Эдди не позволит им поймать ее. Ни сейчас, ни когда-либо. Единственная мысль крутилась в уме, что она крепко держала в руках небольшой сверток в руках, заставил ее бежать быстрее. Ее внутренняя львица хотела помочь, приложив свою силу и скорость, что у нее была, но это было недостаточно. Они были больше, сильнее, быстрее, а еще они питались гневом и страхом. Ей удавалось избегать их последние две недели, но чем больше времени проходило, тем ближе они были, а сейчас они очень близко.

Она не была уверена, что они рядом, но что-то насторожило ее львицу, опасность рядом. Выглянув в окно в пыльной комнате отеля и обнаружив двух шпионящих неповоротливых мужчин, она вышла через заднюю дверь, прихватив только одежду, пакет с пеленками и то, за чем охотились эти двое… ребенка.

Она увернулась и затерялась в оживленной толпе, переходящую дорогу на пешеходе. Она воспользовалась тем, что была намного меньше этих двух мужчин. С ростом выше шести футов и весов больше двухсот фунтов они должны были сражаться со скоплением тел.

Рычание преследовало ее, казалось, что их разделяли лишь несколько сантиметров, но это невозможно. У нее было преимущество, когда она сбежала из гостиницы, не так ли? Рычание настигло ее, мужчины источали агрессию. Человеческий страх щекотал ей нос, наконец до них дошло, что они слишком свирепы, что-то нечеловеческое по природе.

Они были вне себя из-за нее, но они не знали, почему она убегает. Опять же, может быть, что им наплевать, а может и нет. Они работают на Тони Дэвиса, ведь так?

А Тони хотел своего ребенка обратно.

Но не пока она еще дышит.

— Проклятье, сука.

— Черт возьми, поймай ее.

Она услышала их слова, смысл которых послал новую панику, угрожающую ее замереть на месте. К счастью они не заметили ее, и она собрала все оставшиеся силы.

Лишь бы не поймали… Лишь бы не поймали…

Маленький Джек хныкал и тихо вскрикнул, напоминая ей, почему она так торопилась. Ради него. Ради его будующего.

— Шшш… Ты со мной. Я позабочусь о тебе. Потише, дорогой, — она попыталась успокоить его, не сбавляя шаг. Любое колебание, любое замедление и ее поймают.

Ее не только захватят, но и убьют.

Не очень-то и хочется.

Джек снова застывал, говоря ее, как это встряска беспокоит его. Ей следует успокоить его. Позже. Прямо же сейчас заряд адреналин толкал ее вперед.

Она почти чувствовала их дыхание на затылке и впивающиеся когти в ее кожу, из-за чего она глубже погрузилась в себя. Она увеличила темп, переходя от быстрого шага и бегу. Она расталкивала других на своем пути, игнорируя их удивленные вскрики. Не было времени на извинения и просьбы. Только бег.

Эдди взглянула на уличные знаки, когда метнулась через перекресток, стараясь запомнить расположение огромного города. Она в городе всего лишь месяц и все это время служащие/телохранители Тони сопровождали ее повсюду, что означало, что она еще не знала способа увильнуть от них.

Еще один пешеходный переход маячил впереди, тротуар был переполнен утренними служащими, спешащими на работу. Она взглянула на знак «пешехода» и отметила, что это небезопасно для людей, но, взглянув через плечо, она задрожала от страха: они были слишком близко.

Эдди побежала вперед через толпу людей, направляясь на противоположную сторону. Она посмотрела вниз на улицу, пытаясь оценить встречное движение. Крики преследовали ее, но она двигалась прямо вперед. Она могла бы перейти через перекресток на другую сторону, прежде чем ее преследователи — или приближающиеся машины — достигли бы ее.

— Мы почти спасены, дорогой. Почти спасены, — прошептала она. Эдди прошла мимо велосипедной дорожки, зная, что расстояние между ней и мужчинами увеличивалось. Она также прошла мимо первой полосы движения. — Почти.

Она не прошла вторую. Высокий пронзительный визг шин был единственным предупреждением, который она получила, что ее мир уничтожен еще раз. У нее была только доля секунды, чтобы обнаружить источник этого звука и увидеть большой автомобиль, несущий на нее сверху вниз. Звук возрастал ближе и ближе, казалось, что машина направлена прямо на нее, она отстраненно подумала, а что если за рулем один из головорезов Тони? Но с чего ему рисковать собственным сыном?

Затем вопрос стал спорным, ведь внедорожник не собирается тормозить. Львица Эдди скулила в ожидании предстоящей боли, она сжалась в комок на месте, убедившись, что машина заденет ее спину, но не маленького Джека.

Она обернулась вокруг него, отчаянно пытаясь защитить его от любого вреда, когда машина врезалась в нее. Боль пронзила ее спину, а затем охватила все тело. Она поняла, что сломала руку, но все еще продолжала защищать Джека. Она обняла его крепче, руки аккуратно защищали его от неровной поверхности, хоть это и сдирало кожу с ее тела.

Медный привкус собственной крови заполнил ее рот. Этот запах присоединился к маслу и резины. Именно тогда она поняла, что перестала катиться. Ее больше не заносило по дороге, она оставалась неподвижной.

Стенания ребенка заполнили ее уши, объявляя о его страхе в небеса с постоянно возрастающей громкостью. Агония охватила ее тело, заполняя ее изнутри, она знала, что сломала больше, чем одну кость. Ее единственная надежда в настоящее время заключалась в том, что ее львица сможет помочь залечить раны — залечить достаточно, чтобы она могла скрыться там, где их не найдут. Ей потребуется время на восстановление, как только они будут в безопасности.

Крики и вопросы обрушились на нее, зловоние беспокойства толпы обжигало ей нос, когда люди пытались разглядеть, всё ли с ней в порядке и что произошло.

Нет, я не в порядке. Меня сбила чертова машина.

Но она не произнесла эти слова. Вместо этого она сосредоточилась на попытках своего зверя залечить повреждения ее тела. Не было никакой надежды на это, кости сместились, но ей стоит побеспокоиться о том, чтобы не сломать их снова и правильно их залечить, когда найдет новое место, где скрыться.

Она заставила себя открыть глаза, желая увидеть, где ее преследователи, и нашла их у края широкого круга людей, окруживших ее. Оба мужчины смотрели на нее, их золотые глаза, казалось, сверлили в ней дырку, новая волна страха заполнила ее. Ей следует уйти. Убежать.

Она посмотрела на Джека, проведя рукой по его крошечному телу, проигнорировав агонию, возникшую при движении. На нем не было и царапины, она вздохнула с облегчением, осознав, что он цел и невредим, только испуган.

Громкий хлопок достиг ее, звук раздался близко, очевидно, от машины, а затем мужчина, которого она не знала, присел рядом с ней. Желтые львиные глаза, легкая щетина на загорелых щеках. Найти льва в городе, наполненной их видом, не было ничего удивительного. Тем не менее, найти свою пару сразило ее. Его запах таинственный и дымный, смешанный с ароматом сухой травы, которым пропитаны все верльвы, взывал ее кошке Эдди.

Ее внутренний зверь мурлыкал и вздохнул с облегчение, успокаиваясь от его присутствия. Он защитит их, она позаботиться он них, он… Он обеспечит безопасность Джеку. По крайней мере, она надеялась на это.

Его взгляд ласкал ее, окутывая с головы до ног, а ее внутренняя львица успокаивалась еще больше от его внимания и беспокойства.

— Это ты, — прошептала она и нахмурилась. Почему ее голос настолько слабый и пронзителен?

Казалось, радужки его глаз стали светиться еще ярче, когда он взглянул на ее лицо, сразу выражая его собственичество.

— Моя, — его ноздри раздулись, когда он глубоко вздохнул, и его внимание метнулось от ее лица к остальной части ее тела. — Где болит?

— Я в порядке, — она убрала одну руку от Джека и положила ее на асфальт, намереваясь подняться с пола. Она вскрикнула с новой волной агонии, поразившей ее с напряжением. Это отразилось его ревом ярости, что заставило толпу отступить.

— Где болит?

Где она не пострадала? Только не это, но ей все труднее и труднее сохранять глаза открытыми. Ее веки отяжелели за секунду, в глазах потемнело, пока мир не скрылся в темноте.

— Я… — она покачала головой, чтобы сбросить головокружение, охватившее ее. — Я…

— Блядь.

— Не… чертыхайся… при ребенке, — вонь ее собственной крови заполнила ее нос, она поняла две вещи. У нее кровотечение из раны и ее кошка не могла остановить это. Это значило, что она быстро теряет сознание. Она собиралась потерять сознание, оставшись уязвимой… Оставив Джека уязвимы. Эдди погрузилась во тьму настолько, чтобы рухнуть на руки своей пары, несмотря на агонию, охватившую ее, требуя его внимания. Его обеспокоенный взгляд встретился с ее.

— Не дай им забрать ребенка.

— Ребенка? — замешательство отразилось на его лице, он посмотрел на корчащийся комок в ее руках, а затем вернулся к ней.

Она должна заставить его сделать так, как она просит, заставить его послушаться ее.

Поэтому она солгала.

— Не дай им забрать моего ребенка.

Зейн разрывался между тем, чтобы выхвалить извивавшегося ребенка из ее рук, прежде чем ребенок упадет на землю, и поймать ее, прежде чем ее голова ударится о бетон. Очевидно же, что она быстро теряет сознание. Она львица, но ее внутренний зверь не исцелил ее. Почему? Несмотря на то, что он сбил ее внедорожником, она должна была бы быть на пути к восстановлению, но вместо этого рана все еще кровоточила. Это происходило только тогда, когда лев сильно ослаблен. От истощения? Голод? Стресс?

Не только запах ее львицы подталкивал его, но и то, что его лев, был очень заинтригован этой женщиной. На самом деле он расхаживал в глубине душе Зейна, царапая его, глубоко впившись когтями. Он требовал освобождения, так что он мог бы убежать прочь от окружавшей их толпы. Он хотел защитить и позаботиться о ней… Пара?

Пара.

Это осознание добавило новое напряжение, прошедшее через его тело. Слишком много людей по близости, она пострадала, а еще потребовала, чтобы он позаботился о ее ребенке. Ее ребенке. Кошак внутри него зарычал от мысли, что другой уже касался ее, другой подарил ее детеныша. У нее могли быть дети только от него.

Еще раз лев выдвинул требование, призывая его избавиться от ребенка, который не был его плотью и кровью. Кот безжалостен и жесток, хоть он был наполовину человек. И чхать, что люди не убивают детей от другого мужчины. Он требовал, чтобы Зейн признал, что он часть льва, и что их вид уничтожает все признаки других.

Он боролся, чтобы удержать животное под контролем, и зарычал на зверя, отталкивая его в тень своего разума. У них есть другие насущные проблемы в данный момент.

Например, их пара быстро бледнела. Когда ее голова упала на землю, он просунул руку под нее, охраняя ее от вреда. В этот же момент ее хватка ослабла и ребенок чуть не упал.

— Зейн, в чем дело? — крикнул Оскар, и несколько бездельников проследили за словами, когда огромный лев протиснулся через толпу.

