Может ли от одного случайного решения зависеть чья-то жизнь? Заблудившись в тёмных закоулках Питера, Саша оказывается в самой гуще событий. Неожиданная авария сводит воедино совершенно разных людей, переплетая их судьбы. И теперь Саше придётся разматывать клубок тайн, понимая, что прежняя жизнь больше не имеет значения.
1.0 — создание
«Если кто-нибудь в битве тысячекратно победил тысячу людей, а другой победил бы себя одного, то именно этот другой — величайший победитель в битве.»
Сознание человека строится на многих вещах. Кто-то, проживая целые десятилетия, меняется под давлением современного мира, смотрит на устоявшиеся порядки общества и принимает правила, которые не всегда считает верными, но следует им, потому, что так нужно и по — другому нельзя. Но люди верно говорят: «Правила нужны для того, чтобы их нарушать». Разве найдётся хотя бы один человек на планете, кто бы хоть раз не нарушил какие — либо запреты? Наверное, таковых не найти, сколько не старайся. Мир слишком велик, а жизнь коротка, чтобы не попробовать запретный плод, не возжелать вещь ближнего или вроде того. Но для каждого есть свой предел, за который невозможно зайти без душевных терзаний, внутренних проблем, разрывающих на части каждую минуту жизни, поэтому мир всё ещё держится. Не из-за правителей, делающих вид безопасности и благоденствия, а из-за простых людей, сохраняющих границы между хорошим и плохим. Пускай, часто, она сильно размывается, но всё же остаётся в нашей душе, вплоть до критической точки, после которой, человек перестаёт соблюдать всё, на что ранее опирался.
Иногда уже ничто не зависит от нас, и мы пускаемся во все тяжкие. По разным причинам пытаемся получить желаемое, нарушаем давно устоявшиеся порядки, чтобы, наконец, если не завладеть предметом любования, то хотя бы, находиться с ним рядом, тем самым, получая радость от лицезрения того, чем никогда не сможешь владеть. И не смотря на желание и возможность быть неподалёку, чувство безысходности не отпускает. Оно лишь усиливается и продолжает мучить сильнее, доводя до состояния, когда граница дозволенного, хорошего и плохого, истончается настолько, насколько это возможно, создавая в нас совсем другого человека, способного на всё, лишь бы достичь цели, какой бы она ни была. И когда это происходит, больше не остаётся правил, есть только потребности и желания, которые во что бы то ни стало, хочется утолить, чтобы заполнить пустоту, которая разрастается быстрее, чем мы способны заполнить.
Человек не хочет страдать, он не может видеть перед собой счастье, когда в его жизни не происходит того, в чём он нуждается больше всего на свете, пусть и скрывает это всеми силами. Порой, улыбка сама собой «прилипает» к лицу, чтобы искренне поздравить с чем-то приятным своих близких и друзей, но душа продолжает истязать себя, ведь спасение, в лице желаемого, так и не приходит. А ведь так хочется, чтобы однажды, всё переменилось и то, что так хочешь, вдруг пришло…
Москва. Лето 2012 года
Поглядев на часы, женщина, лет сорока, заторопилась. Переодевшись, она подошла к зеркалу в коридоре, слегка поправила причёску и, захватив бежевую сумочку, вышла из квартиры, направившись к лифту. Внизу прошла мимо консьержки, поглядев на неё недружелюбным оскалом, и очутилась на улице. Впереди ожидало свидание, и впервые за многие годы она решила приготовить ужин своими руками. У плиты в последний раз женщина стояла ещё до свадьбы, но, несмотря на это, она хотела приятно удивить кавалера домашней едой и приготовленной именно своими руками, а ни чьими-то ещё, поэтому, выбрав первую попавшуюся сторону, отправилась на поиски ближайшего магазина.
Время поджимало. Изрядно потолкавшись в супермаркете, несколько раз нахамив первым встречным, она выбралась на улицу с полной сумкой продуктов. Чертыхнувшись не один раз из-за надоедливых людей, портивших жизнь одним лишь видом, женщина направилась к дому, но не вовремя зазвонил телефон. Руки, занятые сумками, пришлось освободить и ответить.
— Почему вы не дома? — грозно прозвучал голос на том конце провода.
— Я не обязана целыми днями там сидеть, — ещё более недовольно последовал ответ.
— Вы должны понимать, как никто другой, что не должны покидать место жительство без нашего ведома. Хотите себя выдать?
— Если он захочет найти — ваша так называемая защита не поможет, — сомневалась в собственной безопасности она.
— Не забывайте, у нас договор…
— Я помню. Не нужно об этом напоминать при каждой встрече. Но и вы не забывайте. Я нужна вам больше, чем вы мне. И, раз уж я спокойно вышла из квартиры, а вы мне звоните лишь сейчас — значит за домом либо нет слежки, либо она ведётся.… Как это выразиться мягче…
— Немедленно вернитесь, — холодно настоял мужчина. — Завтра днём я пришлю машину, приедете к нам. Есть вопросы.
— Вы, хотя бы, приблизились в своих поисках? Долго мне ещё прятаться?
— Его непросто найти…
— Я для этого вам и помогала столько времени. Без меня, вы бы вообще не знали с чего начать, — повысила голос женщина, но быстро успокоилась. Ожидавшее свидание с любимым мужчиной привело в чувства, заставив не думать о той жизни, в которую сама же себя загнала.
— До завтра, — прослушал последние сказанные слова мужчина и закончил разговор. Её взбесило подобное поведение правоохранительных органов и, недолго думая, женщина набрала номер человека, сделавшего ранее всё, дабы стереть с лица земли её доброе имя. При других обстоятельствах, она не стала бы делать подобного, но выбора не осталось. Большинство собственных связей были не так давно потеряны, от полиции и им, подобным пользы немного. Пришлось просить помощи у врага. В данном случае, этот человек являлся меньшим из зол.
Ещё несколько минут простояв в раздумьях и трубкой в руках, она всё — таки решилась. Разговор продлился недолго. Как и предполагалось, необходимый человек не сразу согласился, но всё же, после доводов, пообещал приехать следующим утром. Её ожидала непростая беседа вслед за романтическим свиданием, куда женщина уже опаздывала. Схватив сумки, она ускоренным шагом вернулась к дому.
— Курьер принёс посылку, — показала на коробку средних размеров консьержка, заметив вернувшуюся хозяйку квартиры.
— Какой курьер? — тут же насторожилась она.
— Обычный парень, — поморщилась полная дама, лет пятидесяти.
— Давай сюда, — недружелюбно сказала женщина, с трудом унося всё в руках.
Выложив продукты из пакетов и, ненадолго положив их в холодильник, пожелав немного отдохнуть от утомительного похода в магазин, она ещё раз взглянула на коробку. Ничего подозрительного в ней не было, но в её ситуации подобным могли быть любые вещи. С лёгкими задними мыслями, женщина открыла посылку. Увидев содержимое, она ненадолго впала в ступор, а потом и вовсе перед глазами возникла непроницаемая пелена, закрывшая обзор. Придя в себя лишь через несколько минут, женщина не сдержалась и закричала, что было сил, ведь в коробке лежала окровавленная голова её возлюбленного.
— Нравится? — раздался незнакомый женский голос неподалёку.
Пусть незваный голос был не знаком, но слухи разнеслись повсюду, главным образом от человека, приглашённого на завтрашнее утро.
— Зачем? Что он всем вам сделал? — закричала она, не зная, что делать.
— Не следовало предавать его, — сказала стройная женщина в чёрном. — Он любил тебя, а ты…
— Мне тоже пришлось выбирать, и я…
— Выбрала не ту сторону, я знаю, поэтому…
— Убьёшь меня? Сделаешь то, чего он не смог?
— Будь твой муж сейчас здесь, эту работу он бы выполнил своими руками, а так, придётся мне, но поверь, я сделаю это с большим удовольствием, но сначала, напишешь кое-что для меня…
Психиатрическая клиника им. С.С. Корсакова, г. Москва. Конец 2013 года
Встреча должна была начаться пять минут назад, но дверь кабинета, в который парня привели и оставили одного, так и не открывалась. Солнечная сторона, на которую выходили окна, заполнилась светом, часто попадавшим в глаза, даже сквозь закрытые светло — зелёные жалюзи, но изящное мягкое кожаное кресло, цвета «венге» отвлекло от неудобств, заставив с комфортом ждать человека, который должен войти в ближайшее время. Засмотреться на интерьер не вышло. Ничего особенного вокруг не наблюдалось, да что вообще могло быть необычного в больничном кабинете? Такого мнения парень придерживался некоторое время, пока взгляд не наткнулся на фотографию, стоявшую вдалеке на верхней полке, прикреплённую к стене напротив. Красивая аккуратная рамка окружала снимок, на котором изображено два человека. Первый — женщина, была ему незнакома, но парень рядом с ней… Зрение не позволяло разглядеть, но интерес так сильно поселился внутри, что хотелось подняться и взглянуть, ведь, если этого не сделать, можно долгое время терзать себя, прокручивая воспоминания в голове, чтобы понять, кто это. К тому же, чем ещё заняться в ожидании. Но как только тело успело немного приподняться, дверь открылась и в неё вошла женщина, лет сорока пяти — пятидесяти в белом халате. Её холодные зелёные глаза устремились на парня, который тут же ощутил лёгкую дрожь. Женщина без единой эмоции на лице, не сказав ни слова, присела за стол прямо перед ним и открыла папку, державшую ранее в руке. Долго перелистывая страницу за страницей, она знакомилась с делом, время от времени поглядывая на заскучавшего пациента. В конце концов, увидев всё, что хотела, женщина обратила внимание на сидящего напротив.
— Здравствуйте, Александр, — наконец, поздоровалась она, сняв очки и положив их рядом с папкой. — Меня зовут Наталья Борисовна. Как вы понимаете, я ваш лечащий врач — психотерапевт. Буду проводить с вами сеансы, которые, я надеюсь, помогут вам прийти в себя…
— Разве я не в себе? — перебил он и тут же получил неодобрительный взгляд, от которого лёгкая ухмылка мигом исчезла.
— Договоримся вот о чём, — серьёзно продолжила она, — вы не перебиваете меня, отвечаете на вопросы, в общем, делаете всё, о чём попрошу, а я, в свою очередь, обещаю внимательно выслушать.
— Простите, но мне нечего рассказать. Поэтому, боюсь, вам не придётся слушать меня и, следовательно, тратить своё время.
— Так уж и не о чем? — пристально взглянула она, широко открыв глаза, которые без очков казались просто огромными.
— Верно, — одобрительно кивнул он, поднявшись с кресла и направившись к двери.
— Я вас не отпускала, — грозный голос за спиной остановил его. — Присядьте.
Саша повернулся к врачу лицом, не спеша возвращаться обратно.
— Что я здесь делаю? Вы считаете меня больным?
— Вы не больной, — решительно ответила женщина. — Вам просто нужна помощь.
— Кто так решил? — повысил голос Саша и подошёл ближе, принимая оборонительную позу, обхватив руками локти. — Вы?
— Не я. Мне лишь приходиться констатировать факты и поверьте, их у меня предостаточно.
Помимо разговора с пациентом, которому явно не доставляло это удовольствия, Наталья Борисовна записывала свои наблюдения, ненадолго отвлекаясь ради того, чтобы увидеть изменения в поведении Саши, недоумение которого перерастало в агрессию, но повода для беспокойства пока не возникало.
— Тогда кто?
— Я не могу этого сказать, но одно должны знать. Вам желают добра, поэтому необходимо отплатить им той же монетой.
Саша немного успокоился, но не из-за того, что принял слова врача к сведению. Голова заполнилась раздумьями, которые до этого момента к нему не приходили. Люди, засунувшие его сюда, могли быть кем угодно. Окружение Саши в последние несколько лет сильно возросло, и выбрать того, кто мог приложить к этому руку было сложной задачей. Но одно ему известно точно. Вскоре, близкие друзья придут и заберут отсюда, потому как они стали ему настоящей семьёй, о которой раньше и мечтать не приходилось. Просто, возможно, им нужно немного времени, чтобы всё уладить.
— Не думаю, что тому, кто это сделал, есть дело до моего самочувствия, — включился в разговор он, неспешно присев обратно в удобное кресло.
— Вижу, вы всё — таки приняли правильное решение, — оценила Наталья Борисовна, отложив ручку в сторону.
— Нужно же чем-то заниматься весь следующий час, — объяснил он своё спокойствие, мысленно думая лишь о скорейшем возвращении к друзьям, которым он, безусловно, может понадобиться, а так называемое лечение нисколько не интересовало, так как оно ему не требовалось. — Вы ведь от меня не отстанете?
— Вы правы. Это моя работа и я привыкла делать её, но вопрос не совсем корректен. Я не пристаю к вам, — поправила она пациента. — Я указываю вам правильный путь и, пока вы снова не начали со мной спорить, приступим к делу. Уже и так много времени прошло.
— Хорошо, — согласился он, смиренно ожидая инструкций.
Психотерапевт удобно устроилась у себя на белом кожаном стуле с высокой спинкой почти до самой головы и, положив на колени широкий блокнот, в правую руку взяла ручку и вновь посмотрела на Сашу.
— Начните с самого начала, — сказала она, но, по — видимому, пациент не сразу понял, что именно должен рассказать. — Начните с того момента, когда, по вашим словам, жизнь начала меняться, — чётче сформулировала желание она.
Вопрос был более чем понятен, и Саша хорошо знал, что должен рассказать, потому что новый период, как это ни прискорбно, начался с трагических событий для человека, о существовании которого он и не догадывался. Но встреча с ним стала определяющей в дальнейшем, чего ранее не происходило.
Облокотившись на мягкую спинку кресла и положив ногу на ногу, Саша вспомнил всё, что не мог позволить себе забыть, ведь впервые, он зажил настоящей жизнью, когда оказался в центре события, исход которого сделал из него совершенно другого человека…
Санкт — Петербург. Несколькими годами ранее…
Заканчивалась последняя пара по психологии. Последние двадцать минут шли чересчур утомительно. Хотелось завыть от желания скорее покинуть душную аудиторию и выйти на свежий воздух. Из-за простывшего преподавателя форточки закрыли ещё в первые пять минут, от чего состояние большинства студентов оставляло желать лучшего. Вот и приходилось терпеть, слушая унылую лекцию, под диктовку конспектируя термины после невнятного и непонятного объяснения. Всё походило на пустое переписывание учебника, но для скорейшего завершения лекции, приходилось что-то делать, показывая бурную учебную деятельность, по совместительству перешёптываясь с полусонными друзьями, время от времени открывавшими глаза, когда аудитория резко поднимала гул.
Глядя на медленно опускавшееся солнце и неспешно зажигавшиеся звёзды, Саша продолжал думать о том, что университет является для него неким лучиком света, потому как здесь его окружают близкие друзья, с которыми всегда приятно проводить время, но, к несчастью, заочная форма позволяет видеть их совсем нечасто. Как только заканчивается последний экзамен, они разбегаются, кто, куда и встретиться с ними становится почти невозможно. От того, не смотря на нервотрёпку короткой учебной жизни, он приезжает на сессию с радостью, ведь здесь парень не одинок, как это происходит дома, а после, продолжаются нелюбимые будни на ненавистном месте работы с обязательной отработкой.
Наконец, психология заканчивается. Порой удивляясь, как можно было выбрать именно эту специальность, Саша вместе с остальными оставляет аудиторию и быстрыми шагами спускается вниз, торопясь выйти на улицу и вдохнуть свежего воздуха, но лишь успев сделать несколько шагов по ночному, почти неосвещённому университетскому двору, как крупные дождевые капли, одна за другой, посыпались вниз.
— Бежим в универ, — послышались писки подруги, и они в спешке вернулись обратно. — Погуляли мы сегодня, — недовольно протянула она, поправляя намокшие чёрные волосы.
— Хотя бы посвежеет, — не стал грустить он, вдыхая полной грудью чистый воздух.
— Да, но теперь у меня все ноги промокнут. К тому же, я не успею добраться до дома и положить туда аптечку, — бурчала Наташа.
— А чего ты принесла её? — не понял Саша, только сейчас заметив пакет с громоздким чемоданчиком в руках.
— Это интуитивно, — буркнула девушка. — Всё никак не могу отделаться от мысли, что я не на работе.
— Ну, по крайней мере, врач скорой помощи дело хорошее, а главное — полезное, — всегда повторял Саша, особенно после многочисленных рассказов между парами о тяжёлых рабочих буднях.
— Да, — поникшим голосом сказала она, чего Саша не мог не заметить.
— Ну, что случилось? — приобнял он девушку.
— У меня сегодня встреча с парнем. Он говорил о каком-то подарке перед свадьбой. А я как дура приду с этой бандурой, — Наташа притихла и посмотрела на Сашу. — Может, заберёшь аптечку? Подержи её у себя до завтра. Пожалуйста! А то ненаглядный уже смеётся надо мной из-за этой глупой привычки.
Саша хотел проветриться. Из-за сессии во вторую смену он привык пару часов посвящать бесцельному времяпровождению, наблюдая за жизнью ночного города, его огнями и просто красотой, которая расслабляет, заставляя забыть о своих насущных проблемах. К тому же, домой он никогда не торопится. Видеть своего ненавистного отца — алкаша парень совсем не хотел, но ходить с громоздкой аптечкой по улицам, не входило в его планы. Саша уже готов был отказать подруге, но её глаза, похожие на того кота из Шрека, не позволили сказать и слова поперёк.
— Хорошо, — сморщившись, выдохнул он. — Давай свою бандуру.
— Ты прелесть, — чмокнула в щёку она. — Знала, что не откажешь.
Наташа протянула аптечку и начала напоминать ему, как обращаться с лекарствами при непредвиденных обстоятельствах, тратя на это немало времени. Заставить прекратить её всё равно бы не вышло. Она всегда относилась к этому слишком серьёзно, чтобы начать перечить, поэтому пришлось слушать. Несмотря на то, что сейчас было всего лишь начало второго курса и они провели вместе не так много времени, как того хотелось, староста группы проводила подобные мастер классы далеко ни единожды. По два раза на каждую из сессий. Она хотела напомнить всем, как важно знать принцип оказания первой помощи, ведь людям это спасёт жизни. Конечно, многим подобные внеклассные занятия совсем не приходились по душе, лишь трата и без того небольшого свободного времени, что оставалось после экзаменов и пар, но вместе с этим, вся группа получала необходимый опыт, который, каждый надеялся: не пригодится. Саша так же думал. Знать — это одно, но использовать людей, как подопытных кроликов в ожидании скорой помощи — слишком тяжёлое испытание, которое совсем не хотелось преодолевать. Ведь это небывалый страх, когда от твоих действий зависит чья-то жизнь.
— Ну что, запомнил? — в конце своего довольно долгого объяснения, спросила она.
— Наташа, — негромко начал Саша, — мы с тобой часто видимся, буквально, постоянно вместе. Мне иногда кажется, что не на психолога нужно было идти, а на врача. Я знаю всё, почти на зубок, — уверенно ответил он, приняв свою смену в виде аптечки.
— Вот и отлично. И помни, любой человек должен помогать друг другу. Это наша обязанность и не только врачей.
— Ты случайно ещё не опаздываешь? — прослушал последние слова Саша, напомнив подруге о времени.
— Ой, да, — вспомнила она и, ещё раз поцеловав, быстро, как могла, поскакала на высоких каблуках по глубоким лужам, которые в темноте ещё и не всегда видны. Слышались лишь негромкие ругательства в адрес университета и его вечной экономии на освещении вечером. Саша лишь улыбнулся. Схватив аптечку, он неспешно пошёл под редкими каплями дождя к остановке автобуса, чтобы доехать до кафе и пообедать.
Ноша доставляла неудобства. Переполненный общественный транспорт не способствовал передвижению с небольшой студенческой сумкой и громоздкой мини больницей в руках. Парень не раз успел чертыхнуться и удивиться одновременно, ведь таскать за собой такую тяжесть молоденькой хрупкой девушке — это просто достижение. Нужно до безобразия любить свою работу, чтобы оставаться врачом во всеоружии всегда и везде и уважение в адрес Наташи лишь усилилось. Она говорила, что благодаря своей привычке, смогла спасти несколько жизней, лишь встретив на улице незнакомых людей, которым требовалась помощь.
Автобус, наконец, остановился. Сильные пробки в центре города совсем вымотали пассажиров, подолгу стоявших на светофорах и ожидавших, когда движение продолжится. Дорога из университета по улицам Питера часто оказывалась не из лёгких, поэтому Саша и предпочитал до метро с друзьями двигаться пешком, но сегодня дождь, к тому же, все они разбежались по своим делам, оставив парня одного. Но одиночество привычное и ему не составляло большого труда находиться в своих мечтах. Саша меланхолик и холерик. Этим всё сказано.
Зайдя в кофе и обратив внимание на переполненные залы: как курящие, так и не курящие и услышав от администратора, что в ближайшее время ничего не освободится, пришлось поискать другое заведение. Город, как и ожидалось, очистился от нечистот в воздухе и был настолько приятен, что парень, вместо ужина, насытился им куда лучше, чем мог того ожидать, поэтому, прогуливался уже без особого желания всё же отыскать место в кафе. Ночь была приятна и вскоре, даже тяжёлая ноша не мешала наслаждаться окружающим. Улыбаясь проходившим мимо девушкам и получая то же в ответ, парень выбрался на одну из центральных улиц города, но к несчастью, впереди показались заграждения дорожных служб. Выстроившаяся пробка полностью застопорила проезд по всем направлениям, поэтому пришлось свернуть на небольшие, слабо освещённые улочки, которые должны были везти к одному из знакомых заведений.
Питерские дворы всегда напоминали непроходимый лабиринт, наполненный всевозможными неприятными и даже опасными сюрпризами, которые не хотелось встретить на пути, но Саша был не из тех людей, кто этого боялся. К тому же, он неплохо мог защитить себя от разного рода граждан, посягающих на чужое имущество. Чего только стоит его громоздкая ноша, которой и убить можно при желании, поэтому он спокойно продолжал путь. Это прогулка и парень никуда не торопился. Пока отец не уснёт, дома всё равно житья не будет. Саша хорошо знал об этом, и не хотел в который раз портить себе настроение. Уж столько раз так было и никогда ничего не менялось.
Улицы совсем перестали освещаться. Мрачные дома наводили только депрессию, потому что в красивом городе, каким он кажется с фасада центральной части, слишком много подобного обмана. Лишь зайдя во двор привлекательного здания, можно испугаться тем, насколько оно отличается с другой стороны. И как раз то место, где оказался Саша, хороший пример этой Питерской правды.
Лабиринты, на которые походили дворы, всё — таки сделали своё дело, и парень потерялся. Навигатора в телефоне у него всё равно не было, да и не пользовался он им никогда, потому как считал, что без них, люди вскоре не смогут зайти в лес за грибами или ягодами, хотя в данный момент слегка пожалел о его отсутствии. Переходя из двора во двор, и не встретив на своём пути ни единого человека, Саша почувствовал лёгкую усталость. Продолжать гулять, уже не было желания, поэтому, выбравшись из ночного лабиринта, он сразу отправится домой, но для этого ещё нужно найти выход.
Где-то вдали, Саша услышал голоса и, будто слепой котёнок, пошёл на них, как на единственный ориентир, ведь даже свет не горел в окнах, чтобы разглядеть хоть что-нибудь, а от включённого мобильного едва ли была польза. Выбравшись на более ли менее светлое место, Саша вздохнул с облегчением. Небольшая улица была освещена несколькими фонарями, но и этого оказалось достаточным, чтобы не наступать на каждую колдобину или бордюр, которых здесь чересчур много.
Впереди показалось двое парней. Не останавливаясь, они разговаривали друг с другом, находясь по другую сторону улицы, и были единственными, у кого можно спросить дорогу, по которой Саша выберется. Недолго думая, он уже хотел направиться к ним, но заметил, как парни сами приближались к краю пустынной проезжей части с едва заметной полосатой дорожкой под знаком «Пешеходный переход». Оставалось просто подождать.
Зазвонил телефон. На ярком дисплее высветилась «мама» и Саша быстро взял трубку, повернувшись в противоположную сторону от прохожих.
— Привет. Что-то случилось?
— Нет. Просто, хотела спросить, где ты? — послышался волнующийся женский голос.
— Гуляю. Даже, немного заблудился, — честно признался он.
— Молодец. Только ты так можешь.
— Сейчас спрошу у прохожих. В общем, скоро буду. Кстати, этот, уже утихомирился? — решил спросить Саша, но не успел услышать ответ, как из-за спины на миг показался яркий свет автомобильных фар, а вместе с ним и рёв двигателя, слышавшийся на многие десятки метров вокруг. Всё произошло настолько быстро, что парень не успел ничего понять, а тем более увидеть, так как был ослеплён, но совсем скоро, сильнейший грохот поразил пустынную улицу. Джип, ехавший на бешеной скорости, не справившись с управлением, столкнулся с деревом, что до смерти напугало Сашу, стоявшего всего в нескольких метрах от случившегося.
Он вспоминал в голове звуки разбивавшегося стекла, приглушённые мужские вопли, продлившиеся всего несколько секунд и вскоре полностью затихшие. Душещипательный крик женщины не умолкал в голове некоторое время, пока парень стоял и смотрел на джип, превратившийся в груду искорёженного железа. Не в силах сдвинуться с места, он был охвачен неконтролируемой паникой, приведшей за собой ступор. Голос матери из мобильного телефона пытался узнать, в чём дело, но ответа не было. Лишь рев, в ушах обжигающий страх взглянуть на то, что осталось от людей, попавших в аварию.
Через какое-то время, что-то смогло привести Сашу в себя. Измученный мужской голос звал на помощь вперемешку с ужасными возгласами надвигающейся смерти.
— Сынок, что там у тебя? Ало? Ты меня слышишь? — спрашивала женщина, переходя на крик.
— Мама, — пересилил он себя и ответил, — вызывай скорую.
— Где ты? Что произошло? — не унималась она.
— Тут авария. Мне кажется, кто-то умер, — стальным ровным голосом сказал Саша, глядя на обезображенный джип, сжимая в руках аптечку и проклиная себя за то, что выбрал именно эту дорогу, а вместе с этим, слал ругательства в адрес Наташи, накаркавшей неприятности. Конечно, он так не считал, но стресс говорил сам за себя.
— Ты в порядке?
— Да, только в глазах немного потемнело. Наверное, от страха, — сказал он, боясь подойти к автомобилю и увидеть внутри жуткую картину, которая перевернёт весь его мир с ног на голову.
— Говори адрес, — попросила мама. Саша нашёл на одном из домов табличку с названием улицы и номером близлежащего дома, освещённым блекло горевшим фонарем, и выронил телефон, не совладав со страхом и ступором, в котором всё ещё находился. При падении он отключился, но парень успел назвать адрес. Скорая в пути, а это значит, пока машина со спасительными мигалками не приехала, пострадавшим требуется оказать помощь, ведь не просто так у него в руках целая аптечка, с медикаментами так вовремя оказавшаяся при себе.
Сказав себе, что сможет, он бросился к людям, крики которых доносились вблизи пешеходного перехода, на котором их видел за секунды до происшествия. Скудное освещение, где больше половины разбитых фонарей, не способствовало спасению, а перетаскивать парней к свету лишь для того, чтобы рассмотреть повреждения, было глупым и не рациональным, уже не говоря, что это опасно. Теперь любое действие могло спасти либо убить их, поэтому требовалось думать, прежде чем делать, чего никогда не получалось у Саши. Но он старался изо всех сил. Включив телефон, он осветил, как мог тяжело дышащего мужчину, чтобы увидеть больше, чем позволяло освещение. Его лицо, наполовину залитое кровью, говорило о возможно серьёзном сотрясении и большой ране в правой части лба. Её края неровные, со следами ушиба, слегка отслоены от кости или подлежащих тканей. По крайней мере, Саша сумел увидеть только это, бросив первый взгляд, прокручивая в голове способ устранения проблемы, но вскоре, вспомнил о втором пешеходе, которому, могла требоваться помощь сильнее, поэтому, подбежал к нему. Проверив пульс, юноша убедился, что он жив. Видимых повреждений он не обнаружил, поэтому, вернулся к первому пострадавшему, решив, что помощь ему нужнее. В спешке отыскав в аптечке йод, он осторожно продезинфицировал пострадавшую область, следил, чтобы не попало посторонних предметов, а после, вспоминая уроки Наташи и считая их не такими уж бесполезными, принялся накладывать давящую повязку. Обмотав голову круговыми движениями бинта три раза, он зафиксировал её, а затем принялся накладывать давящую подушечку, положив её так, чтобы равномерно закрывались края раны, а после, под давлением, вновь перебинтовал. В конце концов, кровь стала идти значительно меньше, а это означало её скорейшее прекращение. Но это было лишь началом, ведь у мужчины сильно болела рука, которой он с трудом мог двигать. После освобождения брюшной полости от одежды Саша заметил серьёзное вздутие, возможно означавшее внутреннее кровотечение. Неважно выглядевшая нога так же не сулила ничего хорошего.
— Парень, — здоровой рукой схватил он Сашу.
— Я помогу вам, держитесь, — успокаивал он мужчину, временами теряющего сознание. — Вас как зовут?
— Дима, — быстро вспомнил он. Это говорило о том, что мозг в порядке, но Саша не мог быть уверенным. Он не врач и, даже близко не относился к их числу. Здесь должна быть скорая, но время шло, а никого нет, даже прохожих, или света в домах, что странно, потому как громыхнуло сильно.
— А я Саша. Очень приятно, — попытался улыбнуться он, занимаясь рукой.
— Ты врач? — надеясь на квалифицированную помощь, задал вопрос он.
— Я бы и рад, но нет. Просто оказался рядом, — ответил парень, вправив руку на место. К счастью, ему не раз приходилось это делать в юности, вот и научился определять, где перелом, а где что-нибудь другое, но опыта оказывать первую помощь на месте аварии в сжатые сроки, у него не было.
— Что произошло?
— Вас сбила машина. Я вызвал скорую, но она уже слишком долго едет. Надеюсь, будет с минуты на минуту, — без уверенности, говорил Саша, переходя к вздутию живота.
— Где мой друг? Он жив?
— Да, я проверил. Не знаю точно, но, похоже, ему повезло больше вашего, поэтому, решил начать с вас, — оправдывался он, считая, что у Димы серьёзное внутреннее кровотечение, вызванное тупым ударом. — Скажите, вы испытываете головокружение, слабость, либо мушки перед глазами?
— Да, всё вместе, — подумал он. — А машина. Там живы люди?
— Не знаю, — честно признался юноша. — Джип в ужасном состоянии, я просто не смог подойти туда, но думаю, в живых там никого не осталось. Теперь, моя главная задача, спасти жизнь вам и вашему другу.
Пульс был очень слабым, мужчина находился в предобморочном состоянии, часто терял сознание. К сожалению, цвет кожных покровов определить при таком освещении было сложно, по крайней мере, ему, но диагноз подтвердился, и Саша начал вспоминать, как оказать первую помощь при таком состоянии. Гипотермический пакет он положил на освобождённый от одежды живот. Чтобы приподнять голову и обеспечить поступление чистого воздуха, во избежание кислородного голодания, он положил его на снятую с себя кофту.
— Помогите другу. Я буду в порядке! — твердил он в моменты прихода в себя, испытывая боли в поясничном отделе позвоночника, о чём говорили частые стоны в моменты движений. Кроме того, что Дима и так лежал на спине, требовалось обезболивающее. Набрав в шприц необходимую дозу препарата, по инструкции Наташи, Саша вколол в вену, потому как двигать его категорически нельзя, чтобы обезболить непосредственно повреждённую поясничную часть, где вывихнут либо переломан позвонок.
— Сначала я должен закончить с вами, — во время непосредственно спасительных действий, говорил он, страшно переживая, что мог сделать что-то неверно, тем самым убив человека. К тому же, он не имеет права делать то, что должен лишь врач, но глядя на то, как Дима мучается от боли, он не мог поступить иначе. — К тому же, вам нельзя говорить. Лежите тихо. Я постараюсь спасти и вашего друга.
— Спасибо, что делаете это, — продолжал говорить Дима.
— Это моя обязанность.
— Большинство других людей просто бросили бы меня, но только не вы. Я вам жизнью обязан.
— Пока не за что благодарить, — оголяя повреждённую ногу, говорил Саша, принимаясь накладывать шину, но перед этим, нужно вновь обезболить. Вколов его, он обматывает бинтами предварительно обеззараженную поверхность, плотно прикрепляя ими шину, и работа выполнена. Дима получил ту помощь, которую должен был, по крайней мере, Саша сделал всё, что мог.
— Я ведь спортсмен.
— Вот и отлично. Значит, совсем скоро поправишься, — действительно так считал он.
— Я не могу жить без биатлона, — уверенно прошептал Дима, раздумывая о возможно печальном исходе событий.
— Не поверишь, но я фанат биатлона. Никогда не думал, что спасу одного из своих будущих кумиров.
— Я пока только в юниорской сборной. Было только пара призовых мест, — рассказывал Дима, пока его спаситель готовился собрать все медикаменты, чтобы вернуться к его другу.
— Значит, ещё всё впереди. А твой друг тоже биатлонист? — поинтересовался он, поднявшись на ноги.
— Да, — быстро ответил он.
— Значит, я его точно спасу, — попытался уверенно сказать юноша, поглядывая на машину и вспоминая, что слышал женский крик в момент аварии, исчезнувший ещё до того, как он подбежал к пешеходам. Всё же, страх подойти туда прямо сейчас и увидеть мясорубку, он не мог пересилить, поэтому, направился ко второму пешеходу в надежде, что скорая приедет до того, как ему всё же придётся сделать это.
Держа в руке аптечку, Саша добрался до второго пострадавшего. Как и десять минут назад, он был повёрнут на бок, левой щекой к земле, но к ужасу юноши, совсем не подавал признаков жизни. Немедля он с осторожностью привёл мужчину в то же положение, что и у Димы. Прощупав пульс, и не ощутив его, принялся делать искусственное дыхание, чередуя с непрямым массажем сердца. Пытаясь вернуть человека к жизни, он старался вспомнить иные способы, но ничего не приходило в голову, а время неумолимо шло. Саша считал себя виноватым. Он слишком долго возился с Димой и лишь, поэтому сейчас видел, как смерть пришла к нему, но вдруг, тяжёлый, хриплый вздох проявил первые признаки жизни, чем он сквозь слёзы возрадовался, будто это был лучший день.
— Вы живы! — закричал он. — Говорить можете? Что болит? Не молчите!
— Дышать… Больно, — шептал он. Изо рта шла пена, что могло означать повреждение грудной клетки или лёгких. Быстро положив больного на землю и сняв всю мешавшую верхнюю одежду, Саша увидел странного вида открытую рану. Кожа вокруг неё была синюшная, при лёгком надавливании слышался звук, похожий на снежный хруст, при вдохе воздух засасывался внутрь. Недолго думая, он одной рукой прикрыл рану, а второй капался в аптечке в поисках бинтов, но их не хватало. Почти все были потрачены на Диму, но Саша не сдавался. Из того, что было, он наложил герметизирующую повязку с использованием упаковки от перевязочного пакета, придал полу сидячее положение с уклоном на поражённую сторону, а затем обезболил, истратив последнюю дозу, которая имелась в запасе. Ничего холодного больше не было, поэтому пригодилась купленная недавно бутылка газировки, положенная сверху.
— Как вы себя чувствуете? — спросил Саша, продолжая осмотр.
— Мой друг. Где он?
— Не волнуйся. С ним всё хорошо. Он жив.
Зазвонил телефон. Это снова была мама. Последний её звонок был почти двадцать минут назад, а скорая помощь так и не приехала.
— Мама, почему скорой нет? — на повышенных тонах задал вопрос он.
— Я вызвала её. Не знаю, почему ещё нет, — оправдывалась она. — Как ты там?
— Плохо. У меня закончились бинты и обезболивающее. Мне больше нечем помочь!
— Ты спятил? — возмутилась она. — Какое обезболивающее? Ты не имел права ничего колоть. Ты не врач. А, если они по твоей вине умрут? Тебя посадят!
— А что мне оставалось делать? Наташа оставила большую аптечку, а тут такое, — твердил он, переходя на крик, смешанный со слезами.
— Откуда ты знаешь, что нужно делать? Ты не врач, — задавалась вопросом она. — У тебя по биологии была тройка.
Женщина волновалась. Она знала, каков её сын и поэтому не могла отделаться от мысли, что он попадёт в неприятности. Даже врачи частенько ошибаются и нехотя убивают пострадавших, а что говорить про Сашу, который в жизни не делал ничего подобного. Уж она бы знала, если бы всё было наоборот.
— Я просто делал, — успокаивался он, но голос предательски дрожал, как и рука, державшая телефон. В какой-то момент юноша попытался сменить тему на более приятную. — Представляешь, я помогал молодым биатлонистам. Вот эта совпадение!
— Мне плевать кто они, главное, чтобы тебе за эту так называемую помощь ничего не было, — сказала, как отрезала она, недовольно ахая в трубку. — Я выезжаю.
— Зачем? — всё ещё дрожал он в темноте, где продолжала стоять машина, к которой до сих пор так и не подошёл.
— Буду рядом, если что. Жди. А пока я ещё раз позвоню в скорую. Может, они ещё даже не выехали.
— Спасибо, — почувствовал облегчение он от поддержки, которая сейчас так необходима.
Послышались частые гудки и связь оборвалась. Положив телефон в карман, Саша направился к джипу. Возникший откуда не возьмись, огонь быстро подбирался к водительскому сидению, по — прежнему оставалась возможность для спасения, но лишь оказавшись близко к настоящей мясорубке, которой стал дорогой автомобиль, всё стало ясно без слов. Мужчина плотного телосложения с резким сильным запахом алкоголя, в белом костюме, запачканным кровью, был мёртв, по крайней мере, ему так казалось, пока, пересилив себя, юноша не проверил пульс. К его удивлению, он прощупывался. Глаза мужчины тут же открылись. В них читался непрекращающийся страх, ужас и желание жить, что нагнетало лишь бессилие у юноши, овладевавшее им всё сильнее, потому что вытащить человека из джипа в одиночку, без специальной техники, было невозможно. Приборная панель крепко прижималась к телу, затрудняя дыхание ещё и из-за вероятного повреждения грудной клетки. Подушка безопасности, сработавшая при столкновении, была порвана пронизанными ветками дерева. Мужчину было не спасти и самым страшным поступком, какой мог сделать Саша в своей жизни, оказалось, оставить пострадавшего наедине с пламенем, потушить которое не представлялось возможным. К тому же, вспоминая то, что случилось с пешеходами, вероятно, по вине этого человека, юноша всё меньше корил себя за бездействие, потому как с детства не выносил людей, садящихся за руль пьяными, ибо по их вине, невинные оказываются на смертном одре.
Казалось, мужчина был один, но недавний женский крик не давал покоя. Обратив внимание на кровавые следы по краям разбитого лобового стекла и, обойдя джип с другой стороны, Саша нашёл лежавшую на земле молодую девушку. Именно её слышал юноша в момент аварии, но спустя мгновение, всё прекратилось, и наступила пугающая тишина, меркнувшая на фоне стонов Димы и Жени. Признаков жизни она не подавала, но слабое дыхание и пульс утверждали, что не всё ещё потеряно. Она боролась за жизнь, цеплялась за любую соломинку и надеялась на лучшее.
— Матерь божья! — громкий голос поблизости отвлёк Сашу, и он поднялся на ноги. Женщина, лет сорока, худощавого телосложения в спортивном костюме, проходила мимо. Она была первым прохожим на безлюдной улице практически в центре города, что казалось совсем странным.
— Наконец, — обрадовался он. — Идите сюда. Помогите мне! — позвал он и женщина, не мешкая, пришла на помощь. — Я уж думал, что вообще никто не придёт. Такое ощущение — все вымерли.
— А вы чего ожидали? — удивилась она. — Эти дома нежилые.
— Как?
— А вот так. Три месяца назад всех выселили, чтобы провести ремонт. Дома аварийные, но как часто у нас бывает, выселить выселили, а вовремя начать работы… Ладно. Ты лучше скажи, что делать.
