Захар Беленки мог бы пройтись пешком, ведь офис Дома моды Коловски находился всего в паре кварталов от шикарного отеля, на ближайшие пару недель ставшего ему домом, или, избегая внимания докучливой прессы, воспользоваться частным вертолетом и совершить непродолжительный полет в безоблачном небе Мельбурна. Но он предпочел вызвать водителя.

Садясь в сверкающий на солнце лимузин, Захар едва заметно улыбнулся. Как же долго он ждал этого момента. Мечты о дне, когда он добьется успеха и возьмет свое, придавали ему сил в самые темные и беспросветные моменты юности. И вот наконец день его триумфа настал.

Следуя указаниям Захара, водитель выбрал окружной путь. Прохожие, прогуливавшиеся по узким, пестрящим витринами элитных магазинов улочкам, оборачивались, увидев тонированные стекла шикарного лимузина.

Через несколько минут водитель притормозил у бутика Дома Коловски. Небесно-голубой особняк с золотым логотипом одного из самых известных в мире домов моды над входом притягивал взгляд. Любая женщина была бы счастлива иметь в своем гардеробе вещь с этим золотым вензелем на ярлычке. Витрины бутиков Дома Коловски всегда были оформлены в едином стиле: тяжелые складки голубого шелка и большой опал, мерцающий в утреннем свете. С эстетической точки зрения, витрина была эталоном элегантности, но Захар, глядя на нее, испытывал лишь злость.

— Проезжай, — приказал он водителю, и лимузин тронулся.

Перед входом в главный офис Дома Коловски его уже ждала толпа журналистов. Объективы всех камер были нацелены на Захара, но ему не было до этого дела. Невероятно богатый и привлекательный, встречавшийся с первыми красавицами Европы, он привык к вниманию прессы.

Обычно Захара раздражало вмешательство журналистов в его личную жизнь, но только не сегодня. Ему было приятно представлять, как семейство Коловски садится завтракать, включает новости, а там… он. Захар надеялся, что утренние тосты встанут у них поперек горла.

Стоило ему выйти из машины, как журналисты набросились на него хищной многоголосой стаей. «Перешел ли Дом Коловски в ваше владение, или вы здесь только на время медового месяца Алексея Коловски?», «Понравилась ли вам свадьба?», «Где Нина, глава семьи?», «Что вас связывает с семейством Коловски?».

Услышав последний вопрос, Захар едва заметно нахмурился, но оставил его без ответа, как и все предыдущие. Акулам медиамира придется немного подождать — скоро все тайное станет явным.

Захар с сардонической усмешкой оглядел собравшуюся толпу, то и дело взрывающуюся вопросами и вспышками фотоаппаратов. Он был выше любого из присутствующих, так что мог смотреть поверх их голов. Не желая видеть искаженные жаждой сенсации лица репортеров, он нашел взглядом зеркальную стену огромного офисного здания и оглядел свое отражение. Черные, коротко постриженные волосы аккуратно уложены, сшитый лучшим лондонским портным костюм сидел идеально, а воспаленные после нескольких бессонных ночей глаза скрыты под темными очками. Он мог бы быть просто еще одним сказочно богатым европейским магнатом, если бы не прошлое, мрачной тенью следующее за ним по пятам. Яркая внешность успешного бизнесмена — деловой костюм, дорогие часы, сшитые вручную туфли — не могла скрыть спящего в нем зверя. Именно эта внутренняя дикость заставляла даже прожженных журналистов отступать перед ним, избегать прикосновений и задавать вопросы с непривычной для них самих тактичностью и осторожностью.

Никто не хотел привлечь внимание этого пугающего человека.

Никто не хотел тревожить спящего в нем зверя.

Они расступались перед Захаром, когда он шел по лестнице, и не посмели последовать за ним, когда он толкнул вращающуюся дверь и вошел в здание.

Возможно, Захару стоило остановиться на миг и позволить себе насладиться моментом, ведь его мечта наконец осуществилась: отныне все здесь принадлежало только ему. Но чувства триумфа не было, лишь зияющая пустота внутри.

— Мистер Беленки. — Приветствие охранника сопровождалось натужной улыбкой. Но в глазах все равно читалась тревога.

Захар то и дело ловил на себе обеспокоенные взгляды, но чувства сотрудников сейчас интересовали его меньше всего.

Двери лифта были открыты, и он шагнул внутрь: его кабинет находился этажом выше. Здесь царила все та же атмосфера скрытой паники. Ею было пропитано все вокруг — пушистые ковры, дорогая офисная мебель, стены. Она таилась за каждой дверью коридора, по которому он шел, и ощущалась так же явственно, как поток холодного воздуха, идущий от кондиционера.

Что ж, тревога сотрудников компании была вполне понятна, ведь никто, кроме членов семьи, не знал, кто он на самом деле. Его назначение новым главой Дома предвещало им большие перемены.

Захар подошел к своему новому кабинету. Он уже бывал здесь раньше, но никогда в качестве хозяина.

Он распахнул тяжелые деревянные двери, готовый принять удар и отстоять свои права, но момент был испорчен, потому что за дверью его встретила лишь темнота. Жалюзи были закрыты, а компьютеры выключены. Его здесь явно не ждали.

Может, Коловски решили посмеяться над ним напоследок?

В эти выходные Алексей женился на Кейт, своей личной ассистентке, на которой раньше держалась работа офиса, но он заверил Захара, что последние несколько недель ей готовили замену.

Захар направился к столу и взял телефон, чтобы вызвать администратора и потребовать объяснений, но тут дверь распахнулась и в кабинет вошла сногсшибательная блондинка с картонным стаканчиком кофе в одной руке и мобильным телефоном в другой.

— Простите за опоздание, — мимоходом обронила она, проплывая мимо него. — Меня зовут Лавиния.

Поставив кофе на стол и сбросив жакет, она включила компьютер и села, изящно положив ногу на ногу.

— Я знаю, — сухо ответил Захар.

Он недовольно оглядел ее, отметив про себя, что на церемонии она выглядела куда лучше. Сегодня от Лавинии веяло усталостью: она заметно осунулась, а под глазами залегли темные круги, судя по которым она с большим удовольствием сменила бы рабочий стол на мягкую постель.

— Видимо, вы не слышали о том, что первое впечатление самое важное? — поинтересовался Захар.

Он привык к отлично вышколенным, умеющим быть одновременно предупредительными и незаметными сотрудникам и не знал, как вести себя с секретаршей, которая, опоздав к началу рабочего дня, первым делом вытаскивает из ящика стола косметичку и начинает краситься.

— Дайте мне две минуты, — откликнулась Лавиния и, не обращая внимания на его все возрастающее недовольство, начала быстро наносить на лицо тональный крем, пряча под золотистой основой следы бессонных ночей. — Как только я припудрю носик, у меня станет куда больше шансов произвести на кого бы то ни было хорошее впечатление.

Захар покачал головой. Как эту нахальную блондинку до сих пор не уволили, непостижимо.

— Где мой личный ассистент?

— Вышла замуж в субботу, — ответила она, аккуратно накладывая на веки серебристо-серые тени.

Вероятно, Лавиния хотела пошутить, но Захар не ответил на ее улыбку. Под его неодобрительным взглядом она стушевалась, пожала точеными плечиками и с напускной серьезностью отрапортовала:

— Девушка, которую Кейт готовила в качестве своей замены, в пятницу сбежала в слезах, заявив, что никогда больше сюда не вернется.

Если Захар Беленки надеялся, что она попытается подсластить ему пилюлю, то он обратился не по адресу. С тех пор как стало известно, что Дом Коловски переходит под управление Захара, в офисе царил полный хаос, и если он думал, что смена власти пройдет легко и незаметно, то сильно ошибался.

Лавиния понимала, что ее поведение раздражает Захара, но что ей было делать? Меньше чем через час им нужно будет ехать в аэропорт, и вряд ли Захар захочет, чтобы его сопровождал заспанный и растрепанный ассистент.

Неисправимая сова, она довольно часто приходила на работу с опозданием и красилась прямо на рабочем месте. Все ее прежние боссы — Левандер, Нина и даже Алексей — закрывали на это глаза, но, похоже, с Захаром все будет иначе.

— Кейт красилась на рабочем месте?

— Кейт нанимали не за ее внешность, — откликнулась Лавиния с легким вызовом в голосе.

Захар едва заметно усмехнулся, уловив нотки досады в ее голосе. Наверняка красотке Лавинии действовал на нервы тот факт, что полноватая, не уделяющая особого внимания своей внешности мать-одиночка Кейт вышла замуж за самого Алексея Коловски, а она так и не смогла от него ничего добиться.

— В Кейт определенно есть не только внешность, — кивнул Захар, с удовольствием выделив интонацией конец фразы, чтобы еще сильнее уязвить нахалку.

Лицо Лавинии осталось невозмутимым, только чуть дернулась в сторону пушистая кисточка, которой она наносила румяна.

— А где ваш персонал? — нахмурилась Лавиния, оглядев кабинет с таким видом, словно ожидала увидеть еще пару секретарей, уже развернувших бурную деятельность по обустройству офиса для своего босса.

— К несчастью для меня, на данный момент вы мой персонал.

— Вы никого с собой не взяли? — Сейчас в ее голосе звучало неподдельное изумление.

Конечно, она читала о Захаре в газетах и знала, что у него есть отлично подобранная команда профессионалов, участвовавших во всех его предыдущих проектах. Крупные корпорации и небольшие компании обращались к ним, когда понимали, что сами не в состоянии удержаться на плаву. Они ураганом носились по всей Европе, с помощью реорганизации производства и финансовых вливаний возвращая к жизни очередную тонущую в трясине долгов компанию, получали в качестве оплаты пакет акций и определенный процент с прибыли, а затем, словно кукушка, ищущая более уютное и прибыльное гнездышко, устремлялись на поиски новых клиентов.

Вопрос Лавинии был вполне уместен. Ответ на него он сформулировал еще пару недель назад, когда объяснял своим сотрудникам, почему поедет в Австралию один. Тогда он заявил, что едет лишь для того, чтобы оценить жизнеспособность предприятия Коловски, а это не требует участия всей команды, и им пришлось согласиться. Он не собирался обсуждать свои личные дела ни с подчиненными, ни с этой нахальной секретаршей. Вместо этого он велел ей сварить кофе и удалился в кабинет, захлопнув за собой дверь.

С грохотом.

Лавиния проводила его насмешливым взглядом. Ей приходилось работать и с Левандером, и с Ниной, и с Алексеем, так что она привыкла к подобным негодующим жестам начальства и давно перестала обращать на них внимание.

Сейчас она хотела лишь одного: закрыть глаза и уснуть. Она понимала, что произвела на Захара не лучшее впечатление, но тут уж ничего не поделаешь. Если бы он дал ей хотя бы одну минуту, чтобы прийти в себя, их знакомство прошло бы куда более гладко.

А если бы он не был таким черствым снобом и поинтересовался, все ли у нее в порядке, то мог бы узнать, что прошедшие выходные показались ей сущим адом. И необходимость сопровождать Нину на свадьбе Алексея была наименьшей из ее проблем.

В пятницу ее сводную сестренку определили в приемную семью, и, хотя Лавиния сама долгое время добивалась того, чтобы социальные службы обратили внимание на судьбу Рейчел, она никак не ожидала, что опекуном будет назначена не она, а какие-то посторонние люди. Работник социальной службы, с которым она разговаривала, заверил ее, что это временная мера, задействованная на тот период, пока органы опеки оценивают ситуацию, но от этого было не легче. Последние три ночи беспокойство о судьбе малышки не давало Лавинии заснуть. Устроившись в своей постели, она не погружалась в сон, а начинала думать о Рейчел: освоилась ли она на новом месте, не страшно ли ей спать в чужой кровати, нравятся ли ей приемные родители?

И хотя сейчас Лавиния ничем не могла помочь сестренке — ей оставалось только ждать и радоваться тому, что сейчас малышка в безопасности, — ноги буквально отказывались нести ее в офис.

В любой другой день она отпросилась бы с работы, но сегодня… У кого ей было отпрашиваться?

Временная помощница, которую Кейт лично готовила в течение последних двух недель, дала стрекача прямо накануне свадьбы, не выдержав свалившегося на нее объема работы. У Алексея медовый месяц, остальные братья Коловски уже давно устранились от дел, а Нина… Бедная Нина. Узнав о том, кто все это время скрывался под именем «Захар Беленки», она слегла с тяжелым нервным срывом, и родные поместили ее в частную психиатрическую клинику.

Возможно, прямо сейчас сотрудники социальной службы просматривают ее личное дело, оценивая ее готовность к опекунству, и постоянная работа несомненно является одним из важнейших требований к кандидату. А значит, о спонтанных отгулах стоит даже не задумываться.

Именно эти мысли сегодня заставили Лавинию подняться с постели, принять душ и надеть приготовленную с вечера одежду: легкую темно-синюю блузку и роскошный, пусть и чуть более откровенный, чем допустимо в рамках офисного стиля, черный деловой костюм. Ее любимые черные замшевые туфли на высоком каблуке отлично дополнили этот элегантный наряд.

При этом Лавиния ухитрилась опоздать на работу всего на пять минут. Или, как она узнает позднее, приехать на пятьдесят пять минут раньше, чем основная масса сотрудников, появившихся в своих кабинетах только в девять!

Лавиния показала язык закрытой двери, за которой скрылся ее новый начальник. Захар оказался еще более заносчивым и нетерпимым, чем его братья. Да, именно братья. Последние недели она была личным ассистентом Нины и присутствовала при нескольких весьма деликатных беседах. Во время одной из них она узнала о том, что Захар фактически является членом семьи Коловски, сыном Нины и Ивана.

Вряд ли Захар догадывается о ее осведомленности.

Лавиния довольно улыбнулась, включила компьютер, просмотрела расписание на сегодняшний день и жалобно застонала. Официально она считалась помощником главного секретаря, но на деле ее взяли на эту должность в качестве красивого элемента декора, которому в Доме моды Коловски всегда придавали особое значение. Обязанности Лавинии полностью соответствовали отведенной ей роли: встречать и обхаживать клиентов, быть лицом компании и выполнять мелкие, не слишком обременительные поручения.

Похоже, этим беззаботным денькам пришел конец. Подготовленная Кейт девушка сбежала, Захар не потрудился привезти собственного личного ассистента, а когда-то сплоченная и действовавшая как единое целое команда Ивана после его смерти практически развалилась: кого-то сманили конкуренты, а кто-то, пользуясь царящей в компании неразберихой, основательно забросил дела.

Это означало, что весь груз ответственности за организацию стабильной работы офиса мог в любой момент обрушиться на ее плечи.

Лавинии оставалось надеяться, что кто-нибудь из начальников отделов предложит Захару воспользоваться услугами своего секретаря. В конце концов, все в этом здании только и думают о том, как бы подольститься к новому боссу.

Все, кроме Лавинии.

Она вовсе не хотела быть личным помощником Захара. Но выбирать, похоже, не приходилось. Организация успешной работы Дома зависела от множества мелких, но значительных деталей, и, в отсутствие Кейт, лишь она одна могла учесть их все.

Лавиния посидела пару минут, пытаясь настроиться на рабочий лад, но, не выдержав соблазна, опустила голову на скрещенные на столе руки и закрыла глаза.

Через минуту она встанет. Встанет, очаровательно улыбнется искусно подведенными губами и сварит кофе себе и своему новому боссу. Возможно, ей даже удастся сгладить не слишком приятное первое впечатление. Ей нужна всего минутка…

— Лавиния!

Она подскочила от испуга и ошарашенно уставилась на нависшего над ней Захара. Оказалось, он уже дважды пытался дозвониться до нее, а сейчас стоял рядом и кричал ей прямо в ухо.

Лавиния почувствовала, как кровь приливает к щекам. Господи! Надо же было заснуть прямо на рабочем месте! Она с трудом подавила желание схватить сумку и убежать домой, чтобы избежать вполне заслуженного выговора.

Она ощущала кипящий в Захаре гнев так же отчетливо, как и терпкий запах его одеколона.

— Я жду вас с вашим похмельем у себя в кабинете, — прорычал он и скрылся за дверью.

Лавиния несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя. Ее щеки пылали огнем. Первый день с новым начальником, а он уже застал ее не просто витающей в облаках или дремлющей, а беспробудно спящей прямо на рабочем месте! Какой позор!

Однако она привыкла быстро справляться с неудачами, и сегодняшний день не станет исключением.

— Извините. Зах… — Она вошла в его кабинет, но замолкла на полуслове, увидев, что он говорит по телефону.

Он жестом попросил ее сесть и продолжил разговор.

Видимо, он говорил по-русски, потому что Лавиния не услышала ни единого знакомого слова, но не сомневалась, что разговор был явно не из приятных. Захар не кричал, в этом просто не было необходимости. За каждым его словом стояла сила и непоколебимая уверенность в собственной правоте, а в низком голосе слышался металл. Фразы, произнесенные подобным тоном, обычно не требуется повторять дважды.

Лавиния воспользовалась неожиданно возникшей паузой, чтобы получше рассмотреть своего нового босса. Как и все мужчины семейства Коловски, он был невероятно хорош собой, но Лавиния была вынуждена признать, что Захар выделялся даже на их фоне.

Бог наделил Захара всеми качествами, присущими его именитой родне, но, восхищенный своим созданием, продолжил оттачивать грани этого бриллианта. У него была яркая, броская внешность, достойная более пристального изучения. Лавиния вгляделась в лицо Захара, представив, что оценивает очередную модель для рекламной фотосессии Дома. Четко очерченные, на редкость симметричные черты, высокие скулы, прямой римский нос могли бы стать как мечтой, так и кошмаром для любого фотографа. Впрочем, Захара было совершенно невозможно представить позирующим перед камерой.

Захар завершил разговор и, повернувшись к Лавинии, поймал на себе ее изучающий взгляд.

Лавиния почувствовала, как к ее щекам приливает кровь. Беспардонное разглядывание могло стать последним гвоздем в крышке гроба их незадавшихся отношений.

Наконец она решилась прервать затянувшуюся паузу, нервировавшую, по всей видимости, только ее одну.

— Я бы хотела извиниться за свое поведение. Видите ли, я плохо спала прошлой ночью…

— Вы готовы к работе? — Захару были не интересны сомнительные оправдания этой вертихвостки. — Да или нет?

— Да, — кивнула Лавиния, обиженная тем, что он так и не дал ей объясниться.

Захар кивнул и отправился делать кофе, оставив свою новую секретаршу в недоумении созерцать опустевшее кожаное кресло.

По правде говоря, он предположил, что Лавиния явилась на работу с похмелья, потому что сам сейчас страдал от этого распространенного недуга.

Свадьба Алексея была для него сущим кошмаром. Он пришел туда из уважения к Алексею, но при первой же возможности уехал прочь. Подальше от женщины, которую презирал.

Во время церемонии Захар старался не смотреть на свою биологическую мать, намеренно игнорировал ее, чтобы не допустить появления неуместных в подобной обстановке эмоций.

Правда, как выяснилось, ему можно было больше не беспокоиться о Нине. Новость о том, кто все это время скрывался под именем Захара Беленки, повергла ее в такой шок, что ее рассудок помутился, и она попала в психиатрическую клинику.

Захару нравилось думать, что Нину постигло заслуженное кармическое наказание. Русская поговорка «как аукнется, так и откликнется» отлично иллюстрировала его отношения с новообретенной матерью.

По крайней мере, так Захар думал до недавнего времени. Его месть свершилась: мать-предательницу упекли в психушку, а сам он прибрал к рукам семейный бизнес. Он должен смаковать каждую минуту своего триумфа, но…

Захар бесконечно долго ждал возможности высказать Нине все, что накипело в его исстрадавшейся душе, но вчера он час просидел в такси напротив клиники и так и не смог заставить себя выйти из машины. Узнав о том, насколько тяжело нынешнее состояние Нины, он проявил несвойственное ему милосердие и остановился перед последним рубежом.

Набирающему обороты колесу семейной драмы он предпочел колесо рулетки в ближайшем казино, утешив себя тем, что стоит ему захотеть, и Дом Коловски уйдет в небытие, не оставив по себе даже имени. Угрызения совести не сопутствовали этим размышлениям, ведь Захар собирался поступить с любимым детищем родителей так же, как они когда-то поступили с ним.

Но попытка забыться в окружении шумного веселья и красивых женщин не дала ожидаемого результата. Развлечения, которые могло предложить казино, не привлекали его, а объятия хмельных красавиц не находили отклика в его душе, поэтому остаток вечера Захар провел в отеле, заливая тоску коллекционным бренди столетней выдержки.

А теперь он делал кофе своей ассистентке!

Захар протянул ей чашку с горячим ароматным напитком. Она попробовала, скривилась и заявила, что он положил слишком много сахара. Захар с трудом сдержал желание уволить несносную девицу прямо сейчас. Просто сказать, чтобы она убиралась ко всем чертям.

Но, несмотря на полный непрофессионализм, делавший Лавинию, возможно, худшим помощником секретаря в истории, она все же могла ему пригодиться.

— Я хочу, чтобы вы сейчас же сделали общую рассылку для всех сотрудников. Мне нужно будет переговорить с каждым из них, начиная с уборщика и заканчивая главным дизайнером. Составьте расписание приемов, по пятнадцать минут на каждого. И их личные дела должны лежать у меня на столе…

— Не получится, — покачала головой Лавиния и увидела, как недовольно сжались его губы.

Вероятно, мистеру Беленки нечасто доводилось слышать подобные слова, но факт оставался фактом.

— Сегодня прилетает на очередную при мерку дочь короля Абдуллы, принцесса Жасмин.

— И?.. — пожал плечами Захар.

— Уважаемая и достопочтимая невеста приезжает к нам раз в месяц. Коловски всегда сами встречали ее в аэропорту и привозили сюда…

— Сюда? — недовольно нахмурился Захар. — Почему не в отель?

— Принцесса не терпит проволочек. Кроме того, она ведь летит не экономклассом в окружении толпы туристов, а на собственном самолете, так что ей не требуется принимать душ или поправлять макияж после долгого перелета. Кто-то из руководства должен встретить ее и выразить наше гостеприимство — так повелось, и именно этого от нас ждут сегодня.

— Это может сделать дизайнер, — отмахнулся Захар, но Лавиния отрицательно покачала головой, и он вынужден был пойти на компромисс. — Езжайте сами, если считаете, что это так важно.

Она проигнорировала его замечание и невозмутимо продолжила:

— Потом вы, как глава Дома, пригласите ее на ужин, и, если встреча пройдет успешно, принцесса в свою очередь отправит вам ответное приглашение на прием, который она устроит, чтобы отблагодарить Коловски за гостеприимство. — Лавиния видела, что Захару не слишком нравится то, что он слышит, но таково было их текущее положение. — Работы над платьем хватило бы еще на несколько визитов, но до свадьбы осталось только два месяца, и Жасмин хочет успеть сделать все за один присест, поэтому собирается провести в Мельбурне как минимум пару недель.

— Разве всеми этими вопросами не могут заняться дизайнеры? — поморщился Захар.

— У дизайнеров хватает своих забот, — возмутилась Лавиния. — Они день и ночь работают над эскизами…

— У меня есть куда более важные дела, чем встречать в аэропорту избалованных венценосных девиц, — оборвал ее Захар.

— Возможно, — чуть пожала плечами Лавиния. — У меня тоже. Но это важно!

Захар демонстративно повернулся к компьютеру и начал что-то сосредоточенно печатать. Лавиния хотела уйти, позволив привычному рабочему укладу катиться в тартарары, но остановилась. Она должна была сделать еще одну попытку.

— Наступает самый важный день в жизни принцессы, и ответственность за него лежит на нас. Это ведь ее свадьба!

Губы Захара сложились в презрительную усмешку. Он определенно считал, что она разводит слишком много суеты вокруг этого события.

— У меня в жизни сейчас тоже немало проблем, Захар. И к вашему сведению, сегодня я примчалась на работу не ради нового директора Дома Коловски. И красилась на рабочем месте не для того, чтобы на вас произвести впечатление. Я здесь, чтобы встретить принцессу, сделать то, чего от нас ждут. Потому что в этом вся суть Дома Коловски: в красивых платьях, красивых женщинах и, наконец, в этих чертовых свадебных нарядах!

