Нужно выбрать лишь правильный путь!..

В зале всё сверкало и сияло. Гербы и стяги Актариона украшали светлый просторный зал, наполненный людьми в масках и дорогих изысканных нарядах. Мне стало неловко среди этой высокородной публики — ну что я здесь забыла?! Танцевать так и не научилась, замковой жизни — три месяца с лишним, — а они от рождения эрлы, эрлинии, короли и королевы!

От нескольких таких людей, общающихся между собой, оторвался, прервав разговор, и двинулся ко мне мужчина в маске и хорошо знакомом с утра серебристом камзоле. Удар сердца, ещё удар… Холодные льдинки насмешливо скользнули из–под маски по моей левой руке, и на его губах заиграла улыбка победителя! Зазвучала мелодичная музыка. Мне галантно была предложена рука, и я поняла, что мы открываем бал. О, кривая моя нога!.. В смысле, танцую я для этой партии, откровенно говоря…

Но эрл Теор Коин, обхватив мою талию рукой, на счёт раз, два, три — так я мысленно считала по шагам — уверенно повёл в круге танца. Синее платье, которое мне Сиэль принесла утром и надела на сонную, на удивление не мешало шагам, хотя я была уверена, что должно было. Мы кружили по залу, не останавливаясь, плавно продвигаясь и вращаясь вокруг друг друга. Он улыбался мне, наслаждаясь танцем, победой — это был его час. А я просто улыбалась ему и считала шаги, стараясь не сбиться с ритма. Кажется, и извиняться не придётся — он всё понял сам.

Где–то совсем рядом промелькнула пара — ярко–алое платье и тёмный изысканный костюм, сшитый по–военному, как мундир. Присмотревшись, я узнала Ринканию в объятиях эрла Дерраши, и тут же сбилась!

Когда мелодия утихла, мы остановились, и владыка нежно поцеловал мою руку, на которой было кольцо. Это было словно благодарностью, исходившей от него. Я присела в реверансе, с ужасом осознав, что вообще–то и до танца могла и должна была это сделать! Да уж, эрлиния в высшем обществе — ни дать ни взять! Но он слегка склонился ко мне и тихо произнёс:

— Через три танца я найду тебя, и мы объявим о помолвке, sharish. Хорошо?

— Хорошо, — через силу улыбнулась я.

Внутри всё похолодело. Через какие–то три танца… К нам подошёл рослый мужчина с проседью в волосах. Его стать и осанка выдавали в нем былую мощь и, скорее всего, военное прошлое. Он поздоровался и попросил у Лео разрешения потанцевать со мной. Они пересеклись тяжёлыми взглядами, но разрешение всё же было получено. Вот кто бы меня ещё спросил — я танцевать не хотела совершенно!..

Но высокий эрл, как только грянула музыка, вывел меня в зал к другим парам, и мы начали танец. Лорис — обманчивый танец прикосновений. Здесь не предполагалось прижимать партнёра к себе — только касаться руки или плеча, обходя вокруг. По правилам, необходимо было в течение танца проходить мимо нескольких партнёров. При дворе так знакомились во время танца, а кто–то находил себе спутника на всю жизнь. Он с интересом следил за мной, за моей реакцией, за моими движениями, даже когда мы разошлись по разным парам и через какое–то время снова встретились. На этот раз несколько на более долгий срок.

— Вы очаровательны, эрлиния. Как и ваше колечко. Вы помолвлены?

— Ещё нет. Но это почти свершившийся факт.

— Как жаль. Действительно жаль. Хотя, может и к лучшему…

Я не успела уточнить, почему, — пришла смена партнёров. Одна рука, шаг назад, поворот, другая… Светлокожий, не очень высокого роста господин, затем снова тот высокий с проседью. И новый партнёр — такой же высокий эрл в чёрной блестящей маске, закрывающей всё лицо кроме губ, убранные в косу длинные тёмные волосы.

Плавный поворот, рука об руку, глаза в глаза. А я всё переживала по поводу помолвки, убеждая себя в который раз в правильности решения. Ещё поворот, большая тёплая ладонь партнёра по танцу ласково скользнула по моей руке, когда мы расходились, а по телу почему–то прошли мурашки. Я уже была с другим, но вертела головой в поисках источника этого внезапного ощущения. Мне даже укоризненно сделали замечание… Музыка стихла, эрлинии присели в реверансе, эрлы поклонились своим партнёршам.

И снова музыка. И снова танец, — быстрый, ритмичный. Я попыталась улизнуть, но меня вновь пригласили. Как будто приглашать больше некого! Судя по украшениям — какой–то монарх, опять высокий! Да у меня сегодня просто праздник по высоким партнёрам!.. Этот был покрупнее, с небольшим животиком, и вёл танец более жёстко, всё время норовя то прижаться, то опустить руку ниже талии — к середине танца это стало пыткой! Я старалась сдерживать его, как могла. Было противно. Но обижать высокородных гостей владыки было непозволительно.

— Уважаемый эрл, вы не могли бы вести себя потактичнее? Иначе мой жених нас неправильно поймёт!

— Жених — ещё не муж, — у него был низкий, сипловатый голос. — Впрочем, я найду себе кого–нибудь и поинтереснее.

Меня захлестнула обида. Хотелось оттолкнуть его, но он внезапно потерял ко мне интерес и теперь спокойно завершал танец без попыток ощупать. Мы кружили по залу в неспешном ритме. Когда дошагали в танце до того места, откуда начался тур, ко мне двинулась одна из высоких фигур. Неужели опять?.. Я устала, мне хотелось уйти, но мужчина в чёрной блестящей маске уверенно двигался в мою сторону. Может, сделать вид, что я не заметила?! Я покосилась на стоящих рядом барышень, выжидающе оглядывающих потенциального партнёра на танец, и попыталась ускользнуть за их спины.

— Эрлиния, не откажете в чести пригласить вас на танец?

Я обречённо вздохнула и протянула руку. Третий танец… Заиграла нежная мелодия — скрипки, флейты, гобои… О, это один из самых изнурительных танцев! Его я любила меньше всего. Мы вышли в центр зала, где уже танцевали пары. Мой танцевальный партнёр взял мою ладонь в свою, положив вторую руку на талию. И мы закружились в танце в быстром ритме. Он отлично двигался, в отличие от меня, — мои ноги всё время оказывались в неподходящем месте, заставляя проклинать себя, их хозяйку, за неуклюжесть.

— Вы напряжены, несравненная. Расслабьтесь, доверьтесь мне и музыке.

Легко сказать. Но я всё же попыталась. С умелым партнёром и его подсказками дело пошло на лад. Он улыбнулся, когда я расслабилась в его руках, и у нас даже начал складываться дуэт. У него такая мягкая улыбка… С ним вообще оказалось легко и приятно танцевать. Я мельком поймала взгляд Лео, танцующего с Ранитиэль. Её не узнать было невозможно — фиолетовые косички и уши были лучшими документами, как маской ни скрывай. И я снова напряглась, сбиваясь с ритма.

— Эрлиния, смотрите на меня, пожалуйста. Так будет легче.

И я посмотрела. Чёрная маска, скрывающая лицо, мужественный смуглый подбородок и очень красивые глаза, в которых хотелось утонуть… Раз–два–три, раз–два–три… А я сейчас при всех буду краснеть и смущаться, глядя в любящие глаза владыки, чтобы сказать «да». Раз–два–три, раз–два–ой!–три!.. Я сбилась, наступила на ногу высокому красавцу, и это перебило всякое желание рассматривать партнёров по танцу…

Музыка стихла, когда мы оказались на другом конце зала. Он легко поклонился, не сводя с меня внимательного взгляда из–под маски.

— Следующий танец мой. Не возражаете?

— Простите, эрл, это невозможно. Я хочу отдохнуть, — смутилась. Вот странный, я ему ногу оттоптала, а он ещё хочет!

— Хорошо. Тогда через два танца.

И встал позади меня, в круг наблюдающих. По бокам от нас стояли люди в масках — кто–то общался, кто–то наблюдал за танцем других, шёпотом обсуждая их.

Руки мужчины легли мне сзади на плечи, чуть повыше локтя. И легко двинулись вниз, к запястьям.

— Прекратите! — я зашипела на него, стараясь улыбаться толпе, не подавая вида.

И не подумал! Он был сильно выше меня, поэтому ему пришлось слегка завести мои руки мне за спину. И я уже хотела было отойти, как его большие пальцы стали нежно вырисовывать на моих запястьях замысловатые узоры, от которых я замерла, чувствуя приятное, смутно знакомое ощущение с совершенно не к месту всплывшей ассоциацией о вёдрах! А на ушко я услышала шёпот взволнованного низкого хриплого голоса, от которого и вовсе дышать перестала:

— Моя любимая девочка, как же я скучал…

Я резко повернулась вокруг своей оси, но не докрутилась — большие, сильные руки остановили меня на полпути, возвращая на место, когда я выдохнула:

— Жан?!

Что–то рванулось в груди, сердце бешено заколотилось — я не верила, что всё происходит реально!

Он успокаивающе прошипел мне на ушко:

— Тшшш… Родная, на нас смотрят. Сделай вид, что ничего не происходит.

Я постояла так несколько секунд. И поняла, что меня трясёт. Он здесь, рядом — да я танцевала с ним, в упор его не замечая!.. Мне стало обидно, горько и… Буря эмоций! От желания развернуться и пройтись ладонью по щеке со всей дури до ещё большего желания уткнуться, наконец, в его грудь в белом камзоле…

Ох, этот глупый этикет!.. Боги, как же хотелось его обнять!.. Ещё немного, и есть риск потерять контроль над своей силой. Вот только закончится бал, я ему устрою… Ненавижу балы, этикет и прочую дворцовую мишуру! Меня тянуло к нему, как магнитом, и мне чертовски нужны были его объятия, иначе я взорвусь прямо здесь. Он осторожно придвинулся ближе, давая ощутить спиной его тепло, в котором я сейчас так остро нуждалась, словно понял это, и сильнее стиснул свои ладони на моей талии. С виду всё выглядело вполне пристойно, но…

Этого было мало, предательски мало в тот момент, и я подалась назад, окончательно ликвидируя приличные остатки расстояния между нами. Мне хотелось наплевать на всё, развернуться и утонуть в объятиях моей пропажи, чтобы поверить, что это правда!.. Но всё же волна облегчения разливалась по телу. Я была счастлива!

— Скоро всё закончится, родная. Я найду тебя, если ты всё ещё захочешь меня видеть… И не забудь, ты мне обещала танец. Хотя я уже начинаю об этом жалеть.

Я начала краснеть, вспоминая, как только что на глазах у всех путала шаги, и если бы не он — всё было бы куда хуже.

— Танцы мне пока не очень хорошо даются. Извини, что заставила тебя жалеть об этом.

Я виновато слегка потёрлась о его грудь лопатками, благо вырез платья позволял. С одной стороны его груди было уплотнение, словно под камзолом была плотная ткань.

Тяжёлый вздох за моей спиной, опаляющий горячим дыханием шею, и я ощутила, как сильно он напряжён всем телом…

— Кааати… Я жалею не потому, что ты не успела научиться двигаться, а потому, что слишком близок к тому, чтобы нарушить все существующие правила этикета!..

Ой!.. Так вот почему он так напряжён! Кажется, я сейчас буду краснеть…

— Улыбайтесь, дорогой эрл, на нас смотрят! — мстительно ответила я, глупо улыбаясь сама.

— Пусть. Раз ты так рада меня видеть, значит, я успел вовремя. Или нет?

Я загадочно улыбнулась. Его тепло, присутствие и голос опьяняли не хуже вина.

— Тебя так долго не было… Ты хоть знаешь, что прямо сейчас должна быть объявлена моя помолвка с…

— Знаю, — он выдохнул, скрипнув зубами. — Кати, я пытался с тобой связаться. И не было ни дня, чтобы я не сходил с ума от безысходности, — я не мог приехать раньше, понимаешь? Я посылал теней и вестников много раз. И всё безрезультатно, — он говорил, взвешивая каждое слово, сдерживая себя, стараясь сохранять спокойный тон. — Скажи мне одну вещь — ты действительно по своей воле соглашаешься на помолвку с ним? Ты его… любишь?..

— Я не знаю…

Конечно же, я знала, но боялась себе признаться. Выкинуть кольцо, наконец развернуться и обнять, не отпускать!..

— Будь моей женой, — он напряжённо сцепил свои пальцы с моими, держа руки по бокам. Кажется, он теребил пальцами родовое кольцо Теор Коинов.

— И ты на меня не сердишься?..

— Я не в праве. Я пожалел тебя, когда ты так испуганно посмотрела на браслет. Мне хотелось, чтобы ты сделала осознанный выбор. Не хотел давить, и времени было мало. А надо было всё же настоять.

Моменты трогательного расставания, первого в жизни свидания и настоящего поцелуя вновь ярко предстали перед глазами, будоража чувства с новой силой! Это стало последней каплей — я была пьяна, меня захлёстывала эйфория! Тепло и неожиданная слабость охватили всё тело до пальчиков на ногах. И я поняла, что если сейчас выйду и скажу владыке Актариона обещанное «да», то буду потом жалеть всю оставшуюся жизнь. Потому что между чувствами, которые я испытывала рядом с Жаном и рядом с Лео, была огромная разница! …Хотя бы в том, что от Жаника сейчас было противоестественно отлипнуть, не говоря уже о том, чтобы куда–то отойти…

Я ощутила лёгкое касание к волосам на затылке — то ли целовал, то ли случайно коснулся… И толпу оголтелых мурашек после этого!

— Жан… — тихо позвала через плечо, улыбаясь.

— Мм? — нежный поцелуй в висок, и на нас уже начинают коситься.

— Я отдам кольцо. Помолвки не будет. Но только… — я закусила губу, — больше не исчезай…

Облегчённый выдох, вырвавшийся из мужской груди, вызвал умиление — я тоже волновалась!

— Моя лань… — он с нежностью прошептал это обращение, обнимая снова, и уже не ладонями.

Никто меня так больше не называл. И эти звуки отдавались глубоко в душе, разливаясь давно забытым теплом, безо всякого протеста и сопротивления.

— Я больше не исчезну. У нас будет море времени, чтобы проводить его вместе…

Я счастливо улыбалась, прикрыв веки, просто слушая его голос, чувствуя спиной его тепло, в которое так хотелось укутаться. И пусть окружающие хоть глаза сломают — мне всё равно.

— …И свадьба будет тогда, когда этого захотим мы оба, родная. Вот только, если будешь так ко мне прижиматься, я гарантирую тебе первую брачную ночь уже сегодня!..

— Но я ещё не давала согласия на брак! — я всё же посмотрела через плечо в его потемневшие глаза.

— Ты постоянно носишь мой браслет на левой руке. Что лично для меня более чем достаточно и бесконечно радует.

Я с удивлением покосилась на скомпрометированную конечность. Потому что точно помню, что сняла его сегодня утром! Как он понял?!

— Характерный рисунок загара от браслета — уже слабый, но ещё остался, — пояснили мне.

Это была правда. За лето и короткую осень я привыкла носить его именно на левой руке — мне понравилась Ринкина идея относительно превентивных мер по устранению нежелательных ухажёров. И снимала я его только на ночь и перед тренировками с Леонеллем. Но всегда знала, что это всего лишь маленькая ложь, ведь согласия на брак я не давала, и официального статуса невесты не имела.

И я вдруг почувствовала на себе взгляд. Отыскала в толпе его происхождение и смутилась, почувствовав себя виноватой. Владыка, не отрываясь, просто прожигал меня светящимся из–под маски жёстким взглядом. Мечтательная улыбка медленно сползла с моего лица. Виски закололо иголочками…

«Если тебе наплевать на мои чувства, то постарайся хотя бы придерживаться рамок приличия!»

Сказал, как отрезал. Ментальная связь не подразумевает передачу эмоций. Но я всё равно поняла, насколько он взбешён, — сложно не догадаться! Настроение испортилось. А Жан отпустил меня, сделав полшага назад, не торопясь, впрочем, убрать скользнувшие на талию ладони.

