Делрей ненавидел магию.

Всякий раз, прогуливаясь по владениям сектантов и тайных орденов, он нервничал и мечтал лишь об одном — скорейшем возвращении домой. Нельзя сказать, чтобы Делрей совсем избегал колдовства. На бытовом уровне он относился к подобным забавам терпеливо. Делрей не переваривал фокусы с реальностью.

И вот она — беда.

Очередное дело связано с Кварталом Иллюзий. Что может быть хуже? Любые события здесь имеют сакральный смысл. Просто так ничего не происходит.

Сидя на крыше переполненного омнибуса, Делрей с тоской наблюдал за проплывающими мимо зданиями. Двадцатиместная повозка, увлекаемая ломовыми лошадьми, въехала в стимбургскую осень и потащилась к набережной. Делрей знал, что путь до Квартала неблизкий. Что ж, сам виноват — выбрал дом в консервативном районе, подальше от всяческих чудес. Теперь остается лишь трястись в этой колымаге.

А дома — камин, тишина и спокойствие. Мерное тиканье часов, редкие прохожие за окном. Даже паромобилей не видно. Недвижимость Делрей купил грамотно. Выбрал удачный момент. Бывший владелец старинного двухэтажного особняка попался властям за неуплату налогов. Жилище перешло в муниципальную собственность, и было бы пущено с молотка, но Делрей успел внести требуемую сумму. Спасибо знакомому инспектору — вовремя свистнул. Старый должок. Инспектор знал, что Делрей ищет дом в центре Треугольника, вот и подсобил. Конечно, пришлось кое-кому доплатить, но это мелочи.

Малая Котельная, 4.

Теперь у Делрея был солидный адрес, намекавший на то, что его дела идут успешно. Получив ключ и документы, Делрей отправился к чеканщику и заказал табличку следующего содержания:

Табличку он прибил к двери парадного входа. Выглядело впечатляюще. Оставалось еще много всего. Напечатать побольше визиток. Дать объявление в «Континентальный вестник», «Вечерний Стимбург» и еще парочку газет. Но это подождет.

Раньше Делрей снимал квартиру в промзоне и не помышлял о Треугольнике. Летом прилегающие кварталы затапливал смог, так что приходилось носить респиратор. Офис Делрея находился в другом районе — ближе к Магистрали Коммерции. Туда приходилось добираться несколько часов, пересаживаясь с кэба на паробус, а остаток пути преодолевать на фуникулере. Поэтому в офисе Делрей бывал редко — он предпочитал спихивать бумажную работу и общение с клиентами на секретарей. Низкая оплата приводила к частой смене последних.

Омнибус свернул на Адмиралтейский проспект. Здесь движение заметно оживилось. По четырем полосам сновали другие омнибусы, кэбы, паромобили и шестиколесные грузовики, сплошь состоящие из труб, поршней и массивных контейнеров. Дважды в день проспект парализовали пробки, но Делрей выбрал удачное время для поездки.

Начало сентября.

Листья слегка пожелтели, но проливные дожди еще не успели обрушиться на город. Необременительное увядание. Лучшее время года, по мнению детектива.

Проспект примыкал к северной границе Треугольника. Условной границе, конечно же. По обе стороны каменного русла громоздились величественные здания, построенные при короле Густавсоне. Придворные архитекторы в те времена сочетали монументальную классику ампира с изысками докризисного модерна. Дома были угловатыми, массивными, с нарочито выступающими трубами коммуникаций, вплетающимися в сложные колоннады и барельефы. На проспекте почти никто не жил. Все, что здесь было, — это военные ведомства, представительства крупных компаний, элитные клубы и дорогие гостиницы. А еще — ломбарды и ювелирные мастерские.

На крыше омнибуса был установлен империал — двойная скамья из полированного дерева, покрытого лаком. Пассажиры всегда видели только одну сторону улицы, поскольку сидели спиной друг к другу. Делрея это устраивало — он не любил общаться со случайными попутчиками. Еще больше он не выносил малолетних карманников, промышлявших на нижнем ярусе омнибусов.

Рядом сидели двое мужчин и дама преклонных лет. Мужчины тихо переговаривались между собой, дама читала газету.

Через месяц империалы исчезнут, с грустью подумал Делрей. Надстройки будут пылиться в депо, а омнибусы сделаются скучными. Никто ведь не захочет сидеть под дождем и снегом. Вот тогда, и только тогда, детектив перейдет на кэбы. Или паробусы. Зависит от успешности его коммерческого предприятия.

Последнее дело он завершил месяц назад. Расследование пришлось совмещать с переездом, так что середина лета выдалась горячей. Нужно было нанять носильщиков, арендовать грузовик и перетащить все вещи в купленный дом. Отдельные комнаты нуждались в ремонте. Кроме того, Делрей решил нанять слугу по доступной цене. Очередная секретарша попросила расчет, это неизбежно вело к поиску делового партнера. Если вдуматься, обязанности секретаря можно было навесить на слугу. А помощника загрузить мелкими делами, не требующими запредельных умственных усилий. Например, слежкой за неверными супругами, похищенными бумагами и прочей ерундой. Это позволит сосредоточиться на хорошо оплачиваемых расследованиях.

Так думал Делрей, обращаясь в рекламное агентство на прошлой неделе. Объявление о вакансии помощника детектива попало в ряд мелких газетенок, а также на круглые уличные тумбы, заклеенные сверху донизу аляповатыми афишами.

Нуждался ли он в помощнике?

Пожалуй, что да. Мелочевки хватало, но Делрей брался за «бытовуху» лишь в крайних случаях.

Омнибус проехал мимо Адмиралтейства, представлявшего северную вершину Треугольника. Величественное здание врубилось в мостовую на пересечении проспекта с улицей Безымянных Блюстителей. Казалось, исполинский корабль бороздит городские просторы, оставляя в кильватере клубы, банковские отделения и мебельные магазины.

Проспект расширялся до шести полос, наполнялся стуком копыт, грохотом колес и криками погонщиков. Делрею не нравился этот отрезок пути: копоть, вонь, оглушительная какафония, засилье паровых экипажей. Главное — проехать мост, перекинувшийся через Дунайский канал.

Мануфактурная площадь.

Обширное пространство, по краям которого столетие назад громоздились текстильные монстры. Когда район стал престижным, а мануфактуры эволюционировали в фабрики, городские власти обязали владельцев вынести производство в бедные районы Загорья. Цеха опустели, сатанинский город перестал тревожить обитателей Треугольника. Дышать стало легче.

Площадь производила унылое впечатление. Часть цехов превратилась в продуктовые склады, часть — в угрюмые руины, о которых слагались городские легенды. Очередной мистический уголок Стимбурга.

Убийство произошло ночью.

Так сказали Делрею.

Накануне детектив провел собеседование с отставным военным, служившим в королевском разведкорпусе, и сумасшедшим типом, начитавшимся бульварных романов. Тип возомнил себя великим сыщиком и был уверен, что делает одолжение Делрею, сотрудничая с ним. Разведчик поначалу казался вменяемым, но потом заговорил о назревающем заговоре и дверном вторжении. С обоими кандидатами пришлось расстаться.

Полночи Делрей провел в кабинете, двигая мебель и собирая картотеку. Кабинет расположился во флигеле, который выступал из крыши, нависая над центральным входом. Скат крыши формировал мансарду второго этажа. Флигель же, по сути, являлся третьим этажом, доминирующим над всей постройкой. Из широкого окна открывался потрясающий вид на окрестные кварталы.

Вставать было трудно.

Тишину сентябрьского утра разорвал телефонный звонок. Аппарат надрывался, оглашая дом истошными трелями. Наконец, трубку поднял Кристоф. Последовал негромкий разговор. Делрей попробовал нырнуть обратно в сон, но из этого ничего не вышло. Урямый слуга забарабанил в дверь.

— Люциус, пора вставать! Звонили из полиции.

Делрей забаррикадировался подушкой.

Кристоф выполнял обязанности секретаря, дворецкого, кухарки — и все это одновременно. Совершенно бесплатно. Ну, почти бесплатно. Как это вышло? Очень просто — Делрей взял в услужение зомби. Некогда Кристоф был азартным игроком, завсегдатаем рулеточных и картежных залов. Спустив состояние в казино, Кристоф заложил собственную душу. Что, разумеется, закончилось для него плачевно. Делрей знал, что игорные дома всегда остаются в прибыли. Глупо рассчитывать на удачу или математическую систему — любые уловки известны хозяевам казино. Душа Кристофа, согласно подписанной закладной, попала в тридцатилетнее рабство. Колдун запер бесплотную субстанцию в бутылочку из зеленого стекла. Спустя много лет Делрей заглянул в зомболавку и приобрел ценный артефакт.

Магия сковала Кристофа по рукам и ногам. Три десятилетия службы. Хозяином стеклянного пузырька мог стать любой посетитель лавки, так что Кристофу повезло — он попал не к самому худшему повелителю. Делрей отдал за слугу кругленькую сумму, рассчитывая на дальнейшую экономию средств. Впереди — четверть века. Никакого жалованья. Единственный минус — Кристофа нужно кормить, одевать и лечить в случае болезни. Зомби практически ничем не отличались от обычных людей. А некоторые из этих бедолаг обладали прескверным характером.

Скрипнула дверь спальни.

— Доброе утро, Люциус.

Бутылочка с душой хранилась в сейфе. Делрей знал, что открыть сосуд зомби не сможет — печать удерживается крепкими чарами. Но почему бы не подстраховаться?

Вздохнув, Делрей убрал подушку с лица.

Перед ним возвышался упитанный субъект. Окладистая борода, вечно нахмуренное лицо. На вид — за шестьдесят. Кардиган с высоким воротом смотрелся на Кристофе впечатляюще. Образ дополняли твидовая жилетка, белая рубашка и галстук.

— Отлично выглядишь, — похвалил Делрей. В первые дни службы Кристоф ходил в поношенном старье. У детектива вечно не хватало времени заказать дворецкому приличный костюм.

— Спасибо, Люциус.

— Кто звонил?

— Полиция.

— Чего хотят?

— Говорят, произошло убийство. Утверждают, что это по вашей части.

— Они перезвонят?

— Через полчаса.

Делрей привел себя в порядок, выпил кофе и пошел в кабинет. Утренние газеты лежали на столе. Детектив поставил чашку на бамбуковую подставочку и потянулся к «Балканскому курьеру». В этот момент повторно зазвонил телефон. Вздохнув, Делрей побрел вниз. Нужно будет провести кабель в кабинет — это гораздо удобнее.

— Инспектор Кришан на проводе, — сообщил зомби.

Кивнув, Делрей взял трубку.

— Слушаю.

Инспектор поведал об убийстве на улице Морок. Делрей знал, что Морок — одна из центральных улиц Квартала Иллюзий. Там селились маги, достигшие иерархических вершин в тайных сообществах. Зачастую волшебники имели связи в правительстве. Либо сами входили в правительство. Ситуация инспектору не нравилась. Убойный отдел почти сразу отстранили от расследования. Есть некое заинтересованное лицо, сказал инспектор. Кто-то очень высокопоставленный. И этот человек захотел поручить дело Люциусу Делрею. Полиция вынуждена посторониться.

— Кто он? — спросил Делрей.

— Ты скоро с ним встретишься, — уклончиво ответил инспектор. — Он будет ждать тебя.

Делрей фыркнул.

— На месте преступления?

Ответ Кришана был предсказуем:

— Именно.

— С каких пор вы допускаете туда посторонних?

Многозначительное молчание.

— Хорошо, — сказал Делрей. — Я выезжаю.

— Поторопись, — отрезал инспектор.

И бросил трубку.

Такова предыстория. Отложив слежку за пятидесятилетним фабрикантом, ударившимся во все тяжкие, детектив поспешил на свидание с могущественным колдуном. В том, что предполагаемый наниматель колдун, даже сомневаться не приходилось.

Делрей вышел из омнибуса, когда тот остановился напротив Оперного театра. Поймав кэб, детектив приказал вознице следовать к улице Морок. По словам инспектора, убийство произошло ночью, в одном из уважаемых домов. Тело покойного обнаружил слуга.

Адрес был записан на листке, выдранном из блокнота.

Кэб свернул с набережной в провал Ветреного переулка. За деревянным окошком выросла кирпичная стена. Внутри кэба резко стемнело. Делрей возрадовался тому, что сел в двухместный хэнсомовский кэб — четырехколесная махина не влезла бы в эту щель.

Кучер мастерски правил экипажем. Кэб ни разу не зацепился за стены, хотя и катил под уклон.

Свет.

Кэб выскочил на широкую улицу Морок, свернул налево и остановился возле тротуара. Расплатившись с кучером, восседавшим на задней площадке, детектив двинулся по мостовой. По обе стороны улицы высились особняки волшебников — странные сооружения, вобравшие в себя, по мнению Делрея, все худшие архитектурные извращения этого мира. Отдельные фрагменты домов нависали над тротуарами, подражая средневековой готике. Многие колдуны оборудовали свои жилища высокими башнями, сложенными из черного гранита. Строгие фасады встречались редко — обитатели улицы Морок любили округлые формы и нарочито пренебрегали пропорциями.

Встречались и дома-обманки. Делрей ненавидел саморегулирующиеся здания. Вообразите дом, управляющий своей конфигурацией, расширяющийся и надстраивающийся по велению хозяев. Зыбкие очертания, неопределенность. Отвратительно.

Делрей ускорил шаг, проходя мимо очередной обманки. Дом нагло втягивал в крышу печную трубу и выдвигал из флигеля летнюю террасу. Очевидно, владелец собрался выпить кофе, любуясь мельтешащими внизу прохожими.

Чертовы волшебники.

Толпу он увидел издалека. Возле дома № 17 собрались поицейские, криминалисты, репортеры и обычные зеваки. Чуть поодаль, прямо на тротуаре, стоял черный экипаж с неподвижным кучером в маске. Безмолвный возница смотрел на мир сквозь прорези в серебряном лице.

Постовой вытянул руку, останавливая Делрея.

— Не велено.

Делрей усмехнулся.

— Где инспектор?

— Еще не приехал.

Детектив задумчиво осмотрел дом. Слава Котлу, никаких преобразований, метаморфоз и самовольных расширений. Обычный дом. Ну, как обычный. Роскошные хоромы в староанглийском стиле. Красный кирпич, ростовые окна, крыльцо с портиком и двумя колоннами. Крыша черепичная. Кованые стоки и ограждения эркеров. Вездесущая башня-пристройка, увенчанная островерхим конусом. И почтовый ящик с номером дома, закрепленный на решетке массивных ворот.

— Нравится? — инспектор Кришан хлопнул детектива по плечу. Кришан подкатил к дому на паромобиле с эмблемой шестиконечной звезды, вписанной в треугольный щит. — Давай взглянем на покойника.

Кришан кивнул постовому, и тот посторонился, пропуская детектива в ворота. Делрей последовал за инспектором.

За кованой оградой успели скопиться зеваки. В основном — малолетние оборвыши. Дважды хлопнула вспышка фотоаппарата.

Они вошли в открытую дверь.

Шторы везде были раздвинуты. Сверху доносились голоса криминалистов. Миновав просторный холл, Кришан и Делрей стали подниматься по мраморной лестнице на второй этаж. Под ногами мягко пружинила ковровая дорожка, зафиксированная медными штырями. Дальше — терраса с гипсовой балюстрадой. Парочка дверей, небольшой коридор. И — квадрат солнечного света.

— Библиотека покойного, — сообщил инспектор.

Это понятно и без тебя, подумал Делрей. Стеллажи до самого потолка, старинные тома в тисненой коже, коричневый глобус в дальнем углу. Обычно в таких штуках хранят алкоголь. А еще — пара солидных кресел и журнальный столик.

Труп сразу бросался в глаза.

Делрей прежде не видел ничего подобного. Идеальное расчленение. Части тела плавали посреди комнаты, образуя некое подобие Солнечной системы. В центре, на уровне груди Делрея, висела голова. Руки, ноги и туловище кружили по условным орбитам. Пальцы образовали пояс астероидов.

Кришан и Делрей замерли на пороге. Инспектор — в ужасе. Детекив — в немом восхищении. Безусловно, тот, кто это сделал, был опасным маньяком. Но в изощренном уме ему не откажешь.

Труп нарушал закон тяготения. Пренебрегал гравитацией. Но где капли крови? И чем можно сделать такие разрезы?

— Его звали Николасом Фламелем, — сказал Кришан. — Волшебник. Насколько я понял, очень старый и влиятельный.

Делрей приблизился к плоскости эклиптики. Перед его носом пролетела нога, обутая в элегантный ботинок. Надрез был выполнен столь искусно, что возникло ощущение хирургической операции. Словно в процесс вмешалась геометрическая плоскость. Таких инструментов просто не может существовать, подумал Делрей. Самурайский меч? Нет, даже ему далеко до этого.

Кровь — вот еще одна странность в утренней коллекции. Никаких капель, луж и потеков. Словно все аккуратно вычистили. Делрей полез в кармашек пиджака, достал механические часы на цепочке и щелкнул крышкой. Начало двенадцатого.

— Когда обнаружили тело?

Кришан вздохнул.

— Его не обнаружили.

Делрей непонимающе уставился на инспектора.

— Это как?

— Я попробую объяснить, — к ним приблизился человек в сером кителе с высоким воротом. Немолодой, с длинными усами. Делрей узнал этот серый китель. ДМП, департамент магических преступлений. — Покойный жил один. Ни родственников, ни слуг.

— Думаю, он использовал фамильяров, — вставил инспектор.

— Возможно, — согласился человек из ДМП. — Это нужно проверить. Нас заинтересовало другое. В десять утра на одной из стен департамента проступили кровавые буквы. Сообщение о смерти. Адрес и пожелание удачи в расследовании.

— В департаменте? — опешил Делрей.

— Именно. В кабинете Главного Дознавателя.

Делрей снова взглянул на останки Фламеля. На лице покойного колдуна застыло выражение безмятежности. Судя по всему, его убили быстро. Фламель даже не успел сообразить, что происходит.

Криминалисты исследовали помещение. Их было трое. Девушка, мужчина лет пятидесяти и упитанная женщина неопределенного возраста. Интересно, как они доставят труп в лабораторию?

— Хорошо, — сказал Делрей. — Здесь явные признаки магического вмешательства. Преступник, видимо, оставил послание. Бросил вызов департаменту. Либо он психопат, либо отвлекает внимание от более интересных вещей. Важно другое. Здесь полиция и ДМП. Для чего было звонить мне? Вы что, сами не справитесь?

Инспектор помрачнел.

— Если хочешь знать мое мнение, — правоохранитель вдруг перешел на «ты», — это дело Дознавателя. Магия, и все такое. Полиция не должна этим заниматься.

Мужчина в сером согласно кивнул.

— Но, — инспектор воздел палец, — вмешались… некие силы.

Делрей закатил глаза.

— Ближе к делу, Кришан.

— Фламель принадлежал к одному из тайных обществ, — инспектор, разговаривая, смотрел себе под ноги. Ему не хочется в это влезать, вдруг догадался Делрей. Хочет спрыгнуть с расследования, переложить ответственность на чужие плечи. — Могущественный орден с вековой историей.

— Один из самых влиятельных, — шепотом добавил дознаватель. — Если вы понимаете, о чем я говорю.

Детектив кивнул:

— Понимаю.

— Так вот, — закончил Кришан, — они там у себя решили провести собственное расследование. Независимое.

— И выбрали меня, — догадался Делрей.

— Точно, — Кришан облегченно выдохнул.

Ситуация проясняется.

Ордена затеяли очередную войну. Пострадала серьезная фигура. И кто-то, имеющий рычаги влияния, хочет разобраться с обидчиком. Отодвинуть закон в сторону. Совершить самосуд.

— Я не убийца, — сказал Делрей. — Это не по адресу.

— Речь идет о расследовании, — обиделся Кришан. — Ты добываешь информацию. Они решают, что с этим делать.

Делрей хмыкнул.

— Платят хорошо, — заверил инспектор.

— Ладно, — Делрей снял котелок. В доме заметно потеплело. — Где этот щедрый наниматель?

— У ворот, — ответил Кришан.

Детектива посетило озарение.

— Черный экипаж?

— Он самый.

Что ж, предстоял неприятный разговор с колдуном. Делрей чувствовал, что на этом деле можно хорошо заработать. Стоит ли ввязываться в эту историю? Сомнения терзали душу детектива. Это серьезная игра.

Самое время прогуляться по краю.

Стук молотка нарушал тишину летнего полдня. Нормальные люди сидят в такую жару дома, пьют квас. Или купаются в речке.

Ольгерд решил достроить беседку.

Чертеж он раздобыл в Ламморе. Классическая хошанская беседка для медитаций — так сказал странствующий торговец. Дощатый настил, четыре мощных бруса. Три ступеньки, низкая ограда. Легкая пирамидальная крыша. Края Ольгерд решил не загибать — слишком сложно.

Еще одна тонкость — расположение площадки. Вся конструкция держалась на опорных брусьях и не касалась земли. Людям, привыкшим к ножу, построить такое не по силам. К счастью, Ольгерд любил учиться. И не боялся тяжелого труда.

Столбы уже были вкопаны, настил закреплен. Ступеньки намертво вросли куда положено. Крышу Ольгерд решил оставить на потом, так что сама Завея благословляла на возведение перил.

Отложив молоток, Ольгерд направился в тень куста смородины. Поднял сверток. Фляга, укрытая льняной рубахой. Сделал несколько глубоких глотков. Холодная вода помогла освежиться. Видимо, ненадолго.

— Сосед!

Вздохнув, Ольгерд направился к воротам. Флягу он так и не выпустил из рук. Соломенная шляпа с широкими полями почти не отбрасывала тени.

В воротах, распахнутых настежь, стоял Валдис.

— Чего тебе? — буркнул Ольгерд, приближаясь к фермеру.

Валдис был низкорослым крепышом, простодушным и обстоятельным. Ольгерд уважал этого человека за порядочность и рациональный ум. Но сейчас мастер не был настроен на беседу.

— Все стучишь, — сказал Валдис, заглядывая Ольгерду через плечо. — Что это?

— Беседка.

— Отвар пить?

— И отвар — тоже.

Валдис понимающе кивнул.

— В дом зайдешь? — Ольгерд решил проявить вежливость. — Мерт окрошку готовит.

— Моя тоже готовит, — улыбнулся Валдис. — Я у себя поем. Я это… чего зашел. Друг твой приехал.

Ольгерд насторожился.

— Какой друг?

— Странник, — пояснил Валдис, — с посохом. Он раньше приезжал, ты еще пропал тогда. Мы тут все думали, что не вернешься.

— Я и сам так думал.

Валдис хлопнул себя по лбу:

— У него еще карета была!

— Экипаж, — уточнил Ольгерд. — А сейчас?

— Не похоже. На постоялом дворе экипажей нет. Сам он в корчму зашел, этот твой странник. Спрашивает: здесь ли еще живет Ольгерд из Ламморы? Мы отвечаем: здесь. Он воды попросил, от эля отказался и ушел.

— Чтобы придти сюда, — раздался до боли знакомый голос.

Валдис подпрыгнул от неожиданности.

Ольгерд расплылся в улыбке. На песок у ворот легла почти круглая тень с небольшим отростком. Мастер ножей поднял голову и встретился взглядом с человеком, явившимся издалека.

— День добрый, — сказал Валдис, оборачиваясь.

Перед ними выросла фигура путника в островерхой шляпе. Посох, заплечный мешок. Черная борода с проседью. Кажется, годы не имеют власти над Коэном из Предельных Чертогов.

— Давно не виделись, — произнес Ольгерд. Он боялся серых глаз странника. Боялся даже не самих глаз, а пути, который можно было в них прочесть.

— Пять лет, — морщины на лице странника пришли в движение. — Мы не виделись с тобой пять лет, мастер ножей.

Валдис незаметно ретировался, кивнув Ольгерду на прощание. Фермер с опаской относился к магам и чужакам. Странник с посохом вызвал у него приступ панического страха. Возможно, подумал Ольгерд, это отголоски тех времен, когда Китоград схлестнулся с неведомым злом, явившимся из Океана.

Ольгерд шагнул вперед и обнял старого друга.

— Идем, — сказал он. — Отдохнешь с дороги.

— Как насчет воды? — поинтересовался волшебник.

Ольгерд протянул гостю флягу. Тот благодарно кивнул и приложился к горлышку. Когда фляга вернулась к владельцу, она была полностью опорожнена.

— Ты шел пешком? — удивился Ольгерд.

Коэн ухмыльнулся.

— Полверсты — да. Наш общий знакомый Гримлиэль слегка промахнулся с порталом.

Оба рассмеялись.

Гримлиэль возглавлял Гильдию Магов. Во время последней войны с Посторонними он выступил на стороне властителей Тверди.

На террасе хозяйничала Мерт.

— У нас гости, — сообщил Ольгерд с порога.

Девушка взглянула на Коэна. Ее губ коснулась радостная улыбка. Легкий кивок в качестве приветствия. Хошанская сдержанность в выражении чувств — отличительная черта клановых убийц юга.

— У нас окрошка, — сказала Мерт, выставляя на низкий столик третью тарелку.

Очень давно, еще до континентальной войны, Мерт с Ольгердом работали на Коэна. Потом мастер ножей продолжил обучение в гильдии, получив Знание-на-Перекрестках и редкий дар открытия Дверей в чужие миры. Война разбросала бойцов по Тверди, но они сумели выжить. Ольгерд женился на Мерт и вновь переехал к Мглистому Броду. Место давней ссылки превратилось для него в родной дом.

Коэн…

Человек из другого мира, потомок Демиургов — вот кто стоял перед мастером ножей. Коэн называл себя посредником, помогал властителям и кормчим найти общий язык. В реальности же маг соблюдал интересы Земли. Мира, из которого творцы явились в Преддверье.

— Садись, — сказал Ольгерд, указывая на плетеный стул. — Я принесу квас.

— Уже принесла, — Мерт очаровательно улыбнулась.

Коэна поразили перемены, произошедшие с этой девушкой. Историю Мерт никто толком не знал. Вроде бы она родилась на Облаках, но потом очутилась в Хо-Шане. Вступила в один из кланов убийц, превратила себя в смертельное оружие. А потом сбежала. Долго скиталась по Мировой Равнине и Тризским Пустошам. Скрывалась от тех, кто ее воспитал. Порой Коэн думал о том, что глава клана сознательно принял решение отказаться от мести. Мерт, конечно, нанесла ущерб репутации рю. Но она продолжала оставаться приемной дочерью. Спорная версия, конечно.

Девушка изменилась.

Светлые волосы отрасли. На смену короткой стрижке пришла коса. Взгляд утратил былую жесткость. Чем-то домашним и теплым веяло от этой женщины. Наверняка, подумал посредник, мечи спрятаны и редко покидают ножны.

Коэн сел на редложенный стул.

— Вы изменились, — сказал он. — Оба.

Посох волшебник прислонил к стене террасы.

Ольгерд сел напротив.

— Все меняются, — изрек мастер ножей, делая глоток из своей кружки. Волосы Ольгерда тоже отрасли и были перехвачены тесемкой.

Мерт присела справа от мужа.

— Где Рык? — Коэн с наслаждением осушил половину кружки. Квас был великолепен. — Пугает соседей?

Ольгерд с усмешкой покачал головой.

— В подвале. Эта жара ему не по нутру.

— Днем отсыпается, — добавила Мерт, — а ночью рыщет по лесу.

Они принялись за окрошку. Холодный суп — лучшее, что можно было сделать в этом пекле.

Коэн ел окрошку, вел неторопливую вежливую беседу, отвечал на вопросы супругов. Но Ольгерд чувствовал: мысли посредника витают далеко. И этот визит не случаен.

— Думал, вы уже детей завели, — сказал волшебник, отодвигая пустую тарелку.

— Все никак, — Ольгерд развел руками.

— Но мы работаем над этим, — добавила Мерт.

Супруги переглянулись.

Ольгерд разлил остатки кваса из глиняного кувшина. Все окна на веранду были распахнуты, но это не спасало от духоты.

— Две недели без дождя, — заметила Мерт. — Тяжело.

Коэн задумчиво кивнул.

— Знаете, — сказал вдруг посредник, — а я ведь искал вас на Миядзаки. Поначалу.

— Серьезно? — Ольгерд вскинул бровь.

— Вы же хотели там остаться, разве нет? Присматривали дом, насколько я помню.

— С этим вышла небольшая проблема, — вздохнула Мерт. — Трордорский Банк, в котором лежали наши сбережения, заморозил счета. Военное положение, так нам сказали. Жить было негде, пришлось ехать сюда.

— Банк работает в обычном режиме, — возразил Коэн.

— Сейчас — да, — согласился мастер ножей. — Но мы нуждались в деньгах первые два года. Как только банкиры возобновили обслуживание…

— Вы начали тратить, — ухмыльнулся посредник.

Ольгерд и Мерт промолчали.

— Не очень разумно с вашей стороны, — заметил Коэн, — если хотите знать мое мнение.

— Ты прав, — кивнул Ольгерд. — Но теперь ничего не исправить. Мы встали на ноги. Торгуем клинками, оказываем мелкие услуги ярлу Киму…

— Даже так, — удивился волшебник.

Некогда Ким изгнал мастера ножей из Ламморы. Ярл подчинился требованию тех, кто стоял выше его. И горько пожалел об этом впоследствии. Ольгерд затаил обиду на властителя. Но, похоже, времена меняются.

— Так, — кивнул мастер. — Нас все устраивает. Живем, никому не мешаем. Страна, знаешь ли, процветает.

— Еще бы, — Коэн перевел взгляд на Мерт. — За это Танневерген должен благодарить твою жену.

Мерт не ответила.

Несколько лет назад она прокралась в любимый бордель короля Вармака и перерезала тому глотку. По заказу Коэна, разумеется. Брон, телохранитель Вармака, пустился в погоню за убийцей. Чудом уцелев, Мерт решила распрощаться со своей профессией. Она не считала смерть Вармака боевым подвигом.

Сейчас королевством правил Виндовг. Правил, надо сказать, хорошо. Восстанавливались былые связи, оживали торговые пути. Донструм и Солгард превратились в крупнейшие купеческие центры восточного побережья. Даже захудалый Инневен отстраивался.

— Еще квасу? — спросил Ольгерд.

— Благодарю, — улыбнулся Коэн. — Я уталил жажду.

— Теперь рассказывай, — не выдержал Ольгерд.

— Что рассказывать?

— Зачем пришел.

Коэн посерьезнел.

— А просто навестить друзей я не могу?

— Не можешь, — отрезал мастер. — Я слишком хорошо тебя знаю. Пять лет ты занимался своими делами. И вдруг явился на Мглистый Брод. Попросил Гримлиэля подсобить с порталом. Значит, спешишь. Иначе воспользовался бы браннером. Что там с «Мемфисом», кстати?

— Стоит на приколе, — отмахнулся Коэн. — Я распустил команду на ближайшие недели. Пусть отдохнут.

— Миядзаки? — уточнила Мерт.

Посредник покачал головой.

— Продолжай, — сказал Ольгерд.

Коэн немного помедлил.

— Возникли проблемы, — наконец, выдавил посредник, — связанные с нашими давними врагами.

Мерт вздрогнула.

— Или не с ними, — маг поспешил успокоить женщину. — Пока я это не понял.

Ольгерд откинулся на плетеную спинку кресла.

— Что случилось?

— Рассказывать придется долго. И лучше это делать в дороге, чтобы не терять времени.

— В дороге, — Ольгерд скривился.

— Именно. Но я хотел спросить тебя, Ольгерд из Ламморы, об одной вещи. Ты все еще хочешь увидеть Предельные Чертоги?

Что-то изменилось во взгляде мастера ножей. Усталость и раздражительность исчезли. Вспыхнул огонек, который ни с чем невозможно спутать. А потом Ольгерд увидел выражение лица своей жены. И слегка успокоился.

Что же это происходит? Одна фраза — и он готов мчаться на край света. Нет, не готов. У него есть жена, скоро появятся дети. Мирная и сытая жизнь. Войны и потрясения остались в прошлом. Пора бы остепениться.

— Предельные Чертоги, — Ольгерд попробовал слова на вкус.

— Я говорил, что однажды позову тебя в свой мир. Этот день — сегодня. Ты отправишься со мной на Землю, Ольгерд?

Мастер ножей не ответил.

Мерт смотрела прямо на него. Осуждающе? Нет, с пониманием. Они давно любили друг друга, и слова не требовались. Тайные мечты, устремления — все это было известно. Ольгерд знал, что хочет увидеть Землю, но приглашали только его. Не Мерт. Снова расстаться? Это несправедливо. Они счастливы. Посторонние убрались восвояси. К тому же, на нем лежат определенные обязательства. Ольгерд — Хозяин Дверей. Защитник этого мира. И его навыки могут в любой момент понадобиться всем, кто живет в Преддверье.

Коэн пристально смотрел на мастера ножей.

— Я хочу поехать, — сказал Ольгерд. — Ты знаешь, что хочу. Но не могу. Я люблю Мерт, я не желаю оставлять ее здесь одну.

— И ты Хозяин Дверей, — кивнул посредник.

— Верно. Ты сам все понимаешь. Думаю, потомки Демиургов смогут без меня обойтись.

— Возможно, и смогут, — пожал плечами Коэн. — Но сейчас на Земле сложилась интересная ситуация. Там можно получить ответы. Ты ведь хочешь узнать, что будет с нашими мирами. Хочешь узнать, навсегда ли ушли Посторонние. Ты ищешь Безымянный Скит. Как и я.

Ольгерд насторожился.

Да, он делает вылазки в далекие миры. Исправно заполняет дневник. Много спрашивает, заводит знакомства во Внемирье. Расширяет свои границы познания. Но откуда об этом известно Коэну? Почему он думает, что Ольгерд не оставил надежду отыскать легендарное пристанище Архивариусов?

Знает.

Это чувствовалось.

Потому что сам ищет. Возможно, заглядывает в те же края, в которых до этого бывал Ольгерд.

Мастер ножей никогда не рассказывал жене о своих вылазках. Мерт, конечно, знала о его путешествиях. Но не догадывалась об истинных целях. С тех пор, как Ольгерд повстречал Архивариуса, он не мог спокойно спать. Где-то хранилось древнее знание, которым владели избранные представители человечества. Забыть такое нелегко.

— Ответы, — напомнил Коэн. — Они ждут тебя на Земле.

— Я не могу поехать! — Ольгерд резко встал со своего места и начал прохаживаться по террасе. В глубине души вскипел гнев. Ему нравился привычный уклад, разрушать все это не хотелось. — Мое место здесь. Ты ведь и сам во всем разобраться можешь, правда?

Коэн покачал головой.

— Нет.

Ольгерд остановился за спиной Мерт.

— Почему?

— Я вынужден буду вернуться в Преддверье. Расследованием будешь заниматься ты.

— Расследованием? — переспросил Ольгерд.

— Это самое точное определение.

Мастер ножей закрыл глаза. Снова открыл. Перед ним по-прежнему сидел Коэн из Предельных Чертогов. Сидел, нагло ухмыляясь.

— А Мерт?

Коэн оживился.

— У меня есть предложение для вас обоих. Суть в следующем. Я нанимаю тебя, Ольгерд. Плачу прилично. В твои задачи будет входить сбор нужных мне сведений. Вы же хотите поселиться на Миядзаки, насколько я помню? Дома там дорогие. Но когда ты вернешься в Преддверье, мастер, то сможешь себе это позволить. Вы переберетесь на Облака. Даю слово.

В руках Коэна появился свиток.

— Почему Мерт не может поехать со мной?

— Миграционные ограничения, — вздохнул Коэн. — Дверь, ведущая на Землю, контролируется нашими магами. Они никого не пропускают. Почти никого. Чтобы провести тебя, мне пришлось воспользоваться своим влиянием в одной из фракций. Двоих не пропустят.

Ольгерд открыл рот, чтобы задать еще один вопрос, но Коэн его опередил.

— Рык пройдет. Его не считают разумным существом.

Мерт презрительно фыркнула.

— Знаю, это не совсем правильно, — заметил посредник. — Мы очень мало знаем о полярных рлоках. Но земные чиновники придерживаются собственных взглядов.

Сказав это, Коэн положил на стол контракт.

— Прочти.

Ольгерд вернулся на прежнее место. Сел в кресло, внимательно посмотрел на свиток.

— Мы подумаем.

— Что ж, — Коэн поднялся. — Рад был повидаться. Переночую на постоялом дворе, утром двинусь в Ламмору. Так что у вас есть время все обсудить.

Волшебник ушел, не проронив больше ни слова.

Супруги сидели молча. Мгновение затянулось. Где-то под потолком жужжала муха.

— Я люблю тебя, — сказал Ольгерд.

Глупее не придумаешь.

— Знаю, — грустно улыбнулась Мерт, — но ты должен ехать. Мы оба это понимаем.

— А как же хозяйство? Я беседку не достроил…

Чем больше мастер ножей говорил, тем надуманнее ему казались аргументы.

— Ты не справишься одна. Огород нужно убрать. У меня еще заказ одного дружинника не доделан.

Мерт подняла руку.

— Хватит. Ты поедешь.

Пауза.

— Контракт не хочешь прочитать?

Вздохнув, Ольгерд развернул свиток. Быстро пробежал вглядом первую половину документа и сосредочился на пункте «ОБЯЗАННОСТИ СТОРОН». Выяснилось, что мастер должен отправиться в «Предельные Чертоги, именуемые далее Землей» и «провести расследование странных событий, описываемых нанимателем в устной форме». Контракт не исключал сотрудничества Ольгерда с земными наемниками и «представителями власти». Всю собранную информацию запрещалось «передавать третьим лицам». Коэн, в свою очередь, платил мастеру ножей сто империалов в неделю, которые будут передаваться «супруге работника» либо перечисляться на его счет в Трордорском Банке. Содержание Ольгерда на Земле (и все служебные расходы) будут оплачиваться отдельно. Кроме того, «супруга работника» получала в свое распоряжение «арендованное жилье в одном из районов Атолла Миядзаки на все время отсутствия мужа».

Раздел «ПИТОМЕЦ» предусматривал стандартные запреты на поедание людей.

Ольгерд отложил документ и посмотрел на жену.

— Что? — не выдержала Мерт.

— Ты отправляешься с нами, — сказал мастер. — Это прописано в контракте.

— На Землю? — опешила Мерт.

Ольгерд покачал головой.

— На Миядзаки. За счет Коэна.

Мерт завизжала и прыгнула на Ольгерда. Кресло скрипнуло, но выдержало. Ольгерд поцеловал жену.

Предстояло хорошенько поработать. Накормить Рыка, починить кое-что, собрать вещи. Поговорить с Валдисом — он не откажется присмотреть за домом. И навестить Коэна.

Дом опустеет.

Жаль оставлять Мглистый Брод — здесь стало уютно. Но главы любых книг однажды заканчиваются. Мир не может оставаться неизменным.

За Дверьми теперь придется следить Вячеславу.

— Неси перо, — сказал Ольгерд.

Трордор ей нравился, но не всегда.

Зимой, например, тут было неуютно. Летом — терпимо. Не то, что в горах.

Вячеслав старался не отпускать ее в город одну. Говорил, что Трордор — не для маленьких девочек, пусть даже и умеющих обращаться с ножами. Когда у Навсикаи появился питомец, она воспряла духом. Защитник, как у Ольгерда. Поначалу белый зверек был совсем крохотным. Повизгивающий комочек, тыкающийся в углы кельи. Непостижимым образом Навсикая чувствовала его. Ей снилось, как они вместе мчатся над снежными просторами. Рядом — пара огромных рлоков. Видимо, родители малыша. Бег сквозь пустоши, смена дня и ночи. Отсутствие времени. Над горизонтом поднимается багровый солнечный диск, потом он отступает. Неведомая рука вбивает в небосвод колкие звезды.

Они счастливы.

Иногда сны зверя и человека пересекались. Навсикая влетала в старый дом на Миядзаки, видела отца с матерью. Родители были вечно заняты. Вели какие-то бумаги, готовили, общались с разными людьми. Подолгу пропадали наверху. Лица папы и мамы с каждым годом становились все менее отчетливыми. Их не вернешь, девочка уже поняла страшную истину. Но Брин всегда был рядом. В идеальном доме на Утесе поток времени замер. Никто не уходил, все улыбались, играли вместе. В комнате Навсикаи резвился рлок.

Однажды на Утесе появился Ольгерд. Мастер долго стоял, глядя на Навсикаю, потом растворился в утренней мгле. По мере взросления сны делались все реалистичнее. Девочка и рлок гуляли по Трордору, выходили на берег Гиблого Залива. Но зверь там никогда не был! Тем не менее, именно рлок вел Навсикаю по трущобным лабиринтам, уверенно прокладывая путь.

Хрум.

Так она назвала своего зверя.

Рлоки были прожорливыми существами, и они не признавали картопль. Равно как и тыквенную кашу, рис или фасоль. Рлоки питались мясом. И только мясом.

Зверь быстро рос. Гораздо быстрее Навсикаи. Вскоре он вымахал ей по грудь, затем — по плечи. И это — стоя на всех четырех лапах. Через год Навсикая уже знала, что их объединяет ментальная связь. Что мастер ножей способен отправляться в мысленные путешествия, увлекаемый своим рлоком. Что рлок — самый верный друг мастера. Никогда не предаст, никогда не подведет. Все это она знала.

Главное — контролировать рлока. Так сказал Наставник. Хрум не должен кушать людей. Ему очень хочется, но он не должен. Ты обязана следить за этим. Пока он маленький, держи его при себе. Если покидаешь келью, запирай в бронированной комнате. Но ему будет скучно, возразила Навсикая. Не будет, ответил Вячеслав. Рлоки умеют пускать свой разум в ментальные охотничьи угодья. Хрум будет носиться по склонам Хребта, заглядывать в Туманную Пущу. Всякий раз он будет заходить дальше. А потом — делиться с тобой увиденным.

Так и случилось.

Дни тянулись однообразной вереницей. Навсикая постоянно училась. У нее были деревянные ножи и диски. Вячеслав научил девочку подвешивать ножи в воздухе и возвращать в ладонь. Все это делали руны. Вообще, на террасах руны использовались как-то неправильно. Поначалу так казалось. Ученики не запирали этими знаками двери, не готовили пищу, не очищали посуду. Вместо этого все послушники осваивали сложное искусство войны.

Ты боец, говорил Вячеслав.

Смирись с этим.

Навсикае приходилось драться с другими детьми. Клинки из дерева не могли серьезно ранить или убить, но попадание деревянного ножа в ухо или подбородок не сулило ничего хорошего.

Медитации, схватки, руны.

Среди учеников Гильдии преобладали мальчишки. Навсикая заметила двух или трех девочек в первые недели своего обучения, но познакомиться с ними поближе смогла лишь через полгода. Игры и общение не входили в программу Наставников.

Хорошо ли было на террасах? Поначалу Навсикая думала, что Гильдия — самое отвратительное место на Тверди. Личное пространство девочки сузилось до размеров кельи. Спартанская комната, обиталище рлока, плоская крыша для медитаций. Снаружи — враждебный мир. Ветер норовит сбросить тебя в пропасть. Холод пробирает до костей. Совершаешь ошибку в бою — зарабатываешь синяки и ссадины. Наставник смотрит на тебя, как на пустое место.

Ты — ничто.

Первый год Навсикая думала, что не выдержит. Строила планы побега. Думала украсть немного денег, сбежать в Трордор и купить билет на браннер до Миядзаки. Она скучала по брату, не хотела верить в окончательный уход родителей.

Время ползло вперед, постепенно ускоряясь.

Девочка почувствовала, что становится сильнее. Она научилась падать и не ушибаться. Ножи перестали вываливаться из рук от малейшего удара. Мышцы сделались более крепкими. Навсикая уже не задыхалась во время пробежек и не мерзла на долгих медитациях. Боевые руны стали вычерчиваться правильно. Клинки поражали головы соломенных манекенов и возвращались в ладони.

Брин появлялся на террасах редко. Наставник Вячеслав сказал, что общение с родней отвлекает.

Отвлекает от чего?

Мастер не ответил.

Ты узнаешь, сказал он чуть позже. На тебя возлагаются определенные надежды, ты особенная девочка.

Навсикая не хотела быть особенной. Она понимала, что обладает какими-то талантами. Брин это понимал. Поэтому согласился на длительную разлуку с сестрой. Чтобы дать ей раскрыться. Но разве это — главное в жизни? Как быть с теми, кого ты любишь?

Первые несколько месяцев Брин жил на террасах. Это здорово облегчало существование Навсикаи. Она встречалась с братом по вечерам и жаловалась на свои болячки. Просила забрать ее домой. Но Брин, сжав зубы, качал головой. Ты должна учиться.

Должна, должна, должна.

Через пять месяцев Брин покинул Навсикаю. Он был чужим на террасах, это ощущалось. Кроме того, ему нужно было зарабатывать себе на жизнь. Когда в Трордоре объявился Коэн, Брин решил снова поработать на него. Ты хороший погонщик, сказал Коэн. Вот контракт.

Коэн улетел с братом в Улкундар. На полгода. Навсикая начала тосковать. Ее концентрация ухудшилась. Ее били во время учебных поединков. Дать сдачи не получалось.

Хуже всего дела обстояли с душевыми кабинками. Дома Навсикая могла помыться без особых проблем. Здесь же послушники устраивали забеги на террасу с ограниченным числом кабинок. Прибегаешь последней — ждешь своей очереди. Опаздываешь на занятия — получаешь нагоняй. В первые дни Навсикая всегда опаздывала.

Выручили медитации.

Тоска растворялась в безбрежном небесном океане, простершемся нал Ливонским Хребтом. Разум девочки отбрасывал все лишнее и обретал покой. Что ж, она будет учиться. Раз ее все бросили. Какие тут могут быть варианты?

А потом появился Хрум.

В день своего одиннадцатилетия Навсикая получила подарок от Вячеслава. Это случилось утром. Забеги к душевым кабинкам, медитации и ранние занятия остались позади. Близился полдень. У девочки выдался небольшой перерыв, который она решила провести со своим рлоком. Хорошенько выгуляв Хрума, она вернулась в келью. Улеглась на шкуру барса и закрыла глаза. Хрум пристроился рядом.

Послышался стук.

Навсикая отдала рлоку мысленный приказ, и тот скрылся в своей комнате. Уже месяц девочка не запирала зверя, нарушая все мыслимые инструкции. Она доверяла рлоку.

— Открыто, — сказала Навсикая.

В комнату шагнул Вячеслав.

— С днем рождения, — сказал Наставник, широко улыбаясь. В его руках была деревянная коробочка.

Навсикая приблизилась к мастеру и с поклоном приняла дар. Обычная коробка, в таких перевозят посылки важных персон. Внутри — что-то тяжелое. Надпись, сделанная на тер.

Одно слово.

Значение этих букв она поняла без труда. Сердце учащенно забилось. Еще рано, Вячеслав говорил, нужно дорасти.

— Сдвинь крышку, — сказал Наставник.

Девочка надавила пальцами на крышку и потянула в сторону. Чтобы сдвинуть дощечку, зафиксированную в пазах, требовалось небольшое усилие. Принцип пенала.

Внутри лежали ножи.

Пара настоящих дуэльных клинков. Взрослых. Стальных. С руническими лезвиями. Дрожащими руками Навсикая взяла верхний нож. Рукоять идеально легла в ладонь, несмотря на чрезмерную (так ей показалось вначале) массу.

— Они сделаны для тебя, — сказал Вячеслав. — Под твою руку.

Навсикая проверила балансировку ребром ладони. Идеальная работа. К этим ножам придется привыкать. Совсем не похоже на тисовые макеты, с которыми ей приходилось иметь дело раньше.

— Они… большие, — сказала девочка.

— Тебе кажется.

Навсикая взяла клинок обратным хватом и описала широкую дугу. Нож послушался ее. Ощущение было странным, мышцы напрягались, но с этим можно было справиться.

Вячеслав спокойно наблюдал за действиями ученицы. Навсикая была ребенком, но этот ребенок уже мог расправиться со взрослым мужчиной, не искушенным в воинском искусстве.

— Через полчаса тренировка, — напомнил мастер. — Приходи с новыми клинками на песчаную террасу.

— Да, учитель, — тихо произнесла Навсикая. — Спасибо.

Вячеслав коротко кивнул.

И скрылся за дверью.

Можешь выходить.

Сигнал адресовался рлоку, пережидавшему визит Наставника в своей комнате. Даже не мысль, а образ, картинка перемещения.

Первая же тренировка показала, что с металлическими ножами обращаться гораздо труднее, чем с деревянными. Тис позволял максимально приблизить послушников к реальному бою, но этого было недостаточно. Навсикая двигалась медленно, промахивалась, уставала. На широких взмахах ее заносило. Стоило девочке открыться, учитель тут же использовал возможность больно ткнуть ей в ребра рукоятью ножа.

— Это сталь, — сказал Вячеслав. — К ней нужно привыкнуть.

Час упражнений вымотал девочку до предела. А ведь она еще не приступала к метанию и возвратным рунам!

— Я не готова.

— Будешь готова.

После обеда она отправилась кормить рлока. Тяжелое ведро с мясом било по ногам.

Рлоки не любили жару. Эти хищники росли на островах Белого моря, а там было очень холодно. Поэтому братья Внутреннего Круга наколдовывали в комнатах рлоков зиму. Невероятное зрелище. Раньше Навсикая и вообразить себе не могла, что в тесном помещении можно запереть снег, белесое небо и крохотную солнечную монетку. А еще — ледяное безмолвие. Протянув руку, она могла упереться в стену. Кто бы подумал.

Хрум жадно набросился на мясо.

Навсикая куталась в безразмерный тулуп, переминалась с ноги на ногу. Ее разум омывали обрывки ночных воспоминаний зверя. Туман над Гиблым Заливом. Тени в трущобных лабиринтах. Браннеры, подплывающие к причальным мачтам.

Трордор.

Завея, как хочется в Трордор!

После обеда начинались занятия по истории Гильдии. Навсикая сбросила шубу и меховые унты. В этот момент пространство в углу комнаты исказилось, подернулось рябью и выдвинуло из себя существо. Тварь смахивала на помесь летучей мыши и краба. Только без клешней. Выронив бумажку, зажатую в зубах, существо юркнуло в угол и растворилось в воздухе.

Фамильяр.

Навсикая подняла бумажку. Скомканная записка развернулась, обрела новые очертания. Теперь в руках девочки был огромный конверт.

Поздравление от Брина.

Спускаясь по лестнице дома № 17, Делрей размышлял над обстоятельствами дела. Криминалисты не смогли забрать останки жертвы. Части Николаса Фламеля вращались по своим орбитам — их нельзя было замедлить, остановить или вырвать из невидимых направляющих. Мощная магия, сказал Кришан. Это и без тебя ясно, подумал Делрей.

Вызвали экспертов из ДМП.

Делрей прикинул расстояние. Дознаватели потратят не меньше часа на путешествие, так что оставаться на улице Морока смысла не было. Покойника, вероятно, увезут дознаватели. Уладив вопрос с содействием, детектив попрощался с полицейскими.

Черный экипаж ждал его за воротами.

Кучер в серебряной маске медленно повернул голову. Делрей ощутил на себе тяжелый взгляд.

И направился к экипажу.

Карета была запряжена двойкой вороных жеребцов, пофыркивающих от нетерпения.

Возница спрыгнул на тротуар.

Непостижимым образом этот человек знал, что Делрей — тот, кем интересуется его хозяин. Откинув подножку, кучер распахнул дверь экипажа. Внутри ничего нельзя было рассмотреть.

Делрей пригнулся, ставя ботинок на подножку. И шагнул внуть каретного пространства. Обитая бархатом комнатушка, два или четыре сиденья — это для нормальных людей. Маги предпочитали раздвигать границы, перекраивать все на свой лад. Перед детективом простирался необъятный мраморный зал с колоннами, подпирающими куполообразный свод. Никаких сидений или кресел.

— Рад нашей встрече, детектив.

Голос исходил, казалось, отовсюду.

— Кто вы? Покажитесь! — выкрикнул Делрей во тьму. Точнее — в полумрак. Зал освещался тусклыми плафонами, мерцающими под самым потолком.

От ближайшей колонны отделилась тень.

— Аластор Трисмегист, к вашим услугам.

Маг приблизился к Делрею. Это был бритоголовый тип средних лет с острыми чертами лица и неприятным взглядом. Стоило сосредоточиться на зрачках Трисмегистуса, как тут же возникало ощущение бездны, провала в смежную реальность.

Делрей слышал о Трисмегисте. Волшебник, основавший Орден Серебряного Заката. Закрытая секта (так думали многие), жестокая и влиятельная. Неофиты Ордена носили серебряные маски и тщательно скрывали свои лица. Маги, занимавшие вершину иерархии, умели менять лица по своему усмотрению. Законность таких вещей вызывала серьезные сомнения, но власти игнорировали лицедеев, поскольку намертво с ними срослись.

— Я слышал о вас, — сказал Делрей.

— Разумеется, — Трисмегист приглашающе взмахнул рукой. — Позвольте пригласить вас в мой кабинет.

Делрей последовал за магом.

Путь к восточной стене отнял несколько минут. Протянув руку, волшебник открыл дверь.

В зал хлынул свет.

Делрей прищурился.

— Люблю солнце, — сказал волшебник.

За порогом их ждал кабинет. Просторная комната со стеклянной стеной, заменяющей традиционные окна. Стена была разбита на прямоугольные сектора деревянной рамой. Письменный стол, книжные стеллажи. Никакой мистики. Даже глобус отсутствовал.

Делрей осмотрелся.

Его внимание привлекла карта, висевшая на стене справа. Карта была искусно вписана в нишу, образованную полками стеллажей. Инопланетный континент с разлившимся морем в центре.

— Что это?

Трисмегист перехватил взгляд детектива.

— Твердь, — последовал снисходительный ответ. — Главный материк Преддверья.

— Мир-перекресток, — вспомнил Делрей. — Основа былого величия Земли.

Волшебник кивнул.

— Былого. Верно подмечено, детектив.

Отвернувшись от карты, Делрей посмотрел в окно. За стеклом простиралась Дверная Площадь. Очень символично. Каменная равнина, заключенная в кольцо административных зданий, силовых ведомств и таможенных корпусов. Особняков именитых граждан здесь практически не было.

— Странно, что вы не поселились в Квартале Иллюзий, — заметил Делрей.

Трисмегист снисходительно улыбнулся.

— Предпочитаю не выделяться.

Делрей подумал, что сложно не выделяться, раскатывая по городу в экипаже, имеющем прямой портал в твой особняк. Вслух он, разумеется, ничего не сказал.

Волшебник взмахнул рукой.

Из пустоты появилось кресло. Оно выросло перед массивным письменным столом, усыпанным неведомыми письменами. Охранные заклинания, догадался Делрей.

— Я не отниму много времени, — с улыбкой произнес хозяин кабинета. — Присядете?

Кресло было кожаным и на вид очень удобным. Ножки, выточенные в форме львиных лап.

Детектив и волшебник устроились по разные стороны столешницы. Трисмегист не отличался высоким ростом, так что их глаза были на одном уровне.

— Перейду к сути, — сказал колдун, глядя поверх головы Делрея. — Николас был моим другом. Он занимал высокую ступень… в нашей иерархии. Если вы слышали об уровнях посвящения, то поймете меня.

— Кое-что слышал, — уклончиво пробормотал Делрей.

— Хорошо. Вы должны понимать, что с такими людьми, как Николас, справиться нелегко. Застичь их врасплох практически невозможно. Дом моего коллеги был хорошо защищен. Некоторые заклинания наложены лично мной. А это, простите за нескромность, своеобразный знак качества.

— Тем не менее, — возразил Делрей, — господин Фламель мертв.

— Сложно с этим поспорить, — вздохнул собеседник. — Так вот. Я хочу вас нанять для альтернативного расследования. Пусть ДМП и полиция занимаются этим делом официально. Я не против. Вы будете контактировать с ними, обмениваться сведениями.

— Обмениваться? — поднял бровь Делрей.

Пауза.

— Я не совсем точно выразился, — Трисмегист почесал подбородок. — Они будут делиться с вами информацией. Вы никому ничего не обязаны говорить.

— Кроме вас.

— Да. Кроме меня.

Все ясно. Личная ищейка, бегущая краем закона. Прикрытие не вызывает сомнений в надежности. С виновником преступления разберутся другие. Делрей — наводчик.

— Хорошо, — сказал детектив. — Ваше желание отомстить понятно. Сколько платите за работу?

— Вдвое против вашей цены, — ухмыльнулся колдун. — Я осведомлен о ваших тарифах.

— Моя репутация, — заметил Делрей, — не позволяет мне просить меньше пятидесяти талеров в неделю. Аванс составит половину этой суммы. Если преступление будет раскрыто за несколько дней, я забираю аванс и требую с клиента доплату.

— Разумно, — согласился Трисмегист. — Я буду платить вам по сто талеров в неделю. Справитесь с задачей за день — оставите все жалованье себе. Потребуются дополнительные расходы — смело обращайтесь. Решите нанять помощников — я расплачусь с ними.

Делрей холодно кивнул. Он старался всем видом показывать, что не впечатлен щедростью заказчика. Профессионал, знающий себе цену.

— Но! — Волшебник постучал указательным пальцем по столешнице. — Давайте договоримся сразу. Никаких контрактов. Никакой огласки и упоминаний моего имени. Формально мы не сотрудничаем.

— Полиция знает, что мы сотрудничаем.

— Оставьте мне эту маленькую проблему.

— Как скажете.

Делрей умолк. Разговор был окончен, но детектив не сдвинулся с места.

— Простите мою забывчивость. — В руке Трисмегиста появился колокольчик. Маг трижды позвонил. — Аванс будет выдан сию секунду.

За спиной Делрея послышались тихие шаги. Удивительно — дверь не хлопнула. Слуга ниоткуда.

Рядом возник молчаливый тип в серебряной маске. То ли ассистент, то ли привратник. А может — очередной неофит.

Ассистент молча поставил на стол кожаный мешочек и удалился. Делрей протянул руку за авансом.

— Конфиденциальность, — напомнил маг.

Мешочек был увесистым.

— Я помню, — Делрей оторвался от созерцания добычи. — Предлагаю начать сейчас. Что вы можете рассказать о жертве?

— Жертва, — задумчиво повторил Трисмегист. Казалось, он пробует слово на вкус. — Николас не согласился бы с этим утвеждением.

— Он был силен?

— Слишком. Даже для своего уровня.

— Есть подозрения?

Маг пожал плечами.

— У нас влиятельный орден. Как вам известно, детектив, миром правят фракции, тесно связанные с тайными обществами. Единого властителя нет. И быть не может, если принять во внимание структуру нашего социума. Фракция изоляционистов на последних выборах получила большинство голосов в парламенте Стимбурга. Поэтому мы не вмешиваемся в процессы, происходящие на Преддверье.

— Войну, — уточнил Делрей. — Вы не вмешиваетесь в войну.

Он слышал, что Посторонние вновь объявились. Более того, чужаки вторглись в пределы Тверди и развязали там войну. Которая, к слову, была ими проиграна. Кормчие с Облаков просили у землян помощи, но не получили ее.

— Пусть так, — кивнул волшебник. — Слухи об этом расползаются по Стимбургу. Изоляционисты уверены, что вмешиваться нельзя. Мы не должны повторно рисковать своей цивилизацией.

— Причем тут Фламель?

— Любезный мой детектив, — Трисмегист растянул губы в улыбке. — Разве вы не в курсе, что Орден Серебряного Заката финансирует изоляционистов? Именно мы принимаем решения.

— В курсе, — буркнул Делрей.

— Есть другие фракции, как вам известно. Сторонники войны, например. Есть те, кто хочет найти способ перекрыть все Двери и вернуться в дозвездную эпоху. За ними стоит Орден Порога. Заметьте, все это касается внешней политики. Что уж говорить об отношениях Стимбурга с мелкими поселениями, магических и экономических вопросах. Разногласия между фракциями возникают постоянно.

— А убийства?

— Крайне редко, — признал маг. — Борьба разворачивается в иных сферах. Между орденами есть негласная договоренность — не убивать адептов конкурирующих фракций. Если бы это сделал, скажем, Орден Порога… Они развязали бы войну.

Делрей кивнул.

— Получается, — сказал он, — нужно искать нестандартное решение. Личная вражда? Пересечения в коммерции?

Трисмегист надолго задумался.

— Фламель был стар, — маг встал со своего кресла, обошел стол и приблизился к стеклянной стене. — Очень стар. За столетия своей жизни он успел раз десять жениться и развестись. Претензий со стороны родни к нему не было, насколько я знаю. Последние четверть века он жил один.

— Деловые отношения?

— В пределах Ордена. Понимаете, мы ведем бизнес сообща. Для достижения наивысшей эффективности. Нельзя убить кого-то из нашей вехушки, не нарушив общих интересов.

Делрей вздохнул.

Привычные схемы рушились на глазах. Скорее всего, ему придется отсечь любовницу, завистливого соседа, грабителей и маньяков. Расследование будет сложным и… захватывающим.

— Ладно, — сказал Делрей. — Меня интересует способ убийства. Расчленение с последующим запуском… Это, знаете ли, оригинально. Требуется фантазия. И магические навыки.

— Согласен.

— Кровавая надпись в кабинете Главного Дознавателя — еще один впечатляющий штрих. Это вызов системе правосудия. Убийца, вероятно, хотел огласки. Это демонстрация.

— Не исключено.

— И тут мы возвращаемся к вашим конкурентам. Вы не допускаете, что войну все же объявили? И мы стоим на пороге хаоса?

— Пока рано делать выводы, — отрезал Трисмегист.

— Рано, — Делрей встал с кресла. — Вы знаете магов, превосходивших по силе покойного?

— Такие были.

— Сможете составить их список?

— Конечно. Но это займет определенное время.

Мешочек с золотом приятно оттягивал руку.

— Поручите это своим секретарям. Мне нужен список магов, которые справились бы с Фламелем.

— Как скажете. Сегодня же пришлю курьера со списком.

— Благодарю.

— У вас все, господин детектив?

— Пока — все. Как мне найти вас в случае чего? Без лишних формальностей, проволочек и графиков встреч?

Трисмегист отвлекся от созерцания городской панорамы.

— Я пришлю вам… предмет.

Делрей скептически посмотрел на собеседника.

— Иначе никак?

— Нет.

Пришлось кивнуть и распрощаться. Открыв дверь кабинета, Делрей рассчитывал вновь увидеть мраморный зал, вписанный в безразмерную карету. Вместо этого детектив узрел… до боли знакомую улицу.

Малая Котельная.

Ступив на тротуар, Делрей понял, что перед ним возвышается его собственный дом.

Дверь Трисмегиста со скрипом захлопнулась. Делрей обернулся, но увидел лишь мостовую, по которой ветер гонял сухие листья и обрывок газеты.

Никаких дверей.

Терпеть не могу волшебников, подумал Делрей. И двинулся в сторону крыльца дома № 4.

Кристоф ждал его в прихожей с невозмутимым видом. Делрей передал дворецкому котелок и кошель с золотом.

— Какие новости, друг мой?

Кристоф положил котелок на полку массивного платяного шкафа.

— Звонили из налоговой.

— Что им нужно?

— Декларация, разумеется. Сказали, что квартал подходит к концу. И еще у них возникли вопросы по предыдущей декларации.

— Что не так?

— Говорят, цифры не сходятся. Они сопоставили количество ваших дел с заявленными расценками и общей суммой в декларации.

Делрей выругался.

— Хорошо. Я разберусь.

— Просили зайти на этой неделе, — не унимался дворецкий.

Игнорируя неприятную тему, Делрей спустился в холл. Почему-то первый этаж его дома «врос» в землю. Мостовая была выше уровня пола. Удивительным образом это явление создавало атмосферу уюта.

Делрей приблизился к ненатопленному камину. Скоро наступят холода, и в черной пасти, за решеткой, будет весело потрескивать огонь.

— Еще что-нибудь?

Зомби ответил не сразу.

— К вам пришли.

— Кто?

— По объявлению.

Делрей оживился.

— Клиент?

— Не совсем. Вы писали объявление о том, что разыскиваете помощника детектива.

— С нищенской зарплатой, — вспомнил Делрей.

