На Комарре было около полуночи. Айвен уже вполне восстановился от перелета на скачковом корабле и, расслабившись после напряженного рабочего дня, собирался лечь спать, но тут заверещал дверной звонок. Выругавшись себе под нос, он нехотя направился открывать.

Увидев, кто к нему пожаловал, Айвен понял: предчувствия его не обманули.

– О Господи… Байерли Форратьер. Сгинь.

– Привет, Айвен, – ласково проговорил Байерли, никак не реагируя на столь откровенное негостеприимство. – Можно войти?

Айвену потребовалось не больше секунды, чтобы оценить, какие – мягко говоря, непростые – последствия может повлечь за собой внезапное появление Байерли.

– Нет, – лаконично ответил он. Но опоздал – Байерли уже успел просочиться внутрь.

Айвен со вздохом отпустил дверь, и та, скользнув на место, защелкнулась. Приятно, конечно, в такой дали от дома увидеть знакомое лицо – но только не Байерли Форратьера! «В следующий раз, – сказал себе Айвен, – воспользуйся защитным экраном и сделай вид, будто тебя здесь нет, а?»

Байерли стремительно пробежал по квартире. Комнаты здесь были небольшие, зато обставлены по высшему разряду. Роскошное жилище с еженедельной арендной платой находилось в самом центре Солстиса – за это Айвен его и выбрал. К сожалению, отведать местной ночной жизни ему пока так и не удалось.

Задержавшись у широких стеклянных дверей на балкон, Бай включил поляризацию, и обольстительно сиявшие огни столицы померкли. «Огни купола», – мысленно поправил себя Айвен, именно так принято говорить на Комарре. Городские постройки здесь защищены чертовой уймой изоляционных материалов, не пропускающих внутрь токсичную атмосферу планеты, а наружу – пригодный для дыхания воздух. Задернув вдобавок и шторы, Байерли вернулся в комнату.

Айвена снедало любопытство. Прекрасно понимая, что потом еще не раз об этом пожалеет, он все-таки спросил:

– Какого черта тебя занесло на Комарру, Бай? Вроде не твой ареал обитания.

– Работа, – скривился Байерли.

И правда, человек, хорошо знающий Бая – а Айвен, на свою беду, знал его довольно неплохо, – мог заметить, что глаза у него покраснели не только от спиртного и, возможно, легких наркотиков, но и от усталости. Байерли культивировал аутентичный облик барраярского высшего фора – городского шута, предающегося праздности, разврату и пороку, и девяносто процентов времени он и в самом деле вел такую жизнь. Остальные десять процентов отводились работе информатора Имперской безопасности, служившей источником его тайных доходов. И девяносто процентов из этих десяти посвящались опять-таки – разврату и пороку, с той лишь разницей, что в итоге требовалось явиться с докладом. Впрочем – вынужден был признать Айвен – оставшаяся часть личности Бая могла оказаться весьма неожиданной.

«Сдаешь своих друзей СБ за деньги», – съязвил как-то раз Айвен, на что Бай, пожав плечами, ответил: «И к вящей славе Империи. Не забывай».

Интересно, в какой ипостаси он явит себя сегодня вечером?

Привитые с ранних лет хорошие манеры включались как бы сами собой, и Айвен привычно предложил:

– Выпьешь что-нибудь? Пива, вина? Чего-нибудь покрепче? Кофе?

Бай бессильно опустился на диван в гостиной – словно шарик, из которого выпустили воздух.

– Просто воды. Пожалуйста. Мне необходимо освежить голову, а еще мне необходимо поспать.

Айвен прошел в опрятную кухоньку и наполнил стакан. Когда он протянул незваному гостю воду, Бай поинтересовался:

– А ты что делаешь в Солстисе, Айвен?

– Работаю.

Бай жестом предложил ему развить мысль.

Усевшись напротив, Айвен пояснил:

– Сопровождаю шефа, он здесь на конференции оперативников со всякими своими коллегами и подчиненными. Конференция удачно совпала с ежегодной инспекцией Комаррианского флота. Все прелести налоговой проверки, разве только в парадной форме. – И тут до Айвена с запозданием дошло, что Бай должен бы уже все это знать. Он ведь отыскал Айвена, так? А светские визиты Бая случайными не бывают.

– Все так же работаешь на адмирала Деплена?

– Да. Адъютант, секретарь, личный помощник, словом, мальчик на побегушках на все случаи жизни. Мечтаю стать для него незаменимым.

– И все так же увертываешься от продвижения по службе, а, капитан Форпатрил?

– Да. И успешно, но это не твоя заслуга.

Бай ухмыльнулся:

– Говорят, в штаб-квартире Имперской безопасности капитаны разносят кофе.

– Правду говорят. И меня это вполне устраивает. – Айвену оставалось только жалеть, что все на самом деле не так. Казалось, всего несколько месяцев назад (а ведь прошло уже больше года!) последнее обострение напряженности с извечным противником Барраяра, Цетагандийской империей, на много недель привязало Айвена к Генштабу, где он круглыми сутками – все 26,7 часов – корпел над самыми что ни на есть кошмарными вариантами стратегических планов. Разработка смерти в мельчайших подробностях. Войну удалось предотвратить методами нетрадиционной дипломатии: главным образом стараниями пронырливейшего Имперского Аудитора и – надо отдать ей должное – его жены.

На этот раз – удалось. Но кто знает, что будет в следующий…

Айвен изучал взглядом Байерли, который был старше его всего на несколько лет. У обоих – одинаковые карие глаза, темные волосы и оливковая кожа, характерные для барраярской военной касты (или аристократии – не важно, как ни назови), практиковавшей близкородственные браки, да и для большинства барраярцев, впрочем, тоже. Бай был чуть ниже и субтильнее Айвена – высокого (шесть – футов, один дюйм[1]), широкоплечего, находившегося в прекрасной физической форме. Да, Байерли явно не хватало Деплена, который бы его погонял, чтобы тот выглядел как офицер Имперского генштаба с пропагандистского плаката. Зато глаза у Бая – когда не косили от разврата – были той потрясающей красоты, что отличила его славный (или бесславный) клан, с которым Айвен был связан в своем родовом древе несколькими веточками. Вот одна из проблем, с которыми сталкиваются форы: ты обнаруживаешь, что связан родственными узами со всеми, с кем предпочел бы не иметь ничего общего. И ни один из них не постесняется обратиться к тебе с просьбой об одолжении.

– Чего тебе надо, Байерли?

– Какая прямолинейность, Айвен! С такими манерами ты никогда не станешь дипломатом.

– Я год проработал на Земле помощником военного атташе в барраярском посольстве. Там дипломатии более чем хватало. К делу, Бай. Я хочу в постельку. И ты, судя по твоему виду, тоже.

Бай сделал большие глаза:

– Как, Айвен! Это приглашение? Я весь трепещу!

– В один прекрасный день, – прорычал Айвен, – я отвечу на твою старую подначку «да» – исключительно чтобы полюбоваться, как тебя хватит удар.

Бай прижал руку к сердцу и с тоской в голосе нараспев произнес:

– Так тому и быть. – Он допил воду и оставил роль соблазнителя. Неопределенно-вкрадчивое выражение, обычно присущее Байерли, исчезло. Лицо его внезапно сделалось суровым и исполненным решимости (Айвен всегда считал это тревожным сигналом). – На самом деле у меня к тебе маленькая просьба.

– Так я и думал.

– Это вполне в твоем стиле. Можно сказать, я даже оказываю тебе добрую услугу: я бы хотел, чтобы ты снял девушку.

– Нет, – ответил Айвен, отчасти, чтобы послушать, что на это скажет Бай.

– Да ладно тебе, ты ж только и делаешь, что снимаешь девиц.

– Но не по твоим рекомендациям. В чем тут подстава?

– Экий ты подозрительный, Айвен! – скривился Байерли.

– Ага.

Бай пожал плечами, сдавая позиции.

– К сожалению, у меня нет полной уверенности. И мои обязанности в отношении, как бы это сказать… э-э… чрезвычайно неприятных людей, которых я в настоящее время сопровождаю…

«…в настоящее время пасу», – без труда перевел Айвен. Люди, с которыми водил компанию Бай, по мнению Айвена, всегда бывали малоприятными. «Чрезвычайно неприятные» подразумевало… что?

– …Эти обязанности оставляют мне не слишком много возможностей проверить. Но у них к ней имеется необъяснимый интерес. Как я подозреваю – недружественный. Должен сказать, Айвен, меня это беспокоит. – Секунду помолчав, Бай добавил: – Уверяю тебя, она довольно хорошенькая. В этом отношении тебе беспокоиться не стоит.

Айвен уязвленно нахмурился:

– То есть ты хочешь сказать, что дурнушке я бы помочь отказался?

Байерли, откинувшись на спинку дивана, поднял брови.

– К чести твоей, я действительно так не считаю. Однако для стороннего наблюдателя это будет выглядеть правдоподобнее. – Он вытащил из кармана маленький пластиковый снимок и протянул Айвену.

Фон был слишком размытый, толком не разберешь, но на этом фоне шагала по тротуару сногсшибательная молодая женщина. С виду – где-то от двадцати до тридцати стандартных лет, что, впрочем, ничего не говорило о ее настоящем возрасте. Темные волосы, сияющие глаза, кремовый топ оттеняет необычную смуглую кожу. Прямой нос, волевой подбородок. Либо это естественное лицо, данное ей от рождения, либо работа настоящего художника – в нем совсем не ощущалось безликости, присущей обычной пластической хирургии, стандартного штампа, биологического идеала, утратившего свою привлекательность от бесконечного тиражирования. Длинные ноги в коричневых брюках, облегающих как раз в нужных местах. Приятно полная фигура. Приятно полная. Если лицо у нее естественное, то, может, другие примечательные особенности – тоже? Сопротивление Айвена стало ослабевать.

– Кто это? – поинтересовался он.

– Предположительно гражданка Комарры по имени Нанья Бриндис, недавно переехавшая в Солстис из купола Олбия.

– Предположительно?

– У меня есть основания полагать, что документы поддельные. Она появилась здесь около двух месяцев назад – вот это, похоже, правда.

– Так кто же она такая?

– Вот ты это и выяснишь.

– Если у нее серьезные причины скрываться, вряд ли она мне скажет. – Айвен колебался. – А причины действительно серьезные?

– Подозреваю, что серьезней не бывает. И еще я подозреваю, что в игре она не профессионал.

– Все это слишком расплывчато, Байерли. Позволь тебе напомнить, что мой уровень допуска выше, чем у тебя.

– Вероятно, да. – Байерли в сомнении сощурился. – Но есть еще такое мерзкое правило, кому и что положено знать.

– Я не стану совать голову в твою очередную сомнительную мясорубку… – «В очередной раз», – мысленно добавил Айвен, но вслух не сказал, – если не буду знать столько же, сколько ты. – «Как минимум – столько же», – уточнил он для себя.

Байерли поднял свои холеные руки, демонстрируя капитуляцию.

– Люди, которых я сопровождаю, похоже, вовлечены в запутанную контрабандистскую аферу. Скорее всего они сами не понимают, во что ввязались.

– Локальное пространство Комарры – крупный торговый узел. Контрабандистов здесь немеряно. На них никто не обращает внимания, пока транзитники не пытаются разгрузить свой товар в Империи – в таких случаях это решительно пресекает Имперская таможня. А Комаррианский торговый флот разбирается с ними самостоятельно.

– Из трех возможностей ты перечислил две.

Айвен подался вперед:

– Единственное, что остается, – это Имперский флот.

– Именно так.

– Брехня, Байерли! Будь там один лишь намек на то, что готовится нечто подобное, Служба безопасности спикировала бы на них мгновенно. И беспощадно.

– Но даже Служба безопасности должна знать, куда и когда спикировать. То, чем я занимаюсь, – это на самом деле разведка перед атакой. Не только потому, что ошибки ставят в неловкое положение – особенно если обвинения предъявляются отпрыскам форов с высокомерными и влиятельными родственниками, но и потому еще, что это предупредит об опасности реальных преступников, и те быстренько ускользнут из сетей, которые расставляли на них долго и нудно. И ты даже представить себе не можешь, насколько долго и нудно.

– М-м, – протянул Айвен. – А стоит военным стать соучастниками самого обычного, на их взгляд, гражданского преступления, они тут же делаются уязвимыми для крупного шантажа, что равносильно измене.

Бай оскалился в улыбке:

– Как приятно, что ты в курсе. Вот одно из тех твоих достоинств, которые перевешивают все недостатки.

– Было на чем попрактиковаться, – парировал Айвен и тут же встревоженно прошипел: – Необходимо проинформировать об этом Деплена.

– Деплена проинформируют, когда придет время. А пока постарайся не забывать, что ты и сам не обладаешь никакой информацией. – Байерли сделал паузу. – Предупреждение, естественно, отменяется, если в ближайшие несколько дней мой труп всплывет в непристойной позе в какой-нибудь канаве за пределами купола.

– Полагаешь, такое возможно?

– Ставки весьма высоки. И не только деньги.

– Итак, возвращаясь к началу, как с этим связана девушка?

Байерли вздохнул:

– Она не с моей командой. Она определенно не с инопланетниками, с которыми те имеют дело, хотя не будет абсурдом предположить, что она может оказаться дезертиром. И она не та, за кого себя выдает. Мне ничего не остается, как только предоставить тебе действовать самостоятельно, – я не могу рисковать приходить сюда еще раз, да и времени на второстепенные проблемы у меня в ближайшие пару дней не будет.

Айвен медленно проговорил:

– Думаешь, ее жизнь в опасности? – Зачем бы еще Баю беспокоиться о том, чтобы озадачить второстепенного друга второстепенной проблемой? Бай не зарабатывал на жизнь благотворительностью.

На самом деле он зарабатывал на жизнь некой непостижимой лояльностью. И где-то под шутовством, масками и прочей мишурой Бай был истинно высочайшим фором…

– Скажем так – мне было бы приятно, если бы ты держался настороже. Мне не хотелось бы объясняться с твоей леди-матушкой по поводу каких бы то ни было несчастных случаев, которые могут с тобой приключиться.

Айвен уныло кивнул, соглашаясь.

– Итак, где мне искать эту так называемую девушку?

– Я вполне уверен, что девушка она настоящая, Айвен.

– Ты думаешь? С тобой никто никогда ничего не знает. – Он холодно поглядел на Бая, и Бай имел любезность лишь слегка скривиться в знак почтения к светлой памяти своего кузена Доно née[2] Донна. То есть – светлой памяти Донны. Граф Доно Форратьер был на политической арене Форбарр-Султана фигурой вполне живой, даже чересчур.

Бай не поддался на провокацию и, если можно так выразиться, остался на боевом посту, хотя при мысли о том, как смотрелся бы Бай в любом роде войск, Айвен содрогнулся.

– Она работает служащей по упаковке товара в заведении под названием «Быстрая отправка». Вот тебе еще ее домашний адрес – в телефонной книге его, между прочим, нет, так что, если не сумеешь изобрести убедительный предлог, чтобы там появиться, лучше, наверное, поймать ее на входе или на выходе с работы. Не думаю, что она часто ходит на вечеринки. Подружись с ней, Айвен. И желательно – до завтрашнего вечера. – Он потер лицо, прижав руки к глазам. – На самом деле – непременно до завтрашнего вечера.

Айвен с опаской взял контактные данные.

Бай потянулся, слегка покряхтывая, поднялся с дивана и направился к двери.

– Адье, милый друг, адье. Сладких снов, и да хранят твой покой ангелы. Быть может, то будут ангелы с облаками темных кудрей, загорелой на солнце кожей и грудью, подобной небесным подушкам.

– Заткнись.

Бай ухмыльнулся через плечо, помахал, не оборачиваясь, и смылся.

Вернувшись к родному дивану, Айвен с грохотом плюхнулся на сиденье, взял в руки пластиковый листок и с осторожностью принялся его изучать. По крайней мере в том, что касается небесных подушек, Бай был прав. А в чем он еще прав? Айвена мучило тревожное ощущение, что очень скоро он это узнает.

Тедж чувствовала клиента с той самой секунды, как он вошел в дверь за десять минут до закрытия. Когда она месяц назад нанялась на эту работу в надежде пополнить истощившиеся средства – свои и Риш, – у нее обострилась гиперчувствительность на всех клиентов, входивших в офис. Работа, на которой целыми днями выставлен на всеобщее обозрение, – далеко не лучший вариант, она поняла это почти сразу, но с теми фальшивыми рекомендациями, что у нее имелись, выбор был весьма невелик. Босс говорил о продвижении по службе и работе в учетном отделе, а потому она, стиснув зубы, держалась. Но все оставалось на том же месте, и Тедж задавалась вопросом, не обманывает ли ее босс. Тем временем она потихоньку привыкала к обстановке, и нервы уже не были натянуты до предела – но этот клиент вызвал у нее беспокойство.

Для местного он был слишком высок. И довольно хорош собой, но такая красота далека от совершенства пластики или генной инженерии. По-комарриански бледную кожу оттеняла темно-синяя трикотажная футболка с длинными рукавами. Поверх футболки – расстегнутая серая безрукавка с множеством карманов, синие брюки неопределенного покроя. Ботинки начищены до блеска, но все же не новые, в консервативном мужском стиле, который ей показался знакомым – только вот откуда?.. Воспоминание дразнило и ускользало. Он нес большую сумку и, несмотря на поздний час, переминался с ноги на ногу, разглядывая витрины. Вторая служащая, Дотт, занялась следующим клиентом, Тедж закончила со своим, типчик поднял глаза и, улыбаясь, шагнул к прилавку.

– Привет, – он с трудом оторвал взгляд от ее груди и посмотрел в лицо, – Нанья.

Надпись на бейджике можно было прочесть гораздо быстрее. «Так медленно читаешь, а? Ну да, мне таких достается немало». В ответную улыбку Тедж вложила минимум профессиональной любезности, положенной клиенту, который пока еще ничего дурного не сделал.

Типчик подтянул свою сумку к прилавку и извлек оттуда большую, асимметричную и на редкость уродливую керамическую вазу. Дизайн, вероятно, предполагался абстрактный, хотя больше всего это напоминало сборище упившихся в стельку горошин цвета вырви-глаз.

– Я хотел бы упаковывать ее и отправить Майлзу Форкосигану, дом Форкосиганов, Форбарр-Султан.

«Какой купол?» – едва не спросила Тедж, но непривычный акцент насторожил ее раньше, чем она успела совершить ошибку. Этот человек – не комаррианин, а барраярец. Здесь, в тихом районе с низкой арендной платой, барраярцев видели редко. Завоеватели – даже поколение спустя после завоевания – предпочитали ходить группами, причем либо в своих анклавах, либо в центральных районах города, полностью отданных планетарному правительству и инопланетному бизнесу, либо же вблизи гражданских или военных космопортов.

– У вас есть почтовый адрес? Сканерный код?

– Нет, воспользуйтесь просто сканерным кодом для планеты и города. Когда посылка туда доберется, она его найдет.

Конечно, отправить эту… этот предмет на планету через пять п-в-туннелей выйдет ему дороже, чем стоит сам… э-э… предмет. Тедж задумалась, входит ли в ее обязанности указать на это клиенту.

– Обычная доставка или «премиум-сервис»? Разница в цене существенная, но, должна вам сказать, экспресс на самом деле не намного быстрее. – В конце концов все попадет на один и тот же скачковый корабль.

– А с «премиум» больше вероятности, что ее доставят в целости?

– Нет, сэр, она будет упакована точно так же. Для всего, что отправляется скачковыми кораблями, правила одни.

– Ладно, тогда пусть обычная.

– Дополнительная страховка? – поинтересовалась она с сомнением в голосе. – Базовая входит в стоимость услуги. – Она назвала сумму, и клиент согласился. Впрочем, это было куда как меньше, чем стоимость самой доставки.

– Вы сами будете ее упаковывать? Можно мне посмотреть?

Тедж бросила взгляд на висевшее над дверью цифровое табло часов. Придется чуточку задержаться после закрытия, но клиенты всегда нервничают из-за хрупких предметов. Она вздохнула и повернулась к пеногенератору. Аккуратно установила туда вазу – быстро глянув на донышко, увидела ярлык, на котором четырежды была отмечена уценка, – закрыла дверцу и включила аппарат. Пока она это делала, барраярец стоял на цыпочках и смотрел на прилавок. Короткое шипение, пара секунд наблюдения за гипнотически мигающими огоньками индикаторов, и дверца с хлопком распахнулась, выпустив едкий запах, ударивший в ноздри и перебивший все запахи в помещении. Тедж отогнула и вытянула аккуратный блок застывшей эластичной пены. С точки зрения эстетики, это было явное усовершенствование.

«Айвен Форпатрил» – прочитала она на кредитке клиента. И домашний адрес – тоже в Форбарр-Султане. «Не просто барраярец, стало быть, но еще и из этих форов, высокомерного привилегированного класса завоевателей. Даже мой отец опасался…» – Она резко оборвала эту мысль.

– Не желаете добавить записку?

– Не-а, я думаю, оно понятно и так. Видите ли, его жена – садовод. Она постоянно ищет, куда бы посадить свои ядовитые растения. – Проследив, как Тедж вкладывает блок пены в упаковочный контейнер и прикрепляет наклейку, барраярец добавил: – Я в городе совсем недавно. А вы?

– Я здесь уже некоторое время, – ответила она нейтрально.

– Неужели? Мне не помешал бы местный гид.

Дотт закрыла сканеры и выключила свет – прозрачный намек медлительному клиенту. И даже задержалась в дверях, чтобы посмотреть, удастся ли Тедж избавиться от барраярца и спокойно уйти с работы. Тедж жестом предложила ему выйти первым, и дверь за ними закрылась.

Самое древнее место обитания людей на поверхности Комарры, купол Солстис, обладало, на взгляд Тедж, весьма специфической планировкой. Первые древние строения с лабиринтами коридоров напоминали ей те космические станции, где она выросла. Новейшие секции состояли из отдельных зданий, имеющих выход на улицу, под просторными, высокими, прозрачными куполами, имитирующими открытое небо, которое местные жители надеялись увидеть воочию, когда завершится атмосферное терраформирование. Менее современные районы – такие, как этот, – представляли собой нечто среднее: сквозь их купола, созданные по далеко не столь высоким технологиям, до сих пор можно было мельком увидеть наружную сторону, где никто не рисковал появляться без респиратора. Галерея, на которую выходила «Быстрая отправка», напоминала скорее улицу, нежели коридор, – во всяком случае, была не настолько узкой, чтобы настырному клиенту удалось задержать Тедж.

– Рабочий день закончился, а? – спросил он бесхитростно, с ребяческой улыбкой. Для ребяческих улыбок он был несколько староват.

– Да, и я иду домой. – Тедж пожалела, что не может пойти домой – по-настоящему домой. Но даже если бы она могла перенестись туда мгновенно, по волшебству, – сколько осталось сейчас от того, что она знала как дом? «Нет, не думай об этом». От напряжения болит голова, слишком мучительно, это изматывает.

– Жалко, что я не могу пойти домой, – сказал этот типчик, Форпатрил, сам не сознавая, что вторит ее мыслям. – Но я застрял здесь на какое-то время. Скажите, могу ли я предложить вам что-нибудь выпить?

– Нет, спасибо.

– Ужин?

– Нет.

Он поднял брови и бодро спросил:

– Мороженое? По моему опыту, все женщины любят мороженое.

– Нет!

– Проводить вас домой? Или погуляем в парке? Или где-нибудь? Я думаю, у них тут найдется напрокат лодка с веслами – в том парке, у озера, я мимо него проходил. Вполне приятное место для беседы.

– Нет, конечно! – Может, имеет смысл придумать мужа или любовника, который ждет дома? Она взяла Дотт за руку и сжала, предупреждая. – Пойдем на стоянку аэрокаров, Дотт.

Дотт бросила на нее удивленный взгляд: она прекрасно знала, что Тедж-Нанья всегда идет домой пешком, ведь ее квартира – совсем рядышком. Однако покорно повернулась и пошла. Форпатрил, не сдаваясь, следовал за ними. Он просочился вперед, слегка ухмыльнулся и сделал еще одну попытку:

– А как насчет щенка?

Дотт не смогла сдержать смех.

– А котенка?

Тедж сочла, что они уже достаточно удалились от «Быстрой отправки», чтобы соблюдать правила приличия.

– Убирайтесь! – рявкнула она. – Или я позову уличный патруль.

Барраярец поднял руки, демонстрируя капитуляцию и печально глядя, как они шагают мимо него.

– А пони?.. – воззвал он вслед, словно в последнем порыве надежды.

Когда они приблизились к станции аэрокаров, Дотт оглянулась через плечо. Тедж смотрела прямо перед собой.

– По-моему, Нанья, ты сумасшедшая, – сказала Дотт, устало взбираясь вместе с ней по пешеходному пандусу. – Я бы, не раздумывая, приняла его предложение выпить. Да и любой другой пункт программы, хотя, полагаю, остановиться пришлось бы до пони. Пони в мою квартиру не поместится.

– Мне казалось, ты замужем.

– Да, но я не слепая.

– Дотт, клиенты пытаются снять меня не реже двух раз в неделю.

– Но обычно они не такие потрясающе симпатичные. И ростом не выше тебя.

– А что, это имеет какое-то значение? – раздраженно спросила Тедж. – Моя мама была на голову выше отца, и они превосходно ладили. – Она крепко стиснула зубы. «Теперь уже все не так».

Расставшись с Дотт на платформе, она села в аэрокар. Доехала до какого-то места минутах в десяти, вылезла и пересела в другой кар, в обратную сторону, до остановки, находившейся в ее районе, но на другом конце – на случай, если настырный клиент все еще поджидает там, откуда она уехала, – и быстро зашагала домой.

Подходя к дому, она уже было расслабилась и тут увидела Форпатрила, болтающегося на ступенях ее подъезда.

Она замедлила шаг, словно прогуливаясь, и, сделав вид, будто до сих пор его не заметила, поднесла наручный комм к губам и произнесла пароль.

Риш откликнулась сразу.

– Тедж? Ты задерживаешься. Я уже начала беспокоиться.

– Со мной все в порядке, я у самого дома, но за мной следят.

Голос Риш сделался резким.

– Ты можешь уйти куда-нибудь и избавиться от него?

– Уже пыталась. Он каким-то образом меня обогнал.

– О!.. Паршиво.

– Особенно если учесть, что я не давала ему адреса.

Короткое молчание.

– Очень паршиво. Ты можешь задержать его на минутку, а потом сделать так, чтобы он зашел за тобой в холл?

– Наверное, да.

– Там я о нем позабочусь. Не паникуй, лапушка.

– А я и не паникую. – Оставив канал открытым только на передачу, чтобы Риш могла следить за представлением, она прошла последние пару десятков метров и настороженно замерла у лестницы.

– Привет, Нанья! – дружелюбно помахал Форпатрил, не делая никаких резких движений, не угрожая, не пытаясь на нее наброситься.

– Как вы нашли мой дом? – спросила она – отнюдь не дружелюбно.

– Вы бы поверили в слепую удачу?

– Нет.

– Ах. Жаль. – Он поскреб подбородок в явной задумчивости. – Мы могли бы пойти куда-нибудь и поговорить об этом. Выбирайте куда, если согласны.

Она сделала вид, будто колеблется, прикидывая, сколько времени понадобится Риш, чтобы спуститься вниз. Уже почти… пора.

– Хорошо. Пойдемте ко мне.

Форпатрил вскинул брови и тут же заулыбался еще шире:

– Звучит прекрасно. Пошли!

Он поднялся и вежливо ждал, пока она выуживала из кармана пульт и отпирала подъезд. Когда герметическая дверь с шипением скользнула в сторону, он проследовал за нею в маленький холл лифтовой шахты. Напротив шахты сидела на скамеечке женщина – спрятав руки в жилетку, будто от холода, и наклонив голову, покрытую огромной узорной шалью.

Тонкая рука в перчатке взметнулась, весьма умело нацеливая парализатор.

– Берегись! – закричал Форпатрил и, к замешательству Тедж, откачнулся, пытаясь заслонить ее собой. Это было бессмысленно – он только открыл цель для Риш. Луч парализатора четко ударил ему по ногам, и он рухнул. «Как подрубленное дерево», – подумала Тедж, она знала эту поговорку, хотя никогда не видела, как падают деревья. Большинство деревьев, которые она видела до того, как поселилась на Комарре, обитали в кадках и не делали столь резких движений. Как бы то ни было, он рухнул на плитки пола, нелепо размахивая верхними ветвями и с громким «бум!» ударившись головой.

– Оооох, – жалобно простонал барраярец.

Тихое жужжание парализатора никто услышать не мог; и никто не высунулся из дверей квартиры первого этажа посмотреть, что это за грохот, показавшийся Тедж оглушительным, словно вой сирены.

– Обыщи его, – коротко бросила Риш. – Я тебя прикрою. – Она встала четко вне досягаемости длинных, но, без сомнения, онемевших рук барраярца, нацелив парализатор ему в голову. Тот лишь одурманенно взирал на происходящее.

Тедж опустилась на колени и начала прощупывать его карманы. Атлетическая внешность не была фасадом – тело под пальцами ощущалось вполне спортивным.

– А, – пробормотал он в следующую секунду. – Вы з-заодно. Эт’ х-рошо…

Первое, что обнаружила Тедж, была маленькая пластиковая бумажка, засунутая в его нагрудный карман. Ее фотография. Она похолодела.

Ухватив барраярца за гладко выбритый подбородок, она посмотрела ему прямо в глаза и резко проговорила:

– Так вы правда наемный убийца?

Его зрачки, все еще неестественно расширенные от удара парализатора, задвигались не слишком синхронно. Казалось, ему необходимо обдумать этот вопрос.

– Ну… в некотором роде…

Предпочтя допросу сбор вещественных доказательств, Тедж извлекла бумажник (который уже видела мельком, когда он его доставал), дверной пульт, почти такой же, как у нее, и миниатюрный парализатор, спрятанный во внутреннем кармане. Больше никакого смертоносного оружия не обнаружилось.

– Дай-ка я это посмотрю, – сказала Риш, и Тедж послушно протянула ей парализатор. – Что же это за добыча такая нам досталась?

– Эй, я м-мгу на это ответить, – пробормотала их жертва, но как только Риш снова резко взяла его на прицел, тут же предусмотрительно замолчала.

Сверху в бумажнике лежала кредитка. Под ней – тревожно официального вида пропуск, защищенный кодовой полосой, идентифицирующий его обладателя так: «капитан Айвен Кс. Форпатрил, Имперская служба безопасности Барраяра, Оперативный отдел, Форбарр-Султан». На другом пропуске упоминались такие титулы, как «адъютант адмирала Деплена, начальника оперативного отдела», с длиннющим адресом здания, представляющим собой множество буквенно-цифровых последовательностей. Имелась также странная стопочка крошечных прямоугольников из плотной бумаги, на которых было напечатано «Лорд Айвен Ксав Форпатрил», и больше ничего. Изысканные черные рельефные буквы отчетливо ощущались под любопытными кончиками пальцев. Все это Тедж передала для осмотра Риш.

Следуя внезапному порыву, Тедж сняла с него один начищенный башмак – пленник рефлекторно дернулся – и заглянула внутрь. Башмаки армейского образца, ага, это объясняло их необычный стиль. 12 размера, хотя она не могла бы внятно сформулировать, почему это так важно, разве что – размер обуви соответствует всем остальным пропорциям.

– Барраярский военный парализатор, кодированный на личный отпечаток ладони, – сообщила Риш. Она, нахмурившись, глядела на горстку удостоверений. – С виду – все вполне настоящие.

– Уверяю вас, они и есть настоящие, – искренне заверил лежавший на полу пленник. – Вот черт. Бай ни словом не обмолвился ни о каких беспощадных синелицых дамах, п’длец. Эт’… макияж?