— Возьми ребенка, — он быстро отдал приказ. — Я возьму мать.

В тот момент, когда Оскар взял ребенка, Зейн подхватил женщину. Он старался игнорировать хныканье и стоны, которые последовали за этим движением, пропитавшись влагой — ее кровью.

Еще раз его лев атаковал. В этот раз он не требовал избавиться от детеныша, но он был в ярости, что они причинили боль его паре. Было так много страданий до тех пор, как все было сказано и сделано, что еще сильнее обозлило его. Хотя не так много он мог с этим поделать. Он узнал, что сломано больше одной кости при ударе с машиной, и раны все еще сильно кровоточили.

Он повернулся к машине, не обращая внимания на людей, кричавших на него, говоривших ему вызвать скорую помощь, а не увозить ее. Они не понимали. Не понимали, что ему необходимо оказать ей первую помощь и — как оборотню — не обязательно в больнице. Еще они не понимал, что, если они нафиг не уберутся с его пути, он убьет их всех. Эта женщина — незнакомка — его пара и им стоит убраться отсюда.

К несчастью, кажется, толпа намеревалась задержать его. Вместо того, чтобы оттолкнуть их в сторону или вежливо попросить отойти в сторону, он просто зарычал. За исключением, что это «простой» случай. Он позволил своему зверю выйти вперед, пока он не превратил его голосовые связки до разъяренного львиного рычание, эхом отражавшегося от окружавших их зданий. Акустика усилила звук, пока каждый человек в непосредственной близости съежился под его гневом.

Да, каждый человек упал на землю, но двое мужчин остались стоять. Два здорованя, возвышавшихся над дрожащей массой. Их взгляды сосредоточились на Зейне, глаза скрыты за темными очками, но он чувствовал их злобу, почти накренившись от их гнева. Затем их взгляд скользнул к Оскару, в частности к ребенку, которого он держал. Язык их тела изменился, ярость сменилась отчаянием.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что это были «они», те, кто хотели ребенка — ребенка его пары.

Ни за что.

Зейн проталкивался через испуганную толпу, направляясь прямо к своему внедорожнику. Оскар стоял слева от машины, по-прежнему баюкая маленького ребенка и посылая ему взгляд чистого замешательства. У него нет времени для объяснений. Не то, чтобы он знал что-то стоящее, чем можно поделиться. То, что он знал, так это то, что его паре нужна помощь, и то, что чем дольше его инфорсер держал ребенка, тем громче и расстроенным он становился.

— Полезай в багажник с ребенком.

— Чт…

— У меня нет времени спорить, Оскар. Полезай в багажник с ребенком. И будь осторожен с ним. Я положу ее на пассажирское сиденье, а затем мы отправимся в мое место, — доктор прайда мог больше помочь, чем скорая помощь. Игнорируя друга, он подошел к двери, которая оставалась приоткрытой, и осторожно положил женщину на кожаное сиденье. У него будет время ненавидеть себя за причиненный ей вред. Но прямо сейчас ему следует сосредоточиться на оказании ей помощи.

Потребовалась на это лишь несколько секунд, затем он отошел, чтобы захлопнуть дверь, а нашел только Оскора, который все еще стоял рядом.

— Какого черта? Полезай в чертов багажник.

— Слушай, мужик, ты должен рассказать какого хрена происходит.

Лев Зейна прыгнул вперед, ощетинившись на вызов его авторитета, вдруг у мужчины клыки удлинились и обнажились. Теперь его пальцы и руки стали смертоносным лапами и когтями, покрытыми золотым мехом.

— Полезай. В чертову. Машину, — Он заметил движение за плечом друга и уставился на тех двух мужчин, пытавшихся подойти к ним сзади. — Сейчас же.

— Зейн…

— Это моя гребаная истекающая кровью на сиденье пара и это ее ребенок. Ну так послушай меня, черт возьми, — у него действительно нет времени для этого дерьма.

— Отлично, мужик. Почему сразу не сказал?

Зейн собирается прикончить льва, как только будет уверен, что его пара в безопасности.

Оскар забрался в багажник, осторожно держа малыша, и Зейн посмотрел на двух мужчин, которые до сих пор стояли рядом. Этот угрожающий воздух продолжал окружать их, он жаждал вытереть их об пол. Они хотят ребенка его пары? Сначала придется разобраться с ним.

Ничего сильнее он так ненавидел, как когда большие парни сражаются с кем-то поменьше. И нет никого меньше ребенка. Так же сильно, как его льву не нравилась мысль, что у его пары был кто-то еще, он презирал перспективу, чтобы эти два головореза протянули руки к маленькому ребенку.

Он бросил взгляд на мужчин и был рад, когда они оба напряглись и дернулись. Да, они большие и сильные, но Зейн злее.

Не займет много времени, чтобы обойти машину и сесть за руль. Прошло еще меньше времени, чтобы завести двигатель и привести его в действие. Одно долгое нажатие на сигнал автомобиля и таращаяся толпа расступилась, затем он снова ехал по дороге.

Зейн нажал кнопку на руле, чтобы послать вызов, и в тот момент, когда ему ответили, он выкрикнул свои приказы:

— Чтобы доктор был на моем месте через 3 минуты. В моей машине мамочка с ребенком нуждаются в помощи. Скажу ему, что женщина сбита машиной.

— Зейн? — не было способа пропустить всю путаницу с Парой Альфы. — Что ты…

Он старался быть добр к ней, он действительно был. Он был в кампании анти-член с тех пор, как его бета, Бретт, спарился с Дженнифер. Он подкатывал тогда к львице, а сейчас пытался очистить этот поступок. Но к черту дипломатичность сейчас.

— Моя пара на пассажирском сиденье внедорожника, она везде истекает кровью, Пенелопа. Приведи чертова доктора в мою квартиру. Я буду там через две минуты.

— Почему не отвезешь ее в больницу?

— Со всем уважением доктор окажет помощь Паре Альфы в моей гребаной квартире, — он нажал кнопку завершение звонку и сосредоточился на дороге. Если он доберется короткой дорогой по четвертой полосе, он выиграет десять секунд* своего времени. Доктор жил в той многоэтажке, что и он, как и почти весь чертов прайд, он знал, что мужчина будет ждать их, когда они приедут. Чем быстрее он попадет туда, тем быстрее его безымянной паре окажут помощь.

— Зейн… Маркус не будет в восторге от того, как ты разговаривал с его парой, — Оскар не лгал.

Единственное, что он мог сделать, это надеяться, что альфа прайда встанет на сторону Зейна и поймет его беспокойство касательно его пары, когда он настолько неуважительно отнесся к Пенелопе.

— Держись, — он взял крутой поворот, не обращая внимание на визг шин, когда поехал по 16-той полосе.

Здание показалось в поле зрения, он продолжал ехать вниз по улице, игнорируя красный свет, когда мчался по дороге. Он с визгом остановился, перепрыгнул через внедорожник. Другие участник прайда выпустили возгласы удивление одно рычание на его внезапное появление. Ага, в целом он разозлил многих людей. Ничего нового.

Зейн схватил дверную ручку и дернул, открывая доступ к пассажирскому сиденью. Прежде чем он склонился над своей парой, он снова увидел тех двух парней. В этот раз они сидели в неописуемом черном седане, припарковавшись с южной стороны здания и пытались казаться, словно они не преследовали их по бешеной опасной гонке через город. Они хотели ее. Нет, им нужен ребенок, это сделало его более решительным защитить малыша. Он упрямый засранец.

— Возьми ребенка и поднимайся в квартиру, — зарычал он на Оскара, затем сосредоточился на заботе о паре. С беспечной осторожностью он расстегнул ремень безопасности и вновь взял ее на руки. Большие красные пятна были на сиденье, погружаясь в нетронутую кожу, его лев взревел, возражая, что она продолжает истекать кровью.

Не колеблясь, он прижал ее к ближе и повернулся ко входу в здание. Оскар плелся сзади, когда она мчался к многоэтажке, члены прайда быстро расступились, пропуская его к лифту. Один из силовиков — Остин — держал широко дверь.

— Позаботься о моей машине, ок?

— Конечно, Зейн, — мужчина быстро ответил.

— И там два льва в городской машине на улице. Большие значит подонки, они хотят моего детеныша. Я хочу, чтобы они свалили.

Удивление Остина было мгновенным при упоминании о ребенке, но он быстро оправился.

— Считай, что уже сделано.

Обеспечивая безопасность своей новой семье, он переключился на свою пару. Он вошел вторым в лифт, Оскар нажал кнопку закрыть двери, а затем они направились к его этажу. Тишина окружила их, заставляя его больше беспокоиться, что его пары так тяжело дышит. Все, что нарушало тишину, это тихий плач ребенка, суетящегося и хныкающего, и это прибавило к его животной ярости. Его пара ранена, его ребенок плачет, а эти два мудака….

— Знаешь, тебе следует почистить лексикон. Теперь у тебя ребенок.

За одну простую секунды его беспокойство о паре испарилось и он сосредоточился на Оскаре. Лев просто повернул голова и взглянул бессмысленным и немигающим взглядом, ожидая ответа Зейна. И Зейн… мог ответить только одно мужчине.

— Пошел. Ты.

Эдди с рывком проснулась, пробуждаясь от потери сознания менее чем за одно сердцебиение. Когда она открыла глаза, крик вырвался из ее горла, она ловила воздух с трудом. Страх, знакомое чувство, напал на нее в тот момент, когда она осмотрела окружающую среду. Чистые стены, в комнате пахнет свежестью и никакого намека на раскол брака.

Она не знала этого место, в то же время не могла себе его позволить.

Быстрый и тяжелый топот сапог о крепкий пол достиг ее ушей за секунду до того, как дверь открылась. Деревянное полотно стукнулось о стену, одним толчком ноги двери легко выскользнули из петель. Владелец этой ноги вошел в комнату, его золотые глаза осмотрели комнату одним быстрый взглядом.

Ярость исходила изо всего его тела, от напряженности во рту к широким мускулистым плечам. Его руки согнуты, кисти рук напоминают львиные когти. Он огромен, больше шести футов[1] и чуть больше 250 фунтов[2] разъяренного верльва. Единственное, что ее удерживало от превращения в слезливую лужу, было то, что его гнев не был направлен на нее. Кажется, на самом деле он хотел узнать причину ее испуга.

А затем эти шары сосредоточились на ней, янтарный цвет стал еще ярче, когда его взгляд скользил по ней с нежной лаской. Когда он не обнаружил никаких физических повреждений на ней, казалось, он изгнал весь свой гнев за один выдох. Его лев поступенно отступил, убирая шерсть и оставляя загорелую кожа, глаза стали зелёными, когда кот полностью исчез. Он сделал глубокий вдох, раздувая ноздри при этом, а потом выпустил воздух с глубоким урчанием.

Ой.

Эдди сделала то же самое, изучая воздух, отчаянно ища естественный аромат мужчины, затем ее сердце замерло от того, что она обнаружила.

Ее пара. Она тяжело дышала. Ее пара.

Сейчас? Она нашла свою пару сейчас, когда спасала свою жизнь, спасала жизнь Джека.

Джек.

