огромное спасибо все тем, кто прочитал эту книгу и главное — оставлял ценные замечания и личные оценки в комментариях. Их все я постарался обдумать и учесть при редакции, дабы сделать произведение еще лучше. Теперь непосредственно по чистовику. Тем кому не нравится простое начало — не читайте главы 1–3. Тем кому не нравится спокойное уютное повествование — не читайте главы 4-11. Тем кому не нравится адский трэш и мясо — ни в коем случае не открывайте главы 11–14! Комментаторам еще раз спасибо за помощь. И всем хорошего настроения!:)

Утро началось с будильника… Круглая советская машинка образца восьмидесятых годов с гордой надписью «Ракета», способна была поднять кого угодно. У меня всегда было стойкое ощущение, что вместе со мной просыпаются еще и мои соседи. Причем на два этажа сверху и снизу. Когда слышишь этот треск, остается только одно желание — добежать до источника звука и как можно скорее его задушить. Да, именно добежать, так как оставление будильника в опасной близости от дивана, на котором спишь, чревато опозданием на работу. Кто знает — тот меня поймет.

Вот и в этот раз, вскочив с постели и добежав до стола, дабы прекратить насилие над своими ушами, я понял, что сна у меня уже ни в одном глазу. Вздохнув, я расправил затекшие ото сна за ночь плечи и отправился в душ. Холодная вода придала сил и прогнала остатки сна. Сейчас бы еще кофе с пенкой… Но кофе приказал долго жить еще позавчера, так что на завтрак пришлось довольствоваться чаем и тем, что осталось в холодильнике, что порадовал меня хлебной нарезкой и маленькой баночкой малинового варенья. Варенье обычно находилось в заначке на случай простуды, но, как правило, до нее никогда не доживало. Сладкое я любил.

Одной рукой запихивая в рот последний бутербродик, другой я взял со стола пискнувший телефон: «Вас ожидает серая Toyota, номер 425, пожалуйста, выходите в указанное вами время». Ехать мне предстояло через весь город, да еще и утром, так что автобусу я решил не доверять, тем более что собрание ожидалось важнае, профессор, можно сказать, только ради меня и прилетел вчера, и опоздание было бы плохим началом для встречи.

Накинув на себя куртку и сунув в карман шапку, я закрыл дверь и начал спускаться по лестнице. Лифт как всегда не работал. Видимо ремонтники так пытаются пропагандировать здоровый образ жизни, мол, ходить пешком полезнее, ребята. Машина ждала у подъезда. Молодой водитель, мой ровесник, мрачно курил рядом кутаясь в кожанку, накинутую на свитер:

— Опаздываете. Я уже 20 минут жду.

— Смс пришла пару минут назад, — ответил я — тем более, какая разница, если заказ был оформлен на точное время?

Водила махнул рукой и стал садиться в машину:

— Ладно, поехали.

Я сел в машину и мы рванули. Мужик ругался всю дорогу. То ли настроение было плохое, то ли по жизни такой — непонятно. Его не устраивало абсолютно все: козлы пешеходы, долгие и частые светофоры, бараны-водители, коих было великое множество на нашем пути, и по ходу моя жизнерадостная рожа. Ну, тут уж я ничем помочь ему не мог, настроение с утра у меня всегда отличное, это ближе к обеду возможны варианты. Тем более, что жизнь в кои-то веки начала налаживаться — новая работа, стабильный доход, отношения с Катюхой перестали стоять на месте, друг наконец-то достроил за городом дом своей мечты, и теперь было где собраться на выходных нашей маленькой компанией. В общем, настроение было на высоте. В отличие от моего попутчика. Многочисленные ругательства я терпел, но когда он начал обгонять по «двойной сплошной» очередного «криворукого тормоза», несмотря на встречное движение и сигналы тех, кто в нем ехал, мое терпение лопнуло:

— Давай потише, а? Я еще жить хочу.

— Своя машина есть? — не поворачиваясь ко мне, спросил он.

— Нет.

— Вот будет, тогда и езди как хочешь.

— У тебя руль справа, ты ж мной по сути обгоняешь. А на тот свет мне еще рановато, да и в больничку тоже не хочется.

— Да не ссы ты, доедем.

— Вот когда без меня поедешь, тогда и гоняй, — разозлился я.

— Ты бы призаткнулся, а? — не выдержал парень.

— Да по-моему как раз ты всю дорогу и не замолкаешь.

— Слышь, ты, — он злобно повернул ко мне голову, — Если…

Что будет дальше, после «если» узнать мне так и не довелось, потому что как раз в этот момент под колесо автомобиля попала шикарная кочка. Просто шикарнейшая, а учитывая ноябрьский гололед и то, что мы как раз в это время шли на обгон, так вообще сказка. Последним что я запомнил, были выпученные глаза водителя Лады Калины, на которую нас собственно и вынесло, дальше лишь тяжелый лобовой удар и темнота…

— О, опять консервы, — из машины с надписью МЧС вышел матерый мужик в спецовке, выплюнул окурок и крикнул в окошко, — Петрович, давай тащи болгарку!

Сам же в это время подошел к врачу и двум фельдшерам, суетящимся возле большой кучи металлома, недавно бывшей двумя автомобилями:

— Здорово, Витек, опять вместе работаем? — улыбаясь, протянул он руку доктору.

— Привет, — пожал протянутую руку врач, — ты бы лучше помог, чем трепаться тут, почем зря.

— Да не переживай ты! Все будет в лучшем виде, вон мои ребята уже инструменты тащат, сейчас достанут твою кильку.

— Всегда поражался твоему цинизму, — покачал головой Виктор.

— А как иначе-то в нашей профессии? — удивился мчсовец, — Нервишки-то чай не железные, беречь надо. Да кому я рассказываю! Ты ж медик! Уж циничнее и черней юмора, чем у вашей братии вообще не нейти. Один ты странный какой-то. Переживаешь за всех.

— Ты же знаешь, я не могу по-другому. Такой уж есть.

— Витюх, ты уже четвертый десяток скоро разменяешь, и врач вроде тоже хороший, а все как пацан рассуждаешь. Воспринимай все легче, так и тебе будет лучше, и пациентам. Им важнее твои профессиональные навыки, а не сочувствие.

— Блин, Миша, да кто говорил про чувства-то? Но излишний цинизм, тоже знаешь…

— Знаю, — улыбнулся он, — Излишний цинизм в моей работе — залог успеха и крепких нервов. Тем более таких вот дебилов, — он кивнул в сторону разбитых машин, — совсем не жалко. Мир сам себя чистит.

— Главного дебила уже увезли, — мрачно покосился на того доктор, — остальные двое потерпевшие. Как еще живые остались, удивительно. Вон, видишь, гаишник протокол строчит сидит? Даже раньше меня сюда приехал.

— Чудеса…

— Да не то слово.

— О, смотри, кажись, мои уже первую рыбку достают, давай беги скорее.

Витек махнул на него рукой, и побежал к машине, из которой уже и впрямь доставали порядком помятого мужика…

— Виктор Андреевич, — подбежал один из фельдшеров, — второго достали, навскидку черепно-мозговая, переломов не видно, большая кровопетяря: пробита рука, многочисленные порезы.

— Грузите вместе с этим. Быстрее. К конструкторам повезем, на Павлова.

— Так ведь…

— Да знаю я, но так ближе.

— Понял.

Доктор Молотов, заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии, бежал по коридору. «Вот свалили же на голову молодежь эту, — думал он, огибая очередной поворот, — и так всю ночь на ногах, так даже под утро пару часиков вздремнуть не дали, что у них опять случиться-то могло?» Мысленно придумывая разнообразные кары для нерадивого персонала, отвлекшего его от заслуженного мягкого диванчика в кабинете, он наткнулся на бежавшего ему навстречу молодого врача.

— Да, что там у вас такое?!

— Василь Саныч, там парня привезли, большая кровопотеря, мы сделали переливание и…

— Стоп! Анализы сделали, совместимость?

— Ну вы нас совсем-то за дураков-то не принимайте, у него полис в кармане нашли, на нем группа крови карандашом написана была. Состояние тяжелое поэтому анализы решили не делать кроме биологической пробы.

— Что?!

— Да все нормально ж было! По 10 миллилитров через каждые 3 минуты. Состояние не менялось: пульс, дыхание, цвет лица — все в норме. Ну… для его состояния конечно.

— Дальше? — доктор схватился за голову, но бежать не перестал, и похоже еле сдерживался, чтобы не дать своему коллеге в морду.

— Подогрели кровь, начали гемотрансфузию, перелили чуть больше литра, и все было нормально, но потом…

— Потом? — сжав кулаки, переспросил Василий Александрович.

— Одышка, тахикардия, падение давления и диуреза…, - с каждым словом врач говорил все тише.

— Последние сколько?

— 70 и 0,5 мл/ч.

— Переливание прекратили?

— Конечно!

— Иглу доставали?

— Нет.

— Преднизолин, эуфилин? Плазмоферез начали? Что вообще предпринимали?

— Позвали вас…

Клятвенно пообещав выгнать придурка из своего отделения, чтобы потом отправить к себе же обратно, но уже в качестве пациента Молотов вбежал в реанимацию…

Дверь в кабинете главного врача городской больницы № 7 открылась, и в нее вошел уставший, в слегка засаленном белом халате человек.

— А, Василий Александрович! — глава больницы радостно заулыбался и указал рукой на кресло у стола, — садись, давай, рассказывай, что там случилось у тебя.

— Привет Дима, почему обязательно случилось? — Молотов покосился на извлеченную хозяином кабинета бутылку коньяка и пару пузатых бокалов.

— Так ты ж ко мне только по делу заходишь, — пожал плечами Дмитрий Юрьевич, разливая коньяк по бокалам, — совсем друга забыл.

— Неправда.

— Правда-правда! Последний раз ты ко мне когда заходил? Недели полторы назад, а повод? Ремонт оборудования, заявка на частичную замену… Ну как так можно? Ладно, не оправдывайся, вон лучше закуску из холодильника достань.

— Ну… вообще-то да, — немного смутился Молотов, доставая из холодильника хлеб с колбасой и небольшой лимончик, — случай просто попался интересный…

— Во! Что я говорил! — обрадовался главврач, — кроме как по делу тебя сюда и не заманишь, а мне может поговорить душевно не с кем, — и призывно тренькнул пальцем по бутылке.

— Ой, тебе-то да и не с кем? Тут у тебя столько народа проходит…

— В том-то и дело что проходит. Тем более не стоит путать понятия «друга» и «собутыльника». В собутыльники тут можно сразу почти всю больницу записывать, а вот хорошего друга найти не так просто, тем более в нашем с тобой возрасте. Твое здоровье! — он шутливо погрозил собеседнику пальцем и так аппетитно хряпнул свою порцию напитка, что тому тоже захотелось.

— Хм, весьма неплохо, и вкус такой насыщенный — прикончив совою порцию, Молотов посмотрел на бокал, — французский?

— Ха! Французский тут даже рядом не стоял. Абхазский! Настоящий. Мне один очень хороший знакомый прислал маленький бочонок к Новому году.

— Весьма, — повторил доктор, разливая вторую порцию, — однако, мне кажется, зря ты так категоричен, во Франции тоже неплохой делают.

— Это ты не про Remy Martin случаем? — усмехнулся Дмитрий.

— Ну, как вариант, да.

— И его туда же, — махнул рукой тот, — реклама творит чудеса. Сейчас пьют то, что модно, а не то, что вкусно. Хотя справедливости ради стоит отметить, что Реми довольно таки неплох, но найти его настоящий, тем более на нашем рынке, проблематично.

— И все же?

— И все же, самый лучший на мой вкус — это абхазский. Армянский еще весьма хорош, ну а французкий, уж извини, mon ami, только на третьем месте.

— Ладно, о коньяке потом, у меня тут случай серьезный.

— А, ну как же я мог забыть, ты ж по делу!

— Дима, ну хватит уже подкалывать, а?

— Молчу-молчу, — замахал руками довольный хозяин кабинета, — давай рассказывай.

Он внимательно выслушал рассказ друга, откинувшись в кресле и сложив руки ни животе. За свою жизнь он встречал немало удивительных случаев, демонстрирующих живучесть и стойкость человеческого организма, и не сказать, чтобы этот был чем-то из ряда вон выходящим, но все же… Все же он уже выходил за рамки компетенции их больницы. Не доложить о таком он просто не мог, хоть и не горел желанием — кому приятна группа дознавателей в больнице, постоянно всех тягающая на допросы? Однако, если не доложить будет еще хуже, так что выход в любом случае один. «Надо Санычу отпуск выписать, — подумал главврач, — совсем замаялся мужик, а сейчас еще и фигня эта начнется», — а вслух сказал:

— Ясно, Вась, я позвоню сейчас нашему знакомому, обрисую ситуацию.

— Может не надо? — мрачно посмотрел на него заведующий.

— А что ты еще предлагаешь? — с любопытством посмотрел тот.

— Ну…

— Вот и я о том, так что давай, дуй наводить порядок у себя в отделении, скоро там жарко будет.

— Блиииин…

— Ну-ну, не ной, судьба такая, а я тебе потом отпуск выпишу, отдохнешь, на острова слетаешь, где потеплее. Может, и я тебе компанию даже составлю, а пока иди, работать будем.

Молотов вздохнул и вышел из кабинета.

Полковник Митров сидел в кабинете и докуривал очередную сигарету. Ночь уже успела вступить в свои права, за окном было темно. Свет не горел. Он любил вот так сидеть в темной комнате, освещаемой лишь светом уличных фонарей, машин и других окон, в которых теплилась жизнь, и думать. Мысли текли легко и непринужденно, казалось, весь кабинет, в такие минуты, излучал спокойствие и тишину. Логово — как называли его рабочее место подчиненные, казалось, имело свою самостоятельную сущность, обладало разумом. Оно внимательно присматривалось к входящим в него, принюхивалось, вслушивалось, изучало их, а потом решало, можно ли разрешить остаться здесь посетителю, или же стоит его вежливо попросить на выход. Подобные сказки про этот кабинет, давно уже ходили среди отделов, однако, справедливости ради, стоило отметить, что всяческие проверки и въедливые посетители, и впрямь здесь не задерживались. И это при том, что хозяин кабинета был с ними предельно корректен, сдержан и никак не показывал своего недовольства к подобным лицам. Однако этих лиц буквально выносило оттуда: причина была почти всегда одной — дикий дискомфорт. Откуда он брался и в чем был выражен, мало кто мог потом внятно объяснить. Казалось, сама атмосфера давит здесь на психику, отвлекая, даря неприятные ощущения и совершенно сбивая с рабочего лада. Полковника за это недолюбливали, списывая все на его тяжелый характер. Сотрудники же его отдела только посмеивались — подобных ощущений при общении со своим начальником они никогда не испытывали. Сам же полковник комментировать, что, либо отказывался, отделываясь фразой, что, мол, со своей работой он справляется отлично, а нравиться кому-то в его обязанности не входит.

Сейчас же, следя, за мирно движущимися за окном огоньками машин, он думал, что же ему делать дальше. В свои пятьдесят два года он обладал весьма богатым жизненным опытом, для осознания того факта, что спешка мало чем может помочь в ответственном далее, тем более такая непродуманная спешка на которую его толкают. Однако, с прямым приказом из Москвы поспорить было трудно.

«Ускорить работы, — полковник хмыкнул, и покосился на лежащую, на столе черную папку, — и зачем я на все это согласился?»

Вопрос был риторическим. В то время он был практически единственным, кого по опыту можно было поставить во главе нового отдела, без ущерба для столичной службы. За те пять лет, что он его возглавлял, седины на голове порядком прибавилось, а уж сколько нервов утекло и представить себе страшно.

«Что ж вам тут суки, медом, что ли намазано?» — Митров с силой воткнул окурок в уже полную пепельницу. Людей не хватало. Не хватало настолько, что ему самому частенько приходилось работать в поле, как выражались ребята в его отделе. Такое хоть и было полезно, но все же совершенно неприемлемо для руководителя. Однако сделать ничего было нельзя, в Сибири их отдел был единственным. Все поговаривали об открытии новосибирского филиала, но это было чем-то из разряда фантастики — если уж у него ситуация с кадрами была такая, что периодически приходилось запрашивать помощь из Москвы, то что там говорить о Новосибирске?

В дверь тихо постучали, и дождавшись утвердительного ответа, в нее вошел человек в штатском:

— Разрешите, товарищ полковник?

— Заходи, капитан, — хозяин кабинета, посмотрел на вошедшего, — что там?

— Сергей Борисович, час назад был звонок из седьмой городской больницы, нашли там одного парня, судя по данным — наш клиент.

— Да ты прямо дед Мороз, я смотрю! — Митров заметно оживился, — такой подарочек мне к Новому Году. Подробности?

— На проспекте Cвободный две недели назад была авария. Трое пострадавших: один отделался шоком и сотрясением мозга, других двоих в тяжелом состоянии доставили в реанимацию в «семерку». С одним вроде нормально — собирают в хирургии, он нам неинтересен, а вот у второго многочисленные легкие травмы, черепно-мозговая и большая кровопотеря. Один недоучка сделал ему переливание не той группы крови.

— Мясники в своем репертуаре, — полковник хмыкнул, — как так вообще получилось?

— В полисе была записана его группа крови и резус, карандашом. Дежурный врач, опасаясь за жизнь пациента, решил сделать переливание, минуя все необходимые анализы, кроме биологической пробы. Поначалу все шло нормально, но потом началось активное отторжение. Позже мы выяснили, что его анализы были перепутаны в поликлинике, когда он их сдавал, чтобы узнать свою группу, так, на всякий случай. Эта ошибка и врач-коновал, едва не стоили ему жизни.

— Едва?

— Да, Молотов дежурил в реанимации, успел откачать.

— Помню его, — улыбнулся Митров, — врач-то живой после всего этого?

— Отделался сломанной челюстью и увольнением по собственному желанию.

— Это ему еще повезло… Что с пациентом? Живой?

— Живой. Две недели находился под наблюдением, сегодня выписан из больницы.

— Две недели?

— Да.

— Последствия для мозга, почек? Нервная система?

— Все в норме, отклонений не зафиксировано. Самочувствие отличное. Поначалу колотило его конкретно конечно, думали все, уйдет, но нет. На третий день уже пришел в себя. На пятый просился домой, утверждая, что с ним все в порядке, да только кто ж его после такого отпустит. И так чуть не угробили, так еще и тяжелое сотрясение мозга вдобавок.

— Очень интересно…

— Еще бы, ведь уже на четвертый день никаких симптомов не осталось. Никаких! А ведь он только второй день в сознании был! Назначили комплексное обследование, слили с него все что только можно, в каждую дырку заглянуть не поленились, и опять ничего! Хоть в космонавты бери.

— Наши ребята его смотрели?

— Нет, а смысл? Если и есть какие-то изменения, то раньше чем, через месяц их видно не будет, вы же знаете.

— Да, что-то я устал сегодня… Данные все собраны?

— Подробный отчет по делу изложен здесь, — капитан положил на письменный стол небольшую папку.

— Позже просмотрю, давай на словах изложи, — полковник откинулся в кресле, настроение у него стремительно улучшалось.

— В общем, как положено мы сравнили все биологические данные до и после, благо дело сами врачи постарались. Их главврач в курсе, что делать при такой ситуации. Все в норме. Отклонений не обнаружено. Более того, даже заметны небольшие улучшения: отсутствует аритмия, давление крови, раньше повышенное, теперь в норме.

— Хм… Психолога привлекали?

— Обижаете, в первую очередь после основных анализов и обследований.

— И?

— Все в норме, если не брать в расчет излишне позитивное настроение пациента. Ну тут и так все понятно, после такого живым остаться, да еще и не уродом — повезло конкретно.

— Да уж, — тот почесал подбородок, — чью кровь ему перелили известно?

— Да, досье на этого человека в той же папке.

— Оперативно, — Митров раскрыл дело, и нашел нужную страницу, — о, что-то знакомое…

— Он проходил по нашему отделу год назад, — сказал капитан, — от сотрудничества отказался. Согласно уставу, находится на наблюдении. Ничего противоправного за ним не числится, в посторонних контактах не замечен. Тем более у него с головой немного того…

— Понятно. Особенности есть?

— Минимальные. Четыре процента и то с натяжкой. Видящий. Живет в Москве. Имеет небольшой бизнес на дому, дурит мозги любителям нетрадиционной медицины. Больше ничего на него нет.

— А вот такие совпадения уже не совпадения… Наблюдение за парнем установили?

— Конечно. Ребята присматривают за ним еще с больницы.

— Если будут подвижки, сразу докладывай. В любое время. И еще. Скинь по нему все данные профессору.

— Так точно! Разрешите идти?

— Леха, блин, кончай прикалываться и без тебя тошно, — поморщился Митров.

— Виноват, товарищ полковник! — заулыбался капитан, — готов понести за позитив справедливое наказание!

— Иди в жопу, Леш. По-хорошему пока прошу.

— Есть, идти в жопу! — тот развернулся на каблуках на триста шестьдесят градусов и уверенно направился к креслу, — товарищ полковник, по вашему приказанию…, - и под отборные маты бросился вон из кабинета.

— Вот же ж гад, — ухмыльнулся Митров, — сумел таки настроение поднять, психолог хренов.

Работать с капитаном Ремизовым Алексеем Петровичем они начинали вместе, но судьба так распорядилась, что изначально, не смотря, на равные звания Митрова поставили главой отдела. Против опыта и многочисленных наград, как говорится не попрешь, да и по возрасту он был солиднее, лет на десять. Так что выбор был очевиден. За пять лет они успели вместе неплохо сработаться, и даже стали друзьями, но два звания вместе с папахой, по решению главного, прилетели все-таки начальству. Однако Ремизов ни сколько этому обстоятельству не огорчился — просиживать штаны в управлении ему было не интересно, зато для оперативной работы он словно был создан. Новое поле деятельности настолько его затягивало, что ни о чем другом он думать уже не мог. Видно было, что человек все же нашел свое место в жизни, несмотря на неприятное прошлое. Все плюшки, как в прочем и многочисленные шишки сыпались на начальство, а капитану было предоставлено широкое поле для реализации своих талантов. Большего ему было и не нужно. Но вот поддеть старого приятеля по этому поводу, он редко когда отказывался.

Полковник тряхнул головой, предаваться воспоминаниям было не время, тем более, когда возможно нашли новичка. Конечно, о большой удаче говорить пока рано, но кто его знает, возможно, и вправду судьба решила послать ему такой подарок. Митров достал сотовый и выбрал номер из списка контактов. Шли долгие гудки. Наконец в трубке раздался сонный мужской голос:

— Да?

— Доброе утро, Иван Абрамович, еще спите?

— Побойтесь Бога, четыре утра! — застонала трубка, — я же не вы, чтобы столько работать! Мне нужен здоровый сон!

— В вашем возрасте много спать вредно, — ехидно заметил, Митров. Он помнил, как раньше профессор звонил ему в любое время дня и ночи, когда его в очередной раз осеняло гениальной идеей или предложением, поэтому такая маленькая месть доставляла главе отдела немало удовольствия, — тем более случай как раз по вашей части.

— И этот, как вы говорите, случай, никак не мог подождать до утра? — уставший голос сменила легкая заинтересованность. Полковник усмехнулся, в этом весь Альцман. Как только появляется что-то новое — моментально забывает про все на свете кроме своей любимой науки. А сколько про него ходит забавных историй в НИИ мозга в Петербурге… Например прийти в институт в домашних тапочках на босу ногу, или, перепутав дни недели, напрочь забыть о том, что у него сегодня лекции или важная встреча — было в порядке вещей. Ученым же он был выдающимся, и в своей работе рассеянности не проявлял ни капли, требуя от подчиненных, как в прочем и от самого себя, четкости и полной самоотдачи делу. К тому же человеком он был весьма неплохим, и даже если и распекал кого-то у себя на кафедре, то исключительно по делу. Причем если дело касалось его кафедры в межинститутских разборках, было совершенно не важно, что ему говорят оппоненты в споре, за свои родные пенаты он стоял горой, даже если были неправы сами его сотрудники. Таких сотрудников он потом морально уничтожал в своем кабинете, наедине, но на людях был пристрастен как никто. За это его уважали. Тем более его импозантный вид (строгий костюм, дополненный домашними тапочками в виде милых розовых заек с длинными ушками) порой приятно разнообразил как заседания ученого совета, так и лекции. Студенты особенно были в восторге.

— Конечно мог, но я думал вы захотите узнать о своем возможном новом ученике сразу…

— Что?! Когда?! Рассказывайте! — сон мгновенно слетел с ворчливого старика.

— Все подробности уже должны быть у вас на почте, так что…, - полковник вслушался в короткие гудки, и положил трубку. Альцман в своем репертуаре — побежал проверять почту, даже не обременяя себя лишними прощаниями.

Из больницы я выходил в приподнятом настроении, и было из-за чего — я живой, и что совсем немаловажно, здоровый, остальное сущие пустяки. Персонал попался тоже хороший. Мек, которого с детства пугали всякими ужасами нашей медицины, было удивительно наблюдать такое вежливое к себе отношение и постоянную заботу. Конечно, порядком замучили своими обследованиями, но уж лучше терпеть излишнее внимание лечащего врача, чем его пренебрежение. Вот если бы и кормили еще соответственно, точно бы решил что попал в какую-то частную клинику. Ну да это пустяки, спасибо друзьям, едой меня обеспечили так, что при всем желании, в одиночку справиться с такой кучей, мне было не под силу. Поэтому я еще подкармливал соседей по палате. Особенно этому обстоятельству был рад местный бомж, лежащий с нами. Дед Иваныч, как его все называли, был местной легендой. Несмотря на свое незавидное положение он, каким-то совершенно непонятным образом, умудрялся опрятно выглядеть (для человека, живущего на улице, разумеется). Во всяком случае, от него не пахло как от остальных обитателей подъездов и подвалов. Знал кучу баек, обладал весьма незаурядным умом и прекрасно разбирался в медицине, что собственно не удивительно, бывший врач как ни как. Последнее обстоятельство и помогало ему пережить зиму в весьма комфортных для себя условиях: зная наизусть все болезни, как и их симптомы с проявлениями, он умудрялся мастерски их симулировать, некоторое время водя за нос незнакомых с его образованием коллег. Пока те разбирались, что да как, недельку дед ел и пил на халяву, имел теплое койко-место, под присмотром квалифицированных специалистов, и хорошую компанию. Документы у него были хоть и с просроченными полисом и пропиской, зато были, а на счет прописки еще пойди разберись, действительна ли она, да и кому это нужно? Конечно, со временем деда-симулянта выводили на чистую воду и выпихивали на улицу, но он не сдавался — шел жаловаться во все возможные инстанции, постепенно вынося мозг как врачам, так и чиновникам. В конце концов, по негласной договоренности, на него махнули рукой и начали оставлять в больницах, только если были свободные места. Единственной же лечебницей, которую он обходил своим вниманием был дурдом. Становиться овощем Иваныч не хотел категорически, тем более, что так просто оттуда было уже не выйти.

Ну так вот. Через две недели больничного режима, меня все-таки согласились выписать. Вообще не понимаю, чего столько времени было держать, если все в порядке, а тяжелое сотрясение мозга, которое диагностировали в самом начале, не подтвердилось, оказавшись легким. Хотя я еще потерял много крови при аварии, но мне же не делали переливание, чтобы столько быть на наблюдении. Странно все. Ну да ладно. Все хорошо тем, что хорошо кончается.

Сегодня меня разбудили в шесть утра, вкатив напоследок, прощальную порцию уколов: магнезию и витамины. Поэтому на завтрак я ковылял, прихрамывая на онемевшую правую ногу. Пропускать его не стал, зачем же халяве зря пропадать? Потом, собрав вещи, попрощался с мужиками, бывшими моими соседями по палате так долго, пожелав банального, но от этого не менее желанного здоровья. Иванычу оставил две своих книжки, которые, спасая меня от скуки, привезли друзья и теплый свитер. Тот долго благодарил, а потом, хитро сощурившись, заявил, что должок он помнит и непременно отдаст. Я кивнул ему, про себя подумав, что тащить что-либо домой, ранее бывшее в пользовании у Иваныча, у меня нет никакого желания.

В раздевалке, получая назад свои вещи, я окончательно убедился, что это не частная клиника — найти мою шапку и перчатки так и не удалось. Обвинять в чем-либо гардеробщицу, сидящую тут на окладе в пять тысяч рублей в месяц, не было желания. Поэтому, махнув на них рукой, и напялив куртку, я вышел на улицу.

Вокруг была белая сказка — всю ночь шел снег и к утру город оказался им буквально завален. Снежинки и сейчас огромными хлопьями продолжали падать на мостовую, по которой спешили деловитые прохожие. Мороз немного спал, и Новый год ощущался как никогда близко.

— Эй, ты там долго будешь по сторонам глазеть, или все же поедем? — окликнули меня.

Недалеко от входа в больницу стояла белая тойота, возле нее переминаясь с ноги на ногу, курил Костя.

— Привет, — я протянул ему руку и нырнул в теплую машину, — а чего на улице торчишь? Сидел бы в машине.

— Насиделся уже, — буркнул мой друг, садясь за руль, — чего так долго-то, отпускать не хотели?

— Ждал документы на выписку, там врач у них прямо Неуловимый Джо — хрен поймаешь. Ну и поесть заодно не мешало.

— Как всегда, — закатил глаза Костя, — ну зачем тебе там есть, нравится что ли? Заехали бы сейчас в кафешку и поели бы нормально.

— Так зачем добру пропадать? Тем более от кафешки я и сейчас бы не отказался.

— И куда в тебя только влезает, — усмехнулся он, — в два раза меньше меня весишь, а ешь так же. Толстел хоть бы тогда ради приличия что ли.

— Конституция такая, — улыбнулся я, — и вообще завидовать — нехорошо.

— Да какая тут зависть, тебе с твоим ростом нужно семьдесят кило как минимум весить, а ты только полтинник и наел, — двухметровый Костя выразительно похлопал себя по животу, — кушать надо больше, и спортом при этом заниматься, тогда толк будет, а так — пустой перевод продуктов.

— Я может новую жизнь начинаю, — ответил я, — заново родился, можно сказать, а ты мне ее с самого начала нотациями портишь. Поехали уже продукты переводить. Из наших есть кто в городе?

— Ну, поехали, — Костя резко крутанул руль, обгоняя очередного медленно едущего по дороге автолюбителя, с желтым восклицательным знаком на заднем стекле.

— Да не жмись ты так, — он посмотрел на мое резко побледневшее лицо, — я ж не тот криворукий псих, что тебя чуть не угробил. Сколько мы с тобой ездили, помнишь? И ничего, все нормально же было. А дрифт по «тещиному языку» ночью на трассе?

— Да помню я, — я немного расслабился на сиденье, — но последние воспоминания все еще слишком яркие.

— Оно и понятно, шутка ли в реанимации поваляться? Это еще повезло, что ничего серьезного.

— Это да… Так что там с нашими?

— Миша на заводе, как обычно, Андрюху в командировку отправили на Урал, говорит, что не раньше праздников его ждать. Витек в Москве еще сидит, тебе привет передавал. Катя твоя звонила, — Костя почему-то на миг запнулся, — про тебя все спрашивала. Кстати, — он достал из внутреннего кармана мой самсунг, — вот держи свою мобилу, а то забудешь еще.

— Спасибо, — я взял в руки телефон и тут же начал просматривать огромный список пропущенных вызовов и смс. Пятьдесят два звонка, и ворох сообщений. Мда… Повезло еще, что родители не в курсе. Костя, кстати, молодец, когда я только пришел в себя, мне разрешили всего один звонок. Я позвонил ему, попросив позаботиться о котах дома и моих немногочисленных вещах и документах, найденных врачами на теле после аварии. Может быть именно поэтому мой телефон сейчас был у меня в руках, а не ушел вслед за шапкой и перчатками. Удивительно, что мне все две недели запрещали общаться с электроникой, ссылаясь на травму головы. Никогда не слышал такого, но с врачами спорить себе дороже — пришлось потерпеть, и сделать Костю моим секретарем.

Машина плавно скользила по заснеженному городу, я сидел на пассажирском сидении и читал сообщения. Миша, Андрюха, Витя… От Кати было мало, она всегда предпочитала именно звонить. Отвечать почему-то никому не хотелось. Напало чувство умиротворения и покоя, хотелось, просто молча нестись по заснеженной дороге и ни о чем не думать. И чтобы дорога не кончалась…

— Эй, ты там не заснул? — выдернул меня из нирваны голос Кости, — давай в «Али-Бабу» заедем? Там шашлыки обалденные всегда готовят.

— А? — не сразу отозвался я.

— Шашлыков, говорю, давай купим.

— Давай, — согласился я, — только сидеть там неохота что-то. Поехали лучше ко мне. А по дороге пивка купим.

— О, вот это уже дело, — согласился Костя сворачивая на парковку, возле небольшого, но уютного кафе, — посиди в машине, сейчас закажу у них. Ты сколько будешь?

— Бери два, а пиво на разлив возьмем, возле меня, тут оно дорогое.

— Окей, — согласился тот, выходя из машины.

Основательно заправившись шашлыками, пивом с орешками и попутно заехав в магазин за продуктами, через час мы наконец-то добрались до моей квартиры. Коты были несказанно рады меня увидеть, как и я их впрочем. Костя, подхватив одного из них под брюхо, с комфортом развалился на диване, посадив зверька себе на ноги:

— Эй, что хозяин, угощать-то будешь нет?

— Ну ты и лентяй! — возмутился я.

— А то!

— Помочь не хочешь?

— Неа, — довольно разулыбался тот.

— Ну и хрен с тобой, — я махнул на него рукой, и пошел раскладывать покупки. В холодильнике было пусто и тоскливо, но это хорошо. Если бы я забил его продуктами тогда, то теперь, спустя две недели, там мало что можно было бы найти съедобного. Разложив продукты по полочкам, я протер влажной тряпкой стол и холодильник с микроволновкой. Особой грязи не было, но пыль все же успела скопиться, а ее на кухне я не терпел. Даже для котов это была запретная территория. Ну, вроде все чистенько. Ан нет! Под потолком в углу висел какой-то комок плесени. Странно, вроде сырости в доме у меня никогда не было, а тут прямо сразу и столько. Такое ощущение что угол был заплетен старой и, почерневшей от времени и пыли, паутиной.

— Эй! Ты скоро там? Я есть хочу! — раздался голос из единственной в квартире комнаты.

— Ну и кто из нас проглот? — спросил я его, доставая из шкафа две большие пивные кружки и заходя в зал.

— Ты конечно! Небось там в одну каску решил все заточить, чтобы мне ничего не досталось.

— Поговори мне еще, — буркнул я, сервируя маленький журнальный столик у дивана, — там чипсы еще остались старые, два пакета, будешь?

— Спрашиваешь! Тащи конечно!

Вечер наступил как-то совершенно незаметно. Мы сидели на диване и отмечали мой новый день рождения, кто бы, что не говорил по этому поводу, но для меня это было событие. Костя рассказывал все, что произошло за эти две недели моего выпадения из реальной жизни. В принципе ничего особенного и не было, в основном всякие забавные мелочи, но кое-что стоило отдельного внимания. В наш университет приезжал профессор Альцман, тот самый, к которому я тогда спешил на встречу, но так и не смог попасть. Обеспокоенный срывом встречи, он не сумел до меня дозвониться и сам приехал на кафедру, однако там народ был также не в курсе, куда я собственно делся. Только после моего звонка Косте наступила ясность. Профессор просил передать мне скорейшего выздоровления, когда узнал от нашего заведующего, что все обошлось, и сообщал, что он задержится в городе как минимум на пару месяцев, поэтому, учитывая такой прогресс в лечении, мы можем скоро увидеться.

Из всех друзей в городе были только Костя и Миша. Виктора в Москве, похоже, окончательно захомутали наукой. Заполучить его себе в лабораторию МиСИС уже давно хотел, голова у парня варила как надо, доказательством тому был ворох патентов на изобретение, небрежно лежащий стопкой у него на шкафу, но ни на какие коммерческие предложения он не велся. Делающие ему такие щедрые, с их точки зрения, предложения люди, были в самом настоящем шоке. Человек просто на просто не интересовался деньгами. Немыслимо в наше время. А Виктору просто и тут не кисло жилось. Нет, по деньгам, конечно, печально, зато все привычно: дом, друзья, коллеги по работе, оборудование пусть и не новое, зато рабочее, да и просто привычка опять же многое значит. Менять все это на прибавку к зарплате, пусть даже солидную, он не хотел. Но два месяца спустя, видно все-таки отойдя от шока, московские ученые смогли-таки сделать нашему другу предложение, от которого он просто не смог отказаться: какой-то глобальный и жутко секретный проект, в перспективе позволяющий не только поиметь с него кучу денег, но еще и сделать серьезный прорыв в науке. Тройной удар интересных задач, денег и всеобщей славы сумел пленить неприступное сердце молодого ученого, и, подписав кучу бумаг о неразглашении, Виктор улетел в Москву, где и сидел безвылазно уже три недели.

Миша как всегда был на заводе. Уйдя на него работать еще на втором курсе нашей аспирантуры, он нисколько об этом не жалел. Новые люди, новые задачи и стабильная зарплата, позволили ему не только существенно расширить свой кругозор, но и заниматься тем, о чем он давно уже мечтал — саморазвитием и творчеством. Также он достроил свой загородный домик, небольшой, но весьма комфортабельный и уютный, в котором мы собирались на выходных, отдыхая и наслаждаясь отсутствием надоевшей цивилизации. Катюшка тоже любила там отдыхать. Красивый сад, с ручейком, фонтанчиком и маленькой беседкой, построенной в эльфийском стиле (Толкиен точно бы одобрил) приводил ее в восторг.

— Кстати о Кате, — отвлекся я от размышлений и достал телефон, — надо бы ей позвонить, а то, как свинья себя веду, из больницы выписали, а я и не сказал ничего даже.

— Не надо тебе ей звонить, — Костя неожиданно выхватил у меня из рук трубку.

— В смысле? — удивился я.

— На часы смотрел? Поздно уже, разбудишь еще, будет опять на тебя дуться.

— Какое разбудишь? — возмутился я, — восемь вечера всего! Отдай телефон.

— Это у нас восемь, — не сдавался Костя, — а в Париже уже три часа ночи.

— Как? — не понял я, — Она же должна была уже прилететь с конференции. На недельку же их всего отправляли.

— Задержалась, — мрачно буркнул мой друг, отпивая из кружки.

— С чего бы? Сверх лимита их там никто держать не будет, а своих денег у нее на отдых в столице моды никак не хватит, уж мне ли этого не знать! Я ей почти всю зарплату отдал перед отъездом. На покупки там, ну и на погулять.

— Дима, ты пить будешь, нет? — Костя засыпал в себя очередную порцию вяленых кальмаров и принялся с аппетитом их уничтожать, — Пиво греется.

— Нет, ты ответь.

— Слушай, вот приедет, сама все и расскажет, я-то тут причем?

— В том, что она тебе звонила, и в том, что врать ты не умеешь, — ответил я, наливая в кружку из пятилитровой бутылки чешское светлое, — колись.

— И за что мне все это? — закатив глаза к потолку, откинулся на диван Костя, — за каким буем я вообще у тебя этот телефон взял?

— Больше было некому. Ты один был в городе. Итак?

— Итак, что? — разозлился Костя, — ты меня тут пытаешь, а передо мной может выбор стоит: в больницу тебя опять отправить, когда ты и так с того света только сегодня вернулся, или друга потерять. Потому что ты, придурка кусок, потом со мной же общаться не будешь, если я от тебя что-то скрою. Вот сижу и думаю, что же выбрать! Не подскажешь?!

— Костя, — похолодел я, — что с Катей?!

— Да что с этой дурой сделается? — откинувшись на подушку, махнул рукой тот, — жива, здорова.

— Тогда в чем дело? — я никак не мог понять сути его злости.

— В том, что ей и во Франции теперь не хило живется, — выдохнул тот, резко успокоившись, и вновь приложился к кружке.

— В смысле живется? — оторопел я.

— О, я смотрю, та травма даром не прошла, — грустно усмехнулся он, — мозгами-то пораскинь, глупым ты вроде никогда не был. Доверчивым, да, это сколько угодно, но не глупым.

— Да объясни ты уже толком, что произошло — разозлился я, — что все ходишь вокруг да около?

— Да мужика она там себе нашла, непонятливый ты наш! Познакомилась, понравился он ей, решила задержаться на неопределенный срок, так понятно?

— Чего??? — похоже, мое лицо в этот момент, выражало крайнюю степень отупения, потому, что Костя хмыкнул и решил все же пояснить все подробнее, хотя было видно насколько этот разговор ему неприятен.

— А я тебе говорил, между прочим. Да что там теперь уже… Короче познакомилась она на конференции с неким Жаном Лакроа. Перец этот из какого-то их старинного аристократического рода. Весь из себя, благородство изо всех щелей, деньги уже в банк не помещаются, да и сам по себе ничего вроде. Андрюха говорит нормальный мужик. Русский даже немного знает.

— Какой такой еще Андрюха? — спросил я.

— Да знакомый мой, он же тоже туда полетел с группой, а ее как ты знаешь, со всего универа собирали. Так вот. Ну и закрутилось у них там чего-то с твоей Катей. Да и понятно, в принципе, с чего. Со стороны посмотри — так мечта любой девчонки: гибрид Аполлона с банкоматом. Андрюха это дело увидел, ну и как-то, когда мы вечером с ним по скайпу общались рассказал, что мол повезло одной девчонке тут, по ходу, устроила себе будущее без всякой науки. А тут и сама виновница разговора к нему в комнату заходит, чего-то спросить и видит мою харю в мониторе, кусочек разговора она все-таки успела услышать. Ну и началось… Начала нас слезно просить тебе ничего пока не рассказывать, потому, что сама еще не знает, как ей быть, а тебе, мол, больно делать не хочет. Своевременно, надо сказать, у нее это желание проснулось. Мда…

В общем, пообещали мы ей тебе ничего не рассказывать, ну… я пообещал, Андрюху-то ты же даже не знаешь. Вот… А потом спустя пару дней начала она мне разговоры заводить, про то, что ты ей на звонки, мол, отвечать не хочешь. А раз так, то это я тебе все рассказал и ты уже горькую сидишь вторую неделю пьешь, или вообще повесился давно. Она ж тебе первый раз-то позвонила, только когда тебя уже на обычный режим в палату перевели. Я ей как мог доказывал, что все нормуль, вроде успокоилась, потом пропала почти на неделю, и вот недавно опять начала на меня наседать, где ты мол, и почему молчишь.

— Ты точно про мою говоришь? — сказать, что я был в шоке, это ничего не сказать. Весь привычный мне мир рушился, дышать было тяжело, казалось, грудь сдавили мощные тиски, в глазах потемнело. Я с трудом заставил себя сделать вдох. Не могла она такого сделать. Ну не могла! Мы же не просто были столько лет вместе, мы были еще и лучшими друзьями! А это, порой, бывает намного дороже. Не было такого человека в моей жизни, которому бы я доверял также как ей, и в ее жизни я тоже был именно таким человеком. Сколько мы пережили вместе. Сколько нас связывало. Какое было взаимопонимание. Мы дополняли друг друга, понимали с полуслова, понимали вообще без слов. Миша, любивший красивые обороты речи, даже называл нас одной душой в двух телах. И вдруг такое… Просто немыслимо. Такого просто не могло быть…

— Точно, — Костя сочувственно посмотрел на меня, — Ты уж извини, я вообще в это дело лезть не хотел, сам понимаешь, но так уж получилось.

— Ты ей ничего про меня не говорил?

— Не хотел, пришлось, — он поморщился как от зубной боли.

— И?

— Завтра она прилетает…

Я промолчал. Говорить ни о чем не хотелось. Хотелось не чувствовать. Хотелось забыться. Не думать ни о чем. Но не получалось…

— Ладно, — Костя встал и хлопнул меня по плечу, — давай-ка я в магазин пока сгоняю лучше, пивка еще возьму с чипсами, а то чувствую, маловато сегодня нам его будет.

Вернулся он минут через двадцать, таща два больших мешка с покупками. Посмотрел на меня, сидящего в той же позе на диване, в которой он меня и запомнил, уходя, с тем же самым отсутствующим выражением на лице. Вздохнул. Плюхнулся рядом и откупорив бутылку «Абаканского» протянул мне.

— На, держи. Да бери, говорю тебе! — всучил-таки он мне пиво. — Понимаю, насколько я цинично веду себя сейчас, но иначе нельзя. Нельзя зацикливаться на одном, ты ж так в овощ превратишься, или сопьешься, если не хуже чего… Понимаю, сегодня напиться можно и даже нужно, но с завтрашнего дня, начинай новую жизнь. Знаю, это тяжело, но по-другому нельзя — будет только хуже, поверь мне.

— Костя хватит уже, — тихо проговорил я, — неужели я так похож на суицидального подростка?

— Порой похож, если честно, — ответил он, — ты ж у нас замороченный какой-то вечно, с обостренным чувством справедливости, проще на все смотреть не умеешь, вот я и переживаю. Короче так, завтра я за тобой после работы заеду, и поедем на тачке кататься, знаю я там одно местечко хорошее, погонять можно отлично. И только посмей мне нажраться, за ногу тебя вытащу из квартиры в любом состоянии. Понял?

Я молча кивнул.

— Ну, вот. Тебе сейчас развеяться нужно, новые впечатления, новые краски, а киснуть нельзя, бессмысленно это.

Он продолжал еще что-то говорить, рассказывать, тормошить меня, но я его уже не слышал. Молча кивал на какие-то реплики, вроде бы угадывая момент, а вроде и нет. Мне было все равно. Мысли были только о ней. Образы, воспоминания проносились чередой, вспоминались те моменты, которые память, казалось бы, уже давно стерла, или отправила храниться на дальнюю полку. Сейчас же они представали передо мной как никогда ярко. Постепенно они становились все хаотичнее и бессвязнее, эмоции ушли на задний план, оставив после себя чудовищную пустоту и безразличие. Тот момент, когда сон все-таки сморил меня, я пропустил…

Проснулся уже ночью, лежа на своей кровати, и заботливо укрытый одеялом. Костя громко храпел, развалившись на диване. Пиво, выпитое вечером, настоятельно требовало выхода, и откладывать визит в туалет уже не было никаких сил. Кряхтя и пошатываясь, я добрался-таки до своей цели и довольный пошел на кухню, попить водички. Кухня встретила меня ледяной прохладой. Форточка, которую мы открыли еще вчера днем, была нами благополучно забыта и охладила кухню практически до состояния уличной температуры. Стуча зубами, я добрался до окна и прекратил заморозку собственной квартиры, однако попить водички мне было не суждено — чайник нехило промерз за это время, и вода в нем, напоминала скорее жидкий азот, чем привычную мне жидкость. Тяжело вздохнув, и собираясь отправиться досыпать, так как есть, я заметил какое-то движение в углу на стиральной машине. Решив выгнать, обнаглевшего кота в его привычное место обитания я повернулся к ней и обомлел. На стиралке сидел какой-то гном. По-другому его назвать было нельзя. Маленький мужичок, лет пятидесяти, с длинной русой бородой и круглым животиком. Одет он был в простецкие штаны, белую рубашку, подпоясанную аккуратным пояском и черные сапожки. Но это было еще не все. Совершенно не обращая на меня никакого внимания, он сматывал в большой клубок плесень из угла. Ту самую, которую я хотел убрать еще вчера вечером. Плесень, вопреки всему, не рвалась, не мялась, а тянулась длинными нитками и спокойно наматывалась на клубок. Все это я успел увидеть и осмыслить буквально за пару секунд до того как с визгом выскочить из кухни.

— Чего орешь? — сонно спросил с дивана, разбуженный Костя, — поспать дай.

— Кость, по ходу я того, — тихо проговорил я. Меня трясло от резкого выброса адреналина, и мысли о том, что я, вопреки всем заключениям врачей, все-таки съехал с катушек.

— Что того? — проворчал мой друг, садясь и пытаясь отыскать тапочки. Все же полы в доме были холодные, и тонкий линолеум, постеленный мною еще осенью после переезда, не мог утеплить холодный бетон. — «Белку» что ли словил, раз орешь как резаный?

В комнате повисла напряженная тишина…

— Да лааадно, — расплылся он в улыбке, увидев мое растерянное лицо, — серьезно, что ли?!

Я кивнул. Костя завалился на диван и начал дико ржать. Таким счастливым я его не видел уже очень давно.

— Да хватит уже, — начал сердиться я, — «скорую» же надо вызывать, наверное, а то крыша поедет окончательно, и что делать потом?

Костя уже рыдал на диване, тщетно пытаясь что-то сказать, в перерывах между приступами безудержного хохота. Мне же оставалось только молча смотреть на него и пытаться привести свои разбежавшиеся мысли в порядок.

— Ой, мля, — далеко не сразу, но он все же сумел с собой справиться, и принял горизонтальное положение, — сколько живу ни разу никто из знакомых «белку» не ловил. Хотя пили так, что там не то что белка, там все лесные жители явиться должны были. А тут ты, трезвенник наш, и сподобился… Что хоть привиделось-то?

— Гном, — мрачно буркнул я, — сидит у меня вон там, на стиральной машинке и плесень какую-то с потолка в клубок мотает.

Тут Костя не выдержал и опять упал на диван, трясясь от очередного приступа веселья. Я лишь в сердцах махнул на него рукой, и пошел звонить в «скорую». Свое психическое здоровье меня волновало очень сильно.

— Эй, ты чего там делаешь? — он догнал меня, когда я уже набирал номер.

— Докторам звоню.

— Ты это дело брось, — он вырвал у меня трубку и положил на место, — проспишься и все нормально будет, а то тебя в «дурку» закроют на годик и так накачают всякой дрянью, что ты до конца жизни овощем будешь. Не дури.

— А если…

— Ничего не если, я тебе серьезно говорю, тем более только с больницы вышел, ну нафига тебе проблемы? Пойдем лучше мне глюки свои покажешь, может игрушку увидал какую да и разорался, как дурак.

На кухню я заходил с опаской. Увидеть еще раз подтверждение своей больной психики мне не хотелось. Кухня встретила меня прохладой, тишиной и чистой стиральной машинкой. Никто на ней не сидел. Плесени в углу тоже не было…

— Ну и что, — Костя подошел к машинке и пожал плечами, — обычная игрушка, чего тут так волноваться?

— Что? — я в шоке уставился на него, — но тут же ничего нет…

— Как нет, вон твой гном плюшевый стоит, не видишь что ли? — Костя серьезно посмотрел на мое ошарашенное лицо и рассмеялся, — Да ладно, я ж угораю, нет тут ничего. Пошли спать лучше, а то на тебя и так много всего за последнее время свалилось, отдых нужен.

Заснуть я смог далеко не сразу… Мысли и воспоминания продолжали крутиться в голове. Я старался прогнать их, не думать ни о чем, или просто размышлять о чем-то нейтральном, но не получалось. Они, как боль от старой раны, затаивались на время, чтобы потом вернуться в самый неподходящий момент. В сон я провалился только на рассвете…

Во дворе старого девятиэтажного дома было тихо. Ветер лениво играл снежинками, искрящимися в свете единственного тусклого фонаря. Свет в окнах уже давно не горел. Только одно окно на шестом этаже тускло вспыхивало слабыми отсветами от телевизора. Кто-то смотрел его перед сном, но так и не выключил. Ровный эмоциональный фон, исходящий от человека, говорил о том, что тот уже давно пребывает в царстве Морфея.

Игнат пошевелился, разминая затекшие от долгого сидения в машине мышцы и достал из бардачка термос с кофе. Попутно взглянул на датчик температуры в машине: минус двадцать три градуса. Он хмыкнул, декабрь в этом году выдался холодным. Никакого дискомфорта от холода он, конечно, не испытывал и поэтому предпочитал не тратить зря бензин, заодно привлекая к себе излишнее внимание. Кофе оказался хорош. Весьма. Уж этого-то у Насти было не отнять. Чтобы попробовать напиток ее фирменного приготовления народ собирался из всех отделов.

Мимо прошла компания молодых людей, в изрядном подпитии, и, расположившись возле двери одного из подъездов, принялась что-то оживленно обсуждать, оглашая двор громким смехом и выкриками. Игнат поморщился — он не любил шума. Даже когда этот шум отвлекал от него внимание на себя. За пять лет работы он так и не смог привыкнуть к крупным городам. Обилие людей и постоянный шум мешали ему сосредоточиться, да и просто никогда не нравились крупные скопления народа, зажатого в тесные каменные мешки. Хотелось простора и близости природы. Именно поэтому его всегда старались ставить на дежурства ночью. Не только потому, что ему так было комфортно, просто ночью он был наиболее эффективен.

Мужчина посмотрел на окно, за которым наблюдал вот уже пять часов подряд и вздрогнул. Затем быстро допил кофе, бросив термос на сидение, и достал сотовый. Сенсорным дисплеем он не доверял, предпочитая кнопки — они казались ему более надежными, чем кусок плоского пластикового покрытия. Шли долгие гудки, наконец, собеседник снял трубку:

— Да?

— Товарищ полковник, данные подтвердились, мощный выброс минуту назад, жду дальнейших указаний.

— Отлично, — голос в трубке казалось, несказанно обрадовался, — сколько у него по примерной оценке?

— Минимум пять процентов, очень нестабильный эмоциональный фон, сказать точнее будет можно только завтра.

— Отлично, весьма отлично, — повторила трубка заинтересованным голосом, — зайди к нему утром, пригласи ко мне на собеседование.

— Он не один дома.

— Действуй по обстоятельствам, но приглашение он должен получить без посторонних, — сказал полковник, — такое лучше наедине. Давай, до связи.

Игнат положил трубку и уставился на окно. Свет зажегшийся недавно, опять погас. Ночь продолжалась…

Утром меня разбудил звонок в дверь. Кто-то очень настойчивый продолжал размеренно нажимать на кнопку звонка каждые пятнадцать секунд.

— Меня нет дома, — сонно пробормотал я в подушку.

Но звонивший не унимался, как будто зная, что я точно дома, или может, ему просто нечего было делать? На двадцатом звонке я все-таки сел на кровати. На двадцать пятом мне уже просто хотелось выйти и дать в морду этому настойчивому визитеру, который монотонно продолжал жать и жать до упора на проклятую кнопку. Кости не было. Часы показывали 10 утра, а значит, он уже давно на работе. Я с кряхтением встал и направился в туалет, тихо злорадствуя над ранним гостем: разбудил меня, так теперь пусть ждет, нечего было так рано препираться. Тем более без приглашения.

Несмотря на дикое количество выпитого вчера пива, чувствовал я себя весьма сносно. Голова не болела. Удивительно, но даже мешков под глазами не появилось. Этот факт сумел немного поднять мое настроение, поэтому, прополоскав голову под струей ледяной воды, чтобы окончательно проснуться, я отправился открывать дверь. Спрашивать стандартное «кто там» не было смысла. Жил я небогато, брать в квартире что-либо, кроме малочисленной мебели и стиральной машинки тоже было нечего, поэтому я не стал заморачиваться и попросту щелкнул замком, распахивая дверь наружу. На пороге стоял мужик небольшого роста, лет тридцати пяти, одетый в неприметную черную куртку и такого же цвета джинсы.

— Доброе утро, — вежливо улыбнувшись, он показал мне зажатые в руке, и уже открытые для меня красные корочки, — Игнат, служба безопасности. Позволите войти?

— Просто Игнат? — спросил я, порядком удивившись и мысленно перебирая в голове моменты, где я мог так накосячить, чтобы мной заинтересовалось ФСБ.

— Этого достаточно, — просто сказал он, убирая в карман удостоверение, — так я войду?

— Да, конечно, — сказал я, посторонившись и пропуская его в квартиру, — проходите направо.

Работник «безопасности» зашел в комнату, никак не показав, что испытывает какие-то неудобства от дикой свалки, в которую она превратилась. Аккуратно переступая через раскатившиеся по полу бутылки, он расположился на диване, предварительно сдвинув в сторону, рассыпанные там куски сухариков и чипсов. И как только Костя на них спал… Задавив в себе обычную неловкость хозяина перед гостями, которые пришли в неприбранную квартиру, я плюхнулся на кровать напротив него. В конце концов, это мой дом, и я его не приглашал, так что пусть сидит тут и не морщится. Но гость и не думал этого делать, он, все так же, вежливо улыбаясь, выудил из кармана куртки небольшую бумажку и протянул ее мне. В который раз испытав удивление, я развернул ее: «Повестка… Бла-бла… Дмитрию Ерохину… Бла-бла… Дзержинского, 18. Кабинет…».

— И чем же я вызвал интерес вашей организации? — я поднял глаза на своего визитера, — вроде ничего противоправного я не совершал.

— О, на этот счет можете не переживать. Если бы это было действительно так, то вас бы не приглашали, а доставили. Причем не по этому адресу.

— Тогда в чем причина?

— Причину вам озвучат, когда вы придете на собеседование. Кстати, я сейчас как раз еду в отдел, поэтому мог бы захватить вас с собой.

— Собеседование? Меня что, собираются брать на работу? — удивился я.

— Все подробности вам озвучат приличной встрече. Повестку я передал, на этом моя задача завершена. Так вас подвезти?

— А что будет, если я откажусь?

— Вы все равно придете, — покачал головой Игнат, — только боюсь, что те причины, которые вынудят вас это сделать, будут вам малоприятны.

— Ясно… тогда уж проще сразу, — кивнул я, — вещи-то брать с собой какие-нибудь?

— Похоже, вы слишком много смотрели фильмов, — рассмеялся мой собеседник, — причем голливудских. С вами просто хотят поговорить. Пытать вас в застенках, и держать в мрачных подвалах никто не собирается.

— Я об этом и не думал, — слегка покривил душой я, но было видно, что он мне не поверил, — поехали тогда.

— Отлично, — Игнат встал с дивана и поправил одежду, — возьмите с собой только паспорт, он необходим для выписки пропуска.

Через полчаса мы уже подъезжали к серому мрачному зданию, расположенному напротив парка Горького. Мой провожатый попросил меня подождать на входе, забрал паспорт и ушел по коридору, приветливо поздоровавшись с охраной. Ждать его пришлось недолго, спустя всего пять минут, он появился снова, вернул мне документы и попросил следовать за ним.

Мы долго шли по коридорам, которые просто изобиловали поворотами и многочисленными дверьми с номерами. Пару раз поднимались по лестницам, но на каком мы при этом были этаже, я уже затруднялся ответить. Нечто подобное в архитектуре я встречал только в одном месте в своей жизни — в Свердловском военкомате. Там также коридоры имели огромную кучу поворотов, но эта нелепость объяснялось тем, что данный пункт учета солдат был устроен на базе жилого дома, объединив в себе несколько квартир. Здесь же разумного объяснения я не находил. Возможно чтобы всякие враги народа да шпионы, пытаясь что-либо найти, дохли от голода и взрыва мозга? Почему-то я думал, что на те деньги, что выделяет государство на эту структуру, тут должно быть все как в лучших офисах мира: металл, пластик, повсюду новые технологии, а тут такое ощущение, что как будто в прошлое вернулся. Необычно…

Наконец наш путь был окончен и мы уперлись в ничем не примечательную дверь по традиции без надписей, с одним единственным номером «37» прибитым двумя маленькими гвоздиками. Дверь была старой, деревянной, сделанной еще во времена СССР. Мой сопровождающий постучал в нее, и мы вошли. К моему удивлению, тут был не сам кабинет, а небольшой, но уютный предбанник с красивой кожаной мебелью и секретаршей за столом. И вот здесь все было уже вполне современно и красиво. Девушка, лет тридцати, сидящая за столом, повернулась к нам:

— Привет, — она улыбнулась Игнату и кивнула мне, — подождите немного, Сергей Борисович еще занят, у него посетитель.

Тот лишь пожал плечами, указал мне на диванчик и, подавая пример, сам плюхнулся на него, вытянув ноги и закрыв глаза. Ждать пришлось долго. Мерно стучали клавиши под пальцами девушки, работающей за компьютером. Тихонько шумел воздушный обогреватель. От этого размеренного звука меня начало клонить в сон. Игнат так вообще уже давно похрапывал, откинувшись на мягкий подлокотник. Наконец, спустя почти час, дверь кабинета открылась, и из нее вышел человек в форме, с погонами капитана. Проходя мимо, он с интересом посмотрел на меня, и собирался уже, было, выйти за дверь, но тут заметил моего спутника безобразно дрыхнувшего на диване. Иронично улыбнувшись, он не меняя скорости и траектории движения, походя, зацепил носком лакированных туфель его ногу. Игнат, соскользнув с кожаной обивки, грохнулся на пол и тут же проснулся, ошарашено оглядываясь по сторонам. Однако все что успел заметить, это закрывающуюся дверь и смех девушки за столом. Встав, он озадаченно посмотрел на меня. Я лишь беспомощно развел руками, мол, тут ваши приколы, я не в теме.

— Не фиг спать на посту называется, — все еще смеясь, сказала девушка.

— Я и не спал, — буркнул Игнат, жестом приглашая следовать за собой, — Ну, Ремизов, попадешься ты мне…

— Конечно-конечно, — улыбнулась секретарша ему вслед, — ты всегда бдишь, а если и храпишь, так это только для вида.

Кабинет, в котором я оказался, был весьма необычен. Во-первых, поражали его размеры, конечно не бальный зал, но и не обычная чиновничья комнатка: метров десять в длину и шесть в ширину. Во-вторых, представлял он собой дикую смесь лаборатории, спортивного зала, библиотеки, мастерской, музея, и места для встречи важных персон одновременно. Казалось, что его хозяин тут не только работает, но еще и живет, причем безвылазно. Правую половину комнаты занимали многочисленные книжные шкафы из красного дерева, которые стояли не только вдоль стены, но и перпендикулярно ей, создавая полное впечатление маленькой библиотеки. Сразу за шкафами располагались три стола, доверху заваленные бумагами и книгами, среди них, как горы, возвышалась пара микроскопов: металлографический и биологический. Первый из них я узнал — у нас в университете стояли такие же немецкие машинки, сделанные в компании Carl Zeiss. Второй был какой-то жутко навороченный, но его предназначение, судя по расположению линз и окуляров, не оставляло сомнений. Тут же была еще пара каких-то приборов, назначения которых я не знал. Напротив этого уголка исследователя стоял верстак, самый настоящий, со слесарными тисками, небольшими сверлильным и токарным станками, а также кучей инструментов, лежащих в ящиках под ним. Две длинные полки, висевшие над столом, изобиловали инструментами, но уже для более тонкой работы. Кроме того, там же находилось огромное количество самых разнообразных предметов, начиная от обрезков пластиковых и металлических труб, и заканчивая какими-то мелкими деталями и химическими реактивами. У самой двери слева были предметы знакомые любому школьнику из уроков физкультуры: турничок, стенка, кольца, свисающие с потолка вместе с канатом. Однако в отличие от стандартной обстановки спортивного зала любой школы, тут присутствовали беговая дорожка и велотренажер, причем весьма недешевых солидных марок. Про наборные гантели и небольшую, но порядком увесистую штангу можно вообще умолчать. Завершалось все это великолепие шикарным лакированным столом из дорогих пород дерева, который стоял у дальней стены, и смотрел точно на дверь. Чуть впереди и бокам от него, в тени разлапистых растений, скрывались небольшие диванчики. Вдоль стен жалось к обоям множество шкафчиков со стеклянными дверцами, в которых можно было увидеть практически все что угодно: камни, статуэтки, обломки каких-то металлических штук, маски, старинное оружие, ручки, фляжки и т. д. Казалось, что хозяин кабинета был безумным коллекционером, которому совершенно все равно, что тащить себе в коллекцию. Но судя по его пристальному внимательному взгляду, которым он меня изучал все то время, что я рассматривал его кабинет, он не походил на сумасшедшего. Скорее, эти вещи были дороги ему как память, храня в себе историю прошлого. Я перевел на него взгляд.

Человек, сидящий за столом, был одет в форму полковника, возраст имел где-то около сорока пяти лет, и обладал весьма примечательным лицом: грубым, но чем-то располагающим к себе. В нем не было фальши, хотя предполагать ее отсутствие у человека, занимающего высокий такой пост в подобной структуре, было бы просто смешно, а то и чревато.

— Игнат, спасибо, — голос полковник имел под стать внешности: сильный, спокойный, уверенный в себе баритон, — можешь идти отдохнуть.

Мой сопровождающий кивнул, и молча вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Ну что же вы стоите, Дмитрий, присаживайтесь, — хозяин кабинета указал на один из своих диванов, — в ногах правды нет.

— Да нет ее и выше, — тихонько буркнул я, но он услышал и усмехнулся.

— Возможно, вы просто не там искали? — доставая из кучи бумаг на столе небольшую папку, спросил полковник, — Порой в нашей голове можно найти много интересного…

— И чем же моя голова вас так заинтересовала? — решил узнать я, плюхаясь на мягкое сидение, — ничего из себя экстраординарного она не представляет, так еще и порядком в аварии пострадала.

— Про аварию мы тоже поговорим, но все же лучше начать сначала, — он откинулся в кресле и достал из пачки сигарету, — не возражаете?

— Ваш же кабинет, — пожал плечами я, думая про себя, что это все начинает напоминать, какой-то довольно посредственный детектив. Вот сейчас он закурит и сделает мне предложение, от которого я не смогу отказаться: работать на правительство, или подписать чистосердечное признание. Неважно в чем, они потом придумают. Единственное что меня смущало, так это ранг человека, с которым я разговаривал. Обычно такими делами грешат следователи, безопасники конечно тоже, но полковник… по любому возглавляющий что-то в такой структуре… Просто смешно. Не будет он заниматься подобной мелочью, для этого хватает подчиненных.

— Спасибо, — кивнул мой собеседник, закуривая и открывая папку. — Итак, Дмитрий Олегович Ерохин, двадцати пяти лет от роду, не женат. Отчислился со второго курса аспирантуры по собственному желанию, пошел в армию. Пехота. Увольнение в запас. Далее вернулся в университет, устроился там же на работу инженером и преподавателем. По специальности. Проработал год. Но видимо что-то не понравилось, поэтому решил заняться биологией и для этого, через заведующего кафедрой, связался и договорился о встрече с неким профессором Альцманом, работающим в НИИ мозга в Петербурге. Пока все верно?

— Да.

— Позвольте узнать, чем вызвано ваше неожиданное решение бросить учебу?

— Мне перестало нравиться то, чем я занимался все это время, — пожал плечами я, не видя смысла тут что-то скрывать, — хотелось работать с пользой, сделать что-то значимое в своей жизни, для себя и для других. Когда я понял что работа, которую мне выделили для диссертации, не несет в себе ничего серьезного, в отличие от тех исследований, которые велись в по настоящему… Да что там говорить, я думаю вы и сами знаете что твориться в наших вузах.

Полковник кивнул и продолжил:

— Понятно, хотите, значит, большое дело? Важные исследования, большие деньги…

— Не совсем, просто хочу заниматься чем-то полезным.

— Хм… Похвальное стремление. Однако, позвольте узнать, почему вы решили заняться именно проблемами мозга?

— Я решил заняться биологией вообще. Много читал по анатомии, еще, будучи студентом. Технологии — это, конечно, очень важно, но лечить людей, находить лекарства, раскрывать новые особенности организма все же интереснее для меня. Не достойнее, а именно интереснее. Возможно, — слегка задумавшись, сказал я, — мне просто надоела моя старая работа. Такой ответ вас устроит?

— Вполне. Проживаете, как я понимаю, отдельно от родителей?

— Да. Купил квартиру еще летом, отец помог, — сердце на мгновение сбилось с такта. Эту квартиру я покупал для Кати, хотел сделать ей сюрприз, чтобы мы наконец-то стали жить вместе. Даже ремонт сделал по высшему разряду, потратив почти все деньги на карте…

Мой собеседник, видимо, заметил какие-то изменения в моем состоянии, поэтому не стал продолжать эту тему:

— Родители у вас работают археологами, и в данный момент находятся…

— Да, — я правильно понял его паузу, — они сейчас в командировке на Тибете. Уже два месяца. Когда приедут — не знаю, там тяжело со связью.

— Конечно, особенно когда она запрещена, — кивнул полковник, — ну что ж. Вижу все верно. Теперь поговорим о последних событиях. Третьего декабря вы попали в аварию, находясь при этом в такси. Вас доставили в больницу с большой кровопотерей и тяжелой черепно-мозговой травмой…

— Подождите, — решил уточнить я, — мне же диагностировали легкое сотрясение, и никакого переливания мне не делали.

— Вы просто не в курсе, — улыбнувшись, сказал он, — сразу предупреждая вас вопрос, хочу заметить, что подавать в суд на больницу не имеет никакого смысла, все документы были оформлены врачами должным образом, чтобы избежать ненужного им разбирательства. Ничего доказать вы не сможете. Тем более виновные в халатности уже уволились с должности по собственному желанию. На работу их уже нигде не примут, в больницах есть свой реестр подобных людей.

— Эм…, - ошарашено уставился на него я, — и за что с ними так сурово?

— Вам по ошибке перелили кровь не той группы и резуса, причем, не проведя при этом всех необходимых анализов на совместимость. Вы должны были остаться инвалидом, или получить как минимум тяжелые физические или психические осложнения, это если бы, конечно, удалось избежать летального исхода… Но ваш организм показал превосходные качества борьбы с внешними воздействиями. Вы выжили, причем все повреждения сошли на нет в течении всего четырех дней. Четырех! Без каких либо последствий.

— Как? — только и смог выговорить я, — но ведь мне же говорили, легкие повреждения…

— С легкими повреждениями в реанимацию не попадают, — полковник внимательно посмотрел на меня, — тем более не выходят оттуда через четыре дня полностью здоровыми. Даже те небольшие проблемы со здоровьем, которые у вас были и до аварии, больше не наблюдались врачами после этого случая. Вас хоть в космонавты бери, ну, если откормить, конечно, — он с улыбкой смерил взглядом мою худощавую фигуру.

— Как же так, — я никак не мог придти в себя от услышанного, — ведь я обычный человек, а не какой-то мутант. Нет, я конечно рад, что все так закончилось, но есть же этому какие-то разумные объяснения? Возможно, просто повезло?

— То, что вам повезло это все всяких сомнений, — кивнул он, — и люди, пережившие врачебные ошибки и страшные катастрофы тоже есть. Пускай их мало, но они есть. Однако есть то, что выделяет вас среди них. Ваш организм, получив тяжелые повреждения, пришел в норму за рекордное для человека время. Причем не только без последствий, но еще и с улучшениями. Просто немыслимо.

— И что теперь со мной будет? — я похолодел, мысленно представив, как меня сейчас отправят в какую-нибудь жутко засекреченную лабораторию, где разберут на части, и будут изучать, что же во мне такого необычного и почему так получилось. Предварительно подвергнув всем мыслимым и немыслимым анализам и процедурам.

— На этот счет можете не волноваться, — рассмеялся полковник, словно прочитав мои мысли, — никто не собирается вскрывать вас ради науки. Впрочем, как и запирать где-нибудь, проводя опыты. Вы не такой уж и большой уникум. Подобные вам люди встречаются. Пускай и редко, но они есть. Примерно один на сто — сто пятьдесят тысяч.

— Тогда зачем я здесь? Ведь меня привезли сюда не просто так, чтобы поболтать и рассказать мне мою же биографию?

— Совершенно верно, я пригласил вас, чтобы предложить вам работу.

— Работу? — по-моему, удивление на моем лице, стало самым популярным выражением за последние дни, — Какую?

— Давайте я объясню по порядку, — полковник опять откинулся в кресле и скрестил руки на животе, — Бытует теория, о которой вы, наверное, наслышаны, что у обычного человека задействовано всего лишь три процента от всей возможной мозговой активности. Мнения разнятся. Эта цифра, у разных исследователей, колеблется в промежутке от трех до восемнадцати. Основателями этой теории считаются Уильям Джеймс и Борис Сидис. Еще она приписывалась Уайлдеру Пенфилду, выдающемуся нейрохирургу, надо сказать, но сейчас это не суть важно. Существуют также и те, кто полностью ее опровергают, откровенно высмеивая. Приводятся даже неопровержимые аргументы, о невозможности ее существования. У наших же ученых есть свое мнение на этот счет. В чем-то оно поддерживает эти умозаключения, в чем-то опровергает. Если вы будете сотрудничать с нами, для вас это не будет секретом. Пока же для доступности, примем ее за истину.

Дело в том, что у вас произошла активация дополнительных участков мозга. Этому способствовали многие факторы: стресс, шок, природная предрасположенность. Кровь же, которую вам перелили, выступила только в качестве катализатора, хоть и дала вам немало полезных эффектов. Об этом также поговорим позже, при условии вашего утвердительного ответа.

На волне перестройки у организма есть возможность развить себя. Развить так, как вам даже и не снилось. И умственно, и физически, и… всесторонне, так скажем. Я предлагаю вам сотрудничать с нами в этом вопросе. Во-первых, при этом вы получаете хороших учителей и наставников. Они сами прошли через это и прекрасно знают что, а главное как, нужно развивать в организме, для достижения положительных результатов. Во-вторых, после обучения, вы получаете работу у нас, в той сфере, в которой будете наиболее эффективны, и какую предпочтете сами конечно. Ну и, в-третьих, что тоже немаловажно, это стабильная зарплата. Или стипендия. Как вам больше нравится. Наша выгода в том, что мы получаем возможность исследовать новый феномен, а также возможно, перспективного сотрудника в будущем. Как видите, мне нет смысла вас просто «потрошить» ради науки.

— Как-то это расплывчато… — немного помолчав, проговорил я.

— Я понимаю, — улыбнулся полковник, — Звучит как в дешевом романе: человек попал в аварию, получил по голове, и тут же у него открылись супервозможности. Он стал богат, его мечтают принять на работу все спецслужбы мира, который он регулярно спасает, примерно, раз в неделю. Либо наоборот его преследуют, он страдает, но все равно продолжает спасать мир, не смотря на бурные протесты последнего. Нет, Дмитрий, все не так. Как я уже говорил, вы не уникальны, есть и другие. Более того, любой человек может стать таким же, как вы. Проблема в другом. Мы не знаем, как активировать отделы мозга, ответственные за то, что нам нужно. Как развивать, совершенствовать, тянуть за собой по цепочки другие — пожалуйста, но активация… Все искусственные методы потерпели неудачу. Шок, стресс, пусть даже неожиданный, как и прочие методики, не дали ничего. Мы работаем над этим. И кто знает, возможно, именно с вашей помощью нам удастся совершить прорыв? Что же касается туманности того, что вы услышали, так тут нет нечего удивительного, на вас нет ни одной подписки о неразглашении. Но это можно легко исправить и тогда профессор Альцман сам введет в вас в курс дела.

— Он тоже у вас работает? — опешил я.

— Конечно, — пожал плечами мой собеседник, — ученый его ранга и направления не может не сотрудничать с нашим отделом. Забавно, не правда ли? Вы хотели попасть к нему в ученики, а попали в подопытные… Ну-ну, не надо обижаться, в вашем случае, я думаю это можно будет совместить.

— А что, если я откажусь? — решил уточнить я, — Меня просто «уберут»?

— Опять вы за свое, — поморщился полковник, — ну кому нужно вас «убирать», как вы говорите? Живые люди, как правило, приносят больше пользы, чем мертвые. Как жили раньше, так и будете. Возможно, сможете чувствовать или уметь чуть больше других, это в лучшем случае, но скорее всего, просто деградируете. Конечно, будете состоять у нас на учете, и под наблюдением соответственно, но на этом все. Мы никого не неволим, все кто работает в моем отделе, работают только по собственному желанию. Поверьте, такие люди приносят намного больше пользы, чем те, кого принуждают.

— То есть вы хотите, чтобы я, под вашим чутким руководством, занимался саморазвитием, причем, не говоря в какую сторону. Попутно исследовал свое тело, а затем, вы найдете, где меня лучше использовать?

— Именно, — хозяин кабинета был доволен тем, что мы поняли друг друга. Он выдвинул ящик стола и, достав оттуда небольшую папочку, протянул ее мне, — вот здесь типовой бланк договора об устройстве на работу, а также бумаги о неразглашении. Все в общих чертах и без конкретики, но тут сами понимаете — иначе нельзя. Официально вы будете занимать должность штатного программиста, при моем отделе. Зарплата, опять же официально, тридцать тысяч рублей в месяц. На руки — сто тысяч на период обучения, после него — зависит уже от того куда вас переведут, при вашем желании продолжать разумеется. Настоятельно советую подумать, прежде чем подписывать документы. Взыскание, в случае нарушения договора, вступает в силу незамедлительно.

— Это за разглашение информации? — уточнил я.

— В том числе, — кивнул он, — хотя, справедливости ради, замечу, что утечек у нас не происходило еще ни разу.

— Понятно, — полковник заранее меня предупреждал, что решив работать с ним, я не то что не смогу, а даже не буду иметь возможности вякнуть, кому-нибудь что-то лишнее. Справедливо, в общем-то, — условия просто царские, за что такие большие деньги?

— Нас неплохо финансируют, — пожал он плечами, — тем более эти деньги вы будете отрабатывать полностью, обучение не из легких. Да и науке польза, как ни крути. Но если вы имеете что-то против этой суммы, ее всегда можно изменить. В меньшую сторону, разумеется.

— Нет, меня она устраивает, — заверил я.

— Я так и думал, — улыбнулся полковник, — Как я понимаю, вам нужно время, чтобы все обдумать и принять решение?

Я кивнул.

— Ну, тогда давайте до завтра. Долго ждать не имеет смысла, чем раньше вы примете решение, тем проще будет обучение в случае согласия, — он подвинул ко мне папку и небольшую визитку с номером. Визитка была обычная, белого цвета, с одним единственным номером, без каких-либо надписей, — жду вашего звонка завтра утром. Не затягивайте.

— Можно вопрос? — поинтересовался я.

— Слушаю.

— Как к вам обращаться?

— Можете называть меня Борис Сергеевич. Вы человек штатский, поэтому стандартное «товарищ полковник» будет лишним. Это все?

— Как называется ваш отдел?

Полковник только улыбнулся и постучал пальцем по папке с визиткой, все еще лежавшей на краю стола.

— Ясно, — кивнул я, пока я тут не работаю, говорить нам с ним не о чем, — я могу идти?

— Конечно. Надеюсь, до скорой встречи.

— До свидания, — попрощался я, взял папку и вышел из кабинета.

Секретарша все также увлеченно стучала пальцами по кнопкам клавиатуры, и казалось, не замечала меня вовсе. Кивнув ей на прощание, я отправился искать выход из этого здания. Оказалось, сделать это было не так-то просто, и вскоре стало понятно, что я окончательно заблудился. Коридоры петляли, оставляя за спиной безликие двери, отличавшимися друг от друга только табличками с номерами. Как на зло, спросить дорогу было не у кого, казалось здание вымерло. Заглянуть в какой-нибудь кабинет, чтобы спросить дорогу я не решался, мало ли что там увижу, навесят еще шпионаж до кучи, вот будет счастье.

В конце концов, упершись в очередной тупик без окон, я был пойман каким-то шустрым маленьким старичком в штатском, резонно поинтересовавшимся, что я тут делаю. Мой рассказ про «заблудился, ища выход» был воспринят как бездарная попытка отвертеться от своей разведывательно-подрывной деятельности, и был пресечен на месте. Неожиданно появившийся в руках дедушки пистолет Макарова, заставил меня замереть на месте, а хорошо поставленный командный голос, неожиданный для такого человечка, принять правильное решение, а именно поднять руки, скрестить пальцы на затылке, и двигаться спокойным шагом в сторону ближайшего поста охраны в двух метрах впереди и без резких движений. Пропуск, который выписал для меня Игнат, так и остался у него. Имя-отчество человека, к которому я приходил на встречу, не произвели на дедулю никакого впечатления. Ну да, мало ли что «шпион» тут уже узнать успел, и кого. Так что оставалось лишь полагаться на разумность охранников.

Пост охраны оказался вахтой, той самой вахтой в начале здания, через которую я сюда входил два часа назад. Один из охранников, сидящий у турникета, увидев меня и моего конвоира, чему-то дико обрадовался и крикнул в сторону открытой двери меленькой комнатушки, где они, скорее всего, отдыхали во время дежурства:

— О, Саня! Иди скорей сюда! Тут Кондратич опять шпиона поймал!

— Да ладно?! — раздалось оттуда, и в дверях показалось, немного помятое заспанное лицо, вышеупомянутого Сани, — а, так это ж тот парень, которого еще утром провели. Вон на него обратный пропуск лежит.

— Тсс, — приложил палец к губам его напарник, — не расстраивай Кондратича! Чего ты как этот-то?

— Ладно-ладно, молчу, — кивнул он.

Тем временем мы уже подошли к выходу. Дедок сдав «шпиона» с рук на руки, с достоинством, выслушал слова благодарности, покивал на то что «вот бы и нам в твои годы такой хватки не терять», выслушал заверения, что со мной они «по всей строгости» и, довольный собой, удалился восвояси. Я стоял в полном охренении и смотрел на довольные лица улыбающихся ребят…

— Что это вообще было?! — вырвалось у меня, когда я сидел на диване в их комнатушке. Руки слегка тряслись, и меня как пострадавшего от произвола «органов», решили напоить чаем.

— Кондратич, — довольно улыбаясь, ответил Саша. Молодой совсем еще парень, лет двадцати. Его напарник остался на посту, а он, раз уж не получилось поспать, решил привести меня немного в чувство, и заодно составить компанию по тотальному уничтожению печенек с чаем.

— Он что псих, что ли? — я все еще не мог придти в себя.

— Да, у него и справочка есть, — похоже, ему доставляло немалое удовольствие наблюдать за моим лицом. Да… скучновато видать тут ребятам.

— И что он тут делает тогда, да еще и с оружием?!

— Живет, в охране дежурит, — пожал плечами он, — неофициально конечно же. Да не трясись ты. Раньше сотрудником был, отличным причем, наград куча, выслуга лет, все дела, но под старость… Маразм, он знаешь, никого не щадит. По началу, его в дурдом упекли, родственники причем. Наши как узнали, так в бешенство пришли. Достали его оттуда, да поздно. У него и так под старость с памятью не очень было, а после препаратов, которыми у нас в стране психов пичкают… так совсем… Сделали что могли, но результат как ты уже мог заметить далек от совершенства. С тех пор он тут и работает. Под присмотром, разумеется. Мы своих не бросаем.

— Не трясись! Тебе легко говорить. На меня-то не каждый день всякие сумасшедшие оружие наставляют. А если бы он меня грохнул в том коридоре? Ладно, держите вы его тут, жалко, понимаю, хороший мужик и все дела, но оружие давать!

— Не надо так, — грустно сказал Саша, — он моему отцу в восьмидесятых жизнь спас. Да и не только ему, что уж говорить. Многие ему жизнью обязаны. А оружие не боевое — наградной Макаров, его собственный, между прочим. Мы боек сточили ему и все. Да и патронов в нем нет. Живет человек, радуется, чего еще? Не будь ханжой.

— Да причем тут это! А ладно, — махнул рукой я, — проехали.

— Ну, вот, другое дело, — опять улыбнулся он, — потом отойдешь маленько, сам ржать будешь, как вспомнишь.

— Это точно, — согласился его напарник, заходя к нам и плюхаясь на диван, — меня Андрюха сменил, — ответил он на невысказанный вопрос товарища, — помнишь, как он целую банду диверсантов задержал?

Бандой диверсантов оказалась группа проверяющих из Министерства Обороны. После торжественной встречи, как всегда с обильным возлиянием, часть чиновников отправилась искать туалет. Алкоголь и отсутствие формы сыграли с ними злую шутку. Они заблудились и, также как и я, были пойманы бдительным Кондратичем. Усугубило ситуацию также то, что они, после того как спало первое удивление, принялись качать права и попытались оказать сопротивление. Боевой дедок не стал особо церемониться и ударом ноги выбил главному крикуну колено, после чего спокойно достал пистолет и предложил сдаться по-хорошему. При виде оружия, желающих возмущаться резко поубавилось и «диверсанты», подхватив под мышки своего раненного товарища, отправились в сторону вахты, кряхтя и тихонько матерясь. Грубиянов дед не любил. Охрана, увидев, КОГО поймал старичок, поначалу впала в ступор, однако сумела взять себя в руки и быстренько уведя «задержанных» в свою комнатушку, заверила Кондратича, что во всем разберется и поблагодарила за подвиг. По «официальной» для него версии часть «диверсантов» была расстреляна, а те, кто выжил после допроса пятой степени, раскаялись во всех грехах и были перевербованы на нашу сторону. По «неофициальной» — дежурившие в ту смену мужики, а также их непосредственное начальство, получили такую взбучку, что лишь чудом не лишились своих постов. Причем вместе с погонами. Спасло их только высшее руководство, в числе которого был и полковник Митров Сергей Борисович, что каким-то образом сумел замять это дело. Все осталось как прежде, инцидент был исчерпан. Даже дедка никто трогать не стал, что было уж совсем удивительно.

Под конец этой истории я тихонько сполз с дивана от смеха, и пытался придти в себя, прислонившись спиной к его сиденью. Да уж, везде свои приколы. С таким сослуживцем охране тут скучать явно не приходится.

— Ладно, парень, пора тебе уже, — встал Саша, поправляя форму.

— Спасибо за чай, — поблагодарил я, — как-то не ожидал даже такой заботы.

— А ты думал тут звери, что ли сидят? Мы поди тоже люди, и там тоже бывает скучно, — ответил тот, — так что, давай, езжай, у нас проверка скоро.

Пожав руку ребятам, я вышел из здания и отправился на остановку. Не оставляло чувство какой-то нереальности происходящего. Как-то уж слишком все замечательно выходило. И условия, предложенные Митровым, интересно, кстати, было узнать его фамилию, были более чем заманчивыми. Ну ладно, допустим, они действительно во мне заинтересованы, но почему бы просто не заставить сотрудничать с ними? Без всяких денег. И вряд ли бы я смог отказаться, у них есть способы, как договориться с несговорчивыми людьми. Вывод один — они действительно во мне заинтересованы, а начинать знакомство с возможным будущим сотрудником с шантажа не самый лучший вариант. Хорошо, допустим это действительно так, но эти парни на вахте… Скучно им видите ли, да кому они рассказывают? Будут они с посторонним чаи распивать и истории рассказывать, конечно! Дед этот опять же сумасшедший… Да и сумасшедший ли он вообще? Все это напоминало какую-то актерскую постановку, вот только с какой целью, зачем? Ответа я не находил. Показать что у них тут такой дружный коллектив, где все друг за друга горой? Смешно. Кто я такой, чтобы мне что-то доказывать. Просто решили приколоться? Возможно, но как-то не тянет подобная организация на сборище шутников и приколистов. В конце концов, не найдя логичного обоснования для всех этих событий, я просто махнул рукой и решил не заморачиваться, там, где это не нужно.

Погода была чудесная, прямо как в стихах у Пушкина — мороз и солнце. Ну, хоть в этом году выдался нормальный «новогодний» декабрь, украсивший город снегом и превративший его в зимнюю сказку, а не как в прошлый раз — дождем и слякотью, со средней температурой в ноль градусов. Настроение невольно начало подниматься. Дойдя до автобусной остановки, располагавшийся недалеко от органного зала, я запрыгнул в автобус и, плюхнувшись на заднее сидение, включил музыку в телефоне. Было тепло и уютно. Несмотря на ритмичные аккорды «Арии» в наушниках, сон все же сумел увлечь в свои объятия, и разбудить меня смогла только возмущенная кондуктор, требующая покинуть насиженное место.

Я огляделся. Мда… Надо ж было умудриться проспать и уехать на конечную. Ну да ничего, прогуляться немного вредным никогда не бывает. Тем более до дома всего три остановки.

Жил я на улице Судостроительной, название это появилось из-за находившегося здесь большого завода, который занимался ремонтом судов самого разного водоизмещения. Правда, еще в девяностые он был безбожно разграблен, а то, что сейчас от него осталось, продолжало каким-то чудом дышать на ладан уже на протяжении вот уже последних пятнадцати лет. Район был тихим, спальным, примечательным лишь огромным количеством детей и алкашей. Обилие первых объяснялось тремя детскими садами, и школой, стоявшими по соседству. Вторых же, судя по всему, привлекали уютные площадки и обилие скамеек, прятавшихся под сенью деревьев. Куча зелени, уютные места для посиделок и тишина. Что еще надо человеку, чтобы расслабиться? Правда, с тишиной дела обстояли не всегда так хорошо, как хотелось бы. Когда я только переехал сюда летом, то вначале не мог спокойно спать. Окна выходили прямо на детские садики. С одной стороны это было хорошо — ничто не загораживало чудесный вид из окна, который простирался на несколько километров вперед и метров на пятьсот в стороны. Весь район, утопающий в зелени был как на ладони. Лепота. Особенно вечером, когда сидишь на балконе в кресле с кружкой чая и смотришь на закат. Но вот с другой стороны… по утрам меня будили громкие крики детей, играющих на улице, а ночью песни и пьяные вопли алкашей. Возникало стойкое ощущение, что либо они нигде не работают, непрерывно отмечая что-то каждую ночь, либо дежурят посменно, не давая спать людям. Поначалу это жутко бесило. Милиция ехать делать внушение не хотела, да оно и понятно — буквально через полчаса, орущая компания собиралась снова, либо на ее место приходили не менее шумные подростки с пивом и энергетиками. Выйти с битой, так популярной в нашей стране, не играющей в бейсбол, и всех разогнать мне мешало чувство самосохранения, а облить крикунов старыми щами — расстояние. Все скамейки, к огромному разочарованию многих жильцов, располагались слишком далеко от окон.

Промучившись так какое-то время, я как-то совершенно незаметно привык к подобному шумовому фону. И даже когда наступила зима, мне стало не хватать местных бардов орущих до четырех утра народные песни пропитыми голосами.

Особенно яркое впечатление на меня производили гламурные девчонки, которые последний раз в августе большой компании отмечали чью-то свадьбу. Весь вечер играла какая-то жуткая попса. Голоса бездарных певиц, качественно обработанные звукорежиссерами за солидные деньги, перемежались с не менее ужасным исполнением подружек невесты на караоке. Однако, спустя часов пять, ночью, когда многие уже утратили способность нормально держаться на ногах, слаженный женский хор исполнил целый ряд популярных советских песен: «Катюша», «Смуглянка», «Полюшко-поле», «Темная ночь»… Я лежал на кровати, и тихонько выпад в осадок. Те самые девчонки, которые не признавали ничего кроме современных модных певичек, так душевно и с чувством исполняли народные хиты. Чудна все же русская душа. Особенно когда на нее примут…

Зайдя по пути в магазин за продуктами, я добрался до дома. Квартира встретила затхлостью и запахом перегара. Пришлось приниматься за уборку. Давно, кстати пора было, две недели в больнице и небольшая пьянка не способствовали хорошему виду жилища, а ведь она только совсем недавно после ремонта.

Неожиданно вспомнилась Катя, ведь это ради нее и покупалась эта жилплощадь… С трудом поборов накатившую волну депрессии, я начал прибираться. Убрать бутылки и мусор, помыть пол, протереть пыль, помыть посуду, закинуть грязные вещи в стиральную машину… Труд помогал не думать, не вспоминать.

Неожиданно зазвонил телефон. Мельком глянув на номер звонившего, я нажал на отбой — помяни кое-кого, называется… Разговаривать с Катей не хотелось. Совершенно. Пусть даже это и было глупо.

За десять минут телефон звонил еще три раза, после чего наконец-то затих, а я устало плюхнулся на диван. Мысли одолевали меня все сильнее. Очень трудно не общаться с человеком, который вот уже почти шесть лет был для тебя всем. Тем, кому можно полностью доверять, тем, с кем не стыдно поделиться своими самыми больными фантазиями, тем, кого ты любил больше всего на свете и с кем привык проводить все свое свободное время.

Так, хватит, такими темпами можно окончательно растечься по дивану и с гарантией впасть в депрессию. Хватит. Сейчас это будет последнее дело. Как говорил дед: «Там где пасует дух, должен спасать ум, и наоборот». Я подхватил с пола рюкзак, достал документы, любезно переданные мне полковником для изучения, и принялся их читать. Как и ожидалось, все было весьма расплывчато и в общих чертах, чем-то напоминающих типовой договор о неразглашении коммерческой тайны, только ничего конкретного не упоминалось и сводилось к тому, что все, что я услышу-узнаю, а также почувствую (совсем интересно) не подлежит разглашению. Под эту статью можно подвести и инкриминировать практически все, что угодно, но ладно пока оставим. Гораздо интереснее были меры ответственности за попытку нарушения этого соглашения, причем неважно удачную или неудачную. Верить полковнику на слово, что у них такого еще не было — глупо. Скорее всего, это просто стандартная пугалка для новичков, чтобы видели на какую мощную и важную организацию они работают, и даже не помышляли о чем-то таком. Мол, вы под колпаком, ребята. Конечно, я не собирался болтать о секретах направо и налево, все-таки, как бы нелепо это ни звучало в наше продажное время, я был патриотом своей страны. Однако, наказание было и впрямь необычным. В случае такой попытки, нарушителю предлагалось на выбор два варианта (надо же, у него еще и варианты были): отправка на исправительные работы, сроком на двадцать лет без права амнистии, либо возмещение ущерба — для людей находящихся в начале обучения, либо работающих при управлении. Смертная казнь, либо возмещение ущерба — для оперативных работников всех отделов.

Наличие смертной казни, при официальном ее запрете в стране, хоть и удивило, но не особо. Скорее глупо было бы думать, что она не применяется. Однако возмещение ущерба… Это как вообще? А, вот. Чуть ниже шло краткое пояснение о том, что подразумевается под этим термином. По сути человек попадал в пожизненное рабство. Он лишался всех званий и должностей, всех прав. Не мог больше выбирать задания, не мог выбирать специфику работы. Его могли использовать как угодно и где угодно — отказаться он не мог. За любое нарушение или неподчинение приказу наказание было только одно — смерть. Мда… Не хилое такое возмещение ущерба. Интересно как они таких людей контролировать собираются? Точнее уже контролируют, иначе не стали бы писать такое. Допустим, согласился предатель на подобное «возмещение», жить то хочется, допустим, установили за ним контроль, но что ему помешает, при любом другом случае, также предать или сбежать? Жизнь-то она большая, возможность еще может представиться. Как такому человеку доверять? Как контролировать на задании? А если психанет, и даже ценой своей жизни диверсию какую устроит? Таких ведь тоже немало. Странно все… Разве, что какие-то суперсовременные психотропные препараты? Вколют такую дрянь и вот тебе послушный зомби. Брр… Меня аж передернуло от такой участи.

Ладно, едем дальше. Что тут у нас после кнута идет? Ага, а вот и пряник. На период обучения мне действительно полагалось сто штук в месяц. Обучение, с попутным медицинским обследованием, длится от трех месяцев до полугода. Возможно больше, все зависит от особенности восприятия обучаемого. Причем если обучаемый такой тупой от природы, а не из-за лени, то денежные выплаты продолжались. Отличить лень от тупости, видимо, помогали те же самые медики. Проходить обучение предстояло индивидуально, за исключением некоторых предметов. Каких конкретно, опять же не говорилось. Учиться я должен был пять дней в неделю, круглые сутки находясь при этом в их лабораторном комплексе. На выходные же я мог отправиться домой и спокойно отдохнуть. Прям-таки обычная рабочая неделя. Тут все ясно. Сфера деятельности… О, срок действия договора: полгода с возможностью продления. Тоже все понятно. Небольшая приписка, о том, что работу, вне зависимости от того какой отдел я выберу после обучения, а выбрать я буду обязан, на меня же государство деньги потратило как-никак, я поменять уже не смогу до самой пенсии. Совместительство, что удивительно, было разрешено. Размер пенсии тут, кстати, также был указан и составлял, я даже невольно улыбнулся, семьдесят процентов от зарплаты. Круто, почти как у наших депутатов из государственной Думы. Про размер зарплаты сотрудников, или с какой суммы она хотя бы начинается, указано не было, но судя по всему, вряд ли она была меньше стипендии. Весьма неплохо, честно говоря.

Некоторое время я сидел и размышлял, нужно ли мне все это. С одной стороны отличная зарплата, полный социальный пакет, так сказать, пенсия вообще шикарная, особенно если вспомнить, сколько получают наши пенсионеры. Никаких проблем с ГИБДД, с жилищными конторами, да и вообще кто в здравом уме захочет связываться с представителем такой организации? С другой — хрен его знает, что там я буду делать и, чем это все закончится. Люди там тоже не зря свой хлеб едят, и не всегда доживают до старости. Корчить из себя Джеймса Бонда и становиться, каким-нибудь шпионом я не хотел категорически. Во-первых, терпеть его не мог, и всегда искренне недоумевал, что может быть хорошего в фильмах про него: рожа мерзкая, слащавая, большую часть времени проводит с выпивкой и бабами, изредка лениво отстреливая всяких злодеев и, конечно же, обязательно при этом спасая мир. Бред полнейший. Но английский кинематограф прекрасно потрудился, идеализируя образ шпиона. Мол, смотрите молодые люди как все здорово и красиво! Работать у нас — это ездить на дорогих машинах, спать каждый день с новыми красотками, постоянно крутиться в высшем обществе, пить, да еще и получать за все это кучу денег с государственными наградами. Видите, какая красотища, а вовсе не кровь, грязь и постоянное нервное напряжение как вы думали. Старый как мир способ. Не хватает мяса в презираемой всеми профессии? Так идеализируй ее!

Во-вторых, я хоть и служил в армии, но быстро понял, что это не мое. Защищать Родину — дело, святое и почетное, но если тебя тянет в науку, тянет совершенствовать этот мир, то и нужно этим заниматься. Конечно, теперь я понимаю, что зря тогда отчислился из аспирантуры, но не жалею. Этот год, выпавший из повседневной жизни, помог мне многое понять и переосмыслить…

В дверь неожиданно позвонили. Догадываясь, кто это может быть, я не спешил открывать. Веду себя как мальчишка. Глупо. Реально глупо. Вообще моя жизнь за последнее время, все больше и больше стала напоминать низкопробное кино. По идее нужно просто встретиться и поговорить по душам, выяснить наконец-то, чего она хочет, не мучиться неопределенностью. Но что-то меня останавливало от этого шага. Возможно, просто было страшно. Страшно окончательно потерять человека, бывшего самым дорогим существом в моей жизни за последние шесть лет. А возможно, просто предчувствие, что пока еще не время для встречи.

Такие предчувствия у меня бывали крайне редко. За всю жизнь, всего пять или семь раз, но они никогда не ошибались, проявляясь всегда одинаково — меня распирало чувство стопроцентной, непоколебимой уверенности в чем-то. Например, что нельзя сегодня ехать на автобусе, или что все запланированное на этот день будет успешно реализовано, а человек, с которым у нас должна была состояться встреча, не приедет. И автобус попадал в аварию, день был великолепным, а к другу приезжали дальние, но очень любимые родственники. Не всегда это было что-то важное, в основном мелочи жизни, но подобное предчувствие никогда не подводило…

Трещал дверной звонок, гудел телефон, поставленный в режим вибрации, а я все сидел и таращил взгляд в бумаги договора. Наконец, звонки прекратились. Тяжело вздохнув, я отложил папку и отправился на кухню готовить обед. Готовить я любил, и что немаловажно умел. Начистив и напластав картошечку на дольки, я уже собирался было поставить сковородку на плиту, как в окно прилетел камень. Ударившись о толстый пластик, он отскочил и улетел обратно. Однако… Это кто там такой наглый да сильный? Все ж таки добросить камень до девятого этажа, на котором я жил, это уметь надо. Держа сковородку в руке, я подошел к окну и посмотрел во двор. Новый камень прилетел снизу и мощно ударился в стекло как раз напротив моего лица. Невольно отпрянув, я решился выглянуть снова и увидел Костю, который уже вновь заносил руку для броска.

— Эй, хватит портить мне окно, — распахнув створку, я свесился наружу.

— А чего не открываешь?! — Костя бросил камешек и отряхнул руки, — я к тебе в дверь уже сколько времени ломлюсь и по телефону звоню, ты в запой там что ли ушел?!

— Нет, — смутился я, — не думал, что это ты, заходи давай.

— Не думал он, — проговорил мой друг, спустя пять минут, отряхивая снег с сапог у меня в прихожей, — а посмотреть в телефон, кто тебе звонит не судьба?

— Ну не догадался, — виновато улыбнулся я, — не до того было. Картошку жареную будешь?

— Спрашиваешь! С утра ничего не ел, — Костя прошел на кухню и плюхнулся за стол, вытянув ноги. Про предмет моей задумчивости, он деликатно не стал уточнять, и так все понятно.

Поставив сковородку на плиту, я щедро закинул на нее большой кусок сливочного масла и пошел в комнату за документами. Чертыхнулся, схватив их жирными пальцами, но было уже поздно, пятна теперь точно останутся. Позорник, ничего не скажешь. Вернулся на кухню, положив их перед другом, и отправился засыпать картошку. Костя выразительно выгнул бровь, взял бумажки и принялся их бегло просматривать. Потом зачитался, удивленно хмыкая и поглядывая на меня, стоящего у плиты.

— Круто, — выпятив губу, проговорил он, дочитав до конца, — и за что ж это тебе так подфартило? В школу безопасности, как я понимаю, просто так не берут.

— Это из-за аварии, — я тоже присел за стол, — говорят, из-за нее во мне открылись какие-то способности, и теперь они хотят их развивать, попутно исследуя мой организм.

— Бред какой-то, — он недоверчиво сморщился, — ты ж не какой-нибудь супергерой из дешевого американского комикса. Обычный паренек, которого я знаю уже много лет. Пусть даже по башке стукнутый. Хотя… Если бы им просто требовался генетический материал, для опытов, скажем, то вряд ли бы они стали спрашивать твоего согласия.

— Вот и я о том же, — кивнул я, — с одной стороны все шоколадно так, что даже подозрительно, а с другой… Вроде как все логично. Как мне объяснили, я не уникален, есть еще люди с такими же отклонениями как у меня, знать бы еще только с какими. Так вот, именно поэтому, я думаю, они и заинтересованы в моем согласии. Если бы дело было только в исследовании, или в обучении, то скорее всего, моего одобрения даже спрашивать бы не стали, а так… я им для чего-то нужен. И именно добровольно.

— А что за обучение-то? Я по началу подумал что-то стандартное, вроде школы полиции, только посерьезнее, госбезопасность как-никак.

— Знаю не больше тебя, — мне пришлось пожать плечами, — все очень расплывчато. И так и будет, если только не подпишу бумаги.

— И что, это все из-за аварии? — Костя все никак не мог поверить в такую банальность, — тысячи людей ежедневно по всему миру в них попадают, и что-то ничего с ними сверхестественного не происходит.

— Может и происходит, да только мы об этом не знаем, — резонно заметил я, — но, как я понял, это не единственный фактор.

Мне пришлось пересказать слова полковника о том, что в больничке меня чуть не угробили при переливании крови, и что кровь, судя по всему, была не совсем обычная.

— Вот суки, — выругался мой друг, — мне конечно говорили, что там коновалы работают, но не до такой же степени… Надо в суд подавать. Еще и бабок срубишь на этом деле, кстати. Такое нельзя оставлять просто так!

— Бесполезно, — я покачал головой, — все документы уничтожены, а у них круговая порука. Тем более, как мне дали понять, виновника уже наказали — уволили без права врачебной деятельности.

— Большое утешение в случае твоей смерти, — фыркнул Костя, — садить таких надо!

— Надо, да только не больнице. Сам подумай, что было бы, начнись разбирательство. Со своих постов слетела бы куча народу: главврач, заведующий отделением, может быть даже преподаватели мединститута, которые выпустили будущего убийцу с дипломом врача. Они-то может и рады его наказать, как следует, да только вот себя наказывать никто не хочет.

— Мда… А что там с кровью-то не так было?

— То, что я выжил, да еще и без осложнений. И, судя по всему, донор играл не последнюю роль в этом деле. Полковник, конечно, не сказал напрямую, но я так понял, это был тоже не совсем обычный человек. Короче ничего не ясно, и вряд ли что будет, пока я не соглашусь на их предложение.

— Дела, — мой друг покачал головой, — как-то все это выглядит…

— Нереально?

— Да, пожалуй… В чистом выходе мы имеем что? Ты попадаешь в аварию, и тебя чуть не отправляют на тот свет в больнице. Потом обследуют и понимают, что с организмом у тебя не все в порядке, причем настолько, что требуется детальное изучение. Да еще и случай этот далеко не первый… Ты не боишься что тебя просто выпотрошат и…

— Я же тебе уже говорил, — я укоризненно посмотрел на него.

— Ну да, — кивнул он, — хотели бы — давно бы уже сделали, но все равно… даже не знаю, что тут сказать… подвох в чем-то да есть!

— Угу, вот только в чем ты не узнаешь, пока в это дело не влезешь. И знаешь, что? Я согласен.

— Ты серьезно?

— Да, почему бы собственно и нет? Тем более там есть приписка про сохранность моей жизни и здоровья.

— Гладко было на бумаге, да не видели овраги, — пробурчал Костя, — от «несчастного случая» никто не застрахован. А сделать его не такая уж и проблема.

— Да кому я нужен? Не за что меня сейчас жизни лишать.

— В том то и дело, что это сейчас, а вот потом, когда станешь уже не нужен, а знаешь по-прежнему много…

— Мне кажется, ты сгущаешь, — покачал головой я.

— Нет, просто стараюсь рассмотреть все варианты. Иногда все же неведение оказывается лучше.

— Я уже принял решение перед твоим приходом, — мне пришлось встать, чтобы перемешать уютно шипящую в масле картошку, — терять нечего, а приобрести можно многое.

— О, Боже, опять, — Костя закатил глаза, — терять почти всегда есть что! В твои годы пора бы уже избавиться от подростковых взглядов на жизнь. То, что тебя баба бросила, еще не значит, что жизнь закончилась и можно плевать на свое будущее! Ты бы еще в контрактники записался, и в горячую точку попросил себя отправить!

— Нет, в армию я больше не хочу, — невозмутимо продолжил я, нисколько на него не обидевшись, потому что прекрасно знал, своими грубостями друг пытается расшевелить меня, вызвать какие-то чувства в душе кроме апатии, и был благодарен ему за это. Пусть даже обида или злость, но это все же лучше, чем пустота.

— Удивительно, значит, не все мозги еще растерял. Тогда зачем позволь узнать?

— По сугубо практическим соображениям, — пришлось пересказать ему свои мысли о перспективах, открывающихся перед сотрудником такой могущественной организации, — ну и можешь считать, что мне просто интересно. Тем более, где еще я себе такую работу найду? Да еще и с такой зарплатой?

— Хм…, - Костя задумался, — конечно, тут ты прав, иметь в друзьях человека из безопасности мне тоже бы хотелось, — он улыбнулся, глядя на меня, — и деньги опять же, вот только так бывает, что деньги есть, а потратить их уже некому.

— Я думал про это, но там же есть вариант и со штабной работой. Они не неволят сотрудников в выборе.

— Конечно, они им его не оставляют. Либо сделают так, чтобы ты сам принял нужный выбор, полностью при этом уверенный, что делаешь его сам.

— Ой, да перестань!

— Я-то перестану, а вот ты сними сначала с себя розовые очки, и взгляни на жизнь как есть.

— Ну зачем им меня заставлять-то? Из под палки народ всегда работает хуже, чем с грамотной мотивацией.

— Воооот, — Костя поднял вверх указательный палец, — ты сам же и ответил на свой вопрос. Там по любой сидят неплохие психологи, которые тебя так смотивируют, что ты мало того, что выберешь то что им нужно, так еще и радости будут полные штаны. Знаешь, если к примеру, у меня в фирме работает талантливый парень, хорошо шарящий в компах, но не хотящий с ними работать, я всегда найду способ заставить его это делать. Тут неважно как. Большая зарплата, перспективы роста, всеобщее признание. Обычно самые простые и примитивные способы и работают лучше всех. Так что не надо рассказывать сказки про добрых дядь человеку, хорошо знающему маркетинг.

— Ладно, уболтал, — вздохнул я, — давай уже лучше есть, тем более, что решение я уже и вправду принял, и менять его не собираюсь.

— Накладывай, — махнул рукой Костя и одобрительно кивнул, глядя как его тарелка наполняется жаренной картошечкой с корочками, — то что ты решение принял это хорошо, но научись принимать его еще и обдуманно, а не ориентируясь на обычное желание и эмоции.

— Вот тут ты не прав, — не согласился я, ставя перед ним тарелку, — причины есть и вполне адекватные: мне интересно заниматься наукой. Настоящей наукой, а не тем ее жалким подобием, которым я страдал у нас на кафедре. И то, что я буду не только ученым, но еще и подопытной крысой, меня ни сколько не смущает. В конце концов, изучать себя, чтобы потом, возможно, помочь другим, не самое плохое занятие. Деньги тоже лишними не будут. Социальное положение на высоте, карьера, возможно, опять же. Так что все не так уж и плохо.

— Твое дело, — сдался мой друг, — но в случае чего не говори, что я не предупреждал.

На некоторое время на кухне повисло молчание, сопровождаемое лишь стуком вилок и сосредоточенным сопением.

— Договорились, — наконец, вздохнул я, запоздало отвечая на его тираду, — как картошка, кстати, соли хватает?

— Ммм… офигенно! — Костя облизал вилку и пододвинул ко мне пустую тарелку, — давай добавки.

— Ну, ты и жрать, — возмутился я, — я ж тебе и так полсковородки навалил!

— Фу, жадина, — надулся Костя, — другу картошки пожалел.

— Да кто пожалел-то, просто ж, ты, прорва ненасытная какая-то, ешь в три раза больше меня.

— Я и по весу почти в три раза больше тебя, а по росту так вообще в два, так что давай накладывай.

— У тебя скоро пузо вырастет, — проворчал я, идя к плите и накладывая ему добавки.

— Не вырастет у меня никакого пуза, я вообще стройный по жизни.

— Да? А это тогда, что? — я потыкал пальцем в его слегка выпирающий на полтора пальца животик.

— Это здоровый мужской живот, — возмутился Костя, — а не та нелепая впадина, что у тебя.

— Ну-ну, — усмехнулся я, — смотри зеркальную болезнь так не заработай.

В ответ он лишь скорчил презрительную физиономию и придвинул к себе тарелку…

День, не смотря на плохое настроение вначале, прошел чудесно. Посидев немного у меня в гостях, мы отправились в поездку за город. Костя с детства увлекался машинами, и обожал гонять на них за городом. Там, где можно было хорошенько разогнаться по прямой, либо долго идти в дрифте, равных ему было мало. Никогда не забуду как однажды он начал дрифтовать на «тещином языке» — опасном и извилистом участке горной дороги ведущей в город. Причем ночью. Причем скорость была под сто сорок… А потом долго удивлялся, чего это я был адекватен и даже не визжал от страха или восторга. Ответ был прост: Косте как водителю я доверял полностью, хотя этого никогда и не говорил вслух. Было просто здорово. Здорово лететь сквозь темноту, чувствовать, как колеса едва не отрываются от асфальта, и вдыхать аромат ночного леса. Ночь… полет… свобода… ветер… Наверное, в душе я был латентным байкером.

В этот раз он взял старенькую «Ниву». Несмотря на свой преклонный возраст, работала она как часы, и рассыпаться не собиралась. По городу мы ехали тихонько, обилие бдительных работников ГИБДД и вечные пробки не позволяли приступить к одному из самых любимых занятий русского человека — быстрой езде. Однако, добравшись наконец-то по улице Калинина до района станции «Мясокомбинат», мы оторвались по полной. Костя, забыв, что такое тормоз гнал, вдавив педаль в пол, и выжимая из старенькой машинки последние силы. Поначалу мне было страшно, все-таки ранее отсутствующая боязнь была вызвана не природной устойчивостью, а банальным незнанием. Просто раньше я никогда не попадал в аварии, поэтому и не боялся. Теперь же мне было реально страшно, когда скорость автомобиля превышала отметку в сорок километров.

Костя, увидев мое состояние, нахмурился, но не стал сбавлять ход. Наоборот, дождавшись, когда я немного привыкну, слегка притормозил и выполнил полицейский разворот, видимо решив, что клин клином вышибают. Сказать, что я испугался это ничего не сказать. Судя по ощущениям, сердце в буквальном смысле, ушло в пятки и не собиралось подниматься обратно в ближайшие недели две. Мой друг же времени даром не терял, и пока я приходил в себя, успел съехать с дороги и отправился бороздить просторы бездорожья. Благо дело зима в этом году выдалась не снежная, поэтому «Нива», натужно ревя мотором, покоряла холл за холмом. Место было живописное: небольшое, слегка замерзшее озеро, по нелепой прихоти названное Мясокомбинатским прудом, красивые заснеженные холмики, честные дома и простор… Пруд был хоть и грязным, но летом многие люди ездили сюда купаться и загорать на берегу. Некоторым из них, также как и мне, было невдомек, почему его называют прудом, а две огромные лужи на Пашенном, настолько грязные, что не замерзают даже зимой — озерами.

Катались мы до позднего вечера. Когда начал кончаться бензин, пришлось ехать на ближайшую заправку, располагавшуюся недалеко, практически на берегу озерца, и заливать еще полбака. Попутно и поели в ближайшем супермаркете. Настроение было отличное. Даже не смотря на то, что под самый конец поездки случился казус: съезжая с очередного холма, на который я забрался уже сидя за рулем, мы не заметили солидную яму, коварно припорошенную снегом. Удар был хоть и приличным, но не аховым. Мы сидели в машине, по крышу зарытую в снег, и, глядя друг на друга, ржали как ненормальные. Да, день удался, ничего не скажешь…

Достав из багажника две лопаты (видать это уже не первый такой случай в Костиной практике, раз у него с собой был подобный инвентарь) мы начали рыть себе «путь наверх». Кипелова мой друг уважал, и поэтому с удовольствием поддержал компанию в совместном исполнении. Как говорится нам песня и строить и жить помогает!

Со стороны зрелище было то еще. Ночь. Темнота. И два мужика выкапываются из под земли, напевая песенку и периодически отплевываясь от попавшего в рот снега. Хорошо хоть фары работали… Откапывали машину мы часа два, потом с раскачки (спасибо заводу за полный привод) выбирались из ямы. В итоге до дома добрались только в первом часу. Разумно решив, что на ночь есть вредно, особенно когда в холодильнике ничего нет, мы завалились спать…

По традиции разбудил меня звонок в дверь. Спокойный, размеренный, повторяющийся, примерно, каждые пятнадцать секунд… Они там что, даже в дверь звонят по уставу? Или это опять Игнат приперся? Пришлось вставать и топать открывать дверь.

На пороге стоял парень, судя по возрасту, мой ровесник и искренне улыбался, показывая мне уже знакомые красные корочки.

— Здравствуйте, проходите, — буркнул я, давая пройти человеку.

— Ну, зачем же так официально, — он перешагнул порог и протянул мне руку, — Андрей.

— Дима, — я пожал ее и предложил, переходя на ты, — чай будешь? Я все равно еще не завтракал.

— С удовольствием! И от еды тоже не откажусь, — вновь улыбнулся он.

— Проходи тогда на кухню, я сейчас.

Заправив постель и умывшись, через десять минут я уже сидел на кухне и нарезал бутерброды. Спасибо Косте. Он, в отличии от меня, завтракать любил, поэтому не поленился с утра сходить в магазин за полным бутербродным набором: колбасой, хлебом, сыром и майонезом. Благодаря нему, завтрак ожидал быть роскошным.

Андрей сидел на табуретке с кружкой чая в руках и молча, наблюдал за этим процессом. Судя по его выражению, долго сидеть в состоянии молчания он не привык. Слишком живым и подвижным выглядел. Знакомый тип людей. Когда я учился в институте, то у меня в группе была одна такая же девчонка — болтушка страшная. С ней можно было даже почти не разговаривать, она говорила все сама, и за собеседника и за себя, причем с такой скоростью и гармоничностью, что от тебя вполне хватало изредка брошенных фраз типа «да?», «круто», «не может быть». Вот и сейчас, человека сидящего напротив меня просто буквальным образом распирало, но он почему то молчал. Соблюдает этикет? Зачем? Ведь мы как бы уже на ты. Не став мучить его зря я сказал ту фразу, которую от меня наверняка ждали:

— На счет работы я согласен.

— Замечательно, — обрадовался он, — необходимые вещи уже собраны?

— Какие вещи? — удивился я.

— Ну, в договоре же все прописано, — недоуменно посмотрел на меня Андрей, — пятидневная рабочая неделя, без права выезда с объекта, только на выходных.

Я молча хлопнул себя ладонью по лбу.

— Да, и договор ты уже подписал? — поинтересовался он, — его нужно будет отвезти в отдел сегодня.

— Подписал. Позавтракать и собраться-то успею? Время терпит? — поинтересовался я.

— Ну, как сказать, — Андрей посмотрел на наручные часы, — если мы выйдем из дома хотя бы через минут двадцать я буду рад.

— Понял, — я кивнул и, прихватив с собой бутерброд, отправился на сборы.

Первым делом начал искать договор, который, точно помню, подписал еще перед сном. Однако его нигде не было. Перерыв все вещи вверх дном, мне все-таки удалось его найти на диване, под пледом на котором спал Костя. Бумаги выглядели плачевно: мятые, заляпанные вчера моими жирными от картошки пальцами, и слегка надорванные в углу. Стыдобища. Да делать нечего, вернувшись на кухню, я сунул их в руки своему будущему коллеге и отправился собирать вещи.

Собирать особо было нечего. Таскать с собой кучу совершенно ненужных вещей, как делают многие люди, отправляясь на отдых в дальнюю дорогу, мне не улыбалось совершенно. Поэтому, недолго думая, я покидал в рюкзак пять комплектов носков с трусами, зарядку для телефона и пару свежих футболок. Блокнот, ручка и книжка — отправились в довесок. Первые, с недавних пор привык таскать с собой — мало ли что, записать придется. Телефон в плане записной книжки не нравился совершенно. Книга же, одного из моих любимых фантастов была небольшой уступкой черте Плюшкина, не ну а вдруг скучно будет, а почитать-то и нечего. Хотя у меня было стойкое ощущение, что скучать мне там не дадут. Не для того такую стипендию платят, чтобы народ там бездельем маялся.

Вернувшись на кухню с рюкзаком, я плюхнулся на стул и принялся запихивать в себя оставшиеся бутерброды. Мой сопровождающий, надо сказать, времени тоже даром не терял, и успел заточить их большую часть в рекордное время. Видать и вправду был голодный, так как умять десять хлебных половинок с мясом, сыром и майонезом за пять минут — это надо постараться…

Ну а через десять минут мы уже ехали по городу. Заезжать в главное здание не стали — Андрей сказал, что все документы завезет потом сам, а пока нужно поторопиться. Было десять часов утра. Ранние пробки уже прошли, а обеденные еще не начались, поэтому мы свободно летели по дороге на старенькой служебной волге. Мелькали светофоры, дома, люди, гуляющие по тротуарам. Свинцовые тучи, обычно висящие над городом, наконец-то разогнало солнце, и прохожие наслаждались неожиданно хорошей погодой.

Как я и предполагал, мой попутчик любил поболтать. Очень любил. Всю дорогу он не замолкал ни на секунду, рассказывая всякие истории, обсуждая политику и вспоминая интересные случаи из жизни. Создавалось такое ощущение, что он не видел людей лет десять и теперь пытался выговориться за все время словесного воздержания. Впрочем, не смотря на такую черту характера, собеседником он был интересным, внимательно слушал меня, когда и я пытался вставить в его монолог свои «пять копеек», не перебивал, а также совершенно не касался работы. Я честно пытался что-нибудь у него выспросить, но в ответ получал все ту же небрежно брошенную фразу типа, мол, чего там рассказывать, ничего интересного, скука одна. Интересный человек.

Пунктом нашего назначения оказался небольшой, но от этого не менее элитный поселок за городом, спрятавшийся посреди красивого соснового бора. Состоял он сплошь из жутко навороченных коттеджей, каждый из которых имел свою территорию, обнесенную забором из штакетника. Были, конечно, и обычные домики, сделанные, судя по всему, по индивидуальному проекту хозяев, но таких было мало. Общая территория поселка была окружена сплошным трехметровым забором. На главных воротах КПП стояла вооруженная автоматами охрана. Когда мы подъехали к ним, из домика, где она располагалась, вышли два вооруженных человека с собакой и отправились вдоль забора по внутренней территории. Мда… серьезно у них тут, обходы даже есть.

Андрей тем временем уже показал дежурившему на воротах автоматчику пропуск, и мы въехали на территорию.

— Это что ж, у вас тут такая база здоровенная, — спросил я у него, — или еще и живете тут? Больше на какой-то элитный поселок для богачей смахивает.

— А это он и есть, — пожал плечами тот, — красивые дома, хорошая охрана, у нас тут пара домиков стоит. Учебный корпус и безопасность. Скоро сам все увидишь. Удобно на самом деле. Местная охранная фирма присматривает за территорией, причем знает свое дело неплохо, постороннему будет непросто попасть сюда. Ну а охраной наших объектов занимаемся мы сами. Только внутренний периметр, на внешний тратиться уже не приходится.

— Неплохо, — согласился я, наблюдая, как мы плавно сворачиваем к одному из домов.

Домик был неплохой. Трехэтажный. Выполненный из дерева, он не смотрелся как терем, хотя и мог похвастаться резными ставенками на окнах и перилах крыльца. Примостившиеся рядом два гаража, здоровенная спутниковая тарелка на крыше и пластиковые окна, давали понять, что тут живут люди, ценящие удобства и комфорт, а не слепое следование стилю.

Встречать нас вышел сам профессор Альцман. В жизни я видел его впервые, в основном мы общались по скайпу, когда нас только познакомил мой бывший научный руководитель, ну и пару раз после, когда он устраивал мне очередное, непонятно зачем нужное собеседование.

За последнее время он ничуть не изменился. Умное лицо, с высоким лбом, вечно пронзительный и слегка ироничный взгляд серых глаз, длинный нос, на который так и напрашивались какие-нибудь очки, но он их терпеть не мог, и поэтому принципиально пользовался линзами, а также коротко подстриженные седые волосы. В одежде он был как всегда непритязателен: домашние трико с пузырями на коленях, удачно гармонировало с домашними тапочкам и слегка поношенной белой майкой, создавая типичный образ среднестатистического российского алкоголика, а никак не выдающегося ученого.

— Здравствуйте, — поприветствовал я его, выходя из машины и протягивая руку.

— Здравствуйте, Дмитрий, — улыбнулся он, крепко отвечая на рукопожатие, — ну вот мы наконец-то и встретились.

Андрей, видимо, действительно куда-то торопился, так как выходить из машины не стал, а просто махнув нам рукой, развернулся и поехал обратно к выходу из поселка.

— Пойдемте, — махнул мне рукой Иван Абрамович, — прохладно уже на пороге-то стоять.

— Минус двадцать два с утра было, — заметил я.

— Тут почти все тридцать, — ответил он мне, — в городе теплее.

Внутри домик выглядел так же уютно, как и снаружи. Все стены были облицованы деревом, украшены небольшими светильниками и картинами. Последние не являлись дорогим антиквариатом, но были написаны весьма талантливо и смотрелись к месту. Шли мы недолго, сразу после предбанника, небольшой коридор с парой ответвлений по бокам привел нас к закрытой двери.

— Проходите, молодой человек, располагайтесь, — Альцман, открыв ее, приглашающее махнул мне рукой, — тут мой рабочий кабинет.

Кабинет ничего особенного собой не представлял, скорее наоборот, являл пример истинно спартанской обстановки: большой стол, стоящий напротив окна, пара кресел и кровать в углу. Все. Даже шкафа или тумбочки не было. Вместо них в углу валялась огромная походная сумка, из которой выглядывал комок из рубашек, пижамы и семейных трусов веселенькой расцветки. На столе аккуратными стопочками лежали какие-то бумаги, и стоял мощный компьютер, системный блок которого, казалось, скоро взорвется от обилия жестких дисков втиснутых в его корпус.

Профессор указал мне на свободное кресло, и, показав пример, сел во главе стола.

— Итак, прежде чем мы с вами начнем работать, мне хотелось бы ввести вас в курс дела, — начал он, дождавшись, когда я сяду, — то, что сказали вам на, скажем так, собеседовании, верно, но не совсем отражает реальное положение дел.

— С моим здоровьем что-то не так? — уточнил я.

— О, нет, — засмеялся профессор, — на счет своего здоровья можете нисколько не волноваться, оно у вас в полном порядке. Даже те допотопные приборы, на которых вас обследовали в той, с позволения сказать больнице, явственно это доказали. Но не будем отвлекаться. До подписания договора о неразглашении, говорить с вами о чем-то конкретном не было смысла. Теперь же для более лучшего понимания начну с начала. Как вы уже знаете, ваш случай далеко не уникальный, но и не обыденный. Индивиды с возможностями, отличными от возможностей обычных людей встречались и ранее. Причем сами возможности, а также уровень их развития существенно разнились у двух с виду одинаковых людей. Идея создания сверхчеловека, ну, в первую очередь под этим термином ранее понимался некий суперсолдат, далеко не нова. Такие попытки велись и до сих пор ведутся во многих странах мира.

— И наша страна не исключение, как я понимаю? — грустно усмехнулся я, понимая в какую историю, похоже, влип.

— Совершенно верно, — невозмутимо продолжил Альцман, — однако в последнее время приоритеты исследований в данной области несколько сместились со своих исходных значений. В тысяча девятьсот сорок седьмом году, был собран комитет для исследований возможностей человеческого тела и психики. В ходе заседания самых видных на то время советских ученых, впрочем, справедливости ради стоит отметить, что там были не только они, поступило предложение рассматривать развитие человека с точки зрения современного уровня развития мозга.

— Теория о десяти процентах используемых мозговых ресурсов, — кивнул я, — приходилось читать об этом в интернете. Точнее лжетеория, так как очень многие ученые ее опровергают.

— Ну, не всегда стоит прислушиваться к мнению большинства, — пожал плечами профессор, — как показывает история, мир двигает вперед вовсе не оно. Пусть даже и не всегда двигает.

— И не всегда вперед, — буркнул я.

— Бывает и такое, — усмехнулся Альцман, — но речь сейчас не о том. Да, данная теория опровергается и вовсе не безосновательно. Однако зерно истины в ней все же есть. Наш с вами мозг работает, используя все, или почти все физические ресурсы. Каждый отдел выполняет свою важную функцию. Однако как же объяснить некоторые ситуации, когда два человека, имеющих практически одинаковое физическое строение мозга и тела, существенно различаются по способностям. Самый яркий пример — ясновидение. В чем причина?

— Вы слишком часто употребляете слово «физическое».

— Верно! — улыбнулся мой собеседник, — Дело в том, что данная теория верна и неверна одновременно. Наш мозг действительно не использует все сто процентов возможных ресурсов. Есть небольшой участок, который до сих пор не поддается детальному изучению и по результатам многочисленных исследований, отвечает за те самые, скрытые функции нашего организма. Но причина всех удивительных явлений не в этом. Точнее не только в этом. Мы долгое время не могли понять, в чем же дело, пока в пятьдесят втором году, доктор биологических наук Антонов Александр Яковлевич, не предположил идею о множественности тел.

— Простите? — удивился я.

— Да, звучит несколько фантастически, но думаю, также в свое время звучали многие поистине гениальные идеи. Антонов в молодости, много путешествовал по Индии, интересовался ее историей, медициной, культурой. Ну, у каждого из нас ведь свои интересы и хобби, верно? Когда его пригласили для участия в нашем общем проекте, он с радостью согласился. И после детального изучения проблемы выдвинул такое вот предположение, основываясь на прочитанных во время своих путешествий философских трактатах. Поднимать на смех сразу его не стали, все ж таки человек был уже довольно пожилой, заслуженный и имел вполне законное уважение в узких научных кругах.

Со временем же, после многочисленных опытов, когда инженеры сумели практически невозможное — создать приборы для регистрации тонкой энергетической составляющей нашего тела и мозга, его теория подтвердилась. К большому сожалению Александр Яковлевич до этого момента не дожил, но дело его живет до сих пор. Он настолько опередил свое время, что мы до сих пор не можем доказать многие его научные выкладки. Самое обидное — все работает и получается, так как он и говорил, но вот сказать почему так происходит и тем более обосновать это с точки зрения науки… Да… Но определенные подвижки у нас все же есть.

— Иван Абрамович, так в чем она заключается? — спросил его я, — признаться об индийской мифологии я знаю даже меньше чем ничего.

— Странно, — он поскреб бороду, — последнее время у нас в стране стало модным увлекаться разными восточными учениями. Об этом знают даже дети.

— Ну, вот такая я серость, — мне пришлось развести руками, — никогда не понимал тех, кто пытается жить по фен-шую, регулярно чистит себе карму с аурой, и читает мантры.

— Вот и зря, — неожиданно рассмеялся профессор, — знать, хотя бы в теории, культуру другого народа бывает очень полезно. Ладно, слушайте, постараюсь рассказать все вкратце. У человека не одно тело, а семь. Можно их считать отдельными телами, можно слоями единого организма, сути дела это не меняет. Так вот, все люди с рождения обладают семью оболочками: физической, эфирной, астральной, ментальной, каузуальной, атмической и буддхи. Именно в такой последовательности. Впрочем она тоже вызывает множество споров.

Если не рассматривать все эзотерическое описание, то их функции можно выразить в следующем: три последних наших оболочки буддхи, атма и манас (каузуальное тело) — это по сути и есть наша душа, они суммируют весь опыт и память жизней, тех что мы жили раньше и нашей настоящей, той в которой мы находимся сейчас. Ментальное — это наши мысли, в некотором роде духовный разум. Астральное — эмоции, чувства, желания. Эфирное же является матрицей физического тела, его отражением.

Существует множество вариантов того, что я только что описал. Другой порядок, другие названия, варьируется и количество оболочек. В основном это чистая эзотерика, но там встречаются и вполне здравые мысли. Доказать или опровергнуть что либо из этих высказываний в большей части мы не можем, однако есть и точные данные. К настоящему времени мы сумели доказать существование астрального тела. Эфирное — под вопросом, но не потому что невозможно его исследовать, наоборот, его первым сумели зарегистрировать еще в конце девятнадцатого веке. Просто многие спорят корректно ли вообще считать его отдельным телом или слоем, если по сути это обычное излучение. Правда оно очень важно и отражает наше физиологическое состояние, но не будем вдаваться в подробности.

Также мы смогли установить взаимосвязь того самого отдела мозга, о котором я говорил вам ранее и этих двух оболочек. Проследить связь глубже, к сожалению, не удается, но и то, что есть, уже открывает поистине колоссальные перспективы. Научившись управлять с помощью этого отдела своими энергетическими оболочками, человек получает огромный толчок к развитию. Развитию на всех уровнях. И вот уже с этой точки зрения, теория о трех процентах работы нашего мозга перестает казаться бредовой. Только слово «мозг» в ней уже корректнее будет заменить на «тело».

— Да… — только и смог проговорить я, — и что, уже есть какие-то реальные результаты?

— Конечно! — обрадовался Альцман, — более того, они были всегда, вот только поставить их на научную основу и систематизировать, до последнего времени нам не удавалось. Обсуждать же результаты приходилось в довольно узком кругу. Как вы понимаете, сделать все это достоянием широкой общественности было бы верхом неразумия.

— Еще бы, это уже оборонка, получается, — пришлось кивнуть мне.

— Да, поэтому нобелевская премия нам только снится, впрочем, на нее выносится только то, чему позволяют выноситься, так что не стоит об этом даже переживать. Ну так вот, теперь перейдем к результатам. Как я уже говорил, люди с отклонениями от нормы встречались всегда. Их было бы больше при грамотном обучении, однако как можно было учить тому, чего не знаешь сам? Более того, встречаются они, скажем так… нечасто, а как активировать эту область мозга искусственно, или квазиестественно мы не знаем. Попытки, разумеется, были, и очень много, но вот практические результаты нулевые. Да…

Со временем же мы сумели основать небольшую школу по обучению и развитию навыков людей с недавно активированной мозговой областью, или альмой, как решили называть ее у нас. По-прошествии времени от полугода до двух лет после ее активации, она, скажем так, закостеневает, становится практически невозможной для дальнейшего изменения. Мои коллеги считают, что это не так, и человек может развиваться дальше на любой стадии, но пока что методика, по которой это можно осуществить, нам недоступна. В связи с этим, как только мы обнаруживаем человека с активированной альмой, мы предлагаем ему подобное сотрудничество, так как такими индивидами не разбрасываются. Тем более, что в первые полгода существенно облегчаются исследования данной мозговой области, а для науки это очень важно. Пока что вам все ясно?

— Более чем, — опять кивнул я, — у вас хорошо получается.

— Опыт не пропьешь, — пожал плечами профессор, — теперь непосредственно про само обучение. Самыми легкими в усвоении у нас считаются те дисциплины, которые направлены на выживание. Там не нужно сложной мозговой деятельности и концентрации, зачастую организм сам помогает человеку, действуя на рефлексах. Ведь если вам неожиданно уколоть иголкой палец, вы ведь его отдернете, верно? Также и тут, научившись управлять своим физическим телом через астральное и эфирное, вы будете действовать практически на одних рефлексах. Это как научиться ходить в детстве — потом уже не сильно обращаешь внимание, как правильно переставлять ноги. Сюда входят: регенерация, укрепление, изменение и предчувствие. Названия весьма условные, скорее это профессиональный жаргон, чем термины. Просто официальные слишком громоздки, и неудобоваримы для использования в повседневной жизни.

Ну, к первому пункту, я так понимаю, у вас вопросов нет. Укрепление — это возможность изменения собственного тела, для его лучшего функционирования. Плотность и структура, мышц, костей, скорость работы нейронов, масса тела, продолжительность жизни, биологический возраст и прочее. Изменение — это глобальная перестройка организма, замещение тканей тела другими материалами на атомарном уровне, изменение формы, свойств, органов и т. д. Этот раздел под силу далеко не всем людям. И дело не в умении, а в скорости. Представьте себе мастера, один делает изделие за полчаса, другой за два. Один человек прочитывает книгу за вечер, другой — за неделю. Все очень индивидуально.

— Подождите! Так если вы говорите, что можно менять исходную структуру организма, то можно научиться и скорости изменения, — хоть я и был порядком шокирован услышанным, но пытливый мозг по привычке начал анализировать ситуацию.

— Вы не первый кто мне это говорит, — улыбнулся он, — но к сожалению подобное удается далеко не всем, так как скорость изменения зависит не только от физического тела, но и от астрального, а как тренировать его, нам до сих пор неизвестно. Ну и последний пункт основной программы это предчувствие — способность улавливать опасность угрожающую непосредственно вам или вашим близким, определять последствия ближайших ваших действий, маршрута движения и прочее.

— И что, всему этому можно научиться? — недоверчиво спросил я.

— Да, при условии, что у вас активирована альма. А вот с ее активацией и связаны проблемы. Представляете, что было бы сумей мы активировать ее у всех людей?

— Апокалипсис, — буркнул я.

— Вполне возможно. Человечество еще не готово к подобному. Но какие перспективы открываются перед нами! Понимаете, это ведь не просто бессмертие и вечная молодость, это новый шаг в эволюции! Это новый мир! Новые возможности! Да что там говорить, мы слишком долго шли по пути технического развития, пренебрегая совершенствованием себя. Теперь же становится понятно, почему сама природа оберегала нас от этого, люди не готовы. Мы не можем мирно сосуществовать даже сейчас, в казалось бы, просвещенное время, что уж говорить про то, если все получат в руки такую силу? Даже если не случится глобального конфликта, то нужны будут новые законы, новые средства защиты, программы школьного и вузовского обучения, структура государственной организации, и это только то, что на виду. Да, вы как умный человек и сами все прекрасно понимаете. Ну не готовы мы еще к такому массовому скачку в развитии общества, все должно быть постепенно. Хотя разработки по адаптации уже ведутся, причем лучшими теоретиками и в самых разных областях науки, но пока что это только общие наброски.

— Понимаю, — согласился я, — тем более многие, обладая таким преимуществом над обычными людьми, просто не захотят терять власть, отдавая колоссальные возможности всем.

— И это тоже. Но мы с вами здесь не для решения социальных вопросов. Наша с вами задача, повысить ваши знания и навыки до максимально возможного уровня, пока есть время, а также попутно провести все возможные исследования организма в момент его изменения. Обучать тебя будет Владимир. В первое время ты будешь работать практически только с ним. Далее тобой займется Стейнульв, по части изменения ему нет равных, да и учитель из него хороший. Ну а я с парой моих коллег займемся обследованием и контролем всех жизненно важных параметров. Сегодня я покажу вам весь наш комплекс, а потом, после обеда начнем обследование. Исходные параметры знать очень важно. Практически на все вопросы, которые могут возникнуть по теории, ответы можно найти здесь, — Альцман наклонился и достал из ящика стола толстую книжку в коричневом переплете. На ней не было никаких иллюстраций, только автор (сам профессор) и неброское название «Энергии и взаимосвязи». — Если у вас есть какие-то вопросы — задавайте, постараюсь на них ответить.

— Э… — выдавил я из себя.

— Понимаю, все это очень неожиданно и способно выбить из колеи практически любого человека, — он откинулся на спинку кресла и скрестил руки на животе, — в этом нет ничего страшного. Вам просто нужно время чтобы все осмыслить.

— Да… есть такое дело, — признался я. Мысли в голове и вправду скакали как сумасшедшие, но постепенно природная любознательность, которая, скорее всего и заинтересовала в свое время моего нового учителя, брала верх. Была у меня такая особенность, несмотря на шок от услышанного, мозг пытался отбросить ненужные чувства и сосредоточиться на том, что теперь делать и как это все можно повернуть себе на пользу. Плюс ко всему жажда знаний, отличавшая меня еще с детства, никуда не делась. Помню, как-то катались мы с ребятами с водяной горки в аквапарке. Я был на ней впервые, причем до жути боялся воды, но все равно полез — хотелось острых ощущений. Однако летя в трубе и испытывая жуткий страх пополам с восторгом, меня одновременно донимала мысль: интересно, какую скорость набирает мое тело, летя в этом желобе, и что будет если я предварительно еще и маслом намажусь?

— Дмитрий? — отвлек меня от размышлений голос профессора, — вы хотели что-то спросить?

— Да, — тряхнув головой, я перевел взгляд на своего собеседника, — мне интересно какие еще специфические возможности можно получить при обучении, и какими из них обладаете вы.

— Неужели вам мало того что я перечислил? — засмеялся Альцман, — Знаете, я впервые вижу человека которому мало бессмертия и вечной молодости.

— Так этому ведь еще научиться надо, как я понимаю, — мне пришлось пожать плечами, — причем не факт, что у меня получится, вдруг тупой окажусь, или застопорится что-то. Плюс в этом всем есть и свои недостатки. Родные люди, друзья, знакомые… Они ведь не будут иметь моих знаний, не смогут ими воспользоваться. Во многом знании — много печали, Иван Абрамович.

— Однако отказываться от них вы не собираетесь?

— Нет конечно. Кто бы на моем месте отказался? Из всех возможных вариантов этот самый разумный.

— Хм…, - профессор удивленно вскинул брови, — на удивление взвешенный подход для вашего…

— Возраста?

— Положения. Обычно люди, сидящие на вашем месте, радуются, представляют возможные перспективы, которые откроются перед ними в будущем, и только потом, по прошествии времени вспоминают о своих близких, и уж точно не прикидывают все за и против.

— И много таких тут сидело?

— Не очень. Вы первый за последние три года, и третий со дня основания нашего Сибирского отделения.

— А когда оно основано, если не секрет?

— Не секрет, — усмехнулся мой собеседник, — пять лет назад. Недавно, не правда ли?

— Да уж, — согласился я, — и все-таки вы не ответили на мои вопросы.

— Извольте. Альма у меня неактивна, — вздохнул профессор, — я обычный человек. И умру также как и все. Да, выгляжу для своих шестидесяти семи я вполне сносно, но время берет свое. Что же касается оставшихся возможностей — пожалуйста. После усвоения основных дисциплин, пойдут дополнительные. Они потребуют от вас глубочайшей умственной и духовной концентрации. В первую очередь это видение — способность видеть тонкий мир. Тут опять вам опять придется ознакомиться с некоторыми из наших работ, — он извлек из ящика очередную пухлую книжку и положил ее передо мной, — почитайте на досуге. Дело в том, что при исследовании тонких энергетических структур мы нашли еще одну оболочку земли. Кажется невероятным, верно? Однако это так. Было бы наивным предполагать, что все окружающее нас пространство можно увидеть и осознать, используя лишь стандартный набор органов чувств. Физических органов чувств, я имею в виду. Когда мы обнаружили тонкое измерение, то вначале подумали, что это параллельный мир. Потом, правда, сумели разобраться, в чем тут дело. Это вовсе не иная реальность, а наша привычная планета Земля, ее энергетическая составляющая. Такая же оболочка, как и литосфера, гидросфера, атмосфера… Видимая, правда, только в астральном спектре зрения. Физики были в восторге. Буквально на их глазах открывались такие горизонты науки, а также бывших мифов и легенд, ставших реальностью, что и подумать страшно. Но об этом вы прочтете сами.

Далее следует работа с энергией астральных тел живых объектов: людей, животных, растений. Воздействие с неживыми объектами возможно, но это очень уж редкая особенность. За Уралом лишь двое из нас умеют это делать. Слишком большое количество энергии и концентрации требуется на подобные действия. Вот, пожалуй, и все.

— И все?

— Все?! — опять развеселился профессор, — молодой человек, это разделы! Понимаете? А что у нас делают разделы?

— Объединяют что-то в себе.

— О! — он поднял вверх указательный палец, — они объединяют. Там такое количество нюансов и подразделов, что, уверяю вас, мало вам не покажется. Ну а если в процессе обучения, мы сумеем выявить нечто новое, так тоже неплохо. Но для начала же почитайте эти книжки и ознакомьтесь. Объяснять пока что-либо более подробно, я не вижу никакого смысла. Все необходимое вы узнаете в процессе.

— Можно еще вопрос?

— Задавайте, — улыбнулся Альцман.

— Что за странное имя у моего второго учителя? — подумав, выдал я, — и если не сложно, то обращайтесь ко мне на ты, мне так проще.

— Как хочешь, — он пожал плечами, — ты имеешь в виду Стейнульва?

— Да.

— Это обычное имя в его роду. Он скандинав. Если не нравится, можешь называть его Стеном, как и я, думаю он не обидится.

— Ясно.

— Ну что ж, если это пока все, то пойдем, я покажу тебе твою комнату и проведу маленькую экскурсию по нашей базе, — он поднялся из за стола и энергичной походкой, направился к двери.

Подхватив книжки, я отправился следом.

Комплекс оказался неожиданно большим. Трехэтажный дом, в котором жил Альцман, соединялся с соседним кирпичным особняком. По легенде там жила большая семья какого-то молодого бизнесмена. На деле же это был дом охраны. Сам профессор по той же самой легенде гостил у своего старого друга и коллеги доктора Артемьева. Доктор оказался весьма добродушным старичком: небольшого роста, в очках, с круглым брюшком и классической седой бородкой. Он так искреннее обрадовался новому гостю, что мне даже стало неловко… Как оказалось жил он тут уже очень давно и практически безвылазно, вполне закономерно обретя славу отшельника. Никаких подписок о невыезде на нем не было, просто ему настолько было интересно заниматься экспериментами в своей домашней лаборатории, что выезжать куда-либо он отказывался категорически, ссылаясь на пожилой возраст, и отсутствие такой длинной жизни как у своих подопечных. Мол, за отпущенное ему природой время, нужно успеть сделать как можно больше, а развлекаться и отдыхать в его семьдесят три года уже далеко не так интересно, как в молодости.

Отдельное слово нужно сказать про саму лабораторию. Подвалы, расположенные под этими двумя домами сообщались и имели три этажа, под завязку набитых оборудованием. Последний минус четвертый этаж, был отдан под тренировочные залы, в которых, к моему удивлению не было никаких матов, тренажеров и тому подобных нужных приспособлений. Просто бетонные полы и серые неокрашенные стены. Единственным, что там было кроме них, так это только пара длинных тюка из брезента, обмотанных веревкой. Вот, пожалуй, и все.

В самих домах были жилые комнаты, пара гостиных, где народ собирался по вечерам, чтобы отдохнуть и просто тупо посидеть перед телевизором, смотря футбол и не думая о работе, столовая, тренажерный зал, и, конечно же, кабинеты. Как ни крути, а размышлять о чем-либо сидя в подвале не совсем уютно.

На улице же, кроме двух гаражей и сарая (как и в любом другом загородном доме, приспособленного под хранение огромной кучи всякого хлама) обнаружилась хорошая банька, бассейн пять на десять метров, сейчас закрытый и законсервированный на зиму, а также просторная беседка с открытой печкой. Была и спортивная площадка, на которой, как объяснил Альцман, тренировались новички, и разминалась охрана.

От площадки я подсознательно ожидал чего-то особенного, ну там всяких жутко сложных приспособлений для развития ловкости, выносливость, координации и так далее. Однако она поразила меня своей простотой: кольца, турнички, брусья, веревка… Практически стандартный детский уголок, отличающийся разве что только небольшой полосой препятствий. Полоса, на мой взгляд, тоже ничего особенного не собой представляла, у нас в учебке так и то было сложнее. Деревянные заборчики разной высоты, потом бревно, вмурованное в стены канавы, через которую нужно было перебираться, пеньки, трехметровая стенка покрытая сеткой, длинная череда перекладин по которой нужно пройти, вися на руках, и еще одно ооочень длинное бревно, подвешенное на цепях.

После небольшой экскурсии, мы приступили к делу, а именно непосредственно к моему обследованию. Спустившись на минус второй этаж два старичка на пару, принялись запихивать меня в самые разнообразные приборы. Некоторые из них я узнал, например, МРТ и энцефалограф, назначение других оставалось для меня загадкой. В ответ на все мои вопросы, мне посоветовали просто не забивать себе голову пока ненужной информацией. Возражения, что, мол, я не только подопытная крыса, но и ученый, также не возымели эффекта. Альцман только вздохнул, а добродушный доктор пояснил, что прежде чем заниматься наукой, нужно прежде всего заняться собой, тем более что времени у меня на это не так уж и много. На этом маленький бунт был подавлен, и процедуры продолжились.

На второй час подобного времяпровождения мне уже было совершенно неинтересно, какое отношение к моей мозговой деятельности имеет обследование желудка или УЗИ почек. Про забор крови и тканей вообще молчу. На четвертый час, я просто впал в некое подобие прострации и молча, как робот, выполнял команды врачей.

Наконец, под вечер, спустя еще пару часов, меня отпустили «на волю». Заботливый Илья — аспирант под началом доктора, поинтересовался как я себя чувствую, и, получив в ответ злобный взгляд, нисколько не обиделся. Наоборот похлопал меня по плечу, объяснив, что подобные издевательства у них проходят абсолютно все, нужно же знать исходные параметры организма, прежде чем он начнет меняться, после чего отвел в столовую.

В столовой на ужин собирались все вместе, кроме тех конечно, кто стоял на посту. Я хмыкнул. Ну, прямо большая семья на отдыхе. Только детишек не хватает.

Людей, как я понял, на базе вообще было немного. Сам Альцман со своим коллегой и его аспирантом, тетя Зина, я и охрана — человек пять живущих в соседнем доме. При первом взгляде на этих четверых раздолбаев в возрасте от двадцати до двадцати восьми лет, под командой сурового дядьки в годах, я начинал сомневаться в надежности нашей безопасности. Вели они себя как дети: дурачились, постоянно подшучивали друг над другом и вообще совершенно безобразным образом дискредитировали образ сурового гэбэшника в моих глазах. Зато вот их начальник полностью ему соответствовал: суровый и немногословный, он спокойно принимал пищу, по привычке цепко оглядывая каждого и не выпуская никого из поля зрения. Хотя казалось бы зачем, если тут все свои? Видать привычка.

Тетей Зиной же все называли дородную тетку лет пятидесяти, которая исполняла на базе роль повара и уборщицы одновременно. Характер имела добродушный и вполне покладистый, т. е. клала практически на все, что не касалось ее работы. Готовила она просто чудесно, тут ничего не скажешь. Когда жаркое из говядины с картошкой, маринованными огурчиками и грибочками оказалось на столе, то замолчали даже охранники, с под завязку набитым ртом вообще говорить довольно проблематично. Помимо же своих прямых обязанностей, как рассказал мне Илюха, она писала докторскую работу по философии. На мою отвисшую челюсть, он пояснил, что ничего удивительного в этом нет, финансируют науку сейчас плохо, а про философию так вообще можно скромно умолчать, тем более что во время работы руками и мысли приходят хорошие, не говоря уже про неплохую зарплату. Так что все вполне обыденно.