Мерзкая ситуация… Я погладила ладони Жана, мягко высвобождаясь, и пошла следом за взбешённым владыкой. Нужно было объясниться, и как можно скорее! Толпа людей, танцующие пары — я всё время с кем–то сталкивалась, стараясь не упустить из вида Леонелля. Он достиг колонны и завернул за неё.

Я шагнула за ним. Но не догнала и решила позвать ментально. Глухо. Закрылся. За пристенком зала, за портьерой, я вдруг, совершенно неожиданно, налетела на него! Взбешённый эрл Теор Коин втащил меня за ткань — здесь было что–то вроде коридора для прислуги и входа в туалетные комнаты. Прижал к стенке руками и молча, тяжело дыша, мысленным приказом заставил посмотреть в его ледяные светящиеся глаза. Я дёрнулась и вскрикнула — на секунду мой мозг опалила боль! Он вздрогнул сам и прикрыл веки, склонив голову. Затем выпрямился и отпустил меня.

— Лео…

— Я не буду стирать тебе память. Я не могу причинить тебе боль, — жёсткий тон сиплого, сдавленного голоса. Словно пощёчина.

Он молча и требовательно протянул руку ладонью вверх. Ох, ну да, конечно, как это мило с его стороны! Я нахмурилась, так же молча сняла его кольцо и положила. Он всё ещё смотрел на меня, держа руку с кольцом раскрытой.

— Прости, Нэл, мне жаль. Я ведь с самого начала…

Он резко сомкнул пальцы на ладони, развернулся и ушёл. А я сдёрнула маску, зло отшвырнув в сторону, и прикрыла лицо ладонями, не в силах даже разрыдаться. Кажется, я только что навсегда потеряла близкого человека, друга и учителя в одном лице.

На полу валялись рядом два красивых, но уже совсем не нужных маскарадных украшения. Мужское и женское.

Придя в себя, я вернулась в танцевальный зал. Бал закончился, люди расходились. Я потеряла из виду обоих мужчин, сколько ни старалась найти. Ринка помахала мне рукой в другом конце зала и скрылась в толпе. А я прошла в коридор и в смежный с ним небольшой зал с фонтанчиком. Там было тихо, и снова никого не было — как и в прошлый раз, когда мы здесь беседовали по душам с Гаритишем. Просто заколдованное место, учитывая количество людей в замке… Зато здесь было спокойно. Какое–то время я грустила, играя с рыбками в фонтане.

Скрипнула дверь позади меня, вошли двое. Они были уже без масок и что–то обсуждали. Высокий, мощный, с уже распущенными тёмными волосами мужчина и его худощавый собеседник, похожий на ворона. Они остановились, и в процессе их разговора я поймала взгляд серо–голубых глаз. Он что–то ещё рассеянно отвечал Гаритишу, но взгляда уже не отводил. Я восхищённо смотрела на Жана, впитывая каждую черту прекрасного лица, мускулистого тела… А в груди снова разливалось тепло как от солнышка, охватывая каждую клеточку тела. И словно и не было этих чёртовых нескольких месяцев. Я так по нему соскучилась! Улыбка поползла по лицу, соревнуясь в скорости реакции с учащающимся сердцебиением…

Гаритиш смущённо откашлялся, что–то пробормотал, поклонился и оставил нас вдвоём.

Я сделала шаг, второй… Он двигался мне навстречу. Если бы здесь была музыка — это был бы танец! Мне хотелось броситься ему на шею, но я боялась, что кто–нибудь войдёт, что он оттолкнёт, или потолок обрушится! Третий, четвёртый… Плевать! На правила, этикет, чьё–то мнение… Мне это нужно — сейчас, здесь. Даже если я пожалею потом! Я разбежалась и птицей вспорхнула в его раскрытые объятия. Сильные руки стиснули меня, закружили над полом, приподнимая. Вцепившись в его шею, я ощущала давно забытый запах, его волосы на моем лице и шее — внутри всё ликовало! Он вдруг сдавленно охнул, поставил меня на пол, тут же привлекая обратно к себе, только сильно сдвинув вбок.

— Что случилось? Я сделала тебе больно?

— Ничего, просто старая рана. Почти зажила, — он улыбнулся своей мягкой улыбкой, рассеивая мою тревогу.

А я смотрела в его потемневшие глаза и безнадёжно тонула. Снова. Мыслей не было вообще — только чувства!

— Ты плачешь? — он осторожно коснулся моей — мокрой, оказывается! — щеки.

— Я не знаю. Не заметила… — я всхлипнула, улыбаясь и вытирая внезапный поток.

Он вздохнул, зарываясь лицом в мои волосы, скользя руками по спине. Перестук его сердца я чувствовала телом, уткнувшись носом в ключицу. Мне было так тепло и уютно!

— Кати, моя любимая Кати… Я так соскучился!.. Уезжал — плакала, приехал — опять плачешь… — он отстранился, покрывая нежными поцелуями моё лицо.

— Я тебя ненавижу… — буркнула я, глядя в его глаза, когда он уже почти дошёл до губ.

— Зато я тебя люблю, — серьёзно ответил он, опаляя дыханием мои губы.

Нежное падение в пропасть. Как же долго я этого ждала, мучительно долго! Он истосковался не меньше меня — я чувствовала это в его поцелуе, то нежном, то сминающем… Я отвечала ему тем же. Может быть неумело, но вкладывая в это всю себя! Держась за его плечи, прижимаясь к нему всем телом, — тая и горя одновременно… Он неожиданно прервал поцелуй, прикрывая сильно потемневшие глаза оттенка грозового неба, медленно сделал вдох и нежно коснулся разгорячёнными губами моего лба, гладя мои волосы.

Я прижалась к нему, упоённо прячась на груди, и облегчённо вздохнула. Выбор оказался проще, чем я могла подумать. Да и откуда я могла знать, что это произойдёт вот так — без единого сомнения, в один момент, на одних чувствах?..

— Ты меня не бросишь? — слова сами вырвались и озвучились из потока сознания.

— Я твой, — уверенное, короткое, тихое на ушко… Низким мужским голосом, пробирающим до мурашек.

Я задержала дыхание. Вспомнилась свадьба Тора и Этираи, обряд…

— Ухо колоть не буду… — негромко и категорично заявила я, пряча улыбку.

— Тогда кольцо, куча высокопоставленных гостей, дворец и минимум знакомых тебе людей.

— А что, первый вариант исключает второй? — я удивлённо вскинула голову.

— К сожалению, нет. Хотя я сам терпеть не могу дворец и его правила.

— Но ты же принц? Разве нет?..

Он поцеловал меня в кончик носа:

— Принц, хоть и незаконнорожденный. Отец сразу признал меня, но не имел возможности жениться на матери, потому что уже был женат. Я с детства вырос в замке. Только жизнь где–нибудь в избушке с охотой и походами оказалась для меня гораздо привлекательнее. Так что судьба принцессы тебе вряд ли со мной грозит, если только сама не пожелаешь. Разочарована?

— Скорее наоборот, — я смущённо посмотрела на него. — Роль эрлинии мне так и не понравилась, а вот опробовать себя в походе в качестве магини было бы любопытно.

— Значит, ты согласна?

— На что?

— Drack–Hassi, выходи за меня замуж. По–хорошему прошу пока, — он улыбнулся, и я не смогла сдержать такой же улыбки в ответ на угрозу.

— По–хорошему? А как тогда по–плохому?!

— По–варварски. На плечо и домой. Знаешь, у одного народа, считающего себя варварами, был такой обычай выбирать невесту. Считалось большой честью для девушки быть пронесённой от отчего дома или корабля до дома варвара на его плече.

Я хихикнула, представив себе эту картину.

— Сегодня столько предложений… Я подумаю, — выжидающе скользнула взглядом по его лицу. А у самой поджилки трясутся, и улыбка расползается, как ни скрывай.

— Почти четыре месяца было мало?! Тогда я варвар!.. — он аккуратно подхватил меня под ноги, действительно укладывая себе на плечо. Я засмеялась, стукая его кулачком по спине.

— Отпусти, варвар!.. Жааан… Ну отпусти!..

— И не подумаю! Один раз уже отпустил…

— Плохой варвар!..

Мы смеялись и не заметили, как вошёл кто–то ещё. Я поймала взгляд высокого эрла с крепким телосложением и проседью в волосах и покраснела! Похлопала ладошкой по спине вошедшего в роль варвара, привлекая внимание, но он уже и так заметил, хотя отпускать не собирался, разворачиваясь к тому эрлу и выставляя меня в не самом лучшем для этикета ракурсе…

— Поставь девушку, Жан, ей стыдно. Потом наиграетесь.

— Что–то случилось? — он осторожно опустил меня на ноги.

Щёки горели, хотелось спрятаться.

— Ты мне скажи, сын. Леонелль исчез.

— Мог телепортироваться куда угодно, — ответил Жан, обхватив меня руками.

Сын… Так это же старый король Лесскана! А я–то думаю — почему они так похожи?..

— Он должен был завершить дела. И никто не знает, куда он делся. А самое главное — причину этого, хотя я–то как раз понимаю, — он выразительно посмотрел на меня.

А у отца Жана жёсткий взгляд, пронизывающий! Аж до мурашек… И такой соблазн сейчас спрятаться от этого взгляда за мощную спину принца… Но его руки обнимали меня, тяжёлым кольцом лежа на плечах, давая чувство защищённости и покоя, — и страх отступил.

— Я могу попробовать связаться с ним. Я умею… — робкая попытка вмешаться и поучаствовать.

— Не надо, Кати. Я догадываюсь, где его искать. Отец, сейчас не лучшее время решать государственные дела. Если есть что–то срочное — путь обсудят с Гаритишем. Или дождутся меня.

— Хорошо. Тебя ждёт Ранитиэль, — он вышел.

Я удивлённо провернулась в кольце объятий:

— Он не ошибся — тебя ждёт эльфийка?

— Почему тебя это удивляет?

— Я не знала, что вы знакомы…

— Мы давно знакомы. Она помогла с порталами из Лесскана — без неё я бы не попал сюда сегодня.

Смотрю на него, а в голове крутится недавний разговор с Ранитиэль. Красивый мужчина, слишком настойчивый брат, — а сегодня меня кто–то ведь полтанца ощупывал весьма нагло! И свадьба, на которой он смотрел не на неё… И я вспомнила этот взгляд!

— Она твоя невеста… — поражённо вылетело из моих губ.

— Нет. Ты моя невеста, Drack–Hassi!

Что–то тёплое шевельнулось в ответ в моей душе. Приятно. Но всё же, обидно за эльфийку…

— Вы так и не поговорили?

— Зато вы поговорили, как я посмотрю… Кати, почему тебя это так волнует?

— Просто ответь, пожалуйста.

— Поговорили. Она мне рассказала всё, что хотела. Но ничего уже не вернуть, понимаешь? Если бы она пришла ко мне сразу, то неизвестно, где бы ты сейчас была…

Мне стало горько. Да, возможно я бы уже давно рассыпалась мириадами мелких угольков… И только сейчас я осознала — увидела! — всю картину целиком. Он же фактически оградил меня от незавидной участи уничтоженного собственной силой мага. И какой ценой! Эту цену пришлось заплатить не только ему… Я причинила боль дорогому мне человеку. Не со зла, не желая ему этой боли — но причинила. Любил ли он когда–нибудь раньше?.. И где он сейчас…

— Жан, может, я всё же попытаюсь найти Лео…нелля? — я бегло продолжила имя владыки под помрачневшим взором лессканского принца.

— Попробуй, но не думаю, что у тебя сейчас получится. Если он там, где я предполагаю, то твоё общество ему сейчас будет малоприятно. Да и нам с ним поговорить надо, а этот разговор не предполагает твоего присутствия, — Жан помрачнел, отвернувшись.

Я представила себе этот «разговор». И стало жутко.

— Жан, я бы хотела, чтобы всё было по–другому!

— По–другому? — он внимательно посмотрел на меня. — Что ты имеешь в виду?

— Я не хочу, чтобы вы ссорились, — я сдавленно прошептала и опустила глаза.

— Просто не думай об этом.

Я и не думала. Я чувствовала и делала.

«Lheeonielle!»

Тишина. Словно звук в пустоту… В пустоту?! То есть он слышит, не блокируя мой зов, и просто игнорирует?!

«Lheeonielle! Где ты?»

Тишина. Никто и не сомневался, что со мной не захотят после всего этого общаться!..

«Мой владыка, просто скажите, что вы в порядке… Мне важно это знать!»

«Я в порядке, sharish…»

Облегчённый вздох вырвался из моей груди.

«Где ты? Позволь с тобой поговорить…»

«Ты мне уже всё сказала, любовь моя. Словами, мыслями, поступками. Я не готов с тобой общаться. А своему принцу передай, что он знает куда идти, направление популярное — разберётся, не маленький!»

***

***

Мне снилось море. Я никогда его не видела, но точно знала, что это — именно море. Тихие волны накатывали одна за другой на песчаный пляж. Под моими локтями — деревянные перила пирса, солнце невысоко, и почти не жарко. Такое спокойное, благоденственное место. Несколько кустиков экзотических цветов разбросаны вдоль всего побережья, и высокие стройные деревья утопают острыми макушками в облаках. Шум прибрежных волн, крики чаек, лёгкий ветер, треплющий волосы. Так хорошо.

— Нравится? — донёсся совсем рядом знакомый бархатистый голос. Словно кот мурлыкнул.

Рядом на перила опустились мужские сильные руки с аристократичными длинными пальцами. Светлые волосы развеваются на ветру, колышется ворот полурасстёгнутой голубой рубашки — совсем в тон насмешливым льдинкам глаз.

— Я никогда не была в подобном месте. Но мне и правда очень нравится.

— А ты не хотела соглашаться, — он тепло улыбнулся, сощурившись от порыва ветра, и задумчиво посмотрел на горизонт.

— О чём ты хотел поговорить? Ты ведь не просто так всё это затеял.

— Почему бы и нет? — Леонелль достал бутылку вина откуда–то снизу и жестом пригласил присоединиться.

Позади пирса была беседка с плетёной мебелью внутри. Подушки, тонкие пледы. Прозрачные изящные бокалы на тонкой ножке. И корзинка с фруктами посередине. Романтично!..

Я улыбнулась, пряча взгляд.

— У меня ведь нет выбора? Ты забыл его мне предоставить в этот раз.

— Хасси, это всего лишь сон. Просто маленький уголок свободы, в котором есть счастье и для меня.

— И тебя устраивает такое краденое счастье?

Он печально улыбнулся, не поворачивая ко мне лица.

— Главное, что оно пока устраивает тебя, sharish. Ты ведь хотела быть со мной. Сомневалась, но хотела!.. Я не буду спрашивать, почему ты сделала такой выбор. Это не изменит ни моих чувств к тебе, ни твоих к нему. Иногда мне кажется, что это я проклят. Вот только за что, и кого за это убить — не знаю.

— Лео… Всё хотела спросить.

Внимательный взгляд на его красивом лице.

— Вокруг тебя столько красивых женщин. Почему я?

Уголки губ дрогнули в тёплой улыбке. На мгновение вернулся тот Лео, которого видела, наверное, только я. Тёплый, заботливый… Лучше и не вспоминать.

— Хасси, а почему Жан?

Я задумалась.

— Потому что рядом с ним становится тепло внутри. Это сложно объяснить.

— Почему же? Это просто. Всё очень просто, — он взял мою ладонь и потянул за собой в беседку. — Ты любишь, и это не требует доказательств. Знаешь, магия разума, иллюзии, чтение мыслей и прочие вещи, которых так боятся при виде меня… Всё это ерунда.

Мы пришли к беседке, он усадил меня за столик, подоткнул плед. Разлил вино по бокалам и подал мой, зажав ножку пальцами на раскрытой ладони.

— Единственное, что имеет значение — это тот самый вопрос, который ты мне задала сегодня: «да» или «нет». Жизнь проходит в томительном ожидании ответа, который страшно услышать.

Напиток мерцал и пел под дуновением ветра, согреваемый теплом моих рук. От этого его аромат казался насыщеннее, и раскрывался по–новому. Магнетическое обаяние Лео, его взгляды, которые я ловила на себе, – всё это настораживало. Но в глубине души вдруг словно крылья распустились от того, что я больше не чувствовала себя перед ним виноватой. И это понемногу расковывало, стирало ту неприступную стену, что выросла между нами в одно мгновение. Такая вот завораживающая магия.