Захар изумленно смотрел на Лавинию. Он не нуждался в том, чтобы какая-то мелкая сошка объясняла ему, что делать, но был приятно удивлен ее энтузиазмом. Похоже, в характере Лавинии неорганизованность необъяснимым образом сочеталась с повышенной ответственностью за порученные ей дела.

Лавиния невыносимо долго ждала его ответа, но Захар молчал.

— Хорошо, — взвизгнула она. — Я поеду одна.

Но сначала ей нужно было позвонить…

Вернувшись за стол, Лавиния уточнила данные о рейсе принцессы, убедилась, что лимузины для нее и ее свиты уже подготовлены, и с трепетом стала ждать девяти часов, чтобы наконец поднять трубку и набрать номер.

В голосе мисс Хьюит, сотрудницы социальной службы, занимавшейся делом Рейчел, слышалось едва сдерживаемое раздражение.

— Мы уже говорили с вами в эту пятницу. Не можете же вы звонить мне каждый день. Вы даже не являетесь ближайшим родственником девочки.

— Но я пытаюсь им стать. — Лавиния волевым усилием заставила себя сохранять вежливый тон.

Она понимала, что если хочет добиться успеха, то должна заручиться поддержкой этой женщины.

— Я просто хочу убедиться в том, что у Рейчел все в порядке. Когда я смогу с ней увидеться?

— Отец Рейчел навещает ее каждую среду и воскресенье. Сомневаюсь, что девочке нужно большее количество посещений.

— Но Рейчел — моя сводная сестра! — разозлилась Лавиния. — Как ей может быть не нужна встреча со мной?

— Хорошо, — утомленно вздохнула мисс Хьюит. — Я поговорю с ее временными опекунами и посмотрю, что можно сделать.

— И это все? — возмутилась Лавиния. — Дайте мне хотя бы номер телефона, по которому я смогу поговорить с ней.

— В этом нет необходимости. Мы сами позвоним вам, если понадобится. — Мисс Хьюит была неумолима. — Я постараюсь устроить вам встречу.

Лавиния пробормотала «спасибо», бросила трубку и закрыла лицо руками.

Медлительность социальных работников выводила ее из себя. Она не могла смириться с тем, что Рейчел должна проходить через все это.

Кроме того, она не сомневалась в том, что Кевин, отец Рейчел, до сих пор пытается найти на нее компромат. Он уже приложил немало усилий, чтобы полностью вычеркнуть ее из жизни малышки.

Лавиния понимала, что должна сохранять спокойствие. Нужно было смириться с тем, что быстро ничего не решится. Ей придется потратить немало сил, чтобы убедить социальных работников в том, что она готова взять на себя заботу о Рейчел.

— Простите, что отвлекаю вас от работы, но думаю, нам пора ехать.

Лавиния подняла взгляд на обладателя исполненного сарказма голоса и с трудом сдержалась, чтобы не показать ему язык. Захар стоял в шаге от ее стола, неторопливо застегивая пиджак.

— Кажется, вы только что собирались на встречу с принцессой. Неужели трудовой запал так быстро иссяк?

Лавиния вымученно улыбнулась в ответ и потянулась за сумочкой.

Дорога до аэропорта заняла немало времени, так что Лавиния успела рассказать Захару все, что знала о принцессе Жасмин. Когда она назвала сумму, в которую королю Абдулле обойдется подготовка к свадьбе, даже у привыкшего оперировать миллионами Захара глаза на лоб полезли.

Захар был рад, что последовал совету Лавинии и выбрался из офиса. Царившая там тревожная атмосфера действовала на него угнетающе. Изначально он отводил месяц на принятие окончательного решения, но теперь сомневался, протянет ли там хотя бы неделю.

Годами он пристально наблюдал за Домом Коловски. Тогда им еще заправлял Левандер, незаконнорожденный сын Ивана, которого родители забрали из России и сделали своим первым наследником.

При этом ни Иван, ни Нина никогда не упоминали о своем первенце, появившемся на свет на заре их отношений. Они назвали ребенка Римиником, Римиником Ивановичем Коловски. И сдали в приют через два дня после его рождения.

С тех пор как Захар узнал, кто его настоящие родители, имя Коловски будило в нем лишь ненависть.

В тринадцать лет он ушел из приюта и крутился как мог, выживая на улице. В семнадцать ему улыбнулась удача: приют для бездомных, доступ к Интернету, новые возможности. Он воспользовался ими, создав совершенно новую личность — яркую, сильную, свободную от кошмаров прошлого. Он отказался от своего имени, но не от мечты о мести.

Постепенно он стал налаживать контакты с Коловски, посещая их благотворительные балы и рассказывая высшему обществу о том, каким адом была его жизнь в приюте и на улицах. Нина потягивала шампанское, даже не догадываясь о том, что смотрит в глаза собственному сыну.

— Это не просто платье.

Слова Лавинии вырвали Захара из плена мрачных воспоминаний. По лицу ассистентки он понял, что она уже несколько минут что-то вдохновенно ему объясняет. К счастью, девушка не заметила замешательство, промелькнувшее на его лице, и продолжила:

— Каждый наряд невесты — это сложнейший творческий проект. Нужно подобрать цветовую гамму и аксессуары, учесть индивидуальные особенности фигуры, принять во внимание то, как девушка двигается. Именно поэтому мы устраиваем регулярные примерки. Следующие несколько недель внимание всех наших ведущих дизайнеров будет приковано к принцессе. Пока она здесь, нужно успеть продумать и проработать каждую деталь ее наряда. А за неделю до свадьбы вся команда отправится к невесте для финального этапа нашей работы. Платье, прическа, макияж, аксессуары — все должно быть совершенно. Принцессе в день ее свадьбы останется только улыбаться и принимать восхищенные комплименты.

— И сколько свадеб на нашем счету? — спросил Захар. — Как часто нам приходится этим заниматься?

— Один, иногда два раза в месяц, — ответила Лавиния и, увидев, как напряглось его лицо, с трудом сдержала улыбку. — А поскольку в Европе наступает весна, сезон свадеб, в ближайшее время Дом Коловски ожидает множество новых заказов. Уверена, ваше расписание будет весьма плотным.

— Отлично, — проворчал он.

Было видно, что ему не по душе разговоры о свадьбах.

Лавиния заметила это и сочла за лучшее умолкнуть.

В машине было тепло и уютно, а Лавиния ужасно вымоталась за последние дни, поэтому она поступила так, как сделала бы, будь здесь один из ее прошлых начальников: откинулась на сиденье, обитое дорогой кожей, сбросила туфли и прикрыла глаза.

Захар покосился на нее с нескрываемой завистью. Он сам поступил бы так же, но для сна ему была нужна куда более приватная обстановка. Вместо этого он решил воспользоваться выдавшейся паузой и получше узнать свою временную помощницу. В голове Захара кружил целый рой мрачных мыслей, от которых ему хотелось бы отвлечься, а эта девушка казалась ему весьма интересной. Конечно, ее вряд ли когда-нибудь признают образцовым помощником секретаря, но недостаток профессионализма она компенсировала открытостью, непосредственностью и преданностью своему делу. Кроме того, она действительно была очень красива — или, лучше сказать, привлекательна?

— Вы давно работаете у Коловски?

— Пару лет, — ответила Лавиния, не открывая глаз. — Я работала у них моделью, но однажды мне повезло. Нина обратила на меня внимание и решила, что я больше пригожусь в офисе. С эстетической точки зрения я соответствую всем канонам современной красоты, но, чтобы рекламировать одежду наших дизайнеров, мне нужно скинуть несколько килограммов.

Захар в изумлении оглядел свою ассистентку. Он мог бы обхватить ее изящную талию одной рукой, ее ноги были умопомрачительно длинными и стройными, а видневшиеся в вырезе блузки ключицы казались нежными и хрупкими.

Сам он доверял подбор своего гардероба профессиональному стилисту и только сейчас осознал, насколько мало знает об индустрии, в которой ему какое-то время предстоит работать.

— А чем вы занимались до этого?

— Тоже работала моделью, но не так успешно, как у Коловски. Когда я устроилась к ним, мои финансы резко пошли в гору. По крайней мере, на оплату аренды мне всегда хватало.

И не только на нее. Лавиния чуть поморщилась, вспоминая, каким было ее прошлое.

В один прекрасный день ее бесноватая мамочка забрала ее из школы и объявила, что она уже достаточно взрослая, чтобы кормить семью. С тех пор, невзирая на страстное желание закончить школу, в которой до этого отлично училась, и поступить в университет, Лавиния каждый день отправлялась на работу, и что это была за работа… К счастью, ее ум распространялся не только на школьные предметы. Лавиния быстро смекнула, что матери совсем не обязательно знать, сколько она зарабатывает на самом деле. Два года она откладывала деньги, тщательно пряча их в своей комнате, и, как только ей исполнилось восемнадцать, она ушла из дома, открыла счет в банке и возобновила учебу.

В двадцать два, уже проработав шесть месяцев в Доме моды Коловски, она сняла все накопленные деньги и купила крохотный домик.

Домик, в котором она хотела жить вместе с Рейчел.

Лавиния почувствовала, как к ее глазам подступают слезы. Мысль о том, что завтра ее маленькую сестренку будет собирать в детский сад совершенно чужой человек, разбивала ей сердце.

Сделав глубокий вдох, она открыла глаза и тут же поймала на себе мрачный взгляд Захара. Он не скрывал того, что осуждает ее поведение, но почему-то рядом с ним Лавиния чувствовала себя намного увереннее.

Ей вдруг захотелось признаться ему в том, что она знает тайну его происхождения. Просто для того, чтобы между ними больше не было недомолвок.

Но, конечно, Лавиния промолчала. Вместо этого она достала зеркальце и начала поправлять макияж. Она знала, что Захар наблюдает за ней, но в его взгляде читалось не восхищение красотой привлекательной девушки, а осуждение.

— В чем дело? — не выдержала она.

— Не люблю подобное самолюбование и избыточное внимание к собственной внешности.

— А я думала, это как раз то, что вы цените в женщинах, — усмехнулась Лавиния.

— Что, простите?

— Достоверные источники свидетельствуют о том, что у вас было немало тщеславных, самовлюбленных женщин.

— Вы правда считаете, что информация, которая распространяется через пятидолларовые женские журналы, может считаться достоверной? — фыркнул Захар. — Послушайте, вы всегда так грубо разговариваете с начальством или только мне не повезло?

— Разве я вам нагрубила? — Она задумалась на секунду и кивнула. — Пожалуй, что так. Я приношу вам свои извинения. Но человек с более мягким характером и пяти минут не протянул бы на этой работе. И не обращайте внимания на то, что я постоянно крашусь. Забота о своей внешности — это не моя личная прихоть, а профессиональная обязанность. Или вы полагаете, что представителей королевской семьи допустимо встречать в джинсах и с немытой головой?

Она закончила макияж за секунду до остановки машины.

— Приехали, — ослепительно улыбнулась Лавиния, когда водитель услужливо распахнул для них дверь лимузина. — Пойдемте встречать принцессу.

Выйдя из машины и оглядевшись, Захар мысленно поблагодарил небеса и свою сумасшедшую помощницу за проявленную настойчивость. Не поприветствовать лично венценосную особу было бы непростительной ошибкой, потому что на этот раз Мельбурн решила почтить своим присутствием вся королевская семья. Рядом со смущенной принцессой важно вышагивал сам король Абдулла. Один неверный жест с их стороны, и от всемирно известного Дома моды Коловски не останется и воспоминания.

К счастью, Лавиния отлично умела поддерживать легкую светскую беседу. В лимузине она так мило болтала со стеснительной принцессой и ее матерью, что вскоре от их напряженности не осталось и следа. Сейчас Захар был готов признать, что каждый слой блеска на губах Лавинии был оправдан: королевская семья ожидала от них шика и гламура, и Дом Коловски не испытывал в нем недостатка.

— Наши дизайнеры мечтают о встрече с вами, ваше высочество, — щебетала Лавиния. — Несколько дней назад кому-то из них пришла в голову гениальная идея…

Захар не мог поверить, что видит ту же бледную, изможденную женщину, которая утром вошла в его кабинет.

Когда они вышли из лимузина, Лавиния пристроилась по правую руку от Захара, шепотом подсказывая ему, что делать дальше. Следуя ее указаниям, он сопроводил королевскую семью и их пеструю свиту на третий этаж, полностью занятый дизайнерским отделом.

— Спасибо, — искренне сказал Захар, когда они наконец оставили венценосных гостей под заботливой опекой главного дизайнера и вышли в холл, ведущий к лифтам. — Не поприветствовать самого короля было бы непростительно.

— Я знаю! — фыркнула Лавиния, бросив на него выразительный взгляд. — Но даже я не предполагала, что король Абдулла решит лично посетить нас. Это большая честь для Дома.

Захар молча кивнул. Они шли мимо сияющих витрин, в которых были выставлены последние шедевры дизайнеров Дома. Вдруг Лавиния застыла, восхищенно рассматривая стоявшее на центральном постаменте роскошное белое платье.

— Вот оно! — с благоговейным трепетом прошептала она. — Свадебное платье семьи Коловски! Красивое, правда?

Захар безучастно пожал плечами:

— Обычное платье.

— Вы мужчина, вам не понять, — рассмеялась Лавиния. — Это идеальное свадебное платье. Его сшили для будущей дочери семейства Коловски или невесты одного из их сыновей. По крайней мере, таков был замысел Ивана и Нины. — Она не заметила, как внезапно помрачнело лицо ее спутника, и продолжила: — Об этом платье мечтает каждая девушка!

Захар не собирался терять время на пустые разговоры, поэтому молча развернулся на каблуках и направился к виднеющемуся впереди лифту. Но через мгновение Лавиния нагнала его. Она была вынуждена почти бежать, чтобы поспеть за его широким шагом, но не прекратила свой восторженный щебет.

— Я как-то задремала, представляя, какой будет моя свадьба, и, клянусь, во сне на мне было именно это платье.

Захар невольно рассмеялся:

— Вы правда заснули, мечтая о свадьбе?

— Мне было десять или около того, — покраснела Лавиния, но тут же с вызовом вздернула точеный подбородок. — Тогда это платье не сходило с обложек журналов и о нем мечтала каждая девочка.

— А сейчас вы о нем не мечтаете? — поинтересовался Захар.

— Иногда мечтаю, — улыбнулась она, в очередной раз поразив его своей откровенностью. — А потом звонит будильник, и я возвращаюсь в суровую реальность. — Она подмигнула ему и с озорной улыбкой добавила: — Правда, иногда я выключаю будильник и продолжаю мечтать.

Захар невольно улыбнулся ей в ответ. В Лавинии была своя изюминка: интригующее сочетание яркой внешности, поразительной открытости и непосредственности с серьезностью и деловитостью.

— У нас много дел, — сказал он, когда они дошли до кабинета. — Личные встречи отложим до завтра, а сегодня я должен представиться сотрудникам. Свяжитесь с отделом кадров и организуйте общее собрание персонала.

— Простите, но это невозможно. У всех уже запланированы встречи…

— Кто не явится, будет уволен, — оборвал он ее на полуслове, давая понять, что не примет никаких оправданий.

— Но дело в том…

— Дело в том, что теперь я здесь главный. Какими бы ни были ваши отношения с прошлыми начальниками, забудьте о них. Когда я говорю, что что-то должно быть сделано, это не подлежит обсуждению. Когда мы ужинаем с королем?

— В среду. Но организацией ужина я никогда не занималась. Мне поручали только встречи в аэропорту, да и то лишь иногда.

— Теперь вы отвечаете и за это. Считайте, что вас повысили.

— Но я не хочу, — выпалила она.

Лавиния любила свою работу, иногда даже завидовала Кейт, чье положение в офисе было куда более значительным, но занимать ее должность не хотела. У нее сейчас было достаточно забот и без этого: Рейчел, учеба. Успеть все было просто физически невозможно.

К сожалению, у Захара было собственное мнение на этот счет.

— С увеличением количества обязанностей повысится и ваша зарплата.

— Дело не в деньгах. Я занята.

— Чем-то более важным, чем ваша работа? Не думаю. Я не предлагаю вам повышение. Я лишь говорю, что сейчас мне нужен личный ассистент, и либо вы соглашаетесь, либо мне придется подыскать вам замену.

— Вы меня уволите?

Это был шах и мат. Ее пешка была съедена, а партия проиграна. Но поражения тоже нужно уметь принимать с достоинством.

— Поздравляю вас! — воскликнула она, ослепив его белозубой улыбкой.

— Что, простите?

Она была рада, что смогла сбить его с толку.

— Я любезно принимаю ваше предложение, Захар.

— Хорошо, — хмуро кивнул он. — Соберите свои вещи и перенесите их в главный офис. А затем пересмотрите свое расписание и забудьте о личной жизни.

С этого момента все ваше время принадлежит только мне.

Лавиния никогда еще столько не работала. Просмотр входящей корреспонденции, подготовка рабочих документов, организация встреч, рассылка писем от Захара, каждое из которых сопровождалось строгим заголовком «Обязательно к исполнению!» и пометкой в виде красного восклицательного знака… От одной мысли о том, сколько еще нужно успеть, у нее начинала кружиться голова.

Но неожиданно для себя Лавиния справилась и даже сумела сделать за несколько часов то, на что у другого человека мог бы уйти весь день.

Жаль, что Захар не обращал внимания на подобные мелочи. Когда она разнесла документы по отделам и забежала в офис за сумкой, он лишь кивнул в ответ на ее появление.

— Все готово. — Она сбрызнула запястья духами и подхватила пиджак. — Я вернусь к двум часам.

— А куда это вы собрались?

— На обед. Я ведь имею право на обед?

Сам Захар, судя по всему, не собирался покидать офис до самой ночи. Его обед доставили на специальной тележке, где были представлены блюда на любой, даже самый притязательный вкус.

— Работать можно и во время обеденного перерыва, — поморщился этот трудоголик. — Присоединяйтесь, перекусите вместе со мной.

— Не могу. У меня назначен прием к врачу. — Лавиния положила руку на живот, и Захар недовольно поджал губы.

Он был уверен в том, что это всего лишь уловка, но, как и любой другой мужчина, предпочел не вникать в эту сферу женских проблем.

Видя его замешательство, Лавиния поспешно подхватила сумку и помчалась к лифту. Она не хотела лгать, но, если бы Захар узнал, куда она направляется на самом деле, он, не задумываясь, уволил бы ее.

Но она просто не могла не прийти.

— Привет, Нина.

Бывшая начальница даже не посмотрела на нее. Она тихо разговаривала сама с собой по-русски, нервно теребя кончик светлых волос. На нее было страшно смотреть: за несколько дней Нина постарела лет на десять.

За последние недели Нина покидала клинику всего раз, чтобы присутствовать на свадьбе сына. Накачавшись таблетками, скрыв вдруг ставшие резкими и глубокими морщины под идеальным макияжем, а скованное горем и болью тело — под платьем от лучшего дизайнера Дома, она сумела дотянуть до конца церемонии. Но, похоже, это отняло у нее последние силы.

Стараясь не выдать своего потрясения, Лавиния обняла ее и начала весело болтать, рассказывая последние новости.

Когда-то Нина считалась иконой стиля и элегантности, но сейчас казалась бледной тенью себя прежней. Ее волосы свисали сальными сосульками, лак на ногтях облупился, а вместо элегантных, сшитых лично для нее нарядов она была вынуждена носить простую больничную пижаму. Если бы она хотя бы на мгновение очнулась и оглядела себя, то, несомненно, пришла бы в ужас от такого пренебрежения собственной внешностью.

— Сейчас я тебя причешу, — сказала Лавиния, роясь в сумочке в поисках расчески. — А потом займемся маникюром.

Нина не отвечала. Все то время, пока Лавиния расчесывала ее светлые волосы и подпиливала обломанные ногти, она продолжала бормотать что-то по-русски. Только в конце, когда Лавиния уже заканчивала делать ей маникюр, Нина заговорила по-английски. Правда, речь ее не стала более осознанной. Она все время повторяла одни и те же фразы:

— Он меня ненавидит. Все меня ненавидят.

— Я не ненавижу тебя, Нина.

Лавиния уже не раз говорила ей это с того злосчастного дня, навсегда запечатлевшегося в ее памяти.

Когда Алексей оправился после аварии, он вернулся на работу, но обнаружил, что Нина взяла его обязанности на себя. Между ними началась борьба за власть. Поддержку Нине неожиданно оказал тогда еще малоизвестный в Австралии инвестор — Захар Беленки. Он обещал, что, если Нина будет следовать предложенной им стратегии, это принесет Дому сказочную прибыль. А потом Захар подговорил Нину на сложную финансовую махинацию, в ходе которой перевел все деньги компании на свой банковский счет. В то же время проводивший расследование Алексей выяснил, что под маской Захара скрывается его собственный брат.

Лавиния помнила тот день, когда Нина узнала о том, что Захар — это давно потерянный для нее Риминик, так ярко, словно это было вчера. Когда Алексей прямо, не пытаясь подсластить горькую пилюлю, рассказал ей о том, через что пришлось пройти брошенному семьей Риминику в приюте, а затем на улицах, она упала в обморок и так и не оправилась от этого удара.

— Они никогда меня не простят, — снова и снова повторяла Нина.

— Им нужно время, — терпеливо сказала Лавиния. — Анника и Иосиф приезжали тебя повидать, и Алексей звонил из свадебного путешествия. Я знаю, что Левандер тоже звонил из Англии.

— Они все меня презирают.

Лавиния вздохнула и сосредоточилась на маникюре. Иногда она просто не знала, что сказать.

— Им нужно время.

— Я должна была попытаться найти его, — сокрушенно покачала головой Нина, и Лавиния почувствовала, как на ее глаза наворачиваются слезы.

Безусловно, она должна была найти сына. Лавиния не понимала, как можно бросить собственное дитя и тем более как можно не искать его, имея деньги и влияние семейства Коловски.

Ее вдруг осенило, что тот задумчивый, замкнутый человек, с которым она была вчера утром, и есть несчастный ребенок, брошенный Ниной.

— Почему же ты не попыталась? — не выдержав, спросила она.

— Когда Иван отыскал и привез в Австралию Левандера, все узнали о том, что я знала о смерти его матери, и о том, что его отдали в приют. — По коже Лавинии побежали мурашки. Мрачные слухи, которые когда-то бродили по Дому Коловски, к ее ужасу, оказались правдой. — Левандер не был моим сыном, но дети все равно возненавидели меня. Я потратила уйму сил, чтобы восстановить наши отношения. Как бы они отреагировали, если бы узнали, что я бросила и собственного ребенка?

— Тебе придется с этим смириться, — процедила Лавиния, стараясь притушить вдруг вспыхнувшую в ее груди ярость. — Правда уже вышла наружу.

— А он спрашивал обо мне? Риминик спрашивал обо мне?..

— Нина, он уверен, я и не подозреваю о том, что вы родственники. Для меня он Захар Беленки, твой партнер, который встал во главе компании после того, как Алексей создал «Бьюти фешн», а ты заболела.

— Правда, он красивый? Как я могла не понять, что он мой сын? Как я могла смотреть ему в глаза и не узнать его?

Лавиния не понимала, обращается ли Нина к ней или к себе самой, но все же ответила:

— Может быть, тебе было страшно смотреть в глаза правде?

Она взглянула на часы и нахмурилась. Ей не хотелось оставлять Нину сейчас, когда она только начала говорить, но время поджимало.

— Как там твоя сестра? — неожиданно спросила Нина.

— С ней все в порядке.

— Ей нравится в садике?

— Да, — грустно кивнула Лавиния, вспоминая серьезное личико Рейчел.

Этим она была немного похоже на Захара — такая же замкнутая и задумчивая.

— Не сдавайся, борись за нее.

Лавиния благодарно улыбнулась Нине. Она прекрасно знала обо всех ее многочисленных недостатках, но в глубине души она была добрым человеком.

