерана. Он тяжело дышал, а на лбу выступила испарина. Словно его мучил сильный жар.

— Раз материя не вредна вам, не могли бы вы заняться лечением лайета Дайше?

— А это можно вылечить? — обрадовалась я, подбегая к лекарю.

А он несколько изменился в лице, доставая мешочки с травами.

— Не вылечить, эльшаэр. Просто немного уменьшить токсичность материи. Помочь господину мы не в силах.

Он оставил свои травки с указанием сыпать их вокруг постели лайета. Они якобы будут впитывать лишнюю материю, уменьшая ядовитый фон вокруг.

Я ловко опустошила целый мешок. Радиус зелёного облака немного уменьшился, а интенсивность цвета спала.

Через несколько минут Леран открыл глаза. Браво, Эвиард! Это уже что-то.

— Как ты? — проговорила я, наклоняясь к нему, касаясь бледной щеки.

Сиреневые глаза смотрели с болезненным напряжением. Пауза затянулась, и я уже начала бояться, что он не узнает меня.

— Уходи, Лера, — раздался, наконец, его тихий голос, — тебе очень опасно находиться здесь.

— Не говори глупостей, — отмахнулась я. — Мы это уже обсуждали. Не вредит мне материя, не вредит. Успокойся.

Я погладила его горячий лоб, склонилась к губам, чтобы осторожно поцеловать. Но он вдруг отвернулся и через силу бросил:

— Ты не понимаешь… — и снова отключился.

«Где-то я это уже слышала», — подумалось мне.

Ещё несколько часов мужчина не приходил в себя. Опустилась ночь, а я боялась заснуть, потому что могу пропустить его пробуждение.

Но, к счастью он всё же очнулся. На этот раз он разговаривал гораздо увереннее, хотя я видела, что у него дрожат руки, а челюсти плотно сжаты. Как и кулаки. Словно он терпит боль, о которой никому не сообщает.

— Как ты? — спросила я беспокойно.

— Ты так и не ушла… — констатировал он.

— Нет, и не уйду.

Леран посмотрел в сторону, глубоко вздохнув.

— В таком состоянии я могу причинить тебе вред, Лера, — проговорил он, закрывая глаза.

— Это неправда, — ответила я.

И положила ладонь на его грудь. Мягко погладила, опускаясь вниз, скользнув по твердому, как камень, животу. Он был так слабо скрыт бинтами, что виднелись сексуальные кубики и маленькая пушистая дорожка, ведущая под брюки.

Коснулась ремня и просунула под него пальчики, слегка оттянув. Очертила линию пояса, легонько касаясь горячей кожи.

Я прекрасно помнила, какое лекарство должно отлично помочь ему в этой болезни. И это лекарство было очень сладким на вкус.

— Перестань, — напрягся он, подняв руку, чтобы убрать мою.

Но я перехватила это движение, ладонями схватив его кисти. Сейчас он оказался слишком слаб для сопротивления.

Я опустилась губами на гладкий, твёрдый от напряжения пресс. Провела языком по коже. А затем одной рукой развязала толстый мягкий ремень, распуская завязки штанов.

— Лера… — выдавил он вмиг охрипшим голосом. Рука, которую я отпустила, тут же схватилась за ворс шкуры.

Я двинулась дальше, прикусывая зубами выпуклости его таза. Леран резко выдохнул. Спустилась ниже, целуя темную мягкую дорожку, ведущую к твёрдой, внушительной плоти. Он уже был готов.

— Нет, Лера, пожалуйста, — он тяжело дышал, — я справлюсь сам.

— Просто доверься мне, — проговорила я.

И тут же провела языком от основания его мужественности, до самого конца. А затем накрыла его ртом.

Леран запрокинул голову и тихо застонал.

Бархатная гладкость сводила меня с ума. Я уже была не уверена, что и сама могу остановиться. Мне нравилось то, что я видела. Мне нравилось то, что я делала. А то, что мои ласки вытворяли с лайетом, вообще сводило с ума.

Я начала медленно двигаться, плавно поднимаясь и опускаясь, втягивая его в себя и дразня языком.

Леран тихо зарычал. Его пальцы впились в шерсть, с треском вырывая её из шкуры. Грудь тяжело и быстро вздымалась. Но почему-то он всё ещё пытался сопротивляться.

— Лера, — раздался его хриплый шёпот, — Лера… нет…

У меня между ног давно пылал пожар. И я не собиралась останавливаться.

— Лера… — проговорил он последний раз. И перестал просить. Его руки медленно сдвинулись с места, плавно погружаясь в мои волосы. Раздался низкий стон, словно он позволил себе, наконец, получить удовольствие. Бёдра слегка двинулись навстречу моим ласкам.

Я погружалась в какой-то водоворот безумия, каждую секунду слыша, как тёмные звуки удовольствия всё сильнее срываются с его губ.

И вдруг воздух вокруг начал мрачнеть и сгущаться, затмевая даже зелень материи. Я подняла взгляд на разгоряченного мужчину и поняла, что его кожа резко потемнела, а черты лица заострились. В ту же секунду ладони на моём затылке резко напряглись, стянув волосы и начав управлять моими движениями. Тело мужчины изогнулось в удовольствии, бедра стали толкаться в меня резко и сильно. Из груди донеслось исступленное рычание.

И, как бы это ни было необычно для Лерана, я видела, что он находится на грани оргазма. И мне это нравилось. Нравилось, что он управлял мной точно также, как нравилось бы, если всё было привычно нежно.

И, когда подошёл момент кульминации, Леран сделал несколько сильных толчков, почти входя в моё горло, и с низким стоном излился внутрь, с силой удерживая меня на месте. Так, словно я могла бы убежать.

Через несколько мгновений он отпустил меня, а я увидела над собой яркий блеск заострившихся аметистовых глаз. На меня смотрел не Леран. Зато в чертах лица не было и капли прежней слабости или боли. Только незнакомая хищная жёсткость.

— Леран?.. — тихо позвала я, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Во рту до сих пор был сладковатый привкус его оргазма, и я безумно хотела продолжить игру. Но сейчас передо мной был совсем другой человек. И он медленно поднимался со шкур, не сводя с меня диких горящих во тьме глаз.

— Что с тобой? — пискнула я, испытывая страх, смешанный с пьянящим возбуждением. Опустила глаза вниз: его оружие было таким же твердым и крупным, как и несколько минут назад.

Кровь ударила между бёдер. Леран резко двинулся ко мне, одним движением повалив на шкуры. Я тяжело дышала, хватая воздух ртом. Сильное тело навалилась сверху, прижимая меня к земле. Мужчина захватил в плен мои руки, блокируя их над головой, и впился жёстким поцелуем в основании шеи.

Несдержанный стон вырвался из моего рта. Кусая кожу, оставляя горячие отметины, он двинулся к груди. И, обнаружив корсет поверх дорожной рубашки, взялся за шнуровку и с силой дёрнул. Костюм разошелся пополам, следом треснули брюки, которые он безжалостно отбросил в сторону. Через мгновение я лежала перед ним полностью обнаженная и тяжело дышала.

И он не терял время. Опустился к животу, оставляя полоски жарких укусов, поднялся к груди и внезапно с силой сжал оба напряженных соска, не сводя с меня сирени глаз. И тут же отпустил. Я закричала от резкого ощущения болезненного удовольствия. Мужчина едва заметно улыбнулся.

А в следующий миг он раздвинул мои ноги, властно устраиваясь между ними. Задрал мои колени к животу и резко вошёл.

С первых же секунд он начал двигаться быстро, жёстко. И почти сразу опустился к моим губам. Его язык проник глубоко в мой рот, словно он хотел трахнуть меня и им тоже.

Я начала захлебываться от экстаза. Страсть к Лерану смешалась с наркотическим влиянием тёмных нарр. Я хотела кричать, но мой рот был закрыт.

Ноги обхватили его бедра, лихорадочно двигаясь навстречу резким животным толчкам. Мышцы работали на пределе возможностей. Сердце заходилось в бешеном ритме, как и закипающая кровь.

Я слышала его грудное рычание, но он не прерывал поцелуя, словно хотел довести меня до полного изнеможения. Не знаю, сколько это продолжалось, но, когда произошёл долгожданный взрыв, я подумала, что умираю. Ослепительная зеленая вспышка осветила мрак помещения. Татуировка Лерана была похожа на пляску молний во время самой невероятной грозы. Изумрудный туман сгустился и вдруг исчез где-то внизу.

Тело задрожало, переходя в нирвану, ноги, руки и живот свело одним обжигающим сладким спазмом. Я кричала, но мой крик утонул в замершем поцелуе Лерана. Словно он пил мой оргазм, как нектар богов.

А потом я потеряла сознание, не успев даже понять, пришёл ли к финишу тот дикий хищник, с которым я занималась любовью. Хищник по прозвищу Тень.

Я видела странные картинки перед глазами. Сон и реальность смешались, не давая мне осознать, где я вообще нахожусь.

Передо мной мелькали пугающие образы: широко-расширенные глаза Лерана, окровавленный кинжал в мужских руках, слёзы, капающие из моих глаз, и хриплый голос, шепчущий слова, которые уже хорошо были знакомы: «Ты нужна мне…»

Пробуждение было не из приятных. Тело ломило так, словно я вчера поле отпахала вместо деревенской лошади. Во рту застыла неприятная сухость.

— Хвала Северному ветру, ты очнулась, — прошептал мужской голос.

Открыла глаза, почувствовав, как горячие губы коснулись тыльной стороны ладони. Леран сидел рядом со мной на коленях, нервно вглядываясь в моё лицо.

— Я что, отключилась? — не поверила собственным воспоминаниям. Приподнялась на локтях и потерла немного влажный лоб. — Вот так секс. Ты — прям герой-любовник!

Попыталась улыбнуться, но получилось как-то вяло. Очень хотелось пить.

— Прости, это я во всём виноват. Я же предупреждал, — ответил он и тут же развернулся. За его спиной стоял поднос с кувшином и стаканами. — Вот, выпей.

Взяла протянутый бокал и глотнула. Прохладное сладкое вино обволокло горло, мгновенно возвращая меня к жизни.

— О чём ты говоришь? — не поняла я, рассматривая уверенную полную жизни мужскую фигуру. Татуировка стала спокойно-черной, половина бинтов оказались сняты. Под ними на рельефных мышцах виднелись слегка розовые шрамы. — Конечно, терять сознание после секса, это что-то новенькое, зато теперь есть, чем похвастаться.

Я усмехнулась ещё раз. И теперь получилось куда лучше. Розовый оттенок вина отразился на щеках.

Леран хмуро посмотрел на меня и вздохнул.

— Кстати, рада, что тебе лучше, — добавила я.

Сиреневые глаза закрылись.

— Лера, я мог вообще тебя убить, ты понимаешь? — вдруг проговорил он. И в голосе прозвучало нешуточное беспокойство.

Я пожала плечами, допивая напиток.

— Думаю, ты преувеличиваешь. Да, ты был немного не похож на себя, но… мне понравилось. И вообще, мне, может, любви захотелось. Как говорится: «Супругом можешь ты не быть, но долг исполнить свой обязан!»

Хорошо, что в полумраке шатра не было видно, как я покраснела.

Лекс удивлённо посмотрел на меня, явно не ожидая такого ответа.

— Я потерял контроль, Лера. Это не шутки. Рядом с тобой я всегда чувствую, что нахожусь на грани, — проговорил он, подняв руку и мягко очерчивая линию моего рта. — Твоя улыбка, твои губы… твои стоны…

Татуировка на груди слегка вспыхнула. Леран на мгновение закрыл глаза, вздохнул, и всё вернулось на свои места.

— Это сводит меня с ума, — продолжал его тихий бархатный голос, как всегда вызывающий во мне мгновенный отклик. — Но я — сын тёмной нарры. Мой народ способен в экстазе полностью выпить энергию партнёра. Потому что эта энергия настолько пряная и сладкая, что с ней не сравнится ни одно самое лучшее вино.

Голос снизился на мягкий, немного вибрирующий шепот. Сирень глаз на миг потемнела, сделавшись жестче, опасней. Но снова, стоило Лерану моргнуть, всё вернулось на свои места. Сегодня его воля явно была железной.

— Когда это происходит между двумя наррами, — продолжал он, — взаимообмен спасает обоих. Но ты — человек. Тебе неоткуда взять силу. Я не могу поделиться с тобой.

На последней фразе в голосе просквозила тоска.

— И вчера я тебя чуть не убил.

Он закрыл глаза и отвернулся.

— Но не убил же! — воскликнула, наконец, я, поднимаясь с постели и садясь рядом. — Хватит себя обвинять. Поверь, мне было достаточно хорошо, чтобы понять, что ничего ужасного ты не сделал.

— Тебе понравилось? — не поверил он, повернув голову.

Я дерзко улыбнулась. Пододвинулась, усаживаясь на его коленях и обхватывая за шею.

— Если б у меня была близкая подруга, и я имела привычку рассказывать о своих эротических похождениях, обязательно похвасталась бы, — мои губы игриво растянулись.

Взгляд Лерана стал комично-недоуменным. Я быстро чмокнула его в нос, окончательно сбивая с толку:

— Дорогой, грех предаваться унынию, когда есть другие грехи.

На этот раз мужчина глубоко вздохнул и с силой притянул меня к себе, прижимая к груди, и поцеловал волосы на макушке.

— Ты удивительная, — прошептал он, не разжимая объятий. А мне стало тепло и хорошо. — Но послушай, — вдруг отстранился он. — Это ведь ещё не всё. Я могу поспорить, что видел, как облако моей материи впиталось в твоё тело во время оргазма. Это может быть очень серьёзно. Ты чувствуешь какие-нибудь изменения?

И вот опять его брови сдвинулись, а лицо стало напряжённо-виноватым.

— Не чувствую я никаких изменений, успокойся уже, — проговорила я. — Лучше расскажи, как у тебя всё прошло? Ты полностью оправился после разлома? В видении был алтарь? Удалось узнать, где он находится?

Мужчина недовольно фыркнул.

— Я мог тебя проклясть…

— Леран! — всплеснула руками от нетерпения.

И мужчине пришлось покориться.

— Да, благодаря тебе, со мной всё хорошо, — он поднял мою ладонь и нежно поцеловал. — И алтарь я тоже нашёл…

На этот раз его глаза лихорадочно блеснули. Я поняла, что эта новость вновь взбудоражила его кровь.

— Теперь я точно знаю, где он, — продолжал мужчина. — Но мне понадобится небольшая армия, чтобы прорваться через эриний. Их там очень много. Я думаю, на подготовку выступления уйдёт месяц. Потом я выдвинусь туда с войском и флакончиком твоей крови. А, когда мы вернёмся обратно, вся материя исчезнет из этого мира. А пророчество станет сказкой…

Я шумно сглотнула. Слишком шумно.

— А зачем тебе это, Леран? — спросила я тихо. — Тебе самому зачем? Может, оставить всё, как есть?

Мужчина непонимающе моргнул.

— У меня есть шанс остановить предсказанную войну, — ответил он спокойно. — Есть шанс изменить жизнь множества людей. Знаешь, сколько человек ежегодно погибает от материи? Сотни. И я уже молчу о том, что это шанс для меня самого вернуться к нормальной жизни.

Я вздохнула. Да, тут мне его переубедить не удастся. Неужели шанс возвратиться домой окончательно исчезнет всего через месяц?

— Понятно, — протянула я. — Тогда, конечно. Ты обязан попробовать…

— Вот именно! — обрадованно воскликнул он и поцеловал меня в щеку. Я посмотрела в его ослепительно-сиреневые глаза, почувствовав, как защемило сердце. Словно я в последний раз вижу лайета Дайше по прозвищу Тень.

А затем он встал, накинул свою жилетку, затянул ремни и сказал:

— Пойду отдам приказания собирать лагерь. Мы возвращаемся во дворец. Я скоро, дорогая.

И моя скромная особа осталась одна. Это было удачное время, чтобы хорошенько подумать.

Месяц. У меня остался всего месяц. А может и меньше. Каков шанс, что в течении этого времени Леран вдруг разлюбит меня и решит отправить домой? Каков шанс, что он примет это решение, продолжая меня любить?

Ничтожный в обоих случаях. А я обманываю сама себя. Леран не отпустит меня никогда. Значит, я должна действовать сама.

Материя. Леран сказал, что во время оргазма в меня впиталось облако его материи. Я сделала вид, что не понимаю, о чём он говорит. Не хотела волновать его ещё больше. Но на самом деле я тоже помню, как меня окружил изумрудный туман. Помню лёгкое покалывание кожи, слабое ощущение морозного ветра, запах свежескошенной травы. А затем всё исчезло.

Я закрыла глаза, выставив перед собой ладони, так же, как делала в гареме, когда пыталась тренироваться в магии. И, когда у меня ничего не получалось.

С закрытым ртом пропела три короткие ноты. Пальцы защипало. Открыла глаза. Очень осторожно: ещё три ноты, и над подушечками заплясало облако. Сегодня дело шло гораздо легче, чем прежде. Что это могло означать? Я не знаю. Но сердце отчаянно забилось.

Ещё три ноты, и облако стало ярким, как изумруд.

«Главное уметь приказывать так, чтобы тебе подчинялись. Даже не замечая этого…» — прозвучал в голове тихий голос Лерана. Щеки покраснели от воспоминаний.

Что ж, спасибо за урок, Тень. Не знаю, что бы эти слова могли означать. Но попробовать стоит:

— Домой, — приказала я мягко, но уверенно. — Домой!

И это прозвучало так, как, если бы я приказывала покорной служанке. Словно я никогда не слышала отказов.

Резко повернула руки: облако магии закрутилось в спираль. Набирая обороты, материя словно обретала твердость. Через несколько секунд острие спирали вошло в землю. Перед моими ногами в разные стороны разрастался разлом. Он слегка светится зеленью, пугал и манил одновременно.

Получилось. Я не могла поверить, что получилось!

Но, что делать дальше? Попробовать наступить на него? А вдруг он засосет меня совсем в иной мир? На родину Фьёра, например?

В любом случае, если я сделаю это, мир Лерана останется без моей крови. И мечта моего лайета рассыпается в прах. Я не могу так с ним поступить.

Быстро повертела головой в поисках какой-нибудь бутылочки. Передо мной стоял поднос с кувшином и непрозрачным бокалом. Подняла в руки последний и нахмурилась. Если в кубке окажется немного моей крови, не примет ли её Леран за остатки вина? Не выльет ли её служанка?

Отвязала от пояса кожаный мешочек с волшебными грибами. Высыпала их аккуратно на поднос. Убрала кувшин подальше. Взяла бокал, поставила в самый центр, сунула в него раскрытый мешок горловиной наверх. Твердая кожа не должна была пропустить влагу наружу.

Я была уверена, что на такую конструкцию Леран точно обратит внимание. Но надо было действовать быстро.

Нож. Нигде не было ножа. Я начинала нервничать. Говорят: «Человеческий мозг — как компьютер: прибор умнейший и совершенный — но пользователь, как правило, дебил». Я склонна с этим согласиться. У меня есть стакан, кожаный мешочек, красивый поднос, на который сразу падает взгляд, разлом, в конце концов! Но у меня нет ножа.

Быстро порылась в углу, где лежали вещи Лерана. Он едва пришёл в себя и не успел ещё полностью одется. Поэтому я не удивилась, когда нашла его зачарованный кинжал. Кайлу.

Пальцы нервно дернулись, стоило вспомнить, чем последний раз кончилось моё общение с этой вещицей. Сейчас женский торс был абсолютно неподвижен, но я была уверена, что зелёные глаза смотрят прямо на меня.

— Кайла, — прошептала я, — ты меня слышишь?.. — а внутри всё перевернулось от страха.

Шутка ли: обращаться к живому лезвию?

Стальная голова медленно повернулась ко мне. А затем кивнула. Я уже хотела обрадоваться, что начало хорошее. Но внезапно женщина оскалилась в улыбке, обнажив два ряда острых акульих зубов.

Так, не дадим себя запугать, не дадим!

«А нам всё равно, а нам всё равно,

Не боимся мы Кайлу-колбасу!..»

— Скажи, а ты умеешь резать без боли? — спросила я, жутко нервничая.

Стальная женщина медленно кивнула. Что ж, была-не была:

— Если ты сделаешь аккуратный безболезненный разрез на моей ладони, я накапаю на тебя своей крови… Мнооого, — протянула я.

Зелёные глаза блеснули. Женщина облизнула губы, вставая на тонких руках и ползя ко мне. Выглядело жутко.

— Только без боли, — напомнила я, — а то не дам ни капли! Убегу и нажалуюсь твоему хозяину!

Кайла на миг замерла, а затем вновь покорно кивнула. Теперь я верила ей чуточку больше. Чуточку.

Протянула руку и приготовилась. Поворот «хвоста» Кайлы, короткий блеск лезвия, и почти никакой боли. На моё ладони сиял свежий алый разрез.

Очень захотелось упасть в обморок от вида собственной крови. Но времени не было. Зачарованная женщина глядела на меня с голодным ожиданием, открыв рот. Что ж, я держу обещания.

Расположилась над ней ладонь и дождалась пока капли зальют её всю. Потом подскочила к кубку и мешочку, расширила горлышко и начала усиленно мять ладонь, чтобы кровь шла быстрее. Несколько капель продлились на поднос. Это должно было дополнительно дать понять Лерану, что к чему.

Когда всё оказалось готово, я подошла к разлому, обматывая руку бинтами, валявшимися у постели. Лёгкая зелень сочилась из узкой трещины в земле. Честно говоря, было невероятно страшно. И я никак не могла решиться на последний шаг.

Мне помог голос Лерана, приближающегося к палатке.

— …убирайте шатры как можно скорее! — командовал он. И с каждым словом я слышала его всё громче.

Сердце начало оглушительно стучать. Вот-вот лайет Дайше поднимет тряпичную дверь, я встречусь с его колдовскими сиреневыми глазами и утону в них. Навсегда. Мне станет стыдно, а он не позволит мне закончить дело.

Как говорится: «Волка ноги кормят, но не всегда свои». Этот вариант возвращения домой — далеко не то, о чём я мечтала. Он опасен и рискован. Но иного выхода нет.

Как в замедленной съёмке, приподнялась ткань палатки, демонстрируя кожаные сапоги Лерана, его твёрдые икры, обтянутые брюками, стальные бёдра…

И в следующую секунду я шагнула в разлом. Несколько невероятно долгих мгновений мне казалось, что ничего не произойдёт. Зелень магии клубилась вокруг меня, не спеша переносить куда-либо.

— Домой! — лихорадочно выкрикнула я, видя как склоняется мощная мужская фигура, чтобы проникнуть в шатер.

А затем всё померкло вокруг. Тьма закрыла взгляд, как непроглядный полог. Я начала стремительно падать.

Знаете, наверно, мне и самой подсознательно хотелось растянуть время рядом с Лераном. Побыть ещё немного его любимой, посетовать на его самоуверенность и привычку управлять. Пожаловаться на оскорбительную роль наложницы. И всё это рядом с НИМ. А в итоге оказалось, что моё желание исполнилось даже быстрее, чем я успела об этом всём помечтать.

Руки ударились обо что-то твердое, колени уперлись в землю. Я подняла голову, огляделась и поняла, что снова в том самом парке, откуда всё и началось. Более того, я стою на четвереньках в том же самом овраге. Никакого разлома нигде не было и в помине.

Улыбка невольно появилась на губах. Я поднялась на ноги, оглядываясь окрестности. Сирень, дубы, берёзы. Вон куст снежноягодника, чьи белые горошинки все наши дети так любят лопать подошвами ботинок. И ни одного странного пятнистого куста. Я дома! Дома!

Побежала по дороге к собственному подъезду. На приснопамятную беседку, в которой мой женишок страстно любил мою сестричку, даже не взглянула. Набрала код подъезда, ощущая, как слёзы застилают глаза. Эмоции были настолько сильны, что я не верила в происходящее.

Поднялась на свой этаж, встала напротив квартиры и поняла, что ключей-то у меня нет…

Позвонила в дверь. Секунды текли одна за другой, как приторно-сладкий мёд.

— Кто там? — раздался мужской голос, а через мгновение дверь отворилась. На пороге стоял полуголый Влад. — Лера?!

Он тут же сделал шаг вперёд и заключил меня в медвежьи объятия.

— Где ты была? Тебя объявили в розыск! Мы думали, тебя маньяк какой поймал! Господи, Лера…

Я не вырывалась. Не спорила. Просто молчала. Потом прошла внутрь квартиры. В нашей с Владом комнате по полу были разбросаны вещи моей сестры вместе с его грязными носками. На стуле лежали женские трусики. Но, что удивительно, мне было наплевать.

— Где ты была? Что на тебе надето? — спросил Влад, следуя за мной. А потом проследил за моим взглядом и покраснел. — Лер, тут такое дело… Мы думали, тебя уже и в живых-то нет.

Я усмехнулась. Но получилось довольно горько. А он продолжал:

— И так вышло, что мы с твоей сестрой стали встречаться. Но ты не подумай, мы же от расстройства! Знаешь, как она переживала!

Ну, правильно, лучше признаться сразу. Как говорится: «Член в трусах не утаишь». Или «шило в мешке» — не помню.

— А родители твои…

— Что с ними? — переспросила я, впервые по-настоящему испугавшись.

— Ну, дядя Кирилл держался хорошо, тётя Надя первое время плакала, потом перестала.

Я представила своих родителей, оплакивающих дочь, и почувствовала себя ужасно. Что ж, только ради них стоило вернуться. А Леран… он поймёт…

— Где они сейчас? — спросила я тогда.

— Пока живут в гостинице «Парус», надеются тебя найти. Лера, где ты была? Ты в порядке вообще? — тряс меня за плечи Влад.

Я взглянула в его глаза, казавшиеся мне когда-то такими красивыми, и не почувствовала ничего.

— Не беспокойся. Жаль, что пришлось вот так исчезнуть. Но у меня не было другого выхода. Поверь.

— И это все твои извинения?! — возмутился он, сложив руки на груди.

— А это все твои извинения? — я кивнула в сторону трусов сестры.

Парень покраснел, но глаз не отвёл. Крепкий орешек.

— Я же сказал тебе…

— Оставь, — отрезала я. — Мне всё равно.

Потом прошла к шкафу, отодвинула «Фауста», нащупав за ней заначку в тонком тряпичном кошельке. О ней не знал даже Влад. И я была уверена, что Гете — последний автор, которого он решит почитать.

— Ты прятала от меня деньги? — удивился он. — И, что значит, тебе всё равно?

Но я больше не слушала его.

— Лера! Как ты себя ведешь?! — раздавались возмущенные крики мне вслед. — Мы беспокоились! Надеялись на твоё возвращение, а ты?!

А я вышла из квартиры, в которой меня больше ничто не держало, и села в первый попавшийся автобус. Приехала к гостинице «Парус» и стремительно пошла на ресепшн. Девушка отказалась давать мне номер комнаты родителей, но сама набрала на телефоне несколько цифр и позвонила им.

К трубке подошёл папа. Дальше всё было слишком долго и эмоционально. Мама плакала, папа не мог поверить, что видит меня живой. А я никак не могла привыкнуть к тому, что родители, с которыми мы виделись всего пару раз в год, так страдали от моей пропажи. Пришлось тоже разреветься. Абсолютно чистосердечно.

Потихоньку всё улеглось. Мы договорились, что ещё некоторое время поживём здесь, а затем уедем вместе в Воронеж. Оставлять меня тут они категорически отказывались. Я согласилась, ведь меня больше ничто не держало в Москве. А крабовые палочки и в Воронеже хороши.

Сестра, узнав, что я жива и здорова, поспешила приехать и пустить слезу у меня на плече. И это было бы даже трогательно, если бы не фальшь, которую я видела в её глазах. Не хотела видеть, но видела.

— Лерочка, я так переживала! — плакала она мне в воротник блузки. А потом вдруг отстранилась и сказала: — Я знаю, Влад тебе уже рассказал про нас. Ты ведь не злишься?

И слёзы вмиг просохли. Как енот слизнул.

Мы стояли посреди комнаты отеля, и она прибавила:

— Да что мы всё стоим, пойдём за стол, что ли. В ногах правды нет.

— В рогах тоже… — пробубнила я, следуя за ней.

— Что ты сказала? — нахмурилась она.

— Ничего. Тебе показалось.

Она налила мне стакан сока и внимательно посмотрела в мои глаза.

— Я знаю, как вы были близки с Владом, — зазвучал её звонкий голосок. — Ты сама рассказывала, что мечтала выйти за него. Ты же понимаешь, что, если бы не твоё исчезновение, мы бы никогда не поступили так!

«Чтоб тебя вантузом обсосало», — подумала я. Складно врёт!

— Забудь об этом, — безразлично проговорила я. — Мне всё равно. Совет да любовь.

Она странно сощурилась.

— Шутишь, да?

— Отнюдь, — покачала головой. А перед глазами всплыло сильное уверенное лицо Лерана. — Я больше не люблю Влада. И буду рада, если у вас всё получится.

А про себя подумала: «Бесплатный сыр достаётся только второй мышке. В нашем случае, вторая — ты. И я вовсе не против».

Некоторое время она смотрела на меня с недоверием. А потом радостно вскочила со стула и полезла обниматься. Молча.

— Я рада, что ты вернулась, — в итоге сказала она, полностью удовлетворенная разговором со мной. И скоро покинула моё временное жилище. За всё время, пока я оставалась с родителями в Москве, она ни разу больше не пришла.

А мне было всё равно. На меня медленно и неотвратимо наваливалась странная апатия. Я гуляла по улицам города, не испытывая желания возвращаться на работу, с которой меня давно уволили. Сходила в кинотеатр, в одиночестве схомячила попкорн с колой под пустой смех на какой-то комедии. Потом зашла в любимый супермаркет и долго смотрела на упаковку крабовых палочек.

Как мне хотелось увидеть в толпе Лерана! Иногда мне казалось, что где-то на периферии зрения мелькают его жёсткие тёмные косы и блестят сиреневые глаза. Но всё это было лишь миражом.

Через два дня явился Влад. Я не отвечала на его звонки и не собиралась с ним встречаться. Тогда он пришел сам. Многозначительно хлопнул дверью и с порога крикнул:

— Какого чёрта, Лера?!

Влетел в комнату отеля, метая молнии и брызгая слюной.

— Почему ты не хотела встретиться со мной? Я, мать твою, скучал!

Села в уютное псевдокожаное кресло и потянулась к пульту от телевизора.

— Хотя бы посмотри на меня, — устало сказал он. — Что с тобой случилось? Ты так изменилась!