Эдди дернула одеяло, которым укрывалась, толкая и дергая его, но безуспешно борясь, чтобы избавиться от ограничений.

— Где он?

— Кто? — ее пара нахмурился.

Она зарычала, обнажая клыки, но ее голова теперь завернуты в простыню, напрочь убивая эффект угрозы.

— Джек, — отрезала она. — Где он?

Он сузил глаза.

— Кто, черт возьми, это? Если это кто-то из твоих бывших, можешь забыть о нем. Ты мой.

Серьезно?

— Слушай, не знаю, кем ты себя возомнил… — наконец, Эдди вырвалась из простыни и сделала последний рывок, полностью себя освобождая. Она осторожно оттолкнулась, пока не оказалась на краю… кровати? Да, она на кровати. В кровати и без джинсов и футболки, которые натянула этим утром. Сейчас же она одета в мешковатую кофточка и такие же огромные шорты на завязках. Ее грязные кроссовки исчезли, а волосы не были собраны в хвостик на затылке. В принципе, ее вид не имел ничего общего, будто она только встала с постели.

Покачав головой, она попыталась снова:

— Не знаю, кем ты себя возомнил, но…

— Я твоя пара.

— … скажи, что ты сделал с Джеком.

Он сузил глаза, тихий рык прошел по комнате.

— Не рычи на меня, — прошипела она. Я съедаю больших львов на завтрак. Верни его обратно и я уйду.

— Но, — он удивленно моргнул, — ты моя пара.

— Он только ребёнок. Кому нужна моя защита. То есть забрать его отсюда к чертям, — она уперлась руками в матрац и медленно встала на ноги. Она слегка покачнулась, колени дрожали, споткнувшись, она схватилась за столбик кровати, чтобы остаться в вертикальном положении.

— Ты даже стоять не можешь, прорычал он.

— Мне не придется ехать стоя в поезде.

— Проклятье. Сядь, пока не упала. Как, черт возьми, ты собралась позаботиться о детёныше, если сама даже встать с постели не можешь?

Он прав. Но она скажет ему это.

— Мне надо уйти.

Уйти, пока парни Тони не нашли ее. Пока она не приперлись туда, где бы у черта на куличках она не была, и не выхватили ребёнка из ее рук.

— Нет, тебе стоит отдохнуть тридцать секунд, а потом мы поговорит.

Мужчина не знал, что упертость ее второе имя.

— Слушай…

Он зарычал на нее, единственное предупреждение, которое она получила, прежде чем он бросился вперед и притянул ее в свои объятья. Он прижал ее ближе и был нежным, несмотря на его огромные размеры и очевидный гнев. Один гигантский шаг и они были рядом с креслом, еще один и они оба обнимаются на мягком сиденье.

— Нет, ты посмотри. Мы поговорим, ты никуда не уйдешь, пока мы не поговорим.

— Это похищение, — прорычала Эдди.

— Ты моя пара. Это похищение машину, которой уже владею. Этого не происходило.

Это заставило ее ощетиниться.

— Так я машина? Издеваешься, что у меня большая задница?

Самосознающая львица.

Его брови нахмурились, губы сжались.

— Мне нравится твоя попа. Не то, чтобы я смотрел, когда переодевал тебя. Ты была ранена, надо было, чтобы кто-то позаботился о тебе, а гребаный доктор был по гребаные руки в тебе. Я собирался прикончить его.

— Даже знать не хочу, она покачала головой. Мы отклонились от темы. Где Джек? Он в порядке?

— Джек это ребёнок? Это его имя?

Она не хотела вдаваться в подробности, но ответ на один вопрос привел бы к другом, тот — к третьему и так до откровенного признания. И тогда они позволят ей забрать его.

— Да, ребёнка зовут Джек.

Он прижал ее ближе, руки держали ее чуть крепче, и она боролась с желанием просто погрузиться в его объятья и искать утешения от ощущения его кожи на себе. Кроме того она не могла позволить себе отвлекаться. Ни сейчас, ни когда-либо.

— Но мы оба знаем, Джек не твой ребёнок. Так почему бы тебе не ответить на мои вопросы тогда мы и поговорим, какого черта вообще происходит.

Все это звучало так здравомысляще. Жаль, что она не была готова слушать.

— Он мой, — прорычала она.

Он покачал головой:

— Нет, — он вздохнул. — Может, начнем с твоего имени? Я Зейн Эдвардс. Я один из инфорсеров североамериканского прайда.

Новая волна страха настигла ее, убивая весь здравый смысл. Не обдумывая, она стала изо всех силы вырываться из его объятий, борясь за свободу. Она сама найдет Джека и тогда сбежит настолько быстро, насколько способна. Он инфорсер. Инфорсер. Его задача отстаивать законы. Как бы грубо она не нарушила их, когда сбегала от Тони. Никогда не было важно, какие благие намерения преследовал человек.

— Я-я-я, — она не могла произнести любое другое слово, ее разум был захвачен паникой. Не за себя, но за маленького Джека и за то, что произойдет, когда руки его отца дотянуться до него. Голос ее лучшей подруги, мама Джека, возник в ее голове.

Если Джек останется с ним, Тони убьет его. Эта жизнь убьет его. Я хочу большего для своего сына, больше, чем жизнь изгнанника или причинять вред другим или уворачиваться от пуль и когтей прайда. Ты должна помочь ему…

— Эй, шшш… — она погладил ее по спине, большой ладонью проводя по позвоночнику, она полагала, что он хотел успокоить ее, но его прикосновение не успокаивало. — Все нормально.

Нет, все не нормально.

— Мне нужно идти. Я забираю Джека и тогда…

— Привет, вижу, мой пациент встал, — еще один незнакомец просунул голову в дверной проем, его взгляд метнулся к ней, ее паре и снова к ней. — Как себя чувствуешь?

— Пациент? — она вопросительно подняла бровь.

Человек вышел вперед и она отметила инструменты доктора: вездесущий стетоскоп и белый халат позволял легко идентифицировать его профессию.

— Пациент, — он достал стетоскоп с шеи. — Ты была очень травмирована, когда Зейн принес тебя сюда, — Он приложил холодную подушечку стетоскопа к ее спине. — Дыши глубоко, — она сделала, как сказали, повторив движение несколько раз, прежде чем он наконец отступил. — Болит где-нибудь? Что-то еще беспокоит?

— Я в порядке. Мне надо увидеть Джека, почему никто не слышит ее?

— Ну, это к твоей пары и альфы, но могу сказать, он здоров и все с ним в порядке. Ни одной царапины после вашего приключение с автомобилем твой пары.

Эдди лишь отдаленно признала, что, по-видимому, была сбита машиной, когда все еще держала Джека на руках. Более того, видимо, что именно ее пара был за рулем. Эта новость была пугающей, но чистейший страх охватил ее, когда она поняла, что североамериканский Альфа теперь вовлечен в ситуацию.

— Могу-могу, — она облизнула губы, — могу я увидеть его, пожалуйста?

Ей надо увидеть его, прикоснуться к нему и убедиться, что он в порядке. И тогда… Тогда она схватит его и попытается выяснить куда бежать. Но ей надо думать не только о себе, о просьбе, которую она дала, он маленькой жизни, висящей на волоске.

Доктор нахмурился.

— Думаю, Альфа Маркус хочет поговорить с тобой сначала.

Конечно, он хочет. Конечно, у него есть вопросы, вот только Эдди не хочет отвечать. Но у нее не была шанса сказать ему. Мужчина просто повернулся и направился к двери, снова оставив ее наедине с Зейном.

— Я не хочу разговаривать с ним. Я заберу Джека, а затем исчезну из ваших жизней, — она не станет скучать за низким рыком Зейна, она не станет скучать за тем, как ее внутрення кошка реагировала с заинтересованным мурчанием.

— Ты моя. Моя, — Он прижал ее крепче, но не достаточно, чтобы сжать ее раны. — Я не позволю тебе уйти. Я не позволю забрать Джека.

Крошечная надежда поселилась в ее сердце.

— Ты… Ты никому не позволить забрать его у меня?

— Нас, — он обхватил ее щеку и встретился с ней взглядом. — Я никому не позволю забрать его у нас.

— Это… Он не… Я взяла… — как ей объяснить правду?

— Я знаю, что ты не его биологическая мать. Каждый, кто вступал в контакт с тобой, знает это. Возможно, ты нарушила правила — людей или оборотней — забрав его? Тебе стоит рассказать мне.

Дрожь охватила Эдди и она не знала точно, как ответить на вопрос, но она попробовала:

— Сердцем я верю, что нарушила, но другие могут подумать…

— Так ответ нет. Джек твой, ты моя, что значит, что Джек моя и будь я проклят, если позволю кому-то забрать то, что принадлежит мне.

Первый раз за недели, первый раз после жестокой смерти своей лучшей подруги на руках Тони Дэвиса, Эдди могла дышать.

С этими тихими словами, пара Зейна вздрогнула и расслабилась, когда напряжение пробежалось по ее телу. Она могла не доверять ему, могла подвергнуться панике и страху, но, по крайней мере, она восприняла эти несколько слов как истину.

— Ну, когда знаешь, что я никому не позволю забрать его, почему бы не рассказать мне, какого хрена происходит? — он внутренне содрогнулся, зная то, как он сформулировал вопрос, не было так уж шикарно.

Она усмехнулась, и дразнящий звук превратился в низкий стон, заставивший его животное шипеть в его голове.

— Возможно, будет лучше, не знай ты все факты.

— Неа, так не пойдет. Скажи мне уже.

— Властный, проворчала она. — Я Аделайн Уилсон, но мои друзья — точнее подруга — зовут меня Эдди. Или точнее звала… — она с трудом сглотнула и сморгнула слёзы. — Просто Эдди.

Зейн прошелся большим пальцем по ее нижней губе, глядя на ее уста и задумавшись, какова она на вкус.

— Эдди. Мне нравится. Эдди и Зейн, — он соблазнился мягким поцелуем к ее губам, но держал себя под контролем. — И Джек?

— Действительно будет лучше, если ты не узнаешь, по крайней мере тогда он сможет оправдаться незнанием и, возможно, Тони смягчиться к нему за помощь ей.

— Может, ты позволить решать это мне.

— Нет…

— Я могу защитить тебя и Джека, если не знаю, — он засунул несколько прядей ей за ухо и проигнорировал то, как она покачала головой, продолжай отвергать его. — Могу я сделать предположение? — Он не ждал ее согласия. Вместо этого он просто рассказал то, что обдумывал до сих пор. — Он не твой, Эдди. Думаю, он принадлежит одному их тех парней, которые преследовали тебя за моей машиной. — Я прав?

Зейн ждал ее лжи, затаив дыхание, как он ожидал, что неправда сойдет с ее губ. Она в беде, испуганная и все еще раненная, так что он не мог винить ее, если она продолжит лгать. Он надеялся, скоро она станет доверять ему. На самом деле он хотел кричать и встряхнуть ее, требуя, чтобы она доверилась ему прямо в этом момент. Но он не позволил своему привычному неконтролируемому гнева охватить его.