— Поцелуй ее от меня.

— Хорошо, — кивнула Лавиния, поднимаясь. — Мне пора возвращаться в офис.

Время поджимало, и она решила сразу отправиться в главный зал, где Захар собирался провести встречу с персоналом Дома.

Поднимаясь на лифте, она наткнулась на Захара.

— Ну, как врач?

— Не очень.

Лавиния состроила мученическую гримасу, но вместо того, чтобы разозлиться, Захар чуть не рассмеялся — вот актриса!

— Бедняжка.

Она поймала его взгляд, пытаясь понять, было ли это сарказмом. От него всего можно было ожидать. Рядом с Захаром Лавиния теряла обычно присущую ей уверенность в себе. Взгляд его спокойных серых глаз, казалось, проникал в самую душу, заставлял ее щеки пылать, а сердце биться чаще.

Поскольку Захар не знал дорогу к главному залу, в котором проводились показы всех новых коллекций Дома, Лавиния пошла впереди, чувствуя, как его мрачный взгляд жжет ей спину.

Когда они вошли в зал, она довольно улыбнулась. Ей было чем гордиться, ведь эта встреча была организована исключительно ее силами.

Встревоженные сотрудники Дома рассаживались вокруг подиума в ожидании главной звезды вечера — Захара.

Ее новый босс явно не впервые проводил подобные собрания. Пока взволнованная начальница отдела кадров говорила вступительное слово, он проверял почту на телефоне с таким невозмутимым видом, словно ждал автобус, а не готовился выступать перед заведомо враждебно настроенной толпой.

Лавиния придирчиво оглядела Захара с ног до головы и вдруг заметила, что его серебристый галстук немного съехал в сторону.

— Дайте я… — Она протянула руку, чтобы поправить его, как сделала бы для Левандера или Алексея, но наткнулась на предостерегающий взгляд Захара.

Он перехватил ее руку и зло прошипел:

— Что вы делаете?

— Извините. — Реакция Захара смутила Лавинию, ведь в ее интуитивном жесте не было ни намека на флирт. — Ваш галстук… Это просто привычка.

Последние слова она произнесла почти беззвучно, потому что Захар вдруг поднял руку и провел кончиками пальцев по ее шее. Его прикосновение показалось ей ударом молнии, от которого по коже побежали колючие искорки мурашек.

Лавиния боялась пошевелиться. На мгновение ей показалось, что Захар сейчас поцелует ее, но… Но скользившие по ее коже горячие пальцы вдруг замерли, нашли едва заметную под густой копной ее светлых волос этикетку и подвернули ее.

На его холеном лице появилась усмешка, в которой она почувствовала не то угрозу, не то предостережение.

— Так-то лучше, — сказал Захар, не торопясь убрать руку с ее шеи. — Она меня раздражала.

— Простите, я просто… — Лавиния вновь попыталась объяснить, что хотела всего лишь поправить его галстук, но замолчала, когда увидела, как он качает головой.

— Бросьте эти штучки. Вы и понятия не имеете, с кем заигрываете.

Раздались аплодисменты. Захар, оборвав разговор, резко развернулся и направился к подиуму, оставив обескураженную Лавинию за кулисами.

Уверенной походке и осанке Захара могла бы позавидовать любая модель. Стоило ему улыбнуться и обвести взглядом зал, как все разговоры стихли. Каким-то непостижимым образом он приковал к себе взгляды всех присутствующих и завоевал их доверие еще до того, как начал говорить.

— Компания сейчас полна страхов и слухов. Я не могу положить конец слухам, но ваши страхи я развею…

И ему это удалось.

— У каждого из присутствующих есть право голоса, — говорил он завороженной аудитории. — Я выслушаю каждого. Если у вас есть идеи, как привести Дом Коловски к процветанию, поделитесь ими со мной.

Присутствующие с облегчением улыбались, кивали, начинали аплодировать.

И только Лавинию не тронула эта пламенная речь. В ее ушах звенели совсем другие слова: «Вы и понятия не имеете, с кем заигрываете».

Но она знала.

С Римиником Ивановичем Коловски. Человеком, равнодушным к судьбе компании, с колыбели привыкшим к ненависти и боли. Человеком, которым движет жажда мести.

Захар Беленки или Риминик Коловски. Человек не ее круга. Странный, замкнутый, высокомерный. Лавиния даже не была уверена в том, что он ей нравится.

Но тогда почему же она так хочет узнать его поближе?

Лавинии еще ни с кем так тяжело не работалось. Захар оказался невероятно требовательным начальником. Он не давал ей и минуты на передышку, нагружая все новыми и новыми поручениями. Семейные проблемы тоже никуда не делись.

Этой ночью она снова долго не могла уснуть. Правда, теперь ее тревожили не только мысли о Рейчел. Она вновь и вновь прокручивала в памяти последний разговор с Захаром, не понимая, как невинный жест мог вызвать такую бурю.

Несмотря на усталость, Лавиния заставила себя приехать пораньше, но Захар, конечно, опередил ее.

Он даже не взглянул на нее, отвечая на приветствие, лишь попросил принести пару личных дел. Похоже, вчерашний инцидент беспокоил лишь ее, и напрасно.

«Работа, работа и ничего, кроме работы». Жизненное кредо Захара на ближайшие пару месяцев обещало стать ее собственным. Он не оставлял ей времени даже на полноценный обед, не говоря уже о возможности поболтать с коллегами у кофе машины.

В обед Лавиния успела лишь второпях залить в себя энергетический напиток, а потом отправилась к боссу докладывать об очередной посетительнице.

— Следующее собеседование у вас с Аланной Далтон, начальницей отдела розничных продаж, — сказала она, протягивая ему личное дело.

— И все? — выжидающе спросил Захар, заметивший, что емкие неофициальные характеристики Лавинии обычно содержали более точную информацию о сотрудниках, чем материалы их дел.

— Старая зануда. Недовольна всем на свете и думает, что весь мир против нее…

Она вдруг замолчала и чуть пошатнулась. Даже несмотря на пудру и румяна, было заметно, как побелело ее лицо.

— Вы что, собрались падать в обморок? — устало спросил он.

— Нет, — прошептала Лавиния, облизнув вдруг пересохшие губы. — Я просто… Я не спала прошлой ночью. — Она увидела, как он нахмурился, и поспешно добавила: — Я знаю, что это не ваши проблемы, а исключительно мои. Мне сейчас станет лучше.

Когда Лавиния вышла из кабинета Захара, перед ее глазами плясали звездочки. Она выпила воды, съела припрятанный в столе энергетический батончик и позвонила Аланне.

Закончив разговор, она переключилась на линию Захара.

— Она придет, как только закончит переговоры с важным клиентом, — отчиталась Лавиния и, закончив разговор, поняла, что жалкие остатки сил покидают ее.

Она положила голову на скрещенные на столе руки и закрыла глаза, надеясь, что короткий отдых поможет ей прийти в себя.

В той же позе ее обнаружил Захар, выглянувший из кабинета, чтобы выяснить, почему вызванная сотрудница так и не появилась, а непутевая ассистентка опять не отвечает на звонки.

— Я не сплю, — сказала Лавиния, даже не пошевелившись. — Я очень прошу меня извинить. У меня большие семейные проблемы, из-за которых я все время на нервах и совершенно не могу спать.

Лавиния наконец подняла голову, и Захар понял, что на этот раз она не притворяется. Ее губы побелели, лицо приобрело землисто-серый оттенок, а тушь растеклась по щекам.

Он тяжело вздохнул и отправился в примыкающую к кабинету ванную, чтобы смочить полотенце. Не к таким ассистенткам Захар привык за свою долгую карьеру. Обычно он работал с высококлассными профессионалами, способными в мгновение ока решить самую сложную проблему. Увы, он сам решил не брать в Мельбурн никого из своей команды, а значит, нужно было работать с тем, что есть под рукой.

Захар протянул Лавинии полотенце, которое она тут же прижала к лицу.

— Завтра мне будет лучше, обещаю.

Он едва разобрал ее слова, приглушенные махровой тканью.

— Возможно. Но сейчас вам нужно отдохнуть.

Захар проводил ее в зал для переговоров, которым сегодня не собирался пользоваться. В дальнем углу комнаты стоял широкий кожаный диван, на который Лавиния с облегчением опустилась. Ей стало немного лучше, но, как только ее сознание прояснилось, она поняла всю неловкость сложившейся ситуации.

— Мне очень жаль, что так получилось. Я все могу объяснить…

— Просто отдыхайте.

Захар подошел к окну и опустил жалюзи. Когда он обернулся к Лавинии, она уже крепко спала. Поразмыслив, он снял пиджак, укутал им ее хрупкие плечи и вышел, беззвучно прикрыв за собой дверь.

Вернувшись в кабинет, он позвонил администратору и приказал прислать кого-нибудь на замену Лавинии до конца дня, а сам продолжил опрашивать сотрудников. Выводы, которые он сделал из этих бесед, были неутешительными. Дом Коловски действительно трещал по швам, причем задолго до его разрушительного вмешательства в дела компании.

За свою жизнь Захар провел тысячи собеседований и умел с доброжелательным терпением выслушивать любые напыщенные тирады, исполненные самолюбования и мимоходом поливающие грязью коллег. В частности, девушку, спавшую в соседнем кабинете. Все, как один, твердили, что Лавиния постоянно крутилась рядом с начальством и, как пить дать, спала и с Алексеем, и с Левандером. Думая об этом, Захар испытывал странную досаду. Оказалось, ему неприятно осознавать, что свои очаровательные улыбки Лавиния дарила не только ему.

В один из перерывов Захар зашел проведать свою ассистентку и невольно засмотрелся на нее. Во сне красивое лицо Лавинии расслабилось. Без косметики она казалась совсем юной и невинной.

Хотя последнее определение, судя по всему, было к ней неприменимо.

Ведомый любопытством и странной тревогой, Захар взял ее личное дело и углубился в чтение. В целом Лавиния была неплохим сотрудником, но несколько раз на нее поступали жалобы от коллег, в том числе и от Кейт. Ее вызывали в отдел кадров, уведомляли о начавшемся разбирательстве, но никаких конкретных мер предпринято не было. И похоже, Захар знал причину подобной лояльности.

В пять вечера Лавиния вошла в его кабинет. Она уже успела причесаться, но на ее нежной щеке все еще алели следы от диванной подушки.

— Даже не знаю, что сказать, — вздохнула она, протягивая ему пиджак. — Спасибо. Обещаю: такого больше не повторится. Надеюсь, у меня все еще есть работа? — Она пыталась говорить бодро, но ее голос предательски дрожал.

— А она вам нужна?

— Конечно, нужна! — воскликнула Лавиния.

Стабильная работа и хорошие отзывы от начальства были ее последней надеждой доказать социальным службам свою благонадежность.

— Тогда отправляйтесь домой и выспитесь как следует. Да, и съешьте что-нибудь посущественнее шоколадки.

Захар сам не знал, почему его так выводит из себя ее пренебрежение собственным здоровьем. Она выглядела слишком бледной, слишком худой и хрупкой и больше походила на измотанного подростка, чем на взрослую женщину. Ему оставалось убеждать себя в том, что его беспокоит лишь, хватит ли у нее сил, чтобы качественно справляться с возложенными на нее обязанностями.

— Давайте перекусим вместе, я тоже сегодня не успел пообедать.

Лавиния покачала головой. Она предпочла бы умереть с голоду, чем провести целый вечер наедине с Захаром: за разговором, в неформальной обстановке он представлял для нее еще большую опасность. Она помнила его предостережение и не собиралась играть с огнем.

— Что-то мне сегодня не до ресторанов. Мне бы сейчас просто добраться до дома, принять ванну и лечь в постель.

— Ужин и только потом ванна и постель, — процедил сквозь зубы Захар. — И так как я сомневаюсь в вашей способности выполнить это поручение, то сам прослежу за его выполнением. Вам необходим полноценный ужин, да и мне тоже. Пойдемте.

Темный, неприметный ресторанчик, в который Захар привел Лавинию, неожиданно оказался одной из тайных жемчужин Мельбурна. Здесь, уютно устроившись в глубоких бархатных креслах, потягивали вино и лакомились восхитительно пахнущими блюдами люди, чьи лица Лавиния нередко видела на страницах глянцевых журналов.

— Как вы нашли это место? — удивленно спросила она, устраиваясь за столиком. — Я живу в этом городе всю жизнь, но ничего не знала о нем.

— Консьерж, — коротко ответил Захар, но в следующее мгновение широко улыбнулся. — Здесь отлично готовят.

Доверившись его рекомендациям, Лавиния заказала ризотто с горошком и спаржей, приправленное перцем и свежим пармезаном. Витавшие вокруг запахи раздразнили ее аппетит. Не в силах ждать, когда будет готов заказ, она взяла из стоявшей в центре стола плетеной корзинки свежеиспеченную булочку, намазала ее толстым слоем масла и тут же откусила половину.

Захар с удовольствием смотрел на то, с какой жадностью Лавиния набросилась на еду. Постепенно ее лицо порозовело, а на губах появилась улыбка.

— Полегчало? — лукаво спросил он.

— Намного, — кивнула Лавиния.

Ризотто было божественным, а компания неожиданно приятной. Захар не буравил ее ледяным взглядом и не задавал лишних вопросов. Их разговор лился легко и приятно.

— Вам стоит больше о себе заботиться.

— А я очень о себе забочусь, — улыбнулась она и, помрачнев, добавила: — Как правило.

Весь вечер Захар ждал подходящего момента, чтобы подробнее расспросить Лавинию о таинственных проблемах, подтачивающих ее силы, и, похоже, он настал.

— У вас большая семья? — спросил Захар, разрезая стейк.

— Одна сводная сестра. — Лавиния заметила, что он нахмурился, и поняла, что так просто не отделается. — Мама умерла в прошлом году.

— Мои соболезнования.

Лавиния чуть пожала плечами.

— Она и так прожила дольше, чем можно было ожидать. Странно, что при таком образе жизни она дотянула до сорока.

Лавиния неожиданно поняла, что, произнеся эти простые слова, сбросила с плеч тяжелую ношу, давившую на нее долгие годы.

— А ваш отец? — не отставал Захар.

— У меня не было отца. То есть мама не знала, кем он был. Потом она вышла замуж, и у меня появился отчим. — Она заметно поморщилась.

— Понимаю.

— Сомневаюсь. — Лавиния отбросила вилку. — Последний год моя маленькая сестра жила со своим отцом и его новой подружкой, к которой он ушел от мамы. Туда ее определили органы опеки, не желая слушать мои доводы. Рейчел и с матерью было несладко, уж я-то знаю, что ей пришлось пережить, но сейчас… Кевину она не нужна, его подружке тоже, но при этом они делают все, чтобы я не смогла получить право опеки…

Захар в изумлении покачал головой. Он не мог представить сногсшибательную, шикарную Лавинию в роли матери-одиночки. С момента их знакомства она не переставала его удивлять.

— Но вы же сказали, что они не хотят ею заниматься? — нахмурился он. — Сколько лет девочке?

— Четыре года. — Лавиния невольно улыбнулась, вспомнив о своей маленькой сестренке. — Да, не хотят. Но у мамы была страховка, и после ее смерти остался небольшой капитал, который перейдет к опекуну ее ребенка. Денег там немного, но достаточно, чтобы они вцепились в Рейчел. Конечно, они никогда не признают, что дело только в деньгах, но это и так очевидно…

— Почему вы в этом так уверены? — спросил Захар, предпочитавший иметь дело с фактами.

— У ее отца уже есть двое мальчиков постарше, а у его подружки две девочки от предыдущего брака. И совсем недавно у них родился общий ребенок.

— Большая семья, — кивнул Захар, но Лавиния поморщилась.

— В которой Рейчел нет места. Она умная, серьезная девочка, а у них нет ни времени, ни желания ею заниматься. Для них она навсегда останется чужой. Я покупаю ей одежду, а потом приезжаю к ним и вижу, что ее носят старшие девочки, а Рейчел ходит в каких-то обносках. Она почти не выходит из своей комнаты. — На глаза Лавинии навернулись слезы. — Это так трудно объяснить. Вначале я могла навещать Рейчел раз в неделю, но потом… Как только я пыталась поговорить с Кевином о том, как он обращается с малышкой, следующее свидание отменялось под каким-нибудь благовидным предлогом.

— И вы молчали?

Лавиния яростно помотала головой:

— Я обращалась в социальные службы, пыталась говорить с Дебби, новой подружкой отчима. Хотела убедить ее в том, что тянуть на себе пятерых детей — непосильная задача, и Рейчел станет для нее дополнительной обузой. Мне немногого удалось достичь, но она хотя бы согласилась отправить Рейчел в садик. Малышка стала проводить больше времени подальше от этой семейки, а потом один из воспитателей заметил синяки на ее руках. Он был в шоке от того, что она рассказала. На следующий день ее забрали в приют, а потом передали под временную опеку в какую-то семью… Понимаете, я была уверена, что Рейчел автоматически передадут мне, но эта проклятая система… Сейчас мою кандидатуру рассматривают. — Она гадливо поморщилась и продолжила: — Я сама половину детства провела в приютах, я знаю, что это такое.

— Но почему такие сложности? Вы единственный близкий родственник девочки, не очернивший себя неблаговидными поступками. Вы ответственная, у вас высокооплачиваемая работа…

— Не очернивший… — Лавиния помолчала, собираясь с духом, но все же продолжила: — Я говорила, что до прихода в Дом Коловски работала моделью, но на самом деле мать забрала меня из школы в шестнадцать лет, чтобы сделать стриптизершей. Я танцевала…

— Полагаю, не классические танцы?

Лавиния криво улыбнулась:

— Да, так что держите меня подальше от шестов, а то я за себя не ручаюсь.

— Но моделью вы все-таки тоже работали?

— Да, в компании Коловски я начинала именно с этого. Была Неделя моды, агенты просто с ума сходили, так как Дому Коловски не хватало моделей для демонстрации платьев подружки невесты… Мне крупно повезло.

— А если бы не Коловски, вы бы так и танцевали?

— Господи, нет, конечно! К тому времени я уже была готова бросить это занятие. Мне все еще нужно было регулярно давать матери деньги на содержание Рейчел, но я искала другую работу. Дом Коловски стал для меня настоящим спасением: там платили больше, чем я могла мечтать. Я знаю, что произвела на вас не самое лучшее впечатление, но я действительно неплохо справляюсь со своими обязанностями. Сейчас мне, как никогда, нужна эта работа, ведь в ближайшее время решится, могу ли я стать опекуном Рейчел.

— Вы не пробовали обратиться к юристам?

— А что они могут сделать? — поморщилась Лавиния. — Все решают власти.

— Юрист может направить их в нужном вам направлении, задать правильные вопросы… — Захар на секунду задумался. — Вы сказали, что Кевин хорошо обращается с сыновьями?

Лавиния кивнула.

— А чем же ему тогда не угодила Рейчел?

— Ну, может быть, мальчиков он больше любит… — начала Лавиния, но тут же передумала. — Хотя вряд ли: похоже, он души не чает в младшей дочке. Все это так странно.

— Найдите юриста, — посоветовал Захар, медленно закипая от гнева.

Он злился не на Лавинию, а на своих так называемых родственничков. Если он смог всего за пару дней выудить из Лавинии всю историю ее семьи, значит, и Алексей знал о том, с какими сложностями столкнулась его любовница. Да и Нина… На Коловски работает сотня юристов, уж кто-то мог бы и этим заняться.

— Одна вы не справитесь. Вам нужна квалифицированная консультация.

— Все, что мне нужно, — это не потерять работу, — вымученно улыбнулась Лавиния.

Миллиардеру легко было раздавать советы, но Лавиния очень хорошо знала, сколько стоят юридические услуги.

— Пока я неплохо справлялась. Я хорошо знаю эту систему: мисс Хьюит, которая ведет дело Рейчел, была когда-то и моим социальным работником. Вам ли не знать, как это бывает… — Возможно, ей стоило промолчать, но Лавинии порядком надоели эти игры. — Захар, я знаю, кто вы такой.

— Не стоит верить слухам.

— Люди слишком боятся вас, чтобы распускать слухи. Все проще. Я была с Ниной, когда Алексей рассказал ей о том, что вы ее сын.

— Был ее сыном, — сказал Захар после короткой паузы, которая потребовалась на то, чтобы переварить ее слова. — Я не желаю иметь с ней ничего общего!

— Тогда почему вы здесь?

— Чтобы заявить о своих правах, — солгал он.

Вряд ли он сможет рассчитывать на помощь Лавинии, если признается, что приехал в Мельбурн для того, чтобы разрушить империю Коловски.

— Вы могли бы просто поговорить с ней… — Лавиния знала, что лезет не в свое дело, но хотела хоть как-то помочь Нине. — Выслушать ее…

— Послушайте. — Тихий голос Захара стал похож на угрожающее шипение. — Я могу простить ваши опоздания, вашу грубость, даже признать, что в некоторых вопросах вы разбираетесь лучше меня. — Его голос был ледяным. — Но не смейте вмешиваться в мои семейные дела!

— Хорошо, но тогда что дает вам право судить о моих семейных проблемах?

— То, что я прав, — отрывисто бросил Захар.

— Я тоже! — фыркнула Лавиния и потянулась к своей сумочке.

Захар с силой потер виски, стараясь взять себя в руки. Мало того что эта нахалка знала его секрет, так еще и пыталась давать ему совершенно неуместные советы. С одной стороны, он был возмущен, ведь Лавиния перешла все возможные границы, но с другой — ему все больше нравилась ее компания.

Но Лавиния явно не хотела продолжать этот разговор.

— Мне правда пора домой.

— Я вас подвезу. Сейчас позвоню водителю.

— Я сама могу доехать. Моя машина припаркована на стоянке перед офисом.

Они шли по тихим улицам города. Захар какое-то время молчал, но потом все же спросил, не сумев справиться с любопытством:

— И что сказала Нина, когда узнала, что я ее сын?

— Она кричала и плакала, — вздохнула Лавиния. — Ничего более душераздирающего я в жизни не видела.

Она надеялась, что, узнав о реакции матери, Захар смягчится, но он лишь сильнее нахмурился.

— Она не заслуживает сочувствия.

— А она его и не просит.

Захару было странно обсуждать то, что еще недавно было его сокровенной тайной. Он привык молчать о своих делах, но Лавиния, как легкий ветерок, мягко переворачивала страницы его жизни, заставляя проговариваться о том, что давно мучило его.

Она бросала ему вызов, вынуждая переступать собственные границы дозволенного.

— Может быть, вам стоит услышать то, что она хочет сказать? — промолвила Лавиния, понимая, что идет по минному полю.

Захар помотал головой:

— Странно, что именно вы даете мне подобные советы после того, как разорвали все связи с собственной матерью.

— Нет, я не порывала с ней, — возразила Лавиния. — Просто оставила попытки ее изменить.

Захар не хотел об этом думать. Они уже подошли к парковке для персонала. Настало время прощаться, но он вдруг понял, что хочет совсем другого.

Без макияжа она казалась совсем юной и нежной, а ее тело после дневной «сиесты» было сонно расслабленным. Он не мог не представлять, как эти золотистые волосы могли бы выглядеть на его шелковой подушке.

Секс для Захара был аналогом снотворного. Он помогал расслабиться и заснуть, а когда очередная очаровательная поставщица этого приятного «лекарства» объявляла, что «упаковка» закончилась, ее нетрудно было заменить. Захар не имел ничего против женщин на одну ночь, на одну неделю…

Вдохнув аромат духов Лавинии, он подумал, что эта маленькая чертовка смогла бы удержать его внимание и на более долгий срок.

Тем временем они подошли к машине Лавинии.

— Спасибо, — мило улыбнулась она. — Было приятно пообщаться.

— Мы могли бы продолжить беседу.

Это было откровенное приглашение, и тело Лавинии мгновенно отозвалось на него. Но голос разума твердил, что Захар слишком опасный хищник, и никто не знает, что произойдет, когда она шагнет в его логово.