Я отпила немного терпкого, тягучего вина. Мыслей в голове не было совсем — только бархатистый мягкий голос Лео, и шум прибоя, перемежающийся с криками морских чаек. Ветер по–прежнему треплет виски. Я сомкнула веки, наслаждаясь уютной атмосферой. Откуда–то доносилась нежная мелодия, словно её напевал сам ветер. Нежное касание на моей щеке, и не менее ласковый поцелуй заставили вздрогнуть, оттолкнуться, распахнуть глаза!..

Виноватый взгляд сапфировых глаз, и тут же вороватая кошачья улыбка.

— Прости, мне казалось, тебе это понравится...

Я вскочила, отбрасывая плед в сторону, и побежала к песчаной косе. Паника, возмущение, гнев и тревога били крупной дрожью! Нельзя, так нельзя!.. Мир гаснет, стирается море, песок… Знакомая пустота без времени и пространства.

Картинка меняется.

Большой светлый дом, обставленный так, словно это моих рук дело: каждая вещь не могла выглядеть или стоять лучше! Детский смех, эхом отражающийся от стен комнаты. Мне навстречу выбегает маленькая белокурая девочка, и сердце сжимается от радости и тоски!

— Мама!.. Я орешек нашла, смотри, какой большой и красивый! — голубоглазое чудо протягивает мне свою находку, а я приседаю рядом с ней на корточки, заглядывая в такие знакомые, но ещё по–детски восторженные глазищи.

— Мамочка, ты плачешь? — девочка тянет к моему лицу свою ручку, вытирая мокрый безмолвный ручеёк. — Не плачь! Мы тебя любим и никому в обиду не дадим!..

Тёплые ручонки обвивают мою шею. А я чувствую её запах, и светлые мягкие волосы щекочут моё лицо. Целую её ладошки, милое личико… И просыпаюсь. От собственного стона!..

Подушка, мокрая от слёз, встревоженное мужественное лицо во взлохмаченном водопаде тёмных волос. Успокаивающий шёпот, поглаживание щеки пальцем. Обвиваю его руками — рывком, с облегчением вцепляюсь, как в спасательный круг. Он не требует ничего объяснить, он всё понимает и так. Осторожно прижимает к себе, гладит, как маленькую. А я реву и реву, повторяя одно: «Жестоко, это так жестоко!..» Потому что знаю, что никогда не увижу эту девочку наяву. Выбрав иной путь, у меня больше нет права думать об этом. И со стороны Леонелля было невероятно жестоко и цинично напомнить мне о том, что я теряю.

Осторожные, мягкие поцелуи на моем лице, нежное проникновение языком сквозь губы. Моё сероглазое божество явно знает, что делать с расстроенными до слёз девушками, и получается у него это очень действенно! Я отдаюсь его ласке, отвечая на поцелуй, растворяясь в нём с каждой секундой всё больше. Сейчас он мой лекарь, моё успокоительное, моя надежда. Мой тёплый, нежный зверь.

— Давай уйдём отсюда, пожалуйста! Сейчас! — прошу сбившимся шёпотом, отстранившись.

— Куда пойдём? — голос спокойный, чуть с хрипотцой, но с настороженными нотками.

— Как можно дальше! Ты ведь хотел помолвку в Лесскане? Забери меня… Прошу. Я открою портал куда ты укажешь. Даже спрашивать не буду куда — только представь себе это место! Ненавижу Актарион, ненавижу…

Только бы не спрашивал, зачем и почему сейчас, пожалуйста, Родан, только бы он не спрашивал! Жан задумался, слегка нахмурившись. А затем решительно и властно скомандовал:

— Одевайся.

Мне другого и не требовалось! Дорожный костюм, наспех расчёсанные волосы, умывание, сапоги, плащ… Так быстро я ещё никогда не собиралась! Мы выскользнули из таверны, словно тени. Среди посетителей на нас почти никто не обратил внимания, а вчерашние кутилы, похоже, ещё спали. Вот и замечательно. Меньше всего мне сейчас хотелось столкнуться с кем–нибудь из них. Пусть будет так, как я хочу, — хоть раз в жизни! Несколько минут быстрой скачки, и мы у портала. Пришлось расширять его намного больше, чтобы было места и для Веарта! Жан стоял рядом, по моей просьбе молчаливо думая о том месте, куда он хочет попасть. Я предупредила, что нас выкинет к ближайшей портальной точке от него. Яркая вспышка перехода, несколько секунд неприятной тошноты. И вот…

Мы стоим посреди огромного, облицованного белым и зелёным камнем двора. Перед нами лестница, двери наверху, белые колонны. Целый дворец! Величественный, гордый, прекрасный! Стяги Лесскана на стенах и такие же флаги наталкивают на мысль, что перед нами не что иное, как королевский дворец Лесск. К нам бегут люди, с немым обожанием и преданностью в глазах. Жан молча спрыгивает, вытаскивает из седла меня. Он немного волнуется, но и рад вместе с тем — я чувствую. Веарта тут же подхватывает и уводит под уздцы нужный человек, не забыв при этом поприветствовать нас. Какой–то пожилой дядечка в накинутом на плечи плаще склоняется перед обнимающим меня Жаном.

— Ваше высочество! Вы наконец вернулись! Какое счастье вновь видеть вас, мы так ждали! Прикажете подготовить покои для вашей спутницы?

— Комната рядом с моей. Эрлиния Драк–Хасси Шейпси будет теперь жить у нас, на правах моей невесты и вашей будущей королевы. Она ни в чём не должна нуждаться, одно её слово — и виновные будут наказаны. Обо всём докладывать мне. К церемонии коронации уже всё готово?

— Да, мой принц! Всё готово. Церемония назначена на завтра, в полдень. Послы и почётные гости из королевских семей уже съезжаются. Никаких трудностей не возникает. Повары трудятся вовсю! Ваша коронация пройдёт наилучшим образом! Для эрлинии Шейпси, — он поклонился мне, — будут подготовлены самые лучшие покои, можете не сомневаться, для нас это честь. К сожалению, мы не знали, что вы будете не один, ваше высочество! Потребуется некоторое время, чтобы всё приготовить. Позвольте мне пока показать вашей невесте дворец?

— Позже, Хартиз, — мы поднимались по лестнице. — Доложи отцу, что мы приехали, и занимайся своими делами. До тех пор, пока покои для моей принцессы не будут готовы, она будет жить у меня. Эрлиния Стааль во дворце?

Я напряглась, и Жан это почувствовал, сжимая в ответ мою ладошку и сплетая пальцы с моими.

— Нет, мой принц. Эрлиния Стааль у себя в замке. Она будет присутствовать на вашей коронации завтра. Во дворце из королевской семьи только ваш отец.

— Где Кир? Эрлиния Лерой? — чуть напряжённый тон, он старается скрыть это.

— Ваш брат отбывает наказание в ссыльных землях. Его мать пожелала сопровождать старшего принца. Боюсь, они не смогут завтра присутствовать.

— Я переживу этот удручающий момент, — облегчение и ироничный, подчёркнуто–вежливый тон лессканского принца.

Хартиз хитро и понимающе улыбнулся. А я порадовалась, что ни противного братца Жана, ни будущую свекровь я сегодня не увижу. Конечно, его отец тоже не проявлял ко мне особой симпатии, но хотя бы и открытой вражды не выказывал. Это внушало некоторые надежды на то, что мы сможем поладить.

Нда. Могла ли я подумать когда–нибудь, что буду подниматься по лестнице прекрасного дворца под руку с любимым и любящим мужчиной, которого уже завтра назовут королём?

Смущало одно «но». Мой дорожный костюм никак не вязался с такой пышной обстановкой. И переодеться мне здесь было совершенно не во что! Я обеспокоенно потянула за руку его высочество — звучит–то как, мама моя!.. — и выразительно окинула взглядом себя. Он понял с полужеста, обаятельно и слегка с укором улыбнувшись мне. Ну, раз с этим проблем не будет, значит и волноваться нечего. Хотя нет. Волноваться как раз есть из–за чего! Да если подумать, у меня просто уйма поводов для паники!..

Но почему–то на душе было спокойно. Всё будет хорошо. От моего величественного в данный момент сероглазого божества просто веяло спокойствием и надёжностью. Он дома, а я… Тоже. Я привыкну, справлюсь. Отступать некуда. Интересно, а какие традиции свадеб здесь, в Лесскане?..

На третьем этаже мы вошли в просторную комнату. Огромная кровать, шкафы с книгами, диван. Нас оставили одних — с непременным поклоном. Эрл Лесск Стааль прошёл к дивану, скинул плащ, небрежно бросив его тут же, огляделся. Увидел моё растерянное, видимо, выражение лица, и протянул мне руки, улыбаясь. Робко улыбнулась в ответ, не спеша подошла, уткнулась в пропахшую дорогой и морозом мощную грудь, обтянутую простой деревенской сибиркой.

Хороша парочка — оба на королевскую чету не тянем! Хотя в его простых манерах всегда было что–то неуловимо величественное. А здесь повадки истинного принца, кажется, только начинали проявляться. Но это ничего не меняло. Он был таким родным, таким близким!.. Я с наслаждением обняла его — едва хватило рук! Жан игриво ворошил мои волосы, приобняв в ответ.

— Мне нужно к отцу. Отпустишь? Тебе будет, чем заняться, пока меня нет.

— Только за компенсацию!

— Мммм!.. И в чём же она выражается?.. — его ловкие пальцы пробежались по моей щеке, приподнимая лицо за подбородок. Нежный взгляд, так близко!.. А я молчу. Пусть сам догадывается!..

Ласковое, едва уловимое касание губ губами, вскользь — влево, вправо. Чуть закусил губу, что–то вытворяя с ней языком. Он дразнит, заставляет замереть и ждать новой ласки! Наконец, завладевает моим ртом окончательно… Фантастический полет! В глазах — сумерки, ноги ватные. Если и есть на свете счастье, то оно сейчас здесь, причём в концентрированной дозе! Его губы такие мягкие, нежные, но это не мешает ему вкладывать в поцелуй всю страсть и напористость! Сердце бешено колотится, лёгкая паника, что такие поцелуи могут перерасти во что–то гораздо более откровенное, и прямо сейчас!.. Но тело услужливо подсказывает, что разум может идти лесом, потому что всё предыдущее было более чем приятным. Да–да, лесом, полем, огородами… Через несколько секунд он отстранился. Открыла глаза и встретилась с его взглядом. Смотрит, наблюдает, чуть улыбаясь уголками рта.

— Что? — смущённо спрашиваю, а румянец обжигает щёки.

— Люблю смотреть на тебя, когда ты счастлива. Люблю тебя!..

К разлившемуся внизу живота теплу добавилось разливающееся тепло в груди. Какой же он восхитительный! Мой Жан!.. Счастливая улыбка поползла по лицу.

— А я тебя. И, кажется, я готова смириться ненадолго с твоим отсутствием. Но только ненадолго!..

— Этого я тебе обещать не могу, любовь моя. Кати, здесь много дел ещё нужно сделать, и решить несколько важных вопросов. Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Но в любом случае, вечером — я весь твой!..

Коварная улыбка с хитринкой, море обаяния, в котором я сейчас захлёбывалась, и ну очень большой намёк в игриво дёрнувшейся смоляной брови. И биться сердце перестало! То есть, споткнулось, упало и снова пошло неровной походкой…

Смущённо закусила губу, прильнув к нему напоследок. Совсем невинный почти поцелуй в шею разгорячено пылающими губами, затем ещё один, оглаживая, обнимая моё божество. И шаг назад. Оцениваю эффект. Потемневшие ещё больше глаза, с укоризной и полуулыбкой взирающие на меня. Напряжённые мышцы и поза. Стремительное нападение — меня подхватывают под ягодицы и кружат по комнате, обвинительно произнося сквозь зубы:

— Моя ласковая хулиганка!..

Пришлось экстренно вцепиться в шею разыгравшегося варвара. Но смеялись мы уже вместе!..

Ещё в процессе остановки от кружения по комнате он, прижимая меня к себе, потёрся лицом о мою грудь сквозь рубашку, с глухим стоном захватывая в рот ткань и затвердевшую плоть под ней. Я вздрогнула! Потянул зубами за ворот, рванул — и пуговицы посыпались на пол, обнажая все, что только можно было обнажить. Жадный поцелуй почти до боли сминает бархатистую кожу, горячий язык властно орудует на отвоёванной территории, длинные смолянистые волосы только добавляют ощущений, скользя по коже! Воздуха не хватает, мне на глаза попадаются собственные побелевшие костяшки пальцев, впившиеся в его плечи. Ослабила хватку — не хватало ещё следов от моих пальцев! А в голове в панике носится мысль: неужели сейчас?! И ведь не скажешь, что не хочешь. Он же чувствует…

Движение в сторону, и я чувствую сквозь подошву сапожек что–то мягкое. Диван! Стою, балансируя на нем… А диван–то дорогой, наверно. И не жалко? Он окончательно освобождает от рубашки тело, покрывая поцелуями грудь, живот… Вот уже и пуговички на брючках расстёгнуты. Паника нарастает, как градус в хмельном напитке при брожении. Собственно, и головокружение тоже. В глазах темнеет, и ноги такие чужие–пречужие!..

Очнулась я на кровати от резкого запаха. Дёрнулась, утопая в подушке, закашлялась. Сфокусировала взгляд, пытаясь понять, что вообще происходит? И встретилась с напряжённым взглядом серо–голубых глаз.

— С возвращением, трепетная моя!.. — тень иронии в голосе и наклон головы в сторону.

Скользнула взглядом к собственной груди — всё прикрыто чёрным камзолом с золотой вышивкой. На его руки, сжимающие какой–то пузырёк и платок. И впервые в жизни мне стало стыдно и совестно не за то, что меня соблазняли, а за то, что я этого не выдержала и самым позорным образом потеряла сознание!

— Кажется, я потеряла от тебя голову… — виновато улыбаюсь.

— Я заметил, — серьёзный взгляд, немного грусти. — Ну и что мне прикажешь с тобой делать?

— Я не знаааюююю… — прячусь с головой под его приятно пахнущий дорогим одеколоном черный камзол.

Тяжелый вздох. Минута тишины по чьим–то порушенным надеждам и вожделению. Стыыыдноо!.. Две… Три!.. Выныриваю. И понимаю, что в комнате я одна. Ушёл!..

Он что, обиделся?.. Хоть бы что–то сказал! И вот что мне теперь думать? Что я недостойная невеста? Что могу смело отправляться на все четыре стороны?! Тоскливо сжала камзол, утыкаясь в него носом. В глазах были готовы проступить слёзы, я кляла и ругала себя за глупые страхи. Ну что бы случилось, если бы это произошло сейчас?! И стоило так нервничать!.. Может, валерьяночки попить? Я ж так всех потенциальных мужей распугаю! Ну, или не всех. Но одного уже точно расстроила!..

С невесёлыми такими мыслями соскользнула ногами на пол, обнаруживая лежащие рядом мои сапожки. Надевать не стала. Пока босиком похожу. Распахнутая рубашка без пуговиц окончательно испортила настроение, просто крича во весь голос о том, чего не случилось. Да, всё это должно происходить по канонам Актариона только после свадьбы. Но глупо было игнорировать тот факт, что уже сейчас у меня такие проблемы! Кому нужна супруга, которая не может толком исполнить свои супружеские обязанности?! Жан прав, свадьба ничего не решит. Я вздохнула и надела его камзол на себя, наглухо застёгивая. Из мягкой приятной ткани, столь льнущей к телу.

Надо бы обследовать жилище на предмет комнат первой необходимости, очень уж требуется. На удивление она нашлась довольно быстро. Одна из дверей возле огромного окна вела куда надо. А учитывая, что это была первая попавшаяся дверь — мне очень повезло!..

Золотые изящные вензеля рамы, в которую было оправлено зеркало, просто поражали воображение! Белые и нежно–зелёные тона, много золотой отделки. На стене — нарисованы листья, от настоящих не отличить. Даже маленькое деревце имелось! Сама ванная комната была огромной. Моя в Весигаре и рядом не стояла, хотя других я просто не видела. Одна зелёная ванна круглой формы занимала полкомнаты, и рассчитана была на троих уж точно! Тут дышать было страшно от такой дорогой красоты, не то что по нужде присесть!.. Но я отважилась.