— Я не врач, — объяснил Саша.
— Но те люди…
— Знаю, её двигать нельзя, но машина может взорваться. Мы слишком близко к ней! — заметил Саша. — Давайте, на счёт три, поднимем её и перенесём подальше. Идёт?
— Да.
— Раз, два, три…
Саша взял молодую девушку за плечи, случайная прохожая за ноги и за несколько секунд, они перенесли пострадавшую в безопасное место, ближе к Диме и его другу, которым не угрожала опасность от возможного взрыва.
Жалобный и пугающий голос в машине по — прежнему не замолкал. Мужчина продолжал звать на помощь и от каждого нового крика, внутри Саши всё замирало. Он хотел помочь ему, даже несмотря на то, что ненавидит за произошедшее и в то же время, мечтает, что бы он ответил за свой поступок, но всё же, не таким жутким способом, как сгореть заживо.
— В машине кто-то есть? — перепугалась женщина, уставившись на джип.
— Да. Мужчину придавила приборная панель. Я не знаю, как вытащить его, — честно ответил Саша.
— Но мы не можем его бросить! — настаивала она, пятясь в сторону джипа.
— Думаете, я счастлив от того, что человек умирает на моих глазах? — закричал Саша, не выдержав напряжения. — Как бы тяжело нам не было, мы должны сделать выбор. Или мы спасаем девушку, или бежим к водителю и возможно, умираем вместе с ним, потому, что взрыв может произойти в любой момент. Решайте!
Женщине не пришлось долго думать. Ещё раз, взглянув на подбирающийся к водителю огонь, она опустилась на колени и принялась помогать, с трудом перенося вопли человека, который видел, как смерть всё ближе приближалась к нему.
— Скажите, у вас, может быть, есть бинты или что-нибудь вроде того? У меня всё закончилось.
— Нет. Откуда?
Девушка истекала кровью. Её состояние было самым тяжёлым, и юноша понимал, что сделал ошибку, не оказав вначале помощь ей, но корить себя за страх приблизиться к автомобилю поздно и совсем не к месту. Достав пинцет, он освободил многочисленные колотые раны от стекла и посторонних предметов, а затем как следует, обработал.
— Посвятите, — попросил он, обратив внимание на фонарик в руках женщины. — Да где скорая? Она сейчас умрёт, — бурчал юноша, сильно щурясь, чтобы заметить самые мелкие осколки, ведь света всё же не хватало.
— Да куда уж там. На улице пробка. Они могут ещё долго стоять там, так как и ГАИ, которых днём с огнём не сыщешь, когда надо. Вся надежда на тебя.
Слова женщины совсем не внушали оптимизма. Он надеялся, что встретив прохожих, они сделают всю работу, которая до чёртиков пугала, но ожидания не оправдались, и по — прежнему всё приходилось делать самому, а ведь ещё пару дней назад, Саша считал, что в подобной ситуации, где требуется скорость и точные действия, он не справится. Не имея должной концентрации, в голове всегда кружились десятки мыслей, мешающих друг другу, возникало впечатление неразберихи и мусорки в собственной голове, из-за которой он никогда не мог сосредоточиться на чём-то одном, совершенно не вспоминая о другом. Но сейчас, будто что-то переклинило внутри, потому, как все его телодвижения более чем слажены и, как ему кажется верны. По крайней мере, в памяти сохранились точные указания Наташи, а импровизация совсем не входила в число его достоинств.
Девушка по — прежнему дышала, но не приходила в себя. Сделав давящие повязки из подручных средств на самые опасные глубокие раны, предоставленные прохожей, Саша остановился. Он не знал, что делать дальше. Не зная симптомы, которые испытывала пострадавшая, он не мог действовать дальше и поэтому, просто уставился на неё. Собственные руки были измазаны кровью, они безумно пугали восемнадцатилетнего паренька, и женщина не могла этого не заметить. Протянув бутылку с питьевой водой, она ожидала, что Саша сделает пару глотков и вымоется, но вместо этого, он встал и направился к Диме, проверяя его самочувствие.
— Как вы? — спросил он, давая сделать несколько глотков воды, ведь горло может сильно пересохнуть от полученных травм и нарушения некоторых функций организма.
— Нормально, — отозвался он, покашливая.
— Отлично, — обрадовался юноша.
— С Женей всё хорошо? Он в порядке? — вновь забеспокоился он.
— Сейчас проверю, — узнав имя второго биатлониста, сказал Саша, выполняя просьбу.
Наконец послышались долгожданные звуки сирен. Скорая приехала спустя сорок восемь минут после их вызова. Казалось, они вообще не доберутся, но лучше поздно, чем никогда. Машина остановилась в метре от лежащего на земле Димы. Бригада медиков быстро вышла к встречавшему их юноше, который находился в непередаваемом восторге, что совсем скоро всё закончится, и он спокойно сможет вернуться домой. Даже вечно пьяный отец не пугал. Хотелось просто лечь и хорошенько выспаться, возможно, даже, прогуляв один учебный день.
— Молодой человек, кто оказывал первую помощь? — спросил пожилой врач, наклоняясь над Димой.
— Я, — неуверенно ответил Саша, обращая внимание на оценивающий и не доверительный взгляд в свою сторону. — Но это не имеет значения, потому что внутри ещё живой водитель. Его срочно нужно вытащить, а иначе…
Не успел он договорить, как громкий яркий взрыв разнёс дорогой джип в щепки, подняв небольшой столп пламени вверх, заметный издалека и жизнь человека была навсегда потеряна. В глазах Саши возникли слёзы, ведь эту смерть, он считал на своей совести.
— Чёрт возьми! — высказался доктор, глядя на огонь, поглотивший автомобиль. — Теперь уже ему не поможешь. Нужно вызвать пожарных.
— Я надеялся, вы успеете спасти, — вспоминал напуганного мужчину Саша, который стоял у него перед глазами.
— Понимаю, нелегко терять кого-то, даже совсем посторонних, но всё же, расскажите, что здесь случилось, какие травмы получили пострадавшие и что вы делали, чтобы спасти их.
Вопрос был несколько неожиданным и звучал так, словно юноша отвечал на экзамене по физиологии поведения, который сдал лишь со второго раза. Собравшись, он рассказал всё, что здесь произошло и каждое своё действие, начиная с самого начала. Усатый мужчина внимательно слушал, временами покачивая головой, больше ничего не делая, лишь дожидаясь, пока бригада заберёт троих пострадавших и осторожно транспортирует к ещё двум подъехавшим машинам.
— Что ж, совсем не плохо, — вынес свой вердикт он.
— Скажите, они выживут? Девушка в очень плохом состоянии, — волновался юноша, стараясь больше не замечать джип и идущие от него клубы дыма.
— Возможно. Главное выбраться из пробки. Но вы оказали им хорошую медицинскую помощь. Кстати, назовите мне ваше место работы, — попросил врач.
— Зачем это?
— Ну, какая клиника? Пошлю письмо с благодарностью вашему главврачу. Такие медики, как вы, нам очень нужны.
Саша не сразу нашёл нужные слова. Он, безусловно, находился в шоке, но это оказалось приятным чувством, потому как ещё никогда его не хвалили за спасение жизней, так как он вообще не умеет этого делать.
— Я не работаю в клинике, — честно признался он, что удивило врача, зашевелившего длинными усами в разные стороны. — Я учусь на психолога, заочная форма.
— Тогда, — замешкался мужчина, — вдвойне поздравляю. Кажется, вы выбрали неверную специальность. Кстати, нужно проехать с нами в больницу. Понимаю, вы устали, ночка выдалась тяжёлой, но милиция, не сумевшая пробиться на место происшествия, должна задать пару вопросов. Тем более, один из пострадавших хочет, чтобы вы его сопровождали. Кажется, он вас считает врачом лучше, чем приехавшие бригады.
— Простите, — извинился Саша, чувствуя себя неловко.
— Бывает такое, — спокойно относился к этому он. — Смотрю, вам тоже требуется небольшая помощь, — не смог не заметить нервного перенапряжения мужчина.
— Хорошо, — согласился юноша. — Я поеду с вами.
— Вот и славно.
Ещё раз, взглянув на джип, на женщину, разговаривавшую с другой бригадой врачей и уловив её страх от случившегося, Саша вместе с бригадой врачей сел в машину, и его ночная прогулка продолжилась, словно всё так и должно быть…
«Из множества способов попасть на небо, самый практичный — тормозить на повороте.»
Москва. Лето 2012 года
«В эфире новости и с вами я, Виктория Иванкова. Москву вновь захлестнула волна жестоких убийств. Из достоверных источников нашему телеканалу стало известно о произошедшей трагедии в одном из самых дорогих уголков столицы. Теперь, дом № 38 по Большому Афанасьевскому переулку не скоро вернёт желание покупателей на приобретение дорогого жилья. В двухуровневом пентхаусе рядом с Арбатом произошло убийство. Правоохранительные органы отказываются называть имена, но известно точно о двух погибших. По предварительным данным, женщина решила покончить жизнь самоубийством после того, как жестоко расправилась со своим знакомым. Она отрезала голову мужчине, и вскоре прислала её себе домой при помощи курьера. Тело погибшего найдено не было. Следствие считает, она не смогла простить себе своего поступка, написала предсмертную записку и повесилась, о чём свидетельствуют множественные факторы. По этическим соображениям, мы не станем показывать их. Напомним — это не первый случай жестоких убийств, прокатившихся по городу…»
Он показался. Яркие огни самого главного финиша четырёхлетия блуждали перед глазами, плод подготовки последних трёх лет вот — вот должен был родиться, принеся с собой то, к чему Дима стремился: долгожданную победу, олимпийское золото, надежду миллионов российских болельщиков, мечтавших видеть своего кумира на заслуженной вершине славы, но никак не мог осуществить желаемое. Всего, какая — та сотня метров отделяет молодого человека от славы и сокрушительного успеха над всеми конкурентами, оставшимися далеко позади, там, на подъёме в гору высотой с настоящий олимп. Неприступная и неподвластная слабым преграда, устилалась под ногами достойных и непревзойдённых бойцов, готовых идти на любые жертвы: оставить на трассе всего себя, лишь бы она сполна отдалась несущимся со скоростью света лыжам. Но прыгнуть выше всех, уготовано истинным волшебникам биатлона, коим оказался Дима. Лишь он сумел покорить вершину и уже вновь стремился взобраться на неё, удерживая на шее светящийся ярким воспоминанием счастья предмет с золотым блеском, отражавшимся в его глазах. Заветная финишная черта уже досягаема. До неё рукой подать, а вокруг десятки флагов родной страны, так и рвались в руки, провозглашая нового олимпийского чемпиона Сочи, но огни городка вдруг померкли. Улыбки болельщиков сменились траурными минами, а заветная черта отдалялась с каждым новым тяжёлым вздохом, и только рёв мотора гремел в ушах, всё сильнее перекрывая стук собственного сердца. Из темноты яркий свет фар проносился перед глазами, и только грохот следовал за ними, сменяясь беспросветной тишиной, а после, сильнейший удар…
— Мы его теряем! — слышались голоса отовсюду, но он ничего не видел. Размытые мрачные тени двигались вокруг, слабость не давала сделать ни единого движения, тело отказывалось подчиняться и лишь сейчас, в эти минуты, Дима мог понять выражение: «Пленник собственного тела», потому как впервые он ощущал это на себе. Ужас, шедший в ряд с беспомощностью, открывал дверь, ведущую в неизвестность, которая пугала, ведь ещё так мало сделано в этой жизни, столько побед не одержано, стольким людям он не успел сказать, как сильно их любит, не получил заветного ответа от любимой женщины, которой два дня назад сделал предложение. Его удерживало ещё столько нерешённых дел, Дима не мог просто так уйти, оставить всех, кому он дорог, не мог просто так сдаться. Этот парень поборется до конца, пока останется хотя бы крупица той самой надежды, умирающая последней.
— Вы спасёте его? — звучал рядом взволнованный голос Саши.
— Советую, позвонить его близким, — вынес вердикт доктор, продолжая реанимировать.
— Вы же говорили…
— Говорил, — перебил мужчина. — Но ты должен знать, что я, как и ты, не господь бог. В любом случае, если бы не ты, это случилось бы ещё в том тёмном дворе. Он прожил несколько лишних мгновений. Разве это не чудо? Поэтому, звони кому-нибудь.
— Значит, это всё — таки моя вина, — спустя несколько минут попыток врача вернуть к жизни Диму, прошептал Саша, чувствуя только вину за то, что оказался некомпетентен и не сделал того, что должен.
На часах уже полночь. Сердце Димы не билось две минуты. Он умер, по крайней мере, врач скорой помощи сделал именно такой вывод, когда не заметил ни одного признака жизни. Отложив в сторону дефибриллятор, он занёс в карту точную дату смерти, сочувствующе глядя на Сашу, опустившего руки и считавшего, что так всё не должно закончиться. Это был первый раз, когда он совершил что-то действительно полезное в жизни, нежели бессмысленно плыть по течению, не принося никому пользы. Пустое и бесполезное существование не несло с собой радости, от того он и пошёл в психологи, чтобы иметь возможность быть с кем-то рядом. Если кто-то сбивается с пути, его просто нужно направить в верное русло и тогда любой достигнет вершины комфорта и совершенства. Дима оказался первым, с кем Саше удалось испробовать своё невыносимое желание быть полезным, пусть и иным способом и от этого не мог принять факт поражения. Но глядя на бесконечно ровную линию сердечного ритма, кажется, неприятный финал перестал быть настолько невозможным и огонь в глазах быстро угас, возвращая в реальный мир, где без смертей не обойтись.
Голоса продолжали доноситься до Димы. Они отдавались эхом и с каждой следующей минутой ослабевали. Тело погибало, а вместе с ним и мозг, всё ещё не отдававший себе отчёта о наступившей кончине, но разве можно в это поверить? Люди вокруг, кажется, смирились с уходом молодого человека, чья жизнь оборвалась, не успев начаться, но только не он. Дима изо всех сил пытался закричать, сделать хоть что-то, что могло показать людям в белых халатах, как сильно они ошиблись, но ничего не выходило. Аппараты отключили, как и сирену. Помощь уже никому не требовалась, спешить некуда.
«Не знаю, слышит ли меня кто-нибудь, я жив. Так не может закончиться, это неправильно. Я не готов уйти. Пожалуйста, кто-нибудь?», — кричал Дима, но слова не доносились до окружающих. Лишь тишина и едва слышный шорох, исходивший за накрытой белой простынёй. Казалось, что всё кончено и уже ничто не изменится, но пальцы рук продолжали шебаршить и это не мог не заметить уставившийся в одну точку Саша.
— Что это? — спросил он, пальцем указывая на движение.
— Это нервные окончания. Я понимаю, ты…
Не дожидаясь окончания фразы, парень приоткрыл простыню и испытал шок. Покрасневшие глаза Димы были широко открыты, слёзы одна за другой текли по щекам, лишний раз, доказывая врачебную ошибку, силу уверенности и надежду в лучшее.
— Он жив. Спасите его, — закричал Саша.
Доктор отвёл в сторону юношу и приставил ухо к груди пациента. Его удивлению не было предела, когда человек по — прежнему боролся за свою жизнь, не сдаваясь, даже тогда, когда шансов, казалось, уже не осталось.
— Ты его ангел — хранитель! — не смог подобрать ничего лучше усатый мужчина, возвращая на место свою веру в чудеса, а вместе с ней и приборы, благодаря которым Диму всё же довезут до больницы.
— Боялся, что вы меня не услышите, — шептал он, стараясь успокоиться, но страх и радость были настолько сильны, что укротить их в одно лишь мгновение было невозможным. Когда-то же нужно показывать свои настоящие эмоции. Порой, их слишком сложно скрыть за стеной мужества и физической силы. Эмоции спасли жизнь, и как никогда Диме не стыдно за нахлынувшую слабость. Она его неотъемлемая часть.
Дорога до больницы заняла немало времени, но пациенты всё же добрались туда, где им окажут профессиональную помощь. Каталку с Димой быстро доставили в реанимацию. Попрощавшись с ним, Саша остался дожидаться прихода милиции и приезда матери. Она заберёт его домой, и самая сложная ночь в жизни завершится. Единственное, чего ему хотелось, так это услышать добрые вести, способные хоть немного украсить произошедшее, но вслед за счастливым воскрешением молодого спортсмена в карете скорой помощи, пришли и грустные. Девушка, не приходя в сознание, скончалась через десять минут после приезда, а Женя — друг Димы, впал в кому, из которой мог, не вернутся.
Обгоревшее тело последнего пострадавшего в аварии привезли спустя час нахождения Саши в больнице. Он сидел у дверей реанимации и ожидал, пока врач выйдет к нему и сообщит об изменениях состояния молодого спортсмена. Несшаяся следом за каталкой с закрытым трупным мешком женщина средних лет была не то, чтобы убита горем, она едва не набрасывалась на бригаду скорой помощи за их нерасторопность и халатность, проявленную на вызове, вследствие чего, её муж скончался, превратившись в обугленный кусок мяса. Крики разносились по всему этажу, и утихомириваться не собирались, но увидев Сашу вместе с матерью, приехавшей не так давно для поддержки, женщина отстала от медиков, направив всё своё негодование и горе на того, кто непосредственно стал свидетелем аварии.
— Я как понимаю, это вы были на месте аварии? — тут же к делу перешла она, не собираясь проявлять и крупицы такта.
— Да, — устало ответил юноша, привстав, но мама тут же усадила сына на место, приняв оборонительную позу. Вспыльчивая дамочка ей сразу не понравилась.
— А вы, собственно, кто такая? — таким же тоном начала она, что совсем не понравилось обозлившейся на весь мир особе.
— Кто я? — наиграно и протянуто выговорила она, закатывая глаза. — Я та, кто посадит вашего сына и всю компанию с места аварии.
— Что? — не выдержал Саша. — Что я вам такого сделал?
— Он ещё спрашивает, — не прекращала нападать женщина. — Ты, — ткнула она пальцем в грудь юноши, — убил моего мужа. Он сидел в джипе, ждал помощи, но вместо этого, ты бросился спасать тех, кто был причастен к его смерти, а значит, ты ничуть не лучше этих убийц.
— Кто виноват? — переспросил Саша, повысив тон. Слышать подобное обвинение в адрес Димы и его друга, лежавшего в коме, было просто абсурдным, нелепым и просто ложью, окутанную в неосведомлённость и панику после потери мужа.
— Те, кому ты так старательно помогал, вместо моего Миши, — заревела женщина, присев на противоположную от Саши скамейку, нервно пытаясь закурить, но зажигалка так и не дала пламя.
— Вы заблуждаетесь, — поспешил объяснить он, хоть и понимал, что вдова всё равно ничего не захочет принять, кроме придуманной собственноручно истории. В неё легче всего поверить, а любой другой довод станет неубедительным. — Я свидетель. Авария произошла на моих глазах. Дима и его друг невиновны. В потере мужа, вы должны винить только его.
— Что? — переменилась в лице она, медленно привстав, бес толку щёлкая зажигалкой. — Да как ты можешь так говорить, щенок?
Недолго думая, она была готова наброситься на паренька, испытывавшего ещё больший шок сейчас, нежели во время происшествия, но быстрая реакция крупной по комплекции матери защитила его. В ответ, стервозная особа получила хорошую взбучку в виде хлёсткой и звучной пощечины, ненадолго приструнившей обидчицу.
— Не смей прикасаться к моему сыну, — пригрозила мама, говоря абсолютно серьёзно. Она повидала на своём веку слишком много истеричек, считающих себя лучше других, поэтому удар пришёлся женщине по душе, хоть она и не любила проявление жестокости. — Ещё одна попытка и ты, барышня, будешь дело иметь со мной. Мой сын всё видел. Понятно? И при необходимости всё расскажет, кому надо. А что касается аварии, то он не мог помочь всем. Неужели вы не можете этого понять? Чудо уже то, что эти двое молодых людей доехали до больницы.
— Вашего мужа я не мог спасти, но его спутница…
— Кто? — перебила она, услышав последнее слово.
— Молодая девушка ехала с ним в машине. Во время аварии её выбросило через лобовое стекло.
— Где она? — резко спросила женщина, озверев от злости и выронив в одночасье сигарету с зажигалкой.
— Спустя десять минут после приезда в больницу, она умерла, — рассказал Саша, но реакция, последовавшая дальше, лишь ввела его в ступор.
— Ах ты, поганец! — закричала она. — Ты убил моего Мишу, а теперь ещё и оскверняешь память примерного семьянина, любимого мужа и хорошего отца нашим дочкам. Какой же ты подонок!
— Эй, может, заткнёшься? — не выдержала мама. — Это же подтвердят и врачи, забиравшие девушку с места аварии. Смотрю, не всё вы знали о своём ненаглядном.
Саша не знал, что спасение людей может быть настолько неприятным. Поглядев на шокированную происходившим женщину, он понял, как правда может сгубить человека. Его прежние устои моментально изменились, перемешались, напомнив кашу, из которой не найти правильного ответа, но, разве можно винить его в том, что он пытался поступить правильно, рассказав лишь о том, что видел. Раньше, когда юноша говорил неправду, мама не приветствовала подобного, считая, что в любой ситуации, нужно оставаться верным себе и сейчас, рассказав всё как было, Саша лишь подтвердил то, кем являлся.
— Вы в порядке? — спросил юноша, глядя на сидевшую в ступоре женщину с широко открытыми глазами, но та ничего не ответила, даже не обратила внимания, будто и не слышала.
— Оставь её. В таких случаях, человеку необходимо быть в тишине и спокойствии. Пускай всё обдумает, — сказала мама, приобняв сына.
Дверь реанимационного отделения, наконец, открылась. Мужчина в белом халате остановился, прежде всего, обратив внимание на жену погибшего, но, не сказав ей ни слова, повернулся к Саше.
— Вы Александр, верно? — обратился он к юноше.
— Да, — поднялся он. — Как Дима? С ним всё хорошо?
— Не волнуйтесь, — первым делом успокоил доктор. — Ваш друг будет жить и, даже заниматься своим любимым делом, правда для этого требуется реабилитация, но думаю, он справится.
— Мы только сегодня познакомились, — подчеркнул Саша, но с облегчением вздохнул, словно лучшей новости в своей жизни он не слышал.
— Ваша помощь спасла его, вы должны это знать. Она проделана так, словно на месте аварии находился опытный медик. Советую заняться именно этим делом. Помощь у вас в крови и в этом нет сомнений. К сожалению, мы не можем спасти всех, — вновь обратил он внимание на женщину в ступоре, поняв, кто она, — но мы всё равно делаем всё, что в наших силах. Верно?
— Да, — кивнул Саша.
— Операция завершилась двадцать минут назад, поэтому, к нему скоро можно будет прийти. Парень всё время повторял, что хочет вас увидеть, большей частью бредил. Думаю, он хочет поблагодарить вас.
— Конечно, — не мог отказаться увидеть спасённого юноша, но не успел он подойти к двери, как жена погибшего вскочила на ноги и с криком оттолкнула доктора с юношей в сторону, а сама вбежала в реанимационное отделение, закрывшись на защёлку изнутри. Она была не в себе, считала, что Дима виновен в смерти мужа и видела перед собой лишь один выход из ситуации — убить его, свершив своё собственное правосудие, которое казалось единственно верным решением. Уже ничто не останавливало от деяния, имевшее самое большое значение, ноги сами вели в палату молодого человека, тогда как мозг витал в пространстве, не отвечая за действия тела и ярости, что скрывались внутри. Переступив порог палаты, прикованный к кровати, и раненный Дима показался ей в образе палача, из-за которого семья, в которую женщина верила, больше не существовала. Она не считала свои действия, свершением ошибки. Рассудок затуманен горем и этим всё сказано. В перевёрнутом мире, убийство Димы казалось в порядке вещей. Схватив со стола остроконечные ножницы для снятия швов, и крепко сжав их в ладони, она медленными шажками подошла к Диме, лежавшему без сознания. Встав у кровати, вдова подняла обе руки над сердцем молодого человека, и уже была готова нанести удар, ни минуты не колеблясь, но санитары, вовремя добравшиеся к палате, выбили дверь и снесли женщину с ног. Вслед за ними прибежали Саша с доктором.
— Вколите ей успокоительного. Пусть придёт в себя, а после, поговорит с милицией, — дал указания врач. — У меня ещё никогда не было подобного безобразия в отделении.
Доктор, убедившись, что больше нет угроз для жизни пациента, оставил Сашу наедине со своим «другом», а сам пошёл разбираться с буйной вдовой.
Прошло минут двадцать, прежде чем Дима открыл глаза, почувствовав рядом чьё-то присутствие. Всё это время, Саша тихо сидел в палате, вспоминая безумный поступок вдовы, едва не убивший того, кого он всеми силами спасал. Юноша продолжал считать себя виноватым в смерти водителя джипа и только на его плечах лежал груз ответственности. Он сделал выбор, кого спасать, а кого оставить умирать. Теперь, всю оставшуюся жизнь придётся нести это бремя в себе, зная, что можно было поступить иначе.
— Как себя чувствуешь? — спросил Саша, пытаясь найти темы для разговора.
— Лучше, чем могло быть.
— Ты знаешь, после выписки сможешь вернуться обратно в спорт? — хотел обрадовать его юноша.
— Надеялся на это, — с облегчением прошептал Дима. Говорить ещё тяжело, но он продолжал.
— Думаю, ты ещё всех порвёшь. По — другому и быть не может.
— Возможно.
Саша сидел рядом с ним и не знал, что сказать. С незнакомыми людьми он никогда не умел находить темы для разговора, к тому же, присутствовала неловкость, от которой не мог избавиться, поэтому, убедившись, что с Димой всё хорошо, юноша поспешил уйти, не сказав больше ни слова, посчитав это лучшим решением.
— Куда ты? — голос Димы остановил у двери.
— Домой, — обратно повернулся Саша, стоя у выхода. — Хочу выспаться. Нужно в университет, хотя, кажется, я имею права пропустить один день и хорошенько отоспаться, — с неуверенной улыбкой сказал он.
— Не знаю, как поблагодарить тебя…
— Не нужно.
— Нет. Нужно, — настоял Дима. — Моя жизнь только твоя заслуга и я не представляю, чем отплатить. Я ещё никогда не находился в такой ситуации. Кажется, это просто невозможно.
— Возможно, — придумал лучший способ платы за спасение он. — Стань олимпийским чемпионом! Думаю, лучше награды за спасённую жизнь и не придумаешь, — совершенно серьёзно озвучил неожиданно возникшее желание юноша. — А теперь выздоравливай. Сейчас это самое главное.
— Думаю, я никак не успею пробиться во взрослую сборную к Ванкуверу. Это же в следующем году, — огорчённо произнёс Дима, вновь остановив Сашу у выхода, заставляя придумать другой способ.
— А я говорил не про Ванкувер, — улыбнулся он. — Сочи ждёт тебя. Там ты найдёшь свою удачу в полной мере. Почему-то я верю в это.
— Всё — таки уйдёшь? — тяжело протянул молодой человек, не понимая, как вести себя и что делать. Он чувствовал точно такую же неловкость и смущение от незнания, как быть. В этом они с Сашей одинаковы.
— Можно прийти как-нибудь на неделе? — вдруг спросил Саша, всё ещё оставаясь в палате. — Хочу узнать, всё лив порядке. Не знаю, как объяснить, но я волнуюсь о тебе, хоть и понимаю, что знаю тебя меньше суток. Наверное, это фанатичная любовь к биатлону и юношеский максимализм продолжают удерживать меня здесь, заставляя говорить всякую глупость, о которой я могу совсем скоро пожалеть. Так странно видеть тебя здесь, обычно я смотрю на ваши соревнования по телевизору, и каждый раз мечтаю приехать туда, увидеть всё вживую, даже, может поучаствовать в чём-то, но, так и не вышло, — нашёл самую подходящую тему для разговора, которую только мог придумать Саша, перебрав всё от начала и до конца.
— Приходи. Буду ждать. Расскажу всё, что захочешь о жизни в биатлоне. Вижу, тебя это интересует сильнее, чем чтобы то ни было, вот только избавлюсь от всех этих проводов, — быстро согласился Дима. По его мнению, Саша сможет составить ему так необходимую сейчас компанию.
— Тогда, до встречи?
— До встречи, — попрощались они, и дверь палаты закрылась.
Дима остался один, хотя одиночество просто не переносил. Где бы ни был, ему всюду необходима компания, желательно, большая и весёлая. Общение у него в крови, как, впрочем, и биатлон, но в данный момент, придётся пересилить себя и выдержать не только одиночество, но и все муки боли, даже после череды болеутоляющих. Из посетителей никто в ближайшее время не придёт. Отец и мать за неделю до этого уехали в солнечный Лос-Анджелес, отмечать очередную годовщину и вернутся нескоро, по крайней мере, пока вдоволь не насладятся отдыхом, не растратят все накопленные деньги и не включат традиционно отключённый телефон для полного отрешения от прежней жизни. Бабушка, всё ещё жившая в Сосновом бору, не должна ничего знать. Лишние волнения не приведут ни к чему хорошему, а члены юниорской сборной сейчас на сборах. Дима и Женя должны были присоединиться к ним лишь через два дня, отгуляв законные выходные, выбитые тяжким трудом. Теперь же, этих дней будет слишком много, что не может радовать, хотя ещё совсем недавно, ребята были в восторге, так как могли ненадолго вернуться к семьям и друзьям.
Проснувшись поутру, Дима обратил внимание на ярко светившее осеннее солнце. С ног до головы оно полностью «захватило» его своим холодным теплом. На какой-то момент прошлая ночь показалась ему страшным сном и звон будильника вернёт жизнь в прежнее русло. Он добивался, её все последние годы и не хотел в одночасье потерять плоды стольких трудов. Но паутина из проводов, переплетённая между собой по всему периметру кровати не скрыла реальность, представшей точно такой же, что и во сне. Раздражавшее пиканье аппаратов эхом отразилось в ушах, вызвав головную боль, хотя точно утверждать, что она болела из-за медицинского оборудования, было бы глупым, ведь сотрясение мозга явно нельзя списывать со счетов.
Во сне Дима отчётливо вспомнил всё произошедшее перед аварией, даже миг, когда джип, несшийся с бешеной скоростью, сбил их с Женей. Подобное не сразу вспомнилось, но уже никогда не забудется. Ему хотелось вычеркнуть это из жизни, ведь в момент удара он всегда вздрагивал, переживая трагедию заново. Рука, ранее не дрожавшая, так и не успокоилась, словно опасность по — прежнему угрожала, не собираясь отступать. Но одно из памяти точно не вычеркнуть. За секунду до столкновения, он обратил внимание на лобовое стекло. В свете фар, Дима отчётливо заметил водителя, не смотревшего на дорогу, увлекшимся губами своей молодой спутницы. Четыре человека пострадало лишь из-за банального несоблюдения правил дорожного движения. Он бы ещё понял, если бы у водителя случился сердечный приступ или ещё что-нибудь, что могло объяснить происшествие, но это… Дима с детства не понимал тех, кто пренебрегал своей и чужими жизнями и став старше, ничего не изменилось. В свои 21, он ни разу не сделал того, что стало бы причиной смерти окружающих. И дело не во врождённой правильности. Он не хотел отвечать за человеческие терзания перед матерями и отцами, которым скажут о смерти ребёнка или вроде того — это страшно и пережить такое не под силу никому, у кого бьётся в груди сердце.
Дверь палаты открылась. Мужчина в белом халате и личным делом в руках навестил больного во время утреннего обхода.
— Доброе утро! — поздоровался он. — Как себя чувствуете?
— Не очень, — честно сказал Дима, попытавшись приподняться, нежели целыми днями оставаться в одном и том же положении, но острая боль в пояснице, где повреждён позвонок, оставила лежать без резких движений.
— Не удивительно, — спокойно отреагировал он. — Хорошо, что выжили, а поправка уже дело молодого организма.
— Скорее бы!
— Это вряд ли. Повреждения, к счастью, не смертельные, теперь уже, но вот на быстрое восстановление рассчитывать не стоит.
— Почему? — насторожился Дима, приготовившись к худшему.
— Вы ведь спортсмен и должны понимать. Это дело слишком сильно зависит от того, насколько сильно заботитесь о здоровье, — в обход прямому и понятному ответу, сказал доктор. — Любая травма, не мешающая жить, может стать угрозой для спортивной карьеры. К сожалению, у вас их больше одной.
— Ну и что? — не понял молодой человек. — Всё срастётся. Верно?
— Не будем забегать вперёд.
— Нет уж, давайте забежим вперёд, — настоял Дима, ведь его спортивная карьера была важнее всего.
— Хорошо, — согласился он. — Такое количество травм говорит о хотя бы одной причине, по которой вас могут списать. Сломанная нога, повреждение поясничного отдела позвоночника, закрытая ЧМТ средней степени, возможное нарушение работы внутренних органов в связи с обильным кровотечением. Не говоря уже о множестве дальнейших осложнений, которые могут возникнуть после операции на брюшной полости. Дмитрий, я ни в коем случае не хочу вас пугать, но это возможно. И часто бывает, что помогает чудо. В вашем же случае, я могу сказать, что надежда есть, но нельзя быть уверенным наверняка.
— Я не знаю, что сказать, — глядел в одну точку он.
— А я вам подскажу, — открыл личное дело доктор, принявшись заполнять. — Назовите ваше полное имя, дату и год рождения. Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.
После неутешительных новостей Дима совсем поник. Он не хотел даже слышать об окончании карьеры. Биатлон — это всё, что у него есть с самого детства. Отец отдал его в секцию во втором классе, чтобы у сына было хоть какое-то занятие, ведь до этого он ничем не занимался, лишь гулял с друзьями, не раздумывая ни о чём другом. Со временем, спортивное увлечение переросло в настоящую страсть. Она до сих пор не утихла, лишь набрав обороты. И слышать от врача подобные слова было так больно, что хотелось провалиться под землю, потому как цель всей жизни ускользает. А надеяться на чудо было бы неуместно, ведь выживание в аварии произошло совсем не из-за него.
— Малышкин Дмитрий Александрович, родился 19 марта 1987 года в Сосновом Бору, Ленинградская область, — после недолгого молчания сказал он без единой позитивной нотки в голосе.
— Полных двадцать один год, верно? — посчитал доктор.
— Да, — вздохнул он.
— Хорошо. Скажите телефон ваших родителей, либо тех, с кем можно связаться, чтобы вызвать их сюда.
— В Питере нет никого, кто бы мог приехать, — сообщил он, вновь почувствовав одиночество. Любимой девушке он не хотел говорить о своём состоянии. Это лишь отпугнёт её, либо заставит принять предложение из жалости, чего ему совсем не надо.
— Совсем никого? — переспросил доктор. — А как же тот юноша, что приехал вместе с вами? Он может привезти вам всё необходимое, пока будете лежать здесь?
— Обещал, что приедет, но я не знаю, его телефона.
— Странно, — закрыл папку мужчина и привстал. — Я ещё никогда не видел, чтобы незнакомый человек так рвался спасти вас от обезумившей жены виновника аварии. Видели бы вы это со стороны.
— Правда? — удивился Дима, поразившись такому поступку.
— Да, чуть не забыл. Саша рассказал всё, как было милиции. Они записали его показания и пообещали, что его и вас больше не побеспокоят, но я в это не верю.
— Почему?
— Эта женщина, которая пыталась вас убить, была отпущена, — рассказал доктор. Дима лишь сильнее прежнего сморщился.
— Кто так решил? Она невменяема!
— Напротив. Наутро Светлана Викторовна была более чем вменяема. К ней приехал адвокат и, не смотря на показания Саши, его матери и мои, её отпустили, приняв тот инцидент за шок, будто бы она не понимала, что делает. В общем, состояние аффекта.
— Кем был её муж? — услышав про адвоката, не мог не спросить Дима.
— Известный московский предприниматель, элита нашего общества. Приехал в город с двумя дочерями и женой для посещения достопримечательностей. Как видите, отдых прервался, но Светлана Викторовна не собирается сдаваться. Она не верит ни одному слову единственного свидетеля, не даст ему опорочить имя мужа, пообещала подать в суд не только на него, но и на вас. Женщина совсем выжила из ума.
— Как она вообще может угрожать ему и мне? Из-за этого подонка погибла молодая девушка, мой друг в коме. Ей не удастся выиграть, — уверил себя Дима, но по лицу доктора было понятно, что всё не так просто.
— В милиции сказали, что погибший был важной шишкой, а жена известна своим твёрдым и целеустремлённым характером. Говорят, она всегда добивается своего, — вспомнил слухи мужчина. — Ладно, мне пара к другим пациентам. Вскоре, зайду снова. Если что, к вам придут сестрички. Отдыхайте.
Шло время. Дима постепенно восстанавливался, хоть ему и было сложнее, чем того хотелось. Спустя неделю его перевели в обычную палату, где в компании ещё семерых человек он больше не оставался один. Каждый день проходил монотонно, но довольно быстро: соседи по палате оказались чересчур говорливыми, не стихая ни на минуту. К своему удивлению, парень, впервые за годы жизни, устал от общения, постоянного внимания и окружения людей, которые просто не умели умолкать и без перерыва говорили обо всём на свете. Порой Диме казалось, что он стал участником больничного митинга, чего не мог вынести. Спастись от подобия развлечения можно было только на процедурах, где в общении с приятными молодыми врачами, и медсёстрами он расслаблялся, приводил мысли в порядок, стараясь не вспоминать о длительном пребывании в больнице. Но, помимо этого, молодой человек усердно расспрашивал о степени восстановления сломанной ноги, всё ещё мучивших болях в пояснице и времени, требующимся для полного выздоровления. Как бы он не стремился выписаться и приступить к тренировкам, проходившим перед стартами кубка IBU, заживление не ускорилось. Даже наоборот. Нагрузки, которыми Дима насытил своё тело, желая оставаться в форме, лишь замедлили процесс, открыв некоторые не зажившие раны. Из-за этого, новые боли поразили тело, частично приковав к пастели. Поясница слишком сильно дала о себе знать. Молодой человек изо всех сил боролся с болями, не говорил об этом лечащему врачу, боялся диагноза, что навсегда закроет дверь в биатлон. Приходилось терпеть.
Посетителей не было и спустя целый месяц. Родители прислали сообщение о задержке пребывания в США на неопределённое время из-за возникших трудностей, но узнав о состоянии сына, пообещали вернуться, как только смогут. Друзья из родного города заняты своими делами и пока не нашли времени заехать, а Саша, обещавший навестить, просто исчез, словно его никогда не было. Диме приходилось жить абсолютно новой жизнью, к которой он не привык, ведь всегда рядом были его близкие, поддерживавшие во всём, но только не сейчас, когда помощь как никогда нужна. С этими мыслями ему приходилось засыпать в окружении неуёмного храпа и проблем соседа с кишечником, о чём тот не раз напоминал. Единственным светлым лучиком во всей этой тьме была его возлюбленная, согласившаяся выйти замуж. Она приняла предложение, сообщив об этом по телефону, так как считала, что жених сейчас на сборах. Дима так и не решился рассказать про аварию. Он захотел встретиться с ней полным сил, а не с костылями в руках и бессилием поднять любимую на руки, расцеловав от безумной любви и неуёмного желания встретиться.
Утро нового дня было обычным, если можно его так назвать. Под звуки работавшего кишечника соседа и сопутствовавшего запаха, Дима открыл глаза, встретив начало очередного пустого дня. Разговоры о политике не привлекли молодого человека, слышавшегося в палате, и он вышел в коридор, где воздух казался куда чище. Отойдя к окну, он сделал пару упражнений, но, как только заметил медсестру, тут же прекратил, спокойно присев на скамейку, избежав кучи недовольных возгласов по поводу установленного врачом режима и нарушаемых запретов.
— Дмитрий, — позвал его доктор, увидавший парня. — Подойдите ко мне!
Молодой человек, прихрамывая, схватил костыли, к чьей помощи старался не прибегать, пока никто не видит, и не спеша добрался до него, ожидая каких — либо приятных новостей, ведь не могут они быть всегда плохими.
