…Поздней ночью на окраине Брюсселя, у какой-то старой, заброшенной постройки — судя по всему, корпуса бывшего предприятия, которое уже прекратило свой жизненный путь и предназначено к сносу, — остановились две не очень крупногабаритные трехтонные фуры. Следом подрулил новенький «Пежо», из которого вышли четверо крепких молодых мужчин в форме полувоенного образца — голубых рубашках с коротким рукавом, черных беретах с замысловатыми эмблемами и черных брюках с резиновыми дубинками у пояса. Судя по всему, это были охранники, сопровождавшие груз, доставленный в автофургонах.

Выбравшиеся из кабин грузовиков типичные работяги в светло-серых комбинезонах и оранжевых кепках-бейсболках открыли створки дверей фургонов и, не дожидаясь чьих-либо распоряжений, начали доставать из них стянутые шпагатом увесистые, еще пахнущие свежей типографской краской, пачки газет и швырять их в разверзшийся зев глубокого подвала. Работа спорилась, и охранники, покуривая, уже не особо приглядывались к грузчикам, болтая о чем-то своем. Воспользовавшись этим, один из работяг — молодой парень с пышными усами и добродушной улыбкой улучил момент и ловко швырнул пачку газет в кусты, разросшиеся неподалеку. Его коллеги то ли тоже ничего не заметили, то ли заметили, но из профессиональной солидарности сделали вид, что ничего особенного не произошло, и невозмутимо продолжали свою не совсем обычную работу. Заглянув в непроницаемо-черный квадрат, из которого доносился приглушенный, мягкий стук падающих пачек, старший охранник чему-то усмехнулся и, пуская дым, негромко прокомментировал:

— Кто бы мог подумать, что этот бункер станет моргом для сенсации, которая умерла, так и не успев родиться?…

— Хм… — один из его коллег-подчиненных удивленно почесал затылок. — А о чем там, вообще, в этой газете речь? Что там за сенсация? У нашего мэра наконец-то появилась хоть одна извилина?

— Неважно… — спохватившись, отмахнулся старший. — Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь.

Он не мог видеть того, как при его последних словах на лице усатого грузчика промелькнула ухмылка.

Когда время приблизилось уже к третьему часу ночи, в квадратную пасть кирпичной бездны улетела последняя пачка газет. Заглянув внутрь фургонов и придирчиво осмотрев пространство под машинами — не завалилось ли туда чего-нибудь, охранники достали из багажника «Пежо» несколько канистр бензина. Под их контролем грузчики не спеша, тонкой струей вылили в темноту подвала остро пахнущую жидкость, чтобы та успела впитаться в бумагу. Бросив вниз и канистры, работяги сели в автофургоны. Загудев моторами, грузовики покатили прочь, освещая себе путь одними лишь подфарниками, дабы не привлекать к себе ненужного внимания.

Старший команды охранников взял из багажника что-то продолговатое и чиркнул по спичечному коробку. Разбрасывая яркие искры, в его руке с шипением и треском загорелось нечто наподобие большого «бенгальского огня». Выждав секунду, он отступил от края квадратной дыры и бросил туда этот «фейерверк». Мгновение спустя из-под земли, как джинн из бутылки, вырвался столб красновато-желтого пламени, сопровождаемый громким гулом и треском. Не желая «светиться» перед возможными свидетелями, которые могли появиться у места пожара с минуты на минуту, охранники быстро запрыгнули в свою машину и поспешно умчались прочь.

Но как только они скрылись в ночи, откуда-то появился тот самый молодой, улыбчивый усач, который теперь почему-то был без усов. Он достал из зарослей пачку газет и резво пустился наутек. Проворонившие его проделку охранники, судя по всему, никак не заподозрили в нем человека, очень похожего на эпатажно-скандального корреспондента конкурирующего издания, статьи которого, острые, как чилийский перец, с огромным интересом читали по всему Евросоюзу — от дворников до королей и президентов. И вот теперь, следовало полагать, старую кокетку Европу ждала очередная скандальная публикация, способная для кое-кого, облеченного властью, стать нескончаемой головной болью и навязчивым кошмаром.

В аскетично обставленном кабинете, с плотно зашторенными окнами и портретами руководителей государства на стене, двое мужчин, одетых в штатские костюмы, вели неспешный разговор. Хозяин кабинета — высокий, уже начавший седеть, хотя ему едва перевалило за сорок, внимательно слушал доводы своего собеседника — плотного крепыша с тонкой линией усов и бородкой, которая коротко подстриженной рамкой охватывала его подбородок. Крепкие плечи гостя обтягивал добротно сшитый пиджак, очки с тонкой, золотой оправой придавали ему интеллигентный вид. Он сдержанно излагал свои соображения относительно информации, поступившей в его отдел за последние дни и часы. Согласно агентурным данным, в ближайшее время на Балтике могло произойти нечто весьма чрезвычайное, способное серьезно затронуть интересы России.

Месяц назад агенту-нелегалу, работающему в одной из западноевропейских стран, удалось выяснить, что на закрытую военно-морскую базу НАТО, находящуюся по соседству с торговым портом города Ромберга, прибыла группа коммандос, специализирующихся на организации и проведении всевозможных диверсий и терактов. Это событие не могло остаться незамеченным для всякого, кто знал послужной список «рейнджеров» — просто так команда профессиональных диверсантов прибыть в ту или иную точку земного шара никак не могла. Тем более что группа «Торнадо», как она именовалась в секретных бумагах своего командования, специализировалась на Юго-Восточной Азии и Латинской Америке. И вот теперь она по каким-то совершенно непонятным причинам прибыла в Европу. Да еще укрепленная несколькими выходцами из бывшего Союза, свободно владеющими русским языком. Это наводило на тревожные размышления.

Российская разведка, резко усилившая свою деятельность в этом направлении, сумела получить информацию о том, что опасения были не напрасны. Высшие руководящие структуры американцев и, прежде всего, их фактические хозяева в лице военно-политической верхушки звездно-полосатой державы разработали некий проект «Сигма», главной целью которого было расшатывание ситуации в Арктике, с некоторых пор ставшей яблоком раздора для очень многих стран. О том, что по прогнозам ученых под толщей океанской воды в полярных широтах скрыты несметные сокровища, среди политиков мог не знать только слепоглухонемой. Но таковых среди политических элит и европейских, и любых иных стран, безусловно, не наблюдалось. Поэтому данное обстоятельство многих, прежде всего из числа атлантистов, стабильно лишало сна и покоя. Говоря молодежным сленгом, «колбасило» даже тех, чьи страны не имели выхода не то что к Северному Ледовитому океану, но и к любым внутренним морям.

В этом плане особенно отличился президент одного из государств бывшего советского блока Збигнев Костыль. Упирая на то, что его страна имеет выход к морю, а значит, может претендовать на громкий титул «властительницы океанов», на одном из закрытых саммитов лидеров европейских государств он объявил о необходимости организации нового «крестового похода». Целью оного, по мнению Костыля, должен был стать «справедливый доступ цивилизованных стран ко всей без исключения акватории Северного Ледовитого океана для изучения и освоения общечеловеческого достояния — арктического шельфа, права на который пытается узурпировать «русский медведь». В переводе на более понятный язык это означало: любыми путями выдавить Россию из Арктики и хозяйничать там только «своим».

Действительно, предметом особой зависти многих атлантистов и причиной их желчного брюзжания в различных кулуарах была, как им казалось, неоправданно длинная российская береговая линия океана, что логически подразумевало право России на львиную долю арктического шельфа. А уж после визита российского арктического флота к Северному полюсу да еще установки на дне океана бело-сине-красного триколора кого только не начала, образно говоря, «съедать жаба»! Подобный факт не мог не взбудоражить «мозговые центры» военно-политических структур Запада, где спешно начали разрабатываться самые разные варианты давления на «этих русских».

По страницам газет, на телевидении начали мелькать прогнозы и предположения всевозможных «аналитиков» и «экспертов», вещающих о неизбежности настоящей войны за право обладания Арктикой. Кое-кто не исключал даже использования ядерного оружия. В каких-то закрытых шарашках под руководством «ученых», получивших подготовку в Лэнгли, штаб-квартире ЦРУ, началось спешное переписывание истории освоения Арктики да заодно и Антарктики, где не было места ни Седову, ни Крузенштерну, ни Лисянскому, ни Берингу…

Следующим этапом информационной кампании, разработанной лучшими кремленологами и русологами, стал ряд громких заявлений правительств некоторых стран о необходимости проведения международной конференции по освоению Арктики, на которой был бы представлен весь «спектр цивилизованного мира». Россия, естественно, в этот сонм достойнейших попасть не могла в силу ряда очень важных причин. Во-первых, из-за своей нетолерантности по отношению к секс-меньшинствам, во-вторых, из-за того, что самим фактом своего существования она несла угрозу «всему прогрессивному человечеству», а в-третьих, потому что… Потому что кое-кому Россия просто не нравилась — и все тут!

И вот теперь явно затевалась какая-то крупная авантюра с пока еще непонятными целями, а тем более возможными последствиями, что легко можно было понять даже неспециалисту в вопросах геополитики и деятельности спецслужб.

— …Я так понял, Павел Эдуардович, ты связываешь между собой как появление проекта «Сигма», так и прибытие в Ромберг группы коммандос, — хозяин кабинета встал из-за стола и прошелся по кабинету. — Не хочешь же ты сказать, что их готовят к проведению каких-то акций в нашем Заполярье?

— Нет, Василий Михайлович, — крепыш негромко рассмеялся, — уж куда-куда, а в Заполярье-то они не сунутся. Холодновато там для них, даже летом. Они ж привычны работать на югах, в условиях тропиков. Ну, или хотя бы умеренного климата. Мне кажется, информацию о группе «Торнадо» стоило бы связать еще с кое-чем. Помнишь, месяц назад просочились слухи о том, что на Балтике возможен пиратский налет на пассажирское судно? Так вот, не это ли и затевают наши, так сказать, западные партнеры?

— А смысл? — Хозяин кабинета с сомнением пожал плечами. — Предположим, эти головорезы из «Торнадо» захватят судно. Дальше что? Вульгарный грабеж, думаю, отпадает — это же не сомалийская шпана. Выдвижение политических требований? Но каких конкретно, от чьего имени?

— Ну, тут пока что можно только гадать. — Павел Эдуардович чуть развел руками. — Ждем свежей информации. Наши аналитики сейчас обмозговывают уже имеющееся и готовят свое заключение… Но я уже сейчас уверен в том, что авантюру западные «коллеги» затеяли масштабную и по мелочам размениваться не станут. Кстати, не забывай, что уже имевший место быть захват сухогруза «Арктик-Норд» с лесом — не бессмысленная афера, а пробный шар в этом направлении.

— Хорошо, проработайте все возможные сценарии, — Василий Михайлович еще раз прошелся по кабинету. — Но только не затягивая. Да, если эти отморозки и в самом деле в ближайшее время готовятся захватить какое-нибудь судно, то такой «сюрприз» был бы для нас крайне нежелателен. Вдруг они действительно собираются устроить провокацию, где «независимые» эксперты потом обязательно усмотрят «русский след»? Своего-то обывателя — это уж известно — они сумеют убедить в чем угодно, как бы мы ни отмывались от их дегтя. В общем, Павел Эдуардович, мы должны сработать на опережение!

…Несколько дней спустя Василий Михайлович сидел за столом, установленным посреди просторного кабинета, напротив одного из высших руководящих чинов российской власти, и, доставая из кожаной папки какие-то бумаги, сдержанно докладывал:

— …Согласно выводам, сделанным нашими аналитиками, с учетом самой свежей информации, полученной разведывательной агентурой, на Балтике готовится крупнейшая провокация, направленная против России. Как нам удалось выяснить, команда профессиональных террористов на будущей неделе планирует захватить грузопассажирский паром «Нептун», который ходит под кипрским флагом. Хотя на самом деле судно принадлежит Швеции. Цель операции — шокировать мир, вызвать волну ненависти к России.

— Считаете, они будут действовать под видом российского спецназа? — озабоченно нахмурился его собеседник.

— Маловероятно. Как полагают наши аналитики, вероятнее всего, захватчики будут действовать от имени какой-нибудь несуществующей, ультранационалистической организации, выдвигающей заведомо невыполнимые или явно экстремистские требования. Каков смысл этих требований — мы пока что можем только предполагать. Но есть вполне серьезные соображения на этот счет. Как стало известно совсем недавно, в наш сектор акватории Северного Ледовитого океана намерена направиться некая «международная исследовательская флотилия», примерно из шести или семи судов. Одновременно в этот район предполагается подтянуть одну из ударных натовских группировок, в составе которой есть авианосец, с десяток фрегатов и несколько атомных подлодок.

— Это не «утка»? — тот с сомнением покачал головой. — Вы уверены, что вам не вбросили «дезу»?

— Вот копия приказа, отданного так называемой пятой ударной группировке НАТО, представленной в основном американцами и англичанами. Для «декора» туда входят пара эсминцев и несколько вспомогательных судов Испании, Дании, Польши и некоторых других стран. «Главная скрипка» тут, безусловно, американцы. Прочие, даже англичане, в роли «пристяжных». Так вот, как следует из этого документа, группировке предписывается обеспечить безопасность «международной исследовательской флотилии».

— Да-а-а?… — его собеседник удивленно покрутил головой. — Они что же, собираются устроить второй Карибский кризис? И чем хотят мотивировать эту авантюру?

— На будущей неделе во всех мировых СМИ и с трибуны ООН будет оглашено некое соглашение, подписанное все тем же нашим бывшим министром иностранных дел. Он, как вы помните, в 90-х годах незаконно подписал документ о демаркации российско-американской границы в районе Чукотского моря, на основании чего американцы явочным порядком отхватили у нас несколько тысяч квадратных километров акватории, имеющей наиболее богатые рыбные ресурсы. Так вот, как оказалось, это еще не все, что он подписал. Также есть подписанное им секретное соглашение, предоставляющее американцам и их союзникам безраздельное право на любую деятельность по всему нашему сектору акватории Северного Ледовитого океана.

— Эта информация документально подтверждена?

— Разумеется. Вот копия того самого соглашения. Подлинник хранится в Госдепартаменте США… — Василий Михайлович достал из папки несколько листов с текстом на английском, скрепленных степлером, и подал их своему собеседнику.

Тот, откинувшись в кресле, некоторое время молчал, перелистывая бумаги, безмолвно подтверждающие только что услышанное. Теперь было ясно, почему американцы в тех же 90-х «сдали» своего прежнего протеже в «маленькой, гордой республике» и посадили на его место другого холуя, купившего «трон» ценой заведомого предательства российских интересов.

— Неужели они надеются на то, что мы оставим это без внимания? — собеседник Василия Михайловича саркастически улыбнулся. — Ведь это уже прямой вызов, попытка силового решения территориального спора.

— Ну, во-первых, так мне кажется, уверенности им придает тогдашний успех с Чукотским морем. — Василий Михайлович говорил так беспристрастно, лишь его напряженный взгляд давал понять, что внутренне он далек от благодушного спокойствия. — Мы же не стали из-за случившегося там махать кулаками и так далее. А во-вторых… Мне кажется, они рассчитывают на отвлекающий маневр в Балтийском море. Захват судна «русскими экстремистами», да еще не исключено, сопряженный с многочисленными жертвами, гарантированно взбудоражит весь мир. Уже сейчас можно представить себе, какие митинги и шествия развернутся перед нашими посольствами. Похлеще, чем в 80-е, после истории с южнокорейским «Боингом». Мы-то знаем, что это была афера ЦРУ, причем для них очень даже результативная. А нам до сих пор приходится отмываться. Аналитики считают, что проект «Сигма» — это глобальная авантюра, нацеленная на вытеснение нас из Арктики. А в перспективе и из Антарктики. Теоретически та земля целиком принадлежит России. А фактически…

— Да, это верно… — его собеседник задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Кое-кто был бы не против, чтобы мы оттуда ушли. Не дождутся! Ну а что касается проекта «Сигма», то лучше всего сделать так, чтобы он даже и не начал выполняться. Надеюсь, нам это по силам?

— Вполне! — уверенно кивнул Василий Михайлович. — Собственно говоря, я и планировал доложить вам о том, что мы сейчас прорабатываем варианты нейтрализации этого самого проекта. Вообще-то была мысль и об информационной атаке на организаторов авантюры — предать самой широкой огласке их планы. Но есть опасение, что они могут объявить их мистификацией и пустить в ход какой-то другой вариант, который нам неизвестен. Ну а срыв авантюры на Балтике гарантированно сделает невозможным выполнение их дальнейших шагов. Разрешите выполнять?…

…Начиная с весны, в различных СМИ — и российских, и зарубежных — стали появляться сообщения о том, что в Москве, Питере, Казани и ряде других крупных городов неизвестной группировкой националистической направленности совершаются нападения на иностранцев. Причем, в отличие от уже известных всем так называемых скинхедов, которые проявляли агрессию в отношении негров и азиатов, неизвестные атаковали представителей стран, входящих в НАТО, независимо от их расовой принадлежности. Прочих же, в том числе и «цветных», новоявленные «наци» не трогали.

В западной прессе заговорили об «очередном кремлевском проекте», призванном возбудить среди россиян массовую неприязнь к Америке и ее союзникам. Попытки российских официальных властей отмежеваться от неизвестных «ультрапатриотов» оказались безуспешными. Прежде всего потому, что, несмотря на десятки совершенных нападений, ни одного из хулиганов задержать так и не удалось. Неизвестные оказались не чета любым «скинам» и им подобным. Свои нападения они тщательно планировали, учитывая любые, самые мелкие нюансы. Напав на жертву и в течение считаных секунд жестоко ее избив, они бесследно исчезали, не оставив на месте преступления абсолютно никаких улик. Единственное, что могли припомнить потерпевшие, это возгласы, издаваемые нападавшими во время их «акции»:

— Слава Руси! Слава Олегу!

Никаких газет группировка, которую милиция условно окрестила «олеговцами», не издавала, агитационной компании по привлечению сторонников в свои ряды не вела, в Интернете не «светилась». Лишь однажды в редакцию молодежной московской газеты позвонил неизвестный и сообщил, что желает дать интервью по поводу деятельности до той поры никому не известного объединения «Вещий Олег». Корреспонденту, который согласился встретиться с неизвестными поздним вечером на пустынном стадионе, парни в масках завязали глаза, забрали сотовый, проверили на наличие диктофонов и «жучков», после чего куда-то долго везли на машине.

Собеседником журналиста оказался мужчина крупного телосложения, в черной маске, с грубоватым басом. Судя по голосу, лет интервьюируемому было между тридцатью и сорока. Они находились в помещении, напоминающем горницу обычной деревенской избы, окна которой плотно закрывали ставни. Впрочем, скорее всего, это и был сельский дом, возможно, даже за пределами Подмосковья. Получив согласие своего собеседника на то, чтобы стенографировать разговор, корреспондент задал ему первый вопрос — что собой представляет объединение «Вещий Олег», для чего оно создано и чего хочет добиться.

— Мы — выразители воли подлинно русских людей, истинных славян-ведов, — с некоторой торжественностью заговорил неизвестный, который назвался Яромиром. — Мы поступаем по воле наших исконных славянских богов — Рода, Велеса, Перуна, Ярилы, Сварога и других, к которым многие века возносили свои молитвы наши предки. Чего желаем добиться? Утверждения на русской земле власти тех, кто ею рожден от начала веков и кто этим самым правом заведомо наделен — вершить судьбы и направлять течение жизни.

— А как же быть остальным? — стараясь придерживаться нейтрального тона, поинтересовался корреспондент. — Всем, кто не является русским по рождению или же русский наполовину?

— Мы не ставим вопрос об изгнании не относящихся к русским по крови и даже не собираемся их каким-либо образом ущемлять, — с некоторой назидательностью возразил Яромир. — Напротив, истинно русская власть, честная, справедливая и отзывчивая ко всякому, кто соблюдает русские законы, способна дать любому народу, проживающему на просторах священной Руси, все возможности для процветания, роста и развития. Но на Руси должны править истинно русские, а не люди без роду и племени, таящие свою истинную личину под христианскими именами, которые навязаны славянам огнем и мечом.

На вопрос корреспондента о том, почему участники объединения назвали себя «Вещим Олегом», он пояснил:

— Киевский князь Олег — величайший из русских князей. Он князь-воитель, сумевший победить даже непобедимую в ту пору Византию. Именно его щит был прибит к цареградским вратам. Это ли не свидетельство силы и мощи истинно славянского духа? И сама его смерть от укуса ядовитой змеи была не случайностью, а грозным предупреждением русичам о том, что очень скоро Русь будет ужалена страшным татаро-монгольским нашествием. Мы — продолжатели его славных подвигов и дел и поэтому своей конечной целью считаем установление власти Великой Руси над всем миром. Олеговы щиты рано или поздно будут прибиты к вратам всех мировых столиц.

— Простите, — корреспондент пожал плечами, — но те потасовки, в ходе которых толпа в масках избивает какого-нибудь бедолагу только за то, что он иностранец, на славный подвиг никак не тянет.

— Ах, вон вы о чем… — с расстановкой рассмеялся Яромир. — Все совсем не так, как вы себе это представляете. Во-первых, примите во внимание то, что на сегодня главный недруг Руси — созданная дьяволом Америка и все те, кто ей усердно служит. А это значит, что насильники тех стран, что угождают ненасытной алчности американцев, равно как и они сами, должны на своей шкуре почувствовать, сколь пагубно желать зла святой Руси. Во-вторых, за долгие века правления Русью иноземцами, в русских во многом был истреблен дух славян-ведов. Поэтому колотушки иноземцам раздают наши ратники в поре отроков — не старше, дабы не на словах, а на деле явить смелость и отвагу. К тому же иноземцев толпой не бьют, а в бой вступает кто-то один. Прочие не вмешиваются. А уж женщин мы вообще не трогаем.

В ходе дальнейшего разговора Яромир поведал о том, что «олеговцы» планируют принять активное участие в официальной политике, при этом никак себя не раскрывая. По его словам, объединение намерено активно продвигать во власть своих сторонников, с тем чтобы однажды в президентское кресло сел «достойный продолжатель подвигов и дел великого князя Олега». Завершая разговор, он дал понять, что очень скоро о них услышит и заговорит весь мир.

Затем корреспонденту вновь завязали глаза и куда-то повезли. Когда машина остановилась, снова повели под руки и посадили на какую-то скамейку, попросив минуты полторы не снимать повязку с глаз. Досчитав до ста, тот снял повязку и увидел себя почти на том же самом месте, откуда его забрали два с лишним часа назад.

Интервью с лидером «Вещего Олега», опубликованное в малоизвестной молодежной газете, мгновенно сделало ее знаменитой. Этот материал в том или ином объеме перепечатали сотни других, в том числе и мировых, газет, его без конца цитировали на радио и телевидении. Заподозрившие «липу» прокуратура, милиция и спецслужбы дотошнейшим образом выпытывали у автора материала самые мелкие нюансы его встречи с Яромиром, надеясь поймать корреспондента на деталях — не заврется ли? Однако даже проверка на полиграфе дала однозначный ответ: интервью подлинное. Раздраженные своими неудачами в деле поимки неуловимых «олеговцев», некоторые милицейские начальники стали даже подумывать о том, чтобы привлечь журналиста к ответственности по какой-нибудь подходящей для этого случая статье. Например, за то, что тот, отправляясь брать интервью, даже и не подумал их об этом предупредить. Но, опасаясь проиграть суд и из-за этого оказаться «в галоше», решили «на всякий пожарный» повременить и не пороть горячку.

Этот материал не мог не попасть в поле зрения и людей, которых очень интересовали намерения коммандос из «Торнадо» и содержание проекта «Сигма». Тем же днем, как он вышел, вновь состоялся разговор Василия Михайловича и Павла Эдуардовича. Когда Павел Эдуардович вошел в кабинет своего приятеля-начальника, тот в очередной раз пробегал глазами скандальный материал.

— Вот, — Василий Михайлович вскинул газету, — это именно то, чего и следовало ожидать.

— Имеешь в виду интервью главного «олеговца»? — усмехнулся Павел Эдуардович. — Считаешь, это та самая «темная лошадка», которую используют как дымовую завесу во время захвата?

— Вот именно! Я и ждал появления чего-то вроде этого — какого-нибудь официального манифеста, громкой, демонстративной акции или газетной статьи. Теперь я уверен в том, что именно эти «олеговцы» и должны будут стать тем самым жупелом, которым «независимые» западные СМИ начнут стращать своего обывателя.

— Значит, время пошло… — Павел Эдуардович опустился в кресло и покачал головой. — Ну, что? Теперь ход за нами? Кстати, по последним данным, «Нептун» действительно может подвергнуться атаке террористов где-то в середине будущей недели. Сегодня у нас уже пятница. Выходит, у нас в запасе не больше четырех дней. Наверху-то что говорят?

— Дали добро на проведение операции по нашему сценарию — внедриться, выявить, нейтрализовать.

— А насколько широко мы можем трактовать термин «нейтрализация»? — хитро улыбнулся Павел Эдуардович.

— По максимуму, — лаконично уведомил Василий Михайлович. — Главное требование — чтобы сработали без какой-либо шумихи, чтобы не осталось явных улик, а главное, чтобы не пострадал никто из пассажиров парома.

— Кого думаешь задействовать?

— Сейчас хочу созвониться с генералом Фединым, пусть направит своих хлопцев, команду майора Лаврова. Его парни уже не раз показывали отличный «мастер-класс» всяким там терминаторам и рэмбо.

— А-а-а! Лавров… — Павел Эдуардович изобразил понимающую мину. — Да, если послать его, то этим головорезам из «Торнадо» жизнь малиной не покажется!

…Андрей Лавров по прозвищу Батяня в тренировочном костюме стоял перед группой спецназовцев и комментировал только что выполненные ими упражнения. Это отделение, в котором было всего восемь человек, кто-то то ли в шутку, то ли всерьез назвал «элитой элит». И в этом была изрядная доля истины. Спецотделение, сформированное Лавровым для проведения операций не просто в самых сложных — в немыслимых условиях, где могли дать осечку даже самые подготовленные бойцы, обладало феноменальными способностями. Прежде всего, в эту группу Андрей отобрал тех, у кого имелись редкостные дарования, далеко выходящие за пределы общепринятых физических норм. В частности, любой из бойцов его группы мог не менее трех-четырех минут находиться под водой, выполняя при этом поставленную перед ним боевую задачу. А двое братьев-близнецов ухитрялись проработать на значительной глубине даже по шесть-семь минут.

Виртуозное владение оружием, как холодным, так и огнестрельным, а также умение с голыми руками противостоять десятку подготовленных противников, вооруженных цепями, ножами и битами, для бойцов отделения было обычным делом. Кроме этого, практически все в той или иной степени владели способностью психофизического воздействия на противника. Подавить его волю к сопротивлению, направить против него самого собственную ярость и агрессию, усилием воли вынудить противника спотыкаться на ровном месте и допускать грубые промахи — это тоже входило в систему подготовки его необычной группы.

Сам Андрей в этом отношении мог похвастаться только лишь хорошо развитой интуицией — уж что дала природа, то дала. А вот чтобы так, как некоторые из его подопечных — раз! — и сковал движения противника одним лишь взглядом, он владел лишь в самой незначительной степени. Впрочем, взамен этого природа наградила его способностью не реагировать на суггестию и гипноз. Поэтому, в совершенстве владея приемами рукопашного боя, он был не по зубам даже «крутым перцам» с экстрасенсорными способностями.

В интеллектуальном плане бойцы этого взвода также представляли собой нечто неординарное. Прежде всего, каждый обладал тренированной памятью, позволяющей в течение считаных минут запомнить значительный объем информации. А еще каждый владел по меньшей мере тремя-четырьмя языками, из которых минимум одним — на уровне родного.

Когда Лавров несколько лет назад начал комплектовать свою группу, кое-кто из руководства счел это пустой затеей. Однако Андрей знал, чего он хочет, и поэтому упорно шел к своей цели, не считаясь со временем. Ему удалось разыскать старого смершевца, который владел психотехническими методиками. Хотя и с трудом, он убедил того посодействовать подготовке отделения. После долгих уговоров тот все же согласился. Как позже по секрету старик рассказал Лаврову, свои познания он почерпнул из древней рукописной книги, еще во время войны обнаруженной им в подвале сожженного немцами монастыря. Много полезного подсказали потомственные колдуны, чудом сохранившиеся в глухих деревнях Вологодчины, Псковщины, Беломорья.

В эпоху воинствующего атеизма, когда даже намек на что-то из области нематериалистического считался вопиющей крамолой, лейтенанта-смершевца почему-то не только не осадили с его антиатеистичным увлечением, но даже негласно поощряли, поскольку никто лучше него не мог найти схроны бандеровцев и прибалтийских «лесных братьев». Для этого ему достаточно было подержать в руке вещь, принадлежавшую кому-то из разыскиваемых, и взять свежую ивовую рогульку. Позже его привлекли к работе в закрытых лабораториях КГБ, а потом… Потом он вышел на пенсию, и о нем забыли. Лавров разыскал старика на окраине Подольска, где тот проживал после смерти жены в полном одиночестве. Старый спец из СМЕРШа сам отобрал наиболее способных и по максимуму постарался передать им свое мастерство, заодно научив приемам древнего единоборства «воина ветра, воды и камня».

Сегодня у отделения была текущая физическая подготовка, включавшая в себя длительный кросс, сравнимый с марафоном, в ходе которого бойцам предстояло на бегу выявлять всевозможные ловушки, тупики и иные опасности. Кроме того, время от времени им приходилось форсировать водные преграды, причем обязательно в подводном положении. И не просто в течение нескольких минут проплывая длительные дистанции под водой, а еще и обезвреживая условные взрывные устройства на полпути к другому берегу.

На вторую половину дня были намечены плановые прыжки с парашютами в составе всего батальона. Анализируя выполнение утреннего задания, Андрей одобрительно констатировал:

— В целом выполнением поставленной задачи я доволен. Хотя кое-кому могу сделать и небольшое замечание. Муриков, ты почему отклонился от маршрута и вступил в контакт с посторонними гражданскими лицами, случайно оказавшимися на территории леса?

Широкий в плечах белобрысый парень издал смущенное «гм-гм» и, не находя ответа, стал смотреть куда-то вверх. Прочие, понимая, о чем идет речь, сдержанно хохотнули. Выдержав паузу, Лавров строго отметил:

— В нашем деле мелочей не бывает. Секундное невнимание может обернуться крупным провалом. Я понимаю, как непросто пробежать, не заметив красивой девушки и не попросив у нее номер телефона. Но, представь себе, и среди тех, кто играет против нас, могут быть такие вот неотразимые, используемые в качестве приманки. Польстившись на блесну, судак гарантированно пополняет улов спиннингиста. Кто рыбак, тот знает.

— Товарищ майор, так я же ее «просканировал» и никакой угрозы не почуял! — не выдержав, с укором вздохнул Муриков.

— Во-первых, наши оппоненты могут воспользоваться методиками, способными усыпить самую сильную интуицию. А во-вторых, ты уже на полосе после той «романтической» встречи допустил ряд сбоев. Сначала чуть не угодил в ловушку, а потом затянул с обезвреживанием фугаса и из-за этого был вынужден выйти на поверхность в десяти метрах от берега вместо расчетных пяти. А почему? Потому что в твои мысли вкрался хаос любовных переживаний, предвкушение восторгов будущего свидания. Ты утратил сосредоточенность и позволил себе внутренне расслабиться.

— Понял, товарищ майор! Больше не повторится! — вытягиваясь, но с хитринкой в глазах пообещал Муриков.

— Хорошо. Надеюсь… — начал говорить Андрей, но его перебил звонок сотового телефона.

Что-то проворчав, он достал телефон и с удивлением увидел на дисплее номер генерала Федина. Уж его звонка он именно в этот момент никак не ожидал. Тот обычно звонил в такое время, чтобы не внести помех и сбоев в ход занятий — или рано утром, или поздно вечером. А звонки днем чаще всего означали что-то форс-мажорное, выходящее за рамки текущих дел. Впрочем, как и понял Лавров по голосу генерала, тот действительно позвонил по весьма серьезному поводу.

— Андрей, можешь срочно ко мне приехать? У тебя там сейчас какие-то занятия? — с едва ощутимыми напряженными интонациями поинтересовался тот.

— Так точно, тринадцатое отделение только что закончило марш-бросок, после обеда затяжные прыжки в составе всего батальона. Прибыть могу. Командование передам капитану Еремееву, он с десантированием справится. Народ у нас надежный.

— Жду! — коротко уведомил Федин.

…Лишь войдя в кабинет генерала Федина, Лавров с первого же взгляда почувствовал, что тот кем-то уже основательно наэлектризован.

— Андрей, фильмы типа «Крепкого орешка» смотрел когда-нибудь? — ответив на приветствие, неожиданно поинтересовался Федин.

— Еще до службы, в школе… — чуть ностальгически улыбнулся Лавров. — А нас что, хотят задействовать на съемках очередной серии? Так это мы с удовольствием! Покажем честной публике такое, что все прошлые приключения этого самого «орешка» будут смотреться полной лажей.

— К сожалению, нет… — генерал развел руками. — Просто тебе предстоит в очередной раз сыграть роль «спасителя мира». И если Брюс Уиллис спасает его понарошку, то тебе придется заняться этим всерьез.

— Да-а-а, это уже впечатляет… — с ироничным пафосом отметил Андрей. — Но нам выбирать не пристало — спасать так спасать. Так, и где на этот раз?

— На просторах Балтики, на шикарном белом паромном судне, перевозящем что-то около полутора тысяч человек плюс всевозможные грузы. В том числе и изрядное число легкового автотранспорта с заправленными топливными баками, — в голосе Федина зазвучали нотки досады и беспокойства. — И вот, представь себе, некие головорезы собираются захватить это судно. Причем действовать будут, скорее всего, от имени каких-нибудь русских националистов. Каковы последствия этого захвата, особенно если не обойдется без жертв, представить себе несложно.

— Да, гарантированно начнется вселенский вой на все лады… — согласился Лавров.

— Вот именно! А нужен он будет для того, чтобы под шумок использовать некий документик, незаконно подписанный одним из наших постперестроечных иудушек. Данная бумажонка предоставляет нашим «заклятым друзьям» — обрати внимание — все права на российскую часть Арктики. В ближайшее время они собираются запустить туда так называемый «исследовательский флот» при поддержке военной группировки.

— Ого! Аппетиты, однако… — рассмеялся Андрей.

— Поэтому твоя задача номер один: сформировать команду из толковых, подготовленных бойцов и под видом обычных пассажиров внедриться на судно. Второе: в кратчайшие сроки выявить среди пассажиров и экипажа террористов и их пособников и, не позволив им начать выполнение захвата судна, очень тихо — чтобы комар носа не подточил! — нейтрализовать всех бандитов.

— Нейтрализация допустима в каких пределах? — Лавров выжидающе посмотрел на своего начальника.

— В любых, — успокоил его тот, — наверху это уже санкционировали. Операцию по захвату предположительно будет проводить команда профессиональных диверсантов, именуемая «Торнадо». Не слышал о таких? Ну, они здорово наследили в Юго-Восточной Азии и у берегов Латинской Америки. Так что, как видишь, противник достается тебе не слабый. Кого думаешь взять с собой?

— Раз операцию намечено проводить на Балтике да еще при том, что мы будем там на полулегальном положении, — Андрей пожал плечами, — то реальнее всего задействовать отделение номер тринадцать. Эти впишутся в любую обстановку. Я их на всякий случай гонял даже по светскому этикету и бальным танцам.