Тедж неуверенно пробормотала:

– Полагаю, лучшие капперы и должны выглядеть настоящими. Приятно узнать, что они относятся ко мне достаточно серьезно, а то могли бы послать и дешевого неумеху.

– Каппер, – прохрипел Форпатрил (это его настоящее имя?). – Эт’ в-ведь джексонианский сленг, да? Наемный убийца. Вы ож’дали уб-бийцу? Эт’ многое ‘бьясняет…

– Риш, – сказала Тедж, чувствуя, как внутри у нее все холодеет. – А ты не думаешь, что он действительно может оказаться барраярским офицером? Ах, нет! Если это так, что же нам тогда с ним делать?

Риш тревожно глянула на входную дверь.

– Здесь нам оставаться нельзя. В любой момент может кто-нибудь войти. Лучше забрать его наверх.

Пленник не кричал и не пытался сопротивляться, пока они вдвоем волокли его обмякшее, тяжелое тело в лифтовую шахту, вверх на три уровня и по коридору к угловой квартире. Когда его втащили внутрь, он заметил в пространство:

– Эгей, первое свидание – и я у нее в квартире! Неужто сыночек ма Форпатрил делает успехи?

– Это не свидание, дурак, – огрызнулась Тедж.

К ее раздражению, он почему-то заулыбался еще шире.

Обескураженная его теплым взглядом, Тедж с силой шмякнула пленника на пол посреди гостиной.

– Но могло бы быть таковым, – продолжил он, – …для парня с определенными вкусами. Как жаль, что я не из их числа, но, эй, я способен проявить гибкость. А вот с моим к’зеном Майлзом никогда нельзя быть до конца уверенным. Амазонки – безусловно, для него. Всегда считал, что это компенсаторика…

– Вы когда-нибудь остановитесь? – вопросила Тедж.

– Не раньше, чем вы рассмеетесь, – ответил он серьезно. – Первое правило съема девочек, знаете ли, – она смеется, ты жив. – И через пару секунд добавил: – Извините, если я запустил ваш… э-э… пусковой механизм. Я на вас не нападаю.

– Да где уж тебе, – хмуро бросила Риш. Она швырнула шаль, куртку и перчатки на кушетку и снова извлекла парализатор.

Форпатрил уставился на нее, разинув рот.

Черная майка и широкие брюки не скрывали синюю, словно ляпис-лазурь, кожу с золотыми нитями металлических прожилок, светло-русые с платиновым оттенком волосы, заостренные синие ушки, обрамляющие изящнейшую головку, – для Тедж, которая знала свою компаньонку и нечетную сестру всю жизнь, она была просто Риш, но с тех пор как они прибыли на Комарру, имелись серьезные основания, чтобы Риш сидела в квартире и никому не показывалась на глаза.

– Эт’ не макияж! Эт’… модификация тела или генетический конструкт? – спросил их пленник, все так же глядя широко раскрытыми глазами.

Тедж застыла. Барраярцы пользовались репутацией людей, имеющих не особо приятные предубеждения против генетических изменений, не важно, случайных или плановых. Возможно, это опасно.

– Пот’му что если вы сделали это сами, то это одно, но если кто-то с вами такое с’творил, эт’… просто нехорошо.

– Я благодарна за свое существование и довольна своей внешностью, – ответила Риш резким тоном, подчеркнув свои слова рывком парализатора. – А вот ваше невежественное высказывание совершенно неуместно.

– И к тому же весьма невежливо, – вставила Тедж, оскорбившись за Риш. Разве она не была одной из личных Драгоценностей баронессы?

Пленник ухитрился изобразить руками жалкое подобие извиняющегося жеста – уже отходит от парализации?

– Нет-нет, мэм, вы, право же, великолепны. Просто вы застали меня врасплох.

Он казался искренним. Риш он увидеть не ожидал. Будь он каппером или даже самым обыкновенным наемником, он должен был быть осведомлен лучше, так ведь? Это – плюс его экстравагантная попытка защитить ее в холле – и плюс все остальное лишь усиливало тошнотворные опасения Тедж: похоже, она только что совершила серьезную ошибку, и последствия этой ошибки могут оказаться такими же смертельно опасными, как если бы он был настоящим каппером.

Тедж опустилась на колени, чтобы снять с него наручный комм, громоздкий и старомодный.

– Ладно, только, пожалуйста, не играйте с ним, – вздохнул барраярец. Он не сопротивлялся и выглядел вполне покорным. – Если к этой штуке пытается получить доступ чужой, она норовит расплавиться. А добиться, чтобы тебе изготовили новый, – невероятный геморрой. Думаю, это нарочно так сделано.

Риш исследовала комм.

– Тоже армейский. – Она аккуратно отложила его в сторону, на журнальный столик, рядом со всем остальным имуществом.

Сколько деталей должно указать в одну и ту же сторону, прежде чем кто-то решит, что они указывают верно? «Быть может, это зависит от того, насколько высока цена ошибки?»

– У нас еще остался суперпентотал? – спросила Тедж у Риш.

Синяя женщина покачала головой, и в ушах у нее сверкнули золотые колечки.

– Нет, после той остановки на Станции Пол.

– Я могу выйти и попытаться что-нибудь раздобыть… – Сыворотка правды для частных лиц здесь была запрещена, пользоваться ею могли только представители власти. Впрочем, Тедж нисколько не сомневалась, что на Комарре с этим дело обстоит так же, как и в любом другом месте.

– В такое время суток ты никуда не пойдешь, – заявила Риш тоном, не допускающим пререканий. Ее пристальный взгляд, устремленный на лежащего на полу мужчину, сделался более вдумчивым. – Всегда остается старая добрая пытка…

– Эй! – возразил Форпатрил, все еще с трудом ворочая онемевшим от парализации языком. – Всегда остается старое доброе «вежливо поинтересоваться», вам это ни разу в голову не приходило?

– Это вызовет слишком много шума, – сказала Тедж, обращаясь к Риш и демонстративно игнорируя его реплику. – Особенно сейчас, в вечернее время. Ты же знаешь, как мы слышим стоны сера и серы Палми из соседней квартиры.

– Проходимцы какие-то, отребье бездомное, – пробормотала Риш.

Это было невежливо, но – да, Тедж тоже мешали спать любвеобильные соседи. Как бы то ни было, она не была уверена в том, что и они с Риш не считаются теперь бездомным отребьем. И проходимцами, кстати, тоже.

Но тут имелась еще одна странность. Этот человек не кричал и не звал на помощь. Каппер – даже тот, против кого обернулось его же оружие, – вряд ли дерзнул бы так блефовать только ради того, чтобы избежать вмешательства местной полиции. Форпатрил, похоже, недостатком дерзости не страдал. Или же вопреки очевидности не считал, что у него имеются причины их бояться. Непонятно.

– Надо бы его связать, пока действие парализатора не закончилось, – сказала Тедж, заметив, что тремор у пленника уменьшается. – Или парализовать еще раз.

Он даже не пытался сопротивляться. Тедж слегка опасалась поранить его бледную кожу, а потому, наложив вето на острый пластиковый шпагат из кухонной утвари, который откопала Риш, достала свои мягкие шарфики – хотя бы для запястий. Впрочем, она позволила Риш затянуть их потуже.

– На сегодняшний вечер оно все прекрасно, – заметил Форпатрил, внимательно наблюдая за их действиями, – особенно если вы распушите перышки – а у вас есть перышки? Но – как ни печально мне вас расстраивать – вынужден сообщить, что утром у вас возникнут проблемы. Видите ли, дома, не явись я вовремя на работу после бурно проведенной ночи, никто бы не запаниковал. Но это Комарра. Прошло уже сорок лет, и ассимиляция в Империю, как считается, проходит вполне успешно, однако начало было неудачным, этого отрицать нельзя. И здесь до сих пор имеются недовольные. Если в куполе исчезает барраярский солдат, Служба безопасности реагирует серьезно – и оперативно. А это, м-м… Думаю, вам тоже не понравится, если они проследят меня до ваших дверей.

Вполне здравое замечание, от которого Тедж сделалось неуютно.

– Кому-нибудь известно, где вы?

– Тому, кто дал ему твои фото и адрес, – ответила вместо пленника Риш.

– А, да!.. – Тедж вздрогнула. – Так кто же на самом деле дал вам мою фотографию?

– М-м… один – общий знакомый? Ну, может, не такой уж и общий – кажется, он знал о вас не очень-то много. Но он, похоже, действительно считал, что вам угрожает какая-то опасность. – Форпатрил опустил взгляд – скорее иронический – на путы, привязывающие его к кухонному стулу, который для этой цели перетащили в гостиную. – И вы, как я понимаю, тоже так считаете.

Тедж уставилась на него с недоверием.

– Так вы говорите, кто-то послал вас ко мне в качестве телохранителя?

Ее интонация, судя по всему, оскорбила пленника.

– Почему нет?

– Если не считать того, что мы вдвоем захватили вас в плен, даже не запыхавшись? – сказала Риш.

– Вы запыхались. Когда меня сюда втаскивали. И вообще я с девчонками не дерусь. Никогда. Ну, разве только один раз, с Делией Куделкой – мне тогда было двенадцать лет, но она первая ударила, и правда здорово больно. Наши мамы готовы были проявить милосердие, но дядя Эйрел – нет, он мне это вбил в голову раз и навсегда, до сих пор дергаюсь, как вспомню, позвольте вам сказать.

– Заткнись, – велела Риш, сама слегка подергиваясь. – Все, что он говорит, полная чушь!

– Если только он не говорит правду, – помедлив, сказала Тедж.

– Даже если он говорит правду, он все равно несет полную чушь, – отрезала Риш. – У нас ужин остывает. Пошли поедим, а потом решим, что с ним делать.

Тедж нехотя позволила утянуть себя в кухню. Бросив взгляд через плечо, она уловила в лице этого типа проблеск надежды, постепенно сменившейся разочарованием, когда она так и не повернула обратно. Ей вслед донеслось бормотание:

– Вот черт, возможно, с пони как раз следовало начинать…

Айвен сидел в темноте и размышлял над своими достижениями. Достижения не радовали.

Не то чтобы его репутация покорителя женских сердец была незаслуженной, но основывалась она отнюдь не на удаче, а на сообразительности и жестком следовании нескольким простым правилам. Первое правило состояло в том, чтобы посещать места, где собирается много женщин в приподнятом настроении, – вечеринки, танцы, бары. Но только не свадьбы – на свадьбах им в голову приходят не совсем те мысли. Следующее – искать перспективные варианты, пока не наткнешься на ту, что улыбнется в ответ. Далее – быть забавным, даже, может, чуточку рискованным, но в рамках приличий, пока она не рассмеется. Если смех искренний, начисляются дополнительные очки. А вот уже с этой точки – продолжать экспромтом. Если в исходном пуле изначально имелось десять или более перспективных вариантов, соотношение попыток к попаданиям 10:1 было вполне нормальным. Элементарная статистика, как он уже не раз пытался объяснить своему кузену Майлзу.

Входя в «Быструю отправку», Айвен знал, что шансы не в его пользу – когда рыбка в пруду всего одна, необходимо точное попадание с первого раза. Ну ладно, удача могла бы ему и улыбнуться, не так уж оно беспрецедентно. Он покрутил запястьями, пытаясь вывернуться из пут, но шарфик – с виду такой мягкий и нежный – оказался неожиданно прочным. Своего рода метафора, ага.

«Моей вины тут нет, это все из-за Бая», – решил он.

Айвен – как и множество передовых отрядов – пал жертвой недостатка разведданных. Со сверхбдительными дуэньями он сталкивался и прежде, но чтобы стрелять из засады, стоило ему только перешагнуть порог, – такого еще ни разу не бывало. Неприветливая синяя женщина была… головоломкой. А головоломки Айвен не любил. Никогда толком не умел их разгадывать, даже в детстве. Нетерпеливые партнеры по играм обычно выхватывали головоломки у него из рук и заканчивали сами.

Риш была невероятно красива – скульптурное телосложение, пластичные мышцы, кожа – словно витражное стекло, играет бликами при каждом движении, – но нисколечки не привлекательна, по крайней мере обниматься с такой не захочется. Своего рода смесь эльфа с питоном. Она была миниатюрнее и стройнее Наньи и очень гибкая, но – как заметил Айвен, когда они его сюда волокли, – гораздо более сильная. Он также подозревал наличие генетически усиленных рефлексов и одному дьяволу известно, чего еще. Лучше всего наслаждаться ею на расстоянии в несколько метров, как произведением искусства, коим, как он предполагал, она и являлась.

Чья это работа? Такой уровень генетических манипуляций с людьми на всех трех планетах Барраярской Империи был абсолютно противозаконным. Если только с тобой это не сотворили по твоей же собственной доброй воле и на другой планете, но после этого лучше бы переселиться куда-нибудь подальше. Нанья, разумеется, не комаррианка и не барраярка, иначе бы она как-то отреагировала на известное имя и адрес того, кому он отправил кошмарную вазу. Она не просто нездешняя – она здесь живет совсем недавно.

Изящная генетическая конструкция ее компаньонки казалась почти цетагандийской по своей изысканности – но цетагандийцы просто так человеческие новинки не создают. Их эстетические рамки в этом материале весьма жесткие, если не сказать жестокие – с людьми они работают только ради более серьезных и далеко идущих целей. Иное дело, животные – когда цетагандийцы брались за геномы животных или растений, а хуже того – за оба сразу, тут уже никакие законы не действовали. Как вспомнишь, так вздрогнешь! Цетагандийцев он был бы рад вычеркнуть из своего списка, будь они хоть ренегаты, хоть кто угодно. Да что там рад – просто счастлив!

Айвен обвел взглядом погруженную в полумрак гостиную. Он убеждал себя, что не сидит связанный в тесном и темном помещении. Это – просторное и темное помещение, да и не особо темное вообще-то, если учесть, что за окном мерцают огни города. И к тому же на четвертом этаже, высоко над землей. Он вздохнул и продолжил попытки вывернуться из пут. Ноги устали. Мерзкие пластиковые веревки, которыми ему примотали лодыжки к ножкам стула, вроде бы потихоньку растягиваются. Ему, наверное, давно уже следовало бы попытаться сбежать, но эти две дамы притащили его как раз туда, куда он и сам хотел попасть, – в квартиру, и как раз с той целью, с какой он и пришел, – поговорить. Правда, он-то имел в виду дружескую беседу, а не допрос, но как там звучит цитата, которую так любит Майлз? «Никогда не мешай противнику совершать ошибки». Не то чтобы они непременно были противниками. Айвен надеялся, что нет. Вообще-то Бай мог бы быть и более конкретным в этом вопросе, но теперь думать об этом поздновато.

Следующим в списке подозреваемых на предмет модификации тела был Архипелаг Джексона – как планета, так и система. Почти столь же малоприятная гипотеза, которую, увы, подтверждало множество мелких намеков, случайно вырвавшихся у этих двух особ.

На Архипелаге Джексона не было объединенного планетарного правительства – на самом деле они утверждали, что никакого правительства у них нет вообще. Вместо этого всем заправляло пестрое сборище Великих домов – 116 штук, по последней имеющейся у Айвена информации (впрочем, число их постоянно менялось из-за конкуренции и междоусобицы) – и бесчисленные Малые дома. И целью их было не получить контроль над крупными территориями на планете, а подчинить себе конкурирующие компании. Благодаря этому система – или же отсутствие таковой – с малой долей вероятности могла бы сплотить джексонианцев, к примеру, ради крупного военного вторжения в пространство соседей. Но человек, не принадлежащий ни к одному Дому и ни с одним Домом не связанный, оказывался на Джексоне совершенно бесправным.

Айвену нетрудно было представить себе во всех красках множество причин, по которым двум молодым женщинам пришлось бежать с Архипелага. Любой здравомыслящий человек, не связанный с властной структурой – или структурами, – счел бы за благо эмигрировать, будь у него такая возможность. Но вот что реально непонятно – это почему кто-то с Архипелага должен за ними охотиться. При таких межзвездных расстояниях убийство не входит в число повседневных коммерческих издержек. Если две женщины, проделав весь путь до Комарры, по-прежнему боятся преследования, значит, здесь затронуты интересы некоего лица, обладающего немалыми средствами, – причем затронуты довольно основательно.

Комната не делалась ни меньше, ни темнее. И влажность в ней не повышалась. Не менялось абсолютно ничего. Но святый Боже, этот стул – он становился все жестче и жестче. Айвен дергал плечами и елозил на сиденье, вспоминая все устрашающие предупреждения по поводу тромбоза глубоких вен во время длительных полетов на катере, когда приходится постоянно сидеть пристегнутым к креслу. Как будто мало было паранойи, пронзающей пульсирующую болью голову. Ну, хотя бы в ногах прошло наконец щекочущее покалывание после парализации.

Итак, что же свело вместе этих двух женщин, и каковы на самом деле их отношения? Синяя женщина – кто она Нанье: подруга, деловой партнер, служанка, возлюбленная, телохранитель? Или некое сочетание того и другого, а может, даже что-то еще более таинственное? Когда Айвену настоятельно потребовалось помочиться и они стали обсуждать, опасно ли будет его развязать, Риш выступила категорически против. Жалобная реплика Айвена: «Ну сколько же мне еще времени на вас не нападать, чтобы доказать, что я на вас не нападаю?» – растрогала более дружелюбную Нанью, однако на золотоглазую не произвела ни малейшего впечатления. В конце концов Нанья вышла из комнаты, а Риш подставила ему кувшин.

К тому моменту мочевой пузырь переполнился уже настолько, что Айвену было не до приличий. Даже на таком близком расстоянии странная красота Риш ничуть не уменьшилась, только теперь ее можно было разглядеть еще лучше, во всех мельчайших деталях, – однако Айвен был слишком встревожен, и ее холодное прикосновение не вызвало у него абсолютно никакой реакции. Риш действовала умело и отстраненно, как хорошо обученный медтехник. И это, несомненно, было только к лучшему. Достанься эта задача ее партнерше, Айвен бы за себя не поручился.

Итак, Риш взяла черную работу на себя. Указывало ли это на что-нибудь, кроме цены победы в споре, или же Риш оберегала Нанью по праву старшей, или – что? Может, эти две женщины – беглые рабыни? Тогда они могут попросить убежища – рабство в Барраярской Империи полностью вне закона и не одобряется даже больше, чем безвкусная генинженерия на людях. Хотя, конечно, вопрос о том, где заканчиваются обычные невыгодные контракты и начинаются реальные нарушения, неизбежно вызывает громкие юридические скандалы. Если Риш – искусственно созданная рабыня, она может представлять собой достаточную ценность, чтобы за ней стали охотиться. Вот черт – что, если Нанья ее похитила? А это мысль. Такое кого угодно взбесит…

Для планеты, на которой длительность звездных суток составляет всего чуть больше девятнадцати часов, эта ночь тянулась дьявольски долго. Айвен бросил взгляд на недоступный ему наручный комм и попытался прикинуть, сколько осталось до рассвета и до того момента, как он не явится вовремя на работу. Кредитная карта, которой он воспользовался в «Быстрой доставке», естественно, даст СБ его Последнее Известное Местонахождение. Сослуживицу Наньи допросят сразу, как только следователь туда доберется, и для идентификации Айвена скорее всего не потребуется даже суперпентотала. СБ – причем не армейская, а имперская, по причинам, которых Айвен своими пленителям еще не сообщил, – постучится к ним в дверь еще до того, как милые дамы закончат спор, кормить им голодного пленника завтраком или нет. Айвен представил себе, как очаровательная Нанья, с ее прекрасной фигурой, примет в споре с подругой его сторону…

И тут он услышал очень слабый скрежет, доносившийся от окна гостиной. Он затаил дыхание. Квартира на четвертом этаже, ветра в куполе не бывает по определению – а значит, по поляризованному стеклу не могут скрести раскачивающиеся на ветру ветви деревьев, даже если предположить, что с этой стороны дома растут деревья. Никаких шансов что-нибудь разглядеть у Айвена не было. Он тихонько выдохнул и попытался успокоиться. Ладно, – наскреб он в себе последние крохи оптимизма, – может, СБ не стала ждать до утра?.. «И если ты в это веришь, у меня есть кузен, который продаст тебе Звездный мост в Форбарр-Султане…»

Шипение, тусклое свечение – узкий плазменный луч проделал в окне большое отверстие. Айвену показалось, что он заметил, как за окном быстро мелькнули две темные фигуры. На уровне четвертого этажа? Они должны были подняться со стороны переулка на какой-нибудь грави-платформе. Панель из небьющегося при нормальных условиях стекла легонько подалась назад и беззвучно вышла из рамы.

Айвен всецело полагался на СБ, которая придет и заберет его отсюда, и это была еще одна причина, по которой он не особо усердствовал в бессмысленных попытках к бегству. Но не в этот час, и не таким маршрутом. Похоже, Нанья в своей паранойе была не так уж и не права.

А когда до него дошло, что он все еще привязан к проклятому стулу, Айвену сделалось уже и вовсе неуютно. Даже если он умудрится героическими усилиями выдернуть из пут ноги (в процессе лишившись обуви), запястья все равно останутся привязанными к подлокотникам. Максимум, что ему удастся, – это проковылять босиком, вполуприсядя навстречу противникам, которые скорее всего еще и вооружены. Возможно, он сумеет крутануться и нанести удар по голеням ножками стула?.. Айвен не испытывал ни малейшего желания второй раз за день угодить под парализатор, – даже если выдвинуть оптимистическое предположение, что эти типы вооружены парализаторами, а не чем-то похуже.

Откинувшись на спинку стула, он выждал, пока темные фигуры медленно просочились в дыру и выпрямились, после чего окликнул их театральным голосом:

– Если вы за теми двумя бабенками, должен сообщить, вы на пару часиков опоздали. Они уже давным-давно собрали шмотки – и тю-тю.

Из темноты донеслось приглушенное шипение, вероятно, означающее: «Какого черта?..» Мелькнул слабый двойной отблеск очков ночного видения – и к нему ошарашенно повернулись две головы.

– Вы с тем же успехом можете включить свет, – громко продолжил Айвен. – А заодно и меня развязать. – Он подпрыгнул на месте и ударил ножками стула об пол – для доходчивости.

Фигуры шагнули вперед. Одна из них подняла руку, сняла прибор ночного видения и ткнула выключатель; другая взвизгнула: «Ой!», ударила ладонями себя по глазам и поспешила стянуть с лица очки со светоусилителями. Дешевые гражданские модели, понял Айвен, вздрогнув от внезапного яркого света, – а впрочем, для подобного рода вылазки ничего более экзотического и не требовалось.

Первый злоумышленник шагнул в его сторону. Помахивая парализатором, устало отметил Айвен.

– А ты кто такой, черт тебя дери? – вопросил этот тип.

Двое мужчин. Произношение комаррианское. Рост и телосложение – тоже. (Хотя комаррианские фенотипы смешаны не столь однородно, как барраярские: пока Барраяр был полностью отрезан от п-в-туннелей, здесь веками велась межпланетная торговля и бывало множество заезжих коммерсантов.) Темная одежда, которая вполне могла бы сойти за уличную.

– Еще пару минут назад я сказал бы, что я тут абсолютно ни при чем, но теперь начинаю думать, что меня по ошибке перепутали с вами, – приветливо сообщил Айвен. – Не могли бы вы меня развязать?

– А чо это тебя к стулу примотали? – добавил другой, уставившись на него.

– Меня еще и пытали, – сочинил на ходу Айвен. «Нанья, Риш, ну просыпайтесь же!» – Ужасно. Часами.

Второй злоумышленник изучил его подозрительным взглядом:

– Не вижу никаких следов.

– Это была психологическая пытка.

– Какого рода?

– Ну, – протянул Айвен, начав с первой же мысли, которая пришла ему в голову, – они сняли с себя всю одежду, а потом…

– Да что ты с ним разговариваешь, придурок! – бросил первый. – Работенка накрылась. Обыщи квартиру и сматываемся.

– Эй, дальше было еще лучше – разве вы не хотите узнать о кубиках льда?..

– А не прихватить ли нам его вместо этих?

Парализатор покачнулся в сомнении и замер, слишком точно нацелившись Айвену в лицо.

– Будем уходить – решим. Для начала мы его парализуем…

«А вопросы задавать будете потом? В каком-нибудь более противном месте, которое СБ будет куда как труднее отыскать?.. Проклятие, Майлз запросто сумел бы уговорить этих головорезов, чтобы его развязали. Ага, а еще, наверное, перевербовал бы их прежде, чем веревки коснулись пола».

Палец на спусковом крючке напрягся…

Короткое и отрывистое жужжание парализатора донеслось не оттуда, где стоял комаррианин а из теней погруженной во тьму прихожей. Два импульса, два прямых попадания в голову – самое эффективное, если есть возможность выбрать цель. И вдобавок с малого расстояния. Агрессоры повалились на пол, как мешки с цементом.

Айвен сдержал невольную дрожь.

– Вовремя вы проснулись, – радостно проговорил он, поворачивая голову.

Риш неслышно шагнула в комнату, за ней аккуратно ступала на цыпочках Нанья. Айвен с разочарованием обнаружил, что прозрачного пеньюара ни на одной из них нет. И ни одна из них, по всей видимости, не спала голой, – какая жалость. Вместо этого обе были одеты в облегающие трикотажные костюмы, вполне подходящие для занятий в спортзале. Или для того, чтобы быть готовым к любым неприятным сюрпризам, когда тебя резко будят среди ночи.

– Знаете, если что-нибудь из того, что я сказал, заставило вас подумать, будто я не поверил вам до конца – я имею в виду вашу нервозность относительно незваных гостей, – то беру свои слова обратно, – начал Айвен. Он кивком указал на две бесформенные груды, валявшиеся на полу. – Кто-то из ваших знакомых?

Риш опустилась на колени и перевернула парализованных бандитов. Вслед за ней в лица вгляделась и Нанья.

– Нет, – покачала головой Риш.

– Местное наемное мясо, – бросила с отвращением Нанья. Ее лицо внезапно сделалось еще более напряженным. – Они проследили за нами. Не только до Комарры, но и дальше, прямо досюда. Что нам теперь делать, Риш?

– Следовать плану. – Синяя женщина поднялась и устремила взгляд на валявшуюся без сознания парочку. – Для начала, полагаю, надо бы их прикончить.

– Постойте, постойте! – воскликнул Айвен, содрогнувшись от пронзившего его панического ужаса. Она действительно собиралась их прикончить, даже если и не испытывала особого восторга по этому поводу. – То есть я согласен с вашим диагнозом, это местные наемники. Им, по всей вероятности, мало что известно. Но не думаю, чтобы они были наемными убийцами – капперами. Держу пари, это похитители. – И, пару секунд помолчав, добавил: – Неужто я прямо сейчас не получу награды за то, что вас от них спас? Я хочу сказать, поцелуй – это было бы чудесно, но практичнее будет меня развязать.

Нанья долго на него смотрела, а потом кивнула. Под неодобрительным взглядом своей синей компаньонки она опустилась на колени и развязала стягивавшие Айвена путы. Он с облегчением выдохнул и принялся растирать запястья и лодыжки. Когда он осторожно поднялся на ноги, комната всего лишь слегка покачивалась.

На самом деле ему не следует ни на чем настаивать, но кто не рискует – тот не пьет шампанское, ну и все такое прочее… Айвен склонил голову и подставил ей щеку, просто чтобы посмотреть, что будет дальше.

Колебание. Глаза ее расширились – вблизи они были чистого цвета хереса, чуть светлее, чем кожа, потрясающе обрамленные длинными темными ресницами. К его нескрываемому восхищению, она вытянула шею и скромно поцеловала его в щеку.

– Ну вот, видите? – ободряюще сказал он. – Не так уж это и трудно. – Место поцелуя приятно покалывало.

Риш, стоя на коленях, обыскивала карманы налетчиков. Айвен мимоходом ткнул одного из них носком ботинка, затем выглянул в большое прямоугольное отверстие в окне, через которое теперь тянуло легким сквозняком. Чуть ниже окна парила антигравитационная платформа из тех, какими пользуются техники для ремонта фасадов высотных строений. На ней стоял большой пластиковый контейнер – стандартная тара для вывоза грязного белья в отелях и больницах. Пустой. В котором – как прикинул Айвен – вполне могли бы уместиться две парализованные женщины, если их туда плотненько уложить. Ага, классика. Но предмет – дешевый и самый обыкновенный, на него никто не посмотрит дважды, если только он не окажется где-нибудь в очень неподходящем месте.

Айвен, отступив от окна, обернулся к женщинам.

– Да, похищение. Не убийство. Разве что они собирались сперва вас прикончить, а потом аккуратненько увезти тела. Какой из двух вариантов, как вы думаете?

Нанья стояла, обхватив себя руками, словно от холода.

– Я думаю, возможен как первый, так и второй. Смотря как…

– И никаких догадок, кто мог бы наслать на вас этих бюджетных ниндзя в предрассветной тьме? Нет, глупый вопрос, отставить. Не хотели бы вы поделиться со мной, кто это мог быть, и так далее?

Она покачала головой. Облака локонов всколыхнулись, выражая отчаяние.

– Ни удостоверений личности, ни денег, вообще ничего, – сообщила Риш, поднявшись на ноги. – Только парализаторы, перчатки и какие-то ниточки в карманах.

Айвен впервые заметил, что на руках у налетчиков действительно были тонкие прозрачные перчатки. Дешевые, стандартные – миллионы людей на всей планете пользуются такими перчатками, чтобы защитить руки при грязной работе. Ничего уникального, ничего, что можно проследить, – и это в полной мере относится ко всему их оборудованию. В чем причина? Низкая стоимость аренды – или же они на самом деле умнее, чем кажутся?

– А знаете, у этих головорезов может быть что-то вроде группы поддержки, которая поджидает снаружи, – предположил Айвен.

– У нас имеются запасные пути отступления. По крышам, – сказала Нанья.

– Вы в этом когда-нибудь практиковались?

– Да, – кивнула Риш, одарив его хмурым взглядом, который ровно ничего не значил, поскольку она на него постоянно хмурилась. – Тедж, иди паковать вещи.

«Тедж». Ну да, Айвен знал, что Нанья – вымышленное имя. Но раньше синяя женщина подобных оговорок при нем не допускала. Начинает доверять или просто взволнована?

– Вы знаете, куда пойдете? То есть, вам есть, куда идти? – спросил Айвен.

– Не твое дело, – бросила Риш, а Нанья-Тедж поинтересовалась:

– А почему вы спрашиваете?

На последнюю реплику Айвен ответил мгновенно:

– Я подумал, что вам было бы неплохо отсидеться пару дней у меня в квартире. Оценить сложившуюся ситуацию и спокойно, без паники, составить планы. Я могу почти ручаться, что меня с вами до сих пор не связывало ничего, что помогло бы вашим врагам выследить вас. Наверное, это убежище не хуже любого другого, которое вы могли бы найти в срочном порядке. И оно бесплатное.

После недолгого колебания Нанья кивнула.

Риш вздохнула.

– Так как с этими? – спросила она, кивком указав на бесчувственные тела. – Самое безопасное – это их прикончить…

Айвену по-прежнему было трудно понять, какая из женщин тут главная. Но вопрос с наемниками действительно был непростой. Самым очевидным решением было бы вызвать комаррианскую СБ, чтобы те прислали профессиональную команду и взяли все под контроль. Это напомнило Айвену о том, что надо бы вернуть себе свои вещи – он забрал со стола бумажник, парализатор и наручный комм. Никто не возразил. Дело в том, что…

И тут Айвен – с большим запозданием – внезапно задался вопросом: что же заставило Байерли отправить на защиту этих женщин кабинетного офицера Генштаба, а не обученного телохранителя СБ, например, или даже целую группу, со всеми их хайтековскими примочками. Затруднительное положение, как он сказал… Дурацкие шуточки Бая в качестве рабочей гипотезы не исключались тоже, но… только вот – насколько деликатным было то расследование, которое ведет Бай? Либо у него просто не оказалось ни защищенных каналов связи, ни контактов с помощниками, либо же имелись какие-то другие зловещие причины. Из намеков Бая можно было предположить, что у его нынешних мерзеньких партнеров по игре высокие связи в военных кругах – насколько высокие? И в каких подразделениях? Мог ли Бай напасть на след какой-то коррупции внутри самой комаррианской СБ?