Во время ужина народ общался между собой, не особенно обращая на меня внимание. Признаться, я был благодарен им за это — мне всегда как-то тяжело было устанавливать контакты с мало знакомыми людьми, особенно если все они состояли в одной компании и давно уже знали друг друга. Нет, конечно, со всеми я успел познакомиться и каждому пожать руку, но на этом все и закончилось. Ребята не лезли с вопросами ко мне, а я не горел желанием донимать их. Молча, поглощал пищу, прислушиваясь к разговорам, и следовал древнему мудрому правилу: меньше говори, больше слушай.

После ужина все разошлись по своим делам. Я тоже не стал лишний раз отсвечивать и отправился к себе в комнату. Комнатушка, в которой меня поселили, была обставлена по принципу минимализма: кровать, тумбочка и шкаф. Все. Видно хозяин дома не стал сильно заморачиваться с обстановкой гостевых комнат, да оно в принципе и понятно — люди сюда ведь не отдыхать приезжают.

Вздохнув, я принес свою сумку, которую благополучно забыл в кабинете профессора. Разбирать вещи не имело смысла по одной простой причине — их не было.

В голове крутилась куча мыслей, возбуждение, не смотря на сытный, ужин и спокойную атмосферу еще не прошло. Хотелось все детально обдумать, осмыслить, понять. Еще больше хотелось начать читать те книги, что дал мне мой новый руководитель. Однако, следуя своей давней привычке, выработанной еще в студенчестве, я не стал лишний раз загружать мозги. Тем более, что судя по всему, мне их в скором времени придется сильно напрягать. Тут как со сложным материалом — не нужно пытаться изучить его весь за раз, проще узнавать все последовательно и постепенно. Решив так для себя, я махнул на все рукой и завалился спать. Утро, как говорят, вечера мудренее, вот и проверим это на деле…

В шесть тридцать утра меня разбудил Илья. Оказывается, жить мне тут предстояло по режиму. В шесть ноль-ноль побудка, как в армии прям (а я-то наивный думал, что это счастливое время никогда больше ко мне не вернется) затем разминка, завтрак и начало тренировок. Единственной радостной новостью, было то, что мой тренер Владимир, не смог сегодня приехать, задержавшись по каким-то важным делам, и неожиданно выдавшийся свободный день, профессор решил потратить на какие-то небольшие эксперименты над моим организмом. Такое заявление меня сразу насторожило, но Илья спокойно объяснил, что ничего страшного меня не ожидает, они же не звери, в конце-то концов. Махнув на него рукой, я отправился в гостевой душ, расположенный здесь же на этаже.

Душ порадовал. Красивая блестящая кабинка, больше напоминавшая капсулу космического корабля, чем душевую, и была оборудована по последнему слову техники, и что самое главное. Перепадов воды, привычных уже каждому российскому человеку, в ней не было и в помине, а какую воду включил — такая и лилась. Поэтому приведя себя в порядок, на завтрак я выходил в отличном настроении.

По какой-то необъяснимой причине рано вставать я терпеть не мог, но вот если все-таки мне это удавалось, хорошее настроение на весь день было обеспечено. Утро я любил. Данный парадокс продолжался ровно до второго курса аспирантуры, потом же, после года проведенного в армии, на гражданке я уже полностью изменил режим сна, и ранние побудки стали совершенно не в тягость.

Спустившись в столовую к семи часам, я обнаружил в ней всю ту же компанию. Зина накрывала на стол, смеясь и отвечая на подколки молодых охранников, которые утверждали, что категорический императив Канта, вовсе не столь категоричен, как кажется на первый взгляд. Так как безусловный принцип даже зависящий от объекта желания, вполне может иметь форму морального закона, все просто зависит от самого объекта желания. Иван Абрамович, что-то горячо втолковывал своему коллеге. Старший гэбэшник молча поглощал пищу, о чем-то размышляя, и при этом пристально глядя на Илью. Сам же Илья, этого не замечая, улыбался мне и хлопал рукой по свободному стулу рядом с собой.

— Еще раз с добрым утром, — сказал он мне, как только я плюхнулся рядом с ним, — как спалось?

— И тебе тоже, — кивнул я, — ты прямо как заботливая тетушка интересуешься, или со мной за ночь должно было произойти что-то необычное?

— Да нет, — рассмеялся он, — просто я заходил к тебе вечером, поговорить хотел, глядь — а ты уже дрыхнешь вовсю. Обычно, после разговора с Абрамычем, люди долго заснуть не могут, не каждый день такие откровения услышишь.

Все ж таки Илья был необычным человеком. Среднего роста, худощавого телосложения, лицо имел вполне добродушное и располагающее, причем со мной он общался так, как будто мы с ним были знакомы с детства. Такую непосредственность я встречал лишь у детей, которые искренне полагают весь мир своей игровой площадкой, а людей — друзьями по играм. Впрочем, несмотря на первое впечатление наивным он не казался, наоборот, в глазах светился недюжинный ум и природная пытливость. Видно было, что ему и впрямь интересно заниматься исследованиями. Люди, которые работают только ради денег, так не светятся изнутри, при виде новой задачи.

— Привычка, — пожал плечами я, — общая суть понятна, а остальное узнаю в процессе.

— Какой ты нелюбопытный, оказывается, — покачал головой он.

— Дело не в любопытстве, — решил пояснить я, накладывая в тарелку гречневую кашу с котлетами, — просто, судя по тому, что мне рассказали вчера, мой мозг ждут усиленные тренировки, и загружать его излишней информацией не стоит. На выходных все обдумаю и изучу книжки.

— Интересный подход, — удивился Илья, — но мне придется тебя немного разочаровать. В первое время работать будет не столько твой мозг сколько тело, а смена физической деятельности на умственную, весьма полезна для отдыха. Так что книжки все-таки почитай вечерком, это я тебе говорю как человек, уже прошедший все круги ада тренировок Князя.

— Кого? — не понял я.

— У Владимира, — пояснил он, тоже приступив к пище, так как та с катастрофической скоростью таяла, в основном благодаря нашей охране, — мы его Князем называем. Сам увидишь — поймешь почему. Но вот в глаза прозвище говорить не стоит, он его почему-то терпеть не может, услышит — в лучшем случае отделаешься парой усиленных тренировок.

— Хм, так ты выходит тоже не такой как все?

— Вот давай только без подобных выражений, — насупился он, — с ориентацией у меня все в порядке.

— Да нет, ты не так понял…

— Прекрасно я тебя понял, — продолжал веселиться мой собеседник, — ты так главное кому другому не скажи. У нас нет общепринятого названия людей, у которых активна альма. Это связано с тем, что отделяя себя от остальных людей как вид и придумывая для него название, мы подсознательно разделяем их и себя. Есть люди, а есть мы. Есть смертные, а есть бессмертные. Есть низшая раса, а есть высшая. Понимаешь, куда это все ведет? Вот то-то и оно. Так что не надо этого. Мы люди, просто чуточку другие, чем остальные, но все-таки люди, и отделять себя от них — чревато. Первый путь ведет к гармонии, развитию, созиданию, второй — к доминированию, а затем к войне.

— Понимаю, — кивнул я, — идеи о расовом превосходстве и раньше людям башню сносили, а тут еще и повод хороший есть.

— Именно. Поэтому не стоит даже выделять это в отдельное понятие. Постепенно мы все станем равны в этом плане. Правда, как-то все же нужно называть этот феномен, хотя бы в разговорной речи, поэтому мы называем друг друга одаренными. Просто человек с даром.

— Хм… Значит все-таки есть название.

— Не совсем. Во-первых, оно чисто условное, скорее жаргон, чем официальный термин. Ну а во-вторых, тут нет разделения. Одаренных людей много: кто-то хорошо рисует, кто-то пишет стихи, ну а мы умеем нечто свое.

— Понятно. Одаренные так одаренные, — пожал плечами я.

После весьма сытного завтрака: кроме гречки и котлет нас порадовали салатом из овощей и творожной запеканкой, профессор пригласил меня в лабораторию. Следовало обсудить результаты вчерашних анализов и провести ряд небольших экспериментов, о которых говорил Илья.

Лаборатория встретила нас тишиной и шелестом листвы, колышущейся от работающих охлаждающих устройств. Растений тут было много. Артемьев, помимо науки имел еще одно любимое занятие — растениеводство. Поэтому весь наш лабораторный комплекс украшали самые разнообразные творения флоры. Тут тебе и плющи, и диффенбахии, и папоротники, и кактусы, и прочие зеленые, но от этого не менее красивые непонятности. Единственное чего не было так это цветов. Альцман наотрез отказался пускать сюда своего коллегу с ними, так как пыльца могла испортить дорогостоящее оборудование. Мол, ему тут и кактусов хватает. Последних, к слову, и впрямь было великое множество. Их Александр Львович любил особенно, и развел столько, что не проходило и пары часов, чтобы Альцман не накололся об один из них и не начал ругаться матом на своего друга. Илью, как я понял, также не совсем устраивало подобное соседство, но в силу возраста и положения, критиковать Артемьева он опасался, и молча сносил превратности судьбы.

— Ну-с, молодой человек, — Иван Абрамович сел за стол и поморщившись, отодвинул впившийся локоть маленький кактус с длинными колючками, — давайте подробно рассмотрим ваше состояние до и после аварии, присаживайтесь.

Я кивнул и присел на стул рядом. Доктор с Ильей, тем временем занимались своими делами, совершенно не обращая на нас внимания. Первый что-то увлеченно рассматривал в микроскоп, второй — достал из небольшого холодильника пакет с кровью и деловито разогревал его на устройстве, больше всего напоминающем пароварку.

— На момент осени этого года, у вас наблюдалась аритмия, пониженное артериальное давление и хронический гастрит. Ничего серьезного. Сейчас же, если верить данным четвертой городской больницы и нашим приборам, а не верить им у нас нет оснований, то исчезли и эти небольшие отклонения. Аритмии не выявлено, давление как у космонавта и от гастрита ни следа. На лицо явный спонтанный выброс энергии астрального тела. Тут нет ничего удивительного, то, что вам мешает, организм пытается устранить на подсознательном уровне в первую очередь — чистые рефлексы.

— Извините, профессор, — поинтересовался я, — а как же вы выявили отсутствие аритмии? Если мне не изменяет память тут нужно «холтер» надевать, причем минимум на сутки.

— А, да это пустяки, — отмахнулся он, — как вы понимаете, научная медицина идет далеко впереди общественной. Мы, конечно, стараемся внедрять свои новинки в массы как можно скорее, но государственное финансирование не позволяет сделать это мгновенно. Давайте пока что не будем вдаваться в подробности. Так вот. В итоге мы имеем идеально здоровый организм. Ваш организм. Причем настолько, что хоть в космонавты бери.

— Это радует.

— Несомненно, — согласился он, — теперь вам предстоит обучение, но так как Владимир задерживается, у нас появилось время для проведения одного маленького эксперимента.

— И в чем же он заключается? — поинтересовался я.

— В одном интересном отклонении обнаруженном при вашем обследовании. Как я уже объяснял, есть перечень способностей, которые присущи каждому одаренному. Они легче всего даются новичкам и довольно просто развиваются. Методики для этого давно уже разработаны и с успехом нами используются. Однако есть и другие особенности, более редкие и встречающиеся не у всех одаренных. Мой коллега, — он кивнул в сторону доктора, по-прежнему что-то внимательно рассматривающего в микроскоп, — объясняет это довольно прозаично. С той же точки зрения, которая известна широким массам. В человеке заложен огромный потенциал, которым он, к сожалению, а может и к счастью, не умеет пользоваться до конца. Даже где этот самый конец — грань наших возможностей не дается установить, не говоря уже о полном перечне эффектов. Говоря проще, мы используем действительно лишь три процента от всех возможных ресурсов нашего тела. Это весьма условный процент, но исходя из общей тенденции он, скорее всего, даже меньше, чем мы предполагаем сейчас. Об этом вы чуть позже сами прочитаете. В моей книге эта теория изложена подробным образом.

Сейчас же главное другое. У вас обнаружилась одна из тех редких особенностей, о которых я говорил. Насколько мы поняли, из проведенных анализов, эта возможность усваивать чужое ДНК. Причем на среднем уровне. Так вот…

— Стоп-стоп! — я поднял руки и в полном шоке посмотрел на Ивана Абрамовича, — это в каком смысле усваивать? Жрать что ли?

— Чтобы жрать кого-то или что-то особо выдающимся талантом обладать не надо, — хмыкнул он, — тем более, что история знает множество подобных нелицеприятных фактов. Нет. Это возможность получать информацию, вынимая ее из генетического кода другого человека. Перенимать его способности, память, опыт, знания… Это в теории. На практике же нам встречались люди только с низкой способностью к усвоению, или вампиризму, как ее называют некоторые шутники. Да и то довольно редко. Они могут усваивать лишь небольшую часть информации, причем совершенно случайную ее часть. Выбрать сам, что же ему нужно, человек не может, знания приходят уже по факту. Также нет возможности и отказаться от приема, как только чужая кровь попадает в ваш организм. Вы наверняка слышали множество история о том, что человек, перенесший переливание крови, вдруг стал интересоваться музыкой, или хорошо писать картины, хотя ни таланта, ни желания делать это раньше у него не было.

— Постойте, — я снова решил перебить увлекшегося профессора, — так получается что я…

— Да, — довольно кивнул он, — вы также переняли часть способностей того человека, от которого получили кровь. Он сейчас живет в Москве, но когда приезжал сюда, то не поленился и принял участие в акции по сдаче крови, которая, по нелепой случайности и досталась вам.

— И какими же способностями он обладал? — заинтересовался я, — я так понимаю это регенерация?

— Нет, регенерация — заслуга исключительно вашего организма. От донора вы получили способность видения.

— Так значит, это была не белка… — тихонько пробормотал я.

— Простите? — вскинул брови профессор.

Немного поколебавшись, я рассказал ему о своей ночной галлюцинации. Альцман, выслушав весь это бред, нисколько не удивился, а наоборот, сочувственно покивал.

— Понимаю ваше состояние, — проговорил он, когда я закончил свой рассказ, — чтобы выдержать дар видения и не сойти с ума, нужно иметь крепкую психику, особенно если это происходит спонтанно и человек ничего не понимает в происходящем. Обычно обучение подобному у нас проходят только с опытными наставниками, тут нужна и практика и должное душевное состояние. У вас же все получилось самостоятельно и без долгих тренировок, что еще раз доказывает верность моих выводов.

— То есть, это не было белой горячкой? — уточнил я.

— Нет конечно, — рассмеялся он, — вам, молодой человек, определенно нужно будет подтянуть свои знания в биологии и медицине, если вы хотите серьезно ими заниматься в будущем, и уж тем более делать это в моем отделе. «Белочка» возникает при длительном употреблении алкоголя, длительном и чрезмерном, но уж никак не от разового распития пива в компании друзей.

Этот «гном», как вы выражаетесь, ни кто иной, как хозяин вашего дома. Энергетический хозяин. Или домовик, как его принято было называть у наших предков. Он может принимать самый разнообразный облик, но предпочитает обычно либо такой, каким вы его увидели — в человеческом сознании этот образ укоренился давно и прочно, по каким-то неясным причинам он наиболее предпочтителен для этих существ, либо свой истинный — небольшой сгусток энергии серого цвета, около двух ладоней в длину. В современном обществе встречается довольно редко. Большую часть времени находится в спячке, питается, как ни странно это звучит, отрицательной энергией дома или людей, является симбионтом.

— А…, - начал я.

— А остальное вы узнаете позже у своего наставника по видению, — он погрозил мне пальцем, — у нас не так уж много времени, чтобы тратить его на рассказ разных историй. На сегодня у нас другой вопрос на повестке дня. До этого момента у нас не было людей со средними способностями к усвоению, поэтому я хотел бы провести один эксперимент с целью выяснения ваших возможностей.

— Извините, а как вы вообще можете оценивать этот фактор? Средняя это способность или высокая?

— О, тут все просто, — ответил он, — кровь человека, обладающего подобным даром совершенно непригодна для переливания. Она просто напросто растворяет чужую кровь в себе. Чем вызван такой эффект непонятно, но скорее всего именно он и позволяет усваивать информацию из ДНК другого человека. Впрочем, пока это всего лишь наши предположения. Единственно точным фактом является то, что чем быстрее происходит этот процесс растворения, тем выше эта способность у человека. Зависимость, конечно, не совсем прямая, там имеются свои небольшие нюансы, но если говорить грубо, то это так. По мнению моего коллеги, чем быстрее ваша кровь усваивает чужую, тем большее количество информации вы можете перенять от другого индивидуума. Более того, есть предположение, что это на высшей ступени, это можно будет сделать выборочно, но для этого необходим высокий уровень концентрации и организации мозговой деятельности. Уровень, который на данном этапе не смогут выдержать даже одаренные, не сойдя при этом с ума — не тот пока у нас еще уровень развития, чтобы оперировать подобными объемами информации. Однако, как вы понимаете, ни опровергнуть ни подтвердить это мнение мы не можем. Не могли. До этого момента. Надеюсь, с вашей помощью нам удастся сдвинуться с мертвой точки.

— Подождите, — вырвалось у меня, — это что же получается, моя кровь теперь ядовита?

— Да, можно сказать и так, — кивнул профессор, — переливать вам можно любую, правда, учитывая ускоренную регенерацию, вам это вряд ли понадобится, а вот наоборот — увы, обычного человека такое просто убьет.

— Обалдеть…

— Не то слово, — рассмеялся он, — поэтому я хотел бы все проверить именно сейчас, нельзя упускать такую возможность. Илья, у нас все готово?

— Да, — крикнул он, по-прежнему колдуя над своей пароваркой, — вот только вряд ли Дима будет это пить.

— Будет, куда он денется, — отмахнулся Альцман.

— Постойте, — я выпучил глаза, — вы что, хотите, чтобы я… это выпил?!

— Ну да, — пожал плечами он, — а что тут такого? Одаренные даже со слабой способностью к усвоению способны принимать кровь перорально, да и вообще как угодно, вплоть до впитывания через кожу, так что нечего удивляться.

— Я не буду!

— То есть как это вы не будете? — дико удивился профессор, как будто сама идея пить чью-то кровь из пакета была для него в порядке вещей. Впрочем, учитывая специфику его работы…

— Не буду и все.

— Почему же, позвольте узнать?

— Потому что это противно, и мало ли что ко мне перейдет от нее. Кто его знает чья она.

— О, тут можете не беспокоиться, это кровь вашего наставника. Владимира, — пояснил он, видя мое непонимающее лицо, — представляете, какие возможности откроются перед вами, если у нас все получится? Он мастер боевых искусств. Мастер выживания. Он тренирует наших ребят и бойцов спецназа последние двадцать лет. При удачном эксперименте вы получите все его умения и опыт! Ну… или хотя бы часть, что тоже немало. Пусть это будет пока еще не моторная память, но тренировки быстро помогут овладеть всеми навыками.

— А если у него способности к усвоению выше моих, поинтересовался я, — его кровь убьет меня?

— Кровь людей с подобным даром не вредит себе подобным, — покачал головой Альцман, — у нее совершенно дугой состав. Удивительно, прямо как новый вид. Но сейчас не об этом. Так вы согласны?

— Хорошо, а что если ко мне перейдут не боевые его способности, как вы хотите, а, к примеру, умение вышивать, или пристрастие к мальчикам. Я таким, знаете ли, становиться не хочу.

— Зря вы так, — огорчился он, — Владимир мужик правильный, в содомских гадостях не замечен, да и явных вредных привычек и наклонностей тоже не имеет. Ну перейдет к вам какое-нибудь незначительное умение, так и что с того? Запас знаний карман не тянет, а для науки польза ощутимая.

— Ладно, — теперь уже я махнул на все рукой, — я согласен, но только пить не хочу, можно как-нибудь через капельницу что ли?

— Можно, — улыбнулся Иван Абрамович, — вот только у вас, если вы не забыли, регенерация теперь ускоренная, и управлять ею вы еще не умеете. Вырывать из вены приросшую иголку будет не совсем приятно, как впрочем, и втыкать ее заново каждые полторы секунды, если организм начнет ее выталкивать. Но если вы настаиваете…

— А… хрен с вами, давайте выпью.

— Ну вот и умница, — расцвел профессор, — Илья, несите!

Его доверенный аспирант сочувственно посмотрел на меня и принес здоровенную полулитровую кружку.

— Ты если не можешь так, то глаза закрой и выпей, — он похлопал меня по плечу, — легче будет.

— Поменьше нельзя было налить? — я недовольно покосился на него.

— Нельзя, тут доза как раз, самое то — триста грамм, — развел он руками, — да ты пей давай быстрее, а то свернется еще — не кондиция будет.

Во время его комментария я как раз смотрел в кружку, собираясь с духом, поэтому не стошнило меня только лишь чудом. Сглотнув вставший в горле комок и, злобно посмотрев на шутника, я задержал дыхание и с закрытыми глазами залпом опорожнил содержимое.

— Вот, отлично! Не пошло! — радостно завопил Илюха.

— Пошло, — еле-еле проговорил я, задержав дыхание и пытаясь удержать в себе содержимое желудка.

— Да нет же, обратно не пошло, — все так же счастливо проговорил он, — на вот, водичкой запей и точно легче станет, — он протянул мне такую же кружку, наполненную чистой водой.

Я принял ее обеими руками и начал судорожно запивать эту гадость. Угораздило же меня связаться с этими психами. Интересно им видите ли. Хотя, что уж там говорить, я и сам по натуре такой же, тот еще халявщик. Если есть возможность получить что-то задарма, да еще и без вредных последствий, то почему бы и нет? На этой мысли меня и поймал первый жуткий спазм в желудке. Поначалу я ничего не понял. Выронил кружку, согнулся на стуле, но не понял. А вот потом начался сущий ад. Вторая судорога прошила тело так, что я, не удержавшись на стуле, упал на пол, да так и остался там лежать. Самое интересное содержимое желудка наружу не просилось, наоборот, спазм начал распространяться от него по всему остальному объему тела. Мышцы выворачивало дугой, тело, казалось, сунули в кипяток, боль усиливалась с каждой секундой.

— Что с ним?! — закричал Альцман, — вскакивая из-за стола, — Илья! Контроль его!

— Да контролю, контролю уже! — огрызнулся он, упав рядом на колени и положив руку мне на лоб.

— Откуда такой эффект? — раздался голос доктора, — ничего подобного ведь не было раньше.

— Пульс двести десять… давление растет… проводимость в норме… пока в сознании…, - рапортовал Илья своему руководителю.

— Тащи замедлители! Быстро! — услышал я как рявкнул профессор на своего коллегу, до того как потерял сознание.

Все тело болело так, как будто все время, которое я провел без сознания меня пинали всем научным отделом. Сознание же, несмотря на такое самочувствие, было на удивление ясным. Открыв глаза, я осмотрелся. Ага, нахожусь в своей комнате, на базе. На улице утро, светит редкое декабрьское солнышко, а рядом с кроватью на стуле спит Илья, со здоровенным синяком под глазом. Однако. Где ж его так угораздило то?

Словно почувствовав, что я проснулся, он открыл глаза, и, посмотрев на меня, радостно улыбнулся:

— Доброе утро! Как ты себя чувствуешь?

— Не очень, — поморщился я, пытаясь перевернуться на бок.

— Это пройдет, сейчас с Володей на разминочку отправишься, и боль как рукой снимет!

— Ты не хочешь мне рассказать, что это вообще было? — выразительно посмотрел я на него.

— Ну…, - смутился мой собеседник, — это, наверное, тебе лучше Иван Абрамович расскажет.

— А давай все-таки ты, — настоял я, — я так понимаю что-то пошло не так?

— Да все так, но только не совсем так как мы думали, — виновато развел руками Илюха, — точнее, как я думал.

— Кажется, я начинаю понимать, откуда у тебя такой фонарь под глазом…

— Ты это, не обижайся только, — все также смущенно проговорил он, — я ж как лучше хотел, тем более что держал все под контролем, ничего бы страшного и не случилось никогда! Ну кто ж знал, что будет такая бурная реакция?!

— Это тебя Альцман так отблагодарил?

— Ага.

— А чего не залечил сразу? У тебя ведь тоже, как я понимаю, регенерация ускоренная, ты ведь после обучения тут работаешь.

— Профессор запретил, — погрустнел он, — сказал, что если залечу, то он мне новый поставит. Так что ходить так и буду, пока сам не сойдет, как у людей.

— И за что он тебя так не поделишься?

— За грубое нарушение правил техники безопасности, — распахнув дверь, в комнату вошел мой руководитель собственной персоной, — Илья, ты свободен.

Тот вскочил со стула, и, бросив на меня странный взгляд, поспешил скрыться в коридоре.

— Наш молодой коллега, — продолжил Альцман, присев на освободившееся теплое место, — решил использовать вас в качестве подопытного для проверки одной своей гипотезы. Дело в том, что человек, перенимая способности другого разумного через кровь, должен адаптировать их к своему организму. На это всегда требуется некоторое время. Обычно оно составляет от одного месяца до полугода. Чем больше объем полученных знаний, тем дольше процесс их усвоения. Его же гипотеза заключается в том, что этот процесс можно ускорить искусственно. Как известно, организм одаренного человека имеет выборочную регенерацию. Это означает, что все повреждения им полученные залечиваются с помощью энергии астрального тела и ускоренного метаболизма в поврежденном участке. У обычного же человека, регенерация носит комплексный характер, то есть в ней задействованы все участки тела, и увеличить скорость в каком-то определенном месте больше, чем в остальных не имеется возможности. Во всяком случае, намного. Конечно, на отвод и утилизацию поврежденных тканей у одаренных также задействуются многие функции тела, но разница все-таки, именно в этом. Илья предположил, что если человеку, начавшему усваивать чужое ДНК, ввести сыворотку комплексного ускоренного метаболизма УМ-1, то это может повысить время усвоения информации телом подопытного чуть ли не в четыре раза. Эта сыворотка, кстати, также его изобретение. Сейчас она стоит на вооружении спецподразделений нашей страны и успешно используется на протяжении вот уже двух лет. Разрабатывалась она специально для спасения людей, у которых нет дара, подобного вашему.

Так вот, до этого момента, мой ученик не мог подтвердить свою теорию — просто не на ком было ее опробовать. Вот тут-то вы и подвернулись так удачно. Не посоветовавшись предварительно со мной, и не спрося вашего разрешения на проведение подобного эксперимента, он просто напросто добавил сыворотку в воду, которую и дал вам для запивания. Что было дальше вы уже знаете.

— Не совсем, — я с трудом вернул на место отвисшую челюсть, — все-таки большую часть времени я был без сознания.

— А больше ничего интересного и не было. Судя по всему, вас ломало подобным образом оттого, что эксперимент оказался на редкость удачным. Однако, объем информации, который вы получили, не мог быть без последствий усвоен организмом, за столь короткое время, и уж тем более безболезненно. Тут не спасла даже ваша регенерация, если бы Илья не начал помогать вашему телу извне, то все могло закончиться не так радужно. Именно поэтому он и ходит сейчас с эм… некоторыми изменениями на лице.

— Фашист…, - только и смог выговорить я от шока. Нет ну это же надо, интересно ему, видите ли, стало! Проверить решил! Таким только в гестапо работать, а не в науке. Ну, сволочь, попадись мне…

Видимо мои мысли явственно отразились на лице, потому что профессор хмыкнул, глядя на меня, и продолжил:

— Ну, не стоит так уж сильно расстраиваться. Он виноват, конечно, и довольно сильно, но к его оправданию могу сказать, что все два дня, что вы были без сознания он сидел рядом с вами и полностью контролировал жизнедеятельность организма. А целитель он, надо признать весьма хороший. С ним вам совершенно ничего не угрожало. Пусть это и не оправдывает ни в коей мере его поступка, но хоть как-то да смягчает.

— А если бы я не выжил?

— Это вряд ли. Я видел каких людей он вытаскивал с того света — вы по сравнению с ними просто живчик.

— Сколько же ему лет? — невольно заинтересовался я, только сейчас вспомнив про еще одну особенность одаренных, а именно — контролировать свой биологический возраст.

— Ваш ровесник, — пожал плечами профессор, — но жизнь повидать успел, если захочет — сам расскажет. Я бы на вашем месте не стал на него так уж сильно обижаться. Парень он хороший.

В это время дверь моей комнаты вновь распахнулась и в комнате появилась весьма колоритная личность. Это был мужчина двух метров роста, косая сажень в плечах, фигура — Дуэйн Джонсон нервно курит в сторонке и страдает завистливым косоглазием. Причем, вошедший, обладая столь внушительными габаритами, не выглядел качком, которые, усердствуя в наборе массы, потом пошевелиться не могут от обилия лишних мышц. Нет. Тут все было при деле и смотрелось вполне функционально, без красивого рельефа, но и без лишнего жирка. Спокойное лицо, квадратный прямой подбородок и слегка зауженные скулы придавали ему благородный вид. Подобное лицо я, казалось бы, уже где-то видел, но никак не мог вспомнить где. Черные волосы с проседью были собраны в хвост на затылке. Одежда, несмотря на прохладу в доме, была весьма легкой: джинсы, сапоги на толстой подошве, серая футболка и черная кожаная жилетка.

— А, вот и твой наставник, — обрадовался Альцман, — Владимир — это Дмитрий, Дмитрий — Владимир.

— Приятно, — кивнул я, пожимая протянутую руку. Сесть мне удалось на удивление легко. Мышцы и кости хоть и болели до сих пор, но боль была весьма сносной, как после долгих тренировок в спортзале.

— Одевайся и пойдем, — Владимир кивнул мне на дверь. Голос у него оказался под стать внешности — сильный, но не громкий баритон. Люди с таким тембром, обычно, редко повышают голос, их и так прекрасно слышно даже при шепоте.

— Сейчас, — кивнул я, натягивая штаны и футболку.

Альцман, кивнув нам обоим, поднялся и вышел, сославшись на неотложные дела. Мы же с моим наставником отправились вниз, в столовую. К моему удивлению, сегодня там было намного оживленнее, чем раньше. Кроме охранников, которых я так и не успел узнать поближе, доктора и Ильи, за столом расположились, весело болтая, еще пять человек. Все, по традиции в штатском. Стол, хоть и был не маленьким, но рассчитан на такую ораву все же не был, поэтому люди сидели тесно, касаясь друг друга локтями, чем напоминали мне утро в солдатской столовой. Впрочем, недовольных не было, все были увлечены разговорами и на тесноту обращали мало внимания. В тесноте, как говорится, да не в обиде. Тем более что Зина сегодня расстаралась особенно, заставив стол помимо обычных своих кулинарных шедевров, еще и выпечкой.

Кое-как втиснувшись на свободное место между одним из широкоплечих новичков и гэбэшником, я наложил в тарелку гречневой каши с мясом и на время выпал из реальности. Отвлек меня от кулинарной эйфории мой сосед из новоприбывших. Пожав протянутую руку, я узнал, что его зовут Антон, и их пятерка, как и я, будет обучаться у Владимира. Парень он был общительный, как впрочем, и все в их группе. Самому старшему было двадцать семь, самому младшему — двадцать. Как выяснилось, они были зачислены в войска специального назначения два года назад, а теперь переведены в какой-то спецотдел и отправлены на дополнительное обучение. Владимир брал не больше шести человек за раз, считая, что при большем количестве народа усвоение материала будет не таким эффективным. Про то чем занимается народ на этой базе они также были прекрасно осведомлены, что наводило на мысль о том, что данное подразделение будет использоваться не просто как обычный спецназ, а нечто большее. Впрочем, они этого и не скрывали, однако, что либо объяснять не хотели, да и не имели на это права. Подписку о неразглашении давал тут далеко не я один. Постепенно я познакомился со всеми: Антон был у них за старшего, как по возрасту, так и по должности. Иван и Алексей — два брата близнеца, Альфир — тихий, но улыбчивый паренек из Казани, и самый младший Олег.

После завтрака Владимир забрал нас на тренировку в подвал. Построив в шеренгу, он первым делом озвучил правила поведения на его занятиях. Главным и практически единственным было правило полного и беспрекословного подчинения учителю. Все что делалось на занятиях, должно было происходить под его контролем и с его разрешения. Никаких ссор и драк, предельно корректное отношение к сопернику, какие бы травмы и увечья ты не получил во время боя. Любые алкогольные напитки и табак, был также под запретом на весь период тренировок. Вот, пожалуй, и все нехитрые правила. Наказание за их нарушение было одно — усиленная тренировка, в редких случаях, если ты реально крупно накосячил — индивидуальный спарринг с наставником, в условиях, максимально приближенных к боевым.

И начался настоящий кошмар. Нет не сразу конечно, но все-таки довольно быстро. Первым делом Владимир провел разминку, ничем не отличающуюся от обычной армейской, кроме, разве что, обилия упражнений на растяжение. Затем разбив на пары, предложил провести спарринг между собой, с целью выявления уровня нашей общей боевой подготовки.

Посмотрев первый поединок Антона с Альфиром я приуныл. Такой техники рукопашного боя нам в учебке и приснится не могло. Кто победил в этом противостоянии я так и не понял, но под конец оба выглядели хоть и слегка помятыми, но вполне довольными.

Следующими вышли на бетонное татами Иван и Олег. К моему удивлению, Олег довольно таки быстро поборол своего противника и слегка подержав в захвате, помог ему подняться. Учитель молча кивнул и вызвал последнюю пару.

В свое оправдание могу сказать, что бился я красиво, стойко, честно, но не долго…Этот бугай-близнец заломал меня как медведь студентку в первые же пару секунд, после чего, дождавшись очередного кивка мастера, легко поставил на ноги, не особо напрягаясь.

После этого нас выгнали на улицу и предложили по очереди преодолеть полосу препятствий за максимально возможное время. И опять пятерка новичков показала свое полное превосходство, правда на этот раз, к своей гордости, я не сильно от них отстал, уложившись всего во что-то около двух с половиной минут. Не ахти конечно, но и не совсем позор. Однако, радовался я не долго. Мастер, посмотрев на наши упражнения заявил, что для первого раза сойдет, но пока мы не научимся проходить ее за двадцать секунд, на большую полосу он нас не пустит. Увидев наши отвалившиеся челюсти, он все же пояснил, что не всегда препятствия стоит преодолевать так, как это предусматривали те, кто их строил. Остальное, мол, сами додумаете. После чего вернул всех в подвал и приступил к тренировкам по рукопашному бою.

Как выяснилось, он был автором не только собственной методики преподавания, но еще и собственной школы боевых искусств, где было собранно лучшее из многих уже давно существующих систем, объединено в одну и улучшено его личными наработками. На вопрос, на каких же таких основных школах основана его собственная, он говорить отказывался, ссылаясь, что, мол, в основном на жизненном опыте.

В подвале, он сразу предупредил всех, что работать мы будем по группам. В одной все пятеро спецназовцев, в другой я и он сам. В начале, вздохнув с облегчением, я подавился вздохом, услышав конец фразы. Мужики молча сочувственно на меня посмотрели, видать что-то уже знали про мастера, чего не знал я, и разбившись на пары стали ждать дальнейших указаний. Антон, присел пока на пол, дожидаясь своей очереди.

Показав им несколько приемов и блоков защиты против них, Владимир убедился в правильном их выполнении, и, оставив ребят отрабатывать технику друг на друге, подошел ко мне.

— Ну что, я вижу не получилась у Ильи его задумка? — поинтересовался он у меня.

— Видимо нет, — развел я руками, — иначе бы так просто меня не разделали в спарринге, верно?

— Верно, да не совсем, — улыбнулся он, хлопнув меня по плечу, — дело в том, что это тебе не на флэшку информацию перелить. Не бывает такого, чтоб чужие знания в себя засунул и все — ты супербоец, или выдающийся музыкант. Тем что получил еще пользоваться уметь надо. Ладно, сейчас настойки принесут, а там посмотрим насколько прогресс у тебя пойдет.

— Какие еще настойки? — удивился я, — Вы ведь говорили, что нам нельзя пить при тренировках?

— Пить нельзя, — согласился он, — а вот настоечки, что Илья варит, не только можно, но и нужно. Сыворотку помнишь, что он тебе сунул?

Я кивнул.

— Вот, на подобии нее еще препараты имеются. Причем все природного состава, так что не боись, не отравит, — рассмеялся он заметив мое выражение лица, — и ты будешь пить и ребята. Восстанавливает силы, стимулирует память и улучшает самочувствие. Самое то! Когда наши лесовики их изобрели, им такую премию за это вкатали — мама не горюй! Ускоряет обучение личного состава в разы! Президент лично награды тогда вручал. Так что не бойся. О! А вот и они.

В подвал заглянул Илья, держа в руках стульчик и небольшой мешок. В мешке оказались стограммовые бутылочки без каких либо подписей, зато с разноцветной жидкостью трех цветов: синего, зеленого и красного. Увидев их я хмыкнул:

— Жизнь, манна и яд?

— Послал мне Бог геймера, — закатил глаза Владимир.

— Нет, — не моргнув глазом, ответил Илья, — ежевичная, малиновая и с красителем. Это чтобы не перепутать.

— А подписать не судьба? — поинтересовался я.

— Да можно, — пожал плечами он, — но мне так больше нравится. Ежевичная — она для восприятия и памяти, лучше будешь все запоминать. Малиновая — слегка модифицированная сыворотка регенерации, точнее ее травяной вариант, более слабый, но зато без побочных эффектов. Зеленая — общеукрепляющее, витаминка, так сказать. Сил придает, помогает быстрее восстанавливаться.

— А что за побочные эффекты? — подозрительно посмотрел на него я, сразу вспомнив про его выходку с водой.

— Да пустяки, — отмахнулся он, — чувство эйфории и неограниченных возможностей. Это конечно пустяки, но не в каждой ситуации. Сейчас я как раз работаю над тем, чтобы исправить этот недостаток. Ну да ладно, мешочек у меня будет, если что кричите.

Раздав всем бойцам по бутылке с фиолетовой и зеленой жидкостью, он сел на свой стульчик в углу, и достав из того же мешка книжку, принялся как ни в чем не бывало ее читать.

Ребята же, по быстрому прикончив содержимое полученных бутылочек, вновь вернулись к занятию.

— Пей давай, чего встал, — обратился ко мне Владимир, — сейчас по базе твоей пройдемся, чтобы тело вспомнило, а потом уже переучивать тебя буду. Ты ведь в армии давно служил?

— Год назад, — ответил я, пробуя фиолетовую настойку. На удивление никаких посторонних привкусов, кроме ежевики там не ощущалось. Совсем. На вкус так обычный морс. Не сказали бы, так никогда бы и не подумал, что это жутко секретная разработка российских ученых.

— Нормально, — кивнул он, — выпил? Ну давай посмотрим чему тебя научили там.

Следующие полчаса я отрабатывал в ускоренном режиме все технику армейского рукопашного боя. Нельзя сказать, что в роте я был одним из лучших, но и худшим никогда не ходил. Мастер не применял ко мне никаких не знакомых приемов, ограничиваясь набором тех что знал я сам, не стремился он и к выяснению первенства, наоборот, дал спокойно отработать на себе мою технику и похоже остался вполне доволен результатом.

— Хорошо, — кивнул он, в очередной раз поднимаясь с пола, — похоже база у тебя и вправду неплохая. Кто учил?

— Смирнов, Виктор Петрович, — ответил я.

— Не знаю такого, — покачал головой Владимир, — впрочем, неважно. Всем стоп! — крикнул он, повернувшись к остальным, — Значит так. Работаем по такой схеме: я показываю прием, потом вам полчаса на его отработку, Диме — пять минут, отрабатывать будет на мне. После чего показываю новый и все повторяется. Каждый час принимаем фиолетовую настойку, это обязательно. Зеленой не злоупотреблять! Мне ваша выносливость нужна, а не привыкшее к допингу тело. Днем перерыв на обед и полчаса на отдых. Затем все по новой. После ужина спарринг со мной и отдых до утра. И, кстати, если я забыл сегодня про утреннюю пробежку, это не значит, что так будет всегда. Всем пять километров, Дмитрию — пятнадцать.

— Сколько?! — выдохнул я.

— Пятнадцать, — спокойно ответил он, — и про полосу препятствий также не забываем, через два месяца вы должны будете перейти уже на большую, так что не затягивайте. На ближайшее время у вас регламент такой и будет: подъем, пробежка, завтрак, полоса препятствий и тренировки.

— А если сердце не выдержит? — поинтересовался я, — нельзя же так людей загонять.

— Выдержит, куда оно денется, — отмахнулся он, — у тебя оно так вообще теперь двужильное, а в случае чего лекарь под боком всегда, — он кивнул на сидящего в уголке Илью, — он запустит. Так что разговоры пустые оставим. Начали.

К ужину я вымотался так, что Илье пришлось заливать мне в рот настойку, так как сам ее выпить я не мог при всем желании. Руки не слушались абсолютно и единственное на что хватило сил, это только чтобы открыть рот. Зелье и впрямь творило чудеса, надо было отдать ему должное. Буквально через пять минут после его приема, усталость проходила совершенно, как будто и не было всех этих многочасовых тренировок. Моральная же усталость никуда деться не могла, но с ней мириться было немного легче.

На ужин, равно как и на обед с завтраком, нам теперь полагались двойные порции. Удивительно, но не смотря на то, что и обычная порция тут была немаленькой, я съедал две и еще при этом оставался слегка голодным. Правда ограничений на количество еды тут не было, и это не могло не радовать.

Слегка осоловевшие после ужина, мы вшестером сидели в спортзале и обсуждали, как же так можно было пройти полосу препятствий за столь короткое время. Мозги ворочались с трудом, и ничего путнего кроме как обежать ее с боку или придумать зелье сверх скорости в голову не приходило.

Оторвал нас от размышлений довольный Владимир, вернувшийся в зал с ведром ледяной воды в одной руке и пирожным в другой. Следом за ним зашел мрачный Илья, и храяпнув зеленой настойки, сел на свой стульчик.

— Значит так, господа, — наш наставник поставил ведерко на пол и обратился к нам, — каждый спарринг со мной, это имитация реального боя. Щадить не буду никого. Сдерживать удары тоже. Ваше тело должно научиться бояться. Страх должен сидеть в каждой его клеточке. Оно должно знать какая расплата последует за неправильно выполненное движение или секунду промедления в бою. Только так вы можете научиться выживать и беречь себя. Только так, приняв боль, вы сможете не только ее контролировать, но и предчувствовать действия противника. Тело будет само чувствовать куда придется удар, и реагировать до того, как вы даже сообразите об этом. Тело должно бояться, разум — подчинять его страх своей воле.

— Это Спарта! — шепнул мне на ухо Иван, глядя на вдохновлено вещающего учителя.

— О, я вижу, уже есть первый доброволец! — услышав, улыбнулся тот, — ну что ж, прошу, — указал он рукой на центр зала и запихнул в себя остатки пироженки, — в выборе приемов вы не ограничены, как и я кстати, поэтому бой будет максимально реальным.

— Так нечестно, — попробовал возмутиться шутник, — мы же только начали учиться.

— Подумать только, — удивился Владимир, — а вашему противнику вы тоже так будете говорить? Встретили вы значит вражеского диверсанта в лесу и первым делом ему: «Товарищ, чур по голове и ниже пояса не бить, и вообще, приемов кроме как из школы самбо не применять» да?

В зале раздался смех.

— Так мы ж сейчас не в реальных условиях, — смутился Иван, — так ведь и убить можно.

— Можно, — согласился мастер, — если у тебя получится меня убить, или хотя бы серьезно покалечить, то я назову мастером и выплачу премию в размере своей годовой зарплаты.

— Ага, хрен я потом от вас что получу, с того света то, — пробурчал Иван и все снова засмеялись.

— Я абсолютно серьезно, — покачал головой Владимир, — у тебя есть хороший шанс повысить свое финансовое положение. Ладно, а теперь серьезно. Запомните, — он опять повернулся ко всем, — на спарринге я ваш враг номер один! Я враг государства номер один! Думайте про меня что хотите, но вы обязаны меня уничтожить любыми средствами и приемами за наиболее короткое время. Эта ваша главная и первоочередная задача. Всем ясно?

Все кивнули.

— Отлично, тогда начнем. Готов? — спросил он у разом погрустневшего Ивана, и, дождавшись его кивка, бросился в атаку.

Продержался брат-близнец недолго. Уйдя в глухую оборону, он попытался хоть как-нибудь подольше продержаться под натиском учителя, но не преуспел. Владимир в бою напоминал вихрь. Причем абсолютно непредсказуемый вихрь. Удары сыпались изо всех положений и со всех сторон. В конце концов, его противник пропустил болезненный удар по колену, а потеряв равновесие — еще два удара в голову… Бессознательную тушку тут же уволок в сторонку Илья, где принялся что-то шептать, положив руки ему на грудь. Причем, судя по доносившимся отрывкам, это были вовсе не таинственные мантры, как я подумал вначале, а явно что-то матерное.

Следующим шел я. Тут все было и вовсе печально. От безысходности я попробовал сам напасть на мастера, используя приемы, выученные за сегодня, но его вдруг не оказалось на месте. Покурить вышел, ага. Развернувшись в ту сторону, где у меня по идее должна была располагаться слепая зона, я успел заметить летящий мне прямо в лицо кулак. Поразившись, напоследок, его размерам я отправился в темноту…

Пришел в себя уже на полу. Кто-то сердобольный выплеснул мне в лицо полкружки ледяной воды. Рядом сидел, отупело уставившись в пространство, мокрый Иван. Слева лежали два безжизненных тела Альфира и Лехи. Над ними, тихонько матерясь сквозь зубы, колдовал Илья. А в центре зала в это время еще продолжался последний поединок: Антон, с в кашу разбитым лицом, слегка скособочившись на левую сторону, из последних сил отражал атаки мастера. Владимир все также удивительно легко, несмотря на свой рост и вес, кружил вокруг своего противника, нанося удар за ударом. С виду они казались едва заметными касаниями, но я не обольщался на этот счет. Очередное такое легкое касание, и рука у спецназовца повисла плетью. Поняв, что дела его туги, он резко перешел в наступление, стремясь, нанести хоть какой-то урон сопернику, пусть даже ценой своего здоровья. Однако, Владимир, предвидя такой поворот, не дал ему возможности осуществить задуманное и, пользуясь, преимуществом, просто напросто вырубил ученика ударом правой руки в висок.

Илья к тому времени, как раз привел в порядок последнего своего пациента, и принялся за реанимацию вновь поступившего.

— Теперь разберем ваши ошибки, — дождавшись прихода в сознание своего последнего ученика, Владимир вновь выстроил нас в центре зала, — я понимаю, что пока требовать от вас результатов бессмысленно, но речь сейчас пойдет не о мастерстве, а скорее о мышлении. Итак, Иван. Бояться должно твое тело, а не разум. А ты мне что продемонстрировал? Глухая оборона в поединке далеко не самая лучшая тактика, тем более и с превосходящим противником. Ум — твое оружие. Запомни, только ум мог помочь тебе хоть как-то достойно его закончить. За весь поединок ни одной попытки хоть как-то меня достать! Плохо.

Иван потупился и молча кивнул.

— Дима, — продолжил мастер, переводя взгляд на меня, — плохо. Твоя ошибка в том, что ты слишком много думаешь. Я специально не стал атаковать сразу после ухода в слепую зону. Ты опоздал на целую секунду. В бою это смерть. Запомни, тело должно само реагировать, должно само знать, откуда придется удар, и предотвратить его в движении. Когда ты сможешь это сделать — ты станешь воином. Если сможешь его предугадать и предотвратить — мастером. Это всех касается — повернулся он к остальным, — именно поэтому я не щажу вас в поединке, именно поэтому вы будете получать травмы и увечия до тех пор, пока не научитесь препятствовать этому.

— Либо пока инвалидами не станем, — буркнул Леха.

— Вам это не грозит пока с нами лекарь, — усмехнулся Владимир, — тем более, что ты и так легко отделался, всего-то пару зубов потерял.

— Не пару, а целых три, и что-то он мне их обратно не вырастил, — обличающее ткнул пальцем в сторону Ильи Алексей.

— А зачем, — пожал плечами тот, кряхтя усаживаясь на свой стульчик, — процесс этот не быстрый, тем более, что их тебе в скором времени снова высадят. Так зачем зря силы тратить? В конце обучения и приведу тебя в порядок.

— Что?! — возмутился Леха, — и как я…

— Тихо! — повысил голос мастер, — лекарь прав, срастить кости недолго, а вот вырастить — другое дело. Походишь пока так, ничего с тобой не случится.

— Зубы носить — еще заслужить надо, — хохотнул над ним Альфир.

— Шутник, — поморщился Владимир, — действуешь неплохо, но вот над защитой поработать тебе придется. Не все решается одной яростной атакой, о жизни тоже думать надо. А тебе, — указал он на возмущавшегося брата-близнеца, — исправить то же, что и брату. За весь бой ни одной атаки, это же надо такое удумать! Спецназ ГРУ только позорите. Если в следующий раз будет такое — позвоню бывшему вашему инструктору, не поленюсь. Пусть узнает, какие у него «лучшие бойцы» во взводе были.

— Не надо, — побледнел Иван.

Видать их бывший командир был тот еще дядька, подумал я. Интересно, чего он так испугался, если они уже в другом подразделении? Не приедет же он их лично воспитывать в случае жалобы.

— То-то же. Теперь ты, Антон. Хорошая у тебя техника, достойно бился. Правда, ближе к концу было что-то не очень знакомое. Какая-то необычная техника, с сочетанием точечных ударов. Однако видно, что до конца ты ее так и не освоил. Странно, но я не встречал такую. Не поделишься секретом?

— Не могу, — покачал головой он, — у нее нет названия. Обучался десять лет назад в Китае. Мастера звали Фенг Лин. Остальное находится под грифом и не подлежит разглашению. Уж извините.

— Хм… Ты удивляешь меня все больше и больше, — протянул Владимир, — где ж ты умудрился пересечься с Лезвием Ветра, да еще и в ученики к нему набиться?

— Вы встречались с ним? — оживился тот.

— Нет, но наслышан. Весьма наслышан. Надо будет посмотреть твое дело более подробно, какой там говоришь у него уровень допуска?

— Третий…

— Эк…, - слегка огорчился учитель, — придется Митрова просить. Ну да ладно. Я так понимаю, тот удар двумя пальцами в шею должен был убить меня?

— При должном его завершении — да, — кивнул Антон, — а так как провел его я — только вырубить сознание.

— Интересно, — протянул мастер, — с китайскими мастерами мне доводилось встречаться, конечно, но тут нечто особенное. Можешь показать мне чему ты научился? Разумеется, на это время я не буду работать с тобой в жестком стиле.

Антон молча кивнул и встал в стойку. Мы с ребятами расположились под стеночкой и приготовились наблюдать этот странный поединок.

На этот раз Владимир не стал бросаться в бой сразу. Наоборот, подходил очень осторожно, внимательно следя за своим противником боковым зрением. Антон наоборот выглядел слегка расслабленным и как будто даже сонным. Его движения приобрели необычайную плавность и текучесть. Он мягко скользнул навстречу учителю и время, как будто, сорвалось с цепи: движения рук следовали с неимоверной быстротой, блоки и резкие удары в упор сменяли друг друга. Их скорость и точность исполнения просто завораживали. Владимир, по началу, не ожидавший такого напора от новичка, немного растерялся, но быстро взял себя в руки, нарастив темп и перейдя в контратаку. Но Антона это обстоятельство, казалось бы, нисколько не смутило, все атаки мастера он просто отвел, не принимая на блок, причем каждое движение при отводе моментально использовал для начала новой атаки. Казалось, что неудобных позиций для него просто не существует. Владимир, судя по выражению лица, получал несказанное удовольствие от поединка. Темп все возрастал и возрастал, пока не перешел в совсем уж нечто запредельное. Мы с ребятами, открыв рты, молча, следили за смазанными движениями бойцов. Понять, что происходит в этом вихре, не было уже никакой возможности. Ладно учитель, он являлся одаренным, и, как мне объяснил за завтраком Илья, вполне мог двигаться со скорость превышающей скорость обычного человека в несколько раз, но Антон же им не был! Как это вообще возможно?!

— Стоп! Молодец! — отскочив в сторону, прокричал довольный результатом парня мастер, — Отлично двиг…

Договорить он не успел, Антон молниеносно сократил разделяющую их дистанцию и вновь атаковал. Лицо его при этом оставалось все таким же на удивление спокойным и отрешенным.

— Да стой же ты! Все, я сказал! — гигантским прыжком назад Владимир вновь ушел от противника, на этот раз уже метров на пять. Подивиться его прыгучести мы не успели, потому что, спецназовец вновь, на этот раз каким-то нелепым движением, вращаясь вокруг собственной оси, оказался вплотную к противнику и атаковал целой серией ударов, причем как минимум один из них нашел цель!

— Твою мать! — вскрикнул, вскакивая на ноги Иван, глядя как на боку у мастера, расплывается кровавое пятно.

— Всем стоять! — Гаркнул Илья, — он в трансе, не подходите к нему!

После чего подхватил ведро с холодной одой и с размаху выплеснул на остервенело сражающихся бойцов. Антон, резко оставив раненого учителя, тем же самым винтообразным движением переместился к Илье и атаковал. Тот, совершенно не ожидая подобного поворота, инстинктивно закрылся ведром. Спустя всего долю секунды рука спецназовеца пробила металл насквозь и глубоко вошла в грудь аспиранта. Вздрогнув, ученик Альцмана молча осел на пол и больше уже не поднимался. Практически в тоже мгновение рука Владимира опустилась на затылок ученика, отправляя того в беспамятство. В зале наступила гробовая тишина…

— И все же я предлагаю доложить об этом, — покачал головой Альцман, — в трансе он не может себя контролировать, и если его сорвет так еще раз… А если это будет не в тренировке с вами, а к примеру во время учебного поединка с товарищами, или во время выполнения боевого задание в группе? Вы представляете, чем это все может закончиться? Я уже молчу о том, сколько жертв будет, устрой он такое в людном месте.

— Да ладно вам нагнетать, профессор! — не выдержал Илья, — он прекрасно себя контролирует и был уже не на одном таком задании, о которых вы говорите. Воевал, пусть и немного, но воевал. Работал в группе и ничего!

— Парень просто хотел показать все на все что он способен, — прогудел из своего кресла Владимир, — я ведь сам попросил его об этом. Просто он думал, что я настолько превосхожу его, что сдержать подобный натиск мне не составит труда.

— А тебе составило? — поинтересовался Иван Абрамович.

— Да. Признаться, я не ожидал ничего подобного. Совершенно новая для меня техника. В конце мне даже пришлось использовать полное ускорение, чтобы взять его живым.

— Интересно… Но доложить я все же обязан.

— Да зачем?! — не выдержал Илья, — все же хорошо закончилось. А если вы доложите, так его потом так выпотрошат, что уже обратно не соберешь. Как будто сами не знаете, что по нашему отделу он не проходит, и шансов отстоять парня не будет никаких.

— Ты бы помолчал вообще, — хмуро покосился на него тот, — по-твоему, твое пробитое насквозь сердце, и вырванная артерия у Владимира — это хорошее окончание тренировки? Твою глупую голову спасла только регенерация, а что если бы ресурсов организма не хватило? Других лекарей у нас больше нет. Перелить дополнительную энергию было бы некому.

— Я понимаю, но все же настаиваю, профессор.

— И что же ты предлагаешь? — ехидно поинтересовался тот.

— Я предлагаю отправить его к лешим, — ответил за него Владимир, — то, что он нам продемонстрировал, учитывая способность двигаться на скорости превышающей человеческую, и то, что он, выйдя из транса, сам не помнит тех приемов, которые использовал в бою, говорит только об одном — его сознательно программировали на такое. Вопрос только зачем, если до сих пор ничего подобного не происходило? Либо ему сделали такой подарок от недостатка времени обучить парня полностью, либо готовили к какой-либо акции. В любом случае, подобная технология обучения опережает даже нашу и требует детального изучения.

— Так о чем я и говорю! — встрепенулся Альцман, — доложить надо обязательно, это же вопрос госбезопасности уже!

— Доложим, — согласился мастер, — но не сразу. Пусть его посмотрят ваши ребята, попробуют активировать память. Перевести ее в полноценный режим, а не подсознательный. От этого будет намного больше пользы и нам и ему, а по результатам уже можно и доклад будет сделать.

— А что за лешие такие? — решил все же поинтересоваться я, до этого скромно сидя в углу.

— Научная база в лесу, — пояснил профессор, — там работают одаренные, которые, в основном, тесно связаны с природой, лучше всех умеют ею управлять, и не хотят жить в городе. Там же располагается небольшой госпиталь для реабилитации сотрудников и санаторий.

— Ясно, — кивнул я.

— Позже вы познакомитесь с ними в рамках обучения, но пока что не забивайте голову лишним. Хорошо, — Альцман вновь повернулся к Владимиру, — я согласен, но исключительно под вашу ответственность. И надо приставить к нему кого-то из бойцов при сканировании. Мало ли что.

— Это само собой, — обрадовался мастер, — туда как раз на днях приезжает брат Стейнульва, он и присмотрит.

— Ну, тогда считаю вопрос решенным, — успокоился тот.

— Так, бойцы, — Владимир поднялся с кресла и посмотрел на всю нашу компанию, уже уютно расположившуюся по всей гостиной, — на часах уже почти полночь, а режим у нас никто не отменял…

— Как в армии, — пробурчал, поднимаясь с дивана Иван.

— Хуже, — радостно оскалился мастер, — для вас все только начинается. Отбой! А тебя, Антон я попрошу остаться. Сейчас свяжусь с Митровым на счет твоего личного дела, а по пути мне все обстоятельно расскажешь…

Дальнейшего продолжения разговора нам дослушать не удалось — взгляд учителя был более чем красноречив, и не обещал ослушнику ничего хорошего. Поэтому пришлось довольствоваться малым, и, выпросив у Зинаиды пару пирогов на перекус (все-таки русская привычка наедаться на ночь воистину неистребима), отправиться спать.

На следующий день утро началось не сахарно. Утром, ко мне в комнату прокрался мастер, и так гаркнул «Подъем!», что меня буквально подкинуло на кровати. Упав обратно, я попытался придти в себя и понять, что вообще происходит. Мою заминку учитель воспринял по-своему и решил помочь нерадивому ученику проснуться, начав поливать меня из чайника, заботливо принесенного с собой. А так как водичка была ледяная, то проснулся и вскочил я довольно быстро, оглашая спящий дом отборными ругательствами. Владимир, гаденько улыбнувшись, пожелал мне доброго утра и отправился будить остальных. Вскоре коридор наполнился криками, матами и ужасными проклятиями. Причем громче всех вопила тетя Зина, которая жила в нашем же коридоре, и которую, перепутав комнаты, от души полил из чайника мастер, в ответ на недовольное ворчание из под одеяла.

— Ишь, расслабились, — ворчал он, ходя вдоль строя и потирая ушибленную Зиной голову. К этому времени мы, уже сменив одежду на сухую, выстроились на улице. Сегодня было теплее, чем вчера, но все равно стоять в минус семнадцать на улице в трико и футболках было не радостно. — Ладно Дмитрий, он на гражданке год прожил, но вы то!

К моему удивлению ребята и впрямь вставали тяжело, видать сказалась вчерашняя тренировка на износ, поэтому все без исключения были подвергнуты экзекуции чайником.

— Да мы-то еще ладно, — с серьезным лицом прокомментировал Иван, — а вот тетя Зина-то как разленилась! Ни в какую вставать не хотела.

— Ты поумничай мне еще там, — погрозил ему кулаком мастер, после чего под ниши смешки вновь потер ушибленную томиком Гегеля, голову. А что вы хотели? Избранное великого немецкого философа, собранное в одну книгу, весило весьма прилично, — начинайте зарядку, затем полоса. Вперед!

Совершенно незаметно для себя, я и впрямь вошел в подобный режим. Утро начиналось с неизменной зарядки на свежем воздухе и полосы препятствий. Последнюю, к концу первой недели, мы научились преодолевать легко, и довольно быстро, правда положенные двадцать секунд на прохождение, так и оставались для нас недостижимым результатом.

В тренировках также наметился прогресс — мало того, что я практически моментально изучал и запоминал все приемы, благодаря настойкам Ильи, так еще начала просыпаться моторная память Владимира полученная при эксперименте. Это было похоже на то, как будто ты нашел старую фотографию в альбоме, и она напомнила тебе о каком-то событии, связанным с нею, а всплыв на поверхность, один кусочек воспоминаний тянул за собой и другие. Это чувство напоминало пробуждение ото сна, наполняя меня эйфорией и радостью. Да и как можно не радоваться, когда все чему тебя обучают, получается с удивительной легкостью и быстротой? Илья с профессором радовались как дети — еще один удачный эксперимент, еще один прорыв в науке. Правда, в вечерних поединках это мне не особо помогало. К концу первой недели я смог продержаться против учителя целых пять секунд, после чего получил перелом запястья, челюсти и был отправлен в нокаут ударом в висок.

Ребята уже начали сильно отставать от меня, но все равно развивались с просто поразительной для обычных людей скоростью. Глотая настойки и стиснув зубы, мы раз за разом оттачивали свои тела, чтобы вечером потерпеть очередное поражение, зачастую сопровождающееся серьезными травмами. Но никто не жаловался. Каждый понимал важность подобного боя, и то, что тело действительно постепенно не только привыкало к боли, но и училось ее контролировать. Тем более рядом всегда был Илья, готовый помочь залечить повреждения и привести тебя в порядок. Боль закаляла нас, поражения — делали осторожнее и умнее. Так пролетела неделя, совершенно незаметно и неожиданно предоставив нам целых два дня для отдыха.

Суббота началась с удивительной тишины. Проснувшись ровно в шесть утра, я лежал на кровати и пытался понять, почему никто не врывается ко мне в комнату с чайником наперевес и диким криком «Подъем!». Постепенно мысль о том, что настали долгожданные выходные, наполнила мое сознание, улучшив настроение так, что впервые за долгое время захотелось петь. Видать, правы были люди, говорящие, что если тебе кажется, что жизнь плоха, сделай ее еще хуже, а когда вернешь все обратно, тогда поймешь, как здорово было раньше.

Петь я не стал, чтобы не портить хорошее настроение и другим обитателям дома, а просто достал из тумбочки книжки профессора и, отгородив шторки на окне, принялся их изучать.

«Энергии и взаимосвязи» оказались весьма увлекательной литературой. Причем уже с первых страниц становилось видно, что профессор тоже, весьма серьезно увлекается эзотерикой. Впрочем, тут была, по сути, уже не она, так как всему приводились вполне реальные научные доказательства, подкрепленные многочисленными экспериментальными данными. В начале шла краткая предыстория, повествующая о том, что люди, обладающие незаурядными способностями, т. е. с активной альмой, и умеющие ими пользоваться, встречались во все времена. Раньше такие было меньше, но постепенно, с уровнем развития цивилизации их количество только росло. Тут даже был построен график зависимости роста одаренного населения от середины шестнадцатого века, до наших дней, который и в самом деле медленно, но верно стремился вверх, с большим скачком в районе 2005 года. Откуда у них такие данные, если отдел существует всего ничего, а об одаренных узнали только после Великой Отечественной я понять не мог. Пояснений и доказательств к этим данным тоже не было, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть. Никакие исторические личности также не были затронуты, вопреки всем моим ожиданиям увидеть в подобном списке, например, Цезаря, или князя Владимира, молчу уж про более близкое к нам время. Уж больно мой наставник был похож на мультипликационный образ русского правителя, представленный в кино не так давно. Вот только волосы там были русые, а не черные. Возможно, кстати и кличка у него оттуда. Хм… надо у Ильи будет спросить будет.

Далее шел перечень всех известных способностей одаренных, приведенный списком с последующим рассмотрением каждой более подробно. По сути каждая глава дальше описывала какую-то определенную способность, где приводились доказательства ее существования и описывался реальный эффект от ее использования. Причем описание было исключительно со слов тех, кто ею обладал. В заключении вниманию читателя были предоставлены выводы и теоретические предположения на тему возможности ее дальнейшего развития.

Главы были объединены в три раздела: взаимодействие с собственным телом, взаимодействие с органическим и неорганическим миром, возможности астрального тела.

Взаимодействие с собственным телом. Туда входило: изменение, глобальная перестройка организма, регулирование скорости восприятия и регенерации. Под первым пунктом понималось собственное лечение, регулирование жизненных параметров, изменение массы и налаживание автоматического контроля за системами тела. Хм, прямо как в компьютере что ли?

Как оказалось да. При грамотном воздействии, можно было изменить часть своего сознания, и настроить его на автоматический голосовой вывод всех повреждений получаемых телом, или же инородных ядовитых веществ попадающих в него. Причем это будет не шиза, а самый настоящий интерфейс. Весьма удобно. Именно это умение, встречающееся почти у всех одаренных, и позволяло им жить практически бесконечно, регулируя биологические процессы возраста и общего состояния здоровья.

Далее шла часть по глобальной перестройке. Тут все было уже намного интереснее. Данная способность позволяла преобразовывать собственное тело в другое, меняя его форму, размеры и даже состав. То есть при желании можно было превратиться во все что угодно, но с единственным условием — чтобы это не нарушало структуры мозга, и его питание жизненно важными элементами, в том числе и воздухом. Ясно, значит стать овощем в прямом смысле, одаренные не смогут. Тут же шла шкала градации имеющая всего три стандартных уровня: низкий, средний и высокий. Низким уровнем обладали все одаренные, средним — каждый десятый из них, высшим — один на тысячу. Различались они только скоростью преобразования. Здесь учитывалось время, которое потребуется ученику на полное преобразование собственного тела в другое, полностью отличное от его собственного. От пятнадцати минут и больше — считался низким уровнем, от пяти до пятнадцати — средним, меньше пяти — уже высший. Тут же было упоминание о том, что все происходит очень индивидуально, так как для подобного преобразования требуется энергия не только физического тела, но и астрального. Причем если первую можно было получить, просто хорошо покушав, что-нибудь богатое белками и углеводами, то со вторым пунктом возникали проблемы.

Энергия астрального тела генерировалась самостоятельно, и совершенно не зависела от физиологии. Досконально изучить ее природу, как, впрочем, и само астральное тело до сих пор не представлялось возможности. Известно было лишь то, что его энергоемкость у всех примерно одинаковая и составляет от 350 до 1100 Ант. Так как оценить емкость астрального тела, стандартными физическими величинами ученые не могли, то было предложено ввести подобную единицу измерения, равную энергии затраченной на восстановление одного кубического сантиметра мышечной ткани. Ниже были приведены расчеты расхода астральных ресурсов на разные виды способностей, восстановление разного типа тканей и повреждений нефизических оболочек одаренного. Оказывается, чем меньше способность была связана с процессами, протекающими в собственном физическом теле, тем больше энергии она потребляла. Именно поэтому на регенерацию и изменение уходили крохи, а, к примеру, на преобразование материи, или лечение другого человека — целая прорва. Ведь она будет направлена не конкретно на тебя, а на 100 % за пределы собственного тела. Мда, КПД и тут дает о себе знать. Однако самым затратным считалось восстановление астрального тела, а перед ним — ауры. Здесь уже на 1 сантиметр в кубе требовалось не менее 70 Ант.

Примечательно было также и то, что объем энергии этих тел у всех людей был примерно равным, что у одаренных, что у обычных обывателей с неактивной альмой. Разница была лишь в возможности ее использовать. Энергия генерировалась самостоятельно, заполняя стандартный объем человека до предела примерно за сутки. Очень удобно, однако способов ее искусственного восстановления увы найти не удалось. Сиди и жди пока перезарядишься, и молись чтобы того, что есть тебе хватило на лечение или для чего-то еще. Мда. Оказывается не все так просто в Датском королевстве.

О, а вот это интересно. По мнению большинства ученых, в том числе и самого Альцмана, большая часть энергии поступает к нам от живых объектов, а именно растений и Земли. Как именно происходит этот процесс узнать не удалось, но на примере живущих в лесу одаренных, ясно видно, что их энргозапас восстанавливается в гораздо более короткое время, нежели у тех, что живут в городе. Более того, одаренные до этого жившие в сельской местности, имеют, в среднем, намного больший ее запас, примерно от 670 Ант и выше, что также косвенно подтверждает данную теорию.

Далее шел раздел посвященный взаимодействию с различного рода органическими и неорганическими объектами. Первым же пунктом шло целительство, ну а как же без него? Одаренный мог оказать первую помощь практически любому организму, но упор естественно делался на человека — все ж таки, как я понял, нас и так мало чтобы еще и ветеринарией заниматься. Раны могли заживляться практически любые, причем совершенно не важно насколько они серьезны, главное чтобы хватило энергии. Эта способность, также требовала чудовищной концентрации и весьма серьезного знания анатомии. Оказывается в собственном теле, вполне достаточно было влить энергию и включить регенерацию, и все — ткани срастались, кости вставали на место, суставы начинали крутиться как надо и прочее. Все происходило в автоматическом режиме. Но с чужим телом, такая фишка не проходила, ведь ты не мог его чувствовать точно также как свое собственно. Поэтому обучение лекарскому делу было весьма важной и перспективной задачей. С помощью внутреннего зрения целитель строил себе картинку повреждений раны или сразу крупного участка тела, пострадавшего непонятно по какой причине, затем выводил ее ментальную проекцию себе в мозг и как в обычной компьютерной игрушке занимался собиранием конструктора — сращивал в правильном порядке сосуды, кости, мышцы и прочее. Это-то и требовало огромной концентрации, потому что если доктор ошибется, и срастит, скажем, вену с артерией, или нервы не так соединит, то пациент вряд ли будет доволен таким лечением. Впрочем, с небес жалоба до доктора уже вряд ли дойдет. Более того, во время этого требовалось держать в голове, выведенные туда же все параметры организма врачуемого, ибо увлекшись его штопаньем, вполне можно было пропустить его уход в мир иной. Мда… Как все серьезно.

Далее шло упоминание о том, что очень редкая особенность, встречающаяся у одаренных, позволяла удерживать душу в уже мертвом теле до нескольких часов, пока ты приводишь его в порядок и реанимируешь. На такое был способен очень редкий лекарь, так как такое удержание жало просто прорву энергии, которой и так не хватало на восстановление, поэтому в редких случаях и в крупных региональных центрах, подобные специалисты работали в парах. Хм… они оказывается еще и в обычных больницах трудятся, а не только на благо госбезопасности.

Далее шла глава посвященная взаимодействию с растительным миром, а за ней — с неорганическими веществами. Вот тут уже шла, на мой взгляд, просто какая-то магия, хотя с научной точки зрения все обосновывалось довольно четко и не бездоказательно. В первом случае рассказывалось о том, что можно регулировать скорость роста, размеры, свойства и тепловую устойчивость всей многочисленной флоры нашей Земли. Все предельно сжато, кротко и только в общих чертах и формулах. Ну, оно и понятно, если так разбирать каждое растение и что с ним можно сделать, и какие свойства оно будет иметь после преобразования, то тут одной книгой не отделаешься, никакого шкафа не хватит. Поэтому в данной обзорной работе просто упоминалось о том, что многие растения, произрастающие в тропиках, спокойно удалось культивировать в наших местах, прием не только без потери их полезных свойств, но и со значительным увеличением их эффекта. Проблемы возникали только с почвой, но учитывая хорошо развитые торговые отношения с многими странами, достать нужное удобрение не составляло труда. В конце главы шло опять же весьма расплывчатое упоминание о том, что данная область еще до конца не изучена, и эксперименты продолжаются до сих пор.

Преобразование неорганики порадовало меня знакомыми терминами и формулами. Все ж таки образование инженера-металловеда не прошло даром, и я умудрился понять из приведенного теоретического обоснования примерно половину. Оказывается, алхимия имела место быть далеко не только в теории. Атомная перестройка металлов, с целью получения других свойств, могла проводиться не только с помощью термической обработки или давления, но и при обычном энергетическом воздействии. Причем в ее результате из одного элемента таблицы Менделеева вполне легко мог получиться другой. Хех, все ж таки сбылась мечта многих средневековых ученых превращать свинец в золото.

Помню, даже читал где-то об одном авантюристе, который торговал подобными алхимическими технологиями, и даже с успехом демонстрировал их результат. Находит, он значит кучку богатых идиотов, и предлагает им превратить их стратегические запасы свинца в такой приятный глазу блестяшшый и желтенький металл. Лохи разумеется ему не верят и требуют доказать свою состоятельность. На что наш герой совершенно не обижается и с легкостью демонстрирует всем желающим свое мастерство: берет кусок свинца, плавит его в тигле, добавляя жутко секретные ингредиенты и травы, собранные им в дальних путешествиях, и вуаля — после выливания свинца из тигля, на дне остается, вполне себе неплохой остаток золота. Все в восторге, лохи расталкивают друг друга, стараясь опередить с заказом конкурентов, но наш герой говорит, что волшебная трава, собранная им в секретном месте далеких гор, и так необходимая в данном процессе имеет свой, весьма ограниченный запас, поэтому удовлетворить он сможет не всех желающих, а только тех, кто предложит ему больше бабок.

Начинаются торги, на которых естественно выигрывают те, кто выдвинет самое выгодное для афериста предложение. Ну а дальше все было просто, мужик собирал со всех бабки и преспокойственно делал ноги, так как никаким алхимиком он не был и в помине. Секретные травы он собирал и сушил в придорожных кустах, во время путешествий между городами, а само чудесное превращения трех частей свинца в одну часть золота осуществлялось простым вплавлением последнего в первое. А что тут сложного? Выплавил золотой слиточек, по форме донышка своего тигля, потом залил его расплавленным свинцом и дело в шляпе. Показываем кусок свинца всем желающим, кладем его в заранее приготовленную емкость и плавим. Так как температура плавления золота намного выше, то свинец через некоторое станет жидким и находящийся внутри него слиток плавно и незаметно опустится на дно. Сам свинец потом мы выливаем, спокойно демонстрируя открывшим рот зрителям «великое чудо» оставшееся на дне. Конечно, читал я это довольно давно, могу что-то и напутать, но суть была примерно такая.

Как и с процессом лечения с преобразованием материи было так же далеко не все просто. Энергии подобное преобразование жрало столько, что занимались им пока, только с чисто научной точки зрения. Ну, за исключением редкоземельных элементов конечно. Получить за неделю несколько граммов калифорния, используя лишь внутренние ресурсы организма, т. е. практически без всяких материальных затрат, было весьма прибыльным делом. Занимались подобным только одаренные — ученые, имея при этом солидную прибавку к зарплате. Про необходимую концентрацию разума во время подобного процесса и мощную защиту от радиации можно скромно умолчать. Впрочем, у одаренных с живучестью и выводом вредных веществ из организма никогда особых проблем не было.

Последний раздел рассказывал о способностях, использующих исключительно энергию астрального тела. Сюда входили видение — способность видеть объекты и существ тонкого мира, в том числе и астральные тела других людей, а также их ауру и ясновидение. Ну тут все понятно, возможность предвидеть будущее, последствие своих или чужих поступков и т. д. Последним пунктом шло отделение астрального тела от физического с сохранением сознания. Выход из тела, в общем. Вот тут уже не было практически никаких доказательств и формул, сплошные догадки и предположения. Впрочем, это никак не помешало автору, подробнейшим образом описать данные способности.

С видением их в принципе не возникало никаких. Данная способность активировалась одновременно с альмой и ею обладали все одаренные без исключения. Перестать видеть ты уже больше не мог, «закрыть» глаза, имея активную альму не получалось еще ни у кого. Да в принципе на это никто и не жаловался, насколько я понял. Никаких дополнительных усилий оно не требовало, ни концентрации, ни ритуалов, ни легкого смежения век, как описывается в разных фантастических историях. Ты «видишь» и все, просто как карандаш.

Ясновидение, хоть и имело весьма долгое и нудное описание, но сводилось примерно к тому же. Либо оно есть, либо его нет. Научиться ему не представлялось возможным. По крайней мере, на сегодняшний день. Единственным отличием было то, что встречалось оно далеко не у всех одаренных (примерно у одного на тысячу) и проявлялось совершенно спонтанно. Ясновидящий не мог видеть будущее по заказу, это всегда происходило неожиданно и никогда, никто не мог знать, что же он увидит, и какого времени это будет касаться. Правда и тут были исключения. Очень редко, даже по меркам одаренных, рождался человек с даром, способный предвидеть людские судьбы и судьбу мира по собственному желанию. Такие люди ценились не то что на все золота, а не знаю даже с чем и сравнить. Таких за всю историю насчитывалось немного. Иногда это были весьма известные личности, а иногда те, о которых никто и не слышал. Во всяком случае, я, когда прочитывал этот небольшой список имен, из двадцати узнал лишь троих.

Интересным было также и то, что сам термин «ясновидящий» объединял в себе сразу несколько понятий. Под ним понимались люди способные напрямую видеть будущее и прошлое, слышащие его от голосов, общающихся с ними, видящие во снах. Объяснить подобную ситуацию никто не мог, хоть предположений и была масса, но в большинстве своем они сводились либо в религию, либо в мистику, никак не подкрепленную с научной точки зрения.

Единственным и бесспорным оставался только один факт — факт общения с астральным телом человека после его смерти. Тут нашли подтверждения многие поверия и обычаи. Как оказалось после смерти, если тело не было разрушено, астральной оболочке требуется три дня на отделение от физической, после чего оно свободно может передвигаться, где ему вздумается, не встречая каких-либо преград. Астральное тело живет еще сорок дней, после чего происходит его распад с выделением всей накопленной энергии в пространство. Выходит ли из него еще одно более тонкое и невидимое даже одаренным тело — неизвестно. Ясно лишь одно, — до этого момента с астральным телом человека можно спокойно общаться. Он полностью сохраняет память, знания, всех узнает, ведет себя совершенно так же, как и при жизни. Ну… если не считать того, что он умер конечно, тут все же идет небольшой отпечаток на психику, но оно и понятно. Общение с таким субъектом происходит только напрямую, т. е. мысленно, либо посредством чувств. Любой одаренный при жизни умеет воспринимать чувства других людей. Не угадывать, а именно воспринимать, чувствовать, то, что переживает в душе другой разумный. И если при жизни это просто приятный бонус к перечню основных способностей (хм… еще бы научиться такому «незначительному» бонусу), то после смерти это становится одним из ключевых аспектов передачи информации.

Однако, и тут была определенного рода проблема. Как только человек умирал и его аура гасла, увидеть астральное тело без специальных приборов и мощных энергетических устройств с силовой подпиткой, уже не мог даже одаренный.

Далее шел выход из тела. Он по праву считался одной из самых сложно усвояемых техник, которым можно было обучить одаренного. Выход из тела требовал огромной концентрации (что-то слишком часто мне стало встречаться это слово), воли и упорства. Поначалу он обязательно должен был проходить под контролем опытного наставника, способного в случае чего, сохранить связь твоей физической и астральной оболочки и вовремя вернуть последнюю на место. Дело было в том, что время нахождения вне собственной биологической тушки было строго ограниченно. Конечно, тут можно было натренироваться, это как с задержкой дыхания, но все равно, больше чем двадцать минут, продержаться еще никого не получалось. А учитывая тот факт, что вне тела времени ты не ощущаешь совершенно, то даже опытные «ходильщики» не рисковали соваться далеко без прикрытия своей тушки напарником. На этом месте я даже отложил книгу и ошалело потряс головой.

Охренеть. Это ж какие возможности! Пусть даже всего на двадцать минут, но ты становишься идеальным разведчиком. Никаких преград, никакой возможности тебя остановить или даже просто увидеть. Современные приборы способны зарегистрировать только излучение физического тело, т. е. ауру, но уж никак не твое астральное тело. Правда, остаются еще одаренные, но сколько их? Мало, очень мало. Плохо только то, что во время подобного «выхода» ты не можешь воздействовать на материальные объекты, а бы еще и диверсант нехилый получился. Но, как говорится, не все коту Масленица.

В это время дверь моей комнаты распахнулась, и на пороге возник Илья с большущим бутербродом в руках:

— О, проснулся уже, — удивился он, откусывая от своей ноши солидный кусок, — а ребята спят еще, умаялись вчера бедолаги.

— После такой тренировки попробуй не умайся, — буркнул я, закрывая книгу и потягиваясь на кровати, — на завтрак, как я понимаю, уже можно не ждать?

— Ну почему же, — пожал он плечами, — спустись на кухню, Зина тебе сообразит чего-нибудь. На выходных у нас послабление режима, надо же отдыхать все-таки. Завтрак по желаю, обед с ужином — как обычно. Тем более у нас на кухне всегда есть стратегический запас всяких вредных и не очень продуктов. Напитки тоже присутствуют, так что наслаждайся.

— Круто, — улыбнулся я, — прям курорт, если бы не тренировки.

— Пфф, так тут все же работа, а не санаторий! О, — обратил он внимание на книжку, по-прежнему лежащую на моей подушке, — прочил, что ли уже?

— Да нет пока, только начал ее сегодня.

— Да ну? — сощурился Илья.

— Ну да, — я недоуменно посмотрел на его недоверчивую рожу, — проснулся сегодня в шесть утра как по побудке, заснуть не мог вот и решил почитать, чего такого-то?

— Ну, я вижу, что не хило ты почитал, — усмехнулся он, показывая на торчащую между страниц закладку.

Поначалу я не понял, о чем он говорит, ну почитал я с утра и что тут особенного? Потом все же перевел взгляд на книгу еще раз, посмотрел на часы, висящие на стене, и моя челюсть медленно поползла вниз. На часах было без двадцати семь. Я даже не проспал обычное время завтрака, но не это поразило меня до глубины души, а то, что закладка располагалась на пятьсот двадцатой странице. Судорожно открыв книгу, я убедился, что не ошибся, и закладка находится именно на том месте, на котором я остановился, когда вошел Илья. Это что же получается, я за сорок минут прочел больше пяти сотен страниц научной литературы?! Да еще и все запомнил при этом?!

Видно шок так явственно отразился на моем лице, что аспирант Альцмана не выдержал и рассмеялся:

— Вижу ускоренное восприятие уже дает о себе знать, — проговорил он, чуть не подавившись при этом остатками бутерброда, — сколько там у тебя?

— Пятьсот двадцать, — сумел выдавить я за себя.

— И это за сорок минут? — уточнил он, посмотрев на часы, — Неплохо! Это выходит…, - он на мгновение задумался, закатив глаза, — по тринадцать листов за минуту. Хм, и впрямь неплохо, почти как у наших архивариусов.

— Архивариусов? — переспросил я.

— Ну да, — кивнул он, — есть у нас пара ребят в отделе, историк и социолог по образованию. Но это только по официальным бумагам. А так они уже столько изучили, что задайся они задачей получить высшее образование по всему тому, что знают, так дипломами можно было бы все стены в квартире обклеивать. Вместо обоев. Весьма одаренные ребята. Занимаются изучением старых дел, архивов, легенд, проверяют их, хранят документацию, да всего и не перечислишь. Вот только разговаривать я тебе с ними не советую. У них редко бывают гости, так как общение с подобными субъектами чревато взрывом мозга. Поговорить они любят и редкую жертву, попавшую в их обитель, ждет страшная участь — рассказ разных историй и живое общение. Редко кто выдерживает больше пары часов.

— Чего такого то, — пожал плечами я, — ну расскажут они пару историй, убудет от тебя что ли? Тем более как я к ним попаду, они же не здесь работают?

— Не здесь, — странно посмотрел на меня мой собеседник, потом гаденько улыбнулся и добавил, — но когда ты выйдешь на работу, могу тебе провести экскурсию в их логово, и даже порекомендую тебя в качестве благодарного слушателя. Ты ведь хочешь пообщаться с такими знающими людьми?

— Почему бы и нет, — снова пожал я плечами, — может, что интересное узнаю.

— Заметано, — довольный аспирант погрозил мне пальцем, — ты согласился.

— Да согласился-согласился, — нетерпеливо кивнул я, — ты мне лучше расскажи, что с восприятием там, в книге про скорочтение я что-то не заметил упоминания.

— Книга, как ты уже мог заметить, написана два года назад, — пожал плечами он, — в ней указываются лишь общие данные, причем в весьма сжатом виде. С тех мор мы существенно продвинулись в плане развития и изучения способностей одаренных. Альцман ругается, но продолжает писать свой новый труд. Версия 2.0 так сказать. Более полная. Там уже одним томом не отделаешься, будет минимум семь, причем со всеми пояснениями и подробными выкладками. Раньше да, по ней мы учили, но с недавнего времени, она используется только как ознакомительный материал для ввода в курс дела. Остальное приходится объяснять на пальцах и самостоятельно.

— Хм, — понятно, — почесал я затылке, — общая линия ясна, ну тогда давай просвещай меня по этому вопросу.

— Да без проблем. Пошли вниз, — махнул мне рукой Илья, — по дороге расскажу. Там и поешь заодно.

Спустя пять минут мы расположились прямо на кухне за небольшим разделочным столиком, самым бессовестным образом ограбив холодильник на кучу разных вкусностей, в том числе и сладких. Конечно всем и так понятно, что настоящей вкусностью для здорового мужика является мясо, но без углеводов тоже далеко не уедешь, особенно в среде одаренных. Как ни крути, но углеводы это энергия, а нам без нее никуда.

— Ну так вот, — начал Илья, разливая по стаканам очередную порцию клюквенного морса, — есть способности, подразумевающие более широкое понятие, нежели то, которое заложено в их названии. Ускоренное восприятие как раз такой случай. Ты быстрее думаешь, быстрее реагируешь на внешние факторы, ты быстрее в бою и просто в движении, ты быстрее усваиваешь и перерабатываешь информацию. Конечно, определенные ограничения по скорости есть, но они не очень разнятся у о дареных, обычно наше восприятие, по скорости опережает восприятие обычного человека примерно в шесть — семь раз. Это если дело касается усвоения информации. Со скоростью движения дела обстоят примерно та же ситуация. Однако ограничения на усталость никто не снимал. Ты можешь изучить за пару часов три толстые книги, полностью усвоив информацию, но при этом твой мозг устанет так, что в ближайшие пару дней ты воспринимать информацию больше не сможешь при всем желании. Усталость и перегрузка не дадут тебе этого сделать. Правда все, ну или почти все поддается тренировке.

— Восприятие тоже? — удивился я.

— Не совсем, — пояснил он, — скорее способность усвоения информации, тренировка мозга и мышц. Если в начале обучения ты сможешь пробежать на сверхскорости метров двести и свалишься, то уже через пару месяцев это расстояние увеличится до пары километров, и уже не будет вызывать такого напряжения как раньше.

— Но ничему такому Владимир меня не учил, — удивился я.

— Начнет со следующей недели, — пожал плечами Илья, — всему свое время. Контролировать скорость может даже новичок. Просто начинаешь бежать на пределе и чувствуешь, что его нет, вот это ощущение и покажет тебе переход в режим ускорения, ну и быстрая смена окружающего тебя пейзажа, конечно, — опять усмехнулся он, — на счет восприятия информации, опять же, все тоже самое. Правда тут еще играет свою роль насколько тебе она интересна. Если книжка тебя увлекла, то ты можешь усвоить большее количество знаний без усталости. Если же наоборот, читаешь через силу, то подобный объем соответственно снижается.

— Интересно, — задумался я.

— Не то слово, — ты, на еду-то налегай, а то так голодным и останешься, — посоветовал Илья, и подавая пример, сделал себе еще один большущий бутерброд с мясом и помидорами.

— И куда в тебя столько влазит? — поинтересовался я, накладывая в тарелку вчерашней картошки с мясом, — ты же уже завтракал.

— И что? — пожал плечами он, безжалостно уничтожая бутерброд и запивая его морсом, — у англичан вон, есть второй завтрак, чем мы хуже?

— Так он у них в одиннадцать часов утра проходит, и не с кучей еды, а так, просто пирожное с чаем. И перерыв между ними как минимум три — четыре часа. Традиция.

— А у нас в России свои традиции, — довольно откинулся на спинку стула мой сытый собеседник, — между первой и второй перерывчик небольшой, и, кстати, это не только водки касается. И вообще, ешь, пока естся, спи, пока спится. Блин, да ты как будто в армии не служил!

— Служил, — буркнул я.

— В штабе, небось?

— Нет, как все.

— А войска какие?

— Пехота.

— Сочувствую…

— Да чего там, часть нормальная попалась, грех жаловаться, даже стреляли часто.

— Это тебе повезло просто.

— Знаю, но сути не меняет. Ты кстати чего ко мне зашел-то утром?

— О! — оживился он, — это ты хорошо сделал, что мне об этом напомнил. Ты же сегодня домой собираешься на выходные?

— Ну да, — я не понимал, куда он клонит, — а что?

— Абрамыч просит тебя повременить с этим делом. Есть у него одна задумка…

— Эксперименты над собой я ставить больше не дам! И так чуть не угробили в прошлый раз! — возмутился я.

— Да какие эксперименты, — поморщился Илья, — он хочет, чтобы ты на выходных отдохнул на нашей второй базе у леших. Познакомишься с ребятами, посмотришь на центр обучения, поучишься, отдохнешь в конце концов.

— А почему именно на выходных? — поинтересовался я, — Ведь в программе обучения такого этого не предусмотрено.

— Да потому что с вами вся наша программа летит псу под хвост, — зайдя на кухню сказал Иван Абрамович, — не было у нас еще ни одного одаренного со средними способностями к усвоению ДНК. За эту неделю вы, молодой человек освоили нашу месячную программу.

— Как месячную, — поразился я, — разве так не обучают всех одаренных?

— Обучают, — согласился он, подходя к холодильнику и доставая из него продукты, — но не следует забывать, что основная цель программы это открытие способностей, а не их развитие. Это важно сделать, как я уже говорил, потому, что по прошествии полугода, плюс минус еще четыре месяца, альма закостеневает и утрачивает способность к обучению. К развитию — пожалуйста, сколько угодно, а вот что-то новое изучить уже не удастся. Именно поэтому мы стараемся сначала активировать весь возможный потенциал одаренного, и только потом переходим к его развитию.

— Постойте, — перебил я, — но ведь Владимир говорил как-то, что обучение идет в серьез и полным ходом?

— Конечно, — согласился Альцман, — ведь он не сторонник полумер. Если учит, то делает это на совесть. Но тут одно другому не мешает. Вы тренируетесь и одновременно учитесь управлять собственным телом. Пока что только регенерацией, причем на подсознательном уровне, но это тоже важно.

— И сколько же тогда времени занимает полное обучение?

— Порядка семи лет. Может больше, все зависит от степени вашей обучаемости.

— Однако…

— Впрочем, могу вас порадовать, учитывая, с какой скоростью идет обучение, вы вполне можете уложиться и в год. Ну… во всяком случае по дисциплине Владимира.

— Подождите, то есть вы хотите сказать, что я могу научиться всему, что он умеет всего за полгода?

— Круто, правда? — хохотнул Илья, — Вот только слово научиться тут не совсем подходит, вспомнить — будет более к месту.

— Обалдеть, — тихонько пробормотал я, пытаясь переварить в голове подобную новость. Стать мастером, подобным моему учителю всего за год! Это просто немыслимо! Люди годами стремятся достичь подобных результатов. Да что там годами, десятилетиями! А тут сразу бах — и мастер. В такое трудно поверить.

— Это мнение вашего наставника, — пожал плечами Альцман, — тут уж ему виднее чего вы стоите. Что же касается меня, то я настоятельно рекомендую вам на этих выходных посетить нашу вторую базу. Это не так далеко, буквально пару часов езды на машине. Дело в том, что обычно наши ребята занимались по недельной системе, то есть первая неделя — на регенерацию и боевые искусства, вторая — изменение и регуляция собственного тела, третья — глобальное изменение, затем целительство и так далее. Все это делалось только с одной целью, выявить склонность человека к каждой из способностей, определить примерное время на их активацию или развитие, и по полученным данным составить индивидуальную программу, по которой дальше и будет обучаться наш подопечный.

— Но со мной вы решили по-другому? — уточнил я.

— Да, и тут можете благодарить не только наш удачный эксперимент, но еще и вашу хорошую природную обучаемость. Более того, за то время, что у нас не было учеников, методика преподавания была существенно улучшена, в том числе и в плане прогноза. Теперь мы можем с большой долей вероятности утверждать о склонности человека к той или иной способности без проведения пробного обучения, а просто сняв с него биометрические параметры.

— Тогда я не совсем вас понимаю, если уже и так все известно, то зачем… — начал я.

— В том то все и дело, что неизвестно. Проверить систему было не на ком. На уже прошедших обучение специалистах ставить эксперимент было бы не совсем корректно, а учеников у нас не было давно. Поэтому я и решил в кратчайшие сроки прогнать вас по всем основным дисциплинам, тем более что теоретические выкладки уже есть, осталось доказать их на практике.

— То есть вы хотите сказать, что предполагаете чему я смогу быстро обучиться, а чему нет?

— В общих чертах да, — согласно кивнул профессор, — ну а спешка объясняется очень просто — мне интересно. И если вы обладаете свободным временем на выходные дни, я прошу уважить старика, тем более, что если я окажусь прав…

— То четвертая Нобелевская премия у вас в кармане, — закончил за него Илья.

— Чего? — вытаращил глаза я, — какая премия?

— Нобелевская, — ехидно оскалился аспирант, — четвертая. В теории разумеется. Ведь данные по нашим разработкам публиковать запрещено.

— Это в первую очередь позволит приступить к совершенно новым задачам, — сверкнул глазами Альцман, — и на всякие премии, грешащие подтасовкой мне глубоко плевать.

— Конечно — конечно, — с донельзя серьезным лицом закивал Илья, — а как иначе? Наука превыше всего, престиж и деньги по боку.

— Я смотрю, что тут кто-то стал слишком умным, — сощурившись, протянул профессор.

— Дык, весь в учителя же, — развел руками тот.

— Мда, пожалуй, в том месяце я поторопился с выводами, написав на тебя такую лестную характеристику для предзащиты. Ума у тебя не прибавилось ни на грамм.

— Это почему это?

— Да потому что, молодой человек, вы совершенно забыли за последнее время, что я по-прежнему ваш учитель, и то, что у нас был договор…

— Эй-эй! — сразу заволновался Илья, — это не считается!

— Считается! — теперь уже гаденько ухмылялся сам Альцман, — срок договора истекает только через две недели, о чем вы, молодой человек, благополучно забыли. Думаю, три эксперимента будет достойной компенсацией за мой моральный ущерб.

— Сколько?! — выкрикнул он.

— Четыре, — невозмутимо добавил профессор, — и за каждую попытку оспорить результат — еще по одному сверху. Продолжим полемику?

— Нет, — буркнул тот, — я согласен.

— Вот и чудненько, — расплылся в улыбке Альцман, — жду вас сегодня на минус третьем этаже в два часа. Да, кстати, предупреждая будущие вопросы Дмитрия, поясню, дабы избежать искажения информации из других источников, — он покосился на своего аспиранта, — каждое открытие, производимое нашими учеными, поощряется премией. Размер премии зависит от важности открытия и того значения, на которое она могла бы претендовать в мире при своей публикации. На моем счету уже три Нобелевские премии. Пусть и в теории, но они есть. Вынеси я свои выкладки на всеобщее обсуждение, то даже у самой привередливой комиссии не нашлось бы оснований для отказа от вручения. Однако по понятным причинам сделать это невозможно. Денежная премия мне, конечно, была выплачена, но, как вы понимаете, деньги для ученого вторичны, в то время, как всеобщее признание, возможность рассказать всем о своих достижениях и обсудить их с умными людьми… Это бесценно.

Что же касается моего ученика, то в свое время он так достал меня своими подколками про «гениальность» и «премии», что пришлось пойти на некую договоренность: он прекращает топтаться на моих больных мозолях, а я прекращаю привлекать его в своих экспериментах. Договаривались мы на полгода, однако Илья, судя по всему, забыл об этом, а также о том, что размер штрафа определяю я сам, за что и поплатился. На этом все. Если все же решите последовать моему совету и поехать навестить леших, то не забудьте забрать у меня результаты своего обследования. Всего хорошего, — и довольный собой Альцман, не забыв прихватить с собой бутылочку холодного кваса с пирогом, покинул кухню.

— Охренеть, — проговорил я, — это что сейчас вообще было?

— Фашизм, во всем своем зверском виде, — пробурчал Илья, разом растеряв хорошее настроение.

— А что за наказание такое странное, — поинтересовался я, — в экспериментах противных надо ассистировать?

— Угу, только не ассистировать, а принимать непосредственное участие. В качестве подопытного.

— Чего?! — вырвалось у меня.

— Чего слышал, — ответил он, — ты думаешь, на ком мы испытываем свои новейшие лекарственные и технические разработки? На себе родимых! Потому, что в случае чего у нас шансов остаться в живых намного больше, чем у обычного человека-испытателя. Нет, конечно, предварительно изобретения проходят множество испытаний и проб на животных, — пояснил он, видя мое ошарашенное лицо, — но в финальном тестировании участие принимаем именно мы. И не всегда они бывают приятными.

Следующие полчаса я ржал как ненормальный, слушая жалобы своего нового знакомого на тяжелую жизнь ученого-испытателя. Организм одаренного был намного крепче организма обычного человека, тем более позволял чувствовать малейшие изменения в себе и контролировать, либо исправлять их разумом. Поэтому, если при испытании, скажем, новой вакцины против гриппа, подопытный чувствовал какие-то вредоносные процессы в своем теле, вызванные ее введением, то моментально их исправлял, а данные о повреждениях или их отсутствии записывал в журнал.

Однако не все йогурты одинаково полезны, как гласит реклама. Бывали и такие случаи, когда даже специалисты не могли справиться с последствиями некоторых препаратов, ну или могли, но далеко не сразу. Так, например, при исследовании опытного образца, увеличивающего работу мозга, для повышения мощности способностей одаренного, выяснился его полностью противоположный эффект. Способности не только не увеличивались, а наоборот полностью блокировались препаратом, превращая одаренного на два часа в обычного человека. Причем с весьма интересным побочным эффектом — диким расстройством желудка, на уже неограниченное время.

А так как испытывать эту гадость в то время выпало Илье, то он получил массу непередаваемых ощущений, особенно учитывая тот факт, что второй лекарь, обязательно обязанный присутствовать на подобных экспериментах в качестве страховки, уехал к своей жене на день рождения, надеясь, что его прикроют на работе. Не вышло. Когда он прибыл обратно на базу, спасать своего коллегу, то тот уже практически полностью утек в канализацию, и вид его бледной тушки, сидящей на унитазе, вызывал скорее жалость, чем смех.

По шапке тогда получили многие, в том числе и руководитель проекта. А за грубое нарушение техники безопасности, второго лекаря лишили годовой премии и дали выговор, с занесением в личное дело. Коварная же жидкость, выпитая аспирантом, наоборот, была признана отличным боевым средством для возможного контроля одаренных, и взята на вооружение без изменений. Еще бы, лишение врага своего главного оружия, да еще и с таким деморализующим эффектом.

Конечно, не все случаи были такими забавными. Были и тяжелые травмы. Так, например, при испытании одного из образцов нового стрелкового вооружения, Виктор (второй испытатель, сейчас работающий хирургом в центральной клинике города) потерял обе руки. Хорошо хоть голову не задело. Руки пришлось отращивать заново, а по ощущениям и времени, которое все это дело заняло, радости парню не добавилось.

Но такие случаи все же были редкостью. По большей части все эксперименты сводились к рутине. Подробные испытания, возможные сочетания с другими веществами, если это препарат, или возможность работы в разных средах и условиях — если это техническая модель, и т. д. Отчеты и бюрократия занимали большую часть времени всей подобной работы.

— Ладно, — хлопнул себя по коленям Илья, вставая из-за стола, — работать надо.

— Так сегодня же вроде выходные?

— И что? Может мне просто интересно то, чем я занимаюсь, не думал об этом? — поинтересовался он, — а еще ученым хочешь стать.

— Хочу, — кивнул я, — и надеюсь стану, вот только отдых нужен в любом случае, и любая работа, какой бы прекрасной она не была, рано или поздно надоедает.

— Есть такое, — согласился он, — но я не люблю сидеть без дела, а на базе у меня их не так уж и много. В отпуске отдохну, развеюсь. Он у нас, кстати, тоже за счет государства, выбирай сам куда хочешь и лети! Правда только по России — зарубеж нам ход заказан.

— Да ладно? И что, прям все расходы оплатят? — недоверчиво спросил я.

— Ну… в разумных пределах, конечно, но обычно всем оплачивают. Если ты только не собрался заказывать себе супер-люкс за сто тысяч долларов в сутки и торчать там целый месяц. А так — пожалуйста. Хочешь на Дальний Восток или в Ялту? Да ради Бага, бери билеты и езжай. Полет, проживание, питание — все за счет отдела. Деньги предварительно получаешь в бухгалтерии, они знают, сколько нужно на отдых в каждой стране и в какой ее части. Причем не жмотятся, что немаловажно. Подписываешь документы у Митрова и вперед!

— Крутой у вас отдел…

— Не то слово, и начальник — мужик правильный. Это он в свое время такие условия выбил.

— Если еще и зарплату платят, то я вся ваша, — засмеялся я.

— А как же! У нас все есть, — улыбнулся в ответ он, — но это потом. Так что, куда едешь сегодня?

— В Ялту.

— Э нет, приятель, не так быстро, — засмеялся он, — сначала обучение закончи, и полгода отработай, тут все по законодательству.

— Нет в жизни справедливости, — огорчился я, — ну тогда к лешим вашим поеду. Куда деваться. Только позвоню друзьям, чтоб не волновались. Это возможно?

— Конечно, — кивнул он, — твой сотовый у охраны в соседнем домике. Позвонишь в дороге, возле базы не стоит светить свои номера лишний раз.

— А кто повезет?

— Владимир, он как раз туда собирался, у него к Духобору дела какие-то накопились, вот и закинет тебя.

— К кому? — вытаращился я на него.

— К заведующему лаборатории, — продолжал веселиться Илья, — он их местный Батька, глава научного отдела и духовный наставник. Называй как хочешь — не ошибешься.

— Э-э-э…

— Да не парься, — хлопнул он меня по плечу, — со временем войдешь в курс дел и перестанешь всему удивляться. У нас тут хватает приколистов. Ты бы видел, что было с московской комиссией, которая приезжала к нам с проверкой в прошлом году. У них чуть крыша не поехала, ведь для того кто не в теме многое кажется жутким бредом, а у нас такого добра навалом. Ладно, пойду я.

Махнув мне рукой, Илья вышел с кухни.

Доедая картошку, я посмотрел за окно. Темнотища… Не такое уже раннее, но все таки зимнее утро было еще в своих правах. Видно было только хорошо освещенный двор с куском забора, а дальше все терялось в непроглядной темноте. Чем бы заняться? Пойти попросить у охраны телефон? Смысла нет, и так перед поездкой его заберу. Пойти поговорить с профессором? Так он уже и так все сказал, а отвлекать его от работы не дело. Тем более что пока я не закончу обучение, заниматься со мной наукой он не будет. Тут Иван Абрамович был непреклонен. Если заниматься всем и сразу, то не добьешься ни того ни другого.

Тут мой взгляд упал на стоящий на плите металлический чайник с холодной водой… Хм, а не навестить ли мне своего учителя? Конечно, последствия могут быть весьма печальными, но глубочайшее чувство морального удовлетворения того стоит. Подхватив заветный предмет, я отправился приводить в жизнь свою коварную задумку. Поднявшись на второй этаж, я тихонько притаился под дверью Владимира. Тишина. Мерное дыхание. Спит зараза! Дверную ручку поворачивал, наверное, целую минуту, и отпускал примерно столько же, чтобы она не издала ни единого звука. После чего проник в комнату и начал тихонько подкрадываться к спящему на спине человеку. Я уже почти наклонил чайник над безмятежно сопящем в потолок учителем, когда он неожиданно открыл глаза и голосом, в котором не было ни капли сна сказал:

— А, это ты Дима, спасибо, — после чего забрал у меня из рук оружие возмездия и припал к горлышку.

— Ты как, сегодня со мной едешь или домой? — поинтересовался он, оторвавшись от чайника, совершенно не обращая внимания на мой крайне расстроенный вид.

Я молча кивнул.

— Ну, вот и ладушки. Иди, собирайся тогда, через час выезжаем. Чайник я сам на кухню отнесу.

— Угу, — мрачно ответил я и отправился к себе в комнату. Вот гад, еще и издевается. Как он вообще меня услышал, я ведь не издал ни звука?

— Да и на будущее, — крикнул Владимир, словно прочитав мои мысли — если решишь и в следующий раз принести мне водички, то не дыши так громко, ты меня разбудил. Просто оставь рядом с кроватью.

Тихонько бурча сквозь зубы, на собственную несознательность я пошел к себе. Собирать особо было не чего. Все тот же рюкзак с вещами и пару книг профессора до кучи. Первую я все же решил дочитать, благо страниц осталось мало, а времени целый час.

В принципе, никаких точных сведений дальше книга уже не содержала, изобилуя выводами по работе и предположениями, на тему дальнейшего развития возможностей человека. Единственно точно доказанным фактом в заключении было то, что одаренных возможно узнавать сканируя активность головного мозга. Причем сканирование осуществляется не только приборами, но еще и астральным зрением. Т. е. в принципе, научившись, я могу увидеть себе подобных на расстоянии, просто напросто посмотрев на их астральное излучение. Именно астральное, а не эфирное. Аура тут ничем помочь не могла. Подобное излучение по яркости было намного выше, чем у обычных людей. Наладив интерфейс у себя в голове, можно было даже выводить уровень развития способностей одаренного в процентном соотношении. Тут, по сути, все было совсем просто: чем больше у тебя активировано способностей, чем больше ты умеешь, тем интенсивнее свечение. Свечение, через твое астральное зрение, идентифицируется мозгом и с помощью био-программы, тобою же и созданной, выводится в активное сознание. Весьма неплохо. Надо будет у Альцмана еще статеек научных выпросить, все же уже целых два года прошло с момента написания этой книги, а наука не стоит на месте. Нужно быть в курсе событий.

Вздохнув, я закинул в рюкзак вторую, выданную мне профессором книжку, с названием «Тонкое строение Земли. Гипотезы и факты» и направился к выходу.

Через час мы уже мчались по трассе М-53, направляясь к базе леших. Владимир уверенно вел свой «Хаммер» по заснеженной полосе. В этом году зима удалась на славу — снег валил как из мешка, да и морозы не подкачали. Однако хоть это и делало счастливее детвору, лепившую снеговиков или катающуюся с горки на всем что только можно, но сильно огорчало коммунальщиков и автолюбителей.

Впрочем, моего учителя это факт, казалось, нисколько не огорчал. Он молча гнал свою черную хромированную махину через снежную пелену, наслаждаясь дорогой, скоростью и тяжелым роком льющимся на нас из динамиков. И что уж греха таить, я тоже этим наслаждался. Ну и попутно, листал весьма интересный отчет, отданный мне Ильей перед отъездом. В нем, как и обещал, Альцман собрал все данные моих обследований с общим заключением в конце. Результаты по своему психо-физическому состоянию смотреть я не стал, так как полностью доверял в этом признанному светилу науки, да и просто бы тупо не понял и половины из того, что там написано, поэтому сразу перешел к заключению. Заключение было написано предельно сжато и укладывалось всего в один лист.

Изучив его, я понял, что если теория профессора верна, то никаких проблем, кроме, возможно, «глобальной перестройки» у меня не возникнет. Ну а предвидение, скорее всего, просто обломится, шанс на его благополучное изучение, мягко скажем, не очень велик. Осталось только все это дело подтвердить на практике. Кстати, почему-то нигде нет даже упоминания о всякого рода телепатических свойствах. Ну, там способность считывать чужую память, или даже управлять разумом. Этого нет? Или же просто подобная информация считается секретом даже от учеников этой маленькой академии? По идее не должна, ведь вряд ли эта дисциплина, если она существует, является легкой для усвоения. Хм. Надо будет уточнить потом этот момент.

Бережно собрав все документы обратно в папку, я убрал ее в рюкзак, и поинтересовался у Владимира долго ли нам еще ехать. Как оказалось не очень — всего час с хвостиком. Времени хватало поэтому, недолго думая, я достал с заднего сидения небольшой, но очень тяжелый металлический ящичек, который мне выдала охрана базы. В нем находился мой отключенный телефон. Разговоры по сотовым в пределах обоих научных комплексов были полностью запрещены, разрешалась только связь по внутренней проводной линии. Сделано это было и в целях обеспечения безопасности, и для исключения лишних проблем особо чувствительным приборам. Кстати именно поэтому база находилась далеко загородом и под землей. Меньше лишних вибраций и волн. Конечно, в этом элитном поселке проживали и обычные люди, если таковыми можно назвать нашего мэра, зам. губернатора и прочих важных богатых шишек, пользующихся благами цивилизации, однако расстояние между участками сводило на нет все эти возможные неудобства.

Достав телефон из ящичка, я включил его, и некоторое время просто сидел, держа его в руках и размышляя. Звонить никому не хотелось. Совершенно. Даже Косте. Только что забытый груз проблем вновь всплыл на поверхность и давал о себе знать ноющим чувством в груди. Как же мне… Так, хватит. Я взял себя в руки и поднес телефон к глазам. Ограничимся обычным сообщением. Мол, все в порядке, жив — здоров и даже слегка потолстел, на связь выходить могу редко, так как это запрещено, на этих выходных буду полностью занят учебой, освобожусь к следующим, будет время — позвоню. Нормально? Нормально. Ткнув в кнопку отправить, я послал это нехитрое сообщение Косте. Если кому что-то от меня нужно, то пусть связываются со мной через него. Это конечно не совеем красиво, но ничего не поделаешь, потом сочтемся.

Первое что поразило меня по прибытии на новое место обучения, так это полное отсутствие охраны. Ни ограды, ни постов, ничего. Обычная такая среднестатистическая русская деревенька, затерянная в чаще леса, с единственной разбитой дорогой ведущей к ней. Впрочем, назвать эту колею, пробитую колесами в грязи и замерзшую к зиме дорогой, мало у кого повернулся бы язык. Деревенька насчитывала всего около десятка домов, выглядевших на удивление презентабельно и добротно, будто их построили совсем недавно. Особняком выделялся огромный двухэтажный домина. В обычной ситуации я бы подумал, что это клуб или какое-нибудь здание колхоза, оставшееся еще с советских времен и заселенное за ненадобностью, однако новизна и знание что здесь все-таки находится, не располагали к поспешным выводам.

Владимир, виртуозно огибая невидимые под снегом ямы, подкатил как раз к этому зданию. Мы уже выходили из машины, когда из него нам навстречу вышел здоровенный мужик. По-другому и не скажешь. Он был чуть ниже моего учителя, то есть имел в росте примерно сто восемьдесят — сто восемьдесят пять сантиметров, однако был такой ширины, что выражение «косая сажень в плечах», можно было смело опустить за недостаточное отражение действительности. Обычные волосы, ни короткие, но и не длинные, ярко зеленые глаза, спокойное выражение лица, гладко выбрит. Квадратная челюсть прямо-таки не давала даже намека на легкую щетину. Одет очень просто: армейские сапоги, серые штаны и расстегнутая на груди короткая дубленка на голое тело. Причем все это не смотрелось как-то показушно или вульгарно. Просто обычный русский мужик, который ходит у себя по двору, так как ему удобно.

Тем временем беззастенчиво рассматриваемый мной человек спустился с крыльца и, пожав руку Владимиру, протянул здоровенную ладонь мне:

— Духобор.

— Дима, — мои пальцы хрустнули в мощной лапе заведующего лабораторией, — очень приятно.

— Мне тоже. Давненько у нас учеников не было, — серьезно кивнул он и, повернувшись к Владимиру, добавил, — Алиса уже и не знает на ком свои наработки пробовать.

— Алиса? — не понял я.

— Это моя дочь, — пояснил он, обернувшись, — она у нас один из лучших преподавателей. Даже педагогический специально для этого закончила.

О Боже, если это окажется второй Альцман, только в юбке, то мне кранты. Теперь понятно, почему сюда Илья ехать не захотел. Работы у него много, ага, как же.

— Ладно, пойду пока парню твоему экскурсию по базе проведу, — решил нач. лаб., - ты с нами?

— Нет, — покачал головой мой учитель, — пойду Антона навещу, узнаю как там дела.

— Да что с ним будет, — пожал плечами тот, — отдыхает, тренируется, Льет за ним присматривает. Ну да это твое дело конечно, заходи потом ко мне — поболтаем.

— Обязательно, — кивнул тот, уже поднимаясь по крыльцу к двери.

— Ладно, пойдем, — хлопнул меня по плечу Духобор, — покажу тебе, где у нас что.

Следующие полчаса, мы ходили по всему комплексу, изучая местные достопримечательности. Духобор, не смотря на свой мрачный внешний вид, оказался добродушным дядькой и обладал весьма незаурядным умом. Как оказалось, при основании Сибирского филиала одаренных, он вместе с Митровым был переведен сюда из Москвы на постоянное место работы. А так как он мастерски разбирался в биологии и ботанике, обладая помимо степени доктора медицинских наук, еще и весьма сильным даром, то вопрос о том кого же назначить на должность главы леших даже не стоял.

Со временем база ширилась и росла. В Сибири оказалось на удивление много одаренных, со склонностью именно к дару целительства. Нет, конечно, каждый одаренный, по сути, был универсалом, после обучения мастерски владеющий своим телом, но все же был и такой фактор как природная предрасположенность. Например, все же умеют готовить. Кто-то лучше, кто-то хуже, но умеют все. И среди них всегда находятся такие люди, у которых это получается намного быстрее и качественнее, чем у других, плюс ко всему они получают от этого удовольствие. Так и среди одаренных. Уметь ты можешь многое, но что-то у тебя получается обязательно лучше, а значит это и есть твое призвание.

Сама база, как я уже говорил, располагалась глубоко в лесу, но, не смотря на это, деревья были вырублены только для строительства главного дома. Остальные же, более мелкие домики, стояли, втиснувшись между стволами. Причем никакого чувства тесноты это не вызывало, все было сделано хоть, и просто, но со вкусом и гармонично.

К моему удивлению в главном доме жила охрана, следящая за единственной дорогой ведущей в поселение и присматривающая за складами, расположенными там же. Маленькие домики, предназначались для штата младших научных сотрудников, аспирантов и небольшого числа обслуживающего персонала.

— А где же ваш знаменитый научный комплекс, центр реабилитации и прочее? — слегка разочарованно поинтересовался я концу нашей прогулки, — под землей, что ли?

— Нет, — усмехнулся Духобор, — дальше в лесу, тут недалеко. Тебе дочка чуть позже все покажет, а то она меня не простит, если я ее опережу. Хочет кое-что проверить.

Видимо все мнение по этому поводу явственно отразились на моем лице, потому что он хохотнув, опять хлопнул меня по плечу и пояснил:

— Да не бойся ты! Она не твой Альцман, чтобы над людьми опыты ставить. Она педагог, вот и хочет свои наработки на тебе проверить. Преподавательские, подчеркиваю. Так что не тушуйся. Пойдем, лучше перекусишь с дороги, да с ней пообщаешься.

Уже подходя обратно к главному дому, я стал свидетелем жестокого и коварного нападения пушистого, истошно пищащего комка на моего учителя. В роли комка выступала хрупкая, стройная девушка, с развевающимися на ветру каштановыми волосами, которая повисла на Владимире и начала его самым бесцеремонным образом тормошить в разные стороны, постоянно о чем-то спрашивая. Тот же в свою очередь просто впал в ступор и молча, стоял соляным столбом, умоляющим взглядом смотря на нас, проходивших мимо. Духобор, глядя на это зрелище, лишь добродушно усмехнулся и, не сбавляя шага, утопал в дом, прихватив с собой и меня.

— Что это было? — поинтересовался я у него, когда мы расселись в просторной, но уютной кухне.

— Это и есть Алиса, — улыбнулся он, — давно не видела Володю, вот и обрадовалась.

— А вот он, похоже, не очень…

— Дурачок потому что, — мужчина пожал широкими плечами, — вечно с заморочками своими носится. Ладно, не наши это дела, сами разберутся. Ты кашу с мясом будешь?

— Буду, — улыбнулся я, — я вообще всеядный.

— Это хорошо. Настоящий мужик таким и должен быть, — кивнул он, — тебя Ваня к нам на недельку отправил, как я понимаю?

— Ваня? — удивился я, — а, это вы Ивана Абрамовича имеете в виду? Нет, на выходные только, потом обратно.

— Хм… Странно, — протянул мой собеседник, — обычно он не меньше недели тут учеников держал, пока все данные не снимет.

— Так может потому так, что он уже? — спросил я, — У меня есть с собой все данные нового обследования. Вроде как новая методика и все такое.

— Хм… Да он что-то упоминал об этом. Дашь посмотреть бумаги?

— Конечно, — кивнул я, залезая в рюкзак и протягивая ему небольшую папочку, — вот.

— Интересно, — задумчиво проговорил он, раскрыв ее на столе и углубившись в чтение, — ну если так дело пойдет, как тут написано, то…

Договорить он не успел, так как был прерван взъерошенным пушистым чудом влетевшим в двери и с порога начавшим возмущаться:

— Пап, это просто свинство, он опять сбежал! Нет, ну ты представляешь?! Только приехал и у него видите ли сразу нашлись дела!

— Волка ноги кормят, — дипломатично прогудел Духобор.

— Это не волк, это самый настоящий баран! Ну как он не поймет… Ой! — тут она заметила меня, скромно сидящим на стуле и остановилась на полуслове. Впрочем, ненадолго. — Так это вы и есть наш новый ученик?

— Да, это я, — пришлось кивнуть мне.

— Алиса, — девушка протянула мне узкую ладошку, искренне улыбаясь, — очень рада познакомиться.

— Дима, — ответил я, вставая и осторожно пожимая протянутую мне руку. Впрочем, боялся я совершенно зря — мои пальцы хрустнули совершенно так же, как и при знакомстве с ее папой. Охренеть можно, ну и силища! — тоже рад.

— Пааап, — повернулась она к зав. лабу, — ты ведь не против если мы…

— Он весь твой, дорогая, — улыбнулся мужчина, — только не забудь потом дотащить его до кухни, на первых парах еда самое главное.

— Да помню прекрасно, — отмахнулась она, — чего ты мне вечно прописные истины повторяешь. Ну, что, пошли? — обратилась она уже ко мне.

— Так ведь, это… — я покосился на греющуюся в микроволновке большущую тарелку с гречневой кашей.

— Ничего страшного, потом поешь. Тем более что на голодный желудок мозг работает лучше. Пойдем — пойдем, — взяла она меня за руку, — как раз к обеду освободимся. У нас ведь только два дня, надо поторопиться.

— Ты бы хоть Ванин отчет посмотрела сначала, что ли, — упрекнул ее отец.

— Уже, мне его вчера Илья на почту скинул.

На этом весь спор и закончился. Духобор остался на кухне гонять чаи, ну а я отправился вслед за девушкой в чащу леса.

Алиса оказалась слегка взбаломошенной и говорливой только на первый взгляд. Когда накал эмоций слегка схлынул (хм… видать и впрямь нравится ей мой учитель) она начала спокойно мне рассказывать о том, что здесь происходит и зачем я ей нужен именно сейчас. Все оказалось совсем просто. Пять лет назад она защитила кандидатскую и, став сначала кандидатом педагогических наук, а затем и доцентом, благо преподавательский стаж уже позволял это сделать, решила не откладывать в долгий ящик работу над докторской. На ее написание ушло всего три года, теория и доказательства были безупречны, но вот беда, не на ком было ее опробовать. Молодые одаренные буквально как сквозь землю провалились, а за уже прошедших обучение, не имело смысла даже браться — нарушилась бы чистота эксперимента, ведь они уже обладали всеми возможными способностями. И вот тут появляюсь я. Да еще и с таким высоким процентом вероятности обучения — просто подарок небес! Более того, эта методика совершенно не требовала никакой специальной подготовки, основываясь практически на одних эмоциях ученика и легком вмешательстве в мозговую деятельность учителя. После этого у одаренного просто активировалась способность взаимодействия с природой. Далее же шло уже обычное обучение контролю и управлению, полученным даром. На первом этапе от меня требовалось только искренность в чувствах, и открытость миру. Т. е. просто напросто расслабиться и наслаждаться пейзажем, как я понял из слов Алисы. Ну а далее будет далее. Что ж, все предельно ясно. Будем посмотреть…

Между последних двух домов, стоящих на краю этого маленького поселения, обнаружилась широкая тропинка, протоптанная в снегу. По ней легко можно было идти вдвоем, чем мы и не преминули воспользоваться. Идти оказалось и впрямь недалеко, буквально минут десять. Тропинка была хорошо утоптана, убрана, а те ветви елей, которые могли мешать ходьбе, хм… подвязаны. Не срублены, а именно что аккуратно подвязаны веревочками к стволам или к соседним деревьям. Да и вообще лес выглядел как-то ухожено. Ни подлеска, ни торчащих коряг под ногами. Про поваленные стволы и пни вообще молчу. Может, это все и было, конечно, но уж точно не в пределах поселения и дорожек.

Однако когда мы дошли до самого лабораторного комплекса, я понял что все, виденное мною до этого, было обычным таким предбанником. Тропинка заканчивалась на краю огромной поляны, сравнимой размерами с хорошим таким полем. Футбольным полем. По ее краям прижались к стене леса маленькие двухэтажные деревянные домики, каждый из которых, отличался собственной архитектурой, размерами и цветом крыши. Ну, просто коттеджи в миниатюре.

На противоположной от тропинки стороне поляны рос здоровенный дуб, до середины ствола утопающий в земляном холме и накрывающий своей кроной как минимум треть всего свободного пространства. От вершины холма, начиналась широкая винтовая лестница, которая огибала ствол дерева и заканчивалась у самых нижних, первых его ветвей. На них, прижимаясь к могучему стволу, лепились маленькие домики, площадки, балкончики и просто небольшие изогнутые наросты, на которых было удобно сидеть. Эти строения поднимались все выше и выше, доходя до самой вершины лесного исполина, соединяясь подвесными мостиками, переходами, лесенками всех форм и размеров, и превращая его в самый настоящий маленький город. В самом же холме были видны небольшие круглые окна в два этажа, а у самого основания — двери, самые настоящие двери, ведущие внутрь этого без сомнения грандиозного сооружения.

Но даже не это поразило меня до глубины души, заставив остановиться прямо на краю всего этого великолепия, открыв рот. Все что здесь было: поляна, дерево, крыши домов и сам холм утопали в зелени. Шумела листва в кроне, колыхалась трава, кое-где даже росли цветы, радуя глаз яркими красками. Крыши маленьких коттеджей, покрытые разноцветной черепицей, были не на всех домах, на некоторых их заменял травяной покров. Как раз на ближайшей к нам такой крыше, развалились двое молодых людей с папками в руках, и, попивая пиво из бутылок, что-то оживленно обсуждали. На крыльцо другого дома, вышел степенный дедушка в очках и с белой бородкой. Удобно устроившись на веранде, он поставил возле себя чашечку кофе и, взяв со стола ноутбук, принялся внимательным образом что-то в нем изучать.

Лето… Настоящее лето. В Сибирском лесу, накануне Нового года… Даже бабочки летают. Обалдеть просто…

Сколько я так простоял, созерцая все это великолепие, не знаю, наверное, прилично, но никто меня не отвлекал. Наконец до сознания дошел тихий голос Алисы:

— Красиво, правда?

Я только и смог что кивнуть в ответ. Слов не было. Как? Как они все это сделали?! Или это просто природная аномалия, причем такая о которой даже никто и не слышал?

— Попробуй почувствовать лес, который тебя окружает, — продолжал вкрадчиво и одновременно спокойно журчать ее голос. Он дарил тепло, обволакивал, дарил чувство спокойствия и уверенности. — Лес что тебя окружает он живой, как и ты. Почувствуй его, вдохни его воздух, ощути тепло идущее от земли и деревьев. Проснись… Ты его часть, а он часть тебя…

Мир слегка покачнулся. Не знаю как это вообще возможно, но я почувствовал… Это просто не с чем было сравнить. Это просто не поддавалось описанию. Самым достойным сравнением было ощущение, как будто тебя вселили в совершенно чужое и незнакомое тело. Большое, непривычное, которым ты не умеешь толком управлять, но в котором уже живешь. Я чувствовал себя младенцем. Я видел тысячами глаз. Я чувствовал каждую травинку, каждый листочек. Знал, что сейчас делает каждый лесной обитатель или человек находящийся под этими кронами. Ощущал, как одни мои деревья бурлят соками, неся живительную влагу вверх, к тонким веточкам, а в другие, наоборот, спят, копят силы до весны. Каждое из них жило своей жизнью, каждое обладало своими чувствами и энергией, каждое могло рассказать мне что-то свое, ведомое только ему.

Неожиданно я почувствовал укол боли. На фоне всеобщей идиллии он был таким неожиданным и острым, что я вскрикнул. Локализовать ее источник не составило труда. Всего через секунду перед моими глазами предстала небольшая ель, стоящая неподалеку от дома охраны, а спустя еще мгновение я согнулся от нового приступа боли сотрясшего и меня и деревце одновременно. Единственным на чем удалось сосредоточиться, была глубокая зарубка на ее стволе, посылающая волны боли в мое сознание. Боль, тоска, безысходность, желание жить. Непередаваемая смесь чувств и жалость смешались в душе. Хотелось помочь, но я не знал как. А потом, просто повинуясь порыву, попытался закрыть рану рукой, совершенно при этом не осознавая, что мое тело по прежнему находится на конце той тропинки, что ведет в основное поселение. Озноб прошел по нервам и без остатка впитался в кору маленького деревца. От раны не осталось ни следа. Совершенно чистая кора без малейших повреждений. Чей-то крик на грани сознания. Темнота.

— Рушить мою систему безопасности! — ревел чей-то могучий голос, — да я ему прямо сейчас его поганые ручонки вырву и на нужное место вставлю! Где эта сволочь?!

— Папа, папа, у нас все получилось, ты представляешь?! — радостный писк четко выделялся на фоне звуков остальных голосов.

— Боря, да перестань ты уже, — уговаривал кто-то, — прибьешь же мужика, оно тебе надо? Он и сам уже не рад, что такое вытворил.

— Ах, не рад говоришь?! — не унимался бас, — сейчас ему еще не радостнее станет! То есть, по-твоему, когда охрана уничтожает свою же систему безопасности это в порядке вещей?!

— Да ладно тебе. Ну что с дурака взять? Он же совсем недавно у нас, еще не в курсе всего.

— Ты сам прекрасно знаешь, какое обучение и инструктаж проходит наша охрана! Так что не смей мне его тут защищать! И хватит меня уже держать за плечи, Вова, я все равное его найду… Нет, ну это надо же!

— Найдешь, конечно, — легко согласился собеседник, — но когда подостынешь чуток. Пойдем-ка лучше настоечки выпьем…

— Эй, просыпайся уже, — тормошил меня кто-то за плечо, — день на дворе, а ты все дрыхнешь. Как тебе вообще не стыдно столько харю плющить?

— Кого там принесло? — проворчал я, тяжело разлепляя глаза и вглядываясь в собеседника.

— Меня, — улыбаясь на краю моей кровати сидел Антон собственной персоной, — как ты себя чувствуешь?

— Да нормально вроде, — пришлось пожать плечами, — а почему…

В этот момент память услужливо подсунула ворох событий, предшествующий моему долгому и здоровому сну, после чего я похолодел. Это как же меня нехило-то накрыло тогда… Лес, деревья, цветущая полянка посреди зимы в Сибири… И эти ощущения… Я не просто чувствовал себя лесом, я был им! Брр… я ошалело потряс головой, прогоняя наваждение. Надо же… наркомания-то какая…

— О, видать вспомнил все, — толкнул меня кулаком Антон, вглядываясь в мое ошарашенное лицо.

— Ага, — слабо кивнул я, — жесть какая…

— Да нет, как раз наоборот, — покачал головой он, — все прошло более чем удачно. У тебя активировалась еще одна способность, причем без продолжительных тренировок и медитаций. Этого дорого стоит. Алиса прыгала до потолка вчера, конечно, уже после того как откачала тебя и принесла сюда.

— Принесла сюда, — ужаснулся я, — сама?

— А что тут такого? — пожал он плечами, — она же одаренная, и твои пятьдесят пять кило для нее не в тягость. Тем более уж очень она за тебя перепугалась по началу.

— Действительно, — пробормотал я, стараясь отогнать от себя видение как мою бездыханную тушку легко тащит на себе хрупкая маленькая девушка, — ничего особенного. А дальше-то что? Почему вообще так вышло, что я вырубился?

— А сам не понимаешь? — улыбнулся мой собеседник.

— Ну… я вроде бы решил вылечить какое-то дерево, елку кажется, потому что ему плохо, — чувствуя себя при этом конченым идиотом, проговорил я, — и вроде у меня даже получилось это сделать, а потом… ничего не помню.

— Вот, ты сам и ответил на свой вопрос, — кивнул Антон, — ничего толком не умея, не научившись распределять и контролировать силу, ты ее всю без остатка влил в лечение того дерева. Да еще и на расстоянии! В результате чего закономерно словил полную потерю внутренний энергии и как следствие гипогликемию. Но это ничего, Алиса тебя быстро в порядок привела. Лекарь она от Бога.

— Обалдеть, — покрутил головой я, — а ты откуда ты все это знаешь?

— Видел, — просто ответил он, — как же еще.

— Нет, это-то как раз понятно, я имею в виду подробности на счет энергии и все такое. Ты что…

— Ага, — радостно оскалился он, — представляешь, я теперь тоже одаренный. Во время транса произошла активация нужного отдела мозга и вот я с вами. Меня когда увозили проверили, конечно, но ничего такого не было, а вот спустя пару дней… Ну, да ты и сам уже знаешь, что требуется некоторое время на активацию. Такие вот дела, — закончил он.

— Да уж, — ошарашено проговорил я, — что тут сказать, поздравляю!

— Спасибо, — снова улыбнулся он, — так что теперь вместе учиться будем. Говорят, это делать никогда не поздно.

— Слушай, — решил поинтересоваться я, — а что вообще с тем деревом? Я когда в отключке был, мне показалось, как будто Духобор на кого-то орет по поводу безопасности базы и что виновата в этом охрана.

— А, да, есть такое, — согласился Антон, — Дело в том, вся система безопасности этой базы носит весьма специфический характер. Ты ведь, наверное, уже заметил полное отсутствие заборов, блокпостов охраны, и лающих собак за колючей проволокой? Так вот, это все на самом деле есть, но заменено самим лесом и прочей растительностью. Лес нас охраняет почище всех камер, датчиков движения и тепловизоров вместе взятых. Их можно обмануть, его — нет. Как только чужеродный объект входит в дальнюю зону обнаружения, на пост охраны поступает сигнал, и те выезжают на место чинить разборки незадачливому туристу или охотнику. Им объясняют то, что дальше расположен государственный объект и заворачивают назад. Но обычно этого даже не требуется. Средняя зона защищена куда лучше, и попадании в нее человек начинает испытывать давящее чувства страха, дискомфорт, тревогу. Обычно этого хватает для того чтобы изменить свое решение двигаться дальше. Одаренные не могут играть чувствами людей и себе подобных, а вот у матушки природы это получается в совершенстве. Чем мы собственно и пользуемся.

— Хм, зачем же тогда вообще посылать охрану? — поинтересовался я, — наткнутся на средний периметр — сами уйдут, а так только свое местоположение демаскируете.

— Если бы все так просто, — вздохнул он, — ты не представляешь, какие, порой, встречаются упертые бараны среди наших туристов. Они будут спокойно себе сидеть в средней зоне, не смотря ни на что, потому как все же нормально, никакой видимой опасности нет. А предчувствия всякие — так это удел женщин, а не настоящего мужчины. Ну и так далее. Как результат — ловят тяжелое психическое расстройство, плюс паранойю до кучи. Часть таких приходится долго лечить, а часть убирать подальше в дурку, чтобы дел не натворили. Поэтому проще лишний раз выслать наряд охраны, чем долго и упорно расхлебывать последствия своей халатности и чужой дурости.

— А есть еще и ближняя зона, — полуутвердительно сказал я.

— Есть конечно, как не быть, — согласно кивнул он, — и вот там уже нарушитель так легко не отделается. Во внутренний периметр вкачано столько энергии одаренных, что метаболизм деревьев, практически, равен человеческому по скорости. Это уже и не деревья в общем понимании, а хрен знает, что. Двигаться могут не так быстро как одаренные, но с вполне обычной человеческой скоростью — пожалуйста. Добавь сюда ядовитые шипы и отростки, подвижные корни с ветками, и получишь натуральный фильм ужасов в сибирских условиях.

— Да хватит уже заливать, — засмеялся я, — скажешь тоже. Я, конечно, многое видел за последние дни, но чтобы такое…

— Я и сам бы так сказал, если бы не видел все это своими глазами. Внутренний периметр перестраивался и создавался на протяжении почти пяти лет. Куча энергии, грандиозный труд всех местных ученых без исключения, замешанный на терпении и любви к растениям. Они тут каждый сучок знают и чувствуют. Только полгода назад как все закончили. А тут какой-то придурок из охраны решает «срубить елочку к Новому году». Причем аккурат во внутренней зоне, чего, мол, далеко ходить, все рядом растет.

— Ё-мое, — я представил себе все последствия подобного поступка для незадачливого охранника пойманного злыми сотрудниками на месте преступления, — он хоть живой?

— Живой, что ему сделается, — пожал плечами Антон, — хотя если бы его первым нашел Духобор, а не Андрей Васильевич, то могло бы и по-другому выйти. Тот как узнал, что охранник наделал, так рвал и метал. У него ведь таких деревьев всего чуть больше сотни, и в каждое вложен огромный труд. Под горячую руку и зашибить мог. Благо дело его Владимир на полпути поймать успел, и пока они там препирались, тот остыл немного. Андрей Васильевич, кстати, лесоруба того поймал, и как раз намеревался засунуть ему топор в… ну ты понял, как увидел злого нач. лаба, и зная его характер, от греха подальше закопал парня поглубже в сугроб, благо дело к тому времени у того и так оттуда одни только ноги торчали. Правда зря он переживал, все нормально закончилось, уволили просто и все.

— И это по-твоему нормально? — возмутился я, — Понятно конечно, что косяк серьезный, но не увольнять же за это.

— Дима, я конечно все понимаю, но и ты меня пойми. Вся охрана проходит специальную подготовку и долгий инструктаж. Знает что можно, а что нельзя. Знает как вести себя в разных предвиденных и не совсем предвиденных ситуациях. Про кучу подписок о неразглашении я вообще молчу. И теперь, зная все это, ответь мне, только честно, нужен такой идиот на секретном научном объекте или нет?

— Не нужен, — вынужден был признать я.

— Вот и я о том же. Он-то как увидел, что рана на дереве затягивается так топор себе на ногу и выронил. Стоит открыв рот и глазам своим поверить не может, а тут и наш сотрудник подоспел. Да что там говорить, даже срубить деревце нормально не мог, кто ж в одно и тоже место бьет? Клином вырубают всегда. Удивительно как вообще на такой объект попал… В общем, ну его на фиг. Вставай, давай лучше и пойдем я тебе базу покажу, расскажу где что.

— И покормишь заодно, — ткнул я в него пальцем, поднимаясь с кровати.

— А как же! Набьем тебя по полной программе.

— Это чем же?

— А всем что в холодильнике найдем, — жизнерадостно улыбнулся он.

— О, вот этого-то как раз мне и не надо! — протестующее вскинулся я, — знаю я, что у биологов там может храниться!

— Да ладно тебе, ну подумаешь, Илья разок там кишечник оставил. Он ему для опытов был нужен, из института срочная посылка пришла.

— Я понимаю, что для опытов, но не с продуктами же его хранить! — моему возмущению не было предела, — Не забуду, как я тогда вечером зашел на кухню перекусить перед сном немного. Открываю, значит, холодильник, а там: колбаска, сырок, картошечка жареная с мясом, салатик, кишечник, хлеб, огурцы. Я потом сутки после этого есть не хотел!

— Подумаешь, — не понимал меня мой менее брезгливый друг, — он же в контейнере лежал, а не так.

— Угу, — мрачно кивнул я, — в прозрачном. Рядом с картошкой. Так что ну его на хрен этих биологов.

— Кто-то не так давно хотел им стать, — ехидно заметил на это Антон.

— И стану, — ответил я, — со временем… Как привыкну…

— Ну-ну, — ехидненько улыбнулся он, — пойдем уже.

Выйдя из обычной с виду комнаты, практически ни чем не отличавшейся от моих апартаментов на старой базе, кроме цвета деревянных настенных панелей, мы оказались в просторном длинном коридоре. И вот он то, как раз и поразил меня своим видом. Никакого дерева, никаких покрытий и подвесных потолков: только травяной покров под ногами и на стенах устилал все пространство вокруг, сводясь над головой в красивую длинную арку. Единственным современным достижением техники были лампы — слегка выступающие из зелени потолка матово белые шары, легко освещали все свободное пространство теплым желтым светом. По бокам этого чуда природы находились двери, слегка утопленные в покрывающую стены зелень. Кстати, из чего были сделаны сами стены и потолок, я так и не понял — слишком густой была трава.

— Красиво, правда? — поинтересовался у меня Антон, шагавший рядом, — Мы сейчас находимся на втором ярусе холма в северной его части. Здесь же расположены жилые комнаты для персонала, небольшая библиотека и комнаты отдыха. На первом этаже — кухня, столовая, тренажерный зал, процедурные и центр реабилитации. Подвал всецело оккупировал лабораторный комплекс во главе с Духобором.

— А домики? — поинтересовался я, — и это, — ткнув пальцем вверх, намекнул на дуб огромных размеров.

— Домики? А, ты имеешь в виду те, что стоят по краю поляны? Это можно сказать база отдыха. Там живут люди уже прошедшие комплекс лечения и находящиеся на реабилитации. Ходят на процедуры в холм, кушают, отдыхают. Вся окружающая атмосфера, зелень среди зимы и прочее, создана не только для собственного комфорта, но и для приведения мозгов в порядок. Работа на контрасте, на шоке. Очень многим такая методика помогла вернуться к реальной жизни. Еще там живет часть сотрудников, некоторые даже с семьями. Как они уговорили на это начальство, даже не спрашивай, сам не знаю, но парочка таких домов есть.

— Кстати, а как такое вообще возможно? Ну, чтобы тепло так было, трава, цветы… Блин, да я у вас тут даже бабочек видел!

— Трудно объяснить, — покачал головой он, — я, если честно, и сам мало что понял, когда мне пытался это втолковать Андрей Васильевич. Если вкратце и по-простому, то выходит, что здесь применена смесь силы одаренных и технологии вместе. Если бы использовалась только сила, то ее ни за что бы ни хватило даже на сотую часть из того что ты видишь вокруг. Чудовищно большие затраты на преобразование и поддержание экосистемы в нужном состоянии. Однако не обязательно разбирать всего человека на части, чтобы найти причину болезни, достаточно просто провести грамотную диагностику при минимальном воздействии. Как-то так вроде, не силен я в аналогиях, честно говоря. Вот и тут решили так же. Провели исследования, кучу расчетов, для того чтобы не нарушить баланс в природе, подтвердили исследованиями, и при минимальном точечном воздействии силы создали весь этот комплекс. В итоге для его поддержания, ежедневно работает установка климатического оружия локального характера, и один из одаренных по очереди полностью сливает свой энергозапас в окружающее пространство. Этого вполне хватает. Учитывая, что количество нас на базе уже перевалило за два десятка.

— Круто, — протянул я, — а я еще раньше науку ругал…

— И правильно делал, между прочим, не везде она осталась. Многие больше изображают деятельность, а не реально ею занимаются. Давно ударились в коммерческую прибыль от института и собственных должностей.

Тем временем мы уже дошли до конца коридора, который заканчивался небольшим круглым залом со стволом дуба в центре. Обвиваясь вокруг него, вниз и на вершину холма стремилась широкая винтовая лестница, та самая, край которой я видел тогда, стоя на тропинке. Вокруг все утопало в зелени. Такой же травяной пол, светильники на стенах, чуть более мощные и яркие чем в коридоре (впрочем, сейчас они не горели) и деревянные скамейки, стоящие в небольших углублениях по всему периметру помещения. Вершины холма не было, ее заменял стеклянный купол, прекрасно пропускающий солнечный свет. Сквозь него были видны кусочки голубого неба и огромная крона царственного дерева, шумящая на ветру. В принципе, уже только из-за нее можно было не бояться дождя, однако грамотная система козырьков и сточных желобов, надежно защищала лестницу и внутренние помещения от затопления.

— А что у вас там? — спросил я, задрав голову и глядя на небольшие домики, стоящие прямо на ветках и тянущиеся до самой вершины.

— Лаборатории, жилые домики некоторых ученых, пункт поддержания климат контроля, экспериментальные помещения, — пожал плечами он.

— На дереве?!

— Ну, да. Остальное все внизу стоит.

— Кхм, — пробормотал я, — а посмотреть-то это все можно?

— Конечно! И даже нужно! Я как узнал, что ты приехал, так сразу вызвался тебе небольшую экскурсию здесь провести, тем более что остальные равно все до обеда заняты.

— Чем это?

— Да какой-то эксперимент проводят в подвале. Там потребовались силы почти всех одаренных базы, поэтому до обеда мы никого из них не встретим. Можно спокойно везде пошариться, — улыбнулся он.

— А при них нельзя?

— Да можно, но у всех же куча разной работы, и крутиться в это время под ногами себе дороже. Да и людям неприятно.

— Ну да, по себе знаю, — согласился я, — занимаешься чем-нибудь, а тут тебе экскурсия как снег на голову. У нас в институте такое частенько бывало. Ходят, смотрят, а ты еще и рассказывай этим зевающим индивидам как тут все круто и важно.

— Вот видишь, сам все понимаешь. Так с чего начнем осмотр? У нас еще два часа в запасе.

— Давай снизу.

— Без проблем. Погнали!

Внутри холма база поражала своими размерами. Конечно, никакого чуда в этом не было, обычный визуальный обман. Мне тоже в детстве наша собака казалась огромной, когда бегала по квартире, и не такой уж и большой — когда на улице.

Центром всего строения, конечно же, был ствол дуба, обвитый лестницей. На каждом этаже вокруг него была сделана небольшая площадка: на втором — это зона отдыха, на первом — красивая столовая почти на полсотни человек. Повсюду деревянные столики на четыре — шесть человек, с белыми скатерками и стоящими в центре баночками специй.

От этих площадок, расходились широкие зеленые, в прямом смысле этого слова, коридоры, ведущие во все стороны здания. Несмотря на внушительные размеры столовой, соседствующей с немаленькой кухней, большую часть всего свободного пространства занимали все же процедурные. Зачем они нужны на базе, изобилующей лекарями, способными вылечить практически все что угодно я так и не понял. Антон же, пояснил, что не всегда грубое применение силы является самым эффективным средством лечения. Иногда вполне можно обойтись и дедовскими средствами, тем более, что многие из них весьма приятны, например, те же ванны. Хм, такие средства тянули на вполне солидные деньги, особенно учитывая тот факт, что были в основном европейского производства. Блин, даже здесь почти ничего своего нет, обидно за страну… Правда такие комплексы, хоть и занимали много места, но были в меньшинстве по сравнению с диагностическим оборудованием. Вот уж чего тут было в избытке. Всех форм размеров и марок. Полный интернационал. Стояло это добро тут с единственной целью — проверять показания одаренных лекарей. Ошибиться может каждый, тем более что методика подобного лечения людей, оперируя только энергией собственного тела, появилась сравнительно недавно, (ну, с научной точки зрения, конечно) и все еще нуждалась в строгом контроле.

Однако больше всего меня поразил центр реабилитации. Увидеть нечто, подобное тому, что там находилось, можно было, разве что в Японии, но там-то только технологии, а вот у нас… Стерильно чистые помещения, были поделены на меленькие сектора, в каждом из которых находилась одноместная капсула. Однако удивительным было не это, а их внешний, да и внутренний, я уверен, вид. Больше всего они напоминали огромные цветы, растущие из зеленого кокона, напичканного электроникой. В центре кокона находился человек, настолько плотно оплетенный листьями этого странного растения, что наружу видна была одна только голова. Из мягкой подложки, на которой он лежал, рос огромный, нежно розовый цветок, размером с хороший тазик. Поднимаясь на толстой изогнутой ножке, он нависал над лицом человека как зонтик, причем не просто нависал, а с него еще и сыпалась непрерывным, едва заметным ручейком пыльца, попадая прямо на лицо пациента, спящего в этом странном растении — капсуле. Кое-где листики были слегка раздвинуты, и из этих просветов тянулись к рядом стоящей технике многочисленные кабеля. Заняты были только пять капсул из двадцати.

— Аморалис белладонна, — тихонько пояснил стоящий рядом Антон, — «Прекрасная дама». Хотя кто-то говорит, что можно перевести как «прекрасная пастушка», или «сонная одурь», но я не силен в этимологии, и мне больше нравится первый вариант.

— Эм… а он и должен быть таких размеров? — поинтересовался.

— Нет, конечно. Это полностью модифицированная его версия, с совершенно другими свойствами и размерами. Все приборы что ты видишь, не более чем перестраховка, дополнительный контроль за жизненными функциями больного. Цветок контролирует все сам, но нам иногда бывает сложно отказаться от устоявшихся временем стереотипов.

Человек, помещенный сюда, находится на длительной реабилитации. С помощью растения она проходит в семь раз быстрее, чем, если бы он отдыхал в том же госпитале, например. Один день в капсуле это, примерно, неделя продолжительного отдыха, с хорошим питанием и сном. Кокон почти полностью автономен, единственное, что требуется это — питание для пациентов. Раз в сутки, им вводят специальную смесь для поддержания организма в тонусе, остальное обеспечивает сама капсула. Пыльца, которую ты видишь, оказывает одновременно и усыпляющий и лечащий психику эффект. Человек пребывает в стране грез, отдыхает, набирается сил. В ней он всегда в отличном настроении, его не мучают ни кошмары, ни воспоминания из прошлого.

— Похоже на наркотик, — покачал головой я.

— Это только на первый взгляд, — согласился он, — но на самом деле привыкания и вреда от этого нет никакого. Растение очень серьезно тестировалось перед началом использований, причем не раз, да и то, было введено в эксплуатацию только после большого числа положительных отзывов, сначала на одаренных, а потом уже на обычных людях.

— А чем его кормят? — заинтересовался я, — чистой энергией? Да и горшка с землей что-то не видно.

— Это было бы слишком расточительно, — усмехнулся Антон, — я же тебе говорил, система практически полностью автономна. Растение существует за счет помещенного в него человека. Это симбионт. Все отходы организма утилизируются и идут на питание цветка. Ну, а когда в нем никто не лежит, то подложку просто раз в день поливают водой с питательными веществами. Кстати, ты не думай, что выйдя из этой штуки, ты будешь весь грязный и неприятно пахнуть, совсем наоборот, цветок тебя полностью чистит, удаляя малейшие выделения, в том числе и отмирающие частички кожи. Единственное неудобство это небольшая влажность росы, по ощущениям — как будто полежал на траве утром или после дождя.

— Ты так знающе об этом говоришь.

— Так я уже лежал в ней, — улыбнулся он, — Духобор решил, что небольшой отдых моему телу не повредит. Всего сутки не больше. Да, совсем забыл, подложка растения базируется на небольшом массажном лежаке, а сама способна вырабатывать небольшие токи. Все вместе это, плюс еще какие-то особенности, о которых я уже забыл, если честно, поддерживают мышцы человека в норме и помогают избежать пролежней и атрофии. В общем, хорошая штука.

— Такую штуку еще бы еще в больницы наши поставить.

— К сожалению нельзя, — погрустнел он, — слишком много вопросов вызовет принцип ее работы. И как ты его объяснишь? Рассказывать об одаренных? Понимаешь, к чему это может привести? Понимаешь, по глазам вижу, и если простым людям удастся запудрить мозги «нано-технологиями» и прочей лабудой, то с настоящими учеными такое не прокатит. Поэтому в клиниках пока что обходятся простыми лекарями, мимикрирующими под врачей.

— Одаренные работают в клиниках? — удивился я.

— Конечно! Не так много конечно, нас пока мало, и очень много сил уходит на науку и исследования, но такие уже есть, особенно среди хирургов.

— И все-таки ты очень много знаешь для человека, который тут всего неделю, — хмыкнул я.

— Ты бы тоже знал столько же, если бы попал сюда раньше меня. У них же учеников два года не было. Два! А новых сотрудников и того больше. Все всё давно знают. Скучно. А тут появляется новичок, ничего не понимает, всему удивляется, ходит, раскрыв рот и спотыкаясь от шока через шаг, ну как таким везением не воспользоваться? Духобор от меня Алису прямо силком оттаскивал, видя мой распухший от информации мозг и ошалевшие глаза. Благо дело сейчас ты и Владимир приехали, хоть отдохну от лекций немного.

— Кстати, а они с Алисой что, это?

— Неее, — засмеялся он, — совсем наоборот. Наш учитель редкостный дундук. Ему такая девушка внимание оказывает, а он от нее шарахается по углам, мол, он для нее слишком старый, работа у него опасная, мало ли что, да и вообще она еще маленькая, ну и прочая чушь. Алиса злится, но ничего с этим поделать не может.