— Но учти! Никакого оружия с собой. Сам знаешь, там сейчас тройные проверки, даже перочинный нож на борт пронести не позволят. Оружие забросят на судно под прикрытием какого-нибудь груза. Скажем, кто-то из пассажиров загонит свою легковушку с двойным дном… Но это уже не наша забота. Для этого есть соответствующие «конторы».

— А вдруг форс-мажор? Мы ж тогда остаемся с одними только голыми руками. — Андрей с досадой мотнул головой.

— Исключено. Впрочем, если такое все же случится, в чем я очень сомневаюсь, — добывать его придется самим у противника! — Генерал со вздохом развел руками. — И вот еще что. В идеале все должно пройти так, чтобы вообще никто ничего не заметил. Как будто ничего и не произошло.

— Да уж это и так понятно! — Лавров коротко махнул рукой.

Обсудив с Фединым множество нюансов, связанных с легендами каждого из членов группы, экипировкой, документами и прочим, он отбыл в расположение тренировочной базы. День уже шел к концу. Лагерь базы жил своим обычным, суматошно-экстремальным распорядком. На полигоне совсем недавно закончилось десантирование личного состава, и бойцы, разгоряченные внеплановым выбросом адреналина, в ходе подготовки к ужину оживленно обсуждали итоги состоявшихся прыжков. «Совсем еще пацаны… — снисходительно подумал Андрей, направляясь к столовой, поскольку тоже почувствовал необходимость поесть по-человечески. — Для них это еще в диковину. А пройдет год-два, и привыкнут к прыжкам, как к чему-то обычному, как к маршировке на плацу».

После ужина он вызвал к себе тринадцатое отделение. Отдав команду «вольно» и предложив парням присесть, Лавров без тени улыбки сообщил:

— Завтра после обеда отбываем в Ригу, откуда отправляемся в увлекательное морское путешествие. Как вам такая идея? Если кто-то чувствует себя неготовым к круизу по Балтике, пусть скажет сразу — ничего зазорного в том не будет.

— Командир, — выжидающе прищурился младший сержант Дерюгин, его тезка — тоже Андрей, один из самых одаренных по части суггестии и проявлению интуиции, — этот круиз будет чем-то наподобие ночевки в террариуме? Нам придется залезть в самый что ни на есть гадюшник?

— Вот именно… — Лавров чуть заметно усмехнулся. — Нам предстоит показать на деле, чего стоит вся наша подготовка, навыки и таланты.

Он детально обрисовал ситуацию, в которую им необходимо было вмешаться, чтобы незаметно изменить ход событий, которые кто-то задумал обратить в драму, если не хуже. Рассказал и о предполагаемом противнике — диверсантах из «Торнадо».

— …Как удалось выяснить нашим специалистам по западным террористическим и диверсионным спецкомандам, в «Торнадо» собрана, говоря русским языком, из отморози отморозь. Это, можно сказать, человекообразные машины для убийства, без проблесков сочувствия и жалости к своим жертвам. Их по последним данным десятка полтора человек, все прошли не одну «горячую точку», в том числе и на территории нашей страны. У каждого на счету не одна сотня человеческих жизней, в большинстве своем гражданских. Поэтому установка тут может быть только одна: в случае прямого столкновения с ними — никаких сантиментов, только полная физическая ликвидация или взятие в плен без каких-либо условий.

— Да ничего, повидали мы уже этих всяких «Торнадо»! — подал голос Вадим, один из братьев Ворожцовых — долговязо-жилистых и подвижных, как ртуть, близнецов. — Мне так думается, они из себя корчат конченых головорезов только для того, чтобы самим было не страшно. Вон, этой весной, когда в Дагестане прихлопнули банду Мубара, так там тоже были офигенные «герои». А как брали, помнится, некоторые и плакали, и штаны были полны по самую завязку. А море — это здорово! Давно там не был… — добавил он, мечтательно зажмурившись.

— Я — только «за»! — поддержал близнеца Данила.

— А под каким прикрытием мы туда поедем? — чему-то облизнувшись, поинтересовался Муриков.

— Хороший вопрос, — одобрил Андрей. — Прикрытие самое простое — обыкновенные туристы. Поедем туда порознь, как будто друг с другом совершенно незнакомы. До парома, он называется «Нептун», добираемся, кто как сумеет. В разное время поднимаемся на борт. Там как бы случайно знакомимся меж собой. Лучше всего это делать в людных местах — в баре, ресторане, боулинге. Согласитесь, если разом на борту появится толпа таких нехилых парней, этого не заметит только слепой. Я подумывал насчет того, чтобы закосить под какую-нибудь спортивную команду. Но какую? Да и раскусить такую хитрость — проще простого. Поэтому каждому придется придумать себе какое-нибудь амплуа.

— Товарищ майор, а можно я буду разыгрывать из себя мачо? — потянувшись, довольно хохотнул Муриков.

— Разыгрывать — сколько угодно, но и только! — строго заметил Лавров. — А в остальном — без глупостей. Кстати, с этого момента начинаем общаться по позывным. Мой, как и всегда, — Батяня. Вы — определитесь сами.

— Вад! Дан! — почти хором откликнулись Вадим и Данила.

— Мур! — гордо заявил Муриков.

Прочие тоже быстро придумали себе краткие, звучные позывные. Андрей Дерюгин назвался «Ломом», поскольку ему очень нравился книжный герой с таким именем.

— Товарищ май… То есть Батяня, а почему мы едем завтра, да еще после обеда? — поинтересовался по-цыгански кучерявый Олег Слуцкий, взявший себе позывной Кир, по имени своего любимого писателя Булычева.

— Что, не терпится попасть на море? — рассмеялся Андрей. — А ты не подумал о том, что нам еще надо оформить загранпаспорта и визы в Евросоюз, билеты на паром до Стокгольма и обратно? Кстати, в паспортах фотографии будут наши, а вот имена и фамилии — другие. Да и деньги надо бы получить на, так сказать, «карманные расходы»…

— И много дадут? — принюхиваясь, как к чему-то вкусному, спросил чуточку медлительный, крупнорукий, с бычьей шеей Антон Томозин, взявший позывной Том.

— Я просил хотя бы по «тридцатке» в рублях, чтобы мы там не зажимались, не привлекали к себе внимания своей излишней экономностью. — Лавров пожал плечами. — Но исходя из горького опыта, заранее знаю, что больше, чем по «двадцатке» не дадут. В инвалюте это будет примерно по пятьсот евро на нос.

Дружное, иронично-разочарованное «Ну-у-у-у-у!..» было ему ответом.

— Моя бабушка в таких случаях обычно говорила: и как их только не разорвало-то от «щедрости» такой? — саркастично прокомментировал услышанное огненно-рыжий Григорий Савенко, взявший позывной Чиж, поскольку такое прозвище носил всю свою школьную пору. — Сколько на эту «двадцатку» можно прожить на круизном лайнере, где цены вовсе не те, что в студенческой столовой? Дня три? А наша командировка рассчитана на сколько?

— Вместе с завтрашним — дней на пять… — сдержанно улыбнулся Андрей.

— Это что же, три дня питаемся как люди, а потом — занимаемся лечебным голоданием? — Том потер шею толстенной, квадратной ладонью.

— Народ, чего паримся-то? — Мур жизнерадостно гоготнул, озирая присутствующих. — У нас же есть Гена, наш всеми горячо любимый Крок!

— Ну и что, что есть Гена? — вопросительно уставился на него Слуцкий-Кир. — Хочешь сказать, он внук какого-нибудь Крокфеллера?

— Нет, гораздо лучше! — Мур с умилением посмотрел на бритоголового, словно выкованного из куска железа Геннадия Крохина. — Наш Гена, как вы знаете, взглядом двигает спички. А почему бы ему не повоздействовать на рулетку? Уверен, на пароме гарантированно будет хоть один игровой стол. Скидываемся ему на ставки, он срывает джек-пот, и мы уже не задумываемся о наших финансах. А? Как идея-то?

Молчаливый Крок в ответ лишь чуть снисходительно усмехнулся. Прочие, оценив мысль Мура по достоинству, принялись шумно обсуждать возможности Крока в деле облапошивания судового казино. Но Лавров решительно пресек дебаты, хлопнув ладонью по колену.

— Отставить рулетку! — объявил он. — Мы не должны привлекать к себе никакого внимания. Понимаете? Никакого! А человек, сорвавший джек-пот, автоматически оказывается в центре всеобщего внимания. Да и некогда нам будет заниматься этой ерундой. Лишь ступив на трап, мы сразу же должны начать работу — запоминать всех, находящихся на судне, немедленно брать на заметку тех, кто явно чем-то напряжен, выведен из равновесия, слишком самоуглублен, излишне агрессивен или назойлив. Мы должны выявлять тех, кто постоянно что-то высматривает, шарит по всяким закоулкам, проявляет любые действия, несвойственные обычному пассажиру…

— А мы сами-то этим зырканьем не привлечем к себе внимания? — озабоченно поинтересовался Вад. — Сами-то другим не покажемся напряженными, назойливыми, постоянно что-то высматривающими?

— Правильная мысль! — Андрей одобрительно кивнул. — Но для этого я и учил вас отслеживать обстановку боковым зрением, для этого вы занимались с театральным режиссером, чтобы уметь перевоплощаться, быть естественными в любой обстановке. Кроме того, большинство, если не сказать все, имеют возможность использовать «психологический занавес», чтобы всякий излишне глазастый не акцентировал на вас внимание.

Особое недовольство парней вызвало сообщение о том, что с собой они не могут взять никакого оружия, даже пистолета. Тут уж не выдержал и общепризнанный молчун Крок:

— Интересно… Те уроды — гарантия — будут с автоматами. Нам-то что делать? Идти на амбразуру, как Матросов? — выразительно спросил он.

— Вопрос сложный… — тягостно вздохнул Лавров. — Я и сам от этого требования не в восторге. Но с оружием таможню нам не пройти. Стволы обещают забросить на судно под прикрытием, например, в легковой машине с тайником. Ну, а если не «прокатит»… Придется проявлять смекалку, добывать с боем.

Подробно обсудив со спецназовцами различные нюансы: как себя вести в поезде, на судне, как поддерживать связь и действовать в том случае, если вдруг удастся выявить кого-то из тех, кто их интересует, он отпустил парней, чтобы те имели возможность подготовиться к завтрашнему дню. Передав бразды правления на всю следующую неделю капитану Еремееву, он отправился домой. Руля по шоссе на своей «Шкоде», он размышлял о «подводных камнях», которыми изобиловала предстоящая операция. Приемник, настроенный на какую-то из радиостанций, мурлыкал многоголосицей некогда популярных «Арабесок».

Неожиданно вновь раздался сигнал мобильника. Кто-то жаждал с ним пообщаться. Сбавив скорость и пользуясь тем, что вблизи нигде не наблюдается гаишников, он достал телефон. На дисплее высветился номер стюардессы Леры. У Андрея радостно дрогнуло сердце. Они давно уже не созванивались, и он не был уверен в том, что она ему когда-нибудь позвонит. Впрочем, они и встречались-то всего три раза. Первый раз Лера приехала к нему сама после его возвращения из Кабардино-Балкарии, где он задержал резидента иностранной разведки, который пытался вывезти за рубеж секретный блок военного спутника.

Тогдашнее свидание прошло в сугубо платонических тонах. Андрей, пообещав Лере, что будет джентльменом во всех смыслах этого слова, строго придерживался обещанного. Потом он сам ездил к ней в Волгоград, где она постоянно жила со своей матерью. И хотя, что чувствовалось по настроению Леры, это свидание ожидалось куда как более жаркое и романтичное, нежели предыдущее, но внезапное появление ее мамы, которая отдыхала в санатории и почему-то решила досрочно вернуться домой, подобно ушату холодной воды, разом остудило весь его пыл.

Последняя их встреча состоялась на одной из приволжских баз отдыха. Приехав туда, Андрей решил заранее: сегодня он сделает Лере предложение. Но… Когда они уже были готовы к самому волнующему, а Андрей собрался сказать: «Будь моей женой!» — как-то очень некстати зазвонил его телефон. Генерал Федин в пожарном порядке вызвал его на тренировочную базу — во время прыжков с парашютом какой-то новобранец неудачно приземлился и получил тяжелую травму…

После той встречи Лавров несколько раз звонил Лере, но ее телефон не отвечал. Может быть потому, что как раз в это время она была в полете, где, как известно, сотовую связь необходимо отключать. А может быть… О том, что Лера могла сделать так, чтобы он не мог до нее дозвониться, Андрей не хотел даже думать. Хотя они виделись всего несколько раз, он сам того не заметил, как привязался к этой бойкой, прямолинейной, может быть, чуточку взбалмошной девушке. И вот после нескольких недель молчания она позвонила ему сама.

— Здравствуй, Андрей, — как будто даже с теплом в голосе поприветствовала Лера.

Но он тут же понял с беспощадной определенностью: вместе им быть не суждено. В ее голосе, внешне теплом и задушевном, Лавров услышал приговор, окончательный и бесповоротный.

— Здравствуй… — стараясь говорить без тени разочарования или обиды в голосе, ответил он. — Лера, ты позвонила, чтобы сказать, что мы расстаемся? Тебе уже сделали предложение, и ты выходишь замуж?

Ответом ему было довольно-таки долгое молчание, после чего девушка растерянно произнесла:

— Господи… Мысли ты, что ли, читаешь? Андрей, прости, если я тебя обидела, но…

— Лера, к чему этот заупокойный тон? — приятельски перебил ее Лавров. — Конечно, я от этого не сказать чтобы в восторге… Но ничего, мне не впервой. К тому же я уже был женат. Так что переживем! Желаю тебе удачи и семейного счастья.

— Спасибо… — почему-то опустошенным голосом тихо обронила девушка. — Андрей, знаешь, мне очень жаль, что все так получилось. Но я вот что хочу тебе сказать. В числе всех своих несомненных достоинств ты имеешь одно, которое сродни недостатку, поскольку оно может отпугнуть от тебя очень многих женщин — ты слишком проницателен. Иногда это даже пугает. Но я надеюсь, что ты все же найдешь свое настоящее счастье. Еще раз прости, и — прощай!..

В трубке раздались короткие гудки. Бросив телефон на пассажирское сиденье, Лавров прибавил газу. В глубине души он и до этого разговора подозревал, что их мимолетный, эфемерный роман обречен на такой вот невеселый финал, но тем не менее услышанное не могло его не разочаровать. Он ощутил нарастающую досаду и недовольство всем и вся. Однако тут же спохватился — разумно ли в такой ответственный момент предаваться всяким там душевным терзаниям? Сейчас ему как никогда нужно было сохранять спокойствие и выдержку. Как-никак он отвечал не только за себя, но и за жизни подчиненных, с которыми уже завтра ему предстоит отправиться на выполнение ответственнейшего задания.

«А ну-ка, хватит разводить нытье, — Андрей мысленно одернул себя, стараясь внутренне вновь войти в колею привычных дел и забот. — Нашел время! Тоже мне Ромео, блин, выискался. Все! Забудь! Так, что там у меня на утро?»

Лишь бегло вспомнив все, что ему предстояло сделать за сегодняшний вечер и завтрашнее утро, Лавров моментально почувствовал, как надвигающийся на него «девятый вал» текущих проблем без остатка вытесняет еще минуту назад казавшиеся ему безграничными горечь и уныние…

…Андрей сидел в купе вагона скорого поезда и молча смотрел в окно на проносящиеся мимо села и полустанки, леса и перелески, на колонны машин, стоящие у железнодорожных переездов с пронзительно дребезжащими звонками, на призрачно пролетающие мимо встречные составы. Только теперь он мог позволить себе хоть немного расслабиться. И вчерашний вечер, и сегодняшнее утро выдались как никогда напряженными. Собственные сборы, в том числе подготовка дорожного «сухпая», много времени не заняли. «Сухой паек» в дорогу Лавров подготовил себе сугубо штатский — чтобы даже в мелочах не походить на военного.

«Прикид» он выбрал себе не босяцкий, но и не в духе «хайлайфистов» — легкий костюм спортивного стиля и обычный «треник» с футболкой для путешествия в вагоне. То же самое по его рекомендациям должны были себе подобрать и парни. Но им это сделать было гораздо сложнее. В армии солдатам «гражданка» не положена, поскольку ее наличие подразумевает возможность хоть разок, да сорваться в самоволку. Однако Андрей прекрасно знал: у запасливых каптенармусов можно найти что угодно, вплоть до модельных шмоток от Дольче и Габбана. Поэтому в течение прошлого вечера все тринадцатое отделение, говоря по-народному, прибарахлилось с головы до ног. Воспользовавшись тем, что ночь им была предоставлена для подготовки в дорогу, спецназовцы постарались подогнать вещи сообразно своей стати и вкусам.

Прибыв утром в расположение батальона, Лавров только мог развести руками — до того его подчиненные стали непохожи сами на себя. Но их вид он оценил достаточно высоко — совсем недавно полученные ими чужие вещи сидели, как влитые. Теперь со стороны спецназовцев можно было принять за компанию студентов какого-нибудь гуманитарного вуза, с вечным стремлением подчеркнуть свою индивидуальность, самовыразиться и отстоять право на непохожесть мнений.

В течение первой половины дня Андрею пришлось изрядно помотаться между штабом полка и отделом паспортно-визовой службы, чтобы вовремя получить загранпаспорта, оформленные в связи с чрезвычайно важной операцией в рекордно короткие сроки — всего за один вечер и утро следующего дня. Каким образом в них оказались все до одной положенные визы — он не допытывался, поскольку понимал: и у пэвээсников есть свои профессиональные секреты. Заглянув в свой паспорт, Лавров обнаружил, что он теперь стал Евгением Корнеевым.

Потом у ворчливых военных финансистов «аккордом» удалось выбить деньги на все отделение. Те упирались до последнего, настаивая на том, что каждый получающий должен расписаться за свою сумму. И трудно сказать, как долго продолжалась бы эта оборона, наподобие той, что некогда заняли бедолаги-турки, засевшие в Измаиле в ожидании суворовского штурма, если бы не звонок генерала Федина, пресекший твердолобое упрямство бухгалтера с погонами подполковника.

Лавров, даже стоя в паре метров от его стола, вполне отчетливо слышал свирепый генеральский рык, вырывавшийся из телефонной трубки:

— Вы что, решили там устроить саботаж?! Я вам что приказал сделать еще вчера? Или вы русский язык разучились понимать?! Немедленно делайте, что приказано, иначе погоны на полку положите!

Позеленевший подполковник, выслушав все это, осторожно, словно гранату с выдернутой чекой, положил трубку на место и немедленно подписал бумаги. Вопреки опасениям Лаврова, каждому из участников операции все же было выдано по «тридцатке». Правда, вместе с транспортными расходами.

И вот они в пути. Неугомонные колеса торопливо отстукивают версту за верстой, за окном мелькают провода, семафоры, столбы, деревья… Спецназовцы распределились по разным вагонам так, чтобы на каждый приходилось не более чем по два человека. Разумеется, здесь едва ли кто мог отслеживать их группу, но на этом настоял Андрей — нужно было изначально настраиваться на некоторую автономность действий, когда связь внутри команды чисто условна, нужно учиться понимать своего товарища с полуслова, с полувзгляда и при этом сработать точно, без ошибок.

Незаметно закончился день, в окнах сгустились сумерки, соседи по купе, малоразговорчивая пожилая чета, поужинав, начали готовиться ко сну. Чтобы не мешать женщине переодеться, Лавров вышел в коридор. Здесь было малолюдно, и он, стоя у окна, смотрел на далекие огни какого-то крупного поселка или маленького городка. Неожиданно боковым зрением он заметил идущего по коридору Лома. Тот шествовал, как бы прогуливаясь, без цели и определенного смысла. Но Андрей почувствовал, что Дерюгин появился здесь не случайно.

А Лом, «стрельнув» сигарету у одного из стоявших в коридоре, направился обратно и, встретившись глазами в оконном стекле с Лавровым, чуть заметно указал взглядом в сторону своего вагона. Теперь Андрею было яснее ясного, что случилось нечто непредвиденное. Немного подождав, он отправился следом за Ломом. Интуиция не подвела его и на сей раз. Оказалось, в не очень приятную историю влип Кир.

Выйдя от нечего делать в прокуренный тамбур — сам он не курил, как и, по настоянию Лаврова, все отделение в целом (много ли высидит под водой курилка с закопченными легкими?) — Олег Слуцкий стал свидетелем отвратного зрелища. Какой-то неряшливый мордатый тип с сальными сосульками волос, явно перебравший горячительного, всей тушей прижал в угол тамбура худощавого паренька в очках лет восемнадцати и, сдавив тому горло левой пятерней, правой рукой обшаривал его карманы. Кир, шлепнув мордатого по спине, предложил ему угомониться и перестать безобразничать. Пьяный отморозок, разом обернувшись к нему, с воплем:

— Ты че, козел!.. — выхватил из кармана нож с выкидным лезвием и попытался ударить им спецназовца в живот.

Блокировав руку с ножом, Кир правой нанес короткий, прямой удар правой в голову нападающего. И, как видно, не рассчитал силы удара. Впрочем, кто бы мог подумать, что восьмипудовый громила, при такой объемистой туше, окажется столь хлипок и нестоек к кроссу, полученному в переносицу? Мгновенно обмякнув и выронив нож, мордатый с бессмысленно перекошенной физиономией повалился на пол. Спохватившийся Кир проверил его пульс, и хотя биение артерии, правда, очень слабое, под пальцами ощущалось, но привести его в чувство не удалось. Скорее всего, тот заработал серьезное сотрясение мозга, и ему требовалась срочная помощь врача.

Растерянный и испуганный «ботаник» сбивчиво рассказал о том, что его уговорили сыграть в подкидного дурачка какие-то внешне нормальные, симпатичные ребята. Он и сам не заметил, как согласился на копеечные ставки, которые постепенно выросли до сумм очень даже солидных. «Ботаник» опомнился лишь тогда, когда оказалось, что он проиграл не только все деньги, которые мать дала на дорогу, но еще и остался должен больше десяти тысяч. Осознав, что теперь об МГУ, куда он ехал поступать, можно было гарантированно забыть, «ботаник» обвинил парней в шулерстве и отказался платить. И тогда в дело вступил мордастый…

Выдав «ботанику» пару нелицеприятных «комплиментов», Кир запустил руку в карман громилы и, достав оттуда отнятые деньги и документы, вернул их наивному недотепе. Но теперь стоял вопрос о том, что же делать с нокаутированным отморозком? Ситуацию усугубляло еще и то обстоятельство, что в тамбур в самый неподходящий момент заглянул один из дружков «потерпевшего», который увидел своего «кореша» лежащим на полу и тут же поднял шум, заголосив, что какой-то «фраер дешевый» убил его «дружбана». Понимая, что семь бед — один ответ, Кир одним ударом заставил замолчать и этого.

Еще двое — те самые шулеры, показавшиеся в дверях тамбура, с воплем: «Милиция! Помогите! Убивают!» — помчались куда-то прочь. Теперь, скорее всего, следовало ожидать визит наряда милиции, дежурившего в поезде, составление протокола и прочее. И хотя Кир с любой точки зрения был абсолютно прав, никто не мог дать гарантии в том, что не найдутся «сердобольные» умники, которые не примут сторону «потерпевшего» и не начнут давить на статью о превышении пределов необходимой обороны.

Понимая, что в их распоряжении не более одной-двух минут, Лавров принял однозначное и жесткое решение: Кир должен немедленно сойти с поезда и добираться до Риги другим путем. Как бы им в поддержку, за окнами замелькали огни очередного полустанка, а поезд, заскрежетав тормозами, начал замедлять ход. Подойдя к молодой росленькой проводнице, Андрей вкратце объяснил ей сложившуюся ситуацию и попросил открыть дверь в другом тамбуре. Молча кивнув в ответ, та быстро зашагала по проходу плацкартного вагона. Следом, захватив сумку с вещами, не мешкая, отправился Кир-Слуцкий. Когда в вагоне появились милицейские капитан и старший лейтенант, «виновника торжества», к ярому возмущению приятелей обоих «потерпевших», которых на полустанке забрали санитары «Скорой», найти так и не удалось.

Андрей стоял на палубе большого круизного парома и смотрел с высоты пятиэтажки на раскинувшийся перед ним ландшафт. Прямо перед ним было здание пассажирского терминала, перед которым прогуливались праздные гуляки, слоняющиеся по причалу нового питерского пассажирского порта «Морской фасад». Он смотрел на чаек, кружащихся в небе, на стоящие у причалов корабли… Лавров никак не предполагал, что вместо Риги его команде придется ехать в несколько ином направлении, и чуть больше чем через сутки с момента выезда из приволжских краев они окажутся в Санкт-Петербурге.

Той же ночью, когда случилась заморочка с Киром, ему позвонил генерал Федин. По его голосу было понятно, что он набрал номер Лаврова вовсе не для того, чтобы пожелать спокойной ночи.

— Андрей, как у вас там? — для начала поинтересовался генерал.

Лавров вкратце сообщил о стычке Кира-Слуцкого с поездными жуликами, из-за чего тому пришлось сойти на одной из небольших станций по пути следования. Досадливо крякнув, Федин сообщил Андрею нечто неожиданное, из-за чего крякнул теперь уже тот — по прибытии в Москву спецназовцам надлежало поменять билеты и отправляться не в Ригу, а в Санкт-Петербург. Там им предстояло взять билеты на шведский круизный паром «Королева Балтики», который выполнял кольцевой маршрут вдоль морского побережья, включая заходы в Хельсинки, Санкт-Петербург, Вентспилс, Гданьск, Гамбург, Копенгаген и ряд других портов.

С учетом последних разведданных и выводов, сделанных аналитиками, было решено, что паром «Нептун» мог оказаться мишенью террористов лишь чисто теоретически. И прежде всего потому, что для его захвата могло потребоваться слишком много живой силы и оружия. «Королева Балтики», будучи более компактной, в этом смысле выглядела для террористов гораздо предпочтительней, поскольку даже десяток вооруженных людей мог держать ее под контролем. А вот для «Нептуна» с его дюжиной палуб и двух десятков нападающих могло бы оказаться слишком мало, особенно на первых порах.

Кроме того, нашей разведке удалось выяснить, что несколько дней назад диверсионная группа «Торнадо» проводила какие-то не совсем понятные маневры на уже списанном в металлолом пароме «Альбатрос», ожидающем своего часа у причальной стенки военного порта Ромберга. Большой неожиданностью оказалось то, что «Альбатрос» являлся почти полной копией «Королевы Балтики». Это и стало причиной того, что на варианте с «Нептуном» была немедленно поставлена точка. Теперь основное внимание решили сосредоточить на близнеце «Альбатроса».

Завершив разговор с генералом Фединым, Лавров немедленно обзвонил свою команду, включая Кира, и сообщил об изменении пункта прибытия. Каждый отреагировал на это по-своему. Если Вад и Дан, позевывая спросонок, флегматично отозвались: «Ясно, Батяня…», то Мур весьма выразительно фыркнул: «Снова — здорово! Опять не получится попасть на Рижское взморье!..» Он еще вчера, только узнав о том, что их отделение отправляется в Ригу, размечтался, что теперь наконец-то получит возможность побывать в Домском соборе и послушать там знаменитый орган.

В Москву их поезд прибыл ближе к обеду. Здесь Лавров последний раз был еще год назад. И как всегда, проездом. Вот и теперь, ничего толком не увидев, на метро он домчался до Ленинградского вокзала, откуда спустя пару часов отбыл в сторону Санкт-Петербурга в обычном плацкартном вагоне теперь уже пассажирского поезда.

Направляясь в вагон-ресторан — сколько можно гробить желудок сухомяткой? — он неожиданно обнаружил, что в одном вагоне с ним оказались Чиж и Крок. Парни о чем-то оживленно болтали со своими молоденькими попутчицами. Увидев Андрея, Чиж чуть заметно ему подмигнул, как бы желая сказать: «Все под контролем, Батяня! Конспирацию соблюдаем железно». Также чуть заметно кивнув в ответ, Лавров мысленно отметил: «Ну, народ! Крок — и тот, гляди-ка, при девчонках пташкой звонкоголосой расщебетался. Хотя… Что тут удивляться? Кровь молодая, гормоны бушуют вовсю…» И тут же спохватился — а сам-то, сам-то разве не такой? Но неожиданно понял: да, он уже не такой. Будучи старше своих подчиненных не более чем лет на пять-шесть, внутренне он чувствовал себя гораздо более зрелым человеком, Батяней, у которого за плечами — целая жизнь…

В Питере с самого начала все почему-то стало складываться столь удачно и беспроблемно, что Андрей даже не на шутку обеспокоился — с чего бы это? Не получится ли так, что вот сейчас и здесь — полная «пруха», а стоит выйти в море — начнутся сплошные «обломы»? В самом деле, как не насторожиться, если билет на «Королеву Балтики», к тому же в каюту-одиночку демократичного «В»-класса, ему удалось взять без малейших заморочек? Хотя в поезде от кого-то из попутчиков краем уха он слышал о том, что сейчас, в период отпусков и массового наплыва жаждущих «поплавать» по Балтике, не то что «В»-класс, но даже «А» и отчасти люкс купить можно только заранее, за неделю, не меньше. Созвонившись со своей командой, он еще больше удивился, услышав, что и всем остальным удалось определиться во все тот же «В». Правда, кроме него самого одиночки достались лишь Муру и Тому. Прочим дали билеты в двух-трехместные каюты с сугубо, на что очень надеялся Лавров, мужскими компаниями. А Кроку и вовсе выпало ехать в четырехместной… Больше всего Андрея порадовало то, что Кир их успешно догнал и уже подъезжает к морскому вокзалу.

Потом была таможня, паспортный контроль и подъем на борт по трапу. Еще стоя на пристани, Андрей некоторое время любовался большущим морским судном, которое белоснежным айсбергом возвышалось над водой. В длину паром тянулся вдоль пристани не менее чем на сотню метров с солидным «гаком», а в высоту… На глаз он выглядел, как многоэтажка. Во всяком случае, верхушка его трубы была никак не ниже уровня девятого этажа городского здания. И даже то, что паром несколько уступал в элегантности обычным морским судам, своим широким «лбом» больше напоминая какой-нибудь сухогруз или буксир, он все равно выглядел величественным и праздничным, несущим в себе что-то безмятежно-радостное.

И вот Лавров на его четвертой палубе, куда привел широченный «хобот» крытого трапа. «Господи! — созерцая открывшиеся перед ним ландшафты, мечтательно вздохнул Лавров. — Есть же счастливчики, которые каждый год могут позволить себе, забыв о делах и заботах, куда-то поплыть на таком вот белом корабле, гулять по палубе, любоваться всякими диковинами и не бояться, что в любой момент может позвонить генерал Федин и скомандовать: в ружье!» Но он тут же вспомнил и о том, что может случиться со всеми этими счастливчиками, если его команде не удастся предотвратить захват парома бандой головорезов. О-о-о… Это было пострашнее всякого кошмара.

Глядя на пассажиров судна, поднимающихся по трапу, кто — занимать места в каютах согласно купленным билетам, кто — возвращаясь с экскурсии по городу, Андрей прикидывал, как бы ему найти в этом лабиринте палуб, коридоров, кают и остальных помещений свое место обитания на ближайшие несколько дней. Увидев диетически-поджарого парня в форменной одежде морского фасона с бейджиком на груди, он знаком попросил его подойти к себе.

— Tell me, please, where is my…

Андрей начал говорить на весьма приличном английском, но служащий парома, судя по всему, догадался, что перед ним русский, и не дал ему закончить.

— Господин, вам нужно помочь найти каюту? — заученно-приветливо улыбнувшись, по-русски спросил он. — Прекрасно! Я работаю хостесс-стюардом, это — моя обязанность. Назовите, пожалуйста, номер вашей каюты.

Сбегав куда-то за ключом, стюард изобразил приглашающий жест рукой — прошу! Они прошли на третью, самую нижнюю пассажирскую палубу и, пройдя с десяток метров по просторному центральному коридору жилого блока, оказались перед филенчатой, красиво сработанной дубовой дверью, на которой начищенной медью сверкал литой номер «тридцать три». Войдя в небольшое помещение с круглым матовым иллюминатором, впрочем, куда более просторное, нежели железнодорожное купе, стюард пояснил, что здесь есть душ и иные коммунальные удобства, а также телевизор и телефон судовой связи.

— Располагайтесь, если у вас возникнут какие-то вопросы, нажмите вон на ту кнопку, — указал он на телефон с крупной кнопкой, обозначенной словом «steward», — и вам тут же помогут. Может быть, о чем-то хотите спросить уже сейчас?

— Если можно, — кивнул Андрей. — Хотел бы узнать, есть ли у вас здесь что-то для отдыха, развлечений?

— Разумеется! — стюард изобразил жест, который можно было понять как «у нас есть все!» — К вашим услугам — диско-бары, их у нас три, ночной клуб, отличная бильярдная и кегельбан, интернет-клуб, два ресторана с казино. Есть несколько фастфудов, бассейн, солярий, две сауны, великолепная библиотека, кинозал, есть два конференц-зала, где проводятся встречи с известными людьми. Кстати, завтра намечена встреча с известным голливудским киноактером! — понизив голос, добавил он.

— Очень интересно… — Лавров изобразил многозначительную мину. — А какие-то массовые мероприятия, наподобие тех, что организуются при пересечении экватора, у вас проводятся?

— О! — стюард, просияв улыбкой, вскинул вверх указательный палец. — Вам очень повезло — через два дня будет праздноваться десятилетний юбилей спуска на воду нашего судна. Ожидается грандиозный праздник с музыкой и фейерверками. Кстати, угощение будет бесплатным абсолютно для всех, даже для индивидуалов, путешествующих без сервис-карты. Только позвольте дать совет: с вином, ради бога, будьте осторожнее. Русские туристы, к сожалению, слишком часто становятся участниками скандалов, связанных со злоупотреблением спиртным…

— Я не пью, — Андрей, чуть поморщившись, отрицательно качнул головой. — А отбываем скоро?

— Отплытие через полчаса. Можете выйти на верхнюю палубу. Туда обычно поднимаются все без исключения. Зрелище, уверяю вас, потрясающее.

Когда стюард вышел из каюты, Андрей не спеша огляделся по сторонам. Откидная кровать была поднята и закреплена на стене. В стенном шкафчике с застекленными дверцами лежали постельные принадлежности. Еще в одном таком же шкафчике через стекло виднелось несколько спасательных жилетов. Довольно-таки яркий свет, лившийся из иллюминатора, скорее всего, был искусственным — эта каюта находилась во внутреннем ряду жилых помещений, не имеющих выхода к внешнему миру. Что, собственно говоря, во многом и определяло ее относительно невысокую стоимость. На столике он увидел несколько брошюр, в том числе и на русском. Как оказалось, это были правила пребывания пассажиров на борту «Королевы Балтики», их права и обязанности.