— Я не изменилась, я исправилась, — ответила я. — Знаешь, говорят: «Не жди, когда наступит счастье, наступи в него сам». Раньше я не понимала, чего действительно хочу, — размышляла я вслух, не замечая, что говорю скорее сама с собой, чем с мужчиной рядом. — А, когда поняла, было уже поздно.

У меня перед глазами, как и все дни до этого, мелькало лицо лайета Дайше. Я видела его фигуру, медленно превращающуюся в сгусток тени. Видела пушистую физиономию Фьёра, с которым я даже не успела попрощаться. Они затмевали собой всё вокруг. Я вдруг поняла, что без них мне вообще не интересно жить.

Блин, ведь я даже дурацкие крабовые палочки, о которых вспоминала чуть ли не каждый день на Беане, не стала покупать!

— Лера, я тебя не узнаю, — продолжал Влад. А я молчала. — Да посмотри же ты на меня!

— А куда я по-твоему смотрю? Ты ж весь телевизор загородил, — фыркнула я, возвращаясь в реальность и крутя в руке пульт.

— Лера, мы с твоей сестрой… в общем я брошу её.

— Что? Зачем? — удивилась я. — Хотя, это твоё дело.

— У нас с ней не было ничего серьёзного, поверь, — увещевал Влад. — И вообще, между мной и ею нет такого взаимопонимания, как было между нами. Она же вообще ещё просто несносный ребёнок!

Мои брови удивлённо взлетели вверх. Так и хотелось сказать: «А трахались вы вполне по-взрослому». Но я промолчала. Незачем начинать этот разговор. Ссоры и взаимные обвинения. Он будет всё отрицать. Для чего мне это? Если споришь с идиотом, вероятно тоже самое делает и он.

— Я думаю, тебе не стоит расходиться с ней. По крайней мере из-за меня, — выдавила я, пытаясь всё-таки щелкнуть красную кнопку на пульте.

— Лера, — тут же подошёл он, встал на колени рядом и взял мои ладони в свои.

Вот же, ёшкин попугай — пульт выпал.

Перевела разочарованный взгляд с пола на широко распахнутые глаза Влада, демонстрирующие сцену: «Я невинен, как дитя».

— Она никогда не заменит тебя, Лера. Я всегда думаю только о тебе. Да с ней вообще невозможно жить! Мы постоянно ссоримся.

Я фыркнула. Ну, как он не понимает, что мне нет до этого никакого дела?

— На этот случай есть поговорка: «Если женщина не пляшет под вашу дудку, то с дудкой вам, похоже, не повезло», — ответила я ровно.

Влад слегка изменился в лице.

— Издеваешься, да?

— Перестань мучить себя и меня. Просто уходи.

Он пару раз моргнул и встал с колен.

— Я уйду, чтобы ты могла осознать всё сказанное мной. Но завтра я приду снова.

— Может, не стоит? — без особой надежды спросила я.

— Стоит. Знаешь, дорогая, если надолго оставить женщину одну, у нее заводятся мысли и она их думает. В силу женских особенностей, ни к чему хорошему это не приводит. Так что жди меня завтра.

Я даже не стала спорить с такой наглостью. Просто захлопнула за ним дверь. А тем же вечером заставила родителей собрать вещи и сесть вместе со мной в поезд до Воронежа.

И, почему никогда прежде я не понимала, насколько этот человек всегда был мне чужим? Или чужим он стал только теперь? Раньше я не видела его таким: двуличным, лживым, слабым.

А Леран со всеми его недостатками, долбаным гаремом и проклятой магией был настоящий. Он боялся за мою жизнь, боялся потерять меня. И все же потерял. Но ведь я поступила правильно? Тот мир не для меня. Как и Леран. Но, тогда что для меня?..

К слову, родители больше не спрашивали, где я была целый месяц (а по моим расчётам — гораздо дольше). Они тоже думали, что я стала странная. Да и тот костюм, в котором я появилась перед ними в первый день, кое-что дал понять. Конечно, они не предполагали, что я вернулась из другого мира. Но явно заподозрили меня в тайном сожительстве с каким-то богатым мужчиной. Теперь с этим выдуманным товарищем мы якобы поссорились, и я вернулась в лоно семьи.

— Я так рада, что ты снова с нами, дорогая, — говорила мне мама, когда мы уже были в их квартире в Воронеже.

— Я всегда была с вами, просто далеко, — ответила я.

— Давай не будем об этом говорить снова, — вздохнула она. — Если бы ты позвонила…

— Если бы я могла…

И мы замолчали.

— Мама, поверь, со мной было всё прекрасно. И я очень хотела позвонить. Но оттуда… не ловит телефон…

Она подняла на меня грустные глаза и покачала головой. Не верила.

Потом потянулись долгие кислые дни, в течении которых я пыталась начать новую жизнь. Нашла другую работу, бросила пение.

Но раз в неделю в полночь я стала выходить гулять. Сначала это были просто прогулки, навевающие воспоминания, от которых сжималось сердце. А потом я поняла, что неосознанно ищу способ снова провалиться в разлом. Это стало для меня откровением. Отправной точкой. Вся жизнь без Лерана потеряла свои краски. А значит, был только один шанс всё изменить — найти способ вернуться на Беану.

Глупо, наверно, сперва пытаться убежать от мужчины, а затем с тем же пылом пытаться вернуться обратно. В принципе, именно так я себя и чувствовала. Глупым чикен-макнаггетсом. Но хорошо рассуждать со стороны, когда эмоции не мешают, да и сам не участвуешь в процессе. В театре, например, или кино. А лучше за монитором компьютера, читая чью-нибудь душещипательную историю любви. В жизни же быть разумным получается редко. Как говорится: «Умные люди — странный предмет. В интернете их куча, а нигде больше нет».

Не знаю, как я планировала вернуться обратно. Всё ж таки парки России не усеяны разломами в иные миры. Но теперь я осознанно готовилась к переходу.

Перед этим на столе в моей комнате появлялось письмо для родителей, приготовленное заранее. В нём рассказывалось, что я снова вынуждена уехать, потому что помирилась со своим «возлюбленным». Писала, что он — мечта всей моей жизни, и без него мне — никак. Мол, не беспокойтесь, дорогие мои. Со мной всё хорошо.

Хиленькое обоснование собственной пропажи, но родители хотя бы не будут думать, что я мертва.

Затем я шла в местный парк, не забывая на этот раз прихватить с собой отцовский электрошокер. Ну так, на всякий случай. Шла и вспоминала Лерана. Конечно, я пыталась колдовать. Однако, магия не работала. Все потуги призвать материю оказались бесполезны. И самостоятельных разломов в Воронежском парке, ясный перец, не находилось. Не знаю, может, это злой рок, а, может, дело в том, что в разломы засасывает только полуголых дев в халате и тапочках. Но приходилось мне возвращаться домой ни с чем, убирать письмо и ложиться спать в ожидании следующего раза.

Примерно через месяц надежда начала потихоньку улетучиваться.

Пятничным вечером после долгой рабочей недели я сидела у зеркала и причёсывала волосы. Кстати, они так и продолжали расти розовыми. Хорошо, что пока этого никто кроме меня не замечал.

Я только что вышла из душа, накинула свой халат, который носила ещё в школе. Он оказался на пару размеров меньше. Сегодня, как и всегда, я должна была одеться и выйти в парк. Но мне не хотелось. Внутри поселилось стойкое ощущение бесполезности этого предприятия. Стоило признаться самой себе, что Лерана я больше не увижу. Но это было так больно!

Я тихонько достала из заначки бутылку тёмного кубинского рома и налила себе полный стакан. Соседний стакан наполнила колой. Родители сегодня уехали на дачу, я, как всегда отказалась. По выходным я обычно искала себе съёмное жилье и ходила смотреть квартиры. Так что сегодня могла спокойно напиться без нравоучений.

Этот день должен был стать днём прощания с воспоминаниями. Я достала тот самый брючный костюм, в котором меня перенёс разлом. Не видела его с того самого дня. Не хотела бередить старые раны.

Залпом выпила три больших глотка рома. Запила. Горло обожгло тростниковой сладостью, затем охладило ледяными пузыриками. В желудке потеплело.

Замшевый костюм очень необычного кроя лежал на ковре. Сегодня я собиралась его выкинуть, предварительно отдав вещице все почести. Коснулась мягкой ткани, вспоминая жилетку лайета Дайше. Она была сделана из похожего материала. Закрыла глаза, пытаясь вспомнить лицо Лерана. Но черты размывались. Я видела лишь его ослепительно-сиреневые глаза.

Ещё несколько глотков. В движениях появилась приятная лёгкость, и я знаю, что это ещё не всё. Потом будет хуже. Но мне наплевать. Иначе у меня просто не хватит сил.

Провела рукой по ткани, и вдруг пальцы словно споткнулись обо что-то. У меня перехватило дыхание. Трясущейся рукой я достала из кармана амулет на чёрной цепочке. Тёмный металл блеснул в электрическом свете.

— Не может быть, — прошептала я, вглядываясь в таинственную вещицу. Любопытство вспыхнуло с новой силой. — Ну, уж теперь-то я узнаю, что там внутри!

Метнулась к шкафу и легко нашла ножнички с острыми носиками. Подцепила замочек украшения, с силой надавила и — вуаля! Амулет раскрылся! А я ткнула кончиками себе в палец. Ну да ничего — это малая цена за возможность узреть… клочок волос.

Тьфу.

— И ради этого все труды? — проворчала я, чувствуя, что языком ворочать стало труднее.

Вынула из амулета короткую белую прядь, вспоминая, что девушка на портрете, жена Лерана, тоже была блондинкой.

— Отлично, — фыркнула я. — Ну, хорошо, хоть не чёрные и кудрявые…

А затем бросила светлую прядь с алым пятном на пол. Из моего раненого пальца шла кровь. Отвернулась, положив его в рот, и не поверила, услыхав за спиной:

— Как же долго я ждала этого дня…

Я медленно посмотрела через плечо и тихо охнула. Посреди комнаты стояла молодая женщина. У неё было красивое лицо, отмеченное бледностью, длинные пепельные волосы и родинка над губой. Не узнать эту даму было просто невозможно.

— Кали? — промямлила я, вспоминая имя, которое делили между собой индийская богиня и мёртвая жена Лерана.

— Ты меня знаешь? — вскинула она тонкую бровь. Большие глаза ослепляли почти фосфоресцирующей зеленью.

— Супруга лайета Дайше, — ответила я, вдруг икнув.

Женщина бросила на меня недоуменный взгляд. А затем ответила:

— Моё имя — Энгерлена Вар Деральин, — раздалось гордое, — и в народе меня зовут Матерью эриний.

Не будь я уже пьяна, наверно, испугалась бы. А сейчас?..

— А «Кали», значит, прозвище? — медленно произнесла я, опираясь о шкаф спиной. Так стоять было куда удобнее! Ещё бы доковылять до кресла, вытянуть ножки…

— Это никогда не было моим именем, — фыркнула она с отвращением. — Я — малахитовая эриния, единственное и самое великое дитя Эреба!

На секунду она замолчала, потягиваясь, словно разминая кости.

— Мне нужно было тело, чтобы воплотиться на Беане. Моё собственное не способно проникнуть через крохотные разломы. И я заняла плоть этой женщины, Кали.

У меня перехватило дыхание. Так это что, на самом деле со мной происходит?.. Может, пить надо меньше? Или больше?

Глянула на пустой стакан на столе.

— Сколько рома не выпей, все равно ещё наливать, — пробурчала я, пытаясь схватить бутылку.

Но женщине моё невнимание что-то не понравилось. Её тонкие брови сдвинулись, а губы побелели.

— Не смей отворачиваться от меня! — крикнула она.

— Всё, всё, внимательно слушаю, — покорно согласилась, начиная уже слегка напрягаться. Алкогольные галлюцинации — это всё-таки не про меня. А, значит, следовало признать, что передо мной, блин, Мать эриний! — Итак, вы вселились в Кали… Потом сошли с ума и отравились материей Лерана Дайше…

Женское лицо накалилось от гнева. Вот что я всё время не так говорю?

— Откуда мне было знать, что эта дура станет женой проклятого мага?! Единственного мага материи в мире?!

Бедняжка была просто в ярости, а я бочком-бочком медленно перетекала к другому шкафу, где лежал папин электрошокер.

— Мне всего-то нужно было убить пару десятков человек, — продолжала она. — Впитала бы силу их смерти и забрала тело Кали себе. Но по приказу лайета меня заперли в комнате. Пытались лечить, ухаживать за мной. А потом явился и он сам.

Блондинка тяжело выдохнула, начав медленно обходить по кругу комнату. Её тонкая рука взлетела вверх, как крыло лебедя, а пальцы стали легко касаться предметов мебели, словно она рассматривала их не только глазами, но и кожей.

— На тот момент во мне осталось так мало сил, что я просто обязана была кого-нибудь убить. К сожалению, лайет Дайше оказался не так прост. Он сразу почуял неладное. Сильный мужчина. Страстный. На какое-то мгновение мне даже захотелось оставить его в живых. Стать ему настоящей женой…

Мать неотвратимо приближалась. Зелёные глаза впились в меня внимательным цепким взглядом.

По спине пробежала волна мурашек.

— Когда я поцеловала его, прежде, чем нанести удар, мне даже понравилось.

Она широко улыбнулась, сделав ещё шаг. Я медленно отступала, чувствуя, что теперь и у меня есть повод прикончить Мать эриний. Придушить собственными руками.

— Но, когда я попыталась его убить, он выпустил материю, — скривилась женщина. — Отвратительную, гадкую и ядовитую. Тело Кали погибло от отравления. А я была вынуждена либо отправиться обратно в Эреб, либо срочно найти себе новое прибежище. И я выбрала этот медальон, висевший на шее Лерана Дайше.

Так значит, это был не женский медальон, а мужской? Вот, почему он почти полностью чёрный…

— Но амулет лежал в шкатулке много лет, — проговорила я.

Женщина пожала плечами, делая ещё шаг ко мне.

— Моя ошибка, обернувшаяся невиданной удачей.

И вдруг она открыла рот, выпуская в воздух облако тумана. Он на глазах сгущался, как кисель, в итоге превратившись в… дверь. Мать эриний дернула ручку, открывая проход! А там, на другом его конце виднелись зелёные холмы и странная колонна, окруженная озером.

— Кто мог предсказать, что в медальон попадёт кровь иного мира? — довольно осклабилась она. — Теперь мне не нужно убивать. Магия твоей сущности дала мне достаточно силы, чтобы сохранить это тело.

— Рада была помочь, — нервно выдавила я. — Но теперь — всё? Эх, как жаль, что вы наконец-то уходите!

Сделала ещё один шажок назад. А женщина засмеялась.

— Нет, моя милая наивная дурочка. Мы уходим!

Она сделала резкий шаг и дёрнула меня за руку, прижимая к себе.

— Твоя смерть на алтаре Беаны вернет мне всю силу!

И, крепко сжимая меня, она шагнула в портал.

«Беана!» — только и успело радостно мелькнуть в голове, когда я, выбросив руку в последний момент, достала письмо родителям, зажатое между книг.

«Наконец-то я вернусь к Лерану…»

Белый конверт упал на ковёр, и через мгновение не было уже ни книг, ни ковра, ни комнаты в старой трешке. Только залитые солнцем холмы другого мира.

Идеальная степень опьянения — это, когда уже поёшь, но ещё не падаешь. Так вот, моё сердце пело. Но сама я, к сожалению, уже слишком плохо держалась на ногах. И, если б тонкие, но невероятно сильные руки Кали не удерживали меня, вероятно, я бы уже упала.

И, что вы думаете? Опять меня засосало в переход в одном халате, который был на размер меньше необходимого! На этот раз даже без тапочек! Я не удержалась от смешка.

Лазурное с легким фиолетовым оттенком небо Беаны жарко улыбалось мне, вновь прибывшей попаданке. И единственное, что несколько омрачало возвращение — это желание Матери эриний меня убить.

И как не вовремя навалилась очередная волна опьянения! Огляделась по сторонам, не понимая, что происходит. Женщина смотрела куда-то в сторону и рычала, совсем как дикая кошка. Моя спина упиралась в белую колонну, чуть впереди начинался красивый голубой водоем, выложенный мрамором. А дальше толпа странных созданий всех мастей сражалась с войнами в черных доспехах с множественными изображениями зеленой змеи.

И вдруг я услышала знакомый голос:

— Лера?! — от толпы воинов отделилась мощная фигура. Толстые немного растрепавшиеся косы уходили со лба назад тремя гребнями, на знакомый псевдо-индейский манер. Из-под тонкой кольчуги на шею выползали черные молнии татуировки, к которой было так сладко прикасаться губами. Мягкий рот, который умел быть таким обжигающе нежным, судорожно сжался. И глубокие, ослепительно-сиреневые глаза, полные ярости, гнева и восторга, смотрели прямо на меня…

— Леран, — прошептала я, задыхаясь от сдавливающего грудь счастья.

В этот момент он сделал круговое движение уже знакомым мне мечом, отбиваясь от высокого существа, похожего на человекоподобного медведя. Символы на клинке сверкнули зеленью в тот самый момент, когда лезвие вошло в тело нелюдя. Сперва ничего не произошло, словно медведь не чувствовал боли. Но стоило загореться буквам, как он зашипел и растворился в воздухе.

Только через несколько мгновений мне стало ясно, что это был эриний. Агрессивный и очень сильный. И магические символы на оружии отправили его обратно в Эреб.

— Стой, где стоишь, человек! — крикнула Мать, вжимая меня в колонну в тот самый момент, когда Леран одним прыжком преодолел половину расстояния, разделяющего нас. Я заметила, что его тело вновь было располосованно ранами, но, слава богу, пока не такими глубокими, как в тот, первый раз.

Леран Дайше замер, как вкопанный, стоило ему увидеть ту, что сжимала моё горло тонкими пальчиками.

— Кали?.. — хрипло спросил он, глядя на неё расширившимися глазами.

Как же в этот момент мне стало страшно! А вдруг он всё ещё любит свою жену, кем бы она ни стала? Вдруг позволит ей убить меня, просто потому что не сможет драться против собственной мертвой возлюбленной?

— Моё имя Энгерлена-Вар-Деральин, — пропела она гордо голосом, от которого на мгновение замерли все эринии на поле. — И я — Мать!

Её тонкие руки распахнулись в стороны, словно крылья. Толпы духов Эреба завыли в одном благоговейном восторге. И бой продолжился.

Леран не сводил с нас глаз и медленно, еле заметно приближался. Только эти его осторожные движения, напоминающие поступь крадущегося тигра, и успокаивали моё расшалившееся воображение, подсказывая, что мужчина не позволит этой твари обмануть себя.

— Как скажешь, дорогая, — ответил лайет. Это его «дорогая» больно резануло ухо.

— Ты скучал по мне, милый? — вдруг томно произнесла она и резко добавила: — Ещё шаг, и я раздеру ей глотку!

По моей шее скользнули нечеловечески-острые когти. Было больно, но не сильно. Главным для меня сейчас стало совсем иное.

— Очень скучал, — ответил Леран и послушно замер на месте. — Спускайся, обними своего мужа, дорогая…

Кали хищно улыбнулась, обнажив белоснежные зубы.

— Не держи меня за идиотку, лайет. Стой на месте. Да, я ещё недостаточно сильна, чтобы драться. Но мне хватит секунды, чтобы убить её. А потом я примусь за тебя.

— Скажи, чего ты хочешь? — бесцветно произнес мужчина, замирая.

Мать эриний улыбнулась. Молниеносно вскинула руку, и земля вокруг алтаря задрожала. Вода в бассейне забурлила, поднимаясь вверх, отрезая нас от всего вокруг.

Леран широко распахнул глаза. Даже мне было ясно, что Кали обладала практически уникальной для этого мира магией. Никакие травки и песнопения, распространенные здесь, не могли повторить эти её фокусы. Я надеялась лишь на то, что лайета по прозвищу Тень, не зря нарекли отступником. И мощь проклятой материи сможет дать отпор Матери эриний.

Удерживая трясущуюся ладонь в воздухе, Мать толкнула меня на мраморную плиту под колонной.

— Лера!.. — услышала я крик Лерана по другую сторону водяной стены.

А потом лицо Кали вдруг исказила судорога боли. Брови сдвинулись, и она захрипела, схватившись за горло.

— Слишком слабое тело… — раздался сиплый женский голос. Она оперлась о плиту, склонившись надо мной. Белые, как пепел, волосы коснулись моего лица. Магия, отделяющая нас от окружающего мира, тут же исчезла.

Кали нависла надо мной, стремительно сокращая расстояние. Ее скривившиеся в голодном предвкушении губы приближались ко мне так, словно она собиралась меня съесть. А я не могла пошевелиться. Руки и ноги будто приросли к камню.

— Нет! — воскликнула я, пытаясь хотя бы отвернуться. И в этот миг она впилась в мой сдуру открывшийся в крике рот.

Сразу захотелось спать. Ужас и накатывающий волнами холод проник в тело, распространяясь по венам, как живая смерть. Это и была бы смерть, если бы вдруг Кали пронзительно не завизжала, разрывая мёртвый поцелуй.

Вяло подняла голову, чтобы посмотреть, что произошло. Мать эриний одной рукой держалась за бедро, а во второй со страхом сжимала извивающийся кинжал Лерана. Кайла шипела в бледное лицо врага, пытаясь острым хвостом-лезвием полоснуть женскую ладонь.

Кали с отвращением отбросила живое оружие, неверящим взглядом всматриваясь в окровавленную ладонь. В этот момент в нескольких метрах от неё приземлился в прыжке лайет. Опрерся ладонями о камень, и тут же вспыхнула зеленью его татуировка. Мать эриний едва успела отклониться, как в то место, где она только что стояла, ударил поток материи. Зеленый столп с грохотом проник в камень. По алтарю пошли трещины.

— Нет! — воскликнула женщина, увидев, как центральная колонна начала медленно разрушаться. — Ты за это ответишь, — прошипела она. — Огненный шершень!

В ответ на этот крик рядом с Лераном возник высокий монстр. Он отдаленно напоминал человека, облитого нефтью. С осиными крыльями. По мглистым глазам, мелькнувшим на секунду, стало ясно, что это обсидиановый эриний.

А затем в ладони Матери вспыхнула призрачная плеть. Ее конец болтался по мраморной плитке, и, всякий раз касаясь её, высекал искры.

В это время на меня сверху полетели камушки от разрушающейся колонны. Встать при этом всё никак не удавалось. Кали замахнулась своим оружием, целясь в распластанную меня. И, когда искрящийся хвост уже опускался, на его пути возникла белая фигура огромного тигра.

— Фьер! — воскликнула я. Но он не повернулся.

Острые зубы перехватили плеть. Хищник, шипя, вырвал оружие из женских рук и с ненавистью отбросил. Его морда оказалась опалена до черноты. А изо рта лилась самая настоящая кровь. Однако, не достигнув земли алые капли растворились в воздухе.

— Я был бы тебе благодарен, если бы ты слегка поторопился, — рыкнул кот, и я с удивлением обнаружила, что он обращается к Лерану.

— Стараюсь! — бросил лайет, делая широкий взмах блестящим от рун мечом, пытаясь достать Чёрного шершня. Но каждый раз тот взлетал в воздух, не давая к себе прикоснуться.

— Фьералин, предатель, — пропела с ненавистью Мать эриний.

— Я не присягал тебе, Энгерлена, — качнув головой, ответил тигр. — А значит и не обязан подчиняться.

— Ты выбрал людей! — заверещала блондинка так, что стало больно в ушах. Поле эриний, дерущихся в этот момент с войнами лайета Дайше, взвыло в ответ.

На этот раз Фьер промолчал.

— Меняемся местами! — крикнул Леран и тут же прыгнул на Мать.

Свернул в воздухе исписанный буквами клинок, женщина отшатнулась от оружия, прижимаясь к столбу.

Фьер занял место лайета взлетев в воздух за Шершнем.

— Кайла! — крикнул Леран, направив руку в сторону Матери эриний.

Зачарованный кинжал поднялся в воздух и, метнулся к горлу Кали. Но, когда лезвие достигло цели, женщины уже не было на месте. Она растворилась в воздухе.

Мужчина подскочил ко мне и светящимися зеленью ладонями легко поднял меня с алтаря. Я прижалась к горячей груди, слыша лишь биение его сердца.

— Леран, — прошептала, улыбаясь. — Я так скучала.

Сиреневый взгляд сверкнул щемящей тоской. Он с силой прижал меня к себе и поцеловал. Мягкие губы обожгли жаждой, радостью, восторгом, любовью. Всем тем, что разрывало и мою душу тоже.

И вдруг он отстранился и с изумлением спросил:

— Ты что, пьяна?

Пришлось стыдливо покраснеть.

— Я бы не стал вас отрывать, если бы не думал, что вы захотите еще немного пожить, — раздался голос Фьера, который уже давно достал Шершня и теперь деловито сидел у него на груди, смотря куда-то вверх. — На вас вот-вот обрушится алтарь материи.

Леран тоже поднял голову и увидел. Центральная колонна комплекса полностью треснула и начала стремительно рассыпаться.

На миг он задержался, бросив странный взгляд на капли крови Матери эриний, обагрившие белый камень. Затем спрыгнул с плиты вместе со мной на руках. Словно я вовсе ничего не весила. И в несколько прыжков покинул опасное место.

Кали больше не появлялась. Остальные эринии, увидев, что алтарь с грохотом превратился в пыль, а Мать исчезла, стали потихоньку покидать поле боя. Кажется, этот маленький апокалипсис, наконец, закончился.

— Леран, — произнесла я, как только мужчина поставил меня на ноги. Обняла его за шею, прижимаясь к широкой груди.

И только через секунду поняла, что лайет больше не касается меня.

— Леран?.. Прости, что сбежала, — тут же сказала я, глядя в холодные сиреневые глаза.

Он не отводил от меня взгляда и молчал. Фьер многозначительно улетел в сторону.

— Скажи что-нибудь, прошу тебя, — попросила я, пытаясь погладить его напряженные скулы, коснуться плотно сжатых губ.

Леран не препятствовал мне. Но вдруг перехватил мою ладонь, крепко сжал ее, на миг закрыв глаза. И тут же отпустил.

— Возвращаемся в замок, — раздался его ледяной ответ. — Придворные маги уже наверняка почувствовали приход Матери эриний. А это значит, что у нас меньше суток до появления короля.

До самого дворца мы так больше и не смогли поговорить. Меня засунули в карету лайета, а сам Леран ехал на коне где-то далеко впереди. Это крайне нервировало. Я с нарастающим ужасом чувствовала, что сердце моего мужчины для меня закрылось.

Когда мы прибыли во дворец, лайет даже не взглянул в мою сторону. Однако, ко мне тут же подбежали три служанки. Весь вид их говорил о том, что они предупреждены. Меня поселили в главном замке. Не в гареме, как прежде, но и не в покоях Лерана Дайше.

Мои комнаты вообще оказались в другом крыле. Настолько далеко от лайета, что дальше и не придумаешь. Я пыталась выйти из них, встретиться с мужчиной, поговорить. Но за дверьми неожиданно появилась стража, временно отказавшаяся меня выпускать.

— Лайет Дайше сегодня занят приготовлениями к встрече с его Величеством королем. Сегодня вам запрещено выходить из покоев. Всё, что вам понадобится, принесут слуги.

Таков был ответ охранников. Ко всему прочему у меня жутко разболелась голова от опьянения. Я уже начала выходить из себя, как неожиданно появился Фьер.

— Ну, наконец-то! — воскликнула обрадованно. — Хоть кто-то объяснит мне, что происходит!

Тигр, привычно паря в воздухе, оседал на диван в крайне вальяжной позе.

— И это вместо приветствия? — мурлыча, возмутился он. — Отвратительные манеры у тебя, малышка.

Я улыбнулась. Всё же мне не хватало его.

Быстро преодолев половину помещения, прыгнула на тигра. Фьер сразу разгадал мой маневр и попытался сбежать, но от меня ведь не уйдешь!

— Ты куда лыжи намылил? — хохотнула я, приземляясь ему на спину и погружая пальцы в густую шерсть. — А как же долгожданная глажка после разлуки?

Тигр возмущенно зарычал, неловко вырываясь. Поймала его мягкие уши, наглаживая дерзкого кота.

— Мда, — проворчал он. — У тебя Отвратительные манеры, а у меня — память. Знал же, что этим всё кончится…

И обмяк подо мной, распластавшись по кровати. Весьма довольная собой, я вычесывала его шерсть везде, куда только могла дотянуться рукой.

— Так что у вас тут произошло, пока меня не было? — спросила я между делом. — Ты подружился с лайетом?

Фьер некоторое время молчал. Его черные глаза были закрыты, а морда повернута в сторону подушки. Было невозможно понять, что он думает.

— Я ни с кем не дружу, — ответил он, наконец. — Но Тень скоротал мою скуку.

— Понятно, — кивнула я. — Значит, подружились.

Тигр фыркнул, но промолчал.

— И… как он отреагировал на моё исчезновение? Ты его видел тогда?

Фьер снова промолчал. Словно это был непростой разговор. Но почему?

— Сама не слезешь? — вместо ответа спросил он.

Я покачала головой, хоть он и не смотрел. А в следующий миг теплое тигриное тело подо мной растворилось в воздухе. Я шлепнулась на кровать, а он появился на другом конце комнаты, развалившись в кресле.

— Ты очень ранила его своим уходом, — раздался ответ.

— Правда?.. — зачем-то спросила я. И так было понятно, что ранила. Но, почему я думала, что, стоит мне вернуться, и всё вернется на свои места?

Тигр распахнул черные глаза и сверкнул тремя полосками зрачков.

— По мне, так он сам виноват, — фыркнул кот. — Хотел изменить всю свою жизнь, и ради чего? Ради одной вздорной девчонки. Невероятная глупость.

Черные глаза, направленные на меня продолжали гореть, не мигая. Словно он ждал моей реакции.

— Изменить всю жизнь?.. — монотонно повторила я, пытаясь представить состояние Лерана. И мне это всё ой как не нравилось.

Тигр безразлично кивнул.

— Еще до вашего отъезда к разлому он подписал приказ о роспуске всех рабынь. Я потому и не направился с вами, что полдня издевался над Эриссой. О! Она была в ярости! Ты бы видела её истерику!

Фьер широко улыбнулся, прикрывая глаза.

Так значит, Леран избавился от гарема… Он хотел начать новую жизнь. А я просто взяла и исчезла. Наверняка это стало для него ударом.