— Так может она ему не нравится, а обижать девочку отказом не хочет?

— Так в том то и дело, что как раз нравится. Тут про эти эпичные отношения столько сплетен ходит, уму непостижимо, наслушался от женщин.

— Хм… не замечал за ним такой э…

— Мнительности?

— Ну, типа того.

— Никто не замечал, — согласился Антон, — а оно вон как вышло. Ладно, не будем уподобляться бабкам-сплетницам, пойдем дальше.

И мы пошли. Тренажерные залы особенного впечатления после увиденного уже не вызвали. Да хорошо оборудованные, да есть специальные тренажеры для людей получивших тяжелые повреждения и восстанавливающихся после этого, но железки и есть железки, ничего особенного в них не было. А вот библиотека смогла удивить. Первое что бросалось в глаза это наличие десяти шкафов с художественной литературой. И это на научной базе! Полки буквально пестрели от ярких обложек и броских названий. Обалдеть, да тут даже полное собрание сочинений Дарьи Донцовой было, не говоря уже о целой куче фантастики, детективов и дамских романов! На этом фоне три шкафа с научной литературой просто терялись.

— Это, я так понимаю, для того чтобы отдыхающим скучно не было? — поинтересовался я.

— В точку! — усмехнулся мой экскурсовод, — не хочешь что-нибудь почитать?

— Как-нибудь позже, чувствую, мой мозг и так в скором времени неплохо нагрузят.

— Это ты верно подметил.

— А чего «научки» так мало? — спросил я, ткнув пальцев с три сиротливых шкафчика в углу.

— А зачем больше? — пожал плечами Антон, — там стоят только редкие и еще не переведенные в электронную форму книги. Конечно, многие бы хотели для себя нормальную библиотеку, но у нас тут все же научная база, а не архив, поэтому приходится экономить место. Ну, а что же касается необходимой информации, то она вся здесь, — похлопал он по какому-то небольшому железному ящику, стоящему на одном из столов для чтения. От ящика тянулись провода, соединяя системные блоки компьютеров, расположившихся под всеми четырьмя такими столами. Больше бы в эту комнату просто не влезло.

— Сервер?

— Жесткий диск. Пятьсот двенадцать эксабайт.

— Сколько?! — у меня отвисла челюсть.

— Пятьсот двенадцать, — спокойно пояснил он, — как раз хватает и для хранения поступающей информации, и для литературы и для всего остального.

— Блин, да что можно хранить на таком диске?! — не мог поверить я, — его же даже заполнить нормально не получится!

— О, ты недооцениваешь способности некоторых индивидов, — усмехнулся он, — наш библиотекарь, который по совместительству еще и младший научный сотрудник, умудрился заполнить его на две трети. Причем только половина из всего этого носила научный характер, остальное — его личные файлы. Когда Духобор узнал об этом, причем совершенно случайно, то сначала охренел. Потом снова охренел, и только после этого, немного придя в себя, вежливо попросил его удалить все лишнее, а то он за себя не ручается. Делать нечего, пришлось нашему Аркаше, со слезами на глазах чистить память на компе. Выбора-то нет, злой нач. лаб. за спиной стоит.

— Да уж, — ошарашено покрутил головой я, — прям рекорд.

— Угу, хоть Гиннеса зови.

Дальше наш путь снова пошел наверх. Вершина холма никак особо переделана не была, видно с этим не стали заморачиваться и просто оставили все как есть. Впрочем, любое вмешательство было бы только лишним. На пологих склонах, с периодически торчащими то тут, то там окошками, лежали люди, загорая на теплом, хм… декабрьском солнышке и о чем-то оживленно переговариваясь.

Мы поднимались все выше и выше, пока не достигли первой площадки, расположенной на самых нижних ветвях раскидистого дерева. Тут находился длинный склад с разными расходными материалами, ингредиентами и прочими вещами, необходимыми для обеспечения работы верхних лабораторий. Чтоб далеко ходить не надо было. На мой логичный вопрос, а выдержит ли такой вес дерево, Антон пояснил, что ничего особо тяжелого там нет, а расположение самое что ни на есть удобное. Сверху ходить недалеко, все ценное опять же под присмотром, склад хорошо просматривался снаружи, да и Духобор там живет, выполняя роль бдительного кладовщика, и попутно осматривая с верхотуры свои владения. Правда, внутри он мало похож на склад, нач. лаб. тоже, как и любой человек любил комфорт и удобства, поэтому оборудовано там все было по первому разряду, но все-таки жить на складе… Странновато, мягко говоря.

Дальше наверх вели уже узкие лесенки, поднимаясь на небольшие площадки перед домиками. Сами площадки соединялись такими же узкими подвесными мостиками, с веревочными перилами. Конечно, все это безумно красиво и здорово, но вот техника безопасности плачет горючими слезами. И это на режимном-то объекте! Ну да ладно, со своим уставом на чужую базу не ходят.

Многие площадки перед домами, были обставлены резными столиками, за которыми в глубоких стульях прятались подушки. Где-то наоборот гордо стояли кресла-качалки, или даже небольшие качели, а в одном месте раскинулась, вся увитая плющом, роскошная беседка. В таких домах жили сотрудники, и заходить к ним естественно мы не стали.

— А вот тут, — постучал Антон по двери, ведущий внутрь квадратного деревянного помещения, с железной дверью, — у нас находится верхняя часть климатической установки. Ну, та, что поддерживается одаренными. Остальное все внизу. Показать, к сожалению, я тебе ее не могу, техник куда-то вышел, но потом, если захочешь, мы обязательно сюда вернемся.

— Еще бы! — воскликнул я. Увидеть своими глазами оборудование, так рьяно обсуждаемое всеми желтыми газетами страны, было более чем интересно.

Где-то на середине пути к вершине, нас встретил настоящий зеленый туннель. Он на высоте пятиэтажного дома огибал полукругом все дерево, соединяя собой самые разные объекты. Сделан он тоже был на совесть. Никаких веревок или подвесных мостиков. Только прочный деревянный настил, с точно такой же крышей, подпираемой резными балками. И по традиции все это было покрыто зеленью. Крыша и балки полностью увиты плющом, причем настолько, что рассмотреть, что-либо снаружи был весьма проблематично. Пол же — засыпан мягкой землей, на которой росла очень густая и короткая трава. Настоящий газон, не требующий постоянного ухода и подстригания. По бокам этой широкой зеленой магистрали, стояли уже знакомые мне по холму скамейки.

— Тут находятся лаборатории, требующие надземного расположения, — пояснил мне спецназовец, когда мы вышли из этого перехода и оказались с другой стороны дерева, сплошь уставленную небольшими домиками, ютившимися на двух, а порой и трех ветках, каскадом поднимающихся до самой вершины. — Не спрашивай зачем, что-то связанное с физикой, я так и не понял, что мне хотел объяснить Андрей Васильевич. Он по ходу после этого разочаровался в моих умственных способностях. Правда, его даже коллеги-то с трудом понимают, особенно когда он выпьет… Так что это немного утешает. Да и умные выражения он любит.

— Посмотреть-то, что там можно? — спросил я.

— Нет, говорю же, сейчас ученые в подвале сидят, эксперимент проводят, поэтому многие помещения закрыты, но кое-что я покажу.

Поднявшись на пару этажей выше и перейдя мостик, мы оказались у длинного помещения сарайного типа. Из-за закрытой двери доносился дикий птичий гвалт. Открыв ее, мы попали в маленький предбанник, буквально на два квадратных метра. Тут стоял шкаф, набитый респираторами и фильтрами, и еще одна дверь, на этот раз пластиковая, плотно пригнанная к проему. За ней виднелось длиннющее помещение забитое самими разными птицами всех форм, цветов и размеров. Лично я узнал только попугаев, голубей, воробьев и сороку, остальные либо были вне поля зрения, либо быстро перемещались, не давая себя толком рассмотреть.

— Тут у нас орнитолог птиц исследует, — пояснил мой экскурсовод, — что-то важное хочет получить, но что конкретно пока не говорит. Мол, сглазить не хочет. А так тут еще и одаренных обучают.

— Чему? — стало интересно мне, — и на кой тут столько противогазов на входе?

— Респираторы нужны, потому, что там, — он кивнул на дверь, — распылено специальное вещество снижающее уровень агрессии. Для человека оно не совсем полезно, а вот для животных вреда, вроде, не представляет. Не для всех, конечно, но для большинства. По идее если напустить его в комнату, то там спокойно можно будет держать волка и зайца, и ничего страшного не случится.

— Для волка?

— Для зайца, — засмеялся он, — хищник просто не будет обращать на него внимания.

— Так у хищников и нет особой агрессии к жертве, — покачал головой я, — у них просто инстинкт срабатывает.

— Ну не так выразился, — досадливо поморщился Антон, надевая респиратор, — но суть-то ты понял? Остальное, если интересно, узнаешь у Иваныча, он и есть тот самый орнитолог. Давай, надевай фильтр и пошли.

Первое что бросилось в глаза, когда мы вошли, это то, что птицы не стали от нас шарахаться. Они спокойно занимались своими делами и совершенно не обращали на нас внимания — как будто, так и надо. Какая-то наглая разноцветная пичуга, названия которой я не знал, уселась мне на плечо и начала невозмутимо чистить себе перышки.

— Смотри, — тихонько шепнул мне друг, протягивая руку и устремляя взгляд в глубину вольера. Буквально спустя несколько секунд оттуда выпорхнул толстый белый голубь, и, усевшись ему на руку вопросительно склонил голову. Антон, довольный произведенным на меня впечатлением, достал другой рукой из кармана горсть зерен и протянул угощение, радостно воркующей птице.

— Дрессированый? — с интересом спросил я.

— Эх, ты, — покачал головой спецназовец, — вот выбери любую птицу, которая тебе нравится, и покажи мне ее.

— Хм… Ну допустим вот тот здоровенный попугай. Ара кажется?

— Он самый, — кивнул Антон, аккуратно ссаживая довольного голубя на ближайшее свободное место на насесте, — смотри.

Он снова протянул руку и уставился взглядом на попугая. Секунду ничего не происходило, а потом попугай повернул голову, словное его неожиданно кто-то окликнул, расправил крылья и тяжело полетел к нам, сев, в конце концов, на протянутую к нему руку.

— Обалдеть! — воскликнул я, — Как ты это делаешь?!

— Секрет фирмы, — улыбнулся, судя по глазам, мой друг, — ну а если серьезно, то это одна из возможностей одаренных. Общение с живыми существами называется. Общаются они не только звуками, но еще и жестами, эмоциями, мысленными образами, запахом. Не все из этого человек может воспроизводить, но вот эмоции вполне нам доступны. Я пока что научился только этому. Могу вот так на расстоянии послать зверушке волну дружелюбия и образ еды. Она и летит ко мне. Все просто. А вот Алиса, к примеру, умеет извлекать из их мозга информацию. Там ее немного, но и это бывает весьма полезно, особенно в разведке. Можно даже смотреть их глазами, прямо как в сказке, но долго поддерживать такое состояние невозможно — слишком большое количество энергии на это уходит.

— Последние дни я только и делаю, что пребываю в состоянии шока, — покачал головой я.

— Это всегда так, — хлопнул он меня по плечу, — я всю прошлую неделю так ходил. Хочешь сам попробовать?

— Конечно!

Однако как я ни тужился, ничего у меня не вышло. Хитрая сорока никак не хотела откликаться на мой зов и упорно меня игнорировала. Потратив на это двадцать минут, я окончательно сдался, и мы отправились дальше.

— Да не расстраивайся ты так, — утешал меня Антон, хлопая по плечу, — у меня тоже только недавно стало получаться. Тут надо почувствовать эти ниточки силы в себе и суметь воспользоваться этим. Алиса тебе поможет. Она умеет слегка усиливать твои ощущения так, что дает почувствовать в себе силу. Тем более у тебя уже активна эта способность. Так что даже не переживай по этому поводу. Пойдем.

В конце концов, устав от прогулки, мы залезли в уютную беседку на самой вершине дерева, попутно, перед этим ограбив кухню на два пакета еды, и, вольготно расположившись в креслах качалках, продолжили неспешно беседовать.

Антон рассказал, что после того как он попал сюда, его тщательным образом обследовали и вынесли суровый вердикт — он одаренный. Причем с весьма хорошими задатками по способностям. Однако никаким боевым искусствам его учить никто не будет, пока они не разберутся с природой транса и всей заложенной информацией в его голове. Прогресса по этому поводу пока никакого не было, но ученые не отчаивались, радуясь новому объекту изучения и новым данным, которые вскоре будут получены для науки. Рассказывал о людях, которые здесь живут, о тех с кем он уже успел познакомиться и о тех, о ком пока только слышал. Очень переживал как там ребята из его группы, все-таки они уже не один год вместе служат и давно уже стали друзьями. В общем мы вполне хорошо проводили время до тех пор, пока нас не нашел Духобор.

— Вот вы где, — сказал он, поднимаясь к нам в беседку, — хорошо устроились.

— Отдыхаем после экскурсии! — бодро отрапортовал Антоха с набитым курицей ртом.

— Показал ему уже все, значит?

— Так точно! — справившись с мешающей говорить порцией мяса, уже более внятно ответил он, — показал все что есть.

— Молодец, а теперь в темпе собрались и телопортировались вниз к Алисе, она вас на улице ждет.

— Так… а доесть? — попробовал поспорить я.

— После, доешь, — отмел любые возражения Духобор, — нужно обязательно закрепить то, что вчера у вас получилось. Тебе кстати тоже, — ткнул он пальцем в сторону Антона, — то, что у тебя получается выходит пока что, только на интуитивном уровне, это не дело. Так что ноги в руки и дуйте вниз!

Делать нечего, пришлось идти. Какой-то насыщенный у меня график в последнее время…

Мы сидели на траве, у подножия холма. Солнце уже клонилось к закату, но, несмотря на это было еще довольно тепло. Впрочем, небесное светило на этот раз было совершенно ни при чем — климатическая установка работала исправно, радуя нас и прочих обитателей базы, теплом и хорошей погодой. Очень необычно было сидеть в окружении зелени, одетым в одни шорты и майку, когда буквально в ста шагах от тебя начинался суровый зимний лес с огромными сугробами и средней температурой в минус двадцать пять. Но нам было не до размышлений. Перед нами, как заправский сержант, ходила Алиса, вдохновенно рассказывая о том, чего мы должны достичь, и как именно нужно это сделать.

— Вы должны почувствовать свою внутреннюю энергию. Почувствовать так, как чувствуете свои руки и ноги. Запомните, — вещала она, — с энергией мы работаем только с помощью ощущений! Лечить людей, изменять свойства биологических и иных объектов, общаться с природой — это все происходит только на уровне чувств, с помощью хорошо развитой концентрации и объемного представления процессов. Вы — представляете, энергия — воплощает.

— Так, а мне это зачем? — поинтересовался Антон, — я же уже научился кое-чему.

— Ты пока что работаешь на уровне интуиции, а не ощущений, — пояснила она, — ты по-прежнему не можешь почувствовать свою внутреннюю составляющую, а без этого как двигаться дальше? В общем, сейчас ваша главная задача, это именно научиться управлять своей энергией. Я помогу вам в этом. Если раньше наши ученики проходили длительный курс медитаций, прежде чем могли что-либо ощутить, то теперь все намного проще. Учитель усиливает во много раз чувствительный порог наставника, держа его в этом состоянии некоторое время. В свою очередь задачей ученика, является суметь вычленить из этого моря ощущений ту самую частичку, внутренний резерв энергии, который в нем есть. Каждый его ощущает по-разному. У кого-то это холод, у кого-то наоборот — жар, тепло. У одних это чувство спокойствия и умиротворения, у других — возбуждение и желание действовать. Все очень индивидуально, но спутать это ни с чем нельзя. Главный признак того что вы на верном пути — это ощущение безграничных возможностей. Эйфория. Вы поймете, когда узнаете это сами.

— Алиса, а вы сами все это придумали? — стало интересно мне, — я имею в виду методику.

— Дима, давай на ты, — ответила она, — мы же почти ровесники.

— Хорошо, — легко согласился я, — так это твоя идея?

— Не совсем. Но в том числе. На одном из собраний, по обсуждению возможных решений ускоренного обучения молодых одаренных, эта идея пришла в голову сразу нескольким людям. А теперь приступим. Ложитесь на спину.

— Прямо здесь? — удивился Антон.

— А что тебя не устраивает? — спросила она, — или тебе диван принести?

— Да нет, — смутился мой друг, — просто как-то…

— Никто на тебя не смотрит, успокойся. У всех есть и более важные дела, чем следить за обучением новичков. Пусть даже и по новой методике.

Вот тут она, пожалуй, была не совеем права. Заинтересованное бородатое лицо, в окне соседнего домика, самым беззастенчивым образом пялилось прямо на нас. И было оно далеко не единственным. Духобор совершенно случайно присел на холме отдохнуть и покурить. Старенький профессор, тот самый, что любил пить кофе на веранде и читать книжку, вот уже пять минут подряд забывал перевернуть на ней страницу. Ну и еще штук пять разных личностей, с которыми я еще не успел познакомиться, усиленно делали вид, что занимаются своими делами. Хмыкнув, я лег на спину и закрыл глаза. Спустя пару мгновений, мне на лоб опустилась мягкая женская ладонь и мир буквально взорвался красками. Я чувствовал. Нет, не так. Я ЧУВСТВОВАЛ! Шелест травы казался бурей. Солнце немилосердно жгло даже сквозь плотно закрытые веки. Тысячи запахов, тысячи звуков и их оттенков окружали меня. Я тонул в них. Я не мог ничего поделать, что уж говорить о том, чтобы вычленить из этой мешанины что-то конкретное?

— Успокойся, — пробился через этот дикий поток ощущений, тихий женский голос. Он не бил по ушам как остальные звуки. Он дарил успокоение и немного заглушал творившееся вокруг буйство, — вокруг тебя много всего, но не это главное. Попробуй прислушаться к себе, а не к другим.

Я старался, но не мог не только сосредоточиться, а вообще даже услышать себя. Окружающее пространство не давало сконцентрироваться, постоянно отвлекая все новой и новой информацией поступающей в глаза, уши, нос, пробегая по коже и поступая в мозг.

— Сосредоточься, — узкая теплая ладонь легла мне на грудь, — ты должен…

Дальнейшего я уже не услышал. Весь мир потонул в диком калейдоскопе наслаждения. Боже, да ничего прекраснее я в жизни не чувствовал! Эта рука, ее тепло, ее прикосновение к моей коже. Мое тело свела судорога, потом еще и еще. Я лежал на траве, сотрясаясь от наслаждения, и ничего не мог с этим поделать. Все мысли улетучились, голова перестала соображать. Да это просто даже нечем было сравнить! С Катей я не получал и сотой доли того удовольствия, которое испытывал сейчас от простого прикосновения рукой.

Неожиданно все закончилось. Я лежал на траве и пытался отдышаться, совершенно не понимая, что же это сейчас со мной такое произошло. Рядом послышался стон. Повернув голову, я обнаружил рядом с собой Антона. Он лежал на траве, раскинув руки, и всем своим видом излучал такое чувство полнейшего счастья, что мне даже стало как-то неловко. Неужели у меня была такая же рожа? Вот же ж блин!

Тряхнув головой, я со второго раза принял вертикальное положение и осмотрелся. Мда… Неподалеку от нас сидела красная, как вареный рак Алиса, а чуть подальше, буквально в десяти шагах валялся на траве Владимир. И не просто, гад, валялся, а катался по ней истерически хохоча и пытаясь хоть чуточку перевести дыхание. Осмотревшись, я понял, что он такой не один. Из под столика, на той самой веранде, где сидел старичок с благообразной седой бородкой, торчали чьи-то подозрительно подергивающиеся ноги. Да… полный финиш. Интересно он хоть живой еще там?

Тем временем к нам подошла Алиса, присела рядом с Антоном и протянула к нему руку. Потом вдруг резко ее отдернула, видимо передумав, и просто спросила:

— Антон, ты как?

— Кажется, я кончил, — простонал он, открывая глаза.

Хм… а я-то думал, что покраснеть еще больше уже нельзя.

— Все хорошо дочка, — с холма спустился вытирающий слезы Духобор, — ты просто не учла один маленький, но очень важный момент. К этим ребятам первый раз было применено усиление. Они еще не могут с ним справляться в должной мере. Нужно время, чтобы привыкнуть к такому, а потом уже пытаться что-либо почувствовать. Твоей второй ошибкой был физический контакт. Они и так чуть с ума не посходили, а тут еще и такое сверху. Ну и то количество силы, которое ты вложила в усиление, не лезет ни в какие ворота, они же даже не оперативники, они только первый раз это попробовали на себе. Тут аккуратнее надо, нежнее, — он хохотнул, глядя на содрогнувшегося от последнего слова Антоху.

— Тогда почему ты мне не сказал? — чуть ли не плача от стыда вскрикнула Алиса, — Ты же все видел!

— Видел, — согласно кивнул он, — так ничего страшного бы и не случилось. Парни молодые, здоровые. А ошибки лучше всего познаются на личном опыте, что вы только что сейчас и доказали, заодно великолепно подняв настроение мне и Карлу Альбертовичу с Володей.

— Папа! — возмутилась она.

— Впредь аккуратнее будешь, — пожал он могучими плечами, а теперь иди, подготовь пятый кабинет для ребят, там продолжите бучение. А вы парни, бегом в душ, потом к Алисе за второй порцией придете.

Вечером мы сидели у меня в комнате, вольготно расположившись прямо на полу на расстеленном одеяле, и заставив все свободное пространство между нами тарелками с едой и бутылками с хлебным квасом. Ничего крепче него до конца обучения пить нам не разрешалось. Мозги должны работать, даже не смотря на наличие отличного метаболизма и регенерации. Тут Духобор был непреклонен.

— А ты изменился, Антох, ты в курсе? — спросил я его, вытягивая ноги и отхлебывая из кружки.

День прошел весьма продуктивно, не мудрено, что мы так устали. Алиса погружала нас в состояние усиления чувств целых пятнадцать раз, на этот раз, более осторожно тратя силу, и воздействуя на наше сознание только слегка. Результатом было наше полное достижение задачи: я почувствовал астральную энергию на восьмом подходе, Антон — на одиннадцатом. Остальные погружения носили характер уже только как закрепление материала. Алиса была в восторге. Ее теория оправдала себя на сто процентов. Теперь нас ожидало долгое и монотонное обучение всему, что связано с управлением живым миром нашей планеты. И начнется это уже завтра. Духобор, позвонив Альцману, лично продлил наше здесь пребывание на целую неделю.

Я потянулся на одеяле и отставив пустую кружку, закинул руки за голову. Хорошо. Мой маленький огонек в груди, он же мой внутренний резерв энергии, медленно переливался в теле, даря ощущение тепла и легкой эйфории. Так вот ты какой, комочек огня, позволяющий нам так легко менять себя и окружающий мир вокруг нас. Частичка чуда. Конечно, это была всего лишь форма его представления, как объяснила нам наша наставница. На самом деле, энергия равномерно разлита по всему астральному телу и видимой формы не имеет. Тот же образ, что всплывал в нашем сознании при обращении к ней, формировался исключительно на наших психологических ощущениях и стереотипах. Его можно было при желании изменить, но зачем? У меня это огненный шарик, у Антона радужный водоворот, у Алисы это вообще кошка, как бы дико это ни звучало. При расходе сил она постепенно уменьшается в размерах до котенка, а потом бледнеет и полностью исчезает. Думаю, дедушка Фрейд многое, что мог бы сказать по этому поводу… Как и по поводу всего остального, но это уже дело совершенно других специалистов.

— Я знаю, — согласился мой друг, размеренно поглощая наш ужин. В отличии от базы Альцмана, здесь не было никакого режима питания и сна. Захотел поесть — пришел на кухню и взял. Хочешь — тащи еду к себе, а нет, так и в столовой посидеть можно. Полная свобода. — С тех пор как я стал одаренным, для меня многое изменилось.

— Понятное дело, — усмехнулся я, — такие возможности.

— Да, это само собой, но дело не только в этом. Понимаешь, когда я только узнал об одаренных, попал в этот проект, как один из перспективных бойцов, то я буквально на некоторое время выпал из реальности. Сказать, что я был удивлен, это ничего не сказать. То что мне о вас… уже о нас рассказывали, казалось просто какой-то сказкой, фантастикой. А когда я увидел Владимира и Льета в бою, то они мне вообще стали казаться полубогами, — он усмехнулся, — а теперь я с вами. И возможно скоро стану таким же, как они. Это очень необычно, мягко говоря.

— А что за перспективные бойцы? — поинтересовался я, — Мне, казалось, что вас прислали просто на стажировку.

— И при этом показали одну из самых охраняемых тайн государства? — улыбнулся он.

— Ну… возможно вас готовили как группу охраны или взаимодействия с одаренными?

— Вот это же ближе к делу, — кивнул он, — Включи мозг, Дима. Весь проект по привлечению обычных людей, причем не для науки, а именно для обучения, носит сразу две цели. Первая и сама важная, это отбор. Наши ребята в НИИ, тестируют новую теорию, способную прогнозировать появление одаренных из обычного человека. Вопрос активации альмы ведь еще никто не отменял. Что там у них накручено я не знаю, но то что самых перспективных бойцов, подходящих к этой теории отправляют сюда на обучение — это факт. Причем обучение идет на пределе возможностей и в жестком контакте, благо дело теперь технологии медицины это позволяют. Настойки тоже играют здесь не последнюю роль.

— Стимуляторы? — поднял брови я.

— Нет, — отмахнулся он, — все экологически чистое и даже полезное, в отличии от аптечных препаратов, но тоже оказывает свое воздействие на альму. В итоге те бойцы, у которых она активируется, становятся одаренными, другие же просто заканчивают обучение и поступают в штат отдела Митрова, либо в особый отдел спецназа ГРУ.

— Охренеть, это тебе перед отправкой сказали?

— Да. Вызвали из роты несколько человек и предложили переобучение с повышением квалификации, а затем дальнейшей работой по особо важным заданиям. Без конкретики. Только в общих чертах. Хочешь — соглашайся, хочешь — нет, но все подробности только после твоего автографа на целой стопке подписок о неразглашении. Мы тогда поржали еще, спецназ переобучать, это надо же! Да и формулировка «особо важные задания», а мы тогда чем всю жизнь занимались, фигней всякой что ли? Но на размышления давали пару дней. Я прикинул все за и против и решил для себя, была не была — пойду. А чего мне терять? Ни семья, ни детей, а узнать что-то новое хочется, как бы нелепо это ни звучало для моей профессии. Как видишь, не прогадал.

— Это точно, — согласился я, — и много таких как ты счастливчиков?

— Я второй.

— Это, за какое время?

— За все время, Дима, за все. Первым был Игнат, он сейчас у нас в отделе работает, может, знаешь его уже?

— Крепкий такой, моего роста, со светлыми короткими волосами почти под ноль?

— Похож, — кивнул он, — значит знаешь.

— Он меня до Митрова подвозил, и до базы первый раз тоже.

— Ну, так вот, он первый самый был. Почти семь лет назад. Это мне все Духобор рассказал, пока я тут сидел на обследовании. Адьцман тогда до потолка прыгал от радости. Правда недолго. Из трех десятков стажировщиков всего один положительный результат, это скорее исключение из правил, чем само правило. Но наш гений науки был непреклонен и решил продолжать. Как видишь, это был мой счастливый билет.

— Он же тебя выпотрошит теперь, — покачал головой я, представляя, на что способен этот фанат знаний, — ни за что не отстанет, пока закономерность не выявит.

— И пусть, — спокойно махнул рукой Антон, — оно того стоит. Если с помощью меня мир станет чуточку лучше, или пусть даже пара ребят, которые этого заслуживают, получат такое, то я с радостью все это вытерплю. Тем более знаешь что?

— Что?

— Я наконец-то смогу помочь родителям. Мама у меня в больнице сейчас. Не хочу говорить почему, но дело серьезное. А теперь, благодаря тому, что я узнал, она сможет жить дальше. Сможет снова меня увидеть. Ведь кто же мог знать, что у нас в городе работают одаренные врачи? Пусть пока только в трех городах страны, пусть их пока еще очень мало, но они уже есть! А потом и я смогу лечить. Это же просто сказка!

— Да, но только не совсем, — покачал головой я, — из нас готовят универсалов. Людей, которые с равной долей могли бы заниматься и наукой, и целительством и быть отличными бойцами на рубежах Родины, но вот в этом-то и есть самый тяжелый выбор.

— Извини, не понял, — покачал головой он, — что в этом плохого?

— То, что как ты сможешь спокойно заниматься наукой, зная, что где-то погибают люди, люди, которых ты мог бы спасти, пойдя в медики? Да, конечно, ты не сможешь спасти всех, даже если станешь лечить и глотать настойки непрерывно, прерываясь только на еду и сон, но все же…

— Я думал над этим. Знаю, это тяжелый выбор, но кто-то ведь должен заниматься и другими делами, верно? И они ведь не менее важные, чем все остальные. Если мы все уйдем в лекари, то кто же будет развивать наше общество дальше? Любители? Да, раньше они двигали мир, но время одинокого ученого давно прошло, настало время команды, время лабораторий и огромных коллективов ученых. А кто будет их всех защищать, кто будет кормить, растить хлеб? Я понимаю, что ты ответишь, скажи, мол, это тому, кто сейчас уходит за кромку, ожидая помощи, но это будет правдой лишь отчасти. Другая ее сторона в том, что мы еще только в начале этого пути, и от нас зависит, к чему и как скоро мы придем. Думаю, со временем все будет совсем по-другому.

— То, что по-другому — с этим уже трудно поспорить, — грустно усмехнулся я, — вопрос только в какую сторону. Человек та еще тварь. Все, что можно приспособить для уничтожения себе подобных идет в первую очередь именно на это, а уже потом на все остальное.

— Хм… почему люди, говоря фразу «ничего человеческое нам не чуждо», или «в жизни надо попробовать все», всегда подразумевают под этим какую-нибудь гадость, а не занятие музыкой, к примеру, или прыжок с парашютом? Давай лучше не будем говорить о том, какое же общество будет построено на всех этих знаниях. Тирания, демократия, или Царство Небесное на земле. Может, будет всеобщее счастье и гармония, а может война, разруха и нищета. Кто знает? Пусть об этом у аналитиков голова болит, а мы поживем — увидим. Если доживем, конечно.

— Как оптимистично.

— А у тебя есть другое предложение? — улыбнулся он мне, — Давай-ка лучше спать, чувствую, завтра у нас тяжелый день будет, а тебя тут на депрессушную философию потянуло.

— А когда он был легкий в последнее время? — хмыкнул я в ответ, — ладно, твоя правда, давай задавим храпака. У тебя, кстати, где комната?

— Справа от твоей.

— Соседи значит, — улыбнулся я, — Слушай, сосед, а посуду не захватишь с собой?

— Да без проблем!

— Ну давай тогда, спокойной ночи.

— Спокойной, Дим, — кивнул он, и, подхватив тарелки вышел за дверь.

Вздохнув, я подхватил с пола одеяло и рухнул на кровать. В комнате было тепло, но привычка спать под ним, или хотя бы с ним в обнимку была воистину неистребима и уходила корнями в далекое детство, прошедшее доме с постоянными перебоями тепла. Да, надо было все-таки съездить домой на выходные, завтра будет непростой день… Понедельник в России вообще день нелегкий.

— Проснись и пой! — в шесть утра в мою комнату ворвался некто незнакомый, но весьма веселый и жизнерадостный. За его спиной маячила широкая фигура Антона. Именно что широкая, потому как вошедший незнакомец богатырским сложением никак не отличался и при всем желании не смог бы скрыть за собой мощного спецназовца. Примерно, моего роста, слегка худощавый, честное открытое лицо, так и лучившиеся добродушием. Глядя на него, даже материться расхотелось. Ну, как можно портить человеку настроение, когда он так радуется. Впрочем, мое-то он испортил, так что… Хм.

— Стен, — с разбегу присев мне на кровать, так что я еле успел поджать ноги, он протянул руку, — полное имя — Стейнульв, но это слишком длинно, поэтому просто Стен. Прошу любить и немного жаловать.

— Тяжело любить того, кто будит тебя по утрам, — вздохнул я, пожимая его руку, — Дима.

— Ну, вот и познакомились, — обрадовался он, — А на счет побудки не переживайте, здесь вы тоже теперь будете вставать по режиму. Выходные кончились, да здравствует понедельник! Скажите еще спасибо, что я к вам без чайничка зашел.

— Спасибо, — буркнул я.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся он, — а теперь к делу. Как вы уже наверняка в курсе, я буду преподавать вам глобальную перестройку организма. В простонародье — перестройку. Знакомое слово, не правда ли? И так легко ложится на слух, даже для вашего поколения. А так как сия дисциплина очень тесно связана с тем, что вам будет рассказывать Алиса, то все просто превосходно. Могу вас даже обрадовать, первые несколько дней я ничего от вас требовать не буду. Совсем. Только хорошо кушать и пару часов в сутки принимать горизонтальное положение для отдыха.

— Звучит заманчиво, — протянул Антон.

— Если что-то сейчас заманчиво звучит, то значит потом заиграет полный…, - мрачно покосился на него я.

— И вовсе нет, — покачал головой Стен, — совсем наоборот, мои занятия не требуют столько сил и знаний как то же самое целительство. Но вы это и сами скоро увидите, тут даже нет смысла вас переубеждать. Поэтому едем дальше. На основании последних данных о вашем развитии, поступивших и проанализированных буквально пару часов назад, уже можно сделать определенные выводы.

— И когда вы все успеваете, — покачал головой Антон.

— Кто рано встает… — начал было, наш будущий учитель.

— Тот всех достает, — мрачно закончил я.

— Тому ночью делать было нечего, — не согласился мой друг.

— Не, тот дольше всех работает.

— Того и завтрак!

— А тапки тогда чьи?

— Того кто в них спать лег!

— Ну, это не честно…

— Кто рано встает, тот вам назначит две тренировки в полную силу, — закончил наш спор Стен, — не в рифму, зато правда.

— Ууу, — протянули мы.

— Мужики, вы не в сказке, вы в обычной жизни, пора бы уже привыкнуть к новым вводным, — покачал головой он, — я понимаю, как это все нереально выглядит, но избавьте меня и самих себя от собственного же легкомыслия. Понимаю, это большой стресс. Сейчас у вас идет адаптация, многое вы видите в первый раз, но это совсем не значит, что нужно вести себя как в одноименной сказке. Вы не в школе волшебства. Вы находитесь на секретной научной базе ФСБ России, и отнюдь не для того чтобы попусту тратить время. Сейчас я вижу перед собой не бойца спецназа ГРУ и бывшего инженера, пусть и служившего в пехоте, а двух мальчишек. Ваш психологический портрет составлен. Учитывая те события, которые произошли с вами за последнее время, он начал меняться, и совсем не в лучшую сторону, хоть пока еще и в допустимых приделах. Мне продолжать дальше?

— Никак нет!

— Ну, вот и отлично, — снова улыбнулся он, — примите к сведению мои слова. Я не против шуток, но дело сейчас было совсем не в них. Мне бы не хотелось вправлять вам психику, не люблю я это дело. Поэтому вам проще просто привести свои мысли в порядок, чем этим будут заниматься специалисты.

Теперь что касается вашего дальнейшего веселого времяпрепровождения. Система, по которой будут обучаться мои подопечные, в количестве двух штук, полностью готова и со всеми согласована. Называется она «Неделька».

— Звучит как набор трусов, — пробормотал Антон.

— Но имеет отличия, — хмыкнул наш учитель, — первая неделя — занятия у Владимира, боевые искусства и только они. Вторая — постижение тайн природы и собственных юных тел, под руководством Алисы, — он внимательно посмотрел на меня, уже открывшего было рот для комментария, но я вовремя передумал, — и меня. Далее цикл повторяется. Каждый последний день первой недели займет преобразование неорганических объектов, это не так сложно как может показаться на первый взгляд, а последний день второй — предвидение.

— И там нас будет ждать старая бабка в огромных очках, по шею закутанная в шали, и предсказывающая нам раз за разом… — зашептал мне на ухо Антон, тем временем уже тоже перебравшийся ко мне на кровать.

— Дополнительную тренировку с Владимиром, — закончил за него Стейнульв, — ну, или бригаду санитаров с Карлом Альбертовичем во главе. О, а какую новую сыворотку недавно придумал Альцман, под чутким руководством своего аспиранта! И с тех пор все думает, на ком бы ее опробовать… Она как раз должна выводить человека из состояния грез, при психическом расстройстве. В теории конечно.

— Да, ладно вам, — сразу пошел на попятную Антон, — уж и пошутить нельзя.

— А дальше, жить вы так будете столько, сколько потребует того обучение. Закончите раньше — хорошо, нет, так продолжим, какие проблемы. По этому пункту вопросы есть? Нет? Так я и думал, едем дальше.

По поводу индивидуального плана обучения биологии, вам расскажет сама Алиса. Что же касается меня, то как вы уже слышали, я вас сильно загружать не буду. В первое время преобразованием и укреплением ваших тел буду заниматься только я сам. Нужно как следует укрепить и подготовить ваши тела к будущей трансформации. На это уйдет некоторое время.

— Совсем никаких тренировок? — удивился я.

— Совсем, — согласно кивнул он, — тут от вас нужно тоже самое что и в одном анекдоте: первое — лежать, второе — молча.

— Звучит подозрительно, — вставил Антон.

— Мне нужно будет легировать ваши тела неорганическими материалами, для будущей успешной смены формы, а точнее для разнообразия смены форм. Можно конечно научить вас этому самостоятельно, чем мы и займемся на более поздних уроках, но на это уйдет куча времени. Тем более, лучше меня в этом не разбирается никто. Даже опытные одаренные, зачастую приходят с просьбой изменить что-то в уже существующей системе их организма. Впрочем, когда вы научитесь осуществлять все необходимые преобразования сами, то сможете это делать и без моей помощи. Возможно, даже превзойдете меня. Буду этому только рад.

— Что-то мне уже ничего не понятно, — покачал головой Антон.

— Мне тоже, — согласился я, — в каком это смысл вы будете нас легировать?

— В прямом, — ответил он, — в ваш организм введут все необходимые материалы, а я помогу им грамотно распределиться по костной и мышечной тканям, а также по подкожным слоям и сосудам. Не забивайте пока этим голову.

— Значит так, ты, — он ткнул пальцем в Антона, — весишь у нас, если верить бумагам, девяносто пять. Да, большой мальчик, придется над тобой потрудиться. Значит, тебе выписываем пятнадцать с половиной кило углерода, десять и семь оксида титана, остальное у нас будет либо редкоземельные металлы, либо их оксиды. Ну, почти все. И двести грамм серебра. И того ты прибавишь в весе около двадцати пяти кг. Вот. Отлично.

Теперь что касается тебя Дима, весишь ты хм… пятьдесят килограмм. Мда, не густо, придется сначала набирать массу до должного уровня, но это ничего, я думаю, за сегодня мы с этим управимся. Догоню тебя до восьмидесяти пяти, и плюс двадцать сверху легирующего элемента. Пойдет. Итого, — он достал из кармана джинсов калькулятор, — учитывая мой резерв энергии, мы получаем девять кг материала, доступного для преобразования в день. По четыре с половиной на брата. Замечательно.

— И как это все в нас это будет вводиться? — поинтересовался я.

— Перорально, то есть через рот, — невозмутимо ответил Стен, — можете не беспокоиться, технология эта давно известна и отработана. Никаких неприятных ощущений у вас она не вызовет. А теперь, Антон берет руки в ноги и идет в гости к Духобору. Он выдаст все необходимые материалы для перестроения, а ты Дима, дуй на кухню, там уже все должно быть готово для тебя. Хватаете мешки и бегом обратно. Время у меня не резиновое.

— Там мы здесь будем заниматься? — удивился я.

— А где же еще, — поднял брови Стейнульв, — или для тебя отдельное помещение организовать нужно?

— Да нет….

— Ну, раз нет, то вперед и с песней. Я жду.

Вздохнув, я встал с постели и отправился на кухню. Там и вправду уже дожидались меня два огромных солдатских мешка с завязанными горловинами. Что в них было напихано я не знаю, но весили они столько, что еле удалось оторвать их от пола. Просить помощи было не у кого, а та единственная пожилая повариха, что встретила меня у плиты, лишь сочувственно проводила взглядом, удаляющиеся от нее тонкие ноги, едва различимые из под огромной поклажи.

Спустя десять минут, потный и злой я ввалился обратно в свою комнату, где и обнаружил сидящего на полу Антона, с двумя точно такими же солдатскими мешками. Ну да, учитывая его мускулатуру и подготовку, сорок пять кило для него были не в тягость.

— Молодцы, — похвалил нас, сидящий на моей кровати Стен, — те два мешочка, что у Антона уже поделены. Тот, что побольше — его, второй — твой. А те мешки, что припер ты, сейчас исключительно для тебя одного. Открывайте и начинайте, но помните про лимит, не больше четырех с половиной кило за сегодня. А тебе, Дима, только два, так как мне еще придется заняться твоей мускулатурой.

— Эээ… — протянул Антон, раскрыв свой мешок, и уставившись на дикую мешанину из всевозможных бутылочек, баночек и килограммовых пакетов с мелкодисперсными порошками.

— Без разницы, — ответил на его не высказанный вопрос учитель, — кушай что угодно и в любой последовательности. На этикетках указано само вещество и его масса. Дальше уже моя забота. А ты чего застыл? — удивился он, посмотрев на меня, — открывай мешок и налегай. У тебя сейчас повкуснее задача будет, чем у твоего друга.

Открыв свой мешок, я и вправду обнаружил там целую кучу самых разнообразных продуктов. Все было аккуратно упаковано в пластиковые контейнеры и подписано. Кроме того, здесь же находилось великое множество стограммовых бутылочек без этикеток, со странной мутно белой жидкостью.

— Это витамины, — пояснил Стен, — выпиваешь одну бутылочку перед каждым приемом пищи. Это обязательно, они тебе понадобятся для построения тканей. Вся еда грамотно подобрана и просчитана по калориям. Приступай.

И мы приступили. Следующие минут двадцать в комнате стояло сплошное чавканье. И если я еще мог как-нибудь его сдержать, борясь за культуру, то у Антона это никак не получалось. Порошки и коллоидные взвеси имели, судя по его лицу не самый приятный вкус, тем более, что и проходить в пищевод они совершенно не желали. Впрочем, этим тут же занялся Стейнульв, просто напросто положивший свою руку на спину своему ученику, и начавший перераспределение этих компонентов прямо с пищевода. Бедный парень давился оксидом титана, с грустью смотря, как во мне исчезает очередная порция мяса с ананасами, под картофельным гарниром, а своей очереди уже ждет каша и куриные яйца.

Когда стало понятно, что ничего больше съесть я уже не смогу, Стен попросил меня прилечь на кровать и просто отдохнуть. А сам, присев рядом, положил руку мне на голову и, сосредоточившись, закрыл глаза. Время от времени он отвлекался, чтобы проверить состояние Антона, чему-то удовлетворенно кивал, и снова возвращался ко мне. Никаких особых ощущений при этом я не испытывал. Ну поел, ну лежу отдыхаю, и что с того? Все как-то слишком обыденно. Никакого тебе ни свечения рук мастера, ни с хрустом раздвигающихся в стороны плеч, под напором растущих как на дрожжах бугристых мышц, ни прочих спецэффектов. Ничего. Вот так я и знал, что врет Голливуд.

Однако, спустя десять минут мне снова захотелось есть. Обалдеть можно! Видимо это же почувствовал и Стен, потому что быстро убрал руку от моей головы, и молча, кивнул на еще полный еды мешок. Делать нечего, пришлось и дальше вкушать кулинарные шедевры местных поваров, оказавшиеся весьма приятными на вкус, почти как у тети Зины.

За следующие три часа я принимал пищу семнадцать раз. Почти по два килограмма продуктов за подход. И при этом ни разу не сходил в туалет! Видно Стен и вправду был мастером, вся пища шла в дело. С Антоном он закончил еще два часа назад, и довольный тем, что отмучился на сегодня парень, умчался на занятия к Алисе.

— Ну, вот и все, — усталый, но довольный собой учитель, убрал руки от моей головы, — сейчас тебе захочется посетить уборную. Не стесняйся своих желаний — сходи обязательно. Примерно полтора — два процента отходов от того что ты только что съел нужно обязательно вывести. Плюс ко всему, я тебя немного почистил от шлаков и токсинов — это бич современной цивилизации. И обязательно прими душ. Потом можешь, кстати, посмотреться в зеркало, думаю новая внешность тебе понравится.

— Да я и так вижу, — пораженно выдавил я из себя, сев на кровати и открыв глаза. Тут действительно было чему поразиться даже без зеркала. Руки стали толще как минимум раза в два с половиной, та же самая штука и с ногами. Плечи чуток раздались вширь, появились мощные грудные мышцы. Да и вообще я стал ощутимо тяжелее и крепче. И при всем при этом, — я поднялся на ноги и немного попрыгал, — никакого дискомфорта от набранных почти четырех десятков килограммов за столь короткое время я не испытывал. Та же самая легкость в движениях, та же моторика, и чуть другие габариты, рост-то остался прежним.

— Да вы действительно мастер! — восхищенной воскликнул я, рассматривая свое новое тело после апгрейда, — я даже ничего не почувствовал!

— На здоровье, — улыбнулся Стен, довольный произведенным эффектом, — а теперь бегом в уборную, а то не донесешь еще.

— Да мне в принципе и неохо… — слова застряли у меня в горле на середине фразы. Потому как в этот момент, неожиданно, совершенно коварнейшим образом ко мне подкрался девятый вал. Молча кивнув посмеивающемуся учителю, я собрал все волю в кулак и рванул к концу коридора, где располагалась заветная и такая желанная особенно в этот момент сантехника. Успел как раз вовремя, буквально в последние секунды перед трагедией. Если б такой нефтяной фонтан прорвало в коридоре, то уборщицы бы меня точно прокляли. Хотя… учитывая из чего здесь полы, то лишнее удобрение им не помешает.

Просидев в позе античного мыслителя некоторое время, я отправился в душ, благо он располагался в той же просторной комнате, и привел себя в порядок. Тело слушалось команд просто безукоризненно. Не было ни ощущения тяжести, ни неудобства от новых габаритов. Закрыть глаза, так и вообще как будто все без изменений. Однако, стоило их только открыть… я подошел к зеркалу и присвистнул. Мда, сказать нечего, Стена определенно бы оторвали с руками все ведущие пластические хирурги мира. Передо мной стоял Рон Перельман собственной персоной, причем в самый свой расцвет сил. Во всяком случае, тело было точно его. А вот голова была моя, родная, сидящая на бычьей шее как влитая. Самое интересное, что при всем при этом качком я не выглядел. Да стал намного мощнее, да появился хороший рельеф, но все было в меру, или как говорят военные, в деле. Никаких неудобств или стеснения движений, как бывает с некоторыми бодибилдерами, которые, порой, перекачиваются настолько, что не могут нормально двигаться, не было. Про сопутствующие травмы вообще молчу. Да… ай да Стен!

Ладно, самолюбованием можно заняться и позже, пора возвращаться за новой порцией апгрейда.

— Ну, как? — с интересом спросил меня он, когда я плюхнулся обратно на свою кровать.

— Восхитительно! Знали бы о вас пластические хирурги, то точно уже передрались бы за такого сотрудника! — честно ответил я.

— Мечты-мечты, — усмехнулся он, — но в чем-то ты угадал. В свободное от работы время я подрабатываю в клинике. Правда, не в пластической, а в обычной хирургии, на мой взгляд, я там нужнее.

— Это да.

— Ну, что теперь все бабы твои? — хитро подмигнул мне он.

— Давайте не будем об этом, — мне вдруг резко расхотелось шутить Из глубины всплыли недавние, забитые шоком и огромным количеством новых событий воспоминания, — что у нас там дальше по программе?

— Легирование, — он удивленно посмотрел на меня, но потом пожал плечами, — твой мешок стоит рядом с кроватью. Начинай.

Следующий час прошел уже не так радостно, как предыдущие. Есть химические реагенты не доставляло никакого удовольствия. Нет, ну хоть бы какие-то ароматизаторы туда добавили что ли! Химикатом больше, химикатом меньше, какая разница? Эх, не умеют у нас еще так делать, чтобы приятное сочеталось с полезным. Везде так. Хотя существует и обратная вещь. Делают красиво, как в Европе, но качество также не дотягивает. Вот взять, к примеру, нашу институтскую столовую: готовят там по принципу «студенты и так сожрут». А чего заморачиваться? Другие пункты приема пищи далеко, не всегда успеешь туда дойти, да и лень бывает, если честно, так смысл готовить лучше? Так вот и существует эта маленькая гастритная монополия.

Ладно, поехали, что тут я еще не пробовал? Ага, нитрат серебра. Интересно, а то, что у меня средние способности к вампиризму, мне от него плохо не будет? Хотя… учитывая то, сколько продуктов местного хим. завода я в себя уже запихал, то загнуться мне следовало еще полчаса назад. Ну, вздрогнем! Фу, вот же дрянь! Если бы не сидящий рядом Стен, и его рука на моем плече, то точно бы наизнанку вывернуло. Такая кислятина, что аж до кишок прожгло. Так, сколько там у меня еще по лимиту? Я быстренько посчитал массу уже пустых бутылочек и пакетиков, стоящих на тумбочке, ага, еще килограмм отравы надо доесть и хватит на сегодня. Чего бы еще вкусненького навернуть из чудо-мешка? О, оксид титана! Тебя я уже ел, но видно такова судьба, где моя большая ложка?

Я сидел на кровати, и аккуратно ел оксид из плотного пластикового пакетика, попутно запивая его холодным квасом. Интересно, что бы сейчас сказал один мой знакомый физ. химик, застань он меня за подобным занятием? А мой бывший научный руководитель? Представив их выражения лиц, я подавился порошком.

— Тихо-тихо, — Стейнульв быстро положил мне вторую руку на грудь, и кашель мгновенно стих, — запивать-то не забывай.

— Угу, — прогудел я, старательно пропихивая в себя очередную порцию реактива, — а что будет после того, как мы доедим эту дрянь?

— Это не дрянь, а ваше будущее тело, ваша броня и защита, почти в любых условиях. После того как я закончу с этим, Алиса поставит в ваш мозг программу активации. Работать напрямую разумом, вам пока еще сложновато будет, это постигается годами, а не за те жалкие крохи времени, что выделило вам государство. Но это ничего, пока будете просто пользоваться шаблонами. А позже, когда уже придет мастерство, научитесь менять форму по желанию без всяких ограничений.

— То есть сейчас нам это недоступно? — поинтересовался я.

— Ну почему же, с активацией способности ко взаимодействию с органикой, вам открылось и изменение собственного тела с другой, более полной его стороны. Можешь хоть сейчас начать изменять себя, однако не имея на это опыта и не зная как это делать, ты потратишь кучу времени, и не всегда с хорошим результатом. Именно поэтому мы и вводим нашим ученикам стандартные шаблоны боевой трансформации. Не нужно никаких усилий или концентрации, ты просто отдаешь команду, а тело его выполняет, перестраивая себя по уже заданному алгоритму. Да, это костыли, но со временем они тебе не уже не понадобятся.

— Понятно, — протянул я, — а можно еще вопрос?

— Да сколько угодно!

— Вы говорите поставить программу, но как это возможно? За все мое время пребывания на базе, пусть и не очень долгое, я ни разу не слышал про пси-технологии. Даже в моей карте способностей нет ничего про управление чужим разумом или нечто подобное, а ты… от вас я уже который раз слышу про программирование.

— С этим все просто, — пожал плечами он, — у нас нет людей, способных воздействовать на человеческий разум напрямую. С помощью специального оборудования, картинки, звука, вибрации — пожалуйста, сколько угодно. Есть и различные методики, основанные на психологии человека. Великое множество частных и государственных школ. Есть и засекреченные. Одним из основателей нашей, к примеру, был Вольф Мессинг. Выдающаяся личность, надо сказать. Можно расшатывать психику с помощью энергии астрального тела, можно воздействовать ею на само тело, но полного управления разумом, душой, добиться, к сожалению, не удалось. А может быть и к счастью, кто знает?

— Но все таки какие-то наработки же есть?

— Конечно, как не быть, — кивнул он, — кто захочет отставать в этом от остальных государств и потом стать послушной куклой в чужих руках? Но пока что это именно технологии, а не энергия нашего тела. Единственным исключением на сегодняшний день является, пожалуй, только Алиса. Она поистине уникальна. У нее есть дар частичного, как бы это сказать… не управления, а скорее некого преобразования разума человека. Контролировать душу не может никто без ее желания, однако наш разум, очень тесно связан с физической оболочкой, и пока мы находимся в ней, то она будет накладывать свои ограничения на наше сознание. Именно отсюда и происходит большинство психических расстройств. Правда, там слишком много причин для этого, и углубляясь в этот вопрос, мы не можем не затронуть теорию семи тел, которая в свою очередь еще весьма посредственна. Поэтому в итоге все сводится к банальному методу тыка. Мы знаем, что происходит, частично знаем как, и чем это можно исправить, а вот почему… Увы. Лечение разума это вопрос тела и духа одновременно. И если как лечить первое мы немного знаем, то со вторым возникают проблемы. Что такое душа? Как с ней обращаться, если зафиксировать ее невозможно? Да, мы нашли эфирное и астральные тела, но душой их при всем желании назвать невозможно. Первое — это энергофон человека, отражающий состояние физического тела, вторая — просто энергетическая оболочка, резерв энергии, с помощью которого мы можем существовать в тонком мире и творить те вещи, о которых ты только недавно узнал. По сути, астральное тело это та же самая оболочка, как и физическое тело, только для существования в тонком мире. Хитрая матрешка, позволяющая жить в нескольких пространствах сразу.

— Эээ… — протянул я, пытаясь переварить всю эту информация, — это все очень интересно, но при чем тут Алиса?

— Притом, что она умеет напрямую воздействовать с разумом человека. С физической его частью. Тот же самый интерфейс, что она вкладывает в головы ученикам, существенно облегчает обучение. Неужели ты думал, что можно получить готового, хорошо развитого и опытного одаренного всего за полгода? Конечно, нет! Но можно ускорить его выпуск и подготовку. Мы даем ему костыли, даем ему базовую программу, с помощью которой он достигает нужного уровня, а далее он развивается уже сам. Более того, с помощью этой методики ты сам легче до всего доходишь. Как ты думаешь, что проще, объяснять на словах, то чего ты хочешь добиться от ученика, или просто показать ему это?

— Конечно второе! — согласился я.

— Вот и Митров такого же мнения. Именно поэтому все новички сейчас проходят подготовку именно у нее, а не у Духобора. Сколько положительных эффектов и ни одного отрицательного! Ладно, я вижу, что на сегодня мы закончили, — он убрал руки от моего плеча и груди, — все, теперь пойдем к Алисе. Думаю, она уже закончила с Антоном.

Путь на верхние лаборатории хоть и занял почти десять минут, но в который раз доставил мне настоящее удовольствие. Идти среди зимы по зеленому ковру из травы, наслаждаться теплом и чудесным видом — многого стоило. Настоящая маленькая деревня на дереве и под ним. Эльфийская сказка. Правда, ученых, живущих на этой базе, почему-то называли лешими, а не эльфами, но тут, видимо, сыграло чувство патриотизма. У нас в стране вообще отношение к эльфам не такое уж радостное как на Западе. Да уточенные, да красивые. Живут долго, мудрые до невозможности. Быстрые и ловкие. Это все, конечно, здорово. Но с другой стороны… Высокомерные, бьют из луков из засады, редко сходятся в честном бою на мечах, живут дольше, чем люди, все вместе это вызывает мало положительных чувств, к подобным существам. Особенно у славян, всегда ценящих честный бой или красивый поединок. Вот то ли дело гномы! Крепкие, кряжистые, бородатые, не чураются грубой работы, отличные кузнецы и рудокопы. Пьют водку или темное пиво, в отличие от эльфов с их нектарами. Ну, или что-то другое, но точно крепкое, многочисленные фантастические романы не могут врать в таком важном вопросе. Способны перепить кого угодно, носят топоры, поют суровые песни и обожают подраться. Ну, и кто, по вашему мнению, должен больше понравиться русскому человеку? Ответ, я думаю, очевиден. Да и Духобор как-то совершенно не смахивает на утонченного ушастика. Ему бы еще бороду отрастить и вылитый гном. Высокий, правда, но не суть.

— О, а ты чего тут делаешь? — удивился Стен, когда мы поднялись по ступенькам крылечка одного маленького домика, расположенного почти на самой вершине дерева.

Внутри домик был почти пустой, только на стенах висело какое-то странное и весьма многочисленное оборудование. Оно было совсем тонким и почти не отнимало свободного пространства комнаты, позволяя свободно перемещаться во всех направлениях. Его назначения я не знал, но слышал от Антона, что здесь проводят свои испытания местные геодезисты. Что конкретно они хотят получить — неизвестно, но то, что это очень важно и первостепенно для науки — это факт. Сам же Антоха, счастливый до невозможности, по-турецки восседал посреди всего этого научного безобразия прямо на полу, и с удовольствием грыз здоровенную палку копченой колбасы, запивая ее морсом из двухлитровой пластиковой бутылки.

— Силы восстанавливаю, — радостно поведал он нам, — Алиса сначала все сделала, а потом сказала, что теперь мне нужно побольше тренироваться и ушла к себе. Дим, ты не представляешь как это круто! Правда сил уходит немеренно, но это того стоит! Вот смотри!

После этого, он буквально на моих глазах, весь покрылся матово блестящей серой чешуей, закрывшей буквально каждую часть его тела. Лицо превратилось в сплошную панцирную маску, а глаза затянуло хоть и прозрачной, но жутко прочной на вид пленкой. Руки слегка удлинились, и обзавелись внушительными когтями, отливающими стальным блеском. В довершение всего, колени, локти и часть шеи покрылось мощной костяной броней, закрывая последние уязвимые места на этом мощном теле. Все превращение заняло не больше двадцати секунд.

— Аааа… — протянул я, выпучив глаза, мне резко стало не хватать воздуха.

— Боевая форма для контактной работы в гуще противника. Либо для боя с тварями, если оказался без оружия, — пробормотал Снейнульв, внимательно рассматривая моего друга, — не стесняет движений, мощная и легкая чешуя из композита. Максимальная защита и скорость при минимальной легкости. Пальцы сохраняют подвижность, как для контактного боя, так и работы с любыми видами вооружения. А, неплохо! Ты далеко пойдешь, парень!

— Ну, это же просто программа, — слегка засмущался стоящий перед нами монстр, — моей заслуги в этом нет.

— Да при чем здесь твоя форма, — презрительно отмахнулся Стен, — я говорю про скорость. Ты же почти на высоком уровне работаешь, и это только за первый раз!

— За девятый, — поправил он, — после трех первых превращений мне очень захотелось есть. Пришлось идти в столовую и еще набрать еды с собой про запас.

— Да какая разница! В любом случае ты тренируешься не больше пары часов. За такой срок это большое достижение.

— А какая скорость у вас? — поинтересовался он.

— Две секунды, иногда чуть меньше. Зависит от формы и сложности превращения. На мою основную форму уходит порядка полутора секунд.

— Покажете? — загорелся Антон, постепенно принимая свой нормальный облик.

— Почему бы и нет, — пожал плечами Стен.

После чего его тело мгновенно потекло, как будто бы вдруг решило расплавиться под светом ламп накаливания, горевших в комнате, и застыло в самой неожиданной форме. Теперь перед нами стоял здоровенный полуволк — получеловек. Крепкое сложение, серый, как каменная крошка, цвет. Нет, не цвет, он весь был покрыт камнем! Или чем-то очень похожим на него. На груди выступали мощные каменные плиты, постепенно спускаясь к животу и становясь немного тоньше. Такие же плиты, только округлой формы покрывали бугрящиеся от мышц плечи и локти с коленями. Но цвет… казалось, чудовищного волка просто напросто вытесал из куска гранита безумно талантливый мастер, сумевший передать каждую черточку, каждый волосок на могучем теле.

В это мгновение, волк, видимо сочтя, что мы уже насладились произведенным им эффектом, повернулся вокруг своей оси и сказал слегка рычащим голосом:

— Это моя основная и любимая форма. Полностью композитное покрытие, монолит. При движении моментально размягчается и, принимая новую форму, тут же твердеет. Время изменения — что-то в районе нескольких стотысячных секунды. При внешнем воздействии место удара моментально твердеет, поэтому поймать броню на изменении в движении не получится. Уязвимых мест нет, по сути это жидкий камень. Такая броня имеет очень высокие прочностные свойства, при сохранении высокой подвижности. Единственный минус — это большие энергозатраты. Но учитывая все прочие преимущества, и то, что если бой не будет длиться больше трех минут, то на выходе получаем очень качественный результат. Особенно при штурмах зданий и быстрых диверсионных операциях.

— Так вот почему вас так зовут… — протянул Антон.

— Да, мое имя со скандинавского переводится как «Каменный волк».

— Это вы себе сами такое придумали? — вырвалось у него.

— Нет, его мне дали родители. Не будем об этом. Дима, — Стейнульв повернулся ко мне, — выйди уже наконец из ступора и закрой рот.

— Не реагирует, — покачал головой Антон, подходя ко мне, — завис по ходу. Я сейчас, — и отвесил мне здоровенную плюху ладонью по лицу.

— Ты охренел что ли?! — злобно рявкнул я, приходя в себя. Если бы не моя новая масса тела, то я точно бы уже летел в дальний угол от такого удара.

— Очнулся, — радостно оскалился мой обидчик, — чего завис то?

— Ну, знаете ли! — возмутился я, — одно дело о чем-то слышать, и совсем другое, когда такое видишь собственными глазами!

— Это да, — согласился он, — я когда первый раз в бой попал, тоже потом долго в себя придти не мог. Все сидел и не мог поверить, что все вокруг — это правда. Да еще и со мной в главной роли. Да… Не обижайся, но это самое то в такой ситуации. Меня так в свое время старшина в чувство приводил. Злость помогает на раз.

— Проехали, — я покачал головой, пытаясь сосредоточиться на текущих задачах. Обдумывать увиденное буду уже потом, когда спать лягу. Если, конечно, вообще теперь смогу заснуть после увиденного… — как, где сейчас Алиса-то, мне ведь к ней?

— К ней, — согласно кивнул он, — к себе пошла, просила передать, что как закончите со Стеном — сразу ее найти.

— В ее комнату? — уточнил я, кося взглядом на уже принявшего нормальный облик учителя.

— Ну, да, — удивился он, — а чего такого?

— Не пойду я туда.

— Почему? — теперь уже и Стейнульв поднял брови.

— Неуютно ему там, — хохотнул, моментально все понявший спецназовец.

— Антоха!

— А что Антоха? Ну, боишься ты пауков до ужаса, ну чуть не упал разок в обморок, что такого-то? С каждым бывает.

— Да ладно? — разъехались в улыбке губы у Стена, — правда, что ли?

— Ну, спасибо тебе дружище, — пробормотал я, пытаясь не покраснеть.

— Дима, со своими страхами надо бороться, — нравоучительно, но по-доброму покачал головой мастер превращений, — в нашей работе они порой, бывают, вредны, а то и губительны. Странно, что в твоем досье не было ничего о фобиях, у нас же есть отличные психологи. Они помогут тебе избавиться от любых страхов.

— Да нет у меня никаких страхов! — огрызнулся я, — просто пауков не люблю и все!

— А кто орал, как резанный, когда Пушка увидел?

— А ты бы сам не заорал, в такой ситуации? — возмутился я, как наяву вспомнив тот случай.

Вчера веером, после изнурительных тренировок, Алиса нас пригласила к себе в комнату. Попить чаю с восстанавливающими настойками, и заодно рассказать нам о дальнейшем обучении. Все было просто чудесно. Маленькая, но уютная и очень светлая комната, с балкончиком, оформленным в виде беседки. Зелень, ночь (темнеет-то все равно рано, зима как-никак) ночные насекомые и полное отсутствие комаров. Просто благодать! Как там говорил один известный классик? «Эх, лето, я б любил тебя, когда б не комары да мухи!» А тут ни того ни другого, ну как не обрадоваться такому счастью?

Так вот. Сидели мы, значит, мирно в плетеных креслах за столиком, беседовали. На столе и под потолком маленькие фонарики разгоняли мрак, тихо журчащие голоса моих новых знакомых постепенно убаюкивали. Я так очень любил засыпать когда-то в детстве. Родные тогда собирались на кухне и также тихонько беседовали в полголоса, и под это легкое бормотание, а также полоску мягкого света, льющегося из под двери, я отлично засыпал. Люблю жить большой теплой кучей. Стайное я животное, ничего не скажешь. Был. Когда-то.

И вот, значит, засыпаю я потихонечку себе в кресле, и тут чувствую, как что-то теплое и пушистое пытается залезть ко мне на колени. Какая первая мысль может быть у нормального человека в такой ситуации? Конечно, это кошка! Прохладно уже, вот и решила погреться, а низкий столик мешает добраться до теплых хозяйских ног. Поэтому, недолго думая, я одной рукой начал ей помогать, а второй взял со столика фонарик, чтобы хорошенько рассмотреть зверюшку. Кошек я любил. Посветил и обомлел. Ко мне на руки из под стола, деловито перебирая всеми восемью лапами, пытался забраться огромный, черный, волосатый паук, умильно глядя на меня всеми своими многочисленными глазками. А теперь представьте, что вы чего-то боитесь. Боитесь взаправду, до ужаса, до поросячьего визга и желания бежать без оглядки. И как раз в тот момент, когда вы решили спокойненько себе выпить чаю, ЭТО вылазит из под стола, и пытается устроиться у вас на коленях. Представили? Вот. А я это увидел! Первое время мозг просто не хотел осознавать происходящее, пребывая во временной отключке от свалившегося на него шока. Зато спинной мозг, более древний и опытный, не чета головному сопляку, среагировал почти мгновенно. А именно: поднял упавшее со стула тело, включил пятое ускорение на ноги и заставил голосовые связки визжать благим матом. Как я очутился на улице — не помню. Как потом говорил Антоха, я туда просто телопортировался, судя по скорости.

Алиса смеялась как ненормальная. Ну, еще бы. Завела себе зверушку, где одно только пузо размером с голову напольного вентилятора, а всем по барабану. Не первый год люди тут работают, много чего уже навидались и их трудно чем-то удивить. А тут я, собственной персоной, да еще и с фобией подходящей. Никогда ей этого не прощу! Нет, она не науськивала своего паука. Она просто меня об этом не предупредила, хотя знала, как ее домашний любимец любит залазить гостям на руки, чтобы его погладили. И прекрасно видела, как я дернулся и резко перелег на другое место, когда из травы неожиданно выбежал небольшой паучок. Мы тогда как раз лежали во время первого эксперимента на поляне.

— Долбанул бы его чем-нибудь потяжелее, — пожал плечами мой друг, выдергивая меня из воспоминаний.

— Угу, и потом долго бы лежал на реабилитации, так как Алиса мне такого уж точно бы не простила, — кивнул я.

Животных она очень любила и заботилась о них не хуже, чем о маленьких детях, искреннее полагая, что по уровню развития они и есть дети. Справедливости ради, стоило отметить, что и животные к ней тянулись весьма охотно. Где бы она ни появлялась, живность тут же вылезала изо всех щелей и спешила к своей хозяйке, радостно повизгивая, похрюкивая, чирикая и издавая прочие, самые разнообразные звуки. Я и не знал, что на базе обитает столько зверей. Оказывается, многие держали домашних животных. Причем одни это делали просто для души, другие — для различного рода экспериментов, а третьи — для создания должной атмосферы у пребывающих на реабилитации пациентов. Отдых, тепло, уют, гуляющие повсюду зверушки, подобранные таким образом, чтобы друг друга не съели — все это тоже оказывало положительный эффект на психику человека. Хороша задумка, в принципе, вот только мало ли как человек относится к тому или иному виду фауны. Так и до обратного результата недалеко.

— Ладно, — хлопнул меня по плечу мой друг, — пойдем к Алисе. Деваться тебе просто некуда. Стен, спасибо. Когда следующая встреча?

— Завтра утром, — ответил он, — за недельку я вас залегирую как надо, сможете принимать, более серьезные формы, тогда и начнем учиться. А пока напрягать вас будет только Алиса.

— Диагноз ясен, — кивнул Антон, — пошли?

— Пойдем, — согласился я.

Нашу наставницу, к моему большому облегчению мы нашли, не в ее комнате, а в подвале. Там также находилась пара тренировочных площадок, как и на той базе, не отличавшихся богатой обстановкой: бетонные неокрашенные полы, большие брезентовые свертки в углу и пара человекообразных мишеней для отработки ударов.

— А, вот и ты, — обрадовалась она, увидев меня, и прекратила расстилать на полу пару больших коричневых матов, — ложись на пол и закрывай глаза.

— Опять? — буркнул я, выполняя распоряжение.

— Не опять, а снова. Сейчас я установлю тебе основные программы превращений, как это уже сделала Антону. Будешь тренироваться как минимум пару часов в день на скорость. Чем чаще ты будешь изменять себя, тем быстрее, легче и меньше по затратам энергии у тебя это будет получаться. Закончим с этим, и перейдем уже непосредственно к моим дисциплинам. Антон, — повернулась она к моем другу, — подожди нас здесь, не уходи. Много времени это не займет.

— Да я уже в курсе, — кивнул он, садясь рядом со мной на мат и подгибая по-турецки ноги.

— Закрой глаза, — повторила Алиса, опускаясь возле меня на колени и кладя руку мне на лицо, — ни о чем не думай. Просто внимательно смотри и запоминай.

— Куда смотреть-то, если глаза-то закрыты — поинтересовался я.

— Сейчас увидишь. Просто подожди.

Несколько минут ничего не происходило. Я молча лежал на прохладном мате не чувствуя совершенно ничего необычного. И вдруг все изменилось. Мир заиграл такими красками, что закружилась голова. Калейдоскоп цветов, вихрь радуги, я не находил даже слов, чтобы описать все это великолепие. Они сменялись с такой скоростью и стремительностью, что порой превращались в один. Постепенно этот поток начал утихать, и на смену ему пришли образы. Тысячи, самых разнообразных символов, картинок и знаков, летящих перед сознанием таким мощным потоком, что о том чтобы что-либо разглядеть не было и речи, тем более что-то запомнить. Время остановилось. Я захлебывался, я тонул в обилии информации, а она все не кончалась и не кончалась, извергаясь на меня настоящим водопадом.

Прекратилось все также неожиданно, как и началось. Я лежал на спине и разглядывал на радужные пятна, плавающие перед глазами.

— Можешь сесть, — раздался над ухом тихий голос Алисы.

Я попытался. Получилось это далеко не сразу, так как голова кружилась так, что меня штормило даже лежа. В конце концов, я сумел утвердиться на пятой точке и открыв глаза, даже сфокусировал их на своей наставнице.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Голова кружится…

— Это пройдет. Такое обилие информации и легкое изменение за раз порой вызывают подобный эффект. Просто посиди еще немного.

Последовав ее совету, я уселся поудобнее и закрыл глаза, сосредоточившись на собственных ощущениях. Никто не пытался меня отвлекать или донимать разговорами. Все молча ждали когда я приду в себя. Спустя десять минут головокружение прошло, а спустя еще пять я смог твердо встать на ноги и пару раз присел, разминая затекшие ноги.

— Вроде все в прядке…

— Отлично, — улыбнулась Алиса, — теперь слушай внимательно. Я заложила тебе голову базовые превращения. Это ты уже знаешь. В них входит около двух десятков моделей глобальной перестройки для всех случаев жизни, но попробуешь ты их у себя в комнате или на тренировках со Стеном, мне это сейчас от тебя не нужно. Кроме них, существует и несколько частичных моделей трансформации. В основном они касаются спектров зрения. Сюда входит инфракрасное зрение, кошачий глаз — ночное зрение, и астральное. Последнее не требует никаких физических изменений, но я слегка подправила твою систему восприятия, чтобы тебе было легче концентрироваться при переходе с одного на другое.

Кроме всего этого я заложила тебе программу для лечения, возможность сканирования своего и чужого организма. Однако я не могу заложить вам знания, поэтому, прежде чем стать хорошими лекарями, и научиться грамотно управлять своим телом, вам придется прочесть соответствующую литературу и очень много практиковаться.

— Подождите, — замотал головой я, — у меня куча вопросов. Почему ты не можешь нам заложить и знания если только что по сути сделала тоже самое?

— Это не тоже самое, — покачала головой она, — я лишь подправила вашу систему восприятия и некоторые алгоритмы мозга. Да, это все дает огромные возможности, но своей сути при этом не меняет. Передавать знания напрямую из мозга в мозг пока еще невозможно, поэтому придется вам в этом плане обучаться по старинке. Более того, красочных картинок перед глазами, со столбцами цифр и поясняющими надписями, как в том же фильме про киборгов не жди. Ты не киборг, а обычный человек, просто прошедший по пути развития чуть дальше остальных. Запомни это. Ты можешь взаимодействовать с собой по большей части только на уровне внутреннего восприятии, и лишь иногда, подчеркиваю, только иногда со зрительными образами. Сейчас, например, чтобы перейти в режим боевой трансформации, или же чтобы перестроить свое зрение на ночное, вполне будет достаточно подумать об этом и слегка сосредоточиться. На первых, когда ты решишь подумать о том, что же ты теперь можешь, у тебя будут «всплывать» воспоминания — образы, с сопутствующей информацией. Это своеобразное дежавю, только которого ты никогда не видел и не знал. Постепенно, когда полностью изучишь все свои новые возможности, они перейдут в состояние постоянной и моторной памяти. Если говорить простым языком, то сейчас ты будешь вспоминать, а потом, как вспомнишь — знать и пользоваться так же легко как своими руками и ногами.

Совершенно по-другому обстоит дело с лечением. Заложенный интерфейс легко позволит тебе анализировать любые ранения, увеличивать в твоей голове определенные части организма и работать с ними напрямую силой, или же руками с особой точность, под контролем сознания. Однако без знаний анатомии и практики, эта способность ничем тебе помочь не сможет. С этим все ясно?

Я кивнул.

— Ну что ж, — проговорила она, — тогда переходим к практике. Прими какую-нибудь форму, а я замерю время, затраченное тобой на первое превращение.

— Эм… — протянул я, слегка растерявшись.

— Просто подумай о том, что ты хочешь сделать и прислушайся к воспоминаниям, — пояснила она, — и скажи, как будешь готов.

Я кивнул и сосредоточился. Интересно как можно вспомнить о том, чего никогда не знал? Все-таки она темнит, что это тогда, как не переданные знания? Ладно, поехали. Хочу, значит, превратиться в какую-нибудь ужасную хрень. Что у нас там в меню?

Неожиданно в памяти всплыла целая вереница образов, которые я видел впервые, но как ни странно знал, что они означают. Да, Алиса была права. Вспомнить то, чего никогда не знал… Точно также, мое тело вспоминало умения Владимира на тренировочных поединках. Двадцать четыре формы превращения… Кого тут только не было! Точнее кем я только не мог стать. По большей части все это напоминало какой-то низкопробный фильм ужасов, но это только на первый взгляд. На самом же деле, все было детально продумано и функционально. Каждая форма имела свое назначение и применение. Иногда, узкоспециализированное, а иногда и универсальное. Не всегда она тебя делала и похожим на монстра. Была парочка вариантов скрытой, подкожной брони, которая позволяла без изменения внешнего облика, с успехом выдерживать попадание пули калибра 7.62 даже в упор. Было и изменение зрения, о котором только что говорила Алиса.

А как выбрать? Сосредоточившись на одной из форм я представил, что вот прямо сейчас стану таким же как на хм… своей «внутренней картинке», которую рисовало мое же воображение. Сконцентрировался и послал внутренний посыл. Чисто на интуиции. Так, как представлял себе это сам. Волна жжения резко прокатилась по телу с головы до ног, и исчезла также быстро, как и возникла.

От неожиданности я вздрогнул и чуть не упал. Голос, раздавшийся в моей голове, до боли напоминал речь моей наставницы, но… был, при этом, и как будто моим собственным. Это и есть тот самый «интерфейс» о котором мне только что говорили? Однако… как бы от таких внутренних голосов шизофрению себе не заработать… Тряхнув головой, я отогнал от себя ненужные мысли и перешел к концу списка, где были пункты не требующие огромных затрат энергии и запасов композита, который мне еще только начали вводить в тело, а именно — режимам зрения. Так, вот они родимые…

Заинтересовавшись, я слегка сосредоточился на инфракрасном зрении, на уровне рефлексов, представляя как меняется структура моего глаза, и через пару секунд резко отшатнулся в сторону, так как вместо моих собеседников напротив меня сидели два существа пульсирующих красным светом, слегка различным по яркости. Это было так быстро и неожиданно, и так меня напугало, что я вскочил и заметался по залу, пытаясь избавиться от неожиданно наступившей слепоты. Лампы накаливания слепили до слез, раздирая сетчатку глаза и причиняя боль. Паника была такой, что я временно перестал соображать что делаю.

Неожиданно свет погас. Я сидел в темном углу, глядя как ко мне приближаются два страшных светящихся силуэта, и пытался вспомнить как вернуть зрение обратно.

— Чего это он? — спросил один из них голосом Антона.

— Зрение на «инфру» перестроил.

— А бегать чего начал? — спросил он уже у меня, — мы же рядом Дима, чего ты напугался-то так?

— Психика еще не устаканилась, — пояснила Алиса, — тут все очень индивидуально. У кого-то вмешательство в нее проходит без изменений, а у кого-то… Я помню одного парня, он тоже в спецназе служил. Нервы — как стальные канаты. Бывший афганец. Не то, что чем-то напугать, его даже смутить не удавалось. Но после одного эксперимента над психикой, подобной этому, была почти такая же реакция. Мы долго думали почему же так и что делать, решили даже что вообще повредили ему мозг, а оказалось все намного проще. Человеку нужно привыкнуть. В момент подобного вмешательства вся его психическая закалка, полученная за жизнь, теряется. «Эффект новорожденного», как у нас его прозвали.

— Да, уж…

— Дима, — обратился ко мне силуэт, присев рядом на корточки, — все хорошо, успокойся. Ты просто подумай, зачем тебе волноваться, если все под контролем? Я рядом, но это даже неважно, ведь ты сам можешь все легко исправить, когда захочешь. Просто немножко сосредоточься и все будет хорошо.

Я прислушался к себе. Действительно, а чего это я собственно так разволновался? Чувство неконтролируемой паники постепенно отступало. Ко мне вновь вернулась способность мыслить и анализировать ситуацию. Что это со мной было? Такого страха и беспомощности я никогда в жизни не ощущал! Неужели Алиса права, и вмешательство в мою голову дало такой неприятный эффект? Так, нужно приходить в себя, а то народ, по ходу, уже начал волноваться. Обратный переход дался также легко и просто, как и трансформация. Я просто слегка сосредоточился и представил, что мое зрение возвращается в норму, в привычный для себя спектр, а спустя пару секунд, в мир снова вернулись цвета и краски. Права была Алиса, тут совершенно не надо копаться в каких-то списках, что-то представлять себе или выбирать из перечня вариантов, выплывающих перед глазами, как это любят изображать в фильмах. Достаточно просто слегка напрячься, почувствовать, и ты изменишься. Это игра ощущений, а не образов. Хотя на первых порах, можно поработать и с ними, благо дело «интерфейс» это предусматривал.

— Ты как? — поинтересовался Антон, увидев мой осмысленный взгляд, направленный на него.

— Да вроде нормально, — пожал плечами я и обратился к Алисе, — долго у меня будет подобный эффект?

— Все очень индивидуально, Дима, — покачала головой она, — но то, что он проходит — это факт. Нужно только подождать. В большинстве случаев, он сходит на нет, уже через пару дней.

— Понятно…

— Да не переживай ты так! — хлопнул меня по плечу мой друг, — бывает, это все пустяки по сравнению с новыми возможностями!

— Вот, верно говоришь, — согласилась Алиса, — а теперь, попробуй изменить свою форму Дима. Только постарайся на этот раз так сильно не волноваться. Помни, что все под твоим контролем и все, что с тобой происходит, ты при желании сможешь легко исправить.

— Да знаю, знаю, — поморщился я, кляня себя за минутную слабость, — подождите.

На этот раз закрывать глаза я не стал. Просто «вспомнил» одну из легких форм, наиболее понравившуюся мне из предложенного моей наставницей списка и представил, как начинаю меняться, постепенно в нее трансформируясь. По началу, ничего не происходило, но потом мое тело плавно начало течь, по-другому и не скажешь. Казалось, что я превратился в восковую свечу, которая медленно тает от близко горящего огня. Кожа начала слегка бугриться, под ней перекатывались какие-то волны и складки, стало очень жарко, как будто меня неожиданно из прохладного подвала закинули в парилку. Все это продолжалось целую вечность, но потом процесс пошел на спад и вскоре я уже не чувствовал в себе ничего необычного.

— Три минуты, двадцать секунд, — констатировала Алиса, выключая на телефоне секундомер, — подкожная броня, легкой защиты. Не очень быстро, Дима, уж извини.

— Может, я что-то делаю не так?

— Нет, тут дело опять же в твоем теле, а не в тебе. Но, это ничего, будешь тренироваться, а там посмотрим, чего ты сможешь достичь со временем. Кстати, если вы с Антоном решите принимать более сложные формы из вложенной вас базы, или те которые обладают серьезной бронированной защитой, то поспешу вас разочаровать, они будут незавершенными, так как процесс легирования только начался и у вас просто напросто не хватит материала для перестроения.

— А программа не зависнет? — поинтересовался я, — я просто попробовал тут уже…

— Не зависнет, — в ответ на мое замечание засмеялась она, — потому что, то, что вы получили, программой называется весьма условно. Это ваш мозг и ваша психика. Запомните это. А теперь вас ждет Аркаша в библиотеке. Возьмете у него всю необходимую литературу и прочитаете. Сроку вам до завтра. Все. На сегодня свободны.

— И все?! — удивился я.

— А что тебе еще? — спросила она.

— Ну… как то это все…

— Что?

— Быстро.

— А, так ты об этом, — улыбнулась она, — Дима, ты по прежнему мыслишь стереотипами. В нас с самого детства вкладывали мысль, что без труда ты ничего не добьешься, и это совершенно верно. Но дело в том, что мир меняется, меняется общество, методики, расширяется область знания, ускоряются процессы. Ты ведь уже не будешь вручную точить деталь напильником, если для этого есть высокоточный токарный станок, а то и вовсе станок с ЧПУ?

— Нет.

— Ну, так вот также и здесь. Там где есть возможность быстро и качественно передавать знания и умения мы делаем это. Нет никакого смысла отправлять одаренного учиться шесть лет в мед. институте, когда можно просто предложить ему изучить теорию, а потом добить все на практике. На это уйдет раз в десять меньше времени, чем все делать по старинке. Наука не стоит на месте. Новые возможности — новые скорости. Но не переживайте, занятия с Владимиром у вас только начались и будут проходить практически по старинке. Впрочем, вы это уже и так заметили.

— Это точно, — пробурчал Антон, потирая свои сломанные на последнем уроке ребра. От переломов не было и следа уже через пять минут, все-таки Илья был мастером своего дела, но впечатлений осталось море.

— А кстати, где он? — поинтересовался я.

— Уехал, — просто ответила она, — у него кроме вас и другая работа есть, представляете? Тем более, что часть вашей группы осталась у Альцмана и требует к себе пристального внимания. У вас, кстати, тоже есть задание, так что нечего прохлаждаться, вперед к Аркаше!

Вздохнув про себя, мы отправились в библиотеку.

— И вправду как-то быстро все, Дим, — проговорил Антон, когда мы вышли из зала, — только что мне она рассказывала о том, как трудно бывает активировать в человеке ту или иную способность и вдруг — бах, ты уже оказывается, все умеешь, надо только набраться опыта и привыкнуть к новым возможностям.

— Так вот и я о том же, — покосился на него я, — такое ощущение, что нас ускоренно готовят к чему-то. Сам подумай, зачем так гнать, если есть возможность спокойно всего достичь со временем?

— Кто знает, — пожал он широкими плечами, — может и так, а может, и вправду тестируют свои новые программы обучения. В любом случае время покажет.

— Да ты я смотрю оптимист!

— Нее, я реалист. Просто не заморачиваюсь там, где этого можно не делать, чего и тебе советую. Я уже давно все успел обдумать и скажу тебе честно, никаких особых минусов не нашел. Ну, будут даже тебя использовать в темную. Так всех так используют в той или иной мере и в точно таком же варианте. Вся разница только в твоих возможностях. А они у тебя теперь на уровне, надо сказать.

— Цинично звучит, — хмыкнул я.

— Нет, Дим, реалистично, — покачал головой он, — ты же умный парень, сам должен это прекрасно понимать. Тем более, что командование у нас хорошее, да и люди подобрались отличные. Я про одаренных и учителей имею в виду.

— Откуда ты это можешь знать?

— С первым все просто. У Альфира дед друг семьи Митрова. Альф, когда это узнал, то всю дорогу нам про него рассказывал. Митров мужик правильный, на таких земля держится, можно сказать. Не зря его в свое время главой отдела назначили. Ну, а по второму пункту и так все понятно, неужели сам не видишь.

— Да вижу, но…

— Не доверяешь, — улыбнулся он.

— Когда все вокруг такие положительные, то поневоле начинаешь их всех в чем-то подозревать.

— В принципе верно, — рассмеялся Антоха, — да только они и вправду в нас сильно заинтересованы. Фанатики науки, как ни крути! И вообще, откуда ты такой подозрительный выискался? Вроде прокурором не работал.

— Я инженером работал. А осторожности жизнь научила.

— Что, такая бурная жизнь была? — заинтересовался он, — что-то не верится, ну ладно я еще.

— А что ты?

— Так у меня такая жизнь по должности положена!

— Хех, а у меня просто так сложилось.

— Бывает. Не переживай. Сейчас уж точно все по-другому будет.

В библиотеке нас уже ждали. За главным компьютером сидел совсем молодой парень, лет восемнадцать не больше, и увлеченно рубился в какую-то игрушку. Судя по обилию кровищи на экране и истошно кричащим на немецком голосам, это был какой-то новый Wolfenstein. Выглядел паренек вполне обычно. Худощавый, высокий, с умным лицом в прямоугольных очках и удивительно жилистыми руками, торчащими из рукавов короткой рубашки в клеточку. Он чем-то отдаленно напоминал мне кого-то, но вот кого именно я не так и мог вспомнить.

Увидев нас, он поставил игру на паузу, разулыбался и встал из-за стола.

— Привет, Антох! — воскликнул он, пожимая руку моему другу и затем протягивая ее мне, — Аркадий.

— Паровозов? — улыбнулся я, отвечая на рукопожатие, и представился — Дима.

— Нет, Сталеваров, — нисколько не обиделся он.

— Тоже неплохо звучит.

— А то! За знаниями пришли?

— Угу.

— Это вы, верно, решили. Учиться никогда не поздно. Даже в таком возрасте.

— Ты мне поговори еще, — засмеялся Антон, — тоже мне стариков нашел.

— А кто ж вы еще? — удивился он, доставая с полок необходимые книги.

— Это не мы старые, это просто ты молокосос, — охотно пояснил он.

— Так возраст и ум понятия ведь совершенно разные. Как говорится, сто лет прожил, а ума не нажил.

— А сколько тебе лет? — осторожно поинтересовался у Аркадия я.

— Восемнадцать, — улыбнулся он.

— А не напомнишь ли ты мне тогда о всезнающий, что такое, например, категоричный императив Канта?

— Да легко! Это понятие Канта о морали и представляет собой высший принцип нравственности. Он говорит о том, что только нравственный закон, не зависящий от каких-либо посторонних причин, делает человека по настоящему свободным. Моральный закон играет огромную роль, единственно важную в этом. И только безусловный принцип, то есть, который не зависит от всякого объекта желания, может стать этим законом. При этом для человека моральный закон и есть императив, который повелевает категорически, так как любой человек имеет потребности и подвержен воздействию чувственных побуждений, а значит, способен к максимам, противоречащим моральному закону…

— Стоп! — не выдержал Антон, — хватит, мы поняли! Дима, ну у тебя, что совсем ума нет что ли? Он же аналитик!

— И что? — удивился я, — ответил-то он правильно.

— Еще бы он не ответил, — скривился тот, — вспомни о том, что тебе про них говорили. А он еще и одаренный к тому же.

— А вот и неправда! — возмутился Аркаша, — Выдумываете вечно про нас невесть что. Вот сами бы попробовали вахтовым методом подежурить на тех системах, что мы обрабатываем, я бы на вас посмотрел.

— Про что это ты? — удивился я.

— Не важно, — мотнул головой он, — к слову пришлось. Просто не надо судить всех по одному и считать нас жуткими занудами.

— Это ты про Сан Саныча сейчас? — улыбнулся Антон.

— Про него самого.

— А кто это? — спросил я.

— Да есть тут еще один аналитик, — пояснил наш библиотекарь, — в главном управлении работает. К нему даже свои заходить боятся. К нему как ни зайдешь, пусть даже с ерундовым вопросом в стиле «да — нет», так минимум через три часа выйдешь. Он как начнет тебе что-нибудь рассказывать, так тушите свет, пока не закончит, фиг ты от него куда денешься. Причем говорит-то вроде все по делу и интересно даже, но долго! А сбежишь, так обидится ужасно. Человек-то уже пожилой и заслуженный. Нет, мужик-то он, в принципе, отличный, таких еще поискать, но вот эта черта характера многих просто добивает.

— Печально.

— Не то слово, — согласился он, — особенно для тех, кто к нему попадает.

— Ладно, кончай языком молоть, — сказал Антон, — давай лучше книжки нам выдавай, а то до утра все прочитать не успеем.

— Да куда ж вы денетесь, — усмехнулся он, направляясь к полкам, — разок наказание отработаете и все успевать начнете. На неделю вперед даже.

— Интересно, так мы все-таки на обучении или в армии? — спросил я.

— На обучении, — согласно кивнул Аркаша, доставая с полок книги, — вот только баклуши бить вам не дадут. Есть режим, есть дни для отдыха и стипендия, все это нужно отрабатывать. Одно дело если вы реально не успеваете в силу своих физических возможностей и совсем другое, когда начинаете сачковать. К первому относятся с пониманием и меняют программу, а второе пресекают на корню. Самыми разнообразными способами, мотивирующими к работе.

— Эй, ты куда столько-то, — заволновался Антон, глядя, какая стопка вырастает перед нами на столе, — мы это все и за год не прочитаем!

— Прочитаете, и не за год, а за курс. Как раз на шесть месяцев удовольствия хватит. Учитывая ваше восприятие это от силы пару часиков занимательного чтения перед сном. Кстати, вот список по которому вы будете заниматься, — сунув руку в карман брюк, он извлек оттуда два сложенных вчетверо, слегка помятых листа формата А4 и протянул их нам, — держите. Левые стопки книг для одного, правые — для другого. Ну, или наоборот, тут уж как сами решите. Литература все равно одинаковая, просто в двух экземплярах для удобства.

— Шестьдесят восемь книг, — пересчитав свою кучу, пробормотал я, — фига себе!

— Это еще мало, — с довольным видом пояснил Аркаша, — да будет вам известно, что по той же, к примеру, терапевтии, список изучаемой литературы, составляет порядка трехсот экземпляров.

— Сколько?! — удивился Антон.

— А чего ты хотел? Быть врачом не так уж и просто, тем более универсалом. Таких, по правде, вообще нет, кроме одаренных конечно. Усвоить такое количество информации и нюансов… жизни не хватит. Однако для нас, напрямую работающих с энергией и телом все намного проще. Мы просто изучаем строение тела, и как с ним взаимодействовать при помощи внутренней силы, а затем все это отрабатываем на практике. Поэтому и книг столько. Здесь только нужная и специально переработанная для одаренных литература. Вся диагностика исключена. Правда есть еще и фармакология, на тот случай если вам придется лечить стандартными методами. Она применяется в том случае если нельзя привлекать к себе ненужного внимания, нет силы или же просто проще обойтись лекарством. Такое бывает не так уж и часто, но все же и не так редко, чтобы этим пренебречь. Впрочем, фармакология у вас будет в самом конце, и книжек там будет не так много.

— Понятно…

— Ну, раз понятно, тогда вперед и с песней! Завтра у вас первый урок.

— Судя по твоей гаденькой улыбке, он будет особенным, — сощурил глаза Антон.

— Сами увидите, — не переставая улыбаться, ответил Аркаша.

— Ладно, потащили, — вздохнул я, беря на руки первую порцию знаний и направляясь с ними к выходу. Книжки были не тяжелыми, но габаритными, поэтому ходок пришлось делать три. Антон же, махнув рукой, управился всего за две, воздвигнув перед собой высокую башню из разноцветных обложек, которая опасно раскачивалась и грозила обрушиться вниз в любой момент. Впрочем, этого так и не случилось.

Заниматься решили у меня. Антону сразу вспомнились годы проведенные им в общаге, и как он в свое время зубрил выш. мат. Поэтому свалив все книги в огромную кучу в углу моей комнаты, мы решили заниматься изучением анатомии вместе. Все веселее, чем сидеть одному.

— Так ты, что математик? — удивился я.

— Ну, да, высшее математическое образование, — пожал он плечами, — диплом с отличием даже имеется. Потом мне, правда, это все надоело, и вместо того, чтобы пойти в науку, я отправился в армию.

— Обалдеть, — ошарашено покачал головой я, — ну ты и извращенец!

— Ты не первый кто мне это говорит, — усмехнулся он, — спецназовец с высшим математическим образованием. Помню старшина когда узнал, две недели ржал как сумасшедший и все подкалывал мня по этому поводу.

— Зачем ты вообще там учился это же… — я так и не смог подобрать слов, чтобы описать всю безнадежность и бесперспективность подобного занятия.

— Не трудись, — махнул он рукой, — я и сам понимаю что сглупил, но уж очень тогда нравилось то, чем я занимался. Хотел даже преподавать потом остаться.

— А чего не остался?

— Передумал. Зарплата ни о чем, цены на жилье и прочее ого-го какие, еще и девушка бросила. Мне тогда двадцать три как раз исполнилось, а тут такой подарочек на день рождения… В общем, психанул я, забил на все и пошел в армию. Сначала десант, потом спецназ, и вот я здесь, как говорится.

— Ты Китай пропустил.

— Не пропустил, а опустил в разговоре, — поправил он, — у тебя допуска нет, Дим, уж извини. На мне подписка о неразглашении сам знаешь какого уровня. Так что сам понимать должен.

— Понимаю, куда деваться, — пробормотал я, — сам-то рад что все так вышло?

— А ты как думаешь? — улыбнулся он.

— Ну, да, туплю что-то сегодня.

— Ладно, давай почитаем уже что ли? Чего там у нас по программе?

— А по программе у нас, — я достал из кармана уже порядком потрепанные листы и, развернув, принялся изучать, — на завтра всего две книжки. «Теория взаимодействия» и «Общий курс анатомии».

— Не густо.

— Если мало, то вон еще чтиво лежит, — я махнул рукой на огромную кучу книг в углу.

— Не-не-не! Мне и этого хватит.

— Ну, тогда чего сидишь? Давай ищи нужные книги, а я пока поесть принесу. Последнее время, как ни почитаю, вечно живот от голода сводит.

— Это все от нового восприятия. Читаешь быстрее, мозг работает на пятой скорости, а ему ведь тоже калории нужны.

— Да знаю я, вроде как двадцать пять процентов всей энергии организма жрет, при высокой активности.

— Вот-вот, так что с едой это ты хорошо придумал. Давай беги. И попить, чего-нибудь захватить не забудь.

Вскоре мы уже сидели на своих излюбленных местах, полностью погруженные в чужой внутренний мир. Начал я с анатомии, сразу вспомнив те далекие школьные времена, когда нам в классе показывали макеты, и объясняли, где что у человека можно найти. Впрочем, данный томик весьма внушительной толщины, был адаптирован вовсе не для школьного возраста, и изобиловал кучей подробностей и фотографий.

Вторая книга, по сути, была обычным пособием по правильной починке того или иного органа с помощью энергии и биологических ресурсов чужого организма. Вначале подробнейшим образом рассматривались виды диагностики и их возможное применение в той или другой ситуации. К примеру, сканирование ауры человека, позволяло быстро и легко локализовать места повреждений в теле, либо болезни, однако совершенно не могло определить заболевание, если оно находилось на ранней стадии. И дело было вовсе не в опыте лекаря, а в структуре смой ауры. Все серьезные повреждения получаемые человеком, моментально отображались на этой энергетической карте нашего организма в виде черных пятен. Именно поэтому с помощью аурального сканирования было так просто установить очаг заболевания — где пятно, значит там и болит. И чем оно темнее, тем серьезнее повреждения либо болезнь. Довольно часто на теле человека можно было увидеть и небольшую серую дымку в районе печени, или желудка — самые распространенные в наше время заболевания били именно по ним. Либо глубокие черные проплешины в районе груди или просто в теле, такое обычно наблюдалось у курильщиков с большим стажем, либо у неизлечимо больных людей. Обнаружив неисправность, лекарь приступал к ее устранению, воздействуя своей энергией на больное место, и используя внутренние ресурсы организма больного для построения здоровых тканей и вывода поврежденных.

Другой способ сканирования занимал более длительное время, но позволял обнаружить болезнь или просто отклонение от нормы на ранних стадиях. Для этого требовалось детальное и вдумчивое рассмотрение лекарем каждого органа. Времени на такое обследование уходила масса, причем помимо всего прочего, тут был нужен и немалый опыт, так как заметить и правильно идентифицировать столь незначительные изменения, мог только очень хороший специалист. Именно поэтому многие новички пользовались пусть и не совсем точной, зато быстрой и удобной в использовании пси-программой. Или интерфейсом, как тут любили выражаться. Он был настолько прост и эффективен в использовании, что в одно время его даже чуть было не рекомендовали к основному использованию в плане диагностики, однако вовремя одумались. Дело в том, что одаренный посылал в тело пациента пучок энергии, своеобразную программу, которая полностью его сканировала и сравнивала все биологические параметры с усредненными данными, выбранными по двум тысячам человек. После чего, по этим данным, перед внутренним взором лекаря формировалась своеобразная карта организма, помеченная разными цветами. Если в каком-то месте параметры отклонялись от общепринятых, то это место помечалось желтым цветом. При больших отклонениях от нормы — красным. Ну, а если все было в порядке, то зеленым. Получался этакий своеобразный светофор здоровья. Правда, у этого способа был один существенный недостаток. Дело в том, что у каждого человека были свои понятия нормы в организме, и подобное сравнение было не всегда корректно. Однако ученые быстро нашли выход из создавшегося положения — просто рекомендовали к применению оба метода. Сначала быстрое сканирование жесткого диска, тьфу, то есть организма, а потом, если какие-то места не вызвали доверия оператора, то их подвергали полному сканированию.

После диагностики, приводилось подробное описание методики установки интерфейса в свою и чужую голову. Объяснялось, как правильно контролировать свое тело разумом, при особо точных операциях, когда энергии оставалось немного, и в целях ее экономии приходилось часть работы делать руками. Рассказывалось даже как правильно выращивать те или иные ткани, и даже органы с конечностями при больших повреждениях. И многое, многое другое. К концу книги я кардинально изменил свое отношение к нашей медицине. Во всяком случае, к той, что практиковали одаренные. Если бы нас было чуточку больше, то больных в мире бы не осталось вовсе. Не факт, что это сделало бы мир лучше, но все-таки, все-таки… А как лихо описывалась борьба с вирусами! Чистое воздействие энергией на организм и все. Все вредоносные микробы и инородные паразиты моментально дохли, и единственное что оставалось лекарю, так это включить на полную метаболизм, чтобы вывести их трупы наружу. Красиво, ничего не скажешь.

Спустя пару часов чтения я, наконец, откинулся на подушку и довольно выдохнул:

— Все!

— Чего все? — спросил, отрываясь от «Анатомии» Антон, сидящий на полу у кровати.

— Закончил, — ответил я, потягиваясь на кровати, — а ты?

— Еще нет, третий том только читаю.

— Какой еще третий том? — удивился я, — там же две книги всего.

— А пять не хочешь? — усмехнулся он, и кинул мне толстую стопку на живот, — «Общая анатомия» в четырех томах. Прошу любить и жаловать.

— Перекур, — грустно выдавил я, глядя на неучтенные книжные единицы, — я больше не могу уже.

— Перекур, так перекур, — пожал плечами мой друг, — есть будешь?

— Спрашиваешь!

Вскоре мы сидели на полу уминая продукты, заблаговременно принесенные с кухни. Все таки что-то есть в подобной системе обучения. Всегда свежая и вкусная бесплатная еда, жилье, не люкс конечно, но и не общага, да еще и стипендия такая, что президентская и рядом не стояла. Лепота! Не жизнь, а малина. А есть, кстати, хотелось зверски. Наступала расплата за быстрое усвоение материала. Надо будет потом у Алисы спросить, есть ли какое-либо ограничение по количеству усваиваемой за раз информации. Ну, нельзя же, в самом деле, за день прочитать целую библиотеку и остаться, при этом, в здравом рассудке! Впрочем, раз нам составили такую программу, значит пять толстых книжек выдержать мы сможем. И это обнадеживало.

— Я надеюсь по энергии только одна книга? — поинтересовался я, спустя некоторое время, сидя на полу и сыто отдуваясь.

— Одна, можешь не волноваться, — улыбнулся Антон, — кстати, надо будет перед вторым заходом за настойками сгонять, а то чувствую, что нам без них не обойтись. Я, к примеру, точно просто так столько не запомню.

— Хорошая идея, — согласился я, — да только где их взять?

— У Духобора на складе, где же еще. Бери сразу, сколько даст — лишним не будет. На крайний случай оставим про запас.

— Отлично, тогда сейчас сгоняю.

— Дим, а может разомнемся сходим? — вдруг сказал он, — я у них тут классную площадку видел неподалеку, там даже бильярд под тентом стоит!

— Фу… — выдохнул я, — а я уж было подумал, ты мне тренировку предлагаешь.

— Боже упаси! — выпучил глаза он, — мне Владимира выше крыши хватило, хоть отдохну немного. А то, знаешь как-то необычно, когда тебя, офицера спецназа, волтузит как хочет какой-то мужик, который по документам вообще гражданский и который даже спортом никогда не занимался официально.

— Вполне тебя понимаю, — улыбнулся я, — нам там всем не сладко приходится. Ладно, давай тогда на площадке встретимся через десять минут. Она где находится?

— От холма сразу налево, если к нему лицом стоять, — охотно пояснил он.

— Отлично, тогда пошли.

Однако за десять минут уложиться мне не удалось. А все потому, что Духобора не было на месте, и никто толком объяснить, где он находится, мне не мог. Одни говорили, что он в лабораториях, но спустившись в подвал и расспросив ученых, я понял, что там он был, но ушел совсем недавно в птичник. Поднявшись на дуб и познакомившись с местным орнитологом, я опять узнал, что опоздал буквально на пару минут — Духобор утопал проверять пост охраны. Смотавшись до деревеньки — «предбанника», я узнал, что нач. лаб. и там не стал задерживаться, и удостоверившись в полном порядке на вверенной ему территории ушел обратно. Как он умудрился это сделать, не встретившись со мной (тропинка-то одна!) я так и не понял, и, плюнув на все, поплелся обратно. Но в конце — концов, мне улыбнулась удача, и я застал отца Алисы в столовой, неспешно поглощающим обед, состоящий из наваристой ухи и овощного салата. Услышав мою просьбу, он нисколько не удивился, и, расправившись с едой, выдал со склада целый ящик с настойкой ускоряющей восприятие. В общем, пока я бегал по базе, договаривался и уносил добычу в свою комнату прошел добрый час.

Добравшись, наконец, до площадки я обнаружил безмятежно спящего в гамаке Антона. Видно, не дождавшись меня, парень решил немного вздремнуть. А местечко было и впрямь хорошее. Турники, кольца, лесенки. Стандартная спортивная площадка, дополненная для полного счастья бильярдом, настольным теннисом и парочкой столиков для более спокойного времяпрепровождения. Под ними можно было найти большие коробки с шахматами, шашками и нардами. Даже домино было, которым уже не преминули воспользоваться парочка пожилых ученых, с азартом «забивающих козла» за одним из столиков. Сверху эту маленькую зону отдыха накрывал раскидистый вяз, даря тень и прохладу. Хм… прохладу в декабре. Весьма актуально, если бы не тот факт, что в этом маленьком зеленом оазисе, где располагалась база, средняя температура всегда составляла порядка плюс двадцати пяти градусов.

Растолкав Антоху и нарушив при этом его мирную послеобеденную идиллию, я объяснил причину своего долгого отсутствия и предложил немного размяться. Несмотря на свое еще сонное состояние, мой друг принял это предложение на ура, и вскоре мы уже на пару занимались на спортивной площадке. Через некоторое время, когда, как любил говорить Владимир, жирок немного растрясся, мне захотелось побаловаться, применяя спортивные снаряды не по их прямому назначению. Поэтому я просто для своего удовольствия начал качаться на веревке, пытаясь при этом, с раскачки перепрыгнуть ногами на брусья, делать пробежку не через лабиринт, а по нему, балансируя на слегка согнутых ногах и прочее-прочее.

— Слушай… — протянул Антон, глядя на мою очередную выходку, — а ведь это идея.

— Ты о чем? — спросил я, стоя на брусьях и прикидывая, смогу ли я с них допрыгнуть до турника.

— Я, кажется, придумал, как нам быстро проходить малую полосу препятствий на базе.

— Это тебя мои кульбиты так вдохновили? — усмехнулся я.

— Ага, — кивнул он, — смотри, если все проходить с ускорением, да еще и нестандартно, то вполне можно и уложиться, — потом немного подумал и добавил, — причем даже без ускорения.

— Эк ты загнул, думаешь получится?

— Надо пробовать, — пожал плечами Антон, — по-другому тут не проверишь. Вот смотри, на какие препятствия у нас тратится наибольшее время?

— Известно на какие, заборчики и перекладины, остальное еще куда ни шло.

— Вооот, — он поднял вверх указательный палец, — а теперь смотри. Владимир сказал, что это испытание должны пройти мы все. Причем за двадцать секунд. Значит это вполне по силам обычному человеку и ускорением тут вполне можно не пользоваться. Какой отсюда следует вывод? Мы должны использовать голову и свое натренированное тело для достижения хорошего результата.

— Ты давай сразу к конкретике, — перебил его я, — а то нам еще книжки дочитать нужно.

— Это мы успеем, — отмахнулся он, — в общем, план такой: хорошенько разбежавшись на старте, мы запрыгиваем на первый заборчик и дальше уже преодолеваем их бегом и поверху. Оттолкнувшись как можно дальше, приземляемся на бревно, бежим по пенькам, причем не по всем, как в учебке, а длинными прыжками на максимальное расстояние, на ходу набирая ускорение, которое в свою очередь используем для взятия стенки с ходу. Сетка в данном случае совершенно не нужна. С вершины стенки не слазим как мешки с картошкой, а используя ее высоту, сразу запрыгиваем на череду перекладин, по которым бежим до бревна на цепях. Ну и так далее прямо до финиша. Как тебе идея?

— Так и шею сломать не долго, мы ж не цирковые акробаты, — вынес вердикт я, — ты хоть в курсе вообще, что расстояние от стенки до перекладин три метра? А то, что заборчики не вкопаны в землю, а просто на ней стоят?

— В курсе конечно, — невозмутимо ответил он, — с тобой же вместе целую неделю на ней пыхтели. А на счет всего остального, то тут ты в корне не прав. Владимир хочет сделать из нас бойцов под стать себе, а что у нас главное в воинском искусстве?

— Сила и ловкость, вкупе с быстротой реакции и мышлением, — процитировал я учителя.

— Ну, вот, ты сам и ответил на все вопросы, — улыбнулся мой друг, — и, кстати, тебе ничего не говорит словосочетание «малая полоса препятствий»?

— То, что это все обычная разминка, по сравнению с тем, что нас ждет дальше, — немного приуныл я.

— Именно! Поэтому надо как можно быстрее опробовать нашу с тобой идею и парням рассказать. Может тоже, что дельное посоветуют.

— Твою идею, — поправил я.

— Да какая разница, — отмахнулся он, — главное чтобы сработало.

— Ладно, в любом случае до следующей недели заморачиваться с этим не стоит. Пошли лучше партейку в бильярд сыграем?

— Да без проблем, давай рубанем!

В общем, развлекались на площадке мы до самого вечера. Стемнело рано, все-таки зима как-никак, но в четыре часа зажглись небольшие подвесные фонарики, стилизованные под девятнадцатый век и стоящие под деревьями и на дорожках между домами. На поляне весело играла детвора из двух больших семейств, живущих и работающих здесь на постоянной основе, ну, а мы с Антоном, сидели за столиком и играли в шахматы. Атмосфера была поистине непередаваемой. Зеленая сказка, с домиками на деревьях и огромной цветочной поляной в окружении сурового зимнего леса… Где еще можно увидеть подобное?

— Пожалуй, хватит, — проговорил я, когда Антон выиграл у меня третью партию подряд.

— Может еще одну? — поинтересовался он, заново расставляя фигуры, — ты же один раз выиграл все-таки.

— Это было в самом начале, когда ты еще не привык к моей тактике.

— Бывает, и все-таки?

— Не, извини, не сегодня, и так уже мозг кипит. Блин, да откуда ты вообще такой взялся? Высшее математическое образование, второй разряд по шахматам…

— Первый, — скромно поправил он.

— О…, - закатил глаза я, — дружище, а где твои огромные очки, и клетчатая рубашка, заправленная в брюки под самую впалую грудь? Ты совершенно не соответствуешь образу своих занятий!

— Это раньше у меня был такой образ, — усмехнулся он.

— Чего, серьезно?!

— Ага, могу даже фотки показать потом.

— Как-то не очень верится, — смерил я взглядом его широкоплечую фигуру.

— Ну, не совсем так, как ты описал, конечно, но что-то похожее было, — ответил он, поднимаясь из-за стола, — пойдем тогда поужинаем, что ли? Как раз время уже.

— Это я завсегда рад!

После ужина мы снова вернулись ко мне в комнату, к оставленной на полу нашей маленькой библиотеке. Приняв на грудь настойки ускоряющей восприятие, я снова улегся на кровать и принялся вдумчиво разбираться в хитросплетениях нашего организма. К моему удивлению, никакой умственной усталости не наблюдалось, то ли действительно мой мозг стал существенно крепче за это время, то это было волшебное свойство настойки, но читал я быстро, с удовольствием и самое главное прекрасно все запоминал. Тем более изучая все это, я не только учился лечить людей, но и приобретал необходимую базу знаний для своей будущей научной деятельности, ведь бросать свою первоначальную идею, ради которой несколько месяцев назад связался с Альцманом — я не собирался.

Однако, не смотря на то, что процесс чтения шел весьма споро, мы регулярно останавливались на перекур, чтобы привести мозги в порядок и просто отдохнуть от многочисленных терминов и не всегда приятных на вид картинок. В конце — концов, когда время подошло к десяти вечера, мы, наконец-то, завершили свой маленький марафон.

— Все, Дим, я на боковую, — сказал Антон, закрывая последний том «Анатомии», — а то завтра опять Стен нас с утра пораньше поднимет, а я никакой.

— Ну, да, — согласился я, — а потом еще и Алиса…

— Вот и я о том, так что, давай, — хлопнул он меня по плечу, — до завтра.

— До завтра, — кивнул я, глядя, как он выходит из комнаты. Блин, по идее сегодня еще нужно было потренироваться в превращениях, но как-то страшновато, учитывая, что после всех манипуляций с моим сознанием, оно еще не пришло в норму. Так что лучше подождать пару дней для верности. Кивнув своим мыслям, я повернулся на бок и провалился в сон.

Воздух горел и жег легкие. От дыма слезились глаза. Во рту уже не осталось слюны, чтобы смочить пересохший рот и разбитые, покрытые засохшей кровью губы. Трупы. Повсюду трупы. Мужчины, женщины, дети, мои сослуживцы, будь они прокляты. Все лежали здесь. О, Боги, как вы это допускаете… Зачем? Я шел по разрушенной и сожженной кельтской деревушке и смотрел по сторонам. Никаких признаков жизни. Ни своих, ни чужих. Никого. Неужели из всей центурии в живых остался я один? Не может такого быть. Просто не может.

Мы вошли сюда на рассвете, вырезав сторожевые посты варваров, однако кто-то все же успел предупредить о нападении. Нас уже ждали. Центурия в полном составе, сто шестьдесят воинов против жителей небольшой деревни, где бойцами была от силы треть населения. У них не было ни единого шанса. Так мы тогда думали… Пятьдесят варваров, стоящих на защите своего поселения и полностью презирающих смерть, способны на многое. Жаль, что центурион понял это слишком поздно. Мы дрались, практически, на равных, несмотря на свое численное превосходство, когда к кельтам подошло подкрепление. Почти сотня полуголых воинов вооруженных тяжелыми секирами и мечами атаковала нас с тыла. Дела сразу стали плохи. Мы попали в окружение. Охотник превратился в дичь. Однако варварам тоже приходилось несладко, так как в последнем строю стояли не зеленые новички, призванные в армию совсем недавно, а триарии. Бой был настолько жестокий и отчаянный, что остаться в живых я уже и не надеялся, хотелось просто продать свою жизнь подороже, забрав с собой как можно больше варваров. Однако боги распорядились моей жизнью по-своему.

Буквально через несколько минут ожесточенной схватки, наш строй был разбит. Варвары не считаясь с потерями, шли на прорыв, прекрасно осознавая, что истинная сила римской пехоты именно в единстве. Бой разбился на отдельные схватки и маленькие группы. Я и еще пятеро моих товарищей оказались прижатыми к стене одного из домов. На нас наседал почти десяток кельтов, умело орудующих мечами и щитами, и постепенно зажимавших нас в угол. Выхода не было. В проулке, кроме нас в живых больше не осталось никого.

Неожиданно вскрикнул Луций, пропустивший удар мечом по ногам и упавший на землю. Я и Тит попытались было закрыть его уже порядком изрубленными щитами, но нам не дали этого сделать. Сразу пятеро мечников атаковали наш строй настолько слажено, что не было ни единого шанса отвлечься на защиту товарища. И тут же один из варваров не теряя времени даром, взмахнул топором, голова Луция покатилась по траве. Нас осталось четверо. Ни одного копья не было, только короткие мечи и готовые уже развалиться на части скутумы. Поняв, что наше поражение является лишь делом времени, Марк и еще один парень, имени которого я так и не успел узнать, перешли в атаку, стремясь прорвать окружение. Это было ошибкой. Против нас выступали не подростки, только недавно взявшие в руки оружие и стоящие в близких к деревне караулах, а опытные воины, принимавшие участие в подобных стычках множество раз. Незнакомый мне парень погиб сразу, успев, правда, перед смертью, разрубить горло одному кельту и ранить в бок другого. Марку тоже не повезло, отражая атаки сразу двух противников, он не уследил за третьим и пропустил тяжелый рубящий в шею. Я попытался было его прикрыть, но не успел буквально на секунду. В тот момент, когда мой меч вонзился кельту под ребра, Марк уже оседал на землю, обливаясь кровью. Раненный мною воин, с такой яростью развернулся и нанес мне удар рукоятью меча в висок, что сознание покинуло меня. Последнее, что я успел увидеть, это то, как кельты рубят на куски последнего, оставшегося на ногах легионера нашей центурии…

Очнулся я на земле, весь залитый своей и чужой кровью. Вокруг одни только трупы и больше никого. Почему меня не добили варвары, я не знаю. Возможно, посчитали уже мертвым, а быть может, просто не успели. Неизвестно. В любом случае я остался в живых. Голова болела немилосердно, во рту страшно пересохло, жутко хотелось пить. Я поднялся с земли, тяжело опираясь на чей-то пилум. Рядом валялся меч, его я тоже подобрал, без меча какой из меня легионер? Так я оказался совершенно один посреди разрушенной и сожженной деревни. Я шел через ее развалины, и чем дальше заходил, тем меньше мне хотелось найти своих возможно выживших товарищей. Их следы видны были везде, на порогах жилищ и в самих домах, на улицах и в канавах, прямо посреди маленькой площади, где жил вождь и на дверях его дома, где на копьях была распята его семья. В том кто победил сомнений больше не было, но как это было… Вырезали всех, включая младенцев, над женщинами, судя по всему, долго издевались, прежде чем прикончить их окончательно. О, боги, и это все во славу Рима? Воевать с женщинами и детьми? Истреблять их род под корень? В этом наше предназначение?

Возле очередного дома, где погибших было так много, что они громоздились целыми кучами, я не сдержался и, упав на колени, вывернул весь свой завтрак на траву. Было ли это от того, что я, до этого никогда не бывавший в сражениях, увидел все это впервые, или от того, что пропустил сильный удар в голову — было не ясно. Но так плохо мне не было еще никогда. Я стоял на траве, сотрясаясь от спазмов, и все никак не мог остановиться. Мой отец всегда мне говорил что легион — это сила и честь. Что служить Риму, защищать и расширять его границы это призвание каждого свободного гражданина. А что я вижу на деле? Это уже даже не завоевание, это настоящее истребление. Кровавое и безжалостное. Да, отец рассказывал мне о том, что творят варвары, но одно дело слушать рассказы и совсем другое увидеть это наяву, здесь и сейчас. Почувствовать, ощутить запах, отчаяние многих людей, нашедших в этих лесах свою могилу. Но самое страшное, что это дело рук не каких-то варваров, а тех людей, с которыми я служил не один месяц. С которыми ел и спал вместе. Дело рук просвещенного, «неварварского» народа, который считал себя лучше и развитей других. Чем мы лучше их, если превращаемся в омерзительных чудовищ, как только получаем власть над судьбой и жизнями беззащитных людей? Я неожиданно вспомнил Колизей, в котором удалось побывать только один раз за свою пока еще короткую жизнь. Хлеба и зрелищ… Слава и честь… Будьте вы прокляты со своими фальшивыми лозунгами! Я поднялся на ноги и сплюнул на почерневшую от пролитой крови землю. Пора было идти дальше. Пора было выбираться из этой деревни.

Вокруг лежало множество тел, как римлян, так и кельтов. И если до сих пор их так и не успели разобрать, значит, бои затихли совсем недавно. Но где же тогда все?

Свернув за очередной дом, я практически нос к носу столкнулся со здоровенным кельтом. Сжимая в руках огромную двухстороннюю боевую секиру, он стоял в дверях своего дома и мрачно смотрел на меня. Однако нападать, почему-то, не спешил. У его ног лежали двое триариев со страшными рублеными ранами на груди и голове. Ну, вот и все. Против воина с легкость расправившегося с двумя ветеранами, прослужившими в легионе как минимум пятнадцать лет, мне было не выстоять. Мои руки держащие пилум, направленный в его грудь слегка вспотели. Почему он не нападает? Переведя взгляд ему за спину, там, где валялись на полу остатки выбитой штурмующими двери, я сумел различить в полумраке помещения двоих детей и женщину. Дети испуганно жались к матери, которая закрывала их своим телом, выставив перед собой длинный кинжал.

Неожиданно, чуть в отдалении раздались громкие голоса и смех. Быстро стрельнув в ту сторону глазами, я увидел центуриона и пятерку триариев, шедших по площади и проверяющих тела павших бойцов. Теперь понятно, почему варвар не спешил нападать. Он боялся шумом привлечь излишнее внимание к своей семье, которая, судя по всему, единственной смогла избежать страшной участи, постигшей все остальное поселение. Он увидел их раньше меня и решил выждать. Убить меня он всегда успеет, а сокращать поголовье врага, имея все шансы привлечь к себе ненужное внимание остальных его товарищей не совсем разумно.

Из одного дома, окружавшего маленькую площадь по периметру, вдруг выскочил ребенок. Зачем он это сделал, когда на улице были враги, непонятно. То ли нервы не выдержали постоянного напряжения и ожидания того, что его рано или поздно найдут, то еще почему, но он выбежал и помчался к лесу. Один из легионеров среагировал мгновенно — бросок, и пронзенное копьем тельце упало на траву. Лицо варвара закаменело. Я понял, что еще мгновение и вся его выдержка, и так подвергшаяся сегодня серьезному испытанию покинет его. Поэтому я убрал пилум от его груди и покачал головой. Сказать, что кельт удивился, это ничего не сказать. Он ошарашено уставился на меня, когда я полностью игнорируя его секиру, наклонился к крыльцу и поднял скутум одного из убитых триариев. Распрямившись, я ткнул пальцем в варвара, а потом указал ему на дом. В ответ он только ухмыльнулся и еще крепче сжал в руках свою секиру. Видно не совсем правильно меня поняв. Покачав головой еще раз, я указал на смеющихся триариев, и потом снова на его дом. Ткнул пилум в землю и, выставив, пустую ладонь в знак мирных намерений, приложил ее к груди. Не отдал честь, а именно приложил. Набор жестов. Я понимал это, но как еще донести до варвара, не знающего нашего языка, свою мысль я не ведал. На этот раз он просто молча смотрел на меня, а я все старался понять, что же происходит у него в голове, что он понял для себя. Потом до меня дошло. Секира слишком огромна для боя в помещении, с нею там не развернуться и, по сути, выходило, что я толкаю его в ловушку. Не мешкая, я медленно вынул из ножен свой гладиус, и рукоятью вперед протянул ему. Поначалу напрягшийся было варвар, в полнейшем недоумении уставился на меня своими синими глазами. Как это все выглядело с его стороны даже представить трудно. Сумасшедший римлянин? Солдат пытающийся спасти свою жизнь и надеющийся сдаться в плен, не смотря на все те зверства, которые учинил в этой деревне? Молодой парень, у которого не выдержали нервы? Кто знает. В любом случае, слегка поразмыслив, он выдернул у меня из руки клинок, слегка оцарапав ладонь, и отступил в темноту помещения, сжимая его в свободной левой руке. Практически в тоже время меня заметил один из ветеранов и, указав пальцем, что-то в полголоса сказал своему командиру.

— Эй, ты! Кто таков? — спросил центурион, в компании своих бойцов подходя ко мне. Его я знал. Он командовал соседней с нами центурией.

— Гастат пятой декурии, второй центрурии, третьего манипула, — отрапортовал, вытянувшись и ударяя кулаком себя в грудь.

— Ты смотри, а мы-то думали из вас уже никого в живых не осталось, — ухмыльнулся незнакомый мне триарий.

— Что вообще произошло? — спросил я, — Последнее что я помню, это то, как остатки моего десятка прижали к стене одного из домов. Все погибли, а меня оглушили в висок, то ли хотели взять в плен, то ли думали, что убит — я не знаю.

— Повезло тебе, — ответил центурион, — вашей центурии больше нет. Мы прибыли как раз тогда, когда от вас уже почти ничего не осталось. Прибыли одновременно с отрядом варваров, будь они не ладны, — сплюнул он на землю, — почти сотня кельтов. Откуда только и взялись. Пока мы с ними разбирались, вторая центурия уже перестала существовать. Хотя дрались вы неплохо, надо сказать, когда мы вошли в деревню, живых там практически уже не было.

— Да, — согласно кивнул, тот самый улыбчивый триарий, — нам оставалось только зачистить остатки и хорошенько повеселиться.

— Повеселиться значит, — протянул я.

— Да ты не переживай, парень, какие твои годы, — хлопнул он меня по плечу, — нагуляешься еще с лихвой!

— А почему вас так мало? — спросил я, — Или есть еще кто-то в деревне.

— Никого больше нет, — покачал головой, до этого стоящий молча солдат, — все, что осталось от первой центурии ты видишь сейчас перед собой. Нашего манипула больше не существует.

— Так, хватит разговоров, — приказал центурион, — Тит, Кезон, проверьте этот и соседний дома, нам пора возвращаться.

— Не нужно, — вставил я, — этот дом я уже проверил.

— Лишним не будет, — отмахнулся он, — вперед.

Все они стояли слегка под углом к дверному проему, поэтому не могли видеть того, что происходит внутри полутемного помещения. Как только нога первого триария ступила на порог дома, изнутри вылетела секира на длинной рукояти, и с ходу врубилась ему между ног. От воя раненного солдата зазвенело в ушах. Следом за секирой вылетел и сам кельт, молниеносно пронзивший моим гладием горло второго нападавшего. В тот же момент я ударил пилумом снизу вверх, под подбородок так любящего развлечения ветерана. Ненависть, до сих пор кипевшая в моей крови, нашла свой выход. Весельчак безмолвно осел на землю. Центурион же, выпучив глаза, резко отскочил назад:

— Ты что творишь, сволочь?!

Теперь нас было трое против двух. Кельт, если и удивился моему поступку, то виду не подал и времени даром не терял, вовсю наседая на двух оставшихся в живых легионеров. Мне же достался их командир. Отойдя от первого удивления, он молча закрылся щитом и пошел на меня выставив меч. Свое личное оружие я отдал варвару, поэтому просто выдернул пилум из мертвого тела и, тоже закрывшись щитом, ушел в оборону. Центурион с яростью атаковал, с ходу отведя мое копье в сторону и навязывая неудобный для меня ближний бой. Отскочив назад я ударил копьем снизу вверх метя под кирасу, однако, его открывшийся было при атаке бок, моментально прикрыл щит. Закрывшись щитом и постоянно разрывая дистанцию, я пытался достать его своим более длинным оружием в шею или хотя бы по ногам, но мне просто не оставляли на это шансов. Центурион не зря носил свое звание, по сравнению с ним я был еще щенком. Удар и отход. Удар и отход. Опять мимо. Противник резко сокращает дистанцию, ударом ноги отводит в сторону мой щит и вонзает меч в живот. Все. Вот и конец. Возвращая отведенную руку на место, я ломаю ему щитом запястье. Центурион рычит от боли и выпускает меч. А не надо было его так глубоко в меня втыкать, успел бы тогда спасти руку. Ярость — не всегда хороша в бою. Так говорил мне отец.

Не мешкая, я всадил ему копье в единственное незащищенное место — выставленную вперед ногу, чуть выше колена. Яростный рев, удар скутумом сверху вниз — и я остаюсь без оружия, держа в руках обломок копья. Не страшно, мне уже нечего терять. Я пнул его в поврежденную ногу и, дождавшись, когда противник опустится на одно колено, зверским его ударом ногой в щит опрокинул его на землю. Не мешкая я запрыгнул ему на грудь и, подняв над головой щит, обеими руками опустел его на горло. Хруст позвонков, тишина. Теперь точно все. Щитом он закрыться так и не успел, мешали мои ноги, но почему не выставил покалеченную руку? Переведя мутнеющий взгляд в сторону, я обнаружил стоящего рядом со мной варвара, державшего свою ногу на второй руке центуриона, и злобно оскалившего рот в улыбке. Он был весь забрызган кровью, а могучие руки сжимали в своих ладонях уже два гладия. Ран на теле видно не было, если не считать за таковые пару неглубоких царапин на груди.

— Спасибо, — сказал я, сходя с уже мертвого тела центуриона и опускаясь на землю.

Кельт молча смотрел на меня. Потом повернул голову к лесу, посмотрел на свой дом, и перевел взгляд на мою рану в животе. Лицо его слегка потемнело.

— Ты еще огорчись тому, что на одного римлянина станет меньше, — против воли расхохотался я, — уходи, мне уже ничем не поможешь.

Кровь продолжала вытекать из раны на животе. Я ей не мешал. Зачем? Только дольше мучиться придется. Подтащив себя поближе к телу поверженного врага, я облокотился на него и вздохнул. Двух центурий больше нет. Двух центурий славного легиона, на деле оказавшегося обычными убийцами. Что ж, может оно и к лучшему. Вряд ли на этом закончится вся эта бессмысленная резня, но все что мог я уже сделал. Я сделал свой выбор и не жалею об этом. Отец может мной гордиться: я жил по чести, и ушел с честью. Мне не о чем жалеть. Я свободный человек…

Неожиданно мне в руку уперлось что-то холодное. Открыв глаза, я увидел стоящего рядом со мной на коленях кельта. Он совал мне в руку мой гладий. Ну, да, каждый воин должен уходить с оружием в руках, а мои руки пусты. Что ж, спасибо. Я взял из его рук холодную рукоять, и крепко сжав пальцы, положил меч себе на грудь.

— Все, уходи, — я кивнул ему на домик, а затем на лес, шумящий вокруг деревни, — спасибо за все. И прости нас.

Кельт, мне почему-то больше не хотелось называть его варваром, постоял рядом, а потом быстро начертил пальцем на земле замысловатый символ и поднялся на ноги. Кивнув, он приложил руку к сердцу и вошел в свой дом.

Вскоре я смотрел на удаляющиеся спины этого могучего воина и его семьи. Дети постоянно оглядывались на странного римлянина, которого папа почему-то оставил в живых, но молчали, прижимаясь к матери, спешащей покинуть это страшное место. Вскоре их силуэты скрылись за деревьями.

Я поднял глаза к небу, смотря на кровавый закат, затопивший часть неба. Да, крови сегодня пролилось не мало. И сколько ее еще будет во славу Рима… Я вздохнул. Скоро ночь. Все уже давно спят в этой забытой богами деревушке. Пора и мне немного отдохнуть…

Проснувшись, я резко подскочил на кровати, обливаясь холодным потом. Тряся головой, я подошел к открытому окну и вдохнул прохладный ночной воздух, стараясь прийти в себя. Сон был настолько реален, что я до сих пор чувствовал ноющую боль в животе. Резко задрав майку, я ощупал кожу и, не обнаружив никаких повреждений, немного успокоился. Что это было? Нет, реалистичные сны где, казалось бы, проживаешь целые жизни, мне снились и раньше. Но такой детализации, в словах, действиях и лицах не было никогда. Такого просто не может быть! Всегда какие-то нюансы являются смазанными, что-то память выбрасывает, а что-то казавшееся во сне само собой разумеющимся, наяву кажется просто смешным и невозможным в реальности. Здесь же, ничего подобного не было. Казалось, мне просто перекинули чей-то солидный кусок воспоминай, который я не просто запомнил, а пережил! Я помнил каждое слово, каждый жест, каждый свой и чужой удар. У меня до сих пор стоял во рту противный и сладкий привкус крови, а этот запах разлитый по всей деревне…. Такое просто невозможно забыть. Попробовав успокоиться, я прилег на кровать, но сон никак не хотел идти. Мозг раз за разом прокручивал в себе эти воспоминания, не давая мне провалиться в забытье. Блин, да что ж такое-то, завтра рано вставать, а я кошмарами тут мучаюсь! Разозлившись на себя, я перевернулся на другой бок и попробовал отвлечься какими-нибудь другими мыслями. Не помогло. Перед глазами все так же стояли развалины кельтской деревушки. Раз за разом вставали сцены, каждый раз поражая своей реалистичностью, которые я никогда в совей жизни не видел, да и не мог видеть при всем желании. В спасительный сон я провалился только под утро…

В шесть утра, по традиции, меня поднял Стен, желающий как можно быстрее запихнуть в нас все оставшиеся реактивы и перейти, наконец, непосредственно к обучению.

— Что-то ты какой-то вялый сегодня, — заметил он, глядя на то, как я на чистом автомате поедаю порошки. Не выспался что ли?

— Угу.

— Это тебе Владимира в жизни не хватает, — засмеялся он, — вот что нужно для крепкого и здорового сна! Всего одна тренировка — и спишь как убитый.

— Он у вас тоже вел занятия? — заинтересовался я.

— Нет, куда там! Он намного младше меня, но наслышан о его методике я порядком. Ученики почему-то думают, что у меня им должно быть легче и жалуются. Зачем вот только — непонятно.

— Значит, у вас будет, примерно, то же самое, что и у него?

— Хуже, — улыбнулся он, — форм превращения-то много. И каждую нужно будет подробнейшим образом разобрать и освоить на практике. А как иначе? Вова учит вас в совершенстве управлять своим телом. Я делаю то же самое. Только тел больше.

— Мля… — подал голос с пола Антон, так же как и я, поглощающий свою порцию изделий местного ХМЗ.

— Правда есть небольшой плюс, — невозмутимо продолжил наш учитель, — школа боя, которую вы сейчас изучаете на тренировках, это база. И зачастую, мы будем просто адаптировать ее к той или иной форме превращения и тренироваться, чтобы вы не чувствовали дискомфорта при ее использовании. В очень редких случаях я буду вносить что-то новое, но таких моментов будет немного.

— Ну, хоть что-то, — буркнул я, — и постучал по спине, подавившегося оксидом титана Антона, — ты запей лучше.

— И так пойдет, — отмахнулся Стен, накладывая руки на моего товарища, который тут же прекратил кашлять, — мне из любой точки тела удобно распределять. Да, кстати, давайте уже на ты перейдем. Мне так будет удобнее.

— Как скажешь, — сипло проговорил Антон, — а сколько тебе лет?

— Много и записано в моем личном деле, — усмехнулся он.

— Не расскажешь?

— А смысл? — вопросом на вопрос ответил он, — во многом знании много печалей.

— Scientiam multiplicat dolor, — хмыкнул Антоха.

— Ты смотри, какой образованный, — удивился он, — на медицинском что ли учился?

— Нет, я математик.

— Серьезно?

— Более чем.

— Ну, ты даешь, парень, — расхохотался Стен, — впервые вижу такого уникума! Ты еще скажи что закончил.

— С отличием.

— Просто нету слов, — продолжал веселиться мастер, — так ты мазохист у нас оказывается!

— Нет, я идейный, — буркнул мой друг, уже сам не довольный тем, что вообще затронул эту тему, — давай не будем об этом, мне вчера Дима и так все уши прожужжал.

— Идейный мазохист значит, — кивнул Стен, — ладно, прости уж старика, ты и так многое в жизни перенес, а тут еще и я издеваюсь. Ты давай кушай лучше, лигатуры набирайся.

Махнув на него рукой, мой друг продолжил свое занятие. Я тоже старался сильно не отставать, думая, что после подобного «завтрака» идти на нормальный мне уже не точно захочется. Однако я зря волновался по этому поводу. Мастер не только полностью преобразовал все реагенты попавшие к нам в тело, но и не оставил даже неприятного привкуса во рту. Желудок, урчал и требовал пищи, а в теле была обычная легкость, не дававшая даже намека на то, что я только что поправился на четыре с половиной килограмма. И при этом на душе пели птицы. Эндорфинов он мне, что ли выработал, для поднятия настроения? А не важно! В любом случае самочувствие отличное, настроение тоже на высоте, чего еще надо?

Спустившись в столовую на завтрак, где как всегда, несмотря на величину помещения, народу почти не наблюдалось, мы подошли к раздаче и стали нагружать свои тарелки под завязку. День предстоял быть долгим. Пожилая повариха, с видимым удовольствием положила нам гречневой каши с мясом и налила тарелку ароматной ухи. Сверху ко всему этому полагалась пара пирожных и компот в неограниченном количестве, стоявший в свободном доступе в графинах на соседнем столике. Вот это жизнь! Поблагодарив заботливую женщину, мы присели за самый дальний столик у окна и принялись неспешно поглощать еду.

Погода сегодня была пасмурная. Свинцовые тучи висели в небе, сыпля оттуда тяжелыми снежными хлопьями, долетавшими до нас уже в виде дождя. Ветер дул непрерывно, пригибая верхушки деревьев, и обрушивая целые водопады снега вниз и в стороны к великой радости, скачущей по поляне детворы. Зрелище и впрямь было красивое. На цветочную поляну, устланную ярко зеленым и сочным (прямо как на картинках) зеленым ковром прилетали хлопья снега, чтобы тут же растаять. Дети бегали по траве и пытались их поймать, подпрыгивая и кружась в снежном облаке. Понаблюдав за ними, я невольно улыбнулся.

Конечно, прямой границы раздела между летним лесом и зимним не было, такое очень сложно обеспечить, как объяснила мне вчера Алиса, но переходная зона была совсем небольшой — всего два метра в длину. Поэтому дети и могли наслаждаться подобным эффектом. Да что там дети, вон на крыльцо вылез тот самый старичок, что совсем недавно дрыгал под столом ногами от смеха, видя наш неудавшийся с Алисой эксперимент. Вылез, и довольно улыбаясь, тоже начал пытаться подхватить рукой падающие снежинки. И вправду говорят, что старый, что малый…

После завтрака мы отправились в подвал, в нижние лаборатории, где нас уже ждала Алиса, стоя в коридорчике возле какой-то неприметной железной двери.

— Доброе утро! — радостно улыбнулась она, когда мы подошли ближе, и обратилась ко мне, — Дима, ты что не выспался?

— Да что вы все об этом мне говорите, — возмутился я, — ну, не выспался и что такого? Я же все равно здесь и готов к работе.

— Нет, так нельзя, — покачала она головой, — мозг должен быть полностью отдохнувшим, чтобы в полной мере воспринимать информацию. Давай-ка я помогу, — и она коснулась рукой моей головы. К моему удивлению сознание и впрямь прочистилось, а небольшая усталость, накопившаяся за все это время, моментально исчезла, — вот так. И запомни на будущее, ты должен отдыхать. Перенапряжение никому и никогда не шло на пользу. Ты понял?

— Так точно! — радостно улыбнулся я.

— Почему ты не спал, позволь узнать?

— Сон плохой приснился, — пожал плечами я, — а потом как-то просто не мог уснуть.

— Сон говоришь, — сощурилась она, — ладно, позже поговорим о твоем отдыхе, а сейчас прошу сюда, — и она открыла железную дверь, у которой стояла все это время.

За дверью оказалось просторное и довольно прохладное помещение, сразу чем-то напомнившее цветочную лавку. Там тоже всегда было прохладно и чисто. Вот только здесь, в отличие от той самой лавки, цветами даже и не пахло. Везде стояли какие-то странные приборы, назначения которых я не знал, железные столы, какие-то огромные баллоны с жидкостями и торчащими во все стороны трубками и шлангами, стеклянные колпаки, под которыми лежало вообще что-то непонятно и многое-многое другое. Посмотрев на торчащие из стены напротив квадратные железные дверцы, чем-то напоминающие ячейки камер хранения, только намного больше, я догадался куда мы попали.

— Это что, морг? — почему-то сразу севшим голосом проговорил я.

— Не совсем, — ответила Алиса, подходя к одному из столиков. На нем располагался стеклянный колпак с множеством трубок, ведущих к банкам с какими-то жидкостями и небольшим, тихонько гудящим приборам, — это обычная биологическая лаборатория.

— Обычная? — хмыкнул Антон.

— Ну, пусть не совсем обычная, — поправилась она, — тут мы занимаемся исследованием тканей человеческого тела, разрабатываем модели его усовершенствования, изучаем болезни и ищем лекарства. Конечно занимаемся этим мы не только в этом помещении, у нас здесь целый комплекс. Более того мы тесно сотрудничаем с целым рядом НИИ, но сейчас не это главное. Свое обучение вы начнете здесь, рассаживаемся за парты.

— Парты? — удивился я, но оглянувшись, и вправду заметил два пластиковых аккуратных столика со стульями из того же материала. Лицом к ним стоял третий стол с единственным стулом, оставленным, как я понял, именно для преподавателя. Ухмыльнувшись и быстро обменявшись взглядами, мы с другом расселись на свои места, сложив руки одна на другую, как нас в свое время учили в шоке. Глядя на это представление Алиса только хмыкнула и, усевшись перед нами прямо на стол сказала:

— Итак, начнем. Я так понимаю, что все те книги, которые нужно было прочитать к первому занятию, вы уже с успехом освоили? Отлично, — продолжила она, видя наши утвердительные кивки, — сегодня мы начнем наше занятие с печени.

— Простите? — удивился Антон.

— А что не так? Общее строение вы уже знаете, так что акцентировать на нем внимание я уже не буду, и перейду непосредственно к органам. На них мы будем практиковаться, а заодно лучше узнаем не только процессы их жизнеобеспечения и вывода шлаков, но и подробно рассмотрим методики лечения. Итак, кто мне расскажет, сколько основных сегментов в нашей печени?

— Восемь, — ответил Антон, — это если по Клоду Куино, а долей две, правая и левая.

— Верно, — кивнула она, — тогда Дима пусть опишет ее гистологическое строение.

Недовольно посмотрев, на радостно улыбающегося выскочку я начал перечисление. Благо дело после настойки память с легкостью уложила в себе всю изученную информацию, которая легко всплывала на поверхность, стоило о ней лишь задуматься:

— Перенхима дольчатая и строма.

— Более подробно, — улыбнулась Алиса.

— Первая состоит из пластинок, гемокапилляров, желчных капилляров, холангиол, пересинусоидного пространства Диссе и центральной вены. Вторая — из наружной соединительной капсулы, междольковых прослоек, сосудов и нервного аппарата.

— Молодец! Пять.

— Дневник нести?

— Не надо, потом в холодильник поставишь, — отмахнулась она, напомнив нам старый анекдот про алкашей, — а кто мне расскажет про ее регенеративные свойства?

Увидев мой недовольный взгляд, направленный на него, Антоха молча поднял руки в знак капитуляции и принялся добросовестно перечислять:

— Печень в теории хорошо регенерирует, даже при четверти, оставшейся от первоначального состояния массы. Но по факту этот процесс очень медленный и занимает немало времени, а быстрый прирост массы достигается в основном не делением клеток, а просто ростом оставшихся.

— Ты точно энциклопедию читал, а не википедию? — поинтересовалась Алиса, но посмотрев на его праведное возмущение лишь усмехнулась, — по сути, верно. Клеточное строение я так понимаю можно не спрашивать?

Мы синхронно кивнули.

— Ну, что ж, тогда прошу к столу.

— Кушать будем? — поинтересовался я.

— Если возникнет такое желание, то пожалуйста, я не против, — улыбнулась она, — но не думаю что оно у вас останется под конец занятия.

Окончив на этом свой маленький инструктаж, она снова подвела нас к тому столику со стеклянным колпаком, у которого мы стояли в начале. Заглянув в него, я обнаружил там печень. Самую настоящую человеческую печень с воткнутыми в нее трубками, и лежащую на каком-то мягком рельефном покрытии белого цвета.

— Данный орган подключен к модулю жизнеобеспечения, — пояснила Алиса, дождавшись, когда мы рассмотрим экспонат, — как вы можете видеть, в него через артерию поступает кровь, со всеми необходимыми питательными веществами, также обеспечен ее отвод и соответствующее стерильное пространство вокруг. Ну, и все прочее. По желанию на этом макете мы сможем сымитировать любое повреждение, добавить в кровь токсины, причем как с совсем слабые и привычные для нас, типа алкоголя, так и несовместимые с жизнью яды. Можем занести инфекцию или нарушить слизистую оболочку, поддерживаемую аппаратурой. В принципе, именно этим мы сегодня с вами и займемся. Я буду ей вредить, ну а вашей задачей будет попытка спасения бедного органа от меня любимой. Все понятно?

— Не совсем, — покачал головой я, — насколько я понял, мы лечим, взаимодействуя напрямую с телом пациента и его энергетикой, используя при этом свою.

— Да, — кивнула она, — и что?

— Тогда как мы должны взаимодействовать с этим телом, если от него тут одна запчасть осталась, а остальные функции выполняет аппаратура? Если тело мне удастся заставить выводить шлаки наружу, или даже наоборот, оставить их на некоторое время там, то с приборами такое не покатит, на них просто невозможно будет воздействовать так же как на живой организм.

— Хм, молодец, подметил, — удивилась Алиса, доставая из расположенного рядом шкафчика какие-то бутылочки, — видишь ли, тут дело в том, что мы действительно не можем осуществлять подобное взаимодействие напрямую. Однако, чтобы отрабатывать технику лечения все же на макете, а не на живом человеке, мы разработали специальную систему. Она чувствует все процессы, происходящие в подключенном к ней органе, и усиливает их, как только регистрирует энергетический толчок, исходящий от вас. То есть если вы хотите увеличить скорость кровоснабжения, то делаете это в печени, а приборы регистрируют данный процесс, и усиливают подачу извне. Таким образом, мы получаем вполне функциональную модель.

— А что если нам нужны питательные вещества для постройки новых клеток, а их в печени нет? — поинтересовался Илья, — где их тогда взять?

— Все необходимые вещества поступают вместе с кровью, — пожала плечами Алиса, — по сути, система регулирует только этот фактор, остальное уже в ваших руках.

— Хм… — пробормотал я.

— Ну, раз вопросов больше нет, то переходим к практике, — улыбнулась она, — для начала попробуйте вызвать у себя в голове режим сканирования и изучить орган на предмет повреждений и различного рода аномалий.

— И… как нам это сделать? — спросил Антон.

— Просто сосредоточиться и попробовать рассмотреть его изнутри. Представь, что ты рентген и пытаешься просканировать тело человека. Только вместо излучателя ты используешь собственные глаза. Я же объясняла вам, что любая работа одаренного эта работа с ощущениями, и только в некоторых ситуациях это образы. Вы должны почувствовать свои новые возможности, как чувствуете свои руки и ноги. Ну и конечно же много практиковаться. Тогда у вас все это будет получаться очень легко, на автомате.

Мы только покивали и попробовали сосредоточиться.

— Не получается посмотреть ауру, — спустя пару минут непрерывного сверления взглядом чей-то печенки, пробормотал я.

— И не получится, — засмеялась мастер, — откуда у куска плоти она может быть? Аура бывает только у живого человека.

— Тогда что же делать? — смутился я.

— Смотреть внутрь, — просто ответила она, — используй свое воображение. Попробуй изучить ее изнутри. Ты ведь знаешь, из чего она состоит?

Я кивнул.

— Ну, вот и представь себе, что тебе жутко хочется рассмотреть во всех подробностях, например, капилляры. И все получится. Просто сосредоточься.

Еще пять минут пристального разглядывания этого наглядного пособия не принесли никаких результатов. Однако Алиса нисколько не расстроилась, объяснив нам, что в первый раз все точно также долго стоят и пытаются понять, что же от них требуется, но потом, почувствовав, как надо смотреть, делают это уже на автомате.

Следующие полчаса тоже ни к чему не привели. Антон только качал головой и не оставлял попыток найти с печенью общий язык, а я пытался понять, что же делаю не так. По идее нам в голову уже вложен весь необходимый «пакет программ» необходимый для лечения. Но это только инструмент, и дальнейший шанс больного на выживание зависит только от рук, которые будут его держать. То есть от наших мозгов. Проблема же заключается в том, что я элементарно не понимаю даже того как их вообще достать из ящика, а не то чтобы даже использовать. Как это все вообще должно выглядеть?

Насколько я уяснил из теории, красочное изображение, с многочисленными характеристиками, выделенными разными цветами использовалось только в хирургии. По сути это была банальная лупа, только снабженная элементами автоматического контроля состояния пациента мозгом. То есть тебе не надо было смотреть на многочисленные приборы, учитывать давление и кучу других немаловажных параметров. Все это считывала программа и передавала тебе напрямую в сознание. Твоей же задачей оставалось только лечение. Ну, а если что-то пойдет не так — в голове всегда прозвенит тревожный звоночек и объяснит, где возникли проблемы. Такой программой обычно пользовались врачи, работающие в клиниках и не имеющие возможности прибегать к стандартной методике лечения, по причине возможности раскрытия. Ну, или когда непосредственное вмешательство намного проще и легче по энергозатратам. Например, намного проще будет вытащить пулю инструментами, а затем зарастить рану, чем постепенно выталкивать ее тканями, попутно их заживляя.

Стандартный же процесс заключался в непосредственном воздействии на тело собственной энергией. Для этого только нужно было его почувствовать. И вот тут возникал вполне закономерный вопрос, а как же это сделать? Всмотреться? Не получается. Потрогать рукой? Так нельзя, тут стекло, да и не нужно это. Тактильный контакт, конечно, намного облегчает работу одаренного, особенно когда требуется передать пострадавшему большой объем энергии в кратчайшие сроки, но это не обязательное условие. Вполне успешно можно лечить и на расстоянии. Не на большом, конечно. Поэтому надеяться на то, что вас вылечат через телевизор с другого конца страны, было бы глупо, но вот на расстоянии сантиметров пятнадцать-двадцать вполне, вполне…

Так что же я делаю не так? Хм, а если… Сосредоточившись, я вызвал в себе то чувство единения, которое почувствовал тогда на поляне, когда впервые увидел летнюю сказку посреди зимнего леса. Поначалу ничего не происходило. Я даже успел немного разочароваться в своей теории, как вдруг сознание на секунду померкло, а затем я почувствовал… Даже не знаю как можно описать это ощущение. Нет, я не почувствовал себя печенью, просто в какую-то секунду я осознал, что знаю ее всю. Каждую клеточку, каждый нерв. Чувствую, как бежит по ней живительная влага, даря кислород и питательные вещества. Как делятся и отмирают клетки.

Резко отшатнувшись от стола, я не удержался на ногах сел на пол, напрочь разорвав контакт, и ошарашено уставившись взглядом в пространство.