С интересом просмотрев брошюру, Лавров обратил внимание на некоторые особо примечательные пункты. В частности, он узнал, что автопалуба, находящаяся под той, на которой была его каюта, на время пути закрывалась и несанкционированное проникновение туда кого-либо из пассажиров считалось грубейшим нарушением. На судно запрещалось проносить какие-либо опасные предметы, а задекларированное оружие должно было сдаваться на хранение в сейф. Пункт о том, что судовая администрация не несет ответственности за несданные на хранение в сейф информслужбы деньги и драгоценности, у него вызвало лишь улыбку — было бы что сдавать…

Упоминание об автомобильной палубе и сейфе с оружием Андрея очень заинтересовало. На автомобильной палубе, по идее, в данный момент уже должно бы стоять какое-нибудь авто с предназначенным для них грузом. Кроме того, он понимал, что это как раз такое место, которое террористы очень даже запросто могли использовать как опорную базу. Поэтому туда — кровь из носу — надо было пробраться и все хорошенько осмотреть. На всякий случай следовало также уточнить и место нахождения сейфа с оружием — мало ли что?

Сообщение стюарда о скором праздновании юбилея судна, как вспышка света, мгновенно подсказало Лаврову очень многое. Только лишь услышав о предстоящем мероприятии, он сразу же понял: вот оно, что и требовалось доказать. Именно в тот момент, когда все заглушит громкая музыка и хлопки фейерверков, террористы и начнут захват парома. Обстановка идеальная — все расслаблены, стоят наверху, можно брать хоть голыми руками.

Но еще услышанное означало также и то, что в запасе у него оставалось всего двое суток! Катастрофически мало, чтобы успеть предотвратить теракт, который по своим масштабам запросто мог сравняться с тем же крушением нью-йоркских башен-близнецов. «Сколько же развелось всякой мрази! — мысленно отметил Андрей. — И как же нам будет трудно ловить эту самую черную кошку в темной комнате. Ой-ей-ей!..»

Обдумывая складывающуюся ситуацию, прежде всего он решил созвониться с генералом Фединым. Но вполне закономерно опасаясь возможной прослушки, решил провести разговор в образе эдакого недалекого, несколько отвязного пофигиста со своим родственником.

— Але, Дмитрий Николаич! — фамильярным тоном, с примесью хамовщины заговорил он. — Здоровеньки булы! Хе-хе… Чё, не узнаете, что ль? Вот что с людьми делает склероз! Да я это, Женька…

— Андрей? Лавров? — с нотками недоумения уточнил Федин. — Здравствуй. Я так понял, рядом с тобой могут быть чужие уши?

— Ну так, а то ж! Я уже на корыте, скоро отвалим. Тут — ваще, челов — как селедки в бочкотаре. Чувак один, типа стюарда, трендел, будто у них тут, как у нас на Арбате в «белокаменке» — все, что душа пожелает: бары, сауны, клубешник ночной и даже бассейн… Но это еще что! Через два дня они собираются замутить юбилей своего корыта — ему «червонец», как спустили на воду. Ночью салютами забабахают, музон будет от Швеции до Греции слыхать, всем без разбора хавчика, пойла подкинут на халяву… Клевая будет веселуха!

— Стоп, стоп! Ты подозреваешь, что именно в этот момент и произойдет нападение на судно? — голос генерала зазвучал напряженно и даже встревоженно.

— Так, в кои-то веки где еще так оттянешься?! Эх, загуляю! Жаль, нет с собой моего саксофона. А то, глядишь, тоже чего-нибудь изобразил бы честному народу. Пусть бы тутошние лохи послушали нашенское кантри. Мне уж если не сакс, так хотя бы какую-нибудь жалейку подбросили бы… И то было бы дело.

— Андрей, не хотелось бы говорить о грустном, но… — Федин вздохнул. — Прокол получился с «саксофонами» и «жалейками». Хотя даже теоретически такое могло случиться лишь в одном случае из миллиона.

Из дальнейшего суховато-лаконичного повествования генерала Лавров уяснил следующее. Доставку оружия на борт парома поручили проверенному сотруднику одной из «контор», который работал, маскируясь под коммерсанта. Тот якобы по торговым делам частенько выезжал в страны Скандинавии, захватывая с собой свое авто. Его машину хорошо знали пограничники, таможенники, охранники судов и поэтому проверяли чисто формально. И вот по пути в порт машина попала в серьезное ДТП. Какие-то дети богатых родителей, перепив в ресторане, вылетели на своем «Лексусе» на встречную полосу и со всего размаху влетели «коммерсанту» в бок.

Прибывшие спасатели достали того из смятой жестянки, в которую превратился его «Сааб», чуть живым, в бессознательном состоянии. Обе машины отправили на аварийную стоянку и там во время осмотра гаишники нашли в «Саабе» тайник с оружием. Кто-то из них «развязал язык», и об этом узнали газетчики. В том числе и из иностранных СМИ. Теперь, скорее всего, о попытке контрабанды оружия уже завтра сообщат пресса и телевидение. О случившемся генерала Федина известили всего полчаса назад. Вторую машину, понятное дело, за оставшееся время подготовить и погрузить на борт вряд ли бы кто успел.

— Поэтому, Андрей, вам придется действовать по своему усмотрению. МИД уже обсуждает варианты заявления по поводу готовящегося теракта. Но дураку же понятно, что у организаторов провокации и на этот случай предусмотрен какой-то запасной вариант, о котором мы вообще ничего не знаем. Они его гарантированно пустят в ход! Вот в чем язва…

«Ну, вот и она, та самая подлянка, «обломчик», который так не ко времени!.. — едва не заскрежетав зубами, мысленно отметил Лавров. — Как чуял — добром та шальная «пруха» не кончится…» Но вслух, продолжая разыгрывать из себя типичный «пустой бамбук», он залихватски уведомил:

— Ничё, Дмитрий Николаич, тут не заскучаешь. Телок — целые стада по палубам шастают. Да и дудку себе хоть какую-нибудь, да найду. Не впервой!

— Хорошо! Действуйте сообразно обстановке. А мы тут еще помозгуем, может быть, придумаем какой-то вариант переброски оружия. Попытаемся задействовать свои возможности в Прибалтике или Польше — кое-какие «прихваты» у наших коллег есть и там. Главное, постарайтесь среди пассажиров и экипажа поскорее выявить хоть кого-то из террористов. Мне обещали, что, может быть, даже сегодня нам предоставят их фотоснимки. На судне есть что-нибудь типа интернет-клуба, интернет-кафе?

— Само собой! — продолжая «валять ваньку», ответствовал Андрей. — Винища тут — ужраться можно!

— Отлично! Сбросим вам снимки по Интернету — искать будет легче.

Закончив разговор, Андрей еще раз огляделся, уперев руки в бока. Досада, окатившая его волной, уже схлынула, и он почувствовал знакомое нетерпение. Нет оружия? Ну и черт с ним! На то они и спецназ, чтобы выкручиваться из безвыходных положений. Раз оно есть на судне — они его добудут.

…Как и говорил стюард, на верхнюю палубу судна к моменту отплытия вышли сотни человек. Немало было людей и на открытых площадках нижних пассажирских палуб. Издав протяжный гудок и шумно дыша своими мощными машинами, работающими где-то далеко под ногами в трюме судна, под звуки какой-то бравурной музыки паром плавно отошел от причальной стенки. Среди стоящих на палубах раздались шумные возгласы. Кто-то прощался с оставшимися на причале, кто-то просто выражал свое восхищение и восторг. Удачно сманеврировав на акватории порта, паром прибавил ходу и, раздвигая «колуном» своего широкого корпуса серовато-голубую, со свинцовым оттенком воду Финского залива, двинулся в сторону открывающегося впереди пространства неспокойных морских вод.

Андрею уже доводилось плавать на морских судах. Но всякий раз, когда корабль уходил от берега, он испытывал непонятное волнение, словно ощущал свою причастность к великому, до конца не постижимому таинству. Наверное, в такие моменты даже у самого сухопутного по своей натуре человека в душе просыпается генетическая память о тех временах, когда отдаленнейший его биологический предок обитал в соленой океанской пучине. Впрочем, и в такой момент Лавров не мог не оставаться самим собой — майором российского спецназа, обязанным, невзирая ни на какие осложнения и обстоятельства, выполнить порученное ему задание. Проходя через многоязычную, шумную, беззаботную толпу, он не уставал почти на «автопилоте» ловить взглядом лица людей, оказавшихся рядом.

Перед его глазами мелькали десятки и сотни юных и морщинистых лиц, бородатых и лысых, с панковскими «ирокезами» и изысканными прическами. Но в его тренированной памяти отпечатывались только те, на кого он обращал свое основное внимание — мужчины, примерно от двадцати до сорока пяти лет. Всматриваясь в выражение их лиц, оценивая то, как они себя держат, разговаривают, смеются, Лавров пытался внутренне ощутить их реальную, подлинную сущность, а не то, как они себя подают, что в общем-то свойственно любому человеку.

Еще во время последнего инструктажа перед отъездом он напомнил своим подопечным:

— …В принципе, если разобраться, то выявить интересующих нас людей не так уж и сложно. Из примерно полутора тысяч человек пассажиров и персонала судна около половины — женщины. Из оставшейся половины еще половина — старики и подростки. Следовательно, возрастная категория мужчин, среди которых могут оказаться террористы, не так уж и велика.

Неспешно прошагав почти половину всего пространства верхней палубы, Андрей с досадой мысленно отметил, что ни в одном из тех, мимо кого он сейчас прошел, чего-то такого, что позволило бы сказать: «Это он!» — ощутить не удалось. Кое-кого из замеченных здесь сегодня он хотя бы мельком уже видел во время подъема по трапу. Но ни тогда, ни сейчас ни в ком из них он не смог различить и тени подавленности, нервозности, внутренней озлобленности. Это означало, что «торнадовцев» здесь не было. Ведь как ни скрывай свои подлинные мысли и настроения, они все равно отразятся в осанке, мимике, выражении глаз…

Столь же неспешно прогуливаясь по палубе, навстречу ему двигались братья Ворожцовы. Они, как близнецы, просто обязаны были находиться вместе, что в гораздо меньшей степени могло вызвать какие-либо подозрения. Проходя мимо них и как бы случайно взглянув на парней, Лавров громко спросил по-русски:

— Ребята, вы случайно не из Вологды?

— Нет, мы из Саратова! — широко улыбаясь, ответил Данила.

— О! Волжане? Земляки! Вот так встреча! — изобразив удовольствие от встречи, воскликнул Андрей.

— Здорово, здорово! — с той же долей ликования ответили братья, обмениваясь с ним рукопожатиями, объятиями, с хлопаньем по плечам и спине.

— А что, ребята, хоть тут и шикарно — синее море, белый пароход, а наша Волга — все равно круче! — Лавров с ухарским азартом тряхнул кулаком.

— Ну, ясное дело, какие тут могут быть сравнения? — парни охотно поддержали его мысль.

Еще немного пообщавшись на эту тему, «новые знакомые» решили пройти в ближайший бар, чтобы там отметить «случайную встречу». Столь шумное, демонстративное знакомство было разыграно, как и задумывалось заранее. В самом деле, трое рослых, нехилого сложения парней, знакомых меж собой еще до подъема на судно, запросто могли кому угодно показаться подозрительными. Ну а то, что эти трое встретились и познакомились именно здесь, на пароме, чем не обычная, заурядная случайность?

Впрочем, если в конспиративном плане подобный вариант себя оправдывал, то в несколько ином все же имел некоторые издержки. Пройдя мимо них, представительная, холеная блондинка средних лет в дорогом костюмном ансамбле и фасонистой шляпке недовольно проворчала под нос:

— Криеви цукас!

— Чего она там лопочет? — кивнув ей вслед, поинтересовался Лавров.

Вадим, неплохо знавший языки прибалтов, усмехнувшись, пояснил:

— По-латышски сей «комплимент» означает: «русские свиньи».

— Ладно, простим старушку, — в интонации общеизвестного Кости-пастуха из «Веселых ребят» объявил Андрей. — Как-никак «жертва советской оккупации», — со скорбным видом добавил он.

Парни расхохотались. Словно почувствовав, что этот смех адресован именно ей, дама чуточку нервно оглянулась. На ее щеках проступили красные пятна, и она, вскинув подбородок, чуть ли не маршируя, продолжила свой путь.

…Сидя за столиком кафе и усердно изображая эдаких простецких «рубах-парней», спецназовцы в деталях обсудили сложившуюся ситуацию и планы на ближайшие сутки. Прежде всего Вадиму и Даниле нужно было срочно «познакомиться» с остальными членами группы. Тут же было решено, что, для того чтобы не засветиться, и в дальнейшем больше чем по двое-трое собираться резона нет. Кроме того, следовало активнее знакомиться с другими пассажирами и членами экипажа. Особенно с теми, кто мог иметь доступ к автомобильной палубе и каюте, где находился сейф с оружием, взятым у пассажиров на хранение.

Известие о форс-мажоре с оружием, предназначенным для их группы, Ворожцовых не очень огорчило. Братья были убеждены, что раз оружие на судне так или иначе присутствует — это уже огромный плюс. И главное тут — суметь им воспользоваться.

— У нас же есть Мур — этот с сейфом лучше всякого медвежатника разберется, — убежденно заметил Данила.

Договорившись о времени и способах связи, собеседники разошлись каждый в своем направлении. Лавров отправился в интернет-клуб, где за божескую плату ненадолго оккупировав компьютер, проверил почту на своем электронном адресе. Но кроме обычного спама, кое-каких писем от знакомых, с кем он, случалось, переписывался, и стандартных предложений заочной дружбы, в ящике больше ничего не было. Быстро отстучав на клавиатуре ответы, он решил продолжить осмотр парома, что, безусловно, было немаловажным фактором — не зная «географии» судна, как можно было планировать действия группы по нейтрализации террористов?

Почти до позднего вечера Андрей с независимым видом околачивался по парому, изучая все его закоулки. Таковых оказалось так много, что под конец у него уже начало рябить в глазах, а ноги будто налились свинцом. Лавров побывал на всех палубах, прошел по всем без исключения коридорам жилых блоков, запоминая, где и какие номера кают. Посетил оба ресторана, библиотеку, конференц-залы, заглянул в фаст-фуды, побывал в сауне, отметился даже в салоне красоты для пассажирок, озабоченных степенью своей привлекательности.

Якобы по ошибке заглянув туда, он, как бы смутившись, извинился и поспешил выйти. Но не тут-то было! Оставив своих клиенток, сидящих под фенами, молодая, энергичная парикмахерша, судя по южноевропейским чертам лица, типичная итальянка, выбежала следом и схватила его за руку. На несколько ломаном английском с блистательной, приветливой улыбкой она торопливо заговорила:

— О-о, синьор засмущался, увидев столько красивых дам? А сам он не желает доверить себя рукам наших мастеров? Нет, нет, синьор, бесспорно, очень интересный, чрезвычайно привлекательный мужчина! Но в нашем мужском зале синьора могут превратить в настоящего принца. Все красавицы будут от вас без ума!

— Леди, синьора, я вам очень признателен за столь лестное предложение, — Лавров ответил парикмахерше столь же блистательной улыбкой, — и как только у меня появится свободный час, безусловно, воспользуюсь услугами вашего салона. Хотя должен сказать, что предпочитаю свой привычный имидж. Вам не кажется, что мне это идет гораздо больше, нежели всевозможные гламурные, «сладкие» варианты?

— О, да! — согласилась та, выпуская его руку. — Кстати, меня зовут Софи. В свободное время я хожу в дискоклуб на нашей палубе. Там всегда так весело!

— Софи? Прекрасное имя. Вам не говорили, что вы очень похожи на Софи Лорен в начале ее творческой карьеры? А меня зовут Евгений. До встречи в дискоклубе!

Софи одарила его признательной, многообещающей улыбкой и поспешила к одной из клиенток, уже начавшей издавать недовольные междометия.

Направляясь в паромный магазинчик, находящийся на четвертой палубе, Андрей с изрядной долей самоиронии мысленно отметил: «Та-а-а-к, майор Лавров, и как это прикажешь понимать? Нет, не то, что ты познакомился с этой симпатяшкой-итальяночкой. Тут криминал иного рода. Ты что, всерьез решил за ней приударить? Только уж не ври самому себе! Ведь тебе было очень приятно, когда она взяла тебя за руку. Ишь, как екнуло сердчишко… Нет, так не пойдет! Отставить лирические настроения! О деле надо думать, а не о женщинах…»

Осмотрев судовой магазин, он с огорчением отметил, что там были только такие отделы, как продуктовый, сувенирный, одежды, обуви, цветов, всевозможной галантереи и парфюмерии. В дальнем углу, в отдельном помещении, имелся даже небольшой секс-шоп. А вот хозяйственный отдел, где при случае можно было бы прикупить чего-нибудь наподобие ацетона и еще кое-каких химически активных жидкостей, широко используемых в быту, по сути начисто отсутствовал.

Когда ходить по парому надоело до чертиков, Андрей на скорую руку перекусил в фаст-фуде и пошел навестить своих «новых друзей», каюта которых была на этой же, четвертой палубе. Братья Ворожцовы рассказали ему о том, что третьим у них поселился пожилой немец, который тоже плыл из Санкт-Петербурга к себе в Гамбург. Постучав и услышав: «Войдите!» — он вошел в каюту, которая от его одноместной отличалась только лишь площадью. А в остальном все было стандартно-одинаковым. Даже светильник в форме иллюминатора был точно таким же.

За столом, листая под настольной лампой какую-то книгу, сидел крупненький дядька лет пятидесяти пяти в очках и пижаме. Братья, что-то весело обсуждая, сидели перед телевизором.

— Добрый вечер! — поприветствовал обитателей каюты Лавров, помахав им рукой.

— Guten Abend! Добрый вечер! — тоже подняв руку, ответил дядька и, сняв очки, поинтересовался: — Вы из Саратова? Молодые люди сказали, что сегодня познакомились со своим земляком. Я ведь тоже из тех краев… Меня и зовут Иван, Иван Кифер. Я уже лет пятнадцать живу в Германии, и представляете, эта немчура хренова меня за своего так и не признала. Говорят: ты хотя бы имя поменял на Иоганна. А я им: да пошли вы! Мне и это нравится, — он добродушно рассмеялся.

— А наши односельчане так там и не прижились, — вступил в разговор Данила. — Мы с братом еще пацанами были, когда они уехали. А тут, уже заканчивал школу, весной гляжу — мой старый знакомый Петька вдоль по нашей «штрассе» вышагивает. Выше меня фитиль вытянулся. Спрашиваю: ты как? Он: да вот, всей семьей решили вернуться. Его старшая сестра там замуж вышла, осталась, а эти все обратно. Говорит, тяжело дается тамошний «орднунг». Наш российский «расхлябинг» и понятнее, и проще…

Поучаствовав в обсуждении темы «кому в Германии жить хорошо», Андрей поинтересовался:

— А вы, хлопцы, не в «задрыхен зи битте» случайно собрались удариться?

— Куда там! Сна и в одном глазу нет. Думаем вот, куда бы промотнуться… Шары на бильярде погонять или на дискотеке попрыгать, — пожал плечами Вадим.

— Ну, так чего сидим? Вперед! — Андрей поднялся и, раскланявшись с Иваном Кифером, направился к выходу.

Но вместо диско-бара и бильярдной они вышли на малолюдную, открытую палубу, где лишь кое-где стояли обнявшиеся парочки, и вновь заговорили о своем, насущном. Вадим за последние несколько часов успел «подружиться» с Муром, Томом и Кроком, Данила — с Чижом, Киром и Ломом. По словам Вада, Муриков весьма активно начал исполнять рекомендации Лаврова по части установления контактов с контингентом пассажиров и экипажем. Правда, почему-то все они пришлись исключительно на прекрасную половину человечества. То ли в силу какого-то неправильного атмосферного давления или из-за аномального расположения знаков Зодиака, контакты Мура с сильной половиной, ну хоть убей, почему-то никак не хотели складываться.

Но больше всего Андрея обеспокоила ситуация с Кроком. Геннадий Крохин оказался в каюте, где уже проживали отправившиеся в путешествие из Стокгольма трое молодых людей — парень и две девушки, студенты какого-то вуза, которые, кроме всего прочего, были идейными нудистами, да еще и сторонниками свободных личных отношений.

— Ч-черт! — услышав это, Лавров отрывисто ударил кулаком по перилам. — Ситуация, однако… Как бы наш Гена не пустился во все тяжкие!

— Хм… — Вад чему-то лукаво усмехнулся. — Почему «как бы не пустился»? Там уже все состоялось.

— Как «состоялось»?! Он что, принял участие в групповухе?

Андрей не мог поверить своим ушам — чтоб молчун Крок, спокойный и абсолютно невозмутимый, так легко раскис и пал под натиском женских чар.

— А что тут удивительного, Батяня? — Вад пожал плечами. — Кто б тут не сдался? Он зашел — там все в неглиже. Что и как было — пересказывать не стану, скажу лишь, что белый флаг он выбросил меньше чем через пять минут. Да не стоит по этому поводу париться! Мы что, обязаны изображать из себя «руссо туристо — облико морале»?

— А ты считаешь иначе?

— Ага, командир, — саркастично улыбнулся Дан, — чтобы уже завтра вся женская половина на судне тыкала в нашу сторону пальцем и называла «руссо туристо — мерино кастрато»? Вот уж это, я скажу, точно может вызвать серьезные подозрения и обеспечит путь к провалу. Да и вообще, хотите сказать, что ни одна из местных красоток не попыталась вас закадрить?

— Мало ли кто и чего пытался сделать? — Андрей в этот момент невольно вспомнил о Софи и почувствовал, как слегка загорелись кончики ушей. — Вопрос в том, как я на это реагирую…

— Угу-у-у!.. — с иронией хором «подтвердили» братья Ворожцовы, синхронно кивнув головой.

— Блин! Как же я этого не предусмотрел-то? А?! — Лавров с досадой сплюнул. — И что, вы считаете, обрабатывая этот плавучий бордель, мы не провалим задание?

— Лично я уверен в том, что в какой-то степени это даже будет способствовать его выполнению, — ухмыльнулся Вадим.

— Это каким же образом? — Андрей настороженно прищурился.

— Батяня, сегодня после наших посиделок в баре я попытался осмотреться у входа на автомобильную палубу, — с уже вполне серьезным видом начал рассказывать Данила. — Гляжу, там околачиваются двое охранников — такие амбалы! — и сверху установлена видеокамера. Ну, я изобразил из себя тупую деревню, что идет, разинув рот, помялся, потоптался, похлопал глазами — и назад. А сейчас туда должен пойти Чиж. И представьте себе — не один. Тоже с какой-то симпатичной девочкой. Будут там усердно целоваться, может, еще что-то у них там будет — не знаю… Но уверен в одном: он гарантированно за это время отследит систему охраны входа на палубу, выяснит, бывает ли кто в ее помещении в ночное время… Кто его заподозрит? Мало ли куда идут влюбленные пообщаться…

— Вот черти! — уже вполне добродушно рассмеялся Лавров. — Так-таки и нашли чем обосновать пользу кобелизма. Выходит, и у вас самих появились пассии?

— А нам-то зачем? — удивился Вад. — У Дана — невеста, без пяти минут жена, у меня дома есть девушка. Кир тоже ни с кем не контачит — он уже давно женат. Это кто холостой, кто свободный — им и карты в руки.

— Ишь какие у них правильные понятия! — Андрей с уважением посмотрел на близнецов. — Ну, хорошо, пусть так. Теперь о том, что нам удалось по части выявления кандидатов в террористы.

Как оказалось, несмотря на все усилия, ни одному из спецназовцев так и не удалось увидеть в ком-то из мужской части пассажиров и экипажа головорезов из «Торнадо». Вадим даже заподозрил, что аналитики ошиблись и направили их команду не на то судно.

— Вот ведь наверняка на «Нептун» нападут, твари, пока мы тут ищем ветра в поле… — проворчал он.

— Я другое подозреваю… — Лавров задумчиво смотрел в темноту. — Что, если их сейчас на нашем пароме нет вообще?

Он и ранее предполагал, что террористам не обязательно где-то в порту садиться на паром. Учитывая богатый опыт сомалийских пиратов, уже совершивших многочисленные налеты на гражданские суда, тем гораздо проще в нужном месте ночью на скоростных катерах подлететь к парому, взобраться на него по веревкам и тут же начать действовать — согнать людей в два-три больших помещения и держать их там на мушке. А если считать, что нападение будет совершено в момент празднования юбилея судна, то нетрудно вычислить, где именно это может произойти.

— …Если крейсерская скорость нашего парома в среднем около двадцати узлов — это примерно тридцать шесть — тридцать семь километров в час, то с учетом остановок в Таллине, Риге и других портах к моменту начала праздника мы будем где-то между Гданьском и Гамбургом. Вот такая арифметика…

— Впечатляет! — подивился Данила. — И самое любопытное тут то, что оттуда не так уж далеко до Ромберга… Интересно, а немцы знают, как именно их кореша-америкосы собираются воспользоваться тамошней морской базой?

— А когда это было, чтобы янки учитывали чье-то мнение, даже если это их ближайшие союзники? — саркастично усмехнулся Лавров. — Гарантирую, что и в самих Штатах о готовящемся «сюрпризе» знают не слишком многие… Но я вот еще что думаю: если пираты в Аденском заливе идут на абордаж и не всегда уверены, удастся им захватить судно или нет, то этим взять паром надо в любом случае. Отсюда следует, что здесь у них должны быть как минимум несколько сообщников. Не обязательно умеющих стрелять. Скорее всего, их задача может быть самая простая — отследить обстановку на судне, подать «торнадовцам» условный сигнал и помочь им беспрепятственно подняться на борт.

— Та-а-а-к… — явно что-то припомнив, Данила изобразил энергичное движение кулаком. — Если ориентироваться именно на это, то тогда сразу же следует обратить внимание на тех двоих охранников, которые стоят у дверей автомобильной палубы. Во всяком случае, один из них мне сразу показался каким-то не таким… Ну, зажатым, кислым, с каким-то постоянным внутренним напрягом. Что-то вроде того, будто ему завтра аппендицит вырезать будут, да еще без наркоза.

— Любопытно! — сразу же заинтересовался Лавров. — Как-то это очень удачно совпадает — охранник в непонятном напряге, да еще у автомобильной палубы… Очень даже занятный момент! Между прочим, ведь не только наши такие хитрые, чтобы прятать оружие в двойном днище машин. Авторы проекта «Сигма» тоже вполне могут использовать такой трюк. И еще. Автомобильная палуба вполне удобный плацдарм для высадки группы захвата. Хорошо! Начинаем работать в этом направлении.

Перед тем как разойтись по каютам, все трое все же решили заглянуть и в диско-бар. В довольно-таки просторном, заполненном посетителями зале царила обычная обстановка для подобного мероприятия. В полумраке диско-бара гремела музыка — последний хит сезона. В такт буханью, издаваемому динамиками, из-под потолка мигали разноцветные «световые пушки», по всему залу разбегались яркие блики зеркальных шаров…

Глядя на веселящуюся, ярко одетую толпу отдыхающих, Андрей вдруг подумал о том, что, наверное, никто из них даже не подозревает о присутствии в зале человека, от которого зависит благополучие и даже жизнь многих из них. Ведь если он и его подчиненные не сумеют отразить атаку банды головорезов, всего через двое суток вместо музыки судно огласят автоматные очереди, крики ужаса и боли.

Лавров всмотрелся в поющую, что-то радостно вопящую, визжащую и пляшущую толпу, отыскивая знакомые лица. В бликах и вспышках он, наконец, разглядел рыжую макушку Чижа, выписывающего всевозможные кренделя на пару с какой-то пухленькой блондиночкой. «Хм… Это, называется: наш Чижик ведет наблюдение за дверями автопалубы!» — ехидно отметил Батяня. Немного погодя, в поле его зрения оказался Мур, медленно кружащийся в танце с девицей, одетой в чрезвычайно откровенный наряд. Та, как видно, не имела обыкновения придавать большое значение условностям и поэтому своими руками крепко обхватывала его сильную, атлетическую шею, плотно прижимаясь к Муру всем телом.

«Ешкин кот! — мысленно воскликнул Андрей, созерцая все эти, применительно к контексту грядущих событий, полнейшие безобразия. — Дисциплина трещит по швам. Завтра задам всем этим донжуанам капитальнейшую вздрючку. Они сюда что, кобелировать прибыли или выполнять задание?! Вот паразиты…»

Неожиданно кто-то взял его под руку. В лицо пахнуло незнакомыми духами. Лавров оглянулся и увидел радостно улыбающуюся Софи.

— А я уже думала, что вы не придете… — на своем чуть ломаном английском, с ликованием в голосе сказала она. — Что же вы стоите? Идемте танцевать! Или в России танцевать не любят?

— А как вы догадались, что я русский? — тоже заговорил он по-английски, удивившись ее проницательности.

— Русских не узнать невозможно, — заразительно рассмеялась Софи. — Я могу спутать чеха с поляком, грека с испанцем, хотя они тоже очень разные. А вот у вас и манера одеваться, и даже походка, взгляд, осанка — все совсем другое. Хотя… Был случай, я немца приняла за русского.

— Ну, наверное, это был наш, русский немец, — усмехнулся Андрей. — Кстати, в этом смысле я тоже кое-что умею. Например, могу сказать, что вы родом с Апеннин. Верно? То-то же. А не танцую я, во-первых, потому, что не умею. Во-вторых, у меня есть девушка, поэтому я…

— …Поэтому вы храните ей верность, — радость на лице Софи незаметно угасла. — Очень похвальное качество. А вот мой бойфренд не так давно ушел от меня к другой. Вот такая грустная история. А когда вы вошли к нам в салон, я вдруг подумала: как он похож на настоящего рыцаря моей мечты!.. Увы! Не сложилось… — она огорченно развела руками.

Лавров в этот момент почувствовал, как в душе у него что-то ощутимо кольнуло. Он испытал неловкость за свое беспардонное вранье, к тому же ему стало жаль эту девушку, обиженную каким-то бесчувственным оболтусом. Но он зажал всякие эмоции в кулак, поскольку помнил: если и он позволит себе «разлимониться», то тогда точно — операцию может ждать полный провал. Тем не менее нужно было как-то смягчить эту жесткую, как зачерствевшая горбушка, незаметно возникшую напряженность.

— Послушайте, Софи, может быть, пойдемте к бару? — предложил он. — Я угощаю! У нас в России это называется «выпить мировую». Ну, чтобы остаться друзьями, чтобы поскорее в жизни все наладилось…

— Ну, идемте! — вновь осветившись улыбкой, согласилась та.

Пробившись через толпу к стойке бара, Андрей заказал «что-нибудь достойное самой красивой девушки в этом зале». Софи, услышав это, лишь чуть заметно, укоризненно покачала головой. В ее глазах читалось: «К чему эти комплименты? Была бы самой красивой — ты не сказал бы мне «нет»…»

— Сэр, могу предложить вам великолепнейший коктейль «Торнадо» — последний писк сезона!.. — улыбаясь во все тридцать два зуба, сообщил жизнерадостный бармен.

При слове «Торнадо» Андрей на какое-то мгновение почувствовал, как у него внутри все мгновенно напряглось — надо же, какое не очень приятное совпадение! Бармен, очевидно, заметив, как изменился взгляд клиента, уже встревоженно поинтересовался:

— Что-то не так, сэр?

— Нет, нет! Все в порядке! — Лавров изобразил любезную улыбку. — Просто я подумал — не слишком ли жестким он окажется для девушки? Судя по названию, он больше предназначен для мужчин…

— О-о-о! Вы очень предусмотрительны, сэр! — снова заулыбался бармен. — У нас есть две рецептуры — для мужчины и для женщины. Поэтому уверяю, вашей девушке коктейль очень понравится.

Взяв два высоких стакана с соломинками и уплатив почти полсотни евро, Андрей с Софи прошли в угол, к крохотному, только что освободившемуся столику, за которым из-за скученности они могли сесть, лишь упираясь друг в друга коленями. Неспешно поглощая коктейль и болтая обо всяких пустяках, они рассеянно смотрели на танцующих и что-то орущих отдыхающих. Все еще испытывая некоторую неловкость, в ходе этого поверхностно-светского общения Лавров, склонившись к уху девушки, негромко спросил:

— Софи, вы на меня не обиделись?

Как-то непонятно улыбнувшись, она отрицательно качнула головой.

— Знаете, я хочу, чтобы мы с вами остались хорошими друзьями. И поэтому хочу сказать, что если у вас возникнут какие-то проблемы, можете смело обращаться ко мне. Может быть, вам уже сейчас в чем-то требуется помощь?

Девушка некоторое время смотрела куда-то вверх и, тихо рассмеявшись, утвердительно кивнула.

— Я не хотела бы, чтобы вы сочли меня… м-м-м… излишне прагматичной… Но у меня действительно есть проблема. И вы мне могли бы помочь ее решить, если разбираетесь в автомобилях.

— Софи, считайте, что я — весь внимание! — ощутив, как внутри что-то дрогнуло от пока еще неопределенного, радостного предчувствия, твердо ответил он.

— Понимаете, Евгений, когда мы были в Хельсинки, я по очень удачной цене купила себе «Пежо» с небольшим пробегом. Но когда загоняла машину через грузовой шлюз на автомобильную палубу нашего судна, двигатель почему-то стал работать с перебоями. И вот теперь боюсь, что, когда стану выезжать в Стокгольме, она заглохнет прямо на ходу или вообще не заведется. Мой бывший бойфренд мог бы помочь — он хороший автомеханик. Но… Теперь, конечно, я ему звонить не стану ни за что…

— Софи, считайте, что вам повезло, — улыбаясь, Лавров изобразил широкий жест рукой, мысленно отметив, что в реальности-то неслыханно повезло ему самому. — Я неплохо разбираюсь в машинах. А сегодня еще и познакомился со своими земляками, они тоже, как и я, с Волги. Представляете, какая встреча? Так вот, оказывается, они оба — высококлассные автомеханики. И если хотите, уже завтра они вашу машину, как говорят в России, «доведут до ума». Вы когда будете свободны?

— Ну, завтра утром я работаю до одиннадцати часов… Потом, до вечера, вместо меня будет сменщица. Так что, если это возможно, я не против…

— Прекрасно! — глядя на девушку с непонятным для нее обожанием, Андрей чокнулся с ней своим стаканом. — Будьте уверены — завтра двигатель вашей машины даст фору и швейцарскому хронометру…

Он и в самом деле в этот момент испытывал к ней самые добрые и теплые чувства — да и могло ли быть иначе, если эта очаровашка-итальяночка, по сути, обеспечивала им выполнение очень и очень важного пункта всей операции?

— Постойте!.. А нас с вами туда пустят? — Лавров вопросительно посмотрел на Софи. — Я слышал, туда во время плавания доступ очень ограниченный, только по особому разрешению…

— Пустяки!.. — девушка махнула рукой. — Я на этом судне хожу уже больше года, поэтому мне достаточно подойти к боцману, и вопрос сразу же будет улажен.

…Ровно в одиннадцать, невдалеке от входа на автомобильную палубу, появились трое рослых парней, двое из которых были похожи меж собой как две капли воды. В руках одного из них был черный кейс для ноутбука. Баскетбольного роста и вместе с тем легкие в движениях близнецы с жилистыми, мускулистыми руками что-то оживленно рассказывали третьему — молодому мужчине с несколько резкими, но, безусловно, интеллигентными чертами лица. Тот, что было заметно с первого взгляда, выглядел несколько старше своих собеседников. И хотя ростом он был чуть ниже близнецов, в нем чувствовалась взрывная энергия и недюжинная физическая сила. Все трое с интересом смотрели на высящиеся вдали городские кварталы Таллина.