Захар почувствовал, как изменилось настроение его спутницы. Оживленно болтавшая весь вечер красавица под его пристальным взглядом вдруг смутилась и замешкалась.

— Мне нужно в постель, — пробормотала она, но тут же испуганно поправилась: — В душ, а потом в постель.

Захар был только за: слова Лавинии полностью соответствовали его плану. Медленные, дразнящие поцелуи в лимузине, которые продолжатся в лифте, в номере отеля, в душе… А потом будет постель. Захар хорошо изучил женщин и точно знал, как заставить любую кричать от наслаждения.

Но у Лавинии были другие планы. Она едва ощутимо коснулась губами его щеки, прощаясь с ним, как с каким-нибудь приятелем, и юркнула в машину.

Только притормозив на светофоре, Лавиния позволила себе перевести дух. Она взглянула в зеркало и, как всегда, увидела там не себя, а свою привычную маску. Женщину, которую в ней видел Захар. Интересно, как бы он отреагировал, узнав, что у этой уверенной в себе белокурой кокетки нет никакого опыта общения с мужчинами и даже обычный поцелуй стал бы для нее первым?

Лавиния в совершенстве владела искусством флирта. Она унаследовала это умение от матери вместе с потрясающей внешностью и оттачивала его каждый день, уклоняясь от тех постыдных занятий, к которым ее подталкивала Флер и клиенты заведений, где она была вынуждена танцевать. Одним лишь взглядом она могла заманить мужчину в постель или отшить его.

Сейчас Лавиния работала ассистентом во всемирно известном Доме моды и не слишком часто прибегала к своим умениям. Конечно, она не отказывала себе в удовольствии пофлиртовать с красавцами начальниками, но относилась к ним не как к реальным мужчинам, а как к роскошным нарядам, которые они продавали. Она восхищалась ими, примеряла их, но, несмотря на гуляющие по офису слухи, никогда не делала следующего шага.

Однако с Захаром нельзя было играть в подобные игры. С тем же успехом она могла бы дразнить голодного тигра, запертого в хлипкой клетке. Что она будет делать, если тигр вдруг вырвется на волю?

Дверь кабинета распахнулась, и по полированному паркету застучали тонкие каблучки Лавинии. Не дождавшись приветствия Захара, который с самого утра был мрачнее тучи, она положила перед ним пухлую папку с документами.

— Оставьте. Я посмотрю позже.

— Сегодня крайний срок. Алексей должен был подписать эти бумаги еще до отъезда.

Только это заставило Лавинию покинуть свое укрытие за секретарским столом. Весь день она старательно избегала Захара, создавая видимость бурной деятельности. Но подписание этих бумаг больше нельзя было откладывать, и, хотела Лавиния того или нет, ей пришлось встретиться лицом к лицу с мужчиной, который всю ночь преследовал ее в мыслях и снах.

Ей оставалось держать лицо и притворяться, что ее не беспокоит предстоящий ужин. Очевидно, что Лавинию пугала вовсе не встреча с коронованными особами.

— Рула — новое лицо Дома Коловски. Съемки идут уже вторую неделю, а контракт с ней до сих пор не подписан.

— В таком случае он заслуживает более пристального внимания, которого я сейчас не могу ему уделить, — возразил Захар, не поднимая головы.

— И что же мне ответить агентам модели?

— Я оставляю это целиком на ваше усмотрение, — безучастно пожал плечами Захар. — Идите.

«Мерзкий тип», — решила Лавиния, повесив трубку после нелегкого объяснения с агентом Рулы.

Мерзкий, несносный и заносчивый. Она явно была не в себе, если ей показалось, что он ей нравится.

Лавиния устало покачала головой. Нужно было немного отвлечься, и она решила почитать свой гороскоп.

«Прислушайтесь к совету звезд…» Рекомендация, что делать девушке, если ее начальник — высокий, невероятно красивый и совершенно невыносимый хам, ей бы сейчас очень пригодилась.

— Лавиния?

Она подняла голову и широко улыбнулась. Перед ее столом стоял Иосиф, близнец Алексея. Из всех братьев Коловски он нравился ей больше всех. Несмотря на изрядную долю напористости, присущей всем членам этого выдающегося семейства, он был гораздо более мягким и простым человеком. Они, конечно, были похожи, но его невозможно было спутать с Алексеем, носившим только сшитые на заказ костюмы и каждую неделю поправлявшим стрижку в салоне.

Иосиф был в черных джинсах, синей футболке и явно не в лучшем настроении.

— У себя? — Она кивнула. — Ну и как?

Лавиния закатила глаза и скорчила трагическую гримаску.

— А что ты делаешь за этим столом?

— Я новый личный ассистент.

— Неожиданно, — рассмеялся Иосиф. — И как с ним работается?

— По сравнению с Захаром вы все просто шелковые. Я сообщу ему, что ты пришел.

— Не стоит. — Предмет их беседы уже стоял в дверях, и выражение его лица не обещало болтливой ассистентке ничего хорошего. — Входи, Иосиф.

Захар закрыл за собой дверь и, обернувшись, увидел, что Иосиф уже успел уютно устроиться в одном из кожаных кресел. Захар был в ярости оттого, что он сел, не дождавшись соответствующего предложения.

— Как дела? — спросил Иосиф, ничуть не смущенный холодным приемом.

Несокрушимая уверенность в себе была их общей семейной чертой. Не обращая внимания на нависшего над ним Захара, он устроился поудобнее и закинул ногу на ногу.

— Как ты тут? Осваиваешься?

Захар не ответил.

— Как Лавиния справляется с должностью личного ассистента?

— Ты проделал весь этот путь лишь для того, чтобы поболтать о пустяках? — хмуро поинтересовался Захар.

— Я только что от матери.

— От твоей матери, — дотошно уточнил Захар.

— Вчера я говорил с ее психиатром. Состояние Нины крайне нестабильно. — Как и Захар, Иосиф не пытался смягчать слова. — Я не собирался приходить к тебе, но поговорил с женой, и мы решили, что ты должен быть в курсе. Нина хочет встретиться, поговорить с тобой…

— И от этого ей станет лучше? — усмехнулся Захар. — Я бы поставил под сомнение квалификацию психиатра, разрешившего подобное свидание. Зная о ее состоянии, он хочет, чтобы я сказал ей все, что должен? Все, что я хочу ей сказать. Или он думает, что я собираюсь все простить?

— Он предупредил ее, насколько губительными могут быть последствия этого разговора, но она по-прежнему хочет тебя видеть…

— Слишком поздно. Она опоздала на тридцать шесть лет.

Иосиф вздохнул и поднялся. Он знал, что этот разговор будет непростым: Захар не хотел иметь со своей биологической семьей ничего общего, и Иосиф прекрасно понимал почему. Но все же сыновий долг заставил его сделать еще одну попытку.

— В субботу мы с Энни ждем Аннику и Росса на ужин. Мы были бы рады видеть и тебя… — На самом деле он не планировал приглашать гостей, но знал, что сестра с мужем непременно придут, чтобы познакомиться с Захаром. — Если хочешь, возьми с собой кого-нибудь…

— Нет, ты все-таки не понял, — покачал головой Захар. — Я приехал вовсе не для трогательного воссоединения с семьей. Вы столько лет игнорировали мое существование, а теперь…

— Но мы же не знали.

— Не хотели знать.

— Нет, Риминик! Мы все были совершенно уничтожены этой новостью! — Все утро Иосиф провел рядом с матерью, оплакивавшей покинутого ребенка, а теперь стоял перед мужчиной, так сильно ненавидевшим свою семью, что избавился даже от своего имени — последней ниточки, связывающей его с родителями. — Захар…

— Убирайся! — Захар не кричал, но не подчиниться ему было невозможно.

На лбу Захара выступили бисеринки пота. Проклятое имя не прекращало гудеть в его ушах.

Нет! Риминика больше нет, Ивана больше нет, и Дому Коловски недолго осталось!

Захар выпроводил Иосифа, устало опустился в кресло и закрыл глаза, стараясь вернуть себе утраченное спокойствие.

Телефон призывно пискнул, напомнив Захару, что помимо докучливых родственников у него есть работа.

— Да?

— Мне нужно отойти на часок.

— На встречу? — насмешливо поинтересовался он.

— В общем, да, — после секундного колебания согласилась Лавиния. — После которой я должна буду сразу отправиться в салон красоты, чтобы успеть к пяти вернуться в офис и встретиться с Катиной, которая обещала подобрать мне платье для сегодняшнего вечера.

— То есть вы хотите сказать…

— Что после обеда меня не будет. Вам придется справляться без меня.

Телефон издал треск, словно был возмущен подобным заявлением, но потом Лавиния услышала:

— Хорошо.

Катина потянула молнию вниз, и платье персиковой волной скользнуло к ногам Лавинии.

— Но оно такое красивое, — жалобно вздохнула Лавиния, потому что наряд был действительно божественным, а времени до приема оставалось очень мало.

Но главный дизайнер Дома Коловски была непреклонна.

— Сегодня на ужине с королем ты будешь представлять Дом Коловски, и моя задача — сделать так, чтобы ты выглядела идеально. А это не твой цвет.

Она подняла платье с пола и повесила его на бархатные плечики.

— Я принесу еще несколько вариантов, а ты пока можешь начать краситься.

С этими словами Катина вышла из переговорной, временно превратившейся в филиал салона красоты, оставив Лавинию в растерянности топтаться на месте. Она бы с удовольствием последовала совету Катины, но ее сумочка осталась на столе, а из одежды на ней были лишь трусики и бюстгальтер.

Будь за дверью Алексей или даже Левандер, она бы, не задумываясь, вошла в кабинет. Братья давно привыкли к тому, что во время подготовки к показам вокруг снуют полуобнаженные модели. Она бы даже на телефонный звонок в таком виде не постеснялась ответить.

Но Захар Беленки — человек из совсем другой среды и вряд ли оценит подобное поведение.

— Пожалуйста, подайте мне сумочку, — попросила она, высунув голову из-за двери.

Захар, читавший бухгалтерский отчет и не настроенный отвлекаться на подобные глупости, нахмурился. Он подошел к двери, собираясь высказать все, что думает об ассистентках, полдня пропадающих в салонах красоты, а потом мешающих работать окружающим, но промолчал, заметив худенькое плечо, перечеркнутое красной лямкой бюстгальтера.

Он понимал, что в мире моды подобная раскованность является нормой, но все же предпочитал, чтобы его сотрудницы придерживались дресс-кода.

Захар почти швырнул Лавинии сумку и кисло заметил:

— Могли бы одеться и взять ее сами.

— И запачкать платье Коловски тональным кремом? — фыркнула она. — Нет уж, спасибо.

Их разговор продолжался всего минуту, но смущенная Лавиния успела покраснеть до кончиков пальцев. Закрыв дверь, она с облегчением прислонилась к ней спиной.

Ну почему Захар был так мил, когда они говорили о Рейчел? Почему просто не проигнорировал ее, как делал все утро? Его непредсказуемость выбивала Лавинию из колеи. Невозможно было предугадать, как он поведет себя в следующую минуту.

Стараясь избавиться от этих невеселых мыслей, Лавиния достала косметичку и начала краситься. К моменту возвращения Катины макияж был закончен. Увидев в руках модельера ворох алой ткани, Лавиния чуть нахмурилась, но послушно подняла руки, и шелк, лаская кожу, скользнул вниз.

Взглянув в зеркало, Лавиния замерла, потрясенная увиденным.

— Идеально, — прошептала она. — Никогда бы не подумала, что мне пойдет нечто подобное.

— Я же говорила… — довольно кивнула Катина и набросила на плечи Лавинии невесомую золотистую шаль. — Теперь ты готова предстать перед королевской семьей.

Напомнив о том, что все элементы наряда, включая туфли и украшения, должны быть сданы завтра утром, Катина вышла из кабинета. Лавиния еще раз придирчиво оглядела свое отражение в зеркале и счастливо улыбнулась. Ее волосы были завиты крупными локонами и свободно падали на плечи, обрамляя лицо, а глаза, благодаря нескольким слоям туши, казались еще более голубыми, чем обычно. Она подкрасила губы розовым блеском и вышла из переговорной.

Захар сидел на краешке ее стола, нервно теребя галстук. Он выглядел совершенно вымотанным.

Пока не поймал в зеркале ее взгляд.

Она не смогла скрыть торжествующую улыбку, когда увидела, что его брови поползли на лоб.

Захар почувствовал, как у него пересохло в горле. Казалось, тело Лавинии охвачено огнем. На ее платье алый перетекал в оранжевый и золотой, отчего ее светлые волосы сияли еще ярче.

— Вы потрясающе выглядите, — выдохнул он, хотя это было и так очевидно.

— Я знаю! — широко улыбнулась она.

Это было так не похоже на привычную для него реакцию женщин на комплименты, что он едва не улыбнулся в ответ.

— Шелк Коловски?

— Конечно. Как и этот галстук. — Она протянула ему коробочку, которую вручила ей Катина.

Любой мужчина пришел бы в восторг от такого подарка, но Захар смотрел на сверток так, словно в нем пряталась змея.

— Я ношу только свои галстуки.

— Но не в моем сопровождении! Пожалуйста, наденьте.

Поскольку теперь Захар стоял во главе Дома моды и должен был соответствовать занимаемой должности, он согласился. В коробочке обнаружился серебристо-серый галстук в мелкую крапинку всех цветов радуги.

— Вы же знаете, что шелк Коловски меняет цвет в зависимости от настроения того, кто его носит, — щебетала Лавиния.

— Ерунда.

— Он был чернее ночи, честное слово. А сейчас холодный и серый. Подходит к вашим глазам.

— Интересно, каким был этот наряд до того, как вы его надели, — усмехнулся он.

Платье переливалось золотом, вспыхивая красным и оранжевым при каждом движении, притягивая взгляд.

— Не облить бы его чем-нибудь. Катина мне этого не простит.

— Вы не оставите его себе?

— Господи, нет! Это временное удовольствие. Как, собственно, и я сама. Я в вашем распоряжении до одиннадцати часов.

«Желательно до одиннадцати часов утра», — мысленно закончил фразу Захар.

Рядом с Лавинией его одолевало лишь одно желание, не слишком уместное для человека, который собирается отправиться на званый ужин. Захар ощущал аромат ее кожи и волос, завороженно смотрел на красные всполохи на платье, изящно подчеркивающем все пленительные изгибы ее стройной фигуры.

Ему хотелось прижаться губами к нежной коже ее обнаженного плеча. Хотелось немедленно испытать то наслаждение, на которое он рассчитывал в чуть более отдаленной перспективе.

— Может, вам стоит набросить что-нибудь сверху… — неуверенно начал Захар, и Лавиния послушно закуталась в золотистую шаль, выданную ей Катиной.

В словарном запасе Захара не было таких слов, как накидка, болеро или шаль. Он просто смотрел на золотую сеть, которая, едва касаясь кожи, обволакивала хрупкое тело Лавинии. В ней она была похожа на плененную русалку, с которой хотелось немедленно сорвать путы, освободить от ненужного морской деве наряда и, послав к черту Дом Коловски и его высокопоставленных гостей, овладеть ею прямо здесь, на полу.

Увы, это было невозможно.

Их путь лежал в элитный вегетарианский ресторан, где Алексей обычно принимал гостей Дома, чтобы избежать неловкости из-за возможных культурных различий.

В Европе было уже утро, поэтому, опустившись на сиденье лимузина, Захар тут же достал смартфон и углубился в деловую переписку. Лавиния в это время опустила перегородку и болтала с пожилым водителем Эдди, расспрашивая его о родных. Их веселый смех раздражал Захара.

— Я вообще-то пытаюсь работать, — не выдержав, буркнул он.

— Мы тоже, — откликнулась Лавиния. — Но некоторым из нас удается сохранять улыбку и позитивный настрой.

Однако в следующее мгновение обаятельная улыбка исчезла с ее лица. Лимузин подъехал к ресторану, окруженному гомонящей, взрывающейся вспышками фотокамер толпой.

— О боже… Здесь пресса. — Лавиния была абсолютна не готова к подобному. — Это такой надежный ресторан, как им удалось пронюхать?

Лавиния вышла из машины и мгновенно оказалась окружена крикливой толпой репортеров. У нее закружилась голова, а кровь застучала в висках, предвещая подступающую панику. Господи, как они узнали? Неужели при подготовке ужина она упустила какую-то важную деталь?

Вдруг на плечо Лавинии легла горячая тяжелая рука.

— Просто идите вперед, — шепнул Захар и повел ее за собой, умело прокладывая себе путь в этом людском водовороте.

Его прикосновение обожгло Лавинию, словно удар током. Оно оглушило ее, сделало послушной и бессловесной. Все ее мысли были только о том, как длинные сильные пальцы Захара касаются ее нежной кожи. И о том, что могло бы произойти, если бы они скользнули ниже.

Лавиния сама не заметила, как оказалась за дверью ресторана. Но это открытие не принесло ей облегчения. Венценосные гости еще не приехали, а значит, они с Захаром вновь остались наедине — деловито снующие вокруг официанты не в счет.

— Уверена, они скоро приедут, — пробормотала Лавиния, просто чтобы сказать хоть что-то, и, нервно поправив упавшую на лоб прядь, добавила: — Можно мне шампанского? Или диетическую колу… — Она оглядела свой роскошный наряд и вымученно улыбнулась. — Лучше просто воды со льдом.

— Шампанским я угощу вас позже, — промурлыкал Захар, с улыбкой наблюдавший за ее метаниями.

Лавиния взглянула на него и обомлела: в его серых глазах сияло откровенное желание. Настолько мощное и страстное, что все ее естество откликнулось на этот призыв и потянулось к нему навстречу…

Но, как всегда, разум возобладал над желаниями.

— Пожалуй, я обойдусь водой, — отрезала она.

К счастью, опасный разговор был прерван прибытием королевского кортежа. Захара и короля Абдуллу мгновенно обступили вельможные гости, а Лавиния поспешила к выходящей из лимузина Жасмин.

Следуя традициям гостей, официанты накрыли стол таким образом, что мужчины и женщины оказались сидящими на разных его концах. Лавиния была этому только рада, ведь теперь она могла посвятить все свое внимание королеве и принцессе, не отвлекаясь на Захара.

— Современные женщины знают, чего хотят, — говорила королева. — Например, Жасмин точно знает, какое именно платье хочет надеть на свою свадьбу. Правда, оно плохо сочетается с нашими традициями, поэтому в течение церемонии она будет постепенно снимать с себя облачение. Но это еще полбеды. — Она взглянула на пока еще незамужнюю дочь, лицо которой по обычаю их маленькой процветающей страны скрывала вуаль. — Совершенно непонятно, что делать с нарядами для подружек невесты. Хотелось бы, чтобы все девушки были одеты одинаково, но вуали… Некоторые из подружек Жасмин замужем, другие обручены, а есть вообще иностранки… — Королева обреченно покачала головой. — Воплотить в жизнь столь сложный проект под силу только Коловски.

— Конечно, — с искренним энтузиазмом кивнула Лавиния и повернулась к Жасмин: — Ни о чем не беспокойтесь. Так какое же платье вы хотите? Я еще не видела эскизов, но уверена, они прекрасны…

Захар то и дело косился в сторону противоположного края стола, где шла оживленная беседа, прерывавшаяся взрывами смеха.

Похоже, его так называемые братья проглядели редкий талант. Возможно, иногда Лавиния была излишне говорлива, но это с лихвой компенсировалось ее обаянием и доброжелательностью. Захар, для которого развлечение клиентов было одним из профессиональных навыков, не мог не оценить ее усилий. Король Абдулла требовал его безраздельного внимания. Он, похоже, собрался обсудить все деловые вопросы прямо сейчас, не отходя от накрытого белоснежной скатертью стола, и Захару оставалось только радоваться тому, что он может перепоручить Лавинии заботу об остальных гостях. В конце концов, кто сможет поддержать беседу о свадебных платьях лучше, чем она? Захар видел, как засияли ее огромные голубые глаза, когда Жасмин начала описывать наряды, которые модельеры Дома готовили для девичника и основной церемонии. Его ассистентка забрасывала принцессу все новыми вопросами, а та была только рада рассказать ей обо всех деталях.

— Моя дочь отлично проводит время, — улыбаясь в усы, заметил король Абдулла, когда над столом опять зазвенел девичий смех, и, проследив за взглядом Захара, добавил: — Лавиния очаровательна.

Захар кивнул, не отрывая глаз от нежного профиля своей ассистентки.

Похоже, Лавиния почувствовала на себе его пристальный взгляд. На мгновение она подняла на него глаза, но тут же отвернулась, даже не улыбнувшись в ответ. Захару показалось, что в ее глазах он заметил нечто похожее на испуг.

Лавиния болтала, поднимала бокал, когда кто-то произносил тост, смеялась, но перед ее глазами продолжал стоять красавец босс, ласкавший ее взглядом. Она попала в ловушку его серых глаз, из которой не могла выбраться. Ее щеки пылали, а голова кружилась от переполняющих ее мыслей.

Спрятав руки под стол, Лавиния с такой силой сжала кулаки, что костяшки ее пальцев побелели, а полированные ноготки вонзились в нежную кожу ладоней. Она надеялась, что боль отрезвит ее, но этого не произошло. Мысли против ее воли вновь и вновь возвращались к сидящему напротив мрачному красавцу.

Боже, что происходит? Она всегда легко манипулировала мужчинами, умела держать их на расстоянии, но на этот раз отработанные уловки дали сбой. Захар с легкостью пробил ее броню. Ей хотелось уступить ритмам своего тела, стать той светской львицей, которой ее считал Захар, позволить желанию взять верх и вести ее за собой…

Вечер тем временем подходил к концу. Достопочтенные гости явно были довольны. Принцесса Жасмин сияла, оживленно обсуждая что-то с матерью. Король Абдулла с улыбкой смотрел на них.

В конце приема он пожал Захару руку и объявил:

— Мы были бы очень рады принять вас у себя до того, как вернемся на родину. Мой помощник свяжется с вами и обсудит детали. Эта поездка полностью себя оправдала. Сознаюсь, вначале я был настроен скептически. Сам бы я предпочел обратиться к одному из модельеров моей страны, но сейчас вижу, что лучше Дома Коловски с этой задачей никто не справится.

Припарковавшись на своем обычном месте, Лавиния глубоко вздохнула и ободряюще улыбнулась своему отражению в зеркале заднего вида.

— Это был всего лишь поцелуй! — Эту мантру она твердила с самого утра и, похоже, наконец сама поверила в нее.

Пускай Захар считает ее вертихвосткой и дешевкой — он не знает всей правды.

Высокий конский хвост, тонкие каблучки, узкая юбка, серебристые тени и облегающий топ под серым льняным пиджаком — она вплыла в офис с гордо поднятой головой, держа перед собой коробку шоколадных круассанов, которые сегодня должны были заменить трубку мира.

Если Захар ждет ее смущения, ему придется ждать еще очень долго.

Собравшись с духом, Лавиния вошла в кабинет босса.

— Здравствуйте, Захар. — Она промаршировала к его столу и поставила на него кофе и коробку с выпечкой. — По поводу прошлой ночи… — Она нашла в себе силы не отвести взгляда и продолжила: — Я хотела бы извиниться за свое поведение.

— За наше поведение, — поправил ее Захар. — Я тоже там был.

— Я просто хотела сказать, что еще никогда не попадала в подобную ситуацию, это мне совершенно несвойственно, — продолжила она, игнорируя его насмешливо изогнутую бровь. — Последняя неделя была тяжелой: я мало спала и, наверное, выпила слишком много энергетических напитков…

— Не знал, что они оказывают такое воздействие на организм, — усмехнулся Захар, но через мгновение улыбка исчезла с его лица.

Конечно, Захар должен был просто принять ее извинения, забыть о вчерашнем инциденте и вернуться к нейтральному деловому стилю общения. Но он вдруг понял, что беспокоится о судьбе Лавинии. Будущее Дома Коловски определено, уже скоро прибудут внешние аудиторы, а значит, через какие-то три недели Лавиния останется без работы.