Черт подери, цель инструктажа – сообщить всю информацию, необходимую для четкого выполнения задания. А не устраивать из этого проклятущий тест на IQ. Или хуже того – кроссворд. Айвен аж зашипел от нарастающего ощущения безысходности. Когда он в следующий раз увидит Бая, непременно придушит это ушлое форратьерское отродье.

То самое ушлое форратьерское отродье, которое – как Айвен имел основания полагать – иногда, правда очень редко, отчитывалось непосредственно императору Грегору и от него же получало указания…

– Не убивайте их, – отрывисто проговорил Айвен. – Собирайтесь как можно быстрее – уходим по вашему запасному варианту, а потом едем в мою берлогу. Но на выходе я позвоню в службу безопасности купола и сообщу, что был свидетелем взлома – с улицы, снизу. Оставьте им дверь открытой и ничего тут не трогайте. Здесь такие веселые дела, что могу дать гарантию – они этих головорезов арестуют, а может, еще и продержат бог весть сколько «до выяснения». Когда явятся местные патрульные, любая группа поддержки смоется мгновенно, если еще не смылась до сих пор. Это вас устроит?

Риш медленно кивнула. Нанья-Тедж уже была на пути к спальне.

Айвен уступил искушению – он считал, что искушениям лучше не противиться – и заглянул вслед за ней в комнату. В квартире была всего одна спальня – и что любопытно, без окон. Две кровати, обе в беспорядке, хм. Что бы это значило?..

Обе они собрались почти мгновенно – Айвен даже не думал, что такое возможно, – и упаковали все необходимое всего-навсего в три сумки. У них это наверняка было уже отработано. Айвен смотал веревки и шарфы, распихал их по карманам безрукавки и вернул кухонный стул на законное место у обеденного стола. Все его отпечатки пальцев, выпавшие волоски и отслоившиеся клетки кожи пришлось предоставить их собственной судьбе – тут уже ничего не поделаешь. А может, из этого выйдет забавный эксперимент: насколько дотошно местная СБ проводит осмотр места преступления.

У Тедж от волнения пересохло в горле. Она нервно выхаживала вдоль края крыши, пока барраярец говорил по своему наручному комму, весьма убедительно имитируя манеру речи пьяного.

– … Да, вам бы надо на это взглянуть, я внизу, на улице, прям щас на это смотрю. Не, без дураков, эти два парня, они на такой штуке… ну, типа антиграва для мойки окон… так вот, они с нее лезут прямо в окно на четвертом этаже. Не понимаю, как они моют окна в темноте, а вы? О Боже мой. Я только что услышал женский крик!.. – Форпатрил едва заметно улыбнулся и оборвал соединение со службой безопасности Солстиса.

Купол Солстис никогда не спит. Городские огни давали достаточно света для выполнения следующей задачи, пусть даже все цвета сводились сейчас к оттенкам сепии и серого, местами переходящим в черный.

– Ты первая, Тедж, – сказала Риш. – Осторожно. Я тебе брошу сумки.

Тедж отступила на несколько шагов, чтобы взять разбег, и совершила длинный, захватывающий дух прыжок на соседнее здание. Четырехэтажное. Она легко миновала бортик и повернулась, чтобы поймать сумки – раз, два, три. Риш последовала за подругой, ее широкие одежды взметнулись, когда она выполнила в воздухе кульбит и четко приземлилась в полуметре от Тедж, застыв с прямой спиной, словно гимнастка, спрыгнувшая со снаряда.

Форпатрил уныло уставился в провал между домами, затем отступил подальше, разбежался – и прыгнул изо всех сил. Тедж поймала его за плечи, когда он споткнулся и чуть было не упал при приземлении.

– Уф, – прохрипел он. – Я думал, будет хуже. Преимущество низкой гравитации, спасибо, планета Комарра. Это почти искупает твои мизерные сутки. На Барраяре вам бы такое не удалось.

«В самом деле?» Тедж хотела побольше его расспросить, но не осмелилась. Да и времени не было. Риш уже вела их дальше. Когда они сделали второй прыжок, сигнальные огни патрульных аэросаней уже мигали где-то вдалеке, быстро приближаясь к цели.

Перед следующим переулком в полдесятка метров шириной Форпатрил приостановился.

– Ну уж это-то мы перепрыгивать не будем, а?

– Нет, – сказала Тедж. – Здесь есть пожарная лестница. А внизу всего один квартал до ближайшей остановки аэрокаров.

К тому времени, когда они, распределив сумки, миновали квартал, осмотрительно стараясь идти прогулочным шагом, все трое уже снова успели отдышаться. Несколько сонных ранних (или поздних) попутчиков, выхаживающих по платформе, вряд ли обратили на них внимание. Риш завернулась в свою шаль, чтобы лучше прикрыть лицо, а Форпатрил тем временем выбрал четырехместную машину, оплатив тариф «премиум» за исключительное использование и экспресс-маршрут. Он вежливо занял кресло против движения, набрал место назначения, опустил и защелкнул прозрачный колпак. Автомобиль въехал в нужную трубу и начал плавно, с шипением набирать скорость.

Когда аэрокар въехал на длинную арку между двумя главными секциями купола, Тедж увидела, что ночь уже сменяется рассветом. Мерцающая красная линия протянулась вдоль горизонта за пределами разрастающейся аркологии. Пока она смотрела, верхние этажи самых высоких башен словно охватило пламенем, восточные окна вспыхивали отраженными огненно-рыжими бликами, подножия башен пока оставались в тени. Причудливо разбросанные повсюду высокие купола соседствовали с более низкими секциями, а между ними сверкали золотом арки.

Тедж смотрела, не отрываясь, прижав ладони к стеклянному колпаку. Ни разу еще она не видела практически весь Солстис так, как сейчас – словно на плане. За все время на этой планете Тедж покидала их убежище, только чтобы быстро дойти до работы или сбегать за едой, а Риш вообще не решалась выглянуть из дома. Возможно, им стоило бы выходить почаще. Ведь в итоге выяснилось, что сидение взаперти давало лишь иллюзию безопасности.

– А это что за купола?

Форпатрил подавил зевок и проследил за ее взглядом.

– Ха. Межпланетная война как средство модернизации городов, я бы сказал. Это – секции, разрушенные во время сражений с барраярскими захватчиками или позже, во время Комаррианского восстания. В конце концов это прокладывает пути к обновлению – потом там строят новые здания. – Он посмотрел на нее с добродушной усмешкой: – Настоящая комаррианка, разумеется, это знала бы. Даже если она не из Солстиса.

Тедж стиснула зубы и, покраснев, откинулась на спинку кресла.

– Это действительно настолько бросается в глаза?

– Сначала – нет, – уверил он ее. – До тех пор, конечно, пока не познакомишься с Риш.

Риш подняла руку в перчатке и опустила шаль пониже, закрывая лицо.

Несколько минут, несколько километров – и вот они уже в деловом и правительственном центре купола, в районе, где Тедж до сих пор не осмеливалась появляться. На платформе, где они высадились, с каждой секундой становилось все оживленнее, и Риш низко опустила голову. Они пересекли улицу, прошли меньше чем полквартала и остановились у нового высотного здания. Форпатрил нажал на пульт и открыл дверь. Холл здесь был больше, чем квартира Тедж, весь выложен мрамором и украшен самыми настоящими живыми растениями в горшках. Лифтовая шахта, казалось, несет их наверх целую вечность.

Наконец они вышли в тихий, устланный мягкой ковровой дорожкой коридор, прошли его до конца и – миновав очередную дверь с кодовым замком – вступили еще в один холл или прихожую, а потом в гостиную с большим балконом, откуда открывалась панорама лежащего внизу города. Дизайн здесь был спокойным, умиротворяющим и технологически строгим, если не считать нескольких личных вещей, валявшихся в беспорядке тут и там.

– О нет, время! – вскричал Форпатрил, как только они вошли. – В ванную я без очереди, прошу прощения. – И помчался туда, оставляя за собой дорожку из одежды: куртка, рубашка, обувь, пинком отброшенная в сторону. Уже расстегивая брюки, он бросил через плечо: – Чувствуйте себя как дома, я через минутку. О Боже, я должен быть…

И за ним закрылась дверь спальни.

Тедж и Риш так и остались стоять, недоуменно взирая друг на дружку. Резкая остановка казалась даже более дезориентирующей, чем предшествующее паническое бегство.

Тедж обошла квартиру, осмотрела шикарную кухоньку: вся – черный мрамор и нержавеющая сталь. Холодильник хоть и выглядел многообещающе, но все, что в нем было – это четыре бутылки пива, три бутылки вина (одна открытая) и с полдесятка каких-то плиток, судя по неприглядным оберткам – армейский рацион. На посудном шкафчике в полном одиночестве красовалась открытая коробка с надписью «Быстро-Каша». Не успела Тедж изучить инструкцию на обороте, как дверь спальни скользнула в сторону, и оттуда вылетел Форпатрил: полностью одетый, с влажными после душа волосами, свежевыбритый и аккуратно причесанный. Он задержался на секунду, чтобы засунуть ноги в ботинки, которые сбросил пару минут назад.

Обе они, и Тедж, и – как ни странно, Риш, – удивленно заморгали. Темно-зеленый мундир барраярского офицера, несомненно, подчеркивает все достоинства фигуры, а то нет? Плечи Айвена словно бы сделались шире, ноги – длиннее, а выражение лица… загадочнее.

– Я должен бежать, иначе опоздаю на работу, под страхом сарказма, – сообщил он Тедж, проскакивая мимо нее, чтобы схватить плитку рациона, которую зажал в зубах и продолжил застегивать китель. Потом на минутку засунул рацион в карман брюк и поймал Тедж за руки.

– Угощайтесь всем, что сумеете найти. Вечером я принесу еще, обещаю. Никуда не выходите. Никому не звоните и не отвечайте ни на какие звонки. Заприте двери, никого не впускайте. Если заявится этот крысеныш по имени Байерли Форратьер, скажите ему, чтобы заглянул попозже, я с ним намерен кое-что обсудить. – Он устремил на Тедж умоляющий взгляд: – Вы не пленница. Но останьтесь здесь до моего прихода, – ну пожалуйста, а?

Тедж едва заметно кивнула.

Айвен заметно повеселел, ведь времени на уговоры не оставалось совсем. Он чопорно коснулся губами тыльной стороны ее ладони – одной, затем другой (смысл этого барраярского этнического жеста был ей абсолютно непонятен), усмехнулся и убежал. Внешняя дверь вздохнула и закрылась во внезапно наступившей тишине, так, словно вместе с Форпатрилом из квартиры выдуло весь воздух.

После мгновенного оцепенения Тедж взяла себя в руки, подошла к балконной двери и сдвинула ее сторону. Судя по углу падения лучей, отсюда можно будет насладиться потрясающим видом на знаменитый гигантский солнечный отражатель – ключ к успешному терраформированию Комарры, – когда он чуть позже проследует за солнцем по небосводу. Тедж ни разу не удалось увидеть его из окна своей квартиры.

Теперь, оглядываясь назад, она понимала, что слишком долго, слишком болезненно сжималась от страха, забившись в тень. Все планы, которые она когда-то для себя строила, пошли прахом, прежняя жизнь осталась далеко позади, в залитых кровью руинах. Утраченная безвозвратно.

«Пути назад нет».

Быть может, пришло время глубоко вздохнуть и начать строить какие-то новые планы. Свои, и только свои.

Она рискнула приблизиться к перилам и посмотрела вниз с головокружительной высоты двадцати этажей. Далеко внизу фигурка в зеленом мундире торопливо вышла из здания, повернулась и зашагала прочь.

Оставшись одни, Тедж и Риш первым делом быстренько разведали пути отступления. Дверь в роскошной квартире была только одна, зато в коридоре с обоих концов имелись лифтовые шахты и пожарные лестницы. Тедж предложила еще и балкон, но, чтобы сбежать через него и остаться при этом в живых, потребуется либо антиграв, либо альпинистское устройство для скоростного спуска – ни того ни другого у них сейчас не было. Затем они обследовали квартиру на предмет всякого рода «жучков» и прочих сюрпризов; либо ничего такого там не было, либо же оно было слишком хорошо спрятано. Замок на внешней двери вроде бы отличного качества – Риш это обнадежило, – но ведь решительно настроенного вооруженного налетчика никакая дверь не остановит.

Риш отыскала спрятанную в кухоньке мини-прачечную и взялась за стирку всей грязной одежды, которую обе они в спешке прихватили с собой, – возможно, она надеялась, что следующий побег, каким бы он ни оказался, будет спланирован лучше. Тедж обнаружила у этого странного барраярца сибаритскую ванную комнату и решила как следует отмокнуть в ванне, чтобы избавиться от гнетущего чувства усталости.

Во влажном воздухе еще сохранился его аромат, на удивление приятный, состоящий из смеси различных запахов – казалось, его иммунная система подает ей сигнал: «Давай объединимся и создадим новые дивные антитела». Улыбнувшись этому дурацкому образу, она легла в просторную ванну, наполненную горячей водой, и стала откровенно наслаждаться этим невольным флиртом, сместившимся в древний эволюционный танец, – тем лучше, что Форпатрил никогда не узнает, каким она его видит. И почти тут же она осознала: это первый спонтанный всплеск чувственности за все те месяцы полной опустошенности, что прошли с момента страшного падения ее Дома. И этого осознания – вместе с воспоминаниями, которые оно за собой повлекло – оказалось достаточно, чтобы снова все разрушить, но те несколько минут ей было хорошо.

Тедж размешала воду пальцами ног. С тех пор как они затаились на Комарре, ужас и горе медленно отступали в прошлое, превращаясь в воспоминания, но минувшая ночь снова все оживила. И вот – новое убежище. Может ли она чувствовать себя здесь в безопасности? Нет, в этом нет никакой логики. Кто такой Айвен Форпатрил, как он ее обнаружил и – главное – зачем?

Тедж слегка покачивалась в воде, спутавшиеся пряди падали ей на лицо рыбачьей сетью, и она вновь и вновь вдыхала улетучивающийся аромат Форпатрила, так, словно в нем таилась какая-то подсказка.

Вода не остывала – в ванне был нагреватель, – но когда кожа на руках и ногах сморщилась, Тедж поднялась из ласковой колыбели и вытерлась. Одевшись, она обнаружила, что Риш отыскала домашний комм-пульт, не защищенный паролем, и теперь занята поиском каких-нибудь сообщений службы безопасности купола по поводу их ночных визитеров.

– Нашла что-нибудь?

Риш пожала своими изящными плечиками.

– Не много. Только время вызова и наш адрес. «Отреагировав на сообщение свидетеля о возможном взломе, полицейские выехали на место и арестовали двух мужчин, имевших при себе инструменты взломщиков. Подозреваемые задержаны до завершения расследования». Судя по всему, непохоже, чтобы кто-то уже попытался перекупить ордер на арест.

– Не думаю, что здесь это принято, – с сомнением проговорила Тедж.

Риш пробежала взглядом файл.

– «Семейная ссора… сообщение о вандализме на остановке аэрокаров… группа несовершеннолетних предприняла попытку мошенничества с кредитными картами…» О, смотри-ка. «Пресечено избиение группой лиц мужчины, пойманного завсегдатаями бара при хищении общественных аварийных респираторов. Подозреваемый арестован, посетителям бара выражается благодарность». Кажется, я догадываюсь, почему никто не захотел заплатить за тот ордер на арест. Полиция Солстиса этой ночью была слишком занята, но на самом деле все местные преступления кажутся очень скучными.

– По-моему, это успокаивает. А вообще, если хочешь, ванная свободна. По сравнению с тем кошмарным ультразвуковым душем, который у нас был последнее время, это просто роскошь. Очень рекомендую.

– Пожалуй, что хочу. – Риш встала и потянулась, обводя взглядом комнату. – Шикарное место. Стоило бы задуматься, как он может себе такое позволить на жалованье барраярского офицера. Мне почему-то не кажется, что этим ребятам платят лишнее. А проворачивать делишки на стороне им нельзя – командование запрещает. – Она фыркнула: какая пустая растрата человеческих ресурсов!

– Не думаю, что это его настоящий дом, он ведь живет на Барраяре. Здесь он только по каким-то рабочим делам. – Приехал совсем недавно, судя по содержимому кухонных шкафов и холодильника – или, может, он просто сам не готовит? Тедж кивнула на комм-пульт: – Интересно, много ли удастся о нем узнать, если просто задать поиск?

Риш вскинула свои золотистые брови:

– Уверена, что эта отсталая Империя не позволяет выкладывать свои военные тайны в коммерческую сеть захваченной ими планеты.

На системе Архипелага Джексона информация повсюду находилась под жестким контролем – ведь она могла дать деньги и власть, могла обеспечить безопасность, а порой и самой малости бывает достаточно, чтобы удачная сделка провалилась. Существовала и другая крайность. Любимые учителя Тедж времен ее детства (трио бетанцев, которых родители пригласили с огромным трудом и за огромные деньги) описывали бетанскую планетарную информационную сеть – умопомрачительно – если не хуже того – самоубийственно открытую. При этом Колония Бета оставалась, как известно, одной из самых развитых во всей галактике планет в области науки и инноваций – почему, собственно, оттуда и приглашали учителей. Из всех преподавателей, которые ее мучили, бетанцы были единственными, чей отъезд она оплакивала: они слишком тосковали по дому и отказались возобновить контракты на следующий год… Так вот, возвращаясь к контролю над информацией, – большая часть других государств на планетах или системах располагалась где-то между этими двумя крайностями.

– По-моему, мы слишком долго думаем, – сказала Тедж. – Надо начинать не с его тайн, а с того, что и так всем известно.

«Всем, кроме нас», – подумала она.

Риш поджала губы, кивнула и отступила в сторону.

– Валяй. Крикни мне, если найдешь что полезное.

Тедж устроилась за комм-пультом. У Риш, сидевшей безвылазно в их убежище, было гораздо больше времени изучить все хитрости, как заставить эту сеть выплюнуть данные. Вопрос в том, насколько распространенной может оказаться эта странная фамилия – Форпатрил?

Она склонилась над пультом и вошла в сеть.

Первой над пластиной головида появилась комаррианская база данных с многообещающим названием «Форы Барраяра». Все в алфавитном порядке, начиная с буквы «Ф» и ею же заканчивая. «Ой!» Форпатрилов, разбросанных по трем планетам Барраярской Империи, похоже, было несколько сотен. Тедж попробовала нажать «упорядочить по уменьшению значимости».

Этот список возглавил некий граф Фалько Форпатрил. Барраярские графы были главами своих кланов, и каждый управлял крупным территориальным округом на Северном Континенте планеты. Своего рода эквиваленты баронов джексонианских Великих домов – предположила Тедж, – за исключением того, что они получали свой статус просто по праву наследования, и им не приходилось ради этого трудиться и плести интриги. Система показалась ей неудачной – никаких гарантий, что вершины достигнут только самые сильные и самые умные. «Или самые коварные», – напомнила она себе, поежившись. У графа Фалько, седого, с грубовато-добродушным лицом, сына по имени Айвен не было. «Так, идем дальше».

Дальше следовали несколько высокопоставленных военных и какие-то правительственные чиновники имперского и провинциального уровня с самыми разными, непонятными и архаично звучащими титулами. Имелся и адмирал – Юджин Форпатрил, но у него сына по имени Айвен тоже не было.

Она с запозданием вспомнила о маленьких бумажных карточках из кармана Форпатрила. Айвенов Форпатрилов в списке было несколько, включая школьного администратора на Зергияре и торговца винами на Южном Континенте, но Айвен Ксав – всего один.

Статья была короткая – полэкрана, но в ней имелась фотография, подтверждавшая: это он. На фото он был в таком же офицерском мундире, только моложе, – впрочем, это наводило на мысль, что с возрастом он лишь похорошел. Тедж не могла понять, как на таком строгом официальном снимке можно выглядеть столь безответственным. Из даты рождения следовало, что сейчас ему тридцать четыре стандартных года. В статье упоминались его отец, лорд Падма Ксав Форпатрил, ныне покойный, и мать, леди Элис Форпатрил, здравствующая по сей день.

Взгляд Тедж задержался – и застыл на одной строчке. Дата смерти его отца совпадала с датой его рождения. «Странно». Итак, ее Айвен Ксав – наполовину сирота, и уже очень-очень давно. Это казалось… почти не больно. Невозможно тосковать, неистово и непрестанно, по человеку, которого ни разу в жизни не видел.

Она вдруг вспомнила эту его кошмарную вазу. А кстати, кому он ее отправлял? Она прикусила губу, склонилась над комм-пультом и очень тщательно, по буковке, ввела нелепую фамилию. Пока она как следует не сосредоточилась, все эти форские фамилии так и норовили превратиться у нее в мозгу в какую-то невразумительную Форбракадабру.

Ух ты! Повезло.

Очень редкая фамилия, Форкосиган; всего порядка десяти ныне здравствующих взрослых мужчин. Но тем не менее эту фамилию она должна была бы знать. Когда она нажала «упорядочить по уменьшению значимости», выяснилось, что граф этого клана – второй во всем списке форов, сразу после императора Грегора Форбарры. Граф, адмирал, регент, премьер-министр, вице-король… Статья про Эйрела Форкосигана все прокручивалась и прокручивалась на экране – и похоже, размер ее составлял несколько метров плотно набранного текста. В числе неофициальных титулов были прозвища «Мясник Комарры» и «Пес Грегора». У Эйрела Форкосигана был сын по имени Майлз примерно того же возраста, что и ее Айвен Ксав. Статья про Фор-Майлза тоже была намного длиннее, чем про капитана Форпатрила, хоть и существенно короче, чем о его родителе.

В отличие от большинства джексонианцев Тедж более или менее знала историю этого участка системы п-в-туннелей. Но она никогда не предполагала, что в один прекрасный день здесь окажется, не говоря уж о том, что застрянет на долгие месяцы, – поэтому, изучая историю, в подробности особо не вникала. Первоначальный план ее эвакуации предусматривал прямой транзит через Барраярскую Империю, даже без приземления на Комарре или Зергияре – достаточно было лишь делать пересадки на орбитальных или скачковых станциях, чтобы добраться до конечного пункта, Эскобара. И даже – когда эта цель начала казаться опасной – то и до Колонии Бета, где все счастливы. На Риш там бы даже и внимания не обратили. Ну, ладно, наверное, обратили бы – она ведь создана для того, чтобы привлекать внимание, – но никто бы ее не преследовал. Как бы то ни было, суть в том, что остановка на Комарре не предусматривалась ни в одном из разработанных заранее маршрутов.

В галактике есть множество странных миров, в ней хватает и реликтов, и плодов дерзких человеческих авантюр, но история колонизации Барраяра принадлежит к числу самых странных и удивительных. Начало ее восходит к давним временам – к XXII веку нашей эры, когда только-только была открыта возможность путешествий через п-в-туннели, и человеческая диаспора устремилась прочь со Старой Земли. Благодаря пригодной для дыхания атмосфере планета выглядела удачной находкой, и в период первых попыток заселения привлекла около пятидесяти тысяч будущих колонистов. Довольно скоро связь с ними была полностью утрачена: единственный ведущий туда п-в-туннель оказался нестабильным и коллапсировал с катастрофическими последствиями. Без вести пропавшие, они считались погибшими, и за последующие шесть столетий о них уже совсем, считай, забыли…

До тех пор, пока немногим более ста лет назад не разведали новый скачковый маршрут от Комарры – к величайшему прискорбию оной. Исследователи обнаружили процветающий, но отсталый мир. Потом было двадцатилетие цетагандийской оккупации (цетагандийцы атаковали Барраяр при поддержке Комарры). Цивилизовать дикую планету цетагандийцам не удалось, зато в ее милитаризации они преуспели вполне.

Баррраярцы покончили с Оккупацией, хотя победа и досталась дорогой ценой. Следующее поколение вырвалось из тупика и, в свою очередь, захватило Комарру – видимо, для того, чтобы пресечь в дальнейшем любые попытки соседей по галактике их цивилизовать. Успех с Комаррой привел к опрометчивой авантюре: барраярцы попытались точно так же завоевать расположенный чуть подальше от них Эскобар. Эта операция с треском провалилась, встретив мощное сопротивление эскобарцев, которых поддержали все соседи, включая высокоразвитую Колонию Бета; в числе потерь среди высшего командования оказался и сам наследный принц.

У джексонианских студентов, изучающих самые великие Сделки в истории, вызывало благоговейный ужас и глубочайшее уважение то, как коварному императору Эзару удалось при обсуждении мирного договора удержать только что открытую планету Зергияр (которую он еще успел перед смертью надежно присоединить к Империи) и оставить свой трон пятилетнему внуку. После этого Империя окончательно угомонилась, и теперь ее в большей степени заботило укрепление уже имеющихся границ, нежели расширение оных за счет новых территорий, которые она будет не в состоянии оборонять. Но в общем и целом барраярцы по-прежнему оставались неудобными соседями. Джексонианцев более чем устраивало, что Барраяр не связан с ними прямым п-в-туннелем – чтобы туда попасть, приходилось пользоваться сложным маршрутом через открытую систему Ступицы Хеджена и независимое планетарное государство Пол.

Весь этот маршрут – плюс две из трех систем Барраярской Империи – надо было преодолеть, чтобы оказаться в безопасности на Эскобаре или еще дальше, на Колонии Бета. Увы.

Тедж вернулась к статье про Айвена Ксава. На самом деле там было не намного больше того, что открывало содержимое его карманов, зато – подумала она – это служит еще одним подтверждением. Он был тем, кем и казался: средний офицер из форов, со средней должностью и в среднем звании. Сплошь и рядом – средний.

«Так почему же он меня искал?» – на этот вопрос ответа Тедж пока не нашла.

Но прежде чем она приступила к дальнейшим исследованиям, из ванной появилась освежившаяся Риш и предложила им вместе поесть. За неимением лучшего на этот импровизированный поздний завтрак каждой досталось по полплитки армейского рациона (противной, но зато питательной) и по полбутылки вина. Вино оказалось на удивление хорошим, хотя Тедж подозревала, что к основному блюду больше бы подошло пиво. А после завтрака она почувствовала, что полностью выдохлась, и задремала на диване. Хоть она и прожила на Комарре уже несколько месяцев, организм так и не приспособился к местным коротким суткам. Тедж еще ни разу не спала нормально с тех пор, как они сюда прилетели.

«И до того как прилетели, тоже…»

Айвен опоздал всего на несколько минут, и вину за это мог с чистой совестью возложить на утренние пробки в трубе, соединяющей центр купола с военным космопортом, – хорошо еще, что они застряли не в подземном туннеле, действовавшем Айвену на нервы, а в верхней секции, с которой открывался чудесный вид. Команде Барраярского генштаба на Комарре приходилось работать в нескольких местах: на самой планете близ космопорта и на орбитальных и скачковых станциях – это было не слишком удобно, но сегодня у адмирала и его верного помощника никаких визитов на орбиту не планировалось.

Деплен – худощавый, спокойный кадровый военный лет под шестьдесят – окинул слегка окосевшего, но опрятного Айвена ироническим взглядом:

– Что, Форпатрил, перебрали малость вчера вечером?

– Никак нет, сэр, вообще ни капли. Меня похитили две красотки и всю ночь продержали в плену у себя в квартире. Глаз сомкнуть не дали.

Деплен усмехнулся и покачал головой:

– Свои сексуальные фантазии, Айвен, можете приберечь для приятелей. А сейчас – по коням!

Айвен взял все заметки и повестку дня и вышел вслед за шефом.

Трехчасовое утреннее совещание с персоналом наземного штаба стало в итоге пыткой похуже, чем все испытания минувшей ночи, вместе взятые, и Айвену приходилось незаметно пощипывать себя за мочку, чтобы не заснуть. Дневная программа обещала быть более привлекательной: закрытая планерка с депленовской личной инспекционной группой – командой энергичных, увлеченных, а порой и зловредных офицеров, известных инспектируемым как Фор-Всадники Апокалипсиса, хотя лишь двое из них носили фамилии с этой приставкой.

На то, чтобы заняться собственными делами, у Айвена оставался обеденный перерыв. Он схватил плитку рациона – опять эти плитки! – налил себе чашку крепкого кофе и проглотил две таблетки болеутоляющего в попытке хоть как-то прочистить мозги, которые от отсутствия сна были словно забиты ватой, затем нехотя изучил взглядом свой защищенный комм – и вместо того чтобы приступить к утомительным (а может, и бесплодным) поискам, позвонил в соседнее здание. Имя адмирала Деплена мгновенно открыло ему все двери.

СБ по делам галактики делило свой офис на планете с СБ Комарры, хотя в какой мере две команды агентов-оперативников и вправду делились друг с другом, оставалось загадкой. Коридоры, начинавшиеся сразу за стойкой охраны в вестибюле, – без окон, со звукоизоляцией – были точь-в-точь как в штаб-квартире СБ в Форбарр-Султане: утилитарные, безмолвные и угнетающие. «Не иначе как выписали сюда того же самого дизайнера интерьеров, – подумал Айвен. – Как раз перед тем, как тот повесился».

Главным галактическим аналитиком по Архипелагу Джексона здесь был некий капитан Морозов; он уже дважды беседовал с Айвеном по делу его кузена Марка. Айвен знал по собственному опыту, что индивидуальный подход всегда ускоряет дело. К тому же Морозову вполне можно было доверять. Айвен обнаружил его сидящим за таким же точно комм-пультом и в таком же точно тесном кабинете, как и несколько лет назад, только теперь здесь было еще больше книг, коробок с бумагами и всяких других, более странных экспонатов. Морозов, бледный службист-ученый с широким квадратным лицом, отличался необычайно жизнерадостным взглядом на жизнь и на свою работу – штатные сотрудники СБ чаще бывают мрачными.

Он приветствовал Айвена то ли взмахом руки, то ли своего рода эсбэшным салютом – не разберешь – и подтолкнул к нему ногой вращающееся кресло для посетителей.

– Добрый день, капитан Форпатрил. Вот мы и встретились снова. Чем сегодня может помочь адмиралу Деплену галактический департамент?

Айвен уселся, отыскав среди коробок место для ног.

– У меня, – он честно не сказал «у нас», – вопрос по поводу некоей необычной особы, предположительно связанной с Джексоном. – Айвен тщательно и весьма наглядно описал Риш, не называя пока ее имени – в конце концов, это мог быть всего лишь очередной псевдоним. Давать описание Тедж, похоже, не имело никакого смысла. Быть может, где-то в галактике имеются целые планеты красавиц с кожей цвета корицы, о которых он, Айвен, просто ни разу не слышал. И правда, зачем все усложнять.

Морозов слушал его с напряженным вниманием, подняв брови и сложив пальцы домиком, – Айвен был полностью уверен, что этот жест он заимствовал у своего печально известного бывшего шефа. Когда Айвен закончил, он произнес: «Ха!» И не успел еще Айвен спросить, что именно означает это «ха!», как Морозов крутанулся на кресле к комм-пульту и пролистал списки файлов настолько быстро, что Айвен не успевал за ним взглядом. После чего откинулся на спинку и с коротким торжествующим «та-дам!» указал на изображение, возникшее над пластиной головида.