— Дима, ты как? — увидел я перед собой обеспокоенное лицо Алисы, — с тобой все в порядке?

— Да… — сумел все же выговорить я, резко пересохшим ртом.

— Ты что-то почувствовал? — участливо спросила она.

— Есть немного, — потихоньку приходя в себя, я поднялся на ноги, — я ничего не увидел, но… я знал, что в ней происходит. Все процессы, все движение. Я чувствовал это. Как с той самой елкой, которую тогда хотел срубить охранник. Помнишь?

— То есть у тебя ничего не получилось, и ты решил попробовать вызвать в себе те ощущения, которые испытывал при своем первом слиянии? — заинтересовалась она.

— Типа того.

— Занятно… — протянула она, — и вижу, у тебя это прекрасно получилось.

— Так и должно быть? — спросил я.

— Не совсем, — задумчиво проговорила Алиса, — обычно работа с детальным обследованием выражается именно в визуальных эффектах. Ты по очереди рассматриваешь интересующие тебя участки, ища отклонения. При этом вся необходимая информация о состоянии того или иного объекта, если визуального осмотра недостаточно, считывается, тщательно анализируется и выдается в рабочую зону твоего сознания. Однако ни о каком слиянии тут и речи быть не может.

— А попроще? — жалобно посмотрел на нее я.

— А если попроще, то это значит, что если ты, к примеру, видишь что у человека все в порядке, но хочешь убедиться в этом точно, для гарантии так сказать, то тебе не надо отправлять его на анализ крови. Достаточно просто подумать об этом и все необходимые цифры будут считаны и переданы тебе прямо в мозг в ту же секунду. В сочетании с вышеупомянутым осмотром это дает весьма хороший результат.

— Круто, — покрутил головой Антон.

— Но такой вариант почти не используется, так как ауральное сканирование намного проще и быстрее в исполнении. Но так как у погибшего человека аура пропадает в течении нескольких минут после смерти, а у отдельных имплантатов, — кивок на капсулу, — их и быть не может, то такой способ не всегда подходит для использования. Именно поэтому вы должны будете в совершенстве овладеть всеми видами сканирования, а не только самым универсальным.

— Так если человек уже погиб, то какой толк его лечить? — удивился Антон.

— Мозг умирает через семь минут после остановки сердца, — пояснила она, — при более серьезных повреждениях артерий, или когда голова отделена от тела, ситуация со временем немного другая, но тоже не критичная. В такой ситуации у вас есть семь минут для того чтобы устранить все повреждения, остановить некроз тканей, вернуть на место потерянные конечности, если они, конечно, остались, и запустить сердце. В этом случае у вашего пациента есть все шансы остаться в живых. Исключением является только срок, превышающий данное время, либо тяжелая травма головы, повлекшая гибель мозга.

— Постойте, — перебил ее я, — но если мы можем в такие короткие сроки исцелять практически что угодно, то почему не можем это сделать и с головой? Ну, попала пуля в голову и что? Вырастить новые ткани не проблема, а дело техники и времени. Конечно, мозг сложнее по строению, чем другие участки, но ведь это вполне реально!

— Ты не первый кто нам это говорит, — грустно улыбнулась Алиса, — если бы все было так просто…

— А в чем же тогда проблема?

— Мозг не мышечная ткань, — пояснила она, — как бы не пыжилось человечество и не утверждало, что все тайны нашего тела познаны, на самом деле это далеко не так. И существование одаренных — наглядное тому подтверждение. Да, мы можем собрать мозг после его гибели, но он не будет работать. Человек просто не сможет прийти в сознание. Мы неоднократно проводили подобные эксперименты в клиниках, и ни разу нам не улыбнулась удача. С виду все целое и вполне рабочее, но ауры нет, нет сознания. Единственное доступное объяснение этому факту дал Альцман. И оно до обидного простое. Да, мы можем собрать или вырастить мозг заново, но он не будет работать, так как при сборке мы используем лишь тот макро-уровень, который известен современной науке и совершенно не учитываем глубинные слои, о существовании которых можем только догадываться. Обладай мы подобной возможностью, потерь во время спецопераций не было бы вовсе. Ведь тогда бойцов можно было бы воскрешать практически в прямом смысле этого слова.

— Обалдеть… — только и смог проговорить я, — а что же тогда сделал сейчас я?

— Да, прости, я немного отвлеклась. Ты использовал единение. Признаться, этот факт для меня в новинку, так как такое состояние обычно используется только для управления неодушевленными живыми организмами. Ну, или теми, у кого официально считается отсутствующей душа. То есть растениями и животными. Помнишь, тебе Антон рассказывал о системе охраны базы?

Я кивнул.

— Так вот, она отслеживается оператором именно по принципу единения. Дежурный лежит себе на кровати и чувствует лес. Он знает все, что в нем в этот момент происходит, видит все, что находится в пределах заданного квадрата. Конечно, и тут есть свои ограничения. Например, зрительное обнаружение может охватывать радиус не больше километра. Ты, так сказать, видишь глазами деревьев. А вот просто чувствовать живые организмы можно и на пять. Правда, если поднапрячься, это расстояние можно увеличить и до семи километров, но такое дается с большим трудом и требует предельной концентрации и сил.

— То есть, ты хочешь сказать, что до меня никто не пробовал подобным образом исследовать человека? — удивился я.

— Именно! И это-то как раз весьма обидно, — ответила мастер, — такая простая идея и до сих пор не пришла никому в голову!

— Как никому, а мне? — улыбнулся я.

— Свежий взгляд, — ухмыльнулся Антоха, — можешь патент оформлять. Сканирование Ерохина. А, что? По-моему, звучит.

— Боюсь, что ФИПС не сможет постичь всю глубину данной идеи и проверить ее на практике, — хмыкнул я, — а посему просто отправит меня в «дурку».

— Не расстраивайся! Гениев всегда считали сумасшедшими.

Алиса же в наш спор встревать не спешила, о чем-то напряженно размышляя. Видно и впрямь я сделал нечто экстраординарное своей выходкой. В конце — концов, она мотнула головой и проговорила:

— Ладно, позже все оформим. В общем, так, ты Антон, сейчас пытаешься освоить сканирование по программе, а Дима будет тренироваться в слиянии. Когда у вас начнет все получаться, мы опробуем оба метода на практике и сравним их в опытных условиях, так сказать.

— А ты разве не можешь попробовать ее сама? — спросил я, — ведь для опытного лекаря в этом нет ничего сложного.

— Могу, — согласилась она, — но тогда нарушится чистота эксперимента. Ведь против Антона буду выступать я, а не ты. А так все будет просто замечательно: два новичка, впервые занявшиеся целительством пробуют разные методики и сравнивают, какая из них более эффективна.

— Хм…

— Вот и вперед, я жду.

Следующие полчаса прошли в медитации. Антон по прежнему сверлил взглядом печенку, которая не спешила открывать ему свои тайны, ну а я практиковался в слиянии. Все-таки практика творит чудеса. Вот кто настоящая королева обучения! С каждым разом проникновение в орган давалось все проще и быстрее. В конце урока я настолько навострился, что делал это уже на чистом автомате, совершенно обходясь без медитации и настройки себя на нужный лад. У Антона также наметился прогресс. Он все же сумел понять, как активировать программу анализа, и теперь с выражением юного натуралиста на лице, что-то увлеченно разглядывал в опытном образце.

— Ну, что ж, — вы оба молодцы! — сказала Алиса к концу четвертого часа нашего пребывания в лаборатории, — вижу, у вас все прекрасно получилось. Теперь давайте прервемся ненадолго, и снова продолжим через полчасика, идет?

Мы только согласно покивали и отправились наверх, в столовую. После всех этих экспериментов, мой желудок снова ожил и настоятельно требовал засунуть в него что-нибудь съедобное и желательно высококалорийное. Да и погреться не мешало, все-таки внизу было далеко, не сафари. Учитывая требуемый микроклимат, кондиционеры там старались на славу.

— Дим, ты представляешь, — всю дорогу не умолкал мой товарищ, — там реально стоит тебе только подумать о чем-то, как перед глазами такое появляется!

— Голые бабы, что ли? — усмехнулся я.

— Да ну тебя! — обиделся он, — увеличивается там все. Я даже нити ДНК видел! Представляешь? И тут же подробное пояснение, как по заказу в голове появляется, что это, какие параметры, и прочее. Нет, ну, круто ведь, да?

— Круто, — улыбнулся я, глядя на него, — Знаешь, ты мне сейчас очень ребенка напоминаешь, которому не только дали посмотреть на танк, но и разрешили залезть в него и даже подергать за рычаги. Сияешь как новогодняя елка.

— И что с того? Знаешь, какие перспективы открываются перед нами?

— Знаю. Мне Альцман рассказывал.

— И что? — удивился он, — Неужели нет никаких чувств по этому поводу?

— Есть, как не быть, — пожал плечами я, — просто они там, внутри. А если честно, то мне это все еще переварить нужно. Как-то слишком быстро все на голову сваливается, только и успевай в сторону отгребать.

— Тут ты, пожалуй, прав, — кивнул Антон, — у меня у самого ум за разум заходит от всего этого. Подумать только, сколько всего мы можем! Точнее всегда могли, просто об этом не знали. Жуть.

— Да, к такому надо привыкнуть, — согласился я.

Наскоро перекусив, мы снова отправились в лабораторию. Интересно, если мозговая активность требует столько энергии, то получается нам нужно принимать пищу гораздо чаще чем обычным людям? А в боевых условиях? Вообще есть мясо килограммами? Так никакого продовольствия не напасешься, да и неудобно это. Решив не откладывать непонятки в долгий ящик, я первым делом, когда мы спустились вниз, задал их Алисе. Та в ответ только рассмеялась и пояснила, что это совершенно нормальная реакция для новичков, только начавших свое обучение. Позже организм привыкнет к нагрузкам и войдет в свое обычное русло. Правда при трансформации тела, а так же его регенерации, дополнительный прием пищи будет жизненно необходим, ведь откуда-то же надо черпать энергию и ресурсы для восстановления и изменения.

— Надеюсь, по этому поводу вопросов больше не осталось? — поинтересовалась она после своей маленькой лекции, — Тогда переходим к самому интересному — к практике!

И началось. Мы по очереди подходили к опытному образцу и пытались его вылечить от различных повреждений, наносимых ему нашей наставницей с фантазией маньяка-садиста. Первым и самым легким пунктом шла водка. Поначалу я очень переживал, что у меня не получится очистить от нее печень, но как оказалось совершенно зря. Мне не нужно было всматриваться в орган, считывать информацию с его клеток и проверять состав крови. Нет. Я просто чувствовал его целиком и на каком-то интуитивном уровне старался избавиться ото всей этой гадости. Как бы смешно это ни звучало, но я в какой-то мере сам был печенью. И точно знал, что нужно делать, чтобы в кратчайшие сроки себя очистить. Ну, а то, что не мог сам орган, ускорялось и лечилось за счет моей внутренней энергии. Нужно было просто сосредоточиться на этом и четко представить себе конечную цель. И тут же я чувствовал, как из меня тонким ручейком вытекает сила. Это было ни с чем несравнимое ощущение. Казалось оно идет от самой души. Тонкая яркая ниточка вытекала из меня и вливалось туда куда было нужно, залечивая, изменяя, преобразовывая… Я настолько увлекся, что совершенно потерял счет времени и перестал реагировать на все вокруг.

— Я сказала, хватит! — звонкая оплеуха вывела меня из состояния эйфории и вернула в действительность.

— Прости, Дима, — сказала Алиса, видя мое ошарашенное лицо, — но увлекаться не стоит. Я понимаю, что процесс лечения весьма приятен, но столько энергии опытному образцу ни к чему, как, впрочем, и тебе полное истощение.

Вот оно как. Оказывается, процесс отдачи энергии не только полезен для пациента, но еще и приятен для лекаря. Однако! Нет, никакого особенного и неповторимого удовольствия я не испытывал, но и сказать, что это было чем-то обыденным тоже нельзя. Самым близким сравнением было, пожалуй, удовольствие от посещения уборной, до которой успел добежать в самый последний момент. Такое же чувство высвобождения и радости. Мда, я хохотнул, ну надо как все интересно, оказывается.

— Дима, с тобой все в порядке? — забеспокоилась Алиса.

— В полном, — заверил ее я, — просто это было несколько… неожиданно.

— Это моя вина, я совсем забыла вас предупредить, что при непосредственной передаче энергии, вы будете испытывать удовольствие. Не такое большое, как при некоторых видах деятельности, но вполне ощутимое. Такой эффект наблюдается при лечении других, при взаимодействии с растительным и животным миром, а также с неорганическими объектами.

— В общем, везде, где энергия направлена не на нас самих, а на окружающее пространство, — подытожил я.

— По сути, да, — кивнула она, слегка поразмыслив.

— Неплохо, — хмыкнул Антон, — и пациенту хорошо и доктору в радость. Кстати, а принимающий также получает удовольствие при передаче, или это только прерогатива донора?

— В большинстве случаев также, если он в сознании, конечно, — объяснила она.

— Хм…, - заинтересовался он, — а что если…

— Антон!

— Нет, ну, а что сразу Антон! — возмутился мой друг, — я же так, чисто с научной точки зрения!

— Для того что ты сейчас подумал передача энергии вовсе необязательна, — сказала Алиса, — вполне достаточно будет повысить чувство восприятия и уровень эндорфина в крови. Причем, как свой, так и своей партнерши, а то это будет не совсем честно по отношению к девушке. Но только в меру.

— Точно! — обрадовался он, — спасибо за совет!

— Всегда, пожалуйста, — усмехнулась она, — а теперь, будущая гроза дамских сердец, твоя очередь бороться с алкогольным опьянением. Готов?

— Всегда готов! — бодро отрапортовал он, подходя поближе к капсуле.

— Тогда поехали, — сказала она и вылила в небольшой отсек прибора, от которого к печени шли многочисленные трубки, пол стакана «Путинки», заранее припасенной для такого случая.

Работал Антон долго, около десяти минут, старательно очищая орган и выводя из него все токсины. Сравнивать свою работу с его я не мог, так как в тот раз выпал из реальности и совершенно потерял счет времени. Наконец, мой друг устало вздохнул и повернув к нам довольную физиономию, сказал:

— Все параметры в норме.

Проверив его работу, Алиса кивнула и подытожила:

— Ну, что я могу сказать. Сработано все чисто, отклонений и остатков токсинов не обнаружено, так что вы молодцы. Что же касается эффективности, то безусловная победа принадлежит Диме. Пятнадцать секунд против десяти минут — довольно впечатляющий результат. Особенно если учесть, что треть этого времени он просто зависал, наслаждаясь свалившейся на него эйфорией.

— Что?? — выпучил я глаза.

— То, — улыбнулась она, — методика слияния позволяет намного быстрее передавать силу, а также видеть повреждение целиком и взаимодействовать с ним в комплексе. Причем тебе совершенно не нужно проводить никакие дополнительные анализы, так как ты просто на просто чувствуешь организм и взаимодействуешь с ним напрямую.

— Но ведь я делал практически тоже самое! — не понял Антон.

— Не совсем. Основа старой методики в осмотре и сканировании, а новой — в ощущениях и комплексном применении силы, а не точечном. Да, вот что значит стереотипы медицинского мышления.

— О чем это ты? — не понял я.

— Альцман предупреждал нас в свое время, — пояснила она, — что с открытием подобного дара у человека, нужно рассматривать его с совершенно новых позиций науки и методики изучения. И то, что старые знания, считавшиеся до этого незыблемой основой, и аксиомы могут здесь только мешать. В который раз он оказался прав… Мы на столько уже привыкли к необходимости предварительного анализа и узконаправленного лечения, что с таких же позиций рассматривали и свои новые возможности. А это ошибка! Что нам только что наглядно и продемонстрировал Дмитрий.

— И что теперь? — несколько неуверенно спросил я.

— А ничего, — пожала она плечами, — методику слияния могут осуществлять практически все, у кого открыта способность взаимодействия с природой, поэтому особо переучиваться не придется. Целители просто возьмут на заметку твой способ. Только нужно будет это все грамотно оформить и провести дополнительные исследования. Так что можешь смело писать докторскую.

— Так вы серьезно?! — обалдел я.

— А ты только сейчас это понял? — улыбнулась она, — успокойся, многие открытия именно так и происходят, спонтанно и совершенно неожиданно. Правда это большая редкость, и в основном такое происходит только после долгой и кропотливой работы, если вообще происходит, конечно, но случаются и такие вот прорывы. Хочешь, буду твоим научным руководителем?

— Постойте — постойте, — замотал головой я, — какая докторская, если у меня еще даже кандидатской-то нет! Да и есть у меня уже научный руководитель.

— Подумаешь! — отмахнулась она, — да будет тебе известно, еще в советское время, один мужик получил звание академика, не имея при этом даже высшего образования! И все за заслуги перед наукой. Если мне не веришь — можешь в интернете посмотреть про него. А твое открытие тянет именно на докторскую, никак не меньше. Что же касается руководителя, то можешь не переживать, Альцман не обидится, тем более что в этой специфике я разбираюсь гораздо лучше него.

— Да мне бы сначала с обучением разобраться, — пробормотал я, пытаясь переварить полученную информации.

— Так я и не про сейчас говорю, — улыбнулась Алиса, — насколько мне известно, ты планировал заниматься научной деятельностью после обучения? Ну, вот тебе и хороший задаток на будущее. Закончишь, и милости прошу к нам в отдел. А на счет Ивана Абрамовича и вправду не стоит переживать. У нас очень дружный коллектив, где нет такой грызни как в остальном научном мире. Мы все работаем в одной упряжке, и все плюшки и пряники стараемся делить поровну. Тем более, что ты всегда можешь работать и с ним тоже.

— Ладно — ладно, уговорили, — замахал руками я, — сплошные плюсы куда ни глянь.

— Ну не совсем сплошные, конечно, так как публиковаться и хвастаться своими достижениями по всему миру ты не сможешь, но в остальном да, ты прав. Да и систему материального поощрения еще никто не отменял. Еще вопросы по этому поводу будут?

Я только покачал головой.

— Отлично, тогда двигаемся дальше. Регламент такой, ты, Дима будешь заниматься со мной дальше по программе, ну, а ты Антошка, иди вооон к тому столу. Там ты найдешь еще один макет, на котором будешь тренироваться по вызову слияния.

— Так там же папоротник стоит, — удивился мой друг.

— И что тебя в нем смущает?

— Ну…

— Да будет тебе известно, на растениях его отрабатывать проще всего. Так что вперед и с песней. Просто постарайся почувствовать себя им. Аналогия со сканированием, присутствует, так что, я думаю, получиться у тебя это должно довольно быстро.

Кивнув, Антон направился к столу и сев возле него на стул, стал буравить внимательным взглядом бедное растение.

— Ну, а с тобой мы продолжим дальше, — предвкушающее улыбнулась мастер, — заодно и проверим, как ты усвоил курс общей анатомии.

И мы приступили. От обычных токсинов я научился избавляться довольно быстро, да и не было в этом процессе ничего сложного. Просто разлагай их на безвредные компоненты и выводи наружу через кровь. Проще пареной репы. Но вот дальше начались первые сложности. Введение в кровь ядов заставило меня всерьез попотеть. Так как действия многих, да что там говорить, практически всех из них я просто не знал, а наставница не спешила меня просвещать по этому поводу, так как в реальных жизненных условиях никто мне подсказок давать не будет. И если еще при укусе ядовитого насекомого можно определить характер яда, исходя из того кто тебя собственно укусил, то с подлитой в стакан гадостью такой способ уже не прокатит. Именно поэтому мне приходилось сначала смотреть как яд действует на этот маленький кусочек плоти, а уже потом в спешном порядке пытаться привести его в порядок.

Большим сюрпризом для меня стал яд королевской кобры, которого Алиса добавила в прибор всего каплю. Но, не смотря на столь маленькое количество, уже через пару секунд кровь свернулась прямо в жилах. Матерясь сквозь зубы, я старательно очищал опытный образец, за несколько секунд ставший монолитом. Разбивал тромбы, выводил составляющие яда, окружая их частицами отработанных тканей и собственной энергией, устранял повреждения и восстанавливал кровоснабжение. Пока не догадался, что вообще-то окружить яд подобным образом еще на входе, чтобы не допустить его распространения по телу, было бы намного проще, чем устранять все эти дикие последствия от его работы. Выслушав мои замечания, Алиса только кивнула, подтвердив мои выводы, и потянулась за следующей бутылочкой.

В общем, вся моя дальнейшая работа с ядами к этому и свелась. Все что можно было разложить на безвредные составляющие — разлагалось и успешно выводилось наружу. Ну, а то, с чем нельзя было справиться подобным образом, просто на просто окружалось либо тканями организма, либо собственной энергией (но обычно и тем и другим сразу, для надежности), и также отправлялось в утиль.

Потом, ненадолго прервавшись, чтобы я мог передохнуть и перекусить, мы перешли к прямым физическим повреждениям. Вот тут уже пришлось тяжко. И дело даже не в том, что это требовало большой концентрации и хорошей базы знаний. Нет, главной проблемой стало то, что я совершенно не переносил вида крови. Стыдно признаться, но даже в поликлинику я ходил с большой опаской и всегда закрывал глаза в процедурном кабинете, когда доктор измывался над моим ни в чем не повинным пальцем, беря кровь на анализ. Более-менее к этой процедуре я смог привыкнуть только недавно, когда полежал в больнице. Кровь брали по нескольку раз в день, поэтому постепенно я свыкся с этим процессом и даже сумел выработать какую-то долю здорового пофигизма. Надо признаться, он не сильно мне помог, когда мастер, открыв крышку капсулы с печенью, воткнула в последнюю скальпель. Вот тут, не смотря на все мои попытки задержать обед в себе, меня вывернуло наизнанку. Однако, долго предаваться желудочному расстройству мне не дали. Алиса просто на просто ткнула в меня пальцем, моментально возвращая организм в норму и прочищая сознание. Толкнув к макету, она скомандовала продолжать, так как в случае ранения товарища, доктор должен не поливать его рвотой, а лечить. Не знаю что помогло больше, ее вмешательство или моя попытка внутренне собраться, а может быть и то и другое вместе, но я действительно почувствовал себя намного лучше и погасив все эмоции (получалось это с трудом), приступил к лечению.

Так. Убрать шок. Ввести анестезию, локально блокировав чувствительность части нервной системы. Я и так все чувствую внутри. Остановить кровотечение. Зарастить рану. Убрать микробов. Восстановить внешнюю оболочку. Обеспечить вывод поврежденных тканей и грязи. Все? Вроде все. Я снова повернулся к Алисе и посмотрел ей в глаза.

— Молодец — молодец, — улыбнулась она, — даже объяснять тебе ничего не пришлось. Сам до всего дошел. Вот что значит режим слияния.

— О, чем это вы? — не понял я.

— А ты сам еще не догадался?

Я только покачал головой.

— Дима, — устало вдохнула она, — ты прочитал и выучил весь курс анатомии. Это весьма неплохо, особенно за столь короткие сроки, однако это не делает тебя врачом. Ведь ты же знал только устройство, но ни как не методы лечения организма. А раз ты с этим сам сумел отлично справиться, то это значит?

— Эм…

— Это значит, что при слиянии тебе это сильно и не требуется. Ты все чувствуешь и понимаешь на интуитивном уровне. Организм дает тебе все необходимые знания для лечения, ведь в этот момент ты являешься частью него. Здесь я имею в виду объект слияния, а он может быть самым разнообразным. Именно так ты сумел залечить то дерево, совершенно не разбираясь при этом в ботанике, насколько я знаю. Ну, а те моменты, которые не может сделать с твоей помощью сам организм, дополняются знаниями и логикой твоего сознания. Что ты наглядно мне и доказал при работе с ядами. Впрочем, это совсем не значит, что ты теперь не будешь изучать методику традиционного лечения и терапии. Как ни крути, но эти знания жизненно необходимы, поэтому, — она достала из кармана джинсов сложенный вчетверо листок, — к следующему занятию тебе нужно будет прочесть четыре книги, с пункта третьего по шестой включительно.

— А мне что делать? — спросил Антон, все это время так и просидевший возле папоротника.

— А тебе нужно больше тренироваться, — ответила она, — за все это время ты так и не смог войти в режим слияния, поэтому продолжишь попытки вечером. Раз так получилось, то буду заниматься с каждым из вас по индивидуальной программе. У меня на сегодня все. Можете идти.

— Так ведь еще только четыре часа дня, — удивился я, — разве мы не будем продолжать?

— Ты смотри, какие мы трудолюбивые, — засмеялась Алиса, — нет, Дима, не будем. И если ты соизволишь воспользоваться контролем энергии, который я тебе поставила в сознание, то сразу поймешь почему.

— Эм… а как это сделать? — растерялся я.

— А как ты все это время работал с органикой? Конечно, почувствовать! Просто задумайся о своем энерго-резерве и все.

Просто задумайся, легко сказать! Особенно когда все это для тебя в новинку. Задавив рвавшееся от усталости возмущение, я плюнул на все и просто подумал, а действительно, сколько у меня осталось энергии, после всех сегодняшних экспериментов и тренировок? В ту же секунду в голову пришло знание, а в ушах прозвучал мягкий и очень знакомый голос:

Помотав головой, я уставился на Алису:

— Что вы сейчас сказали?

— Я молчала, — улыбнулась мастер, — а ты, что, уже голоса слышать начал? Это переутомление.

— Ага, так я и поверил. Выходит, информация выводится не только напрямую в сознание, а еще и голосовым выводом? У меня на прошлом занятии также было.

— Догадливый, — рассмеялась она, — причем, насколько ты мог заметить, процент идет первым, что, весьма немаловажно, особенно в боевых условиях. Кому-то удобно слышать информацию, кому-то воспринимать. Единственное, что я не стала тебе ставить, так это зрительное отображение. Оно может сильно отвлекать, поэтому мы перестали его использовать. Еще вопросы есть? Ну, тогда до завтра, мне тоже нужно отдохнуть.

Проводив нас до выхода из лаборатории, она заперла дверь и удалилась куда-то наверх. Мы тоже не стали задерживаться и вышли на улицу, чтобы немного размяться, после многочасового сидения.

— Слушай, Дим, а какой у тебя резерв? — неожиданно спросил Антон, когда мы подошли к спортивной площадке.

— Пятьсот двенадцать Ант, а что? — не понял я.

— Да ты прямо как старая видео карта, — рассмеялся он.

— Да иди ты, — отмахнулся от него я, и, подпрыгнув, повис на турнике. Позвоночник аж заныл от наслаждения, получив столь необходимую растяжку.

— Да, ладно тебе, я же шучу, — хлопнул он меня по спине, подходя ближе, — у меня вот четыреста два. Интересно, почему так мало, если средний резерв начинается в районе шестиста?

— Это потому, что мы только начали заниматься, — пояснил я, делая раскачку, — постепенно тренируясь, резерв расширяется. За полгода мы как раз должны будем выйти к своему максимуму. Мне Илья рассказывал. Да и у Альцмана это в книге есть.

— Какой книге? — не понял он.

— «Энергии и взаимосвязи» конечно. Ты, что их не читал?

— Признаться, я даже не слышал о такой.

— Как так, ведь это основы? — посмотрел на него я, — Мне ее первым делом выдали, когда я еще только на базу приехал.

— Ну, как-то так, — пожал он плечами, — когда меня сюда привезли, мне в основном Алиса всю теорию объясняла. Может, забыла просто?

— Мда… на нее это как-то не похоже, но кто его знает. Напомни вечером, дам тебе почитать перед сном.

— Договорились, — улыбнулся он.

День пролетел незаметно. Хорошенько размявшись на площадке, я решил немного вздремнуть, благо дело мест, где это можно было сделать, хватало с избытком, начиная от уютных беседок, притаившихся в верхней части кроны главного дерева, и заканчивая гамаками в зоне отдыха. Хотя многие с этим делом вообще не заморачивались и отдыхали, где хотели, благо строение базы это прекрасно позволяло. Куда ни кинь взгляд — повсюду было тепло, а мягкая трава устилала зеленым ковром практически все свободное пространство. Поэтому, не мудрствуя луково, я просто завалился спать под ближайшим деревом, окружавшим спортивную площадку, и вырубился, под неспешные разговоры двух пожилых ученых, доигрывавших очередную шахматную партию.

Проснулся аккурат перед ужином. Солнце уже давно село за горизонт, но все было прекрасно видно, благодаря многочисленным маленьким фонарикам, превращавшим лес в маленькую сказку. Эх, хорошо-то как! Потянувшись на траве, я встал и покрутил шеей, разминая слегка затекшие мышцы, решив, что после хорошего сна, не помешает отправиться в столовую. Все-таки прав был Антоха, как ни крути. Такие возможности открываются! Ну, вот когда еще я мог бы спокойно спать себе на траве, пусть даже летом, не боясь подхватить воспаление легких? А сейчас — пожалуйста. Даже если и заболею, то легко смогу вылечить любую простуду, не особо при этом утруждаясь. Да и вообще, если будет какой-то дискомфорт от холода, достаточно просто увеличить внутренний теплообмен и можно спокойно спать хоть голышом в сугробе, будет так же тепло и уютно как в своей постельке. Лепота! Универсальность рулит.

После ужина, на котором присутствовало довольно мало народу (все ученые опять заперлись в нижних лабораториях, корпеть над каким-то очередным экспериментом), мы с Антоном пошли ко мне в комнату, продолжать постигать тайны науки. На этот раз я, отыскав в наваленной в углу куче книг нужные мне экземпляры, улегся на пол, подложив под себя одеяло, и принялся их внимательным образом изучать. А Антон, захватив из столовой с подоконника горшок с фиалкой, улегся на кровать и, поставив его себе на пузо, принялся потихоньку медитировать. Фиалка была явно каким-то мутантом, так как превосходно цвела зимой и имела какую-то дикую раскраску, сочетавшую в себе, аж пять цветов сразу. Впрочем, моего друга это нисколько не смущало и он, закрыв глаза, продолжал с упорством пытаться проникнуть в ее структуру. Что ж, Бог в помощь. Отвернувшись, я посмотрел, что же мне сегодня приготовила судьба. Ага, одна книга была «местная» и вышла всего год назад под авторством Духобора. Хм… Кузнецова Духобора Степановича. «Общая теория целительства посредством ФЭВ». Открыв книжку на первой странице, я узнал, что данный набор букв расшифровывается как физико-энергетическое взаимодействие. Да… любовь к аббревиатурам в нашей стране воистину неистребима.

Вздохнув, и достав из ящика бутылочку настойки обостряющей восприятие, я приступил к чтению. На удивление книжка оказалась весьма занимательной и была написана довольно простым языком. Без заумных сложных фраз и узкоспециализированных терминов. Нет, последние конечно были, но к ним тут же приводилось разъяснение, поэтому понять, о чем идёт речь не представляло никакого труда. Видно данное пособие и было рассчитано на людей, имевших к медицине довольно посредственное отношение, а то и не имевших его вовсе.

В ней подробно описывались методы работы с каждым органом, с каждой системой человеческого тела, а также самые разнообразные комплексные мероприятия, направленные на его выздоровление. По сути, вся книжка сводилась к «инструкции для дурака», то есть, что-то типа руководства по использованию для чайников. На каждое повреждение приводился четкий алгоритм действий, нарушать который не рекомендовалось категорически. Так, например, при банальном порезе, сразу после остановки кровотечения, рекомендовалось сначала вывести всю попавшую туда грязь в периферийные слои раны, и только затем приступать к заживлению. Потому как микробы, с большим успехом могут перекинуться на только что восстановленные ткани и через кровь распространиться по всему организму. Намного проще загасить их сразу и вывести наружу через отмирающую ткань (то есть корочки), чем потом чистить все подряд, избавляясь от заражения и инфекции. Конечно, сделать это не так уж и сложно, но зачем? Лишние затраты как по времени, так и по энергии никому не нужны. Что уж там говорить о более серьезных повреждениях или лечении внутренних органов?

Несмотря на столь обширную тему, затронутую автором, книга не была здоровенным многотомником, и вполне умещалась на шестистах с хвостиком страницах средней величины текста. Такой феномен объяснялся довольно просто. В ней не указывались подробности лечения той или иной части нашей тушки, а просто приводилась последовательность действий, которую нужно было соблюдать в той или иной ситуации, чтобы добиться необходимого результата. В роли результата всегда выступал живой и довольный лечением пациент.

Книга содержала в себе три раздела: комплексная терапия, узконаправленное лечение травм, лечение заболеваний и энергетическое восстановление.

Естественно, что самыми объемными, аж под три четверти книги были второй и третьих разделы. В одном рассматривались возможности устранения всевозможных повреждений, которые человек может получить из вне. А в другом — как вылечить ту или иную болезнь, не важно имеет она вирусную природу, или же зарабатывается человеком в процессе жизни. Комплексная терапия же, по сути, сводилась к активизации жизненных процессов организма, поднятию тонуса и вырабатыванию всех необходимых микроэлементов. В редких случаях туда входило конкретное, узконаправленное воздействие для предотвращения болезней на ранней стадии. Ну, а самый последний пункт почти не рассматривался. В нем шли теоретические выкладки и предположения о том, как можно менять состояние физического здоровья, воздействуя энергией исключительно только на астральное тело, либо ауру. Вот тут уже я начал плавать и мало что понял из прочитанного. Единственное, что удалось точно понять, было то, что при прямом воздействии на темные пятна в ауре, отображающие повреждения нашего тела, в физическом наблюдался резкий всплеск жизненной активности, в большинстве случаев приводящий к ускоренному заживлению мелких повреждений. Для серьезных заболеваний или ран этот метод не работал, но, к примеру, для заживления мелких ранок или простуды — подходил на ура, подстегивая процессы жизнедеятельности и слегка ускоряя регенерацию. Конечно, по времени он проигрывал «стандартному» лечению, зато энергии отнимал на порядок меньше, поэтому в будущем ему грозило если и не первое, то довольно почетное место в терапии.

Прочитав и запомнив все теоретические выкладки данного труда, благо дело настойка прекрасно это позволяла, я перешел к изучению двух оставшихся книжных экземпляров. Выудив их из кучи, я был приятно удивлен их толщиной — всего-то чуть больше двухсот листов на каждую книгу. Ерунда, по сравнению со вчерашним марафоном! Спустя полчаса, уже дочитывая последнюю книгу, носившую гордое название «Метаболический синдром, как результат образа жизни», я услышал изумленный вопль, раздавшийся с кровати. Резко обернувшись я увидел друга, по прежнему лежащего в той же позе, но дико офигевшего и явно чем-то расстроенного. Переведя взгляд на горшок в его руках, мне стала понятна причина столь резкой смены настроения. Фиалка в горшке приказала долго жить. Причем сразу и совершенно бесповоротно, полностью засохнув и осыпавшись трухой на землю в горшке. Единственный и полностью сухой стебелек торчал в самой середине, безмолвным укором уставившись в потолок.

— Это ты как умудрился-то? — удивленно приподняв брови, спросил я. В том, что это работа моего друга не было никаких сомнений, а иначе с чего бы только что вполне себе благоденствующее растение так стремительно поменяло свое состояние.

— Да я это… — ошарашено протянул он, — не хотел. Просто как-то… вот…

— Просто решил сделать из него гербарий?

— Да нет же! Медитировал как обычно, пытался в режим слияния войти, а ничего не получалось. Ну я и рассердился немного… Подумал, чтоб ты засохло! А оно возьми и засохни…

Глядя на его расстроенное лицо, я покатился со смеху. Судя по всему, мой друг все-таки сумел осуществить слияние, но даже сам этого не понял. А рассердившись и выдав мысленно нелицеприятное пожелание бедной фиалке, вынудил ее выполнить его беспрекословно. Ведь в этот момент Антон и управлял всеми ее жизненными процессами. Мда… некрасиво получилось. Жалко цветок.

— Эй, ну кончай ржать уже, — толкнул меня ногой спецназовец, — лучше скажи, чего с ним делать будем?

— Заново выращивать, — вытирая слезы, ответил я.

— Очень смешно! С тем же успехом можно из шкафа обратно сосну собрать.

— Да нет, я серьезно, луковица-то осталось. Вон, мне прекрасно видно, что в земле еще есть жизненная активность, так что не все потеряно. Водички подлей и вперед. Да, кстати!

Я кратко изложил ему свои мысли о том, что он уже всему давно научился, но сам этого не понял. Поэтому надо просто поймать это ощущение и попытаться воздействовать на растение уже осознанно, а не так как он это делал до этого.

Кивнув, Антон водрузил горшок себе на живот и снова ушел в себя. Не став ему мешать я сосредоточился на оставшейся книге и так увлекся чтением, что из мира медицины меня выдернул только повторный вопль моего друга. Резко обернувшись, я стал свидетелем следующего зрелища. Антон пластом лежал на кровати и с трудом удерживал в руках горшок, из которого, пробив глиняные стенки, во все стороны вылезли длинные корни. Они точно змеи расползлись по одеялу и свисали по краям моей лежанки до самого пола. Само же растение из сухого маленького стручка превратилось в настоящего монстра с разлапистыми листьями и здоровенным зубастым зонтиком, точь-в-точь как у росянки. Вздымаясь в высоту на добрый метр, оно слегка покачивалось на толстой ножке, словно выбирая, в какую часть тела моего друга вцепиться для начала. Расцветка у этой «фиалки» осталась прежней, радуя глаз красным, желтым, синим, зеленым и оранжевым спектром.

— Да…, - только и смог выдавить я, глядя на это чудовище, — похоже, что чувство меры тебе точно неизвестно.

— Да кто ж знал, что его так разопрет! — попробовал оправдаться Антоха.

— При чем тут разопрет, — меня снова начал пробирать смех — у тебя же была фиалка! Маленький такой красивый цветочек. А ты что тут за чудо-юдо вырастил?

— А хрен его знает, — почесал в затылке мой друг, аккуратно опустив горшок на пол, — просто полил его настойкой и пожелал ему вырасти большим и красивым.

— Подожди, — насторожился я, — какой еще настойкой? Зеленой?

— Неее, красной. Помнишь, нам Илья бутылочки выдавал на занятиях? Мне они не пригодились, вот я и заныкал пару штук до лучших времен. Думал, вдруг пригодятся. Вот и пригодились как видишь.

— Нет, но почему росянка?

В этот момент, доселе мирно стоявшее на полу растение вдруг ожило и всей своей зубастой пастью вцепилось моему другу в ногу. Судя по тому, как дико он заорал, хватка у нее была совсем не как у обычного растения, а намного хлеще. На чистых рефлексах спецназовец ударил ее кулаком и, свалившись на нее с кровати, принялся дубасить фиалку-переростка по башке. Ну, или как там у нее называется эта пасть? Набив морду растению и убедившись, что последнее не подает больше признаков жизни, он, тяжело дыша, поднялся на ноги и мрачно посмотрел на мою тушку, которая в приступе хохота свалилась на пол и укатилась куда-то в район окна.

— Мог бы и помочь!

— Ты и сам прекрасно справился, — держась за живот, простонал я, — сам вырастил — сам и прибил, молодец нечего сказать!

— Ну, знаешь, что…

Узнать «что» я так и не успел, так как, как раз в этот момент росянка-переросток вновь решила ожить и, поднявшись на корни словно на ноги, бросилось вон из комнаты, довольно шустро перебирая своими псевдо конечностями.

В полном шоке переглянувшись и осознав, что все только что произошедшее не плод нашего больного воображения, мы бросились за ней в коридор.

Однако к тому времени как мы там оказались растения уже и след простыл.

— Ну, Кулибин, — проворчал я, оглядываясь по сторонам, — вот будет номер, если оно сейчас кого-нибудь сожрет.

— Росянки людьми не питаются, — неуверенно протянул мой друг.

— Угу, — я выразительно посмотрел на здоровенный кровоточащий укус на его ноге, — и не бегают за тобой по дому в горшке. Ладно, ты налево, я — направо. Нужно поймать эту дрянь пока она дел не натворила.

Кивнув, Антоха бросился бежать по направлению к лабораториям, ну а я направился в сторону столовой. Уже на подходе к ней стало ясно, что я на верном пути. Так как дикие крики и матюки были слышны задолго до того как я сбежал вниз по лестнице и оказался в царстве кастрюль и еды. Немногочисленные ученые ошарашено смотрели куда-то вглубь небольшого ответвления, а старшая повариха прижавшись к прилавку раздачи, мелко-мелко крестилась, держа на вытянутой руке заляпанный чем-то зеленым половник.

Наблюдал я эту картину недолго, так как из туалета вдруг послышались крики, затем возня и страшные проклятия. Бросившись к туалету, вместе со вскочившими со своих мест вышедшими из ступора учеными я не добежал совсем чуть-чуть, так как в это время из него нам на встречу вышел сам Духобор. Начальник лаборатории, путаясь в спущенных до пола штанах и сияя длинными семейными трусами в мелкий горошек, наспех натянутыми на тело, тащил за собой безвольно трепыхающееся растение держа его за «горло». Судя по его виду и многочисленным укусам на руках и лице, глава научного отдела был в ярости.

— Это что еще за хрень?! — начал возмущаться он, тряся тушку в руках и вглядываясь в наши удивленные лица.

Не став дожидаться, когда все обернутся ко мне за разъяснениями, так как не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться от кого спасался бегством сей элемент дикой флоры, я потихоньку, прикрываясь спинами ученых, начал отступление к лестнице. Однако номер не прошел и мощный рык «Стоять!» догнал меня уже на середине пути. В общем, я был пойман и допрошен с пристрастием.

Как выяснилось сбежавшая от нас фиалка, решила наведаться в столовую, произведя там своим появлением изрядный фурор. Но на этом она не остановилась и решила заныкаться на кухне, попытавшись попасть туда через окно раздачи. Однако не учла тот факт, что на воротах в этот момент дежурила бдительная повариха, грудью вставшая на защиту запасов продовольствия. Ну, а если честно, то банально перепугавшаяся, когда этот мутант попытался залезть к ней на кухню через дырку в стене. Ученые же, в этот момент, раскрыв рты, наблюдали за тем, как в окне раздачи идет бой и как трепыхается непонятная зеленая хрень, которую визжа, бьет по башке поварешкой тетя Маша. Продолжалось это недолго, растению удалось спастись, вырвавшись на волю, хоть и с порядком помятой верхушкой. По какой-то нелепой случайности оно решило укрыться в туалете, где после сытного ужина заседал с книжкой в руках наш начальник. Вломившись в кабинку и обнаружив там еще одного агрессора, растение видимо решило (хотя интересно, чем ему было решать?) что его обложили со всех сторон, и не придумало ничего лучше, чем загрызть заведующего лабораторией. Тот такой подлянки от жизни явно не ожидал и принялся активно сопротивляться. Когда все было кончено, и адреналин немного спал, то пришло время злости. Подхватив задушенный цветок, Духобор выбежал наружу с вполне логичным вопросом, что это за хрень и что она вообще тут делает. Кто посмел проводить запрещенные генетические эксперименты в лаборатории, да еще и без его ведома? Зная какой начальник бывает в гневе, ученые не долго думая, молча ткнули пальцем в мою спину, к тому времени пытавшуюся укрыться на лестнице. Стоит ли говорить, что спастись мне не удалось?

Тяжело вздохнув, я рассказал все нашу историю с самого начала, упомянув также и о настойке, которой был полит цветок. Под конец моего рассказа в столовой собралась изрядная толпа народу. Некоторые из вновь прибывших активно интересовались что же тут произошло, а некоторые — в основном молодежь, просто тихонько потешались над экстравагантным видом нач. лаба, здраво рассудив, что рано или поздно и так все узнают. К моему облегчению Антона среди них не было. Видимо он прекрасно представлял себе реакцию Духобора на свою выходку, поэтому решил дать ему время немного остыть. А заодно и себе здоровье сберечь. О тяжелом характере нашего начальства, и его не менее тяжелой руке знали все.

— Ну и где этот Мичурин, мать его за ногу?! — потрясая тушкой растения и подтягивая штаны, прорычал он.

Во время этого движения он чуть повернулся к нам боком, и я успел заметить выкушенный солидный кусок ткани на его пятой точке. Народ как был, покатился со смеху.

— Убежал искать в другую сторону, — ответил я трясущимися от напряжения губами, силясь не заржать, — мы с ним разделились.

Во время нашего короткого диалога, пара ученых, что-то ласково приговаривая и увещевая, пыталась аккуратно вытащить задушенную росянку из медвежьей лапы заведующего. Тот, совершенно не обращая на них внимания, машинально разжал ладонь и зашагал по направлению к лестнице, видимо твердо решив, найти моего друга для серьезного разговора. Обрадовавшиеся ученые, тут же подхватили фиалку-мутанта, и радостно гомоня, как гуси на водопое, потащили ее к себе на опыты. Да, вот что значит фанатики науки… Часть присутствующих отправилась с ними, стремясь рассмотреть добычу поближе, а часть, последовала за Духобором, на тот случай если он все-таки найдет Антоху. Чтоб не прибил парня ненароком. Почесав в затылке я направился следом за ними.

— Грубейшее нарушение техники безопасности. Проведение генетических экспериментов без разрешения главы научного отдела. Использование биологических стимуляторов не по назначению. Закачка всего своего внутреннего резерва, в столь малую форму, без контроля, — размеренно мерил шагами гостиную Духобор.

Мы с другом молча сидели в креслах и слушали нотацию. Помимо нас, на этом своеобразном вечернем совещании присутствовали Алиса и Архип Петрович — пожилой одаренный, с ироничным взглядом, работающий на базе почти со дня ее основания. Седая бородка клинышком и круглое лицо в обрамлении очков, делали его похожим на старого, пожилого доктора из рекламы. Такого же добродушного и жизнерадостного. Впрочем, это совсем не мешало ему являться одним из сильнейших боевиков на базе и быть светилом науки в области биоинженерии.

— Папа, ну хватит тебе уже, он же не специально, — взмолилась Алиса, не выдержав долгих нотаций.

— Да будет тебе известно, милая, — подняв указательный палец вверх, обернулся он к дочке, — при подобных ситуациях в мои обязанности входит не только устранение последствий аварии, а это была именно она, можешь мне тут не морщить свой носик. Но и наказание виновных, с последующим проведением инструктажа по техники безопасности для всего персонала базы. Ну, а так как они, в отличие от вас, и сами все прекрасно понимают, то в качестве наказания отдуваться за всех будете именно вы.

— Ты уже почти час нам одно и тоже рассказываешь, — возмутилась она.

— Это я еще только начал, — улыбнулся он, — тем более доля твоей вины в этом тоже есть.

— А я-то тут при чем?

— При том. Ты являешься наставницей этих двух оболтусов, и должна контролировать все их энергетические проявления! Где ты была в тот момент, когда этот…, - он недовольно посмотрел на притихшего в кресле Антона, — молодой человек выращивал ту дрянь? Молчишь? То-то же. И это хорошо еще, что никто не пострадал.

— Папа…

— Никаких «папа»! Мы работаем на секретном научном объекте, полувоенного типа, между прочим. А это обязывает! И по мерам безопасности и по уровню ответственности. Совсем тут разболтались, я смотрю! Давно я вам учений не устраивал?!

— Ну, полно вам, Духобор Степанович, — подал голос, пожилой ученый, до этого молча сидевший в своем кресле, — я думаю, молодежь уже и так все прекрасно поняла. Тем более что Алиса всегда отличалась, редкой для своего возраста, ответственностью и подобный случай впервые в ее практике.

— Впервые, только потому, что до этого у нее не было учеников, — буркнул тот, слегка остывая.

— Ну, так это только подтверждает мои слова, — невозмутимо продолжил Архип Петрович, — у кого из нас не было проблем, когда приходилось браться за новое дело? Какой бы качественный ни был инструктаж, всегда всплывают какие-нибудь неучтенные факторы. Это жизнь. В этом нет ничего удивительного.

— Ну и что ты предлагаешь? Похвалить их за эту клоунаду? Вырастили не пойми что, и отправили гулять по базе. Молодцы, нечего сказать!

— Ну зачем же так категорично, — улыбнулся тот, — необходимый урок они получили. Нотации выслушали. Пусть работают дальше. Сейчас их задача развиваться как можно быстрее, а не отбывать наказание.

— Методы воспитания бывают разные.

— Я думаю это лишнее.

— Ладно, — махнул рукой Духобор, устало опускаясь в кресло, — можете идти отдыхать, завтра вставать рано. И вам запрещается с этого дня пользоваться своим даром без присутствия опытного наставника.

— Это не обсуждается, — добавил он, видя как я открываю рот для возражения, — а ты, Алиса, потрудись объяснить своим подопечным, как вредно бывает бесконтрольно вкладывать весь свой резерв в одно растение, тем более политое новейшими экспериментальными стимуляторами. Да как у вас вообще такое чудо получилось из обычного растения? Чтобы оно бегало, да еще и обладало зачатками разума?!

— Разума у него нет и быть не могло, — подала голос Алиса, до этого молча выслушивающая нотации отца, — это базовые реакции построенные на…

— Избавь меня от подробностей, — поморщился тот, — меня и так утром ожидает подробный отчет от научного отдела. Весь мозг мне вынесут. Они там сейчас полным составом потрошат ваше чудо-юдо. Восторга полные штаны. А потом еще и Митрову придется объяснять, как такое вообще могло случиться. Так что все. Всем спать.

— Это было не совсем обычное растение, — спокойно заметил Архип Петрович, — если судить по окрасу, то таких фиалок не бывает и быть не может. Вы ведь в столовой ее взяли, молодой человек? — обратился он к моему другу.

Антон кивнул.

— Таааак, — зловеще протянул Духобор, — ну, и кто у нас тут еще решил Мичуриным заделаться?

— Папа, ну это же для красоты! — покраснела Алиса, — Кто же знал, что именно ее возьмут ребята для тренировки, да еще и с подобным эффектом?!

Кажется, буря миновала, подумал я, глядя как наливается кровью лицо Духобора. Пора сваливать пока о нас не вспомнили. Поэтому пожелав всем спокойной ночи, мы поспешно вышли из комнаты, плотно притворив за собой дверь, с трудом заглушающие крики главы научного отдела.

— Да, Антоха, ну и натворил же ты дел, — покачал головой я, по дороге к нашим комнатам.

— Да кто ж знал, что так получится, — в который раз возмутился он, — думал как лучше.

— А получилось как всегда.

— Сплюнь, а то накаркаешь еще!

— Да, такое и накаркать-то проблематично. Тоже мне, юный садовод.

Беззлобно споря и переругиваясь, мы добрались до своих комнат где, недолго думая, и завалились спать. Все-таки подобная методика обучения отнимала кучу сил, причем не только физических, но и моральных. Вот только спать от этого меньше не хотелось. Даже странно. Помню в былое время, после чего-то подобного я бы еще долго не мог заснуть, переваривая случившееся и мучая себя фразой «а вдруг», имеющий в конце самые разнообразные варианты развития ситуации. Вертелся бы с боку на бок и крутил все в голове раз за разом. Теперь же, мне просто хотелось спать и не думать ни о чем. То ли брала свое эмоциональная усталость, накопившееся за все время пребывания на базе, то ли у меня просто проснулось здоровое чувство пофигизма. Непонятно. Но в любом случае я начал меняться. С этой мыслью я и провалился в темноту.

Проснувшись рано утром и умяв очередную порцию химикатов, я, вместе со Сном и Антоном, спустился в столовую на завтрак. Сегодня повара решили порадовать нас ароматным грибным супом и овсяной кашей на молоке, довеском к которой шла яичница-глазунья. Несмотря на название, каша была выше всяческих похвал, причем настолько, что я даже попросил добавки. Все-таки хороших на базе держат поваров, нечего сказать. Казалось бы, из простых, по сути, вещей они могли сварганить настоящее произведение вкусового искусства.

Вернувшись от раздачи с добавкой, я стал свидетелем весьма интересного спора наставника с моим другом. Стен вообще был каким-то жизнерадостным парнем. Отлично разбирался в культуре и кино, и мог говорить практически на любую тему часами. Казалось, просто не было такой вещи, в которой бы он не понимал или не знал о ней нечто занимательное или же просто интересное. Он легко поддерживал разговор, шутил, смеялся, и производил исключительно хорошее впечатление. Этакий рубаха-парень, которого уже через несколько минут после знакомства, как-то совсем незаметно начинаешь считать своим другом и относиться к нему вполне доверительно. Полезное качество, отметил я про себя.

Вот и сейчас, удобно расположившись за столиком и допивая компот из граненых стаканов, они увлеченно спорили на тему современных ужастиков, а именно какую самую страшную рожу они видели в своей жизни. Очень интеллектуальный спор…

— А я говорю, что все это фигня! — не унимался мой друг, увлеченно доказывая свою точку зрения, — Сейчас на компе таких монстров навертеть можно, что все эти ваши зомби и маньяки даже рядом не стояли. Что в них вообще страшного? Ну, мертвяк и что с того? Их сейчас уже даже дети не боятся — привыкли.

— Это все потому, что никто их в реальной жизни не видел, — спокойно пояснил Сейнульв, вылавливая ягодку со дна своего стакана, — а к картинке по телевизору глаз привыкает очень быстро.

— И все равно, я считаю, что придумать можно нечто и пострашнее, чем то о чем вы говорите.

— Нельзя, мой друг, — не согласился тот, — все самые страшные ужасы основаны именно на изменении и преображении человеческого тела. Не так страшен монстр, уже изначально бывший таковым, как человек, потерявший свою человеческую сущность. Если ты вспомнишь, то поймешь, что все самые страшные фильмы были построены именно на элементах, накрученных на людской образ. Это психология. Режиссеры прекрасно это знают и пользуются.

— Ну, хоть один пример, — усмехнулся мой друг, — я много чего смотрел, так что сравнить есть с чем.

— Пример? — задумчиво проговорил Стен, — да пожалуйста.

Его лицо моментально преобразилось в настолько чудовищную маску, что я выронил из рук поднос, так и не донеся его до нашего столика. Антон же вообще так шарахнулся в сторону от неожиданности, что упал со стула и хлопнулся на спину, ударившись головой об пол и потеряв сознание.

— Нет, ну он же сам просил, — повернулся ко мне мастер, улыбаясь большим ртом с длинными иглами зубов и смотря на меня пустыми глазницами.

Я осторожно кивнул и попятился, пытаясь унять дрожь в руках. В этот момент мне очень хотелось облить учителя святой водой и бежать оттуда куда глаза глядят, визжа во все горло, но ноги плохо слушались.

Вздохнув, и приняв свой первоначальный облик, Сейнульв поднялся из-за стола и начал приводить в чувство потерпевшего. Легко подняв с пола сто тридцати килограммовую тушку спецназовца, он усадил его на стул и положил руку на голову, заботливо придерживая за плечи. Пришел в себя тот быстро и довольно бурно, попытавшись вскочить и размахивая руками, однако все эти попытки были пресечены на корню. Убедившись, что ученик уже пришел в адекватное состояние, мастер усмехнулся и вернулся на свое место.

— Это что еще такое вы мне тут устроили?! — раздался за моей спиной возмущенный голос поварихи.

Проследив за ее взглядом, я обнаружил у себя под ногами перевернутый поднос с едой и остатками посуды.

— Это, что я теперь, по-вашему, должна все это убирать?! — уперев руки в бока, продолжала возмущаться она.

— Я нечаянно, — повинился я, — сейчас все уберу. Только веник с тряпкой дайте.

— Да уж конечно уберешь, куда ты денешься, — уже тише буркнула она, направляясь обратно на кухню.

По быстрому прибравшись на полу, под ехидные смешки Стена и его замечания по поводу, недостаточной подготовки учеников Владимира, которые до сих пор так и не научились правильно падать я направился на занятия к Алисе. Антон топал рядом, угрюмо сопя и отказываясь как-либо комментировать случившиеся. Я его прекрасно понимал, поэтому деликатно помалкивал до самых лабораторий.

Алиса уже ждала нас в своем рабочем кабинете, одетая в белоснежный халатик, как всегда жизнерадостная и полная энергии. Как будто и не было вчера всей выволочки за случившееся. Впрочем, это уже не наше, а их семейное дело.

Поздравив Антона с успешным слиянием, она два часа заставляла его отрабатывать на различных растениях, добившись вполне хорошего и качественного результата. А именно того, что теперь мой друг мог легко входить в подобное состояние вполне осознанно и контролировать все процессы, происходящие как в чужом, так и в своем собственном теле, и особенно — расход энергии.

Я же в это время отрабатывал навыки целительства на «Макете». Да-да, именно так, с большой буквы. Макетом было тело мужчины, примерно лет тридцати пяти, лежавшее на одном из столов и полностью подключенное к системе полного жизнеобеспечения. Как объяснила Алиса, теперь все необходимые навыки и всевозможные аварийные ситуации мы будем отрабатывать именно на нем. Тело погибшего человека было доставлено сюда из городской больницы. Мозг было уже не вернуть, так как прошло довольно много времени с момента гибели, а вот все остальное одаренные смогли восстановить и теперь использовали тело в качестве наглядного пособия и материала для тренировки. В таких условиях одаренные могли оттачивать свои навыки лечения на почти живом материале, не боясь угробить пациента, что было вполне разумно.

Оставив Антона под присмотром одного из одаренных лаборантов, мучить многострадальную печень, Алиса вплотную занялась проверкой освоенных мною вчера знаний, попутно вставляя свои комментарии и рассказывая о том, что было упущено или недостаточно полно раскрыто в книге. В принципе вся наша работа сводилась к тому же что и раньше. Мастер старалась всеми силами навредить лежащей на столе тушке, а в мою задачу входило исправить все то, что она натворила.

По началу задания были не сильно сложные: царапины, порезы, небольшие термические или химические ожоги, то есть все то, что можно было отнести к обычным травмам. С этим я справлялся без труда, попутно для себя отметив, что при борьбе с ожогами от третьей степени и выше, гораздо проще срезать пострадавший участок и вырастить его заново, чем долго и муторно заниматься восстановлением клеток, постепенно оттесняя поврежденный фронт к периферии тела.

Дальше было сложнее. Лечение разрывов и травм внутренних органов, костей, нервных узлов, суставов и сосудов. По идее ничего сложного в этом не было, если дело касалось собственного организма, ведь все неполадки он исправлял сам и в кратчайшие сроки даже без контроля сознанием, но этот же процесс превращался в настоящее искусство, если дело касалось чужого тела. Так, например, при ранении сердца, ни в коем случае нельзя было запускать его сразу после исцеления, потому что сгустки крови и грязь могли распространиться дальше по сосудам и привести к довольно неприятным последствиям, после которых пришлось бы восстанавливать половину кровеносной системы уже всего тела. Поэтому в таком случае рекомендовалась полная очистка всей области ранения и прилегающих к ней участков, с обязательным выводом всего лишнего через края раны. При этом состояние мозга пациента контролировалось одаренным и поддерживалось в надлежащем состоянии. И только после того как врач убеждался в оптимальном результате — производился запуск главного органа. В общем, нюансов была масса.

Прозанимавшись до самого вечера и добившись полного опустошения внутреннего резерва, Алиса отпустила меня отдыхать, попутно рассказав, что после прохождения полного курса анатомии и хирургии, у меня будет экзамен, принимать который соберется целая комиссия, состоящая из нее самой, Духобора и Архипа Петровича. Ну, а после успешной его сдачи мы должны будем перейти к другим разделам. А именно вирусологии, противодействию ядам (в том числе и боевым отравляющим веществам) и работе с геномом. Прохождение каждой темы будет заканчиваться все тем же экзаменом, после чего начнется уже курс строения животных и растений и умению взаимодействовать с ними.

Увидев, как после услышанного я схватился за голову, Алиса только усмехнулась и пояснила, что последний пункт не заставляет разбираться еще и в их анатомии, а просто содержит лишь общие знания по строению и учит управлять их сознанием, движением и ростом. Немного успокоившись, я пожелал ей спокойной ночи и отправился к себе в комнату, где меня уже давно дожидался Антон, от скуки штудирующий ту же самую литературу, которой я занимался вчера. Уже с удобством развалившись на кровати, запоздало вспомнил, что так и не поужинал сегодня, однако усталость была настолько сильной, что подняться и топать в столовую казалось воистину непосильной задачей. Поэтому махнув на все рукой, я повернулся на бок и провалился в глубокий сон.

Дальнейшие дни слились в одну сплошную полосу. Решив не тратить время даром, Алиса гоняла нас по полной программе, обучая секретам медицины. Стейнульв тоже старался не отставать и к концу недели сумел-таки залегировать нас до конца. Как выяснилось, изначально он тратил на нас не полный свой резерв, а только его часть. Ведь кому охота доводить себя до полного истощения? Но потом, слегка поразмыслив, решил не экономить и справиться с этой задачей как можно быстрее, чтобы мы могли проверить свои новые тела уже в понедельник на практике с Владимиром. Да и самому потом меньше возиться. Разумеется, отказываться мы не стали, хотя особо нас никто и не спрашивал. Поэтому в четверг все уже было готово.

Небольшим сюрпризом для меня стал тот факт, что после всех этих манипуляций моя тушка приобрела практически первоначальный вид, почти полностью растеряв весь мощный мышечный каркас к которому я уже успел привыкнуть и даже начал немного гордиться. Глядя на мое возмущение, мастер только усмехнулся и пояснил, что делает из меня бойца, а не грузчика. Большой объем мышечной массы потребляет большее количество кислорода, а следовательно и быстрее устает. Более того настоящая сила и выносливость достигается в основном статическими упражнениями, бегом, ну и практикой боя разумеется, а вовсе не теми методами, о которых я думал раньше. Он же, изменял и усиливал как раз те группы мышц, которые и были нам необходимы для дальнейших тренировок и которые должны были существенно облегчить занятия с Владимиром. Попутно приводилась в порядок и усиливалась скорость реакции, координация и моторика. Разумеется у одаренного эти характеристики и так намного превосходили обычные человеческие, но благодаря их усилению до максимума на физическом уровне результат получался поистине впечатляющим. В конце концов, одаренный в отлично тренированном теле, находящимся на пике своих сил и развития всегда превзойдет того же, только с дряблыми мышцами и пивным животом. Усиление может и будет одинаковое, в те же самые семь раз, но по общим характеристикам у второго не будет никаких шансов даже по силе.

В общем, Стен меня вернул визуально практически в то же самое состояние, в каком я был раньше. Ну, разве что самую малость я стал покрепче и порельефнее, перестав выглядеть ходячим скелетом и превратившись в обычного, крепко сложенного парня. Однако мой вес никуда не делся и по-прежнему находился в районе ста килограммов, вызывая дикий диссонанс между размером и массой. Впрочем, чтобы это заметить, меня нужно было поставить на весы или поднять на руки, а заниматься этим вряд ли кому-нибудь будет интересно.

Та же самая участь постигла и Антона. Будучи по природе здоровяком, он философски отнесся к небольшому «похудению», пошутив, что он давно собирался растрясти лишний жирок. На разумное замечание, что в массе-то он все-таки прибавил, он только отмахнулся, не став заморачиваться по столь незначительному поводу. Раз надо — значит надо и не стоит даже думать об этом. Тем более, что приведение себя в отличную физическую форму за неделю не вставая с кровати, вызывало только чувство восхищения. Эх, все-таки работай Стен в какой-нибудь клинике по коррекции веса, отбою бы у него не было от клиентов. Только и знай — греби деньги лопатой.

Все это время база жила своей обычной размеренной жизнью. Не было никаких происшествий (если не считать выходки Антона с фиалкой), аварий или каких-то проверок из центра. Нет. Спокойная, даже немного рутинная работа. Каждый знал свое дело, проводил исследования, писал отчеты. В такой атмосфере нас, казалось бы, даже не замечали. Разве что изредка, кто-то подходил к нам поболтать во время обеда в столовой или когда мы отдыхали на спортивной площадке. В основном это были молодые сотрудники или дети, стремящиеся поближе познакомиться с новыми членами коллектива. Более старое же поколение, держалось особняком, занимаясь своими делами и не делаkj никаких попыток заговорить с нами, если этого не требовали их прямые обязанности. Как потом объяснил Духобор, это было не отсутствие любопытства или банальное безразличие, а просто нас не хотели отвлекать от обучения, прекрасно понимая, как важно успеть получить грамотное развитие и как много на нас сейчас свалилось работы. В таком ключе прошла вторая неделя моего пребывания на базе, или вернее сказать базах.

В пятницу я проснулся в шесть десять утра, и некоторое время просто лежал, с недоумением уставившись на будильник. Никто меня не будил, не врывался в двери с чайником и не заставлял есть килограммы химии. Хорошо то как! Скоро выходные… Осталось только посетить занятия у ясновидящей и можно спокойно отдохнуть целых два дня. Только сейчас я понял как же устал за все это время. Даже не столько физически, ведь подобную усталость можно было легко снять настойками или банально регенерацией, а именно морально. Слишком многое на меня свалилось за последние дни.

Поднявшись с кровати и по-быстрому надев джинсы с футболкой, я решил навестить Антона. Как я и предполагал мой друг уже тоже успел проснуться и теперь лежал на своей койке, уставившись взглядом в потолок.

— Тоже не спится? — спросил я, заходя к нему в комнату.

— Угу.

— Режим дело такое. Зато выходные скоро. Ты домой-то поедешь?

— Далековато мне ехать придется, — ответил он, со вздохом вставая и принимаясь одеваться, — в Ростов сильно не накатаешься, тем более на два дня.

— Эк… и где ж ты жить будешь? На базе?

— А где ж еще. Не квартиру же мне снимать, ради двух дней в неделю.

— Не повезло… — протянул я, покачав головой, — здесь конечно здорово, но и развеяться немного надо. Не все же на одном месте сидеть.

— А я и развеюсь, — пожал он плечами, — по городу погуляю, достопримечательности местные посмотрю. Надеюсь, составишь мне компанию? Я у вас до этого ни разу не был.

— О чем разговор! — обрадовался я, — Конечно все тебе покажу. Кстати, если хочешь, можешь у меня покантоваться некоторое время. Я один живу в однушке, места всем хватит.

— Спасибо, — улыбнулся он, — но стеснять тебя я не хочу. Лучше здесь пока побуду, тут тоже своеобразный курорт, где еще такой найдешь, особенно посреди зимы?

— Хм…. Ну смотри, если передумаешь, то я всегда рад.

— Спасибо.

В это время дверь в комнату распахнулась, и в нее буквально влетел Стен.

— О, я вижу, вы уже проснулись, — обрадовался он, — это хорошо! Сейчас бегом на завтрак и к девяти часам, чтобы уже были на занятиях с Марией. Для тех, кто еще не понял, она — ваша наставница по видению. Адрес указан в бумажке, — он сунул мне в руки сложенный вчетверо лист бумаги, вырванный, судя по всему, из какой-то газеты, — я вас довезу до города, а дальше уже сами ножками дойдете. Ну, или на автобусе, тут уж как вам больше нравится. С базы выезжаем в восемь ноль-ноль. Вопросы?

— У матросов нет вопросов, — отрапортовал я.

— Совершенно зря, хотя в данном случае и верно, — поднял он вверх указательный палец, — ладно, информацию вы получили, так что давайте собирайтесь. Буду ждать вас в наружном домике охраны. До встречи.

С этими словами он повернулся и так же стремительно вышел из комнаты.

— Вот ведь неуемной энергии человек, — покачал головой я, глядя ему вслед, — энергетиками его тут кормят что ли?

— Характер такой, — пожал плечами мой друг, — чего там у нас с адресом-то?

Развернув газетный лист, вырванный из бесплатной газеты «Шанс», который каждую неделю рассовывали в почтовые ящики нашего города («кошкина радость» как называли его в народе) я очумело уставился на одно единственное объявление, занимавшее небольшую часть страницы, и единственно подходящее нам по теме. «Магистр белой магии Мария. Срочная магическая помощь. Ясновидение. Телефон. Адрес». На небольшой фотографии ниже была запечатлена пожилая женщина лет шестидесяти, одетая в какой-то черный балахон и держащая в руках красную свечу рядом с хрустальным шаром, вольготно расположившимся на столе.

— Это что, шутка? — удивленно спросил Антон, заглянув через мое плечо в бумагу.

— По ходу нет, — покрутил головой я.

— Но это же фигня какая-то!

— Кто спорит? Но раз нам дали именно это объявление, то придется по нему идти.

— А может Стен просто решил над нами поиздеваться?

— Нет, он, конечно, приколист, но в вопросах обучения серьезен как никогда, так что вряд ли.

— Да ты посмотри на эту тетку! Это же надувательство чистой воды!

— Ну, может она совмещает…

— Работу на ФСБ и частный бизнес? — с иронией спросил он.

— Одно другому не мешает, — отмахнулся я, — на месте разберемся, тем более это не так уж и далеко. Улица Шелковая, 2. По вон той улице на любом автобусе доедем. Так что не переживай.

Закончив на этом разговор, мы направились собирать вещи и приводить себя в порядок. Вещей у меня как таковых особо и не было, поэтому, недолго думая, я просто покидал в сумку разбросанные по комнате тряпки и отправился в ванную. Холодный душ быстро прогнал остатки сна и плохое настроение, подарив заряд бодрости и сил. Тщательно растеревшись пушистым полотенцем я, переодевшись во все чистое, спустился на завтрак.

В столовой к тому времени собралось уже довольно много народу, спеша подзаправиться перед будущим рабочим днем. Но все равно большая часть персонала еще дрыхла в своих постелях, живя по собственному, удобному им графику. Такое поведение уже давно перестало меня удивлять, в конце-концов в свое время я тоже работал в институте и радовался возможности выстраивать свой рабочий день по своему усмотрению.

Наскоро перекусив и переодевшись в теплую одежду, мы направились к выходу с базы, где нас уже поджидал на своем стареньком «Пежо» Стен. Предосторожность была не лишней, так как за пределами действия климатической установки температура по-прежнему держалась в районе минус двадцати пяти градусов.

Всею дорогу до города Стейнульв охотно отвечал на вопросы моего друга по поводу нашего сегодняшнего обучения и госпожи Марии в частности. Причем нес такую ахинею, что в конце-концов Антон понял, что над ним просто на просто издеваются и обиженно замолк, ни проронив больше ни слова.

Мастер высадил нас в районе Предмостной площади, и, пожелав удачи, уехал по своим делам на левый берег. Нам же оставалось только сесть на автобус и спокойно добраться до нужного места. Дорога много времени не заняла, поэтому спустя всего двадцать минут мы уже звонили в обшарпанную железную дверь квартиры, номер которой был указан в объявлении. Попасть в сам подъезд удалось без труда. Не смотря на наличие толстой двери и домофона, ни то ни другое давно уже не работало, что не могло положительным образом сказаться на состоянии подъезда. Стены сплошь пестрели граффити и каракулями местных художников, а на полу между вторым и третьим этажами уютно спал бомж, через которого пришлось аккуратно переступить, чтобы подняться дальше по лестнице.

Надо признаться никогда не понимал этих «художников», которые ничего толком не умея рисовать, оставляют свои подписи буквально на каждом клочке свободного пространства. Нет, порой встречаются настоящие мастера своего дела, изображающие на асфальте и гаражах поистине великолепные картины достойные выставок, но таких было очень мало. Вздохнув, я нажал на кнопку звонка еще раз.

Неожиданно дверь распахнулась без обязательного в наше неспокойное время «Кто там?» и на нас уставились внимательные глаза той самой пожилой женщины изображенной на рекламном объявлении. Только в отличии от фотографии на оригинале не было никакого темного балахона, а красовался обычный домашний халат и уютные мягкие тапочки с красной опушкой. Внимательно оглядев нас из под приспущенных очков в толстой пластиковой оправе она слегка посторонилась и сказала:

— Проходите молодые люди. Только сапоги снять не забудьте.

Переглянувшись с другом, я сделал шаг в квартиру и, уже снимая одежду в прихожей поинтересовался:

— А что же вы сразу дверь открываете? Вдруг там маньяк какой бы стоял.

— В вас нет угрозы, — пожала плечами женщина, — пойдемте в комнату, там удобнее будет разговаривать о ваших проблемах.

По-быстрому скинув сапоги и повесив куртки на вешалки мы прошли в гостиную. Здесь все было обставлено как у каждой уважающей себя гадалки, или экстрасенса, как модно сейчас говорить. Темные шторы на окнах, приглушенный свет. На большом круглом столе в центре комнаты стояли свечи, хрустальный шар и большая колода карт красивой расцветки. Разумеется, гадальных и явно не самых дешевых. Возле стола, во главе которого уже восседала наша будущая наставница, стояла пара стульев, причем явно антикварных, либо сделанных под антиквариат (моих скудных знаний не хватало чтобы отличить одно от другого). Чуть в стороне от этого «рабочего места» находилась удобная кожаная кушетка, над которой висели иконы. Тоже известный прием. Многие гадалки использовали его для того чтобы показать что они, мол, работают только с Высшими Силами и никакого греха в посещении подобного заведения нет. Должно быть с теми кто не читал Библию это работает.

— Присаживайтесь молодые люди, — мягко сказала она, видя, что мы в нерешительности застыли на пороге. И дождавшись когда мы воспользуемся ее советом продолжила, — что привело вас ко мне?

— Ну…, - немного неуверенно начал я, чувствуя себя немного не в своей тарелке, — мы как бы учиться пришли.

— Я не беру учеников, — покачала головой Мария, — я только помогаю людям найти их путь и решить небольшие жизненные проблемы. Не более того. Вы обратились не к тому человеку.

— Вы не совсем меня поняли, — начал я, удивленный подобным поворотом. Неужели ее не предупредили по поводу нашего визита?

— Я прекрасно вас поняла, — отрезала она, — но это не изменит моего ответа. Если у вас все, то попрошу не задерживаться, у меня скоро должна быть важная встреча.

— Я думаю, что мы она и есть, — вежливо улыбнулся Антон, впервые за все время подав голос, — но меня немного смущает ваша компетенция, раз вы до сих пор так и не смогли предвидеть этого.

Последние слова он особо выделил интонацией и с ожиданием уставился на слегка озадаченное лицо гадалки. Однако ответить нам она так и не успела, потому что как раз в этот момент распахнулась дверь соседней комнаты и в приемную вошла девочка лет двенадцати.

— Бабушка это ко мне, — слегка заспанным голосом проговорила она и, повернувшись к нам улыбнулась, — привет.

Небольшого роста, совсем худенькая, одетая в шортики и маечку она с ожиданием уставилась на нас. Аккуратный хвостик светлых волос, собранный на затылке, слегка подрагивал от небольшой дрожи, которая бывает у человека, когда он резко проснулся и сразу встал с кровати. В который раз за день я понял, что уже ничего не понимаю.

— А, так это те самые одаренные? — обрадовалась бабушка, — ну, тогда все понятно. Пойду тогда что ли чайник поставлю. Ты, что будешь на завтрак? — обратилась она к девочке.

— Пирожки, — мигом ответила она, — с вечера они еще должны били остаться.

— Конечно остались, — улыбнулась та, — я их столько наделала, что даже молодым людям хватит от пуза. Пойду, разогрею тогда, а вы пока занимайтесь.

С этими словами она встала, поправила халат и удалилась в коридор туда, где по моему предположению должна была находиться кухня.

— Ну, что так и будем молчать? — улыбнулся ребенок, судя по всему довольный произведенным на нас эффектом, — давайте знакомиться что ли? Меня зовут Мария. Я ваша наставница по видению на ближайшие шесть месяцев, а как зовут вас?

— А… — только и смог проговорить я, глядя на продолжавшую веселиться девочку.

— Довольно необычное время, — не преминула прокомментировать она, — хотя в наше время, как только детей не называют. Свобода, что поделаешь.

— Его зовут Дима, а я Антон, — представился мой друг, немного быстрее придя в себя, чем я, — признаться мы не ожидали такого… поворота.

— Такого действительно мало кто ожидает, — серьезно кивнула девочка, — но сути дела это не меняет. Альцман прислал мне бумаги на вас еще в понедельник, предупредив, что работа предстоит сложная. Оно и понятно — у вас практически нет предрасположенности к ясновидению, но попытаться я обязана. Грех упускать такую возможность.

— Машенька, идите на кухню, все готово! — раздался из коридора голос ее бабушки.

— Пойдемте, — наставница махнула нам рукой, — я еще не завтракала сегодня. За чаем говорить будет намного удобнее, чем в этой мрачной обстановке.

Спустя пару минут, с удобством расположившись за небольшим столиком и получив от заботливой бабули по чашке крепкого ароматного чая, мы немного расслабились. Кухня была хоть и небольшой, но очень уютной и светлой, как бы извиняясь собой за гнетущую атмосферу приемной. В центре стала возвышалось здоровенное блюдо с домашними пирогами, которые сейчас с удовольствием поедала девочка с любопытством поглядывая на нас. Сама же госпожа Мария, накрыв на стол, сослалась на работу и, пожелав приятного аппетита, удалилась к себе.

— Чего же вы не кушаете? — с набитым ртом спросила она, — вроде два взрослых мужика, а стесняетесь как дети.

Антон молча цапнул пирожок с тарелки и откусив половину на некоторое время выпал из реальности, закатив глаза к потолку, — ммм, Дима, они обалденные, ты только попробуй!

— Девочка, а сколько тебе лет? — поинтересовался я, следуя примеру друга. Пирожки и впрямь были великолепные. После них любая сдоба в магазинах теперь казалась мне полнейшей пресностью.

— Двенадцать, разве не видно? — усмехнулась она.

— Зрение порой бывает очень обманчиво.

— Ой, какая глубокая мысль, — засмеялась она, доливая себе чая в кружку, — но в данном случае можете не волноваться, мне действительно столько лет, на сколько я выгляжу. В таком возрасте нет смысла контролировать старение, так как его еще элементарно нет, а лишать себя детства добавляя лишние годы было бы глупо.

— Хм…

— Чтобы избежать возможных непоняток объясню сразу. Дар ясновидения обнаружили у меня в восемь лет. Как вы понимаете, это уже означало активную альму. Митров, а это именно он меня нашел, сумел убедить моих родителей в необходимости обучения и развития себя. Без подробностей, разумеется, ведь в этот комплекс входили и боевые искусства. Он сообщил только что это закрытая школа ФСБ для людей с необычными способностями. Не мутантов, как сейчас любят говорить в странах Запада, а именно одаренных. Это большая разница. Если в первом случае ты просто урод, то во втором — человек умеющий пользоваться скрытыми возможностями своего тела.

— Мы уже в курсе, — кивнул я.

— Отлично, тогда не будем об этом. Родители поначалу не хотели, боясь, что из меня там могут сделать непонятно что, но все же согласились. Я думаю, немаловажную роль в этом сыграла стипендия и гарантированное будущее трудоустройство. Тем более, что по окончании курсов мне давали возможность закончить школу и получить высшее образование если у меня будет на то желание. Даже готовы были посодействовать в поступлении. Здраво рассудив, что подобные плюшки просто так на дороге не валяются, я согласилась. Обучение закончилось точно в срок, и теперь я здесь. Единственная одаренная, обладающая даром ясновидения в Сибирском филиале нашего отдела. Работаю, как вы понимаете, по специальности, учусь и вполне довольна жизнью.

— А есть и другие ясновидящие? — заинтересовался Антон, — не одаренные?

— Есть, — кивнула она, — но таких очень мало. В основном это люди, открывшие в себя какую-то одну сторону таланта и не получившие вовремя должного развития. Одним из таких, например, является ваш наставник по боевым искусствам Владимир. У него чудовищно высокая скорость регенерации, но это практически все, что его отличает от обычного человека.

— Ну, а ты значит универсал? — спросил я.

— Конечно, — кивнула девочка, — как и вы в будущем. Именно открытие специальных баз направленных на обучение и всестороннее развитие одаренных и позволили получить за последние годы столько универсалов.

— Подожди, — помотал головой Антон, — но ведь наш филиал существует всего-то лет пять, не больше. И за это время тут сумели найти всего троих, причем включая нас с Димкой. Откуда тогда у леших столько людей? Почти два десятка!

— В этом нет ничего удивительного, — пожала наставница узкими плечиками, — раньше всех одаренных, найденных по стране, отправляли на обучение сразу в Москву. Это было еще до открытия нашего отдела и базы на Дальнем Востоке. До этого существовала, да и сейчас еще действует практика поиска. Часть людей периодически отправляют в командировки по городам страны, с целью поиска возможных кандидатов на обучение. Причем именно городов, а не всех населенных пунктов. По статистике именно в местах большого скопления народа есть большая вероятность обнаружить человека с даром.

— Потому что там элементарно людей больше, — буркнул я.

— Не совсем. Большую роль в этом деле играет ритм жизни и стрессовые ситуации. Но в этом я не сильна. На эту тему можете потом поговорить с нашими психологами, они сумеют лучше объяснить все нюансы. Но в любом случае, все искусственные попытки активации отдела мозга, отвечающего за дар, не увенчались успехом.

— А не проще ли отслеживать людей по активности мозга с помощью аппаратуры? — удивился я, — ведь насколько я понял это видно по энергетическому свечению вокруг головы? Есть же у нас спутники в конце-концов.

— О, если у тебя получится изобрести подобный способ, то наши инженеры, уже не одно десятилетие ломающие над этим головы поцелуют тебя с разбега! — засмеялась Маша, — Думаешь, стал бы Митров тратить деньги на частые командировки, будь у него подобная технология?

— Хм… наверное нет.

— Вот и я о том же.

— А как же твоя бабушка? — задал я вопрос, который мучил меня с самого начала, — я, если честно, думал, что это она будет нас учить.

— У бабушки нет дара, — покачала головой она, — говорят, что ясновидение передается через несколько поколений, причем именно по женской линии, но это не совсем так. Во всяком случае, не только так, насколько я знаю. Она просто очень умная женщина и прекрасно разбирается в психологии.

Она старается помогать людям, которые к ней приходят. Ведь зачастую им требуется именно помощь грамотного психолога, а не ясновидящего. Они не могут разобраться в себе и пытаются найти того, кто скажет им, что надо делать. Не укажет путь, не поможет найти выход из жизненной ситуации, а именно укажет. Даст четкий алгоритм, по которому надо действовать, чтобы добиться богатства, счастья и всего прочего. А это очевидная ошибка. Человек не хочет думать сам, он хочет получить все и сразу. Причем зачастую он даже сам не знает, чего он хочет, либо на поверку его желания оказываются обычным самообманом. С такими людьми работает сама бабушка. Ну, а в тех вопросах, которые касаются уже непосредственно дара — помогаю я. Для таких моментов мы используем блютуз наушник.

Услышав такую речь, Антон даже жевать перестал. Я же помотав головой, все же спросил:

— Но почему людей не принимаешь ты сама?

— Почему? — она искренне рассмеялась. Да я уже и сам понял всю глупость своего вопроса. — Да потому, что бабушка гораздо более лучшей психолог чем я, и у нее гораздо больше жизненного опыта, чем у двенадцатилетней девчонки. Я уж молчу про тот момент, что мне мало бы кто поверил. Нет, конечно, можно было бы выдавать всем точные предсказания и снискать себе славу, но мне это не нужно. Во-первых, я не хочу такой известности, а во вторых против этого Митров. Некоторых людей совсем не стоит выставлять напоказ.

В это время раздался звонок в дверь.

— Пойдемте в мою комнату, — вздохнув, встала из-за стола наша наставница, — у бабушки сейчас приемные часы и ей, возможно, понадобится кухня. Если хотите, можете взять еду с собой.

Покивав, я отправился за девочкой вглубь квартиры. Немного замешкавшийся Антон, все-таки подхватил тарелку с пирожками и довольный потопал за мной следом.

Возвращаться пришлось через приемную, в которой уже восседала какая-то женщина лет тридцати пяти с донельзя высокомерным лицом. Увидев нас, она с удивлением посмотрела на старшую Марию. Надо же, по ходу, внучку назвали в честь бабушки, либо я чего-то не понимаю. Тем временем та поспешила объяснить:

— Это моя внучка с друзьями, они не будут нам мешать, присаживайтесь.

Женщина, не меняя выражения лица, прошлась взглядам по нашим лицам и фигурам. Ну, да ее можно понять. Я хоть и выглядел моложаво, но никак не тянул на ровесника двенадцатилетней девочки. Что уж говорить про брутального спецназовца, выглядевшего гораздо старше своих и так не детских двадцати семи лет.

Уже закрывая за нашими спинами дверь соседней комнаты, я услышал ее ехидный вопрос:

— А не слишком ли взрослые у нее «друзья»?

Что ей ответила госпожа Мария я уже не слышал, но подозревал, что вряд ли что-то хорошее. Старушка хоть и была доброй, но вовсе не производила впечатление кроткого человека. Девочка же, только усмехнулась на подобное заявление, и с удобством устроившись на кровати, указала нам рукой на диван напротив.

— Итак, начнем, — продолжила она, дождавшись когда мы рассядемся. Антон, комфортно устроившись на мягком сидении, приготовился вежливо слушать, продолжая мимоходом уничтожать пирожки. — Освоить ясновидение как таковое у вас мало шансов, уж извините. Обычно у человека склонного к нему процент возможной активации равен пятидесяти и выше, но бывают и исключения, конечно. В любом случае я попробую вас этому научить. Впрочем, это далеко не единственное чем мы с вами будем заниматься. В данную дисциплину также входит умение смотреть астральным зрением, медитация, выход из тела и разделение сознания. Разберем все по порядку.

Вопреки распространенному мнению ясновидению можно научиться, ведь как и любая другая способность она активируется через альму и энергетические оболочки, однако как это сделать доподлинно неизвестно. Существуют методики заставляющие настроиться одаренного на нужный лад, но они лишь облегчают этот процесс, подталкивая к активации, но не помогая ей. Конечно, по этой теме ведутся свои разработки и исследования, но мы находимся еще только в самом начале этого пути, поэтому делать какие-либо определенные выводы рано. Поэтому к самому ясновидению мы перейдем только тогда, когда ваш мозг будет достаточно готов к этому.

— То есть сегодня мы не будем заниматься? — уточнил я.

— Будем, но по другим дисциплинам о которых я говорила. Во-первых, это видение. В нем нет ничего сложного, поэтому оно будет первым, что вы освоите, причем уже сегодня.

Далее по плану пойдет разделение сознания, потом медитация, как подготовка к выходу из тела. Собственно сам выход из тела, и как вершина всего ясновидение.

— Прости, — снова перебил я, — но мне не совсем понятно, что подразумеваешь под разделением сознания? Это как вообще?

— О, это очень просто, — улыбнулась девочка, — вы должны будете научиться мыслить потоками. В этом состоянии сознание остается единым целым, но одновременно с этим приобретает и некий квазибинарный вид, позволяя использующему его человеку размышлять о своем, не отрываясь при этом от диалога с собеседником. Такое бывает весьма полезно, особенно в сочетании с другими способностями.

— Откуда ты вообще знаешь такое слова, — я потер виски.

— А я очень умный ребенок, — усмехнулась она, — так вот. Далее идет медитация. Она позволяет расслабляться, отдыхать и приводить тело в порядок за короткое время, учит концентрации. И если первые пункты вам особо-то и не нужны, в виду наличия регенерации, то последний жизненно необходим для освоения выхода из тела. При нем вы сможете отделять свою астральную оболочку от физической и находиться вне тела довольно длительное время. Большие неудобства при этом доставит смена ощущений и своего э… можно сказать агрегатного состояния, за неимением более подходящего слова, но это дело привычки.

Теперь немного о применении в жизни данных способностей. Первое что тут же приходит на ум — это, конечно же, разведка. После выхода из тела для вас практически не остается непреодолимых препятствий в реальном мире. Вы можете проходить сквозь любые стены и защитные сооружения. Обмануть датчики слежения. Пройти мимо часовых. В этом состоянии вас могут заметить только такие же одаренные, с помощью астрального зрения. Минусом же в этой ситуации является невозможность как-либо взаимодействовать с реальными физическими объектами и ограниченная дальность передвижения. Она составляет всего триста метров, плюс-минус еще десять. При превышении данного лимита связь между физической оболочкой и астальной рвется и человек умирает. Обратить этот процесс вспять мы пока не можем, поэтому в обучении вы должны будете соблюдать предельную осторожность и не удаляться от тела слишком далеко. Время нахождения вне тела не должно превышать двадцати четырех часов. Результат в таком случае будет тем же. Кстати, чем дольше вы находитесь вне тела, тем труднее прийти в себя после возвращение назад, но об этом мы поговорим уже непосредственно на практике.

И еще, вы возможно слышали такой термин как «астральный боец»?

Я кивнул. Антон, не донеся очередной пирожок до рта, воззрился на меня с удивлением.

— Так называют людей способных выходить из собственной физической оболочки и убивать других, уничтожая их астральное тело. Однако эта способность не получила широкого распространения.

— Почему? — только и смог произнести мой друг.

— Сильнейший откат, — пояснила она, — причем, как и с энергетической точки зрения, так и по судьбе. Да-да, я не оговорилась. Судьбы, в том понимании, под которым используют этот термин, нет. Люди сами творят свое будущее и соответственно отвечают за свой выбор, но определенное воздействие на нее извне все же есть. Не спрашивайте меня об этом, не хочу углубляться в теологию. Просто постарайтесь запомнить, что устранять противника этим способом нельзя, какими бы благородными не были ваши цели. Если вы обладаете существенным превосходством по энергии и мастерству, то сможете избежать отката, но никак не наказания за свой поступок, а оно обязательно будет. Возможно не сразу, возможно даже не вам, но исключения в этом правиле нет. Очень часто страдают дети или другие родственники убийцы. Угадать куда конкретно придется удар нельзя. Это вызывает большие разногласие в научных кругах. Кто-то считает это одним из доказательств существования Бога на земле. Кто-то считает одним из проявлений тонкой энергетической матери, законы которой нам пока неизвестны. А кто-то просто чушью и банальным совпадением. В любом случае методом тыка мы все же установили эту зависимость и она уже ни у кого не вызывает сомнений. Быть может в будущем мы и сможем ее изменить, но пока что это невозможно. Вот, пожалуй, и все.

Понимаю, что сейчас у вас должно быть много вопросов, но я пока не буду забивать вам мозги ненужной в данный момент информацией. Часть ответов на них вы в процессе обучения поймете и сами, а то что останется попробую объяснить я. Договорились?

Нам оставалось только кивнуть.

— Отлично. Тогда переходим непосредственно к делу. Как вы уже знаете, у нашего мира есть так называемая тонкая сторона. Это не иная реальность, параллельный мир, или, как любят писать многие фантасты некая изнанка, а просто одна из его оболочек, не ощущаемая нашим обычным набором органов чувств. Как и с ультрафиолетом, который мы не можем видеть, но знаем, что он есть. В тонкой оболочке существенное значение играет энергия. Переключив свое зрение на астральное, вы сможете видеть все ее проявления, а также, тех существ, которые там обитают. Собственной энергией обладает практически все, только нужно уметь ее увидеть и почувствовать. Но самыми яркими, конечно же, являются живые существа. Они, наряду с энергосущностями, будут сразу видны вам, не взирая на препятствия. Астральному зрению стены не помеха, если они не превышают по суммарной толщине полуметра.

— То есть с помощью него можно видеть сквозь стены? — уже перестав чему-либо удивляться, переспросил я.

— Да, но только живые объекты и сущностей. Остальные вещи и детали обстановки будут сливаться для вас в сплошной фон.

— Понятно…

— Ну, а раз вам все понятно, тогда перейдем практике. Видение у новичков обычно проявляется спонтанно, всплесками. В этом нет ничего удивительного, ведь входить в это состояние и выходить обратно, человек еще не умеет, а при сильном эмоциональном всплеске, переход может активироваться самостоятельно. Чаще всего в таком случае люди видят различных сущностей тонкого мира и естественно пугаются, если рядом нет опытного наставника, способного объяснить, что все происходящее не плод их больного воображения. Многие не выдерживали открывшегося дара и сходили с ума. Именно поэтому на сегодняшний день, мы тесно сотрудничаем со всеми психиатрическими клиниками, тщательно проверяя всех поступающих с похожим диагнозом. В свое время по этой причине мы потеряли слишком многих…

Итак, сегодня мы займемся видением. Им обладают все одаренные без исключения, и научиться ему довольно просто. Для начала расслабьтесь, постарайтесь выкинуть из головы все мысли и успокоиться. После чего посмотрите на меня. Но не прямо, а как бы вскользь. Боковым зрением. Само же зрение расфокусируйте. Здесь не нужно напряжения, все должно получиться само собой. Знаете, некоторое время назад, появились такие картинки, где вроде бы изображена всякая ерунда, чистый абстракционизм, но после того как сконцентрируешься, картинка как будто бы открывается и показывает совершенно не то, что на ней изображено на первый взгляд.

— Знаю такие, — кивнул я, — у меня мама ими раньше увлекалась. Даже книжка была, «Предсказания Нострадамуса» вроде.

— К предсказаниям этот эффект не имеет никакого отношения. Их печатали скорей для развлечения, чем для чего-то такого, но суть вы поняли. Начинайте.

Переглянувшись с Антоном, мы последовали совету девочки (мозг никак не хотел воспринимать, что этот ребенок и есть наша наставница, тем более по такой важной дисциплине) и сосредоточились. Поначалу ничего не происходило, но потом очень медленно, как будто неохотно, что-то начало проявляться. Это были даже не визуальные эффекты, а какие-то смутные ощущения на самой грани чувствительности. Так бывает, когда еще не видишь человека подходящего к тебе со спины, но всей кожей ощущаешь его приближение. Шло время. Маша же никак не выказывала своего нетерпения или недовольства, а спокойно о чем-то размышляла, уставившись в окно. Как говорит один писатель: умному человеку всегда есть о чем подумать, в то время как другие не могут усидеть на месте.

— Получилось! — неожиданно рявкнули мне в ухо, и я моментально растерял все те ощущения, на которые с таким трудом сумел настроиться.

Повернувшись к другу с мрачным выражением лица, я уже собирался высказать ему все, что думаю о таких крикунах как он, но меня перебила мастер:

— Молодец! Что ты увидел?

— Кажется ауру, — радостно продолжил он, совершенно не обращая на меня внимания.

— Как она выглядела?

— Ну… такое свечение вокруг головы и тела тоже. Много белого и синего цвета. Еще желтого немножко и… и вроде все.

— Что ж поздравляю, — улыбнулась она, — ты действительно увидел ауру.

— А всегда обязательно так концентрироваться, чтобы войти в него? — поинтересовался он, все еще пребывая в легкой эйфории от удавшегося эксперимента.

— Что ты, конечно нет! Эта методика нужна только для того, чтобы ты мог правильно настроиться на свои ощущения и быстрее их почувствовать. В дальнейшем помня все те ощущения и принцип работы, ты сможешь легко включать и выключать видение. Это как встать на ноги. Научившись ходить однажды — уже никогда этого не забудешь.

Теперь, подойди к окну и посчитай, сколько людей сейчас находится в тот доме напротив. И не кричи так больше, пожалуйста, ты сбил с концентрации своего друга.

Слегка смутившись, Антон виновато посмотрел на меня и скорчил извиняющуюся рожу. Глядя на него, я только махнул рукой и снова сосредоточился на внутренних ощущениях. Как ни странно, но вернуться к тому моменту, на котором я остановился, получилось довольно легко. Некоторое время я балансировал на некой грани, а потом, неожиданно, мир выцвел. Выцвел, чтобы тут же заиграть новыми красками. Стены, пол, вещи, казались теперь чем-то единым, вырезанным из одного и того же материала. А вот люди… Люди наоборот расцвели всеми цветами радуги. Я видел, как злится женщина — клиентка, сидящая в соседней комнате, ее аура так и полыхала красным. Видел белое сияние вокруг Марии. И бело-синюю ауру девушки. Видел, как по кухне крадется кот. Во всяком случае, этот комок оранжевого цвета по размерам походил именно на кота.

— Я смотрю, у тебя тоже наметился прогресс, — раздался насмешливый голос с кровати.

Повернувшись к ней, я растерянно замер, не зная, что сказать.

— Когда у человека столь резко меняется выражение лица, не нужно быть гением, чтобы догадаться о причинах, — пояснила она.

— Эм… а как вернуться обратно? — спросил я, осторожно осматриваясь вокруг. Столь резкая смена обзора восхищала и пугала одновременно.

— Просто сосредоточься на чем-нибудь материальном и попробуй это рассмотреть. Переход произойдет автоматически. Потом, после практики, тебе это конечно уже не понадобится, но на первых порах зрительные ориентиры весьма полезны.

Кивнув, я взглянул на лампу, стоящую на тумбочки возле кровати и попытался разглядеть, какой же рисунок на ней изображен. Несколько секунд ничего не происходило, а потом зрение вернулось в свой нормальный режим.

— Интересно… — только и смог проговорить я.

— Не то слово, — согласилась мастер, и, повернувшись к моему другу, поинтересовалась, — как там дела с обитателями соседнего дома?

— Двадцать человек, — спустя некоторое время ответил он.

— Двадцать один, — поправила она, — или ты не догадался заглянуть в подвал?

Судя по слегка смущенному лицу моего друга, именно это он и забыл сделать.

— Как я понимаю, в вашей работе внимание играет не последнюю роль, поэтому старайтесь не расслабляться в этом плане. Впрочем, это уже не мое дело. Умение обращать внимание на любую мелочь вам привьют Владимир со Стенном. Ну, а у меня на сегодня все.

— Как все? — удивился я, — Мы ведь только начали.

— У вас была насыщенная неделя, поэтому лишний отдых не повредит. Более того, программа занятий утверждена и на сегодня вы с ней прекрасно справились. Но если вы переживаете на счет недостаточности нагрузки, то могу вас обрадовать. На следующей неделе так просто вы от меня не отделаетесь. Желаю отличных выходных! И главное побольше практикуйтесь. Я это проверю на нашем следующем занятии.

Поблагодарив за науку, мы как примерные школьники вышли из комнаты. Разве что за руки не держались. Госпожа Мария, увидев, что мы уже уходим, извинилась перед клиенткой и пошла, проводить нас до двери. Сопровождаемые подозрительными взглядами властной дамы, с удобством развалившейся в мягком кресле, мы покинули дом, в котором жила эта семья.

Через час я был уже дома. По пути пришлось заскочить в магазин, чтобы купить продуктов на выходные. Все-таки Костя у меня не жил, поэтому надеяться застать дома полный холодильник, не имело смысла.

Квартира встретила меня запахом затхлости и пыли. Шторы на окнах были наглухо задернуты, создавая приятный, но неуместный в данном случае полумрак. Кота нигде не было. Странно. Обычно он всегда выходил меня встречать.

Отодвинув занавески и распахнув настежь форточки, я плюхнулся на диван и набрал номер Кости. Ответил он почти сразу:

— О! Тебя уже выпустили, я смотрю? — обрадовался он, — ты, где сейчас?

— Дома. Только приехал. Ты куда, кстати, кота моего дел?

— У меня живет, — хмыкнул он, — мне, признаться, не было никакого удовольствия мотаться до тебя каждый день, чтобы его кормить.

— Спасибо!

— Всегда пожалуйста, но это не главное. Ты лучше расскажи как там у тебя дела?

— По телефону?

— Хм, тоже верно. Ладно, я к тебе подъеду вечером, заодно новости расскажу. Надеюсь, ты будешь дома?

— Куда ж я денусь, — усмехнулся я, — сейчас диван — мой лучший друг.

— Все с тобой ясно. Ты там, небось, уже суперменом стал?

— Нее, на уровне Рембо застрял пока.

— Остряк, — рассмеялся он, — ладно, до вечера. В семь постараюсь быть уже у тебя.

— Давай, — кивнул я, кладя трубку.

До вечера было еще прилично времени, поэтому я решил убить его, занявшись уборкой. Как оказалось, выкинуть бутылки и мусор с нашей прошлой попойки мой друг так и не удосужился, а я просто не успел, так как именно после нее меня сразу и забрал ФСБ-шник. Вздохнув, я собрал весь хлам и как можно быстрее спустил его в мусоропровод, после чего вернулся назад и набрав под краном ведро воды, принялся за влажную уборку. Неожиданно вспомнилась Катя. Но я прогнал эти мысли усилием воли, а физическая работа помогла привести мысли в порядок. Мне всегда легко думалось во время ходьбы или уборки. Как это ни удивительно, но они возвращали меня в полное душевное равновесие. Пожалуй, лучше них, был разве что только сон.

Тщательно вымыв коридор с комнатой, я переместился на кухню, где мне и пришла в голову одна идея. Маша ведь говорила на счет сущностей, которых можно видеть астральным зрением, но не вдавалась в конкретику. Эх, надо было у нее поподробнее об этом узнать. Альцман же мне в свое время кое-что объяснил по поводу домовых. И вот сейчас я решил провести один эксперимент.

На кухню мне подсознательно заходить не хотелось, поэтому при визите домой, я хоть и проверил все что можно, но туда просто заглянул, даже не переступая порога. Хотя после того что я увидел и узнал на базе, меня уже мало чем можно было удивить. Как оказалось, я сильно ошибался…

Первым, что бросилось в глаза, когда я туда все таки вошел, была раскуроченная микроволновка. И если раньше я думал, что ее в таком виде оставил Костя, пытаясь починить, то теперь стало понятно, что мой друг тут совершенно ни при чем. (Он как-то уронил ее по пьяни, во время моего новоселья. Мы тогда еще таскали стройматериалы и краску, для будущего ремонта. С тех пор, она больше не включалась.) Но самое удивительное было не это, а то, что в ней кто-то увлеченно копошился и громко шуршал. Изредка, наружу вылетали разные мелкие детальки, впрочем, ни одна из них так и не смогла упасть со стола.

Взяв на всякий случай с холодильника тяжелый бронзовый подсвечник, подаренный мне другом с кафедры обработки металлов не так давно, я осторожно подкрался с столу и заглянул в микроволновку сзади. Как я и предполагал, задняя крышка была снята, а во внутреннем пространстве печки с маленькой отверткой в руках сидел… тот самый гном, которого я увидел тогда ночью по пьяни. Мое удивление было столь велико, что я просто сел там же, где и стоял. Благо дело на этом месте удачно притаилась табуретка, поэтому копчик я не отбил.

Некоторое время мы просто смотрели друг на друга. Потом гном не выдержал и тяжело вздохнув, встал, вытер грязные руки о штаны и помахал рукой у меня перед носом. Это помогло мне придти в себя. Да и практика все-таки сказывается. Помотав головой, я слегка успокоился, и, не зная, что сказать (а гном явно ждал от меня каких-то слов), ляпнул:

— Я пришел с миром.

С этим заявлением явно контрастировал тяжелый подсвечник, который сжимали мои руки с недвусмысленным намеком, поэтому, слегка смутившись, я убрал его от греха на подоконник. Гном только покрутил пальцем у виска. Понятно, что-то я туплю сегодня. Тоже мне, нашел что сказать. Попытавшись немного исправиться, я задал вполне логичный, на мой взгляд, вопрос:

— А говорить ты не можешь?

Тот покачал головой.

— Понятно… Эм… а что ты делаешь с моей печкой?

В ответ тот довольно понятными жестами изобразил, что пытается ее привести в порядок, после того как некоторые пьяницы привели хорошую технику в столь плачевное состояние. Жесты были настолько красноречивы, и так красочно описывали моего друга, что я не выдержал и рассмеялся.

— Погоди, так ты, получается, можешь воздействовать на материальные объекты?

Тот снова кивнул.

— Но как?! Ты ведь эфирное существо.

В ответ он ткнул пальцем в книжные полки, занимавшие собой почти треть свободного пространства стен на кухне. Конечно, так хранить книги не дело, но места в новой квартире в связи с ремонтом, не хватало катастрофически, а книг, которые я собрал в свое время во внушительную библиотеку, было много. Поэтому пришлось на некоторое время, сложить их тут.

Подойдя к полке, я тронул ее рукой:

— Тут?

Тот замотал головой и попросил опустить руку чуть ниже. В конце — концов, мой палец уперся в «Курс теоретической квантовой физики».

— Очень смешно, — буркнул я, глядя на улыбающегося домового, — и что, там действительно есть ответ?

Тот неопределенно махнул рукой и сделал жест пальцами, что могло означать, мол, что небольшую часть информации найти там можно. Не став вдаваться в подробности, но поставив себе зарубку в памяти, докопаться с этим вопросом до Альцмана и Марии я вернулся обратно за стол. Тот тем временем, снова ушел с головой в работу. А в нашем случае в микроволновую печь. Некоторое время я просто наблюдал за ним, пытаясь понять, откуда эфирное существо может хорошо разбираться в электрике и механике. Ведь истолковать его жесты по-другому было просто невозможно, он именно чинил! Хотя, можно было сделать скидку на другую расу, а, следовательно, и на другую психологию с набором жестов и понятий, но как я уже успел убедиться на практике, мы прекрасно понимали друг друга. А значит, я был прав.

— Ну и как мне тебя называть? — спросил я у него, через некоторое время.

В ответ тот обернулся и просто пожал плечами. Мол, сам думай.

— Домовиком тебя назвать нехорошо как-то, — продолжал вслух размышлять я, — это как к человеку обращаться «человек». Придумывать клички тоже нельзя, я бы и сам на такое обиделся. О, а как тебе Петрович?

Домовик удивленно уставился на меня, прекратив ковыряться в микроволновке.

— Ну, просто у меня один знакомый на прошлой работе был, — начал объяснять я, — да и есть, конечно. Отличный мужик, между прочим. Так вот, ты по комплекции мне сильно его напоминаешь, вот я и подумал…

Домовик на мгновение задумался, посмотрев в потолок, а потом кивнул.

— То есть ты согласен? — уточнил я.

Тот снова кивнул.

— Ну, вот и отлично! А то без имени как-то не то. Петрович, а Петрович, пить будешь, — захотелось пошутить мне.

Домовик снова кивнул.

— Чего?! — удивился я, — так ведь это… как??

В ответ он посмотрел на меня, как на идиота, после чего в двух жестах изобразил пантомиму, показав и то как пьют нормальные люди, и всю степень моего умственного развития, раз я не понимаю таких простых вещей.

— Да нет, я понимаю, что пить ты будешь ртом, а не другим местом, но как? Ты ведь существо эфирное, и взаимодействовать с реальными объектами…

В ответ Петрович опять постучал себя по голове и молча ткнул пальцем в микроволновку. Ну, да, я дурак в квадрате. Технику то он чинит, значит со взаимодействием проблем нет. Хм… интересно. Все больше и больше возникает вопросов к Альцману по устройству нашего мира.

— А закусывать чем предпочитаешь? — идти до конца, так до конца.

Тот снова задумался, а потом изобразил нечто длинное, предельно вкусное, что под «энто дело» в самый раз будет. Для большего понимания потыкав в угол под самым потолком.

Посмотрев туда я, естественно, ничего не увидел, но потом до меня дошло. В тот первый раз, когда мы только познакомились и я с визгом выскочил из кухни, он как раз сидел на моей стиральной машинке и мотал с того угла какие-то черные нитки. Так-так… А если учесть, что домовики питаются негативными эмоциями, то это, выходит, они и есть?

Однако! Ну и как же мне их достать? Хотя… Есть одна идея.

Достав из холодильника бутылку водки, стоявшую там уже давно, я разлили прозрачный напиток по двум маленьким стопочкам. Потом подумал и сгонял в комнату за наперстком, перелив в него часть водки, а то как-то некрасиво получается. Закуска тоже имелась: огурчики и колбаса. Вполне сойдет.

Снова сев за стол, я закрыл глаза и начал думать о мерзком соседе, который со своим поганым перфоратором будил меня по утрам. Начал злиться и представлять, как я встаю с постели, иду на верхний этаж, звоню ему в квартиру, а когда он откроет, начинаю страшно ругаться и засовывать ему дрель прямо в…

Тут меня прервали стуком по руке. Открыв глаза, я обнаружил стоящего напротив меня довольного Петровича, показывающего мне поднятый вверх большой палец. Убедившись в том, что я его понял, он протянул свою ручку к моей голове, и достал прямо с ее макушки здоровенный комок черных ниток. Быстренько смотал их в клубок и, подняв наперсток, протянул его ко мне. По-прежнему пребывая в шоке от увиденного, я молча с ним чокнулся, и даже забыв выпить, молча смотрел на то, как домовик с удовольствием хряпнув водки, деловито закусывает полученным угощением.

Так вот как выглядит негативная энергетика, или что это вообще за штука. Однако. Неужели она может быть также материальной? Хотя о чем я собственно говорю? Вон, эфирное существо сидит напротив меня и ест такую же эфирную пищу, запивая ее при этом вполне материальной водкой! Эх, прав был мой прошлый научный руководитель, когда читал мне термодинамику. Мы находимся еще в самом начале научного развития и тонкие энергетические структуры, такие же реальные как свет и электричество, воспринимаются нами не иначе как какое-то чудо, выходящее за рамки обыденного.

Меня снова постучали по руке.

— Извини, Петрович, задумался, — пояснил я, глядя на недоумевающего домовика, — не бойся, не остынет. — После чего быстро расправился со своей порцией и смачно захрустел соленым огурчиком.

Посидели мы надо сказать хорошо, но не долго. Петрович, не смотря на то, что не мог говорить, прекрасно изъяснялся жестами. Попутно он объяснил мне, что о их существовании знают все одаренные без исключений. Да оно и понятно, астральным зрением ведь могут пользоваться все. Обычным людям домовики показываться могут, но не видят в этом смысла, так как прибавление в семействе шизиков их не радует совершенно, да и проку от этого никакого. На мой вопрос, а какой, собственно, прок от одаренных, он сильно возмутился и разразился целой тирадой жестов из которых я понял, что одаренные в хозяйстве весьма полезны. И в первую очередь своим энергетическим запасом. Точнее даже не им, а своей возможность им управлять и делиться энергией. Подпитываясь от них, существа эфирного мира могли не только проявляться в реальном, но и начинали взаимодействовать с физическими объектами. А как не воспользоваться ситуацией, когда у тебя под боком такой шикарный аккумулятор? В первую очередь для своего удовольствия, разумеется. Ну а чтобы не вызывать дискомфорта у хозяина жилища, помимо развлечений, старались заниматься еще и мелкой бытовой работой. Починить что-то, за детьми или животными присмотреть, потерявшуюся вещь найти и прочее. Так сказать, своеобразный симбиоз. Ты мне — я тебе. Многих это устраивало. Домовые в наше время вообще считались очень большой редкостью и к подобным существам старались относиться бережно.

Выругавшись, я проверил свой запас. Тааак… 98,7 %. Недовольно покосившись на своего нового знакомого, я упер руки в бока. Оказывается, пока я тут сидел, меня самым бессовестным образом доили как корову. Тот казалось бы нисколько не огорчился своему разоблачению и лишь философски пожал плечами, указав на микроволновую печь. Мол, за все надо платить, а те крохи, что я взял у тебя… их хватит надолго. В конце — концов, мы выпили мировую, после которой он клятвенно пообещал, что больше подзаряжаться от меня, без моего согласия он не будет. На этом нас и прервал настойчивый звонок в дверь. Махнув мне рукой на прощание, Петрович поставил наперсток на стол и растворился в воздухе. Я на всякий случай обшарил всю квартиру астральным зрением, но обнаружить его так и не смог. Пришлось вставать и идти к двери. На всякий случай, посмотрев в глазок, и убедившись, что там находится Костя, а не кто-либо другой, я щелкнул замком и распахнул дверь. Мой друг ввалился в прихожую, таща в обеих руках два здоровенных пакета.

— О, вернулся, бродяга! — обрадовался он, ставя покупки на пол и стискивая меня в своих медвежьих объятиях. Потом удивленно приподнял брови и посмотрел на меня уже более внимательно, — а ты, я смотрю, неплохо там поправился!

— Есть немного, — кивнул я.

— Да какое там немного! Раньше кожа да кости была, а теперь хоть на мужика стал похож. Сколько прибавил-то?

— Порядком.

— А порядком это сколько?

— Ну…, - рассказывать о том, как Стен над нами измывался, я не мог. Все же подписка о неразглашении это не такая бумага, от которой можно легко отмахнуться.

— Да ну тебя, — не выдержал Костя и резко подхватил меня на руки. Однако, не ожидая такой массы, от столь небольшого тела, сдавленно крякнул и вынужденно разжал руки, — ты чего там, болтов с гайками нажрался что ли? — удивленно выдохнул он.

— Типа того, но сильно распространяться по этому поводу я не могу, сам понимаешь.

— Но вес-то свой сказать можешь?

— Это не секрет. Сто пять кило.

— Сколько?! В два раза?! И это за две недели?!

— Слушай, может не будем уже стоять на пороге? — устало проговорил я, и кивнул на пакеты — ты чего там такое приволок?

— Пожрать тебе приволок, — буркнул он, качая головой, — ну и себе заодно. Вот только теперь, глядя на тебя, я понимаю, что это явно лишнее…

— Да вот как раз-таки наоборот. Покушать бы я не отказался, — проговорил я и заглянул в пакеты, — Ого! Вижу ты затарился по полной программе. Эх… а я холодильник только что почти под завязку забил…

— Ничего, — махнул он рукой, — выходные длинные, съедим, никуда оно не денется. Тем более тут половина груза пиво занимает. Его-то ты точно взять забыл.

— Твоя правда, — согласился я, беря покупки и помогая отнести их на кухню. Костя последовал за мной. Попав туда, он удивленно присвистнул и подойдя к столу, приподнял двумя пальцами початую бутылку «Столичной».

— Ты это чего, в одну каску, что ли глушить надумал? — удивился он.

— Я тебе сейчас все объясню, — попробовал оправдаться я, чувствую себя при этом героем какого-то бородатого анекдота.

— А ты в курсе, что пить в одиночестве первый признак алкоголизма?

— Да не пил я в одиночестве!

— А, так у тебя уже и воображаемый друг появился?

— Слушай, может, хватит уже а? Давай сядем, посидим нормально. Я расскажу тебе все, что могу, ты тоже новостями поделишься.

— Ну, давай, — сощурился он и одновременно посмотрел на меня с каким-то сочувствием, — но пива я тебе не дам.

— В смысле не дашь? — не понял я.

— А то, что пока ты мне не расскажешь с каких это пор ты начал в одиночку квасить, да еще и водку, пить я тебе не позволю, — доходчиво объяснил он, — на моей памяти ты вообще никогда не любил этого делать. Только для поддержания компании. А тут сразу так жестко. Нет, братец, так дело не пойдет.

Объяснять ему, что теперь любой алкоголь я могу вывести из организма буквально за несколько секунд, поэтому могу пить не пьянея сколько угодно без всяких вредный последствий для организма я не стал. Но на заметку замечание все-таки взял. Неужели расставание с Катей так сильно на мне сказалось? Поэтому получив такую возможность, и точно зная, что вреда в любом случае никакого не будет, я сорвался с тормозов? Вот это уже совсем не дело! Надо будет разобраться в себе на досуге. Сейчас же я только махнул рукой и принялся накрывать на стол.

Много времени это не заняло, все-таки после работы ни у меня, ни у Кости не было никакого желания готовить, поэтому, не сговариваясь, мы купили либо уже готовые продукты, либо полуфабрикаты быстрого приготовления. Вскоре мы удобно расположились на диване в комнате и я начал свой рассказ. Многого говорить я просто не мог, поэтому ограничился только общими выкладками и фразами. Да из меня делают хорошего бойца и оперативника. Да у них существуют свои методики обучения, и подчас они не только действенные, но и довольно жесткие. Да, я уже сейчас могу больше, чем обычные люди, но что конкретно и как — извини, подписка. Единственное чем я смог более-менее точно рассказать, так это о Петровиче.

На эту тему меня в свое время проконсультировал Альцман. Об эфирных существах знали и догадывались многие, но те, кто в этом не разбирался и не мог их видеть, либо считали это чистой воды эзотерикой, либо слепо верили в их существование и все. В наше время никого уже не удивит, если человек в открытую заявит, что видел этих существ. Чудиков везде хватает, я уже молчу про всякого рода экстрасенсов и прочих колдунов. Даже пишутся книги на эту тему, ведутся какие-то странные практики и обучения. По большей части народ просто сходит с ума, но есть и реально сведущие в этом деле люди. Такие, как правило, всегда находятся на специальном контроле ФСБ, но бывают и исключения.

Отец Михаил, наш штатный психолог по совместительству и православный священник по призванию, вообще называет все это бесовщиной и строго запрещает подобные контакты, говоря, что от подобных вещей пользы никогда не бывает, а вот вреда целая куча. Да и грех это. Однако он не отрицал, что бывают и положительные сущности, но таковых очень и очень мало. Кстати говоря, отец Михаил был одаренным и весьма живого ума человеком, который всегда старался смотреть в суть вещей, а не отвергать ли принимать их слепо. Поэтому в коллективе он имел большой авторитет и уважение. По правде сказать, многие одаренные, искренне разделяли его точку зрения, но почему узнать мне не удалось. Альцман просто попросил не забивать пока этим голову, так как уже довольно скоро нам будет читаться спец. курс по этой части. В любом случае тайны из этого никто не делал и запрета на информацию подобного рода не ставилось.

Поэтому сейчас, без всякого зазрения совести я спокойно пересказал Косте свою историю про странного гнома и пояснил, кем он был на самом деле, включив туда и историю с распитием на пару крепких спиртных напитков. Выслушав меня до конца, он так искренне и заливисто расхохотался, крутя пальцем у виска, что я не выдержал и в шутку попросил Петровича появиться. Благо дело он втихаря сожрал столько моей энергии, что мог вполне показываться и в обычном спектре зрения. К моему большому удивлению, тот с охотой выполнил мою просьбу. Материализовавшись прямо на столе, он принялся без всякого зазрения совести трескать Костины чипсы прямо из пакета. Ток так ошалел, что шарахнулся в сторону и облился пивом, с выпученными глазами глядя на это существо. Петрович такому приему нисколько не удивился и, доев остатки чипсов, перешел на фисташки. Куда при это девалась пища — непонятно. То ли сразу перерабатывалась на чистую энергию, то ли еще куда — мне так никто и не объяснил. Потом видимо до него дошло, что в его присутствии никакого осмысленного разговора у нас не выйдет, поэтому повернувшись к моему другу, он иронично улыбнулся и легонько поклонившись, растворился в воздухе.

Привести друга в чувство удалось далеко не сразу и потребовало значительных усилий, вкупе с вливанием солидной дозы все той же «Столичной», так удачно оказавшейся под рукой.

— Это что сейчас было?! — выдохнул в конце — концов он, глядя на меня глазами «по пять рублей» каждый.

— Домовик, — пожал плечами я, — зовут Петрович. Такое имя предложил я — ему понравилось.

После этого еще некоторое время понадобилось на то, чтобы снова привести его в чувство. Хорошо еще, что у моего друга психика крепкая, а то, кто его знает.

— Говорила мне мама, а я не верил… — протянул, наконец, он, качая головой из стороны в сторону.

— Что говорила? — заинтересовался я.

— Ну… она в свое время увлекалась гороскопами там, книжками всякими… Обычая там, обряды разные. Помню, даже угощение кому-то оставляла. А я не верил.

— Да и я не верил, пока сам не увидел, — кивнул я и решил перевести тему, — Вот только я христианин, поэтому обрядов никаких проводить не буду. Да и вряд ли они нужны, как мне кажется. Ведь по сути это просто другая форма жизни, вот и все. Форма, которая существует с нами рядом уже очень давно и знает о людях очень многое. К ним ведь нужен свой подход. А на счет пива, кстати, ты прав. Хватит мне уже в депрессии сидеть. Жить надо, а не меланхолии предаваться.

Однако так быстро сменить тему разговора мне не удалось. Да оно и понятно. Кто бы после такого потрясения сумел так быстро успокоиться и воспринять уведенное как само собой разумеющееся? Я помню, как в первый раз тогда чуть сам себе скорую помощь не вызвал.

Некоторое время мы просто беседовали. Я рассказывал другу все, что успел узнать о домовых. О том, как они взаимодействуют с миром и почему показываются не всем. Этот вопрос приходилось раскрывать очень аккуратно, так как ответ на него тянул по цепочке остальные, на которые ответить я уже не мог, но думаю, что все же справился. Под конец, Костя успокоился, и даже начал шутить по этому поводу, утверждая, что раз домовые живут с нами так долго, то и характер имеют схожий, т. е. как у нормального русского человека, а значит с ними вполне можно договориться.

Последнее напряжение, вызванное знакомством с тонким миром, постепенно спало, и мой друг начал рассказывать последние новости. Ребята из нашей компании все так же работали в городе, ничего нового или особо интересного тут не было. Пару раз ко мне в квартиру ломилась Катя. Каким образом она выяснила, где я живу, Костя так и не понял, но дверь не открыл и счел за лучшее просто забрать с собой моего кота и уехать к себе. Лезть в чужие ссоры он не хотел, поэтому и на звонки с ее, а также любых других незнакомых номеров не отвечал.

Звонил мой бывший научный руководитель, интересовался моим здоровьем и спрашивал, как я там устроился на новом месте. А то от меня ни слуха, ни духа уже почти две недели. Ну, а кого еще об этом спрашивать? Костя мой друг, тем более, (в отличии от меня), аспирантуру он не бросил и уже на следующий год готовился получить свою первую научную степень.

Но самое эпичное как оказалось, он приберег под конец. Оказывается Витя, который уже давненько работает в Москве, совершил серьезное научное открытие и его пригласили в НИИ на постоянную работу. Получилось это совершенно случайно. Как-то вечером, после какого-то торжественного банкета, в лаборатории остались двое. Собственно сам Витек, и местный заведующий кафедрой. По какому собственно поводу была пьянка не уточнялось. То ли отмечали чью-то докторскую, то ли у какой-то большой шишки был день рождения… но отмечали с размахом и обильным возлиянием. Попутно данное торжество использовалось для более близкого знакомства ученых, собравшихся здесь почти со всей России (все-таки проект был довольно широкомасштабным) и установления полезных контактов. Вот на этом-то празднике жизни и познакомились эти двое. Ну, а дальше, как говорится, слово за слово, шутка за шуткой… Нет, никто не получил по морде. Просто заведующий, имеющий, кстати говоря, степень доктора наук и звание профессора, оказался весьма удивлен, как наш общий друг разбирается в общем для них предмете и даже осмеливается с ним спорить по некоторым вопросам. Масла в огонь подлил еще и какой-то мужик из Новосибирска, не вовремя заявив, что Сибирская школа является самой сильной, в отличие от других, и поэтому нет ничего удивительного в том, что наш аспирант может на равных спорить с их профессором. Это уже была явная наглость, тем более, что именно из Москвы раньше и разъехались по стране многие заводы и НИИ. Хех… После этого спор разгорелся с новой силой. В финале праздничного вечера, когда все уже были под изрядным градусом, мой друг выдал какое-то дикое и совершенно нежизнеспособное с точки зрения его оппонента предположение, по поводу предмета их совместных исследований. Профессор просто поднял его на смех, однако Витек был непреклонен и приводил такие доказательства своей правоты, что опровергнуть их с ходу тот не смог, не смотря на весь свой жизненный опыт.

В конце — концов, они плюнули на все и отправились в лабораторию (благо дело она была недалеко), проверить на все практике. Научная лаборатория, надо сказать, была оборудована по последнему слову техники. Уж чего они там изучали я не знаю (все-таки это была конфиденциальная информация, и рассказать более подробно мой друг не мог), но там присутствовали даже защитные экраны из стали в двадцать миллиметров толщиной. На мой взгляд, если в лаборатории может случиться что-то такое, от чего понадобится такая броня, то проще уж вести такие испытания на полигоне, а не в учебном заведении. Но, как говорится, со своим «Кагором» в чужой монастырь не ходят.

Так вот. Наскоро что-то там собрав и подключив, они приступили к эксперименту, чтобы раз и навсегда выяснить кто же из них прав. Как выяснилось позже — ошиблись оба… Заведующий в том, что это не сработает, а Витя — в том, что это безопасно. Рвануло так, что обвалился пол и потолок, благодаря чему три этажа съехались в один. Профессора спасло то, что он все-таки догадался спрятаться за стальной экран, которым его собственно и припечатало к стенке. Поставить мощную защиту строители догадались, а вот надежно прикрутить ее к полу, учитывая возможную ударную волну, не подумали. Да, что тут говорить, все как всегда. Самого же Виктора спасло открытое пластиковое окно, в которое его и выкинуло взрывом. В результате — сотрясение мозга у одного и многочисленные ушибы с контузией у другого. Как объяснил приехавший на место происшествия врач дежурной «скорой», моего друга спас куст, росший внизу, (из которого его собственно и достали) и алкогольное опьянение. Доктор так и сказал: «Был бы трезвый — точно бы убился!»

Разбирательство шло долго. Но, в конце концов, узнав о результатах эксперимента и, особенно о том, сколько на этом всем можно наварить денег, руководство университета решило оставить в покое пострадавших. Заведующему даже сохранили его должность, списав все на «непредвиденные обстоятельства». Что же касается Виктора, то его пригласили на постоянную работу, тем более, что его идея оказалась на редкость удачной. Но это, разумеется, будет решаться уже после того как он выйдет из больницы. Врачи дают весьма оптимистичные прогнозы, и обещают вернуть молодого ученого в строй как новенького уже через две недели.

Надо будет потом навестить его. Все-таки медицина медициной, но я теперь могу намного больше, и присмотреть лишний раз за здоровьем друга не помешает.

— Да, кстати, — стукнул себя по лбу Костя, — тебе же еще письмо пришло! Вот, держи.

Сунув руку в рюкзак, валяющийся возле дивана, он извлек на свет порядком помятый конверт.

— Помялось немного, — виновато пожал он плечами, — больше недели его с собой таскаю, чтобы не забыть отдать при случае. В почтовом ящике у тебя внизу побоялся оставлять — да там и не осталось от него почти ничего, ржавчина одна.

Взяв из его руки почту, я взглянул на адрес. Китай… Родители! Не медля, я разорвал конверт и углубился в чтение. Блин, сколько времени от них не было новостей! Костя только понимающе ухмыльнулся и, откинувшись на спинку дивана, принялся изучать какой-то журнал.

Писала мама, ее почерк был мне знаком. Отец не очень любил писать письма, поэтому ограничился лишь несколькими строками в конце письма. Родители говорили, что у них все хорошо, но когда приедут назад сказать точно не могут. Открылись какие-то новые интересные факты, которые требуют детального изучения. Возможно, удастся выбраться на родину ближе к весне, но никак не раньше. Погода отличная, со здоровьем все в порядке, тем более, что китайские врачи очень бдительно следят за самочувствием своего ценного персонала и их иностранных коллег. Мама переживала как я там один, спрашивала, хорошо ли кушаю и как у меня дела с Катей.

Ненадолго оторвавшись от письма, я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Ну, да, откуда она могла знать, да и не писал я ей еще об этом, а потом уже и не до того было.

Кроме как письмами общаться с внешним миром им запрещалось соглашением, поэтому все современные технологии связи можно было смело отметать. На родителей, как некоторые мои знакомые, я и не думал никогда обжаться. Они сделали главное — дали мне жизнь, воспитали и сделали из меня не такого уж и плохого человека. Поэтому сейчас вполне заслуженно могли заниматься тем, что им действительно по душе и уделять время только себе не заботясь ни о чем другом. Да я и сам в душе всегда хотел заниматься наукой, поэтому вполне их понимал и только радовался за удачную работу. Как сказал мне в свое время один умный человек: «Человек создан для творчества и наша задача сделать все, чтобы у него оставалось как можно больше для этого времени. Творчество — это сама суть человека. Человек по своей природе — творец».

Оторвавшись от размышлений, я снова вернулся к чтению. Отец передавал мне привет и обещал привезти из командировки что-нибудь интересное, что не запрещено к вывозу. Глядя на эти строки, я невольно улыбнулся. Папа неисправим. Когда я был маленький, да и потом тоже, он всегда старался привезти из командировок что-нибудь эдакое, чтобы и порадовать и похвастаться одновременно. И если не находил такого, то просто покупал кучу разных вкусностей, которые в те годы было довольно тяжело достать на рынке. Вздохнув, я отложил письмо в сторону. Завтра напишу ответ и попрошу Костю отправить в понедельник. С моим режимом обучения вряд ли удастся вырваться на почту в рабочие дни.

Посидели мы хорошо, весь вечер болтая о разных пустяках, и обмениваясь последними новостями и приколами. Костя поначалу все порывался узнать хоть что-нибудь касательно подробностей моей учебы, но видя, что я реально не могу ничего рассказать, прекратил попытки. Пошутил только, что я так скоро превращусь в вечного студента. Спать легли уже далеко за полночь…

Ночь совсем недавно вступила в свои права, погрузив город в темноту, клубящуюся по углам и скрывающую его грязные тайны. Он как дикий зверь притаился, слившись с землей, и внимательно вглядывался в каждого, кто решался выйти в такую пору на улицу. Он изучал их, принюхивался и проходившие мимо люди судорожно вжимали головы в плечи, опасаясь, что на этот раз в качестве жертвы может оказаться кто-то из них. Ветер гулял по подворотням, шелестя в складках улиц и заглядывая в дома. Для него не было тайн. Он знал все. Но как обычно это бывает, ему не было никакого дела до людских печалей и склок. Ветер жил своей жизнью.

Пошел дождь. Прозрачные капли стекали с моего капюшона и падали на землю, чтобы через мгновение раствориться в ней без следа. Наверное, и нас когда-нибудь ожидает подобная участь.

Время текло медленно и лениво. Я не спешил. Ночная прохлада еще не скоро сменится теплым рассветом, можно подождать.

Прогрохотали по брусчатке стальные сапоги городского патруля. Один из стражников ненадолго остановился, напряженно вглядываясь в темноту, как раз туда, где стоял я. Видеть меня он не мог, но всем нутром ощущал опасность, исходившую из проулка. Иди, служивый, тебе нечего тут делать, твой срок еще не пришел.

Словно услышав мои слова, он повернулся к окликнувшему его товарищу и побежал догонять своих. Свет факелов постепенно угас, вновь погружая эту часть улицы в темноту. Хорошо. Ждать осталось, совеем недолго.

Спустя пару часов, к огромному особняку напротив, подъехала карета. Многочисленная охрана мгновенно оцепила двор. Слуга, торопливо соскочил с козел и открыл дверцу, помогая выбраться наружу пожилому человеку в сутане. Запаздываете святой отец, запаздываете. Нельзя так подрывать свое здоровье работой, и уж тем более брать ее на дом…

Тем временем вся процессия довольно споро вошла в особняк, не забыв выставить надежную охрану. Кучер же тоже, словно опасаясь чего-то, рысью погнал карету на конюшню, спеша как можно быстрее укрыться от посторонних глаз. Странно. Обычно такая спешка не в их манере. Некоторое время я раздумывал над тем, не отменить ли свой визит на сегодня, но другого такого случая, могло больше не представиться, поэтому кивнув своим мыслям, я медленно заскользил к дому.

Несмотря на великолепную охрану и архитектуру особняка, больше всего напоминавшего маленькую крепость, у него все же были свои уязвимые места. Таковыми были крыша левого крыла, сейчас стоящего на ремонте и неоправданно широкий сток, ведущий из тюрьмы. Впрочем, по мнению хозяев, он был как раз таки оправдан, ведь по нему ночами, с незавидной регулярностью, в реку спускали тела пленников. Лезть туда не очень удачная мысль, но это наиболее близкий путь к цели, поэтому все же выберем его…

Каменный мешок встретил меня прохладой и застарелой вонью. Несмотря на постоянный приток воды, стены хранили на себе множество следов, которые не было никакого желания рассматривать более подробно. Нужно двигаться вперед.

Путь пролегал под городом, но не очень глубоко. Соседство жирных крыс, расплодившихся на дармовой кормежке совершенно не мешало. Другое дело, если бы они были голодны. Я передернул плечами, вспомнив в какой переплет попал однажды в одной из пещер, где прятался от наемников. Но сейчас не время для воспоминаний.

Вскоре я уперся в железную решетку, преградившую мне путь. За ней шел вертикальный каменный колодец, уходящий вверх и приводивший сразу в пыточную. Хитрый механизм поднимал решетку, когда это требовалось, и надежно отсекал все попытки попасть сюда извне. Но вряд ли за последние годы, кто-то в здравом уме и по собственной воле решился бы побеспокоить в своем логове инквизитора. Впрочем, у меня было время изучить данную помеху, поэтому чуть-чуть приподнять решетку и пролезть под ней труда не составило. Небольшой люфт цепи и ловкость рук. Кузнец явно сэкономил на своей работе. Или, быть может, у него были свои счеты к святому отцу? В любом случае мне это было только на руку.

Забравшись по стенкам колодца наверх, я осторожно выглянул, внимательно осматривая скудно освещенное факелами помещение. Какая удача! Одна из целей тоже находится здесь. Радость встречи немного огорчал палач, увлеченно тыкающий раскаленным прутом в бок какого-то оборванца в углу, но это поправимо. Тем более, что крики последнего давали мне возможность спокойно выбраться наружу и подготовиться к встрече не опасаясь быть обнаруженным.

Аккуратно подтянувшись, я встал на ноги и достал из-за пояса бутылек с прозрачной жидкостью и тряпку. Алхимики так и не научились превращать в свинец золото, зато подарили людям моей профессии немало ценных вещей… Подкравшись к палачу сзади я резко наложил мокрую ткань ему на лицо и несколько секунд подержал бьющееся тело. Дождавшись, когда тот перестанет дергаться и медленно опустится на пол, я слегка поддержал его, а потом быстро подошел к двери пыточной и закрыл ее на засов. Мало ли. Неожиданные гости сейчас мне нужны меньше всего. Вернувшись назад к телу я встретился взглядом с пленником.

— Кто ты? — пересохшими и полопавшимися от жара губами спросил он. Несмотря на страшные с виду раны, ничего серьезного сделать ему еще не успели, а ожоги со временем и сами пройдут.

— Твой шанс, — лаконично ответил я, подходя ближе и перерезая кинжалом веревки на его руках, — там сток и подъемная решетка. Можешь идти и подарочек от меня с собой прихвати, — я ткнул сапогом в бок молчаливо лежащего палача, с дико выпученными глазами, — он парализован на несколько часов, но все видит и чувствует.

— Ты колдун? — удивленно уставился на меня парень выпученными глазами.

— Алхимик, — устало отмахнулся я. Объяснять этим высокорожденным идиотам, а он был явно из таких, что к чему не было ни времени, ни желания. Он и так получил от меня гораздо больше, чем мог даже мечтать. Пусть катится.

— Спасибо тебе, — тем временем приложил руку к груди тот, — я никогда этого не забуду. Мое имя…

— Мне не нужно знать твое имя, — перебил его я, — мы вряд ли еще раз где-нибудь встретимся. Иди, у тебя мало времени, а меня ждет работа.

Парень полыхнул лицом, но спорить не стал, и проворно покрутив ворот решетки, спрыгнул в темноту. Снизу раздался громкий всплеск воды и тихие ругательства.

— Подарок забыл, — усмехнулся я, — и, подтащив тело палача к краю, спихнул его вниз ногой.

— Спасибо…. - напоследок раздался из темноты тихий голос, не обещающий пыточному дел мастеру ничего хорошего. Впрочем, это теперь уже не мое дело.

Кроме того паренька в зале была еще пара пленных. Один из них уже не дышал, а вот второй нужен был мне как воздух. Лицо, знакомое по описанию заказчика, висело на цепях, полностью закрытое ниже шеи полотняной тканью. Подойдя ближе и убедившись, что человек (назвать это существо девушкой просто не поворачивался язык, да и морально легче было, воспринимать его как нечто бесполое) еще жив, откинул в сторону ткань. Дыхание резко перехватило. Несколько секунд глаза отказывались воспринимать, то, что видят, а потом я не выдержал и отвернулся. Кулаки непроизвольно сжались. С трудом найдя в себе силы, я повернулся, но с этого момента смотрел только в глаза. Человек был в сознании и молча, смотрел на меня. Говорить он не мог. Без языка это довольно трудно сделать. Сглотнув подступивший к горлу комок, я медленно кивнул и слегка дрожащей рукой нажал ему большим пальцем на шею, погружая в сон. Спи, и пусть Там к тебе будут милостивее чем здесь… Достав из под плаща арбалет, любовно сделанный в свое время в мастерской старого Гнуса, я горько усмехнулся. Мастер говорил мне, что я могу стать очень хорошим мастером, и за мои идеи меня с радостью возьмут даже королевским оружейником, а не просто в баронский замок, но судьба распорядилась иначе. Сильно иначе… Я нажал на спуск. Щелчок и удар болта. Все. Теперь точно все. Нож тебя больше не коснется…

Устало опустившись на стул, я бездумно перезарядил арбалет и положил его себе на колени. Да, я был вором. И что уж греха таить, одним из лучших. Приходилось, конечно, и убивать, но специально таких заказов я не брал. Гильдия убийц не терпела конкурентов, да и не мое это. Мой талант лежал в совершенно другой области. Самое лучшее сейчас было бы бежать вслед за тем наивным юношей, тем более, что заказ был выполнен. Пусть и не так, как хотелось, но человек все же был спасен. Его сейчас уже никому не достать… Однако обделять инквизитора вниманием не хотелось, тем более уже находясь в его логове. Эмоции, так вредные в моей работе, постепенно ушли. Им на замену пришел холодный расчет и взвешенное обдумывание ситуации. Добраться и поговорить по душам со «святым отцом» хотелось невыносимо, но рассудок и здравый смысл твердили обратное. А время, отмерявшее ход ночи, неумолимо подходило к концу. Скоро придется уходить и решение нужно принимать в кратчайшие сроки.

Неожиданно дверь дрогнула от толчка. Я подскочил на месте и моментально наставил на нее арбалет. Толчок повторился, а затем раздался резкий стук и старческий, но еще вполне сильный голос:

— Саул, открывай!

Какая удача! Неужели сам инквизитор решил заглянуть ко мне на огонек? Это полностью меняло мои планы. Вопрос только в том один ли он и есть ли в коридоре охрана…

— Открывай, тебе говорят, глухой осел! — продолжал бесноваться тот, — а не то позову стражу, и ты сам попробуешь своего же железа!

Нет, сегодня точно удача на моей стороне! Такой шанс выпадает не часто. Откинув в сторону раздумья, я закинул арбалет за спину и, отперев засов, резко распахнул дверь. Последнее, что успел увидеть инквизитор, был летящий ему в лицо кулак, облаченный в черную кожу…

Спустя два часа я устало отвалился от дыбы.

— Ну, что вы так морщитесь святой отец, — улыбнулся ему я, — в вашем возрасте очень полезно размять спину. А огонь, бывший до этого, ведь прекрасно очищает от скверны! Ее в вас оказалось на удивление много. Даже странно, не правда ли?

— Гореть тебе в Аду, убийца! — прохрипел он разбитыми в кровь губами.

— О, нет, — засмеялся я, с интересом перебирая разные крючья и прочие предметы садистской фантазии, доставшиеся мне «в наследство» от безвременно покинувшего свой пост палача, — думаю, Там ваш котел, будет явно поглубже моего. Особенно учитывая ваши «благие» деяния при жизни. Мог бы даже процитировать вам нужные строки из Библии, но зачем? Ее вы знаете гораздо лучше меня.

— Это заблудшие души! Они не хотели признать свои грехи перед Господом и покаяться! Я был в своем праве! Отпусти меня грешник, и ты получишь прощение.

— Прощение?! — расхохотался я, — Святоша, не надо лишних слов. В них еще могут поверить неграмотные крестьяне, но только не я. Как будто никто в городе не знает, за что сюда попадают люди. Грешники, говоришь? Кто из них грешник? Тот юноша, который помешал развлекаться герцогу со своей невестой и угодил сюда за ересь? Или может быть дочь купца, которая отказала тебе на городском празднике во взаимности? А может быть вон тот труп, бывший раньше ростовщиком и не захотевший в очередной раз давать денег в долг? Отвечай!

Разозлившись, я вогнал ему в бок раскаленный прут. Инквизитор закричал и задергался на веревках.

— Мужчины, женщины, дети. Детей ты тоже записал в ведьмы?! Или они у тебя еретики?! В пять лет от роду отправлять на костер!

Священник уже тонко выл на одной ноте, и я вынужденно отступил в сторону, опуская руки и тяжело дыша. Надо успокоиться, а то он так не доживет до утра. Слишком легкая смерть. А тут еще осталось столько не опробованных приспособлений…

За час до рассвета все было кончено. Изломанное тело инквизитора безвольно висело на цепи, опустив голову на грудь. Я сидел на стуле, и меня охватывало тупое безразличие. Не было ни отвращения к самому себе, ни чувства удовлетворения, что пугало бы намного больше. Просто пустота. Сосущая пустота в душе. За все это время никто из стражи так и не удосужился заглянуть в подвал. Все уже так привыкли к крикам и проклятиям, раздающимся изнутри, что на них мало кто обращал внимание. Пора уходить. Я тяжело поднялся со стула, запахивая плащ и надевая на голову капюшон. Взял со стола арбалет.

Мощнейший удар, прилетевший в дверь, был так силен, что сломал засов и сорвал ее с петель. Молниеносно вскинув оружие, я направил его на дверной проем, но не успел всего на мгновение. Две стрелы, вылетевшие из коридора, опрокинули меня навзничь, глубоко вонзившись в грудь и живот. Боль была дикая, дыхание резко перехватило стальными щипцами.

В комнату быстро шагнули два мечника, а следом за ними и сам капитан городской стражи. За его широкой спиной маячили тела личной охраны и лучников. Какие люди…

— Вот мы и встретились вор…, - улыбаясь, начал он.

Слушать его хвастливые речи, о том, что я наконец попался, и что мне в свое время совсем не стоило переходить ему дорогу, не было никакого желания. Наверняка он знал о моей сегодняшней вылазке, но немного «опоздал». Конечно, возможность свести счеты со своим давним врагом и конкурентом, да еще и чужими руками выпадает нечасто.

Счет пошел на секунды. Пара мечников, видимо уже не считая меня опасной целью, неторопливо заходила с боков, чтобы эффектно приставить к моей шее лезвия мечей. Напрасно. Ой, напрасно. Совсем вы тут расслабились, сидя на жирных взятках и отсутствии боев. Непростительная ошибка.

Одна моя рука лежала на груди. Со стороны могло показаться, что я закрываю рану, но это было далеко не так. За пазухой у меня еще лежало то, что могло удивить этих заносчивых ублюдков. Вторая же рука, по-прежнему крепко сжимала арбалет. Не став слушать дальше я в туже секунду выбросил левую руку вперед, щедрым веером рассыпая в окружавшие меня лица белый порошок и задержав дыхание. Солдаты от неожиданности отшатнулись. В тоже мгновение капитан получил арбалетный болт в шею и, харкнув кровью, медленно осел на пол. Быстро оглядевшись, я поднес руку в запачканной перчатке к своему лицу и, улыбнувшись напоследок, глубоко вдохнул полной грудью. Резко перехватило и парализовало дыхание. Темнота…

Последний оставшийся в живых стражник, стоявший дальше всех в коридоре, с испугом смотрел на заваленную трупами пыточную. Но вот руки его затряслись, со звоном уронив на пол меч, и он с диким криком рванулся к выходу, обезумевшее крича на ходу:

— Колдуны! Колдуны в городе! Инквизитор убит!

Резко придя в себя, я подскочил на кровати, и меня стошнило прямо на пол. Опить эти сны. Чудовищная, просто дикая реалистичность. Грудь и живот саднило, как от тяжелого удара кулаком. Скривившись, я вытер рот и задрал футболку. На коже медленно гасли синяки, убираемые бдительной регенерацией. Твою же за ногу… Это уже далеко не шутки. Неужели и вправду это был мой предок? Или я сам? К психиатру, что ли обраться… Нет, глупо. Да и одаренным тоже почему-то не хотелось об этом рассказывать. Возможно это еще одна скрытая особенность нашего организма, о которой до этого момента не было известно, но… Но что-то предупреждающе ворочалось в груди. Какое-то давящее чувство неприятности, которое появлялось, как только я начинал думать об откровенном разговоре на эту тему с кем либо. А, блин! Махнув рукой, и решив, что утро вечера мудренее, я отправился в ванну приводить себя в порядок. Холодный душ, быстро помог прочистить мозги, а горячий — вернуть прежнее сонливое состояние и немного успокоиться.

Вернувшись обратно и наскоро помыв пол в темноте, благо новоприобретенное ночное зрение это прекрасно позволяло, я завалился спать, порадовавшись в душе, что Костя, храпящий на диване, так и не услышал мои кульбиты.

Все дальнейшее время слилось в сплошную череду забот и ускоренного поглощения знаний. Нас с Антоном гоняли так, как будто уже завтра нам предстояло отправляться в горячую точку с минимальными шансами на выживание. Послаблений не делал никто, даже Алиса, обычно отличавшаяся редкой демократичностью, завинтила все гайки, заставив учить спец. литературу от корки до корки.

Впрочем, были и положительные результаты. Так, например, уже на третьей неделе мы умудрились полностью пройти малую полосу препятствий у Владимира, при этом совершенно не прибегая к ускорению. Все же наш план сработал на ура и ставка именно на ловкость, а не на классическое выполнение упражнений принесла свои плоды. Однако, как оказалось, мы рано радовались. Скупо похвалив нас, и отдав деньги, выигравшему спор, довольному Стену (они оказывается на нас еще и ставки делали!), Владимир отвел нас к Большой полосе. Увидев ее, мы на некоторое время выпали из реальности, поэтому полностью пропустили слова мастера, вдохновлено рассказывающего нам о том, что это такое и для чего все это предназначено. Ничуть не обидевшись, он дождался нашего прихода в себя и попутно объяснил, что данная полоса имеет только одно назначение — развитие ловкости и координации в бою, а также учит воина осторожности. Причем создана она не столько для прохождения, сколько для отработки на ней всех базовых техник, которым учил нас мастер.

На мой же взгляд это было чистым безумием. Вся площадка в лесу, занимающая площадь небольшого школьного двора, представляла собой дикое и совершенно хаотичное нагромождение стальной арматуры, сваренной вместе и поднимающееся на высоту почти десяти метров. Кое где тонкие железные прутья были заменены на деревянные. Причем все они не всегда они были закреплены в жесткой сцепке, кое-где можно было увидеть цепи, канаты и даже тонкую леску, туго натянутую между соседними палками. В центре и на вершине всего этого безобразия возвышалась небольшая площадка примерно два на два метра. С нее, как нам объяснили, и будут начинаться все наши тренировки.

Поначалу это было что-то типа поединков с результатом — кто кого первый сбросит вниз. Летящему с такой высоты прямо на стальные прутья «везунчику», приходилось показывать все чудеса сноровки и желания жить, чтобы даже не то чтобы остаться целым, а получить хотя бы как можно меньше повреждений. Спецназу послаблений никаких не сделали, и они вынуждены были, так же как и мы, заниматься на этой поляне пыток.

Уже с первого же занятия народ получил столько травм и переломов, что у Ильи тупо не хватило энергии, чтобы привести в порядок всех пострадавших. Поэтому в конце рабочего дня, постанывая и поспешно приводя самих себя в норму, мы с Антохой спешили на помощь своим же боевым товарищам. Единственным утешением было то, что нам все-таки выдали небольшую защиту: жесткий жилет с амортизацией, надежно защищающий позвоночник от травм, (если человек, конечно, не упал с большой высоты) и шлем, на подобие тех, что любили носить начинающие боксеры. От сотрясения не спасет, но черепушку целой оставит. В большинстве случаев конечно.

Постепенно ситуация улучшалась. Причем настолько, что уже через неделю Илья начал справляться сам, а еще через месяц его помощь требовалась не больше чем три — четыре раза в день. Владимир же и не думал сбавлять темп. Каждое утро начиналось с зарядки и пробежки, затем завтрак и несколько часов на разучивание новых приемов. С обеда шли бои за место «царя горы» как мы начали уже между собой называть ту площадку на вершине арматурного царства, и продолжались до позднего вечера, с обязательной экзекуцией у мастера. Ну, а как еще можно было назвать это безжалостное избиение младенцев? Против Владимира мы вывозили только толпой, да и то, получалось это очень редко. Ведь, что такое двое одаренных и трое спецназовцев против мастера? Но постепенно ситуация улучшалась. В конце концов, со временем мы обнаглели настолько, что даже рисковали выходить против него двойками, пока правда, безрезультатно, но тенденция радовала. В таких боях мы хоть и проигрывали, но учились групповому взаимодействию и держались в бою намного дольше, чем в самом начале.

Видя наши успехи, учитель только покивал и добавил новую вводную: бои теперь стали проходить не только на самой верхней площадке, но и по всей ее площади. Количество травм снова скакнуло вверх, однако не так критично как в самом начале. Все-таки мы уже порядком поднаторели в приземлениях и теперь пробовали скакать по этой стальной паутине и цепям, осыпая друг друга ударами и уходя от атак в самых замысловатых прыжках. Вскоре такая игра всем начала даже нравиться. Риск приятно щекотал нервы, а возросшее умение ловкости и координации наполняло душу гордостью. Сразу вспоминались некоторые китайские фильмы, где воины, напрочь игнорируя законы гравитации, скакали по всему, что только можно, сражаясь друг с другом, и не падая вниз, как мы, пугая при этом всех окрестных зверюшек грязными матюками.