— Именно.

— Кто-то откликнулся?

— Она ждет в вашем кабинете.

Делрей решил, что ему почудилось.

— Она?

— Девушка. Весьма… своеобразная особа.

Забавно — о «своеобразности» говорит зомби, проигравший свою душу в казино.

Делрей направился к лестнице.

— Принеси нам чего-нибудь.

— Кофе?

— Лучше чай.

Дворецкий кивнул.

— Будет исполнено.

Поднимаясь на второй этаж, Делрей размышлял о том, что из зомби получаются хорошие дворецкие. Исполнительные, неприхотливые. Стоит чаще заглядывать в лавки душ. Вдруг там обнаружится флакончик, принадлежащий горячей куртизанке?

Чтобы попасть в кабинет, требовалось преодолеть длинный коридор и подняться по винтовой лестнице. Кристоф экономил газ и керосин, так что в черном провале флигеля с непривычки можно было сломать ногу. Ступеньки поскрипывали.

Делрей нажал ручку и шагнул в свой кабинет.

Поначалу детектив решил, что перед ним — персонаж фантастического романа. Девушка выделялась бы из толпы по любым меркам. Дорожное платье из твида с кожаными вставками, грубые докерские ботинки, короткая замшевая куртка. На шее — черный платок. Сетчатые перчатки. Механические часы на левом запястье. Делрей поразился творческому беспорядку на голове девушки — казалось, это были не волосы, а иглы дикобраза. Так одевались на периферии Стимбурга и в некоторых заокеанских поселениях.

Гостья была красива. Экстравагантность, подчеркнутая независимость — да, это бросалось в глаза. Но Делрей не мог не отметить стройную фигуру соискательницы и правильные черты ее лица.

— Рад встрече, — бросил Делрей, входя в комнату.

— Взаимно.

Голос слегка грубоват.

— Перейдем к делу, — детектив направился к своему столу. Жестом предложил даме присесть. Все это время гостья простояла возле окна. — Кристоф сказал, что вы по объявлению. Хотите работать моим помощником?

Девушка кивнула.

— Опишу суть, — Делрей плюхнулся в свое вращающееся кресло. Гостья устроилась на ротанговом стуле, привезенном Делреем из юго-восточных колоний. — Я частный детектив. Приходится расследовать разную мерзость. Убийства, измены, кражи, мошенничества. Иногда я работаю на очень серьезных людей. Как сейчас. Так вот. Я не хочу отвлекаться на разную бытовуху, занимаясь чем-то действительно стоящим. Слежку за неверными мужьями и похищения сумочек я хочу повесить на кого-то другого.

Монолог Делрея прервал Кристоф. Дворецкий неслышно проник в кабинет с серебряным подносом в руках. Где он выкопал этот поднос? Видимо, наследство от предыдущего владельца. На подносе красовался чайник, блюдца с дымящимися чашками и вафельница с печеньем. Эффектно.

— Спасибо, Кристоф, — сказал Делрей.

Дворецкий, слегка склонив голову, ретировался.

— Угощайтесь, — Делрей махнул рукой.

Девушка молча взяла чашку.

— Как вас зовут?

— Регина.

Волосы у девушки были черными и прямыми. Во всяком случае, так казалось. Делрей решил, что это натуральный цвет. Наращиванием и красками Регина не пользовалась. Интересно, откуда она? Карибский бассейн? На юго-восток не похоже, иной тип лица.

— Регина, — задумчиво повторил Делрей. Он пробовал имя на вкус. — Так вот, мне нужен человек ответственный, внимательный и достаточно жесткий. Опыт службы в полиции будет плюсом. Моя профессия сопряжена с некоторыми… рисками. Вы должны постоять за себя в случае чего. У вас есть оружие?

— Есть.

— Покажите.

— Не могу.

— Дома забыли?

— Вроде того.

Делрей одним движением сократил дистанцию между собой и девушкой.

— А если я захочу вас ударить? Прямо сейчас, а?

Для убедительности он протянул руку, намереваясь схватить Регину за горло. Душить девушку всерьез Делрей не собирался. Так, попугать.

Но Регина оказалась не из робкого десятка.

Мир провернулся вправо и вверх, стены кабинета размазались. Что-то твердое уперлось Делрею под колено. Нога подломилась. Все это произошло одновременно, он и сообразить не успел.

Делрей оказался на ковре.

Регина положила его мягко и аккуратно. Так, чтобы будущий босс не сломал себе позвоночник или не получил растяжение.

Глядя на девушку снизу вверх, Делрей улыбнулся:

— Вы приняты.

Регина протянула своему боссу руку, но Делрей поднялся сам. Нельзя сказать, чтобы его самолюбие сильно пострадало. С боевыми девчонками он сталкивался и прежде. Но те девчонки выглядели иначе. Поджарые, с грубыми лицами, короткими стрижками. Иные украшали себя татуировками, кто-то предпочитал шрамирование. Регина не производила впечатление воина — это и настораживало.

— Двухнедельный испытательный срок, — сказал Делрей, усаживаясь на прежнее место. — Плачу по два талера в неделю. Если сработаемся — увеличу жалованье до трех талеров. За дорогие проекты предусмотрена надбавка. Устраивает?

— Вполне, — Регина сделала глоток из чашки и потянулась за печеньем. — Рассчитывала на меньшее.

Делрей улыбнулся.

Регина ему понравилась. Возникло ощущение, что с этим человеком можно работать.

— Давай на «ты», — предложил Делрей. — Мне так проще.

— Без проблем.

Детектив отставил чашку.

— К завтрашнему утру я подготовлю контракт. Жду в девять.

На этом они распрощались.

Жители Мглистого Брода перешептывались, провожая взглядами странную компанию. За долгие годы они так и не привыкли к необычному соседу — мастеру ножей.

Компания вышла из поселка с первыми проблесками рассвета. В это время многие фермеры уже проснулись. И увидели три человеческие фигуры. А вместе с ними — нечеловеческую. Все знали о том, что Ольгерд держит в подвале рлока, но вживую кошмарную тварь видели редко. А завидев, скрещивали за спиной пальцы и начинали молиться Ингрусу. Матери прятали детей, отцы запирали дома.

Рлоков не любили.

Странные легенды ходили об этих созданиях. Странные и жутковатые. Эти легенды вползли в приозерные края с севера. Предки тех, кто жил на Мглистом Броду, некогда явились с Дитского уступа. И они до смерти боялись хищников, покрытых белой шерстью.

Впрочем, Ольгерд не замечал перешептываний. Он был погружен в собственные мысли.

Путники двинулись по тракту, ведущему в Ламмору. Ольгерд знал, что отмахать придется добрых полсотни стадий, поэтому не удержался от вопроса:

— Не думал обзавестись конями? Или договориться с Валдисом насчет повозки?

Коэн покачал головой.

— Справимся.

Когда деревушка скрылась за поворотом, отгородившись от странников лесной чащей, посредник остановился.

— Кажется, здесь.

— Что здесь? — не поняла Мерт. Ольгерд отметил, что жена оделась в легкий дорожный костюм, удобный и практичный. Накануне Мерт вскрыла забытый тайник, перебрала свой арсенал и упаковала большую его часть в заплечный мешок. Теплую одежду она решила не брать — ее всегда можно приобрести на Миядзаки. — С тобой все в порядке?

Коэн не ответил. Прислонив посох к стволу дерева, посредник приступил к странному занятию. Руки мага начали ощупывать воздух, раздвигать невидимые ширмы, что-то сворачивать. Ткань бытия расступилась. Ольгерд с изумлением понял, что его наниматель из ниоткуда вытащил конный экипаж. Тот самый, на котором они лет шесть назад ездили в Крумск. Тогда на крыше сидел Грорг, нынешний ярл Родерерка. Сейчас — нет. Четверка лошадей невозмутимо переминалась с копыта на копыто, пофыркивая и косясь на людей.

— Практикуюсь с измерениями, — похвастался Коэн.

Ольгерд уважительно кивнул.

— Возницы нет, — Мерт волновали вполне приземленные вещи.

— Сложно поспорить, — хмыкнул Коэн. — Я рассчитывал, что роль кучера достанется одному из нас.

Ольгерд посмотрел на мага.

— И кому же?

— Выбор невелик. Я плачу, вы меня доставляете в пункт назначения.

— Ладно, — Мерт обошла карету и полезла наверх. — Я справлюсь.

Коэн довольно крякнул.

— Славно. Едем в Ламмору, друзья.

Ольгерд открыл боковую дверцу и спустил подножку. Первым вошел Коэн, за ним подался Рык.

Мастер ножей осмотрелся. Со времени его давнего путешествия почти ничего не изменилось. Кожаный диван, лампы с жидким пламенем, кресла, шкаф и письменный стол. Карта Тверди, куда ж без нее.

Ольгерд уселся в кресло. Коэн трижды стукнул посохом в потолок, давая сигнал к отправлению. Мерт свистнула, и кони тронулись с места. Интересно, откуда у нее опыт извоза? Как-нибудь нужно спросить…

— Подписал контракт?

Ольгерд достал из складок своей одежды свиток. Протянул Коэну. Посредник развернул документ, убедился в наличии подписи и коротко кивнул.

Карета въехала в Ламмору, когда над городом уже сгустились сумерки. Копыта лошадей зацокали по каменной брусчатке. Ольгерд выглянул в окошко и понял, что экипаж едет вдоль набережной Днесы. Справа река несла мутные воды на юго-восток, к слиянию с Твельдом. Слева громоздились угрюмые трехэтажные дома, утопающие по утрам в туманной дымке. Сейчас покрасневшее солнце скатывалось за острые крыши, очерчивая флюгеры и высокие коньки. По тротуарам неспешно прогуливались горожане.

Ольгерд понимал, что единственный способ попасть на Облака из Ламморы — сесть на браннер. Если, конечно, посредник не решит попросить Хранителя открыть парочку Дверей. Это допустимо, но Ольгерд не хотел покидать свой мир без официальной передачи полномочий Вячеславу.

Коэн поступил иначе.

Выбравшись на крышу кареты, посредник сменил Мерт. Спустившись вниз, девушка села на колени к мужу. Из кресла, в котором они устроились, хорошо просматривалось окно и проплывающие мимо кварталы. Ольгерд заметил несколько новых домов, принадлежавших зажиточным горожанам. Ламмора постепенно расширялась.

Карета прогрохотала по мосту через Днесу, свернула в узкий проулок и выехала к постоялому двору «Теплый угол».

— Что мы тут делаем? — спросила Мерт.

— Думаю, он хочет пристроить карету.

Мастер ножей думал правильно.

Возле конюшни Коэн слез на землю, переговорил о чем-то с конюхом, кинул тому монету и вернулся в экипаж.

— Вылезайте. О лошадях позаботятся.

— А карета? — поинтересовалась Мерт.

— О ней тоже.

К воздушной пристани добирались пешком. Ламморцы опасливо косились на рлока, но суеверного ужаса явно не испытывали. Недавно Гильдия прислала в город нового мастера ножей, так что к белым хищникам постепенно привыкали. Люди многое слышали об эпичной битве на Срединном Море. Мастера ножей и рлоки сыграли не последнюю роль в этой войне. Все, кто жил в Танневергене и других крупных городах востока, видели в защитиках Храмов героев. Кое-где даже возрождался культ Демиургов. В Гильдию хлынул поток учеников со всего континента. Даже с пиратских архипелагов и Облачных Скитов приезжал народ.

Браннер на Миядзаки отчаливал глубокой ночью, но пассажиров уже запускали в каюты. Ольгерд не сомневался, что его наниматель переговорил с капитаном и доплатил за транспортировку опасного хищника. В былые времена браннеры на Миядзаки вообще не ходили. Путешественники тратили недели, чтобы добраться в Снордур, Верн или Сток, а уже там пересаживались на «облачные рейсы». Сейчас в королевстве процветала торговля, и воздушная гавань Ламморы оживала на глазах.

Путники взошли по спиральной лестнице на причальную мачту. На борт гондолы вел трап, зафиксированный канатами и стальными кольцами. Проем люка едва заметно светился.

Ольгерд задрал голову. Над ним возвышался исполинский живой пузырь. Шарообразное существо мерно покачивалось в восходящих потоках. Снасти скрипели от вибраций браннера. На небе проступили первые звезды. Туловище небесного зверя было подсвечено фонарями верхней палубы.

Дыхание браннера сливалось с шумом ветра. Дневная жара схлынула, уступив место долгожданной прохладе. Грозовые тучи не спешили загромождать горизонт — очередная проблема для фермеров.

Коэн взял билеты в просторную двухъярусную каюту по левому борту. В нижней комнате поселились супруги со своим питомцем, верхнюю Коэн занял единолично. Ольгерд даже представлять не хотел, сколько золотых пришлось отстегнуть посреднику за такие апартаменты. Гондола была вместительной — ее подвесили к гигантской стратосферной особи, выведенной умельцами Радужного Моста. Заводчикам удалось приспособить существо к полетам в нижних слоях. На это ушло несколько столетий.

Разложив вещи по полкам, Ольгерд покинул каюту и направился в ближайшую харчевню. Мерт легла спать — она слишком устала за день.

Выходя из каюты, Ольгерд нащупал рлочий разум.

Жди здесь.

Зверь покорно улегся возле стены с иллюминатором.

В харчевне Ольгерд достал приличный кусок говядины. Уложив мясо в деревянное ведро, мастер ножей расплатился с хозяином и вернулся на браннер. До отправления оставалось несколько часов.

— Зря бегал, — сказал Коэн.

Ольгерд остановился возле спуска на нижний ярус.

— Ты о чем?

— Мясо есть у капитана. Я договорился еще месяц назад, когда он стоял на Миядзаки.

Мастер переварил услышанное. Получается, Коэн был уверен в его согласии. Даже не рассматривал вариант отказа.

— Там кладовка есть, — сказал посредник, загадочно ухмыльнувшись. — Заглядывал внутрь?

— Нет еще.

— А ты загляни.

— Для чего?

— Увидишь.

Пожав плечами, Ольгерд спустился к спящей жене и отдыхающему от лета рлоку. Мерт свернулась калачиком на широкой кровати, прикрученной к доскам палубы. Рык наслаждался реалистичной прогулкой по ночной Ламморе.

Ольгерд сдвинул ширму, отделяющую каюту от кладовки. На него пахнуло холодом. Никаких полочек, вешалок и ящиков для обуви. Ледяная пещера, провал в иное измерение.

Задвинуть ширму.

Холод исчезает. Душное лето восстанавливает утраченную власть. Некоторое время Ольгерд стоит перед ширмой. Переделывать подвалы, погреба и смежные комнаты — это одно. Встраивать заполярье в тесный шкафчик — совсем другое. Коэн превзошел себя. Интересно, где он научился таким вещам? У Гримлиэля?

Проснись.

Рлок открыл глаза даже раньше, чем услышал зов хозяина. Хищник почуял мясо. Ноздри расширились, пасть оскалена.

Волна благодарности.

Ольгерд сдвинул ширму и поставил ведро в морозный беловодский полдень. Лютый холод моментально пробрал до костей, заставил дрожать всем телом, свел судорогой зубы.

Рлок не стал медлить. Нырнул в кладовку, набросился на мясо. Ольгерд задвинул ширму, и в каюту вернулось тепло. Видимо, ширма разграничивала пространства, препятствуя проникновению стужи на браннер.

Быстро раздевшись, Ольгерд лег на кровать. Обнял Мерт. Мысли путались, глаза слипались. Перед тем, как окончательно погрузиться во мрак бесформенных сновидений, мастер подумал о быстротечности времени. Годы летят, молодость откатывается подобно отливу. Что он успел сделать? Даже сына не родил. А ведь самое время. Миядзаки — отличное место для того, чтобы растить детей. Даже на Утесе, если ты смог построить надежный дом.

Разум мастера ножей стал проваливаться в забытье. Интересно, куда исчезают рлочьи экскременты, когда Рык живет в смежных измерениях? Ледяную пещеру в своем подвале Ольгерд регулярно чистил, применяя бытовые руны. Этому фокусу его научила Навсикая — девочка, которую Вячеслав взял к себе в ученицы. Чертишь руну, и все исчезает. Хорошая замена лопаты…

На путешествие к Срединному Морю ушло несколько недель. Браннер сделал промежуточную остановку в Крумске. Ольгерд хотел встретиться с Ратимиром, Трибором и Вестасом, но выяснилось, что у него в запасе лишь пара часов.

— Не до того, — сказал Коэн. — Мы спешим.

Вздохнув, Ольгерд завалился спать. Мерт пошла на рынок, а когда вернулась, они занялись любовью. Коэн пропадал на верхней палубе, о чем-то разговаривал с капитаном. Рык носился по просторам ледяной кладовки.

Ольгерд так и не разобрался в сути магии, которой пользовался его наниматель. Внутреннее пространство кладовки было слишком узким, его нельзя было просто засыпать снегом и преобразить чарами. Но и порталом вход в кладовку не являлся. Ольгерд провел эксперимент. Оделся потеплее, вошел в кладовку и, преодолевая снежные наносы, двинулся к горизонту. Мастер ожидал столкновения со стеной, но его не последовало. Около часа Ольгерд бесцельно брел по сугробам, не сворачивая, и не пытаясь запомнить дорогу. Никаких стен, никаких ограничений. И вдруг — исходная точка. Ольгерд сделал шаг и оказался в начале пути. Какое-то время он недоуменно смотрел на собственные следы, убегающие к горизонту. Затем махнул рукой и вернулся в каюту.

Без сомнения, Коэн научился проделывать некие фокусы с пространством. Мастер ножей хотел это понять, но не решался спросить напрямую.

Шли дни.

Ясная погода уступила место грозам и проливным дождям. Браннер поднялся над плотными рядами туч, и воздух на верхней палубе стал более разреженным. Супруги отсиживались в каюте, глядя на стекло иллюминатора, заливаемого водой. Чтобы убить время, Ольгерд писал дополнения к Дневнику Ирвандира.

За минувшие пять лет Ольгерд успел побывать в разных мирах. Одни планеты были описаны его предшественниками подробно, другие упоминались вскользь. Записи самого Ольгерда не претендовали на системность — он относился к своим обязанностям спустя рукава. Пришло время навести порядок в бумагах.

В перерывах между заполнением Дневника Ольгерд тренировался. Ножи, повинуясь его воле, кружили по комнате, меняли скорость и направление, срезали бумажные полоски с подвешенных к потолку листов. Этот способ тренировки Ольгерд придумал недавно. Лист бумаги крепился ниткой к гвоздю, который загонялся в щель между досками. Идея была в том, чтобы срезать как можно более тонкую полоску, не повредив нить. Так Ольгерд отрабатывал точность бросков и траекторий. Листы на движущемся браннере раскачивались, это создавало дополнительные сложности.

Мерт внимательно наблюдала за действиями мужа.

— Знаешь, — сказала она задумчиво, — в своем клане я считалась одной из лучших убийц. Но я не понимаю, как ты делаешь эти вещи. Мне с тобой не сравниться.

Ольгерд поймал летящую по дуге чакру.

— Ты хороша. Очень хороша, поверь. Но мне помогают руны. Это нечестная игра, понимаешь? Преимущество, которого нет у обычных бойцов.

Мерт покачала головой.

— Вспомни Нирвану, любимый.

Ольгерд промолчал. На Нирване Вячеслав учил его сражаться без помощи рун, и Ольгерд преуспел в этом искусстве. Но потом он явился на Дзуар. И встретился с бойцами, намного превосходящими его по мастерству. Если бы не руны, Ольгерд сгинул бы в корабельном городе. Он это понимал. Жена — нет.

Навыки представителей его гильдии пропадают за Дверьми. Руны не действуют, ножи летают по прямым траекториям. Поэтому многие Хозяева погибли, переступив звездный порог. Ольгерд по неведомым причинам сохранил свой дар. Это и помогло ему выжить.

— Нечего там вспоминать, — буркнул мастер ножей. — На Дзуаре я бы погиб. Спасибо рунам.

Верн встретил путешественников туманом и моросью. Нескоро осень вступит в законные права, но город кракена всегда отличался унылой погодой.

Стоянка растянулась на весь день. Капитан пополнял запасы провианта и пресной воды, отпускал в увольнение уставшую команду. Верхолазы проверяли такелажные крепления, погонщики осматривали тело своего питомца.

Мерт с Ольгердом решили прогуляться по городу. У Коэна были свои планы, и он отказался составить им компанию.

Каменные каналы, сумрачные галереи и глухие переулки обступили странников, сомкнулись за их спинами, отрезали воздушную гавань. Рык настроженно принюхивался к морскому воздуху — ему никогда не нравился Верн. Гнилой город, так считали многие. Хотя и не лишенный некоторого очарования.

Величественные храмы стали прибежищами тайных культов, запрещенных в большинстве городов Тверди. Разрушающиеся дворцы были оставлены своими владельцами. Война с Пацифидой внесла свой вклад в упадок города-государства — купцы и ремесленники возвращались сюда неохотно. Пройдут столетия, думал Ольгерд, и старинный Верн опустеет, наполнится шорохом прошлогодних листьев и шепотом призраков жуткого приморского легендариума.

Позавтракав в полупустой таверне, супруги двинулись к набережной. Туман частично рассеялся. Город оброс подробностями, стал более вещественным. И старым. Ольгерд увидел растрескавшиеся мостовые, плющ, карабкавшийся по стенам домов и арочным мостовым конструкциям, плесень в переулках и мусор, плывущий по глади канала.

— Ты не жалеешь о своем выборе? — спросила Мерт.

Ольгерд положил руки на каменный парапет и задумчиво посмотрел вдаль. Совсем рядом волны лизали гравий. На горизонте просматривались угрюмые дома, принадлежавшие анклаву Когтя.

— Жалею. Но контракт уже подписан.

Пальцы Мерт легли на его руку.

— Не жалей. Так надо.

Ольгерд отвернулся от залива, темнеющих вдалеке зданий и корабельных мачт, похожих на рукояти мечей.

— Я не знаю.

— Что не знаешь?

— Надо или нет. И кому надо — тоже не знаю.

Вечером браннер отчалил и направился в сторону Атолла Миядзаки. Скит дрейфовал где-то над Типром, поэтому дорога заняла пять дней. Дважды за это время Ольгерд пытался заговорить с Коэном и вытянуть из него хоть что-нибудь о предстоящем задании. Но посредник упорно отмалчивался.

На Миядзаки Ольгерд простился с Мерт. Девушке предстояло жить здесь в полном одиночестве несколько недель, а, возможно, и месяцев. Утешением ей послужат шикарные хоромы, ключ от которых девушке передал Коэн. Дом посредника пустовал большую часть года. Почему-то потомок Демиургов не пытался сдать свои апартаменты либо превратить их в торговое представительство, как это делали многие дельцы его класса. Возможно, у посредника были иные планы.

Дом Коэна представлял собой палаццо, первый этаж которого был замкнут на себя — нескончаемая вереница связанных гостиных, парадных и каминных залов, библиотек и гардеробных. В квадратном сердце здания притаился внутренний дворик. Фронтоны, кованые скамейки, небольшой фонтанчик и скульптуры. Библиотека, рабочий кабинет и спальни — все это архитекторы вынесли на второй ярус. Мансардный этаж был закрыт для гостей.

— Что там у тебя? — спросила Мерт, пристально глядя на посредника. — Мумии врагов?

Коэн рассмеялся.

— Ничего особенного. Артефакты, значение которых тебе неизвестно.

В доме Коэна они провели последнюю ночь. Посредник тактично удалился в дальнее крыло, позволив супругам побыть наедине. Ольгерд и Мерт разговаривали мало. Наслаждались друг другом, занимались любовью, бродили по внутреннему саду и кривым улочкам Миядзаки. Здесь они впервые встретились много лет назад. Здесь Ольгерд понял, что любит Мерт и больше не хочет жить без этой девушки.

Утром отплыл браннер, везущий Ольгерда и Коэна на Вертерис. Именно там располагалась Дверь в Предельные Чертоги. Дверь не для всех, так сказал Коэн. Чтобы войти туда, необходимо иметь специальное разрешение.

— Бумагу? — уточнил Ольгерд.

Коэн покачал головой.

— Не совсем.

Даже Хозяева не властны над этой Дверью, сказал Коэн. Портал запечатывает древняя магия, связанная с пропускными амулетами. Нет амулета — нет пути.

Когда браннер отчаливал, Ольгерд чувствовал на себе взгляд Мерт.

Келар Антоний собирался в город и ему требовался сопровождающий. Навсикая вызвалась помочь, отпросившись перед этим у Вячеслава. Наставник дал свое согласие, но велел следовать за Антонием, куда бы тот ни пошел. Трордор сложно назвать безопасным местом, сказал Вечеслав. Так что не нарывайся на неприятности.

— Я возьму Хрума?

— Конечно, бери.

— Спасибо, Наставник.

Разговор состоялся накануне спуска в Трордор. Навсикая волновалась. Ей хотелось покинуть террасы хоть ненадолго, побродить среди обычных людей, познакомиться с кем-нибудь. Половину ночи девочка ворочалась с боку на бок. Сны были обрывочными и непонятными, почти ничего она не запомнила.

На рассвете металлический шарик упал на тарелку, и девочка вскочила с расстеленной на полу шкуры. В Гильдии Ножей наступал обычный день, наполненный тренировками, медитациями и чтением древних манускриптов. Вот только Навсикая не считала этот день обычным. Любое нарушение рутины радовало послушницу.

Антоний ждал Навсикаю на складской террасе, неподалеку от жестяного сарайчика с зерном. Завтрак уже закончился, рлоки учеников были накормлены и довольны жизнью. Келар угрюмо покосился на Хрума. Подобно другим братьям Внутреннего Круга, Антоний ходил в город без рлока. Навсикая подозревала, что питомцы старых мастеров умерли, а новых они так и не смогли завести. Или не захотели.

— Что будем делать? — спросила Навсикая.

Келар взглянул на сияющее лицо девочки. Хмурое лицо на мгновение ожило. Тень улыбки. Или Навсикае показалось? В любом случае, Келар предпочитал вести себя сдержанно. Он знал историю «рунического ребенка», знал о предназначении Навсикаи. И понимал, что без должного уровня дисциплины мастера не смогут натренировать величайшего воина за всю историю Гильдии.

— Идти, — сказал Антоний. — Вот что мы будем делать.

И они двинулись к нижним террасам. Миновав прачечную, кухню и тренировочные ярусы, они попали на площадку для выгула рлоков. Вниз вела узкая тропа, петляющая среди валунов и скальных выступов. Дальше начинались террасы с кельями учеников. Навсикая увидела десятки плоских крыш, на которых в позе лотоса сидели послушники. В основном, мальчишки. Взрослые и дети. Те, кто заканчивали курс обучения и готовились стать мастерами. Те, кто находился в середине пути. И те, кто пришел в Гильдию совсем недавно. А еще Навсикая увидела плотников. Кряжистые мужики орудовали пилами и топорами, носили доски, копошились на стропилах. Их наняли братья Внутреннего Круга. На террасы постоянно шли ученики, и жилья на всех не хватало.

Запахло стружкой.

Каменные карнизы и бревенчатые настилы террас шли нескончаемой вереницей. Навсикая шагала за Антонием, думая о том, что им предстоит сделать. Келар периодически совершал вылазки в Трордор, чтобы договориться о поставках провизии. Мастера ножей — не крестьяне и не садовники. Братство Гильдии не растит зерно, не возделывает поля. Владение короткими клинками — это все, что интересует мастеров и их учеников. Еда, одежда, утварь — все приобретается внизу. Навсикая знала, что из городского бюджета выделяются незначительные средства на содержание террас. Остальное приходится покупать за свои сбережения.

Однажды девочка спросила у Вячеслава о способах заработка Гильдии. Родители Навсикаи были торговцами, она с детства привыкла к товарно-денежным отношениям.

— Есть источники, — уклончиво ответил Вячеслав.

— Какие? — не унималась Навсикая.

Вячеслав задумался.

— Отступные от городов, к примеру. Чтобы в городе появился мастер ножей, ярл должен заключить сделку с Гильдией и хорошо заплатить.

— И это все?

— Нет. Но для тебя пока достаточно.

Наставник частенько удивлялся «взрослым» вопросам Навсикаи. Пытливый ум ребенка сочетался с убийственной логикой. Подобный ученик встречался Знающему-на-Перекрестках лишь однажды.

Провизия, дрова и сукно доставлялись на террасы с помощью браннеров. Навсикаю это не удивляло: мастера выбрали для учебного комплекса труднодоступное место. Террасы были связаны между собой узкими горными тропами, веревочными и деревянными лестницами, шаткими настилами. Вьючные животные сюда подняться не могли, носильщики требовали больших денег. Поэтому Антоний несколько раз в год составлял объемный список покупок, спускался в город, приобретал все необходимое и арендовал грузовой браннер. Отлаженная схема. За специями и целебными травами Келар ходил сам, изредка прихватывая одного-двух учеников.

Навсикая так и не смогла понять природу имени Антония. Она, разумеется, слышала о том, что келары в отдаленных монастырях Тверди заведовали кладовой и отпуском продуктов на кухню. Но, во-первых, полномочия Антония были значительно шире. А во-вторых, братья Внутреннего Круга уважительно обращались к нему, говоря «Келар». Так, словно это было его именем.

Антоний потрясал детское воображение своей мощью. Широченная спина, исполинский рост, бугрящиеся под балахоном мышцы. Бритый наголо череп. И как он не мерзнет? Сложно было вообразить противника, который справился бы в клинче с кладовщиком. Антоний мастерски владел шипованными кастетами — так говорили старшие ученики. Видеть его в бою Навсикае не приходилось.

Девочка пыталась угадать, откуда Антоний родом. Вряд ли с юга. Курдский хребет? Роккевениум? Последнее предположение казалось наиболее жизнеспособным. Северяне отличаются могучим телосложением, высоким ростом и неукротимостью в бою. Как тот парень, Сдвиг, нанятый Коэном.

Проходя мимо стражей ворот, Антоний сухо кивнул. Навсикая помахала ребятам рукой и широко улыбнулась. Сегодня под навесом дежурили Ундарг и Торбин, ученики мастера Суоне. Навсикая восхищалась тем, как они владеют кусари-гамой.

Навсикая знала, что путь в Трордор отнимает уйму времени. Сегодня вечером они заночуют в гостевом домике, и лишь вечером следующего дня увидят крыши города, ставшего столицей величайшей империи Тверди. В городе они задержатся на три дня — так сказал Вячеслав. Потом — в обратный путь. Настоящее приключение!

— Вообще-то, — сказал Антоний, когда они проходили через ворота, — брать с собой рлоков запрещено.

— Но другие берут, — возразила Навсикая.

— Другие — это кто?

— Ученики. И мастера.

Антоний строго посмотрел на девочку.

— Их питомцы старше. Где гарантии, что твой Хрум не сожрет какого-нибудь гончара?

Навсикая прыснула со смеху.

— Что смешного?

— У нас крепкая связь. Так сказал Наставник.

— Что ж, — рассудительно заметил Келар, — коли так, пусть вся ответственность и лежит на нем.

Остаток пути до гостевого домика они проделали молча. Антоний шел первым. Слева высились кручи Ливонского Хребта, справа зияла пропасть. Древняя тропа обтекала склоны, словно ручей, стремящийся к полноводной реке. Иногда в тропу врезались ступени, вырубленные предшественниками Навсикаи прямо в скале. Об ограждении никто не позаботился.

Домик был ветхим, покосившимся. На ночь его не запирали. Во-первых, было некому. Во-вторых, здесь ночевали все, кто приходил или уходил с террас. По старой традиции люди приносили в дом охапки хвороста и дрова. Считалось правильным оставить немного топлива тем, кто пройдет этими тропами в будущем.

Антоний швырнул связку дров в угол. Играючи, словно это был мешок с тряпьем.

— Устраивайся.

Навсикая придержала массивную дверь, впуская Хрума. Девочка покосилась на своего спутника, но Келар промолчал. Видимо, решил довериться мнению Вячеслава.

Дрова берегли. Поэтому остаток вечера провели в полутьме, укутавшись в кожаные плащи с опушкой. Лето ведь, недоумевала Навсикая, когда Келар выдал ей эту штуковину. Плащ был детским, ученическим. Так что пришелся впору. На грубо сколоченном столе горела масляная лампа. Навсикая коротала время, придумывая новые руны. За основу своего творчества девочка взяла кривую загогулину «ульг», с помощью которой мастера ножей иногда разжигали костры. Идея была в том, чтобы создать тепло в доме без помощи дров. Навсикая изменяла «ульг» разными способами — добавляла хвостики к центральной линии, меняла их направленность. Пока ничего не выходило. Антоний внимательно наблюдал за действиями послушницы.

Когда Торнвудова Луна выкатила свой осоловелый глаз, Келар поднялся с расстеленной в углу шкуры и начал складывать дрова в камин.

— Зажги, — предложил он Навсикае.

Девочка взмахнула рукой, вычерчивая одну из своих бытовых рун. Вспышка озарила помещение. Потянуло дымом. Сперва занялись щепки и хворост, затем огонь перекинулся на поленья.

— Ума не приложу, — сказал Антоний, — как ты это делаешь.

Девочка пожала плечами.

— А что сложного?

Келар добродушно ухмыльнулся.

— А то, — он поднял мясистый палец, — что мастера ножей владеют боевыми рунами. Иногда — лечебными. И все.

Навсикая вздохнула.

— Я неправильный мастер.

— Ты еще не мастер.

Она совсем сникла.

— Не переживай, — вдруг подобрел Антоний. — Ты станешь мастером. Просто у тебя будет свой стиль.

Девочка придвинулась поближе к огню.

Келар Антоний стал выгружать из рюкзака хлеб, завернутую в ткань солонину, свежие овощи. Последние, как слышала Навсикая, выращивались на террасах с насыпным грунтом и наколдованными тропиками. Овощей всегда было немного, ученики получали их в строго дозированном количестве.

Вслед за едой вынырнули кружки и мешочек с ароматными травами, из которых Антоний готовил изумительные напитки.

— Принеси воду, — попросил Келар.

Навсикая бросилась к вещам Антония и вернулась к столу, держа в руках мех с завинчивающейся крышкой. Антоний наполнил деревянные кружки, взятые им на полке камина.

— Говорят, ты умеешь киятить воду без огня.

Девочка вывела над столом руну.

Вода в кружках мгновенно пошла пузырями. Антоний цокнул языком и принялся засыпать в кружки сушеные травы.

— Береги эти руны, — сказал мастер после ужина. — Мне сложно определить ценность твоего дара. Но ты, безусловно, отличаешься от других учеников.

Укутавшись в шерстяные одеяла, они легли спать в разных углах дома. Навсикая перед этим погасила свечу. Рлок, пристроившись под окном, обгладывал телячью кость. Мешок Антония утратил былой объем — большую его часть, как выяснилось, занимала еда.

В камине догорали поленья.

Утром двинулись в путь. Первым теперь бежал Хрум, опередивший людей на пару десятков шагов. Навсикая получала от друга фрагменты картинок, звуков и запахов. Небо над тропой было чистым, безоблачным.

Обогнув массивный утес, девочка увидела город. Не впервые, конечно, увидела, но Трордор всегда поражает воображение. Море крыш, лес шпилей. Канатные развязки. Браннеры, швартующиеся к мачтам Гнезда. Трущобные помойки на севере, роскошь дворцовых комплексов на востоке. Корабли в Бухте Радости. Мрачная Скала Самоубийц. Все это предстало перед девочкой, словно полотно талантливого художника.

Нога утратила опору.

Навсикая покачнулась, все ее существо пронзил испуг. Чья-то рука схватила ученицу за плечо и с легкостью выдернула из пропасти.

— Следи за дорогой, — посоветовал Антоний.

И они продолжили спуск.

Трордор приближался, разрастаясь вширь и загромождая собой горизонт. Тропа вилась вдоль восточного склона Хребта, постепенно заворачивая к дальним кварталам. В предгорьях селились кузнецы, вольные наемники из Гильдии Бойцов, сектанты и искатели приключений. Тут было сравнительно безопасно, хотя кварталы и выплеснулись за пределы крепостных стен.

Солнце уже цеплялось брюхом за крыши домов. Плащ Навсикая упаковала в рюкзак. Сейчас на ней был одет серый балахон, по которому безошибочно узнавались представители Гильдии. Дуэльные ножи — в набедреных чехлах. Другого оружия у Навсикаи не было.

— Держись рядом, — сказал Антоний. — Не отставай.

Девочка кивнула.

Горная тропа незаметно перетекла в улицу. Странная это была улица. Дома карабкались вверх по склонам, срастаясь с толщей скалы и цепляясь друг за дружку. Иногда задней стеной здания служил утес. Неведомые строители использовали каждый выступ, каждый карниз для вмуровывания жилья. По левую руку высились стены домов и лестницы, ведущие к парадным входам. Справа и внизу виднелись черепичные скаты крыш. А еще Навсикая заметила невысокую башню мага. Вячеслав рассказывал, что жители предгорий опасаются схода лавин, поэтому скидываются на дорогостоящие услуги подручных Гримлиэля. Маг слушает скалы и своевременно устраняет опасность.

Навсикая долго размышляла над словами «устраняет опасность». Потом решила обратиться к Наставнику за пояснениями. Все просто, сказал Вячеслав. Колдуны испаряют лишний снег. Не везде, конечно. На склонах, прилегающих к Трордору.

Тропа повернула к побережью.

— Куда мы идем? — спросила Навсикая.

Антоний не спешил — по своим меркам. Но девочка с трудом поспевала за гигантом, чей рост вдвое превышал ее собственный.

— Домой, — сказал Антоний, даже не обернувшись. — Близится вечер, знаешь ли.

Только сейчас Навсикая поняла: Келар прав. Солнце наполовину скрылось за изломами крыш, тени удлинились, а узкие переулки сделались хмурыми и зловещими.

Хрум радовался приближению ночи. Внешне рлок был самой невозмутимостью, но девочка улавливала потоки торжества и любопытства, исходящие от зверя. Хрум совершал ментальные вылазки в Трордор почти ежедневно, но сравнить ускользающие образы с реальностью не мог. Теперь такая возможность предоставилась.

На предгорные кварталы надвинулась густая тень внешней крепостной стены. Трордор отгородился от мира тремя фортификационными рядами — это была, пожалуй, самая продуманная защита на континенте. Чтобы попасть в Средний Город, нужно было пройти мимо стражников, охранявших Восточные ворота. Стражники почти никого не трогали, поскольку Ворота считались формальностью. С момента основания Трордора никто не пытался атаковать с этой стороны.

Улица по-прежнему шла под уклон, петляя среди одноэтажных домиков и неприметных лавок. В соседних переулках играли дети. Завидев рлока, малыши растворялись в сумерках. Хлопали дубовые двери, задвигались засовы.

Тьма накрыла улицы.

Окна домов высветились изнутри. Уличные фонари встречались лишь на перекрестках — их попросту не успевали устанавливать. Слишком быстро разрастались трордорские пригороды.

Навсикая не сразу заметила, что за ней наблюдают. Не только за ней, разумеется, но и за Антонием. Силуэты неспешно бродили по смежным проулкам, тихо перешептывались меж собой. Крыши плотно сдвинулись, дома нависли над мостовой почерневшими эркерами и коваными балкончиками. Из-за печных труб вынырнуло несколько голов. Столь же внезапно эти головы исчезли, слившись с кирпичной кладкой.

— Приготовься, — тихо сказал Антоний.

— К чему?

Келар промолчал. Навсикая заметила, что в свете Ока и Паломника сверкнули шипы, выраставшие, казалось, из костяшек пальцев мастера.

Кастеты.

И когда Антоний успел их нацепить? Не важно. Успел. И правильно сделал, потому что силуэты выступили из мрака и превратились в очень даже осязаемых разбойников.

Догадаться, что перед ней разбойники, было легко. Эти ребята «вели» мастеров чуть ли не от самых предгорий. Позже Антоний объяснит ученице, что в больших городах часто нападают на путников, не представляющих видимую угрозу. Дело, разумеется, было не только в этом. В трордорские трущобы просочился слушок о том, что Гильдия Ножей регулярно посылает своего человека вниз за провиантом. И что этот человек носит с собой кучу золотых империалов. И что он предпочитает слоняться по городу без охраны. Легкая добыча. Так думали местные головорезы. О репутации бойцов с террас, разумеется, слышали все. Поэтому собрали побольше народу. И дождались удобного момента.

Глухой проулок.

Нет света, нет стражей порядка. Ворота сравнительно далеко. Идеальное место для нападения.

Идеальное — для любителей.

Силуэты зашли с двух сторон, отрезая пути к отступлению. Кто-то спрыгнул с балкона. Кто-то соскользнул вниз по водосточной трубе. Навсикая видела лишь полоску вечернего неба впереди и приближающиеся фигуры. Безликие и беспощадные.

— Что там у нас? — прозвучал грубоватый голос с крондатским акцентом. — Монахи-отшельники?

Короткий смешок сзади.

Звон разматывающейся цепи. Шелест клинков, вынимаемых из ножен. Хруст разминаемых суставов.

— Мы за тобой следили, Антоний, — новый голос доносился откуда-то сверху. — У тебя водятся деньжата.

— Валите отсюда, — добродушно посоветовал брат Внутреннего Круга. — В городе хватает ребят попроще.

Крондатец сплюнул себе под ноги.

— Клади мешок на камни. И мы вас отпустим.

Хрум утробно зарычал.

— Милая зверушка, — сказали сзади.

Зверушка, подумала Навсикая. Надо же, нашлись неудачники, впервые повстрчавшие на своем пути рлока.

— Постарайся выжить, — сказал Антоний.

И пристуил к делу.

Самое глупое в уличной драке — ждать, когда тебя атакуют. Бей первым. Железный закон подворотен.

Келар Антоний за один краткий миг превратился из тяжеловесного увальня в безотказную машину смерти. Шагнув вперед, мастер выбросил правую руку и с хрустом вогнал шипы в челюсть крондатца. Парень небрежно закинул на плечо дубину, утыканную гвоздями, но воспользоваться этой штуковиной не успел.

— Наших бьют! — заорали с балкона.

Антоний переступил через тело оппонента и взялся за остальных грабителей. Навсикая не могла уловить отдельных движений. Смазанное пятно, мелькающие руки и ноги. Свист клинков, треск вспарываемой одежды. Хруст суставов. Крики.

Девочка обернулась, вспомнив о втором конце проулка.

Вовремя.

К ней бежали двое разбойников. Один размахивал коротким мечом, второй занес над головой моргенштерн. Новые тени соскальзывали на мостовую по водосточным трубам.

Защити меня!

Призыв был обращен к Хруму. Девочка еще не умела отдавать четкие приказы и действовать сообразно обстановке. Навсикаю этому не научили. Все, что ей оставалось делать — просить.

Хрум открыл пасть.

Вопль прозвучал где-то за пределами человеческого восприятия. Звук, превратившийся в ударную волну. Сметающий все на своем пути. Близко расположенные стены проулка помешали волне рассеяться. Тьма сдвинулась, фигурки людей подхватило чудовищным ветром и унесло прочь.

Навсикая плохо видела в темноте и не смогла оценить ущерб, нанесенный грабителям. Тела нападавших срослись с ночью на пределе обозримого пространства. Никто из бандитов не поднялся.

— Хорошо, — похвалил Антоний.

Девочка медленно развернулась. Келар спокойно взирал на поле битвы, протирая окровавленные шипы куском чьей-то рубахи. Мостовую устилали трупы — их было не меньше семи. В тусклом свете звезд Навсикая увидела расплывающиеся черные лужи.

С тихим шелестом в подошвы Антония втянулись клинки. Навсикая поняла, что брат Внутреннего Круга не использовал традиционные ножи. Вообще.

В сердце прокрался страх.

Юная ученица впервые столкнулась со смертью вот так, лицом к лицу. Тренировки на террасах долгое время казались забавной игрой, но теперь все обрело смысл.

Если бы не Антоний с Хрумом, она погибла бы. Бандиты не собирались никого щадить. Они расправились бы с мастером и его учеником, прирезали бы рлока. Человеческая жизнь ничего для них не значила.

Просто они не смогли.

Ты или тебя.

Интересно, она сможет вот так взять, достать ножи и начать убивать? При одной мысли об этом становилось жутко.

Ночь затапливала трордорский проулок кровью, звездами и лунным сиянием. Антоний прислонился к стене, его поза выражала полное безразличие к происходящему. А Навсикаю парализовало. Девочка не могла сдвинуться с места, переживая случившееся. Перед ее мысленным взором стояла разверстая пасть рлока и сминаемые акустическим ударом силуэты. Приторно-сладковатый запах пробирался в ноздри.

— Идем, — сказал Антоний. — Поздно уже.

Навсикая молча побрела за мастером, перешагивая через бесформенные груды мяса и костей, некогда бывшие людьми. Под ногами неприятно хлюпало. Поскользнувшись, Навсикая вытянула руки и уперлась в шершавую стену.

— Не смотри на них, — посоветовал Келар.

Бесконечное каменное ущелье. Навсикаю начало колотить. То ли от холода, то ли от пережитого. Хотя, какой холод? Лето в разгаре.

Выбравшись из теснины, они оказались на сравнительно широкой улице, идущей под уклон. Здесь девочке стало легче.

— Мир жесток, — сказал Антоний. — Надо привыкнуть.

Вскоре они достигли Восточных ворот.

Делрей завтракал, когда в дверь постучали. Кристоф направился в холл и вскоре вернулся с давешней девушкой.

— Регина, — вспомнил Делрей.

— Все правильно, — улыбнулась девушка. Сегодня на ней был элегантный твидовый плащ серого цвета, шорты, теплые колготки и высокие сапоги с пряжками. Под плащом Делрей увидел корсет, перепоясанный кобурой. Из кобуры торчала массивная рукоять шестизарядного револьвера. — Сейчас девять.

Детектив кивнул.

Плащ у Регины был приталенный, с высоким стоячим воротником. Ближе к фраку, чем плащу.

— Присаживайтесь. Хотите кофе?

— Не откажусь.

Снаружи громыхнуло.

Только не дождь, мысленно взмолился Делрей. Сегодня ему предстоял долгий путь, а слякоть он не выносил.

Кристоф скрылся на кухне, примыкающей к столовой. Очень практично. Делрей всегда восхищался подобными планировками. Все под рукой, еда не успевает остыть.

— Контракт готов, — сообщил Делрей. — Займемся им после завтрака. Вы не голодны?

Регина покачала головой.

— Нет. Кстати, мы перешли на «ты» еще вчера.

Делрей сделал глоток из кофейной кружки.

— Извини. Голова забита всякой ерундой. А тут еще налоговая…

Новый раскат грома.

— Дождь собирается? — поинтересовался Делрей. Просто так, чтобы завязать разговор. Он не любил молчание. Особенно в обществе симппатичных девушек.

— Вроде того.

Столовая была просторной и светлой. Широкое окно выходило в сквер, начинавшийся сразу за Малой Котельной. Там росли каштаны и тополя. Встречались даже клены. Из окна хорошо просматривалась чугунная скамейка. Дворник сгребал в кучу опавшие листья.

— День у меня строго распланирован, — сказал Делрей. — Сегодня, во всяком случае. Работать будешь в моем кабинете. Я распоряжусь, чтобы Кристоф поставил дополнительный стол. Мебельщики пришлют его сегодня.

— В одиннадцать, — Кристоф поставил перед гостьей чашку с дымящимся кофе, забрал грязные тарелки и вновь скрылся на кухне.

— Питание за мой счет, — продолжил Делрей. — Кристоф!

Зомби возник на пороге.

— Что угодно?

— Принеси контракт.

Делрей перевел взгляд на девушку.

— Смотрю, ты вооружилась.

Регина сделала глоток.

— Ты сказал, это важно.

— Да, — согласился Делрей, — важно. Но не сегодня.

— Почему?

— Сегодня ты займешься сортировкой бумаг в нашем кабинете.

Взгляд девушки оказался красноречивее любых слов.

— Понимаю, ты ожидала чего-то более… увлекательного. — Делрей отставил пустую чашку. — Но без этого никак. Там картотека и папки с делами. Некоторые пора выбросить. Отложи их на мой стол, я разберусь вечером. В отдельную папку сложи квитанции, расписки, чеки. Все, что имеет отношение к финансам. Это для налоговой.

Регина понимающе кивнула.

— Хорошо.

В дверях появился Кристоф с контрактом и самопишущим пером.

— Давай его сюда, — поторопил Делрей.

Зомби чинно приблизился к столу и подал Регине документ. Четыре листа, скрепленных скоросшивателем. В двух экземплярах.

— Спасибо, Кристоф.

Дворецкий удалился.

В столовой потемнело. Втав со своего места, Делрей приблизился к окну. Небо укуталось в плотный саван из туч. На стекле появились первые капли.

Осень.

Как ни крути.

— Меня все устраивает, — сказала Регина. — Вот.

Делрей отвернулся от окна. Девушка стояла перед ним, протягивая подписанный экземпляр контракта.

— Здорово, — Делрей взял документ, не глядя на подписи. На мгновение их взгляды пересеклись. — Кристоф поможет с кабинетом. Захочешь поесть — скажи ему.

Регина кивнула.

За спиной Делрея пошел дождь. Мелкие капли барабанили по стеклу, шуршали в листве, прогуливались по скатам крыши. Делрею почудилось, что девушка не отсюда. В смысле, не из Стимбурга. И даже не с Земли. В ее глазах клубилось нечто иное, непостижимое для людей, подобных Делрею.

Наваждение схлынуло.

— Возьми зонт, — улыбнулась Регина.

— Обязательно.

Коридор, связывающий столовую с холлом, был освещен двумя газовыми рожками. Тусклыми, не имеющими никакого отношения к магии. На стенах висели картины с предками бывшего владельца дома. Делрей не успел избавиться от этого хлама. Врочем, картины придавали жилищу налет аристократизма. На детектива взирали благородные мужи в моноклях, фраках и белоснежных рубашках. Кое-кто носил парики, намекая на свою принадлежность к судебным органам. Встречались тут персонажи как пожилые, с поседевшими от времени бакенбардами, так и совсем юные, одетые по моде столетней давности. Между портретами висели канделябры с оплывшими свечными огарками. Кристоф редко их использовал.

Делрей пересек холл с потухшим камином. В прихожей он неспешно оделся. Кожаная кепка, длиннополый непромокаемый плащ, ботинки на толстой подошве. Не зимний вариант, но и не привычные теннисные туфли. Поколебавшись пару секунд, Делрей намотал вокруг шеи длиннющий шарф. В одну руку — зонт, во вторую — портфель с бумагами. Никакого оружия, сегодня ствол не потребуется.

Детектив собирался нанести визит Вычислительной фабрике.

Спустившись с крыльца, Делрей раскрыл зонт и задумался над оптимальным маршрутом. Фабрика располагалась не так уж далеко от Треугольника, но ехать туда придется с пересадками.

Дождь был мелким, неприятным. Вдобавок поднялся ветер, решивший отобрать у детектива зонт. Крепко вцепившись в трость, Делрей двинулся вниз по Малой Котельной. Прохожие казались унылыми призраками, тенями в урбанистическом лабиринте.

На углу Ваци и Траурного переулка Делрей вскочил в трамвайчик на паровой тяге. Трамвайчик был старым, обшарпанным. Жестяная коробка, грохочущая по рельсовым стыкам. Топка располагалась в задней части вагона, там же сидели машинист и кочегар. Клубы черного дыма вырывались из клепаного раструба, смешивались с дождливой мглой. Если менялось направление ветра, дым врывался в открытые окна. Пассажиры кашляли и злобно отплевывались.

Делрей сложил зонт, спрятал его в чехол и перебросил через плечо. Трость держалась на ремне с дополнительными кармашками для мелких монет. Достав медный грош, Делрей расплатился с кондуктором — неприветливой рыхлой женщиной, бурчащей что-то под нос. Женщина выдала детективу оранжевый билетик.

Трамвай катился мимо фешенебельных бутиков в сторону Мехограда. Город в городе, так его называли. Обитель ученых, инженеров и промышленных магнатов. Грохочущий и коптящий небо кошмар. Там, в сердце техногенного муравейника, сформировалась Вычислительная фабрика — место, где люди искали ответы на поставленные вопросы. Подобно чудовищному спруту, фабрика протянула щупальца во все уголки Стимбурга. То были щупальца из проводов, вакуумных труб и вспомогательных шахт. Чудовищный организм, живущий в мире информации.

Делрей хотел потрогать некоторые ниточки, ведущие к господину Фламелю. Что там с его родственниками, друзьями? С кем он общался, что контролировал? Писали о нем газеты или нет?

Публичность, разумеется, претит тайным культам и сообществам. Держаться в тени, управлять всем издалека — вот их стиль. Так что Фламель преподнесет уйму сюрпризов, в этом Делрей не сомневался.

Трамвай обогнул по широкой дуге Площадь Несогласия и углубился в лабиринт старых улочек. По бокам железнодорожной колеи высились растопыренные пальцы деревьев. Ветер срывал с веток красно-желтую листву и лепил ее к мокрому тротуару. Прохожие жались к стенам домов, уступая дорогу пыхтящей консервной банке.

Что известно о Фламеле? Могущественный волшебник, занимающий теплое местечко. Орден Серебряного Заката ощущает потерю — это очевидно.

В портфеле лежал список, доставленный курьером Трисмегиста. Перечень магов, превосходивших своим мастерством покойного. Делрей ожидал увидеть километровые столбцы имен, но его ждал приятный сюрприз. Пятнадцать человек. И все. Детектив дважды перечитал клочок бумаги, маркированный личным гербом Трисмегиста — циферблатом часов и скрещенными посохами. Большинство имен ничего не говорили, другие были смутно знакомы. Сегодня Делрей намеревался собрать на этих людей подробное досье.

Пятнадцать человек.

Наверняка полиция решит, что убийца — один из них. Поначалу это кажется разумным. Если забыть о том, что Фламель контролировал единственную Дверь, связывающую Землю с бывшими космическими колониями. Теоретически волшебника мог расчленить кто-то со звезд. Почему нет? Мигрант-нарушитель, желающий скрыться от правосудия своей планеты. Неплохая версия, надо ее обдумать.

Трамвай остановился перед невысокой ратушей. Несколько человек вышли из вагона. Рядом с Делреем встала шарообразная дама с тремя подбородками. В руках дама держала корзинку со снедью, купленной на одном из плавучих рынков.

Снова — перестук колес.

Нужно заглянуть в полицию, решил Делрей. Желательно — сегодня. Криминалисты наверняка обследовали останки несчастного колдуна и вынесли вердикт касательно орудия убийства.

Орудие.

Меч? Коса? В воображении моментально всплывает образ костлявой старухи, приходящей за смертными из преисподней. Делрей знал, что многие сейчас верят в эту чушь. Подземный мир и небеса. Душа, попадающая в заповедные кущи. Почему бы и нет? Звучит красиво. Эту идею можно продавать в многочисленных храмах и молельнях.

Впрочем, Делрея смущал не только способ убийства, но и методы, выбранные преступником для демонстрации своего могущества. Неужели в магическом мире объявился маньяк? Эта версия объясняет многие вещи, включая кровавую надпись на стене. Психопат убивает колдунов. Равных либо превосходящих его по силе. Не слабаков каких-нибудь. Возможно, преступнику нравятся схватки. Острота ощущений, одинаковые шансы с жертвой. В таком случае, этот парень не остановится. Список подозреваемых, лежащий в портфеле Делрея, может превратиться в список потенциальных жертв. Зловещая мысль.

Трамвай ускорился на крутой улице. Вагон катился под гору, лязгая всеми сочленениями. Мимо проплывали лавки цирюльников, кальянные, булочные и кофейни. Заведения были совсем крохотными, они жались друг к дружке в теснине Андалузского Тракта. Улочка извивалась в теле Стимбурга подобно кротовой норе. Пару раз трамвай нырял в полутемные туннели и под недавно возведенные эстакады.

Мехоград приближался.

Это ощущалось по многим признакам. Взять, к примеру, паромобили. Их стало больше. Или эстакады. Городским властям требовались новые развязки, поскольку уличное движение уплотнялось. Кое-где мелькали фонари с электрическими лампами накаливания. Делрей слышал об электричестве, но, как и многие жители Стимбурга, относился к нему настороженно. Провода, по которым струится энергия? И чем это лучше газа или, скажем, пара? Да и про магию нельзя забывать — многие используют огненную стихию для освещения своих домов. В общем, очередная игрушка промышленного века.

Дышать стало тяжело.

Мехоград дымил неисчислимым количеством труб, выбрасывал в воздух тепловые волны, сажу и грохот гидравлических поршней. Летом небо оккупировал смог, но с приходом осени положение слегка улучшалось. Дожди, правда, не сулили ничего хорошего. Струи воды несли вниз всякую дрянь, от которой щипало кожу. Поговаривали, что если поселиться в Мехограде и много лет кряду разгуливать без шляпы или зонта под дождем, то к тридцати выпадут все волосы, а череп покроется язвами. Делрей относил эти россказни к категории городских легенд.

Пришлось достать из портфеля респиратор. Эти штуки появились в магазинах недавно. Мегаполис развивается, заводы обрастают новыми цехами. В некоторых районах без респиратора невозможно находиться.

Делрей натянул аппарат на лицо и сделался похожим на мистическое чудовище с гравюр постсимволистов. Некоторые пассажиры трамвая последовали примеру детектива.

В уши вторгся утробный механистический гул. Этакий пульс железного городского нутра. Старинные кварталы остались позади, уступив место широким проспектам, пересекающимся железнодорожным полотнам и подвесным фуникулерам. Над головой Делрея промчался вагон, забитый работягами с ночной смены. Детектив не мог видеть их лица, но подозревал, что своей жизнью те недовольны. Раньше у Делрея было много знакомых из фабричных кварталов — небритых, питающихся третьесортной мерзостью и вливающих в себя дешевое пойло. Беспросветная жизнь, дремучие нравы.

Справа возникло нечто громадное, облепленное строительными лесами и кранами. Площадку огородили деревянным забором, а трамвай пустили по объездной колее. Внутрь вагона ворвались крики монтажников, лязг, грохот и невразумительное шипение.

Делрей скривился.

Звуки стройки напомнили ему о детстве, прошедшем на задворках промзоны. Мать Делрея состояла в одном из тайных орденов, поэтому отец с ней и развелся. Не просто развелся — забрал сына к себе на воспитание. Забытая история, Делрей был маленьким и не знал всех подробностей. Судя по всему, разгорелся конфликт. Отец хотел, чтобы мама покинула орден и жила «как все нормальные люди». Эту фразу он часто повторял. Мать была связана какой-то страшной клятвой. Найти компромисс не удалось.

Наверное, ты любил бы магию, думал Делрей, глядя на обшарпанные стены заводских цехов. Умел бы колдовать. Ни в чем не нуждался. Но судьба распорядилась иначе. Южные районы Стимбурга жили по патриархальному укладу. Отец, заявивший права на своего ребенка, мог спокойно его забрать. Мама ушла, и Делрей ее никогда больше не видел.

Отец старался.

За несколько лет он преодолел путь, отделяющий простого инженера от руководителя отдела снабжения. Что позволило переехать в более престижный район. Делрей ни в чем не нуждался, но простить маму он так и не смог. Ни разу она не попыталась с ним встретиться. Ни разу за все эти годы.

Так что он ненавидел волшебников.

И тайные ордена.

Промышленные районы расступились, освобождая место для Вычислительной фабрики — чудовищного порождения человеческой мысли. Уродливое здание, сплошь состоящее из труб, гидравлических узлов, систем охлаждения и пароотводов. Комплекс, забитый вычислительными машинами, использующими энергию пара для манипуляций с данными. Машины собирали новости со всего Стимбурга, систематизировали их, накапливали в бездонных хранилищах памяти. Здесь выпполнялись платные запросы по поиску редкой информации. Обслуживающий персонал был особой кастой, четвертым поколением сумасшедших ученых, отрешившихся от суетного мира.

Трамвай остановился перед фабрикой. Делрей сошел на тротуар и раскрыл зонт, защищаясь от кислотного дождя. Перед ним высился самый мощный на Земле вычислительный центр. Фабрику воздвигли на заре Эры Упадка. Когда ученые поняли, что человечество глупеет, то решили соорудить нечто, мешающее земной расе скатиться в тотальное варварство. Знания рассыпались в прах, и действовать приходилось быстро. Чертежи в процессе строительства менялись множество раз. Это было вызвано потерей целых блоков знаний, связанных с информационными машинами. И все же проект довели до конца.

Делрей не мог взять в толк, что случилось в те стародавние времена. Человечество строило Двери и космические корабли, подчиняло себе чужие звездные системы, а потом все оборвалось. Наука стала магией, недоступной для понимания. На смену чистым энергиям пришел пар. Многие вещи пришлось открывать заново. Космос теперь внушал страх. Там жили Посторонние — те, кто однажды явится на Землю, чтобы добить ее ослабленных обитателей.

Космос.

Что это такое? Существовали различные теории. Бескрайняя пустота, заполненная эфирными потоками, звездами и планетами. Такова главенствующая точка зрения. К этим мирам можно добраться на звездолетах, но никто не знает, как их строить. Где-то в строгой секретности хранятся древние корабли — сведения об этом не распространяются. Поговаривают, что главенствующие фракции пытаются освоить управление этими механизмами, но все слишком сложно для восприятия современного человека. Представьте пещерного человека, которого посадили за руль паромобиля. Ну, или в кабину дирижабля. Уйдут столетия, чтобы понять базовые принципы.

Даже Вычислительная фабрика ускользает от восприятия современных стимбуржцев. Мы пользуемся этими штуками, подумал Делрей, но вряд ли четко представляем их устройство.

Здание, массивное и непостижимое, нависло над ним. Странная угловатая архитектура, трубы и гофрированные шланги, выведенные на внешнюю стену, лабиринт вспомогательных лестниц и тоннелей, выставленных на всеобщее обозрение. Люки, вмонтированные в стены. Все это — на верхних и средних ярусах. Для пользования техперсонала. Посторонним вход строго воспрещен.

Делрей поднялся по гранитным ступеням, толкнул одну из вращающихся стеклянных дверей и вошел внутрь фабрики. Шорохи, шелесты, приглушенные шаги. Тихое дуновение ветерка, перегоняемого вентиляционной системой.

Вестибюль был достаточно скромным. Мраморный зал с квадратными колоннами, стойкой регистратора и дверями, ведущими к лифтам и пользовательским залам нижнего яруса. Никаких ковров, гобеленов, картин — всего, что порождает пыль. Зарешеченное окошко гардероба на пределе видимости. Редкие посетители.

Делрей остановился перед регистратором.

Женщина средних лет оторвалась от своего инфотрона и уставилась на посетителя.

— Что вам угодно?

Инфотрон был стандартным устройством фиксации данных с механической клавиатурой и шариковым блоком. Медный экран с деревянными вставками был повернут к Делрею обратной стороной.

— Поиск, — сказал Делрей. — Только поиск, никакого анализа.

Женщина кивнула.

— Одну минутку.

Пальцы регистратора забегали по клавиатуре. Устройство отдаленно напоминало пишущую машинку, но Делрей знал, что это обманчивое сравнение. На инфотронных клавиатурах была куча дополнительных клавиш, о назначении которых знали не все. К счастью, отец научил Делрея пользоваться инфотронами.

Механизмы фабрики долгое время работали на энергии пара. В недрах здания шевелилось море клапанов, реле, трубочек, шестеренок и совершенно невообразимых устройств, которым даже не было названия. Все это нуждалось в постоянном ремонте, смазке, коррекции и модификации с учетом современных требований. Делрей слышал, что комплекс собираются перевести на электричество. Или уже перевели? Присмотревшись к экрану, детектив заметил толстый кабель, ныряющий в крышку стола. Значит, перевели. Прогресс не остановить, как говаривал отец.

Женщина поправила пенсне и строго посмотрела на детектива.

— Есть свободное место в третьем зале. Бронировать?

Делрей кивнул.

— Время?

— Три часа. С возможным продлением.

— Половина риксдалера.

Сжав зубы, Делрей достал кошелек. Информация стоит дорого, так было всегда. Отсчитав пять грошей, Делрей принял чек и полированный жетон из красного дерева с номером «47». Жетон вкладывался в специальный паз на корпусе инфотрона, после чего запускался обратный отсчет. Крохотный циферблат безошибочно показывает время, проведенное в стенах фабрики. Когда стрелка застынет, инфотрон перестанет работать.