— Я не подарила жизнь Джеку, но это не значит, что он не мой, — она прорычала последние несколько слов, показывая, насколько она заботилась о ребёнке. — И нет, никто из тех мужчин не отец ему. Его отец даже не обеспокоен тем, чтобы думать, что он пропал.

От ярости она шумно задышала носом, окрашивая его в красной с изрядной долей испуга. Он нежно провел рукой по ее спине, пытаясь успокоить ее. У него не было раннее опыта успокаивать кого-либо, но всё бывает впервые.

— Ладно… Можешь рассказать что еще? Расскажешь что-то еще?

Она оставалась спокойно, покусывая нижнюю губу, когда встретилась с ним взглядом, а затем переключила свое внимание на другое место. Он знал, что его оценивают, Эдди пыталась выяснить, может ли ему доверять, а его лев зарычал на тот факт, что она не слепо верила ему с того момента, как они встретились.

Входная дверь в его апартаменты открылась, а затем мягко закрылась, за чем последовал рокот низких голосов. Она напряглась в его руках, новая волна страха прошлась по ней, так что он увеличил свои успокоительный действия.

— Эдди? — он ткнул. — Ты собираешься поговорить со мной?

Он задал этот вопрос и все. Голоса приближались и он легко мог расспознать владельца каждого. Очевидно, что Маркус пришел, а второй мужчина это его брат и бета прайда, Бретт. Звенящие женский смех это Пенелопа и присоединился детское хихиканье Дженнифер. Они заполнят дом, еще пять тел в этой комнате.

— Тебе надо дать мне что-нибудь, пока они не зашли.

— Я… — ее глаза встретились с его, и он не мог не заметить влагу, скопившуюся там. Глаза переполнились слезами и угрожали побежать по щекам. — Я…

Проклятье. Он хотел зарычать на нее, запугать ее, чтобы сказала правду, но он подавил порыв. Она уже ранена и физически, и эмоционально, он не сомневался, что она истощена.

Кто знал, как долго она бежит и скрывается? Кто знал, как долго они на нее хвосте? Чтобы заставить ее выбежать на проезжую часть… Они были предельно опасны.

Зейн откинул ее волосы назад с ее лица и обхватил ее щеки, утирая первую слезу, скатившейся по ее лицу.

— Я позабочусь о вас. О тебе и Джеке, ладно? — она осторожно кивнула, и он наклонился вперед, оставляя нежный поцелуй на ее лбу. — Оставайся здесь, я вернусь.

— Но как на счет…

— Н беспокойся ни о чем, — еще одна капелька влаги сорвалась с ее глаз. — Ты моя пара. Эдди, ты знаешь это, верно? — когда она кивнула, он продолжил. — Так что я позабочусь о тебе. Отдохни немного и я принесу Джека. Док уже проверил его, кто-то купил все необходимое для него. Вы оба успокойтесь, а я позабочусь об остальном.

Неверия и надежда боролись и отобразились на ее лице.

— Ты… Но ты не…

Зейн встал, прихватив ее с собой. Держа ее на руках, он осторожно подошел к кровати и нежно уложил ее на мягкую поверхность.

— Я позабочусь о тебе, а пока я знаю все, что должен знать.

Он снова оставил поцелуй на ее лбу, делая паузу достаточно долго, чтобы перевести дыхание и насладиться ее восхитительным ароматом. Он хотел ее, он болел за нее, но очевидно же, что она не в той форме, чтобы отвечать ему.

К тому же, кажется, ему стоит разобраться с беспорядком. Кто-то хочет его пару и детеныша. Ему стоит найти их и объяснить, что Эдди и Джек больше не их забота. Неважно словами и когтями объяснять, он не знал и, если честно, ему все равно. На самом деле у него была хорошая порция гнева на самого себя и он не был против направить ее на одного из тех головорезов.

— Я сейчас вернусь, — пробормотал он рядом с ее кожей.

— Л-ладно.

Зейн заставил себя встать и направился в закрытой двери. Он осторожно открыл дверь и выскользнул в коридор, останавливая приближающуюся группу, пока они не дошли до комнаты. Он поднял руку, ладонью наружу:

— Я за ребенком, затем я поговорю с вами в гостиной, ребята.

Маркус, его альфа, выгнул одну бровь:

— Поговоришь, не так ли?

Ярость, совсем не то, что он жаждал направить на двух мужчин, испугавших ее до чертиков, переполнила его.

— Да, не хочу расстраивать свою пару. Она и так достаточно расстроена. Все, что она хочет, это ребенок, затем ей надо поспать. Вы позволите это ей.

Это не обсуждается.

— Твоя пара? — вторая бровь Маркуса удивленно присоединилась к первой.

— Да, — огрызнулся он.

Маркус бросил на него подозрительный взгляд.

— Хорошо, сейчас я соглашусь, но мне надо поговорить с ней. Ребенок не принадлежит ей. Ты знаешь это.

Плечи Зейна напряглись, волосы на затылке встали дыбом, когда его лев ощетинился на слова Альфа.

— Она моя пара, она говорит, что ребенок принадлежит ей. Следовательно, ребенок мой. Я хочу его.

— Следовательно, — Бретт фыркнул.

У Зейна наконец появился шанс огрызнуться и обнажить свои клыки на другого зверя. Бретт ответил с агрессией своего собственного зверя и кожа Зейна покралась рябью с тревожной потребностью его внутреннего льва прыгнуть вперед. Он жаждал крови с того момента, как поднял Эдди на руки, и, кажется, он наконец исполнит желание.

— Маркус? — мягкий голос Пенелопы разрядил гнев, наполнивший воздух, и альфа вздохнул и опустил плечи.

— Хватит. Вопросы могут подождать пока.

— А Джек? — Зейн не двинется ни на дюйм без детеныша. Выражения лица альфы сказало ему, что мужчина не хочет передавать Эдди ребенка, когда очевидно же, что он не принадлежит ей. Они не уловили запах, даже намека на него, что они семья, не говоря уже о том, что они мать и сын.

— Я хочу его, Маркус.

Пенелопа вздохнула:

— Маркус, она не может оставаться в комнате, ничего не видя. Есть только один вход выход.

Зейн не собирался поправлять Пару Альфы, что он там кое-что добавил.

Пенелопа продолжила:

— Очевидно, что она любит его — она почти умерла за него — и он не прекращает вертеться. Он так заболеет, если вскоре не успокоиться.

— Ладно, — прорычал Альфа. — Но я жду ответов, и я получу их.

Маркус получит что-то, но только то, что Зейн позволит ему узнать и ни чуточки больше.

Эдди крепко прижала маленького Джека, улыбаясь его ярко-голубым глазам. Он жадно сосал бутылку, глотая жидкость, сохраняя при этом все свое внимание исключительно на ней. Он был копией своей матери, в даже в таком юном возрасте его черты лица напоминали о ее лучше подруге.

— Ох, Лори, надеюсь, ты видишь его, — прошептала Эдди, а после оставила мягкий поцелуй на пушистой головке Джека. — Но я обеспечу ему безопасность. Я не позволю То… — она проглотила мужское имя, прежде чем озвучила его. У львов прекрасный слух и последнее, чего она хотела, это раскрыть свою тайну. — Я не позволю ему причинить боль.

Джек выпустил бутылочку, его веки закрылись, словно сон угрожающее навис над ним. Она убрала бутылочку в сторону, похлопала ребенка по спинке до отрыжки и осторожно переместила его, пока его головка не оперлась на ткань.

— Ты не спал еще, милый мальчик.

Он засуетился и заныл, но она не могла отступить. Колики не было тем, с чем она готова столкнуться. Не еще раз. Это был тяжелый и болезненный опыт для них обоих. Она встала на ноги, поддерживая его шею и нежно постукивая по спинку, чтобы помочь ему выпустить воздух, который он проглотил. Она осторожно кружила по комнате, тихо шепча ему и успокаивая его, как умела.

— Шшш… Тихо, малыш, — он продолжал суетиться, но постепенно затихая с каждым похлопывание и каждым осторожным шагом. — Вот так, дорогой.

Она потерлась носом о легкий пушок его волос и глубоко вдохнула. Она всегда любила запах чистого ребенка, с намеком на порошок и что-то сладкое, чем, кажется, обладал каждый ребенок. Слёзы заполнили ее глаза, когда она вспомнила, как наблюдала за Лори, выполняющую все это. Ее лучшая подруга была вне себя от радости, став матерью… А потом у нее забрал Джека его собственный отец.

Казалось, она сейчас заплачет, но она встряхнула с себя это. Она знала, что если Зейн услышит ее плач, он тут же прибежит. Он вечно рядом, постоянно высовываясь из-за угла и проверяя ее. Часть ее хотела, чтобы он остался, но она знала, что ее приезд и те неприятности, который она принесла, — с этим справиться может только он. Он начал переговоры между своим альфой и ее, желая убедиться, что она не станет говорить, пока не будет готова. Она знала, что это только отстрочит неизбежное, но тем не менее оценила эту передышку.

Джек обмяк в ее руках, его крошечное тельце полностью расслабилась у ее груди, но она продолжала медленно кружить по комнате. Она не готова его отпустить. Она использовала его для удобства почти так же, как он ее. В течение недель это было тем, чем они могли противопоставить безумному и жестокому миру, но сейчас кажется, что вскоре это закончится. По крайней мере, если Зейн выполнит обещанное.

Мужчина был… пугающим. И сексуальным, с готовностью вставила эту характеристику. Его тело, его черты лица, даже то, как требовательно он обратился к ней. И его собственничество, почти прекратившееся в насилия… Будто Бог знал в чем она нуждалась и подал это ей на блюдечке с голубой каемочкой.

Потому что ей необходимо это неконтролируемое насилия, чтобы сохранить свою безопасность, чтобы сохранить безопасность для Джека.

Приглушенный дзинь от звонка входной двери достиг ее, звук слегка приглушенный из-за расстояния от главной части квартиры. Львы приходили и уходили весь день.

Глубокий гул голосов сказал ей, что довольно много мужчин находилось в комнате, и только один звонкий женский голос она слышала. Она представила себе, что эти два разных голоса принадлежат паре альфа и бете.

Эдди опустилась на большое мягкое кресло справа от двери, позволив мягким подушкам принять ее очертания в гостеприимных объятиях. Она вздохнула и позволила себе расслабиться. Это был первый раз, когда она смогла дышать без паники, заполняющей ее, когда она начала свою безумную погоню от Тони.

Он закрыла глаза, не обращая внимания на яркий свет в комнате, и позволила себе уплыть в сторону сна. Она быстро заснула, так как знала, что Зейн не сможет удержать лидеров прайда в страхе вечно.

Джек поежился, и она тут же погладила его по маленькой спинке в попытке успокоить его.

— Все в порядке, малыш.

Кроме того, что это не так.