Еще одним витком нашей жизни на Базе-1, стало введение соревновательного стимула. Все и так немногочисленное свободное время, кроме сна, было отдано под «подлянки», другого слова этому явлению я подобрать так и не смог. В это время мы должны были неожиданно атаковать друг друга, устраивать засады или ловушки. Ограничений не было практически никаких, кроме того, что после успешной акции цель должна была остаться в живых, как впрочем, и окружающие ее люди. Самому успешному «диверсанту» к вечеру выдавалась награда в виде полного отсутствия индивидуальной тренировки с мастером.

Награда была жирной, но спокойный прием пищи и собственные нервы тоже стоили не мало, поэтому мы начали хитрить и разыгрывать постановки. Впрочем, Владимир это дело быстро просек и после того, как на усиленную тренировку остались все без исключения, рисковать так больше никто не спешил. Теперь приходилось быть постоянно настороже, ожидая засады в коридоре, удара вилкой в бок за обедом или притаившегося в туалете под потолком Альфира с ножом в зубах. Он меня так чуть до инфаркта один раз не довел, неожиданно упав сверху в самый ответственный момент и напугав до самого… И ведь дождался же гад того момента, когда я прочно усядусь на «белый трон», не стал нападать сразу. Поэтому процесс нападения сопровождался громким и весьма пахучим эффектом. Владимир потом ржал до колик, и выдал Альфу аж две «индульгенции» подряд, попутно заявив возмущенному мне, что настоящему бойцу расслабляться нигде не стоит.

Неожиданно наметился прогресс и по ясновидению. За все время тренировок я настолько поднаторел в изменении зрения, что включал «астральный режим» практически мгновенно и на чистых рефлексах. Однако, это было единственным моим достижением по этой дисциплине. Сколько я ни медитировал и не маялся с концентрацией, открыть в себе дар ясновидения, возможность выхода из тела и прочие чудеса мне так и не удалось. Мария, видя это нисколько не расстроилась и, пожав плечами, пояснила, что с таким низким изначальным процентом активации она и не ожидала ничего другого, но попробовать все равно стоило.

Но самым, пожалуй, большим потрясением для меня, как это ни странно, стало знакомство с преобразованием неорганики. Точнее даже не оно само, хотя в нем и было много удивительного и нового для нас, а тот, кто преподавал нам этот предмет. Помню как сейчас: небольшая, но очень уютная квартира в центре города. Дорогая антикварная обстановка конца девятнадцатого века и тяжелые шторы на окнах. Но, не смотря на это, хозяин дома не брезговал и современными достижениями техники. Бытовые приборы, оформленные явно под заказ, удачно вписывались в общую картину и не вызывали дискомфорта, когда взгляд упирался в телевизор или стиральную машину. Все было сделано со вкусом и явно неплохим дизайнером.

На пороге нас встретил сам хозяин дома, сразу показавшийся мне смутно знакомым. Я не мог вспомнить, где именно, но точно был уверен, что его я где-то уже видел. Благородное лицо, в обрамлении седой бороды и усов, волевой взгляд и выбритые до затылка волосы. Возможно, просто не растут, а может и бреет, кто его знает, но внешность у мастера была весьма колоритная.

Проводив нас до комнаты, где должны были проходить наши занятия, он извинился, и, сославшись на незаконченные дела, удалился вглубь квартиры, пообещав вернуться минут через пять.

Комната, в которой мы с удобством расположились в мягких кожаных креслах, была смесью кабинета и лаборатории. Большой письменный стол и старинные книжные шкафы, соседствовали с микроскопами, специальными маленькими комодами с кучей ящичков и отделов, парой небольших лабораторных печей на железном столике, твердомерами и разрывной машиной в углу. Увидев все это, меня осенило. Трясущимися от возбуждения руками я достал из кармана телефоном и залез в Гугл, чтобы уж точно убедиться в своих догадках. Набрав запрос в поисковике, и открыв нужную страницу, я ошалело уставился на фотографию, изображенного в ней человека. Не может быть!!

Похоже, я произнес это вслух, так как Антон удивленно вскинул брови и переспросил:

— Что не может быть?

— Ты знаешь, кто это?! — повернувшись к нему всем корпусом, я ткнул пальцем на дверь.

— Наш учитель по преобразованию материи, — недоуменно пожал он плечами, — суровый мужик конечно, но, судя по всему, свое дело знает. Это хорошо.

— Еще бы ему не знать! Блин! А говорили, что не было среди одаренных знаменитостей. Вот и верь после этого книгам.

— О чем это ты? — не понял мой друг.

— А о том! — начал я, потрясая телефоном, — Да это же сам Дмитрий…

— И этого вполне достаточно, мой юный тезка, — сказал, входя в комнату мастер.

— Э… — немного смутился я, — но ведь, правда, что вы, тот самый ученый, который…

— Я сказал достаточно, — спокойным, но не терпящим возражений тоном продолжил он, — о своей прошлой жизни я предпочитаю не распространяться лишний раз и вам того же советую. Тем более, что это знание входит в вашу подписку о неразглашении.

Антон некоторое время удивленно переводил взгляд с меня на учителя, а потом аккуратно начал вытягивать у меня из пальцев телефон, на котором по-прежнему светилась страничка «Википедии». Это действие не укрылось от Дмитрия, но он только усмехнулся и махнул рукой:

— Потом обменяетесь мнениями. Сейчас же, давайте приступим к главному.

И мы начали. По сути, вся дальнейшая работа сводилась к обычному сидению в креслах и изучению различных материалов, извлекаемых мастером из многочисленных, тщательно пронумерованных ящичков своего необъятного комода. Попутно, он рассказывал о термодинамике, структуре сплавов, рисовал на небольшой настенной доске маркером диаграммы состояния. Причем умудрялся делать это так подробно и просто, что на моих глазах сумел уложить весь курс металловедения пусть и в краткой форме, но всего в двух часовую речь! Общие принципы, закономерности, диаграммы. Все это было мне очень знакомо, как-никак моя специальность, но я все равно сидел с открытым ртом, слушая рассказ учителя. Вот уж и вправду талант!

Однако вскоре пришлось прерваться. Видя ошалевшие от количества информации глаза моего друга, Дмитрий вздохнул, и открыв, небольшой шкафчик, извлек оттуда настойку обостряющую восприятие. Антон благодарно кивнул и одним махом прикончил бутылочку, блаженно сощурившись. Все-таки молодец Илья, варит не только полезно, но еще и вкусно. Такое дорого стоит.

Через некоторое время, мастер понял, что мне это все уже известно, а то что благополучно забылось с годами, то уже успело снова всплыть из глубин памяти. Поэтому, выдав моему другу десять книг, необходимых прочитать и выучить к следующему занятию, приступил непосредственно к практике.

К приятному и большому удивлению, теория слияния нашла себя не только в биологии, но и в перестроении металлов. Поэтому общая суть и схема работы была понятна. Вот только выходило все далеко не сразу. Ведь металл, все-таки не живой организм и требовал к себе совершенно другого подхода, чем к той же самой мышечной ткани, например.

Несмотря на подробнейшим образом описанные способы преобразования, нам никак не удавалось их применить. Первым и самым легким заданием, было преобразовать кусочек стали так, чтобы его прочность повысилась в три раза. Кусочки были заботливо напилены из куска арматуры и лежали в большом пакете в углу. Поначалу я недоумевал, зачем нам столько, но уже после того, как первый образец рассыпался железной пылью у меня в руках, понял, что перестраховка была совсем не лишней. Металл ни в какую не хотел менять свою решетку, и на все мои в теории правильные действия реагировал одинаково — рассыпался прахом. Немного поразмыслив над данной проблемой, я вспомнил, что структурные превращения могут происходить только тогда, когда им это термодинамически выгодно. Энергию Гиббса и количество степеней свободы ведь еще никто не отменял, поэтому, недолго думая, решил просто напросто нагреть металл, увеличив колебание молекул и в этот момент изменить его как надо. Однако, к моему удивлению, ничего кроме обожженных рук и загоревшегося ковра не получил. Образец, как и многие, другие до него, рассыпался пылью.

— Да как же так, — возмутился я, глядя на улыбающегося учителя, — ведь я же все правильно делаю!

— Правильно, — кивнул он.

— Тогда почему все так происходит?

— Потому, что ты забываешь, что работаешь со сталью, а не с мясом. Ты сливаешься с металлом и тупо давишь на него своей энергией, а это не нужно. В нем ведь нет генетической программы, которая должна мгновенно активироваться на подобное воздействие. Используй дислокации, иди по их механизму, помогая превращению своей энергией, а там где это невозможно, меняй структуру. Причем заметь, чтобы это сделать, вовсе не требуется нагревать материал, достаточно просто напрямую воздействовать на атомы. Конечно, с нагревом все намного быстрее и удобнее, но это не всегда полезно, особенно в некоторых ситуациях, — он покосился на заживающие ожоги на моих пальцах и свой испорченный ковер.

Слегка покраснев, я извинился и начал пробовать снова. Обалдеть, полиморфное превращение не требующее нагрева. Впрочем, энергия на преобразование все-таки нужна, пусть и не в таком виде, в котором мы привыкли.

Энергии весь процесс жрал и впрямь немерено. Уже к концу второго часа мне наконец-то удалось справиться с задачей, и маленький кусочек металла сменил свою структуру с феррито-перлитной на мартенсит. У Антона тоже наметился прогресс. Однако, посмотрев на его труды, Дмитрий только покачал головой.

— Молодой человек, я, кажется, просил вас изменить структуру, а не уплотнять до предела образец. Конечно, подобное рвение похвально, но к этому превращению мы с вами приступим только на будущих занятиях, а не прямо сейчас.

И действительно, в руке моего друга, лежал маленький стальной шарик, в три раза меньший по объему, чем тот кусочек, что был у него в начале. Лихо. Как это у него получилось? Решив попробовать тоже самое, я взял из мешка новый образец, и, влив в него остатки своего резерва, сосредоточился. Некоторое время металл отчаянно сопротивлялся, но потом дело пошло как по маслу, и вот у меня в руках точно такой же шарик, только существенно более плотный и маленький, чем у друга. Восхищенно вглядываясь в его структуру, я прошептал:

— Обалдеть, да это же просто Адамантий какой-то!

— Хреномантий это, — буркнул учитель, скептически рассматривая мое творение, — обычная перестроенная сталь. Но вещь неплохая, надо сказать, молодец. До Адамантия, конечно, далековато, но свойства весьма приличные.

— Так он что, реально существует? — выпучил глаза спецназовец.

— Ну… называется он, немного по другому, но свойства очень близкие к американскому аналогу. Сплав Х-2, как его называют там, изобретен и выпущен в производство примерно два года назад. Химический состав нам узнать так и не удалось, как, впрочем, и заполучить себе его образец, однако свойства его прекрасно известны. Весьма — весьма, перспективный материал. Жаль только, что дорогой в производстве и полностью направлен на военную промышленность.

— Как будто у нас по-другому, — буркнул я.

— Вы удивитесь, мой юный коллега, но в некоторых сферах нашей страны, это действительно по-другому. Все зависит от начальника и собранного им коллектива. Нам в свое время очень повезло с Митровым. Он конечно еще очень молод и многого не знает, но это талантливый и умный молодой человек, подающий большие надежды.

Я только покачал головой, вспоминая этого «молодого человека», уже разменявшего пятый десяток. Впрочем, для ученого, сидящего сейчас напротив меня, он и вправду был молод.

— И что самое главное, — продолжил он, — слова «честь и долг» для него не пустой звук. Я знаю, как сейчас ругают нашу милицию и МВД. Взятки, разборки, убийства коллег и конкурентов, торговля наркотиками и полная безнаказанность многих ублюдков. Да, это все есть, но опять же у нас работают и над этим. От таких структуру стараются чистить в первую очередь. Поэтому не стоит грести всех одной гребенкой. Достойные своих должностей люди есть везде. Но сейчас не об этом. Х-2 существует, но существенно проигрывает нашему аналогу из Д12Н3. Название чисто инвентарное, поэтому можешь не мучиться с расшифровкой. Состав проходит по высшей категории секретности, поэтому доступ к нему имеет только ограниченный круг лиц, в который вы, к сожалению, пока не входите.

— То есть нас не научат его делать? — уточнил Антон.

— Ну почему же, — после обучения и полного составления вашего характеристического портрета вы получите определенный уровень доступа, который будет зависеть от занимаемой вами должности. Обычно у аналитиков он существенно выше, чем у оперативников, но это уже детали.

— А можно хоть посмотреть на этот сплав? — спросил я.

— Почему бы и нет, — легко пожал плечами мастер, — в любом случае секрет его изготовления не понять даже по слиянию, поэтому ограничений по демонстрации ученикам нет. Наоборот, это даже полезно.

Открыв очередную дверцу шкафчика, за которым прятался небольшой сейф, он приложил глаз к сканеру сетчатки и, дождавшись зеленого сигнала, ввел код на приборной панели. Щелкнул замок и на свет появился обычный кинжал в каких-то странных ярко блестящих, но простых ножнах.

Улыбаясь, мастер выудил из угла приличный кусок арматуры, примерно, метровой длины и протянул его мне:

— Сможешь согнуть?

Пожав плечами, я взял пруток из его рук и напряг мышцы. Естественно, что ничего не получилось. Нахмурившись, и врубив усиление, я резко напрягся, и сломал его пополам, после чего с ожиданием уставился на учителя.

— Ну-ну, молодой человек, — покачал головой он, — я вовсе не требовал хвастаться перед нами своей мускулатурой. Достаточно было просто убедиться в его прочности. Впрочем, неважно. Смотрите.

Подняв с пола один из обломков, он положил его на стол, и вытащив кинжал из ножен, принялся спокойно нарезать кусок арматуры, толщиной в мой палец как докторскую колбасу. Аккуратные кусочки со стуком катились и падали на пол под нашими откровенно охреневшими взглядами.

— Это как так? — выдохнул Антон, заворожено глядя на это действо.

— А вот так, — довольный произведенным эффектом улыбнулся мастер, — эффект нейтрино помноженный на энергию одаренного и толщину слоя, плавно истончающегося в краю лезвия. На это изобретение в свое время, меня вдохновила пара очень интересных и талантливых писателей. Результат вы можете наблюдать перед собой.

— А можно попробовать? — загорелся я.

— Можно, — добродушно кивнул Дмитрий, — только убедительно прошу, не трогайте руками лезвие и делайте все на верстаке.

Кивнув, я аккуратно взял протянутый мне кинжал. Тяжелый зраза, вроде бы маленький, а весит как хороший меч. Подобрав кусочек металла, я подошел к верстаку, обитому толстыми стальными полосами. Положив кусок на наковальню слесарных тисков, я поудобней перехватил рукоять кинжала, и резко рубанул им сверху вниз. Сверкнуло лезвие. Остро заточенная сталь, или из чего он вообще там сделан, разрубила образец, прошла наковальню насквозь и разрезав стол остановилась в миллиметре от моей ноги. Фуу… спасибо Владимиру за мою новую скорость реакции. Не останови я этот чудо-нож вовремя и прыгал бы я сейчас по комнате без ноги. А энергии-то тю-тю. То-то радости было бы учителю меня штопать и чистить потом от крови напрочь испорченный ковер. Нет, ну каков кинжал-то а! Это же надо!

— Как такое вообще возможно?! — повернулся я к Дмитрию, — это… это просто читерство какое-то! — не находя слов от избытка чувств перешел я на игровой жаргон.

— Это называется наукой, — с улыбкой поправил он, — наука и кропотливый труд, порой рождают удивительные вещи.

— Но как?!

— Очень просто, если знать некоторые закономерности и проявить малую толику фантазии. Надеюсь, про уровень секретности вам не стоит напоминать?

Глядя, как мы задумчиво качаем головами, он кивнул и продолжил:

— Вот и отлично. Простейшие азы вы уже освоили, на этом не смею вас больше задерживать. И да, кстати, Дмитрий, потрудитесь перечитать все те книги, которые я дал вашему другу. Лишний раз освежить память бывает полезно.

Мне оставалось только пожать плечами и согласиться. За последние месяцы наша скорость восприятия существенно возросла, и теперь на прочтение книжного разворота у меня уходило не больше двух — трех секунд. Не знаю, чем был вызван этот эффект. То ли постоянным приемом настоек, то ли постоянными тренировками, заставляющими проглатывать кучу информации, но факт оставался фактом: редкая книга могла продержаться против нас с Антоном больше двадцати минут.

После нашей встречи с тезкой, тренировки у Владимира вышли на новый, совсем неожиданный уровень. В один совсем не прекрасный день, он, довольно улыбаясь, сообщил нам о том, что с сегодняшнего дня добавятся еще и бои на мечах. На кой ляд нам сдались мечи в век скоростного стрелкового вооружения и высокоточных ракет он толком не пояснил. Сказал только, что это очень хорошо развивает наше тело, внося последние штрихи в незаконченную им композицию. Да и вообще умение довольно полезное, так что нечего морду кривить, пока усиленная тренировка не прилетела. Таким образом, бунт был задавлен в зародыше и мы были вынуждены смириться с такой непростой судьбой.

Надо сказать, только здесь, на этой базе я в полной мере понял фразу о том, что человек привыкает ко всему. Казалось бы, что может быть больнее каждодневного получения травм, переломов и увечий различной степени тяжести. А ими заканчивался практически каждый поединок с мастером, за редким, очень редким исключением. Но к моему удивлению привыкнуть удалось даже к этому. Уже на третью неделю занятий я выходил в бой без противной дрожи в коленях, в панике ожидая, что вот сейчас уже совсем скоро меня ожидает новая вспышка боли или потеря сознания. Не было, впрочем, и чувства обреченности. Наоборот, проснулась жажда победы и дикое желание достать-таки хоть разок этого гада, чтобы он тоже смог почувствовать тоже, что и мы, выходя каждый день на заведомо проигранный поединок. Наверное, именно поэтому мастер и ввел групповые тренировки, когда мы нападали на него уже не по одному, а вместе, постепенно снижая количество своих противников, исходя из роста их мастерства. В любом случае это помогло нам хоть немного почувствовать вкус близкой победы и, сцепив зубы, усиленно заниматься, стремясь догнать его уровень. Ни о какой депрессии теперь уже не могло быть и речи. Дождавшись подобной реакции у всех воспитанников, Владимир одобрительно кивнул, и попросил Алису научить нас контролировать боль разумом.

Что тут началось! Не находя слов от избытка чувств ребята, а дело происходило как раз на тренировке, молча засучили рукава и перешли в атаку. Завалили мы его не сразу, но все равно уложились почти в рекордное для нас время — двадцать секунд, при этом потеряв всего двоих. Не помогло даже ускорение. Над неудачно подставившимся Альфиром, сейчас заботливо квохтал наседка-Илья. Антон же, сцепив зубы, регенерировал сам, лежа на полу и все пытался достать последней уцелевшей ногой до мастера, валяющегося неподалеку. Превратившись в один большой синяк, с заплывшими глазами и сломанным носом, вбитыми внутрь ребрами и вывернутыми под непонятными углами руками, он дико хохотал, уставившись в потолок и не спеша регенерировать.

Только потом, уже лежа в своей кровати на втором этаже, я запоздало подумал, почему хитрожопый учитель не стал приводить себя в порядок сразу. Ведь в бою на это нужно время. Пусть и не много, всего пара секунд, но кто ж ему их даст? Поэтому вздумай он такое осуществить, то так легко бы уже не отделался, продлив свое избиение на порядок. А так ведь у нас люди сочувственные. Видят, что человеку уже и так хватило и отходят. Русский народ. Нет в нас ни западной циничности, ни восточного желания помучить врага. Всегда нас отличало и спасало сострадание. Даже в Германии, куда вошли наши солдаты, зачастую потерявшие все и дома и родных и смысл жизни, не было тех зверств, что творили у нас фашисты. Даже в таких страшных условиях, и после всего того, что пришлось перенести, русский солдат всегда оставался человеком.

Посреди ночи ко мне в комнату, неожиданно, приперся мастер. В дупель пьяный и еле стоящий на ногах, он плюхнулся ко мне на кровать, откуда я уже успел соскочить, готовясь к возможной обороне, и продемонстрировав литровую бутылку водки в руках, предложил выпить. Моя челюсть со стуком упала на пол, не спеша возвращаться на место. На всякий случай я посмотрел его ауру, и удостоверившись, что передо мной находится действительно сам Владимир, а не кто-то в его личине (нет, ну а мало ли), окончательно выпал в осадок. И это тот самый мрачный человек, который до упора гонял нас на тренировках, приучал к дисциплине и не давал никаких поблажек на счет спиртного?!

Только сейчас я заметил стоящих в коридоре своих товарищей, жестами отчаянно пытающих мне сказать, чтобы я соглашался на все и ни с чем не спорил. Это они, в каком смысле?

Мастер тем временем, совершенно не обращая внимания на группу поддержки, видимо уже разбуженную его посещением до меня. Сбиваясь и извиняясь через раз, что-то рассказывал и снова предлагал выпить мировую.

В конце — концов, в моей комнате собрались уже все, сидя на полу и слушая сбивчивый рассказ учителя. Отвертеться от выпить с ним так и не удалось.

— Вы думаете, мне нравится вас истязать? — качал головой он, не смотря на сильное опьянение, держа голову прямо и грамотно строя фразы, — Нравится причинять боль раз за разом? Да вы знаете, какого это, когда одним ударом ломается сустав?

— Теперь знаем, — буркнул Антон.

— Во! И я знаю. А должен это делать! Должен, понимаете? Как иначе вам объяснить каково это? Вы должны были понять и принять боль, не только для того чтобы ее не бояться. Но и для того, чтобы знать какого это, причинять ее другим. А я… не люблю я все это… Противно… Как палачом себя чувствую. Был у меня друг раньше… Еще до войны… Палачи поганые… Ненавижу… Не такой я…

Смутное бормотание становилось все тише и тише, пока мастер не откинулся на подушку и не захрапел.

Некоторое время мы с выпученными глазами переглядывались, а потом, аккуратно подняв его тело, перенесли к нему в комнату, положив на кровать и заботливо укрыв одеялом. Заснуть я смог далеко не сразу…

Наутро занятия проходили как обычно. Владимир был невозмутим и по-прежнему не давал никаких поблажек, изредка комментируя наши ошибки ехидными замечаниями. Мы же тихонько молчали, решив не напоминать лишний раз о ночном происшествии, хотя, быть может, он его просто не помнил.

Во всех этих заботах праздники прошли как-то тихо и совсем не заметно. Нет, погуляли мы конечно знатно, но в узком, практически семейном кругу.

Отмечать решили на первой базе, искренне посчитав, что летний пейзаж леших немного не подходит под привычные рамки торжества. Нет, у нас, конечно, в стране есть извращенцы, для которых в этот день пальма и лазурный берег лучше, чем елочка и куча снега за окном, но мы не из таких. Поэтому в целях конспирации прикрытия, а также для своего собственного удовольствия, нами во дворе была наряжена огромная елка. А также капитально обвешаны ярко искрящимися гирляндами огоньков все крыши домов и окна.

Под Новый год, на роль деда Мороза был единогласно утвержден доктор Артемьев. С солидным брюшком и добрым взглядом, облаченный в красный кафтан и накладную белую бороду он смотрелся очень органично. Важно зайдя в гостиную за час до курантов, он с кряхтением уселся во главе стола и, опираясь на огромный мешок с подарками, кивнул на одиноко стоящую табуретку по соседству с богато украшенной искусственной елкой. Рубить настоящую, чтобы поставить ее у каминной полки не дал Духобор.

Как оказалось, хитрый дедок и впрямь приготовил всем памятные и даже ценные подарки, но наотрез отказался их вручать, пока каждый из желающих не прочтет ему стишок, встав на табуреточку. А что? Хороший ход. Одним махом убивает целых три зайца: всех поздравить и поржать от души, подняв заодно настроение и всем окружающим. Толково.

Народ поначалу отнекивался, с шутками и подколками спихивая честь быть первым на своего рядом сидящего товарища.

Наконец, махнув на всех рукой, из-за стола поднялся Стейнульв, и решительно забравшись на стульчик, зачитал всем текст песни «Я матерый старый волк» группы «Король и Шут». В его веселом и надо сказать весьма похожем исполнении, это смотрелось все же весьма жутковато, особенно если вспомнить его вторую ипостась. После этого нежелающих уже не было, и все постепенно начали втягиваться в игру. Кто-то читал классику, кто-то пел матерные или обычные частушки, некоторые даже читали стихи собственного сочинения. Как оказалось среди одаренных пряталось немало скрытых поэтов, причем весьма неплохого качества. Были, правда, и особо выдающиеся перлы.

Так, например, когда к нашему немалому изумлению, на «подиум» влез старый чекист, как любя прозвали начальника охраны внутреннего периметра и с серьезнейшим лицом продекламировал один из стихов СССР о дружбе народов, это произвело сильное впечатление. Его, правда, слегка подпортил Илья, выступавший следом. Гаденько ухмыльнувшись и покосившись глазом на своего предшественника, он вытянулся в струнку, как пионер перед приездом ЦК партии и продекламировал:

Народ покатился со смеху, но дослушал до конца и бурно зааплодировал бессмертным строкам Юлиана Семенова, хлопая по плечу побагровевшего старшего смены и наливая ему очередную стопку.

Тетя Зина — бесспорный спонсор нашего вечера, раскрасневшаяся и довольная от признания ее кулинарных шедевров, сидела по правую руку от Дедушки, сжимая в руках бокал шампанского.

В общем, вечер прошел весело и непринужденно, с обязательным пуском салютов и звоном бокалов после речи президента по телевизору. Под утро все начали расходиться спать. Хотя слово расходиться, было здесь не очень уместно. Часть народа уже в бессознательном состоянии вовсю храпело в креслах и за столом, под успокаивающее бормотание очередного певца в «Голубом огоньке». Домики оказались совершенно не рассчитаны на такое количество гостей, но ребята, совершенно не заморачиваясь по этому поводу, спокойно ложились прямо на пол, изредка подкладывая себе под голову свернутую куртку или обходясь и вовсе без ничего. А что, их способности позволяли ни с чуть не меньшим комфортом расположиться на ночлег даже на улице, не то что, на удобном и приятном на ощупь деревянном полу. Я бы тоже с удовольствием так сделал, но зачем? Наверху меня ждала мягкая и уютная кровать. Ее приглашением, я не мог не воспользоваться. Уже удобно устроившись на своем привычном лежбище и готовясь отправиться в царство Морфея, я был неожиданно разбужен Антоном. Ввалившийся в комнату пьяный спецназовец, бесцеремонно подвинул меня в сторону и завалился рядом, пояснив в ответ на мое праведное возмущение, что свою кровать он уступил Алисе и теперь поспит тут, благо дело размеры полуторки это позволяют. Махнув на него рукой, я, молча, отвернулся к стенке и отключился. Так прошли наши первые месяцы обучения…

Дни шли за днями, не давая нам даже поднять голову и посмотреть на небо. Лишь выходные давали возможность ненадолго прерваться и просто побыть в компании старых друзей. Мы часто встречались в пабах, или же просто, набрав кучу еды, заваливались ко мне на квартиру, смотря кино и общаясь. Постепенно я вошел в ритм жизни, который уже перестал казаться мне таким уж напряженным или насыщенным, каким я считал его раньше. Совершенно незаметно, растопив снег и рождая в душе весеннее настроение, подкрался Апрель…

В шесть с копейками утра, когда мы с Антоном сидели на кухне и с аппетитом поглощали положенный по пайке завтрак, к нам решил заглянуть мастер.

— Вот, — бухнул перед нами на стол толстенную книгу Владимир.

— Что это? — поинтересовался я, вытирая со стола расплескавшуюся гречневую кашу с молоком и с любопытством рассматривая обложку.

— С этого дня вы будите изучать еще и технику боя против тварей мертвых зон. Веду я. Книжка разделена на три раздела по степени опасности для человека: неопасен, опасен только в особых случаях и особо опасен. Читать последнюю главу на ночь категорически не рекомендую. Сам в свое время после нее заснуть не мог. Неделю… Все, изучайте, время вам до завтра.

— Да какое до завтра?! — попробовали возмутиться мы, — Тут же всего один экземпляр! А нам еще Алисе экзамен скоро сдавать, готовиться же надо!

— Учитывая вашу скорость восприятия это не проблема, — пожал плечами он, — читайте по очереди. Ну, или вместе лежа или сидя. Мне без разницы. Со следующего утра по прочитанному материалу начнутся тренировки. У меня все. Желаю удачи.

После этого он повернулся и вышел из кухни. Мда. Та еще задачка. Про мертвые зоны мы уже слышали, но только теорию, про тварей там упоминалось лишь в паре строк, да и то только в предположениях по поводу возможного климата в соседних мирах. Предположения были основаны исключительно на физиологии пойманных и зверски исследованных бедных зверюшек, которым от души не повезло перейти границу и попасть в жадные ручонки нашего профессора.

Не отходя далеко от кассы, мне тут же захотелось посмотреть эту книгу. Ну, и как вы понимаете, кому в такой ситуации будет интересно разглядывать ее желтую и зеленые зоны? Любой мужик сразу же откроет красную! Ведь самое интересное именно там. Война у нас в крови.

Открыв наугад первую попавшуюся страницу из красной секции, я подавился кашей. Оттуда на меня смотрела жуткая рожа, снятая крупным планом. Больше всего эта мерзость напоминала кровососа, из ставшей уже культовой игры про сталкера. Тот же цвет, тот же размер и здоровенные щупальца вместо рта. Вот только тело имело вовсе не человекоподобное, а скорее звериное строение, и было чем-то похоже на росомаху, только начисто лишенную шерсти и с матово серой кожей. Конечности были очень гибкие, подвижные, похожие на человеческие, но заканчивающиеся длиннющими, по пятнадцать сантиметров когтями. Как же она с ними передвигается? А вот, ниже шли несколько картинок запечатлевших эту гадость при дневном свете и в ночное время. Подгибает значит. Тупо складывает их назад к запястьям при ходьбе и беге.

Далее шло краткое и весьма лаконичное описание. Название: Nocte venatorum. Сокращенное прозвище — Тихоня. Особо опасен. Отлично видит в темноте. Обладает сверхскоростью. Полуразумен. Чудовищно живуч. Адаптирован к нашей атмосфере. Обладает долговременной невидимостью, в этот момент обнаружить можно только астральным зрением. Кратковременно может быть невидим во всех диапазонах, в том числе и астральном, за исключением эхолокации. Очень силен. Когти, при ударе на разгиб, разрезают кевларовый бронежилет насквозь, при прямом ударе — стальной лист, в четыре миллиметра толщиной. Брони не имеет. Слабые места: шея, и суставы. Сильные места: толстые кости черепа, когти, способные выдержать удар мечом даже от одаренного. Очень подвижный скелет, может пролезть в любую щель, куда проходит голова. Благодаря когтям, с успехом залезет даже по гладкой стальной стене. Все это укладывалось в разворот книги, т. е. в две обычные страницы. Чуть ниже шел колонтитул, содержащий одну единственную фразу: «Написано кровью».

— Слабак, — засмеялся Антоха, видя мое изменившееся лицо, — дай-ка мне.

Забрав у меня книжку, он по моему примеру раскрыл ее на первой попавшейся странице. Некоторое время молчал, вглядываясь в написанное, потом молча закрыл и пригладил рукой вставшие дыбом волосы.

— Знаешь, Дим, что-то мне расхотелось дежурить в этом лесу…

— Ты не поверишь, но мне тоже, — согласился я, снова пододвигая к себя кашу. Странное дело вот, вроде не брезгливый и много чего понавидался уже в наш век информационных технологий, но аппетит почему-то пропал. Может быть из-за того, что нам, возможно, предстояло встретиться с такими красавцами в реальной, а вовсе не игровой жизни? И в ней сохранения, к сожалению нет…

— Тебе кто попался хоть? — спросил мой друг.

— Тихоня.

— А мне Ублюдок.

— Кто?! — удивился я.

— Тварь такая, нападает всегда из засады, и названа по тем словам, которые чаще всего слышно от ликвидаторов, первыми в нее попавших. Она…

— Стоп-стоп! — замахал руками я, — Не надо! Я потом сам прочитаю, дай поесть спокойно.

— Как скажешь, — пожал он плечами, — тихоня говоришь? Сейчас глянем на твоего тихоню, — на некоторое время он замолчал, а потом закончил, — Мда… это из разряда «только не приснись!»

— Вот и я о том же. Кстати, я тут знаешь, о чем подумал?

— М?

— А почему о этих тварях нигде ничего не слышно? Наш отдел был образован не так уж и давно, а зоны, если верить источникам, существуют еще чуть ли не с доисторических времен. Даже если сейчас наши и справляются со своей задачей на отлично, что мало вероятно, то по закону подлости, хоть одна мерзость да пройдет кордоны незамечено. А что же тогда было раньше?

— Слухи есть молодые люди, тут вы не правы, — вошел на кухню Альцман, — вот только тут есть два фактора. Во-первых, мы не позволяем просачиваться им дальше желтой прессы, а во вторых, твари из красной главы почти все обладают зачатками разума, и никогда не гадят там, где живут. Зачем им привлекать к себе излишнее внимание? Нужно лишь лучше выбирать жертву и не оставлять следов, вот и все. Почти половина без вести пропавших на их совести, остальное — несчастные случаи, работорговцы, торговцы органами, наемные убийцы, маньяки и частные исследовательские лаборатории.

— И вы так спокойно об этом говорите? — возмутился я.

— А что мне делать? — удивился он. — По всем этим пунктам мы работаем ежедневно, и вовсе не безуспешно, как вам могло бы показаться. Моя же личная задача — развивать науку и учить таких вот бездельников как вы, а не бегать по лесам с ружьем наперевес.

— Хм…

— А к словам Владимира, я бы на вашем месте все-таки прислушался, — продолжил он, залезая в холодильник за едой, — потом меньше травм получите на тренировках.

— Это верно, — хлопнул руками по коленям Антон, — пошли готовится, — еще столько всего выучить надо.

— Пойдем, — согласился я, вставая со стула, — у меня посидим?

— Да, в комнате потише будет, — согласился мой друг, — и кваску захвати с собой бутылочку, а лучше две.

Спустя пять минут мы валялись у меня в комнате на кровати, с интересом изучая данную нам учителем книгу. В предисловии, указывалось то же самое что и в «Новой физике» (хм, профессор не мелочится в названиях): происхождение мест силы неизвестно. По предположению многих ученых, раньше они использовались более развитыми цивилизациями, жившими на земле или прилетавшими туда (непонятно) как точки перехода. Данная теория ничем не подтверждена, и, по сути, не опровергает другую, говорящую о возможности существования параллельных вселенных или измерений.

Данные места излучают едва ощутимый энергофон, который пока не удается интерпретировать. В некоторых из них ничего необычного не происходит, а вот в других совсем наоборот — лезет оттуда такая дрянь, что просто уму не постижимо. За это подобные места и получили названия мертвых зон. В России таких всего три: в Сибири, под Москвой и на дальнем Востоке. Есть еще и четвертая точка. Расположена она на Алтае, и работает нерегулярно, зато с довольно точной периодичностью, выпадающей аккурат на майские праздники. Именно поэтому постоянного поста там не стоит, и только весной туда приезжает «отдохнуть» на две недели серьезная группа ликвидаторов.

О местах силы в других странах было известно, но вот есть ли там такой же эффект как в наших мертвых зонах большой вопрос. Сильные мира сего бережно охраняли свои тайны.

Толчок в бок от друга известил о том, что я размышлял слишком долго, и он уже успел давно все прочитать. Вздохнув, я перевернул страницу.

Первый раздел был не очень большим, и содержал в себе тварей, теоретически неопасных для человека. Почему теоретически? Да потому что никаких фактов вреда или негативного воздействия на человека с их стороны пока выявлено не было. Как говорится, может и есть что, да к делу не пришьешь. В эту широкую категорию в основном входили домовики и прочие энергосущности, разделенные по местам их обитания. Где-то подтверждались древние легенды. Так, например, тех сущностей, которые любили селиться в воде, причем не всегда заболоченной, но и проточной, так и стали называть — водяные. В лесу естественно — лешие. В воздухе… хм, духи. Духами назывались и прочие непонятные образования, не приносящие явного вреда и старательно исследовавшиеся учеными с безопасного расстояния.

На сегодняшний момент, единственной расой, за неимением более подходящего слова, были домовые. Они охотно шли на контакт, как я уже и сам мог в этом легко убедиться, помогали по дому и отлично взаимодействовали с физическими объектами, при постоянной подпитке от человека. В случае ее отсутствия, такая активность снижалась до минимума. Именно поэтому к простым людям сущности не видели смысла обращаться. Да, разумеется, необходимая энергия была во всех, но только сознательная возможность ее использовать, позволяла маленьким симбионтам, тянуть ее не особо напрягаясь, причем даже без желания самого одаренного. Впрочем, насколько было известно, конфликтов по этому поводу никогда не возникало. Тех крох, что забирали домовые, хватало им надолго, поэтому возмущаться не было никакого смысла. А вот польза была большая. Сами же открывшиеся возможности домовых, как собственно и сам факт их существования, породили в научных кругах множество толков и споров. Многие успешно защищали диссертации на эту тему. Некоторые упрямо стояли на своих доводах, не слушая возражений оппонентов и ведя активные исследования, чтобы опровергнуть слова признанных метров. В общем, все как всегда.

Второй раздел был самым обширным. В нем рассказывалось о существах опасных для человека лишь в случае нападения на них, либо при слишком близком подходе к ним. В основном здесь были животные претерпевшие изменение под воздействием близко расположенной мертвой зоны. Вот же мля, подумал я, разглядывая фотографию мутировавшего оленя. Серая кожа без шерсти, почерневшие рога, глаза с красным отливом и довольно-таки острые зубки в слегка увеличенной пасти. Питается в основном мясом. Жуть какая. Радиация там, что ли прет изо всех щелей? Как бы нас самих с таких харчей на дежурстве так не разнесло… Впрочем, ниже тут же приводилось пояснение, что излучение области на людей не действует. Животным же, зачастую хватало всего пяти суток, чтобы утратить свой истинный облик и превратиться в хрен пойми что. Именно поэтому ликвидаторам, постоянно дежурившим в зоне, было предписано уничтожать всех зверюшек, не взирая на размеры и их занесение в красную книгу. Тем более, что укрыться от астрального зрения было практически невозможно.

Ну и самая последняя глава. По мере ее прочтения, у меня все больше вставали дыбом волосы на голове. Опасных тварей было не так уж и много, но их количество с лихвой компенсировалось их качеством. Взять например того же тихоню, умудрявшегося оставаться невидимым не только в физическом, но и в тепловом, ночном и даже астральном диапазоне зрения. Учитывая его способности и полуразумность — более чем гремучая смесь.

В ту же категорию можно было смело отнести и Ублюдка. Длинное, волосатое существо с длинными руками, очень похожее на кузена Оно, из «Семейки Адамс», выглядело бы довольно забавно. Если бы не его привычка висеть на деревьях, отлично мимикрируя под окружающую среду, и падать на проходящую мимо, ничего не подозревающую жертву, вцепляясь ей здоровенными зубами в голову или шею.

Был еще Колобок. Коричневый шар, достигающий порой полутора метров в диаметре, с кучей длинных и тонких ножек. Появлялся крайне редко, но, как у нас любят говорить, метко. Чудовищно живучий и быстрый, он любил охоться в темноте, заглатывая жертву целиком или по частям, и переваривая ее в каком-нибудь укромном, тесном месте.

Еще были ежи. Обычные блин, милые ежики, фыркающие и топочущие по дому, превращались в настоящую машину смерти под воздействием излучения зоны. Такой зверь, если его не находили раньше, набирал чудовищную силу, питаясь мясом и камнями, наращивал броню и даже мог стрелять иглами. К слову, такая иголочка, пущенная монстром, с двух десятков метров пробивала бронежилет. При должном попустительстве охотников вырастал до поистине гигантских размеров — почти два метра в холке.

Были и сущности. Зачастую они не нападали прямо, ограничиваясь ментальным воздействием. Так, например, Ж-1 (суеверные одаренные, обнаружившие эту хрень даже побоялись давать ей название) поселяясь в домах, могла раскачивать психику живущих там людей, доводя до нервных срывов и даже самоубийства. Стояла приоритетной целью на ликвидацию из всех прочих.

В общем, дочитав до конца этот ужастик, я понял, что теперь уж точно не засну и под одобрительный кивок Антона отправился на кухню.

Надо сказать, что сегодня, впервые за много недель у нас выдался выходной. Собрав нас всех вчера вечером, Владимир торжественно объявил об окончании нашего обучения и… переходе его на новый уровень. Теперь я начал понимать, какой уровень он имел в виду. Ребята из числа спецназа отправлялись на отдых, и должны были продолжить занятия только летом, после окончания нашего с Антохой обучения. А вот нас с ним это был далеко не конец. Ведь, как бы мы ни пыжились, выучив все приемы, победить мастера один на один еще никому не удавалось. Поэтому уже после выхода на работу, нам советовали тренироваться в свободное время и также посещать занятия с учителем дважды в неделю по три часа. Недоучек в нашей конторе не терпели.

Сейчас из основной программы Базы-1 у нас остались только занятия с мечом и большая полоса препятствий, где мы уже вытворяли такие вещи, что не снились даже киношным каскадерам.

Занятия со Стеном и Алисой тоже близились к концу. Оставалось только сдать последние экзамены и получить на руки устный диплом специалиста, как мы его в шутку называли между собой. Никаких бумаг, разумеется, никто выдавать нам не собирался. С Марией мы давно уже уперлись в потолок, тщетно пытаясь долбить стену ясновидения медитациями и самоконтролем. Глядя на наши тщетные попытки и недовольные лица, пребывавшие в таком состоянии на протяжении последних трех недель, она только вздохнула и пообещала завершить наше обучение, если прогресса не будет еще неделю. Таким образом, получалось все весьма неплохо.

И снова бесконечная череда тренировок и забот…

Спустя еще месяц нам наконец-то торжественно объявили о полном окончании сразу трех дисциплин: целительства, ясновидения, и глобальной перестройки. Стен теперь на пару с Владимиром, учил нас бою против тварей с оружием и без, а также как правильно использовать превращения в той или иной ситуации. Хоть у нас и было около двадцати форм, заботливо внедренных в подсознание Алисой, но большинство из них совершенно не подходило для использования на людях. Самой ходовой была естественно подкожная броня различной степени тяжести, способная остановить даже тяжелую пулю, выпущенную в упор. Против бронебойной она, конечно, не катила, но учитывая дикую скорость регенерации и ускорение… это было уже не так опасно. Главное голову не подставлять и все будет путем.

Однако мы рано радовались послаблению режима. Вместо ушедших дисциплин добавились новые: полигон, психология, НЛП (она же расширенная риторика) и мифология. За последний пункт можно было благодарить Аркашу, искренне считавшего, что реальность большинства мифов достигает пугающих 47 %, поэтому будущие бойцы должны быть подкованы еще и в этой дисциплине. Чтобы если что увидеть, то правильно интерпретировать, доложить и прочее, прочее. Теперь я начал понимать, за что рядовые оперативники так не любят аналитиков.

Мечи и рукопашка — это бесспорно хорошо, но без оружия в нашем мире никуда. В мае, сразу после празднования Дня Победы, мы поехали на загородный закрытый полигон. По сути, обычное стрельбище: поле да мишени, что там может быть необычного? Так-то да, но с одним небольшим нюансом. На поверхности велось обучение владению обычным, всем известным стрелковым образцам. Пистолеты, автоматы, пусть даже и зарубежных производителей, сейчас мало кого могли удивить в правильных, хорошо зарекомендовавших себя клубах. А вот под землей все было по-другому. Небольшая лесенка, ведущая в подвал главного здания, заканчивалась огромным ангаром, соседствовавшим со складом вооружения. Только убедившись, что мы уже полностью овладели всеми видами стандартного оружия, можем собрать и разобрать их с закрытыми глазами, знаем все достоинства и недостатки, рамки применения и способны отличить их звук в бою среди прочей какофонии выстрелов, нас соизволили допустить в эту святая святых.

На той стадии обучения теперь от души филонил уже Антон. Школа спецназа это сильно, поэтому изучать уже и так до автоматизма известное оружие ему не было никакой необходимости в отличии от меня. Но должное упорство и настойки восприятия сделали свое дело, догнал его я довольно быстро.

Учил нас один интересный дедушка. Александр Петрович в свое время прошел всю войну. Участвовал в штурме Берлина и вернулся на родину, в родной город с медалью «За отвагу» и орденом «Красного знамени». Был он и одаренным, вот только способности управлять биологическими процессами в нем не было. Было очень обидно терять от старости такого человека, но никто ничего не мог поделать. Лешие целители регулярно приводили его в форму и каждую неделю сканировали на предмет отклонений в и так железном здоровье, поэтому, не смотря на свои девяносто два, выглядел бывший фронтовик от силы на шестьдесят. Крепкие руки, железная выправка и добродушный искренний взгляд, которым могли похвастаться далеко немногие, выдавали в нем сильного и не сломленного старостью человека. Жил он далеко за городом, на даче со своей женой Ольгой Федоровной, несколько раз в неделю приезжая в город на работу. Работал он в институте, рассказывая студентам об истории и считая это одним из самых важных дел, которые еще остались у него в жизни.

В оружии он разбирался как никто. Охотно интересовался новинками и никогда не отказывался поделиться своим опытом с молодым поколением. Вот и сейчас, сияя открытой улыбкой, он ожидал нас у дверей небольшого подземного ангара, расположенного на некотором удалении от основного полигона.

— Привет!

— Здравствуйте, Александр Петрович, — кивнули мы, — теперь начнется самое интересное?

— А то! — довольно улыбнулся он, — не так уж и много, но вам хватит. Прошу за мной, — отперев замок, имевший сразу три уровня защиты, он распахнул дверцу, ведущую в этот маленький сейф и приглашающее махнул рукой. Зайдя внутрь, где сразу же зажегся мягкий свет ламп под низким потолком, мы с любопытством огляделись. Длинные ряды полок, шкафчики и ящики с боеприпасами уходили вдаль. Резко пахнуло оружейной смазкой и металлом. Что-то еще витало в воздухе, но разобрать что это за запах я так и не смог.

— Что ж, начнем, — довольно потер руки профессор истории, заходя за нами следом, — вначале, как всегда общее ознакомление, затем — тренировка. Итак, первым пунктом нашей программы «Иверт». Так его называют в народе. Официально название ИВРД-1 — импульсная винтовка растворяющего действия.

Говоря это он снял с держателя полутораметровую байду, больше всего смахивающую на какой-то хитрый плазмомет из фантастического боевика и начал показывать основные блоки:

— Вот тут, — тычок пальцев в небольшую коробку под стволом в районе магазина, — находится сам ускоритель — изобретение наших тульских коллег. Сам по себе он пока еще не очень мощный, но уже позволяет существенно увеличить скорость пули с неплохих восьмиста метров в секунду, да полутора тысяч. Ствол, правда, быстро изнашивается, но это уже детали…

— Подождите, — удивленно покрутил головой мой друг, — каких это неплохих? Да такую скорость новейшие образцы только и выдают!

— Ну, для разнообразия поясню, что потолок начальной скорости полета пули упирается в десять сотен, — улыбнулся учитель, — так, что мои слова являются правдой. По сравнению с нашим новейшим аналогом это скорость действительно неплохая, но далеко не идеальная. Со временем мы надеемся ее еще увеличить, ну а пока она используется только на этих вот машинках.

— Да уж…

— Не отвлекаемся, — погрозил он пальцем Антону, — едем дальше. Тут у нас, как вы видите, располагается магазин, спуск, компенсатор отдачи…

Перечисление модулей шли сплошным потоком с обязательными тычками пальцем в нужное место и объяснением характеристик и назначения. Но главная фишка была не в конструкции, а в самих боеприпасах. Винтовки были разных габаритных размеров, различаясь по калибру, который начинался с двадцати и заканчивался пятидесяти миллиметровыми патронами в диаметре.

— Это уже снаряд какой-то, а не патрон, — не удержавшись, снова вставил замечание мой друг, за что удостоился очередного недовольного взгляда наставника.

— По началу, — продолжал вещать дедок, — в качестве начинки мы использовали окись висмута в измененном агрегатном состоянии, под воздействием силы одаренного. Ну, плюс еще кое-какие добавки. Однако, это делало невозможным применение данного оружия обычными людьми, и существенно увеличивало его стоимость при использовании искусственного подогрева патрона в пусковом отсеке. Да и материал капсуля, сами понимаете. Сдержать такое вещество в активном состоянии способна только платина, а стоит она далеко не дешево. Сейчас же, благодаря разработкам Дмитрия, мы существенно модернизировали этот состав. Он позволяет… впрочем, лучше будет просто показать. Пойдемте.

Выйдя со склада и успокаивающе махнув рукой охране, он подошел к огневому рубежу. Собственно все подземное стрельбище было устроено довольно просто. Огромный подвал, разделенный на секции для стрельбы из разного вида оружия, освещался заводскими лампами и заканчивался метрах в сорока мишенями и земляной стеной. На нашем же участке вместо мишени был установлен старый сейф советского производства. Он основательно проржавел снаружи, потерял часть своей былой раскраски, но все еще мог осуществлять свои основные обязанности, а именно — хранить имущество владельца.

Достав из кармана заранее прихваченный здоровенный магазин с патронами, Александр Петрович зарядил оружие, передернул затвор, и резко развернувшись, в движении снимая винтовку с предохранителя, выстрелил в сейф. Прочная сталь протестующее взвизгнула, стальная махина качнулась, но устояла, украсившись аккуратной дырочкой в центре двери.

— Неплохо, — пожал плечами спецназовец, — но с такого расстояния это и неудивительно. И в чем…

Договорить он так и не успел, осекшись на полуслове. Однако винить его в этом не стоило. Уронив челюсти на пол, мы вытаращенными глазами смотрели на то, как сейф буквально за несколько секунд немного раздулся, а затем начал плавно оседать вниз, постепенно скрываясь в бурлящей луже. Спустя полминуты от него не осталось и следа. И только небольшая воронка в бетонном полу с потеками странной жижи говорила о том, что здесь произошло что-то неладное.

— Многослойный патрон, — довольный произведенным эффектом прокомментировал дедок, — при ударе слои рушатся, реагенты смешиваются и порождают вот такой вот интересный эффект. На нейтрализацию одного грамма такого вещества, требуется две тысячи восемьсот сорок три грамма любого другого материала. Цифра колеблется в зависимости от состава мишени. Снаряды делятся на обычные, мягкие и бронебойные. Маркировка соответствующая: О-1, М-1 и ББ-1. Аналогов в мире нет. Оптимальной брони, способной противостоять подобной пуле или снаряду — не выявлено.

— Ё-мое, — только и смог выговорить я.

— Пока еще не твое, — охотно продолжил он, — данное оружие доступно только оперативникам. Продолжаем экскурсию.

На поверку образцов новейшего вооружения оказалось не так уж и много. Но проигрывая в количестве, они брали качеством. После «Иверта» нам показали ТТ-м1. Обычный пистолет ТТ, с модернизированной конструкцией и дикими показателями надежности. Магазин на пятнадцать патронов, стреляет в любых условиях, даже под водой, прицельная дальность увеличена вдвое, лишь бы руки росли из нужного места, причем калибр — как у предшественника. Просто фантастика какая-то.

АС-300. Он же астральный обнулятор, как его в шутку прозвали оперативники. С виду выглядел как обычный ствол, правда, довольно габаритный (был чем-то похож на Desert Egle), зато позволял разрушать астральные сущности с одного попадания. Их оболочка, не выдерживая столь мощного импульса, распадалась за несколько минут. Человеку от такого «подарка» тоже плохело конкретно, но вовсе не смертельно. Для серьезных повреждений требовалось не мене трех точных попаданий, однако, к летальному исходу они все равно не приводили. Как утверждал Артемьев, для подобного эффекта сила импульса должна быть выше как минимум на порядок. Впрочем, энергосущностям с лихвой хватало и этого, поэтому машинка без долгих разговоров была принята на вооружение.

Подсознательно я ожидал чего-то типа плазмометов, мощных лазеров и пушек заряженных жутко сложными нанонитами, но их не было. Нет, идеи конечно были, но на поверку оказались слишком дорогими в производстве и никак не могли конкурировать с «Ивертом» не только по экономичности, но даже по эффективности применения.

Кстати о последнем. Применение полезного изобретения только легким стрелковым оружием не ограничилось. В углу стояла ТШО «Иверт», она же тяжелая штурмовая установка, чем-то похожая на старую пушку сорокопятку, только на мощном основании, использующемся под хранение снарядов и дополнительных блоков к основному ускорителю. Пробитие у пушки было знатное, но учитывая особенности начинки снарядов, даже непробитие приносило довольно тяжелые повреждения танкам противника. Про живую силу вообще можно скромно умолчать. Такая штука пострашнее фосфорной гранаты будет. Однако, дальше испытательных установок она пока еще не пошла, все еще находясь на опытной доработке.

Видя, что произвел на нас должное впечатление, дедок довольно потер руки и начал практику. Все как обычно: сборка-разборка до посинения, изучение модулей и возможностей ремонта в полевых условиях, пристрелка и владение до автоматизма. В этом Александр Петрович послаблений не давал, постоянно повторяя, что пользоваться в бою прицелом, если у тебя не винтовка с оптикой — смерти подобно. Хороший боец должен знать оружие и стрелять из любого положения, на уровне инстинкта определяя, куда должна полететь пуля. Руки должны сами чувствовать, что делать и как. Смотреть на мушку в бою — это лишние секунды зачастую стоящие твоей жизни или жизней твоих товарищей.

Антон все это знал, поэтому на замечания мастера только кивал и продолжал тренироваться раз за разом, осваивая новое для себя вооружение и глотая настойки. Для меня же это все было в новинку, поэтому приходилось ориентироваться на ходу и запоминать как можно больше, чтобы тут же вбить эти уроки на уровень моторики.

Однако, вопреки всему никакого эмоционального дискомфорта не было. Постоянные стрельбы и бои здорово помогали сбросить нервное напряжение и успокоиться. Спал я после такого, как убитый, просто падая на кровать и мгновенно вырубаясь. Немаловажным фактором в этом сыграла и возможность управления собственным телом. Эх, помню, как я мечтал в свое время, будучи студентом, научиться засыпать по желанию! Бывало ворочаешься на кровати перед экзаменом, в опухшей голове куча формул и текста, устал как собака, а сна все нет. В результате приходилось вставать рано утром, вздремнув всего пару часов перед рассветом и топать в универ. Пробовал применять даже вычитанную в интернете технику спецназа. Типа ложишься на спину, закрываешь глаза и закатываешь их под лоб. Вреде как, там младенцы спят и сон должен придти быстро, но фигу там, видать делал что-то не так. А теперь? Лепота! Приказал своему организму спать и вырубился. Можно даже внутренний будильник заводить, чтобы проснуться вовремя. Конечно, им можно пользоваться и так, все дело в тренировке, по себе знаю, пробовал, но так все-таки надежнее.

Время, казалось, сорвалось с цепи и летело с такой скоростью, что я невольно начинал задумываться о тех бредовых теориях о его ускорении и свертывании, регулярно появляющихся на страницах желтой прессы. Впрочем, после всего, что я узнал за последнее время, у меня уже были большие сомнению по этому поводу. А кто его знает? Вдруг да угадали акулы пера и фантазии.

Дождь лил как из ведра, заливая окна мутными потеками и освежая молодую листву на деревьях. Да… не долго радовал нас май своим солнышком. Вся надежда на июнь. Лето в Сибири и так всего ничего, тепла хочется… Нет, конечно есть База-2 у леших, но это совсем другое. Пройтись по родному городу, утопающему в зелени, поесть мороженое, беззаботно болтая со своей девушкой, посидеть в парке на скамейке. В последние годы городские власти додумались до гениального решения — сделать скамейки на автобусных остановках из железа. Нет, мне-то в принципе уже все равно, но прочим людям, опасающимся отморозить себе все самое дорогое, приходилось стоять на ногах, грязно матеря экономичных коммунальщиков. А может, у нас так борются и так невысокой демографией? Кто его знает, но похоже все было именно на обычное разгильдяйство и экономию. Железные скамейки в городе, где девять месяцев в году зима. Тополя, источающие тонны пуха летом, сначала заботливо высаженные, а потом спиленные. Брусчатка, под которую проваливаются люди и асфальт, который растворяется по весне вместе с деньгами из бюджета на собственный ремонт. Впрочем, жаловаться тоже грех. У кого-то и такого нет.

Позевывая после здорового послеобеденного сна, я спустился со второго этажа домика Артемьева в гостиную. Вчера мы неплохо выложились на тренировке, поэтому Владимир решил премировать нас внеочередным отдыхом, и сегодня после обеда было объявлено свободное время.

В гостиной, наслаждаясь уютом мягких кресел и треском камина, сидели Антон и Стен, о чем-то ожесточенно споря. Мой друг все больше распалялся, что-то доказывая своему оппоненту, тот же в ответ только качал головой и иногда отхлебывал из бутылки пиво.

— Да пойми же ты, наконец, — убеждал его Стен, — это большая разница! Мы ни какие не мутанты, мы обычные люди, открывшие в себе новую грань своих возможностей! Возможностей своего тела. И это в перспективе может каждый! Каждый! Для этого не надо падать в какую-нибудь кислоту или ждать, что тебя укусит паук-мутант. Надо просто развиваться! Причем не только телесно, но и духовно, потому что без духовности мы ни к чему так и не придем! Пусть не сразу, но постепенно мы должны стремиться к этому. Конечно, глупо было бы надеяться, что при этом настанет золотой век, но то, что мы будем жить по-другому — это вне всяких сомнений.

— Но ведь… — начал, было, мой друг.

— Что ведь, что ведь?! — продолжал распаляться тот, — Не бывает таких случаев, как ты не поймешь! При всех тех причинах, по которым якобы возникли в фильмах супергерои, всегда получается один и тот же результат — хорошо прожаренный, замороженный, отравленный, растворенный или облученный (нужное подчеркнуть) труп! И это неоспоримый научный факт.

— Да я не об этом, — слегка смутился он, — я о том, что все равно некоторые факторы могут повлиять на человека и дать толчок к развитию. Ведь радиация…

— Ты был в Чернобыле? — перебил его мастер.

— Нет… — удивленно ответил Антон.

— А я был, — отрезал тот, — и скажу тебе по секрету, что-то никаких супергероев я там не встретил. Зато людей, страдающих лучевой болезнью было более чем достаточно.

— Вы… были там во время…?

— Да. Когда случилась авария на АЭС, я гостил у своего друга, — мрачно буркнул он, — правда спустя некоторое время в Зоне, как стали ее называть некоторые романтики и вправду открылось несколько научных лабораторий по изучению широкого воздействия радиации на животный и растительный мир, но я не слышал, чтобы у них были какие-то выдающиеся открытия. Во всяком случае такие, которые могли бы применяться для улучшения свойств человека, также эффективно как альма.

— Возможно, ты просто всего не знаешь? — рискнул включиться в разговор я, присаживаясь на мягкий ковер.

— Еще один на мою голову, — мрачно посмотрел на меня мастер, но все-таки ответил, — с моим уровнем допуска, вряд ли я бы этого не знал. Тем более в той лаборатории у меня друг работает.

— Случайно не тот самый? — улыбнулся я.

— Случайно тот.

— Так ему же сейчас должно быть…

— Ему уже семьдесят два, — кивнул Стен, — хороший мужик, между прочим. Позитивный.

— И все-таки что-то в супергероях есть, — продолжил гнуть свою линию мой друг.

— Да что в них может быть?! — не выдержал мастер, — говорю же тебе уже в сотый раз, хрень это все и показуха для дебилов! Назови мне хотя бы одного нормального персонажа из этих глупых комиксов и с меня кабак! Ну? Что молчишь? Я серьезно говорю. Давай!

— Капитан Америка, — немного поразмыслив, выдал мой друг.

— Детский сад штаны на лямках, — закатил глаза к потолку учитель, — искусственно прокачали парня, сделав из задохлика культуриста и рады стараться. А когда ученого, заведующего всем этим заводом стероидов, грохнули, то он у них там штатным скоморохом на полставки подрабатывал. В трико по сцене бегал — солдат смешил. Потом, правда, сбежал на фронт, повоевал и даже каким-то чудом выжил, но ума ему это явно не прибавило. Поэтому после разморозки продолжил гонять в том же самом обтягивающем прикиде, в котором и смешил народ до этого. Тактико-технические характеристики низкие, чуть выше, чем у обычного среднестатистического солдата.

— Да как же так?! — возмутился Антон, — а как же щит из вибрина и суперсила?

— Да какая там сила! Обычный качок, чуть быстрее и сильнее обычного человека. Щит вообще отдельная песня. Они там любят всякие мифические металлы изобретать, чтобы на экране круто смотрелось. Адамантий там, или вибрин. У нас подобный металл с такими вот гипотетическими свойствами называют Хренсломатий, но сути это не меняет. Ну и конечно ни один враг не может догадаться, как же блин завалить-то этого «непобедимого героя». Поэтому все тупо палят ему в щит. Идиоты редкие. Прострели ему ноги, подойди да добей, всего делов! Каким бы быстрым он не был, обогнать пулеметную очередь пока еще ни у кого не получалось. Но злодеи ведь не ищут легких путей!

— Ладно, сдаюсь! — замахал руками мой друг, — а как тогда быть с суперменом?

— Как сказал один мальчик на фестивале, я верю в настоящих героев. Таких как Александр Матросов, Гастелло, Колобанов, а не странного дядьку в синих колготках. Супермен мужик реально странный. На моей памяти, а живу я долго, мало кто решался носить красные трусы поверх штанов. Ну, разве что по пьяни. Живучий страшно, точнее непробиваемый. Ни в огне гад не горит, ни в воде не тонет. ТТХ высочайший. Единственный на первый взгляд выход, так это накормить его так, чтоб взлететь сволочь не мог да бежать от него без оглядки. Но это шутки конечно. На самом деле пара залпов из «Иверта» и нету этой летающей бронемашины. Правда тут еще попасть надо, да подождать некоторое время, за которое он успеет натворить немало дел, но тут уже ничего не попишешь. Про то, что ему как и другому живому существу нужно дышать, надеюсь, тоже напоминать не надо? Утопить, применить боевые отравляющие и удушающие вещества, в фильмах тоже никто догадаться не может. Для этих целей обязательно нужен жутко редкий мифический метал! Тьфу блин. Впрочем, если бы там нашелся хоть один нормальный злодей с мозгами, история про вашего синего извращенца закончилась бы быстро и довольно прозаично.

Мой друг задумался.

— А Россомаха? — пришел ему на выручку я.

— Обычный одаренный, — отмахнулся, отхлебывая из бутылочки Стейнульв, — сам извилинами-то пораскинь. У нас на базе в кого ни плюнь, в Россомаху и попадешь. Скорость регенерации практически одинаковая. А учитывая возможности трансформации и бронирования так вообще… Отруби голову и сожги, просто как карандаш. Ну, или нашпигуй замедлителем под завязку, а потом нашинкуй. Тут уж как вам больше нравится.

— Халк! — очнулся от ступора Антон.

— Это вообще невозможно, — усмехнулся мастер, — мы в свое время с аналитиками два дня убили на то чтобы грамотно все просчитать и придумать способы возможного противодействия. А что вы так смотрите, — приподнял он брови, глядя на наши удивленные лица, — ни одним вам бывает нечем на дежурстве заняться, а скука она вещь такая… Ну так вот. Невозможно это все. Во всяком случае, в том варианте, который любят показывать в кино. Массу-то он где будет брать для превращения? Закон сохранения, как ни крути. Конечно, остается еще идея с преобразованием чистой энергии в материю, посредством ускоренного деления клеток, но такое тоже грешит излишним оптимизмом. Это пока еще никому не удавалось. А на рост, опять же требуется строительный материал, который надо где-то брать. Вот если бы он жрал своих врагов и от этого его распирало как на дрожжах, тогда да, вопросов нет, а так… Фигня, однозначно. Но в любом случае, такого мишку можно спокойно взять либо «Ивертом», либо хорошим мечом в режиме ускорения. Только ставку при ударе делать именно на остроту режущей кромки и скорость, тогда все пучком будет. Да и опять тот же замедлитель может выручить. Кажа толстая? Так не беда. Глаза, рот, уши, нос и жопу еще никто не отменял, да и через кожу эта дрянь спокойно проникает, только чуть медленнее, конечно.

— Человек-паук!

— О, это вообще отдельная тема! Так как он летает по городу, ни у одного нормального паука паутины в заднице не хватит. Впрочем, она у него благообразно выделяется из рук, а не откуда положено, чтобы не травмировать нежную психику зрительской аудитории. Причем ах-ах какая избирательная у нас мутация: хорошие способности взяла, а плохих ни одной, ну надо же как повезло-то! Пищеварение осталось человеческим, не претерпев никаких изменений, когти на ладонях появляются и исчезают когда надо. Лепота, да и только! Знаете, если добавить в эту историю немного правдоподобности, то получился бы довольно неплохой ужастик…

— Давай только без подробностей, — замахал руками я, — мы уже все поняли.

— Как хочешь, — гаденько улыбнулся мастер, — может в режиссеры податься в свободное от работы время?

— На премьеру можешь даже не приглашать!

— Скучные вы люди… Но надеюсь я сумел вас хоть немного убедить в своей правоте.

— Железный человек? — кинул пробный камень я.

— Обычный экзоскелет нового поколения, — отмахнулся учитель, — тут даже спорить не о чем.

— Стальной патриот?

— Те же яйца, только в профиль, шутишь что ли?

— Бетмен? — улыбнулся я, кося взглядом на Антона.

— Точно издеваешься, — отхлебнул из бутылки Стен, — ты еще мне анимешек вспомни, помимо этого страдающего комплексом неполноценности миллионера. Он, видите ли, из-за больного колена восемь лет переживал и плесенью дома покрывался. А у нас, тот же Плющенко с четырьмя болтами в спине, вон какие финты выделывает! В общем, кабак от вас уплыл и, надеюсь, правильная жизненная позиция вам понятна.

— Да куда уж понятнее, — пробурчал мой друг, ставя свою бутылку на стол, — фигня все это.

— Ну, справедливости ради, замечу, что это не совсем так, — невозмутимо продолжил Стен, — в Америке и Великобритании уже давно ведутся исследования по выведению таких вот персонажей и, весьма небезуспешно. Неужели вы думаете, что я в свое время зря с аналитиками голову ломал? Конечно, присоединился я к ним сам и действительно от скуки, но это помогло. Чем раньше выработаешь адекватную реакцию на возможную угрозу, тем меньше вреда она принесет в будущем.

— Так все-таки получается что такие, — я изобразил нечто непонятное руками в воздухе, — все же существуют?!

— Не такие как принято показывать в Голливуде, но определенные наработки есть, — кивнул он и погрозил нам пальцем, — Однако никакой конкретики, пока у вас не будет должного уровня доступа к информации.

— Офигеть, — только и пробормотал я.

— За одаренными будущее. Люди слишком увлеклись, развивая науку с техникой, и забывая при этом себя. А ведь на поверку все оказалось так просто. Но ладно, отвлекли вы меня, а я ведь не за этим сегодня сюда приехал. В общем, спешу вас поздравить, ваше обучение практически закончено. Все характеристики и исследования сняты и интерпретированы. Нужные выводы сделаны и отправлены куда надо, а вам остается только определиться с местом будущей работы и ходить несколько раз в неделю на тренировки. Все-таки достичь уровня Вовы вам еще не скоро удастся. Теперь конкретнее.

Насколько мне известен ваш психологический портрет, уходить на штатную должность аналитика вас не тянет?

Мы с Антохой ошарашено переглянулись. Переход был столь резким, что буквально выбивал из колеи. За прошедшее время учеба настолько стала частью нашей жизни, что столь резкое ее прекращение казалось просто немыслимым. Так бывает, когда долго стремишься к какой-то цели, идешь, с трудом преодолевая препятствия, и думая только об одном, а затем раз — и все. Цель достигнута и, что же теперь делать дальше — неизвестно. Опустошение, потеря эмоций и легкое безразличие на душе, давят на мозг, который никак не может так быстро перестроиться и найти себе новую цель в жизни. Вот и сейчас мы сидели как два столба, с трудом переваривая услышанные слова. Впрочем, тренировки не прошли даром. Воля моментально оттеснила лишние чувства в дальний угол, а мозг моментально переварив вводные, выдал решение и отдал приказ голове кивнуть собеседнику. Как выяснилось, кивнули мы синхронно и, переглянувшись, улыбнулись друг другу. Штабная работа никого не прельщала.

— Что ж, — наклонил голову Стен, — так я и думал. На данный момент, как вы наверняка уже успели узнать, одаренным запрещен выезд за рубеж. Знаю, что обладая такими способностями, мы становимся идеальными разведчиками и диверсантами. Можем проникать практически сквозь любые препятствия, менять внешность, ликвидировать цели и добывать информацию. А при поддержке техникой и людьми так вообще оказываемся вне конкуренции. Однако приказ Главного остается неизменен — любое применение сил нашего отдела за пределами Российской Федерации недопустимо. Нашей задачей на сегодняшний день является развитие, изучение новых возможностей и поиск новых одаренных. Этим занимаются ученые и аналитики. Оперативники же, осуществляют контроль мертвых зон, поиск новых учеников, патрулирование в городах с целью обнаружения прорвавшихся сущностей и частые командировки для проверки тех населенных пунктов, в которых у нас нет постоянных баз. По высшей директиве, города, находящиеся в зоне контакта с зонами подлежат еженедельной проверке, остальные пункты — раз в полгода. Учитывая скорость, а это, по сути, обычный обход со сканированием в астральном диапазоне, процесс недолгий. Однако активность сущностей у зон так высока, что в таких городах как Москва, наш город и Хабаровск было решено ввести должность участкового. Каждому такому дежурному выделяется свой район города, который он обязан обходить минимум раз в неделю, отчитываясь после в отдел. При этом оперативник может работать в любом другом месте, но при критических ситуациях его могут мобилизовать для решения локальных проблем, начиная от задержки опасных преступников и заканчивая различного рода спецоперациями.

Собственно к этому-то я и веду. На сегодняшний день у нас свободны две штатные должности. Это участковый Свердловского района и поисковик-ликвидатор. В первом случае нужно просто контролировать свою зону ответственности, во втором — ездить по городам и весям, ища новых одаренных и осматривая дома на предмет сущностей. Я так понимаю, что первый вариант больше подойдет Дмитрию. Ведь ты, насколько мне известно, живешь в Свердловском районе всю свою сознательную жизнь, а значит — неплохо его знаешь. Более того, ты хотел заняться наукой под руководством Ивана Абрамовича и Алисы, а учитывая свободное время это как раз неплохой вариант. Как тебе такое?

— Да вроде ничего, — озадаченно покрутил головой я, — куча свободного времени это не так уж и плохо. А по зарплате что?

— Узнаю черту современной молодежи, — рассмеялся мастер, — можешь не волноваться, жалование останется таким же как и во время обучения. Финансирование у нас хорошее, да и постоянный риск жизнью нужно хорошо оплачивать.

— То есть зарплата оперативника равна стипендии? — удивленно вскинул брови я.

— А чего ты хотел? Напряженное обучение, постоянные травмы и прочее, все это учитывается, плюс полная загруженность недели. Везде нужен стимул и компенсация. Хотя… кое-какие чинуши предлагали и вовсе ее отменить, мотивируя тем, что будущие одаренные и так должны радоваться тому, что их вообще учат, но на деньгах настоял лично Митров. Можете сказать ему за это огромное спасибо при встрече.

— Да уж…

— Ну, с тобой, я так понимаю, вопрос решен? Отлично! Теперь с тобой, фанат пошлых супергероев. Что скажешь на счет своей возможной должности?

— А что тут говорить? — пожал широкими плечами спецназовец, — всю жизнь в разъездах и по полям. Привык уже. Почему бы и сейчас этим не заняться? Тем более, что условия ведь будут более комфортными, чем в лагере?

— Безусловно, — согласно кивнул Стен, — командировочные и полное содержание от отдела обеспечены. Главное не борзеть и не снимать себе шикарные люксы в лучших гостиницах. А вот средний класс, вполне себе уютные номера и неплохое питание — пожалуйста. Плюс зарплата и премиальные за разъезды. Все вместе выходит около ста пятидесяти бумажек по тысяче каждая.

— Обалдеть…

— И я о том же. Ну, так что, согласен?

— Спрашиваешь! Конечно согласен!

— Вот и отлично, — хлопнул по коленям мастер и поднялся на ноги, — да, и еще. У нас существует дежурство по мертвым зонам. Раз в месяц собирается группа из трех одаренных и отряда спецназа. Под видом охотников отдыхают в лесу, травят байки, даже выпивают немножко, а то непьющие охотники это не то что даже подозрительно, а просто нонсенс. Ну и тварей отстреливают соответственно. Через месяц их сменяет новая группа. Дежурим по очереди, когда подойдет ваша — скажу потом заранее, сейчас же это просто информация к сведению. Не стоит также думать и то, что там толпы мутантов прут сплошным потоком, — усмехнулся он. Глядя на наши разом напрягшиеся лица, — бывает за месяц никого и не подстрелят, а бывает и наоборот — штук пять за неделю поймают. Постепенно набираем статистику. Но пока точных данных аналитики давать не хотят. Полный хаос. Как повезет.

Ну и последнее. Альцман закончил все-таки ваше обследование по поводу спорных моментов. Твой транс Антон, признан хорошим, но бесполезным приобретением. Против более слабого противника он поможет, а вот с более сильным ты решишься самого главного умения бойца — мыслить и импровизировать. Тот кто тебе вложил в голову эти умения был без сомнений мастером своего дела, а также очень ценил тебя… Ведь других программ, способных к самопроизвольной активации и блоков внешнего управления мы не выявили. Ты чист. Лин Фенг, а я так подозреваю, именно он вложил в тебя свои знания во время той командировки «дружбы народов», сделал поистине королевский подарок. Возможно, со временем ты сумеешь в нем разобраться и повысить свой уровень, вплести новые знания в школу Владимира. Было бы неплохо увидеть такой результат. Но об этом вы поговорите уже с ним на тренировках.

Теперь о тебе Дима. Твоя средняя способность к усвоению чужого ДНК подтвердилась. Более того, тебе бесконечно повезло, что из всего возможного спектра информации тебе достались именно боевые знания твоего учителя. Конечно, сразу освоить их и стать непобедимым бойцом ты не можешь, требовалось время на освоение новых знаний, их осознанию и привычке, но именно благодаря им ты показывал на тренировках лучшую скорость обучения. Впрочем, этому существует и другое объяснение. Ты подсознательно сам хотел перенять данную информацию, а каждодневные тренировки только стимулировали это желание. Прочие же вещи, также могли войти в твое подсознание и остаться где-нибудь на дальней полке, тебе тогда они были совершенно не важны, поэтому ты их и «не помнишь». В общем профессор рекомендует тебе постараться не употреблять чужую кровь и сосредоточиться на внутренних ощущениях. Возможно, его теория подтвердится и у тебя в голове всплывет что-то еще.

Выдохнув это Стен умолк, а я злобно на него посмотрел. Ну, проф. Ну шутник. Постарайтесь не употреблять! Тоже мне, нашел блин вампира. У меня и так после того эксперимента неделю тошнило как вспомню, а он еще и прикалывается. Жаль, что он уехал на две недели в свой институт, а то бы узнал о себе много чего нового.

— Вопросы есть?

— Никак нет! — по привычке рявкнули мы, и только тогда поняли, что мастер улыбается.

— Вольно, — махнул рукой он и направился к двери, — завтра пятница. Можете быть свободны. Вова подкинет вас до города. В понедельник зайдете в отдел за документами, снарягой и назначением. Удачи вам.

Дверь закрылась, и мы остались одни.

— Опять все понеслось с места в карьер? — спросил Антон, глядя в окно и задумчиво крутя в руках бутылку.

— Угу, — только и кивнул я.

— Думаешь, случайно у них нашлось две свободных, да еще и столь подходящих должности?

— Вряд ли. Не та контора. Нас с самого начала изучили и прикинули заранее, где мы будем полезнее всего. Стен же прямым текстом сказал об этом. Тем более я как-то слышал разговор о ротации кадров. Многим ведь надоедает постоянно заниматься одним и тем же. Нужна хоть какая-то встряска и смена деятельности. С первым все нормально — лес и охота, а вот со вторым беда. Вот и меняются периодически.

— Думаешь, кому-то просто надоело сидеть на одном месте, вот тебе и предложили поработать участковым?

— Почти наверняка, — согласно кивнул я, — а какие проблемы? Может мне тоже, потом надоест, вот и поменяемся с тобой местами. Ты как? Не против?

— Пусть для начала надоест, — улыбнулся друг, — а там посмотрим.

Проснулся я рано утром, встав на десять минут раньше будильника. По идее мне он был уже и не нужен, но святая вера в технику и боязнь проспать, заставляли отдавать дань старой традиции и все равно его заводить.

Разглядывая мелкие трещинки и узоры дерева на потолке, я лежал в кровати и думал о жизни. Обучение закончено… Как неожиданно все началось, и точно так же закончилось… Конечно, оставался еще Володя, но это уже так. Как еженедельный поход в спортзал. Такой запредельной нагрузки как вначале уже не будет. По идее радоваться надо и прыгать от восторга, но мне почему-то не хотелось, и было грустно. Дурак, наверное…

Где-то на задворках сознания вылезла и забилась мысль о том, что это просто постцелевой синдром. Так бывает, когда долго бежал к какой-то цели, бросал все силы на ее достижение, а потом вдруг неожиданно достиг. И все. Дальше ничего. Наступает временная депрессуха. Впрочем длится она ровно до того момента, пока не придумаешь себе новую цель либо мечту…

А, проклятые психологи! С одной стороны жить стало намного проще, а с другой, как узнаешь, откуда в тебе те или иные пристрастия или модели поведения — удавиться хочется. И ведь все правда, что самое-то обидное.

Чтобы не уйти в окончательное уныние я бодро вскочил с постели и принялся делать зарядку, по себе зная, что чем дольше лежишь в кровати и предаешься таким вот размышлениям о жизни — тем больше портится настроение. Думать лучше всего на прогулке.

По быстрому забежав в душ и, радуясь тому, что не зря встал так рано и успел в него первым, я спустился на завтрак. Зина была уже на своем рабочем месте. Оно и правильно, чтобы успеть все приготовить, ей приходилось вставать почти на полтора часа раньше остальных. Обнаружив голодный объект в своем поле зрения, она моментально приняла меры. Я был пойман, усажен за стол и закормлен без жалости. Эх, хорошая все-таки тетка, душевная. Даже жаль с базы уезжать. Дома-то так готовить некому.

Скоро на вкусные запахи, разлетевшиеся по всему дому, подтянулись и остальные. Общими усилиями кулинарные шедевры были уничтожены с потрясающей быстротой, что не могло не радовать нашего бессменного повара. В конце — концов, в каждой женщине заложен инстинкт, чтобы своевременно накормить мужчину. И чем больше и лучше мужик ест, тем приятнее тому, кто все это приготовил. Ну… за редким исключением, конечно.

После завтрака, учитель, как и обещал, подкинул нас до города. Меня высадил в центре, а Антона решил проводить до самого аэропорта, а то добираться до него с тремя пересадками дело совершенно неблагодарное. Мой друг давно уже не видел родных и попросил себе небольшой отпуск, чтобы, наконец-таки, повидаться с семьей. Пожав ему руку, и обнявшись на прощание, я вышел из машины.

Город пах весной. Какой-нибудь ханжа сказал бы, что это запах старой канализации и мусора, выползшего из под снега, и был бы в чем-то прав, но кому интересны такие люди? Уже вовсю распускались первые листочки на деревьях, спешила расти трава, появились первые одуванчики. Одуряющий запах зелени, царил над скверами, сводя людей с ума. Поздняя весна… Что может быть прекрасней?

Вдохнув сладкий воздух полной грудью, я задумался. Куда же теперь идти. Заехать сначала домой или же зайти в управление, как мне рекомендовал Стен? Дом далеко, а отдел рядом. А ладно, успею еще! Потом хоть не ездить.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я направился к мрачному каменному зданию, расположенному на одной из самых оживленных улиц в центре города. Как выяснилось, там меня уже ждали. На пропускном пункте дежурили те же самые веселые ребята, что и в прошлый раз. Впрочем, это не помешало им проверить документы и внести их в журнал. Безопасность превыше всего.

Разобравшись с формальностями, парни направили меня в один из кабинетов, расположенных на минус третьем этаже. На этот раз, наученный горьким опытом, я как можно подробнее разузнал дорогу с подробным описанием ориентиров. Поэтому добраться до места удалось без приключений.

В этом кабинете, за потертым от времени столом, заседал местный завхоз. Дядька в годах, тощий как кочерга, и с вечно мрачным выражением лица в обрамлении черных усов, он так напоминал прапорщика из одноименного сериала, что я, увидев его, невольно улыбнулся. Зав. складом моего веселья не оценил и сверившись с бумагами на столе, утопал куда-то вглубь соседнего помещения необъятных размеров и со стеллажами вдоль стен, даже не попросив подождать.

Хмыкнув, я сел на древний стул, видимо предназначенный для ожидания, и углубился в чтение многочисленных плакатов, развешанных по стенам. Плакаты были по возрасту вряд ли моложе хозяина кабинета и носили сугубо информативный характер. Таблицы форм и размеров одежды, какие-то напоминалки, приказы, судя по всему, висевшие тут как память, потому как многие даты на них устарели еще при Хрущеве. Особняком выделялся новенький календарь на будущий год, соседствовавший с перечнем предметов, подлежащих ежегодной проверке, либо замене.

Вернувшийся минут через пять завхоз, вывалил на кушетку перед зеркалом, предназначенную для примерки одежды, целый ворох самого разного барахла. После чего невозмутимо вернулся за свой стол, и, достав из ящика огромную стопку бумаг, принялся перечислять:

— Пистолет Тульский-Токарев, модифицированный, улучшенной модели. Коробка патронов — двести штук, и два запасных магазина в комплекте.

АС-300. К нему два аккумулятора и портативное зарядное устройство. Использовать строго по инструкции.

Фальшион, перестроенная сталь. Изготовлено по спец. заказу. Одна штука. Кожаный чехол, смазка.

Средство экстренной индивидуальной связи ИС-17. Инструкция в коробке. Любое использование только в случае крайней необходимости. Не отслеживается ни одним средством обнаружения, кроме узкоспециализированного приемного устройства. Каждый факт применения — рассматривается отдельно и в обязательном порядке.

Парадная форма. В комплекте: китель, брюки, ботинки, фуражка и лейтенантские погоны. Звезды в кармане кителя. Приколешь сам.

Удостоверение лейтенанта внутренней службы безопасности. Отдел Митрова. Заверено и внесено во все базы данных.

Устав внутренней службы с перечнем прав и обязанностей. Обязателен к изучению. Одна штука.

Документы: расписки в получении, договор приема на работу, подписки о неразглашении…

— Стоп-стоп! — ошалело помотал головой я, — это что все мне?

— Нет, маме твоей, — ехидно продекламировал прапорщик, — тебе, конечно! Понаберут молокососов, объясняй им потом.

От такой отповеди я слегка окосел, но все-таки поинтересовался:

— И что, вот так просто забирать все это и идти работать?

— Все инструкции тебе должны были дать еще на базе. Остальное написано в уставе. Каждую неделю сдаешь отчет своему непосредственному начальству в письменном виде, и являешься на планерку, если это требуется. Спец. операции отдела оговариваются заранее. Во всех остальных случаях можешь заниматься тем, чем хочешь. Это, я надеюсь, понятно?

— Да.

— Тогда прошу, — уже более спокойно ответил он и придвинул ко мне стопку бумаг, сложенных в совершенно хаотичном порядке.

Сверху, первым же листом шла расписка о получении «красных корочек». Однако…

— А как же торжественное вручение перед строем, командирское рукопожатие и все дела? — посмотрев на завхоза, поинтересовался я.

— Угу. Может тебе еще и оркестр МВД в полном составе сюда подогнать? Расписывайся, давай!

Тяжело вздохнув, я принялся за работу. Подписывать документ, не прочитав, меня отучили еще родители в далеком детстве. Конечно, эта не та организация, но привычка есть привычка. В современном мире без нее никуда. Прапорщик попробовал было возмутиться моей медлительности, но встретив неожиданно резкий отпор, только махнул рукой и, достав из стола газету, углубился в чтение.

Вот тут в который раз, я порадовался своей способности ускоренного восприятия. Листы буквально летали у меня в руках, оставляя в сознании кучу длинных фраз, написанных казенным языком. Управиться удалось хоть и не сразу, но в полчаса я уложиться все же сумел, подмахнув без малого чуть ли не сотню листов.

После этого примерив форму и убедившись в безукоризненном глазомере прапорщика (сидела она на мне как влитая, хоть и была явно поношенной с небольшим пятном от авторучки на внутреннем кармане), я чуть ли не с боем выторговал для всего этого тару. Ну не в руках же это все по улице нести! В результате чего стал счастливым обладателем видавшей виды спортивной сумки необъятных размеров, куда, клятвенно пообещав вернуть ее владельцу, и перегрузил все выданные на подотчет вещи.

— Оружие в сейф не забудь положить, — буркнул напоследок хозяин кабинета.

— Где ж я его возьму? — поинтересовался я.

— В магазине купишь. Делать мне вот нечего еще и сейфы всем подряд раздавать.

Покачав головой, я поправил на плече лямку и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Ну и мужик… сразу видно — на своем месте.

Отметившись на вахте и тепло распрощавшись с дежурными я направился к автобусной остановке.

Спустя полчаса, добравшись, наконец, до дома я плюхнулся на скамейку во дворе и счастливо вытянул ноги. Хорошо-то как! Весна, практически уже лето, солнце, птички поют! И главное не надо больше никуда вставать так рано! И чего мне утром депрессировать вздумалось? Жизнь же только начинается!

— Эй, приятель, закурить есть? — отвлек меня от радостных мыслей чей-то голос.

Повернувшись на звук, я удивленно уставился на молодого парня в спортивном костюме, стоящего рядом со скамейкой.

— Че, оглох что ли?! — типичный гопник сразу перешел к наездам, видно не привык ждать ответа так долго.

— Не курю, — улыбнулся ему я.

— А в сумке у тебя что?

Вспомнив о том, что у меня там лежит и, представив себе возможную реакцию местного бандюка, я откинулся на спинку скамейки и искреннее расхохотался. Видимо такой реакции он никак не ожидал, поэтому слегка растерялся и вежливо спросил:

— Чего ржешь, придурок?

— А то, что я тебе сейчас жбан прострелю, — доходчиво объяснил я, — и мне за это ничего не будет. А заодно и дружкам твоим достанется, которые тебя вон на той соседней скамейке заждались уже.

— Че?!?!

Понятно, клиент в прострации. Тяжелый случай. Прессовать этого отморозка не хотелось совершенно. Это только в тупом кино и некоторых фантастических романах герой, получая дикое преимущество над всеми, тут же отправляется всем же его и доказывать. Посмотрите типа, какой я крутой и страшный. Мозгов ни на грамм… На кой хрен мне это надо? Ну, набью я ему морду. Позовет он своих дружков — и им тоже достанется. А дальше что? Мир, дружба и взаимное уважение? Или нож в спину из-за угла? Что из этого более реалистично и приближено к действительности? На фиг мне такое счастье.

— Слышь, ты че, борзый что ли?!

Так, понятно. Парень не внял. Резко встаю на ноги, попутно проводя левой рукой быстрый удар в область шеи. Ноги агрессора подкашиваются, и он начинает медленно заваливаться навзничь. Ловлю его рукой, а то расшибется еще. Доказывай потом всем, что это не я его прибил. Со стороны все выглядело так, будто бы я поднялся, а он неожиданно упал в обморок.

Перехватываю тушку поудобнее, и тащу к так ничего и не понявшим товарищам.

— Здорово, мужики! Это не ваше случаем? Подошел вот, закурить спросил. А откуда у меня сигареты, я ж с детства не курю! Сказал ему, а он вот взял да и расстроился чего-то. Даже в обморок упал. Вы уж аккуратнее с ним, а то так глядишь, и не очнется в другой раз.

В отличие от своего друга эти дураками явно не были. Вон как один качок внимательно ко мне присматривается. Явно не из простых. Успел заметить удар. Да я его, в принципе, не сильно-то и скрывал, как раз для таких вот как он глазастых.

Быстро забрав своего дружка, они заверили меня, что не в претензиях и даже поблагодарили за доставку этого «припадочного». Да… чудны дела Твои. Даже объяснять более популярно никому ничего не пришлось. Все поняли и так.

Ладно, пора и домой наведаться. Как там интересно домовик поживает? Последний раз я ему неплохо поесть оставил… В физической пище они, конечно не нуждаются, но вкус-то, оказывается, чувствовать могут. Причем как уничтожая съедобный предмет и перерабатывая его в чистую энергию, необходимую для жизнедеятельности, так и просто насыщаясь… даже не видом, а… чем-то таким. Трудно описать этот процесс. Вроде как ест, а пища никуда не девается. Видел я один раз такой номер — очень странное зрелище. Сразу про привидений вспоминаешь из разных фильмов и гуляющих о них в народе историй. Но в любом случае домовик кайфовал и это было главное. Отношения у нас установились вполне дружеские, поэтому за дом я больше не волновался. Теперь за ним было кому присмотреть. Вот только котов Петрович почему-то не любил и настоятельно просил не возвращать обратно домашнего любимца, которому у Кости и так не кисло жилось.

В принципе, кот был не мой, а родителей, попросивших меня за ним присмотреть на время командировки, поэтому я с чистой совестью решил и вправду оставить его у друга. Благо тот был не против. Пушистый, толстый кошак ему явно нравился.

В квартире с прошлых выходных так ничего и не изменилось. Да и с чего бы собственно? Жил-то я один. Полив слегка подсохшие цветы на окошке, я взялся за влажную уборку. Пыли за неделю накопилось не очень много, но все-таки ощутимо, чтобы создавать дискомфорт нежилого помещения.

Разделавшись с беспорядком, я решил ничем не нагружать первый день «свободной» жизни, и тупо отдыхал, набрав в ближайшем супермаркете продуктов и развалившись перед телевизором. Как приятно все-таки вырваться из череды забот и режима дня и просто поваляться на диване. Не смотреть на часы, вечно куда-то опаздывая. Не бежать на тренировку и не штурмовать очередную гору литературы за один вечер. Просто расслабиться и ничего не делать. Отдыхать и не думать ни о чем. На этой позитивной ноте, а также под убаюкивающее бормотание телевизора я провалился в сон…

Следующая неделя была насыщенной. Внимательно ознакомившись со своими служебными обязанностями, почти не отличавшимися от рассказа Стена, я первым делом обошел весь свой район. На это ушло примерно два дня, но ни одной твари или сущности обнаружить так и не удалось. Впрочем, возможно оно и к лучшему.

Сдав положенный отчет, со скупыми словами об отсутствии происшествий, я заскучал. На планерки никто не вызывал. Все были заняты своими делами и не были расположены к долгим разговорам. Алиса так вообще посоветовала мне почаще работать над трансформацией, а не мозолить людям глаза в отделе. И по сути была права. По опыту зная, как такое затишье может неожиданно заканчиваться диким авралом, причем в самое неудобное для тебя время, я решил и вправду заняться обустройством своей жизни. Два столпа успешного начинания (деньги и желание) у меня были, оставалось только начать!

Первым делом я купил себе машину. Тех денег, что были накоплены у меня за полгода учебы, явно не хватало для покупки навороченного зверя, но мне такой был и не нужен. Протаскавшись с Костей по рынку целых три дня и перерыв кучу сайтов (в машинах он разбирался как никто), мы, наконец, нашли его… Старенький Мерседес Е класса. Далеко не новый, но в весьма хорошем состоянии. Выложив за него почти все накопленные деньги, я нисколько не расстраивался. Покупка явно того стоила. Облазив его со всех сторон, Костя уверенно поднял вверх большой палец и дал высокую оценку: берем!

Новую покупку тут же загнали в гараж к его знакомым, где те пообещали отладить «немца» так, что он проходит без ремонта еще столько же, сколько бегал до покупки. Да и Костя уже явно навострился поковыряться в железе. Сделав себе зарубку в памяти, обязательно отдать ему полную стоимость отладки и ремонта, я попрощался с машиной на две недели. Дружба дружбой, но эксплуатировать, практически родного человека, с которым мы знакомы уже много лет, было бы свинством. Деньги я ему всучу в любом случае.

А на следующий день я наведался на свое старое место работы. Маяться бездельем не хотелось совершенно, да и преподавать мне нравилось. Поэтому недолго думая, я купил бутылку хорошего коньяка и завалился в гости к своему бывшему научному руководителю.

Вопреки ожиданиям, моему появлению он искренне обрадовался и, кажется, даже не держал обид за столь резкий уход из аспирантуры. Посидели мы хорошо. Я рассказал ему ту же самую хорошо подчищенную историю, где и чем я все это время занимался, не пускаясь в подробности, но и не отлынивая. Впрочем, профессор был весьма умным человеком, поэтому наверняка понял намного больше, чем я ему сказал. Все-таки в научных кругах он личность довольно известная, да и в молодости они с Альцманом тесно сотрудничали, не смотря на то, что занимались, по сути, разными вещами. Однако свои догадки, какими бы они ни были, заведующий тактично предпочел оставить при себе.

Проболтав примерно часа три, я вышел из красивого маленького кабинета вполне довольный проведенным временем. Кто бы что ни говорил, но за все время, проведенное вдали отсюда, я дико соскучился по всем этим людям и универу, давно уже ставшему для меня вторым домом.

Оставшиеся полдня я бегал по этажам: здоровался с коллегами, которых давно не видел, оформлял документы о приеме на работу в отделе кадров и смотрел оборудование. Нового так ничего и не появилось, но и старое, хвала небесам, было еще во вполне приличном состоянии. Супер!

Довольный проведенным временем я завалился домой в шесть вечера, притащив с собой кучу методичек из библиотеки. К лекциям и лабораторным требовалось основательно подготовиться. Да и программу написать не помешало бы… но это уже позже. Завтра с утра у меня были две пары, и это почему-то здорово наполняло радостью. Снова в деле! Правда, до каникул оставалось всего — ничего, но это не беда. Мне-то ведь тоже отдохнуть надо будет. Решено! Выпрошу в июле отпуск у Митрова и мотану куда-нибудь с друзьями на пару недель. Жаль, конечно, что Витьки не будет, ну да ничего. Может, если поедем через Москву, то и к нему на пару часиков заглянем. А диссертация с Алисой пусть пока подождет, ничего с ней не случится. Заодно и осенью будет, чем заняться. Кивнув своим мыслям, я направился на кухню готовить ужин.

Под вечер же ко мне домой позвонил участковый. Как выяснилось, раз мы с ним коллеги, то должны, во-первых, знать друг друга, а во вторых поддерживать какой-никакой контакт. Не постоянно, разумеется, все-таки у нас были разные обязанности, но по всем непонятным случаям он должен был обращаться именно ко мне. О существовании нашего отдела он не знал, и уж тем более не подозревал о том кто мы такие. Все было гораздо проще и прозаичнее: приказ начальства. Увидел непонятное и выходящее за рамки обыденного — доложи. Пошли какие-то мистические слухи на вверенной территории? То же самое. Все случаи и попытки самоубийства тоже входили в нашу юрисдикцию и подлежали тщательной проверке. Если же присутствие тварей обнаружено не было, то такие дела передавались уже в местное отделение. Но подобные случаи, конечно же, предпочитали предотвращать, чем расследовать уже по факту. Поэтому в мое ведомство входило еще и тесное сотрудничество с работниками службы доверия.

Угостив парня жаренной картошкой и пивом (кстати говоря, помимо одного возраста, мы были еще и в одинаковых званиях, что только облегчало общение) мы тепло распрощались. Человеком он был компанейским, не отказывался от приглашения лишний раз, имитирую ложную скромность, но и не навязывался. Просто поблагодарил за угощение и предложил тоже заходить в гости в любое время. В ответ на это я улыбнулся и, вспомнив, где он работает, отшутился: «нет уж, лучше вы к нам»!

Парень нисколько не обиделся, все прекрасно понимая, и махнув рукой, загрохотал сапогами по лестнице. В общем, сработаемся!

Я шел по длинной узкой улочке, освещенной лишь светом луны, изредка пробивавшимся сквозь серые тучи. На улице стояла глубокая ночь, но тем, за кем я следовал, это нисколько не мешало. Ночь была их жизнью, ночь была их музыкой, она была их смыслом…

Впереди маячили спины охраны Госпожи. Суровые парни. Меня они считали не больше чем ее игрушкой, относясь с некоторой долей презрения и превосходства одновременно, общаясь лишь изредка, да и то в основном только скупыми фразами. Я их за это не винил, не принимал обиду на свой счет. В конце концов, что может обычный человек противопоставить их силе и опыту? Что может сделать в прямом противостоянии? Только достойно умереть. Больше ничего. Так что их гордость хоть и не приятна, но вполне объяснима. Ничего, со временем я перестану быть простым адептом, и там уже посмотрим, кто и чего стоит.

Прага впечатляла. Еще вчера, когда я гулял по ней при свете дня, впервые, своими глазами видя те красоты, о которых мне раньше только доводилось слышать, она казалась мне сказкой. Красивой сказкой ставшей реальностью. Но сейчас, я понял, что только ночью она расцветала, давая почувствовать свою суть и даря память, скрытую в веках. Ночью она неуловимо преображалась, обнажая неповторимый талант ее создателей и открываясь с новой, совершенно незнакомой ранее стороны. Мрачной, таинственной и удивительно притягательной для всех, кто в нее попадал.

Госпожа шагала чуть впереди в кольце шестерых охранников и советника Борислава, бывшего по совместительству еще и начальником ее личной охраны. Отличный воин и мудрый наставник, он был при ней с самого ее рождения, неотлучно следуя за своей воспитанницей и защищая от всех возможных опасностей и бед. Он прекрасно знал о тех отношениях, что нас с нею связывают, но не делал никаких попыток доложить об этом ее отцу, или же призвать девушку к рассудку. Угрозы с моей стороны не исходило, да и не могло исходить в принципе — на руку дочери главы клана я не мог претендовать, даже если бы стал полноценным его членом. Так что все это им воспринималось как обычное увлечение. Пусть и серьезное, все-таки свою воспитанницу он знал прекрасно и не мог не видеть, как она реагирует на мое присутствие, но все же увлечение. Асерана прекрасно умела разделять личную и официальную жизнь. Этому он научил ее в первую очередь, поэтому был совершенно спокоен.

Старый Город был на удивление тих сегодня. За весь пусть нам встретилась лишь пара прохожих, которые постарались как можно быстрее убраться с пути такой странной кампании. Асерана продумывала речь перед предстоящей встречей, поэтому ей старались не докучать лишними вопросами. Что же касалось меня, то я, как и положено слуге, шел позади, ожидая приказов и распоряжений. То, что меня взяли на подобное мероприятие и так было большой уступкой Александра своей любимой дочери. Обычно в официальное посольство не брали адептов. Но ей очень уж хотелось показать мне этот город. Город ее юности. Город, где она провела лучшие годы своей земной жизни. Те места, откуда родом была ее мать…

Спустя десять минут мы вышли к небольшому особняку — нейтральной территории выбранной Борисловом для переговоров. По древнему правилу посольство могло самостоятельно выбирать место для встречи, не принимая любезного приглашения посетить резиденцию чужого клана. Это не считалось оскорблением, ведь разумная осторожность никогда не повредит, особенно если давняя вражда, бушевавшая много столетий подряд, стихла только совсем недавно.

Как правило, место встречи тщательно проверялось службой безопасности, разрабатывались пути отхода, и контрмеры на случай непредвиденных осложнений. Учитывая сколько представителей семейств, было убито на подобных встречах в семнадцатом веке, возражать никто не решался. Тем более что послом мог быть только член рода правящей семьи, причем именно по крови. Этим зачастую и пользовались противники, выводя из строя не только будущих наследников, но зачастую и самих глав семей.

В этот раз безопасностью также пренебрегать не стали. Патрули стражи нашего клана, вперемешку с солдатами встречающей стороны, начали попадаться уже за пятьсот метров до места встречи — красивого особняка, построенного почти век назад. У многих из-за спины выглядывали тяжелые рукояти клеймор. Понятное дело, наружной охране не было нужды заботиться об ограниченном пространстве для замаха. Их задача держать периметр, а внутри хватает своих бойцов, вооруженных более удобными в узких помещениях кацбальгерами и фалькатами. У многих под плащами угадывались пистолеты, но они были в основном у молодежи. Старые и более опытные бессмертные предпочитали все же мечи, считая новое достижение техники не более чем пустым баловством, эффективным лишь против людей.

Вскоре мы достигли места назначения. На пороге особняка нас уже ждал его хозяин, глава встречающей стороны, сам Николас Кустодиан с многочисленной охраной. Впрочем, нашей там было ничуть не меньше — традиции встречи равных к этому обязывали.

— Асерана, — склонил голову в поклоне он, когда девушка, сопровождаемая своей свитой, остановилась перед ним двух шагах.

— Николас, — мило улыбнулась она, точно также склоняя голову, — Вы ничуть не изменились с нашей последней встречи.

— А вы наоборот, стали еще прекраснее, — не остался в долгу он, — Пойдемте в дом, вам нужно отдохнуть с дороги.

— С дороги я уже успела отдохнуть еще вчера, — засмеялась она, принимая протянутую ей руку и поднимаясь вверх по лестнице уже вместе с главой, — так что мы можем все обсудить прямо сейчас, не откладывая важных дел на потом.

— О, mon chéri, вы как всегда слишком торопливы, — мягко улыбнулся он, — давайте поговорим об этом в более приватной обстановке…

Зайдя в здание, они пропали из моего поля зрения. Часть охраны, во главе с Бориславом последовала за ними, а часть осталась во дворе. Мне же молча, все, также, не тратя слов, показали на вход для слуг. Ну да, кто я такое чтобы присутствовать на столь важной встрече? Мое дело сидеть и тихонько ждать возможных распоряжений. Все как всегда. Поклонившись, я развернулся и отправился к далекой неприметной дверке находившейся сбоку от особняка. Там тоже стояла охрана, но увидев на мне метку и кольцо на пальце — знак принадлежности к определенному семейству, лишь просто проводила взглядами.

Как выяснилось, дверь вела на склад, где при тусклом свете масляных светильников сидели за столом два мужика, что-то попивая из кружек.

— Эй, ты кто такой, и чего тут делаешь? — окликнул меня один из них.

— Ты совсем дурак, Ян? — посмотрел на него второй, — и так голова раскалывается, так еще и ты глотку мне над ухом дерешь.

— Так тут же этот, зашел, — ткнул в меня пальцем тот, — не положено ведь.

— Ну зашел и что такого, — поморщился его собеседник, — ты на кольцо на его пальце глянь сначала, а потом уже ори. Ты парень кем будешь? — обратился он ко мне.

— Адепт, — ответил я.

— Ну, у нас это все равно, что слуга, так что садись, давай с нами, выпьем за встречу. Меня зовут Томаш, а этого здоровяка, как ты уже слышал, Ян.

— Кирилл, — представился я, по очереди пожимая им руки и садясь за стол, — что пьем?

— Вино, — буркнул Ян, доставая с полки третью кружку и наливая в нее из глиняного кувшина, — господин сегодня празднует встречу, вот и нам счастья перепало. Его личные запасы, — кивнул он на кувшин.

— Так вы тоже адепты? — поинтересовался я.

— А ты видишь у нас кольцо на пальце? — вопросом на вопрос ответил Томаш.

— Нет…

— Так чего тогда спрашиваешь? Пока что мы просто мясо, а кем мы станем дальше — решит господин. Так что не будем об этом. Расскажи-ка нам лучше, как у вас там в Империи? А то тут сейчас такие слухи ходят, что и подумать страшно…

Разговор затянулся почти до утра. Под конец мои новые знакомые уже устали хохотать над моими историями. А что поделать? Детство у меня было весьма бурное, уличное, а про юность так вообще молчу. Впрочем Ян с Томашом не так уж и сильно от меня отстали в этом плане, сумев удивить как своими похождениями, так и многочисленными легендами о хозяине этого особняка, передаваемыми из уст в уста уже на протяжении многих лет.

Неожиданно громкий грохот наверху прервал наше мирное время провождения. Следом за ним раздался грохот выстрелов и звон стали.

— Да что это там происходит, — испуганно прошептал Ян, — ваши дела Кирилл?

— С ума сошел? — уставился я на него, — Ни о каком планируемом нападении я даже краем уха не слышал.

— Да кто ты такой чтобы тебе что-то рассказывать? — отмахнулся Томас, прислушиваясь к набирающему обороты шуму со второго этажа, — небось, крошите сейчас нашего господина в его же доме, а потом и нас в расход!

— Ну уж нет! — озверел Ян, вытаскивая из-за пояса длинный нож, — пусть мы сдохнем, но и тебе, тварь, не жить!

— Эй-эй, — крикнул я вскакивая из-за стола и выставляя вперед пустые руки, — говорю же вам, наш клан ни причем! У меня много друзей среди воинов, я бы знал об этом заранее!

— Тогда кто же это на нас напал? — оскалился Томаш, — где найти такого безумца, что отважится бросить вызов двум сильнейшим семьям нашего континента?

В это время шум раздался уже от дверей, ведущих из нашей коморки на улицу. Короткий лязг стали, чей-то хрип и тишина, а затем чудовищно сильный удар в дверь сорвал ее с петель и припечатал к стене Яна, так неудачно оказавшегося на пути ее полета. В пустом проеме на секунду застыл огромный силуэт бессмертного с окровавленным мечом в руке и лежащие у его ног обезглавленные тела охраны. Мельком оценив ситуацию и, решив, что мы для него не представляем никакой угрозы, бессмертный смазанным росчерком метнулся вперед, попутно вышибив двери на кухню, и скрылся в глубине здания под истошные крики до смерти напуганных кухарок.

— Это не наш, — прошептал Томаш.

— И не наш тоже, — также тихонько согласился я. У кого же хватила наглости напасть сразу на двух столь влиятельных фигур, таких как глава клана и полномочного представителя по крови рода Александра? Такая дерзость могла закончиться только одним — войной.

— Живой, — мой новый знакомый тем временем уже вытащил из под двери своего друга, и осматривал его окровавленную голову, — но пока без сознания. Крепко приложило.

Я тем временем думал что же мне делать дальше, но никак не мог найти ответа на свой вопрос. Что я мог? У меня даже оружия не было, если не считать за таковое небольшой нож в кармане. Да даже если бы и было, что можно противопоставить человеку против бессмертного в открытом бою? Смех один.

Бой тем временем все набирал обороты. Судя покрикам и постоянному звону оружия, он не прекращался ни на секунду. Видно подтянулись солдаты патрулирующие улицы и переулки по соседству с особняком.

Томаш, тем временем, уже оттащил Яна в угол и присел рядом с ним склонив голову. Все верно, сидящий на полу безоружный человек со склоненной головой как противник не воспринимается, и у них есть все шансы остаться в живых. Если конечно, не победят нападающие…

Неожиданно в дверном проеме появился Борислав, держащий на руках окровавленную и пребывающую без сознания Асерану. За ним по пятам следовали двое его личных телохранителей.

— Кирилл! — рявкнул он, сбрасывая тело моей любимой мне на руки, — немедленно бери ее и переправляйтесь отсюда! Артефакт на цепочке ее шеи, как пользоваться ты знаешь, беги! Мы задержим их столько, сколько сможем.

— Но почему не отправиться здесь? — воскликнул я.

— Пространство закрыто для перехода в радиусе километра! Это дом Главы! — заорал он, — беги я сказал!

В это время в комнату ворвались нападающие. Охрана молниеносно среагировала и встретила их в мечи. Загремела сталь. Неожиданно один из затянутых в кожаные доспехи, с закрытой маской лицом воин сумел прорваться к нам.

— Нет!! — рявкнул Борислав, и отведенный им клинок, уже готовый снести голову лежащей у меня на руках девушке, резко поменял свою траекторию, и глубоко распоров мне бок воткнулся в пол. Борислав не стал ждать и на противоходе так рубанул своим полуторником снизу, что половинка туловища незадачливого убийцы съехала на пол к нашим ногам.

— Беги я сказал! — снова крикнул он, толкая меня к выходу и разворачиваясь к врагам.

И я побежал. Несмотря на дикую боль в боку, не смотря на вес тела, закинутого для удобства на плечи, так нестерпимо замедляющего движения. Но я понимал, что вся моя надежда сейчас именно в скорости, потому что как только нападающие расправится с Бориславом и его охраной, жить нам останется лишь пара секунд. Ровно столько, сколько требуется бессмертному, чтобы догнать такую черепаху как я.

Пот заливал глаза, в ушах нарастал противный звон, но я упорно двигался вперед подгоняемый страхом и скорой гибелью, идущими за нами по пятам. Неожиданно, амулет, висевший на шее Асераны ярко засиял. Это могло означать только одно — мы вышли из зоны действия стационарных артефактов клана Кустодиан. Днем его сияние почти не было видно, а вот ночью, особенно там, где не горели фонари, он сиял как маленькая звезда. Куда же отправиться? От боли и шока мозг совсем не хотел работать. В резиденцию Александра не получится — она также защищена от перемещения как и эта. Куда же тогда? На улицах опасно, а скоро рассвет, нам не нужно лишнее внимание. Тем временем шум у особняка почти затих, и это могло значить только одно — у нас совсем не осталось времени. Неожиданно в мозгу всплыло место. То самое место, которое мы вместе с ней нашли как-то гуляя девственным по лесам Сибири. Рядом с одним молодым городом, так понравившимся ей своими честными и открытыми людьми. Точно, я схватил амулет на ее шее и сжал его в руке. Туда. Нас ждет надежное укрытие…

Вспышка.

Вокруг шумел лес. Темнота окружала нас своим покрывалом. Но сквозь ветки деревьев уже была видна полоса светлеющего неба… Мы стояли у подножия огромной скалы, появившейся в незапамятные времена из вулканической породы. Я помню, когда мы только приехали в эти места в первый раз, она поражалась их красотой и формой. Мы очень любили здесь отдыхать летними ночами, вдыхая аромат ночных цветов, слушая легкий шепот травы и листьев на деревьях. Мы наслаждались безмятежностью, глядя в ночное небо. И конечно, бесчисленными разговорами друг с другом, когда даже не всегда нужны были слова… Мы жили…

Вздохнув, я покосился на темнеющий провал пещеры. Мы нашли ее в одну из своих прогулок, когда бродили по этим местам несколько лет назад. Надо же, как причудлива бывает память. Поправив ее безвольное тело на плече, я направился внутрь. Темнота была кромешная, и если бы не крохотная искорка света, исходящая из артефакта на ее груди, мне нипочем бы не пробраться в этот узкий лаз так легко. Пещерка была совсем маленькой. Пять метров по прямой под небольшим уклоном, один поворот и маленькая комнатка два на два метра. Все. Дальше тупик. Впрочем, сейчас мне этого вполне хватало. Времени оставалось все меньше, подлый удар меча с большой вероятностью повредил печень, и так удивительно, что мне удалось прожить столько времени, да еще и бежать с грузом на руках. Я снова вздохнул, и положил безвольное тело на каменный пол. Ну, вот и все, милая, теперь ты в безопасности. Найти это место при свете дня никто не сможет, только если случайно не наткнется на него, мы это уже проверяли. А ночью в такие дебри мало кто заходит.

Спи милая, я ласково погладил ее по пушистым каштановым волосам. Ты будешь жить. Максимум что грозит тебе, это всего лишь длительный сон от большой потери крови (тот гад все-таки сумел достать тебя в шею) и больше ничего. Из этого состояния тебя с легкостью выведут родственники. Спи. А я побуду с тобой. Буду охранять твой сон. Темно. Тихо. Глаза слипаются… Я немного отдохну, хорошо? Я тоже очень устал сегодня…

Я резко проснулся у себя в квартире, весь в холодном поту. Опять сон. Такой реалистичный, как будто бы я действительно жил в то время. И эти чувства… Я не просто смотрел интересную картинку и участвовал в ней, я жил там! Во мне до сих пор бурлила чувства того погибшего человека, его любовь, его сожаление, что он больше не сможет увидеть ее, его воспоминания… Ммм… Как же раскалывается голова. Но самое страшно было то, что в отличие от всех предыдущих снов я знал это место. Я прекрасно знал, где оно находится в реальной жизни! Как такое вообще возможно?

По опыту понимая, что теперь уже трудно будет заснуть, я зажег свет и пошел на кухню. Поставить чайник и заварить себе кофе было делом пары минут, поэтому спустя некоторое время я уже сидел на балконе своей квартиры, с удобством расположившись в кресле и обозревая великолепный вид на город, открывающийся с девятого этажа.

Город спал. Город дремал под снегом и видел сны. Редкие окна, одинокими огоньками разгоняли мрак, сообщая о том, что еще кому-то не спится этой ночью и в этом мире я не одинок.

Горячая кружка постепенно остывала в руках, и ароматный пар, поднимаясь над ее краями, все реже и реже будоражил рассудок. А я все сидел и думал, смотря невидящими глазами в пространство.

Наконец, нетерпеливо мотнув головой, я оставил сомнения. В конце концов, кому еще в жизни выпадает подобный шанс? Можно наконец-то проверить были ли эти сны плодом больного подсознания, или же они на самом деле несут в себе что-то реальное.

Отставив недопитую кружку в сторону, я поднялся со своего места и открыл дверки балконного шкафа. Где-то там у меня стояли садовые лопаты…

Мерседес летел сквозь ночь, освещая дорогу скудным светом фар. Город все еще спал, видя сны и ожидая нового дня. Промчавшись на скорости по Свердловской, я свернул в сторону и спустя несколько минут, был уже перед входом на территорию заповедника «Столбы». На территорию с машинами тут не пускали. Можно, конечно, было потрясти корочками и проехать, но смысл? Там, куда лежал мой путь, проехал бы разве что трактор, но уж никак не старая немецкая машинка с низкой посадкой. Лишние километры пешком? Смех один, на тренировках мы бегали по тридцать, так что не беда.

Однако вид непонятного парня в футболке и джинсах, достающего лопату из багажника и собирающегося отправиться с ней в лес ночью, насторожил внимание охранников, поэтому корочки все-таки пришлось доставать. Мужики, дежурящие на воротах, были серьезными ребятами. Недоверчиво изучив мои документы, и постоянно косясь на лопату, они только пожали плечами. Мало ли какая блажь ударила в голову товарищу из спецотдела. Пусть себе идет лесом. Тем более, что он как раз туда и направляется. Ну, а в случае чего и доложить можно куда следует. Или все же не стоит… Мало ли, что у них там за дела. Вмешательство в непонятно что, да еще и с такой конторой может выйти боком. Подобные сомнения так явственно отражались на их лицах, что мне стало смешно. Впрочем, разрешать чужие душевные сомнения у меня не было никакого желания. Ничего противоправного я не совершаю, документы настоящие, так что пусть стучат куда захотят. Получат потом выговор от начальства, да и успокоятся. Хотя в чем-то мужики, конечно, правы. В наше время состряпать любое удостоверение — вопрос пары дней и вполне приемлемой суммы. Был бы спрос, а предприимчивых людей у нас всегда хватало.

Взвалив лопату на плечо я легкой трусцой побежал в сторону леса, по пути перестраивая зрение на ночное. Живописные места, деревья, Столбы медленно проплывали мимо. В свое время из-за большого количества медведей заповедник даже закрывали, приводя популяцию мохнатых в порядок, но люди все равно, не смотря на запреты, продолжали тянуться к природе. Что ни говори, а душа русского человека всегда тянется к лесу, к тропинкам, березкам и ручейкам. К бескрайнему полю и тихой глади озер…

Бежать было легко и приятно. Тело явно застоялось и требовало движения, раз за разом ускоряя темп и наслаждаясь работой мышц и встречным ветром. Но особенно здорово было смотреть еще и астральным зрением. Ночной лес буквально расцветал красками и сполохами цвета от различных живых существ и растений. Куда там Джеймсу Кэмерону с его «Аватаром»! Маленькие точки, отливающие серебром, фиолетовые росчерки, гирлянды листвы источающие мягкий желтый и розовый свет. Мириады насекомых, спящих и вышедших на охоту, сияющих в астральном диапазоне многочисленными искорками. Звери и птицы, укрывшиеся под пологом деревьев и думающих, что они не видны. Красота…

Искомая точка оказалась у подножия одного из центральных Столбов. Глядя на валяющийся кое-где мусор, и следы многочисленных ног туристов я только удивился, как до сих пор еще никто не обнаружил пещерку? Впрочем, она была расположена и впрямь на редкость удачно. Почти полностью засыпанный вход, заросший для верности кустами и высокой травой, и вправду, бережно охранял тайны многолетней давности. Не зная точно, где искать — ни за что не найдешь.

Порадовавшись своей предусмотрительности, я быстренько раскидал землю лопатой и посветил в узкий лаз заранее припасенным фонариком. Мда… узко, темно и сыро. Не айс. Впрочем, мне там не жить, так что, как говорится, вперед товарищи! Сгибаясь в три погибели и тихонько радуясь в душе, что это не пещера Большая Орешная в которой можно блуждать годами, я пополз внутрь. Пять метров сплошного каменного мешка (ну не люблю я узкие темные пространства, что поделать) и за поворотом открывается маленькая комнатушка. Застыв на пороге, я сел прямо на пол, безнадежно пачкая дорогие джинсы, которые второпях перепутал с рабочими и тупо уставившись взглядом в пространство.

На шершавом каменном полу, лежало тело молодой девушки, сияя белым, как мел, лицом с заострившимися скулами и… скелет, скрючившийся рядом с ней на полу. Насекомые, начисто объевшие костяк моего предка, не тронули его спутницу, пребывающую в царстве Морфея. Недалеко от тел лежал тот самый странный артефакт, который и позволил, спастись этим двоим в моем сне.

Уже после второго подобного сна я долго думал над этим феноменом. По началу, мне казалось, что это часть памяти Владимира, передавшаяся ко мне с его кровью. Однако теперь, было понятно, что это не более чем ошибка. Не знаю когда родился мой учитель, но судя по обрывкам разговоров между мастерами, и некоторым шуткам было понятно, что здравствовал он еще при Петре I, а значит, лежать в это время в могиле он никак не мог. Остается только одно — либо это мой предок, либо… это я сам. Точнее то, что от меня осталось из прошлой жизни.

Тихо пискнули часы на руке, отрывая меня от размышлений и сообщая точное время. Три часа ночи. Блин! Надо быстрее что-то решать. Если все так, как мне привиделось, то выносить столь ценный экземпляр древней расы на солнце никак не с руки! Более того, спалить девушку, за которую отдал жизнь мой предок, было бы большим свинством по отношению к его памяти. Решено!

Поднявшись на ноги, я аккуратно ухватил девушку за воротник и поволок ее к выходу, благо дело на ней был плащ, поэтому тащить было довольно удобно. Нет, ну а что вы хотели? Потолки-то узкие, красиво на руках, как принцессу, не вынести, вот и приходится вот так, варварски. Странного вида штуку на цепочке, позволяющую перемещаться в пространстве, я трогать не стал, хоть очень и хотелось. Однако вовремя вспомнился мой старый начальник, он же заведующий лабораторией, который при инструктаже всегда вдалбливал работником главное правило: не заниматься рукосуйством! Не знаешь, что это такое и как работает? Не суй руку! Лучше спроси лишний раз, чем потом ходить все жизнь с одной клешней и жаловаться на горькую судьбу. Вот и сейчас, вспомнив мудрый совет я оставил артефакт на полу. Хрен с ним. Место я запомнил, если что вернемся сюда с Альцманом и бригадой напрочь отмороженных физиков — пусть сами с ним разбираются. Они такие вещи любят. Может даже третью теоретическую Нобелевку старик напишет.

Тело своего предка (или себя самого?) я оставил на прежнем месте. Можно конечно было похоронить, но чем эта меленькая пещерка не склеп? Тем более, что именно там они и встретились с ней последний раз… Лучшего места трудно придумать. Наскоро забросав проход землей, прикрыв его ветками и заметя следы, я подхватил на руки неожиданно легкое тело девушки. Бежать с ним было легко, но немного неудобно, поэтому спустя несколько минут подобного забега я перехватил тушку хватом пожарного. Продвижение заметно ускорилось, благодаря чему я был у стоянки уже через полчаса. Воровато оглядевшись и убедившись в отсутствии любопытных глаз, я забросил безвольно тело на заднее сиденье вместе с лопатами и уселся за руль.

До дома добрался все также быстро и без приключений. К рассветным сумеркам, даже неутомимые алкаши брали таймаут и отправлялись на отдых, поэтому двор встретил меня пустотой и диким нагромождением машин у подъездов. Блин, ну как в Москве, честное слово! С трудом втиснув старенького Мерина, в чудом сохранившуюся нишу у фонаря, я вытащил безвольное тело из машины и, закинув на плечо, достал ключи…

Дома первым делом пришлось задергивать плотные шторы на окнах. Не знаю, что там, правда, а что нет, но проверять воздействие солнца на эту спящую красавицу не хотелось совершенно. Первые его лучики уже поднимались над городом, согревая камень своим теплом и обещая новый день.

Уложив девушку на кровать, я уселся рядом и задумался. Стоит ли вообще приводить ее в чувство, и не проще ли сразу сдать ее в отдел? Иллюзий на этот счет я не испытывал. Судя по всему, эта раса существует рядом с нами уже довольно давно, а учитывая их возраст и особенности, явно не на последних ролях. А если так, то все высокие шишки явно прячут клыки и интригуют за кулисами политических марионеток, дергая тех за ниточки, когда это нужно. Безрадостная перспектива, надо признать. Прав был мудрец, говоря, что во многом знании — много печалей.

Блин, что же делать-то? По хорошему, нужно срочно звонить Владимиру и вызывать к себе домой группу одаренных. Нет, ну а мало ли что? Лучше перебдеть, чем недобдеть, особенно учитывая особенности противника. Однако, что-то во мне противилось этому. В ходе многочисленных тренировок у Вовы и Марии я так и не стал ясновидящим, но зато научился буквально кожей чувствовать опасность и на интуитивном уровне определять правильность своих действий. Вот и сейчас, как только я начинал тянуться к телефону, уютно устроившемуся на тумбочке рядом с кроватью, от него начинало тянуть могильным холодом. Более чем показательная реакция, заставляющая задуматься. Плюс ко всему во мне все еще бурлили чувства и я не мог отличить свои они или же того человека из моего сна. Мне было жаль эту девчонку, хотелось заботиться о ней и никому не давать в обиду. Любовь, нежность, тепло по-прежнему тихонько сидели где-то на задворках сознания.

Резко мотнув, головой я разозлился. Многочисленное литературное и кинематографическое творчество буквально кричало о том, что эти существа способны управлять нашими чувствами и волей. А что если она даже в бессознанке пытается воздействовать на окружающих и завет к себе добычу? Или вообще просто напросто играла с моим предком, направляя его чувства в нужное русло? Моя природная паранойя снова вылезла из темных закоулков души и не находя ответов на интересующие ее вопросы, начала недовольно ворчать. Логика тоже пасовала. А раз так, то стоит просто довериться интуиции. Она не раз спасала мою тушку на тренировках и в новой жизни, должна помочь и сейчас.

Поигравшись в голове с возможными вариантами действий и прислушавшись к ощущениям исходящим от них, я вздохнул и отправился на кухню. Единственный вариант, который понравившейся моей чуйке, совершенно не нравился мне самому.

Принеся из кухни чистый стакан и нож, я плюхнулся на диван и снова вздохнул. Однако делать нечего, резко рубанув себя по запястью, я подставил стакан и стал ждать. Процесс был не таким уж и быстрым, поэтому пришлось подождать некоторое время, морщась и терпя неприятный звон в ушах, а потом врубить регенерацию и зарастить рану. Тяжелый стакан в руках слегка подрагивал, а меня самого мутило. Ну не люблю я все эти кровавые дела! Вообще с детства крови боюсь и доктором, поэтому никогда быть не хотел. Однако судьба распорядилась иначе.

Поднявшись с такого удобного диванчика, я слегка приподнял девушку, положив ей под шею, сгиб своей руки и приложил стакан к губам. Интересно сработают инстинкты как в кино или придется заливать насильно? Другого-то лекарства для ее расы я не знаю. Сработало. Дернувшись от неожиданности я чуть не расплескал стакан и сейчас в полном обалдении смотрел как та жадно пьет, при этом все также находясь в бессознанке. Наконец содержимое закончилось, острый язычок жадно слизал последние капли, и тело вновь погрузилось в анабиоз.

Присев рядом, я осторожно потыкал ей в бок пальцем и, убедившись в полном отсутствии реакции, пододвинулся поближе. Не катит видать метод. Может ей больше надо? Все-таки, вон сколько под землей пролежала, а выглядит довольно таки неплохо! Или может чего другого ей налить? Вопрос только чего? Не водки же, в самом деле. А если слияние… Хм… На удивление, попытавшись проникнуть сознанием в ткани ее тела, я как будто уперся в невидимую стену. Это что еще за фигня? Однако, раздумывать долго над причинами такого поворота событий мне не дали.

Неожиданно я почувствовал легкое движение рядом с собой. Резко повернувшись, я встретился с широко распахнутыми карими глазами с легким отблеском красного цвета. Ошарашено пялились друг на друга мы не долго. Тяжелый удар в скулу и не успевшая даже пискнуть интуиция вместе со мной отправляется в полет. Приземление вышло тоже не очень удачным. Шкаф обиженно крякнул и развалился в щепки, обдавая меня ворохом белья и временно дезориентируя. Твою ж налево! Резко включаю астральное зрение и чудом, на сверхскорости ухожу с линии атаки. Какая шустрая девушка! Лежа, из неудобного положения атаковать цель, находящуюся от нее на расстоянии двух метров это надо постараться. Да еще и сразу после комы. Дальнейшие события слились в один сплошной водоворот.

Блокирую ее резкий удар рукой и тут же шиплю, кость сломана, а противник моментально бьет по ногам, не давая ни секунды на размышления и двигаясь с точно такой же скоростью как и я. Ну и силища! Отключить боль, регенерация на максимум. Резко разрываю расстояние и, ногой метнув противнице стул в голову, вправляю кость. Секунда передышки, но ее хватает. Застать врасплох меня больше не удастся. Перехожу в атаку. Груд ударов сыпется со всех сторон. Ё-мое, да она почти не уступает мне в бою! Прав, ой как прав был Стен, говоря, что нам еще многому предстоит научиться… Однако, как правило, человек понимает это только тогда, когда уже поздно и умение нужно здесь и сейчас.

Фу, сразу стало легче. Теперь можно принимать удары на жесткий блок, не боясь за сохранность костей. Девушка это почувствовала практически сразу, попытавшись перебить мне голень каким-то хитрым ударом и теперь болезненно морщилась, уйдя в оборону и приходя в себя. Что милая, не нравится? Я тут тебя лечу, значит, а мне вон какая благодарность?

Несмотря на полученные травмы, бить всерьез мне не хотелось. Начинать знакомство с избиения спасенной до полусмерти как-то… неправильно что ли? Однако и оставлять нападение безнаказанным не стоит. Удары по парализующим точкам сводились на нет — регенерация у нее не уступала моей. Болевые тоже не приносили ожидаемого результата по той же причине. Единственного, что удавалось этим добиться, так это выиграть несколько миллисекунд свободного времени, однако опытный противник просто не давал ими воспользоваться. Вот и приходилось рубиться по старинке, используя вместо аккуратных шпажных уколов, грубую но действенную технику меча.

Через бесконечно долгие двадцать секунд, я сидел на обломках шкафа и, держась за сломанные ребра, боялся вздохнуть. В последней атаке ей все-таки удалось пробить мою защиту, сломав себе при этом руку и пропустив мощный удар в челюсть. Резко потерявшая интерес к происходящему противница, сейчас сидела под стеночкой и пыталась собрать глаза в кучку, от дополнительного удара бетоном по затылку. Я же в свою очередь, болезненно морщился, чувствуя как пробивший селезенку обломок ребра, медленно выползает из поврежденного органа и пытается встать на место. Видя, что девочка тоже потихоньку приходит в себя я выставил вперед пустые руки и пошел на контакт.

— Так, давай попробуем начать все с начала, — проговорил я, сидя на полу прямо посреди разгромленной квартиры, и чувствуя, как тело медленно приводит себя в порядок, — меня зовут Дима.

— Асерана, — буркнула девчонка. Да, видать ей тоже не хило досталось, — кто ты такой, и почему я здесь?

— Начну сначала. Я обычный человек, и ты сейчас находишься у меня дома. Живу я в Красноярске, это такой город в России.

— Я знаю города своей Родины, — полыхнула глазами она, — и не надо сокращений.

— Каких? — удивился я.

— Говори Российская Империя, а не Россия! Это знают даже неграмотные крестьяне!

— Империи давно уже нет, — покачал головой я.

— Что?!

— Так, давай не будем волноваться. Ты сейчас просто помолчишь и спокойно меня выслушаешь, а уже потом задашь все интересующие тебя вопросы. Судя по твоим удивленным глазкам, спала ты довольно долго. Идет?

— Хорошо, — скрипнула зубами девушка, — я тебя слушаю.

— Где ты находишься, мы уже выяснили. Теперь о том, как ты здесь оказалась. Нашел тебя я. Дело в том, что мне иногда снятся сны о своих прошлых жизнях, а точнее о последних их минутах. Не спрашивай, почему и как, я сам этого не знаю, но факт остается фактом, это действительно так.

— Ты что, буддист?

— Нет, православный.

— Тогда почему ты веришь в реинкарнацию?

— Я не верю, я говорю о том, что есть на самом деле и что со мной происходит. В одном из таких снов я был с тобой, тогда меня звали Кирилл.

Она вздрогнула.

— Я не знаю, был ли я им на самом деле, но судя по всему, это действительно так. Во всяком случае, в своей предпоследней жизни так меня называли. Меня так называла ты, — пояснил я, видя ее непонимающий взгляд, — я помню то, что видел он, и о чем вспоминал в последние полчаса своей жизни.

— Этого не может быть… — прошептала она.

— Это есть, — покачал головой я, — он отдал за тебя жизнь той ночью, когда ты приехала с Бориславом на встречу с главой клана Кустодиан.

— Ты не можешь этого знать! Ты обычный смертный! — вскочила на ноги она.

— Я этого и не знаю, я это видел.

— Кто еще в курсе того, что знаешь ты? Я имею в виду кто я такая.

— Только я, — я невозмутимо пожал плечами, — но убивать единственного свидетеля не советую — второй раз так легко меня подловить тебе уже не удастся. И стараться тебя не покалечить в этот раз я не буду.

— Я и не собиралась, — слегка успокоилась она, — но если ты не бессмертный, тогда кто же ты? Ты человек, от тебя пахнет человеком! Но эта сила, это скорость… ты ничем не уступаешь в бою мне, высшему вампиру! Как такое вообще возможно?!

— А вот на этот вопрос я тебе ответить не могу, надеюсь, такой термин как государственная тайна тебе знаком?

— Более чем.

— Тогда ты меня понимаешь.

— Расскажи мне о нем… расскажи мне, что было той ночью. Я почти ничего не помню.

— Моя память начинается с того момента, когда мы шли по ночной Праге, ты хотела показать мне этот город, город где прошло твое детство… — начал я.

Под конец моего рассказа у нее из глаз катились слезы. Она сидела на полу, молча уставившись в пространство и тихо, беззвучно плакала. Я не стал ничего утаивать. Я рассказал ей все, что видел тогда сам, поведал обо всех воспоминаниях, которые всплывали в голове у моего предка (или меня самого?), когда он нес на руках ее безвольное тело. О тех ночах, что они провели вместе. О том, как они впервые познакомились на лесной прогулке. О том, как он умер рядом с ней, успев спасти в последние мгновения. Я рассказал ей все. В конце у меня у самого стоял комок в горле. Теперь не было уже никаких сомнений в том, что это обычные сны. Это была самая настоящая реальность. Реальность, имевшая место быть многие годы назад.

Наконец, я замолчал. В комнате наступила тишина. Асерана сидела на полу и думала о своем, а я, размышлял о том, что же теперь делать. Стало понятно, что в мире существуют вампиры. Более того их много, целые кланы, разделившие мир на сферы влияния и ведущие борьбу за свое господство. Те немногие воспоминания, доставшиеся мне из прошлой жизни, давали четко это понять. А раз так, то вполне логично, что и государственные структуры полностью контролируются бессмертными. Не могут не контролироваться, такое было бы очень наивно предполагать. Но тогда возникает следующий и вполне закономерный вопрос, а как же тогда одаренные? Создание подобной организации людьми не могло остаться незамеченным среди реально власть имущих. А раз так, то почему мы тогда до сих пор живы? Ведь это прямая угроза их виду — люди, научившиеся на равных противостоять вампирам. Тем, кто, как оказалось, многие столетия держал нас в руках и направлял в нужное им русло. Значит, раз мы живы и успешно развиваемся, то это кому-то выгодно. Учителя должны знать ответ, но это тоже не факт. Даже Митровым могут вполне манипулировать как игрушкой, не ставя в известность и прикрываясь фальшивыми лозунгами. А если я попытаюсь что-нибудь раскопать на эту тему, то не факт, что меня тут же не ликвидируют. Причем свои же. Твою ж мать, куда я влез?!

Так, думай, Дима, думай… Вопросов намного больше, чем ответов, но это не значит, что никаких выводов сделать нельзя. Итак, что мы имеем? Могущественная организация вампиров, существующая с нами бак о бок, вот уже многие столетия. Цели, задачи и количество — неизвестны. Единственно верные интересы, которые можно предположить — это господство. Терять преимущество своего вида над другим не захочет никто. Это факт. Едем дальше. Со спецотделом ФСБ теперь тоже неясно. Кто его создавал, зачем и какие цели? Развитие науки и все прочее это хорошо, но вряд ли это является основной целью. Скорее всего, все эти наработки будут использоваться бессмертными. Но без разведки это гадание на кофейной гуще. Нужна информация. Нужна просто как воздух. Да, у меня есть очень хороший ее источник прямо под боком, вон сидит себя на полу, но это только на первый взгляд, судя по тому, как она на все реагирует, то о последних событиях, происходивших в двадцатом веке, ее лучше не спрашивать. Да и не факт что она вообще мне что-то расскажет. Девочка она умная. Хотя какая она, к лешему девочка?! Она уже пару столетий небо коптит, не меньше! Предполагать наивность у разумного, прожившего пару веков чревато. Смертельно чревато для того кто на это решится. Тем более, что уже тогда она занималась политикой и ездила на переговоры. Сама она ничего не скажет, да и не знает она ничего о последних событиях. Есть ли вообще ее клан теперь, кто там главный, ее отец или другой, еще более сильный кровосос. Ничего не понятно. Везти ее в отдел и там допрашивать? А если и вправду нас крышуют вампиры? Кокнут меня без суда и следствия и всего делов. И всех кто не был в теме, но теперь, благодаря мне, неожиданно в ней стал — тоже. Кому нужны лишние свидетели? Что же делать…

Сдавать Асерану в отдел «на опыты» не хотелось совершенно, и дело даже не в том, что это опасно, причем для нас обоих, а еще и в том, что просто не хотелось. Неправильно это как-то. Да и неплохая она, в принципе, девушка, не смотря ни на что.

Нет, превращаться в восторженного юношу, начитавшегося вампирских романов и воспылавшего страстью к спасенной им клыкастой красотке я не собирался. Возраст уже не тот, да и представления о жизни кое-какие имею. Человек по своей сути та еще тварь, а учитывая род деятельности этой девушки и в какой организации она состояла, то тут никакой романтикой и близко не пахнет. Кровь, интриги, грязь и смерть, вот чем характеризуется обычно политика, а то, что это вампиры, а не обычные люди, то можно смело умножать все это на сотню. Так что ну его на фиг. Единственное, что мне мешало до сих под поставить в известность друзей по работе, так это предчувствие. То самое, которое еще с детства в самый неподходящий момент вылазило в моей душе и дарило чувство непоколебимой уверенности в чем либо. Вот и сейчас, я всеми фибрами, и жабрами души, ощущал, что нельзя мне пока этого делать. Как говорится, не буди Владимира пока он спит. Особенно когда тот с похмелья.

— Можно я побуду одна? — неожиданно тихо спросила до этого сидящая на полу девушка, — я понимаю, это твой дом, но мне сейчас это очень нужно…

— Да без проблем, — я пожал плечами, — пойду пока в магазин схожу. Только к тебе встречная просьба, не нужно убегать от меня ладно? Ничего плохого я тебе не сделаю.

Она только кивнула.

Ну, да, как же, поверил я тебе. Хочешь побыть одна? Пожалуйста. Я понимаю, как тебе сейчас должно быть тяжело, но правилами безопасности пренебрегать тоже не буду. Энергетическую метку ставить на тебя нет смысла, я не такой дурак, прекрасно помню, что вы тоже умеете делать подобные фишки, а вот запомнить структуры твоей ауры — самое то. Спасибо Алисе за науку. Ну и пару жучков я тебе в волосы и одежду сумел засунуть. Новые способности, конечно, хорошо, но подстраховка техникой еще никому не мешала. Не сработает одно — так выручит другое. Я накинул на плечи легкую куртку и закрыл за собой дверь квартиры.

Подъезд встретил меня прохладной и запахом кошек. Видно соседка опять как обычно выпустила своего кота погулять. Вздохнув я, пренебрегая лифтом, спустился пешком по лестнице. Во дворе же вовсю галдела детвора. Как никак два детских сада и школа рядом. Как раз на них мои окна и выходят. Впрочем, это мне никогда особо не мешало. Привык. Просыпаться под пение птиц и далекие крики малышей гораздо приятнее чем под шум машин.

В кармане неожиданно зазвонил телефон.

— Да? — спросил я в трубку, присаживаясь на лавочку и предварительно сметая с нее снег рукой. Проходившая мимо старушка весьма не одобрительно покосилась в мою сторону. Ну, да, если смотреть ее глазами, то, что можно увидеть? Молодой оболтус сидит на скамейке в легкой курточке и тоненьких джинсах, без шапки и спокойно разговаривает по телефону. Точно себе уже последние мозги отморозил, так одеваться в конце октября. Да… зима в этом году будет ранняя. Хотя красиво, конечно. Желто-красные, а кое где и зеленые деревья под снегом… Даже мухи и те не все успели замерзнуть. В кои-то веки коммунальщикам повезло, и оправдание о том, что зима опять подкралась незаметно, выглядит вполне правдоподобно.

— Здорово! — голосом Кости ответила трубка, — чего делаешь?

— На скамейке сижу, — честно ответил я.

— Завязывай с этим делом, — засмеялся он, — поехали лучше в бар, Витя вчера приехал.

— Да ладно?! — удивился я, — ты серьезно?

— Серьезней не бывает! Он тебе разве еще не звонил?

— Нет…

— Ну, значит, просто не успел. Собирайся, давай! Я за тобой заеду. Как раз Миша еще в отпуске. Я сначала его захвачу, а потом уже к тебе.

— Эм… извини Костя, я сегодня не могу, — с грустью ответил я. Бросать вампиршу одну надолго, и уж тем более напиваться в баре, зная, что спать тебе придется в квартире с очень серьезным и непредсказуемым противником не хотелось совершенно.

— Да ты чего! Мы его больше года не видели! Неужели ты не хочешь с ним поговорить?!

— Хочу, Костя, очень хочу, но не могу при всем желании.

— Задание опять, небось, какое-то дали?

— Типа того, — уклончиво ответил я, — а на сколько он приехал? Насовсем или погостить?

— Погостить, он там по ходу уже не хило себе устроился, не хочет обратно возвращаться. Пару недель у нас побудет, потом в Таиланд на отдых, ну и снова за работу. Большим человекам становится парень.

— Эх, — с грустью проговорил я, — ну что ж так не везет-то а. Я, скорее всего, только к выходным свободен буду.

— Ну, смотри, страж Родины, за свои слова отвечаешь.

— Куда ж я денусь, — усмехнулся я, — может, тогда забьем субботу на отдых, у Миши на даче посидим?

— Да без проблем! Сегодня тогда все обмозгуем и я тебе напишу вечером, идет?

— Было бы отлично.

— Ну, значит, договорились, — уже не так разочаровано прогудел Костя, — давай, до связи!

— Пока, — ответил я гудкам в трубке.

Эх, блин, ну что за невезуха. В кои-то веки друг приехал, а тут такое… Еще и Митров завтра к себе на совещание вызывает, как пить дать очередная заварушка намечается, по пустякам он дергать не будет. Облом так облом…

Поднявшись со скамейки, я направился в магазин. Почему-то просто дико хотелось сладкого, от стрессов что ли? Мозг я последние дни вроде не перегружал до такой степени. Поэтому помимо стандартного мужского набора: пельмени с майонезом, я захватил еще и тортик. Потом подумал и добавил к этому набору бутылку вина и килограмм мяса с картошкой. Процесс приготовления пищи меня всегда успокаивал, так почему бы не заняться этим вечером? Пройдя к кассе я расплатился за покупки и отправился домой.

Но уже подходя к подъезду, вдруг неожиданно осознал, что весь мой путь занял не больше получаса, и этого времени всяко не хватит девушке, для того чтобы прийти в себя и привести свои мысли в порядок. Вздохнув, я открыл дверь и, поднявшись на лифте на свой этаж, позвонил соседу. Сосед был мужик правильный, и хоть и удивился моей просьбе подержать мои продукты в своем холодильнике до вечера, но виду не подал. Поблагодарив его за это, я снова спустился вниз и отправился на обход. А что еще оставалось делать? Выгнали из собственной же квартиры, и отказать не смог. Джентльмен, мать его. Махнув на все рукой, я отправился выполнять свои основные обязанности.

Почти восемь часов блуждания по району не принесли совершенно никакого результата. Ни одной сущности, и уж тем более твари обнаружить не удалось. Даже обидно, сейчас бы я не отказался кого-нибудь прибить, хоть душу бы отвел. Гопников тоже не наблюдалось. Совсем тоска. Куда катится этот мир? В очередной раз вздохнув, и кляня про себя подлую череду невезения, я пошел домой. Единственной пользой сегодняшнего дня можно было назвать разве что, тот факт, что за один день я обошел практически весь свой участок. Завтра еще прошвырнуться в пару-тройку дальних дворов, и недельная норма работы выполнена. Лепота! Ну, хоть что-то хорошее.

Дома меня встретила привычная по утреннему инциденту разруха, и Асерана, сидящая в моем любимом кресле, по самую шею закутавшаяся в плед и поджавшая под себя ноги. Выглядела она настолько жалобно и беззащитно, что я невольно задумался, а сколько людей расстались со своей жизнью попавшись на уловку таких вот красавиц? Душой я очень ей сочувствовал и хотел утешить, но разумом понимал, что передо мной сидит не юная, обиженная жизнью девочка, а представитель иного вида, за плечами у которого опыт столетий, и для которого как раз уже я являюсь милой, неопытной девочкой. Впрочем, в моем сне она была совершенно другая, но проверять на себе я это не хотел. Как говорит Владимир, «наивный романтик с душой нараспашку — профессия весьма опасная и не способствует долголетию».

— Тебя долго не было, — осторожно проговорила она, взглянув на меня своими пронзительными глазами из темноты. Шторы на окнах были плотно задернуты, верхний свет не горел. Все освещение составляла одинокая лампочка, болтавшаяся под потолком, которую я зажег при входе в квартиру.

— Решил дать тебе время, как ты и просила, — ответил я и начал разгружать сумки, забранные, по пути домой у соседа, — ты извини, но я очень хочу есть, поэтому если ты не против, то давай продолжим наш разговор на кухне. Там мне проще будет готовить.

— Хорошо, — просто ответила она, и, не снимая пледа, пошла за мной на кухню, где уселась на табуретку между столом и холодильником, все также, поджав ноги под себя, — тут все очень странное, сейчас все так живут?

— Большая часть страны, — согласно кивнул я, ставя на плиту кастрюлю для картошки и сковородку, — а в каком году ты эээ… заснула?

— Когда на нас напали, на календаре было шестнадцатое июля тысяча восемьсот семьдесят пятого года.

— Эк, — чертыхнулся я, — а на календарь ты сегодня не смотрела?

— Его у тебя нет.

— Ну да, точно. Тогда поспешу тебя обрадовать, ну или разочаровать, смотря как посмотреть. Сегодня шестнадцатое декабря две тысячи четырнадцатого года. По новому стилю разумеется. По старому — сейчас как раз Новый год.

— Сколько? — опешила она, — это получается, что я…

— Спала сто тридцать девять лет. Сочувствую, но ничего поделать с этим не могу. Все что мог я давно уже сделал.

— Нет, я тебе благодарна, — медленно проговорила она, — но такой срок…

— А что в нем такого? — пожал плечами я, продолжая чистить картошку раковине, — не думаю, что для вампира это так уж много.

— Я родилась в восемьсот пятьдесят втором.

— Без тысячи? — заинтересовался я, — просто в восемьсот?

— Конечно же с тысячей! — возмутилась она, — думаешь, будь иначе, стала бы я так переживать?

— Да кто вас женщин разберет. О, так ты выходит практически моя ровесница? Ну, помладше на пару лет только. Забавно.

— Что в этом забавного?

— Я думал передо мной сидит древний и жутко коварный вампир, меняющий маски как перчатки и давно уже забывший, что такое эмоции и совесть, а оказалось — обычная девушка.

— Я могла тебе и солгать.

— Ложь я прекрасно чувствую, — рассмеялся я, ставя картошку на плиту и принимаясь за мясо, — тем более все твои эмоции были на виду, да ты их особо и не скрывала. Может и вправду говорят, что раньше люди были чище?

— Расскажи это Макиавелли.

— Ну, из каждого правила могут быть исключения.

— А что за странный новый стиль, о котором ты говорил? — спросила она, внимательно наблюдая за тем, как я готовлю.

— А ну, да, — хлопнул я себя по лбу, — откуда ты можешь это знать. В девятьсот восемнадцатом году мы перешли на григорианский календарь. Одними из последних в Европе. Говорят, Ленин лично указ подписывал.

— Ленин?

— Вождь мирового пролетариата, — улыбнулся я, — тебе придется хорошо потрудиться, чтобы наверстать все упущенное за последние полтора века.

— Это я уже и сама поняла, — буркнула она.

— Причем не только по истории, но и по культуре, философии, а также наукам. Без этого сейчас никуда. Кстати, не просветишь меня, почему ты так чисто со мной разговариваешь, и прекрасно меня понимаешь?

— Что ты имеешь в виду? — удивилась она.

— Вот только не надо мне тут лепить горбатого, — я погрозил ей куском мяса, — ты слишком хорошо ориентируешься в новых выражениях, и у тебя в речи совершенно отсутствуют устаревшие в наше время слова. А учитывая то, сколько ты была в отключке — это более чем странно. Я, что, по-твоему, совсем похож на идиота?

— Лепить горбатого, — задумчиво проговорила она, — это означает обманывать, выдавать себя за кого-то другого?

— Типа того.

— У меня есть дар познания языков. Я понимаю на интуитивном уровне слова и выражения, которых не знала и никогда не могла знать. Не знаю, откуда они, но понимаю и использую. Это бывает очень полезно, особенно на важных переговорах. Как ты, наверное, уже понял, всю эту информацию я получила из твоей крови. И судя по выражению твоего лица, ты этому не удивлен…

— Я догадывался об этом, — кивнул я, — что ж, это моя ошибка. И что же еще ты сумела вытащить из моей головы?

— Только это.

— А могла бы и больше?

— Нет.

— Хм… а почему?

— У тебя свои секреты, у меня свои, — пожала она плечиками, — ничего серьезного о себе ты мне так и не сказал, так какой смысл это делать мне? Ты видишь, что я не вру, а на большее и не рассчитывай.

— Интересно, — пробормотал я, засыпая мясо в сковородку и заливая его соусом своего собственного изобретения, — а если бы я ответил на твои вопросы, ты бы проявила ко мне ответную любезность?

— Конечно, нет, за кого ты меня принимаешь?

— Мда, действительно…

— Тем более, что я и так со временем узнаю о тебе все, что мне нужно. Как я поняла, ты работаешь в тайной канцелярии?

— Не совсем, но вроде того, — ответил я, — можешь считать, что я состою на государственной службе.

— Это хорошо, — кивнула она, — наш род всегда ценил тех, кто верно служит Империи.

— Российской Федерации.

— Не важно, — отмахнулась она, — названия меняются — суть остается. Ты уже успел доложить обо мне своему начальству?

— Нет, но была такая мысль.

— И что же тебя остановило?

— Возможные последствия. В том числе и для тебя.

— Какие же, позволь узнать?