Паром, несколько часов назад пришвартовавшийся у пассажирского терминала таллинского порта, уже готовился к отплытию. На верхней палубе многоголосо шумела толпа, оглядывавшая городскую панораму. По трапу на борт судна поднимались оживленно обменивающиеся впечатлениями экскурсанты. То здесь, то там по палубам сновали матросы с какими-то известными только им неотложными делами, которые следовало выполнять перед очередным отплытием.

Посматривая на «трио» незнакомцев, плотный охранник с шеей, распирающей воротник форменной рубашки, начал нервно теребить ремешок рации, закрепленной на поясе. Но эти трое на него вообще не обращали никакого внимания.

Да и какая была нужда майору Лаврову и братьям Ворожцовым отвлекаться на что-то второстепенное, если с минуты на минуту должна была подойти Софи, благодаря которой они получат возможность попасть в отсек судна, до этого момента для них совершенно недоступный?

Минувшим вечером Андрей и Софи засиделись в диско-баре до первого часа ночи. Она все же вынудила его, как это назвал он сам, «тряхнуть стариной», и они влились в прыгающую и ликующую толпу самых разных национальностей и возрастов. Когда они вновь вернулись на свое место, девушка с укором заметила:

— Ах, Евгений, Евгений! Ну, зачем же было так меня обманывать — «я не умею танцевать»! Это у вас называется «не умею»? Ай-яй-яй!..

— Софи! — с утрированно-покаянным видом Лавров развел руками. — Это все коварный коктейль «Торнадо»! Кстати, может быть, еще по чуть-чуть?

— Нет, Андрей, спасибо, мне уже достаточно! — Софи категорично помахала рукой. — Знаете, мне кажется, я вам уже и так сказала что-то лишнее. Боюсь, после еще одной порции коктейля могу наговорить такого, что завтра мне будет неловко с вами встречаться. Вы меня проводите?

Проводив девушку до ее каюты, расположенной в секции кают экипажа и обслуживающего персонала судна, Лавров на прощание лишь по-братски коснулся ее щеки и, пожелав «Good night!», отправился восвояси. Прошептав в ответ «Good night», Софи медленно закрыла за собой дверь. Она вряд ли могла себе представить, каких усилий ее «чичероне» стоило заставить себя расстаться с ней вот так — спокойно, прохладно, с некоторым даже безразличием…

А Андрей буквально заставив себя уйти прочь, вышел на палубу и некоторое время стоял там, ловя лицом чуточку студеный, соленый морской бриз. Он чувствовал, как гулко, протестующее колотится сердце при одной только мысли о том, что сейчас могло бы происходить между ним и Софи, если бы он все же дал волю своим чувствам.

«Ладно, — уже более миролюбиво подумал он, — не буду завтра парней «причесывать» насчет их ухажерства. Сам-то вон едва не сорвался… Хорош, блин, воспитатель! Так, а ведь у меня теперь образовался некоторый денежный дефицит. Ребята были правы — с финансами у нас и в самом деле очень скоро может начаться напряженка. Ч-черт! Что же теперь, и в самом деле посылать Крока на рулетку?»

Поскольку спать не хотелось, Лавров решил еще раз зайти в интернет-клуб, чтобы проверить свой почтовый ящик. Несмотря на поздний час, в помещении клуба оказалось довольно людно. Вновь найдя себе свободный компьютер, Батяня открыл свой почтовый ящик и вновь обнаружил там несколько посланий. К его радости, помимо надоедливого спама, нашлось и то, чего он так ждал, — снимки команды диверсантов «Торнадо». Фотографий было всего три. Кто-то, скорее всего, снимал мини-камерой, причем в не самых лучших условиях для «фотосессии». На первом снимке был мчащийся к берегу надувной катер, на котором сидели угрюмо улыбающиеся, заросшие парни с «калашами» и в камуфляже. Причем, как заметил Андрей, камуфляж был тоже российского образца. На втором и третьем снимках «торнадовцы» тренировались на каком-то полигоне.

Несмотря на то, что масштаб лиц был маловат, и поэтому детально рассмотреть отдельные черты не представлялось возможным, да еще из-за низковатого качества изображения они выглядели чуть расплывчатыми, в любом случае уже это было существенным подспорьем. Распечатав на принтере снимки, Лавров отправился к своему обиталищу. Время было уже около часа ночи. Войдя в каюту, при ярком свете настольной ламы он еще раз просмотрел фотографии и лишний раз убедился — ни одного из тех, кто был запечатлен на снимках, среди пассажиров и экипажа за прошедшие несколько часов он не заметил.

…Братья Ворожцовы, с которыми он встретился спозаранок во время завтрака в одном из фаст-фудов, просмотрев фотографии, также не обнаружили среди террористов ни одного знакомого лица. Теперь необходимо было показать снимки и другим членам их команды. Чиж, с которым еще раньше успел встретиться Дан, сообщил, что ночью, за все время его пребывания у входа на автопалубу со своей подружкой, ни одного из охранников он там не заметил. Отсюда следовал вывод, что те бывают там непостоянно, а лишь по мере надобности. Например, если вблизи начинают околачиваться какие-либо подозрительные личности. А все остальное время за обстановкой там следит видеокамера, которых общими усилиями спецназовцы на пароме насчитали почти два десятка.

Завтракали они в ставшей со вчерашнего дня непривычной тишине. Часов около пяти утра паром вошел в первый после Питера по пути следования таллинский порт и теперь неподвижно стоял у причальной стенки, как уставший, задремавший кит. Его мощный двигатель был то ли совсем заглушен, то ли работал на холостых оборотах, поскольку снизу не доносилось ставшего чем-то обыденным гулкого «дыхания» дизеля.

После завтрака Вад и Дан отправились со снимками к своим «новым друзьям», а Андрей решил посвятить утро расширению своих контактов с командой судна. Прогуливаясь по открытой галерее третьей палубы, где людей было совсем немного — кто-то еще спал, а кто-то отправился на экскурсию по городу, он добрался до кормовой части, где несколько матросов занимались какими-то своими делами. Двое чистили щетками и тряпками подъемные и прочие механизмы, а самый ближний, примерно его лет, укладывал в специальный ящик толстенный, синтетический канат. Оптимистично улыбаясь, Лавров без расспросов и приглашений подхватил с пола канат и, распрямляя его тугие кольца, начал подавать матросу. Тот, несколько удивленно посмотрев в его сторону, возражать не стал.

Когда канат был аккуратно упакован в положенное ему вместилище, матрос достал из кармана пачку сигарет и протянул Андрею. Тот, кивнув в ответ, достал сигарету, и они, закурив, некоторое время стояли молча.

— Are yon a sailor too? (Вы тоже моряк?) — спросил матрос с заметным финским акцентом.

— No… — со вздохом сожаления развел руками Лавров.

Не спеша дымя сигаретой, он вкратце поведал о том, что когда-то мечтал быть моряком, но судьба распорядилась иначе.

— Кто вы сейчас по профессии? — сочувственно улыбнувшись, снова спросил тот.

— Типичная «сухопутная крыса», — Андрей сокрушенно махнул рукой. — Работаю в школе, учителем английского языка. И очень часто по ночам во сне вижу море…

— Да-а-а, — согласился его собеседник, — море — это самое прекрасное, что только может быть. Я уже лет десять хожу на этом пароме, с самого момента его спуска на воду, и иногда мне кажется, что именно здесь я — дома, а к себе домой приезжаю как в гости…

Они заговорили о море, о судне, его команде, о тех или иных заморочках, какие иногда случаются в портах, и о многом другом. Вопреки распространенному стереотипу, согласно которому финны — народ медлительный и молчаливый, матрос, назвавшийся Пааво, оказался парнем вполне общительным. Выкурив по сигарете, они закурили еще. Андрей, который не курил уже давным-давно, почувствовал, что ему, вообще-то, и после первой сигареты стало как-то не очень. Однако понимая, что интересы дела превыше всего, он сделал вид, что прямо-таки «тащится» от этих весьма не слабых сигарет. На его счастье, в этот момент Пааво окликнул моряк со знаками различия старшего по званию, и они, пожав друг другу руки, отправились каждый в свою сторону.

Припомнив, что вчера вечером они общались с барменом, Лавров снова зашел в диско-бар, который в дневное время становился спортбаром, где на экране большого телевизора непрерывно шла трансляция наиболее значимых спортивных соревнований. Войдя, он с удивлением увидел, что болельщиков за столиками не так уж и мало. Впрочем, это было вполне объяснимо — на экране, издавая эротично-стонущие выкрики, выясняли отношения две недурные собой, грудастые теннисистки. Насколько мог понять Андрей — это был финал Уимблдона.

Он прошел через зал к стойке бара и попросил себе «что-нибудь витаминно-безалкогольное». Откуда-то появившийся в этот момент вчерашний бармен, приветливо кивнув ему как старому знакомому, быстро начал смешивать в миксере какие-то соки и сиропы.

— Как вам вчерашний «Торнадо», сэр? — улыбчиво поинтересовался он.

— Великолепно, — сдержанно улыбнулся Андрей.

— Надеюсь, девушка по достоинству оценила ваше к ней внимание и не осталась к вам равнодушна? — хитро подмигнул бармен.

— Увы… — Лавров пожал плечами. — Она все еще не может забыть свою недавнюю потерю.

— Ничего, еще один вечер в нашем баре, и ее сердце не сможет устоять! — подавая стакан с коктейлем, заверил тот. — Вы только посмотрите, какая мощная подача! — с видом знатока отметил он, глядя на экран.

— Из того, что транслируют по телевидению, мне больше всего нравятся боевики, в первую очередь те, где действие разворачивается на море… — Андрей изобразил мечтательную мину. — Корсары, контрабандисты, «Летучий голландец»… Надеюсь, в Балтике этот ужас под парусами не появляется?

— Сэр, тут и своих «голландцев» хватает, — с многозначительным видом заметил бармен. — Вы что-нибудь слышали про Эрика-утопителя?…

И он вдохновенно рассказал историю о рыбаке Эрике, который много-много лет назад на своем баркасе выходил в море ловить сельдь. Был он небогат и на свою беду полюбил дочь богатого купца, который и слышать не захотел о нищем зяте. И тогда Эрик со своей возлюбленной решили бежать. Но кто-то их предал, и слуги купца догнали беглецов далеко в море.

Эрика, по приказу купца, замотали в сеть и бросили в воду, а девушка сама, увидев гибель любимого, бросилась следом. А когда слуги, чтобы скрыть следы своего злодеяния, проломили дно баркаса, принадлежавшего Эрику, и поплыли назад, то уже у самого берега они увидели мчащуюся следом за ними волну, высокую, как гору. В последний миг на ее гребне они различили полузатопленный баркас только что убитого ими рыбака, на котором с веслом в руке стоял сам Эрик. Он стоял в одеянии из водорослей и рваных рыбацких сетей. Бот, на котором плыли слуги, сразу же перевернулся, и в живых остался только один, не участвовавший в убийстве. С тех пор, когда на Балтике невесть откуда появляется волна, топящая лодки, старые рыбаки говорят о том, что это дух Эрика-утопителя никак не найдет себе упокоения…

Заказав себе еще один коктейль, Лавров незаметно перевел русло разговора на более реальные события — провоз контрабанды, нападения современных пиратов на гражданские суда и тому подобное. Бармен и по этой тематике оказался чрезвычайно информированным. Он поведал о попытках провезти на «Королеве Балтики» всевозможную контрабанду, в числе которой преобладали наркотики и оружие, незаконно перемещаемая валюта криминального происхождения. Не обходилось и без попыток провоза живой контрабанды — экзотических животных и даже людей.

Достаточно подробно выяснив, где и как именно размещали на судне свои тайники контрабандисты, Андрей сделал вывод, что действительно наиболее реальным местом, где бандиты могли устроить резервный арсенал, было двойное дно одного из авто, заскладированного на автомобильной палубе.

…И вот теперь, стоя перед входом на автопалубу, спецназовцы с некоторым волнением дожидались появления Софи — вдруг у нее возникли какие-то непредвиденные обстоятельства, и она не сможет прийти? Но девушка появилась всего минут через десять, и не одна, а в сопровождении крупного, плотного, усатого дядьки в форменной одежде. Даже не зная, что Софи придет с боцманом, Лавров с первого же взгляда понял — это боцман.

— Прошу извинить за опоздание, — девушка смущенно улыбнулась. — Господин Петерсен был занят и поэтому не смог сразу прийти со мной сюда.

Боцман, приподняв в знак приветствия козырек форменной фуражки, прошел к двери и, пройдясь пальцами по панели кодового замка, бесшумно распахнул тяжелую железную створку, пропуская вперед Софи. Войдя следом за боцманом и охранником, Андрей увидел обширное помещение в два человеческих роста высотой с несколькими рядами стальных колонн, уходящих в сторону кормы. По обеим боковым стенкам автопалубы шли ряды больших круглых иллюминаторов. Под потолком в нескольких местах приглушенно светили плафоны дежурного освещения. Почти все помещение было заполнено легковыми автомобилями, стоящими в четыре ряда. Каждое авто было закреплено на полу кронштейнами, зажимающими обода колес.

Софи направилась к белому «Пежо», установленному в крайнем ряду у боковой стенки, прямо напротив иллюминатора. Она открыла дверцу кабины и подняла крышку капота. Оглянувшись на Андрея, девушка неуверенно спросила:

— Двигатель завести?

— Ключи дайте Дану, они с Вадом справятся сами, — тот, чуть улыбнувшись, кивнул в сторону близнецов.

Накинув за неимением спецовки какие-то цветастые халаты, которые Софи достала из багажника машины, парни с ходу приступили к делу. По их просьбе боцман открыл иллюминатор, чтобы можно было завести и апробировать работу двигателя. Дан сел за руль, повернул ключ зажигания, и через несколько секунд мотор ожил, выбрасывая из выхлопной трубы чуть заметные сизоватые клубы дыма. Немного понаблюдав за их работой, боцман что-то сказал Софи и ушел. Теперь только лишь охранник столбом стоял в отдалении, зорко наблюдая за происходящим.

Братья засучили рукава и с двух сторон залезли под капот, о чем-то негромко разговаривая между собой и что-то там проверяя. Заглушив двигатель, Данила подсоединил шнуром свой ноутбук к блоку электронного управления автомобиля и забегал пальцами по кнопкам клавиатуры. Краем глаза оглядывая сверкающие полировкой многоцветные ряды авто, Андрей разговаривал с Софи о чем-то поверхностно-необязательном — о погоде, об итогах недавних кинофестивалей, об особенностях национальной кухни… При этом он напряженно пытался представить себе — где, в какой именно машине может находиться тайник с оружием, предназначенный для террористов?

Разумеется, если бы ему удалось походить вдоль этих шеренг, появилась бы хоть какая-то возможность более-менее предметно оценить вероятность наличия тайника — а вдруг его здесь вообще нет? Но пока что подобное было невозможно.

За это утро общими усилиями спецназовцев удалось выяснить, в какой каюте проживает тот охранник, что вчера привлек внимание Дана. Лавров поручил парням изыскать возможность проникнуть в его каюту и установить там «жучка». Кроме того, сегодня всем им следовало бы еще раз «перелопатить» пассажиров и экипаж парома, чтобы определиться окончательно и бесповоротно — есть ли среди них те, кто изображен на присланных фотографиях.

В это время из-под ног донесся гул двигателя, слышимый здесь вполне отчетливо — все же сказывалось то, что и звукоизоляция между автопалубой и двигательным отсеком была послабее, и находилась она к нему ближе, нежели жилые блоки.

— Ну вот, уже отплываем… — повернувшись к иллюминатору и почему-то вздохнув, сказала Софи. — Идемте посмотрим? Мне так нравится наблюдать за тем, как корабль уходит в море, а причал, дома и все остальное скрывается за горизонтом…

Они подошли к открытому иллюминатору и остановились, вдыхая врывающийся в помещение бодрящий ветерок. Паром уже отошел от причала и начал выполнять разворот. Неожиданно сзади раздался голос Дана:

— Софи, я понял, почему вам по такой божеской цене продали машину. Видимо, в ее электронике произошел серьезный сбой, и хозяин сам решил исправить неполадку. Ну и «исправил», после чего впору было заменить сам блок. Да много он тут чего напортачил. Вот, говоря по-нашему, ее вам и «впарил». Впрочем, стоит проверить еще и ходовую, возможно, и там есть какие-нибудь «подарки».

— Выходит, мне придется покупать кучу запчастей? — спросила та упавшим голосом.

— Я этого не сказал, — приятельски улыбнулся Данила. — Неисправимых поломок не бывает. Бывают безрукие мастера.

— Да починим, починим мы вашу колымагу! — выглянув из-за капота, добавил Вадим.

И вновь потянулись долгие минуты их непонятного копания в двигателе, работы с ноутбуком… Охранник по-прежнему столбом стоял все на том же месте, лишь время от времени, как застоявшаяся лошадь, недовольно переступая с ноги на ногу. Наконец, по прошествии часа или более того, Дан объявил:

— Кажется, готово! Сейчас проверим.

Он вновь повернул ключ зажигания. Теперь, что было понятно даже не специалисту, двигатель заработал совсем иначе. Он как будто мурлыкал умиротворенным котенком, не подавая и малейших признаков нервного «кашля», а также ежесекундного намерения безнадежно заглохнуть.

— Это невероятно! — просияв, восхитилась Софи. — Я вам так обязана… Если хотите, приходите к нам в салон, я сделаю вам шикарные стрижки.

— Постойте, постойте! — остановил ее Вадим. — Дан свою работу закончил, а я еще не начинал. Я сейчас проверю ходовую машины. Возможно, там есть проблемы.

— Господа! — не выдержав, подал голос охранник, не проронивший до этого момента ни слова. — Примерно сколько еще времени может занять ваша работа?

— Все будет зависеть от характера возможных повреждений… — заглядывая под машину, олимпийски спокойно уведомил тот. — Ого! Да, тут есть где и мне развернуться.

— Что-то серьезное? — вновь огорчилась Софи.

— Не очень, но не без того… — деловито сообщил Вад. — Заметны последствия какого-то бокового удара по задней подвеске. Это означает, что нарушена соосность передних и задних колес. Надо будет отрегулировать. Работы часа на два, — посмотрев на охранника, добавил он.

Тот с мученическим видом сунул руки в карманы брюк и заходил взад-вперед по полу, застеленному рифленой резиной. В этот момент зазвонил его телефон. О чем-то поговорив со своим собеседником, охранник раздраженно посмотрел на Вадима, невозмутимо орудующего под днищем машины. Судя по всему, у него появились какие-то неотложные дела, но он никак не мог решиться уйти. Наконец, нервно набрав чей-то номер, он попросил некоего Бирека подойти и подменить его. Спрятав телефон, охранник вновь забегал взад-вперед. Однако Бирека все не было и не было. Тогда, подойдя к девушке, охранник предупредил ее:

— Софи, мне нужно ненадолго уйти, поэтому оставляю вас ответственной до прихода моего сменщика. Вы не возражаете?

— Конечно, конечно, Хайнц! — улыбаясь, кивнула та.

Несколько раз на ходу оглянувшись, охранник, наконец, скрылся за дверью. Поскольку нерасторопы Бирека все еще не было, Лавров решился на довольно-таки рискованный эксперимент. Многозначительно посмотрев на девушку, он негромко сказал:

— Софи, хочу открывать вам один очень важный секрет. Но это должно остаться строго между нами. Договорились? Софи, я занимаюсь проблемой распространения наркотиков. Об этом на судне не должен знать абсолютно никто. Мои новые друзья Вад и Дан, как и вы, считают меня учителем английского языка. На самом деле я работаю в антинаркотическом ведомстве. Нам поступила конфиденциальная информация о том, что на пароме «Королева Балтии» будет перевозиться партия героина. Мне нужно проверить номера стоящих здесь машин. Вы мне поможете?

— Конечно… — прошептала девушка, окинув его восхищенным взглядом. — Я еще вчера поняла, что вы не тот, за кого себя выдаете.

— Интересно, как вам это удалось?

— Вы очень сильный, и у вас заметна военная выправка… Здорово! Дома теперь смогу рассказать знакомым, что видела настоящего русского Джеймса Бонда.

— Хорошо, Софи, дома это вы можете рассказать, но здесь, очень прошу вас — никому! Даже самым лучшим подругам. Давайте пройдем вдоль машин, я посмотрю их номера — нет ли той, о которой нам сообщили.

Неспешным шагом они прогулялись до конца автопалубы, после чего уже по другому проходу вернулись назад.

— Вы нашли то, что искали? — шепотом спросила Софи, когда они вновь вернулись к ее машине.

— Знаете, лучше пусть это останется моей профессиональной тайной, — чуть заметно улыбнулся Андрей. — Я не хотел бы, чтобы вы рисковали хотя бы в самой малой степени. Обладание такими секретами зачастую сопряжено с серьезной опасностью. Вы меня понимаете?

— Si… yes! — закивала та, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Евгений, мы сегодня вечером с вами встретимся?

— Ну, мы же друзья! — Лавров развел руками. — Конечно, обязательно встретимся.

— Вы немного странный русский, — Софи окинула его изучающим взглядом. — За этот год ваших соотечественников я видела немало. Вы на них как-то не очень похожи — не увлекаетесь спиртным, не волочитесь за женщинами, не провоцируете конфликты… Интересно, а какой вы запомните меня? «Озабоченной» итальянкой-парикмахершей, липнущей к мужчинам, потому что ее бросил бойфренд?

— Разумеется, нет! — Андрей приятельски слегка сжал ее запястье. — Вы замечательная, интересная, бесспорно очень привлекательная девушка. У вас тонкая, ранимая натура. Глядя на вас, я почему-то сразу вспоминаю тургеневских девушек.

— Иван Тургенев? Да, я его немного читала — очень романтичный писатель, — признательно улыбнулась Софи. — Боже, как я завидую вашей девушке! И одновременно очень рада за нее. Ей невероятно повезло. Смотрите, появился Бирек. Он работает у нас всего полгода, но уже зарекомендовал себя как очень малоприятный тип. Во всем видит только плохое, любит распускать руки.

Лавров оглянулся и увидел широколицего, атлетически сложенного молодого мужчину, чуть старше своих лет. Приблизившись к ним, Бирек вызывающе смерил его несколько пренебрежительным взглядом, давая понять, что именно он здесь хозяин положения. Чуть заметно иронично усмехнувшись, Андрей ответил ему точно таким взглядом свысока. Тот его понял без слов, и на его лице тут же обозначились жесткие желваки.

— А вы, госпожа Розетти, — нагло рассматривая в упор смутившуюся девушку, чуть гнусавым голосом обронил Бирек, — я вижу, за неимением достойных кавалеров решили удовольствоваться ухаживаниями какого-то русского? Ну-ну…

Он говорил по-английски с каким-то грубым акцентом. Выслушав его, Софи вспыхнула и обиженно выпалила:

— Не ваше дело, синьор Бирек! Во всяком случае, с вами я никогда не встречалась, хотя вы и пытались за мною приударить. Да и в дальнейшем встречаться не намерена.

Судя по всему, эти слова не на шутку уязвили охранника. Он побагровел и зло огрызнулся:

— Ничего, скоро ты будешь думать иначе, дешевая шлюха!

Лавров едва успел перехватить девушку за руку, когда та ринулась было на Бирека, чтобы, судя по всему, отвесить хаму пощечину.

— Софи, не надо. Постойте здесь, — добродушно улыбнувшись, попросил он. — Сэр, отойдемте на пару слов…

Бирек презрительно скривился и с явным сознанием собственной силы последовал за ним. Отойдя шагов на десять, русский, все так же улыбаясь, обернулся к нему. Встретившись с ним взглядом, Бирек от неожиданности даже отшатнулся. Несмотря на улыбку, взгляд русского скорее мог принадлежать разозленному тигру. А дальше… Охранник даже не заметил короткого, неприметного маха его правой руки с выставленным большим пальцем, после чего почувствовал, что ему под ложечку как будто вогнали толстый стальной прут.

Выпучив глаза, Бирек некоторое время не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. А русский, хладнокровно наблюдая за его реакцией, негромко, но очень внушительно объявил:

— Если ты, урод, немедленно не извинишься перед девушкой, я прямо сейчас твою резиновую дубинку на всю глубину загоню тебе в задницу и голым выкину на палубу. Ты меня понял?

Позеленевший охранник утвердительно замотал головой и, кое-как продышавшись, на непослушных ногах неохотно направился к Софи.

— Синьора Розетти, простите меня, — кривясь и морщась, заговорил он, — я был неправ. Приношу вам свои глубочайшие извинения.

Вошедший в этот момент охранник Хайнц удивленно посмотрел на своего напарника и недоуменно поинтересовался:

— Что случилось? Ты случайно не болен?

— У господина Бирека приключился солнечный удар, — со знанием дела пояснил Андрей. — Мы ему только что оказали первую помощь. Теперь ему, как видите, гораздо лучше. Не правда ли, господин Бирек?

— Да, да… — прокряхтел тот, поспешно убираясь прочь.

Хайнц подозрительно посмотрел ему вслед, но ничего не сказал.

— Ходовая в полном порядке! — громко уведомил Вадим, со звоном складывая в пластиковую коробку гаечные ключи и отвертки. — Теперь будет ходить как новенькая.

Посмотрев в его сторону, Андрей заметил, что иллюминатор, невдалеке от которого стоял Дан, аккуратно закрыт, а его фиксатор всего лишь прислонен к ободу иллюминатора. «Молоток, Дан! — мысленно отметил он, одобрительно кивнув Даниле. — Сообразил, что и как надо сделать. Теперь, если эти архаровцы ничего не заметят, у нас появится своя «калитка» на эту палубу…» Учитывая, что этот иллюминатор был четвертым от входа, спуститься к нему по наружной стороне борта можно было с третьей палубы в том месте, где Лавров еще утром заметил стойку для спасательных кругов.

Известие о том, что ее машина полностью исправна, Софи обрадовало необычайно. Ее недавнее огорчение из-за хамства со стороны охранника моментально выветрилось, и она вновь стала все той же — оживленной, подвижной, улыбчиво-беззаботной. Вновь заикнувшись о том, что она очень обязана «замечательным русским синьорам с золотыми руками», девушка в ответ услышала дружные уверения в том, что такой прекрасной синьоре помочь для них было делом необычайно приятным. Она вряд ли представляла, сколь обязанными ей чувствовали себя они сами.

Когда Софи напоследок, шепотом напомнив Андрею о его обещании прийти вечером в диско-бар, танцующей походкой направилась к лестнице, ведущей на верхние палубы, спецназовцы, отойдя в сторонку, изображая веселый, беззаботный приятельский треп, обсудили итоги своего визита на автопалубу. Со стороны глядя на их улыбающиеся лица и слыша временами раздающийся смех, никто не мог заподозрить, что на самом деле в этот момент Лавров рассказывал о машинах, которые, по его мнению, могли бы содержать в себе груз оружия. Таких он заметил три — большущая «Мицубиси», средних размеров «БМВ» и «Форд». Эти машины вызвали его подозрения уже по той причине, что их задние колеса были несколько больше ожидаемого приопущены под крыльями. Просесть на амортизаторах они могли, только если в них имелся какой-то груз. Но какой? Гражданский или военный? Как это проверить?

— Сегодня ночью кому-то надо будет спуститься к иллюминатору и проверить эти машины, — под хохот близнецов, как если бы те слушали чрезвычайно забавный анекдот, предположил Андрей. — Хотя бы багажники. Если у какой-то он пуст, а зад опущен, значит, в ней есть тайник, в котором что-то скрыто.

— У меня есть моток отличного шнура, — сообщил Вадим. — Предельная прочность — около двухсот килограммов. Можно спустить на нем. Но машины могут быть на сигнализации. Тут нужен хороший угонщик. А это Кир. Тогда сейчас мы его поставим в известность, и сегодня ночью работаем. Во сколько начинаем?

— Думаю, часа в два будет в самый раз, — подумав, сказал Лавров. — Я как раз успею проводить Софи и прямым курсом сюда.

— Э-э-эх!.. — Дан с хрустом потянулся. — А девчонка-то ничего — все при ней… Да, Батяня, такую стоило бы не только проводить. Тем более что она сама явно за тесную дружбу народов…

— Кстати, Батяня, в баре наверняка потребуются деньги… — зачем-то сунув руку в карман, хитро ухмыльнулся Вад. — Это на текущие расходы.

Он достал тоненькую пачку крупных купюр в евро и протянул Андрею. Тот подозрительно воззрился на близнецов.

— Слушайте, бесценные мои, а вы, часом, не на рулетке вчера промышляли? — повертев в руках деньги, сурово поинтересовался он.

— И не мы, и не на рулетке, но промышляли, — теперь уже совершенно искренне рассмеялись братья. — Лом вчера дал здешним жлобам сеанс чемпионской игры в покер. У него же брат фокусник. Когда Андрюха еще в школе учился, он его много чему научил. Ну, и к тому же у Лома интуиция — он же как будто через карты видит насквозь. Вот и сел играть со стольником евро на кону. А ушел оттуда уже в первом часу с пачкой денег. Ну, мы помозговали и решили так. Батяня у нас несет наибольшую нагрузку, в том числе финансовую, соответственно, получает пятьсот евро. Всем остальным — по двести пятьдесят на брата.

— Ну, народ! — сунув деньги в карман, Лавров покрутил головой. — С вами не соскучишься. Только, парни, давайте так: все свои действия, будьте добры, согласовывайте со мной. Это во-первых. А во-вторых, скажите Лому, чтобы больше никаких игр! Мы тут меньше суток, а уже, похоже, нарисовались — дальше некуда. Я и сам-то сейчас не по делу засветился.

— Имеете в виду, когда вправляли мозги этому Биреку? Да все было путем, — Дан решительно махнул рукой. — Не думаю, что это даст ему повод в чем-то вас заподозрить…

— Кстати, Дан, ты, помнится, обратил внимание на то, что этот Бирек какой-то дерганый. Так вот сейчас он кое-что со злости ляпнул, чем, я так понимаю, выдал себя с головой. Вы ж, наверное, оба слышали его слова: «Скоро ты будешь думать иначе»? То-то же. Что, по-вашему, это могло бы значить? А?

— Блин! То есть следует понимать так, что он угрожал Софи расправой после захвата парома? Выходит, он и в самом деле из этой шайки-лейки? — с наигранно-веселой физиономией озабоченно отметил Вадим. — Ну, так это же здорово! Это же очень серьезная зацепка. Надо будет узнать у ребят — как там у них с «жучком».

Еще немного пообщавшись, спецназовцы разошлись. Андрей отправился на четвертую палубу, где на ее фронтальной стороне многогранной призмой из стекла над ютом нависала рубка управления судном. Там же была капитанская каюта и служба информации парома, в помещении которой — Лавров это уже знал точно — находился сейф с оружием, сданным пассажирами на хранение.

Андрей шел по просторному коридору, отделанному со всем возможным флотским шиком — дорогим деревом, начищенной медью, никелированным железом. Навстречу ему поминутно встречались люди, как во флотской форме, так и в гражданской одежде. Где-то в середине коридора он остановился у двери со сверкающей табличкой на английском, извещающей о том, что здесь находится служба информации. На ходу придумав повод, по которому он мог бы сюда обратиться, Андрей открыл дверь и вошел в помещение, по площади не больше, чем комната обычной городской квартиры. Оно было разделено пополам барьером, отделанным мореным дубом, от которого до потолка поднималась перегородка из толстого стекла. Скорее всего, догадался Лавров, бронебойного.

Вдоль стен стояло несколько кресел и стол, на стене висела большая картина в дорогой золоченой раме. На полотне был изображен какой-то цветущий тропический остров среди бушующего моря. За стеклом, в котором имелось несколько окошечек, заделанных стеклянными дверцами, сидели двое молодых мужчин и женщина средних лет с ярким макияжем, одетые в форменную одежду.

С беззаботной улыбкой подойдя к окошку, за которым сидела женщина, Андрей поздоровался и поинтересовался:

— А мог бы я узнать, даете ли вы информацию о хранящихся у вас ценностях пассажиров?

— Простите, а для чего вам такая информация? — улыбнувшись в ответ, та удивленно посмотрела на него через тонкие стекла очков.

— Понимаете, моя знакомая месяц назад совершала турпоездку на вашем судне и сдавала сюда на хранение свою фамильную брошь. Но в пути ей стало плохо, и в каком-то из портов — по-моему, она говорила, в Гамбурге — ее срочно увезли в больницу. Сами понимаете, в ее тогдашнем состоянии ей было не до броши. Ну вот, а теперь, вернувшись домой, она решила выяснить, остаются ли невостребованные ценности здесь у вас, или вы их куда-то сдаете?

— Разумеется! Если таковые ценности имеются, мы их передаем в центральный офис нашей компании «Sea line» в Стокгольме. Ваша знакомая может обратиться туда. Но, хотела бы сказать, что за последний месяц я не припомню, чтобы у нас кто-то что-то оставлял, — женщина с сомнением пожала плечами. — Вы уверены, что она не ошиблась?

— Вполне возможно… — сокрушенно вздохнул Лавров и, доверительно склонившись к окошку, негромко добавил: — Я и сам-то сомневался — стоит ли беспокоить вас по этому поводу? Тут дело в том, что у моей знакомой вследствие перенесенной болезни произошли некоторые изменения в психике. Представляете, она иногда начинает спрашивать, где ее маленький сын, хотя еще не замужем и детей у нее никогда не было. Поэтому прошу извинить меня за доставленное вам беспокойство. Хотя… Тут куда денешься? Уж раз пообещал узнать о броши — слово приходится держать.

— Господин — весьма ответственный человек! — мило улыбнулась ему женщина. — Ничего особенного, нам приходится отвечать на разные вопросы, поэтому вы нас ничуть не побеспокоили.

Откланявшись, Андрей вышел в коридор, ощущая внутреннее удовлетворение достигнутым результатом. За те считаные минуты, что Батяня находился в хранилище информцентра, он успел разглядеть все, что ему требовалось. И прежде всего наиболее интересовавшее его — сейфы для хранения оружия. Они были вделаны в стену, и со стороны отсека, где находились сотрудники, виднелись одни лишь их двери с панелями кодовых замков.

Разумеется, добраться до содержимого оружейных сейфов было заведомо непростым делом. Но и не безнадежным! Главное, теперь Лавров знал внутреннее устройство хранилища, знал, что войти туда можно через дверь, соседствующую с его входом. Знал, что там есть женщина, которая, несмотря на свои минимум сорок, изо всех сил старается выглядеть эдакой резвушкой лет восемнадцати, что при демонстративном отсутствии обручального кольца предполагало ее настрой на романтические знакомства.

Впрочем, подобный вариант проникновения в хранилище — затащив в постель его сотрудницу — Лавров отверг с ходу. Во-первых, это предполагало весьма существенные моральные издержки. Ну, какое это удовольствие, бессовестно обманув женщину, — пусть даже ради пользы дела! — изыскать способ, как при помощи хитрости или шантажа заставить ее помочь проникнуть в хранилище? Во-вторых, на то, чтобы установить соответствующие с ней контакты, нужно хоть сколько-то за ней поухаживать; в любом случае требовалось энное количество времени. А его было в обрез… До предполагаемого «часа икс» осталось не более полутора суток. Когда тут «донжуанить», да еще не имея твердой уверенности в том, что эта затея даст гарантированный результат?