Поблагодарив женщину, Делрей двинулся в сторону гардероба. Отстояв небольшую очередь, сдал плащ, кепку и респиратор угрюмой, чуть полноватой тетке. Сунул номерок в нагрудной карман жилетки и зашагал в дальний конец вестибюля.

Пришлось ехать на лязгающем лифте в компании низкорослого промышленника с закрученными вверх усами и лифтера-азиата. Последний был одет в строгую ливрею синего цвета и мог похвастаться отменными манерами.

Решетчатая дверь сдвинулась, пропуская Делрея в вычислительный зал. Здесь тоже гулял теплый ветерок, тихо шелестели вентиляторы, светились экраны в отгороженных секциях. Делрей направился в проход между рядами, читая надписи на перегородках. Через полсотни шагов обнаружилась свободная ячейка с искомым номером.

Делрей сел в кресло с ротанговой спинкой, вложил жетон в приемный паз и, дождавшись характерного щелчка, приступил к работе. Инфотрон представлял собой ящик, начиненный сложной механикой, вентилируемый и связанный с более мощными устройствами, скрытыми в недрах здания. Ящик соединялся с выпуклым экраном из черного стекла, клавиатурой и шариковым манипулятором. Вся эта груда металлолома оживала на глазах. Пыхтели клапаны, лязгали шестеренки, что-то натужно гудело. Наконец, вспыхнул экран. Делрей увидел стартовую страницу обработчика с перечнем опций и строкой поиска.

Пора браться за список.

Делрей перевел целеуказатель в поисковую строку и вбил с клавиатуры имя первого подозреваемого. Ладислав Синкратор. Механизм переварил имя, вогнал его в медно-никелевое нутро и стал расшвыривать по вакуумным трубкам, телеграфным проводам, архивам и библиотекам. Закрутились маховики сбора данных.

Биография Ладислава впечатляла. По неподтвержденным данным — верховный канцлер Общества Четвертой Стихии. Потомственный боевой маг. Лидер корабельной фракции, объединившей сторонников восстановления космической мощи Земли. Сравнительно молод по меркам колдовского мира — около двухсот лет. Владеет эфирными техниками, позволяющими атаковать противников на дальних дистанциях. Хозяин сети букинистических и антикварных лавок. Влиятельная фигура, избегающая публичности.

Дальше — веселее.

Турин Зонтич. Адепт Безликой Силы, мастер иллюзий и перевоплощений. По слухам, умеет превращаться в дым и проникать в любые щели. Видный промышленник, основатель фабрики по производству дирижаблей, расположенной на западе Стимбурга. В молодости участвовал в колдовских дуэлях, одержал бесчисленное множество побед. В порочащих связях не замечен. Выступает за блокировку портала на Преддверье и полную изоляцию Земли от внешнего мира.

Ярослав Полторанский. Орден Черного Солнца. Страж Последнего Порога — так называется его должность во внутренней иерархии. Это означает, что Полторанский — боевой маг высочайшей квалификации. Его задача — охранять артефакт, дарующий силу членам Ордена.

Делрей погрузился в изучение биографий остальных магов. Важные детали он выписывал в блокнот. Его интересовало все: адреса, места работы, политические взгляды, привычки, характер, точки пересечения с жертвой. Некоторые вещи предстояло проверить. Возможно, он займется этим самостоятельно. Или отправит на рутинную работу новую помощницу. Не важно. Главное — учесть все фрагменты головоломки.

Три часа пролетели незаметно. На коробе инфотрона вспыхнула красная лампочка. На экране появилась надпись: «Желаете продлить сессию?». Нажав «Да», Делрей забронировал еще один час. На выходе он расплатится с администраторшей, но сейчас его ничто не должно отвлекать.

Шорох дождя за окном слился с шелестом бесчисленных вентиляторов третьего вычислительного зала. Информация стекалась к Делрею по телеграфным проводам и вакуумным почтовым трубам. В недрах здания непостижимые устройства обрабатывали поступающие сведения, систематизировали, упрощали для человеческого восприятия и выводили на экран ячейки № 47. Незнакомые волшебники, живущие собственной жизнью, превращались в добрых приятелей Делрея.

Ближе к полудню тучи рассеялись, обнажив пронзительно голубое небо. Расплатившись и забрав свою одежду, детектив покинул здание фабрики.

Пожалуй, стоит навестить криминалистов.

Неприятный визит в налоговую Делрей, презирая себя, упорно откладывал.

Ольгерд ехал вместе с Коэном в паромобиле, оставив позади Дверь, таможенный досмотр и неприветливых магов, именующих себя привратниками. Вокруг громоздился Стимбург — самый удивительный город из всех, когда-либо посещенных мастером ножей. Прохожие одевались странно и непрактично. Местные стражи порядка носили резиновые дубинки и непонятные металлические приспособления в поясных ножнах, мечами же и копьями никто не пользовался. Улицы были широкими, нечистоты в окна никто не сливал.

И — транспорт.

Это отдельный разговор.

В Предельных Чертогах всюду ездили кэбы и омнибусы, паромобили и трамваи, бронированные махины поездов дальнего следования и легкие коробки, скользящие над головами вдоль стальных направляющих. В небесах парили дирижабли, а вот браннеров Ольгерд не заметил. Впрочем, откуда им здесь взяться? Браннеры, насколько мастер ножей успел убедиться, выживают только в атмосфере Преддверья.

Коэн сказал, что они едут в гостиницу.

Ольгерд всматривался в мир Демиургов, раскинувшийся за окном паромобиля, и пытался найти признаки величия. Хоть что-нибудь, указывающее на мощь расы, подчинившей себе большую часть Галактики. Искал и не находил. Паромобиль мчался сквозь человеческий муравейник, коптящий миллионами труб, карабкающийся каждым кирпичиком в белесое осеннее небо и кутающийся в плотные слои камня, дерева и кирпича.

Дома были слишком высокими, по мнению Ольгерда. При этом он не заметил крепостных стен, бастионов и других фортификационных укреплений.

— Тут ведутся войны? — Ольгерд решил задать Коэну вопрос, мучавший его с самого начала. — Вы боитесь чего-нибудь?

— Как тебе сказать, — уклончиво ответил посредник. — Бояться тут нужно многого. Но войны… В привычном понимании их нет. Стимбург доминирует во всех отношениях, именно тут принимаются ключевые решения. Это очень большой город. По сути, урбанистическое государство.

— Это как?

Коэн задумался.

— Представь, что Трордор разросся, отстроился, перехлестнулся через Ливонский Хребет. Представь, что все имперские территории — одно сплошное городское образование. Понимаешь?

Ольгерд кивнул, хотя и с трудом представлял такой поворот событий. А как же поля, леса, реки и озера? Где ловить рыбу, охотиться, выращивать еду? Впрочем, еду можно привозить из подчиненных императору земель.

— Тут есть властители?

— Нет. Миром правят фракции.

— Что это такое?

Паромобиль ехал по набережной. Вода простиралась до самого горизонта, так что Ольгерд решил, что перед ним местное море. Позже он выяснил, что это озеро Балатон, разлившееся в сердце Европы.

— Политические объединения, — сказал Коэн. — Партии, если угодно. По сути — враждующие группировки, имеющие разные взгляды на будущее Стимбурга и человечества в целом.

— Их избирают? — уточнил Ольгерд.

— Формально — да.

— А на деле?

— Фракции не вырастают на ровном месте, — терпеливо пояснил посредник. — За ними стоят влиятельные колдовские кланы, тайные общества и ордена. Попасть в эту систему человек «с улицы» не может. То есть, выборы существуют, но количество вариантов строго ограничено.

— Новые фракции могут возникать?

— Безусловно. Но их тут же поглотят крупные образования. Это бесконечная борьба за власть, информацию и рынки. Тысячелетний уклад.

Ольгерд подумал о застывшей истории. Демиурги похожи на мух в янтаре, замороженных Посторонними и не способных вырваться на прежние уровни развития. Печальная участь.

Фракции не казались Ольгерду жизнеспособными. У любой политической системы, по его мнению, должен быть лидер. Это сокращает время принятия решений в критические для страны моменты. Например, в случае объявления войны. Есть и обратная сторона медали. Допустим, общество отвыкло от войн и не нуждается в молниеносном реагировании на опасность. Что тогда? Ответ очевиден — фракции.

— Тайные общества, — вспомнил Ольгерд. — Кто в них состоит? Волшебники?

— Да.

— А разве любой человек не может стать магом в Предельных Чертогах?

— Нет.

— Почему?

— Есть ограничения, — вздохнул Коэн. Паромобиль продолжал неспешно двигаться вдоль кромки побережья. — Магия доступна не всем. После крушения старого мира мы разучились пользоваться энергией Дверей. Но сохранились артефакты, позволяющие трансформировать эту энергию во что-то… более доступное. Адаптированное.

Ольгерд слушал, не перебивая.

— Природу артефактов мы не знаем, — продолжил свой рассказ Коэн, — и вряд ли узнаем, как мне кажется. Подозреваю, что мы имеем дело с некими устройствами, преобразователями энергетических потоков. Те, кто захватил эти предметы столетия назад, получили власть над силами природы. Но каждый артефакт имеет свой спектр возможностей. Сила заклинаний, развитие навыков, стихии — все отличается. Артефактов на Земле десятки и даже сотни. Поэтому вокруг них возникают Ордена и тайные общества. Иногда — культы со сложной иерархией и обрядовой системой.

— Почему нельзя пользоваться устройством единолично?

— Вначале так и было. Потом выяснилось, что артефакты дарят равные возможности всем своим хранителям. Первые магистры стали набирать учеников, чтобы обеспечить численное превосходство. Вспыхнули локальные магические конфликты.

— А потом?

— Качество возобладало над количеством. На постижение магических основ уходит много времени. Древние ордена, адепты которых были лучше обучены, стали побеждать. Кроме того, возник класс волшебников-перебежчиков — тех, кто не хранил верность одному ордену, а свободно менял хозяев, чтобы постичь все грани мастерства. И тогда общества стали тайными, а наборы — строго ограниченными. Появились запутанные иерархии, уровни доступа к знаниям, проверки лояльности. Верность испытывается временем — это все поняли быстро.

— И что сейчас?

— Противоборствующие сообщества колдунов, возраст которых насчитывает сотни лет. Чудовищная пропасть между неофитами и магами старой школы. Службы внутренней безопасности. Ментальные проверки, жесткие испытания при смене уровня.

Ольгерд кивнул. В таком обществе единого лидера нет и быть не может. Есть сферы влияния, договоренности, комплекс мер по взаимному сдерживанию. Теперь ясно, почему земляне не пришли на помощь, когда в Преддверье случилась беда. Не смогли договориться. Каждый преследовал свой интерес, имел отличный от других взгляд на происходящее.

Паромобиль свернул с набережной на подъездную дорогу и остановился перед гостиницей. Коэн поблагодарил шофера и вышел наружу. Ольгерд последовал за своим нанимателем.

«Медитативный отель» — вот как называлось это место. Очень странная гостиница, ничего подобного Ольгерд раньше не встречал. На четырех опорных столбах была установлена платформа. Деревянная, хотя полной уверенности в этом не было. На платформе возвышался целый комплекс двухэтажных домиков, связанных между собой крытыми галереями и террасой, протянувшейся по всему периметру второго яруса. Изогнутые коньки крыш напомнили Ольгерду Нирвану и хошанские предгорья. Впрочем, Мерт утверждала, что так строят по всему Като.

— Идем, — сказал Коэн.

Пространство, раскинувшееся под гостиничной платформой, было превращено в стоянку, на которой жались друг к другу паромобили и конные экипажы. Поледние в мире Коэна назывались кэбами.

На платформу вела винтовая лестница, пристроившаяся к одной из опор. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что платформа сложена из длинных блоков серого цвета. Не дерево, но и не камень. Над входом висел бумажный фонарик, раскачивающийся на осеннем ветру. Под фонариком — медная табличка с названием гостиницы. Разумеется, на тер.

Коэн сдвинул перегородку и шагнул внутрь.

Ольгерд шел за посредником, осматривая убранство холла. Строгость, аскетизм. Широкие окна от пола до потолка. Ощущение простора.

У регистрационной стойки никого не было. Коэн улыбнулся человеку, носящему необычные стекла на глазах.

— Добрый день.

— Чем могу служить?

— Я заказывал номер пару месяцев назад. Четвертый, если не ошибаюсь.

Регистратор открыл книгу в кожаном переплете и стал сверяться с записями в ней. Коэн терпеливо ждал. Наконец, человек поднял глаза.

— Все верно. Двухместный номер. Комната для домашнего питомца. Животное с вами?

Коэн покачал головой.

— Появится позже.

— Хорошо, — регистратор положил на лакированную поверхность стойки ключ. — Вас проводят.

Все с той же дежурной улыбкой регистратор поднял руку. Ольгерд увидел колокольчик.

Два звонка.

Рядом вырос подросток в неброской униформе серого цвета.

— Проводи наших гостей в четвертый номер, — велел регистратор.

— Как вам угодно, — подросток перевел взгляд на заплечный мешок Ольгерда. — Разрешите взять ваш багаж.

— Нет, — отрезал мастер ножей.

Возможно, это прозвучало резко, но паренек не обиделся. Персонал «Медитативного отеля» выдрессировали безупречно. Взяв ключ со стойки, паренек направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Винтовой лестнице, как и следовало ожидать.

Стены гостиничного холла были украшены полотнами с неведомыми письменами, отдаленно напоминающими хошанские и улкундарские иероглифы. К потолочным балкам прилипли вездесущие бумажные фонарики.

Лестница вывела путешественников в широкий коридор. По обе стороны — ширмы.

— Они знают о рлоках? — спросил Ольгерд, перейдя на трордорский. — Это не безобидная зверушка.

— Знают, — бросил Коэн через плечо. — Я предупредил.

— И доплатил, я полагаю.

— Как же без этого.

Паренек остановился, вставил ключ в замочную скважину обычной двери и дважды провернул его.

— Прошу.

Дверь представлялась хозяевам отеля разумной предосторожностью, но Ольгерд знал, что от рлока такие вещи не спасут. Мастера ножей вынуждены содержать своих питомцев в подвалах, за мощными бронированными дверями. Такие меры позволяют горожанам испытывать иллюзию защищенности.

Они вошли.

— Две комнаты, как и просили, — сказал паренек, отдавая ключ Ольгерду. — Выход на террасу.

— Что с завтраками? — спросил Коэн.

— Все включено, — улыбнулся сопровождающий. — Завтраки мы приносим в номера. Кроме того, на первом этаже есть харчевня. Там можно пообедать и поужинать.

Коэн удовлетворенно кивнул.

— Доброго дня, — парнишка поклонился, сложив руки перед собой, и направился к выходу. В дверях он обернулся: — Если что-то понадобится — звоните по телефону.

Путешественники остались одни.

— Телефон? — переспросил Ольгерд.

— Я покажу, — отмахнулся Коэн. — Ничего сложного.

Ольгерд приблизился к двери, ведущей в смежную комнату. Поверхность дверного полотна была окована тускло поблескивающим металлом. Куча засовов, висячий амбарный замок.

— Ты серьезно?

Коэн хмыкнул.

— Я понимаю, что Рык прорвется через все это. Если захочет. Думаю, они успокаивают сами себя.

— Правильно думаешь. — Ольгерд отвернулся от двери. — Начнем?

Вместо ответа посредник развел руки, закрыл глаза и нараспев произнес заклинание на неведомом языке. Пространство в центре комнаты исказилось, формируя портал. Аккуратый круг, по ту сторону которого предметы утратили привычные очертания и пропорции.

— Готово.

Ольгерд отправил в неведомые глубины метальный призыв. И картина вещей изменилась. Плоскость зеркала вспучилась, прорвалась. В комнату вошел огромный зверь, покрытый белой шерстью. Клыкастый монстр, снящийся в кошмарах детям Преддверья.

Но здесь о рлоках ничего не знали.

Волна радости.

Мы вместе.

Зверь не был для Ольгерда домашним животным. Нет. Партнерство, дружба, узы боевого братсва — все это вместе и по отдельности. Простому человеку сложно понять связь между рлоками и мастерами ножей. Эта связь основана на общем детстве, ментальной совместимости, столетиях симбиоза. Ольгерд полагал, что рлоки обладают не только паранормальными способностями, но и зачатками разума. Поэтому отношения между зверем и человеком могут складываться по-разному. Иногда требуется жесткий контроль, иногда — свобода выбора.

Рык принюхался к новому жилью. На всех уровнях. Мягко прошелся по комнате.

— Открой дверь, — предложил Коэн.

Мастер ножей знал, что увидит за стальными задвижками. Вечное заполярье, недостижимую рлочью мечту. Так и вышло.

— Что с мясом?

— Я договорился.

Кивнув, Ольгерд подошел к широкому окну. За террасой простиралось безбрежное озеро, отражающее голубизну небес. Хорошее место для уставших от жизни философов. Но мастер подозревал, что расслабиться в Предельных Чертогах не выйдет.

Он повернулся к нанимателю.

— Что дальше?

— Живи здесь, сколько потребуется. Номер оплачен из кассы моего Ордена. Деньги тебе будут передавать.

— А ты?

— Ухожу в Преддверье. Там скопились кое-какие дела.

Коэн посвятил мастера в суть происходящего, но многое оставалось непонятным. Расследованием занимается тайное общество «Посох и нож», к верхушке которого принадлежит Коэн. Случилось вот что. Парламент Стимбурга получил некие сведения, согласно которым на Земле были обнаружены следы Посторонних. Весточку прислал волшебник, которого звали Николасом Фламелем. Этот человек контролировал все перемещения между Землей и Преддверьем. Перемещения были очень редкими. У Фламеля возникли подозрения, повергшие Коэна в шок. Главный привратник уверял, что на Земле пробита вторая Дверь. Ведущая неизвестно куда.

Фламель хотел срочно переговорить с Коэном, минуя свой Орден и фракцию. Колдун считал, что только Коэн способен разобраться в происходящем.

— Почему он не поставил в известность своего магистра? — удивился Ольгерд.

— Фламель принадлежит к Ордену Серебряного Заката, — пояснил Коэн. — Наши давние враги.

Вот оно что.

Дальше — веселее. За день до прибытия Коэна на Землю в Вертерис явился посланник «Посоха и ножа». Фамильяр, если быть совсем точным. Ящерица-переросток с раздвоенным языком, вынырнувшая из дальнего угла и моментально выросшая в размерах. Ольгерд чуть не прибил ее, но посредник успел остановить мастера. Ящерица несла послание. Там говорилось, что Фламель убит, и требуется срочное возвращение Коэна на Землю. Записка рассыпалась в прах, а Коэн начал безотлагательно собираться в обратный путь.

— Думаешь, это Посторонние? — прямо спросил Ольгерд.

— Вряд ли. Они не могут проникнуть на Землю.

— Кто это сказал?

— Исторический факт.

Разговор состоялся накануне вечером. Коэн был не на шутку встревожен. В последний раз Ольгерд видел посредника в таком состоянии очень давно. В Крумске, когда Посторонние отправили письмо-предупреждение. Тогда посредник был уверен, что жить ему осталось недолго.

Исторические факты… Кто их подтвердит? Люди умирают, факты искажаются. Посторонние умеют преподносить сюрпризы.

— Если это правда, — задумчиво проговорил Коэн после исчезновения ящерицы, — нам всем конец.

— Ты преувеличиваешь.

Маг не ответил.

Сейчас он собирался оставить мастера ножей в Предельных Чертогах. В мире, с которым тот не был знаком даже понаслышке.

— Ты должен найти одного человека, — сказал Коэн. — Его зовут Люциус Делрей.

— Кто он?

— Частный детектив.

— Что это значит?

— Расследует всякие дела. За деньги. Сейчас он работает на людей из Серебряного Заката.

— Почему ты не поговоришь с ним?

— Он не станет меня слушать.

— А ты пытался?

Коэн досадливо скривился. Кажется, вспомнил давнюю обиду. Или обстоятельства, при которых впервые встретился с Делреем.

— Все сложно, Ольгерд. Люциус очень хорошо меня знает. Мы, знаешь ли, родственники.

— Так в чем проблема?

— Проблема, — вздохнул посредник, — кроется в его матери. Рассказывать долго. Можешь спросить его как-нибудь, но не думаю, что он захочет распространяться. Пожалуй, я предупрежу его о тебе. На большее не рассчитывай.

Сказав это, Коэн направился к выходу.

— Постой. Как мне с тобой связываться? Кто будет передавать деньги? Где мне искать этого… Делрея?

Коэн молча указал на письменный стол. Ольгерд увидел конверт, лежащий на черной столешнице.

— Руководство на первые дни, — сказал посредник. — Вскрой его после моего ухода.

Прощаться они не стали.

Магистр Нге собрал братьев на первом этаже своего скита. Первым явился мастер Канг, вслед за ним порог переступил Вячеслав. Нге уже приготовил горячий отвар и с радостью предложил напиток гостям. Отказывать было нельзя, да и не хотелось. Ночью на террасах Гильдии было прохладно.

— Антоний не придет, — напомнил Вячеслав, принимая из рук магистра глиняную кружку. — Он в городе с Навсикаей.

— Знаю, — кивнул Нге. — Перед уходом Келар высказал свое мнение.

В камине тихо потрескивали дрова. Лето в горах не особенно ощущалось. Днем было ветрено, ночью в окна и двери пробирался холод. Братья давно привыкли к суровой погоде. Холод дисциплинирует.

Дженис и Радзун пришли вместе. Вежливо постучались в дверь, сняли обувь у порога и направились к пасти камина. Нге протянул им глиняные чашки, над которыми вился дымок. Мастера с поклоном приняли подношение.

Последним порог переступил Суоне — высохший старик, в совершенстве освоивший кусари-гаму. Суоне был очень стар. Поговаривали, что мастер давно переступил столетний рубеж. Когда Суоне улыбнулся, принимая отвар, его морщины ожили, складываясь в новый рисунок. Светлый и добрый рисунок.

— Что ж, — начал магистр, когда все расселись на шкурах, поджав под себя ноги. — Мы в сборе.

— Антоний, — напомнил Радзун.

— В городе, — устало повторил Вячеслав.

Радзун кивнул.

Цель их прихода была предельно ясна. Выбор судьбы, направления развития. Вот только — не своего. Братья Внутреннего Круга давно достигли пределов совершенства в выбранных ими боевых стилях.

— По совести, — сказал Дженис, — надо бы Ольгерда позвать.

Вячеслав тихо кашлянул.

— Говори, — отреагировал Нге.

— Мы не можем позвать Ольгерда. Хозяин Дверей вне пределов досягаемости.

— И где же он? — поинтересовался мастер Канг.

— В Предельных Чертогах.

Повисла тишина.

Никто из братьев Внутреннего Круга не был в Предельных Чертогах. Попасть простому смертному в обитель Демиургов — разве такое возможно? Выходит, возможно. Вячеслав не станет лгать. А Ольгерд и прежде творил вещи, считавшиеся в Гильдии невероятными.

— Обязанности Хозяина Дверей снова лежат на мне, — сообщил Вячеслав. — Так будет до возвращения Ольгерда.

— Как ты узнал об этом? — обратился к Вячеславу Дженис. — Давно он уехал?

— Фамильяр от Коэна, — пояснил Вячеслав. — Посредник нанял Ольгерда для некоего… расследования. Подробности мне неизвестны. Вчера они покинули Преддверье.

— Знаете, что меня смущает? — вступил в разговор мастер Суоне. — Мы собрались, чтобы обсудить судьбу человека. Не просто человека, а рунической девочки. Этот вопрос мы решаем без Навсикаи и без двух наших братьев. Предлагаю перенести собрание. Подождем возвращения Ольгерда.

Мнение старика братья уважали. Суоне был самым старшим в их компании. Много лет назад ему предложили возглавить Гильдию, но по неведомым причинам мастер отказался. И тогда магистром стал Нге.

— Навсикае не обязательно нас слушать, — заметил Дженис. — Девочка слишком мала, чтобы понимать наши речи. Это в ее интересах.

Вячеслав покачал головой.

— Сомневаюсь.

Дженис перевел взгляд на Хозяина Дверей.

— В чем именно ты сомневаешься, брат Вячеслав?

Наставник сделал глоток из кружки. Потом ответил:

— Мы ничего не знаем об интересах девочки. Решения принимаются в интересах этого мира. Поэтому я прошу всех собравшихся помнить о том, что перед нами ребенок. Навсикая потеряла родителей, почти не видит брата.

— Слеза ребенка, — голос Суоне напоминал скрип половиц. — И воды Океана. Что глубже…

Нге обвел Внутренний Круг тяжелым взглядом. Все знали этот коан. Медитативная задачка, ставшая вдруг суровой действительностью.

— Ты ее учишь, — сказал Нге, меняя тему. Он пристально смотрел на Вячеслава. — Каковы успехи? Виден ли ее путь?

Хозяин Дверей собрался с мыслями. Отвар приятно согревал руки, успокаивал. Спешить было некуда, поэтому другие мастера его не торопили.

— С рунами все хорошо, — начал Наставник, взвешивая каждое слово. — Как мы и предполагали, девочка не ограничивается изучением стандартного набора. Она постоянно изобретает новые руны, улучшает старые. Я не знаю, как она это делает. Но она это делает.

Мастера одобрительно загудели.

— Примеры, — попросил Нге.

Вячеслав сделал глоток.

— Ладно. Возьмите, скажем, руну «ульг». Мы привыкли с ее помощью дрова разжигать. Навсикая дважды переделывала «ульг». Первый раз я заметил, что она кипятит воду в кружке с отваром. Мгновенно. Потом был учебный бой. И в меня полетел горящий клинок.

— Горящий? — восхитился Канг.

Вячеслав кивнул. И продолжил:

— «Уруз». Это силовая руна, как вам известно. Мы ее применяем в бою с противниками, защищенными панцирем. Чертишь «уруз», и пробойная мощь клинка возрастает. Так ведь?

Никто не ответил. Прописные истины, что тут обсуждать.

— Тренируемся на манекенах, — Вячеслав снова сделал глоток. — Вы помните эту террасу. Куклы, набитые соломой и одетые в доспехи. Так вот, Навсикая слегка подправила «уруз». Нож вошел в грудь манекена, вышел через голову и вернулся к ней в руку.

— Чего? — Обалдел Дженис. — Разве можно вернуть клинок с пробойной траектории?

— Нельзя, — согласился Вячеслав. — Так я думал раньше. И сместить центр тяжести в полете нельзя. Но девочка это сделала. Внесла изменения в «уруз» и объединила получившийся символ с руной возврата.

Мастера начали переглядываться. Новая ученица Вячеслава подавала большие надежды.

— Вместе с тем, — вновь заговорил Вячеслав, — девочка не готова к реальным поединкам. Она не готова убивать, сражаться за свою жизнь. Другие ученики ведут себя жестче. Бьют сильно, на поражение. Не ограничивают себя моральными установками.

— Владение клинками? — поинтересовался Канг.

— Приемлемый уровень, — ответил Вячеслав. — Ничего серьезного. И это мне не по душе. Вы знаете, что исход поединка решают не только руны. Особенно — в других мирах.

— Там они вообще не работают, — буркнул Радзун.

Вячеслав покачал головой.

— Ты ошибаешься.

— В смысле?

— Я знаю одного человека, который смог обойти это правило. Он пришел на Дзуар и использовал руны в поединках с местными воинами.

— Ольгерд, — догадался Суоне.

— Да, — кивнул Вячеслав.

— Мы знаем его историю, — Нге встал и двинулся в направлении камина. Угли едва тлели, а утренний холод давал о себе знать. Взяв из стойки пару поленьев, магистр забросил их в камин и начал энергично шуровать кочергой. — Живое исключение из правил.

— Вопрос в другом. — Радзун поставил у своих ног полупустую чашку. — Способна ли она себя защитить? Однажды Посторонние придут к нам. Захотят убить Навсикаю. Или взять под контроль. Если девочка не готова к бою с обычным противиком, как она справится с Посторонним?

— Сейчас — никак, — согласился Вячеслав.

— О том и речь, — продолжил Радзун. — Обучение нужно форсировать. Сделать основной упор на рукопашный бой. Развить качества, необходимые воину. Смелость, решительность, выносливость.

— Ей придется убивать, — добавил Дженис. — Твоя задача — вколотить в нее это понимание.

Вячеслав хмыкнул.

— Вколотить можно гвоздь. Человек движется по определенному пути. Задача Наставника — показать путь. Но мы не должны заставлять. И уж тем более — вколачивать.

— Не придирайся к словам, — отмахнулся Дженис. — Все это — вопросы формы. Я говорю о содержании. Нельзя быть эффективным в бою, если ты не готов нанести последний удар.

Сухие поленья быстро занялись. Комната наполнилась приятным потрескиванием.

— Девочку должен учить Ольгерд, — вдруг произнес Вячеслав. — Я не уверен, что смогу ее подготовить должным образом.

Братья Круга уставились на Вячеслава.

— Ты обучил Ольгерда всему, что он знает, — напомнил Нге. — Разве нет?

— Не всему, — покачал головой Вячеслав. — С Посторонними он научился справляться без моей помощи. С дзуарскими бойцами — тоже. Ольгерд серьезно опередил меня в развитии. Он лучший из нас.

Суоне откашлялся:

— Так пусть учит. У Ольгерда нет учеников, но есть Знание-на-Перекрестках. Самое время применить свои навыки.

— Он отказался, — тихо произнес Вячеслав.

— Отказался от ученика? — Дженис замер с чашкой, поднесенной ко рту. — Ты серьезно?

— Вполне.

— Мы слишком многое ему позволяем, — буркнул Радзун. — Наставники не женятся, не заводят детей и не отказываются от учеников.

— И не убивают своих, — вырвалось у Джениса.

Вячеслав в упор посмотрел на длиннорукого мастера. Татуированный череп Джениса как всегда был гладко выбрит, а длинная коса с утяжелителем почти касалась пола.

— Мы договорились не вспоминать об этом, — процедил Вячеслав. — Враг мог вселиться в любого из нас. Никто не застрахован от этого. Если Посторонний явится на террасы и влезет в твою глупую голову, Дженис, что ты будешь делать? Расправляться с нами, как я полагаю.

Дженис вскочил. В глазах мастера полыхнул огонь, но за катарами он так и не потянулся. Сжатые кулаки — вот и все.

— Сядь, — велел магистр.

Дженис, успокоившись, опустился на прежнее место. Таких вспышек раньше за ним не наблюдалось.

— Приношу свои извинения, — голос мастера Джениса звучал глухо. Глаза опущены в пол. — Я погорячился.

— Я тоже, — признал Вячеслав. — Не стоит забывать, что мы братья по оружию.

— И по духу, — напомнил Нге, — что немаловажно.

В соседней комнате, служившей магистру кухней, закипел чайник. Там располагался второй очаг, используемый для приготовления пищи.

— Кому еще отвара? — спросил Нге.

Канг и Суоне протянули пустые кружки. Обстановка разрядилась. Скит наполнялся теплом, кружки — ароматным варевом. Вячеслав подумал о предстоящем завтраке. Захотелось побыстрее свернуть беседу, но он взял себя в руки.

Когда магистр вернулся, Вячеслав сказал:

— В свое время мы изгнали Ольгерда, отреклись от него. Да, он натворил много нехороших вещей, но сделал это не по своей воле. И сумел все исправить. Я считаю, он имеет право на счастье. Без его вклада мы не выиграли бы ту войну.

— Отдых, — проскрипел Суоне. — Ты допускаешь, что он вернется? Возьмет Навсикаю в ученики?

Вячеслав пожал плечами.

— Не знаю.

— В любом случае, — рассудительно сказал мастер Канг. — Руническую девочку сейчас учишь ты. И мы должны понять, каковы приоритеты обучения. На что сделать упор. Духовные практики, владение клинками или дальнейшее совершенствование рун.

— Пусть каждый выскажется, — предложил Нге. — А Вячеслав примет решение.

Все согласились, что так будет правильно. Путь ученика — дело Наставника. Первым заговорил Дженис:

— Твоей ученице не хватает гибкости в мировосприятии, Вячеслав. Насилие и неприятие насилия — все относительно. Вода переливается из одного сосуда в другой. Новые задачи — новая форма. Если обстоятельства требуют жесткости, так тому и быть. Это диалектика нашего мира. Мое мнение — следует разработать и ввести в тренировочный процесс новые коаны. Пусть поразмышляет над противоречиями.

Сказав это, Дженис углубился в созерцание отвара.

— Концентрируйтесь на рунах, — отмахнулся Радзун. — Навсикая владеет удивительным даром. Десятки лет уходят на то, чтобы постичь глубинный смысл рунического письма. Это ее предназначение, так пусть двинется своей дорогой и достигнет совершенства.

— Осмелюсь не согласиться, — мастер Канг сделал глоток и отставил чашку. — Нельзя пренебрегать базой. Мы — мастера ножей. Любой ученик, попавший на террасы Гильдии, обязан безупречно владеть клинками. Пусть освоит выбранный тип ножей на повышенном уровне, а затем переключается на свои руны.

Суоне был менее категоричен:

— Нужен поединок. Сразившись с другим мастером, девочка осознает свое предназначение. До той поры пусть занимается, как все.

— А что сказал Антоний? — Вячеслав повернулся к магистру Нге. — Ты озвучишь его мнение?

— Конечно, — Нге неторопливо поднялся, забрал пустые чашки и отнес на кухню. Вернувшись, продолжил: — Келар думает, что внутри девочки произойдут перемены под давлением внешних обстоятельств.

— Как это понимать? — изогнул бровь Радзун.

— Нельзя изолировать Навсикаю от мира. Таковы его мысли. Столкнувшись с реальностью за пределами террас, Навсикая многое осознает. И выберет свой путь без нашего участия.

— Мудро, — похвалил Суоне.

— Остался один голос, — напомнил Канг. — Твой голос, магистр.

Нескладный низкорослый предводитель Гильдии Ножей во время спора был немногословен. Нге гасил конфликты, приносил мастерам чай, но избегал опрометчивых суждений. Он слушал. И делал выводы, далеко опережающие понимание других братьев Внутреннего Круга.

— Каждый из вас прав по-своему, — рассудительно заметил магистр. — Вы боитесь атаки Посторонних, хотите поторопить время. Это можно понять. Пять лет назад все, что мы знали, едва не было уничтожено. Все мы теперь хотим гарантий того, что это не повторится. Мечтаем об идеальном Хозяине Дверей, который защитит наш мир от любой внешней угрозы. И руническая девочка кажется нам подходящим кандидатом на роль абсолютного оружия.

Мастера закивали, соглашаясь со своим лидером.

— Но, — магистр поднял указательный палец, — вы забываете о некоторых вещах. Ручей не сразу становится бурной рекой. Закат не может наступить раньше рассвета. Есть вещи, которые мы не в силах ускорить. Навсикая — обычный человек. Не мифический полубог. Отнеситесь к ней, как к рядовой ученице. Проявите терпение. Подтяните дисциплины, в которых девочка отстает. Пусть на это будет затрачено больше времени, чем вы рассчитывали. Это не важно. Когда речь идет о сохранности нашего мира, важен конечный результат. Ты меня понимаешь, Вячеслав?

Наставник кивнул.

— Хорошо, — Нге улыбнулся. — И еще. У меня есть предчувствие, что однажды Ольгерд передумает и возьмется за обучение Навсикаи. Я могу ошибаться, конечно. Но всему свое время.

Взгляд магистра коснулся каждого из братьев по очереди.

— Мы несем ответственность за судьбы жителей Преддверья. И встанем на защиту девочки, если потребуется. Но если Вячеслав попросит одного из вас включиться в процесс обучения, дать Навсикае знания, которых ей не хватает, вы это сделаете. Без колебаний и лишних пререканий. Бросив все текущие дела.

После обеда Делрей заглянул в гости к инспектору Кришану. Тот был по уши завален квартальными отчетами, но позволил себе немного отвлечься. Взяв по чашке кофе в лязгающем и скрежещущем автомате, коллеги спустились в подвал. Здесь располагался морг, совмещенный с творческой лабораторией доктора Урнхвальда — видного эксперта в области «расчлененки».

— Пришлось вызывать парней из ДМП, — рассказывал Кришан по дороге в полицейские казематы. — Они долго колдовали, ругались, звонили своему шефу. В итоге орбиты разрушены, труп у нас.

Делрей рассеянно кивал.

Он уже понял, что расследование будет переплетено с магией высших порядков. Приятного мало, но что тут поделаешь — деньги не пахнут.

В морге было холодно и неуютно. Как и должно быть в морге. Доктор Урнхвальд вышел навстречу гостям из своей лаборатории. Неприятный тип. Лысеющий череп, пронзительный взгляд, сросшиеся брови. Презрительная усмешка.

— Делрей занимается делом Фламеля, — сообщил инспектор.

— И что?

— Нам велено сотрудничать.

Урнхвальд скривился.

— Что вас интересует?

Делрей думал не дольше секунды:

— Все.

— Что ж, — ухмыльнулся эксперт. — Случай весьма занятный. Думаю, всех интригует орудие убийства.

— Его, кстати, так и не нашли, — вставил Делрей.

Уголки губ доктора скривились.

— И не найдут.

— Да ну? — усмехнулся Делрей.

— Видите ли, молодой человек, — Урнхвальд всем своим видом дал понять собеседнику, что тот ничего не смыслит в криминалистике, — на Земле нет оружия, способного нанести подобные раны.

Делрей открыл рот, чтобы возразить, но доктор решительно поднял руку:

— Молчите. Я знаю о катанах, хирургической стали и клинках убийц, нанимаемых враждующими фракциями. Детские игрушки. Представьте условную геометрическую плоскость, материализовавшуюся, чтобы разрезать плоть.

— Интересный образ, — похвалил Делрей.

— Спасибо. Так вот. Условная плоскость режет плоть. Отделяет одно от другого. Никаких следов, лоскутков кожи, зазубрин на костях. Я впервые вижу такое. И я не знаю инструмента, которым можно так распотрошить человека.

— Допустим, — начал размышлять Делрей, — такого инструмента нет на Земле. А за пределами нашей планеты? В Преддверье, например?

— Увольте, — хмыкнул доктор. — Это средневековый мир. Примитивные технологии ковки и обработки металлов. Даже на Облаках такой клинок невозможно создать.

Распрощавшись с Урнхвальдом и Кришаном, Делрей отправился домой. Снова зарядил дождь, ухудшая и без того мрачное настроение.

Обед — условное понятие. Кто-то сидит в уютном кафе, потягивая горячий напиток и поглощая омлет с беконом. Кто-то питается в заводской столовой, слушая грохот механизмов. Есть и те, кто разворачивает ароматный сверток, сидя на деревянном ящике в порту. Делрей обед пропустил, поскольку колесил по Стимбургу в кэбах и трамваях.

В сгустившихся сумерках он открыл дверь своего дома на Малой Котельной.

Встречать детектива никто не собирался.

Впервые за несколько недель.

Повесив плащ и скинув ботинки, Делрей направился в холл. По дороге он поставил в угол влажный зонт. Регина наверняка отправилась домой, завершив рабочий день. Так думал Делрей, поднимаясь к себе в кабинет. Но он ошибся.

За дверью слышались голоса.

Детектив узнал размеренный говорок зомби-дворецкого и приятный голос новой сотрудницы.

Он толкнул дверь.

Картина превосходила всяческие ожидания. Все вещи Делрея были аккуратно рассортированы, разложены по полкам и картотекам, сложены в папки и стопочки. Второй стол был установлен возле окна. Делрей отметил, что Кристоф и Регина учли привычки своего нанимателя. Стол не загораживал окно, но был поставлен таким образом, чтобы на него падал солнечный свет. Лучше и не придумаешь.

Делрей выдавил из себя усталую улыбку.

— Ты освоилась.

По лицу девушки было заметно, что она радуется произведенному впечатлению. Конечно же, подумал Делрей, это ведь твой первый рабочий день. Посмотрим, что будет дальше.

— Хотите есть? — спросил Кристоф. Иногда дворецкий переходил на «вы». Зомби делал это в присутствии гостей, чтобы подчеркнуть свой профессионализм. Вместо «Люциус» он начинал говорить «господин».

Делрей с благодарностью посмотрел на зомби.

— Конечно. Меня устроит все, что угодно. Главное — побыстрее.

— Как будет угодно, — Кристоф собрал на поднос пустые чашки и двинулся к выходу. — На это уйдет четверть часа.

— Отлично.

Дверь закрылась.

— Ты отменно потрудилась, — похвалил Делрей. — Сегодня можешь отдыхать. А завтра нас ждут серьезные дела.

— Какие?

— Я расследую крупное дело. Убийство одного мага. И мне потребуется помощь.

Регина кивнула.

И, помедлив, заговорила:

— У тебя есть пара нераскрытых дел. Украденная личная переписка одной дамы и слежка за женой ювелира. Как с этим быть?

Делрей почесал подбородок.

— Помню. Займись этим завтра. В свободное время. Приоритет — убийство Фламеля.

Девушка не стала противоречить.

Когда Делрей остался один в пустой столовой на первом этаже, он задумался об инопланетных преступниках. Следы, оставленные убийцей Фламеля, вели за пределы Земли — к единственной Двери, связывающей человечество с удаленными колониями. Именно оттуда явился некто, заваривший всю эту кашу.

Что-то смутило Делрея в инопланетной гипотезе. Когда Кристоф подал гречневую кашу с отбивной и салатом, детектив рассеянно кивнул. В Преддверье, сказал доктор Урнхвальд, таких технологий нет. Значит, некто использовал Преддверье в качестве перевалочного пункта.

Делрей отрезал кусок отбивной и приступил к дальнейшим размышлениям. Почему убийца не поладил с привратником? Его же пропустили через Дверь. Хотели депортировать? Вряд ли. За эту процедуру отвечает совсем другое ведомство, Фламель ни при чем. Тогда что?

Дождь усилился.

Мрак столовой разгоняли газовые светильники в углах и старинный канделябр, поставленный дворецким в центр стола.

И тут в дверь постучали.

Грохот старинного бронзового молотка о дубовую планку раскатился по холлу и коридору первого этажа.

— Кристоф!

Зомби возник в дверном проеме. Словно призрак из старинного английского замка.

— Мы кого-нибудь ждем?

— Нет, Люциус.

— Проверь, кто это.

Дворецкий поспешил выполнить приказ. Его грузная поступь вплелась в монотонный шум дождя.

Стук повторился.

Делрей вновь приступил к трапезе. Настроение ухудшилось. Кто бы это ни пришел, разговаривать не хотелось. Впереди — сложное расследование. Нужно сосредоточиться, погрузиться в себя.

В холле зазвучали голоса. Делрей вздрогнул. Ему показалось, что гость явился из далекого детства. Впрочем, этого не может быть. С родственниками по материнской линии Делрей не общается.

Шаги.

Первым на пороге оформился Кристоф.

— Гость, Люциус. Говорит — по важному делу.

Делрей мрачно уставился на зомби.

— Пригласи его к столу. И кофе принеси.

Фигура дворецкого сменилась совсем другой фигурой. Человек был одет необычно для Стимбурга. Длиннополая хламида, островерхая шляпа. Посох в руке. Именно посох, а не трость или, скажем, костыль. Черная борода с седыми прядями заплетена в две косы. От странника повеяло дальними мирами и опасностью.

— Давно не виделись, — тихо произнес гость. — Ты вырос, мальчик мой. И все так же злишься на свою мать, я полагаю.

Лицо детектива застыло.

— Коэн. Что ты здесь делаешь?

— Пришел навестить своего потомка. Связь времен, если угодно. Нам есть о чем поговорить.

Коэн был далеким предком Делрея. Прадедом с большим количеством приставок «-пра». Одним из тех, ради кого мать бросила отца. В детстве Делрея Коэн оставил мимолетный след. Он появлялся несколько раз в доме родителей, радовал малыша забавными фокусами и столь же внезапно исчезал. За минувшие годы волшебник почти не изменился. Словно время остановилось, утратило власть над человеческой плотью. Или в страхе отшатнулось от чернокнижника, считавшегося одним из лучших боевых магов Земли.

Делрей подавил в себе желание обнять Коэна. После смерти отца у детектива никого не осталось. Перед Люциусом стоял, возможно, единственный в Стимбурге родной человек. Не считая матери и нескольких поколений ее предков. Впрочем, об этой ветви своего рода Делрей не знал ничего.

— Знаешь, — Делрей отодвинул тарелку с остывающей едой, — я часто представлял себе этот разговор. Не с тобой конкретно. С мамой. Или дедом. Я ведь его даже не помню, если честно.

Коэн молча ждал продолжения.

— Но теперь я понимаю, что мне плевать. Я скучаю по отцу. Мне его действительно не хватает. А с тобой и тебе подобными не хочу иметь ничего общего.

Гость вздохнул.

— Можно присесть?

Не дождавшись приглашения, Коэн приблизился к столу, выдвинул стул и уселся напротив своего потомка.

— Чтобы понять мотивы твоей матери, — произнес волшебник тихим, но твердым голосом, — нужно знать гораздо больше, чем тебе кажется. Однажды ты захочешь узнать правду. И тогда я отвечу на твои вопросы. Если, разумеется, буду жив. И если ты сможешь найти меня в Преддверье. Но сейчас важно не это. Тебе дали задание.

Делрей вздрогнул.

— Ты никому не говорил, — усмехнулся Коэн, — но этого делать и не требовалось. В магическом мире хватает способов узнать, кто чем занимается. Так вот. Дело Фламеля сложнее, чем ты думаешь. Сложнее, чем думает твой наниматель. Если встретишься с убийцей — погибнешь.

— Что тебе известно?

— Мало, — Коэн покачал головой. — Меньше, чем хотелось бы. Сплошные догадки. Но эти догадки не сулят ничего хорошего нашей расе.

— Пустые слова, — хмыкнул Делрей. — Ты ничего не знаешь. Просто хочешь вытянуть из меня информацию. Дай-ка я угадаю. Ты ведь не входишь в Орден Серебряного Заката? Ваши сообщества враждуют. А тебе нужно следить за ходом расследования.

— Я нанял своего человека, — возразил волшебник. — Этот человек может справиться со злом, проникшим на Землю. Но он ничего не знает о Земле. Заключи с ним сделку. Ты разыщешь убийцу Фламеля, и в этом тебе помогут сведения, которых на Земле не получить. В нужный момент этот человек встанет на твою защиту. И, вероятно, спасет тебе жизнь.

Делрей не перебивал.

— Поторопись, — Коэн встал. — Сегодня, в девять вечера, он будет ждать на Туманном бульваре. Там есть дуб с врезанными часами. И японские камни, серебрящиеся в свете луны. Там вы и встретитесь.

Отодвинув стул, волшебник направился к выходу.

— Никуда я не пойду, — бросил ему вслед Делрей. — Я и без вас справлюсь. Если что, меня Трисмегист защитит.

— Тебе решать, — не оборачиваясь, произнес Коэн. — Твоя жизнь.

Шаги колдуна растворились в шорохе дождя и вечерней тишине холла. Кристоф появился чуть позже, чтобы закрыть входную дверь.

Делрей расправился с остывшим ужином и поднялся в кабинет. Часы показывали без пятнадцати семь. На принятие решения оставалось около получаса.

Человек Коэна.

Этого еще не хватало. Слишком много фигур в шахматной партии. Сотрудничество с этим парнем означает слив информации Коэну. Такие вещи недопустимы… Если только не получено соответствующее разрешение.

Открыв дверь кабинета, Делрей гаркнул во тьму:

— Кристоф!

— Слушаю, Люциус.

— Сегодня доставляли почту?

— Обычный набор газет. Ах да, еще приходил курьер. Сказал, что он от некоего Трисмегиста.

— Что принес?

— Запечатанный пакет.

— Тащи его сюда.

Через пару минут зомби поднялся во флигель и протянул Делрею серый сверток, перетянутый грубой бечевой. Узел был скреплен сургучной печатью с непонятными символами. Очевидно, монограмма Трисмегиста, решил Делрей.

— Свободен.

Зомби степенно удалился.

Порывшись в ящиках письменного стола, детектив вытащил канцелярский нож и вскрыл пакет. На столешницу выкатился прозрачный куб с застывшими внутри искорками. Делрей сжал артефакт в руке. Увесистая штука. Гладкая, увесистая и абсолютно непостижимая. Интересно, как ею пользоваться?

Из конверта торчал краешек белого листа. Вытянув записку, Делрей понял, что перед ним инструкция. Витиеватые буквы складывались в руководство к действию:

Мерт сидела в кресле-качалке и смотрела на ветер, раскачивающий клен за окном. Дерево стояло на противоположной стороне улицы, загораживая половину ратуши.

Ветер хлопал ставнями на первом этаже и разгуливал по дому, ничего не стесняясь.

На коленях Мерт лежала книга. Что-то историческое, относящееся к периоду становления Империи Трордор. Вообще, исторические труды полностью доминировали на полках библиотеки. Коэн любил делать пометки на полях, исправлять хронистов, зачеркивать отдельные предложения и целые абзацы. Ничего удивительного — наниматель Ольгерда был свидетелем большинства описываемых событий.

Атолл Миядзаки вошел в сильное воздушное течение. Это был сознательный маневр — кормчие снарядили большой торговый флот и решили ускорить его прибытие в конечный пункт. Десятки браннеров, груженых специями, шелком, винами и ювелирными украшениями, отправились в Пацифиду.

Второй континент перестал быть мрачной легендой и превратился во вполне осязаемый источник дохода. Заокеанские властители вынуждены были заключить мир с Твердью, выплатить чудовищную контрибуцию и отказаться от десятков боевых кораблей. Северные земли Пацифиды подверглись набегу воинственных дзуаров и пали под напором иномирян. Почти треть материка превратилась в колонию, выплачивающую дань пришельцам. Таков был уговор предводителя дзуаров с Ольгердом и властителями Тверди. Спорить тут бесполезно.

Дзуарская колония взяла под контроль всю внешнюю торговлю и начала стремительно богатеть. Произошла культурная революция — жители Тверди обнаружили, что за Океаном есть целый континент, на котором с незапамятных времен живут люди и другие существа. Насколько поняла Мерт, эти существа являлись исконными обитателями Преддверья. Они населяли этот мир задолго до появления Демиургов. Некоторые исторические документы, найденные в палаццо Коэна, вскользь упоминали прямоходящих псов, имеющих отдаленное сходство с гепардами. Эти кошкопсы заплетали звериные гривы в косы, владели примитивной лающей речью и умели ковать оружие.

Мерт слышала, что Пацифида была населена и другими расами. Возможно — выходцами из Внемирья. Эти расы поддерживали тесный контакт с тандрадианцами и Посторонними, но после сокрушительного поражения последних были вынуждены жить самостоятельно. Если можно назвать самостоятельностью жесткий протекторат дзуаров и людей.

Трордор расширил торговый флот, его примеру последовали северяне и улкундарский император. Началось соперничество на морских путях, которым тотчас воспользовалось Островное Пиратское Государство. Корсары грабили всех подряд, не забывая предлагать свои каперские услуги.

Облака взирали на эту суету с высоты своих браннеров. Воздушное пиратство не практиковалось в Преддверье, поскольку браннеры — живые существа. У них есть инстинкты, важнейший из которых — самосохранение. Погонщики управляют своими летательными аппаратами до тех пор, пока их приказы не расходятся с базовыми потребностями воздушных созданий.

Разумеется, существуют боевые браннеры. Их выводят на тайных Скитах и продают за большие деньги. Пираты слабо освоили воздушную стихию, предпочитая действовать по старинке. Да и не по карману им флот боевых браннеров.

Жаль, подумала Мерт, что родители Навсикаи не застали это время. Экспедиция к дальнему материку не принесла им ничего хорошего.

Ветер взъерошил волосы Мерт.

И донес стук.

Кто-то колотил в дверь на первом этаже. Настойчиво и раздражающе. Мерт открыла дверь на террасу и шагнула к чугунному ограждению.

— Что вам нужно?

Человек, барабанивший в дверь, поднял голову. Посыльный из Почтовой Гильдии, поняла Мерт. Серый китель, сумка через плечо.

— Приказано доставить конверт, — произнес посыльный. Ему было на вид около сорока пяти. Пышные усы, окладистая борода.

— Здесь никто не живет, — отрезала Мерт.

Посыльный покачал головой.

— Здесь живете вы. Так мне сказали.

Мерт решила, что почтальона прислал Коэн. Больше никто не знал о ее местонахождении. Спустившись вниз, девушка открыла дверь и приняла послание.

Конверт выглядел необычно. Без подписей, сургучных печатей, гербов или штемпелей. Внутри — что-то мягкое, не похожее на бумагу.

Мерт поднялась на второй этаж. В кабинете Коэна обнаружился канцелярский нож. Сев за письменный стол, девушка вскрыла конверт.

На столешницу посыпался черный песок.

С непередаваемым ужасом Мерт смотрела, как тонкая струйка вытекает наружу. Вулканический песок угольно-черного цвета. И больше ничего.

Впрочем, слова и не требовались.

Клан Онису, в котором раньше состояла Мерт, рассылал подобные конверты своим жертвам. Это приговор. За тобой придут, прятаться бесполезно.

Неотвратимость.

Ветер, прорвавшись через балконную дверь, сдул половину песка на пол. Мерт сидела неподвижно, она не могла шевельнуться.

Черный песок.

Клан Онису не просто отправляет убийцу по ее стопам. Это масштабная охота, в которой принимают участие все бойцы. Ну, или почти все.

Мерт не считала себя лучшим воином клана в те дни, когда еще не успела покинуть хошанские предгорья.

Невольно вспомнился день, когда Мерт впервые переступила порог дома Онису. Тогда она была маленькой перепуганной девочкой, спустившейся с Облаков в трюме грузового браннера.

Мерт жила с родителями на уступах Скита Равновесия. Мало кто из жителей Тверди слышал об этом островке, затерявшемся в безбрежье воздушного океана. Произошел государственный переворот — заговорщики сместили кормчего, правой рукой которого был отец Мерт. Начались чистки. Небесные асассины выходили по ночам на улицы города и неспешно вырезали всех, кто имел отношение к мертвому владыке. Слуги вынесли девочку из родового имения в плетеном коробе. Мать велела ей сидеть тихо, не шевелиться и не кричать.

Мы с папой тебя догоним.

Разумеется, этого не произошло. Краем уха Мерт слышала крики, звон оружия, треск ломающейся мебели. В доме шло сражение, и родители не смогли его пережить. Об этом ей суждено было узнать спустя много лет. А в ту ночь Мерт сидела, сжавшись в комок, и глотала слезы. Жизнь маленького человека легко разрушить. Отними дом, родителей, игрушки, друзей — вот тебе и скиталец без прошлого. Тот, кому нечего больше терять.

Неделя в трюме браннера обернулась бесконечным кошмаром. Капитан не знал о своем грузе — иначе бы Мерт отправилась за борт. Проблем с новым кормчим не хотел никто. Мерт не знала, как себя вести, кто друг, а кто враг. Поэтому она пряталась в тюках со специями, укрывалась выделанными шкурами и вздрагивала всякий раз, когда слышала чьи-то шаги. Есть приходилось сухари и вяленое мясо. Вода обнаружилась в деревянных бочках на корме. Девочке повезло — за все время пути она никому не попалась на глаза. Когда же браннер пришвартовался к одной из мачт воздушной пристани, ей удалось незаметно улизнуть.

Браннер прибыл в портовый город Аррун, расположенный на полуострове Като. На беглянку обрушился многоголосый гул толпы, сдобренный ярким солнечным светом и жарой. Неделя, проведенная в темном помещении, не прошла незаметно — солнце больно резануло по глазам. Мерт зажмурилась. По щекам потекли слезы, а перед глазами поползла вереница бурых пятен.

Бежать.

Прохожие толкали ослепшую тощую девочку, ругались на неведомых языках. Пахло морем, рыбой, дегтем и смолой. К этим запахам примешивалась невообразимая смесь, которой невозможно было дать название.

Спрятавшись в тень, Мерт заморгала, привыкая к озверевшей реальности. Шумные массы прохожих обрели очертания, разбились на отдельные фигуры и лица. Девочка осмотрелась и поняла, что все еще находится в пределах воздушной пристани. Справа высилась мачта с пришвартованным браннером. Трюм был распахнут настежь, по сходням топали носильщики. Огромные мужики, несущие на плечах тюки, ящики и свертки. Каменная площадка, судя по всему, представляла собой часть форта или крепостной стены. Девочка увидела зубцы, возле которых стояли скучающие лучники. В просветах между зубцами синело море.

Тень давала округлая стена башни, возвышающаяся над портовой суетой. В двадцати локтях от себя Мерт увидела ступеньки. И помчалась вперед, не разбирая дороги.

Ее поглотила живая река.

Десятки наречий, оттенков кожи. Дикие наряды и украшения. Полуобнаженные грузчики, с легкостью поднимающие бурдюки с вином и бочонки с маслом. Разодетые торговцы, счетоводы со свитками в руках. Пассажиры, спускающиеся с других браннеров. Мерт ввинтилась в этот поток и начала спуск.

Многоликий Аррун.

Город, в котором традиционная хошанская культура намертво срослась с нововведениями пришлых богачей. Все, с чем столкнулась здесь Мерт, не было похоже на то, что ей довелось пережить после. Аррун был вырван из контекста страны. Островок свободы в военизированном государстве Хо-Шана.

Девочка углубилась в сложные переплетения домов с дикой и непривычной для облачного жителя архитектурой. Улицы веером разбегались от воздушной пристани и восточных ворот, связывающих город с морским портом. Каменные палаццо соседствовали с деревянными конструкциями. Всюду — шатры, соломенные навесы, вывески на разных языках.

Сейчас, вспоминая первый день в Арруне, Мерт улыбалась. Город был по-своему прекрасен, хотя девочке без денег, покровителей и знания местных языков там делать нечего. Выжить она не могла — таковы суровые законы Преддверья.

Но Мерт выжила.

Ей повезло. Хозяин пекарни, оказавшийся тюнином, сжалился над одиноким запуганным ребенком. Поманив Мерт, пекарь протянул ей рисовую лепешку и что-то сказал на каркающем наречии северного Хо-Шана. Девочка, разумеется, его не поняла, но с жадностью набросилась на еду. Пекарь стоял в сторонке, улыбаясь в усы. На закате он вышел вновь, чтобы запереть лавку и пойти к себе домой. Потерявшийся ребенок стоял на прежнем месте, всхлипывая и в упор глядя на пекаря.

— Что ж, пойдем, — мягко сказал хозяин лавки, положив руку на худое плечико. — Поживешь у меня.

Слова были сказаны на вертерианском. На сей раз Мерт поняла нежданного спасителя и энергично закивала. Ей было некуда идти. Родители, вероятно, погибли. Скит настолько далеко, что и представить страшно.

Так она очутилась в доме убийцы.

Пекарь представился ей именем Сато. О принадлежности этого человека к рю Онису Мерт не догадывалась. До поры. Жилище Сато снаружи казалось одноэтажным строением с двускатной тростниковой крышей. Ничего особенного, на первый взгляд. Зато внутри — сплошные приключения. Скрытые этажи, подземные ярусы, фальшивые стены, тупики и замаскированные ямы с острыми шипами на дне. Большая часть переходов и коридоров была скрыта от постороннего взгляда.

Сато поселил девочку в гостевой комнате. Сравнительно безопасной, если не лезть, куда не просят. Спать приходилось на плетеных циновках, расстеленных прямо на полу. Еда — рис, маисовые лепешки, фрукты. Днем Мерт помогала Сато в пекарне — месила тесто, таскала муку, ворочала лепешки, наполняла кубические формы. Вечером новый опекун учил Мерт хошанскому языку. На полуострове Като, объяснил пекарь, хватает наречий. Ты должна владеть главным из них — тем, на котором изъясняются жители Арруна и Урк-Дагота.

Мерт жадно впитывала знания и постепенно привыкала к жизни в чуждом для себя мире. Она смирилась с потерей родителей. Услышав ее сбивчивый рассказ, пересыпанный вертерианскими словечками, Сато нахмурился. Потом он сказал: живи дальше. У тебя нет выбора. Родители спасли тебя, это большое везение. Воспользуйся шансом.

Больше всего Сато заинтересовала часть истории, касающаяся браннера. Хошанец удивился тому, что Мерт успешно скрывалась от посторонних глаз в течение недели. Этот факт его впечатлил. Тогда Мерт не умела читать по глазам. Если бы умела — поняла, что ее дальнейший путь предрешен.

Сато научил девочку ориентироваться в своем доме. Показал все тупички, ловушки, потайные коридоры и невидимые ярусы. Научил открывать истинные двери.

— Зачем все это? — спрашивала Мерт.

— Ты поймешь.

— Когда?

— Не сейчас.

Шли месяцы. Девочка осваивалась в городе, наслаждалась безопасностью и спокойствием. Многие возразят: Аррун вряд ли можно назвать безопасным для ребенка городом. Можно, если с тобой Сато. Пекаря никто не трогал, многие уважительно с ним здоровались. Грабители обходили жилище пекаря стороной. Собственно, взять там было нечего. Никаких ценных вещей, горшков с золотом, дорогой одежды. Все скромно, аскетично.

Мерт поразили некоторые вещи в облике ее спасителя. Во-первых, Сато был очень худым, даже тщедушным на вид. Для пекаря, разумеется. Во-вторых, он предпочитал носить неброскую серую одежду — в отличие от большинства горожан. В-третьих, на его теле Мерт случайно увидела шрамы. Такие шрамы остаются от удара мечом. Их сложно спутать с чем-либо еще.

Иногда Сато исчезал, оставляя пекарню на попечение Мерт. Говорил, что у него неотложные дела в окрестностях города. Возвращался через пару дней и спокойно продолжал работать. Это наводило на определенные размышления. К тому же, Мерт не могла взять в толк, для чего простому пекарю нужен дом, напичканный тайниками и смертоносными ловушками. Дождавшись очередной отлучки хозяина, Мерт отправилась на поиски. Она облазила все тайники, нащупывая скрытые рычажки и панели. Перерыла всё от подземных этажей до чердака.

Искомое обнаружилось в одной из балок.

Оружие.

Короткие мечи, иглы, полые трубки. Странные штуки, похожие на металлические звезды. Мерт вскрикнула, порезавшись об острую кромку звезды. Еще она увидела пустые ячейки, предназначенные для других клинков. Вероятно, эти клинки потребовались Сато в его загородном путешествии.

Мерт быстро поняла, чей дом стал ей приютом. Сато был убийцей. Таким же, как облачные асассины, расправившиеся с ее семьей.

Первая мысль — бежать.

Снова.

Если этот человек поймет, что его тайна раскрыта, он, не задумываясь, перережет девочке горло. Так думала Мерт, но она ошибалась. В ту ночь Сато вернулся и по различным признакам догадался, что его арсенал перебирали. К примеру, на сюрикене осталась капелька крови. Некоторые клинки лежали не на своих местах.

Мерт проснулась, ощутив смутное беспокойство. Кто-то сидел в комнате и пристально смотрел на нее. Резко вскочив, девочка уставилась на Сато. Взгляд у нее был затравленный, дикий.

Сато примиряюще поднял руку.

— Не волнуйся. Я тебя не трону.

Мерт забилась в угол, обхватив себя руками. Это все, что она могла сделать.

Почему-то девочка поверила хозяину дома.

— Сядь, — пекарь указал на циновку перед собой. — Есть разговор.

В ту ночь Мерт узнала о кланах горных убийц. Множество школ, разбросанных по всему Хо-Шану. Их называли рю. Клановые структуры, ограниченное число учеников. Попасть в стены тренировочного лагеря очень сложно, объяснил Сато. Это не традиционные додзё, в которых учат драться и медитировать. Верность — вот что имеет значение.

Сато не должен был давать приют девочке с Облаков. В иерархии горных убийц он занимал среднюю ступень, будучи связующим звеном между верхушкой клана и рядовыми гэнинами — исполнителями. Боевые задачи Сато выполнял редко, но в его обязанности входила вербовка новых гэнинов. Тут все просто, сказал пекарь. Либо ты присоединяешься к моему рю, либо умираешь. Я не хотел до этого доводить, но теперь выбор ограничен. Да и куда тебе идти в этом жестоком мире?