— Более того, — продолжал Фьер мои муки совести, — он подписал ещё один приказ, согласно которому ты становишься официально свободной. Тебе был подарен титул и пожалованы земли в провинции Дайше. Но разве это подарок? Земли от столицы далеко, а титулом нигде не щегольнешь. Тоже мне сюрприз!

Я закрыла глаза, коснувшись переносицы, невольно копируя жест Лерана.

— Кстати, приказ должен быть где-то здесь.

Тигр щелкнул когтистыми пальцами, и с соседнего комода взлетела в воздух гербовая бумага.

Я поймала лист и прочитала написанное синими чернилами. Согласно документу, я теперь именовалась Лериссой Розоцвет и была госпожой в области Навир. Этим словом именовались несколько деревень в здешней провинции.

Что ж, я и сама уже прекрасно понимала, что, покинув Лерана, поступила опрометчиво, импульсивно. Но в тот момент я не видела ничего вокруг, кроме одного — своего настоящего дома. А оказалось, что мой настоящий дом был здесь, рядом с мужчиной по прозвищу Тень.

— А, что сейчас с рабынями? — спросила я, бережно откладывая бумагу. Всё же это был подарок Лерана.

А потом мне вспомнился цветок из материи, который он подарил мне много недель назад, и на место грусти пришло расстройство: этот подарок, вероятно, пропал.

— Все рабыни вернулись обратно, как только узнали, что ты исчезла, — еле слышно усмехнулся Фьер. — И лайет Дайше вновь будет нуждаться в них. Они в курсе, что без их «услуг» магия материи может однажды убить их господина. Рано или поздно, лайет обязательно стал бы слабым. А это невозможно для воина. Командира.

— Все? Они вернулись все?

— До единой, — кивнул тигр. И на некоторое время в комнате воцарилась тишина.

Я поджала губы.

Это было ужасно. Мне стало совершенно ясно, что Леран меня не простит. И я не знаю, что нужно сделать, чтобы это изменить. Потому что на его месте я бы не простила.

Я предала его, заставив почувствовать, что уже принадлежу ему. Наверняка он думает именно так. Но разве у меня был выбор? Разве я могла отказаться от единственной возможности вернуться домой?..

Возможно, если б в тот день у меня ничего не получилось… Если б магия не стала подчиняться мне, я бы никогда не завела больше с лайетом разговор о возвращении. Смирилась бы и со временем поняла, что это и есть мой новый дом. Но все вышло не так.

Закрыла лицо руками, понимая, что совсем пропадаю. Без Лерана мне не нужен ни этот мир, ни мой собственный.

Скоро я уснула беспокойным сном алкоголика, который позволил мне хотя бы избавиться от последствий употребления рома без закуски.

Вечером, когда шум приготовлений к приезду короля поутих, двери моих покоев открылись, впуская служанку. Девушка низко поклонилась, чего прежде никогда не делала, и сообщила:

— Лайет ожидает вас у себя, госпожа, — и освободила проход, приглашая следовать за ней.

Госпожа. Я — теперь госпожа…

За время, отведенное моему одиночеству, я успела сходить в бани, куда меня все-таки выпустили, привести себя в порядок и облачиться в местные шелка. Как ни странно, это было приятно. В первое мое появление в этом мире все здесь казалось непривычным, чужим. Теперь было наоборот. Я наслаждалась каждой секундой. Каждым прикосновением ткани к коже. Каждой резной колонной из черного камня.

В своих покоях Леран смотрел на дверь, прижавшись к столу спиной и скрестив руки на груди. Сразу стало ясно, что он меня ждал.

— Привет, — тихо сказала я. В горле мгновенно пересохло. Сиреневые глаза смотрели слишком ярко, слишком остро, болезненно проникая вглубь.

— Давно не виделись, — ответил он бесцветно и тут же перешел к делу. — Как получилось, что ты оказалась в храме эриний? Вместе с Матерью?

Это позволило мне немного расслабиться. Хорошо, что разговор не начался с выяснения отношений. У меня было время привыкнуть. К его голосу, взгляду, движениям. Как же я оказывается скучала!..

Подошла ближе и, застыв в паре метров от лайета, рассказала всю свою историю. Как стянула амулет из запретного крыла, как открыла его в своем мире, выпустив Кали, и как она взяла меня с собой, переместившись к алтарю.

— Понятно, — резко бросил он и отвернулся. На мгновение его лицо дернулось, зубы напряженно сжались. И, не успела я что-либо прибавить, как он сказал: — Алтарь разрушен, использовать твою кровь на нем больше нет смысла. Пророчество пришло в исполнение.

Опрерся кулаками о каменный стол и, закрыв глаза, произнес:

— Мне придется просить тебя остаться в этом мире ровно до того момента, пока Мать эриний не будет уничтожена.

Каждое слово будто давалось ему с трудом. У меня сжалось сердце. Я быстро преодолела расстояние между нами и коснулась его плеча. Мужчина вздрогнул, но не повернулся.

— Я… не хочу больше уходить, — почти прошептала я. — Каждый день у себя дома я раскаивалась в этом поступке. И хотела вернуться. Но не могла. В моем мире нет магии.

Леран медленно развернулся, не сводя меня жесткого, почти жестокого взгляда.

— Какая ирония, — ответил он холодно. — Я тоже каждый день мечтал, чтобы ты вернулась. Даже хотел отправиться за тобой. Но потом подумал: «А зачем?» Ты сделала свой выбор. А я сделал свой.

— Что ты имеешь в виду? — напряглась я.

Леран поднял со стола развернутый конверт с красивой печатью и помахал им в воздухе. Его лицо стало непроницаемым.

— Вокруг Матери скоро начнут собираться другие эринии. Мы будем вынуждены отстаивать свои территории, если не хотим, чтоб наш мир превратился в новый Эреб. В котором нам не будет места. Конечно, до этого еще далеко. Но лучше подавить восстание в самом его начале.

Было у меня предчувствие, что это далеко не все новости.

— А зачем ты просил меня остаться в этом мире до того момента, пока Мать не будет уничтожена?

— Алтарь уничтожен. А значит, разломы будут продолжать появляться. Мы не можем просто вернуть Мать в ее мир, как других эриний. Потому что рано или поздно она вернется, и все начнется заново. Это нужно закончить раз и навсегда. Но только кровь иного мира способна убить дитя Эреба, — спокойно ответил он.

Я вздрогнула.

— Мне нужно убить Кали?

Леран не моргнул и глазом.

— Не Кали, а Мать. Не бойся, я обеспечу твою безопасность. После этого ты будешь свободна в своих действиях. Захочешь — покинешь этот мир, захочешь — останешься, будешь жить в своём имении, которое я тебе пожаловал.

Он сложил руки на груди, а я нахмурилась. Кажется, мы подобрались к самому главному. К тому, ради чего он мне это всё и рассказывал.

— В моем имении? — переспросила я. — А почему не здесь? Не с тобой? Ты так сильно злишься на меня?

На мгновение на лице мужчины промелькнула искра нежности. Но его брови тут же сдвинулись, а глаза опасно сверкнули. И я уже не была уверена, что мне это не показалось.

— Злюсь? Ни в коем случае, леди Лерисса. Но, боюсь, моя будущая жена не потерпит в доме присутствие бывшей возлюбленной. Хватит с неё и рабынь гарема, — сталью его голоса можно было резать.

Меня будто ударило молнией.

— Какая еще жена? — хрипло спросила я.

Леран отвернулся, будто не желая больше на меня смотреть. Отошел к камину и поворошил поленья.

— Брат просит меня жениться на леди Кейше Вальбо. На магическое вооружение армии королевства не хватает средств. А эта женщина — одна из самых богатых особ государства. Ее деньги помогут нам организовать войска.

— И ты согласился? — не могла поверить я, разговаривая с широкой спиной мужчины.

— Еще нет, но завтра утром, когда король приедет, я дам свое согласие.

И тут меня прорвало. Эта его показания невозмутимость словно потихоньку втыкала в мое сердце шпажки для фондю. И сейчас критический порог боли был превышен.

— Ты издеваешься?! — крикнула, подходя прямо к нему вплотную. Мужчина развернулся, удивленно глядя на меня сверху вниз. — Я месяц мучилась и изводила себя. Месяц гуляла по парку ночами, лишь бы увидеть твои глаза и случайно провалиться в разлом! Я хотела извиниться, сказать, как я была неправа. И что теперь? Мне удалось вернуться только затем, чтоб выслушивать твои дурацкие, полные безразличия россказни про Мать эриний? И про будущую жену?! Вот уж увольте!

По окончании моей душещипательной речи Леран был также невозмутим, как и в ее начале.

— Я не прощаю предательства, Лера, — резко ответил он. — А ты сделала свой выбор.

— Но я же передумала! — топнула я ногой, поджав губы.

Леран криво усмехнулся.

— Если я передумаю жениться, первым делом дам тебе знать.

И повернулся, намереваясь обойти меня.

— Леран! — крикнула я возмущенно, и он замер, вглядываясь в меня сиренью глаз. — Ты пожалеешь о своем решении.

— Мне не нужно твое одобрение, — отрезал он. — Все это, — он сделал короткую паузу, — случилось из-за тебя.

— Не смей так говорить!

Я сделала шаг и несколько раз с силой хлопнула ладонями по его груди, затянутой в жилетку. Леран закрыл глаза и стиснул челюсти, мгновенно побелев.

А у меня чуть сердце не остановилось, когда я вспомнила, какие отметины оставили на нем когти эриний.

Резко развязала ремни на его груди и распахнула ткань. Под тонкой замшей оказались спрятаны свежие раны, не перевязанные даже бинтами. Кривые швы эльсиэра Эвиарда не узнать было невозможно.

— Прости, — прошептала я, едва касаясь его солнечного сплетения. Мужчина глубоко вздохнул, не сводя с меня странного взгляда. Но мою руку не убрал.

Горячая кожа обжигала подушечки пальцев. Я чувствовала ладонью его дыхание, биение сердца. Мне хотелось провести рукой по изгибам твердых мышц, вспомнить, каковы они на ощупь. Хотелось прижаться к нему щекой, почувствовать, как его сильные руки сжимают меня в объятиях…

— Почему ты не позовешь рабынь? — дрогнувшим голосом спросила я, не в силах сдвинуться с места. — Это ведь поможет заживлению ран, правильно?

Леран секунду молчал, глядя на меня почти со злостью.

— Позову. Обязательно, — раздался рубленный ответ.

— Хочешь, я останусь?.. — прошептала я, не веря, что это срывается с моих губ.

Дышать стало тяжело. Сердце бешено забилось. Как же сильно мне хотелось вновь почувствовать вкус его страсти… Сильнее, чем что бы то ни было еще.

Я робко подняла глаза на мужчину, боясь увидеть в них отказ. Боясь, что он сжег между нами все мосты.

Его грудь тяжело вздымалась под моей рукой. Сирень взгляда стала опасно-мрачной.

Леран нахмурился. И тогда я услышала его низкий, грубый ответ:

— Раздевайся.

Тело лизнула горячая волна. Было ли мне стыдно? — Было.

Неудобно? — Определенно.

Но всё это не могло остановить мое желание оказаться в его власти. Почувствовать близость, ощутить его темную жажду, раствориться в удовольствии.

Я медленно расшнуровала завязки платья, позволив ткани упасть к ногам. Леран отошел чуть назад. Но на этот раз он, не отрываясь, следил за каждым моим движением.

Спустила с плеч сорочку, внезапно оказавшись абсолютно голой. Сделала шаг, направляясь к мужчине, но он тут же остановил меня резким:

— Не двигайся.

Плеснул на меня обжигающе-голодным взглядом, в котором, впрочем, продолжал змеиться гнев.

Обошел по кругу и встал за спиной.

Тихое дыхание прямо возле уха. Тяжелые пряди волос скользнули назад, обнажив плечо и шею. Горячее дуновение на коже. Мурашки пробежали по спине.

Сердце забилось, как сумасшедшее.

Затем я услышала звон пряжки ремня, шуршание штанов, треск разрываемых ремешков безрукавки, громко ударившейся о пол. Так, словно её с силой швырнули.

Воздух вокруг, казалось, вот-вот зазвенит от напряжения. Я закусила губу, с трепетом ожидая его прикосновений и боясь повернуться.

И вдруг обжигающе-теплые ладони легли на мою талию. Замерли на мгновение, словно привыкая, а затем ласкающим движением переместились вверх, накрыв грудь.

Глубоко вздохнула, когда мужчина медленно прислонился сзади. Удары тока пронзили тело в каждой из горячих точек соприкосновения. Особенно в области попы, где в глубокую ложбинку уперлась напряженная твердость.

Руки мужчины коснулись вызывающе покрасневших земляничек сосков, мягко перекатывая их между пальцами.

Ужасно захотелось развернуться, проникнуть к его разгоряченному телу, вцепиться когтями в обнаженные мышцы… Но вместо этого я, лишь еще сильнее кусая губы, слегка присела, потеревшись о накаленную желанием плоть.

В ту же секунду сзади раздался низкий грудной звук, смешанный с хриплым выдохом. Пальцы, дразнящие вишенки моей груди, грубо сжались и тут же вновь погладили, вырвав из моей груди вскрик болезненного удовольствия.

Я начала жадно хватать воздух, испытав нечто сродни удара током. Сжала колени, чувствуя, что напряжение многократно выросло.

И тогда горячий рот, наконец, опустился на мою шею. Он не целовал. Он едва касался моей кожи раскрытыми губами, проводя ими к плечу.

А затем его тело оторвалось от моей спины. И через секунду я сперва услышала, и лишь потом почувствовала громкий шлепок по попе.

Я снова вскрикнула от неожиданности. Кожа в месте касания загорелась, вызывая новый прилив крови.

Не успела я выдохнуть, как последовал новый шлепок, уже с другой стороны. На этот раз я почти застонала, потому что мужская рука не исчезла, а собственнически скользнула между двумя полушариями.

Горячие пальцы дерзко и без всякой ласки раздвинули влажные складочки, резко погружаясь внутрь меня. Я тихо ахнула, воздуха тут же стало не хватать. Облизала пересохшие губы, чувствуя, как пальцы двигаются внутри меня, ритмично касаясь невероятно чувствительной точки.

Я еле слышно застонала, запрокинув голову.

Одновременно с этим Леран прижался ко мне, и стало отчетливо слышно его хриплое тяжелое дыхание. Он следил за каждым моим движением, от чего мои щеки не переставали краснеть.

Не знаю, что со мной творилось, но очень скоро мне стало сложно стоять. Если бы не сильные объятия лайета, вероятно, упала бы. Я жадно хватала воздух ртом, каждый раз не узнавая собственный жалобный стон. Пальцы мужчины с одинаковой скоростью надавливали на самые чувствительные точки. Он безошибочно угадывал, что и в какой момент нужно сделать, чтобы я стонала еще громче. Напряжение между бёдер очень быстро достигло критической точки.

Я держалась на ногах из последних сил, вздрагивая в его руках, и, когда оргазм должен был, наконец, прекратить мои сладкие мучения, Леран резко покинул мое тело и с силой шлепнул меня по попе.

Кровь застучала в ушах, я плохо соображала, что происходит. Между ног все пылало. Сердце зашлось в бешеной скачке у самого горла.

Мужчина обошел меня по кругу, и я, наконец, встретилась с его жестким сиреневым взглядом. Черная татуировка змеилась молниями, то и дело вспыхивая, как грозовое облако.

— Леран, — прошептала я жалобно. Дезориентированная, слабая.

Он приподнял мое лицо за подбородок и сократил расстояние между нами почти до нуля. Кончики носов соприкоснулись, уголок его рта скользнул по моей щеке, вызывая непреодолимое желание целоваться, почувствовать его пряный вкус, с нотками пьянящего возбуждения.

Медленно облизнулась, слегка прикусив губу. Мне хотелось привлечь его внимание к себе, показать, что я покорна, что я хочу его.

Но такого долгожданного поцелуя не произошло. Леран медленно отстранился, не сводя глаз с моего ставшего влажным рта.

— Иди к столу, — приказал он низким рычащим голосом, полным едва-сдерживаемого желания.

От хищного тембра мурашки лизнули поясницу. Он высвободил меня из кольца объятий. И на дрожащих ногах я двинулась вперед.

— Обопрись о стол и наклонись, — жестко сказал он, как только я коснулась холодного камня столешницы.

Слегка подалась вперед, не забыв покраснеть. Поза была весьма фривольной. Я чувствовала себя чем-то похожим на эротические игрушку. Но именно этого мне и не хватало. Чтобы он взял меня жестко, неистово, дико. Чтобы вместе с собственной страстью он выплеснул свои эмоции и обиды. Чтобы огонь желания сжег все, кроме любви.

— Наклонись ниже, — почти прорычал он, и я услышала его шаги за спиной. — И раздвинь ноги.

Воздух вокруг сгустился и едва-заметно потемнел. Стало стыдно, как только поняла, какое зрелище предстало мужскому взгляду. Но я послушалась. Мое собственное вожделение уже слишком сильно застлало разум, чтобы даже думать о сопротивлении.

Медленно мои бедра разошлись в стороны. Я полностью легла на стол, разместив голову на руках. А затем демонстративно прогнулась в спине, словно потянувшись. И привстала на мысочках.

Из-за спины раздалось злое рычание. На мгновение стало так темно, словно кто-то задернул все шторы.

— Ты меня с ума сведешь, — прохрипел он сквозь зубы, тут же прижавшись ко мне своей внушительной твердостью. Немного качнулся, наклоняясь и скользя по моему влажному естеству.

И, не успела я застонать от нетерпения, как круглое навершие его оружия прижалось и через мгновение вошло внутрь, опаляя ноющую плоть.

Леран громко выдохнул, смешав наши голоса, и на мгновение остановился. Положил ладонь мне на спину и обжигающе медленно провел вниз.

— Давай уже! — не выдержала я, пытаясь безуспешно вонзить когти в каменный стол.

В ту же секунду мужчина полностью вышел и снова резко наполнил меня собой, вдавливая в столешницу. Я вскрикнула, чувствуя, что схожу с ума.

— Еще, — сбивчиво проговорила я, упираясь лбом в прохладу камня.

Как же долго мне не хватало его страсти! Животной, дикой, сладкой! Мне почти хотелось, чтобы теперь он был груб, чтобы наказал меня за мою глупость, и нам обоим стало легче.

Но Леран не переходил грань. И не собирался потакать моим желаниям. Он снова вышел, чтобы через долю секунды вырвать из моего горла очередной крик.

— Вот так? — низким, жестоким голосом спросил он, с силой впечатывая меня в стол.

Он словно брал то, что хотел, одновременно не возражая, чтобы удовольствие получила и я.

— Да! — воскликнула после очередного толчка.

Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мне хотелось умереть и родиться заново. С каждым движением по крови разносился жар удовольствия. Становилось плевать на все, что бы он ни говорил. Лишь бы не останавливался. Никогда.

— Тебе нравится? — раздалось сквозь сдержанное рычание.

Темп увеличивался. Я уже не могла нормально говорить. Мышцы сводило от напряжения, тело вздрагивало от каждого умопомрачительного толчка.

— Отвечай, — хрипло приказал он, обхватив мои волосы и заставив подняться.

Его губы скользнули по моему уху, а через мгновение, убрав пряди, мужчина чувствительно прикусил меня за загривок.

Я ахнула, одновременно выкрикнув:

— Да!

Леран крепко прижал меня к себе, одной рукой взяв за горло, а другой скользнув вниз. К самому чувствительному месту между моих ног. Я застонала, чувствуя, что теряю связь с реальностью.

Его движения стали короткими, но не менее сильными, резкими.

Он вдавил меня в себя, толкаясь бедрами, обнимая, лаская и крепко сжимая горло, так чтобы едва доставало дыхания. Словно ему хотелось заставить меня ощутить его власть со всех сторон. Словно он желал полностью обладать мной.

Но и этого ему оказалось недостаточно. Внезапно он остановился, выходя из меня, и резко повернул к себе лицом. Я нервно выдохнула, встретившись с его голодным, пьяным от желания взглядом, и в следующий миг он меня поцеловал. Ворвался в мой рот, как ураган, лишая мыслей и последних остатков разума. Одновременно поднимая меня за бедра и насаживая на свою огромную блестящую от влаги плоть.

Я застонала ему в рот, не смея прервать нашу связь ни на секунду, неосознанно царапая мускулистые плечи, погружаясь в хмельную страсть темных нарр.

— Не хочу трахать тебя, как простую наложницу, — прошептал он, слегка отстранившись, но продолжая кусать мои губы. — Не могу…

От этих тихих, немного рычащих слов мне захотелось кричать. Еще несколько поцелуев. Он стремительно подошел к кровати, опустившись на нее вместе со мной.

— Хочу видеть твое лицо, — раздавался едва-слышный хриплый голос, пока он жадно целовал мою шею, оставляя сладкие отметины на коже.

И снова его бедра начали быстро толкать в меня его мужское желание. Крупная внушительная плоть рождала почти нестерпимое огненное удовольствие, растягивая и наполняя до предела.

— Хочу тебя всю, — шептал он дико и отрывисто, вперемешку с низкими хрипами удовольствия. Шептал так, словно уже сам не понимает, что говорит, двигаясь все быстрее и резче.

Воздух вокруг то темнел, то загорался вновь. Но я этого уже не видела. Мои глаза были закрыты. Я чувствовала только его ласки и его страсть, сжигающую изнутри.

— Хочу раз за разом входить в твое тело… утром, днем, вечером. Хочу постоянно быть в тебе, — раздавался его грудной тигриный тембр.

Мои мышцы практически свело судорогой от напряжения. Дыхание срывалось, пальцы вонзились в бедра мужчины, заставляя его наполнять меня целиком. И голос Лерана уверенно подводил меня к последней грани исступления.

— Хочу, чтобы твои крики ласкали мой слух… круглые сутки… — проговорил он, кусая меня за ухо.

Я застонала, понимая, что проваливаюсь в бездну. Откинула голову назад, чувствуя, как лавина умопомрачительного удовольствия мчится на меня, чтобы поглотить под собой.

Леран зарычал, одновременно со мной приходя к финалу. Его кисти вонзились в матрас, сминая и с треском разрывая простынь.

На самом пике удовольствия я выкрикнула его имя, выгибаясь в спине, и не видя, как горят дикие сиреневые глаза, наслаждаясь зрелищем моего экстаза.

А потом я расплылась по постели, чувствуя, что меня больше не существует. Только блаженство. Только рай.

Но очень скоро карточный домик посыпался вниз. Секс не заставил Лерана изменить свое мнение. Не заставил простить.

— Одевайся, — спокойно бросил он, натягивая штаны и вставляя в них ремень с гербовой пряжкой. — И иди к себе.

— Ты всё ещё злишься? — тихо спросила я, поднимаясь с постели.

Мужчина повернулся ко мне, скользнув мимолетным усталым взглядом. Мне казалось, что в нем смешалось множество эмоций, но вычленить какую-то одну оказалось невозможным. И я не понимала, о чем он думает.

— Нет, Лера. Я не злюсь, — ответил он ровным голосом. — Мне все равно.

А затем отвернулся и стремительно вышел из покоев, словно ни слышать меня больше не хотел, ни видеть.

Я упала обратно на подушки, закрывая лицо руками. Хотелось зареветь белугой. Почему ему было так тяжело меня простить? Может, потому что он уже поверил, будто никогда не увидит меня? Потому что смирился с моим уходом? А, может, потому что вообще не верит, что я сама хотела вернуться? Ведь он знает, что на Беану меня притащила Мать эриний…

А, может ему и впрямь теперь все равно?

В любом случае, я не для того всё это время искала способ оказаться здесь, чтобы тихонько жить в каком-то там имении на границе ЕГО провинции. Пока он тут будет второй раз жениться и по наложницам своим бегать!

Я резко встала и натянула шелковое платье прямо на голое тело. Без нижней сорочки. Грудь оказалась несколько видна, как и прочие изгибы. Ну и пусть. Вернусь к себе — лягу спать. И думать не стану об этом вздорном упрямом лайете. Завтра будет новый день, и, ей богу, я ему покажу, где огры зимуют!

Через минуту я выскочила из покоев Лерана и через несколько метров наткнулась на идущую мне навстречу процессию. В середине гордо вышагивал мужчина в дорогой мантии, подбитой мехом, чье лицо показалось мне подозрительно знакомым, слева шел по пояс голый Леран, а справа — женщина лет тридцати в ослепительном бордовом платье с глубоким вырезом. Черные волосы были убраны в высокую прическу, тонна украшений сияла во всех доступных местах.

— Еще раз прошу простить, Ваше Величество, — продолжал говорить лайет что-то.

— Брось, Лер, — взмахнул рукой мужчина, уже успела заметить меня. Прятаться было негде. — Я знаю, что мы прибыли чуть раньше. — А это что за прелестница? Одна из твоих… девочек?

Он окинул меня любопытным взглядом, не забыв остановиться на всех выступающих частях.

Глаза женщины рядом неприятно свернули.

— А можно как-то ограничить присутствие падших женщин во дворце, пока здесь король? — звонко спросила она.

Леран сжал челюсти, оглядывая мой бесстыдный наряд.

— Это… моя гостья, — процедил Леран сквозь зубы. — Леди Лерисса Розоцвет. И, похоже, она заблудилась. Милая, ваши покои в другом крыле, — тягучее закончил он, не сводя с меня сирени взгляда.

— Гостья? — переспросила женщина, приподняв бровь. — Прошу прощения, леди, я так устала с дороги, что ничего не могу разобрать.

— Да, конечно, — протянула я недовольно, гневно осматривая выскочку. Похоже, вот она — моя соперница и будущая жена лайета. — От усталости, бывает, и приличные дамы разговаривают, как портовые шлюхи.

Лицо брюнетки вытянулось, щеки вспыхнули. Мужчина рядом засмеялся.

— Какая милая особа… — протянул он, все еще пялясь на мою грудь.

— Лерисса, перед вами Его Величество король Пангирии, Антариан яр Нарриарх. И леди Кейша Вальбо, — бесцветным голосом проговорил Леран.

Я неловко поклонилась, растопырив юбку. Так себе реверанс. Что-то я не успела уточнить, как здесь принято приветствовать «высоких» особ.

Король улыбнулся еще шире, а Кейша закатила глаза.

— Лерисса, вам не пора к себе? — на этот раз с нажимом спросил Леран, и я смогла, наконец, ретироваться.

Ужасная получилась сцена. Просто ужасная. Впрочем, пусть лайет краснеет. А мне плевать. Когда много недель назад я нашла способ вернуться из этого мира в свой, я думала, что там мне будет лучше.

Но ошиблась. Потом я вновь оказалась на Беане, придерживаясь все того же принципа: «Хорошо там, где нас нет».

Но теперь мне становилось абсолютно ясно одно: «Хорошо, не просто там, где нас нет, а где нас никогда и не было».

Есть особый тип мероприятий, я их называю: «Помытой головы не стоило». Так вот, этот вечерний визит к Лерану именно из таких. С лайетом мы не просто не помирились, а еще умудрились и поругаться. И это после такого чудного секса. Но я не жалею. Мне было хорошо.

Но новость о его женитьбе выбивала из колеи. Признаться, всей моей выдержки и оптимизма хватало с трудом, чтобы выдержать такой поворот событий. Честное слово, вернувшись в этот мир к Лерану, я не собиралась вешаться ему на шею и умолять отдать мне навеки руку, сердце и часть зарплаты. Но такой встречи всё же не ожидала.

Однако, я все же не верила, что это случится. Наверняка он пытается таким образом наказать меня за глупость. Злится. Ну, не может же он и в самом деле жениться! Или может?..

Еще и невеста эта… Кейша. Имечко-то какое дурацкое. Неужели она теперь будет жить во дворце? Рядом с нами?

Я должна была узнать. Леран вместе с королем и этой маринованной воблой направлялись в сторону его покоев. Наверняка комнаты правителя окажутся где-то поблизости. А сейчас они, наверное, обсуждают что-то в кабинете лайета. Жутко захотелось пробраться туда. Послушать. Но, как?

Сразу же всплыли голове воспоминания о потайных коридорах. Хрустальные эринии из пруда говорили, что каждая третья комната во дворце имеет выход в эти коридоры. Вдруг и комната лайета — тоже имеет?

У себя я искать потайную дверь не стала. Может, она и есть, но мне хватит той, что скрывалась под лестницей в главном холле замка.

На этот раз я взяла с собой свечу. С трудом удалось проскочить мимо охраны и юркнуть в темноту между этажами. Дрожащий свет свечи оказался просто бесценным сокровищем. Невидимая обычно дверь нашлась почти без проблем.

Правда открыть её удалось не без труда. Оказалось, что гладкую снаружи плиту входа нужно хорошенько толкнуть. Тогда она слегка продавливалась внутрь, а затем открывалась наружу. Словно на пружине.

Мрачный коридор встретил привычным влажным запахом. Без Фьера было слегка страшновато, но меня так просто не напугать. Почему-то на этот раз мне не встретилось ни одного гриба, но я об этом совсем не думала. Мои мысли были заняты другим.

Уверенной походкой я двинулась в сторону покоев Лерана, в дрожащем свете замечая множество дверей. И я бы, наверно, запуталась среди них, если бы скоро не услышала приглушенные голоса. Мужской и женский.

Встав напротив стены, откуда доносились звуки, я приникла к нему ухом.

— Не волнуйся… понравится… — невнятно говорила девушка. Кейша, это точно она.

Ответную реплику Лерана расслышать было невозможно. Проклятье, я так от любопытства умру!

Сердце пропустило удар, стало жарко, как только я надавила всем телом на дверь и еле заметно ее отодвинула, уставившись в маленькую щелочку. К счастью никто ничего не заметил. Собеседники оказались как раз по диагонали от меня, и я могла прекрасно их видеть.

Леран и Кейша оказались одни. Это настораживало. Короля нигде не было.

— Тебе в любом случае придется жениться рано или поздно, так почему не на мне? — спрашивала эта «леди» обворожительно улыбаясь. Она ходила вдоль помещения, осматривая убранство комнаты. Хорошо, что далеко от меня.

— Хотелось бы самому сделать выбор, — прохладно ответил мужчина, усаживаясь в кресло у камина. Огненные блики освещали его красивое лицо, играли на мускулах обнаженной груди. — А тебя устраивает предложение Антариана?

Женщина усмехнулась, вдруг подходя ближе к Лерану.

— Брат короля, лайет провинции. Это лучшая партия, которую мне могли предложить!

Да, нахалка не скрывала своих интересов.

Леран приподнял бровь.

— Сын темной нарры, проклятый материей маг. Эти эпитеты тебя не смущают?