— Вы хотите выписать меня? — обнадёжил себя Дима.
— Нет. Тут кое-что другое, — стальным голом произнёс он, протянув письмо. Взяв его в руки, Дима прочёл, от кого оно и не смог сказать, как сильно удивился, увидев надпись «суд».
— Она всё — таки это сделала! — негромко сказал парень, раскрыв конверт.
— Весь месяц от этой женщины не было вестей, — сочувствующе сказал доктор, зная, как сильно парню досталось. — Видимо, она уже готова действовать, как и обещала.
В письме говорилось лишь то, о чём Дима успел предположить. Его вызывали в качестве ответчика на предварительное слушание в уголовном деле по факту аварии со смертельным исходом и просили прийти через четыре дня, но что не смогло остаться без внимания, так это ещё один листок бумаги в конверте с написанным ручкой текстом:
«Тебя посадят. Больше нет свидетеля, который спасёт тебя от заслуженного наказания. Я обещала поквитаться за смерть мужа и его опороченное имя. Теперь берегись. Совсем скоро встретимся!»
— Что-то важное? — заметил переменившееся лицо Димы врач.
— Мне нужно найти способ связаться с Сашей, — решительно заявил он, всё ещё раздумывая о словах в записке, из-за которых появилось множество вопросов, требующих скорейшего разъяснения.
— Хорошо, — неуверенно выговорил доктор. — Можно связаться с тем милиционером, бравшим у вас и Саши показания. Он оставил свои координаты на случай надобности.
— Спасибо. Мне бы это очень помогло, — поблагодарил Дима.
— Как лечащий врач я не должен отпускать вас к этому юноше…, — он сделал паузу, раздумывая над ответом, но запретить покинуть стены больницы просто не смог, ведь иначе, могли возникнуть проблемы серьёзнее, чем те, что молодой человек испытывал со здоровьем. — Хорошо, — выдохнул мужчина. — Как только созвонюсь с милиционером, я отпущу вас. Только вы должны пообещать, что не станете физически перенапрягаться. Я знаю от медсестёр про ваши дополнительные нагрузки, которые я, собственного говоря, строго запретил. И, конечно же, незамедлительно вернётесь обратно.
— Я всё сделаю, — согласился Дима, уверив себя в действиях по обстоятельствам. То, что жена олигарха написала о Саше, показалось ему странным. Женщина говорила так, словно парнишки уже не было в живых, либо она сделала всё, чтобы напугать, чего не составило бы большого труда, учитывая состояние дел. Немного успев узнать его, Дима понял, как легко заставить паренька сделать то, чего он не хочет, лишь слегка надавив, поэтому, захотелось разобраться, как можно быстрее, а иначе, вдова выиграет там, где совсем не должна.
Несмотря на то, что врач не поверил ни единому слову пациента, он, как и обещал, сделал всё от себя зависящее. Через работника правоохранительных органов узнал адрес Саши, жившего на окраине города, и передал его в руки молодому человеку. Приняв все необходимые таблетки, в особенности болеутоляющие, Дима вызвал такси и поехал на южную окраину города, для вида взяв с собой лишь мешавшие костыли, но быстро добраться до пункта назначения, было не суждено. Откуда не возьмись таксист заехал в пробку и, оценив ситуацию, пришлось сесть на метро. Тогда же понадобились и костыли, с чьей помощью он время от времени расталкивал наглых пассажиров, норовивших увесистыми сумками ударить в бок, наступить на ноющую ногу или пихнуть локтем в поясницу.
Добравшись до метро «Купчино», Дима выбрался наружу. Оглядевшись, он нашёл панельный пятиэтажный дом, находившийся совсем недалеко от проезжей части, и зашёл во двор. Пройдя ко второму подъезду, он обратил внимание на паренька, сидевшего на качелях с опущенной головой и, узнав в нём Сашу, подошёл.
— Непохоже на то, что у тебя всё хорошо, — сказал Дима.
Саша поднял голову и первой его реакцией стала искренняя радость, которую он испытал в момент встречи, но огонь во взгляде стремительно погас, будто траур той ночи снова вернулся.
— Как ты здесь оказался? — спросил он, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Не важно, — ответил Дима. — Скажи, почему не приходил? Я ждал.
В голосе молодого человека прозвучали нотки грусти и разочарования, но его приезд сюда был не для того, чтобы винить Сашу за невыполненное обещание.
— Я хотел, — не поднимал глаз юноша, испытывая вину, которая лишь возросла с его приездом.
— Тогда, что случилось?
Заметив, что Дима чувствует боль, стоя на ногах, Саша быстро уступил ему место на качелях, а сам встал рядом.
— Через пару дней после аварии мне позвонила Светлана Викторовна. Она извинялась за свой срыв и предложила встретиться, обсудив свидетельские показания на суде. Я отказался, но на следующий день, её машина с водителем поджидала у университета. Меня привезли за город в её дом, где встретили две десятилетние дочки, тосковавшие по отцу. Я не мог смотреть им в глаза. Девочки знали, что он уехал и скоро вернётся. Светлана Викторовна не сказала им, старалась сохранить улыбку, но сквозь неё взрывалась от горя…
— Постой. Значит, ты на её стороне, — не дослушал до конца Дима, демонстративно скорчив гримасу.
— Нет, конечно, нет, — уверил Саша.
— Тогда что? — не понял он, не испытывая никаких тёплых чувств к этой женщине и её семье.
— Я считал себя виноватым, — с покрасневшими глазами продолжил юноша. — Если бы я не отвернулся поговорить по телефону, мог крикнуть вам о приближающейся машине…
— Не мог, — уверил Дима, вспомнив, как всё быстро произошло, и как джип вылетел из-за угла за секунду до столкновения. — Ничего нельзя было сделать. И ты должен об этом знать.
— Она просила, чтобы я не упоминал о любовнице в машине, не обвинял во всём её мужа, который и так получил своё. Светлана Викторовна просила указать виновником тебя и Женю…
— И ты согласился? — возмутился парень, вскочив с качелей, но резкое движение отдалось в пояснице и пришлось плавно вернуться в прежнее положение.
— Ты считаешь, что после той ночи я мог обвинить тебя? — обиделся Саша. — Я отказался, даже после того, как она бросилась на колени. Передо мной до сих пор мелькает тот взгляд, с которым она смотрела, а после, проклинала и угрожала пуще прежнего. Я сбежал оттуда.
Саша вздрагивал от воспоминаний, хотел забыть обо всём, вернуть прежнюю жизнь, где он, как и прежде был обычным студентом с проблемами, которые не относились к смерти людей, подкупам и угрозам. Но глядя на Диму, его костыли и побледневший вид, прежние мысли сменились единственной положительной, потому как что-то было сделано правильно, не просто так, но, даже это, не всегда спасало от пустоты внутри и ужас грядущего.
— Тогда, почему вдова написала мне письмо, в котором говорилось, что главного свидетеля нет? — всё ещё не понял Дима.
— Вскоре после нашей с ней встречи, я узнал от мамы, что отец взял деньги за то, что повлияет на меня в даче показаний. Полученный конверт он открыл, посчитал доллары, пообещал всё сделать, а на следующее утро Светлана Викторовна прислала видео, на котором была запечатлена встреча. Если я дам показания, она покажет запись. Не знаю, воспримут ли мои слова всерьёз.
— Отдай ей обратно деньги! — предложил Дима, быстро найдя выход из ситуации, но, судя по растерянному лицу Саши, он понял, что это не вариант.
— Это фальшивки. Он был пьян и не понял, что получает, но на записи этого нет. Поэтому, я не знаю, что делать. Поверь, та ночь для меня была страшным испытанием, которое я никогда не забуду. Память о ней останется навсегда, и я хочу помочь, потому что суд, который вдова устроила, просто куром на смех. Но не думаю, что моя помощь будет той, которой должна.
— Не волнуйся, — постарался утешить его Дима. — Тебе ничего не будет. Не ты брал деньги, не тебе и отвечать за это.
— Прости, что не приходил, — извинился Саша, заметив вдали отца, едва перебиравшего с ноги на ногу. Дима так же заметил его и был готов принять меры, но сумел себя успокоить, не наделав лишних глупостей и проблем парнишке, у которого их и без этого предостаточно.
— Малой, — крикнул на весь двор он, от чего Саше в очередной раз захотелось провалиться сквозь землю. — Сходи в магазин. Папке плохо.
Саша лишь удручающе взглянул на Диму, ничего не говоря.
— Я всё — таки могу с ним поговорить! — предложил молодой человек, по-товарищески хлопнув того по плечу.
— Не надо, — перешёл на шёпот он.
— Не позволяй этому уроду так вести с тобой, особенно, после того, как он подставил тебя, — не торопился усмирять пыл Дима, почесав кулаки немалого размера.
— Ты прав, я не позволяю. Стыд за него уже давно не ощущаю, лишь сейчас мне неловко перед тобой, — объяснил он.
— Да брось, — улыбнулся он. — Тебе не должно быть неловко передо мной.
Отец подошёл к сыну и разбегающимися глазами посмотрел на Диму, источая изо рта ужасную зловонию, которая молодому человеку и не снилась. Больничный запах теперь показался ему настоящим раем и в то же время, жалость к Саше лишь возросла. Ему не понять этого, ведь отец и мать у него были такими, что многие позавидуют, а это худое очкастое существо с посидевшими усами вызвало только самые отрицательные чувства, не говоря уже о желании ударить.
— Кто это? — повернул к Диме голову он, от чего парню пришлось отвернуться, чтобы не задохнуться.
— Не твоё дело, — грубо, но неуверенно ответил Саша.
— Щенок, — недолго думая, вырвалось у алкаша. — Я тебя вырастил, выкормил, а ты…
— Иди домой. Мне нечего сказать тебе, — постарался приветливее избавиться от него юноша.
Не прошло и нескольких секунд, как в живот Саши пришёлся удар. Увидев скорчившегося от боли паренька, Дима не стал ждать и сделал то, что хотел с того момента, как увидел его. Резким движением руки он столкнул мужчину с ног, почувствовав облегчение вперемешку с болевым ощущением в ещё не выздоровевшем теле.
— Как ты? — переступил через лежащее «бревно» он.
— Нормально, — попытался отдышаться Саша, медленно возвратившись к прежнему положению тела. — Только не нужно было марать об это руки. К тому же, думаю, тебе ещё рано заниматься подобной физкультурой. Вредно для здоровья.
— Ничего. От этого мне стало только легче, — улыбнулся Дима, поглядев на ворочающееся от боли пьяное создание, осыпавшее разного рода ругательствами и проклятиями, которые Саша и так наизусть знал. — Будешь знать в следующий раз, как подставлять родного сына!
— Думаю, тебе нужно отдохнуть, — глядя на Диму, сказал он.
— Ты как мой лечащий врач. Зануда!
Саше хотелось ляпнуть что-то в ответ, но как только в голову пришла идея, оба телефона вдруг получили сообщения, которые они тут же прочли.
«Вижу, вы, наконец, воссоединились. Первое предупреждение не сработало, а жаль. Могло быть всё гораздо проще, но вы сами вынуждаете меня двигаться дальше. Помните, я пойду на любые жертвы и не остановлюсь ни перед чем. Я всегда выигрываю. До встречи».
После слов сообщения была фотография в момент удара Димы с подписью:
«Кому поверит судья?».
«Угрозы — оружие тех, кто сам под угрозой.»
Психиатрическая клиника им. С.С. Корсакова, г. Москва
Разговор с психотерапевтом продолжался уже целый час, и казалось, он не собирался прекращаться. Наталья Борисовна с неподдельным интересом вслушивалась в каждое слово пациента и неустанно делала пометки, которыми всё больше заполнялся журнал. Саша всё чаще смотрел на часы, стоявшие прямо перед глазами на средней полке шкафа и ждал, пока женщина закончит сеанс, сославшись на иные заботы, но этого не происходило. Она лишь сильнее и глубже желала проникнуть в историю, которая, казалась ей довольно интересной, видела, как Саша с искренней радостью и такой же грустью говорил обо всём, особенно об отношениях с человеком, к которому так сильно привязался. Встреча с ним изменила его жизнь, превратив во что-то лучшее, непредсказуемое, желанное, сотворившее новое на месте давно разрушенного старого. Из разговора, женщина поняла, насколько сильны эмоции от пережитых событий. Нахлынувшие воспоминания заставили биться сердце в бешеном ритме, словно юноша вновь и вновь переживал события, по — новому вглядываясь в каждую деталь, закоулок истины, не забывая, даже самую незначительную мелочь. Он рассказывал всё, слишком сильно надеясь, что этих мгновений станет больше, как только выпишется из больницы и вернётся к прежней новой жизни.
— Это весьма любопытно, — заметила Наталья Борисовна, когда Саша закончил рассказ, но не историю, которая только начиналась. — Скажите, что чувствуете после того, как окунулись в воспоминания четырёхлетней давности?
— Дежавю, — устало поглядел в пол он.
— Поясните? — попросила она, желая услышать объяснения из уст пациента. Было важно знать, как он относился ко всему, даже не смотря на прочтённые эмоции по лицу.
— Понимаете, моя жизнь тянулась безрадостно, — продолжил Саша, набравшись сил и приподняв голову. — Я смотрел на мир через пару розовых очков, если так можно сказать. Хотя, наверное, их было две, — быстро добавил он, — я имею ввиду, что всё вокруг выглядело не так. Я, словно ребёнок, ждал от жизни сказки и, даже несмотря на то, что всегда получал лишь суровый быт, всё же, жил мечтами. Может, так и сейчас. Возможно, вы скажете, это неправильно, но я так не считаю. Просто, так проще пережить муки бессилия. Ты живёшь, хочешь лучшего, идёшь к цели, но не получаешь ничего, приходиться принимать то, что есть, хоть это и становится, порой, невыносимым…
— Перейдите, пожалуйста, к сути, — перебил психотерапевт, когда заметил погружение в фантазии своего пациента. Это отвлекло от того, к чему ведётся беседа.
— За два года до знакомства с Димой, я потерял троих друзей в автокатастрофе, — побледнел Саша, вспомнив то, что продолжало мучить его, даже по прошествии многих лет.
— Этого нет в вашем деле! — удивилась женщина, на всякий случай, пролистав имевшиеся материалы.
— Вы обо мне ничего не узнаете, пока я сам этого не захочу, — слегка самоуверенно, но в то же время, травмировано поведал он. — Кстати, говоря, об этом, раз уж в вашем деле этого нет, значит, мама не причастна к заточению в психушку, — в раздумьях выдал он, сузив круг подозреваемых. — Только она знала, больше никто.
— Что же произошло? — настояла Наталья Борисовна, стараясь вести себя спокойно, не показывая своего истинного интереса к делу, отдалённого от простого лечения пациента.
— То же, что и с Димой, — вдохнул поглубже Саша, вновь обратив внимание на фотографию, не дававшую покоя. — Автокатастрофа. Было лето. Как сейчас помню, друзья позвали махнуть к озеру, но я в последний миг отказался. К вечеру узнал, что они заживо сгорели в машине, столкнувшейся с грузовиком. Водитель был пьян, его больше интересовала бутылка, нежели дорога. С того момента я как бы замкнулся, почти перестал выходить на улицу, испортил отношения с друзьями. Наверное, боялся потерять их так же, чувствовал, будто виновен в их смерти. Кто-то считал, что я вместе с ними должен был сгореть…
— И когда перед вашими глазами произошла авария…
— Я вспомнил друзей, хоть и не понимал этого тогда.
— Вы делали то, что не сделали для них? — тихим проникновенным голосом заговорила женщина, постаравшись заставить его открыть душу, но так, чтобы желание было его собственным.
— Я хотел убежать, но…
— Не сделали этого, — закончила фразу Наталья Борисовна.
— И я рад, — вдруг улыбнулся Саша. — Потому что смог обрести близкого человека, даже не одного…
— Поговорим о Диме, — поспешила направить она Сашу в нужное для себя русло. — С его появлением вам удалось вспомнить, что значит жить. Верно? Но почему? Что в нём такого особенного? Или это просто трагическое обстоятельство.
— Не знаю, — приподняв плечи вверх, сказал юноша. — Дима показал мне то, о чём я мечтал.
— Речь о биатлоне, дружбе либо в чём-то ещё?
Психотерапевт не заметила, как начала давить на Сашу и с каждым новым вопросом, он чувствовал, что становится тяжело: дыхание участилось, лёгкое головокружение размыло картинку происходившего, нахлынул сон.
— Это чувство слишком сложно объяснить словами, его нужно испытать. Я не знаю, что именно заставило меня привязаться к Диме. Так случилось. Может, это должно было произойти. Я встретил понимающего друга. Пусть и не сразу. К тому же, я верил в него, когда многие другие поставили крест. Мне знакомо это. Хотя бы один раз вера помогла…
Не договорив, перед глазами Саши всё помутнело. Он слышал, как Наталья Борисовна пыталась привести его в чувства, водила указательным пальцем, пытаясь уловить реакцию зрачков в нужном направлении, но всё бес толку. Юноша терял сознание, видя перед собой черневшие точки, заполонившие обзор. В какой-то момент помимо звуков больше ничего вокруг не ощущалось, а после — и вовсе тишина…
Женщина осталась в кабинете одна. Сидя за столом и перечитывая написанные заметки, она вдруг обратила внимание на фотографию, которая так приглянулась Саше. Подойдя к шкафу и проведя взглядом по изображению, на котором была она и ещё один важный сердцу человек, Наталья Борисовна наполнилась уверенностью, вспомнив, зачем находилась здесь и почему так настойчиво пыталась узнать правду, спрятанную где-то в подсознании своего пациента. Насладившись мимолётным воспоминанием, связанным с глянцевой картинкой в рамке, она открыла шуфлядку и глубоко внутри спрятала её, усердно накрыв многочисленными папками и безделушками, попавшимися под руку. Женщина посчитала, что таким образом Саша не будет отвлекаться и скорее расскажет всё, что ей необходимо.
Санкт — Петербург. Несколькими годами ранее…
Кировский районный суд рассматривал дело об аварии с участием мужа Светланы Викторовны Аргадиян в полдень. Выписавшись из больницы и получив напутствующие слова от главврача, которому судьба парня оказалась совсем не безразличной, Дима приехал на такси к входу. Ни Саши, ни его матери Ольги Ивановны, пообещавшей поддержать сына на слушании, вызывающем только лютую, ненависть к истице, пока не было. Поглядев на часы и обратив внимание на то, что осталось всего десять минут до начала, он немного заволновался и набрал номер телефона. В ответ услышав только гудки, повторил несколько раз попытку, но не получив желанного ответа, неспешно обошёл декоративный стальной заборчик, отделявший проезжую часть от пешеходной и, ещё раз взглянув по обе стороны улицы, вошёл внутрь. Довольно узкий коридорчик, проходивший вдоль всего здания, был заполнен людьми, преимущественно пожилыми, но попадалась и молодёжь. Увидев Диму, остановившегося в дверях, оживлённая беседа нарушилась. Десятки незнакомых глаз уставились на него полных осуждения, будто перед ними предстал самый настоящий убийца, стремившийся избежать наказания. Не стоя на месте, молодой человек вошёл в толпу, постаравшись не обращать на них внимания, чего сделать оказалось тяжелее, нежели сказать. Некоторые пожилые женщины едва ли не рвались плюнуть в лицо, посчитав своё поведение абсолютно правильным, тогда как молодые, могли и ударить. Им определённо внушили что-то, что заставило вести себя подобным образом и человек, сделавший это, мог быть только один.
— Дима, — сквозь толпу ненавидящих людей, услышал он знакомый голос. — Расступитесь.
— Откуда их столько? — не понимал Дима.
— Не обращай внимания. Психологическая атака всегда идёт на пользу тому, кто её затеял, — объяснил Саша, ожидая, пока его «друг» невредимым проберётся через толпу. — Но всегда можно обратить её против затеявшего, — после добавил он.
— Вдова подготовилась, — не смог не заметить Малышкин, почувствовав на себе, как истина может затеряться в просторах сознания толпы, верящей любому трогательно сказанному слову этой женщины.
— Ты прав. Слышал бы ты, как она рассказывала этим людям о своём горе: о потере преданного мужа, любящего отца для своих дочек, оставшихся теперь без него.… Если бы я был домохозяйкой, глядящей отечественное двухсот серийное «мыло», тоже мог поверить. Но, к её несчастью, я знаю, что там произошло и лишь поэтому, хочется громко засмеяться людям в лицо. Они верят всему, поэтому мы так живём.
— Мне не хочется смеяться, — сказал, как отрезал Дима, пройдя по коридору.
— Но я тоже не смеюсь.
— Я звонил тебе, думал, ты уже не приедешь.
Саша достал из кармана телефон и заметил, что он отключился.
— Прости. Разрядился, но у меня есть этому оправдание.
— Оправдание? — не понял он, но как только показался кабинет, где пройдёт слушание, Диме больше не пришлось задавать вопросов, по крайней мере, первые несколько минут, потому как на суде он не будет один. Друзья из родного Соснового Бора, члены юниорской команды по биатлону пришли поддержать его. Это то, что ему было нужно.
— Откуда они все здесь? — удивился он, обнявшись с каждым.
— Тебе было одиноко весь прошлый месяц, а я совсем чужой человек, чтобы создать необходимую психологическую поддержку в зале суда, поэтому, последние два дня сидел на телефоне и вызванивал всех, кого только нашёл в твоей телефонной книжке. За этой дверью тебе нужно выглядеть уверенно, потому что эта дрянь…
— И я тоже рада тебя видеть, — перебила его вдова Аргадиян, подкравшись незаметно.
— А я совсем не рад видеть вас, — не сдержал своего раздражения Дима. — Как вы вообще посмели вызвать нас сюда. Устроили комедию, понятную только вам одной.
— Не спеши с выводами, мальчик! — с ехидной улыбкой сказала она. — Для кого-то, сегодняшний день обернётся трагедией.
— Из-за вас наш друг в коме! — выкрикнул парень из команды Малышкина, но Светлана Викторовна не обратила на это внимания, продолжив ядовито смотреть на Диму и Сашу.
— Вы угрожаете? — расценила её заявление Ольга Ивановна, стоявшая сбоку.
— Да бог с вами. Это не угрозы.
— Знайте, вам это с рук не сойдёт, — попытался пригрозить Саша, но из его уст это звучало совсем безобидно и несерьёзно, поэтому он добавил, чего лучше бы не делал: — Вы же знаете, что не правы! Зачем рушить жизнь человека, которому и так досталось? Разве вы настолько бессердечная?
Вдова повернулась только к нему, на что Ольга Ивановна насторожилась, готовясь влепить ещё одну оплеуху в случае опасности для сына, но этого не понадобилось.
— Кажется, я говорила тебе те же слова, когда приглашала к себе домой. Мы оба помним ответ, не правда ли?
Огорчённо отойдя от неё, Саша встал рядом с мамой, наблюдая за тем, как вдова рассматривала группу поддержки ответчика пристальным, оценивающим взглядом, словно разыскивая кого-то и в какой-то момент, взор остановился на человеке, которого она не знала в лицо.
— Это ведь ты тот врач скорой помощи, подруга Саши? — спросила она у пришедшей поддержать друга Наташи.
— Да, — переглянулась с Сашей они.
— Маленький совет.
— Ей не нужны ваши советы, — вспылил Саша, защищая подругу от нападков «змеи», но мама тут, же пнула его, чтобы тот не лез не в своё дело.
— Не давай больше кому попало аптечку. Можно и работы лишиться, а можно и…
— Думаю, она всё поняла, — заступился Дима, всем своим видом показав женщине своё нежелание видеть её рядом с собой.
— А ты, мальчик, радуйся, что не в клетке. К сожалению, даже связи здесь не помогли выполнить моё желание, а так хотелось наблюдать тебя за стальными решётками…
— Пошла прочь отсюда, — перебила Ольга Ивановна вдову, едва не вцепившись ведьме в глотку. — Если ты намёков не понимаешь, то я освещу их единственно понятным тебе языком. Не оставишь в покое, будешь иметь дело со мной!
Некоторое время вдова, не отрываясь, глядела на маму Саши, раздумывая над ответом, но, в конце концов, не издав ни единого звука, удалилась, оставив команду Малышкина в покое со странным послевкусием во рту. У Димы эта женщина вызвала лишь самые неприятные чувства, руки, бывало, тряслись от желания схватить за горло и отомстить за друга, но в доли секунды он остановил гнев, зная, что этим её не проймёшь. Против подобного человека нужно найти другие методы борьбы, нежели физические. Выиграть в суде, как раз и был отличный способ поквитаться, показав ей, что деньги не смогут затмить правду. К тому же, теперь с ним его друзья и коллеги, поддерживавшие в любой ситуации, а это важнее всего на свете. С ними чувствовалась защита, придававшая сил.
— Гадюка ушла. Все в порядке? — закончил паузу Саша.
Лёгкий смешок в ответ показал, что её выступление никого не напугало. Улыбки на лицах не заставили себя долго ждать, превратившись в смех, показавшийся остальным людям беспричинным, но никого это не волновало. Массовая психологическая разрядка расслабила, вернула комфорт и бодрость духа для предстоявшего судебного разбирательства. Именно этим оружием Дима и воспользовался против своего врага.
Часы показали всего несколько минут до начала слушания. Друзья Димы вошли в небольшого размера зал первыми, и присели на свободные места. Ольга Ивановна и Саша остались в коридоре, как свидетели, в ожидании вызова. Наташа так же должна была зайти внутрь, но засомневалась и продолжила стоять с приспущенной головой, чего нельзя было не заметить.
— Что-то случилось? — спросил Дима.
— Нет, всё хорошо, — быстро переменилась в лице она, отбросив все прежние грустные мысли в сторону.
— Если ты из-за слов той ведьмы — не стоит. Ничего она не сделает, — уверял парень.
— Неприятная женщина, — пробубнила девушка. — Мне столько раз попадались такие, как она… После встреч с этими пациентами не хочется возвращаться на смену. Всё желание спасать жизни пропадает.
Недолго думая, Дима слегка приобнял Наташу, которая была совсем не против, чтобы её кто-нибудь утешил.
— Мне так и не удалось поблагодарить тебя, — прошептал он.
— За что? — подняла глаза на молодого человека она.
— За твоё свидание, благодаря которому, аптечка оказалась в ту ночь у Саши.
— Да, — вспомнила она приятный вечер с женихом. — Не за что.
— Приятно знать, что в нашем городе есть люди, так сильно любящие работу, — продолжил он, говоря искренне, как всегда. — Не каждый будет так заботиться о своих друзьях, против воли заставив учиться спасать жизни.
— Просто, я люблю людей и верю, что это мне когда-нибудь поможет, — улыбнусь Наташа, вытирая несколько капель слёз, пролитых от переживаний. — По крайней мере, моя страсть к медицине полностью передалась и Саше.
— Я это знаю, — никак не мог забыть он.
— Нет, я о другом. С той ночи Саша буквально помешался, — приготовилась объяснять девушка, поглядев на друга, увлечённого беседой с мамой. — Он много раз говорил, что выбрал не ту специальность, но когда я уговорила не бросать психологию, он пошёл на медицинские курсы, на моей станции скорой помощи и теперь три раза в неделю посещает их, забыв обо всём на свете. Та ночь изменила его. Саша никогда не видел, как умирают люди, к этому невозможно привыкнуть. Он твёрдо сказал себе, что больше не позволит этому случиться.
— Он целеустремлённый, — заметил Дима, уже готовясь войти в зал.
— Да, ему есть на кого ровняться, — намекнула Наташа и, подмигнув Саше, всё ещё сидевшему на скамейке, скрылась в зале суда вместе со своим новым знакомым.
Аудитория, в которой проводили предварительное судебное разбирательство, была среднего размера. Несколько скамеек по обе стороны от трибун истца и ответчика, трибуна прокурора, рабочее место для секретаря и судьи, а также пристав, у входа, следивший за порядком и отвечающим за вызов свидетелей. Само по себе, дело было не совсем обычным. Учинивший аварию муж Светланы Викторовны признан виновным проведённым следствием. В его крови нашли большое количество алкоголя, а также, показания Дмитрия Малышкина указывали на то, что водитель, в момент аварии, был занят своей любовницей, нежели дорогой. Но вдове этого показалось недостаточным, а главное, совершенно неубедительным и, надавив на все ниточки, которые только можно, она сумела открыть дело, акцентируя это ложью главного свидетеля и настоящих виновников происшествия. Являясь истцом и имея лучшего адвоката в городе, женщина надеялась засудить, по её мнению, виновных пешеходов, шла до конца, уверяя о наличии собственного свидетеля и неоспоримого доказательства убийства мужа. Выслушав госпожу Аргадиян, суд принял заявление, но не позволил брать Диму под стражу из-за отсутствия законных на то оснований.
Помещение заполнилось друзьями молодого человека и теми, кого вдова сумела переубедить своей нелепой историей, благодаря сомнительным актёрским талантам. Ей требовались зрители, опора, находившаяся на её стороне для давления на судью и обвинителя общественным мнением по поводу услышанного в этом зале, ведь только так она имела шансы услышать то, ради чего и была проделана вся эта работа. Сам же Дима пришёл на суд без какого — либо правозащитника, находившись в полной уверенности своей невиновности и скорой победы в этом фарсе. С ним были друзья и для него это самое главное.
Судья вошёл в аудиторию со стороны своей трибуны и разрешил присесть участникам процесса. Открыв папку с делом и ознакомившись с ним, высокий седовласый мужчина прослушал отчёт секретаря о наличии всех зарегистрированных свидетелей и принял решение о начале слушания. По его отрешённому виду было понятно, как именно он относился ко всему происходившему. Госпожа Аргадиян вызывала у него только раздражение. Слушая её «душещипательную» историю, он часто отводил взгляд в сторону, наслаждаясь голубым небом за окном и лишь изредка кивал женщине, показывая, своё внимание, хотя сам понимал, насколько всё «притянуто за уши». Если бы не начальство, он бы вовсе не рассматривал заявление вдовы, в котором, по его мнению, было всё и так понятно, но, «высшие чины» предложили провести данное слушание, итогом которого могло быть любое принятое судьёй решение. Пришлось согласиться.
Как только вдова закончила, слово предоставили Диме и вот тогда, седовласый мужчина начал вслушиваться в каждую деталь, которую тот рассказывал. Ему было искренне жаль человека, чья судьба пересеклась с четой Аргадиян и исковеркала будущее, представив того в серых, невзрачных и непонятных тонах, что предстояло пройти молодому спортсмену. Поэтому, невзирая ни на что, судья был на его стороне, чего не скажешь об упитанном прокуроре, ставившего своими вопросами в затруднительное положение, так же, как и адвокат вдовы. Они не переставали намекать на обман Димы, словно надеясь на вероятность сознаться и досрочно завершить слушание. Им не требовалось слушать ни Сашу, ни его мать, чтобы решить исход данного слушания, двигавшегося к завершению. Как только свидетели Малышкина были опрошены и, казалось бы, всё стало ещё яснее и понятнее, судья обратился к адвокату госпожи Аргадиян. Тот, в свою очередь, вызвал свидетеля со стороны истца. В зал вошёл юноша, лет семнадцати: худощавый, с синяками под глазами и длинными растрёпанными чёрными волосами. Внешний вид вызвал сомнения. Защита сказала, что он так же находился на месте аварии, но этого не могло быть. Кроме пострадавших и случайной прохожей, там никого не было. В этом Саша был уверен. Всё выглядело неубедительно с первого взгляда, но, когда свидетель сказал о видео, снимавшимся в тот день в пустующем доме, дело приняло совсем другой оборот.
Выслушав доводы адвоката и прокурора, не взяв во внимание возмущение Димы, судья дал согласие, и секретарь включила запись. Саша смотрел на экран телевизора настороженно, чувствуя опаску, подвох от вдовы, ведь об этой записи не говорилось ни слова и к тому же, что могло быть на ней такого, чего он не помнит в ту роковую ночь? Но уже вторая минута любительского видео, где несколько пьяных подростков увлекалось различными горячительными напитками на верхнем этаже пустующего здания, показало саму аварию, выглядевшую иначе, нежели её помнит Саша. На ней, Дима и Женя, едва стоя на ногах, шли по проезжей части, по которой, вскоре, ехал Джип и сбил их. Увидев это, спортсмен едва ли не вышел из себя, но друзья, сидевшие рядом, всё же утихомирили его, заставив продолжать бороться за правду.
После увиденной записи, на которой, обвинение вдовы подтвердилось, судья назначил перерыв для разбирательства с новыми уликами, а также, ознакомления с документами, указывавшими на наличие алкоголя в крови пешеходов, утерянных сразу после взятия анализов.
Как только судья удалился, Дима подошёл к вдове, сидевшей на скамейке зала с заметно побледневшим, но больше, озлобленным выражением лица.
— Вы ведь знаете, что подделка записи и подкуп свидетеля, больше похожего на наркомана, вам обернётся боком? Вы проиграете, и в этом нет сомнений. Судья на нашей стороне, а вот вам, самой придётся сесть и вместо спасения честного имени мужа, пострадает вся семья и в особенности, так рьяно защищающиеся дочки. Как, по-вашему, они отреагируют на отца — убийцу и мать — лгунью?
— Самоуверенность, — подняла голову женщина и посмотрела на него, — так мило видеть в спортсмене именно эту черту, не правда ли? Вот только, нет гарантий, что она поможет, особенно тому, кто может никогда не вернуться в спорт. К тому же, попробуй, докажи, что это подделка. Может, ты был настолько пьян, что, даже не помнишь, как выскочил на дорогу и убил моего мужа, а после, стараясь избежать законного наказания, нашёл первого попавшегося юнца, согласившегося спасти твою задницу. Кстати говоря, ты и твой дружок должны радоваться тому, что я не дала прокурору запись получения отцом Саши денег и фотографию того, как ты разобрался с ним. Вот уж судье бы понравился его невиновный ответчик.
— Не знаю, даже, что сказать вам на это, — спокойно ответил Дима, сохранив самообладание. — Вы не останавливаетесь, даже, когда дело заранее идёт к провалу? Никому не секрет, что оно для вас заранее провальное. Всё ведь и так понятно. Или, по — вашему, эти подкупленные домохозяйки смогут надавить на судью?
— Не думаю, что ты поймёшь меня, мальчик…
— Я вам не мальчик, — недовольно перебил он.
— Вскоре, мне кажется, ты заговоришь иначе, — предположила она, вновь заговорив намёками.
— Вам не надоело угрожать? — не смог не спросить Дима, слыша подобное не в первый раз. — Мы и так уже достаточно пострадали. Ваш муж погиб из-за собственной халатности, мой друг всё ещё в коме и то, что вы делаете…
— Боюсь, мой мальчик, я тебе ещё не угрожаю. Я выиграю, всегда выигрываю и, как только, судья огласит приговор, я взгляну на твоё лицо, в котором будет читаться только проигрыш. Но в особенности, я мечтаю увидеть страх твоего лжесвидетеля, для которого, всё только начинается.
Дима насторожился, даже, немного испугался, ведь от этой женщины можно ожидать чего угодно и сегодняшнее слушание, тому доказательство.
— Что вы этим хотите сказать?
— Ничего особенного, просто, подождём результатов, и всё станет на свои места. Правда окажется в руках одного из нас, — сказав это, Светлана Викторовна взяла свою сумочку и покинула зал суда, выйдя в коридор. Дима же остался смотреть ей вслед и раздумывать над сказанным, но долго не стал мучить себя догадками, желая спокойно дождаться решения судьи, а после, приступить к тренировкам. Молодой человек слишком много времени потерял. Больше месяца прошло со дня аварии, и все эти недели он мечтал выписаться из больницы, вновь начать приближаться к своей мечте и в то же время, выполнить обещание, данное Саше. Олимпиада в Сочи являлась целью, заставившая его сердце биться быстрее. Всего пять лет впереди и за эти годы Дима должен полностью восстановиться, найти силы, благодаря которым тело и разум объединятся в единое целое для победы, олимпийского золото, горящим в его глазах ярким пламенем и не затухающим ни на мгновение.
Приехавшие поддержать друзья из юниорской сборной вдохнули в молодого человека новую жизнь, которая, последние недели, медленно уходила. Одиночество так сильно съедало его, что недуги отходили на второй план, оставляя открытую нараспашку душу без так необходимой поддержки и опоры, но сейчас, когда они рядом, всё вдруг изменилось. Ощущение покоя, защищённости и умиротворённости не покидали, даже в такие минуты, когда перед глазами маячила Светлана Викторовна, впрыскивавшая яд в любого, кто попадётся ей на пути.
Как только она вышла в коридор, несколько десятков человек, сидевших в качестве поддержки, окружило вдову, выказав свои соболезнования по поводу смерти супруга. Они, словно слепые котята, не видели, либо не хотели видеть очевидного. Боготворив «ложного пророка», толпа продолжила стоять вокруг неё, пока из зала не вышел Дима. Возгласы прекратились, сменившись всё тем же осуждением, что и перед слушанием, но он, не обратив внимания, поторопился выйти на улицу вдохнуть так сильно не хватавшего свежего воздуха. Вслед за ним, оставив Ольгу Ивановну со спортсменами, выбежал и Саша.
— Не помешал? — спросил юноша, не желая человеку мешать, если тому требовалась минутка одиночества.
— Нет, всё хорошо, — позитивно отозвался Дима, прислонившись к декоративному заборчику. — Тебе я всегда рад. Кстати, моей команде ты тоже понравился.
— Правда? — приятно удивился он, призадумавшись. — Странно!
— Почему?
— Я слишком много болтаю, часто лишнее и быстро надоедаю, говоря без остановки, не в силах держать паузу, — протараторил Саша и сразу притормозил, заметив задумчивость на лице собеседника. — Ты же не просто так покинул этот балаган?
— С чего ты решил?
— Ну, для начала…
— Только не говори, что ты психолог и поэтому всё знаешь, — перебил он, избавив себя от наплыва заумных фраз, которыми «специалист» частенько пользовался для утешения.
— Ладно, — улыбнулся Саша, маявшись в поисках другого способа продолжения «умной» беседы. — Но тебя всё равно что-то беспокоит? Неужто волнуешься за исход этого спектакля? Не думаю, что «липовая» запись и подложный документ убедит судью. Мне показалось, он испытывает неприязнь к нашей истице.
— Волнуюсь, — честно признался Дима, не скрывая этого. — Аргадиян выглядела слишком уверенной. Вдруг, судья поверит ей, к тому же прокурор тоже на её стороне. Он всячески старался показать и тебя и меня в дурном свете.
— Мы выиграем, — твёрдо заявил Саша, стараясь убедить не только Диму, но и себя, ведь без сомнений в собственной голове он бы не был самим собой. — Но ты думаешь ещё и о другом. О чём же? Уверяю, я никому не скажу.
— Я думал о своей карьере, — начал с болезненного молодой человек, мысли о котором нахлынули с новой силой после разговора с вдовой, — вдруг, авария поставила крест на ней?
Дима явно не хотел верить в это и в особенности говорить, но что-то подтолкнуло. Вероятно, необходимость выговориться и услышать дельный совет, хотя кто, как не он, мог дать его себе, лучше других, зная собственные возможности.
— Я, конечно, не тренер, не врач и не являюсь рядом других специалистов в этом вопросе, — задумчиво начал Саша, говоря от души, — но как фанат могу с уверенностью сказать, что я просто верю в тебя. Знаю, звучит глупо, когда об этом говорит мало знакомый человек, прилипший к тебе, как банный лист, но всё же. Ты должен знать, что врачи часто дают неверные прогнозы, тренеры отказываются от спортсменов, потому что видят диагноз, близкие всегда поддерживают, не смотря на отсутствие веры и желание дальше смотреть, как член их семьи травмирует себя в ненавистном спорте, но фанаты — это отдельный клубок, распутать который непросто. Многие болеют за тебя, пока есть достойные результаты и перспективы развития, бросают, когда поддаются всеобщему мнению, списывая со счетов, но истинные фанаты, увидев однажды, остаются со своим любимым спортсменом до конца, веря в его будущее сильнее, чем в своё собственное. От рассвета и до заката они с тобой, где-то рядом, не близко и не далеко. Я верю, что в твоей жизни будет множество истинных фанатов, готовых идти за тобой и в огонь, и в воду. Просто, нужно немного подождать, немного веры, немного больше усилия, но этого тебе не занимать.