Мерт присягнула Онису.

Так начался ее путь, приведший впоследствии к Ольгерду и конверту с черным песком.

Верность.

Нельзя просто так взять и забыть это слово.

Складывая в заплечный мешок нехитрые пожитки, Мерт вспоминала события из далекого детства. Клинки, сюрикены, ампулы с ядами — все это кричало о принадлежности девушки к Онису.

Сокё Утэку испытывал боль, приговаривая к смерти свое дитя. В этом Мерт не сомневалась. Но простить беглого гэнина хранитель традиций не мог — это означало бы крах всей системы.

Мерт решила не ждать наступления ночи. Заперев двери палаццо, она зашагала вниз по продуваемой всеми ветрами улице.

Над крышами домов виднелись причальные мачты.

Вертерис встретил Коэна штилем.

Посредник не думал, что такое возможно. Скит всегда располагался на перекрестье небесных потоков. Самая сложная роза ветров на континенте. И тут — штиль. Последний раз нечто подобное было отмечено сто пятьдесят лет назад.

Дверь, ведущая на Землю, притаилась в недрах Вертериса. Выйдя из портала, Коэн двинулся по широкому коридору, не похожему на что-либо в Преддверье. Здесь такие коридоры не строят. Не коридор даже, а сводчатая труба, украшенная барельефами и древними письменами. Словно погружаешься в кишечник великана или бродишь по одному из тех уснувших кораблей, что мифические Демиурги оставили своим неказистым потомкам. Ты идешь, а справа и слева — Двери. Таинственные зеркала, матово поблескивающие в свете газовых ламп.

День открытых Дверей.

Матовые поверхности колышутся, пропуская странников, путешествующих среди звезд. В одних туннелях слышен гул многоголосой толпы, в других царит гробовая тишина. Почему так? Многие Двери заблокированы, пройти через них невозможно. Это произошло тысячелетия назад, когда человечество воевало с Посторонними. Опасаясь масштабного вторжения, Демиурги изолировали самые опасные, с их точки зрения, миры. Вход туда запрещен и поныне.

Коэн шагал по безлюдному коридору.

Тоннель заворачивался, пересекался с другими червоточинами под немыслимыми углами, медленно поднимался к вертерианской «яме». Плиты под ногами были сделаны из неизвестного материала, который почти не изменился за минувшие столетия. Ни сколов, ни трещин, ни продавленных участков. Вряд ли это камень, подумал посредник.

Масштабы подземного города поражали. Одинокий путник здесь теряется, остро ощущая собственное ничтожество. Вечные Двери, поставленные Демиургами, раздавались вширь и ввысь, соперничая с самыми высокими зданиями Преддверья. Сами туннели были рассчитаны на внушительный поток транспорта и пассажиров. В некоторых источниках встречались упоминания о том, что через порталы в былые времена проходили дирижабли и другие летательные аппараты. Еще бы, подумал Коэн. Торговля шла по всему освоенному космосу. Даже в дни молодости посредника действующих порталов было больше.

На перекрестке тоннелей Коэн свернул влево и встроился в поток инопланетных торговцев. Люди и нелюди везли свой товар — кто на вьючных животных, кто на парящих в воздухе аппаратах, а кто и на обычных повозках, запряженных рабами и наемниками-рикшами. Посредник затерялся в этом потоке, ощутил себя частью межзвездной общности. Крохотная песчинка в коридорах вечности.

Тоннели сходились в циклопическом зале, оккупированном таможенниками, магами и представителями тайной канцелярии. Все товары досматривались, сопроводительные бумаги проверялись. Коэн быстро прошел контроль, поскольку ничего лишнего при себе не имел. Кроме того, у него был статус дипломата Предельных Чертогов.

Штиль на Площади Ветров — что может быть невероятнее? Коэн увидел знаменитую Дверь, расположившуюся на стыке двух улиц, вьющихся по внутренней поверхности Нижнего Кольца. Дверь вела в какой-то периферийный мирок и служила скорее символом могущества Вертериса, чем серьезным торговым порталом. Вообще непонятно, для чего ее тут поставили.

Купол Коллегиума впечатлял, как и прежде. Пять лет назад здесь собрались лучшие маги Тверди, чтобы дать отпор войску Посторонних, вторгшемуся в Срединное Море.

Коэн поймал экипаж на окраине паркового комплекса, у монумента Первому Кормчему. Приказал вознице ехать наверх, к одному из постоялых дворов.

Чем глубже проваливалась чаша Площади, тем свежее становился воздух. На миг Коэну почудилось, что задул ветер. Но это было лишь мимолетной иллюзией.

Его номер располагался на третьем этаже дорогой гостиницы «Нортумбрия». Этаж был мансардным — всё, как любил Коэн. Внутри апартаментов — туалет, ванная, собственная кухонька. Посредник экономил время и питался тем, что готовили местные повара, но сегодня он хотел ограничить связь с внешним миром. Для этого придется варить пищу самому. Неплохой способ собраться с мыслями, взглянуть на происходящее под разными углами.

Вечером задул слабый ветерок.

Коэн сидел на террасе, любуясь закатом. В руках посредника была чашка с травяным отваром. На низком столике — пустая тарелка и кувшин, наполненный ягодным морсом. С террасы открывался шикарный вид на оба Кольца и Площадь Ветров. Солнечный диск наполовину спрятался в дальних крышах и сейчас затапливал спиральную улицу багровой мутью. Контуры домов обретали четкость, тени удлинялись. Свежий ветер стал приятным дополнением к этой картине.

Сделав глоток из чашки, Коэн вдохнул вечернюю прохладу. Лето втянуло свои липкие щупальца в арки, канализационные решетки и сумрачные подвалы старинных домов. Если бы Коэн жил на Земле, он бы назвал этот месяц августом.

Но здесь — Преддверье.

Посредник ждал гостя. Человека, проделавшего долгий путь, чтобы встретиться с Коэном. Человека, которому есть, что сказать.

Чашка опустела.

Багровый диск закатился за стенку исполинской ямы. Коэн понимал, что день продолжается — светило находится где-то над линией горизонта. Ночь наступает исключительно в Вертерисе, парящем на двухкилометровой высоте. А еще точнее — ночь наступает внутри чаши. Жители Скита, чьи окна выходят на внешнюю сторону, все еще радуются предзакатной игре оттенков. И они видят море.

В дверь постучали.

Коэн поставил чашку на стол, поднялся из плетеного кресла-качалки и быстро покинул террасу. В прихожей снова раздался стук.

— Кто?

— Сам знаешь.

Голос был знакомым. Посредник дважды щелкнул ключом, легким движением руки снял охранное заклятие и открыл дверь. В полутемном коридоре застыла коренастая фигура.

— Заходи.

Порог переступил мужчина неопределенного возраста. Короткая стрижка ежиком, едва заметный шрам на подбородке. Добротная, но не запоминающаяся одежда. При достаточно низком росте человек отличался крепким телосложением, его походка была мягкой и пружинистой. Отчасти — хищной.

Вдвоем они проследовали в комнату.

— У тебя вкусно пахнет, — сказал человек.

Гость Коэна носил простое и древнее имя — Марк. Землю этот человек покинул в незапамятные времена. В Преддверье Марк бывал крайне редко, так что его никто не мог здесь знать.

Никто, кроме Коэна.

— Садись, — посредник указал гостю на массивное кресло в углу, — я принесу чего-нибудь поесть.

Марк расплылся в довольной улыбке.

— Мне пришлось прыгать четыре раза, чтобы успеть на встречу. Это… немного изматывает.

Посредник кивнул. И скрылся на кухне, где загремел тарелками и кастрюлями. К счастью, ужин не успел сильно остыть.

Марк столетиями работал на фракцию Коэна в качестве «специалиста по дальним мирам». Это означало, что в гости к посреднику наведался профессиональный шпион, добывающий ценные сведения по всему космосу. За минувшие века Марк ухитрился собрать агентурную сеть из сотен и тысяч осведомителей. Финансирование этой сети было едва ли не основной статьей расходов ордена Посоха и Ножа, к которому принадлежал Коэн. Все значимые события дальнего космоса фиксировались и учитывались, после чего подвергались детальному анализу. Все, что потенциально угрожало балансу сил в Преддверье, попадало в отчеты первой очереди. Личное присутствие Марка в Преддверье не требовалось, поэтому депеши передавались с помощью фамильяров и безымянных гонцов, теряющих память после доставки сообщения.

Марк обладал талантом, выделяющим его из безликой цепочки прочих агентов. Этот человек был паранормом. Он не пользовался Дверьми, не пробивал порталы, не управлял космическим кораблем. Марк перепрыгивал с планеты на планету. Джампер — вот как он себя называл. Раньше таких, как он, было много. Но война с Посторонними опустошила ряды Демиургов и их потомков. Возможно, Марк был последним землянином, умеющим свободно перемещаться среди звезд.

— Что случилось? — Не выдержав долгой паузы, джампер заговорил первым. — К чему такая спешка, Коэн?

Посредник вошел с подносом, уставленным тарелками с едой. Миска густого супа, отварной картопль, мясная подлива, баранья нога и салат. А еще — нарезанный ржаной хлеб. Марк тотчас набросился на еду. Он ел с жадностью, не обращая внимания на Коэна. Четыре прыжка. Большая нагрузка на одного человека. Возможно, за плечами джампера остались тысячи световых лет.

Коэн сходил на балкон, забрал кувшин с морсом и грязные тарелки. Посуда отправилась в мойку, морс — на подоконник. Пройдясь по комнате, Коэн зажег керосиновые лампы. Помещение наполнилось приятным, слегка желтоватым светом.

За окном сгущалась тьма.

— Посторонние, — сказал Коэн.

Марк оторвался от еды.

— И что? Мы боимся их тысячу лет. Все ждем, когда эти парни вернутся, чтобы добить остатки нашей цивилизации. Так называемой цивилизации.

Коэн вздохнул.

— Здесь они потерпели поражение.

— Так успокойся. Отдохни пару месяцев. Поверь, этот мир обойдется без твоей опеки.

Коэн разлил морс по чашкам. Одну протянул гостю.

— Понимаешь, Марк… Вся наша самоуверенность основана на простом факте — Посторонние не могут пройти в земную Дверь. Это единственный портал, который им недоступен. Так?

Джампер кивнул с набитым ртом.

— Так.

— А если нет? Если я тебе скажу, что один из них, возможно, проник на Землю?

Марк отложил вилку.

— Я отвечу, дружище, что тебе пора на покой. Это невозможно. Посторонние явились с другого конца Галактики. Их корабли очень медленные, они гораздо хуже всего, что создавалось нашими предками. Поэтому чужаки любят пользоваться нашими Дверями. Вот только не в каждую Дверь можно войти. Знаешь, Демиурги были умными. Они защитили свою родину так, что никому и не снилось. Даже тандрадианцы не способны взломать это пространство. Я рассказывал о своем эксперименте? С прыжком на Землю?

Во взгляде Коэна вспыхнула заинтересованность.

— Нет.

— Тогда слушай. Я лет десять собирал данные о ближайших к Земле системах. Составил в голове карту освоенных миров с подходящей для дыхания атмосферой. Ну, и с другими параметрами, подходящими нашим хлипким организмам. План был таким — прыгнуть к Звезде Барнарда, а оттуда махнуть на Землю. И что ж ты думаешь? Я не смог. Блокировка актуальна даже для паранормов.

Коэн слушал, не перебивая.

— Есть определенный сектор простраства, — добавил Марк, — с измененными физическими характеристиками. Не спрашивай меня, как это сделано. Я не знаю. Суть в том, что туда не прыгнешь, не перетащишь корабль, не откроешь портал. Никаких червоточин, кротовых нор. Баррикады на всех уровнях реальности.

— Это мне известно, — согласился Коэн. — И до определенного момента я разделял твои взгляды. Но события последних дней пошатнули мою веру.

Коэн рассказал джамперу про убийство главного земного привратника. С каждым произнесенным словом гость хмурился и мрачнел.

— И ты отправил в Стимбург мастера ножей, — подвел итог Марк.

— Ничего лучше я придумать не мог.

Марк надолго задумался.

— Что ж, — произнес он, глядя в окно. Там проступил серп нарождающегося Паломника. — Твои выводы могут оказаться верными. Но что требуется от меня?

— Сбор данных, — не задумываясь, ответил Коэн. — Меня больше не волнуют Посторонние. Они, похоже, затаились. Я хочу знать об активности жнецов и тандрадианцев. А еще — о планетах вблизи Солнечной системы, на которых могли остаться звездолеты.

Марк понимающе кивнул.

— Ты прав, друг мой. Эти вещи надо проверить в первую очередь. Я займусь этим.

Коэн улыбнулся.

— Держи меня в курсе.

— Разумеется, — Марк поднялся. — Спасибо за вкусный ужин.

— Уходишь? — Коэн поднял бровь. — Разве тебе не нужно выспаться перед прыжком?

Лицо Марка сделалось серьезным.

— Нужно. Но я подозреваю, что долгий сон приведет к смерти всего рода людского.

Делрей вытащил из кармана револьвер, взвел курок и направил на странного человека с белым зверем. Волны панического страха захлестывали все его существо, но детектив постарался взять себя в руки. Это всего лишь животное, сказал он себе. А парень напротив — примитивный дикарь из отсталого в технологическом плане мира.

— Стой на месте, — велел Делрей. — Иначе выстрелю.

Наемник Коэна с интересом взглянул на оружие в руках собеседника. Он понял, что эта штука убивает на расстоянии и решил не испытывать судьбу. Оба переговорщика застыли в пяти шагах друг от друга.

Нечто коснулось разума Делрея. Словно чьи-то мягкие лапы протоптались по краю сознания. Владелец этих незримых лап оскалился, примериваясь для броска.

— Ты не успеешь, — предупредил человек с белым зверем. Почему-то Делрей ему поверил. — Давай поговорим.

Делрей нехотя убрал ствол.

— Мой наниматель…

— Я знаю, кто твой наниматель, — перебил Делрей. — Не будем попусту тратить время. Чего ты хочешь? И что можешь предложить?

Ответ последовал незамедлительно.

— Работать вместе. Я не знаю твой мир, Делрей. Ты не сталкивался с теми, кого пытаешься найти. Без моих знаний и навыков ты не справишься с задачей.

Делрей поразмыслил над словами чужака.

— Как тебя зовут?

— Ольгерд.

— Кто ты, Ольгерд? Асассин?

Человек покачал головой.

— Мастер ножей.

По лицу Делрея было видно, что эти сведения ничего ему не дают. Опасливо покосившись на зверя, детектив сказал:

— Ты можешь держать его подальше?

— Нет.

Небо снова затягивали тучи. Значит, вечером будет дождь. Ну, а чего ты хотел? Осень…

— Давай-ка уберемся отсюда, — предложил Делрей. — Есть хочешь?

— Неплохо бы.

В голове детектива пронеслись разные варианты. Паб? Со зверюгой туда не пустят. Харчевня? Тем более. Ночной рынок с разносчиками быстрой еды? Пожалуй, это единственное разумное решение. Там хватает эксцентричной публики, на этого дикаря даже не взглянут.

— Идем.

Если свернуть с Аллеи Уставшего Времени на Драг-Авеню, прибежище разномастных барыг и мутных личностей, можно выбраться на Крестовый Спуск. Это старинная улочка, петляющая среди заброшенных домов, предназначенных под снос. Мостовая, сложенная из неотесанных валунов, выводит путника к Тайной реке и затхлому водохранилищу. Это место давно превратилось в пристань ржавых барж и пароходов, гниющих в самом сердце Стимбурга. Тут же пристроился плавучий рынок. Ночной, дешевый и сердитый. Обитель маргиналов, поваров без лицензии и прочего сброда, с которым лучше не связываться. Впрочем, рыночная еда была удивительно приятной на вкус, и после нее даже не крутило живот.

Троица направилась к ущелью Драг-Авеню.

— Что ты знаешь? — спросил Делрей. Ветхие здания нависли над запоздалыми прохожими. Фонарщики уже приступили к своей работе — шары вспыхивали один за другим.

Ольгерд пожал плечами.

— Мало. Убит Николас Фламель, привратник единственной Двери, ведущей в Предельные Чертоги…

— Это еще что? — не понял Делрей.

— Так мы называем Землю.

Улица была мрачной и неприглядной. В зияющих ртах подворотен мелькали какие-то тени. Многие дома казались нежилыми — оконные проемы заливала чернота.

— Коэн подозревает, — продолжил прерванный разговор Ольгерд, — что этого колдуна мог убить кто-то извне.

Делрей вздрогнул.

Сказанное удивительным образом перекликалось с его собственными мыслями. Коэн — не дурак. Возможно, циник, жертвующий людьми ради неведомых благих целей. Но уж точно не дурак.

— Извне, — повторил Делрей. — Что это может значить?

Ольгерд пожал плечами.

— Да что угодно. У нас хватает врагов. Например, Посторонние.

Делрей хмыкнул.

— Это миф. Оправдание нашей деградации.

Мастер ножей резко остановился, схватил Делрея за плечо и развернул лицом к себе. Они были примерно одинакового роста, но человек из Преддверья был невероятно силен. Делрей с ужасом подумал, что этот парень может с легкостью свернуть ему шею. Если захочет.

Их глаза встретились.

— Пять лет назад мы сражались с Посторонними, — прошипел Ольгерд. — Погибли мои друзья. Многие не смогли пережить те дни, когда Пацифида вторглась в наши земли. Так что не говори мне о мифах. Все это время вы отсиживались за своей Дверью. Никто не явился к нам на помощь. Хотя это вам угрожала опасность. Мы просто оказались на пути чужаков.

Делрей попробовал вырваться, но не смог.

— Знаешь, что любят делать Посторонние? — Ольгерд неотрывно смотрел на землянина. — Вселяться в людей. Используют тебя, как инструмент. А еще они меняют лица и лезут в твои сны.

Детектив потрясенно молчал.

Ольгерд отпустил спутника и двинулся дальше. Ночное небо загромоздили тучи. Мгла окутала все близлежащие районы. Вдалеке громыхнуло.

— Фламеля разрезали на куски, — сказал Делрей. — Криминалист не знает, что за оружие было применено. Идеальные срезы — такого нигде не встретишь.

— Взглянуть можно?

— Вряд ли. Тело в полиции, а я там уже был. Инспектор тебя не знает, так что…

Ольгерд махнул рукой.

— Не важно. Думаю, это жнец.

— Кто?

— Жнец. Появляется ночью, орудует косой. Их практически невозможно убить. Если в Предельных Чертогах действует жнец — это серьезная проблема.

— У нас сильные волшебники, — зачем-то сообщил Делрей. В его голосе слышалась растерянность.

— Не всякий колдун справится со жнецом, — глубокомысленно изрек мастер ножей.

Перед ними вырос небритый тип в котелке. Ухмыльнувшись гнилыми зубами, тип произнес:

— Лучший в Стимбурге морфий по доступной цене. Не проходите мимо, господа.

Делрей отодвинул барыгу плечом и зашагал дальше. В спину ему понеслись проклятия.

В свете ночного фонаря лица спутников приобрели мертвенный оттенок. Делрей поискал глазами белого зверя — тот чинно вышагивал в десяти шагах позади.

Драг-Авеню вмонтировалась в Крестовый Спуск. Теперь стоило смотреть под ноги — на брусчатке с налипшей листвой в два счета можно поскользнуться.

— Куда мы идем? — спросил Ольгерд.

— На водохранилище.

— А что там?

— Плавучий рынок.

Странный зверь носился по Спуску, принюхиваясь и присматриваясь к каждому фонарю. С этой тварью могут возникнуть проблемы, решил Делрей. Еще сожрет кого-нибудь. Зверь выглядел действительно зловеще. Огромная пасть, острые клыки. А еще — это дикое ощущение, что существо влезает в твой разум. И непрерывный иррациональнный страх.

— Жнецы, — тихо произнес Делрей. — Откуда они взялись? И почему ты думаешь, что мы столкнулись с одним из них?

— Жнецов привели Посторонние, — сказал Ольгерд. — Мы воевали с ними пять лет назад.

— И часто они такое делают?

— Что?

— Подвешивают части тел в воздухе.

Ольгерд насторожился.

— Жнецы так не поступают.

— Да ну?

Мастер ножей покачал головой.

— Нет. Только не жнецы. Эти твари просто убивают.

Впереди показалась черная гладь Тайной реки. Чтобы попасть на водохранилище, нужно пройти пару сотен метров вниз по течению. Дальше — мост и заросшее бурьяном побережье.

Налетевший порыв ветра вынудил детектива застегнуть плащ. Запахло дождем. А еще — старыми кварталами. Дома тут быстро пустели. Жильцы перебирались в более респектабельные районы. Не все, разумеется. Те, кто мог себе это позволить.

Делрей рассказал мастеру ножей о том, что увидел в доме Фламеля. Ольгерд слушал, не перебивая. Незаметно они спустились к реке, и вышли на старую набережную. Вдоль берега был проложен пешеходный тротуар, по которому не ездили экипажи. За все время прогулки Делрей не встретил ни одного паромобиля, не говоря уже о магических средствах передвижения. Настоящее захолустье.

Рынок был хорошо заметен на расстоянии. В ночь врезались гирлянды огоньков, закрепленных на надстройках списанного парома. Некогда этот паром связывал устье Тайной реки с Чумным Кварталом, но в последнее десятилетие маршрут утратил актуальность. Паром списали, поставили на вечный прикол. А вскоре нашлись предприимчивые люди, арендовавшие этот металлолом за гроши и переоборудовавшие его под свои нужды. Судно сделалось пристанищем для торговцев рыбой, поношенным тряпьем, краденой бижютерией, специями, кухонной утварью и дешевой уличной едой. Встречались тут и приворотные зелья, порошки вуду, наузы, заговоренные амулеты и прочая мелочевка, вызывающая у людей просвещенных кривые усмешки.

Паром был пришвартован к старому причалу, опорные сваи которого обросли толстым слоем ракушечника и укутались тиной. Дощатый настил скрипел и прогибался, но вес идущих по нему людей держал.

Запахло едой, рыбой и специями.

Рынок встретил гостей широкой палубой, над которой громоздились многочисленные надстройки. Часть палубы проваливалась в темной зев, образованный двумя бортами и рубкой управления. Исполинская труба смахивала на крепостную башню, возведенную в незапамятные времена. И всюду — огоньки, имеющие явно магическое происхождение. А еще лотки, прилавки, деревянные ящики с фруктами и овощами, походные печки на колесиках, аквариумы с живой рыбой. До слуха Ольгерда донесся галдеж, присущий всем рынкам всех времен и планет.

— Вон туда, — Делрей указал на людей, обступивших лоток с уличной едой. Приблизившись, они увидели толстяка в клетчатом фартуке, подкладывающго древесный уголь в небольшую печурку на треноге. Над печуркой пристроилась кастрюля, наполненная фасолевым супом. Тут же находился мангал с шипящими на решетке отбивными и низкая жаровня с насаженными на вертел колбасками. Рядом — завернутые в полотенца котлы, стопки бумажных тарелок и связки одноразовых вилок.

Толстяк поразил Ольгерда.

Этот удивительный повар что-то непрерывно помешивал, переворачивал, накладывал и упаковывал. При этом он ухитрялся принимать деньги, отсчитывать сдачу, благодарить за покупку и добродушно трепаться с соседом. Ни одной перевернутой тарелки, сгоревшей колбаски или резкого слова. Каждое движение отточено до автоматизма.

— Привет, Зоран, — Делрей махнул рукой толстяку. — Что нового?

— Люциус! — Зоран расплылся в необъятной улыбке. — Давненько не видел тебя на барже.

Зоран называл плавучий рынок «баржей».

— Бандитов ловлю, — хмыкнул Делрей. — Ты же знаешь.

— А то, — Зоран вручил худенькой девочке лаваш, нашпигованный пловом. — Охраняешь порядок.

— Вроде того.

Ольгерд с интересом рассматривал кухонный набор толстяка. Ничего лишнего, если вдуматься. Миниатюрная фабрика вкуса. Рот мастера ножей наполнился слюной, в желудке заурчало.

— Дай нам парочку лавашей, — сказал детектив, — две тарелки фасолевого супа и пирожки с водорослями.

— Пирожки с водорослями? — скривился Ольгерд.

— Не волнуйся, — Делрей хлопнул его по плечу. — Зоран мастерски готовит пирожки.

Зверь голодными глазами смотрел на происходящее.

— Возьми ему что-нибудь, — сжалился Делрей.

Ольгерд почесал подбородок.

— Зоран продает сырое мясо?

Делрей повернулся к уличному повару.

— Ты продашь моему спутнику кусок сырого мяса?

Зоран опасливо покосился на белого монстра.

— Для него?

Ольгерд кивнул.

— Что ж. Воля ваша.

Нагнувшись, Зоран добыл из-под импровизированного дощатого прилавка гнутую металлическую миску. Открыв дверцу переносного холодильника, достал оттуда огромный кусок вырезки. Холодильник не был подключен к новомодной электрической сети, да и откуда этой технологии взяться на списанной барже? Это был простой металлический ящик, набитый колотым льдом. Возможно — заговоренным. Так или иначе, продукты у Зорана всегда были свежими.

Расплатились вскладчину.

Делрей отметил, что чужак успел обзавестись стимбургскими монетами. В кошельке мастера ножей обнаружились талеры с риксдалерами и россыпь медных грошей. Что ж, Коэн ценил своего наемника.

Отойдя в сторонку, они заняли импровизированный столик — поставленную на ребро коробку, накрытую прошлогодней газетой. Газета была придавлена солонкой.

Белый зверь тотчас набросился на еду. Делрею стало не по себе — эта тварь даже замороженное мясо разгрызала с удивительной легкостью и непосредственностью.

— Что это за зверь? — поинтересовался Делрей.

— Полярный рлок, — ответил Ольгерд с набитым ртом. Вокруг шумела толпа, явившаяся на рынок в поисках дешевых продуктов. Многие обитатели соседних кварталов вели на поводках сторожевых псов — видимо, опасаясь грабителей. Поэтому на рлока не обращали внимания.

Лампы бросали на еду красно-желтые отсветы.

— Не слышал о них, — сказал Делрей.

В сущности, как мало он знает о Преддверье. Мир, который пару тысяч лет назад занимал главенствующее положение в иерархии земных колоний. Мир-перекресток. Кажется, попадешь туда — и перед тобой распахнуты все звездные дороги. Вот только попадать в Преддверье не хочется. За твою жизнь там и медного гроша не дадут.

— Очень вкусно, — похвалил Ольгерд.

Делрей отвлекся от своих мыслей.

— Подожди здесь, — сказал он мастеру ножей и скрылся в толпе. Пожав плечами, Ольгерд отодвинул пустую тарелку из-под фасолевого супа и взялся за отбивную.

Детектив вернулся через десять минут с двумя стеклянными кружками и пробковыми подставками. Над кружками громоздилась белоснежная пена.

— Что это?

Детектив поставил кружки на импровизированную столешницу.

— Пиво.

Ольгерд кивнул. Почему-то он так и подумал. В его мире пиво не пользовалось бешеной популярностью. В тавернах преобладали эль, медовуха и вино. Зимой — грог и глинтвейн.

— Раз уж мы работаем вместе, — сказал Делрей, — стоит познакомиться поближе.

Хрума пришлось запереть в бронированной комнате. Антоний на этом настоял. Здесь мои правила, сказал Келар. Ты под моей опекой и должна подчиняться.

И вот Навсикая лежит на медвежьей шкуре, уставившись в потолок. Келар храпит в противоположном углу, а ей не спится. Снаружи пульсирует ночной Трордор — самый чудовищный и непостижимый город Тверди. Девочка хотела побродить по его улицам, увидеть Гнездо и дворец императора, заглянуть в морской порт… Но что-то ее удерживало. Возможно — страх перед гневом Антония и заложенная Вячеславом дисциплина. Или — воспоминания о недавней стычке.

Всю первую стражу Навсикая ворочалась и не могла уснуть. Лунный свет заливал комнату, отпечатывая на стене контуры окна. Наконец, девочка не выдержала. Тихонько одевшись, она выбралась на плоскую крышу. Дом был выстроен по типовому проекту Гильдии Ножей. Спальня, помещение для рлока, крохотная кухонька с кирпичным очагом и терраса для медитаций, на которую ведет люк. Вскарабкавшись по скобам, вделанным в стену, Навсикая отбросила люковую крышку. На ребенка обрушились две луны, звездные россыпи и ночная свежесть.

Вернув крышку на место, Навсикая уселась на теплой поверхности. Перед ней простирался город. Море черепичных скатов, куполов и шпилей. Бескрайний лабиринт кривых улочек, широких бульваров, крохотных переулков, арок и тупиков. Зловещие громады храмов, принадлежащих неведомым культам. Гостиницы и постоялые дворы, непрерывно наращивающие плоть новых этажей и флигелей. Крытые рынки, запирающиеся на ночь. Справа — Таможенный Корпус и Морские Ворота.

Скользили по натянутым нервам канатные капсулы. Крутили свои педали ночные рикши. Пронзительными голосами переговаривались меж собой браннеры, дремлющие на приколе у мачт Гнезда.

Весь этот чудесный мир вливался в девочку.

Навсикая сидела на крыше неприметного дома, завороженная огнями Трордора. Сердце империи билось в непостижимом ритме. Здания карабкались в небо, трущобы превращались в обычные городские улицы. Обмен товарами с Пацифидой обогащал город. Гильдии нуворишей сливались в структуры, пришедшие на смену Торговой Компании. В подворотнях шептались о переделе сфер влияния.

Девочка не думала о торговле и политике. Ей просто нравилось сидеть на крыше, вдыхая непривычные запахи. Мечтать о том, как она прогуливается тут с родителями. Или с братом. И не думать о том, что случилось несколько часов назад.

И тут она ощутила беспокойство.

Что-то было не так. Детский разум силился уловить причину, но ответы ускользали. Казалось, мировая ткань натянулась до предела. Кто-то угодил в беду. Кто-то очень близкий.

Наваждение схлынуло.

Вряд ли маленькая девочка может чувствовать нечто подобное. Решив так, Навсикая покиула крышу и легла спать. В эту ночь ей ничего не приснилось. Обрывки мрачных видений, клочья образов и переживаний.

Антоний разбудил ее на рассвете.

Посреди комнаты стояло деревянное ведро, доверху наполненное кусками сырого мяса.

— Корми рлока, — велел мастер. — Нам пора.

— Куда?

— В порт. За покупками.

Навсикая стрелой выскочила из постели, впопыхах оделась, схватила ведро и побежала открывать бронированную дверь смежной комнаты. Засовы с лязгом сдвинулись, трижды провернулся массивный ключ с ромбовидным навершием.

В комнату ворвался холод.

Беловодье встретило Навсикаю жгучим морозом и колючим ветром. Девочка плотнее запахнула шубу, волочившуюся по полу (наследие предыдущего жильца) и сделала несколько шагов в мутную пургу. Снег настойчиво лез в уши и глаза, проникал за воротник, засыпал волосы. Шапки у Навсикаи не было.

Перед ней очертился силут Хрума.

Волна тепла и признательности. Разумы человека и зверя соприкоснулись.

Еда.

Навсикая поставила в сугроб деревянное ведро и отошла на пару шагов. Хрум тотчас набросился на подношение. До слуха девочки донеслось довольное урчание.

Скоро гулять.

Навсикая передала своему питомцу образ ночного города, подарила ему старого рикшу, везущего коляску с девушкой через канал. Добавила скользящую по канату капсулу. И получила в ответ темные предрассветные закоулки, ворочающихся в своих постелях горожан, осколки лунных кошмаров.

Выбравшись в темную комнату, Навсикая стряхнула с себя налипший снег.

— Пошевеливайся, — буркнул Антоний.

Девочка сбросила шубу и размотала безразмерный шарф. Поставила в угол меховые унты.

Дом использовался странствующими Наставниками в качестве перевалочного пункта. Навсикая знала, что в Трордоре живут еще трое или четверо мастеров ножей, охраняющих местные Храмы Демиургов. Другие метрополии имели по одному мастеру, но Трордор — исключение.

— Хрума лучше оставить, — задумчиво произнес Келар.

Навсикая состроила жалобную гримасу, и Наставник сдался. Когда они втроем покинули убежище, солнце уже выглянуло из-за крыш. Длинные тени перекрывали извилистые улочки, подступающие к Морским Воротам. Ремесленники спешили в свои лавки, докеры и портовые грузчики — к возвышающимся на горизонте мачтам. Навсикая слышала, как шумит прибой. Ну, или ей казалось, что она слышит шорох волн, набегающих на гальку.

Впереди выросла исполинская крепостная стена. Навсикая знала, что стена отделяет ремесленные кварталы от Нижнего Города, растянувшегося вдоль побережья Бухты Радости.

Морские Ворота поразили девочку своим величием. Высокая каменная арка была украшена хтоническими божествами, которым издревле поклонялись жители Трордора. На путников взирали суровые лики Завеи, Дремлющих Жнецов, Девяти Ушедших и Бога-Воителя Дварна. Еще тут были кракены, пожирающие время, Океан с неизменным Рогом Бурь и неистовый Ардр, олицетворяющий силу первозданного огня.

Засмотревшись на каменные барельефы, Навсикая забыла обо всем на свете. Кто-то толкнул ее и грязно выругался.

— Смотри по сторонам, — строго произнес Антоний.

За воротами начинался Нижний Город. Минувшие годы преобразили трущобный лик этого муравейника, но изменения затронули в основном портовую зону. Тут, словно грибы после дождя, росли кабаки, постоялые дворы и многоэтажные бараки для докеров. Все северное побережье Бухты было оккупировано разваливающимися хижинами, глинобитными домишками, палатками и фургонами на колесах. Фургоны пригнали южные кочевники, таборами странствующие по Кайянским предгорьям и верхнему течению Руза.

Нижний Город стал опаснее, злее и густонаселеннее, чем прежде. По ночам сюда даже стражники опасались заходить.

— Держись рядом, — процедил Антоний сквозь зубы. — Ни на шаг от меня. Поняла?

Навсикая кивнула.

— Будь настороже, — голос Келара сделался более мягким. — Тут хуже, чем в предгорьях.

Они двинулись на юг — мимо Сортировочной Башни. Навсикая вспомнила день, когда «Мемфис» причалил к этому месту. С высоты в двести локтей Бухта выглядела игрушечной и безобидной. Словно дети великанов рассыпали внизу склады, краны, ящики и корабли со спущенными парусами. А еще — тележки и копошащихся в грязи человечков.

Теперь все иначе.

Краны и мачты высились над головой девочки, заслоняя небо. Склады из неприметных спичечных коробков превратились в осязаемые здания с распахнутыми настежь воротами. И всюду — крики, ругань, толкотня.

Хрум настороженно втягивал ноздрями портовый воздух. Ему не нравились запахи рыбы и специй.

Антоний шагал к высокому трехэтажному зданию, в котором, судя по всему, располагалась администрация порта. Приблизившись к зданию, Келар посмотрел на девочку. Произнес:

— Жди здесь. Никуда не отходи, ни с кем не разговаривай. Поняла?

— Да.

— Хорошо.

Антоний поднялся по выщербленным ступенькам и скрылся за дверью. Навсикая осмотрелась. Набережная Бухты Радости была вымощена камнем, между пирсами возвышались парапеты. Причалы — сплошь камень, никакого дерева. Широкие и длинные языки, врезающиеся в морскую гладь. Но главное — корабли. Трехмачтовые громадины с множеством надстроек, люков, веревочных лестниц и натянутых канатов. Все это имело названия, но девочка не разбиралась в языке матросов.

— Эй, чучело!

Навсикая не сразу поняла, что обращаются к ней. Кричал оборванец лет четырнадцати, забравшийся на бухту толстенного каната. Паренек был тощим и грязным, его лицо кривилось в презрительной усмешке.

— Ты мне?

— Кому ж еще, — ухмыльнулся бродяга. — Здесь нет других чучел.

— Есть, — нагло заявила девочка. — Ты, например.

Ухмылка сползла с лица паренька.

Приказ Антония не общаться с горожанами напрочь вылетел из головы Навсикаи. Бродяга ее раздражал. Чего он цепляеся? Она ведь никого не трогала.

Паренек свистнул.

Из-за громоздящихся неподалеку ящиков стали выбираться другие беспризорники. Казалось, они ждали своего часа, впав в долгую спячку. И вот свист пробуждает этих демонов подворотни. Кто с темной кожей, кто со светлой. Кто с копной засаленных волос, кто бритый наголо. Татуированные и шрамированные дети. Создания в непонятных лохмотьях, рубахах с чужого плеча, босые и в деревянных сандалиях. Навсикая заметила среди разношерстной толпы и весьма неожиданных персонажей — кошкопса с Пацифиды и дзуарского детеныша, забытого своими родителями в человеческом мегаполисе.

Беспризорники неспешно сходились, окружая Навсикаю. Их предводитель наблюдал за происходящим, стоя на канатной бухте и скрестив тощие руки на груди.

Это ловушка, поняла Навсикая. Бродяги цепляют одиноких прохожих, чтобы обобрать их до нитки. Впрочем, у нее ничего не было. Всеми средствами распоряжался Келар.

Девочку охватил страх.

Потом она взяла себя в руки.

— Она не отсюда, — донеслось справа. — Так одеваются те парни на террасах. Мастера ножей.

— Хорошие шмотки, — поддержал кто-то.

— Мастера ножей?

— Нет, она не оттуда. Гильдия не берет девчонок.

Все это время рлок носился по набережной, распугивая местных кошек и облезлых псов. Навсикая отправила зверю призыв.

Ко мне.

Беспризорников было около дюжины. Их взгляды не предвещали ничего хорошего, а Антоний, как назло, занят своими делами.

— Отойдите, — сказала Навсикая.

Толстяк с цепью в руках фыркнул.

— Или что?

Навсикая ударила его руной щита. Это получилось само собой — просто девочка поняла, что настало время использовать свои знания. Толстяк отлетел на три локтя и плюхнулся в грязь, возмущенно вскрикнув. Цепь звякнула, упав на мостовую.

Толпа на мгновение застыла.

— Взять ее! — Рявкнул предводитель. — Чего вы встали? Девчонку испугались?

Сброд снова зашевелился.

Кто-то попытался ударить Навсикаю сзади обломком весла. Девочка инстинктивно увернулась и рубанула обидчика ребром ладони по кадыку. Парнишка скорчился, хватаясь за горло.

Чей-то кулак задел скулу.

Больно.

Ярость придала девочке силы. Подсечка. Кто-то упал. Кулак — в солнечное сплетение подступившего слишком близко здоровяка. Чему тебя учили? Нападать одновременно, не мешая друг другу, могут лишь пять человек. Или шесть?

Навсикая погрузила себя в боевой транс и ускорилась. Ножи она решила не применять. Действовала голыми руками. Серия ударов в болевые точки. По кадыкам, сухожилиям, ушам и переносицам. Девочка работала из нижних стоек, чтобы свести к нулю силовое превосходство противников. Била ногами, локтями и коленями. Кулаками, костяшками пальцев и ребрами ладоней. Некоторые бродяги скулили, хватая ртами воздух, но подняться уже не могли.

И тут появился рлок.

Последняя точка в споре.

Беспризорники отпрянули, в страхе прижались к своему предводителю. Злые лица исказились от неподдельного ужаса. Явился кошмар, которым их с детства пугали. Персонаж страшных сказок, от которых дрожь пробегает по всему телу.

— Она — мастер ножей…

Шепот прогулялся по мостовой, достиг слуха каждого участника потасовки. Пострадавшие от кулаков Навсикаи беспризорники медленно отползали прочь — к громоздящимся у стены ящикам.

Предводитель банды прошипел:

— Я найду тебя.

Навсикая отправила по дуге метательный клинок. Нож замер у самого лица парнишки. Лезвие едва не коснулось глазного яблока.

— Сунешься — убью.

Оборванец сглотнул.

Нож вернулся в ладонь девочки. И скрылся в ножнах под серым балахоном. Словно и не было его.

Толпа стала расходиться.

Подростки ворчали, уводя с поля боя своих товарищей, не имевших возможности двигаться самостоятельно. Предводитель уходил последним. Обернувшись, он провел большим пальцем по горлу и юркнул за бухту каната.

Пространство перед зданием опустело.

Навсикая перевела дух. И увидела, как дверь дома открывается, выпуская массивное тело Келара Антония.

— Вижу, ты не скучала, — добродушно прогудел мастер.

— Как вы узнали?

— Наблюдал из окна.

Девочка чуть не задохнулась от возмущения.

— Я же могла погибнуть!

Антоний покачал головой.

— Тогда, — рассудительно заметил Наставник, — все уроки Вячеслава утратили бы смысл. Для чего изучать рукопашный бой, если ты не можешь защитить себя?

Навсикая промолчала.

Если над тобой ставят опыты — это неприятно. Вдвойне неприятно, когда подобными вещами занимается один из тех, кому доверяешь. И все же… Она сумела за себя постоять. Тут Келар прав. Внутри зрело новое чувство. Уверенность? Пожалуй, да. Словно пройден жизненно важный экзамен, преодолена некая черта.

На обратном пути Навсикая размышляла над своими обретенными способностями. Она впервые применила на практике то, чему училась несколько лет. Никаких учебных боев, остановленных ударов, деревянных ножей. Все по-настоящему.

Скула слегка ныла.

Антоний сказал, что они пробудут в городе еще пару дней. Кое-что нужно достать у Гнезда. Кое-что — на Рыночном Форуме. Девочка рассеянно кивала, слушая брата Внутреннего Круга. В глубине ее души зрело беспокойство.

Ткань реальности нарушена.

Нет, миру, в котором живет Навсикая, опасность не грозит. Пока. А вот одному из друзей девочки плохо. Кто-то из бывшего экипажа «Мемфиса» отчаянно нуждается в помощи. И время неумолимо просачивается сквозь пальцы.

Коэн решил заглянуть к старому знакомому.

Сложно представить человека, решившего по доброй воле посетить владения Тведра. Да и где их найти? Останови любого прохожего на Вертерисе и задай простой вопрос: «Где находится тайная канцелярия?». Никто не ответит. Это вам не лавка букиниста и не постоялый двор. Такие вещи полагается знать лишь кормчему да его приближенным.

Коэн не останавливал прохожих.

Выйдя поутру на спиральную улицу, вьющуюся в направлении Площади Ветров, посредник уверенно зашагал по узкому тротуару. Сворачивать было некуда — справа высились уступы, застроенные многоэтажными домами, слева, за парапетом, зияла чаша Вертериса. И все же, укромные уголки существовали. Коэн резко остановился под дугой газового фонаря и присел на корточки. Отшлифованные временем и бесчисленными касаниями ног тротуарные плиты казались одинаковыми. На первый взгляд. То, что искал Коэн, представляло собой цепочку еле заметных цифр. Кивнув собственным мыслям, посредник встал и направился в проем арки, разделяющей два трехэтажных дома.

Чтобы найти скрытый рычаг, ему потребовалось отмерить нужное количество шагов от маркированной плиты. Следующая цифра — номер кирпича, если считать от уровня мостовой. Дальше — три поворота по часовой стрелке, один — против.

С тяжелым гулом кусок стены отъехал в сторону. Перед Коэном распахнулся темный прямоугольник.

Так.

Теперь нащупать первую ступеньку. Вспыхивают магические шары. Тьма рассеивается, очерчивая винтовую лестницу. Проем за спиной закрывается.

Спуск кажется бесконечным.

Лестница прорезает подвал здания и врубается в скальную породу. Свет вспыхивает под ногами Коэна и гаснет над его головой.

Неожиданно ступени заканчиваются.

Коэн подумал, что он находится в глубине кратерной стенки, но Площадь Ветров, как и прежде, расположена внизу. В тесной комнатушке ничего нет. Голые стены, безликие светильники. Запах подземелья.

Сдвигаются очередные плиты.

В комнату входят ассасины тайной кацелярии. Бесформенные фигуры, лица скрыты капюшонами.

— Кто ты?

Вопрос прозвучал на вертерианском.

— Я пришел к Тведру, — сообщил посредник. — Меня зовут Коэном из Предельных Чертогов.

— Начальник канцелярии занят, — резко сказал второй ассасин. — Его нельзя беспокоить.

— Дело безотлагательное, — спокойно возразил Коэн. — Я был вынужден воспользоваться тайным входом в канцелярию, поскольку медлить нельзя. Это касается Посторонних.

Люди в капюшонах переглянулись.

— Следуй за нами.

Третья плита сдвинулась, открывая проход в длинный коридор с низким сводом.

Около получаса служащие тайной канцелярии вели незваного гостя к центру своей организации. Время смазалось, растеклось вязким киселем. Лестницы, коридоры и тоннели срослись в невиданную структуру, масштабость которой поражала. Коэн видел боковые ответвления, закрытые двери и полутемные ниши. Дважды ему почудились человеческие крики — кого-то пытали в застенках канцелярии. Трижды асассины приводили Коэна к блочным подъемникам и, вращая лебедки, опускали платформу на несколько ярусов вниз. И вновь — лестницы, коридоры.

Наконец, они остановились перед массивной дверью из черного дерева, на которой был вырезан уроборос — негласная канцелярская эмблема. Эта дверь была хорошо знакома посреднику — она вела в кабинет Тведра.

— Ждите, — сказал один из сопровождающих. После чего оба служащих канцелярии растворились в полумраке за спиной Коэна.

Что ж, обычная картина.

Реальность продолжала дремать. От владений тайной службы веяло незыблемостью и неторопливостью. Тведр словно предупреждал своих посетителей: никто никуда не денется. Мировые явления под контролем. Ах, если бы это было так…

Дверь открылась без видимого участия человека. Вероятно, скрытые в стене пружины.

Коэн шагнул внутрь.

Много лет унеслось прочь с той поры, как он в последний раз переступал порог этого кабинета. Именно здесь готовился план обороны Срединного Моря от вторжения войск Пацифиды.

Кабинет Тведра был тихим и уютным. Без претензий на роскошь. Диванчик для посетителей, платяной шкаф. Вешалка в углу. Стеллажи на стенах, забитые книгами, свитками и потемневшими от времени артефактами. На глаза попадались амулеты, улкундарские головоломки, ларцы с потайными нишами. На противоположной стене висела большая карта Тверди с пиратскими архипелагами. Подробная карта, такие можно составить лишь с воздуха.

— Пацифиду еще не повесил?

Тведр оторвался от разложенных на столе бумаг. Воткнул тяжелый взгляд в посредника.

— Мы работаем над этим.

Бумаги исчезли в выдвижном ящике стола. Ловкость рук всегда была присуща начальнику тайной канцелярии.

Тведр не производил впечатления человека, от одного имени которого трепетали все Облака. Серый жрец Вертериса — кажется, так его называли. Перед Коэном сидел низкорослый человек, лицо которого избороздили морщины. Тведр был сухощав и тщедушен. Черный балахон подчеркивал неестественную худобу.

Глава канцелярии указал на деревянный табурет, стоящий напротив письменного стола.

— Давно не виделись, — сказал Коэн. Ему всегда претил холодный, немигающий взглял Тведра. Наверное, так смотрят акулы на свою добычу перед решающим броском. — У тебя все по-прежнему.

Тведр вздохнул.

— У меня много работы, Коэн. В основном — бумажной. Так что сразу переходи к делу.

Коэн посмотрел в глаза Тведру.

— Возникли проблемы.

— Какого рода?

— Есть основания предполагать, что Посторонние нашли путь в Предельные Чертоги. Сейчас один из них в Стимбурге.

— Ты уверен?

— Нет.

— Друг мой, — на лице начальника заиграла снисходительная усмешка. — Все, что ты говоришь, относится к туманным предположениям. Думаю, чувствую, предполагаю. Где факты?

— Будут.

— Вот тогда и придешь.

Тведр собрался уже снова заняться бумагами. Начальник канцелярии потянулся к выдвижному ящику, но его руку пригвоздила к столешнице тяжелая ладонь волшебника.

— Семь лет назад, — голос Коэна стал жестким, колючим, — я пришел к тебе и сказал, что на нас нападет флот Пацифиды. Ты кривился и думал, как меня выпроводить. Твой мир казался незыблемым. А потом разразилась буря. Мы уцелели, потому что объединились. Отбросили сомнения, разногласия. Просто встали плечом к плечу. И вот, я снова здесь. У тебя есть основания мне не доверять?

Тведр потрясенно молчал.

Никто из облачных жителей не смел разговаривать с ним так. Но Коэн был потомком Демиургов. И верным соратиком. А еще — сильным и непредсказуемым волшебником.

Начальник канцелярии медленно покачал головой.

— Ты прав. Я выслушаю тебя.

Коэн отпустил руку собеседника. И через несколько секунд произнес:

— В Стимбурге произошло убийство. Все признаки указывают на жнеца. А жнецы, как тебе известно, сотрудничают с Посторонними.

Тведр пожал плечами.

— Это проблема Стимбурга. Демиурги не пришли на помощь нашему миру, когда разгорелась война. Почему я должен переживать за ваших мертвецов?

— Потому что Земля — последний бастион. Если она падет, вам несдобровать. Посторонние установят новый миропорядок, в котором нет места человеку.

— И чем я могу помочь?

— Помоги отыскать Безымянный Скит.

Тведр закатил глаза.

— Все гоняешься за своими химерами.

Коэн поймал взгляд начальника.

— Мы встречались с одной из них. Я и Ольгерд. Та женщина… ее сила превосходит все, что я знаю. Она помогла нам справиться с Посторонним на «Мемфисе». А потом исчезла.

Тведр забарабанил пальцами по столу.

— Допустим, ты опять прав. И легендарное хранилище знаний существует. Что дальше?

— Отправлюсь на поиски.

— У тебя есть «Мемфис». Ты можешь собрать старую команду. Зачем тебе я?

Коэн ответил не сразу.

— Я не уверен, что нас ждут. И что Архивариусы обрадуются внезапным визитерам. Мне нужен человек, умеющий просачиваться в любые щели, взламывать любые замки и обходить хитроумные ловушки. Человек, который поможет мне проникнуть в Скит и встретиться с Архивариусами.

Повисла напряженная пауза.

— Ты говорил, — Тведр скрестил руки на груди, — что на Безымянном Ските есть и другие. Изменчивые, Стражи. Они встретят вас на подступах к Архивариусам. Ни ты, ни я, ни мой человек не справятся с этими бойцами.

Коэн пожал плечами.

— Будем действовать хитростью. По обстоятельствам. В любом случае, вмешательство хранителей Скита необходимо. Я должен рискнуть.

Тведр нахмурился.

— А ты не думал, друг мой, что истинная цель Посторонних — не ослабленная упадочная Земля, а последний оплот цивилизации? Тот самый Скит, который ты опрометчиво разыскиваешь? Действия Посторонних в Стимбурге могут быть провокацией. Ты дернешься, начнешь свои поиски. И приведешь врага прямо к цели.

Коэн ухмыльнулся.

— Разумеется, я просчитывал этот вариант. Если ты прав, я иду на серьезный риск. Если нет — под угрозой оба наших мира. И бесчисленное множество иных миров. Но волноваться не стоит. Ты знаешь, где находится сейчас «Мемфис»?

Тведр досадливо поморщился.

— Нет.

— Вот видишь. Значит, я надежно его спрятал. И смогу отправиться в путешествие тайно, не привлекая лишнего внимания.

Снова — тишина.

Начальник канцелярии задумался. Коэн не мешал. В подобных случаях нельзя давить. Да и не тот человек перед ним, на которого можно надавить без ущерба для себя.

— Я дам человека, — наконец, изрек Тведр. — Он сам тебя найдет сегодня вечером.

В предрассветной мгле Ольгерд вышел на террасу отеля. Сел, поджав ноги под себя. Закрыл глаза. И отправил свой разум в свободный полет над Стимбургом.

Город был чудовищным порождением ночных кошмаров. Даже Трордор и Улкундар не шли ни в какое сравнение с этим урбанистическим образованием. Бесконечные городские кварталы тянулись во все стороны, занимая чуть ли не половину Европы.

На плавучем рынке Ольгерд добыл старенький атлас. Полистав книжицу перед сном, мастер убедился, что на Земле гораздо больше материков, чем на его родной планете. Здесь не было стран в привычном понимании. Демиурги до своего падения слыли единым народом. Никаких границ, властителей и армий. Когда система рухнула, появились города-государства и подконтрольные им территории. Стимбург, поглотив несколько образований, стал наиболее крупным и могущественным агломератом, навязывающим свою политику всему миру.

И вот мастер ножей мчится над Стимбургом. Вместе с ним бежит Рык. Зверь доволен. Свежие впечатления, иные существа. Рлоки умеют охотиться не только в физическом, но и в ментальном пространстве. Звери пожирают тонкие слепки существ, пьют их души и тем самым подпитывают себя. Незримая охота важна для Рыка так же, как и обычная. Благодаря полученной энергии рлок может наносить ментальные и акустические удары, перемещать свой разум на большие расстояния. Такова природа этих хищников. Против этого не попрешь.

Ты опустошал людей?

Возмущенное отрицание.

Спасибо.

Люди были под запретом. Все, за исключением врагов. Мастера ножей держали своих питомцев в узде, не позволяя им переходить грани. Столетия назад рлоки чуть не вымерли из-за того, что пересеклись с людьми. Первыми жертвами хищников стали дети. Волшебники Беловодья выявили природу загадочных смертей, и началась жестокая травля, которую смог остановить лишь интерес к рлокам со стороны Гильдии Ольгерда.

Внизу разворачивались панорамы Стимбурга. Краешек солнечного диска показался над озером, изгоняя расцвеченную фонарями мглу. Ольгерд видел реки, одевшиеся в гранитные рукава, горы, сросшиеся с особняками влиятельных горожан. Перед его взором проносились грохочущие железные монстры, лязгающие в предрассветной тиши механизмы, движущиеся по улицам экипажи. В кварталах, населенных магами, разворачивались световые представления, не воспринимаемые обычными людьми. Мчались по параллельным колеям зловещие, окутанные клубами черного дыма, многоножки, именуемые поездами. В небе величественно плыли дирижабли — такие же, как на Дзуаре.

Город был переполнен жизнью.

Образы впечатывались в память мастера ножей. Непроницаемый смог, зависший над промышленными районами. Корабли в портовых районах — стальные монстры, ощетинившиеся трубами. Чудовищные левиафаны, подсвеченные изнутри желтым сиянием. Длинные ряды иллюминаторов, громоздящиеся над стылой водой палубные надстройки.

Тени в каменных ущельях.

Загулявшие любители абсента. Шлюхи, покидающие районы красных фонарей. Воры, насильники и убийцы. Рабочие, возвращающиеся с ночных смен. Казалось, город вообще не спит.

Ольгерд попытался нащупать вторую Дверь. Ту, что ведет не в Преддверье. И ему удалось. Энергетический канал протянулся далеко за пределы Стимбурга. На восток. Ольгерд попытался скользнуть вдоль натянутой струны, но неведомая сила отшвырнула его прочь. Кварталы подернулись дымкой, и мастер ножей вновь оказался на террасе «Медитативного Отеля». Он тяжело дышал, переживая ментальную пощечину.

Солнце на треть выбралось из-за горизонта.

Ольгерд поднялся на ноги. Зазвонил телефон. Механическая трель разнеслась по номеру, заставив мастера ножей вздрогнуть. Он долго привыкал к техническим новшествам Земли.

— Да, — сказал Ольгерд, сняв трубку. Аппарат стоял на неприметной тумбе в углу комнаты. — Слушаю.

— Доброе утро, — ответил голос в трубке. — Это Люциус. Хочу съездить в одно местечко. Составишь компанию?

Ольгерд ответил не сразу.

— Куда поедем?

— К Двери. Надо пообщаться с привратниками. Вдруг что-нибудь новенькое о Фламеле узнаем.

— Хорошо. Когда вызжать?

— Сейчас.

В трубке раздались короткие гудки.

Мастер ножей досадливо поморщился. Он не запомнил дорогу от Двери к «Медитативному отелю». Придется искать кэб и полагаться на расторопность извозчика.

Круглый циферблат на стене показывал текущее время. Шесть утра. Два часа до завтрака. Что ж, придется перекусить по дороге. А вот рлока нужно покормить незамедлительно — иначе зверь захочет слопать парочку местных жителей.

Сняв трубку, Ольгерд трижды прокрутил наборный диск. Простенькая цифровая комбинация предназначалась для вызова ночного портье.

— К вашим услугам, — произнес сонный человек на другом конце провода.

— Я из четвертого номера, — сказал Ольгерд. — Мне нужно сырое мясо.

— Что?

Ольгерд вздохнул:

— Вам наверняка оставили инструкции, поищите. Со мной живет инопланетный хищник, его нужно кормить сырым мясом. Подойдет говяжья или телячья вырезка. Наполните ведро и доставьте ко мне. Срочно.

— Секундочку. — Портье переключился на другую линию. Вероятно, ему требовалось что-то согласовать. Ольгерд мысленно досчитал до тридцати. Щелчок, потрескивание помех. — Все в порядке. Сейчас я схожу на кухню и улажу вопрос.

Мастер ножей повесил трубку.

Долго ждать не пришлось. В четверть седьмого раздался стук. Ольгерд впустил подростка в серой униформе, несущего жестяное ведро, наполненное кусками телячьей вырезки. От тяжести ведра плечи паренька перекосились.

— Ставь на пол, — произнес Ольгерд и полез за кошельком. — Сколько с меня?

Цена была несусветной — два обсидиановых риксдалера вместо одного. Впрочем, это оправдывалось срочностью доставки. Ольгерд вручил пареньку два золотых кругляша с темными вставками и прибавил сверху три медных гроша. Чаевые. Странная традиция, о которой он узнал от посредника. Коэн утверждал, что чаевые существенно ускоряют процессы в гостиницах и располагают персонал к постояльцу.

Паренек расплылся в белозубой улыбке.

— Спасибо, мистер.

За бронированной дверью ждал Рык. Последовала обычная процедура кормления, обмена приветствиями и образными слепками. Зверь и человек ощущали нешуточное беспокойство. Чужая Дверь оттолкнула их, проявив несвойственную для портала агрессию. Значит, эта Дверь не входила в сеть, созданную Демиургами. Тогда что это за сеть? И где находится источник питания Двери? И Дверь ли это вообще?

Размышляя над этими вопросами, мастер покинул отель. Проходя мимо стойки регистрации, он кивнул ночному портье — бородатому мужику с затянутыми в пучок длинными волосами. Мужик скользнул взглядом по белой твари из четвертого номера, но испуга в этом взгляде не было. Очередной постоялец с причудами — вот что подумал портье. Пусть будет так. Меньше знаешь, крепче спишь.

Кэб Ольгерду удалось поймать на углу отеля.

— С животными нельзя, — пробурчал возница.

Золотой риксдалер описал широкую дугу. Извозчик ловко поймал монету.

— Куда вам?

— Дверная Площадь.

— Полезайте.

Ольгерд распахнул дверцу экипажа. Рлок скользнул внутрь и улегся в узком пространстве между сиденьями. Мастер ножей последовал за своим питомцем.

Экипаж тронулся.

Солнце поднялось над озером, и в глаза бил яркий свет. Ольгерд задернул шторку на правом окне.

Полумрак успокаивал.

Мастер начал размышлять над тем, что успел увидеть в Предельных Чертогах. Издалека мир Демиургов казался непостижимым и невообразимо прекрасным. Родина человечества. Общество, стоящее на несколько ступеней выше диких государств Тверди… На деле вышло иначе. Так мог бы выглядеть Трордор через сотню-другую лет. Паровые механизмы встречались и в Преддверье. Дирижабли — тоже. Конечно, в Стимбурге были провода, телефоны, огнестрельное оружие и вычислительные машины, о которых рассказывал вчера Делрей. По рельсам ходили поезда, а корабли были железными. При этом они не тонули и активно загрязняли воздух черной копотью.

Ольгерд вспомнил револьвер Люциуса. Вот наше оружие, сказал детектив, выкладывая «пушку» на импровизированный стол. Перед Ольгердом лежало нечто, не имеющее аналогов в его мире. Рукоять, как у арбалета. Шесть вращающихся цилиндров, трубка «ствола». Отсюда вылетает пуля, объяснил Делрей. Как это действует? Маленький кусочек свинца вылетает из трубки и убивает на расстоянии. «У вас все оружие такое?» — поинтересовался Ольгерд. «В основном — да», — последовал ответ.

На рукояти револьвера были закреплены лакированные деревянные накладки. Револьвер был тяжелым и сложным на вид. Полторы ладони в длину, не больше. Тетива и плечи отсутствуют.

Никаких клинков, сказал Делрей.

Совсем?

Не то, чтобы совсем. Ножи и штыки используются, но реже, чем огнестрел. Убивать на расстоянии проще. Ольгерд решил выяснить, что такое штыки. Лезвия такие, пояснил Делрей, делая глоток из своего бокала. Навинчиваются на ствол винтовки. Это для крайних случаев, если солдаты дерутся врукопашную.

Тяжело здесь будет, подумал Ольгерд. Чтобы сразиться с противником, нужно к нему подойти. А тут — револьверы. Впрочем… это оружие бесполезно в темных переулках и узких помещениях. Главное — избегать боя на открытой местности.

Небо над Дверной Площадью обложили тучи. Дул пронизывающий ветер, от которого нигде не укроешься.

Площадь была очень широкой. Необъятной. Огромное пространство, вымощенное камнем и окруженное со всех сторон административными зданиями.

Кэб остановился перед таможенным корпусом. Делрей уже был на месте — прогуливался, дожидаясь напарника и погляывая на часы. Когда Ольгерд выбрался из экипажа, Делрей захлопнул серебряную крышку и убрал механизм в кармашек жилетки. Снаружи осталась лишь цепочка.

— Задерживаешься, — буркнул детектив.

Ольгерд кивнул на Рыка:

— Нужно было его покормить.

— Сам хоть перекусил?

Мастер ножей отрицательно покачал головой. Возница за его спиной щелкнул хлыстом, и экипаж неспешно покатился прочь.

— Ладно. Тут есть приличная харчевня, — смягчился Делрей. — Свожу потом.

Дверь была окружена плотным кольцом домов, сросшихся в единое целое. Квартиры привратников, таможенный, медицинский и миграционный корпуса. Казармы дверной стражи. Зал Досмотра. Внушительный комлекс, который построили для усложнения жизни путешественникам.

— Вот что, — сказал Делрей, когда они шагали к центральному входу. — Тут все строго. Думаю, ты успел это заметить.

Ольгерд мрачно кивнул.

— Никого не пропустят без специальных разрешений. У нас этих разрешений нет. Мы — никто.

— Ты — частный детектив, — возразил Ольгерд.

— Грязь под ногами, — скривился Делрей. — Привратники откажутся с нами говорить. И юридически будут правы.

— Что делать?

— Представлять интересы своих Орденов. Нас наняли могущественные фракции. Имена, которые мы назовем, должны сработать.

Напарники поднялись по мраморным ступеням и прошли внутрь через дверь-вертушку. Рык неотступно следовал за своим хозяином.

В вестибюле их тотчас остановили. Коренастый человечек в синем сюртуке привратника преградил путь незваным гостям.

— Вход по пропускам, господа. — Человечек внимательно посмотрел на Рыка. — И без животных.

— Мы ведем расследование, — сообщил детектив. — Мое имя — Люциус Делрей. А это — Ольгерд из Преддверья.

— Я помню этого человека, — кивнул привратник. Возраст чиновика никто бы не взялся определить. Хотя залысины и седеющие бакенбарды могли свидетельствовать о том, что ему перевалило за сорок. — Ольгерд из Ламморы. Хозяин Дверей. Тебя привел Коэн.

— Он поручился за меня, — кивнул Ольгерд, игнорируя взгляды Делрея. На лице детектива читалось недоумение. Хозяин Дверей? Тот, кто умеет свободно странствовать между мирами? — Я легально нахожусь на Земле.

— У нас нет претензий, — привратник улыбнулся. — Приятно видеть коллегу, только и всего. Что вас интересует?

— Мы расследуем убийство Фламеля, — встрял Делрей. — Хотим пообщаться с людьми, близко знавшими покойного.

Чиновник погрустнел.

— Я так понимаю, это частное расследование?

