Я стояла у здания, в котором выросла, на этот раз у черного входа, через который заносили крупногабаритные вещи, ожидая прибытия фургона с картинами для мистера Шоу. Я была полна решимости не просто стать избалованной принцессой Парк Авеню и тратить свою жизнь на благотворительные обеды, но каким-то образом все же опять оказалась здесь. Но сейчас все было по-другому. У меня был свой бизнес, и я зарабатывала деньги. Я проверила телефон. Сообщений не было. В ожидании я сложила руки на груди. Почему машина так долго ехала из галереи? Мне не хотелось заставлять мистера Шоу ждать.

Хотя, как правило, хозяйки галереи обычно не наблюдают за доставкой, и я предполагала, что Нина займется этой частью. Если мистер Шоу нанял ее, тогда зачем ему понадобилась моя помощь? Хотя грех было жаловаться. Он был хорошим клиентом. Выставка Стива прошла хорошо, но поскольку он был начинающим художником (и только потому, что я спала с ним), я согласилась на четверть комиссионных, которые обычно берут от продаж.

Мы не подписывали никаких документов, все деньги были мне выплачены, поэтому я могла настоять и уменьшить его гонорар, но сделка есть сделка. Хотя я ненавидела его, мне не хотелось опускаться до его уровня. В дальнейшем я собиралась быть более осторожной, чтобы так глупо не попасться снова. Стив даже не извинился передо мной, и с его стороны не последовало никаких объяснений. Он не пытался что-либо исправить. Вел себя так, как будто мы были друзьями, причем не закадычными, словно я — обычный владелец галереи, которая согласилась устроить его первую выставку. Он так легко и без всяких усилий отстранился, что я решила, что настоящих чувств ко мне у него никогда и не было. Мы встречались больше девяти месяцев, в конце концов. Все это время он жил у меня в квартире.

Может, все это время он просто использовал меня.

Но размышлять насколько он оказался полным мудаком, я не собиралась. Мне необходимо было двигаться вперед, полностью сосредоточившись на своем будущем, а вернее на галереи «Файн Арт» Грейс Астор и на клиентах таких, как мистер Шоу. Мистер Шоу, которого я отказывалась находить привлекательным.

Подъехал грузовик, и я отправила смс-ку мистеру Шоу, что мы уже поднимаемся. Я наняла трех грузчиков – один должен был оставаться в грузовике, а два поднимать картины наверх. Картины были не такими большими, чтобы их переносить по одной, но я хотела посмотреть, как вообще работает эта компания доставки. Надеясь, что к этой, из многих на Манхэттене, я обращусь ни один раз.

— Привет, ребята. Давайте откроем эту дверь и посмотрим не повреждено ли что-нибудь, — сказала я.

— Все хорошо. Мы знаем, что делаем. – Ответил старший парень, открывая заднюю створку двери, и я увидела, что картины были надежно упакованы и закреплены по бокам грузовика.

— Хорошо. Если вы передадите мне вот эту, — я указала на Дега, упакованного в бумагу и пузырчатую пленку, — и каждый возьмете по одной, будет просто отлично. Я не хочу, чтобы вы переносили больше, чем одну за раз, хорошо?

Мы вошли в служебный вход здания, Виктор охранник придержал для нас дверь.

— Спасибо, Виктор.

— Без проблем, мисс Астор. Я только что видел вашу мать в вестибюле, видно она ушла.

Я не сообщила своим родителям, что приеду. Отец был на работе, а я всячески избегала встречаться с матерью с глаза на глаз, насколько это было возможно, конечно.

— Вообще-то я приехала, чтобы доставить эти картины мистеру Шоу.

— О, новый парень. — Виктор кивнул. — Хорошо, ты знаешь этот дом лучше меня. Если тебе что-нибудь понадобится, дай знать.

Я улыбнулась ему и направилась к грузовому лифту.

Когда мы поднялись в квартиру мистера Шоу, дверь была открыта, ее подпирала коробка. Он только что переехал? Виктор сказал, что он новый, но любой, кто не жил в этом доме, по крайней мере, двадцать лет, для Виктора был новым.

— Привет? — произнесла я с порога.