На этот раз пронзительный звонок в дверь не достиг ее уха, но тяжелый глухой стук по дереву объявил, что посетитель стучал по входной двери. Что не совсем странно. В конце концов, не все пользуются дверным звонком. И все же… Когда этому человеку открыли дверь, первые же его слова, вырвавшие из его рта, заморозили ее кровь, а сердце в груди остановилось. Она не определила слова, но этот голос…

Она знала этот голос. Она слышала его достаточно часто. Каждый раз, как он звала Лори выбраться в город, этот мужчина отвечал. В каждой фотке, которую Лори отправляла ей, этот мужчина был рядом. И, когда Эдди приходила в гости, куда бы они не пошли, он шел следом. Словно Лори не могло и вдоха сделать, если его нет рядом. Теперь он здесь. Здесь в доме ее пары. Внутри дома ее пары. Из того, что она запомнила о планировке квартиры Зейна, лев не мог быть больше, чем в ста футах от нее в этот момент. Не больше, чем ста футах от Джека.

Это не Тони, он в тюрьме, но это не значит, что он до сих пор не участвует в управлении «бизнеса». Семья Коллетти: вы можете посадить их в тюрьму, но не можете устранить полностью. Несмотря на то, что фамилия Тони Дэвис, он был сердцем Коллетти.

Эдди знала, что Деннифер, пара беты, посадила лидера Коллетти в тюрьму, что вскоре привело его в лишению свободы.

Тем не менее, он следил за Лори и Джеком. Или точнее за Джеком после того, как организовал смерть Лори.

Знали они, что она скрылась у Зейна? Поэтому они здесь?

Глубокий тембр этого голоса приближался, происходил обмен словами между опасным мужчиной и Зейном, когда они приблизились, и она знала, что должна уйти. Ее пара как-то связан с этим смертоносным и опасным львом. Знали ли он, кого пригласил в свой дом? Она молилась, что нет. Она молилась, что он вообще никак не связан с Тони.

Ее разум кипел, мысли роились в мозге, и она, наконец, поймала одну в этом комке. Зейн распознал ее страх и панику, когда она проснулась, и рассказал, что есть больше, чем один вход и выход из квартиры. Возможно, он сказал это, чтобы успокоить ее, и она сомневалась, что он ожидает, что, в самом деле, воспользуется лестницей.

Ну, она воспользуется. Она сбежит от своей пары, несмотря на то, что ее львица ревела и царапалась в ее разуме. Она хотела остаться и защитить свою пару, выяснить, почему он пригласил этого мужчину в свой дом. Но… Она знала, что вторгшийся лев силен и способен обернутся быстрее, чем она, и ему потребуется только одну движение, чтобы выдрать ей горло. Он мог войти в комнату, увидеть, что она держит на груди Джека, а затем убить ее за похищение его. Только три секунды и нечего больше будет сказать Джеку, что случилось после ее смерти.

Нет, она не могла рисковать. Она понимала, что побег вероятнее всего ошибка, но это только вопрос времени прежде, чем люди Тони или Зейн лично снова найдут ее, но она должна попробовать. Лори доверила ей позаботиться о Джеке, потому что знала, что она сделает все возможное ради его безопасности.

Она вскочила с кресла и прошлась по комнате, чтобы схватить сумку с подгузниками. Она даже не трогала ее прежде, но Зейн заверил ее, что позаботиться о всем «детском дерьме, что ей нужно». Ослабив ремень на груди, она крепко держала ребенка в очередной раз, когда подошла к двери.

Когда стало тихо, она повернула ручку и открыла дверь, осматривая вдоль и поперек коридор. Комната была пуста, и она воспользовалась шансом. Она прошла коридор, направляясь в сторону от главной части квартиры прямо к последней комнате.

Она вошла в помещение, сразу направляясь к чулану. Оказавшись внутри, она убедилась, что закрыла за собой дверь, а затем сосредоточилась получить доступ к лестничной клетке. Задняя стена выглядела так, как он и описывал, простая и плоская стену, ни намека на то, что там скрывается, но она знала лучше.

Эдди проверяла стену, отыскивая что-то с левой стороны, чтобы затем нажать на панель, которая должна была задвигаться от прикосновения верльва. Масла на ее коже определили свой вид. Именно тогда она поняла, что Зейн гораздо выше ее, поэтому ее стоит поискать чуть выше. В тот момент, когда протянула руку и коснулась кончиками пальцев по панели, она отбросила ее в сторону, чтобы открыть клавиатуру. Она потерла пальцы, пытаясь вспомнить код, который предоставит ей доступ.

— Давай, давай, давай же… — Эдди знала, что делала, но не могла вспомнить, черт побери. — Тупица, тупица, тупица, что же это?

Одинокий писка заставил ее замолчать, пронзая грудь словно нож, и она замерла на месте. Слишком ясно, слишком близко от того, чтобы быть пойманной. Кто-то был рядом, будь то Зейн или кто еще, она не знала. Но они там.

Потом запах достиг ее — зло, гнев, насилие… Отдаленно она признала запах Зейна, но это был другой, заставивший адреналином наполниться ее вены.

Страх охватил ее, она осмотрелась вокруг, ища место, чтобы спрятать Джека. Они приближались с каждой секундой, пока она колебалась. Она посмотрела налево и направо и, наконец, остановилась, чтобы положить его на пол в самом дальнем углу комнаты. Рядом она положила сумку с подгузниками, надеясь, что так он будет в безопасности.

В тот момент, когда он был вне опасности, она сосредоточилась на чулане. Учитывая, что ее львица выступила вперед, золотой мех медленно появился и покрыл ее кожу. Ее человеческие руки быстро трансформировались в смертоносные лапы, а ее клыки удлинились и заострились, готовые разрывать плоть.

Она не позволит мужчине забрать его. Она броситься сражаться, надеясь, что Зейн присоединиться. Она не верила, что ее пара знал, кого пригласил в апартаменты — он грубый, но не злой. Если лев пришел за ней, она не сомневалась, что Зейн нападет на него.

— Не стоит идти за мной, — Зейн посмотрел через плечо на другого льва. На самом деле он не хотел, чтобы мужчина был где-то рядом, когда он выполняет поставленную задачу.

— Я только надеялся, что ты позволишь мне увидеть твоего ребенка, — Кевин улыбнулся, что-то в этой ухмылке показалось неправильным. — У меня два племянника и, мужик, я обожаю детей.

Кевин может понравиться любому ребенку, какому захочет, но он не подойдет близко к Джеку и Эдди.

— Я слышу тебя, — Зейн кивнул. — Почему бы тебе не вернутся в гостиную? Я посмотрю, смогу ли уговорить Эдди, — его телефон завибрировал мгновение назад, сообщая ему, что кто-то получил доступ к «задней двери». Единственный, кто знал о ней, это Эдди и он не мог подавить гнев и страх, которые сражались внутри него. Она его пара и пытается удрать от него? Он проверил, что Кевин остался возле двери в комнату, прежде чем он сосредоточился на чулане. — Мне просто нужно прове…

— Только через мой труп.

Слова с порога ударили его в грудь и Зейн боролся, чтобы догнать и выяснить, что вдруг пошло не так. Когда он оставил Эдди час назад, она была в порядке. Она не хотела уходить и встретится и инфорсерами и он с радостью согласился. Его лев не хотел, чтобы другие мужчины крутились вокруг нее, пока он еще не отметил ее как свою. Его сотрудник инфорсер Оскар обаятелен и дамам всегда нравился Леннокс. Он не хотел, чтобы кто-то другой вдыхал запах Эдди.

Ну так как они перешли от Эдди, любовно обнимающей Джека в одной из запасных спален, к Эдди, столкнувшуюся со смертью в своем разуме? Он предполагал, что понадобится немного успокаивающих слов, которые устранят ее беспокойства. Она уже была в бегах с Джеком некоторое время. Он должен был предвидеть ее попытку побега.

— Эдди? — он поднял руки вверх, ладонями вперед, вопросительно подняв брови. — Что происходит, дорогая?

Но ее внимание не было обращено к нему. Нет, он был немного ниже и за его левым плечом. Она сосредоточилась на Кевине. Мужчина был новичком в прайде, ранее живший как лев-одиночка в городе, и только недавно подал заявку вступить в местный прайд. В то время, как Маркус контролировал весь континент, он поддерживал порядок в своем городе.

Кевин проходил подготовку как инфорсер в последний месяц и Маркус и Бретт медленно изучали его. Двое мужчин, впрочем как и Зейн, не доверяли ему и кажется, что Эдди чувствует тоже самое. Однако это немного экстремально, даже для него.

— Эдди? — Он сделал полшага вперед.

— Я не шучу, — она согнула пальцы, когти еще больше удлинились. Быстрый щелчок и треск костей предвещало, что ее рот превращается и большое походит на морду льва. Это частичное обращение дало ей больше места для смертоносных зубов своей кошки.

— Почему бы тебе не рассказать, что не так? — он чувствовал, что она на краю, ее запах чистой паники достиг его, а также полный ужас обжег его нос. — Эдди…

Остальная часть его мыслей не коснулась его губ, потому что его мир взорвался в порыве кожи и меха.

Кевин зарычал, звук, полностью заполненный яростью, поразил Зейна в спину и сразу же за этим последовал волна боли, поглотившей его левое плечо. Когти вонзились в его плоть и дернулись, пытаясь устранить его с прохода.

К черту это дерьмо.

Не имеет значения история Кевин, не имеет значения его сила, он не имеет значения для Зейна. Он сразу же отразил атаку мужчины и обернулся лицом к противнику. В порыве этого движения его обращение не уступало превращению Кевину, частично обернувшийся лев против другого частично обернувшегося льва. Какой бы ни была причина Кевина напасть, это последняя вещь, которую он когда-либо делал.

Его тело согнулось и напряглось, когда он боролся со львом поменьше его самого. Н взревел и ударил его правой рукой, зарядив ему прямо в челюсть. Кожа и мышцы разорвались, обнажая кость. Кевин пытался возвратить ему удар, но Зейн легко блокировал его и противопоставил удар в грудь, оставляя глубокие следы.

Красным окрасилась кожа Кевина и пропитала его одежду. Кровь потекла вниз, заодно окрашивая и древесину.

Кевин отступил, у Зейна было преимущество. Он сделал шаг вперед, идя в атаку на мужчину.

Ярость кипела внутри.

Зейн и его лев требовали возмездия. Он мог бы стерпеть нападение на себя, но этот мудак пошел в атаку на его пару, и этому не было прощения.

Он схватил Кевина когтями, руки и лапы двигались в неясных очертаниях. Порез. Кусок. Вырезать. Боль охватила его, но Зейн отбросил ее в сторону. У него нет времени отвлекаться на боль. Ярость другого мужчины сделала ненависть Эдди очевидной, и он знал, что только смерть может положить конец омерзению этого мужчины к своей паре.

Зейн зарычал, угрожая своему противнику, когда продолжил свою беспощадную атаку. Тяжелый стук сапог по дереву дошел до него, но у него не было времени сосредоточиться на тех, кто приближался. Нет, он должен убить льва. Пока это не сделано, все его внимание обращено к Кевину.

Приближающиеся заставили противника броситься в еще большее отчаянье, заставили его совершать ошибку за ошибкой, предоставляя Зейну возможность за возможностью. Да, он тоже сделал парочку порезов и ушибов, но Зейн видел белизну костей Кевина почти так же ясно, как видел свежую кровь его плоти.

— Зейн! — крикнул Маркус, а затем шагнул вперед, чтобы встать между ним и Кевином.