— Ты намекаешь, что являешься истинным фанатом? — с издёвкой посмотрел Дима.
— Я, даже, не видел тебя раньше. Как я могу им быть, если мне неизвестно кто ты, — быстро ответил юноша и тут же добавил, — остаётся немного времени до того, как я впервые по телевизору увижу первую гонку и первую победу. Она будет твоей!
Дима обдумал услышанное. Конечно же, большая часть из того, что юноша сказал, основана на поддержке, безусловно необходимой в подобной ситуации, но он не мог поверить в это, пока вновь не встанет на лыжи, не пробежит тестовое соревнование и не почувствует уверенность в собственных силах. Малышкин слушал то, что ему говорят окружающие, но слова могли оказаться пустой болтовнёй, если он не видел себя в том или ином деле, не чувствовал сил для продолжения, не находил мотивации, способствовавшей необходимым ему самому результатам. Пока этого не произойдёт, парень не поверит в своё будущее, пусть даже, хотел обратного.
— Твоя лесть такая сладкая, что мне уже нужна вода, — обдумал всё Дима.
— Ну, ты, хотя бы, это обдумал, — не раздумывал над ответом Саша, заметив ожидаемое улучшение настроения.
Дверь здания суда открылась. Вышедшая оттуда Наташа позвала вернуться в зал, так как оглашение вердикта уже с минуты на минуту и, завершив разговор, паре молодых людей пришлось вернуться в душное помещение, откуда они стремились скорее выбраться. Вошедший судья выглядел обеспокоенно. Чувствовав некую тревогу, окружающие ожидали результатов, но седовласый мужчина не спешил. Он стоял перед людьми, держа в руках своё решение, и молча, смотрел на Светлану Викторовну, едко улыбавшуюся в ответ. Её хорошее расположение духа насторожило Диму и Сашу, наблюдавших за ней.
Диме не терпелось услышать вердикт судьи, но, как только, седовласый мужчина огласил его, молодой человек не смог спокойно стоять на месте, продолжив слушать то, как деньги решают в этом мире всё. Неизвестная ранее запись была принята к материалам дела, так же, как и медицинские документы о найденном алкоголе в крови. Против спортсмена выдвинуто обвинение по статье 109 пункт 3 «Причинение смерти по неосторожности двум или более лицам». Так же пострадал и Саша, которому предъявили дачу заведомо ложных показаний по статье 307 пункт 1.
Новое заседание суда назначили на весну следующего года. У ответчиков было достаточно времени в полной мере разобраться с возникшими проблемами. В то же время, результаты слушания настолько поразили всех, кто был на стороне спортсмена, что мысли о подкупе и бессмысленности всего происходившего не отступали ни на мгновение. Кто-то считал, что вдове удастся выиграть и следующий процесс, тем самым, лишь доказав, что правда стоит не на стороне порядочных и честных людей, кто-то, всё же сохранил надежду на лучшее, но их было меньшинство.
— Но это просто смешно! — не выдержал Дима, прослушав обвинение в свой адрес. — Её муж чуть не убил нас, а виноватыми оказываемся мы? Запись подделка, разве непонятно?
— Правда всегда на стороне невиновных, — в лицо сказала Светлана Викторовна разгневанному парню, собравшись уходить. — Ну, и кто из нас проигравший, мальчик?
— На этом, заседание объявляю закрытым. Все свободны! — объявил судья, быстро покинув зал заседания, включая прокурора. Адвокат Аргадиян с приподнятым кривым подбородком пожал ей руку, радуясь победе и вслед за ликующими сторонниками Аргадиян, покинул зал.
— Ах ты тварь! — закричала Ольга Ивановна, разгневанно поглядев в сторону вдовы, готовившейся уйти.
— Полегче со словами и советую нанять хорошего адвоката, иначе, твой сын сядет вместе со своим новым дружком, — издевалась она, встав перед матерью Саши, перекрывшей собой выход.
— Сейчас тебе потребуется хороший пластический хирург, мразь! — сквозь зубы процедила женщина, защищая сына, словно львица. Ещё слово поперёк, и она уже была готова наброситься на ухмылявшуюся особу, не обратив внимания, что находится в суде, где остались лишь их сторонники.
Дима, как и его друзья, окружили вдову, не позволяя ей выбраться, но она продолжила сохранять спокойствие.
— Тебе мало проблем? Хочешь, я с радостью их добавлю? — пригрозила она, сбросив маску «святой невинности», которой прикрывалась, пока здесь сидели верившие в её правоту люди.
Это было последним, что она сказала. Ольга Ивановна в ту же секунду пошла в бой, вырвав с особой жестокостью крашеные кудри соперницы. Женщина готова была убить вдову, если бы Дима не оттащил её во избежание серьёзных проблем, когда у входа появились охранники. Они могли нанести вред всем окружавшим.
— На этот раз я прощу тебя, — оправилась Светлана Викторовна от нападения, стоя в окружении мощных мужчин в чёрных костюмах, поправив растрёпанные волосы и порванный пиджак, — теперь ты видишь, на что я пойду, чтобы защитить честь семьи. Лучше не идти против меня, иначе хуже будет.
— Мой сын не при чём! — твердила она. — Ты ведь знаешь это, но портишь ему жизнь, хотя он просто спасал людей.
— Он не спас моего мужа, — сквозь зубы процедила она. — Теперь, он узнает, что значит что-то потерять. Обещаю, ни у кого из вас не останется возможности порочить мою семью, бросать на неё тень сомнения. И сегодня, только малая часть того, на что я способна.
— Ты не посмеешь вредить Саше! — вмешался Дима. — Он вообще не при чём.
— Ошибаешься, мальчик, — посмотрела она на молодого человека. — Он виновен не меньше тебя и ответит наравне. Я добьюсь этого. Связи и деньги в этом городе творят чудеса. Так что, ещё увидимся!
Вдова послала воздушный поцелуй Диме, от которого его перекосило, и скрылась за спинами охранников, оставив за собой напряжение, переросшее во что-то серьёзное, нежели ранее. Саша сидел на скамье и молча наблюдал за происходившим. Он был так подавлен, что сил не хватало для того, чтобы подняться и утихомирить разбушевавшуюся маму, набросившуюся теперь на спортсмена с обвинениями его во всех смертных грехах. Глубоко в душе Ольга Ивановна знала, что не права, но злость была настолько сильна, что остановиться оказалось невозможным. Женщине необходимо выплеснуть всё наружу и человеком, попавшим под горячую руку, был не кто иной, как участник аварии. В какой-то момент, пришло время успокоиться и разумно взглянуть на вещи, оказавшиеся совсем не теми, на что можно было рассчитывать. Саша обратил внимание, как мама присела на скамью и заплакала, почувствовав проигрыш. Она ничего не смогла сделать для изменения судебного процесса. Это и омрачало без того скверное настроение.
— Мы с этим разберёмся, — постарался утешить её Дима, хотя ему самому требовалась моральная поддержка, но друзья были в шоке не меньше его и поэтому молча стояли рядом.
— Как? — подавлено, спросила Ольга Ивановна, обречённо поглядев на сына.
— Не знаю, но ещё не всё потеряно! — убеждал он, хоть и не был полностью уверен.
— Я должна была заставить Сашу уехать в ту ночь, — твердила женщина, — чувствовала, что эта закончится для него плохо и вот оно…
— Есть способ всё исправить, — подумал Дима, вновь обратив на себя внимание. — Саше просто нужно отказаться от всего, что он говорил и тогда вдова отстанет, а у суда не будет повода для обвинения. Главное, сделать это, как можно раньше.
— Нет, — резко отозвался юноша, не согласившись. — Тогда она сделает из тебя единственного виновного и точно посадит за то, в чём ты не виновен.
— Замолчи, — крикнула мама. — Не лезь, куда тебя не просят. Лучше послушай и соглашайся.
— Прости, но на этот раз это касается меня, куда больше, чем можно себе представить, — настоял Саша. Поднявшись со скамейки, он подошёл к остальным. — Знаю, возможно, я пожалею о своём решении, — обратился он к матери, — но мне кажется, оставлять Диму одного не честно. Я всё — таки свидетель, единственный, кто видел всё, что случилось. Наняв хорошего адвоката, думаю, мы сможем доказать факт подделки записи, как и всего остального. Главное, не терять надежды и просто идти к цели.
— Ты слышишь сейчас себя? — изумилась женщина глупостью сына. — Представляешь, что случится, если она выиграет? Тебя посадят, и это уже не будет шуткой или твоей очередной фантазией! Одумайся!
Саша знал, что поступает верно, но в то же время, он слушал и маму, говорившую правду. Она во всём права, даже более того, всё слишком реально, чтобы закрывать глаза и стараться не видеть надвигавшейся проблемы, но помимо страха, юноша всё же хотел пойти на риск, ведь впервые в жизни что-то коренным образом менялось. Его переполняли эмоции, затмевавшие здравый смысл, но лишь отчасти они являлись виновниками подобного решения. Долгое время внутри Саши дремал авантюрист, искавший подходящий момент для выхода наружу и, по — видимому, этот день настал. Он делал всё, чтобы не иметь ничего общего с прошлой жизнью, всеми силами выстраивая новый мир, в котором всё будет иначе.
— Мама, я хорошо слышу тебя, но не могу послушать. Прости!
— Ладно, — подавлено опустила голову она. — Ты взрослый человек и должен сам принимать решения.
— Спасибо, — поблагодарил он за доверие.
— Боюсь, это может обернуться боком, — сказав это, женщина поцеловала сына в лоб и демонстративно покинула зал суда. Саша почувствовал некое опустошение, но смог справиться с нахлынувшим.
— Похвально, — оценил поступок Дима, — но глупо и безрассудно, — сразу добавил он, хлопнув юношу по плечу.
«Одно из прекраснейших утешений, которые предлагает нам жизнь, — то, что человек не может искренне пытаться помочь другому, не помогая самому себе.»
Физическая форма за время пребывания в больнице была сильно подпорчена: вывихнутая ранее рука не всегда удерживала тело атлета на турнике, заставляя нередко соскакивать из-за возникавших резких болей и привычное количество подтягиваний приходилось сокращать, тем самым не причиняя вреда повреждённым суставам, ещё не успевшим полностью восстановиться. Сломанная нога, кость в которой идеально срослась, уже свободно двигалась благодаря стараниям Димы и отсутствию доверия советам врачей, ведь, если бы он выполнял все предписания, молодой человек сейчас не смог бы выходить на пробежку, продолжив передвигаться с тростью и ограничившись длительной пешей прогулкой, явно не подходившей ему в качестве нагрузок. Операция на брюшной полости, проведённая в день аварии, спасла парня и теперь, по словам врачей, ему ничего не угрожало. Поэтому, услышав эти слова, Дима решил вернуться к привычному образу жизни. Только так можно позволить себе забыть о насущных проблемах и погрузиться в вечный двигатель, движущий им с детства.
По прошествии трёх недель, он без остановки шёл к цели. Голова не забивалась бессмысленными, лишними мыслями. Важность выигрыша суда над безумной женщиной отошла на второй план, сменившись приоткрывшейся дверью к мечте об Олимпийском золоте, когда тренер юниорской сборной по биатлону позвонил и сказал, что он может вернуться, как только полностью поправится. Желание скорейшего выздоровления так сильно подстегнуло молодого человека, что больше ничто другое не волновало. Он изнурял себя тренировками, как только мог. Остановившись на время в пустой квартире друга в Питере, Дима уходил рано утром на пробежку и возвращался поздно вечером: изнурённый, измученный и порой озлобленный на самого себя за невыполнение прежних нормативов. От этого, он несколько часов продолжал тренировки дома, пытаясь всеми силами ускорить процесс восстановления. Даже, когда сердце разрывалось на части, отбивая бешеный ритм, руки колотились от перенапряжения, а в глазах двоилось, он не прекращал и вскоре, сам того не замечая, засыпал прямо на полу, как только выдавалась спокойная минута. Свежее дуновение слабого прохладного ветерка из форточки остужало горячий пыл спортсмена и, видя прекрасные по красочности сны, он просыпался под звон будильника, чтобы продолжить ставший уже привычным день. Все эти физические страдания ему необходимы. Дима знал о том, что нельзя перенапрягаться, так как делал это все последние недели, но цель, поставленная перед собой, говорила за себя. Парень не мог прекратить, время слишком сильно поджимало, чтобы позволять бросить тренировки. Иначе он пропустит важные старты, которые помогут попасть в кубок IBU, а после, и в заветное мировое первенство, откуда начнётся та спортивная жизнь, о которой мечтал.
Личная жизнь, как и многое другое, вычеркнула сама себя. Невеста уехала в Москву по делам, пообещав вернуться к приезду Димы со сборов к новогодним праздникам. Поэтому, у парня было достаточно времени для подготовки не только физической формы, но и праздничного вечера, на котором, он, наконец, наденет обручальное кольцо на пальчик возлюбленной и, глядя ей в глаза, скажет все самые трепетные слова, таившиеся на душе в ожидании подходящего момента. Ночь уходившего года станет особенным событием, ради которого можно подождать несколько месяцев.
Ясное утро нового дня началось, как обычно. Приняв прохладный успокаивающий душ, надев спортивные кроссовки на шипованной подошве, серые шорты до колен и того же цвета майку, Дима причесал короткие каштановые волосы, и поглядев перед собой, не смог не заметить замученного отражения в зеркале коридора. На него смотрел другой человек, по крайней мере, так показалось, ведь привычная добрая улыбка была спрятана под толщей мыслей, угнетавших день ото дня. Он бы и хотел выглядеть иначе, но что-то мешало, приходилось свыкнуться с тем, что это лицо будет ещё долго встречать в зеркале по утрам и вечерам, пока вновь всё не наладится и не встанет на свои места, как это было раньше.
Не смотря на середину октября, на улице было не только солнечно, но ещё и довольно тепло. Многие прохожие успели облачиться в осенние куртки и штаны, спрятав на полках полюбившиеся шорты и майки, оставив позади надежду на возвращение тепла до наступления следующего лета. Вид пробегавшего по набережной Димы вызвал у них лишь недоумение, ведь им показалось в такую погоду слишком беспечно одеваться так легко, но его эти взгляды не волновали. Парень двигался вперёд, не обращая внимания ни на кого, кроме дороги, тянувшейся перед глазами, слушал музыку, без которой не обходился, все эти недели и чувствовал медленное возвращение прежнего себя. Вместо асфальта под ногами, он видел белый хрустящий снег, разлетавшийся под хруст наезжавших на него пар кроссовок. Всё вокруг менялось и вместо привычных и порой, слегка поднадоевших пейзажей города, возник стадион с толпами болельщиков на трибунах, горы, покрытые холодным, блестящим на солнце покрывалом, леса, окружавшие трассу с обеих сторон и камеры, не оставлявшие спортсменов ни на мгновение, спеша запечатлеть всё возможное. Ощущение реальности не покидало Диму, он летел по трассе, с лёгкостью обходя соперников, чувствовав их злость и недовольные взгляды за спиной. Разве можно не скучать по всему, что окружало его всё это время? Передать словами желание быть лучшим в деле, где тебе нет равных — просто невозможно и, представив себе всё то, что раньше происходило наяву, он стал прежним, самим собой. На миг, закрыв глаза, Дима услышал шум ветра, свиставшего в ушах, гул толпы, скандировавшей в его поддержку. Хлопья снега садились на лицо, и он понимал, насколько был бы счастлив, окажись это реальностью, но дальнейшим мечтам не суждено было сбыться, по крайней мере, не сейчас. В глазах вдруг на мгновение потемнело, и картинка счастливых мгновений превратилась в обыденность, не сулившую ничего хорошего.
Забыв обо всём на свете, Дима забрёл в безлюдный в это время дня парк и, закрыв глаза, слушая только музыку и порывы собственного сердца, забежал на чужую дорожку, где навстречу, двигалась молодая девушка. Не обратив внимания на парня, потерявшего ориентир в пространстве, она столкнулась с ним, не успев вовремя отклониться в сторону. Удар оказался неприятным для обоих.
— Боже мой! — взъерепенилась девушка, оказавшись на влажной земле рядом с дорожкой. — Ну почему со мной всегда одно и то же!
— Вот чёрт! — тут же очухался Дима. — Бога ради, простите! — быстро попросил прощения он и вскочил на ноги, помогая обрести равновесие пострадавшей. — Я не знаю, как это произошло.
Светловолосая девушка, одетая в красно — зелёный спортивный костюм и белые кроссовки лишь огорчённо посмотрела на себя, заметив несколько потёртостей на правом локте и колене, не говоря уже о грязи и ссадинах на ладонях.
— Не волнуйтесь, — проговорила она, попытавшись протереть свой костюм носовым платком. — Я сама виновата. Нужно смотреть по сторонам.
— Нет, это не вы, — объяснил Дима, почувствовав вину за испорченное утро. — Я на мгновение закрыл глаза…
— Бегаете с закрытыми глазами? — удивилась она. — А вы раньше кого-нибудь сбивали, до меня?
Дима немного смутился, задумавшись, но взглянув в лучезарную улыбку девушки, распознал шутку, и тоже постарался не унывать.
— Нет, не припоминаю. Вы у меня первая, — ответил молодой человек, и на этот раз смутилась она, слегка покраснев, ненароком задумавшись о двояком значении сказанного.
— Будем надеяться, что последняя, — сказала девушка, очистив костюм от налипшей грязи, который, несмотря на это, всё равно придётся выбросить. — Мало ли, с кем можете столкнуться в следующий раз!
— Да, — согласился Дима, виновато поглядев на неё.
— Ладно, я, наверное, пойду, — после недолгого молчания решила девушка, когда их беседа плавно перешла в ничего. — Всё равно бегать в таком костюме не буду. Нужно переодеться.
— Простите, но я такой болван, даже не знаю, что сделать, чтобы искупить свою вину.
— Всё нормально, — успокоила она парня. — Это не конец света. Бывает. Просто, я иногда попадаю в подобные ситуации.
— Так, похоже, это я у вас уже не первый? — заулыбался Дима, приняв эстафету от приятной лучезарной собеседницы. — Может, это у вас способ такой знакомства с парнями?
— Не угадали, — принялась рассказывать девушка, забыв об испачканном костюме. — Просто, в своей спортивной карьере я не раз сталкивалась с невезением, которое, порой сыпется на меня отовсюду. Но благодаря этому, я стала сильнее и увереннее, нежели раньше.
— Вот оно что, — обрадовался Дима, почувствовав, что где-то видел её, но никак не мог понять, где именно, пока девушка не сказала о спорте. К тому же, красно — зелёный спортивный костюм расставил всё на свои места. — Вы Дарья Обручева, капитан сборной Беларуси по биатлону. Верно?
Собеседница хитро посмотрела на него.
— Да, это я. А вас как зовут? Я вас знаю?
— Я Дима Малышкин, — довольно робко произнёс он, вспомнив заслуги Даши в мировом первенстве и не прекращавшиеся возгласы Саши об огромной любви к своей ненаглядной спортсменке, о которой он, мог по телефону неустанно говорить часами, забыв о том, что звонил лишь для того, чтобы узнать его самочувствие.
— Будем знакомы, Дмитрий, — протянула руку она. — Но я удивлена, что вы меня узнали. Я в Питере несколько дней, и вы первый…
— Снова я у вас первый! — перебил Дима, прицепившись к этой фразе. — Мне сложно вас не узнать. На вашем примере нас иногда учат двигаться по дистанции, говоря о вашей, едва ли не идеальной технике бега.
— Постойте! — остановила она парня. — Вы тоже…
— Я в юниорской сборной России. И мне стыдно, что вас сразу не признал, — слегка дрожащим голосом сказал он, почувствовав в полной мере прохладу пришедшей осени. — Знал бы сейчас мой друг, что я с вами разговариваю…
— Нашли, чем гордиться, — вновь перебила его Дарья. — Я такой же человек, как и все и во мне нет ничего особенного, чтобы из кожи вон лезть для знакомства. К тому же, я всегда готова к общению, если с человеком интересно, будь это близкий друг или просто болельщик. Кстати говоря, ваш друг тоже здесь или он, как и вы ищет жертву для столкновения?
— Нет, — увлечённый беседой, ответил парень, напрочь забыв о тренировках. — Он сейчас на работе, но был бы рад встретиться с вами. Я не видел ещё человека, настолько увлечённого нашим с вами профессиональным занятием. Этот парень безумный фанатик, в хорошем смысле этого слова. Если слышит хоть что-нибудь связанное с биатлоном, пойдёт до конца, лишь бы найти то, чего хочет. Был бы спортсменом, мог бы многого достичь, но, являясь психологом… Думаю, его будущее довольно позитивное.
— Вы с таким азартом рассказываете о нём! — поразилась Даша. — Но выглядит так, словно вы совсем недавно с ним познакомились.
— Как вы узнали? — ещё сильнее продрог Дима, стоя на месте.
— Давайте, может, пойдём куда-нибудь! — предложила девушка, заметив, как дрожит её собеседник. — Не хочу, чтобы вы замёрзли. Тут недалеко есть кафе. Посидим там, согреетесь, да и просто поговорим. Всё равно, я передумала бежать.
Выйдя на пешеходную дорожку вдоль проезжей части, пара спортсменов неспешно продолжила разговор, не утихавший ни на минуту. Оба молодых человека были похожи: они не переносили одиночества и не могли пропустить возможность приятно провести время в компании друг друга. Нелепая встреча позволила им скрасить обыденное осеннее утро, заставив вместо изнурительных тренировок найти человека со схожими интересами и желаниями, а ведь, когда члены команды Димы на сборах, друзья заняты, семья в отъезде, ему остаётся только мечтать, чтобы рядом были люди, с которыми будет комфортно и не одиноко. Даша, к удивлению, была очень милой, скромной и никогда не унывавшей девушкой. Даже в мгновения неудач, проблем и огорчений, с лица не сходила широкая улыбка, так сильно украшавшая её. А ведь раньше ему казалось, что слава, широкая известность и успех — портят людей. В любом случае, если это так, то к Даше утверждение не относилось. Дима не считал, что хорошо разбирается в людях, он часто ошибался в них, доверяя тем, кому не стоило, но в этот раз, всё было иначе. В компании новой знакомой он чувствовал комфорт, что редкость для него при знакомстве. Даже при встрече с Сашей, с которым он успел впоследствии сдружиться, всё было наоборот. Ощущалась скованность, неуверенность, в начале, Дима не знал, что ему сказать, когда должен был всего лишь поблагодарить. Теперь же, всё переменилось, но осадок остался, напоминавший об этом, не переставая.
— Так, откуда вы узнали.… Кстати, перейдём на «ты», чтобы было проще? — предложил Дима, продолжив двигаться вперёд.
— Конечно! — быстро согласилась она, нисколько не задумываясь, и принялась отвечать на ранее заданный вопрос. — Когда ты говоришь о своём друге, опускаешь вниз глаза, чтобы действительно понять, а так ли это на самом деле. Верно?
— Может быть, — задумался Дима, продолжив слушать. — Продолжай!
— Иногда, кажется, ты читаешь с листка, — сказала она, но вид не понимавшего парня заставил её незамедлительно объяснить, — рассказ о нём заученный, словно строки стихотворения. Они поверхностные и сухие. Это может говорить о недостатке информации. Конечно, это не всегда означает…
— Всё верно! — был под впечатлением Дима. — Мы познакомились чуть менее двух месяцев назад. Скажем так, это было не самая обычная встреча. Но с тех пор, я и Саша продолжаем общаться. Нас кое-что связывает вместе. Это нельзя забыть. В чём-то ещё не поставлена жирная точка, а так хочется.
— Ты побледнел, — заметила Даша.
— Всё нормально, — захотел сменить тему он.
— Слушай, ты не должен рассказывать мне то, что может причинить тебе боль. Мы знакомы меньше часа, и я не думаю, что тебе нужно говорить со мной о наболевшем.
— Иногда, как раз с незнакомцами выходит поговорить так, как это не сделаешь с родными и близкими, — задумался Дима, когда вновь осознал отсутствие рядом с собой родителей и друзей. Только бабушка сейчас ближе всех, в Сосновом бору, но говорить с ней об аварии, о том, как тяжело пережить, кому близкого друга и обо всём остальном он просто не мог. Она обязательно разнервничается, и последствия будут самыми разными. Поэтому, ради спасения пожилого, очень близкого и родного человека, парню пришлось лишь изредка перезваниваться с ней, напоминать о себе короткими фразами в смс, верить, что в один из этих моментов не сорвётся и не расскажет всё, как есть, облегчив свою боль. Её тёплый, заботливый голос надолго оставался в памяти, согревая душу в лютые морозы, сохраняя память о небезразличном человеке, отдавшему в детстве всю себя. Дима задумался об этом, вызвав несколько минут молчания, но заметив на лице Даши вопрос, продолжил свою незаконченную мысль. — Тем более, когда все они так далеко. Будешь смеяться, но у меня это входит в привычку. Сначала Саша, потом ты. Приходиться открываться всем, кто может выслушать и понять. Считаешь, это глупо?
— Не может быть глупым желание человека выговориться, — сочувствующе ответила девушка, — и получить помощь, ведь каждый человек, каким бы он не был, нуждается в ней, даже, когда считает, что всё в порядке.
— Ты говоришь, как Саша, — заметил Дима, остановившись у кафе, к которому пришли. Но посмотрев на своё отражение в витрине заведения, парень рассмеялся.
— Что? — не поняла Даша.
— Мы выглядим с тобой, как бродяги! — посмотрел на грязные шорты и сбитые колени Дима.
— Ладно тебе, — спокойно отреагировала Даша на свой потёртый и не очень презентабельный вид. — Думаю, один раз можно сделать исключение и выглядеть неглиже перед людьми. Я проголодалась и не хочу из-за этого возвращаться. Согласен?
Дима вообще в последние несколько недель почти не ел, всё свободное время отдавал тренировкам и просто не замечал, как быстро проходит тот или иной день. В редкие свободные минуты удавалось утолить голод парочкой яблок и тем немногим, что лежало в холодильнике, но полноценно питаться не выходило. И сейчас, когда была возможность, к тому же в компании приятной девушки, грех не воспользоваться моментом, побыть с интересным человеком, к тому же, совсем неоднозначным.
— Хорошо, — звучно ответил Дима. — Только, не боишься, что тебя кто-нибудь сфотографирует в таком виде?
— Мой внешний вид меня вполне устраивает, — уверенно сказала Даша и, взяв его за руку, повела в кафе.
— А твой парень не будет против? — поинтересовался спортсмен и девушка остановилась на входе.
— Ты спрашиваешь чисто из любопытства или же намекаешь? — демонстративно сощурила глаза она в ожидании честной реакции.
— У меня невеста, — коротко и ясно последовал ответ, чем Даша была довольна.
— Тогда, тебя не должно это волновать. Идём!
Администратор, оглядев с ног до головы странно одетую парочку, провёл их к столику у окна, положил меню и, приятно, как только можно, улыбнувшись, оставил одних, предоставив время выбрать. Обратив взор на перечень блюд, Дима проголодался ещё сильнее, особенно, поглядев на многочисленные притягательные картинки, вызывавшие бурю эмоций. Казалось, он мог заказать всё, что было, но, вспомнив о положенном рационе, острый взор желания притупился, ведь придерживаемая послеоперационная диета не позволяла чересчур увлекаться тяжёлой жирной пищей, иначе, набранные в больнице килограммы вернутся. По крайней мере, ему так казалось, но всё же полностью лишать себя удовольствия он не стал. Выбрав большую порцию картофеля фри и свинины, запечённой с сыром и грибами, Дима посмотрел на Дашу, с интересом изучавшую меню.
— Ни за что не цепляется глаз? — поинтересовался он.
— Тут много всего, но хочется чего-то нового.
— Ну, можно что-нибудь из японской кухни! — предложил парень, открыв блюда с такими названиями, что не просто сложно произнести, но и грех не рассмеяться, заметив, что для русского обывателя, подобные сочетания букв могут вызвать совсем неоднозначную реакцию.
— Как скажешь, — недолго думала она, выбрав первое понравившееся блюдо лишь по его названию и многообещающей картинке, — пусть будет сюрпризом. И, пока мы будем ждать, расскажи что-нибудь, — предложила Даша, с большим интересом поглядев на собеседника, нежели ранее в меню.
— Всё, что угодно или что-то конкретное? — постарался точнее узнать он.
— Тебя что-то сильно гложет. Расскажи об этом.
— Ты серьёзно? — удивился Дима, подумав, что открываться перед незнакомым человеком всё же не самая лучшая затея, даже, если иногда так получается. Нельзя продолжать тенденцию получения душевного равновесия путём посвящения в проблемы, случайно повстречавшихся людей. Это должны делать близкие, ведь иначе, можно навсегда забыть о том, что семья испокон веков являлась очагом душевного равновесия и покоя.
— А почему бы и нет?
— Чёрт, вы мне так его напоминаете, — вдруг заметил Дима, но зная, что Даша не поймёт, о ком идёт речь, быстро пояснил, — Сашу, того, о ком я говорил. Он, если видит меня в плохом настроении, так и жаждет испробовать психологические приёмы, надеясь, помочь расслабиться, или привести в чувства.
— Помогает? — любовавшись красивой розой, подаренной парнем своей девушке за соседним столиком, спросила Даша.
— Он старается изо всех сил…
— Видимо, нет, — предположила она.
— Саша не знает, когда нужно остановиться и прекратить вмешиваться в личную жизнь, ему недоступны незаметные и не навязчивые способы помощи и общения в целом. Порой, это выводит из себя, но я стараюсь молчать, не желая обидеть, ведь он добрый человек и хочет как лучше, — смог немного выговориться Дима, почувствовав облегчение. — Ему иногда удаётся уберечь меня от назойливых мыслей, — продолжил он углубляться в свои переживания, забыв, что говорит не с лучшим другом или членом семьи, а со случайным прохожим, попавшимся на пути, — но когда я снова остаюсь один, всё возвращается.
— Что именно? — не отвлекалась Даша, проникшись переживаниями нового знакомого.
— Ночь, когда я практически потерял своего лучшего друга, — говорил Дима, чувствуя накапливавшуюся боль в груди. Он не мог забыть тот миг жизни, перевернувший всё с ног на голову, лишив его друга детства и, пускай Женя всё ещё продолжал дышать, бороться за возвращение в привычный мир, мечты о «пробуждении» слишком туманны. Почти каждую ночь молодой человек просыпался от многочисленных кошмаров, в которых, не переставал видеть, как Женя, за секунду до столкновения, пытался оттолкнуть его от опасности, но, как только руки касались Димы, происходил удар и он просыпался в холодном поту и настежь открытыми глазами, наполненными неподдельным страхом. Это была ещё одна причина занять себя изнурительными тренировками, избавив от попыток задуматься о чём-то чужеродном, но встреча с Дашей изменила планы, заставив не только прекратить изнурявшие тренировки, но и ещё открыться ей к своему удивлению.
— Постой, кажется, я слышала что-то подобное, — вдруг вспомнила Даша, схватив телефон. Пролистав последние просмотренные новости, она нашла хорошо запомнившуюся и показала Диме с заголовком: «Спорт и смерть или чего бояться невинным обывателям Санкт — Петербурга, когда на город опускается тьма беспредела». Недолго думая, Дима взял её телефон и прочитал целиком статью:
«Меньше двух месяцев назад произошла настоящая трагедия. В центре Санкт — Петербурга в аварии, при участии двух молодых людей, погибло два человека: Михаил Васильевич Аргадиян, владелец сети ювелирных магазинов и модных бутиков России и ближнего зарубежья по версии следствия пытался затормозить при виде на дороге двух нетрезвых пешеходов, прогуливавшихся по проезжей части. Об этом свидетельствует длинный тормозной путь, найденный экспертами на месте происшествия. После сильного удара о дерево, Михаил Васильевич оказался заложником своего личного транспортного средства, где заживо сгорел в окутанном пламенем джипе. Приехавшие на место происшествия медики констатировали смерть. Его пассажирке повезло больше. Молодая девушка выжила в аварии, вылетев из лобового стекла, но по приезде в больницу, скончалась от полученных травм. Виновниками трагедии оказались молодые спортсмены, находившиеся в городе вдали от команды и тренерского штаба. Один из них, Астапов Евгений Борисович, до сих пор не приходил в сознание, в то время, как его друг, Малышкин Дмитрий Александрович, был доставлен в больницу в критическом состоянии. В настоящее время, молодой спортсмен выписан из больницы и ожидает суда. Он обвиняется в смерти по неосторожности.
На дорогах России каждый день погибает несколько десятков человек, часть из них из-за невыполнения дорожных правил самими пешеходами вследствие чего гибнут люди. Так, как же можно было избежать трагедии? Как мы все знаем, Михаил Васильевич Аргадиян был примерным семьянином, его любили сотрудники, уважали бизнес партнёры и конкуренты, вместе с женой Светланой Викторовной воспитывал двух близнецов. Теперь, когда мужа не стало, вдова призналась на всю страну, что сделает всё от себя зависящее, дабы виновные были наказаны. Напомним, публичное заявление женщина дала ещё до начала предварительного заседания, на которое, пришло множество сторонников для оказания поддержки, но, несмотря на это, спортсмен настаивает на невиновности, основываясь на показаниях свидетеля, оказывавшего пострадавшим первую помощь. Но, как выяснилось позже, Лардонов Александр Михайлович — свидетель аварии, сам обвиняется в даче заведомо ложных показаний и будет представлен перед судом вместе с Малышкиным. Остаётся непонятным, для чего студенту второго курса психологического факультета это нужно, ведь ранее, Дмитрий и Александр не были знакомы, что подтверждают многочисленные источники. Ходят слухи, что юноша получил кругленькую сумму от спортсмена, желающего выйти сухим из воды, но это лишь догадки.
Можно много говорить о том дне, когда копилка смертей безжалостных дорог России пополнилась новыми жертвами, но одно известно точно. Ни одна, ни другая сторона сдаваться не собираются. По предварительным данным, защитой Дмитрия Малышкина может заняться один из лучших молодых адвокатов страны, но переговоры всё ещё ведутся. Пока же спортсмен готовится принять юниорские старты и, судя по его делам, они скоро сдвинутся с мёртвой точки, но пока говорить рано, ведь молодого человека могут попросту не выпустить из страны, пока не завершится судебный процесс. Поживем, увидим, но вот вопрос: «Захотят ли болельщики нашей необъятной страны волноваться и болеть за человека, виновного в смерти людей и за разрушение некогда счастливой семьи?» Дело субъективное, поэтому нам, простым обывателям, остаётся только ждать, а также, следить за ходом событий, ведь возможно, всё совсем не так, как кажется на первый взгляд».
— Половина из того, что здесь написано ложь, — отложил телефон в сторону Дима. — Аргадиян пытается подставить нас, чтобы её муж не выглядел подлецом в глазах общественности. И теперь, люди считают меня виновным.
— Не думаю, что все, — ободрительно сказала Даша, принявшись попробовать принесённый заказ.
— Как же! — потерял аппетит он, поглядев на горячее блюдо.
— Это просто тактика запугивания и, если ты начинаешь верить в отсутствие шансов, значит, она работает, — проговорила девушка, мастерски орудуя палочками в глубокой миске, вылавливая в ней морских обитателей и уплетая за обе щёки. Поглядев на это, Дима всё же вспомнил о своём голоде и, отбросив все ненужные мысли, принялся завтракать, взяв пример у своей очаровательной собеседницы.
Встреча в кафе продолжилась. Молодой человек старался больше не вспоминать о проблемах, даже, если мысли о них продолжали приходить одна за другой, забивая голову и отбирая возможность радоваться тому, что имеет. Одно всё же, не давало покоя. Раньше, он не видел статьи, связанные с той аварией, полагая, что вдова не позволяет прессе выпустить то, что могло идти наперекор её версии событий. Но теперь, когда в интернете возникла эта нелепая история, Надя (невеста) могла увидеть её и, не зная всей правды, поверить прочитанному, понять, что Дима ей лгал, даже не подозревая, что это было сделано не со зла. Долго обдумывая это, спортсмен решил сегодня же позвонить любимой и рассказать всё, как было, пока не стало слишком поздно.
Завтрак завершён и беседа, продолжавшаяся больше часа, так же подошла к концу. Увидев, что Даша потянулась за кошельком, Дима быстро запретил ей это делать, аргументировав всё той же виной за столкновение в парке и испорченный костюм, и уже через мгновение поспешил расплатиться, но, как только рука опустилась вниз в поисках бумажника, парень к своему стыду, заметил его отсутствие. Выходя из дома, он не планировал куда — либо идти, поэтому, оставил деньги.
— Даша, мне стыдно признаться, но…, — побелел Дима, не зная, что сказать. Он ещё никогда не попадал в подобную ситуацию, желая провалиться сквозь землю.
— Забыл кошелёк? — догадалась она и достала свой.
— Обещаю, я отдам сегодня же! — пообещал он.
— Не страшно, — спокойно отреагировала Даша, рассчитавшись. — Просто, не твой день.
— Не знаю, что и сказать в оправдание, — повесил голову Дима.
— Лучше, дай мне свой телефон.
— Зачем?
— А ты не хочешь? — улыбнулась девушка. — Я не против разминаться с тобой по утрам. К тому же, с той скоростью, которую ты показал в парке, думаю, я тебя с лёгкостью обойду.
— Чего? — не согласился он. — Ври, да не завирайся. Я в своей команде самый быстрый.
— Вот, завтра и проверим, идёт?
Дима пожал ей протянутую руку и продиктовал номер телефона, взамен, получив её.
— Только смотри, я уже восстановился после аварии и не жди от меня форы, раз уж ты девушка, — на выходе из кафе, шуточно напомнил Дима.
— Я смотрю, ты очень скромный, — не смогла не заметить Даша. — Но это поправимо. Завтра в семь утра в парке. Идёт?
— Идёт.
— Не опаздывай, а то признаю, как поражение.
— Постараюсь, — с хорошим настроем ответил Дима.
— Тогда, до завтра!
— До завтра.
Расставшись с Дашей, парень заметил, как холод осеннего утра окутал его насквозь и, недолго думая, поторопился вернуться домой. Набрав необходимую скорость, спортсмен слушал музыку, без которой, казалось бы, не мог жить и просто бежал, не замечая, как пристальные взгляды в его сторону едва ли не сверлили осуждением, хотя, это могло быть сочувствием или другим проявлением эмоций. В данной ситуации, Дима даже не знал, чем именно это было. Он отстранился от окружавших, так же, как всегда это делал в моменты ответственных стартов, где посторонние мысли, даже любовь и жажда победы болельщиков могли помешать остаться сконцентрированным на хорошо получавшемся деле. Поэтому, пришлось уйти в себя, создав в голове покой и умиротворение, схожий со своеобразным заслоном между двумя мирами.
Являвшись заядлым интернет пользователем с детства, Дима частенько пропадал в социальных сетях, особенно, когда выпадали свободные часы между тренировками. Именно там он фактически жил. Узнавал новости, забыв о значении телевизора и газет, делился первыми эмоциями о выездах за границу с всегда поддерживавшими друзьями. Замечал, даже в начале спортивного пути, возникших фанатов, готовых следить за карьерой молодого спортсмена день и ночь, что не могло не радовать, особенно, если учесть слабый интерес к юниорским соревнованиям. Даже заядлый и фанатичный Саша не знал о его существовании, пока не произошла авария. Но самым большим хобби после занятия биатлоном, были, конечно же, автомобили. Дима обожал Формулу — 1 и свою Ауди, по которой, иногда тосковал, ведь оставил её дома, в Сосновом бору. На протяжении двух месяцев он так и не был в родном городке. Толком не узнал, как поживает «малышка», но обещал себе закончить с тренировками, и вернутся туда перед отъездом, вновь прокатившись на ней с ветерком и драйвом, с которым умел, до смерти, любя скорость и риск. Но эта награда достанется ему только, если Дима посчитает себя готовым к соперничеству на соревнованиях.