Он должен был каким-то образом предупредить ее о грядущих неприятностях.

— Возможно, мне не стоило настаивать на том, чтобы вы стали моим личным ассистентом, — начал он, тщательно подбирая слова. — Я не предполагал, что вам будет так трудно справляться со своими новыми обязанностями. Я не хочу, чтобы мои сотрудники не спали ночами и подсаживались на энергетики.

— Я сегодня отлично выспалась.

Захар почувствовал легкий укол зависти. Сам он проворочался до утра, вновь и вновь проигрывая в памяти их безумный поцелуй.

— И я уже постепенно втягиваюсь в новый ритм работы. Кроме того, сегодня я встречаюсь с Рейчел…

— Вот именно, Лавиния. — Захар ухватился за новую идею, пришедшую ему в голову. — Мне нужен человек, готовый всецело отдаться работе, проводить в офисе шестьдесят часов в неделю, а у вас в любой момент может появиться маленький ребенок, о котором нужно будет заботиться.

— Вы меня увольняете?

— Конечно нет. — Иногда Захара раздражала ее прямолинейность. — Я всего лишь говорю, что в вашей ситуации стоило бы подумать о должности с более удобным графиком.

— Какой, например? — Ее голубые глаза зло сверкнули. — Учитывая мои блестящие профессиональные навыки?

Захар опустил взгляд. Он знал, что Лавиния так и не получила высшее образование, а значит, найти работодателя, который будет согласен платить ей столько же, сколько и Коловски, будет очень непросто.

— Вы недооцениваете себя. У вас представительная внешность, вы умеете общаться с клиентами…

— Мне нравилась моя прежняя работа, — перебила его Лавиния. — Если я как ассистент вас не устраиваю, вы можете найти более подходящую кандидатуру, а меня вернуть на прежнюю должность.

Захар понял, что Лавиния осталась глуха к его намекам. Он не мог помочь ей, не рассказав всей правды, а этого делать он точно не собирался.

— У меня достаточно дел и без поисков новой ассистентки, — проворчал Захар, понимая, что разговор зашел в тупик. — Прямо сейчас у меня назначена встреча с дизайнерами.

В Доме Коловски Захар выступал в непривычной для себя роли. Обычно он открыто оценивал состояние компании и либо закрывал ее, либо начинал тотальную реорганизацию: нанимал новых сотрудников, менял бизнес-стратегию, налаживал рабочий процесс. Но с Домом Коловски все было иначе: до сокрушительного удара, который не оставит камня на камне от дела жизни Ивана и Нины, оставалось еще немного времени, и Захар был вынужден взять на себя обязанности гендиректора, чтобы сохранить видимость благополучия в компании.

Этот рутинный труд выводил Захара из себя. Вот и сейчас, высидев смертельно скучную презентацию первых эскизов свадебного платья принцессы Жасмин, Захар внутренне клокотал от злости. Ворча о бездарно потраченном времени, он направился к лифтам, но на полпути столкнулся с Лавинией, которая сидела на бархатном диванчике и явно поджидала его.

— Вам нужно утвердить несколько снимков и подписать этот контракт.

Захар закатил глаза.

— Срочно, — добавила Лавиния, вручая ему увесистую папку. — Это новая линия, которая скоро поступит в продажу.

— Хорошо, пойдемте в офис, и я посмотрю бумаги.

— Простите, но уже почти обед, и я ухожу.

— Так рано?

— Сейчас час дня, по-моему, самое время, — парировала она, игнорируя его сарказм. — Просто подпишите бумаги, и я их отнесу. Меня не будет в офисе во второй половине дня: надо сходить к Катине и подобрать наряды для ответного ужина у короля. — Лавиния довольно усмехнулась. — Мне начинает нравиться моя новая работа!

Захар хотел заметить, что она вряд ли может в полной мере оценить свою новую должность, ведь практически не бывает в офисе, но промолчал. Он уже знал, что сарказмом ее не проймешь. Единственной реакцией, которую он мог у нее вызвать, был смех.

Лавиния оказалась самым необычным человеком из всех, кого он когда-либо встречал, — сногсшибательно красивая и ошеломляюще прямолинейная.

Он усмехнулся и начал пролистывать содержимое папки.

— Красотка, правда? — вздохнула Лавиния, заглянув ему через плечо.

Захар бы так не сказал. Рула, новое лицо Дома, конечно, была хороша — с ее-то темно-рыжими волосами и холодными зелеными глазами, но ее очень портила излишняя худоба. Даже плотный шелк Коловски не мог создать иллюзии пленительных изгибов на ее костлявой фигуре, а уж фотографии в нижнем белье показались Захару совершенно непривлекательными.

— Она такая худая.

— Знаю. — В голосе Лавинии прозвучала зависть, но она тут же тряхнула головой, словно отгоняя от себя незваные мысли. — Все-таки я так рада, что вышла из этой игры!

— Какой игры?

Она демонстративно поднесла два пальца ко рту.

— Я так не могу. Слишком люблю поесть.

Захар понимающе кивнул и вернулся к бумагам.

— Я посмотрю их и отдам после обеда.

— Уверены? — прищурилась Лавиния. — Тогда у меня есть еще десять минут. Посмотрю одним глазком. Вы идете?

— Куда?

— Взглянуть на ткань, которую принцесса выбрала для платья.

— Я уже высидел получасовую презентацию эскизов и образцов материалов, — взвыл Захар, но Лавиния, не обратив на его протест ни малейшего внимания, подхватила его под локоть и увлекла к соседней двери.

За ней оказалась огромная комната, заставленная стеллажами, на полках которых были выложены бесчисленные рулоны тканей. Каждому из них был присвоен свой номер, занесенный в базу данных, по которой девушка-ассистентка быстро нашла нужную ткань и выложила ее на демонстрационный стол. Затаив дыхание, Лавиния провела рукой по тонкому материалу. Она наконец смогла представить, каким будет подвенечное платье принцессы.

Измученный, Захар уже не в первый раз оказался вынужден симулировать хоть какой-то интерес, но его силы были на исходе, а энтузиазм Лавинии, напротив, был неисчерпаем. Она подвела его к тяжелой железной двери склада в дальней части комнаты, набрала код и пошла вперед, уверенно продвигаясь по этому шелковому лабиринту.

Наконец Лавиния остановилась.

— Вот! Это моя любимая! — сказала она, выдвинув и немного размотав один из рулонов. — Правда, красивая? Ее создал… — Лавиния запнулась, чуть не сказав «ваш отец». Зная, какую острую реакцию это может вызвать у Захара, она выбрала более нейтральную формулировку: — Ее создал Иван. Он месяцами работал над этим материалом, но результат оправдал все вложенные в него силы. Эта ткань прославила Дом Коловски.

— Обычная бежевая ткань? — искренне удивился Захар.

— Необычная, — улыбнулась Лавиния. — Смотрите, теперь она розовая. Этот материал называется «koza».

— То есть кожа, — понимающе кивнул Захар и пропустил ткань между пальцев, наблюдая за тем, как розовые тона сменяются золотистыми.

Лавиния продолжала водить кончиками пальцев по шелку, а Захар завороженно следил за ее движениями. Он никогда не предполагал, что ткань может быть настолько эротичной.

— Божественно, правда? — вздохнула Лавиния, лаская тонкий материал. — Обычно из этой ткани шьют сорочки. Платье из нее не сошьешь: будешь выглядеть голой… — Она умолкла, поймав напряженный взгляд Захара.

— Зачем? — Его голос дрогнул. — Зачем ты все это делаешь?

— Я ничего такого не делаю… — смешалась она, сделав шаг назад. — Просто когда я рядом с тобой…

— Чего ты хочешь, Лавиния?

— Я… Я стараюсь не думать об этом.

Она хотела того, что чуть не произошло между ними, но была уверена, что это не лучшая идея.

— Почему бы тебе не перестать сопротивляться? — промурлыкал Захар. — Зачем противиться тому, что так естественно?

— Но я ведь скоро стану мамой! — попыталась пошутить Лавиния, но Захар не улыбнулся в ответ.

— Значит, скоро тебе придется проводить все ночи дома и распрощаться с наслаждениями плоти.

— Мне не с чем прощаться, — вздохнула она.

Если бы Захар узнал, насколько бедна ее личная жизнь, он бы убежал от нее за тридевять земель.

— Я бы с этим поспорил.

— На что вы намекаете? По вашему мнению, я должна была вот так взять и отказаться от Рейчел? Просто бросить ее?

— Конечно нет, — покачал головой Захар и, сделав шаг вперед, обнял Лавинию за талию. — Но пока ты еще свободна, можешь делать все, что захочешь. А хочешь ты меня.

Это был не вопрос, а утверждение, с которым не было смысла спорить.

— Мне сказали об этом твои губы…

— Это был просто поцелуй.

— Твой язык…

Она будто приросла к полу, не в силах вымолвить ни слова.

— Твои бедра, — продолжал Захар, наблюдая за тем, как она краснеет под его взглядом. — Твои руки…

Лавиния завороженно смотрела, как его ладонь медленно скользнула под ее жакет. Ее соски мгновенно набухли под тонкой тканью топа в ожидании ласки.

Всю ночь она порицала себя за проступок, весь день вспоминала его, и вот сейчас ей предстояло пережить его вновь.

— Не нужно бороться с собой, Лавиния.

Руки Захара скользнули под ее майку, где он не обнаружил ни бюстгальтера, ни подкладок, лишь блаженство прекрасной упругой груди. Одновременно он чуть прикусил мочку ее уха, а потом начал спускаться вниз, покрывая поцелуями нежную кожу ее шеи.

Захар любил секс. Именно секс, а не прелюдию или последующие ласки. Но он был отличным актером, и ни одна из его любовниц не догадывалась об этом. Он удовлетворял свои потребности, а девушки получали желаемое.

Но сейчас все было иначе. Захар наслаждался каждой секундой, не думая ни о чем, кроме настоящего момента.

Лавинии до боли хотелось большего. Она чувствовала, как внизу ее живота разгорается пожар, который уже не могли угасить эти легкие ласки. В объятиях Захара она забывала об осторожности.

Захар продолжал ласкать ее, пока Лавиния не откинула голову назад, пока не прикусила губу и не застонала. Тогда он потянул вверх ее топ и, обнажив грудь Лавинии, заскользил губами по обнаженной коже.

Лавиния, затаив дыхание, смотрела, как его язык описывает круги вокруг ее разгоряченного соска. Когда Захар захватил его губами и начал посасывать, она не смогла сдержать стон, а он переключился на другую грудь, одновременно лаская кончиками пальцев все еще влажный сосок и с трудом сдерживая желание переключить внимание на более интимные зоны.

Осознав, что еще немного — и ситуация выйдет из-под контроля, Захар резко оторвался от губ Лавинии и сделал шаг назад.

Лишившись жара объятий Захара, Лавиния ощутила сожаление, смешанное с облегчением, но уже через мгновение все чувства померкли перед подступившим смущением. Когда она поспешно поправляла топ, ее щеки пылали огнем.

— Мне надо идти.

— Нет, не надо.

— На самом деле сегодня я встречаюсь с Рейчел. — Она заметила, как на ткани проступило влажное пятно вокруг соска, и поспешила прикрыть его пиджаком. — Я должна доказать мисс Хьюит, что могу быть ответственной. — Она чуть не поперхнулась, осознав, насколько глупо звучит эта фраза в сложившейся ситуации.

— Я мог бы поехать с тобой, — неожиданно для себя самого предложил Захар. — Возможно, если она подумает, что у тебя серьезные отношения…

— Серьезные! — У нее вырвался скептический смешок. — Да у тебя же на лбу написано, что интересует только секс на одну ночь.

Захар даже не пытался разубедить ее. Он выглядел немного растерянным.

Воспользовавшись возникшей паузой, Лавиния проскользнула мимо него и скрылась среди разноцветных стеллажей.

Захар проводил ее взглядом и покачал головой. Что за чертовщина с ним творится? Чтобы он предложил женщине поехать с ней и изобразить серьезные отношения? Сам, добровольно? Захар всегда был предельно рациональным человеком, всегда понимал причины и следствия своих поступков, но сегодня… Сначала он всю ночь потратил на размышления о Лавинии и, похоже, следующую проведет за тем же малополезным занятием.

Нет, с этим надо кончать. Пора выбросить эту чертовку из головы. Причем желательно прямо в кровать.

— Это письмо только что доставили! — В закрывающийся лифт вбежала хорошенькая секретарша из приемной и протянула ему золотистый конверт с королевской печатью в центре.

Захар благодарно кивнул и, не распечатывая, спрятал письмо в нагрудный карман. Он знал, что найдет в нем приглашение. Увы, сейчас его занимали вопросы, ответы на которые были куда менее очевидны. И первый из них: что делать с Лавинией?

Когда двери лифта открылись, у Захара уже было решение. Вернувшись в кабинет, он включил компьютер и быстро напечатал письмо для своей постоянной ассистентки Эбигейл. Он уже предупреждал ее о том, что ему может потребоваться ее помощь, так что необходимость немедленно вылететь в Мельбурн вряд ли станет для нее сюрпризом.

Затем он отправил ответ на королевское приглашение, еще раз просмотрел фотографии Рулы и поморщился. Телефон на столе Лавинии не умолкал ни на минуту. Присутствие Эбигейл определенно пойдет на пользу этому офису: она, по крайней мере, не исчезает с работы на полдня.

Теперь зазвонил его собственный телефон.

— Да, слушаю.

Звонили из юридического отдела. Похоже, сегодня всех интересовало только одно: когда он подпишет контракт Рулы. Он уже был готов сказать «да», но тут его взгляд упал на фотографии. Захар вспомнил крошечную Лавинию, «недостаточно худую» для Дома Коловски, и отложил ручку.

— Я не буду их подписывать.

Трубка затихла, затем натянуто рассмеялась и предположила, что он шутит.

Захар с нескрываемым удовольствием заверил невидимого собеседника в обратном.

Лавиния глубоко вздохнула и заставила себя широко улыбнуться.

Все, решительно все было бы гораздо проще, будь она уверена в том, что Рейчел действительно хочет жить с ней. Но бледное личико сестренки, выглядывавшее из-за ног приемной матери, выражало лишь раздражение.

— Она устала, — объяснила Ровенна, представившись и в двух словах рассказав о том, как Рейчел провела день. — У нее было очень насыщенное утро в садике.

— Мы ненадолго, — вымученно улыбнулась Лавиния.

Она протянула сестренке руку, но та сердито помотала головой и понуро побрела к машине.

— Я тут подумала: может, купим по молочному коктейлю? — бодро предложила Лавиния, пристегивая малышку.

— Ненавижу молоко, — буркнула та.

— С каких это пор? — усмехнулась Лавиния, но Рейчел не ответила.

— Тогда, может быть, сходим в парк?

Проще сказать, чем сделать. Лавиния совершенно не ориентировалась в этом районе. Ее тщетные попытки найти хоть что-то, хотя бы отдаленно напоминающее парк, рухнули у унылой полосы жухлой травы с горкой и парой расшатанных скрипучих качелей. Вокруг ни деревьев, ни прудика, ни единой заплутавшей утки, которую можно было бы покормить вместе с ребенком.

— Как тебе Ровенна? Она хорошо к тебе относится? — вновь попыталась завести разговор Лавиния.

Рейчел с чувством выполненного долга слезла с качелей и едва заметно пожала плечами.

— Я правда пытаюсь все уладить, — начала Лавиния, но вспомнила, что мисс Хьюит запретила ей говорить с сестренкой о подобных вещах, и испуганно прикусила язык.

— Как? — спросила Рейчел.

— Просто пытаюсь, — уклончиво ответила Лавиния. — Может, вон на те качели сходим?

— А потом ты отвезешь меня обратно?

Еще и часа не прошло, а Рейчел уже хочет, чтобы она ушла? Конечно, можно пытаться успокоить себя тем, что малышка просто устала, но на самом деле было очевидно, что они не могут найти общий язык.

— Я постараюсь навестить тебя на следующей неделе, — сказала Лавиния на прощание, надеясь, что мисс Хьюит позволит ей выполнить обещание.

Она хотела поцеловать сестренку, но девочка отстранилась и ушла в дом.

Лавиния была готова разрыдаться от отчаяния и бессилия. Она так многого ждала от этого часа, о стольком хотела поговорить с Рейчел, и все впустую. Если она чего и добилась, так только того, что сестра еще больше отдалилась от нее.

Добравшись до офиса, Лавиния забежала в туалет на первом этаже, умылась холодной водой и поправила макияж. Поднявшись на свой этаж, она поняла, что зря прихорашивалась. Никто не обратил внимания не только на блеск на ее губах, но и на сам факт ее появления, настолько жарким был спор, разгоревшийся в кабинете нового босса.

Громче всех кричала Катина.

— Нет! — вопила она, и ее лицо было белым от гнева. — Вы этого не сделаете! Уже слишком поздно что-то менять. Вы просто не можете этого сделать.

— А я ничего и не делаю, — огрызнулся Захар.

Он был чертовски зол, но не повышал голоса. Этого и не требовалось. В его речи звучали металлические нотки, свидетельствовавшие о том, что начатый сотрудниками Дома спор уже проигран.

— Вы должны его подписать, — настаивала главный дизайнер. — Вы должны…

— Я ничего никому не должен, — перебил ее Захар, а Лавиния вдруг поняла, о чем идет речь.

Стол Захара был едва виден под слоем фотографий Рулы. Еще пачкой снимков потрясала беснующаяся Катина. Но Захар даже не смотрел на нее. Вокруг царил полный хаос, а он спокойно печатал что-то на своем ноутбуке, словно по комнате металась надоедливая муха, а не разгневанная женщина.

— Вы хотите уничтожить Дом Коловски, — выпалила Катина. — Вы и раньше пытались добиться этого своими дешевыми махинациями… — Катина была так разгневана, что проглатывала слова. — Похоже, вы на пути к успеху. Это решение все разрушит…

— Почему же? — Захар наконец поднял на нее взгляд и чуть заметно усмехнулся. — Потому что я не утвердил пару снимков? Это… — он брезгливо оттолкнул рассыпанные по столу фотографии, — не то лицо, которое я хотел бы видеть на рекламе Дома Коловски. А сейчас прошу меня извинить, но мне нужно работать. И вам я предлагаю заняться тем же.

Катина плакала. Одна из самых суровых женщин, которых Лавиния знала, плакала, выходя из кабинета.

— Ты только что перечеркнул месяцы работы, — сказала Лавиния, когда они остались одни.

Ее сердце колотилось как бешеное, но Захар, похоже, был абсолютно спокоен. Он даже не удостоил ее взглядом, продолжая печатать.

Лавиния с усилием потерла виски, пытаясь взять себя в руки. Возможно, Захар не до конца понимает, что натворил. Возможно…

Она побледнела. Возможно, Катина права.

— Ты приехал, чтобы уничтожить Дом Коловски? — прошептала она, с трудом шевеля вдруг онемевшими губами.

— Не говори глупостей.

— Глупостей? Ты ведь уже пытался это сделать. — Она заметила, как напряглись его плечи, и по ее спине побежали мурашки. — Когда Нина еще не знала, что ты ее сын, ты забрасывал ее идиотскими предложениями: хотел выпустить линию постельного белья от Коловски для продажи в супермаркетах…

— Всего один раз! — огрызнулся Захар, не поднимая головы. — И часть прибыли пошла бы на благотворительность. Зачем мне разрушать компанию, которой я владею?

— Потому что ты ненавидишь ее?

Было странно слышать слово «ненависть» из уст Лавинии: в нем не было привычного Захару яда, а лишь недоумение.

— Да почему вы все делаете из мухи слона? — возмутился Захар, наконец подняв глаза на Лавинию. — При чем здесь мои семейные дела и уничтожение Дома Коловски? Из-за чего такая драма? Я не желаю ставить свою подпись под фотографиями, из-за которых семнадцатилетние девушки будут голодать. Я сказал, что Рула может еще раз попробоваться на роль лица Дома, когда немного наберет вес и будет выглядеть не так жалко, или пусть подберут другую модель…

— Ты не можешь изменить индустрию, — покачала головой Лавиния.

— В самом деле? — Захар нахмурился. — По-моему, я только что это сделал.

Ее подозрения были слишком близки к правде, чтобы продолжать этот опасный разговор. Захар кивком указал Лавинии на дверь, а когда она вышла, встал и устало прислонился лбом к толстому прохладному стеклу окна.

Было бы разумнее поставить эту чертову подпись и не вызывать лишней шумихи. Через пару недель все будет кончено. О Доме Коловски, о его тщедушном «лице» скоро останутся лишь воспоминания.

Но, даже осознавая все это, Захар не мог подписаться под тем безумием, которое поощряли его родители.

Дверь скрипнула, и в кабинет заглянула смущенная Лавиния.

— Я тут подумала… Ты правильно поступил.

Ее слова удивили Захара. Не то чтобы мнение Лавинии имело для него особое значение или он нуждался в ее одобрении, но ему было неожиданно приятно услышать ее признание.

— Как прошел обед? — спросил Захар, почувствовав острый укол незваного чувства вины.

— Он прошел на качелях, — вздохнула Лавиния, даже не пытаясь притворяться счастливой. — Было тяжело. Может быть, я просто обманываю себя. Может, Рейчел совсем не хочет жить со мной…

— Ты не должна сомневаться в себе.

— А как иначе? — всхлипнула Лавиния. — Она не хочет со мной общаться.

Захар не собирался вмешиваться в запутанные семейные отношения Лавинии, но чувствовал, что без его совета она может совершить роковую ошибку. В конце концов, это всего лишь совет, вряд ли его можно считать настоящим вмешательством.

— Она злится на тебя.

— На меня? За что?

— Ты приезжаешь, такая красивая и разодетая, как сказочная принцесса, которая должна ее спасти, гуляешь с ней пару часов, а потом возвращаешь обратно.

— Но у меня же нет выбора.

— Я просто знаю, что чувствует сейчас Рейчел, — оборвал ее Захар. — Она, наверное, предпочла бы, чтобы ты совсем не приезжала. Поверь мне, будучи в детдоме, я испытывал схожие чувства.

— Но что же мне делать? — беспомощно развела руками Лавиния, силясь сдержать слезы. — Не навещать ее?

— Наоборот, не пропускай ни одной назначенной встречи. Как бы грубо и отвратительно она себя ни вела, всегда приезжай к ней. Она тебя проверяет. Ждет подтверждения своей правоты.

— Правоты в чем?

— В том, что однажды ты бросишь ее. Рейчел испытывает тебя. По ее мнению, своей холодностью она лишь приближает неизбежное.

— Но я не передумаю.

— Вот и хорошо, потому что, пока тебя не было, звонила мисс Хьюит. — Он увидел, как полезли на лоб ее аккуратно выщипанные брови, и с усмешкой продолжил: — Пока что она ограничилась звонком в отдел кадров, но обещала перезвонить на следующей неделе и попросить рекомендации. Это значит, что она всерьез рассматривает твою кандидатуру.

Лавиния прижала руку к губам, словно этот непроизвольный жест мог сдержать бушующие в ее груди эмоции. Внезапно все — и загубленные снимки, и тощие модели, и неудавшийся визит, и даже восхитительный мужчина перед ней — померкло, потому что ее заветная мечта приблизилась к исполнению.

— Я смогу забрать Рейчел… — Лавинию аж трясло. — Может, я заберу ее уже на следующей неделе…

— Не торопи события…

— Но ведь это возможно…

— В таком случае тебе надо хорошо провести последние свободные выходные, — рассмеялся Захар. — Ты произвела на короля настолько неизгладимое впечатление, что он арендовал яхту в Сиднее и пригласил нас провести выходные с его семьей.

— На яхте?

Это вернуло Лавинию на землю. На нетвердую и шаткую землю, то и дело уходившую из-под ног и толкавшую ее в объятия Захара.

— Но мы не можем… — испуганно бормотала она, пока ее бурное воображение уже рисовало соблазнительную картину грядущих выходных.

— Отвергнуть столь любезное приглашение, вне сомнения, было бы грубостью, — лукаво заметил Захар.