Остаток дня Андрей вновь провел на ногах, побывав в ресторанах — средства теперь это позволяли, — в магазине, в фаст-фудах, в бассейне и даже в конференц-зале на встрече с голливудской знаменитостью. Впрочем, этого киноактера при всей его «звездности» он раньше как-то нигде не замечал. Лишь услышав вступительное слово ведущего, он понял, почему этот «звездун» был знаменит лишь в довольно-таки узких кругах. Как оказалось, парень с внешностью профессионального жиголо снимался исключительно в эротических картинах, некоторые из них смело можно было отнести к порнографии. Немного послушав откровения «звездуна», без малейшего стеснения повествовавшего о том, как именно производится съемка тех или иных постельных сцен и тому подобного, что одновременно иллюстрировалось на большом телеэкране кадрами из фильмов с его участием, Лавров отправился дальше.

Ближе к вечеру паром зашел в Лиепаю, где предполагалась двухчасовая стоянка. Как и обычно, на верхней палубе собралась толпа любопытствующих. Андрей тоже поднялся наверх, откуда открывался вид на город и порт. Рассеянно глядя на суда, стоящие у причалов, на портовые сооружения, краны, терминалы, на город, окрашенный в розовый цвет лучами заходящего солнца, он размышлял о том, что сегодня нужно во что бы то ни стало решить вопрос с оружием. После ремонта машины Софи он созвонился с генералом Фединым и в ходе разговора рассказал о том, насколько его команде удалось продвинуться в плане выполнения своей основной задачи.

Выявление предполагаемого пособника террористов тот оценил достаточно высоко. Но в то же время высказал свое недовольство общим положением дел. По мнению генерала, остатком времени спецназовцам следовало бы распорядиться куда более рационально.

— Андрей, поднажмите, поднажмите! — тягостно воздохнув, уже почти попросил Федин. — Мне чуть не каждые полчаса звонят, допытываются: ну, чего они там, эти ваши «супермены»?… А мне и сказать им нечего. Вы хотя бы продумали вариант действий на крайний случай, если вдруг не удастся выявить группу поддержки террористов и добыть оружие?

— Разумеется! — без тени сомнения заверил его Лавров. — Если до завтрашнего вечера нам не удастся добиться всего, что мы запланировали, идем, что называется, ва-банк. На кухне ресторанов, куда проникнуть намного проще, чем в какие-нибудь хранилища, есть достаточно много разделочных ножей и прочего — колющего, режущего и рубящего. Когда начнется праздник, мы вооружаемся подручными средствами и рассредоточиваемся по периметру судна. Выявляем тех, кто ждет прибытия «торнадовцев». Нейтрализуем их, забираем оружие — а я уверен, что они будут не с пустыми руками — и по прибытии катеров с «гостями» начинаем работать по конкретным целям.

— Мне думается, не все так просто, как кажется на первый взгляд, — озабоченно заметил генерал. — Скорее всего, «гости» будут ждать от принимающей группы каких-то условных сигналов, чтобы избежать ловушки. В противном случае развернутся и вновь уйдут в море. И тогда…

— Ничего, я так думаю, нам будет у кого спросить про пароли и условные сигналы, — заверил Андрей. — А если будут упорствовать, языки развяжем. В такой ситуации миндальничать вряд ли кто стал бы.

…Погрузившись в свои мысли, краем глаза он заметил, как к нему подошел представительный джентльмен и, протянув фотокамеру, попросил запечатлеть его с супругой на фоне прибалтийского города. Сфотографировав чету, вероятнее всего, норвежцев, Лавров вновь двинулся по палубе, незаметно отслеживая взглядом всех, кто оказался неподалеку. Пройдя всю палубу от начала до конца, а потом еще и по периметру, он только и смог убедиться в том, что здесь среди стоящих на верхней палубе нет ни одного, кто был бы похож на людей с присланного ему снимка.

Он спустился на свою третью палубу и вновь прошелся от юта до кормы, где нос к носу неожиданно столкнулся с Пааво. Матрос шел, зажимая правой рукой левую ладонь, с которой капала кровь. Следом, на некотором отдалении от него, с недовольной миной на лице шел еще один матрос, заложив руки в карманы.

— …Кретин! Безрукий неумеха! — увидев Андрея, по-английски прокомментировал Пааво. — Кто только принял его в экипаж?

Лавров быстро достал из кармана чистый, белый носовой платок и протянул ему.

— Спасибо! — кивнул тот, обматывая поврежденную руку платком. — Теперь придется лечиться. Пойду к доктору. А ты, бестолочь, сначала научись работать с судовыми механизмами, а потом куда-то устраивайся. Понял? — обернувшись, бросил он идущему следом.

Как бы решив проводить своего нового знакомого, Андрей пошел до медицинского блока вместе с матросом. По пути тот рассказал, что непонятно почему по прибытии в Хельсинки его напарник внезапно занемог, и парня срочно отправили в городскую больницу. Тем же днем в экипаж судна был принят новый матрос, назвавшийся Регом Сибсом, который, как оказалось, не знал элементарных вещей. Вот и сейчас, неправильно сработав ручной лебедкой, он прижал руку Пааво тросом, который до крови разодрал парню ладонь.

— Наверное, это ваш боцман Петерсен кого-то из своих пристроил… — как бы размышляя вслух, предположил Лавров.

— No, — матрос отрицательно качнул головой. — Боцман у нас настоящий морской волк, кого попало на судно не возьмет. Он неумех и бездельников видит насквозь. Скорее всего, это помощник капитана Зимбель, торгаш и пройдоха, которому больше подходит не по морю ходить, а торговать женским бельем. Его самого-то навязали нашему капитану. До этого у нас был другой, который весной погиб в автокатастрофе. Вот тот был — да, моряк…

Сразу же после этого встретившись в ресторанном бистро с братьями Ворожцовыми, Андрей обсудил с ними все, что удалось узнать за последние часы. Вад и Дан сообщили, что операция по установке «жучка» в каюте Бирека прошла успешно. Кроме того, после отплытия из Таллина Том — Антон Томозин — заметил в своем коридоре нового уборщика. Спецназовцы уже обратили внимание на то, что их каюты обслуживающий персонал убирает несколько раз в день — такой тут был порядок. И вот сегодня в обед вместо прежнего, кто приходил убираться в каюту вчера вечером и сегодня рано утром, явился другой. Причем назвавшийся именем прежнего и чем-то даже на него похожий.

Том сделал вид, что ничего особенного не заметил, но тут же это странное обстоятельство взял на заметку. Когда уборщик, закончив работу в каютах своего блока, отправился в секцию обслуживающего персонала, Том незаметно проследовал за ним и установил, где тот проживает. Как оказалось, уборщик обосновался в одной каюте с… охранником Биреком.

— Та-а-а-к!.. — протянул Лавров, хлопнув ладонью по коленке. — Вот они и начинают вырисовываться, все эти «казачки засланные». Не удивлюсь, если где-то рядом с ними обитает и некий матрос Рег Сибс.

Он рассказал о только что случившемся происшествии с его знакомым Пааво, а также о том, что удалось услышать о пройдошливом помощнике капитана Зимбеле, который попал в экипаж парома взамен своего предшественника, погибшего при странных обстоятельствах. Рассказал Андрей и о своем визите в информцентр судна, порекомендовав побывать там Муру, которому следовало хотя бы на глаз прикинуть возможность вскрыть замки сейфов с оружием. Братья пообещали сориентировать Мурикова на этот объект.

Кроме того, они сообщили Андрею о некой красотке, которая сама начала липнуть к Муру, «отшив» ту девицу, за которой Муриков ухаживал минувшим вечером. Скорее всего, были уверены парни, его вчерашние ухаживания оказались весьма «результативны» — в своей каюте он не ночевал. И вот такой донжуанский «кульбит» — вместо вчерашней пассии рядом с ним в ресторане сегодня днем Вад заметил другую особу, куда более эффектную, но, как внутренне почувствовал Ворожцов, чем-то чрезвычайно опасную. Несмотря на ее милую улыбку и изящные, аристократичные манеры, она чем-то напоминала кобру, приготовившуюся к броску.

— Что-то мне, ребята, подсказывает — вот теперь действительно началась игра по-крупному, — с блистательно-беззаботной улыбкой, как если бы он рассказывал о вчерашнем свидании, озабоченно отметил Лавров. — Подозреваю, что за нами тоже началась охота. У меня даже сейчас такое ощущение, будто кто-то таращится в нашу сторону. Наши противники очень хитры и предусмотрительны. Они, я думаю, с самого начала предполагали вероятность утечки своих секретов и ответа России на провокацию, которую они сейчас готовят. А предположив, что русские скорее всего отправят для нейтрализации диверсантов свою спецгруппу, они наверняка должны были предпринять ход по выявлению нашей команды, чтобы вывести нас из игры.

— Считаете, они расшифровали Мура и теперь попытаются выйти на остальных? — спросил Дан, для посторонних заразительно смеясь чему-то невероятно забавному.

— Не исключено… — согласился Андрей, продолжая изображать беспечную веселость. — Надо предупредить Мура, чтобы он был начеку. Конечно, проще всего было бы, если бы он развязался с этой красоткой и не рисковал. Но… В чем-то ведь такая ситуация может обернуться и в нашу пользу. Если вдруг окажется, что девица и в самом деле из «торнадовцев», и если нам ее удастся взять, тогда мы получим возможность выйти на акул покрупнее.

— Тогда что же, наши планы на сегодняшний вечер меняются? — давясь хохотом, спросил Вадим.

— Нет, не меняются, — со смехом хлопнув его по плечу, уведомил Лавров. — Мы трое и Кир занимаемся автопалубой. Мура подстраховывают Лом, Чиж, Крок и Том. Прежде всего эту дамочку надо срочно, прямо сейчас, сфотографировать и сбросить снимок нашим спецам — пусть «прозвонят», кто она и что собой представляет. Парни должны постоянно меняться, чтобы не примелькаться. И вот еще что. Если он с ней где-то уединился — в ее ли, в его ли каюте, минут через десять от очередного дежурного должен быть контрольный звонок на его сотовый. Не ответил — значит, с ним что-то случилось. Уж тогда — никакого «миндаля», всей группой ворваться и действовать по обстоятельствам.

— То есть… — вскинув указательный палец, с игривым смехом начал говорить Дан, а Лавров с той же степенью показной игривости продолжил за него:

— …Получить информацию любой ценой!

Они вышли из бистро и вновь разошлись кто куда. Никто из посетителей заведения, занятых едой, своими мыслями и застольными разговорами, не обратил на их уход совершенно никакого внимания. Кроме одного неприметного, щупловатого мужчины с большими залысинами, который сидел в дальнем углу спиной к спецназовцам. Делая вид, что он занят исключительно своим бифштексом, щуплый, не отрываясь, смотрел на интересующих его парней через отражение в витрине. Заказчик его уведомил, что если он сможет выяснить, о чем эти трое столь жизнерадостно беседуют, он получит вдобавок к пятисотдолларовому задатку еще полторы тысячи зеленых.

Но получилось так, что лишь войдя в бистро, щуплый прямо с порога понял: эти трое несут в себе какую-то непонятную угрозу. Из этого следовало, что стоит ему «проколоться», как следом за этим может произойти нечто весьма для него неприятное. Но он не желал изображать из себя каскадера и решил прочесть разговор опасного «трио» по губам, глядя на отражение. Однако, к его досаде, эти русские говорили, постоянно чему-то смеясь, что не давало возможности четко отследить артикуляцию произносимых слов, да и стекло оказалось не идеально ровным, что искажало восприятие.

Четверть часа просидев в напряжении, щуплый толком так ничего и не понял из сказанного русскими. Вообще-то корнями он и сам был русским, хотя по паспорту значился как финн. Его основной профессией было карточное шулерство, плюс ко всему слежка за неверными мужьями и женами. Жил он в Хельсинки, в той стороне, откуда до порта было рукой подать, из-за чего Бьерна (по-русски Бориса) Костюкхоффа в тех краях знала каждая собака. И надо же было ему согласиться на предложение какого-то развеселого кабацкого гуляки, который, проиграв ему пятьсот баксов, предложил безо всякого напряга заработать вдесятеро больше!

Оказавшись на судне по турпутевке, купленной ему новым знакомым, Бьерн-Борис вдруг понял, что влип в какую-то историю, причем очень и очень серьезную. Его заказчик, каким-то чудом ставший на судне матросом, приказал следить за всеми, кто общается между собой по-русски. Содержание разговоров Костюкхофф был обязан ежедневно и даже ежечасно докладывать заказчику, внезапно ставшему жестким и безжалостным. И если до Санкт-Петербурга, где прадед Бьерна-Бориса когда-то трудился на почетном и ответственном посту дворцового швейцара, он мог особенно не напрягаться, то после Питера ситуация изменилась радикально. Русских на судно поднялось человек пятьдесят, если не больше. Попробуй уследи за всеми! Облегчило задачу то, что заказчик приказал принимать во внимание только лишь молодых мужчин от двадцати до сорока.

Но все равно следить за русскими и подслушивать их разговоры оказалось куда сложнее, нежели за флегматично-рассудительными финнами. Вот и эти трое… Кто они? Переодетые военные? Спортсмены? Уголовники? Из всего ими сказанного Бьерн-Борис только и смог понять несколько слов — «рука», «отшила девицу», «таращится», «уединился», «ценой»… И что все это означает? За такие «богатые» сведения, скорее, можно не бабки, а отправку за борт схлопотать. А что, если… В самом деле, он что, раб этого господина Сибса? Подумаешь, великая цаца! Можно будет сказать ему, что один из русских пожаловался на то, что у него болит рука, другой — на лесбиянку, «отшившую» у него девицу. Что еще? Третий хвастал тем, что на него таращатся все женщины в бистро, и он охотно уединился бы с любой из них, не интересуясь ценой, которую она назначит за свои услуги. Судя по тому, как они себя держали — гоготали на все бистро, не смущаясь присутствия посторонних, этих трех оболтусов наверняка интересуют только деньги и бабы.

Полчаса спустя, зайдя в каюту Сибса, он убедительно поведал тому об «услышанном». Бросив ему «дежурные» пятьсот баксов, тот почему-то занервничал и приказал усилить слежку за русскими. При этом добавил, что если Бьерн-Борис выявит среди них военных или хотя бы бывших военных, он выплатит сверх обещанного как минимум пять тысяч.

Выйдя от Сибса, Костюкхофф неожиданно увидел одного из тех, за кем шпионил в бистро. Бьерн-Борис припомнил, что с этим рослым, сильным молодым мужчиной были еще двое здоровенных близнецов. «Наверное, это русские мафиози…» — испуганно подумал он, сделав вид, что не обращает на этого, скорее всего, бандитского главаря, никакого внимания. Впрочем, тот прошел мимо, вообще не отреагировав на то, что здесь кто-то находится, словно Бьерн-Борис был для него абсолютно пустым местом.

Подойдя к одной из дверей, «мафиози» почти деликатно в нее постучал и, когда из каюты выглянул заспанный мужчина, извинившись, относительно вежливо спросил по-английски, не здесь ли проживает некий Вальтер Рутгарт. Получив отрицательный ответ, он невозмутимо направился к выходу из секции экипажа и обслуживающего персонала. «Наверное, у него здесь была назначена встреча с каким-нибудь наркокурьером… — с некоторым злорадством отметил Бьерн-Борис. — Видимо, тот на корабль опоздал, и теперь вся эта шайка останется без наркоты. Так вам и надо, морды бандитские!»

Он никак не хотел признаться себе в том, что его неприязнь к этим троим была вызвана подсознательной завистью к их молодости, здоровью, силе, к тому, что, в отличие от него, на них постоянно обращали внимание молодые, красивые женщины. Ну как тут можно не воспылать ненавистью к этим незаслуженным везунчикам, которые небось каждую ночь обнимают самых роскошных девушек, им не нужно подчиняться такому злыдню, как Сибс…

Бьерн-Борис наверняка очень удивился, если бы узнал о том, что «главарь банды» его в коридоре не только заметил, но и сделал соответствующие выводы, чем поделился со своими «подельниками».

Перед вечером, чтобы не примелькаться официантам и посетителям, встретившись в бистро другого ресторана, Лавров, блистательно улыбаясь, сообщил Ваду и Дану не вполне радостную новость:

— Похоже, подозрения насчет охоты на нас полностью подтвердились. Помните, зачуханый такой мужичонка сидел в том бистро, когда мы обедали? Так вот, вскоре после этого я встретил его в коридоре той секции, где проживает экипаж и персонал. И выходил он из каюты, в которой обитает некто Рег Сибс. Я еще в бистро все никак не мог понять: и что этот убогий так пялится на наше отражение в витрине? Теперь все понятно — он за нами шпионил, пытался прочесть по губам, о чем мы разговаривали.

— Считаете, он нас расшифровал? — заливаясь безмятежным смехом, спросил Данила.

— Трудно сказать… Возможно, он следит за всеми, кто говорит по-русски. Его я на судне заметил еще вчера, когда присматривался к пассажирам на верхней палубе. Он там ходил, будто принюхивался. И если судить по тому, что он, скорее всего, на судно сел еще до Питера, то особого повода для тревоги пока нет. Но если он начнет отираться около нас постоянно, его и Сибса необходимо как-то нейтрализовать. Хотя… В таком случае, мы можем всполошить «торнадовцев», и вся операция пойдет насмарку.

— Сейчас предупредим ребят, пусть будут начеку, — кивнув, негромко сказал Вадим. — Наши планы не меняются?

— Нет. Что там с прослушкой?

— Ничего интересного… Трендят по-английски, в основном о своих пассиях. Чиж их слушал около часа, и ему почему-то показалось, что они просекли насчет «жучка». Как-то немного заученно, с какой-то натугой ведут свои диалоги. Возможно, решили нам подыграть.

— Не исключено… — согласился Лавров. — Я уже говорил, что дело имеем не с дураками. Хорошо! Пусть думают, что мы на их игру купились и ничего не подозреваем. Посмотрим, кто кого переиграет!

…Когда над морем сгустились сумерки, а паром украсился многоцветьем огней, Андрей зашел в диско-бар, где, как и вчера, было шумно, людно и суматошно. Софи он увидел сразу же — девушка ждала его невдалеке от входа, одного за другим отправляя кандидатов в ухажеры «на скамейку запасных». Они прошли к тому же столику, который, как по заказу, только что освободила молоденькая парочка. Намерение Софи, образно говоря, «проставиться», Лавров отверг на корню. Он объявил, что в России для мужчины считается зазорным, если его угощает дама.

Они пили коктейль, кофе, ели мороженое, фрукты, время от времени выходя потанцевать. Сев на свое место после очередного танца, Софи негромко заметила:

— Евгений, вы, наверное, очень хороший сотрудник своего ведомства. Я чувствую, что даже танцуя со мной, вы постоянно думаете о работе.

Изобразив безмятежную улыбку, Лавров поднял с подноса, на котором лежали фрукты, кисть винограда и, оторвав ягоду, протянул девушке.

— Попробуйте, вы почему-то игнорируете этот замечательный виноград, — резко переведя разговор на другую тему, предложил он.

Софи тоже оторвала ягоду и, положив в рот, чему-то лукаво улыбнулась.

— А вы знаете, Евгений, в моем родном городке есть такой обычай: если мужчина предлагает девушке разделить с ним кисть винограда, это означает его признание в своих чувствах, — пояснила она.

«Вот этого мне только не хватало!» — мысленно резюмировал Батяня, все также улыбаясь и неопределенно пожимая плечами.

— Да вы не волнуйтесь, я ведь вас ни к чему не обязываю… — чуточку погрустнела Софи. — Кстати, может быть, вам это покажется интересным? Около часа назад я случайно слышала разговор Бирека с каким-то матросом из новеньких. Так вот, тот матрос уверял Бирека в том, что вы и ваши друзья — члены русского наркокартеля. Представляете?

— Это замечательно! — искренне порадовался Лавров услышанному. — Пусть думают именно так — не будем их в этом переубеждать. Кстати, Софи, только что вспомнил одну вещь. Когда мы днем уходили с автопалубы, вы, по-моему, не поставили машину на сигнализацию.

— Все правильно! Там никто сигнализацию и не включает. Вы представляете, что там может начаться, если паром во время шторма хорошенько тряханет? — рассмеялась девушка.

…Уже поздним вечером, как и вчера, он проводил Софи до ее каюты. Как и вчера, простившись у ее двери, он отправился к себе, напоследок пообещав, что и завтра они обязательно встретятся в диско-баре. Хотя заранее знал, что завтра их встреча, скорее всего, будет невозможна по ряду чрезвычайных причин. Но если бы в тот момент он хотя бы представлял, по каким именно…

Поздней ночью на третьей палубе, в том месте, где козырек четвертой создавал некоторую тень, как бы случайно встретились несколько человек, которые до этого для посторонних просто прогуливались по освещенным плафонами малолюдным палубам и коридорам судна. Быстро размотав толстый шнур, один из полуночников привязал его конец к своему широкому, кожаному брючному ремню. Наблюдая за ним еще один тихо поинтересовался:

— Кир, а он выдержит? А то еще не хватало, вылетишь из штанов и — поминай, как звали!

— Выдержит, Батяня, выдержит! — чуть слышно рассмеялся тот. — Специально для такого случая приберегал — как будто чуял, что понадобится.

Обмотав шнур вдоль левой руки и зажав его в кулаке, моток он отдал Лаврову. Тот обернул шнур вокруг гладкой круглой стойки и, протянув его свернутый в кольца конец двум длинным, как фитили, парням, тихо скомандовал:

— Пошел!

Ловко перебравшись через борт, Кир исчез за его краем в темноте, продуваемой сырым, морским ветром, а трое оставшихся на палубе начали не спеша стравливать шнур, спуская его вниз. Четырехметровый спуск к иллюминаторам автопалубы, болтаясь в пустоте, под которой о борт судна бились темные, едва различимые в темноте морские волны, Кир преодолел столь же хладнокровно, как если бы прогуливался по надежной тверди палуб. Достигнув неярко освещенного иллюминатора, он негромко скомановал:

— Стоп!

Находящиеся наверху тут же прекратили спуск и замерли в ожидании. Самой большой неприятностью для них мог стать наглухо закрытый иллюминатор, если бы охранники заметили, что его крепежный кронштейн не затянут как надо. Но иллюминатор без особого сопротивления поддался нажиму и бесшумно отошел внутрь. Схватившись за его край, Кир снова скомандовал:

— Трави!

Шнур тут же ослаб, и Кир, перевалившись внутрь, осторожно огляделся по сторонам. На автопалубе, чуть освещенной дежурными плафонами, царил полумрак. Еще днем Батяня и Вад с Даном выяснили, что видеокамер здесь не установлено, видимо, в надежде на то, что угнать отсюда машину все равно не получится, да и забраться на эту палубу практически невозможно. Освободив пояс от шнура, Кир, не таясь, направился к «Мицубиси», местоположение которой ему описал Батяня. На ходу он достал из кармана связку отмычек и, подойдя к багажнику «японки», без особых затруднений открыл его замок. Но в багажнике, к разочарованию Кира, обнаружился груз каких-то металлических болванок, судя по цвету — бериллиевой бронзы.

В багажнике «БМВ» оказался груз всевозможных «б/у» автозапчастей — коленвалов, амортизаторов, тормозных цилиндров и тому подобного, вполне возможно, снятого с угнанных и раскуроченных машин. Уже потеряв всякую надежду, Кир открыл багажник «Форда». На первый взгляд, там тоже ничего особенного не было — несколько новеньких запасных камер, насос, домкрат, сумка с ремонтным комбинезоном. Но еще раз взглянув на просевшие амортизаторы, он понял: здесь!

Обшарив багажник, вскоре Кир нашел целый арсенал в тайнике, уходящем под задние пассажирские кресла. Тайник доверху был заполнен оружием и боеприпасами. Здесь были мини-автоматы типа «узи», пистолеты российского, американского и бельгийского производства, коробки с патронами, ручные гранаты и запалы к ним…

Кир подошел к открытому иллюминатору и, включив портативный «переговорник», негромко сообщил:

— Батяня, посылка пришла. Гостинцев — под завязку. Есть и колбаса, и карамель, и груши со стручками к ним. По-моему, под низом есть и термосы, несколько штук. Что будем делать? Себе оприходуем или все это добро общим гамузом — за борт?

— Надо подумать… — напряженно размышляя, откликнулся Лавров. — Если мы опорожним тайник, они сразу поймут, что раскрыты, и операцию отменят. Но и оставить им весь этот арсенал нежелательно — нам же самим потом что делать?… Разве что «поделиться» с ними тем, чего и так в избытке, а остальное привести в негодность… Сумеешь?

— Проще простого! Не зря же я клеем запасался, — уведомил Кир и, не мешкая, принялся за дело.

Он выбрал четыре пистолета Стечкина, захватил к каждому по несколько запасных обойм. Помимо этого, сложил во взятую с собой сумку шесть ручных гранат с запалами. После этого, вооружившись тюбиками отменного суперклея, купленного в корабельном магазине, в течение получаса привел в негодность все оружие, находившееся в тайнике. Обильно смазав затворы и ударные механизмы пистолетов, автоматов и портативных гранатометов порциями быстро твердеющей липкой пластмассы, он превратил их в бесполезный металлический хлам. Этим же клеем сделал невозможной и вставку запалов в гранаты.

В заключение Слуцкий сложил оружие обратно, почти точно так же, как оно лежало раньше, закрыл тайник и захлопнул багажник. Затем вновь привязался к шнуру и сообщил по «переговорнику», что покидает автопалубу. Когда он поднялся наверх, на часах было около трех часов ночи. Подхватив его под руки, Лавров и Дан помогли Киру перебраться через борт, после чего все трое быстренько разошлись по своим каютам. Сумку с оружием Андрей забрал к себе — он жил один, и в его каюте задавать ненужных вопросов было некому.

…Уснуть Лавров смог всего на полчаса. Около четырех его разбудил торопливый стук в дверь. Протерев глаза, он увидел перед собой Дана. По лицу Данилы было видно, что парень чем-то очень расстроен. Накинув рубашку и надев «треники», Андрей молча указал на выход из коридора.

— Батяня, с Муром хреново дело… — выйдя на пустынную палубу, вполголоса сообщил Дан. — Минут пятнадцать назад его нашел Лом, тут недалеко, в одном закутке. Сначала думал, что его убили, но потом пульс все-таки нащупал. Что интересно, когда Лом шел в ту сторону, где Мур обнимался с этой стервой, оттуда шмыгнул какой-то тип. Что там делал — непонятно. В общем, у Мура какая-то непонятная кома. Думаем, что это та зараза его чем-то напоила или ширнула. Лом говорит, что она на нем в диско-баре висла внаглую. Видимо, повела с собой, типа, повлюбляться. Ну а там уделала. А потом к ней подключился сообщник, но Лом их спугнул. Надо будет эту стерву где-нибудь втихаря зажать и как следует с ней поработать.

— Интересно, как ты себе это представляешь — зажать? — Андрей чуть заметно усмехнулся. — И что ты имеешь в виду насчет «поработать»? Пытки? Ты сможешь это сделать?

— Не знаю… Но раз уж тут пошло такое, что они, суки, начали против нас открытую войну, почему мы должны разводить с ними всякие «муси-пуси»? — В глазах Дана мелькнули искры ярости. — Вон, пакет ей на башку, и пусть колется, тварь! Интересно бы знать, для чего она это сделала?

— Если только это была она, — урезонивающе заметил Лавров. — Это во-первых. Во вторых, возможно, они и сделали это с той целью, чтобы мы себя как-то обнаружили. Где он сейчас?

— В своей каюте. Лом его отнес и вызвал врача. Кстати, скоро будем в Гданьске. Скорее всего, Мура отправят в местную клинику.

— Передай Лому, чтобы он теперь подле Мура находился неотлучно. Приедут медики, пусть скажет, что они с ним — братья, и тоже пусть сходит на берег — мало ли чего? Я сейчас свяжусь с руководством, сообщу им, что и как. Фото этой дамочки отправили для опознания?

— Да, Крок отснял и отправил.

— И что же?

— Пока ничего нет, — Дан пожал плечами. — Возможно, она нигде не засвечена. Что теперь будем делать?

— Прежде всего не пороть горячку и себя никак не выдавать. Установить незаметное наблюдение за каютой Мура и той девицы. Да, и еще! Всем как следует отдохнуть перед завтрашним… нет, теперь уже сегодняшним вечером. Боюсь, он будет жарким. Действуй!

Коротко кивнув, Данила отправился на свою четвертую палубу. Андрей набрал номер генерала Федина. Тот, скорее всего, в это время спал, поскольку долго не брал трубку. Когда же Лавров доложил ему и о добытом оружии, и о том, что случилось с Муриковым, Федин некоторое время сопел, словно хватанул свежей горчицы. Одобрив итоги их операции по нейтрализации арсенала террористов, он недоуменно поинтересовался:

— А для чего ты с Муриковым отправляешь на берег Дерюгина? У вас же и без того каждый человек на счету! А тут сразу двое выбывают.

— Подозреваю, что Мурикова вывели из строя не случайно. Возможно, это уловка, чтобы на берегу его выкрасть, а потом где-нибудь в своей норе привести в чувство и пытками выведать все, что их может интересовать.

— Мать их, уродов долбанных! — в сердцах выпалил генерал. — Да, похоже, ты прав. Я сейчас же свяжусь с нашим консульством в Гданьске, чтобы они ребят встретили и Мурикова немедленно отправили домой. А Дерюгин, если успеет к отходу парома, пусть возвращается на судно.

Закончив разговор, Лавров отправился к себе. Ему очень, просто невыносимо хотелось навестить Мура. Но Андрей знал одно — на эмоции он сейчас не имеет права. Он обязан уснуть и поспать хотя бы несколько часов, иначе в нужный момент усталый и опустошенный может оказаться уязвимым для врага, если тот, напротив, будет бодрым и отдохнувшим. Лавров пришел в свою каюту и, не раздеваясь, лег в постель. Ему стоило немалых усилий выдавить из себя все посторонние мысли и буквально заставить погрузиться в дрему.

Проснулся он от того, что где-то будто прозвучал выстрел. Наспех сполоснув лицо, он выбежал в коридор и увидел у каюты Мура около десятка зевак, которые, испуганно заглядывая в распахнутую дверь, о чем-то меж собой судачили на разных языках. Откуда-то с открытой палубы в коридор вбежал Вад, который, растолкав столпившихся, скрылся в каюте. Андрей с видом обычного любопытствующего приблизился к толпе и тоже заглянул внутрь. К своему удивлению, в каюте он увидел по меньшей мере восемь человек, трое из которых были совершенно неподвижны, а еще трое со стонами валялись на полу.

…Доставив Мура в каюту, Лом помчался за судовым врачом. Доктор, сухощавый швед лет сорока пяти, некоторое время не мог понять, чего от него добивается этот поздний визитер. Наконец, собравшись и захватив с собой пластиковый чемоданчик, он пошел следом за этим непонятным типом, который больше напоминал персонажа какого-то боевика, а не заурядного туриста.

Осмотрев безвольно лежащего светловолосого, широкоплечего парня, врач недоуменно констатировал у того кому, которая случилась из-за какой-то совершенно необъяснимой причины. Порекомендовав не беспокоить пострадавшего, врач на всякий случай ввел ему сердечные стимуляторы и, объявив, что сейчас же свяжется с Гданьском, чтобы к моменту прибытия судна в порт туда прислали «Скорую», удалился.

Вскоре к Лому зашел Дан и передал распоряжение Батяни — от Мура не отходить, а когда прибудут врачи, ехать с ним в больницу и находиться там при нем неотлучно. Заперев дверь каюты, Лом поудобнее устроился на стуле и приготовился ждать. Он даже не заметил, как сморенный недосыпанием, там же и уснул. Лом не знал, сколько успел проспать, а когда проснулся от стука, на часах время приближалось к семи. Открыв дверь, он увидел перед собой четверых крепких, плотных санитаров с носилками, в белых больничных халатах. Из-за их спин выглядывал доктор, что-то торопливо поясняя.

— Мы за больным, клиника Святой Терезы, — по-английски уведомил санитар с тонкими, ухоженными усиками.

Лишь мельком окинув взглядом пришедших, Лом мгновенно понял: это — враги. Его первым же движением было — немедленно захлопнуть перед самым их носом дверь каюты, но те, как видно, предусмотрели и такой вариант развития событий. Усатый вскинул руку, и сразу же, вслед за громким треском высоковольтного разряда дистанционного электрошокера, спецназовец повалился на пол. Ошарашенный увиденным, доктор, широко раскрыв глаза, что-то возмущенно выпалил, но стоявший рядом с ним «санитар» коротко ударил его локтем в солнечное сплетение. Доктор, охнув, согнулся пополам, и «санитары», схватив его под руки, бесцеремонно швырнули в каюту.

Нападение заняло всего несколько секунд, однако этого хватило на то, чтобы Лом вернулся из черного небытия и почувствовал себя достаточно бодрым, способным дать отпор. Внезапно взметнувшись ногами вверх и крутанувшись на согнутых предплечьях, приемом бразильской капоэйры он вывел из строя сразу двоих «санитаров». Усатый, получив каблуком в висок, безвольно рухнул в угол с мучительно вытаращенными глазами. Другой с переносицей, вдребезги разбитой ребром подошвы ботинка, упал ничком, заливая пол хлынувшей из носа кровью.

Стремительным прыжком вскочив на ноги, Лом левой рукой блокировал руку с ножом, который был остановлен им всего в сантиметре от шеи. Вырвав нож, он успел отследить подозрительное движение самого крайнего из «санитаров», отпрянувшего к дверям. Тот быстро сунул руку за пазуху, явно намереваясь что-то достать. Не теряя ни секунды, Лом нанес безжалостный удар заблокированному им «санитару» ботинком в пах. Однако уйти вбок он уже не успел. Грянул пистолетный выстрел, и Лом, ощутив тяжкую, жгучую боль в груди, последним усилием резко выбросил вбок левую руку, без промаха метнув только что отобранный им нож. «Санитар», не ожидавший ничего подобного, успел издать лишь громкое, утробное «ых!», когда, сверкнув серебром полированного лезвия, нож вошел ему в ямочку у основания шеи под кадыком.

Безуспешно попытавшись достать до рукоятки ножа ослабевшими руками, «санитар», безумно округлив глаза, выгнулся назад. Из его рта хлынула кровь, и он тоже растянулся на полу, уже устеленному неподвижными и безуспешно пытающимися встать людьми. Доктор с ужасом взирал на происходящее, зажавшись в угол и загородившись скрещенными руками. Вся эта яростная, жестокая схватка, длившаяся считаные секунды, казалась ему непонятно как ожившим кадром из какого-то жуткого, кровавого триллера. Лишь немного взяв себя в руки, он поднялся на ноги и первым делом шагнул к тому, кто в этот момент у него вызывал наибольшее сочувствие — к тому, что был ранен в грудь. В этот момент в каюту, к дверям которой привлеченные шумом собрались зеваки, влетел громоздкий долговязый парень с глазами, из которых, казалось, сыпались искры. Крикнув что-то на букву «ё», он своим, словно литым из железа, кулаком вновь обрушил на пол «санитара», который до этого получил ботинком в пах.

— Он жив? — долговязый ткнул пальцем в русского «рэмбо».

— Похоже, да, — лихорадочно прикидывая, что надо сделать в первую очередь, чтобы не дать раненому расстаться с жизнью, кинул доктор. — Ну-ка, подайте мой саквояж! — уже окончательно взяв себя в руки, распорядился он.