В его голосе было любопытство пополам со льдом. Но собеседница словно не замечала.

— Мне всегда хотелось попробовать отступника, — томно прошептала она, становясь на колени и медленно подходя к креслу лайета. — А не очередного сладкого рыцаря королевства.

— Я могу тебя убить, даже не шевельнувшись, ты это понимаешь? — процедил мужчина, и в его голосе прозвучали рычащие нотки.

— Да, — протянула она, улыбаясь еще шире. Подошла ближе и разместилась между ног Лерана.

Мне захотелось ее придушить. Вот прямо сейчас выйти из своего убежища и придушить. Интересно, мне за это потом сильно попадет?

— И это жутко заводит, — продолжала она. — Мне всегда хотелось попробовать на вкус магию темных нарр…

В этот момент она придвинулась еще ближе, почти ложась на мужчину, и потянулась к его губам. Леран не останавливал ее, пока внезапно не вскинул вверх руку, схватив Кейшу за горло.

Она тяжело задышала, и даже отсюда мне были видны ее лихорадочно блестящие глаза. В следующий миг он ее поцеловал. Зло, жестоко, быстро. Но все же поцеловал.

Теперь мне захотелось придушить его.

Кейша застонала. Вот уж и впрямь, как портовая шлюха! Распахнула свои проклятые глазищи, которые к удачному совпадению обстоятельств оказались зелеными, и хрипло прошептала:

— Невероятно… Ты должен стать моим мужем…

На что Леран ответил, безразлично откидываясь в кресле:

— Почему я интересен тебе, мне ясно. Но почему ты должна быть интересна мне?

Его голосом можно было резать металл, но от этого почему-то не становилось легче.

Кейша сладко облизнула губы и вдруг коснулась ими живота мужчины. Медленно и страстно целуя кубики пресса, она спустилась ниже, прикусывая кожу. Развязала ремень штанов, едва спуская их вниз, чтобы освободить внушительное достоинство их владельца.

— Да… — выдохнула она, разглядывая представленную глазам картину.

Все это время Леран не шевелился, с холодным скептицизмом глядя на женщину.

А мне хотелось убивать.

Кейша опустила голову, взяла в рот крупную напряженную плоть, и начала умело двигаться.

Некоторое время лайет просто наблюдал за женщиной, а потом в какой-то момент просунул руку ей на затылок, ухватил волосы, накрутив на кулак, и начал грубо управлять ею. Его бедра толкались навстречу алым губам, глубоко входя в женский рот.

Кейша не препятствовала ему. Напротив, она, широко распахнув глаза, наблюдала, как напряглось мужское тело, как слегка откинулась назад голова. А затем с удовольствием раскрыла рот, когда Леран остановил ее, вынул свой огромный, напряженный до предела орган, и выплеснул огонь своего оргазма ей на лицо.

Я до боли прикусила губу. Это зрелище совершенно выбило меня из колеи. Я сдвинула колени, понимая, что жутко возбуждена, и одновременно невероятно зла. Однако, где-то в глубине души я с затаенным удовлетворением отметила, что его тату ни разу не вспыхнула.

Когда все закончилось, Леран резко встал и завязал обратно штаны, смотря сверху вниз на Кейшу, находящуюся в весьма неприглядном виде.

— Хорошо, будем считать, что вы меня убедили, — холодно бросил он. — Завтра я дам своё согласие на наш брак. Скоро вы станете герцогиней Дайше яр Наррияр. А сейчас, если позволите, я хотел бы остаться один.

И просто ушёл в соседнюю комнату, закрыв двери. Там была его спальня, из которой совсем недавно выходила я.

Кейша нелепо промямлила что-то и выпрямилась. Я прекрасно понимала, что она чувствует. Ужасное, непередаваемое возбуждение, которое невозможно погасить. Почти болезненное желание, от которого кружится голова и подкашиваются ноги.

Но мне было ее не жаль. Она вытерла лицо платком, несколько раз вздохнула и вышла из покоев Лерана.

А я так и осталась сидеть за приоткрытой потайной дверцей, размышляя над тем, что, похоже, лайет Дайше и впрямь не обижается на меня. Ему действительно все равно. Как он и сказал.

Это было ужасно. Сердце будто обливалось кровью. Неужели все закончится вот так?

На глаза навернулись крупные слезы. Я стиснула кулаки и резко толкнула потайную дверь. Что ж, по крайней мере я выскажу ему все, что думаю. А потом уйду отсюда раз и навсегда. Глаза б мои его не видели!

И Фьера заберу. За хвост.

Широко шагая, пересекла кабинет, уже представляя, как выкрикиваю: «Совет да любовь с твоим попугаем!»

И вдруг замерла на месте. Слова застряли в горле, слезы заледенели на щеках. Через щель между дверями мне стала видна фигура Лерана. Он сидел на кровати, опустив голову и уперев локти в колени. А на руках у него лежала моя сорочка.

Он поднял ее к лицу, глубоко вздохнув. Затем ладонь с тканью бессильно упала, а другой рукой он накрыл глаза, словно невероятно устал.

Сердце защемила тоска. Захотелось прикоснуться к нему, погладить лицо, провести по волосам… Злость как-то незаметно ушла.

Я тихо попятилась к своей потайной двери, еле слышно закрыла ее и исчезла, так и незамеченная лайетом.

На следующий день началась усиленная подготовка к свадьбе. Кейша хотела «соединиться» с Лераном, как можно скорее и лепетала об этом на каждом углу. Впрочем, меня она обходила стороной, высокомерно оглядывая и приторно-сладко здороваясь. Лайет со мной не разговаривал больше необходимого, но теперь это резало мне сердце не так сильно. Я знала, что у него в душе на самом деле. Надежда, что все образуется, продолжала теплиться. Хотя, я все еще планировала ему отомстить.

Сегодня намечался небольшой торжественный обед, на который я была приглашена в качестве гостьи. Вот на нем я и собиралась показать Лерану, чего стою. А именно — хотела заставить его ревновать. Может это и детский сад, но мне казалось, что это неплохой способ дать понять мужчине, что он самом деле чувствует.

Пара томных взглядов в сторону короля, широкая улыбка, короткие многозначительные фразочки — это то, что я задумала. Вчерашнее внимание, уделённое правителем моему внешнему виду, ясно дало понять, что на такие штучки он падок. Привлечь его взгляд не должно составить труда.

Однако все получилось даже лучше, чем я задумала. И, клянусь, не по моей вине.

Утром, чуть забрезжил рассвет, я выскочила из своих покоев и направилась в бани. Сегодня мне нужно было выглядеть прекрасно. Стража у дверей купален посмотрела на меня немного удивленно, но ничего не сказала. Я подумала, что они не ожидали увидеть кого-то здесь такую рань. А оказалось все гораздо хуже.

Стоило мне стянуть с себя платье в предбаннике, скинуть мягкие туфли и распустить волосы, как дверь во внутренние комнаты открылась, и в облаке пара ко мне вышел Его Величество Антариан.

Кстати, как мужчина, он оказался весьма привлекателен. Высокий, стройный, мускулистый. Правда, в отличие от Лерана, у короля были серо-пепельные волосы примерно до подбородка, довольно узкие плечи и жилистое строение тела.

И сейчас он был полностью обнажен. Я же, слава богу, не успела снять тонкую сорочку.

Мгновенно покраснев, опустила взгляд в пол.

— Д-доброе утро, Ваше Величество, — промямлила я, нелепо растягивая короткий подол в подобии реверанса.

Краем глаз я видела, что мужчина замер, а затем его губы расплылась в улыбке.

— И вам доброе утро, леди Лерисса, — протянул он.

Я несмело подняла глаза и увидела, как его взгляд скользит по моим голым лодыжкам, худым коленкам, обнаженным бедрам под кромкой сорочки. Поднимается к талии, просвечивающей сквозь ткань, останавливается на груди, где, как назло, упругими ягодками натянули текстиль твердые соски.

При этом он сам и не думал прикрыться. В окружении темного пушистого ореола подрагивало, быстро наливаясь желанием, немаленькое мужское достоинство.

Я покраснела и отвела взгляд.

— Как вас пропустила стража? — мягко спросил он.

— Похоже, они подумали, что я специально пришла… к вам, — проговорила я, закусив губу. — Простите, Ваше Величество, я не знала, что вы здесь…

— Жаль, — протянул мужчина, — все еще с удовольствием разглядывая меня. — Но, может, вы хотите остаться?

Я покраснела еще сильнее. Антариан вдруг приблизился ко мне, ничуть не смущаясь собственного яркого возбуждения.

— Я потер бы вам спинку, — он встал напротив и рукой приподнял мой подбородок, заставив посмотреть себе в глаза.

Я вздрогнула, облизнув пересохшие от переживания губы. И королю это, похоже, понравилось.

— Простите, Ваше Величество, думаю, мне лучше уйти…

С этими словами я нервно поклонилась, схватила свои вещи и пулей вылетела из купален.

На ходу одеваясь, помчалась в сторону своих покоев. И долго еще боялась высунуть оттуда нос. Было стыдно до ужаса.

Часа через два я все-таки приняла ванну. Затем выбрала платье с самым глубоким вырезом. О косметике местные жители ничего не знали. Потому пришлось выкручиваться. Я слегка подкрасила глаза угольной палочкой, а губы — свекольным маслом, и была готова.

Поскольку в этом мире кроме меня не было больше ни одной дамы с розовыми волосами, я изначально имела некоторое преимущество. А в купе с едва-заметным макияжем, вызывающим декольте и природной везучестью — король точно от меня никуда не денется. А значит, Леран будет ревновать. Очень ревновать.

Обед накрыли в саду. Солнце светило ярко, даря прекрасное настроение, кажется, всем, кроме Лерана. Как только он увидел меня, взгляд его ощутимо помрачнел. Я же лишь обворожительно улыбнулась.

Кроме нас двоих были и король с Кейшей. Первый встретил меня весьма плотоядным приветствием, вторая — сухим кивком головы.

— Наконец-то мы все собрались, — радостно улыбнулся Антариан, оказавшийся во главе стола. — Я ужасно проголодался.

— Угощайтесь, брат, — ровным голосом ответил Леран, — надеюсь, мои повара вас удивят. — И вы, прекрасные дамы, угощайтесь, нам предстоит серьезный разговор.

Во время этой в высшей степени безэмоциональной фразы, мужчина даже головы ко мне не повернул.

— Все время ты о делах, Лер, — покачал головой король, уплетая какую-то жареную дичь. — Дай хотя бы куропаткой насладиться без дурных новостей.

— Вот видите, Ваше Величество, — продолжал лайет. — Вы и без меня знаете, что новости дурные.

— Лер, я серьезно, дай поесть! — игриво воскликнул правитель и тряхнул прямыми пепельными прядями. — Вот лучше я пообщалась с твоей милой гостьей. Леди Лерисса, скажите, откуда у вас такой чудный цвет волос, я не устаю восхищаться!

Я слегка покраснела, но не забывая при этом благосклонно улыбнуться, эротично касаясь декольте. Пусть лишний раз посмотрит.

— Это сложно объяснить, Ваше Величество. Но они такие уже много лет. Иногда мне кажется, что с ними я и родилась! — в конце — небольшой легкомысленный смешок и слабая улыбка. — А вообще, порой мне думается, что лучше бы они были обыкновенного цвета. Как у всех. Но изменить, увы, ничего нельзя.

— Что вы, леди! — возмутился король. — Этот цвет восхитителен! А как он подходит к вашему имени!

Мужчина протянул руку, взял мою кисть и коснулся губами, выражая свой восторг, при этом бросая в декольте голодные взгляды.

Краем глаз я заметила, как напряглись на столе кулаки Лерана. Мое сердце ликовало!

— И вообще, — продолжал король, — зачем вы закололи их заколкой? Распущенные, как сегодня утром, они идут вам гораздо больше.

Я опять стремительно покраснела.

— Утром? — переспросил черный, как туча, лайет.

Итак, мой выход. Широко улыбнулась, бросая на Антариана томный взгляд.

— Мы случайно встретились, не стоит об этом вспоминать.

— А я эту встречу буду помнить еще очень долго, Лерисса. Не лишайте меня такого удовольствия! — король был полностью уверен, что я с ним флиртую, и поддерживал игру. Жаль будет его разочаровывать, да что ж поделаешь?

— Как же это случилось? — не унимался Леран. И только я видела, как он стиснул зубы, испепеляя нас обоих взглядом.

— Ну, что вы, не стоит об этом! — якобы засмущалась я.

— Леди хотела искупаться в банях, но ей не сообщили, что там уже был я, — многозначительно улыбнулся король.

Вышло еще более двусмысленно, чем я надеялась. Все. Пусть теперь думает, что хочет.

Кейша все это время сидела с каменным лицом, сжигая меня глазами. И вот, наконец, смогла вставить словечко:

— А что насчет свадьбы, Ваше Величество? Вы не против, если мы сыграем ее послезавтра?

— Так быстро? — вырвалось у меня, прежде, чем я успела зажать себе рот.

Будущая жена лайета гаденько улыбнулась.

— А к чему тянуть? Когда два сердца нашли друг друга…

Леран был невозмутим, как скала.

— Действительно, тянуть ни к чему, — ответил король. — Деньги нужны уже сейчас, а лорд Вальбо не переведет их, пока брачный договор не будет подписан.

Кейша помрачнела. Кажется, ей не хотелось, чтоб финансовый аспект ее брака ставился на первое место. Но теперь я понимала, что, похоже, это именно так.

— Скрепим ваш союз послезавтра, — кивнул Антариан, залпом выпивая вино из бокала. С обедом он разделился быстрее всех.

— Ну, теперь-то я могу рассказать о делах? — тут же спросил Леран, вытирая руки салфеткой и отодвигая блюда.

— Что ж, валяй, — махнул рукой король. — Все равно тебя не остановить.

Лайет не обратил внимания на этот подкол. Его лицо было мрачным и непроницаемым.

— Сегодня ночью пришли вести, — его голос звучал глухо и немного раздраженно. — Эринии стали нападать на деревни. Они организованы и явно управляются единым лидером. И нам всем, конечно, ясно, что это за лидер…

— Мать, — нахмурился король.

Леран кивнул и продолжил.

— Более того, поступают сообщения об одержимых.

— Одержимых? — испуганно воскликнула Кейша.

— Да. Эринии научились вселяться в людей. Так же, как Мать когда-то вселилась в Кали.

— В твою первую жену? — снова переспросила женщина.

Лицо Лерана слегка дернулось. Мне захотелось дать ей хорошего пинка. Неужели нельзя быть немного деликатней?

— Да.

— И что теперь? — ахнула она.

— Подготовка войск идет быстро, но недостаточно. Нужно выступать как можно скорее. Неделя — крайний срок для подавления очага и зачистки территории. Иначе эринии могут обрести силу настоящей армии. Тогда с ними будет справиться сложнее.

— А хватит ли для этого твоих собственных солдат? — нахмурился король. — Те, что идут из столицы, будут здесь не ранее, чем через месяц.

— Для начала — думаю хватит, — кивнул Леран. — Главное — не терять время. Я выдвинусь первый с восточной стороны, а когда твои войска будут здесь, вы двинетесь с запада. Но твоим воинам придется полностью сменить вооружение. Мои мастера трудятся день и ночь. Надеюсь, к исходу месяца все будет готово.

— Но, зачем это нужно? — не понял правитель.

— С таким количеством эриний не справиться старыми методами, — отвечал Леран. — Никогда прежде они не нападали организовано. И простой Сельгерской соли, к которой привыкли твои воины, будет недостаточно, чтобы отправить эриний обратно в Эреб. А уж тем более, чтобы обезвредить одержимых.

— И, что же ты придумал, дорогой брат? — улыбнулся король.

— Заговоренные мечи.

Леран вынул откуда-то из-за спины оружие, которое я уже когда-то видела. Лезвие было все в зазубринах от тренировок, а на блестящем металле красовались буквы.

Антариан схватил клинок в руки и ахнул.

— Но он же в полтора раза тяжелее обычного!

— Так и есть, — кивнул лайет. — Зато он способен одним ударом отправить бестелесного эриния в Эреб. А одержимого — обезвредить.

— Одним ударом? — не поверил правитель. — Даже соль не дает стопроцентного успеха.

— Поверь мне, — кивнул мужчина. — Я имел возможность проверить его в деле.

Король пожал плечами и отбросил оружие в сторону.

— Тогда понятно, куда пойдет вся эта прорва денег от приданного твоей невесты.

Леран ничего не ответил. Вместо этого он вдруг странно посмотрел на меня.

— И теперь мы переходим к самому главному, брат.

У меня мурашки пробежали по спине.

— После того, как с очагом эриний будет покончено, нужно уничтожить Мать.

— Уничтожить? Что ты имеешь в виду? — подала голос Кейша. Ей очень хотелось сделать вид, что она тоже участвует в разговоре. Но внимания на нее так никто и не обращал.

Вместо этого Леран вдруг повернулся к будущей жене и твердо сказал:

— Дорогая, пожалуйста, подожди меня в моих покоях. Я должен кое-что сказать брату.

— Но… — воскликнула она, бросив на меня полный ненависти взгляд. Её явно задело, что меня-то никто не выгонял.

— Дорогая, — с нажимом повторил мужчина. И даже я вздрогнула от его голоса. Вот оказывается, каким он может быть.

Когда Кейша злобно удалилась, гордо вздернув подбородок, разговор продолжился.

— Согласно древним текстам, только кровь иного мира способна убить дитя Эреба, — говорил Леран, не сводя с меня обжигающей сирени глаз. — И эта кровь среди нас.

Очень медленно взгляд короля проследовал туда, куда смотрел лайет Дайше. То есть на меня.

— Лерисса? — удивленно воскликнул он. — Это шутка?

— Нет, — выдавила я, — хотя мне стало крайне не по себе. — Боюсь, это правда. Я — иномирянка.

— Но, как?.. — а потом прибавил с пониманием: — Значит, вот, почему пророчество пришло в исполнение.

Проклятье. Теперь мне стало стыдно. Ведь это и правда из-за меня все началось. Я впустила в этот мир Кали. Я.

Но, вместо того, чтобы выдать меня, Леран ответил:

— Это случайное стечение обстоятельств, Антариан. Появление Лериссы — тоже результат этой самой случайности.

Король покивал. Будто поверил. Я благодарно посмотрела на лайета, но его взгляд теперь блуждал где угодно, но не рядом со мной.

— И ты хочешь…

— Чтобы Мать эриний была убита, а не просто отправлена в Эреб, — закончил мужчина. — Тогда мы навсегда избавимся от угрозы очередного ее возвращения.

— И Лерисса готова нам помочь? — приподнял бровь король, глядя на меня.

— К-конечно, — неуверенно выдала я.

Антариан широко заулыбался и подскочил со своего кресла. Взял меня за руку и жарко поцеловал костяшки пальцев.

— Леди Лерисса, я поражен вашей смелостью и красотой! Знайте, с этого дня я — ваш верный поклонник.

Он еще раз надолго прислонился губами к моей руке, периодически роняя взгляд в декольте.

— А теперь, дорогие мои, позвольте мне немного отдохнуть, — сказал он. — Как говорится: «Упавший духом вновь готов подняться, упавший брюхом склонен поваляться». Но я очень надеюсь, леди, что сегодня вечером вы расскажете мне все о вашем мире и о том, как получилось, что вы здесь!

С этими словами он распрощался с нами и просто ушёл. А я осталась сидеть рядом с лайетом Дайше, который как никогда прежде сильно стал походить на холодного и отрешенного наместника провинции, облеченного властью бесчувственного министра.

Я медленно опустила взгляд в полупустую тарелку.

— Значит, уже через неделю ты уходишь в поход с войском? — проговорила я, старательно избегая темы его женитьбы.

Мужчина вскинул бровь, словно неожиданно удивился, увидев меня на другом конце стола.

— Да.

— А я?.. — неловко спросила, сминая в руках ткань скатерти.

— Ты останешься здесь. Вместе с Кейшей, королем и всеми остальными.

— А, разве кровь иного мира не понадобится на поле боя?

Мне ужасно не хотелось оставаться в этом дворце с его будущей женой и ворохом любовниц. Да и король, скажем прямо, внушал мало доверия. Хотя, в последнем я и виновата сама.

— Не понадобится, — резко ответил Леран. — Я не стану выставлять тебя в ряды солдат в надежде, что там появится Кали. Это полный бред. Сперва мы подавим восстание, а затем решим, как быть с Матерью эриний. Все это время ты будешь ждать здесь.

Его ледяной тон меня слегка встряхнул.

— А ты не думаешь, что я — не твоя собственность, чтобы ты мог решать все, не советуясь со мной? Ты сам дал мне свободу и титул. И вообще, что, если я опять вернусь в свой мир? Теперь-то мне это не сложно будет сделать!

А про себя неуверенно добавила: «Наверно».

Леран только криво усмехнулся.

— Я и не сомневался, что ты недолго продержишься. Однажды ты уже ушла. Как мы выяснили, остановить я тебя не в силах. Так что поступай, как хочешь.

Мне кажется, я так сильно стиснула зубы, что послышался скрежет.

— «Баба с возу — и волки сыты» — это ты хотел сказать?! — громче, чем нужно, воскликнула я.

— Не знаю, о чем вы, — отрезал он, вставая, — леди Лерисса.

Посуда на столе звякнула от резкого движения. А обращение, лишенное какой-либо эмоциональной окраски, меня добило. Я вскочила следом за ним и воскликнула:

— Как ещё ты хочешь наказать меня, чтобы я поняла свою ошибку?!

Мой лихорадочный крик, казалось, ударил его. Мы стояли друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки. Но между нами словно бурлил бескрайний океан. Глубокий и холодный.

Мне казалось, что взгляд Лерана вот-вот растает. Казалось, что я слышу биение его сердца, такое же громкое и рвущееся из груди, как и у меня. Но ответ был также полон безразличия, как и прежде:

— Никак. Я уже говорил тебе, что отныне ты свободна. Можешь делать, что хочешь.

И эта пустота в его голосе ранила больнее всего.

— Хватит… пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, что мне не хватает воздуха. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать. К глазам подступали слезы.

— Я не прощаю предательства, Лера. И презираю предателей, — раздался его жестокий голос.

А потом он развернулся и ушёл, бросив напоследок:

— Хорошего дня, леди Лерисса.

Больше я его не видела. Дела заставляли лайета подолгу отлучаться из дворца. А через два дня он вместе с леди Кейшей сочетался браком по местным обычаям. И я оказалась в первом ряду гостей.

Моему оптимизму предстояла нешуточная проверка.

Никакого свадебного праздника ввиду подготовки к военным действиям не было и в помине. Но церемония бракосочетания внушала уважение. Я стала опасаться, что женитьба в этом мире — нечто гораздо более серьезное, чем в нашем.

А дело вот в чем. Проходило это знаменательное событие в маленькой беседке на территории замкового сада. Прежде я не видела ее здесь и, боюсь, она была сделана специально для этого дня. На ее крыше и тонких резных колоннах красовались странные символы. Большинство было мне неизвестно, но Фьер, все это время сидевший рядом и сохранявший невидимость, сообщал, что видит. Это оказались изображения воды и воздуха, ветра и земли, дня и ночи, света и тени. Оказалось, что здесь существует множество культов, и каждый знак — дань именно им. Сама Природа должна была скрепить новый союз.

Дальше было еще хуже. Некто вроде священника, что вел церемонию, достал из чаши с водой два кольца с подвижным острым шипом внутри. На украшениях сверху красовались крупные прозрачные камни. Торжественно надел их брачующимся на пальцы и проговорил:

— Отныне и навеки вечные! Соединяю вас солнцем, металлом, ветром и кровью!

И нажал на кольца. В этот момент Кейша взвизгнула. Леран остался невозмутим. А прозрачные камни приобрели яркий кровавый цвет.

— Вот и все, милочка, — выдал тигр, — упорхнул твой женишок. Сачком не поймаешь…

— Это что еще за колдунство? — прошипела я вместо ответа Фьеру, который вообще-то был невидим. — Зачем кровь?

— Кровь? А, не переживай, — махнул он лапой. — Они всего-то теперь могут чувствовать друг друга на любом расстоянии. Чтобы их любовь не разрушалась никакими преградами.

Я повернула голову, вглядываясь в наглую морду эриния. Ну, так и есть — ухмыляется. Специально издевается надо мной.

— Как ты думаешь, он меня больше не любит?.. — спросила я, когда церемония закончилась и мы шли обратно во дворец.

— Эй-эй, милочка, это вопрос не по адресу! — фыркнул тигр, вальяжно вышагивая рядом. — Не собираюсь лезть в ваши слюни-сопли…

Я промолчала. А через минуту он повернул ко мне голову и устало вздохнул:

— Да перестань ты. Любит он тебя. Сам видел. Когда ты исчезла, он две недели только тем и занимался, что пил вино, шлялся по кабакам и пропадал псы его знают, где. Домой возвращался нетрезвый, помятый и злой, как шершень. Но я тебе этого не говорил, так и знай!

На последнем слове тигр вдруг остановился, развернулся и, встав на задние лапы совсем, как человек, навис над моим лицом, пригрозив когтистым пальцем.

Я замерла, вглядываясь в усатую морду и обсидианово-черные глаза. А потом взяла его за кошачьи щеки и чмокнула в нос.

— Спасибо, — проговорила в ответ совсем опешившему тигру.

Он пару раз моргнул, не сводя с меня глаз, а затем медленно отвернулся, вновь опускаясь на четыре лапы.

— Зря не сожрал тебя в первый же день. Теперь уже поздно!

— Да все ты врёшь, — усмехнулась я и прыгнула ему на спину. — Не смог бы ты меня съесть! Точно не смог бы!

Тигр забавно зарычал, заваливаясь на бок, и пытаясь скинуть меня.

— Не искушай меня, малышка, — проговорил он. — А то сорвусь, и буду потом несварением мучиться.

Так мы и добрались до замка. А через сутки Леран уехал совсем. Похоже до этого момента он больше не виделся со своей женой, занимаясь приготовлениями к войне. Скоро оказалось, что для похода все готово, и ждать больше нет смысла. Со мной мужчина не прощался, в отличие от цветущей Кейши, что именовала себя теперь не иначе, как Кейша Дайше яр Нарриярх. Последняя приставка означала принадлежность к королевскому роду. Принадлежность, которую сам лайет никогда не афишировал.

Еще одним сюрпризом стало то, что с собой Леран взял Эриссу. Его жена на людях делала вид, что все в порядке, но я видела, что она едва скрывает гнев. Собственно, как и я. Было неприятно проводить между нами аналогию, но, похоже, в этом мы были с ней солидарны.

Как только Леран уехал, Кейша совершенно осмелела, почувствовав себя в замке хозяйкой. Король часто отсутствовал, выезжая на какие-то смотры и военные сборы. И никто не мешал женщине устраивать кругом свои порядки.

Первым делом она не поленились запретить всем наложницам появляться рядом с замком на расстоянии километра. При этом сама она позволяла себе наведываться в гарем и измываться над девушками. Ири рассказывала, что она была груба, унижала их и всячески демонстрировала свое главенствующее положение. Одну девушку даже заставила на коленях пол мыть. Так себе — измывательство, честно говоря, но все же приятного мало.

В общем, попугай Кеша возомнил себя павлином, забывая, что под самым красивым птичьим хвостом прячется обыкновенная куриная попка. Это еще Фаина Раневская не уставала повторять.

А я все ждала, когда и меня одарит вниманием новая госпожа. Не может же быть, что она забудет, как я сравнила ее с портовой шлюхой в первый же день приезда?

Мои предположения подтвердились. Но, к сожалению, все вышло гораздо хуже, чем я даже могла предположить, наивно посмеиваясь над женщиной вместе с Фьером.

Кстати, о моей дружбе с обсидиановым эринием очень быстро стало известно чуть ли не всему дворцу. Уже давно тигр мог спокойно появляться на людях, и почти никто не воспринимал это с удивлением. Впрочем, опасаться огромного человекоподобного кота так и не перестали.

В общем, первая моя неприятная встреча со стервой из семейства гадюк обыкновенных произошла в банях. Собственно, это было практически единственное место, куда Фьер гарантированно за мной не увязывался. Я ему не позволяла в силу природной стыдливости. Хоть он и смеялся, замечая, что «голая я вряд ли выгляжу аппетитнее одетой».

И вот, как-то раз, стоило мне раздеться, набрать воды в глубокую каменную ванну и залезть внутрь, как в купальни приползла змеюка-Кейша, шипя и потряхивая хвостом-погремушкой. Да-да, почему-то мне казалось, что, если бы жена лайета действительно была хладнокровной рептилией, у нее обязательно бы имелась эта гремучая штуковина.

Прошелестело тяжелое платье, заставив меня повернуть голову, и в бани вплыла ее стройная фигура.

— Здравствуйте, леди Лерисса, — произнесла она, широко улыбаясь тонкими губами.

— Эм… добрый день, леди Кейша, — удивленно ответила я, чувствуя себя крайне неловко, будучи полностью голой. Вода в ванне ничуть не скрывала моего тела, которое смотрелось слишком контрастно с одетой Кейшей.

А женщина тем временем уверенно села на каменный край прямо рядом со мной. Словно вовсе и не боялась замочить ткань. Все это весьма настораживало.

— Мне хотелось бы с вами поговорить, милочка, — продолжала она, не теряя времени. — Знаете, здесь очень жарко, и потому я не буду ходить вокруг да около.

В её голосе начали проскальзывать звонкие крикливые нотки. Вкупе с натянутой улыбкой это было… страшно.

— Я слышала, что вы — гостья моего мужа. Лерисса Розоцвет. Маленькая вельможа с куском земли в нашей провинции. Это все, конечно, очень здорово.

Ярко-алые губы начали кривиться.

— Но мне также прекрасно известно, кем вы были до этого. Обыкновенная наложница. Мой муж подарил вам земли, я — могу забрать. Да, титул отобрать сложнее. Но это не важно, — она нервно махнула рукой. — Вы должны понимать, что кем бы вы ни были для лайета раньше, теперь вы — никто. В этом доме хозяйка — я. И, пока это так, я не позволю кому-то увиваться за моим мужем.

Это была очень эмоциональная тирада, во время которой мне не было позволено вставить ни слова. Однако, мне все же стало интересно:

— А вы вообще в курсе, почему Леран держит гарем? Вы понимаете, что не сможете этого изменить?

Мне и правда было любопытно. Потому что выглядело так, будто она ополоумела от ревности.