Родители вернулись две недели назад. Разрешив все свои неурядицы, о которых никому не торопились рассказать, прилетели домой из США первым же возможным рейсом. Узнав о проблемах сына с судом, они не смогли бросить его одного, поэтому быстро вошли в курс дела. Ознакомившись со всеми материалами дела и обвинением, родители начали поиски адвоката. Желая найти лучшего из них, отец не скупился, пытаясь помочь сыну всеми силами, какими только располагал. Дима ценил их заботу, любил больше кого бы то ни было, но не мог позволить вмешиваться в свои проблемы кому-то, кроме себя самого. Он не хотел тратить на себя все их накопленные сбережения лишь для того, чтобы решить этот вопрос, возникший из ниоткуда. Адвокат, о переговорах с которым упоминалось в статье, был им не по карману, но зная это, родители продолжили надеяться на его согласие, аргументировав, отыскать деньги в ближайшее время. При его согласии, отцу придётся пойти на жертвы, а Дима этого совсем не хотел, но, даже открыто выступая против помощи, его отказывались слушать, продолжив заботиться о любимом единственном сыне, как и полагалось семье.
Добравшись до дома, Дима принял душ, смыв с себя весь полученный негатив, а взамен получил неоднозначные эмоции от встречи с прекрасной незнакомкой, заставившей немного иначе взглянуть на свои проблемы лишь пообщавшись с ней так, словно это встреча далеко не первая и уж точно не последняя. Из головы не выходила мысль позвонить Наде, как можно скорее и, выйдя из душа, рука сама потянулась к телефону, набрав её номер, но, не успев нажать на кнопку «звонок», пришло сообщение. Высветившаяся общая фотография его и Даши в кафе немного насторожила, потому, как подобное мог прислать только один человек, но это было не всё. Следующая фотография носила иной характер. На ней, Дима страстно целовал свою молодую собеседницу, чего на самом деле не происходило. Внизу стояла надпись: «Невеста расстроится, как считаешь?»
Недолго думая, Дима набрал номер Нади, но частые гудки, слышавшиеся в трубке, раз за разом, так и не позволили ему связаться с невестой и, после нескольких десятков раз повторных звонков, ему пришлось на время прекратить попытки.
В ту же секунду неизвестный номер высветился на телефоне и Дима ответил.
— Ало. Кто это?
— Тебе пришло моё сообщение? — сухо спросила вдова, набравшаяся наглости позвонить.
— Что это всё значит? Фотография фальшивая, как, впрочем, и всё, что вы делаете, — сердито проговорил Дима в ожидании услышать объяснения, ведь женщина не могла это делать просто так. На всё была своя причина.
— Какой ты серьёзный, мой мальчик, — вновь взялась за старое она. — Прости, забыла. Ты же не любишь, когда я зову тебя так. Может лучше «малыш»? Так ведь, любя, зовут тебя друзья? — продолжила издеваться она, наслаждаясь процессом.
— Что вы хотите? — сделал вид, что ничего не слышал Дима.
— Скажи своим родителям прекратить искать встречи с адвокатом, — коротко ответила она.
— С каким ещё адвокатом? — сделал непонимающий вид спортсмен.
— Не прикидывайся идиотом, — переменилась в голосе Светлана Викторовна. — Просто знай, если вы наймёте Сузорьева Леонида Петровича, того адвоката, о котором ты якобы ничего не знаешь, эта фотография отправится прямо к Наде. Всё понял?
— Похоже, вы совсем помешались от своей никчёмной мести, иначе не пользовались бы дешёвыми школьными приёмами, — заметил Дима, что, даже, немного подняло ему настроение. — Считаете, Надя настолько глупа, чтобы поверить в это? Не надейтесь. Скажу откровенно, нынешний ход демонстрирует слабость в начатом вами деле. Вам никогда не победить, если хороший адвокат займётся мной. Он в два счёта раскусит обман и сумеет посадить вас. Вот уж тогда я обрадуюсь.
— Может, фотография и не покажется ей решающей, но мы оба знаем, как она отнесётся к твоему обвинению и лжи. Как женщина тебе скажу: она бросит тебя, а я получу сломленного, ещё более униженного оппонента, не готового продолжать борьбу, — ликующе твердила Аргадиян, будто бы уже выиграла.
— Вы не женщина, — отметил Дима совершенно серьёзно, — вы просто-напросто пустая лживая саранча, уничтожающая всё хорошее на своём пути, а всё потому, что иллюзия счастливого брака испарилась в момент, когда Саша рассказал о молодой любовнице, предпочтённой вашим мужем вместо вас, и чем-то я его понимаю. Как можно жить с женщиной, топчущей всех и вся. Не удивлюсь, если он и себя так же ощущал, находясь в браке. Будь здесь Саша, он бы смог описать ваши действия более научно, нежели я, но думаю, вы и так всё поняли. Признайтесь, вам больно от того, что его губы касались не только ваших, но и возможно, с десяток других…
— Хватит, замолчи! — во весь голос закричала она, перекричав работавшее в квартире радио. — Я уничтожу тебя, слышишь? Тебя, твоего малолетнего дружка, всю твою семью пущу под откос, а после, вернусь к тебе и продолжу мстить дальше, пока вся жизнь не обернётся ночным кошмаром. Я думала, смогу договориться полюбовно. Проиграв суд, ты бы мог отделаться, даже условным сроком, но теперь…
— Твоя семья и так постаралась изменить мою жизнь до неузнаваемости, — перебил её Дима, постаравшись держаться спокойно и уверенно в себе, даже после посыпавшихся угроз, которые, в её устах, не могли быть настолько безобидными и голословными. — А ты предлагаешь принять предложение, где я остаюсь виновником. Даже не думай. Тебе не победить.
— Где-то я уже это слышала, — вспомнила предварительное слушание она, придя в себя, слегка успокоившись.
— И услышишь ещё ни единожды, потому что мой ответ «нет».
Не дождавшись ответной реакции, Дима положил трубку, раздумывая о том, что делать дальше. Вновь попытавшись набрать номер Нади, и снова получив одни лишь частые гудки, он взглянул на присланную вдовой фотографию. Как же хотелось швырнуть мобильником ей в лицо, чтобы фальшивка запечаталась на лбу, словно клеймо позора, ведь эта женщина продолжит портить парню жизнь, а всё из-за того, что Аргадиян не могла позволить общественности знать правду. Иной раз казалось, дело вовсе не в аварии и вине мужа в убийстве по неосторожности, а в чём-то ещё, но это оставалось лишь догадкой. В любом случае, женщина вела себя слишком странно и, раз уж она так волновалась об адвокате, переговоры с которым по — прежнему велись, значит, дело стоило сражения за него. Проблемы с деньгами, испытываемые Димой в период отсутствия оплачиваемых стартов и какой — либо конкретики в собственном будущем, поправимы. Как только он вновь придёт в команду и вернёт прежнюю форму, имевшуюся до произошедшего, спортсмен найдёт деньги для оплаты услуг Сузорьева, знавшего своё дело. Он точно выяснит, в чём заключается это фанатичное желание вдовы выиграть процесс, ведь профессиональная деятельность молодого адвоката была частично известна Диме. Требовалось немного терпения.
Телефон вновь зазвонил. Номер не определился и Дима поначалу решил, что Аргадиян желала повторить угрозы. Долго слышав сброшенные звонки, повторявшиеся заново много раз подряд, парень всё же ответил и услышанное оказалось несравнимым с вездесущей вдовой.
Спортсмен приехал в больницу так быстро, как только мог. Врач, наблюдавший за состоянием Жени стоял при входе в отделение реанимации, где он два месяца назад был подключён к аппаратам искусственного поддержания жизни. Вид мужчины в белом халате не принёс облегчения Диме, торопившегося приехать вовремя. По телефону ему сказали, что сердце друга, повреждённое во время аварии, давало сбои в работе почти всё время наблюдения и, в конце концов, всё пришло к тому, что оно не выдержит и прекратит работать. День, которого родители и близкие Жени так боялись, настал.
— Женя, он жив? — первое, что спросил Дима, оказавшись рядом с врачом.
— Жив, — неутешительно кивнул мужчина. — Но это ненадолго.
— Но что-то ведь можно сделать. Верно? — надеялся он, поглядев на отца и мать друга, заплаканных и перепуганных до смерти людей, выходивших от него.
— Донорское сердце могло бы спасти парня, но…
— Что «но»?
— Если и появляются варианты, то мы их отдаём пациентам, которым оно нужнее, — объяснил доктор.
— По-вашему, Жене оно не нужнее? — возмутился Дима, попытавшись отыскать способ спасти друга детства.
— Его состояние не менялось на протяжении двух месяцев, не было никаких признаков улучшения. Я предлагал родителям отключить парня от аппаратов искусственного поддержания жизни, чтобы дальше не питать иллюзий, но они отказались, веря в сына и то, что он придёт в себя. Но, как бы не было сложно признать, мозг Жени мёртв. Даже, если бы сердце билось ровно и стабильно, как прежде, подобное решение неоднократно бы предлагали им, ведь, мы не можем вечно поддерживать жизнь. Когда-нибудь, это пришлось бы сделать.
— Я могу его увидеть? — спросил Дима, понимая, что возможно, это конец и ещё одного шанса попрощаться может и не быть.
— Конечно. Думаю…
Вдруг, пронзительный звук, возникший на посту, переполошил врачей и медсестёр. Позже, дежурная сказала о сигнале, доносившегося из палаты Жени. Его сердце остановилось. Услышав это, родители бросились к сыну. Упиваясь горькими слезами, они умоляли сделать врача, всё возможное, но тот, пришедший следом, лишь развёл руками, сказав о бесполезности любых его действий. Парень скончался.
Дима не заходил внутрь. И без него в палате было полно народа. Парень лишь ощутил пустоту, нахлынувшую на него всей своей силой. Осознание смерти близкого друга пришло не сразу. Только после нескольких минут истерических криков матери Жени, он смог понять произошедшее, ведь на этот раз, шансов, что он когда-нибудь очнётся, не осталось, как и надежды, погибшей вместе с сердцем в тот же миг. Страница новой жизни Димы снова перевернула всё с ног на голову, оставив за собой неизвестность и мрак, а в голову залезла лишь одна мысль:
«Я не успел с ним попрощаться. Теперь уже никогда не смогу этого сделать. Всё кончено».
Парень сидел на полу перед палатой, сам не зная, чего ждал. Он не знал, что делать, не знал, что говорить, не знал, как пережить утрату, которой бы не было, если бы не муж ведьмы, забравший у него частицу прошлого, которое так сильно помогло преодолеть жизненные препятствия. Что-то непонятное творилось в голове, хотелось скорее найти силы стать сильнее, чем есть на самом деле, дать отпор виновнику и в то же время, забыть обо всём, словно ничего не было.
Не получилось даже заплакать, выплеснув наружу все эмоции, которыми Дима наполнялся и это пугало. Хотелось сделать это как никогда ранее, но вместо облегчения, он продолжил молча сидеть, глядя на медсестёр, не перестававших обращать внимания на побледневшего от горя человека.
Знакомый голос раздался с боку. Уж его-то Диме точно не хотелось видеть в этот момент.
— Как ты? Я только что узнал! — присел рядом с ним Саша и обеспокоенно поглядел на друга.
— Откуда ты узнал? — сухо спросил он, не глядя в его сторону.
— Врач, наблюдавший за Женей, позвонил мне, когда не смог связаться с твоими родителями и попросил забрать, — объяснил юноша, не торопясь трогать его. В подобном состоянии, люди способны на многое.
— Я в порядке.
— Дима, я знаю, что ты сейчас испытываешь, поверь мне…
— Замолчи, — повысил голос спортсмен, устрашающе взглянув на Сашу, от чего у того пересохло в горле. — Уходи отсюда. Я не просил приезжать ко мне и вновь помогать. Справлюсь и без тебя.
— Но тебе нужно с кем-то поговорить…
— Катись отсюда, — закричал Дима, оттолкнув того в сторону. — Ты мне никто, чтобы предлагать помощь. Запомни это. Ты тот, кто случайно оказался рядом и не более того. Больше, нас ничто не связывает. Убирайся отсюда, пока я сам не вытолкнул из больницы. Видеть тебя не хочу.
— Что я тебе сделал? — огорчился Саша, продолжив стоять около выхода из отделения реанимации.
— Я до конца своих дней буду чувствовать вину за его смерть, потому что, по каким-то причинам, ты выбрал первым меня, кому оказать эту грёбаную помощь. Если бы всё было иначе.
— Ничего бы не изменилось, лучше, если бы ты сейчас умер? По — твоему, так было бы правильней? — договорил за него парнишка, испытав ко всему сказанному противоречивые чувства.
Дима в мгновение приставил Сашу к стене. Тот, больно ударившись головой, пристально смотрел на своего будущего кумира, в которого верил, все эти месяцы и не вспоминал человека, представшего перед ним.
— Не произноси его имени, — сквозь зубы процедил он. — Ты не имеешь права.
— Ты не должен так вести себя, — всё ещё надеялся привести его в чувства Саша, но с каждой следующей минутой их общения, надежда умирала.
— Убирайся и больше никогда не возвращайся, — вновь произнёс он. — Если бы не ты, ничего бы не было. Всё было бы по — другому, поэтому, проваливай.
Дима не знал, что говорит, им управляли эмоции и в начале, юноша это понимал, всеми силами пытаясь не слышать обвинений в свой адрес. Но в какой-то момент, стало невыносимо больно от того, что человек, которого он спас, считал его виноватым, даже не зная, в чём именно, поэтому, сорвав со своих плеч крепкие руки спортсмена, не сказав ни слова, парнишка покинул больницу под всеобщие взгляды медперсонала и больных.
Оставшись один, молодой человек присел напротив палаты Жени и вновь ушёл в себя, даже не задумавшись о произошедшем минуту назад…
«Друзья всегда живут в сердце друг друга даже после того как один умрет, в сердце второго он останется навечно.»
Психиатрическая клиника им. С.С. Корсакова, г. Москва
Время завтрака, как, впрочем, обеда и ужина в целом, почти всегда удручало. Громкий голос кричал на весь коридор так, словно начался ядерный удар и толпа из сорока человек, двигалась в сторону столовой, принимаясь поглощать незначительные порции овсяной или перловой каши, слипавшиеся во рту, от чего радость от приёма пищи и вовсе улетучивалась. Съев лишь предлагавшееся сверху вареное яйцо, выпив два стакана чая: своё и угрюмого полу подвижного соседа и оставшись голодным, Саша вернулся в палату, пожелав до обеда пролежать на кровати с мыслями о скорейшем возвращении к любимым друзьям. Возможно, они даже не знали о местонахождении юноши, иначе бы за прошедшую неделю приехали бы и забрали, но, пока этого не случилось, требовалось смириться и просто подождать.
Контингент в их крыле самый разнообразный. В одном месте Саша ещё никогда не видел такого количества столь непохожих друг на друга людей. Лежали бывшие, нынешние и возможно будущие уголовники с разными по степени тяжести статьями лишь для того, чтобы избежать «химии», назначенной по закону. У них интересное прошлое, о чём можно написать не одну книгу и, если бы допускалось использование ноутбуков, Саша смог бы приступить к разработке одной из них. Но также, в отделении присутствовали те, кому была по — настоящему необходима психологическая помощь. В основном, это люди, приехавшие в алкогольном опьянении и поймавшие белочку. Поссорившись с близкими при самых разных обстоятельствах, они угрожали покончить с собой. Родственники же, в свою очередь, не нашли ничего полезнее, нежели вызвать людей в белых халатах для усмирения, преподав, урок или даже два. В соседней палате лежал парень, переборщивший с курительными смесями. В свои семнадцать лет он попытался вырезать собственное сердце ножом для резки картофеля, а после, придя в себя, дважды сбегал, нервировав здешних медсестёр и санитаров. Совсем недавно привезли парня, выпрыгнувшего с четвёртого этажа в момент устроенного им же самим взрыва. Таким странным способом он пытался удивить свою девушку и в какой-то степени, ему удалось. До смерти напуганная возлюбленная упрятала его в психушку, прекратив всяческие контакты. Поговаривали, ей самой теперь нужна помощь. В палате юноши лежал двадцатипятилетний парень, руки которого полностью изрезаны перочинным ножом. Каждые полгода он возвращался в больницу с новыми надрезами. Лёжа с ним на соседних койках, Саше постоянно хотелось спросить, зачем он это делал, но ответа так и не получил, лишь молчание и собственное неосознание поступков. Все понимали, по какой причине оказались в больнице, кроме юноши, который, попав в закрытое суицидальное отделение, не мог прийти к общему мнению, чтобы понять: «За что я здесь?» Целыми днями напролёт он лежал на кровати, порой, смотрел в окно, картина в котором почти никогда не менялась, и думал обо всём на свете, пытаясь, тем самым, ускорить течение времени, которое, в здешних местах, не стремилось идти вперёд.
Одно из немногих развлечений в палате — карты. Каждый день, на какой-нибудь кровати, либо у одиноко стоявшего у стены стола, собирались больные, желавшие развлечься тем немногим, что имели под рукой. Собравшись в кучу, несколько часов подряд продолжались игры, прерывавшиеся лишь на пересчёт обитателей этажа при смене санитаров и выдачу лекарств, происходившую три раза в день. Такие игры помогали здоровому человеку не сойти с ума, в том числе открывали возможность для знакомства. Рассказы о комичных ситуациях «бывалых» больных в лечебнице превращались в легенды, передававшиеся из уст в уста, и почти всегда являвшиеся по — настоящему смешными.
К сожалению, для Саши, такие виды развлечений быстро надоедали, а шум и гам в палате из-за игроков мешал сосредоточиться и вновь заняться самокопанием. Запахи чересчур крепкого чая и непрекращающиеся громкие беседы между собой едва ли не беззубых поглотителей этого ужасно горького, вредного, но бодрившего напитка раздражали. Медсёстры, без стука врывавшиеся в палату и кричавшие благим матом, что название: «культурная столица России» прекращала быть актуальной, едва ли набрасывались на больных, если замечали, что они «чифирили», либо, чего хуже, выпивали горячительные напитки, хотя ещё накануне лечились от этой пагубной привычки. В любом случае, опыт, полученный Сашей в больнице, как будущего психолога, полезен, как бы, не хотелось покинуть этот «дурдом» и всё же, мысли о скорейшем возвращении, никогда не уходили.
Спустя несколько часов после завтрака, в палату вошла Наталья Борисовна. С неожиданной потери сознания, случившегося в первый день пребывания здесь, прошла целая неделя. Всё это время она не приходила, позволив пациенту прийти в себя и набраться сил, но, даже сегодня не выглядела приветливо. Такой уж она человек: сосредоточенный на деле.
— Здравствуйте. Вы ко мне? — приоткрыл глаза Саша, заметив её на пороге.
— Да. Собирайся, — сказала она.
Подождав, пока юноша наденет шлёпанцы и слегка пригладит кровать, они оба вышли из палаты. Пройдя мимо поста медсестёр, психотерапевт открыла окружавшие здесь двери без ручек, своим личным приспособлением, похожим на ту же самую дверную ручку, и вывела в коридор, за пределы отделения. Впервые за неделю Саша оказался на «свободе» и смог прогуляться там, где попадались «здоровые» люди, чаще всего сами врачи и родственники пациентов. По длинному солнечному коридору с железными решётками, Наталья Борисовна провела его в свой кабинет. Как только Саша вошёл, он обратил внимание на полку, где стояла подозрительная влекущая к себе фотография. Огорчившись её отсутствием, юноша присел в знакомое кресло и подождал, пока напротив него окажется женщина, вновь открывшая ранее сделанные записи. Недолго ознакомившись с ними, освежив память о беседе недельной давности, она посмотрела на Сашу.
— Как ты сегодня себя чувствуешь? — спросила она, внимательно слушая.
— Как можно себя чувствовать, находясь здесь? — вновь вопросом на вопрос ответил он, что не пришлось по душе сморщившейся Наталье Борисовне.
— Похоже, ты забыл о нашем уговоре! — предположила она. — Я задаю вопросы, а ты на них отвечаешь. Вспомнил?
— Я никак себя не чувствую, — понятнее высказался Саша.
— То есть, таблетки, выписанные мной, и главврачом не помогают?
Саша не принимал никакие таблетки, за исключением первых двух дней, когда он ещё не знал способа без проблем обманывать раздававших лекарства женщин. Он полностью был уверен, что здоров и никакой медикаментозной помощи не требовал.
— Нет.
— Если быть точной, то антидепрессанты должны были уже повлиять на тебя, имея накопительное свойство, семь дней достаточный срок для их эффекта.
— Значит, для меня их оказалось недостаточно, — спокойно врал юноша, нисколько не переживая по этому поводу.
— Скажи, ты чем-то встревожен? — вдруг спросила Наталья Борисовна, выдержав небольшую паузу.
— Дайте подумать…
— Только не повторяй слова недельной давности, — перед началом недовольств напомнила женщина.
— Тогда ничем.
— Хорошо, расскажи, часто ли с тобой происходят случаи потери сознания?
Вопрос, заданный психотерапевтом, немного смутил его. Отвечать на него, хотелось так же, как и находиться здесь, ведь в действительности, подобное случалось не так уж редко, чтобы не замечать или забыть. Саша старался всегда верить в то, что это происходило из-за нервных перенапряжений, так как организм имел слишком слабую сопротивляемость к стрессам. Являвшись чересчур эмоциональным человеком, подобное, по его профессиональному мнению, не имело никакой опасности и вызывалось жизненными неурядицами. Четыре года юноша, помимо психологии, изучал углублённо медицину, её различные отрасли и за это время смог стать неплохим специалистом для своих лет, проходя практику в больницах, куда приглашали врачи, знавшие о талантах паренька ещё с момента злосчастной аварии. К тому же, находясь на шестом курсе психологического факультета и встретив на своём жизненном пути немало всего, придавшего незаменимый и несравнимый ни с чем опыт, он хорошо разбирался в том, что могла сказать или сделать Наталья Борисовна, не смотря на разницу в возрасте и, конечно же, годах практики.
— Бывает, — честно признался он. — Только, какое значение имеет это к моему заточению в психушке?
— Никакого.
— Ух ты, — удивился ответу Саша. — Тогда, к чему всё это?
— К тому, что здоровье наших пациентов очень важно для больницы. В особенности твоё.
— И чем же я смог покорить сердца начальства моей «тюрьмы»?
— Прекрати вести себя так. Ты проходил практику во многих местах, имеешь опыт, непохожий на тот, что получили другие сокурсники, поэтому знаешь, как важно для психолога или психотерапевта стать ближе к пациенту, но ты всеми силами отталкиваешь меня. Почему? Я не понимаю этого!
— Мне не нужны новые друзья, — коротко ответил Саша. — К тому же, в вас я не вижу друга, лишь наоборот.
— Ты изменился за время пребывания здесь, — не могла не заметить женщина, не в силах сблизиться с пациентом.
— Да. Может, если бы вы встретились со мной ещё через месяц, я смог бы стать в этой больнице своим. Конечно, привыкнуть к туалету по расписанию сложно. У моего организма существует разительно отличающийся от здешнего график похода к этому «святилищу», но думаю, я с этим свыкнусь, если запор в конец не доконает от «элитной» кулинарии, подаваемой здесь! — слегка разозлённо ляпнул он, только позже осознав сказанную глупость, непохожую на то, что обычно можно от него услышать.
— Смотрю, всё же, ты здесь успел освоиться, — заметила Наталья Борисовна, сделав непоколебимый вид. — Ладно, продолжи свою историю. Мне нужно знать о произошедшем дальше.
— Неужели, вам интересно?
— Ты помнишь, это моя работа и, как только выйдешь отсюда, поймёшь, насколько она непростая, столкнувшись со своим первым пациентом. Если я хочу помочь тебе, а я хочу, значит, всё, что интересно и важно тебе, настолько же необходимо и мне. Поэтому, приступай, но перед этим, не могу не спросить. Как всё же, ты себя чувствуешь?
На этот раз Саша не стал язвить и ответил честно.
— Не очень. Всю неделю болела голова, наверное, от смены места обитания, — подумал он, хотя точного ответа не знал. У него частенько в последнее время было плохое самочувствие, в особенности, головные боли и мигрени. Но всё терпимо в сравнении с постоянным стрессовым состоянием, вызванным неблагоприятной обстановкой, не перестававшей осложнять жизнь. И дело не в больнице, куда привезли без согласия, а в последних четырёх годах жизни. Несмотря на то, что Саша считал этот период самым лучшим, в то же время, он получил слишком много проблем, мучивших и съедавших изнутри, поэтому, к болям он давно успел привыкнуть так, словно их нет.
— Главное, ты не нервничай, — поспешила напомнить женщина, в голосе которой чувствовалось опасение и нотки заботы в адрес пациента. — Ты выйдешь отсюда, просто, для этого нужно время.
— Сколько? — безразлично спросил он, едва не уснуть в понравившемся кресле.
— Если я найду в твоём рассказе интересующее меня, процесс ускорится, — пообещала Наталья Борисовна, приготовившись к беседе.
— Но, что вы там должны найти? — не понимал юноша.
— То, что привело тебя сюда, — быстро и точно дала ответ она.
— Мне бы тоже хотелось знать, хотя наверняка могу сказать, что именно последние четыре года сыграли в этом далеко не последнюю роль. Встреча с Димой Малышкиным стала моим счастьем и проклятием одновременно, — уже погружался в воспоминания Саша. — Хотя, наверняка, именно я стал для него этим самым проклятием.
Услышав про Диму, психотерапевт тут же завилась, с ещё большим интересом уставившись на юношу.
— Расскажи подробнее, — попросила она.
— Чтобы рассказать об этом, вам придётся ещё долго слушать меня в этом кабинете, — перед началом нового рассказа, предупредил он.
— У меня времени достаточно, — нисколько не смутилась женщина.
Больше не оттягивая момент своего рассказа, Саша ещё сильнее упёрся спиной в кресло и, взглянув в окно, расслабленно продолжил рассказ…
Несколькими годами ранее…
Сознание было чистым, словно душа младенца. Дима дышал полной грудью, видел перед собой трассу. Он мог пройти её, без доли волнения и сомнения, даже с закрытыми глазами. Спортсмен знал итог, он обнадёживал, ведь в своём деле молодой человек не являлся профаном, а знал всё необходимое для достижения заданной цели и испытывал только наслаждение, эйфорию, восторг. Мечта вновь могла покориться, а настроение возвыситься с каждой минутой сильнее. Ведь он здесь, с молодёжной сборной России, готовился к старту первой контрольной этого сезона. Она покажет, на что молодой спортсмен способен, насколько хорошо он провёл подготовку, позволившую после тяжёлой аварии и операции, вновь подняться не только на ноги, но и встать на лыжи.
Арфенов Юрий Борисович — первый тренер Димы. С восьми лет был всегда рядом, не отпуская своего бывшего подопечного в никуда, помогая не только советом, но и делом. Ему парень обязан возвращением в спорт, но всё зависело только от него самого. Самый страшный враг биатлониста — он сам, потому, молодому человеку необходимо отстраниться от всего, что нагнетало и выйти на трассу, став победителем, единственным и неповторимым чемпионом. Только так можно доказать себе и другим, что он, несмотря ни на что, способен побороть себя и встать на самый верх пьедестала.
Услышав громкий сигнал, биатлонисты, словно голодные звери, бросились бежать. Оставив всё прошлое позади, Дима спокойно начал гонку, стараясь в самом начале масс старта не отстать, не упасть и не зацепиться за палку соперника, что немало важно, если не хочешь терять дорогие секунды, либо портить инвентарь, не говоря уже о травмах. Не оборачиваясь назад, он смотрел на спину впереди бегущего биатлониста. Похоже, это был Антон Мипулин, так же готовившийся к стартам на юниорском чемпионате мира. Человек, с которым Дима бегал ещё, будучи школьником и нередко выигрывавший у того по скорости. Подхватив его ритм, нисколько не отличавшийся от своего собственного, парень мастерки преодолел крутые спуски и подъёмы, не заметив, собственного продвижения вперёд, обгоняя соперников. Кто-то падал, вскоре поднимаясь, кто-то, не выдерживал нарастающей уже на первом круге скорости и оставался позади, но спортсмен не спешил. Впереди слишком много километров, чтобы самоуверенно и бессмысленно вырваться, а после, скатиться в самый конец.
Тренер советовал не накручивать себя, не думать о чём-то, что причиняло боль, не вспоминать прежние неудачи или травмы, часто оказывавшиеся в голове сами по себе. Поэтому, он видел перед собой родителей, поддерживавших, в чём бы то ни было, бабушку, махавшую сиреневым платком наудачу по многолетней семейной традиции и Дашу — её лучезарную улыбку, никак не выходившую из головы. Но, раз уж это доставляло силы, он не стал избавляться от приятного образа, приняв его, как есть.
Первый из четырёх огневых рубежей показался на горизонте. Дима прилёг на коврик под номером двадцать пять, присуждённым перед началом гонки. Довольно ровное сердцебиение всего за несколько секунд нормализовалось до благоприятного. Ясные очертания мишеней предстали перед глазами в момент изготовки. Флажки почти не шевелились, поправка на ветер не требовалась, можно стрелять. Сосредоточившись и затаив дыхание, Дима сделал первый выстрел. Он пришёлся в цель. Неспешно, но точно последовали все остальные и, убедившись в пяти закрытых чёрных кругляшах, бросился бежать второй круг. Краем глаза успел заметить на табло своё шестое место с отставанием в 13 секунд. С радужным настроением и куда важно, хорошим самочувствием, продолжил гонку.
Всё проходило слишком хорошо, чтобы быть реальностью. Трасса, как и предполагалось ранее, поддавалась без особого труда, словно Дима с ней породнился задолго до гонки. Приехав в Норвегию в небольшой городок Шушен, где так же проводили свои предсезонные старты спортсмены мирового уровня, он смог увидеть великого и ужасного Ингвар Эйнара Ронстадлена, чьи успехи просто не могли не впечатлять. Именно он вдохновил парня на сегодняшнюю схватку. Ещё в юности научил сражаться до конца, до последнего вздоха, отдавать на трассе всего себя и всегда быть первым, даже, когда в глазах темнело и сил просто не оставалось дышать.
«Не в силах бежать — иди, не в силах идти — ползи, но пересеки финиш раньше, чем это сделают другие».
Приятные воспоминания позволили немного ускориться и раннее шестое место переросло в пятое с меньшим отставанием от лидера. Осторожно съехав с крутого спуска, не рискуя, он продолжил бороться. Немногочисленные болельщики, приехавшие увидеть тренировочные старты, стояли сбоку от трассы и выкрикивали его имя и лишь подталкивали вперёд. Это успокаивало, придавало уверенности в себе и своих силах, но не успел Дима обрадоваться искренней поддержке, как громкие выкрики ввели в ступор:
«Убийца, подонок»!
Едва удержавшись от неожиданности на ногах, когда один из соперников неосторожно попытался обогнать, задев своей палкой лыжу, парень на миг обернулся, увидав того, кто так старательно пытался вывести его из колеи, но парень быстро слился с толпой. Дима же постарался успокоиться, приближаясь ко второму огневому рубежу «лёжа».
Готовясь к стрельбе, Дима увидел заметно вилявшие флажки и сделал поправку на ветер. Рука немного дрожала, но он держался молодцом, пытаясь выбросить всё из головы, так же, как и делал ранее, но это не помогло избежать двух промахов. В моменты выстрелов он не избежал психологического срыва и отправился на 300 дополнительных метров. Вернувшись на основную дистанцию в начале третьего десятка, уже разозлённый биатлонист, едва не подпрыгивая на следовавшую впереди горку, побежал на третий круг. Скорость, которую он берёг в начале, оказалась выплеснутой наружу. Спортсмен показывал чудеса мужества, недюжий характер помогал осуществить мечты и уже за первую половину круга, приблизился к середине второго десятка, что поразило тренеров, стоявших вдоль трассы. Не обратив внимания на крики болельщиков и даже не вспомнив о том, что помешало сохранить сосредоточенность, Дима доехал до третьего рубежа, почти растолкав соперников. Встав на восьмую установку и бросив взгляд на преследователей, приготовился стрелять первую в этой гонке «стойку». Ему потребовалось всего ничего для точной, а главное быстрой разборки с мишенями. Отметку после стрельбы он проехал третьим.
Весь третий круг он бежал так, словно от кого-то удирал. Показав лучшую скорость на дистанции, тренеры обнадеживающе отреагировали на всплеск сил ранее списанного и никому ненужного человека. Никто не верил в возвращение Димы, кроме одного Юрия Борисовича. Тренерский штаб думал, парень провалит гонку, начнёт отставать ещё на самом старте, ведь полученные травмы ставят крест на большинстве спортсменов, но ничего подобного не произошло. Человек, шедший к своей мечте, почти непобедим и у Димы был шанс показать это на деле.
Как только соперники один за другим начали обгонять, демонстрируя скорость, куда лучше, он попробовал прибавить, чтобы не отстать от лидеров, но усилия оказались тщетными. Слишком много потрачено сил, не хватавших на остававшуюся часть дистанции. Из-за всплеска злости, он допустил ошибку, поддавшись эмоциям и теперь расхлёбывал, с трудом догоняя далеко ушедших биатлонистов.
Придя на последний рубеж вновь восьмым, не позволив всем остальным себя перегнать, Дима заметил, как сильно разгулялся ветер. Флажки ходили ходуном, винтовка не могла сохранить равновесие от того перспективы пройти без штрафа стали туманными. Дождавшись временного отступления ненастья, он сделал первый выстрел, последовавший после длительного пережидания, тогда как большинство соперников сетовало наудачу и мастерство. Устремившись точно в цель, последовали все остальные пули. Молодой человек стрелял быстро в сильные, не стихавшие, порывы ветра, ведь выждать было бесполезно.
Удача не была на его стороне в полной мере. Четвёртая мишень так и не закрылась, но, сильно не расстроившись, Дима устремился на круг к соперникам, продолжившим отматывать дополнительные отрезки дистанции. Пробежав 150 метров, Дима выехал на последний круг. Радости не было предела, когда его имя высветилось первым, но противники не спешили отдавать пальму первенства. Пробежав свои лишние метры, они бросились вдогонку, не позволяя Малышкину расслабиться. Дима помнил, как сложно ему дался предыдущий круг. Он едва ли не остановился, не в силах сделать что — либо, но на стрельбище парень успел отдышаться, набраться сил для заключительной петли, какой бы тяжёлой она не была, а промахи конкурентов дополнительно мотивировали для борьбы. Поэтому, на первой отсечке времени, он показал всё ещё лучший результат, выигрывая у ближайшего соперника больше 15 секунд.
Силы оставляли с каждым метром дистанции. Сердце билось так, словно вскоре и вовсе вырвется из груди. Тренеры подсказывали о приближении соперников, но Дима их почти не слышал и не обращал внимания, устремив взор на последнюю горку, за которой покажется финишная прямая. Пытаясь взобраться на неё, частыми рывками отталкиваясь палками от поверхности земли, спортсмен из последних сил делал всё, что в его силах, иначе, биатлонная карьера могла завершиться здесь и сейчас, если не сможет показать результат, достойный того, чтобы тренеры тратили на него своё время.
Вдруг, сбоку показались кончики лыж. Соперник был уже за спиной. В его действиях чувствовалась свежесть, не оставшаяся у Димы, но сдаваться никто не собирался. Зная, что это мог быть последний шанс, молодой человек нашёл в себе силы и воспользовался ими в полной мере, вырвавшись на финише вперёд и обогнав конкурента чуть больше, чем на секунду. Осознав, что сумел справиться с собой, парень замертво упал лицом на снег, пытаясь отдышаться. В глазах всё потемнело, но он продолжал всё слышать, сохранив на лице торжествующую улыбку, которой, в последний миг, думал, уже не будет. Дима так радовался победе, словно это был Чемпионат мира либо Олимпийские игры. Это Великий день для него, ведь, несмотря ни на что, он вернулся.
— Дима, ты в порядке? — послышался голос Юрия Борисовича, приблизившегося к своему любимому подопечному.
— Да, — приврал парень, сердцебиение которого стучало на пределе возможного. — Я в порядке.
— Молодец! Я горжусь тобой. Всегда знал, что ты не сдашься без боя, — без доли преувеличения утверждал тренер, приобняв парня за плечи. — Можешь не сомневаться теперь. Эти крысы тыловые вернут в команду. Им нужен боец, способный сражаться на пределе возможного, а ты как раз тот, кто нужен.
— Спасибо, что верили! — не мог не сказать Дима, медленно придя в себя, всё ещё лёжа на снегу.
— А как иначе! Ты мой «сын» и так будет всегда!
Парень чувствовал невероятное облегчение, до последнего оставаясь не уверенным в своих силах. Да, он готовился, отдав на это всё своё время, все силы, жертвуя родными и близкими, но не смог избавиться от мысли, что это всё могло быть напрасным. Многие люди были против его возвращения в спорт, по крайней мере, пока не закончится суд, считая, что проблемы одного из парней скажутся на всей молодёжной команде, но уговоры Юрия Борисовича сыграли свою немаловажную роль, ведь только благодаря ему, Диму решили испытать перед важными стартами на кубке России и не прогадали.
Болельщиков собралось довольно много для неофициальных стартов. Проходившие сборы биатлонистов с мировым именем привлекли множество людей, не в силах пропустить такого события. Для большинства из них, увидеть «вживую» кумиров — это мечта, а кто-то просто любил наблюдать за соревнованиями из первого ряда, не перенося посиделки у экранов телевизоров, поэтому, первый контрольный старт собрал много народа, вызвав небывалый ажиотаж, совпав со стартами высокого уровня. Всплеск интереса был так же связан и с Димой. Несмотря на то, что фанаты биатлона почти не знакомы с его достижениями, им хорошо известна ситуация, в которую он умудрился попасть, оказавшись не в том месте и не в то время, поэтому, люди приехали поддержать парня, которому и так сильно досталось. К сожалению, не все верили в его невиновность, но таких меньшинство.
Спортсмены продолжали прибегать на финиш и Дима, отдышавшись, вышел за ограду. Пройдя проверку амуниции, где, как перед стартом, так и на финише проверяется маркировка винтовки и лыж, наличие патронов в оружии, а также выборочно проводится проверка усилия на спусковом крючке, он оказался поодаль от завершавшихся соревнований. К удивлению, в области сердца непривычно покалывало, доставляя немало неприятных ощущений, сила которых, то усиливалась, то быстро ослабевала. Посчитав это перенапряжением, парень подошёл к своим вещам и быстро переоделся. Взяв телефон, едва ли не тридцать новых непринятых звонков от Саши показались перед глазами, на которые он даже и не думал отвечать. После срыва в больнице, Малышкин неловко себя чувствовал и поэтому все последние недели всячески игнорировал юношу. На какое-то время, тот прекратил звонить. Дима думал, Саша, наконец, успокоился и прекратил всячески лезть в чужую жизнь, ведь даже благие намерения, порой, бывали лишними, но ровно неделю назад, всё повторилось с удвоенной назойливостью. Не переставая, его спаситель названивал, оставлял сообщения с просьбой обязательно перезвонить, чего не было сделано по всё тем же причинам. В какой-то момент Дима почти прекратил заглядывать в телефон.
— Ты молодец! — хлопнул по плечу, подошедший сзади Антон. — Справился!
— Да, — всё ещё радовался Дима, спрятав телефон в карман. — Спасибо.
— Так держать. Будешь продолжать в том же духе, вскоре попадёшь в сборную.
— Мне бы сейчас здесь удержаться, — не думал пока о большем он, но по достоинству оценил слова Антона. — Тренеры могут решить всё не в мою пользу.
— Не волнуйся! Через день пробежишь индивидуалку в том же духе, и тогда у них просто не останется выбора.
— Надеюсь, — вздохнул Дима, всё ещё испытывая лёгкое недомогание.
— Малыш, что-то неважно выглядишь! — заметил Антон, назвав так, как с любовью и уважением кликали его в команде.
— Всё нормально, — заверил он, поверив в скорое возвращение в норму.
— Ну, смотри, а то я хочу побороться с тобой.