— Ты вампир.

— Спасибо, я в курсе, — иронично хмыкнула она, — это все что тебя смущает?

— Судя по тому, что я увидел во сне, ваши кланы с успехом управляют людьми на протяжении многих столетий.

Выстрел в воздух, интересно, проколется или нет?

— Тысячелетий, — поправила она, — и что с того?

— Значит, ваши агенты давно уже сидят во всех государственных структурах и дергают людей за ниточки тогда, когда им нужно.

— Ничего нового ты мне не открыл.

— Изволь дослушать до конца, — попросил я, — так вот, учитывая этот факт, а также все то, что я видел во сне, можно сделать если и не однозначные выводы, то весьма жизнеспособные предложения. А именно: ваш род вполне может быть уничтожен, а на его месте находятся совершенно другие представители вашей расы. И они вряд ли обрадуются твоему возвращению с того света. И уж тем более не оставят в живых меня, ведь, насколько я понимаю, существование вампиров — это знание не для всех?

— Наш род один из сильнейших в мире! — нахмурилась она, — Его невозможно уничтожить.

— Уничтожить можно практически все, — покачал головой я, — было бы желание. А если добавить к этому всему кое-какие исторические события и две Мировые войны, то у меня есть все основания опасаться чего-то подобного.

— Какие Мировые войны? — опешила она, — Империя принимала в них участие?!

— Так, давай сделаем вот что, — вздохнул я и, подойдя к плите, начал перемешивать еду, — ты останешься на некоторое время у меня. Подтянешь свои знания, изучишь все то, что появилось в Мире за это время. А появилось очень многое, можешь мне поверить. А потом уже решишь, что делать дальше. Как тебе такая идея?

— Я вижу, — грустно кивнула она, осматривая кухонные приборы и каждый раз возвращаясь глазами к люстре над головой, — здесь все какое-то чужое…

— О чем я и говорю. Я тебя научу ориентироваться и выживать в современном мире, а потом, после того как мы наведем справки о твоих знакомых, ты отправишься к ним. Если они еще живы, конечно, уж извини за честность.

— Зачем тебе все это? — взгляд больших карих глаз уперся мне в лицо, — ты ведь знаешь, кто я такая и все равно хочешь отпустить? Просто так?

— Начнем с того что я тебя и не держу, — усмехнулся я, — а что касается остального… можешь ответить мне на один простой вопрос?

— Смотря, какой.

— Несложный, — успокоил ее я, — сколько за свою жизнь ты убила людей?

— Двадцать человек, — помедлив, неохотно выдавила она.

— Всего-то?! — удивился я, — тебе так редко нужно питаться?

— Что значит питаться?! — возмутилась она, — ты за кого меня вообще принимаешь?!

— За того кем ты и являешься, — невозмутимо продолжил я, — ты вампир, что мне еще про тебя думать?

— Наш род не сборище животных, чтобы убивать и жрать себе подобных! Да, как ты вообще посмел такое мне сказать?!

— Не ори, — я тоже повысил голос, — а как же те двадцать человек, о которых ты только что говорила?

— Я убила их в бою! Они были подонками и заслуживали смерти. Но это не значит, что я буду питаться, как животное!

— Милая, а ты вообще в курсе какие о вас ходят легенды и слухи?

— Не смей меня так называть!

— Как скажешь, — кивнул я, — и все-таки?

— Да какая разница, какие сказки выдумывают неграмотные крестьяне! Их послушать, так ума можно лишиться. Наш род никогда не убивал людей ради еды, и не будет этого делать, пока жив отец.

— А вот это уже хорошая оговорочка, — заинтересовался я, — причем даже не одна. Что значит ваш род и пока жив твой отец? Учти, кроме многочисленных слухов и легенд людям до сих пор ничего о вас неизвестно. Да я вообще впервые вижу представителя вашего вида! А судя по твоим словам, которые как я выяснил, на самом деле являются правдой, вы управляете нашим обществом уже целую кучу времени!

— Я не могу тебе всего рассказать, — покачала головой она, — ты не являешься ни членом нашего рода, ни даже его адептом. Мне жаль. Хотя… при желании это можно легко исправить.

— Ну, уж дудки, — засмеялся я, — ищи себе кого-нибудь другого в кандидата на рабы.

— Это не рабство, — укорила меня Асерана, — это первая ступень в нашем великом…

— И избавь меня от пламенных речей, — я поднял руки, — становиться одним из вас я не хочу и не буду ни при каких условиях. Это не обсуждается. А раз так, то мы опять зашли в тупик. Но это только на первый взгляд. Дело в том, что я тебе намного нужнее, чем ты мне. И если ты хочешь нормально со мной общаться, хотя бы как с партнером, то придется делиться информацией. Не всей, конечно, но некоторой уж точно.

— Ты ошибаешься, — теперь настала ее очередь улыбнуться моей наивности, — все, что знаешь ты, я со временем могу узнать и сама, а вот мои знания тебе не получить. Хотя тебе очень этого хочется, я вижу.

— А кому бы не хотелось? — удивился я, — живешь себе, живешь и вдруг — бац, узнаешь такое! Оказывается ты не просто раб системы, а раб системы построенной иными существами, для которых ты не более чем корм.

— Не говори так, — нахмурилась она, — для нас люди никогда не были кормом.

— А вот тут уже ты врешь.

— Но так было не всегда, — вздохнув, ответила она, — однако для последних веков мои слова являются правдой.

— Ясно. Но кое в чем ты все же ошиблась.

— В чем же?

— А откуда нам знать, что твой род еще существует? Ну, выйдешь ты от меня, такая гордая и непреклонная в своем решении. Пойдешь искать папу и, к большой радости враждебных клыконосцев, попадешь прямиком в ловушку. Хотя какая там ловушка, тупо нарвешься на кого-нибудь из них и упокоишься уже с гарантией. А потом и я следом за тобой отправлюсь, так как твои убийцы логично заинтересуются, а откуда ты взялась через столько времени? Где была? И кто это такой там умный тебя вернул из царства Морфея? Надо бы разобраться… Да, все может быть совершенно наоборот, твой отец и клан живы здоровы и процветают на просторах Родины, но кто за это может поручиться? Тем более своей жизнью. Я, к примеру, не готов, а ты?

— Ты мог бы разузнать об этом…

— И как ты себе это представляешь? Прийти к начальству и спросить, товарищ генерал, а у вас нет случаем связей с вампирами? Не знаете кто у них сейчас там главный? В лучшем случае меня сразу увезут в Кащенко (это больница такая, для тех, кто прискорбием на голову отличается), а в худшем — просто на просто исполнят. А потом и тебя заодно. Как говорил один старый еврей: «оно вам-таки, очень надо?».

— Да…

— Нет, конечно, сейчас век информационных технологий, и накопать можно практически все что угодно и на кого угодно. Но если учесть какой пост занимает твой отец и кем он является, то такими любознательными личностями тут же заинтересуются еще более любознательные ребята, которым это уже положено по должности. И тут мы опять приходим к такому же результату.

— Тогда мы и вправду зашли в тупик.

— Именно, но из любого тупика всегда есть выход. Нужно лишь чуть вернуться назад.

Она не ответила. Молча уставилась своими глазищами в пространство и о чем-то напряженно размышляла. Я ей не мешал. Пусть подумает. Пусть взвесит все за и против. Может быть, и правду найдет правильное решение.

Встав со стула, я принялся мыть овощи и делать салатик. Картофельное пюре, гуляш и вино с овощами. Что может быть чудеснее для холостяка, живущего уже год в полном одиночестве? Может кто-то решит со мной поспорить по поводу сочетания продуктов, и то, что следует употреблять под красное вино, так пусть идет лесом. «Кто не был студентом тому не понять…» как говорится в одной мудрой студенческой песенке. Так-с, что у нас там в сковородочке? Ммм… там все как надо! Отлично, осталось плотно поужинать и завалиться спать, предварительно поставив на себя защиту от физического воздействия, а то мало ли. Эх, устал я что-то сегодня…

— А я? — слегка обиженно посмотрела на меня Асерана, глядя на то, как я навалил себе две здоровенные тарелки вкусняшек и, открыв вино, уже было собрался приступить к снятию пробы.

— А что ты? — удивился я, — вечером дам тебе крови попить чуть-чуть, если хорошо себя вести будешь.

— Я не питаюсь кровью! — возмутилась она, — мне нужна нормальная пища!

— Да ну? — я посмотрел на ее остренькие клыки, слегка торчащие из-за красиво очерченных губ.

— Представь себе, — сердито продолжила она, — кровь нам нужна, но не очень часто. Для поддержания внутренних процессов. Сам бы попробовал сидеть только на ней, я бы на тебя посмотрела!

— Ладно, ладно, — замахал я руками, — ты ж сама отказалась мне о вас, что-либо рассказывать. Откуда мне знать, что ты можешь есть нормальную еду? Вон, все до сих пор уверены, что вы питаетесь только кровью, причем исключительно живых разумных, которые должны при этом еще и отчаянно трепыхаться. Тогда к вам переходит не только их сила, но еще и жизнь с молодостью.

— Какая мерзость, — передернуло ее, — что это за ересь?

— А что тебя удивляет? — спросил я, — ты же сама говорила, что раньше вы считали людей скотом, а некоторые, судя по всему, и до сих пор так делают.

— Я имела в виду вовсе не это! А то, что люди просто считались низшими существами, по сравнению с нами. Вы сильно прислушиваетесь к мнению собаки, когда ведете ее на прогулку?

— Какое чудесное сравнение.

— Оно просто лучше всего отражает наше прошлое.

— Да понятно все, — отмахнулся я, доставая из шкафа еще одну тарелку и накладывая девушке солидную порцию картошки с мясом, — тогда может быть, уже не будем ходить вокруг да около, и ты расскажешь мне о вашей расе. Хотя бы в общих чертах. Историю, особенности. Навредить я вам все равно никак не смогу, а если попробую кому-нибудь об этом рассказать, то кто мне поверит? В любом случае, нам как-то придется взаимодействовать вместе, учитывая сложившуюся ситуацию, а недомолвки совсем не способствуют доверительному отношению.

— Ты очень похож на Кирилла, — неожиданно сказала она, глядя мне в глаза.

— Хм… Не знаю даже, что тебе на это и ответить, — разведя руками сказал я, — может быть я это и есть он, в новом теле, а может быть и нет. Кто знает? В любом случае я не чувствую в тебе врага, а это чувство у меня сильно обострилось за последнее время. Более того, у меня такое ощущение, что я знаю тебя многие годы. Знаю, что тебе можно доверять. Разум вопит об опасности такого соседства, но душа шепчет другое.

— Ты только что описал почти тоже самое, что чувствую я, — грустно усмехнулась вампирша, — ты какой-то совершенно другой. Я тоже умею чувствовать людей. У нас это обострено в десятки раз сильнее, чем у вас. Ты хочешь найти выгоду во мне, но она тебе не нужна. Ты пытаешься рассуждать логично, но думаешь совсем по-другому. Ты совершенно меня не боишься и не питаешь ненависти к таким как я. Ты не уступаешь в бою мне, высшему вампиру! Как такое вообще возможно? Что изменилось за столько лет?

— Так, стоп! — я поднял руку, — мне это все начинает напоминать один дамский роман. Только там все наоборот: она глупая и наивная девчонка — малолетка, а он — весь из себя такой благородный клыкастый прынц. Не ест людей, как все порядочные представители его рода. Морду свою аристократичную воротит, значит. Кушает только зверюшек, и то иногда, и вообще весь из себя такой правильный, что аж плюнуть хочется. И вот, как говорится в одном анекдоте, эти две жабы встретились… Уж извини, но быть в роли той самой девочки я не хочу. Такие как она вообще долго не живут. Так что давай все обсудим чисто по-деловому. Я не доверяю тебе, ты не доверяешь мне, но с учетом того, что мы в одной лодке, нужно как-то плыть дальше. Чувства говорят другое? И флаг им в руки. Чувства не предчувствия, могут и ошибаться. На вот лучше, — я поставил перед ней две такие же тарелки, как и перед собой, — вино ты тоже пьешь, или как?

— Пью, — улыбнулась она, — и все-таки ты, это он. Слова другие, но манеры ничуть не изменились.

— Ешь, давай да помалкивай, — буркнул я, — а то вкусняшек на ночь не дам.

— На ночь мучное вредно, — она покосилась на холодильник, в котором томился, ожидая своего часа, торт «Муравейник».

— Мне можно, — отмахнулся я, — не растолстею, а вот тебе опасно. Ты из меня утром столько крови выдула, что как не лопнула только. Я еле восстановиться успел, вот и делай после этого добрые дела.

— Подумаешь, — она сморщила свой носик, — сунул мне непонятно что из грязной ручищи, так еще и попрекает. Настоящие мужчины не боятся подставлять девушкам свои шеи.

— Ах, так? — обиделся я, — Вот какое место дам оттуда и будешь пить, привередливая наша! Рука ей, видите ли, не нравится! И на моей территории ты никого другого не тронешь, имей в виду.

— Хам!

— Какой уж есть, не нравится — иди, поищи себе другого.

Над столом на время повисла тишина, нарушаемая лишь стуком вилок и шумом работающего холодильника. Я некоторое время косился на сосредоточенную на еде девушку, а потом мысленно махнул рукой, кого мне стесняться? Я тут хозяин или кто вообще? Поэтому, недолго думая, приволок из комнаты недочитанную вчера книжку, и, подперев ее для удобства коробкой с чаем, принялся читать. Реакция последовала, практически незамедлительно.

— А тебе не кажется, что находясь за столом с дамой невежливо отвлекаться на посторонние предметы? — поинтересовалась она.

— Не кажется, — с набитым ртом проворчал я, — ты еще скажи, что я тебя развлекать должен.

— Ну, вообще-то по этикету, как раз и полагается…

— Если следовать всем его правилам, то уйдешь из-за стола злым и голодным. И вообще, я у себя дома.

— Но это же не значит, что нужно вести себя как…

— Как кто?

— Как ты!

— О, Боже, — я закатил глаза, — эти женщины воистину неисправимы. Первый раз у меня в гостях, а уже строит и учит жить.

— Интересно, в ваше время, все такие грубые мужланы, или это мне просто так повезло? — брезгливо поморщилась она.

— О, нет, что ты, — улыбнулся я, — если ты выглянешь в окно, то можешь уже сейчас обнаружить там многих достойнейших личностей. Вон, к примеру, компания весьма интеллигентных молодых людей собралась обсудить новые веяния в литературе и кино. Они одеты в черную спортивную одежду с белыми полосками, пьют пиво и громко смеются. Ну, а что поделаешь, наш кинематограф в последнее время вызывает либо чувство жалости, либо смех.

— Ты говоришь про тех, что забрались с ногами на скамейку и сидят на ее спинке? — она решила посмотреть, куда я показываю.

— Так осень же! Холодно просто так сидеть.

— И ругаются матом как портовые грузчики.

— Это от избытка чувств.

— А обсуждают они вовсе не искусство, а женщин, причем в весьма противной для меня форме.

— Так все разговоры в мужском коллективе обычно вами и заканчиваются. Чего тут удивительного?

— Ты издеваешься надо мной?

— Чуть-чуть, — улыбнулся я, — не пытайся исправить новое общество под себя. Просто попробуй его сначала изучить, понять, почему сложились те или иные традиции и обычаи, а уж потом судить и как-то к ним адаптироваться.

— Ты говоришь как мой отец, — грустно сказала она.

— Значит твой отец весьма умный и правильный в чем-то… хм, вампир.

— Не называй нас так, пожалуйста, — попросила она, — у этого слова плохие ассоциации, и в нашем обществе оно считается оскорблением.

— Ну, извини, — пожал плечами я, — не знал. А как мне тогда вас называть?

— Можно просто бессмертные.

— А мы, значит, выходит смертные? — уточнил я.

— Ну, да, — удивленно посмотрела она, — разве это не так?

— Все так, — хмыкнул я, — но звучит уж больно неприятно.

— Это действительность, — она пожала плечами и медленно начала есть, — а ты неплохо готовишь. Не так хорошо как хотелось бы, но весьма сносно.

— Нет, ну вы посмотрите, какая привередливая попалась! — возмутился я, — Если что не нравится, то готовь в следующий раз сама.

— Я чем-то опять тебя обидела? — удивленно спросила она.

— Тем, что я к тебе в повара не нанимался, — пояснил я, — ты хоть и пытаешься общаться со мной в новой для тебя манере, но видно, что это тебе не так уж и свойственно. Милая, крепостное право отменили уже при твоей жизни. И я не собираюсь бегать вокруг тебя, выполняя приказы, и крича от усердия «ваше благородие!».

— Да, как ты смеешь! Ко мне обращаются не иначе как Ваше Императорское Высочество!

— Ух, ты! — у меня отвисла челюсть, — так ты что, Великая Княгиня? Ты была в родстве с императорской семьей?!

— Да, в те времена я носила такой титул — утвердительно кивнула головой она, — но в родстве с императором я не была. Почему ты так думаешь?

— Обалдеть… — протянул я, — хм… ну да, реформу ведь провели уже в восемьдесят шестом.

— Какую реформу?

— О том, что подобный титул могут носить только родственники императора. Дети и внуки.

— Понятно… а какой чин имеешь ты?

— То есть, судя по моей морде, на титул я даже не претендую?

— Я не это хотела сказать, — слегка смутилась девчонка, — просто…

— Да понимаю, как я выгляжу, — пришлось отмахнуться рукой, — я холоп, неужели не понятно по тому, как я говорил про «ваше благородие»? Да и вообще за весь разговор.

— Что?! Я думала, ты шутишь! Да ты..! — она просто не находила слов от возмущения.

— Он самый, — согласно кивнул я, — так что не надо праведного возмущения. Дворянства в России дано уже нет. Всеобщее братство и практически равенство, так сказать. Не то, что Великого Князя, захудалого барона днем с огнем не найдешь.

— Да как такое вообще возможно?!

— Я же говорил тебе, что Империи больше нет, — пожал плечами я, — давай так. Ты мне расскажешь немного о себе, и вообще о вашем виде. Не возмущайся, — предупредил я, видя ее уже открытый ротик, собиравшейся ответить категорическим отказом, — про вас почти ничего неизвестно, и я не хочу оказаться глупой ситуации из-за своего неведения. Открою вот утром случайно свои портьеры навстречу солнышку и зажарю тебя до хрустящей корочки, оно тебе надо?

Уже собравшаяся, что-то возразить девушка, слегка сникла и покачала головой.

— Ага, значит про солнце это правда? — обрадовался я.

— Да. Оно испепеляет нас за считанные мгновения. В этом старые легенды не врут.

— А чего еще вы боитесь? Чеснок, серебро, осиновый кол?

Она просто засмеялась и, постучав себя пальцем по лбу, указала на серебряную подвеску на своей груди.

— Ну да, ну да, — согласно покивал я, — старею видать. Ладно, пойдем в комнату, там удобнее будет разговаривать. Тебе чипсы захватить?

— А что это? — она с любопытством уставилась на яркий пакетик с надписью «Lay/s».

— Значит, захватить, — кивнул я, доставая из шкафчика еще пару пакетов картошки с сырным вкусом, и отправился в зал, — так вот, — продолжил я, усадив ее на диван, и показав как правильно открывать пакеты, — выходит, что из всего, что говорят нам легенды, правдой оказался только солнечный свет.

— Выходит что так, — согласно кивнула она, осторожно пробуя угощение, — Ммм! Вкусно!

— Рад, что тебе понравилось. Тебе, кстати, иконы не мешают? — поинтересовался я, указывая на маленькую полочку в книжном шкафу.

— А чем они мне могут помешать? — удивилась она.

— Ну… ты ж, как бы это помягче так выразиться… нечисть?

— Что?!?!

— Ну, по поверьям, все вампиры боятся креста и святой воды.

— Да как ты смеешь! Я вообще-то верующая!

— Чего?! — теперь уже у меня отвисла челюсть.

— То, что слышал! Я православный человек, и не хочу, чтобы меня приравнивали к какой-то нечисти! Да как ты вообще мог такое подумать!

— Обалдеть, — протянул я, плюхаясь на кровать, — верующий вампир.

— Я не вампир, сколько раз можно тебе повторять!

— Ладно — ладно, бессмертная, так лучше?

— Да.

— Все равно дико звучит. Ты еще скажи что крещеная.

— Не скажу, — слегка отвела в сторону взгляд Асерана, — я считаю, что это не совсем правильно для таких, как я.

«О, вампирами мы себя не считаем, но комплекс, выходит, остался», — подумал я. Впрочем, что я знаю об их обычаях? Девчонка и так в шоке от того что с ней произошло, изо всех сил пытается принять новую реальность и ей соответствовать, но известия о крахе ее привычного мира, все же берут свое. Выбывают из колеи. Это видно уже по тому, как она проговаривалась о своем народе. Пусть косвенно, пусть незначительно на ее взгляд, но для меня и эти крошки имеют огромную ценность. Немаловажную роль играет и тот фактор, что она еще весьма молода. Время, проведено ею во сне, в расчет можно не брать. Плюс ко всему, раньше люди были совершенно другие. Нет, конечно, ушлых хватало всегда и во все времена, но в наш век информационных технологий и тотального мошенничества, все прочие жулики у нас за углом постоят. Собирая это в кучу и, учитывая ее удивление, такое состояние дел идет мне только на пользу. Но вряд ли это продлится долго, она уже начала приходить в себя и скоро от нее мало чего можно будет добиться. Впрочем, неважно, гораздо проще попытаться стать для нее другом, чем противником. Хоть мы и из разных видов. Блин, ну почему я не могу относиться к ней как к врагу? Во мне до сих пор бурлят его чувства к ней. Или же это мои чувства прошедшие сквозь почти полтора столетия? Да нет, это уже полный бред.

— Ладно, не будем об этом. Что еще я могу о вас узнать?

Проснулся я утром от обалденного запаха свежесваренного кофе. Удивленно покрутив головой и поправив мятые джинсы, (все-таки спать при даме в трусах не позволяла совесть, да и нравы в те времена были весьма строгие) я отправился на кухню. Тело потихоньку приводило себя в порядок, восстанавливая занемевшие мышцы и кожу. Спать в подкожной броне не так-то уж и удобно, но безопасность превыше всего. Нападения я уже не ждал, все-таки успел более-менее разобраться в этом… хм, человеке, спасибо психологам базы, да и интуиция бы не подвела, но береженого — Бог бережет. Однако, некоторое время все же придется потерпеть неудобства.

Аккуратно подкравшись к дверному проему, я заглянул на кухню. Открывшееся зрелище радовало и печалило одновременно. Стройная, но фигуристая вампирша, одетая в одну мою длинную рубашку, снимала с плиты чуть-чуть было не закипевшую турку с благородным напитком и разливала его по чашкам. Вторая, я так понимаю, предназначается мне? Приятно-то как… Заботится… Что может быть прекраснее красивой девушки по утрам, одетой в твою одежду и готовящей тебе завтрак? Остро кольнула тоска по Каюхе. Хороша Маша, да не наша…

Линолеум тихо скрипнул под ногой, но этого оказалось достаточно. Девушка моментально обернулась, при этом развернув голову чуть ли не на сто восемьдесят градусов. От неожиданности я в ужасе отпрянул, и чуть было не перекрестился. Однако в ответ мне уже улыбалось, смущенное лицо и слегка виноватый голос спросил:

— Я тут кофе сварила… Ты будешь? Только оденься сначала.

Медленно кивнув, и пытаясь успокоить судорожно бьющееся в груди сердце, я потопал в комнату, где не удержался и все-таки перекрестился. Жуть какая. Что у нее вообще за строение позвонков, чтобы так башней вертеть? Так и заикой остаться недолго!

Посидели мы вчера на удивление хорошо. Допили вино из холодильника, доели чипсы, разговаривали до поздней ночи. Много рассказывать о себе и своем мире она не стала, но и те крохи информации, которые мне достались, стоили очень много. Как выяснилось, в мире существовала целая куча вампирских кланов. В незапамятные времена эта раса появилась на земле, причем как именно неизвестно, из глубины веков дошел лишь термин «рождение», не имеющий четкого объяснения и интерпретации. Единственным достоверным фактом, о котором знали все представители древних родов это место, в котором появились первые бессмертные: ничем не примечательное метечко в ста километрах от современной Праги. Именно поэтому раньше велись настоящие войны за этот край, а с девятого века и за обладание древним городом, стоящим на берегах Влтавы. Учитывая этот факт и само место их появления, именно Европа стала центром бессмертного мира. Каждый клочок земли был щедро омыт кровью бессмертных и людей сражавшихся на их стороне, либо потреблявшихся в пищу. Постепенно настало какое-то подобие равновесия, где все земли были строго поделены между кланами и бдительно охранялись от посторонних клыкастиков, претендующих на чужую кормовую базу. Спрашивается, а зачем, собственно, вообще было воевать, если появились все одновременно? Собрались бы кучей и, используя силу, просто завоевали более слабых разумных не ушедших в то время далеко ни в физическом, ни в техническом развитии, да и жили бы себе не скрываясь. Однако все было не так-то просто. Каждый клан обладал своей силой и в принципе терпеть не мог всех остальных.

Мне тут же вспомнилась одна книга, прочитанная в юности, в которой описывалось нечто подобное. Типа куча кланов, каждый крут по-своему, и только тот, кто сумеет собрать в себе силу всех — всех же и нагнет. Но и тут моим предположениям не суждено было сбыться. Обладание чужой силой было невозможно на уровне физиологии. Это как сделать из китайца негра. В принципе можно пересадить кожу и все такое, но на выходе мы все равно получим непонятно что. Чтобы обладать чужой силой нужно менять полностью не только тело, но и душу, а это пока никому еще не под силу. Скрещивание тоже не помогало, как и селекция и прочие совсем уж дикие методики. У бессмертных было много времени и ресурсов, чтобы так развлекаться. Вот такие вот с виду одинаковые, но очень разные внутри. Судя по всему, клыкастиков закинуло к нам либо каким-нибудь древним высокотехнологичным телепортом, либо через одну из мертвых зон, что учитывая последние события более вероятно. Однако сейчас об этом мы уже не узнаем. Очень жаль, правда, что они не перебили друг друга при приземлении, кто его знает, как бы потом повернулась наша жизнь и развитие. Но прошлого не воротишь, расползлись твари по земле матушке и затихорились — хрен выковыришь.

Ответ же почему мы еще не в кормовых загонах, а на свободе оказался довольно прост. Солнечный свет и постоянная конфронтация между собой. Узнай люди, что на самом деле существует такой вот своеобразный «подарок» чужого мироздания, то исхитрились бы, но помножили клыкастых на ноль не считаясь с потерями. Да, память у людей короткая, зато фантазия богатая. Напалм в пещеры и катакомбы, искусственные завалы и подвод сточных вод днем и дикий страх за свою жизнь ночью…

Именно потому в современное время развернулась целая рекламная компания, идеализирующая образ бессмертных и прививающая молодому поколению ложные ценности. Впрочем, все как и всегда. Чеснок, святая вода, огонь, серебро и прочие вещи надежно укоренились в нашем подсознании как единственный шанс на спасение в поединке с подобным монстром. К слову говоря, святая вода помогала, но для этого надо быть по настоящему верующим, а таких в наше время не так уж и много. В прекрасных же девичьих головках прочно угнездился образ импозантного красавца, живущего в своем собственном личном замке и завлекающего туда красоток, чтобы подарить им незабываемую ночь. Про то, что она же и окажется последней никто при этом как-то не думал. Как и о бытовых, кровавых и очень нелицеприятных для пищеварения моментах.

В итоге мы получили еще одно Тайное Правительство, стоящее над своим людским тезкой и поделившим мир на сферы влияния. Признанными лидерами были три клана: Кустодиан, Экуатом и Les Miserables. После своего появления, практически все кланы носили свои названия на латинском языке, кроме, пожалуй, американцев и русских. Первый, полностью оправдывая свое название, подмял под себя весь север Западной Европы и держал в кулаке Прагу, выбранную своей столицей. Клан был чудовищно силен и многие переговоры, а также встречи Глав других клыкастых проходили на его территории. Хранители не лезли к соседям со своими интригами, полностью довольствуясь своим текущим положением, и жестоко пресекали любые вмешательства в свои дела.

Экуатом, располагался на территории современной Великобритании. Бывшие рыцари, бойцы религиозных орденов и придворные серые кардиналы строго хранили свои секреты, четко соблюдая иерархию и регулярно проверяя на прочность соседей. Конечно, до прямого вмешательства никогда не доходило, новая война кланов была никому не нужна, но регулярные стычки и диверсии среди молодежи, а также долгоиграющие интриги высших были нормой. Пожалуй, самым верным их описанием было высказывание самих англичан относительно себя: у Англии нет друзей, у Англии нет и врагов. У нее есть собственные интересы.

Американский Les Miserables, отделившийся от Европы еще во времена Колумба, существенно окреп за последние столетия. Отверженные, не принимающие никаких законов, и ставящие под сомнение всю конспирацию вида своими выходками, были изгнаны из Старого Света на новые земли. Ну, как сказать изгнаны. Те, кто успел избежать бойни и выжил, временно затаившись в городской клоаке и пробравшись потом на корабль, те и возродили этот весьма сильный и деятельный ныне клан. Именно благодаря прослойке их клыкастой молодежи жители Европы до сих пор помнят страшные легенды о вампирах и пугают детей многочисленными кровавыми историями той эпохи. Понятное дело, что такое не могло понравиться остальным, которых вполне устраивало личное инкогнито и сытая безбедная жизнь. Поэтому, по сути, клан был изгнан на новые земли, где прекрасно сумел обжиться и даже отъелся на халявных харчах, набирая себе новых сторонников и быстро усиливаясь. Свою ошибку старейшины поняли слишком поздно, когда уже с этим образованием невозможно было не считаться. Как следствие — война за независимость и полное отделение от Совета Кланов.

На втором месте расположились германский Серпенс и русский — Воины. Остальные десять образований, дожившие до этого времени поделили между собой остатки Западной и Восточной Европы. В Азию, Африку и Австралию с Южной Америкой никто не лез. Нет, конечно, свой протекторат над ними кланы имели и активно участвовали в управлении, разделяя и властвуя, но это носило скорее колониальный характер. Белокожие клыкастики не могли там смешаться с населением и быть у руководящего аппарата, поэтому пользовались услугами своих многочисленных ставленников из числа местного населения.

Российский же клан, не смотря на свое второе место, заставил считаться с собой всех. Грамотная политика Александра — отца Аси, странный патриотизм, вообще не свойственный представителям его расы и гуманное отношение к людям, делали русских «воинов» изгоями похлеще тех же отверженных. Но, как и в том случае, сила и организованность клана, тесно взаимодействующая с людьми, приносила свои плоды. Александра ненавидели, но боялись и уважали. Тем более, что после войны кланов высших клыкастых осталось не так уж и много, и теперь он являлся сильнейшим из них. Правда, одним на всю страну. Война привыкла забирать лучшее. Наиболее близкими к этому рангу были Борислав и она, еще очень молодая, но сильная и подающая надежды его дочь. Что стало потом — неизвестно. Новости устарели как минимум на полтора века. Впрочем, догадаться, зная историю, было не так уж и сложно. Отверженные явно усилились за это время, все больше и больше вмешиваясь в чужие дела. Куча конфликтов на территории пятидесяти двух стран за полвека — это явно доказывает… Нас сильно прогнули, но пока не уничтожили. Однако, что стало с Александром после революции опять же непонятно. Сплошные догадки. Европа явно деградирует, но как старый волк, все еще сильна и заставляет с собой считаться. Мда… не зря говорят, что, не смотря на все обилие вранья по телевизору, новости все-таки полезная штука. Для тех, кто умеет их смотреть.

От размышлений меня отвлекла Асерана, вернувшаяся в комнату с двумя чашками кофе в руках. Вчера пришлось провести ей по квартире маленькую экскурсию, подробно объясняя назначение тех или иных предметов, и показывая как правильно ими пользоваться. К ее чести запоминала она просто моментально, почти ни разу не переспрашивая и хватая все налету. Просто в дикий восторг ее привела гидромассажная ванная с удобным душем и кранами, которую скрепя сердце я купил себе с зарплаты (очень уж хотелось почувствовать себя немного сибаритом, благо для этого дела и деньги пока имелись). Микроволновка, холодильник, электрический чайник и такая же плита, не говоря уже о стиральной машинке, восхищали ее до глубины души. Долго пришлось рассказывать об электричестве и устройстве работы телевизора и радио, попутно вспоминая школьный курс физики и приводя немногочисленные, застрявшие в памяти исторические справки. Быт, нравы, жизненное и социальное устройство… мой язык работал до глубокой ночи. Но более внимательного слушателя, чем она я еще не встречал. Оно и понятно, все так по новому и необычно, да и к окружающему надо как можно быстрее привыкнуть и адаптироваться, а что для этого может быть лучше, чем такой благодарный рассказчик как я? Знаем, плавали.

Когда же она стала расспрашивать про новые веяния в культуре и искусстве, а также указала пальцем на ноутбук, гордо стоящий посреди чистого пространства стола, я только вздохнул и с тоской покосился на часы. Такое фиг расскажешь за один раз. Тут лекции читать надо. Без труда поняв мой намек, девушка извинилась за настойчивость и робко поинтересовалась, есть ли у меня подходящая чистая одежда, чтобы принять ванну. Столь резкая смена характера сначала меня насторожила, но затем я тихонько вздохнул и незаметно расслабился. Девочка, похоже, сумела во мне разобраться и не ощущая фальши в эмоциях и скрытого смысла немного успокоилась, став похожей на саму себя. Из поведения незаметно исчезли высокомерный тон дочери главы клана и необходимости правильно держать себя в свете. Спасибо тебе, Марина Николаевна. Буду у психологов проездом, обязательно притащу бутылку вина и лучшие конфеты, которые только смогу найти в городе.

Уже на рассвете с грехом пополам нашли-таки в шкафу подходящую безразмерную рубашку и старенькие, моих прошлых габаритов джинсы. Визуально я, конечно, не стал Шварцейгером в молодости, но вес в центнер с гаком, все же заставил порядком обновить свой гардероб.

Плескалась Асера долго, выбивая из себя невидимую грязь и стремясь побыть с собой наедине, чтобы хоть немного привести мысли в порядок. Я ей не мешал. Просто попросил выкинуть наружу грязную одежду и по быстрому постирал ее в машинке, развесив на балконе. Интересный покрой, надо сказать. В тот день девушка отправлялась хоть и на официальный прием, но была готова к разного рода обстоятельствам. Поэтому использовала не платье, а что-то вроде охотничьего костюма, чем-то смахивающего больше на кожаную броню, натянутую поверх черного камзола. Как оказалось, предосторожность оказалась далеко не лишней.

И вот сейчас, сидя на мягком диване, я имел возможность наслаждаться таким красивым и пушистым зрелищем в своей одежде. Лепота. Судя по иронии на ее лице, мой взгляд не остался незамеченным, поэтому я поспешно отвел глаза и буркнул:

— Мне сегодня надо на работу. Долго не задержусь — максимум до обеда, а потом снова буду свободен. Надеюсь ты не собираешься делать что-нибудь… эдакое? — не находя слов я развел руками.

— Не собираюсь, — покачала головкой она, зябко передергивая плечами, и глядя на, с трудом пробивающийся через плотные портьеры, свет с улицы, — не считай меня дурой. Одна и в незнакомом мире я бы может быть еще и продержалась, но враги отца… У меня мало шансов выжить если его уже нет в живых.

На секунду ее глаза наполнились слезами, и она поспешно отвернулась к стене. Мда… надо бы что-то сделать, но вот что? О! Точно!

Подавив в себе желание, резко отдернуть шторы — так и до кондратия довести беднягу недолго, я аккуратно подошел к ней и, положив руку на плечо, сказал:

— Не переживай ты так, может с ним все в порядке. Уж кто-кто, а такой клыкастый товарищ со столетиями опыта за плечами вряд ли где пропадет. Потом попробуем найти твоего батю через хакеров, может, что и получится. И кстати, пока ты дома солнца можешь не бояться.

— Что? — все еще пребывая где-то глубоко в себе, переспросила она, непонимающе глядя на окно.

— Сунь руку за штору говорю.

— Ты с ума сошел?! Она же сгорит!

— Не сгорит, доверься мне. Я, между прочим, почти дипломированный доктор.

— И прекрасно разбирающийся в анатомии бессмертных? — иронично спросила она, — если тебе так не терпится от меня избавиться можно было сразу отдернуть шторы, зачем мучить?

— Да никто не собирается тебя мучить! Просто доверься мне и попробуй. Хотя бы на секунду. Мир стал совсем другой, нежели раньше и я о нем знаю гораздо больше чем ты.

Все еще недоверчиво косясь на меня, она все-таки встала и осторожно, едва сдерживая дрожь в пальцах быстро сунула их за портьеру и тут же отдернула их обратно, будто опасаясь, что там их ей откусят по самый локоть. С удивлением осмотрела белую, ничуть не изменившуюся кожу и в этот раз уже более уверенно, но все равно с опаской, выставила ладонь на долее длительное время.

— Ну как? — осторожно поинтересовался я.

— Тепло… — с улыбкой пробормотала она, закрыв глаза и прислушиваясь к своим ощущениям, — не жжет даже.

— Тогда может быть откроем шторы?

— Нет!! — тут же шарахнулась она от окна.

— Да ладно тебе! Ты же убедилась что все в порядке. Чего ты боишься? Ты вообще хоть раз видела солнце вживую, а не на картинке?

Что я несу? Те из них кто его так видел, уже вряд ли об этом кому-то расскажут.

— Нет…

— Ну вот! У тебя есть отличный шанс это сделать. Я тебе даже солнцезащитные очки дам, чтобы слишком ярко не было, — порывшись в столе я извлек на свет свои старенькие очки, которые когда-то купил, но не пользовался, — на, вот, держи. Да решайся же ты, наконец! Все будет хорошо, с рукой-то как видишь все в порядке, не спешит осыпаться пеплом.

Некоторое время она задумчиво рассматривала модный предмет в своих руках, а потом решительно на надела их себе на нос и, сделав строгое лицо, с видом, идущего на расстрел заключенного, решительно кивнула:

— Открывай.

Медленно, чтобы не заставить ее отшатнуться я потянул в сторону тяжелую ткань. Солнечный свет постепенно наполнял комнату, заливая ее красками и дарил радость. Асерана вздрогнула, когда первый лучик коснулся ее лица, но тут же улыбнулась, поняв, что ничего опасного в нем нет, и небесное светило дарит только свое тепло, а не боль. Вид на город, открывавшийся с девятого этажа утром, был чудесен. Осенние деревья под легким инеем приближающейся зимы, искрились и трепетали на ветру. Голубое небо, с легкими барашками облаков, простор и редкие капельки дождя от меленькой набежавшей тучки… Из под темных очков в стальной оправе медленно катились слезы…

На работу я слегка опоздал. Студенты, терпеливо ждущие пары, тусовались в полупустом коридоре крыла моей кафедры и были не очень рады небольшой заминке. Ничего парни, подождете. Тем более, что вам вообще грех жаловаться, обычно я всегда отпускаю пораньше.

Часы, проведенные на уроках у Дмитрия, порядком освежили мою память и подарили кучу новых идей. Теперь мои лекции стали на порядок лучше и интереснее, нежели раньше. Во всяком случае, студенты к ним заинтересованно прислушивались и не спешили засыпать даже после первой половины ленты. Сам же я порядком надоедал мастеру своими визитами на выходных, донимая того вопросами. Не очень красиво, конечно, но те, кто неподдельно чем-то увлекаются и вдруг неожиданно находят столь ценный источник знаний по этой теме, меня поймут. Хотя постепенно он все же привык и даже с удовольствием со мной спорил по многим аспектам своей научной деятельности.

Потихоньку начал работать и над своей новой кандидатской диссертацией. Алиса ни в какую не хотела от меня отставать, поэтому пришлось пару часов в день в обязательном порядке уделять писанине. Единственным плюсом было то, что она великодушно согласилась мне помочь по экспериментальной части и даже порекомендовала список необходимой литературы.

Активизировался и мой старый научный руководитель. Прознав от Альцмана о моей будущей защите, Павел Владимирович возмутился и заявил, что работать на кафедре технической специальности имея корочки кандидата биологических наук как минимум странно. Поэтому вернув к жизни мою незаконченную в прошлом работу, он настоял на ее продолжении, пообещав дать в помощь пару студентов. А так как, моя работа склонялась больше к химии, чем к моей родной специальности, то приходилось учить еще и ее. А то позор, выходит человек на защиту, а сам не может при этом даже простенькую химическую реакцию уровнять! Непорядок. Схватившись за голову, я попытался было ото всего этого отвертеться, однако не тут-то было. Заведующий был неумолим: хочешь работать, так изволь соответствовать. Поэтому, скрепя сердце, пришлось садиться за изучение еще и этого предмета.

После лент, благо их сегодня было немного (всего две), я засел в лабораторию, где с головой ушел в изучение научных статей и узкоспециализированной литературы. Петрович, мой друг и инженер кафедры, единственный из нашей «старой гвардии» оставшийся здесь работать, с иронией смотрел на меня поверх экрана ноутбука.

Надо признать, что лаборатория называлась таковой чисто номинально. По сути это была комната отдыха, которую несколько лет назад выделили мне и моим друзьям под аспирантскую. А так как тут мы не только учились, но и вполне неплохо себе работали на полставки, то обживались мы всерьез и надолго. Притащили шкафы, чайник и холодильник с микроволновкой, соорудили мебель и стеллажи, ну а чтобы никто не докопался до нас с претензиями, поставили сюда же часть рабочих приборов. К слову сказать, это и спасло им жизнь. В зоне досягаемости рук студентов точная аппаратура долго не живет в принципе. Всегда найдется кто-нибудь, кто решит понажимать непонятные кнопки, или вывернуть до предела необычную ручку. Просто так. Интересно ведь. После этого мне не раз приходилось видеть злого и матерящегося Петровича, который заново вертел все настройки и пытался понять, что же на этот раз накрутили эти рукоблудники и почему ничего не работает. Да что там говорить, я и сам частенько бегал вокруг той же разрывной машины и проверял все блоки, не понимая, почему она не включается, если все в норме. Про то, что какой-то затейник, просто отжал кнопку аварийного выключения, доходило далеко не сразу.

Уже ближе к вечеру на сотовый позвонил Костя:

— Здорово, бродяга! Все на работе торчишь?

— Угу, — вяло ответил я. После количества принятой на мозг информации, думать и говорить совершенно не хотелось, а нужную настойку, как назло забыл дома.

— Чего такой вялый? Студенты допекли?

— Нет, учебы много, — буркнул я.

— Бросай ты это гиблое дело, — засмеялся он, — а то понравится еще, будешь потом до старости занудой ходить.

— Кто бы говорил. Сам-то давно защитился?

— Недавно, так я на дальше-то и не претендую. А вот зная тебя, могу предположить, что на достигнутом ты фиг остановишься. Будешь пахать пока глаза не вылезут.

— Плохо ты меня знаешь. Однако поделать ничего и впрямь не могу — приказ начальства.

— Что, Владимирович прижал?

— И он в том числе.

— Хм… ну тогда сочувствую. Ладно, я чего звоню-то. Мы все перенесли на субботу, так что только попробуй свинти в нужный момент! Я лично тебя найду и, не смотря на твои новые корочки, запакую в багажник и отвезу к Мише на дачу, понял?

— Нападение на сотрудника службы безопасности расценивается как…, - откинувшись на спинку кресла, нудно начал я.

— Ууу, как тебя накрыло-то, — протянул Костя, — надо спасать человека. Думаю, пара пузырей «Столичной» должна помочь, хоть до конца, и не уверен. Все. Отбой. Послезавтра за тобой заеду!

В трубке загудели короткие гудки. Эк его раззадорило-то, но в чем-то он конечно прав. Расслабиться мне не помешает, да и друзей давно уже не видел, соскучился…

После стука, дверь кабинета открылась и на пороге застыл молодой человек лет двадцати пяти, одетый в строгий костюм. По давно установившемуся правилу, он дождался легкого кивка хозяина кабинета, и только после этого посмел войти. Была уже поздняя ночь, но мощные, бронированные экраны на окнах из матово черного стекла по-прежнему были опущены. Скудный свет давала лишь лампа на столе, оттеняя на фоне стены резкие черты сидящего за ним в кресле человека.

— Вы звали, Господин? — спросил вошедший, останавливаясь перед столом.

— Оставь эти условности, Алекс, — проскрежетал голос из тени, — ты давно уже прошел эту стадию.

— Как прикажете, — кивнул человек.

— Ты не исправим — покачал головой его собеседник, — впрочем, это мне в тебе и нравится. Что слышно из Москвы?

— Смотря, что вы хотите знать. Политическая обстановка немного стабилизировалась, однако наши коллеги из…

— Это мне не интересно. Что с проектом Александра?

— Как обычно, — пожал плечами он, — его смертные игрушки все так же суетятся в своем захолустье. Точных данных нет, но по тем источникам, что у нас есть, ничего толкового из его затеи не вышло. Да и не могло выйти. Однако охрана у них по прежнему на высшем уровне, нам до сих пор не удалось внедрить своего человека в их структуру. Я думаю…

— Да неужели? — в спокойном голосе хозяина кабинета впервые прорезалась ярость, — ты и вправду научился это делать?

— Господин? — недоуменно взглянул на него Алекс. Несмотря на внешне простодушный вид, недалеким он никогда не был. Да, возраст, манеры поведения, небрежный тон, и частая бравада делала его в лицах многих разумных обычной пустышкой, не стоящей внимания. Однако те, кто его знали ближе, либо уже не могли об этом никому рассказать, либо говорили совсем другое. За внешностью светского сноба скрывался недюжинный ум и воля. Своего он добивался всегда и любыми способами, которые за максимально короткое время могли привести его к цели. На посту начальника внешней разведки он был вот уже сорок лет, и ни разу за это время с ним не случалось проколов. А исходя из начавшейся лини разговора, нетрудно было догадаться, что именно это и произошло, раз Господин решил повысить голос. Такое на его памяти случалось лишь раз, и закончилось, весьма плачевно для тех на кого он повышался.

— Насколько надежны твои источники? — вновь поинтересовался голос.

— Я доверяю им полностью.

— Похвально-похвально. Доверие в наши дни стало большой редкостью, и далеко не каждый его заслуживает. Я так понимаю, в твоей сети работают люди?

— Да, зачем рисковать учениками, если мясо все сделает лучше, быстрее и в случае чего их не понадобится выкупать.

— Надо же, какая практичность. В столице у тебя тоже работают люди?

— В том числе и они, но в основном старшие ученики и помощники, ответственность там намного выше, ведь…

— Ведь что?

— Ну… вы же знаете, там резиденция Александра, его экспериментальный центр, да и главные политические организации людей.

— А Сибирь?

— Сибирь всего лишь региональный центр проекта, — пожал плечами он, — один из трех. Ничего особенного собой не представляет.

— Ничего не представляет?! — сорвался хозяин кабинета, — у нас под носом выращивают новую расу, способную убивать бессмертных, а мой начальник разведки говорит, что это ничего особенного?!

— Что? — опешил Алекс, — но ведь разведчики докладывают о полном провале затей этого сумасшедшего! Ни в одном из центров результаты не пошли дальше обычного развития в рамках человеческих возможностей.

— Все твои разведчики давно мертвы!

— Этого не может быть, метки на них ставил я лично, и сразу узнал бы о их гибели или провале. Предать они тоже не могли — на разум и волю наложена печать самоликвидации. Снять их тоже невозможно. Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Тут ты прав, — вспышка гнева прошла также внезапно, как и началась, но Алекс не обольщался на этот счет, последствия могли быть какими угодно, — метку с человека может снять лишь ее автор. Снять так, чтобы это было незаметно. Однако моя гвардия докладывает весьма любопытные факты. Твоих шпионов давно уже нет в живых, а вместо них, в тех же самых должностях, ходят совершенно другие куски мяса, причем с твоей же меткой на груди, и даже передают каждый день сведения в твой отдел. Что ты на это скажешь?

— Либо это дезинформация, либо это сделал Александр лично, так как подобной силой и мастерством в России обладает только он. Либо они нашли новую технологию по перепрограммированию наших систем контроля разума. Не доверять вашей гвардии нет никаких причин, Александр в ближайший год не покидал своей столицы, значит, остается последний вариант.

— Надо же, ты начал думать! Похвальный прогресс. Твои действия?

— Полная проверка сети в России. Нужно срочно провести масштабную зачистку и смену кадров. Уточнить масштабы дезинформации. Аналитики подключатся уже через полчаса. Я отправлюсь туда лично.

— Отправишься, конечно же отправишься, — ответил ему голос, — но не в столицу, а в Сибирь.

— Господин? — удивился он.

— Со столичной службой разберешься позже, ничего особо критического там нет, а вот там, куда ты отправишься, предстоит много работы. Вот здесь — он бросил на стол толстую папку, — точные данные по целям, которые тебе необходимо ликвидировать в кратчайшие сроки. С собой возьмешь своих лучших учеников и половину моей гвардии. Наемников из людей, я надеюсь, ты обеспечишь себе сам.

— Но, Господин, — поразился Алекс, — зачем такая сила? С учениками Александра спокойно разберутся и мои, а ослаблять вашу личную охрану будет весьма непредусмотрительно, учитывая возможное обострение конфликта. Особенно если кому-то из его петов удастся спастись.

— Именно поэтому твоя задача и состоит в том, чтобы выживших не было. Насчет учеников Александра можешь не беспокоиться, их там не будет. После той серии покушений, которую устроят мои наемники на него в столице, его и так немногочисленный контингент будет вынужден охранять своего главу и откроет дорогу тебе.

— Но это же фактически будет означать начала войны, — удивился он, — одно дело ликвидация человеческих игрушек, на них в Совете никто даже не обратит внимания, и совсем другое попытка убийства главы клана!

— На этот счет можешь не беспокоиться, другие кланы нас поддержат, как только узнают, что именно выращивал у себя в лабораториях уже бывший его глава. Подобная угроза не может остаться без внимания. Тем более, что конфликт Александру не выгоден. Причем настолько, что он скорее утрется, чем хоть как-нибудь достойно ответит.

— Тогда получается, что все те, кто отправится, со мной едут убивать только простых смертных? — поднял брови Алекс.

— Да. И когда ты прочтешь те бумаги, которые мне предоставила одна очень талантливая девочка, то поймешь, почему я решил перестраховаться. На выполнение операции тебе дается две недели. И кстати, провал подобный этому, был у тебя в последний раз. Следующего уже не будет — я позабочусь об этом заранее.

— Да, Господин, — опустил голову начальник разведки.

— Ступай.

Когда за ним закрылась дверь, хозяин кабинета позволил себе расслабиться в кресле. Ну сколько можно? Когда уже эта молодежь научится думать головой по-настоящему. Просчитывать ситуацию своими жалкими мозгами больше чем на два хода вперед? Как же ему не хватало своих прежних соратников… Атрея, Мариус, Кевин, Элеон… Двадцатый век забрал лучших. Впрочем, у Александра дела обстояли еще хуже, что не могло не радовать. Из Высших в его клане остался лишь он сам. Правда, это мало как влияло на текущую ситуацию, пока под его управлением находились все ресурсы страны, но все же не могло не радовать. В грядущем возможном противостоянии это было только на руку.

Ехать по вечерним пробкам домой было жутко лень, однако ничего поделать с этим было нельзя. Оставлять Асю дома одну на такой большой срок не хотелось, тем более, что я еще столько всего обещал ей рассказать. Выступать в роли гида для иной расы хоть и не хотелось, но было нужно. Пусть уж лучше о многих вещах узнает от меня, чем из интернета. Там есть те еще любители просвещения. Такого понапишут — образованный человек за голову хватается, натыкаясь на подобную чушь и выпучивая глаза. Вот и пришлось ехать, не дожидаясь позднего вечера. К моему удивлению пробка была не очень большой, поэтому добраться до дома удалось всего за сорок минут.

В полутемном подъезде на ощупь, гремя ключами (лампочку в который раз кто-то спер) я открыл дверь родной квартиры и понял, что на сегодня мой лимит сюрпризов явно не закончился.

Квартира сияла такой чистотой, словно ко мне в гости решил заглянуть мистер Пропер. Куда ни кинь взгляд — чистота и порядок. Нет, я, конечно, и раньше грязью особо не зарастал, но вполне мог позволить себе неубранный рабочий стол или раскиданную одежду. Это не бардак, это рабочий беспорядок. Мужики меня поймут. Но чтоб вот так…

От обломков шкафа не осталось и следа, на его месте пристроился журнальный столик, где громоздилась куча аккуратно сложенной стопочками одежды.

Заглянув в ванную, я убедился, что и там дела обстоят точно также. Краны и кафельная плитка блестят, будто их поставили буквально вчера. И тут я заметил полную пропажу всего своего грязного белья. Это был немаловажный для меня вопрос, так как чистые вещи уже закончились, и я именно сегодня вечером собирался устроить большие постирушки. Идти на работу в грязном не улыбалось совершенно. Вернувшись в комнату, терзаемый смутными подозрениями, я выглянул на балкон, убедиться в правильности своих догадок. Да, так и есть. Все белье было чисто выстирано и вовсю сушилось на бельевой веревке. Большая коллекция семейных трусов, соседствовала с носками и джинсами, весело трепеща на ветру. Мля…

— Белье я постирала и развесила на балконе, — раздался Асин голос из кухни, убеждая меня, что все тут увиденное не плод моего больного воображения.

— А…, - только и смог выдавить из себя я, глядя на все это.

— А ужин на столе, — заявила вампирша, заходя в комнату, — я уже поела, так что все остальное это тебе. Как закончишь — скажи, а я пока телевизор посмотрю, тут сериал интересный.

После чего плюхнулась на кровать, положив себе под спину огромную подушку, и внимательно уставилась в монитор, на котором упоенно распекал своих интернов доктор Быков. Финиш.

Почувствовав резкую необходимость присесть, я плюхнулся на ближайшее кресло и уставился взглядом в пространство, в тщетной попытке хоть как-то осмыслить происходящее.

— Нет, ну а что такое? — видимо почувствовав мое состояние Асерана, поставила возле себя блюдечко с кусочком торта, захваченное с собой из кухни, и повернулась ко мне, — ты чем-то не доволен?

Промычав нечто нечленораздельное, я покачал головой.

— Тогда в чем проблема?

— Да как тебе сказать, — мне все же удалось взять себя немного в руки и ответить, — просто не ожидал как-то. Ты же эта…

— Кто?

— Ну…, - не находя слов, я попытался руками изобразить всю нелепость данной ситуации. Какой пост она занимала раньше (я уже молчу про титул) и чем она занимается сейчас. Скажи кому, что мне благородная леди рубашки стирает, так никто ж не поверит! И даром, что сейчас общество другое, чего только не увидишь, но для нее-то так резко поменять свое мировоззрение не так-то просто!

По-моему, ей прекрасно удалось понять, все то, что я пытался высказать подобным образом. Их раса вообще по сути поголовные эмпаты, а уж высшие…

— А что здесь такого? Дворянка должна и полы уметь мыть и балы давать, — пожала она плечами, — ты обо мне заботишься, помогаешь. Даже балуешь. Стараешься, чтобы я не скучала. Почему бы и мне не постараться сделать тоже самое для тебя? Или я так похожа на неблагодарную приживалку? Да и вообще женщины в ваше время ужасно обленились! Подумать только, жаловаться на домашние заботы, когда почти все за них делает техника, а им самим только и остается, что предаваться безделью и развлечениям! Да в мое время служанки бы руки целовали тому благодетелю, который подарил бы им такое, а у вас эти подарки считают дурным тоном. Ну, не глупость ли?

Да… я ошарашено покрутил головой. Похоже, кто-то успел насмотреться сегодня телевизор и явно хапнул не той информации. Впрочем, с точки зрения изучения нравов, стереотипов и предпочтений современного общества не такая уж она и левая. Как говорится, все в копилочку, а там когда-нибудь, да пригодится. Сейчас какую передачу по телевизору ни включи — для нее это ценнейший кладезь информации о современном обществе.

— Ты давай ешь скорее, — снова вернула меня к действительности вампирша, — ты ведь сегодня обещал показать, как ноутбук работает. И интернет тоже. Мне не терпится узнать, что же я пропустила.

Я кивнул, признавая ее правоту и поднимаясь. Дал слово — так держи.

— Извини, конечно, что прошу, — догнала меня в спину очередная тирада, — понимаю, ты, наверное, сильно устал после работы, но очень уж хочется…

— Да все нормально, какие проблемы, — улыбнулся я, — давай я лучше ужин сюда принесу и мы начнем?

— Нет, — неожиданно заупрямилась она, — я сегодня узнала, что, оказывается, есть при просмотре телевизора или чтении очень вредно. Портится память и ухудшается пищеварение, так что ужинай сначала. Я подожду.

Удивленно вскинув брови, я иронично посмотрел на тарелку с остатками торта в ее руках.

Проследив за моим взглядом, она невозмутимо пожала плечами:

— Мне можно. У меня регенерация и метаболизм на высоком уровне, так что можно не бояться, а вот тебе надо поберечься. Человеческая плоть очень хрупкая штука, — и подумав, добавила, — хоть вы и научились хорошо сражаться.

Закатив глаза к потолку и тяжело вздохнув, я молча отправился на кухню. Ох, чувствую, мне еще не раз выйдет боком этот зомбоящик. На Елену Малышеву она там, что ли успела нарваться? Сплюнув на всякий случай через левое плечо и постучав себя по лбу, я только порадовался, что не на Малахова. А то бы я так легко точно не отделался и вместо ужина мне бы сейчас предложили почувствовать силу земли. Или еще чего похлеще…

На плите я обнаружил ароматный борщ с пампушками и вкусную мясную запеканку, щедро сдобренную зеленью. Тарелка с пирогами, заботливо накрытая полотенцем, издавала потрясающий воображение запах. Круто! Эдак я еще и растолстею на казенных харчах.

По быстрому, умяв предложенное угощение я снова вернулся в комнату. Интересно, она теперь всегда по вечерам готовить будет или это просто ответный жест и желание сделать приятное. Ладно, потом разберемся. Присыпав солью небольшое жирное пятно на майке, образовавшееся во время ужина, я отправился обратно в зал.

Весь оставшийся вечер прошел весело. Ася ахала открывшимся перспективам и возможностям, которые дарила глобальная сеть, опутавшая своей паутиной весь мир. Можно было увидеть любой уголок нашей планеты, не вставая при этом с дивана. Узнать практически обо всем. Смотреть, слушать, читать, жить, общаться. Перед ней во всей красе открывался новый, необычный мир, в котором не было расстояний.

Видя ее неподдельный восторг и восхищение, я слегка охладил пыл девушки, попутно объяснив, что у любой стороны медали есть минусы. И если всю жизнь сидеть за экраном монитора, то вполне можно превратиться в симпатичный такой овощ. Рассказал и о потере в современном обществе живого общения. Люди действительно разучились общаться лично, намного комфортнее чувствуя во всемирной паутине. Прочитал лекцию о рекламе, спаме, социальных сетях и о том, что не всему написанному можно верить. О том, как выставляют чужие фотографии вместо своих и дублируют сайты известных людей. Научил отличать официальные сайты от подделок и показал, где лучше всего читать новости. Как пользоваться музыкальным плейером «Контакта» и смотреть видео.

К ее чести, надо признать, что всю новую информацию девушка схватывала просто моментально. От силы пара тройка уточняющих вопросов по теме и все. Моментально освоила азы работы с компьютером. Поняла принцип работы сайтов и основных программ. Выучила основные обозначения значков «виндовоза» привычные нам с детства. Я только диву давался, глядя, как она мгновенно усваивает кучу информаци. Не хуже чем я заряженный настойкой от Ильи! Что для человека ее времени, если подумать, очень даже непросто. Это мы с детства привыкли жить в мощнейшем информационном потоке, что даже по дороге на работу вываливает на нас тонны как полезных так и бесполезных знаний. Начиная от рекламных баннеров и заканчивая радио, и прочими достижениями цивилизации. И вот сейчас, глядя как она с энтузиазмом восполняет пробелы в изучении нового мироустройства, я только диву давался. Однако всему есть предел. Уже через два часа такого знакомства она начала уставать и с сожалением взяла тайм-аут, чтобы передохнуть и привести мысли в порядок.

— Не могу больше, — грустно улыбнулась она, откидываясь на подушки и закрывая глаза, — очень интересно, но давай чуть попозже, хорошо?

— Да без проблем, — я только пожал плечами, — и так удивительно, что ты продержалась так долго. Видела бы ты, как учат некоторых людей, на курсах повышения квалификации. Ты, считай, сейчас их полугодовую норму сделала.

— Правда?

— Конечно! Просто поразительно. У вас все так могут или это ты одна такая особенная?

— Все, — кивнула девушка, — мы способны быстро обучаться, но не всем это нравится.

— Что не нравится? — не понял я, — Учиться?

— Да. Они считают, что давно уже достигли всего, превзойдя простых смертных изначально, и теперь нужно только наслаждаются благами цивилизации.

— Глупо, — покачал головой я, — кто не развивается, тот очень скоро остается на задворках истории.

— Почти также считает и мой отец, — согласилась она, — но консерваторов среди нас пока еще хватает.

— К счастью для нас.

— Наоборот, — печально покачала головой она, — те, кто так считает — в основном молодежь. Нам не раз приходилось останавливать сорвавшихся с петель учеников, решивших отправиться на охоту, или просто порезвиться с людьми. Такие портят наш род и ставят под угрозу само его существование.

— Не радужно… И много среди пропавших без вести, вашей работы?

— В мое время — нет. Любое убийство каралось смертью, поэтому желающих находилось мало. Да и воспитатели, приставленные к молодому, еще не способному контролировать свои низменные желания поколению, хорошо знали свое дело. Сейчас не знаю. Прошло слишком много времени.

— Выходит, после обращения, человек становится практически животным и бросается на всех людей подряд?

— Да, но это проходит со временем, — кивнула она и покосилась на мой книжный шкаф, — нас не мучает вечный голод как в ваших легендах. Просто новичкам нужно некоторое время на изменение тела, а это не всегда должным образом влияет на разум.

— Выходит, вы размножаетесь только так? Обращая других.

— Не совсем, — уклончиво ответила она, — мы можем иметь детей. Правда не так часто как люди, и как хотелось бы нам самим.

— Обалдеть, — не поверил я, — выходит, ты так же можешь спокойно родить ребенка, как и… обычная женщина?

Легкий кивок головы в ответ.

— Однако… а как же то, что вы это…

— Я не мертвяк, сколько можно тебе повторять! — обиделась девушка, — я живое существо из плоти и крови! Теплое, между прочим! Я…

— Все-все, извини, — я поднял руки, прерывая ее гневную отповедь, — вы просто другой вид разумной жизни, устроенный немного по другому чем мы. Так лучше?

— Так правильней.

— Вот и ладушки. А то, что вы редко размножаетесь, так это вполне объяснимо. Учитывая вечную жизнь, вы бы уже давно всю планету собой заполнили, вытеснив нас как вид. Хотя… судя по всему, вы не местные, но все же имеете ограничение по размножению. Интересно, почему так? В организме стоит ограничитель? Репродуктивный возраст короткий? Или э… циклы годами длятся?

— Да как ты…!!!

— Молчу-молчу! - замахал я руками, — в нашем современном обществе уже нет неприличных тем для разговора. Чего только не увидишь по телевизору.

— Я заметила, — скорчила брезгливую мордочку вампирша, — просто ужасно, в какую клоаку превратился мир всего за полтора столетия! Слово нравственность у вас, судя по всему, теперь считается устаревшим.

— Типа того. Но зря ты так категорична. Приличные люди еще остались и их немало. Просто все немного по-другому, чем было раньше. Тебе просто нужно немного привыкнуть. Так, что, не расскажешь, почему у вас так?

— Нет!

— Ну и ладно. Не надо дуться. Давай-ка лучше сделаем вот что. Раз ты так хотела узнать об истории, то я тебе сейчас открою один интересный сайт. Там все важнейшие события рассортированы по годам и сведены в длинный такой список. Он довольно подробный. Без пробелов. Так что, думаю, тебе будет весьма интересно его изучить. А я тем временем, выберу из своей библиотеки всю подробную литературу о главных событиях. Очерки политических деятелей. Подобности войн и Октябрьской революции. Записки политический деятелей и подробное описание важных событий, дат, случаев и их последствий. А если тебе будет интересна какая-то отдельная тема, то ее всегда можно будет изучить более подробно. Идет?

— Было бы здорово, — слегка успокоившись, Ася благодарно взглянула мне в глаза, — извини, что я так резко о твоем… доме.

— Ничего, — улыбнулся я, — сейчас на самом деле нравы намного хуже, чем были раньше. Многие ностальгируют по старым временам, так что ничего обидно тут нет. И, кстати, напишу-ка я еще один списочек. Музыка, кино и выдающиеся книги прошедших десятилетий и нашего времени. Тебе должно понравиться. Конечно, все то, что люди создали за такой срок, не удастся изучить и за пару лет, но основное вполне можно посмотреть. Там такие шедевры, что ты уж точно не пожалеешь!

— Спасибо…

— Да не за что, — улыбнулся я, — только, чур, смотрю и слушаю я с тобой.

— Буду только рада, — вернула улыбку девушка, — кстати, а почему солнце больше не ранит нас через стекло? Ты так и не рассказал об этом. В мое время оно не могло защитить нас от сильнейших ожогов, а теперь я могу часами наслаждаться, великолепным видом из окна, не боясь быть испепеленной заживо.

— Ну, как тебе сказать, — откинувшись на спинку дивана, почесал затылок я, спешно вспоминая школьный курс физики, — тебе известен такой термин как ультрафиолет?

— Ты имеешь в виду актиническое излучение?

— Да, так раньше его называли. Так вот, если брать грубо, то в зависимости от длинны волны он делится на три диапазона: длинный, средний и короткий. А, В и С соответственно. Я пока понятно объясняю?

— Более чем, — кивнула девушка, — в свое время я очень увлекалась наукой и новыми веяниями в ней.

Очумело покачав головой, ну не ожидал я от девушки, пролежавшей в забвении почти полтора века такой осведомленности, я буркнул:

— Не сказать, что оно уже новое, но сути это не меняет. В общем, простые стекла, как пластиковые, так и обычные пропускают только А-ультрафиолет, задерживая при этом В и С. Но и того что проходит, хватает для питания растений, а также постепенного потемнения некоторых бытовых предметов. Однако у меня стоят специальные окна, по дурости впаренные мне в свое время одной ушлой фирмой. Нет, фирма меня не наколола, но развела почти на самый дорогой вариант. Вот. Так у меня и появились в доме многослойные пластиковые стекла с полиинилбутиральной пленкой, задерживающей УФА на 99 %…

— Не расстраивайся. Видишь, ты все-таки не зря их поставил.

— Это уж точно, — улыбнулся я, — хотел для новой квартиры только лучшее, чтоб на века. Потом переживал, сидел. Но теперь вижу, что действительно не зря. Осуществить чью-то мечту — более чем достойное применение.

На улице уже давно стемнело. Мерно щелкали клавиши на нотбуке, пролистывая страницы истории, а я перебирал домашнюю библиотеку. Строго говоря, таблица на сайте хоть и бала подробной, но носила чисто информативных характер. Год и список основных событий. Вот и все, что она могла дать. Скупые факты и больше ничего. Поэтому, слегка поразмыслив, я откопал из нижних ящиков стеллажа пару школьных учебников истории за девятнадцатый — двадцатый века и бросил их на кровать. Чуть подумав, достал также и старенький Катин ноутбук, которым она давно уже не пользовалась и, подключив к сети отправил туда же (пользоваться поисковиком Ася уже умела). Спустя пару минут оттуда послышался благодарный писк и легкий шелест страниц.

Подхватив временно оставшийся без внимания компьютер, я сел за стол, и выудив из ящика записную книжку с ручкой, надолго задумался. Легко сказать — познакомь человека с культурой за такой большой срок. Ведь по сути чего у нас только не было! Куча направлений, их модификации и ответвления. Новые стили и мода. Блин, еще и мода! А ладно, заеду, завтра после работы в библиотеку — наберу подборку журналов. Пускай смотрит.

Забравшись в дебри интернета я шерстил списки, которые сейчас повсюду предлагались молодым обывателям со словами: «Их ты должен прочитать до 25 лет» или «То, что каждый должен знать». Тщательно проверял, выпиливая ненужное и добавляя что-то от себя.

М. Булгаков, Рей Брэдбери, Дж. Толкин, Эрнест Хемингуэй, В. Астафьев, Джек Лондон, Скотт Фицджеральд, С. Есенин, А.К. Дойл, Льюис Кэрол, Дж. Роулинг, Чак Паланик, Стивен Кинг… я писал все, что мог вспомнить навскидку. Добавил фантастику, включив таких авторов как Айзек Азимов, братьев Стругацких, С. Лукьяненко. Не забыл и поэтов: Анна Ахматова, М. Цветаева, А. Блок, А. Барто, Эдуард Асадов… Классика, фантастика, фентези, стихи, сказки, детективы и прочее. Список вышел весьма длинным. Двести семьдесят пунктов. Ох и придется кому-то попотеть. Хотя… думаю, что многие из нас хотели бы вдруг забыть свои любимые литературные шедевры, чтобы вновь перечитать их в первый раз. Снова почувствовать и пережить тот восторг, что захватывал нас, унося в мир фантазии и искусства. Эх… Асе можно только позавидовать. Как много нам мгновений чудных… Да… Время летело незаметно…

— Сволочи! — отвлек меня от размышлений гневный вопль с кровати, — вонючие ********! Да как они посмели такое сделать?! Как у них вообще могло это получиться!!!

Подскочив на месте, я уставился на гневно носящуюся по квартире вампиршу. В таком бешенстве я не видел ее еще никогда, за наш короткий срок знакомства. Казалось, что она сейчас начнет крушить все подряд, но ее останавливало только благородное воспитание. Все-таки негоже находясь в гостях, разносить дом хозяина на дрова. Отойдя от первого удивления, я максимально спокойно поинтересовался причиной столь бурной реакции. Впрочем, зря. Мог бы и сам догадаться, если бы поглядел на распахнутые страницы учебника истории, лежавшего на кровати. 1917 год. Революция…

— Такого не могло быть!

— Асера, успокойся. Прошло уже столько времени, ничего изменить уже нельзя.

— И это меня приводит в ярость больше всего! — крикнула она, и все-таки не сдержавшись, ударила кулаком в стену. Кусок бетона жалобно треснул, отлетая вовнутрь. В освободившемся проеме я увидел кусочек своей кухни… Хороший удар…

Как не странно, но это охладило девушку намного лучше, чем слова утешения. Впрочем, это как раз и есть самый действенный способ, только немного дороговатый…

— Извини, — потупилась она, отступая в сторону, и обессилено опускаясь на кровать, — я не хотела.

— Пустяки, — отмахнулся я, — завтра заделаю. Но может быть, ты все же расскажешь, что именно тебя так задело?

— Гражданская война и свержение императора! — скрипнула зубами от ярости она, — да как такое вообще допустили?!

— К этому было много предпосылок, — вздохнул я присаживаясь с нею рядом, — ты же, вроде, только начала? Прочти сначала до конца. Тебе многое станет понятно.

— Ты не понимаешь, — грустно сказала она, — нас отбросили в развитии на целое столетие! Революция, гражданская война и как апогей всего — две Мировые войны. Нас целенаправленно и грамотно уничтожали. Убивали цвет России, сжигая его в бесконечных войнах. Уничтожили нашу главную силу — монархию и веру. Демократия — горькая улыбка перечеркнула ее губы, — ты хоть знаешь что это такое?

— Ну, это власть народа, так?

— Сразу видно, что ты никогда не учил греческий и латынь. Демократия — это не власть народа, эта власть избранного общества. И это общество, имеющее весьма ограниченный численный состав, боится за свое существование. Могу поспорить на что угодно, что когда в странах она вступала в силу, в них тут же падало образование, наука и мораль. Безграмотный плебс — залог демократии. Им легче управлять.

Покрутив эти слова в голове, я понял, а ведь и верно! Постоянные жалобы на современное образование, ностальгия по советскому, недовольство старого поколения повальной неграмотностью молодежью. Да что там говорить, достаточно просто послушать некоторые опросы на улицах. Молодая женщина при мне не могла сказать, кому установлен памятник в парке Горького. Не узнать Пушкина — это надо постараться… На вопрос кто такой Ганнибал, все уверенно твердят, что это знаменитый людоед, а не карфагенский полководец. Искренне считают, что первым в космос полетел Армстронг, а не Гагарин. Путают произведения и писателей. Про даты вообще можно скромно умолчать. Для кого-то сто лет назад — это уже непроходимая древность, в которой жили динозавры, и (о, ужас!) не было даже айфонов. Ничего не знают о природе. Эх… техногенное поколение, утонувшее в море информации…

— Вот видишь, — глядя на мое изменившееся лицо, тихо проговорила она, — ты и сам все это знаешь, просто не хочешь себе признаться в этом. А ведь при просвещенной монархии людям живется намного свободнее и проще, чем в той же вашей Америке, которая, судя по книге, только и делает, что кричит о свободе, а на деле зажимает всех похуже, чем некоторые диктаторы. Монархия вымерла как вид…

— Не совсем, — покачал головой я, — например в той же Великобритании она осталась, пусть и в ограниченном объеме.

— Англия, — девушка так расхохоталась, что аж упала на подушки, — Англия это да! Страна, у которой есть только собственные интересы, а слово честь — потеряно в веках. Придет время и ей отольется вся та кровь, что пролилась из-за нее в мире, — кулаки девушки на мгновение сжались, а из губ на миг показались острые клыки, — вот только боюсь, всех их крови не хватит, чтобы расплатиться.

— Ты имеешь в виду…

— Я ничего не имею в виду, я говорю прямо. Бог шельму метит.

— Хм…

— Ты прости, что я так, — неожиданно проговорила она, — просто в один момент узнать, что весь твой мир рухнул, а Родина, которую ты всю жизнь любила и берегла… пережила такое. Это… это…

— Я понимаю, — мягко сказал я, — не продолжай. Тебе сейчас просто нужно время, чтобы успокоиться и принять новую действительность. Это тяжело. Очень тяжело, но без этого никак. Поговорим?

— Да… Я хотела бы многое узнать о том… что тут произошло…

— Хорошо. Тогда с чего начнем? Ты кажется что-то хотела сказать по поводу революции?

— Такого просто не могло произойти, это постановка чистой воды! — снова, буквально с пол оборота завелась она.

— Какая еще постановка? — ошарашено моргнул я, — ты это о свержении императора?

— Да!

— Так, присядь пожалуйста…

— Нет!! — девушка уже снова нервно мерила шагами и так небольшое свободное пространство моей однокомнатной квартиры.

— Хорошо, — легко согласился я, пересаживаясь в кресло сам и спокойно скрещивая руки у себя на животе, — то что ты прочитала в учебнике — это голые факты, немного сдобренные личным мнением автора. Чтобы разобраться в вопросе, нужно изучить его более подробно. Начнем с императора…

— Его Императорского Величества!

— Да без разницы, — спокойно пожал плечами я, — «Твое величество» за время своего правления сделал немало важных дел. Втянул Россию в кровавую и совершенно не нужную ей войну с Японией и благодаря «гениальному командованию» успешно ее просрал. Он хотел стать таким же, как остальные капиталистические хищники того времени. Вон, Англия, Франция, Португалия, Испания, Бельгия и другие имеют свои колонии, в которых с удовольствием всех режут и грабят, а мы чем хуже? Не порядок! Нужно и нам срочно наверстывать упущенное! Но как-то не срослось… Затем, втянул Россию на этот раз уже в Первую мировую войну (к которой, кстати говоря, страна была совсем не готова). Тебе рассказать, как империю при его правлении вынуждали поставлять с каждым годом все больше и больше продовольствия в выжженную войной Европу? Как «благородные господа» продали столько хлеба на Запад, совершенно при этом не озаботившись, сколько его осталось в стране, что голодала даже армия. А если во время войны. В милитаризованной стране. Голодает армия… надеюсь тебе не нужно пояснять, как тогда живет обычный народ? Причем армия голодала так, что проданный хлеб были вынуждены выкупать обратно из Европы за любые деньги. Как тебе такая гениальная экономическая политика твоего императора? Это я уже молчу про внутреннюю политику. Земельный вопрос, когда у крестьян было так мало земли и использовалась она настолько неэффективно, что голод случался каждые 3–4 года. Когда в штаб приходили официальные просьбы командования подкармливать солдат, так как большинство из них, впервые в жизни попробовали мясо только в армии. Про практически полное отсутствие промышленности. Про повальную безграмотность. Про отсутствие медицины.

— У нас была медицина! — огрызнулась девушка.

— Конечно, — кивнул я, — для таких как ты, выходцев из благородных семей, она безусловно была. А вот крестьянину в деревне, рассчитывать на доброго доктора с дудочкой уже не приходилось. Да и в конце-концов, кто их вообще там в деревне считает?! Ну сдохнут, какая разница? Бабы ведь еще нарожают, правда? И грамотность у вас тоже была. Да только вот беда — опять не для всех. И понимали под ней, вовсе не обилие точных и гуманитарных наук, а банальное умение читать и писать.

В комнате повисла гнетущая тишина.

— Средняя продолжительность жизни, — тихо продолжил я, глядя на замершую в углу хрупкую фигурку, — была как в средневековье — 30 лет. Землю пахали, чуть ли не двупольем, в то время как во всем остальном развитом мире, уже во всю внедрялись новые технологии. Про орудия труда, по большей части деревянные, я вообще скромно умолчу. Страна находилась если и не на уровне Зимбабве, то где-то очень близко к этому. Во всяком случае из передовых держав — мы были на последних местах. Результатов «гениального правления» было много. И этот список может тянуться еще очень долго. Мне продолжать?

— Не надо…

— Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Твой привычный уклад жизни рухнул и на его место пришел совершенно новый, незнакомый и непонятный мир. Но это не значит, что он хуже. Просто попробуй его узнать для начала, а уже потом судить.

— Зачем было устраивать все? Ведь император начал реформы и много в стране становилось лучше! Неужели непонятно, что за мгновение ока все изменить нельзя и сто на это требуется время?!

— Реформы, безусловно велись, — согласно кивнул я, по прежнему не повышая голоса и глядя в потолок, — да вот только вот беда — все те уступки, что давались возмущавшемуся народу, точно также потихоньку откатывали назад незаинтересованные в ослаблении своих позиций государственные деятели. Представь себе, что ты изнываешь от жажды. А тебе дают фляжку. Даже не с вином, нет, просто с мутной и грязной, но все же водой. Ты уже рад и такой влаге. Но как только ты делаешь из нее первый глоток — ее тут же отбирают обратно, с искренним недоумением глядя на твое обозленное лицо.

— И все равно я не согласна! Свержение императора — это банальный бунт! Эти, как вы их называете, «красные», посмевшие сделать такое…

— Царя свергло Временно Правительство, а вовсе не большевики, — заметил я, — в феврале 1918 года произошла та же самая революция, что была до этого в Англии, Франции, Германии и других странах, где к власти пришли буржуи.

— А к чему тогда было делать вторую революцию? — ехидно спросила она, — царя-то уже свергли. Или между собой не смогли поделить вдруг свалившуюся на них власть?

— Нет, — все также спокойно ответил я, — февральская революция случалась потому, что Временное Правительство не выполнило возложенные на себя обязанности. Оно не вывело Россию из чудовищной, кровопролитной и совершенно ей не нужной войны. Оно не решила земельный вопрос, из-за которого голодали крестьяне. Оно занималось тем, что и должен делать порядочный капиталист — заботилось о своей собственной прибыли и боролось с конкурентами. Именно поэтому и произошла вторая революция. Ее провели те, кто хотел, чтобы достойно жили все люди, а не только избранная верхушка. Причем знаешь, что самое интересное?

— Что? — зло спросила она, глядя на меня из дальнего угла комнаты.

— Штурм Зимнего дворца, так красочно показанный в кинематографе — миф. Когда люди поняли, кого они пытаются защищать — гарнизон сдался без боя. При этом «штурме» не погиб ни один человек.

— А что сделали с самим правительством?

— Его отправили в Петропавловскую крепость, откуда в последствии и выпустили на свободу под расписку. Тех, кто не уехал из дворца еще до «штурма», разумеется.

— То есть ваши большевики расстреляли всю царскую семью, не пощадив даже детей, а подобных людей спокойно отпустили?

— Царскую семью расстреляли не большевики, — устало вздохнул я, — и, судя по всему, моя просьба не заходить на сомнительные сайты в интернете, не возымела никакого эффекта. Если ты хочешь узнать правду — почитай нормальные книги, а не высосанные из пальца бредовые байки журналистов и псевдоученых.

— То есть, по твоему, все эти чудовищные расстрелы и казни…

— В первые же дни после прихода к власти, — перебил ее я, — большевики приняли два декрета. Декрет о мире и Декрет о земле. Они дали людям то, что те с надеждой ждали столько лет — мир и возможность накормить себя и своих детей. На второй же день (на второй!) после октябрьского переворота, они издали указ о запрете в стране смертной казни. Как ты думаешь, люди метающие расстреливать всех подряд, будут отменять такой важный для себя пункт, позволяющий ликвидировать всех неугодных личностей? Причем совершенно законно. Как ты считаешь?

Девушка задумчиво замолчала, не находя слов.

— А как же все те чудовищные зверства, что творились в стране? — наконец тихо спросила она, — столько крови и загубленных жизней. На чьей это совести?

— На совести тех, кто это творил. Если ты все же прочитаешь нормальные учебники истории, а не то, что пишет желтая пресса и предатели (типа Солженицина и Резуна) сбежавшие за рубеж, то быстро узнаешь. Что в то время, помимо пришедших к власти большевиков, в стране было дикое количество партий, каждая из которых отстаивала свои собственные интересы и с оружием в руках за них боролась. В каждом регионе страны сидели свои маленькие представители, этих многочисленных партий, которые совершенно по разному воспринимали указы своих партийных верхушек сверху и порой творили все, что хотели сами. А учитывая, что в некоторых регионах было по нескольку подобных представителей от совершенно разных политических организаций, то в общем по стране царил такой дикий трэш и мясо, что словами просто не описать. И это я молчу про огромное количество мгновенно расплодившихся самых разнообразных бандитов, убийц и нацистов. Про массированную иностранную интервенцию на наши земли и «союзников», которые были вовсе не заинтересованы в том, чтобы Россия жила в мире и процветании. А теперь представь все это за раз и одновременно. И этих «замечательных» людей, нужно было как-то призвать к ответственности. А это, учитывая полную неразбериху и поистине гигантские территории, как ты понимаешь, дело вовсе не двух дней. Война, которую развязали проигравшие, растянулась на годы.

— Слава Богу, что я этого всего не видела… — тихо произнесла девушка, в глазах ее стояли слезы.

— Сейчас стало модным вешать всех собак на большевиков, — продолжил я, — мол, раз они были в это время у власти, значит они за все и в ответе. Очень удобно. Только как-то все при этом забывают, что гражданскую войну развязали вовсе не они. Вот представь себе, что ты живешь в своем загородном доме за городом. И вдруг ночью к тебе вламывается огромная пьяная толпа молодых людей и начинают развлекаться по своему. Кто-то бухает на газоне. Кто-то кого-то уже насилует в беседке. Кого-то режут за гаражом. Пара человек курит наркоту на веранде. Другие — уже поджигают соседские дома… В общем, веселуха та еще. Естественно ты, проснувшись среди ночи, не разделяешь всеобщего веселья и, сняв с полки ружье вызываешь милицию и задерживаешь хулиганов, уложив всех мордой в землю. Но! Спустя некоторое время после всех этих событий, ты вдруг узнаешь, что так как все это происходило на твоей территории, то во всем этом виновата именно ты. Ты резала людей за гаражом, участвовала в групповом изнасиловании, тебе инкриминируют распространение и употребление наркотиков, поджог, убийство, воровство, хулиганство и прочие многочисленные злодеяния. Дом-то твой. Значит — ты и виновата. Логика здесь совершенно та же самая.

— Но ведь был же красный террор!

— О, а ты я вижу успела не только про императора прочитать.

— Я быстро читаю, — на миг запнулась она, но тут же снова сверкнула глазами, — нет, ты ответь!

— Был. А ты посмотри для начала хронологию событий. Начиная с февраля на Дону и Кубани действует вооруженная армия. В мае чехи захватывают целые территории вдоль всей Транссибирской магистрали, а это: Самара, Казань, Екатеринбург, Челябинск и прочие города. Англия высаживает десант во Владивостоке, захватывает Севастополь, Царицын и Крым, оккупирует Закавказье, Баку. Мурманск захвачен сразу целой коалицией из Великобритании, Австралии, Канады, США, Италии, Франции и Польши. Архангельск оккупирован все теми же, только без Италии и Польши. Италия дербанит Дальний Восток и Сибирь. Японцы высаживают уже свой десант во Владивостоке и Сахалине, и тоже активно действуют в Сибири. Турция вступает в Закавказье. Румыния держит Бессарабию… В Черное и Каспийское моря введены мощные иностранные эскадры. Многочисленные сторонники белого движения устраивают террор убивая несогласных с ними и создавая карательные отряды. Националисты занимались тем же самым. Появившиеся анархисты вообще отрицают власть и с оружием в руках начинают воевать за независимость. Бандиты режут и грабят всех подряд. Интервенты убивают, грабят и вывозят из страны все что можно вывезти (да что там говорить, одни только чехи сперли у нас столько золота, что на эти деньги можно было бы отстроить всю Чехию заново!). Три четверти территории страны находится в руках врага. Большевиков режут, расстреливают и вешают, попутно казня мирное население, что хоть в малейшей мере выказывало им сочувствие. Многих раненых закапывают живьем, кого-то вешают, а кого-то свежуют заживо — объясняя, что они только такой смерти и достойны. Те же сторонники Колчака, вспарывали живым людям животы и, устилая их кишками дно ямы, закапывали тех живьем «чтобы мягче лежалось». И только в августе Ленин, решает как вынужденную и совершенно крайнюю меру, применить ответные шаги, организовав Красную Армию на сопротивление. Просто посмотри хронологию событий — что и за чем шло, а не читай эти высеры из интернета.

— Я этого не знала…

— Так почитай, — пожал я плечами, — кто ж тебе мешает? Сейчас, кстати, стало очень модно случать чье-то мнение, а не обращаться к первоисточникам. Зачем, например, читать собрание сочинений Ленина — это ведь так скучно! Да и букв очень много. Как и непонятных слов. Гораздо проще послушать какого-нибудь шестнадцатилетнего «эксперта» на Ютубе, который о нем рассуждает в полуматерной форме. Вот там все предельно доступно и понятно!

— Подожди, но зачем слушать неуча, когда можно обратиться к учителю? Грамотный наставник по истории всегда расскажет также доступно и легко.

— Потому, что теперь в глазах молодого поколения учитель — лох, — охотно пояснил я.

— В смысле? — девушка аж заморгала глазами.

— Низкий престиж профессии. Сейчас, включив телевизор, нетрудно посмотреть, что является наиболее популярным: бизнес, шоу-бизнес, юристы, экономисты, актеры и управленцы. Рабочие профессии — никому не нужны и не интересны. На людей, работающих в школе, смотрят, как на неудачников. А какой смысл слушать неудачника, даже если он прекрасно разбирается в своем деле? Никому не интересно знать, что говорит преподаватель социологии, что сидит на зарплате 10 т. р в месяц. А вот мнение солидного бизнесмена или известного блогера, у которого весьма внушительный доход, несколько фирм и крупный счет в банке — по этому поводу послушать интересно. И без разницы, что оно, возможно, неправильное. Он уважаемый и успешный человек, поэтому его мнением стараются интересоваться.

— Это… какая-то шизофрения… Не может образованное общество в столь просвещенный век жить… так.

— Может и еще как. Лень и огромное количество информации — способны творить еще и не такие чудеса. И, зачастую, очень тяжело бывает разобраться, какие цели преследует тот или иной человек, несущий ахинею в интернете. То ли он просто дурак, то ли наоборот — очень умный интриган, преследующий свои или чужие интересы. Информационные войны за умы гремят по всему земному шару уже много столетий. Просто сейчас, в вес современных технологий и их повсеместной доступности это делать проще всего.

— У меня… все это в голове не укладывается, — девушка медленно потерла пальцами виски и опустила голову вниз.

— Ничего, ты привыкнешь, — я сочувствующе посмотрел на нее, но вставать с кресла не стал, — просто слишком многое произошло с тех пор как ты… уснула. Тебя воспитывали как политика того времени, а значит, ты прекрасно со всем справишься и разберешь. Просто тебе нужно время. Много времени.

— Ты… поможешь мне объяснить еще кое-какие вещи из… минувшего? — было видно, что слова сейчас даются ей нелегко. То ли из-за эмоционального потрясения, что снова вернулось к ней, то ли от слишком большого объема знаний, свалившихся за раз. А может быть и от того и другого сразу.

— Конечно помогу, — вздохнул я и, поднявшись со своего насиженного места шагнул к книжному шкафу, — только в этом деле у меня нет профессионального образования. Все же я инженер, а не историк. Просто интересовался раньше теми или иными вещами и дословно все могу не помнить. Вот, — я снял с полки пару на этот раз вузовских учебников по истории за девятнадцатый — двадцатый века и бросил их на кровать. Книги были, естественно, еще советских годов выпуска (читать тот шлак, что выходил в 90-ые годы — я бы не пожелал даже врагу), — тут все более-менее в сжатой форме описано. Этой информации можно доверять.

— А откуда ты знаешь, что этому можно верить? — Асерана с сомнением подняла и покрутила в руках толстенькую, потрепанную временем книгу.

— Очень просто. Написана она видным ученым, слова и выкладки которого во-первых, базируются на архивных документах и сличении самых разнообразных исторических источников. А во вторых, неоднократно проверены его же коллегами и независимыми экспертами-учеными. Когда издавалась эта книжка — с этим все было очень строго. Так что тут ты можешь быть спокойна.

В комнате повисла тишина. Я не спешил отвлекать от размышлений девушку, что явно пыталась привести мысли в порядок и не мигая смотрела на корешок книги. Поэтому спокойно сходил на кухню и, сделав себе пару бутербродов с чаем, вернулся обратно, плюхнувшись в кресло и подняв с пола книгу с недочитанной вчера перед сном фантастикой. Время не спеша тянулось, подбираясь к ночи.

— Дим? — спустя несколько минут, а может быть и часов (я на время выпал из реальности) тихонько окликнули меня с дивана.

— А?

— Можно еще вопрос?

— Давай, — зевнул я, откладывая книгу в сторону и протирая уставшие от чтения глаза. Ускоренное восприятие я не использовал. Какое тогда удовольствие от хорошего романа, если он заканчивается за парту минут? — только учти — я сам многого могу не знать или не помнить.

— Я поняла, — кивнула девушка и, метнувшись к оставленному на столе ноутбуку, подвигала мышкой, выводя того из сна, — сейчас… Вот! Мне интересно твое мнение по поводу коллективизации. Миллионы людей грабили и ссылали в ужасную Сибирь. Отбирали последнее и заставляли голодать. Это же бесчеловечно! Как такое вообще могли допустить? И это не из-за гражданской войны! Война тогда была уже окончена и твои «красные» в ней уже победили.

— О Боже, — тихонько взвыл я, возведя глаза к потолку, — ты прочитала те книжки, что я тебе дал?

— Нет, — она тряхнула своей очаровательной головкой и сжала губы, — я хочу сначала разобраться с этим.

— Чтобы разобраться с «этим», — я с отвращением ткнул пальцем в монитор, — надо обращаться к психиатру. Хотя и он тут вряд ли поможет.

— Дима, ты обещал рассказать.

— «Ужасную Сибирь», — хмыкнул я, — для справки ты сейчас именно в этом «ужасном» месте и живешь.

— Тогда тут было не так! — не согласилась она и добавила, — Дим, мне правда важно услышать твое мнение…

— Мое мнение тут не играет никакой роли, — отрезал я, — есть четкие исторические факты и документы. Имеющиеся, кстати говоря, не только у нас, но и у наших зарубежных коллег. Ладно… буду краток. После Мировой войны, Революции и Гражданской войны нужно было как-то поднимать страну. О том, что уже совсем скоро будет Вторая мировая — прекрасно знали абсолютно все и активно к ней готовились. Идиотов среди политиков не было. Поэтому нам нужно было как-то защищать свою страну. А как это сделать, если 90 % ее населения по большей части безграмотно и живет глубоко за чертой бедности? Промышленности у нас, как таковой, почти и не было — три процента пролетариев не в счет. По сравнению с Европой наш объем производства был настолько смехотворен, что даже говорить неловко. Во всех сферах, что не касались производства хлеба — мы проигрывали практически во всем. Спасибо за это Николаю Второму и его команде.

— Не смей трогать императора! — негодующе посмотрела на меня мрачно глядящая из своего угла девушка, — он был достойным человеком!

— Возможно, он действительно был прекраснейшим и добрейшим человеком, — не стал спорить я, — но вот как государственный деятель он показал себя более чем красноречиво и совсем с другой стороны. Я уже говорил тебе об этом. Теперь же, что касается всего остального. То, что война будет, повторюсь, знали все. Учитывая положение нашей страны на тот момент — отстоять свою независимость, при текущем уровне развития не представлялось никакой возможности от слова совсем. Нас элементарно раскатали бы за несколько месяцев и поделили бы на колонии. Значит, нужно было срочно развиваться. А для этого, необходимо было строить заводы, фабрики и учебные заведения, что воспитывали бы грамотных специалистов. Ну а для этого надо было огромное количество людей. А где их взять? Естественно на селе. Ведь у нас практически 90 % населения были крестьяне. Да только вот беда — если крестьяне массово поедут в города на стройки промышленности, то кто их всех там будет кормить? Если ты вспомнишь, то все жили натуральным хозяйством на крошечных клочках земли, с которых только и хватало, что заплатить налоги и еле-еле не подохнуть с голоду. И как тогда быть? Да очень просто! Большевики придумали колхозы.

— Это такие искусственные объединения, куда людей загоняли насильно и они там трудились бесплатно за трудодни? — с отвращением уточнила Асерана, — чем тогда это отличалось от обычной барщины?

— О, многое чем! — улыбнулся я, — в первую очередь тем, что людям за эти трудодни платили хорошую зарплату. Удивлена? Это раз. Во-вторых, трудодень — это не сутки, как ты могла подумать или прочитать в той идиотской высосанной из пальца статье, — кивнул я на снова погасший монитор ноутбука, — и даже не двенадцатичасовой рабочий день, как пахали рабочие на заводах в царское время. Трудодень — это, примерно, час или два труда на общем колхозном поле. Некоторые люди, спокойно и не особо утруждаясь, умудрялись закрыть годовую норму трудодней всего за месяц, и все остальное оставшееся время работали уже на своей земле.

Причем, тут у тебя было два варианта. Ты мог отработать норму как положено и дальше заниматься своих хозяйством как обычно. А мог забросить свое хозяйство и работать только на колхоз, и тогда все часы, которые ты наработал сверх нормы — выплачивались тебе дополнительно либо в виде натурального продукта, либо разными другими способами. Все излишки, что зарабатывала община за год, делились между собой. Так, например, обычный крестьянин, работающий на колхоз и, получающий за это очень хорошую зарплату, в конце года, по результату общего труда и своего вклада в него, спокойно мог получить несколько тонн зерна и картошки. Хочешь — сам ешь, хочешь — продай или сдай за деньги — все на твое личное усмотрение. А мог получить шикарные путевки в дома отдыха, либо иные разные плюшки, которые можно было комбинировать с вышеперечисленным — как пожелаешь. Кстати, уровень жизни на селе в то время, прекрасно иллюстрируется множеством ситуаций. Когда случилась Великая Отечественная война, то один колхозник (обычный крестьянин), на личные честно заработанные им деньги купил своему сыну на фронт истребитель последней модели. Или, например, целый колхоз (крупный разумеется), скинувшись, покупал фронту целую танковую колонну. Это все зафиксировано в источниках и финансовых отчетах — ты легко можешь проверить мои слова. Немного отличается от того, как люди жили при царе, верно?

— Я… не знала. Неужели так… так легко можно было все изменить…

— Кто сказал, что легко? — приподнял брови я, — это труд. Большой труд многих людей. И в первую очередь — это определенный государственный строй и идеология, что заботилась о простом человеке, а не только об отдельных избранных.

— И… все это было направлено на то, чтобы крестьяне стали жить лучше?

— Нет. В первую очередь это было направлено на то, чтобы накормить как можно больше народу и высвободить из деревни как можно больше рабочих рук. То что крестьяне стали жить намного лучше — это тоже была приоритетная цель. Но в первую очередь нужна была еда и рабочие руки. Подобная организация сельского хозяйства, позволила настолько повысить производительность труда, что в деревне больше не нужно было столько народу. И поэтому миллионы людей смогли отправиться в города и ударными темпами поднимать промышленность, которая нужна была стране, как воздух. Причем строили так быстро и с таким размахом, что ничего подобного за всю историю человечества не удалось повторить до сих пор. Даже в наше высокотехнологичное и более просвещенное время. Это позволило получить экономическую независимость от других более развитых государственных стран и в десятки (если не сотни) раз поднять уровень производства. Про уровень жизни я вообще скромно умолчу.

— Но ведь в Империи тоже было строительство, — не согласилась Асера.

— Размах строительства в Империи был такой же, как примерно у нас сейчас, — усмехнулся я, — откроют мануфактурку или фабрику на триста человек, а крику в газетах, как будто что-то небывалое случилось. А тогда строили предприятия площадью в пять — двенадцать тысяч гектаров каждое!

— Сколько?! — даже вскрикнула девчонка.

— И такие предприятия, — спокойно продолжил я, — строили тысячами. И это не считая заводов поменьше, жилых домов, школ, больниц, высших учебных заведений, дворцов труда и других самых разнообразных строений. Люди строили для себя. С энтузиазмом и душой. Уровень производства рос такими темпами, что если, например, те же самые трактора, мы вынуждены были покупать за рубежом как высокотехнологичное оборудование и не умели их делать. То уже через 5-10 лет мы были первыми в мире по экспорту этой техники и поставляли их в десятки стран.

— Трактора??

— Это такие большие машины для сельскохозяйственных работ.

— Мне… тяжело представить себе такие масштабы, — девушка опустила голову на руки и потерла лоб ладонями.

— И тем не менее, так оно и было, — прекрасно понимая ее состояние, сочувственно вздохнул я.

— Но… как? Откуда Правительство…

— Верховный Совет, — поправил я.

— Да, Совет, — кивнула она, — откуда они взяли столько денег? Это воистину гигантские суммы! Таких строек я просто не могу себе даже вообразить! И это в стране, совсем недавно разрушенной, перенесшей три страшный войны и интервенцию! Да у нас даже золото особо не было — его украли и вывезли! На какие деньги большевики провели такую индустриализацию?

— На те деньги, что создали сами, — пожал плечами я, — для этого просто нужны были руки и ресурсы. Деньги, а по сути, обычные бумажки, для этого не нужны. Земля у нас богатая, а рабочие руки высвободила коллективизация (когда за счет организации колхозов, покупки и постройки техники, люди стали работать гораздо меньше, а продукта получали — гораздо больше). Ну а дальше все просто: чем больше производится внутри страны и чем больше товарооборот — тем страна становится богаче. То есть индустриализация у нас не тратила деньги, а она их элементарно создавала. В мире ведь играет роль не бумажки, которые ты печатаешь, а объем производства и блага, которые ты можешь воспроизвести (и подкрепить этим валюту). С бумажками потом просто удобнее это все обменивать. Но вот если бумажки есть, а производства нет… Ну ты поняла, да?

— Но ведь…

— Ася, — вздохнул я, — это в твое время и в нашу нынешнюю современность экономика — это зарабатывание прибыли. В Советском Союзе, экономика — это в первую очередь производство благ для всех людей и их распределение. Вот и все.

На некоторое время в комнате снова воцарилась тишина.

— Ты так и не ответил на один мой вопрос, — наконец произнесла Ася, задумчиво глядя куда-то в точку. Как раз туда, где совсем недавно стоял мой платяной шкаф.

— На какой? — спросил я, уже потихоньку проваливаясь в сон в своей кресле.

— А как же те люди, которых расстреливали уже в мирное время? Миллионами.

— Ага. Сотнями миллионов, — хмыкнул я, — Асера, вот ты умная девушка, сама-то мозгами пораскинь. Если бы в СССР расстреляли сто миллионов человек, как это, например, писал у нас предатель Солженицын (какая удивительно точная, отвечающая его роду деятельности фамилия), то кто бы их всех хоронил, если учесть, что в стране в то время проживало всего 190 миллионов человек?

— Ну…

— Есть такая вещь как перепись населения, которую твой император, если мне не изменяет память, проводил всего раз. И могу тебя заверить, большевики проводили ее намного чаще. Так вот, дальше все просто. После той же Второй Мировой войны, когда у нас погибло только мирного населения — 20 миллионов и еще 7 составили безвозвратные военные потери, если посмотреть на статистику — там была чудовищная демографическая яма. После нее в школах было очень мало детей. В армии очень часто вместо положенных 100–120 человек, рота составляла от силы 50–60 бойцов. Как ты думаешь, какие были бы последствия от гибели не 27, а 100 миллионов человек?

— Я…

— То что ты прочитала, точно такая же гнусная ложь, как и все остальное, что ты мне сегодня возмущенно пыталась объяснить. Я уже молчу про то, что убивать человека — тупо экономически не выгодно, если он конечно не напрочь отмороженный маньяк с мозгами набекрень. Преступников спокойно отправляли в лагеря, где они с пользой трудились на благо общества. Вот и все.

— А…

— Предвосхищая твою следующую фразу по поводу «полстраны сидело, а другая половина — охраняла», скажу, что это точно такая же ложь. Возьми отчеты и документы. Они уже давно рассекречены и лежат в открытом доступе в интернете. При Сталине сидело меньше 1 % населения. Много это или мало? Ну, для сравнения, сейчас у нас при демократии сидит намного больше, чем сидело тогда, при «жутком авторитарном режиме». Некоторые даже жалуются, что тюрьмы переполнены и поэтому приходится давать преступникам условные сроки. Сравни эти цифры с США тех же годов. Там, я тебя уверяю, процент людей, сидящих в тюрьмах, был существенно выше, чем в Союзе. Раз эдак в несколько, причем.

— А… как же кулаки? У них же отбирали все, что они нажили. Это ты называешь справедливостью?

— Кулаки были разные, — тяжело вздохнул я и вытянул затекшие от долгого сидения ноги. Колени жалобно хрустнули, — по большей части это были ростовщики и те кто использовал труд батраков (т. е. тех кто задолжал и трудился на хозяина бесплатно, а это было запрещено законом в Союзе), скупал земли крестьянской общины, разоряя бедных крестьян и т. д. и т. п. И их было ничтожно мало по сравнению с остальной крестьянской массой. От силы одна семья на деревню. Ну, а как ты наверное догадываешься, в ростовщическом деле главное вовсе не возможность дать кому-либо деньги, а возможность вернуть их обратно. Именно для этих целей у кулака были «подкулачники», которые порой творили такое, что у людей волосы в подмышках дыбом вставали не говоря уже о голове. А дальше что? Перед большевиками встал выбор — поддержать кулаков, создав что-то типа многочисленных фермерских хозяйств, которые впоследствии развивались бы, подминая под себя все деревню и становились крупными честными компаниями, живущими за счет эксплуатации остальных крестьян. Либо поддержать крестьян. Большевики разумно решили, что 98,5 % хорошо живущих людей лучше, чем очень хорошо живущие 1,5 % за счет остальных, и поддержали крестьян. И создали для них всех колхозы — чтобы все жили сыто и обеспечено. А вот в Англии, например, вообще не парились по этому поводу, когда проводили свою коллективизацию. Это кстати вполне объективный экономический процесс, происходивший во всех странах Мира. Вот только в каждой — по разному.

Так вот, в Англии, как я уже говорил, поступили как раз наоборот. Нужно было убрать лишних людей с земли? Так тупо пришли и выгнали — иди, устраивайся на работу в город, или сдохни под забором. Дома — нет, еды — нет, то что успеешь найти работу — не факт. А если будешь бродить слишком долго — так тебя, не особо заморачиваясь, еще и повесят за бродяжничество. Здорово, правда? Сколько при этом погибло людей — можешь также почитать в учебнике. И какое гигантское количество времени занял этот процесс. У нас же все завершилось с намного меньшими жертвами и не за века, а, практически, за десять лет.

— Но… как же те расстрелянные кулаки?

— Ох… Да никто их не расстреливал! Начнем с того, что этих люди при реформе были поделены на 3 категории. Первая — это контрреволюционный актив, организаторы террористических актов и восстаний. Вот их действительно расстреливали, но тоже далеко не всех, по большей части старались отправлять в тюрьмы на общественно полезные работы. А что ты хочешь? Вот представь себе. Жил был мужик. И вдруг ему не понравилась новая власть — запрещает эксплуатировать крестьян, заниматься ростовщичеством и применять труд батраков, а все нажитое «непомерным трудом» богатство забирает в казну. Кошмар. Возмущенный дядя берет оружие (а его после гражданской войны на руках осталось столько, что можно было целую армию вооружить), сколачивает банду и идет убивать всех несогласных — работников милиции, старосту деревни, мэра… Такие кулаки составляли первую категорию, то есть это были те, кто выступал организатором террористических актов и восстаний. Ну вот и что с ними за это делать, как ты считаешь? Что бы с такими людьми сделали в просвещенной и толерантной Европе? Или в Соединенных Государствах Америки, где в то время за гомосексуализм давали 25 лет тюрьмы, а в «кровавом» Союзе самые большие сроки не превышали (если я правильно помню) 10 лет? Молчишь? Так я тебе отвечу. Даже их расстреливали далеко-далеко не всех, а по большей части отправляли в тюрьмы и лагеря. Их же семьи и кулаков второй категории (т. е. остальную часть контрреволюционного актива), просто переселяли в удаленные уголки страны. Ну и последняя, третья категория — это те кто вел противозаконную деятельность (использовал труд батраков, занимался ростовщичеством и прочее) — переселяли, но в соседние районы неподалеку. Например, жил ты в одной деревне, а стал жить в другой, километров за сто, но в той же области или крае. Жуть, правда? А суть была проста — разорвать связь кулака и эксплуатируемого им населения. Все просто.

— Дима, но как же…

— Естественно, что перегибы на местах были, — спокойно проговорил я, перебивая готовую возразить мне девушку, — а когда их не было? Вот ты, например, будучи в столь высоких кругах своего времени никогда с этим не встречалась? Не видела чиновников, что воруют при любом удобном случае? Не знала людей, готовых подставить даже близкого друга, чтобы выслужиться? Лицемера, пробившегося на высокий пост и использующего служебное положение, чтобы свести счеты с неугодными ему людьми или прогнуть их под себя? Силовика, что пользуясь своей властью фабрикует дела и упивается собственной безнаказанностью? Никогда таких людей не встречала?

— Встречала, — тихо проговорила Асерана, опустив голову.

— Видишь, такие люди были во все времена, — пожал я плечами, — вот только в отличие от твоего времени и от современного, тогда таких людей карали по всей строгости. Со всей беспристрастностью и не глядя на положение в обществе. Вот в чем ужас наших современных чиновников, и чиновников твоего времени. Это сейчас можно наворовать миллиарды, или безнаказанно убить человека если у тебя есть нужные связи. И тебе за это ничего не будет. А тогда на это никто не смотрел. Украл, причем неважно сколько — поехал в тюрьму. Довел людей до гибели, перегнув палку и пытаясь выслужиться? Получил высшую меру сам. Сейчас всем очень нравится лить грязь на нашу историю и выискивать в ней таких вот личностей ставя их на первое место. Вот только почему-то никто не говорит о том, что таких личностей было очень мало и как они потом заканчивали свою жизнь. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Хочешь кого-то обгадить — выставляй напоказ его минусы и старательно прячь плюсы. Старый как мир прием.

Комната снова погрузилась в густое молчание и темноту. И только тусклый электрический свет с улицы, застенчиво проникающий сквозь шторы и осторожно касающийся уголка книжного шкафа, слегка разгонял мрак.

— Дима…

— Не надо слов, — я вздохнул и с хрустом потянувшись поднялся на ноги, — давай просто отдохнем сегодня. Приведи мысли в порядок, почитай те книжки, что я тебе дал, а потом все обсудим, если тебе будет что-то непонятно. Если захочешь, я потом помогу тебе подобрать более подробную литературу на заинтересовавшие тебя темы. Хорошо?

— Угу… — девушка слабо кивнула.

— Ну и последнее, — улыбнулся ей я, — о плюсах и минусах можно спорить очень долго, поэтому ярче и проще всего, на мой взгляд, будет просто посмотреть как изменилась жизнь после привычного тебе уклада.

— Ты имеешь в виду… до сегодняшнего дня?

— Зачем? Это было бы некорректно — сравнивать две совершенно разные временные эпохи. Я тебе говорю про то, как люди жили при царе, и как стали жить при большевиках. Про царское время я говорить не буду — все что я думал по этому поводу, я уже сказал. Да ты и сама все лучше меня знаешь — как-никак ты родом из того времени. А вот про Советское время я немного уточню. Итак, что же вообще полезного сделали для народа эти «проклятые» большевики, как их сейчас принято называть? Ну, во-первых, право на восьмичасовой рабочий день (при царе, если ты помнишь, был 12-ти часовой — всем ярым монархистам пламенный привет!). Первыми в мире. Право на ежегодный оплачиваемый отпуск — первые в мире. Бесплатное общее, средние и даже высшее образование — впервые в мире. Бесплатное медицинское обслуживание — первые в мире. Право на бесплатное санаторно-курортное лечение — первые в мире. Бесплатные проездные на транспорт до места работы или учебы, оплачиваемые государством — впервые в мире. Запрещен детский труд, что был вполне обыденным в царское время. Право на бесплатное жилье для людей за счет государства — первые в мире! Блин, да о чем я говорю! Женщин в правах, впервые за всю историю человечества, приравняли к мужчинам тоже большевики! (Всем феминисткам опять же большой пламенный привет). Я уже молчу про огромный промышленный и научный скачок, когда наша страна стала одной из самый передовых, мощных и развитых стран мира, причем за рекордно короткое время. Под руководством большевиков было создано гигантское количество заводов, фабрик, предприятий, больниц, научных учреждений и жилых домов. Сначала, конечно, строили простые общежития, чтобы как можно скорее всем предоставить жилье, но потом начали раздавать уже и комфортные квартиры. Причем заметь — без всяких там долговых зависимостей и ипотек — бесплатно.

Наша страна вышла на новый уровень. Построила самое справедливое, начисто лишенное классов, дружное многонациональное общество, где все люди были равны (а не как при царе, когда решив зайти попить пивка в бар, можно спокойно было увидеть табличку «Вход солдатам и собакам — запрещен», и где была имперская нация и «все прочие инородцы»). Единым монолитом мы построили это общество, развились, победили самого страшного врага за всю историю человечества, полетели в космос… Да всего и не перечесть! А теперь просто представь какого это было — увидеть, как изменилась жизнь на глазах всего одного человека? Который всю жизнь жил в своей землянке и уже в 30 лет умирал от старости и болезней, либо от голода. И что же он увидел? Прошло буквально несколько десятилетий и уже его сын, который должен был бы прожить точно такую же жизнь как и он сам, имел совершенно другие возможности. Он мог остаться в деревне, а мог спокойно поехать в город, получить там паспорт и остаться жить на новом месте. Заболел? Так не беда — иди в поликлинику и там тебя, (о чудо!) совершенно бесплатно вылечат. Для этого не надо продавать дом, корову и лезть в огромные долги к «доброму доктору с дудочкой». Захотел учиться? Пожалуйста! Школа и техникум в полном твоем распоряжении. Хочешь высшее образование, или даже стать настоящим ученым? Тоже не проблема! Иди и получай — все вузы для тебя открыты, как и все дороги. Закончил учиться и хочешь найти себе хорошо оплачиваемую работу? Так ее не надо искать! После техникума или института тебе ее предоставит государство. Не нравится? Так всегда можно сменить, но с первым рабочим местом тебе всегда помогут. Негде жить? Так вот тебе бесплатно квартира от завода, на который ты устроился! Жизнь настолько качественно изменилась, что у многих это просто вызывало оторопь. Возьми хотя бы тоже электричество — которое для народа стало настоящим чудом. А горячая вода сама льющаяся из под крана? А комфорт городской жизни и доступность многих благ? Это сейчас при слове общага, все презрительно морщат носы. А тогда это был настолько резкий скачок в уровне жизни, что вызывал у такого человека просто шок.

Да тут долго можно перечислять… Но самое простое и показательное, думаю, можно увидеть просто сравнив уровень жизни в те года — благо статистики сейчас навалом. По сравнению с царской Россией, продолжительность жизни в СССР выросла в два раза. Если раньше средняя продолжительность была около 30 лет, то при большевиках она стала около 60–65 лет. Точные цифры не помню, но ты можешь их «загуглить». Вот такие дела… Теперь ты понимаешь почему другие страны так невзлюбили СССР?

— Они развивались по капиталистическому пути, и он, в их понимании, оказывал плохой пример для их населения, — тяжело вздохнула девушка, — их правители, чтобы избежать бунта вынуждены были пойти на уступки для людей, введя хоть какое-то подобие таких же прав как в Союзе. Сделать бесплатные мед. страховки, частично бесплатным образование и прочее, то есть потратить на плебс те деньги, что могли спокойно пойти в их карман. Такое не могло им понравится. СССР сразу стал для них врагом.

— Я же говорил, что ты у меня умница, — улыбнулся я и, подняв с пола сверток с постелью, принялся обустраивать себе лежбище на диване (кровать я еще в первый день тактично уступил Асе), — давай спать.

— Дим, а можно еще один вопрос?

— Ась, ты не поверишь, но я правда очень устал сегодня, — вздохнул я, переводя подкожную броню на легкую (в средней уж больно затекало за ночь тело) и заваливаясь в одежде на одеяло, — тем более что это не мой профильный предмет. Просто увлекался раньше, да и друзья некоторые — специалисты в этом деле — помогали.

— Ну пожалуйста, — состроила жалобное лицо она, — всего один вопрос! Для меня это очень важно. Мне интересно знать твое мнение. За эти пару дней я успела тебя узнать, и теперь уверена, что твое мнение и взгляд на некоторые вещи будут более правильными, чем у многих авторов. Расскажи, пожалуйста. А те книжки я обязательно прочту. Только чуть позже.

— Давай… — ответил я, переворачиваясь на спину и закрывая глаза.

— Я… прочитала в интернете, что люди после революции стали атеистами. Религия повсеместно искоренялась, церкви — разрушали, взрывали или использовали под складские помещения, а священников пытали, расстреливали или отправляли в тюрьмы. Как? — тихо, с отчаянием, почти выкрикнула она. В ее голосе стояла рвущая душу боль, — как такое могло случиться? Православие всегда было нашей опорой. Тем связующим элементом, что объединял, воспитывал и вел людей сквозь жизнь. В этом наша уникальность и суть. Даже девиз, с которым наши солдаты одерживали самые блестящие в истории победы, нес его в себе — «За Бога, Царя и Отечество!». Как такое могли просто забыть и отринуть?

— Тут слишком много надо рассказывать…

— Не нужно много. Расскажи саму суть, я пойму. А остальное прочитаю. Просто мне очень важно услышать именно такое мнение.

— Что ж… Тут все просто, — вдохнул я, — так как церковь всегда поддерживала светскую власть (то есть царя), а та довела страну до такого ужасного состояния, то когда свергли самодержавие — досталось и попам. Они же, как ты помнишь, царей на престол помазывали. Помазанник божий — это ведь не просто слова, это признание того, что монарх — наместник Бога на земле и власть ему дана свыше. Вот… Причем сами священники, еще при временном правительстве, когда царя только свергли, написали кучу статей и обращений в которых поддерживали это свержение обеими руками. Была ли это защитная реакция, чтобы их тоже вслед за ним не отправили, или же они в самом деле радовались избавлению от цазарепопизма (ведь еще со времен Петра Первого, царь был еще и главой церкви, что очень не нравилось священникам) — неясно. Но факт остается фактом. Однако, большевики, позже пришедшие к власти после Временного Правительства, видя что творилось в стране при поддержке церкви, посчитали религию просто средством одурманивания сознания простых людей, и начали активно с этим бороться.

— Взрывая и убивая? — ехидно вставила девушка.

— Нет, — спокойно ответил я, — Ленин считал, что просвещенный человек, который имеет современное образование и знания об истинном устройстве мира, никогда не поверит во всю эту чушь. А значит главным оружием против религии должно было выступить — просвещение. То есть школы, вузы, институты и идеология. Чтобы человек учился думать и анализировать, а не просто тупо верить. И священников никто не пытал в застенках, не расстреливал и не взрывал вместе с церквями. Их просто не финансировали. Как и строительство самих церквей.

— Их разрушали! Или делали их них обычные склады!

— Разумеется, — кивнул я, — но их разрушали и при царе. И ты должна прекрасно знать об этом. Кому нужны ветхие, опасные для людей сооружения? Одни сносили, а другие строили. Все логично. Другое дело, что большевики не финансировали подобное строительство. Но и не препятствовали ему, если народ сам хотел поставить храм. Хочешь строить — пожалуйста, но только за свой счет. А государство будет финансировать более жизненно важные проекты, такие как жилые дома, школы, больницы и заводы. Вот и все. Более того, если ты посмотришь сколько храмов было уничтожено и построено при царе, а сколько было уничтожено и построено при большевиках, то неожиданно выясниться, что при большевиках их было построено гораздо больше! Как же так получилось?

Девушка угрюмо засопела в углу.

— Да, некоторых священников арестовывали. Но за преступления, либо контрреволюционную деятельность.

— Да за какие преступления! — не выдержав, стукнула кулаком по столу она, — что такого мог совершить обычный священник?!

— Да много чего, — хмыкнул я, — вот скажи мне, среди обычных людей — народа, все люди хорошие, или все же иногда встречаются и плохие?

— И тех и других хватает, — буркнула она.

— Вот! — поднял палец я, — среди народа всегда были есть и будут как хорошие люди так и мудаки. А так как в разные сферы деятельности люди попадают именно из народа то и среди врачей бывают как хорошие люди, так и мудаки. Среди военных тоже часто встречаются как хорошие люди, так и мудаки. И среди чиновников. И среди учителей. И даже среди дворников. Про священников продолжать?

— Не надо…

— Отлично. Рад что ты поняла. Поэтому некоторых «закрывали» по вполне себе объективным статьям. Ну а некоторых могли посадить и за проповедь. Вот, например, скажи, что бы в твое время сделали бы с батюшкой, который вдруг в одном из московских приходов начал вдохновенно рассказывать прихожанам о том, что царская власть вовсе не от Бога, что его приближенные все поголовно те еще сволочи, чиновники — продажные лизоблюды, и что всю эту шайку нужно как можно скорее свергнуть. Что бы с ним за это было? Нет, даже не так — были бы ли у него какие-то проблемы после подобных высказываний?

— Были бы, — мрачно ответила вампирша, — причем довольно большие.

— Вот видишь. И почему же ты тогда думаешь, что такое стали бы терпеть при другом строе?

В ответ раздалось сердитое сопение.

— Естественно, что множество недовольных, опасающихся и откровенно ненавидящих новую власть сбежало из страны. Всегда ведь проще сбежать на новое спокойное место, чем пытаться помогать привести старое в порядок. Но многие и остались. Причем вполне неплохо себя чувствовали. Конечно, государство их не поддерживало, но и массовых гонений священников на территории СССР не было. Более того, если посмотреть хронологию событий, то патриарх, впервые после Петра Первого, появился у нас в стране именно при Ленине. Церквей — строилось больше, чем даже при царе. Да и верить в Бога никто ни кому не запрещал. Осуждали — это да. Но не запрещали. Естественно, что перегибы на местах в отношении священников случались, особенно в первые годы, когда только-только в стране установился мир, и на местах еще не до конца навели порядок, но что обычно становилось потом с такими «перегибаторами», когда об этом узнавали другие, я тебе уже рассказывал. Поэтому можешь особо не переживать. Православие никуда не делось. Оно прошло с нами сквозь века. Я слышал даже такую фразу (с которой, в принципе, согласен и сам), что православие — это неотъемлемая часть русской культуры. Причем неважно верующий ты, или нет. Ты в этой среде вырос, воспитан и впитал ее с молоком матери. И даже если ты атеист, то ты — православный атеист.

Теперь, что же касательно тех, кто уехал за рубеж. Некоторые из них занялись вполне себе спокойно и мирной жизнью. А некоторые, основали такую прекрасную организацию как РПЦЗ.

— РПЦЗ? Что это?

— Русская Православная церковь Запада, — пояснил я, — это та самая организация, что в свое время благословляла Гитлера на правление и очень сильно его поддерживала.

— А кто это? — не поняла девушка.

— Тот кто в 1941–1945 годах убил у нас больше двадцати миллионов мирного беззащитного населения и около семи миллионов — военнослужащих.

— Сколько?!?!

— Ася, — устало вздохнул я, — давай ты сначала прочитаешь все то, что я тебе дал, а завтра вечером мы с тобой все обсудим. У меня сейчас не очень много работы, после шести особо занятий нет, поэтому времени у нас будет много — торопиться некуда.

— Хорошо… — кивнула девушка и как-то совсем по детски спохватилась, глянув на часы, — ой! Два часа ночи уже почти! Прости, заболтала я тебя… а тебе ведь завтра на работу…

— Ничего, — улыбнулся я, — я понимаю. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи!

Повернувшись на бок к стене я закинул руку под голову и закрыл глаза. Однако заснуть мне удалось далеко не сразу — девушка все-таки добралась до выданных мною книг и теперь с упоением их читала. Временами, из угла комнаты, где стояла кровать с маленьким ночником, долетали сдавленные ругательства, или наоборот, одобрительное бормотание. Иногда, не находя слов от избытка чувств, девушка читала вслух, чтобы хоть как-то выплеснуть эмоции.

— Господи, ну зачем, зачем нужно было лезть в Азию?! Колоний захотелось?! Неужели было непонятно, что Европа только этого и ждет! Поддержка Германии — фикция! Немцы сдали форт Цендао, потеряв в бою всего 187 человек! И это лучшие войска кайзера?!…

— Осовец… Атака мертвецов…

— Шакалы! Поганое шакалье! Сразу налетели как только представилась возможность, убл*****й интервент-трест…

— Колчак… ах ты ж *****… что?! Его просто расстреляли?! Да за Сибирь для него мало было бы даже четвертования!!

— СССР… Шустрый парень был этот Ленин. Жаль с ним уже не поговоришь… Толковый был мужчина…

— Столько создано… как такое вообще возможно за такой короткий срок… Неужели все было так просто?..

— Великая Отечественная… Боже мой… Двадцать семь миллионов человек… Брест, Ленинград, Сталинград, Киев… Евреи… Лагеря… Геноцид, это натуральный геноцид. Сколько историй, сколько жизней…

Я был не таким уж и сильным эмпатом, но сейчас чужие эмоции буквально захлестывали меня, перехватывая дыхание. Но постепенно бормотание становилось все тише и тише, так что я даже и не заметил, как сам провалился в сон.

Проснулся я рано утром за час перед выходом на работу. Спасибо внутреннему будильнику. Ася спала, уткнувшись лицом в подушку. Рядом с ней на смятом одеяле лежали залитые слезами книжки… Убрав их на стол, я заботливо накрыл девушку одеялом. В квартире было прохладно. Обычно просыпающаяся от малейшего шороха, она только промычала что-то во сне и слегка расслабилась, почувствовав тепло. Это ж как надо было умаяться… Хотя… после такого — немудрено.

Тихонько закрыв за собой дверь, я отправился на работу. Ничего позавтракаю там. Не стоит сейчас греметь тарелками на кухне.

Дальнейшие две недели слились в сплошную эйфорию. Студенты успешно прошли аттестацию в полном составе, избавив меня от необходимости устраивать бесконечные консультации. Митров на ковер не вызывал, полностью погрузившись в свои внутренние дела. И даже дотошная Алиса, которой я так и не отправил очередную главу диссера, не донимала меня звонками, проводя какие-то жутко важные исследования в своей лаборатории.

Пару раз звонил Антон. Судьба забросила парня на Алтай и теперь он наслаждался великолепными видами и рыбалкой, отдыхая в свободные от переездов часы. Надо сказать, дело он поставил грамотно. Внимательно изучал местность, куда ему предстояло отправиться, выбирал маршруты, и список доступных там развлечений. А потом, после работы, устраивал себе отдых на полную катушку, ожидая отправки в очередное путешествие. В основном главным транспортом был поезд. Машина приветствовалась начальством, но только если была куплена за счет своего работника. Бензин наш, колеса — ваши. Не нравится? Российские железные дороги ждут тебя!

Впрочем, моего друга, как раз таки все устраивало. Он был довольно неприхотливым парнем и не возводил комфорт в ранг абсолюта. Деньги, выделяемые на командировку, были строго лимитированы, но вот куда их тратить — оставалось на совести самого работника. Что еще надо для счастья нашему человеку? Свою зарплату он поначалу целиком отправлял матери с сестрой в Омск. Сам жил на одни командировочные. И если не хватало денег сходить куда-нибудь в театр или вкусно поесть в кафе, то просто напросто не снимал номера в отеле, уходя спать в лес на спальнике. А, что? Организм позволяет, свежо, природа кругом, да еще и денежка неплохая экономится. Лепота.

Ну а в субботу мы в кои-то веки нормально посидели с ребятами на Мишиной даче. Растопили большой камин в старой беседке, нажарили шашлыков. Наконец-то увидели Витька, которого после контузии врачи отпустили на побывку. Ради такого дела, Миша заранее наварил своего фирменного пива на всю компанию. Так что посидели мы просто чудесно. Делились новостями, рассказывали о жизни и просто отдыхали. Под шумок я на всякий случай просканировал ребят на предмет неполадок в организме и попутно, тут же их исправил. В принципе не так уж и много их было. Так, всякая мелочь, но все же болячки лучше гасить на корню.

Засиделись мы до самого утра, завалившись спать, всего за час до рассвета. А утром пошли на рыбалку. Чего выходным зря пропадать?

Этим же вечером, накануне понедельника, я возвращался домой, полностью довольный жизнью, но с весьма странным чувством на душе. Конечно, девушку я предупредил заранее, о том, что отправляюсь в поездку на два дня и забил холодильник едой под завязку, но все равно было как-то… некрасиво, что ли. Как в плену ее там держу. Поставленные метки, четко показывали местоположение объекта. Из квартиры Ася так ни разу и не вышла, что только добавило плюсов на ее счет. А может она просто чувствует метку и не хочет терять мое доверие? Кто его знает… В любом случае, за все то время, что мы были рядом, я так и не почувствовал фальши или притворства. Да и психологические опыты, невзначай брошенные невинные вопросы и тесты, тоже давали вполне благоприятную картину. Конечно, предполагать наивность и искренность у человека напрямую приближенного к власти, да еще и имеющего столь высокий титул при дворе более чем наивно, но… но все-таки я не чувствовал в ней гнили. Предчувствие тоже молчало и это говорило больше, чем вся наука вместе взятая. Своему шестому чувству я привык доверять.

Повернув ключ в замке, я тихонько зашел в квартиру, и скинув сапоги, заглянул в комнату. Она спала на кровати, уронив голову на руки. Рассыпавшиеся по сторонам пушистые волосы скрывали лицо. Рядом тихонько урчал куллером ноутбук, отображая страницу сайта мод. Свое обещание я выполнил, и в среду притащил девушке целый ящик с подшивкой журналов моды начиная чуть ли не с пятидесятых годов, и по пути купив в ларьке еще и самые новые экземпляры. Девушка пришла в неописуемый восторг. Изучая предложенную ей макулатуру, она изредка издавала громкий возмущенный или наоборот, восхищенный писк. То поражаясь падению нравов в стране, то восхищаясь очередным дизайнерским решением. Изобретение мини юбки и сексуальная революция вообще надолго выбили ее из колеи. Поэтому мне даже пришлось слегка успокаивать ее и объяснить, что все не так уж и плохо. Просто если раньше, женщины демонстрировали всем шикарное декольте, то с шестидесятых все стало наоборот, и в моду вошли стройные, загорелые, а главное бритые ножки. Что ее появление, позволило победить демографический послевоенный кризис в некоторых странах, и прочее, прочее…

Постепенно Ася отошла, и переварив новые данные об изменившимся мире, с головой зарылась в интернет магазины, периодически посматривая в мою сторону, когда я этого не вижу. С этим было все понятно. Столько всего нового и интересного (и это еще не считая косметики!), а у нее ничего нет и купить не на что. Гордость не позволяет просить, вот и приходится наслаждаться одними лишь видами. Мысленно попрощавшись с семейным бюджетом, я махнул рукой и пообещал купить ей все, что она захочет. В разумных пределах, разумеется. Писку радости и словам благодарности не было конца. Глядя на это, я только диву давался. Я вообще точно откопал древнюю вампиршу, а не маленькую шестнадцатилетнюю девочку? Да нет, вон клычки-то чуть-чуть торчат из красиво очерченного улыбающегося ротика. Ошибки быть не может. Значит вывод один — женщины…

Попутно, со всем этим у нас появилась традиция вечернего просмотра фильмов. Боевики и мелодрамы, комедии и детективы, триллеры и ужастики… Список вышел длинным, но от этого не менее интересным. Каждый вечер, приходя с работы домой, я брал с собой огромный пакет всяких вкусностей, начиная от попкорна и заканчивая пирожными, наливал чай (ну или чего покрепче, в зависимости от настроения) и мы садились смотреть очередной кино-шедевр. Старый он был или новый — неважно. Мне всегда были дороги эмоции человека в этот момент. Чистые, искренние, незамутненные и искрящиеся на душе чувства. Я наслаждался ими и фильмом одновременно. Это было неповторимо… Как будто видишь его чужими глазами и получаешь еще одну возможность посмотреть его в первый раз заново. Глядя на экран, Асерана плакала, смеялась и переживала за героев от души. Кино… седьмое чудо света… Конечно, не весь мой выбор был удачным. Так, например, однажды, не подумав своим котелком о возможных последствиях, я включил «Дневник моей памяти». Что обычно бывает с людьми посмотревшими гениальную работу Ника Кассаветиса можно не говорить… Я сам в первый раз плакал когда его посмотрел и ничего не мог с этим поделать, чего уж говорить о молодой и впечатлительной девушке, только недавно познакомившийся с чудом кинематографа? Мою футболку можно было выжимать от потока слез, пролитых девочкой, которая по завершении фильма еще долго не могла успокоиться. Сам же я смотрел его уже несколько раз, и уже имел кое-какой иммунитет. Поэтому ограничился только комком в горле. Дурак, нет ну какой же дурак. Просто круглый, хоть сейчас в народ выкатывай. Нашел, блин, что ей включать…

Когда Ася немного успокоилась и заснула на мне, я аккуратно переложил ее на кровать и, накрыв одеялом, отправился в душ. Ледяная вода хоть и медленно, но все же сделала свое дела, сняв напряжение и моральную усталость, поэтому спал в эту ночь я как убитый.

А на кануне выходных случилась трагедия… Ища что-то свое, она зашла на очередной сайт-обманку и наткнулась на порно… И даром бы еще там была одна лишь классика, так нет же! Повезло так повезло… Садо-мазо, мужики нетрадиционной ориентации и куча извращенцев на всех форм и размеров. Так у нас в доме появилась традиция заваривать чай с ромашкой… Ася, говорит, помогает…

Приведя девушку в чувство, выслушав от нее все, что она думает о современном обществе и нравах, и вытащив в коридор разбитый на части стол (не забыть бы его завтра еще выкинуть, чтобы соседи не ругались) я только развел руками. Не сказать, что раньше такого не было. Было конечно, но только не афишировалось и уж точно не выставлялось на всеобщее обозрение как предмет искусства. Услышав от меня, что сейчас порно-актрисы просто купаются в лучах славы и народного признания, девушка впала в очередной ступор.

— То есть она прилюдно заявляет, что она шлюха и ей рукоплескают? — шокировано, спросила она.

— Типа того. Только она считается не шлюхой, а актрисой.

— Женщина выставляющая напоказ свою интимную жизнь актриса?! Да в мое время даже падшие женщины ходили в юбках до пят! Это просто ужасно!!

— Ужасно. А только я-то здесь причем? Это ведь не я придумал, а затем ввел. Люди к этому шли постепенно. И, кстати, есть еще такая штука как стриптиз. Сейчас даже приличные люди стараются ему научиться, чтобы порадовать любимого человека дома.

— Стриптиз, — вскинула брови она, — что это?

В общем, тот вечер прошел довольно весело.

Отдельный разговор вызвала музыка. Отобрав на свой вкус самые знаменитые и красивые композиции из всех известных мне жанров, я врубил музыкальный центр, и мы приступили к дегустации. Не все хиты из составленного списка мне нравилась, но и навязывать свои вкусы было бы свинством. Поэтому скрепя сердце, я внес туда реп и попсу, искреннее надеясь, что пронесет и девушка сделает правильный выбор. Как выяснилось, опасался я зря. Попса ей не понравилась категорически, из-за полной бессмысленности текстов. Ну кроме разве что пары композиций.

— Как у вас вообще это слушают? — удивлялась она, — Больше похоже на праздник в доме умалишенных, чем на певцов. А рифма, рифма! Куда это годится? Кто их учил так писать стихи? Нет, ты только послушай это!

— Что это вообще было?!

— Песня, — пожал плечами я, едва сдерживая смех, — о любви.

— О любви?! Это?! «…может это ветерок твои губы колышет». Обозвал девушку губошлепом, а та и рада. Красиво-то как!

— Это «Дискотека авария». Они так видят.

— А «твои изумрудные брови колосятся под знаком луны»? Как тебе? Вроде, я уже где-то это видела. Ваш политик… Брежнев кажется, да? Хотя мне это больше напоминает одно произведение Гоголя, чем романс.

Не в силах больше сдерживаться я расхохотался в голос, и сполз с кресла на пол.

— «Я вдыхаю твои ароматы, тонких ног на моей одежде», — продолжала цитировать девушка, — это про тех извращенцев с того сайта, да? А вот про глаза, которые по «два бриллианта в три карата»? Это они размер имеют в виду или блеск?

— Да кто их творческих людей разберет, — уже рыдал я.

— А вот еще:

— Это что вообще за пошлая медуза Горгона с руками непонятно в чем?! Дима? Дима, ну перестань уже! Я же с тобой разговариваю!!

В общем, попсу мы решили оставить и использовать только в случае крайне плохого настроения. Так, чисто поржать. Повезло еще, что я отобрал самые приличные (на свой взгляд) композиции.

Реп же ей сразу не понравился. И дело даже не в том, что там тоже хватало бессвязных слов, соединенных в одно предложение. Нет, были и вполне неплохие по смыслу вещи, и даже в хорошем исполнении. Просто ей очень не нравилась сама идея. Песни должны петь, а не читать. Если читают, то это уже не песня, а стихи под музыку. Никакого вокала. Мелодекламация одна. Да и нежные подростковые голоса вечно ноющих и обкуренных мальчиков ей не понравились. Конечно, были и исключения, но очень мало. На таких «стимуляторах творчества», мало кто доживает до тридцати.

Неожиданно пришлись по вкусу советские песни. Красивые голоса Анны Герман, Аиды Ведищевой и Лидии Клемент поражали в самое сердце. Они, Галина Шевелева, Кобзон, Гурченко, Светлана Рязанова, Людмила Звездогляд… В СССР халтуры не держали. Если песня — то шедевр. Что ни голос — то талант.

В более близкое к нашему время, так сказать, в переходный период Асера ничего интересного для себя не нашла. Потасканные женщины с пропитыми голосами ее не привлекали. Разве что Татьяна Буланова, а из мужчин Олег Газманов удостоились похвалы.

Оперу она никогда не понимала. Как старую, так и новую (что вообще-то странно, если учесть из какого она времени). В этом наборе гласных, трудно вычленить какой-то смысл, и это ей категорически не нравилось.

Ну и как финал, когда я уже начал опасаться, что пушистый критик так ничего для себя и не найдет в современном мире, ей приглянулся рок. Суровые мужики, поющие суровые песни со смыслом, да еще и под тяжелую музыку, неизвестную ранее миру, растопили ее сердце.

Помню раньше, когда я ходил по квартире в наушниках, занимаясь уборкой или разбирая вещи, не желая ее шокировать современными вкусами, она несколько раз просила меня дать ей послушать. Однако вырванные из середины отрывки ей не нравились, и девушка только пожимала плечами, глядя на мою довольную физиономию.

— Что это?

— Рок.

— И что в нем хорошего?? Почему ты его слушаешь?

Улыбнувшись, я ответил тогда словами из одной песни. Голос у меня, конечно, не как у Олега Жилякова, но после корректировки голосовых связок (спасибо Алисе), стал не таким уж противным при пении:

Ася тогда задумалась, а спустя некоторое время просто влюбилась в эту музыку. Искренне восхищалась голосом Валерия Кипелова. Заинтересованно изучала КиШ, Кино, Агату Кристи, Наутилусов, ДДТ и Кукрыниксов. Оценила и молодые группы, которые не были столь известны, но зато тоже выдавали весьма качественную музыку. Некоторые зарубежные группы ей тоже понравились, но особого энтузиазма не вызвали — она больше любила песни на родном ей языке.

Однако то, что меня действительно расстроило, так это ее полный отказ слушать Rammstein. Потрясающая музыка и суровый голос Тиля пошел на ура, а вот со смыслом вышла проблемка. Дело в том, что как каждый образованный человек в то время, и тем более дворянин, занимающий столь высокий пост при дворе, Асера знала сразу несколько языков. Причем выучила их сама, не прибегая для этого к способностям крови рода. Поступок весьма достойный уважения. Девушка отлично владела помимо русского родного, еще французским, испанским, английским и немецким языками. Знание последнего и сыграла решающую роль. Услышав, о чем поет один из моих любимых певцов, она пришла в ужас и стала очень странно коситься в мою сторону. Пришлось признаваться в своей безграмотности и уверять, что многие у нас совсем не интересуются переводом, просто наслаждаясь музыкой и голосом. Помню переводил я как-то, еще, будучи студентом. Посмотрел так пару песен и понял, что лучше жить в неведении… В итоге, Тиля решено было слушать только в наушниках и подальше от соседки по квартире.

Вспомнив все это, я улыбнулся, снимая ботинки с одеждой, и тихонько упал на диван. Эх, хорошо-то как! Сейчас как высплюсь! За все выходные не больше четырех часов удалось урвать «крепкого и здорового», так что надо бы наверстать. Тем более, что завтра на работу.

Устроившись поудобнее на мягкой подушке, я закрыл глаза.

Дзинь!

На кровати резко подскочила Ася, уронив при этом на пол ноутбук и напугав меня до полусмерти. Подпрыгнув вслед за ней, я уставился на творившееся безобразие.

— Извини, — буркнула девушка хриплым ото сна голосом, и подняла бедную машинку с пола, — все хорошо, он работает.

Дзинь!

— Ну, и какому козлу приспичило мне звонить в два часа ночи?

— Тебе виднее, — дипломатично ответила она, — мне выйти?

— Куда? — вздохнул я, — Да и зачем?

— Ну, чтобы тебе не мешать…

— Ты мне никогда не мешаешь. В коридоре поговорю. Спи.

Дзинь!

— Да иду я!

По быстрому натянув джинсы поверх семейных трусов (от сомнительного удовольствия спать в одежде в своем же доме я отказался давно), влез в тапочки и вышел в коридор.

— Кто?

— Дима, это я! Помощь твоя нужна.

О как. Участковый. С чего это он приперся ко мне на ночь глядя? Нет, мужик он конечно нормальный, даже правильный в чем-то, и ему я всегда рад, но не ночью же!

Щелкнул замок, и перед моим взглядом предстал молодой парень в слегка помятой форме.

— Привет — он энергично пожал мою руку, — слушай, там это… Такое дело…

— Саш, давай быстрее, а? — поторопил его я, — Ты не поверишь, но мне завтра на работу надо.

— Да знаю, извини что разбудил, — немного смутился он, — Просто там находка одна. Как раз по твоей части. К кому мне еще было идти как не к тебе? Инструкции же четкие от начальства даны, попробуй проигнорируй!

— Время терпит? Пара минут у меня есть? — сразу насторожился я.

Он только кивнул.

— Жди, я сейчас.

Нырнув обратно в квартиру, я бросился к сейфу и достал из него два пистолета. Свой верный ТТ и «Обнулятор». Мало ли, вдруг пригодится. Район я, конечно, еще в начале недели проверил, но мало ли. Вдруг, что новое вылезло. Никогда не угадаешь с таким соседом как Мертвая зона под боком.

— Дима? — тревожно спросили из темноты. Слегка светящиеся красным глаза были немного удивлены и взволнованы.

— Все хорошо, — успокоил я девушку, — по работе вызвали срочно. Я ненадолго.

— Ты берешь с собой оружие…

— Наша служба и опасна и трудна, — подмигнул ей я, стараясь все свести в шутку, — это просто на всякий случай. Устав есть устав.

Участковый нетерпеливо переминался с ноги на нагу в подъезде. Увидев меня, застегивающего куртку, он обрадовался и побежал по ступеням вниз, на ходу в полголоса рассказывая, зачем я собственно ему понадобился.

— Ну и вот, — кашлянул он, распахивая дверь подъезда, — прохожу я, значит, мимо гаражей. Глядь — пацан какой-то тусуется у открытой кирпички. А темно уже. Думаю, ну мало ли, может машину чинят с батей, всякое бывает. Но для верности все же подошел и в шутку спрашиваю: «Много-то наворовали уже? Или мне попозже зайти». А он как диканет от этих слов, да бежать! Ну, думаю, в яблочко попал. Точно чей-то гараж вскрыли да шерстят его по полной программе. Бросился за ним. Он как раз за поворот нырнул, а там пустырь, прятаться негде, поймать пусть даже шустрого пацана проблем не составит. Заворачиваю за угол — никого. Как сквозь землю провалился! И это за две секунд-то!

— Может на гараж залез или в кусты? — заинтересовался я.

— Угу, ты из меня дурака-то не делай. Там я в первую очередь посмотрел. Чисто все. А кустов там и не росло никогда.

— Ну, может, спрятался куда…

— Куда? За такое время там никуда не денешься! Чистое место. Да ты как будто наш пустырь не знаешь!

— Саша, ты именно поэтому меня выдернул ночью из постели? — вкрадчиво поинтересовался я, — Из-за шустрого пацана, который оставил тебя с носом?

— Нет, тут в другом дело. Я ведь после того, как его упустил, решил в гараж заглянуть, посмотреть чего он там наделал. А там… Да что говорить, сейчас сам все увидишь!

Идти было не далеко. Два ряда кирпичных гаражей располагались буквально в нескольких десятках метров от нашего причудливо изогнутого дома. Обходить и то дольше. Шустро добежав до одного из кирпичных гаражей, участковй ткнул в него пальцем.

— Вот этот.

— Так здесь же замок, — удивился я.

— Конечно, замок! - ответил парень, доставая из кармана ключи и снимая небольшой навесной замочек, вставленный в ушки гаражных дверей, — не буду же я его на распашку оставлять, пока к тебе хожу.

— Ты чего, с собой в кармане замок носишь?

— Штука полезная, — невозмутимо пожал плечами он.

— А не позвонил почему?

— Денег не было.

— Мда…

— Во, — обрадовался он, наконец-то повернув ключ, и распахивая дверь, — сейчас только фонарик зажгу.

В желтом свете маленького фонарика, нашему взору предстал пустой гараж. Пустой в том плане, что в нем не было машины, а вот запчастей и прочего хлама, видно не поместившегося в доме хозяина — хоть отбавляй. Но самым самой интригующей здесь, определенно была огромная куча ровной формы, заботливо накрытая брезентом. Подойдя к ней, Саша картинно сдернул плотную ткань, и я буквально ослеп от блеска… Слегка проморгавшись и убрав пляшущие пятна перед глазами, я подошел ближе и ахнул.

— Мля…

— Вот и я о том же, — довольно проговорил парень, с натугой поднимая руками золотой слиток и потрясая им в воздухе, — тяжелый зараза!

Положив слегка трясущуюся руку на холодный металл, я просканировал его структуру. Золото. Практически чистое, без примесей. Американский штамп и маркировка. Е-мое… откуда?!

— Ну, и к кому спрашивается, мне было идти с таким делом? — поинтересовался участковый, — часть стратегического американского золотого запаса, которого у них и так почти не осталось, вдруг находится у нас в Сибири в старом гараже. Да еще и на моем участке.

— Ты так сказал, как будто подлые шпионы тебе специально его подбросили, чтобы добавить проблем, — буркнул я пытаясь привести мысли в порядок.

— Да я бы и не против, если мне. А так… Чего делать-то будем? Может это не настоящее? Свинец крашенный или еще чего.

— Настоящее оно. Начальству звонить буду, что еще остается. Тут такая буча сейчас поднимется — мама не горюй.

— А откуда ты знаешь, что настоящее? Анализ-то никто еще не делал.

— Я металловед по образованию. Умею отличать, — озвучил я универсальную отмазку.

— А… ну, понятно тогда.

— Тут все на месте?

— Дима, — нахмурился честный парень, — ты меня за кого сейчас принимаешь?

— За бюджетника с никакой зарплатой, — пояснил я, — И не надо обид. Я, между прочим, о тебе же сейчас и беспокоюсь. Ты в курсе, вообще, что все золото сейчас через мою контору проходит? Строгий контроль и учет. Пропади хоть грамм — перетрясут всех, вплоть до дальних родственников по линии троюродного дедушки и впаяют лет двадцать до кучи. Поэтому я еще раз спрашиваю, тут точно все?

— Точно, — буркнул парень, — Про это все я и так в курсе, да и привычки брать чужое не имею.

— Говорю же, не кипятись, — толкнул я его кулаком в плечо, — лучше расскажи, что это за пацан был.

— Да хрен его знает, — развел руками Саша, — ты же знаешь, я на должности недавно, еще не всех успел узнать. Только с проблемными семьями и познакомился.

— Мда…, - почесал затылок я. В принципе пробить владельца гаража нетрудно, да и пальчики тут по любой остались. Вот только не факт, что хозяин в курсе. Судя по количеству пыли на инструментах тут уже давно никто не появлялся, — ну хоть описать-то его примерно можешь?

— Щуплый такой, — задумался лейтенант, — лет четырнадцать на вид. Моего роста. Волосы — короткий ежик, светлые. Глаза — карие. Одет в коричневую куртку и синие джинсы, с черными кроссовками. Шапки не было.

— Особые приметы?

Тот только покачал головой, а потом добавил:

— Рюкзак еще был. Черный, с зеленой балабошкой на кармане. Больше не помню ничего.

Крутя в голове приметы, я усиленно шевелил мозгами. Если честно, то в голове просто не укладывалось, где он это все мог взять. Взломать хранилище национального запаса удается только придуркам в кино. Там никакой Коперфильд с Бондом не справятся. Они даже президента так хорошо не охраняют как свои бабки. Фиг пролезешь и уж тем более что-то вынесешь.

И тут меня осенило. Я ведь знал этого пацана! Более того, мы с ним жили в одном доме и даже были соседями! Частенько, приходя с работы пораньше, я гремел ключами возле входной двери и слышал робкое «Сдрасьте!» от возвращающегося с занятий школьника. Вот это дела…

Спустя пару минут мы звонили в квартиру соседям.

— Кто? — рявкнул за дверью заспанный мужской голос. Вполне его понимаю, кому охота просыпаться почти в три часа ночи, накануне новой рабочей недели от звонка в дверь.

— Откройте, милиция! — довольным голосом произнес участковый. Видно долго ждал такой возможности, вон как светится.

— Ордер есть? — тем временем спросили оттуда.

— Нет…, - несколько растерянно ответил мой коллега.

— Ну вот и валите тогда отсюда на хрен! Нехрен людям спать мешать!

Не ожидавший такой отповеди парень повернулся ко мне. Эх, молодо-зелено, как любит иногда вворачивать Духобор… Подхожу ближе к двери.

— Павел Андреевич, откройте, пожалуйста, разговор есть.

— Дима? — несказанно удивился голос, и дверь распахнулась, явив миру здоровенного мужика в семейниках и майке-алкоголичке, — А ты чего тут делаешь?

— К сожалению, я тут по работе, — распахнув заранее приготовленные корочки, я продемонстрировал их собеседнику.

— А… — растерялся мужик, ошарашено рассматривая ксиву, — так ты же вроде этот, как его… учитель? Нет?

— Преподаватель, — поправил я и пожал плечами, — приходится совмещать. Жизнь такая. Так как на счет разговора?

— Да проходи… проходите конечно, — не зная как теперь ко мне относиться, проговорил он, — на кухню только. Семья спит. Чего случилось-то?