Но все же зря я спросила. Вспыхнули глаза цвета грязной тины, и Кейша зашипела:

— Ты будешь делать так, как я говорю, а не спорить со мной!

— Но… — заикнулась было я.

И в этот момент женщина схватила меня за шею и опустила под воду. Я всплеснула руками, от неожиданности чуть не захлебнувшись. К счастью, умопомрачение ревнивицы длилось недолго. Она быстро отпустила меня, прошипев, как только я вынырнула:

— Не забывай, кто здесь госпожа. В следующий раз, как увидишь меня, не забудь поклониться и опустить глаза в пол. Я — жена брата короля. А ты — никто. И не смей больше никогда называть моего мужа по имени!

С этими словами она покинула бани, ничуть не смущаясь своего мокрого платья. А я продолжала отплевываться и протирать глаза от воды, не веря, что это только что произошло.

Когда я рассказала все Фьеру, он неожиданно помрачнел. Я редко видела тигра в таком состоянии.

— Кейша заигралась, — произнес он, слегка рыча. — Неплохо бы поставить ее на место.

— Но она — официальная жена Лерана.

Тигр фыркнул, но промолчал.

— Не хочешь ее сожрать? — усмехнулась я.

А он вполне серьезно посмотрел на меня и ответил:

— Отравлюсь.

А после недолгой паузы прибавил:

— Сразу после свадьбы я видел, как она ударила Эриссу. Малышка долго плакала.

Фьер затих, но в полумраке комнаты опасно блеснули его глаза.

— Той же ночью я собирался проверить, насколько сильные нервы у новой жены лайета…

Голос тигра звучал очень зловеще, и я опасалась спросить, что же он собирался делать.

— Но вход в ее покои оказался блокирован.

— Как это? — не поняла я.

— Магия. За границу комнаты не может проникнуть ни один эриний. И на то, чтоб сломать защиту, потребуется очень много времени.

— Как на воротах замка, — вспомнила я.

— А может и больше, — кивнул он. — Это защита не лайета. Её поставила сама Кейша.

Так мы поняли, что новая госпожа не очень-то проста. Я стала опасаться находиться с ней в одном помещении, а во время купания двери караулил Фьер. Некоторое время удавалось ограничить наши контакты. Пока однажды вечером в мою комнату не зашла служанка и с поклоном не передала мне слова:

— Леди Дайше просит вас прийти к ней в покои и помочь скоротать скуку.

Я тут же нахмурилась. Тигр отрицательно покачал головой. Но служанка прибавила:

— Кроме того, у госпожи есть новости от лайета Дайше. Возможно, вам будет интересно.

Все. Дальше можно было не говорить. У меня в голове тут же заскользили испуганные мысли. Вдруг с Лераном что-то не так? Вдруг что-то случилось, а писать письма мне он не хочет?

Ведь все это время я продолжала скучать. И надеяться, что обида лайета, наконец, утихнет. Правда, я понятия не имела, что тогда делать с его новенькой женой, и как снова разбираться с гаремом. Но, разве это нельзя решить после? Когда мы снова будем вместе, и когда каждый вечер, засыпая, я не буду чувствовать, будто мое сердце жарится на углях тоски по нему?

В общем, собравшись с силами, я вышла из комнаты. Фьер молча направился следом, и только мне было слышно его еле-заметное рычание за спиной.

Кейша встретила меня обворожительной улыбкой. Словно мы обе были лучшими подругами вот уже тысячу лет.

— Как я рада, что вы пришли, леди Лерисса! — воскликнула она. — Вы не представляете, как скучно может быть в замке, если привыкла к королевским балам!

— Действительно, не представляю, — выдавила я удивленно.

Тигр незаметно остался за закрытыми дверями, заставляя меня почувствовать себя гораздо более уязвимой, чем я думала.

— Вы, наверно, думаете: «Зачем эта истеричка позвала меня к себе?» — засмеялась женщина, усаживая меня за стол, украшенный золотистыми свечами с пряным ароматом, и пододвигая целую миску фруктов. — Угощайтесь.

А затем налила в два бокала вина, поставила один передо мной и отошла на другой конец комнаты к окну.

Я крайне недоверчиво покосилась на угощение, решив, что отравиться мне сегодня хотелось бы менее всего.

— Так вот, мне и впрямь скучно! — продолжала она.

— Служанка сказала, есть новости о Лер… лайете, — сказала я и слегка скривилась. Женщина, напротив, удовлетворенно улыбнулась.

— Есть, — кивнула она. — Скоро я вам все расскажу. — Но сперва мне хотелось бы поговорить с вами вот о чем. Скажите, вы любите моего мужа?

Проклятье, опять она о своем!

Я закусила губу.

— Зачем вы спрашиваете?

— Потому что до меня дошли сведения, что еще совсем недавно вас именовали эльшаэр. Ответьте прямо: вы были фавориткой Лерана?

Кейша все еще улыбалась, но чувствовалось, что она начинает потихоньку терять самообладание. Кончики пальцев едва заметно подрагивали.

— Фавориткой всегда была Эрисса, — уклончиво ответила я. — А мы с лайетом давно в ссоре.

Женщина слегка прищурилась.

— Я знаю, что Эрисса — пустое место. Я расспросила прислугу. Не пытайся меня обмануть.

И вдруг гораздо спокойнее прибавила, слегка усмехнувшись:

— Почему ты ничего не пьешь и не ешь? Думаешь, я отправлю тебя? Наивная дурочка.

Встала со своего кресла, обошла стол и отпила из моего бокала, закусив виноградинкой из миски. А затем тут же вернулась на свое место. Честно говоря, когда она была так далеко, мне было значительно легче с ней говорить.

И, хоть еда оказалась чиста от яда, мне все еще не слишком-то хотелось кушать. Я смотрела на огонек тихо потрескивающей свечи и думала о том, что смертельно устала от всего этого.

— Как я уже говорила, с лайетом мы в ссоре, — произнесла я.

— А знаешь, я тут гуляла по замку, — прервала меня женщина, глядя куда-то за окно, — и наткнулась на мастерскую.

Мурашки прокатились по спине, стоило вспомнить, как в этой самой мастерской он прижимал меня к столу, лаская, целуя, сводя с ума и раз за разом проникая глубоко в мое сердце. Туда, откуда я так и не смогла его выкинуть. И уже вряд ли когда-нибудь смогу.

Стало вдруг грустно и очень-очень сонно.

— Так вот, на одной из полок обнаружились записи, созданные рукой моего мужа, — продолжала Кейша. — И, как ты думаешь, что я там увидела?

Я зевнула, пытаясь встряхнуться и отогнать сон. Но глаза словно сами собой слипались.

— Нехорошо рыться в чужих вещах, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Но неожиданно Кейша вовсе не разозлилась. Напротив, улыбаться стала еще шире, медленно приближаясь ко мне с другого конца комнаты. Сейчас она напоминала змею, которая подползает к трепыхающемуся цыпленку, не сводя с него глаз. Только вот, почему я — цыпленок? Не знаю, но с каждым мгновением я все отчетливее ощущала, что ползучая засранка вот-вот встряхнет своей погремушкой на хвосте и сделает финальный бросок.

— В записях между страниц я сначала нашла странное имя — Лера, — продолжала рассказ женщина. — Оно было написано случайно, между делом. Словно в момент размышлений.

Я вздрогнула.

— На следующих листах было несколько странных рисунков, изображающих женские руки, глаза, губы, фрагменты фигуры. Ничего определенного, чтобы можно было отнести это на чей-то счет, — рассказывала она. — Много раз повторялся образ какой-то бабочки с каплями воды на крыльях.

У меня перехватило дыхание, а затем краска стремительно залила щеки. Перед глазами всплыли очертания собственной татуировки, набитой на области бикини. Крупная бабочка в воздушных волнах с блестящими каплями росы на крыльях. Лерану она всегда очень нравилась.

Мое сердце стремительно забилось. Значит, он думал обо мне! Вспоминал! Но, почему же тогда не хотел прощать?..

— И я не обратила бы на все это внимания, если бы не вот это.

Она достала что-то из складок платья и кинула в меня. На стол упал зеленый бутон.

— Мой цветок! — обрадовалась я, схватив его и тут же испуганно посмотрев на Кейшу.

Да, надо было притормозить с эмоциями. Но, блин, я была так счастлива его увидеть! Мне казалось, он навсегда утерян.

— Цветок Лериссы, — процедила женщина, останавливаясь прямо возле меня. — И, похоже я не ошиблась с его владелицей.

Я глубоко вздохнула. Отчего-то голова начала опасно кружиться. Потерла виски и сказала:

— Да, вы правы, цветок мой. И я правда была фавориткой Лерана. А еще я его люблю и надеюсь, что он меня — тоже. Дальше что?

Утомила она меня уже своими запугиваниями. Тоже мне, выхухоль.

Кейша подошла на опасно близкое расстояние, склонившись ко мне.

— А дальше — ничего, — улыбнулась она. — Убью тебя, и дело с концом.

И тут же впилась в мою шею пальцами, сдавливая, лишая дыхания.

Я дернулась, пытаясь вырваться, но все бесполезно. Руки стали непослушные, слабые, сил встать со стула не было вообще. Голова кружилась, глаза закрывались сами собой.

— Удивлена? — оскалилась женщина прямо мне в лицо, всё сильнее сжимая руки. — Как я могла тебя отравить, если ты ничего не ела? Свечи, дорогая. Это ядовитые свечи, чей запах ты вдыхала уже десять минут. Они не убивают, но делают человека вялым и неспособным сопротивляться.

Я начала хрипеть, а мир вокруг стремительно темнел.

В коридоре послышался грохот. Дверь отворилась, демонстрируя крайне разьяренного обсидианового эриния. Тигр разбирал когтями пол и дверные косяки, но внутрь помещения проникнуть не мог.

— Лера, не вздумай умереть! Мертвая ты не будешь такой вкусной! — прорычал он, продираясь сквозь странный невидимый барьер.

— Прости, — прохрипела я. И мир исчез во тьме.

Когда я открыла глаза, горло жгло, словно я проглотила ежа. Но приятное, восхитительное тепло разливалось по всему организму. Я чувствовала жар тела рядом с собой, а щекой ощущала быстрое биение сердца.

— Очнулась, — выдохнув, прошептал знакомый голос, от которого защемило в груди.

Я подняла взгляд, увидев испуганное лицо лайета Дайше. Он держал ладонью моё горло, отчего боль мгновенно уходила. Его пальцы поглаживали шею и основание подбородка. И вместе с мурашками пришла мысль, будто я попала в рай.

— Леран, — произнесла я, пытаясь сдержать рвущиеся слезы.

— Тише, ничего не говори, — превал он, гладя меня по щеке. И, закрыв глаза, накрыл мои губы поцелуем.

Мне хотелось кричать. Эмоции переполнили чашу, заставляя кровь закипать. Лайет целовал меня так, словно не мог поверить, что я жива.

— Что ты себе позволяешь? — раздался звонкий голос сбоку. — Когда я здесь!

Но Леран даже не повернул головы. Он оторвался от меня, продолжая гладить мои волосы, и произнес:

— Полежи немного. Я скоро вернусь.

А затем медленно встал, развернулся и встретился с пылающим взглядом своей жены.

— Как ты посмела прикоснуться к ней? — спросил он тихо, медленно наступая на женщину.

Мне было не видно его лицо, но Кейша внезапно побледнела.

— Я… не хотела сделать ничего плохого. Мы просто разговаривали, а потом я немного разозлилась. Подумаешь, повздорили чуть-чуть! Какое тебе дело до этой девки?

Она пыталась вернуть себе уверенность в голос, но крадущаяся поступь лайета, заставляющая ее жаться к стене, пугала даже меня.

— Она лжет, — раздался сбоку рык тигра, который все также не мог войти в комнату. Оказывается он тоже был здесь. Сидел в проходе, вальяжно опираясь о дверной косяк.

— Ты думаешь, мне не знаком запах маковых свечей? — прорычал мужчина, подойдя к ней вплотную и вдруг схватив за шею. Также, как недавно она — меня.

Кейша испуганно захлопала глазами, обхватив его кисть ладонями.

— Я — дочь лорда Вальбо! Самого богатого вельможи королевства! Правой руки короля! Ты не можешь так обращаться со мной! Тем более из-за собственной шлюхи, которую ты решил наградить титулом за эротические успехи!

Все это она выплюнула ему в лицо на одном дыхании. У меня проскочила мысль, что у этой леди, похоже, ужасно мало мозгов. Глупо так кричать на человека, в гневе сжимающего твое тоненькое горло. Да он же случайно может пальцы посильнее сжать, и у нее позвонки захрустят. Честное слово, ну кто же отпиливает ветку, на которой сидит?

А на «шлюху» я не обижалась. Мало ли чего попугай со страху не выкрикнет.

— С этого момента ты будешь находиться в заключении до моего возвращения, — процедил он, закрывая глаза, словно пытался совладать с собственной яростью. — Без права передвигаться по дворцу, писать письма и общаться с кем бы то ни было.

— Что?! — выдавила она. — Ты не имеешь…

— Стража! — крикнул Леран, отходя от женщины и брезгливо отдергивая руку.

Тут же двое охранников ворвались в покои и встали по обе стороны от Кейши.

— Я — твоя жена! — воскликнула она, яростно сжимая кулачки. — А она — всего лишь бывшая рабыня!

Грязно-зеленые глаза кинули на меня испепеляющий взгляд.

— Ты сама сказала, что она — моя собственность, — бросил Леран через плечо. — Никто не имеет права прикасаться к моему имуществу. Уведите ее, — это уже страже. — Заприте в покоях и ограничитель любую связь с внешним миром. И позовите элькатэр Вердена.

«Я — имущество?» — пронеслась у меня в голове мысль. «Какой интересный способ показать, что моя судьба ему небезразлична…»

Леран взмахнул рукой, и перед порогом стёрлось странная белая полоса.

— Ну, наконец-то, — фыркнул тигр, не спеша проходя в помещение.

Кейшу увели, а Леран сел ко мне на край кровати. Он был все еще хмур и очень серьезен. Но его рука то и дело касалась моих волос, а в сирени взгляда сквозило беспокойство.

— Слушаю, господин, — с поклоном произнес глава стражи замка, появившись на пороге.

— Проследи за исполнением приказа, — отчеканил Леран, повторив все указания относительно своей жены. — И постарайся сделать так, чтобы об этом не поползли слухи. Нам ни к чему внимание её отца к этой проблеме.

— Будет исполнено, господин, — еще раз поклонился мужчина и тут же вышел.

— Что ты собираешься с ней делать? — спросила я.

— Тихо, — ласково проговорил он, касаясь пальцем моих губ. — Тебя это не должно беспокоить.

И тут же просунул кисти под мое тело и, заставив обхватить себя за шею, поднял на руки.

— Фьер, ты сможешь найти что-нибудь поблизости от нашего замка? — спросил лайет у тигра.

Тот пожал плечами, высокомерно дернув усами.

— Не оскорбляй меня такими вопросами, — ответил он. — Следуй за мной.

И в следующий миг мир стал тьмой. Я лежала на руках Тени и сама была тенью. Все свечи будто погасли, очертания предметов стали серыми и нечеткими. И только сильное биение сердца Лерана рядом со мной дарило привычное ощущение безопасности.

Мы двигались очень быстро. Я с трудом осознала, что мы покинули замок и следуем куда-то за стремительно летящим впереди эринием.

Очень скоро он остановился рядом с небольшим разломом. Из него сочилась тонкая зеленая струйка, которая была видна даже в мире мрака.

— Держись и не думай отпустить, — раздалось рычание в ватной тишине.

Тигр остановился, дождавшись, пока Леран схватит его за пушистый хвост. В следующий миг Фьер ступил в разлом.

Судорога отвращения и боли исказили морду огромного кота. Он зашипел, отодвигая усы от изумрудного тумана.

А затем пространство вокруг закружилось, меня слегка затошнило. Наверно, сказывалась недавняя асфиксия. А через несколько секунд мы стояли совсем на другой земле.

Сильный холодный ветер со свистом ударил в лицо. Ледяные холмы, как и вся долина вокруг, были покрыты снегом. Небо над головой цвета розового жемчуга отражалось на белых шапках гор и в ледяной корке под ногами.

— Мой родина, — глухо бросил Фьер. — Добро пожаловать.

И в следующее мгновение мы вместе с ним начали передвигаться с невероятной скоростью, скользя над кромкой снега. Здесь тигр перемещался значительно быстрее, чем на Беане. А я с изумлением поняла, что он привел нас на Эреб.

Кое-где поля были заболочены зеленым туманом. Эти места тигр старательно обходил, что-то напряженно выискивая. И скоро мне стало ясно: мы стремительно скачем от одного разлома к другому. Здесь их было просто огромное количество! А вот деревьев, птиц и животных — ни одного.

— Нашел! — фыркнул кот, замерев у одного из разломов. — Держитесь!

И снова наступил лапой на трещину в земле.

Опять пространство закружилось, сменяя местами небо и землю. И через пару мгновений мы вынырнули на обыкновенную траву на Беане. В мире Лерана, обозначенном двумя лунами в облаках.

— Прибыли. Не благодари, — бросил тигр, мягко направляясь куда-то в сторону.

— И не собирался, — усмехнулся лайет, и вновь сделал нас осязаемыми.

Я облегченно вздохнула, осознав, что вижу свои конечности, а не мрачное облако вместо них.

Не спуская меня с рук, Леран направился за тигром. И я увидела, куда. Совсем рядом с нами оказался разбит огромный военный лагерь. Вверх торчали знамена со змеей, охватывающей кинжал в виде женщины. Герб Дайше.

— Я — теперь тоже участник твоего похода? — произнесла хрипло. Горло все еще болело. Как и голова. Но в горячих мужских руках весь дискомфорт притуплялся.

Леран бросил на меня немного хмурый взгляд и внес в широкую палатку в самом центре лагеря.

— Сегодня я кое-что понял, Лера, — ответил он, поставив меня на землю в полумраке помещения.

— И что же?

Мы стояли так близко друг к другу, что становилось жарко. Он больше не держал меня на руках, но продолжал прижимать к своему телу. У меня было мало сил, но я не смогла бы упасть, даже, если б захотела.

— Я не способен тебя отпустить, — низким голосом проговорил он, не отрывая от меня сирени глаз. — Не готов тебя потерять. Ты — моя. Раз и навсегда. И никто не имеет права тебя касаться.

Все это он почти прорычал мне в лицо. Жестко, гневно. Словно пытался приказать, впечатать в меня каждое слово.

— Поверь, это устраивает меня гораздо больше, чем безразличие, — немного болезненно хмыкнула я.

Леран нахмурился, а в следующий миг стремительно поцеловал. Как ураган, цунами, голодный шторм, уносящий в пучину океана одинокий корабль. И я потерялась в его волнах.

Сердце разрывалось от щемящей радости, заполнившей место тоски. Я коснулась его волос, ощущая, как с силой он прижимает меня к себе.

А в следующее мгновение он вдруг разорвал поцелуй, вызвав волну дикого сексуального голода, резко повернул голову к выходу из палатки и прошептал:

— Тихо.

Мир вокруг мгновенно померк практически до полной черноты. Я быстро моргала, пытаясь привыкнуть, и скоро поняла: нас обоих не видно. Мы стали не просто двумя сгустками тьмы. Нас не было видно вообще!

Я нервно заерзала. Было так странно смотреть на свои руки, и понимать, что их нет. Странно и пугающе. Но кроме этого меня занимало и другое: пульс продолжал стремительно стучать, отдаваясь внизу живота ноющим желанием. Я так долго тосковала по ласкам этого мужчины, что сейчас сама себе напоминала алкоголика, у которого вырвали стакан водки.

— Не бойся, — прошептал еле слышно Леран. А затем повернул мою голову, заставив посмотреть на пол. Там в неровном свете свечи рядом со столом едва шевелились две тени. Женская и мужская. Вот и все, что могло бы рассказать трем военачальникам, зашедшим сейчас в шатер, о нашем присутствии.

— Лайета нет, — сказал один из них, самый бородатый.

— Странно, — подхватил второй. — Я же видел, что он вошел. А эриний подтвердил, что он здесь.

Трое мужчин подошли к столу, рядом с которым мы стояли, и уселись на стулья.

— Наверно, вышел, а мы и не заметили.

— Значит, обсудим без него, — сказал третий гость.

Я почувствовала, как Леран на миг замер.

— Нам нужно что-то решить, пока не стало слишком поздно.

— Согласен, — кивали военачальники. У каждого на груди был нашит серебряный орел. Похоже, это должно было означать, что-то важное. Возможно, они командуют крупными подразделениями.

И вдруг я почувствовала на своем бедре легкое, но настойчивое поглаживание.

— Не издавай ни звука, — касаясь губами моего уха, еле слышно проговорил мужчина. — Я должен знать, о чем они говорят.

Его рука проникла под юбку и со страстью сжала мою попу, слегка царапая кожу ногтями.

Я почувствовала в висках участившийся пульс. Резко стало жарко. Сдвинула бедра и тяжело задышала.

Леран подтолкнул меня к столу, заставив осторожно опереться о гладкое дерево. И тут же раздвинул мои сведенные ноги.

Я еле сдержала вскрик. И внизу тут же разлилась тягучее напряжение. Приходилось сдерживаться, потому что даже мой громкий вздох обязательно стал бы слышен присутствующим.

Но я все же протестующие повернула голову и уже открыла рот. Но в этот момент моя юбка была задрана до талии, к бедрам резко прижалась твердая мужская плоть, пока еще скрытая тканью штанов. И в следующий миг Леран подтянул меня к себе и накрыл губы поцелуем. Язык проник в меня, жадный, голодный, полный обжигающей сладости. Он мгновенно добавил в кровь едва сдерживаемого вожделения. Весь коктейль ударил в голову, заставляя тело ослабнуть и подчиниться.

Леран сильнее подтолкнул меня вперед, надавливая ладонью на спину. Я сделала шаг и легла на стол.

Всего в каком-нибудь метре от меня сидели трое мужчин. Они спокойно переговаривались, не представляя, что рядом с ними происходит. Это полностью выбивало из колеи, заставляя адреналин стучать в груди, горле, висках.

— Король приказывает — мы выполняем, — говорил седобородый. — Зря мы пришли сюда.

— Не зря, — отвечал другой. Более молодой. — Выполнять — выполняем. Но почему мы должны доверять лайету, которого изгнал сам повелитель? Как мы можем стоять здесь, в окружении холмов, в такой близости от Паучьих гор, глупо надеясь, что на армию не нападут? Дайше сказал, что это место безопасно. Но это же бред!

Проклятье. Да, это не та информация, которую нужно слушать вполуха. Но Леран будто бы не обращал внимания на их слова. Я чувствовала, что он напряжен, но при этом его интерес концентрировался совсем в другом месте.

Уверенные руки по кругу гладили мою попу, оставшуюся без защиты платья. И вдруг я поняла, что позади меня Леран опустился на колени.

Стало нестерпимо жарко от осознания, что мое раскрывшееся лоно находится прямо напротив его взгляда. В то же время вся кровь теперь будто прилила именно туда, начав требовательно пульсировать. Я уже дышала сквозь приоткрытые губы так часто и громко, что боялась быть услышанной.

— Осторожнее с выражениями, Шоэрн, — продолжал седобородый. — Ты говоришь о брате короля.

— А я согласен, — вставил третий.

И в этот момент Леран коснулся меня внизу. Осторожным движением он раздвинул мягкие лепестки, растирая их между пальцами. И тут же приник к сердцевине.

Я до боли закусила губы, чтобы не застонать.

— Мы отвечаем перед нашими парнями. Они доверили нам свои жизни. И что мы дадим им взамен? — продолжал третий.

Леран коснулся языком набухшего от желания холмика, и я дернулась на столе, зажмуриваясь от удовольствия. Горячая волна прилила к бедрам, вызывая в моем теле обжигающие спазмы восторга.

Трое мужчин удивленно пошевелились, почувствовав вибрацию столешницы. Но не обратили внимания.

— Чтобы сражаться с эриниями, нужны не только маги, травки и лекари. Нужна грамотная позиция, расстановка войск и территория, на которой на нас не сможет напасть другой враг. Например, пауки Тензена.

Леран втянул ртом напряженную горошинку, вдруг скользнув вверх и погрузив внутрь меня язык.

Я громко выдохнула, скрипнув ногтями по столу. Ураганное желание начало застилать разум. Я стала плохо контролировать тело.

Военачальники от странного звука переглянулись, но разговор продолжили.

— Еще это его новое оружие, — говорил второй. — Он говорит, чтобы войны не брали с собой бомбы против эриний. Мол, они занимают слишком много места. А вместо этого предложил собственные мечи, которые тяжелее в полтора раза! Где это видано? На эриний без бомб! Это верная смерть!

— Но, пока наши войска не подошли на подмогу, он провел уже несколько боев и освободил три деревни, — возразил самый молодой. — И, говорят, потерь почти не было.

— Понятия не имею, как ему это удалось, — фыркнул средний. — Очевидно, эти деревни почти не охранялись. Но следующая атака — город. Крупный и укрепленный. Разведка доложила, что в нем по крайней мере пять сотен одержимых! А ведь даже из боя с простыми эриниями невозможно выйти без потерь. Чтобы отправить в Эреб хотя бы одного, нужно как минимум трое солдат. Что уж говорить об одержимых. И мне лично очень интересно, как нам помогут его тяжеленные мечи, если ранить эриния невозможно?

— Вероятно, — ответил самый молодой, — эти мечи могут ранить одержимых.

— Эринии, что захватили человеческие тела, занимают не больше трети их основного войска! И ради них менять вооружение?

— Что вы предлагаете? — фыркнул седобородый, обрывая тирраду. — Лайет Дайше — наш прямой командир. По приказу короля.

В этот момент Леран медленно поднялся. Я тихо выдохнула, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Ну, может теперь он остановится и выскажет все этим наглецам.

Но вместо этого, мужчина приспустил штаны и прижался гладкой округлостью своей набухшей плоти к моему естеству. Дерзко провел по влажному телу, и остановился напротив пульсирующего желанием входа.

Сердце бешено застучало от предвкушения. Жар опалил щеки, разлился в груди и по позвоночнику спустился к бедрам. Я уже хотела его так сильно, что была готова просить, умолять, кричать.

Но этого не понадобилось. Леран слегка двинулся вперед, протолкнув в меня внушительную округлость своей твердой плоти, и тут же вышел.

Я хрипло задышала, сдерживая стон.

Он вновь едва толкнулся вперед, дразня налившееся нетерпением естество, и тут же подался назад.

Я готова была выть от нестерпимого почти болезненного желания.

Снова медленное движение вперед, тягучее ощущение растягивающейся плоти, и плавное — обратно.

Я закрыла глаза, пытаясь терпеть эту пытку, сводящую меня с ума. Это было так обжигающе-дерзко, и так сильно увеличивало мою потребность в полном воссоединении тел, что хотелось кричать.

— Не знаю, — раздался ответ одного из командиров. — Возможно, стоит доложить о ситуации королю.

— Его величество посвящен в детали, не сомневайтесь, — ответил седобородый. — Он верит брату во всем. Несмотря на то, что когда-то сам его и изгнал.

— Но тогда какой у нас выход?

— Делать все по своему, — раздался ответ от одного из них. — Завтра утром снимаемся со стоянки и возвращаем солдатам бомбы. Король ничего не узнает. А наши войска слушают нас, а не его.

На некоторое время воцарилась тишина, в которой сохранять безмолвие мне было еще тяжелее.

— Но это же бунт. Нас повесят, — тихо ответил третий военачальник.

— Не повесят, если этой ночью мы убьем лайета Дайше.

В этот момент Леран, наконец вошел в меня до конца. Ноющее ощущение абсолютной наполненности разлилось по телу, как легкий наркотик, заставляя двинуть бедрами ему навстречу.

Все выглядело так, словно ужасные слова командиров моего возлюбленного нисколько не волновали.

Я блаженно выдохнула, выгибаясь в спине. Леран снова медленно вошел, зафиксировав движение секундой неподвижности, и тут же вышел, повторив.

Его толчки были чувственным и глубокими, но осторожными настолько, насколько нужно, чтоб не трясти стол. С каждым разом я все тяжелее дышала и все сильнее кусала губы.

К счастью или нет, но придя к своему страшному решению, мужчины переглянулись и быстро покинули шатер. И вот тогда лайет Дайше начал двигаться обжигающе быстро. Мы все еще оставались черными тенями на полу, подрагивающими в свете свечей. Но теперь эти тени мелькали в неистовой страсти, разнося вокруг звуки нашего удовольствия.

— Сильнее, — простонала я, не узнавая собственный голос, как только мы остались одни.

Я всхлипывала, впиваясь ногтями в стол. Моя грудь в платье скользила по деревянной поверхности от резких и сильных толчков.

— Я хочу услышать, как ты произносишь мое имя, — хрипло выдохнул мужчина, вбиваясь в меня все резче и чаще. Из его груди то и дело доносилось тихое рычание, доводящее меня до настоящего безумия.

— Леран, — пискнула я, сжимая зубы от накатывающей волны жара.

— Громче… — тигриный тембр вибрировал в груди, отдаваясь сладким напряжением внизу живота.

— Леран, — с трудом произнесла, чувствуя, что меня засасывает торнадо оргазма. — Леран! — выкрикнула тут же, застонав и забившись в чувственной дрожи, пронзающей тело, как грозовые молнии.

— Да… — низко застонал мужчина, в очередной раз сделав толчок. И сладкий огонь разлился внутри меня.

Я вздрогнула, расслабленно укладываясь на стол. А лайет, тяжело дыша, лег сверху, уперев ладони по обеим сторонам от моего тела. Он все еще был во мне, и это чувство приятной наполненности дарило невероятное ощущение блаженства.

Все тело словно слегка вибрировало, кожу покалывало, как после мороза. Мужчина приподнял голову и коснулся ртом позвоночника между лопаток. Мурашки пробежали по спине к самым бедрам. Я отчетливо почувствовала, как нежное тепло струится по крови.

Распахнула глаза и увидела в воздухе легкое едва заметное сияние. Точно там, где должна была находиться моя рука.

— Что это? — удивилась я.

— Тихо, — прошептал мужчина. — Не бойся. Твой оргазм дает мне невероятное количество энергии. Я могу лечить всю тебя целиком. Это должно помочь…

И я замерла, наслаждаясь приятным теплом, распространяющимся по всему телу.

Мы так и лежали на столе несколько минут абсолютно неподвижно. Пока я не почувствовала, как горячая рука медленно скользнула по моему бедру. Пальцы вдавились в мышцы, короткие ногти страстно полоснули кожу.