— Вы все правильно понимаете, — кивнул Делрей. — Я представляю интересы Трисмегиста. Ольгерд — Коэна.

— Прошу, — привратник сделал дружелюбный жест, указывая в дальний конец вестибюля. — Я проведу вас в гостевую комнату. И отвечу на все вопросы.

— Мы не отрываем вас от работы? — любезно осведомился Делрей.

— Что вы, — улыбка чиновника была натянутой. — Вы ведь произносите волшебные имена. Глупо уклоняться от разговора в подобных случаях.

Они пересекли вестибюль и остановились перед массивной резной дверью.

— Это рлок, верно? — спросил чиновник, указывая на зверя.

— Да, — кивнул Ольгерд.

— Вы настаиваете на его нахождении в корпусе?

Ольгерд посмотрел в блеклые чиновничьи глазки.

— Он никому не причинит вреда. Пока находится под моим личным контролем.

— Понятно, — чиновник распахнул дверь перед гостями. — Проходите.

Гостевая комната была шикарной. Каждая деталь интерьера разрабатывалась с единственной целью — потрясти воображение посетителя. Вощеный паркет, встроенный в стену аквариум, превышающий человеческий рост. Ворсистый ковер под ногами. Картины, изображающие морские и горные пейзажи. Дорогая мебель с серебряными, золотыми и костяными вставками. Удобные кожаные кресла. Низкий журнальный столик с небрежно разбросанными утренними газетами. Панорамное окно, выходящее на Площадь.

— Душевно тут у вас, — оценил Делрей.

— Стараемся.

Они устроились возле журнального столика.

— Антон Стрельбицкий, — представился чиновник, — к вашим услугам.

Троица обменялась рукопожатиями. Жест был непривычным для Ольгерда, но он приспособился. На Земле хватало странных мелочей, которые нужно принять.

— Вы хорошо знали Фламеля? — спросил Делрей.

— Его все хорошо знали, — хмыкнул Стрельбицкий. — Это наш непосредственный начальник. Был.

На последнем слове привратник сделал ударение.

— Чем он занимался? — спросил Ольгерд. — До меня дошли слухи о поисках второй Двери.

— Было такое, — согласился Стрельбицкий. — Господин Фламель собрал нас на срочное совещание полторы недели назад. Сказал, что на Землю пробиты врата из чужого мира, и он хочет разобраться в этом. Назначил Алана Сторнберга исполняющим обязанности верховного привратника. После этого господин Фламель исчез…

— …а вы узнали о его смерти из газет, — закончил Делрей.

— Почему из газет, — обиделся Стрельбицкий. — Кетер сообщил Алану о трагедии. Теперь Алан возглавляет службу привратников.

— Думаете, такое возможно? — Делрей оценивающе посмотрел на чиновника. — Пробить портал на Землю в обход древних заклятий?

Стрельбицкий пожал плечами.

— Кто знает. Есть те, кто считают страхи господина Фламеля идеей фикс. Я отношусь к другой категории. Николас был сильным магом. Он не стал бы поднимать панику без причины.

— Мы хотим поговорить с Аланом Сторнбергом, — решительно заявил Делрей.

Стрельбицкий поник.

— Боюсь, это невозможно.

— Почему?

Пауза.

— Видите ли, — пальцы рук чиновника сплелись на объемистом животе. — После смерти Николаса Алан исчез.

— Вот как? — взгляд детектива сделался цепким.

— Да. Алан сказал, что ему нужно проверить гипотезу бывшего начальника. И уехал. Предвижу следующий вопрос. Нет, я не знаю, где сейчас находится Алан Сторнберг. Никаких вестей от него нет. Он не пишет, не звонит, не телеграфирует. Пропал — и все тут.

Делрей задумчиво почесал подбородок. Дело принимало дурной оборот. Исчезающие один за другим верховные привратники сильно настораживают.

— Трисмегист знает? — спросил Делрей.

— Пока нет.

— Да уж… — буркнул Ольгерд.

— Однако, — Стрельбицкий воздел указательный палец. — Нам известны начальные точки маршрута верховного привратника. Первые двадцать четыре часа он отчитывался в своих перемещениях.

Делрей, все это время сидевший с блокнотом в руках, приготовился записывать. На его лице читался живейший интерес.

— Алан отправился на восток Стимбурга, — понизив голос, сообщил чиновник. — Он хотел найти артефакт, питающий энергией вторую Дверь. Фламель оставил кое-какие записи, и наш новый руководитель внимательно с ними ознакомился.

— Где сейчас эти записи? — без особой надежды поинтересовался Ольгерд.

— У Алана, разумеется, — улыбнулся Стрельбицкий.

— Логично, — пробурчал Делрей. — Восток… А поточнее нельзя?

— Можно. Первый звонок Алан сделал с почтамта, расположенного вблизи Парящей Пустоши. Сказал, что все в порядке, и он приступает к своим исследованиям. Вечером того же дня он позвонил снова и сказал, что хочет побродить по территории Мертвого Завода.

— А потом исчез? — предположил Делрей.

— Отнюдь. Последний звонок мы зарегистрировали в среду. Это был утренний отчет. Алан сказал, что отправляется к Заводу. И больше не звонил.

Делрей сделал несколько пометок в блокноте и поднялся.

— Вынуждены откланяться. Спасибо за то, что уделили нам время.

— Обращайтесь, — улыбнулся чиновник. — Полиция способствует вашему расследованию?

— Конечно, — заверил Делрей. — Инспектор Кришан помогает во всем.

— Это радует. Что ж, господа, приятно было с вами повидаться.

— Взаимно, — сказал Делрей.

Последовал обмен рукопожатиями.

На улице было ветрено. Дождь, против ожиданий, так и не хлынул. Под ногами шуршала палая листва.

— Что думаешь? — спросил детектив.

Ольгерд пожал плечами:

— Привратник искал Храм. У нас Двери подпитываются Храмами Демиургов. Возможно, есть нечто иное. Артефакт, например. Без энергетического канала открыть Дверь невозможно.

Они свернули налево и неспешно зашагали по тротуару.

— Ты — Хозяин Дверей, — задумчиво проговорил детектив. — И я ничего не знаю об этом.

Ольгерд промолчал.

Спустя мгновение он произнес:

— Это важно?

— Пока не знаю.

Напарники миновали проезжую часть и начали спускаться вниз по кривой улочке, ведущей неизвестно куда.

— Нужно поесть, — сказал Делрей. — Потом заглнем ко мне. Я дам распоряжения Регине и Кристофу на время моего отсутствия. Соберу кое-какие вещи.

— Мы отправляемся в дорогу, — ухмыльнулся Ольгерд.

— В дальнюю дорогу, — уточнил Люциус. — Лучше тебе не знать, где находится Пустошь.

После своего возвращения из Трордора Навсикая ощущала постоянно нарастающее беспокойство. В ее сны прорывались видения, кажущиеся вполне реальными.

Мерт.

У жены Ольгерда возникли серьезные проблемы. Ей нужна помощь. Эта мысль выплыла из глубин подсознания и гвоздем засела в голове. Навсикая не могла объяснить природу своего знания. Как она догадалась? Что именно произошло? Видения подсказали, что Ольгерд покинул Преддверье, а Мерт поселилась где-то на Облаках.

Где-то?

Мерт жила на Миядзаки, в особняке Коэна. Навсикая хорошо знала родной Скит. Каждая улочка отзывалась в душе щемящей болью воспоминаний.

Утром второго дня после возвращения из города Навсикая решила поговорить с Наставником о своих предчувствиях. Разговор состоялся сразу после обеда, на одной из боевых террас.

— Пора испытать дуэльные клинки, — сказал Вячеслав. — Нападай.

Девочка отреагировала быстро. Ножи скользнули в ладони, тело приняло боевую стойку. Дальше — серия ударов на нижнем и среднем уровнях. Вячеслав, не напрягаясь, блокировал все.

— Слабо. Ускоряйся.

Навсикая вошла в боевой транс и сместилась вперед, сокращая дистанцию. Отправила клинок по дуге, одновременно ударив ногой. Наставник прогнулся, уклоняясь от выпада. Клинок был отбит распустившимся баклером. Навсикая перехватила нож руной возврата и выставила блок, защищаясь от летящего локтя Наставника. Не помогло. Она получила по носу собственной рукой.

— Чему я учил?

Девочка поморщилась от боли.

— Не блокировать удары более сильного противника. Скользить, уклоняться.

— Верно. Если на тебя мчится конная повозка, ты спасешься блоком?

— Нет.

— А если отойдешь в сторону?

— Это поможет.

— Продолжим.

Новый клинч. Девочка сменила тактику. Теперь она смещалась вдоль линий атак Вячеслава, плавно отводила его руки, держалась подальше от ног и локтей.

— Уже лучше, — похвалил Наставник. — Выходи из защиты.

Ножи устремились к цели. Навсикая била очень быстро и резко, но ее выпды не достигали цели. Казалось, девочка сражается с пустотой.

— Можешь отдохнуть, — сказал Вячеслав, отступая.

Они поклонились друг другу. И Навсикая тотчас выпалила:

— Наставник, я нуждаюсь в совете.

Коротко кивнув, Вячеслав уселся на холодные плиты террасы. Навсикая последовала его примеру.

— Видения, — тихо произнесла девочка. — Они меня преследуют в последние дни.

— Как давно?

— Дня три. С первой ночи в Трордоре.

Навсикая подробно рассказала обо всем, что с ней произошло. Об отрывочных образах, просочившихся с Атолла Миядзаки. О том, что Мерт кто-то преследует и собирается убить. О том, что Ольгерд покинул Преддверье и не может помочь своей жене.

Вячеслав серьезно выслушал юную ученицу.

— Что ты собираешься делать?

Вопрос застиг Навсикаю врасплох. Действительно, что она собирается делать? Сидеть, сложа руки? Это неправильно. Мерт наверняка помогла бы ей в схожих обстоятельствах. Мчаться на выручку? Куда? Внутренний голос подсказывал Навсикае: выбор прост. Ты либо бросаешь друга на произвол судьбы, либо делаешь все ради его спасения.

— Я ухожу, — сказала Навсикая. — Сегодня же.

Лицо Вячеслава расплылось в добродушной усмешке.

— Что ж, я в тебе не ошибся.

Девочка изумленно уставилась на своего учителя.

— Но ведь это запрещено, верно? Что бы ни случилось, я должна пройти обучение и стать мастером ножей. Как вы. Как Ольгерд. Разве нет?

— Все так, — согласился Вячеслав. — Но еще ты должна вырасти и стать хорошим человеком. Не бросать своих друзей в трудную минуту. Именно так поступают хорошие люди.

— А как же вы? — Навсикая не удержалась от глупого вопроса. Она чувствовала, что братья Внутреннего Круга возлагают на нее определенные надежды. И не хотела подводить тех, кто ее приютил и научил защищать себя.

— Я отправлюсь с тобой, — ответил Вячеслав. — В одиночку ты не справишься. Кроме того, странствия полезны для развития воина.

Навсикая вскочила и обняла учителя.

— Спасибо.

— Рано благодарить, — Вячеслав отстранился. — Тебя ждут серьезные испытания. Готова к ним?

Девочка кивнула.

— Тогда следуй за мной.

Покинув тренировочную террасу, они стали подниматься по узкой горной тропе. Навсикая не сразу догадалась о том, куда ее ведет Наставник. Тропа обогнула еще несколько террас, на которых сражались младшие послушники, и свернула к неприметному плато, о существовании которого знали все, без исключения, ученики. Знали, но никому из сверстников Навсикаи не удалось там побывать. Сердце девочки забилось быстрее.

Вячеслав вел свою ученицу к арсеналу.

Когда они достигли цели, Навсикая увидела домик кузнеца и прилепившееся к отвесной стене приземистое здание. Наверное, с воздуха это здание выглядело, как заброшенный амбар или сарай для старых, ненужных вещей. Это было сделано с умыслом. В случае атаки с браннеров враг не должен найти хранилище клинков.

Арсенал Гильдии.

Вот как он выглядит.

Кузница безмолвствовала. Ни звуков молота, бьющего в наковальню, ни гудения горна, ни тянущегося из трубы дымного языка. Навсикая знала, что у Гильдии нет постоянного кузнеца. Ковать учились все послушники. Даже девочки. Правда, этому искусству Наставники посвящали последние годы обучения. Это разумно — дети не могли совладать с тяжелым молотом и неповортливым горном. Впрочем, теория кузнечного дела была изложена в книге, которую Навсикая уже прочла от корки до корки.

Жухлые пучки травы вплотную подступали к дороге. Вячеслав уверенно двинулся к арсеналу. Он не оглядывался.

— Зачем мы сюда пришли? — спросила Навсикая.

Вячеслав открыл дверь арсенала и пропустил девочку внутрь.

— Подберем тебе что-нибудь.

В здании царил полумрак. Сквозь узкие бойницы окон струился полуденный свет. В горизонтальных столбах танцевали пылинки. Навсикая увидела стеллажи, протянувшиеся от самого входа к дальней стене арсенала. Лакированное дерево перегородок, поблескивающие металлические стойки. Стеклянные поверхности, а под ними — клинки. Бесконечное разнообразие орудий убийства на любой вкус. Прямые, изогнутые ножи, с обухом и без. С утяжеленными рукоятями, кастетными шипами, заостренными набалдашниками. Серповидные камы, дискообразные чакры, раскладные баклеры. Были тут лезвия с цепочками круглых отверстий, с желобками для стока крови и полностью гладкие с тонким ребром жесткости. У некоторых клинков вместо набалдашника было выковано кольцо. Иные ножи были похожи на что угодно, но только не на оружие. Встречались тут стилеты, керамбиты, изящные финки… Всего и не перечесть.

Вячеслав шагнул в коридор, образованный двумя стеллажами. Навсикая последовала за Наставником. Она завороженно рассматривала арсенал, создававшийся поколениями мастеров.

— Не отвлекайся, — сказал Вячеслав.

Легко ему говорить, подумала Навсикая. Братья Внутреннего Круга привыкли ко всему. Не то, что рядовые ученики.

Девочка задержалась, чтобы изучить коллекцию древних катаров и тычковых ножей-кастетов. Такие она видела у Келара Антония. Коротенькое обоюдоострое лезвие треугольной формы, небольшой штырь и рукоятка, оплетенная шнурком. Тычковый кастет зажимается в кулаке. Лезвие находится между средним и безымянным пальцами. Незаменимая штука в тавернах и портовых кабаках — так говорили учителя.

— Я жду, — поторопил Вячеслав.

Внутри стеллажей была предусмотрена подсветка. Укутанные в бархат полочки мерцали под воздействием то ли магии, то ли колоний отражающих солнечные лучи существ. Почти все оружие было руническим.

Навсикая догнала Наставника, приблизившегося к дальней стене.

— Здесь так много всего!

— Много, — согласился учитель, — но пригодится в бою не всё. Каждой руке — свой клинок.

С этими словами Вячеслав сдвинул стекло ближайшего стеллажа. Запустив руку в бархатную клетку, Знающий-на-Перекрестках достал набор метательных ножей. Черные лезвия, загнанные в безпасную кожу сшитых вместе чехлов.

— Держи.

Навсикая приняла дар. Связка была неожиданно легкой. Ученики пользовались стандартными наборами метательных ножей, рассчитанных на руку пятнадцатилетнего подростка. Для поражения цели приходилось тратить определенные усилия.

Пока Навсикая рассматривала новую игрушку, учитель перешел к следующему пункту программы.

Керамбит.

— Это сложно! — попыталась возразить Навсикая.

— Бери.

Чехол присоединился к метательному набору.

— Любимое оружие Ольгерда, — Наставник улыбнулся своим воспоминаниям. — Наступит день… когда он обучит тебя керамбитному бою.

— Почему не вы?

— Задаешь много вопросов, — отмахнулся Вячеслав.

Тычковый нож-кастет.

Под маленькую руку.

— Но это для сильных людей, — возразила Навсикая. — Таких, как Антоний.

— Думаешь, он всегда был сильным?

— Не знаю.

— Подумай над этим. Тема для следующей медитации.

Кусари-гамы.

Навсикая изумленно открыла рот. Мастер Суоне кое-что показывал, но его уровень казался девочке запредельным.

Камы, найденные Вячеславом, были миниатюрными — изогнутые серпы без привычных рукоятей. Серебристые цепи оканчивались не грузиками, а тяжелыми кольцами.

— Их можно сцепить, — пояснил Вячеслав.

Навсикая тронула пальцем остро отточенный серп.

— Осторожно, — предупредил Наставник.

Девочка вскрикнула от неожиданности. На пальце выступила красная капля.

— Боишься крови? — нахмурился Вячеслав.

— Вовсе нет.

— Ничего зазорного в этом нет, — улыбнулся Знающий. — Все поначалу боятся. Но ты привыкнешь. Это твой путь.

— А кто начертил этот путь?

Наставник промолчал.

Они направились к выходу.

— Я выбрал оружие, — сказал Вячеслав, — которое лучше всего подойдет твоему духу. Не спрашивай, как я это понял. Просто прими.

Связку с метательными ножами Навсикая закрепила на правом бедре. Керамбит отправился за пояс. Тычковый кастет и кусари-гамы она держала в руках.

— Я тщательно выбирал вес и балансировку, — продолжал объяснять Наставник. — Оружие должно наносить урон, не отягощая при этом руку бойца. Со временем ты научишься ковать и создашь для себя что-нибудь получше. И не только для себя.

— Не только? — свет дня резанул по глазам.

— Мастера часто работают на заказ, — пояснил Вячеслав. — Снабжают клинками городские власти и тех, кто этого хочет.

— Зачем?

— Доходное дело.

Вячеслав закрыл дверь и посмотрел на свою ученицу. Навсикае показалось, что взгляд мастера был… оценивающим.

— Ты готова?

— Конечно.

Вячеслав хмыкнул.

— Ты не готова. Знаешь, защитить Мерт будет нелегко. Для этого придется убивать. Маленькие девочки не должны убивать, у них другое предназначение. Но порой выбора не остается. Понимаешь?

Навсикая неуверенно кивнула.

— Драться ты умеешь — Антоний рассказал мне о… стычке в порту. Но отнять жизнь у другого человека… Это совсем другое. Когда это случится, ты изменишься навсегда.

Навсикая часто думала о смерти в последние дни. Вячеслав озвучил терзавшие ее страхи, не более. Хотела ли она смерти других людей? Нет. Убивать без необходимости — неправильно.

А если придется?

Ответа на этот вопрос у Навсикаи нет. Когда наступит этот день… Пусть он наступит когда-нибудь потом.

— Что ж, — Вячеслав положил руку на плечо девочки. — Тебе пора. Поешь, накорми Хрума. Собери вещи. И — в дорогу. Медлить нельзя.

— А вы?

— Мне нужно решить кое-какие дела на террасах. Встретимся внизу.

Они двинулись по тропе, проложенной бесчисленными поколениями послушников и мастеров ножей.

— Переночуй в доме Гильдии, — сказал Вячеслав на краю обрыва. — В полдень ты должна быть у Гнезда.

Мерт часто вспоминала день своего прихода в клан. Вместе с Сато ей пришлось покинуть Аррун и двинуться в сторону Урк-Дагота. Путники выглядели неприметно — потертая дорожная одежда, соломенные шляпы, выгоревшие на солнце вещевые мешки. Сато опирался на посох, внутри которого скрывались выдвижные лезвия. Мерт была безоружной.

Дважды они присоединялись к купеческим караванам, но чаще передвигались пешком. Ночевали под открытым небом или на постоялых дворах крохотных поселков. Поначалу идти было легко, но потом местность стала меняться. Тропа врезалась в горные районы, примыкающие к Урк-Даготу. Тело Мерт ныло от ежедневных марш-бросков. Ноги, обутые в деревянные сандалии, сбились в кровь.

За день до прибытия в рю Сато завязал девочке глаза.

— Я не могу рисковать, — сказал пекарь, — наш лагерь веками скрыт от посторонних взглядов.

Остаток пути Мерт проделала в кромешной тьме. Когда повязку сняли с ее глаз, выяснилось, что Сато исчез. В пути тюнин передал Мерт человеку, стоявшему рядом. Больше девочка пекаря не встречала.

Вокруг простирался лагерь.

Мерт увидела высокие стены, окружавшие обширный двор. За северной стеной земля вздыбилась. Горный склон порос лиственницами и кедром. За спиной Мерт высились деревянные ворота, опорные столбы которых были выкрашены в зеленый цвет.

— Идем, — сказал человек.

Это был молодой парень лет двадцати. Худой, низкорослый. С незапоминающимся лицом.

Они двинулись к строению с плоской крышей, края которой загибались вверх.

Додзё.

Территория лагеря была поделена на сектора. Гэнины учились бою на мечах, стрельбе из лука, метанию сюрикенов и чакр. Кто-то карабкался по деревьям, кто-то — по скальным уступам. Обстановка умиротворяла: гравиевые дорожки, кусты горной куманики, фруктовые деревья, каркасы оранжерей… Только вместо фермеров — убийцы.

Мерт помнила все до мельчайших деталей.

Сопровождающий объяснил ей, что сокё — самый уважаемый человек в Онису. Он принадлежит семье основателей. Разговаривать с мастером надо уважительно, ничего не скрывать, не лукавить. При встрече поклониться.

— Если понравишься сокё, тебя примут в клан, — сказал парень.

— А если нет?

Убийца промолчал.

Тень додзё накрыла Мерт. Мощные деревянные балки, раздвижные ширмы, теплое дерево под ногами. Сандалии ей пришлось снять, после чего сопровождающий разрешил войти внутрь.

Мерт попала в огромный зал без мебели, домашней утвари и очага. Дощатый пол, столбы, удерживающие крышу, массивные поперечные балки. Вдоль стен — стойки с оружием. Мечи, копья, кусари-гамы, катары… Иероглифы, начертанные на промасленной бумаге ширм. Вазы с карликовыми деревьями по углам.

Глава клана Онису сидел на возвышении в сорока или пятидесяти локтях от Мерт. Девочка не сразу заметила этого высохшего старика в бесформенном коричневом одеянии. На вид Утэку было не меньше восьмидесяти. Позже Мерт узнала, что сокё был еще старше.

Мерт робко приблизилась к патриарху клана. Учитель открыл глаза и посмотрел на вошедшую девочку. Остановившись в нескольких шагах от сокё, Мерт поклонилась. Взгляд патриарха ничего не выражал. Полная безмятежность.

— Твое имя?

— Мерт.

— Забудь об этом. Твое имя ничего не значит.

Мерт не знала, что на это ответить. И как это понимать. Осознание философии горных убийц пришло к ней спустя много лет.

И вот, сидя в третьесортной каюте пассажирского браннера, следующего к Радужному Мосту, гэнин-ренегат Онису размышляет о причинах и следствиях. Перед мысленным взором Мерт проносятся картинки из прошлого — изнурительные тренировки по скалолазанию, безжалостные кулачные бои и схватки на мечах. Пробежки по горным склонам, работа в оранжереях, бесконечные медитации.

И боль.

За малейшую провинность — наказание.

Не умеешь тихо красться? Твои проблемы. Сорвалась с дерева, ударилась о землю? Накажут палками. Проиграла бой? Шрам от клинка запомнится на всю жизнь.

Шрамы — вот что объединяет их с Ольгердом по-настоящему. Коллекция рубцов по всему телу. Только Ольгерд зарабатывал свои раны в бою, а Мерт — в додзё. Жестокость сопровождала девочку с того момента, как она покинула отчий дом, но то, с чем она столкнулась в горах Урк-Дагота, не имело названия и меры. Слабость считалась позорной, ее проявления — недопустимыми.

Утэку дал своей дочери новое имя. Унге. В переводе с хошанского — теневая воительница. Сотри свое прежнее имя, говорил наставник. Твоего прошлого не существует, ты теперь — часть клана.

Одна большая семья.

Губы Мерт скривились в горькой усмешке. Хорошо, что они с Ольгердом не завели ребенка. Нельзя оставлять малыша без матери.

Браннер прорывался сквозь грозовой фронт. Небо сотрясали раскаты грома, окошко иллюминатора заливали потоки воды.

Радужный Мост был перевалочным пунктом. План Мерт заключался в запутывании следов. Менять браннеры, не задерживаться подолгу на Скитах. Снимать комнаты в захолустных гостиницах. Затем — добровольное изгнание в «Оазисе». Там можно переждать бурю до возвращения Ольгерда. Собраться с мыслями, обдумать свое будущее.

Неплохим вариантом поначалу казалась Твердь. Огромный континент, множество стран, городов и деревушек. Пока браннер не отчалил, Мерт обдумывала этот сценарий. И в итоге отказалась от него. Убийцы Онису привыкли к земле, там они чувствуют себя увереннее. Расстояния между Скитами огромны, это дополнительная гарантия безопасности. Если воины-тени не знают, на какой браннер ты села, если они не догадываются о пункте прибытия — догнать жертву будет тяжело.

Но они знают тебя.

Девочка с Облаков, куда же ты направишься? Можно отправить лазутчиков в главные воздушные пристани и ждать, когда веревочка дернется.

Мерт заказала ужин в каюту. Лучше не светиться перед большим скоплением народа. Если убийца проник на борт небесного корабля, он будет поджидать свою жертву в кубрике или на верхней палубе. В суете удобно действовать. Отравленная игла, яд в супе. Толкни неосторожного беглеца — он упадет в бездну. Спрячься в такелажных растяжках, чтобы незаметно вогнать шип в сонную артерию или снести голову кусари-гамой.

Приемов хватает.

Выбирай на вкус.

Мерт забронировала каюту грамотно. С одной стороны, пришлось поселиться на нижней палубе, среди бедных путешественников. Аристократов и торговцев здесь не встретишь, так что легко затеряться. С другой стороны, Мерт переплатила, выкупив обе койки — так она получила гарантию, что боец Онису не станет ее попутчиком. Лишние монеты понадобились и для того, чтобы поселиться в каюте с собственным санузлом. Никаких общих душей и туалетов на коридор. Пусть это будет тесная каморка с холодной водой, зато Мерт получила возможность безвылазно сидеть взаперти.

Поднос с грязной посудой она поставила на прикроватную тумбу. Через пару часов в дверь постучится стюард и все заберет.

А пока…

Воспоминания.

Повзрослевшая Мерт дерется с Гунду в Веревочном Поселке. Так в лагере убийц назвали систему площадок, канатных лестниц и галерей, вросших в верхушки сосен. Поначалу гэнины учатся перемещению в этих рукотворных дебрях, затем начинаются схватки. С каждым разом — все более жестокие.

Противники взобрались по стволам сосен, используя когти. Ашико крепились к ступням. В шуко вдевались ладони. Гунду первым достиг деревянной платформы, поддерживаемой снизу распорками и не имевшей ограждения. Когда Мерт перевалилась через край, то сразу же получила мощнейший удар в лицо. Это сбило девочку с ног, но она не упала. Сгруппировавшись, Мерт прыгнула на соседнюю площадку. Гунду, умыльнувшись, последовал за ней.

За поединком наблюдал сокё, окруженный двумя десятками учеников. Все они выстроились внизу, образовав идеальный круг. Запрокинутые головы, цепкие взгляды. Следите за боем, подмечайте ошибки. Так говорил сокё.

Гунду был ловким и сильным. А еще он был злым. К этому тяжело привыкнуть, если ты растешь на Облаках в респектабельной семье. Тебя любят, сдувают пылинки, не пускают к уличным мальчишкам.

Улица зла.

В додзё Мерт поняла, что такое выживание.

Оба противника были вооружены гатанами. Убивать было запрещено, отрубать конечности, калечить — тоже. На этом ограничения заканчивались. Чтобы усложнить бой, сокё подвесил над площадками камни, глиняные бутыли и даже пустые чайники.

Бой проходил на ветру.

Сорвешься — твои проблемы.

Короткие, стремительные удары без замаха. Удары локтями, ногами, пальцами и ребрами ладоней. Гунду шел напролом, делая много обманных движений. Мерт поняла, что ей не выдержать натиска. И начала раскачивать подвески. Чайники, камни и бутыли пришли в движение. У них была разная амплитуда, отличалась и высота над уровнем платформы.

Гунду растерялся лишь на мгновение. И получил камнем в скулу. Выступила кровь. Мерт держала гатану обратным хватом, а потому смогла ткнуть противника в живот рукоятью.

Мальчишка согнулся пополам.

И почувствовал виском лезвие гатаны.

— Бой окончен! — крикнул учитель. — Слезайте.

Когда они спустились, сокё посмотрел на скривившегося от боли ученика.

— Ты сдался.

— Я не мог продолжать бой.

Утэку наотмашь ударил мальчика по лицу. На щеке Гунду возник порез. Лишь после этого Мерт поняла, что их приемный отец держал в пальцах остро отточенное лезвие.

— Дерись до конца, — сказал наставник. — Даже если кто-то считает, что бой окончен. Даже если этот кто-то — я.

Гунду поклонился.

По щеке мальчика текла кровь.

Мерт не сразу поняла, что небесные асассины и горные убийцы Хо-Шана имеют много общего. Традиции, дух, повадки. Даже иерархия не менялась на протяжении пятисот лет. Возможно, эти замкнутые сообщества основаны одними и теми же людьми.

Воинов Онису нанимали властители, их вассалы, торговцы и градоначальники. Заказы выполнялись по всему континенту, иногда — на островах. Облачными Скитами занимались небесные асассины, клан Онису не претендовал на эти угодья. Общение с внешним миром осуществлялось через тюнинов. Сато, как выяснилось, не знал в лицо Утэку и не имел представления о том, где стоит лагерь. Если бы «пекаря» поймали, он ничего не смог бы рассказать. Система работала без сбоев.

Через пять лет своего обучения Мерт получила заказ. Первый, но не последний. Требовалось устранить одного несговорчивого торговца в На-Дха.

Первое задание — для одиночек.

Это проверка. Цель обычно дешевая и слабо охраняется. Тут главное открыть счет, доказать свою приверженность клановым традициям. К этому моменту теневой воин проникается философией горного братства и считает доверие сокё великой честью.

Своего рода инициация.

Мерт покидала додзё с открытыми глазами. Без повязки. Теперь она была частью семьи, плотью клана. Никто не провожал ее и не напутствовал мудрыми речами. Подросшей девочке дали имя и адрес. Велели принести нечто, принадлежащее торговцу. Кольцо с личной печатью.

Убийца отправилась в дорогу налегке.

Чуть ли не половина хошанских земель лежала в горной местности. Мерт уже знала: чем выше заберешься, тем более опасных людей встретишь. В Хо-Шане действовала кастовая система, и расселением людей занимался властитель Урк-Дагота. Все крестьяне и ремесленники обитали внизу — на равнине и в предгорьях. Что же касается горных долин и уступов, то на них селились воины да монахи. Ну, и погонщики браннеров с купцами.

В случае войны представители нижних каст поднимались в горные крепости по защищенным тропам и получали там надежное укрытие. А войны в Хо-Шане не прекращались никогда. То дома букэ начнут враждовать меж собой, то в очередной раз вторгнутся полководцы Улкундара, решившие покарать Хо-Шан за недавние набеги.

В те дни, когда Мерт проходила обучение в клане убийц, произошло много нехороших вещей. Власть императора рухнула, началась междоусобица. В итоге страну взял под контроль сёгун До-Зо-Фар. Периодически ему приходилось подавлять восстания, травить конкурентов и шпионить за старейшинами могущественных домов. Так что Онису всегда были востребованы.

И не только Онису.

Клан Гидза пытался укрепиться и перетянуть на себя большую часть заказов. Сокё вел необъявленную войну.

В общем, горные тропы в ту пору нельзя было считать безопасными. Отправляясь в поход, Мерт не была уверена в его благоприятном исходе. Но смерть рано или поздно настигает каждого. Поэтому нет смысла ее страшиться. Такова философия клана.

Чтобы попасть в На-Дха, требовалось преодолеть горный перевал и выйти на тракт, ведущий через ущелье к верхнему течению Индра. Дважды Мерт сталкивалась со странствующими ронинами. Первый раз она увидела группу оборванцев с мечами издалека. Укрывшись в пещере, Мерт подождала, когда воины пройдут мимо. Вид у них был изможденный, изголодавшийся.

Вторая встреча завершилась дракой.

Мерт столкнулась с бойцами на скалистом уступе, где они развели костер. Жарилось мясо, ароматный дымок тянулся к небу. Девушка шла, не останавливаясь, но ее окликнули. Угощайся мясом, красотка. Не хочешь? Так мы заставим.

Тогда Мерт исполнилось четырнадцать. Собираясь в дорогу, она выбрала мешковатую одежду крестьянки и широкополую шляпу, под которой не видно лица. Но неприглядный вид «красотки» ронинов не остановил.

Первая кровь.

Мерт расправилась с ними быстро. Несколько точных ударов мечом, скрытым в деревянном посохе, завершили спор. Трупы остались лежать возле костра. Мясо девушка съела, воду забрала с собой. Путь неблизкий — пригодится.

Много лет спустя Мерт пыталась вспомнить свои чувства после схватки. И не смогла. Мимолетный эпизод в череде оплаченных и вынужденных убийств. Сердце сковал некий панцирь. Мерт смотрела на мир отстраненно, словно перед ней разворачивалось театральное представление. В детских душах не должно быть жестокости, но Преддверье распоряжается судьбами по-своему. Чем раньше ты научишься убивать, тем дольше проживешь…

В дверь каюты постучали.

Зажав в левом кулаке заточку без рукояти, Мерт сделала три шага по деревянной палубе. Ни одна половица не скрипнула.

— Кто?

— Стюард. Посуду можно забрать?

Девушка открыла дверь. Перед ней стоял щуплый паренек лет пятнадцати с русыми волосами, стянутыми в пучок на затылке. Лицо стюарда покрывали прыщи.

— Забирай.

Мерт посторонилась.

Парень юркнул в каюту, схватил поднос и с неуклюжим поклоном ретировался. Должно быть, он не ожидал встретить прилично одетого пассажира на этой палубе.

Дверь захлопнулась.

Что ж, скоро спать, подумала Мерт. Дождь за окном прекратился. В иллюминатор пробились красные лучи закатывающегося солнца. Это говорило о том, что браннер поднялся выше туч.

Мерт легла на койку и прикрыла глаза.

На-Дха.

Ласточкино гнездо, нависшее над ущельем. Однажды Ли рассказал об этом месте в трордорской таверне. Все выглядело именно так, врачеватель не обманывал. Не город, а крепость. Боевой браннер у одинокой причальной мачты. Матерая особь, вдвое превышающая по размерам своих «гражданских» сородичей. Бронированная гондола, катапульты и гарпуны. Вросшие в палубу баллисты. Гарнизон, поддерживаемый браннером с воздуха, мог намертво перекрыть ущелье и остановить армию вторжения. На скалистых уступах Мерт заметила островерхие башни, в которых несли вахту лучники.

Кастовая система Хо-Шана довольно своеобразна. Сёгун и аристократические дома занимают верхушку пирамиды, как и везде. Престижной считается каста монахов. Чуть ниже находятся воины. Дальше идут крестьяне и ремесленники. А вот торговцы, при всем своем благосостоянии, уважением не пользуются. Причина проста — хошанцы не уважают людей, делающих деньги «из пустоты». Чтобы занять положение в обществе, ты должен что-то производить. Ниже купцов только бродячие артисты и ронины. Поэтому искать жилище торговца Мерт собиралась на окраинах поселения.

В На-Дха можно было проникнуть лишь одним способом — по узкому каменному мосту, протянувшемуся над пропастью. Древние строители постарались на славу — арочный мост простоял почти тысячу лет. Кладка цементировалась еще во времена Царства Вигов. Мерт не представляла строителей, которые могли бы осуществить нечто подобное в современном мире. Видимо, без магии не обошлось.

Стража у ворот проверяла пропуска. Мерт показала бронзовый жетон с гербом сёгуна и кастовой отметкой. Согласно этой отметке девушка считалась ремесленником.

Ее пропустили.

Крепость была компактной. Улицы громоздились ярусами одна над другой. Дома врастали друг в друга и в скальную породу. На черепичных крышах лежал снег.

Купца звали Инглундом.

Разумеется, он не был коренным хошанцем. Дед Инглунда перебрался в Аррун из Солгарда. Поначалу дела шли хорошо, но позже Аррун подвергся нашествию северян. Купец решил спастись в Урк-Даготе, но там случился очередной переворот. В итоге Инглунды осели в На-Дха. Здесь они добились определенного влияния.

Мерт не знала, кому Инглунд перешел дорогу. Это не имело значения. Клану нужна смерть — и этим все сказано.

Девушка поселилась в трех домах от своей жертвы. Сняла крохотную комнатушку под крышей трехэтажного дома. На первом ярусе работала ювелирная лавка, на втором жил какой-то мелкий чиновник. Вход в комнату был пробит отдельно. Мерт поднималась по шаткой лестнице, прилепившейся к внешней стене, и через три длинных пролета оказывалась на террасе перед деревянной дверью. В На-Дха часть домов оборудована сёдзи, часть — дверьми. Возможно, сказалось культурное влияние разрушенного Китограда и принадлежавших Державе земель. Так или иначе, комната Мерт запиралась.

Ночью она прокралась в жилище Инглунда и перерезала торговцу горло. После боя на горной тропе это было несложно. Мерт вздохнула с облегчением, когда поняла, что нувориш жил один и еще не успел обзавестись детьми.

Через неделю она стояла в додзё, почтительно склонив голову. Глава клана рассматривал принесенное кольцо.

— Очень хорошо, — похвалил Утэку. — Ты далеко пойдешь.

Так и случилось.

Вот только путь, который выбрала Мерт, сокё вряд ли мог предвидеть.

Небеса обширны.

Кроме больших Скитов, населенных десятками тысяч небесных жителей, существуют крохотные островки, не представляющие интереса для торговцев и кормчих. Там живут отшельники, сектанты, заводчики браннеров, владельцы верфей и тайных гостиниц. Эти осколки облачной цивилизации некогда были единым целым. Но что-то произошло. Пену дней расшвыряло над Твердью и Океаном.

Картографы тщетно пытались инвентаризировать потерянные островки, внести их в атласы, загнать в рамки географических широт. Островки дрейфовали, не подчиняясь логике кормчих. Некоторыми обломками управляли, другие скитались по воле ветров.

Обломки.

Вот как их называли.

Коэн воспользовался услугами Гильдии Магов, чтобы попасть в одно из таких мест. Лхасу не встретишь на картах, туда не ходят пассажирские браннеры и дирижабли. Только портал. Если знаешь координаты, разумеется.

Посредник шел на определенные риски, приглашая на борт человека, сотрудничающего с Тведром. Вдруг он способен вычислить расположение гавани? Но время поджимало, и Коэн смирился с нарушением секретности.

Тведр сдержал слово.

Вечером к Коэну явился специалист по закрытым помещениям. Тайный агент, скрывавший свое истинное имя. Он представился Шакалом. Кодовое обозначение — вот и все.

— Куда идти? — спросил Шакал.

Это был парень лет двадцати с обычным телосложением, короткой стрижкой и серьгой в ухе. Что намекало на пиратские корни. Возможно, Шакал родился на одном из архипелагов, но был впоследствии завербован канцелярией. А может, серьга — для отвлечения. Агенты Тведра неуловимы, они — словно ветер, шумящий в древесных кронах.

Коэн посторнился, пропуская гостя.

В комнате уже переливался всеми цветами радуги портал. Ничего общего с серыми кругами Гильдии это образование не имело. Стоит Коэну шагнуть в маслянистое небытие, как дыра схлопнется, навсегда отрезая Вертерис и все, что с ним связано.

— Сейчас? — Шакал повернул голову к посреднику.

— Да. Нужно поторапливаться.

Если у сотрудника тайной канцелярии и было какое-нибудь оружие, Коэн его не заметил. Бесформенный рюкзак, дорожный плащ, цветастая повязка на шее (такие носят пустынники-кайянцы), крепкие ботинки. Вот и все.

— Держись за меня, — приказал Коэн.

Они шагнули в портал.

И выпали в иную реальность.

Крохотный скалистый пятачок — не более ста локтей в диаметре. За пределами пятачка — необъятная синева. Всего два оттенка синевы. Та, что темнее, является морем. Точнее — Океаном. Коэн знал, что Твердь находится невообразимо далеко. В пяти тысячах стадиев западнее. Ни архипелагов, ни торговых путей рядом. Абсолютная заброшенность.

В центре пятачка вкопана невысокая мачта. Точнее — врезана в скальную породу, а не вкопана. Земли тут отродясь никто не видел. К мачте пришвартован браннер. Добрая половина обломка накрыта тенью.

Шакал обвел взглядом пункт прибытия. В дальнем конце пятачка высились строения. Двухэтажный дом с плоской крышей, склад и парочка ветхих сараев. По периметру мачты вилась лестница, заканчивающаяся круглой площадкой.

Лхаса.

Даже Коэн не знал, откуда возникло это название. Вроде бы, на Земле существовало место с подобным именем. Где-то в горах. Сакральное место, удел мыслителей и колдунов.

Обломком владел ренегат, бросивший Гильдию Магов двести лет назад. Джолкар — так его звали.

— Впечатляет, — похвалил Шакал. — Я слышал о твоих возможностях, посредник, но…

Коэн поднял руку.

Шакал умолк.

— Это не имеет значения, — тихо произнес волшебник. — Если Посторонние доберутся до нас, тут не спастись.

Океан искрился на солнце. Дул легкий бриз. Разница часовых поясов позволила «отмотать» время назад. Вечер отступил, огненный диск прыгнул к зениту.

— Мы на востоке, — догадался Шакал.

Коэн хмыкнул.

— Поздравляю. Ты сдал экзамен на сообразительность.

Они направились к дому. Именно там поселился экипаж «Мемфиса» в ожидании своего нанимателя. Джолкар хорошо зарабатывал на аренде островка. Каждый день приносил ему ренту, сопоставимую со средним доходом постоялого двора в Инневене или Ламморе. Джолкар умел пробивать порталы в любую точку Преддверья, так что в провизии он нужды не испытывал. Все закупки маг-отшельник делал в Улкундаре. Изредка — в Арруне. Пользовались его порталами и наемники, с которыми Коэн заключил контракты на ближайшие месяцы.

— Сейчас познакомишься с командой, — сказал Коэн.

На террасе второго этажа сидел Джолкар. Это был сухощавый старик, одетый в серые брюки, светлую рубаху и клетчатчатый жилет. Джолкар пускал дымные кольца и меланхолично смотрел на них сквозь линзы очков. В руке волшебник держал курительную трубку — бриаровую, с костяным мундштуком. Над Лхасой плыл запах великолепного урхатского табака — душистого, с нотками лавра и шоколада.

Коэн приветливо помахал хозяину дома и первым вошел в дверь. На первом этаже традиционно располагался холл, в котором сейчас и находилась большая часть команды.

— Добрый день, — громко поздоровался Коэн. — Соскучились по приключениям?

Берсеркер по прозвищу Сдвиг точил меч. Не отрываясь от своего занятия, бритоголовый воин коротко кивнул. Рыженькая такелажница Лакоста помахала посреднику рукой. Врачеватель Ли подошел, чтобы пожать руки гостям.

— Брин на «Мемфисе», — сказала Лакоста. — Настраивается.

— Хорошо.

Коэн представил Шакала присутствующим. Лакоста тут же сходила на кухню и принесла поднос с кувшшином и кружками. Компания довольно загудела — в кувшине был эль.

— Тут скучно, — сообщил врачеватель, когда Коэн с Шакалом устроились в плетеных креслах. — Делать вообще нечего.

— Джолкар развлекает нас фокусами, — возразила Лакоста. — А еще мы ходим через портал на Твердь.

— Отдых закончился, — сообщил Коэн. — Мы отправляемся на поиски Безымянного Скита.

Повисла тишина.

— Того самого? — уточнил Сдвиг, откладывая меч.

— Да, — улыбнулся Коэн. — Того самого.

На пороге появился молодой парень с длинными волосами, перехваченными кожаным шнурком.

— Я что-то пропустил?

Коэн поднялся, чтобы обнять вошедшего.

— Брин, мальчик мой. Рад тебя видеть.

Юный погонщик улыбался во весь рот. Пахло приключениями, дальними странствиями и опасностью.

Брин повзрослел. Раздался в плечах, отрастил короткую бородку, обзавелся кожаной курткой с высоким воротом и черным вязаным свитером. Такую одежду носили погонщики браннеров со стажем. Парень напомнил Коэну Гарнайта в молодости…

— «Мемфис» готов к отплытию? — строго спросил посредник.

— Готов, — кивнул Брин. — Только отдай приказ.

— У нас не хватает людей, — напомнил врачеватель. — Нет пушкаря, второго погонщика и телохранителя.

— Я справлюсь, — буркнул Сдвиг.

Шакал покосился на берсеркера. Вид у Сдвига был такой, что ему все поверили.

— У нас мало времени, — покачал головой Коэн. — Придется совмещать обязанности. Лакоста возьмет на себя пушку.

Шакал откашлялся.

Все посмотрели на новичка.

— Если нужно, — сказал агент Тведра, — я буду вторым телохранителем у Коэна.

Сдвиг критически осмотрел будущего напарника. Если берсеркеру что-то и не понравилось, виду он не подал.

— Согласен, — Коэн отпил добрую треть эля из своей кружки. Довольно крякнул и вытер рукавом бороду. — Вечером я подготовлю контракт.

— Слышал, вам нужен погонщик.

Все обернулись на звук голоса.

Джолкар, все еще попыхивая трубкой, спускался по деревянной лестнице. Ступени скрипели под тяжестью мага — хозяин дома оказался довольно высоким.

Выпустив очередное дымное кольцо, Джолкар остановился в трех шагах от Коэна и Шакала.

— Могу предложить один вариант.

— Я слушаю, — улыбнулся Коэн.

Джолкар поправил очки.

— Моя правнучка сидит без работы на Пяти Ветрах, — доверительно поведал старик. — Раньше она была погонщицей у местного купца. Повздорила с хозяином. Не знаю, что там у них не заладилось… В общем, она бы не отказалась от выгодного контракта.

— Не думал, что у тебя есть семья, — вырвалось у Коэна.

Джолкар бросил на посредника сердитый взгляд.

— Представь себе — есть. Просто мы редко видимся.

— Не встречал раньше девушек-погонщиц, — заметил Брин.

— И они тоже есть, — отрезал владелец Лхасы.

Все рассмеялись.

— Я спешу, — сказал Коэн. — Так что пробивай портал, Джолкар. Если твоя правнучка согласится на меня работать, я возьму ее в команду.

Джолкар посерьезнел.

— Когда вы отплываете?

— Сегодня. И чем быстрее, тем лучше.

— Что ж, — волшебник со вздохом убрал трубку, — тогда разрешите откланяться.

Джолкар развел руки и произнес отпирающее заклинание. Посреди комнаты воздух загустел, пошел рябью и трансформировался в зеркальную плоскость, в которой отразились лица постояльцев.

— Я скоро.

С этими словами Джолкар шагнул в портал.

Коэн встал и одним махом допил эль. По телу пробежала теплая волна. Эль был вкусным и свежесваренным. Неужели Джолкар пробивает порталы прямо в корчму?

— Собирайте вещи, — приказал Коэн. — Наводите порядок в своих комнатах. Лакоста, проверь такелаж и пушку. Ли, что у нас по травам и снадобьям?

— Все хорошо, — заверил врачеватель, — я пополнил запасы в Улкундаре.

Коэн перевел взгляд на берсеркера.

— Сдвиг, не хочешь потаскать тяжести?

— Без проблем.

— Возьми Брина с Шакалом. Отправляйтесь на склад. Все, что справа от двери — наше. Перетаскивайте запасы на браннер.

Берсеркер вложил меч в ножны и поставил деревянную кружку на подоконник.

— Ребята, помойте кто-нибудь.

— Я помою, — вызвался Ли.

— Спасибо, костоправ.

Ли в тысячный раз фыркнул. Слово «костоправ» ему не нравилось. Профессия лекаря гораздо сложнее, чем вы думаете, любил повторять старик. Вот подхватите пустынную лихорадку — тогда все поймете.

Работа закипела.

Коэн занес на браннер свой вещевой мешок, переоделся и пошел помогать Сдвигу с погрузкой. Вскоре подтянулся Ли.

Правое крыло склада было заставлено ящиками, тюками и бочонками. Там же висели копченые окорока и колбасы. Постельное белье, полотенца, туалетные принадлежности — все это уже находилось на борту.

Закатывать на причальную платформу бочки было нелегко, поэтому Брин с лекарем установили блоки, протянули бечеву — и дело пошло на лад. Разбились на пары. Двое поднимали бочонки, стоя на земле, двое принимали груз наверху.

Коэн вышел из склада, держа мешок с мукой на плечах, и направился к мачтовой лестнице.

— Посредник!

Перед ним вырос улыбающийся Джолкар.

Коэн опустил мешок на землю. Рядом с Джолкаром стояла симпатичная двадцатилетняя девушка. Черные волосы погонщицы были заплетены в несколько десятков косичек и перехвачены тесемкой на затылке. Девушка оказалась стройной, загорелой и улыбчивой. На ней были докерские, как у Лакосты, штаны, серый свитер и плащ с капюшоном. Значит, подготовилась. В широтах, где дрейфовала Лхаса, всегла прохладно. Сказывалась и высота, на которой Джолкар подвесил свой обломок.

— Ты — погонщица, — уточнил Коэн.

Девушка кивнула.

— Джолкар сказал, куда мы направляемся?

— Вы ищете какую-то странную штуку, — выдала погонщица. — Скит, не обозначенный на картах. Вроде того.

— Это опасное путешествие, — предупредил Коэн. — Никаких гарантий твоего возврата нет.

— Ты хорошо платишь? — перебила девушка.

Коэн назвал сумму.

В глазах правнучки Джолкара появилось недоверие.

— Серьезно? Это втрое больше того, что я получала на прежней работе.

— Если хочешь, — ухмыльнулся Коэн, — я понижу твой оклад.

Погонщица замотала головой.

— Не надо. Я полечу с вами.

— Как тебя зовут?

— Геро.

Коэн вздохнул. Девушка не казалась ему достаточно подготовленной к тому, с чем может столкнуться экипаж «Мемфиса». Но выбора не оставалось — без второго погонщика скорость браннера упадет.

— Пакуй вещи. Лакоста!

Верхолазка подкручивала одно из креплений в такелажном лабиринте. Услышав свое имя, она повернула голову.

— Чего тебе, Коэн?

— Принимай соседку!

— Освобожусь через час, — сообщила Лакоста. И вновь занялась своим делом.

— Лакоста покажет твою каюту, — сказал Коэн. — Собери все необходимое.

Нагнувшись, посредник подхватил мешок с мукой и продолжил прерванный путь.

Вечером экипаж собрался на борту «Мемфиса». Джолкар был почетным гостем и доверенным лицом Коэна. Для старика это был день расставания с Геро — девушка, по словам посредника, нескоро вернется из рейда.

В кубрике было шумно и тесно.

Стол ломился от еды, эля и свежих фруктов, купленных в Арруне. Команда веселилась в последний день перед отплытием — все понимали, что их ждет долгое странствие в безбрежном воздушном океане. Готовить вызвались Геро и Лакоста. Девушки быстро нашли общий язык — они сдружились буквально за пару часов, проведенных в камбузе.

Коэн постучал ложкой по глиняному кувшину, требуя тишины. Разговоры мгновенно прекратились.

— Друзья, — сказал посредник, — мы снова вместе. И снова отправляемся в путь, как и пять лет назад. Начну с приятного. Я хочу предложить контракты новым членам нашего экипажа.

Под бурные аплодисменты волшебник передал свитки Шакалу и Геро. Те, бегло изучив документы, тотчас их подписали.

— Мы летим в области Преддверья, называемые картографами «белыми пятнами», — продолжал Коэн. — Люди полагают, что там ничего нет. Я не разделяю эти взгляды. Экспедиция длительная. Контакты с внешним миром сведены к нулю. Иногда я планирую отправлять фамильяров с поручениями. Иногда к нам будет заглядывать мой добрый приятель Марк.

— Это еще кто? — поинтересовался берсеркер.

— Он джампер, — пояснил Коэн.

— Что это значит?

Коэн загадочно улыбнулся.

— Скоро поймешь.

Сдвиг пожал плечами и принялся накладывать добавку. Берсеркер был немногословен и редко задавал вопросы. На «Мемфисе» он обрел репутацию яростного бойца, на которого всегда можно положиться.

— Какова наша цель? — спросил Ли. — И почему такая спешка?

— Мы ищем Безымянный Скит. Посторонние ухитрились проникнуть в Предельные Чертоги и убить там важного человека. Я не знаю, чего они добиваются. Но если их не остановить, может случиться беда.

— Ты давно ищешь Безымянный Скит, — напомнил врачеватель. — Каковы шансы на успех?

— Они есть, — Коэн положил на столешницу черный камушек. — Я добыл карту Облаков, составленную три тысячи лет назад. До падения моей расы. Здесь отмечены Скиты и обломки, о которых вы никогда не слышали.

Шакал скептически покосился на камушек.

— Это не похоже на карту.

— Разумеется, — усмехнулся Коэн. — Перед вами не простой камень. Смотрите.

Волшебник что-то шепнул в бороду и тронул камушек пальцем. Артефакт озарился голубоватым сиянием. Вверх устремился тоненький лучик. А затем пространство кубрика изменилось. Стены растаяли в светлой дымке. Оформилась сфера, символизирующая небеса Преддверья. В дымке проступили созвездия, над столом сгустился мрак. Взошли луны. Под ногами людей заплескался призрачный океан, в дальнем углу оформилось побережье Тверди.

Появились Скиты.

Кусочки скал, дрейфующие под звездами. Много Скитов по всему кубрику. Траектории движения этих крохотных островков обозначались пунктирными линиями.

Над столом прокатился вздох восхищения. Еще бы — карту создавали боги, породившие все сущее. Забытые Демиурги, потомком которых был Коэн.

— Я могу увеличивать некоторые участки неба, — посредник взмахнул рукой, меняя реальность. Сфера раздвинулась, некоторые острова прыгнули к столу и разрослись, поражая своей детализацией. Под объектами просматривались названия.

— Не все читают на тер, — буркнул Сдвиг.

— Я тебе переведу, — улыбнулась Лакоста.

Коэн резким движением сдвинул фрагмент неба и выхватил из пустоты пригоршню обломков.

— Смотрите. Это ближайшее к нам «белое пятно». Около трехсот стадиев.

Брин присвистнул.

— Там же ничего нет! — вырвалось у Геро.

— Раньше ты так думала, — согласился Коэн. — Но взгляни на эту карту.

Десяток обломков кружился по экваториальным орбитам, отмеченным пунктирами.

— Они мелкие, — заметил Шакал.

— Почти все, — согласился Коэн. — Кроме трех.

Волшебник начал по очереди выдергивать из небес скалистые глыбы, называть их по именам, озвучивать параметры. Самый большой из небесных островков был сопоставим по габаритам с Атоллом Миядзаки.

— Вот наши цели, — сообщил Коэн. — Любая из них может оказаться Безымянным Скитом.

— Иголка в стоге сена, — фыркнул Шакал.

— Пусть так, — кивнул посредник. — Но выбора нет. Если кто-то и способен бросить вызов Посторонним, так это Архивариусы.

— А связаться с ними ты пробовал? — поинтерсовался Джолкар.

Коэн перевел взгляд на коллегу.

— Последние пять лет мы только этим и занимались.

— Мы?

— Я и Гримлиэль.

Джолкар достал трубку и принялся набивать ее табаком. Он всегда так делал, когда хотел разобраться в положении вещей.

— Если Чертогам угрожает опасность, — рассудительно заметил Брин, — Архивариусы сами придут на помощь. Разве нет? Это их мир.

— Ты прав, — кивнул посредник. — Но где они были, когда пять лет назад опасность грозила всем нам?

Ли посмотрел в глаза своему нанимателю.

— На «Мемфисе», вот где. Или ты забыл? Без той женщины нас бы всех перебили. И они вновь придут, если возникнет необходимость.

— К сожалению, — вздохнул Коэн, — у меня нет гарантий, что Архивариусы следят за событиями на Земле. И сидеть, сложа руки, я не могу. Поймите меня правильно.

— Ты нам платишь, — пожал плечами Сдвиг. — Тебе и решать.

Коэн одним движением свернул трехмерную карту.

— Тогда в путь.

Поздно вечером «Мемфис» покинул Лхасу. Исполинский силуэт существа четко вырисовывался на фоне звездного неба.

Мерный перестук колес успокаивал.

Ольгерду не приходилось ездить на поездах — в его мире этот вид транспорта отсутствовал. Паровые машины встречались в Трордоре, но они двигались по мостовой. Ученые Академии не задумывались над прокладкой специальной колеи. А зря — механизм развивал приличную скорость.

Билеты они приобрели на Стеклянном Вокзале. Огромное пространство, накрытое прозрачным куполом, по которому барабанил занудный осенний дождь. Веер путей, разбегающихся во все стороны необъятного Стимбурга.

Под куполом раскинулись платформы и терраса ожидания с зимним садом. Дети носились среди высоких деревьев и декоративных кустов, валялись на аккуратно постриженном газоне. Взрослые сидели на ажурных лавочках, читая книги и вечерние газеты.

Сгущались сумерки.

Ольгерд думал, что протащить Рыка в поезд будет невозможно. Поэтому настаивал на другом способе перемещения. Например, паромобиле.

— Нет, — возразил Делрей. — Ехать далеко. В паромобиле не выспишься, да и помыться там нельзя. А цены…

Парящая Пустошь находилась далеко. Тридцать часов на поезде и около часа — на экипаже. С паромобилями дела обстояли еще хуже — им бы непременно потребовался сменный водитель. А это означало дополнительные вложения.

Билеты купили на троих.

Глядя на состав, окутанный парами и пыхтящий, словно дикий як, Ольгерд волновался. Вдруг не получится? Делрей быстро развеял его сомнения. Троица приблизилась к пятому вагону, и детектив молча протянул разноцветные квадратики проводнику в фирменной фуражке и синем кителе с позолоченными галунами.

— Вас трое?

— Да.

Взгляд проводника прилип к зверю-альбиносу.

— Гость с другой планеты, — пояснил Делрей и незаметно сунул в ладонь проводника золотой талер. — Путешествует с нами.

Проводник спрятал талер в карман и выдавид из себя дежурную улыбку.

— Проходите. Седьмое купе в середине вагона.

И все.

Ольгерд восхитился ловкостью детектива, хотя и сам проделывал нечто подобное в Преддверье. Но то — Преддверье. А здесь цивилизация…

Первым пошел Делрей. Рык одним прыжком перемахнул три ступеньки и оказался в тамбуре.

Следуй за ним.

Зверь послушно вдвинулся в узкий коридорчик, связывающий тамбур с внутренним пространством вагона. Мастер ножей чувствовал спиной настороженный взгляд проводника. Служащий побаивался странных пассажиров, но талер согревал его душу.

Ольгерд шагнул в коридор.

Справа тянулись окна, встроенные в рамы из полированного дерева. Слева — длинный ряд нумерованных дверей. Делрей остановился в середине вагона, чтобы сдвинуть одну из перегородок в сторону.

Купе было тесным, но удобным. Четыре полки, служившие, судя по всему, кроватями. Антресоли для багажа. Широкое прямоугольное окно. Столик, примостившийся в узком проходе.

— Располагайтесь, — сказал Делрей.

Рык неприязненно осмотрел тесную клетку. Жарко, негде развернуться, никаких удобств. Ольгерд подумал о том, что во время поездки за животным надо убирать. В вагоне было два туалета и две душевых кабинки, но эти технические решения устраивают людей. Рлок — животное. Со всеми вытекающими последствиями.

Сумерки на перроне сгустились, тьма обрела очертания. Включились вокзальные фонари, отбрасывающие резкие тени.

Напарники кое-как обустроились в тесной комнатушке. Делрей забрался на верхнюю полку — он все еще предпочитал держаться подальше от инопланетной твари. Ольгерд улегся слева от окна, Рык — прямо между койками. Зверь был накормлен и смотрел на окружающий мир благодушно. Но то — пока. Дорога дальняя.

Поезд с шипением тронулся, набирая скорость. Взревел гудок, оповещающий пассажиров и путевых обходчиков об отправлении состава. Перрон сместился.

Купе было оборудовано тусклыми магическими шарами. Желтые пузыри светились под потолком, рассеивая вечернюю мглу.

За последние часы произошло много событий. Ольгерд позвонил по одному из номеров, оставленных Коэном, в орден Посоха и Ножа. Мастер отчитался в ходе расследования перед неизвестным волшебником, сообщил о предстоящих дорожных расходах. Спустя сорок минут в «Медитативный отель» был доставлен увесистый кошелек, набитый монетами. Делрей позвонил Регине, чтобы получить сводку последних событий. Девушка рассказала о новом происшествии. В полдень секретарь Главного Дознавателя ДМП погиб. Стены кабинета, в котором сидел маг, вспыхнули. За считанные мгновения все выгорело дотла. О смерти секретаря сообщил инспектор Кришан — по его словам, на месте происшествия даже пепла не осталось.

— Пожар потушили? — спросил Делрей.

— Нет, — ответила Регина. — Пламя погасло само. Даже стены не повреждены.

— А надпись?

— Какая надпись? — не поняла девушка.

— На одной из стен убийца Фламеля оставил кровавую надпись, — терпеливо пояснил Делрей. — Вроде визитной карточки.

— Ах, это, — протянула помощница. — Надпись исчезла.

Делрей попрощался с Региной и перевел взгляд на Ольгерда.

— Дашь позвонить?

Ольгерд молча указал на телефон.

Делрей связался с Кришаном и попытался выяснить подробности дела, но ничего нового не узнал. Кроме одного. ДМП стоит на ушах. Все жутко перепугались. Доступ в здание перекрыт. Покровительствующие фракции поставлены в известность. Назначено экстренное совещание правительства.

Повесив трубку, Делрей задумался. И тихо проговорил:

— Нужно посоветоваться с Трисмегистом.

Ольгерд с любопытством наблюдал, как Люциус достает из кармана прозрачный куб, закрывает глаза и ведет с кем-то незримый диалог. Губы детектива едва заметно шевелились. Все это напоминало сеанс спиритизма — подобными вещами иногда занимались ребята из Гильдии Магов.

Делрей открыл глаза.

— Что он сказал? — поинтересовался Ольгерд.

— Кетер думает, что дело в надписи.

— В смысле?

— Он полагает, что секретаря убила надпись, оставленная преступником. Сложная магия — вот что он говорит. Просит быть осторожными.

Ольгерд вспомнил день, когда Коэн получил предупреждение от Посторонних. Это случилось в Крумске много лет назад. А потом начались неприятности.

Волшебники знают толк в дальних битвах. Это известно всякому. Проклятия, растянутые на годы. Заклинания, начертанные на стенах. Все эти вещи, которые могут вас убить. Вряд ли земные колдуны уступают в мастерстве подручным Гримлиэля. Но чтобы выжигать комнаты буквами? Такое вряд ли кому-то под силу. Или нет?

— Надпись появилась не случайно, — мастер ножей озвучил общие мысли. — Это не вызов, не фирменный почерк. Это запланированная смерть.

— Тонкий расчет, — кивнул Делрей.

Оба старались не показывать, что им страшно. Ольгерд знал, на что способны Посторонние. Делрей… вероятно, отказался бы от расследования еще неделю назад.

И вот они едут на поезде сквозь бесконечный лабиринт Стимбурга. За окном ночь перемешала звезды с городскими огнями. Мерный перестук колес усыпляет, заставляет проваливаться в серое безвременье…

Ольгерд заснул.

Поначалу его разум плавал в океане невразумительных образов, серых теней нескончаемого механического грохота. Из призрачного водоворота появлялись жнецы и тандрадианцы. Горели человеческие города, тонули корабли. Могучие армии сходились в приморских степях, проливалась кровь.

Вскоре все изменилось.

Мастер ножей покинул зону привычных военных кошмаров и мысленно перенесся в иное место.

Изнанка Стимбурга.

Дома и улицы, сотканные из тумана. Дождь, складывающийся в послания. Тщетно Ольгерд пытался постичь смысл этих посланий. Струи на доли секунды складывались в группы иероглифов, но стоило к ним присмотреться, как все исчезало. Письмена растворялись в зыбком непостоянстве, стекали на мостовую, бурлили меж камней.