Айвен, наклонившись вперед, уставился на картинку.

– Ну ничего себе! Их тут вообще полный комплект! – Он с трудом заставил себя закрыть рот.

Над пластиной головида висел групповой портрет, парадный и постановочный. Риш – а это явно была Риш – стояла вторая слева, преклонив колено. Надето на ней было всего ничего: золотые трусики-бикини да ветвящийся вверх причудливый узор из золотой фольги (судя по всему, приклеенный), который лишь едва прикрывал прочие стратегические точки и плотно обвивал шею – лицо ее выглядело словно экзотический цветок. Кроме Риш, на портрете были еще четыре женщины и один мужчина. Разного роста и телосложения, но все – грациозные и блистательные. Одна – белая с серебряным, другая – желтая с золотом, третья – зеленая с золотом, четвертая – красная с гранатом, а мужчина – угольно-черный с серебром. Шесть лиц – не похожих одно на другое, но равно изысканных, сдержанно улыбающихся, безмятежных.

– Кто это?

Морозов ухмылялся, как иллюзионист, на редкость довольный своим трюком. Айвен вынужден был признать, что кролик чертовски хорош.

– Их зовут Жемчуг, Рубин, Изумруд, Топаз и Оникс, а синюю – Ляпис-Лазурь. Прославленные живые Драгоценности баронессы Кордона. Снимок был сделан несколько лет назад.

– Джексонианские генконструкты?

– Разумеется.

– А что… э-э… они делают? Помимо того, что просто стоят и сногсшибательно выглядят.

– Ну, известно, что баронесса время от времени использовала их для украшения интерьера – из всех отчетов следует, что эта женщина умела вызывать восхищение. А еще – в качестве танцевальной труппы для самых привилегированных гостей. Это слуги – и, подозреваю, гораздо больше, чем просто слуги. Они, разумеется, дживсы.

– М-м… что?

– Слово «дживсы» на джексонианском сленге означает слугу или раба, преданного безусловно. Достигается это различными методами – либо психологической обработкой, либо закладывается генетически, или же сочетанием того и другого. Они всецело преданы объекту своей привязанности. Говорят, если дживсов разлучить с хозяином или хозяйкой, они чахнут от тоски, а порой даже и умирают, если умирает он или она.

Чем-то это напоминало верных оруженосцев кузена Майлза, хотя сии отборные кадры из числа суровых мужчин были далеко не столь фотогеничны. Впрочем, эту свою мысль Айвен предпочел не высказывать вслух.

– Баронесса Кордона? Она как-то связана со Станцией Кордона? – поинтересовался он.

Станция Кордона – одна из пяти наиболее значимых скачковых станций, охраняющих п-в-туннели, которые ведут в локальное пространство Джексона. Для Барраяра обычно представляла наибольший интерес Станция Фелл, служившая точкой перехода к Ступице Хеджена, но и другие тоже были довольно важны.

– До недавнего времени Шив и Удине гем Эстиф Аркуа, барон и баронесса Кордона, совместно возглавляли дом Кордона и вели все его дела.

– До какого времени… Погодите, как вы сказали? Гем Эстиф? – Чисто цетагандийское имя. – Как, черт возьми, это произошло?

– О, это потянет еще на полторы истории. – Глаза Морозова загорелись энтузиазмом. – Насколько далеко имеет смысл углубляться в прошлое?

– А насколько далеко в прошлое оно уходит?

– Так далеко, что вы будете поражены.

– Ладно, начинайте с начала. Но имейте в виду, меня очень просто запутать. – Айвен бросил взгляд на часы, однако же подавил порыв попросить Морозова выдать информацию в ускоренной перемотке. Аналитик СБ, настроенный на сотрудничество, – дар судьбы, и пренебрегать им никак не следует.

– Быть может, фамилия гем-генерала Эстифа вам смутно знакома из уроков истории?.. – Морозов сделал паузу, с надеждой глядя на собеседника. «Скорее смутно, чем знакома», – подумал Айвен и поощрительно кивнул. – Один из младших цетагандийских генералов, который стал свидетелем последних дней Оккупации – всех разгромов и поражений, – великодушно пояснил Морозов. – Примерно в этот период его карьеры он получил награду – жену аут-леди. Высочайшая честь – и тяжелейшее бремя, – которых может удостоиться гем-лорд; такая супруга была генетическим даром, которым его удостоила высшая цетагандийская аристократия, ауты, или кем там они себя воображают.

С несколькими наводящими ужас аут-леди Айвен был знаком, а потому мог догадываться, что подобная награда вызвала у старого генерала довольно неоднозначные чувства.

– Когда большая часть его гем-собратьев офицеров возвратилась на Эту Кита, чтобы принести свои последние и окончательные извинения императору, гем Эстиф и его жена – по понятным причинам – задержались на Комарре. Для них, вынужденных изгнанников с Цетаганды, жизнь в куполах была, вероятно, странной и мучительной. Но у гема Эстифа имелись связи, и в конечном итоге его дочь Удине, фактически родившая здесь, в Солстисе, вышла замуж за чрезвычайно богатого комаррианина, коммерческого магната.

– М-м, а много еще будет Удине в следующих поколениях?..

Морозов поднял руку:

– Не спешите… Увы, планы гема Эстифа рухнули вновь – и опять из-за нас, – когда Барраяр захватил Комарру. Семью разбросало кого куда. Дочери с мужем удалось бежать в самый последний момент, под огнем противника, воспользовавшись помощью и защитой капитана наемников из флота Селби, который Комарра наняла для усиления своей обороны. Этим капитаном был несколько эксцентричный джексонианец, время от времени – контрабандист и космический пират, по имени Шив Аркуа.

– А мужа-комаррианина, выходит, убили?

– Нет. Но к концу путешествия молодая Удине определенно нарушила верность мужу. Неясно только, кто из них кого похитил, но известно, что путь Шива Аркуа к власти в доме Кордона начинается примерно в то же самое время.

– Хм… понятно. – «Во всяком случае, надеюсь, что так». Айвен задумался, какие такие психические травмы имелись в наличии у дочери побежденного гем-генерала в изгнании, чтобы вот так вот взять и сбежать от мужа. Или же то был более позитивный выбор? – Э-э… А что, этот Шив и впрямь был столь неотразимым… космическим пиратом?

Морозов потер подбородок.

– Боюсь, даже СБ не в состоянии найти ответ на вопрос, что хочет женщина. – Он снова наклонился вперед и открыл следующее изображение. – Парадный портрет, сделан двадцать лет назад, когда Аркуа стал бароном. Сейчас он должен быть уже седым и более тучным, если вас это интересует.

Мужчина и женщина стояли рядом, пристально глядя в камеру. У обоих торжественно серьезные, непроницаемые лица. Оба одеты в красное: на ней – вечернее платье в насыщенных карминных тонах, на нем – темно-красные, почти черные пиджак и брюки. Внимание Айвена первым делом привлекла женщина. О да, она была высокого роста, с блестящими глазами и сияющей кожей, с роскошными скульптурными формами, полная жизненной энергии и уверенности в себе – признак более чем достаточного количества аут-генов. Густые, глянцево-черные локоны, перехваченные лентами с драгоценными камнями, ниспадали на плечи и опускались ниже колен, почти как у настоящей аут-леди.

Муж едва доставал ей макушкой до подбородка, хотя коротышкой Аркуа назвать было нельзя. Среднего роста, коренастый, сохранивший и в зрелом возрасте остатки юношеской мускулистости. Темные волосы неопределенной длины зачесаны назад и, вероятно, забраны на затылке в какой-то узел. Кажется, в волосах виднеется несколько тонких серебряных нитей? Кожа – густого, насыщенного цвета красного дерева. Полное, словно приплюснутое лицо, казалось, куда более уместно для главаря банды мордоворотов, но на этом лице влажно поблескивали черные глаза, которые – как подозревал Айвен – могли оказаться опасно проницательными.

Судя по положению локтей, Айвен предположил, что за складками бархатной юбки они держатся за руки.

– Впечатляет, – искренне произнес он.

– Да, – согласился Морозов. – Когда мы их потеряли, я по-настоящему расстроился. Аркуа и его жена были довольно беспристрастны в деловых отношениях. Сам он уже давно ушел из пиратского бизнеса в посредники… м-м… в бизнес по возвращению похищенного. Из всех Домов, которые балуются этой коммерцией, дом Кордона имел самые высокие показатели по возвращению заложников живыми. Они были даже по-своему надежными. Дом Кордона продавал Цетаганде информацию о барраярцах с той же легкостью, что и нам – информацию о цетагандийцах, но если цеты получали подготовленные нами солидные данные, то качество обслуживания должно было бы их удовлетворять. И еще Кордона проявляли готовность отплатить услугой за услугу – как официально, так и неофициально.

– Обо всем этом вы говорите в прошедшем времени. А что с отношениями Барраяра и дома Кордона сейчас?

– Боюсь, что сейчас эти отношения расстроились. Около семи месяцев назад дом Кордона претерпел весьма недружественное поглощение со стороны дома Престон – одного из конкурентов по контролю за точкой перехода. И за все это время не произошло ни единой попытки обратного переворота – это почти бесспорно доказывает, что и барон, и баронесса мертвы. Настоящая потеря. У них был определенный стиль… – Морозов вздохнул.

– А… э-э… То есть, получается, новые главы Дома для нас не столь полезны?

– Скорее я бы сказал – не проверены. И с ними трудно вступить в контакт. В период этих перемен несколько каналов передачи данных было потеряно, и они до сих пор не восстановлены.

Айвен сощурился, пытаясь себе представить, как переводится последняя фраза с эсбэшного на человеческий. «След из трупов», – пришло ему в голову.

– Что касается Драгоценностей покойной баронессы, то неизвестно, были ли они захвачены в плен, убиты или разбежались кто куда, – продолжил Морозов. – Поэтому я крайне заинтересован в любой информации, хотя, возможно, теперь этот интерес уже является чисто академическим. Так где же вы видели Ляпис-Лазурь?

– Нам необходимо это обсудить, – уклонился от прямого ответа Айвен, – но сейчас у меня уже совсем не осталось времени. – Он глянул на свой наручный комм. «Упс! А ведь и правда». Айвен вскочил со стула. – Спасибо, капитан Морозов, вы мне очень помогли.

– Когда мы сможем продолжить? – поинтересовался Морозов.

– Боюсь, не сегодня; я уже договорился. – Маневрируя между коробками, Айвен добрался до двери кабинета. – Я посмотрю, когда удастся вырваться.

– Заходите в любое время, – пригласил Морозов. – Да, и, пожалуйста, передайте от меня наилучшие пожелания вашему… э-э… отчиму, который, я уверен, уже почти здоров.

– Виртуальному отчиму – в лучшем случае, – поспешил поправить его Айвен. – Видите ли, моя матушка и Иллиан до сих пор не удосужились пожениться. – Он изобразил нечто вроде вежливой улыбки.

Во время беспорядочного отступления по темному коридору Айвену пришло в голову, что могла быть и другая причина, по которой старая гвардия СБ проявила столь несвойственную им готовность к сотрудничеству, и причина эта не имела никакого отношения к его должности при адмирале Деплене. Айвен вздрогнул и чуть было не споткнулся.

Когда в конце дня Айвен шел к двери, голова у него была забита всем, чем только можно: от обсуждений по продвижению персонала и планов внезапных проверок до страшной истории дома Кордона, но в первую очередь – самым насущным: где купить такой обед на вынос, которому Тедж обрадуется больше всего. Если только она все еще там. Он спешил поскорее вернуться домой, чтобы это выяснить. А потому ничуть не обрадовался, заметив краем глаза, как лейтенант с поста охраны отчаянно машет ему рукой, явно намереваясь его перехватить.

– Подождите, пожалуйста! – окликнул он Айвена и адмирала Деплена.

Ускорить шаг и прикинуться, будто никто ничего не заметил, было уже поздно. Они остановились, выжидая, пока к ним подбежит слегка запыхавшийся охранник.

– Что случилось, лейтенант? – устало спросил Деплен. Ему лучше, чем Айвену, удалось скрыть досаду, и в голосе прозвучал лишь едва заметный оттенок иронии.

– Сэр. Сюда только что явились двое сотрудников солстисской СБ и говорят, что должны побеседовать с капитаном Форпатрилом.

«Не арестовать, а всего лишь побеседовать», – отфиксировал Айвен, мгновенно возвращаясь к реальности. Хотя – сообразил он – любая попытка гражданских властей купола арестовать барраярского офицера в здании Генштаба была бы с юридической точки зрения весьма непростой задачкой.

Деплен поднял брови.

– Что это значит, Форпатрил? Не может же это опять быть огромная коллекция штрафных квитанций за парковку в неположенном месте – машины у вас тут нет. Да и на планете мы пробыли всего-то четыре дня.

– Не знаю, сэр, – правдиво ответил Айвен. Ведь «догадываться» еще не означает «знать», верно?

– Полагаю, самый быстрый способ все выяснить – просто поговорить с ними. Ну, ступайте и постарайтесь их осчастливить, – махнул рукой шеф, не выказав ни малейшего сочувствия. – Утром мне обо всем расскажете. – И Деплен произвел быстрое стратегическое отступление, бросив в жертву арьергардный заслон в лице Айвена.

Могло обернуться и хуже – если бы Деплен вдруг надумал остаться… Айвен вздохнул и нехотя потащился за чересчур исполнительным лейтенантом, который сообщил:

– Я отвел их в комнату для переговоров номер три, сэр.

При вестибюле здания Генштаба имелось несколько таких комнат, предназначенных для тех, кого штабисты не хотели пускать в свою святую святых. Айвен полагал, что все они оборудованы видеомониторингом. Лейтенант провел его в переговорную номер три, самую маленькую. Там – как обнаружил Айвен – царила примерно столь же теплая и уютная атмосфера, как в зале ожидания налогового управления. А не сделали ли ее такой мрачной специально, чтобы посетители особо не засиживались?

– Капитан Форпатрил – детектив Фано и детектив-патрульный Салмона, служба безопасности купола Солстис. Я могу теперь вас оставить? Господа детективы, когда закончите, будьте добры вернуться на пост охраны и отметиться. – И лейтенант, в свою очередь, ретировался с умеренной поспешностью.

Фано оказался коренастым мужчиной, Салмона – худенькой, но физически крепкой женщиной. Он был в гражданском, она – в форме и при полном вооружении, полагающемся полицейскому при патрулировании улиц, включая парализатор в кобуре и шоковую дубинку. Оба выглядели моложаво, но были уже не молоды. Не поседевшие в боях ветераны, но и не новобранцы; стало быть, родились после завоевания, хотя, возможно, у их родственников постарше и сохранились печальные воспоминания. На левой руке Салмоны Айвен автоматически отметил обручальное кольцо.

Фано встал.

– Спасибо, что согласились с нами встретиться, капитан, – произнес он официальным тоном и указал на стул по другую сторону стола. – Садитесь, пожалуйста.

Давит на психику, пытаясь показать, что хозяин тут он – как в кабинете для допросов, – ну и пусть. Айвен сел, нейтрально кивнув обоим. Он как-то раз проходил обучение по технике противодействия на допросе, правда, это было давно. Остается надеяться, что, если понадобится, он вспомнит, чему там их учили.

– Сэр, мэм, чем я могу быть полезен службе безопасности купола?

Детективы обменялись взглядами, и Фано заговорил первым:

– Сегодня на рассвете мы провели арест по факту взлома и проникновения близ озера Кратер.

Черт подери, как этой парочке удалось так быстро его найти? «Не паникуй. Ничего дурного ты не совершил». Ну ладно, допустим, кое-что дурное он все-таки совершил – начиная с того, что выслушал Байерли Форратьера. Но вот противозаконное – вряд ли. «Ага, и вообще я тут жертва». Вслух же он сказал только:

– А?

– О, – вступила в разговор Салмона, вытаскивая из кармана видеокамеру и устанавливая перед собой и Фано, – вы не возражаете, если мы будем вести запись? Для такого расследования это стандартная процедура.

«Почему бы и нет? Я вполне уверен, что наши запись уже ведут». Да, и расшифровка стенограммы станет первым, что увидит завтра утром адмирал Деплен, – тут можно не сомневаться. Ой, лучше бы без этого…

– Конечно, не возражаю, продолжайте, – согласился Айвен, вовсю изображая простодушие, и одарил детектива-патрульную приветливой улыбкой. Но, похоже, у полицейской против его обаяния имелся иммунитет.

Фано продолжил:

– Квартира, которая была взломана, числится как арендованная молодой женщиной по имени Нанья Бриндис, недавно переехавшей в Солстис из купола Олбия. К сожалению, сера Бриндис не обнаружена нами ни минувшей ночью, ни сегодня в течение дня – утром она не явилась на работу. Как мы понимаем, ранее, вчера вечером, вы вступили с молодой женщиной в контакт. Не желаете ли вы описать это событие? Своими словами.

«Чтобы получше подставиться», – мысленно добавил Айвен. Сколько информации у них уже имеется? Они, конечно же, видели скан кредитки, которой он воспользовался в том офисе, и, возможно, поговорили со второй служащей – и кто знает, что там еще. А значит, ему лучше всего по возможности придерживаться истины, но не предавая при этом ни Байерли, ни Нанью-Тедж. Ни Империю. Ни самого себя – впрочем, где именно находится в этой иерархии он сам и кто станет козлом отпущения, догадаться было нетрудно. Он вздохнул – потому что, если бы он заблеял, комарриане бы его не поняли.

– А, ну да, я заходил в доставку, где она работала, – отправить домой посылку. Это было перед самым закрытием, и я пригласил ее пойти выпить где-нибудь или поужинать.

Салмона нахмурилась.

– Зачем?

– Э-э… а вы что, еще не видели ее фотографию?

– На ее рабочем пропуске был снимок, – сказал Фано.

– Значит, на этом снимке она вышла не лучшим образом. Поверьте мне, она на редкость привлекательная молодая женщина.

– И?.. – произнесла Салмона.

– А я солдат вдали от родины, верно? Она хорошенькая, я одинок, мне показалось, чего бы не попытаться? Я знаю, что вы, комарриане, не всегда считаете нас, барраярцев, людьми, но мы – люди. – Он нахмурился под стать Салмоне. Та не опускала глаза, но чуть откачнулась назад – аргумент принят.

– И что произошло потом?

– Она сказала «нет», и я пошел своей дорогой.

– Так просто ушли? – уточнила Салмона.

– Я способен, если надо, принять отказ. Рано или поздно кто-нибудь все-таки скажет «да».

Детективы обменялись очередным взглядом, значения которого Айвен не понял.

– И что потом? – помог ему Фано. – Вы последовали за серой Бриндис до ее квартиры?

– Нет, я подумал, что прогуляюсь назад, посмотрю на то озеро – знаете? – где дают напрокат лодки. Раз уж так вышло, что у меня образовалось свободное время. – Стоп, разве озеро было в том направлении? Ну, он может изобразить, что заблудился и пошел обратно. – И, вернувшись другим путем, снова столкнулся с серой Бриндис. И подумал, что это счастливый случай.

– Мне казалось, вы приняли ее отказ, – пробормотала Салмона.

– Разумеется, но порой женщины меняют свое решение. Спросить лишний раз никогда не вредно.

– А если они меняют свое решение с «да» на «нет»?

– Имеют полное право. Я не применяю физического насилия, если вы вдруг это подумали. – Айвен прекрасно понимал, что именно это они и подумали – ну, на то они и копы, наверняка много чего насмотрелись. – В постели я предпочитаю дружелюбных партнеров, спасибо.

– И? – терпеливо повторил Фано. В голосе его уже начинала звучать усталость.

– Ну, и она пригласила меня зайти. Я подумал, что мне наконец повезло. – Айвен откашлялся. – И вот с этого момента, боюсь, оно становится несколько неловко. – Знают ли они о ее сине-лазоревой соседке по квартире? Вообще-то могли и знать, но Айвен решил, что сам он о ней не знает. – Я думал, мы собираемся посидеть, выпить, пообщаться для начала знакомства, может, в конце концов, поужинать, все культурно, и тут она вдруг выхватила парализатор и выстрелила в меня.

– Вы пытались на нее напасть? – спросил Фано, резко сменив интонацию.

– Нет, черт подери! Ну посудите сами. Да, последнее время я работаю за письменным столом, но я проходил в свое время базовую подготовку. – «И прохожу ежегодно эсбэшные курсы повышения квалификации по персональной защите». Впрочем, это не относилось к рутинным обязанностям и было сомнительным преимуществом другого его социального статуса. Здесь об этом упоминать не стоит. – Если бы я попытался на нее напасть, то преуспел бы. Ей удалось меня оглушить только потому, что это стало полной неожиданностью. Я-то думал, что все оборачивается удачно.

– А что вы подумали потом? – сухо поинтересовалась Салмона.

– Ничего. Валялся без сознания. Довольно долго, наверное, потому что, когда очнулся, я был привязан к стулу, а в квартире было темно. И казалось, что пусто. Я не знал, не опасно ли звать на помощь, а поэтому просто начал делать попытки как-то высвободиться.

– Опасно? – недоверчиво переспросила Салмона.

«Строить из себя полного идиота вовсе не обязательно», – решил Айвен и хмуро уставился на даму-полицейскую.

– Если вы оба на этой работе уже не первый день, вам наверняка приходилось разгребать пару-тройку дел барраярцев, особенно в военной форме, столкнувшихся в куполе с комаррианами, у которых были старые обиды. Я не знал, к кому попал в руки – к психически больным людям, террористам, шпионам или к кому еще. Собираются ли меня пытать, накачать наркотиками, похитить или еще что похуже. Поэтому вариант освободиться самостоятельно мне показался более выигрышным, чем привлечение внимания.

Во взглядах обоих детективов уже сквозила неловкость – теперь Айвен не сомневался, что попал в цель. Ну что ж, остается только закрепить достигнутый результат…

– У меня только-только начало что-то получаться, и тут за окном появились эти двое – за окном четвертого этажа, прошу заметить – и начали резать стекло плазмотроном. Насколько мне известно, комарриане обычно не ходят таким способом в гости проведать друзей? Особенно в столь поздний час. Оставалось только предположить, что они пришли за мной.

– Преступники, – сказал Фано, – в своих первоначальных показаниях заявили, что везли грави-платформу человеку, у которого ее одолжили, и по дороге случайно увидели вас. Что вы отчаянно кричали и звали на помощь, и именно поэтому они туда ворвались.

– Ха, – мрачно произнес Айвен. – История интересная, но не соответствует истине. Они сначала прорезали дыру – и только потом меня увидели. – Он запнулся. – Первоначальные показания? Надеюсь, вы допросили этих паразитов под суперпентоталом?

На самом деле он ни на что не надеялся и ничего не ожидал. У любого мало-мальски стоящего агента, конечно же, должна быть искусственная аллергия на сыворотку правды.

– Да, позже, – сказал Фано. – Как только собрали достаточное количество фактов и выявили несоответствия, чтобы получить судебное разрешение на допрос под суперпентоталом без согласия подозреваемых.

– А разве у них не было аллергии? То есть, мне показалось, они профи. Хотя я и наблюдал их совсем недолго.

– Профессиональные преступники в куполах редко обращаются к таким экстремальным военным технологиям, – пояснил Фано. – Здесь больше полагаются на систему ячеек. Исполнители никогда не знают, кто их нанял и почему им дали это задание. Технология не сказать чтобы высокая, но вполне эффективная и весьма досадная – для нас, разумеется.

– Еще бы, – посочувствовал Айвен. – Так они действительно приходили за мной?

И благодарение Богу, что он все это время максимально придерживался истины – насколько мог.

Фано нахмурился.

– Нет, – признался он. – Похоже, этих ребят наняли, чтобы они схватили серу Бриндис и ее служанку и доставили в определенное место, а там пленниц должны были передать для транспортировки следующей ячейке. Об этой служанке нам узнать ничего не удалось. Согласно регистрационным записям, сера Бриндис проживала в квартире одна. Вы не видели вторую женщину?

Айвен покачал головой.

– Ни до того, как меня вырубили, – он подчеркнул это паузой, – ни после, по очевидным причинам.

– Это вы парализовали тех двух мужчин? – спросил Фано.

– К сожалению, я был все еще привязан к проклятому стулу. И меня слепил свет. Я пытался как-то уговорить их, чтобы меня развязали. А потом вдруг непонятно откуда раздались выстрелы. Сзади меня послышались шаги, бегущие к входной двери, но к тому моменту, как я наконец освободился и смог обернуться назад, там уже никого не было.

– Шаги? Сколько пар ног?

– Мне казалось, что одна, но я бы не поручился. Вся ночь походила на какой-то проклятый фарс, а я был единственным, кому не дали прочесть сценарий. К тому времени меня в первую очередь интересовало, как бы побыстрее оттуда выбраться, пока не заявился кто-то еще и не затеял веселую игру «давайте пытать барраярца».

Салмона наклонилась вперед и что-то нажала на рекордере.

– Мы получили анонимное сообщение о взломе. При попытке отследить комм, с которого поступил звонок, мы наткнулись на блокировку, и ни одна наша программа ее пробить не может. Но теперь мы, похоже, имеем положительный результат сравнения голосов. – И Айвен услышал собственный голос. Слова звучали довольно невнятно. – «Да, вам бы надо на это взглянуть, я внизу, на улице, прям щас на это смотрю…» – Безжалостно прокрутив запись до самого конца, Салмона добавила: – Мы также обнаружили проведенную по вашей кредитной карте оплату билета на аэрокар от станции «Озеро Кратер» до центра Солстиса. Оплата была произведена через несколько минут после временной отметки на этом звонке.

«А все потому, что никогда не вредно добавить в дело лишние данные», – горестно подумал Айвен.

– Вы действительно слышали женский крик? – спросил Фано.

– М-м, ну вообще-то нет, не действительно. Просто я решил, что так полиция приедет быстрее. Я не знал, как скоро очухаются эти двое головорезов. И подумал, что было бы лучше, если б им не позволили оттуда уйти. Что лучше бы передать все это безобразие компетентным органам. То есть вам. Что я и сделал.

– А известно ли вам, капитан Форпатрил, что исчезновение с места преступления так же противозаконно, как и дача ложной информации при экстренных вызовах? – сказал Фано.

– Возможно, мне следовало подождать и побродить где-нибудь поблизости, но я уже опаздывал на работу. И я все еще был слегка напуган.

Фано кивком указал на рекордер.

– Вы были пьяны?

– Не стану отрицать, что мог еще раньше выпить рюмку-другую. – Мог, но не стал – однако лучше, если копы решат, что он был слегка под градусом, на это они купятся с легкостью. Он прекрасно понимал, что таким образом играет на их предрассудках. – А у вас когда-нибудь бывало тяжелое похмелье после парализатора?

Фано покачал головой; Салмона нахмурила брови – возможно, в невольном порыве сочувствия, впервые за все это время.

– Позвольте вам сказать, это на редкость омерзительное состояние. Несколько часов гудит в ушах, и перед глазами все плывет. И голова кружится. Неудивительно, что я говорил словно пьяный. – А это для адмирала Деплена и вообще для всех своих, кто надумает послушать запись. Самопожертвование тоже должно иметь пределы, все оно уже и так весьма паршиво – черт бы побрал этого Байерли!

Фано криво усмехнулся.

– И что же на вашей работе настолько важного, что вы сбежали с места преступления? Ведь если верить вашему рассказу, вы были жертвой?

Айвен приосанился, впервые показав себя высокородным фором, адъютантом адмирала. Он тоже умеет сообщать ледяным тоном неприятные вещи.

– Основная часть моей работы, сер Фано, строго секретна. И этого я с вами обсуждать не буду.

Комарриане дружно моргнули.

– Готовы ли вы, капитан, повторить свои свидетельские показания под суперпентоталом? – первой нашлась Салмона.

Айвен, скрестив руки, откинулся на спинку стула – это была его территория, и тут он чувствовал себя вполне уверенно.

– Это не в моей компетенции, – беззаботно ответил он. – Вам необходимо обратиться к моему командиру, адмиралу Деплену, шефу оперативного отдела, а затем, после этого, ваш запрос должны будут утвердить в штаб-квартире СБ в Форбарр-Султане. Вероятно, лично генерал Аллегре. – «На самом деле не «вероятно», а точно, черт бы их побрал». – При применении наркотика и антидота должен присутствовать сотрудник СБ, который будет вести протокол. Перед этим вы оба должны пройти персональную проверку со стороны СБ и получить допуск. – После короткой паузы Айвен любезно добавил: – Конечно, вы можете подать запрос. И недели через две, полагаю, получите ответ. – А сам он, надо думать, к тому времени будет уже на пути домой.

Детективы буравили его неприязненными взглядами. Все нормально. Айвену они тоже не сказать чтобы очень уж нравились.

– А вы что, даже не сообщали об этом инциденте вашей СБ, капитан? – спросил Фано.

На самом деле они ему очень и очень не нравились.

– Я кратко доложил о происшествии моему командиру. – В какой-то мере это правда, но – о Господи Боже! – Деплен его за это поджарит завтра утром на медленном огне. – Поскольку дело не закончилось больницей или моргом и меня не допрашивали, не пытали и даже не ограбили, я вынужден классифицировать это как несчастный случай, произошедший со мной в нерабочее время. Немного загадочный, да, но решать загадки – дело имперской СБ, – «а может, и задавать загадки», – а это, благодарение Богу, не мой отдел. Я оперативник и счастлив, что это так. Видите ли, все сотрудники СБ, с которыми я когда-либо имел дело, были дьявольски изворотливы. – «Особенно мои родственнички». – Но когда СБ решит, как, по их мнению, это следует трактовать, меня, несомненно, поставят в известность.

– А не захочет ли имперская СБ поделиться какими-нибудь результатами со службой безопасности купола Солстис? – поинтересовался Фано, явно ни на что не надеясь.

– Вы можете подать им запрос, – ответил Айвен и тут же прикусил губу, сдерживая торжествующую усмешку.

Салмона побарабанила пальцами по столу.

– У нас на руках по-прежнему остается пропавшая женщина. Или не у нас на руках. Мне это не нравится. Если тот, кто пытался ее похитить, потерпел неудачу, то где она тогда?

– Могу предположить, что она, вероятно, оттуда свалила и теперь скрывается где-то в другом месте, – сказал Айвен. – Если ее преследуют, это было бы самым разумным решением.

– Разумным решением было бы обратиться за помощью в службу безопасности купола, – чуть ли не с отчаянием проговорила Салмона. – Почему она этого не сделала?

Айвен почесал в затылке.

– Не знаю… Я у нее особого доверия не вызвал. Но если она переехала сюда совсем недавно, то не исключено, что ее тайны корнями уходят туда, откуда она родом. Напомните, пожалуйста, откуда она?

– Из купола Олбия, – автоматически ответил Фано.

– Тогда, может, вам, ребята, стоит обратить внимание на купол Олбия? – «А не мою квартиру, трать-тарарать?»

– Это станет нашей следующей задачей, – вздохнул Фано. Он уперся ладонями в стол и рывком поднялся на ноги. Интересно, сколько ему удалось поспать прошлой ночью? «Все равно больше, чем мне».

Детектив развел ладони, нехотя отпуская Айвена.

– Благодарю за сотрудничество, капитан Форпатрил. – «Каким бы оно ни было», – Фано не произнес, но явно хотел, подумал Айвен.

– Похоже, мои личные неудобства в этом деле не самая главная проблема. Не сказал бы, что мне было очень приятно. Но и благодарить не за что. Искренне надеюсь, что с серой Бриндис не случилось ничего дурного.

Айвен почти демонстративно проводил своих гостей до поста охраны, где те должны были отметиться. Допрос с пристрастием остался позади, и он поспешно ретировался.