Долговязый пренебрежительным движением ноги отодвинул труп «санитара» с ножом в горле и, стерев полотенцем с пластмассового чемоданчика, оказавшегося под убитым, застывающую кровь, подал доктору. В этот момент в дверях показались еще четыре санитара с носилками. Похоже, доселе такого им видеть еще не доводилось. Санитары замерли, остолбенело взирая на открывшуюся картину. Долговязый, который ассистировал доктору, подавая ему то одно, то другое, тут же выпрямился во весь свой внушительный рост и свирепо спросил:

— Who are you?! (Кто вы?)

— Мы за больным, клиника Святой Терезы… — по-польски ответил круглощекий санитар, все так же изумленно глядя на каюту, заполненную вповалку лежащими в ней людьми.

— Пся крев! — перейдя на польский, заорал долговязый. — Какого черта вас так долго не было?

— Нашу машину почему-то остановила дорожная полиция и почти полчаса что-то в ней искала… — круглощекий пожал плечами. — Пан совершенно напрасно на нас сердится.

— Извините, нервы, — досадливо махнул рукой долговязый. — Панове, у нас теперь двое в тяжелом состоянии. Но давайте в первую очередь отправим этого — у него опасное для жизни ранение в грудь. А для находящегося в коме придется срочно вызвать еще одну машину.

Когда Лома спешно унесли на носилках, в коридоре показался наряд польской полиции, за которым почти сразу же появился солидный мужчина в дорогом костюме и очках. Старший полицейского наряда, пропустив в каюту судмедэксперта и фотографа, остался на пороге и громко поинтересовался на ломаном английском:

— Что здесь произошло? Кто может ответить? Вы кто? — мотнул он головой в сторону доктора и Вада.

— Я — Карл Лебель, судовой врач, — откликнулся доктор, доставая из саквояжа и раскладывая на столе свои принадлежности. — Оказываю помощь пострадавшим. Здесь… э-э-э… произошла стычка. Правда, я не знаю, кого с кем…

Жестикулируя, он рассказал о том, что, когда паром прибыл в порт, по его просьбе на судно прибыли люди, представившиеся санитарами клиники Святой Терезы. Но человек, который вызывал его к парню, впавшему в кому, и назвавшийся его братом, почему-то не захотел впустить санитаров в каюту. И те почему-то проявили непонятную агрессию, пустив в ход электрошокер, нож и пистолет…

Кончив отвечать полицейскому, доктор подошел к «санитару» с раздробленной переносицей, который кое-как смог подняться и сесть на стул. Он достал из саквояжа большой ватный тампон, чем-то смочил его из флакона и дал «санитару», чтобы тот приложил лекарство к вздувшемуся носу.

Допрос долговязого парня полицейским почти ничего не дал. Разводя руками, тот сообщил, что вообще не знает сути случившегося здесь.

— …Я их и знаю-то, этих двоих ребят, всего день как, — на вполне приличном английском пояснил долговязый. — Все мы — туристы из России, до этого знакомы не были. А тут шел невдалеке, услышал выстрел и прибежал сюда. Ну а как иначе? Тут — мои земляки. Как я могу не вмешаться, если с ними случилась беда?

— А этих людей вы когда-нибудь видели раньше? — подозрительно оглядывая крепкие плечи долговязого, спросил полицейский. — И почему, по-вашему, здесь произошло это побоище?

— Этих людей я вижу впервые, — мотая головой и пожимая плечами, сказал тот без тени фальши в голосе. — Ну, а если судить по тому, что после этих, как мне думается, фальшивых санитаров появились настоящие, скорее всего, намечалось похищение того парня, что сейчас в коме.

— А как вы думаете, почему его собирались похитить? — въедливо прищурился полицейский чин.

— Да откуда мне знать? — парень смотрел на полицейского как на ненормального. — Может, это какой-нибудь богатый наследник, за которым охотится мафия, может, сотрудник какой-нибудь секретной лаборатории, заинтересовавший ваших американских союзников… Тут можно предполагать все, что угодно.

— Вам придется сойти с нами на берег и в полицейском управлении дать соответствующие показания, — ткнув в долговязого пальцем, объявил полицейский.

— Чего? — парень сердито рассмеялся. — Это с какой еще стати? Как свидетель, я могу дать показания и здесь. А прерывать мой тур вы не имеете никакого права. К тому же здесь, на судне иностранного государства, я вне вашей юрисдикции, и применять ко мне какие-либо санкции вы не вправе.

— Здесь я решаю, кто и на что имеет право! — раздув пышные усы, с истинно шляхетским величием объявил тот. — Понадобится — пойдете под конвоем.

— А вот этого бы я вам делать не советовал, — негромко, но внятно, по-польски уведомил мужчина в очках. — Законы нарушать недопустимо ни для кого, особенно для тех, кто обязан стоять на их страже. Я консул представительства Российской Федерации в Гданьске и имею объявить вам, что намерен не допустить какого-либо беззакония в отношении граждан России.

— А вы, пан консул, уверены, что это действительно граждане России? И могу я узнать, кто сообщил вам о случившемся? — с явным раздражением спросил полицейский.

— Работа такая… — иронично улыбнулся консул. — Вы можете подтвердить документами факт наличия у вас российского гражданства? — обратился он к долговязому.

— Разумеется! — тот охотно достал паспорт из заднего кармана брюк и подал консулу.

— Так… так… так… — пролистав паспорт, консул вернул его Ваду и кивнул в сторону Мура. — Вы подтверждаете, что это тоже гражданин России?

— Конечно! Я видел документы и этого, и того парня, что унесли санитары. Они оба — граждане России.

— Все понятно, — констатировал тот и, строго поправив очки, объявил: — С этого момента всех этих трех граждан объявляю находящимися под защитой международного и российского законодательства.

В этот момент в коридоре появились еще четверо санитаров, которые положили на носилки Мура и направились по коридору.

— Леонид Олегович! — оглянувшись, консул окликнул молодого, интеллигентного вида парня, с угадывавшимися под наутюженным пиджаком накачанными бицепсами. — Проследите, пожалуйста, за доставкой пострадавших в клинику и останьтесь при них до прибытия наших представителей.

— Будет сделано, Юрий Геннадьевич, — почти по-военному откликнулся тот, отправляясь вслед за санитарами.

Лавров, все еще стоявший неподалеку от каюты Мура, мысленно отметил: «Сто против одного, что этот Леонид совсем недавно тоже прыгал с парашютом… Что-то уж очень он не похож на тихоню-очкарика с передней парты. Ну, теперь за ребят можно не беспокоиться. Лом вот сдюжил бы… Ну что ж, раз уж эта шатия-братия нам объявила войну, мы принимаем вызов. Сегодня займемся этой красоткой. С Муром у них вышел облом, значит, эта коброчка будет искать себе новую жертву. Вот, пусть на меня и клюнет».

Немногим ранее, незадолго до появления полицейских и консула, Андрей заметил неожиданно появившегося за спинами зевак человека во флотской форме явно не из числа рядовых матросов. Присмотревшись, он вспомнил, что видел этого типа выходящим в блоке управления судном из-за двери с табличкой, извещающей о том, что вход посторонним туда строго воспрещен. Именно тогда интуиция подсказала ему, что это и есть тот самый помощник капитана Зимбель.

«И зачем же ты примчался сюда, «флотоводец» хренов? — наблюдая за ним, с иронией мысленно отметил Лавров. — Неужели только из-за того, что являешься лицом, ответственным за все, что происходит на судне? Но если это так, то почему не являешь своих властных полномочий, а прячешься за спинами и, как робкий зайчик, заглядываешь в каюту?…»

Не подозревая, что за ним кто-то наблюдает, Зимбель с желчной гримасой круто развернулся и нервно зашагал прочь, что-то на ходу доставая из кармана. Как понял Андрей, помощник капитана собрался кому-то звонить. А это наводило на определенные размышления…

Почти до самого отплытия парома на его борту работала группа криминальной полиции, пытавшейся докопаться до причин случившегося. Взяв у Вада письменное изложение той части происшествия, свидетелем которой он стал, полицейские, за неимением других свидетелей, были вынуждены удовольствоваться показаниями доктора. После отправки убитого ножом «санитара» в морг с оставшимися тремя у полицейских разговор не сложился. Старший из «санитаров», который получил каблуком в висок, все еще никак не мог прийти в себя. Он лишь стонал и охал, кое-как двигаясь с гримасой боли на лице. Тип, оглушенный Вадом, без конца скрежетал зубами и держался за низ живота. Осмотревший его промежность, доктор лишь сокрушенно покачал головой и констатировал, что пострадавшему нужно срочно на операционный стол. После этих слов «санитар» закатил истерику, а затем впал в тягостную прострацию.

Лишь «санитар» с травмированной переносицей еще хоть как-то мог общаться. Но делать этого он почему-то категорически не хотел. Объявив, что имеет право сделать один звонок своему адвокату, он угрюмо достал телефон и кому-то сообщил о какой-то непонятной посторонним «проблеме номер два». Всего лишь через каких-то десять минут после этого на судно прибыл невзрачный господин с кожаным портфелем, судя по внешнему виду — типичный адвокат из числа преуспевающих.

Старший наряда при его появлении недовольно скривился и проворчал, что уж этих-то панов едва ли кто сможет забрать из рук полиции, поскольку главный свидетель — доктор — именно их назвал нападавшей стороной. Однако когда прибывший прошептал ему всего несколько слов на ухо, тот, позеленев, тут же распорядился отпустить с ним всех троих. Быстренько выполнив свои мероприятия, полицейские объявили об их завершении. После произведенной уборки каюту Мура они закрыли и опечатали.

…Уже после отплытия из Гданьска, «невзначай» встретившись с Вадом и Даном в одном из ресторанных бистро, Лавров выяснил подробности утреннего происшествия в каюте Мурикова. Теперь он знал совершенно определенно: кома, приключившаяся с Муром, была делом рук той девицы, с которой Леха обнимался в диско-баре. Ее Андрей уже видел на снимке: его украдкой сделали парни камерой сотового. Теперь нужно было продумать варианты того, как ему к ней «пришвартоваться» и завязать знакомство, чтобы не вызвать подозрений и не спугнуть. По мнению Вада и Дана, самым реальным вариантом знакомства могла быть их «случайная» встреча в том диско-баре, где она была с Муром. Они эту девицу заметили там еще позавчера. Она уже тогда отиралась невдалеке от Лехи.

— …Видимо, каким-то образом им удалось вычислить, что Мур тут оказался не просто так… — выслушав Ворожцовых, констатировал Лавров. — Где-то в чем-то он прокололся. Но теперь это уже не важно. Фактически уже начат обратный отсчет времени. И оставшиеся часы нам надо использовать с максимальной отдачей. Если считать, что именно сегодняшней ночью будет устроен праздник, то сегодня же произойдет и захват судна. Но, как мы знаем, они так и не смогли выяснить интересующие их моменты нашего пребывания на судне. Следовательно, обязательно постараются сделать это любой ценой.

— Кстати, — как бы чему-то смеясь, Дан кивнул в сторону кормы, — там морячки уже начали устанавливать батареи салютов. А на камбузе коки в массовом порядке готовят жареное, пареное и печеное для сегодняшнего халявного банкета. Так что…

— Значит, праздновать точно будут, — с широчайшей, оптимистичнейшей улыбкой согласился Андрей. — Тогда так… Кто в «группе поддержки», мы отчасти уже знаем. В течение дня, меняясь ежечасно, чтобы не примелькаться, надо вести за всеми ими наблюдение. Ну, чтоб хотя бы знать, где именно они околачиваются — ведь, скорее всего, они сейчас где-то как-то будут подготавливать места швартовки групп захвата.

— В плане?… — изображая безграничное веселье, Вад недоуменно пожал плечами. — Сейчас-то они что смогут сделать? Если что-то начать делать днем — это риск себя раскрыть.

— Не обязательно делать что-то конкретное… — Лавров с преувеличенно веселым видом окинул зал бистро и, заметив в дальнем углу тщедушного, указал глазами в его сторону. — Обратите внимание — этот фрукт опять шпионит за нами. Так вот, им достаточно контролировать в этих местах обстановку — не убраны ли оттуда швартовочные концы, не затевается ли там что-то незапланированное, что может создать помехи для высадки «торнадовцев», и так далее…

— Тогда у них должно быть несколько мест швартовки — основные и резервные, — явил сообразительность Дан.

— Именно! — смеясь чему-то очень забавному, подтвердил тот. — Вот эти-то места нам и надо выявить. Ну а я начинаю изображать из себя «живца», на которого должна клюнуть эта «щука». Мне так думается, сегодня она будет охотиться, уже не таясь. И, скорее всего, заманив куда-нибудь в укромное место, меня постараются не в кому отправить, а накачать «сывороткой правды», чтобы оперативно выявить всех прочих и под шумок ликвидировать.

— Но в таком случае у них, скорее всего, существует система условных сигналов и паролей, которыми они должны подтвердить, что судно готово к захвату, — Вад тоже обнаружил незаурядную смекалку. — А такой сигнал они смогут дать, лишь что-то выведав.

— Правильно мыслите, хлопцы! — Андрей одновременно обоих размашисто хлопнул по плечам. — Я и рассчитываю, что через эту «щучку» выйду на главную «акулу», которая нам сообщит и систему сигнализации, и пароли. А вам придется меня подстраховать. Если со мной что-то случится, работаете самостоятельно. На этот случай, по причине выбытия Лома, старшим назначаю Дана. Ну а теперь надо побеседовать с нашим шпионом. Не все же ему против нас играть. Пусть и нам хоть какую-то пользу принесет.

Он обернулся в сторону тщедушного и, поймав его взгляд, выразительно поманил к себе властным движением пальца. Этот жест, не допускающий и малейшего несогласия с его императивом, на какое-то мгновение вверг Бьерна-Бориса в шоковое состояние. Сердце шпика едва не остановилось, на его лбу выступила обильная испарина, тело стало непослушно-вялое, словно набитое ватой. Кое-как поднявшись на ноги, он нехотя повлекся к весело улыбающейся компании, мысленно кляня себя за легкомыслие и жадность. «Господи, помилуй и спаси! — мысленно простонал Бьерн-Борис. — Прости мои прегрешения вольные и невольные. Дай мне шанс вернуться на берег живым — в жизни больше не соглашусь на неправедные дела…»

Подойдя к столику этих троих крепышей, внимательно отслеживающих его перемещение по залу, он готов был упасть без чувств при виде их сильных плеч и накачанных, мускулистых рук.

— Присаживайтесь! — как будто даже приветливо предложил пригласивший его и кивнул в сторону свободного стула. — Ну, как успехи? Что уже удалось выведать из нашего разговора?

С трудом отлепив от гортани ставший сухим язык, Бьерн-Борис кое-как прохрипел:

— Господа… Я не по собственному жела… Гха! Гха! Гха!.. — мучительно закашлялся он.

— Ребята, налейте-ка ему фужерчик «Букета Лотарингии», а то его, гляди-ка, как бы кондрашка не хватила, — иронично усмехнулся старший. — Теперь — по порядку. Кто нанял, что именно его интересует, что вам уже удалось разнюхать и доложить ему?

Вино и впрямь несколько привело Бьерна-Бориса в чувство и он, неожиданно проникшись покаянными настроениями, решил в этой ситуации — уж, точно! — не хитрить. Он вдруг внутренне почувствовал, что за этими парнями таится какая-то непонятная, но уверенная в своих возможностях сила, которой вряд ли сможет противостоять и Сибс, казавшийся до сей поры всемогущим. Поэтому он немедленно, без утайки выложил все, что знал о нем и его интересе к русским, находящимся на пароме. Ударяя себя в грудь кулаком, он заверил в том, что ни в прошлый раз, ни сегодня он практически ничего не смог разобрать из сказанного. Поэтому вновь собирался придумать что-нибудь убедительное, как и вчера.

— Я сегодня за вами следить и не собирался, — пригнувшись к столу, доверительно повествовал Бьерн-Борис. — Но Сибс приказал обратить особое внимание на вот этих господ близнецов и на тех, кто с ними будет общаться.

— Замечательно! — как какому-то приятному известию улыбнулся старший. — Значит, так, господин Костюкхофф, сейчас вы доложите Сибсу следующее. О чем говорили эти господа мне — вам увидеть не удалось, а вот я им говорил о том, что сегодня нам кто-то должен прямо на судно доставить оружие. И еще о том, что на этих днях, вполне возможно, его придется пустить в ход. Вы хорошо запомнили? — строго спросил он, в упор глядя на Бьерна-Бориса.

— Да… — растерянно пролепетал тот.

Он понимал, что за такую информацию Сибс ему сегодня же отвалит обещанные премиальные. Но зачем этот чудак сам себя ставит под удар? Хотя… Вполне вероятно, у него на сей счет есть какие-то свои соображения. Уже вполне приободрившись, Бьерн-Борис откланялся и отправился на рандеву с Сибсом. Ожидания его не обманули. Тот был столь обрадован услышанным, что и в самом деле немедленно выплатил обещанную сумму. Но при этом жестко потребовал до вечера не спускать с этих троих русских глаз и выявить всех, с кем они общаются.

Бьерн-Борис, как и было оговорено со старшим, который назвался Батяней, тут же поднялся на верхнюю палубу, где к нему подошел похожий на финна парень с веселым, рыжим чубом.

— Я от Батяни, — улыбаясь, сообщил он по-фински.

Выслушав Бьерна-Бориса, рыжий неспешно зашагал к лестнице, ведущей на нижние палубы, напоследок предложив ему встретиться здесь же через час. Глядя в солнечную даль моря, подернутую сизоватой дымкой, тот горестно вздохнул. Он уже не хотел ничего — ни денег, ни бесплатного круиза, ни чего-то еще… Он жаждал только одного — поскорее вернуться в свой уютный, тихий дом, завтра же сделать предложение госпоже Марте — моложавой соседке, овдовевшей несколько лет назад, и прожить остаток дней тихо и спокойно, не искушая судьбу такими вот приключениями. Но удастся ли это? Не дай бог, Сибс узнает о его двойной игре и тогда — всё, его песенка спета. Да и эти трое улыбчивых… Кто знает, что у них на уме на самом-то деле?

Все больше и больше впадая в уныние, граничащее с нарастающей паникой, Бьерн-Борис нервно заходил по верхней палубе. Он смотрел на веселую чехарду игривых волн и мысленно представлял себя плывущим среди них с ножом в спине или с простреленной головой… Появление рыжего он воспринял как пришествие вестника грядущих бед и катаклизмов. Непринужденно улыбаясь, тот окинул его удивленным взглядом и негромко поинтересовался:

— Что с вами, господин Костюкхофф? На вас, можно сказать, лица нет… Уж не заболели ли вы?

— Скажите честно… — глядя на великолепие морского простора и ничего не видя перед собой, хрипло выдохнул Бьерн-Борис. — Когда я стану вам не нужен, вы меня уберете?

— Во-о-о-н вы о чем! — рыжий снисходительно рассмеялся, покачав головой. — Поменьше смотрите американские боевики — там это в порядке вещей. Но я как раз по этому поводу и хотел с вами поговорить. Вас действительно могут убрать ваши хозяева, независимо от того, узнают о ваших контактах с нами или нет. То, что они затевают, не предусматривает сохранения свидетелей. А вот мы как раз, наоборот, в их наличии очень заинтересованы. И поэтому Батяня просил узнать, есть ли у вас на судне знакомые, у кого вы могли бы спрятаться по меньшей мере до двенадцати ночи?

К удивлению Бьерна-Бориса, он почему-то вдруг сразу же успокоился — этот рыжий ему внушал доверие.

— Увы, молодой человек, таких на судне у меня нет, — развел он руками. — Я вот подумал… А что, если мне сказаться больным и на это время лечь в судовой лазарет?

— Рискованная затея… — рыжий с сомнением покачал головой. — Найти вас там и проникнуть в лазарет киллеру — раз плюнуть. У нас есть свой вариант. Мой знакомый проживает в четырехместной каюте, и он готов предоставить вам свое место. Правда… Придется вам там не просто. Трое его соседей — нудисты, причем не обделенные буйной фантазией. Все скандинавы — молодой мужчина и две девушки. Как вам такая компания?

Бьерн-Борис с недоумением посмотрел на своего собеседника — не шутит ли? Но рыжий, несмотря на добродушную улыбку, скорее всего, говорил абсолютно серьезно. Поразмыслив, Костюкхофф мотнул головой.

— Согласен… Господи! Да я сейчас готов ехать в закупоренной бочке без окон и дверей, лишь бы не оказаться за бортом… — страдальчески выдохнул он.

Изображая видимость непринужденного разговора, они прошли на нижнюю, четвертую палубу и зашагали по внутреннему коридору «В»-класса. То и дело им по пути встречались пассажиры. Кто-то выходил из каюты, собираясь в ресторан или в боулинг. Другие, как видно, уже наразвлекавшись, возвращались к своим номерам отдыхать. На протяжении всего этого пути Бьерн-Борис с содроганием ожидал случайной встречи с Сибсом или кем-то из его шайки, кого не знал он сам, но кто его мог знать в лицо… Остановившись у одной из дверей, рыжий огляделся и коротко постучал. Дверь тут же открылась, и из-за нее вышел темноглазый, смугловатый парень с очень короткой стрижкой темно-русых волос, из-за спины которого неожиданно раздался веселый женский смех.

— Прибыли? — лаконично, по-русски спросил парень рыжего. — Заходите, здесь вы в безопасности, — добавил он по-английски, посмотрев на Костюкхоффа.

Бьерн-Борис перешагнул порог, и ему в лицо ударил запах духов и иного женского парфюма. Окинув взглядом интерьер помещения, он от неожиданности отпрянул к закрывшейся за ним двери, упершись в нее спиной.

— Какой интересный дядюшка! — поднявшись с кресла, к нему приблизилось длинноволосое создание без малейших признаков одежды, которое, взяв своими тонкими пальчиками Бьерна-Бориса за галстук, повело вглубь каюты…

К вечеру усилиями команды парома и его обслуживающего персонала судно приобрело праздничный вид. Яркими огоньками замигали гирлянды, протянутые вдоль бортов и высоко над верхней палубой, уходя от радиомачты в сторону юта и кормы. На ветру затрепетали разноцветные вереницы флажков, тянущихся над верхней палубой. В этой будто бы бессмысленной для непосвященного мешанине цветов настоящий морской волк мог прочесть какое-то сообщение, адресованное знающим их таинственный язык. Над простором моря из мощных динамиков, установленных в разных концах судна, полилась веселая музыка, извещающая о начавшемся торжестве.

Поднявшись на верхнюю палубу, перед пассажирами со специально оборудованной эстрады выступил с речью капитан парома — моложавый, статный мужчина со скандинавской бородкой, в ослепительно-белом флотском мундире с золотом кокарды и галуна на погонах. Говорил он по-английски, поэтому его смогли понять очень многие из собравшихся. Капитан рассказал о своем судне, созданном талантливыми судостроителями, которое, отслужив на море ровно десять лет, еще ни разу не дало повода усомниться в его неоспоримых достоинствах. За минувшие годы «Королева Балтики» успешно прошла испытание штормами, особенно сильными в осеннюю пору. На ее борту совершили путешествие тысячи человек, и, если не считать некоторых, случившихся не по вине экипажа происшествий — упомянув об этом, капитан слегка нахмурился, — в плане безопасности паром зарекомендовал себя с наилучшей стороны.

Пожелав пассажирам приятного путешествия, капитан передал слово своему помощнику. Петер Зимбель, тоже в белом праздничном «прикиде», объявил, что с этого момента всякий, находящийся на борту судна, пользуется всеми возможностями, что и обладатели туристических сервис-карт. Теперь каждый мог угощаться со столов, установленных в просторных конференц-залах, где количество еды можно было измерять не числом блюд, а в квадратных метрах, заполненных их обилием. В диско-барах бесплатно угощали вином и коктейлями. Ну а главное событие ожидалось на верхней палубе. Здесь устраивались танцы и всевозможные конкурсы, в том числе и розыгрыш специальной лотереи, билетами которой служили пассажирские билеты всех присутствующих…

Помощника капитана на эстраде сменил известный в Скандинавии диджей, который, сыпя скороговоркой слов, объявил первый конкурс — танцевальный. На освободившееся место он пригласил супружеские пары, которые знали бальные танцы. Из динамиков раздались звуки латиноамериканской румбы, и около десятка пар под одобрительные возгласы зрителей стали «сражаться» за первый из объявленных призов — роскошное подарочное издание книги «Тайны Балтийского моря».

В честь праздника, о чем также было объявлено, салон красоты обслуживал своих пассажирок бесплатно, в связи с чем перед его дверями образовалась довольно длинная очередь жаждущих получения халявной красоты. Андрей, которого буквально раздирала мысль о том, как он объяснит Софи, что сегодня будет вынужден ухаживать за другой, решил на всякий случай забежать к ней на работу, чтобы заранее хоть как-то смягчить жестокое разочарование, когда она узнает об этом. Подойдя к салону, Лавров, к своему неудовольствию, оказался под прицелом десятков пар женских глаз.

Дамы, обсуждавшие тенденции современной моды, увидев мужчину, к тому же приятной внешности, не преминули мгновенно сменить тему, засыпав его градом вопросов и комментариев:

— Ага! Джентльмен желает сделать себе завивку и макияж?

— Сэр, вам грустно, вы сегодня одиноки?

— А он ничего! Только вот молчит почему-то. Наверное, девушка во время поцелуя укусила его за язык…

Заставив себя приветливо улыбнуться дамам, Андрей в ответ лишь развел руками.

— Миллион извинений… — сказал он по-французски всем сидящим и стоящим в очереди, приоткрыв дверь салона.

Он сразу же встретился взглядом с Софи, которая, похоже, до этого момента поминутно оглядывалась в эту сторону, ожидая его появления. Бросив своих клиенток, девушка подбежала к нему, сияя радостной улыбкой.

— Евгений, как хорошо, что вы зашли! Мне очень жаль, — огорченно вздохнув, виновато сказала она, — но сегодня я буду занята до самой ночи… Видите, какой наплыв клиентов? Надеюсь, вам не будет скучно.

— Софи, прошу меня заранее простить, — Лавров перешел на полушепот, — но в данный момент я как бы на работе. Ну, вы поняли меня. Даже если бы вы были свободны, сегодня мне пришлось бы изображать из себя поклонника некоей особы… Нет, нет! Между нами ничего нет, и я уверен, не будет. Но деваться некуда — она из тех, кого я вывожу на чистую воду. Извините…

— Я понимаю… — вымученно улыбнувшись, девушка кивнула и поспешила обратно к своим клиенткам.

— Еще раз прошу извинить! — удаляясь, с легким полупоклоном все также по-французски сказал Андрей, чем вновь несколько озадачил дам в очереди.

— А у него губа не дура — вон какую себе красотку присмотрел… — снисходительно улыбнулась дама средних лет.

— Он что, француз? — глядя ему вслед, громко спросила худощавенькая светлоглазая норвежка.

— Нет, скорее немец или поляк! — предположила рыжеватая остроносенькая ирландка.

— Ну что вы! — беловолосая, молодящаяся дама в шляпе пренебрежительно наморщила нос. — Разве вы не видите, что это — русский? Типичный дикарь…

— Обожаю дикарей… — мечтательно улыбнувшись и вздохнув, по-английски с голландским акцентом объявила ее юная соседка в мини-юбке. — Они такие страстные, неукротимые, хотя порой и грубоваты. Но это все же гораздо лучше, чем ни на что не способные лощеные, женоподобные слизняки, которые носят мужские брюки по недоразумению…

— У меня был один такой… — послышался чей-то печальный голос. — О-о-о, какой это был мужчина!..

И очередь на разные голоса заговорила о когда-то и совсем недавно пережитом…

Еще раз окинув взглядом многолюдную толпу, веселящуюся на верхней палубе в свете вечерней зари и переливов иллюминации, под музыку, временами заглушаемую хлопками салютов, рассыпающих в вечернем небе миллионы ярких, разноцветных брызг, Лавров начал спускаться вниз, чтобы заглянуть в диско-бары. Парни, высматривавшие ту коварную «щучку», с которой ему сегодня предстояло «случайно познакомиться», периодически докладывали о том, что означенной особы пока нигде заметить не удалось.

Задумавшись, Андрей распахнул дверь диско-бара и прямо на пороге столкнулся с куда-то спешившей девушкой. Налетев на него, та едва не упала. Но Лавров, явив отменную реакцию, успел удержать ее от падения, быстро схватив за руку. И в следующее же мгновение он понял: это она! Уже «на автопилоте» он изобразил некоторый испуг и обеспокоенность.

— I’m sorry! — с виноватым видом Андрей развел руками. — Надеюсь, вы не слишком пострадали из-за этого неуклюжего типа?

— Что вы! Что вы! — искренне улыбнулась незнакомка. — Это я во всем виновата — спешу сломя голову невесть куда… Просто услышала, что сейчас начинается праздничный фейерверк, и боялась пропустить самое интересное.

— Ну вот, как всегда… — с огорченной миной вздохнул Лавров. — Вечно я всем создаю помехи своим присутствием. Что за беда? Может быть, вы позволите проводить вас на палубу?

— А знаете, — окинув его лукавым взглядом, доверительно сообщила девушка, — мне идти туда вдруг почему-то совсем расхотелось. Вы танцуете?

— Ну, в меру своих неуклюжих талантов, — со смущением улыбнулся Андрей. — Кстати, у меня есть предложение. Давайте отметим наше, хотя и неудачное, но оказавшееся необычайно приятным, столкновение? Вас как зовут? Меня — Евгений.

— Диана, — буквально источая радость всем своим существом, представилась его новая знакомая. — У меня есть встречное предложение: выпить на брудершафт. Долой условности! Сегодня праздник, и пусть он будет настоящим праздником для нас обоих!

— Брависсимо! — с искренним ликованием Андрей взметнул руки над головой. — Я не только прощен прекраснейшей из богинь, но и могу стать самым счастливым, удостоившись ее благосклонности!

Он ни на йоту не кривил душой, изображая ликование. Лавров и в самом деле был безмерно рад тому, что «случайно» встретил свою заочную противницу. Ведь если бы ему не удалось с ней встретиться, дальнейший ход операции мог оказаться под угрозой срыва. «Какая блестящая игра! — наблюдая за Дианой, мысленно отметил он. — Если не знать, кто она на самом деле — мог бы и не догадаться…»

Они подошли к стойке бара и, взяв два наполненных фужера, осушили их до дна, соединив свои предплечья, после чего Диана, обхватив его шею, жадно, обжигающе припала к губам.

— Ах, Евгений! Если бы ты знал, как я счастлива! — прошептала она, не разжимая рук. — Как давно я хотела встретить именно такого мужчину!

— А я — такую, как ты… Прекрасную, нежную, обворожительную, загадочную! — пылко прошептал он, прижимая ее к себе.

Они пили вино, танцевали, их объятия раз от разу становились все крепче, поцелуи — все жарче, и Лавров чувствовал, что подходит момент, когда Диана, как бы в порыве страсти, предложит ему где-нибудь уединиться. Незадолго до того, как зайти в диско-бар, он принял специальный препарат, нейтрализующий спиртное, попавшее в желудок, и поэтому мог выпить довольно много, совершенно не пьянея. Хотя со стороны это едва ли кто-то мог заподозрить — от бокала к бокалу он казался все более захмелевшим. Наверное, поэтому, в очередной раз выйдя с ним танцевать, Диана загадочно улыбнулась и прошептала:

— Евгений, пойдем ко мне! Зачем откладывать «на потом» то прекрасное, что мы можем подарить друг другу уже сейчас?

…Тем временем на палубах судна, подсвеченных радужным светом иллюминации и всполохами фейерверка, где, несмотря на вечер, было все еще светло — как-никак настала пора белых ночей, — развивались события куда более прозаичные. Андрей, заранее предположив, что Вада и Дана, уже оказавшихся в поле зрения Сибса, попытаются каким-то образом вывести из строя, приказал Чижу и Кроку незаметно прикрывать близнецов со спины. Все остальные контролировали обстановку в округе диско-бара. Лавров дал спецназовцам жесткое и однозначное распоряжение: даже если с ним произойдет что-то незапланированное, они не должны упустить девицу, с которой у него предполагается рандеву. И уж если случится, что он «проколется», они обязаны, уже невзирая ни на какие сантименты, любым путем взять у нее нужную информацию и в случае нападения на судно принять все меры к уничтожению живой силы террористов.

Его предположения оказались абсолютно верны. С некоторого времени Чиж и Крок заметили двоих молодцов с наигранно-веселыми улыбками, которые, курсируя на некотором отдалении от Ворожцовых, как бы невзначай начали с ними сближение. Дав братьям условный сигнал, Чиж и Крок тоже, якобы случайно, начали сближаться с подручными Сибса, в одном из которых без труда удалось опознать уборщика, поднявшегося на борт в Таллине. Как и было оговорено заранее, в какой-то момент братья разошлись в разные стороны. «Засланным казачкам», как меж собой поименовали этих двоих Чиж и Крок, волей-неволей тоже пришлось разойтись.

Вад, пошатываясь, спустился палубой ниже и направился в сторону туалета, именуемого на флоте особым словом — гальюн. Воровато оглядевшись, увязавшийся за ним уборщик поспешил следом. Он совершенно не обратил внимания на еще одного пьяного с рыжим чубом, явно перебравшего бесплатного пива, который, на ходу расстегивая брюки, с нетерпеливым оханьем спешил к гальюну. Обгоняя уборщика, торопыга неуклюже задел его плечом. И когда тот, брезгливо покосившись, немного посторонился, совершенно непостижимым образом локоть выпивохи со страшной силой вошел ему слева под ребра, отчего у уборщика потемнело в глазах и перехватило дыхание.

Это было проделано настолько быстро и незаметно для окружающих, что едва ли кто из оказавшихся в этот момент в коридоре удивился, видя какого-то рыжего гуляку, который, подхватив другого, как видно, своего собутыльника, завел того в дверь с надписью «For men». Пройдя вдоль длинного ряда кабинок, рыжий подвел уборщика к последней. Ее дверь тут же гостеприимно распахнулась, и обнаружившийся там Вад своей длинной, жилистой ручищей, как щенка, затащил уборщика внутрь. Прикрыв за собой дверь, спецназовцы залепили ему рот широкой полосой лейкопластыря, а самого, связав широким скотчем по рукам и ногам, посадили на унитаз и надежно примотали к нему все тем же скотчем. Вад, выходя из кабинки, нажал на кнопку сливного бачка, известившего об этом шумом воды всякого и каждого, кто находился в туалете. Оставшийся в кабинке Чиж на всякий пожарный коротко ударил уборщика по шее ребром ладони, из-за чего тот обмяк и безвольно свесился набок. После этого он запер дверь изнутри и, дождавшись условного сигнала Вада, быстро перемахнул через нее, и они тут же вновь отправились на палубу.

Подручный Сибса, следовавший за Даном, как и его напарник, скорее всего, собирался ввести тому обездвиживающий препарат. Однако едва он оказался за углом одного из безлюдных закоулков, куда свернул качающийся из стороны в сторону Дан, кто-то, бесшумно подбежав к нему сзади, нанес прямой кросс правой точно в почку. Не давая соглядатаю упасть, спецназовцы подхватили его под руки и, еще одним ударом отправив того в глубочайший нокаут, быстро оттащили его в глухой угол, где заранее заприметили что-то вроде стенного шкафа, в котором хранились огнетушители, шанцевый инструмент и тому подобное. «Упаковав» обездвиженного «терминатора» по той же методике, каковой воспользовались Чиж с Вадом, Дан и Крок вскрыли замок шкафа и поместили соглядатая туда, запихнув его меж черенков лопат и рулонов пожарных рукавов.