Завеса дождя стирала все сущее.

Ольгерд прокладывал путь в странном сне. Распахивал двери, невидимые для обычных горожан. Проходил сквозь окна, мгновенно преодлевал сотни километров. Но город не заканчивался, он обволакивал мастера ножей, ломал его волю, растворял чувства в неумолчном шуме дождя…

Чем дальше заходил Ольгерд, тем хуже ему становилось. Дома текли, плавились, меняли очертания, срастались с туманом. Дождь возводил новые преграды, достраивал корпуса и флигели, пробивал лестницы, прокладывал туннели.

Шепот.

Ольгерду почудилось, что он слышит шепот, смахивающий на шелест старых страниц. Слов не разобрать, но язык был древним, очень древним…

Его трясут за плечо.

— Просыпайся.

Город с истошным воплем отпрянул.

— Ты чего?

Делрей.

Лицо детектива очерчивалось на фоне купе. Восходящее солнце осветило вагон. За окном, как и прежде, громоздился Стимбург.

Меня это с ума сведет.

Ольгерд свесил ноги с полки. Шея затекла. Ночью похолодало, а тонкие одеяла, выданные проводником, едва согревали. Хотелось погреться у камина, взять в руки чашку с горячим отваром.

Рык проснулся и жалобно посмотрел на хозяина. Зверь хотел прогуляться. И поесть. И навсегда покинуть эту железную коробку.

— Идем, — сказал Делрей. — Умоешься, погуляешь, найдешь еды для своего друга.

Мастер ножей тупо кивнул.

Подожди меня здесь.

Рык не стал возражать. Хотя и терпел из последних сил. Накануне Делрей поведал своему спутнику, что крыши стимбургских поездов оборудованы для отдыха. Есть площадка, на которой разрешено выгуливать животных. В основном, декоративных кошечек и собачек, но кому до этого есть дело?

Чтобы принять душ, пришлось занимать очередь. Большинство пассажиров еще спали, так что перед Ольгердом и Делреем было немного людей. Спустя час они вернулись в купе, забрали Рыка и двинулись в дальний конец вагона. Коридор расширился, и перед путешественниками возник трап, упирающийся в крышку люка.

— Нам сюда, — сообщил Делрей.

Поезд только что выехал из горного туннеля. За окнами простиралась удивительная панорама — поросшие хвойным лесом склоны с редкими вкраплениями жилищ и серпантинами дорог. По канатам скользили крохотные кабинки.

— Город закончился? — не поверил Ольгерд.

Делрей хмыкнул, поднимаясь по крутым ступенькам трапа. Сдвинув крышку люка, детектив впустил внутрь поток свежего воздуха.

— Так просто не отделаешься. Мы проезжаем малонаселенные территории. Тут, знаешь ли, живут эксцентричные фабриканты.

— Кто это? — не понял Ольгерд.

— Владельцы фабрик. Ну… это такие места, в которых механизмы производят товары.

— Там нет людей? — удивился Ольгерд.

Они выбрались на крышу вагона.

— Есть. Кто-то ведь должен управлять этими устройствами.

Мастер ножей почти ничего не понял из объяснений своего спутника. В его мире фабрики отсутствовали. Все вещи делались ремесленниками — гончарами, кожевниками, кузнецами. Все они работали поодиночке либо объединялись в артели. Иные использовали магию. А в Трордоре, по слухам, возникали объединения из десятков мастеров, решивших выдавить конкурентов-одиночек. Такие объединения назывались мануфактурами…

По крыше разгуливал осенний ветер.

Клочья облаков двигались с северо-запада, перемешивались, застилали солнце и вновь разрывались.

Ольгерд вцепился в металлический поручень. Увиденное его потрясло. Механическая гусеница поезда, лязгая и громыхая, переползала мост, связавший два горных склона. Под ногами мастера ножей разверзлась бездна. Сотни метров пустоты и серебристая речная лента в самом низу.

— С тобой все в порядке?

Ольгерд заставил себя кивнуть. Никогда прежде у него не возникали проблемы с боязнью высоты. Человек, выросший на террасах Гильдии Ножей и постоянно летающий на браннерах, не страшится падения. Что же случилось? Сиюминутное наваждение, вот что.

Оторвать ладонь от поручня.

Все в порядке.

Мост закончился, и теперь они ехали по горному склону. Вздыбленная скальная порода с одной стороны, и пропасть — с другой.

Крыши вагонов были превращены в зону отдыха, отдельные участки которой связывались навесными мостиками. Эти мостики были закреплены особым образом на шарнирных сочленениях — при повороте они изламывались под разными углами.

Ольгерд перевел своего питомца через три вагона и оставил на искусственном газоне. По словам Делрея все отходы здесь убираются специальным работником.

— Нужно поесть, — сказал детектив. — И достать мяса.

— Ты прав.

Побудь здесь.

Крыша седьмого вагона была превращена в ресторан под открытым небом. Ну, почти под открытым — от дождя посетителей защищал тент. Кухня и второй «зал» находились в самом вагоне. Чтобы заказать еду, Делрею пришлось спуститься вниз и отстоять небольшую очередь. Почти все столики уже были заняты.

— Сейчас все принесут, — сказал Делрей, усаживаясь напротив Ольгерда.

— Что с мясом?

— Нашлось. Я договорился, чтобы нам его оставили. В эмалированном тазу, правда. Ведра у них не нашлось.

— Сойдет.

Официанта в поезде не было. Завтрак принесла проводница — женщина средних лет с грустным и немного потерянным лицом. Ольгерд расплатился — пришел его черед. На подносе обнаружились две тарелки супа, овощное рагу и рыба, запеченная в фольге. Хлеб был нарезан тонкими кусочками. Также Делрей заказал кофе — в последние несколько дней Ольгерд пристрастился к этому необычному напитку.

— Вечером прибудем на место, — сообщил Делрей с набитым ртом. Детектив ел аккуратно, заткнув за ворот салфетку. — Надеюсь, ты готов к неприятным сюрпризам.

Ольгерд промолчал.

Поезд въехал в туннель, и завтракающих пассажиров накрыло кромешной тьмой. Послышались странные звуки. Словно кто-то давился собственным воплем. А еще Ольгерду почудился свист клинка, рассеякающего воздух.

Мастер ножей подобрался.

Когда дневной свет ударил по глазам, путешественникам предстала жуткая картина. Сидевшие за столами люди были мертвы — их головы кто-то аккуратно срезал. Кровь залила тарелки и одежду несчастных, забрызгала скатерти и крышу вагона.

Посреди рукотворного ада возвышался жнец.

Бесформенный балахон отражал столики, трупы пассажиров, плывущие по небу облака. Из-под капюшона выглядывала тьма. В руке тварь держала косу — настолько острую, что даже кровь к ней не липла.

Делрей ничего не видел. Он продолжал спокойно есть, сидя спиной к анатомическому театру.

— Не оборачивайся, — сказал Ольгерд.

Рука детектива, державшая ложку, застыла. В следующую секунду Делрей нарушил указание напарника. Резко поднявшись, детектив отшвырнул ротанговый стул и выхватил револьвер. Уже оборачиваясь, он понял, с кем имеет дело.

Грохот выстрелов.

Невидимые кусочки свинца летели в цель, разрывая пространство в клочья. Но оружие землянина оказалось бессильным. Жнец не шелохнулся — он попросту впитал летящие пули. Стал пулями.

Делрей нажал на спуск шесть раз, затем послышались сухие щелчки. Ольгерд не мог видеть выражение лица своего напарника, но подозревал, что тот испытывает страх. Рык был далеко и не мог придти на помощь.

Ольгерд, не вставая, швырнул огненную руну. Нечто невидимое промчалось над головой детектива, оформилось в сгусток пламени и устремилось к зеркальному существу.

Жнец скрылся.

Только что создание высилось посреди ресторана, держа свой инструмент смерти. Миг — и тварь перенесла себя вниз, замещая поочередно перевернутый стул, отрубленную голову и металлическую крышу.

Руна врезалась в один из столиков и сожгла его дотла. Мгновенно, без вариантов.

— Кто это? — прошептал Делрей, опуская револьвер.

— Ты ведь и сам догадался. Мы называем их жнецами, — пояснил Ольгерд, вставая из-за стола. Аппетит пропал. — Неприятные ребята.

Паровой экспресс мчался сквозь горные ландшафты.

Вызов брошен, понял мастер ножей.

Дальше — схватка.

Мерт проснулась от солнечных лучей, рвущихся в иллюминатор. Ей снился Ольгерд. Первая ночь, которую они провели вместе. Все было таким реальным и осязаемым…

Сны разбиваются с приходом рассвета.

Привести себя в порядок. Час на медитацию. Час на тренировку с оружием. Все, кроме сюрикенов — стены нельзя портить. Въевшиеся в кровь ката, доведенные до автоматизма. Извечный бой с воображаемым противником.

Заказать завтрак.

Придется подождать, сказали ей. Повара только приступили к своим обязанностям.

Что ж, это не важно.

Мерт выглянула в круглое окошко, забранное толстым стеклом. Тучи рассеялись, морской бриз разметал их по миру. Внизу все еще тянулись улкундарские степи — казалось, им нет конца и края. А еще Мерт увидела широкую ленту реки. Могучий Индр, связывающий хошанские нагорья со Срединным Морем.

Вспомнился день, когда она не подчинилась сокё.

Разгар лета в Равнинном Царстве. Крохотный южный городок, купающийся в солнце и зелени. Чтобы туда попасть, Мерт провела три недели на браннере. Сокё отправил на задание троих гэнинов, поскольку дом надежно охранялся.

Мерт не знала всех подробностей задания. Миссией руководил Ут-Са, боец с внушительным стажем. Третьей была Шако, девушка неопределенного возраста, со спиной, испещренной шрамами. Все они привыкли убивать и не ведали жалости. Мерт заслужила уважение Утэку и приблизилась к верхушке иерархии. Вряд ли ее сделали бы средним звеном. Поговаривали, что Мерт, Ут-Са и Гунду — основные претенденты на роль главы клана. Утэку стар, ему нужен преемник. Так говорили.

В общем, каждое задание было проверкой мастерства. Иногда Мерт поручали руководство над отрядом гэнинов. В прошлый раз двадцать бойцов под ее началом проникли в укрепленный замок на юге Медвежьей бухты и устроили там настоящее побоище. Это была демонстрация силы — требовалось подавить в зародыше зреющий мятеж. Схватка была жестокой — среди оборонявшихся встречались хорошие мечники. Не все убийцы вернулись в лагерь, но серьезных потерь удалось избежать. С кланом хорошо расплатились.

Мерт не знала, куда идут деньги. Видимо, на содержание додзё, покупку еды, одежды и провианта. Ковкой убийцы не занимались — у них был прикормленный кузнец, принимающий заказы через посредника. Возможно, парень догадывался о том, кто ему платит. Бойцы сёгуна, как известно, не пользуются кусари-гамами. Что уж говорить о тэссенах, сюрикенах и прочих инструментах Онису. Кузнец догадывался, но молчал. И понемножку строил шикарное родовое гнездо в приморской провинции.

И-Дзун.

Вот как назывался городок.

Пристань в степи, обветшалая крепостная стена. Жалкий гарнизон, не способный выдержать серьезную осаду. Именно сюда решил сбежать бывший чиновник сёгуната со своей семьей и украденным золотом. Пять лет беглец копил добро, незаметно обворовывая казну. Попался он на продаже схемы укреплений одного замка, находящегося во владениях сёгуна. Покупателем чертежа был сам Дантариан, правая рука улкундарского императора.

Из глубин памяти выплыло имя чиновника — Ар-Нум. Предатель тайно вылетел в Улкундар, заключил сделку и обрел могущественного покровителя. Опасаясь мести, Ар-Нум переехал на юг страны — почти к самой границе с Урхатом. Дантариан выделил ему отряд телохранителей — мечников-пилигримов из Винхуна. Поговаривали, что эти ребята знали свое дело — с ними не стоило вступать в честный поединок.

К счастью, в арсенале Онису хватало нечестных методов ведения войны. Взять, к примеру, отравленные иглы и духовые трубки. Кто-то отстреливает мечников с тридцати локтей, кто-то прячет трупы. Удобно и безопасно.

Мерт и ее спутники незаметно проникли в город. Дождались ночи в занюханном кабаке, попивая травяной отвар и лениво перебрасываясь в маджонг. Стражники не обращали внимания на оборванцев, пристроившихя в углу.

Усадьба Ар-Нума расположилась почти в центре города. Высокий каменный забор, за ним — шелестящий сад. В глубине сада притаился двухэтажный дом со сложной многоступенчатой крышей. Среди фруктовых деревьев поселились древние идолы — они стояли здесь с незапамятных времен и мечтали о днях, когда города и в помине не было.

Дальше — дело техники.

Мечников-пилигримов было пятеро. Ар-Нум расслабился, почувствовал себя в безопасности. Шли месяцы, а за ним никто не охотился. Граница с Урхатом — окраина Тверди. Так почему бы не сэкономить на телохранителях?

Трое легли в траву с шипами в сонных артериях. Один спал — ему перезали глотку без лишнего шума. Последний мечник встретил убийц у лестницы, ведущей на второй этаж. Завязалась схватка, в результате Ут-Са получил ранение в ногу. Мечника уложили с большим трудом, это был достойный противник.

Он мало чем уступал Брону, подумалось Мерт.

На втором этаже спала семья чиновника. Звуки боя не долетали в спальню — она располагалась в противоположном крыле.

Муж, жена и маленький ребенок. Годика два, не больше. Ширмы скользнули в стороны, и убийцы проникли в комнату. Все они прекрасно ориентировались в темноте. Мерт четко видела фигуры, залитые луной. Родители легли на кровати так, чтобы малыш не скатился на пол. Ребенок мирно сопел, раскинув ручки и ножки.

Внутри Мерт что-то перевернулось.

Ут-Са занес меч и очень удивился, когда кусари-гама снесла ему половину черепа. Мерт скользнула вперед и подхватила падающее тело. Если бы Шако решила ее атаковать, Мерт не успела бы защититься. Но девушка со шрамами по-прежнему стояла на месте.

Ребенок шевельнулся во сне, прижался к теплому боку матери. Мерт опустила мертвеца на доски и посмотрела на Шако. Растянувшееся мгновение. Они поняли друг друга, не проронив ни единого слова. Шако тихо приблизилась к Мерт. Вдвоем они вытащили труп из комнаты и положили возле стены коридора.

— Что будем делать? — тихо спросила Мерт.

Шако пожала плечами.

— Бежать. Такое не прощается.

Они расстались в Улкундаре спустя три недели. Шако села на корабль, идущий к дальним архипелагам. Мерт решила скрыться на Тверди, и отправилась к Срединному Морю.

Спящий ребенок.

Есть вещи, через которые нельзя переступать. Даже если из тебя лепят бездушного убийцу. Наверняка Онису будут искать предателей. Не оставят в покое и семью казнокрада. Вероятно, Ар-Нум погибнет. А может, и нет. У него появился шанс, а это главное. Спасайся, вор, и береги свою семью. Другой попытки не будет.

Так думала Мерт когда-то.

Если бы ей предоставилась возможность погрузиться в прошлое и все изменить, она постурила бы так же. Зная наперед, что ей пришлют конверт с черным песком. Все это не играет роли. Остаться человеком при любых обстоятельствах — вот что важно.

Она раскаивалась.

Люди, которых убила Мерт, не заслуживали такой участи. Они умерли не потому, что были плохими или отправились на войну в чужие края. Они умерли, потому что кто-то оплатил их смерть.

Стук в дверь.

На пороге стоял паренек-стюард. И он Мерт сразу не понравился. Дело в том, что русоволосый мальчишка с пучком на затылке куда-то исчез. Его сменщик имел короткую стрижку и цепкий взгляд.

— Завтрак, — сказал стюард.

Браннеры — не корабли. Тут мало места, и в экипаже не бывает лишних людей. Либо ты справляешься с кучей обязанностей, либо тебя списывают на землю. Никого не волнует, болеешь ты, плохо себя чувствуешь или не успеваешь всех обслужить.

Никаких замен.

Это главное правило пассажирских браннеров.

Мерт сместилась в сторону, уходя от удара. Старый прием — ножны вакидзаси крепятся к подносу с обратной стороны. Техника одного удара.

Сознание отметило детали. Рука убийцы, державшая меч. Летящий в голову Мерт поднос. Сброшенная на пол еда. Яркий свет, льющийся в иллюминатор.

У клана длинные руки.

Ее предупреждали.

Мерт отмахнулась от подноса и ударила парня ногой в живот. Убийцу швырнуло на переборку. Больно, но ты устоишь. Так тебя учили.

Одним прыжком Мерт достигла кровати, выхватила гатану и сблизилась с противником. В тесном пространстве драться тяжело. Короткие выпады, никаких замахов.

Противник бьет пальцами в глаза, использует локти и голову. Лезвия мелькают в клинче с умопомрачительной скоростью. Один из ударов срезает угол тумбы, другой пробивает шкаф. Свист рассекаемого воздуха.

Костяшки пальцев — в переносицу.

Хрящ сминается, из ноздрей бойца течет кровь. Но его не остановить. Взмах — и лезвие вспарывает рукав Мерт. Вспышка боли. Ответный выпад — отсекается кисть.

Фонтан крови.

Мерт завершает бой ударом в сердце. Мгновения, наполненные яростью и движением.

Высшая точка смысла.

Так сказал бы сокё.

До конечной станции они не доехали.

Сошли раньше.

Перед этим проводник вызвал дежурного констебля. Стареющий мужчина опросил единственных свидетелей происшествия, взял с них подписку о невыезде, и пообещал вызвать в участок при необходимости. В купе служитель порядка не заглядывал, да и на рлока он не обратил ни малейшего внимания.

— Всюду магия, — пояснил Делрей. — Тайные ордена выводят тварей похлеще твоего Рыка.

Возможно, их задержали бы на неопределенное время, но Делрей упомянул инспектора Кришана и еще парочку полицейских чинов. Констебль дождался прибытия на очередную станцию, позвонил оттуда своему начальству, навел кое-какие справки и успокоился. Поезд продолжил движение. Правда, наверху прибавилось народу. Криминалисты, фотографы, ДМП…

— Сядем на паробус, — сказал Делрей, спрыгнув на перрон. — Их тут навалом.

Ольгерд заметил, что детектив нервничает. Перед мастером ножей был человек не из робкого десятка, но всему есть предел. Жнецы производят неизгладимое впечатление. Такие вещи нужно осмыслить.

Чтобы перебраться на противоположную сторону вокзала, они поднялись на эстакаду. Отсюда открывался потрясающий вид: отъезжающие поезда, бескрайние железнодорожные полотна и монументальные здания, обступившие привокзальную площадь.

Дальше начиналась промзона.

По мере приближения к восточным окраинам увеличивалось число дымящих труб, однотипных цехов и кирпичных заборов, ограждающих фабричные территории. В теснинах улиц сновали безликие рабочие, одетые в серые робы, потрепанные сюртуки и плащи. У кого-то был выходной, кто-то возвращался с ночной смены.

Ольгерд постепенно привыкал к ритму чужого мира.

Паробус отъезжал в четверть пятого с угла Камвольного проспекта и Шарнирной улицы. При виде механического монстра Ольгерд невольно вздрогнул. Массивные колеса. Железный корпус, состоявший, казалось, из заклепок, облупившейся краски и деревянных оконных рам. Коптящая труба, связанная с раскаленной топкой. Надстройка котельной, совмещенная с кабиной машиниста. Лязгая и пыхтя, громадина нависала над прохожими, дожидаясь часа отправления.

Билеты Делрей купил прямо у машиниста. Для этого ему пришлось подняться по скобам, вмонтированным в туловище паробуса. Снизу Ольгерд не мог услышать разговор, но догадывался о его содержании. Машинист тыкал пальцем в рлока и что-то возмущенно кричал. Делрей полез в карман, вытащил монетку и в корне изменил ситуацию. Спустившись, детектив хлопнул своего спутника по плечу:

— Все в порядке.

Боковая дверца паробуса была распахнута настежь. Люди поднимались в салон по пандусу, переброшенному через бордюр и внушительную лужу, отражающую голубое небо.

— Он тут никого не съест? — спросил Делрей, имея в виду Рыка.

Ольгерд укоризненно посмотрел на спутника.

— Мы договорились.

Делрей кивнул.

Вероятно, этот аргумент устроил детектива, потому что вопрос больше не поднимался.

На билетах были указаны места в задней части паробуса. Нутро салона выглядело достаточно комфортным — полированное дерево, кожа и тканевая обивка. Сиденья были установлены в два ряда, их разделял узкий проход. Пассажиры неспешно занимали свои места. Публика была респектабельной — не сливки общества, но и не простые работяги. Еще бы — при цене на билет в половину талера…

На рлока неприязненно косились.

Животных, судя по всему, перевозить было запрещено. Ольгерд отметил парочку пожилых женщин, гневно перешептывающихся слева от прохода. Мужчины сжимали зубы, но помалкивали. Мастер ножей со своим зверем производили не лучшее впечатление — с такими типами предпочитают не связываться.

Ольгерд и Делрей уселись на мягкие кресла. Рык пристроился в ногах хозяина, частично перекрыв проход.

Паробус тронулся.

Вначале со скрежетом захлопнулись двери, и шипящий мужской голос объявил о том, что рейс номер триста десять отправляется к Парящим Пустошам. Потом раздался пронзительный гудок, и обшарпанные дома за окном пришли в движение. Громадный механизм с удивительной легкостью вписался в поворот и вырулил на Камвольный проспект.

— Кресла откидываются, — сообщил Делрей. — Можешь поспать.

Пассажиры расслабились и начали заниматься своими делами. Кто-то достал контейнер с едой, кто-то развернул газету. У многих пассажиров появились бумажные книги в твердых переплетах. Впереди две девушки вели оживленную беседу, но звуки их голосов заглушались шипением паровозных клапанов.

Ольгерд нащупал кнопку, скрытую в подлокотнике, и нажал ее. Спинка кресла незначительно опустилась. Что ж, этого хватит. Мастер бросил последний взгляд на дома, проплывающие за окном, и смежил веки.

Усталость.

Сон пришел исподволь. Ольгерд хотел немного отдохнуть, но вместо этого погрузился в зыбкую пучину видений. Сначала его накрыло Дзуаром. Ольгерд вновь бродил по корабельному городу. Сгущались тучи, налетевший ветер трепал снасти списанных кораблей. Ольгерд должен был с кем-то сразиться, но его противник держался в тени. Был ли он главой Дома, контролирующего Донбрандар? Нет. Был ли он человеком? Вряд ли.

Корабли скрипели, покачиваясь на волнах. Жители верхних ярусов сворачивали палатки и переносили скудное имущество в трюмы.

Город готовился к шторму.

Внутреннее чутье подсказывало Ольгерду, что надвигающийся шторм будет последним. Если не сразиться с теневым противником, стихия налетит на Донбрандар и разнесет обиталище дзуаров в щепы. Но как найти это существо? Где оно скрывается?

Следующий уровень сна.

Ольгерд стоит на палубе «Мемфиса», а перед ним высится жнец. Вокруг — мертвецы, сидящие за столиками передвижного ресторана. Этот фрагмент выдернут из Стимбурга, отметил про себя мастер.

Плащ жнеца отражает мир.

Мастер видит себя. Понимает, что браннер завис вовсе не над разрушенным Китоградом, он парит над Предельными Чертогами. Всюду — трубы заводов, крыши домов, улицы, по которым мчатся паробусы и конные экипажи. И это — лишь малая часть города предтеч.

Под капюшоном противника — пустота.

Ольгерд разводит руки, и в них появляются дуэльные ножи. Сейчас все решится — так он думает.

И в этот момент жнец трансформируется. Согбенная фигура разворачивается в плоскость. Зеркальный плащ загораживает полнеба, замещает собой реальность. Ткутся иные звезды, иные времена. Ольгерд проваливается во тьму…

Теперь он бредет по странному городу, который прежде не видел. Тут все находится в движении. По дорогам с бешеными скоростями мчатся каплевидные экипажи. Здания упираются в облака, они непостижимо громадны и величественны. Звезды растворяются в промежуточных воспоминаниях.

Город встречает рассвет.

Его трясут за плечо.

— Пора.

Картинка разбилась тысячью осколков. Видения умчались прочь. Звуки, запахи — все исчезло.

Паробус катил по разбитой дороге, врезавшейся в окраины промзоны. Теперь Ольгерд знал это дикое словечко — «промзона». Место, где лучше дышать через респиратор. И таскать с собой дождевик — на случай кислотного дождя.

Люди в салоне зашевелились.

Исчезли газеты и книги, утихли разговоры. Близился конец пути. Место, существование которого сложно объяснить.

Выпустив облако пара, машина остановилась. У единственного выхода тотчас образовалась пробка.

Ольгерд и Делрей невозмутимо дождались, пока салон опустеет, и лишь после этого покинули транспорт.

Перед ними простиралось царство безликих приземистых зданий, однотипных бараков, населенных нищими рабочими, деревянных пабов и магазинчиков. Район вымирал — люди старались съехать отсюда как можно быстрее.

— Мы здесь, — сказал Делрей, цепким взглядом осматривая окрестности. — Что дальше?

— Веди к Пустоши, — отозвался Ольгерд.

Миновав почтамт, они углубились в промышленный лабиринт. Ольгерду не нравилась эта часть города. Словно неведомый злой бог взял наждачную бумагу и отшлифовал фасады домов, превратив их в бесконечные копии самих себя. Никакой индивидуальности.

Рык принюхивался к новому району.

Ольгерд чувствовал волну тревожности, испускаемую разумом своего питомца. Рлок чуял угрозу, затаившуюся в кирпичной кладке окраин.

— Это плохой район, — сообщил Делрей. — Соблюдай осторожность. Далеко от меня не отходи.

Мастер ножей кивнул.

Некоторое время они шли молча. Улицы нельзя было назвать многолюдными — большинство местных жителей работали на фабриках. Правда, близился вечер. А это означало, что толпы рабочих пересекут проходные и заполнят каменные теснины.

— Как вы их называете? — неожиданно спросил Делрей. — Жнецы, кажется?

— Именно, — подтвердил Ольгерд.

— И много их… в Преддверье?

Ольгерд покачал головой:

— Их мало. Даже во вселенной, не то, что в Преддверье. Мы столкнулись со жнецами у Срединного Моря — во время нашествия.

— Ты часто говоришь о нашествии. Я ничего не знаю об этом.

— У вас почти никто не знает. Чертоги бросили Преддверье, когда все это произошло. Помощи мы не дождались.

В голосе мастера прорезалась обида.

— Извини, — Делрей вытащил из кармашка механические часы. Со щелчком распахнулась крышка. — Но в Стимбурге об этом даже не слышали. Политические решения принимают фракции. Они же контролируют прессу.

Ольгерд непонимающе уставился на спутника.

— Прессу?

— Газеты, радио, Вычислительную фабрику, — пояснил Делрей. — Все, что несет информацию.

— Газеты есть в Трордоре и на Облаках, — вспомнил Ольгерд. — А что такое радио?

— Голос, передающийся на расстоянии, — попытался объяснить детектив. — В одном месте диктор читает сводку новостей, его голос транслируется в эфир. Если у тебя есть приемник, ты примешь передачу.

— И услышу новости?

— Да.

— Это похоже на магию.

— Многие так думают.

Ольгерд хмыкнул.

Коэн научил его многим вещам. Все, что тебе кажется магией, говорил посредник, на деле — обычная наука. Просто знания похоронены вместе с цивилизацией Демиургов. Мы одичали и не понимаем того, что происходит вокруг.

— Я не слышу этих голосов, — заметил Ольгерд.

— Технология новая. Приемники дорогие, и они есть лишь в некоторых домах.

— Богатые дома, — уточнил мастер.

— Верно.

— А что с Вычислительной фабрикой?

Делрей попытался объяснить чужаку суть вычислительных процессов. Они прошли несколько кварталов, оживленно разговаривая. Ольгерд быстро все схватывал, с ним было приятно общаться.

Места становились все более заброшенными.

Незаметно для себя партнеры углубились в Костяные Кварталы. Жутковатый район, по мнению Делрея. Испокон веков тут хоронили людей. Кладбища наслаивались друг на друга, погребальные слои перемешивались и срастались. Кое-где на кладбищенских землях возводились жилые дома. Ходили мрачные легенды о призраках, забирающих на тот свет целые семьи. Делрей не верил в эти россказни, но чувствовал себя неуютно. Хотелось быстрее пересечь Кварталы, оставить мертвецов за спиной.

Улиц тут не было.

Путники брели по тропе, вьющейся среди расколотых надгробий и почерневших от времени памятников. Надписи стерлись, земля поросла бурьяном. Корни деревьев взламывали брусчатку прилегающих улиц. Изредка попадались здания — в надвинувшихся сумерках они выглядели мрачновато. Угловатые уродцы с парочкой светящихся окошек и тоненькой струйкой дыма, прилепившейся к каминной трубе.

— Мы зашли далеко, — задумчиво произнес Делрей. — Что делать, если мы встретим его?

Ольгерд остановился и посмотрел на своего спутника.

— Ты боишься жнецов?

Делрей встретился глазами с мастером.

— Конечно. Пули его не берут, ведь так?

— Не берут, — подтвердил Ольгерд.

— И что же нам делать?

— Не переживай. Оставь эту проблему мне. Веди расследование, думай о результате. Нас интересует не жнец, а тот, кто за ним стоит.

Они двинулись дальше, оставляя слева полуразрушенный сарай. Всюду царил дух запустения и увядания. Под ногами шуршала палая листва, пахло сырой землей и замшелыми камнями. Дважды Ольгерду казалось, что он видит неподалеку бродячего пса.

— Привратник упомянул Мертвый Завод, — нарушил тишину Делрей. — Почему бы не отправиться туда?

Ольгерд поднял руку, заставляя спутника умолкнуть.

— Мы не одни.

После этих слов Делрей перевел взгляд на полярного рлока. Шерсть зверя топорщилась на загривке. Зрачки светились в темноте, в них бушевало пламя.

— Приготовься, — велел Ольгерд.

Делрей выхватил револьвер. Он еще не понимал, что именно сейчас должно произойти. Но по спине пробежал холодок.

За ними наблюдали.

Полдень над Гнездом.

Прибывают и отчаливают браннеры. Канатные капсулы скользят по извечным траекториям. Шумят грузчики и торговцы, толпятся искатели работы и обычные пассажиры. Скрипят лебедки, перемещаются грузы.

Навсикая, еще не успев достичь воздушной пристани, почуяла слежку. В последние дни у девочки обострилось восприятие. Будущее не казалось столь же туманным, как раньше. Хаос событий упорядочился, превратился в стройную систему взаимосвязанных причин и следствий.

Девочка покинула дом Гильдии ранним утром. Вячеслав назначил встречу в двенадцать, и опаздывать было нельзя. А путь из района, примыкающего к Морским Воротам, неблизкий. Денег у Навсикаи не было, так что пришлось идти пешком. Позавтракав и покормив Хрума вяленым мясом, Навсикая отправилась в путь.

Чем ближе она находилась к центру Трордора, тем сложнее было ориентироваться. Арки, дома и зашитые в гранит каналы создавали сложный лабиринт. Над головой ползали капсулы, по улицам носились конные и паровые экипажи. Навсикая старалась перемещаться по тротуарам, отгороженным от проезжей части бордюрами. Хрум вел себя смирно — не прыгал на людей, никого не пытался съесть. Рлок принюхивался к городу, вживался в его контекст.

Трордор стал еще более удивительным. Тут можно было встретить гостей со всего континента. Даже с архипелагов и Пацифиды торговцы приезжали. Странные создания, вроде тех, что напали на девочку в порту. К таким сразу не привыкнешь. А еще Навсикая встречала дзуаров, шантаградцев и многих иных — тех, кто явился из-за Дверей. После Срединноморской войны город обрел неслыханную популярность. Поговаривали, что даже улкундарцы теперь завидуют торговой мощи Империи.

Всюду шло строительство.

Одни дома сносились, на их месте вырастали более высокие, роскошные и современные. Ветхие жилища скупались и перепродавались хитрыми дельцами. Убыточные харчевни расширялись, ремонтировались, меняли вывески, поваров и владельцев. Всюду открывались лавки ростовщиков и скупщиков антиквариата. На углах менялы превращали юни, кроны и гульдены в империалы.

Навсикая свернула с набережной Тимпра на Скудный Тракт, рассчитывая срезать дорогу. И остановилась в нерешительности. Улицу перекопали, камни брусчатки были вывернуты и частично сложены в кучи у стены магазина готового платья «Писк сезона». Рабочие прокладывали керамические трубы, обеспечивая подачу воды в портовые районы. Пришлось юркнуть в арочный провал и обойти стройку по широкой дуге. Из-за этого Навсикая чуть не опоздала на встречу с Наставником.

Чуть — не считается.

Так любил говорить Брин.

В полдень Вячеслав появился у подножия спиральной лестницы, охватывающей Гнездо по периметру. Некогда башня выполняла оборонные функции — она была частью замка древних властителей Трордора. В незапамятные времена крепость разрушили. Стены сравняли с землей, но башня устояла. На протяжении веков Гнездо считалось одним из символов города. Сначала его использовали вместо пожарной каланчи, затем переоборудовали в воздушную пристань. Пристроили широкую лестницу, установили грузовые подъемники. Протянули канатные дороги, пустили над крышами капсулы.

— Все в порядке? — спросил Наставник, вывернувшись из толпы северян. — Как добралась?

Навсикая приблизилась к учителю вплотную и знаком попросила его наклониться. Шепнула на ухо:

— Думаю, за мной следили.

Вячеслав выпрямился. Его лицо по-прежнему ничего не выражало. Но девочка слишком хорошо знала братьев Внутреннего Круга. Они все принимают к сведению.

— Идем. Наш браннер отчаливает.

Они влились в человеческий поток, текущий по спиральной лестнице. Башня казалась необъятной. Не башня, вздыбившееся горное плато, сложенное из мегалитических блоков, видевших молодость этого мира. Из сероватой каменной плоти выступали кубические блоки непонятного назначения. Через равные промежутки в кладке были вырублены бойницы — окна черноты, окаймленные темно-зеленым мхом. Ползучие деревья укоренились в шкуре Гнезда, пытаясь разрушить исполина изнутри. Серая поверхность перемежалась с белыми потеками — всюду виднелся птичий помет. Раз в десять лет стены отмывали. Для этого, как слышала Навсикая, городские власти нанимали верхолазов, отдыхающих в перерывах между рейсами. Платили хорошо.

Под самой крышей обитали птицы. Благодаря им Гнездо и получило свое название. Впрочем, башня и по форме напоминала пристанище пернатых существ, облепленное браннерами, мачтами, лебедками и подъемниками. Ласточки, вороны, скворцы — все они вили гнезда в каменных расщелинах, создавали целые сообщества, разделяя поверхность башни на зоны влияния.

— Я тоже заметил слежку, — прошептал Наставник. Навсикая едва расслышала сказанное. — Как только вошел в город.

— Кто это может быть? — вырвалось у Навсикаи.

— Не знаю. Надеюсь, кто-нибудь из твоих недоброжелателей. Лучше бы это были они.

Навсикая вспомнила портовых беспризорников, с которыми она недавно подралась. Вряд ли они стали бы нарываться на неприятности снова. Тем более, когда Навсикаю сопровождает Вячеслав.

И тут до нее дошло.

За Наставником тоже следили. Значит, их интересовала не столько юная послушница, сколько братья Внутреннего Круга. Нет, не так. Кто-то сильно интересовался всеми обитателями террас Гильдии.

Лестница вывела их на плоскую крышу Гнезда.

Портовая жизнь забурлила, втягивая девочку в свой самобытный водоворот. Облачники и жители разных уголков Тверди перемешались на каменной ладони в пестром хороводе. Бритоголовые северяне с бородами, заплетенными в косы, и татуировками на черепе. Хошанцы и равнинные жители, предпочитающие платья свободного кроя. Дикие обитатели Заповедных Земель, почти черные от загара. Загадочные урхатцы, обматывающие головы длинными кусками ткани. Нелюдимые охотники с Черноболотья, сражавшиеся пять лет назад в армии оборотней под стенами Крумска. Стройные дети ветра, не похожие ни на один из континентальных народов. А еще здесь были островитяне — улыбающиеся, загорелые, с абордажными саблями у пояса и ножами за голенищами высоких ботфортов. Обитатели северо-западных архипелагов, напротив, предпочитали кожаные безрукавки, плотные штаны с замшевыми вставками и заломленные набок береты. Обоюдоострые клинки эти ребята носили за спиной.

У причальных мачт покачивались пять браннеров и один дирижабль с Дзуара. Или с Пацифиды — поди, разбери.

Навсикая остановилась в нерешительности.

Вокруг сновали крепкие взрослые мужики, дамы в возрасте, девушки в дорожной одежде и дети с матерчатыми котомками. У дальнего края площадки разгружался транспорт с южных отрогов Ливонского Хребта. Это знание пришло к девочке из пустоты. Она чувствовала, что попала в точку. Заговоренный волшебниками кран перетаскивал ящики без участия человека. Скрипели шарниры и металлические сочленения, бешено вращалась лебедка. За отгрузкой следил маг, подчиняющийся Гримлиэлю. Об этом Навсикае сказали цвета его мантии.

— Не зевай, — поторопил Наставник. — Отчалят без нас.

Они двинулись сквозь толпу к четвертой мачте. Пассажирский браннер шел под флагом Радужного Моста — спаренными желтыми кругами на голубом поле.

— Мы летим на Радужный Мост?

— Не кричи. Хочешь, чтобы все об этом знали?

Девочка умолкла.

Знающий прав. Если в толпе скрываются лазутчики, сообщать им о своих планах не следует. Впрочем, они и сами догадаются. Всего-то и нужно, что посмотреть на флаг да перекинуться парой слов с одним из погонщиков.

Толпа перед Вячеславом послушно расступалась.

Навсикая давно заметила, что от Наставника исходит волна силы, против которой лучше не выступать. Девочка понуро смотрела в спину мастера. Замыкал шествие Хрум.

Чувство слежки ослабло.

Возможно, скрытые недоброжелатели утратили интерес к Вячеславу и его ученице. Возможно, потеряли мастеров из виду.

На браннер их впустили вместе с Хрумом.

Вячеслав показал билеты дежурному стюарду, что-то шепнул ему на ухо, и тот отстранился. Почти все пассажиры уже были на борту.

— Когда вы успели купить билеты? — спросила Навсикая.

— Я тут с самого утра.

— И со мной не связались?

— Решал вопросы.

Им отвели просторную каюту под верхней палубой. Нашлось местечко и для Хрума — Вячеслав поселил зверя в каморке, бывшей некогда гардеробной. Навсикая завороженно наблюдала, как Наставник наколдовывает в гардеробной засыпанную снегом пустыню. Вячеслав использовал сложный набор рун, которые даже Навсикая не сумела запомнить. Вначале появилось мутное солнечное пятно, затем — северное сияние. Следующим шагом Знающий сотворил землю, цепочу заснеженных холмиков и скальную гряду на горизонте. Поддал лютого холода. Закрасил небом углы комнатушки, спрятал стены и потолок.

— И я так хочу, — вырвалось у Навсикаи.

— Потом научишься.

— А Хрум не сбежит?

Наставник покачал головой.

— Все, что ты видишь — иллюзия. Ничего этого нет. Если Хрум захочет убежать, то упрется в переборку гондолы.

— Погодите, — возразила девочка, — но разве границы не расширяются? Я бродила по таким комнатам, там много места.

— Все верно, — согласился Наставник. — Я раздвигаю ткань мироздания. Слегка, чтобы не прорваться в измерения тандрадианцев и жнецов.

Разумно, подумала Навсикая. Никто не хотел бы попасть к тандрадианцам на обед.

Мясо для рлока они достали на камбузе. Вячеслав велел девочке оставаться в каюте, а сам скрылся за дверью. Через некоторое время он вернулся с едой. Свежая вырезка для Хрума. Наспех разогретые овощи и колбаски для них.

Навсикая тотчас набросилась на свою порцию. Пешая прогулка по Трордору пробудила в ней аппетит.

Учитель ел без лишней суеты.

— Не нравится мне этот интерес, — сказал он. — Слишком быстро за нас взялись.

— Кто взялся?

— Пока не знаю.

Когда они закончили с обедом, на верхней палубе раздался свисток. Браннер поднимал пандус и отчаливал.

— Что ж, — сказал Наставник, — отдохни немного.

Девочка насторожилась.

— А потом?

— Я научу тебя драться в тесных комнатах.

Ночь быстро окутала пустыри погребальным саваном. В соседних домах загорелись окна. Желтые квадратики, бросающие вызов мраку и безысходности.

— Сколько еще идти? — Ольгерд вслушивался в шорохи и невнятное урчание, доносившееся из-за ближайшего холма. Звуки ему не нравились.

— Полтора-два километра, — неуверенно сказал Делрей.

— Направление?

Детектив вытянул руку, указывая на группу домишек. Этот островок цивилизации вдавался в Костяные Кварталы с юго-восточной стороны.

Рык оскалился и припал к земле. Уши зверя подергивались в предчувствии схватки.

Ольгерд начертил руну света и швырнул ее наугад — туда, где обзор закрывали неясные темные глыбы. Пустырь накрыло бледным сиянием. И тогда мастер ножей увидел тех, кто окружал незваных гостей.

Мерфские оборотни.

Да, этого не могло быть. Волколаки и прочие перекидыши водятся в Черноболотье, за много световых лет отсюда. Но ведь и жнецам заказан вход в Предельные Чертоги. А один из них явился в мир Коэна, чтобы убивать магов и оставлять на стенах кровавые надписи. Так почему бы здесь не объявиться и тем, кто во время Срединноморской войны штурмовал Крумск?

Твари произвели на Делрея впечатление. Лицо детектива побледнело, а ладонь судорожно сжала револьвер. Ни с чем подобным землянин прежде не встречался. Гротескные силуэты трансформировались на ходу, обретая звериные черты. Топорщилась шерсть, прорезались клыки и когти. Бугрились мышцы, распирающие одежду свободного кроя.

Ольгерд увидел медведей, вепрей и волков. Никого из кошачьих кланов — хоть это радует.

— Не подпускай их близко, — предупредил мастер ножей. — В рукопашной они тебя порвут.

Делрей сглотнул.

Ольгерд нащупал рлочий разум. Питомец рвался в бой, но пока его нужно было сдержать. Пусть покажутся все.

Круг смыкался.

Твари пытались маскироваться под обитателей Стимбурга. Некоторые носили цилиндры и опирались на трости. Были и такие, кто нацепил плащ или сюртук. Брюки, жилетки, пиджаки. Оружие было не у всех. Мастер отметил парочку хмырей с разделочными ножами, одного с кистенем и еще двоих с топорами. Остальные полагались на природные данные. К слову, правильно делали.

Оборотни рванули вперед по чьей-то беззвучной команде. Скорость движения у них была поистине нечеловеческой.

Делрей выстрелил.

Револьвер огласил Костяные Кварталы раскатом грома. Из дула вырвалось оранжевое пламя. Одну из карикатурных фигур отбросило в кусты акации. Раздался яростный рев.

Держи тыл.

Подчиняясь приказу, Рык развернулся и издал акустический вопль. Невидимая волна разрушений прокатилась по пустырю, круша памятники и надгробия, сминая деревья, ржавые ограды и зазевавшихся оборотней.

Ольгерд начал действовать.

Ножи помчались к своим целям. Развернулись металлические лепестки баклера.

Действие световой руны закончилось, но Ольгерда это не остановило. Годами его учили биться в любых условиях. В темноте, в тумане, в метели. По колено в воде или снегу. Не играет роли, где ты находишься. Нужно выжить и защитить Храм. Так ему говорили. На деле все вышло сложнее — защищать пришлось не столько Храмы, сколько обычных людей.

Мастер и его рлок двинулись по пустырю, сея смерть. Послышались новые выстрелы. Ольгерд вогнал метательный клинок в череп волколака, занесшего лапу над головой Делрея. Руна возврата — нож слегка забрызгал лицо детектива кровью и мозгами. Взмахнуть левой рукой, свернуть челюсть вепрю. Загнать керамбит в бедро наполовину перекинувшегося медведя. Выдернуть. Второй удар в грудь, третий — в висок.

Дальше.

Пару ножей — по круговым траекториям. Перерезаются артерии и сухожилия.

Возврат.

Пятый выстрел. Делрей промахивается, ведь цели слишком быстры для человека. Ольгерд прикрыл напарника руной щита — бросившийся на Делрея вепрь врезался в незримую преграду. Зайти сбоку. Керамбит под лопатку.

На периферии зрения мелькает белое пятно. Рык методично истребляет медведей — они представляют для человека самую большую угрозу.

Шестой выстрел.

Сухой щелчок.

— Отступи, — приказал Ольгерд, расправляясь с невесть откуда взявшейся рысью. Тварь прыгнула, намереваясь вцепиться в горло мастеру. Ольгерд уклонился и вогнал ей в бок керамбит. Хрип, смешанный с урчанием. — Вон к тем камням.

Делрей сделал шаг назад, опустив бесполезный револьвер. Рядом просвистел разделочный нож — Ольгерд отбил широкое лезвие баклером.

— Их много, — буркнул детектив.

— Вижу.

Рык издал второй вопль. Волна была слабее первой, но зверю удалось зацепить парочку волколаков. Одному напрочь снесло голову, другого развернуло и вжало в землю.

На спину рлоку прыгнула рысь. Руки оборотня оставались человеческими — в одной из них Ольгерд заметил топор.

Сверху.

Рык вывернулся под невероятным углом и вцепился в глотку врага. Ударить тварь не успела. Что-то хрустнуло, из сонной артерии ударил черный фонтан.

Ольгерд, не глядя, рубанул в сгусток тьмы керамбитом и припал к земле. Над головой пролетел ирбис.

— Пригнись!

Делрей дернулся — и это спасло ему жизнь. Челюсти оборотня сомкнулись в нескольких сантиметрах от горла детектива. Тварь мягко приземлилась на четыре лапы, выпрямилась и подняла руку с шипованной дубиной. Нанести удар ирбис не успел — из темноты выпрыгнула белая молния и подмяла его под себя.

Откинув барабан, Делрей стал заполнять пустые каморы патронами. Стреляные гильзы звякнули, упав на каменное надгробие.

Делрей пятился, на ходу заряжая свой револьвер.

Тьма все еще порождала оборотней. Их было много даже для мастера ножей. И как Посторонние сумели протащить на Землю столько народу?

— Целься в дальних, — приказал Ольгерд.

Теперь камни были у них за спиной, но это не казалось надежным решением. Нужно искать убежище, подумал Ольгерд.

Рычащие тени наполнили пространство. Шерсть волколаков серебрилась в лунном свете. Глаза — бездонные колодцы.

И снова бойня.

Делрей разрядил половину барабана в спустившегося с ближайшего холма вепря. Рлок расправился с очередным ирбисом — пасть зверя была перемазана чернотой. Ольгерд отправил по широким дугам метательные клинки. Один оборотень скорчился, хватаясь за живот, второй попытался отбить атаку тесаком. Это не помогло — нож не имел обуха, поэтому скользнул вдоль лезвия и с хлюпаньем вошел в косматое горло.

Возврат.

— Как ты это делаешь? — выдохнул Делрей.

— Не мешай.

За камнями начиналась улица. Обычная городская улица, ныряющая в одноэтажную застройку.

— Нам туда, — сказал Делрей. — Это дорога к Пустоши.

Вдвинувшись в уличную теснину, они получили определенное преимущество. Теперь оборотни вынуждены были атаковать «в лоб» и не имели возможности окружать свою добычу. Впрочем, нападавшие дураками не были. Ольгерд заметил, как черные фигуры взбираются по стенам домов, занимая крыши.

— Ускоряемся.

Они побежали.

Рык выдал третью акустическую волну, прикрывая своего хозяина. Поток разрушения промчался над брусчаткой, выворотил потухший фонарь и снес парочку вепрей.

Мастер чувствовал, что его питомец выдыхается. Акустические удары требуют серьезной концентрации и ментальной силы — после них рлоки часами восстанавливают ментальный баланс. Три волны сразу — это перебор.

Назад!

Рык подчинился.

Сверху спикировал песчаный кот — Ольгерд отшвырнул его руной щита. Существо врезалось в кирпичную кладку и сползло на мостовую. В точке удара появились трещины.

Улица плавно заворачивала на юг. Никаких пересечений с проулками, тупиками и дворами-колодцами. Два ряда безжалостных домов, населенных притихшими горожанами. Светящиеся окна почти не попадались.

Выстрел.

Револьверная пуля снесла треть черепной коробки вермедведю, который спустился с балконного козырька.

— Хорошо, — похвалил Ольгерд, протягивая руку за метательным ножом. — Если ужно перезарядить, я прикрою.

— Вот сейчас и прикрой, — буркнул Делрей.

Они встали спина к спине, тяжело дыша. Звякнули гильзы, катящиеся по камням. Ольгерд смотрел, как очередная волна мерфцев катится по уличной теснине, наращивая темп.

— Быстрее.

— Я стараюсь.

Барабан со щелчком захлопнулся. Ольгерд сместился с линии огня, и Делрей, развернувшись, начал стрелять.

Оборотням не повезло. Сложно уклониться от снаряда, летящего быстрее звука. Да еще — в узком канале, ограниченном стенами домов. Двое или трое упали, остальные попятились. Ольгерд завершил начатое, сняв двух пардусов с крутых черепичных скатов.

Мерфцы растворились в темноте.

Воцарилась тишина, нарушаемая тяжелым дыханием Делрея. Вдалеке хлопали ставни, за окнами тихо переговаривались потревоженные выстрелами жители.

— Мы отбились, — прошептал Делрей.

— Да, — Ольгерд склонился над трупом медведя, чтобы вытереть клинки. — Не думал, что получится.

— Это оборотни.

— Они самые.

— Но ведь их не существует. Это сказки, такого не бывает!

Пожав плечами, Ольгерд стал распределять ножи по чехлам. Спорить с человеком, впервые увидевшим оборотня, бесполезно. Делрей, тем не менее, ждал объяснений.

— Ты все видел, — тихо произнес мастер, осматривая соседние крыши. — Ты с ними сражался. Потрогай вот этого медведя, если не веришь глазам.

Медведь, к слову, выглядел колоритно. Бурая махина, частично сохранившая человеческий облик. На теле — остатки одежды. Валяющийся рядом котелок.

Делрей шагнул к покойнику.

На миг Ольгерду почудилось, что детектив собирается последовать его совету. Но Делрей пересилил себя.

— Откуда они?

— Из моего мира. Есть такое местечко на западе Тверди, зовется Черноболотьем. Там они и живут. Ну, и частично на севере Равнинного Царства.

— Мне это…

— Ни о чем не говорит. Я так и думал.

Тучи полностью разошлись, и луна заливала окрестности серебром. Напарники двинулись по кривой улочке, постоянно оглядываясь и вслушиваясь в каждый шорох.

— Их много, — произнес Делрей. Похоже, его не отпускала тема оборотней. — Как такое могло произойти? Есть же привратники.

— Мерфцы перекидываются по своему желанию, Делрей. Они не отличаются от обычных людей. До поры.

— А их не могли протащить через вторую Дверь?

Ольгерд задумался.

Такое, в принципе, возможно. Потребуется выдернуть стаю из Преддверья, перебросить через облачные Двери на нужную планету, а затем переправить сюда. Но это означает, что Посторонние в любой момент могут начать экспансию. Так чего они ждут? И почему выдали себя раньше времени?

Силенок маловато.

Волшебники Чертогов справятся и с оборотнями, и со жнецами. Оружие Земли обладает разрушительной мощью. Пули можно заговорить либо снабдить огненными рунами. Посторонние вновь проиграют. Значит, у них что-то есть. Или они думают, что есть.

— Могли, — сказал Ольгерд.

Рык пожирал в подворотне еще живого волколака. Мастер ножей не стал ему мешать. Пусть зверь полакомится трофейным мясом.

Улица вывела путешественников в странное место. Дома закончились, тротуар резко оборвался.

— Стой, — предупредил Делрей, хватая Ольгерда за рукав.

Мастер застыл.

В двух шагах от него по брусчатке стелилась молочная муть. Светящийся плотный туман, неспешно перемешиваемый ветрами Пустоши. Этот белесый кисель заполнял чашу исполинского котлована, прорытого на окраинах Стимбурга в незапамятные времена.

Котлован простирался на несколько километров к горизонту. Возможно, он поглотил пару-тройку кварталов перед тем, как приобрести законченный вид.

Ольгерд увидел обломки зданий.

Каменные блоки, кирпичи, балконы и целые этажи — все это парило над Пустошью, формируя причудливые композиции. Некоторые элементы скрывались в тумане, напоминая дрейфующие айсберги. Неведомый маг проложил среди этого хаоса воздушную тропу. Лестничные пролеты, источенные эпохами валуны, гранитные плиты. Тропа завивалась в спираль и поднималась над крышами ближайших домов, то ныряя в мешанину обломков, то вновь появляясь. Луна и подсветка снизу превращали этот магический парк в полуночный кошмар сумасшедшего.

— Что здесь произошло? — шепнул Ольгерд.

Делрей помедлил с ответом.

— Никто толком не знает. Я слышал две версии.

Рык приблизился к обрыву и осторожно тронул лапой мутную взвесь. Ничего страшного не произошло. Клубы тумана лениво шевельнулись, перемешались. За рлочьей лапой протянулся тонкий сияющий след. Рык утробно заворчал и отодвинулся на два локтя назад.

— Этот дым… он не ядовит? — с опаской уточнил Ольгерд.

— Нет. Смертей в этом районе не было.

— А вниз кто-нибудь спускался?

— Тоже не слышал.

Тропа начиналась в десяти шагах справа. Прямо от крыльца дома № 16, расположенного, если верить табличке, на Липовой аллее.

— Что же ты здесь искал, — буркнул себе под нос Делрей, имея в виду покойного Фламеля.

— Хороший вопрос.

Напарники обернулись.

Говоривший выступил из тени, отбрасываемой козырьком деревянного дома с мансардой. Бритоголовый тип с пронзительным взглядом. Долгополый плащ и трость с массивным набалдашником. Появились и другие фигуры. Люди в капюшонах. Лица скрыты серебряными масками.

— Трисмегист, — догадался Ольгерд.

Рыку не нравились новые персонажи, но мастер ножей сдержал благородный порыв зверя. Это наниматели Делрея. Сейчас у них общий враг.

Аластор Трисмегист с любопытством воззрился на Ольгерда. Потом бездонные колодцы его глаз скользнули по Рыку. Лицедеи играли роль молчаливой свиты. Мастер ножей отметил троих сопровождающих. Оружия у них не было, но ведь это маги.

— Я с живым интересом наблюдаю за ходом расследования, — произнес Кетер. — Насколько я понял, вы решили повторить маршрут моего достославного и безвременно усопшего коллеги?

— Именно так, — кивнул Делрей.

— На вас напали, — констатировал Кетер. — Я видел трупы.

— Оборотни, — уточнил Делрей. — Из Преддверья, насколько я понял.

Трисмегист снова взглянул на Ольгерда.

— А у вас талант по истреблению соплеменников, уважаемый Хозяин Дверей.

Ольгерд не отвел взгляд.

— Никогда не считал жителей Черноболотья своими соплеменниками.

Трисмегист хмыкнул.

— Но они из вашего мира.

— И что?

Последнюю реплику Кетер проигнорировал. Вместо продолжения бессмысленной пикировки он шагнул вперед. Присел на корточки и задумчиво посмотрел на закручивающиеся серебристо-молочные клубы.

— Знаете, что это?

Детектив и мастер ножей не знали.

— Люциус поведал о двух версиях происхождения котлована, — Трисмегист, казалось, никуда не спешил. — Какова первая версия, Люциус? Самая распространенная?

Делрей откашлялся.

— Магический поединок. Некогда в этом месте сошлись могущественные волшебники, защищающие интересы разных фракций. На месте котлована высился храм, внутри которого был заперт артефакт. Что это за вещь — никто не знает. Один из колдунов победил, но артефакт был утерян. Случилось нечто, породившее этот туман. Нечто, не зависящее от самих волшебников. Поговаривают, что вниз лучше не спускаться. Там вход в подземное царство. Обитель призраков и мертвецов.

— Красиво, — заметил Трисмегист. — Но есть и вторая версия, так ведь?

Делрей кивнул.

— Есть. Туман — остаток субстанции, наколдованной Посторонними. Той субстанции, что однажды накрыла планету и переделала все вокруг. Этот кисель много столетий назад перекроил наши тела, разумы и уничтожил все знания, делающие землян великой расой. Теперь он безобиден.

— Почему же висят эти обломки? — Трисмегист поднял бровь. — И кому понадобилось мастерить тропу, ведущую наверх?

Делрей пожал плечами.

— Николас что-то узнал в этой Пустоши, — продолжил свои рассуждения Трисмегист. — А затем его путь повторил Алан. И это знание отправило обоих к Мертвому Заводу.

— Мы должны это выяснить, — сказал Делрей. — Вот только у Алана была отправная точка. Дневниковые записи Фламеля…

— …которые пропали вместе с Аланом, — закончил Трисмегист. — Что будете делать?

— Подниматься по тропе, — отрезал Ольгерд. — Что еще нам остается?

Кетер внимательно посмотрел на мастера.

— Ты человек действия, Ольгерд. Похвально.

— Идете с нами? — вкрадчиво поинтересовался Делрей.

Волшебник усмехнулся.

— Нет. Я ведь тебе плачу, Лициус. Поэтому ты выполнишь свою работу, а я подожду здесь. Мне спешить некуда.

Губы Ольгерда скривились. Ему не нравился Кетер, но в чем-то он прав. Тот, кого наняли, должен отрабатывать свой хлеб.

Не проронив больше ни слова, напарники двинулись к дому № 16. Ольгерд шел во главе группы, а замыкал процессию рлок.

Первый шаг дался мастеру с трудом. Казалось, тропа может в любой момент обрушиться или покачнуться. Но каменные фрагменты намертво вросли в ночной воздух. Вскоре Липовая аллея пропала из виду. Вместе с ожидающим новостей Трисмегистом.

Тропа была достаточно широкой, чтобы не сорваться вниз. Порывы ветра не страшили Ольгерда, выросшего на уступах Ливонского Хребта. Делрей старался не отставать от мастера.

Внизу простирались темные городские массивы. Кое-где полыхали россыпи огней. Над головой раскрылась бездонная космическая пасть, наполненная звездами. Ольгерд двигался легко, перепрыгивал с плиты на плиту, поднимался по бетонным ступенькам выдранных из человеческого бытия пролетов. Постепенно спираль сузилась.

Ольгерд остановился, прислушиваясь к ночной тишине. Вдалеке истошно лаяли псы. А еще по Костяным Кварталам прокатился грохот движущегося локомотива. Отзвуки механического гула рассыпались на задворках Стимбурга.

— Что там? — спросил Делрей.

— Все в порядке.

Ольгерд двинулся дальше.

Тропа нырнула в лабиринт обломков, и вскоре мастер утратил связь с действительностью. Город, звезды, странная субстанция внизу — все отодвинулось, уступив место каменному хаосу. Иногда приходилось нагибаться, чтобы не удариться головой о кирпич, ржавую трубу или кусок потолочной балки.

— И много у вас таких мест? — поинтересовался Ольгерд.

— Хватает, — признал Делрей. — По всему континенту разбросаны. Но там — обычные ямы, заполненные всякой мутью. Парящих обломков больше нигде нет.

В голосе детектива прозвучала гордость. Похоже, коренной стимбуржец радовался наличию этой «достопримечательности». Губы мастера ножей тронула тень улыбки.

Тропа закончилась неожиданно.

Ольгерд увидел парящий дом с распахнутой дверью. К деревянному крыльцу вел обшарпанный лестничный пролет. Черный провал распахнул свою пасть, поджидая гостей. Черепичная крыша местами прохудилась. И над всем этим строительным мусором мерцали звезды. По-осеннему холодные и бесстрастные.

— У меня есть фонарь, — вспомнил Делрей.

— Иди первым.

Детектив достал из кармана плаща небольшой цилиндрик, сдвинул какой-то рычажок, и сфокусированный луч света ударил в проем. Ольгерд посторонился, пропуская напарника. Они едва разминулись на узком каменном пятачке, но равновесие удержать смогли. Рык перепрыгнул на фрагмент мраморной террасы и сейчас мерил его шагами, исследовал новую территорию.

Странники поднялись в дом.

Луч фонаря метался по стенам, задерживаясь на старинной мебели, поблекших картинах и вывернутом паркете. В углах громоздились кучи мусора. Под потолком раздался писк, переходящий в шелест десятков кожистых крыльев. Стайка летучих мышей сорвалась с насиженных мест и устремилась в проем. Одна тварь задела крылом Ольгерда.

Фонарь Делрея был электрическим. Эту игрушку детектив приобрел на блошином рынке месяц назад. Долго торговался, отдал довольно приличные деньги. Судя по всему, товар был краденым. Продавец не имел лицензии, да и гарантий никаких не давал. Внутрь цилиндра вкладывались странного вида бочонки, именуемые батареями. Они-то и служили источником энергии, подающейся на крохотную лампу накаливания в передней части. Игрушка дорогая, подумал Делрей, но в ряде случаев незаменимая.

В круг света попал комод с коваными ручками и резными дубовыми дверцами. Внимание детектива привлекла книга в красном кожаном переплете. Книга лежала на крышке комода, в самом центре.

Нет, не книга.

Дневник.

Делрей приблизился к комоду и взял дневник, украшенный инициалами Николаса Фламеля.

— Похоже, мы у цели, — констатировал мастер ножей.

— Да, — Люциус провел пальцами по шероховатой поверхности дневника, задержавшись в ложбинках тисненых букв. — Сторнберг не хотел рисковать дневником, отправляясь к Мертвому Заводу. И спрятал его здесь.

Под обложкой скрывались желтые страницы, заполненные аккуратным, убористым почерком. Каждая запись была озаглавлена датой, а кое-где покойный маг проставлял время. Делрей перелистнул несколько страниц. И буквально остолбенел, заметив грубый рисунок в середине дневника. В контурах согбенного существа, вне всяких сомнений, угадывался жнец.

— Мы не можем отдать это Трисмегисту, — прошептал Ольгерд. — Тогда все нити оборвутся.

— Ты прав, — кивнул Делрей. — Он заберет дневник себе.

Что-то произошло.

Легкое дуновение ветерка сменилось ощущением чужого присутствия. Рука Ольгерда потянулась за керамбитом.

— Вам не придется отдавать дневник, — произнес чей-то голос. — Я помогу разобраться с этим вопросом.

— Кто ты? — угрожающе произнес Ольгерд.

Темный силуэт, материализовавшийся у дальнего окна, начал медленно приближаться. Делрей выхватил револьвер и наставил на посетителя заброшенного дома.

— Стой, где стоишь.

Человек поднял руки над головой.

— Я безоружен.

Первое, что бросалось в глаза — низкий рост. Делрей направил луч фонаря на пришельца. Человек прищурился, но не отвел взгляд. Это был мужчина неопределенного возраста с короткой стрижкой и шрамом на подбородке.

— Марк, — представился мужчина. — Так меня зовут.

— Чьи интересы ты представляешь? — резко бросил Ольгерд. — И как ты сюда попал?

— Я работаю на Коэна, — улыбнулся Марк. — А попал я сюда очень просто. Прыгнул из созвездия Змееносца.

Мерт подхватила рюкзак с палубы и забросила на плечо. Пора сходить на берег — браннер причаливал к мачте «Оазиса».

Обломок парил где-то над Садмурским заливом.

Девушка спустилась в коридор нижней палубы, бесшумно ступая по трапу. Других пассажиров на браннере не было. Капитан редко подвозил пассажиров в «Оазис», ограничиваясь доставкой грузов и почтовой корреспонденции. Дело в том, что о расположении гостиницы знал ограниченный круг людей. Чтобы сюда попасть, Мерт выложила кругленькую сумму. Для начала — магам из Гильдии. Те перебросили Мерт через портал в Таррос, древний портовый город на западе Тверди. В Тарросе Мерт нашла человека, устраивающего эвакуации в «Оазис». Тот за внушительную мзду свел ее с капитаном частного почтового браннера. Остаток пути занял два дня.