— Леран? — раздался мой удивленный шепот.

А мужчина приподнялся и укусил меня за загривок. Его плоть во мне внезапно стала дразняще твердой.

— Лераааан, — простонала я, и мужчина тут же толкнулся внутри. А за спиной раздалось хриплое:

— Хочу тебя… снова…

И опять обжигающе-глубокое движение. Но на этот раз медленное и прочувствованное.

По уставшему телу тихонько потек яд наслаждения, вновь возбуждая каждый нерв, чья чувствительность после первого оргазма только выросла.

Во мне не было усталости. Не было страха, разочарования, тоски или боли. Все то, что так много дней мучило меня без ЕГО любви, исчезло. Теперь остался только он. Леран Дайше по прозвищу Тень. Его стон и мой крик в сумрачном пространстве походного шатра.

А, когда, наконец, все закончилось, мы легли на теплые шкуры в углу, обнимаясь и укрываясь вязаными пледами. Его рука лежала на моей талии, а нос уткнулся в затылок, зарывшись в волосах. Мы все еще оставались невидимы, и я не хотела ничего менять. Ощущение счастья переполняло меня вместе со звуком его глубокого дыхания рядом с моим ухом. Казалось, если нас кто-то увидит, это разрушит момент хрупкой идиллии. А в эти секунды мне больше всего на свете хотелось, чтобы все это продолжалось вечно.

Вдруг тряпичная дверь шатра отодвинулась и внутрь зашли два огра. Они носили цвета Дайше и выглядели, как воины. Учитывая их рост и размеры, можно было предположить, что солдаты из них очень хорошие.

— Командира нет, — сказал один из них, прямо с порога.

А второй на мгновение замер. Затем тяжелой поступью дошёл до стола и шумно принюхался. Его зеленая кожа блестела в полумраке свечей вместе с лезвием меча, болтающемся на бедре.

— Тут пахнет сексом, — проговорил он через мгновение, а я услышала легкий смешок у себя за спиной.

Огр развернулся к товарищу.

— Горбох хочет самку, — выдал он, направляясь обратно к двери и громко вдыхая воздух вокруг.

Другой огр фыркнул, ответив:

— Горбох всегда хочет самку, — и через секунду прибавил, когда друг уже вышел: — впрочем, Ульбох — тоже.

Леран тихо смеялся. Когда оба зеленокожих исчезли, мужчина повернулся, медленно обретая плотность и очертания. Он навис надо мной, расположив руки по обеим сторонам лица, и не сводил с меня глаз.

Как же давно я не видела его улыбающимся! Счастливым.

В следующий миг он поцеловал меня. Осторожно, не проникая внутрь языком, лаская ртом уголки губ.

— И не вздумай больше строить глазки моему брату, — услышала я тихий, но очень властный голос, в перерывах между поцелуями. — Иначе я за себя не ручаюсь.

Опасные глаза дерзко вспыхнули, и я улыбнулась в ответ, легонько касаясь его гладко-выбритой щеки.

— Никогда, — прошептала я, вновь утопая в ласковой сиреневой глубине.

Вместе мы все же пролежали недолго. Через некоторое время Леран был вынужден подняться, неохотно начав одеваться. Дело приближалось к ночи, и я знала, что ему еще нужно решить проблему с изменниками.

Я встала с постели, намереваясь последовать его примеру, но мужчина сел рядом со мной, и, положив ладонь на грудь, заставил лечь обратно.

— Тебе не стоит идти со мной. Спи сегодня здесь. Отдыхай.

— Но, как же ты?

— Я должен кое-кого наказать, отдать массу распоряжений и узнать, чего хотели командиры огров, — серьезно ответил он. Его взгляд помрачнел, а лицо приняло каменное выражение. Передо мной снова был лайет Дайше. Наместник провинции, сын темной нарры и брат короля.

— Но потом ты придёшь ко мне? — с надеждой спросила я.

Взгляд мужчины на миг потеплел. Но даже сейчас во взгляде проскользнул металл.

— Я все еще не до конца простил тебя, Лера, — раздался вдруг его ответ, от которого ледяные мурашки пробежали по спине.

Но в следующий миг его ладонь опустилась на мое лицо. Ласково скользнула по щеке, убрала назад прядь волос, нежно провела по шее до самой ключицы. Взглядом он повторял движения пальцев, словно наслаждаясь тем, что видел. И мне этого было достаточно. Я знала, что он не сможет от меня отказаться. Как и я — от него.

Я взяла в руку его горячую ладонь, и он перевел взгляд на мои глаза.

— Мне сложно прощать, — раздался его тихий голос. — Меня этому не учили.

Я закрыла глаза, слыша стук собственного сердца. И медленно поцеловала центр его кисти.

Мужчина вздохнул, и я знала, что он продолжает на меня смотреть. А затем в тишине шатра раздалось:

— Но конечно же я приду…

А потом наклонился и, поцеловав меня в лоб, покинул походную палатку.

Я осталась одна, но мне не было грустно, потому что он вернется. А значит, все будет хорошо.

В то, что три военачальника смогут причинить вред моему лайету, я не верила. И потому очень скоро уснула, сама не заметив как.

Где-то среди ночи я почувствовала, как горячие руки обнимают меня со спины. Приподнялось вязаное одеяло, пропуская крупную фигуру, и после этого восхитительное чувство спокойствия не покидало меня до самого утра.

Но проснулась я как ни странно снова одна. И уже не знала, почудилось ли мне присутствие Лерана, или он на самом деле приходил.

Быстро оделась, привела себя в порядок, обнаружив на столе поднос с завтраком. Несколько сыров, колбаса, фрукты и чай. Кушать хотелось сильно, и я не стала себя останавливать.

Как только пришло блаженное чувство сытости, я, наконец, смогла выйти из шатра.

Лагерь давно проснулся. Повсюду сновали люди и огры, гремели доспехи, отдавались команды. Чувствовалось, что намечается нечто серьезное. Ведь вчера все было гораздо спокойнее.

На мой вопрос: «Где лайет Дайше?» пробегавший мимо солдат махнул рукой в сторону еще одной крупной палатки. Я уверенно направилась туда и, отодвинув тряпичную дверцу, наткнулась совсем не на того, кого искала.

На таком же деревянном столе, как и в шатре Лерана, сидела Эрисса. Она положила ногу на ногу, игриво болтая ими, и весело хохотала. Недалеко от нее на шкурах развалился Фьер. Его хитрая морда улыбалась, а черные глаза таинственно светились.

— Я смотрю, вы нашли общий язык, — удивленно протянула я.

Девушка на миг замолчала, откидывая меня оцениваются взглядом. Впрочем, я сделала тоже самое. На ней, как и на мне, было платье. Только мое было самым обычным, скромным и мягким, какое я носила для своего удобства в замке. А Эрисса красовалась глубоким декольте и яркими цветами, украшающими кромки наряда. Все в ней было призвано привлечь внимание. И мне было известно, для кого это делалось.

Чувство ревности опалило щеки. Сколько они были здесь вместе? Сколько раз он успел стянуть с нее это произведение эротического искусства? Сколько раз она вскрикивала в его объятиях?

Нет, об этом лучше не думать, а то можно легко выйти из себя.

— Светлого утра, леди Лерисса, — сдержанно ответила наложница, разворачиваясь ко мне и складывая руки на груди.

Что ж, по крайней мере она тоже ревнует. Значит, есть причина. Может, он и не ходил к ней?..

Тигр вдруг усмехнулся, переводя взгляд от меня к ней и обратно.

— Да вы — прям ходячее развлечение. А драка будет?

Мы обе посмотрели на наглеца крайне удивленно.

Эрисса изогнула красивую бровь и сказала:

— Какая драка, о чем ты? Что за глупости?

— Ну, как это? — фыркнул он, иронично шевеля усами. — Сейчас начнёте одного мужика делить, пух и перья полетят.

— Действительно, — возмутилась я, подходя ближе и упирая кулачки в бока. — Совсем ты без меня от рук отбился.

Я встала рядом с девушкой. Тигр опасливо поднялся и лениво потянулся, мол, никуда и не торопится. А морда такая хитрая-хитрая. Вот-вот ускользнет.

— Страх потерял, — кивнула наложница.

— Море по колено, если ты — полено, — фыркнула я, намереваясь прыгнуть на спину коту.

Но, разгадав мой маневр, он взвился в воздух, улетая из шатра.

— Что-то мне прогуляться захотелось — жуть, — хохотнув, бросил он. — Тем более так не хочется мешать подругам общаться!

И был таков.

Мы переглянулись с Эриссой и дружно вздохнули. Тигр как-то незаметно снял напряжение с нас обеих.

— Ты не знаешь, где Леран? — спросила я тогда.

Девушка села на стул и покачала головой.

— Знаю только, что он занимается обмундированием для своих войск. Вчера к нам присоединилась армия короля. Но они не хотят ни использовать его мечи, ни отдавать доспехи на доработку. Вчера ночью за неповиновение были смещены с должностей три тысячника армии короля. Но Леран не стал настаивать на своих требованиях. Сейчас он проводит какой-то ритуал с материей, который должен будет изменить свойства металла в нагрудных пластинах его собственных воинов. И только. Это все, что мне известно.

Да уж, наложница знала гораздо больше, чем я. Одно радовало — изменники наказаны.

— Понятно…

— Знаешь, — начала вдруг Эрисса, не поднимая головы. — Я больше не злюсь на тебя.

— Что? — не поняла я.

— Да, — она явно не хотела на меня смотреть, пока произносила вслух все, что, похоже, до этих пор скрывала. — Я поняла, что теперь ты — его женщина. И… меня это устраивает. Если, конечно, ты, забери тебя эриний, не собираешься опять сбежать!

На этот раз она все же подняла на меня злобно суженные глаза.

Я медленно опустилась на стул рядом и покачала головой.

— Не собираюсь, — ответила честно, вздохнув. Своей откровенностью Эрисса это заслужила. — Побег был самой большой моей ошибкой.

— Хвала Ночному лесу, — выдала полудриада и отвернулась, глядя в пустоту.

— Но, почему ты мне это говоришь?

— Я поняла, что нам больше нечего с тобой делить, Лерисса. Сердце лайета принадлежит тебе.

Я недоверчиво приподняла бровь. Но что-то внутри разлилось горячим теплом.

— Почему ты так…

— Потому что так и есть, — оборвала она меня, снова посмотрев. Но во взгляде не было злости. Только какая-то усталость и спокойствие. — Ты знаешь, что с того дня, как ты вернулась, он не был ни у одной наложницы?

Дыхание перехватило. Разве не это я так хотела услышать?.. Но в голове все-таки всплывала та сцена с его новой женой. Когда он не оттолкнул ее.

С другой стороны: разве он должен был хранить мне верность? Знаю, что нет. Я его бросила, и он был волен поступать, как вздумается. Но мою-то ревность куда девать?

А девушка продолжала:

— Я здесь, в этом лагере, уже почти месяц… А господин ни разу не пришел. Хотя мне известно, что он много работает с материей, чтобы изменить свойства доспехов всего войска. После этого секс ему необходим. Как дыхание.

— Но… зачем же он тогда взял тебя с собой?

Девушка подняла на меня немного ревнивый взгляд. Впрочем, тут же успокоившись.

— Полагаю, чтобы позлить кого-то. И вряд ли свою жену. Лайет Дайше даже в первую брачную ночь оставил ее одну. А, кого же тогда?..

«Меня?» — раздался мой мысленный вопрос.

На некоторое время мы обе замолчали. У меня внутри росло какое-то горячее и восхитительно-трепетное чувство.

И Эрисса вдруг задумчиво произнесла:

— Леран никогда по-настоящему не любил никого. Только свою первую жену, возможно. Но с тобой он выглядит… другим. Может, так выглядит счастье. Если это правда, я не против.

Внимательно посмотрела на девушку и не могла поверить своим ушам. В начале она казалась мне выскочкой, потом — импульсивной влюбленной дурочкой, а в какой-то момент — даже жаждущей власти стервой. Но теперь я видела совсем другого человека. И не могла понять.

— Ты всегда была рабыней? — произнесла я, пытаясь проникнуть в глубину ее охровых глаз, прикрытых густыми ресницами. — Тебе не хотелось свободы?

Наложница презрительно фыркнула.

— Я никогда не была рабыней. Леран нашёл меня раненой в лесу после нападения янтарных эриний. Мне с трудом удалось отбиться врожденной магией моей бабки. Пусть ночь укроет ее прах. В тот день люди выгнали меня деревни, узнав о крови дриад в моих венах.

Эрисса на мгновение затихла, будто вспоминая. На ее лице мелькнула добрая улыбка, стоило сорваться с губ следующим словам:

— Лайет Дайше вылечил меня. Без вопросов и малейшего неодобрения. Он сочувствовал мне. Жалел. Хотя я сразу сказала ему, кем являюсь. Так уж вышло, что дальше у меня был выбор: занять место рабыни при нем или покинуть его. Я выбрала первый вариант. Как и все девушки, что когда-либо оказывались в его гареме. Никто и никогда не желал уходить, возвращаться к своей прежней жизни. Все соглашались остаться по своей воле. Так что мы рабыни лишь по названию.

Я вспомнила свой первый день в этом мире. И девушек, в ужасе шепчущих: «Тень». Среди них была и Ири. Но уже через пару недель эта самая Ири смотрела на меня горящими глазами и, краснея, намекала, что была бы не прочь, если б господин пригласил ее на ночь. Как ему это удавалось? Не знаю. Но, похоже, из всех его женщин я — первая, кто по собственной воле сбежала. Вот сюрприз-то, наверно, был!

— Понятно, — проговорила я. — Что же изменилось? Почему теперь ты готова его отпустить?

— Я вижу, что больше не нужна ему, — твердо ответила она. — И меня это не огорчает.

В этот момент в шатер просунулась пушистая голова тигра. Он хитро блеснул глазами, оценив обстановку. Похоже, наше с Эриссой примирение входило в его планы.

— Я нашел Лерана, — сказал он и тут же исчез снаружи.

Бросила взгляд на полудриаду. Она махнула рукой и первый раз за наше знакомство по-настоящему мне улыбнулась.

— Иди уже.

Лайет нашелся в двадцати минутах ходьбы в сторону пустующего поля.

Чем ближе были мы с Фьером, тем отчетливее виднелось зеленое облако над травой и огромной горой чего-то непонятного, на деле оказавшегося латными куртками и кирасами. Никто из воинов не подходил к этому месту ближе, чем на сотню шагов. Свежий, немного сладковатый запах материи я чувствовала уже отсюда.

Мужчина распахнул руки в стороны. Его обнаженное по пояс тело слегка светилось, а татуировка ярко горела опасной зеленью, словно предупреждение о радиоактивности.

Шагах в десяти тигр остановился, молчаливо кивнув и мне, мол, нечего нам там делать.

Я послушно замерла, чтобы не мешать. Запах материи был невероятно силен. Фьер морщился, но терпел, не подавая виду, что ему не по себе.

Было непонятно, что делает Леран. Но из его тела волнами выходила магия, в воздухе трансформируясь в направленные потоки. Они впитывались в пластины доспехов, заставляя те странно блестеть.

Вся процедура продолжалась еще минут десять. За это время я успела поразмыслить о том, что же делать дальше. Леран все еще не простил меня до конца, но я знала, что рано или поздно это случится. Потому что теперь я верила, что он любит меня. Но ведь оставалась еще его жена.

— Фьер, — тихо спросила я. — Ты, случайно, не в курсе, разводы в этом мире практикуются?

Тигр посмотрел на меня непроницаемым взглядом. Конечно, он все понимал.

— Только с разрешения короля, — раздался его бесцветный ответ. И снова он направил взгляд вдаль. А затем прибавил: — Помнишь кольца с кровью?

Я кивнула.

— Они хранят суть своих владельцев, объединяя их души с помощью магии. Именно они дают возможность зачать дитя — продолжение рода. Без такого кольца брак обречен на бесплодие.

— Не может быть! — воскликнула я от неожиданности. И тут же зажала себе рот рукой, чтобы ненароком не отвлечь Лерана. — Как же у них человечество выжило при таких условиях?

Тигр пожал плечами. Совсем, как человек.

— Говорят, раньше было иначе. Но с приходом в этот мир материи люди потеряли возможность нормально создавать потомство.

Пораженное молчание разлилось вокруг. Да, это будет не так просто. Но, как всегда, проблемы я буду решать постепенно. В конце концов, его жена сейчас вообще под домашним арестом. А я — здесь, рядом с Лераном.

Через несколько минут все закончилось. Запах материи окончательно и полностью исчез. Как и призрачное изумрудное сияние. Бледный лайет развернулся, но довольно твердым шагом подошел к нам.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он хмуро, а потом, заметив, как я сжалась, забрался ладонью мне под волосы на затылке, притянул к себе и осторожно поцеловал. — Не стоит проверять степень моего терпения, Лера. Я говорил вчера, что все еще не простил тебя.

— Хотела узнать, как ты, — проговорила я, ничуть не обижаясь. — Я скучаю.

Леран задержал на мне долгий взгляд, медленно проведя пальцем по щеке, скользнув на нижнюю губу. Он был напряжен. Все тело натянулось, как струна.

— Может, тебе нужна помощь? — тихо спросила я, вздрагивая от легких прикосновений. Потерлась щекой о его ладонь, как кошка, напрашивающаяся на ласку.

Мужчина глубоко вздохнул, стиснув зубы. Взгляд, скользящий по моему лицу, опасно потемнел.

— Нет, — раздался вдруг его твердый ответ. — Я должен идти, Лера. Возвращайся в лагерь.

И развернулся, чтобы уйти.

Да, он все еще продолжал меня наказывать. И наказание работало хорошо.

Я замерла, глядя ему вслед, не смея сказать ни слова. Но внезапно он остановился и, обернувшись, бросил:

— Сегодня ночью мы атакуем ближайший город, занятый эриниями. Если все пройдет хорошо, в чем я не сомневаюсь, половина нашей миссии будет выполнена. Это очень важная ночь.

Я промолчала, кивнув. Тигр рядом сидел тише воды, ниже линолеума, глядя куда угодно, только не на нас.

Леран еще несколько секунд смотрел на меня, прежде, чем добавить:

— Времени совсем нет. Мне жаль, правда.

А потом снова шагнул ко мне, обнял со спины и растворился в тенях. Мир померк, и мы начали стремительно перемещаться к лагерю. Где-то сзади раздалось ворчание Фьера:

— Правильно, меня ж тут и не было вовсе! Зачем предупреждать о своем уходе. Фррр. В следующий раз сожру обоих…

Я едва заметно улыбнулась. А затем очутилась в палатке Лерана. Его самого рядом не оказалось.

Очень скоро лагерь опустел. Как только пришла ночь, все воины выстроились в шеренги и двинулись к цели. Мне оставалось только ждать.

Утром явился гонец на коне с новостями. Враг повержен, лагерь передвигается под стены городской крепости. Следующий пункт — эпицентр восстания, крупное поселение немного южнее.

Довольно быстро были сложены все шатры, нагружены повозки с провизией и инвентарем. И мы двинулись по тропе к занятому городу.

Мне выделили коня. И, хотя я совершенно не умела на нем ездить, никто не собирался меня учить. Неожиданно на помощь пришла Эрисса. Она ехала рядом, держа моего жеребца под уздцы. Сперва мы обе молчали, но очень скоро незаметно разговорились. Я с неугасающим изумлением понимала, что полудриада — интересная и очень умная девушка, которая все свои положительные качества, кроме красоты, тщательно скрывала.

Взятый город встретил нас довольно приветливо. Не было разрушенных домов и кровь не заливала мостовые. Просто несвойственная улицам пустота немного резала глаз.

Когда мы подошли к центральной площади, посреди круга из офицеров стоял Леран. А воины рядом, поголовно одетые в те самые зачарованные доспехи с гербом Дайше, бодро выкрикивали имя своего лайета, потрясая тяжеленными рунными мечами.

Когда мы уже разместились в одном из домов, что принадлежал здешнему префекту, молоденькая девушка из местных, что была здесь прислугой, сообщила интересные новости. Оказывается оружие и кирасы Лерана позволили его собственной армии сохранить в живых каждого воина во время освобождения города от эриний. А вот войска короля, командиры которых отказались брать мечи, а зачарованных доспехов на них вообще не полагалось, потеряли очень многих. Они сейчас залечивали раны в лазарете.

— А что командующий? Лайет Дайше? Он не пострадал? Где он? — спрашивала я девушку, которая была так рада нашему появлению. До прихода армии в городе властвовали эринии. Они убивали и похищали человеческие тела, вселяясь в них.

— Говорят, он отправился куда-то, чтоб пополнить запасы магии, — пролепетала она беззаботно. — Я слышала что-то насчет закончившегося резерва. А правда, что господин лайет не боится материи?

Напротив меня невинно хлопали юные глазки, а я медленно приходила в состояние ужаса при мысли, что Леран опять где-то там совершенно один впитывает очередной разлом, и зеленый яд жжет его тело.

Фьер куда-то запропастился, когда был так нужен. Я подозревала, что Леран взял его с собой, чтобы быстрее обнаружить источник материи. После того, как тигр лихо переместил нас из замка в военный лагерь через Эреб, я начала подозревать, что обсидиановый эриний обладает серьезными магическими способностями. И уж найти разлом ему вообще не составляет труда.

Но, что делать мне? Ждать здесь возвращения возлюбленного, как примерная леди? Наверно, это самый лучший выход. Но сидеть на месте я все равно не могла.

Вышла на улицу и медленно побрела к границе города. Хорошо, что это поселение представляло собой окруженную невысокой стеной крепость, вход в которую был только один. Нам с лайетом не удастся разминуться.

Честно говоря, я очень боялась, что, если разлом опять окажется слишком большим, Лерану может не хватить сил. А что, если он упадет в обморок прямо там? Ведь никто из солдат не осмелится подойти к нему и близко. Ореол материи не позволит.

Поэтому я смело побрела за черту города, одержимая идеей помочь, пытаясь почувствовать хоть откуда-нибудь травяной запах. А то и вовсе увидеть зеленое облако. Очень долго мне это не удавалось, пока вдруг недалеко от дороги в кустах не мелькнула какая-то рябь.

Я подошла поближе, скрываясь в высокой траве, раздвигая руками длинные стебли. Под ногами оказался крохотный разлом. Из него сочилась едва заметная зеленая струйка.

Да, вряд ли такой ручеек пригодился бы лайету. Я села рядом, задумчиво разглядывая дымок. Лерана я пропустить не боялась, все же дорога здесь одна и она совсем рядом.

Опустила руку и коснулась зелени. Чистая материя из источника была прохладной на ощупь. Она приятно пахла свежестью и на вид вовсе не казалась ядовитой. Удивительно, что для всех и каждого на Беане эта субстанция — смертельна.

Дальше все произошло очень быстро и неожиданно. Не знаю, почему это случилось, но зеленая магия вдруг начала стремительно впитываться в центр моей ладони. Словно у меня там спрятался маленький пылесос.

И мне бы отдернуть руку, отбежать подальше! Но настойчивое желание всосать всю материю до конца прочно поселилось в груди.

Я так и поступила. Терпеливо сидела на корточках, подставив и другую ладонь, ожидая, когда поток иссякнет.

Это все никак не происходило. И очень скоро я почувствовала настоящую боль.

Сперва появилась резь в глазах, потом — звон в висках. Дальше — еще хуже. Но струйка магии стала тоньше. И я не убирала руки.

А, когда передо мной на земле осталась зиять лишь пустая черная трещина, я провалилась на спину без сил и глухо застонала. Казалось, вместо крови в венах течет свинец. Шевелиться не было сил.

Я попыталась встать, но быстро бросила эту болезненную попытку, понимая, что, кажется, попала в серьезную передрягу. С дороги меня здесь совершенно не видно. Вокруг — густая трава. Да и Леран может оказаться не в состоянии меня спасать.

Сколько уже раз я убеждалась, что любопытство — не самая полезная черта? Сколько поговорок есть на этот счет: «Любопытство сгубило вошку», «Любопытной Варваре на базаре честь своровали». Но нет, меня ведь вечно тянет на приключения.

— А, вот еще одна, — проговорила я вяло. — «Одноглазой девочке больше не интересно, кто живет в скворечнике…»

И потеряла сознание.

Передо мной мелькали до боли яркие образы. Я чувствовала запах травы и привкус металла во рту.

Сперва из тьмы всплыло бледное лицо короля. Антариан яр Нарриярх не улыбался. Напротив, в этот раз красивые черты перекосила гримаса жестокого удовольствия. Взметнулась в воздух мужская рука с династическим перстнем на пальце. Она сжимает кинжал, усыпанный самоцветами. Я отчетливо вижу, что это рука короля.

Лезвие быстро разрезает плоть. Я слышу мужской крик, похожий на рев раненого тигра. И мне больно его слышать, потому что этот голос мне слишком знаком.

Все верно. И дальше снова, как и прежде, вспыхивают сиреневые глаза Лерана, заполняющиеся тьмой огромного зрачка. Он не верит в то, что видит. На его руках и одежде — кровь.

А дальше возникают мои собственные глаза, с которых скатываются крупные слезы. И тихий шепот Лерана, который преследует меня со дня моего появления в этом мире:

«Ты нужна мне…»

Мелькнула исчезающая сирень взгляда, ставшая такой далекой.

Я открыла глаза, понимая, что кто-то меня трясет.

Сердце билось так быстро, словно только что я все это пережила. Самое ужасное, что передо мной всплыло то самое видение, которое уже являлось раньше. Только теперь мне явилось гораздо больше.

Но, неужели я только что наблюдала, как король Антариан убьет Лерана? Неужели он способен нанести смертельный удар собственному брату?

Тяжело дыша, я сфокусировала взгляд и, наконец, услышала:

— Лера! Лера, очнись!

В грудь стремительно втекал поток тепла. Но мне почти не становилось легче. Надо мной склонился испуганный и очень бледный лайет Дайше по прозвищу Тень.

— Привет! Ты живой, — констатировала я с облегчением, пытаясь вырваться из плена такого реалистичного сна.

— Зачем ты пришла сюда?! — звучал его возмущенный и очень тревожный голос.

— Хотела найти тебя…

Он нервно убрал волосы с моего лица, пытаясь понять, что произошло. А мне было так паршиво, что даже говорить стало тяжело.

Вдруг он опустил взгляд вправо, наткнувшись на черную трещину в земле.

— Проклятье, Лера, ты научилась впитывать разломы?!

Я стиснула зубы, испытав очередной приступ боли, чувствуя, словно внутри меня течет огонь. Он опалял вены, распространяя вокруг терпкий запах свежей травы. Материи.

— Больно, — вместо ответа пожаловалась я, — как будто там, внизу живота — ожог.

Нестерпимое ощущение локализовалось именно в этом месте. Самый сильный дискомфорт, перекрывающий даже свинцовый звон в голове.

Леран оглянулся по сторонам, удостоверившись, что вокруг никого нет. Но здесь были такие густые заросли кустов и травы, что нас вряд ли можно было бы найти без сияния того разлома, который я уже полностью впитала.

Тогда мужчина быстро опустил руку мне под платье и задрал юбку, обнажая голые бедра.

— О, нет, Лера! — простонал он, заставив меня приподнять голову и посмотреть.

От линии бикини до живота горело зеленое пламя. В том самом месте, где располагалась моя татуировка — взлетающая бабочка в каплях росы. Весь рисунок стал черным, как у Лерана, будто полностью выгорел. А на его дне плескались, изредка вспыхивая, изумрудные молнии материи.

— Я все же проклял тебя, да?.. — выдохнул он, бессильно садясь рядом и закрывая глаза рукой. Пальцы коснулись переносицы, словно он пытался сконцентрироваться. Принять какое-то решение. Успокоиться…

— Не волнуйся обо мне, — через силу улыбнулась я. — Не так уж все и плохо. Я уже чувствую себя почти хорошо.

Конечно, это была ложь. Леран убрал руку от лица, обжигая меня мрачным сиреневым взглядом. А в следующий миг притянул к себе, укладывая на сгиб руки, и ласково поцеловал.

— И вообще, с чего ты взял, что проклял меня? — спросила почти беззаботно, пытаясь терпеть жжение и тяжесть в теле.

Леран вздохнул, прижимая мою голову к своей груди.

— Потому что сперва магия должна была сама войти в твое тело и перевариться внутри, концентрируясь в каком-то одном месте, — он едва коснулся моей новой татуировки. — Когда твое тело полностью перестроилось, проклятье начало требовать пищи. И ты стала способна впитывать материю. Грубо говоря.

Я задумалась, вспоминая, как подошла к разлому. Меня и впрямь ужасно влекло к маленькой зеленой струйке.

— Но я умела призывать материю пением с первого дня в этом мире, — попыталась поспорить.

Леран покачал головой, прижимая меня сильнее, как ребенка.

— Ты была невосприимчива к зеленому яду, это правда. И потому пение позволяло тебе безнаказанно управлять этой магией. Многие в нашем мире способны на подобное, но держат свои умения в узде, потому что, такие эксперименты грозят смертью. Однако, ответь на вопрос: «В какой-то миг твои собственные способности вышли на новый уровень, не так ли?»

Я задумчиво кивнула. Похоже, Леран, как всегда прав.

— Сразу после нашего секса в твоем шатре я смогла вернуться в свой мир. Прежде мне не удавалось с такой легкостью удерживать материю в руках.

Вспоминать об этом не хотелось. Более того, я боялась, что он разозлиться, расстроится при упоминании о моем побеге.

Но — нет. Леран тихонько укачивал меня, поглаживая по животу. Он думал лишь о том, что по его вине я стала вторым проклятым магом на Беане.

— В тот день я не мог контролировать себя. Я был слишком слаб, — омертвевшим голосом сказал он. — А рядом с тобой остатки самоконтроля покидали меня слишком быстро. Я помню, как облако материи впиталось в тебя сразу после оргазма. Видимо, вспышка удовольствия каким-то образом послужила катализатором. Я хотел думать, что мне показалось. Надеялся. Но нет…

Мужчина медленно и уверенно впадал в состояние абсолютного отчаяния. Это было неправильно.

— Зато теперь я — такая же, как ты, — раздался мой довольный шепот, когда я притянула к себе его голову и поцеловала. — И могу вместе с тобой впитывать разломы.

Леран поморщился, словно это ему бабочка жгла кожу, а не мне. Хотя… сколько раз он испытывал подобные ощущения раньше? И ведь, судя по всему, испытывает и сейчас…

— Это не твоя забота, Лера. А моя, — грустно ответил он. — И мне жаль, что…

— Я хочу разделить с тобой все, — прошептала я, вновь притягивая его к себе, обрывая на полуслове.