— Поборемся! — уставшим голосом произнёс он, не сомневаясь.
Дима уже хотел уйти со стадиона, но голос Антона остановил.
— Ты разговаривал с Сашей?
— А в чём дело? — обернулся Дима.
— Просто, он несколько раз звонил. Просил передать, чтобы ты перезвонил. У него есть какие-то хорошие новости, которые хочет рассказать только тебе. Сюрприз, в общем!
— С каких пор он тебе звонит? — удивился он.
— С тех самых, как после суда мы обменялись телефонами. Он хороший парень и считает тебя богом биатлона, — сказал Антон и улыбнулся, а после добавил, — ну, после победной гонки точно так думать будет, хотя это не так, потому что бог биатлона — это я. Привыкай!
— Смешно, — сухо пробубнил Дима, испытав смущение и прежнюю усиливавшуюся усталость. — Передай тренерам — я буду в отеле.
— Может, всё — таки к врачу? — предложил Антон, заметив неважное состояние друга.
— Нет. Просто отвык немного от нагрузок, — объяснил он.
— Придётся привыкать и делать это быстро, — продолжил биатлонист. — Они от тебя не отстанут.
Не сказав больше ни слова, Дима вернулся в номер. Гостиница находилась недалеко от биатлонного стадиона, куда не пришлось долго добираться. Голова кружилась, в глазах временами появлялись тёмные пятна, общая слабость мешала насладиться спокойной прогулкой в одиночестве. Порой, возникало ощущение потери сознания и ему приходилось за что-то держаться, не потеряв при этом равновесия и не оказавшись в снегу. Лёгкая отдышка продолжила сохраняться и к приходу в комнату. Симптомы немного волновали, но ему показалось — это из-за долгого перерыва в гонках и общих тренировок с командой. Должно пройти немного времени, прежде чем организм снова адаптируется к нагрузкам, хотя к его удивлению, пока парень был в Питере, ничего подобного не происходило.
Больше не нагружая себя бессмысленными раздумьями в том, чего не понимал, Дима прилёг на кровать. В его руках был телефон, в одном шаге от желания набрать номер Нади и поговорить с ней. Все прошлые недели, после рассказа Аргадиян девушке о вранье, она прекратила отвечать на звонки, посчитав жениха обманщиком и предателем. Липовой фотографии целующей в губы Даши, облетевшей весь интернет с различными статьями, оказалось достаточно для объявления безмолвного бойкота, продолжавшегося довольно долго. Надя так ни разу не подняла трубку и не выслушала версию возлюбленного. Никого уже не волновало, что поступок парня не носил ничего скверного. Он просто хотел быть в глазах любимой всё тем же сильным, перспективным спортсменом, в которого она влюбилась, но благие намерения обернулись против него, почти разрушив искренне строившееся счастье влюблённых. Так и не набрав номер, Дима уснул, всё ещё держа в руках телефон.
На утренних тренировках парень выглядел вяло. Самочувствие улучшилось, но оно отличалось отсутствием бодрости, как во вчерашней гонке. Он старался не показывать слабости и не отставать от членов команды, за которыми следовал несколько километров. Тренеры пристально наблюдали за подопечными. Их главной задачей оставалось не позволить потерять набранную форму, а наоборот, улучшить её. Ведь в скором времени ожидались различные гонки на кубке России и за пределами страны, но главным стартом, конечно же, являлся юниорский чемпионат мира, который пройдёт в Кенмор, что в Канаде, где разыграется 16 комплектов наград в спринте, индивидуалке, пасьюте и эстафете в возрасте от 19 до 21 года. У Димы оставался последний шанс выступить там и, если всё пройдёт удачно, он сможет пройти во взрослую команду сборной России на кубке Европы.
Утром тренеры начали с техники передвижения на дистанции с винтовкой. Биатлонист должен овладеть всеми видами, какие знают и используют в гонках лыжники для использования их в будущем. Передвижение попеременными ходами. Чтобы правильно выполнить наиболее важные элементы ходов, спортсмен должен, прежде всего, освоить наиболее выгодную посадку, т. е. такое положение тела и его частей, которое обеспечит благоприятные условия при передвижении с оружием. Как показывала практика, сильнейшие биатлонисты мира передвигались с более высокой посадкой, тогда как амплитуда сгибания туловища и ног в фазе скольжения и разгибания в фазе толчка ногой у них меньше по сравнению с передвижением без оружия. Не следовало сильно сгибать тело в тазобедренном суставе. Это вызывало статическое напряжение, требовавшее непрерывного напряжения органов и тканей нервной системы, слишком большой и постоянной активной мышечной силы, затруднявшей обменный и циркулярный процессы при передвижении с оружием. Для того, чтобы не перегружать организм бесперспективными упражнениями, тренеры учили этому в первую очередь, не позволяя подопечным терять силы понапрасну.
Современная техника передвижения на лыжах с оружием характеризовалась четким одноопорным скольжением и энергичным махом «ногой вперед до крайнего положения, а также активными попеременными движениями руками». Из-за ремней винтовки, толчок биатлонисты начинали под более острым углом и несколько меньше поднимали руки вверх, нежели лыжники, бегущие без оружия. Всё это и много другого Дима слышал ещё со времён биатлонной школы, но тренеры не ленились повторять правила вновь и вновь для освежения памяти подопечных, совершенствовавшихся своё мастерство, полученное в юности.
Тренировка продолжалась несколько часов. Диме казалось, она длилась целую вечность. Тренеры не спускали с него глаз. Оставив его одного после ухода товарищей по команде, они постепенно усиливали нагрузки, желая узнать реакцию только-только окрепшего организма парня и, в конце концов, были довольны увиденным результатом. Молодой человек не растерял хватку, не забыл, как усердно необходимо работать для получения положительных результатов и был отпущен на заслуженный отдых, когда увеличивать нагрузки и время тренировок больше не следовало.
Замученный Малышкин, наконец, вернулся в гостиницу. Ему вновь больше ничего не хотелось, кроме как принять душ и лечь спать. Нагрузок оказалось больше, чем он рассчитывал, поэтому, организм требовал спокойствия и тишины, но как только парень прилёг, в номер вбежал Антон.
— Чего разлёгся? — закричал он, не стучась и не обратив внимания на полузакрытые глаза друга. — Вставай. Ты сейчас обалдеешь от того, что показывают по телевизору.
— Будь человеком, уйди с глаз моих! — не очень дружелюбно, но не в обиду Антону, пробубнил Дима, демонстративно отвернувшись в противоположную сторону, но друга это не остановило. Он подошёл к нему и, сорвав лёгкий плед, которым тот накрылся, посадил на кровать.
— Одевайся! — едва ли не приказным тоном сказал Антон.
— Ты чего творишь? Я спать хочу, — попытался лечь обратно Дима, но друг не позволил.
— Там Сашу показывают. Думаю, ты сейчас узнаешь, о чём он хотел рассказать, пытаясь последнюю неделю дозвониться, — объяснил Антон, в ожидании, пока парень нехотя наденет кроссовки.
— Неужели он женится на королевской особе? — не зная к чему это, спросил он, но когда косой взгляд Антона поразил его, Дима прекратил говорить глупости.
— Малышкин, не тупи. Идём!
Оба спортсмена спустились вниз, где вся юниорская команда, знакомая со спасителем Димы, наблюдала за происходящим на экране большой плазмы, висевшей в метре над барной стойкой. Помимо биатлонистов, помещение заполнилось простыми посетителями гостиницы, так же заинтересовавшихся новостью, заполонившей европейские каналы. К удивлению Димы, Саша сидел в кресле, рядом с ним, в элегантном белом пиджаке и брюках находилась молодая блондинка, задававшая вопросы на французском. Так как Саша не знал французского, только английский, он не мог понять слов ведущей, поэтому пользовался помощью переводчика. Это был один из каналов Бельгии — «RTBF LaTrois», и уже одно нахождение юноши за границей поразило, так как было совсем непонятным, как он там оказался. К счастью для людей, свободно знавших английский, к числу которых относился Дима, канал предоставил субтитры и аудитория Европы и многих уголков земли могла свободно наблюдать за происходившим на экране.
— Расскажите Александр, как вы пришли к тому, чтобы стать одним из самых богатых людей Европы? — задала вопрос ведущая, и Антон тут же состроил гримасу Диме, лицо которого не поддавалось описанию. Он был просто ошарашен и не знал, что сказать.
— В моей жизни не происходило ничего интересного долгое время, пока в одну из ночей не перевернулось всё с ног на голову, — начал рассказ Саша. — Возможно, отголоски тех событий и изменили мою судьбу, ведь до этого я был совсем невезучим.
— Да, слышать от вас про невезение странно, особенно зная, что вы стали обладателем 161,5 миллионов евро. Это невероятное везение. К тому же, ещё не один человек в истории лотереи EuroMillions не получал такой приз за пределами девяти стран участниц. Скажите, вы живёте в России, а точнее, в Санкт — Петербурге. Как вообще удалось приобрести билет? Они не продаются у вас.
— Это интересный вопрос, — усмехнулся Саша. — Я решил сделать себе подарок и отправился в экскурсионный тур по Европе. Просто, в своей жизни я никогда не покидал страны, за исключением Беларуси и Украины. Мне захотелось новых ощущений. В итоге я их получил. Спасибо за лотерею, исполняющую мечты людей.
— Значит, находясь в Брюсселе, вы приобрели один билет? — последовал следующий вопрос.
— Да, — кивнул Саша. — Подумал, почему бы и нет.
— И, какие цифры вы написали? Там ведь, было пять шаров из пятидесяти возможных и две звёздочки из одиннадцати, которые нужно было отгадать для того, чтобы выиграть джек-пот. Давайте, нам всем интересно. Вдруг, ваша комбинация, какая — та особенная и поможет кому-нибудь ещё?
— Вы правы, она особенная, но только для меня, — не очень весело заговорил юноша, утратив прежнее хорошее настроение. — Я взял цифры, которые сошлись в печальную для одного человека ночь. 11 9 22 49 3–1 2
— Судя по тому, как вы говорите о той ночи, произошло что-то ужасное? — решила узнать телеведущая, о чём в незаметный наушник в правом ухе попросили сделать продюсеры шоу, обратив внимание на возраставший рейтинг трансляции. — Расскажите!
— Авария, свидетелем которой я оказался, произошла 11 сентября. Джип на полной скорости сбил двух пешеходов, оказавшихся на переходе. Как раз напротив окон дома № 22 лежали умирающие люди, молодые спортсмены. Одного мне удалось спасти, он всё ещё жив и здоров к моему счастью, к другому я приходил в больницу на 49 день пребывания в коме. Через полторы недели он умер, не приходя в сознание. В последней проведённом биатлонном состязании, погибший спортсмен занял 3 место в спринтерской гонке. Остальные пришли от виновника аварии: последние две цифры номера джипа. Сочетание всего этого унесло жизни трёх из четырёх человек, но принесло мне удачу, — сказав это, Саша не удержался и пустил слезу. Растроганная ведущая тут же поднесла юноше платок и стакан с водой, чтобы тот успокоился и продолжил рассказ.
— И что было дальше? — забыла про выигрыш джек-пота она.
Юноша рассказывал обо всём произошедшем до и после суда. Большинство зрителей считало, молодому человеку просто хочется поведать свою печальную историю, позволив всей Европе узнать, насколько непростыми были те самые выигрышные цифры, как тяжело ему было последние три месяца и в особенности, что чувствовал Дмитрий Малышкин, потеряв близкого друга, но на самом деле, всё не просто так. Саша выносил сор из избы для того, чтобы его услышали везде, где только можно. Возможно, это было бесполезно, но вымышленная история вины биатлониста, а после и лжесвидетельство — были изначально построены на обмане, о чём толком никто не знал из-за обратной пропаганды вдовы. Теперь же, правду узнала вся Европа. Раз уж Аргадиян решила продолжать цирк и дальше, Саше представилась невероятная возможность подключить к этому делу половину континента, лишив её большого количества сторонников и выигрышной позиции, благодаря большим капиталовложениям. Люди, узнавшие правду в таком виде, в каком преподнёс им Саша, будут на его стороне, дело обретёт масштабный характер и уже подкуп судей, присяжных или прокурора не станет победоносным с возникновением недовольств, если правда, находившаяся на стороне Димы и Саши, не одержит победу. Ему главное выглядеть уверенным, но в то же время напуганным надвигающимся судом и несправедливостью, царившей вокруг. Со своей ролью, юноша справился неплохо.
Наблюдавшие за трансляцией друзья погибшего Жени, верили в искренность его слов и даже надеялись на перемены ветра фортуны в сторону многострадального Димы. Только вот сам участник разбирательства не испытал восторга. Теперь на него будут показывать пальцем не только российские болельщики, но и люди со всей Европы, которым не понадобится много времени, узнать, о каком Дмитрии Малышкине шла речь.
— Ух! — только и смогла протяжённо выговорить девушка, выслушав целиком всю историю. — Я не ожидала такого, думаю, как и все наши зрители, сидящие в зале, так и те, что сейчас далеко за его пределами.
— Поверьте, мне было непросто рассказывать о случившимся, — напомнил Саша.
— Вы побелели, — заметила она.
— Простите, — неловко почувствовал себя юноша, постаравшись больше не смотреть в камеру.
— Ничего, — успокоила его девушка, услышав новые указания от продюсеров. — После всего, что вы нам открыли, расскажите теперь, как распорядитесь деньгами? Вы ведь помните, что весь выигрыш можно получить единовременно, оплатив налог 20 %.
— Во — первых, я хочу навсегда покончить с предъявленными нам обоим обвинениями, потому что происходящее в моей стране не укладывается в голове. Светлана Викторовна Аргадиян теперь не сможет диктовать свои условия только потому, что обладает большими деньгами, — сказав это, Саша повернул голову к ближайшей камере. — Теперь вам не удастся причинить вреда ни мне, ни Диме, ни кому-нибудь ещё. Я обещаю перед всеми зрителями Европы, я не позволю вам выиграть и выведу на чистую воду.
— Это было сильно, — заметила ведущая, — особенно последняя фраза, которую наш переводчик не поняла. Что это такое «вывести на чистую воду»?
— Не обращайте внимания, — не стал объяснять Саша. — Главное, чтобы адресат понял меня.
— Как скажете! — не настаивала она. — Лучше расскажите нам, что вы ещё планируете сделать с деньгами? Сумма немалая!
— Сложно сейчас сказать, но точно знаю, что хочу путешествовать по миру, помогать людям. Мне понравилось делать это, лишь бы не терять жизни, начавшие образовывать свой маленький мир вокруг себя. Есть ещё кое-какие мысли, но для этого я должен вернуться домой.
— Ну что ж, ваше появление в нашей передаче счастливчиков было одним из самых интересных за последние годы. Могу пожелать лишь удачи и сказать, что она на вашей стороне. Теперь, в этом глупо сомневаться, — сказала девушка и, улыбнувшись, посмотрела в камеру, после чего, трансляция программы закончилась, сменившись рекламой.
Увиденное поразило всю команду, знавшую Сашу. Они искренне радовались за него. Юноша показал себя только с хорошей стороны и, по их мнению, вполне заслужил выигрыша. К тому же, теперь он побил рекорд данной лотереи, став первым победителем, выходцем из стран СНГ, к тому же, теперь один из самых обеспеченных людей Европы. Все дороги открыты, главное выбрать одну правильную.
— Он молодец! — сказал Антон, обратив внимание на невесёлого Диму. — Что с тобой? Это ведь хорошая новость! На счёт суда можно не волноваться. Саша всё сделает сам.
— Я не хочу, чтобы за меня всё решали, — разгневался Дима. — Я привык в этой жизни делать всё сам и не стану закрывать глаза на то, что он, пользуясь своим выигрышем, начнёт строить за меня мою собственную жизнь.
— Прекрати, — попытался успокоить его Антон, не видев друга в таком состоянии. — Он всего лишь хочет помочь, вот и всё. Саша старается быть хорошим другом. Что тут такого?
— Я не хочу, чтобы он помогал, — продолжил повышать голос парень и привлек к себе внимание окружающих.
— Не понимаю тебя. Ты хотел разобраться с судом как можно скорее, заняться биатлоном без каких — либо проблем, а после, и личной жизнью, но после…
Антон сделал паузу, вспомнив о начале изменений в поведении Димы. Они произошли со смерти Жени и он, буквально за несколько дней переменился.
— Не продолжай, ладно? — догадался, о чём пойдёт речь Малышкин, попивая сок.
— Если ты винишь Сашу в смерти Жени, то это вообще ни в какие ворота не лезет. В чём, по — твоему, он виновен? В том, что помогал?
— Я знаю, что он не виновен, — успокоился Дима, начав вновь здраво мыслить.
— Тогда что? — пытался узнать Антон.
— Тех, кто был во время аварии в ту ночь, осталось только двое. Я и он. Два месяца я продолжал верить, не позволяя усомниться, что Женя справится. Он сильный человек, так было всегда. Если кто и должен был погибнуть, так это я, а не он. Во мне нет столько сил. Мне повезло только в том, что там оказался Саша и почему-то, первым пришёл ко мне. Будь его решение другим, Женя смог бы сейчас с тобой говорить.
— Похоже, тебе всё — таки нужен врач, — ничего другого не придумал Антон. — Только психолог.
— Не нужен мне никакой психолог, — недовольно заявил он.
— По-другому я не могу объяснить эту вину за смерть друга. Дима, он был и мне дорог, пусть мы и не знакомы с детства, но он мне как брат и ты хорошо знаешь об этом. Ты не должен терзать себя, иначе просто загнёшься, потеряешь всех, кому дорог, а таких людей, поверь, много. Знаю, забыть об этом непросто, но попробуй. Живи дальше. Никто не мешает хранить его память, но делай это без вреда для себя.
Дима прислушался к словам друга. Именно с ним он больше всего сблизился, находясь в команде. Антон всегда поддерживал его, как и сейчас, стараясь убедить в том, что вину за случившееся несёт лишь Михаил Аргадиян и больше никто.
— Я ударил Сашу в нашу с ним последнюю встречу в больнице! — вспомнил Дима, не зная теперь, как смотреть ему в глаза.
Антон даже не удивился, вспомнив, в каком состоянии находился парень, когда команда приехала к нему поддержать и проститься с товарищем.
— Думаю, Саша не держит зла. Он простит. Как я вчера сказал, по каким-то причинам, этот юноша привязался к тебе, иначе, не стал бы объявлять на всю Европу твоё имя, как очернённого купленным правосудием и обещать, что вы оба добьётесь справедливости. Не он один. Уловил намёк?
— Уловил, — виновато ответил Дима.
— Поэтому не кисни. Думай теперь о завтрашней гонке. Я могу быть впереди тебя.
— Это мы ещё посмотрим, — попытался улыбнуться Дима, продолжив попивать сок и наслаждаться общением с другом.
Индивидуальная гонка проходила в хорошую солнечную погоду. Двадцать километров дистанции, пять кругов и четыре огневых рубежа, где за каждый промах давалась штрафная минута вместо дополнительных ста пятидесяти метров. В кубке мира данная дисциплина, называемая ещё «классикой», бывала совсем нечасто. Главным образом из-за того, что являлась самой длинной гонкой из всех имевшихся на данный момент. Многие спортсмены жаловались на то, что она очень тяжёлая, некоторые пропускали её по той же причине, желая и вовсе убрать из соревнований, но индивидуалка продолжала оставаться одной из самых интересных состязательных программ биатлона. Её призёрами нередко бывали спортсмены, на которых никто бы и не подумал. От того, Чемпионаты мира либо Олимпийские игры всегда приносили сюрпризы, оставшиеся в памяти людей на долгие годы. Кто не удивился бы, если тихоходный спортсмен, не попадавший и в сороковку лучших, вдруг одержит победу и станет Олимпийским чемпионом, о подвиге которого не забудут поклонники биатлона много лет? Поэтому, классика всегда сохраняла к себе интерес, по крайней мере, на взрослых соревнованиях.
Что касалось контрольных стартов, то их нередко уменьшали вдвое, не желая убивать спортсменов раньше времени, особенно тех, кто и вовсе не готов к подобным нагрузкам, но сегодня, по мнению тренеров, команда вполне могла показать хорошее выступление и свои силы перед кубком России. Особенно их интересовал Дима, подошедший к масс-старту в отличной форме. На него они надеялись больше всего. Парень горячий, с большими амбициями и желанием не ударить в грязь лицом, когда сделано так много для достижения цели, но абсолютным лидером его не считали. Антон Мипулин, хороший друг Димы, всегда стоял у него на пути к победе, показывая отличные результаты в большинстве гонках. Они соперничали с самого первого дня попадания в молодёжную команду и продолжали до сих пор, сохраняя хорошие отношения, несмотря ни на что.
Гонка началась. Дима вышел на дистанцию под двадцатым номером и сразу же на первом отрезке круга показал отличный ход на лыжне, разогнавшись лучше, чем кто бы то ни было позади него. Лыжи скользили идеально, погода не предвещала изменений, какие были на четвёртом огневом рубеже прошлой гонки, поэтому, спокойно, без каких — либо проблем, он добежал до первой «лёжки». Не спеша при стрельбе, осознавая цену за каждый промах, Дима закрыл все мишени и погнался отыгрывать у соперника пять секунд, отделявших от первого места. Второй круг был уже тяжелее. Чувствовалась усталость, но она не мешала преодолевать километры на прежней скорости, оставшейся на уровне лидеров. Не зря его называли будущей ракетой сборной России, и парень старательно оправдывал название. Показалась первая «стойка». Сердце уже работало едва ли не на максимуме, сильно ощущалось сердцебиение, но при подходе на стадион, ход немного замедлился, позволив себе отдышаться и хорошо провести стойку. Быстро разобравшись с ней, парень проехал отметку первым, выигрывая больше пятнадцати секунд. Взобравшись на горку, следовавшую после стрельбища, Дима почувствовал слабость. Ему пришлось несладко. Чтобы взобраться на неё, пришлось потратить немало усилий, не потребовавшихся на первых двух кругах дистанции. Не обратив на это внимания, он поехал дальше. Ближайшая отметка зафиксировала отставание в три секунды. Он потерял своё наращенное преимущество на одном только подъёме, но взяв силы в кулак, ускорился, но уже через полтора километра наращивания темпа стал задыхаться и был вынужден вновь замедлиться, поставив акцент на точной стрельбе, чего сделать не удалось. В глазах темнело всякий раз, когда спортсмен нажимал на спусковой курок, нахлынула усталость и слабость, руки едва удерживали винтовку. В итоге, Дима промазал три раза. Понимая, что это может быть ещё не конец мечтам о победе в гонке, продолжил бежать, стараясь не отставать, но знакомая горка стала ещё более тяжёлой преградой, нежели на прошлом круге. Кое-как взобравшись на неё, истратив немереное количество сил, появилась серьёзная одышка, из-за которой пришлось ещё сильнее сбросить скорость для передышки и продолжить бороться. Впереди показалась временная отметка, и он вновь ускорил темп, но чем сильнее отталкивался, тем слабее ощущал себя и останавливался, сам того не осознавая. В какой-то момент, сил совсем не осталось, в глазах потемнело и, не удержавшись на ногах, Дима упал на снег, потеряв сознание…
«Дерись и проиграй — вот тогда ты будешь не виноват. Но если ты откажешься даже попытаться, значит это всё ты.»
Голоса в голове расплывались. Всё, как в тумане, Дима, даже ничего не видел перед собой, не знал, что происходило. Он помнил лишь как бежал гонку и в какой-то момент, всё закончилось, словно и не начиналось. Редкие вспышки света, мимолётные изображения разбавляли пустоту множеством звуков. Сил не хватало. Бессилие сопровождалось невероятной усталостью, слабостью, взявшейся из ниоткуда. Прошлая гонка, не смотря на некоторые трудности, прошла успешно и парень не понимал, что могло пойти не так, почему силы оставили так быстро, что могло произойти с его самочувствием, буквально забившим тревогу. Оставалось лежать, где бы он сейчас ни был, и ждать, пока состояние не придёт в норму, а следом и ответы, необходимые больше всего остального.
Прошло какое-то время, пока Дима открыл глаза. Окружали больничные стены, сильно надоевшие за время пребывания после аварии, они вновь здесь, стали неотъемлемой частью жизни, что не радовало молодого спортсмена, чья карьера пока ещё не началась, а второй раз оказаться в подобном месте — совсем не хороший знак.
Дверь палаты открылась. Медсестра, лет двадцати пяти, зашла проведать больного. Улыбаясь ему, она проверила показатели, убедилась в исправной работе приборов и быстро вышла, не сказав ни слова. Не успев окликнуть её, дабы узнать, насколько всё плохо, новый посетитель не заставил себя долго ждать. Его появлению, Дима уже не удивлялся. Порой казалось, что он вездесущий.
— Как себя чувствуешь? — приветливо спросил Саша, постаравшись выглядеть естественно, и открыто, не вспоминая ни о чём печальном, что могло прийти в голову.
— Нормально, — не был уверен в ответе он. — Как ты узнал?
— Антон. Он позвонил, как только тебя привезли сюда. Кстати говоря, мне пришлось несладко, в битве за то, кто войдёт к тебе первым. Я выиграл. Остальная группа поддержки ожидает за дверью.
Саша стоял у двери и не спешил подходить, находившись на расстоянии, опасаясь прошлого всплеска агрессии в свою сторону. Ему просто было важно знать, всё ли в порядке с другом.
— Прости за…
— Я всё понимаю, — остановил его Саша, не желая вынуждать извиняться. — Я бываю доставучим, точнее, я такой и есть. Не удивительно, что люди реагируют так агрессивно. Наверное, я бы тоже так сделал, будь на твоём месте. Но ты не волнуйся, я ненадолго. Просто, хотел знать, что ничего ужасного не произошло, если так можно выразиться.
— А что именно со мной случилось? — захотел узнать Дима.
— Аритмия сердца, — быстро ответил юноша, но увидев в глазах спортсмена испуг и вопрос, касавшийся продолжения карьеры в биатлоне, тут же привёл подробный ответ, — это не приговор, по крайней мере, так заверил твой бывший тренер, Юрий Борисович, кажется. Это успешно лечится, как лекарственными препаратами, так и хирургически. В твоём случае, необходим второй вариант. Если не сделать операцию, ты так же сможешь заниматься, но только без доступа к сборной.
— То есть, конец, — обречённо добавил Дима.
— Нет, если прооперироваться. Уйдёт некоторое время на восстановление, но, вспоминая скорость выздоровления, которую ты показал после первой операции, это не займёт много времени.
— Снова операция, снова больница… Ненавижу Аргадиян ещё сильнее, — злобно заявил Дима, в чём его некому винить.
— Вообще, порок сердца у тебя был до аварии, — напомнил Саша, фанатично изучив медицинские справки друга до того, как тот пришёл в себя. — Просто, открылось это в неприглядном свете уже после неё, дало толчок для осложнений, унесший жизнь…
— Я понял, — перебил Дима, не желая слышать окончание предложения.
— Всё будет хорошо, — продолжил успокаивать Саша. — Совсем скоро мы раздавим вдову и выведем её на «чистую воду».
— Да. Ты так же сказал и во время интервью, — вспомнил он.
— Ты смотрел?
— Да, — кивнул Дима. — Антон вытащил из кровати и заставил посмотреть. Поздравляю. Такой шанс даётся не каждому.
— Спасибо. Это было по — настоящему неожиданно, но очень кстати. Адвокат Сузорьев Леонид Петрович взялся за наше дело, но берёт совсем немало. Он очень ушлый, быстрый и внимательный. Так говорили о нём люди. Вот, мы и наняли его. Можно не волноваться за исход дела.
— Кто это мы? — поинтересовался парень.
— Твои родители. Я пару дней назад выписал им чек. Дома был только твой отец. Заодно я успел с ним познакомиться. Кстати, я так и не видел твою маму. Она для меня, словно призрак. Всегда нет на месте.
— Это большие деньги, — задумался Дима. — Как мы их отдадим?
— Издеваешься? — рассердился Саша, подойдя ближе. — Имея столько денег, ты хочешь, чтобы я ещё давал в долг, тем более тебе и твоим родителям? Зачем эти бумажки вообще нужны, если нет пользы важным мне людям? Кстати, если ты думаешь, что этим я ещё сильнее приближаюсь к тебе и твоей семье без вашего согласия, то не волнуйся. Это жест доброй воли. Не хочу, чтобы вы и дальше считали меня «прилипшим» к себе странным пареньком. Я просто хочу помочь и, как только всё закончится, займусь своими делами. Благо, вокруг очень много вариантов.
— Спасибо! — только и смог сказать Дима. Саша вновь заботился о нём, как и в день аварии. Он не перестал быть рядом даже после того, как его оттолкнули. Диме оставалось лишь поражаться и просто благодарить за благие дела, мало знакомого человека.
— Пожалуйста, — обрадовался такой реакции Саша. — Всё ради будущего чемпиона и друга.
Саша подошёл к двери, готовясь выйти, но вскоре остановился.
— Забыл сказать напутствующие слова? — немного повеселел Дима, обратив на него внимание.
— С первой победой. Не мог пропустить её. И в качестве подарка, привёз кое-что особенное, — интригующе заявил юноша.
— Не стоит, — поспешил с выводами спортсмен, представив что-то дорогое и невероятное, ведь исходя из характера юноши, подобное вполне возможно.
— Сначала взгляни. Сомневаюсь, что откажешься…
Саша вышел, оставив дверь палаты открытой. Спустя мгновение, чья-то рука схватилась за металлическую ручку, и девушка вошла внутрь. Вскоре повернувшись к Диме лицом, девушка неуверенно подняла голову вверх, поправила распущенные каштановые волосы и открыла свои большие зелёные глаза.
— Здравствуй, малыш!
Парень не сразу поверил в увиденное. Надя была совсем рядом. С момента их последней встречи, казалось, прошли целые годы, но всё осталось позади, ведь она здесь, как и прежде.
— Надя! — воскликнул Дима, приподнявшись. — Это ты! Но как?
— Твой друг приехал за мной в Москву и буквально вырвал сюда. Он сказал всё то, о чём я, казалось, и так знала. Прости, я не должна была слушать эту женщину и всему верить. Должна была позволить самому рассказать. Не знаю, что ещё можно сказать в своё оправдание…
— Иди ко мне! — без лишних слов, сказал Дима, и Надя тут же бросилась в его объятия, больше не в силах находиться, даже в нескольких шагах от него. — Я так люблю тебя! — шептал спортсмен, целуя ту, которую так хотел увидеть все эти месяцы. — Не знаю, сколько бы ещё смог прожить, не будь тебя рядом.
— Боже, как же я скучала! — грелась в тепле своего счастья девушка.
— И я, — продолжал шептать парень, наслаждаясь мгновениями исполнения желаний.
— Как ты себя чувствуешь? Что говорят врачи? — помимо не прекращавшихся ласк, спросила она, волнуясь за жениха.
— Когда ты рядом со мной, меня уже ничего не волнует, — без всяких преувеличений говорил он, мысленно благодаря Сашу за такой прекрасный подарок. Лучше его и представить сложно.
— Я так благодарна этому пареньку, — твердила Надя, вспомнив своё искреннее удивление из-за ворвавшегося к ней в квартиру Саши с охранниками по бокам, приказавшего собираться. Девушка подумала самое худшее и бросилась к телефону, попытавшись успеть позвонить в милицию, но после, услышала про Диму и немного успокоилась. — Думаю, ты ему дорог, а иначе, он бы этого не делал.
— Знаю, — не впервой задумался Дима. — Но боюсь, его поведение можно объяснить ещё и тем, что Саша глубоко несчастный и одинокий человек, хотя тщательно это скрывает за масками, меняющимися день ото дня, — попытался для самого себя разъяснить спортсмен.
— У него никого нет? — заинтересовалась Надя, продолжив прижиматься к жениху.
— Есть. Я видел некоторых из его друзей.
— И какие они?
— Обычные, приятные люди, но, даже вокруг них, Саша чувствует себя одиноко.
— Думаешь, рядом с тобой он перестал быть одиноким? — предположила она.
— Возможно, — не знал точного ответа парень. — Может, я для него, как старший брат, которого у него не было или это способ забыть о потерянном детстве, когда поддержка исходила лишь от любящей матери, но все эти годы ему не хватало чего-то ещё.
— Любви и поддержки отца, — предположила Надя, испытав похожие вещи и в своём детстве, ведь они с мамой остались одни после гибели отца на охоте от лап медведя. С тех самых пор её семья навсегда изменилась, но всё же, не смотря на тяжелейшую утрату, смогла сплотиться в единое целое, оставшись такой, и по сей день.
— А теперь, по каким-то неведомым причинам, после аварии, он привязался ко мне, вероятно найдя ту самую не хватающую поддержку и опору. Только мне не понятно, как именно я могу помочь? Чем? Мы даже не общались последние недели, я обидел его…
— Он просто почувствовал, — поцеловала любимого Надя. — По этим же причинам, он привёз меня сюда. Мы нужны друг другу, так же, как ты нужен ему и на это, порой, не найти объяснения. Всё идёт из — под сознания, изнутри. Если Саша чувствует в тебе что-то близкое, значит, ему повезло, ведь в наше время отыскать подобное непросто. В моей жизни тоже были люди, незнакомцы, ставшие родными и близкими только потому, что я смогла найти в них не полученное ранее. Это со стороны выглядит странно, когда в абсолютно постороннем парне или девушке видишь что-то необычно притягательное, без чего не можешь жить. К такому нужно привыкнуть, принять, как есть и не искать объяснений. Их просто нет.
— И много у тебя таких людей? — с лёгким подозрением и ухмылкой, спросил Дима.
— Парочка, — призадумалась Надя и тут же выдала ответ.
— И, когда ты познакомилась с ними, они не смотрели на тебя…
— Как на сумасшедшую? — закончила предложение она. — Было такое, но всё же это стоило того. Сейчас, с этими людьми я долгие годы сохраняю отношения. Поэтому, советую тебе просто закрыть глаза на причины Сашиной помощи. Ему доставляет удовольствие быть рядом, вращаться в кругу своих будущих и нынешних кумиров. Ты же получаешь бескорыстного и преданного друга, фаната и к тому же, уверена, хорошего психолога. К тому же, его профессиональная помощь может пригодиться. Тем более, как вообще можно не любить тебя? — улыбнулась она, утопая в его красивых коричневых глазах, словно в глубоком омуте, откуда не хотелось выплыть.
— Ты права. Я стану для него старшим братом, — решил Дима, продолжив наслаждаться объятиями Нади. Он ощутил её аромат, заставивший взлететь до небес от блаженства. — Он многое сделал, пришла пора и мне сделать что-то для него.
— Верное решение, — согласилась Надя, больше не в силах сохранять спокойствие от нежных прикосновений Димы. Море желания захлестнуло обоих и, не обращая внимания на целую команду друзей за дверью, ожидавших встречи, они ушли в мир нежностей и наслаждений. Вокруг не было целого мира, были только они вдвоём, словно Адам и Ева, запертые в райском саду Эдема. Мир вращался только вокруг них и пусть ненадолго, но счастье вернулось в их дом, захлестнув в него с головой.
Всё ещё не запертая на ключ дверь вдруг открылась. Забыв сказать Диме, кое-что важное, Саша спокойно вошёл внутрь, но картина «Вы лишний» заставила юношу увидеть завораживавший акт наслаждения двух людей, так долго мечтавших быть вместе, от чего ранее вертевшиеся в голове слова вылетели из неё сами по себе. Постаравшись больше не подсматривать, демонстративно прикрыв глаза ладонью, он тихо отвернулся. Едва ли не ударившись лбом о косяк двери, не успев, как следует открыть глаза, Саша вышел в коридор, сохранив лёгкое чувство удовлетворения: всё вышло, как нельзя лучше. Испытав смешанные чувства, большей частью из которых были неловкость и стыд за возвращение в палату, он остался, удивлён. Аритмия Димы и едва ли не предынсультное состояние ничуть не помешали ему воспользоваться всеми прелестями жизни. Он искренне порадовался и восхитился трогательным исходом событий, появившимся из трагической истории дня.
— Всё, я хочу войти, — решительно заявил Антон, растолкав команду спортсменов, пробравшись к стоявшему у двери Саше.
— Не стоит, — остановил он друга Димы.
— Слушай, я хочу увидеть этого чудика. Он обидится, если я не приду! — объяснил парень, но юноша всё ещё не пускал, что его только злило.
— Он занят.
— Чем это?
— Антон, поверь мне на слова. Диму сейчас лучше не тревожить. Желательно прийти через полчаса. А сейчас я никого не пущу, — стоял у двери Саша, выполняя роль охранника покоя.
— Ты не сможешь остановить меня, — самоуверенно заявил Антон и уже шуточно оттолкнул его в сторону, но как только коснулся ручки двери, Саша, наконец, не выдержал:
— Ну, сексом он занимается. Будешь смотреть или присоединишься?
Антон тут же остановился, покраснев от язвительных взглядов в свою сторону.
— Так бы и сказал сразу, а то нельзя, нельзя, — повесил нос спортсмен и отошёл от двери.
— Уже все поняли это, — улыбнулся Саша, надеясь, что его громкого голоса не слышал Дима, а не то он со стыда умрёт.
— Ладно, позже, так позже, — согласился Антон. — Кстати, ты ещё не проставился за свой выигрыш. Не порядок! — требовательно заявил он.
— Так, у вас же режим! — удивился юноша. — Думал, вам нельзя.
— Нам всё можно, если делать это правильно. Вперёд!
— Я только за! — согласился Саша. — Показывайте, где здесь можно повеселиться!
Шушен, не смотря на сравнительно небольшой размер, был разнообразен на увеселительные заведения. Часто проводимые здесь соревнования, как местного масштаба: открытые кубки Норвегии во многих лыжных состязаниях, так и международного: предсезонные старты кубка мира заставили инфраструктуру развиться, дабы не ударить в грязь лицом. Поэтому, мест для отдыха было предостаточно, а так как сборы российской сборной нередкие, Антон хорошо знал, где и как можно с пользой провести время. Вопреки всем запретам тренеров и усердной слежке за режимом, парень отвёл команду в излюбленное место спортсменов международного уровня. Как ни странно, именно караоке бар являлся самым притягательным из всех имевшихся в городе. Молодые люди, приходившие сюда, получали несравнимое ни с чем удовольствие, общались с некогда соперниками, узнавали их и, даже находили друзей, с которыми позже воевали на трассе за золото, ненавидя до тех пор, пока гонка не завершится. Место, где души самых известных, прославленных спортсменов открывались во всеми любимых песнях.
— Не ожидал увидеть…
— Думал, я отведу тебя в водочную советского типа? — заулыбался Антон, услышав чудную грустную песню. Её исполняла Эмма Майер — многократная чемпионка мира по биатлону, обладательница больших и малых хрустальных глобусов, лучшая спортсменка Германии по итогам 2007 года. Посетители, сидевшие за небольшими столиками, вокруг миниатюрной сцены, едва ли не плакали. Очень уж трогательно звучал голос одной из самых красивых спортсменок современного спорта. Она исполняла так, словно пение являлось её жизнью.
— Не знал, что она поёт, да ещё так красиво, — заслушался Саша, пробежав глазами по залу в поисках знаменитых биатлонистов, на, чьих выступлениях он едва ли не вырос.
— Подобные места, как это, есть практически везде, — нашёл свободные места парень, усадив команду, — много чего можно узнать о человеке, которого видишь на экране, как картонную картинку, умеющую только бежать и стрелять. А здесь, многие раскрываются и за этим интересно наблюдать, особенно человеку, в первый раз столкнувшемуся с внутренним миром кумиров.