Вместо того, чтобы позволить альфе положить конец битве, Зейн убрал когти от мужчины и высоко замахнулся рукой, когти готовы были впиться в плечо лидера.

— Мой!

— Черт возьми, Зейн! — он опять проигнорировал альфу.

Больше и больше крови вытекало, когда силы покидали Кевина, пока один последний ударом он упал на пол и скользнул по гладкой поверхности, пока не столкнулся со стеной. Потом Зейн подошел к нему. Он бросился вперед, намереваясь завершить начатую работу, имея руки, держащие его, замедляли сей процесс.

— Нет, черт побери, — Бретт прорычал ему в ухо.

— К черту, оставь его, — потребовал Оскар.

— Черт, мудак, — Леннокс просто сказал правду.

Все трое мужчин удерживали его, отказываясь отпустить его, а затем его взгляд сфокусировался на Маркусе.

— В чем, блять, ваша проблема?

Его проблема? Они были его проблемой.

— Отпустите Зейна! — дрожащий голос Эдди прервал их разговор и лев Зейна сосредоточился на своей паре. — Отпусти… — его пара рыдала, — его.

Вместо того, чтобы бороться, чтобы добраться до Кевина, Зейн сменил тактику и дернул назад всех трех мужчин. Они были столь удивлены его поступком, что он легко выскользнул из их тисков и мог побежать к Эдди. Он тут же подхватил ее на руки, не беспокоясь, что его кровь могла запачкать ее одежду. Во всяком случае, это предупреждало других держаться подальше. Он еще не ответил ее, но теперь она пропиталась его запахом.

Она обняла его, прижимаясь к нему, когда слезы пропитали его кожу, и он сразу же попытался облегчить ее страх.

— Я в порядке. Все хорошо, — она продолжала плакать, и он обеспокоился, что она заболеет. — Я в порядке, дорогая но что с Джеком?

— Джек?.. — она всхлипнула. — Он…

Она повернулась голову и как только посмотрела через его плечо и напряглась, говоря без слов, что кто-то подошел.

Он развернулся и обвел взглядом группу, нарисовавшуюся рядом с ней. Маркус взял на себя инициативу, в то время как Бретт, Оскар и Леннокс стояли за его спиной.

— Ты стоит рассказать, какого черта здесь происходит. Сейчас же.

Он рассказал бы своему альфе, если бы знал. Единственное, что он чувствовал, это то, что Кевин пытался добраться до его пары.

Эдди дрожала в его руках, ее одежду пропиталась его кровь.

— Я жду, — прорычал Маркус.

Его пара задрожала еще сильнее, ее страх заставил напрячься его и его льва. Этот запах снова заставил его зарычать. Который в свою очередь заставил четырех мужчин зарычать в ответ.

— Зейн, — прошептала она. — Если… Если он заберут отсюда Кевина, я расскажу им. Но не с ним здесь.

Он не двигался, глядя черед плечо на нее.

— Откуда ты знаешь его имя?

— Потому что… он работал на Тони Дэвиса. А Тони Дэвис отец Джека. Он убийца, убивший мать Джека, — хныкала она. — Кевин помог Тони убить ее. Он гнался за нами…

За его причастность к миру Тони и убийства матери Джека, парень умрет. Потому что на самом деле он преследовал пару Зейна, из-за этого он умрет сейчас.

Он поставил Эдди на ноги и в течение одного вдоха вернулся к первоначальному обличию. Он прошел мимо четырех мужчин, обходя их стороной, словно они не существовали, и потянул за собой бессознательного Кевина.

Рот раскрыт, все львиные зубы на месте, а его рот наполнился слюной при мысли разорвать Кевина на кусочки. Он начал бы с его глотки, разорвав ее одной хваткой. Нет, подождите, он хочет услышать крики мужчины. Он хотел до смерти напугать мужчину, как пугал Эдди, когда она была в бегах. Да, какая замечательная идея. Он начнет в ноги. Посмотрим, как мужчина сможет удрать без ног.

Лучший. План. Все времен.

Но когда он собирался хрустнуть лодыжку Кевина, большое кошачье тело оттолкнула его в сторону. Теперь он столкнулся со своим альфой, массивный лев с легкостью перевесит его и без проблем уложит его на пол. Но кот Зейна хотел крови, он хотел вопли боли, хотел вдохнуть сладкий запах смерти.

Маркус обнажил клыки в явной угрозе и Зейн зарычал. Он обходил вдоль стены, глаза сосредоточены на альфе, когда пытался найти какой-либо намек уязвимости в защите Кевина. И ничего не нашел. Проклятье.

Тогда один звук отбросил его агрессию, заменяя ее жесткой необходимостью защиты и охраны. Он исходил не от пары альфы и беты, или даже Эдди. Нет, он шел от Джека. Маленький Джек еще не мог защитить себя и лев Зейна решил, что забота о маленьком ребенке ляжет на его золотые плечи.

С последний рычанием на Маркуса он оставил свой пост у стены и подошел к Эдди. Он осторожно подтолкнул ее глубже в чулан и обнюхал сумку, за которой скрывался Джек. Он мягко толкнул ее в сторону одной лапой, а затем встретился с взглядом своей пары. Кивком головы он предложил ей поднять ребенка и обеспечить ему комфорт. Он хотел отомстить за то, что случилась с Джеком и Эдди? Да. Но это может подождать, и объяснения группе мужчин, заставшей в дверях, тоже могут подождать. Прямо сейчас ему надо позаботиться о своей семье.

Эдди смотрела на кроху, маленького Джека, уютно устроившегося в своей новой кроватке. Кроватка не единственная обновка. Каким-то образом прайд превратил одну из запасных спален Зейна в детскую за несколько часов. Инфорсеры, а так же пары альфы и бета и все качки участвовали в создании места для Джека.

Часть ее была раздражена тем, что она и малыш остались с Зейном, но потом другая часть ее, конечно же, осознала, что она останется с Зейном. Он ее пара и ни драма, ни проблемы не в силах это изменить. Так что… она здесь.

По крайней мере, пока альфа — нет, он хочет, чтобы она называла его Маркусом, — не принял решение относительно ребенка. У Лори не было семьи, но у Тони есть родственники, хотя вся семейка и состоит из мужчин, думающих, что пролитое кофе на их рубашку веская причина вырвать глотку обидчику. Это означало, что Маркус разрывается между законами своих людей и того, что лучше для Джека.

— Он не исчезнет, — пробормотал Зейн, — Никто его не заберет.

Ее львица замурчала, довольная присутствием своей пары и его словами. Она медленно повернулась лицом от кроватки к паре:

— Понимаю, но как думаешь, мы заслужили все эти проблемы?

Зейн двигался быстрее пули, сокращая расстояние между ними, так, что казалось, прошел лишь миг, а она уже прижималась к нему. Его пальцы запутались в ее волосах, потянув ее голову назад, когда вторая рука обвила ее талию, притягивая ее ближе.

— Да, — прошипел он. — Защищать тебя никогда не будет проблемой, — он наклонился и прижался к ее шее. — Я ничего не хочу делать оставшуюся жизнь, кроме как защищать тебя и Джека.

— Но…

— Ты моя. Он мой.

Напряженность, которую она не осознавала, наконец, покинула ее тело. Она оперлась об него, позволяя ему удержать ее. Когда он ослабил хватку, она выпустила тяжелый вздох и прислонилась к его груди. Она глубоко дышала, вдыхая его запах в легкие.

— Знаю, будет трудно. Коллетти — Дэвисы — попытаются забрать его. Но Лори… — хочет, чтобы я защитила его от всего мира.

— Они могут попробовать, но им это не удастся, — в этот раз его прикосновение не было грубым, наоборот, очень нежным, когда он приподнял ее за подбородок, чтобы встретится с ней взглядом, — Малыш, сейчас не ты понимаешь, но вскоре поймешь. То, что я беру, то, что отмечаю как свое, остается со мной. Когда-нибудь ты поверишь в это.

— Я хочу, но… — она сбежала и пряталась, зная, на что способна семья Коллетти.

— Ты поверишь, — она опустил голову, его выражение лица словно спрашивало разрешение, когда он медленно приблизил свои губы к ее.

Зейн собирался поцеловать ее или, по крайней мере, хотел, и ждал ее реакции. Конечно, у нее была только одна реакция. Несмотря на свои проблемы, несмотря на тот факт, что Коллетти хотели ее крови и завладеть Джеком, она хотела отметить его.

Он не поцеловал, не прижался к ней губами, вместо этого парил над ее ртом. Он все еще давал ей шанс сказать «нет».

— Это безопасно? Вдруг кто-то…

Зейн перебил ее:

— Я никогда не стану рисковать твоей безопасностью. Альфа и бета согласились быть на страже, пока проходит проверка среди охранников Альфы и инфорсеров прайда. Но если ты хочешь подождать…

Если она хочет подождать, он даст ей время. За исключением того, что она знала, что он хочет ее, она может ощутить доказательство его возбуждение и твердой необходимости, прижавшейся к ее бедрам… Он дает ей шанс сказать «нет». Она не знала больше других таких понимающих мужчин. И именно эти слова заставили принять ее окончательное решение.

— Я-Я доверяю тебе, и если ты говоришь, что мы в безопасности, значит, так и есть. А это значит, я не хочу ждать, — Она встала на цыпочки, желая начать поцелуй, который в конечном итоге приведет к более вкусному продолжению, но он не позволил ей сделать это. Она захныкала, попытавшись снова, но ее намерения опять пресекли на корню.

— Ты была готова оставить меня, Эдди, — его голос хриплый и грубый.

Стыд охватил ее, злость на саму себя, что не доверяла ему, терзал ее. Она должна была. Она боялась соединиться с парой, что могло бы ее ранить.

Инстинктивно она знала, что мужчина, обнимающий ее, не имеет и грамма зла. Время с Лори позволили ей отточить свои чувства.

Эдди открыла рот для извинений, которые уже были готовы сорваться с ее рта, но она молчала, никаких сожалений.

— Нет, ничего не говори. Это было умно. Ты не знала меня — не знаешь меня — и обеспечиваешь Джеку безопасность. Признаю, это немного ранит мою гордость, но я не могу отрицать, что ты поступила правильно, — сильное собственничество наполнило его взгляд. — Но теперь ты знаешь, что я заслуживаю твое доверие. Так что если еще раз подумаешь сбежать от меня, я положу тебя к себя на колени и окрашу эту сексуальную попку в ярко-алый.

Она не могла остановить румянец, покрывший ее лицо:

— Не стоит говорить подобное.

— Почему? — он поднял одну бровь. — Это же правда.

Со стоном она оттолкнула его:

— Уверена, ты думаешь, что сделаешь это, но…

— О, это произойдет, — Зейн глубоко вдохнул и замурлыкал. — И я думаю, тебе нравится эта идея. Ты хочешь меня раздеть…

Она положила пальцы ему на губы, чтобы заставить его замолчать. Она не собирается признавать, что он заинтересовал ее. Совсем нет, никогда. И в особенности не детской Джека.

— Тише. Ты разве не знаешь, что здесь в трёх футах ребенок?