— Ты легко можешь отказаться, король поймет…

— Может быть, я хочу согласиться. И, может быть, ты хочешь того же?

Лавиния отвела взгляд. Больше нельзя тянуть. Она должна рассказать ему все, должна найти подходящие слова, чтобы объяснить, что та чувственная женщина, которую он целовал несколько часов назад, — это лишь иллюзия, вызванная к жизни его умопомрачительными объятиями.

Но вместо этого она лишь спросила:

— Каюты отдельные?

— Разумеется. Вряд ли строгие традиции, которым следует королевская семья, позволят нам разделить одну каюту.

Лавиния вздохнула с облегчением и чуть расслабилась. Захар, заметив это, широко улыбнулся:

— Я позвоню помощнику короля и…

— Я еще не сказала «да».

— Тогда скажи «нет».

Лавиния хотела бы, чтобы у нее хватило силы воли вымолвить это короткое слово, но соблазн был слишком велик. Пускай Захар опасен и совершенно непредсказуем, пускай ее сердце скоро будет разбито, впервые в жизни Лавиния хотела пойти на поводу у своих желаний, не оглядываясь на возможные последствия.

— Только не думай, что…

— Я и не думаю, — усмехнулся Захар.

Он действительно не думал.

Он знал.

Сверкающий лимузин Коловски на узкой улочке ничем не примечательного спального района выглядел совершенно сюрреалистично. Он был здесь таким же чужеродным элементом, как и его хозяин, вышедший из машины, чтобы галантно распахнуть дверь перед Лавинией.

— Я думала, мы заедем за тобой по дороге в аэропорт, — удивленно сказала она, устраиваясь на кожаном сиденье напротив Захара.

— Сегодня ты моя гостья, — улыбнулся он. — И обходиться с тобой будут соответственно.

По коже Лавинии побежали мурашки. Намек Захара был предельно ясным: сегодня она не была личной помощницей главы Дома, потому что он приготовил для нее совсем другую роль. А она так и не нашла слов, чтобы сознаться в том, насколько неуверенно она чувствует себя в этой роли.

Лавиния отвернулась к окну, пытаясь придумать какую-нибудь легкомысленную и остроумную реплику в ответ, но в голове было пусто. Паника, терзавшая ее со вчерашнего дня, разыгралась с новой силой.

«Тебе не о чем волноваться, все будет организовано по высшему разряду», — заверил ее Захар. Лучшие дизайнеры и модельеры Дома Коловски были к ее услугам, ей оставалось только выбрать наряды и аккуратно упаковать их в новенький кожаный чемодан. Как и любой другой мужчина, Захар считал, что это просто, не принимая во внимание тысячи мелочей, из которых складывается образ женщины.

Доверив Катине продумывать ее гардероб, Лавиния записалась к парикмахеру и косметологу, а потом отправилась в спа-салон, где помимо прочего сделала эпиляцию ног и зоны бикини, чтобы все волосы на ее теле были в идеальном порядке. А уж о том, каких невообразимых усилий ей стоило найти свадебный подарок для той, у кого в буквальном смысле слова есть все, даже вспоминать не хотелось.

Сборы Захара заключались в том, что он вылез из кровати.

Он даже не удосужился побриться.

Лавиния искоса взглянула на него и снова отвернулась к окну, тщетно пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Казалось, каждый предпринятый ею шаг приближал неизбежную развязку.

Сегодня Захар был особенно привлекателен. Строгий деловой костюм все же немного скрадывал его сексуальность, чего нельзя было сказать об идеально подобранной повседневной одежде. В угольно-серых льняных брюках и белой рубашке он был невероятно элегантен и столь же невероятно привлекателен. Лавиния завистливо вздохнула: Захар безо всяких усилий добился эффекта, на достижение которого она убила несколько часов.

— Я очень волнуюсь, — призналась она, нервно поправляя волосы. — Надеюсь, что смогу соответствовать королевским стандартам.

— Тебе не о чем волноваться. Король Абдулла известен своим гостеприимством, и с Жасмин вы отлично поладили. Уверен, мы прекрасно проведем время.

Всю дорогу до аэропорта Лавиния молчала, но было видно, что с каждой секундой она нервничает все сильнее.

Вскоре лимузин притормозил у небольшого, сверкающего на солнце частного самолета. Захар первым поднялся по трапу и оглянулся: Лавиния, едва переставляя ватные ноги, плелась следом.

— Все в порядке?

— Да, — кивнула она, вымученно улыбаясь ожидавшим их членам экипажа.

Войдя в салон, Лавиния не смогла сдержать восхищенный вздох. Вместо обычных рядов сидений здесь стояли шикарные кожаные кресла. В глубине салона виднелась барная стойка и двери, вероятно ведущие в отдельные комнаты.

— Ты боишься летать? — не выдержал Захар, глядя, как она судорожно застегивает ремень безопасности.

— Наверное, — вздохнула она.

— Перелет займет всего час.

Лавиния страдальчески усмехнулась, всем своим видом демонстрируя ему, что это будет самый долгий час в ее жизни.

— Почему ты раньше ничего не сказала? — нахмурился Захар.

— А я не знала, — обезоруживающе улыбнулась Лавиния. — Я еще никогда не летала на самолете.

— Вообще никогда? — изумился Захар, для которого постоянные перелеты были неотъемлемой частью рабочего процесса.

— Я и в Сиднее никогда не была. — Лавиния и сама порядком смутилась от своего признания. — Так что не жди, что я буду твоим гидом.

Она опять его удивила. Он был уверен, что подобные поездки с мужчинами Лавинии не в новинку, а она оказалась прекрасной бабочкой, запертой под колпаком у Коловски.

— Бояться нечего.

— Я знаю.

Захар вспомнил свой первый полет. Он не испытывал страха, лишь приятное волнение человека, чьи мечты наконец начали сбываться, но, возможно, за это ему стоило благодарить пожилого мужчину, который сидел рядом с ним и всю дорогу развлекал его разговорами. Захар решил испробовать его метод борьбы со страхами на Лавинии. Он рассказал ей о своем первом полете: о том, как он, будучи еще совсем мальчишкой, летел в Англию без денег, знания языка и особой надежды на то, что иммиграционная служба пропустит его в страну, а старый друг по детдому встретит в аэропорту, как и обещал.

Лавиния слушала его с улыбкой, на время забыв о шуме двигателей набиравшего высоту самолета.

Когда стюардесса предложила им легкий завтрак, Захар все еще рассказывал. Лавиния выбрала теплую чернику под охлажденным натуральным йогуртом, и крупные сладкие ягоды лопались у нее на языке.

После еды ей принесли шампанское с цветком гибискуса на дне бокала, и его нежные лепестки трепетали от поднимавшихся со дна золотистых пузырьков.

Сделав глоток шампанского, она повернулась к Захару. Его рассказ был интересным, но оставил после себя множество вопросов.

— Как же ты начал свою карьеру? — спросила она. — У тебя ведь, если я правильно понимаю, не было никакого образования?

— Я врал, — лукаво улыбнулся Захар. — Только пока это было необходимо, конечно. Я был сообразительным, уверенным в себе юношей. Наниматели всегда обращают внимание на эти качества. Вначале я целый год работал официантом и уборщиком, изучал язык и свои возможности. Пытался понять, что мне понадобится для первого шага вверх по карьерной лестнице. А затем я купил свой первый деловой костюм.

— Костюм? — удивленно переспросила Лавиния.

— Да, — кивнул Захар. — Но это был не обычный костюм. Я нашел хороший секонд-хенд, где продавались сшитые на заказ костюмы. Они были дороже, чем любой обычный костюм, но стоили своих денег. С правильной стрижкой, правильной обувью, правильным адресом…

— Правильным адресом?

— Я работал уборщиком в доме очень влиятельных людей, и каждое утро ровно в десять на коврик у их порога ложились письма. Некоторые из которых оказались весьма полезными, — подмигнул он. — Год я копил деньги, создавал правильный имидж. У меня было три рубашки, пять галстуков и один костюм. На первую зарплату я купил второй, а через год впервые заказал костюм у портного. Тогда мне уже не нужно было врать о своем образовании. Я знал, что, как только мой наниматель поймет, каков я в деле, он сам не захочет меня потерять.

— Да, уверенности тебе было не занимать, — улыбнулась Лавиния. — У меня бы никогда не хватило духу соврать о своем образовании. Но и возможности поступить в университет у меня сначала тоже не было, поэтому я пошла на специальные курсы.

— Курсы?

— Да.

— То есть ты до сих пор учишься?

— Уже в университете, на химическом факультете, — кивнула Лавиния. — Хотя это медленный процесс, и боюсь, он окончательно застопорится, когда я возьму к себе Рейчел. Такими темпами я получу диплом и начну преподавать только годам к тридцати.

— Ты учишься на химика?

— Да, — вздохнула Лавиния. — Я и представить себе не могла, насколько это долгий процесс.

— Это просто потрясающе!

Захар говорил совершенно искренне. Он словно смотрел фильм и вдруг надел 3D очки. Цвета и оттенки, которые он видел в Лавинии, стали ярче и насыщеннее, завораживая его своими переливами. В любой другой ситуации его бы это насторожило. Когда дело касалось бизнеса, Захар предпочитал избегать лишних деталей. Но с Лавинией все было иначе.

Самолет готовился к посадке. Симпатичная стюардесса убрала со столиков посуду и попросила их пристегнуть ремни. Зная, что приземление обычно пугает новичков даже сильнее, чем взлет, Захар неожиданно для себя предложил Лавинии взять ее за руку, но она рассмеялась и покачала головой:

— Я больше не боюсь. Чем дольше мы летим, тем лучше я себя чувствую. Кажется, мне даже начинает нравиться летать.

Словно в доказательство своих слов, Лавиния перегнулась через сиденье Захара, чтобы выглянуть в иллюминатор. Внизу, среди потрясающего великолепия океана и скал лежал Сидней, и этот вид никого не мог оставить равнодушным. Никого, кроме Захара, взгляд которого был прикован к Лавинии. Его ноздри наполнил нежный аромат ее духов, а руку жгло случайное прикосновение ее запястья.

Когда Лавиния подалась назад, их взгляды встретились. В серых глазах Захара она увидела отражение своего желания и предложение наконец дать выход энергии, уже не первый день сжигавшей изнутри их тела.

Лавиния сама поцеловала его, но в этом прикосновении губ не было смелости первого шага. Они уже давно сделали все первые шаги и были готовы двигаться дальше.

Как цезий, вступивший в реакцию с водой, тело Лавинии пенилось и таяло в умелых руках Захара. Он прошептал ее имя и чуть прикусил нежную мочку ее уха, словно предупреждая о своем желании. Но вместо того, чтобы целомудренно отстраниться, Лавиния только крепче прижалась к Захару. Ей не нужны были слова, чтобы выразить свою готовность отдаться на волю его рук и губ. Захар почувствовал это. Его ласки стали более дерзкими, а каждый новый поцелуй таил в себе отголоски грядущей бурной ночи.

Лавиния страстно отвечала на поцелуи Захара, но в глубине души ее терзало беспокойство. Она должна была вырваться из плена его губ и наконец признаться в том, что та смелая, чувственная женщина, которую он целовал, пробуждалась лишь в его объятиях, а ночью ему придется иметь дело не с ней, а с испуганной неопытной девчонкой.

— В эти выходные я столько вещей могу сделать в первый раз… — прошептала Лавиния, чуть отстранившись, и Захар победоносно улыбнулся, услышав в этой фразе обещание того, чего так долго жаждало его тело.

— Да, — продолжила она, нервно поправив упавшие на лицо волосы. — Сегодня я сделаю это впервые.

— Ты еще никогда не каталась на яхте? — снисходительно улыбнулся Захар.

— Нет, — покачала головой Лавиния. — Хотя да, я действительно никогда не каталась на яхте, но дело не в этом… — Было бы куда проще опять поцеловать его, чем произнести вслух эти роковые слова. — Я еще ни с кем не спала.

— Лавиния… — Он даже улыбнулся, услышав эту нелепость. — Мы же оба знаем…

— Что ты знаешь, Захар? — нахмурилась Лавиния. — Досужие сплетни, которых хватает в каждой крупной компании? Все шепчутся за моей спиной, болтают, что я спала с Алексеем, а может, и с Левандером, но слова — это всего лишь слова. Да, я могу посмеяться, пофлиртовать, умею подать себя, но это вовсе не значит, что я доступная, дешевая… Все в компании так думают. — Она бросила на него пронзительный взгляд. — Даже ты.

— Я так не думал, — покачал головой Захар.

Пусть он и предпочитал легкие, краткосрочные отношения, к каждой из своих любовниц он относился с большим уважением. Секс был ценным призом, за который Захар был готов отдавать себя каждой из них. Правда, только тело, не душу.

— Из твоих действий, — продолжал Захар, — я заключил, что ты хочешь меня так же сильно, как я тебя. И я испытывал раздражение вовсе не из-за твоих отказов, а из-за сбивающего с толку поведения. Нельзя же так себя вести и при этом… — Признание Лавинии совершенно выбило его из колеи, отказываясь укладываться в голове.

— А я и не веду, — вздохнула Лавиния, пряча глаза. — Такой я была только с тобой.

Ее слова все еще висели в воздухе, когда самолет коснулся земли. Толчок при посадке заставил Лавинию откинуться в кресле, но по силе он был не сравним с ударом, который только что обрушился на сидящего рядом с ней мужчину.

Самолет катился к аэропорту, постепенно сбрасывая скорость, когда Захар вновь заговорил:

— Мне не нужны отношения.

Захар надеялся, что выразился предельно четко. Лавиния должна была стать восхитительной передышкой в его полной проблем жизни, а не осложнить ее еще больше. Захар хотел Лавинию, но ту ярко накрашенную и остроумную Лавинию, которую видел в офисе и на приеме. Ту привлекательную женщину, которая, смеясь, бросала вызов всему миру, которая знала мужчин и те правила, по которым они играют. Он не желал мириться с существованием другой Лавинии, затягивающей его в болото чувств и эмоций, о которых он не хотел даже думать.

— А разве я просила отношений?

— Я тебя умоляю…

Опыт общения с женщинами не оставил сомнения в том, что они всегда хотят куда больше, чем он готов даже начать им давать.

— Разве мы не можем просто наслаждаться обществом друг друга? В конце концов, со дня на день у меня может появиться Рейчел. — Лавиния рассмеялась, глядя на его побледневшее лицо, и пояснила: — Именно поэтому отношения с тобой меня не интересуют. Я могла бы рискнуть своим сердцем, но ее — никогда. Я знаю, какую семью хочу для Рейчел, и ты никогда не смог бы стать ее частью.

В этой фразе слышалось приглашение к продолжению разговора, но Захар предпочел промолчать. Экипаж уже вышел, дверь салона открылась, а у трапа их ждал личный помощник короля Абдуллы. Захар отстегнул ремень безопасности, стремясь побыстрее выбраться наружу, но Лавиния схватила его за руку:

— Мне не нужны отношения, но я хочу быть с тобой. На одну ночь. На одну ночь я хочу забыться, чтобы потом было что вспомнить.

Захар не знал, что ей ответить. Он хотел провести с Лавинией гораздо больше, чем одну ночь, но это было до ее рокового признания.

— Захар…

Он отдернул руку и поднялся.

— Я уже сказал тебе в день нашего знакомства и повторю еще раз: ты даже не представляешь, с кем связываешься. — Наивное неоправданное доверие Лавинии раздражало его. — Лучше держись от меня подальше.

С этими словами он вышел из самолета. Лавинии не оставалось ничего иного, как последовать за ним, хотя от радости, которую она испытывала всего лишь несколько минут назад, не осталось и следа.

В сопровождении личного помощника короля они сели в шикарный лимузин, который отвез их на пристань, где ждала огромная белоснежная яхта.

Король и его семья тепло поприветствовали их, когда они поднялись на борт. Жасмин была рада снова видеть Лавинию. Оказалось, что в кругу семьи принцесса была избавлена от необходимости носить вуаль. Сейчас, в окружении родных людей, она была совсем не похожа на ту робкую девушку, которую Захар видел в Мельбурне. В просоленном воздухе то и дело звучал ее звонкий смех.

Роскошное судно вскоре отчалило из Дарлинг-Харбор и медленно поплыло вдоль берега. Открывающиеся виды на огромный Харбор-Бридж и великолепное здание оперы были настоящим праздником для глаз, но взгляд Захара был устремлен вовсе не на берег. Он смотрел на Лавинию, непринужденно болтавшую с Жасмин, и не мог отвести глаз. Осознание того, что от этой девушки следует держаться подальше, причиняло ему почти физическую боль.

Захар предпочитал, чтобы в его отношениях с женщинами все было предельно просто и прозрачно, а что может быть проще короткой страстной интрижки на одну ночь. Казалось бы, Лавиния предложила ему именно это, но Захар чувствовал, что за ее словами скрывается нечто куда более опасное.

После легкого ланча на палубе им показали каюты. Осмотрев свои апартаменты, Захар вновь убедился в том, что эти выходные окажутся для него сущим адом. А поскольку он сам дал помощнику короля четкие инструкции относительно комнат, этот ад был его рук делом.

Не подозревавшая о его смятении Лавиния тем временем распахнула дверь в свою каюту и ахнула от изумления. Она уже прошлась с Жасмин по палубе и поняла, что эта яхта ни в чем не уступает высококлассному пятизвездочному отелю, но отведенная ей каюта превзошла самые смелые ее ожидания. Главным предметом в комнате, конечно, была огромная кровать с балдахином и горкой атласных подушек, но и кроме нее здесь было на что посмотреть. Изящный туалетный столик из красного дерева, белоснежный диван, пушистые ковры и встроенное в мраморный пол ванной комнаты джакузи потрясали воображение не избалованной роскошью Лавинии.

— Это потрясающе! — Она бродила по каюте, заглядывая во все двери, восхищаясь то уже развешанной в стенном шкафу одеждой, то изящными фарфоровыми баночками с ароматическими маслами на полочке в ванной. — А куда ведет эта дверь?

— В соседнюю каюту, — ответила сопровождавшая ее девушка из персонала яхты, опустив глаза. — Мы понимаем, что между нашими культурами есть определенные различия…

Она явно была смущена, поэтому сообщила Лавинии, что обед будет сервирован на палубе через полчаса, и поспешила уйти.

— В соседнюю каюту, — эхом повторила Лавиния, зачарованно глядя на дверь.

На ручке явственно не хватало таблички «Не открывать! Опасно!», но сейчас с искушением боролась не Лавиния, а Захар, лежавший на кровати и недовольно буравивший дверь взглядом. Именно в этом положении его застала постучавшая и, не дождавшись ответа, заглянувшая в злосчастную дверь Лавиния.

— Привет, сосед!

Он не ответил, только еще сильнее нахмурился.

— Не волнуйся, я не прокрадусь сюда ночью. Можешь спать спокойно.

— Ха-ха, — мрачно отозвался Захар.

— Извини, что подпортила тебе планы. — Лавиния присела на край кровати. — Но я же говорила тебе не делать поспешных выводов…

Захар тяжело вздохнул. Она была права: он поспешил с выводами. Настолько, что попросил Эбигейл приехать в понедельник на замену Лавинии, которую собирался до конца пребывания в Австралии уютно устроить в своей спальне.

Между ними установилась особая связь, но нужно было взять волю в кулак и разорвать ее раз и навсегда. Они люди из совершенно разных миров, живущие в разных уголках земного шара. Он не создан для серьезных отношений, а Лавинии в скором времени предстоит воспитывать ребенка. Нет, все это не для него. Подобный расклад не устроил бы Захара и в лучшие времена, не говоря уже о текущем моменте.

— Если ты так долго ждала, тебе стоит подождать еще немного, пока ты не встретишь того, к кому ты будешь серьезно…

Захар не смог заставить себя закончить фразу. Сама мысль о будущем любовнике Лавинии была для него невыносима. А вдруг он окажется каким-нибудь подонком, для которого она тоже будет «лекарством на одну ночь» и которому будет плевать на ее чувства?

— Думаю, пора идти обедать, — заметила Лавиния, вставая. — Поверить не могу, что они дали нам соседние комнаты. Почему они решили, что мы пара? — Она покачала головой и подмигнула уныло взиравшему на нее Захару. — Увидимся на палубе, сосед.

Обед проходил в легкой неформальной атмосфере. Пока официанты возились с тарелками, Лавиния болтала с Жасмин и подружками невесты.

— Он очень красивый! — улыбнулась она, рассматривая фотографии жениха принцессы.

— Знаю, — счастливо вздохнула Жасмин. — К счастью, я младшая из пяти дочерей. Отец принимал гораздо более активное участие в выборе мужей для моих старших сестер и на какое-то время выпустил меня из поля зрения. Джастин — друг моего брата. Они вместе учились в университете, и он иногда приезжал во дворец. Несколько лет я ужасно по нему страдала, думала, что он совсем на меня не смотрит, но оказалось, что это не так. Полгода назад брат решился на разговор с отцом. Он смог объяснить ему, насколько я буду несчастна, если выйду замуж за одного из выбранных им кандидатов, а не за любимого мужчину. Иметь такую чудесную, понимающую семью — это настоящее благословение.

Лавиния заставила себя улыбнуться в ответ, но в ее груди все сжалось от боли. Она много раз представляла себе, как сложилась бы ее жизнь, будь у нее большая любящая семья. Семья, с которой можно было бы делить все радости и невзгоды, на которую можно жаловаться друзьям, с которой можно встречать Рождество и дни рождения…

Жасмин вдруг вспомнила, что должна поговорить с отцом, извинилась и отошла, а ее место занял Захар.

— Тебе надо намазаться солнцезащитным кремом.

Он издалека заметил, как покраснели худенькие плечи Лавинии, и, хотя ей не суждено было стать его любовницей, он все же чувствовал себя ответственным за ее благополучие. По крайней мере, на борту этого судна.

— Знаю, но я совсем забыла взять его с собой.

— Но он тебе совершенно необходим. Спроси у Жасмин, может быть, у нее есть…

Захар осекся. У Жасмин была чудесная смуглая кожа, не нуждавшаяся в подобных средствах, это Лавиния была белой, словно бутон лилии.

— Мне страшно просить, — призналась Лавиния. — Все здесь такие вежливые и обходительные, что могут послать за ним вертолет или выкинуть что-нибудь еще в таком духе…

— Я разберусь.

Захар переговорил с одним из членов команды и вернулся минуту спустя, держа в руках вожделенный тюбик.

— А увлажняющий крем после загара они отнесут к тебе в каюту.

— Каюта — это слабо сказано! — улыбнулась Лавиния. — Спасибо!

После обеда гости начали расходиться. Полуденное солнце пекло слишком сильно, чтобы оставаться на палубе, и король объявил, что пойдет вздремнуть. Лавиния полностью разделяла его желание, тем более что принцесса хотела посмотреть фильм, а значит, пока не нуждалась в ее обществе.

— Мы соберемся на ужин в семь часов, — сообщила ей мать Жасмин. — А сейчас отдохните, Лавиния. Наслаждайтесь кораблем, морем и солнцем.

Как и предсказывал Захар, королевская чета оказалась любезнейшими хозяевами. Лавиния поблагодарила устроившуюся в тени с книгой королеву за прекрасный обед и отправилась в свою каюту, где царил полумрак и блаженная прохлада. Она сбросила сарафан, оставшись лишь в трусиках и бюстгальтере, намазала порозовевшие плечи прохладным кремом с алоэ вера и растянулась на кровати, наслаждаясь легким, убаюкивающим покачиванием яхты.

Полностью расслабиться Лавинии не давали только мысли о том, что от Захара ее отделяет лишь одна дверь, и эта преграда не казалась ей достаточно надежной.

Поразмыслив, она решила, что даже хорошо, как он отреагировал на ее признание. Да, она хотела заняться с ним любовью, хотела, чтобы он стал ее первым мужчиной, но все остальное из того, что она сказала, было ложью.

Лавиния хотела большего, чем секс на одну ночь. Захар занимал все ее мысли. Рядом с ним она не боялась быть самой собой. Она рассказала ему о своем прошлом, о настоящем и даже поделилась надеждами на будущее, открыла ему свое сердце, и теперь он мог с легкостью разбить его.