— Я и мечтать об этом не мог, — восхищённо присел Саша, отыскав Ларсена — норвежского принца современного биатлона. Обладатель Кубка Мира, трёхкратный чемпион мира и неоднократный его призёр. Он сидел рядом с французом Арманом Виларом — трёхкратным победителем этапов Кубка Мира, обладателем малого хрустального глобуса в гонках преследования. Одни из самых сильных биатлонистов современности из разных стран оживлённо беседовали друг с другом, поедая пиццу. Вся их борьба осталась на трассе и как только финишная черта оказалась позади — на смену спортивному гневу пришли тёплые дружеские отношения, чему юноша несказанно радовался, ведь не в каждом виде спорта можно увидеть подобное. Но больше его поражал факт нахождения с ними в одном баре, едва ли не на расстоянии вытянутой руки. Он мог видеть, слышать и при желании поговорить с кумирами, от которых сходил с ума. Мечты сбылись, и Саша почувствовал себя счастливым, пусть и для многих это показалось бы глупостью.
— Привыкай, — взял меню Антон. — Если собираешься ездить с нами на соревнования, ещё и не такое увидишь.
— Сомневаюсь, что Дима будет этому рад, — вспомнил о не лучших с ним отношениях юноша.
— Да брось. Это он просто так говорит, а сам до сих пор не знает, как с тобой общаться. Он слишком скромный, признаться, что ты ему тоже нравишься. Поэтому не парься и лучше, начни расслабляться, — уверил Антон, подозвав к себе молодую официантку. — Малыш у нас иногда любит накручивать себя, даже не смотря на свою открытость и гиперобщительность.
— Я всё равно не буду докучать ни ему, ни всем вам, хоть мне и нравится такая жизнь. Путешествие — это круто, — выпил Саша, предложенный ему алкогольный коктейль на пару с Антоном и другими. Покосившись от непривычного вкуса, он заметил, как биатлонист рассмеялся. — Что?
— Сразу видно, пить не умеешь.
— Кто бы говорил. Тебе вообще пить нельзя.
— Ой, да ладно тебе, — взял вновь принесённую порцию напитка он, — режим режимом, но эти старты…
— Тренеры будут не в восторге, — продолжил гнуть свою линию Саша, так же взяв добавку.
— Они ничего не узнают, — уверил Антон. — Давай, за тебя!
Не сказав ни слова, юноша чокнулся и осушил рюмку, даже не спросив о виде горячительного напитка. Ему было хорошо, и он просто пользовался моментом, ведь, когда ещё он мог оказаться в подобном месте и такими людьми. С детства он глядел, как отец не отлипал от бутылки, и у него что-то отложилось внутри. Чувство меры, которое он старался не нарушать, искренне опасавшись ненависти окружавших, если перейдёт грань дозволенного, как это часто бывало с многими людьми, поэтому, Саша практически никогда не пил. Как бы банально не звучало, он мог изредка встретиться с друзьями и позволить себе расслабиться, не следя за количеством алкоголя в своём организме, по — прежнему сохраняя человеческие качества, незнакомые отцу. В общем, пил исключительно по праздникам, случавшимся для него нечасто. Сегодняшний вечер можно назвать особенным. Саша до сих пор не отпраздновал исторический выигрыш, поэтому, подумал, можно не сдерживать себя, но и не пускаться во все тяжкие.
— А у вас в команде кто-нибудь поёт? — спросил Саша, чьи уши едва не завяли от выступления вечных соперников Вилара и Ларсена, устроивших на сцене целое шоу. Было всем весело, но повторения мало кто бы захотел или просто выдержал.
— Нет, — выпил ещё больше Антон, стараясь заглушить звон в голове, оставленный этим выступлением. — Но ты можешь попробовать.
— Нет, — быстро отказался он. — Я в последний раз пел в хоре, ещё в школе.
— Тем более, — загорелся парень, вскочив с места и силой, подняв, упиравшегося Сашу. — Не опозорь матушку Россию. Зажги по полной.
— Я не могу, — всё ещё не соглашался юноша, заметив на себе взгляды окружавших людей. Он видел всех их только по телевизору, и это привело Сашу в ещё больший ужас, ведь он мог показать себя не с лучшей стороны.
— Можешь. Покажи им класс.
— Я не пел несколько лет, — не прекращал отказываться Саша.
— Уже поздно, — сказал он и вышел на сцену. — Дамы и господа, — перешёл на английский Антон, — поприветствуйте самого большого везунчика всей Европы.
— Я тебя убью, — на полном серьёзе пообещал юноша.
— Удачи!
Антон сошёл со сцены, оставив Сашу одного. Округлённые глаза, тяжёлое дыхание и трясущиеся руки выдали зрителям его страх. Юноша не представлял, что делать, но и сходить было поздно, тем самым показывая свой проигрыш, обязательно разочарующий собравшихся спортсменов. Несколько секунд выбора песни прошли незаметно. Он нашёл именно ту необходимую, но для неё требовалась девушка, которая дополнит композицию искренней глубиной и эмоциональностью. На ум пришла Эмма, чьё выступление потрясло, но как только Саша захотел пригласить девушку на сцену, он заметил Дашу Обручеву, только вошедшую в зал. Недолго думая, он позвал её на сцену.
— Даша, спасите меня, — попросил он, рассказав то, что хочет.
— Ладно, — на удивление без боя согласилась она на предложение незнакомца.
— Дамы и господа, — на английском языке обратился Саша, в то время, как Даша время от времени подсказывала некоторые слова для более красивого обращения, в совершенстве владея языком. — Сегодня для меня особенный день. Я исполнил давнюю мечту и оказался среди вас. Всё это я запомню надолго жизнь, но всё же, сейчас не обо мне. Те из вас, кто видел моё недавнее выступление на бельгийском канале, знает о ситуации Дмитрия Малышкина. Большинство из вас не знает его, но это только сейчас. Катастрофа, произошедшая с ним два месяца назад, унесла жизнь его друга, одного из вас. Астапов Евгений Борисович был подающим надежды биатлонистом, но ужасная случайность забрала этот шанс. К сожалению, я не смог присутствовать на похоронах, не смог сказать должного, даже несмотря на то, что говорил с ним всего несколько минут. Поэтому, раз уж мне предоставили такой шанс, я им воспользуюсь и скажу песней всё творившееся в моей душе долгое время. Пускай её слова не совсем олицетворяют потерю близких и друзей, но эмоциональность, глубина и внутренний смысл скажут сами за себя. Вы это почувствуете.
Заиграла музыка. Саша объяснил Даше, где и как им нужно вступать. Песню «I'll standby you» юноша услышал, когда её исполнял Кори Монсит в сериале «Хор» и с того момента просто влюбился в композицию. Она, как никогда подходила для этого вечера, несла в себе все те эмоции, которые сейчас могли испытывать люди, в особенности Антон и команда. Несмотря на то, что он давно не пел, по крайней мере, перед публикой, эта песня всегда играла в душе, часто напевалась в минуты одиночества. Саша нередко пел её, вместе с Кори, когда пересматривал любимую серию, а после и под «минус», когда захотелось выучить слова и напевать, когда требовалось облегчить тяжесть на душе. И сейчас настало время, наконец, показаться перед зрителями, перенеся все эмоции им.
Она была грустная, но не навивала её, скорее внутреннюю борьбу, вдохновение на не совершённые поступки. Зал вначале молча, вслушивался в каждое слово, стараясь осмыслить слова, понять сказанное Сашей после произнесённой речи, а после, начал подпевать. Услышав, как хорошо вышло у дуэта передать эмоции, Эмма встала из-за стола и, пройдя через весь зал, присоединилась. Песня приобрела необычайную реакцию. Зрители подняли руки вверх, осветив пламенем зажигалок потемневшее кафе. Всё выглядело идеально, и Саша не мог поверить, что выбор песни смог объединить ещё сильнее прежнего всех присутствующих. Казалось, ему и Даше удалось проникнуться исполнением, если уж зал оказался настолько растроганным и пусть все трое не всегда попадали в ноты, это не помешало той магии, сходившей со сцены.
Песня подошла к завершению. Антон с командой не смог остаться в стороне и, за считанные секунды до окончания, поднялся на сцену и приобнял исполнителей, показав свои покрасневшие глаза, не сумев не вспомнить об умершем друге. Пусть парень и не выдавал на публике своей боли, считая это слабостью, но именно в это самое мгновение всё вырвалось наружу, и весь зал стал свидетелем тяжёлой утраты и её последствий.
— Это было…
— Спасибо, что заставил подняться на сцену, — поблагодарил Саша, продолжив наслаждаться происходившим.
— Жене бы это понравилось. Спасибо вам обоим, — коротко выразил эмоции Антон.
Саша и Даша спустились в зал. Поблагодарив за помощь Эмму, они вышли на улицу, подышать свежим воздухом и просто остудиться от неожиданно полученных впечатлений.
— Ещё никогда моё пение не вызывало столько слёз, — вспомнила реакцию зрителей Даша.
— Я так и не сказал вам спасибо, — посмотрел на неё юноша. — Не знаю, что бы я без вас делал.
— Спел бы с Эммой, — легко нашла вариант она, всё ещё находясь под впечатлением. — Почему ты выбрал меня? Вдруг, я не умею петь!
— Просто…
— Малышкин был прав, — неожиданно начала она. — Ты действительно фанатеешь от меня, даже слов найти не можешь.
— Вы его знаете? — поразился Саша.
— Да. Встретились как-то.
— Вот гад! — сверкнул глазами Саша, не веря в разговор со своим кумиром.
— Он мне говорил, что ты души в нём не чаешь. Откуда такая агрессия?
— Он мне не сказал о вас…
— Договоримся так, — притормозила она юношу, — давай на «ты», а то я чувствую себя какой-то старушкой.
— Я счастлив с тобой познакомиться, — заулыбался Саша, — как только ты появилась в кубке мира, я стал болеть за тебя. Даже не верится, что это наяву.
— Да, — протянула она, — ты и Дима похожи. Оба умеете радоваться, как дети и так же улыбаетесь, — заметила Даша, продолжив, — кстати, хорошая идея с песней. Дима очень переживал из-за друга. Правда, он тогда ещё был жив. И теперь понятно, почему он не пришёл тогда на встречу. Ему было не до этого.
— У меня столько вопросов к вам… к тебе, — поправился юноша.
— И у меня есть вопросы. Где он? Команда здесь, — тут же спросила Даша.
— В больнице, — с долей печали ответил Саша. — Сердце.
— Не ожидала этого услышать, — призадумалась девушка. — Ладно. Поговорим об этом позже. Сейчас вернёмся внутрь, а то что-то я замерзаю. Расскажешь мне обо всём. Идёт?
— Идёт, — согласился Саша.
Вечер продолжился. Присоединившаяся к юниорам Даша внесла веселье в команду, не уходившее до самого его окончания. Каждый из присутствовавших получил незабываемое удовольствие. Саша же, наконец, узнал, как именно проводят личное время биатлонисты. Раньше ему казалось, они не умеют веселиться, остаются серьёзно настроенными на тренировки и ожидающие впереди старты, но всё ранее известное оказалось заблуждением. Ничего подобного он не ожидал.
Весь вечер Даша не пила и даже не приближалась к алкоголю, аргументировав это спортивным режимом, о котором Антон с друзьями успели позабыть. Хоть спортсмены и заказывали лишь слабоалкогольные коктейли, но даже они хорошенько развезли их, пустив к продолжению бурного веселья.
— Думаю, с ними нужно что-то делать, — обратила на это внимание Даша.
— Ты права, — согласился Саша, — позвав к себе обслуживавшую столик девушку. — Не наливайте им больше этих коктейлей. Хорошо? — сказал он, и официантка больше не реагировала на зов Антона. — Нужно вести их в отель. Боюсь, гнев тренеров будет устрашающим.
— Они явно переборщили, — не могла не заметить бегавших глаз Антона Даша. — Выпили то они совсем чуть — чуть.
— Вот, что значит вовсе не употреблять алкоголь.
— Главное, чтобы их никто не увидел, а то пойдут ещё грязные слухи о пьянстве в сборной. Век будут вспоминать, и всем будет плевать, сколько, кто выпил, — предостерегла спортсменка.
— Не нужно было соглашаться идти сюда, — повесил нос Саша. — Тем более, вспоминать их друга. Вот они и превысили разумные пределы!
— Бывает и такое. К их счастью, всё поправимо. Только вот на тренировке будет не уютно…
Утро было тяжёлым для всей команды. Ранние тренировки были едва ли не сорваны, неспособностью парней продемонстрировать мало-мальски приличные результаты. После вчерашнего бурного вечера они оказались не готовы ни бегать, ни стрелять, ни даже прочно стоять на лыжах по приезде на финиш. Свирепости главного тренера команды не было предела, он уже готовился разогнать всех, кто нарушил правила спортивного режима, но увидев подошедшего к стадиону Сашу, перекинулся только на него, как на зачинщика беспорядка в головах подопечных. Слухи то разошлись быстро.
— Что вы себе позволяете молодой человек? — без предупреждения, набросился мужчина. — Это как понимать? Из-за вас моя команда в полной…
— Не нужно подробностей, — поспешил остановить юноша. — Я знаю это и признаю свою вину.
— Плевать мне на ваше понимание, — раздражённо рявкнул он. — Скоро важные старты. Как они их побегут?
— Михаил Семёнович, прекратите, — вступился второй тренер. — Он явно не вливал в наших сорванцов алкоголь. Тем более, всё прошло культурно. Да, они почти не пили, просто развезло.
— Да пусть бы они все запасы осушили, — не унимался он, — не будь у этих балбесов спонсора выскочки, ничего бы не было. Что я вообще говорю с ними. Сейчас возьму и всех выгоню, поголовно и в команде останется один инвалид.
— Что! — не смог промолчать Саша. — Если вы так говорите о Диме, то, похоже, это вы инвалид.
— Да как ты со мной разговариваешь, щенок? — вышел из себя тренер. — Пошёл прочь отсюда и забери с собой своих идиотов, неспособных соблюдать простейшие правила. Все окажутся на улице.
— Не перегибайте палку, — нашёптывал второй тренер, словно голос разума.
— Моё слово, закон! Я всё сказал.
Михаил Семёнович демонстративно плюнул в снег и пошёл своей дорогой, ведущей в отель. Саша же, взглянув на перепуганных спортсменов, не нашёл лучшего способа исправить положение, кроме как броситься вдогонку за вспыльчивым тренером.
— Простите их. Звучит избито, но они больше так не будут, — постарался начать разговор юноша.
— А мне уже всё равно, — высказался мужчина, не останавливаясь.
— Хорошо, тогда у меня есть предложение, от которого вы не откажетесь, — нашёл решение Саша и Михаил Семёнович остановился, заинтересовавшись.
— Слушаю.
— Думаю, Федерация биатлона обделяет вас финансами. Верно? Что, если я исправлю это положение? Как вы, наверное, знаете, я стал обладателем немалой суммы, часть которой, вполне, могу вложить в эту команду и никакую другую. Но главное, в Дмитрия Малышкина и Антона Мипулина. Если вы согласны, то я готов к сотрудничеству.
Михаил Семёнович горящими глазами посмотрел на собеседника.
— О какой сумме идёт речь?
— Ну, — подумал юноша, — несколько сотен тысяч евро вас устроит. Сколько именно решу позже. Считайте, я становлюсь спонсором команды, но в большей степени из-за Антона и Димы.
— Почему именно из-за них? Что в них особенного? — удивился тренер.
— Они оба пострадали со смертью Жени.
— Да. Эти трое были лучшими друзьями. Команда много потеряла с его уходом.
— К Диме я очень хорошо отношусь, верю в его способности, а Антон его хороший друг, поэтому не могу не помочь и ему, — объяснил юноша. — Мы договорились?
— Такой вопрос, — в момент пожатия рук, заинтересовался тренер, — эта помощь единоличная или будет неоднократной?
Саше не пришлось думать над ответом долго. В его голове часто проносились эти мысли, но лишь сейчас появилась возможность озвучить их.
— Делайте своё дело, а я буду делать своё, — не дал прямого ответа он.
— Хорошо. Тогда, надеюсь, наше сотрудничество будет полезным обоим.
— Я тоже надеюсь, — сказал он и тут же добавил, — не в обиду будет сказано, но я буду следить за тем, куда идут деньги. Всё должно тратиться только на благополучие спортсменов. В будущем, когда Дима окажется в основной сборной, я буду его личным спонсором, но не перестану помогать и остальным. Недостатка финансирования я не допущу, как это было год назад. Так что, ещё увидимся.
— Может, представить вас команде в новом статусе?
— Спасибо, но я сделаю это сам, — отказался Саша.
Михаил Семёнович с довольным выражением лица вернулся к команде. Спортсмены, взволнованные ранним заявлением тренера, стояли в ожидании ответов, но вместо этого получили команду «разойтись». Ничего не поняв, Антон подошёл к стоявшему неподалёку юноше.
— Что ты ему сказал? — спросил спортсмен в надежде, хоть что-то понять.
— Могу лишь сказать, что перед тобой стоит новый спонсор, — спокойно и коротко дал ответ он.
— Шутишь что ли? — не поверил Антон.
— Не думал, что настолько сильно похож на шута, — вздохнул Саша, обдумав сделанное решение. Юноша не знал, правильно ли поступил, но в одном остался, уверен наверняка: с этого момента он мог безо всякого труда находиться с командой и получать удовольствие от того, о чём раньше мечтал.
— Это что, из-за нас? — невесёлым голосом последовал вопрос.
— Не бери в голову.
— Что значит, не бери? Из-за нас ты теперь попал на деньги! Это совсем не дёшево. Не шарики для пинг-понга покупаешь.
— Ну, я и так думал о помощи команде, просто, рассчитывал сделать это уже после того, как ты и Дима попадёте в основную сборную России. Но, раз уж он захотел избавиться от вас, пришлось приблизить событие. Не страшно.
— Да не выгнал бы он нас, — объяснил Антон. — Но спасибо. Финансирования не хватает на нормальный инвентарь, на многих вещах приходиться экономить. Дима вообще покидал спорт из-за отсутствия денег на жизнь, даже успел поработать менеджером в банке Питера. Хорошо хоть тренеры смогли выбить стипендию. Она была совсем небольшой. Сначала семь тысяч рублей, позже — двенадцать, но он не жаловался, даже и не думал говорить, что слишком мало, и нужно добавить. Его скромность всегда играла немалую роль в отношении с людьми, поэтому, первый тренер Арфенов Юрий Борисович и помог. Не хотел, чтобы сборная теряла свою надежду. Дима, даже, жил впроголодь, но больше и не думал бросать биатлон. Как-то выкручивался, даже, когда становилось совсем тяжело, не просил помощи ни у кого, выбирался из сложившейся ситуации в одиночку. Где-то подрабатывал. Упёртый, как осёл, в хорошем смысле этого слова.
— Знаю, — вспомнил разногласия с Димой он. — Но не волнуйся. Я постараюсь такого не допустить, — пообещал Саша, возвратившись в отель по протоптанной тропинке.
— Но, ты ведь понимаешь — это выброшенные деньги! Они не вернутся обратно с прибылью, — напомнил Антон, словно пытаясь отговорить.
— Догадываюсь.
— Не боишься вскоре остаться ни с чем?
— Эти деньги должны сделать что-то хорошее, иначе, зачем они нужны? И ты действительно веришь, что я смогу потратить больше ста миллионов евро? Это невозможно, даже с моими нелепыми идеями, нередко возникающими в голове. К тому же, вы наша надежда, и как всё остальное, требуете вложений, а не только отдачи, причём из ничего, — говорил Саша, стоя у невысокого здания отеля. — Ладно, мне нужно собираться. Пара в путь.
— Уезжаешь?
— Хочу встретиться с адвокатом, узнать, как продвигаются дела. До суда ещё несколько месяцев, но времени терять нельзя. К тому же, Диму нужно забрать в больницу на операцию. Я уже созвонился с клиникой «Женолье» в Женеве. Одной из их сильных сторон является операции на открытом сердце, а после, будет реабилитация и, я надеюсь, скорое возвращение в спорт. Соскучиться не успеешь, как Малышкин вернётся.
— Думаешь, он согласится? — не совсем уверенно спросил Антон.
— Дима любит то, чем занимается, придётся согласиться, — не сомневался Саша. — Ладно, ещё увидимся. Счастливо!
Как и предполагалось, Дима не дал согласия. Исходя из своего упрямого характера, никакие доводы не могли заставить его передумать. Парень твёрдо стоял на своём, не мог позволить вновь пользоваться помощью Саши, который и так слишком много сделал. Дима боялся возросшей зависимости от поддержки извне, и это ожидало продолжения, если он не остановится, не начнёт жить прежней жизнью, когда сам решал свои проблемы. Даже осознавая, что это делалось лишь из благих побуждений, парень не мог поступить иначе. Он хотел оперироваться в обычной клинике Москвы или Санкт — Петербурга, где процедура не требовала оплаты, а реабилитация не стоила, как две квартиры в центре столицы, считал, что отечественная медицина совсем не так плоха, как о ней говорят в народе. С его стороны, это решение было единственно верным, с какого бока не посмотреть. Дима не дал согласия, даже после долгих уговоров Нади. Она была вовсе не против дорогостоящего и качественного лечения жениха, гарантировавшего быструю поправку, а главное — едва ли, не стопроцентную вероятность возвращения в любимый спорт.
— Ладно, дело твоё! — огорчился Саша. — Но знай, если что, я всегда готов помочь.
— Спасибо, но всё же, это лишнее, — вслед выходившему из палаты Саше, сказал Дима.
Юноша уже приближался к лифту, двигавшись вдоль длинного коридора больницы, когда его окликнул голос Нади.
— Постой!
Саша тут же остановился, с интересом поглядев на девушку.
— Что-то случилось? — немного равнодушно спросил он.
— Ты ведь понимаешь, что он может пожалеть? — недовольна решением жениха, заговорила она. — Мою подругу оперировали два года назад, экстренно вырезали аппендицит и в итоге оставили внутри едва ли не половину своих инструментов. Персонал был не в настроении качественно выполнить работу. У них и личная драма была, и количество выпитого отдельных личностей мешало мыслить здраво и море всего другого. Я бы поняла ещё, если бы это был единичный случай, но нет. Пойми меня правильно, но я не хочу такого для Димки. Он этого не заслужил. Не думаю, что посторонние предметы в его груди помогут здоровью. Оно и так подверглось серьёзным испытаниям. Понимаешь?
— Но ты же всё сама слышала. Я пытался, но это невозможно. Дима непрошибаем.
— Ты прав, но это не должно вредить ему.
— Что ты предлагаешь? — заметил он, как глаза Нади заискрились светом от идеи, переполнившей её изнутри.
— Поставим перед фактом…
План девушки был до безобразия прост, но в то же время, он, действительно не оставлял выбора человеку, для которого диагноз мог стать приговором и, даже, в какой-то степени, смертью. Задача Саши заключалась в подкупе лечащего врача. Тот за минимальную оплату согласился подделать диагноз. Убедившись, что это не навредит пациенту, доктор Олаф посвятил Диму в список проведённых анализов и тестов, показавших серьёзные осложнения, лечение которых проводилось только в дорогостоящих клиниках. И, несмотря на то, что новость возникла слишком быстро, молодой человек не обратил на это внимания и принял помощь друга без раздумий, хоть и испытал неловкость за свой ранний отказ. Поэтому, собрав все вещи, Саша, Надя и Дима попрощались с тренерами, командой и, получив благословление на удачный исход операции, уехали в аэропорт, готовиться к вылету.
В ожидании рейса, вылет которого задерживался из-за стремительно испортившейся погоды, Дима и Надя, не переставая ворковали, всё ещё не желая оторваться, друг от друга, в то время, как Саше ничего не оставалось делать, кроме как развлечь себя новостными статьями в интернете. Одну за другой юноша пробегал глазами, стараясь кое-как «убить» время, но в одно мгновение, он зацепился за подозрительно знакомое лицо на фотографии и уже спустя секунду признал в этом человеке свою любимую Светлану Викторовну Аргадиян, «украшавшую» собой недавно опубликованную новость с заголовком: «Портрет современного преступника». Всё, что там было написано, относилось именно к нему и заявлению на бельгийском телевидении, прошедшем на многих каналах по всей Европе. Женщина, чья репутация до сих пор считалась незапятнанной и едва ли не безупречной, обвинила Сашу во всех смертных грехах, связанных с огромным выигрышем. Она совсем не стеснялась в высказываниях, сыпавшихся из уст одна за другой, не забывала вспоминать о восторжествующей правде на суде. Исходя из прочитанного, юноша был уверен, что вдова начала волноваться гораздо сильнее, иначе не нападала бы из-за каждого угла. Если уже одни переговоры с адвокатом заметно ударили по её спокойствию, то выигрыш миллионов — убил наповал уверенность в победе, приблизив к разгадке тайны, безусловно скрывавшуюся за бесполезными и, порой, бессмысленными ударами.
Находясь в лёгком раздражении от прочитанного, Саша не смог сдержаться, от написания небольшого сообщения, как ответного послания на статью, где, как и прежде не было ничего правдивого: «Я подбираюсь всё ближе. Берегитесь и держитесь крепче, ожидается серьёзная тряска». Отослав его, Саша уткнулся спиной в кресло в зале ожидания аэропорта и закрыл глаза в ожидании рейса.
Психиатрическая клиника им. С.С. Корсакова, г. Москва
Свет был отключён два часа назад. Помимо дежурного санитара, сидевшего у палаты без дверей, где пациенты, не смотря на большое количество успокоительных препаратов, могли вести себя буйно и непредсказуемо, а также медсестры, мирно посапывавшей на посту, устроившись на удобном скрипучем диване, этаж выглядел опустевшим и безжизненным. Редкие шаги выходивших из неохраняемых палат людей, приближавшихся к туалету, «оживляли» больничное крыло закрытого типа, приближая его к тому, чтобы дежуривший санитар не уснул от одиночества и скуки. Даже книга в руках, читаемая при лампе, специально принесённой из дома, не помогла избавиться от чувства усталости и желания заснуть лучше, чем крики шёпотом на не соблюдавших правила пациентов, куривших в туалете. Ночь оказалась совершено обычной. Новых больных не поступило, осталось лишь дождаться утра и сменщика, а после, спокойно уйти домой, забыв на время о «дурдоме», но жуткие крики из пятой палаты разнесли в пух и прах все ранние мысли. Они были настолько громкими, что с дивана скатилась и медсестра, вспомнившая, что ещё на работе. Недолго думая, дежурный персонал, неся с собой успокоительное, прибежал к источнику шума, разбудившего почти всех, даже тех, кто принял снотворное. Саша, держась за голову, продолжал издавать жалобные звуки тяжело раненного солдата, ворочаясь на кровати.
— Что с тобой? — спросила женщина, когда санитар вместе с постояльцами палаты сумел усмирить его, но юноша не ответил. Более того, он всё ещё спал. Не зная, что делать, медсестра набрала в шприц большую дозу успокоительного, но не успела вколоть, как Саша проснулся. Его безумные глаза смотрели куда-то сквозь них, словно он вообще ничего не видел, ненадолго ослепнув. Чтобы он не пытался сказать, всё было неясным и спутанным, что лишь пугало персонал.
— Звонить в скорую? — спросил санитар.
— Может, сейчас пройдёт. Не удивлюсь, если принял что-то. Ты же знаешь, такое часто бывает, — успокаивала себя женщина.
— Сомневаюсь, что подобное было, — поглядел на неё мужчина, подумав, что спокойному дежурству не бывать…
«Если боль мучительна, она непродолжительна, а если продолжительна, то не мучительна.»
Научно — исследовательский институт скорой помощи им. Н.В Склифосовского, г. Москва
Жизнь непредсказуема, неожиданности поджидают отовсюду и узнать, что скрывается за следующей открываемой нами дверью нельзя, даже, если сильно стараться. В один миг можно считать себя глубоко несчастным человеком, быть одиноким, незаметным и потерянным, с какой стороны на это не посмотреть. Но уже в другой — ликовать от выпавшей возможности, второго шанса прожить остаток жизни так, как того хотелось, в глубине души осознавая, что несмотря на окружающих тебя людей, испытывал всё те же чувства с одной лишь разницей: что-то изменилось. Однако второй шанс всё равно себя не оправдал. Иллюзия счастья затмила своей красотой реальный мир, накрыла его, словно новая яркая краска. Она легла на потрескавшуюся, выцветшую, разрушавшуюся многие годы основу, которая всё равно проступит, как не старайся, ведь, не избавившись от прежней жизни, нельзя построить новую. Она станет преследовать тебя и, в конце концов, в одночасье уничтожит наложенный тобой лоск, превратив во всё те же руины, откуда всё начиналось. Именно эти мысли проносились в голове Саши, когда несколько часов подряд перед глазами бегали врачи и делали различные анализы, превышавшие число пальцев на всех конечностях человека. Они пытались понять, что же с ним произошло. Ещё ночью серьёзный сбой организма заставил трепетать медперсонал и юношу отвезли в больницу Склифосовского, серьёзно опасаясь за его жизнь. Проведя ряд исследований, потратив на это больше двенадцати часов, врачи ничего не сказали пациенту, оставив в полном неведении.
Палата, предоставленная ему, на этот раз была отдельной, в отличие от психушки, где шесть человек пытались ужиться вместе, относясь к абсолютно разной категории людей. Психотерапевт потребовала этого, посчитав компанию необходимой в помощи справиться пациенту со своими проблемами и, наконец, заставить вспомнить причину, приведшую в столь не благоприятное место, ведь больница не являлась его зоной комфорта. Предполагался заряд эмоций, а вместе с ними и крохи воспоминаний, вызванных выбросом адреналина. К несчастью, успехов так и не было. Саша по — прежнему считал произошедшее с ним ошибкой, отстранившись от всего принципа лечения и стараний Натальи Борисовны. Юноша расценил встречи с ней, как подробный пересказ последних четырёх лет, ставших совершенно непохожими на все предыдущие, но так и не понял скрываемой правды, которую мог таить в себе.
Находившись в одиночку в палате, Саша сидел на кровати и смотрел на собственное отражение в выключенном телевизоре. Ему не позволили смотреть его, не дали газет, книг. Осталось просто терзать себя ожиданиями, испытывать сильные боли в голове, вызванные волнением и ночными кошмарами, увиденными этой ночью. Он не знал, что происходит, но хорошо понимал, что врачи не просто так держали всё в секрете. Что-то произошло, но это окутывалось тайной.
Наконец, дверь палаты открылась и на этот раз, это не была медсестра. Та, стремилась не отвечать ни на какие вопросы, вколоть в вену препарат, вероятно болеутоляющее, так как после него становилось легче, и быстро исчезнуть, словно её и не было. К удивлению Саши, это была Наталья Борисовна. В руках женщина держала папки. Одну из них было не сложно узнать. В неё психотерапевт записывала услышанный рассказ, а вторая больше походила на больничную.
— Здравствуй Саша, — поздоровалась она. — Можно?
— Да, — разрешил ей войти он, заметив невесёлое выражение лица. — Не ожидал увидеть вас.
— Я тоже не ожидала оказаться здесь, — присела за стол посреди палаты она, открыв обе папки.
— Что-то случилось? — непонимающе спросил Саша.
— Да, — односложно последовал ответ. — Знаешь, три недели я пыталась помочь, использовала разные способы связи, но ничего не подходит. Ты не открываешься. Не знаю, что с этим делать, но это уже неважно. Теперь, я хочу использовать другой метод.
— Другой метод? О чём это вы?
— Хочешь, я расскажу тебе причину, по которой ты оказался в психиатрической лечебнице? — прямо спросила она, вновь пропустив мимо ушей прозвучавший вопрос, что уже вошло в привычку.
— Да, — кивнул Саша, ожидая этого все последние недели.
— Хорошо, — не обрадовалась ответу женщина, будто надеясь, что не придётся этого делать. — Тогда, возможно, ты поймёшь, почему я не говорила об этом раньше. Не смотря на всё, остаётся надежда, что ты вспомнишь это, поэтому, рассказывать буду по кусочкам. Твоей задачей будет собрать пазл, отыскав путь к хранению в памяти всех имеющихся обрывков, утерянных после травмы.
— О чём вы говорите? Что не так с моей памятью? Какая ещё травма? — не понял он, наблюдая у себя сомнительные чувства, похожие на те, что испытывали пациенты психиатрической больницы. Врачи говорили без умолку о том, что есть правильно и что есть хорошо, разрушая привычный мир человека, но на самом деле, делали только хуже, вырывая из среды обитания того, кто не выживет в реальности, какими благими мотивами не управляли их собственные поступки. Слушая Наталью Борисовну, Саша испытывал схожие чувства, ведь, в одночасье, всё привычное стало иным и каким бы оно ни было, он не рвался узнать, зная о следовавшей за правдой боли.
— Вспомни первый день, когда ты оказался в больнице, — не ответив, попросила Наталья Борисовна, приступив сразу к делу.
Саша задумался. Казалось, ответить на такой простой вопрос не составило труда, но, сколько он не старался, вспомнить не удавалось. Словно окутавший сознание туман скрыл всё на своём пути, оставив после себя лишь пустоту и неясность. Единственная виденная юношей картинка — это первая встреча с психотерапевтом, но, что было до неё, осталось загадкой. Он раньше не задумывался об этом, мечтал скорее оказаться дома, увидеть друзей, не приходивших навещать, как и родная мама, что было странным. От того, желания думать о чём-то ещё просто не возникло, но теперь, когда это делал целенаправленно, Саша испытал что-то необъяснимое и пугающее. На практике студент шестого курса психологического факультета видел немало случаев, когда люди теряли память в результате различных травм. Ситуации, после которых сознание закрывалось от всего произошедшего в надежде защитить мозг от эмоциональной привязанности к событию, о котором не хотелось слышать, думать или вновь его представлять. И от того на душе не стало проще. Что-то случилось, если Наталья Борисовна говорила об этом с определённой опаской, стараясь, как специалист, не навредить сильнее, чем это уже есть.
— Не получается, — побелел он от непонимания и новых мыслей, каждая из которых хуже предыдущей. — Но как?
— Скажи, как твоя голова? — вдруг спросила она.
— А что с ней? — округлил глаза Саша, вспомнив о сильных головных болях, мучавших почти не переставая.
— Ты поступил в больницу Склифосовского два месяца назад, — сказала женщина, и глаза Саши тут же расширились, увеличившись в несколько раз. Она открыла больничную папку и, основываясь на данные, рассказала пациенту, — черепно-мозговая травма тяжёлой степени, но, если быть точной, сдавление головного мозга. Множественные ушибы и синяки по всему телу. Несколько сломанных ребер. Сильная кровопотеря. Вся твоя одежда была в крови.
— Но откуда?
— Об этом я хотела узнать у тебя, но серьёзный удар тупым предметом, и не один, — быстро добавила она, — вызвал частичную потерю памяти, оставшуюся прежней до сих пор. Прогрессирующий патологический процесс в полости черепа, вызвавший обширные внутричерепные гематомы, сыграли с тобой злую шутку, о чём поговорим несколько позже.
— Хорошо, но это не объясняет, почему я в психушке, — раздумывал он, прокручивая всевозможные варианты выздоровления, путём специальных упражнений, релаксации и непрерывной помощи извне. По его мнению, это ретроградная амнезия, т. е. затруднения при извлечении из памяти событий, имевших место перед травмой. Чаще всего информация оказывалась утраченной, но со временем некоторые воспоминания могли вернуться. Как правило, утраченные события только небольшого промежутка времени: от нескольких минут до нескольких часов, непосредственно перед травмой и частично после неё. Поэтому, к счастью для Саши, он не мог забыть целые годы жизни, имевшие для него большое значение.
— Твои друзья пришли по адресу, высланному в сообщении, и увидели странную картину. Человек, совсем ещё юный, с окровавленной головой, стоял на краю недостроенного шестиэтажного здания и был готов прыгнуть. Дмитрий Малышкин, твой близкий друг, спас тебя, Дарья Обручева вызвала скорую помощь. Они оба приехали в больницу, рвались в палату, но врачи не позволили. В организме нашли наркотические вещества и след от укола на руке. Врачи особо не разбирались: хотел ты покончить с собой или это вызвано наркотиками, поэтому тебя привезли сюда, оградили ото всех. Позже, заметив потерю памяти, послали к нам для её восстановления.
— Я не мог пытаться покончить с собой, — повысил голос Саша, — я никогда не принимал наркотики. Это невозможно. Я не верю вам. Это не правда.
— К сожалению, это правда.
— Зачем мне это делать? — закричал Саша, но боль в голове дала о себе знать, и он несколько притих. — Моя жизнь была, лучше не придумаешь. Я счастливый человек: у меня мама, близкие друзья, деньги… Что ещё надо, чтобы вы поверили? И вообще, что такого в моей памяти? Почему это так важно? Я кого-то убил?
— Нет, — спокойно ответила Наталья Борисовна, понимая, как непросто сейчас Саше. Именно этого она избегала в надежде постепенно восстановить память, избавить от стрессов и ужаса, которые он испытал. — Есть ещё кое-что.
— Что? — продолжил злиться юноша, всё чаще мучаясь от боли, когда действие болеутоляющего препарата начало заканчиваться.
— Ты ведь помнишь свою не столь радужную жизнь, — постаралась напомнить Наталья Борисовна, тем самым объясняя причину проделанной на протяжении трёх недель работы. — В ней происходило слишком много всего, чтобы говорить о чём-то наверняка.
— Из-за меня страдали люди, — сказал Саша и именно многочисленные ужасы, произошедшие за последние годы, он как раз не против забыть. — Но что это меняет? К сожалению, ничего не изменить. Кому, как не мне понимать это.
— Ты, ведь, знаешь о человеке, которого полиция ищет последние годы? — конкретнее задала вопрос женщина, и Саша тут же понял: о ком шла речь. — Возможно, есть шанс найти его.
— Как же? — засомневался он. — Ничего не вышло за последние годы. Думаете, сейчас получится?
— Случившееся на той злополучной крыше не случайно.
— Считаете, я могу знать, кто это? — догадался Лардонов, посчитав это неплохой идеей, ведь просто так он не пошёл бы на крышу. Нужна была веская причина и встреча с убийцей для этого подходила, но в то же время, зная себя, Саша мог прийти на крышу пустого здания и по другим причинам. Враги у него были и помимо сумасшедшей фанатки. Из-за этого, круг возможных событий не выйдет слишком сильно сузить для облегчения выяснения правды.
— Думаю — да, — нисколько не сомневалась Наталья Борисовна.
— Вы ведь всего не знаете, — поразмыслил юноша. — К тому же, почему я должен что — либо вам говорить? Это моя личная жизнь и она не должна вас касаться.
Саша тут же закрылся. На мгновение захотелось рассказать обо всём, таившимся внутри, поделиться с незнакомым человеком, высвободив множество губительных воспоминаний, наполненных часто худшими эмоциями, которые только можно отыскать. Но вскоре, Саша посчитал это ошибкой.
— Я твой лечащий врач. Это значит: всё сказанное останется между нами. А рассказ с самого начала поможет восстановлению утраченного отрезка времени, ведь ты сформируешь последовательную цепочку из долговременной памяти. Она, в свою очередь, проявит недостающие воспоминания с помощью эмоций, ощущений, звуков. Ты сможешь объединить всё в единую картину произошедшего, когда твой рассказ подойдёт к участку забвения.
— Говорил же, не хочу общения, — ничего нового не стал придумывать он, не восприняв всерьёз выше сказанное. — Когда возникнет необходимость — я всё вспомню и без вашего участия. Если это важно — расскажу друзьям или людям, связанным со мной. Но сейчас никто не заставит делать что-то против моей воли.
— Вот ты как! — закрыла обе папки женщина, демонстративно хлопнув ими. — Ты решил поступить так из-за того, что действительно не хочешь ни о чём говорить, или же нежелание заключается в страхе?
— В каком ещё страхе? — эта женщина сильно утомила, а испытываемая боль добавила только раздражения. Захотелось вернуться в палату и всё обдумать в тишине.
— Ты боишься, — продолжила она.
— Чего же? — устало вздохнул юноша, потея от внезапно возникшего волнения.
— Боишься признать, что мог покончить с собой!
— Вы в своём уме? — побелел от слышимой ереси Саша, готовясь попросить её покинуть палату. Психолог перешла, все границы и его это бесило.
— Для начала, я не твоя подружка, чтобы ты так со мной разговаривал, — попыталась приструнить его женщина.