Он даже не стал извиняться.

— Что? — он пожал плечами. — Ребенок же не услышит и не увидит, как мы будем любить друг друга.

… Любить друг друга…

— Любить… Черт возьми, наш сын же не увидит…

— Мне нравится слышать, что ты называешь его «наш сын», но не чертыхайся при нем. Не учи его плохим привычкам, — его голос стал хриплым и соблазнительным. — И он не будет смотреть, но он будет знать, что его родители занимаются любовью. Могу поспорить, ты будешь кричать. Я прав? — он покачал головой. — Не отвечай, я сам проверю.

Зейн отпустил ее и отвернулся, хватая ее за запястье и потянув ее из комнаты. Он потянул ее через коридор, тихо шагая босиком к главной спальне. Было недолго пройтись от детской по коридору, но это показалось сотней миль. И еще раз он практически прочитал ее мысли. В тот момент, когда они вошли в комнату, они отпустил ее руку, он указал на одну прикроватную тумбочку.

— Я купил лучший монитор для наблюдения за ребенком. Ты можешь слышать его, но тут еще есть камера, так что можешь прекрасно видеть его. Если он издаст звук или смешной вздох, ты узнаешь об этом.

И она обнаружила, что все больше любит его.

Изображение на мониторе напомнило ей о том, что он сказал:

— Родители? Ты сказал «родители занимаются любовью»…

Он согласно кивнул:

— Конечно. Чем еще мы можем заниматься? Я уже говорил тебе, ты меня не покинешь. Даже не думай…

— Нет, — она покачала головой. — Не стану… Я не думала… Мы родители. Мы едва знаем друг друга, а мы родители.

— Именно. А сейчас мы должны подарить Джеку братика или сестричку, — он медленно подтолкнул ее к кровати королевского размера. — Есть возражения?

Да, у нее есть заботы и опасения, все еще терзающие ее мозг, но не может быть ничего плохого быть отмеченной своей парой.

— Нет, вообще никаких.

Зейн почти набросился на нее в тот момент, когда слова были произнесены. Вместо этого он сдержался и в тот момент, когда она была достаточно близко, он обнял ее своими руками и повалил на кровать. Звонкий смех вырвался из нее, и он обнаружил, что улыбается в ответ. Несмотря на недавние события, он был в восторге, что они могли доставить немного радости друг другу. Без сомнений это им необходимо.

Он перекатился вместе с ней, прижав ее своим телом и держа ее в плену. Он схватил ее за запястья одной рукой и запрокинул их над ее головой. Твердо, но нежно он удерживал их на месте.

— Держи их там.

Эдди застонала и звук был направлен прямо в его паху, что заставило его дернуться и запульсировать в его джинсах. Он был готов для нее с того момента, как ее запах наполнил его, и он желал ее с того момента. Теперь она его.

— Эдди? Ты слушаешь? — когда она выпустила низкий стон и кивнула, он двинулся дальше.

Ощущать ее, чувствовать эти локоны волос напротив себя; было так много фантазий, порхающих в его голове. Он хотел, чтобы у них было время на спаривание и исследование каждой из его идей. Но у них нет этого, они должны были позаботиться о Джеке. Из-за чего каждое проведенное вместе мгновение ценилось больше. У него времени хватит на одну идею, а не на тридцать семь.

После ее кивка он отпустил ее запястья и приступил к исследованию тайн своей пары.

Он захватил ее рот в страстном поцелуе, скользнув между ее губ своим языком и исследуя ее одним движением. Ее аромат расцвел на его вкусовых рецепторах, возбуждая его еще больше, когда аромат сладости и тепло наполнило его. Она дразнила его, нежно посасывая его язык, из-за чего он почти кончил в одиночку. Он осторожно освободил свой рот и укусил ее за нижнюю губу.

— Ведьма, — он прошептал в ее рот. Она просто простонала и пошевелилась под ним, заставляя вырваться из его горла стон. — Ты убиваешь меня.

Потом он сосредоточился на том, чтобы заставить ее кричать, мучая ее с удовольствием, как она поступала с ним сейчас.

Когда он обратился за помощью к своему льву, зверь быстро отреагировал, изменяя ногти Зейна на заостренные когти, чтобы разрезать ее одежду. Аппетитная плоть обнажилась, мурашки покрыли ее теперь открытую кожу, а его рот наполнился слюной от потребности испробовать ее.

Он не был бы собой, если бы не позволил себе это, так что он скользнул по ее телу, облизывая каждый дюйм ее обнаженной кожи. Он упивался ее ключицей, покусывал ее соски, а когда он добрался до стыка ее бедер, то припал к ее слегка влажным завиткам. Соленый мускус ее возбуждения заполнил его нос и, несмотря на то, что она слегка сжала свои бедра в попытке скрыть это от него, он не позволил ей этого. Даже когда маленькие кулачки терзали его голову, он оставался на месте. Однако он встретил ее взгляд и сузил глаза.

— Где твои руки должны быть?

— Зейн…

Он выпустил теплый воздух над ее нуждающейся плотью:

— Что, любовь моя?

— Это… Я не красивая… там…

Нет, она не красива, она великолепна. Пухлые розовые губы нуждались в его внимании… Великолепно. Не могу забыть эту часть.

— Шшш… Ты больше, чем красива, и прямо здесь… это великолепно, — он сохранял свое внимание на ней, когда опустил голову и прижался в мягком поцелуе к ее половым губам. — Я попробую тебя, заставлю кричать мое имя и тогда я отмечу тебя. — С каждым его словом ее дыхание учащалось, пока у нее не перехватило дыхание и она не стала извиваться. — Какие-то возражения? — когда Эдди покачала головой, он широко улыбнулся. — Прекрасно.

Затем он сделал именно это. Он припал к ней своим ртом, языком собирая доказательство того, что она нуждается в нем. Ароматы переполняли его своей силой и интенсивностью, взывая к его внутреннему зверю и требуя, чтобы лев вышел вперед. Он хотел погрузиться в ее запах, пока не был бы покрыт им с головы до пят.

Он сосал ее клитор, наибольший источник удовольствия, и двигался с ней, когда она тряслась под ним. Она стонала, прося о большем. Когда он проследил линию ее щели одним пальцем, она всхлипнула, но когда он скользнул двумя пальцами в нее, она наконец закричала. Она реагировала на его вторжение, двигая бедрами, когда он входил и выходил, и в то же время он продолжал дразнить комок нервов своим языком.

Ее лицо покраснело, а глаза остекленели. Он сделал это, он овладел свой парой, пока она не превратилась в дрожащую массу необходимости, и да, он был горд этим фактом.

Зейн знал, что она близка, смешанность ее аромата говорила ему, что она вышла за предел, желая его. И он счастлив был удовлетворить ее. Когда она начала ритмично сжимать бедра, он знал, что она на грани и не займет много времени, чтобы отправить ее в бездну удовольствия.

Он не прекратил двигать рукой, но убрал свой рот от нее, широко улыбаясь, когда она рыдала и обвиняющее смотрела на него.

— Хочешь кончить сейчас или со мной внутри? — Зейн хотел, чтобы она выбрала последний вариант. Он хотел погрузиться в нее по самое основание и чувствовать, как она кончает. Он свободно вошел в нее пальцами, а затем осторожно засунул еще один.

— Эдди?

Зейн хочет, чтобы она подумала? Сказала? Должно быть, он шутит. Поскольку он больше не подталкивал ее к краю наслаждения и вместо того, чтобы она парила рядом на краю, она думает, он это серьезно. Ублюдок.

Он глубоко вошел еще раз, поглаживая ее пальцами так, что она выкрикнула свой решение к потолку:

— Внутри меня!

Эти четыре слога привели его в действие. Ему потребовалось считанные секунды, чтобы разрезать и снять одежду с ее тела, а затем еще меньше времени, чтобы разобраться с собственной. Он едва убрал свои пальцы из нее, когда вернулся снова, его влажная плоть твердо упиралась в нее, контакт кожа к коже заставлял ее внутреннюю львицу мурчать, изнывая от желания обнажить свой животик для своей пары.

Он переместился между ее бедер, но вместо того, чтобы его рот блуждал по ее средоточию, его твердость прижималась к ней. Он осторожно качнул бедрами, посылая искры удовольствия по ее спине, и она вздрогнула, не в силах подавить реакцию на его прикосновение.

— Тебе нравится? — она снова качнулся бедрами и она улыбнулась, когда ее плечи содрогнулись вместе с его.

— Думаю, нам обоим нравится, — она широко улыбнулась. Зейн зарычал, оскалив зубы в ложном гневе, и она быстро среагировала. — Не сверкай ими, пока не используешь их.

Это заставило его снова зарычать, а она улыбнулась еще шире. Ее поддразнивание попало в цель, и теперь он был серьезен. Его руки были повсюду, гладя и лаская ее, губы скользили по ее коже, посасывая ее. Все это время его твердый член лежал между ее бедер, пока она не была готова закричать о необходимости в нем.

— Проклятье, Зейн…

Он заурчал, и у нее было четкое ощущение, что это на самом деле смех. Ее подозрения подтвердились, когда он поднял голову от ее груди и встретился с ней взглядом.

— Да, малышка?

— Хватит дразниться. Ты предоставил мне выбор и я сказала тебе, что хочу кончить с тобой внутри. Это не произойдет, если ты не, ну ты знаешь, не войдешь в меня.

Она была прекрасно уверена, что эта часть очевидна.

Еще один смешок, когда он осторожно поднял бедра, чтобы направить головку своего члена в ее влажный вход. Он осторожно дразнил ее, скользя внутрь лишь на дюйм, прежде чем выйти.

— Этого ты хочешь?

Она всхлипнула и кивнула.

— Неа, скажи словами.

— Сволочь, — она вздрогнула и проглотила стон, сорвавшийся с ее губ. — Да, этого я хочу. Я хочу тебя внутри.

— Тогда ты это получишь.

И черт подери его, он сдержит свое обещание. Его член осторожно вошел в нее, растягивая так, как этого не делали его пальцы, и она застонала от нового удовольствия, окрашенного болью, постигшее ее. Он глубже и глубже входил в нее, скользя в нее своей длиной, и она дрожала от потрясающего ощущения, что он внутри.

Он установил яростный ритм, смешивая осторожный выход из нее и встречный мягкий толчок, которые не делали ничего больше, как сводили ее с ума от необходимости в нем. Они ничего не говорили, их тела и дыхание производили более чем достаточно звуков. Их бедра встретились, каждый толчок подталкивал ее ближе к конечному наслаждению, взывая ее тело к освобождению.

Она парила на краю, прям у самого обрыва, и она затаила дыхание, ожидая, что он даст ей то, что ей нужно.

Как любая хорошая пара, он следовал ее потребностям. Он сверкнул белыми удлиненными клыками, очевидно, что его лев готов отметить ее, и Эдди обнаружила, что ее львица ожидает этого.

— Ты моя, — слова доставили ей удовольствие, пробегая по ее венам и отбрасывая любой намек на контроль, что остался.

Она была не более, чем комок потрясающих ощущений и глубокой потребности.

— Ты мой, — она обнажила клыки, давая ему понять, чего ожидать.