Справившись со своими думами, я захотела приобщиться к зелёному громадному чуду в виде круга. Искупаться в такой ванне было и страшно и заманчиво. С другой стороны… Он же сам сказал, что, пока у меня не будет собственных покоев, я буду жить здесь! А значит, и ванной пользоваться тоже можно. Только бы разобраться, как?.. Немного повозившись с ручками, краниками и прочими благами цивилизованного жилища, мне удалось сотворить практически немыслимое: я включила воду нужной температуры! Немного досадно было, что после ванны переодеться будет не во что. Хотя!..

Я метнулась в спальню в надежде найти если не рубашку, то хотя бы полотенце. И изумлённо уставилась на двух присевших и склонивших головы девушек. Это что, меня так быстро променяли на каких–то девиц?! Но, окинув их взглядом, я смутилась. Девушки одеты были скромно, а самое главное — обе были в передниках, что говорило об их принадлежности к прислуге. А я–то уж подумала!..

— Вы кто? — всё же решила я начать разговор после неловкого молчания. Первыми они заговорить не решились. Проблема. Я–то их этикета не знаю! Хороша эрлиния!..

— Мы ваши серидан, эрлиния Шейпси, — ответила бледная блондиночка. — Я Нариси, а это Тиа, — она так же, не поднимая взгляда, указала жестом на совсем юную, с телом подростка, темноволосую девочку.

— Серидан — это помощницы? Нариси, посмотри на меня!

Она неловко дёрнулась, но вернулась в прежнее состояние.

— Серидан — это личная собственность. Простите, эрлиния, нам запрещено смотреть в глаза членам королевской семьи, — она отвечала спокойно, но заметно нервничала, теребя передник.

Я была потрясена. У них тут рабство процветает?! Но пожалела девушек, решив пойти на хитрость. Если они моя собственность, то…

— Но ведь я ещё не являюсь членом королевской семьи, а значит, и смотреть на меня пока можно.

Нерешительно медленное движение ресниц вверх. И на меня уставились большие восхищенные глаза.

А у меня ванна сейчас через край потечёт…

— В ваши обязанности входит принести мне полотенце и одежду? — нетерпеливо мнусь и всё же отступаю в ванную.

— Конечно! — удивлённый возглас, и Тиа метнулась к шкафу, а другая, Нариси, пошла за мной.

— Я помогу вам в ванной, с вашего позволения, эрлиния.

Вода уже набралась, Нариси проворно перекрыла её и достала из шкафчика несколько бутылочек. Из одной она полила в воду, и по комнате распространился сладковатый цветочный аромат.

— Его высочество любит сладкие запахи? — поинтересовалась с удивлением, снимая его камзол и стараясь с таким же невозмутимым видом стянуть остатки рубашки от дорожного костюма.

— Не особенно, — Нариси продолжала колдовать с водой, добавив туда ещё капельку какого–то масла. Тиа вошла со стопкой белоснежных полотенец, присела, и подошла к широкому столику под зеркалом, чтобы положить их.

— Тогда зачем здесь их… — я осеклась на полуслове, сражённая догадкой. Как говорила Ранитиэль, Жан далеко не девственник, а эти типично женские ароматы могли использоваться только для его любовниц. И так мерзко стало…

— Эрлиния, вы не так поняли. Принц их не любит, но они входят в состав ароматической ванны для снятия напряжения и усталости.

— Ты умеешь читать мысли?

Этого ещё не хватало!..

— Нет, разумеется. Мы обычные человеческие девушки. Просто… — она несмело стрельнула на меня глазами, — у вас сейчас такое выражение лица было!.. Простите… Всё готово, эрлиния.

Коснулась рукой горячей, но не обжигающей воды, покрытой белоснежными шапками пены. Приятно. Шагнула за бортик — серидан крепко придерживали за руки. И, наконец, опустилась в обволакивающее, ароматное тепло! На дне ванны обнаружились специальные небольшие выступы, которые не давали окончательно расслабившемуся телу сползти под воду. И стоило только расслабиться, как четыре женские руки стали намыливать, массировать, растирать кожу.

Поначалу это смущало, но потом пришло расслабленное безразличие. В женских банях тоже помогали друг другу мыться, в конце концов. Когда дело дошло до намыливания головы, я растаяла окончательно. Уж не знаю, в чем тут фокус, но когда женские пальцы начали массировать кожу головы, это привело меня в гипнотический ступор — настолько приятной оказалось процедура! И вот почему у меня самой так не выходит, скажите на милость?!

Снаружи ванной, но не в саму дверь, постучались. Тиа была свободна и пошла открывать дверь, оставив нас с Нариси. Она уже смывала пену с волос, мне оставалось лишь послушно и в блаженной неге следовать её пальцам.

— Если пожелаете, я могу сделать вам массаж лица, эрлиния.

Такого мне ещё не делали. Приоткрыла один глаз:

— Это приятно?

— Да. Это будет приятно и поможет вам выглядеть более отдохнувшей.

— Давай…

А сама подумала, что об отдыхе я за последние несколько дней просто забыла. Выживание и упокоение ревнивой нежити как–то тому не способствовало. Я уж молчу про некоторых влюблённых манипуляторов–телепатов, насылающих честным девушкам сны, от которых и спать не хочется. Надеюсь, его сила не настолько выросла, чтобы достать меня и в Лесскане! Дурак!..

Мне с тоской подумалось о том, что он своим поведением только увеличил пропасть между нами. Но вот специально ли это было сделано — другой вопрос. Зная Лео, уверена — он никогда не делал ничего просто так. Всегда был точный прямой расчёт. На что? На то, что я тут же забуду Жана и брошусь к нему? Или на то, что я сбегу, и у него к облегчению не будет возможности слышать мои мысли, не применяя специального заклинания? Сложно, всё сложно.

Мне было жаль наших отношений. Я ценила его. Тяжело было переживать разрыв с человеком, который столь врос в сердце, — пусть и не так, как ему бы хотелось! Но это будет лучше для нас обоих. А дети у нас и с Жаном будут. Не моя белокурая малышка, по которой я тосковала во сне.

— Эрлиния, вам неприятно? Я могу прекратить… — Нариси, недоуменно нахмурив бровки, продолжала массаж лица.

— Нет, что ты!.. Продолжай. У тебя замечательные руки… Просто столько всего произошло неприятного за последние дни, да и не спала я толком. Вот и лезут всякие мысли в голову.

— Вы не обязаны объяснять, эрлиния Шейпси. Но это большая честь для меня, — уголки её губ тронула улыбка.

Вошла Тиа и сообщила, что мои покои будут готовы к вечеру. Одежда и обувь уже ожидают свою хозяйку — большей частью в соседних покоях, но несколько она оставила на мой выбор в спальне принца.

— А откуда одежда? Разве вы знаете мой размер?

— По приказу его высочества ваши вещи перевезли из дома в Мовелане, — отрапортовала Тиа.

— А где сам принц? — не скоро привыкну, что любимый — принц не сказочный, а вполне настоящий!..

— Я видела, как он направился в кабинет главы рода Лесск. К отцу… — на лице белокурой Нариси появилось мечтательное выражение лица, которое я заметила краем зрения. А вот Тиа затравленно кинула взгляд в мою сторону и «ненароком» ущипнула блондинку!

Становится всё интереснее! Что их связывает? Не хотелось бы думать о неприятных вещах, но если уж выходишь замуж за облагоразумившегося — я надеюсь! — повесу и женского любимчика, то стоит держать ухо востро! И действовать прямо.

— Нариси, а тебе нравится его высочество? — её руки на моих плечах на мгновение замерли, но тут же продолжили движение.

— Его все любят, эрлиния. Он желанный король в Лесскане.

Нда. Ключевые слова «любят» и «желанный».

— А в твои обязанности входило когда–нибудь делать что–то подобное для него? — я повела плечом и услышала, как изменилось её дыхание. Плохо дело…

— У принца четыре серидан. Были… Две девушки и два юноши. Девушек, то есть нас, его высочество пожелал отдать вам, эрлиния. Это очень щедро с его стороны, — она помолчала, и продолжила, скрывая волнение: — Да, в наши обязанности входило всё, что касается отдыха и гигиены. Я понимаю, почему вы спрашиваете. Он имел право потребовать себе любую из нас в качестве любовницы, — на один раз или навсегда. Но никогда этого не делал…

Мне показалось, или с её губ чуть не сорвалось «к сожалению»?!

— А сейчас он может это сделать?..

— С этого момента мы ваши серидан. Но даже если у него будут новые девушки–серидан — он вряд ли изменит своим привычкам. Вы красивы, эрлиния, не думаю, что он захочет другую женщину, если вы об этом.

Надеюсь, что это так. Мне помогли выйти из зелёной монструозной ванны. Высушить волосы я порывалась сама, но серидан так жалобно просили, что я сдалась. Ладно, не буду строптивой принцессой!

А платья были не все из моего гардероба. Некоторые являлись заготовками, и их подгоняли по моей фигуре уже на мне. И вот хотелось всё это прекратить и забиться куда–нибудь в дальний угол. А ещё лучше под одеяло. Но завтра коронация Жана, и я не могу выглядеть плохо рядом с ним. О том, что после его коронации мне тоже достанется власть и титул королевы, было даже страшно подумать!.. И я стоически терпела чужие руки, подкалывающие булавки на платье, сооружение причёски, примерку туфель. Это кажется, что о таком можно только мечтать. На деле же выходило, что это тяжело, долго и мучительно. Особенно для невыспавшихся и размякших после ванны девушек.

Внезапно всё стихло, и ворох ткани для платьев, шлейфов и накидок быстро испарился вместе с невольными мучителями. В комнату неспешной походкой, сцепив руки за спиной, вошла точная, но изрядно постаревшая копия будущего короля. К счастью, я уже была одета, и, провожая взглядом слуг, присела в реверансе, приветствуя эрла Лесска. Он добродушно и снисходительно улыбнулся, остановившись неподалёку.

— Хотя бы воспитание есть — уже радует, — протянул пожилой эрл. — Прогуляемся по дворцу?

— Если это необходимо, эрл Лесск.

— К сожалению, необходимо.

К сожалению?! Ох, боги, боги… Он подал мне руку, и мы неспешно двинулись по золочёным залам дворца. Много зеркал, портретов, картин. Всё такое пышное, блестящее.

— Драккати, я никогда не оспаривал выбора сына. Это всё равно бесполезно. Но я хотел бы узнать некоторые детали, раз уж он хочет ввести вас в нашу семью.

— Я вам не нравлюсь?

— Главное, что вы нравитесь моему сыну, Кати. Вы милая, симпатичная девушка. Таких много. Я не испытываю к вам серьёзной неприязни, но ответьте предельно честно на такой вопрос: с чем связан разрыв вашей помолвки с владыкой Актариона? На зимнем балу вы были уверены, что хотите за него замуж.

Я слегка стушевалась, но ответила. Как и просили — предельно честно:

— Приезд вашего сына всё изменил. Я и так ждала его в четыре раза дольше обещанного срока, не имея никаких на то оснований или подтверждений. Мне казалось, он уже не приедет…

— И если бы он не приехал в тот вечер, вы бы стали законной невестой Леонелля Теор Коина?

— Мне страшно об этом и думать! Но да, это было бы так… — растерянно смотрю на будущего свёкра.

Тот задумчиво смотрел в пол, сохраняя серьёзное выражение лица.

— Вы ведь драккери, не так ли?

— Это верно.

— Маг крови, как и актарионский владыка… Письма вам не доходят, вынуждая терять надежду на возвращение Жана, его активно занимают на границе, так же обрубая какие бы то ни было связи с Вами.

— Да, но ведь ведьму мы буквально вчера упокоили! Качественно. Так что опасности нет, — удивлённо смотрю на него.

— И вы наивно полагаете, что дело было только в ведьме?.. — снисходительная усмешка, заставляющая окончательно растеряться.

— Разве нет?

Он некоторое время молчал, неспешно шагая по дворцовому коридору. Такой статный, мощный даже сейчас. За ним чувствовался огромный опыт.

— Что вам известно о политических играх Ковена Магов?

Такое замечательное словосочетание!.. А главное, такое незнакомое! Ковен Магов. Нет, что–то я о нём слышала — нечто вроде союза наделённых магией людей. На этом мои знания иссякали, не говоря уже о том, что на минимальных занятиях по политике я старалась уболтать Лео рассказать что–нибудь интересное, политики не касающееся. Выходило плохо — он рассказывал, но всё равно вплетал в рассказ что–то важное.

Не дождавшись ответа на мой вопрос, эрл Лесск продолжил:

— Ковен Магов, Драккати, это пять архимагов. Они существуют сотни лет, сменяя друг друга, и следят за равновесием и порядком в магическом стане. Так было, по крайней мере. Но внутренние распри заставили пошатнуться этот нерушимый балланс. Я сильно подозреваю, что это они открыли охоту на четыре магические расы, подогревая к этой бойне интерес и финансируя любые выигрышные комбинации. В той войне гибли не только маги крови, но и все, кто не относился к человеческому роду вообще. Убивали тех, кто обладал магической силой.

— Но зачем?!

— Власть, деньги, собственная значимость и безопасность. Давайте на несколько секунд представим с вами ситуацию с политической точки зрения, опуская все эмоциональные привязанности вашей милой и уже знаменитой во всех краях троицы.

Краснею, но с интересом слушаю его. Он прекрасный рассказчик. Голос спокойный, размеренный с очень приятным тембром, хотя и не лишённым хрипотцы.

— Вот вы выходите замуж за владыку Теор Коина. У вас появляются дети — наследники династии и Актариона. Да, у них у всех какой–либо дар крови, возможно, даже смешанный — хотя такого ещё не бывало, чтобы сходились два мага крови из разных веток. Ничего особенного в расстановке политических или магических сил. Но вот — вы невеста Жана, а в нашем роду нет магической крови. Только дар берсерков, передающийся спонтанно по мужской линии. Ваши дети, скорее всего, будут магами крови — которых истребляли десятилетиями. Плюс возможный дар берсерков — и мы получим практически несокрушимую силу! Это означает, что у древнего королевского рода Лесск появятся маги — и сильные маги — способные противостоять в будущем Ковену. А учитывая нерушимый несколько поколений союз Лесскана с Актарионом — это существенная перестановка сил с точки зрения пяти архимагов Ковена. Серьёзная угроза их многовековой власти. Не стоит их недооценивать. Разумеется, это лишь мои домыслы, но мне давно не нравится эта ситуация с помолвками. Не люблю недопонимать, что конкретно происходит за моей спиной. А вам, как будущей королеве, лучше знать и понимать такие вещи.

— Ваши подозрения звучат шокирующее, однако в них есть смысл… — я обхватила себя руками, пытаясь увидеть ситуацию целиком. — Но это ещё означает, что нападения и покушения не прекратятся?

— Об этом я и хотел поговорить. Я понимаю, что вы выросли не совсем в светской среде, и вам тяжело принять необходимость собственной безопасности. Я хочу, чтобы вы советовались с моим сыном или со мной при малейшем подозрении на что–либо. В таких вопросах безопасность чрезмерной не бывает.

Я задумалась. Нет, я не собиралась отказываться от охраны или совершать необдуманные поступки. Но одна вещь никак не шла у меня из головы:

— Последние несколько дней научили меня ценить собственную безопасность гораздо больше, чем раньше. Но мне сложно сориентироваться в новом королевстве, я не знаю традиций, законов. Боюсь, это может помешать мне.

— Это поправимо. Во дворце есть отличная библиотека — её собирали несколько поколений королей. Я тоже могу частично восполнить пробелы в ваших знаниях. Спрашивайте, пока есть время, — мы идём ужинать.

— Как здорово! То есть, разумеется, эрл Лесск… — потупила взор.

Голод любого лишит вежливости!..

Он улыбнулся:

— Кати, у вас недостаточно серидан? Стоило просто приказать, и вас бы оставили в покое — трапезничать. Если необходимо, я прикажу подыскать вам ещё нескольких серидан.

— Как раз об этом я и хотела спросить. В Лесскане процветает рабство? Это же ужасно!..