— Вот и не говорите со мной, — перешёл на крик он. — Я не обязан выслушивать весь этот бред. И вообще, я не в психушке. Возвращайтесь туда, откуда пришли и оставьте меня в покое. Я знаю, что не стал бы терять всё то, ради чего жил и прыгать с крыши. У меня есть цели, и пока они не достигнуты, я буду жить. Как только меня выпишут — я докажу это и уж точно не вернусь обратно в дурку.
— Я предположила так неспроста, — попыталась снизить напряжение Наталья Борисовна, вновь открыв одну из папок. — Есть некоторые сомнения в правдивости сказанного тобой и причина в возможном отсутствии необходимых воспоминаний. Ты не помнишь всего. Возможно, известие об этом пришло как раз незадолго перед событиями на крыше. Именно их ты и лишился…
— Оставьте меня в покое! — что было сил, крикнул Саша, показав на дверь. — Не смейте, даже, подходить ко мне. За три недели я от вас устал. Видеть уже не могу. Вы могли рассказать обо всём сразу, но нет.… Заставили думать, что я какой-то сумасшедший. А теперь просите поговорить и рассказать обо всём?
— Я пытаюсь помочь, — настояла женщина, глядя на специально открытую страницу в медицинской карте.
— Вы поможете, если оставите одного, — ничего другого не хотел он.
— Хорошо, — вдруг согласилась Наталья Борисовна, и Саша успокоился в ожидании её ухода. — Но не сказать об этом я не могу, потому что…
— Из-за того, что никто не хотел ни в чём разбираться, я стал посмешищем, — ещё сильнее заголосил юноша. — Теперь все, я уверен, знают, что Лардонов пытался покончить с собой. Но факт, что я со сломанными рёбрами, синяками, серьёзной травмой головы залез на крышу для того, чтобы спрыгнуть — делают милицию и всех врачей полными идиотами, если никто из вас не задумался: а мог ли он вообще это сделать с вышеперечисленными травмами. Никому даже в голову не пришло. Проще принять за очевидное и ничего не делать, потому что все…
Глаза Саши внезапно уставились в одну точку, будто бы он «завис».
— Ты как? — занервничала Наталья Борисовна, уставившись на недавно поставленный диагноз на той самой открытой странице.
— Голова, — прошептал он и тут же закричал от боли, упав на колени. Не прошло и минуты, как юноша потерял сознание.
— Врача, живо! — выбежала в коридор и вернулась обратно она. — Не волнуйся. Всё будет хорошо.
Медперсонал вбежал в палату. Осторожно положив на каталку, его увезли для оказания необходимой помощи. Наталья Борисовна, оставшись в палате, так и не успела сообщить необходимую новость, продолжив смотреть на написанные строчки заключения, гласившие лишь о том, что всё очень плохо, с какой стороны не посмотреть. И кто бы мог подумать, что результаты обследования настолько богатого человека, как Саши, забьют тревогу именно тогда, когда делать это слишком поздно:
«Рак мозга четвёртой степени».
Несколькими годами ранее…
Задержавшийся на три часа самолёт всё — таки взял на борт пассажиров и уже спустя полчаса, поднялся к небу, неся с собой более двухсот пассажиров, летевших в Женеву. Саша, не дождавшись, пока позволят расстегнуть ремни безопасности, устроился в кресле первого класса. Наблюдая за тем, как заснеженная Норвегия убегала из вида, он медленно закрыл глаза, уже создавая для себя маленькую традицию уютно спать в креслах, где бы они не находились, при этом по возвращению на землю весь оставшийся день чувствовать себя лучше, нежели после сна в мягкой кровати. Обратив на это внимание, Надя попросила для него одеяло и, накрыв юношу, положила голову на плечо Димы.
— Ваша уловка не сработала, — вдруг заговорил он.
— Какая уловка? — непонимающе взглянула девушка.
— Да ладно тебе, — повернулся он к невесте, — думаешь, я такой лопух и поверю во вдруг начавшиеся осложнения, о которых мне сообщили через час после разговора с вами?
Надя не знала, что и сказать.
— Тогда, почему согласился?
— Не знаю, — опустил он голову вниз. — Вы оба, как занозы, набросились на меня. Не удивлюсь, если обиделись. Саша уж точно. Его лицо нужно было запечатлеть на камеру, словно ведро протухшей селёдки проглотил и запил Ред Буллом. Энергия, так и рвалась наружу, вот только не в том направлении. И я вдруг понял, почему бы и нет. Говорят, Женева красивый город. К тому же, ты рядом. Проведём время вместе.
— Не боишься остаться со мной наедине? Я же заноза? — игриво промяукала Надя, поцеловав Диму.
— Надеюсь, останешься на всю жизнь, — от чистого сердца и рвавшейся из сердца любви, проговорил он. — К тому же, не хочу оставаться с ним наедине. Он как придумает что-нибудь, так я не буду знать, куда деваться…
— Кстати, я всё слышал, — спросонья пробубнил Саша, сидя на соседнем кресле.
— Упс! — улыбнулись влюблённые голубки, посмеиваясь.
— Если уже смеётесь, то делайте это тише, а то я за себя не ручаюсь, — пробормотал он. — Не забывайте, я человек с богатой фантазией. Куплю на сутки качков охранников, прикажу им схватить вас до моих особых указаний и отвезу в Японию на душераздирающие аттракционы. Не выпущу оттуда, пока не оставите там… В общем, мало не покажется.
— Угрозы у тебя по — настоящему устрашающие! — ещё сильнее засмеялись они.
— Жаль, тебе операция нужна, — приподнялся Саша заспанный и замученный, — а не то я бы прямо сейчас выполнил обещание, но не переживай. Реабилитация будет быстрой и тогда эта ухмылка спадёт сама собой. Ты, помнится мне, говорил, что набрал пару килограммов. Там и сбросишь.
Пригрозив своеобразной местью, Саша улёгся обратно, демонстративно спрятав голову под одеяло, дабы не слышать голубков, отвлекавших своим смехом и болтовнёй весь салон самолёта. До самой посадки в Женеве они подшучивали над ним, больше не находя интересных занятий во время перелёта и уже из самолёта юноша вышел ещё более уставший и раздражённый, пообещав ещё больше способов поквитаться за испорченный сон.
Операция, как и предполагалось, прошла удачно. Врачи сотворили чудо, положительно сказавшееся на пациенте, за здоровьем которого следил, едва ли не весь персонал больницы, что ставило спортсмена в неловкое положение, но избавить Сашу от желания дать ему всё, возможное и даже больше, Дима не смог. Просто привыкнув к обстановке, он воспользовался всеми благами. Они с Надей проводили много времени вместе, старательно исправляли ошибку, из-за которой многое упустили. Женева — красивый город. Выехав за границу во второй раз в жизни, Надя хотела запечатлеть в памяти всё, что было только возможно. Когда рядом человек, похитивший сердце без остатка, всё становилось незабываемо и, даже великолепные достопримечательности, порой, меркли на фоне самого простого и в то же время самого сложного человеческого чувства — любви.
— Саша, мне нужно с тобой поговорить, — без стука вбежал в его номер Дима, застав того в пастели.
— Что? — недовольно спросил он, даже не думая подняться. Наоборот, юноша хотел скорее избавиться от гостя и просто уснуть, чего ему не удавалось уже восьмой день, прошедший после операции.
— Думаю, я готов, — восторженно заговорил спортсмен.
— К чему? — тоскливо протянул Саша, почувствовав возможно затянутый разговор.
— К предложению. Даже кольцо купил.
— Это оно? — посмотрел на едва заметное украшение Саша, лежавшее на ладони Димы. — Думал, ты не брал его с собой.
— Это другое. Я вдруг почувствовал, больше не могу и не хочу ждать. Надя — моя любовь, а ожидание кажется лишним. Что угодно может произойти и наша с тобой первая встреча тому доказательство. Скажи, я же всё делаю правильным?
— Извини, конечно, но ты не мог бы почувствовать это своё счастье несколькими часами позже? — заспанными глазами поглядел он на расстроенного этими словами спортсмена. — Прости. Не хотел обидеть, — тут же извинился Саша, потянувшись к стакану с мартини, стоявшему на тумбочке, но Дима схватил его первым и быстро осушил.
— Тебе нельзя пить, — сказал он.
— Забыл? Мне есть восемнадцать, — недовольно напомнил юноша.
— Но пить можно с двадцати одного.
— Плевать, — только и выговорил он. — Залезь в бар и подай, пожалуйста, бутылку. Нужно взбодриться. И, если на то пошло, это тебе пить противопоказано. У тебя реабилитация и я не позволю тебе загубить собственное здоровье. Я не перенесу, если начнутся иные недуги.
Косо поглядев на него, Дима выполнил просьбу, но алкоголь так и не дал. Налив себе новую порцию, спортсмен тут же избавился от содержимого внутри него. — Пока я здесь, пить тебе не дам. Для этого и нужны старшие братья.
Удивившись этим словам, Саша только улыбнулся.
— Поэтому, у меня их и нет.
— Уже есть, — напомнил он и продолжил, — а, что касается алкоголя, то антибиотики мне уже не дают и для такого повода мне нужно немного для храбрости. Так, что скажешь? — спросил Дима, ожидая ответа о кольце.
— Серьёзно? Спрашиваешь у меня совета? У меня и девушка — та одна долго не задерживалась, не выдерживала моей болтовни, а ты хочешь совета, как быть с той, от встречи с которой твои глаза невозможно погасить никакой темнотой этого мира. Их огонь затмит, даже чёрную дыру.
— Это…
— Ты любишь её, в этом нет никаких сомнений. Когда Нади не было рядом, я замечал, как ты чувствуешь себя. Постоянные напрягающие мысли бурлят в голове, как зелье ведьмы, в котором намешено всё, что угодно, но только не то, что по — настоящему нужно. Даже желанный биатлон, которому ты верен, и к которому всегда стремишься, встаёт на задний план. Ведь чистота сознания, приходящая с воспоминаниями о Наде, успокаивает тебя, придаёт не только силы, бесспорно важные в современной жизни, но и очищает душу, как глоток воды, прошедшей через десяток очистительных сооружений. Ты испытываешь непреодолимую жажду в моменты разлуки, вновь не можешь сосредоточиться, неся в себе тяжёлый груз, и он усилится, если то, чего ты больше всего достоин, не будет рядом. Если действительно сердце болит от одной мысли, что любовь всей жизни может покинуть тебя, не трать время попусту и сделай ей предложение, от которого Надя не сможет отказаться. Женева — это, конечно, не Париж, но увидев город мечты и любви, были случаи, когда девушки умирали от счастья, — улыбнулся Саша, наконец, проснувшись и заметив, что Дима не смотрел за бутылкой, поставленной на тумбочку. — Поэтому, этот город то, что тебе нужно.
— Спасибо, — поблагодарил Дима. — Мне нужно было это услышать, — сказал он, подойдя к двери. — Я сделаю это, сегодня.
— Хорошее решение. В Женеве много романтических мест, которые следует посетить. Воспользуйся этим, — протянул руку к бутылке Саша, но, заметив это, Дима тут, же выхватил её из рук. — Оставь её, — потребовал юноша.
— Пить не дам, — сказал спортсмен и подошёл к бару. Забрав оттуда несколько стоявших бутылок, Дима скорчил превесёлую гримасу, встав у двери. — Буду делать из тебя спортсмена. Считай, у тебя начался безалкогольный режим, будешь придерживаться его. А пока, вставай. К сожалению, сегодня у меня нет времени заниматься тобой, «занудик», но обещаю, как только совсем разберусь, сразу вспомню о тебе. Готовься, — сказав это, молодой человек открыл дверь и едва успел выйти, прежде чем в него полетели все подручные предметы, включая домашние тапочки, пачки со снотворным, валявшиеся где-то неподалёку и многое другое.
— Как ты меня назвал? — демонстративно разозлился он, но говорил уже с пустым местом, так как Дима вышел, не дождавшись его пламенной речи.
Остаток дня Дима готовился к торжеству. Ещё несколько месяцев назад он хотел сделать это в новогоднюю ночь, считая свой жест романтичным и красивым, хоть и довольно банальным, но было неважно, если Наде понравится, и она ответит «да». Теперь же, когда просторы величественной Женевы открылись ему во всей своей непревзойдённой красоте, парень больше не мог ждать, но делать что-то, на что будет потрачено неимоверно большие деньги, не хотел, чему в очередной раз мог быть недоволен Саша. Романтика не должна идти лишь из широкого кармана, она должна быть создана обстановкой, эмоциями, полученными от того, кто с тобой рядом. В этом и заключалась главная изюминка идеального вечера, хоть и всё субъективно.
Всё утро Дима и Надя были вместе. Избавившись от назойливых врачей, то и дело бегавших за ним ради новых обследований и тестов, спортсмен повёл девушку по золотому кольцу Женевы, спланировав всё так, чтобы путешествие закончилось в самом живописном и романтичном месте, которое только смог найти. Думая лишь об идеально проведённом дне, Дима вспомнил о согласии выйти за него, полученном несколько месяцев назад по телефону, но с того дня утекло слишком много воды. Сделав вид, что ничего не было, он затеял это ради незабываемого чувства от обручения. Оно будет преследовать обоих до самого последнего вздоха. Чтобы всё оказалось настоящим и единственным, с трепетом, переживаемым снова и снова, всё должно произойти на высшем уровне. И, когда маленькие детишки в тёплом уютном доме спросят об этом дне, они расскажут чудесную историю обо всё той же любви, запечатлённой в памяти навсегда.
Первым из красот города они посетили цветочные часы Женевы и парк Jardin Anglais. Это тихое, спокойное место, предназначенное для ощущения согласия с природой. Уникальная окружающая среда позволяла расслабиться, глядя на вечно цветущие луга и поляны. Тропинки у берега реки Роны позволили увидеть всё, что так душе угодно, в том числе и большой бронзовый фонтан: очаровательное архитектурное дополнение к окружавшей природе. Заворожённая увиденным зрелищем, Надя не заметила, как Дима отошёл. Схватив ранее купленный букет белых роз, с рассыпанными лепестками внутри, спрятанным неподалёку, спортсмен ловко взобрался на дерево, под которым стояла девушка. Ни минуты не ожидая, он сделал то, о чём многие тайно мечтали: вызвал солнечно — лепестковый дождь, каждая капля которого нежно опускалась на лицо, руки, голову, согревая своим прикосновением под лучами небесного светила, создавая невероятные эмоции эйфории. Взглянув вверх, Надя увидела розы. Парень держал их зубами. Очаровательные бутоны смотрели прямо на неё.
— Это невероятно! — приняла букет она, поглядев на любимого, всё ещё сидевшего на ветке дерева.
— Поцелуй меня! — требовательно попросил Дима. — А то не слезу!
— С удовольствием! — нежно промяукала Надя, коснувшись его губ, но наслаждение было недолгим. Ветка неожиданно треснула, и спортсмен упал в её объятия, не успев понять, что произошло. — Ты снова со мной, — лежала на траве девушка.
— А как иначе! Я тебя люблю, — ощущал лёгкие болевые ощущения Дима.
— Ты сделал это всё для меня. Ещё никто не делал подобного.
— Это ещё не всё, — вскочил на ноги Дима, протянув ей руку. — Впереди нас ещё кое-что ожидает, но прогулку по городу никто не отменял.
— Может, останемся здесь! — предложила Надя, почувствовав желание остаться здесь навсегда.
— Уверяю, дальше будет не хуже.
Согласившись подняться и продолжить путь, девушка не прогадала. Впереди ждали сюрпризы и, пусть они не были той величины, предлагаемые миллионерами своим вторым половинкам, зато, Надя была вместе с тем, кого любила. Что могло быть лучше, чем это чувство, исходившее из самого сердца и оставшееся там навсегда?
Дима отвёл её во дворец Наций, находившийся в парке Ариана. Очень красивый пример архитектурного стиля Классицизма, с белыми фасадами и огромными окнами, плоскими крышами и ясным дизайном. Кроме того, дворец стоял в окружении сценического парка, что делало его одним из самых больших комплексов в Европе. На закате солнца, как, впрочем, и в любое другое время, можно сделать восхитительные фотографии с видом на Женевское озеро и северные пики французских Альп. На сцене парка, не пропущенную спортсменом, он подкупил игравших там музыкантов, и те исполнили танго для двоих. Дима пригласил возлюбленную на танец богов. Они оба не умели двигаться в такт, не знали, как его танцевать, но переживать об этом было бы глупо, когда их лучший день в жизни продолжался. Вокруг собрались люди, но возлюбленные видели только друг друга и больше никого. Романтика не отпускала сердца молодых. Как только музыка завершилась плавными тихими нотами, пара остановилась, но в душе всё ещё играла мелодия жизни.
В тот день они посетили ещё множество значимых мест и в каждом из них оставили след в истории города, в своей зарождавшейся, личной, родной истории. Монумент Брансвика, старый город Женевы, собор Святого Петра, парк Бастионов, Женевское озеро. Всё это привело пару к финалу путешествия, продлившемуся несколько часов. Они вышли к Женевскому фонтану, где Дима посчитал, что это место окажет самое большое влияние на Надю. Его высота около 140 метров, располагался около берега центральной Женевы, между озером и рекой Роной. Это культовая достопримечательность города построена в 1886. Совершенно прозрачная вода озера поднималась на высоту почти в 140 метров со скоростью более чем 500 литров в секунду. Пройти его мимо Малышкин просто не смог, именно здесь должно произойти то самое событие, которого он ждал больше всего. Попросив Сашу заняться ужином, спортсмен не прогадал. Для его готовки юноша в кратчайшие сроки нашёл идеальное меню и сам вызвался стать личным шеф — поваром, по крайней мере, только на день, пробудив в себе уснувшие глубоким сном навыки кулинара. Отыскав место на маленьком пирсе с лучшим видом на фонтан, он, не пустив туда никого другого, ожидал прихода друзей в надежде, что ужин не остынет.
— Это всё для тебя, — прошептал Дима, когда они вышли к ста сорокаметровому столбу воды, глядящему вверх.
Подойдя к маленькому столику, парень помог присесть даме и, подмигнув Саше, присел напротив.
— Шеф, — обратился он к юноше. — Подавайте ужин!
— Ты и Сашу заставил? — удивилась Надя покладистости непокорного друга.
— Шутишь, он сам предложил помочь.
Не успел Дима договорить, как Саша хорошенько наступил ему на ногу, ставя оба блюда на стол.
— Это тебе за бутылку, — хитро прошептал он. — Позже поговорим, но тебя ещё ждёт два сюрприза.
— Я же просил, что не надо! Что ты там придумал?
Ничего не сказав, юноша отошёл в сторону, позволив возлюбленным побыть вдвоём. Почувствовав издёвку за этими словами, Дима уже отовсюду ждал подвоха. Но, прошло время, и парень убедил себя в выданной другом шутке, смысл в которой просто позлить и заставить нервничать, но уже спустя несколько минут, когда он был готов встать на колени с кольцом в руке, Саша вдруг положил свою руку ему на плечо.
— А сейчас, перед окончанием особенного дня, тебя ожидает сюрприз, — сказал он, подняв Диму с места.
— Что ты хочешь? Не видел, я вообще-то был занят, — разгневался Малышкин, стараясь не показывать этого перед Надей.
— Время для финала, — отвёл его от посторонних глаз Саша.
— Какого ещё финала?
Узнав о задуманном, Дима едва ли не рассвирепел. Потребовалось некоторое время и куча доводов, чтобы привести его в чувства, а после — заставить сделать задуманное Саши.
— Это поразит её, — прошептал он.
— Безусловно. Я буду посмешищем! — возмутился Дима, но всё же, нехотя, начал переодеваться. — Как ты вообще об этом узнал?
— Антон. Он показал видео вашего выступления.
— Я его убью, но сначала тебя. Как вообще тебе пришло это в голову?
— Ты, наверное, заметил, что в неё много чего приходит.
— Это меня и пугает, а после этого, ещё сильнее, — заметил Дима, готовясь к выходу.
— Я знаю, ты помнишь всё, что нужно. Просто выйди и покажи класс, — подтолкнул Саша, веселясь от души. — Как вообще ты мог показаться в таком виде перед людьми, — поразился он.
— Команда переборщила с игрой на желания прошлым летом, пришлось выполнить, — объяснил Дима, обречённо вздыхая. — И вообще, ты ещё тот манипулятор. Обещаю, больше не заставишь ничего сделать меня. Я старше тебя и это моя обязанность потешаться над тобой.
— Практика показывает…
— Заткнись, — рявкнул Дима. Приготовившись выйти на публику, он почувствовал прохладу в своём костюме, вспоминая движения, до сих пор не покинувшие память.
Малышкин и представить себе не мог, что когда-нибудь, его покладистость и отзывчивость перед членами команды и людьми в целом поставит в такое неловкое положение. Всего один раз в жизни, одно единственное желание члена команды сделало его звездой среди таких же юниоров, как и он сам и теперь, всё нужно повторить вновь, только теперь перед незнакомыми европейскими зрителями и куда более разными, чем это было ранее. Выйдя из небольшого здания на пирсе, он услышал, как заиграла музыка. Вокруг столпилось множество людей, ожидавших зрелища, куда их пригласил Саша. Под песню James Blunt «You are beautiful», исполняя её под минус, Дима показался в костюме ангела, с большими белыми крыльями, светившимися золотым нимбом на голове, а на открытой накаченной груди возникла надпись, открывшаяся Наде после воздействия ультрафиолетовых лучей солнца «Выходи за меня, милая». Забыв о людях вокруг, Дима вспомнил умение отстраняться от галдежа иностранных болельщиков и, погрузившись в тишину, дождался окончания длинного вступления игравшей скрипки, аккордов гитары и начал петь так, как это делал раньше, когда помимо спорта, недолго увлекался музыкой. Пусть он и выглядел смешно, но люди не обращали на это внимания. Подобное предложение руки и сердца способно затмить всех вокруг. Прохожие девушки замерли от наслаждения, когда услышали голос Димы, увидели его движения и исполнение различных трюков, потрясших зрителей. Они растаяли от желания стать невестой такого человека, как он. К концу выступления, спортсмен подошёл к ошарашенной Наде и встал на колено. Музыка прекратилась и все замерли, в надежде услышать ответ.
— Ты выйдешь за меня? — протянул кольцо Дима, которому, даже понравилась идея Саши.
— Конечно! — заплакала от счастья она, бросившись на него с объятиями под звуки всеобщих оваций. — Господи, как же я тебя люблю!
Тут же подул ветер, и близко находившиеся к гигантскому фонтану зрители получили освежающий душ, слегка остудивший пыл собравшихся. Но Диме и Наде уже ничто не могло помешать, разве что пришедшие на столпотворение органы правопорядка, которым не понравилось несанкционированное выступление и уже в следующий час, пара оказалась в ближайшем полицейском участке, где Саша попытался объяснить, что там произошло. Пришлось отменить вечернюю прогулку на воздушном шаре по городу, но, по крайней мере, никому из них не пришлось проводить ночь за решёткой. По возвращению в отель, Дима и Надя заперлись на ключ от Саши, опасаясь новых придуманных им сюрпризов, пожелав провести ночь без посторонних глаз. Самому же фантазёру, измотанному переговорами с иностранцами, пришлось вернуться в пустой номер и впервые за последние дни, он смог выспаться, оставив приятную улыбку на лице до самого утра.
Спустя несколько дней, когда врачи убедились в удачно проведённой операции и в отсутствии осложнений на других жизненно важных органах, отпустили Диму, позволив ему вернуться на Родину. Несмотря на то, что Женева оставила в памяти горы незабываемых воспоминаний, некоторые из которых ещё не скоро забудутся, молодой человек хотел вернуться домой. Тоска по родителям, по бабушке была сильнее, чем он мог себе представить, поэтому, первым же рейсом, взяв с собой Надю, он улетел. Саша всю дорогу кряхтел на него по делу и без, за несколько последних дней, которые стали настоящим адом и всё потому, что каждое утро начиналось с утомительной для непривыкшего организма зарядки. Изнурительные нагрузки так вывели из себя Сашу, что он, едва ли не сыпал проклятиями в адрес Димы, улыбавшемуся каждому услышанному слову. Тем самым он продолжил увеличивать нагрузки, не обращая внимания ни на что, отплачивая ему за нежданный сюрприз у фонтана. Несколько раз юноша пробовал сбежать, но сильная рука прирождённого спортсмена хватала того за шкирку и после, уже не отпускала. Поэтому, Саше приходилось терпеть и подстраиваться, понимая, что отвертеться не удастся, ведь такую жизнь он выбрал сам. Но за маской глупого, брюзжащего и часто недовольного мальчишки, представшего перед людьми, скрывался по — настоящему счастливый человек. Разве можно было желать чего-то ещё? Если раньше Саша не мог выбраться, даже из Питера по причине отсутствия денег и многих других проблем, то сейчас, открыл для себя весь мир. И пусть выигрыш миллионов скрашивал радость, потому как без него пришлось бы туго, главным счастьем всё равно являлось то, что он, наконец, освободился от оков и находился среди тех, кому хотел и мог помочь. Главное — это сам процесс, от которого можно получить удовольствие большее, чем, если получать что-то взамен. Сидя в самолёте, он просто вспоминал, как хороши были эти несколько недель, как много всего нового сумел увидеть, почувствовать. Он провёл с Димой и его невестой больше времени, чем за всё время их знакомства. Сумел увидеть Дарью Обручеву, по которой «сохнул» почти с первого её выхода на этапы кубка мира, услышал, как ужасно поют Ларсен и Вилар младший, от чего уши до сих пор вяли, какая чудесная Эмма Майер и многое другое. А ведь это всего лишь первые недели после выигрыша, чего уж там говорить о дальнейшей жизни. Но какими бы ни были великолепными планы Саши на будущее, вражду с госпожой Аргадиян никто не отменял. После каникул начнутся будни, где борьба за правду продолжится и всё вернётся на круги своя. За исключением готовившейся свадьбы и поиска подарка молодым. Он должен быть не дороже пары тысяч долларов по просьбе Димы и, конечно же, без сюрпризов, от которых его уже воротило.
— И что же ты хочешь в подарок, если он будет таким дешёвым? — задался вопросом Саша, сидя в самолёте вновь рядом с молодыми.
— Не сейчас, — попросил Дима. Вопросы о подарке уже выводили его из себя. — Ты специально начинаешь?
— Нет, — как ни в чём не бывало, ответил он. — У меня фантазия на грани самоубийства.
— Быть такого не может, — не смогла промолчать Надя. — Я, конечно, тоже против сюрпризов, к которым мой хрупкий организм может быть не подготовлен, но всё же, белые трусики Димы и голый торс меня впечатлили, — засмеялась она, смутив жениха. — Кстати, в интернете были снимки того выступления. Это было сильно. Мой малыш получился изысканно аппетитным.
— Ну, хватит, — простонал Дима, закрыв глаза, почувствовав взгляд стюардессы, строившей ему глазки. — Мы можем об этом забыть? Это всё твоя вина, — обвинил его спортсмен, ткнув пальцем.
— Я не заставлял, — оправдался он, получив удовольствие от происходившего. — Ты мог отказаться, но вышел же. Или я ошибаюсь?
Надя хлопнула по ладони Саши в знак согласия, что ещё сильнее смутило молодого человека.
— Приедем в Питер, и ты не вспомнишь об этом. Оставим всё здесь. Идёт?
— Давай, — не сразу согласился Саша. — Но, что тогда делать с видео, которое я снимал?
— Видео? — изумился он. — Где оно? Давай его сюда. Живо! — потребовал он, пытаясь влезть в карманы Саши, но там ничего не было.
— Оно в багаже. Я отдам его при одном условии.
— Что за условие?
— Ты позволишь мне организовать мальчишник.
— Что? — вскрикнул Дима, на что обратило внимание половина первого класса самолёта. — Нет, ни за что.
— Значит, Антон, по — твоему, сделает это лучше?
— Вы оба погубите меня. Я до свадьбы не доживу, это уж точно. Надя, сделай что-нибудь! — попросил он, но девушка сделала вид, что ничего не слышала. — Предательница.
— Будем считать, что я этого не слышала, — скорчила гримасу она, подмигнув Саше.
— Ладно. Твоя взяла.
— Отлично! — вскрикнул юноша ещё громче, чем прежде это сделал Дима. — У меня уже множество идей. Одна из них точно должна понравиться.
— Сначала скажи, где видео? — не сводил с него глаз Дима, протянув руку.
— А его нет.
— Как это нет?
— Я пошутил, но ты уже согласился сделать меня организатором. Ты ведь не заберёшь свои слова обратно?
— Ну, ты и…
— Так — так — так, — вновь вмешалась Надя. — Осторожнее, здесь всё — таки люди.
— Они по-русски не поймут, — заверил Дима, приготовившись прикончить Сашу как можно быстрее. — Занудик, — вспомнил он прозвище, которым назвал Сашу ещё в отеле.
— Ох, я тебе это ещё припомню и парк развлечений, о котором я говорил, станет твоим ночным кошмаром. Неделю буду держать тебя там и заставлять кататься на всём, что там есть, пока не стошнит.
— Как страшно! — для вида вздрогнул он.
— Вот и посмотрим! — отвернулся к окну Саша, будто обидевшись, раздумывая над тем, как подшутить над Димой. Вскоре, им придётся на какое-то время разъехаться по разным местам, поэтому, эти последние дни нужно провести с пользой, ведь неясно, когда появится подобный случай.
— Простите, что отвлекаю, — спустя несколько минут спокойствия, подошла стюардесса. — Скажите, это вы?
Она поднесла к лицу спортсмена телефон, на котором было изображение милого ангела — любви, с трогательной и необходимой всем женщинам надписью на груди. Увидев это, Дима растерялся, но, когда он сказал «да», спокойствию пришёл конец. Все работницы самолёта желали получить автограф и поговорить, даже не обращая на сидевшую рядом невесту никакого внимания.
— Теперь уже мне это не по душе, — сквозь зубы процедила Надя, наблюдая за этим курятником и смущённого до кончиков покрасневших ушей «петуха»…
Несколько недель Дима провёл с семьёй в Сосновом бору. Он набрался сил, которых и так было предостаточно, вновь занялся любимой Ауди, по которой, как, оказалось, скучал ненамного меньше. Первый тренер Арфенов Юрий Борисович помог с реабилитацией, делал всё, чтобы не загнать молодого человека, позволив ему больше отдыхать, запретив чересчур изнурявшие нагрузки, полюбившиеся Димой, в каком бы состоянии не находился. Не прошло и месяца, как он вновь приступил к тренировкам, уехав в Антхольц, где занимался с командой восемнадцать дней. Встретившие его биатлонисты поздравили с предстоявшей свадьбой, но больше всего, они налетели с расспросами о том, как он смог вновь напялить на себя костюм, точь-в-точь похожий на тот, в котором танцевал на одном из вечеров. Устав от всего, Дима уклонялся от ответов, но Антону досталась хорошая взбучка за то, что проболтался Саше и превратил жизнь в череду встреч с поклонниками по всему миру, видевших не только фотографии, но и запись того злополучного выступления. Но в основном, всё прошло удачно. После Италии его забрали на военные сборы по линии «Динамо», несмотря на то, что первый тренер был против. Он хотел дать Диме время на отдых от соревнований, хотя бы полгода, но его не послушали. Врачи в один голос твердили о минимум двух месяцах ожидания для уточнения и поставки нового диагноза, но парень не дождался и побежал без него. После, начался кубок России в Красноярске, где он пробежал всего одну дистанцию, но результат не был уместен, и Дима просто постарался об этом забыть, стараясь себя не накручивать, ведь после операции требовалось время. К тому же, он единственный, кому исключительно позволили прооперироваться и потом вернуться обратно в команду. Одно это говорило, что всё ещё впереди и всё получится. Так и произошло на чемпионате в Уват. Впервые после операции, в тяжелой борьбе с Иваном Мерезовым в спринте, Дима занял второе место, уступив тому всего тридесятые секунды с одинаковой стрельбой без забега на штрафные круги. Это стало чудом для всех, кто не верил в парня. С двумя операциями, сложными последствиями, он смог выбраться на вершины биатлонного олимпа, хоть и только в юниорских состязаниях, но это стало прорывом.
Научно — исследовательский институт скорой помощи им. Н.В Склифосовского, г. Москва
Наталья Борисовна ожидала результатов, стоя у реанимационной палаты. Она хотела дождаться ответов, не в силах забыть о том, что после её рассказа правды, Саше стало по — настоящему плохо. Она винила себя, но в то же время надеялась, что всё обойдётся. По её мнению, пациент был сильным, не смотря на свою видимую оболочку, оставалась надежда на хороший исход событий.
— Как он? Саша жив? — спросила женщина у вышедшего из палаты доктора.
— Да, — снял с лица повязку мужчина, лет тридцати. — Мы смогли остановить приступ, в этот раз. Он в сознании и хочет поговорить. Мы ничего ему не рассказывали. Раз вы его психотерапевт, мы подумали…
— Спасибо, — поблагодарила женщина и вошла в палату. — Ты как?
— Неплохо, — тут же ответил он.
Наталья Борисовна присела рядом с ним.
— Я так и не смогла сказать тебе.
— У меня рак? — догадался Саша и отвёл взгляд в сторону.
— Да, — кивнула она, не откладывая правду на потом. — Откуда…
— По симптомам, — быстро объяснил он. — Странно, что имея столько возможностей, я ничего не предпринял. Думал, головные боли пройдут. Я ждал Олимпиаду, думал только о ней, верил в Дашу и Диму, совершенно не заботясь ни о чём другом. А вообще, это наше семейное проклятие. Бабушка и дедушка умерли от разного вида рака. К счастью, маму он не затронул. Хоть это радует.
— Когда ты попал сюда, ещё до нашего психиатрического заведения, из-за обширных гематом врачи не заметили опухоли. К сожалению, при анализах крови обнаружить его нельзя. Он показывает лишь общее состояние человека, наличие воспалительных процессов и так далее, поэтому всё осталось в тени, но, даже если бы они заметили это, проведя иные анализы, скорее всего, было бы уже поздно.
— Что-то подобное я и ожидал, — обречённо, но не испуганно проговорил Саша, словно готовый ко всему.
— Врачи могут попробовать замедлить распространение опухоли, обезболить, ведь с каждым днём будет становиться хуже, но на спасение слишком мало шансов. Мне жаль, — искренне сказала женщина.
— Возможно, я это заслужил.
— Никто не заслуживает подобной участи, — не согласилась она.
— Я ничего хорошего не сделал в жизни и, наверное, кроме одного желания изменить мир, дальше не смогу уехать. Теперь уже точно.
Саша не жалел себя. Ему просто хотелось чего-то большего, чем умереть, не достигнув и тридцати лет.
— Не говори так. Всё ещё может измениться. Бывают чудеса!
— Чудо было повстречаться с Димой, Дашей, и стать их другом, а также некоторые другие вещи, о которых, я всё — таки счастлив вспомнить. Чудо было самому невезучему человеку в мире выиграть миллионы. Не сказать, что они сделали намного счастливее, наверное, заносчивым и не более того….
— Ты спас Диму, — вдруг заплакала женщина, пристально поглядев на юношу.
— Почему вы…
Наталья Борисовна достала из белого халата фотографию. Ту самую, что спрятала в первый день пребывания Саши в психиатрической больнице и показала её. На снимке, женщина стояла рядом с Димой. Саша не сразу понял, что она хотела этим сказать, но, увидев глаза обоих, всё стало ясно.
— Спасибо тебе за сына! — продолжила плакать она. — Я никогда не говорила об этом. Прости.
— А я ведь с вами так и не познакомился за эти годы. Мне всегда было интересно: почему так выходило. Что-то вечно мешало. Удалось увидеть вас только на фотографиях, но вы там…
— Другая? — закончила мысль она. — Знаю. Я немного изменилась с тех пор, как вернулась из США и больше не фотографировалась. Я постоянно боялась за Диму. Вы оба всегда были в опасности. Я не могла спать по ночам, и эти годы жизни совсем не хотелось запечатлевать, — вспомнила последние четыре года Наталья Борисовна, почувствовав, как по телу пробежали мурашки. — Но теперь ты понимаешь, почему именно я взялась за тебя. Я должна была знать всё, что происходило, ведь Дима не рассказывал мне и половины. Он считал достаточным и то, что говорили по телевизору.
— Вам просто нужно знать? — спокойно спросил Саша, не веря, что разговаривал с матерью Димы.
— Я хочу, чтобы фанатку поймали, — резко заявила женщина. — Но для этого, нужно, вспомнить события вечера на крыше. Они могут рассказать: кто она такая.
— Но, а если нет? — Саша не отрицал, что хотел найти фанатку, но никто не давал гарантий, что она там была.
— Тогда, я просто буду знать, что именно пережил мой сын за те нелёгкие для него годы.
— Хорошо, — согласился юноша без каких — либо проблем. — Если это поможет Диме — я буду только рад. Надеюсь, мне хватит времени. Не думаю, что его много.
— Ты хороший друг, — улыбнулась женщина. — Жаль, я раньше этого не понимала. Я считала тебя виноватым в тех событиях…
— Так оно и было, — с грустью сказал Саша, вспомнив всех ушедших и вскоре добавил, — я продолжу рассказ, но только при одном условии.
— Каком?
— Я знаю, что мне осталось немного. Не рассчитываю на что-то хорошее, поэтому, понимаю, будет сложно, но я очень хочу встретиться с ними. Хотя бы, в последний раз посмотреть на своих кумиров, будущих Олимпийских чемпионов. Тогда, я умру спокойно.
— Я постараюсь, — пообещала Наталья Борисовна, с трудом выслушав подобное прощание с жизнью.
— Только, не говорите им, что со мной. Не нужно стрессов перед важными стартами. Они должны достичь желаемого. Слишком много всего произошло за эти годы.
— Конечно! — согласилась женщина. — И так, начни с вдовы Аргадиян и продолжай по порядку.
Санкт-Петербург. Несколькими годами ранее…
Саша стоял на балконе в недавно купленной квартире с видом на набережную, наслаждался, наступлением не только календарной, но ещё и настоящей весны с всё более тёплыми солнечными лучами, падающими в окна. Он очень гордился тем, что мог жить в таком красивом месте и благодарил фортуну, позволившую осуществить мечту. Мебель стояла ещё не во всех больших четырёх комнатах с высокими потолками, не было времени подобрать всё необходимое, пока в голове маячил только суд, который состоится уже через две недели, а адвокат давно не давал о себе знать. Два месяца назад он сказал, что наткнулся на что-то необычное и тревожное. Вскоре предупредил о прекращении звонков по пустякам, пока не накопает всё, что требовалось. И вот, время, наконец, пришло. Внезапно зазвонил мобильный телефон.
— Саша, я готов встретиться с вами, — сказал Сузорьев.
— Вы нашли то, что мне нужно? — тут же спросил он.
— Да, но только не по телефону. Встретимся в месте, где вы нанимали меня.
Послышались гудки, и Саша положил трубку. Он не понял, для чего такая конспирация, но не стал спорить с человеком, разбиравшимся в деле гораздо лучше его самого. Быстро собравшись, он поехал в кафе, что на другом конце города. Сев за столик и заказав кофе, юноша ожидал своего молодого перспективного адвоката, который был старше Димы лишь на три года. Не успев сделать второй глоток, как он показался перед глазами. Держа в руках документы, Сузорьев присел напротив.
— Здравствуйте! — поздоровался Саша. — От чего такая осторожность? — не мог не спросить он.
— Информация, которую я вам предоставлю, была частично получена из источника, ранее считавшегося мёртвым. К тому же, вы изначально были правы. Дело не чисто, но оно оказалось куда сложнее, чем я мог себе предположить, когда соглашался. Просмотрите его и скажите, ожидали ли вы подобного?
Саша был заинтересован в этом. Много месяцев он ждал развязки фарса, названного судом, но как только начал вчитываться в документы, показания, следственные справки и прочее, глаза полезли на лоб от разнообразия, о котором и подумать не мог. Саша и Дима совершенно случайно втянули себя в кутерьму событий, из которых, по возможности, следовало скорее выбраться. Ничего не оставалось делать, кроме как отправиться к виновнице сего торжества и рассказать правду, о которой, Светлана Викторовна могла не догадываться…