И солнце, и отражатель уже давно зашли, на улице было темно, а капитан Форпатрил все не возвращался, и это здорово нервировало. Но когда он наконец вошел, держа в руках большущие тяжелые пакеты, от которых исходили дразняще вкусные ароматы, Тедж мгновенно простила ему все.

– Нам необходимо поговорить, – едва отдышавшись, просипел он, но две голодные женщины его переубедили (а впрочем, он и сам не особо сопротивлялся).

– Нам необходимо поесть. Вы понимаете, что оставили нам только эти кошмарные армейские пайки? – возмутилась Тедж. – И это все, что у нас было на обед. Ну, и вино, – честно добавила она. – Вино оказалось весьма неплохим.

– А у меня эти самые пайки были и на обед, и на завтрак, а вина не было вообще, – парировал он.

Риш, чей метаболизм постоянно был на максимуме, поспешно разложила приборы на круглом стеклянном столике напротив кухни. Из сумок были извлечены три вида пасты, овощи с гриля, соте из шпината с чесноком и кедровыми орешками, нарезанная ломтиками синтезированная говядина, синтезированный цыпленок, обжаренный с розмарином, салаты – и из зелени, и фруктовые, сыры, чизкейк, три вида мороженого, два сорбета и еще вино. «Мне нравится мужчина, который держит слово», – только и могла подумать Тедж.

– Я не знал, что вы едите, – может, у вас какая-то особая диета, или вы соблюдаете определенные традиции, – объяснил Форпатрил. – Поэтому постарался охватить весь диапазон. Это все комаррианские блюда – тут, чуть дальше по нашей улице, имеется одно неплохое заведение.

– Я ем все, что не было прежде живым существом, – призналась Риш и тут же приступила к демонстрации.

– А я начинаю подумывать, не пойти ли на компромисс относительно бывших живых существ, – добавила Тедж.

Ей было приятно, что Форпатрил – мужчина, способный оценить хорошую еду. После этих плиток армейского рациона она уже было вообразила, что в нем кроется такой уровень барраярского варварства, который и не снился авторам головидео. Но его выбор продемонстрировал неожиданную изысканность и взвешенность. Конечно, его чувства не так чтобы совсем уж созвучны их настрою, конечно, никакого сравнения с теми врожденными способностями, да еще и усиленными соответствующим обучением, как у нее или Риш, но это отнюдь не безнадежно. И он, похоже, не собирался нарушать застольную атмосферу разговорами на всякие неприятные темы, что более чем устраивало Тедж.

После ужина он уже было решился сообщить им то, что хотел, но для начала пошел умыться и снять китель и ботинки, а вернувшись, сел на диван и почти тут же улегся.

– Я только на минутку прикрою глаза…

Глаза так и остались закрытыми, зато через некоторое время открылся рот. Форпатрил не храпел – скорее издавал какое-то убаюкивающее мурлыканье, приглушенное подушкой, к которой он прижимался щекой.

Риш смотрела на него, скрестив руки на груди.

– Ну надо же, эти барраярцы – просто лапушки, когда спят. Главное – они при этом молчат. – Она наклонила голову. – Он даже слюни пускает с шармом.

– Он не пускает слюни! – невольно улыбнулась Тедж.

– Не увлекайся им, душа моя, – посоветовала Риш. – Он опасен.

Тедж опустила взгляд на спящего офицера. Он вовсе не выглядел опасным, а завиток темных волос, упавший ему на лоб, так и просился, чтобы его ласково поправили.

– Разве?

– Ты знаешь, о чем я.

– А надо ли нам его будить? – с сомнением спросила Тедж. – Он ведь прошлой ночью вообще не спал. Мне казалось, что он вот-вот задремлет прямо на стуле.

– Эй, не буди спящее создание. – Риш глянула на свой наручный комм. – А кроме того, сейчас вот-вот начнется мой любимый сериал…

Риш, много недель подряд безвылазно просидевшая в квартире, пристрастилась смотреть по головиду комаррианские мыльные оперы. Тедж не особо разделяла ее увлечение. Целыми днями она пахала на работе, а короткие вечера на Комарре почти не оставляли времени на отдых. Риш удалилась в спальню – там был самый лучший терминал головида – и закрыла дверь. А Тедж, выключив свет, чтобы ее не заметили с улицы, скользнула на балкон и, позабыв о времени, стояла и смотрела на странный город под куполом. Не здесь ли ей суждено каким-то образом завершить свое долгое странствие? Впрочем, все могло обернуться и хуже… И от нее ничего не зависело – просто так складывались обстоятельства.

В конце концов она вернулась в комнату, тщательно заперла балконную дверь, задернула шторы и стала тихонько убирать со стола. Еды оставалось много – на завтра, во всяком случае, хватит. Капитан, похоже, планировал и дальше прятать их у себя в квартире, вот только решать это не ему. Тедж вернулась к дивану и неуверенно попыталась его разбудить, потянув на себя подушку – в которую Форпатрил вцепился с поразительными для спящего силой и решимостью. Пробормотав нечто невнятное, он повернулся на другой бок, чтобы получше защитить подушку. Тедж сдалась и села напротив, созерцая картину. И вынуждена была признать, что, с точки зрения генетики, картина хороша – для случайной комбинации.

Еще через несколько минут в комнату вошла Риш.

– Я угадала насчет Гендро Фона, – сообщила она с торжествующей улыбкой. – Амнезию он только симулировал. А образец ДНК подменили. Сера Дженна оказалась самым настоящим клоном! Держу пари, слияние торговых флотов теперь в пролете. – Она села рядом с Тедж и кивнула в сторону Форпатрила: – Что, до сих пор в отключке?

– Да. Должно быть, совсем измотался. А вообще интересно, чем это у них вынуждены целыми днями заниматься адъютанты?

– Понятия не имею, – сказала Риш.

На какое-то время воцарилась тишина.

Наконец Тедж прошептала:

– Риш, как нам быть дальше? Сегодня вечером у нас тут все прекрасно, завтра, наверное, тоже, ну а потом? Я ведь не смогу вернуться на ту работу.

– Невелика потеря. Я знаю, душа моя, ты много работала, но вся твоя пахота слишком медленно пополняла наши ресурсы. Я уже давно тебе это говорила.

– Говорила. Но я думала, что Нанье скоро дадут место получше. – К тому же эта ничем не примечательная служба отправки казалась идеальным вариантом, чтобы залечь как можно глубже. Тедж научилась справляться со всеми своими обязанностями меньше чем за два дня. Это было хорошо, потому что она сомневалась, что способна сейчас освоить что-то более сложное. Как же она устала от этой борьбы… – На Нанью Бриндис ушел мой последний комплект документов, да и тех едва хватало даже для самой поверхностной проверки. – А может, все оно даже и неплохо. Ее следующая личность, конечно же, будет менее предсказуемой для их преследователей – ведь даже она сама не в состоянии сейчас это угадать.

Впрочем, раздобыть другие документы тоже не в состоянии…

Если они сумеют добраться до Эскобара, там им предоставят документы получше, но если они не сумеют выбраться с Комарры без документов получше…

– Теперь я действительно понимаю, что значит, когда нет своего Дома… в нашем понимании – может, здесь быть бездомным и не столь ужасно…

Риш на миг сжала ей руку, пытаясь утешить.

– Думаю, мы могли бы попробовать затаиться в другом куполе. Может, в Эквиноксе или Серифозе. Раз уж мы не в состоянии позволить себе скачковый корабль, то за монорельс по крайней мере заплатить могли бы. Выберемся из Солстиса – тут-то мы явно спалились. – Он говорила спокойно, без нажима.

– Но в куполе поменьше нам будет еще труднее скрыться.

Риш встала, потянулась и попыталась растолкать их гостеприимного хозяина. Тот даже не шелохнулся – тогда она наклонилась и аккуратно выудила у него из кармана бумажник. Потом передала добычу Тедж, и они снова вместе все просмотрели.

– Наличных тут негусто, – сказала Риш, – а его кредиткой мы воспользоваться не сможем. Хотя, если найти нужного покупателя, то за его документы, я думаю, дадут неплохую цену.

Тедж перебрала пальцами тонкую пачку местной валюты и положила ее в бумажник.

– Этого нам едва хватит на несколько дней. А несколько дней мы бесплатно проживем и здесь. С такими деньгами мы далеко не продвинемся. Верни на место.

Риш пожала плечами и засунула бумажник в карман Форпатрила так же ловко, как пару минут назад оттуда извлекла.

Тедж, прикрыв глаза, откинулась на спинку дивана.

– Я смотрела по головиду программу, – наконец нарушила молчание Риш, – о Зергияре и попытках его колонизации. Выглядит неплохо – красивые места, пригодная для дыхания атмосфера и все такое.

– А они что-нибудь говорили об этой кошмарной эпидемии – заражении зергиярским червем? – содрогнулась Тедж.

– Ни слова. Наверное, они пытались убедить людей переселяться туда. А кошмарные картины колонистов, раздувшихся, как тухлые сосиски, не очень-то этому способствуют. Но я сделала вывод, что туда можно отправиться по контракту наемным рабочим, а за перелет заплатить потом.

Вот так и делают первый шаг на скользком пути в контрактное рабство, поняла Тедж. Вслух же она сказала:

– Но на Зергияре население даже меньше, чем на Комарре. И все они барраярцы. Как ты там будешь скрываться?

– А я слышала, что население там самое разное. Нынешняя вице-королева делает все, чтобы привлечь мигрантов откуда угодно. Если оно и дальше так пойдет, это будет совсем не похоже не то что на Барраяр, а даже и на Комарру.

Какое-то время обе они молчали, размышляя над этим вариантом. Все зависит от того, удастся ли им добраться до орбитальной пересадочной станции живыми и не похитят ли их по дороге, а за это сейчас вряд ли бы кто поручился.

– Тут еще есть капитан Загадка, – кивнула Риш на спящего напротив них Айвена. – Капитан Фор-Загадка, как он бы, наверное, меня поправил.

– Айвен Ксав, единственный и неповторимый. По-моему, я ему нравлюсь.

– О да, я чувствую этот запах, – ухмыльнулась Риш. – А еще он немножечко фетишист, и его фетиш – это груди.

– Тут он не оригинален, – вздохнула Тедж и улыбнулась краешком губ: – Хотя – в данном случае – груди не маленькие.

– Будь он случайным встречным, комаррианином, то я бы посоветовала – но только как предпоследний вариант – связаться с ним и вместе бежать отсюда как можно дальше. Только вот он не комаррианин, определенно не случайный, и это слишком странно.

– М-м.

И снова повисло долгое молчание.

Наконец Риш совсем тихо проговорила:

– Я умру, но не позволю, чтобы меня отвезли обратно и использовали против барона и баронессы.

– Ни барона, ни баронессы больше нет, – так же тихо ответила ей Тедж, – и против них никого уже не используют… Нас просто могут использовать, и все. – В глазах вдруг все расплылось, и она сморгнула слезы. «Нет. Плакать я больше не буду. Если бы слезы могли помочь, сейчас уже все было бы хорошо».

Обе смотрели прямо перед собой. Голос Риш стал более мрачным и суровым.

– Если они нас схватят, возможности для последнего бегства станут очень ограниченными. Слишком рано может слишком быстро превратиться в слишком поздно, и мы не успеем.

Что такое «последнее бегство», вслух можно было не говорить; они уже дважды это обсуждали, и дважды им удалось ускользнуть, причем один раз – в самый последний момент.

– Как, здесь?

– Нам обеим слишком опасно выходить в поисках безболезненного лекарства, хотя по дороге сюда я видела вывеску ветклиники, и можно было бы сделать вылазку, но… Я как-то читала об одном способе – им пользовались на Старой Земле. Лечь в горячую ванну и просто вскрыть вены. Говорят, больно всего лишь мгновение – легкий укус, слабее, чем от инжектора. Здесь большая ванна. Нам достаточно было бы всего лишь лечь туда и… заснуть, душа моя. Просто заснуть.

– А не будет ли это несколько невежливо по отношению к Айвену Ксаву, который обнаружит нас, вернувшись домой? Не говоря уже о том, что ему придется еще и объясняться с полицией купола.

– К тому времени это будет уже не наша забота.

Тедж слегка повернула голову и поглядела на свою компаньонку:

– Ты тоже устала. Да?

– Очень, – вздохнула Риш.

– Тебе надо было бы подремать сегодня днем. – Тедж зажмурилась и попыталась все обдумать. – Не знаю. Я бы скорее воспользовалась этим последним шансом, чтобы… чтобы что-нибудь такое сотворить. Подняться, например, на самую высокую башню Солстиса и шагнуть с крыши. Пока летишь, это было бы потрясающе. Мы могли бы танцевать всю дорогу, до самой земли. Твой последний танец.

– Только вот финальная поза получится смазанно, – заметила Риш.

– И никаких выходов на бис. Баронесса всегда любила твои выходы на бис…

– Голосую за ванну.

– Если нас загонят в угол, сойдет и здешний балкон.

– Нет, это слишком публично. Нас могут собрать и сложить по частям. И где мы потом окажемся?

– Это… правда трудно предугадать.

– Ой!..

И снова повисло молчание.

Капитан захрапел и, не просыпаясь, перевернулся на другой бок.

– Без меня у тебя было бы больше шансов скрыться… – начала Риш.

Тедж хмыкнула: еще один давний спор.

– Знаешь, нечетная сестра, может, верность и не заложена у меня в костях, но я готова поставить на приобретенное против врожденного в любой день, который ты назовешь.

– Врожденное, – выдохнула Риш, уже улыбаясь.

– Приобретенное, – сказала Тедж.

– Врожденное.

– Приобретенное.

– Ванна.

– Башня. – Тедж помолчала. – Знаешь, нам необходим третий голос. Мы всегда заканчиваем вничью. Это – затор.

– Затык.

– Без разницы. – Тедж, задумавшись, опустила голову. – На самом деле лучше всего, если бы все выглядело так, будто с нами разделались преследователи. Чтобы местные власти решили, что они убийцы, а их боссы разозлились бы, что им испортили игру. И пусть себе ходят кругами.

– Симпатичненько, – признала Риш. – Но так мы всего лишь припечем слегка наемное мясо. А лучшей местью было бы поджарить мозги.

– О, да… – вздохнула Тедж.

Но она не представляла себе, что надо сделать, чтобы осуществить отмщение из Небытия, если ей не удалось этого даже при жизни.

Форпатрил перевернулся на спину, издал странный шипящий звук, как будто где-то сдулся воздушный шарик, и продолжил спокойно спать.

– Радует глаз, тут я с тобой согласна, – кивнула в его сторону Риш, – но из этого вряд ли что выйдет.

– Рассматривай это как экспериментальный танец. Очень абстрактный.

И снова на какое-то время повисла тишина.

Риш зевнула:

– Голосую за то, чтобы мы заняли кровать. А его оставим здесь.

– Знаешь, похоже, мы способны прийти к единому мнению… – И тут заверещал дверной звонок – громко и пронзительно.

Тедж замерла. Риш дернулась, как на электрическом стуле, и, широко раскрыв свои золотые глаза, резко вскочила на ноги.

Тедж метнулась через комнату к соседнему дивану и потрясла за плечо его обитателя.

– Капитан Форпатрил! – позвала она встревоженно, вполголоса. – Просыпайтесь! Сюда кто-то пришел!

Он пробормотал нечто невнятное и свернулся калачиком, словно зверек, который пытается укрыться в слишком маленькой норке.

Звонок заблеял снова. Тедж снова потрясла его за плечо.

– Айвен Ксав!

Риш шагнула к ним, ухватила Айвена за ноги и безжалостно сдернула с дивана.

Плюхнувшись на пол, он негодующе забормотал:

– Эй, ой, чего? – Перевернулся на спину, сел и тут же поднял руку, прикрывая глаза. – Ой, слишком ярко!

Дверной звонок тем временем верещал, не умолкая, будто кто-то удерживал его, вдавив палец.

– Кто это, к черту, может быть? Ночью, в такое время? – Форпатрил моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на своем наручном комме. – А сколько сейчас времени?

– Вы проспали почти три часа, – сказала Риш.

– Маловато. – Он попытался снова лечь на пол. – Господи, да что ж это так гудит в голове? Ей-богу, я столько не пил…

– Откройте дверь, – прошипела Тедж, потянув его за руку. К гудению теперь добавились глухие удары – кто-то бил в дверь кулаком. Кто это пожаловал? Похитители бы ведь точно не стали поднимать столько шума?..

Айвен наконец тяжело поднялся на ноги и попытался сосредоточиться.

– Ладно… ладно. Уже иду. А вы спрячьтесь, – махнул он, направляясь к маленькому холлу перед дверью в коридор.

Тедж затравленно оглядывалась по сторонам. Здесь были только гостиная, кухонька, спальня и ванная (правда, просторная) плюс два туалета и балкон – двух съежившихся от страха женщин в этой квартирке найдут неизбежно и к тому же быстро. Может ли она позволить себе оказаться отрезанной от балкона? Риш устремилась в открытую дверь спальни и отчаянно жестикулировала, зовя к себе Тедж, но та забилась в противоположный угол и украдкой заглянула в холл.

Дверь скользнула в сторону. Возникшую на пороге темную фигуру загораживали широкие плечи Форпатрила. Тедж услышала мужской голос, говоривший отрывисто, с барраярским акцентом:

– Айвен, ты идиот! Что, черт возьми, произошло с тобой вчера вечером?

– Ты!..

К неимоверному удивлению Тедж, капитан ухватил гостя за грудки, рывком втащил в холл и прижал к стенке. Дверь с шипением закрылась. Тедж успела мельком разглядеть визитера, прежде чем он снова исчез из виду: ни старый, ни молодой, ниже Айвена Ксава, не в военной форме.

– Айвен, Айвен! – запротестовал гость. Голос его звучал уже не сердито, а умиротворяюще. – Отпусти мой пиджак! В последний раз, когда меня столь страстно приветствовали, я хотя бы получил в награду долгий влажный поцелуй. – Короткая пауза. – Подаренный собакой моего кузена Доно. Создание размером с пони и абсолютно невоспитанное – на всех прыгает…

– Байерли, ты, ты… имперский хорек! Какого черта ты меня так подставил?

– Это как раз то, о чем я хотел спросить тебя, Айвен, любовь моя. Что пошло не так? Я думал, ты приведешь даму сюда!

– Не на первом свидании, кретин! Первое свидание всегда завершается у ее дверей. Или где-то на нейтральной территории, но это – только если вы оба совсем потеряли голову.

«Что? О чем это они?» – Тедж вслушивалась в эти бессвязные выкрики, пытаясь понять происходящее.

– Я стою, внемля твоим поучениям, – сухо ответил другой голос. – Точнее, стоял бы, если бы ты опустил меня на пол. Спасибо. Вот так уже лучше. – Тедж показалось, что она почти слышит, как он оправляет манжеты и одергивает на себе одежду.

Затем раздался неприветливый голос Айвена Ксава:

– Ладно, можешь зайти внутрь.

– Именно это я и собирался сделать, да. Я полагал, что за те пять минут, которые я потратил, давя на твой дверной звонок, ты мог бы и сам об этом догадаться, но что поделаешь…

Тедж поспешно отступила на цыпочках через гостиную и скользнула в дверь спальни. Риш стояла, прижавшись к противоположной стене, и напряженно прислушивалась. Она предостерегающе поднесла палец к губам. Тедж кивнула и тихонько выдохнула.

Негромкий раздраженный голос продолжал:

– Последние обновления, выложенные службой безопасности купола по поводу взлома, по-прежнему весьма невразумительны, но… привязанный к стулу, Айвен? Как тебе это удалось?

– Я не видел последние обновления… о Боже, они ведь не упоминали мое имя, нет?

– А им что, известно твое имя?

– Теперь уже – да.

– Айвен! А вот этого я от тебя не ожидал! – Заминка. – Следующим вопросом, если позволишь, будет, конечно, как тебе удалось развязаться?

Капитан вздохнул.

– Пока ты больше ничего не сказал… Милые дамы, вам было бы лучше выйти в комнату.

Кем бы этот человек ни был, он, судя по всему, знаком с Айвеном Ксавом и слишком много знает о делах Тедж. Должна ли она доверять учтивому хозяину дома, выдавшему их присутствие этому незнакомцу? Да тут без вариантов – доверяй, не доверяй, похоже, у них нет выбора. Тедж выдохнула, кивнула стоявшей напротив Риш и вышла из двери спальни. Гость обернулся к ней, и брови его поползли на лоб.

– Дьявольщина! Не хочешь ли ты сказать, что пока я с самого утра метался как проклятый, пытаясь отследить эту женщину, она все это вре…

Из-за спины Тедж выступила Риш и окинула вновь прибывшего ледяным взглядом.

Лицо его внезапно сделалось полностью бесстрастным – да, интересная первая реакция: непроницаемое выражение лица. Но только лица. Веки его не дрогнули, но глаза вспыхнули. В отличие от Риш Тедж не обладала способностью улавливать частоту пульса, но ей показалось, что от потрясения сердце его забилось не быстрее, а медленнее, и дышать он стал глубже. В исходящем от него слабом запахе, который Тедж ощутила в самый первый момент, были удивление, испуг и сексуальное возбуждение, хотя она подозревала, что сам он осознает только первые два.

Он моргнул. С видимым усилием заставил себя закрыть рот и едва сумел выговорить:

– Ну и ну…

– Вот-вот, именно это я и сказал. Более или менее, – заметил Форпатрил. – Ну, или сказал бы, если бы она сразу же не срезала меня из парализатора.

– Мадемуазель. – Мужчина по имени Байерли удостоил Риш плавным полупоклоном, в котором почти не ощущалось пародии. – Дозволено ли мне будет заметить, что парализатор тут выглядит излишним? Ну что ж, представь нас друг другу, кузен мой. – К нему уже снова вернулось самообладание.

Риш, сощурившись, пристально наблюдала за Байерли. Оценивая его куда более точно, чем он мог предположить.

– Он мне не кузен, – сообщил Форпатрил, резким движением большого пальца указав на гостя. – Родство, связывающее нас, гораздо более дальнее, хотя, увы, и недостаточно дальнее. Тедж, Риш, познакомьтесь с Байерли Форратьером, более известным как Бай. Просто Бай, и все. Не лорд Форратьер и не лорд Байерли – эти титулы оставляют для сыновей графа.

По масти эти двое выглядели на первый взгляд как родные братья, но телосложение у них было разное. И все же очевидно, что у обоих изрядное количество форских генов. Каста – вот, пожалуй, абсолютно точное определение. Гость носил пиджак и брюки, отделанные кантом – в покрое костюма чувствовалось что-то военное. Впрочем, Тедж подозревала, что это просто-напросто декоративная отделка. Под расстегнутым пиджаком виднелись изысканная рубашка и пестрые подтяжки. Из-под полы чуть выглядывала кобура парализатора.

Айвен Ксав был опасно обаятелен. Этот же мужчина был опасно… напряженный? Усталый? Взвинченный? Все же, несмотря на ту трепку, которую Айвен ему устроил в холле, в его позе не было никакой настороженности, и от хозяина он не старался держаться подальше. Никакого страха ни перед Форпатрилом, ни перед Тедж. А вот его отношение к Риш – судя по тому, как поблескивают у него глаза, как повернут корпус, Риш его очень интересует. Пытается понять, что она собой представляет?

Форпатрил тем временем продолжил представление гостей.

– Бай, познакомься с Тедж, известной также как Нанья Бриндис – впрочем, ты ведь о ней знаешь, не так ли? И с ее … подругой, Риш. Которая стала для нас с тобой сюрпризом. Полагаю, что полиция купола внесла ее в свой плей-лист как пропавшую прислугу.

Тедж сглотнула.

– Очень приятно, – вежливо произнесла она. – Вас зовут Байерли Форратьер, но, боюсь, нам это ничего не говорит о том, кто вы. – Она чуть подняла брови, вопросительно глядя на обоих барраярцев.

Форпатрил скрестил руки на груди и устремил взгляд в пространство.

– На это должен отвечать Бай.

Второй барраярец сделал долгий глубокий вдох – тянет время, чтобы подумать? – и приглашающе махнул рукой в сторону двух диванчиков, стоящих в углу.

– Именно так. Могу ли я предложить нам всем расположиться поудобнее?

Еще минута-другая, пока Тедж и Риш устраивались на том диване, где они сидели раньше, а мужчины – на бывшем спальном месте Форпатрила. Байерли, по-прежнему выглядевший несколько смущенным, уселся рядом со своим дальним родственником (который тут же поспешил отодвинуться на другой конец дивана).

– Гм. Так. И как же… вы здесь все в итоге оказались? – поинтересовался Бай.

– Нас пригласил капитан Форпатрил, – ледяным тоном ответила Тедж.

– Им нужно было укрыться в безопасном месте, – вставил Форпатрил. – И раз уже тебе не удалось их найти, значит, оно действительно безопасное. – Еще секунду помолчав, он добавил: – Во всяком случае, специально – не удалось.

Тедж, глядя на Байерли, нахмурилась. Несоответствие между щегольскими манерами и тем, о чем свидетельствовало его тело, резало ее восприятие: как цветовая дисгармония или музыкальный диссонанс.

– Кто вы на самом деле?

– Хороший вопрос. А кто на самом деле вы?

– Я могу тебе кое-что рассказать, – предложил Форпатрил. – Выяснил это у Морозова, гуру по Архипелагу Джексона из галактических дел. Итак, Риш известна также как Ляпис-Лазурь. Она входила в балетную труппу, созданную методами генной инженерии и принадлежавшую баронессе Кордона – по всей видимости, ныне покойной – со Станции Кордона. Месяцев семь тому назад дом Кордона поглотили некие довольно гнусные конкуренты.

Тедж задрожала.

Риш подняла взгляд, исполненный жгучей ярости.

– Не конкуренты. Хищники. Падальщики. Гиены, шакалы и стервятники.

– Настоящий зверинец, – заметил Байерли, подняв брови и широко раскрыв глаза. – И вы находились там… э-э… в момент кормления?

Тедж выставила вперед руку.

– Мы не станем вам ничего рассказывать. – Она выждала, пока на его лице отразится разочарование, а затем выложила свою единственную карту, или же иллюзию оной. Чистый блеф, пьянящий и захватывающий дух. – Но мы могли бы заключить сделку. Ответ за ответ, равноценное за равноценное.

Пойдет ли он на это? Ведь такая сделка – на самом деле чистое надувательство. Он запросто может выхватить из кобуры парализатор, уложить Риш, а потом сразу же – Тедж, пока она еще не успела на него наброситься, – хотя, если первой он выстрелит в Тедж, ему придется малость труднее. В итоге она очнется привязанной к стулу, как бедняжка Айвен Ксав, и ощутит на руке холодное прикосновение инжектора с суперпентоталом. И за несколько минут выдаст все, что знает, перемежая свой рассказ приступами жизнерадостного смеха. Зачем покупать то, что запросто можно украсть?

Но Байерли не стал хвататься за парализатор – он откинулся на спинку дивана и задумался.

– Согласен, – кивнул он наконец. – Я заключаю сделку.

Риш удивленно вскинула брови. Форпатрил – тоже.

– Сера Бриндис, какое ваше настоящее имя? – начал он с места в карьер.

Тедж сжала губы, скрывая охватившую ее смесь восторга и ужаса. Он был почти джексонианец по способности к адаптации, и при этом оставался таким же истинным барраярцем, как и Форпатрил. Понимает ли он, что делает сам и что делает она? Есть только один способ это выяснить.

– Ответ может стоить мне жизни. Сумеете ли вы предложить что-нибудь равноценное?

Он опустил голову.

– Э-э, ну тогда нам, вероятно, не стоит с этого начинать. Что касается событий прошлой ночи, это я могу узнать у Айвена и бесплатно, а значит, не стану попусту расходовать вопрос. И что же на самом деле произошло вчера вечером, Айвен?

– Э? – откликнулся Форпатрил. – Тебе краткую версию? По твоей милости эти дамы приняли меня за наемника, которому велели их выследить, и нам никак не удавалось прояснить это недоразумение до тех самых пор, пока не появились настоящие бандиты. Ты у меня в долгу за бессонную ночь и постпарализацонное похмелье, с которым мне пришлось скакать с одной высоченной крыши на другую, а еще, позволь добавить, за великое личное разочарование. Пока эти головорезы лежали вырубленные на полу, мы свалили, сообщили о взломе полиции купола и приехали сюда. Я еле-еле успел на работу.

Байерли схватился за голову, взлохматив свои темные волосы.

– Во имя всего святого, Айвен, а полицию-то зачем вызывать было?

– Они бы все равно рано или поздно туда приехали. Я не хотел, чтобы эти бандиты сбежали, какого черта – они запросто могли нас выследить, и я не знал, можно ли доверять… – он запнулся, – другим властным структурам, учитывая то, о чем ты говорил. – И с обидой продолжил: – Вдобавок ко всему меня выследили два противнейших местных копа. Поймали на выходе с работы, загнали в угол и целых сорок пять минут поджаривали на медленном огне. Они прямо жаждали арестовать меня за сексуальные домогательства, изнасилование, похищение, убийство и бог весть за что еще – наверное, за то, что я барраярец.

– Вот черт… Ты меня не упоминал?

– Полностью утаил от них сам факт твоего существования. Чтобы отвертеться от всех улик, мне пришлось разыгрывать из себя последнего идиота – ради тебя, в том числе, так что можешь сказать мне: «Спасибо, Айвен!»

– Это может оказаться преждевременно.

Форпатрил разобиделся еще пуще.

– Ага, и в придачу ко всем неприятностям этот цирк имел место в нашей комнате для переговоров, а ты сам знаешь, что там все записывается. И все это завтра утром окажется в почте моего шефа. Солгать ради тебя полиции купола я мог, но Деплену ни за каким чертом лгать не стану.

Байерли хлопнул себя кулаком по лбу.

– Айвен! Если ты это знал, то почему же не предложил им побеседовать где-нибудь в другом месте – в кафе, в парке на лавочке, где угодно? Инстинкта самосохранения у тебя – что у канарейки. Как ты еще жив-то до сих пор?

– Э-эй! У меня все прекрасно, пока я сам за себя отвечаю. Но стоит на горизонте появиться тебе, импе… проклятый хорек – я что, тебя звал? – как все тут же летит ко всем чертям.

– Ладно, у меня вопрос, – прервала Тедж (ну сколько же можно выяснять отношения?). – Кто подослал ко мне капитана Форпатрила, кто дал ему мою фотографию? Вы? – Она, нахмурившись, посмотрела на второго Форбракадабра.

Тот в ответ прижал руку к груди и склонил голову в вежливом поклоне.

– И никто другой. Полагаю, ответ вас устроил?

– Зачем?

– Это уже два вопроса.

– Запишите на мой счет. – Она сощурилась. – Вы знали, что на нас с Риш готовилось вчера ночью нападение? Откуда?

Форпатрил прикусил костяшки пальцев.

На лице Байерли застыло подобие отсутствующей улыбки. Просчитывает? Однако в следующее мгновение он вновь расслабился, и лицо его обрело уже ставшее привычным ироническое выражение.

– Я сам их нанял.

У Тедж оборвалось сердце. Неужели их с Риш снова предали?..

– Что?!! – негодующе возопил Форпатрил. – Ты должен был меня предупредить!

– Я не знал, в какой степени можно полагаться на твои актерские таланты.

Форпатрил скрестил руки на груди, фыркнул, но стерпел.

«М-м, что?..» – мелькнуло у Тедж. Рука Риш тихонько скользнула назад, к карману брюк, и – при всем ее самообладании – даже у нее на лице отразилось изумление.