— Входите. — Прогремел голос мистера Шоу с другого конца коридора. Я повернулась, кивнув двум мужчинам, следующим за мной, и вошла внутрь. Холл был пустым. Просто пустым — голые стены, не столиков или ковров, или других элементов интерьера. Возможно, он все еще переезжал. Я шла на свет, льющийся из открытой двери, не предполагая, где находится сам мистер Шоу.

Дойдя до дверей, я обнаружила его у огромного окна, смотрящим на открывающийся городской пейзаж Нью-Йорка, рукава его белой рубашки были завернуты, а руки засунуты в карманы брюк. Да, Скарлетт с Харпер были правы, он был, действительно, красив. И несмотря на то, что он не в моем вкусе, я все же могла обратить внимание на красивого мужчину. И то, как он внимательно изучал меня в галереи, было… наверное, я напридумывала себе, но ощущение было почти физического прикосновения, словно он поглощал меня всю. Наблюдая за ним, я обратила внимание, что он был высоким и широкоплечим, его задница была более упругой, раньше я не обращала на это внимания. И мне нравилось видеть, как его волосы переливались на свету. Я вспомнила, как он флиртовал со мной в галереи, хотя не была уверена можно ли это назвать флиртом. Он резко развернулся на сто восемьдесят градусов, и я ахнула от неожиданности, что он заметит, как я разглядывала его, фактически разбирая по частям, словно он картина, о которой я собиралась составить критическое мнение.

— Грейс, — произнес он, направляясь ко мне, его тяжелый взгляд прошелся по мне сверху донизу, я отвернулась, как будто солнце светило мне в глаза.

И повернулась к двум грузчикам.

— Поставьте их к стене и поднимите остальные.

Они ушли, я повернулась к мистеру Шоу, который все еще продолжал смотреть на меня. Отступила на шаг. В его взгляде была что-то очень сильное и напряженное, меня немного нервировало, я чувствовала себя неуютно, но в то же время приятно. Мне даже захотелось, чтобы он еще подольше изучал меня.

Может мне следовало задержать одного из грузчиков?

— Я думала, что здесь будет Нина, — сказала я, оглядываясь вокруг. Если бы Нина принимала бы в этом участие, она бы не позволила мистеру Шоу купить настолько разные произведения искусства. Но мне захотелось узнать, почему, если он был так сосредоточен на выгодных инвестициях, он совершил эти покупки, не посоветовавшись с ней. Комната была пустой, ни одного предмета мебели, кроме потертого кожаного кресла честерфилд, поставленного напротив окон. Не было ни ковров, ни телевизора. Даже комнатных растений.

— Я уволил Нину.

Вау! Нина была самым высокооплачиваемым консультантом в этом бизнесе. Сомневаюсь, что ее когда-нибудь кто-нибудь увольнял.

— Мне жаль это слышать. — Я положила бумажки с названиями картин на пол, сосредоточившись, чтобы мое выражение лица оставалось нейтральным.

— Не стоит. Она говорила мне то, что я хотел бы услышать. Я предпочитаю людей, которые говорят мне правду. — Он сообщал мне о своих предпочтениях, вкладывал всю свою энергию в каждое предложение, которое произнес.

— Она очень востребована в этой сфере. — Хотя он удовлетворил мое любопытство, выдав даже больше деталей, чем я предполагала, но хотелось узнать больше. Не о Нине, а о нем. — Она не часто обзаводится новыми клиентами.

— Думаешь, я совершил ошибку? — Неужели его, на самом деле, волновало, что я думаю об увольнении Нины?

— Нет. — Я пожала плечами. — Если честно, понятия не имею. Вы должны выбирать с кем предпочитаете работать.

— Именно, — произнес он, удерживая мой взгляд, и я чувствовала, как его взгляд скользит по моему телу, как теплая вода.

Отчего задрожала.

— Ты нервничаешь?

— Нет. — Я потерла руки, как будто мне было холодно.

Он ухмыльнулся и кивнул.

— Понятно, — ответил он, понимая, что я вру.

Я нахмурилась, не уверенная, что захочу узнать, что ему понятно.

— Куда вы предполагаете их повестить? — Мне необходимо сосредоточиться на своей работе.

— Ты как раз находишься здесь, чтобы сказать мне, куда их следует повесить.