Хотелось верить, что она замела следы.

Маги не выдают своих клиентов и не имеют связей с кланами асассинов. Если подручные Гримлиэля хотят с кем-то расправиться, то убивают на расстоянии. Насылают проклятия, наколдовывают отряды боевых фамильяров. У тех, кто живет столетиями, хватает тузов в рукаве.

Про «Оазис» Мерт узнала случайно в первые годы своих мытарств по Тверди. Она до смерти боялась Онису и в каждом портовом кабаке собирала слухи о местах, где можно укрыться от преследования. Об убежищах, предоставляемых за деньги. Большинство слухов оказались липовыми. Некоторые убежища были известны асассинам. Все это пришлось отмести, оставив для себя лишь один вариант.

«Оазис».

Крохотный обломок и Скитом-то назвать язык не поворачивался. Так, дрейфующая скала, приют для изгоев. Гостиница раскинулась на вершине скалы и постепенно начала разрастаться, пустив корни вглубь скальной породы и обмотав обломок серпантином галерей. Своих движителей обломок не имел, поэтому его местонахождение не менялось столетиями. Случайных гостей не пускали, ссылаясь на «частные владения».

Мерт спустилась по пандусу на каменную террасу причала и подошла к человеку в зеленых одеждах. Человек выглядел торжественно и сурово. Не проронив ни слова, он протянул руку ладонью вверх. Мерт положила на ладонь бирюзовый опал, вобравший в себя небесную благодать мира. Ладонь сжалась в кулак и исчезла за спиной проверяющего.

Нет, это была не плата за проживание. Всего лишь входной билет. Знак избранного. Теперь нужно спуститься в холл, зарегистрироваться и рассчитаться с хозяевами за гостеприимство. После этого — долгожданный отдых.

Мерт покинула террасу и направилась к главным гостиничным корпусам на вершине обломка. По краям лестницы высилась мраморная балюстрада.

«Оазис» не блистал роскошью. Центральное здание было четырехэтажным, к нему примыкали два трехэтажных корпуса, многочисленные террасы, бассейны и сады. На противоположном конце обломка примостилось низкое здание, через которое постоялец попадал на внешние галереи. Номера там стоили дороже, поскольку попасть на галереи мог не каждый. Среди постояльцев «Оазиса» встречались настоящие параноики — они боялись даже тех, кто жил по соседству.

Мерт относила себя к таким параноикам.

Холл встретил ее прохладой и гулкой пустотой. Обширное безлюдное пространство с расставленными кое-где диванчиками, резными креслами и ростовыми шахматными фигурами. Мерт слышала, что шахматы достались Преддверью, как и многое другое, в наследство от Демиургов. Вот только здесь, в «Оазисе», фигуры были своеобразными. Вместо ферзя — урхатская богиня Унгхват с извивающимися волосами-щупальцами, злобным лицом и кривыми ножами в шести руках. Король — Эфирный Тлалок, бог изменчивой судьбы у некоторых южных племен. Встречались и другие персонажи, не менее самобытные.

У регистрационной стойки Мерт поджидала симпатичная девушка с узким разрезом глаз. Улыбнувшись, девушка произнесла:

— Где хотите остановиться?

— В дальних галереях, — уверенно ответила Мерт. — Полная конфиденциальность, завтраки и обеды в номер.

— Это будет стоить дороже.

— Я знаю.

Девушка склонилась над своими записями, начала перелистывать страницы.

— Есть три свободных номера на западной стене, два на восточной и по одному на оставшихся.

— Дайте одноместный, — попросила Мерт. — Запад. Пока на месяц.

Девушка кивнула.

— Если захотите продлить, мы пришлем напоминание.

Мерт терпеливо ждала, пока регистраторша не заполнит все графы в своей тетради. Выражение доброжелательности на лице девушки не изменилось, когда она называла сумму. Мерт положила на стойку увесистый кожаный мешочек. И получила взамен желто-зеленый кубик хризолита. Девушка непременно пересчитает взнос, но сделает это не на глазах у клиента. Если монет будет недостаточно, Мерт узнает об этом.

— Ваш пропуск, — сообщила регистраторша. — Не потеряйте.

Мерт направилась к выходу.

В здании у обрыва ее поджидал очередной работник гостиницы. Подобно своим коллегам, он носил зеленую одежду. Не проронив ни слова, человек протянул руку. Мерт вложила в ладонь хризопраз. Человек придирчиво осмотрел «пропуск» и вернул девушке.

— Я покажу ваш номер.

Появился сменщик портье, занявший его место без лишних слов. Никто не интересовался именем Мерт и не разглашал своих имен. Это — главный принцип «Оазиса». Никаких имен.

Они вышли через заднюю дверь.

Мерт оказалась в просторной крытой галерее, за окнами которой простирался Океан. Бескрайнее полотно, бликующее на солнце.

— Прошу, — портье любезно посторонился, пропуская девушку вперед.

Галерея шла прямо, огибая встроенные номера. Все они были небольшими, рассчитанными на одного, максимум — двух человек. Окна номеров выходиди на Океан, поэтому галерея врубалась в скальную породу, окружая пристенное жилье с трех сторон.

— Открытые участки есть? — спросила Мерт.

— Ниже, — ответил портье. — Некоторые постояльцы любят дышать свежим воздухом.

Верхний ярус галереи завершился винтовой лестницей. Второй пролет был открытым, незастекленным. Морской бриз взъерошил волосы Мерт.

— Долго еще?

— Почти пришли.

Номер пристроился к отвесной скале «Оазиса» на третьей по счету галерее. Дверь выходила прямо к площадке с винтовой лестницей.

«214».

Медные, позеленевшие от времени, цифры.

— Завтраки и обеды строго по графику, — сообщил портье, проворачивая в скважине массивный бронзовый ключ. — Грфик — в настенной рамочке.

Они вошли.

— Свой грфик есть у прачечной, горничных и харчевни.

Комната была просторной и светлой. Низкая дубовая кровать, чистенькая и аккуратно заправленная. Стол с выдвижными ящиками. Два стула. Тумба и платяной шкаф. Ростовое зеркало на стене. Дверь, ведущая в ванную комнату и туалет.

— В харчевне есть каминный зал, — продолжил портье, передавая ключ Мерт. — Каждый вечер там выступает наш сказитель. Рекомендую послушать, он знает массу поучительных историй.

Мерт рассеянно кивнула.

— Раз в день мы отправляем по номерам фамильяров. Если что-то понадобится — напишите записку и прикрепите к лапке зверька.

— Кто это будет? — поинтересовалась Мерт.

— Сурок. Мы снабдили его ошейником с пришитым кармашком. Записки складываются туда.

— Я поняла.

Портье удалился.

Мерт положила рюкзак на тумбу и направилась к окну. Проверила рамы — они закрывались изнутри и свободно скользили в горизонтальных направляющих. Можно было сдвинуть целую секцию и полной грудью вдыхать морскую свежесть. Внизу — шесть или семь галерейных уровней. Гладкие стены, никаких выступов, балконов или террас. Строители «Оазиса» сделали так с умыслом. Высадиться на галереи с браннера крайне проблематично, обойти охрану на вершине обломка — еще тяжелее.

К слову, об охране. На «Оазисе» имелись скрытые ниши с пушками, баллистами и другими смертоносными устройствами. В недрах обломка скрывалась казарма, населенная двумя десятками наемников. Лет двадцать назад гостиницу пытался штурмовать пиратский браннер. По слухам, его сбили в мгновение ока. Еще и перерезали всю команду, пытавшуюся спастись вплавь.

Мерт знала, что мертвые браннеры падают и хоронят под своей тяжестью гондолы вместе с погонщиками и другими людьми. Почему это происходит? Видимо, отказывают важные органы, используемые воздушными кальмарами для парения. Мешки сдуваются, и груда безжизненного мяса пикирует вниз. Поэтому небесные сражения представляют опасность для жителей городов, находящихся рядом.

Удовлетворившись осмотром, Мерт задвинула раму. Солнце еще не перевалило через точку зенита, так что сохраняются неплохие шансы отобедать за счет заведения. Вот только вещи надо разложить и привести себя в порядок.

За внутренней дверью обнаружился продуманный санузел. Унитаз был отделен шторкой от умывальника, душевой секции и плетеной корзины, в которую необходимо складывать грязное белье. Над умывальником обнаружилось небольшое овальное зеркальце. На полках стройными рядами стояли бутылочки с шампунями, ароматизаторами, гелями, зубным порошком и жидким мылом. Вся эта косметика производилась на Облаках.

Раздевшись и приняв душ, Мерт почувствовала облегчение. На почтовом браннере помыться она не могла — гондола не была приспособлена для перевозки пассажиров.

Гели и шампуни наполнили пространство санузла благоуханием. На несколько мгновений девушка забыла о поспешном бегстве с Миядзаки, черном песке и прочих неприятностях. Она вспомнила Ольгерда и отчаянно захотела любви. Внизу живота заныло…

Вытирая волосы махровым полотенцем, Мерт вернулась в комнату. Неспешно оделась в чистое белье и стала раскладывать свой арсенал. Мечи в ножнах — на стену. Вакидзаси и метательные иглы — под подушку. Кусари-гама и сюрикены… тут нужно подумать. Горничная наверняка обнаружит этот набор. Не тронет, но выводы сделает. Вероятно, расскажет своим хозяевам. И что?

Да ничего.

В «Оазисе» останавливаются отчаянные головорезы со всего света. Возможно, хозяева обломка видели наборы и почище.

Кусари-гама отправилась в ящик письменного стола, сюрикены — в тумбу.

Принесли обед.

«Оазис» не имел возможности выращивать собственную еду, поэтому часть провизии закупали в Тарросе, часть — в рыбацких деревушках. Без магии тут не обходилось — на транспортных гондолах наколдовывались морозильники. Прямые доставки через портал никто налаживать не собирался — это противоречило политике конфиденциальности «Оазиса».

В общем, обед был на уровне.

Пирог с лангустами и свежими овощами, плов из морепродуктов и бурого риса, свежий манговый сок и фрукты на десерт. Меню не согласовывалось — портье подбирал его индивидуально, оценивая фигуру и внешний вид постояльцев. Мерт знала, что изменить рацион можно в любой момент — через фамильяра.

Покончив с трапезой, она подошла к окну и всмотрелась в морскую гладь. Ей предстояло провести на обломке не меньше месяца. Если фокус удался, за ней не придут. Онису действуют быстро, не позволяя своим жертвам долго скитаться по миру. Выждав какое-то время, можно попытаться выяснить, не вернулся ли Ольгерд. В «Оазисе» есть собитратели новостей — за дополнительную плату они слетают на Твердь и узнают все, что нужно.

Не исключено, что ей придется провести в гостинице долгие месяцы. Все зависит от ситуации. Мелкие предзнаменования, случайные люди в предсказуемых местах… Она будет сидеть здесь и ждать. Собирать информацию.

Тренироваться.

Всякое бывает, Онису вездесущи.

Мелькнула мысль посетить вечером харчевню и послушать баллады сказителя. Делать все равно нечего.

В дверь постучли.

Мерт впустила горничную — худенькую девушку лет шестнадцати. Та забрала грязную посуду и бесшумно удалилась.

Стало тихо.

Навсикая открыла глаза и произнесла:

— Мы должны лететь в Таррос.

Вячеслав обернулся. Ученица смотрела на него с серьезным видом. И ждала ответа.

— Таррос, — повторил Наставник, пробуя слово на вкус. — И как ты это себе представляешь?

— Сойдем в Тарросе. И все.

Вячеслав вздохнул.

Браннер пересекал континент по диагонали. Маршрут пролегал через Кайянскую гряду, Пустыню Инджаб, владения Детей Ветра и Океан. Промежуточная остановка намечалась в Устое, древней крепости на реке Руз. Оттуда до Тарроса — сотни стадий.

— Ты знаешь маршрут, — сказал Вячеслав. — Таррос лежит на юго-западе. Это далеко.

— Мерт погибнет, — заявила Навсикая. В глазах девочки читалось страдание. — Они идут за ней.

Наставник приготовился слушать.

— Кто идет?

— Убийцы. Их много. Раньше Мерт была одной из них, но сейчас нет. Эти люди не прощают предательства.

Вячеслав нахмурился.

Он слышал, что Мерт в прошлой жизни работала на один из хошанских кланов. Кажется, об этом говорил Ольгерд. Но ведь за ней перестали охотиться, разве нет?

— Таррос, — снова повторил Знающий.

— Я понимаю, мне трудно поверить, — Навсикая посмотрела в глаза своему учителю. — Я не могу объяснить, почему чувствую все эти вещи. Погружаюсь в медитацию, и это приходит.

— Знание мира, — сказал Вячеслав.

— Именно так! — с жаром подтвердила Навсикая. — Все, что происходит. Все, что происходило или будет происходить. Я могу получить это.

— Так и должно быть, — пробормотал Наставник.

— Что?

— Не бери в голову. Ты обладаешь определенными способностями, и братья Внутреннего Круга давно это заметили. Поэтому я тебе верю.

Навсикая успокоилась.

— Это хорошо. Но что нам делать?

Вячеслав крепко задумался. Из Устоя в Таррос можно добраться разными способами. На корабле или браннере. Караваном вдоль побережья. Но все эти способы — медленные. Дорога отнимет недели.

— Сколько у нас времени?

Навсикая ответила не сразу.

— Мало, учитель. Они нас опережают. Они взяли ее след и съезжаются к побережью со всех уголков Тверди. Нападут, когда обнаружат убежище. Когда будут готовы.

— Убежище, — Вячеслав пристально посмотрел на девочку. — Выходит, Мерт прячется в Тарросе.

Навсикая покачала головой.

— Нет. В Тарросе нужно искать тех, кто отведет нас к ней.

— И где же это убежище?

— Над водой, — последовал уверенный ответ. — В небе.

— Скит?

— Вроде того.

Следы в небе. Как их увидеть? Как уловить призрачные судьбоносные пересечения? Только рунический ребенок способен на такое. Еще одно доказательство правоты Коэна.

Вячеслав не слышал о Скитах, дрейфующих над Садмурским заливом. Зато слышал о частных обломках, на которых жили небесные асассины и прятались беглые преступники. Кое-где были разбросаны секретные базы Вертериса и Радужного Моста, но чужаков туда не пускали. Так что вариант базы отсекается.

— Устоя мы достигнем через два дня, — сказал Вячеслав, задумчиво глядя в иллюминатор. — Оттуда до Тарроса можно добираться неделями. Если только…

— Что?

— Не обратиться за помощью к магам. Между Устоем и Тарросом открыт портал.

— Так и сделаем.

Вячеслав покачал головой.

— Все сложнее, чем ты думаешь.

— Это дорого?

— Очень. Я не уверен, что у меня столько есть.

Оба замолчали.

За стеклом иллюминатора громоздились облака. Далеко внизу лежали плодородные равнины, питаемые притоками Руза. Здесь жили сытые и довольные люди, успевшие оправиться после нашествия с Пацифиды. Вячеслав видел аккуратные домики, крепкие сарайчики, ухоженные огороды, фруктовые сады и пасеки. На мелкой речушке пристроилась мельница. Неспешно вращалось водяное колесо, казавшееся крохотным винтиком с такой высоты.

— Вы вместе воевали, — сказала девочка. — Попроси их.

Вячеслав пожал плечами.

— Времена изменились. Ладно, попробую. У нас еще два дня, чтобы найти выход.

Дни пролетели быстро.

Навсикая тренировалась на пределе своих возможностей. Теперь учитель не делал снисхождений. Удары, достигшие цели, приносили боль. Клинки оставляли порезы, которые мастер заживлял рунами и колдовскими мазями.

Хрум прежде не путешествовал на воздушных кораблях, и ему не нравилось постоянно сидеть взаперти. Навсикая с трудом убедила друга потерпеть. Общение со зверем происходило на уровне обмена эмоциями, образами, запахами и звуками. Ментально. Рлоки не понимали человеческую речь, к этому нужно привыкнуть. Хрум освоился в гондоле быстро. Его разум странствовал в поднебесье и на полях, простиравшихся окрест. Зверь жадно впитывал новые впечатления. Так они развиваются, сказал Наставник. Взрослеют и познают мир.

На третий день браннер причалил к Устою.

Крепость сильно пострадала во время Срединноморской войны. Через Руз флот Пацифиды прорывался к внутренним регионам континента. Часть стен и башен была разрушена, шли восстановительные работы. Город был переполнен строителями, поставщиками материалов, разнорабочими, шлюхами и всяческим отребьем, от которого лучше держаться подальше.

Гильдия Магов традиционно обосновалась в центре, на углу двух старинных улочек. Мостовые сходились клином, и здание Гильдии смахивало на нос корабля, бороздящего каменное море.

Вячеслав остановился перед массивной резной дверью, украшенной символами стихий и надписями на неведомых языках. Охранные заклинания, догадалась Навсикая.

— Ни к чему не прикасайся, — посоветовал Наставник. — Не входи в неизвестные двери. Держись рядом.

— Как скажете, учитель.

Вячеслав взялся за дверной молоток и трижды постучал. Поначалу ничего не происходило, затем рисунок на двери изменился. Сдвинулись стихийные символы, трансформировались старинные буквы. Дверь стала другой.

— Кто явился в обитель волшебников? — утробный голос, казалось, звучал из-под земли. — Что вам нужно?

— Мы странники, — сказал Вячеслав. — Просим аудиенции у наместника по важному делу.

Дверь, скрипнув, приоткрылась.

Вячеслав вошел. Навсикая последовала его примеру. За порогом находилось погруженное в сумрак помещение, одна из стен которого отсутствовала. Вместо кирпичей и штукатурки перед путниками предстали джунгли в серой пелене дождя. Шорох отвесных струй наполнял пространство холла заунывной меланхолией. У Навсикаи в голове не укладывалось, как маги втиснули все это в клинообразный торец здания.

В темной нише противоположной стены оформился человеческий силуэт. Волшебник в бирюзовом балахоне степенно приблизился к гостям.

— Слушаю вас.

— Я имею честь говорить с наместником? — поинтересовался Вячеслав.

Маг покачал головой.

— Изложите суть обращения. Если я сочту дело достойным внимания наместника, вы получите право на аудиенцию.

— Речь идет о путешествии, — сказал Вячеслав. — Наш друг попал в беду, и мы стремимся в Таррос.

— Это легко, — улыбнулся волшебник. — Один из наших порталов ведет в Таррос. Мы не станем тревожить наместника, я полагаю.

— Сколько вы берете за переход?

— Триста империалов.

Деньги были сумасшедшими. Даже маленькая девочка это понимала. В Трордоре пять империалов в неделю считались приличной зарплатой. Маги спокойно пользовались своими порталами, но с чужаков брали втридорога. Впрочем, мгновенный прыжок из одной части континента в другую оправдывал любые вложения. Правительственные курьеры, опаздывающие на деловые встречи купцы, агенты тайных служб и сборщики новостей готовы были платить любые суммы за право пользования порталом.

— Таких денег у нас нет, — печально сообщил Вячеслав.

— Что ж, рад был встрече. Приходите в другой раз.

— Подождите! — Навсикая выступила из-за спины мастера. — Пять лет назад мы воевали вместе с Гримлиэлем против Посторонних. Мерт расправилась с Вармаком ради общего дела, а теперь она попала в беду. Если мы не успеем сегодня в Таррос, будет слишком поздно!

Волшебник изобразил на лице участие.

— Мне жаль. Но сейчас мирное время, и у нас свои правила. Есть магические услуги, они стоят оределенных денег. Я не вправе пересматривать тарифы Гильдии. Поймите меня правильно, любезные господа.

— У меня есть идея, — вмешался Вячеслав. — Я хочу воспользоваться банковским перечислением между счетами двух гильий.

— Вот как, — усмехнулся маг. — Какую гильдию вы представляете?

— Ножи.

Колдун взглянул на гостей с проснувшимся интересом.

— Только братья Внутреннего Круга могут распоряжаться счетом своей Гильии.

— Вячеслав, Знающий-на-Перекрестках, действующий Хозяин Дверей, — представился Наставник. — Достаточно?

— Вполне, — кивнул собеседник. — Вы готовы подтвердить свое заявление кровью?

— Да.

— Прошу за мной.

Действующий Хозяин Дверей? Вот кому Ольгерд передал свои обязанности на время отстутствия, подумала Навсикая. Но почему Наставник не пробивает Дверь в один из чужих миров? Разве нельзя путешествовать по планете таким образом? Когда-нибудь она спросит об этом учителя, но сейчас нужно спешить.

Волшебник повел их длинным коридором вглубь здания. Под потолком источали холодное пламя магические светильники. Возле двери, на которой была вырезана чаша, провожатый остановился.

— Жди здесь, — приказал он Навсикае.

Девочка подчинилась.

Наставник и колдун скрылись за резной дверью. Пока они отсутствовали, Навсикая связалась с Хрумом. Рлок остался в вестибюле, повинуясь мысленному приказу. Маги предпочитали не пускать опасных зверей в недра своей Гильдии.

Хрум терпеливо ждал. Он был молод, но быстро привыкал к миру людей.

Дверь открылась.

— Формальности улажены, — сообщил волшебник, довольно ухмыляясь. — Когда планируете совершить переход?

— Сейчас, — отрезал Вячеслав.

— Как будет угодно.

Вернувшись в вестибюль, они забрали Хрума и двинулись в другой коридор. За спиной девочки шуршал тропический дождь.

Коридор вывел их к лестнице.

Четыре пролета вниз. По прикидкам Навсикаи, они спустились на два этажа под землю. Впрочем, таланты волшебников столь многогранны, что весь проделанный путь мог оказаться иллюзией.

Снова — длинный коридор.

Темнеющие по двум сторонам проемы и ниши.

— Прошу, — волшебник указал на сводчатую арку, украшенную вьющимися растениями и тусклыми огоньками. — Портал в Таррос.

Навсикая ожидала увидеть нечто наподобие Двери, распахнутой Демиургами на Вертерисе. Зыбкое полотно, колеблющуюся гладь. Что-нибудь колдовское.

Вместо этого — каменное возвышение в центре комнаты. Шестигранник, выложенный тротуарной плиткой.

— Доброго пути, — сказал волшебник. — Заходите к нам еще.

— Непременно, — буркнул Вячеслав. Триста империалов, списанных со счета Гильдии, не давали ему покоя.

Учитель шагнул на возвышение и… пропал.

Навсикая неуверенно двинулась за ним.

— Смелее, — подбодрил колдун. — Это не опасно.

Они вместе с Хрумом взошли на шестигранник. Переход был неощутим. Навсикая увидела комнату, являвшуюся точной копией предыдущей. Но теперь они стояли здесь втроем — волшебник испарился. Девочка поняла, что находится в другой части Тверди.

— Таррос, — подтвердил ее мысли Наставник.

Поезд уже много дней ехал к восточной границе Стимбурга. Городские ландшафты за окном сменялись с удивительной непредсказуемостью. Промзоны чередовались с трущобными районами, деловыми и спальными кварталами. Локомотив то проезжал по высоким эстакадам, то пересекал реки и каналы, то нырял в подземные тоннели.

Жнец не появлялся.

Делрей решил, что бойня на крыше — предупреждение. Некто отправляет сигналы, которые должны быть восприняты. Эта головоломка имеет решение, но детектив пока не смог его отыскать.

Марк покинул их на второй день пути. Прыгнул к звездам прямо из вагона. Сказал, что Трисмегист временно выведен из игры. Потом ему можно отдать дневник. Потом, но не сейчас.

Делрей задумался над своей ролью в картине происходящего. С одной стороны, он работает на Трисмегиста и поступает некрасиво, утаивая дневник. С другой стороны, Трисмегист нанял детектива для расследования убийства Фламеля. Все остальное не входит в круг обязанностей Делрея.

Пришли холода.

Ветры рвали бахрому объявлений на перронах, сдирали осенние листья с веток и бросали эти осколки лета в темные переулки. На четвертые сутки путешествия зарядил нескончаемый дождь. Прохожие кутались в плащи и пальто, скрывали лица под черными чашами зонтов. В небе плавали угрюмые махины дирижаблей.

Дневник читали по очереди. Вслух, чтобы не терять время попусту. Рык дремал в проеме между сиденьями и вполуха слушал человеческие разговоры. Зверь ничего не понимал, но жадно впитывал эмоциональный фон.

— Знаешь, — сказал Делрей, помешивая ложкой чай. — Все это в голове не укладывается. Жнецы, Посторонние… Джампер этот… Марк, кажется.

— Он говорил, что путь на Землю открыт, — перебил Ольгерд. — Это очень плохо для вас.

— Почему?

— Сам догадайся.

— Посторонние, я полагаю.

— И все, кого они могут привести с собой.

Разговор произошел днем, но проливной дождь и небо, затянутое тучами, сделали свое дело. Стимбург окрасился мрачными полутонами. Реальность смазалась, растворилась в водяной пелене.

— Думаешь, начнут вторжение?

Ольгерд пожал плечами.

— Странно, что до сих пор не начали.

Мастер ножей забавлялся с рунами. Подвешивал метательные клинки в воздухе, запускал их в дальние углы купе и возвращал в ладони. По мнению Делрея, его спутник устроил дешевый балаган, но зрелище непонятным образом завораживало.

Их целью был Мертвый Завод.

Фламель писал, что на Заводе должен находиться источник энергии, питающий вторую Дверь. Поначалу привратник думал, что этот источник сокрыт в Парящей Пустоши. Но он ошибся в расчетах. Дневник Фламель оставил тем, кто будет искать вторую Дверь после него. Всякое может случиться. У мага была сложная теория о связи Посторонних с некоторыми земными фракциями. Никому нельзя доверять. Эта фраза была выведена крупными буквами и дважды подчеркнута. В правительстве Стимбурга есть люди, поощряющие пространственный прокол. Быть может, они и не люди вовсе. В одном из тайных орденов открыт способ снятия многовековой блокады.

Николас Фламель был напуган.

Как Посторонние сумели проникнуть во властные структуры? Фламель этого не понимал. Легенды гласили, что вражеской расе заказан путь на Землю. В Солнечной системе нельзя открывать порталы. Джамперы не могут совершать прыжки в окрестностях Предельных Чертогов. Двигатели межзвездных кораблей перестают работать еще в Поясе Койпера. Это страховка, оставленная нам предками. Прощальный подарок.

Появился маг, изменивший защитную структуру. Так писал Фламель. В непробиваемой стене возникли бреши. В одну из образовавшихся дыр влезли Посторонние.

Теперь они здесь.

Фламель начал расследование, но столкнулся с неприятием своих действий. Кто-то наверху выразил недовольство. Дважды к Николасу Фламелю подсылали наемных убийц. Дважды привратник расправлялся с незваными гостями. Отправляясь на восток, он не был уверен, что выживет. Не был уверен, что достигнет цели.

Головоломка постепенно складывалась, но восстановить всю картину мешали недостающие фрагменты. Попал ли Николас Фламель на Завод? И если попал, то почему его не убили там? По всему выходило, что привратник исчез на несколько недель в восточной части Стимбурга, затем объявился на работе и, как ни в чем не бывало, продолжал нести службу. Словно ничего не произошло. А потом его убили в собственном доме. Фламель чего-то испугался? Не смог найти Дверь? Сторнбергу повезло еще меньше — он пропал в окрестностях Завода.

— Посторонние что-то ищут, — предположил Ольгерд, глядя на дождливый город за окном. — Им нужна информация, а не война. По крайней мере, сейчас.

Делрей задумчиво кивнул.

— Мне другое интересно, — продолжил мастер. — Чем можно подкупить лидеров фракций? Нашествие Посторонних означает смерть человеческой расы. Исключений не будет. Или ваше правительство питает иллюзии на сей счет?

Делрей задумался над словами Ольгерда.

Подкуп исключен. Лидеры фракций — респектабельные дельцы. Они живут давно и не нуждаются в средствах. Тогда что? Новые уровни могущества? Сакральные знания?

Нет ответов.

Фламель узнал о сломанной защите полгода назад. На Землю стали просачиваться странные личности, имена которых отсутствовали в анналах привратников. Чужаки из других миров. Люди и не совсем. Иногда — жуткие монстры, истребление которых поручалось специалистам ДМП. Как правило, эти создания селились в подвалах, заброшенных зданиях и тухлых водохранилищах. Известен случай оживления целого дома. Нечто вживилось в стены, крышу и фундамент, превратив старый особняк в чудовище, пожирающее людские души. Дознаватели стояли на ушах. Бросили клич по тайным орденам. В итоге нашелся экзорцист-вещник. К услугам старика не прибегали уже добрых полстолетия, и он дико гордился своей полезностью. Произошла эпичная схватка. Вещник вышел победителем, а опустевший дом вскоре развалился.

Делрей размышлял над этими звоночками, предвещавшими скорое наступление тьмы. Фламель по крупицам собирал разрозненные факты, конспектировал и систематизировал услышанное. Каждая история сопровождалась авторским комментарием. От некоторых баек веяло ледяным ужасом. Словно ты читаешь не дневник государственного чиновника, а сборник городских легенд низкого пошиба.

О некоторых монстрах, поселившихся в Стимбурге, Ольгерд слышал. О других — нет. С третьими мастеру ножей доводилось сражаться. Сколько же всякой мерзости выпало на короткий век этого воина, подумал Делрей. На вид Ольгерду было тридцать-сорок лет, но за его плечами — целая эпоха боли и смертей.

В Кракусе поезд задержался на два часа из-за путевого ремонта. Детектив воспользовался этим, чтобы сходить на почтамт и позвонить Регине.

— Ты как? — спросила девушка. В ее голосе Делрею послышалось беспокойство.

— Пока в норме, — ответил приятно удивленный Делрей. — Что в городе творится? Есть что-нибудь новенькое?

— Закончила парочку твоих дел, — похвасталась Регина. — Украденное кольцо и неверный муж. Деньги перечислены на счет.

— Спасибо. Ты умница.

— Звонил инспектор Кришан, — голос девушки потеплел.

— Что ему нужно?

— Спрашивал, когда ты вернешься. Был здорово напуган, по-моему. Упоминал Трисмегиста. Вроде, этот парень тебя разыскивает.

— Скажи, я не звонил. Вестей от меня нет.

— Хорошо.

— Это все?

— Нет, — девушка замялась. — Кристоф говорил, у тебя проблемы с налоговой.

Сердце Делрея похолодело.

— И?

— Я сходила к ним. Посмотрела твои декларации. Подправила кое-что. Теперь налоговики довольны и не будут звонить целый год.

Делрей облегченно вздохнул.

— Ты даже не представляешь, насколько меня выручила.

В трубке раздался смешок.

— Представляю.

Новая сотрудница ему определенно нравилась. Во всех смыслах. Перед отъездом на восток Делрей выяснил, что у Регины возникли проблемы с жильем. Пока девушка искала работу, накапливалась задолженность. Апартаменты Регина снимала в южной части Треугольника. Не самый элитный район, но весьма престижно. Отсюда — дикие цены на аренду. Пока девушка работала в статистическом бюро, она могла себе позволить эту квартиру. А затем грянул экономический кризис. Тот самый, что вывел на улицы десятки тысяч рабочих и вынудил правительство ввести чрезвычайное положение. Регина попала под сокращение. Скудных накоплений ей хватило на три месяца аренды.

В общем, девушке грозило выселение. Ей дали неделю на поиск нового жилья.

Что-то заставило Делрея совершить добрый поступок. Предложить напарнице кров. Девушка согласилась, но с условием, что арендная плата будет вычитаться из ее жалованья.

Гордость — плохая подруга.

Делрей не стал спорить. Он понимал, что Регина не может просто так жить у мужчины, ничего не оплачивая. Девушка постоянно демонстрировала свой независимый нрав, и Делрей начал уважать ее за это. Но для себя он решил, что по возвращении в Треугольник непременно повысит напарнице оклад.

Закончив телефонный разговор, Делрей вернулся в поезд. Проводник сообщил, что состав будет еще добрых полтора часа ждать окончания ремонтных работ.

— Что там произошло? — настороженно поинтересовался Делрей.

Проводник задумчиво поправил фуражку.

— Говорят, исчезла часть полотна.

— Исчезла?

— Так говорят.

Покормив Рыка мясом из вагона-ресторана, приятели направились в привокзальную корчму. Заведение пристроилось к галантерее на одной из соседних улиц. Было десять утра, поэтому местные пьянчужки еще не успели оккупировать зал.

— В дальний угол, — предложил Делрей.

Ольгерд повел рлока к пустующему столу, а Делрей направился к стойке. Корчмарь невозмутимо протирал пивной бокал, но в его взгляде сквозила подозрительность.

— Что это за штука с вами?

— Питомец моего друга, — Делрей обезоруживающе улыбнулся. — Не беспокойся, он ручной.

— Жуткая зверюга, — поделился своими наблюдениями корчмарь. — Аж мурашки по коже.

— Дай-ка нам поесть, — сказал Делрей, щелкнув по стойке риксдалером. — Горяченького чего-нибудь. Мы подкрепимся и уйдем. Проблем не возникнет.

— Точно?

— Зуб даю.

Им подали яичницу с беконом, луковый суп в горшочках, салат, хорошо прожаренные тосты и кофе. Лучшего завтрака и не придумаешь.

— Расскажи мне о Мертвом Заводе, — попросил Ольгерд.

— Что тут рассказывать, — Делрей с наслаждением вдохнул аромат, исходивший от кофе. Горшочки с супом манили, но детектив удержался от искушения. — Еще одно наследие предтеч.

— Почему он Мертвый? Там никто не работает?

Делрей покачал головой.

— Не в этом дело. Понимаешь, этот завод когда-то был живым. В прямом смысле. Работал сам по себе, без участия человека. Производил детали для космических кораблей. Сборочные линии, конвейеры, плавильные печи… Куча механизмов, и все обладали разумом. Понимаешь?

— Не уверен.

— Многие не понимают, — признал Делрей. — Это выше всякого понимания. Предки умели наделять разумом все, что видели. Даже машины. После войны с Посторонними все изменилось. Машины поглупели, жизнь покинула Завод. Конвейеры остановились. Я слышал, там до сих пор можно найти фрагменты звездолетов. Все это железо пылится в цехах, но ржавчина его не берет.

Пустые тарелки оставили на столе.

Через полтора часа поезд снова катился по городским лабиринтам, усыпляя странников неспешным перестуком колес.

Ночью они прибыли на Брестскую станцию.

В дверь купе постучал проводник:

— Через десять минут прибываем. Остановочный пункт Брест.

Делрей зашевелился, приоткрыл один глаз. Ольгерд сидел у окна, глядя на огни семафоров. Не спал и полярный рлок.

Наспех собрав рюкзак, Делрей покинул купе. Следом вышли его странные спутники.

В тамбуре переминались с ноги на ногу сонные пассажиры. Некоторые с опаской косились на Рыка.

Механическая гусеница поезда втащила свои сегменты под каменную эстакаду и с визгом начала тормозить. Проводник раздал пассажирам билеты, пожелал доброй ночи и открыл дверь.

Троица путешественников выбралась из душного вагона в сырую ночь. В воздухе повисла мелкая морось, очертания вокзала скрадывал туман. Ольгерд закашлялся от клубов дыма, стелющихся по перрону.

Окрестности станции, казалось, обезлюдели.

Ни души.

Паровозы угрюмо пыхтели в темноте, по рельсам бродили силуэты обходчиков. Семафоры, словно красные зрачки морских чудовищ, прорезали багрянцем непроглядный мрак.

Напарники углубились в городской лабиринт.

— Долго идти? — спросил Ольгерд.

— Нет.

Против ожиданий Ольгерда станция находилась недалеко от Мертвого Завода. Им не ришлось искать кэб или паробусную остановку. Дома соседнего квартала внезапно расступились, и перед мастером ножей предстала бесформенная громада, именуемая Мертвым Заводом.

— Граница города, — сообщил Делрей. — Дальше — только леса и фермерские хозяйства.

Вот так.

Даже Стимбург не бесконечен.

У Сида выдался тяжелый день.

Все началось с набережной. Сид возвращался домой, вслушиваясь в плеск речной воды о гранитные уступы. На соседней улице громко переговаривались стражники. Мимо процокал конный экипаж, везущий с хмельной гулянки сына бургомистра. Едва топот копыт затих в каменной утробе города, Сид услышал голос:

— Остановись.

Если вы слышите в темной подворотне нечто подобное, лучше ускорить шаг. Авось пронесет, и вам не перережут глотку. Таррос был тихим портовым городком, но и здесь грабители нападали на прохожих, пользуясь их слабостью.

Сид укрепил правую руку кастетом и двинулся дальше. Голос ему не понравился. Казалось, шепот принадлежал бесплотному призраку, выбравшемуся из потустороннего мира.

Боль.

Нечто врезалось в плечо Сида, отшвырнув прохожего к задней стене кожевенной мастерской. Сид почувствовал, как проминает жестяную водосточную трубу. Раздался скрежет. Перед глазами поплыли красные круги.

— Не трогайте меня! — Сид хотел заорать, но из горла вырвалось сиплое невразумительное блеяние. — У меня нет денег.

Перед прохожим выросла гибкая черная фигура. Стальные пальцы вцепились в сидово горло.

— Соберись. Я задам тебе пару вопросов и отпущу.

— Хорошо.

Страх сковал Сида, не позволяя шевельнуться. Он понимал, что звать на помощь бесполезно. От кастета тоже никакого проку. Нужно подчиняться, выполнять все, что они скажут.

— Девушка. Приехала в Таррос на прошлой неделе. Обратилась к тебе, попросила убежища. Помнишь ее?

Сид помнил.

— Ну?

Он энергично закивал.

— Где она?

— Села на браннер.

— Куда он идет?

— Это почтовый браннер, — Сид одинаково боялся той девушки и этого человека. Поэтому решил утаить часть правды. — Курсирует по Садмурскому заливу.

Пальцы человека-тени легли на плечо Сида. Точнее — на предмет, торчавший из плеча. Нечто, засевшее в мышцах и сухожилях. Нечто, причинявшее боль.

— Мы слышали иное.

Пальцы нажали посильнее, и тело Сида пронзила нестерпимая боль.

— Мы слышали, ты отправляешь людей в «Оазис». Знакомишь их с правильными погонщиками.

— Бывает, — уклончиво ответил Сид.

— Где находится «Оазис»?

— Я не знаю, — всхлипнул Сид. Должно быть, он выглядел жалко. — Я посредник, подрабатываю продажей камней.

— Что это значит?

— Опалы, — пояснил Сид. — Без них на «Оазис» не попасть.

— У тебя такие есть?

Пришлось кивнуть.

— Где?

— Дома.

По переулку прокатился шепот. Несколько теней метнулись прочь. Бесшумно, словно кошмарные призраки.

— Мы заберем их, — сообщил человек.

— Конечно, — Сид попытался выдавить улыбку. — Забирайте все, что хотите.

— Как найти погонщика?

Пришлось назвать имя и условленное место. Пришлось назвать время. После этого тень растворилась в черноте ночи.

Сид кое-как доковылял до своего дома. Рубашка и куртка пропитались кровью. Испытывая жуткую слабость, Сид добрался до кухни, вырвал из плеча острую штуку и забинтовал рану. Утром он сходит к врачевателю, а пока… Сид поднес острый предмет к глазам. Это была стальная четырехконечная звезда с отточенными краями. Ничего подобного Сид прежде не видел.

Утром выяснилось, что его обокрали. Все опалы, хранившиеся в шкатулке на втором этаже, исчезли. Сид повздыхал, поворчал немного, но сейчас главным было не это. Собрав последние силы, он отправился к врачевателю, который жил через две улицы. Старик обработал рану жгучим снадобьем, зашил ее и дал Сиду мазь, которой нужно смазывать плечо.

— Быстрее заживет, — пояснил врачеватель. — Тебе повезло, что нет заражения.

— Я смогу двигать рукой? — Сида беспокоило состояние плеча. Рука висела плетью и не слушалась своего хозяина. Сейчас она покоилась в перевязи.

— Сможешь, — заверил врачеватель. — Через пару месяцев.

Расплатившись и поблагодарив мудрого старика, Сид побрел домой. Нужно обдумать происходящее. Возможно, обратиться за помощью к своей «крыше». Ночью его пощадили, это хорошо. Но бизнесу нанесен непоправимый ущерб. Во-первых, исчезли опалы, и Сид утратил возможность предоставлять обеспеченным беглецам убежище. Во-вторых, хозяевам «Оазиса» не понравится, что Сид сдал их погонщика. В-третьих, может вернуться та девушка. Она жесткая, в этом Сид не сомневался. Всюду таскает за собой рюкзак, из которого торчат рукояти мечей.

Дома Сида опять ждал неприятный сюрприз.

Мастера ножей.

Нет, он, конечно, знает местного мастера, стерегущего Храм. Этого кличут Линбордом, и ему за пятьдесят. Волосы седые, борода тоже. Рлок давно помер.

Гости Сида выглядели как учитель и ученица. Мужчина носил крестообразный шрам под глазом, а девочке на вид было меньше пятнадцати. Гораздо меньше. Рядом с девочкой сидел молодой поджарый рлок с голодными глазами и белоснежной шерстью. Посетители не понравились Сиду. Как они вообще сумели проникнуть в дом?

— Добрый день, Сид, — поздоровался мужчина. — У нас к тебе есть небольшой разговор.

Сид вздохнул.

Прямо с утра.

Полоса невезения какая-то…

— Дом был заперт, — заметил Сид. — Я никого не ждал.

В плече пульсировала тупая боль.

— Обстоятельства вынудили нас войти без приглашения, — вздохнул мужчина. — Знаешь, что это?

Мастер ножей показал стальную звезду, на которой запеклась кровь Сида.

— Нет, — буркнул Сид.

— Сюрикен, — мужчина бросил звезду на каминную полку, возле которой все это время стоял. — Такими вещицами пользуются кланы убийц из Хо-Шана.

В памяти всплыл человек-тень.

— Они были здесь, — невозмутимо продолжал мастер ножей. — Ранили тебя. Могли убить. Я прав?

— Допустим.

Стоило нанять охрану еще год назад. Какого-нибудь головореза-северянина с топором. Проходной двор, а не жилище.

— Им нужна девушка, — мастер в упор посмотрел на Сида. — Нам тоже.

— Убирайтесь, — прорычал Сид. — Я ничего не собираюсь вам говорить. Скоро появятся мои покровители, и вам несдобровать.

Мастер грустно покачал головой.

— Не появятся.

— Да ну?

— Они же тебя и сдали. За деньги. Сначала хошанцам, теперь — нам.

Сид потерял дар речи.

Конечно, слова визитера многое объясняли. Кто-то ведь должен был вывести убийц на его след. Свой бизнес Сид не афиширует, число его контактов ограничено.

— Они вернутся, — заверил мастер ножей. — Ты жив, потому что знаешь про «Оазис». Если они не смогут найти девушку, будут тебя пытать, пока не получат все сведения. Если девушка умрет, вслед за ней умрешь ты. Потому что им надо зачистить следы.

— И что же мне делать? — растерянно произнес Сид.

— Довериться нам, — улыбнулся мастер. Ухмылка выглядела довольно зловещей. — Расправившись с кланом, мы спасем твою шкуру.

— Хуже уж точно не будет, — вступила в разговор девочка.

И Сид назвал имя второго погонщика.

Конечно, он не мог снабдить незнакомцев опалами. А без этого на обломок не ступить. Мастер ножей поинтересовался, где можно достать опалы. Сид назвал адрес. Терять уже нечего. Пусть хоть глотки друг другу перегрызут.

Мастера попрощались с хозяином дома и убрались прочь. Без угроз и рукоприкладства. Сид перевел дух и отправился в ближайшую таверну. Хватит уже на сегодня приключений, пора немного расслабиться.

Утренних посетителей Сид больше не встретил. Как, собственно, и теневых убийц. Что бы ни произошло на «Оазисе», его оставили в покое.

Навсегда.

Мертвый Завод высился посреди гигантского пустыря. Луна окрашивала землю в серебряные тона, звезды бесстрастно взирали на происходящее. На горизонте чернела зубчатая кромка леса.

Никаких фонарей.

Городское приграничье — это дикость и заброшенность. Конечные станции железнодорожных линий. Старики, доживающие свой век в унылых трущобах. Ветхие здания, которым грозит снос. И уснувшие механические громады, свидетели былого величия людей.

Делрей поежился.

Липкий туман медленно рассасывался, отступая под напором звезд. Холод забирался под плащ, сдавливал сердце бесстрастными когтями. Завод был подобен доисторическому мастодонту, отжившему свой век и околевшему посреди осенней равнины. Очертания угадывались с трудом — ночь сглаживала выступы и множила мрачные тени.

Они двинулись напрямик к заводскому комплексу, осторожно ступая по растрескавшимся каменным плитам. Из щелей пробивались пучки травы. Кое-где покрытие взломали деревья — высохшие, в свою очередь, много столетий назад.

Ольгерд хорошо ориентировался в темноте, поэтому шел первым. Делрей часто спотыкался, ругаясь себе под нос. В правой руке детектива снова был револьвер.

Слева мелькнул белый силуэт.

Как вспышка молнии.

Делрей вздрогнул, а потом до него дошло, что это питомец мастера ножей проверяет окрестности. Рык вышел на охотничью тропу, и ситуация, похоже, доставляла ему удовольствие.

— Расследование завершено, — внезапно заявил Делрей. — Ты ведь это понимаешь. Фламеля убили Посторонние. Ну, или жнецы, но с подачи Посторонних. Мы сообщим об этом своим нанимателям, да и дело с концом. Пусть сами разбираются.

— Правда? — хмыкнул Ольгерд. — Так просто?

— Проще некуда.

— И какие у тебя есть доказательства?

Вопрос застал детектива врасплох.

— Ну… у нас имеется дневник Фламеля. Там все подробно расписано. На нас жнец напал. Тогда, на крыше поезда. И ты чувствуешь Дверь. Думаю, этого достаточно.

— Нет, — отрезал Ольгерд. В его голосе почувствовалась сталь. — Этого мало.

Делрей вздохнул.

— И в чем твой план?

— Мы должны отыскать артефакт, питающий Дверь Посторонних. Должны точно узнать, где эта Дверь находится. После этого мы убьем жнеца и всех Посторонних, которые встретятся на нашем пути.

Делрей закатил глаза.

К счастью, Ольгерд не мог видеть выражение лица своего спутника. Иначе мастер ножей отпустил бы Делрея и двинулся к Заводу в одиночку. Но Ольгерд продолжал спокойно шагать, вслушиваясь в ночное безмолвие. Ни тебе механического гула, ни лязга и скрежета конвейерных линий. Просто тишина.

— Ты боишься? — спросил Ольгерд.

Делрей ответил через пару секунд.

— Да.

— Это нормально. Все боятся жнецов. Я могу тебя отпустить, если хочешь.

Предложение выглядело заманчивым. Развернуться и уйти. Самое разумное решение. Отдать Трисмегисту дневник. Получить обещанную награду. И забыть эту историю, как страшный сон. А дальше…

Что дальше?

Жить с пониманием того, что судьба Земли предрешена. Что в ближайшие месяцы все закончится. Посторонние вторгнутся, захватят планету и перебьют всех, кто не заключил с ними соглашение. Наверное, этот сценарий не окончателен. Есть два человека, которые могут спутать карты чужакам. Эти двое — Ольгерд и Делрей.

И больше никто.

Мастер ножей шагал вперед. Размеренно, неумолимо. Громада Мертвого Завода надвигалась, поглощая небесный свод. Интересно, поют ли здесь цикады? Хотя бы летом.

Делрей ничего не сказал. Он крепче сжал рукоять револьвера и продолжил путь. Решение было принято. Возможно, последнее в жизни детектива решение.

Комплекс был дальше, чем они думали. Исполинские размеры строения порождали иллюзию близости. Но путешественники брели вперед, огибая вывороченные плиты и корявые стволы, а здание все не хотело демонстрировать вход.

— Тебя ждет кто-нибудь? — поинтересовался Делрей. — Там, на Преддверье?

— Жена.

Детектив опешил.

— Ты женат?

— Почти пять лет.

— Как ее зовут?

— Мерт.

В подсознании детектива зарождалось беспокойство. Теперь они были не одни. Тьма следила за своими жертвами, готовилась к прыжку.

— А у меня есть только Кристоф, — буркнул Делрей. — Но он зомби, так что не уверен, что его можно считать членом семьи.

Ольгерд остановился и поднял руку, прерывая поток откровений своего напарника.

Туман рассеялся, звездный свет был чистым и безупречным. Ветер доносил запахи осеннего гниения.

От монолитной заводской громады отделилась тень. Нечто поднялось в воздух, расправило перепончатые крылья и спикировало вниз.

— Тандрадианец, — прошептал Ольгерд.

— Что?

Мощные взмахи крыльев приближали тварь к земле. Теперь можно было различить силуэт наездника, управляющего жутким созданием.

Делрей вытянул руку с револьвером и прицелился.

— Не поможет, — предупредил Ольгерд.

— Посмотрим.

Первым ударил Рык.

От акустического вопля пространство содрогнулось. Поплыли абрисы ближайших деревьев и травяных курганов. Воздух стал оружием, готовым сразить даже самого могучего противника.

Волна пересеклась с летящей тварью, но ничего не произошло. Делрей на глубинном уровне понимал, что реальность течет, изменяется, обретает новые формы. Тварь, похожая на ящерицу и летучую мышь одновременно, впитала рлочью атаку, пропустила через себя. И спокойно продолжила свой путь.

— Нам конец, — прошептал Делрей.

И открыл огонь.

Грохот выстрелов разорвал тишину пустыря. Делрей выпустил по приближающемуся монстру четыре пули, ни на что не рассчитывая.

Напрасно.

Ящерица истошно заверещала и вильнула в сторону, но было уже поздно. Пули пробили чешую.

Наездник натянул поводья, выкрикнул несколько слов на гортанном наречии. А потом вылетел из седла. Тело размером с многоэтажный дом рухнуло на плиты, пропахало длинную борозду, дернулось и затихло.

Мастер ножей уважительно посмотрел на Делрея.

— Не думал, что пули их убивают.

Делрей не ответил. Он убил нечто, явившееся из иного мира. На Земле подобные твари не водились, это уж точно. Как и жнецы.

Упавшее существо сломало несколько деревьев. Древние плиты проломились, куски породы расшвыряло на десятки метров.

Ольгерд двинулся вперед.

Из темноты медленно восставал наездник. Костлявый силуэт с неправильными пропорциями не мог принадлежать человеку. Тандрадианец. Кажется, так его назвал мастер.

Луна осветила существо, и Делрей понял, что у пришельца серая кожа. Детектив увидел черные провалы глазниц, искаженный в немом крике рот и руки, сжимающие длинное копье.

Делрей поднял револьвер и прицелился в наездника. Выстрелить он не успел. Рядом с серой фигурой возник Ольгерд. Закипел бой. Противники двигались с такими скоростями, что уследить за ними было невозможно. Тандрадианец разделил копье на две части. Свист лезвий вспорол полуночное безмолвие.

Противники не уступали друг другу. Оба двигались стремительно, били без замаха. Тандрадианец имел преимущество в росте и длине рук, поэтому Ольгерд вошел в клинч. В какой-то момент Делрей осознал, что бой протекает на двух уровнях реальности. Изменения практически не ощущались, но в том месте, где кипело сражение, топология пространства непрерывно искажалась.

А потом все закончилось.

На ногах остался лишь один поединщик — Ольгерд. Рослый чужак слился с землей, превратившись в неприметный холмик.

Из темноты вынырнул рлок.

— Идем, — сказал Ольгерд. — Нельзя задерживаться.

Делрей последовал за напарником, на ходу перезаряжая револьвер. Четыре патрона легли в каморы. Барабан со щелчком встал на место.

Завод надвинулся на мир, проглотив половину неба. Интересно, подумал Делрей, что произойдет с Ольгердом, если в него выстрелить? Не остановит же он пулю, в самом деле? Хотя… с него станется. Мастер проявлял удивительную способность уничтожать все, что представляло угрозу.

Они поднялись по ступеням главного входа. Никаких дверей или турникетов. Зияющий провал, ведущий на проходную. Казалось, тьма клубится за порогом, накапливая вековую злобу.

Делрей включил фонарик.

Луч света скользнул по истресканным плитам, ржавым остовам каких-то устройств, заклиненным роликовым панелям.

— Здесь веками никого не было, — сказал Делрей.

Ольгерд переступил порог.

Шаги напарников гулким эхом прокатились по бетонной утробе предприятия. Под ногами что-то хрустнуло. Рлок нырнул во тьму и принялся неспешно все обнюхивать.

— Иди первым, — предложил Ольгерд.

Делрей подчинился.

Лестничные марши, длинные коридоры и галереи. Детектив опасался, что энергия фонаря иссякнет, но яркость луча оставалась прежней. Через двадцать минут скитаний напарники выбрались в огромный цех. Потолок и верхняя часть стен были прозрачными. Лунный свет заливал мертвые устройства непонятного назначения. Время утратило власть над вещами. Никаких признаков коррозии, разрушения. Детали механизмов блестели, как новенькие. Это не укладывалось в голове.

Делрей выключил фонарь.

Освещение помогло составить примерную картину происходящего. Исполинский зал простирался на сотни метров во все стороны и, судя по всему, имел многоярусную структуру. Делрей увидел фрагменты корабельной обшивки, висящие прямо в воздухе. Чем такое объяснить? Разве что магией…

— Все в сборе.

Голос, эхом прокатившийся под сводами зала, заставил Делрея вздрогнуть. Этот голос он знал хорошо. Как и Ольгерд.

Из тени, отбрасываемой листом обшивки, выступил Коэн. В своем обычном наряде. С неизменным посохом в руке. За Коэном неотступно следовал джампер по имени Марк. Тот самый, что перебросил путников с Парящей Пустоши на железнодорожную станцию.

— Как ты здесь оказался? — спросил Ольгерд.

Волшебник приблизился вплотную.

— Есть другие вопросы, мастер. Правильные вопросы.

Коэн не сразу освоился в тоннелях, пробиваемых джампером. Первый прыжок был трудным. Дыхание сдавило, глаза заволокло багровой пеленой. К горлу подступила тошнота.

— Держись! — рявкнул Марк.

Они выпали из безвременья в предрассветную мглу стимбургских пригородов. Прежде Коэну не доводилось бывать в здешних краях, но он понимал, что центр далеко.

Джампер поддержал посредника, не дав ему рухнуть на мостовую. Коэн взял себя в руки. Неприятные ощущения схлынули. Осталось чувство бесконечной пустоты, развернувшейся за плечами. Перемещение заняло несколько секунд, вобравших в себя бездну, разделяющую миры.

— Ты привыкнешь, — с улыбкой заверил Марк.

— Не хотелось бы.

Они прыгнули прямо с «Мемфиса». Все минувшие дни были потрачены на поиск Безымянного Скита и осмысление сведений, полученных от агентурной сети Марка. Разумеется, Коэн читал все донесения Ольгерда, отправленные руководству «Посоха и ножа». Фамильяры сновали через Дверь, раздвигали пространственные грани и непрерывно поставляли пищу для размышлений. Так Коэн узнал, что барьер снят, и Земля снова в опасности. Нити расследования сходились к Аластору Трисмегисту. Кетер Серебряного Заката вел собственную игру. В какой-то момент интересы Кетера начали расходиться с интересами Фламеля. И тогда главный привратник умер. Но зачем было вести расследование этой смерти? И к чему писать странное послание на стене ДМП?

Ответ на первый вопрос Коэн получил быстро. Если ты контролируешь детектива, идущего по твоему следу, можно не опасаться за последствия. Лидеры фракций не узнают о твоих преступлениях. Трисмегист не учел важную мелочь. Люциус Делрей был родственником Коэна. Далеким потомком, если соблюдать точность. Делрей ненавидел всех, кто был связан с его матерью, но согласился сотрудничать с мастером ножей. Поначалу это не беспокоило Трисмегиста, но вскоре он осознал, что Ольгерд умеет чувствовать Двери. Истинные и ложные. Любые.

Ольгерд верил, что канал, питающий Дверь Посторонних, защищен магией, не подвластной его разумению. Поэтому он не смог отследить связь. И решил ехать на восток, чтобы вычислить нужное место, опираясь на записи Фламеля. Это казалось разумным.

Проблема в том, что второй Двери никогда не существовало. Жнецы, тандрадианцы, оборотни и Посторонние — все они проникали на Землю, взламывая незащищенное пространство. Весь путь, проделанный Ольгердом и Делреем, представлял собой хитро спланированную ловушку. Цель — отвлечь ДМП и конкурирующие фракции от центра событий. Отправить следователей на городские окраины, вывести из игры.

Жнецы, оборотни, тандрадианец на Мертвом Заводе — все это было нужно для поддержания иллюзии. Пусть Ольгерд и Делрей верят, что выбранный ими путь — единственно верный. Пусть они благополучно забудут о главном.

Посторонние не собираются уничтожать Землю. Им нет дела до потомков великой расы Демиургов. Посторонние ищут самих Демиургов. Нечто, способное указать направление поиска. Добыв нужные сведения, враги покинут планету.

Свидетельства о том, что часть Демиургов уцелела, встречались Коэну и прежде. И речь даже не о том, что где-то скрывается Безымянный Скит. Великие творцы ушли за пределы изученного космоса. Вероятно, основали новую колонию. Где-то существует цивилизация, превосходящая все исторические аналоги. Цивилизация, готовая вновь сразиться с Посторонними, победить их и вернуть утраченные позиции. Если это так, Демиургам требуется время. Длительная подготовка — залог грядущего успеха. И эта подготовка может отнять тысячелетия.

Посторонние почуяли угрозу и теперь хотят ударить первыми. Атака на опережение. Не позволить врагу восстановиться, пресечь реализацию долгосрочных проектов.

Они что-то выяснили.

Страшное озарение заставило Коэна проснуться в холодном поту. Случилось это прошлой ночью. «Мемфис» плыл в небесном океане, подставив бока лунному свету, а посредник лежал с открытыми глазами и не мог уснуть. До него дошло, что Постороние выяснили все, что хотели. И теперь им было нужно лишь одно — вернуться к себе.

Покинуть Стимбург.

Задача сложнее, чем кажется на первый взгляд. Посторонние не умеют пробивать устойчивые Двери. Их порталы носят одноразовый характер и схлопываются сразу после перемещения. Способностей, присущих Хозяевам Дверей, у Посторонних нет. Враг не может запоминать точки выхода. Всякий раз координаты вычисляются заново.

Почему бы не воспользоваться услугами тандрадианцев? Что ж, тогда придется открыть местоположение своей планеты. Или подвергнуть носителя ценных сведений опасности. Бывшие союзники могут завладеть координатами звездной системы Демиургов и попытаться шантажировать своих партнеров. Информация слишком важная, чтобы не пойти на выполнение даже самых сумасшедших требований. Лучшее решение — избавиться от жнецов, открыть портал к своему миру и тихо исчезнуть.

Какую роль в этом представлении играет Трисмегист?

Тут все просто. Аластор всегда был падок на сакральные знания. Посторонние умеют вселяться в чужие сны, подчинять разумы других людей, управлять потоками силы. Кетеру что-то пообещали. Что-то очень соблазнительное. И теперь он готов помогать врагам человечества. Ради собственных интересов.

Дневник Фламеля был необходим Трисмегисту, чтобы понять некоторые вещи. Подозревает ли привратник вышестоящего руководителя? Что он успел выяснить? Почему вернулся из приграничья, свернул расследование? И кому успел сообщить о своих подозрениях?

Трисмегист не боялся других правительственных фракций и ДМП. Но он боялся «Посоха и ножа».

Кетер не хотел связываться с Коэном.

Оставался невыясненным последний вопрос. Под какой личиной прячется Посторонний? В кого он вселился?

Чтобы разобраться с этим вопросом, Коэн прервал свое путешествие. Он оставил «Мемфис» и, воспользовавшись талантом Марка, прыгнул в Предельные Чертоги.

Нужно помешать Постороннему уйти. Вычислить многоликую тварь и убить.

Дать шанс Демиургам.

Восстановить космическую цивилизацию.

Несколько долгих секунд Коэн отходил от прыжка. Когда боль и тошнота схлынули, мир стал обретать привычные очертания. Сначала посредник увидел брусчатку, залепленную мокрыми листьями. В бледном газовом свечении фонаря листья сливались в бесформенную массу. Потом он заметил дома — одноэтажные старики, сонно выпускающие дым в звездное небо.

Прохожих не видно.

— Живой? — поинтересовался Марк.

Коэн посмотрел на джампера. Стоит, улыбается. Готов поддержать слабого товарища, если тот рухнет на тротуар.

— Нормально, — выдавил посредник.

Марк кивнул.

— Твой организм не приспособлен к межзвездным прыжкам. Я ведь предупреждал.

Коэн заметил, что костяшки его пальцев, сжимавшие посох, побелели. Это было видно даже при слабом фонарном освещении.

— У меня нет выбора, — твердо заявил посредник. — Ни тебе, ни Ольгерду не справиться с Трисмегистом.

— А с Посторонним?

— Ольгерд уже бился с ними.

— Наслышан.

Коэн сделал пару шагов в сторону фонаря. Ноги слушались неохотно. Мышцы задеревенели, кровоток замедлился.

— Ты перебрасывал раньше… кого-нибудь?

Марк кивнул.

— Ольгерда и Делрея. Они, кстати, неплохо справились. И еще пару сотен человек за минувшие века.

— Здорово.

— Не переживай, — утешил джампер. — Все индивидуально. К тому же, прыжки среди звезд более сложны. Перемещение по планете — это так, легкая прогулка на свежем воздухе.

Улица, по которой они шли, была темной и неприглядной. Фонари встречались тут редко, а дома выглядели ветхими развалинами из доисторических эпох.

— Куда поехал Ольгерд?

— Вижу, ты оклемался, — хмыкнул Марк. — Они взяли билеты до Бреста. Насколько я помню, там стоит Мертвый Завод.

Коэн не торопился. Он прогуливался по безмолвной полуночной улице, приводя мысли в порядок. Трисмегист наверняка уже понял, что Ольгерд и Делрей вынесли из Пустоши нечто ценное. Или увидели что-то, заставившее их сбежать. Но исчезнуть в одном месте и появиться в другом нелегко. И тут лишь один вариант.

Джампер.

И что же Делрей с Ольгердом нашли в недрах Пустоши? Дневник Фламеля. Это первое, что приходит в голову.

Что Аластор предпримет в сложившихся обстоятельствах? Расправится с путниками на Мертвом Заводе? Или позволит им увязнуть в загадках, чтобы выиграть время для Постороннего? Конечно, второе. Замести следы Кетер всегда успеет.

— На Завод, — сказал Коэн.

— Когда?

— Сейчас.

— Уверен?

— Еще как.

Вздохнув, джампер приблизился к своему спутнику и взял его за руку. Между двумя прыжками рекомендуется хорошенько отдохнуть. Но посредник паникует. И, вероятно, для паники есть причины.

Улица растворилась во мраке.

Теперь они стоят посреди заводского цеха, окруженные отходами жизнедеятельности предков. Все эти несостоявшиеся звездолеты навевали тоску.

Коэн постоял, привыкая к обстановке.

А потом вышел из своего укрытия навстречу мастеру ножей и его верному рлоку. Люциус Делрей держался чуть позади. В руках своего потомка Коэн увидел револьвер.

— Все в сборе, — произнес посредник. Эхо его слов прокатилось под древними сводами.

— Какие вопросы? — насторожился Ольгерд.

— Правильные, — с усмешкой повторил Коэн. — Например, почему вы здесь. И что будет дальше.

— Мы найдем Дверь, — сказал мастер ножей. — И убьем Постороннего.

Коэн покачал головой.

— Все будет иначе. Трисмегист заманил вас сюда, чтобы отвлечь. Сейчас он открывает вторую Дверь в центре. Через нее Посторонний уйдет в свой мир. И заберет сведения, которые получил.

— Сведения? — не понял Делрей.

Вперед выступил Марк.

— Им нужны координаты.

— Координаты чего? — продолжал недоумевать Ольгерд.

— Нового обиталища Демиургов, — пояснил Коэн. — Звездной системы, в которой обосновались творцы.