Байерли продолжил свой ответ:

– В данный момент я занят наблюдением за кое-какими людьми. Лучший способ познакомиться с человеком поближе часто состоит в том, чтобы стать для него чем-то полезным. Хотя утверждение «враг моего врага – мой друг» верно и не всегда, но в данном случае я подумал, что это удачная возможность продемонстрировать сотрудничество, предварительно позаботившись, чтобы оно не дало результатов, – по крайней мере до тех пор, пока мне не удастся разузнать о вас побольше.

Так, значит, он одной рукой предавал ее, а другой – своих знакомых?

– Вы… довольно ловко работаете обеими руками.

Он пожал плечами, нисколько не обидевшись.

– Тогда Айвен – если можно так выразиться – третья рука, которой я воспользовался в последнюю минуту, чтобы закрыть брешь, поскольку все это сложилось довольно неожиданно. Мой план – поскольку я не имел никаких данных о наличии вашей таинственной и неуловимой служанки – состоял в том, чтобы Айвен увел вас куда-нибудь порезвиться, оставив полуночным гостям пустую квартиру. План для вас обоих приятный, а для них – весьма огорчительный и никак не связанный со мной. И заметьте, я до сих пор не знаю, зачем они хотели вас похитить. – Он поднял глаза и вопросительно моргнул.

– Вы тайный агент. – «Коммерческий, правительственный? Но точно не военный». – И какой именно?

– А вот эта информация уже равноценна вашему имени.

– Э-э, Тедж, – вставил Айвен, – если ваши враги все равно уже знают, кто вы на самом деле, то стоит ли держать в неведении друзей? Какой для вас в этом смысл? На мой взгляд, никакого.

– Вы пока что не проявили себя как наши друзья.

– Я-то уже проявил, и еще как! – сказал Форпатрил. И, указав пальцем на своего гостя, тут же признал: – Ну а он, может, и не настолько.

Тедж потерла губы. Айвен Ксав прав.

– Он в самом деле заслуживает доверия? – напрямую спросила она.

– Нет, он проклятый хорек. – Форпатрил задумался. – Но он не станет предавать Барраяр. Если вы не представляете угрозы для Империи, у вас нет причин его опасаться. По всей вероятности.

Байерли недоверчиво, с раздражением уставился на Форпатрила:

– А ты-то на чьей стороне?

– Ты, бывает, допускаешь ошибки. И я прекрасно помню, как в результате одной из них мне пришлось вытаскивать тебя вместе с твоим кузеном-графом из жуткой заварушки. Вытащил. И что же я получил в ответ? Уважение? Признательность? Что?

Байерли поник.

– Но ты ведь получил другую работу.

Этот ответ почему-то утихомирил Форпатрила.

– Ха, – только и сказал он.

Байерли помассировал себе шею, поднял глаза и, наткнувшись на пристальный взгляд Тедж, мягко улыбнулся. Эта улыбка никак не сочеталась с напряжением, читавшимся у него во взгляде.

– Очень хорошо. Сделка – в обмен на ваше имя. – Он вдохнул. – Я тайный агент Имперской безопасности. Моя специализация – среда высших форов, сосредоточенных вокруг Форбарр-Султана. Сейчас я оказался вне своей обычной территории, поскольку люди, за которыми я слежу, выехали оттуда и прибыли сюда, чтобы провернуть свои делишки – преступные, разумеется, и таящие в себе возможность государственной измены.

Тедж покачала головой:

– Нас преследуют не барраярцы.

– Я знаю. Вас преследуют люди, с которыми ведут дела мои подопечные. А мои подопечные вас отыскали, чтобы оказать тем, другим, услугу и подсластить блюдо, которое вот-вот прокиснет.

Форпатрил заскрежетал зубами:

– Эй! Так ты рассматривал Тедж и Риш всего лишь как незначащее средство доказать им свою полезность?

Байерли лишь молча пожал плечами.

– Ради Бога, Бай! А если бы те головорезы их захватили?

– Я считал, что эксперимент, чем бы он ни закончился, все равно принесет много нужной информации, – признался под давлением Байерли. – А похитителям ни в коем случае не позволили бы вывезти их из Империи. Но если Тедж и Риш могут побольше рассказать мне о своих… э-э… противниках, значит, дело обернулось даже лучше, чем я мог предполагать. Хотя есть и другие последствия… ну ладно. – И он с явной неохотой добавил: – Спасибо, Айвен.

– Это ставит под угрозу не только мою жизнь, – медленно проговорила Тедж, – но и жизнь Риш.

– Я работаю с двумя помощниками, – ответил Байерли. – Если я – как это по-джексониански? – спалюсь, то и они, по всей вероятности, тоже. Как видите, я тоже несу ответственность за других.

Тедж пришло в голову, что этот обмен только что дал барраярскому агенту очень хороший профессиональный повод держать их с Риш как можно дальше от всяких похитителей и оберегать от вражеских допросов независимо от того, какие у него там еще планы. Ее блеф принес им самый настоящий выигрыш. Впрочем, у барраярца имелся еще один безопасный вариант – попросту убить их, однако запаха нервного возбуждения, который мог бы свидетельствовать о тайном намерении, она не ощущала. Тедж вопросительно глянула на Риш – та внимательно отслеживала все происходящее с помощью своих сверхчувствительных органов восприятия. «Он говорит правду?» Риш ответила осторожным кивком: «Да, продолжай». Возможно, там еще подразумевалось слово «пока».

«Да. Для этого человека разменной монетой служит информация. А не… не монета». Риш, несомненно, оценила бы в этих словах эстетическую прозрачность.

Тедж сглотнула.

– Прекрасно. – У нее резко перехватило горло – казалось, она вот-вот задохнется от некоей смертельно опасной аллергической реакции. – Мое полное имя – Акути Теджасвини Джиоти гем Эстиф Аркуа. Мои родители… моими родителями были Шив и Удине гем Эстиф Аркуа, барон и баронесса Кордона.

Она подняла взгляд, чтобы оценить произведенное впечатление. Лицо Байерли вновь сделалось абсолютно невыразительным – похоже, он не то что обрабатывал информацию, а вправду вырубился. На лице Форпатрила застыла вежливая улыбка. Когда-то в детстве у Тедж был любимый игрушечный меховой мишка, его так и тянуло обнять, – и глаза у него были стеклянные, точно такие же, как сейчас у Форпатрила. Вот только обнимать Форпатрила ей в этот момент вовсе не хотелось.

Айвен был ошарашен настолько, что полностью утратил способность мыслить и выдал первое, что пришло в голову:

– И как только все эти имена удерживаются на одной-единственной девочке? – «И как, к дьяволу, это пишется?»

Тедж – теперь-то Айвен понял, почему ее называют уменьшительным именем – нетерпеливо тряхнула головой, взметнув облако кудряшек. Словно хотела возразить – на что?

– Когда мы, дети, начали появляться на свет, отец раздобыл книгу – не знаю, где он ее нашел, – «Десять тысяч аутентичных этнических детских имен со Старой Земли, их значения и географическое происхождение». И никак не мог выбрать что-то одно. Мою сестру зовут Стелла Антония Дольче Джиневра Лючия, но к тому времени, когда родилась я, он уже слегка поостыл. – Секунду помолчав, Тедж добавила: – А ее мы называли Звезда, так переводится имя Стелла.

– Так, стало быть, вы… не единственный ребенок? – спросил Бай. – Не наследница Дома?

А вот это – действительно хороший вопрос. И весьма пугающая мысль.

Тедж одарила Бая ледяным взглядом. Теперь его очередь давать информацию.

– А вот я – единственный ребенок, – выложил Айвен.

– Я знаю.

– Откуда?

– Нашла через поисковик на комм-пульте. И кроме того, вы – это действительно вы. – Она нахмурилась и поглядела на Байерли: – Интересно, что бы я нашла, если бы задала поиск на вас?

– Не слишком много. Я отпрыск ничем не примечательной младшей ветви семьи. – Бай бросил быстрый взгляд на Риш, навострившую свои острые бирюзовые эльфийские ушки. – Официально лишенный наследства, но поскольку моя ветвь не обладает ничем, что можно наследовать, со стороны моего отца это было не более чем красивым жестом.

– У него еще младшая сестра есть, – добавил Айвен. – Я ее, правда, ни разу не видел. Она ведь у тебя замужем и живет на Южном Континенте, да, Бай?

Улыбка Бая, и без того уже натянутая, увяла окончательно.

– Да.

– Нет никакого смысла умалчивать о том, что нам может сообщить капитан Морозов, – любезно заметил Айвен, глядя на Тедж. Вся эта затея со сделкой реально вызывала тревогу – слишком уж все оно по-джексониански, напряженно. – А сообщить он может все общеизвестные факты и все, что мелькало в галактических лентах новостей. – «И, вероятно, кое-что еще». Айвен уже раскаивался, что не задержался и не выяснил побольше. Но это, в свою очередь, непременно вызвало бы ряд вопросов, на которые ему как раз тогда очень не хотелось отвечать. К примеру: «И сколько таинственных женщин, Айвен, вы прячете у себя в квартире?»

Тедж потерла глаза изящной смуглой рукой.

– Я – предпоследняя, почти самая младшая. Наследником был мой старший брат, но его, судя по сообщениям, во время поглощения тоже убили. Я почти уверена, что две мои старшие сестры бежали из локального пространства Джексона через другие точки перехода, но что с ними стало потом, мне неизвестно. Другой мой брат… уехал давным-давно.

– Как это было устроено? Ваш побег? – спросил Бай.

Тедж пожала плечами:

– Все было распланировано еще много лет назад – для нас для всех, для детей, на случай чрезвычайной ситуации. Мы это отрабатывали. Предполагалось, что, услышав кодовое слово, мы не задаем вопросов, не спорим, не мешкаем – просто четко следуем указаниям назначенных нам кураторов. Однажды, несколько лет назад, я уже такое проходила – мы добрались до Станции Фелл, и тут нас догнал приказ возвращаться. Я думала, так будет и сейчас.

– Значит, вы не были свидетелем… э-э… насильственной смены власти на Станции Кордона?

– Думаю, Звезда отчалила со Станции как раз, когда они туда высаживались, но мы, остальные, к тому моменту уже несколько часов как были в пути. Эвакуацию родители всегда отрабатывали до мелочей, не полагаясь на случай. – Тедж сглотнула: ей явно перехватило горло от мучительных воспоминаний. – Все, что нам известно, мы выяснили уже позже, из новостных лент, хотя им-то, конечно, доверять нельзя.

– Дважды, – внезапно сказала Риш. – Разве ты забыла? Ты ведь тогда была не такая уж и маленькая.

– То путешествие, в которое мы отправились, когда мне было шесть лет? О! Мне никто никогда ничего об этом не говорил. Только что мы покатаемся и заедем в гости.

– Мы не хотели тебя волновать.

– Так тебе же самой вряд ли было больше пятнадцати. – Тедж повернулась к Айвену (но не к Байерли) и пояснила: – Когда я была маленькой, Риш обычно присматривала за мной в перерывах между своими балетными классами и прочими делами, которые ей поручала баронесса.

«Вы называете свою мать баронессой?» – подумал Айвен. Ну что ж, высокая женщина на головиде Морозова выглядела сногсшибательно – холодная красавица скорее всего. А мужчина… его оценить сложнее.

– А назначенный вам куратор – это Риш? – спросил Бай.

Тедж покачала головой:

– У нас был настоящий телохранитель, курьер. Боюсь, его уже нет в живых. Это случилось на Станции Фелл. Нам едва удалось оттуда вырваться.

Этот человек купил их спасение ценой собственной жизни? Судя по тому, как дрогнул ее голос и как заледенел взгляд Риш, – похоже на то. Но если Риш – не официальный телохранитель, то кто она тогда? Айвен посмотрел на нее и спросил:

– Так, значит, вы и в самом деле дживс?

Риш вскинула брови, словно сотканные из золота.

– Что вы дадите в обмен на эту информацию?

– Я… – Айвен перевел взгляд на Байерли. – Кажется, сейчас его очередь.

Досада, мелькнувшая в ответном взгляде Бая, нисколько не тронула Айвена.

– На самом деле, – продолжил Айвен, адресуясь к нему, – ты мне должен целую прорву информации, пока я ни во что больше не вляпался. И никаких отговорок типа «Ты идиот, Айвен!» – с меня довольно! Сам не позаботился провести со мной нормальный инструктаж! – После сей громогласной декларации он с трудом перевел дух, а Бай тихонько сдвинулся подальше от него. Ну и прекрасно. Если он, Айвен, вынужден кричать, чтобы его услышали, то, может, пришло время немного побуянить. – Называй имена, Байерли!

Байерли выглядел так, словно предпочел бы выбить кое-кому парочку зубов. Однако же потер лоб, хмуро покосился на женщин и начал:

– Ну что ж, ладно. Айвен, ты знаешь Тео Формерсье?

– Я с ним едва знаком. Не мой круг.

– Несомненно. Совсем недавно он лишился надежды на наследство, ибо его стареющий дядюшка, граф Формерсье, вступил в повторный брак и начал вовсю плодить потомство.

– Да что ты? Ну то есть, о браке-то я слышал от матушки, сам понимаешь, но мне казалось, что новая жена не сильно моложе его самого.

– Технологии, разумеется. Они использовали генкомплекс и маточный репликатор. Насколько я понимаю, один новенький мальчик, здоровый, без всяких генетических дефектов, у них уже имеется, а второй как раз на подходе. – Байерли ухмыльнулся. – А кстати, твоя матушка и старина Иллиан, случаем, не собираются…

– Нет, – решительно оборвал Айвен. Не то чтобы одна грозная тетушка этого на самом деле не предлагала, ну так она же бетанка. Он оглянулся на Тедж – та слушала внимательно, но с некоторым недоумением. – Ты говорил о Формерсье.

У Бая во взгляде мелькнула усмешка, и он, кивнув, продолжил:

– Тео довольно долго жил на эти свои ожидания и ни в чем себе не отказывал. Сказать, что подобное развитие ситуации его озадачило, будет сильным преуменьшением. А между тем у него имеется младший брат в армии – офицер-квартирмейстер на орбитальном складе Зергиярского флота. Ожидания брата по имени Роджер, пусть и куда более скромные, рухнули точно так же. Где-то с год назад Тео нанес ему визит. И они, естественно, поговорили.

– Зергиярский флот – епархия коммодора Джоула, – сказал Айвен. – Не говоря уже… Ха. Не лучшее место, чтобы играть в игры.

– Вот потому-то, в частности, они и вели себя крайне осторожно – и очень ловко прокручивали все дела. Роджер начал с малого – хищение груза устаревшей военной техники и боеприпасов, предназначенных на уничтожение. Искушение совершенно очевидно, а бережливость, если задуматься, почти что достойна восхищения. Контакты с покупателями, которые они завязали во время этой аферы, привели их к новым контактам – покрупнее и поинтереснее, и следующая операция стала гораздо более рискованной.

– Как ты вытянул все это из Формерсье? Незаметно для него самого накачал суперпентоталом?

– Алкоголь и бравада, Айвен. А с моей стороны – долготерпение и всеядность, если можно так выразиться. – Бай вздохнул. – Заговорщики разделили задачу. Роджер берет на себя черную работу. Тео отмывает деньги. И никаких денежных следов, ведущих к реальным расхитителям в армии. Грузы при каждом удобном случае отправляются с орбиты Зергияра на Станцию Пол, а там ускользают в пустоту – к получателям-инопланетникам. Деньги из пустоты поступают в руки связника на Комарре, тот находит различные – вполне легальные с виду – способы передать это Тео, а Тео переводит их обратно на Барраяр и инвестирует. После чего, спустя довольно долгое время, армейские пешки заглядывают к нему на минутку и получают свою долю под всяческими изобретательно вымышленными предлогами. Но братья Формерсье – подобно множеству других игроков – похоже, ни разу не слышали изречения «Сойди со сцены в зените славы».

– Мой папа частенько это повторял, – заметила Тедж.

Риш кивнула.

Байерли, ошеломленно замолчав, отсалютовал им, а затем продолжил:

– Старая поговорка «у воров чести нет» тоже была бы здесь весьма уместна. У меня есть основания полагать, что Тео присваивал кое-что из доверенных ему фондов. В любом случае он был уже на грани, когда пришло время взять свою яхту, свою свиту и своего доверенного прихлебателя – сиречь меня – на Комарру, чтобы устроить вечеринку в лучах солнечного отражателя. И забрать очередную выплату за поставленный товар у его комаррианского связника. К несчастью для Тео, оказалось, что товар еще не поставлен. Судно неожиданно задержали на орбите Комарры, и оно пропустило рандеву на Станции Пол. Полагаю, Айвен, к этому имели какое-то отношение ваши люди?

Айвен вытянул губы и присвистнул.

– Так, стало быть, это «Канзиан». На данный момент – единственный корабль Зергиярского флота в системе. Фор-всадники стопорнули его для флотской инспекции. Деплен любит устраивать мелкие сюрпризы такого рода, хотя готов держать пари, что для Джоула это сюрпризом не стало. Он наверняка при первой же возможности оплатит той же монетой.

Байерли удовлетворенно кивнул: еще один кусок его головоломки встал на место.

– Связника Тео, похоже, такое развитие событий особо не беспокоит, а вот Тео уже весь в мыле. Связник отказался платить аванс за карго, которое застряло не пойми где, зато предложил в качестве подачки на редкость щедрое вознаграждение за твоих двух гостий. – Байерли кивнул в сторону Тедж и Риш. – Нищим выбирать не приходится – Тео тут же за эту подачку ухватился и взвалил задание на меня. И вот – мы все здесь.

Бай выдержал паузу, словно ожидая взрыва аплодисментов, и казался разочарованным, получив вместо этого лишь три долгих взгляда.

– Идентификация комаррианского связника стала для меня своего рода удачей, только этого вряд ли хватит, чтобы оправдать мои статьи расходов. Но, как Айвен, несомненно, объяснил бы в своей образцовой военной манере: лучший способ захватить п-в-туннель – сделать это с обоих концов сразу. – Бай развел руки в стороны, а потом медленно свел их вместе, словно поймал в клетку воздух или что-то еще, видимое только ему одному. – Если бы удалось вычислить тех людей в пустоте за Станцией Пол, можно было бы раскрутить цепочку обратно и накрыть все, что находится между ними и Комаррой. – Он с явным интересом поднял глаза на Тедж и Риш: – Не кажется ли вам, что люди, которые назначили за вас цену, принадлежат синдикату, захватившему ваш Дом?

Тедж сжала кулаки – и тут же разжала их снова.

– Дом Престен? Я… не знаю. Возможно. Или кто угодно другой – в расчете на вознаграждение за ордер на арест.

– Вознаграждение, о котором вы говорите, объявлено в конечном итоге синдикатом? Зачем вы им понадобились? Размер премии предполагает наличие особого интереса.

Тедж стиснула губы, пожала плечами.

– Если бы они сумели захватить и выставить на всеобщее обозрение Риш – одну из Драгоценностей, – это стало бы наглядным доказательством победы Престена над домом Кордона. Тем более если бы им удалось собрать весь комплект. Меня они, вероятно, считают потенциально опасной: думают, что мне прямо не терпится при первой же возможности вернуться, уничтожить их и забрать обратно Дом моих родителей. Не знаю, может, они просто пересмотрелись головидов.

– А вам действительно не терпится отомстить?

– Я никогда не хотела быть баронессой. Единственное, чего я хотела бы, – это вернуть себе родителей и брата. – Она закусила губу. – В этой жизни оно невозможно.

Байерли повернулся к Риш:

– Так вы и в самом деле дживс?

Она пристально на него посмотрела и коротко кивнула, словно говоря: «честная сделка».

– Я – дитя, созданное баронессой, и останусь таковой навсегда. Все дальнейшее обучение лояльности было прекращено после той паники много лет назад. Баронесса сказала, что не хочет, чтобы Драгоценности погибли или пострадали в случае ее внезапной смерти.

– Я этого не знала, – удивленно проговорила Тедж.

Риш изящно махнула лазоревой рукой (значение этого жеста Айвену разгадать не удалось).

– Тебе было шесть лет, – сказала она.

– И что же мешало вам сбежать? – поинтересовался Бай.

Она вскинула подбородок и посмотрела на него сверху вниз – ловкий трюк, если учесть, что Риш была ниже ростом.

– Разве вы не говорили, что вас лишили наследства? И что же вам мешает предать вашу Империю?

Бай, сдаваясь, развел руками.

– А какие «прочие дела» поручала вам баронесса Кордона? Кроме присмотра за детьми.

Риш поднесла палец к губам и одарила его странной улыбкой:

– Живые скульптуры.

– О?

– На приемах баронесса расставляла нас, Драгоценностей, по всему залу, и мы на какое-то время застывали, словно мраморные, в различных позах, а потом переходили к новым позам. Довольно скоро гости начинали вести себя так, будто мы и в самом деле статуи. Ни до одного из них, похоже, так и не дошло, что все мы наделены острым слухом. И прекрасной памятью. Мы соревновались друг с другом, кто, отчитавшись в конце вечера, поднесет баронессе самые лакомые кусочки. – Она испытующе посмотрела на Бая. – А впрочем, думаю, не мне вам объяснять, как это работает. И насколько свободно люди говорят, если считают вас деталью интерьера. Так ведь?

Он нехотя ответил понимающим кивком.

– И что же все это значит? – жалобно вопросил Айвен.

Бай выгнул бровь.

– Слишком философский вопрос – как-то на тебя не похоже.

– Нет, это я про имя. – Айвен махнул рукой в сторону Тедж. – Адж-Теджас-как-там-дальше. Из книги вашего па. – И честно добавил: – Айвен – это искаженное русское Иван, на английском будет Джон. А что означает Джон, это еще надо подумать.

Тедж как-то странно на него посмотрела, но ответила – выходит, сделка все еще в силе?

– Акути – принцесса, Теджасвини – сияющая – или, возможно, мудрая, не знаю точно, что именно… Джиоти – пламя. Или свет.

– Принцесса Сияющее Пламя, – попробовал Айвен на вкус. Он потом еще отработает другой вариант. Или Принцесса Ослепительный Свет. Как бы то ни было, все равно Принцесса. – Похоже, ваш па был о вас чрезвычайно высокого мнения, а?

Тедж сглотнула и отвела взгляд, словно бы дальний конец комнаты сделался вдруг очень захватывающим. Она ответила дрогнувшим голосом, сухо и педантично:

– Географическое происхождение – предположительно Южная Азия. Стелла – из Южной Европы или Южной Америки, или что-то еще южное, не знаю. А может, наоборот. Историей Старой Земли мы никогда особо много не занимались.

– А что означает фамилия «Форратьер»? – спросила Риш у Байерли. Наверное, хотела дать Тедж время прийти в себя.

Бай откинулся на спинку дивана, удивленный вопросом – а может, и тем, что вопрос этот задала Риш, – но тут же с готовностью ответил:

– Происхождение приставки «Фор» – довольно спорное. Точно известно лишь то, что возникла она в Период Изоляции и использовалась исключительно для обращения к членам тогдашней военной касты. Мы почти уверены, что «Ратьер» происходит от немецкой фамилии «Рутгер» со Старой Земли – результат неправильного произношения или ошибки в написании.

Тедж, к которой снова вернулось самообладание, задала свой вопрос:

– А как насчет Форпатрила?

Айвен откашлялся.

– Я точно не знаю. Одни говорят, что у этой фамилии британские корни, другие – что то ли греческие, то ли французские, возможно, от слова «патрос» или еще какого-то вроде него. За века, прошедшие с тех пор, как Первые колонисты оказались отрезаны от остальной галактики, на Барраяре исказилось множество имен и фамилий. А еще появились сокращения: Зерг – от Сергея, Падма – от Падмакара, Ксав – от Ксавье.

– Мутировали со временем, логично, – заметила Тедж и тут же осеклась: Бай и Айвен уставились на нее одинаково свирепыми взглядами. – Что случилось? У вас обоих такой вид, будто вы жука проглотили. Я выразилась абсолютно корректно. Мутация – ошибка копирования. Это общеизвестно.

– Никогда, – решительно проговорил Айвен, – не употребляйте этот термин в разговоре с барраярцами. Одно только предположение, что у кого-то имеются мутации, – почти смертельное оскорбление. Даже если речь идет всего лишь о произношении имен.

– Ой!.. – Тедж выглядела озадаченной, но примирительно кивнула: – Ладно. Как скажете.

В этот момент Бай бросил взгляд на свой наручный комм и выругался себе под нос.

– Я должен быть в другом месте. Уже несколько минут как. – Он вскочил, схватившись за голову. Окинул пристальным взглядом Айвена, Тедж и Риш – всех сразу. – Полагаю, для вас это логово пока что не хуже любого другого.

– Пока что – это сколько? – уточнил Айвен.

– Не знаю. День, два, три? Мне хотелось бы продержаться в игре как можно дольше, в надежде выйти на тех, кто стоит за связным Тео. Я уже делаю успехи, но нас вот-вот прихватят. В этот момент я вынужден буду исчезнуть, чтобы сохранить работу под прикрытием и средства к существованию. И собственную шкуру. Итак, до встречи, дорогие друзья, адье.

И Бай, взмахнув рукой в почти не пародийном эсбэшном салюте, устремился к двери; Айвен вышел вместе с ним.

В холле Бай понизил голос:

– Послушай, Айвен, если дела обернутся плохо, тебе, наверное, лучше отвести этих женщин к Морозову.

– Они не захотят – не доверяют СБ.

Бай пожал плечами:

– Держу пари, Морозов мог бы предложить им сделку. В Департаменте по делам галактики с восторгом вылакают все, что они пожелают слить об этом их синдикате.

– А может, и больше, чем они пожелают.

– Это мы еще обсудим. Позже. – Бай быстрым шагом направился к выходу. Вид у него был усталый.

Айвен закрыл дверь, проверил замок и, вернувшись в гостиную, обнаружил, что Тедж и Риш уже договариваются, кто первый идет в ванную. Айвен глянул на свой наручный комм и, прикинув, сколько осталось до комаррианского рассвета, горестно поежился. «Ненавижу эти урезанные сутки».

– Странный мужчина, – прокомментировала Риш, глядя на дверь, в которую вышел Байерли.

– Вы не первая, кто это заметил, – сочувственно произнес Айвен.

– Как его занесло на такую работу?

Айвен сощурился, удивляясь, почему этот вопрос до сих пор не приходил ему в голову.

– Понятия не имею. Ребят из СБ об этом обычно не спрашивают. Если не ошибаюсь, когда он переехал в Форбарр-Султан, ему было около двадцати стандартных лет, и его родители жили на западном побережье – это, знаете ли, на другом конце континента. К тому моменту, как я вдруг выяснил, что он втихушку работает на СБ, он уже болтался там много лет, ловя удачу. Ну, то, что он отдалился от своей семьи, похоже, в объяснениях не нуждается – то есть, если вы, конечно, знакомы со всеми этими Форратьерами. Весь этот клан вообще… хм… все они либо весьма колоритные, либо полностью асоциальные.

– Ага, – лаконично бросила Риш и направилась в ванную.

Айвен снова устроился на диване и стал смотреть на Тедж, которая провожала взглядом свою удалявшуюся мягкой поступью подругу. Этот диван вполне сойдет за кровать, если только Айвену дадут полежать здесь подольше и не будут дергать.

– Присматривала за детьми, стало быть?

Тедж фыркнула, подавив смешок.

– Не знаю, насколько добровольно она взялась за эту работу. Я обычно ходила за ней повсюду, как котенок, который охотится за веревочкой. Когда я была маленькая, Драгоценности меня просто зачаровывали. Я смотрела, как они репетируют танцы, и заставляла их пытаться научить и меня.

– А какие это были танцы?

– О, какие угодно. Они всюду, где только можно, собирали технические приемы и стили и, соединяя все это воедино, всякий раз создавали нечто новое. Я тоже хотела быть такой, как они, хотела, чтобы мне позволили танцевать по-настоящему – участвовать в их выступлениях. Но половая зрелость лишила меня всего.

«Напротив, – подумал Айвен, – половая зрелость весьма щедро ее одарила». Он уже чуть было не сказал это вслух и лишь в последний момент умудрился себя остановить, спросив только:

– Это как это?

– Все самые лучшие танцовщицы – тоненькие, маленькие, сильные и очень пластичные. Как Риш. В четырнадцать лет уже стало ясно, что сложение у меня скорее в папу – остальные мои сестры все пошли в маму, гибкие, стройные. Просто я выросла слишком высокой, слишком крупной, слишком тяжелой. Со слишком тяжелым бюстом. – Она фыркнула так, словно чисто по-женски себя не одобряла. Айвен решил, что ему этого не понять. – К пятнадцати годам стало очевидно, что, как бы я ни старалась, я никогда не буду так хороша, как Драгоценности. И я это оставила.

– Вы это бросили? – переспросил Айвен. – Так не годится. То, что кто-то другой – своего рода прирожденный блистательный гений, еще не означает, что вы – иди… хм-м!.. Я хотел сказать – не означает, что вы должны… – он попытался срочно найти нужную формулировку: – должны прятать вашу свечу под сосудом.

Ее улыбка растаяла.

– Моя сестра Звезда сказала как-то, что единственная причина, по которой я хотела выступать с Драгоценностями, – это оказаться в центре внимания. Думаю, она была права. – Тедж устало поднялась на ноги и направилась в ванную, наверное, Риш уже помылась.

Тедж забыла про сделку и не потребовала в обмен никакого ответа. Глядя, как она исчезает в темноте соседней комнаты, Айвен только и смог подумать: «А знаете, на самом деле… Я думаю, вы хотели танцевать просто потому, что вам хотелось танцевать».

Тедж снился сон.

Она бежала по извилистым коридорам космической станции, преследуемая чем-то страшным, у чего нет названия. Впереди разбегались направо и налево Драгоценности – улетали в гран-жете в поперечные коридоры; мелькали красными, зелеными, лазоревыми, обсидиановыми, золотыми и жемчужно-белыми вспышками в фантастических тройных сальто, но когда она нагнала их, гулкие коридоры уже были безмолвны и пусты. И она побежала дальше.

Открылась, скользнув в сторону, боковая дверь. Чей-то голос прошипел:

– Быстро! Спрячься здесь!

Это оказался капитан Форпатрил. На нем был зеленый офицерский мундир, а под мундиром – костюм медведя. На груди – крест-накрест патронташи с зарядниками, в руках – какое-то огромное оружие, наверное, плазмотрон. А может, водяной пистолет? Он усмехнулся ей из-под круглой меховой оторочки медвежьего капюшона. Оружие исчезло, а потом они целовались, и на секунду-другую сон сделался хорошим. Его поцелуи были опытными: ни слишком робкими, раздражающе щекочущими, ни слишком агрессивными, как будто кто-то пытается запихнуть слизняка тебе в горло, а как раз такими, как надо: настойчивыми и испытующими. Тедж отметила это, подумав: «Когда проснусь, я непременно должна постараться вспомнить эту часть сна».

– Я хочу коснуться вашей кожи, – сказала она ему, когда они остановились перевести дыхание. – Она у вас очень бледная, да? Гладкая или волосатая? А кожа у вас бледная везде, по всему телу? А серебряные прожилки, как у Жемчуг, у вас есть?

«Куда же делась Жемчуг?..»

– Вот, позвольте, я вам покажу. – Он снова усмехнулся и дернул вниз «молнию» на медвежьем костюме, от шеи до промежности. И мех, и кожа разошлись в стороны, открывая глянцево-красные мышцы, белую фасцию и тонкие синие линии вен.

– Нет-нет, только мех! – в ужасе закричала Тедж и попятилась. – Не кожу!