Она перекатилась на спину и закрыла глаза, представляя себе лицо мужчины в соседней каюте.

Ее очаровал не Захар.

И не бизнесмен Беленки.

И не целеустремленный Риминик, решивший создать себя заново.

Это была совокупность его ипостасей: улыбка, от которой у нее все сжималось внутри, его мрачный юмор и проблески более мягкой, эмоциональной стороны его личности. Обладать им, быть в его объятиях, принадлежать ему, пусть и недолго, — это было бы умопомрачительно.

Лавиния вошла в свою каюту и грустно улыбнулась. Ее постель была усеяна лепестками роз, горели свечи, а в стоящем на туалетном столике ведерке со льдом охлаждалась бутылка шампанского. Джакузи тоже было наполнено, и от пенной воды по комнате распространялся чудесный аромат масел и благовоний.

Вся эта красота, конечно, появилась здесь благодаря Захару. Наверное, он дал указания персоналу яхты еще до того, как узнал, что она девственница.

Лавиния еще раз огляделась и начала раздеваться. От грусти по несбывшейся эротической фантазии мало толку, да и вода остынет, если она не поторопится.

Она налила себе бокал шампанского и с замирающим от восторга сердцем легла в джакузи. На мраморной полочке обнаружилась вазочка с клубникой, политой темным шоколадом, и Лавиния, блаженно зажмурившись, отправила в рот сразу несколько ягод.

Захар услышал плеск воды в соседней каюте и до боли сжал кулаки. Ему невыносимо хотелось присоединиться к Лавинии, прикоснуться к ее нежной, распаренной от горячей воды коже, вновь ощутить сладкий вкус ее губ, заняться с ней любовью…

Он стянул галстук и со злостью швырнул его на кровать. В баре его ждала большая бутылка бренди. Он выпил бокал, даже не почувствовав вкуса, затем опустошил еще один, но алкоголь не оказал ожидаемого воздействия. Ему было нужно куда более действенное средство, чтобы приглушить тоску, терзавшую его тело и душу.

Увы, подобного средства у него не было, а соблазн был слишком велик.

Устав бороться с собой, он подошел к двери, разделявшей их каюты, и тихо постучал.

В голосе, ответившем ему «да», не было уверенности. Захар вошел в комнату и замер, не в силах отвести глаз от Лавинии. Она лежала в джакузи с бокалом шампанского в руке, и в ее огромных, потемневших от волнения глазах читались страх и надежда.

— А ты не терял времени, — сказала она, пытаясь замаскировать свои чувства за шуткой. — Я-то думала, что ты весь ужин проговорил с королем, а оказалось, что вместо этого ты обрывал лепестки роз и возился со свечками.

— Разве я не молодец? — поддержал шутку Захар. — Я и не предполагал, что могу быть таким романтичным. — Но через мгновение улыбка пропала с его лица. — Скажи, ты уверена?

Пузырьки рассеивались, постепенно открывая его взору тело Лавинии, и она с трудом сдержала желание прикрыть грудь ладонями. Незнакомая ей стыдливость и робость сковали тело, но она все же нашла в себе силы ответить:

— Да. Но, по правде говоря, я немного боюсь…

— Скоро перестанешь, — пообещал Захар, опускаясь на колени рядом с джакузи.

Он взял с полки губку и начал медленно намыливать плечи, шею, руки, грудь Лавинии, одновременно лаская ее вдруг ставшее невероятно чувствительным тело. Вода смыла остатки макияжа, и он увидел, как она молода и беззащитна, увидел, насколько ей сейчас страшно. Захар был признателен Лавинии за то, что она выбрала именно его своим первым мужчиной, и знал, что не разочарует ее.

Захар помог Лавинии подняться, почувствовав охватившее ее смущение, притянул ее к себе и поцеловал так страстно, что она забыла о своих страхах. Этот поцелуй не был похож на предыдущие. Захар ласкал ее теплое, влажное обнаженное тело, чувствуя, как его одежда пропитывается водой в тех местах, где Лавиния прижимается к нему. Он смаковал каждое прикосновение к ее нежной коже, каждый поцелуй. Руки Захара блуждали по ее спине, талии, бедрам, а она вздрагивала от его смелых прикосновений, но не отстранялась, а только крепче обнимала его.

Он почувствовал, как она дрожит от холода и желания, и подхватил ее на руки.

— Давай я отнесу тебя в кровать.

Захар отдернул покрывало и осторожно положил на шелковые простыни свою драгоценную ношу. Лавиния зачарованно наблюдала за тем, как он раздевается. Даже невзирая на испещрившие его тело шрамы, Захар был невероятно красив и потрясающе сложен. У Лавинии перехватило дыхание, когда она представила, что вся эта роскошь сейчас будет принадлежать ей. Захар замер, наслаждаясь ее искренним восхищением, а затем лег рядом с ней.

Какое-то время он просто держал Лавинию в объятиях, давая ей привыкнуть к новым ощущениям: к тому, что она лежит обнаженная рядом с мужчиной, к его горячему сильному телу, переплетенному с ее собственным. А затем притянул ее ближе и поцеловал.

Это был созидательный поцелуй. Поцелуй, который жаркой волной прокатился по ее телу, пробуждая в нем первобытные инстинкты, дремавшие до поры. Ее женское естество воспряло и готово было подсказать, что делать дальше.

Лавиния обвила ногой бедра Захара, чувствуя, как жесткие волоски на его ноге покалывают ее нежную кожу. Она хотела дать ему понять, что готова принять все, что он может дать, и ей не пришлось просить дважды. Его губы сжались вокруг ее возбужденного соска, а руки скользнули ниже, туда, где концентрировалось ее желание.

Она вздрогнула, но, повинуясь, шире раздвинула бедра и ощутила твердость его эрекции совсем рядом с эпицентром ее страсти.

Захар ощутил ее влажное тепло и трепет и почувствовал, как его охватывает волнение. Обычно он всегда надевал презерватив, но, подумав о девственной плоти, ждущей его, захотел прочувствовать все. Но он делал это не только ради себя: презерватив мог стать помехой и причинить Лавинии лишнюю боль.

— Когда у тебя месячные? — прошептал он, щекоча горячими губами ее ухо.

— Скоро, и я… Я приняла таблетку…

— Никогда не доверяй мужчине, когда он так говорит, если только это не я. До сегодняшнего дня я всегда предохранялся, тебе нечего бояться.

Лавиния не сомневалась в том, что может ему доверять. Во всем остальном вряд ли, но в этом — вне всяких сомнений.

Захар целовал Лавинию, вкладывая в каждый поцелуй всю ту страсть, которую вынужден был сдерживать до этого дня. Он целовал ее, пока она не опьянела от желания, потеряв контроль над своим телом. Целовал ее, одновременно переместившись так, чтобы оказаться между ее податливо разведенными ногами. Целовал, когда вошел в нее, но вдруг замер, потому что наслаждение, которое он испытал, было слишком сильным.

Лавиния вскрикнула от резкой боли, но не оттолкнула Захара, а лишь крепче прижалась к нему, спрятав лицо на его груди.

Но через мгновение боль сменилась острым, ярким наслаждением. Лавиния поняла, что хочет большего, и выгнулась ему навстречу. Тогда Захар начал двигаться, постепенно входя все глубже. Она стонала и кричала от наслаждения, не в силах сдерживаться, а он шептал ей слова, совсем не похожие на ту милую чепуху, которую он обычно говорил своим любовницам в такие моменты. Слова, опасные в устах такого мужчины, как Захар. Слова, которые он еще никогда никому не говорил.

Ласки Захара кружили ей голову. С каждым словом, с каждым нежным движением Лавиния раскрывалась для него все охотнее. Ее бедра приподнялись ему навстречу, губы ловили воздух, а голова шла кругом от новых ощущений.

С последним толчком Захар заполнил ее полностью, и это было так захватывающе чудесно, что Лавиния даже захотела, чтобы это прекратилось, потому что она не узнавала себя. Она никогда не ожидала от себя такого блаженного абсолютного подчинения телу мужчины, принятия его власти над собой, готовности пренебречь любыми правилами и нормами, лишь бы дойти до конца.

Ее ноги сжались вокруг бедер Захара, а ногти вонзились в его спину, когда наслаждение стало невыносимым и наконец взорвалось фонтаном, переполнившим ее жаркой, безумной эйфорией. Пока он извергался в нее, она кусала его плечо, потому что только так могла сдержать рвущиеся наружу слова. Она ни в коем случае не должна была сказать… Даже если это действительно так…

Потом Захар еще долго целовал и ласкал ее, а Лавиния все ждала, надеясь, что рассудок возобладает над эмоциями, но эта фраза продолжала вертеться на ее языке. Ей приходилось сдерживаться, чтобы не выкрикнуть эти слова в окутавшую их темноту.

Но, к сожалению, молчание не отменяло того, что произошло.

Она окончательно и бесповоротно влюбилась.

Проснувшись, Захар понял, что улыбается. Он был настолько изумлен этим открытием, что несколько минут лежал без движения, привыкая к новым для себя ощущениям. Захар привык к девушкам на одну ночь, причем ночь, завершающуюся не совместным сном, а его поспешным уходом. Он испытывал неловкость от близости и, хоть и считал это проявлением слабости, предпочитал просыпаться в одиночестве.

Но только не этим утром.

Он лежал спиной к Лавинии и, затаив дыхание, слушал, как она просыпается. Вот она пошевелилась, перевернулась на бок… А потом он почувствовал прикосновение холодных ладоней к своей спине. Захар мысленно застонал. Каждая из женщин, с которыми он спал, считала, что проведенная вместе ночь дает ей право требовать ответов на любые вопросы, как будто он мог запросто развернуться и поделиться с ней самой темной частью своего прошлого. Захар готовился к неизбежному, но вопросов не последовало.

Тонкие пальчики Лавинии осторожно скользили по шрамам Захара, а он лежал едва дыша и проклинал все на свете. Ее прикосновения заставляли его заново переживать ужас, который стоял за каждым из шрамов, напоминая ему о том, зачем он приехал в Австралию. Его план не должен был затронуть Лавинию, но Захар мог защитить ее, только доверившись ей, а от одной мысли об этом по его коже бежали мурашки. Доверие было для Захара неизведанной и заведомо опасной территорией.

— Нам нужно вставать, скоро завтрак, — сказала Лавиния, целуя его в плечо. — Когда мы улетаем?

— Через пару часов.

— Завтра в это же время я буду сидеть за своим столом, — вздохнула она. — Жаль, что сказка так быстро закончилась.

— А может, тебе взять отпуск? — предложил Захар, уцепившись за идею, показавшуюся ему блестящей. — Сможешь больше времени проводить с Рейчел. И со мной…

— Что?

— Переезжай ко мне.

Лавиния рассмеялась от неожиданности. Кто угодно посчитал бы подобное предложение, прозвучавшее из уст Захара, шуткой.

— Я серьезно. Ты ведь только что сказала, что не хочешь, чтобы все закончилось.

— Да, но это вовсе не значит, что я набивалась к тебе в сожительницы, — покачала головой Лавиния. — Зачем ты просишь меня переехать? Меня ведь в любой момент могут назначить опекуном, а это значит…

— Всего на пару недель… — Захар увидел, как изменилось ее лицо, но заставил себя закончить фразу. — Ты могла бы оставаться со мной, пока я не вернусь в Англию.

Она ведь всегда знала, что не сможет удержать его, старалась принять это как данность, но было слишком жестоко напоминать ей об этом так скоро.

Лавиния заставила себя улыбнуться и покачала головой:

— Это все равно невозможно. Кто будет выполнять мою работу, пока я буду в отпуске?

— Можешь не беспокоиться об этом. В понедельник прилетает мой личный ассистент Эбигейл, она примет дела.

— Но как же так…

Лавиния резко села, притянув колени к груди. Как он мог так легко и быстро найти ей замену?

— Но, Захар, мне нравится моя работа. Мне нужна эта работа! И я никуда не уйду!

— Лавиния, повторяю, тебе не о чем беспокоиться. — Он протянул руку и нежно провел кончиками пальцев по ее обнаженной спине. — Мне нравится быть с тобой. Я хочу быть с тобой! — Мало кто слышал от Захара подобное признание, но Лавиния не знала об этом. — Я просто пытаюсь помочь. Этой работы у тебя скоро вовсе не будет, не нужно за нее цепляться.

Она хотела обернуться и спросить, что он имеет в виду, но замерла, пораженная страшной догадкой. Горькие слова Катины, которые Захар так легко заглушил своими обещаниями, вновь зазвучали у нее в ушах.

— Ты собираешься все разрушить…

— Всего лишь закрыть, — перебил ее Захар, но Лавиния не желала ничего слушать.

— Разрушить, — повторила Лавиния.

Ее губы побелели. Она сжалась в комок, крепче прижав колени к груди. Осознание всего ужаса ситуации ледяными когтями сжало ей сердце. Страшно было даже представить, как внезапная потеря работы повлияет на ее шансы получить опеку над Рейчел. А даже если ей позволят забрать сестру, как она будет ее содержать?

— Просто не могу поверить… Неужели ты правда сделаешь это?

Что будет с Ниной, Катиной, ее коллегами? С каждой новой мыслью паника нарастала, как сокрушительный снежный ком.

— А как же Жасмин? — в ужасе спросила она.

Он приехал на эту яхту как почетный гость, зная, что собирается закрыть Дом Коловски, а значит, сорвать свадьбу принцессы!

— Она ведь выходит замуж через несколько недель!

— Я уже занимаюсь этим вопросом. Обо всех клиентах и сотрудниках компании позаботятся. Будут выплаты по сокращению и компенсации. Не нужно воспринимать это как нечто личное…

— Но для меня это и есть нечто личное! — воскликнула Лавиния. — Как ты не понимаешь? Мы с Жасмин стали подругами! И это ее свадьба!

— Уверен, король Абдулла легко решит эту проблему. В конце концов, это всего лишь платье. — Все шло совсем не так гладко, как ожидал Захар, но он надеялся, что еще сможет успокоить Лавинию. — Все будет хорошо. Ты будешь в стороне от всего этого. Останься со мной, и я сделаю так, что тебе не придется искать новую работу. Когда я уеду, ты сможешь сосредоточиться на Рейчел, может быть, продолжишь учебу…

Захар придвинулся ближе и обнял ее, но Лавиния отпрянула от него, как от чумного. Ее голубые глаза пылали гневом.

— Ты собрался платить мне за то, что я буду твоей любовницей?

— Я просто хочу позаботиться о тебе.

— И поэтому будешь платить мне за то, что я сплю с тобой.

— Ты передергиваешь.

— Нет нужды передергивать. Все и так предельно ясно. Ты хочешь, чтобы я стала твоей личной проституткой.

— Что? Это просто смешно!

— Вовсе нет. По этой части я эксперт, ведь моя мать спала с мужчинами за деньги. Я сделала все, что было в моих силах, чтобы избежать этой судьбы, выбраться из пропасти, куда она пыталась меня затянуть, а ты хочешь швырнуть меня обратно…

— О чем ты говоришь? Я предлагаю тебе шанс изменить твою жизнь.

— Нет, ты лишаешь нас каких-либо шансов, — сокрушенно покачала головой Лавиния. — И обесцениваешь все то, что произошло между нами ночью.

Она выскочила из кровати так быстро, словно матрас вдруг вспыхнул огнем, и, завернувшись в покрывало, повернулась к нему:

— Мне не нужна твоя благотворительность, Захар. По правде говоря, мне жаль тебя. Ты умеешь привязывать к себе людей только деньгами!

Лавиния бы с удовольствием оделась и ушла прочь, но они были на яхте посреди океана, так что она просто закрылась в ванной и долго стояла под душем, смывая с себя запах Захара и всеми силами стараясь не плакать.

Даже если бы Захар намеренно пытался унизить ее, он не смог бы добиться большего.

Как ей возвращаться на работу, зная о том, что произошло? Как ей смотреть в глаза Жасмин и королю? Ей хотелось только одного: уйти и никогда больше не видеть его. Но, увы, прямо сейчас это было невозможно.

А значит, ей придется справляться с проблемой единственным известным ей способом.

Впервые за долгое время Захар не знал, что ему делать. Он действительно хотел позаботиться о ней и никак не ожидал подобной реакции.

Захар слышал, как Лавиния включила воду, и приготовился ждать ее возвращения. Он ведь сразу сказал, что не хочет серьезных отношений или привязанностей. Он привык решать все вопросы деньгами и не видел в этом ничего плохого. Деньги позволяли ему держать дистанцию и избегать лишних эмоциональных связей.

Но сейчас Захару было необходимо найти иной подход к Лавинии. Хотя бы потому, что она слишком много знала и могла нарушить его планы, но, конечно, не только поэтому. Он старался придумать правильные слова, морально готовился к тому, что придется утешать ее, стирать поцелуями слезы с ее очаровательного лица, даже извиняться…

Но когда дверь ванной наконец открылась, и Лавиния вошла в комнату, стало ясно, что она не нуждается в утешении. Ни намека на слезы, тщательный макияж, золотистые волосы убраны в высокий хвост, и, что сильнее всего сбивало с толку, улыбка.

Она без тени смущения сбросила полотенце и начала одеваться.

— Тебе тоже лучше начать собираться, — мимоходом заметила она.

Поверх кружевного комплекта белья нежно-фиолетового цвета Лавиния надела простую белую рубашку и элегантный брючный костюм. Она выглядела спокойной, уравновешенной и невероятно красивой. И при этом ее лицо ни на мгновение не покидала улыбка.

Захар ожидал чего угодно: споров, обвинений, даже готовности передумать. В конце концов, он предлагал ей сумму, благодаря которой Лавиния смогла бы кардинально изменить свою жизнь. Но вместо этого она улыбалась и вела себя так, словно ничего не произошло. Это стало для Захара ударом ниже пояса, ведь он понимал, что это значит.

Лавиния играла, так же как и для тех отвратительных мужчин, перед которыми она когда-то была вынуждена танцевать. А та настоящая Лавиния, которую он только начал узнавать, закрылась от него.

Утро понедельника выдалось до отвращения солнечным и безоблачным. Кабинет встретил Захара ароматом свежесваренного кофе и приятных духов. Сев за стол, он обнаружил, что его компьютер уже включен, а ежедневник открыт на нужной странице, испещренной мелкими пометками, дополняющими сегодняшнее расписание.

Оставалось радоваться тому, что он так своевременно вызвал Эбигейл в Австралию. По крайней мере, можно было быть уверенным в том, что именно она, а не Лавиния, подаст ему утренний кофе.

Обратная дорога в Мельбурн показалась ему сущим адом. Нет, не было ни слез, ни обвинений, напротив, Лавиния в течение всего перелета болтала как ни в чем не бывало, но в каждом ее движении и слове сквозила фальшь. Она вежливо поблагодарила его, когда он высадил ее на уже знакомой улице, легкой походкой прошла по садовой дорожке и закрыла за собой дверь. В тот момент Захар думал, что навсегда.

Что ж, оно и к лучшему. Без щебечущей ему на ухо и путающей его мысли Лавинии будет куда проще привести его план в исполнение.

Он подошел к секретарскому столу, за которым устроилась его бессменная помощница:

— Я хочу, чтобы мы закончили здесь до конца недели.

Тонко выщипанные брови Эбигейл поползли вверх.

— Я думала, у нас будет гораздо больше времени.

— Хочу как можно быстрее покончить с этим делом, — отрезал Захар, и Эбигейл кивнула.

Они много лет работали вместе и научились понимать друг друга без лишних слов. Эбигейл была отличной ассистенткой — умной, расторопной, исполнительной. Кроме того, она была давно замужем, а значит, не стала бы усложнять жизнь Захара внезапными требованиями, невзирая на то что они иногда спали вместе.

Сегодня Эбигейл тоже надела блузку с весьма соблазнительным вырезом и явно была готова поразвлечься, но после ссоры с Лавинией Захар не хотел даже думать о сексе.

— Это так странно, — промурлыкала Эбигейл. — Мы вдвоем в Австралии…

— Ненадолго, — зло покачал головой Захар. — В пятницу я собираюсь сделать официальное заявление, так что извести прессу. Но до этого момента все должно выглядеть максимально буднично, чтобы никто ничего не заподозрил. К выходным прибудет команда аудиторов, а я улечу сразу после пресс-конференции.

— Разве ты не будешь нужен здесь? — нахмурилась Эбигейл, привыкшая, что Захар лично доводит все дела до конца. — Останься еще хотя бы на несколько дней.

— Я и так слишком давно здесь торчу, — отрезал Захар.

Эбигейл не обладала несносным характером Лавинии, а потому, к его великому облегчению, не стала задавать дополнительных вопросов.

— И еще одно. До тебя здесь работала другая ассистентка, Лавиния. Скорее всего, она здесь больше не появится, но, если вдруг она придет, ни в коем случае не упоминай о…

Он осекся на полуслове, потому что дверь распахнулась и в кабинет впорхнула она. Длинные светлые волосы, элегантный брючный костюм, головокружительно высокие каблуки и картонный стаканчик с кофе в руке. Все как в первый день их знакомства, только на этот раз Лавиния была тщательно накрашена.

— Привет. — Она широко улыбнулась оторопевшей Эбигейл. — Лавиния — это я. Обращайтесь ко мне по любым вопросам и скажите, если я могу что-то для вас сделать.

Она пронеслась мимо Захара с широкой улыбкой на лице и скрылась в своем старом офисе.

Похоже, неофициальное возвращение Лавинии к должности помощника личного ассистента можно было считать свершившимся.

Тон их дальнейшему общению был задан, и Захару он не слишком нравился, да и сама Лавиния не испытывала от происходящего никакого восторга, но уже не могла перестать притворяться. Невозмутимость Захара разбивала ей сердце, Эбигейл с ее кошачьей улыбкой, алыми ногтями и безоговорочной преданностью обожаемому боссу была ей отвратительна, но она не собиралась сдаваться.

Когда Эбигейл подошла к ее столу, она улыбнулась ей со всей возможной доброжелательностью.

— Агент Рулы настаивает на том, что контракт был подписан до того, как его подопечная наберет вес. Это черновик договора, — сказала она, передавая ей папку. — Попроси Захара подписать его, пока я звоню Катине.

Когда раздался стук в дверь, Захар не поднял головы, хотя по одному только стуку точеных каблучков понял, кто вошел в его кабинет.

— Это тебе на подпись.

Он посмотрел на безупречный французский маникюр и элегантный наряд Лавинии и лишь спустя пару секунд смог заставить себя перевести взгляд на ее лицо. Ни намека на слезы, никакой злости в глазах — красивая непроницаемая маска, доступ за которую был ему теперь закрыт. Захару оставалось утешать себя тем, что она не станет рисковать рекомендациями и пытаться помешать его планам.

— Подумай, что ты делаешь, — не выдержала Лавиния, когда он потянулся за ручкой. — Одним росчерком ты уничтожишь карьеру этой модели!

— Рула найдет себе новую работу…

— Рулу будут знать, как лицо, отвергнутое Домом Коловски. Кроме того, по этому липовому контракту она должна будет существенно поправиться, чтобы получить работу, которой скоро не будет!

— Тем лучше для ее здоровья. — Захар поставил размашистую подпись, стараясь игнорировать угрызения не вовремя проснувшейся совести.

Черт побери, эта проклятая девица то и дело заставляет его копаться в себе, задает неуместные вопросы, отравляя сладость грядущей победы.

Он кивком указал Лавинии на дверь, а когда она вышла из кабинета, со стоном потер виски, пытаясь унять вдруг возникшую головную боль.

Эта неделя показалась Лавинии бесконечной. Она сама не понимала, как дотянула до четверга. Все силы уходили на то, чтобы заставлять себя вставать по утрам и идти на работу. Было бы так просто бросить все и уйти, но нет, она не доставит Захару такого удовольствия. Тем более что, похоже, в его жизни осталось не так уж и много.