Внезапно поцеловать его стало почти болезненно необходимо. Голова закружилась от желания.

Леран закрыл глаза, тяжело выдохнув, когда наши губы соприкоснулись, и я почти через силу проникла языком в его рот. Мне вдруг отчаянно захотелось почувствовать его в себе. Ощутить руки, сжимающие мои бедра, горячую плоть, наполняющую меня огнем страсти…

И в этот миг я увидела, как внизу живота черная татуировка пошла изумрудными молниями.

Мужчина отстранился, тоже это заметив, и на его лице появилась горькая усмешка.

— Теперь скрыть свои желания тебе не удастся, — прошептал он, прижимаясь ко мне лбом.

Я улыбнулась в ответ.

— А тебе никогда не удавалось… — проговорила я, понимая, что даже боль от материи — не помеха страсти.

Я снова притянула к себе мужчину, захватив его губы в плен, прикусывая, лаская, возбуждая его чувственность, раненую виной. Леран застонал мне в рот, тут же опрокидывая на траву.

Я засмеялась. Мои волосы рассыпались по траве, а его черные молнии на плече и груди вспыхнули изумрудным заревом. Сильно, ярко, требовательно.

— Что ты делаешь со мной?.. — низким грудным голосом проговорил он, вглядываясь в мое лицо, покрывая его голодными поцелуями. — Мы не знаем, как секс после разлома подействует на тебя, — продолжал хрипло он, пытаясь успокоиться и успокоить меня. Но тяжелое дыхание и до предела напряженные мышцы говорили о том, что у него это слабо получается. — В тебе нет крови темных нарр…

А я торжествующе улыбнулась. Какое мне дело до крови? Мне нужно было только одно. И Леран уже не мог сопротивляться. Я видела огонь в его глазах. И чувствовала твердую, как камень, плоть рядом.

Вместо ответа я взяла его руку и медленно положила средний палец себе в рот.

Сирень взгляда потемнела. Он затаив дыхание смотрел на мои губы, ставшие влажными, и на свой палец, медленно покидающий горячую глубину.

— Лера… — раздался его хриплый шепот.

Я опустила его руку себе между ног и с удовольствием погрузила влажный палец внутрь себя. Еле слышно вскрикнула, откинув голову и зажмурив глаза.

Мужчина зарычал, толкнув руку вперед, словно собственный член.

Я застонала, сжимая ноги, заставляя его ладонь прижаться сильнее, скользя уже по всем прилегающим чувствительным местам.

Леран тяжело задышал, прижался ко мне, опустив губы на шею, обнажившуюся для его поцелуев. От обжигающих ласк на моем теле будто расцветали алые розы удовольствия. В каждом месте, где чувственный рот касался моей кожи, зажигался огонь.

— Я хочу тебя, — сбивчиво проговорила, сходя с ума от нетерпения. Сильнее, чем когда либо. Его рука двигалась во мне с неистовой страстью, но с каждой секундой мне все больше казалось, что, если он сейчас же не займется со мной любовью, я погибну.

— Ты уверена? — тихо прошептал мужчина, и во взгляде сквозил испуг вперемешку с хищным голодом. Я видела, как тяжело ему давалось сдерживать себя. Мышцы налились сталью, дыхание бешено участилось. Он хотел меня не меньше, чем я его.

— Давай уже! — почти простонала я, не в силах больше терпеть ноющее желание внизу живота. В собственной крови.

Резким движением Леран развязал брюки и расположился между моих ног. Титановая твердость коснулась горящего лона, мягко разведя мои влажные складочки.

Я тяжело задышала, предвкушая всплеск наслаждения. И в следующий миг он вошел в меня, одновременно опускаясь сверху, придавливая к земле, как свою добычу.

Я громко выдохнула, обхватывая мужчину ногами.

— Да, вот так, — прошептала, впиваясь ногтями в мощную спину, заставляя его трахнуть меня так, как ему хотелось бы.

Леран зарычал, резко толкаясь внутри. Наши стоны смешались, заглушая все звуки вокруг. Мир словно исчез. Теперь были только мы.

— Моя Лера, — прохрипел он, прикусывая шею, жадно вбиваясь в меня бедрами. — Моя…

— Да, — мой выдох с очередным толчком.

В этот момент он приподнялся на руках, медленно взялся за мои ноги и переложил себе на плечи.

Я выгнулась, запрокидывая голову, вцепляясь пальцами в траву. Из горла рвался крик.

Угол едва заметно изменился. Он стал входить еще глубже, если это вообще было возможно. Внизу живота все сильнее росло тягучее сладкое напряжение.

Между нами появилось некоторое расстояние, и Леран воспользовался им, чтобы не сводить с меня глаз.

— Посмотри на меня, — вдруг приказал он, изменившимся от страсти голосом. Я поняла, что он близок к финалу.

Распахнула глаза, жадно хватая воздух ртом.

— Ты — моя, запомни это, — почти прорычал он, все сильнее наполняя меня собой. — Моя…

— Да! — простонала я, больше не в силах это выносить. Мои пальцы конвульсивно сжались, скользнув на мужские бедра, и, кажется, я расцарапала его кожу, выгибаясь навстречу шквалу экстаза.

Тут же Леран низко застонал, входя как можно глубже и замирая. Горячая лава удовольствия выплеснулась и обожгла, растекаясь блаженством. Внутри меня сладко пульсировала его плоть, а мне словно больше ничего в жизни было не нужно.

— Твоя, — прохрипела еле-слышно, когда ураган страсти утих. — Только твоя…

Он опустился рядом, тяжело дыша и полностью удовлетворенный. Бледность уступила место здоровому румянцу, тату на плече была спокойно-черна. Теперь я видела, что с мужчиной все в порядке.

Незаметно приподнялась, взглянув на свою бабочку на бикини. Это было странно, но и она стала матово-обсидиановой. Опустила голову на траву, устремив взгляд в синевато-фиолетовое небо. В висках больше не стучал свинец, тяжесть не сковывала затылок.

— Как ты? — вдруг спросил Леран, и, повернув голову, я обнаружила его опирающимся на локоть надо мной.

— Вообще-то, отлично, — ответила я удивленно. — У меня больше ничего не болит.

Мужчина осмотрел меня с ног до головы, спустился к татуировке, кивнул и прикрыл мои ноги подолом платья. А затем облегченно выдохнул.

— Слава солнцу, — проговорил он, мягко целуя уголок моих губ. — Я не мог и надеяться…

— На что?

— Ты уже знаешь, что темные нарры пьют силу своих любовников, — проговорил он. — Но мало кто в курсе деталей.

Я молчаливо ждала продолжения.

— Эта сила нужна для жизни. Она — как вода. Или вино, — добавил он после некоторой паузы. — Каждому нарру нужен партнер, чтобы выжить. Тогда они пьют силу друг друга и сосуществуют много лет. Но для этого не нужно любить. Поэтому некоторые представители темного народа выходят на поверхность и соблазняют другие расы. А потом могут в порыве страсти и жажды даже полностью высосать свою жертву.

Леран на миг прервался, чтобы убедиться, что я все понимаю. Я кивнула.

— Но есть и другой способ жить. Способ, задуманный самой природой. Нарры, которые любят друг друга, во время секса не высасывают энергию. Они ее… производят. Делятся ею друг с другом. И таким образом живут гораздо дольше всех остальных. К сожалению, это большая редкость.

— Но, почему? — не поняла я.

— Потому что в каждой паре, как правило, любит только один. А второй — просто не против.

— И это значит… — задумчиво пробормотала я, а Леран закончил, с легкой улыбкой убирая розовую прядь с моего лица:

— Что ты любишь меня точно также, как и я — тебя.

Его голос стал таким бархатным и обволакивающим, что хотелось в нем раствориться. Сиреневые глаза смотрели будто в самое сердце, обнажая душу.

И я вдруг покраснела.

— Даже, несмотря на то, что я — не нарра?

— Честно говоря, я и сам не знал, что это не важно, — задумчиво ответил он, ложась боком на траву, подпирая голову рукой. — Природа обо всем позаботилась…

На его лице играла едва заметная полуулыбка, а мне казалось, что я впервые в жизни вижу Лерана по-настоящему спокойным.

— Значит, — затаив дыхание спросила я, — ты меня простил?

Мужчина внимательно посмотрел в мои глаза и улыбнулся еще сильнее.

— Простил. Я давно тебя простил. А наказывал сам себя…

На следующий день была объявлена операция по захвату последнего и самого крупного города, заселенного эриниями. На этот раз все военачальники армии короля были согласны на то, чтобы «Лайет Дайше защитил их доспехи своей странной магией». И зачарованные мечи, подготовленные заранее и весящие в полтора раза больше обычных, разошлись, как горячие пирожки.

Мать эриний за все это время не появилась ни разу. Хотя именно этого я лично боялась больше всего. Ведь по рассказам Лерана я поняла кое-что очень важное. Именно ее будет невозможно уничтожить обычным способом.

Самыми страшными эриниями считались обсидиановые. Они обладали большой силой и, ко всему прочему, физическими телами. Некоторые выглядели, как Фьер, как человекоподобные животные. Другие вообще вселялись в людей. Но одно оставалось неизменным — оболочка из плоти всегда имела призрачные волшебные свойства. Эринии могли полностью исчезать. И удар простого меча, как правило, не приносил им вреда, потому что просто не достигал цели. Если же каким-то образом эриний оказывался ранен, даже его кровь, капая, исчезала на месте. А раны не приводили к смерти.

Самым известным способом борьбы с такими существами была некая Сельгерская соль. Бомбы, наполненные этим составом и брошенные в эриния, были способны выбить дитя Эреба из любого тела, и отправить его на родину. Но это оружие было очень громоздким и имело ограниченное количество зарядов. Понятно, что в набедренной сумке много не унесешь.

И именно здесь в игру вступали удивительные мечи лайета Дайше. Странные символы и состав металла, из которого они были созданы, позволяли ударам достигать цели. Воины получили возможность уничтожать врага. После того, как физические тела существ истекали призрачной кровью, эринии возвращались обратно на Эреб.

Но с Матерью это не сработает. Не только потому, что Кали обладает сильной магией, но и потому, что Леран и король не хотят возвращать ее в Эреб. Они хотят ее убить. И, похоже, раз я пустила в этот мир Мать, то только я и могу уничтожить ее.

Вот только — как? Мне-то совсем не хочется никого убивать. Да и на воина с пылающей десницей я слабо смахиваю. Поэтому внутри меня теплилась смутная надежда, что все обойдется, и Леран придумает другой выход.

Но пока он занимался зачарованием доспехов армии короля. Солдаты с нетерпением ждали новые латы, которые могли защитить их от призрачных когтей эриний. Повсюду я видела, как они тренируются с новыми мечами, больше не выказывая ни капли пренебрежения к нововведениям «проклятого мага».

Когда обе армии были готовы, началось наступление на город. Уже через три дня все улицы оказались полностью очищены от детей Эреба. Воины ликовали, пытаясь носить Лерана на руках. Латы, укрепленные материей, защитили девяноста процентов солдат. Повсюду слышались восторженные крики: «Тень», и звуки ударов меча и щит.

Король, которого за все время похода я почти не видела, сдержанно улыбался победе. Похоже, он был не слишком-то доволен, что его собственная армия так полюбила его брата. И это не могло не наталкивать меня на определенные мысли.

Очень скоро мы вернулись в замок. И здесь, наскоро переодевшись, я наконец-то смогла рассказать Лерану о своих опасениях. Но, почему-то видение о том, как король втыкает в его сердце нож, показалось ему пустяком.

— Лера, брат любит меня, несмотря ни на что, — сказал мягко лайет, держа за плечи и всматриваясь в мои глаза. — Скорее всего, ты просто не поняла смысл того, что тебе явилось.

— Но я не могла не понять! — воскликнула я, слишком ярко видя перед мысленным взором королевскую руку с клинком. И кровь на обнаженной груди Лерана, затянутой в замшевую жилетку с ремнями.

— Цветок моего сердца, Лера… — прошептал вдруг он, прижимая меня к себе. — Мне бесконечно приятна твоя забота. Я счастлив, что волнуешься обо мне. Что ты рядом со мной, — он коснулся моих волос, одновременно поцеловав в лоб. — Но, прошу тебя, никогда и никому не говори ничего подобного. Ни обо мне, ни о Его Величестве. Антариан — не просто мой брат. Он — король. А я — лишь сын темной нарры и проклятый маг. Одно неверное слово — и все может закончиться очень плохо.

Я недовольно вздохнула, прижимаясь щекой к его груди. Мне отчетливо слышался стук его сердца, который, как всегда, начинал успокаивать.

— Но ты мне хотя бы веришь?.. — проговорила я. Некоторое время Леран молчал, поглаживая меня по затылку.

— Я верю, что тебя напугало то, что ты видела. Но одного видения мало, чтобы понять…

— Так оно и не одно было! — заныла я.

Но в этот момент двери залы распахнулись, пропуская короля. За ним следом вошел Фьер, с ленивой грацией хищника осматривая все кресла в помещении.

Мне пришлось мгновенно замолчать.

— Светлого дня, брат, — радостно поприветствовал его Леран, слегка склонив голову.

Антариан кивнул в ответ, и на миг мне показалось, что его взгляд потемнел. Мне захотелось отодвинуться, но руки лайета, сжимающие меня, будто нарочно превратились в металл. Король пробежался глазами по нашим обнимающимся телам и отвернулся, погасив огонь в зрачках. А может, мне вообще все почудилось?

— И вам того же, — с легкой улыбкой ответил правитель, усаживаясь за круглый каменный стол. Сейчас ничто в его лице не выдавало неудовольствие. — Пора решить, что мы будем делать с Матерью, — сразу же приступил он к делу. — Поддержки одержимых она лишилась, все ближайшие города контролируются усиленными гарнизонами. Ей придется постараться, чтобы вновь сколотить армию. Но не думаю, что это займет так уж много времени.

— Согласен, — кивнул лайет, садясь за стол напротив. Я последовала его примеру. И только Фьер разлегся в ближайшем кресле, делая вид, что спит. — Времени не так много. Мы должны обезвредить Кали как можно раньше.

— У тебя есть план? — приподнял бровь король.

И по лицу Лерана стало ясно, что — да.

— У меня есть некоторые мысли, — медленно протянул он. — Я долго думал, взвешивал варианты, и пришел к однозначному выводу. У нас есть одно единственное неоспоримое оружие против Матери. Это материя разломов. Фьер может подтвердить, что для эриний зеленый яд также опасен, как и для людей. Он разъедает их призрачные тела. И при длительном контакте способен возвращать их в Эреб.

Все повернули головы к тигру, как ни в чем не бывало возлежавшему на кресле. Он распахнул огромные черные глаза.

— Все верно, — раздалось низкое мурчание.

Леран благодарно кивнул и продолжил:

— Я вполне способен создать такое кольцо материи, из которого будет невозможно выйти. Ни человеку, ни эринию.

Король слушал внимательно, не перебивая. Как и я. Хотя, мне ужасно хотелось залезть к лайету на колени и продолжить внимать оттуда.

— Попав в кольцо, Мать не сможет выйти, потому что пары зеленой магии уже начнут медленно отравлять ее тело, — продолжал мужчина. — В этот момент появится леди Лерисса.

Серьезный сиреневый взгляд устремился ко мне. Я вздрогнула.

— Я думаю, должно хватить одного удара меча из ее рук, чтобы Мать погибла.

— Я должна буду воткнуть меч в живого человека? — с ужасом выдавила я, представляя красивое бледное лицо Кали.

И одновременно с этим раздался вопрос короля:

— С чего ты взял, что Мать погибнет от ее руки? Откуда уверенность? Неужели ты ставишь только лишь на ее иномирность?

Леран перевел взгляд с меня на Антариана и обратно.

— Брат, — начал он. — Я не делаю ставок, а лишь рассказываю тебе то, в чем уверен.

Его голос звучал как никогда твердо.

— Однажды Лерисса уже убила на моих глазах эриния. Простым камнем.

— Убила? Камнем? Ты уверен?! — подался вперед правитель, не веря своим ушам.

Вот теперь я слегка покраснела.

— Да, — подтвердил лайет, — его тело не исчезло, а осталось лежать на траве.

Тогда король откинулся обратно на спинку кресла и задумался. А Леран повернулся ко мне и мягко добавил:

— А вам, леди Лерисса, не стоит забывать, что Кали — не человек. Уже давно.

Но даже спокойный мужской голос не мог унять дрожь, объявшую кончики моих пальцев.

— Но у нее лицо человека… — прошептала я, тщетно пытаясь представить, как втыкаю женщине в живот меч.

И тут из угла комнаты раздался голос тигра:

— Детка, меня, конечно, не радует то, что вы собираетесь убить одну из нас. Но она — действительно самая опасная тварь из всех. Я не знаю, что она за Мать такая, сколько ей лет и как она создает эриний. Но знаю, что, когда ей нужна сила, она жрет своих детей. Хрустальных, янтарных и иногда даже обсидиановых. Все зависит от ее голода и удачливости нашего брата.

Я вздрогнула. И, кажется, на всех в этой комнате произвели впечатление слова Фьера. Король повернулся к Лерану и недоуменно произнес:

— Кстати, не забудь потом рассказать, как вы приручили обсидианового эриния…

Тигр зарычал, бросив на Антариана многозначительный черный взгляд.

— Он — свободный, — произнесла я. Король тихонько присвистнул и умолк. — И все же я буду видеть перед собой лицо твоей первой жены, Кали, — повернулась к Лерану. — Еще много лет после этого.

— Брось, малышка, — фыркнул эриний, — ее даже зовут иначе. Никакая она не Кали, а Энгерлена-Вар-Деральин.

— Да, точно, — кивнула я. — Она же сама говорила мне, а я все еще продолжаю называть ее Кали, как и все. Наверно, в этом дело. Она — Энгерлена, дитя Эреба и малахитовая эриния…

— Малахитовая? — приподнял бровь Леран.

— Что это значит? — не понял король. — Таких не бывает.

— Так сказала Ка… Энгерлена, — пожала плечами я.

— Я никогда не видел малахитовых, — медленно протянул Фьер, и снова все головы повернулись к нему. — У нас это считалось мифом. Энгерлену почитали, как Мать. Но ее род никогда не назывался. Если она — малахитовая эриния…

— Что, что это значит? — вдруг нахмурился король.

— Это значит, что она — всего лишь эриния четвертого уровня, — холодно ответил тигр. — Более сильная, более опасная. Но к нашему рождению не имеющая никакого отношения. А значит, и убить ее так же просто, как любого из нас. И ничуть не жалко.

Напряженная пауза повисла в воздухе.

— Но все же остается вопрос: «Как нам заманить Энгерлену в твой круг?» — произнес, наконец, король.

— Думаю, с этим, как раз проблем не будет, — усмехнулся тигр, взглянув на Лерана. — Нам исключительно повезло.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился лайет.

— Есть ритуал, — начал говорить Фьер, и голос его звучал странно-иронично, — который позволяет вызвать любого эриния откуда угодно. Хоть из под земли, хоть с Эреба. Загвоздка заключается в том, что сделать это может лишь тот, кто был с вызываемым близок. Физически.

— Я не был… — начал говорить Леран, но осекся.

— Не был с Энгерленой, но был с Кали. А теперь это ее тело, — закончил тигр. — И у тебя есть власть призвать ее в любой момент.

— Что ж, нам очень повезло с таким совпадением, — бесцветным голосом заметил лайет. — Но, что тебя так смешит?

Тигр улыбнулся.

— У эриний ритуал делается только с одной целью — заняться сексом. Немедленно. Так что Энгерлена после твоего призыва будет не только очень удивлена, но и очень… возбуждена. Собственно, как и ты.

Кажется, он едва сдерживал смех.

— Смотри не накинься на нее прям там, — фыркнул он.

Леран стиснул зубы, сжигая тигра взглядом.

— Надеюсь, ты помнишь, что Энгерлена будет в теле моей мертвой жены? Которую она сама же и уничтожила? — процедил лайет, сверкнув сиренью взгляда.

И в помещении мгновенно будто стало холоднее. Тигр прищурился и отвернулся, через мгновение прорычав:

— Ты прав. В этом мало смешного. Прости мою глупость.

Впервые видела, чтоб Фьер извинялся. Впрочем, Леран мгновенно перевел тему, словно ничего и не произошло.

— Антариан, раз уж мы примерно набросали план действий, я хотел бы поговорить о другом. Как насчет моей нынешней жены? — он незаметно положил ладонь мне на руку, глядя на брата. — Она нарушила законы моего дома, и я требую развод.

Король тут же встал с кресла, не сводя взгляда с родственника.

— Ни в коем случае! — воскликнул он, а у меня в груди что-то оборвалось. — Я все ждал, когда же ты заведешь этот разговор. Признаться, я был крайне удивлен, найдя леди Кейшу заключенной под стражу в своих покоях. И, естественно, я сразу же ее выпустил.

Леран глубоко вздохнул, стискивая челюсти. Похоже, ему стоило большого труда держать себя в руках.

— Ты понимаешь, что теперь она напишет обо всем отцу? И проблемы будут не только у меня? Ведь это ты пообещал его дочери брак с собственным братом.

Но на лице Антариана не промелькнуло ни единой эмоции.

— Это теперь твоя проблема, Лер. И я тебя от нее не избавлю. Ингар Вальбо — мой преданный слуга, и самый богатый человек в королевстве. Если б не его деньги, мы эту короткую войну вряд ли закончили так быстро. Что прикажешь, вернуть ему приданое? Нет уж, увольте. И вообще, ваша размолвка выеденного яйца не стоит.

Так и хотелось сказать ему, чтобы оставил свои яичные метафоры при себе. Похоже, Леран думал о том же. Он многозначительно сжал мою ладонь и спокойно ответил:

— Хорошо. Я тебя понял.

— И не вздумай больше заговорить об этом, — закончил король, старательно не обращая внимания на ледяной взгляд брата. — А теперь я хотел бы узнать, когда ты хочешь провести ритуал вызова?

Леран пожал плечами.

— Завтра. Чего тянуть?..

Мурашки поползли по спине, сковывая морозным холодом. Это был просто великолепный момент, чтобы упасть в обморок. Но, к сожалению, я была не настолько чувствительной особой. Увы. Так что мне оставалось лишь тихонько дрожать, представляя собственные руки, меч и кровь…

Все было готово к ритуалу, кроме разве что меня. В огромном приемном зале дворца на полу был начерчен круг, который Леран должен был наполнить материей. Сам лайет стоял рядом. В его руках лежали ягоды, напоминающие землянику. Они должны были послужить «даром» для его «возлюбленной» эринии.

Все оставшееся время мы были вместе. И успели тщательно обговорить план еще очень много раз, пока лайет не удостоверился, что я все поняла и не сделаю ошибки. То, что он сам будет хотеть заняться сексом с Энгерленой, мы принципиально не обсуждали. Хотя тема и казалась мне животрепещущей. Леран же выглядел так, словно ничего необычного или страшного не произойдет.

К нашему удивлению, король Антариан настоял на том, чтобы присутствовать на ритуале. Леран так и не понял, зачем ему это, учитывая, что материя от круга призыва могла ему повредить. Правитель оказался крайне настойчив. Он был уверен, что должен следить за процессом, чтобы удостовериться в правильности наших действий. И в смерти Матери тоже.

Леран был не против, чтобы кто-то поддержал меня. А мне поддержка короля казалась наименее верным решением. Я все еще видела перед глазами, как он убивает собственного брата. И не верила в то, что могла ошибиться.

С другой стороны, я могла следить, чтобы Антариан не нанес того самого вероломного удара. И это меня немного успокаивало. Могу и я немного побыть защитницей моего лайета. Или простым параноиком, зацикленным на дурацкой галлюцинации.

Чем ближе был момент начала ритуала, тем сильнее билось мое сердце. Кровь отлила от лица, руки, держащие рунный меч, похолодели. В этот момент я на собственном опыте смогла убедиться, что оружие, придуманное Лераном, действительно жутко тяжелое.

Но неподалеку на каменном полу сидел Фьер и, зевая, рассматривал лепнину резных колонн. Его спокойствие потихоньку передавалось и мне. Я знала, что в случае чего — он придет на помощь

Большие напольные часы пробили полдень. Это было лучшее время для ритуала вызова. И, как только отзвучал последний удар, Леран небрежно протянул руку вперед. Молнии расчертили его черную татуировку, и из центра ладони поднялось зеленое пламя. Оно медленно поползло по полу, превращаясь в прозрачное изумрудное кольцо.

Воздух помещения наполнился травяным запахом. Фьер справа от меня фыркнул, морщась. Король Антариан слева — нахмурился, немного отступая назад. Магический фон ловушки оказался слишком сильным.

— Пора, — раздался тихий рык тигра. И стало понятно, что, несмотря на внешнюю безмятежность, он внимательно следит за Лераном.

Лайет не оглянулся. Медленно опустился на одно колено и начал говорить. Незнакомые слова давались ему с трудом. Но произношение было безупречным. Язык эриний. Я понимала без перевода только последние слова заклятья:

— Энгерлена-вар-Деральин.

Когда я спросила, что говорится в тексте, Фьер хмуро отвечал:

«Мое тело — песок для твоей воды,

Моя плоть — дерево для твоего огня,

Моя сила — небо для твоего ветра,

Моя воля — камень.

Приди ко мне, возлюбленная моя, чтобы вышли океаны из берегов, а вулканы окрасили ночь своим пламенем…»

Довольно мрачноватая перспектива. И я старалась думать лишь о том, что все это — просто ловушка.

Но после того, как призыв был произнесен, Леран вдруг вздрогнул, согнувшись пополам. Магический круг затрепетал, рискуя рассыпаться.

— Да, это не так просто, как кажется, — невесело хмыкнул тигр.

Не успела я испугаться, как в прозрачной изумрудной глубине начали появляться очертания женщины. Лайет мгновенно взял себя в руки и выпрямился, поднимаясь с колен. Хотя даже отсюда я видела, как подрагивают кончики его пальцев.

Кольцо материи вновь приобрело устойчивость. В центре круга полностью обрело плотность тело Кали. Энгерлены.

Тут же она задрожала и зашипела, соприкасаясь с зеленью магии. При этом ее белые волосы растрепались по спине и обнаженным плечам, грудь в снежном платье вздымалась от частого дыхания, а на щеках играл алый румянец в цвет пухлых губ.

Она была просто обворожительна. И при взгляде на Лерана ярко-зеленые глаза блеснули голодной страстью.

— Лайет… Дайше… — протянула она, сделав шаг к нему, будто не видя перед собой магической преграды.

Еще шаг, и зеленая стена будто ударила ее током, отбрасывая назад.

Леран дернулся, протянув к ней руку, словно пытаясь помочь. И замер. Он тоже тяжело дышал.

Господи, какое счастье, что мне не видно его лица. Кажется, я бы этого не перенесла.

Заклятие Фьера заставляло этих двоих хотеть друг друга. И это было очевидно без всяких подсказок.

— Леран… — томно произнесла она, прикусив губу. — Я не знаю, что ты творишь, но прошу тебя, убери стену. Я больше не могу ждать!

Она застонала, слегка откидывая голову назад, демонстрируя изгибы тонкой шеи и разрез декольте. И в этот момент она была слишком похожа на простого человека.

Кулаки Лерана сжались. Он молчал.

— Сжимай кольцо, — спокойно рыкнул тигр, разрывая странное магическое оцепенение, охватившее всех.

Мужчина встряхнул головой, на миг коснувшись пальцами переносицы. Зеленая стена дрогнула, но тут же вновь стала твердой и непроходимой. В через мгновение Леран протянул руку и сжал кисть. Диаметр кольца уменьшился.

— Пожалуйста, возьми меня сейчас, Леран, — проговорила женщина, будто не замечая надвигающихся на нее стен. И вдруг спустила с плеч свое платье.

Белая ткань упала к ногам, оголив безупречное тело. Кали вновь еле слышно застонала, поглаживая себя маленькими ладонями, одна из которых опустилась между ног. Она прикусила губу и громко выдохнула, начав двигать пальчиками.

Леран отвернул голову, и я увидела его взгляд, брошенный прямо на меня. И он оказался совершенно спокоен. Ни пьяной дымки возбуждения, ни эротического блеска желания. Только напряженная серьезность.

— Лера, у меня не хватит концентрации, чтобы сильнее сжать кольцо и не отправить при этом Энгерлену на Эреб. Нам нужно сделать это одновременно. Твой выход.

Примерно этого сигнала я и ждала. Кольцо материи должно было стать достаточно узким, чтобы мне хватило одного короткого удара. Даже отвернувшись. Жертва не смогла бы и пошевелиться. Но пока все шло не совсем по плану.

В этом ведь нет ничего страшного? Подумаешь, придется смотреть. В конце концов, она ведь — не человек?

Только руки очень тряслись. А в следующий миг что-то очень не понравилось мне во взгляде Лерана. Концентрированная сирень вдруг заполнилась испуганной тьмой зрачка. Он сделал шаг ко мне, одновременно бросая магическую ловушку.

— Что ты де..? — начала говорить я. И острая боль прервала на полуслове.

Посмотрела вниз и увидела, как в моем животе торчит кинжал, сжимаемый мужской рукой с династическим перстнем. Повернула голову назад и увидела короля, стоящего за моей спиной. Он гадко улыбался.

Зеленые стены вокруг Энгерлены стремительно гасли.

— Антариан! — бросил Леран, подбегая ко мне. — Фьер!

Я упала на руки лайета, уже мало, что понимая. Он прижал меня к себе, и в глазах его заблестели слезы ужаса и боли. Он вынул кинжал — снова резкий спазм, разорвавший реальность.

Его ладони и грудь, окрашенные моей кровью. Улыбка короля, обнажающего рунный клинок против Фьера. Энгерлена, поднимающийся с колен, никем и ничем более не удерживаемая.

Сквозь ватную тишину пробивались громкие удары сердца.

— Ты нужна мне, Лера, — наконец прозвучали те самые тихие слова, которые я слышала уже столько раз. Во сне, видениях и в самый первый день в этом мире.

Лайет укачивал меня, прижимая к себе и продолжая шептать:

— Очень нужна. Пожалуйста, не уходи!..

В этом голосе было столько боли, что моя собственная показалась мне ничтожной.

В этот момент я поняла, что за кровавые образы преследовали меня все последнее время. Леран, как всегда, был прав. А я ошиблась. Это не его смерть я видела, впитав разлом, а свою собственную.

Тьма наваливалась неотвратимо. Руки и ноги похолодели.