– О, что? – переспросил Форпатрил в некотором замешательстве. Он опустил взгляд – и замешательство сменилось смятением: на груди его разбегалась чернеющая сеть трещин, расползался круг, выжженный плазменной дугой. Воздух наполнился дымом и запахом горелой плоти, перед ней стоял уже не Форпатрил, а их злополучный курьер, Сеппе, снова на Станции Фелл…

Тедж стала задыхаться – и проснулась. Она лежала на кровати в темноте Айвеновой квартиры; рядом с ней была Риш – неподвижная, спящая – и грациозная даже во сне. Тедж хотела спросить ее, куда разлетелись Драгоценности, но люди никогда не оказываются вместе в одном и том же сне. И конечно, Тедж не пожелала бы своего сна никому другому.

«Я рада сбежать из этого сна…» Из большой его части. Начало и конец были точно такими же, как и в большинстве ее снов последнее время, все вместе – слишком похоже на явь. А вот поцелуй согрел ее до самых сокровенных глубин. «Привет вам, сокровенные глубины. Давненько от вас не было никаких вестей…»

Что это за странный гул? Тихий, едва различимый. Ах, ну да, это же душ, – наконец сообразила она. Воду выключили, после чего из ванной и совмещенного с ней туалета послышалось какое-то шуршание. Тихонько зашипела скользнувшая в сторону дверь, но перед тем как ее открыть, капитан, очевидно, выключил свет. Чтобы не потревожить спящих гостей? Или – спросила она себя, пока шаги его босых ног приближались к кровати – из-за чего-то более зловещего?

Она открыла глаза, повернулась и смерила взглядом едва различимую в темноте фигуру. Он, похоже, был полностью одет и снова в своем мундире. Никакого медвежьего костюма. Кожа прочно сидит на своем месте – все в порядке. Замаскированный ароматом свежего мыла и крема для депиляции, его запах был едва различим; как и ее собственный, предположила она, но, к счастью, Риш спит и не станет ее высмеивать.

– Что? – выдохнула она.

– О, – прошептал он в ответ, – извините, что разбудил. Я просто уже ухожу в Генштаб.

– Но сейчас еще темно.

– Да, знаю. Проклятые девятнадцатичасовые сутки. Что мне принести сегодня вечером? Может, вы хотите что-нибудь особенное?

– Что бы вы ни выбрали, все будет замечательно, – сказала она почти что доверчиво.

– Хорошо. На этот раз постараюсь не опаздывать, но я никогда не знаю, что может случиться, так что не паникуйте, если вдруг задержусь. Я сам за собой запру. – И он тихонько, на цыпочках, двинулся прочь.

– Капитан Форпатрил! – Она сама не знала, что хочет ему сказать, но запах горящей плоти из того сна до сих пор лишал ее присутствия духа. В итоге она выбрала туманное: – Будьте осторожны.

– М-м… ну конечно, – в замешательстве ответил он.

Дверь спальни закрылась за ним; Тедж услышала, как он чем-то гремит в кухоньке, потом раздался вздох входной двери, а потом… а потом квартира вдруг показалась ей очень пустой.

Тедж снова откинулась на подушки, надеясь на сон без сновидений.

Несмотря ни на что, Айвену в то утро удалось добраться до наземного отделения Генштаба на Комарре точно в срок, за полчаса до прихода шефа – хотя Деплен частенько сам нарушал распорядок, приходя на работу раньше времени. Айвен заварил кофе, устроился за своим защищенным комм-пультом, поморщился и включил его, чтобы разобраться с почтой, поступившей на имя адмирала со вчерашнего дня.

Касательно этого первого (после кофе) ежедневного задания Айвен изобрел собственную метафору. Это – совсем как когда открываешь дверь и обнаруживаешь, что ночная служба доставки оставила у тебя на пороге большую груду коробок, и все они помечены ярлычком «Разное». На самом деле все они помечены ярлычком «Срочно!», но если срочно – абсолютно все, то – в представлении Айвена – коробки с тем же успехом можно пометить и ярлычком «Разное».

Каждая коробка содержит в себе что-то одно из следующего списка: «злющие бодрые ядовитые змеи – спасайся кто может»; «дремлющие ядовитые змеи»; «неядовитые садовые змейки»; «дохлые змеи»; «твари, похожие на змей, но на самом деле не змеи» (например, большие вялые черви). В утренние обязанности Айвена входило вскрыть каждую коробку, определить разновидность, энергию, настроение и степень клыкастости находящихся внутри извивающихся тварей – и рассортировать их по реальной срочности.

Злющие ядовитые змеи отправлялись прямо к Деплену. Садовых змеек Айвен аккуратно раскладывал в стопочки, чтобы оставить себе на потом. Дохлые змеи и вялые черви возвращались отправителям вместе с разнообразными стандартными приписками под грифом «Из офиса адмирала Деплена» – от терпеливо-объясняющих до кратко-злобненьких, в зависимости от того, сколько времени уходит у отправителя, чтобы научиться самому справляться со своей чертовой дикой природой. У Айвена имелся полный набор депленовских замечаний, и его обязанностью – а иногда и развлечением, ведь у любой работы должны быть свои приятные стороны – было выбрать для каждого подходящую приписку.

Как он и ожидал – и боялся, – в это утро среди коробок скрывалось срочное (ну разумеется) сообщение от комаррианской СБ с полной записью его вчерашней беседы с местными копами. И вдобавок ко всему доля злющих ядовитых змей в сегодняшней доставке оказалась прискорбно мала.

После недолгого сражения с собственной совестью Айвен пристроил это сообщение в файл с садовыми змеями, зато честно поставил в начале списка. Деплен был, возможно, самым нормальным шефом из всех, с кем Айвену приходилось работать, и меньше прочих склонным ко всяческим драмам – а потому Айвен хотел сохранить эти качества у шефа как можно дольше. Желательно – навсегда. Время от времени он позволял, чтобы до адмирала дошло что-нибудь тривиальное, но забавное, исключительно для поддержания боевого духа, и сегодняшний день казался вполне удачным, чтобы подсунуть пару-тройку таких змеюк. Айвен все еще искал ту самую пару-тройку змеюк, которых можно на законных основаниях туда добавить, когда в кабинет внезапно ворвался Деплен, прихватил свой кофе и пробормотал:

– Сегодняшние данные по змеям, Айвен?

– Ничего выдающегося, сэр.

– Чудесно. – Деплен отхлебнул живительный глоток дымящегося кофе. Айвен пожалел, что не может припомнить, кто из прославленных офицеров в свое время сказал: «Имперские войска могли бы выиграть войну без кофе, но предпочитают этого не проверять». – И о чем вас расспрашивала вчера полиция купола?

– Я поместил сообщение от СБ в файл номер три, сэр. – Это было официальное название корзины с садовыми змеями: в конце концов, Деплену время от времени приходилось терпеть адъютанта-заместителя (когда Айвен уходил в отпуск, болел или был откомандирован для выполнения других, не столь рутинных обязанностей), а некоторые условные обозначения требуется объяснять слишком долго. – Полагаю, рано или поздно вам захочется это посмотреть. – Айвен старался говорить ну очень ненавязчиво.

– Да-да.

– Совещание с коммодором Бланком и его людьми через тридцать минут, – напомнил Айвен. – У меня уже готова повестка дня.

– Прекрасно. Очень хорошо. А сейчас – змеи.

Айвен ударил по клавише отправки.

– У вас на столе, сэр.

Деплен отсалютовал чашкой кофе и прошел к себе в кабинет.

«Ни за что и никогда не хочу дослужиться до адмирала, – размышлял Айвен, – чтобы каждое утро меня первым делом приветствовал на рабочем столе клубок абсолютно живых, злющих шипучих гадюк». Возможно, если такая угроза сделается неизбежной, он сумеет вовремя подать в отставку. При этом предполагается, что он доживет до сих почтенных лет, не угодив под трибунал, – достижение, которое, в свою очередь, сильно зависит от его сомнительной способности избегать родственников, связанных с СБ и приносящих… в подарок питонов. На сей раз это, похоже, питоны подарочные, с эффектным узором в золотисто-лазоревую клетку.

Он склонился над комм-пультом и отправил в СБ Комарры решительный ответ: «Из офиса адмирала Деплена: Срочное сообщение получено (дата-время). Находится на рассмотрении».

– Отойди от края, Тедж, – раздраженно сказала Риш. – Ты меня нервируешь.

– Я просто высматриваю Айвена Ксава. – Тедж ухватилась за балконную ограду и вытянула шею, изучая спешащую далеко внизу вечернюю уличную толпу. Она уже несколько раз замечала издалека темноволосых мужчин в зеленых мундирах, выходивших со станции мини-каров и поворачивающих в ее сторону, но всякий раз оказывалось, что тревога ложная – это не он. То слишком старый, то слишком молодой, то слишком коренастый, то слишком субтильный – и ни одного с той самой особой, дробно-ритмичной походкой. Ни одного, кто тащил бы пакеты.

– И между прочим, он несет ужин. Надеюсь.

Риш плотнее скрестила руки на груди.

– Знай об этом барон с баронессой, так, наверное, устроили тебе парад женихов, предлагающих не связи с Великими домами, а запас провианта.

– Я не хотела связей с Великими домами, – поникла Тедж. – Это было навязчивой идеей Звезды, Гули и Эрика. И баронессы. И барона. Я думала, что Аркуа, занятых созданием экономической империи, и без меня хватает. Они настолько были этим поглощены, что превращали в заседания совета даже семейные ужины. – Тедж давно оставила все попытки вставить хоть слово в застольные беседы – ну конечно, кого волновали ее пустячные интересы, если они не включали в себя планы расширения Дома.

Гуля, официально именуемая Мерседес София Эсперанца Хуана Палома, была еще одной старшей четной сестрой Тедж, родившейся в прежнюю эпоху – до того, как баронесса наконец заставила супруга слегка умерить свое вдохновение (а может – как знать – к тому времени, когда из маточных репликаторов извлекли последних отпрысков Аркуа, она просто-напросто эту книгу куда-то упрятала). Баронесса всегда называла сестру Мерседес; папа же, едва девочка начала говорить (а говорить она начала раньше времени и, насколько могла судить Тедж, так с тех пор и не умолкала) дал ей титул «Малютка Премудрость», обыграв имя «София», но как только прочие родные братья и сестры обнаружили, что еще одно ее имя – Палома – означает «голубка», к ней прилипло новое семейное прозвище Гуля. Она воспринимала это, в общем, вполне мирно, кроме тех случаев, когда Эрик хотел подразниться и приговаривал, как подзывают голубя, насыпая крошки: гуль-гуль-гуль…

«Удалось ли тебе вырваться, Гуля? Удалось ли добраться в конце концов до назначенного убежища? Или же твое путешествие стало для тебя таким же горьким, как для меня – мое?» Старшие сестры создали для Тедж то, что – как она подозревала – было просто самым обыкновенным подростковым адом, но теперь она переживала за них всеми остатками своего разорванного в клочья сердца. Эрик… известно, что Эрик оттуда не выбрался, но неизвестно, как он погиб, – и это порождало кошмары во сне и наяву. Его убили в бою? Захватили в плен и хладнокровно казнили? Пытали? «Как бы то ни было, это уже позади, и теперь он по ту сторону всего этого горя, всей боли, борьбы и терзаний». За прошедшие месяцы Тедж почти примирилась с этим слабым утешением – но лишь за отсутствием какого-то другого. Амири… ее средний брат Амири, насколько знала Тедж, по-прежнему в безопасности. «И я не предам твою новую жизнь, купленную дорогой ценой, этот контракт нерасторжим». Даже если сделку она заключила всего лишь со своим измученным воображением.

Она поднялась на цыпочки и перегнулась через парапет. Риш, стоявшая позади, прижавшись к стене, сдавленно застонала.

– О, вот и он! И у него много больших пакетов! – Тедж следила, как Айвен Ксав стремительным шагом преодолевает расстояние до подъезда, и оставила свой наблюдательный пункт, лишь когда он исчез из поля зрения.

Они вернулись в комнату, и Риш тут же накрепко заперла стеклянную дверь.

Форпатрил ворвался в квартиру с ужином и с чем-то еще – это оказались пакеты из бакалеи, содержимое которых он принялся бодро вываливать на кухонный столик, а Риш тем временем вытаскивала ресторанные контейнеры и накрывала на стол.

– Барраярская греческая кулинария, – объявил Форпатрил. – Непросто было найти. Мне дал наводку один из ребят в Генштабе. Барраярский грек, сержант, у которого семья на родине занимается ресторанным бизнесом, женился на комаррианке, вышел в отставку и открыл здесь магазинчик. У них отличная репутация – ну что ж, посмотрим.

– Барраярская греческая? – переспросила Риш, недоуменно подняв брови.

– Самая маленькая из наших основных языковых групп, – пояснил он. – На самом деле со Старой Земли прибыли четыре группы Первопоселенцев, сильно отличающиеся по численности, каждая – из своей страны на тогдашней Старой Земле: русские, британцы, французы и греки. За столетия Периода Изоляции все они здорово генетически перемешались – сами понимаете, эффект основателя[3], – но языки сохранили, и это до сих пор создает немало поводов для конфликтов. Думаю, что изначально имелись и другие языковые группы, более мелкие, но они потихоньку исчезли в тот период, который вы, жители галактики, называете Потерянными Столетиями. Если не считать того, что мы-то никуда не терялись, у нас все было тип-топ. Просто вся остальная галактика куда-то делась.

Пока Тедж обдумывала этот новый взгляд на мир, Форпатрил продолжал распаковывать пакеты. Она обрадовалась, увидев свежие фрукты, несколько сортов чая и кофе, синтезированные сливки и молоко. На сколько дней он все это рассчитывает?

– К счастью, мы сохранили множество кулинарных традиций, – сказал Айвен Ксав. И добавил: – Видоизмененных.

– Но не мутировавших, – пробормотала Тедж.

– Ни в коем случае, – ответил он, сдерживая улыбку. (Значит, эта шуточка его не оскорбила, прекрасно.) Он вытащил последнюю упаковку и свернул пакет. – А вот еще «Быстро-Каша». Кстати, это традиционная барраярская овсянка.

– Я видела маленький пакетик на кухонной полке. Только не поняла, как ее готовят.

– А, так вот почему вы ее не стали есть? Сейчас я вас научу… – Он насыпал в мисочку хлопья, залил кипятком из бойлера, размешал и пустил по кругу.

Тедж показалось, что мелкие бурые хлопья по вкусу весьма напоминают жареный картон, но, может, для Форпатрила эта каша связана с какими-то теплыми воспоминаниями детства, а потому не стоит ее критиковать.

Риш тем не менее скривилась:

– Вам не кажется, что она слегка пресновата?

– Обычно туда добавляют масло, кленовый сироп, сыр, вообще все, что угодно. А еще из овсянки делают холодный салат с мятой, мелко нарезанными помидорами и всякой всячиной. А кроме того, она используется на свадьбах.

Греческие блюда, которые Форпатрил поставил на стол, выглядели куда как более многообещающе; первый же кусочек, который попробовала Тедж, оказался на удивление ароматным, вкусным и вполне нормальной консистенции.

– А как готовят ваши хлопья на свадьбах?

– Их не подают на стол. Зерна раскрашивают в самые разные цвета и рассыпают на землю для свадебного круга, ну и всякое прочее. По-моему, это нечто вроде древнего символа плодородия и изобилия.

«А еще это, похоже, та пища, которую не жалко принести в жертву», – решила Тедж, но предпочла не высказывать своих подозрений вслух.

Сегодня вечером Айвен Ксав выглядел гораздо более спокойным – наверное, благодаря отсутствию его странного дружка Байерли, который периодически выводит его из себя. А она-то думала, что Айвен Ксав только еще больше встревожится, узнав, кто она такая, – или, может, дурные вести нервируют его меньше, чем тайны?

– Ну, прекрасно, – сказал он, наевшись и откинувшись на спинку стула, когда они уничтожили ужин по-гречески. – Я арендовал эту квартирку, чтобы вкусить солстисскую ночную жизнь, но явно не учел того, что ночи здесь такие короткие. Успеваешь либо погулять, либо восстановиться перед работой, а вот и то и другое – уже никак. Так что на самом деле лучший вариант – сидеть дома, главное – не в одиночестве. Это было бы слишком тоскливо.

Он поднялся и пересел за комм-пульт.

– Кузен рассказывал мне об одной балетной труппе, вам с Риш она могла бы понравиться… Если только удастся хоть что-то найти…

– А у вас много кузенов? – спросила Тедж, заглядывая ему через плечо. – Или просто слишком много одного кузена?

Он рассмеялся:

– И то и другое на самом деле. С отцовской стороны у меня всего один кузен, Майлз – он мне даже не двоюродный, а троюродный: родными сестрами были наши бабушки. Эту часть семьи довольно сильно проредили во время войны Ури Безумного, разразившейся вскоре после завершения Оккупации. Со стороны матери у меня двоюродных братьев где-то с полдюжины, но они живут далеко от столицы, и я с ними почти не вижусь… Ага, нашел!

Как выяснилось, Айвен Ксав искал запись выступления балетной труппы имени Минченко из какого-то Союза Свободных Поселений, или Пространства Квадди. Тедж ни разу о таком не слышала, но как только он запустил видео, Риш стремительно подошла к комму.

– О! – воскликнула она. – Генмодифицированные четырехрукие люди. У барона Фелла была как-то давно музыкант-квадди. Я смотрела запись одного ее концерта. Она играла молоточком на цимбалах всеми четырьмя руками. Но она уехала, разорвав контракт, и с тех пор о ней никто ничего не слышал. А я даже не знала, что они способны танцевать… – Она нахмурилась. – Как же они танцуют без ног?

– В невесомости, – пояснил Айвен Ксав. – Они живут в невесомости, работают в невесомости и танцуют в невесомости… мой кузен с женой видели их выступление собственными глазами, когда им пришлось срочно изменить маршрут из-за… э-э… по делу, в прошлом году – они мне потом об этом много рассказывали. Говорят, впечатление сильнейшее.

Квадди танцевали при нулевой гравитации: рука об руку – все четыре руки, они танцевали соло, парами, но самое поразительное – группами; в воздухе мелькали сверкающие красочные костюмы. Драгоценности порой создавали иллюзию полета – эти же танцовщики действительно летали, кружили стайками красочных птиц. И Риш, и Тедж – обе смотрели как зачарованные, Риш время от времени что-то взволнованно бормотала, анализируя исполнение, а при особо сложных па даже чуть подскакивала на стуле и, сама того не замечая, делала плавные движения руками, словно пытаясь уподобиться танцовщикам.

Тедж сидела на диване рядом с Айвеном Ксавом. Его рука, лежащая на спинке, подползала все ближе, тихонько опускаясь ей на плечи, пока наконец он не прижал ее к себе. После пары секунд молчаливого размышления Тедж решила никак не реагировать. Откуда-то из глубин сознания всплыло вдруг давнее детское воспоминание: она смотрит представление вместе с папой – сколько же терпения он должен быть иметь, с ее-то вкусами! – прижавшись к его теплому боку; папа был крупнее и толще Айвена Ксава, но запах у него был почти такой же, мужской. Тедж не знала, утешает ее это воспоминание или бередит душу, но оно пришло. И возникла – пусть ненадолго – иллюзия покоя.

Иллюзия развеялась довольно скоро – представление закончилось, Айвен Ксав выключил головид, а Риш поинтересовалась:

– И сколько времени вы еще планируете пробыть на Комарре, капитан Форпатрил?

– М-м? О! – Он выпрямился, и Тедж с сожалением от него отстранилась. – Все эти служебные обязанности – ежегодные инспекции и совещания – обычно занимают дней десять или около этого. Я здесь уже… м-м… сейчас соображу… – Он стал считать на пальцах, беззвучно шевеля губами. – Вместе с этой – семь ночей. Значит, осталось немного. Надеюсь, что Бай все-таки разберется со своими делами раньше. Похоже, он наращивает темпы.

– Так, значит, это убежище, – Риш обвела комнату изящным взмахом лазоревой руки, – исчезнет вместе с вами.

– А… – сказал он. – Боюсь, что так. Хотя я мог бы забронировать его для вас еще на неделю, но… я планировал подождать и посмотреть, какие новости нам принесет Бай.

Риш выразительно поглядела на Тедж.

Айвен Ксав откашлялся.

– А вы не рассматривали вариант заключить сделку с СБ? Ну то есть, вообще с СБ, а не только с Байерли. Держу пари, вам известно много чего, что они тоже хотели бы узнать за соответствующую компенсацию.

Тедж поморщилась:

– Если родители что-то и вбили мне в голову, так это, что если разница в могуществе договаривающихся сторон чересчур велика, надежную сделку заключить невозможно. Сильная сторона обдерет слабую до нитки, а слабая останется ни с чем. У вашей СБ нет никакой необходимости играть с нами честно.

– Ну, необходимости без всяких причин вести грязную игру у них тоже нет, – смутился Айвен Ксав. – Насколько я знаю.

– А если они решат, что им необходимо возобновить рабочие отношения с новым домом Кордона и что мы с Риш станем козырной картой в переговорах? У меня нет ничего, чтобы их остановить… ничего! – Она подавила истерику и не позволила себе обернуться к балкону. Вот это «ничего» – в слишком буквальном смысле – их бы остановило.

– Послушайте, я знаю, что все они там в СБ хорьки, но они – довольно благородные хорьки.

– А мне казалось, эта организация отвечает за безопасность, – заметила Риш. – И благородство для них состоит в том, чтобы ставить интересы Барраяра превыше всего.

Айвен беспомощно пожал плечами, но спорить не стал.

– Мы об этом подумаем, – сказала Тедж. – А пока, капитан… не хотите ли вы первым заявить права на ванную? Вам вставать завтра раньше всех.

Он глянул на часы и поморщился:

– Да, пожалуй, так я и сделаю. – Он явно хотел остаться и продолжить спор, но в итоге ушел, так ничего и не сказав.

Когда за ним закрылась дверь спальни, Риш спросила:

– Что именно ты имела в виду? «Возможно, да – мы об этом подумаем» или «Нет, но мы этого не скажем, пока благополучно отсюда не выберемся»?

– А ты уже придумала, как нам благополучно отсюда выбраться? Я – нет.

Риш стиснула свои мелкие зубки.

– Завтра. Я считаю, мы должны бежать завтра, как только он уйдет в этот свой Генштаб. Наличных у него в бумажнике достаточно, чтобы по крайней мере добраться до другого купола.

Причем в этом другом куполе должен быть собственный коммерческий космопорт. А это сужает выбор: таких на всей планете всего пара десятков, все они – крупные аркологии, и это хорошо, но все – очень неблизко. У Тедж сердце оборвалось при одной только мысли об очередном кошмарном поспешном бегстве из ниоткуда в никуда, среди чужих людей, в смутной надежде, что враги их утраченного Дома не будут их искать… полный тупик.

– А ты действительно уверена, что нас не выследили? – поинтересовалась Тедж. – Ты действительно уверена, что не выследили его, если уж на то пошло?

Риш покачала головой:

– Думаю, хорошие варианты мы уже исчерпали. Теперь остается выбирать лишь меньшее из зол.

У Тедж разболелась голова. Она потерла лоб.

– Я об этом подумаю.

Риш плюхнулась в кресло – никто, кроме нее, не смог бы вложить в это движение столько элегантного укора.

– Тебе не следует больше обниматься с этим барраярцем. Все равно ты не сумеешь его удержать, или взять вместе с нами, или чего там еще.

– И это говоришь мне ты? – подняла бровь Тедж. – А тебе самой разве не понравился его приятель-шпион? Даже я этот запах учуяла.

– И вовсе нет! – заявила Риш. – Мне просто показалось, что он… любопытный экземпляр. Ходячая головоломка, которая… разгадывает ходячие головоломки, надо полагать.

– Разгадывает – вынюхивая? – хихикнула Тедж.

– Несомненно. – Риш нахмурилась. – Нас он отыскал четко. Дважды.

Неутешительное наблюдение. Тедж все еще обдумывала возможные последствия, когда пришла ее очередь отправляться в ванную.

Рассвет еще только занимался, и Айвен как раз заканчивал одеваться на работу – оставалось только ботинки надеть, – и тут загудел дверной звонок. И продолжил гудеть, не умолкая.

Байерли трубит в рог? Необычное он выбрал время. Слишком позднее, если он еще не ложился, и слишком раннее, если уже встал. Айвен прокрался к двери и на сей раз предусмотрительно глянул на монитор. Да, это Бай – переминается с ноги на ногу, навалившись на кнопку звонка. Может, ему очень-очень срочно понадобилось в туалет? «Мечтать не вредно». Айвен разблокировал замок, дверь скользнула в сторону, и Байерли, ввалившись внутрь, тут же саданул кулаком по клавише, запирая замок.

– Айвен! – выдохнул он. – Слава Богу, я тебя застал. У нас проблема.

– Что, еще одна? Или просто обострилась имеющаяся? – поинтересовался Айвен, отказываясь участвовать в Баевских спектаклях в столь ранний час. Правда, когда ему пришлось отскочить в сторону, пропуская Бая, метнувшегося в маленькую прихожую, Айвен уже начал пересматривать свою позицию. Бай никогда не метался – он прохаживался. Или прогуливался. Или иногда пошатывался, или даже испарялся. Но в данный конкретный момент он отнюдь не испарялся, а совсем наоборот, выглядел каким-то уж слишком конденсированным.

Тедж и Риш, разбуженные этим явлением, возникли в дверях спальни как раз в тот момент, когда Айвен провел Бая в гостиную. Тедж хоть и хмурилась, но выглядела очаровательно заспанной, теплой и мягкой. Эта женщина должна встречать каждый новый день сонной, обольстительной улыбкой – жаль только, Айвен не знал, как это обеспечить. «Да знаю я, черт подери, просто у меня не было случая!» Риш, всего пару секунд назад проснувшаяся по сигналу тревоги, была уже, как всегда, элегантна, сосредоточенна и в полной боевой готовности. На обеих – ночные рубашки на бретелечках и надетые наспех комаррианские шаровары. Увидев Бая, Риш швырнула парализатор обратно в карман штанов. Никаких деталей туалета, поддерживающих бюст, у Тедж под ночнушкой не было, и когда она шагнула вперед, эффект оказался просто ошеломляющий. «Не сейчас», – сказал себе Айвен. Точнее, сказал он это той части себя, которая еще была способна что-то соображать.

– Что происходит? – спросила Риш.

– Тео Формерсье нанес удар в спину, – с горечью проговорил Бай. – Когда мои наемные бандиты ему вас не доставили, он, вместо того чтобы обсудить со мной следующие шаги, осуществил собственную – блестящую, как он считает, – идею. Сообщил в местную миграционную службу, что вы нелегальные иммигранты, и отправил ваши данные по здешним документам и описания внешности. Решил предоставить всю черную работу им, а потом, когда вас найдут и арестуют, как-нибудь оттуда похитить.

Тедж широко раскрыла глаза. Риш вдруг сделалась какой-то слишком спокойной.

– Ну и что? – сказал Айвен. – Пока что они надежно спрятаны. У миграционной службы нет никаких возможностей выяснить, что они здесь… или есть?

– Увы. У миграционной службы и полиции купола общие базы данных, и твое имя, которое ты столь предусмотрительно предоставил копам, уже всплыло. Сегодня миграционные служащие первым же делом заявятся сюда.

– Им снова придется ловить меня на работе. Дома-то ведь никого нет, верно?

– А что, если они ворвутся сюда с обыском? – встревоженно спросила Тедж. – Здесь абсолютно негде укрыться. – Она перевела взгляд на балконную дверь, за которой уже вливались в городские огни первые лучи рассвета, и сглотнула.

Айвен начинал разделять ее тревогу.

– У них должен быть какой-то ордер, – сказал он. И добавил: – Мне кажется.

– Айвен, эти люди сами выдают ордера, – нетерпеливо бросил Бай. – У них, конечно, не столь широкие полномочия, как у СБ, но для выдачи ордера – вполне достаточные. Сейчас, вероятно, даже больше, чем когда Комарра была независимым государством. Им даже замок взламывать не придется – просто заставят управляющего открыть дверь, и все.

– Надо уходить, – бросила Тедж. – Здесь мы можем оказаться в ловушке.

Айвен вполне понимал, что она сейчас чувствует. Даже при том, что квартира не была темной, тесной и мокрой… Да и Тедж не заперта тут совсем одна… Быть может, у них просто чересчур болезненная реакция.

– Именно это я и пришел вам сказать, – кивнул Бай.

– Погодите-погодите, – пробормотал Айвен. Если они уйдут и где-то затеряются, то как же он снова отыщет Тедж? Они ведь наверняка прекрасно умеют скрываться, иначе им никак не удалось бы уворачиваться от своих назойливых преследователей на четырех системах… сколько месяцев? Семь? А может, у Бая есть план? Ведь не примчался бы он сюда, весь взмыленный, не имея никакого плана, верно? Должен же быть какой-то способ оставить всех с носом…

– Вам необходимо собрать вещи… – начал Бай, и тут в дверь позвонили. Дважды – и очень решительно. Тедж дернулась, Риш вся напряглась. Бай крутанулся на месте. – Какого черта? Они еще никак не могут быть здесь.

Айвен метнулся в тесную прихожую и посмотрел на монитор. Как ни печально, посетители были ему знакомы. Детектив Фано и детектив-патрульный Салмона, ранние пташки, а может, наоборот, поздние – не суть. Фано снова надавил на кнопку звонка, и в следующий же момент Салмона принялась колотить в дверь.

– Форпатрил! – прокричала она. – Открывайте!

Без всякого вежливого «пожалуйста» – мысленно отметил Айвен. Все остальные тем временем уже нервно заглядывали ему через плечо.

– Это не миграционная служба, – сказал Бай.

– Нет, это копы из полиции купола. Та самая парочка, с которой я общался позавчера. Миграционная служба могла их послать?

– Нет, у них для таких дел имеются свои патрульные отряды и свои юридические процедуры. Это явно что-то другое.

Еще один звонок, более долгий. Салмона снова заколотила в дверь.

– Форпатрил! Мы знаем, что вы там. Открывайте!

Айвен включил переговорное устройство.

– Зачем?

Бай поморщился.

Фано набрал побольше воздуха.

– У нас имеется ордер на ваш арест по уголовному делу. Это дает нам право, если вы не откроете, взломать дверь.

– Арест? За что, черт подери? Я ничего не сделал!

– Похищение.

– Что?! – оскорбленно вопросил Айвен.

Фано решительно поднял голову:

– Нам известно, что вы солгали. Записи с камер слежения на станции «Озеро Кратер» всплыли наконец на поверхность. На них четко видно, как вы и неизвестная особа сопровождаете пропавшую Нанью Бриндис в мини-кар. С тех пор о ней никто ничего не слышал. Обвинения в похищении вполне достаточно, чтобы мы сюда пришли, однако я подозреваю, что на самом деле речь идет об убийстве. Но вы-то это знаете, верно, капитан?

Айвен остолбенел, утратив дар речи и хрипло хватая ртом воздух.

– Не открывайте! – прошептала Тедж. Впрочем, Айвен и сам открывать не собирался. Бай и Риш утянули его обратно в гостиную, чтобы тихонько посовещаться.

– Но я вынужден их впустить, – затравленно проговорил Айвен. – Во-первых, если я их не пущу, это будет еще одно уголовное преступление, а во-вторых, вы, Тедж, можете отвести от меня обвинение в похищении, если заявите им, что я не приводил вас сюда насильно или обманом, а просто пригласил погостить. Не говоря уже об убийстве, о Господи!

– Мы не можем впустить их, – сказала Тедж, – они нас заберут.

– Скажите им через интерком, – предложил Айвен. – Это подействует?

– А как они узнают, что ты не приставил ей к спине дуло? – риторически поинтересовался Бай.

– И неужели вы хоть на минуту способны поверить, что агенты Престена не утащат нас из-под стражи раньше, чем вы успеете обратиться за помощью? К тому же ваша помощь – это только еще хуже, – сказала Тедж. – СБ! Да я бы предпочла иметь дело с Престенами!