— У вас нет каких-либо предпочтений? Спальня, гостиная? — Зачем покупать картины, если у него даже нет стола, на который можно поставить чашку с кофе?

Он обвел пространство руками.

— Никаких. У тебя полный выбор.

— Хорошо, я распакую, и тогда мы сможем решить. Вы лучше знаете свою квартиру.

Я наклонилась и начала разворачивать Дега, картину которая висела у нас в доме с тех пор, как я себя помню. Я ненавидела смотреть на свою тайную коллекцию картин, особенно Ла Туш в других апартаментах, но теперь я стала владельцем бизнеса. Эти произведения были не для моего личного удовольствия, и хотя мистер Шоу явно не был знатоком, как раз это мне в нем и нравилось. В этих картинах что-то его привлекало. И может «Файн Арт» Грейс Астор пробудит у него страсть к искусству, может я смогу каким-то образом своей галерей дотронуться до душ людей, и они увидят что-то прекрасное, а не только возможность сделать выгодные вложения.

По мере того, как грузчики заносили остальные картины, я разворачивала каждую, убирая плотный картон, пузырчатую пленку и папиросную бумагу, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом, а не на Сэме Шоу. В конце концов, все восемь произведений искусства выстроились вдоль стены напротив окна.

— Итак, вы планируете покупать что-нибудь еще? — Спросила я, желая наверняка знать не заняла ли я место, предназначенное для чего-то другого.

— Не знаю, — ответил он, близко стоя рядом со мной, я даже чувствовала тепло, исходящее от его тела. — Возможно. Мне нужно найти человека, который бы помог мне в этом. Как я уже говорил, я ничего не понимаю в искусстве.

— Но вам же они понравились? — спросила я, изучая его отточенный подбородок, пока он рассматривал свои картины. — Совсем не обязательно, чтобы вам нравились картины, о которых хорошо отзываются критики. Главное, что вы чувствуете, ваши эмоции, а не чьи-то умозаключения.

— Страсть, увлечение должны преобладать над логикой? — спросил он.

Я не могла сдержать усмешку.

— Вам, вероятно, будет чужда такая концепция, мистер Шоу?

— Зови меня Сэм. — Его тон был слегка резким. — Думаешь, я не страстный и не увлекающийся?

Мне показалось, что нас разговор пошел не в ту сторону. Я не хотела, чтобы мой комментарий он воспринял на свой счет. У меня тут же возникло ощущение, будто я падаю в кроличью нору на совершенно мне неизвестную территорию.

— Я не знаю вас, — ответила я, задаваясь вопросом не зашла ли я в тупик своими словами.

Между нами восстановилось молчание.

— Думаю, что сочетание этих двух понятий, и есть то, где я наиболее эффективен, — произнес он. И мне опять показался его комментарий слишком личным, словно он что-то открывал мне, частичку своей личности. Но это и влекло меня к нему, я была уверена, что он не рисуется передо мной.

Он повернулся ко мне лицом.

— Ваша реакция на эти произведения эмоциональная или интеллектуальна? – поинтересовался он.

— Может быть эмоциональной, а может быть сразу обе.

— А на эти картины? — Он обвел загорелой рукой выстроившиеся картины в ряд.

— Обе, — честно ответила я. Я почувствовала, как будто что-то отдавала ему сейчас, признавшись, и казалось, что он это понял.

— Ах, — сказал он. — Страсть и логика.

Я молчала, а он перестал спрашивать.

— А к какой больше всего стремится душа? — поинтересовалась я. Мне необходимо было развесить эти произведения в определенном порядке. И поскольку он стал мне открываться, затрагивая немного личные темы, от этого я чувствовала себя не очень комфортно. И дело касалось не только того, что он так близко стоял ко мне и не его напряженного оценивающего взгляда, словно он пытался что-то выяснить обо мне ненароком, чтобы я не заметила. Но я заметила. И мое бескомпромиссное мнение было связано с тем, что я почему-то была уверена, что ему понравится то, что он выбрал, когда рассматривал картины, стоящие у стены. По какой-то причине для меня это было важно. Я хотела ему понравится, мне хотелось, чтобы он нашел меня привлекательной.

— Мне нравятся они все.

— Иначе ты бы их не купил, верно? — Как только произнесла эти слова, сама услышала в них сарказм.

Он усмехнулся, а я расслабилась.