— Есть немного, — кивнул я, снимая ботинки и заходя на маленькую, но чистую кухню, — разговор к вам важный имеется, а вы не открывали никак.

— От вашей конторы или от его? — сразу напрягшись, кивнул на участкового мужик, — А этому хмырю я, и открывать бы не стал. Ты представляешь, Димка, — в порыве чувств он снова перешел на ты, — записал меня в список неблагоприятных семей и проверять надумал! Меня! Да я все для семьи! Все! Сам забыл уж когда и отдыхал, а этот!

— Ага, а кто жену в том месяце по дому гонял? — парировал участковый, — Да так, что она даже заявление в милицию писать собиралась?

— Но не написала же! И вообще это наши дела, семейные. То, что разок по пьяни и было, то не твое дело!

— Как раз таки и мое!

— Тихо, — спокойным, но слышным всем голосом произнес я. Перекрикивать спорщиков дело неблагодарное и бесперспективное, а вот так сразу обращаешь на себя внимание, — проблемы у вас сейчас не с милицией, а с моей конторой. Поэтому прошу понять всю серьезность ситуации.

— Да что ж такого я натворить-то успел? — опешил мужик, — Вроде ничего такого и не…

— Гараж, за номером 20*, случайно не ваш?

— Случайно мой, — кивнул он, — а в чем дело?

— Как давно вы в нем были последний раз?

— Ну… давненько уже. Машину ж я продал еще в весной, а там хлам один остался. Тоже продать хочу, да покупателя пока нет. Денег много не прошу, но и за бесценок теплушку отдавать не хочется. Кирпичная ж все-таки, да еще и в хорошем районе.

— Понятно, — кивнул я, — ключи от нее вы кому-нибудь давали? У кого еще есть дубликаты?

— Одни у меня ключи. Дома всегда лежат, — буркнул мужик и не выдержал, — да что, наконец, происходит?!

— Подождите немного, — попросил я, — нам еще нужно поговорить с вашим сыном. Он дома?

— Это еще зачем? — насторожился тот.

— А в том, что у вас в гараже хранится почти четыре тонны золота в слитках. Почти по двенадцать с половиной кило каждый, да еще и с американскими опознавательными штампами. Есть даже старые немецкие, те вообще хрен поднимешь. Последним, кого там видели — был ваш сын, удравший с места преступления с поразительной скоростью. Ничего не желаете нам сказать?

— Чего?!?! — выпучил глаза мужик. — Это что, шутка?!

Оставаясь серьезным я, только покачал головой:

— Спецотдел уже выехал. Скоро будут здесь. Я же зашел к вам первым, по соседски предупредить, прояснить ситуацию и по возможности помочь. Поверьте, со мной вам будет намного приятнее разговаривать, чем с ними.

— Да как же так… такого просто не может быть… Откуда?!

— Спросите у вашего сына, — пожал плечами я, — он ведь уже вернулся домой?

— Леха, а ну иди сюда!! — взревел хозяин семейства, которое явно давно уже проснулось и теперь настороженно прислушивалось к разговору на повышенных тонах, происходящему на кухне.

Через несколько мгновений появился и сам виновник ночных посиделок. Худенький парень в наспех натянутых шортах заглянул в двери, и старательно изображая заспанный голос, спросил:

— Ты звал, папа?

— Он? — спросил я, разом подобравшегося при виде добычи участкового.

— Конечно он! — воскликнул тот, — Ты как от меня удрать-то умудрился, парень?

— Дядь, а вы кто вообще? — непонимающе уставился на него мальчик.

— А, так ты меня еще и не узнаешь, значит!

— Подожди, Саша, — остановил его я, только сейчас начиная что-то смутно понимать. Сосредоточившись, я посмотрел на него астральным зрение и мысленно ахнул. Как?! Как я его мог пропустить?! Мы ведь жили рядом, буквально дверь в дверь! Аура, вокруг головы парня сияла ярким белым свечением. Одаренный. Альма шесть процентов…

Я сидел на ступенях лестницы, ведущей на девятый этаж, и смотрел в боковое окошко на ночной город. Рядом со мной удобно устроился Стен, смолящий очередную сигарету. Парень и вправду оказался одаренным. Причем довольно перспективным, так как дар у него открылся всего пару месяцев назад. Активировать все способности вопрос пары недель, а дальше — обучение и новая жизнь. Митров радовался как ребенок, когда я ему позвонил, и сразу же выслал на место самого общительного и жизнерадостного сотрудника для установления первого контакта. Как не прискорбно это признавать, но для этого я пока еще опытом не вышел. Да и не мог, если честно. Почти одновременно с мастером подъехали и суровые ребята из «соседей» по этажу. От череды дотошных допросов и нудных отчетов меня спасла должность. Удалось отделаться малой кровью: рапортом и полной проверкой квартиры специально вызванными поисковиками. Родительское логово, уже почти год стоявшая пустой, также подверглась тотальному досмотру. Именно поэтому я и сидел сейчас на лестнице. Ребята обещали закончить через час и завезти ключи обратно…

Участкового постигла та же участь, только в более грубой форме. Как-никак он первым нашел «клад», да и доверия конторе не внушал. А уж как шерстили семью пацана, боюсь даже представить. Небось на золотые коронки в зубах у его бати и те документы потребуют.

Но, наверное, самый большой шок вызвал сам способ преступления. Да-да, именно преступления, так как все золото было самым наглым образом сперто из знаменитого на весь мир местечка, под названием Форт-Нокс.

История жизни у парня была грустная, но не такая уж и редкая. Самый слабый в классе, порок сердца и большие ограничения по физической нагрузке. Злобные дети не могли понять этого и гнобили пацана, регулярно издеваясь над ним в школе и избивая после занятий. Жаловаться он не хотел, за это ему прилетало еще сильнее, да и не по-мужски было как-то. Приходилось скрываться и убегать, заранее тщательно просчитывая маршруты и избегая ловушек. Это не всегда получалось, но он старался и всей душой хотел научиться бегать как можно быстрее. Тайком от родителей, он тренировался на беговой дорожке каждый день. Тренировался долго и на износ, насилуя и без того слабое сердце. Как итог — оно у него не выдержало. Поздно вечером. Никого вокруг. Он лежал на дорожке и медленно проваливался в небытие. Вот только уйти так рано за кромку ему была не судьба. По какому-то прихотливому капризу судьбы, в уже затухающем мозгу активировалась альма…

Очнулся парень спустя час. Отличное самочувствие. Никакой боли и переполняющая тело энергия… Настолько переполняющая, что он, не глупый в принципе парень, который понимал, что буквально только что чуть было не умер, снова бросился бежать. Вот только бег был какой-то странный. Прерывистый. С резкими ускорениями. Раз — и он там, где только что хотел оказаться. Испуга не было. Чувство восторга уверенно доминировало над остальными, заставляя отдаться жажде эксперимента и безграничных возможностей. Гибкая детская психика восприняла эти изменения довольно быстро и практически без последствий. Так в нашем мире впервые появился человек, открывший в себе способность к телепортации…

Дальнейшее обследование у врача, удивленного неожиданный исцелением от порока и улучшением зрения с минус двух до стопроцентного. Эксперименты нас своим телом и эйфория. Безграничная эйфория…

Постепенно в его секрет были вовлечены и двое ближайших друзей, установлена максимальная дальность прыжка, а также примерная энергоемкость. По началу дети пытались путешествовать, воровали в магазинах еду и понравившиеся вещи, но быстро одумались, пару раз чуть не попавшись на горячем. А вскоре у одного из них родилась «гениальная» идея как обуть злодеев, гнобящих весь мир и наложивших на любимую Родину столь гадкие санкции. Кучка детей решает отомстить одной из крупнейших ядерных держав мира, искренне веря новостям и абсолютно не разбираясь в политике. Смешно? Да вот, что-то не очень…

Место, где предположительно хранится «вражеский» золотой запас нашли довольно просто — по интернету. А вот дальше дело застопорилось. Портануться до США, на другой континент требовало практически полного энергозапас открывшего в себе дар ребенка. Единственным бонусом было то, что полностью отсутствовало ограничение по массе. Тащи с собой хоть сколько, главное, чтобы размеры вещи не превышали твоего собственного тела и плотно к нему прилегали. Крутя ситуацию так и эдак, ребята, наконец, выработали оптимальный план. Скинувшись, они заплатили своему однокласснику пять тысяч рублей за то, что он будет неделю прикрывать их перед родителями (по легенде они отправлялись в поход с его отцом, туда, где нет сотовой связи) и за три дня переправились в Америку, прихватив с собой полные рюкзаки провианта. Как они выживали в незнакомой стране, со школьным знанием английского на три с минусом это вообще отдельная тема. Но тем не менее выжили, и даже умудрились ни у кого не вызвать подозрений в городе.

Дальше — больше. Навскидку, блин, навскидку! Они определили примерное расположение подземных этажей хранилища. Как? Да очень просто, я считаю, что это так, а дальше уже проверим методом тыка, прав я или нет. Дождавшись ночи, парень портовался по высчитанным на коленке координатам, основанным на знании типовых строений, подсмотренным опять же в интернете и ориентируясь на интуицию. Финиш! Овации можно оставить. Что было бы, застрянь он, скажем, в стене или попадись на глаза охранникам, даже трудно представить. Сам факт особенности-то не изучен.

Как выяснилось дальше, было и то и другое… В первом случае, к вящей радости наших физиков (еще бы, столько новых данных сразу!), часть пространства, куда не мог попасть Алеша, замещалась им самим, а то, что мешало ему там находиться, отправлялось в ту точку, которую он только что занимал. Так небольшая стоянка в лесу, где расположились на недельную лежку дети, пополнилась здоровенными кусками бетона с торчащей во все стороны арматурой и кусками длинных ламп освещения… Как охренели сами охранники базы, обнаружив на объекте отсутствие фрагмента потолка или стены, боюсь даже представить.

Решение отправляться на «разведку» ночью было принято далеко не спонтанно. Изучив основы психологии и насмотревшись фильмов американского же производства, ребята знали, что увиденное мельком и на пару секунд (а парень появлялся как раз таки на доли секунды и тут же исчезал обратно) подвергается мозгом большому сомнению. Да, ты увидел что-то необычное, которое тут же исчезло. Но проходит буквально пара мгновений, и ты уже сомневаешься, а не померещилось ли? Может надо пить меньше на выходных или те ужастики в субботу были явно лишними?

В общем, как бы то ни было, но спалился парень всего раза два. После чего долго не мог решиться на очередную вылазку. Однако, по полному отсутствию тревоги и вообще любых признаков паники, вряд ли охранники кому-нибудь об этом рассказали. Впрочем дырки в стенах как раз таки были уже самым настоящим доказательством непонятной деятельности на базе, а значит, нужно было торопиться. За пять ходок удалось установить местоположение хранилища и его примерные координаты. Промахнуться мимо Леша уже не боялся и теперь ускоренно готовился к транспортировке. Спустя пару дней состоялась их первая удачная вылазка.

Примерно прикинув время реакции охраны на проникновение, адекватную реакцию и вскрытие дверей хранилища, они решили, что две минуты у них есть точно. От того и плясали. Портанулись на редкость удачно, приземлившись прямо на кучу золотых слитков раз и на всегда разрешив мучавший весь мир вопрос: «Есть ли золото в форте Нокс?». Как оказалось есть. И даже много. Причем явно не только американского производства.

Дальше действовали до нелепости просто. Перед переходом — маски на голову. В том, что хранилище оснащено камерами, датчиками движения, тепловизорами, массоуловителями и прочими достижениями техногенной цивилизации можно было даже не сомневаться. А раз так, то действовать нужно было быстро. Камеры тут действительно были, причем их никто и не думал скрывать. Здоровенные машинки висели под потолком, буравя юных грабителей пристальным взглядом. Избавились от их назойливого внимания, посредством захваченного с собой ломика. А какое же ограбление без него? Традиция! Да и раскрывать свой секрет заранее никому неохота. В общем, время пошло. Леша упал грудью на гору слитков, постаравшись захватить руками и телом как можно большую площадь, а его друг, принялся накладывать ему на спину слиточки поменьше. В конце, когда парень уже не мог дышать и только жалобно хрипел, он запрыгнул сверху, обхватив руками этот бутерброд, и они улетели домой. По быстрому, разгрузив полуживого друга, Артем остался охранять и заботиться о совместно «нажитом» добре, а Леша, отдохнув денек, отправился обратно.

Вторая ходка за сокровищами янки, тоже выдалась удачной. Даже более того. Неожиданно для себя самого, юный одаренный почувствовал, что начинает восстанавливаться значительно быстрее после перехода. И даже остается еще немного сил в запасе. Не так уж и много, но этого хватало на пару перемещений по городу.

Дальше парень решил не рисковать. Такая удача вряд ли продлиться долго, а значит, есть опасность попасть в совсем уж скверное положение. Именно поэтому, не смотря на многочисленные уговоры и возмущения, друзей он решил не брать, отправившись в последний поход в одиночку. Как оказалось не зря. Жадность вообще грех, а уж до чужого добра… Да которое еще и под присмотром ФБР… В общем парня уже ждали.

Куча суровых дядек в полной броне и при оружии поначалу охренели, когда буквально в паре метрах от них появился худенький пацан в шортах. Ну то есть явно не ожидали подобного поворота событий, когда враг материализуется не из непонятно как не обнаруженного до этого подкопа, а прямо из воздуха. Однако следует отдать им должное — пришли в себя они быстро. Стрелять естественно не стали. Кто ж будет бить по курице способной нести золотые яйца? По паре тонн в день… И попытались взять живьем. Леша понял, что ему приходит пушистая северная лиса и заметавшись по хранилищу не придумал ничего лучшего, чем упасть на кучу фашистских золотых слитков в углу и сбежать домой. К его огромному удивлению, а также полной прострации бойцов ФБР куча отправилась вслед за ним, пополнив копилочку ребят еще на одну весьма солидную сумму… Ну да, раскрылся, так хоть не зря. Самое забавное, что маску не снял, отпечатков не оставил и по-русски не говорил. Поди угадай, что это за пацан и откуда. Все до чего дотрагивались жадные подростковые ручонки — ведь тоже бесследно исчезло. Самое нелепое… и самое эффективное ограбление на моей памяти…

— Да ладно тебе, Дима, чего грустишь-то опять? — отвлек меня от размышлений голос учителя.

— Да так, — ответил я, — думаю…

— Много не надо, а то еще научишься. Да перестань ты уже! Все ведь хорошо закончилось! Парень — молоток, такой талантище! Жаль правда, что америкосы про эту фишку узнали, ну да ничего. Вот обучим его, изучим, воспитаем, а там такие перспективы открываются… Ух!

По лестнице прогрохотали шаги ботинок, и на площадку, игнорируя лифт, вылетел запыхавшийся парень из соседнего отдела.

— Держите, — протянул он мне ключи от родительской квартиры.

— Много нашли? — мрачно буркнул я, поднимаясь со ступенек. Ноги неимоверно затекли.

— Работа такая, — слегка смущенно пожал он плечами, — все в порядке. Вас еще вызовут к нам для дачи показаний и прояснения некоторых вопросов по делу. Но это позже. Всего доброго.

— И вам не хворать.

Глядя, как он снова бежит по ступеням, только на этот раз вниз я покачал головой. Вот уж не было печали…

— Ладно, — тоже поднялся на ноги Стен, — пойду, потороплю своего подопечного. Он уже давно должен был собраться.

— Может, дашь парню побыть с родителями? Зачем его обязательно забирать?

— Нельзя, — покачал головой мастер, — слишком ценный дар. Вот исследуем, поймем что да как, а потом уже и отпустим. Для виду. Сам ведь понимаешь, что он у нас теперь даже в туалет не выйдет без надежной группы прикрытия. Но говорить ему об этом, естественно не стоит — юношеский максимализм — та еще беда… Такими уникумами не разбрасываются. Это нас с тобой почти три десятка только в Сибири, а он такой один.

— И что ж теперь, ему со взводом спецназа за ручку по улице ходить?

— Зачем же так? — удивился он, — Охрана будет, вот только вряд ли он ее заметит. Нам гласность и лишние вопросы ни к чему. Только ограничение на перемещения придется наложить, но это уже детали. Пойду я в общем.

В это время на площадку вышла Асера. Когда в нашу квартиру вошла группа обыска со спецоборудованием, мне пришлось ей немного соврать о причинах их визита. Сказав, что мой порядочный сосед, которому я иногда оставлял ключи, чтобы присматривать за растениями во время командировок оказался не таким уж и порядочным. Поэтому я во избежание так сказать, согласился на проверку собственного жилища. Ага, согласился. Кто бы меня еще об этом спрашивал…

— Ты скоро? — скорчила недовольную гримасу девушка, — после этих хамов пришлось убирать половину квартиры!

— Уже иду, — кивнул я.

— Переживает, — оскалился в улыбке Стен.

— В смысле? — не понял я, — С чего бы это?

— А чего там убирать после группы? — удивился оперативник, — квартиру твою миноискателем прошерстили быстренько вот и все. Больно охота парням в твоих тряпках ковыряться до утра. С наркотой обычно сложнее, но там свои методы. А валюту ты не держишь. Так что беспокоится она о тебе. К бабке не ходи!

— Не пойду, — буркнул я, вспомнив почему-то о Маше.

— И правильно, — жизнерадостно хохотнул Волк, — молодое-то оно для тебя лучше будет.

— Да иди ты!

Пожав на прощание руку мастеру, я вернулся назад в квартиру. До рассвета оставалось не так уж и много времени. Нужно было поспать.

Дальнейшая неделя выдалась на редкость спокойной. Один раз меня все-таки вызвали в отдел, для дополнительного уточнения некоторых возникших вопросов по делу, но этим все и ограничилось. Алеша остался у нас на обучении. Его я не видел, так как давно уже не бывал на базе, но от парней слышал, что парень подает большие надежды. Ох, чувствую, что недовольных запретом выезжать за рубеж скоро прибавится… С золотом было сложнее, но как по секрету поведал мне Стен, его отправили в Москву, на хранение. Кощунственную мысль отдать обратно, высказанную каким-то идиотом из соседнего отдела, даже не подняли на смех. Грех над убогими смеяться. Тогда помимо возвращения украденного, нужно было еще и пацана им выдать, с подробным описанием его возможностей. Бред. Как таких только на работу сюда берут.

Как оказалось, такой вопрос задавал себе не я один. Поэтому при очередном приказе о сокращении, как всегда неожиданно упавшим на головы сверху, соседний отдел поредел на одного бойца.

Дома было все по прежнему, но… как-то не так. Асера, несмотря на обилие новых впечатлений заметно загрустила. Нет, мне она ничего не говорила, и как всегда весело щебетала что-то радостное, когда я приходил с работы, но было заметно, что девушка постепенно сдает. Долго выяснять причины этого не пришлось. Новый мир оказался хоть и волшебным, но очень чужим. Все другое. Другие люди, нравы, обычаи, привычки и поведение. Серые дома больше похожи на каменные гробы, и построены не для того, чтобы жить с комфортом, а чтобы зарабатывать на них деньги. Монотонное гудение машин, таких чудесных по одной, и таких в скучных в сплошном железном потоке. Их было не слышно в моем спальном районе, но если слегка напрячь слух… В общем, у девушки наблюдался явный признак быстро растущей депрессухи, щедро замешанной на переходном состоянии. Переходном — не в смысле подростковом, а во временном плане. Честно говоря, я и сам бы на ее месте, наверное, также долго сидел, глядя в окно, в попытках заново переосмыслить свою жизнь. Однако в этом-то и кроется главная ошибка. Поэтому, разобравшись в чем тут дело, я приступил к активному исправлению ситуации.

Первым делом изучил репертуары кино и театров, отобрав лучшие произведения и начисто выкинув из списка все тупые и пошлые комедии. Особенно современного российского производства. Нет, были среди них и отличные экземпляры, но далеко не все. Вспомнить тот же «Самый лучший фильм». Рекорд по бездарности. Все шутки тупые и ниже пояса. Однозначно в утиль.

Затем, отобрал лучшие места, где в городе можно было перекусить и посмотреть что-нибудь интересное. Музеи, галереи, храмы, «Ньютон Парк», местные достопримечательности, остатки старинной архитектуры, парк бабочек и многое-многое другое. Список вышел довольно длинным. При этом пришлось в обязательном порядке уточнять часы работы некоторых мест, и сверять их с временем захода солнца. Благо дело была уже поздняя осень, поэтому темнело теперь довольно рано, что давало нам с Асей лишнее время.

Ну и как финал я записался на уроки танцев. Да, не смотря на то, что терпеть их не мог. Да, пришлось учиться днем, иногда прося Петровича подменить меня на лекциях со студентами, но это того стоило. Учитель — красивая женщина лет сорока, с потрясающей фигурой и пластикой, только диву давалась, глядя с какой скоростью, я — полный новичок, осваиваю танцевальные па и сложные пируэты. Поэтому, посмотрев на это дело со стороны некоторое время, она без разговоров забрала меня у моей партнерши — молодой девушки лет двадцати, записавшейся в группу одновременно со мной, и занялась моим обучением сама.

— У тебя потрясающая плавность движений! — восхитилась она. В этот раз мы разучивали танго, а там, как известно, требовалось не только четко взаимодействовать с партнером, но и хорошо отрабатывать сольную программу, чтобы не выглядеть как кабан на льду, да еще и передать всю свою страсть в движении, — где-то обучался раньше?

— Нет, — покачал головой я, и улыбнулся, — разве что в армии.

— Ну, оттуда ты бы вряд ли такого нахватался, — хмыкнула она, — у них совершено другая моторика. Разве что спецназ…

— Не угадали. Пехота.

— Вот я о том и говорю. Значит, еще где-то занимался, — погрозила мне пальцем женщина.

Улыбнувшись в ответ, я только развел руками. Угу, занимался. Школа Владимира и настойка творят чудеса. Там попробуй пофилонь — мигом таких люлей отгребешь, причем с многочисленными и зачастую несовместимыми с жизнью травмами, что потом добавки уже не захочется. Боль — лучший учитель. А настойку я не зря выпросил у Алисы на выходных. Цены в школе танцев прилично кусались, прямо как Ася. Помню, когда мы спорили из-за просмотра очередного фильма, она в шутку тяпнула меня за руку. Ой, мамочки… про клыки-то она забыла, а подкожную броню я давно уже не носил дома. Да и вообще, у них, как я понимаю это в норме вещей между… ну, эээ… любовниками или просто детьми, регенерация-то вон какая, заживает моментально. А вот мне палить такую функцию жутко не хотелось. Вот и пришлось несколько дней ходить с повязкой на руке и слушать смущенные и совершенно искренние извинения.

Так о чем я? Ах, да. Платить за обучение долгое время мне не улыбалось, поэтому запасшись настойкой под завязку, я записался на курсы. Хотя… может и зря я так категорично? Все-таки такая женщина… эх!

И вот настал час икс. Темнело сейчас уже достаточно рано, поэтому попасть в большинство приличных и не очень заведений не составляло труда. Последние так вообще закрывались только под утро, но их я решил оставить напоследок. Асера радовалось возможности повидать новый мир как ребенок. Долго не могла выбрать, что ей надеть, перебирая немногочисленные заказанные через интернет наряды, но под моим ироничным взглядом, махнула рукой, и просто надела первое, что попалось под руку. Надо сказать на редкость удачно. Черное приталенное пальто, идеально подчеркивающее узкую талию и отливающее серебряными застежками, гармонично сочеталось с маленькими черными сапожками, в которые были заправлены мягкие брюки, больше напоминавшие лосины. Довершала вид изящная черная шляпка и фиолетовый шарф, небрежно перекинутый через плечо. Все это, а также природная грация и умение носить такую одежду, придавало ей просто потрясающий вид.

Проходя мимо зеркала, я взглянул на себя и только крякнул. Мда… Джинсы с кроссовками и обвисшая старая куртка. На фоне Аси, с детства привыкшей держать себя как княгиня, причем в независимости от того, что на ней в этот момент было одето, я смотрелся как канализационный бомж. Непорядок, однако. Мне она, конечно, ничего такого не скажет, воспитание не то, да и обижать человека, давно ставшего ей другом… но вот сам я себя буду чувствовать далеко не комильфо. Пришлось спешно раздеться и упрыгать обратно к шкафу. Была у меня там одна одежка. Друзья, и особенно мама, любили порой мне дарить, разные красивые вещи, почему-то считая, что одеваюсь я не очень. Теперь, посмотрев на себя рядом с такой девушкой, я как никогда понял их правоту. Таких вещей было не очень много, но выбор все-таки был.

Прокручивая в голове кучи комбинаций и решений (все-таки в коридоре меня ждал хм… человек), я остановил свой выбор на ярко красной шелковой рубашке, подаренной мне еще в незапамятные времена и длинном пиджаке. Помню в свое время, долго не мог понять что это, и вправду такой длинный пиджак, или все-таки пальто. Ну да и фиг с ним, налез и ладно. Черные штаны пришлось заправить в мощные чоперы с пряжками из стальных черепов. А что поделать? Других сапог у меня не было, а надевать кроссовки к этому наряду… все равно, что домашние шлепанцы. Купил я их сам, с прицелом на будущий мотоцикл. Его у меня пока не было, но учитывая свою новую зарплату, к лету следующего года у меня были все шансы опробовать новенький Harley-Davidson в деле. Ну да и ладно, под брюками они хоть и мало напоминали туфли, но хотя бы не бросались в глаза. Старая батина фетровая шляпа завершила дело. Более привычная же кепка, заняла свое место на полке. Извини подруга, сегодня не твой день.

Повернувшись к зеркалу, я оценил получившийся результат. Да… Трудно даже сказать на кого я был похож больше: на сутенера при исполнении, или же гота. Одежда, учитывая мои новые габариты, сидела как влитая, даже слегка в обтяжку, дополняя созданный образ. Тяжело вздохнув, я закрыл дверцу шкафа. Надо идти. В любом случае, хоть и непривычно, но всяко лучше того, что было до этого. Тут я хотя бы подхожу ей по стилю. Хотя… Метнувшись к шкафу пальто, я надел под него старый черный костюм с галстуком, что валялся там уже лет десять и который я надевал всего один раз в жизни, и вернулся обратно к зеркалу. Теперь передо мной предстал совершенно другой человек — выходец из Америки где-то сороковых годов. Только «Томпсона» в руках не хватает… Мда. Ну да и хрен с ним. Сойдет.

Увидев меня в подобном наряде и с жутко недовольным лицом, Ася сначала звонко рассмеялась, а потом, оглядев меня с головы до ног, неожиданно серьезно заявила:

— Отлично выглядишь.

— Спасибо, — буркнул я, выходя в коридор и закрывая за нами дверь квартиры.

— Ты чем-то недоволен?

— Да нет… просто не привык так одеваться. Чувствую себя, как… не знаю кто.

— А по-моему как раз наоборот, — не согласилась девушка, — это раньше ты одевался не очень. Уж извини, конечно, не хотела тебе об этом говорить, но сейчас, увидев тебя в совершенно другом свете… Почему ты не ходил так раньше?

— У нас такая одежда считается вульгарной.

— Вульгарной? — поразилась она, — А это тогда что?

Последив за ее взглядом, я увидел еще одну парочку, шагающую по параллельной с нами дорожке двора. Миленькая девушка, в красивой курточке и джинсах. Рядом с ней парень. Толстая кожаная куртка, лакированные туфли и… поношенные штаны «Адидас» с пузырями на коленках. Однако…

— То есть ты считаешь, что так одеваться намного лучше? — продолжила девушка.

— Ну…

— Нет, ты ответь.

— Понимаешь, — начал я, — сейчас другая мода в стране. Да, мешковатая спортивная одежда есть и много, но в основном носят ее либо гопники, либо подростки. Обычные люди одеваются несколько иначе.

— Да я видела, — кивнула она, — и если не брать в расчет различного рода неформалов, то это вполне сносно. Но только сносно! Что у вас сейчас носят, подумать только!

— Да и так называемый стадный эффект еще никто не отменял, — продолжил я, — Проживая на какой-то местности, человек старается адаптироваться к ней. Пусть он этого не хочет, пусть делает это совершенно неосознанно, но ведь делает. Во всяком случае, большинство. В неблагоприятных районах, люди стараются одеваться победнее, или быть похожими на тех, кого боятся. А так как у нас обилие гопников, то, пожалуйста — дети, которые боятся быть побитыми после школы, мимикрируют, перенимают привычки и зачастую пополняют эти ряды. Да, не все, но они есть и довольно много. Ярко и вызывающе одевающихся не любят. Почему? Так ведь придраться к кому-нибудь же надо, а такие — всегда на виду. Среди безликой толпы видны они как на ладони. И уж тем более всякие модники. У нас даже поговорка такая есть: «Эй, модник, получи в подбородник!»

— Какая дикость, — покачала головой Ася, — куда смотрит ваша полиция?

— Я, надеюсь, это был риторический вопрос?

— Пожалуй…

Мда, а ведь обживается девочка. Раньше бы еще долго возмущалась, сравнивала с царской Россией и приводила кучу примеров. А сейчас только головой качает, пытается привыкнуть и изучить.

Чтобы не оставлять неприятного осадка на душе я перевел тему разговора. У нас в городе было не так уж и плохо, чтобы заострять внимание на проблемах. Вот это-то я и хотел сегодня ей показать.

Весело болтая, мы совершенно незаметно подошли к автобусной остановке. Первая поездка на новом виде транспорта. Я невольно улыбнулся.

Несмотря на все мои ожидания, общественный транспорт девушке понравился. Хотя, наверное, большую роль тут сыграла новизна и отсутствие обычной давки. Сев на мягкое сидение у окошка, она зачарованно смотрела на проплывающие мимо дома, ларьки и магазины. Не пошлый Лас-Вегас, конечно, но ночью город был очень красив. Особенно в последнее время, когда столбы вдоль дорог украсили искрящимися фонариками, спиралями и целыми гирляндами огоньков. Сделали это как раз под прошлый Новый год и больше не снимали. Долго, дорого, да и зачем, если каждый вечер город превращается в настоящую сказку? Красиво ведь. Витрины магазинов старались не отставать, изо всех сил привлекая покупателей необычной и красочной иллюминацией. А ближе к центру начали встречаться деревья с живыми огоньками. Мягкий фиолетовый свет медленно стекал по веткам, истончаясь к их концам и пропадая, как бы упав на землю. Но только для того, чтобы тут же снова появиться в кроне.

Ася наслаждалась открывшимся видом, постоянно крутя прелестной головкой по сторонам, а я наслаждался ее глазами. Нечасто сейчас встретишь подобный взгляд. Чистый, искренний, незамутненный взгляд ребенка. Впрочем, это совсем не значит, что его обладатель был наивным человеком. Дело тут совсем в другом. Прожить жизнь и не утратить в себе умения радоваться мелочам, вести себя как ребенок и смотреть на мир таким вот взглядом… это дорогого стоит.

На первый день мы решили ничего не планировать, а просто погулять по городу, чтобы она могла посмотреть как там и что. Ну, и зайти в парочку мест и заведений по пути. В принципе, неплохая программа, особенно если учесть мою «любовь» к посещению магазинов. Театры и кино решено было отложить на потом.

В целом город девушке понравился. Особенно его центр, с сохранившейся старинной архитектурой, представленной в основном домами купцов и учебными заведениями. Новые дома, которые только недавно начали отличаться яркими фасадами от своих тоскливо серых собратьев, тоже удостоились сдержанной похвалы. Небоскребы… небоскребы это отдельная песня. Их было у нас не так уж и много, но впечатление на девушку они произвели неизгладимое, особенно вблизи.

— Как в них можно жить? — заворожено спросила она, внимательно разглядывая один, — Это же страшно! Такая высота!

— Ну, не все же боятся высоты, — пожал я плечами, — хотя, зная наших строителей, я бы сам не рискнул жить в доме, который выше пятиэтажки.

— И там кто-то селится?

— Конечно! Многие считают такое жилье престижным. Кому-то нравится отличный вид из окна. Кому-то планировка, или ему просто все равно. Ну и офисы конечно. Обычно такие дома делают именно под них и гостиницы. Минимум площади на земле — максимум пространства и прибыли.

— Но это же опасно! А вдруг землетрясение?

— Тут уж мне нечего тебе ответить. Как повезет. Вот в Японии недавно была знатная тряска. Аж под девять баллов. И ничего. Только один дом упал. Они строят на специальных опорах так, что тот будет качаться как ковыль на ветру, но ни за что не упадет. Только мебелью придавить может. Поэтому японцы в своих домах ее теперь стали к полу прикручивать.

— Щедр мир на чудеса…

— Не то слово. Особенно у них. Те еще выдумщики.

Гуляли мы до поздней ночи, неспешно меряя шагами мостовую и тихонько разговаривая. Я и рад был бы завалиться домой пораньше, но Ася так умоляюще смотрела, что пришлось сдаться. На крайний случай высплюсь, потом по ускоренной методике и серотонинчику себе еще немного добавлю…

Улицы, уютные и не очень дворы. Магазины, торговые центры и парки, с длинными дорожками, иногда теряющимися в темноте. Все вызывало у нее неподдельный интерес и желание рассмотреть поближе.

Слегка подустав, мы заходили в ближайшее кафе, чтобы немного отдохнуть, а заодно и проверить качество местных блюд. Никаких особых предубеждений по поводу еды девушка не имела, и с удовольствием отдала процесс выбора заведения в мои руки. Поэтому спустя час, мы вываливались из кафе довольными сытыми колобками.

Неожиданно ее заинтересовали ночные клубы. Честно говоря я ни разу в них не был и как-то не жалел об этом, но вот сейчас пришлось нарушить свое негласное правило и зайти в один из них (самое сложное было найти тот, что работал без ультрафиолетовой подсветки в зале). Как и ожидалось, внутри царил полный кавардак щедро сдобренный совершенно невнятной музыкой. Мешанина бьющихся в экстазе тел, состоящая в основном из полутрезвых подростков занимала практически весь зал, за исключением барной стоки, возле которой, за стаканчиком вискаря, вовсю общалось более старшее поколение. Лет, эдак, на пять — семь. Мда… Отдельно стоящие кожаные диванчики со столиками были заняты «золотой» молодежью, которую просто невозможно спутать с кем-нибудь другим. Куча денег, максимум вседозволенности и минимум тормозов. Гремучая смесь.

Асеру это, впрочем, нисколько не расстроило. С видом юного натуралиста она ходила по залу, с любопытством разглядывая местный антураж. В конце — концов, мы заняли небольшой свободный столик в углу, где заказали себе пару коктейлей, неожиданно оказавшихся просто превосходными. Ну, хоть какая-то польза…

Глядя на мою недовольную рожу, Ася немного смутилась и попросила не уходить сразу. Ей было очень интересно узнать, как развлекается молодежь в нашем времени и что сейчас в моде. Глядя на дрыгающуюся толпу, мне очень хотелось буркнуть что-то вроде: «Бухло, наркотики и беспорядочные половые связи», но я сдержался. Если мне не нравятся подобные места, то это вовсе не повод портить настроение своей спутнице. Ничего, потерпим, бывали места и похуже. Перед глазами сразу всплыла большая полоса препятствий с имитирующим тихоню Стеном. Меня передернуло, а рука невольно коснулась бока, из которого мне тогда так эпично вырвали печень. Не спасла даже композитная броня. Помотав головой и отгоняя видение, я встал из-за стола и, улыбнувшись, сказал, что пойду «припудрить носик». Ну, не говорить же что мне понадобилось срочно отлить? Девушка только понимающе улыбнулась.

Туалет был сделан на удивление прилично. Хорошая отделка, чистота и полное отсутствие шприцов на полу, что еще раз подтверждало качество заведения. Впрочем, сейчас все перешли на таблетки и курительные смеси, так что оно и неудивительно. В дальнем углу, в небольшом полутемном закутке за кабинками вовсю обнималась парочка. Увидев меня, мажорно одетый парень скорчил недовольную физиономию и, повернувшись, направился к выходу, полностью забыв о растерянно застывшей у стены девушке. Проходя мимо, он так двинул меня плечом, что я невольно развернулся в пол оборота. Кровь моментально ударила в голову, но я быстро взял себя в руки. От подобного меня и Альфира, как самых вспыльчивых, довольно быстро отучил в свое время Владимир. Выведенный из себя боец — мертвый боец. Уже почти было вышедший за дверь мужского туалета парень, удивленно оглянулся, еще раз смерил меня взглядом, и если мне не показалось, даже втянул носом воздух. Но потом брезгливо сморщился, и ушел, уже не оглядываясь.

Я же стоял столбом стараясь понять, что же меня насторожило. Природная осторожность и боязнь не рассчитать силу опять вылезла не вовремя, поэтому в драку я не полез. Однако было что-то еще. Какое-то смутное чувство опасности, которое бывает, когда встречаешь серьезного противника и уже не уверен в однозначном исходе боя. Такое у меня всегда было перед поединком с мастерами. Интуиция не ошибалась никогда. И вот снова. Запоздалое чувство страха, оставшееся от скромного интеллигента, которым я был раньше? Чушь. После всего того, что я прошел, его уже давно не было. Злость, неуверенность да, бывает. Но страха не было. Да и кого мне теперь бояться? Этого щуплого выскочку с папиными деньгами? Так…точно! Вот оно. Да в нем же весу от силы как в баране, а он с легкостью развернул меня, ударив в плечо! Мало того, что я вешу за центнер, так еще и тело вовремя сгруппировалось, не прошли тренировки даром. И это чувство опасности. Твою же так!

Эти мысли проскочили в разогретой злостью голове буквально за пару секунд. Девушка в углу, только — только начала приходить в себя и трясла головой, когда я рывком распахнул дверь и выскочил наружу. Никого. Точнее народу-то как раз тьма тьмущая, а вот парня и след простыл. Шустрая тварь. Просканировав зал астральным зрением, я ругнулся еще раз. Сородичи Асеры никак не отличались по излучению ауры от обычных людей, в этом у меня было время убедиться. Поэтому затеряться в толпе особого труда не составляло. Впрочем, вряд ли он специально торопился сбежать. Судя по его реакции, противником он меня не считал, а значит и особого смысла прятаться нет. Интересно, что он хотел? Убить девушку? Вряд ли. Скорее просто…

От размышлений и осмотра зала меня отвлек шум, доносившийся от приватной зоны. И что самое неприятное, доносился он от соседнего с нашим столика. Резко изменив траекторию движения, я почти бегом направился к его источнику. Как оказалось не зря. Картина маслом. На удобных кожаных диванах с комфортом расположились четверо молодых людей и две полуодетые девицы. Причем двое представителей золотой молодежи уже пребывали без сознания, лежа на столе и диване в живописных позах. Судя по внешнему виду, одному из них неслабо вмазали в челюсть, вон она как набок свернута, да и на столе целая россыпь зубов. Хороший удар… Второго же классически приложили лицом об стол. Лужа крови, натекшая из разбитого носа, придавала зрелищу еще больше трагичности, но жизни явно не угрожала. Все прочие, уцелевшие при мордобое, испугано вжимались в свои места, с ужасом смотря на… Асю. Стоящая неподалеку от места преступления девушка, что-то на повышенных тонах втолковывала быкообразному охраннику, но видно зря. Поиграв желваками, он бросил что-то резкое и схватил ее за руку.

Бац! Мощный апперкот бросает его на пол. После такого удара он уже не встает. Ой-ё… Резко прибавляю скорости и оказываюсь возле девушки практически одновременно с еще тремя быками в костюмах и администратором.

— Спокойно мужики! Сейчас все разрулим!

Ага, конечно. Так меня и послушали. Прилетевший откуда-то сбоку кулак, угодил точно в скулу и заставил меня пошатнуться. Да что ж за день-то сегодня такой! За такой глупо пропущенный удар Вова бы с меня три шкуры спустил на дополнительных тренировках. Здоровяк — охранник, впрочем, тоже опешил, с удивлением смотря на парня, который выдержал от него подобную плюху пудовым кулаком. Резко взвинчиваю восприятие. Удар. Нырок под руку, снова удар. Серия тычков в корпус последнего вышибалы и перехват за шиворот бледного администратора, к которому уже хищно подбиралась Ася.

— Тихо-тихо! — останавливаю ей я, — Все хорошо. А вас господин хороший, я попросил бы объясниться прямо сейчас.

— Что?! — опешил от такой наглости тот, — Вы еще и требуете объяснений?! Да я сейчас же вызову милицию!

— Вызывай, — согласно кивнул я и, достав из внутреннего кармана корочки, продемонстрировал их мужику, — заодно и объяснишь им, почему вы решили напасть на сотрудника… моей службы.

Судя по резко изменившемуся цвету лица работника сферы развлечений он прекрасно осознавал, чем такое деяние может закончиться.

— Ваша девушка начала первой, — привел последний довод в свою защиту он, косясь на неподвижные тела охранников на полу. Музыка к этому моменту уже смолкла, и все удивленно таращились на нас. Блин. Засада.

— Может быть, продолжим разговор в более приватном месте? — предложил я, одновременно с этим посылая в мозг потерпевшим сигнал очнуться. Нечего им тут лежать.

— Да-да, конечно. Проблемы нам не нужны.

— Тогда пошли.

Предмет ссоры выяснился довольно быстро. Ася, дожидаясь меня, решила сходить к барной стойке, посмотреть, что там есть интересного поближе. Однако проходя мимо столика с молодежью, удостоилась весьма положительной и громкой оценки своей фигуры, а в довершении всего еще и смачного шлепка по упругой попке. Пришедшая в ярость девушка моментально развернулась и развязный парень в распахнутой на груди рубашке, моментально лишился части своих зубов. Сидевший рядом с ним друг, логично возмутился столь неподобающей реакцией на их комплименты, но от избытка чувств у него получилось стандартное: «Ты что творишь, сука?!» В результате чего он поцеловал стол, да так и остался на нем отдыхать. Остальные благоразумно решили промолчать, дожидаясь подхода кавалерии, в лице спешившего изо всех сил охранника. Последний умом явно не блистал, потому как начал с все тех же угроз и оскорблений, за что собственно и огреб. Хотя мужика тоже можно понять, ведь ему было лично приплачено за безопасность отпрысков местной знати.

В общем, дело удалось решить к обоюдному согласию. Разбирательство не было нужно ни мне, ни администрации, поэтому конфликт удалось замять, а вопрос с пострадавшими управляющий пообещал решить сам.

Во время всего нашего разговора Ася скромно стояла в сторонке, предоставив мне решение проблем. Все верно, пришел мужик — ему теперь и решать. Он обязан заступиться за ее и свою честь, а также урегулировать все проблемы. Ее же дело — наблюдать и поддержать советом в случае чего. Старая школа этикета. Эх, знала бы ты, какие сейчас порядки в той же демократической Европе. Мужчин там раз-два и обчелся, зато мужиковатых баб, альфонсов и секс-меньшинств… Невыгодно сейчас быть мужиком, больше проблем и ответственности. А кому это надо?

Из клуба мы выбрались спустя полчаса, твердо решив не появляться тут больше никогда. Время было еще детское, поэтому чтобы компенсировать слегка подпорченное настроение девушке, мы отправились в один хитрый торговый центр. Море света, красивых магазинчиков и элегантных нарядов сделали свое дело — Асера забыла обо всем на свете, таская меня из отдела в отдел и восторженно пища при виде очередной блестящей хахаряшки. Куда делась суровая фурия? На ее месте снова возникла счастливая девчонка, искренне радующаяся любой мелочи. Ее одинаково восхищала красивая золотая безделушка, стоимостью пару десятков тысяч и колпачок от бахил. Гораздо важнее были эмоции, с которыми я это дарил, или она находила сама. Конечно, затариваться под завязку мы не стали. Лимит денег был не бесконечен, да и совесть у девушки имелась. Они ничего не просила. Просто ходила вдоль витрин, восхищенно ахая, а по накалу ее эмоций, сверяясь со своим кошельком, я выбирал ту или иную вещь. И ведь не прогадал ни разу! Хорошо быть эмпатом. Спасибо за это Алисе. Да и не так уж много денег ушло. Слегка подновил гардероб ей и себе (давно, кстати, пора, а то, учитывая свои новые габариты, многая одежда уже просто не налезала), ну и сувенирчиков с бижутерией немного набрали. Благо дело стоили они сейчас не дороже двухсот рублей, а выглядели вполне прилично.

Закинув пакеты с покупками домой, мы снова отправились на прогулку. Сидеть в душном помещении Ася не хотела категорически. Тем более, что город ей очень понравился. Не смотря на какие-то бытовые проблемы и заботы, люди выглядели счастливыми. Эмоциональный фон явственно это доказывал, уводя и наши эмоции вслед за собой в стабильный плюс. Находиться в таком месте всегда приятнее, чем там, где царила депрессуха и уныние. Чтобы там не говорили про всякого рода экстрасенсов, но кое-где они, безусловно, правы. Теперь, познакомившись с тонкими энергиями на собственном опыте, я знал это совершенно точно. Живешь ты, например, в своей квартире и радуешься, так она как губка напитывается твоими эмоциями и начинает постепенно их отдавать. Даже когда приходишь домой злой и усталый как собака, падая на диван и включая телевизор, то все равно чувствуешь, как постепенно недовольство проходит, уступая место хорошему настроению. И дело тут вовсе не в отдыхе. Точнее не только в нем. Тоже самое, с точностью да на оборот в «негативной квартире». С каким бы хорошим настроением ты туда не пришел, оно обязательно испортится. И делай ты что хочешь, но исправить быстро такой эффект вряд ли получится. Хотя… есть один способ. Дети. Те, кто живет большими семьями, и уж тем более там, где есть дети, духовная атмосфера всегда отличная. Они как маленькие солнышки наполняют пространство вокруг себя светом и радостью. Возможно именно поэтому, многое старики хоть и ворчат, что не любят детей, но все равно стараются быть поближе. Возможность жить большой теплой кучей, а не в одиночестве, ощущать положительные эмоции, чувствовать кого-то близкого рядом. Говорят же, что самые счастливые семьи это те, которые живут все вместе, в одном доме, но…. в раздельных комнатах.

В этот раз бродили мы уже до глубокой ночи, изучив весь центр города, и остановившись в районе почти построенного нового небоскреба. Сооружение, уходившее вверх на добрые сто тридцать метров, выглядело и впрямь монументально. Мое предложение посмотреть на город с высоты птичьего полета, было воспринято с неожиданно большим энтузиазмом. Проскользнуть мимо сторожей, охраняющих уже почти законченную стройку, не составило никакого труда. Опыт, как говорится, не пропьешь. И вот мы уже карабкаемся по лестнице к вершине. Лифты в здании уже были, но до их подключения дело не дошло. Да и отделкой тут явно еще не занимались. Но хоть лестницы есть и то хлеб!

Плоская крыша, предназначенная для будущей посадки вертолетов, была девственно чиста. А уж какой вид открывался отсюда! Даже дух захватывало. Весь город лежал как на ладони.

Восторженно разглядывая море огней вокруг себя, Ася вздохнула:

— Как красиво…

— Согласен, — улыбнулся я, подходя к краю крыши и останавливаясь рядом, — не становись так близко, это опасно.

В ответ девушка только отмахнулась. Ну, да. Среди хороших воинов нет таких, которые бы жаловались на координацию, а она явно относилась к таким. Однако в жизни всякое случается. Поэтому встав чуть подальше, я осторожно взял ее за руку. Так. На всякий случай. А то еще навернется вниз от избытка чувств, что потом буду без нее делать? Иронично посмотрев на мои предосторожности, девушка только улыбнулась, но руку забирать не стала и, глядя на небо, заметила:

— Полнолуние… Время шабаша.

— Какого еще шабаша? — растерянно вытаращил на нее глаза я и ляпнул, — он же вроде летом?

— Многие так думают, — покачала головой она, — на самом деле, когда луна находится в пике своего роста, но еще не идет на убыль и есть самое время.

— И что, ты тоже… ну, э…

— Нет, — засмеялась она, — такими вещами я не занималась, но есть поверие, что это так. Ты разве не знал?

— Признаться нет…

— Луна дает силу тому, кто умеет ее использовать, а также неземное очарование. Порой она придает совершенно новый взгляд на обыденные с виду вещи.

Повернувшись ко мне лицом, она замерла, глядя мне в глаза. Отступив от неожиданности на шаг, я замер. Казалось, за это небольшое время, проведенное на крыше, девушка неуловимым образом изменилась. Нет, с виду она осталась все той же. Те же черты лица, та же фигура и пластика, тот же цвет волос и глаз с едва уловимым красным отблеском, но… что-то было другим. Какое-то едва заметное сияние окружало ее фигуру. И это было не то сияние, которое любят показывать в сопливых дамских романах или фильмах ужасов, где кожа клыкастиков отливает алмазной броней на свету. Нет. Присмотревшись, я понял, что сияние шло больше от ауры, на которую я привык изредка посматривать, сканируя людей. И оно отображалось в реальном мире! Причем не банальным свечением, а полным преображением самого носителя. Черты лица разглаживались, становились более совершенными, чем раньше. Грациозность движений, и так присущая их расе, била все мыслимые рекорды, выходя на совершенно новый, неведомый ранее уровень. А поток гормонов настолько зашкаливал, что тот повышался даже у окружающих.

— Что это? — хриплым голосом спросил я, с трудом задавливая в себе бушующие химические процессы, — Ваша магия?

— Нет, — осознав, какое впечатление она производит, Асерана отвернулась и вскоре приняла свой обычный внешний вид. Свечение постепенно угасло, и вот предо мной все та же улыбчивая девушка, которую я знал раньше. — Это наше общее свойство. Луна сильно влияет на нас, особенно в такое время. Повышаются все жизненные параметры: сила, выносливость, скорость реакции, регенерация… но, самое главное, за что ее любят, так это за немыслимую страсть, которую она дарует своим светом. Ты говорил, что шабаши бывают летом, и не ошибся. Мало кому нравиться заниматься этим в снегу, или просто в холодную погоду. Хотя, конечно, бывало по всякому…

— Однако… — удивленно покрутил головой я, — тогда почему ты сейчас больше не светишься? Из-за того что тучка зашла?

— Нет. Облака никак не влияют на эту ночь. Сила проходит даже сквозь них, но только не через камень, дерево или ткань. Она не терпит других препятствий. А не свечусь я больше по довольно простой причине. Этот дар можно принять, а можно и нет. Выбор всегда за тобой. Отдаться во власть всепоглощающей стихии или же сдержать его напор.

— То есть сейчас ты прилагаешь массу усилий, чтобы сдержать свои э… чувства?

— Нет, — засмеялась она, — это как еда. Ты можешь есть, а можешь и нет. Особого напряжения это не требует, если ты, конечно, не фанатичный чревоугодник.

— Получается, что три-четыре раза в месяц вы…

— Да, — улыбнулась она, — многие активно пользуются этим, чтобы снискать славу неутомимых любовников. Повышение боевых характеристик, конечно, хорошо, но ведь они повышаются у всех, а значит, никакого преимущества в бою мы не получаем. А вот такая сторона дара… Ты не представляешь, сколько интриг было разыграно в свое время с ее использованием. В умелых руках это страшное оружие.

— Представляю, — буркнул я, вспоминая эпоху Возрождения. Да и не только ее. Если прикинуть, так добрая часть интриг и переворотов сопровождалось постелью. Фавориты и фаворитки влияли не только на благосостояние своей семьи, но и с успехом рулили политикой и развитием государств, направляя их в то или иное русло. А уж за обещание бессмертия (наивно было предполагать, что таких попыток не было) так вообще. Мда… Мне бы такую голову как у аналитиков и опыт от Стейнульва… А так приходится опираться на свои и так скромные знания.

От размышлений меня отвлекла неожиданно громкая музыка, заигравшая внизу. Свесив голову через край, я рассмотрел на соседней девятиэтажке группу молодых людей, танцующих на свободном от телевизионных антенн пятачке. Часть из них сидела на бетонном покрытии, попивая пиво и также как мы, наслаждаясь открывающимся с высоты видом. Музыка была на удивление приятная. Быстрая, ритмичная и смутно знакомая. Явно какая-то классика в современной рок — обработке. Вот только какая? А и фиг с ним. Такой повод пропадает! Что ж я зря что ли танцевать учился?

Поправив шляпу на голове, я протянул руку девушке. Мой жест она сразу поняла и, улыбнувшись, протянула свою ладонь. Признаться, я не знал с чего начать, ведь заранее мы не договаривались, что именно умеет каждый. Ася правильно истолковав мою заминку, задала пару начальных движений, и вот мы уже кружимся по бетонной крыше в ритме быстрого вальса. Однако что-то было не так… Слегка поразмыслив, я понял что танец совершенно не подходит к данной музыке. Ну да, а чего я ожидал? В то время были в моде совершенно другие танцы: гавот, гросфатер, менуэт. Зажигательные латиноамериканские танцы пришли намного позже, покорив своей страстью всю Европу. Хм… а вот они сейчас были бы весьма кстати.

Остановившись передохнуть, я выложил Асере свои размышления по этому поводу. Девушка тут же загорелась этой идеей и попросила ее научить. И вот тут я очередной раз поразился ее скорости обучения. Движения, жесты, целые комбинации она запоминала просто моментально, а тело воина, идеально заточенное под сражения, безукоризненно выполняло все ее желания. Конечно, не обходилось и без помарок, но мои замечания воспринимались благосклонно и редко повторялись больше двух раз.

Музыка постоянно менялась, но общий ее ритм и настрой сохранился. Поэтому спустя полчаса, мы уже вовсю кружились по крыше в ритме танго. Этот восхитительный танец настолько понравился девушке, что она отдавалась ему без остатка, заходясь в вихре движений и захлебываясь от восторга. Ее чувства были настолько яркими и искрящимися, что постепенно передались даже мне. Да так, что я и сам постепенно позабыл обо всем на свете, наслаждаясь движением. Иногда, растеряв чувство опасности, мы подлетали к самому краю, с неустановленным пока ограждением, и балансировали уже на нем, кружась в вихре эмоций, вокруг друг друга.

Тот момент, когда мы перешли на сверхскорость я пропустил…

Переход был мягким, не в полную силу. Ровно настолько, чтобы без напряжения выполнять движения и почувствовать безграничность своих возможностей. Ощутить плотное дыхание ветра на коже и тепло партнера, то приближающееся волнующе близко, то удаляющееся вновь… Пожалуй, так хорошо мне не было еще никогда…

Когда дыхание начало сбиваться, а легкая усталость уже давала о себе знать, мы, наконец, остановились, глядя друг другу в глаза. Слова не требовались. Мы понимали друг друга с полужеста.

В этот момент с соседней крыши раздался одобрительный свист и бурные аплодисменты. Мля… Оказывается наши силуэты на фоне чистого звездного неба и яркой луны были видны просто прекрасно. Ребята что-то кричали и махали нам руками, призывая присоединиться к их компании. Один даже махал бутылкой пива, намекая на серьезность своих намерений. Однако нашей встрече не суждено было сбыться. Практически в тоже мгновение люк, позади уже слегка нетрезвой компании распахнулся и на их крыше появись новые действующие персонажи, в лице отряда полиции. Ну а что вы хотели? Три часа ночи как-никак! Крики возобновились с новой силой, но только уже в другой тональности…

— Пора линять, — тихонечко проговорил я, отступая от края.

— Поздно, — хмыкнула она, показывая куда-то вниз.

Снова перегнувшись через край, я успел заметить крепкого сторожа и парочку полицейских, исчезающих в пустом проеме нашего подъезда. Мда…

— Убежим или ты с ними объяснишься? — невинно поинтересовалась она, показывая на карман рубашки, в котором хранилась моя ксива.

— Не хотелось бы… Начальство за такую дурь уж точно по головке не погладит. Да и слухи опять же. Скажут, вон, чем наша доблестная безопасность занимается, пока мы покой граждан стережем. Не отмоешься потом.

— Тогда предлагаю соревнование, — сверкнула глазами она, — видишь вон тот пивной ларек?

— Вижу, — кивнул я.

— Кто до него первый доберется, не попавшись при этом вашей страже, тот и выиграл.

— Смеешься что ли?

— Почему? Ты же из Тайной канцелярии, значит знаком с разными хитростями и умеешь скрываться. Мой род умеет делать это с детства. Вот и проверим, кто из нас лучше.

— Хм… довольно заманчиво…

— Так ты согласен? — игриво осведомилась она.

— А, хрен с тобой. Давай!

В тот же миг она сорвалась с места, и мгновенно преодолев расстояние до соседнего края крыши, рыбкой прыгнула вниз. Некоторое время я просто стоял с открытым ртом, пытаясь осознать случившееся, пока не догадался посмотреть сквозь астрал. Легкая фигурка девушки явно за что-то зацепилась на гладкой по идее стене и теперь активно спускалась вниз. Ловко!

Чтобы не ударить в грязь лицом я бросился в погоню. Только решил для этого воспользоваться более привычным путем.

На лестнице, с трудом преодолевая очередной этаж, вовсю пыхтела тройка преследователей. Используя сверхскорость, я пролетел мимо них, щедро обдав воздушным потоком и на мгновение, посылая им в глаза светящиеся круги. Такие бывают после долгого сидения, когда резко встаешь. Всего-то и дел, что слегка повысить глазное давление.

Тридцать секунд и я уже сбегаю вниз по крыльцу подъезда. Где там наша скалолазка? Огибаю дом и выглядываю из-за угла. Как раз вовремя! Еще пару секунд на то, чтобы подкрасться и успеть подхватить спрыгивающую с небольшой высоты тушку. Легкий испуганный писк, не ожидавшей такой развязки добычи и удивление в глазах, когда она узнает в охотнике меня.

Глядя на свою ношу в руках, я и сам тоже едва сдержался от испуганного крика. Как там в анекдоте:

«-Батя, я медведя поймал!

— Ну, так тащи сюда!

— А он не пускает…»

Нежные музыкальные ручки Аси резко увеличились в длине, обзаведясь внушительного вида когтями, со стальным отливом. Примерно такие же я видел на картинках у тихони… Переведя взгляд чуть выше, я заметил глубокие узкие дыры в бетонном монолите стены. Так вот как она спускалась.

— Но… как?! — одновременно спросили мы друг у друга.

Глядя в ее ничуть ни меньше удивленные глаза, я нервно рассмеялся. Еще одна тайна ее рода перестала быть таковой…

Домой мы вернулись только под утро. Порядком уставшая от ночных прогулок девушка едва держалась на ногах, но виду старалась не подавать. Благородное воспитание, как-никак. Сочувственно посмотрев на нее, я сам помог ей расстелить постель и снять верхнюю одежду, за что удостоился полного благодарности взгляда.

— Устала?

— Нет… Все хорошо.

— Хм. А как относишься к кровати?

— Сугубо положительно.

— Ну ложись тогда, — усмехнулся я.

Погасив свет в квартире, (для того чтобы раздеться он ей был не нужен, как впрочем и мне) я завалился на диван. Замоталась бедняжка. Зато вон, какая счастливая. За последнее время никогда ее такой не видел. Да в принципе и поводов-то особых не было, а тут столько новых впечатлений за день. Незнакомые места, магазины, люди, наряды, архитектура. Все увидела и потрогала, попробовала новые блюда. Даже морду набить кому-то и то успела. Про танцы на крыше вообще молчу! Обалдеть просто. У самого до сих пор дух захватывает. А хотя… собственно, что в этом такого уж сложного? Площадка, время и главное желание, вот и все, что нужно для полного букета счастья. Оно ведь в тебе самом, а не где-то далеко. Все намного ближе, чем мы привыкли обычно считать. Не нужно никаких особых приготовлений, денег или таланта, чтобы создать подобную атмосферу. Достаточно просто искренне этого захотеть…

А какая луна была сегодня… Тьфу, ты! Опять меня не в ту сторону тянет. Права была Алиса на лекциях в свое время. Задавленные гормоны до добра не доведут. Нельзя так над собой издеваться. Либо крыша поедет, либо сорвет не вовремя, а оно мне надо? Так что придется с этим что-то делать.

Вот только не хочется почему-то… Хотя казалось бы сколько прекрасных поводов у меня было за это время, включая сегодняшний? Узнай об этом Костя, так он даже не стал бы разражаться как обычно гневной тирадой по поводу моего слабоумия. Просто бы прибил. Чтобы такие как я не портили мужскую породу. Но что-то меня все же сдерживало. То ли воспоминания о Кате, то ли принадлежность Асераны к другому виду. В любом случае, переводить отношения в другую плоскость душа не лежала. Хотя и очень хотелось. Парадокс, однако. Ладно, ну его.

Усилием воли, отогнав мутные мысли, я вспомнил об общественном транспорте. Очень уж он ей понравился. Быстрый и удобный, даже не смотря на пробки. Что ж, покажем ей завтра старенький Мерседес в деле… Улыбнувшись своим мыслям, я провалился в сон.

Ночью меня разбудил телефонный звонок. Жутко не хотелось отвечать, но короткая надпись «Митров», высветившаяся на дисплее, не оставляла мне шансов. Вздохнув, я нажал кнопку принять вызов и поднес телефон к уху:

— Да?

— Немедленно одевайся и поезжай в аэропорт в Кузнецово, — хриплым ото сна голосом, скомандовал мне в ухо начальник, — там тебя встретит Владимир. Поступаешь в его распоряжение на неограниченное время. У тебя тридцать минут на то, чтобы быть на месте.

— Чего? — спросонья удивился я, совершенно забыв о субординации, — что случилось-то?

— Вопросы задавать будешь потом! — рявкнул он, — Это приказ, боец! Не успеешь вовремя — под трибунал пойдешь! Совсем распустились на гражданке, твою мать!

— Есть быть в аэропорте! — отрапортовал я гудкам в трубке.

Да… Чего это с ним такое случилось? На моей памяти в таком бешенстве Митров не был никогда. Всегда спокойный и рассудительный дядька, да его вообще чтобы вывести из себя ой как постараться нужно. Во всяком случае, так мне рассказывал Владимир. Ладно, не время предаваться размышлениям, у меня есть приказ и надо его выполнять. Как ни крути, но, я взглянул на часы, у меня трибунал через двадцать девять минут. А слова начальства обычно редко когда расходятся с делом. Во всяком случае, нашего начальства.

До аэропорта было добираться весьма прилично, но учитывая тот факт, что на часах было три ночи, то вряд ли мне стоило опасаться пробок. В любом случае времени было мало. По-быстрому натянув на себя джинсы и ботинки, я выбежал из квартиры, сверкая голым торсом. Придется попотеть, чтобы успеть вовремя. Местная формула-1 ждет меня.

Успел я вовремя, опоздав от силы минуты на две. На входе меня встретили серьезные ребята в форме и с автоматами наперевес. По-быстрому сверив мои документы со своим списком, один из них практически бегом отвел меня на взлетную полосу через здание аэропорта. Взглянув на поле я обалдел, другого слова не скажешь. Вся полоса кишела суетящимися людьми. Самолетов не было видно, вместо них часть длинного поля занимали вертушки. Три штурмовых военно-транспортных МИ-171Ш и четыре «Ночных охотника». Подойдя к одному из них, я обнаружил практически всех одаренных, которых узнал к этому времени. Тут были и ученые с базы леших, возглавляемые Духобором, и Волки, и Владимир с Ильей. Даже вечно рассеянный Аркаша и тот присутствовал. Одеты все были кто во что горазд. Оказывается не я один приехал на сбор практически голышом. Вон Андрей Васильевич, вообще вырядился в одни семейные трусы веселенькой расцветки и стоит на ветру, зябко поджимая под себя то одну, то другую голую ногу. Да что здесь вообще происходит? Война что ли началась, раз нас так срочно выдернули со своих насиженных мест?

В это время Владимир, заметив меня довольно кивнул и прокричал обращаясь ко всем:

— Так, все в сборе? Отлично! Сейчас нам должны подвезти форму и вооружение. Вопросов не задаем, все узнаете уже в пути. Разбирать оружие будете по следующему принципу. Одаренных у нас тридцать человек. Делимся на три ударные группы по десять бойцов в каждой. Каждой группе для усиления придается по шестнадцать бойцов спецназ ФСБ. Первая группа: я, Стен, Льет, Арн, Грин, Аркаша, Андрей, Кирилл, Павел, Марик. Командир — я. Вторая группа: Александр, Олег, Василий, Финка, Бард, Сегрей, Духобор, Семен, Святослав, Тимофей. Командир — Александр.

Ремизов, молча стоявший возле вертолета только кивнул. Интересно, он ведь заместитель Митрова, так почему же командиром операции назначили Владимира? Нет должного опыта?

— Третья группа, — тем временем продолжил Владимир, — Игнат, Дима, Антон, Илья, Север, Костя, Шаман, Архип, Иван и Виктор. Командир — Игнат. В каждой группе должно быть пять пулеметов, из них минимум два «Корда», еще двое составляют расчет ТШО «Иверт», остальные берут Калашниковы и легкие винтовки «Иверт».

— Не так уж и много этих остальных остается, — буркнул кто-то.

— Разговорчики! — повысил голос наставник, — Не забываем взять с собой мечи и подсумки с гранатами. Берите как можно больше боеприпасов. Приданная каждому отряду группа спецназа будет иметь в своем вооружении в основном только среднее стрелковое вооружение и гранатометы. Среди них только пара снайперов, поэтому те, кто возьмет винтовки, тоже не зевайте! Среди вещевого груза будет контейнер с формой. Переодевайтесь сразу. Те, кто не имеет возможности активироваться броню, надевайте бронежилеты. Те, кто умеет — выставляете подкожную на полную. Внешнюю броню не надевать, незачем зря пугать мирное население. А вот и груз! — обрадовался он, увидев, как на территорию аэропорта въезжают армейские крытые брезентом грузовики. Приступайте!

Не задавай вопросов, народ повернулся к машинам. В одной из них тюками лежали комплекты с формой и бронежилеты всех размеров. Форма как на подбор была камуфляжной и адаптированной для боя в лесу. Удобные штаны, легкие и прочные берцы на толстой подошве, черная футболка и просторный жилет с многочисленными карманами и подсумками. Даже кепки и банданы были. Быстренько переодевшись и почувствовав себя в роли Рембо я направился вооружаться. И если на разборе одежды и творилась небольшая суматоха, то на выдаче оружия ее не было и в помине. Стоя в кузове своего грузовика, командир отряда, вызывал по одному каждого члена своего отряда, и лично выбрасывал ему в руки все необходимое вооружение. Так я стал счастливым обладателем пулемета Калашникова, нескольких подсумков с гранатами в количестве пятнадцати штук, двух пулеметных лент, перекинутых крест-накрест через плечи, здоровенного полуторника в простых кожаных ножнах, отличного ножа ДВ-2 и огромного рюкзака под завязку набитого ящиками с пулеметными лентами. Отойдя от грузовика и уступив место Антону, спешащему получить свою порцию убийственной стали, я ощутил себя настоящим танком. Такого количества вооружения я не носил на себе даже в армии. Хотя там даже и сравнивать нечего.

— Ну, что? — спросил я вскоре присоединившегося ко мне друга, точно так же как и я вооруженного пулеметом Калашникова, — не хочешь, наконец, мне рассказать, что тут стряслось?

— Знаю не меньше твоего, — пожал он могучими плечами, — позвонил Митров и выдернул из постели. Мол ничего не знаю, но чтоб был в аэропорту через энное время, а не то… и дальше многочисленное перечисление всех кар, бедствий и грязных надругательств, коим меня подвергнут при попытке опоздания. Ну, я, естественно, вскочил в чем мать родила, штаны надел, Аленку поцеловал и газу. Благо дело машину из сервиса вчера забрал, а то нипочем бы не успел, а ты как?

— Да примерно тоже самое, — кинул я, — Митров взбудоражил, ничего толком не объяснил и отправил под командование Владимира. Думал хоть на месте узнаю что к чему.

— Все узнаете, можете не переживать, — обратился к нам незаметно подошедший сзади наставник, — все готовы?! — гаркнул он, обведя взглядом, поправляющую снаряжение толпу одаренных, — тогда — по машинам!

Мы лишь вздохнули и направились за Игнатом к своему вертолету. Пока мы снаряжались, прибывшие незадолго до нас отряды спецназа даром времени не теряли и успели загрузить в «багажник» ТШО-шку и ящики с патронами. После чего оперативно погрузились в вертушку, где и дожидались нас для отбытия. Мы не заставили себя долго ждать и спустя пару минут, громко ревя двигателями, группа вертолетов взмыла в воздух. «Ночные охотники» тут же заняли боевое охранение по бокам, спереди и с тыла взяв нас в своеобразную коробочку. Конечно, мы на своей территории и бояться нечего, но рисковать все же никому не хотелось. Береженого — Бог бережет. Что же все-таки здесь происходит, снова подумал я. Неужели война началась?

Словно услышав мои мысли, Игнат поднялся со своего места и громко обратился к собравшимся:

— Теперь у нас есть свободное время для детального объяснения боевой задачи, — прокричал он. Впрочем, в этом не было никакой необходимости — разговорные микрофоны работали у всех, — говорю сразу — на Алтае в той самой Мертвой зоне, куда мы выезжаем весной на своеобразную охоту, случился прорыв. Такого не было еще никогда за всю историю ее существования. Активация перехода произошла намного раньше положенного срока и была настолько бурной, что вместо положенного квадратного километра нестабильного квазипереходного пространства, мы получили почти двадцать километров стабильного.

— Что?! — вскрикнули одновременно Илья с Костей.

— Для тех, кто не понял, это означает, — невозмутимо продолжил Игнат, — что все то дерьмо, которое случайно могло попасть к нам через маленькую щель в калитке, теперь спокойно и без проблем прет к нам через такие врата, что Триумфальные арки даже рядом не стояли. Месторасположение зоны указано на карте, — он включил настенную плазменную панель, прикрепленную к перегородке вертолета, — до этого времени она была вот такой, — в центре лесного массива появился красный кружок, — а с вчерашнего вечера она стала вот такой, — кружок вырос раз в десять, захватив лесной массив практически полностью.

— Наш пост охраны, находящийся там на всякий случай, уловил эти изменения и успел доложить, однако было поздно. Толпа тварей, ломанувшаяся с той стороны была настолько огромной, что ее было просто не остановить. Твари сумели прорваться к вот этому городу, — снова тычок на карте.

— Так это же… — в полном шоке уставился на экран Шаман.

— Не надо названий. Сейчас это просто город, которому мы должны помочь в кратчайшее время.

— Как это не надо? Да у меня там родня живет!

— Вот и поможешь ей, — рявкнул командир, — не отвлекаемся! Самая близкая к той зоне база одаренных — наша. Поэтому в штабе было принято решение задержать волну тварей любой ценой, до тех пор, пока не подойдет подкрепление одаренных, состоящее из нас, а затем с Москвы и Владивостока.

Навстречу противнику был выдвинут пехотный батальон из армейской части располагавшейся неподалеку, усиленный ротой спецназа ГРУ.

— О, Боже, — закрыл глаза, сидящий рядом со мной Илья.

— Через полчаса ожесточенных боев, — продолжил Игнат, — батальон был полностью уничтожен, а правый берег города перешел под полный контроль тварей. Однако за это время мы успели эвакуировать часть горожан оттуда, а также с правого берега, и подвести подкрепление. Танковая бригада была переброшена к месту боев отсюда, — тычок в карту, — в кратчайшие сроки и с ходу вступила в бой. На данный момент бои не прекращаются вот уже три последних часа. Людям, которые не успели эвакуироваться, с помощью смс и громкого оповещения, было приказано не выходить на улицы и не подходить к окнам ни при каких условиях.

Теперь что касается нас с вами. Наша задача — десантироваться вот в эти указанные точки, — снова тычок в карту, — здесь находятся три моста, ведущие с правого, на более густо населенный левый берег. Мы должны занять эти позиции и удерживать их любой ценой до подхода подкреплений. Твари рвутся в места наибольшего скопления людей, поэтому их распространения по большой территории можно не опасаться. Пока есть город — вряд ли они решат изменить свой маршрут. На данный момент в этот район перебрасываются внушительные силы, берущие его в кольцо. Как только мы займем свои позиции, и подойдут отряды из Москвы и Владивостока, начнется его постепенное сжимание, и как финал — зачистка города силами одаренных и приданным к ним в усиление спецназом ФСБ. Вопросы?

— Как это все объяснили людям? — спросил Север, — Теперь скрыть наше существование уже вряд ли получится.

— Правый берег ничего не увидел, — ответил Игнат, — а те, кто остался на левом, уже вряд ли кому-то сумеют что-то рассказать. В любом случае старые технологии стирания памяти еще никто не отменял.

— Понятно…

— Я так понимаю, что после подхода танков, на нас возложена уже чисто формальная задача по удержанию мостов? — поправив очки, поинтересовался Архип, — В основном мы будем заниматься только зачисткой?

— Не совсем так, профессор, — покачал головой командир, — на данный момент, — он ненадолго отвлекся, принимая очередное сообщение на свой планшет, — на данный момент от танковой бригады в строю осталось меньше трети от ее первоначального состава.

— Но позвольте… — удивился тут.

— Твою мать! — не выдержал Илья, — да что там такое вообще творится?! Это же танки, понимаете? Танки! Что им может сделать пусть даже сильная и полуразумная тварь? Откуда такие потери?!

— Попрошу успокоиться, — слегка нахмурился Игнат, — подробностей я не знаю. Единственно, что достоверно известно благодаря нашим разведчикам, это то, что стабильный канал таких размеров, позволил перебрасывать не только большее количество тварей, но и тех существ, которые раньше не могли пройти в него ни по размерам, ни по массе. Выражаясь простым языком, если раньше нестабильный переход напоминал сито, в которое иногда проваливалось некое количество этого дерьма, то теперь на канализационной трубе просто подняли заслонку. Часть тварей, которых затянуло в проход, разведчики никогда в своей жизни не видели. Их просто нет в наших реестрах.

— Тогда будет жарко, — пробормотал Шаман, поправляя стоящий между коленями длинный «Иверт».

— Именно, — кивнул командир, — поэтому не расслабляемся и действуем строго по моим указаниям. От нас зависят жизни почти двухсот тысяч человек.

— Через какое время пребудет подкрепление? — спросил Илья.

— Мы на будем на месте через три часа. Еще через десять, если не произойдет никаких накладок, прибудут остальные отряды одаренных.

— Они там что, на поезде что ли поедут? — возмутился Антон.

— На поезде несколько дней ехать, — снисходительно улыбнувшись, заметил Север.

— Я знаю, это просто оборот такой.

— У них какие-то свои нюансы, о которых нам не докладывают, — пояснил командир, — поэтому без возмущений. Москвой поставлена задача и наш долг ее выполнить в положенные сроки. Остальное — не нашего ума дела. Всем все ясно?

— Яснее не куда, — кивнул Архип.

— Тогда отдыхайте, через два часа будет дозаправка, а потом уже без остановок. Приведите себя в должное состояние. Вот здесь, — он выдвинул из под ног ящик, — все необходимые настойки. Разбирайте кому нужно. Малиновые в первую очередь спецназу.

— Повезло вам, что у меня был запас, — пробурчал Илья, засовывая в подсумок шесть стограммовых бутылочек.

— Да куда уж мы без тебя, — усмехнулся Север, — светило науки ты наше.

Я только улыбнулся, и, приняв свою порцию настоек, из рук Шамана, облокотился на спинку кресла и решил вздремнуть. Чувствую, что возможность спокойно поспать нам выпадет еще не скоро…

Проснулся я от того, что кто-то сильно тряс меня за плечи.

— Да просыпайся же ты, наконец! — возмущался голос Антона над ухом, под ехидные смешки остальных членов экипажа, — высадка скоро, а он спать удумал!

— Что такое? — я открыл глаза и уставился на своего друга, — через сколько?

— До высадки пять минут, — флегматично констатировал Архип, глядя на нашу возню, — подлетаем.

Неожиданно за окном полыхнул настолько яркий и мощный зеленый свет, что я на мгновение ослеп. Вспышка и страшный грохот взрыва. Машину резко кинуло в сторону, десантники посыпались со своих мест. Я упал на Шамана, и некоторое время слушал, как он грязно матерится, пытаясь выбраться из под меня. Вполне могу его понять, ведь на мне сверху лежало еще человек пять спецназовцев.

— Второй сбит, второй сбит! — орал в кабине пилот, — бьют с земли, район высотки на два часа. Атакуйте!

— Какая атака, твою мать?! — орал в ответ голос по громкой связи, — это жилые районы!

В этот момент полыхнула вторая вспышка чуть левее нас. Я как раз успел выбраться из кучи малы и, встав на колени, выглянул на улицу. Здоровенный сгусток чего-то ядовито зеленого и светящегося пронесся мимо нас и буквально срезал хвост одному из транспортников. Вертолет, лишившийся управления закрутило, лишь чудом не бросив на нас, и кружа вокруг своей оси, понесло к земле. Твою налево…

— Один транспортник сбит! — снова заорал пилот, — у нас уже минус двое, сажу машину за дома! Да убейте же, наконец, эту тварь! Высотка на два часа! Высотка на два часа!

Наш вертолет резко нырнул вниз выводя нас из под обстрела, и начал садиться во дворе какой-то девятиэтажки. Над нашими же головами раздался треск пулеметов, и длинные трассеры устремились к одиноко стоящему семнадцатиэтажному зданию. В дело вступили «Ночные охотники», решившие, что провал высадки, принесет больше жертв, чем они могут случайно собрать своим калибром. В ответ на выстрелы по земле прокатился такой глубокий и резонирующий рев, что мне стало нехорошо. Похоже, влипли мы конкретно. Минус один транспортник… Выжили ли ребята? Высота была не очень большая, и, если не случилось пожара у них есть шанс. Во всяком случае, у одаренных… Твою то мать, да что здесь вообще происходит?!

— Взвод! Не спать! — заорал поднявшийся на ноги Игнат, как только шасси вертушки коснулись газона возле детской площадки, — высаживаемся!

Слушаясь команды, народ начал выскакивать наружу, тут же занимая вокруг оборонительную позицию на случай атаки, и прикрывая товарищей. Темнота вокруг была — хоть глаз выколи. Поэтому первым делом я перестроил свои глаза под ночное зрение. Спецназовцы, этого сделать не могли при всем желании, поэтому просто опустили на глаза очки с ПНВ. Не горела ни одна вывеска, ни один фонарь, даже света в окнах домов не наблюдалось. Хотя это-то как раз можно было понять. После того что здесь произошло, кому захочется привлекать к себе внимание непонятно откуда взявшихся тварей?

— Выдвигаемся в следующем порядке, — продолжал командовать Игнат, — Впереди одаренные, во главе со мной. За нами спецназ. Замыкают колонну Архип и Шаман. Так, Иван, Виктор, берете эту дуру, — он ткнул пальцем на ТШО «Иверт» и тащите ее в центре построения. Всем все ясно? Тогда занимаем позиции и вперед!

Мы быстро заняли указанные места, а пара ребят, которым выпало «счастье» тащить тяжелую штурмовую установку, молча, подскочили к грузовому отсеку, и, подхватив ее под расположенные по бокам стальные ручки, бегом потащили ее к нам. За моей спиной сдавленно охнул один из спецназовцев. Зрелище как два бойца в две руки тащат штурмовик в полтонны весом, его порядком впечатлило. И это не считая того, что на них были рюкзаки, броня, пара пулеметов с гранатными подсумками и по клейморе за спиной.

— Выдвигаемся! — сказал Игнат, как только бегуны заняли место в центре построения, — зачищаем сектор из которого по десанту велся обстрел, он как раз находится на нашем пути и занимаем мост!

— А почему его танки не могли занять? — пропыхтел на бегу Илья, — на кой ляд они вообще всей массой туда поперлись, это же город!

— Да хрен его знает! — ответил тот, — сейчас в штабе сам ногу сломит. Кто отдал такой приказ и оставил стратегически важный объект без прикрытия, точно своих погон лишится. Хотя я бы эту гниду…

— А почему сразу не сообщили нам? — спросил я, поправляя на бегу пулемет.

— Так, отставить разговоры! — рявнкул в ответ командир, — если по невнимательности мне тихоню провороните, или еще кого похуже я вас всех…

— Есть!

— Подходим уже, — буркнул Илья, после пяти минут бега.

Высотка, откуда нас так неласково встретили в этом городе, действительно вырастала в размерах с каждой секундой. Осталось буквально несколько дворов и мы на месте.

— Рассредоточиться, — приказал Игнат, — Семенов, твоя группа занимает оборону и ждет нас в предпоследнем перед башней дворе. Четверо моих людей остаются с вами. Остальные за мной.

Коренастый мужик в годах, лет сорока, как и все мы без знаков отличия кивнул и махнул рукой своим ребятам. Ну, а мы с ребятами побежали к высотке.

Подходили с опаской, рассыпавшись в цепь и держа оружия наготове, однако опасности я так и не чувствовал. Ни тварей, ни мутантов, никого. Казалось, город просто вымер. Обойдя последний дом, мы вышли напрямую к высотке, оказавшейся зданием торгового центра. Вокруг него располагалась шикарная парковка, сейчас, впрочем, абсолютно пустая, если не считать огромной, кровоточащей туши, занявшей собой как минимум треть всего свободного пространства перед магазином. Больше всего эта хрень напоминала беременного муравьеда, лежащего на спине и выставившего в небо неимоверно толстый хобот. Хотя учитывая, что снизу у него были довольно многочисленные тонкие лапы, то лежал он получается вовсе не на спине, а на брюхе. Ярко зеленой окраски, с фиолетовыми прожилками на боках, мощное тело было полностью изорвано пулями. Из дыр до сих пор сочилась зеленая жижа, которой уже порядком натекло на парковке.

— Это что еще за хрень? — удивился Илья, — это что, она по нам палила?

— Выходит что так, — кивнул я.

— Ты в книжке про такую читал?

— Про такую никто из нас не читал, и даже не видел, — покачав головой, ответил подошедший Север.

— Чувствую, сюрпризы для нас только начинаются, — пробормотал Антон, прислушиваясь к гремящим где-то вдалеке очередям и редким взрывам.

— Так, хватит разговоров! — командовал Игнат, — Илья, бери мой планшет, назначаешься радистом, будешь держать связь с остальными группами и штабом.

— Есть!

— Семенов, — сказал он уже в свой микрофон, по внутреннему каналу группы, — выдвигайся, здесь чисто.

Обходя лужи крови, натекшие от этой странной твари, погибшей на парковке, мы двинулись дальше. Кровь, кстати говоря, тоже была не простой и за столь короткое время, успела проесть асфальт вглубь на пару сантиметров, поэтому, желающих в нее наступать не нашлось.

Пройдя еще пару домов, мы наконец-то вышли к центру города. Красивый город надо сказать, зеленый. Теперь было понятно, что та высотка, которую мы прошли совсем недавно, начисто выбивалась из общего колорита. Самые высокие дома в центре поднимались не выше шестого этажа, и в массе своей были одно или двухэтажные. Роскошный парк, начинавшийся от местного краеведческого музея, заканчивался аккурат возле моста — нашей конечной точки назначения. Никаких строений вокруг него не наблюдалось, только парк и набережная. Однако, когда мы подошли ближе, то перед спуском с моста, обнаружился весьма приличный пивной бар. Расположен был он весьма удачно, в конце зеленой парковой зоны, за которой уже начинался городской пляж.

— Хорошее место! — бодро сказал Илья, и, погладив себя по животу, указал на пивнушку, — здесь, как я понимаю, у нас будет штаб?

— Я те дам штаб, — погрозил ему кулаком Игнат.

— Нет, ну а что такого? — напоказ возмутился он, — как раз единственное строение на нашем участке обороны. Кто виноват, что оно оказалось таким удачным?

— Так, Семенов!

— Я, — тут же отозвался спецназовец.

— Берешь всех своих людей, и готовишься к обороне этого участка. Снайперскую пару поставишь вон там, на той шестиэтажке. Они будут твоими глазами и ушами. Бар можете использовать для отдыха смен. Сам мост заминировать. Задача ясна?

— Да.

— Хорошо. Я сам со своими ребятами выдвинусь на передние позиции за мостом. Не спорь, — сказал он, заметив, как тот пытается что-то возразить, — в случае чего у нас больше шансов выжить, чем у вас, сам все прекрасно понимаешь. Если сильно прижмут — отойдем к вам под прикрытие. Мост взрывать только в крайнем случае, когда станет понятно, что удержать его уже не удастся.

— Что с рекой? — спросил Семенов, — по воде не пройдут?

— Не должны, — покачал головой Игнат, — насколько нам известно, все существующие в реестре твари ненавидят нашу воду, но сейчас можно ждать уже чего угодно, поэтому внимание с воды тоже не спускайте. Постоянно держите связь. С вами остаются Архип и Костя.

— Зачем? Если основной удар примете вы, то лишние люди не помешают.

— Затем, что если тут есть твари, умеющие входить в невидимость, то вы становитесь полностью беззащитными, — пояснил Игнат, — в этом случае одаренные вас прикроют.

— У нас есть тепловизоры.

— Они не всегда срабатывают, особенно в случае нападения хладнокровных.

— Будут еще указания?

— Пока нет, работайте. Все даренные, кроме Профа и Кости за мной!

И мы побежали. Мост оказался не таким длинным как у нас в городе, но тоже порядком протяженным, где-то около семи сотен метров в длину. Сзади тихонько сквозь зубы ругались парни, тащившие нашу штурмовую установку. Впереди постепенно приближался соседний берег реки, над которым поднимался к небу дым от пожаров. Их было немного, но отсутствие ветра и малоэтажность строений придавали этой части города жутковатый вид послевоенных руин.

— Тишина-то какая, — проговорил бегущий рядом Антон, — слышишь, командир?

— Слышу, — ответил он, напряженно вглядываясь вдаль, — странно все это.

— И наших не слышно, — проговорил Север.

— Тут все, как раз понятно, расстояние большое, — пояснил Антон, — до левого моста почти семь километров по прямой, до второго — около шести.

— Хм.

— Не отвлекаться, — приказал Игнат, — мы почти на месте.

Берег и вправду приближался, показался спуск с моста и широкая улица, по бокам которой стояли красивые жилые домики. Берег здесь густо зарос деревьями, плавно опускавшимися до самой воды. Тут наверное было очень удобно отдыхать и жарить шашлыки.

— Так стоп, — сказал командир, остановившись за двадцать метров до конца моста, — дальше не пойдем. Там к нам можно будет незаметно подобраться по зеленке, а тут все на виду. Иван, Виктор, ставьте ТШО по центру, доставайте снаряды. У вас двоих в рюкзаках по ящику и еще целый боекомплект заправлен под станину. Чтобы через пять минут орудие было готово к стрельбе.

Шаман, выдвигаешься вперед и занимаешь позицию на крыше вон того красного двухэтажного домика. Ты наши глаза и уши.

— Есть! — ответил тот и, поправив на плече бронебойную снайперскую винтовку, легкой трусцой направился к домам.

— Север и я занимаем позиции по краям моста, — продолжил командир, — Дима, Антон, вы идете в город и тащите сюда все, что может послужить нам баррикадой. Машины вы тут сейчас хрен найдете, но если обнаружите бетонные блоки или еще что-нибудь большое и массивное сразу тащите сюда. Далеко не уходить. На крайний случай выламывайте бордюры. Илья — связь. Задача ясна?

— Так точно! — бодро отрапортовали мы, направляясь вслед за Шаманом.

Спустившись вниз и перейдя улицу мы сразу же направились в частный сектор домов, так как ничего пригодного для строительства на улице не наблюдалось. В четвертом по счеты дворе, покинутом хозяевами нам улыбнулась удача, и мы стали счастливыми обладателями пары здоровенных, заполненных водой железных бочек. Невесть что, конечно, но хоть какое-то укрытие. Отнеся добычу на мост, где парни уже успели к тому времени собрать и развернуть установку в сторону предполагаемого наступления противника, мы снова отправились на поиски.

— Шаман, ты как там? — спросил по внутренней связи Антон, — видно чего?

— Тут темно и страшно, — загробным голосом, раздалось из динамика, — А если серьезно, то нифига не вижу, — пояснил он, — ни людей, ни тварей — никого. Как вымерли все.

— Странно, — пробормотал я, — если твари всех перебили, то уже давно должны были выйти к мостам, а если нет, то где звуки боя? Тут тишина как в склепе стоит. Илья, а что на других постах?

— Ожесточенные бои в районе трассы, — раздался в ответ голос нашего настоечного дел мастера, — левый мост. Транспортник Владимира был сбит, но почти все выжили и сумели добраться до своего участка обороны. Практически одновременно с тварями. Первую волну удалось выкосить — «Ночные охотники» помогли, и занять позиции. За последние двадцать минут были отбиты еще две атаки, но ребята успели хорошо укрепиться и держатся. Есть потери. Подробности неизвестны.

— Твою же так, — выдохнул Антон, — кто погиб?

— Не сообщается, — ответил Илья, — на последнем участке пока так же тихо, как и у нас. Ребята хорошо окопались и ждут атаки.

Я только покачал головой и, вдруг увидев прямо по курсу настоящее сокровище, толкнул друга в бок. Слева от нас, буквально метрах в ста, когда-то велись дорожные работы…

Подбежав ближе, мы мысленно возблагодарили местных растяп строителей, ремонтирующих дорогу, и вываливших целую кучу новеньких бордюров прямо на детскую площадку одного из дворов. Нагрузив Антону на руки целую стопку длинных бетонных блоков, я подхватил в руки еще три таких же и направился к мосту.

— Что-то не по себе мне как-то, — решил поделиться своими ощущениями со мной мой друг, — ходим тут как у себя дома, да еще и руки заняты. Шаман, ты нас хоть кроешь там?

— А как же, — раздался из динамика довольный голос алтайского снайпера, — такую шикарную приманку и оставить без внимания?

— Тьфу, на тебя, — скривился Антон, — у меня и так мурашки по коже от этого мета, так еще и ты тут.

— Некоторые твари, — тихим голосом продолжил Шаман, — когда они рядом, могут расшатывать человеческие эмоции, вызывая страх, чувство, что за тобой кто-то наблюдает и панику. Вот тихоня к примеру…

— Шаман, чтоб тебя! — рявкнул мой слегка побледневший друг.

Следом раздался смех Севера с ребятами, и окрик Игната:

— Отставить разговоры! Эфир только для важных сообщений.

Вздохнув, я поправил блики на руках и побежал с ними к мосту. Делать пришлось почти десть ходок. За них мы выгребли все имеющиеся на стройке бордюры, соорудив на мосту хоть и небольшую, но вполне приличную линию заграждения, чуть ниже метра в высоту. Пуль нам, конечно, опасаться не стоит, да и монстрам это заграждение не помеха, а вот иметь место, за которое можно спрятаться, в случае если попадется кто-нибудь стреляющий кислотой или ядом — это бесценно.

— Молодцы, сказал, — Игнат, когда мы закончили, — занимайте позиции и отдыхайте. Север!

— Я.

— Бери мины и расставляй на трассе.

— Куда ставить-то, асфальт кругом, — удивился я.

В ответ Антон просто постучал мне пальцами по каске.

— А, понятно, типа люди, если что увидят и обойдут, а тварям — хана?

Тот только важно кивнул.

— Растяжек бы еще в зеленку… — пробормотал Север, копаясь в рюкзаке.

— Сдурел? — поинтересовался Игнат, — какие тебе растяжки, тут люди кругом!

— Да знаю, — вздохнул он, — это ж я так, как лучше бы было. Датчиков движения просто натыкаю и все.

И направился вниз. Дойдя до того самого дома, на котором возлежал Шаман, он начал расставлять маленькие мины на ножках, МОН-50 кажется, направленного действия. Работал он довольно споро, чувствовалась сноровка и опыт в этом деле, поэтому спустя всего минут двадцать, утыкал минами главную трассу и прилежащую улицу так, что пройти по ней без потерь, получилось бы разве что у танка.

Перестроив свое зрение, я во всевозможных диапазонах просканировал берег утопающий в зелени. Север, конечно, оперативник со стажем, но лишняя проверка не повредит. Впрочем, волновался я зря — в зеленке никто не сидел.

— Как на курорте, — буркнул Антон, сидя прямо на асфальте и доедая свой сухой паек, — ходим тут себе спокойно. Ни тварей, ни людей.

— Может все монстры к Владимиру поперлись? — предположил я, — ты же слышал как там жарко сейчас.

— И что с того? У нас приказ удерживать эту позицию. Пока другого не будет — сидеть нам тут и загорать.

— Это да, — согласился я, глядя, как над городом медленно разгорается заря, — скоро уже пять утра.

— Илья, что слышно? — спустя некоторое время, спросил Игнат.

— Тишина у Владимира, — немедленно ответил он, что-то листая в планшете и изредка буркая пару фраз в динамики внешней связи, — иногда попадаются твари, но в основном одиночки. У Ремизова — тоже глухо. Те вообще никого не видели за все это время.

— Что с танками?

— Не выходят на связь. Никаких данных.

— Твою мать, да что там такое происходит, в самом-то деле! — теперь уже не выдержал Антон, — куда все подевались?

— Кто его знает, — пожал плечами вернувшийся Север, — подождем — увидим. Хотя, будь я на месте танкистов, то учитывая те потери, которые они понесли ночью, попробовал бы для начала дождаться светлого времени суток, а потом уже выбираться оттуда.

— У них же ПНВ есть? — спросил я.

— ПНВ это конечно хорошо, — согласился он, — но реальные глазки он не заменит.

— Движение на двенадцать часов, — раздался в динамиках голос Шамана.

— Твою мать, вот и накаркали, — выругался Игнат, — все на позиции!

— Уже на них, — добродушно прогудел Север, доставая бинокль, и подтаскивая к себе пульт управления минами, — что там?

— Хрень какая-то, — отозвался снайпер, — две тени, размером с автобус, только пошире будут. Двигаются в нашу сторону. Довольно быстро.

— На что похожи? — спросил Игнат.

— На здоровенных бронированных мокриц, только на лапах. Боюсь мой «Корд» тут не поможет.

— А если в голову? — спросил я.

— Ну, иди, покажи мне, где у них там голова. Сплошная гладкая броня кругом!

Тем временем в полукилометре от нас, из-за поворота улицы показались и сами твари. Шаман не соврал, здоровенные, больше автобуса, овальной формы и с пластинчатой броней на спине, они и впрямь напоминали мокриц — переростков. Вот только тот, который шел впереди, был слегка поменьше. Броня у него была только на спине и имела светло коричневую окраску. Та же тварь, что перла за ней, была полностью покрыта толстыми пластинами, отливающими благородной сталью. Пластины, надежно закрывали не только ее спину, но еще и бока с частью брюха. Эти мощные тела, несли на себе толстые лапы, в количестве восьми штук, покрытые редкой шерстью.

Наше удивление длилось недолго, спустя всего пару секунд, после того как эти красавцы показались в зоне видимости, рявкнул тяжелый штурмовик и к передней твари понесся первый растворяющий снаряд. Впрочем, совершенно безрезультатно. Срикошетив от лобовой брони, он ударился в соседний дом и разорвался внутри.

— Витя, твою мать! — рявкнул Игнат, глядя как медленно оседает крыша дома на землю, постепенно растворяясь в серой жиже, — мягким по ногам давай, дурья твоя башка!

— Да кто ж знал, что он такой непробиваемый! — возмутился парень, заряжая в ствол снаряд с пометкой «М» на боку.

Иван, тем временем уже опять свелся, выстрел, и новый снаряд устремляется вперед, чтобы разорваться прямо под ногами у передней твари. Низкий, резонирующий рев прокатился по улице. Монстр попытался было заметаться, но вскоре остановился, и начала медленно оседать на землю. А что вы хотели? Довольно непросто метаться по улице без ног, которые к тому времени, уже наполовину растворились в начинке снаряда. А там, скорее всего, еще и на брюхо не хило попало… Однако досмотреть что же будет с ней дальше нам не дали. С примыкающей к нашей соседней улицы, натужно ревя двигателем, вылетел танк Т90. Грохнул выстрел, и бронированная тварь, получив бронебойный снаряд, куда-то в район морды запнулась на месте. Танк же, времени зря не терял — доворот башни и он врезается в бок второго подранка, используя разряженную пушку как копье. Бока у этой более молодой (скорее всего) особи не были покрыты броней, поэтому пушка их проломила с легкостью, войдя в тело по самую башню. Сам же танк, используя собственную массу и набранную скорость, провез монстра еще несколько метров и вмял его в стену пятиэтажки, которая, осыпавшись, погребла под собой их обоих.

— Танканул, млять, — вынес вердикт Север, глядя на неподвижное тело одной твари, и огромную кучу обломков здания на месте другой.

— Два подъезда осело, — озвучил очевидное Шаман, — много пыли, видимости дальше этого участка по прямой нет.

— Так, ждем, пока не осядет пыль, — приказал Игнат, — до этого действий никаких не предпринимать.

Ждать пришлось не очень долго, и вскоре в динамиках снова раздался голос Шамана:

— Все чисто. Тварей не видно.

— В спектрах проверял? — уточнил командир.

— Обижаешь! Всем чем мог просканировал — никого.

— Хорошо, — кивнул Игнат, — Север, Дима, Антон! Пулей на разбор завала. Достать танкистов и доставить сюда. Судя по аурам, они еще живы.

— Видим, не слепые, — буркнул Север, поднимаясь с асфальта моста и скомандовал, — за мной!

Подходили к развалинам мы с опаской, постоянно сканируя окрестности астральным зрением. После такой шикарной демонстрации активности неместных обитателей, рисковать уже не хотелось. Однако мы ничего так и не обнаружили. Попугав нас для острастки, город снова затих, выжидая удобного момента, для нападения.

К нашему огромному облегчению, танк завалило меньше, чем неизвестного монстра, оказавшегося намного ближе к рухнувшему дому. Собственно, его в этот дом как раз-таки и вмяли, но это уже детали. Поэтому закинув пулеметы и винтовку за спины, и еще раз услышав заверения Шамана, что он нас кроет, мы начали разбор завала. Тут можно было сильно не волноваться за сохранность людей под ним, да и никого кроме танкистов и нас в округе не было. В живом виде, во всяком случае. Астральное зрение это явственно показывало.

— Угораздило же его рухнуть, — прокряхтел Антон, поднимая здоровенный кусок стены и сбрасывая его с кучи вниз, — не умеют у нас строить.

— Нормально у нас строили, — не согласился я, отгребая в сторону какую-то разбитую на куски мебель, — иначе бы этот дом столько не простоял. Его же еще, небось, при Сталине строили.

— Хм… может ты и прав.

— Конечно, прав. Тогда на века все делали! Это сейчас в домах жить опасно, не знаешь, то ли фундамент плохой и он поедет, то ли перекрытия не выдержат и он рухнет, так как главный инженер, его спроектировавший, младше нас лет на пять и диплом ему папа подарил на день рождения. Вместе с должностью. А тут, кто из строителей мог знать, что его дома танки таранить будут?

— Тоже верно, — согласился Антон, — вот только ветхий он уже. Такие сносить бы надо по-хорошему.

— Вот танк его и снес, — улыбнулся я, — ты как будто в России не жил все это время.

— Президент как-то говорил о замене ветхого жилья на новое.

— Нет, ты точно не русский, — покачал головой я, — когда это еще будет? Тем более что если снести все аварийные строения, то половина страны на улице жить будет. И это еще в лучшем случае.

— Хватит болтать, — сказал Север, — башня показалась.

И вправду, когда мы отодвинули в сторону очередной кусок стены, под ним оказался кусочек башни и танковый люк, обильно присыпанный бетонной крошкой.

— Так может тогда не будет дальше разгребать все это? — спросил я, — так их достанем оттуда и все.

— Догадливый, блин! — буркнул Север, — открывай, давай лучше.

Попробовав поднять люк, я потерпел неудачу — он был заперт изнутри. Поэтому, не долго думая, я постучал ножом по крышке и спросил:

— Эй, в танке! Живые есть?!

— Есть, да не про вашу честь, б…!

— О, как, — удивился я, — тогда чего не открываете?

— А нам мама не разрешает чужим дверь открывать, — усмехнулся все тот же голос.

— Да вы чего мужики, мы ж свои! — удивился я, — что так и будете там сидеть?

— Слышь, Петрович, кажись свои, — еле слышно прогудел еще один голос из глубины машины.

— Это еще проверить надо, какие они свои, — буркнул голос, и крикнул, — открываем!

Щелкнула крышка, и резко откинувшая ее в сторону рука, тут же скрылась обратно в танке. Вылезать никто не спешил.

— Ну, где вы там? — спросил я, заглядывая внутрь. В ту же секунду мне в лицо уперся ствол автомата.

— Ну и что все это значит? — поинтересовался я, даже не успев испугаться. А чего переживать-то собственно? Подкожную броню я накатил будь здоров! Пулю выдержит спокойно. Максимум что мне светит так это тяжелое сотрясение мозга, которое я вылечу за пару секунд. — Мы, значит, вас тут откапываем и вот такая нам благодарность?

— Кажись человек, — с сомнением протянул крепкий мужик, лет тридцати пяти, сжимающий в руках «Калашников».

— Нет, блин, мутант! Вылазить-то будете, или вам и там неплохо?

— Будем, куда мы денемся, — вздохнул он, убирая от моего лица черный ствол, — машина уже не на ходу.

— Это ты верно подметил, — ехидно заметил я, — давай руку.

— Сам вылезу, чай не барышня, — буркнул он, после чего так быстро и ловко выскочил наружу, как будто его оттуда катапультировали. Это было вдвойне удивительно, так как командир танка, а это был он, вне всяких сомнений, имел довольно таки внушительное пузо, которое по всем законам физики должно было мешать ему, не только быстро залезать и вылезать из машины, но и вообще попадать в нее через люк. Однако капитан только что на моих глазах доказал обратное. Прямо таки цирковой номер. Мне тут же захотелось попросить повторить его этот трюк, но учитывая сложившуюся ситуацию и то, сколько всего пережили мужики, шедшие на смерть, чтобы защитить город, язык просто не повернулся.

Спустя пять минут мы уже снова сидели на своем посту. Солнце, медленно всходившее над горизонтом, освещало город своим теплым светом, даря надежду на новый день. Кое-где над городом поднимались дымы от пожаров, но они были какими-то вялыми, затухающими. Видно то, что могло гореть сгорело еще вечером, а теперь только тлели остатки. Шума боев, да и вообще хоть каких-нибудь звуков по-прежнему не было слышно. И это не могло не радовать. Но как-то напрягало. Уж лучше бой, чем неизвестность.

Выживший экипаж танка мы отправили к спецназовцам, на передовой людям делать было нечего, это место для одаренных. Единственный кто остался с нами на время, до появления первых признаков опасности был командир. Махнув рукой на все формальности и звания он, протянув руку всем нам по очереди, просто представился:

— Петрович.

После чего уселся прямо на асфальт и принялся за сухой паек, предусмотрительно захваченный им из танка. Игнат не возражал — узнать новости с передовой, тем более из первых уст, было для нас большой удачей.

— Вы сами-то, мужики, кто будете? — спросил Петрович, после того как приложился к свой походной фляге, — на стройбат, вроде, не похожи.

— Спецназ ФСБ, — ответил Игнат, присаживаясь рядом с ним.

— Эк, вас угораздило-то, — засмеялся он, — тут такое творится, что мама не горюй! Вас, я так понимаю, послали мосты перекрыть?

— Верно.

— Значит, заработали мозги у командования, наконец. Не все старые маразматики там остались. Только чего-то мало вас тут.

— Нас достаточно, — отрезал Игнат, — можешь рассказать, что тут было, и что ты видел сам?

— Какой грозный, — усмехнулся капитан, — ну слушай тогда. Шли мы сюда на помощь пехотной части…

— Это мы уже знаем. И про тварей тоже. Ты расскажи, что было уже после того, как вы вошли в город. Кто на вас нападал, как выглядел. Сколько техники в строю и почему никто уже несколько часов не выходит на связь.

— Некому уже выходить на связь, — впервые за все время потемнел лицом капитан, — вошли мы ночью. К тому времени от пехоты уже почти ничего не осталось. Они даже окопаться не успели — их просто смяли с ходу. Те, кто поумнее успел отступить в город, но таких было мало. Мы приняли бой в поле, аккурат между городом и лесом. Кто там находился, точно сказать не могу — у нас был приказ не покидать машину и не открывать люки ни при каких условиях, а через смотровые щели и приборы не много-то и разберешь. Тем более когда все в движении. Дикое месиво самой разнообразной живности, всех форм и размеров. Перли из леса к городу. Больших было не так уж и много, но вот они-то как раз и начали нас трепать.

— Твари нападали друг на друга?

— Нет, — покачал головой он, — пусть они там и быстро мелькали, но атаковали только людей и танки, друг друга не трогали.

— Понятно. Дальше.

— Ну, а что дальше? Мы как всю эту хрень увидели так и дали залп. Пушки и пулеметы работали безостановочно. Чистое сафари, нам-то они что могут сделать? Всякую мелочь так и вовсе гусеницами подавили. А потом началось… Видели этих тараканов? — кивнул он на уже остывшие тела двух павших монстров.

— Таких, трудно не заметить, — хмыкнуло Илья.

— Так вот, они жрут металл будь здоров! Как вышли из леса, так первым делом не к остаткам пехоты, а к танкам бросились! Мы и глазом моргнуть не успели, как лишились целого взвода. Нет, первых-то из них мы выкосили сразу, как только вышли в поле, но потом, как прошла волна из мелочи, этих каракатиц выползло из леса под пять десятков. Их даже снаряды не брали! Видели, какая броня у белого? Плюс округлая форма, плюс подвижность цели… Рикошетит через раз. С грехом пополам поняли, что надо быть между жвалами, потому что даже по ним попадание не приносило большого урона. Прочность просто дикая! А тех, что поменьше, просто под броню, благо дело она у них только на спине. Видать подростки или детеныши еще. В общем, пришлось маневрировать. Они, конечно, те еще балерины, по скорости с нами на равных, и это не смотря на то, что это цельный живой организм. И только ситуация худо бедно выровнялась, как по нам ударила артиллерия.

— Какая еще артиллерия? — удивился я, — в вашем квадрате ее не было.

— Да это я так выражаюсь, — отмахнулся он, — здоровенные зеленые шары прилетали из леса. То ли кислота, то ли еще какая хрень, но второго попадание уже не требовалось. Удар — и от танка практически одни гусеницы. Именно после этого командир приказал отступать в город. Жаль, хороший был мужик.

— Не выжил? — уточнил и так очевидное Игнат.

— Сожгли, — вздохнул он, — чуток до города не добрался. Бригаду прикрывал.

— Жаль…

— Не то слово. Он многим в эту ночь жизнь спас. Считай пяток тварей на его счет можно смело записывать. Короче, вошли мы в город и начали занимать позиции на улицах, под прикрытием домов. Сам знаю, что хреново, не смотрите на меня так, а что делать? Не остановим мы, так они до людей доберутся, а так хоть какой-то шанс всем в живых остаться.

— Почему не выходили на связь?

— А не было связи, — покачал головой Петрович, — как только пальба началась этими зелеными сгустками так и пропала. Вместе почти со всей электроникой.

— Кто по вам палил видели?

— Нет. Из леса так никто и не показался.

— Странно… Что было дальше?

— А что дальше? Заняли позиции, отстреливали все что движется и шевелится, кроме людей, конечно, но их почти не было, в основном все успели эвакуироваться на тот берег. Кое-как починили часть электроники, но связь как отрезало. Вроде все исправно, а не фурычит и все тут! У нас дополнительные потери как раз из-за этого и пошли. Когда резко все вырубается в танке, да еще и в темноте сильно не повоюешь, а противник тебе лишних секунд на приход в себя не даст. Слава Богу, не долго это все длилось, часть потом заработало, часть, как я уже говорил, починили, да и ручное управление выручило как всегда. Справились, в общем.

— Что было в городе? Могут быть еще выжившие?

— Выжившие, — почесал в затылке капитан, — могут, наверное, но мы таких не видели. Часть этих мокриц прорвалась к нам, из моего взвода остались только мы с ребятами.

— Почему не хотели открывать? — решил я задать вопрос, давно вертевшийся на языке, — я же вам кричал.

В ответ на мой вопрос Петрович вдруг побледнел и, сплюнув через левое плечо, перекрестился.

— Да было одно дело, — все же ответил он, — стояли мы с Иванычем и Павлом на позиции. Паша чуть впереди, мы его кроем. И тут вдруг слышу, как кто-то мне в люк стучит. Ну, думаю, живой кто из пехоты остался и к нам просится. В танке-то всяко надежнее будет, там мелкая шушера, которой в город прорвалось немерено хоть не достанет. Хотел было уже открыть, как что-то кольнуло меня, дай, думаю, спрошу кто там. Идиотизм, конечно, кто еще может в танк стучаться креме людей? Но все-таки. Ну, спрашиваю, значит, а мне в ответ такая трехэтажная дробь, что аж половину словарного запаса пополнил. Думаю, ладно, перенервничал человек, с кем не бывает, говорю, погодь маленько, сейчас открою, а в ответ опять то же самое. Причем с тем же выражением и слово в слово! Чистый мат и уже совершенно не в тему. Насторожился я, и ну ору Иванычу, в щель, мол, посмотри, кто там такой голосистый у меня на башне сидит. Он поржал, конечно, так как сам все прекрасно слышал, что про нас орали, но все-таки развернулся. Развернулся и затих, а потом как начал хреначить по мне из пулемета — я аж обомлел. Пулеметчика так и не смогли оторвать от гашетки, пока патроны не кончились. Я потом рискнул вылезти наружу, под прикрытием разумеется, посмотрел кто там был. Как заикой не остался сам не знаю. Здоровенная тварюга, чем-то на обезьяну похожая. Вся в черной шерсти, четыре длинные лапы с когтями и присосками, тело гибкое, длинное. Морда, узкая, с тремя челюстями. Одна верхняя и две нижние, в стороны расходятся. Глаза большущие и абсолютно красные, ни зрачка, ни белка. Жуть, в общем, словами и не опишешь, такое видеть надо.

— Не очень-то и хочется, — буркнул Антон.

— Илья, что скажешь? — спросил Игнат.

— Ничего, не скажу — пожал плечами он, — такой даже среди редких не встречается.

— Плохо.

— У нас, по ходу, сегодня многое будет впервые, — буркнул я.

— А вот теперь вы мне, мужики, ответьте, — подал голос Петрович, — что за херня, мать вашу, здесь вообще происходит?!

— Не кричи, — попросил Игнат, — мы такие же подневольные люди, как и ты.

— Это ты своим салабонам будешь говорить, — не унимался он, — да я на этом поле всех своих бойцов оставил! Всех с кем служил столько времени! А ты знаешь, сколько там было ребят?! Знаешь?!

— Знаю, — спокойно ответил командир, — и делаю все, что в моих силах, чтобы таких потерь не стало больше. Поэтому возьми себя в руки и выслушай меня. Скрывать я ничего не стану. Идет?

— Идет, — устало махнул рукой капитан, и сел обратно на асфальт, с которого только что вскочил, — все равно ведь правды не услышу, а так хоть что-то. Что, на нас инопланетяне что ль напали? Или это эксперимент такой неудачный вышел у наших умников?

— Ни то и не другое. Если вкратце, то это проход на другую планету населенную неразумной, но очень агрессивной формой жизни. И никто его не открывал. Активация происходила сама, с периодичностью примерно в год. Мы же уничтожали все ту дрянь, что изредка и в малых количествах лезла к нам оттуда. Однако в этом году, переход оказался не настолько мал как обычно.

Петрович просто с улыбкой выслушал все это, а потом расхохотался. Смеялся он долго и так заразительно, что мы с ребятами тоже начали неуверенно улыбаться, не останавливая его, и понимая, что после того, что человек сегодня пережил ему нужно хоть как-нибудь скинуть нервное напряжение. А смех и сон, как известно, лучшее лекарство.

— Ну, парень, — вытирая выступившие слезы, проговорил он, наконец, успокоившись, — ну, ты даешь. Таких сказок я еще не слышал! И что будем дальше делать? Погоним супостата, а потом начнем колонизацию? Звездные корабли, чудовища, опасные сражения и, конечно, куча баб, куда ж без них? Так?

Игнат молча смотрел на него.

— Нет, ты скажи, — не унимался он, — а может, мы там найдем и разумные формы жизни, да еще и не такие уж и недоразвитые. И вот хоп — новая война. Нам опять есть чем заняться, верно?

— Капитан, можешь мне не верить, но я сказал правду. Всех кто выжил в этом бою, неважно гражданский это или военный ждет либо работа на ФСБ, либо зачистка памяти. Мягкая, можешь не переживать. Превращать тебя овощ никто не собирается. Просто ты забудешь пару последних суток своей жизни, вот и все. Решать тебе.

— Движение на два часа! — раздался в наушниках голос Шамана, — дистанция восемьсот метров!

— Уходи, капитан, — сказал Игнат, — сейчас тут будет жарко.

— Да мы, чай, не сахарные, — поправил автомат на плече Петрович, — подсобить может?

— Уходи я сказал.

— Неужто восемью бойцами мост удержать думаете? — поразился он.

— Кругом боец! — рявкнул Игнат, беря в руки свой «Иверт» и уже мягче добавил, — там тебе наши все расскажут.

Капитан, пожав плечами, молча развернулся и побежал по мосту в сторону правого берега.

— Это каракатица! — снова вышел на связь Шаман, — одна. Других тварей не замечено. Дистанция пятьсот метров.

— Быстро ползает, сука, — выдавил сквозь зубы, Север, — это та о ком я думаю?

— Да. Та хрень, что две наши вертушки сбила.

— Куда движется?

— Сейчас параллельно нам, есть вероятность, что в зону поражения не выйдет.

— Так, Дима, Антон, выдвигайтесь вперед и ликвидируйте эту мерзость. Используйте гранаты. Шаман, прикрыть их сможешь?

— Не везде, — через некоторое время прозвучал голос нашего снайпера, — слишком много слепых зон.

— Плохо… но сути не меняет. На открытое место эта тварь выйти не должна, у нас тогда мало шансов. Задача ясна?

— Так точно!

— Выполняете.

— Вот ведь блин, — бурчал я на бегу, старательно обходя расставленные Севером мины, — и чего он вечно нас посылает? Самые крайние что ли? Бетонные блоки принести? Мы. Танк откопать? Опять мы. Ходячая артиллерия прет на позиции и нужно ее срочно уничтожить? Так Дима и Антоха же есть!

— Кончай брюзжать, — ответил мой друг, пулемет «Калашникова» в его лапищах казался игрушкой, но оно и верно, с «Кордом» особо не побегаешь — больно громоздкий, — как старый дед стал.

— Тварь вышла в район маленькой площади. От вас на час, дистанция двести метров. К вам спиной.

Я только устало выдохнул на бегу — и так все понятно. Игнат посылает нас, как наименее опытных и наиболее бронированных. В случае чего, у них больше шансов удержать мост и дождаться нашего подхода. Его решение оправдано.

— Между вами один дом, — спустя несколько секунд бега, проинформировал снайпер, — двухэтажка прямо по курсу.

— Принял, — тихонько ответил я, открывая подсумок и извлекая из кармана изоленту.

— Тварь к вам по прежнему спиной, зависла, по ходу. А нет, лапами свой хобот чисть начала. Марафет наводит.

— Ща будет ей марафет, — пробормотал Антоха, связывая, как и я, три гранаты F1 ярко желтой изолентой, — готов?

Я кивнул, показывая свою связку.

— Бой!

Высунувшись из-за угла, мы почти синхронно бросили гранаты и тут же поспешно отпрянули обратно. Грохнуло так, что я на время полностью оглох. Из всех соседних домов напрочь повылетали стекла. Подсознательно я ожидал рева многочисленных сигнализаций, однако его не было, машин-то в городе не осталось.

— Что там у вас?! — донесся из динамиков едва слышный голос Игната.

— А?! — переспросил я, поспешно восстанавливая слух.

— Я говорю, что там у вас?!

Быстро выглянув из-за угла, я увидел здоровенную воронку и кучу мясных ошметков в хаотичном порядке разбросанных по всему двору. Зеленой слизью заляпало не только эту маленькую площадь, но еще и стены соседних домов. Особо живописный кусок внутренностей лениво сполз с фонаря и шлепнулся на детскую площадку совсем рядом с нами. Неподалеку от него, лежали останки некогда громадной туши, сейчас представлявшей собой весьма неаппетитное зрелище.

— Цель уничтожена. Потерь нет. — выразил я общее мнение.

— Тогда возвращайтесь, не задерживаться, — с облегчением вздохнул командир.

— Странно все это, — пробормотал Антоха, на пути назад, — помнишь, что танкист сказал? Твари друг на друга не нападали. Толпой шли. Как это вообще возможно, они же животные?

— А хрен его знает, — раздался в наушниках голос Ильи, — но в штаб я уже доложил.

— И что там?

— Если опустить многочисленные маты Митрова, то ничего. Аналитики работают. Либо ими кто-то управляет, и тогда у нас большие проблемы, либо это что-то типа стадного инстинкта. Знаешь, когда животные бегут от пожара, то они уже не обращают внимания на возможную добычу, там спастись поважнее будет.

— В любом случае не сахарно, — подытожил я.

Добрались обратно без приключений. Заняв позиции и неспешно позавтракав сухим пайком мы принялись ждать. Сверху припекало теплое июльское солнышко, поэтому лежать на асфальте было уже не так холодно как ночью. Разомлев, я просто грелся, наслаждаясь выдавшимися свободными минутами. В эфире стояла тишина. И я только сейчас запоздало подумал о том, что весь внутренний фон и гам задавали в основном мы, тогда как спецназовцы, расположившиеся на соседнем берегу дисциплинировано молчали. Предположив вслух, живые ли они еще там, я услышал в своем ухе тихий смешок Семенова и его благодарность за столь редкую в наше время заботу.

Время тянулось и тянулось. Изредка оживал Илья, лежавший неподалеку от Игната, и озвучивал нам новости с соседних участков. У Ремизова было все по-прежнему, то есть никак. Ни людей, ни тварей, что не могло не сказаться на его настроении. Капитан был раздражен и отделывался скупыми фразами. У Владимира же все было наоборот. Регулярные стычки с мелкими отрядами тварей, периодически пробовавшими на зуб прочность обороны северного моста. Это было странно и совершенно не стыковалось с предположением аналитиков о мозговом центре. Зачем посылать на убой мелкие отряды, когда можно просто кинуться всей толпой и просто задавить массой? Впрочем, кто его знает какой там у них разум и есть ли он вообще.

В завершение всего пришла «утешительная» новость о том, что на Дальнем Востоке и под Москвой, тоже случился прорыв, как и у нас. Однако его ждали, и зону поражения удалось быстро локализовать, не допустив тварей к деревням и прочим гражданским объектам. Зоны там были не настолько велики как наша, всего пара сотен метров в диаметре, но постараться все же пришлось. Места прорывов были окружены тройными кольцами, центральные из которых состояли исключительно из одаренных. Ученые, в экстренном порядке выдернутые из отпусков и оторванные от своих исследований, пытались спешно придумать, как бы закрыть эти дырки, в то время как бойцы держали оборону и даже пытались возводить какие-то укрепления, под прикрытием тяжёлых орудий и крупнокалиберных пулеметов. Учитывая все это, помощи мы могли уже больше не ждать. Москва высказалась по этому поводу достаточно однозначно — справляться своими силами. Что им на это ответил Митров я не знаю, но могу предположить, что многоэтажность его матерной дроби побила все рекорды.

Единственное что обнадеживало, так это то, что последняя зона, расположенная под нашим городом по-прежнему оставалась в своем обычном состоянии и не спешила превращаться в плацдарм для высадки тварей. После этого снова наступило затишье. В штабе перестраивали планы, учитывая новую реальность, ну а мы все так же держали оборону на мостах, не сдавая ни пяди.

Спустя еще пару часов ожидания, на связь вышел лично Митров, сообщив, что Альцман с Артемьевым придумали какую-то хитрую штуку, способную если и не закрыть проход совсем, то осложнить его работу, добавив туда своеобразного рода помехи — точно. Как выяснилось, работали они над этим давно, собственно, с того самого момента как узнали о существовании подобных зон и об одаренных в частности. Прототип был изготовлен два года назад, однако, на его испытание разрешения так и не дали, сославшись на слишком большие энергозатраты и ненадежность конструкции. Яростные споры и доказательства ни к чему не привели. Московское командование закрыло проект, запретив испытания под страхом трибунала, на который Альцман плевать хотел с высокой колокольни, так как в его возрасте опасаться чего-то подобного было уже смешно. Но его сумел отговорить Митров, объяснив, что если Ивану Абрамовичу уже нечего терять, то это совсем не значит, что и другим тоже хочется расставаться со своими должностями и погонами. В общем, наш гений науки вздохнул и отложил свое детище в дальний темный угол. До сегодняшнего дня.

Как только припекло, командование вспомнило о нем и даже пообещало кучу плюшек в случае удачного эксперимента. Все как обычно, короче. И вот сейчас в нашу задачу входило обеспечение безопасного прохода колонны с оборудованием к зоне прорыва пространства, а также ее защита во время монтажа и прокладки новейшего сверхпроводящего кабеля к местной АЭС, так как обычных источников энергии тут будет явно недостаточно.

Услышав все это по громкой связи, любезно включенной Ильей, я только покрутил пальцем у виска. Какая безопасность если тут такое творится? Да здесь даже танки не помогли, что уж говорить о колонне грузовиков, охраняемой горсткой пусть и одаренных, но все же пехотинцев, в определенном понимании этого слова. Пусть даже мы доберемся до места назначения, но кто нам даст там спокойно работать? Глупость и авантюра чистейшей воды! Но все оказалось не так плохо, как могло показаться на первый взгляд.

Заходить в саму зону было не нужно, да и опасно, надо признать, так как если в обычном состоянии переход работал только в одну сторону, то есть на прием, и «провалиться» к тварям в гости мы не могли, то теперь, учитывая его резкое изменение, такой гарантии дать никто не мог. Поэтому, как решило командование, вполне достаточно будет просто подойти к ее краю, на расстояние, примерно, пятьсот метров до него, что вполне соответствовало расположению последних домов на окраине города. Держать оборону внутри помещения, а не на открытом месте, было намного удобнее и оставляло больше шансов на выживание и успешное выполнение возложенной на нас миссии. Тем более, что это был приказ, а они, как известно, не обсуждаются. Колонна должна была подойти через девять часов и до этого момента нашей задачей, по прежнему, оставалась охрана ключевых участков обороны — то есть мостов. После подхода техники, часть групп Ремизова и Игната, должна будет встретить ученых и обеспечивать их охрану до самого окончания эксперимента и их последующей эвакуации. Прокладка кабеля также возлагалась на нас. С ним было намного сложнее, но инженеры, занятые его изготовлением и подключением на той стороне, клятвенно заверяли, что успеют вовремя. Озвучив приказ, и попросив держаться, Митров прервал связь.

— Ох и прибавится работы биологам когда мы все это зачистим, — покачал головой Илья, — тут столько дерьма поналезло — до конца жизни хватит диссертации писать.

— Ты сначала зачисти, — усмехнулся Север, — ну а куда мы денемся с подводной лодки-то? — пожал он плечами, — приказ дадут, и будем тут до осени по лесам бегать.

На передовой снова повисла тишина.

Однако ждать пришлось недолго. Спустя буквально полчаса вдалеке в воздух взлетела красная сигнальная ракета.

— Ракета на одиннадцать часов! — тут же ожил Шаман.

— Да видим, не слепые, — буркнул Север, всматриваясь вдаль, — что можешь сказать?

— Стреляли со здания школы, — ответил он после небольшой паузы, — больше ничего сказать не могу — нет обзора. По ходу там кому-то срочно нужна помощь.

Мы в ожидании повернулись к Игнату.

— А что вы на меня так смотрите? — ответил командир, — это слишком далеко, а у нас как вы помните приказ. Тем более людей всего ничего.

— Игнат, это же школа, — внимательно посмотрел на него Север.

— И что?! — рявкнул он, — прикажешь мне послать на убой часть группы? Если мы не удержим мост, то потеряем еще и правый берег, а там люди!

— Мост заминирован, — встрял в разговор я, — в крайнем случае подорвем если не сможем удержать.

— Какие вы все умные, а по чему поедут грузовики с техникой вы не подумали? А если подорвут все остальные мосты? Объезд — это время. Время — это жизни, многие жизни тех, кто будет сдерживать все это время тварей. А они все прут и прут к нам через зону!

— Бой у школы, — снова ожил Шаман, — слышны многочисленные выстрелы. Ракет больше не видно.

— Игнат? — снова тихо спросил Север, по прежнему пристально глядя ему в глаза.

На несколько секунд наступила тишина. О чем в этот момент думал командир, принимая решение в такой сложной ситуации, я так и не узнал, но могу сказать одно — думать он умел быстро. Как и отвечать за свои приказы. Наверное, именно поэтому его так ценили в нашем отделе. Как сказал мне в свое время Илья, Игнат, еще во время службы в Афганистане командовавший взводом, принимал порой такие решения, что все только диву давались его безалаберности. Однако к большому удивлению командования, они почти всегда оказывались на редкость удачными. Что это было, изредка просыпающийся дар ясновидения, или же богатый жизненный опыт не знал никто, но факт оставался фактом — почти все его бойцы тогда сумели вернуться домой живыми.

— Дима, Антон! — после небольшой паузы скомандовал он.

— Так я и знал, — тихонько пробормотал я, но от дальнейших комментариев воздержался.

— Вы с Севером выдвигаетесь к школе, — продолжил он, — задача — разведать обстановку. В случае большого скопления противника в бой не вступать и отходить к нам. Если же тварей немного, то попробовать отбить оставшихся в живых людей и доставить сюда. В остальном действовать по обстоятельствам. Шаман вас прикроет. Приказ понятен?

— Так точно!

— Выполняйте.

— Мне не понятен, — пробурчал Шаман, — как я их прикрою, если с моей позиции объект не видно?

— Переместись на крышу полуразрушенной пятиэтажки, — ответил Игнат, — как ребята закончат — проводят тебя обратно.

— Ой, ну тогда ладно, — кокетливо раздалось в динамике, и связь оборвалась.

— Шутник, блин, — усмехнулся Антон, пыхтя рядом со мной и перепрыгивая мины, расставленные Севером.

Уже в который раз нам предстояла очередная вылазка в весьма неблагополучный район. Впереди бежал Север, поправляя на плече свой «Иверт», за ним летели мы с Антоном, искренне надеясь на то, что Илья, оставшийся присматривать за минами, не подорвет нас случайно с пульта.

У крайних домов, мы встретили нашего алтайского снайпера. Держа свою винтовку наготове, он бодро отсалютовал нам и побежал рядом, внимательно вглядываясь в окна соседних домов, кусты и узкие проулки.

Где-то вдалеке по-прежнему звучали автоматные выстрелы, изредка, то замолкая, то снова разрывая царящую над городом тишину резкими хлопками.

Добежав с нами до пятиэтажки, Шаман пожелал нам удачи и скрылся в темном зеве одного из подъездов. Буквально в ту же секунду вялотекущая стрельба у далекой школы сменилась целой канонадой. Судя по звукам, стреляли из всего подряд, уже не пытаясь экономить патроны. Разобрать сколько человек вели огонь, было трудно, но судя по всему там было не меньше десяти стволов. Изредка автоматы замолкали на несколько секунд, чтобы потом снова выдать весь рожок за пару мгновений. Единственный пулемет, громко выделявшийся на их фоне, буквально захлебывался очередями, не давая себе ни секунды передышки. Пару раз рявкнуло какое-то орудие, но какое я так и не смог понять, слишком незнакомый был звук, что-то типа мощной снайперской винтовки, только более басовитый.

— ПТРС, — ошарашено покачал головой, бегущий впереди Север, — где они его только и нашли.

— Что это? — спросил я.

— Противотанковое ружье Симонова.

— Так ведь это…, удивился Антон, — разве оно не снято с вооружения?

— То-то и оно, — ответил он.

Сзади над нами раздались хлопки и вышедший на связь Шаман проговорил:

— Множественные цели у школы! Одна мокрица и куча мелочи. Бой идет уже внутри помещения. Отстреливаю тех, что пока на улице. Наддайте, мужики!

И мы наддали. Врубив ускорение, мы преодолели разделявшее нас с пунктом назначения расстояние буквально за несколько десятков секунд, покрыв при этом почти полтора километра. Но выбежав на площадку перед школой, я понял, что мы безнадежно опоздали. Стрельба уже не велась. Весь двор был завален трупами самых разнообразных тварей, добрую треть из которых, я видел впервые. Уткнувшись мордой в цветочную клумбу, на асфальте лежала здоровенная мокрица с коричневой броней. Под ней натекла небольшая лужа зеленой слизи. Теперь понятно по кому била противотанковая винтовка. Неизвестный стрелок умудрился попасть ей, аккурат, между жвалами, поразив мозг и тем самым дав время обороняющимся. Впрочем, это не сильно помогло. Железные двери школы были наглухо заперты, к ним эту гадость сумели не подпустить, но твари воспользовались многочисленными окнами. Перед пулеметным гнездом, располагавшимся на первом этаже, гора монстров достигала таких размеров, что возвышалась над подоконником и частично обвалилась внутрь помещения. Было видно, что пулеметчик просто не успевал справиться с такой волной, и, отступив вглубь комнаты, вел огонь уже изнутри, выкашивая появляющиеся в проеме окна все новые и новые орды тварей.

Выбитые окна второго этажа со следами крови на стеклах, показывали, что и до туда нападающие тоже сумели добраться. Причем, судя по длинным бороздам от когтей на стенах, делали это не только по лестницам, но и по стенам.

Нервно сглотнув слюну, я посмотрел на Севера.

— Заходим, — мрачно буркнул он, — вы двое через правое крыло, я — через пулеметную точку. Предельное внимание.

— Есть! — кивнул Антон, и осторожно побежал по направлению к правому крылу здания. Окна там были целые практически все, кроме одного. Откуда, судя по всему, вел огонь одинокий автоматчик. Об этом же свидетельствовали и парочка трупов ежей, лежавшая неподалеку.

— Чисто, — заглянув в окно, констатировал мой друг, и подпрыгнув, влетел внутрь.

Не долго думая я последовал за ним. Войдя в помещение, мы оказались в просторном классе, с выбитой наружи дверью и кучей гильз на полу. Видно, поняв, что тут становится жарко, одинокий стрелок предпочел сбежать, предварительно заперев за собой дверь. Но та, так и не смогла удержать монстров, и сейчас ее останки мы попирали ногами, осторожно выходя в коридор.

Здесь обнаружились первые потери оборонявшихся. Солдат, с лычками сержанта, лежал у стены, разорванный столь страшно, что интересоваться наличием пульса уже не было никакого смысла. Тела еще двух солдат, судя по всему из той самой пехотной части, которая первой приняла бой в том самом злополучном поле, лежали у поворота и были наполовину съедены. Руки одно из них крепко сжимали окровавленный штык нож. Рядом со вторым валялась, покрытая слизью саперная лопатка. Не хватило ребятам патронов. Чуток не хватило…

С трудом сдерживая рвоту я, осторожно переступив через тела, вышел, наконец, в широкий предбанник, прикрываемый бдительным Антоном. Здесь, судя по всему, и произошел основной бой. Все пространство со стоявшими по углам маленькими кожаными диванчиками для ожидания было завалено трупами. Вперемешку то там, то здесь лежали люди и монстры. Тел было так много, что я с трудом выбирал место, куда ставить ноги. Кровью были забрызганы не только стены, но даже потолок, с которого она медленно стекала вниз большими тягучими каплями. Про пол вообще можно умолчать. Глядя на все это я не сдержался и вывернулся на изнанку, избавляясь от остатков вчерашнего ужина.

Стыдоба-то какая, тут может, людям помощь нужна, может, кто живой еще где-нибудь остался, а я чем занимаюсь? С трудом придя в себя и отключив эмоции, я вытер рот рукавом и покосился на своего друга. К его чести, Антон так ничего мне и не сказал, внимательно оглядываясь по сторонам и держа наготове свой пулемет, давай тем самым мне возможность прийти в себя. Благодарно кивнув, я, переступая через тела, направился дальше по коридору, ведущему в малый спортзал. Хорошо все-таки, что почти все школы строили однотипно.

Слева из-за поворота вынырнул Север, предварительно подав условный звуковой сигнал, чтобы не получить пулеметной очередью в упор. Впрочем, перестраховывался он зря, крошить всех без разбору мы не собирались. Школа Владимира научила быстро распознавать цель и реагировать соответствующим образом.

— Как у вас?

— Чисто, — ответил я.

— У меня тоже, — буркнул Север, — на втором этаже тоже одни трупы. Двигаемся дальше.

Ну, надо же, он и туда уже успел. Шустрый мужик, однако.

Не став лишний раз тратить время и разделяться, мы сомкнутой тройкой прошерстили весь первый этаж, осмотрев кабинеты, спортзал и столовую. В последнем, не осмотренном коридоре первого этажа, том самом, что вел в малый спортзал, обнаружились тела оставшихся защитников, сражавшихся здесь до последнего.

Спецназовец с развороченной грудью, лежавший в проходе, рядом с кучей тварей изорванных пулями. Тихоня, пришпиленный к стене автоматом со штыком, и тело ефрейтора без головы. Пара «ночников», на которых ушел не один автоматный рожок, своими длинными телами перекрывали проход, их когти в предсмертной судороге, были погружены в бетонный пол как в мокрую глину. Целый выводок ежей и мимикрия с отрубленной лапой и застреленная в голову в упор. Разорванный пополам еще один спецназовец. Почти восемь человек остались лежать в этом коридоре. А сколько их было всего? Видать ошибся я, когда думал, что здесь сидит не больше десятка.

Последнее тело мы обнаружили у самого спортзала. Спецназовец сидел, прислонившись спиной к двери, в последнем порыве пытаясь защитить то место, которое они охраняли. Теперь в этом не осталось уже никаких сомнений. Все бойцы отступали именно сюда. Рядом с его телом, без одной руки и изрезанным в буквальном смысле на лоскуты, лежали тела «верхолаза» и еще какой-то твари, похожей на кошку. Судя по описанию Петровича, точно такая же, в свое время, пыталась проникнуть к ним в танк. Длинное тело, длинные мускулистые конечности и огромная пасть с тремя челюстями, сейчас раскрытыми в последнем оскале. Именно в этой пасти и обнаружилась кисть спецназовца, по-прежнему крепко сжимающая нож и вбившая его туда по самую рукоять. Судя по ранам на телах монстров, их также убивали именно ножом, а не пулями. Вот это боец! Я покачал головой. Завалить столько нечисти простым штыком! Это же надо.

— Так он же еще живой! — вывел нас из ступора голос Антона.

С удивлением повернувшись к нему я догадался посмотреть на тело астральным зрением. Мама родная! Не смотря на чудовищные раны, спецназовец и в самом деле был еще жив! Аура, сейчас изобилующая черными и серыми пятнами, это явственно доказывала.

— Дима, займись! — тут же скомандовал Север, — но контроль не теряй. Мы с Антоном пока посмотрим, что можно сделать с остальными.

Кивнув, я не дожидаясь конца его фразы опустился на колени рядом с раненым и тут же перешел в режим слияния. Так. Берем под контроль нервную, сердечно сосудистую систему и легкие. Остановить кровотечение. Запустить диагностику. Рваная рана печени, порван желудок и кишечник, отсутствие конечности, тяжелое сотрясение мозга, пробитое легкое, печень и одна почка, многочисленные внутренние кровоизлияние и общая кровопотеря. Да как он вообще смог продержаться так долго?! Ладно, поехали. Не забывая мониторить окружающее пространство, чтобы вовремя заметить возможное нападение твари на мою временно беззащитную тушку, я приступил к лечению. Зарастить ткани и порванные сосуды, врубить функцию кроветворения на полную катушку, очистить брюшную полость от инфекции, убрать сотрясение, проверить работу нервной системы и обеспечить вывод поврежденных тканей. Все-таки хорошо, что Алиса помогла мне освоить методику слияния в должной мере. Если бы не это, возиться бы мне тут как минимум час, не меньше. А так на все про все я потратил от силы минуты три-четыре. Результативность на лицо. Как последний штрих, я вынул из пасти монстра кисть с ножом, пальцы которой никак не хотели расставаться с оружием. Провозившись с ними некоторое время, я плюнул и решил прирастить ее так, с оружием вместе. Ну, его на фиг, а то сломаю еще, придется потом и до кучи переломы сращивать, а мне оно надо, лишний расход энергии делать?

Не хило его подрали! Снять почти пятнадцать процентов моего резерва это нужно постараться. Еще раз запустив диагностику, я убедился в том, что все в организме функционирует нормально и позволил вернуться сознанию в тело.

Вздрогнув, парень открыл глаза, и принялся с удивлением озираться по сторонам.

— Здорово, — улыбнулся я, когда его взгляд остановился на мне, — как самочувствие?

— Да вроде ничего, — медленно ответил он и осторожно подвигал плечами, после чего ошарашенно уставился на свою правую руку, которой до этого не было на месте, — я уже умер?

— Еще нет, — улыбнулся я, — так что вставай, нечего тут рассиживаться, у нас еще есть работа.

— А может меня все-таки как-нибудь обратно, раз я все еще жив? — осторожно поинтересовался он.

— Эй, парень, — я снова присел возле него на корточки, — ты живой и находишься на Земле. В своем теле и в полном сознании. Поэтому заканчивай нести чушь и вставай. На ангела я уж точно не поход.

— А как же тогда рука?

— Наша медицина творит чудеса! Все подробности потом. Сейчас главное выбраться отсюда. Да вставай же ты, наконец, пока новых тварей не набежало! Подхватив его под мышки я легко поднял этого здоровяка на ноги, прислонив к стеночке.

В это время в коридоре послышались шаги и из-за поворота вышел Север с Антоном, за которыми пошатываясь шел тот самый ефрейтор, чье безголовое тело я видел на пути сюда.

— Сколько?

— Только один, — покачав головой, ответил на мой вопрос Антон, — от других мало что осталось.

— Двое, — поправил его Север, — я смотрю, Дима тоже неплохо поработал.

— Мужики, вы кто? — спросил спецназовец, медленно и с удивлением ощупывая свое тело, на котором не осталось никаких повреждений, — как такое вообще возможно?

— Все вопросы потом, — отрезал Север, — сейчас наша задача выбраться отсюда в безопасное место. Что у вас там за дверью?

— Дети… — все еще заторможено ответил парень, пытаясь прийти в себя, — они не успели эвакуироваться, а мы, когда пробились сюда, нашли их в одном из кабинетов. После этого об отступлении уже не могло быть и речи. С ними бы мы точно далеко не ушли. Командир решил держать оборону в школе до подхода помощи. Что было дальше вы уже и сами видите.

— Ясно. Открывай дверь, посмотрим, что там у вас.

— Она заперта изнутри, — ответил он, и подойдя к железной створке бухнул в нее кулаком, — эй, открывайте! Все хорошо, помощь пришла!

За дверью послышались жалобные причитания и спустя пару секунд она приоткрылась. В щели показалось усталое и встревоженное лицо пожилой женщины, Но увидев нас, она радостно улыбнулась и воскликнула:

— Слава, Богу! Наконец-то! А то мы уж думали, что…

— Подождите, — прервал ее Север, — радоваться мы все будем позже. Лучше покажите, сколько у вас тут детей.

— Да-да, конечно, — посторонилась она, пропуская его вперед, — проходите.

Войдя в спортзал, мы все кроме Антона (он остался в коридоре присматривать за обстановкой и прикрыть нас в случае чего) только покачали головами. Теперь понятно, почему они выбрали это место в качестве укрытия, подумал я. Толстые решетки на окнах и густые деревья за окном, давали хорошее укрытие и от возможных тварей и от лишних взглядов. На старых коричневых матах, разложенных на полу, сидели, прижавшись, друг к другу больше трех десятков детей. Они были примерно одного возраста — от восьми до девяти лет. Скорее всего класс, который просто не успел эвакуироваться. Интересно как так вообще получилось? Все успели, а они нет. Видно этот вопрос интересовал не только меня одного, потому, что женщина поспешила сказать:

— Мы с ребятами были на экскурсии, когда случилось… все это. Мы даже не знали, что в городе эвакуация. Вернулись себе спокойно и школу. Даже поудивлялись, немного, что никого нет, а тут военные забегают…

— Все понятно, — кивнул я и посмотрел на Севера, — что будем делать? Взять их с собой мы не сможем.

— А то я без тебя этого не знаю, — буркнул он, и заговорил по внутренней связи, — Игнат это мы.

— Что там у вас?!

— В живых осталось двое военных и три десятка гражданских, в основном дети. Эвакуация невозможна.

— Твою маааать…

— Не то слово, какие будут распоряжения?

— Ждите, — после небольшой паузы ответил голос Игната в наушнике, — сейчас свяжусь со штабом, узнаю, что у них там, потом посмотрим.

Связь прервалась.

— Попали, — буркнул я, поправляя на плече пулемет, — ну, что, тогда занимаем оборону?

— Да, — кивнул Север, — дальше этого коридора только пока не уходить. Чем меньше нас видят с улицы, тем лучше.

— Подождите, — спросила учительница, — так вы разве не подмога?

— Нет, — покачал он головой, — нас здесь всего трое человек. Основные силы будут не скоро.

Из нее разом как будто выпустили весь воздух.

— Не расстраивайтесь, — попытался утешить ее я, — мы вас не бросим и обязательно что-нибудь придумаем. Идете лучше успокойте детей, и проследите, чтобы никто из них не подходил к окнам и не пытался выйти в коридор. Хорошо?

Она молча кивнула, и с трудом сдерживая подступающие слезы, направилась к ребятам, все также тихонько сидевшим на полу.

— Так, — поглядев по сторонам, сказал Север, — выходи, и дверь в спортзал за собой закрыть не забудь.

Дождавшись, когда выполнят его приказ, он обратился к двум счастливчикам, которым повезло остаться в живых в этой бойне:

— Как вас зовут?

Спецназовец представился Олегом, а молчаливый ефрейтор, смотревший на все происходящее выпученными глазами и постоянно ощупывающий свою шею — Иваном.

— Значит так, — продолжил командир группы, — вы, господа, сейчас берете и вытаскивайте из коридора все трупы. Вас прикроют Дима и Антон, вот эти два моих товарища, — он ткнул в нас пальцем поочередно, — после этого также дружно таскаете парты из соседних классов и сооружаете здесь баррикаду. Под самый потолок. Какое-никакое, а все-таки препятствие будет. Лишние секунды в бою решают все. Понятно? Выполнять!

Работа много времени не заняла. Быстро выкинув всех тварей в предбанник, парни аккуратно переложили тела павших товарищей в свободную аудиторию и прикрыли дверь. Не представляю, какого им сейчас должно быть на душе. В одночасье потерять всех боевых товарищей, с кем служил все это время. Такое очень тяжело пережить.

— Мужики, а все-таки, кто вы такие? — во второй раз поинтересовался Олег, когда они под нашей охраной возводили оборонительные сооружения из подручных материалов.

Гора парт уже успешно доросла до потолка и теперь росла уже в глубь, закрывая бреши и оставляя только узкий проход вдоль стены. Протиснуться в него можно было только боком, и его легко перекрывала колонна парт, игравшая в этой конструкции роль своеобразной створки.

— Тебе такое словосочетание как подписка о неразглашении, что-нибудь говорит? — поинтересовался Антон.

Тот только кивнул.

— Вот и не спрашивай лишний раз. Димка вон, тебя с того света вытянул почти в прямом смысле этого слова, а ты тут вопросы задаешь.

— Да, нет, я благодарен, конечно, — возмутился парень, — просто сам подумай, когда видишь такое своими глазами, то поневоле крыша ехать начинает. Сначала твари эти непонятные. Потом меня самым натуральным образом убили. Я помню какие ранения получил перед тем как отключиться, и с уверенностью могу сказать, что с такими не живут. А потом приходите вы и лечите нас всего за пару секунд! Как будто вам это ничего и не стоит!

— Ну, на счет не стоит это ты погорячился, — усмехнулся я, — повозиться с тобой хорошо пришлось.

— Но как?! Вон ему, — он кивнул на ефрейтора, — вообще на моих глазах тварь голову снесла когтями, а он сейчас стоит со мной рядом. Живой и здоровый, как ни в чем не бывало!

Услышав эту фразу, парень вздрогнул и снова потрогал шею.

— И после всего этого вы хотите, чтобы я не задавал вопросов?

— Дружище, я тебя прекрасно понимаю, — сочувственно ответил Антон, — тем более что мы с тобой коллеги.

— Тоже спецназ? — удивился он.

— Да. Сначала ГРУ, теперь ФСБ. То, что здесь происходит, тоже никому из нас не нравится, можешь мне поверить. Противник закинул нам большую бяку, и теперь мы все тут отдуваемся по полной программе. То, что мы смогли вернуть вас к жизни никакое не чудо, а наши новейшие экспериментальные разработки. Но они тоже имеют свои ограничения, иначе выживших, было бы гораздо больше. Это все что я могу тебе сейчас сказать. На этом тему закроем и больше к ней не возвращаемся.

— Так это нам американцы там удружили? — заиграл желваками он.

— Я же сказал, закрыли тему. Если выживешь — попадешь в особый отдел. Там тебе все и расскажут, и покажут, и даже на работу к нам пригласят, если захочешь, конечно.

— У них, я так понимаю, хрен откажешься?

— Само собой, — улыбнулся он.

— Ну, что тут у вас? — выйдя из спортзала, спросил Север.

— Все готово, — ответил я.

Впрочем, ответа как такового и не требовалось, высоченная баррикада, полностью перегородившая весь коридор, говорила сама за себя.

— Отлично, тогда слушай. Я сейчас говорил с Шаманом. Он там со своей новой позиции углядел пару автобусов на конечной остановке одного из маршрутов. Хрен его знает, что они там делают. То ли сломаны, то ли никто не успел ими воспользоваться при эвакуации — непонятно. Твоя задача — добраться до них и проверить в каком они состоянии. Если на ходу, то пригнать к школе. Попробуем эвакуировать детей на них.

— Так ведь…

— Да знаю я, — отмахнулся он, — но долго здесь мы тоже не высидим. Мало ли, что может случиться. А на правом берегу хоть и относительная, но все же безопасность.

— А про ту тварь, что нам две вертушки на ноль помножила, ты уже забыл? — спросил я, — она ведь как раз на правом берегу и сидела.

— Да помню я, забудешь такое, — поморщился он, — однако теперь там хороший контроль. Ни спутники, ни пара беспилотников вышедшая на дежурство не обнаружили присутствия противника. Во всяком случае, там. У нас же тут его до хрена и больше, так что не расслабляемся. Свою задачу понял?

— Понял, — буркнул я. Уходить в свободное плаванье, да еще и в одну каску не хотелось совершенно, однако ничего не попишешь. Приказ не обсуждается, да и против здравого смысла не попрешь. Детей тут бросать нельзя и точка.

Поправив на плече пулемет, и проверив подсумки, я направился к выходу из школы. Вслед смотрели мрачные лица товарищей.

Выглянув из дверей и просканировав окружающее пространство астральным зрением, я убедился в отсутствии противника и осторожно вышел наружу.

— Эй, Грозный Глаз, видишь меня?

— Вижу, мой юный маг и волшебник, — раздался в наушнике смешок Шамана, — двигай на северо-восток, там будет больница, так что не ошибешься. За ней три дома и заборы скроют тебя метров на триста, затем снова выйдешь в поле видимости. Поторопись, напрягает меня что-то такое вот затишье…

— Не тебя одного, — пробурчал я, легким бегом выдвигаясь в указанном направлении. Очень хотелось воспользоваться ускорением, но в данной ситуации это было смерти подобно. Нарвешься вот так на какую-нибудь тварь с ходу и все. И ладно если еще какая-нибудь мелочь попадется, а если мокрица та самая, что метал как конфеты жрет? Вот то-то и оно.

Бег, чудовищное напряжение и обзор на триста шестьдесят градусов. Постоянное ощущение чьего-то недоброго взгляда давило и заставляло внимательно вглядываться в каждую подозрительную тень под кустами, или темное окно дома с выбитыми стеклами. Однако обнаружить неизвестного наблюдателя так и не удавалось, что нервировало еще больше. Людей или их останков тоже не было видно — группа эвакуации сработала как нельзя более четко, успев вывезти почти сто тысяч человек за рекордно короткое время. Те кто мог — сбежали сами, используя личный транспорт и собственные ноги. Благо дело бежать было недалеко — всего-то на соседний берег. Конечно, в такой спешке всегда кто-то да остается на месте, забытый другими, не услышавший оповещения или просто посчитавший все это очередной ложной тревогой, но пока что их тел увидеть так и не довелось. Оно и к лучшему… Только полная зачистка покажет скольких мы не досчитаемся.