Полагаясь на вспышку золота в его глазах, она знала, что ему очень понравилась эта идея. Они стали массой извивающихся тел, охотящихся за окончательным освобождением. Их рык и крик становились все громче с каждой секундой. Пока наконец…

Наконец это произошло. Оргазм накрыл ее удивительной волной ослепительного экстаза. Ее тело больше ей не принадлежало, оно стало лишь скользящей волной удовольствия. Она вздрогнула и дернулась, пальцы сжались, а конечности отказывались признавать ее команды, но была одна вещь, которую она могла сделать.

Эдди могла отметить его. Потому что, когда он опустил свою голову, рот приоткрылся и приготовился впиться в его плоть, что она и сделала. Она была поражена, когда он укусил ее, впиваясь в нее глубже, и она упивалась этой медовой сладостью, наполнившей ее рот. Блаженство, все больше и больше блаженства наполняло ее, когда она впивалась в рану, которую сама и сделала. Ее атаковала боль, которая говорила, что теперь она принадлежит ему.

Они продолжали укреплять свою связь, сама ее суть тянулась к нему, сверкая бесплотными завитками и соединяя их вместе. Они навсегда связаны друг с другом, разум к разуму, теперь их мысли уже не свои собственные. У них не будет секретов от своей пары. Его плоть выросла еще больше, связывая их тела, когда его освобождение наполнило ее. Они связаны друг с другом душой и телом, их реакция только свидетельствует, что они истинная пара, и она гордилась этой чередой событий.

Она принадлежит ему, а он — ей. Они разделили бы эти слова, но теперь они связаны навсегда и ничто не сможет когда-либо разлучить их. И теперь его брачная метка будет гарантировать, что они остаются близки и через несколько минут после того, как они удовлетворили друг друга. Это было время не для спешки или тянуть резину, но время для единения пары.

Кроме… тихий плач младенца на мониторе разрушил покой Зейна в мгновенье. Словно природа запрограммировала тело родителя, чтобы…

Но они не были родителями. Не по-настоящему. Но в ее сердце, очевидно и в сердце Зейна, они были. Если только…

Эдди не была уверена в том, чего ей ожидать. Они просто ответили на звонок, в котором Колтон сообщил, что Маркус просит их прибыть на земли прайда, расположенные в часе езды от города. Зейн не хотел брать ее с собой, беспокоясь за их безопасность, и что лучше было бы Эдди и Джеку остаться в его квартире, пока инфорсеры не будут на их стороне.

Она не могла винить свою пару за излишнюю осторожность. Напряженность еще висела в воздухе города. Коллети — люди и верльвы — по-прежнему большая угроза, хотя их лидер и за решеткой. По всей видимости, криминальная жизнь не оканчивается за решеткой. Просто это значит, что у мужчины креативный подход к делу.

Но что-то все-таки изменилось, раз Зейн был готов принять их с распростертыми объятьями и отчаянно защищать прайд.

Их внедорожник осторожно подпрыгнул на неровной дороге, каждый подъем и падение сопровождалось смехом и хихиканьем Джека. Он так подрос за месяц, что они находятся у Зейна, как будто любовь и забота были всем, что ему необходимо, чтобы расцвести здоровым и счастливым малышом.

Деревья, окружающие их последние минут двадцать, наконец, начали редеть, а затем полностью исчезли, обнажив большую площадь ровной чистой земли. Многочисленные автомобили были припаркованы с одной стороны, многие из которых были ей знакомы. Она узнала Маркуса и Брета, но еще несколько инфорсеров были ей знакомы. Леннокс, Грант, Остин…

— Должны ли мы присутствовать на сборе прайда? — она нахмурила лоб.

— Сам не знаю, — Казалось, Зейн сам запутался.

Джек продолжал хихикать и веселиться, когда они осторожно подъехали к машине альфы. Ее пара во второй раз обогнула парк, ребенок начал суетиться и кричать, чтобы освободиться. Он не против был быть в машине, но только тогда, когда она едет.

— Знаю, знаю, я иду… — Эдди быстро выскочила из внедорожника и направилась к заднему сиденью, только чтобы Зейн прервал ее.

Она покачала головой и улыбнулась. Большой плохой инфорсер осматривался в поисках ребенка.

— Иди к папочке, большой человек.

Оставив это своей паре, она сделала шаг назад и осмотрелась. Она заметила небольшую группу вблизи линии деревьев, некоторые мужчины в обличии львов, когда другие оставались стоять на двух ногах. Она узнала Дженнифер и Пенелопу и отметила с трудом подавляющее волнение окружающих женщин. Она не была уверена в причине волнения львиц, потому что еще не разговаривала с ними. Они крутились рядом в городе, одаривая малыша новыми пинетками.

Большая рука Зейна легла на ее спину, и она взглянула на него, увидев, что он прижимал Джека к своей груди свободной рукой. Как семья они приближались к группе людей, и с каждым шагом ее беспокойство возрастало. Да, казалось, две женщины ожидают чего-то, но мужские взгляды насупились, что усугубляло ее неловкость.

— Зейн?

Она наклонился и поцеловал ее в висок.

— Мы в порядке.

В порядке. Верно. Конечно.

Вскоре они стояли в нескольких шагах от группы людей, и вкусный запах свежего мяса дразнил ее нос. Она так же поняла, что несколько мужчин-львов деловито очищали себя, облизываясь при этом. Недавнее убийство. Они не сообщили бы плохие новости, если пригласили на праздничную трапезу, верно? Если это не трапеза в качестве извинения, потому что Марк, наконец, принял решение о Джеке.

Она обратила внимание на большого альфу и сглотнула. Нечитаемое серьезное выражение сковало его черты лица и страх прошелся по ее телу.

Джек суетился и Зейн погладил ее спину.

— Успокойся. Все хорошо, — пробормотал он.

Когда они приблизились к небольшой группе, Пенелопа отошла и бросилась к ним, раскрыв объятия.

— О, дайте мне прижаться и потискать моего малыша.

Эдди посмотрела на пару альфы, на Маркуса, затем на Зейна, ища какой-нибудь скрытый мотив. Она не видела никаких уловок и все же… И все же Эдди не могла отделаться чувства, что что-то тут происходит. И это что-то касается Джека.

Действуя в точности, как только может мама-львица, она метнулась от Зейна, тут же преграждая путь Пенелопе, и низко зарычала:

— Что происходит?

Пенелопа резко остановилась, прежде чем врезалась бы в Эдди, и женщина смотрела на нее, голова вопросительно наклонена в сторону.

— Что ты имеешь в виду?

Подошел Маркус и занял позицию на стороне Пенелопы:

— Мы держали все в секрете, потому что ты еще не доверяешь всем в стае, но мы хотели отпраздновать…

Маркус подтолкнул свою пару за себя и Эдди бросила взгляд на лицо Пенелопы — выражение лица предназначенное альфе — прежде чем она скрылась из вида.

— Отпраздновать? — Зейн дернул Эдди назад и осторожно передал ей ребенка, а затем она уставилась на его спину, потому что мужчины смотрели друг на друга. — Что мы празднуем? Зачем мы здесь? — часть беспокойства, что не покидало ее всю поездку, кажется, передалось Зейну. — Что происходит?

— Конечно же, мы празднуем, — тон Маркус словно говорил «идиот». — Какого черты, ты думаешь, я вытащил вас сюда? Разве Колтон не сказал вам, что я…

Движение слева привлекло ее внимание, и она наблюдала, как один из самых больших мужчин осторожно встал на ноги и медленно направился к линии деревьев.

— Колтон сказал привезти мою семью сюда к четырём. Он не сказал мне зачем, — прорычал Зейн. — Он оставил нас в недоумении на весь день. Так что происходит?

Этот лев продолжил осторожно отдаляться.

— Он должен был объяснить, что я встретился с Тони Дэвисом и мы пришли к соглашению, что Джек Дэвис теперь Джек Эдвардс. Его официальные родители Зейн и Эдди Эдвардс. Взамен он будет переведен в лучшее учреждение, и мы прекратим оказываться на него давление, — Маркус закончил свое выступление широкой улыбкой, и она была удивлена, раз Маркус пообещал всё это. — Вот почему вы здесь, — Маркус покачал головой. — Он не сказал тебе, да? Проклятье. — Взгляд Маркуса оставался сосредоточен на Зейне, когда он запрокинул голову, чтобы закричать. — Колтон, поди сюда, — альфа выглянул из-за Зейна и встретился со взглядом Эдди. — Мне жаль, если он заставил тебя беспокоиться. Возможно, Колтон посчитал это хорошей шуткой, держа вас в неведение.

Эдди представила стресс, который переживала весь день, причиной которого было только то, что какой-то горилла-переросток подумал, что это забавно. Теперь же ее страх медленно превращался в злость и она поняла, что этот туша с прижатым хвостом и склоненной низко головой и есть «Колтон».

— Думаю, он пытается исчезнуть, — Эдди указала на этого удаляющегося мужчину.

Вырвался низкий рык, а затем ее пара выплюнул вопрос в Маркуса:

— Джек наш?

— Да.

— И все знали это? Колтон тоже?

— Да.

— Так он нарочно создал проблему?

— По-видимому, да.

Она практически могла прочесть мысли своей пары и знала, что он был воздушным шаром агрессии, только и ждущий, чтобы лопнуть. Зейн не воспринял это хорошо, когда другие расстроили ее, и сегодняшняя встреча определенно классифицируется как «огорчение».

— И последний вопрос, — Зейн наклонил голову из сторону в сторону, хрустя шеей. — Можешь присмотреть за моей семьей, пока я отлучусь на минутку по делу?

Ответ Маркуса был мгновенным:

— Конечно.

Зейн повернулся к ней лицом и прижался в мягком поцелуе к головке Джека, а затем на мгновенье прижался к губам Эдди.

— Я скоро вернусь, малыш. Я очень быстро кое с чем разберусь.

Потом он ушел, направившись к деревьям. На ходу он разорвал свою одежду, освобождая тело, и был полностью обращен, когда вошел в лес. Рокот, рык и рычание доносились из-за деревьев, но во всяком случае битва была скрыта от посторонних глаз.

Пенелопа и Дженнифер бросились вперед, Пара Альфы легко оттолкнула Маркуса в сторону, и обе женщины начали убеждать, что Зейн вернется целым и невредим. Ни о чем не стоит беспокоиться. Иногда инфорсерам стоит выпустить пар. Колтону много раз следовало надрать задницу.

Эдди это вошло в одно ухо, а вылетело в другое, потому что она на самом деле нисколько не беспокоилась. Она выяснит детали отказа Тони от Джека позже, но она доверяла альфе в том, что он говорит правду. Он не без причины альфа Северной Америки. Нет, ее разум зациклился на парочке слов ее пары.

… моя семья…

Громкий рев сотряс землю и она опознала разочарование Зейна. Джек захихикал в ответ, дергаясь в ее объятиях, и она не могла помочь, но улыбалась вместе с ребенком.

Да, они создали небольшую семью и надеются, что однажды она возрастет. Она похлопала по животу, на самом деле она возрастет очень-очень скоро.

183 см.

113 кг.