Теперь все внимание спецназовцев было нацелено на два основных объекта — диско-бар, где Батяня «приударял» за предполагаемой террористкой, и кормой судна, где у батарей фейерверков с двумя другими матросами хозяйничал Сибс.

Ближе часам к девяти вечера из дверей диско-бара вышли Андрей и Диана. Они шли, не разжимая объятий, их губы то и дело встречались, слышался жаркий шепот и прерывистое дыхание. Наблюдая за ними, Том недоуменно пробурчал:

— Ни хера себе прикол! Надо же, как эта шалашовка Батяню размарципанила! Ё-моё! Не погорел бы…

— Да будет тебе! — урезонивающе заметил Кир. — Ты что, нашего Батяню не знаешь? Он тебе что хочешь сумеет разыграть. Если бы он пошел не в спецназ, а в кино, он бы — сто пудов! — любого Делона и Мастрояни за пояс заткнул…

Кир не ошибся ни на йоту, высоко оценив актерские данные майора Лаврова. Андрей столь безошибочно изобразил подпившего недотепу, что даже Станиславский едва смог бы, наблюдая за его зыбкой походкой и блаженно-пьяненькой улыбкой, крикнуть свое знаменитое «Не верю!». Внешне — полностью подчинившись фривольной неге, внутренне он был собран, ежесекундно ожидая действий со стороны своей «случайной возлюбленной». Они поднялись на лифте на пятую палубу, где Диана проживала в одноместной каюте класса «А».

Лавров едва ли заметил девушку, которая, стоя в некотором отдалении, из-за спин гуляющих наблюдала за ними. В ее взгляде сквозили обида и боль…

Когда они вошли в обиталище Дианы, куда более богато обставленное, нежели каюты класса «В», и за ними захлопнулась дверь, Диана, нетерпеливо прошептав: «Наконец-то!..» — начала расстегивать пуговицы на его рубашке.

Потом… Потом происходило все то, что и должно было бы происходить в подобной ситуации — знойные ласки, кипение страстей, восхождение к пику любовного исступления. Ежесекундно ожидая какого-либо подвоха, Лавров старательно исполнял роль пылкого любовника, совершенно потерявшего голову от упоения своей «возлюбленной». Он никак не мог понять, когда же та, наконец-то, начнет действовать. То обстоятельство, что Диана почему-то медлила и абсолютно ничего не предпринимала, даже когда они оказались в постели, не могло его не тревожить. Однако одновременно с этим в его душе стало происходить и нечто иное. С какого-то мгновения он вдруг понял, что слишком уж втянулся в эту игру, и его, вопреки ощущению опасности, внезапно обуяла настоящая, подавляющая все иные мысли и чувства, жажда безграничного обладания женщиной, жажда достижения вершины блаженства…

Скорее всего, Диана именно этого и ждала. Впрочем, она и сама не смогла избежать того, что ей диктовало ее женское естество. В какой-то момент Андрей вдруг ощутил, как ее гибкое тело под ним прогнулось, а грудь исторгла протяжное:

— М-м-м-м… Ах-х-х-х!..

Почти сразу же вслед за этим он сам напрягся до твердости камня, по его телу побежала судорога, и Диана, уже успевшая прийти в себя, что-то незаметно достав из-под подушки, попыталась вонзить в его плечо крохотную иголочку, находящуюся на конце предмета, напоминающего колпачок авторучки. Случись это секундой раньше, Лавров ни за что не смог бы отреагировать на ее агрессивное движение. Но в какую-то долю секунды он уже успел вынырнуть из бездны сладкого дурмана и разом вернуться к реальности.

Диану подвела ее собственная чувственность, которая взяла над ней верх из-за того, что она, как и Андрей, слишком заигралась в любовь и утратила контроль за ситуацией. Когда его кисть стиснула запястье девушки, а ее оружие беззвучно упало на мягкий ковер, она поняла — это полное фиаско.

С этого мгновения все происходящее внезапно поменяло свои тональности и оттенки, из жаркой поэзии любви обратившись в безжалостную, холодную прозу реальной жизни, где место чувств мгновенно занял жесткий расчет, острое соперничество и даже бескомпромиссная вражда. Они хранили полное молчание, но тем не менее понимали друг друга безо всяких слов. Уже не церемонясь, Лавров стянул запястья Дианы пояском от ее роскошного платья. Затем, туго обернув ее простыней, поднял девушку на руки и, посадив на стул, другой простыней плотно притянул ее к спинке.

Попытку Дианы оказать сопротивление в тот момент, когда он связывал ей руки — она примерялась было провести прием из джиу-джитсу, который мог завершиться ударом ногой в «адамово яблоко», — Андрей пресек лаконичным уведомлением:

— Не надо! Я не хочу делать тебе больно — уж поверь на слово.

Одеваясь, он чувствовал на себе ее взгляд и никак не мог понять, чего в нем больше — досады, ненависти или разочарования. Надев туфли, Лавров сел напротив Дианы и, некоторое время помолчав, негромко спросил:

— Диана, я хочу знать, кто у вас здесь главный: Сибс или Зимбель?

Услышав это, девушка не смогла скрыть своего удивления. Она ошеломленно смотрела на своего любовника-врага, не в силах понять, как ему удалось узнать то, о чем знал лишь узкий круг посвященных. Поскольку молчание затянулось, Андрей с невозмутимым видом повторил свой вопрос:

— Так кто? Сибс или Зимбель? Диана, я не собираюсь тебя пытать уже потому, что ты женщина, тем более подарившая мне ласку, пусть и из каких-то практических соображений. Но я должен в ближайшие минуты получить эту информацию. Любой ценой. Ведь на карту — и мы это знаем оба — поставлены жизни полутора тысяч человек. Ты проиграла. Но пока только как агент спецслужб. А если мы не сможем договориться, то проиграешь вчистую, просто как человек.

— Евгений, ты хочешь сказать, что сам меня не тронешь, однако мной займутся твои костоломы? — девушка презрительно усмехнулась. — Они меня, наверное, по очереди изнасилуют, потом начнут пытать при помощи зажигалки, швейных игл, зубной щетки — ведь у женщины так много уязвимых мест…

— Ну, что ты! Этим, наверное, занимаются только ваши цэрэушники. Это ж они курируют тюрьмы Абу-Грейб и в Гуантанамо?… — скептически посмотрел на нее Лавров. — Нет, мы не записные гуманисты, но уж до такой вот низости никогда не доходим. Диана, я знаю, что ты не собиралась меня убивать. Вот этот автоматический шприц содержит в себе препарат типа кураре, который меня только обездвижил бы. Ты же именно это сделала с одним из моих помощников? Правда, дозу ему ввела лошадиную… А потом бы ты ввела мне другой препарат, именуемый «сывороткой правды». И он, я думаю, спрятан не так далеко. Скорее всего, в этой сумочке. А ну-ка, посмотрим…

Под встревоженным взглядом Дианы он открыл ее сумочку и после недолгих поисков достал белый пластмассовый пенальчик, в котором обнаружился двухграммовый одноразовый шприц и обычная стеклянная ампула без маркировки. В ней медленно перетекала вязковатая, коричневая жидкость. Выразительно посмотрев на девушку, с тягостным вздохом Лавров отломил тонкий кончик ампулы и не спеша наполнил шприц. Выгнав поршнем пузырек воздуха, он подошел к Диане и, сжав ее левый локоть, по касательной проколол ткань простыни. Она на мгновение зажмурилась, потом резко обернулась в его сторону, вновь с удивлением глядя на этого странного русского.

— Что ж ты не вводишь? — недоуменно спросила Диана.

— А ты представь себе, что я уже ввел, — тихо сказал он, глядя ей в глаза. — Может быть, все-таки обойдемся без этого зверства? Я еще раз хочу предложить тебе рассказать все без насилия над твоей психикой. Подумай, какая тут может быть разница? Я ведь все равно, в любом случае, могу получить у тебя нужную информацию, но только для этого придется причинить тебе боль. Слушай, давай-ка я тебе сейчас кое-что расскажу, а ты меня поправишь, если я ошибусь. Хорошо?

Немного подумав, девушка молча кивнула.

— Сегодня во время праздника судно должны захватить вооруженные люди. Верно? Хорошо, идем дальше. Это диверсионная группа «Торнадо», которой поручено сымитировать захват парома некими русскими террористами. Прибыть сюда они должны на двух катерах в разгар веселья. Тоже верно? Замечательно. На судне есть вспомогательная группа, которая должна обеспечить прибывшим беспрепятственный подъем на борт парома и, включившись в их состав, помочь согнать пассажиров и экипаж в несколько больших помещений. Эту группу возглавляет помощник капитана Зимбель. Что молчишь? Мы, кажется, договорились!

— Да, старший у нас Зимбель, — прерывисто вздохнув, подтвердила Диана. — Но откуда тебе все это известно?! Я много слышала о возможностях русской разведки. И все же… Это прямо-таки из области фантастики!

— Когда Копперфилд проходит через стену, непосвященные воспринимают это как чудо, хотя на самом деле он всего лишь показывает фокус, — устало улыбнулся Андрей. — Теперь мне хотелось бы узнать, какая судьба уготована парому и его пассажирам. Их просто попугают и потом отпустят с миром, или же предусматривается вероятность убийства некоторого количества людей? Я уже не говорю о том, что целиком все судно с людьми может быть безжалостно затоплено…

— Ты с ума сошел! — голос Дианы зазвенел от возмущения. — То, что ты говоришь, слишком чудовищно, чтобы это могло быть правдой! Этого я точно не знаю, но уверена, что будет всего лишь громкая пропагандистская акция. Кстати, я тебе этого не говорила!

Теперь уже Лавров смотрел на нее с безмерным удивлением.

— Ты — кадровая сотрудница спецслужб, а мыслишь на уровне третьеклассницы воскресной школы. Да любой человек, работающий в нашей сфере, знает без подсказок, что, например, это ваше одиннадцатое сентября — не плод коварства бородатых шахидов из «Аль-Каиды», а дело рук ваших же специалистов по диверсиям. Для чего? Чтобы в президентском кресле усидел мистер Буш и не оскудели доходы американского ВПК. Ты мне еще расскажи американскую народную сказку про психа-одиночку, убившего Джона Кеннеди… Ладно, я так понимаю, назвать время прибытия «Торнадо» ты не можешь, системы условных сигналов и паролей не знаешь — не тот уровень информированности…

— Да, этого я не знаю! — охотно подтвердила Диана.

— Понятно. Тогда сейчас мы позвоним Зимбелю — он же, я уверен, ждет твоего звонка — и побеседуем с ним, — деловито уведомил Андрей, перенеся ее вместе со стулом к столу, на котором стоял телефон внутренней связи. — Номер его каюты какой?

— Я больше ничего говорить не буду! — упрямо нахмурилась Диана. — И мне нужно в туалет.

— Без проблем! Сейчас отнесу тебя туда на руках и посажу на унитаз.

— Придурок чокнутый! — щеки девушки заалели. — Хорошо, хочешь пытать меня таким способом — пытай. Но я все равно больше тебе ничего не скажу.

— Да ты уже и так сказала слишком много… — снимая трубку и открывая телефонный справочник, иронично усмехнулся Лавров. — Неужели ты так наивна, что не понимаешь главного: намечена колоссальная провокация, которая должна выставить нашу страну в самом грязном свете. Для этого убьют не только всех заложников, но и исполнителей теракта. В том числе и тебя, дура ты беспросветная. Да и этих головорезов из «Торнадо» уберут. Они уже покойники. Запомни: те, кто пожертвовал пассажирами самолетов и уймой народа в башнях-близнецах, с вами, знающими слишком много, уж точно чикаться не станут.

Он набрал номер Зимбеля и решительно поднес трубку к уху девушки. Услышав солидно прозвучавшее в трубке «Алёу!», она неожиданно для себя самой сдержанно сообщила:

— Русский у меня, он обездвижен, но «сыворотка» на него почему-то не подействовала. Вполне возможно, он заранее принял какой-то антидот. Кстати, о вас он все знает и желает говорить только с вами лично. Да, он крепко связан. Вы подойдете?

Менее чем через пару минут в каюту Дианы уверенной походкой вошел помощник капитана Зимбель. А еще через мгновение он лежал на полу с руками, скрученными за спиной. Том и Чиж, проследовавшие за ним, подняли помощника капитана на ноги и, усадив на свободный стул, туго примотали нового пленника к спинке крепким шнуром. Зимбель, на какое-то время потерявший дар речи, несколько мгновений удивленно таращился в сторону Дианы, после чего зло прошипел:

— Ты за это головой своей поплатишься, сука!

— Попрошу без оскорблений, а то прямо сейчас пойдешь на корм балтийским крабам! — строго уведомил Андрей. — Значит, так… Говорить сам начнешь, или тебе, как и этой девочке, загнать под ногти пару игл потолще? Ты думаешь, она просто так все рассказала? Ха-ха! Если бы я не заткнул ей рот кляпом, ее крик был бы слышен на всех палубах. Но ты, наверное, герой и боли не боишься?… О-о-о, точно! Ты настоящий «крепкий орешек». Чиж, готовь иголки и зажигалку. Посмотрим, на какой по счету иголочке он начнет колоться…

Зимбель побледнел и растерянно поглядел по сторонам. Его кадык судорожно дернулся, по обвисшим щекам обежали капли пота.

— Да, да, я все, все скажу!.. — торопливо закивал он. — С… спрашивайте…

— Во сколько прибывает «Торнадо»? Каков условный сигнал о готовности их принять?

— В двадцать три ноль-ноль… — давясь, хрипло ответил помощник капитана. — В двадцать два сорок пять я должен позвонить им и сказать условную фразу: «Какая чудесная погода».

— А во время швартовки какой пароль и отзыв?

Зимбель, покривившись, неохотно промямлил:

— Пароль: «Мы привезли вам шотландского виски». Отзыв: «Спасибо, а то мальвазия уже надоела».

— И последнее. Какова конечная цель намеченной акции? Судно с пассажирами — на дно? — сурово спросил Лавров.

— Точно не знаю, но, скорее всего, да… — уже почти прошептал помощник капитана.

— Диану и всех твоих прочих помощников тоже намечено убрать? — саркастично улыбнулся Андрей, с сожалением поглядев на девушку.

— Возможно… — беззвучно двигая губами, утвердительно кивнул тот.

Лавров развязал простыню, удерживавшую Диану на стуле, и, кивнув в сторону двери с изображением душа, лаконично уведомил:

— Иди, оденься.

Бросив на Зимбеля взгляд, полный ненависти и презрения, та удалилась в ванную.

— Батяня, а она не… — настороженно кивнув ей вслед, вполголоса, по-русски произнес Том.

— А смысл? Если ее заранее предали те, в ком она видела своих, то с какой стати теперь она будет играть на их поле?

— А мы ее с собой забрать не планируем? — хитро ухмыльнулся Чиж.

— Спроси что-нибудь попроще, — отмахнулся Андрей. — Например, в чем смысл жизни или в чем сущность добра и зла. Правда, я и на это затруднился бы ответить…

Он посмотрел на часы и задумчиво произнес:

— У нас в запасе еще полчаса. Надо приготовить оружие, нейтрализовать Сибса и всю его кодлу. Так… Сделаем сейчас вот что. Чиж, ты остаешься здесь. Остаешься ты! — строго повторил он, увидев недовольную гримасу Савенко. — Твоя задача — чтобы девушка и этот фрукт не пострадали от чьих-либо действий. Вдруг на судне есть специальный киллер, посланный по их душу? Второе. Ровно в двадцать два сорок пять наберешь номер на телефоне господина Зимбеля, и пусть он подаст условный сигнал, — последнее он сказал по-английски.

— А что же вы не спросили меня о вооружении нашей группы? — криво усмехаясь, с вызовом поинтересовался Зимбель.

— Речь идет об арсенале, спрятанном в «Форде», который стоит на автопалубе? — усмехнувшись, уточнил Лавров. — Так мы его уже нашли. Все оружие выведено из строя. У автоматов, базук и пистолетов бойки залиты клеем, гранаты тоже обезврежены — запал в них уже не вставить.

У Зимбеля от услышанного округлились глаза, побагровело лицо и отвисла челюсть. Некоторое время он беззвучно шевелил ртом, но затем дар речи к нему все же вернулся.

— Вы… Вы — сущие дьяволы! — ошарашенно тряся головой, хрипло выдавил он. — Каким образом… боже! Это уже просто колдовство какое-то…

Вышедшая в этот момент Диана молча выслушала их диалог и неожиданно, всплеснув руками, зашлась от безудержного, истерического хохота. Она упала на все еще неприбранную постель, колотя по ней руками и мотая головой.

— Ка… какой идиот готовил эту «сверхсекретную акцию», о которой русские знают больше, чем сами ее участники?! — с трудом, через приступы хохота, едва смогла выдавить она. — Теперь я понимаю, почему их до сих пор никто не победил…

— Мистер Зимбель, — с некоторой дозой назидательности произнес Лавров, — вы несколько путаете инстанции. Согласитесь, что, если дьявол мог внушить мысль о допустимости убийства сотен ни в чем не повинных людей, то идея исходит от вас. А мы намерены их спасти. Так что сущие дьяволы тут вовсе не мы.

…Уже не таясь, спецназовцы собрались в каюте Лаврова. Теперь опасаться было нечего. Часть шайки террористов была выведена из строя, остальные, скорее всего, находились в тех местах, где намечалась швартовка катеров с «торнадовцами». Андрей достал сумку с оружием и высыпал его на постель.

— Разобьемся на две группы, — объявил он. — Со мной — Вад и Кир, во второй группе старшим — Дан, с ним — Том и Крок. Сейчас нужно будет найти встречающих, незаметно выйти на позицию и атаковать их одновременно.

— А форму нейтрализации какую выбираем? — не глядя, заправив обойму в рукоять «стечкина», прищурился Дан. — Отключка или «груз двести»?

Он передернул затворную раму и, поставив пистолет на предохранитель, прицелился куда-то в угол.

— Исходим из реальных обстоятельств. Если кто-то «запросил пардону» — можно всего лишь упаковать. Сопротивление на грани — полная ликвидация. Теперь по поводу «гостей». Этих убираем без разговоров. Пароль — отзыв, спускаем швартовы и, как только они свои катера крепят к концам, кидаем им «гостинцы».

Лавров вставил запалы в три гранаты, похожие на несколько гипертрофированные «лимонки», после чего сложил их так, чтобы все три чеки шли строго в ряд, и стянул гранаты меж собой лентой скотча.

— Дан, эти три штуки — твои, соедини их, как я, — распорядился он. — Перед сбросом через все три чеки надо продеть что-нибудь наподобие карандаша и разом выдернуть. Сосчитать — раз-два и бросать. Ясно?

— Ясно! Не впервой… — добродушно улыбаясь, Дан быстро скрепил гранаты скотчем и, подмигнув, добавил: — Фейерверк для «гостей» будет высший сорт. Кстати, командир, а нам-то отсюда как сваливать?

— Проще простого… — Андрей пожал плечами. — Как только «торнадовцы» идут ко дну, с кормы спускаем на воду моторную шлюпку и — айда, обратным курсом. От Питера за нами следует «малек» — подлодка мини-класса. В нужном месте они всплывают, забирают нас, и — все дела. Ну что, как говорится, по коням?

…Рег Сибс, сам не зная отчего, весь вечер страшно нервничал. Во-первых, совершенно непостижимым образом исчезли двое его подручных, которым он поручил вывести из строя русских близнецов. Но еще раньше стало известно об исчезновении этого старого маразматика Костюкхоффа. И на кой черт он с ним вообще связался? Собственно говоря, если разобраться, его подключение к операции — прямая вина непосредственного шефа Рега, который имел обыкновение давать своим подчиненным совершенно замороченные и по сути невыполнимые задания.

Когда в Хельсинки, в соответствии с намеченным планом, Сибс собирался в качестве матроса устроиться на «Королеву Балтики», ему неожиданно позвонил шеф. Он уведомил, что по последним агентурным данным, поступившим из России, на пароме не исключено присутствие русской агентуры, которая, безусловно, попытается вмешаться в ход операции и даже сорвать ее. А посему Регу Сибсу надлежало приложить все усилия к выявлению русских на судне и устранить их любыми, даже самыми крайними, мерами. Знал бы шеф, какие метафоры и эпитеты прозвучали по завершении разговора в адрес куратора европейской резидентуры из уст Сибса!

Рег с первых же слов шефа понял со всей беспощадной определенностью, что теперь, если операция сорвется, «козлом отпущения» будет только он. Самое скверное здесь было то, что пожаловаться на очевидные недочеты и промахи, допущенные шефом в ходе практической подготовки операции, было фактически некому. Не обращаться же ему, в самом деле, напрямую в Лэнгли?! Это могло бы оказаться глупой и небезопасной затеей.

Поэтому ему ничего не оставалось, как, стиснув зубы, со стоицизмом древнего римлянина молча выполнять предписанное. Но как же их выявить, этих проклятых русских агентов, среди обычных туристов, тем более если в точности неизвестно, будут ли они на судне вообще? И тогда он вспомнил про карточного шулера Костюкхоффа, промышлявшего слежкой за неверными супругами. Тот обладал способностью читать по губам на всех известных ему языках…

Старый жулик, хоть и не сразу, но вполне справился с его заданием. Он выявил одного подозрительного типа, которого потом сумела охмурить и парализовать Диана. Однако с отправкой русского агента в подпольную гданьскую «клинику», где из него сумели бы выбить любую информацию, получился досадный сбой. Мало того что сорвалась сама отправка, так еще и не удалось обойтись без стрельбы и крови… Шеф после этого орал в трубку, как павиан, случайно севший на кучу молотого чилийского перца.

Операцию, которую утвердили где-то очень и очень высоко, отменить было, по сути, невозможно. Нет, на каждом этапе ее выполнения имелись свои контрольные пункты, невыполнение которых могло стать сродни нажатию на кнопку «Стоп!». Но подобное означало только одно: вслед за этим начнут падать не только погоны, но и чьи-то головы. Поэтому как же был рад Рег Сибс, когда ему улыбнулась неслыханная удача — Костюкхофф сумел выявить главаря русской агентуры и двух его основных помощников — братьев-близнецов. Главаря на себя взяла Диана. И со своей задачей, судя по всему, она справилась вполне — Регу доложили, что она повела русского, который надрался до чертиков, к себе в каюту. Почему же нет никакой информации от Зимбеля? Скоро уже должна прибыть группа «Торнадо», а от этого бездельника никаких вестей…

Рег Сибс, облокотясь о фальшборт, угрюмо вглядывался в жиденький сумрак белой ночи, где в обозримом отдалении виднелись пляшущие на гребнях волн блики иллюминации и фейерверков. На часах время приближалось к двадцати трем. Неожиданно сзади раздался какой-то непонятный шорох. Рег резко обернулся, сжимая перед собой короткоствольный автомат. В последнюю долю секунды он увидел перед собой того самого русского, который здесь же, на корме, о чем-то не так давно трепался с финном Пааво. Его палец тут же рефлекторно нажал на спусковой крючок, но… Вместо того чтобы выдать разящую очередь, автомат лишь уныло клацнул затвором. И… Вслед за этим наступила тьма, гораздо более плотная, нежели самая темная ночь.

Ни передернуть затвор, ни уйти от удара ногой, пришедшегося в солнечное сплетение, Сибс не успел. Не видел он и того, как после короткой и яростной схватки с использованием самых точных разящих ударов руками и ногами долговязый детина сбил с ног, а затем жестоко нокаутировал его напарника. После этого Лавров для подстраховки ввел им обоим парализующий препарат, который предназначался для него.

На другой стороне кормы одному из подручных Рега удалось задеть ножом накинувшегося на него русского. Но сделал он это, видно, совершенно напрасно. Тот, совершенно осатанев, перехватил нож и вогнал ему лезвие по самую рукоять в ребра с левой стороны, после чего одним махом выбросил убитого за борт. Последний из подручных Сибса, вовремя сообразив, что, начни он оказывать сопротивление, может отправиться следом, благоразумно вовремя поднял руки. Его тут же связали крепким шнуром и притянули к какой-то скобе, приваренной к металлической стенке.

Потянулись минуты ожидания. С какого-то момента издалека донесся гул моторов, с трудом различимый через буханье динамиков и шум веселящейся толпы. Гул постепенно становился все громче и отчетливее.

— Приготовились! — через «переговорник» скомандовал Лавров. — Дан, не забыл отзыв? «Спасибо, а то мальвазия уже надоела». Да смотри не ляпни по-русски! Как только подадим швартовы, по моей команде «ноль» сбрасываем заряды. Вад, фейерверки давай!

И вновь, как это уже продолжалось несколько часов, над судном с протяжным писком, воем и треском начали взлетать ракеты, рассыпающиеся в сумеречном небе дождем разноцветных огней и искр. С палуб донеслись радостные, ликующие восклицания и вопли.

Вскоре в обозримой дали показались силуэты двух суденышек, стремительно догоняющих «Королеву Балтики». Негромко урча моторами, работающими на сниженных оборотах, надувные катера, плотно набитые вооруженными людьми в камуфляже и масках, сбавили ход и с двух сторон приблизились к корме парома. Люди, сидевшие в катерах, настороженно держали свое оружие наизготовку, нацелив стволы на верхний край фальшборта. Одновременно из обоих катеров раздалось уже ожидаемое:

— Мы привезли вам шотландского виски!

— Спасибо, — раздалось в ответ на обеих сторонах судна, — а то мальвазия уже надоела!

— О'кей! Спустить швартовы! — услышал Андрей требование, донесшееся снизу.

Сбросив вниз закрепленный к кнехту толстый синтетический канат, он выдержал несколько секунд, после чего, достав из сумки связку гранат, негромко скомандовал:

— Ноль!

Разом выдернув все три чеки, Андрей мысленно сосчитал: «Раз, два…» — и разжал руку точно над серединой катера, качающегося под ним на волнах. Сидевшие в надувном суденышке, скорее всего, даже не успели увидеть того, что свалилось им буквально на головы. Но если бы и видели, то вряд ли кто-нибудь из них успел отреагировать на опасный «гостинец», поскольку запалы сработали сразу же, едва связки гранат упали в катер. Оба взрыва, сопровождаемые оглушительными хлопками и огненно-красными вспышками, озарившими море, прозвучали почти одновременно. Впрочем, веселящаяся публика восприняла это как очередной залп батареи фейерверков.

Страшная сила взрыва разметала сидящих в катерах, кого-то убив сразу, кого-то ранив и контузив. Независимо от степени поражения, ни у одного из «торнадовцев» выжить не было ни единого шанса. Кто-то ушел на дно под тяжестью одежды и оружия, кого-то затянуло под гребные винты. Посмотрев вниз, Андрей ничего не увидел, кроме чудом уцелевшего «банана» надувного катера, все еще волочившегося на канате за судном.

— Дан, что там у тебя? — спросил он по переговорнику.

— Наличие объектов — ноль! — бодро сообщил тот. — Правда, один из тутошних ранил в руку Кира. Но, ничего, рана вроде неглубокая. Ну, а Кир этого паразита вгорячах его же ножом уделал и отправил за борт.

— Понятно… — лаконично отметил Лавров. — Значит, так. Готовимся покинуть судно. Конечно, лучше бы уйти не прощаясь, по-английски, но, видно, не получится. Вад и Дан с Киром готовят мотобот к спуску на воду, мы с Томом идем за вещами и… — Андрей замолчал, не зная, как сформулировать свою мысль, но Данила понимающе уведомил:

— Батяня, мы «догоняем», что к чему.

Андрей и Антон Томозин быстро проследовали в сторону юта. Том отправился по каютам собирать сумки и первым делом заглянул в каюту Крока. С первого же взгляда он понял, что Бьерну-Борису в этой компании пришлось непросто. Тот, растрепанный и потерянный, сидел совершенно голый, закрыв руками низ живота, а нудистки, заливаясь хохотом, накладывали на его лицо ярчайший макияж.

— Господин Костюкхофф, все в порядке, — забирая заранее приготовленную сумку Крока, уведомил Том. — В принципе, вам уже ничто не угрожает, но по прибытии в Гамбург мы рекомендовали бы вам пересесть на другое судно и немедленно отправляться домой.

Услышав это, Бьерн-Борис, как ошалелый, кинулся одеваться, на ходу размазывая по лицу тушь, румяна и губную помаду…

Лавров взбежал по лестнице на пятую палубу и, войдя в каюту Дианы, увидел девушку, мирно беседующую с Чижом. Даже Зимбель, несмотря на свой не совсем понятный статус, время от времени вставлял пару слов.

— О, да вы тут, я смотрю, уже почти по-семейному… — рассмеялся Андрей. — Чиж, отпусти его. Свою задачу он выполнил, а его жизнь нам ни к чему. Все, отбываем.

— Что, чисто «отрихтовали»? — с легкой завистью вздохнул Чиж, разматывая шнур.

— Вполне… — кивнул Лавров.

— Вы их… убили? — Диана выжидающе посмотрела на Андрея.

— А ты могла бы предложить какой-то другой, более щадящий вариант? — усмехнулся он. — Эти люди — хотя если судить по послужному списку «Торнадо», людьми их назвать можно только условно — собирались убить полторы тысячи человек. И если бы мы их отсюда спугнули, они, скорее всего, захватили бы другое судно. Ведь у них наверняка имелся запасной вариант… Не правда ли, господин Зимбель?

Тот замялся, подбирая слова, но в этот момент зазвонил его сотовый телефон, лежавший на столе.

— Группа «Торнадо» еще не прибыла! — поспешно предупредил Лавров.

Кивнув, тот поднес телефон к уху и вяло сказал дежурное «yes». Пару секунд спустя на лице Зимбеля отразилось недоумение. Судя по всему, звонивший говорил ему какую-то заведомую нелепицу. И почти сразу же запиликал телефон Дианы, лежавший в ее сумочке. Лавров и Чиж недоуменно переглянулись. У Андрея в душе неожиданно появилась какая-то непонятная тревога. Он почувствовал — сейчас что-то должно произойти. Девушке он ничего не стал говорить, лишь молча наблюдал за тем, как она достает телефон и, пожав плечами — вероятнее всего, номер звонившего ей был неизвестен, — нажимает на кнопку включения связи.

Так же как и Зимбель, Диана с удивлением на лице некоторое время слушала, потом недоуменно поинтересовалась:

— Алло, кто это? Я ничего не могу понять…

— Смотрите! — Чиж неожиданно толкнул Лаврова в плечо и указал на Зимбеля.

Тот стоял, судорожно прижимая телефон к уху, и при этом его лицо было искажено какой-то мучительной гримасой. Мгновенно догадавшись, что к чему, Андрей вырвал телефон у Дианы и с силой швырнул его об пол.

— В чем дело?! — возмущенно спросила она и почти тут же, схватившись за сердце, тяжело опустилась на кровать.

— Чиж! Быстро за доктором! Пусть берет сердечно-сосудистые препараты! — скомандовал Лавров, вырывая телефон и у Зимбеля. — Кир, ты меня слышишь? Быстро на пятую палубу! Нужно срочно снять гипнокод! — торопливо сообщил он по «переговорнику».

— Что происходит? — испуганно глядя на Зимбеля, который, покрывшись багровыми пятнами, медленно повалился на пол, прошептала Диана. — Почему так болит сердце? Я сейчас умру?

— Ты когда-нибудь бывала на приеме у гипнолога? — пытаясь найти пульс на ее руке, спросил Андрей.

— Да, месяц назад меня направляли в связи с появлением каких-то неврозов, — девушка вымученно улыбнулась. — Мне сказали, что, если я не справлюсь со своими проблемами, то не смогу продолжить работу. И в самом деле, после нескольких сеансов я стала чувствовать себя очень уверенно…

— Тебя закодировали на самоуничтожение… Черт! Как же я сразу не догадался, что эти ваши головорезы, поднявшись на борт, должны были бы послать условный сигнал своим боссам. А раз этого не произошло, и связь с ними прервалась, теперь всем вам по телефону послали код смерти. Сейчас сюда придет мой помощник, который владеет гипнозом. Надеюсь, он успеет снять кодировку.

Менее чем через минуту в дверях появился доктор. Увидев его, Лавров торопливо сообщил:

— Им обоим нужны препараты, усиливающие работу сердца — у девушки я едва нахожу пульс.

— Что с ними произошло? У них отравление? — доставая шприцы и коробочки с ампулами, доктор удивленно смотрел то на Диану, лежащую на кровати с мелово-бледным лицом, то на Зимбеля, который, выпучив глаза, скорчился на полу.

— Они были зомбированы под гипнозом, а сейчас по телефону им сообщили условный код, повлекший нарушение работы сердца, — скороговоркой пояснил Андрей.

Неожиданно в коридоре раздался громкий топот, и в каюту вбежал Кир с окровавленной повязкой на руке. Доктор ошеломленно воззрился на его руку и что-то хотел спросить, но тот, лишь молча отмахнувшись, шагнул к Диане. Проведя над ней руками, он досадливо крякнул и покрутил головой.

— Ее как зовут? Диана? Диана, сейчас вы слышите только меня! — властно заговорил Кир, впиваясь взглядом своих непроницаемо-черных глаз в уже начавшие тускнеть глаза девушки. — Смотрите мне в глаза и помните — есть только мой голос! Диана, вы сейчас находитесь у себя дома, вам легко и спокойно. Рядом с вами — ваши самые родные и близкие люди, которые вас любят и хотят вам помочь… Вы видите яркий свет — свет жизни, он пронизывает все ваше тело и наполняет его теплом, силой, жизненной энергией… Ваше тело становится невесомым, и руки сами всплывают, как в воде…

После этих слов глаза Дианы вновь как будто оживились, а ее руки, колыхаясь, стали подниматься вверх. Но почти сразу же вслед за этим по ее телу пробежала мучительная дрожь, лицо исказилось болью, руки обессилено упали. Кир проверил пульс на шее и досадливо вздохнул.

— Бесполезно… — констатировал он. — Она умерла. Кодировка тут использована запредельная — многоуровневая. Возможно, я и мог бы что-то сделать, если бы занялся ею еще тогда, когда она была в норме. А когда «мина» рванула — тут уже ничем не поможешь. Блин! Странная штука. По идее, я должен бы испытывать к ней неприязнь, а мне почему-то, наоборот, стало ее даже жаль, — добавил он по-русски.

— Ну что, нам тут делать больше нечего, — Лавров посмотрел на часы. — Вообще-то на секунду забегу в еще одно место… Прощайте, доктор! — направляясь к двери, он махнул рукой.

— И поздравьте всех пассажиров с их вторым днем рождения, — загадочно улыбнувшись, добавил Кир. — Они даже не представляют, как им всем сегодня повезло.

…Андрей столкнулся с Софи у дверей салона красоты. Лишь взглянув на девушку, он понял — ей все уже известно. Но он и не собирался оправдываться, в чем-то уверять. Он хотел просто сказать Софи последнее дружеское «прощай». Увидев его, та на мгновение замерла, но затем, гордо вскинув голову и не глядя на него, молча прошла мимо.

— Софи, я зашел попрощаться… — глядя ей вслед, буднично сообщил Андрей.

— Как?! — девушка резко остановилась, словно наткнулась на стену. — Что вы хотите сказать?

— Да нет, это не то, что вы заподозрили, — пройдя следом за ней, он остановился у ограждения палубы и, сдержанно улыбнувшись, пояснил: — Я не собираюсь топиться. Просто… Просто обстоятельства складываются так, что завтра мы с вами уже не увидимся. Поэтому, Софи, прощайте и не думайте обо мне плохо.