Пока она с удвоенной тщательностью заботилась о своем внешнем виде, Захар бил все рекорды небрежности. С момента возвращения из Сиднея он ни разу не прикоснулся к бритвенному станку, перестал носить галстук, а рубашку и костюм не менял уже второй день, и Лавиния старалась не думать, из чьей постели он выполз в таком неприглядном виде.

Он обсуждал с Эбигейл предстоящие встречи, когда Лавиния вошла в кабинет и вручила ему его личную почту — это была одна из немногих обязанностей, которые все еще оставались за ней.

— Спасибо, — кивнул он, не поднимая глаз.

Зато проклятая ассистентка так буравила Лавинию взглядом, явно не желая делиться вниманием босса, что она не удержалась от маленькой шпильки.

— Ах да, Эбигейл, звонили из салона красоты, — лучезарно улыбнулась она. — Они все-таки могут выкроить время для твоей бразильской эпиляции. Правда, только при условии, что тебе не нужна эпиляция зоны бикини! Я пообещала, что ты им перезвонишь.

Захар невольно усмехнулся, а Эбигейл, заметив это, пошла красными пятнами и, сдавленно извинившись, пулей вылетела из кабинета.

— Это было жестоко.

— Нет, это было неподражаемо! — поправила его Лавиния, но через мгновение снова стала серьезной. — Звонила Аланна. Она напугана тем, что бутик будут проверять аудиторы.

— Да, это представители международной компании, с которой я постоянно работаю. Просто скажи ей… Ну, например, что я не могу полагаться в своих оценках на устаревшие данные. Даже Нина и Алексей расходились в оценке стоимости компании. Скажи, что волноваться не о чем.

— То есть соврать?

— Да, на этой неделе это входит в твои обязанности, — пожал плечами Захар. — И если ты не можешь с этим справиться…

— Я поговорю с ней. Мне все равно нужно съездить в бутик. Твоя ассистентка дала мне такой внушительный список покупок, словно собирается полностью сменить гардероб.

Как только Лавиния вышла из кабинета, Эбигейл разъяренной фурией набросилась на нее:

— Как ты могла такое сказать при Захаре! Еще раз такое сделаешь, и я…

— Что? — рассмеялась Лавиния. — Уволишь меня?

— Поговорю с Захаром!

— И что ты ему скажешь? Что я стерва? А то он не знает…

Словно почувствовав, что они говорят о нем, Захар вышел из кабинета.

— Поехали, — кивнул он Лавинии. — Я сам поговорю с Аланной, а заодно подвезу тебя.

Впервые с момента возвращения из Сиднея они остались наедине и оба чувствовали себя неловко.

— Как поживаешь? — не выдержал Захар, прервав повисшую паузу.

— Отлично!

— Лавиния, ты можешь прекратить ломать комедию? — Захар больше не мог выносить застывшую на ее лице улыбку.

Никогда! Она будет улыбаться, пока у нее не онемеют скулы, будет смеяться и болтать. И больше никогда не подпустит его к себе.

— Только что звонила мисс Хьюит. — Лавиния чуть вздрогнула, выдав охватившее ее волнение. — Я подтвердил, что ты работала на Коловски больше двух лет…

— Ты сказал ей, что послезавтра у меня уже не будет работы?

— Конечно нет.

— Она все равно узнает, — вздохнула Лавиния. — У меня с ней встреча сегодня в обед.

— Я сказал ей, что ты отличный ответственный работник…

Лавиния подняла руку, заставив его замолчать. Она не желала слушать пустые комплименты.

Все оставшееся время поездки она молча смотрела в окно, а когда лимузин наконец остановился, пулей вылетела из машины и первой скрылась за золоченой дверью бутика. Захар с тяжелым сердцем последовал за ней. Во время своих путешествий он видел много бутиков Дома Коловски, но никогда не мог преодолеть переполнявшую его ненависть и заставить себя войти в один из них.

Переговоры с Аланной и ее подчиненными прошли гладко. Захару хватило пятнадцати минут, чтобы убедить обеспокоенных сотрудников в том, что проверка пройдет в штатном режиме и будет произведена в нерабочее время, так что репутация бутика не пострадает.

Лавиния забрала заказ Эбигейл, включавший два вечерних платья, два пиджака, роскошную шелковую юбку, пальто и великолепный шарф из плотного шелка, которым Лавиния с радостью придушила бы корыстную девицу, отлично понимающую, что даже если сегодня эти наряды стоят целое состояние, то завтра они будут бесценны.

Когда они шли к выходу, Лавиния задержалась у манекена со своим любимым предметом одежды, который всегда был визитном карточкой бренда. Захар проследил за ее взглядом, и в его глазах вспыхнул огонек узнавания.

— «Koza», — благоговейно прошептала Лавиния. — Вот как она выглядит в готовом виде. Это я и пыталась объяснить.

Это была всего лишь комбинация, ничего больше. По идее, она заслуживала лишь мимолетного взгляда, но несколько мгновений Захар стоял как завороженный.

— Как?..

— Это волшебство, — вздохнула Лавиния. — Иван был настоящим гением.

— Каким он был? — Захар сам удивился своему вопросу, но знал, что от Лавинии услышит хотя бы часть правды.

— Тираном, — не раздумывая, ответила она. — Ему стоило щелкнуть пальцами, и Нина готова была бежать, куда он скажет. Все были готовы бежать. Он любил женщин и не скрывал этого, встречался с ними под самым носом у Нины. Его последняя любовница даже стояла рядом с Ниной у его смертного одра… Бедная Нина, она всегда выглядела такой несчастной. Уверена, что он бил не только сыновей, но и ее…

Захар почувствовал, как в нем просыпается незваная жалость к матери. Он уже был не рад, что задал этот опасный вопрос.

— Но он действительно был гением. — Лавиния обвела взглядом бутик, полный удивительной одежды, созданной его неординарным умом. — И видит Бог, Нина любила его.

Ее телефон пискнул, и она достала его из сумочки, чтобы прочитать сообщение. Через секунду она криво усмехнулась:

— Это Жасмин.

Захар мог поклясться, что на мгновение в глазах Лавинии блеснули слезы. Он понимал, что за этой непроницаемой доброжелательной маской скрываются боль и отчаяние. Он сделал самый благородный жест из всех возможных на тот момент:

— Ты мне завтра не понадобишься.

Она ответила не сразу.

— Мне что, просто посмотреть на крах Дома в новостях?

— Да. И лучше уволься по собственному желанию, — продолжил он. — Я прослежу, чтобы тебе заплатили хорошую неустойку. — Он увидел, как она сжала губы, и поправился: — Справедливую неустойку. Можешь потом сказать, что была против моей политики и уволилась из принципа.

Лавиния отвела взгляд и медленно кивнула. Она чувствовала щемящую тоску, но и облегчение.

— Могу я после обеда заехать за вещами?

— Конечно.

— Ты сможешь уйти куда-нибудь на это время?

Лавиния сама попросила Захара об этом, но его короткий кивок отозвался глухой болью в ее исстрадавшемся сердце.

Лавиния до боли сжала кулаки, из последних сил стараясь не разрыдаться.

Она сидела в загроможденном офисе мисс Хьюит и чувствовала, как второй раз за одну неделю ее мир рушился.

— Твои рекомендации чудесны, — улыбнулась мисс Хьюит, перебирая бумаги. — Это замечательно, что ты столького добилась, Лавиния, и я уверена в том, что ты стала бы прекрасным опекуном для Рейчел, но наша цель — любыми силами сохранять семьи. Мы думаем, что с нашей поддержкой отец Рейчел сможет…

Лавиния просила и умоляла ее, но безрезультатно. Осталось прояснить лишь один вопрос:

— Я смогу хотя бы видеться с ней?

— Конечно, — кивнула мисс Хьюит. — Я поговорила с Ровенной и попросила позволить тебе провести сегодняшний вечер с Рейчел, а в своем отчете порекомендовала разрешить тебе забирать ее на ночь раз в неделю, то есть гораздо чаще, чем раньше. Рейчел нужна ее старшая сестра: ты сможешь благотворно повлиять на становление ее личности.

— Это окончательное решение?

— Слушание будет в понедельник, но решение уже принято. Я просто хотела, чтобы ты знала, чего ожидать.

— Я могу что-нибудь сделать?

— Лавиния… — Мисс Хьюит сняла очки и устало потерла переносицу. — Ты можешь нанять адвоката, можешь оспорить решение, отсрочить его на какое-то время… Но это не суд. Здесь никто не выигрывает и не проигрывает. Мы решаем, что будет лучше для Рейчел.

Лавиния прикусила губу, силясь сдержать слезы. Она! Она была лучше для Рейчел!

Она была бы хорошей матерью, и следующий час подтвердил это. Пускай ее сердце обливалось кровью, но она должна была сыграть свою роль и улыбаться до конца.

— Куда мы поедем? — спросила Рейчел, сев в машину Лавинии.

— Нам надо заехать ко мне в офис, забрать кое-какие вещи, — откликнулась она, заводя мотор. — Скорее всего, там будет пусто, но ты можешь встретить моего начальника. Он немного ворчун, не бойся его. Еще там, наверное, будет Эбигейл, про нее я вообще молчу. — Она скорчила недовольную рожицу, и Рейчел слабо улыбнулась в ответ.

К сожалению, когда они приехали в офис и направились к лифтам, первым встретившимся на их пути человеком был Захар.

Он взглянул на Рейчел и тут же отвел взгляд. Он не хотел смотреть на нее, не хотел думать о том, что своими действиями, возможно, разрушает их хрупкие жизни.

В лифте он постоянно чувствовал на себе взгляд Рейчел.

— Это твой начальник? — не выдержав, спросила малышка.

— Да, — кивнула Лавиния.

— Действительно похож на ворчуна, — удовлетворенно кивнула девочка и потеряла к нему всякий интерес.

Захару отчаянно хотелось вырваться из заточения лифта и запереться в своем кабинете, но он вынужден был вспомнить о правилах приличия и пропустить Лавинию с сестрой вперед.

Теперь он должен был идти позади. Смотреть на них. На Лавинию, красивую и ухоженную. На Рейчел, с черными кудрями, собранными в короткие хвостики, в растянутой футболке и сильно поношенных шортах. Похоже, ни один из комплектов одежды, которую Лавиния покупала сестре, так и не достался девочке.

— Я ненадолго, только заберу свои вещи, — сказала Лавиния, когда они дошли до офиса.

Захар молча кивнул и скрылся за дверью своего кабинета. Для него это был настоящий ад. Вся его работа подразумевала отсутствие личных связей. Он отлично справлялся с колонками цифр, а душещипательные истории старался игнорировать. Меньше всего он сейчас нуждался в том, чтобы имя Рейчел вдруг обрело для него плоть и кровь.

Почему-то все это время Рейчел представлялась ему Лавинией в миниатюре: белокурой, уверенной в себе, веселой малышкой. Но сегодня, взглянув на Рейчел, он узнал в ней не Лавинию, а себя, и это потрясло его до глубины души.

Те же недоверие, страх, смирение, ожидание, что новая боль скоро придет на смену старой. Все это он когда-то чувствовал сам. И не хотел вспоминать эти чувства.

Захар был уверен, что стал жертвой искусной манипуляции. Он нажал на кнопку интеркома и вызвал Лавинию.

— Пытаешься давить на жалость? — набросился на нее Захар, как только закрылась дверь. — Потому что, если ты используешь ее, чтобы…

— Не суди окружающих по себе, Захар, — сухо ответила Лавиния. — В случае, если твою темную душонку охватил приступ вины, в чем я лично сомневаюсь, можешь расслабиться. Я не получила опекунство над Рейчел, поэтому моя неустроенность никак не повлияет на ее будущее. А теперь, если позволишь, мне надо собрать вещи.

— Она возвращается к отцу?

— Ага. — Лавиния чуть пожала плечами, но Захар знал, каких усилий ей стоило сохранять эту видимость равнодушия. — Она привыкнет. И кстати, — она мрачно улыбнулась ему, — я слышала, как по радио объявили о завтрашней конференции. Наслаждайся своей местью. Надеюсь, это все, о чем ты мечтал.

— А чего ты ждала? — Ее непонимание злило Захара. — Счастливого воссоединения семьи? Как ты себе это представляешь?

— Я прекрасно знаю, через что ты прошел! — не выдержав, выкрикнула Лавиния. — Потому что испытала все это на собственной шкуре. Но в отличие от тебя я мечтала лишь о том, чтобы моя мать забыла про меня. Точно так же, как мечтаю сейчас о том, чтобы отец Рейчел забыл про нее.

— То, что сделала Нина…

— То, что она сделала, без сомнения, ужасно, но она горько раскаивается в этом каждый божий день. И она навсегда останется моим другом.

— Другом? — Захар не верил своим ушам.

— Да. Она дала мне приличную работу и шанс изменить свою жизнь. Я ведь не просто мечтала о свадьбах, Захар. По ночам я лежала в кровати, стараясь не слушать, как моя мать за стеной развлекает клиентов, и мечтала забыться. А еще лучше узнать однажды, что я приемная дочь. Даже сейчас я иногда жалею, что моя мать не сделала того, что сделала Нина.

Лавиния прикрыла глаза и медленно досчитала до десяти, стараясь успокоиться. Она поговорила с Кевином и услышала его условия. В обмен на отказ от опеки Кевин хотел денег. Огромную сумму, которой у Лавинии, конечно, не было. Но она знала, где ее достать.

Она подъехала к бутику Дома Коловски. При виде своего отражения в витрине она чуть не расплакалась от отвращения, но быстро взяла себя в руки. На это не было времени. Лавиния вихрем влетела в зал, подбежала к вешалкам с волшебными комбинациями, на которые она любовалась всего пару часов назад, сняла ближайшую с плечиков и положила ее перед ошеломленной Аланной. Еще сильнее Аланна удивилась, когда Лавиния велела записать покупку на счет Захара.

Подписывая счет, Лавиния заметила прекрасный нежно-бирюзовый платок и попросила завернуть его отдельно: она знала, кому он может понравиться.

Через час она уже укутывала платком худенькие, поникшие плечи Нины.

— Вот. Этот рисунок разработан лично Иваном. Надеюсь, это тебя немного утешит.

Увы, Нина не прекращала плакать ни на минуту.

— Он назначил на завтра пресс-конференцию, все кончено, — повторяла она, словно в бреду. — Завтра все будет кончено.

— Прекрати, — не выдержала Лавиния.

Все эти бесполезные слезы будили в ее памяти воспоминания о матери, которая тоже любила всплакнуть над неудавшейся судьбой за бутылкой чего-нибудь алкогольного, но никогда не пыталась ничего изменить.

— Он не простит меня… Риминик никогда не придет ко мне. — Разговор двигался по замкнутому кругу. — Он никогда не простит…

— Может быть, и так, но знаешь что, Нина? Ты можешь простить себя. Ты совершила ужасный, отвратительный поступок, но это не значит, что твоя жизнь кончена. Ты сделала и много хорошего: посмотри, как ты помогла мне. Ты дала мне работу, помогала мне с Рейчел. И я не единственная из тех, чья жизнь изменилась к лучшему только благодаря тебе.

— Но мне нужен мой сын…

— У тебя есть сын! Прощает ли он тебя, любит ли, не важно, он все равно твой.

Нина продолжала стенать, и в палату заглянул врач. Лавиния жестом отослала его прочь.

— Что тебе нужно, Нина? Еще валиума? А может, сразу выпить, как делала моя мать? Или все-таки найдешь в себе силы взять себя в руки, встать, умыться…

— Но мне так больно, — настаивала Нина.

— Жизнь вообще часто причиняет боль, — строго сказала Лавиния, вставая. — Но нельзя так легко сдаваться. Иногда нужно просто сделать то, чего требует момент, а потом уже думать, как простить себя за это.

Именно так она и собиралась поступить.

Горизонт начинал медленно розоветь. Это была самая длинная ночь в жизни Захара.

Сначала он долго сидел в машине напротив клиники, глядя на темные окна. Потом он поехал к дому Иосифа, где в полночь раздался недовольный плач одного из детей, перебудившего весь дом. Следующей остановкой стала ферма, где жила Анника с мужем — сестра, с которой он не перемолвился и парой фраз. Захар долго сидел в машине, прислушиваясь к ржанию лошадей и тихому шелесту ветра в ветвях деревьев. Вокруг царил покой. О, как бы Захар хотел, чтобы он установился и в его душе.

Это было возможно. По крайней мере, если верить Лавинии. Девушке, которая перевернула всю его жизнь, поставила под сомнение его главную мечту и пообещала, что у него все получится.

Он жал на кнопку звонка до тех пор, пока она не открыла.

— Тебе не нужны деньги.

На Лавинии все еще была комбинация из «кожи», но теперь на драгоценной ткани красовались несколько капель шоколадного мороженого, стаканчик из-под которого она держала в руке.

— Я нашел отличного адвоката, он скоро свяжется с тобой.

— Он уже звонил, — кивнула Лавиния.

Ответить на телефонный звонок оказалось куда проще, чем принять деньги.

— Кажется, он думает, что у меня неплохие шансы.

Он вошел в ее дом и впервые за долгое время почувствовал себя дома. На диване были раскиданы вещи, которые она забрала из офиса, на кофейном столике лежала косметичка, а рядом стояла женщина, которая перевернула его жизнь.

— Как я могу ее простить? Как я могу остаться?..

— Выбор за тобой. — Она улыбнулась ему, но Улыбка была усталой. — Ей было всего пятнадцать. — Она так долго слушала излияния Нины, что теперь знала ее историю наизусть. — Она была напугана и вынуждена скрывать ото всех свою беременность, потому что семья Ивана была категорически против их отношений. Иван потребовал отказаться от тебя, а у нее не хватило сил сопротивляться. Потом они расстались на несколько лет. У Ивана была интрижка с уборщицей, матерью Левандера, потом он снова сошелся с Ниной. Вскоре она вновь забеременела, но его семья все еще противилась браку, считая, что она им не ровня. Нина очень старалась показать себя с лучшей стороны и боялась, что все рухнет, если кто-то узнает, что у них уже был ребенок. Тебе тогда было четыре года. Подвернулась возможность уехать из России. Ивана нашла мать Левандера и умоляла его взять сына с собой. Нина сопротивлялась. Она не хотела брать Левандера, ведь Иван не позволил ей забрать тебя, но у нее опять не было права голоса. Мне очень жаль.

— Как ты простила свою мать?

— Не знаю, простила ли я ее, — вздохнула Лавиния. — Просто в какой-то момент я оставила попытки изменить ее. А ты сможешь простить Нину?

— Она ведь помогла тебе?

— Они все помогли мне, — слабо улыбнулась Лавиния. — Они были мне как семья.

Захар глубоко вздохнул. Ему было проще носить свои шрамы, зная, что их виновница помогла Лавинии.

— Я люблю тебя. — Он и не предполагал, что однажды произнесет эти простые слова, да и Лавиния с трудом верила своим ушам. — Я только о тебе и думаю, схожу по тебе с ума. До такой степени, что готов отказаться от мести ради тебя…

В этот момент ему пришлось замолчать, потому что Лавиния сомкнула его губы долгим, нежным, любящим поцелуем. Он начался на губах, а затем перешел на щеки, брови, глаза.

Захар знал, что впереди у них вечность, в которую он впервые отважился заглянуть. Теперь он мог быть собой. Прошлое перестало быть алчным призраком, иссушающим его жаждой мести. Прошлое просто было, а значит, теперь у него появилось и будущее.

Захар потянул Лавинию за собой на диван и усадил к себе на колени так, чтобы пара оказалась лицом к лицу. Пока его руки ласкали сквозь тонкий шелк набухшие вишенки ее сосков, она смаковала вкус его губ, словно созданных специально для поцелуев. Захар стянул с нее комбинацию и, склонившись, начал целовать живот Лавинии, и каждый поцелуй обещал ей, что скоро там будут расти его дети.

Лавиния больше не испытывала неуверенности или робости, потому что знала, что любима. Она сбросила трусики, сама расстегнула молнию на брюках Захара и медленно опустилась на него, принимая в себя всю мощь его страсти. Когда он вошел глубже, она застонала и выгнулась ему навстречу. Она целовала его, когда он двигался внутри ее. Целовала, когда поняла, насколько доступным стал для нее восторг истинной страсти. Все было просто, быстро, напряженно и невероятно прекрасно — как сама жизнь.

— Выходи за меня, — прошептал Захар, потому что он хотел обладать ею вечно. — Выходи за меня.

Она крепко прижалась к нему и прошептала на ухо:

— При одном условии.

Когда она продолжила, между бровей Захара пролегла глубокая складка. Это было совершенно невозможно, но как он мог отказать ей? Этот день превратится в вечность, только если он примет ее условие.

Лавиния была счастлива, как никогда. В детстве она каждую ночь мечтала об этом дне, чтобы забыть о звуках, доносившихся из соседней спальни, а значит, у нее была масса времени, чтобы продумать каждую мелочь. Все должно было быть идеально, а если кто-то не желал играть по ее правилам, она не хотела видеть его на своей свадьбе.

— Идеально! — повторяла она каждому члену семьи Коловски.

Например, братья Коловски и Росс наденут одинаковые шелковые галстуки, а на Нине и Аннике должны были быть туфли из того же материала.

— Это уже слишком! — ворчала Катина, просматривая эскизы. — Тебе нужно нечто утонченное, так дай нам сделать то, что мы умеем лучше всего.

— Но это моя свадьба! — настаивала Лавиния и не уступала ни в чем.

Сказочное платье, сшитое для невесты Коловски, безоговорочно лучшее подвенечное платье в мире, сняли с витрины и подогнали по фигуре Лавинии. В ушах у нее были опаловые серьги, подаренные Ниной, а поверх белоснежной перчатки тикали часики ее матери. Это была единственная вещь, которую Флер так и не заложила: подарок ее любимого клиента, который, как втайне думала Лавиния, был ее отцом.

— Дыши глубже, — прошептала Анника, которую Лавиния попросила стать подружкой невесты.

— Они все здесь? — спросила Лавиния, потому что хотела, чтобы каждый из семейства Коловски разделил ее счастье, ведь она любила их всех, со всеми их многочисленными недостатками.

— Левандер здесь, — шептала Анника, заглядывая в церковь. — Его сложно не заметить, все же он шафер. И я видела, как входили Алексей и Иосиф, они сейчас стоят рядом с Ниной. Тебе не о чем беспокоиться.

Это действительно было так. Как только Кевин узнал, что в игру вступил профессиональный адвокат, который тут же предложил ему сдать тест на ДНК, он отказался от Рейчел. Оказалось, она даже не была его дочерью. Теперь малышка привыкала к новой семье. Слишком робкая, чтобы быть подружкой невесты, она сидела на коленях у Нины, крепко сжимая свой маленький букет. В последние дни на ее серьезном личике все чаще появлялась улыбка.

Лавиния шла к алтарю, но не видела ни гостей, ни убранства церкви. Ее взгляд был прикован к Захару, да и он смотрел только на нее. Его скрытная девственница шла к нему, и впервые Захар подумал, что ему очень повезло в жизни. Все обиды остались в прошлом, а каждый удар судьбы стоил того, чтобы в финале оказаться здесь.

Наконец можно было сбросить маски. Он знал всю правду о своей избраннице, а она знала историю каждого его шрама и все равно безоговорочно любила его. Именно поэтому он был готов ради нее на все.

— Ты прекрасно выглядишь! — шепнул Захар, когда она приблизилась.

— Знаю! — просияла Лавиния. — Ты тоже.

Священник начал говорить, но Лавиния не слышала слов, так оглушительно стучало сейчас ее сердце. Захар нежно взял ее руки в свои и произнес клятву. Он видел, как его ослепительно красивая жена, самая сильная женщина из всех, кого он знал, расплакалась, когда он начал говорить. Потому что она знала, как тяжело ему сейчас.

— Я, Захар Риминик Иванович Коловски…

Лавиния услышала, как изумленно вздохнули и зашептались гости, увидела, как расплакалась Нина, как с гордостью улыбаются его братья и сестра, и, чувствуя, как ее переполняет любовь, произнесла собственную клятву.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.