— Не уверен насчет этого. Я уже говорил тебе, что новичок в искусстве. Я хотел бы быть уверен, что купив их, хорошо вложил свои деньги.

— Но ты уволил Нину. — Я скрестила руки на груди. Я сама не отдавала себе отчет в своих действиях, но мои мысли были занятыми этим мужчиной. Хотя мне стоило сосредоточиться на работе, а не на его мускулистом теле и глубоких карих глазах. — Она лучшая в поиске больших инвестиций.

— Уволил.

— И понятия не имеешь, что ты приобрел, — произнесла я, кивнув головой в сторону распакованных работ, — могу тебе сказать — это хорошее вложение денег.

Он вздохнул и засунул руки в карманы, отвернувшись от меня.

— Ты права. Я был не логичен.

Между нами опять установилась тишина. Мне необходимо более вежливо обходиться с клиентом, если и дальше я собиралась заниматься подобным бизнесом. Я буквально оскорбила его, а он это проглотил. Фактически я тестировала его, пытаясь вызвать реакцию, которая бы мне не понравилась и тогда я могла спокойно вычеркнуть его из списка.

Он окинул меня мерцающим взглядом и, наконец, сказал:

— Я хочу, чтобы ты стала моим консультантом. И заменила Нину.

Я не ожидала услышать от него нечто подобное.

— Я не могу, — тут же ответила я.

Он никак не отреагировал. Я хотела извиниться, объяснив, что галерея забирала слишком много времени и сил, что я упорно работала, чтобы получить прибыль и оплатить кредит. И я не хотела злить Нину (она была способна погубить мою карьеру), если она расскажет всем, что я украла у нее клиента. Ни один консультант не захочет иметь со мной дел. А что касается него? С ним я не могла проводить больше времени. Он слишком много энергии забирал у меня, оккупировав мои мысли.

— Думаю, что обнаженные тела были бы хороши в вашей гардеробной, — произнесла я, сделав вид, что он не просил меня помочь, и что я не высказала столь грубый отказ.

— Неужели я похож на извращенца? — поинтересовался он.

Я рассмеялась, отчего тут же расслабилась.

— Я не имела это ввиду. Тогда не мог бы ты показать мне свою квартиру, или нам стоит повесить все тут?

Не сказав ни слова, мистер Шоу направился в коридор и открыл первую дверь справа.

— Это кабинет. — Комната была пустой, кроме серо-коричневого ковра на полу и жалюзи на окнах.

С противоположной стороны в коридоре, он открыл еще одну дверь.

— Это вторая гостевая спальня. — Тоже пусто. Здесь вообще кто-то живет или как?

Другая гостевая спальня была такой же, как и комната, которая он сказал будет использоваться как складское помещение. Но для чего? Что он собирается туда складывать, если кругом такая пустота.

Он открыл последнюю дверь возле выхода и махнул рукой, приглашая меня первой войти внутрь. Я взглянула на него и шагнула вперед, он опустил глаза в пол, как будто ожидая моей реакции.

Это было огромная комната, в которой на полу лежал серебристо-серый ковер, напротив окна находился матрас (без рамы) с простыми, бледно-голубыми простынями и стопкой книг рядом на полу. Я взглянула на мистера Шоу, у него было совершенно нейтральное выражение лица.

Я прошла вглубь, более внимательно изучая обложки книг, отчаянно пытаясь получить хоть какую-то информацию об этом человеке, который так контролировал все и особенно бизнес, и при этом желал поговорить со мной о страсти, а также заставлял смеяться. На полу лежало несколько триллеров, авторов и названий я никогда не слышала, и сверху потрепанная, зачитанная книга «Графа Монте-Кристо», даже страницы были загнуты.

Кто этот человек?

Я развернулась, оглядываясь вокруг, не упустила ли чего-нибудь из вида, но, нет. В этой комнате не было ничего, кроме дивана, который ему, наверное, подарила армия спасения и матраса, да нескольких книг.

Мистер Шоу жил как скваттер. (Скваттер – лицо, незаконно вселившееся в помещение. – прим. пер.)

Но нет, этот мужчина владел квартирой в самом дорогом районе Нью-Йорка и заплатил мне черной картой American Express.

— А гардеробная? — спросила я.