Седой, но всё ещё красивый эрл внимательно посмотрел на меня выцветшими глазами стального оттенка.

— Это не то рабство, что вас так пугает, дорогая Кати. Серидан просто так не становятся, это очень почётное место во дворце для любого жителя Лесскана. Их обучают долгие годы, и в результате только лучшие попадают в услужение королевской семье. Остальные возвращаются к своей прежней жизни. Да, они рабы — на почти добровольных основаниях. Да, они лишены прав на собственную жизнь, и единственный смысл их жизни — служить роду Лесск и отдать жизнь за его члена, если потребуется. Во дворце есть и просто прислуга. Но серидан — это личная собственность каждого члена семьи.

— А я могу отпустить своих серидан на волю?

— На волю? — он хрипло рассмеялся. — Это было бы забавно!.. Но мой вам совет: выкиньте из головы эти бунтарские мысли. И никогда больше ни с кем об этом не говорите. Просто примите как факт, что у вас есть услужливые девушки в пожизненном личном пользовании. Вы вольны поступать с ними как вам заблагорассудится — похвалить, наказать. Но не пытайтесь менять многовековые устои. Этим вы сделаете хуже не только себе, но и им.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего особенного, дорогая эрлиния Шейпси. Наслаждайтесь трапезой, — он чуть склонил голову, не сводя с меня взгляда, отодвинул стул для меня за овальным столом на восемь человек, а сам сел так, что дальнейшие расспросы были невозможны.

Красивый зал, витиеватые золочёные ножки белого стола, дорогая шёлковая скатерть. И живая музыка. Я огляделась в поисках Жана, но не нашла его среди присутствующих. Тоскливо. Принесли горячее, я вяло, не особо задумываясь, указала на какое–то мясо с овощами. Такое жуткое ощущение пустоты и беспомощного одиночества накатило, что по телу протестующим демаршем пронеслись холодные мурашки! Вкуса еды я так и не запомнила. Единственное, чего мне сейчас хотелось — просто уйти. А что мне, собственно, мешает? Окинула взглядом трапезную и пришла к выводу, что ничего и не мешает.

По коридорам дворца я шла одна, ёжась от холода, хотя было довольно тепло. Перед чередой фамильных портретов замедлила шаг, всматриваясь в лица королей и королев Лесскана. Оказалось, серые или серо–голубые глаза в сочетании со смуглой кожей и тёмными волосами — семейная черта по мужской линии. Менялись только лица — незначительно. На всех портретах были или короли при полном параде — в короне и мантии, — или королевские семьи. Забавно, как менялись задорные мальчишки, вырастая важными властителями с надменным взором. Я дошла до портрета своего недавнего собеседника. Красивый молодой мужчина, и две женщины рядом, обе — прижимали своих мальчиков. Ой!.. А вот это интересно!

На портрете будущей свекрови мне внезапно померещилось лицо морского вояки! Даже глаза протёрла… Но нет. Тонкие черты лица, горделивый снисходительный взгляд, упрямо поджатые губы. И всё же, чем–то неуловимо она напоминала Салинийского короля, этого Ягава Улитра… Ох, я никогда этого не запомню и не выговорю!.. Позор!

По дороге на третий этаж (обедали мы на втором) мне повстречался тот самый добрый дядечка, что так любезно встречал нас сегодня.

— Прекрасно выглядите, ваше высочество! Ваши покои уже готовы, я провожу.

Дыхание перехватило от такого обращения!

— Но я ведь не принцесса! — осторожно заметила.

— О, это дело времени! Наш любимый принц так смотрел на вас сегодня утром — поверьте, зная его характер, свадьбу придётся готовить в спешке!

— Это так заметно? — смущена, но приятно.

— Как и то, что чувства взаимны. Я всю жизнь служу этой семье, и мне радостно видеть, что в глазах его высочества, которого мы все, без сомнения, любим, снова живёт любовь.

И как же хочется после этого убедиться в правдивости этих слов! Меня оставили в моей пышно прибранной комнате. Уютная, не очень большая: сначала вроде гостевой комнаты с диванчиком, затем спальня и две двери — в ванную и уголок задумчивости.

Вечер. Немыслимо хочется спать, но если Жан придёт? Он обещал!.. Как он там? Всё ли получилось? Его не было за ужином — неужели не поел? Да нет, не может быть, чтобы принца оставили голодным! Как же долго его нет. А если что–нибудь случится — как узнать?

Взволнованной тенью я бродила по гостиной, пока мой взгляд не упал на букет со знакомыми экзотическими цветами, такими же, что и на моем браслете. Красивая корзина со свежими фруктами. И вино с двумя бокалами. Сердце замерло и заликовало. И как я раньше не заметила этих милых знаков внимания? Ведь не могли же слуги принести всё это без приказа! Значит, любит...

Аппетитная клубничка была выловлена из корзины и отправлена в рот. Тихие, мягкие, почти неслышные шаги сзади. Никто не ходит такой походкой, кроме Жана. Бледные энергетические ароматы нежности и волнения пронизывают тело. Я жду, не поворачиваясь. Перестук сердца, едва контролируемое дыхание.

Большие, горячие ладони плавно скользнули на талию. Нежный поцелуй в шею, ушко, висок. Тонкий запах дорого парфюма в смеси с разномастными запахами чувств опьяняют и будоражат одновременно. Поворот головы навстречу его ласкам, тепло большого тела всей спиной, кольцо крепких объятий. Боги, как же хорошо!.. Льну, как кошка...

— А мне клубничку дашь? — коварные интонации интимно–низкого полушёпота.

— Ты голодный? — клубничка всё же перекочёвывает из вазы в мои пальцы, а затем в его рот.

— Не очень. Дел много, перекусил прямо в кабинете. А ты как день провела?

— Интересно и познавательно, — повернулась в кольце рук. — Я соскучилась.

— Завтра в десять мы должны быть в зале, нужно выспаться, — ласковое касание уголка губ, и мурашки по телу. — Ты себя хорошо чувствуешь? Немного бледная…

Обеспокоенный взгляд серых глаз, и пальцы на моем подбородке, разворачивающие его к себе.

— Ничего, это пройдёт. Спасибо за цветы!

Мягко улыбнулся в ответ, небрежно тряхнул своей гривой с золотым венцом на лбу, убирая волосы на один бок. И открыл бутылку. Вина не хотелось, но отказаться не посмела. Смотрела на него во все глаза. Я видела его разным — и как сражается, и как флиртует с девушками. Привыкла, что он простой воин, такой родной и скромно одетый. А тут… Дорогой шелковистый камзол стального оттенка, с золотой вышивкой по бортам, брюки и рубашка на два тона темнее, венец на лбу. На балу в Весигаре и то был проще. Он поймал мой взгляд, разливая вино по бокалам:

— Что, непривычный?

— Ты всегда очень красивый. Тебе говорили? — я застенчиво улыбнулась, стараясь не прятать взгляд.

— Ты — ещё нет, — протянул мне бокал шипящего напитка цвета вишни. — Но пить будем за тебя.

Не сводя с меня восхищённого взгляда, тронул своим бокалом мой. Чуть пригубила действительно вишнёвое игристое вино. Сладко–терпкое, с лёгкой кислинкой. Смотрю в его глаза и всё же решаюсь спросить:

— А почему за меня?

Нежность, любовь, теплота в его взгляде. Такие родные черты лица. Словно в забытьи тянусь к нему пальцами, чтобы прикоснуться, поверить, ощутить. Глажу его лицо подушечками пальцев — смолистые брови вразлёт, тёмные густые ресницы, скулы. Он прикрыл глаза, поставив свой бокал рядом на стол, и отобрал мой, для той же участи. Шумно выдохнул, обнимая, притягивая ближе. А я продолжаю гладить покорно прикрытые веки и щекотно скользящие по подушечкам пальцев ресницы. Его губы подрагивают в блаженной улыбке. Блики света скользят по смугловатой от природы коже. Поймал мою ладонь, прижимая к своему лицу. Осторожный поцелуй в центр ладошки. Неуловимые движения его рук, но он не даёт заострить на этом внимание.

— Драк–Хасси, ты любишь меня?

Не понимаю, к чему он? Разве не знает?

— Разве это не заметно?

Он выжидающе продолжает смотреть. Кажется, что–то происходит, а я неправильно отвечаю? Ладно, будем играть по правилам.

— Я люблю тебя, Жан. Очень, — потом из чистого упрямства спросила то же: — А ты меня?

Жаркий поцелуй был ответом. Ласковые пальцы вычерчивают узоры на запястьях, поглаживают пальчики. Он прервался, прикрыв глаза, и осторожно уткнулся в мой лоб, потёршись носом. А затем поцеловал мою левую руку с уже надетым на неё кольцом.

— Я тебя люблю. Ты моя, Drack–Hassi. С этой минуты и навсегда.

Восхищённо смотрю на родовое женское кольцо Лесск. Нет, то, что это произойти должно, я знала. Уж точно надеялась. Но так виртуозно надеть его на палец девушки, чтоб она ничего не поняла — это постараться надо!

— Где ты так мастерски незаметно научился девушкам кольца надевать? — ехидно улыбаюсь, прильнув к нему.

Он загадочно улыбнулся:

— Ты любишь целоваться, это было несложно.

Ой, кто–то сейчас краснеееть бууудееет…

— Завтра после коронации я представлю тебя как свою невесту. И прошу, держись ко мне поближе.

— Боишься, Лео украдёт? — сказала игриво и тут же осеклась под серьёзным, стремительно темнеющим взглядом. Ой, мамочки!..

— А есть основания так полагать? — он сдерживается, честно пытаясь сохранять ласковое спокойствие. Вот только в глазах — тёмно–синяя гроза.

— Ннет… — вот в такие моменты и вспоминаешь о некоторых чертах характера любимого мужчины!..

— Кати, что произошло вчера в таверне между тобой и ним?

Смотреть в глаза, надо смотреть в глаза… Потому что даже если ничего особенного — он же не умеет читать мысли, а значит, может заподозрить неладное на ровном месте!

— Ничего не произошло. Всё нормально.

Раз, два, три, и взгляд сам невольно опустился в район его ключиц.

— Посмотри на меня. И скажи, что он тебе не снился по собственной инициативе.

Молчу. И чувствую, как он злится, напряжён.

— Значит, мало врезал, — тихо прошипел в сторону, отпуская меня и беря бокал в руки. Через несколько секунд, стоило мне отойти, я услышала звон лопнувшего хрусталя. Вино художественно стекает по дорогому камзолу, а в его руке — кровь с осколками вперемешку с вином.

Испуганно посмотрела на его ладонь, метнулась к шкафам — должно же здесь быть хоть что–то для обработки раны?! Стряхнул осколки, поморщившись, и вышел из комнаты. Побежала за ним, но он вдруг как рявкнет через плечо:

— Жди меня здесь!.. — его высочество явно сдерживался, чтобы не хлопнуть дверью. И всё же, это произошло.

Несколько шагов по комнате, обхватив плечи руками. Его волны агрессии, гнева и ревности давят, до тошноты давят. И хочется его обнять, успокоить и страшно до жути! Я ведь даже не знаю, куда он отправился? И обидно, и досадно. Ну кто меня за язык тянул? Поиграть захотела!.. И кольцо непривычно сидит на руке. Впору, но без привычки носить кольца — тяжело. Присела на диван. Красные капельки — брызги вина на подоле совсем не добавили настроения. Что–то не выходит у меня торжественных помолвок. Видимо, со страху…

Сжалась в комок, обхватывая плотнее плечи. На губах — вкус вишнёвого поцелуя. Он любит. Просто бесится из–за этой ситуации, и его можно понять. Нет у меня человека ближе него. Первый мужчина, которому я доверилась, который изменил мой взгляд на мир, на отношения между мужчиной и женщиной. Думала ли я, что когда–нибудь буду так сильно любить? Год назад я бы рассмеялась в лицо тому, кто бы мне это сказал. А он добился, доказал, что в любви нет ничего ужасного. И быть рядом с ним — счастье, которого у меня могло и не быть. И вот странное чувство — я ощущаю, как меняется связь. Чувствую, как мои тёплые эмоции пересиливают страх, как в ответ приходит такое же тепло и агрессия уходит, отступает, оставляя всё больше места теплоте.

Дверь распахнулась, впуская в комнату его высочество Лесска. Без венца, в другом камзоле, синей рубашке и брюках. Прикрыл за собой дверь. Я чувствовала, что он уже не злится, но всё равно было страшно. Забинтованная рука, и не смотрит на меня. Да что там на меня, я сама боюсь поднять взгляд! Сижу, упорно рассматриваю подол. И капельки вина. Не отстирываются, наверное… Снял камзол, кинув куда–то в сторону. Постоял рядом, и вдруг опустился на корточки, обнимая мои ноги и зарываясь лицом в уляпанный вином подол. И как реагировать?! Несколько секунд полнейшего замешательства. Что это? Знак особого доверия? Вины?..

Осторожно прошлась пальцами по смоляным волосам. Распрямился, оставшись сидеть на корточках, упёрся в диван руками по бокам от меня.

— Хасси, посмотри на меня, — осторожный, вкрадчивый тон.

На секунду подняла взгляд и тут же опустила вновь, поджав губы.

— Не молчи, — он склоняется к моим губам, едва их касаясь, и продолжает говорить: — Никогда не молчи в таких ситуациях, слышишь? Я не смогу защитить свою женщину, если она будет молчать, — он чуть закусывает мою нижнюю губу. — А ты моя женщина, Кати, пойми это, запомни. Не заставляй меня думать, что между тобой и Лео всё ещё что–то есть. Я не позволю ему вламываться в нашу жизнь и творить в ней всё, что заблагорассудится!

Он хотел поцеловать, но я откинулась, отталкивая его. Удивлённый вопросительный взгляд. Остановился, выжидая.

— Тогда и я хочу знать.

— Что?

— У тебя были любовницы здесь, во дворце? — выпалила на одном дыхании.

— Какое это имеет значение сейчас?

— Огромное.

— Тебе список предоставить? Когда, с кем, где, сколько раз? Я не уверен, что вспомню всех.

— Значит, были… — мне вспомнилась огромная ванная, кровать… Много чего ещё.

И я бы и дальше погрузилась в мрачные думы, если бы не услышала сдавленный смех. Посмотрела на довольную физиономию. Он смеялся беззвучно, но не зло. Серо–голубые глаза лучились от счастья, лукаво и игриво взирая на моё мрачное лицо.

— Хасси, родная, я знал, что ты меня любишь, но что до ревности дойдёшь… Не ожидал!.. — он отсмеялся и поцеловал мою руку.

— Если знал, зачем тогда спрашивал? И вот тебе можно меня ревностью изводить, а мне и спросить нельзя?!

Ударила ладонью по его плечу, обиженно сверкая глазами.

Хитрая улыбка, и он тянется за поцелуем, а я отпихиваюсь, как могу. Но он же большой — просто огромный, сильный! Что ему моё сопротивление? И я уже думала всерьёз обидеться, когда он уложил брыкающуюся меня на диван, придавив полувесом собственного тела сверху. Тихо хохочет, играясь в давно забытую игру — поддавки. То есть я вырываю руки и отпихиваю со всей силы, почти всерьёз, а он позволяет это делать, контролируя совсем уж неудачные и опасные выбросы.

Но эта игра ему быстро наскучила. Поймал мои запястья, прижал к дивану. Рывком откинул на бок свои разметавшиеся волосы, тяжело дыша и улыбаясь. Затем умостился поудобнее, упираясь локтями в диван.

— Я люблю только тебя. Ты у меня одна — единственная, любимая, и только моя. Давай больше не будем ворошить моё прошлое, и считать бывших любовниц? Иначе я начну спрашивать, что у вас с Лео в Весигаре было, пока я на границе рисковал жизнью.

— А ничего и не было! — возмущённо прошипела. Только расслабилась, и вот, — опять он за своё!

— Да ну?

— Да!

— Замуж звал. И пальцем не тронул. Леонелль?! — меня одарили укоризненным взглядом.

— Список любовниц?! — упрямо поджав губы и сузив глаза, вопросила в ответ я.

— За подробный и честный рассказ о том, что между вами было? — настойчиво напомнил он.