Дома, заборы и опять дома. Частный сектор застроенный в основном коттеджами в два-три этажа и редкими пятиэтажками. Повезло. Будь на этом месте мегаполис, вряд ли бы удалось все провернуть так быстро. Те самые триста метров слепой зоны я постарался преодолеть как можно быстрее, вовсю сканируя пространство во всех возможных диапазонах, и задействуя ускоренное восприятие. Никого…

Шаман лаконичной фразой уведомил меня, что я снова под его защитой. Это хорошо. Так, а вот и автобусы. С виду целенькие. Сейчас проверим что у нас там внутри. Подбегаю к стоянке и направляюсь к первому желтоватому старичку с облупленной краской. Давай дедуля советского автопрома, не подведи!

Дикий крик разрывает барабанную перепонку на ухе и заставляет резко присесть, оглядываясь в поисках опасности. Сердце выскакивает из груди, адреналин из надпочечников хлещет тугой струей, обостряя нервы до предела.

Спустя миллисекунду, показавшуюся мне вечностью, понимаю, что крик шел из моего наушника.

— Дима! Дима, ответь! — ревет в уже порядком оглохшее ухо Игнат.

— Тут я!

— Живо дуй к пятиэтажке на которой лежал Шаман! Какая-то хрень его схватила! Ты ближе всех! Живо! Шаман, Шаман, ответь!!

Резко срываюсь на бег переходя в ускорение. Твою-то мать! Понимаю, в какой ярости сейчас должно быть тот. Нарушил приказ, разделил силы, спасая попавших под атаку людей, и теперь еще такое. Послать на спасение никого не может. Север с Антоном охраняют детей, а он сам с оставшимися людьми прикрывает главный стратегический объект. Если с Шаманом что-то случится, трибунал ему гарантирован. Хотя плевать ему на трибунал, как мне кажется, за столько лет одаренные стали друг другу практически родственниками, а терять родных людей… Послать оставшихся в школе одаренных… у него язык не повернется, детям нужна защита. Выбирать кто дороже: один хорошо обученный бессмертный, на которого правительство потратило кучу времени и ресурсов, тем более твой друг или группа обычных малышей? Выбор офицера очевиден. Мы созданы для боя, для защиты и гибели. Наш путь — это сражение. Наш смысл — умереть, чтобы дать жить другим. Выбор же кабинетных работников тоже более чем ясен. Оттуда и постоянный конфликт интересов. В свое время именно поэтому некоторые офицеры, выполнившие подобные рациональные приказы кабинетных логиков, уходили в отставку. Разумом понимали, что их действия оправданы, что по другому было просто нельзя и если они погибнут, то это приведет к еще более тяжелым последствиям. Но… душой принять не могли.

Расстояние сокращалось с чудовищной быстротой. За ускорение приходилось платить энергией и болью в натруженных мышцах, но это будет потом. Сейчас же важно как можно быстрее вытащить смешливого алтайского снайпера.

Вот и пятиэтажка, с наполовину осыпавшимся крылом, под которым упокоился геройский танк. Чисто, никаких следов. Гляжу через астрал — тоже ничего. Странно, неужели опоздал?! А, нет, вон в углу подвала еле тлеет красно-черная искорка с редкими голубыми сполохами. Вот же блин! Добегаю до ближайшего целого подъезда и всем телом вношу железную дверь подвала вовнутрь. Восстанавливаю равновесие и активируя ночное зрение, сбегаю по ступенькам вниз, держа наготове пулемет.

В сырой тишине затхлого подвала слышны слабые чавкающие звуки и редкая водяная капель с труб. Моментально разворачиваюсь, глядя в самый дальний темный угол. Твою мать! Раскинув в стороны длинные отростки ног-жгутиков и зависнув в воздухе, всю западную часть подвала занимал огромный, около двух метров в диметре «колобок». Длинные двигательные отростки не могли распрямиться во всю длину и причудливо переплетали пространство, превращая его в мелкую сетку. При этом создавалось впечатление, что тварь занимает большую площадь всего свободного пространства. Чтобы прорубиться к ее центру, нужно проредить немалую часть ее многочисленных конечностей. Но самое ужасное было то, что как раз в тот момент, когда я ее разглядел, в огромной пасти уже исчезали мощные берцы сорок пятого размера… Морда твари, хотя какая там морда — огромный шар с длинной прорезью посредине, была жестоко иссечена ножом. Сам нож, загнанный по рукоять в голову, торчал немым укором чуть в стороне.

Отбросив в сторону бесполезный пулемет, я выхватил из наспинных ножен оружие последнего шанса — фальшион. Пригодился таки зараза. Тварь резко вскидывается на звук и движение, но я уже растворяюсь в воздухе, задействуя ускорение до предела. Ох и отольется мне это потом долгими часами боли… Если выживу, конечно. И если энергии не останется. Прежде чем монстр успел опомниться, я нанес длинные секущие удары справа и слева, перерубая опорные нити. Поднырнул ему под брюхо, успев сделать на нем длинный разрез, и откатился в сторону. Однако колобок и не думал падать — лапы, зацепленные за потолок и стены держали все также прочно. Миг и мощные жгуты с когтями на концах уже несутся к новой добыче со всех сторон. Теперь и мне приходится переходить к обороне. Скорость у твари ниже, зато лап до хрена. У взрослых особей их штук сто пятьдесят, не меньше. Чем старше, а, следовательно, шире это чудо иномирной природы, тем больше конечностей. Хрен его знает, почему так, но охотникам от этого не легче.

Машу мечом уже на пределе своих возможностей, с трудом преодолевая сопротивление густого воздуха и отчаянно хватая его же ртом. Тело разогрелось до предела, пульс ушел в космические высоты, и только регенерация, раз за разом поддерживающая все системы, не давала свалиться от перегрузок. Взмах. Минус три лапы. Снова подныриваю под брюхо, рассекая прочный панцирь и углубляя старую рану. Отхожу в сторону и снова полукруг. Минус шесть. Отскок. Отскок. Перекат, удар. Минус две. Отскок. На то место, где я стоял долгую секунду назад, начинают вываливаться желтые внутренности, обильно смешанные с красной кровью. Весь бой проходит в полной тишине. Тварь не имеет голосовых связок. Поняв, что ее уже убили, она решается на последнюю сокрушительную атаку. Отцепив все опорные нити, колобок падает на бетонный пол и одновременно выстреливает ими в меня. Всеми что остались. В упор. Все пространство вокруг заполняется ворохом лап со штырями на концах. В немыслимом пируете пытаюсь уклониться и разорвать дистанцию. Не успеваю… Два копья пробивают мне живот насквозь и выходят из спины на полметра. Еще одним крюком зацепляет ногу, практически вырвав ее из сустава. Ускорение тут же накрывается медным тазом. Болевой порог отключен, но от этого не легче. Пасть, способная дробить гранит, приближается с каждым мгновением. Вот и все… Отбросив меч, срываю с пояса фляжку со спиртом и вырвав крышку с мясом, бросаю прямо в скалящийся коричневый шар.

Поджигать нечем, да и нет времени, поэтому задействую внутреннюю энергию, разгоняя молекулы всеми любимой жидкости и заставляя ее воспламениться. Вспышка! Меня резко дернуло и с хрустом приложило о стену. Будь ты хоть профи, но когда тебя резко и неожиданно поджигают реакция практически у всех одна — паника. Что уж там говорить про псевдоразумного монстра. Меня мотало из стороны в сторону, прикладывая о стены и разрывая внутренности по прежнему торчавшими в теле лапами, но я сосредоточился только на одном — не дать огню погаснуть. Лапы у гадины, оказались на редкость прочными и гибкими, напрягая мышцы до предела, мне так и не удалось их порвать, а постоянная болтанка не давала возможности соскользнуть назад.

Колобок метался по подвалу и ревел. Прорезался таки голосок! А в энциклопедии говорили что немой. Впрочем, такого размера наши ученые еще не встречали. Броня же у твари, оказалась на редкость горючей, в отличие от крови, поэтому много энергии на поддержание процесса тратить не приходилось. Еще одна странность. Если выживу — набью морду аналитикам и пополню энциклопедию. Очередной удар о стену. Ох как же хреново то… Треснул череп и перелом в руке. Под таким углом не спасла даже броня.

Очередная жесткая встреча с бетонным полом и я оказываюсь возле своего брошенного меча. Вот это везение! Подхватываю его и уже на пути к соседней стенке в полете перерубаю держащие меня штыри. И снова здравствуй пол. Ты мне уже как родной. Рев твари постепенно затихает — нехило ее там огонек пожрал за такое короткое время! Отползаю к стеночке, выдергивая из себя обрубки лап, и спешно привожу организм в порядок. Пока колобку не до меня этим надо пользоваться. Вставив на место руку и ногу, спешно латаю череп и снова перехожу в атаку. Удар. Отход и снова удар. Минус четыре конечности! Пропускаю горящий шар мимо. Фальшион тебе вдогонку! Минус еще две. Не удержавшись на остатках лап колобок, заваливается на бок и тяжело пытается подняться. Ну, это понятно, в жарких объятьях огня не особо-то и полежишь. Снова бросаю меч в сторону и, подхватив обеими руками сочащиеся желтой жижей обрубки, резко поворачиваюсь вокруг своей оси, кидая монстра в стену. Взрыв! Ну, или что-то очень на него похожее. Бронированный шар буквально лопнул, разбрасывая повсюду куски горящей плоти, с остатками лап и кишок.

Но насладиться подобным зрелищем мне не удалось. В отличие от красивого созерцания дела рук своих главным героем, меня тупо снесло куском требухи в сторону и прилично приложило затылком о стену. Надо отдохнуть…

Нехило потрепало. Тяжело поднявшись на ноги я еще раз прислушался к себе. Вроде бы все в норме. Остатки твари догорали по углам, заполняя подвал жарким смрадом и мешая дышать. Впрочем, кроме неприятного эффекта, вреда здоровью это не приносило. Эх, Шаман-Шаман. Как же тебя так врасплох-то застали… Видно лежал себе, смотрел в прицел винтовки, меня прикрывал, а то, что рядом происходит и не заметил. Как же так… Решив доложить о результате я приложил пальцы к пустому уху. Мда… наушник со связью разбился в бою. Теперь только лично.

Тяжело ступая, я направился к выходу из подала на ходу подбирая и бросая меч в ножны и вешая на шею пулемет. У нас еще оставалась работа…

Неожиданно, уже у самого выхода я споткнулся обо что-то. Опустил глаза, взглянул под ноги и, еле сдержал комок в горле. На полу лежала отгрызенная голова Шамана. Целая, но без туловища. Словно молния пронзила мой мозг. Целая! А что главное для одаренного? Верно, голову сберечь! Вот только прирастить ее все равно некуда, а без этого… Хотя… есть идея! Подхватив голову товарища на руки я уселся у стены, полностью уйдя в себя. Чудовищный риск, но делать нечего, мне понадобятся оба потока сознания. Мария говорила, что можно создать и больше, но на деле это ни у кого еще не получалась. При этом она сама не была исключением.

Так. Гибель — около пяти минут назад. Повреждения — сотрясение средней тяжести, частичный ожог и отсутствие крови. Первые два устраняем, последнее… Блин, что же делать! А ладно, будем импровизировать. Закрываем сосуды. Делаем небольшую аккуратную дырочку ножом в виске для подвода кислорода. Запускаем функцию кроветворения. Циркуляция крови и подвод воздуха — автоматически, посредством моего резерва. Дороговато, конечно, четыре процента внутренней энергии в час, но ничего не поделаешь. Связь с астраньным телом? Есть. Аура? Слабая, но присутствует. Отлично! Запускаем мозг и тут же погружаем его сознание в кому. Вот так. Поспи, дружище. Долго в таком состоянии ты не протянешь, но кто его знает. Может потом Алиса с батей, что-то и придумают. Нельзя нам вот так тебя терять. Оставив часть своего сознания, независимо от основной его линии, постоянно присматривать за головой друга, я убрал ее в рюкзак. А что делать? Не в руках же с собой ее тащить. Настроение заметно поднялось. Пусть и не до конца, но главная цель выполнена. Шамана я спас. Ну… пусть и не совсем полностью, зато хоть что-то.

Поднявшись на ноги, я направился к выходу. Пора было возвращаться.

Улица встретила меня ярким солнцем и чистым голубым небом. Под таким совершенно не верилось в существование тварей, подобной той, с которой мне только что пришлось схлестнуться и чудом выжить. Наскоро проморгавшись, чтобы адаптировать зрение к яркому свету, я уже хотел было обогнуть дом и пойти к своим, как небо перечеркнула быстрая дымная молния, приземлившаяся за городом, буквально в паре километрах от нас.

Бууууум!!

Эхо взрыва прокатилось по прямой, как стрела, улице, неся за собой ударную волну. Меня сильно приложило об косяк дверного проема подвала, из которого я только что успел выйти. Уже сползая по ступеням в темноту, я успел подумать о странности взрыва. Ни вспышки, ни дыма не было…

Докладчик явно нервничал, чувствуя себя неуютно под взглядами двух генералов наскоро собранного военного штаба и одного полковника. Полковник, чьи бойцы находились сейчас в самом горниле боев, был мрачен как никогда, пугая его даже больше чем непосредственное начальство.

— Кто отдал приказ на применение тактического вооружения? — вкрадчиво спросил он.

— Я, — буркнул один из генералов, — у меня есть подобные полномочия для ракет с «чистой» начинкой. Прогноз аналитиков давал 85 % на полное поглощение поражающего эффекта чужеродной зоной.

— И какой результат? — сжав кулаки, спросил Митров.

— Большая часть энергии действительно перешла в другой мир, но часть ее все же дошла и до нас, — дернул воротник на горле докладчик, — уничтожены два ряда домов на окраине города. В остальных — частичные повреждения, вплоть до километра вглубь территории. В основном незначительные. Потери — неизвестны, но большую часть людей удалось вывезти, так что удар был оправдан.

Полковник всем корпусом повернулся к генералу:

— Попрошу в следующий раз подобные решения обсуждать со мной!

Тот только слегка наклонил голову обозначая согласие. Глава отдела был в своем праве.

— Что с моими людьми?!

— Группа альфа. Первый мост. Потери — больше половины состава. Удержать объект не представлялось возможным. Двадцать минут назад, при очередной массированной атаке противника мост был взорван. Остатки группы отступают ко второй, — тут же ответил аналитик и продолжил, — группа бета. Второй мост. Обнаружены остатки войск пехоты и спецназа ГРУ, укрывшиеся в одной из школ района и атакуемые тварями. С ними — многочисленные гражданские. Дети. Командир группы решил нарушить главный приказ, и отправить группу спасения в количестве трех одаренных. По результату — школа отбита. Среди одаренных и гражданских потерь нет.

— Что с моими бойцами? — не выдержав, перебил второй генерал.

— В живых осталось — двое из двадцати. Последующая попытка эвакуации, совпала с атакой на мост и провалилась. Результат — один одаренный пропал без вести, еще один, предположительно, убит. Силы по-прежнему разрознены. Двое оставшихся в школе бойцов, отказываются оставлять свой пост даже под страхом трибунала.

Генерал только скрипнул зубами.

— Группа гамма. Третий мост. Затишье. Отбита одна атака, малочисленного противника. Ждут дальнейших указаний.

Общая остановка. Источник неизвестного импульса, уничтожившего электронику и связь в самом начале боев — не установлен. Повторного применения — не выявлено. На данный момент связь есть только с теми бойцами, которые оказались в данном районе после его применения. По результатам, полученным со спутников и беспилотников, на правом берегу противника не обнаружено. На левом — большие, постоянно перемещающиеся скопления, в основном в районе первого моста. После его уничтожения — активное перемещение сместилось в сторону группы бета. После ракетного удара появления новых групп противника через Врата не обнаружено.

Также были замечены оставшиеся в строю танки, отступившие ночью к городу. Общее количество оставшейся в строю техники — семнадцать единиц. Часть из них не подает признаков активности…

Сознание возвращалось медленно. Вспышками. Голова гудела, как колокол, по которому ударили кувалдой, и жутко чесалась на затылке. Временами оно снова пропадало, и тогда я видел странные вещи. Разобрать что это: реальности или бред разбитого ударом черепа не представлялось возможным.

Подвал. Темнота. Свет дверного проема в клубах пыли.

Темнота.

Свет.

Огромная волна, идущая по реке и несущая в себе кучу верещащих тварей. Пулеметы скупо работают одиночными, шпигуя их свинцом как в тире.

Подвал. Шершавый бетонный пол больно царапает щеку, но повернуться нет сил. Большая лужа теплой крови под ней попадает на ресницы и мешает моргать.

Темнота.

Свет!

Волна монстров накатывается на кучу бордюрных блоков перегородивших мост. Пулеметы работают взахлеб. Минного поля давно уже нет, и только многочисленные куски тварей, разбросанные по округе, доказывают, что оно здесь все-таки было.

Снова подвал. Сознание затухает, но я противлюсь этому, мне интересно узнать, что там дальше. Что это за люди там и почему они стреляют. И почему я там, а они здесь? Я… Кто такой я? Смешно…

Темнота.

Свет…

Люди в тяжелой броне заняли оборону на другом конце моста и напряженно вслушиваются в многочисленные выстрелы, доносящиеся оттуда. Ветер доносит запах гари и пороха. Боевое охранение выставлено, но все его внимание приковано к другому берегу.

Из расположенного рядом парка неожиданно появляется потрепанный солдат в рваной форме. Пустые руки висят вдоль тела, а многочисленные раны и выражение застывшего на лице ужаса вызывают только сочувствие. Часовой резко оборачивается, на хруст ветки под его ногами и удивленно застывает, слегка опустив автомат. Раненный двигается очень медленно, но расстояние между ними, почему то, стремительно сокращается. Взмах, неожиданно резко удлинившийся руки и голова спецназовца, в лихо заломленном берете, взмывает в воздух.

— Мимикрии!! — дико орет кто-то, стреляя в то место, где всего секунду назад стоял странный солдат.

Подвал. Темнота. Медленно оседающая на лицо пыль. Дико хочется спать, но нельзя. Почему-то нельзя, я чувствую это и знаю, что интуиция еще никогда меня не подводила. Вот и сейчас она просто вопила, запрещая мне проваливаться в небытие. Но почему? Здесь так тепло и уютно… И когда это она не ошибалась? Не помню…

Темнота…

С трудом проморгавшись высохшими глазами я тяжело поднял веки.

Обалдеть. Это сколько же я здесь провалялся? Или это ранение так сказалось? Перевернувшись на бок, я уперся руками в пол и сел. Там где я только что лежал, осталась широкая лужа засохшей и свернувшейся трубочками крови. Затылок неимоверно чесался. Эк тебя снова приложило-то, многострадальная ты головушка, я потер слипшиеся от крови волосы.

Свет с улицы почти не проникал, что наводило мысли о вечерних сумерках. Выглянув на улицу, я убедился — так и есть. Вечер смыкал свои крылья над городом. И как меня тут только еще не нашел кто-то да не сожрал. Чудеса. Хотя… Глядя на обгрызенную и окровавленную левую штанину на ноге я выругался. Какая-то зверушка все-таки урвала свое счастье. А что? Прогрызть броню не получается, так кожа ведь есть! Вот и обглодала мне ногу по полной программе. А учитывая с какой скоростью идет регенерация, так вообще кайф! Бесконечная еда, которая сама себя отращивает. Тьфу ты, вот же сволочь!

Да еще и видения эти. То ли ясновидение не вовремя проснулось, то ли просто бредил жестко, хрен его разберет. В любом случае надо выбираться к своим. Да и Шамана вытаскивать надо. Эдак у меня скоро ресурсы закончатся и загнется бедняга. Кстати как он там? Спит… Ну, оно и к лучшему, куда ж он денется-то. Подобрав валявшееся рядом оружие, я снова начал взбираться по ступеням подвальной лестницы.

Улица встретила меня сгущающимися сумерками, запахам гари и крови. Людей на мосту видно не было. Повсюду, насколько хватало взгляда, валялись сожженные, растворенные, изорванные пулями и разрубленные мечами твари. Перед входом на мост их тела громоздились огромными кучами, образуя страшный вал. Единственным утешением было то, что мост остался цел. Сейчас это мой единственный и самый ближайший путь к своим.

Неожиданно откуда-то слева раздался приглушенный гул и шелест, как будто море накатывает на берег. Пара секунд и из-за поворота соседней улицы выкатывается огромная волна тварей. Сердце вздрагивает и на мгновение замирает. Между нами всего метров сорок… Как же я не услышал их раньше?! Прятаться в подвале уже бессмысленно, от такой толпы не отбиться даже всем отделом. Да тут почти вся «красная книга» в сборе! Сожрут с ходу и не заметят.

Тело ломит и просит об отдыхе, но все-таки с натугой врубает ускорение. Расстояние между нами резко вырастает, но увы ненадолго. Смазанными тенями за мной несутся тихони, обходя с боков и грамотно беря в клещи. Остальная разношерстная толпа, не обладающая сверхскоростью, но все равно передвигающаяся довольно быстро, отстает не на много. Идущая же за ними основная волна страшным, бесконечным половодьем заливает улицы. Такую атаку нашим уже не удержать… Как же мне, блин, везет-то сегодня!

Долетев до моста за считанные мгновения, преодолеваю вал тел в один прыжок. Твою налево! Дальше их тоже разбросано немало! Поскользнувшись на чьих-то вывалившихся кишках, кубарем качусь по асфальтовому покрытию. Сзади на спину приземляется довольный тихоня, глубоко погружая мне в спину длинные когти и вгрызаясь в затылок. Зубы у него послабее, поэтому только бессильно скрежещут по броне. Резко заведя руки, за спину хватаю его за голову и рывком перебрасываю через себя, изо всех сил прикладывая позвоночником об чугунные перила моста. Дикая боль от вырванных из спины кусков мяса застилает сознание. Отключить. Минус один. Разворачиваюсь и встречаю второго резким ударом кулака в морду. Доставать оружие — уже нет времени. Попадаю, мы с ним движемся на одной скорости. Тварь отлетает к парапету, теряя ускорение, но остается жива. Проклятый прочный костяк спасает ей жизнь. Мгновенно сокращаю расстояние и, пробив ей шею рукой, резко дергаю на себя. Минус два. Но на подходе еще шестеро. Организм спешно приводит себя в порядок, явно не успевая сделать быстро. До боя меньше секунды.

Бух! Бух! Бух!

Взрывы гремят где-то внизу, практически сразу теряясь в страшном реве разрываемого металла. Асфальтовое покрытие дрогнуло под ногами и начало выгибаться, ломаясь на куски и обнажая надсадно трещащую арматуру. Одновременно с этим мост начинает проседать вниз. Да что ж за день такой!!!

Разбежавшись с предельной даже для ускорения скоростью, прыгаю на перила и, оттолкнувшись изо всех сил, лечу навстречу свинцово серой воде…

Пара секунд невесомости и тяжелый удар. Несмотря на то, что я вошел в воду правильно, вышел он все равно знатным. На миг потемнело в глазах, а мышцы моментально начало сковывать ознобом. Стремительно погружаясь на дно, тело отчаянно цеплялось за жизнь.

А что вы хотели? Как-никак три десятка кило композитной брони, да еще и снаряга сверху. Так с ней и прыгнул, как дурак. Вот и падаю сейчас в неизвестность. С довеском в шестьдесят кило особо не поплаваешь.

Тело начало биться в агонии. Ускорение, стресс и резкий переход в холодную среду. Легкие требовали повышенной дозы кислорода, но в результате получали только ледяную воду. Отключив все ощущения, я отстраненно наблюдал за этим процессом немного со стороны. Так оно всяко легче.

Неподалеку раздался мощный удар и в десятке метров от меня в сторону дна пронесся огромный кусок моста. Ударной волной меня сначала снесло в сторону, а потом начало засасывать следом. Хреново, конечно. Нет, на дно я так и так теперь попаду, вот только быть придавленным сверху чем-то тяжелым очень уж не хочется.

Толчок и легкие консервируются вместе со всей водой, а за ушами открываются модифицированный жабры, позволяющие дышать даже в стоячем положении. Плыть для дыхания теперь необязательно. Мозг сразу прочищается, жадно насыщаясь кислородом.

Бум! Точнее даже хлюп…

Погружаюсь на дно, сразу уйдя чуть ни не по пояс в мягкий ил. Видимость нулевая — повсюду это коллоидная взвесь, даже носа своего и то разглядеть. Где-то рядом по прежнему продолжают рушиться обломки моста, куски металлической ограды и мелкий мусор. Притянув руки как можно ближе к себе, я искренне молился, чтобы в меня ничего не прилетело, так как отплыть куда-нибудь в сторону не было никакой возможности. Оставалось только ждать и надеяться…

За все время этого маленького локального Армагеддона я успел вспомнить и совершенно искренне воспроизвести, все молитвы что знал или где-то краем уха слышал до этого. Наверное, там наверху искренние слова все же услышали, потому как в меня так ничего и не попало. Один, здоровенный и острый кусок асфальтового покрытия приземлился прямо передо мной, но не задел и теперь торчал могильной плитой прямо перед носом. Хрен его знает, что там могло так долго падать, но «артобстрел» продолжался еще добрых пять минут, после чего все наконец-то затихло. Ил медленно оседал на дно, с неохотой возвращаясь на свое исконное место, а я спешно приводил себя в порядок.

Выкапываться к счастью не пришлось. Используя все тот же стоящий рядом обломок в качестве опоры, я с натугой вытащил себя из вязкого болота и тяжело пошагал по направлению к берегу. Сказать, что идти было непросто — это ничего не сказать. Каждый шаг давался как подвиг. В очередной раз, выдергивая ноги, глубоко погружающиеся в ил, я беззвучно матерился, пуская пузыри изо рта.

Неожиданно помогли обломки, проступившие в постепенно светлеющей воде. Передвигаясь по ним и делая короткие прыжки, я существенно продвинулся вперед. Дело пошло явно веселее. Уже на подходе к берегу, разглядев сквозь все еще мутные воды искореженные опоры моста с висящими кусками бетона над головой, я свернул в сторону. На середине реки все рухнуло как надо, а вот по краям, ближе к суше, часть конструкции уцелела. Ну, его. Еще грохнется на голову такой вот кусочек — никакая регенерация не спасет. Лучше по дну обойду.

На пляж я выбрался уставшим до предела и просидел у самого берега еще некоторое время, ожидая пока не пройдет обратная трансформация. Жабры на суше к сожалению не катили. Плюхнувшись на холодный песок, я содрогался в судорогах, выкашливая из легких воду пополам с илом и мелкими водорослями, каким-то причудливым образом попавшими внутрь.

Блин, ну ничего себе затраты! Такими у меня скоро и не останется ничего, а Шаману ведь нужно много энергия для жизни… Надо срочно к своим выбираться. Стоп! Шаман!

Сбросив со спины мешок, я трясущимися руками принялся развязывать горловину. Внутри плескалась вода, щедро сдобренная боеприпасами, герметичными пактами с сухпайком и… головой моего товарища. Схватив ее в охапку, я вытащил ее на воздух и принялся проводить ревизию. Первым делом запустил процессы восстановления и вытряс из дырки для воздуха всю воду. Вторым делом просканировал от и до во всех доступных мне диапазонах, и только тогда слегка успокоился — жить будет. Ну и живучий же гад! Впрочем, я тоже молодец. Про такую методику спасения жизни мне Алиса не рассказывала, да думаю и не знал никто — чистая импровизация, основанная на том, что самое ценное в теле одаренного это голова. Выживет можно даже статью написать на эту тему. Жаль только, что почти никто о ней не узнает…

Слева затрещали кусты и на берег выметнулись две тени. Моментально бросаю голову на песок и выхватываю из-за спины меч.

— Стой-стой, свои! — Кричит Стен, выходя из сверхскорости, и только потом добавляет, — Димка! Живой!!

— Живой, куда я денусь, — бурчу я, убирая меч обратно в ножны.

— Эк тебе досталось-то, — сочувственно качает головой он, подходя ближе, и внимательно меня осматривая, — сколько в резерве?

— Теперь уже четыре процента.

Как всегда предпочитавший молчать Грин, внимательно осматривал окружающий пейзаж, держа наготове автомат. Пожалуй, из всех четырех братьев Стейнульв был самым общительным и жизнерадостным. Остальные… Помню на базе к лешим приехала сразу вся эта «семья». Отдохнуть немного, ну и с Духобором заодно пообщаться. На меня они произвели тогда неизгладимое впечатление. Все как на подбор высокие, рослые. Чисто скандинавские лица в обрамлении классических коротких бород и усов. Переодень, дай им в руки вместо автоматов топоры и можно спокойно посылать их играть викингов без грима. Впрочем, по внешности они все же различались, да и характеры имели весьма разные. Гринульв почти всегда молчит. Арнульв — спокойный добродушный здоровяк. Льетульв — словно оправдывая собственное имя, часто бывает зол, и донельзя манерный тип. Одевается всегда по последней моде, в голосе порой сквозит высокомерием, предельно точен в выражениях. Его можно было бы принять за аристократа, живи он на полтора века раньше, а так… Молодое поколение дружно приравняло его к мажорам и старалось лишний раз не общаться. Впрочем, его это особо и не расстраивало.

— Неслабо видать тебя потрепало… Я как увидел, что ты по мосту бежишь, так и начал орать саперу отбой, да опоздал немного. Сам патрулировать берег вызвался, думал может остался живой… Ты уж прости.

— Да ничего, бывает, — пожал плечами я, довольный встречей, — видел какая там толпа тварей перла?

— И не говори! — повеселев, сразу согласился он, — мы такие на первом мосту аж четыре штуки перемололи, пока там держались. По частям правда… Ну да ничего! Это по ходу последняя. С той стороны уже больше никто не появляется. Сейчас зачистим город и с колонной пойдем. Наши умники дают девяносто процентную гарантию на успешное закрытие прохода. А это что у тебя такое?!

Переведя взгляд себе под ноги, я чертыхнулся, и снова подняв с земли бедную голову, смущенно пробормотал:

— Это Шаман…

Обратно мы неслись со всей возможной скоростью. Энергии у меня оставалось еще минут на пятьдесят работы, а потом… Что будет потом думать не хотелось, поэтому из последних сил приходилось переходить на бег. Благо дело расстояние тут было спринтерское, а не марафонское и вскоре мы уже входили в импровизированный штаб.

Внешние посты узнав в нас своих пропускали безоговорочно, радостно хлопая меня по плечам и поздравляя с тем что остался живым в такой мясорубке. В самом же кафе, переделанным под штаб, за столом сидели Игнат и донельзя мрачный Владимир. Командиру первой группы хорошо досталось: куда ни глянь — сплошные окровавленные лохмотья вместо формы. Косо сидящий бронежилет был насквозь в трех местах. Седые волосы на голове, сейчас собранные в хвост, слиплись от крови.

Я огляделся. Вдоль стен на спальниках, лежали уставшие бойцы, ожидающие своей смены. Чуть поодаль, возле барной стойки колдовал над раненными Духобор. Впрочем таких было немного. После того как за дело брался одаренный врач — больных и немощных не оставалось вовсе. Вот и сейчас он приводил в порядок чью-то бесчувственную тушку. Первый же пациент, сидел прямо на полу, ощупывая страшный рваный шрам на шее и осторожно, все еще неуверенно сглатывая. Присмотревшись, я узнал в нем того самого спецназовца, которому снесли голову в моем сне. Значит, все-таки не привиделось…

— Дима! — увидев меня, воскликнул, поднимаясь из-за стола Игнат.

— Он самый, — кивнул я, заходя внутрь и устало опускаясь на спальник возле Духобора, — подождите… сейчас…, - я вытянул уставшие от похода по вязком дну реки ноги и, развязав рюкзак, достал на свет свою самую важную ношу.

— Шаман… — удивленно выдохнули все.

— И что самое удивительное — живой, — кивнул я.

К чести нашего главного целителя, он моментально разобрался в нехитрой, по сути, системе жизнеобеспечения уцелевшего бойца. Перевел ее контроль на себя, что-то подправил, что-то улучшил, но в итоге только сокрушенно покачал головой:

— Больше ничего сделать я не могу. Во всяком случае, в таких условиях. Как ты вообще додумался до такого? — перевел он взгляд на меня, вытирая заляпанные кровью руки о штаны, — и почему не забрал все остальное?

— Все остальное сожрал колобок, — буркнул я, принимая от заботливого Антохи, подсевшего рядом, кружку с чаем до безобразия сдобренную сахаром (тут уж ничего не попишешь — гипогликемия неизбежный спутник подобных нагрузок альмы), — что осталось, то и притащил. Жить-то будет?

— Где ты видел эту тварь? — перебил его сразу напрягшийся Игнат.

— В подвале пятиэтажки, которую танк развалил.

— Размеры? Сколько ног?

— Около двух метров в диаметре. Тело бронированное, еле пробил. Ноги не считал, но явно больше сотни.

— Иди врать-то! — усмехнулся из угла, проснувшийся Аркаша, — они больше метра и не встречаются, — но тут ж замолк под мрачным взглядом Духобора.

Под пристальными взглядами товарищей, пришлось рассказывать все свою небольшую, но очень насыщенную историю заново. По мере повествования народ все больше хмурился и качал головами. Оно и не мудрено. За один сегодняшний день многие из них увидели больше тварей, чем за всю свою жизнь. И ладно бы все было знакомое, так нет же. Чувствую, что с скором времени «Красная книга» существенно увеличится в объеме…

— Так что с Шаманом-то? — Еще раз спросил я, закончив свой рассказ, — Жить будет?

— А? — переспросил Духобор, отвлекаясь от своих мыслей, и слегка кивнул, — Будем надеяться, что да. Отвезем на базу, а там как Бог даст. Может, и придумаем чего с Алисой.

Все постепенно начали расходиться по местам. Владимир с Игнатом, расстелили на столе походную карту и сейчас что-то внимательно на ней разглядывали, отмечая какие-то точки. Прочие, свободные от дежурства, занимались своими делами, либо спали.

— Ты молодец, — хлопнул меня по плечу друг, когда мы остались вдвоем в дальнем углу бара, — мы уж думали все. Как связь пропала, хотели, уж было с Севером к тебе бежать, да как детишек бросишь? А потом атака эта еще…

— Да все нормально, — криво улыбнулся я, — ты лучше расскажи, что потом было? После того как я ушел.

— Да что тут рассказывать, — вздохнул он, — сгонял я до автостоянки, пригнал автобус. Как раз в этот момент на мост и напали. Такой разношерстной толпы в жизни не видел! Аккурат мимо школы по соседней улице и прошла. Как нас не заметили — до сих пор удивляюсь. И самое что жуткое друг на друга — ну никакого внимания. Чуть ли не строем прут! А ведь ты помнишь из описания, что…

— Помню-помню, — перебил его я, — у них там своя сложная пищевая цепочка. Давай дальше.

— Во-во! — кивнул он, — А они друг на друга хоть бы хны, все на мост прут! Неужели так человек им приглянулся? Вот… Ну, а нам-то что оставалось? Сиди да смотри, пока вся эта фигня не закончится.

В общем, вышли они на наш блок-пост. Минимум треть сразу на минах легла. Север их на совесть ставил, не зря в советской армии сапером два года оттрубил. Приличную часть еще на подходе ТШО-шкой сожгли. Ну, а по остальным пришлось уже пулеметами работать. Повезло еще, что снарядов с жидкой «начинкой» хватало. Если и не прямое попадание в толпу, так один хрен брызги далеко разлетаются, а от них сам знаешь… В общем добавили гадам паники. Многие, обезумев от боли, метались по улице, мешая атаке и даже нападая на своих. Но часть до блокпоста все-таки добралась…

Орудие раздолбали сразу, а пулеметы перезаряжать… кто ж тебе время даст? Сошлись в рукопашную. Ох, не зря нам в снарягу мечи дали…

— Подожди, — перебил его я, — как это раздолбали?! Они же только на людей нападают!

— Как-как… — буркнул он, — очень просто! Мокрица эта, чтоб ей… добежала, несмотря на все попадания и захавала наш штурмовик! Витек еле-еле отскочить успел. Правда, тут же и сдохла. В лафете-то, как-никак, еще половина боекомплекта оставалась… Повезло еще что эта последняя была, остальных еще на подходе положили. Ну, а дальше ты, наверное, и сам видел. Отбились с трудом, но, слава Богу, без потерь. Повезло… Только Витьку руку оторвали, да Игната погрызли серьезно.

Переведя взгляд на указанных людей, я только покачал головой. Если командира и порвали, то по нему это явно заметно не было. Новая одежда и ни следа усталости. Вон как жарко спорят с Володей. А вот мрачный Виктор, лежащий на спальнике, прижимал к груди короткую культю, которая заканчивалась уже чуть ниже плеча. Да…

— А чего назад не прирастили?

— Так что приращивать-то? — удивился Антон, — из желудка твари ее попробуй, вытащи! Да и откуда время взять? Наших так с моста выжимали, что еле отступать успевали. Ничего! За недельку отрастет. А сейчас уж ничего не попишешь. Одного его резерва на полноценно выращивание не хватит, а скидываться всем, да еще в такой обстановке…

— С этим ты понятно. Ты лучше расскажи, как вы тут оказались и что с детьми? — не понял я.

— Через третий мост, — вздохнув, ответил мой друг, — Как заварушка началась, так Север некоторое время поразмышлял, а потом приказал выдвигаться к третьему мосту. Там как раз такое затишье, что Ремизов весь извелся уже. Лучшего момента и представить нельзя. Погрузились всей кучей, да поехали. Ребята аж обалдели, когда нас увидели.

— А кто говорил, что тварей на этом берегу нет? — поинтересовался я, указывая на уже прекратившего ощупывать свою шею спецназовца, пьющего сейчас что-то из фляжки.

Проследив за моим взглядом, Антон помрачнел:

— Мы тоже так думали… Крупного ничего не обнаружили, местность со спутника и беспилотников осмотрели и успокоились. Как оказалось зря. Мелочи сюда хоть и мало успело просочиться, но все же хватает. Потому и посты усилили. Кольцо вокруг города давно уже захлопнулось. Там теперь столько техники, солдат и всевозможных систем обнаружения, что хрен кто проскочит. Вот только не идут туда твари. На этот берег рвутся. Хотя по идее в оцеплении тоже люди стоят. И немало. Тянет их что-то сюда…

— Знать бы только что.

— Угу…

— А что с группой Владимира? Где остальные?

Антоха немного помолчал, потом вздохнул и ответил:

— Нет больше остальных. Треть погибла при посадке, в основном спецназ — их вертолет упал как раз на дом. Остальным хоть и повезло, живые остались — зато все ранены. Пока в себя пришли, пока друг друга залатали… В общем, на мост вышли аккурат с тварями. Позиции занять естественно не успели. Начался тяжелый встречный бой. Кое-как отбились, но атаки практически не прекращались. После очередной такой волны, было принято решение подорвать мост. Все оставшиеся в живых, отошли к нам.

— Кто? — только и спросил я.

— Кирилл и Павел.

Помолчали. Не могу сказать, что я знал их хорошо. Нет, друзьями мы не были. Точнее не успели ими стать. Веселый пожилой охотник Павел, все свободное время пропадавший на дежурствах в лесу и его извечный напарник, так любящий играть на гитаре и ходить рыбалку. Их вечные шутки и приколы друг над другом. Веселые рассказы и байки, в огромном количестве выливающиеся на благодарного слушателя. И ведь хоть бы раз повторились! Два друга, остались неразлучными и в этот раз…

— Ладно, пойду я, — хлопнул меня по плечу Антон, — мне сейчас еще на пост заступать. Ты поспи пока лучше. Не думай ни о чем, так оно легче.

Молча кивнув, я проводил его взглядом. Да, жизнь продолжается… Не мотря ни на что… У нас еще осталась работа.

В пять утра меня разбудили громкие вопли на улице. Подлетев на месте, я схватился за лежащий рядом пулемет и принялся ошалело оглядываться, пытаясь понять, что же произошло. Судя по всему, таким выглядел только я, так как все прочие моментально вскочив со спальников без единого сна в глазу, уже выбегали на улицу. Мда… опыт не пропьешь. Впрочем, крики оттуда раздавались скорее возмущенные, чем тревожные.

Поняв, что заснуть уже не удастся, я тяжело вздохнул и побрел вслед за остальными. Интересно ведь! Почти одновременно со мной со второго этажа спустился слегка помятый и донельзя мрачный Владимир. Видимо поспать сегодня ему удалось не так уж и много, поэтому командир первой группы пребывал отнюдь не в самом лучшем расположении духа. Ох и достанется же сейчас кому-то…

Когда мы вдвоем вышли на скудно освещенную оставшимися уличными фонарями набережную, то застали всех свободных от вахты ребят и дежурных в крайне веселом настроении. Утомленные кровью и постоянным нервным напряжением бойцы, просто висели друг на друге, заходясь в очередном приступе безудержного хохота. В центре же всеобщего внимания восседал с донельзя обиженной физиономией Илья, держа на руках… мокрицу! Вот только размером она была существенно скромнее тех гигантов, что жрали наши танки как пирожки. Сантиметров пятьдесят в длину и двадцать пять в ширину. Мощный панцирь отсутствовал. Вместо него спина была покрыта гладкой коричневой кожицей, впрочем, довольно толстой с виду. Многочисленные мохнатые лапки, сейчас поджатые к брюху, мирно лежали на коленях у парня. Тварь уютно устроилась у него на руках и, кажется, не собиралась ни нападать, ни убегать куда-либо еще. Даже слегка похрюкивала, как сытая кошка, и тихонько пощелкивала крепкими жвалами.

— Это еще что?! — выпучил глаза командир, видя такую картину.

— Это Броневичок, — невозмутимо ответил наш штатный алхимик, поглаживая по спине маленькое чудовище. Судя по всему, ей это понравилось, так как довольное хрюканье стало существенно громче.

— Ты охренел что ли?! Брось сейчас же пока она тебе ноги не отгрызла!

— Вот и я о том же! — возмущенно взвыл откуда-то со стороны Виктор, чем вызвал очередную волну хохота.

Причина всеобщего веселья выяснилась почти сразу. Примерно в два часа ночи к посту, на котором стоял Илья, вышло вот это вот маленькое… чудо. Тот поначалу удивился, но видя, что иноземное существо не проявляет агрессии, попытался установить «контакт», ну… точнее эксперимент. Экспериментатор, едри его за ногу, как любил выражаться Альцман. После почти получасовой работы, стало ясно, что тварь совершенно не реагирует на плоть, при этом проявляя дикий интерес к любому металлу. Более того, если на нее не нападать, то это вполне себе милое и даже ручное существо. Во всяком случае, детеныши. Проверять такое на взрослых особях, думаю, не хватило бы дури даже у аспиранта Альцмана.

Привлеченные тихой возней остальные дежурные, выяснив причину шума, только покрутили пальцем у виска и удалились бдить дальше, решив про себя, что чем бы дитя ни тешилось… лишь бы не заразно. Да и ученым все же польза — живой материал будет очень необходим для исследований. Следует отметить, что, не смотря на всю внешнюю беспечность нашего умника, подобраться к нему незамеченным не удавалось еще никому. Помню как в бесконечных схватках, проходивших на базе у Альцмана, мы, бывало, нападали и на персонал. Просто так, ради шутки. Однако застать аспиранта врасплох так никому и ни удалось. В ответ на наше удивление он тогда только хмыкнул, сославшись на трудное детство и богатый жизненный опыт. После этого, а также особенно мощных звиздюлей полученных от «жертвы», охота устраивать на него засады как-то незаметно пропала.

Однако будь ты хоть семи пядей во лбу, но от неожиданностей никто не застрахован. Скормив зверушке, ради забавы, всю мелочь из карманов, он только раздразнил ей аппетит. Как тут же выяснилось, в качестве еды могли служить и камни, особенно хорошо шел мрамор, но его на берегу оказалось мало. «Броневичок» быстро заскучал. Камни невкусные, пулемет жрать не дают, как и прочие блестящие вкусняшки спрятанные в армейском жилете. Поэтому тяжело вздохнув, он лег на землю и, подогнув лапки, заснул. Нет, ну прямо как собака, честное слово! Илья расслабился, оглядывая окрестности, чем и совершил главную и почти непросительную ошибку. Когда мирно спящая до этого тварь удрала и как пробралась в дом — неизвестно, но вот последствия этого диверсионного акта были слышно всей округе.

Как выяснилось, вопил Витек. Лишившись в последнем бою руки и лишь чудом оставшись в живых, он с трудом сумел забыться крепким сном, чтобы спустя всего пару часов быть разбуженным… той же самой тварью, благодаря которой у него теперь была всего одна верхняя конечность!

Как вы понимаете, радости ему эта встреча никак не доставила и первым желанием после того как прошел первый шок, было незамедлительно прибить эту гадость чем-нибудь тяжелым. Благо дело выбор был огромным, начиная от стоящего рядом барного стула и заканчивая просто кулаком. Сам же Броневичок, ничуть не смущаясь столь бурной реакцией на собственное появление, невозмутимо продолжал обгрызать с его сапог стальную окантовку и украшения. А нечего было с собой такую дорогую обувку брать! Понимаю, что перед вылетом мы приезжали в том, что первое попалось ночью под руку, но нам ведь давали форму и возможность переодеться. Понимаю и то, что сапоги ему подарили друзья — байкеры на день рождения. Даже могу понять, какие они удобные и как не хочется из них теперь вылезать, но не ехать же в них на такую заварушку?

В общем, секунду спустя тонко скрипящий комок от мощного пинка, со свистом вылетел из дома, приземлившись аккурат неподалеку от своего нового хозяина. Следом за ним, только уже через дверь вылетел разъяренный Витек, размахивая вытащенным из ножен бастардом. Как Илье удалось отстоять своего подопечного — неизвестно, но в этом явно не последнюю роль сыграла временная недееспособность пострадавшего. Все-таки боевик превосходил нашего ученого, как по силе, так и по опыту. На крики и ругань быстро сбежались все остальные и, выслушав возмущенный рассказ потерпевшего, ударились в дикий ржач. Порядок удалось навести не скоро…

— Ладно, — вытирая выступившие от смеха слезы из глаз, сказал Владимир, — отправим мы твоего хомяка на базу, пусть там его лешие смотрят. А сейчас всем собраться! Уже скоро подойдет колонна. Готовность полчаса!

Илья только кивнул. За своего пета он не переживал. Никто из ученых в здравом уме не станет потрошить зверушку, ведь она намного ценнее живой. Да и зачем? Материала для исследований вон сколько по соседнему берегу валяется. Собирай, не хочу.

Спустя пятнадцать минут прибыл вертолет эвакуации. Виктора и еще парочку спецназовцев, не отошедших после тяжелых ранений, решено было забрать домой. Не каждый может легко пережить собственную смерть и неожиданное спасение. Кому-то теперь потребуется длительная реабилитация…

Единственному одаренному, покидающему свой боевой пост, отдали на хранение и контроль мешок с Шаманом, а также сунули в руки маленькую мокрицу. Прибить такой ценный груз он не имел права, поэтому мрачно смотрел на провожающую его толпу, прижимая к груди довольно хрюкающее создание. Посадить жруна-недоросля было некуда (не в клетку же его совать, которую он с огромной радостью тут же и сожрет всего за пару минут), да и агрессии он особо не проявлял. Поэтому решено было везти так… Да… чего еще мы не знаем о том мире?

А вскоре прибыла и колонна. Наш берег считался относительно чистым, но Владимир все равно послал вперед шесть человек, чтобы встретили и прикрыли. Так, на всякий случай.

Спустя пару минут сборов и занятия своих мест в боевом охранении мы, наконец, тронулись в путь к третьему уцелевшему мосту…

Начинали и заканчивали колонну танки, на броне которых мы и расположились со всем удобством. В середине шли грузовики и БМП с оборудованием и учеными. Хранившиеся под брезентом стальные ящики, были спешно закатаны в толстые пластиковые корпуса. Печальный урок командование учло быстро и не хотело лишний раз рисковать дорогостоящим оборудованием.

Как мы и ожидали, уцелевшие при подрыве нашего моста твари, полезли на соседний, где их и встретила донельзя довольная группа Ремизова. Изнывающие от безделья бойцы буквально раскатали по асфальту толпу монстров и теперь деловито стаскивали трупы в кучу, чтобы обеспечить свободный проезд транспорта. На ходу поприветствовав ребят, мы, не став останавливаться, двинулись дальше. Время не любит ждать. Кто его знает, сколько продлится такое затишье и не полезет ли снова через Врата, отошедшая от взрыва ракеты иномирная живность.

Ну а вся дальнейшая операция, к моему удивлению, заняла не так уж и много времени. Выбрав чей-то просторный особнячок на краю города, колонна остановилась и, выгрузив оборудование, принялась за обустройство. Ну… точнее обустраивались-то как раз пятеро ученых, включая прибывшего с военными Артемьева. Остальные же либо спешно устанавливали оцепление и огневые точки, либо помогали в режиме принеси-подай. Тут же протянули и толстый кабель от ближайшей подстанции, поплевав через левое плечо и искренне понадеявшись, что ее запаса энергии хватит. Отправлять новую колонну со сверхпроводящим кабелем к дальней АЭС не хотелось никому.

За все это время на нас так никто и не напал. Ну, разве что снайпер пристрелил «кошку» вздумавшую забраться на крышу дачного домика почти в километре от нас. Пуля калибра 12.7, выпущенная из «Иверта» и снабженная соответствующей начинкой, не оставила твари никаких шансов. Гроза пехоты, так похоже имитирующая звуки человеческой речи, безвольным кулем свалилась вниз, распластавшись под забором. Вскоре туда же пожаловало и целое семейство ежей. Интересно откуда их столько? Со всей округи за раз мутировали что ли, или с «той стороны» тоже такие есть? Довольный спецназовец, сидящий на крыше, радостно потер руки и прильнул к прикладу. Сидя на веранде возле главного входа и попивая воду из фляжки под аккомпанемент громких хлопков, я только качал головой. Мог ли я себе представить буквально чуть больше полугода, что сейчас буду сидеть вот здесь с пулеметом на коленях и охранять группу ученых от инопланетных, по сути монстров? Да и сами твари… Одно дело видеть мастера или сменившего обличье Стена, имитирующего в бою поведение той или иной гадости, и совсем другое встретить их в живую. Да еще и столько людей… Конечно, во время обучения у Алисы я на что только не насмотрелся, но здесь… Та школа и поле за городом, в сторону которого я старался не смотреть… Пошедший с неба редкий снежок слегка присыпал следы ночного боя, но все равно через белую пелену проглядывало страшное месиво из людей и тварей, протопивших своей кровью старый снег до самой земли. Такое мне не забыть уже никогда…

Сидящий рядом со мной на посту Антон, хлопнул меня по плечу и сочувственно покачал головой. Я его прекрасно понимал, слова тут были явно лишними. Сейчас не время для рефлексии. Она слишком дорого обходится в нашей ситуации…

Через четыре часа нас сменили Иван и Костя. А еще через два, меня разбудил радостный вопль сразу нескольких глоток. Зона закрылась. Совсем. Не потребовался даже внешний удерживающий поток, для поддержания стабильного состояния Врат в таком состоянии. Легкий толчок и они закрылись полностью сами. Вопрос в том, что навсегда ли? Но это уже вопрос не к нам, а к ученым.

Довольные физики как раз обсуждали этот вопрос, собравшись на кухне и собираясь опробовать внушительные запасы хозяйской наливки, обнаруженной в настенном мини-баре. За такое дело Владимир разрешил и нам всем по паре капель, благо повод был отличный. Но только по паре. Разлакомившийся было Илья, тут же получил по шее тяжелой командирской рукой и был отправлен на дальний пост. Возражения на тему того, что он же одаренный и алкоголь на него не действует, не были восприняты должным образом и парень получил еще и устный выговор. Дожидаться того же самого, только уже с занесением в личное дело он не стал и благоразумно слинял по нужному адресу.

Раскрасневшийся Артемьев, восседал во главе стола с бокалом вина в руке и довольно обсуждал со своими коллегами результаты сегодняшней работы. Послушав его минут пять, я понял, что стремительно закипающий мозг пора спасать и вышел из комнаты. Нет, вот вроде по идее я тоже ученый. Ну… где-то… как-то… а понимаю его с трудом. Особенно как выпьет. Хотя его же коллеги вроде не жалуются. Но оно и понятно, как-никак уже столько лет вместе. Привыкли. В общем, главное что зона закрылась и, насколько мне удалось понять, вошла в свой обычный режим работы. То есть до следующей весны можно сильно не беспокоиться. Однако, не смотря на столь радужные перспективы, пост в зоне на будущее решили усилить и собрать на его месте новую базу для изучения, как это было сделано пока что, только под Москвой. Береженого — Бог бережет.

Дальнейшие два дня пролетели незаметно. Оставив заградительный отряд на мосту, и выставив такой же на границе с лесом, мы, разбившись на тройки, принялись прочесывать всю попавшую в зону прорыва местность. Привычные к охоте ликвидаторы вовсю шерстили обитель кустов и деревьев, ну а такие городские салаги тепа меня — обследовали дома и улицы. Найти удалось не так уж и много. В основном все твари тупо перли на мосты, стремясь прорваться на соседний берег, где, собственно, и полегли. И только некоторые из них, то ли не поддавшиеся стадному инстинкту, то ли решившие попытать счастья в более безопасном предприятии, бродили по городу и прятались в домах и подвалах, обустраивая себе новые логова. Собственно оттуда мы их и выковыривали.

Под конец второго рабочего дня на счету нашей тройки, включавшей в себя Севера и Антона, был почти десяток мимикрий, парочка тихонь, три кошки и один колобок, уступавший размерами тому, что съел Шамана, но от этого не становившийся менее опасным. Обнаружив его на чердаке одного из домов, мы не стали строить из себя героев и просто забросали чердак гранатами через окно. Ну его на фиг. Лезть туда всей толпой и биться врукопашную — дураков нет. Тем более, что и спасать там тоже некого.

Мимикрии же никого из нас обмануть не могли. Простое сканирование ауры и всю их маскировку можно было смело отправлять в утиль. Взгляни на это со стороны обычный обыватель, он возмутился бы до глубины души, видя как закатанные в броню и вооруженные до зубов воины, расстреливают всех подряд, не делая исключений ни для раненных товарищей, ни для обычных прохожих, ни даже для бабушек, мирно сидящих на скамейках и не делающих ничего предосудительного. Впрочем, увидев, как взятая на прицел очередная старушка резким прыжком уходит в сторону метра на три-четыре, а затем начинает взбираться по отвесной стене здания, цепляясь за кирпич неожиданно обнаружившимися длиннющими когтями, то он бы вряд ли был бы против такого самосуда…

Но самое удивительно было в том, что никто из мирных жителей мы так и не нашли. Во всяком случае, убитыми. Почти все были эвакуированы буквально за два часа, когда приборы засекли начало активизации зоны. Остальные же, кто не успел выбраться вовремя, укрылись в надежных подвалах, закупоренных толстыми железными дверями. Пожалуй, единственными мирными жителями, попавшими в такое непростое положение, были только те самые школьники, которых удалось спасти моим напарникам. Остальные же, мирно отсиделись в своих бункерах, в ожидании Шойгу и искренне считая, что это все очередные глупые учения.

Обнаружив таких вот «сидельцев» мы объясняли им ситуацию (в удобоваримой версии, разумеется), советовали дождаться окончании операции на поверхности и не выходить пока наружу в целях собственной же безопасности. Если же кому-то требовалась вода или еда, то мы приносили из их же холодильников, попутно угощаясь и сами. Ну, а что тут такого? Не все же сухпайком давиться?

Обнаружив очередной такой подвал с целой семье внутри, я только покачал головой передавая им бутылки с минералкой (еду они успели с собой взять, продуманный глава семейства оказался) и посмотрел на хмурящего брови Севера.

— Ничего не думаешь по этому поводу?

— Тут надо быть либо слепым, либо идиотом, чтобы такое не заметить, — буркнул он, поправляя на плече тяжелый пулемет.

— Согласен, — кивнул мой друг, когда мы уже выходили на улицу, — подстава чистой воды. Чуть ли не в каждом подвале толстые стальные двери. Все сидят по местам и не рыпаются. Такое просто невозможно! По любой хоть кто-нибудь да вылез бы наружу или просто не стал бы даже прятаться, посчитав все очередными учениями. В любом случае трупов было бы много, как, впрочем, и их следов. А тут никого! Все как пионеры сидят себе в домиках и носа не кажут. Да и эвакуация эта. За два часа полностью вывезти половину города? И это учитывая панику, пробки, аварии, истерику, разъяснение всем причин и прочее? Просто смешно.

— И тем не менее это так, — мрачно буркнул я, — ты же сам говорил, что видел автобусы и кучу машин на дорогах пока мы летели.

— Ну, видел, — вынужденно признал он, — и что с того? Сам-то подумай, какая должна быть слаженность действий, чтобы вывезти такую прорву народа за два часа. Они что, тут целыми днями всем населением это отрабатывали?

— Не такая уж тут и прорва. Тысяч сто пятьдесят, не больше. Тут же в основном частный сектор.

— И что с того? Думаешь от этого намного проще?

— Твой друг прав, — наконец проговорил, молчавший до этого Север, — все это похоже на один большой экспериментальный полигон и мне это не нравится. Кое-кому скоро придется дать очень правдивые объяснения…

Глядя его на сжавшиеся кулаки, я сразу поверил. Уж больно и вправду все вокруг походило на страшную тренировку, чем на реальный бой. Нет, я конечно радовался отсутствию жертв среди мирного населения. Смотреть на погибших женщин и детей это самое страшное, что можно себе представить, но все эти совпадения… Грамотная и отработанная эвакуация, отказ наших московских и дальневосточных коллег придти нам на помощь, наличие технологии, способной закрыть Врата и первый же эксперимент увенчавшийся успехом. Да, всему из этого были свои объяснения, и я уверен кто-то наверху явно их найдет, но… слушком уж много вокруг совпадений. Слишком много.

На третий день, когда мы уже зачистили каждый уголок городка, выловив всех тварей и составив списки домов, в которых еще оставались люди, прибыла колонна с гуманитарной помощью, врачами, психологами и кучей военных. Митров так и не прибыл, но явно ждал нас у себя для написания огромной кучи рапортов, отчетов и обсуждений о проделанной работе. Это же прибытие и спасло нас от необходимости оставаться тут до конца. Главная задача выполнена, твари уничтожены, остальное — дело врачей и ученых. Вот у них-то тут работы непочатый край!

По идее курс реабилитации и психического обследования должны были пройти все бойцы, учувствовавшие в операции и зачистке. Скрытые психологические комплексы и травмы, вылезшие потом в самый неподходящий момент, были никому не нужны. И уж в последнюю очередь командованию. Большинство опытных бойцов, для которых такие заварушки были далеко не впервой, просто отмахнулись от врачей. Да те и сами их прекрасно знали, поэтому ограничились лишь быстрым осмотром и кучей каракулей в спец. листах.

Со мной и Антоном провозились чуть дольше. Но, в конце — концов, пожилой психолог лет пятидесяти, проводивший осмотр, только хмыкнул, заявив, что все в порядке и посоветовал нам по прибытии домой обязательно хорошенько выпить и расслабиться. Причем желательно в компании с женой или девушкой. После чего хорошенько отоспаться. Снять стресс следовало обязательно, и в подобной ситуации такой подход был, по его мнению, самым лучшим. Сразу видно, наш человек.

Вытаскивали нас обратно все тем же транспортом, так как автобусов и поездов тут не предвиделось еще долго. Внешнее кольцо оцепления по прежнему находилось на боевом посту, и распускать его собирались не раньше чем через два месяца. В командовании дураков не было и упускать чудом какую-нибудь тварь в открытое плавание не хотел никто.

Кстати про плаванье. Ниже по течению уже вовсю работали водолазы, вылавливая дохлых монстров из реки и прибрежных кустов. Саму же реку перегородили мелкоячеистой сетью и регулярно проверяли улов. Глядя на такую оперативность, я только качал головой и все больше убеждался в своих подозрениях. Конечно, тут все ребята опытные, и толк в службе знают, но все равно подобная расторопность и предусмотрительность поражала.

Люди, вышедшие из домов ближе к вечеру, с ужасом смотрели на разрушенный город, залитые кровью и телами тварей улицы, обрушенные два моста и искореженные остовы танков. Про то самое поле, где принял свой последний бой доблестный пехотный батальон и говорить нечего. Сам вспоминаю с содроганием.

Не знаю, что будет потом со свидетелями. Массовая зачистка памяти, или быть может куча подписок о неразглашении. Хотя последнее вряд ли. Спасенных набралось целых пятьсот два человека, поэтому полагаться на такое массовое хранение тайны было бы глупо. Впрочем, это уже проблемы командования, а не наши. Мы свое дело сделали, люди живы и это было главное.

Я шел, утопая почти по колено в снегу. Старенький автомобиль, производства немецких мастеров, занял свое любимое место на стоянке, и уже вкушал сладкий зимний сон, а мне оставалось только пробираться через сугробы, щедро оставленные рукой местных дворников на радость детворе.

Был уже поздний вечер и окно домов радостно светились желтыми огоньками, даря тепло и уют своим владельцам, и маня своим светом тех, кто еще не успел попасть домой. Атмосфера Нового года так явственно витала в воздухе, что улыбка сама собой расползалась на лице, а душа замирала в ожидании чуда и волшебного праздника. Наконец-то дома…

Все казалось таким необычным и нереальным, как будто я отсутствовал здесь не всего четыре дня, а целый год.

Зайдя в теплый подъезд, я нажал кнопку лифта и спустя пару минут вышел на площадку своего этажа. Лампочки как обычно не было. Она вообще у нас тут долго не жила, регулярно становясь жертвой то малолетних хулиганов с рогаткой, то предприимчивых бомжей. То же самое дело обстояло и с двумя этажами ниже. Тусклый свет, едва проникающий сквозь отмытое какой-то доброй душой боковое окошко, выхватывал из темноты редкие силуэты дверей.

Домой идти почему-то расхотелось. Остаточный синдром? Вполне возможно. Но думать об это было уже лень. Опустившись на бетонный пол возле такого уютного окошка, с завораживающим видом на реку внизу и сияющий огнями города на другой ее стороне, я достал из кармана телефон. Тихо щелкнули несуществующие на сенсоре кнопки, запуская плеер, и в ушах заиграла знакомая мелодия.

За окном медленно падал снег. Кто-то торопился домой. Кто-то ехал с работы или забегал в бар, чтобы немного согреться. Люди спешили куда-то, по ведомым только им одним делам и желаниям. А я все сидел и сидел на полу, заворожено любуясь огнями… и жизнью, которая бурлила вокруг них.

Тихо щелкнул замок входной двери и темный подъезд расцвел полоской света.

— Дима? — удивленно и одновременно радостно раздалось из квартиры, — Ты почему здесь сидишь?! Вставай скорее!

Она выбежала на площадку босиком, но я уже поднимался на ноги. Как все-таки приятно, когда где-то тебя ждут и так искренне рады видеть.

Сгребая в охапку это радостно пищащее создание, я только сейчас осознал, в каком диком напряжении был все это время. Она что-то говорила, спрашивала, рассказывала… а я все стоял у порога и молчал, утонув в этих красно-карих глазах… За эти дни я многое переосмыслил. Многое понял…

Прав был тогда старый священник, во время своей очередной лекции. Жизнь постоянно меняет нас, но только мы вправе решать в какую сторону. Удел человека творить свою судьбу, но не наоборот.

Время, казалось бы, застыло, давая возможность насладиться моментом и сохраняя незримое очарование, а в ушах все играли слова песни…

— Сэр, — в комнату зашел серьезный мужчина лет сорока с военной выправкой, — у нас все готово. Цели определены и находятся в пределах заданного квадрата. Наблюдение не прекращается ни на минуту. Оптимальное время для штурма — через два часа.

— Расположение? — лежащий на кровати молодой человек закинул руки за голову и с интересом посмотрел на вошедшего.

— Две точки за городом, в пригороде и двух часах пути от него в лесу. Центр города, здание ФСБ. Одна точка в спальном районе, Медицинский переулок, и еще две на улице Калинина и Крала Маркса.

— Это все?

— Да.

— Возможные осложнения?

— Только со зданием ФСБ. Цель из него не выезжает уже почти целый месяц. Лишнее внимание нам ни к чему, но по-другому, увы, не выйдет. Если только не перенести операцию на другое время.

— У нас его нет, — покачал головой парень, вставая с кровати, — собирай своих людей. Пусть выдвигаются на позиции.

— Время начала?

— Через два часа, в этом ты совершенно прав. Мои люди пойдут с тобой.

— С какой группой предпочитаете быть Вы?

— Я пойду с четвертой, — слегка помедли, наконец, ответил он, — очень уж меня заинтересовал тот необычный и талантливый паренек. Нам такой может пригодиться.

Аня стояла на маленькой кухне и готовила ужин. Было уже почти восемь вечера. Муж только недавно пришел с работы и сейчас смотрел телевизор, лежа на диване. Дети играли в той же комнате. Но, несмотря на громкие радостные крики и возню, Сергей спокойно слушал новости, и лишь изредка, с улыбкой поглядывал на детей. Он отдыхал. Аня всегда поражалась его выдержке. Как можно было спокойно что-то делать, когда у тебя под боком шумят эти два проказника? Как у него вообще хватает на все терпения?

На ее памяти муж не выходил из себя ни разу. Уму непостижимо, но она его даже злым не видела! Недовольным, слегка расстроенным да, бывало, но он никогда не повышал голоса и уж тем более не позволял себе ругаться. Всегда спокойный, полностью уверенный в себе человек. Его грубый и размеренный голос удивительно легко умел возвращать ее в свою колею, когда она сердилась или же были какие-то неприятности на работе. Он никогда не злился, когда она на него кричала. Подойдет, обнимет, и с легкой улыбкой спросит что случилось. У нее никогда не получалось долго на него обижаться. И дело тут даже не в том, что он почти не давал для этого поводов, просто не могла и все тут.

Она улыбнулась, вспомнив, как они впервые познакомились. Это было летом, во время байкерского фестиваля. Она, тогда еще совсем молоденькая и глупая девчонка, даже вспоминать смешно, как она тогда себя вела, пришла туда посмотреть на мощные мотоциклы и не менее мощных суровых мужиков, затянутых в черную кожу и сталь. Ничего не поделаешь, это была ее слабость. Ей всегда нравились именно такие люди. В них было что-то настоящее, лишенное фальши. Какой-то едва уловимый шарм исходил от них. И было это связано вовсе не с внешним видом, а скорее с образом жизни, с искренним увлечением дорогой и душой, открытой навстречу ветру.

Ее неожиданно окликнул один из байкеров, когда она уже обошла всех по кругу и заходила на второй заход. Немолодой, лет сорока, с пушистым седым хвостом и легкой улыбкой на лице, он произвел на нее впечатление. Увидев, что девушка заинтересовалась, он предложил ей прокатиться на своем мотоцикле Harley-Davidson двухтысячного года выпуска. В этом предложении не было никакого постороннего намека. Сегодня прокатиться на мотоцикле мог любой желающий и совершенно бесплатно. Единственным условием было, то, что ехать, желающему острых ощущений, приходилось только в качестве пассажира, и никак иначе. Многие бородатые дядьки, уже вовсю катали радостно визжащую детвору и девчонок, ну а тем, кто еще не достиг двенадцатилетнего возраста, просто давали посидеть в седле или потрогать технику. Аня усмехнулась, увидев, как серьезный мужик, лет пятидесяти, опустив руки на вилку и идя рядом, везет на своем «Чопере» маленького пацаненка, а тот, дергая ручку газа, изо всех сил фырчит, изображая рев мотора. Поэтому не долго думая она тоже решила согласиться.

Поездка выдалась просто чудесной. Солнце, лето, скорость и ветер. Она была в восторге. Байкер который ее вез, постоянно шутил и советовал не так сильно сжимать руками его живот, а то он только недавно поел и не хотел бы испортить столь чудесный пейзаж. Уже на обратном пути, после двадцатиминутной прогулки, он предложил ей заехать в небольшое кафе перекусить. Стоять на солнцепеке с самого утра, да еще и без завтрака совсем не легкая задача.

Уже сидя в придорожном кафе, и поедая вкусный обед, они как-то совершенно незаметно разговорились. Сергей, так его звали, был несказанно удивлен, как много столь юная леди знает о мотоциклах и более того, даже немного разбирается в починке. Ну, а что в этом странного, если твой папа любил ездить на стареньком «Иже», и ты частенько, будучи еще девочкой, помогала ему его чинить. Время за разговорами пролетело совершенно незаметно. Сергей потрясающе умел слушать и вставлять свои смешные комментарии настолько вовремя и к месту, что рассказывая о своей жизни и рассуждая о мотоциклах, Аня смеялась без умолку.

В конце — концов, они еще немного поездили по городу, решив, что фестиваль вполне может и подождать, а к вечеру он отвез ее домой, проводив до квартиры. Именно там, под дверью своего дома, она, отчаянно краснея, сама первой предложила оставить ему свой номер телефона. Он тогда только усмехнулся и добродушно заметил, что столь старый и вредный дядька, как он, ей вряд ли нужен. У нее, мол, еще вся жизнь впереди. После чего просто повернулся и утопал вниз по лестнице.

После многочисленных дней грусти и самокопаний, она плюнула на все и решила найти его сама, на полном серьезе посчитав, что упускать свое возможное счастье не станет ни за что на свете. Ей это удалось довольно просто. Интернет в наше время творит чудеса, тем более, что клуб, в котором он состоял, был довольно известным в России.

Они встречались уже почти полгода, когда она решила познакомить его со своей мамой. Отец к тому времени с ними уже не жил, и давно переехал куда-то в Европу, изредка присылая оттуда письма с сообщениями о том, что у него все хорошо и вопросами как там она сама. Аня не могла его за это винить и все понимала. Будущая теща Сергея имела настолько тяжелый и склочный характер, что могла без скандалов выносить рядом с собой разве что дочь, да и то до определенного момента. Зная ее характер и то, как она терпеть не может всякие неформальные движения Аня очень боялась их встречи. Однако как выяснилось, волновалась совершенно зря. Услышав, о том, что его ждет вечер со своей будущей тещей, обладающей столь редкими душевными качествами, Сергей только пожал плечами и уточнил, в какое время ему нужно будет подъехать и куда.

Знакомство состоялось через два дня на территории Маргариты Петровны — Аниной мамы, которая жила в старой хрущевке на улице Вавилова. Девушка так и не смогла сказать ей о том, кем является ее будущий муж, зная, какая за этим последует реакция. После подобного заявления на всем знакомстве можно будет поставить жирный крест — Маргарита Петровна даже встречаться с ним не захочет.

В семь вечера, в дверь раздался звонок. На пороге стоял красивый мужчина средних лет, в строгом костюме и с букетом лилий в руке. Пальцы его второй руки сжимали завязочки коробки с небольшим, но явно дорогим тортиком. Подарив цветы своей будущей теще (надо признать это были ее любимые), и мимоходом отвесив ей комплимент по поводу красоты жилища, он попросил разрешения войти. Уже сидя за кухонным столом, он категорически отказался от бутылочки вина, припасенной как раз на такой случай и, сославшись на то, что пить ему, никогда не нравилось, попросил чаю.

Два ноль в его пользу.

На расспросы тещи по поводу его работы, он только пожал плечами и объяснил, что по образованию он психолог, и имеет свою небольшую, но вполне приличную частную клинику, приносящую стабильный доход. Услышав это, Аня поперхнулась чаем, чуть не испортив всю семейную идиллию, но все же сумела взять себя в руки. За все это время ей ни разу так и не пришло в голову поинтересоваться, чем зарабатывает на жизнь ее любимый мужчина.

Последним пунктом, за который решила зацепиться, стремительно теряющая свои позиции Маргарита Петровна, были длинные волосы Сергея, сейчас собранные на его затылке в пушистый седой хвост. Но тот лишь улыбнулся, и заметил, что длинные волосы очень нравятся его маме, которая сильно расстроится, если он решит подстричься. А так как он ее любит, то не хотел бы лишний раз огорчать дорогого человека.

Его глубокий, добродушный голос, звучащий на маленькой кухне, дарил какое-то спокойствие и умиротворение. Любая попытка спровоцировать Сергея, воспринималась им с легкой улыбкой и совершенно спокойно. Казалось, будто бы он совершенно не понимает попыток тещи вызвать его на грубость или поймать на лжи. Каждый его ответ был легким, быстрым и на удивление взвешенным. Он умудрялся не просто отвечать на каверзные вопросы и ехидные замечания, но еще и шутить по этому поводу, ставя тещу в сложное моральное положение, а иногда вплетая в свой ответ красивый комплимент. Чего только стоит ответ на ее замечание по поводу слегка въевшейся в его руки машинной грязи! Он пояснил, что подобные следы вполне обычны, для людей, которые любят заниматься починкой автомобиля. Да, иногда он любит копаться в технике и не видит в этом ничего плохого, тем более что автомобиль у него дорогой, и не хотелось бы доверять свою машинку в руки неизвестно кому. Да и зачем, если сам можешь все сделать ничуть не хуже? Ну, а гладкие и красивые ручки, как у вас (кивок на тещу), должны такими и оставаться благодаря нам. Бинго! Умудриться намекнуть на свою состоятельность, показать, что он хорошо умеет не только языком работать, но и руками, польстить теще и показать свое правильное отношение к жизни… Аня только диву давалась.

Спустя всего полчаса, теща окончательно растаяла и начала бросать косые взгляды уже не на своего будущего зятя, а на дочь, которая по-прежнему пребывала в состоянии шока, узнав своего мужчину с совершенно новой, не известной ранее стороны. Понять эти взгляды было не сложно, учитывая тот факт, что Маргарита Петровна, частенько любила жаловаться какая у нее непутевая дочка всем своим подругам. А тут ей такой приз обломился. В любом случае хорошо одно — маме Сергей понравился, а все остальное можно и потерпеть.

Вспомнив это, Аня улыбнулась.

Неожиданно прозвенел дверной звонок. А потом еще раз и еще. Кто-то настойчиво пытался попасть в квартиру, зная, что хозяева сегодня точно дома. Кто бы это мог быть? Гостей они, вроде, не ждали…

— Я открою! — крикнул Сергей, вставая и босиком направляясь к двери, не смотря на холодные полы в доме, он никогда не мерз.

В прихожей щелкнул дверной замок. Аня покачала головой. Сколько раз она ругала его за эту дурную привычку. Ну, как можно в наше время открывать дверь не спросив «Кто»? Однако муж только добродушно усмехался и отвечал, что ему нечего бояться. И все ее уговоры, и страшные примеры, увиденные в новостях, и рассказанные подружками на работе, пропадали впустую.

Неожиданно в коридоре раздались тихие хлопки, следом возня, крик и звук чего-то тяжелого упавшего на пол. Аня обомлела и, так и забыв помешать почти готовое жаркое, бросилась к входной двери. В ее широко распахнутом проеме спиной к ней стоял Сергей, что-то внимательно рассматривая на полу в подъезде. Стоял неподвижно, низко опустив голову.

— Сереж? — робко спросила она, встревожено глядя на него.

Словно очнувшись, он поднял голову и медленно повернулся. Вся его грудь и живот были залиты кровью, натекшей из небольших отверстий, проделанных пулями в упор. Как минимум два попадания в сердце, одно в печень и еще несколько в низ живота. Казалось бы, прошла целая вечность, прежде чем она смогла осознать увиденное. Осознать, что ее любимого человека больше нет. И тогда она закричала. Закричала так страшно, как не кричала еще никогда в жизни.

— Тихо, успокойся, — неожиданно отошедший от ступора Сергей, неуловимо быстро оказался возле нее и мягко обнял девушку за плечи, — все хорошо.

— Но, как?! Ты же…

— Со мной все в порядке, — все также невозмутимо продолжил он, — ты должна…

— Папа, что случилось?! — показались в дверях комнаты две любопытные головки, мальчика и девочки. Дети твердо знали отцовское правило — когда приходят незнакомые люди, им выходить нельзя, пока не разрешат родители.

— Все хорошо, — повторил он, используя жену в качестве прикрытия для своих ран, — пацаны петардами в подъезде баловались, я их прогнал. Давайте, марш обратно.

— А почему мама визжала? — спросила девочка.

— Испугалась просто, — улыбнулся он, — видите, как трясется бедняжка, — погладил он жену по спине, которая по-прежнему стояла, уткнувшись ему лицом в плечо, и не могла прийти в себя, — поэтому давайте назад в комнату, нам нужно с ней поговорить об очень серьезных вещах.

— Ну ладно… — две недовольные мордашки скрылись в детской.

— А теперь, — Сергей поднял голову Ани и внимательно посмотрел ей в глаза, — ты успокоишься и пойдешь в спальню. Ничего не случилось, все хорошо. Собери, пожалуйста, вещи в дорогу на всех нас. Много не бери. По рюкзаку на брата вполне достаточно. Ну, а если чего-то будет не хватать — мы купим уже по пути, деньги у меня есть. Хорошо?

— Но как же… что же это… — она никак не могла осознать произошедшее, — ты же…

— Со мной все хорошо, ты же медик, и прекрасно знаешь, что будь что-то серьезное, я бы с тобой уже не разговаривал. Помощь мне не нужна, поэтому прошу, сделай так, как я говорю. Ничего не спрашивай. Просто сделай. Потом я все тебе объясню.

Кивнув, Аня направилась спальню. Сбор вещей много времени не занял, она всегда быстро собиралась. Как смеялся муж, она полностью изменила его представление о женщинах. Походные рюкзачки были и у детей. Они часто любили выбираться семьей куда-нибудь в лес и устраивать пикник. Она всегда очень переживала, чтобы не поймать никаких клещей, коих в последнее время развелось великое множество. А уж сколько страшных вирусов они переносили… Сергей же на это только улыбался и говорил, что у него в родне были шаманы, и поэтому никаких насекомых он и его семья может не бояться. Аня в это не верила, но на удивление клеща домой никто из них так ни разу и не принес. Причем иногда казалось, что даже комары их обходят стороной. Может и вправду…?

Через десять минут вернувшись в коридор, она увидела, как муж замывает длинные кровавые полосы, ведущие от входной двери в ванную.

— Сереж…

— Ванная пока занята, — ответил он, не отрываясь от процесса, — подожди меня на кухне.

— Это те кто…

— Пожалуйста, — попросил он, повернувшись к ней.

Аня молча кивнула и направилась на кухню. Спустя пару минут, к ней присоединился Сергей, успевший к тому времени переодеться в новую, чистую майку с логотипом «Harley-Davidson» на груди. Никаких следов от ран или крови видно не было. Устало опустившись на стул, он достал из кармана джинсов сотовый и набрал номер. Ответа ждал он долго, и вот на конец, на том конце сняли трубку.

— Сергей Борисович, это Север, у меня…

Вдруг он замолчал, услышав из трубки громкий треск и крики. Все это продолжалось буквально несколько секунд, затем что-то громко хлопнуло, и снова наступила тишина. Медленно нажав на «отбой» он убрал телефон в карман.

— Ань, собирай детей, мы уезжаем.

— Почему? Куда?! Ты можешь мне, наконец, объяснить толком, что здесь происходит?! — не выдержала она, — Что с тобой было?! И почему у нас за кровь в ванне?!

— Я все расскажу по дороге, — ответил он, — и отвечу на любые твои вопросы, но сейчас ты должна сделать, так как я говорю. У нас очень мало времени.

— Хорошо, — у девушки опустились руки.

— В ванне лежат те, кто хотел убить нас сегодня. Не заходи туда.

— Что?!

— Детей я уже предупредил.

— Ты им тоже это сказал?

— Нет, для них там намазана вонючая чистка для кафеля. А для надежности ванна закрыта на ключ. Действуй.

Кивнув, Аня поднялась со стула. В который раз муж снова сумел ее удивить. Чего она опять про него не знает? Кто он такой? Тряхнув головой, она отправилась в детскую. Не стоит сейчас об этом думать, скоро сам все расскажет. Он никогда не умел ей врать.

Ночью меня разбудил телефонный звонок. Жутко не хотелось отвечать, тем более, что заснул я совсем недавно, но любопытство все же пересилило усталость. Приподнявшись на локтях я протянул руку к тумбочке и взяв телефон заглянул в дисплей. Аркаша. Странно, чего ему от меня надо в такое время? Впрочем, зачем гадать, сейчас все и узнаем. Я щелкнул клавишей:

— Да?

— Дима, это Аркадий! — голос у парня был излишне жизнерадостный. Может кто-то бы и не обратил на это внимание, но только не тот, кто его давно знает. Это меня сразу насторожило. Такой голос бывает у человека, когда он на грани истерики.

— Я узнал.

— Отлично! Извини, что отвлекаю от заслуженного отдыха, тем более в такое время, но мне нужна твоя помощь.

— И какого же рода?

— О, сущие пустяки! Мне нужен совет в одной узкой области, а ты как раз являешься в ней специалистом.

— Ты имеешь в виду металловедение? — удивился я, — Но не проще ли тогда было обратиться к Дмитрию? Он в этом разбирается гораздо лучше меня.

— В том-то и дело, что его сейчас нет в городе, — пояснил он, — а совет нужен очень срочно. Дим, ну выручай! За мной не заржавеет, ты же знаешь.

— Да знаю, — с тоской пробормотал я, вставать с постели категорически не хотелось. И уж тем более не хотелось ехать куда-либо ночью, — а до утра это все подождать не может?

— Никак не может. Тут немаловажный фактор играет именно фаза луны, поэтому такого потрясающего явления придется ждать еще минимум полторы недели. Дим, ну ты же тоже ученый! Помоги, а! Я тебя в статью даже включу, хочешь?

— Да не нужна мне твоя статья, — вздохнул я, поднимаясь с дивана. Все-таки придется ехать. Блин, ну как же не вовремя! Вечно с ним так. — На какую из баз мне подъехать?

— Я не на базе, — неожиданно смутился он, — я у себя на даче.

— Тааак. Ладно, говори, где дача.

— В Рябинино. Там от центрального магазина почти сразу направо и…

— Какое на фиг Рябинино?! — не выдержал я, — Там и днем-то заблудиться ничего не стоит, а ты мне предлагаешь ночью за городом твою дачу искать?!

— Тебя встретит мой пес, так что не заблудишься, — грустно проговорил он, — Дружище, для меня это очень важно, понимаешь? Возможно это дело всей моей жизни, а ты тут переживаешь по поводу одной бессонной ночи. Что она для нас?

Такой резкий переход в его настроении меня порядком удивил. То наигранное веселие, то непроходимая тоска в голосе. Что-то тут нечисто. Или он таким образом пытается мне что-то сказать, но не может сделать это прямо из-за прослушки на телефоне? Глупость какая, нас слушают свои же, что нам скрывать от родного отдела? Или все же есть что?

— Хорошо, я приеду, — ответил я, немного помолчав.

— Спасибо, я знал, что на тебя можно положиться, — серьезно проговорил он и повесил трубку.

Все интереснее и интереснее. Вроде Аркаша не девушка, чтобы страдать такой резкой переменой настроения. Какая муха его укусила?

Сходив в ванную и умывшись холодной водой, я вернулся в комнату и принялся натягивать джинсы с футболкой, стараясь производить как можно меньше шума. Впрочем, какой от этого толк? Ася давно уже проснулась и сейчас смотрела на меня из темноты своими слегка светящимися красным глазами:

— Ты по работе? — слегка хрипловатым спросонья голосом спросила она.

— Нет, друг попросил заскочить, помочь в одном деле, — успокоил ее я, — думаю, к утру успею вернуться. Это не сильно далеко.

— Купишь чего-нибудь вкусненького на обратном пути? — улыбнулась она, — а то сейчас светает слишком рано…

— Конечно, какие проблемы. Тебе как всегда мороженное?

— Нет, я хочу тортик. Забыла как называется. Такой с орехами и сухофруктами… Кошерный еврей, кажется?

— «Бедный еврей», — расхохотавшись, поправил я, — хорошо, куплю обязательно. Ты спи, я скоро.

Накинув на плечи куртку и, сунув в карман, взятый из сейфа ТТ-м, я вышел из квартиры. На улице было свежо. Вечерняя прохлада обволакивала, а запах листвы после прошедшего недавно дождя, буквально сбивал с ног. Эх, хорошо-то как! Видно такого же мнения придерживались и местные алкаши, не смотря на поздний час, расположившиеся на детской площадке и с увлечением уничтожающие запасы водки из ближайшего ларька. Впрочем, сидели они довольно спокойно и старались резких звуков не издавать. Потянувшись, я снял машину с сигнализации и сел за руль.

И все-таки есть что-то такое в том чтобы ездить ночью. Дорога ложилась под колеса легко и плавно, километр за километром уносясь за спину, чтобы открыть моему взгляду что-то новое, притаившееся в ночной дымке и манящее своей неизвестностью. Мимо проносились дома, светофоры, деревья. А я просто гнал по дороге, и мне было хорошо. Все же спасибо Аркаше за то, что он меня выдернул. Сегодня была поистине удивительная ночь…

Тряхнув головой я прогнал наваждение. Что-то я сегодня тоже немного не в своей тарелке. С чего бы это? То разозлился из-за пустяка, а то умиляюсь простым, казалось бы вещам. Нет, ночь была безусловно прекрасна, а отсутствие машин, пробок и постоянных пешеходов вообще превращало поездку в сказку, но это не повод для… Для… Я не мог даже подобрать слов, чтобы выразить свои ощущения. Какое-то чувство нереальности и тревоги. Совсем чуть-чуть, на грани сознания, но оно было. Что-то взволновало мою интуицию. Прямой опасности пока не было, но где-то там, глубоко внутри, она проснулась, и начала осторожно принюхиваться к чему-то витавшему в воздухе. Странно…

Спустя минут сорок я уже подъезжал к поселку. Превышение скоростного режима, конечно, не всегда хорошо, но благодаря астральному зрению я уже давно не опасался сбить кого-то в пути. Чтобы найти центральный магазин пришлось немного попетлять. Все-таки я был здесь всего раз в жизни, поэтому не очень хорошо помнил его расположение.

Через некоторое время мне все же удалось отыскать искомый пункт продажи пищи. Возле него меня уже встречали. Большой серый пес лежал возле дороги и с ожиданием смотрел на меня своими большими умными глазами. Мельком просканировав его, я понял, что это именно тот, кто мне нужен. Аркаша хорошо потрудился, повысив интеллект своего питомца до максимума. Конечно, до человеческого ему было далеко, но учитывая тот факт, что собаки и так от природы наделены довольно развитым для животного мира разумом, то в итоге сейчас передо мной стояло довольно интересное существо.

— Привет, — поздоровался я, подходя к псу, — я друг твоего хозяина.

Кивнув, пес мотнул головой куда-то в сторону темного переулка и больше не глядя следую я за ним или нет, легкой трусцой побежал туда. Хмыкнув, я зашагал следом. Путь оказался не близким, но и не совсем долгим. Темнота была, хоть глаз выколи, поэтому спустя некоторое время я махнул рукой и перестроил свое зрение на ночное. Идти сразу стало легче. Мимо проплывали дома с черными проемами окон. Некоторые мирно спали, некоторые казались заброшенными. Возле одной из таких покосившихся избушек, с напрочь заросшим огородом, мы и остановились. Свет в окнах не горел. Дом, как и многие здесь, казался пустым и заброшенным. Впрочем, пса это нисколько не смутило. Оглянувшись на меня, он еще раз кивнул и исчез в одной из многочисленных дырок в заборе, обильно заросших лопухом и полынью. Где-то вдалеке тоскливо завыла собака. Идти в этот дом почему-то сразу расхотелось. Если Аркаша ждал меня здесь, то где свет в окнах, или на худой конец признаки жилья? Калитка, судя по ржавым петлям и по тому, как она уже слегка утонула в земле, не открывалась очень давно. Крыша в двух местах провалилась, от трубы русской печи торчали жалкие остатки. От этого дома так и веяло затхлостью и запустением.

Достав из кармана пистолет, я снял его с предохранителя и передернул затвор. Не знаю, что здесь происходит, но это мне нравится все меньше и меньше.

Бесшумно перемахнув забор, я мягко опустился на траву и огляделся. Пса нигде не было видно. В десяти шагах от забора уже начиналось рассохшееся крыльцо и покосившаяся приоткрытая дверь дома. Помянув Аркашу нехорошим словом и подозревая что вляпался в какую-то очень неприятную историю я осторожно направился к дому.

Как и ожидалось он встретил меня темнотой и запустением. Толстый слой пыли покрывал все вокруг, но на полу он был какой-то странный. Как будто-то кто-то, не желая оставлять следы своего пребывания здесь, разметал ее веником.

В прихожей никого не оказалось, на маленькой кухне тоже. Похоже, даже бомжи брезговали находиться в таком сомнительном месте, видимо опасаясь, что дом в один прекрасный момент просто рухнет им на головы.

Собака обнаружилась в последней комнате. Пес сидел на полу перед останками старой кровати, с прогнутой сеткой и ножками-трубами.

— А сразу провести меня сюда не мог? — недовольно спросил я, — И где, наконец, твой хозяин?

Пес оскалил клыки в улыбке и, подойдя к одной из ножек кровати, поскреб ее лапой. Видя, что я по-прежнему ничего не понимаю, он вздохнул и слегка укусил ее, после чего снова внимательно посмотрел на мен. В его мыслях я прочел острое желание выдернуть эту железную трубку и рассмотреть ее содержимое.

Заткнув пистолет за пояс, я сел на корточки и попытался открутить ножку. Хотя какое там открутить, она же сварная! Плюнув, я просто врубил усиление и одним крутящим движением просто выломал кусок трубы. Хотя по идее можно было бы просто снять пластмассовые ножки и немного потрясти… Мда. Задним-то умом мы все крепки. Внутри, к моему удивлению оказались листы бумаги, плотно свернутые в трубочку и перетянутые для верности денежной резинкой. На боку было нацарапано одно единственное слово: «Дмитрию».

— Ну и что все это значит? — посмотрел я на пса.

Фыркнув, он развернулся и отправился к углу, где с комфортом растянулся прямо на полу и закрыл глаза. Вздохнув, я последовал его примеру, переместившись в угол, чтобы свет не так явно был виден с улицы и достав из кармана брелок с фонариком развернул листы. Это было письмо, причем явно адресованное именно мне, а не какому-то другому Дмитрию. Устроившись поудобнее и плюнув на новые джинсы, я принялся читать.

Отложив письмо в сторону, я закрыл глаза и обессилено облокотился спиной о стену. Думать не хотелось, мозг пытался переварить только что прочитанное, но никак не мог этого сделать и медленно ворочался в голове. Не доверять Аркадию не было смысла. Он конечно никогда не был моим другом, но за последний год я научился неплохо разбираться в людях и знал, что вероятность розыгрыша или дезинформации минимальна. То же самое говорили и все остальные мои чувства, а им я уже привык доверять как никому. Но как вообще такое возможно?! Получается, все чему нас учили, все то, к чему мы шли все эти годы ложь и фикция? Мы были лишь игрушкой в чужих и очень умелых руках? Но кто это мог быть? Кто способен с такой легкостью управлять такой организацией? У кого могут быть такие гигантские ресурсы и связи, чтобы провернуть все то, что случилось и что должно было случиться в будущем? Кто может определять направление внешней политики переставляя столь могущественные фигуры как пешки на шахматной доске?

И тут я вспомнил о том, кто сейчас жил у меня в квартире. Все мгновенно встало на свои места. Головоломка сложилась в единое целое и предстала во всей своей красе. Какой же я дурак! Ведь мог же все это сообразить еще в тот момент, когда только обнаружил ее! Она же прямым текстом заявила тогда, кто ее семья и чем она занимается вот уже на протяжении многих столетий! Нет, ну каким все-таки идиотом надо быть!

Я вскочил с пола и убрав пистолет за пояс направился к двери. Мне требовалось как можно быстрее добраться до дома, чтобы задать Асеране очень неприятные для нее вопросы. И на этот раз ей не удастся уклониться от ответа. Какие бы отношения нас с ней ни связывали, но гибель тысяч людей не может остаться безнаказанной. Кто бы ни стоял за всем этим, но он ответит мне за смерть моих товарищей.

Выйдя на улицу и добравшись до машины, я только сейчас вспомнил о собаке. Чертыхнувшись, я обернулся было назад, но заметил, что пес все это время терпеливо следовал за мной попятам. Он спокойно подошел к машине и, забравшись на переднее сидение, через приоткрытую мною дверцу, вольготно расположился на переднем сидении. Вздохнув, я сел за руль и включил зажигание. Старенький «Мерседес» мягко заурчал и начал выбираться по разбитой дороге в сторону трассы.

В груди поселилось чувство тревоги. Мимо пролетали спящие дома, деревья, чьи-то заборы. За ними жили люди. Каждый в своем маленьком, уютном мирке, к которому он привык. Для меня же мир сейчас стал казаться слишком большим. Что я знал о нем? Что мне еще предстоит узнать о нем в скором времени. Мысли продолжали вариться в голове, просчитывались ситуации, строились предположения. Тревога все нарастала. В конце концов, я остановился у обочины, и погасив дальний свет закрыл лицо руками и уткнулся в руль. Что-то со мной не так. Неужели я стал чувствовать тоже самое, что и Аркаша? Нет. Такое было бы странно. Я, конечно, обладал интуицией, но сенсом никогда не был. До этого дня данная способность вообще рассматривалась как чисто гипотетическая и имеющая под собой слишком мало оснований. Как оказалось совершенно зря.

На всякий случай я включил астральное зрение и осмотрелся. Вокруг никого не было. Шумел лес, накрапывал редкий дождик. Ни сущностей, ни тварей, ни людей. Никого.

Расширив диапазон восприятия, и усилив его, я всмотрелся пристальнее. Что-то должно же было меня встревожить. Мир расцвел красками. Нежное свечение шло от деревьев и растений. В траве и в кронах сосен сияли ярким светом маленькие искорки жизни. Животные и насекомые жили своей крохотной судьбой, не смотря ни на что. Поворот головы и вдалеке проступило большое скопление аур. Странно, по идее там ничего не должно было быть… Щелкнув навигатором, я включил поиск и осмотрел ближайшую местность. Ага, есть! «Частная клиническая больница имени…» Так, понятно. Но откуда там столько народу? Судя по свечению, там сидело как минимум человек пятьсот, хотя, если верить карте, здание было небольшим и имело в высоту всего два этажа. Всмотревшись пристальнее, я ахнул. Там действительно не было много людей, просто большую часть свечения, давала аура всего одного человека! Она была настолько яркой и мощной, что на расстоянии сливалась с аурами других людей, давая такой потрясающий эффект. Но самое удивительное было не в этом, а в том, что человек, который ею обладал, имел активную альму. Да еще какую! Минимум двадцать процентов!

Протерев руками глаза, и потряся головой, я убедился, что это действительно так, а не оптический обман или вызванное стрессом нервное расстройство. Там и вправду был очень способный одаренный. А учитывая тот факт, что все кто работал у нас в отделе, причем даже самые сильные бойцы не имели уровень открытия альмы выше десяти процентов (и это после обучения-то!), то этот человек меня сильно заинтересовал.

Некоторое время я обдумывал свои дальнейшие действия. С одной стороны требовалось выяснить, что же вообще происходит у нас в отделе и как с этим связаны родичи Асераны. Если, конечно, это они до сих пор сидят у власти. С другой упускать такой шанс и такого сильного одаренного я не мог. Разведка дело не быстрое и забивать на работу сразу и столь категорично было бы верхом глупости. И уж тем более было глупо ломать жизнь неизвестному человеку, который потом вполне мог развить в себе выдающиеся таланты, если он уже сейчас настолько развит. Махнув на все рукой я вышел из машины и отправился в через лес к клинике. Собаку пришлось оставить в машине, да и не нужна она была в этом мероприятии.

Идти через ночной лес почти километр в туфлях и без фонаря могло бы показаться кому-нибудь глупой затеей, однако никакого неудобства я не испытывал. Благодаря Владимиру, в свое время научившего меня мастерски ориентироваться в лесу и ночному зрению, это действительно была лишь приятная прогулка и не более того. Вскоре я вышел к нужному дому.

Клиника располагалась в живописнейшем месте, посреди огромной поляны. Кругом, куда не кинь взгляд шумели деревья, а полная луна, освещавшая своим бледным светом все это великолепие настраивала на слегка романтический лад. К главному зданию вела узкая асфальтированная дорога, проложенная сюда от трассы, и я только сейчас подумал, что мог бы спокойно проехать сюда на машине, если бы догадался просто поискать нужный поворот, а не топать пешком через буреломы. Ну да ладно, проветрить мозги сейчас не помешает.

Подойдя к главному входу, оборудованному красивым крылечком с кованными перилами и пандусом, я нажал кнопку звонка. Странная вообще-то клиника. Ни забора, ни ограды. Смежных помещений и строений нет совсем, да и от города далековато. Конечно, не так чтобы очень, но и не ближний свет. Нажимая на кнопку еще раз, я внимательно изучал территорию. Открывать никто не спешил и, судя по расположению аур в здании, на посту охраны, если таковой вообще имелся, тоже никого не наблюдалось. Все интереснее и интереснее. А что если немного похулиганить? Сосредоточившись, я медленно разъединил металл в защелках замка стальной двери, закрывающей мне путь, и, подцепив ее ногтями, аккуратно открыл.

Шаг вперед и передо мной раскинулся просторный холл, сейчас впрочем, совершенно пустой, и небольшая будочка охранника. Дальше от них шел широкий коридор и стойка регистрации. Еще пара коридорчиков, уходили от нее в стороны, теряясь в глубине здания за многочисленными поворотами. Хм.

Яркая аура располагалась здесь же на первом этаже. Ориентируясь на нее, как на меленькое солнышко я отправился вглубь по коридору. По бокам были двери, но палаты это или кабинеты врачей понять было невозможно — на дверях висели только номера, без каких либо поясняющих подписей.

Неожиданно та самая аура, служившая мне маяком, резко покраснела и стала расплываться. Твою мать! Это могло означать только одно, тот человек, которого я искал, уже мертв, либо умирает. Рванувшись вперед, я бегом преодолел еще несколько десятков метров и нос к ному столкнулся с охранником, стоявшим как раз возле нужного мне кабинета. Тот явно не ожидал подобной встречи, потому как выпучил глаза и, выдернув из висевшей на поясе кобуры пистолет, наставил его мне в грудь:

— Ты кто такой?!

— Спокойно мужик, — выставив ему навстречу пустые руки, проговорил я, — я из ФСБ, меня интересует…

Договорить я не успел, так как мой ответ ему явно не понравился. Выматерившись сквозь зубы он нажал на спуск. Пуля, пробив футболку на груди и кожу под ней в районе сердца, срикошетила от брони и угодила в стену. Слава Богу, что пребывая в шоке от прочитанного, я так и не догадался ее убрать. Моментально сократив разделяющее нас расстояние, я вырубил его жестким ударом в челюсть, и уже не глядя на упавшее тело, ворвался в операционную. То что это было она не вызывало никаких сомнений. Хирургический стол, люди в белых халатах и масках, специфические приборы, аппаратура и тело двенадцатилетней девочки, распластанное на этом столе. Мгновенно проанализировав обстановку я понял, что никакой операцией здесь и не пахнет. Никто в здравом уме не станет накачивать ребенка таким количеством сильно действующих препаратов, и уж вряд ли какая операция требует вскрывать человека от паха до самого горла.

— Ты кто такой и что здесь делаешь? — удивленно спросил один из хирургов, повернувшись ко мне со скальпелем в окровавленных руках. Его коллеги молча рассматривали меня, еще не сообразив, что происходит. Оперативно работают суки. Аура только-только начала развеиваться, а они уже потрошить начали.

Сунув за пояс ненужный пистолет, я шагнул вперед и двумя быстрыми ударами в определенные точки уложил двоих. Третий, тот самый, что решил позадавать мне вопросы, попытался ткнуть меня скальпелем. В ответ я безжалостно раздробил ему руку в районе кисти и вырубил ударом по шее. Как бы мне не хотелось убить эту мразь, но знать они могут очень много, и в данном случае вскрыть каналы поставки внутренних органов и заказчиков было важнее.

Стараясь не терять времени даром, я склонился над девочкой, попутно сканируя окружающее пространство на предмет неожиданного появления новых гостей. Сейчас их визит был бы весьма некстати. Так. Что тут у нас? Слава Богу, что эти уроды еще ничего не успели вытащить, а то дело бы затянулось надолго. Ничего милая, я и не таких как ты с того света доставал. Ты будешь жить, никуда не денешься. Так. Вывести из организма всю химическую гадость. Очистить почки. Зарастить рану. Срастить кости грудины. Контроль на клетки мозга и на легкие. Проверить сосуды и нервные окончания в области ранения. Запустить сердце…

Девочка резко вдохнула и открыла глаза, пытаясь надышаться. Ее испуганные глаза так и впились в меня. Она попыталась отшатнуться, но не удержалась, и упала со стола на пол, жалобно вскрикнув.

— Все хорошо! — поспешно сказал я, выставляя вперед пустые руки. Обычно этот жест заставляет человека немного расслабиться, — Я из милиции и пришел тебя спасти. Ничего страшного уже не будет, успокойся, пожалуйста.

Понимая всю нелепость данной ситуации и тот шок, который испытал, да и сейчас продолжает испытывать ребенок, я достал из внутреннего кармана корочки и, открыв, показал ей:

— Видишь, я не вру. Ты мне веришь?

Глядя на распластанные, но вполне живые тела врачей, по-прежнему пребывающих без сознания, она нерешительно кивнула.

— Ну вот и хорошо, — улыбнулся я, — давай я помогу тебе встать.

Сказав это, я наклонился и протянул ей руку. Это-то меня и спасло. Короткая автоматная очередь, разорвав тишину сонной клиники пронеслась у меня над головой, разбивая плитку и оставляя глубокие дыры в стенах. Не понимая, что происходит, но действуя на чистых рефлексах, я упал на пол, врубая ускорение на полную катушку и выхватив пистолет, выстрелил в сторону дверного проема, еще не видя, но ориентируясь на ауру вошедшего человека. Тело сработало как надо. Нападавший, вбежавший в комнату, даже не успел отойти в сторону от дверного проема. Получив пулю в шею, он харкнул кровью и осел на пол уже мертвым. Пуля, пробив артерию, повредила позвоночник. Одет человек был в военную форму без знаков отличия. Грудь закрывал мощный бронежилет, поверх которого шли многочисленные подсумки, штаны, на которых крепился нож и небольшая пистолетная кобура. На голове, как влитые, сидели черная маска и штурмовой шлем с прозрачным забралом. Практически обычная форма нашего ОМОНА, если не обращать внимание на некоторые детали.

Оглядевшись, я понял, что он тут был далеко не один. Многочисленные ауры изо всех спешили к тому месту, где только что прозвучали выстрелы. И их количество мне совершенно не нравилось. Да кто вообще решил ночью штурмовать клинику? Ели это действительно ОМОН, то меня бы сначала заставили сложить оружие (которого они, кстати говоря, не могли видеть, руки-то у меня были пустые), а не стреляли бы сразу на поражение, без явной опасности. Тем более, здесь был ребенок. Однако размышлять над тем, что тут вообще такое творится не было времени.

Схватив девочку за руку и рывком поставив ее на ноги, я бросился к окну. К моему удивлению, за ним в пределах пятисот метров никого не наблюдалось. Либо нападавшие были редкими кретинами и перед штурмом так и не догадались окружить здание, либо я ничего не понимаю. В любом случае времени не оставалось совершенно. Открыв окно, я выставил за него ничего не понимающего ребенка и быстро вылез сам, постаравшись как можно плотнее закрыть за собой сворку. Если ее заметят не сразу, то у нас еще есть шанс оторваться от погони на довольно приличное расстояние, а там уже ищи — свищи в лесу, тем более ночью.

— Сейчас мы тихонько отсюда побежим, — объяснил я девочке, — старайся двигаться как можно тише, и не кричи. Если что я помогу. Просто доверься мне.

Она, молча, сосредоточенно кивнула. Хорошая стрессоустойчивость надо сказать. На такую реакцию мне даже не приходилось рассчитывать. Мы побежали к лесу. Благо дело до него тут было рукой подать. Главное добраться до машины, а там уже будет веселее.

В это время я заметил несколько аур стоящих за деревьями. Кто это был, и есть ли у них оружие разобрать было невозможно, но агрессией от них даже не пахло. Спокойствие, любопытство, легкое веселье. Может подростки, выехали погулять в лесу, и, услышав стрельбу, решили посмотреть, что там такое, искренне полагая, что их никто не видит? В руках, судя по их положению, они ничего не держали и в пять пар глаз пялились на нас, бежавших к лесу. В том, что они нас заметили не было уже никаких сомнений. На фоне окон клиники и фонарей, наши силуэты были видны как на ладони. Сворачивать не имело смысла, тем более, что любая лишняя секунда, проведенная на открытом пространстве, увеличивала шансы нашей преждевременной кончины. Поэтому, недолго думая, я побежал туда, куда мы и направлялись — прямиком к этим фигурам. Фиг с ними, на месте разберемся, кто это там спрятаться решил. Как оказалось зря.

Как только мы оказались рядом, фигуры синхронно шагнули из своих укрытий, давая рассмотреть себя ночным зрением. Форма без знаков отличия, броня, шлемы, портативные ПНВ на глазах. Твою ж налево…

Искренне полагая, что мы бежим наобум, не разбирая дороги, они резко выдвинулись нам навстречу, занося ножи для удара. Видимо в отличие от их коллег, сейчас обыскивающих здание, шуметь им совершенно не хотелось. То, что со мной бежал ребенок их совершенно не смутило. Взмах ножом — и я едва успел оттолкнуть девчонку в сторону. Остро заточенная полоска стали уже готовая угодить ей в горло бессильно распорола воздух. От второго ножа, предназначавшегося мне самому, я просто уклонился, и, взвинтив восприятие, перешел в атаку. Поднырнув под руку одному из бойцов, я ребром ладони перерубил ему ногу и резко поднявшись, ударил второго снизу под подбородок, ломая тому шейные позвонки. Двоим другим я просто пробил головы, ударив руками сверху и просто напросто вмяв шлемы им в череп. Те умерли мгновенно даже, не осознав, что произошло. Пятый оказался дальше всех, поэтому он успел среагировать вовремя и, рванув из-за спины автомат, дал очередь практически в упор. В последнее мгновение я успел уйти с линии атаки, но все же быть быстрее пули еще никому не удавалось. Очередь зацепила меня самым краем, опрокинув на траву. Не медля ни секунды, я подхватил нож одного из бойцов, лежавший здесь же рядом со мной, и метнул его в последнего нападавшего, вложив в бросок почти всю свою силу. Нож пробил прочное стекло шлема и по рукоять ушел ему в лицо. В тот же миг я получил тяжелый удар ножом в голову. Пробить броню он не смог, но соскользнув, распорол кожу и разрезал веко закрывающее глаз. Заорав, я перехватил его рукой за лезвие, вырвал из руки раненного с переломанной ногой, возле которого мне посчастливилось упасть, и резко развернувшись несколько раз, всадил его тому под шлем. Все. Весь бой занял около четырех секунд. Но это ничего не значило. На выстрелы сейчас сюда сбегутся все кто только можно, и вряд ли они обрадуются гибели своих товарищей.

Вскочив на ноги я поморщился от ноющей боли в груди. Броня, конечно, выдержала, но те две пули, да еще и с близкого расстояния, натворили немало дел, поэтому сейчас организм в спешке приводил себя в порядок.

Девочка нашлась здесь же. Она как упала от моего толчка, так и осталась лежать под деревом, испуганными глазами смотря на меня:

— Ты убил их!

— Так было нужно, — вступать в спор об этичности своих действий с двенадцатилетним ребенком, да еще и в такой ситуации у меня не было ни малейшего желания, — иначе они убили бы нас. Вставай. Нужно бежать, пока не пришли остальные.

— Но почему они нас хотят убить?! — не унималась она.

— Не знаю, и спрашивать у них не собираюсь, — я схватил ее за руку и рывком поднял на ноги, — беги вперед, я за тобой. Беги как можно быстрее и не оглядывайся.

Кивнув, она шмыгнула носом, и, стараясь не наступить на тела бандитов, побежала вглубь леса. Еще раз оглядевшись, я снял с одного из трупов ручной пулемет L86A1 и побежал следом. Брать автоматы не хотелось совершенно. Подсумков к английской «машинке», как это ни удивительно, у нападавших не было, а вытаскивать магазины из других — только зря терять и без того стремительно тающее время. Банки пулемета вполне должно хватить добраться до дороги. Особенно если ты знаешь, как с ним обращаться.

Бежать к машине напрямую уже не было никакого смысла. Этот путь оказался отрезан большим отрядом бойцов, оперативно высыпавшим из клиники, как только раздались выстрелы. Поэтому я надеялся, что нам удастся добраться туда по широкой дуге. Надеяться спрятаться от них в лесу, было более чем глупо. Если у них были ПНВ, то вполне могли найтись и тепловизоры.

Кстати о птичках. Девочка бежала легко и непринужденно, уже успев удалиться от меня на весьма приличное расстояние. Поначалу я подумал, что ей просто везет, потому как бежать ночью по лесу в полной темноте и не убиться об дерево это надо сильно постараться. Да что там о дерево. Она даже не споткнулась ни разу! Резко сократив дистанцию, я увидел, как она ловко поднырнула под одну низко растущую ветку и тут же перескочила через какое-то поваленное дерево, лежавшее прямо на ее пути. Обладая обычным человеческим зрением, без дополнительных приборов сделать такое было просто не возможно… Вот же блин! Либо у нее спонтанное проявление дара, либо…

Бух!

Что-то высекло щепки из дерева, возле которого я только что пробежал. И тут же справа и слева ударили автоматные очереди. Стреляли только по мне, полностью игнорируя девочку. Либо думали, что она и так никуда не денется, либо им нужен только я.

Вскинув пулемет к плечу, я дал пару коротких очередей по зажимающим меня в клещи бойцам. Благо дело их ауры четко видны на фоне леса. Минус трое. Шустрые сволочи. В полной броне догнать нас и грамотно зажать это надо постараться! Хотя, из-за девочки я не мог врубить ускорение, поэтому бежали мы с обычной человеческой скоростью. Но все-таки мы же бежали налегке, а они нет.

Бух!

Небольшое деревце, под которым я только что решил притаиться, оказалось перерублено и тут де свалилось мне на голову, приложив стволом по макушке. Отскочив в сторону, я отбежал за деревья, дав очередь уже оттуда. Минус еще один. Где же та сволочь с винтовкой? Судя по звуку это явно Баррет. Такой калибр прошьет меня насквозь вместе со всей броней и не даже заметит. Однако как я ни вглядывался в темноту, обнаружить снайпера не удавалось. Где же он залег, зараза? Даже ауры не видно, а судя по звуку выстрела должен быть где-то рядом.

Через двадцать минут такой гонки девочка начала сдавать. За это время я успел уменьшить количество преследователей еще на четверых. Но оставалось еще двадцать. Они старательно прятались за деревьями и уже не пытались лезть напролом как вначале. Да кто же это такие? Неужели те самые люди, что узнали об утечке информации? Закопали Аркашку, а теперь решили и мной заняться до кучи? Бред. Он мог рассказать об этом не только мне, и что тогда? Вырезать под корень весь отдел с таким трудом собранный за все эти годы? Нет, точно бред. Какими бы циниками они там не были, но дураками их считать никак нельзя. Такими людьми не разбрасываются, таких людей заставляют работать на себя.

Бух!

Проклятый снайпер, да где ж ты засел?! Нас уже практически взяли в кольцо, отрезая от дороги. Судя по всему, бой подходил к своему логическому финалу. Вот только каким он будет…

Я опять сделал перебежку, разрывая между нами дистанцию, и очутился возле девочки, которая тяжело дыша, сидела на земле с закрытыми глазами.

— Больше не могу, — прошептала она, — простите…

Неожиданно что-то прошелестело по воздуху и тяжело упало рядом со мной на землю. Резко повернув голову, я уставился на гранату РГД-5, лежавшую аккурат между нами. Время замедлилось. Преодолевая сопротивление воздуха, сразу ставшего густым и вязким, я подхватил девочку на руки и запустил как можно дальше от себя, искреннее надеясь, что земля хоть как-то смягчит ее приземление. А сам в это время наподдал гранату ногой, отправляя ее обратно по адресу отправителя, и отпрыгнул в сторону. Однако не один я был такой умный. Тот кто ее метал знал свое дело и отправил смертоносный снаряд в полет с небольшой задержкой. Грохнул взрыв. Меня подбросило в воздух и неслабо приложило об сосну. Сверху посыпались шишки и веточки. Боль стегнула по нервам. Отключить ее. Сейчас не время. В ту же секунду нападавшие, до этого скрывавшиеся за деревьями, бросились в атаку, поднимая оружие к плечам. Все еще находясь в режиме ускорения я подхватил пулемет, который так и не выпустил из рук после взрыва и, встав на одно колено, открыл огонь, уже не стараясь экономить патроны. Длинная очередь. Перекат. Я поднимаюсь на ноги и отступаю за деревья, но там меня уже встречают. Пули секут подлесок, изредка выбивая искры на броне и в лохмотья рассекая кожу. Пулемет пел в моих руках. Я буквально кружился вокруг своей оси, то резко приседая, то неожиданно вставая и отскакивая в сторону, но это уже не могло спасти от попаданий.

Бух! Раскаленный кусок металла пробил грудь и застрял в броне на спине, попутно размолотив внутренности и задев позвоночник. Ускорение тут же накрылось медным тазом. Почти в ту же секунду щелкнул курком пустой пулемет. Обидно… падая в высокую траву, подумал я. Их оставалось всего шестеро… Зеленое буйство на миг скрыло меня ото всех, чем я тут же воспользовался. Достав пистолет, я лежа на спине, слегка приподнялся и сделал два выстрела. Минус еще двое. Регенерация, ну давай же. Осталось немного. Последнее что я услышал, был до зубовного скрежета надоевший звук «Баррета». Бух! Темнота…

Высокий, атлетически сложенный молодой человек подошел к одному из тяжело дышавших наемников. Он единственный был здесь без брони и без формы. Красивый черный костюм и лакированные туфли, явно стоящие не одну тысячу долларов, сидели на нем как влитые, а галстук, завязанный по поледеней европейской моде, лишь дополнял общий вид. Безразлично посмотрев на тела людей, лежавшие под деревьями, он повернулся к командиру этого отряда:

— Неплохо. Признаться, я ожидал худшего. Не зря вашу команду мне порекомендовали как одну из лучших.

Человек заиграл желваками, с ненавистью глядя на своего нанимателя, но сумел сдержаться и только спросил:

— Кто эта тварь?

— А вот это вам знать совсем не обязательно. Остальные деньги будут перечислены на ваш счет, как только вы перейдете границу.

— А потери?

— Также будут компенсированы. Это было прописано в нашем договоре, а сделки я привык вести честно. Однако остался незавершенным еще один вопрос. Я хотел бы увидеть вашего снайпера.

— Зачем? — сразу напрягся командир наемников.

— Мне нужно с ним поговорить.

Некоторое время они буравили друг друга взглядами, но потом командир не выдержал и, отвернувшись, крикнул в темноту:

— Джон! Подойди.

Спустя несколько секунд из темноты бесшумно вынырнул стройный парень, лет тридцати, одетый в черный комбинезон. В руках у него была мощная винтовка, с прицелом ночного видения.

— Я, — буркнул он, подходя к оставшимся в живых бойцам.

— Как вам удавалось оставаться незамеченным? — тут же поинтересовался мужчина в костюме, — Ведь, насколько я мог видеть, цель искала вас. Он прекрасно видел нас всех и бил довольно точно, но вас найти так и не смог. Почему?

— У каждого свои секреты, — безразлично пожал плечами парень.

— И все-таки?

Парень с улыбкой смотрел на него, не пытаясь ответить.

— Что ж, это ваше право, — спокойно проговорил человек в костюме, — однако я хотел бы предложить вам сменить место работы. Думаю, вашим талантам я смогу найти более достойное и высокооплачиваемое применение.

— Нет! — резко ответил командир.

— По-моему я разговаривал не с вами, — удивленно приподнял брови он.

— У нас один отряд, и мы не собираемся разделяться.

— Вашего отряда больше не существует.

— А вот это уже не ваше дело, — на скулах наемника заиграли желваки, — мы выполнили задание, остальное нас не касается. Джон, иди, проверь машины.

Парня этот спор казалось, даже забавлял. Он только усмехнулся, и, повернувшись, направился в сторону дороги, беспечно отодвигая ветки от своего лица.

— Не стоило вам так говорить, — проговорил человек в костюме, — этот человек будет работать на нас.

— Я не меняю своих решений, — ответил ему командир. Его палец как бы случайно скользнул на спусковой крючок автомата. Это движение не могло укрыться от его собеседника, и он, заметив его, искренне рассмеялся:

— Вы надеетесь справиться со мной? Со мной?! После того, как не смогли убить даже это ничтожество? Право, вы весьма большой оптимист!

Тот видно понял, что хватил лишнего. Каким бы подготовленным он не был, но то, что они увидели сегодня… Оно полностью переворачивало их представления о мире. Давить дальше не имело смысла. Весь его жизненный опыт кричал о том, что этот человек говорит правду. Они все ему не соперники, и уж лучше уступить сейчас, чем расстаться с жизнью. Опустив оружие, он буркнул:

— Тогда почему вы наняли нас, а не расправились с ним сами?

— Мне не хотелось рисковать, — любезно пояснил он и с улыбкой добавил, — более того, мне интересно было посмотреть, что он сможет сделать против хорошо подготовленных солдат.

Командир понял, что собеседник просто пытается вывести его из себя. Ждет, чтобы он только дал ему повод и тогда все решится довольно быстро. Этого человека, посредник в свое время охарактеризовал довольно точно, назвав циничным мерзавцем, твердо держащим свое слово. Какие бы ситуации ни возникали, он держал его всегда и чего бы ему это ни стоило. Пожалуй, капитан только из-за этого тогда и согласился на ту сделку, сейчас искренне проклиная тот час, когда влез во все это. Кто был этот парень, который шутя, перебил почти весь его отряд, а его даже не брали пули? Кто этот надутый сноб, который отдает ему приказы и тоже способный расправиться с ними всеми без всякого оружия. Он чувствовал опасность, исходящую от него. Чувствовал всей своей кожей, но никак не мог понять, как такое возможно.

— Я хочу получить расчет и забыть обо всем, что здесь произошло, — наконец проговорил он, — с Джоном договаривайтесь сами.

— Мудрое решение, — кивнул головой человек в костюме, — как я уже говорил, расчет вы получите сразу при пересечении границы, плюс премиальные за успешное выполнение задания и компенсацию погибшим. Собирай своих людей, и можете быть свободны.

Повернувшись к нему спиной, он подошел к телу парня, лежавшему на траве и сел рядом. У тела практически полностью отсутствовала голова. Все-таки крупный калибр, не смотря на свои достоинства, работает довольно грязно. Большая дыра в груди, пробитая первой пулей успела частично зарасти, но так и не смогла сделать этого до конца. Сунув в дыру палец, человек тщательно ощупал края пробитой брони и, вынув его, с интересом облизал кровь.

— Хм, интересно, — задумчиво проговорил он, повернув голову на бок, — но я ожидал большего.

Бойцы, так и не успевшие уйти и сейчас стоящие за его спиной, удивленно переглянулись. Но тот уже совершенно не обращал на них внимания, только что заметив девочку, испуганно вжавшуюся в ствол дерева неподалеку.

— О, так это тебя он так самоотверженно защищал? — спросил он, широко улыбаясь окровавленными губами. В свете фонариков блеснули длинные клыки. Девочка вздрогнула. Люди, к которым он сидел спиной не могли этого видеть, поэтому вписали все на обычный испуг ребенка. — Ну-ну, не надо меня бояться. Мне просто интересно узнать, чем ты так особенна, если из всех детей в этой клинике он решил спасти только тебя.

Та промолчала, все также прижимаясь спиной с сосне и осторожно доставая что-то из кармана. Разглядев в ее руке длинную серебряную цепочку, он расхохотался:

— О, люди, вы неподражаемы! За столько лет так ничего и не изменилось! Те же взгляды, те же глупые предрассудки, скрытые за мишурой развития и технологии, а внутри, стоит только копнуть поглубже, все тоже самое — суеверия и ложь.

— Как, впрочем, и у вас, — неожиданно улыбнулся в ответ ребенок, — та же мания величия, та же ничем не оправданная гордыня и огромное, раздутое чувство превосходства, что и сотни лет назад. Вы по-прежнему сильны, но вы деградируете. Ваше время сочтено.

— Что? — опешил он. Таких слов от загнанного в угол, беззащитного ребенка не ожидал никто и уж тем более он сам. Однако, обдумать услышанное им было уже не суждено. Девочка взмахнула рукой, и длинная цепь развернулась, уже в полете раскаляясь добела. Плазменная дуга описала широкий полукруг, разрезая одинаково легко как деревья, так и стоящих под ними удивленных людей. Спустя секунду все было кончено. Бездыханные половинки тел солдат, перерубленные на уровне груди, как сломанные куклы лежали под деревьями. Крови почти не было, только ровные срезы, с обугленными до черноты краями.

Рядом раздался тяжелый стон. Одна половинка туловища, облаченная в уже порядком испорченный костюм, тяжело поднялась на руки, вернув себя в какое-то подобие горизонтального положения. Так как нижняя часть отсутствовала, то стоять приходилось на том месте, где раньше находилась талия.

— Кто… ты? — с трудом спросил Алекс, глядя на спокойно подходящую к нему девочку, — как это… возможно?

В ответ та только покачала головой и вскинула руку. Последним что успел увидеть правая рука и глава внешней разведки клана Экуатом — была раскаленная цепь, опускающаяся ему на голову.

Клубы сигаретного дыма кольцами поднимались к потолку. Вялый ветерок из окна уже не мог разогнать его полностью и лишь иногда заглядывал в кабинет снова, для того чтобы убедиться в том, что его владелец еще жив. Митров думал. Аналитики сумели предоставить ему кучу версий и информации для размышления, но он подсознательно чувствовал, что это все не то. Нечто важное было упущено при рассмотрении дела, знать бы еще только что…

Ночь… Ночь никогда ему не мешала, помогая думать и облегчая взаимодействие со своими резервами. Время романтики и творчества. Чудесное время…

Сергей Борисович достал очередную папку из стола и принялся внимательно изучать ее содержимое. Отчеты, пакеты анализов, выкладки и предположения, щедро сдобренные фактами. Где-то здесь была и она, зацепка, уже третью ночь не дававшая ему покоя. Что-то маячило на грани сознания, заставляя раз за разом напрягать память и пытаться вспомнить что-то давнее, но очень важное на сегодняшний день.

Неожиданно где-то внизу, приглушенные расстоянием, раздались тихие хлопки. Человеческое ухо не способно было их различить, но полковник услышал и моментально насторожился. Охрана решила устроить тир? Просто смешно. Атака на здание? Мало у кого хватит мозгов на то, чтобы брать штурмом здание ФСБ в центре города. И дело тут даже не в возможностях и во времени на это затраченное, а в последствиях. Таких уж точно не оставят в живых, в независимости от результата.

Хлопки раздались уже ближе. Полковник резко выдвинул ящик стола и, достав свой наградной «ТТ», передернул затвор. Схватился было за сотовый, но тут же раздраженно его отбросил — нет связи. Теперь ошибки уже быть не могло, вопрос был только в том кто и за кем пришел. У кого хватило на такое наглости.

Не сказать, что подобный случай не был предусмотрен. Серьезность организации и возложенная на нее ответственность заставляла рассматривать все возможные варианты развития событий. Были предусмотрены даже специальные ходы эвакуации для важных персон, а он без ложной скромности, именно к таким и относился. Отдел не мог остаться без своего главы.

Митров открыл дверь и осторожно вышел в приемную. Настенька, его подруга и секретарша по совместительству, красовалась в армейском жилете с многочисленными подсумками поверх белой блузки. Нежные руки с маникюром, крепко сжимали автомат АШ-12. По бокам с виду декоративного пояса с широкими кольцами свисали две небольшие, но очень хищные на вид… секиры.

— Настя?! — шокировано выдохнул полковник, ошарашено глядя на свою обычно веселую, но донельзя изнеженную подчиненную. Девочка с самых первых дней своей работы в отделе, вела себя как самая настоящая блондинка, хоть и имела при этом рыжие, а не светлые волосы. Ее поведение вызывало множество шуток и толков, но всегда разбивалось о несокрушимую броню шарма и женственности. Тем более, что и человеком она была, довольно-таки неплохим. Поэтому все со временем к этому привыкли, относясь к ней как к маленькому островку нежных мягких игрушек в мире из железа и пороха. Даже сам Митров, который знал ее намного ближе, чем все остальные и даже подумывал над тем, чтобы сделать ей предложение (все-таки пора уже было остепеняться в жизни, а не только мотаться по командировкам) не ожидал подобного поворота. Да и где она все это взяла?!

— У меня приоритетный приказ твоего непосредственного начальства, — обескураживающее улыбнулась она, — так что не дуйся милый и следуй за мной.

— Так ты… — выдохнул он.

Договорить шокированный полковник не успел. Дверь распахнулась от мощного пинка и события понеслись как на ускоренной ленте. Свист пуль, грохот автоматных очередей и сдавленные проклятия. Самого Митрова, не успевшего даже вскинуть пистолет откинуло ударом куда-то в угол, где он, ударившись о стенку и откатившись за диван, пытался придти в себя.

Спустя пару секунд у него над головой послышался щелчок перезаряжаемого магазина, лязг затвора и мягкий, слегка насмешливый голос любовницы произнес:

— Вставай, ты в порядке?

— Да, — прохрипел Сергей поднимаясь на ноги и осматривая приемную. Четыре тела в лужах крови. У одного свернута шея, остальные застрелены в упор. Тяжелые пули штурмового автомата пробили шлемы, не оставив бойцам ни единого шанса.

— Как… как ты смогла?

— Ну не все же вам мужикам нас спасать, — усмехнулась она, — развлечениями делиться надо, — и уже более серьезно добавила, — пойдем, у нас мало времени. Это была только первая группа, остальные застряли ниже.

Полковник кивнул, признавая ее правоту, и они выбежали в коридор. Где-то внизу вовсю шел бой с остатками охраны, судя по всему оказавшей яростное сопротивление. Секунда и со стороны лестницы ведущий на этаж послышались хлопки. Близко. Неужели он ошибся и пришли не за ним?

Поворот. Снова поворот. Длинный коридор и спуск на этаж ниже. Снова коридор и очередная лестница. Бой, казалось, шел уже по всему зданию. Подключились офицеры, любящие как и он допоздна засиживаться на работе? Возможно. Сердце тоскливо и болезненно сжалось. Простите мужики. Простите если сможете… ваши семьи меня никогда не простят…

Очередной поворот, за которым находится небольшое подсобное помещение с замаскированным под шкаф входом в эвакуационный коридор, и они нос к носу столкнулись с очередной штурмовой группой. Встречный бой. Кровавый и страшный в своей непредсказуемости.

Грохот автоматных стволов практически в упор. Митров резко присел, открывая стрельбу, и за пару секунд расстрелявшая свой магазин. Настя же буквально размывается в движении, выхватывая из напоясных петель топоры. Танец стали и бесполезные в ближнем бою автоматы играют со штурмовиками злую шутку. Времени для того, чтобы достать ножи ем никто не дает. Взмах руками. Один из нападавших теряет голову, а второй руку, сжимающую оружие. Уход винтом вниз, пируэт и еще один лишается ноги, а другой с разрубленным горлом сползает вниз по стене. Секунда на то чтобы добить подранков и последний получает топором прямо в лицо. С треском пробившее бронированное стекло шлема лезвие, глубоко погружается в плоть. Все. Минус девять за четыре секунды.

Чуть уставшая девушка с улыбкой поворачивается к нему и делает шаг навстречу. Спасительная дверь уже рядом. Серая тень, на чудовищной скорости метается из-за угла в их сторону, когда полковник уже берется за ручку.

Настя сбивается с шага, в удивлении распахнув прекрасные большие глаза, и начинает медленно оседать на пол. Эхом гремит одинокий выстрел и разом потерявшая ускорение тень, мешком валится на пол, сотрясаясь в конвульсиях. За ее спиной стоит удивленный Кондратич, с почему-то светящимся «Макаровым» в руках и истово крестится.

Метнувшись вперед, полковник успевает подхватить девушку на руки. Шея сзади напрочь разрублена вместе с позвоночникам. Она что-то шепчет губами, скупые слезы стекают по его щекам. Ну, почему, почему он не умеет лечить?! И кто она такая, приставленная без его ведома защищать его от всего на свете?! Если одаренная, то почему не зарастает рана, если человек… то почему все еще жива…

По губам. Он же умеет читать по губам! Как же выбивает эта проклятая ситуация из себя. Что она говорит?

«Обними».

Подхватив девушку, он прижимает ее к себе. Ты будешь жить, кем бы ты ни была. Ее губы снова шепчут. Штурм. Выстрелы гремят где-то в стороне, но пока еще далеко. Что она говорит? Как же не вовремя… Да пошло оно все! Нагнувшись, он целует ее в губы. Проходит секунда, и ее тело рассыпается у него прямо в руках ровным серым прахом… Еще одна кучка пепла, осталась лежать на ковре, рядом с отливающим серебром кинжалом…

Полковник, пошатываясь, шел по длинному подземному туннелю. Шок от увиденного и потеря любимой, свинцом давили на сознание, но он усилием воли старался отогнать эти мысли. Сейчас главное выбраться из этого места. Выбраться и выжить, а подумать можно и потом, для этого еще будет время…

Верный Кондратич шел за ним по пятам. Оставлять старика, спасшего ему жизнь, в столь опасном месте было нельзя. Кто его знает, чем закончится вся эта заварушка. Дедок бодро трусил по туннелю, что-то гневно твердя о диверсантах и бдительно посматривая по сторонам. Как мог выстрелить пистолет со сточенным бойком, да еще и светиться с чего-то — было непонятно. Однако именно это и спасло его от второй… нет. Полковник тряхнул головой, отказываясь называть ту, что отдала за него жизнь тварью. Кем бы она не была, такой долг ему уже теперь не отплатить никогда… Настя… Слезы против воли стекали по щекам, а память услужливо подбрасывала воспоминания. Среди них была и весенняя Прага семьдесят первого года… Эх, Иван Андреич, прав был все-таки старый фронтовик. Не померещилось ему тогда, закаленному в горниле войны, ветерану.

Туннель заканчивался в подвале одного из домов на улице Ленина. Выйти и затеряться в узких улочках, попутно переодевшись в заранее приготовленную сменную одежду на выходе, не составляло труда. Справившись с этой задачей, за привычные сорок пять секунд, он попросил старика обождать, а сам аккуратно приоткрыл дверь подвального помещения. Вроде чисто. Обшарив прилегающие окрестности астральным зрением, полковник убедился в своей правоте и сделал шаг наружу. В ту же секунду, прилетевший издалека кусок свинца, пробил ему сердце и развернул почти на сто восемьдесят градусов. Дыхание прервалось, в глазах резко потемнело. Как плохо быть недоодаренным, с куцым набором способностей, когда нет даже регенерации. Затухающее сознание из последних сил цеплялось за жизнь. Нужно укрыться. Всего один шаг отделял его от спасения — темного зева подвала, из которого он только что вышел. Напрягая все силы, он попытался его сделать, но ноги заплелись и он упал на бетонное крыльцо. Следующая пуля, пронеслась мимо, больно царапая и обжигая жаром щеку. Темнота.

Сидящий на крыше снайпер внимательно смотрел на упавшего человека. Мертв. Все всяких сомнений. Пуля попала точно в сердце. Однако опыт и профессионализм, научили его страховаться от случайностей. Щелчок затвора и третья, последняя пуля попадает цели точно в голову. Вот теперь все. Мужчина быстро разобрал портативную винтовку и сложил ее в рюкзак. Отсутствие свидетелей и ночь давали ему достаточно времени, чтобы не торопиться…

Дождь лил и лил за окном, погружая окружающий маленький домик пейзаж в размытую туманом сказку. Иван Андреевич, перевернул очередную страницу книги и поудобнее устроился в кресле у камина. Дождь он любил и никогда не жаловался на плохую погоду, хоть от нее и частенько ломило кости. Сидеть у камина, или даже на холодной веранде, глядя на струи дождя и стекающие по навесу капли… это красиво.

Еще бы внуки приехали… Дети давно уже жили в другом городе. Хорошая семья, любимая работа, карьерный рост и отличная зарплата, что еще можно пожелать в современном обществе своим отпрыскам? Вот только своими приездами они баловали стариков нечасто. Каждое лето выехать на природу и пожить у старичков за городом — это само собой, но хотелось бы и чаще. Внуки. Иван Андреевич тепло улыбнулся. Он обожал детей и никогда не упускал возможности поиграть с ними или сходить куда-нибудь прогуляться. Походы, рыбалка, экскурсии, новые места и открытия, а вечером обязательная сказка в его исполнении. Это была своего рода традиция. Без нее уложить этих сорванцов в кровать было просто невозможно.

Вспоминая брюзжание и вечное недовольство молодежью своих коллег, он только головой качал. Как можно не любить малышей? Это вечное ворчание и недовольство всем миром, старых маразматиков, заставило его оборвать большую часть своих старых связей. Да и не так уж и много их осталось, по правде говоря. Какой смысл в общении со своими ровесниками, если главной темой их разговоров является упоенное перечисление собственных болячек и постоянные жалобы?

В свои девяносто три Иван Андреевич выглядел от силы на шестьдесят, регулярно делал зарядку, бегал по утрам и, не смотря на панические крики врачей, занимался с гантелями. Однако возраст все-таки брал свое. Как говорил один его шутник-коллега, таким людям у нас уже прогулы на кладбище ставят.

Тихонько бомкнули часы на стене, сообщая тонное время. Надо бы сегодня лечь пораньше. Как-никак завтра две первых пары. Студенты, у которых вел лекции старичок, старались никогда не опаздывать на занятия. Рассказывать об истории, бывший разведчик умел как никто, постоянно шокируя аудиторию интересными подробностями и вполне известными, но не описанными в учебниках случаями. «Модные историки», как он в шутку называл некоторых псевдоученых, что толком не умели ни выразить свою мысль на бумаге, ни тем более на словах, выдумывали события, зачастую существующие только в их головах. Сейчас это стало модно, когда один пишет ерунду, а другой вынужден ее разоблачать. Наука уже давно превратилась в бизнес, как и многие другие сферы современной жизни.

Он же — старался показывать еще и жизнь, которая за всем этим стояла. Не только скупые цифры и факты, хотя и они были, безусловно, важны, но и какой она была тогда. Как мыслили люди, что для них было в порядке вещей, а что нет и как им жилось вообще. Все эти лозунги о том, что история должна быть тщательно дозирована, что всего в один учебник не впихнешь и прочее вызывали у него только презрительную усмешку. Если писать учебник не с целью прибыли, а наоборот, с целью просвещения — то это удается довольно легко. Старик вздохнул. Из-за таких как они, а также посильной помощи американских режиссеров, молодежь свято уверена, что война — это романтика. Что когда человек падает от удара меча или пули, он тут же благородно умирает, а не дергается в страшных конвульсиях исходя кровью и испражнениями. Что холостым патроном нельзя убить человека. Что, поиграв в игрушки про ассасинов и почитав Акунина, они лучше узнают историю, чем из хроник. Эх, да что там говорить, перечислять последствия подобной халатности можно до утра. История должна быть живой, должна быть с примерами, и он старался показать ее такой, какая она есть. Показать с человеческой точки зрения, а не с сухой статистики отсчетов экономистов (хотя и они тоже важны). Если ты не учишь свою молодежь сам, ее научат другие.

Резкий звонок в дверь отвлек его от размышлений.

— Милый, кто там? — раздался сонный голос жены из спальни.

— Не знаю, Оля. Ты сиди, я открою.

Нашарив на полу мягкие тапочки, Иван Андреевич поднялся из кресла и, слегка поморщившись от боли в спине, пошел в коридор. Здесь всегда был легкий полумрак, но света, идущего из гостиной, вполне хватало.

— Кто? — спросил он, подходя ближе и по привычке становясь чуть сбоку от тонкого дерева двери заводской работы.

В ответ раздались тихие хлопки, и дверное полотно украсилась множеством дырок на уровне груди, там, где он только что стоял. Следом раздался мощный удар в район замка, и дверь распахнулась настежь, пропуская вперед первого, закованного в штурмовую броню бойца.

Старый разведчик среагировал моментально. Резкий перехват короткого автомата, поворот и длинная очередь пробивает шлемы двух следующих попятам за своим товарищем нападавших. Штурмовик, попавший в незавидное положение не теряется, и поняв, что вырвать автомат из неожиданно медвежьей хватки хилого старичка не получится, бьет локтем в голову. Старик резко уходит вниз, по пути выдергивая из чехла на ноге противника нож, но от мощного пинка в грудь тут же улетает на кухню, в полете нелепо взмахнув руками.

Ударившись об холодильник, Иван Андреевич тут же перекатом ушел в сторону, переворачивая тяжелый дубовый стол и хватая с полки набор столовых приборов. Невесть какое укрытие, но от мелкого калибра спасет. Противник же, оставшийся в коридоре, медленно оседал на пол, держась руками за торчавший в шее собственный нож.

Звон разбитого стекла и в окна летят гранаты. Время останавливается. Уже три таких коротких, но для кого-то бесконечных три секунды до взрыва. Нападавшие ждут, не желая больше терять людей. Цель оказалась не так проста как казалось на первый взгляд.

Неожиданно из двух окон четыре гранаты вылетают обратно, детонируя уже в воздухе. Грохот взрыва в доме гремит одновременно с улицей. Гремит во всех комнатах кроме двух… Спустя еще секунду в них появляются две фигуры, нанося удар по растерявшимся и контуженным штурмовикам. На фоне ружейных выстрелов почти не слышно свиста ножей и вилок. Снайперы, укрывшиеся в зеленке и избежавшие печальной участи штурмовой группы открывают огонь. Им сегодня тоже нашлась работа…

— Ну, вот и все, Оленька, отбегались, — грустно улыбнулся окровавленными губами, сидящий на полу Иван Андреевич, заботливо поддерживаемый женой под спину.

— Все будет хорошо, Ванечка, ты не переживай, — со слезами на глазах проговорила она, перезаряжая старый дробовик, — и не из таких передряг с тобой, бывало, выбирались. Да ты и сам вспомни! Помнишь весенний Берлин?

— Такое не забудешь, — тепло улыбнулся он, предаваясь воспоминаниям, — товарищ сержант медицинской службы. Ты думаешь, это наши?

— Нет, — покачала она головой, — пуля английская, да и рожи тоже не наши. Нужно отходить и звонить в отдел.

— Не успеем, — покачал головой старый разведчик, — они уже идут…

Резко повернув голову, она взглянула прямо сквозь стену астральным зрением. Любимый не ошибся. Прямо по полю, в полный рост и не скрываясь, шагали рослые фигуры с мечами в руках. С мечами! Какой от них смысл? На что они надеются против пусть даже и старенького, но вполне надежного дробовика?! Если только не…

— Да, это они, — муж как всегда каким-то шестым чувством угадывал ее мысли, — Сергей не послушал меня тогда в Праге. А я ведь ему говорил. Убеждал. Не поверили… Сослались на послевоенный шок. Теперь пришло время расплачиваться за это кровью.

Старичок закашлялся и натужно улыбнулся собственному каламбуру. Развороченная из «Баррета» грудь оставляла ему не так много времени. Нужно было использовать его с умом. Ольга же все смотрела на окружавшие дом фигуры и никак не могла поверить в реальность происходящего.

— Милая, черпай круг, — отвлек ее от размышлений муж, — у нас мало времени.

— Нельзя, — покачала она головой, — мы уже не молоды, нас на такое не хватит. Это чистая гибель.

— Да, — невозмутимо кивнул он, — но это лучше, чем то, что нас ждет дальше.

— Может быть мы все же сумеем…, - робко продолжила она.

— Нет, — отрезал он, — ты не сталкивалась с ними в бою и не знаешь, что это такое. Не видела, что они могут сотворить с обычными живыми людьми.

— Ты никогда мне об этом не рассказывал…

— И не расскажу, — теперь старый разведчик выглядел на свой полный возраст, — есть вещи о которых лучше не знать. Ставь круг! Столько сколько ты сможешь выжать, используя все наши ресурсы.

— Все?!

— Это приказ, сержант!

— Километр, — всхлипнув, старушка прижалась к нему и крепко обняла, — я не хочу терять тебя.

— Я тоже, — фронтовик ласково погладил ее по шелковым, совсем еще не старческим волосам, — я тоже… Запускай…

Кивнув, она вытерла слезы, и сев в позу лотоса шепнула, прежде чем отключиться уже навсегда:

— Я люблю тебя…

— Я тоже, милая, я тоже… — прошептал старик, внимательно следя за приближающимися убийцами. Километр… Отлично. Достанет даже снайперов укрывшихся в лесу. Как хорошо, что рядом нет соседей.

Рывок. Резкий рывок, как будто из него выдернули саму душу, совпал с резкой и полной потерей энергии. Еще несколько секунд его глаза бессмысленно смотрели в пространство, запоминая краски и до последнего следя за противником, а затем потухли уже навсегда.

Земля вздохнула. Чудовищно мощная волна, искажая пространство и заставляя останавливаться сердца, хлынула во все стороны, распространяясь по округе. Фигуры в черных плащах, не дошедшие буквально несколько метров до домика падали как подкошенные, рассыпаясь прахом. Мгновенно умерли все птицы, звери и насекомые, попавшие в зону удара. Черные листья сыпались с деревьев, опадая на разом пожухшую траву, и обнажая две фигуры с винтовками, безжизненно свисающими с веток. В красивом маленьком домике на полу, лежали две неподвижные фигуры, улыбаясь миру своей последней улыбкой…

Непроглядная темнота леса, постепенно сменялась предрассветными сумерками. Лес оживал, шептал что-то и одновременно с этим слегка замирал, прислушиваясь к себе. Редкие шорохи, скрип ветвей и шелест листвы… Ночь уходила, с неохотой уступая свои права.

Иваныч, сидевший на завалинке небольшой лесной сторожки, смолил очередную папиросу. Он любил это время. Время, когда таинственные шорохи ночного леса сменялись редкой тишиной, а уханье филинов — щебетом птиц. Жизнь как бы на время замирала, чтобы снова возродиться с рассветом.

Папироса медленно тлела в руках, отвечая своей искоркой света поднимавшемуся над верхушками деревьев зареву. Воздух был необычайно чист и свеж. Такой бывает только здесь, в исконной обители тайги, куда не долетают техногенные запахи заводов и машин. Размеренный вдох полной грудью, и едва тлеющая сигарета разгорается вновь.

Где-то слева хрустнула ветка. Затем еще раз и еще, сминаясь под тяжелыми шагами. Так может ходить только человек. Это зверь всегда останавливается, чтобы принюхаться к следам и внимательно осмотреться. Его шаги прерывисты, легки, и зачастую бесшумны. Монотонная, размеренная поступь — явный признак приближения двуногого.

Старик сделал еще одну затяжку и, приподняв стоящее рядом ружье, положил его себе на колени, как бы невзначай направив в сторону источника звука. Он не боялся. Годы уже не те, да и не нужен он никому по большому счету. Но привычка есть привычка. Лес не терпит небрежности.

Звуки шагов становились все ближе и ближе, пока кусты на краю поляны не раздвинулись, и из них не показалась девочка. Обычный ребенок лет тринадцати-четырнадцати, вот только… весь, с головы до ног залитый кровью. На плечах, легонько придерживая рукой, она держала тело здоровенного мужика, из которого, судя по ранам, и натекла вся это кровь. Тяжело ступая, она сделала еще пару шагов и, сбросив с себя ношу, устало выдохнула. С неожиданно громким каменным стуком упавшее тело перевернулось на спину, обнажая огромную, с кулак размером дыру в груди и полное отсутствие головы.

— Здравствуй, дедушка, — убрав потные волосы с лица, сказала девочка, — помощь твоя нужна.

Изо рта старика медленно сползала на траву недокуренная сигарета.

Андрей сидел на стуле в комнатке отдыха и ел бутерброд, глядя какой-то новый ужастик по телевизору. Звякнула кружка с чаем. Есть всухомятку — верный признак будущей язвы. Вон, как раз у предыдущего «пациента» она и была. Медик ухмыльнулся, очередной страшной роже на экране и взял с тарелки еще один бутерброд, на этот раз с колбасой. Эх, еще пара ячеек и можно будет отдохнуть. Главврач, чтоб ему на Фиджи не кашлялось, заставлял работать сверхурочную по важным делам, щедро снимая пенку с заинтересованных лиц. Какие-то крохи перепадали и им, простым работникам медицинского звена, но в основном в качестве бонусов и внеочередных отгулов. Именно поэтому Андрей и сидел здесь сейчас. Пара свободных дней ему была нужна как воздух. Хоть и не хотелось ехать к Лене, знакомиться с ее родителями, но придется. Девушку он любил. Те же, приехали из какой-то заграничной командировки всего на три дня и теперь просто жаждали, увидеть избранника своей дочери. Ну, как же, единственный ребенок в семье. Тьфу ты блин.

Родители у нее были весьма обеспеченными людьми, а таких, он не переносил на дух. Пришлось как-то повертеться в подобном обществе, где тривиальная чашка кофе стоит как его половина зарплаты — до сих пор передергивает. На тебя там смотрят как на пьяного сантехника, попавшего на королевский прием, где все настолько ах-ах утонченные, что аж даже в туалет никогда не ходят. Атмосфера фальши и высокомерия настолько пропитывала окружающих, что долго в ней находиться неподготовленному человеку было тяжело. Но ему повезло. Тот единственный вечер прошел не зря. Ведь именно там он встретил Лену, девушку, выделявшуюся из всей этой «золотой» никчемности, как благородная сталь выделяется среде ржавого железа. Девушку, не разучившуюся радоваться мелочам, искренне любить и изменившую его жизнь навсегда.

Вздохнув, он поднялся со стула и, бросив последний взгляд на экран телевизора, где какая-то глупая баба, заглядывая в темный подвал, спрашивала есть ли там кто-нибудь, отправился в зал. Пора было приниматься за работу.

Достав из «камеры хранения» очередного бедолагу, он разложил его на столе и начал осмотр. Так, что там интересного? Мужик. Судя по виду, а также по запаху, когда его привезли, явный бомж, но еще не старый. Лет, эдак, сорок, судя по коже, рукам и лицу. Видимых повреждений нет. Лицо и губы имеют слегка синеватый оттенок, как и ногти на пальцах. Следы удушения? Нет. Ногти грязные, но без следов крови. Очередной сердечный приступ? Возможно.

Андрей подкатил тележку с инструментами и полистал отчеты, обнаруживших мужчину коллег. Задумчиво хмыкнул и, взяв скальпель, подошел к телу. Показалось, или его лицо за это время слегка порозовело? Приподняв веко и проверив трупное окоченение, врач убедился в обратном, но все-таки не поленился на всякий случай еще раз послушать сердце и проверить наличие пульса. Всякое в жизни бывает… Лучше перебдеть лишний раз. Да нет, все как обычно — то есть никак. Надо бы поменьше ужастиков смотреть, особенно на работе. Понятное дело, что нервы крепкие, но ну его на фиг.

Нет, но лицо! Вот только же было синюшным, а теперь нет. Или все-таки глюки?

Мотнув головой, он снова взялся за инструмент и начал делать первый надрез. Рука мертвеца молнией метнулась к нему, перехватив скальпель у самой груди. Андрей резко дернулся и вскрикнул, но рука трупа крепко держала его за запястье не желая отпускать. Сам же мертвец медленно открыл плотно сжатые веки, вглядываясь в до смерти перепуганного доктора, мрачным взглядом полопавшихся сосудов глаз. Вот тут уже парню стало резко не хватать воздуха и, судорожно вздохнув, он, наверное, впервые в жизни упал в обморок…

Труп некоторое время лежал. Заново слушал биение собственного сердца. Заново учился дышать… Память постоянно скакала, прокручивая через себя гигабайты информации и мешая связно мыслить. Тело периодически сотрясали судороги. Наконец, все это завершилось, и человек, неуверенно поднявшись со стола покрытого нержавейкой, сделал первый осторожный шаг.

Жизнь. Ходить. Мыслить. Хорошо… Мозг с трудом приводил себя в порядок.

Нагнувшись, к лежавшему без сознания парню, он внимательно осмотрел его и пощупал пульс. Жив. Тоже жив. Хорошо… Уложив его на бок, и забрав из рук опасное оружие, человек направился в жилые помещения.

Душ. Комната отдыха. Приемное помещение. Вот. Подойдя к пустому сейчас столику дежурного, он снял трубку старого телефонного аппарата. Надо же, еще с кольцом. Барабан защелкал цифрами набираемого номера, посылая сигналы связи в пространство. Обнаженный человек, стоящий в холодном и пустом коридоре ждал. Ждал и надеялся.

— Да? — осторожно спросил грубый голос на том конце провода, спустя длинную череду гудков.

— Сергей Владимирович Стрельников?

— Здесь нет таких. Вы ошиблись номером.

— Код 462. Север, это Митров. Мне нужна твоя помощь.