— Туда. — Он указал на арку. Я вошла в арку, обнаружив заполненный гардероб. Деловые дизайнерские костюмы. Обувь ручной работы. Но здесь не было свободных стен, куда можно было бы повесить картины.

— Думаю, кабинет отлично подойдет для ню, — произнесла я, рассеянно протянув руку, проведя пальцами по одному из пиджаков.

— Конечно, как скажешь.

— Ты хоть представляешь, куда ты поставишь мебель? — Поинтересовалась я, вернувшись в коридор и повернув к нему голову.

Мы остановились у входа в его кабинет, он покачал головой, снова опустив глаза в пол.

— Нет. Еще.

При такой пустой квартире с пустыми стенами не составляло труда найти место для любой из картин, и в течение двадцати минут я уже знала, куда каждую следует повесить.

— И Ла Туша я думаю, нужно повесить в столовой. — Свою любимую, и на мой взгляд лучшую, я оставила на «закуску», если можно так сказать.

Он кивнул, не произнеся ни слова, пока я перетаскивала картины из одной комнаты по всем местам. Молча наблюдал за мной. Мы не обменивались любезностями и не говорили о погоде, я работала в полной тишине. Но мне с каждой минутой становилось все более комфортно, чем больше я тут находилась, как будто мы поближе знакомились друг с другом, хотя и не общались.

Я приложила раму к стене.

— Что ты думаешь?

— Мне нравится, — кивнув ответил он. У нас произошел наконец-то прорыв — мне удалось заставить его высказать свое мнение.

Я ухмыльнулась, обрадовавшись, что ему нравится мое любимое произведение.

— У тебя красивая улыбка, — произнес он, и я отвернулась. Наши отношения были странными с первого раза, как только я с ним познакомилась, но сейчас впервые, мне показалось, что мы пересекли какую-то черту.

— Спасибо. — Я поставила картину на пол, осторожно прислонив ее к стене.

— Ты когда-нибудь задумывалась, кому она могла писать письмо? — спросил он, подходя ко мне ближе.

Я по-прежнему продолжала улыбаться.

— Думаю, она пишет любовнику или мужчине, которого хотела бы иметь своим любовником.

— И чтобы она ему написала… тому мужчине, которого бы хотела иметь своим любовником? Она попыталась бы его соблазнить? — спросил он. Я была не уверена, говорил ли он о картине.

Воздух между нами сгустился, жар его тела согревал меня. Сейчас стало намного все более сильнее, чем флирт. Я ощущала, будто он дотрагивается до меня. Поэтому он попросил, чтобы я сама доставила картины и посоветовала, куда их повесить? Он хотел меня?

— Кем бы ни был художник, он также, как и мы, задавался этим вопросом, — прошептала я.

— Мне кажется, ты тоже пытаешься понять людей, — произнес он, смахнув прядь с моего лица и заправив ее за ухо. Тоже самое он проделал в галерее. Но на этот раз я хотела большего. Большего, чем мимолетное движение его пальцем по своей коже.

Но он был прав. Я, действительно, пыталась разобраться и понять его, как только увидела его пустую квартиру. Он был богат, красив, уверен в себе, но в нем присутствовала скрытая грусть, как и во всем этом пространстве, по которому гуляло эхо, и я не могла до конца объяснить, но меня это привлекало.

— Я хочу тебя поцеловать.

Если бы за нами наблюдал кто-то со стороны, и не видел бы, что проходило между нами с тех пор, как я вошла в его апартаменты, его заявление показалось бы неуместным и грубым, но сейчас стоя напротив него, когда он произнес эти слова, я вдруг поняла, что он должен меня поцеловать.

Мне понравилось, что он предупредил меня, но при этом не попросил моего разрешения. Возможно, его губы расскажут мне больше о нем.

Глядя на меня сверху вниз, он взял мое лицо в ладони и прижался к моим губам, затем отстранился и снова поцеловал на этот раз сильнее. Его прикосновение вызвало мурашки у меня на коже, тело обмякло, несмотря на голос в моей голове: «Кто этот мужчина? Мне не нравятся подобные мужчины».

Но мне хотелось, чтобы он целовал меня.