— Не будем ворошить прошлое, — сдалась со вздохом.

— Вот и договорились.

Он улёгся рядом, обнимая. Несколько минут покоя и тишины. А я пригрелась, задремала…

— Почему ты вообще завела об этом разговор? — спросил он в тишине, спустя время.

Я помолчала.

— …Твоя бывшая… серидан… Она, кажется, влюбилась в тебя.

— Нариси? Я знаю. Но скажи мне, Хасси, как я должен приказать разлюбить? Приказы должны быть выполнимыми.

— У вас что–нибудь было?

— Ты обещала не спрашивать, — полусонный укоризненный тон.

Жалобно смотрю на него. Я знаю, что обещала, и даже что за это обещала. Но знать, кто мне помогает — его бывшая любовница или просто влюблённая девушка — это большая разница! Вместо ответа он поцеловал мои волосы, снисходительно улыбнувшись. Протест внутри готов был разорвать меня на мелкие кусочки!

— Жааан…

— Нет.

— Что нет?!

— Я не спал с Нариси. Не имею привычки спать с серидан. Легче?

— Да.

— Тогда рассказывай о том, что обещала.

Щёки полыхнули румянцем. Про нежные объятия владыки и не менее волнительные поцелуи Жану рассказывать не хотелось и не моглось.

— А ты действительно хочешь это услышать?

— Не уверен.

— Тогда, может, не стоит?

— Ладно, в таком случае жду тебя сегодня ночью в моей спальне, — смилостивился надо мной красавец.

Поражённо замерла — вот даже дышать перестала!

— Жаааник… Я не могу!..

Сердце сейчас выпрыгнет!

— Почему?

— Я боюсь…

— Спать со мной?

— Смотря, какой смысл в это вкладывать!

— Приходи, разберёмся.

— С чем? — глупый вопрос, но отвлекает от мыслей.

— Какой смысл куда вкладывать, — под его взглядом я покраснела окончательно.

— Теперь точно не приду!

Он устало вздохнул.

— Хасси, завтра тяжёлый день. Я просто хочу провести ночь, обнимая любимую женщину. Действительно спать. А с тем, чего ты так боишься, разберёмся позже, — он склонился ко мне, скользнув к губам, и нежно поцеловал. — Мы справимся, родная. Ты и я. Нужно время, терпение и доверие. Ты мне доверяешь?

— Я никогда не доверяла мужчинам. Но тебе почему–то доверилась…

— Тогда перестань дёргаться каждый раз, когда я тебя ласкаю. Ещё ни одна женщина не упрекнула меня в грубости, а ты ведь этого боишься? Хас?..

— Я боли боюсь. Стараюсь себя убедить, что ты будешь другим, когда мы… нууу…

— Я понял.

— Но мне сложно поверить в то, что это может быть без боли! За несколько лет замужества не было ни разу, чтобы это хоть как–то происходило иначе, понимаешь? И тогда, в Мовелане, сначала мне было очень хорошо. Просто волшебно! Но когда я убежала и заперлась — вдруг стало больно! Только совсем по–другому…

Провалиться бы со стыда, но оно само лилось. Потому что Жан внимательно слушал.

— Нужно было позвать меня. Малыш, нас просто прервали в неподходящий момент. Если бы ты тогда не убежала — всё было бы иначе. Доверься мне, позволь хоть раз дойти до того самого пугающего тебя момента! Больно не будет — тебе понравится. Веришь?

Щёки пылают, мне стыдно, очень стыдно говорить на такую тему. Но одновременно это приносит облегчение, словно такой разговор напрашивался давно. Зажала ладонями лицо. А он замер рядом. Шуршание одежды, колыхание дивана. И Жаник притянул меня к себе, предоставляя шанс спрятаться не за ладонями, а на широкой могучей груди. И сразу стало легче.

Было уже достаточно поздно, когда я проснулась на своей новой кровати с тяжёлыми балдахинами. В комнате я была одна, и спала поверх одеяла, в одежде. Ноги уютно укутаны пледом — так тепло и не хочется даже шевелиться. Когда он ушёл? И как я умудрилась не проснуться?.. Хотя, в свете моего хронического недосыпа и стрессов, видимо, пригрелась на груди любимого варвара и сладко уснула. Всё же надо бы снять платье. Особенно корсет!.. Усилием воли заставила мятое непослушное тело сесть. И тут же, под скрип открывающейся двери из другой комнаты, почувствовала, как оный корсет с меня просто сползает!

— Эрлиния, нам приказано вам помочь раздеться в это время, — Тиа вышла в центр комнаты и потупила взор.

Непонимающе смотрю на неё.

— Принц ушёл два часа назад и приказал не беспокоить вас пару часов. А потом разбудить и помочь раздеться.

— Так и сказал?..

— Да, эрлиния Шейпси.

Я задумалась, пока Тиа помогала мне развязывать, расстёгивать, расшнуровывать, — кое–кто оказался настолько заботлив, что не только укутал мои ноги, но и сильно ослабил шнуровку корсета! Мне попалось зеркало, в котором сонно и тепло улыбалась симпатичная длинноволосая девушка. Что–то в моей внешности изменилось. Неуловимо, но мне нравилось. Лёгкий румянец на щеках, копна рассыпающихся длинных блестящих волос. Вроде бы всё то же самое, но как будто я стала симпатичнее?.. Чёрная шёлковая ночнушка — та самая, из дома в Мовелане! — добавила тёплых воспоминаний. Скользнула в её прохладу и окончательно убедилась в том, что от деревенской девчонки внешне уже мало что осталось. Плечи распрямились, осанка стала увереннее, даже взгляд стал спокойнее как будто! Удивительные метаморфозы…

Мне вспомнилось, как сладко спалось в объятиях Жана в Мовелане и в таверне. И так захотелось повторить это снова! В конце концов, ну что мне стоит?

Упала на мягкую кровать, решаясь. Погладила шёлковую поверхность постельного белья и наткнулась на знакомую вещь. Кажется, его высочество забыл здесь свой камзол! Я прижала его к себе, вдыхая аромат любимого мужчины, приукрашенный дорогим парфюмом, ставшим родным. Так вкусно пахнет! Наверное, я сейчас была похожа на кошку, унюхавшую запах кошачьей травки, — во всяком случае, глупая улыбка во всё лицо и характерное поведение с предметом притязаний вполне соответствовали этому образу. Наверняка ещё и глаза драконьи проглянулись сейчас, судя по обострённым ощущениям и красноватым оттенкам вокруг…

Сразу после церемонии меня увели в комнату девочки, а мужчины ушли в другую сторону. Я хотела поговорить, побыть наедине с женихом. Но мне не дали. Ему, в общем–то, тоже.

В комнате я устроила подругам допрос.

— Так, рассказывайте, что это за обряд такой не состоялся, и чем мне это грозит! — потребовала я, когда двери за нами закрылись.

— Эх, Кати, это обряд узнавания. Он должен был при всём честном народе перечислить все твои недостатки и достоинства! И поверь, тебе только кажется, что тебя не в чем упрекнуть. Жан либо пожалел тебя, либо ему самому эта процедура не доставила бы удовольствия. Мне такого счастья не перепало, — Рани загадочно улыбалась. — Вообще–то мы поспорили впятером, согласишься ты выйти за него замуж сегодня, если он отменит аридар, или нет? На кучу золота спорили, между прочим!

— Вы на меня спорили?!

— Да ладно, Драк! Это же всё было по–дружески. И так понятно было, что свадьба будет. Такого красавчика отхватила, да ещё и короля! Я всегда подозревала, что ты бережёшь себя для какого–то особенного мужчины!.. — Ринка мечтательно вздохнула. — Хотя блондинчик был не хуже!

— Йонар с Вайлером, кстати, проспорили! — Ранитиэль задорно вскинула подбородок, счастливо поблескивая глазами.

— А Жан? Он был уверен, что я соглашусь?

Это как нужно быть в себе уверенным?..

— Жан несколько сомневался. И, кстати, это первый случай в Лесскане, когда аридар отменяют. Уж не знаю, что он там наговорил отцу, но они явно обсуждали это до обряда. А уговорить старого Лесска — задача не из лёгких! Традиционно, обряд позволяет наследнику получше присмотреться к своей невесте в течение полугода.

— Полугода?! То есть, не отмени он этот аридар, мы бы поженились только через полгода?.. — я поражённо застыла посреди комнаты, вдруг осознав, как сильно хочу замуж!

— Правда, он лапочка? — Ранитиэль весело подмигнула мне.

Ринка бросилась обнимать меня.

— Драк, я так рада за тебя! Нет, я просто счастлива!..

— А когда я за тебя буду счастлива, Рин? Ну, сколько можно уже ходить вокруг да около?! Видно же, что любите друг друга, что мешает пожениться, а?

Ринка сделала шаг назад, плутоватой кошкой покосилась на эльфийку, затем на меня. Смущённо улыбнувшись и покраснев, подружка вытянула руку вперёд. На безымянном пальчике поблескивало золотое колечко с красным камешком, тонкой работы и безумно красивое!

— Не одной тебе вчера предложение делали!

— Вааа!.. — теперь была моя очередь висеть на шее подружки! — Как тебе удалось его убедить?

— Не мне. Это твой Жан ему что–то сказал вчера после нашего приезда. Они закрылись в кабинете и о чём–то беседовали часа полтора. Я пыталась подслушать, но меня быстро раскусили! Нехорошие, вредные эрлы! — Ринка обиженно надула губки, но через секунду уже улыбалась и светилась, как ясное солнышко.

— Погоди, но разве это не должен был быть браслет? — я рассматривала колечко Ринки, когда они с Ранитиэль терзали моё.

— В Актарионе — да. Но эрл Дерраши — лессканец. А здесь в ходу оба варианта. Просто кольца чаще использует знать.

— Счастливые вы… — Рани печально вздохнула и отвернулась, делая несколько шагов в сторону.

Я быстрыми шагами догнала её, обнимая сзади. Она вздрогнула и замерла, не двигаясь. По прекрасному личику эльфийки одиноко стекала слеза. Она заметила, что я смотрю, и быстро вытерла её, снова отворачиваясь.

— Рани, я правильно поняла, что тебе мой брат понравился?

Эльфийка чуть кивнула, всхлипнув. А я недоумевала:

— Но ведь ты знакома с ним всего один день! Вы же даже не общались толком… А ты плачешь?..

Ринка так же потрясённо наблюдала за нашей подругой:

— Рани, ты влюбилась?!

Она повернулась и зло, чуть повысив голос, вытирая слезы с лица, отчеканила:

— Да что вы заладили — влюбилась, не влюбилась?! Да что вы можете знать? Это вы тогда с Жаном спать пошли, а мы с Вайлером проговорили до утра! Он хороший, добрый, отзывчивый! И никогда не предаст, понимаешь?! У него взгляд такой потрясающий, даже в движениях есть что–то сильное!

— И с чего ты решила, что ты ему не понравилась?

— Так может, и понравилась?

— Не знаю. Как я могу ему понравиться? Он же видел нас со Сьорришем! Я пыталась дать ему понять, что он мне симпатичен. И знаете что? Он мягко свернул этот разговор в другое русло! Не нужна я ему, понимаете, не нужна! — Ранитиэль всхлипывала, закрыв глаза и усевшись на стул. Косметика размазалась, щёки пылали. Мы с Ринкой переглянулись и подошли к ней. Я снова обняла её сзади, поглаживая фиолетовые косички с бусинами и бубенчиками, а Ринка уселась на полу на коленях. Оторвала ладонь эльфы от её лица и старательно вытирала размазавшуюся косметику вперемешку со слезами.

— Рани, ты как маленькая! Сама зовёшь меня малышкой, и сама же ведёшь себя не лучше. Ну не влюбился брат с первого взгляда, подумаешь… А может, он скрытный? Он же драккери из высшей касты, ему приходилось прятаться едва ли не всю жизнь! А ты хотела, чтобы тебе сразу в любви признались? Это ты у нас смелая и открытая, а он, похоже, тёмная лошадка. Дай ему время, не дави на него.

— Вы же самого главного не знаете… — она чуть успокоилась, и поток слёз иссяк. — У него есть женщина. Та танцовщица в таверне, Вариша… Они вместе больше года. Не знаю, насколько там всё серьёзно, но он рассказывал про неё. Что познакомились, возникла симпатия, начали выступать вместе, а затем стали любовниками… Что за невезение?.. Как ни нормальный мужик, так обязательно с довеском проблем!

— Ты знаешь, эльфа, мне кажется, если бы это было что–то серьёзное, то он бы с ней пришёл на коронацию. Он имел возможность это сделать, но не сделал! Насколько я поняла, он тоже маг, и не самый слабый. Не хочу зря обнадёживать, но… Погоди пока слёзы лить. Ты же такая гордая и независимая, я с тебя пример беру, между прочим!

— Такой неважный пример из меня… — она отмахнулась, но на хмуром лице проступила тень улыбки. — Прости, малышка. У тебя сегодня такой день, а я всё порчу.

За пределами комнаты послышались шаги, двери распахнулись и явили нам эрлинию Стааль.

— Вижу, вы уже активно готовитесь к предстоящей свадьбе, — она скептически обвела нас надменным уставшим взглядом. — Драк–Хасси, я могу поговорить с тобой наедине?

Внутренне всё сжалось от этого взгляда, не предвещающего ничего хорошего. Но мне тоже нужно было с ней кое о чём пошептаться. Кивнула подругам, и они вышли.

— Ты кричи, если что, — заговорщически шепнула мне напоследок Ринка, кинув многозначительный взгляд в сторону моей свекрови.

Зря она так. Сама уйдёт, распалив высокомерного василиска, а мне с ней ещё общаться, между прочим!

— Кати, ты понимаешь, что скоротечная свадьба — не самое лучшее начало семейной жизни? В Лесскане отсутствует система разводов. Если вас что–то не устроит друг в друге, пути назад не будет! Это не помолвка, которую можно разорвать парой слов! — с ходу выпалила эрлиния.

— Меня это устраивает.

Она резко повернулась ко мне, сузив глаза:

— Устраивает? Окрутила моего сына и думаешь, что тебе удастся взойти на трон вот так, легко?! Я тебе этого не позволю! И когда настанет вечер, ты откажешь ему и разорвёшь помолвку. Иначе я всем расскажу, как погиб твой первый муж, и про то, как ты была подстилкой у владыки Актариона! Что, думаешь, я не знаю? Не вышло с ним, так ты на Жана позарилась?

Стою и глотаю слёзы. Потому что ну вот обидно! Каждое слово — как хлёсткие удары по щекам! Всё ведь не так, это не правда! Нет!.. Но внезапно я почувствовала такую теплоту и нежность, захлёстывающую с головой, перекрывающую весь этот абсурдный бред, что мне стало всё равно. Вернее, ушла острота восприятия её негативных эмоций. И меня отпустило. Такое счастье, что есть наша связь! Потянулась мысленно к Жану, благодарно откликнувшись такой же теплотой. И уже спокойно ответила:

— Тогда и я расскажу, что много лет назад храбрая отважная девчонка, единственная наследная принцесса Салинии и любимая дочь безумного короля Ягава, после расторжения помолвки с наследным принцем Валлиаром Лесском сбежала из дворца.

Она замерла.

— А через несколько лет встретила своего несостоявшегося жениха и соблазнила. Из чувства мести, видимо. И теперь живёт с ним бок о бок много лет, возводит на престол их сына, выдвигает ультиматум своей ни в чём не повинной невестке. И никто ведь и не задумался, отчего родовые имена Стааль и Эрион’Тааль так похожи. Никто не заметил, что имя сбежавшей принцессы и имя матери бастарда, — а по сути, не бастарда, а наследного принца двух королевств, будь он признан Ягавом, — настолько созвучны. Что могло прийти в голову девчонке? Убрать пару букв имени и добавить другую? Рийнара. Арийна.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — настороженно, стараясь максимально сохранить лицо, произнесла она.

— Вы с вашим отцом невероятно похожи. Удивительно, что столько лет никто не присматривался к этому любопытному факту.

Рийнара Эрион’Тааль с каждым моим словом поникала всё больше. А меня несло и несло. В конце она тяжело опустилась на стул, сцепив руки, и ссутулилась.