В этот момент палубой ниже раздался детский возглас на английском:

— Мама, смотри какая красивая бабочка!

Андрей взглянул вниз и увидел девчушку лет восьми, которая, встав на ограждение палубы и придерживаясь за его стойку, тянулась вверх за крупной бабочкой, которая кружилась в луче света. Откуда-то со стороны донесся громкий, предупреждающий вскрик женщины. Девочка испуганно оглянулась, вздрогнула, ее ноги соскользнули с гладкого металла и… Сопровождаемая душераздирающим воплем, скорее всего, ее матери, она камнем полетела вниз. Лавров не успел ни о чем-то подумать, ни удивиться, ни испугаться. Словно по кем-то отданной ему команде, он немедленно прыгнул следом с высоты по меньшей мере пятиэтажного дома.

Несколько мгновений в его ушах свистел ветер, а затем Андрей ухнул в воду, уйдя на много метров вниз и оказавшись в холодной темени морской пучины. Горько-соленая вода бесцеремонно залила глаза, нос, уши… Торопливо загребая руками, он за несколько секунд поднялся на поверхность, памятуя о том, что надо бы подальше отплыть от судна, чтобы потоком не затянуло под гребные винты. Но прежде всего нужно было найти упавшую в воду девочку. Если только та сразу не пошла ко дну — от удара о поверхность она могла потерять сознание или просто захлебнуться, оказавшись на глубине.

Он огляделся по сторонам и громко крикнул:

— Эй, где ты? Эй! Отзовись! — запоздало сообразив, что кричит по-русски, и девочка, даже если она и не утонула, вряд ли сможет его понять.

Но когда совсем неподалеку от него раздался испуганный крик, полный ужаса и отчаяния: «Help! Help me!!» — он воспринял это как настоящее чудо.

В несколько взмахов он подплыл к юной «экстремалке», которая беспомощно молотила руками по воде, плача и призывая на помощь. Схватив ее за платьице и торопливо загребая свободной рукой, он успел удалиться от кормы, окруженной широкой каймой воронкообразных и плоских, как блин, водоворотов. Затем сбросил с ног туфли, тяжелыми гирями тянувшие вниз. Глядя вслед судну, уходящему в белесые сумерки, он с досадой подумал о том, что зря перед прыжком с палубы не сбросил вниз спасательный круг. А впрочем, смог ли бы он его сейчас найти? Правда, он слышал о кругах, снабженных маячками, которые включаются в воде. Но что-то ничего похожего поблизости не наблюдалось. То ли круг никто не догадался бросить, то ли «Королева Балтики» еще не успела обзавестись этими светящимися спасательными приспособлениями.

И тут он вспомнил о своем «переговорнике». Яростно работая ногами, чтобы не уйти на глубину, он сунул руку в карман и нашел «улитку» переговорного устройства с торчащей из нее соломинкой микрофона. Андрей надел «переговорник», закрепив его за ухом, и громко спросил:

— Меня кто-нибудь слышит?

— Да!.. Слышим! Что случилось? — хоть и еле слышно, но вполне отчетливо раздалось в микродинамике.

Вкратце объяснив ситуацию, он распорядился:

— Немедленно отцепить «банан» по левому борту и срочно спустить лодку. Что там с ней?

— Никак не поддается кодовый замок! — с досадой отозвался Дан.

— А оружие на что? Действуйте! — жестко распорядился он.

— Будет сде… — пискнув последний раз, «переговорник» окончательно замолчал.

Скорее всего, подсевшая батарея уже не осиливала расстояния между тем местом, где находился Лавров, и убежавшим вперед паромом.

Объяснив до дрожи напуганной «экстремалке», чтобы она покрепче держалась за его одежду, Андрей начал грести вслед за судном, над которым, как бы в издевку, все еще время от времени взлетали яркие, разноцветные фонтаны фейерверков. Он никак не мог понять, почему до сих пор на пароме гремит музыка и почему никто не объявляет тревогу «человек за бортом». Утешало только то, что через пару минут далеко впереди он увидел покачивающийся на волнах «банан», черный силуэт которого хорошо просматривался на фоне парома, убежавшего за это время от них уже почти на километр.

— Держись за меня покрепче, все будет хорошо… — без конца повторял Лавров своей маленькой спутнице, которая лишь прерывисто дышала и лишь иногда вставляла слабое «yes…».

Выбиваясь из сил, он греб и греб руками и ногами, постепенно приближаясь к спасительному плавсредству. Неожиданно музыка на судне замолчала, и раздались тревожные гудки. «Ну, наконец-то! — подплывая к «банану», мысленно отметил Андрей. — Еще минут десять такого плавания, и девочка может не выдержать. Все же это Балтика, а не Красное море…»

Заприметив свисающий с ближнего конца лодочного понтона конец толстого шнура, он намотал его себе на руку, подумывая о том, что мог бы посадить на «банан» свою спутницу и отдать ей рубашку, чтобы ее не так продувал сырой балтийский ветер.

Неожиданно с другого конца понтона донесся непонятный плеск, и над «бананом» поднялось что-то лохматое и круглое. Обхватив шею Лаврова руками, девочка испуганно вскрикнула. От неожиданности он сам почувствовал, как у него внутри что-то дрогнуло. Но уже через мгновение Андрей понял — это человек, с намокшей от воды лохматой шевелюрой и густой щеткой черной бороды в пол-лица.

— Ты кто? — спросил он по-английски, заранее начиная догадываться о том, кто этот человек.

— Нэ узнаешь? — по-русски, с восточным акцентом, непонятно чему злорадствуя, откликнулся тот. — А я тэбя, Батяня-Лавр, сразу узнал, как толко услышал твой голос.

И тут Лавров его вспомнил! Это был тот самый Абу-Махмуд Джаббахи, известный ближневосточный террорист, с которым он однажды уже пересекался во время операции в Средиземном море, когда группа спецназа под его командованием освобождала захваченный группировкой «Аль-Каиды» российский танкер. Террористы собирались отогнать его к берегам Израиля, чтобы там, взорвав емкости с нефтью, устроить экологическую катастрофу. Когда российский спецназ «зачистил» судно, найти среди убитых и захваченных в плен террористов Абу-Махмуда так и не удалось. Андрей лично обшарил каждый уголок судна, но тот совершенно непостижимым образом бесследно исчез. И вот они вновь встретились в море. Но при каких обстоятельствах!..

— Абу-Махмуд… — с сарказмом в голосе произнес Андрей, лихорадочно прикидывая, как ему обезопасить девочку, чтобы бандит не воспользовался ею как живым щитом. — Как же это, ты — идейный борец против Запада и вдруг согласился помогать западным спецслужбам в захвате парома?

— А ты не забывай, неверный, слов великого Хомейни: «Англия — хуже Америки, Америка — хуже Англии, а Россия — хуже их обоих вместе взятых». В прошлый раз Аллаху было угодно сохранить мне жизнь, чтобы я смог свести с тобой счеты, проклятый гяур, — Джаббахи злобно рассмеялся. — И я теперь это сделаю…

Он ушел под воду, и Лавров, быстро охватив испуганно плачущую девочку шнуром вокруг пояса, начал завязывать узел. Однако в этот момент прямо перед ним из воды вынырнул Абу-Махмуд, в руке которого блеснуло длинное лезвие изогнутого кинжала. Широко замахнувшись, террорист нанес сильнейший удар, и, если бы Андрей вовремя под водой не оттолкнул его ногами, лезвие вошло бы ему точно в шею. Впрочем, в полной мере избежать удара Лаврову все же не удалось. Острый конец кинжала полоснул по его левому плечу, отчего руку пронзила острая боль, и по ней пробежала горячая, как кипяток, струйка крови.

— Держись! — крикнув девочке, он ринулся навстречу бандиту, изготовившемуся для новой атаки.

Его левая рука теперь болела, саднила и плохо слушалась. Но Андрей был уверен в своих силах, и даже рана его особо не беспокоила. Больше он боялся за ребенка, привязанного им к понтону. Если террорист прорежет оболочку, девочка все равно утонет — сдувшийся «банан» утянет ее ко дну. А тот, словно прочитав его мысли, внезапно переменил направление своего замаха, и Лавров еле успел остановить нож, почти достигший туго накачанного резинотканевого баллона. Впрочем, раздавшееся вслед за этим слабое шипение дало понять, что конец ножа все же успел проколоть понтон. Теперь время схватки измерялось тем его куцым огрызком, в течение которого «банан» еще мог держаться на плаву.

Не выпуская руки террориста, Андрей глубоко вдохнул и, увернувшись от удара ногой, нацеленного ему в пах, обхватил Абу-Махмуда ногами и, резко качнувшись назад, кувыркнулся вниз, уходя в глубину и увлекая с собой террориста. Тот, скорее всего, никак не ожидал подобного кульбита и поэтому, оказавшись под водой, отчаянно забился, пытаясь вырваться. Свободной рукой он на какое-то мгновение схватил Лаврова за горло, но тот, перехватив ее левой, сумел ослабить тиски пальцев и, откинувшись назад, освободиться от захвата. Андрей всеми силами тянул время, твердо зная, что оно работает на него. И эта тактика начала себя оправдывать.

Кружась под водой и до предела напрягая мышцы рук, ног, спины, каждый из непримиримых врагов готов был погибнуть сам, но не дать выжить другому. Однако если Лавров имел очень солидную подготовку по части ведения подводного боя и был способен находиться под водой до трех минут, то Абу-Махмуд в этом ему уступал, и весьма ощутимо. К тому же перед тем как неожиданно для себя оказаться в толще воды, Джаббахи не успел сделать жизненно важного вдоха, что в разы убавило его шансы на благополучный исход схватки.

Менее чем через полминуты Абу-Махмуд ощутил нестерпимое желание немедленно подняться на поверхность и сделать хоть маленький, хоть самый крохотный глоток свежего воздуха. Но это было невозможно. Его воинственный пыл моментально иссяк и обратился в нарастающий приступ отчаяния и даже ужаса. Он вдруг понял со всей леденящей душу определенностью, что на сей раз проиграл окончательно и бесповоротно. Впрочем, если бы он знал, что сейчас они погибнут оба, то это хотя бы послужило для него пусть и слабым, но утешением. А Джаббахи, раз за разом испытывая судорожные рывки грудной клетки, с каждой секундой все больше слабея, с безграничной горечью вдруг осознал: он погиб. Один! Его ненавистный враг победил и будет жить…

В какое-то мгновение, не в силах терпеть эту кошмарную, запредельную муку удушья, Абу-Махмуд не выдержал и сдался. Он открыл путь воде, которая миллионом колючих, холодных ежиков ворвалась в его легкие. В голове полыхнуло страшное зеленое пламя, и он, обмякнув, медленно пошел вниз…

Андрею эта схватка тоже далась непросто. Еще до этого он успел основательно вымотаться, пока добирался до «банана». Кроме того, сильно саднила раненая рука. Поднявшись на поверхность, он некоторое время обессиленно лежал на спине, активно вентилируя легкие. Потом Лавров огляделся и поплыл к понтону, уже больше чем наполовину ушедшему в воду, но… никого там не увидел. Он и до этого боялся, что девочка, ослабевшая от пребывания в холодной воде и сильнейшего стресса, может не выдержать всех этих нагрузок и перестанет бороться за жизнь, покорившись обстоятельствам. Ошеломленный ее отсутствием, Андрей с досадой выпалил:

— Да что ж это такое?!! Твою дивизию…

До крайности раздосадованный исчезновением своей, как теперь он про себя называл, «крестницы», он решил, что девочка нахлебалась воды и теперь ее придется доставать и откачивать. Но как ее откачаешь, находясь в открытом море? Неожиданно ожил его «переговорник», о котором Лавров уже совсем забыл:

— Батяня, мы на связи! — услышал он голос Дана. — Что там у вас? Идем на моторной шлюпке, но не знаем, как вас найти. Вы нас слышите? Блин, этот мотор еле чирикает. То ли дело наши «Нептуны»!

— По сути дела, нет, ничего не слышу. Лучше выстрели из пистолета. А у меня тут беда… Девочка куда-то пропала…

Но в этот момент с другой стороны «банана» откуда-то снизу, как будто вынырнув из воды, осторожно выглянула его «крестница», которая, стуча зубами от холода, обрадованно спросила:

— Это вы, сэр? А я подумала, что это тот страшный, бородатый человек с ножом. Он утонул?

— Ну, скажем так, он выронил свой нож, и ему теперь придется долго его искать на дне. А к нам уже плывет лодка, и ты скоро будешь на корабле со своей мамой. Слышишь, что-то хлопнуло? Кстати, — переключился он на разговор с Даном, — вы идете справа от нас, примерно метрах в пятистах. Звук мотора уже слышу.

— Понял, командир! — бодро откликнулся тот. — Берем вправо.

Через минуту уже отчетливо стало слышно почти шмелиное жужжание мотора, и среди волн показался силуэт шлюпки с сидящими в ней людьми.

…Андрей тяготился своим пребыванием в госпитале и считал каждый прожитый день, приближающий его к выписке. Сюда он попал с большой кровопотерей и сильным переохлаждением организма. Кроме того, уже в госпитале установили, что через рану в его организм проникла пусть и не смертельная, но довольно-таки коварная инфекция. Обследовавший его профессор сокрушенно констатировал:

— А чего же вы хотите, батенька? Балтийское море усердно загрязняют все, кому не лень. Там и химические бомбы, и радиоактивные отходы, и всякая зараза…

Увидев, что его пациент чему-то рассмеялся, профессор недоуменно пожал плечами.

— Вам это кажется смешным? — с долей укора спросил он.

— Нет, нет, что вы! Просто… мои подопечные имеют обыкновение меж собой именовать меня Батяней, — пояснил Лавров. — Как же я соскучился по своей — я их иногда так называю — «дикой дивизии»! До чего же у вас здесь скучно…

— Ну, молодой человек, не вы первый открыли, что болеть — самое скучное занятие на свете… — теперь рассмеялся уже профессор. — Смотрите телевизор, читайте книги, ухаживайте за девушками… — перейдя на шепот, добавил он.

Когда профессор вышел, Андрей поднял телевизионный пульт и, заранее испытывая зверскую скуку, нажал на кнопку включения. Экран замигал, на нем появились участники какого-то не очень остроумного шоу, при этом претендующего на некоторую даже «звездность». Поморщившись, Лавров переключил наугад на другой канал и… замер от удивления. На телеэкране паром «Королева Балтики» рассекал акваторию какого-то порта, подавая громкий гудок. За кадром диктор рассказывал об удивительных и загадочных событиях, которые произошли на судне около недели назад.

Повествуя о происшествии в ночь празднования юбилея судна, диктор с интригой в голосе отметил:

— Мы вряд хоть когда-нибудь узнаем о том, что же на самом деле случилось в ночь на третье июля на «Королеве Балтики». Однако уже сейчас можно сделать вполне определенный вывод, что по не совсем понятным причинам именно на этом пароме столкнулись интересы спецслужб разных стран. Уже то, что среди пострадавших на его борту есть трое погибших и пропавший без вести, говорит об ожесточенности и бескомпромиссности конфликта.

В кадре появился капитан парома, который сообщил о том, что о событиях того вечера знает только по рассказам членов экипажа своего судна. Сам он, сразу после открытия праздничного вечера, мертвым сном уснул в своей каюте. Так же, как и старший механик, штурман и еще несколько человек. Скорее всего, кто-то их специально усыпил. Отчего погиб его помощник господин Зимбель и туристка из Исландии Диана Адельтайм, он представляет себе с большим трудом. Согласно докладу судового доктора, в каюту фрекен Адельтайм в начале двенадцатого ночи его вызвал турист из России, назвавшийся Tcizh. Помимо Дианы, в каюте находился Петер Зимбель, который, как понял доктор, уже был в состоянии клинической смерти. Кроме того, там же присутствовал еще один русский турист, которого Tcizh называл Batyanja. Почти сразу же вслед за доктором в каюту прибежал третий русский по имени Kir, который попытался методом гипнотического воздействия вывести Диану из комы. При этом, как заметил доктор, плечо Kirа было забинтовано окровавленным бинтом. Спасти девушку русскому не удалось, что, по словам доктора, всех их заметно огорчило. Особенно Batyanju.

— …Но эти загадочные события начались гораздо раньше, — продолжая интриговать, сообщил диктор. — Предшествующей ночью на одной из палуб в коматозном состоянии был обнаружен — обратите внимание! — русский турист, по документам значившийся как Лев Корпелов. В порту Гданьска за ним прибыла карета «Скорой помощи». Но дежуривший у его постели турист, по документам — Михаил Рожнов, — санитаров в каюту почему-то впустить не захотел…

В кадре появилась каюта, где и произошла стычка с «санитарами». По свидетельству доктора, тоже появившегося в кадре, противники были достойны друг друга. Однако если «санитары» вели себя как вульгарные бандиты, то русский показал себя настоящим ниндзя. Он смог не только вывести из строя сразу троих нападавших, но, даже будучи тяжело раненным, поразил стрелявшего в него точным броском ножа.

На экране замелькали какие-то городские улицы с польскими названиями. Появившийся в кадре полицейский чин с холеными усами хмуро поведал о том, сколь нецивилизованны и склонны к криминалу русские туристы. Он рассказал о препятствиях, чинившихся русскими во время следственных действий на «Королеве Балтики». Не забыл пан полицейский отметить и, по его мнению, не вполне адекватные действия российского консула.

— …Наши попытки докопаться до истины наткнулись на однозначно негативную позицию русских, которые всячески уклонялись от ответов на поставленные перед ними вопросы. Они всеми силами старались завести следствие в тупик, — гневно живописал он.

Но вопрос телерепортера: «А что вы можете сказать о «санитарах», не очень лестно упомянутых судовым доктором?» — пана полицейского озадачил и поставил в тупик. Попыхтев в усы и пооткашливавшись, он уже без особой уверенности уведомил:

— Э-э-э… Эти панове были охранниками клиники Святой Терезы, которых направили за пострадавшим до прибытия санитаров, поскольку руководство клиники не было уверено в безопасности своих сотрудников. И, как видите, оно не ошиблось — русские проявили крайнюю, немотивированную агрессию. Один из охранников был убит. Мы считали необходимым задержать убийцу на территории нашей страны, чтобы по выздоровлении он предстал перед судом. Но… Россия, как вы знаете, оказала беспрецедентное политическое давление, и наша страна, движимая состраданием к раненому, согласилась дать ему возможность отправиться на лечение домой.

Слушая пана полицейского, Лавров от души рассмеялся. Он хорошо помнил, как тот, прибыв на судно, во всей красе являл там свой «гуманизм» и «уважение к закону». Вернувшийся с прогулки его сосед — подполковник авиации, который попал в госпиталь после неудачного катапультирования, флегматично поинтересовался:

— Что-то интересное рассказывают?

— Да, не без того… — кивнул Андрей. — Вон, пустобрех при чине. Даже по лицу видно, что нагло врет. А глаза — честные-пречестные… Это про происшествие на пароме «Королева Балтики».

— У-у-у! — рассмеялся летчик. — Да об этой истории уже кто только не знает! Вы что, не в курсе, что там случилось?

— Да когда мне было этим интересоваться? Неделю проторчали на учениях… — Лавров отмахнулся с выражением безнадеги.

— Мне вчера рассказывал один знакомый, — подполковник заговорил вполголоса, — он тут, в соседней палате, говорит, что служит в «этом самом» ведомстве… Так вот, все то, что нам толкают по телику — брехня. На самом деле было так. В Питере наши контрабандисты в машине с двойным дном провезли на паром пять килограммов алмазов самого высокого качества, которые собирались продать в Стокгольме какой-то ювелирной фирме. Но это пронюхала итальянская мафия, которая решила их перехватить. И что же они сделали? Наняли наших бывших спецназовцев! Представляете?

— Ну и как, удалось спецназовцам добыть алмазы? — еле сдерживая смех, с самым серьезным видом поинтересовался Андрей.

— Вот насчет этого он пока не в курсе… — летчик со вздохом развел руками. — Ладно, пойду вздремну. А вы лучше переключите на комедию — тут одно вранье.

А на экране телевизора вновь появился паром, и диктор сообщил о случайно обнаруженных повреждениях корпуса судна у самой кормы, где на металле были выявлены заусенцы и вмятины, в которых эксперты узнали следы осколков ручных гранат. Кроме того, стало известно о трупах трех человек, пару дней назад попавшихся в сети польским рыбакам. На берегу судмедэксперты установили, что эти люди погибли в результате осколочных ранений при взрыве ручной гранаты. Причем время наступления смерти полностью совпало с празднованием юбилея «Королевы Балтики».

— …Загадки множатся и множатся, — продолжил диктор свой рассказ, — так же, как и число трупов. Вполне уместным было бы предположить, что эти трое погибли именно в тот момент, когда и появились отметины осколков на бортах судна. Но тогда уместно спросить: кто эти люди и что они делали праздничным вечером у кормы судна? Кстати, в кармане одного из них был найден пистолет Стечкина, используемый российскими спецподразделениями. Да и камуфляж, в который они были одеты, — российского образца. Опираясь на эти факты, кое-кто на Западе уже начинает говорить о том, что российские спецслужбы планировали захватить «Королеву Балтики». Наше дипломатическое ведомство пока хранит полное молчание.

…Этим днем в выпусках новостей еще несколько раз упоминалось о происшествии на пароме. Лавров, внимательно отслеживая все, что рассказывалось в различных интервью и телеочерках, уже и думать забыл о своей недавней хандре и скуке. Наблюдая за ним, сосед по палате лишь снисходительно ухмылялся, наподобие персонажа из фильма о «Неуловимых мстителях», с его неподражаемым: «Бряхня-а-а-а…» В последнем вечернем выпуске новостей, когда вновь была показана очередная подборка интервью теперь уже с пассажирами парома, некая молодящаяся, беловолосая дама в шляпе безапелляционно заявила:

— Я уверена в том, что это русские хотели устроить нам всем «кровавую баню». Они с самого начала вызывали у меня подозрения, все эти немытые дикари, которые неведомо зачем притащились на судно, эти туземцы, которых нельзя подпускать к приличному обществу и к цивилизованному миру в целом на пушечный выстрел.

— Что вы слушаете эту тупую фашистку? — не выдержав, подал голос летчик. — У меня много знакомых в Прибалтике — и латыши есть, и литовцы, и все прекрасно относятся к русским. Не понимаю, для чего дали в эфир это кретиническое интервью? Чтобы русские ненавидели прибалтов?

Тем временем на экране Андрей увидел… Софи. Девушка стояла на том самом месте, где они виделись последний раз перед тем, как он прыгнул в море спасать ребенка.

— Синьора Розетти, что вы можете сказать о русских, которые были на вашем судне во время последнего круиза? Говорят, с кем-то из них вы даже поддерживали дружеские отношения? — с несколько мурлыкающими интонациями в голосе спросил ее телеведущий.

— Да, это правда, — озарившись своей милой улыбкой, охотно кивнула Софи. — Я поддерживала дружеские отношения с Евгением и его новыми знакомыми, с которыми он познакомился уже здесь, на пароме. Их зовут Вад и Дан. Кстати, опережая некоторые ваши дальнейшие вопросы, скажу сразу: мы действительно были просто друзьями. Синьоры Вад и Дан помогли мне привести в порядок машину, которую мне, как говорят русские, втюхали в Хельсинки. Теперь она ходит, как новенькая.

— А вам ничего в их поведении не показалось подозрительным? — продолжил свои вопросы интервьюер.

— Нет! Это были очень порядочные люди. Евгений вел себя, как настоящий рыцарь. Он сразу сказал мне, что у него в России есть любимая девушка, и поэтому мы были с ним только лишь друзьями. Но я… Да, Евгений мне очень понравился, о чем я не боюсь сказать вслух…

При этих словах Лавров почувствовал, как в груди что-то дрогнуло, и из нее вырвался невольный, глубокий вздох.

— Да-а, девушка оч-чень даже ничего… — откликнулся летчик. — Я бы за ней поухаживал. Что ж он так лопухнулся, этот Евгений?… Э-эх!

Андрей в ответ лишь чуть заметно улыбнулся, покосившись в его сторону.

— …А когда вы видели Евгения в последний раз? — уточнил телеведущий, очень довольный тем, что в его сюжете очень ощутимо озвучилась такая репортерская изюминка, как любовная тема.

— Около полуночи, на этом самом месте. Мы разговаривали, и в этот момент с четвертой палубы в море случайно упала девочка. Евгений, не раздумывая, бросился следом. Потом мне сказали, что он спас девочку, а сам с какими-то людьми уплыл на моторной шлюпке… Самое досадное, что ни я, ни мать девочки никак не могли добиться того, чтобы был дан сигнал «человек за бортом». Матросы считали, что мы их разыгрываем, а капитан и его помощники были в бессознательном состоянии.

Позадавав Софи уточняющих вопросов, телеведущий сообщил о том, что вновь намерен побеседовать с судовым доктором «Королевы Балтики». Судя по картинке, появившейся на экране, того он застал дома. Поглаживая крупного, лохматого кота, доктор сидел в кресле и сдержанно рассказывал:

— …Знаете, за последние дни меня уже одолели расспросами, — грустно улыбаясь, отметил он. — Особенно о русских. Почему-то многим очень хотелось бы, чтобы я обрисовал их какими-нибудь монстрами, с рогами и клыками, жаждущими крови… Скажу честно: мне совершенно непонятна истинная роль русских во всех тех событиях. Но я уверен только в одном — в том, что на судно они прибыли не случайно. А вот остальное… Я никак не могу забыть загадочную фразу, сказанную русским по имени Tсizh перед тем, как они ушли из каюты фрекен Адельтайм: поздравьте пассажиров с их вторым днем рождения, они даже не представляют, как им всем сегодня повезло…

— Он это сказал по-русски? — насторожился интервьюер.

— Нет, по-английски, — доктор пожал плечами. — Кстати, английским все они владели довольно-таки неплохо. И как я понял, не только им. Например, при мне один из братьев-близнецов вполне свободно говорил по-польски… А еще серьезные сомнения в том, что русские собирались совершить нечто плохое, во мне посеяла девочка, которую спас человек, называвшийся другими русскими Батяней. Когда ее принесли ко мне, она выглядела очень замерзшей и измученной. На ней был теплый свитер, который, по ее словам, на нее надели мужчины, приплывшие за ними на моторной шлюпке. Так вот, она рассказала, что спасшему ее Батяне еще в воде пришлось вступить в схватку с каким-то страшным бородачом, у которого был нож.

— А она не сказала, откуда в море мог взяться тот бородач? — с сомнением хмыкнул телерепортер. — Может быть, у нее были галлюцинации?

— Нет, нет, галлюцинации тут абсолютно ни при чем… — Доктор снисходительно улыбнулся. — Когда они плыли вслед за паромом, ожидая помощи, Батяня увидел какую-то, как сказала девочка, длинную резиновую бочку, надутую воздухом. Они подплыли к ней, и вот там обнаружился тот самый бородач. Причем, как оказалось, Батяня и этот человек раньше знали друг друга. Между ними началась схватка. Бородач ранил спасителя девочки в плечо, они ушли под воду, были там очень долго, но потом вынырнул один Батяня. Вот я и задумался: а что, если русские сыграли в тех событиях не отрицательную, как это им усердно приписывают, а положительную роль? Что, если судно и в самом деле собирались захватить, но не русские, а «Аль-Каида»?

Оторвав голову от подушки, летчик внимательно посмотрел на все еще забинтованную руку Лаврова и, ничего не сказав, медленно опустил. Андрей заметил этот изучающий взгляд, но сделал вид, что не понял его значения.

…На следующий день Андрей спозаранку включил телевизор. Теперь на всех каналах он смотрел только новостные выпуски и ловил любую информацию, касающуюся событий на пароме «Королева Балтики». Ему удалось вовремя переключиться на канал, транслировавший передачу из штаб-квартиры НАТО в Брюсселе. Представитель «неонатовцев» — страны, некогда входившей в блок Варшавского договора, — несколько чванливо выпячивая губы, изрекал предположения, согласно которым именно российские спецслужбы затевали на Балтике некую провокационную акцию. Но злодейство не совершилось лишь благодаря тому, что было сорвано героическими усилиями доблестных североатлантических Джеймсов Бондов.

— Именно это обстоятельство учтет наша страна, принимая окончательное решение о размещении на нашей территории дополнительных формирований противоракетной обороны, — уведомил он, собираясь уходить.

— А как же ваше недавнее заявление о том, что решение разместить американские ракеты будет зависеть от реакции России на присутствие в Арктике так называемого «исследовательского флота»? Но флот работает в норвежском секторе, его никто не топит и топить не собирается, а ракеты тем не менее размещаться будут? — выдерживая дипломатический такт, спросил телекорреспондент.

— Без комментариев… — подражая Черчиллю, многозначительно обронил экс-союзник и важно удалился.

— Ишь, как запели бывшие «братья»… — глядя на экран, рассмеялся летчик. — Скажите, майор, это вы — Батяня? — неожиданно спросил он.

— Без комментариев! — тоже рассмеялся Лавров. — И вообще, с чего бы такие предположения?

— Ну… В авиации тоже не лаптем щи хлебают, — усмехнулся подполковник. — И у нас не обойтись без наблюдательности и умения анализировать. Ну, хорошо, будем считать, что у меня слишком разыгралась фантазия, — подмигнул он.

…Ближе к обеду Андрей увидел по телевизору выступление представителя российского МИДа, который с изрядной долей иронии комментировал захлестнувшие некоторые из западных СМИ истерические материалы, в которых тема «российского следа» на «Королеве Балтики» была затерта до дыр.

— …Чтобы поменьше стало спекуляций подобного рода, я попросил бы наших западных коллег из НАТО разъяснить, что собой представляет некий проект «Сигма» и для чего он был разработан в недрах этого «миролюбивого» альянса, — с невозмутимым видом риторически вопросил дипломат. — Кроме того, недавно кто-то запустил в Интернет признания господина Зимбеля, помощника капитана парома, проливающие свет на подоплеку событий, случившихся на «Королеве Балтики». Мы не сомневаемся в их подлинности и ждем объяснений от соответствующих дипломатических ведомств и западных спецслужб.

«Молодцы! — мысленно одобрил Лавров. — Хорошо подгадали момент — вовремя забросили. «Сенсациями» Европа и Америка уже сыты, ищут чего-то свеженького. Вот и получили самого что ни на есть свежачка… Ну, теперь опять пойдет гореть сыр-бор!»

Он оказался прав. Уже вечером в сводках новостей прозвучали отклики на разоблачительные признания Зимбеля. Неуклюжие попытки захваченных врасплох натовских политиков и военных выкрутиться из затруднительной ситуации выглядели неубедительно и порой смехотворно. Если одни пытались объявить аудиозапись фальшивкой, то другие, признавая ее подлинной, твердили о том, что подобные признания были получены под пытками.

Масла в огонь подлило ток-шоу на американском телеканале UNC с участием «крестницы» Андрея, отрывок из которого показал один из российских телеканалов. Как понял Лавров, в ходе подготовки к передаче девочку очень тщательно подготовили, чтобы она повествовала о своем экстремальном приключении в определенном, жестко заданном ключе. Но… Когда слово предоставили героине этого вечера, все пошло совсем не так, как рассчитывали продюсеры.

Прежде всего девочка сообщила, что в море упала не потому, что какие-то злые дяди бегали по палубам, а исключительно по своей вине, поскольку ей очень захотелось поймать красивую бабочку и подержать ее в руках. А мужчина, который ее спасал, был очень смелым и добрым к ней, постоянно ее поддерживал и успокаивал. А еще он ее защитил от злого бородатого человека с большим ножом, который нарочно проткнул «резиновую бочку», чтобы сама Лиззи и ее спаситель, мистер Батяня, утонули. Но тот злого бородача победил, и их потом взяли в моторную шлюпку друзья ее спасителя.

— Они о чем-то с тобой разговаривали? — с недовольной миной на лице поинтересовался ведущий.

— Да, они смеялись и шутили, говорили, что я стала настоящей балтийской русалкой. Еще приглашали к себе в гости в Россию…

— У них с собой было оружие? — с надеждой в голосе продолжал допытываться тот.

Но и этот вопрос не родил сенсации. Несмотря на какие-то подсказки сидящей рядом мамочки, Лиззи четко ответила, что у этих людей при себе никакого оружия не было, и они совсем не собирались насильно забрать ее с собой, а сразу же привезли к кораблю и передали матросам, которые на другой лодке уже плыли им навстречу…

Слушая это, Андрей даже присвистнул — вон какую, оказываются, подлую «подставу» готовили им организаторы ток-шоу!

Неожиданно запиликал его сотовый. Нажав на кнопку включения связи, он услышал голос генерала Федина.

— Телевизор смотришь? — поприветствовав, спросил тот. — Ток-шоу на UNC? Нет, ты глянь, какие мерзавцы! А? Какую они нам петлю готовили — вроде того, что вы девочку хотели насильно увезти с собой! А твоя «крестница» — молодец, не подвела своего спасителя. Как самочувствие?

— Помираю. От скуки! — удрученно вздохнул Лавров.

— Ничего! Лечись как следует, выздоравливай. Кстати, хочу обрадовать. Дерюгина уже перевели из интенсивной терапии в обычную палату. Врачи говорят, что его жизнь вне опасности. Правда… Теперь он едва ли сможет продолжить службу. Жаль, конечно. А Муриков пока в коме. Но фармакологи уже расшифровали формулу яда, которым его отключили, в ближайшее время обещают найти противоядие. Да, вот еще что. Через час в новостях смотри сообщение об одном громком скандале. Думаю, на этом спекуляции по поводу «российского следа» закончатся раз и навсегда.

Федин оказался прав. Минувшим днем вначале Бельгию, а затем и всю Европу взорвала разоблачительная статья, опубликованная в одной из крупных франкоязычных газет. Ее журналист, изменив внешность, под видом грузчика нанялся в издательство своих злостных конкурентов. Случайно обнаружив в последнем номере сенсационный материал, где живописались ужасы, творимые русскими террористами, которые захватили паром «Королева Балтики», он понял: это — бомба, способная сравнять конкурентов с землей. Да и как могло быть иначе? Утренний номер, отпечатанный предшествующим вечером, когда описанное в ней событие еще не произошло, вполне закономерно мог вызвать серьезные подозрения в том, что ее редактор ясновидящий или… Или исполнитель чьего-то грязного заказа.

Автор разоблачительной статьи рассказал о том, как в первом часу ночи главный редактор по совершенно непонятным причинам отдал неожиданное распоряжение срочно уничтожить весь утренний тираж издания. Догадавшись, что к чему, журналист ухитрился похитить пачку газет с «сенсационным материалом». И вот теперь, когда шумиха вокруг событий на «Королеве Балтики» достигла апогея, он решил поставить вопрос перед европейской общественностью: так кто же на самом деле и для чего готовил захват парома?

Подобные разоблачения не могли не привлечь внимания властей. Главный редактор проштрафившейся газеты был приглашен в городскую прокуратуру Брюсселя для дачи показаний. Но продолжения сенсации не последовало. Вскоре после того как редактору было прислано соответствующее уведомление, в его кабинете раздался какой-то странный звонок. Выслушав своего собеседника, редактор положил трубку и на глазах секретарши подошел к окну. Открыв его створки, неожиданно для всех он выбросился с восьмого этажа…