Повисла тишина.

Ольгерд не мог поверить в то, что услышал. Мифические творцы уцелели? Не превратились в обычных людей? Получается так. Демиурги спрятались от волны изменений, накрывшей миры. Ушли далеко, за пределы влияния Посторонних. Это не Архивариусы, построившие Безымянный Скит. Речь идет о других вещах. Куда более серьезных.

— Посторонние не готовят вторжение, — догадался Ольгерд. — Их не интересуют Предельные Чертоги.

— В точку, — хмыкнул Марк.

— Кого теперь интересуют ваши Чертоги, — пробурчал Делрей. — Кому мы вообще нужны в этом большом холодном городе?

Ответа не последовало.

Каждый думал о своем. Первым опомнился Ольгерд. Мастер обвел взглядом своих друзей и произнес:

— Мы должны помешать этому. Веди нас, Коэн.

Посредник вздохнул.

— Я не знаю, куда.

— Что? — удивился мастер. — Ты же разгадал все тайны. Понял, что к чему. Ты же великий маг, а не я. Ты должен все знать.

— Никому я не должен, — отрезал Коэн. — Я понял, что затеял Орден Серебряного Заката. Понял, где вас искать. Но где именно откроется Дверь, ведущая в мир Посторонних? Нет, этого я пока не вижу. Самое время мне помочь, а не бросать обвинения.

— Извини, — Ольгерд немного успокоился. — Предлагаю выбираться отсюда. Ближе к центру.

Все посмотрели на джампера.

— Куда вы хотите попасть? — поинтересовался Марк.

— Давайте ко мне, — неожиданно предложил Делрей. Этот приступ гостеприимства поразил всех присутствующих. — Перекусим, попьем кофе. Подумаем в спокойной обстановке.

— Разумно, — поддержал Марк. — Но я не смогу вытащить всех за раз. Только по двое.

— Подождем, — отмахнулся Делрей.

И тут все посмотрели на Рыка. Зверь сжался в тугую пружину, оскалился и зарычал, оправдывая свое имя. Глаза хищника светились в полутьме заводского цеха.

Присутствие.

На Ольгерда обрушился поток образов, усиленных рлочьим восприятием звуков и запахов. Фигуры, скользящие во мраке. Люди в серебряных масках. Создания с косами — безликие и неумолимые, как сама смерть. Выжившие в Костяных Кварталах оборотни — эти перекидывались на ходу, опускались с ног на четыре лапы.

— У тебя есть оружие? — Ольгерд посмтрел на джампера.

— Есть, — кивнул Марк. В его руках появилось странное вытянутое приспособление. Не больше локтя в длину. — Я сумею за себя постоять.

— Спиной к спине, — приказал Коэн. — Попробуем пережить эту ночь.

Друзья понимали, что джампер не успеет вытащить всех. Те двое, кто задержится на Заводе, будут обречены.

Остается одно — сражаться.

Первыми атаковали оборотни. Звери неслись к своим потенциальным жертвам, огибая остовы звездных кораблей и перепрыгивая с одной сборочной линии на другую. Обороняющиеся не стали подпускать их слишком близко. Рык устремился вперед и мощным ударом когтистой лапы раскроил череп первому волколаку. Делрей выстрелил в пикирующую с верхних переходов пантеру. Кошка взвизгнула — револьверные пули отбросили ее на острый штырь. Раздался отвратительный хруст.

Марк приложил странную штуковину к щеке и на что-то нажал. Из гладкой трубки вырвался полупрозрачный луч. Вермедведь, надвинувшийся на джампера, был разрезан надвое.

Ольгерд плавно скользнул вперед, сближаясь с вепрем, вставшим на дыбы. Мерфец попытался достать мастера клыками и очень удивился, почувствовав на своем горле холодную сталь. Ольгерд, не останавливаясь, резанул керамбитом по сонной артерии, и двинулся дальше. За его спиной грузное тело повалилось в вековую пыль.

В заброшенном цеху закипела драка.

Жестокая и бескомпромиссная.

С оборотнями справились быстро. Гораздо сложнее дела обстояли с лицедеями Трисмегиста и двумя невесть откуда появившимися жнецами. Бой перешел в магическую плоскость. Сереброликие колдуны пустили перед собой волну фамильяров — юрких паукообразных тварей, ощетинившихся зубами и когтями. Большую их часть Рык снес акустичеким воплем. По остальным Коэн ударил чем-то темно-фиолетовым. Твари начали рассыпаться на ходу, превращаясь в песок.

Делрей раньше других понял, что нужно убивать подручных Трисмегиста. Прогремели выстрелы. Двое лицедеев упали. Еще одного уложил Марк.

Джампер воевал очень своеобразно. Он мгновенно прыгал от одного противника к другому, не давая никому опомниться. На трубке вырос штык-нож, которым Марк и расправлялся с врагами.

Коэн творил нечто невообразимое. По цеху носились черные смерчи, ползали светящиеся змеи. На головы лицедеев обрушивались каменные дожди. Краем глаза Ольгерд заметил зеленый туман, сгустившийся в дальнем углу помещения. Внутри тумана корчилась человеческая фигурка.

Мастер ножей решил сосредоточиться на жнецах. Эти создания не спешили вступать в бой, держались в стороне от происходящих событий. Ольгерд нашел первого жнеца у металлической лестницы, ведущей к подвесным платформам второго яруса. Завидев мастера, зеркальный силуэт сместился, трансформируя пространство по ходу движения. Металлические ступени и перила ограждения сплавились в странный кисель, а затем втянулись в капюшон чужого. Широкие рукава взметнулись, сверкнуло лезвие косы. Но оружие не принесло вреда мастеру ножей. Ольгерд швырнул в противника огненную руну, одновременно уклоняясь от удара. Тьма под капюшоном взвизгнула, зеркальную фигуру объяло пламя.

Ольгерд не стал ждать, когда жнец превратится в лужицу на сером полу. Нужно убить вторую тварь.

Мастер осмотрел поле боя.

Фамильяры обратились в пыль. Рык увлеченно кого-то рвал в тени исполинского чана. Делрей уложил выстрелом очередного адепта Серебряного Заката. В пятидесяти шагах от Ольгерда вспыхнуло пламя.

Коэн.

Ольгерд поспешил на помощь посреднику, но тот и сам неплохо справлялся. Звезды отразились в луже, растекшейся по каменному полу. Лужа быстро мутнела, пропитываясь пылью.

Неожиданно для себя Ольгерд понял, что бой завершен. Посланцев Трисмегиста добивали. Угроза исчезла.

Почему так просто?

— Что-то не так, — сказал Ольгерд. — Мы слишком быстро с ними справились.

— Их было мало, — кивнул Коэн.

Посредник стоял, опираясь на свой посох. Он думал. Сопоставлял факты, рассматривал сценарии.

К ним приблизились Марк и Делрей. Джампер все еще держал в руках странную трубку со штык-ножом. Детектив, не глядя, крутил револьверный барабан, укладывая патроны в каморы.

Рык кого-то ел в углу.

Ольгерд не стал останавливать зверя. Слишком долго рлок ждал приличной битвы и доброй охоты.

— Есть только одно объяснение, — сказал Коэн. — Нас задерживают. Но свободных людей у Трисмегиста мало. Они просто выигрывают время.

— Зачем? — не понял Марк.

— Чтобы открыть Дверь. — Теперь в голосе посредника звучала уверенность. — Посторонние не умеют распахивать порталы мгновенно. Возможно, им требуется помощь Серебряного Заката. Поэтому все лицедеи в центре города.

— Что будем делать? — спросил Марк.

Ответил мастер ножей:

— Самое время воспользоваться любезным приглашением Люциуса.

В цеху Мертвого Завода стало светлее. Забрезжил далекий рассвет. Поблекли звезды, смазался лунный диск. У фонарика Делрея кончился заряд. Вздохнув, Люциус убрал бесполезное устройство в рюкзак.

Ольгерд послал Рыку мысленный приказ.

Зверь нехотя отрвался от своей трапезы и приблизился к компании соратников. Рлочья пасть была перемазана кровью и остатками чьих-то внутренностей.

Умойся.

Рык облизнулся и начал приводить себя в порядок. Ольгерд подумал, что надо бы сводить питомца в душ. Когда все закончится…

Марк взял за руки Делрея и Коэна. В ту же секунду троица исчезла. Ни хлопка, ни зримого искажения пространства. Люди просто растворились, перестали существовать в исходной точке.

Ольгерд остался наедине с Рыком. В опустевшем здании Мертвого Завода. Была какая-то ирония в этом названии. Как и в самой истории Завода, если вдуматься. Раньше тут создавались корабли, постичь природу которых не мог никто из ныне живущих людей. Когда умерли все механизмы, завод уснул. И эта вековая спячка прервалась лишь для того, чтобы столкнуться со смертью и страданиями. Удивительная аллегория на судьбу человеческой расы…

Мастер понял, что все еще сжимает в руке керамбит. Сделав несколько нетвердых шагов, он склонился над телом человека в маске. Вытер клинок о мантию колдуна и вложил в поясной чехол. Внутри пробудилось желание сорвать маску и взглянуть на лицедея. Ольгерд протянул руку, но в этот момент ощутил присутствие.

Резко обернулся.

Марк.

— Любишь тайны? — усмехнулся джампер. — Там ничего особенного нет.

— А ты видел?

Джамер не ответил.

— Идем. Вас ждут.

Они собрались вместе. Ольгерд одной рукой схватил рлочий загривок, а вторую протянул Марку.

Прыжок.

Знакомая обстановка. Холл, принадлежащий Люциусу Делрею. Газовые рожки вдоль стен. Дрова, тлеющие в утробе камина. Уютно, основательно. Ольгерд даже немного позавидовал своему новому другу — его собственное жилище у Мглистого Брода выглядело гораздо скромнее.

— Они в столовой, — сказал Марк. — Поторопись.

Мастер ножей чувствовал: времени нет. Сейчас они должны понять, где откроется Дверь. Если этого не произойдет, Демиурги обречены. Тем, кто спасся от всеобщего упадка, будет нелегко выстоять в преждевременной войне. Боги будут истреблены, их окончательно забудут.

Ольгерд последовал за Марком.

Делрей и Коэн сидели в столовой. Зомби по имени Кристоф суетился, выставляя съестное.

— Я не ждал столь раннего визита, господин, — оправдывался дворецкий, гремя посудой, — да и гостей сегодня необычайно много.

Люциус махнул рукой.

— Сделай нам бутерброды, дружище. И кофе.

— Как будет угодно.

Ольгерд устало опустился на стул рядом с Коэном. Марк сел напротив, а Рык улегся в дальнем углу. Пасмурное небо за окном возвещало о начале дня. Часы показывали четверть восьмого.

— К делу, — сказал Коэн, не дожидаясь кофе. — Я помню наизусть все отчеты Ольгерда. Я понимаю, что Трисмегист и Посторонний будут открывать Дверь где-то неподалеку. Думаю, это произойдет в ближайшие часы.

— Согласен, — поддержал волшебника Ольгерд. — Посторонние действуют быстро.

— Нужна энергия, — лениво заметил Марк. — Мощный артефакт.

— И не только, — добавил Коэн. — Сейчас Двери дано распахивать лишь Хозяевам. Ольгерд и Вячеслав смогли бы сделать это в одиночку. Но не Посторонний. Ему потребуется помощь опытных магов. Пусть даже не представителей его народа.

— Серебряный Закат, — кивнул Ольгерд.

— Именно.

Делрей потянулся, хрустнул суставами. Только сейчас мастер ножей понял, насколько изможденным выглядел детектив. Последние несколько ночей ему не удавалось нормально выспаться.

— Позвольте высказать некоторые соображения, — сказал Делрей, барабаня пальцами по столешнице. — Допустим, вы правы. Тогда вариантов два. Дом Трисмегиста либо тайное святилище, построенное адептами его ордена.

Коэн покачал головой.

— Не думаю, что все так просто.

Кристоф поставил на стол тарелку с горой бутербродов. Белый хлеб, ломтики мяса и сыра. Вслед за тарелкой появились чашки, наполненные бодрящим черным напитком. Аромат молотых зерен разлился в воздухе. Даже Рык повел ноздрями, оторвавшись на миг от потусторонних видений.

— Принеси нам кофейник, — попросил Делрей. — Мы будем сами подливать.

Кристоф отправился на кухню за кофейником.

— Аластор понимает, что в первую очередь мы будем искать его святилище, — продолжил Коэн, сделав первый глоток из чашки. — Да и не станет он показывать наследие предков Посторонним.

— А ты знаешь, где оно? — как бы между прочим поинтересовался Ольгерд. — Святилище?

Коэн хмыкнул.

— Разумеется, знаю. Да и в гостях у Трисмегиста мне доводилось бывать. Три столетия назад наши ордена заключили перемирие. Оно продлилось четверть века, но за это время мы мило пообщались.

В голосе волшебника сквозил неприкрытый сарказм.

— Доброе утро.

Все обернулись к двери. В проеме стояла Регина, помощница Делрея. Заспанный вид не помешал девушке одеться с иголочки. Длинное шерстяное платье, туфли на массивных каблуках, аккуратно уложенная прическа. Люциус поразился переменам, произошедшим с Региной. Похоже, за время его отсутствия помощница обновила гардероб.

— Разрешите представить, — опомнился детектив. — Регина, моя помощница.

Мужчины поздоровались с девушкой. Потом Марк задал прямой вопрос:

— Мы можем ей доверять?

— Вполне, — заверил Делрей. — Она неплохо себя зарекомендовала.

Кристоф выбрался из кухни, чтобы принести пятую чашку. Регина поблагодарила дворецкого теплой улыбкой.

— Давно не спишь? — спросил Делрей.

— Я вообще-то рано просыпаюсь, — Регина протянула руку за бутербродом. — Подготовила отчет, но ты не выходил на связь.

— У нас возникли… — Делрей помедлил, подбирая слова, — определенные сложности.

— Знаю, — кивнула девушка.

Вся четверка уставилась на помощницу детектива.

— Что ты знаешь? — вкрадчиво поинтересовался Коэн.

— Вам нужен Аластор Трисмегист, — с улыбкой ответила девушка. — И тот, кого вы называете Посторонним. Хотите закрыть вторую Дверь и спасти Землю. Ну, не закрыть, конечно. Не выпустить своего противника с собранными данными. Так вы это видите.

Повисла гробовая тишина.

— Потрясающая осведомленность, — процедил Марк.

Ольгерд не понимал, что происходит.

— Расслабьтесь, — отмахнулась Регина, доедая бутерброд. — Вы все видите в неправильном свете.

Делрей посмотрел на помощницу. Его глаза сузились. Мышцы напряглись.

— Ты подслушивала?

— Нет, — Регина сделала глоток из чашки. В ее глазах читалось ледяное спокойствие. — Просто вы все… предсказуемы.

Мастер ножей почти физически ощутил напряжение, сгустившееся за столом. Кто эта девушка? Делрей сказал, что нанял ее недавно. Детективу показалось, что Регина приехала издалека. Возможно, явилась из другого мира. Предположения, сплошные предположения.

Глаза.

Вот что сразу насторожило Ольгерда. Житель Предельных Чертогов сказал бы, что в зрачках девушки есть нечто неземное. Чуждое. Внешне она выглядит как человек, но что внутри? В прошлый визит мастер ничего не заметил. Но сейчас Регина, не скрываясь, смотрела прямо на него.

— Кто ты? — спросил Ольгерд.

Вместо ответа Регина обмякла. Тело девушки, казавшееся стальной пружиной, готовой распрямиться в любую секунду, прислонилось к спинке стула. Руки повисли плетьми. Подбородок опустился на грудь. Так выглядит человек, выпивший яд.

В трех шагах за спиной Регины воздух завибрировал и начал сгущаться, формируя человеческую фигуру. Зыбкое, полупрозрачное, неустойчивое существо. Очертания плыли. Лица менялись в безумном калейдоскопе.

Посторонний.

Ольгерд впервые наблюдал выход чужого из человеческого тела. Призрачный кукловод подернулся рябью, едва не распался, но в итоге смог устоять на месте.

Первым опомнился Коэн. Рука волшебника потянулась к посоху, в глазах промелькнул целый хоровод чувств. Испуг сменился злостью, на смену которой пришли ярость и холодная решимость.

Посторонний вытянул руку.

— Стой, посредник. Я хочу поговорить, а не сражаться с вами.

— Удивляешь, — фыркнул Ольгерд. В руку мастера прыгнул дуэльный клинок. — Твои предшественники поступали иначе.

— То, что я сейчас скажу, важно. Выслушайте. А потом, если захотите, можете меня прирезать.

Голос Постороннего трижды сменил тембр.

Марк, Ольгерд и Делрей посмотрели на Коэна. Рык — тоже. Кристоф хозяйничал где-то наверху и не мог видеть происходящее. Одно было понятно — Коэна считали главным. Все без исключения. И теперь собравшиеся ждали распоряжений от мудрого волшебника.

— Говори, — промолвил посредник.

Чужой поднял руку ко лбу и одним резким движением провел вниз. До самого паха. Ольгерд едва не отшатнулся — увиденное его шокировало. Плоть разошлась вместе с одеждой, открывая взгляду… вполне нормального человека. Мужчину средних лет. Худого, довольно высокого и в меру мускулистого. Мужчина выбрался из собственной кожи, поочередно высвободив руки и ноги. Быстрыми движениями скомкал изменчивую плоть в шарик и убрал этот предмет в карман. Пришелец был одет в черные штаны, клетчатую рубашку и вязаный свитер с открытым воротником. Обыденность этого наряда поразила всех до глубины души.

Регина продолжала сидеть без сознания.

Когда к Ольгерду вернулся дар речи, он произнес:

— Ты человек.

— Рад, что ты заметил. Можно присесть?

Все воззрились на Коэна.

Волшебник кивнул.

Посторонний сел у дальнего конца стола. Отсюда его могли видеть все собравшиеся.

— Мантия снов, — сказал Посторонний. — Вот как мы называем эти доспехи. Удобная вещь. Позволяет проникать в разумы других людей, вселяться в сны и воевать на иных уровнях восприятия.

Ольгерд осознал, что его мир снова разваливается. Простая картина с человечеством по одну сторону баррикад и Посторонними по другую только что смазалась. Выходит, люди воюют против людей? Или это очередная иллюзия?

— Вы не можете проникать на Землю, — прошептал Марк. — Вам нельзя. Как вы это делаете?

Смотреть на джампера было больно. Еще бы — его картина мира складывалась веками.

— Чего ты хочешь? — спросил Коэн.

— Расскажу вам кое-что, — грустно усмехнулся чужак. — А дальше решайте сами.

— У нас мало времени, — напомнил Делрей.

Коэн пристально смотрел на своего заклятого врага.

— Ты отвлекаешь нас? Даешь шанс своим? Сколько вас на Земле? Двое-трое? Больше?

Посторонний покачал головой.

— Все не так. Видишь ли, посредник, долгое время мантии снов воспринимались тобой как наши сущности. Ты думал, что имеешь дело с другой расой. Но вот он я. Человек, как и ты. Из плоти и крови…

Клинок вспорол воздух.

Никто и опомниться не успел. Резкий бросок — и возврат. На щеке мужчины проступил порез. Ольгерд поднес лезвие к глазам. Лизнул.

— Ты прав, — согласился мастер. — Просто хотел проверить.

Лицо Постороннего побелело — он был на волосок от смерти.

— Прекратите, — буркнул Коэн. — Дайте ему сказать.

— Как знаешь, — мастер пожал плечами. Клинок куда-то исчез.

— Человечество разделилось на две ветви, — без предисловий начал чужак. — Это произошло давно, четыре тысячи лет назад. Те, кого вы называете Демиургами, взялись за переделку вселенной. Принялись создавать и терраформировать миры, строить Дверную Сеть, перенаправлять космические энергии. Я говорю о серьезных изменениях. Кое-где даже корректировались физические константы. Вам это ничего не говорит, разумеется.

Все молчали.

— Посторонние отселились в другую часть вселенной. В одну из соседних галактик. Они верили, что волна изменений не коснется их в ближайшие миллионы лет. Но Демиурги быстро развились, их прогресс ускорился. Посторонние заметили неладное. Кое-где изменились условия жизни. Это сложно объяснить, вы не поймете.

— Оставь подробности, — сказал Марк.

— Цивилизация Демиургов стала угрожать среде обитания Посторонних, — продолжил чужак. — И тогда началась война. Противостояние растянулось на сотни лет. Демиурги побеждали. А потом мы научились разворачивать ход истории вспять. Воздействовать на время и коллективное сознание. Процесс сложно описать в двух словах. Тут задействованы серьезные ресурсы и технологии.

— Ты сказал «мы», — глаза Ольгерда сузились. — Ты ведь один из них? Из Посторонних, да?

— Мы называем себя магелланцами, — уточнил мужчина.

Регина слабо шевельнулась.

— С ней все будет в порядке, — чужак попытался улыбнуться. — Обычная реакция на наше присутствие.

— Дальше, — поторопил Коэн.

— Произошел Большой Откат, — сообщил Посторонний. — Так у нас принято называть это событие. Земля и ее колонии погрузились в дикость. Где-то сохранился паровой век, где-то — средневековье. Но Систему Дверей разрушить не удалось.

— Это ваша конечная цель? — поинтересовался Марк.

— Вроде того.

— Но почему?

— Вселенная продолжает необратимо меняться. Руны, магия. Все, чем вы пользуетесь, взято взаймы у окружающего мира. Основы мироздания теряют устойчивость. Мы не знаем, к чему это приведет. Но предположения не сулят ничего хорошего.

— Тогда почему ты с нами разговариваешь? — спросил Ольгерд. — Разве ты не должен сейчас передавать добытые сведения своему народу? Вы найдете Демиургов, уничтожите их, а после этого разберетесь с Дверьми.

Магелланец покачал головой.

— За координатами системы Демиургов охочусь не я.

Регина вновь слабо шевельнулась и застонала. Не сговариваясь, Делрей и Ольгерд встали со своих мест, подхватили девушку и тихонько отнесли в холл. Там они уложили пострадавшую на массивный кожаный диван. Делрей позвонил в колокольчик, вызывая дворецкого. Кристоф спустился через пару минут, быстро оценил ситуацию, сбегал за шерстяным одеялом и подушкой.

— Побудь с ней, — попросил детектив.

— Обязательно.

Когда они вернулись в столовую, разговор продолжился.

— Кому нужны координаты? — спросил Марк.

— Магелланцам. Но это не все. Демиурги понимают, что им угрожает опасность. Тайные ордена владеют информацией о местонахождении планеты творцов. Данные зашифрованы и хранятся в запечатанных библиотеках. Сколько таких хранилищ — никто толком не знает. Поэтому Демиурги рассматривают сценарий уничтожения Земли.

— Что? — Не поверил услышанному Делрей.

— Это же их родина, — прошептал Коэн.

— Вопрос безопасности, — пожал плечами Посторонний. — Демиурги в курсе сложившейся ситуации. Если агент магелланцев покинет Землю, начнется война. Творцы ударят первыми, на опережение. А затем уничтожат Землю. Чтобы предотвратить грядущие информационные утечки.

Повисло напряженное молчание.

— Но с кем ты? — не выдержал Марк.

— Ни с кем, — ухмыльнулся мужчина. — Раньше я служил магелланцам. Шестьдесят лет назад пришлось пересмотреть свое мнение.

— Ты Демиург? — спросил Ольгерд.

— Я же сказал — нет. Мне не нравятся ни те, ни другие. Мантия снов — просто инструмент. Вы не должны обращать внимание на внешнюю атрибутику.

И тут Ольгерда накрыло пониманием.

— Безымянный Скит, — медленно произнес мастер. — Ты оттуда.

— Правильно.

— Я везде вас ищу, — не выдержал Коэн. — Почему вы скрываетесь от своих друзей? Сейчас нужна ваша помощь.

— Я прибыл, чтобы ее оказать, — спокойно ответил мужчина. — А искать нас не нужно. Архивариусы всегда появляются там, где они нужны.

Возразить тут нечего, подумал Ольгерд. До сих пор дела обстояли именно так. Происходит кризис — Безымянный Скит вмешивается.

— Вы — Архивариус? — поинтересовался Ольгерд.

— Нет. Я Страж.

По спине Ольгерда пробежал холодок. Наверное, сидящий перед ним человек мог с легкостью уклониться от брошенного ножа. Или расправиться со всеми собравшимися. Стражи изменили свою природу, чтобы охранять Архивариусов от внешнего зла. Никто их не встречал в бою, но Коэн утверждал, что этим бойцам нет равных в Преддверье.

Все это время Страж проявлял завидную терпеливость.

— Мы редко покидаем Хранилище, — сказал Страж. — Все, что нам нужно, выясняют Изменчивые. Но Демиурги и магелланцы не оставили нам выбора.

— Восстановить баланс, — сказал Марк. — Вот что вам нужно. Развести противников по углам.

— Примерно так.

Коэн отставил пустую чашку.

— Так давайте действовать.

— И куда мы пойдем? — поинтересовался Делрей.

Страж посмотрел в глаза детективу.

— Ты же ведешь расследование, Люциус. Попробуй догадаться.

— Намекни.

— Хорошо, — Страж сцепил пальцы на столе. — Даю подсказку. Посторонние не умеют открывать Двери в воздухе. Им требуются ровные поверхности. Например, стены. Координаты заранее вписываются в ткань пространства, медленно созревают и превращаются в нить, связывающую миры. Остается лишь собрать отряд сильных магов, провести ритуал — и портал откроется. Обычные здания не подходят. Нужны дома с историей, пропитанные магической мощью и наложенными заклинаниями.

Лицо Делрея вытянулось.

Он понял.

— Кровавая надпись!

Коэн кивнул:

— Послание в кабинете Главного Дознавателя. Это не подпись убийцы и не попытка завести нас в тупик.

— Кровь маскирует нижний слой надписей, — пояснил Страж. — Письмена неделями врезались в ткань вселенной.

— Нужно идти, — Ольгерд решительно встал. — Пора с этим покончить.

Сказитель перебирал струны и суровым голосом пел о старых добрых временах. Это была песня о величии Тарроса и войне с вероломным правителем Зурда. В ту пору Шинский Лес простирался до Заповедных Земель, а Крондат был могучим и уважаемым городом. Все было именно так — если верить сказителю.

В харчевне собралось много народу.

Посреди зала высился каменный круг, сложенный из массивных, потемневших от времени и копоти булыжников. Внутри полыхал огонь. По вечерам на террасах «Оазиса» было холодно — сказывалась внушительная высота. Так что уютное потрескивание дров в очаге оказалось весьма кстати.

Постояльцы почти не общались между собой. Каждый из них от кого-то прятался. Каждый стремился зашиться в щель и не привлекать к своей персоне лишнего внимания.

Мерт ела остывающий ужин.

Она провела на обломке несколько дней, наполненных тренировками, медитациями и напряженным ожиданием неизбежного. Никто не уходит от клана Онису. Этому ее учили с раннего детства. Рано или поздно жертва, получившая конверт с черным песком, умирает. Закон природы.

Горные убийцы были вездесущи и неотвратимы. Взяв след, они не успокаивались. Задуманное всегда доводилось до конца.

Мерт сделала глоток.

Горячий отвар, разумеется. Никакого эля. Если до нее доберутся, голова должна быть светлой, а реакция — молниеносной.

Харчевня предлагала своим посетителям уникальную возможность — каждый мог зайти на кухню и лично проследить за тем, как готовится его ужин. Это практически исключало возможность отравления. Кроме того, все напитки подавались на стол в запечатанных бутылях. Все, кроме горячего отвара, который постояльцы готовили сами на раскаленных камнях очага.

Милая традиция.

И полезная.

Сказитель поведал о том, как две армии сошлись у Соленого озера. Была великая сеча, и много воинов полегло. Родня погибших пришла оплакивать своих мужчин на берега того озера. Поэтому, сообщил сказитель, оно и называется Соленым. От пролитых слез.

Мерт хмыкнула.

Соленое озеро, насколько она знала, всегда было пресным. Так что легенда вызывала серьезные опасения в своей правдивости.

Изменения всегда происходят резко.

Сказитель еще не закончил петь, а в Мерт уже полетел сюрикен. Девушка почувствовала характерное движение воздуха и отклонилась вправо. За спиной послышался сдавленный крик — в кого-то попали.

Новые сюрикены устремились к цели.

Мерт отшвырнула стул и выхватила меч. Гатана сверкнула в свете магических ламп и начала описывать восьмерки, отбивая летящую смерть. Звон металла и дикость происходящего заставили постояльцев вскочить со своих мест.

Началась паника.

Мерт отбила почти все звезды. Лишь одна зацепила предплечье, вспоров куртку и пустив кровь. Порез был неглубоким, Мерт даже не обратила на него вниманния.

Постояльцы разбегались, толкая друг друга и ругаясь на всех языках Тверди. Кто-то достал оружие, кто-то упал с распоротым животом или отрубленной головой. Вокруг сновали люди-тени, их лица были закрыты черными повязками асассинов.

Мерт взвилась в воздух.

Над столом сверкнул серп кусари-гамы, запущенный кем-то из убийц клана. Лезвие вспороло пространство, в котором мгновение назад стояла девушка.

Метнуть шип.

Убийца падает, хватаясь за горло. Мерт отталкивается от столешницы и в прыжке сносит полголовы еще одному оппоненту. Прямо перед ней свистит серп кусари-гамы. Уклониться, нырнуть вниз. Отсечь ногу противника, добить ударом в сердце. Развернуться, выбросить руку, разворотить квадратной цубой челюсть очередного врага. Добить.

Харчевня превратилась в кровавую баню.

Сказитель исчез. Повара — тоже. Вместо них появились наемники «Оазиса». Крепкие ребята. Все хорошо вооружены, все умеют обращаться с клинками. Но для борьбы с кланом этого недостаточно. Мерт видела, как постояльцев и наемников теснят к центру зала.

А затем погас свет.

Магические шары вырубили простым заклинанием — этот факт не вызывал сомнений. Единственным источником света продолжал оставаться очаг, но кто-то выплеснул туда ведро воды. Дрова зашипели, едкий дым окутал центр зала. Полностью огонь не погас — Мерт видела тлеющие красные угольки.

Началось истребление.

Свистели лезвия, рубились головы, руки и ноги. Предсмертные вопли слышались во всех уголках харчевни.

Мерт быстро перестроилась на ночное восприятие и вступила в бой. Чтобы выжить, ей пришлось положиться на слух и чутье, выработанное с годами тренировок. Девушка реагировала на все. Скрип половиц, дуновение ветра, более густые тени. Ее глаза моментально приспособились к полумраку — тлеющие угли давали достаточно света.

Нагнувшись, Мерт подняла вакидзаши, принадлежавший мертвому асассину. Рукоять была липкой от крови.

Тени перешептывались, метались по всему пространству харчевни. Бойцы «Оазиса» продолжали умирать. Мерт скользнула вперед и широким взмахом гатаны отсекла руку убийцы, занесшего меч над чьей-то головой. В тот же миг рядом материализовался низкорослый Онису. Девушка, судя по комплекции. Свистнул клинок, Мерт отбила удар. Звон стали привлек соратников гэнина.

Мерт действовало быстро и жестко. Несколько стремительных выпадов в клинче, блокировка ударов коротким клинком. Нурнуть вниз, рубануть по ногам. Девушка мягко подпрыгнула, оттолкнулась от деревянного столба и попыталась вогнать вакидзаси в плечо Мерт. Пришлось встать на одно колено и полоснуть гатаной по животу соперницы. Внутренности Онису вывалились на пол. Вслед за этим рухнуло тело.

Перекат и выпад.

Лезвие гатаны вошло в ногу следующего противника. Хрустнула кость. Выдернув меч, Мерт уклонилась от вражеского клинка, рассекающего воздух, и метнула вакидзаси. Убийца схватился за горло и обмяк. Послышались булькающие звуки.

А потом ее настиг чужой удар.

Кто-то невероятно быстрый возник рядом, полоснул сталью по ноге и добил упавшую Мерт ударом рукояти.

Тьма.

Пульсирующая болезненная тьма, расплывающиеся перед глазами круги. Эхо голосов, переговаривающихся на хошанском.

Забвение.

Сколько часов Мерт провела в отключке? Сложно сказать. Ее грубо выдернули в реальность, выплеснув на лицо ледяную воду. Мерт разлепила веки. Кажется, один глаз оплыл. Голова кружилась, сфокусироваться удавалось с трудом.

Знакомое лицо.

Прямо перед ней.

Девушка прищурилась. Узнавание не принесло ей радости. Рядом стоял не тот человек, которого хочется узнавать.

Патриарх клана Онису спокойно смотрел на блудную дочь, покинувшую додзё много лет назад. Утэку сильно постарел — его лицо покрылось непроходимой сетью морщин. В глазах сокё поселилась вечная пустота. Казалось, он не мог испытывать эмоций. Машина-убийца, поставившая на поток производство таких же машин.

Зрение полностью вернулось к Мерт. Теперь она могла видеть всех клановых бойцов, уцелевших в драке. Их было десятка полтора, не больше. Остальные — либо мертвы, либо на заданиях. Кто-то продолжает тренироваться в додзё. Обычная практика.

Горят дрова в очаге.

Сияют магические светильники.

Куда-то исчезли трупы и отсеченные конечности. Видимо, асассины занимались уборкой, пока Мерт лежала без сознания.

Ее привязали.

Веревки врезались в плечи, руки и ноги. Спиной Мерт ощущала гладкую лакированную древесину опорного столба.

— Столько лет прошло, — сказал Утэку. — Мы ничего не забываем, Унге.

Мерт проигнорировала свое клановое имя. Она думала об Ольгерде, их домике у Мглистого Брода и несбыточных мечтах. Атолл Миядзаки, ребенок, тихая старость — все это не для них. Не для тех, кто привык резать людям глотки. Прошлое лезет из каждой щели и накрывает тебя справедливым возмездием. Наверное, так распорядились боги.

Она умрет, причем смерть будет жестокой. Утэку пару раз на ее памяти устраивал показательные казни. Там, в горах, за высоким забором, высился такой же столб — высокий, покрытый плотной вязью иероглифов. Каждый иероглиф — имя предателя. Того, кто пытался сбежать или перейти в другой клан. Того, кто не оправдал доверие патриарха.

— Унге, — тихо повторил учитель, глядя в глаза Мерт. — Беглый гэнин, убивший столько моих людей. Верных людей, прошу заметить. Жаль, что я не могу казнить тебя в школе — там, где ты начинала свой путь.

— Меня зовут Мерт, — процедила девушка.

Сокё нахмурился.

— Ты — теневая воительница, дитя мое. И так будет до твоего последнего вздоха.

Морщинистое лицо отодвинулось.

— Дети клана Онису! — громко возвестил патриарх. Его скрипучий голос разнесся под сводами харчевни. — Перед вами предатель. Унге в прошлом была одним из лучших гэнинов нашего рю. Я доверял ей. Унге получала самые ответственные задания. Я давно выбираю себе преемника, и я питал определенные надежды на ее счет. И вот она стоит перед вами. Что мне делать?

По рядам пробежался шепоток.

Голоса теней окрепли, и Мерт услышала одно лишь слово.

— Убей.

Утэку повернулся к девушке. Он производил впечатление дряхлого старика, но внешность обманчива. Мерт знала, на что способен сокё.

— Сейчас, — сказал Утэку, — я вскрою твою грудную клетку и достану сердце. Ты умрешь. Сердце твое сгорит в пламени очага. Душа не сможет увидеть богов. Я должен был сделать это в додзё, стены которого пережили твое предательство. Но у меня нет возможности туда попасть. Поэтому твой иероглиф останется на столбе «Оазиса». Пусть хозяева этого обломка знают: нельзя прятать от клана тех, кто просыпал черный песок.

Закончив говорить, сокё поднял руку. Сухие сморщенные пальцы сжались в когти орла. Мерт знал, что сейчас произойдет. Вырывая сердца из груди своих врагов, Утэку не пользовался клинками. Он легко убивал без оружия.

Мерт сделала глубокий вдох.

А затем начали происходить невозможные вещи. Во-первых, по харчевне прокатилась невидимая волна, от которой у Мерт заложило уши. Волна полностью снесла задний ряд асассинов. Словно осенний ветер подхватил сухие листья и швырнул их в скалу. Фигурки убийц искорежило. Кого-то бросило на опорный столб, кого-то в стену. Хруст, вопли, звуки сталкивающихся тел. Пламя очага испуганно вжалось в каменное углубление, сноп искр взметнулся к потолку. Тела, подхваченные призрачным ветром, безжалостно обрушили клановую реальность.

Полетели ножи.

Клинки вели себя странно. Описывали размашистые траектории, разили сверху и сбоку, носились по всему залу, разбрызгивая кровь. Ножей было много, их поведение никто бы не взялся предсказать.

Мерт скосила глаза.

У входа стояли мастера ножей. Мужчину она сразу узнала — это был Вячеслав, нынешний Хозяин Дверей и Наставник Ольгерда. Девочка… сильно подросла. Мерт помнила Навсикую другой — робкой и вечно скучающей по родителям. Но вот она здесь, рядом со своим учителем, носит такой же серый балахон, а ее клинки отнимают человеческие жизни. Время летит слишком быстро, его не остановить.

Убийцы опомнились.

Завязалась драка.

Мерт увидела молодого рлока, носившегося по харчевне и убивающего одним ударом лапы. Увидела Вячеслава, двигающегося с поразительной быстротой. Движения рук мастера с трудом угадывались. Там, где он проходил, оставались лежать бездыханные тела.

Навсикая метнула чакру, вспыхнувшую синим пламенем. Один из убийц попытался отбить чакру гатаной, но диск описал размашистую спираль и врезался в висок асассина.

Возврат.

Мерт завороженно наблюдала за действиями мастеров. Старик и девочка работали слаженно, как часовой механизм. Рлок, перемазанный своей и чужой кровью (пару раз его зацепили) прыгал меж дощатых столов.

Утэку спокойно оценил картину разрушения.

— Конец твоему клану, — прошептала Мерт.

Патриарх не ответил.

Он вступил в бой.

Мерт всегда поражалась переменам, происходившим с этим человеком в моменты поединков. В дряхлого старика вселялись демоны необоримой силы. Покой и движение — две стороны одной монеты. Так любил говорить патриарх.

Утэку неспешно шагнул вперед и наотмашь ударил Навсикаю. Казалось, ничего особенного в этом движении не было. Но голова девочки дернулась, ноги оторвались от пола. Навсикая рухнула на доски — в ее глазах застыло изумление. Рлок метнулся защищать хозяйку. Но зверь был слишком молод и неопытен — он никогда не встречался с людьми, подобными Утэку.

Сокё выхватил меч и одним ударом отрубил рлочью голову. С Рыком у него бы это не вышло, яростно подумала Мерт. Но питомец Навсикаи был гораздо меньше и слабее.

Девочка завизжала.

В ее глазах застыл невыразимый ужас. Она попыталась встать, но это получилось с трудом. Упавший керамбит скользнул в детскую руку.

Меч сокё описал широкую дугу, но был отбит. Перед патриархом выросла фигура Наставника Вячеслава. Учитель заслонил девочку и замер в боевой стойке.

— Ножи, — Утэку держал меч обратным хватом. Широкие штанины полностью скрывали его ноги, седые волосы были собраны в пучок на затылке. — Это интересно.

Противники сошлись.

Оба двигались с запредельной скоростью. Сокё ничем не уступал брату Внутреннего Круга — его меч творил невероятные вещи.

Схватка была недолгой.

Вячеслав не успел применить ни одной руны — ему попросту не дали это сделать. Все свелось к десятку резких выпадов и блоков. Оба бойца ступали легко, беззвучно. Ни одна половица не скрипнула.

Потом Вячеслав отступил.

Утэку простоял пару мгновений и упал на доски. Мерт увидела, как под высохшим телом патриарха расплывается темное пятно.

Дуэльные клинки выпали из рук Вячеслава.

Наставник медленно опустился рядом со своим противником, привалившись спиной к ножке дубового стола. Серый балахон пропитался кровью.

— Эй, — окликнула Мерт. — Прекрати.

Вячеслав не ответил.

— Развяжи меня! — крикнула Мерт, обращаясь к Навсикае. — Ему нужно помочь!

Девочка, всхлипывая, подобрала нож и двинулась к Мерт. Идти быстро она не могла — после ударов сокё так просто не встанешь.

Освободившись от веревок, Мерт бросилась к своему рюкзаку. Ноги и руки слушались с трудом — они занемели. Ухватившись за столешницу, девушка перевела дух. Вытащила из заплечного мешка чистую ткань и несколько баночек с целебными средствами.

— Помоги мне.

Навсикая позволила Мерт опереться на свое плечо. Вдвоем они доковыляли до стола, под которым сидел Наставник.

— Ты как? — спросила Мерт.

Вячеслав грустно улыбнулся.

— Хорошая школа, — прошептал Знающий-на-Перекрестках, — в вашем рю.

— Ты не умрешь, — сказала Мерт. — Только не сейчас.

Здание ДМП не бросалось прохожим в глаза. Многие даже не знали, что в этом районе Треугольника работает подобное учреждение. Обычный квартал, обычные улицы. Жмущиеся друг к дружке дома. Застройка очень плотная, здания срастаются стенами, балконами и крышами, нависают над головой прохожего массивными балконами. На уровне третьих этажей кое-где протянулись крытые галереи — наследие стародавних времен.

Центр Треугольника — пешеходная зона. Сюда запрещено въезжать кэбам, паробусам и прочим транспортным средствам. Улицы слишком узкие, не разойтись. Мостовая признана культурным наследием — на отдельных булыжниках даже сохранились обережные заклинания, нанесенные полтысячелетия назад, а то и раньше.

Дом, в котором притаился департамент, был серым и неприглядным. Фасад неоднократно ремонтировался, колонны и прочие украшения отсутствовали. Скромное крыльцо, истертые ступени. Потемневшая медная табличка с надписью: «Департамент Магических Преступлений Стимбурга». Здание имело три надземных этажа и обширную сеть подземных ярусов. Собственно, самые секретные службы располагались под землей. Кабинеты освещались магическими светильниками, кое-где были наколдованы панорамные окна, распахнутые в несуществующие поля и леса.

Главный Дознаватель не прятался в подвалах. Его владения располагались на третьем этаже. Оттуда открывался вид на черепичные крыши прилегающих кварталов.

Происшествие случилось накануне вечером.

Главный Дознаватель исчез. Не явился на работу — и все тут. После трагического случая с секретарем это казалось злым роком. Заместитель тщетно пытался дозвониться шефу по городскому телефону — трубку никто не брал. К Дознавателю отправили курьера, но тот вернулся ни с чем. Боевой маг высочайшей категории пропал вместе с двумя телохранителями.

Заместитель решил исполнять свои обязанности до возвращения шефа. Наверняка тому поручили важное правительственное задание. На служебном совещании было принято решение выжидать положенные три дня, а потом (если ничего не изменится) объявить розыск.

Вечером Департамент закрыли.

В прямом смысле.

Пришла правительственная бумага, из которой следовало, что здание ДМП надлежит оцепить и тщательно исследовать на предмет наличия чужеродной магии. Исследование поручили провести одному из тайных орденов. Такого прежде не случалось, поэтому дознаватели стали названивать вышестоящему руководству. Чиновники подтвердили: да, такое распоряжение существует. Все дознаватели обязаны в кратчайшие сроки разойтись по своим домам и ждать дальнейших инструкций.

Дом опустел.

Ночью появились люди в серебряных масках. Люди без лишних слов проникли в здание, рассыпались по верхним этажам и подземным ярусам, заняли позиции на крыше. Некоторые лицедеи держали в руках многозарядные винтовки.

Вторжение возглавил Аластор Трисмегист.

Кетер вошел в кабинет Главного Дознавателя в сопровождении пяти сильнейших магов своего ордена и странного человека с изменчивым лицом. Запомнить облик этого типа не представлялось возможным — черты лица постоянно плавились, перетекали в новые рисунки, сужались и расширялись. Цвет глаз, форма носа, очертания скул и бровей — все непрерывно трансформировалось.

Волшебники остановились напротив стены с кровавой надписью. Буквы вновь проявились и полыхали синим огнем, а сама стена выглядела живой.

— Все готово для ритуала, — произнес Трисмегист, обращаясь к изменчивому спутнику.

Тот кивнул.

Оба знали, что ритуал займет всю ночь и завершится утром следующего дня. Когда волшебники в масках закончат свою песнь, стена исчезнет, а вместо нее откроется путь.

Посторонний сможет уйти с Земли.

Но перед этим Аластор Трисмегист познает слияние разумов. В него вольются знания чужой расы. И эти знания помогут добиться окончательного перевеса в борьбе фракций.

— Начинайте, — приказал Кетер.

Маги, сцепив руки, образовали полукруг. Закрыв глаза, они начали петь. Зловещий хор наполнил кабинет фразами забытого языка. Буквы на стене отозвались. Надпись запульсировала, налилась внутренним сиянием.

— Я присоединюсь к ним на последней стадии, — сказал Посторонний. — А ты проверь подходы к зданию.

— В этом нет нужды, — отмахнулся Кетер. — Мертвый Завод их задержит. Даже если ваш хваленый мастер ножей выберется оттуда, он не сможет вычислить наше местонахождение.

— Он работает на Коэна, — напомнил собеседник.

— Коэн в Преддверье. Он вообще оттуда не вылезает.

Сказав это, Трисмегист удалился.

Вряд ли ему придется спать этой ночью. Как бы все ни обернулось, стоит контролировать ход вещей. Правительство, Посох и Нож, дознаватели, привратники — врагов хватает.

Экипаж Трисмегиста стоял далеко от пешеходных маршрутов, в небольшом сквере, посвященном адмиралу Суаресу. Гранитный бюст адмирала, засиженный голубями, высился в центре сквера. Волшебник кивнул молчаливому вознице, открыл черную лакированную дверцу и шагнул внутрь. Спустя несколько минут он уже входил в свой кабинет с видом на Дверную Площадь.

Остаток ночи Кетер потратил на приведение в порядок своих бумаг. Он написал письма деловым партнерам, нотариусу и адвокату. Переместился в банк и оплатил счета. Дал инструкции прислуге на время своего отсутствия. Предусмотреть нужно все.

А еще Трисмегист связался с помощью магического шара со своим учеником и предупредил его о возможных последствиях своей политики.

— Если я не вернусь, — сказал Трисмегист, — ты возглавишь Закат.

Ученик заверил, что на него можно положиться.

Разобравшись со всеми вопросами, волшебник вернулся в сквер. Утро пахло осенней сыростью. Дул порывистый ветер. На лужах виднелась рябь. Хорошее утро для познавательных приключений, подумал Кетер. И улыбнулся собственным мыслям, шагая в сторону Департамента.

На подходе он почуял неладное.

С крыши здания исчезли бойцы с винтовками. На улице перед входом тоже никого не было.

С тяжелым сердцем Аластор Трисмегист вошел в вестибюль. Его встретили трупы и гулкая пустота. Люди в масках лежали, раскинув руки и ноги в неестественных позах. Всюду — кровь и следы недавней схватки.

Трисмегист поднялся на третий этаж, переступив через своего подчиненного. Теперь в его руках был невесть откуда взявшийся посох. Витая палка длиной в половину человеческого роста. Скорее трость, а не посох. Набалдашних в виде песьей головы. В медной пасти полыхало багровое зарево.

Кабинет Главного Дознавателя был открыт.

Двери распахнуты настежь.

Трисмегист осторожно приблизился к дверям, держа посох перед собой. Внутри его ждал неприятный сюрприз.

Стена с надписью исчезла.

Теперь вместо кровавых букв и штукатурки чернела бесконечная пустота. Трисмегист посмотрел в эту бездну, и та ответила взаимностью. Нечто клубящееся, закручиваясь в спирали, рванулось к своей жертве, но было остановлено неведомыми силами.

— Не смотри туда, — посоветовал Посторонний.

Трисмегист отвел взгляд от хищного Ничто. Рядом с его виском раздался щелчок затвора.

— Стой смирно, — предупредил голос Люциуса Делрея. — Иначе спущу курок.

Трисмегист замер.

Бездна чернела по левую руку от него. В окно просачивался тусклый солнечный свет. Три человека в масках лежали ничком на полу, двое стояли на ногах, приготовившись к драке. Посторонний держался чуть поодаль — в двух шагах от бездны. Справа Трисмегист увидел Коэна, Ольгерда и низкорослого человека со шрамом на подбородке. А еще Трисмегист приметил жуткого белого зверя. Этих тварей, насколько он помнил, выращивали в Гильдии Ножей.

— Давно не виделись, — сказал Кетер, взяв себя в руки.

Коэн и бровью не повел.

— Брось посох, — приказал Делрей.

Трисмегист вздохнул.

— У меня слабые ноги. Это трость, Люциус.

— Ты слышал.

Посох упал к ногам волшебника.

— Спасибо.

— Забыл сказать, — ухмыльнулся Трисмегист. — Ты уволен, Люциус.

— Переживу как-нибудь.

В комнате висели ножи. Простые клинки без обуха парили под потолком, нацелившись на Посторонего и волшебников Серебряного Заката.

— Сейчас я уйду, — тихо промолвил человек с меняющейся внешностью. — Вам меня не остановить.

— Им — нет.

В комнату шагнул… еще один изменчивый. Трисмегист удивленно переводил взгляд с одного чужака на второго. Калейдоскоп лиц, одинаковая с виду одежда. Отличаются лишь рост и комплекция.

— Я тебя остановлю.

Все сдвинулось.

Посторонний метнулся к черной стене, но там его ждал новый противник. Быстрый и столь же непостижимый противник. От мощного удара в грудь Посторонний отлетел на пару метров и врезался в стену, примыкающую к панорамному окну. Дом содрогнулся, по стене зазмеились трещины.

Комната наполнилась вспышками холодного пламени, блеском стали, криками и ругательствами.

Трисмегист вытянул руку, и посох прыгнул в ладонь. Молниеносно развернувшись, боевой маг ударил Люциуса Делрея в челюсть. Детектив упал. Кетер поднял оружие над головой, чтобы добить врага, но что-то толкнуло его в спину. Не удержав равновесия, волшебник упал грудью на письменный стол покойного Дознавателя. Попытался встать и увидел жуткую пасть белого монстра, усеянную зубами-клинками. Эта картинка намертво впечаталась в мозг Аластора Трисмегиста. Последнее, что он увидел в жизни…

Ольгерд обрушил клинки на лицедеев.

Первый маг упал, обливаясь кровью. Второй успел выставить щит и ударить посохом в пол. Невидимая волна опрокинула стулья, отшвырнула Ольгерда, рлока и Коэна прочь. Джампер переместился в коридор, утащив за собой третьего колдуна.

Ольгерд с трудом поднялся.

Положение вещей не радовало. Посох Коэна откатился. Старик, оглушенный магическим ударом, пытался сориентироваться в пространстве.

Рык устоял, но его водило из стороны в сторону.

Держись.

Мастер выхватил из нагрудного кармашка чакру и метнул в колдуна. Ему пришлось усилить бросок двумя рунами — пробивающей и ускоряющей.

Колдун не смог среагировать. Чакра с хрустом вошла ему в череп, завершив исход поединка.

Ольгерд понял, что в комнате осталось двое бойцов, готовых сражаться.

Он и Посторонний.

Или это Страж?

Комплекция людей в мантиях снов отличалась незначительно. Один из агентов пробил собой окно и вылетел на террасу третьего этажа. Подняться он, судя по всему, не мог.

Ольгерд приблизился к изменчивому, сжимая в правой руке керамбит. Спешить было нельзя.

— Все в порядке, — сказал Посторонний. — Это я.

Голос знакомый.

Ольгерд понял, что Страж выстоял в бойне.

Но в следующую секунду нечто бросилось к нему. Нечто с балкона, смазываясь от движения, преодолело три десятка шагов, сбило Ольгерда с ног и швырнуло на черную стену.

Мастер ножей ощутил, как проламывает натянутую мембрану и проваливается в чужое пространство.

Посторонний вцепился в него мертвой хваткой.

…для открытия портала… мне не хватало твоей души… глупый-глупый мастер… мы ведь не умеем открывать Двери, ты это знаешь… но мы умеем расставлять ловушки… веди меня домой…

Мысли Постороннего вихрем ворвались в разум.

Мембрана захлопнулась.

Когда джампер Марк вошел в кабинет, отирая кровь со штыка, он понял, что люди проиграли.

Стена вернулась на прежнее место.

А мастер ножей и агент магелланцев пропали.

Кристоф готовился к визиту гостей.

Лициус предупредил дворецкого о том, что на ужин придет несколько человек, но такого наплыва посетителей зомби не ожидал. В четвертом часу посреди холла материализовался странный человек со шрамом на подбородке. Хозяин называл его Марком. Вроде бы Марк умел прыгать от звезды к звезде, но Кристоф сомневался, что такое возможно.

— Привет, друг, — весело поздоровался джампер. — Люциус у себя?

— Заперся в кабинете.

— Доложи обо мне.

Дворецкий отправился наверх и постучался в дверь кабинета.

— Хозяин, к вам посетитель.

— Сейчас.

Дверь открылась, и на пороге возник Люциус Делрей — детектив, чья слава распространилась по всему Треугольнику. После недавнего расследования, затрагивающего государственные интересы Стимбурга, дела сыщика пошли в гору. От клиентов отбоя не было. Люциус с Региной разрывались на части, деньги текли рекой. Трудные времена закончились. Даже налоговые инспектора перестали обрывать телефон.

Все утро Делрей посвятил бухгалтерии.

— Кто там?

— Марк.

Делрей радостно улыбнулся.

— Угости его чем-нибудь. Я приведу себя в порядок.

Через некоторое время друзья уже сидели в холле, смеялись, вспоминали события осени. За окном ревела вьюга, улицы Стимбурга заметало снегом. В камине потрескивали дрова.

Раздался дребезжащий звук.

— Ты купил электрический звонок, — догадался джампер.

Делрей виновато развел руками.

— Пришлось. Все время кто-то приходит. Удовольствие не из дешевых, но электричество сейчас в моде.

В холле появились новые гости. Красивая девушка в белом полушубке, девочка-подросток и… Рык. Делрей сразу узнал полярного рлока, некогда принадлежавшего Ольгерду. Значит, девушка — это жена мастера ножей. Кажется, ее зовут Мерт.

— Рад приветствовать вас в своем доме, — улыбнулся Люциус. — Глинтвейна с дорожки?

Мерт кивнула.

— Я не откажусь, а Навсикае еще рано. Что же касается моего лохматого приятеля…

— Мясо, — перебил Делрей. — Сырое. Я прав?

— Еще как. И побольше.

Делрей, сидевший в своем любимом продавленном кресле, обернулся к дворецкому. Кристоф замер на пороге, ожидая дальнейших указаний.

— Ты слышал.

— Бегу исполнять, — буркнул зомби. Сегодня у него было ворчливое настроение.

Девушки расположились на кожаном диване, а рлок улегся на медвежьей шкуре перед камином.

Постепенно начали подтягиваться другие посетители. Наплыв гостей неприятно удивил Кристофа — сегодня он практически не выходил из кухни. В пять вечера пришла Регина. Девушка что-то шепнула Делрею на ухо, и они вместе поднялись в кабинет, извинившись перед посетителями. Дворецкий слышал какую-то возню и женский смех за дверьми кабинета, но тревожить хозяина не осмелился.

Людей становилось все больше и они, по мнению зомби, имели весьма отталкивающий вид. В шесть вечера в холл ввалилась целая толпа. Уже знакомый Кристофу волшебник по имени Коэн. Бритоголовый дикарь, вручивший дворецкому меч и топор на хранение. Юноша, чем-то похожий на девочку, сидевшую у камина. Пожилой человек, от которого пахло душистыми травами. Загорелая девушка с волосами, заплетенными в тысячу косичек. Рыжая девушка с грубоватыми манерами. Парень с серьгой в ухе — его лицо Кристоф забыл, как только направился в кухню. Вся эта пестрая компания была вооружена. Кто мечом или топором, кто коротким ножом, кто еще чем. Варвары, подумал Кристоф.

Последним явился мужчина в балахоне мастера ножей. Этот двигался, с трудом переставляя ноги. Казалось, он долгое время пролежал в госпитале, и теперь понемногу возвращается в мир живых. Под глазом мастера красовался крестообразный шрам.

Почти все мужчины, пришедшие на Малую Котельную, 4, носили бороды. От них пахло дальними странствиями, жестокостью и силой. Кристоф решил, что встречаться с ними в темном переулке не хочется.

Гости шумною толпой отправились в столовую, увлекаемые волшебником.

— Ничего не готово! — Причитал дворецкий, семеня в хвосте процессии. — Хозяин еще не спустился!

— Тащи глинтвейн и горячий отвар, — велел волшебник. — Да поживей, мы продрогли на улице.

Вскоре спустились Делрей с Региной. Вид у них был довольный и немного виноватый. Загремели тарелки, стала появляться еда. Кристоф думал, что отдохнуть сегодня не получится, но странные персонажи помогли ему накрыть стол, сами наполнили чайник водой и спустились в погреб за вином. Кто-то подбросил дрова в камин, кто-то стал раскладывать еду по тарелкам.

— Это моя работа! — возмутился зомби.

— Расслабься, — рыжая девушка легонько толкнула его локтем в бок. — Мы сами о себе позаботимся.

Когда на тарелках задымилась горячая еда, а в бокалах заплескались напитки, Коэн постучал вилкой по кружке, требуя тишины. Кружка была массивной, глиняной, с откидной крышечкой и стилизованными щупальцами злобного кракена по всему периметру.

— Друзья, — начал Коэн. — Я не думал, что мы сможем собраться в этот день, но вы откликнулись, и это меня несказанно радует. Мне есть что сообщить вам, а времени не так уж и много.

— Почему бы просто не выпить, — буркнул бритоголовый наемник, представившийся Сдвигом. — Не так часто мы сидим за одним столом.

— Ты прав, мой друг, — улыбнулся Коэн. — И поверь, остаток вечера ты сможешь посвятить этому благородному занятию. Но сейчас я попрошу чуточку вашего внимания.

Разговоры за столом окончательно стихли. Теперь единственным звуком, проникавшим в столовую, было завывание февральской вьюги.

— Прошло почти пять месяцев, — начал волшебник, — с того дня, как Посторонний утащил Ольгерда в свой мир.

Лицо Мерт посерело.

Все это время девушка старалась не думать о плохом. Ольгерд выберется, утешала она себя. Он умеет открывать Двери, а это что-нибудь да значит. Но шли недели и месяцы, а вестей от мужа не было. В голову девушки начали закрадываться сомнения. А еще — обида. В исчезновении мужа Мерт подсознательно винила Коэна. Если бы не посредник, ничего бы не случилось. Глупо, конечно. Кто мог предвидеть подобный исход…

Вячеслав потерял своего лучшего ученика и хорошего друга. На «Оазисе» мастер едва не погиб. Его спасли мази Мерт и подоспевший на помощь врачеватель. Хозяева обломка вызвали подкрепление из Тарроса, воспользовавшись услугами наемного колдуна. Открылся портал, и через него в «Оазис» хлынули воины. С ними шел врачеватель. Постояльцам, выжившим в бойне, была оказана своевременная помощь. Выжили двое — Вячеслав и странствующий собиратель новостей, у которого сердце находилось с правой стороны.

Наставник месяц пролежал в Тарросе, в доме врачевателя, балансируя на грани жизни и смерти. Его лечили традиционными и магическими методами — все это оплачивала Гильдия. Мерт сняла домик на окраине Тарроса и поселилась там вместе с Навсикаей. Девочке было очень плохо — она потеряла Хрума. Мерт знала, что мастера ножей сильно привязаны к своим рлокам. Потерю питомца можно было сопоставить с потерей близкого человека. И все это произошло из-за Мерт. Точнее, из-за ее темного прошлого.

Девочка почти ничего не ела, ни с кем не разговаривала и большую часть времени проводила на плоской крыше домика. То ли она погружалась в медитации, то ли смотрела на звезды и вспоминала Хрума — об этом вряд ли кто узнает. В детской душе что-то надломилось. Сложно не заметить таких перемен…

И все же, они сумели это пережить. Все вместе. Знающий-на-Перекрестках выкарбкался, хотя Мерт казалось, что Наставник обречен. Навсикая сильно похудела, стала неразговорчивой и замкнутой. Братья Внутреннего Круга, посовещавшись, отпустили девочку на Атолл Миядзаки. Вскоре там появилась и Мерт, а вместе с ней — Рык.

Странное дело: рлоки, потерявшие своих хозяев, обычно умирают. С ними что-то происходит… Исчезает жизненная энергия. Никто не хочет брать беспризорных рлоков на попечение — слишком опасно. Хищник, утративший связь с мастером, не подчиняется никому. И никогда не подчинится. Рык вел себя так, словно Ольгерд ненадолго куда-то отлучился и вскоре вернется. Зверь подолгу блуждал в своих призрачных мирах, разыскивая того, кто был ему дорог.

Мерт с трудом научилась общению с рлоком. Мысли нужно было облекать в образную форму. Прямые приказы не работали — зверь их не признавал. Только просьбы.

— Я недавно разговаривал со Стражем, — тихо произнес Коэн. — Мы обсуждали сложившуюся картину мира. Так вот, если бы магелланцы получили координаты системы Демиургов, война бы уже началась.

— Почему ты так думаешь? — спросил Марк.

— Не я, — поправил джампера Коэн. — Так думают Архивариусы. Они взяли в расчет расположение звездных систем магелланцев, примерную локацию, в которой могут обитать Демиурги, и скорость космических кораблей Посторонних. Получилось четыре месяца.

— Почему бы Посторонним не открыть Двери? — задал логичный вопрос Делрей.

— Они находятся вне транспортной системы Демиургов. Жнецы и тандрадианцы в теории смогли бы проникнуть в чужую систему. Но они не протащат через пространство тяжелую боевую технику.

— Войны нет, — констатировал Марк.

— Пока нет, — кивнул посредник. — Это может означать две вещи. Либо произошло смещение координат, помешавшее магелланцу вернуться на родину, либо Ольгерд сумел с ним расправиться.

Мерт подавила в себе проблеск надежды.

Будет больно, сказала она себе. Если Ольгерд не вернется, будет очень больно.

— Ольгерд жив, — уверенно заявил Коэн. — Я хочу в это верить. Но сохраняется опасность уничтожения Земли.

— Это еще почему? — вскинулся Делрей.

— Решение примет агент Демиургов, скрывающийся на Земле, — пояснил Коэн. — Он должен оценить степень угрозы, исходящей от магелланцев. И это будет сделано в ближайшие годы. Уничтожение Земли приведет к распаду транспортной системы. Двери закроются, Храмы умрут. Магия уйдет из Преддверья. Руны перестанут работать.

Вячеслав нахмурился. Такой расклад не мог быть по душе Хозяину Дверей.

— А еще, — промолвила Мерт, — Ольгерд не вернется в свой мир.

Коэн промолчал.

Но все и так понимали, что девушка права.

— Зачем ты нас собрал? — нарушил затянувшееся молчание Делрей. — Ты думаешь, выход есть?

— Всегда есть выход, — заметил Марк.

— Я вновь отправляюсь на поиски Безымянного Скита, — сообщил Коэн. — Архивариусы знают агента Демиургов, но по каким-то причинам не хотят раскрывать его имя. Встретившись с этим человеком, я попытаюсь договориться. Изменить ход вещей.

— Мы искали четыре месяца, — возразил Шакал. — Безрезультатно. Что изменилось?

— Многое изменилось, — Коэн победоносно улыбнулся. — Теперь я знаю, где нужно искать.

— И ты набираешь команду, — догадалась Мерт.

— В точку.

Снаружи загорались фонари. Газовые плафоны источали призрачный свет, с трудом продиравшийся сквозь вьюжный сумрак. Фонарщик, кутаясь в меховой тулуп, грузно поднимался по металлическим ступеням. Его работа состояла в том, чтобы распахнуть залепленную снегом дверцу плафона, залить керосин в резервуар и зажечь фитиль. Сделать это в такую погоду непросто.

Кряхтя и ругаясь, фонарщик достал спички.

До его слуха донеслось легкое постукивание трости по обледенелому тротуару.