— Ещё кому–нибудь говорила? — усталый, обречённый голос.

— Сначала решила проверить догадку. Так никто не знает? Жан? Валлиар? Ягав?

На каждое имя она отрицательно качала головой. Вот это женщина! Столько лет водить за нос таких мужчин! Воистину — достойна уважения уже хотя бы за это.

— Сядь. Я расскажу, что произошло. А дальше сама решишь, говорить им, или нет. Убить я тебя не могу, хотя могла бы. Но Жан любит тебя, это разобьёт ему сердце и помешает стать хорошим правителем. А я не враг своему сыну, как бы тебе ни показалось. Я безумная мамочка, и всегда ею была. Все привыкли. Я знаю, как это выглядит со стороны. Ты меня поймёшь, когда у тебя будут свои дети. Жан для меня — всё... Ты права, я действительно дочь Ягава. И тогда, после разрыва помолвки я недоумевала, как можно так просто отказаться от той, кого даже не видел ни разу? Он задел моё достоинство, я ждала этой свадьбы много лет, лелея надежду о семье и красивом принце. Валлиар ведь действительно был красив. Он и сейчас ещё может покорять женские сердца, и с успехом делает это. Только его это больше не интересует. Жан весь пошёл в отца, мы только диву давались, насколько они похожи. Внешне он всё больше походил на него, а походка, речь, манеры жесты… Словно маленькая копия.

Я сбежала из дворца. Ночью, тайно миновав охрану. Взяла с собой только деньги и тёплые вещи. Что я тогда знала о мире? Даже кинжала с собой не взяла. Я путешествовала с попутными повозками, ночевала в лесу, питалась, где придётся. Каким–то чудом меня миновали опасности большого мира. А я ехала, сама не зная куда. Просто из принципа! Мне хотелось доказать себе, отцу и ему, Валлиару, что я не просто глупенькая принцесса, от которой можно отмахнуться, как от мухи. Стать кем–то значимым, своими силами пробиться в высший свет, под другим именем. В одном из лессканских городов, я устроилась работать в таверну. Деньги быстро кончились. Зато имелась жажда жить. Я терпела всё — училась мыть посуду, полы, подавать на стол. Даже немного местную кухню освоила. Жизнь шла своим чередом. Руки огрубели, но я всегда помнила, чего хочу и кто я на самом деле.

Меня искали. И столько раз было желание сдаться! Проявиться, чтобы меня нашли. Но я в очередной раз сжимала зубы, чтобы идти к своей цели. Я даже подала заявку в муниципалитет, чтобы устроиться на работу туда. Но никаких рекомендательных писем и бумаг об образовании у меня не было. Я им битый час доказывала, что я образованная, смышлёная помощница. Но без бумаг они видели во мне лишь симпатичную подавальщицу из таверны. Не больше. Однажды в таверну завалилась шумная компания хорошо одетых мужчин. Они заказали много еды и выпивки. Щедро расплатились после весело проведённого времени. Я случайно подслушала их разговор, в котором один из них обратился к высокому черноволосому красавцу, без конца щипавшему меня за ягодицу, не иначе как «ваше высочество».

Меня тогда как громом поразило! И, повнимательнее прислушиваясь к их болтовне, я подтвердила свои догадки. Кати, это был мой шанс отомстить немедленно! План созрел в голове мгновенно. И я поспешила воплотить его в жизнь. То кокетничала с Валлиаром, то игнорировала. Затем снова улыбалась, как ни в чём не бывало. Он стал захаживать в эту таверну, сделался постоянным посетителем. Цветы, подарки, предложения свиданий. Я то отказывала, то благосклонно принимала его ухаживания. План был прост — влюбить этого щёголя в себя, а затем бросить. Моё самолюбие бы было уравновешено, а он бы понял, что его жена — всего лишь очередное увлечение.

И вот, когда его ухаживания стали совсем уже настойчивыми, я выбросила свой козырь. Сказала, что он для меня лишь игрушка. Что его любовь для меня ничего не стоит, как и для него — любовь сотни хорошеньких девиц. Он был взбешён! Мне чудом удалось улизнуть и избежать громкого скандала. А через неделю, прямо в таверне, меня связали и похитили орки–наёмники, сказав, что так принято. Заткнули мне рот кляпом и увезли в глушь. Я тогда горько пожалела, что со мной сейчас нет Валлиара. Некому меня было защитить.

Несколько дней я не ела и не пила. Спала связанная, на земле. Орки потешались надо мной, как могли, давая понять, что теперь я — их добыча. И что они могут сделать со мной всё, что пожелают, и когда пожелают. Потешались, но не трогали. Валлиар появился на четвёртый день. С небольшим отрядом, злой и грязный. Короткая битва, и орки бежали, бросив меня и все свои вещи, с тех пор мы не расставались. А мой план мести пошёл ко дну. Потому что я безоглядно влюбилась в лессканского принца, на тот момент — уже короля. И он отвечал мне тем же. Несмотря на жену и их сына, он уделял мне столько времени, сколько мог. Поселил в замке неподалёку от Лесска. Приезжал на выходные. А когда у нас родился сын, Жан, он и вовсе оставался по нескольку дней. Но ничего с законами сделать не мог. Как я говорила, в Лесскане отсутствует система разводов. Он не мог развестись с женой, а двоежёнство здесь не принято. И я осталась его женщиной, любовницей. Жана он признал сразу, объявил наследником второй очереди. Но сказать, кто я на самом деле, так и не решилась. Да и зачем? Он был рядом, и стало совсем не важно, наследница я, или нет. У меня, наконец, появилось то, что я так долго оплакивала. Семья.

— А всё–таки вы добились своей цели. Вы стали значимы для Валлиара и без признания истинного имени.

— Да, пусть так. Много лет мы жили счастливой семьёй. Он приставил к Жану лучшего секирщика — знал бы он, что Лунь был моим наставником! Но волчья порода такова, что он не стал выдавать меня. Научил Жана самым важным приёмам, долго гонял по тренировочной площадке. А сын рос, крепло его тело, по навыкам боя он быстро стал превосходить наставника–оборотня. Но ему не нравилось жить во дворце. Они без конца ругались с братом, Кирмегеттом — мальчишеская ревность и обида. Они всегда делили отца. Подначивали друг друга. А когда Жан подружился с отпрыском Теор Коинов, то и вовсе стал пропадать там недели напролёт. Молодые сорванцы — они с Леонеллем стали друзьями и гораздо большими соратниками по духу, чем были с родным братом по отцовской крови. Так бывает… Леонелль приходил сюда часто. Они бывали и здесь и там. Молодой сарисси быстро освоил телепорт. Жан научил его держать меч — они подолгу тренировались вместе, под присмотром Луня. А Леонелль в свою очередь показывал ему интересные вещи из мира магии. Они выросли вместе. И очень похожи. Наверное, поэтому ты не смогла ему отказать.

— У нас с Лео ничего не было. Да, он честно ухаживал. Учил магии. И предложил выйти замуж, когда надежда на возвращение Жана иссякла. Но я не спала с ним.

— Поклянись, что это так, — она с затаённой надеждой взглянула на меня.

— Я клянусь всем, что у меня есть, призывая в свидетели бога всего живого, Родана, что я никогда не была любовницей Леонелля Теор Коина. А что касается трона — я познакомилась с Жаном, когда он был для всех простым воеводой. И он обещал мне, что мы будем жить в деревенском доме, со своим хозяйством. Я никогда не стремилась в высший свет.

Эрлиния Эрион’Тааль удовлетворённо улыбнулась. Совсем чуть–чуть, уголками губ.

— Хорошо. Так ты расскажешь о моей истории?

— Почему бы вам не сделать это самой? Ваш отец столько лет был рядом с вами, не узнавая вас. Вы же сами сказали, что дети — это самое главное. Жестоко с вашей стороны бросить его и даже не дать надежду на обретение любимой дочери. И Жан имеет право знать, что не является бастардом. Если его признает дед, то два королевства объединятся в одно. А у Салинии, наконец, появится законный наследник. Сильный, и способный навести порядок в стране.

— Ты мне нравишься, дочка. Мы поладим.

Я искренне улыбнулась этой удивительной женщине. После всего рассказанного, она вызывала уважение и симпатию. Надеюсь, мы действительно поладим. Разговор ещё долго не прекращался, и я рассказала ей про своего первого мужа, про жизнь в замке Весигар. Она слушала внимательно, лишь иногда уточняя детали. Мы окончательно прониклись симпатией друг к другу. Затем она оставила меня одну, сказав, что надо бы повидаться с родственниками. В глазах — грусть и тревога. Но почему–то я была уверена, что Ягав её простит.

Через час на смену свекрови пришли подруги, одна счастливее другой.

— Ну что, драконица, ты замуж ещё не передумала?

— Я ей передумаю!

— И не надейтесь! Я счастлива и хочу замуж!

— Отлично, тогда приступим к процедуре выкупа, — последние два слова Ринка почти выкрикнула в сторону двери. Там откашлялись и вопросили:

— Кто там, в тереме, живёт, кто мне спать не даёт? — я хихикнула. Голос был явно не Жана.

— Да никто не живёт. Все спать давно легли, пока вас дождёшься! — Ранитиэль вложила в свои слова всё ехидство, пока закрепляла на моей голове прозрачную золотую фату и надевала венец на лоб под неё.

За дверью стихли, а потом возмущённо заявили:

— Эй, а давайте по тексту?!

— Живёт в светлице краса–девица! А ты кто такой? Старый или молодой? — покорно нараспев продолжила эльфийка.

— А я из народа, хоть и представитель знатного рода! Хочу взглянуть на красу–девицу, полюбоваться, да подивиться!

— Наша девица не так проста! А ну как захочешь ты в сахарные уста поцеловать нашу девицу? Чем подтвердишь, что не обидишь молодицу? — Ринка, уперев руки в боки, общалась с задверными представителями.

Из окна потянуло холодом, и на пол, отряхивая снег, тихо спрыгнул братец–дракон. Я расширила глаза от возмущения, но он приложил палец к губам, улыбнулся Ранитиэль и… меня самым наглым образом похитили!.. Я даже возмутиться толком не успела! Рани накинула мне на плечи мою белую шубку, шепнула «ничего не бойся, мы тебя выкупим» и чмокнула в щёку через фату. Вайлер подхватил мою драпированную золотом тушку на руки и выпрыгнул в окно в воронку портала.

На той стороне оказались горы. Вернее, ущелье. Брат подтолкнул меня вовнутрь, и мы оказались в длинном каменистом коридоре с куполообразным сводом.

— Вайлер, что происходит?

— Всё в порядке, сестрёнка! Мы в землях драконов. Ты же хотела познакомиться со своими?

— Да, но ты же говорил, что это будет весной!

— Похищать тебя всё равно пришлось бы. Если бы этого не сделал я, тебя бы перехватил тот белобрысый. И сомневаюсь, что всё было бы понарошку, Хасси. Не нравится он мне.

— Ты думаешь, он мог бы?

— Я не думаю, а знаю. Вижу и подмечаю. И что бы там у вас ни было, замуж ты выйдешь за избранника, как должно. За этим я прослежу!

— Спасибо, Вай!.. — само слетело с губ.

Он вздрогнул, немного замедлил шаг и странно на меня посмотрел.

— Прости, наверное, не стоило так сокращать твоё имя… Прости, я больше не буду. Само вырвалось.

— Само, говоришь?.. Ты меня так в детстве называла. Толком говорить ещё не умела. Вот и получалось только «Вай» или «Вае».

— Я ничего не помню, — смущённо признала я.

— Здесь мы сильнее, может, горы помогут тебе что–нибудь вспомнить о нашей семье.

Мы вошли в просторное помещение. И если снаружи это были горы, то внутри коридор разветвлялся на несколько уютных помещений, в одном из которых мы сейчас и находились. Из глубины комнаты навстречу нам вышла синеокая темноволосая женщина. Поприветствовала нас, слегка поклонившись. Вайлер представил меня. Женщину звали Талли. И она тоже была драккерийкой. Имелся у Талли и муж, что сейчас отсутствовал. Она гостеприимно усадила нас на диван и принесла чая со сладостями. Я с любопытством наблюдала, как сладкие рогалики и конфеты тают во рту у братца. Видимо, любопытство было слишком сильное, потому что через минуту он скосил на меня взгляд и закашлялся.

— Хасси, это так интересно? Ты бы лучше сама поела, мы только через два часа отсюда уйдём!

— Извини, — улыбнулась смущённо, — просто Жана вспомнила. Он сладкое не любит, вот и стали интересны твои предпочтения! А он, кстати, знает?

— Про похищение? Нет, конечно! Иначе какой смысл его устраивать.

— Но он же будет волноваться! Давай вернёмся?

— Хасси, расслабься. Он, если не знает точно, то может догадаться. Да и твои подруги наверняка шепнут.

— А ты женат?

— Нет. А что?

Я запнулась. Сдавать Ранитиэль так сразу не хотелось.

— Да так, ничего.

Он оценивающе посмотрел в мои глаза, прихлёбывая горячий чай. Вкусный, кстати, с малиной.

— Хасси, только сводничать не надо. Хорошо? Я этого терпеть не могу.

Щёки залил румянец, и я схватила чашку, чтобы чем–то себя занять.

— А я не сводничаю. Просто пытаюсь узнать поближе собственного брата. Разве это преступление?

— Нет, конечно. У меня есть женщина, если тебе интересно. Замуж она не хочет. А я не настаиваю. Детей у меня тоже пока нет. Что тебе ещё рассказать обо мне?

— Сколько драккери здесь живут?

— Около десяти. И порядка пятнадцати драконов. Талли — драккерийка. Она учила меня всему что знает. А вот Ридиш, её муж, — дракон. Сильный, смелый. Его многие здесь слушаются.

— А что такого сотворил Сьорриш?

Вайлер поморщился.

— Много чего. Сейчас он уже поспокойнее и не кидается на своих и чужих, как раньше. Но, к примеру, однажды стащил ценную реликвию. И охранника ради неё убил. А нас и так мало, кому он теперь нужен? Воровать у своих и убивать своих же — это самое худшее, что он мог сделать. Остальное по мелочи. Сьорриш всегда был мелким пакостником. Неприятный тип.

— А мне он таким не показался… Хотя и бросил в том доме, — я рассказала вкратце историю про ведьму и пожар.

— Знаешь, я не удивлюсь, если он действительно пошёл за помощью, наткнулся на что–то ценное и банально забыл про тебя. Такое с ним уже бывало, и не раз. А скажи, сестрёнка, ты порталы как открываешь?

— Ну как… Портальная точка, несколько потоков энер…

— Это не для нас!.. — он поджал губы, сурово сдвинул брови и помотал головой. — Даже самый слабый драккери может открыть портал независимо от портальных точек. Сами точки — это прорывы энергии из пространства. Как костыли. Но ты же из высшей касты, хранительница знаний! Значит, открыть драконий портал для тебя не составит труда.

Следующие полчаса мы развлекались перемещениями по пещере сквозь драконий портал. Это действительно оказалось легко! И энергии затрачивалось гораздо меньше, и переход не давил до тошноты. В какой–то момент Вайлер сам открыл портал и взял за руку со словами:

— Я тебе кое–что покажу.

«Кое–что» оказалось восхитительным зрелищем! Судя по всему, мы оказались по ту сторону Драконьего Хребта, а вокруг нас кружили драконы — зелёные, чёрные, красные, золотые… Он кому–то помахал, и к нам на выступ скалы спланировал и зацепился когтями, срывая камни вниз, рыженький молоденький дракончик.

Мы отступили назад, чтобы не иметь возможности сорваться вниз. Вайлер сделал мне знак стоять на месте, а сам подошёл к рыжику — его чешуя на солнце отливала красным — и погладил умильную мордаху. Дракончик издал гортанный звук, выражающий, видимо, удовольствие, и выпустил две тонкие струйки пара, тут же истаявшие в воздухе. А затем малыш склонил голову, чего–то выжидая.

— Сестрёнка, хочешь покататься? Это не страшно совсем!

— Что–то не хочется. Я уже накаталась на одном. Чуть от воспаления лёгких не умерла.

— Как хочешь. Но Сидвик очень осторожный, может, передумаешь? — он протянул мне руку в рукавице.