— Зачем, Антариан?! — раздался рев Лерана на границе сознания.

— Я буду первым и единственным человеческим правителем, властвующим вместе с Матерью эриний. А ты будешь моим генералом. Воины любят тебя, я видел. Только эта девка может помешать плану…

— Фьер, мою сумку! — были последние слова лайета.

В следующую секунду я почувствовала у себя во рту какую-то прохладную губку со вкусом плесени. И потеряла сознание, с ужасом понимая, что без моей помощи Энгерлену им не убить.

Среди мрачных теней я видела образ Лерана. Он будто бы сидел где-то рядом и тихо что-то говорил. В его голосе слышался надлом и тоска. Мне жутко хотелось обнять его, успокоить, но пошевелиться или открыть глаза не удавалось. Во всем теле плавала боль, то накрывая меня с головой, заставляя вновь впасть в забытье, то отступая, даря несколько минут черного сознания.

— … моя жизнь, моя луна, моя весна, — звучал тихий голос Лерана, словно баюкающий на волнах. — Моя страсть, мой цветок Лериссы. Не уходи от меня, прошу тебя. Не оставляй меня вновь. Без тебя я — просто тень… Тень.

Горячая рука коснулась волос, сжала мою неподвижную кисть.

— Лера, мое единственное сокровище. Не вздумай снова убежать. Поверь, за чертой облаков тебе не будет лучше, чем со мной. Моя ласковая, моя прекрасная, моя…

Его голос звучал глухо и хрипло, а затем и вовсе оборвался. Мне хотелось открыть глаза, поцеловать его, но вместо этого я ощутила лишь еще одну волну боли. И вновь потеряла сознание.

Пробуждение оказалось не из приятных. Но оно БЫЛО. А рассчитывать на это не приходилось. Я резко подскочила на кровати, почувствовав острую боль в животе. И тут же упала обратно.

В комнате никого не было. Или мне так показалось сперва.

От стены вдруг отделилась мужская фигура. Я протерла глаза, думая, что у меня галлюцинации. Высокий широкоплечий мужчина в странной легкой рубашке без пуговиц и с распущенными черно-белыми волосами. Темные и светлые пряди чередовали друг друга, создавая странный эффект.

Он приблизился к моей кровати и сел на стул, повернув его спинкой вперед. Его абсолютно черные глаза смотрели на меня не мигая, а сам он улыбался. Странно, дерзко и знакомо.

— Фьер? — не веря в то, что говорю это, прошептала я.

— Ну, наконец-то, — ухмыльнулся он.

А я все никак не могла проморгаться.

— Фьер?! Это ты?!

— Нет, я — милая старушка-сиделка, — ответил он весело. — А что, не похож?

— Не может этого быть, — выдохнула я, протягивая к нему руку.

Жутко хотелось коснуться светлой кожи, потрогать волосы, которые так сильно напоминали тигриный мех.

Но мужчина осторожно перехватил мою кисть огромной ладонью и заставил меня улечься обратно.

— Лежи, сейчас ты слабая, как новорожденный щенок.

Он мягко придавил меня к кровати так, что я не могла и шевельнуться. Похоже и впрямь сил нет.

— Но… почему ты так выглядишь? — наконец, спросила я.

— Потому что захотел, — пожал плечами он, таинственно улыбаясь.

— Так ты всегда это мог? — я изумленно тыкнула на него пальцем, не уставая рассматривать человеческую фигуру, широкие плечи, высокие скулы, едва-заметно заостренные уши.

Фьер молча кивнул, наблюдая за моей реакцией. А у меня пропал дар речи.

И тут я вспомнила нечто более важное.

— А что с Лераном? Матерью эриний? С королем? Как я выжила?

Бывший тигр понимающе улыбнулся и начал рассказывать.

— Начну с последнего твоего вопроса, если ты не против. Тебя спасли грибы Призрачных капель. Не обманули хрустальные. Они и впрямь оказались способны удержать жизнь даже на пороге смерти.

— Грибы? Те самые, что я собрала в тоннеле? — вспомнилось с трудом. Это было так давно. — Но я же оставила их на подносе рядом с мешочком своей крови, прежде чем отправиться в свой мир.

— Все так, — кивнул мужчина, тряхнув пестрыми густыми волосами, смахивающими на гриву. — Сразу после твоего исчезновения в шатер зашел Леран. Он увидел разлом на полу и твои подарки на подносе. Не знаю, что было дальше. Но, когда он снова вышел, на нем лица не было. Кровь он отдал эльсиэру Эвиарду, а сам… впрочем, кажется, я тебе уже рассказывал. Но тот первый вечер был особенным. Леран выпил слишком много вина. Когда я нашел его, он сидел, привалившись к валуну у какой-то реки, и кидал камушки в воду. Увидев меня, он сперва хотел напасть, но не смог не то, что поднять меч, даже встать на ноги.

Фьер усмехнулся, вспоминая. И тут же продолжил:

— Тогда он спокойно вернулся на свое место и неожиданно кинул мне мех с брагой. Сказал: «Раз я не могу подраться, так хоть выпей со мной». Тогда я первый раз стал человеком. И, признаться, это было неплохо. Напиток, правда, оказался редкостной кислятиной. Лайет купил его в какой-то ближайшей таверне и был вполне доволен.

Мужчина сделал небольшую паузу, слегка сощурив черные глаза. Кажется, воспоминания доставляли ему удовольствие. А я не могла поверить, что этот огромный ухмыляющийся тип — мой тигр.

— Некоторое время мы пили молча, а потом он швырнул мне те самые грибы со словами: «Вот и все, что от нее осталось. Ты можешь в это поверить?..» И я вполне мог, честно говоря, хоть и промолчал. Дальше Леран не вполне связно спросил, что это вообще такое. Пришлось рассказать. Мол, грибы хрустальных эриний, чьи свойства доподлинно неизвестны. Должны сохранять жизнь, но вполне могут и убить.

Фьер вдруг замолчал. А я не могла ждать, как сильно хотелось узнать, чем все закончилось.

— И, что было дальше?

Черные глаза странно блеснули.

— Дальше лайет безразлично хмыкнул и схватил один гриб. А затем со словами: «Сейчас и узнаем» отправил себе в рот.

— Что? Он решил проверить на себе? — ужаснулась я.

— Думаю, он мало соображал, что делал, — ответил эриний, пожав плечами. — Хотя, в том состоянии ему было скорее наплевать. В конечном счете не это главное. Главное, что он остался жив.

— И вылечился? — спросила я с затаенным интересом. — Помню, в день моего ухода на нем были раны, нанесенные эриниями.

Фьер покачал головой, усмехнувшись.

— Лер тоже сперва дернул жилетку, чтоб проверить. В потом вспомнил, что материя не дает залечить его раны. Но по его словам они стали значительно сильнее чесаться.

Бывший тигр фыркнул, совсем как прежде, и засмеялся.

— Но был и еще один занятный эффект, который крайне взбесил самого Лерана.

— Какой же? — удивилась я, не замечая смешинок в черных глазах.

— Он мгновенно протрезвел, — ответил тот и весело подмигнул.

Улыбку сдержать не удалось. Фьер в образе человека оказался ничуть не менее дерзким, чем прежде.

— Понятно, — проговорила я, — значит хрустальные эринии не обманули. А Леран все это время носил грибы с собой?

Фьер кивнул, сощурив немного заостренные к вискам глаза. Я пригляделась и поняла, что и в человеческом обличии у него по три ярких вертикальных зрачка. Мурашки пробежали по спине. Было так странно осознавать, что вот этот огромный длинноволосый мужчина с насмешливо изогнутыми губами и есть тот самый тигр, чью шерсть я вычесывала с таким удовольствием.

Вздрогнула, встряхнув головой, чтобы отогнать наваждение.

— Так что с ним самим? Где лайет? — поинтересовалась я, наконец. — Где Энгерлена?

Мужчина по-звериному ухмыльнулся.

— Энгерлена мертва. Лайет решает… некоторые важные вопросы.

— Мертва? Но как? — изумилась я, садясь на кровати. Оказалось, что моя рана уже далеко не такая ужасная, как я могла себе представить. На животе под тонкой майкой даже не было бинтов. Тонкий красный рубец на коже невнятно намекал, что меня то ли кот поцарапал, то ли ветка полоснула. Куда делось ножевое ранение, было не ясно.

Фьер проследил за моим взглядом.

— Ты лежишь здесь уже три дня, — ответил он. — Магическое лечение на тебя отныне не действует, как и на Лерана. Эльсиэр был в шоке, когда понял это, — хохотнул мужчина. — Но к счастью, материя тебя теперь исцеляет гораздо лучше, чем что-либо иное. А на счет Энгерлены… — эриний задумчиво переключился на мой предыдущий вопрос. — Знаешь, я сам не совсем понял. Ты бы спросила у Лерана. Это он нанес ей роковой удар. Сразу после того, как отрубил голову королю.

— Что он сделал?! — не поверила я собственным ушам. — Король мертв?!

— Да, — кивнул Фьер. — Но ты не кричи так сильно. Эта новость пока скрывается. Может быть бунт, борьба за трон побочных ветвей. Лер как раз занимается этим вопросом.

— Много же всего произошло за три дня… — пробубнила я задумчиво. А потом встала.

Мне хотелось двигаться, размять затекшие за время неподвижности конечности.

Костюмчик на мне оказался очень странный. Майка с длинными рукавами на завязках у ворота и широкие удобные штаны. Что-то вроде ночной пижамы.

Сделала несколько неловких шагов, чувствуя себя новорожденной антилопой, пытающийся встать на ноги. Повернула голову к Фьеру, поймав немигающий черный взгляд.

Щеки вдруг покраснели.

— Почему ты не говорил, что можешь стать человеком? — спросила я неуверенно.

— А зачем? — темная бровь приподнялась.

Фьер вдруг встал, подходя ближе мягкими немного крадущимися шагами. Словно он и сейчас был тигром. Пышная грива черно-белых волос рассыпалась по плечам.

Он остановился в каком-нибудь полуметре от меня, возвышаясь почти на две головы. И вдруг поднял руку, касаясь моей щеки костяшками пальцев.

— Это бы только все усложнило, — ответил он, мягко улыбаясь. И клыки в его рту были явно крупнее человеческих.

Я нахмурилась, чувствуя себя очень странно.

— Что ты имеешь в виду? — переспросила, пытаясь вырваться из плена этой странной реальности, в которой я сегодня очнулась. Реальности, в которой Матери эриний больше нет, король мертв, а тигр Фьер стал человеком. Может, все это мне снится?

— Ты и сама все понимаешь, не так ли? — низком вибрирующим голосом ответил он. — Ты же не глупая, — костяшки пальцев опустились по щеке вниз, едва коснувшись губ.

Я вздрогнула и отстранилась, тут же покраснев. Но призрачная улыбка не исчезла с лица мужчины. А взгляд оставался таким же самоуверенным и немного заносчивым. Только на этот раз где-то на дне черных глаз и вертикальных зрачков плескалось нечто, напоминающее грусть.

— Фьер… — начала я, понимая, что так не должно быть. Он просто не может проявлять ко мне интерес. Не может, ведь правда? Он же — тигр. Мой мягкий тигр…

— Фьералин. Мое имя — Фьералин, Лера, — тихо перебил он. — И я знаю, что ты уже отдала половину своей души. Не беспокойся. Я не претендую на твое сердце.

И тут же на его лице появилась знакомая ухмылка.

— Может, только на печень.

Мужская рука приподнялась, едва коснувшись живота через рубашку. Пальцы прочертили кружок на правом боку, вызвав легкую щекотку.

Я улыбнулась, разглядывая крупную мужскую ладонь. И тут на глазах кожа на ней стала обрастать шерстью, а ногти — превращаться в хищное оружие.

— Или селезенку, — весело закончил он.

И, когда я подняла глаза на его лицо, оно вновь было призрачно-кошачьим. Черты становились дикими и животными, волосы превращались в шерсть. И через мгновение передо мной во весь рост на двух лапах стоял тигр-оборотень. Высокий, мускулистый, с широким плечами и огромной грудной клеткой. Он никогда прежде не стоял так близко и так по-человечески.

Но, стоило моргнуть, как он опустился на четыре лапы и медленно пошел к выходу, самодовольно мурлыча:

— Говорят, человеческая селезенка дивно вкусна!

Я смотрела ему вслед в легком ступоре. Уже на самом пороге он остановился и, повернув голову, сказал совсем другим голосом. Голосом, от которого сжалось сердце:

— Прощай, Лера.

— Ты уходишь? — не поверила я своим ушам. — Насовсем?!

Тигр улыбнулся, привычно обнажив клыки. Большинство людей от этой улыбки бросало в дрожь. Но только не меня.

— Я никогда не буду слишком далеко, — раздался его ответ. — Никогда.

И через мгновение тигр просто растворился в воздухе.

А я продолжала ошарашенно стоять посреди комнаты, хлопая мокрыми глазами.

Хорошо, что мое одиночество не продлилось долго. Словно по волшебству в дверях появился Леран. На его лице тут же загорелась счастливая улыбка, стоило нашим взглядам соединиться.

— Ты пришла в себя! — воскликнул он и мгновенно преодолел разделяющее нас расстояние. Заключил меня в свои объятия и поднял в воздух, закружив на руках. Я улыбнулась, и слезы все-таки покатились по щекам. От радости и тоски, от переполняющих эмоций, которые были таким разными и такими сильными.

— Леран, — прошептала я, уткнувшись в его шею.

— Что с тобой, почему ты плачешь? — испуганно спросил он, заключив мое лицо в свои ладони. Привычно поцеловал уголок губ, потом обе щеки, глаза… — Тебе больно?

— Нет, — покачала я головой. — Мне хорошо. Ты ведь со мной.

— Конечно с тобой, — улыбнулся он и снова обнял. — Если б ты знала, как я боялся, что больше не увижу тебя.

Я почувствовала горячее дыхание в своих волосах и поняла, что он прижался ко мне подбородком, носом, губами, целуя пряди на макушке.

— Знаю, — тихо прошептала я, обнимая его сильнее.

Также, как это было всегда, сейчас рядом с ним мне стало привычно спокойно. Его сила и уверенность словно перетекали в меня, создавая непередаваемое ощущение уюта и безопасности. Все проблемы и невзгоды исчезли сами собой. Когда я была в кольце его рук, для меня не существовало другого мира. Только его запах, биение сердца и тепло сильного тела.

А потом он рассказал мне, что произошло после того, как кинжал Антариана вошел в мою плоть.

— Брат ожидал, что я стану защищать тебя. Поэтому и сделал все быстро. Но он не думал, что я посягну на его жизнь, — тихо звучал мужской голос, пока я приводила себя в порядок, чтобы выйти из покоев. — А Энгерлена, по его милости вышедшая за пределы круга, не стала спасать своего союзника. Не прошло и полуминуты нашего сражения, как я убил брата.

Детали о том, как именно он его убил, Леран освещать не стал. Я была благодарна. Не уверена, что перенесла бы рассказ об отрубленной голове еще раз.

— А ты… не переживаешь, что пришлось сделать это? — осторожно спросила я, повернув голову. — Он ведь твой брат…

Леран мгновение молчал, а потом твердо ответил:

— Нет. И я сделал бы это снова. В двух словах не расскажешь, но то, во что он планировал превратить наше королевство, было кощунством. Его попытка убить тебя — сумасшествием. Его связь с Энгерленой — опасной для всех нас. Он не оставил мне другого выхода.

Я уже надела новое платье, подготовленное служанками, и теперь расчесывала спутанные за время забытья розовые космы. Лицо в зеркале напротив отражало бледную, но вполне симпатичную девушку.

— Дальше все произошло до странного быстро и скучно, — улыбнулся Леран, продолжая рассказ. Все то время, что я одевалась, меня не отпускала темная сирень глаз, по которой мне становились ясны все желания мужчины. Но он держал себя в руках, а я скрывала довольную ухмылку. — Ничего особенного ты не пропустила.

— Так как же погибла Энгерлена? — спросила, убрав волосы назад красивой заколкой в виде змеи, усыпанной камнями.

— Ее убил мой кинжал. Кайла, — пожал плечами мужчина. — Я долго пытался достать Энгерлену материей или рунными мечом. Фьер отвлекал внимание, а я надеялся хотя бы отправить ее обратно на Эреб. Но все бесполезно. Она была слишком сильна. Хотя, ритуал вызова и сделал ее… несколько уязвимее.

Я предпочла не спрашивать, чем именно. Перед моими глазами до сих пор стояла извивающаяся фигура беловолосой Кали, ласкающей себя на виду у всех.

— Когда Мать прижала меня к земле, — продолжил Леран, — пытаясь сломать горло, я позвал Кайлу, смутно надеясь, что это должно помочь. И не ошибся.

— Обычные мечи не могли причинить Энгерлене вред, а у Кайлы получилось убить? — задумчиво спросила, подходя к лайету и садясь ему на колени. Он с улыбкой принял меня, обхватывая руками.

— Какая же ты красивая… — раздался его восхищенный шепот.

— Кровь! Я полила Кайлу своей кровью, прежде, чем отправиться в свой мир! — вдруг пришло понимание. А Леран согласно кивнул, подтверждая, что догадывался об этом с самого начала. — Значит так и вышло, что кровь иного мира убила Мать эриний?

И снова мужчина кивнул, медленно покрывая поцелуями мое плечо, оголенное вырезом платья.

— Впервые я подумал об этой вероятности еще на алтаре материи. Когда кровь Энгерлены, текущая из раны, нанесенной этим кинжалом, не стала испаряться. Она алела на камнях, совсем как человеческая. А эриниям это не свойственно.

— Значит, мое участие в ритуале вообще было не нужно? — нахмурилась я.

Леран вздохнул, отрываясь от моей шеи. А затем вдруг приспустил декольте и резко взял в рот один из сосков, вырвав крик изумления и удовольствия.

В тот же миг горячая волна прокатилась по спине и лизнула бедра. Каждое движение влажного языка на затвердевшей ягодке груди, как разряд тока, отдавалось между ног.

Когда он сделал паузу, чтобы ответить, я почти разозлилась на себя за то, что вообще о чем-то спрашивала.

— Кайла оставалась запасным вариантом. Мы должны были быть уверены в успехе.

Что ж, вполне логично. Я заерзала на коленях мужчины, отчетливо чувствуя совсем рядом ту самую твердость, которой мне так не хватало.

Леран тихо усмехнулся, очерчивая большим пальцем мои губы, не сводя с них голодных смеющихся глаз.

— Пойдем со мной, цветок моей жизни. Сначала тебе нужно хорошо покушать. Ты слишком долго пролежала в беспамятстве.

— По-моему, это может подождать, — капризничала я, стараясь ухватить его за нижнюю губу. Но Леран смеялся и все время уворачивался, умудряясь поцеловать меня то в кончик носа, то в лоб, то вообще укусить за загривок.

В итоге он, хохоча, поправил мое платье и мгновенно закинул меня на плечо, хлопнув по попе. Я задрыгала ногами, пытаясь укусить его за это же самое место, пока он не вынес меня из комнаты и не вернул в нормальное положение в коридоре.

Здесь, под взглядами молчаливой охраны, хихикать и кусать за зад Лерана мне хотелось немного меньше. Не то, чтобы совсем не хотелось. Просто — меньше.

Мы взялись за руки и пошли к выходу из замка. Слуги должны были накрыть на стол на свежем воздухе. Я улыбалась, кажется, впервые чувствуя, что иду с Лераном рядом, как его возлюбленная. А не как рабыня, любовница или простая гостья. Он крепко сжимал мои пальцы в своей ладони, словно напоминая, что ни вырваться, ни убежать мне больше не удастся. А мне и не хотелось.

На улице и впрямь оказался сервирован шикарный обед. Я тут же забыла все на свете, почувствовав просто зверский голод. Мясо, рыба, морепродукты, которые в этом мире были гораздо пряней, чем в нашем, зелень, овощи, маринованные водоросли, фрукты в сахаре и пять кувшинов вина.

— Прям праздник какой-то, честное слово, — выдохнула я, принимаясь за угощение.

Леран хитро улыбнулся, наливая себе в бокал желтоватый напиток.

— Кстати, — заметила я, хихикнув, когда первая волна голода поутихла. — Эвиард в обморок не упал, когда увидел у меня такую глубокую рану?

Леран покачал головой, в этот раз не разделяя моего веселья.

— Я сам чуть в обморок не упал, Лера. Но, хвала Южной звезде, кинжал Антариана похоже не задел ни один орган. Сам не понимаю, как тебе так повезло.

Он налил мне в бокал ту же жидкость, что пил сам.

— Это цветочный ирт, легкий пьянящий напиток с сильным ароматом луговых… Что с тобой, Лера? — нахмурился мужчина, тут же убирая у меня из рук бокал.

Стоило мне понюхать дивный аромат смеси диких цветов Беаны, как запах ударил в нос и меня резко затошнило.

— Лера, у тебя вся кровь от лица отлила! — сказал он, широко раскрыв глаза и тут же подбегая ко мне. — Зовите Эвиарда! — крикнул он страже.

А мне просто хотелось побольше воздуха. Чуть-чуть.

— Как ужасно пахнет этот ирт, — выдавила я, отодвигаясь подальше от стола.

— Ничего не могу понять, — хмуро произнес он.

Через минуту прибежал эльсиэр, но мне было уже значительно лучше. На все вопросы медика лайет ответил только одно:

— Ей стало плохо от запаха ирта. Возможно ли, чтобы он был отравлен?

Эвиард понюхал мой бокал и покачал головой. Потом проверил зрачки и пощупал пульс.

— Ирт сделан из таких трав, что их настой не только нейтрализует все яды, но и лечит организм, путем поднятия защитных сил. Тело само начинает избавляться от всего лишнего, будь то заболевания, воспаления… Разве что…

Внезапно медик сильно побледнел, всматриваясь в мое лицо. Потом перевел взгляд по очереди на обе кисти моих рук.

— Что?! Говори уже! — воскликнул лайет. — Может это слабость после ранения?

И внезапно лекарь спросил, нервно переступая с ноги на ногу:

— Скажите, леди, а когда у вас последний раз были… женские дни?

— Женские дни? — быстро переспросила и оборвала сама себя.

Теперь уже побледнела я, настойчиво высчитывая недели. Проклятье! С этой войной, материей, Энгерленой и собственной болезнью я совсем забыла проконтролировать вот этот маленький нюанс.

— Это невозможно, — тут же хмуро отрезал Леран, прожигая взглядом лекаря. А потом осторожно коснулся моих средних пальцев на обеих руках. Потер фаланги в тех местах, где могло быть надето кольцо.

А я вспомнила слова Фьера о том, что забеременеть здесь можно только в браке. Нося на среднем пальце кровавый артефакт. И тут же возмутилась, вырывая кисти:

— Не надевала я никогда ваши дурацкие кольца! Зачем бы мне это понадобилось?!

А сама в уме уже в третий раз пересчитывала одно и тоже. И получалось неутешительно.

— Я знаю. Прости, — кивнул Леран, сдвинув брови и переведя хмурый взгляд на лекаря. — Найди другую причину.

Но Эвиард выжидательно глядел на меня. Он все еще ждал ответа. Потому что чувствовал, что прав:

— Цветочный ирт противопоказан беременным женщинам, поскольку его травы начинают «лечить» организм от новой жизни, — произнес он, не сводя с меня глаз. — Так когда, леди Лерисса?

Я покраснела, а потом побледнела.

— Сорок три дня назад.

И он тут же радостно заулыбался.

— Я так и знал! — воскликнул он, чуть не хлопая в ладоши. — Великолепная, чудная кровь у вас, леди! Совсем не подвержена растлевающему влиянию материи! Если бы еще сделать пару опытов, конечно же надо подтвердить беременность у сиэр Нарии…

— Эвиард, исчезни, — бросил Леран, прожигая меня сиренью взгляда.

Медик тут же с поклоном испарился. А у меня сердце стремительно забилось.

Лайет по прозвищу Тень медленно обошел стол и встал на колени возле меня. Взял мою руку в свою и крепко сжал.

— Я не мог и надеяться на то, что это когда-нибудь произойдет со мной, — произнес он медленным серьезным голосом. Мурашки прокатились по спине. — Ты — сокровище, посланное мне из чужого мира, ценнее, чем алмаз из сердца вулкана. Чем жемчужина из самой глубокой морской впадины. Я хотел сказать тебе это не сейчас. Позже. Когда мой последний брак официально будет расторгнут. Но я не могу ждать.

Он протянул руку и погладил меня по щеке.

— Я полюбил тебя с первого же дня, как увидел твои цветочные волосы, мелькающие в тени между деревьями. А может и еще раньше, когда ты приходила ко мне в видениях. Но было слишком сложно признаться в этом самому себе. Было сложно поверить, что в моей жизни может быть что-то еще, кроме бесконечного яда материи.

Он на миг остановился, словно давая себе короткую передышку. Но, кажется, передышка нужна была мне.

— Ты не только стала моим солнцем, моим спасением, моим огнем, выжигающим страх, боль и одиночество, но и подарила мне счастье.

Он трепетно коснулся моего живота, вызвав у меня прилив краски к ушам. И странной, затапливающей радости.

— Но ведь все еще может не подтвердиться. Нужно проверить, — пробубнила я. Но Леран только едва заметно покачал головой.

— Я буду ждать в любом случае, — раздался его ответ, а затем в свойственной ему властной манере улыбнулся и добавил: — А сейчас я хочу, чтобы ты сказала мне, что станешь моей женой.

— Что?! — раздался истеричный голос откуда-то сбоку.

Мы одновременно повернули головы и встретились с пылающим взглядом нынешней леди Дайше. Кейша объявилась в саду собственной персоной.

— Кто тебя выпустил из покоев? — спокойно спросил Леран, вставая на ноги.

— Это так ты теперь со мной разговариваешь?! Ты хоть помнишь, что еще женат! — воскликнула она, кажется, едва сдерживая себя, чтоб не кинуться на мужчину.

— Это ненадолго, Кейша. Смирись с этим. Мы скоро официально разведемся, — пожал плечами лайет, не обращая внимания на истерику жены.

— Не думай, что это удастся тебе так просто! Король никогда не согласиться! Казна должна моему отцу такую сумму, что скорее ты еще трижды женишься на меня, если я прикажу!

Вот тут Леран нахмурился. Челюсти его внезапно стиснулись.

— Не будь так самоуверена, Кейша, — обманчиво мягко проговорил он.

В этот момент с другой стороны подошел слуга и с поклоном доложил:

— Прибыли три тайных посла. Они готовы засвидетельствовать. За воротами замка собрались почти все горожане. Они хотят вас видеть.

— Я понял, зови послов, — не глядя бросил мужчина, продолжая сверлить Кейшу взглядом.

А та, еще сильнее нахохлившись, бросила:

— Что, у тебя за стенами назревает бунт? Весть обо мне достигла ушей моего отца? Я все расскажу королю о твоем поведении. И добьюсь, чтобы ты был наказан!

У меня все сильнее укреплялась мысль о том, что Кейша не знает о смерти Антариана. И это делало полуулыбку Лерана еще более дерзкой.

— Правда? — переспросил он, приподняв бровь. И тут же протянул женщине руку. — Пойдем, милая женушка. Я кое-что тебе покажу.

Он мягко указал путь, другой рукой поднимая меня со стула.

— Тебе тоже не мешает посмотреть, — улыбнулся Леран мне. Но совсем иной улыбкой. Теплой и доброй.

Некоторое время мы шли к воротам замка. С каждым шагом шум толпы снаружи слышался все отчетливей.

Довольно быстро мы поднялись на смотровую площадку на защитной стене, где нас уже ждали трое странно одетых мужчин. На них были красивые костюмы, расшитые серебром, и ленты с гербом поверх курток.

— Кто это? — неожиданно посеревшим голосом спросила Кейша.

Но вместо ответа Леран прикоснулся к свадебному кольцу алого цвета. Жена тут же зашипела, все еще не понимая, что происходит:

— Ты не имеешь права!

Лайет поморщился и через секунду содрал украшение с пальца, на котором остались кровавые полосы. Шипы внутри металла сильно поранили его, но он словно не обратил внимания. И через мгновение подошел к дальней стене, широко улыбнулся и демонстративно разбил красный камень о кладку. Посыпались осколки, стена окрасилась в магический багрянец.

Женщина вскрикнула, глядя на свое стремительно тускнеющее кольцо.

— Это ничего не значит! — вопила она в бессильном гневе, но лайет уже отвернулся, обратив взгляд на послов с лентами. Махнул им рукой, и сию же секунду все трое поклонились. Средний шагнул вперед, протянув шкатулку. Леран тут же открыл ее, вынув на свет божий совсем другое кольцо.

— Это же… Не может быть, — выдохнула Кейша, отступая назад. — Но…

Леран больше не смотрел на бывшую жену. Он взял меня за руку и подвел к краю стены, где открывался вид на огромные зеленые поля и целую тучу народу, шевелящегося внизу, как осиный рой.

У меня дыхание перехватило от этого зрелища. А толпа людей, увидав нас на смотровой площадке, внезапно, как по волшебству, затихла.

Леран повернулся ко мне, утягивая в сирень собственных глаз и, улыбнувшись, надел кольцо. Только сейчас я увидела, что это то самое кольцо, что всегда было на руке правителя Антариана. Королевская регалия с гербовой печатью.

Как только украшение оказалось у него на пальце, Леран поднял руку в воздух, демонстрируя ее толпе внизу. Воины, стоящие вокруг площадки отсалютовали мечами. Двое из них задули в большие золотые рога, разнося по всему полю громкий гордый глас. И тут же раздался зычный голос одного из послов, разносящийся на километры вокруг:

— Король умер! Да здравствует новый король Леран из династии яр Нарриярх! Сын Летиши Дайше и Шейрена яр Нарриярх! Правитель Пангирии и всех ее провинций! Отец народа и властитель расы людей! Приветствуйте своего повелителя!

И вся это невероятная человеческая масса разразилась криками ликования, среди которых раздавалось почти чеканное:

— Яркого солнца королю! Яркого солнца королю! Яркого солнца королю!

— И королеве, — спокойно и уверенно добавил Леран, с улыбкой глядя на меня сияющими сиреневыми глазами.

Он расцепил наши пальцы, тут же обняв меня за талию. Словно не желал отпускать даже на мгновение.

Я улыбнулась в ответ. Неожиданно мое сердце затопило новое и восхитительное ощущение, будто отныне все будет хорошо. Потому что в этот момент с абсолютной уверенностью я осознала: что бы ни случилось, теперь он не отпустит меня никогда.