Поэтому руки сами собой обвили его за талию, поглаживая его широкую спину, прошлись по мышцам сквозь плотно прилегающую рубашку, он настолько отличался от тех не накаченных мужчин, с которыми я привыкла встречаться. И вместо того, чтобы чувствовать себя с ним странно или некомфортно, я ощущала вполне комфортно, даже очень комфортно, словно он стирал с меня прикосновения других мужчин.

Он прошелся подушечками пальцев по моим скулам, затем положил руку на спину и прижал к себе. Я ахнула, а он улыбнулся мне в губы. И в этот момент он получил власть надо мной, не потому, что он силой забрал ее, а потому, что я добровольно ему отдала.

Его язык раздвинул мои губы, и я откинула голову назад, желая получить от него как можно больше. Колени ослабли, мысли и тело обмякло, как будто он забирал всю мою энергию, все мое самообладание.

Он схватил меня за талию и слегка встряхнул.

— Ты в порядке? — спросил он, его взгляд прожигал меня.

Я кивнула, пялясь на его грудь, на его широкую, твердую грудь. Что я делала? Как я оказалась в руках этого мужчины, и почему мне было так хорошо?

— Могу я задать тебе вопрос? — спросила я.

Он усмехнулся и отступил на шаг. Мое тело тут же обдало прохладой, и я даже разозлилась на себя, что заставила его отодвинуться.

— Ты умираешь от любопытства, как только вошла сюда.

— Откуда ты знаешь?

Он провел рукой по волосам и сделал еще один шаг назад.

— Я умею читать людей.

— Да? Тогда какие вопросы я хотела тебе задать? — Он явно думал, что знает все.

— Ты пытаешься понять, кто я и почему эта квартира такая пустая. Почему есть только потертый старый диван и матрас, а в шкафу полно дизайнерских костюмов.

Я сосредоточилась на изгибе его губ, когда он говорил. Каждое слово казалось таким продуманным, произносимое этими совершенными, полными губами.

— О и да, тебя влечет ко мне, но почему-то ты борешься с этим чувством. — Он погладил шею. — Я еще не сложил все части вместе по этому поводу.

Меня затрясло. Кто он такой, что может вот так залезть в мои мысли и рассказывать мне, о чем я думаю, даже если все, что он сказал, было абсолютной правдой? Высокомерно, но точно.

— Мне пора, — произнесла я, направляясь в коридор. — Завтра я пришлю рабочего, чтобы повесить картины. Я поставила их именно в те места, где они должны висеть.

Я оглянулась, он стоял на месте, засунув руки в карманы, но его улыбка потускнела.

— Я хочу, чтобы ты помогла мне пополнить коллекцию.

— Я не могу согласиться на это, — бросила я через плечо.

— Ты не можешь позволить поцелую, даже если это был лучший поцелуй за всю твою жизнь, мешать бизнесу?

И поэтому тоже. Он ходил вокруг да около, странно флиртуя с незнакомыми женщинами, рассказывая им, какой он классный целовальщик, так что ли? Я остановилась у выхода в коридор и развернулась к нему.

— Думаешь, это был лучший поцелуй за всю мою жизнь? — Возможно, он был прав. Я не могла вспомнить ничего подобного, чтобы поцелуй так подействовал на все мое тело. Он буквально заставил меня растечься и захотеть большего.

— Я так подумал, потому что это был лучший поцелуй за всю мою жизнь. И мне показалось, что для тебя он был таким же. — Его тон был одновременно поддразнивающим и искренним, мне даже показалось, что он говорит правду.

Я закатила глаза, причем самым очевидным и преувеличенным образом.

— И женщины покупаются на твой трюк? — Повернулась к двери, поскорее пытаясь выбраться отсюда. Что я наделала, целуясь со своим клиентом? Но мне хотелось целоваться с ним подольше.

— Я позвоню тебе завтра по поводу консультанта. Переспи с этой мыслью. — Переспать с этой мыслью не изменит мой ответ. Я сказала ему «нет». Хотя и была благодарна за то, что он купил у меня картины, это было для меня важно, поскольку теперь я смогу заплатить за этот квартал, но это совсем не означало, что я обязана тратить на него больше своего времени. Я поцеловала его, и это уже достаточно плохо. Черт побери, что еще может произойти, если я буду работать с ним более тесно?

Ему придется найти себе другого консультанта по искусству.