— Если мне не понравится, я на тебя Жану пожалуюсь! — протянула я руку брату.

Он подсадил меня, легко запрыгнул на дракона сам, и рыжик, выравнивая полет, отцепился от скалы. Плавный набор высоты, и снова вниз — и всё это среди других драконов! Восторг захлестнул разум, фата чуть не сорвалась. Вайлер быстро её снял, убрав за пазуху, и накинул на мою голову капюшон от белой шубки. Cтало намного теплее. Хотела поблагодарить, но поняла, что он и так это чувствует, поэтому только крепче вцепилась в роговые выступы и отдалась ощущению полёта. Мне было хорошо! Состояние свободы, полёта, эйфории!

Через полчаса взлётов и свободного падения я всё–таки замёрзла. Но была абсолютно счастливой! Мы подлетели к небольшой площадке, с которой стартовали, и только сейчас, в паре метров от неё, я увидела знакомые лица. Жан и Лео, опершись спинами о скалу, непринуждённо о чём–то беседовали. Вайлер помог слезть с рыженького Сидвика, и я даже погладила сама мягкие чешуйки дракончика. Он гортанно заурчал, но закачался на краю пропасти, и стал срываться вниз. Замахал крыльями, и чуть не задел меня. Я отскочила, а брат помог. Подошла к Жану, обнимая, утыкаясь носом в грудь.

— Не ты должен был её похищать, — услышала над ухом голос и обернулась, понимая, что он обращается к брату.

— Лучше я, чем он, — кивок в сторону Лео.

— Нельзя просто так взять и изменить продуманный план, драккери, — ответил владыка. — Тебе знакомо слово «безопасность»?

Вай был неприступен.

— Более чем. Но тебе я не доверяю, уж извини. Ты говоришь не то, что думаешь, от тебя исходят совсем иные колебания, чем ты пытаешься показать. И я бы не доверил тебе сестру, даже если бы она попросила.

— А мне ты сказать мог? — рык низкого голоса над ухом.

— Не злись. Я на твоей стороне. Мы бы вернулись уже через час, в любом случае. — Вайлер старался говорить спокойно, даже немного непринуждённо. Но я чувствовала, как он напряжён.

— Слушай, братец–драккери, — Лео угрожающе двинулся к нему, — ты сколько знаешь свою сестру? День? Два? Не кажется ли вам, уважаемый, что вы слегка перегнули палку? Если есть ко мне претензии — я готов их выслушать! Но не смей подставлять её! — тычок в мою сторону, не оборачиваясь.

Я дёрнулась в их сторону, глядя, как Леонелль и Вайлер стоят на обрыве скалы. Но вырваться мне не дали стальные тиски объятий!

— Вай, Лео, — обрыв!.. — закричала.

Быстрый взгляд Лео в мою сторону, и полный ненависти — Вайлера в сторону Лео. Крошки камня, осыпающиеся под ногами брата, и он начинает съезжать вместе с оползнем. Леонелль ухватил его за куртку, одновременно рывком отступая назад, и скользя к обрыву вместе с ним. В мгновение ока Жан оказался рядом с ними, помогая вытащить Вайлера.

Я стояла, замерев в полнейшем ужасе. И не я одна. Из ущелья выглядывала бледная тень эльфийки. Широко распахнутые глаза, и беззвучно открытый в немом ужасе рот, прикрытый ладонью. В порыве отчаяния она сначала метнулась к Ваю, но спохватилась и убежала внутрь ущелья, не желая быть замеченной. Но её заметили. Лео усмехнулся, Жан задумчиво смотрел на ущелье, в котором скрылась эльфийка. Вайлер, высвобождаясь из рук Лео и Жана, тоже посмотрел на проём в скале. Странно так.

— Ждите меня здесь. Я скоро… — Вай мрачно и решительно зашагал в ущелье.

А я, на негнущихся от ужаса ногах, но полная решимости, двинулась к обладателю насмешливых льдинок в глазах. Они с Жаном и так уже давно отошли от обрыва. Но Лео двинулся мне навстречу.

— Сколько страсти в глазах! Хасси, ты уверена, что того выбрала?.. — он ехидно улыбнулся, но услышал яростный окрик Жана. — Ладно, ладно. Шучу. Имею право, как на последнее желание перед смертью.

— Лео, зачем ты так?! — мой голос звенел и отражался эхом в горах.

Он печально посмотрел на меня и тут же улыбнулся.

— Всё в порядке. Это случайно вышло, ты же видела.

— Случайно?! Ты чуть не столкнул его в обрыв! — я набросилась на него с кулаками.

Несколько ударов он молча вытерпел. Затем вспышка, и я прижата спиной к холодной скале. Запястья зажаты одной его рукой, я рычу и вырываюсь, — а Жан продолжает смотреть на то место, где мы только что стояли! О, Родан, — иллюзия?..

— Жаан!..

— Он тебя не услышит, — светловолосое чудовище прижалось ко мне всем телом, фиксируя окончательно.

— Отпусти немедленно! — холодная скала врезается в спину, мне неудобно брыкаться — каждый толчок болезненно отдаётся ударом по рёбрам сзади.

— Отпущу, если поговоришь со мной, — холодный тон, и серьёзное выражение лица.

— Нет! Хватит! Я тебе не верю! — но кто услышит крики, заглушённые архимагом?!

— И чем же вызвано подобное недоверие, а, Хасси?

С ненавистью смотрю в его глаза. Он не двигается, ждёт.

— Ты… В таверне ты пришёл во сне. Ты хоть представляешь, как мне было больно?!

— Я всего лишь показал то, чего ты лишаешься. И лишаешь нас обоих.

— Это просто сон! — слёзы текли по щекам, взгляд в сторону.

Он коснулся губами мокрой щеки:

— Это то, чего ты хочешь. И то, что у тебя будет. Вопрос только в том, насколько быстро это произойдёт.

Резкий поворот головы, напряжённый взгляд глаза в глаза. Перестала отбиваться.

— Что ты имеешь в виду?

— Твой сон — это твоё будущее. Я всего лишь слегка подкорректировал его.

— Это просто сон! Глупый, бесконечно глупый сон!.. Нельзя цепляться за каждый образ как за соломинку! Лео, я связана с Жаном, как ты не понимаешь?! Я люблю его, и ничего не могу с этим сделать. Отпусти меня, пожалуйста… Не гонись за несбыточной мечтой. Я не хотела рвать отношения с тобой окончательно, ты мне дорог как друг, как наставник… Но это тяжело. Ты не оставляешь мне выбора!

Он уткнулся носом в мой висок, всё ещё удерживая запястья прижатыми к скале. Мне было жаль его и этих слов. Я знала, что они его ранят. Почти чувствовала. Но по–другому не могла, я должна была прекратить это безумие!

— Asteria mei… Drack–Hassi, ei rasshaer. Et quanto satt. («Звезда моя… Драк–Хасси, я подожду. Сколько потребуется»). Я буду тебе и другом и наставником. И никогда больше ни словом, ни жестом не дам повода смотреть на меня с такой жалостью, как сейчас. Показывая тебе твой же сон, я не желал причинить боль. Совсем. Ты просто многого не знаешь, sharish. Если бы ты только знала… Но, как говорят, через тернии — к звёздам?

Леонелль отпустил мои руки, по ссадинам прошлась холодная колючая волна, залечивающая их. А он молча вёл нас на то место, откуда всё началось.

— Он видит, что мы спокойно разговариваем. О том, как будем отсюда выбираться. Не разочаруй меня и вытри слёзы.

— Я расскажу о том, что здесь произошло, — всхлипнула, осторожно подтирая под глазами размазавшуюся косметику. — Он просил.

— Как хочешь. Но задумайся — стоит ли? Только расстроишь своего будущего мужа в день свадьбы, и окончательно рассоришь с лучшим другом.

— Лучшие друзья так не поступают.

Лео сузил глаза, полыхнув холодной яростью ярко–голубых радужек. А мне не страшно. Вообще. Никакого эффекта! Он отвёл взгляд и отвернулся к планирующим драконам.

— Жан! — окликнула, не зная, что он сейчас видит.

Подошёл, обнял. Отчего–то у него было хорошее настроение, что было вразрез с моими ощущениями. Отстранился, улыбаясь, и начал кружить меня вокруг своей оси. Остановка, несколько приставных шагов в сторону, и я уже не могу не улыбнуться в ответ на его улыбку! Наши сцепленные руки во время этого импровизированного беззвучного танца на скале оказываются то за моей шеей, то за его, — он крутит меня, как хочет, а я начинаю подыгрывать, плавно и ритмично вращая бёдрами в такт шагам. Он счастливо светится своей потрясающей улыбкой, я двигаюсь вместе с ним, смотрю в его лучистые глаза и тону в невероятном ликующем облаке блаженства!

Поворот со сцепленными руками, и я спиной оказываюсь в его объятиях в танце, не размыкая при этом моих пальцев с его. И снова круговое движение бёдрами, с оттяжкой, приставной шаг. Обернулась через плечо, и увидела его лицо совсем близко. Он смотрит на мои губы. Неожиданный выброс, череда цепочек, — наши руки за моей спиной, затем за его. Я уже откровенно смеюсь, потому что танцевать здесь без музыки — дико, но забавно! А он притянул к себе, целуя, укладывая на колено!

Краем глаза я заметила, что из ущелья Вайлер, как первобытный дикарь, тащит упирающуюся, смущённую донельзя Ранитиэль за руку. А в другой руке держит пару бутылок какого–то напитка. Взглянув на нас, мрачный до этого момента, он вдруг улыбнулся и помахал в воздухе бутылками.

— Вот теперь свадьба! — он улыбнулся ещё шире, перехватывая Ранитиэль за талию.

Она окончательно стушевалась, упёршись рукой в его грудь. Опустила ресницы, но вырываться перестала. Меня вернули в исходное вертикальное положение. Так мы и стояли, обнявшись, глядя на приближающегося братца.

— А пить из горлышка предлагаешь? — ядовито заметил владыка.

А меня в этот момент интересовало уже не это. Потому как в нашу сторону слетались драконы. Все! И я чувствовала их любопытство, интерес, предвкушение. Каждого из них. Жуткое ощущение, но удивительное. В течение нескольких следующих минут небо потемнело от теней крыльев, хвостов, тушек, дыма… А на площадке перед ущельем появлялись люди. Точнее, драконы в человеческом облике. К нам подходили, поздравляли, знакомились, восторгались! И только Вайлер по–доброму и чуть снисходительно улыбался своей растерянной сестрёнке. Рани оглядела меня и спросила:

— А где твоя фата?..

Вайлер дёрнулся и недовольно поморщился, доставая из–за пазухи печальное зрелище — мою беспощадно смятую фату. Ранитиэль смерила его уничижительным взглядом, отобрала реквизит и что–то шепнула над ним. Золотистая прозрачная ткань послушно расправилась и заблестела на солнце.

— Если бы не ваши дурацкие игры в похищения, можно было бы и в замке спокойно и торжественно всё отметить, — недовольно произнесла она, прикрепляя прозрачный ворох длинной ткани на мою горемычную голову.

— Во дворце было бы скучно. Да и ритуальное вино нужно пить в горах, — беззаботно отмахнулся Вайлер.

— В чем состоит ритуал? — поинтересовался любимый.

— Одна бутылка — на долгую, счастливую супружескую жизнь. Вы должны распить её вместе. Вторая — от злых и завистливых глаз. Вы угощаете ею всех желающих. Или сами решите, кого угостить, — он весело подмигнул мне.

— Вай, это традиция или магия? Я что–то чувствую, но мало понимаю. Нечеловеческое… — прислушиваюсь к своему чутью.

— В каждой традиции есть своя магия, — уклончиво ответил братец, прямо и серьёзно посмотрев мне в глаза.

В первой бутылке оказалось даже не вино. Лёгкий, дымящийся напиток. Сладкий, как самая лучшая доля, и не оставляющий в душе ни капли сожаления. Вокруг горы и их белые снежные макушки. Тёплая погода, в преддверии весны. И солнце играет на наших лицах и одежде, слепя бликами, отражаясь в кем–то принесённых бокалах. Лёгкий ветер, треплющий полы моего платья и его плаща. И нежные, полные любви и обожания поцелуи тёплых мягких губ. Ощущение эйфории! Моя свадьба! НАША свадьба!..

Вторая бутылка, та, что он злых и завистливых глаз, разошлась практически мгновенно. Мне было настолько хорошо, что я даже и не подумала с коварным умыслом подойти с этим напитком к Лео. Но он подошёл и попросил сам. Искренне поздравил нас, произнеся короткую речь, и выпил до дна. И ни капли сожаления на лице, ни тени печали или ненависти. Спокойный, доброжелательный взгляд, и даже улыбка. Он дружески похлопал по плечу Жана, поздравляя с удачным выбором и желая нам скорейшего прибавления в семействе. Мне тоже вежливо улыбнулись. А потом ещё раз, в процессе разговора. И снова ни одного намёка на то, что происходило буквально двадцать минут назад.

Смесь удивления и уважения я испытала за то, что мой друг, наставник и несостоявшийся жених умеет держать слово. Что хотя бы перестал портить мне такой важный день. Щеки коснулись пальцы большой тёплой ладони, настойчиво разворачивая к себе. Повернулась, улыбнулась моему сероглазому божеству. Моему мужу. Потянулась, обнимая за шею. Снова поцелуй под всеобщее одобрение, и несколько огненных всполохов, взрывами отражающихся от гор. Вздрогнула — не выпустил. Так тепло, так хочется прыгать и летать от счастья! Душа парит и ликует!..

— Mei sharish, mei russa, mei sanh. Tuo assier mei, Drack–Hassi. («Моя любовь, мое счастье, моя жена. Ты принадлежишь мне, Драк–Хасси»)

Он говорит негромко, но слышат все. И почему–то молчат, переведя взгляд на меня. Драконы, Вайлер, Рани, Лео… Я не знаю, что им там надо, я просто скажу то, что и так рвётся из сердца. А там уже разберёмся с этими драконьими ритуалами…

— Ei assier tuo, tuo assier mei, Shian! Innone tempos! — с удовольствием и затаённым ликованием произношу каждое слово. («Я принадлежу тебе, ты принадлежишь мне, Жан! Навсегда!»).

И вздрогнула от дружного драконьего рёва, радостно раздирающего тишину гор. Кажется, я угадала, сама того не зная. А они радовались за нас, разделяя с нами это счастье — чувствовала. Словно я была дома, среди родных, а они с уважением и некоторым трепетом принимали меня и моего мужа. К нам подошёл рыжий парнишка лет семнадцати и застенчиво, хоть и с напускной важностью, заявил:

— Вы летите со мной.

— Сид, ты уверен? — Вайлер вопросительно вздёрнул тёмную луку брови.

— Я не подведу, хагран, — он преданно улыбнулся, затаив опасливость в глазах.

— Путь лучше Иньяр несёт. Ему привычнее, и дорогу он лучше знает, — к нам подошла невысокая женщина с вертикальными зрачками.

Парнишка набычился на неё, выражая весь свой подростковый протест. И я услышала рядом громовой хохот незнакомого здоровяка.

— Иньяр!.. — женщина уставила руки в бока, окрикивая здоровяка.

— Заранаш, я подстрахую! Пусть летят. Остальных возьму. Мне и пятерых поднять не проблема, но свадьба же!

В следующий миг развеселившийся Сидвик разбежался и прыгнул со скалы вниз. Я ахнула, но уже через несколько мгновений оттуда взмыл тот самый рыженький дракончик, что катал нас с Вайлером.

— Вот бесёнок! — с любовью в голосе произнёс Иньяр. — Как принести или унести что–нибудь из пещеры, так не допросишься и со скандалами. А тут… Понравились вы ему! — он раскатисто хохотнул и по–доброму подмигнул Жану.

В скором времени наша хвостато–крылатая процессия двинулась в путь! Мы с Жаном всё–таки полетели на рыжике, Вайлер крепко держал Ранитиэль на Иньяре, оказавшемся огромным драконом зелёного цвета с чёрными подпалинами. А Лео договорился с какой–то драконочкой, любезно согласившейся взять его на крыло. И вот спрашивается — зачем мне фату обратно прикрепляли?!

***