– Эй! – запротестовал Байерли.

Риш сделала пируэт, широко распахнув золотые глаза и раскинув руки, словно тянулась за каким-то несуществующим спасательным тросом.

– Мы не можем выбраться. Отсюда выхода нет!

Тедж остановила ее, схватив за руки.

– Так, значит, это все-таки будет балкон. Ах, Риш, мне так жаль, что я тебя в это втравила!

– А что такое на балконе… – начал было Айвен, но его прервал трезвон наручного комма. Тот самый спецсигнал, который он не имел права игнорировать. Он поднял руку: – Погодите! – и включил связь. – Сэр? – жизнерадостно проговорил он.

– Форпатрил!

Айвен отшатнулся. Деплен никогда еще так не рычал.

– А… да?

– Что, черт подери, все это значит?

– Вы уже на работе, сэр?

– Нет, я у себя на квартире. Только что поступило экстренное сообщение от комаррианской СБ о том, что служба безопасности купола обвиняет моего адъютанта в уголовном преступлении, и я наконец открыл их докладную записку. Никакая это не садовая змейка!

– Я все могу объяснить, сэр. – Снова заверещал звонок, в дверь опять заколотили. Послышались приглушенные крики. – Чуть позже. У меня тут сейчас, похоже, проблема. – Айвен глотнул воздуха и вырубил комм. Он еще никогда не обрубал связь ни с одним адмиралом – никогда и ни с одним! – а уж тем более с Депленом.

Стук прекратился. Приглушенных голосов стало больше.

– Мы должны заблокировать дверь. Выиграть время, – сказал Айвен.

– Время – для чего? – поинтересовался Бай.

– Время – для меня, чтобы что-нибудь придумать.

– А вот на это может уйти целый день.

Айвен заскрежетал зубами и попытался испепелить его взглядом.

– Диваны, – бросила Тедж. – Дверные коды они вот-вот взломают – мы должны соорудить какую-нибудь реальную преграду.

И они вместе с Риш бросились оттаскивать в прихожую мебель и баррикадировать дверь. Бай, судя по его виду, не думал, что это сработает, но, охваченный леденящей паникой, которая, казалось, пронизывает всю квартиру, тем не менее бросился им на помощь. «Вот черт, а Риш-то, оказывается, хоть и худенькая, но сильная…»

Айвен всматривался в экран дверного монитора. К двум детективам присоединились еще четверо: трое мужчин и женщина. Один из мужчин был управляющий. Двое других и женщина – в какой-то незнакомой форме. Все они, похоже, о чем-то друг с другом спорили, сравнивая официального вида бумаги на своих наручных головидах. Или это некий мистический вариант видео-армрестлинга? «Дуэль на юридических документах?»

Айвен подтолкнул Бая к монитору.

– А это, случайно, не миграционная служба?

– Э-э… что?

Управляющий возился с кодовым ключом. Бай расстегнул пиджак и выхватил парализатор.

– А вы успеете снять всех шестерых до того, как они до вас доберутся? – встревоженно спросила Тедж. Пытается представить себе, как они с Риш убегают через гору тел? Возможно, включая тела Бая и Айвена?

Бай, все так же всматриваясь в экран, негромко выругался, установил парализатор на максимум и всадил заряд в электронный замок. Замок сердито загудел, и спустя пару бесконечно долгих секунд из механизма вырвался сноп искр.

– По крайней мере управляющего это остановит, – сказал Бай, и во взгляде его вспыхнуло удовлетворение.

– Ты нас запер! – возмутился Айвен. – И я теперь не смогу открыть дверь.

– Отлично! – бросила Риш, закидывая на груду мебели очередное тяжелое кресло и упихивая его поплотнее.

Они временно отступили в опустошенную Айвенову гостиную.

Тедж повернулась, посмотрела Айвену прямо в глаза, вздохнула.

– Мне очень жаль, Айвен Ксав, что все это должно закончиться так. Вы старались, я знаю. – И порывисто заключила его в объятия. Айвен почувствовал, как к нему прижимается теплая, мягкая женщина – при других обстоятельствах это было бы совершенно восхитительное ощущение. Несмотря ни на что, он ответил на ее безумный поцелуй и, в свою очередь, обхватил ее руками – надежно и уютно. Он не очень-то понимал, что тут происходит, но, Господи, не дай ей остановиться…

Она остановилась. Оттолкнула его прочь. Он с трудом сдержался, чтобы не начать канючить.

– Вот и все, – просто сказала она, повернулась к своей лазоревой компаньонке, взяла ее за руку и кивнула в сторону балкона. – Пора, Риш.

Риш ответила кивком, и лицо у нее сделалось очень решительным. Они шагнули к стеклянной двери.

Бай, встревожившись, преградил им путь.

– Вы подумали, как вы собираетесь уходить? – поинтересовался он.

– Через балкон.

– Но у вас же нет грави-поясов! У вас вообще ничего нет! – воскликнул Айвен.

Тедж повернулась, гордо вскинув голову:

– Именно так.

– Но мы на двадцать первом этаже!

– Да, этого должно хватить.

– Так вы же погибнете!

Риш уставилась на него с недоверием:

– Капитан, вы что, умственно отсталый?

– Но копы подумают, что это я вас столкнул – в лучшем случае!

Тедж это явно взволновало, однако она заставила себя забыть о жалости и сурово проговорила:

– Если у вас не отыщется лучшего плана, и немедленно, то мы идем. Иначе потом будет уже слишком поздно.

– Нет, да, что… – У Айвена настойчиво зазвенел наручный комм. Он включил связь, завопил: «Не сейчас, сэр!» – и нажал отбой. В следующую секунду комм зазвенел снова. Громче. Для этого кода отключение было заблокировано.

С криком:

– Не выпускай их, Бай! – Айвен помчался на кухню, сорвал с себя наручный комм, открыл холодильник, бросил комм туда и захлопнул дверцу. Комм по-прежнему скулил, но теперь – очень тихо и жалобно.

Вернувшись в гостиную, Айвен обнаружил, что Бай стоит, прижавшись спиной к стеклянной двери, и они с Риш целятся друг в друга из парализаторов. Риш сжимала оружие мертвой хваткой, до дрожи в руке. Из прихожей снова послышался нарастающий грохот, теперь уже какой-то более механический – что внушало тревогу: это явно не просто кулаки. Дверь квартиры была сконструирована для того, чтобы в случае разгерметизации купола удержать внутри воздух. Но не для того, чтобы удержать снаружи исполненных решимости копов, которым обеспечивал поддержку техперсонал здания.

Что же такое он только что видел на кухонной полке…

– Не стреляйте! – завопил Айвен. – И не прыгайте! У меня идея!

Это удержало живую картину – пусть даже всего лишь из нездорового любопытства – достаточно, чтобы Айвен успел сбегать обратно на кухоньку и схватить с полки овсяные хлопья – большую коробку, экономичную расфасовку, которую он купил вчера вечером. Потрясая коробкой, он ворвался в гостиную.

– Это решает задачу!

– Вы собрались отстреливаться хлопьями? – недоуменно спросила Риш.

– Или мы все сядем за стол и, когда ворвется полиция, будем поглощать плотный барраярский завтрак? – с очень похожей интонацией поинтересовался Бай.

Но парализаторы оба они опустили.

Не обращая внимания на их сарказм, и – Боже ж ты мой, разве он недостаточно в этом напрактиковался? – Айвен вдохнул побольше воздуха.

– Тедж. Ты выйдешь за меня замуж?

– Что? – переспросила она. Это было не трепетно-взволнованное «что?», коим следует встречать подобные предложения, но скорее: «Вы что, с ума сошли?»

Айвен поежился.

– Нет, это должно сработать! Женщина, которая выходит замуж за барраярского подданного, автоматически становится барраярской подданной. Это – одна из тех фундаментальных присяг, которые лежат в основе всех остальных присяг, биология превыше политики, так сказать. Как только мы произнесем нужные слова, миграционная служба уже не сумеет вас арестовать. А полиция купола не сумеет арестовать меня. – Что касается Деплена, тут Айвен был уже не так уверен. Его наручный комм по-прежнему тоненько верещал в своем холодном, одиноком дальнем изгнании.

Айвен рывком открыл коробку и, вытанцовывая в носках по гостиной, принялся рассыпать на ковре круг из овсяных хлопьев.

– Разве мы не должны куда-то пойти и зарегистрироваться, пусть даже это обыкновенный гражданский брак? – спросила Тедж. – Где бы оно ни было, нам туда все равно не добраться! Они схватят нас тут же, едва мы выйдем за дверь!

– За другой дверью нас никто не схватит, – мрачно заметила Риш.

Бай еще крепче прижался спиной к балконной защелке, не отрывая потрясенного взгляда от увеличивающейся окружности. Айвен еще ни разу не видел, чтобы у него были такие огромные глаза.

– Нет, в том-то вся и прелесть! – пояснил Айвен. – По барраярским законам, пара вступает в брак самостоятельно. Это из Периода Изоляции, вам не понять. Твое дыхание – твои узы. Вы оба выбираете себе Секунданта – свидетеля на краю – вступаете в круг, произносите обеты, выходите – и все. Суть обетов на самом деле очень проста, хотя люди украшают их всем, чем только можно, чтобы затянуть церемонию, бог весть зачем, она и без того обычно вполне мучительная. – Он обратился за поддержкой: – Байерли, скажи им, что я прав!

– На самом деле, – Бай откашлялся, сглотнул и обрел наконец дар речи, – он прав. Во всяком случае, в том, что касается законности.

– Я могу воспользоваться своими проездными документами, чтобы увезти тебя с собой на Барраяр как члена семьи военнослужащего, – продолжил Айвен. – Еще на пять скачков дальше от твоих преследователей, и кроме того, как только ты выйдешь за меня замуж, ты получишь полную и безусловную защиту со стороны Имперской СБ, потому что… хм… потому что. Это даст нам выигрыш по времени. И как только ты наметишь для себя то, что тебе действительно хочется, мы можем пойти на Суд графа и получить развод. Это немножко не так легко, как жениться – моя бетанская тетушка считает, что все должно быть наоборот, – но граф Фалько старый друг моей матушки. Десять минут на все про все, ручаюсь! И вы обе отправляетесь дальше.

– Куда отправляемся? – спросила Риш в полном замешательстве.

– Не знаю куда, куда-нибудь! Я, видите ли, не могу думать обо всем сразу!

– О, значит, не на всю жизнь… но я не знаю ваших обетов, – едва проговорила Тедж, зачарованно, словно под гипнозом, глядя, как он стоит перед ней, помахивая пустой коробкой, и настойчиво убеждает.

– Ничего, я их наизусть выучил. За последний десяток лет меня вытаскивали где-то на тысячу форских свадеб. Я, наверное, уже могу цитировать их во сне. Или в ночных кошмарах. Мы, конечно, не станем говорить копам насчет развода. Их это не касается.

Тедж глянула на балкон. На Айвена. Снова на балкон. Снова на Айвена. «Неужели это такой трудный выбор?»

Из прихожей послышался душераздирающий механический вой, как будто кто-то режет герметическую дверь.

– Не станешь же ты говорить, что лучше спрыгнуть с двадцать первого этажа и разбить себе череп, чем выйти за меня замуж, – в отчаянии продолжил Айвен. – Брак со мной ведь не хуже смерти, черт подери! По крайней мере – не хуже такой смерти, Боже ж ты мой!

– А как же Риш? – спросила Тедж, поднимая голову. – Не можешь же ты жениться на обеих… или можешь?

– Э-э, – протянул Айвен и бросил умоляющий взгляд на Бая, который вскинул руку, словно отражая атаку мини-дрона.

– Нет, – с прохладой в голосе проговорила Риш.

– Спасибо, – кивнул Бай. Лицо его на пару секунд сделалось отстраненным. – Я думаю…

– Я… я… я… я вас кем-нибудь найму, после, – сказал Айвен. – Горничная леди? У многих фор-леди они есть. У матери есть, я знаю. С этого момента вы будете по всем законам наняты на работу барраярским подданным, фором, и мы сможем утрясти дела с миграционной службой позже. С безопасного расстояния.

– А кто тогда защитит нас от СБ? – поинтересовалась Риш.

– Я, – опрометчиво пообещал Айвен. – Я могу попросить об одолжении. А если не выйдет, я знаю людей, которые смогут. Начиная с официального кавалера моей матушки, если придется. Ну, это уже, пожалуй, последнее средство. – «Определенно последнее средство». – Правда, Бай?

При этих его словах Бай, словно загипнотизированный, застыл на месте подобно восковой фигуре. Однако ему все же удалось заставить себя пошевелить губами – ведь это же Бай, – и он сумел выговорить:

– Не знаю, хочу ли я посмотреть, как ты будешь рассказывать все своей матушке, или лучше мне сразу сбежать из Империи. Учитывая, что по твоей милости я буду замешан в это как твой Секундант, возможно, Старая Земля – уже достаточно далеко… нет, лучше подальше… – Он стряхнул с себя паралич и обернулся к дамам: – Как ни прискорбно мне это признать, но замысел Айвена может сработать. На время. Что меня приводит в ужас, так это долгосрочные последствия.

– И после того, что ты только что сделала, – продолжил Айвен, обращаясь к Тедж и полностью игнорируя последнее замечание Бая, – тебе не удастся меня убедить, что ты готова даже поцеловаться с тротуаром, лишь бы не целоваться со мной. – «У меня до сих пор губы покалывает». – Ну, то есть, если не хочешь, ты меня целовать не обязана. Что будет дальше – решать только тебе, – надеюсь, это и так понятно.

Из прихожей послышались настораживающие треск и грохот.

Риш облизнула губы.

– Давай, Тедж, – сказала она. – И мы очень скоро выясним, сработает это или нет. Времени на споры у нас больше не остается. И на ванну тоже. – Она переключила парализатор в безопасный режим и в молчаливом согласии убрала его в карман.

Айвен протянул руку к Тедж.

– Тедж, пожалуйста, согласна ли ты попытаться?

Она потерла лоб и с сомнением проговорила:

– Наверное…

Учитывая, что он впервые в жизни получил согласие на предложение руки и сердца, тут явно было что-то не так, но она приняла его руку и, перешагнув через рассыпанную овсянку, вступила в круг.

– Бай, Риш, встаньте по разные стороны, лицом друг к другу, – велел Айвен. – Вы свидетели, так что – свидетельствуйте.

– Сомневаюсь, что буду в состоянии отвести взгляд, – пробормотал Байерли, засовывая парализатор в кобуру и вставая, куда велел Айвен. – Это будет – как наблюдать за аварией на монорельсе.

Риш закатила глаза – соглашаясь? – и заняла место напротив.

– Прекрасно. Я начну первым, – сказал Айвен своей невесте, – а потом проинструктирую тебя относительно твоей части. Формулировка примерно такая же. – Я, Айвен Ксав Форпатрил, будучи в здравом уме и твердой памяти…

– Это для завещаний, Айвен, – пробормотал Бай. – А мне казалось, ты говорил, что помнишь обеты?

Айвен, не реагируя на его реплику, двинулся дальше.

– Беру тебя… э-э…как ты сказала, тебя зовут, повтори, пожалуйста.

Бай закрыл лицо руками.

Тедж повторила. Все свои имена.

– Беру тебя, Акути Теджасвини Джиоти гем Эстиф Аркуа, – и он сумел произнести все это правильно с первого раза, даже не споткнувшись на слове «гем», вот так-то вот! – в жены и спутницы жизни, отказываясь от всех остальных… – Суть обета состояла всего из трех фраз. Он как-то через них продрался и помог Тедж произнести ее половину. «…беру тебя, Айвен Ксав Форпатрил, в мужья …» Руки ее дрожали в его ладонях. Его – тоже. – Ну вот и все! – сказал Айвен. – Теперь мы объявляем друг друга перед свидетелями мужем и женой, и я тебя целую. Опять. Нет, в первый раз – потому раньше это ты меня целовала, верно? – Сделав большие глаза, он прижался к ее губам, а Бай тем временем шагнул вперед и ботинком разорвал круг из овсянки. Они вместе шагнули из круга, Байерли вытянул шею и, когда Тедж прошла мимо него, легонько поцеловал ее в щечку – в этот самый момент из прихожей вывались один за другим шесть разъяренных, чертыхающихся комарриан и двинулись на них с парализаторами на изготовку.

Айвен вытянул из бумажника скомканные купюры, сунул их в руку оцепеневшей Риш и добавил:

– Вы наняты. Официально.

И когда женщина в форме потянулась, чтобы схватить Тедж, а та увернулась, завопил во всю мочь, в точности подражая графу Фалько:

– Не сметь трогать леди Форпатрил!

Последние дни Тедж постоянно собиралась с духом, чтобы покончить с собой. И сейчас, когда все так внезапно и резко переменилось, желудок словно подскочил к горлу, как будто она и вправду шагнула через перила балкона, только вот падение это все никак не заканчивалось. Она чувствовала себя невесомой, будто утопающая. Безумный капитан, протянувший ей руку помощи, казалось, обхватил ее за шею и буксирует – куда? К какому-то невидимому берегу или еще дальше, на самую глубину?

Она уже давно должна была понять, что Айвен Ксав – псих. Какие-то признаки этого, конечно же, были. Но несмотря ни на что, он казался таким добродушным, таким приветливым, таким уютным – или по крайней мере не хотел, чтобы его лишали уюта, – желанная редкость среди тех, кто окружал ее в жизни. А потом, без всякого предупреждения, – такое.

Самое безумное здесь было то, что его уловка, похоже, сработала. Комаррианская полиция его не только не арестовала, но даже не увезла на психиатрическую экспертизу. Байерли Форратьер, представленный как знакомый из Форбарр-Султана и предъявивший соответствующее удостоверение личности, любезно дал показания по поводу церемонии, которую он только что засвидетельствовал, и представил в качестве вещественного доказательства рассыпанный на ковре круг из овсяных хлопьев. Риш сдавленным голосом подтвердила его показания. Затем последовало еще одно лихорадочное совещание по голографической связи на наручных коммах со стороны как полиции купола, так и сотрудников миграционной службы, и ответы они получили явно весьма неприятные. Айвен Ксав извлек из холодильника свой затихший наручный комм и, нервничая, что опаздывает в Генштаб, оборвал дежурные извинения.

Местные копы явно были не в восторге, обнаружив Тедж, превратившуюся из жертвы похищения в невесту-беглянку и лишившую их всякой надежды завести дело на барраярца. Они удалились мрачные и разочарованные, бормоча что-то о свидетельских повестках в суд, который состоится в самое ближайшее время – ведь у них по-прежнему оставалась на руках загадка низкобюджетных ниндзя. Но арестовать Тедж за то, что та была жертвой преступления, они не могли. Сотрудники миграционной службы тоже отступили подобно войскам, планирующим реванш, но главное сейчас было то, что это очистило дверной проем. Затем последовала краткая дискуссия с управляющим по поводу причиненного ущерба. Форпатрил оскорбленно заявил, что весь этот беспорядок учинил не он, однако с раздражением закрыл больной вопрос, сказав менеджеру, чтобы тот включил затраты на ремонт в его арендную плату. Барраярцы, все на нервах, едва дали Тедж и Риш время переодеться и собрать самое необходимое – впрочем, у них уже и так осталось совсем немного вещей, – после чего вытолкали их через изуродованный дверной проем в лифтовую шахту и вестибюль.

На улице Форпатрил решительно развернул Байерли назад и оттащил в стенную нишу позади высокого вечнозеленого растения в кадке. Тедж мало что удалось разобрать сквозь уличный гул из их быстрого, приглушенного обмена репликами, зато видно было, как оба они угрожающе скалятся и стискивают зубы. Риш вовсю навострила ушки – это было заметно даже под складками платка. Тедж слегка наклонилась в их сторону, но уловила лишь решительное: «Ты у меня в долгу, и я этот долг с тебя требую…», – произнесенное Айвеном Ксавом, – а когда он наконец ослабил хватку и выпустил пленника: «Иди и сделай то, что необходимо». Байерли лучше умел держать себя в руках, он не повышал голоса, и Тедж оставалось только читать язык тела. Она еще ни разу не видела, чтобы кто-то чертыхался на этом языке столь выразительно. Но когда они снова направились к платформе мини-каров, Байерли поспешно удалился в противоположную сторону.

Они уже собирались перейти через улицу, и тут Форпатрил вдруг резко увлек ее и Риш в дверной проем закрытого еще магазина, развернув Тедж к себе лицом – чтобы не попасться кому-то на глаза, сообразила она.

– Что случилось? – прошептала она, не протестуя и принимая его тактику.

– Армейская безопасность, – прошептал он ей в волосы. – Целый патруль. Только что высадились на станции мини-каров – угу, направляются к моему дому, прекрасно. Двое рядовых, сержант и полковник, ой батюшки. Не иначе, Деплен за мной их послал. Интересно, они меня вызволять собрались или арестовывать?.. Вряд ли имеет смысл слоняться поблизости, чтобы это узнать. Они могут всласть пообщаться с управляющим. Он того заслуживает, и, полагаю, это задержит их надолго. Пошли отсюда быстрее.

И Форпатрил, всем своим видом демонстрируя, что у него нет никаких проблем, с деланой улыбкой двинулся вперед. Он усадил Тедж и Риш в мини-кар, задал маршрут до военного космопорта и лишь после этого позволил себе расслабиться. Рухнув на сиденье, он взялся за наручный комм с осторожностью человека, разряжающего мину. Набрал код, прислушался и с облегчением пробормотал:

– Уф, отлично, он включил автоответчик. – После чего продолжил бодрым, жизнерадостным тоном: – Адмирал Деплен, это Форпатрил, сэр. Прошу прощения за утренний инцидент: у меня случилось недоразумение с комаррианами, но сейчас все улажено. Меня больше никто не пытается арестовать. («Надеюсь», – прошептал он одними губами.) Но я должен еще заскочить на минуточку в СБ, в Департамент по делам галактики, уладить всякие мелочи. Присоединюсь к вам и к Всадникам в шестом доке. Все остальное объясню на месте. – Он уже было собрался выключить комм, но потом снова поднес к губам и добавил: – Не улетайте без меня, пожалуйста. Это важно.

Айвен Ксав выдохнул, ввел еще один код и договорился с человеком, которого назвал капитаном Морозовым, чтобы тот встретил их через пару минут у какого-то пропускного пункта в вестибюле.

Тедж и Риш тревожно переглянулись.

– Это тот тип из СБ, о котором ты говорил, что он занимается Архипелагом Джексона? – спросила Риш.

– Да, Морозов. Хороший разведчик, немного ученый-исследователь, но, знаете, ему все это действительно интересно. Ну, то есть он смотрит шире и глубже, чем требуют формальные обязанности аналитика, и, наверное, как раз это и делает его таким классным специалистом. Я думал оставить вас с ним на сегодняшний день. В мою квартиру вам возвращаться нельзя – после всего этого утреннего тарарама она наверняка спалилась.

– Это точно, – нехотя согласилась Риш.

– Как бы вы ни относились к СБ, я могу гарантировать, что в их штаб-квартире до вас ни один наемник не доберется.

– Но этот капитан Морозов, естественно, захочет узнать у нас подробности. Что нам ему рассказать? – спросила Тедж.

Айвен Ксав пожал плечами:

– Все. При его уровне допуска он даже может знать насчет Бая, хотя вряд ли знает – не его департамент.

– И даже про эту… эту затею со свадьбой?

Он вздохнул.

– Об этом я расскажу сам.

Когда они вышли на оживленной станции около космопорта, Риш проговорила:

– Мне надо пи-пи, – схватила Тедж за руку и потащила ее в женский туалет.

Форпатрил, отчаянно жестикулируя, бросился за ними, но у входа вынужден был притормозить. Дамы оставили его стоять в коридоре рядом с еще несколькими мужчинами, во взглядах которых застыло покорное ожидание.

Ничего страшного; дверь здесь только одна, а окон вообще нет, – машинально отметила Тедж, как только они вошли. Одна женщина возилась с орущим младенцем, другая пыталась заставить умыться двух гиперактивных и не слишком воспитанных малышей, все это создавало отличную звуковую завесу и гарантировало, что никто не обратит на них с Риш ни малейшего внимания.

Риш отступила в угол и развернула Тедж лицом к себе, ухватив ее за плечи своими сильными лазоревыми руками.

– Поговори со мной, Тедж. Выглядишь так, будто тебя молотком по голове ударили и ты вот-вот рухнешь на пол. Душа моя, ты меня пугаешь.

– Я? – Тедж моргнула. – Я совершенно не ожидала удара с этой стороны. Интересно, он правда думает, что на мне женился?

Риш чуть отстранилась и, сощурившись, посмотрела на Тедж, словно проверяя, не изменился ли у нее размер зрачков.

– А как по-твоему, ты действительно вышла за него замуж?

– Понятия не имею. По-моему, главное, что так считают все остальные. – Тедж глубоко вздохнула. – И пока мы не разузнаем всего, чем еще может оказаться полезна затея с леди Форпатрил, лучше нам с этим не спорить.

Риш поморщилась, кивнула и отступила, разжимая хватку.

– Принято. – Она поджала губы. – Так что мы будем рассказывать дяденьке Морозову? Думай, душа моя, думай.

Тедж потерла лоб.

– Я была бы только счастлива скормить барраярцам все, что мы знаем об этих ублюдках из дома Престен, будь я уверена, что они не собираются впоследствии сделаться с ними лучшими друзьями. Хотя, если за всем этим планом с контрабандой и впрямь стоит синдикат Престен, думаю, барраярцы не слишком-то будут расположены к новым управляющим дома Кордона. Я даже знаю, что папа и баронесса старались с этими имперскими психами не ссориться. Ходили слухи, будто один-единственный агент СБ погубил целый дом Риоваль после того, как старый барон чем-то напакостил Барраяру.

Риш присвистнула:

– Что, правда?

– Не знаю, мне рассказывала Звезда, а она это узнала от кого-то из дома Фелл. Вот я и думаю… – Хотела бы она иметь способность думать. Мозги у нее, похоже, размягчились полностью. – Думаю, что мы должны рассказать этому Морозову почти все. Завалить его подробностями, чтобы у него не осталось ни времени, ни желания перейти к суперпентоталу.

– Ага.

– Наша история будет о том, что за тобой синдикат охотится как за эффектным трофеем, а за мной – как за малюткой-врагом, которого хотят придушить в колыбели. – Да, с отдельно взятым Байерли это, похоже, сработало. И к тому же это было правдой. – Единственное, что надо утаить, – это где сейчас Амири. Про Амири вообще ничего говорить не надо. И не заводи сама разговор про Звезду и Гулю. И про бабушку.

Риш понимающе кивнула.

Они обе быстро заскочили в кабинки и успели вернуться в коридор до того, как Форпатрил, преодолев общественные условности, отправился на их поиски в дамский туалет. Впрочем, судя по свирепому взгляду, которым он их одарил, он уже был к этому близок.

– Была большая очередь? – поинтересовался он.

– Множество маленьких детишек, – правдиво ответила Тедж. – Боюсь, они что-то не то съели на завтрак. – Да, это проще всего. Говорить правду.

Главное – не всю.

Когда Айвен наконец привел своих дам в Департамент СБ по делам галактики, Морозов уже ждал их в вестибюле у пропускной стойки. Риш обернулась к эсбэшнику, и глаза у него полезли на лоб. Однако же он сумел справиться с изумлением и, как подобает ученому, вежливо кивнул:

– Ляпис-Лазурь, визит столь великой актрисы – огромная честь для скромных стен нашей штаб-квартиры. – Морозов перевел взгляд на Тедж, и на лице его отразилось не меньшее удивление: – И, если я не ошибаюсь, одна из барышень Аркуа! Блестяще, Форпатрил!

– Вы ошибаетесь, – сказал Айвен. – Или, во всяком случае, отстаете от времени. Капитан Морозов, позвольте вам представить молодую леди Форпатрил.

Морозов моргнул. Трижды. И принял вызов:

– Примите мои поздравления. Э-э… совсем недавнее радостное событие, так?

Айвен бросил взгляд на наручный комм: «Ой, батюшки!»

– Около часа назад. – Он выдохнул. – Но все как положено, в узком кругу и совершенно законно: и овсянка, и обеты, и свидетели, и вообще все. И значит, теперь она официально находится на иждивении офицера Имперских вооруженных сил. А Риш – ее… э-э… личный помощник. У меня на службе. Официально.

– Понятно. Полагаю?.. – Морозов сцепил руки в замок и закусил губы – интересно, что он пытается скрыть: смятение или же дьявольский восторг.

– Иждивенец офицера, которого какие-то очень неприятные личности пытались похитить и, возможно, убить, – с нажимом добавил Айвен.

А вот это уже полностью завладело вниманием аналитика.

– Ага. Ясно. Мы ведь никак не можем такого допустить, верно?

– Именно так. Поэтому я оставляю их на весь день с вами, до тех пор пока не вернусь на планету и не улажу… э-э… все дела. Им, наверное, лучше отсюда не выходить. Я подумал, что вы могли бы все вместе побеседовать.

– С превеликим удовольствием, – просиял Морозов.

Тедж и Риш выглядели далеко не столь восторженными.

– И никакого, к черту, суперпентотала, – продолжил Айвен. – Кажется, на это все равно требуется мое супружеское соизволение, но на всякий случай, если такой вопрос возникнет, я вам его не даю. Ну, то есть, не даю моего разрешения, вот так.

Морозов изогнул брови.

– Принято. Э-э… Могу ли я задать личный вопрос… Ваша матушка уже знает об этом браке?

– Об этом браке пока еще не знает никто, но очень скоро это изменится. Не все сразу. Я должен сопровождать Деплена на орбиту, вылет в… о Боже! Двадцать минут назад! Надеюсь, они задержат катер.

Морозов попрощался с ним эсбэшным салютом.

– Стало быть, до вашего возвращения я должен считать себя откомандированным для охраны молодой леди Форпатрил от всякого зла, так?

– Да, будьте так добры. – Уже на пути к выходу Айвен обернулся: – И накормите их. Они будут рады. Мы все сегодня еще не завтракали. – Он снова шагнул вперед – и снова остановился: – Только не рационными плитками.

– Я отправлю своего секретаря что-нибудь принести из кафетерия. Милые дамы, пойдемте со мной? Я могу предложить вам кофе или чай у себя в кабинете. – Морозов жестом указал смущенным женщинам на коридор и продолжил тоном светской фор-леди, а может, Байерли Форратьера – в общем, тоном любителя сплетен: – Мне не терпится услышать все о вашей свадьбе, леди Форпатрил! Не сомневаюсь, что для всех друзей капитана Форпатрила это станет потрясающим сюрпризом…

Айвен выскочил за дверь и побежал. Он старался бежать спокойно и размеренно, словно говоря своим видом: «Я спешу, потому что опаздываю», – а не лететь стремглав, сея вокруг себя панику: «Здание, из которого я выскочил, вот-вот взорвется!» Ему сейчас вполне хватало и собственной паники. «Это сработает, это сработает, это сработает…» – билось у него в голове.

Вбежав в шестой док, он увидел, что адмиральский катер, слава Богу, еще не улетел. Деплен и все четыре Всадника были на борту, дымясь от нетерпения. Когда Айвен рухнул в кресло, на которое ему молча указал мрачный Деплен, и застегнул ремни, катер уже был на старте.

– Мы летим инспектировать флагман «Новые Афины»? – спросил запыхавшийся Айвен.

– Как приятно, что вы это помните, – съязвил Деплен, набрав побольше воздуха, чтобы выпустить образцовый залп убийственного сарказма, но Айвен покачал головой:

– Смените «Афины» на «Канзиана».

Деплен, уже готовый разразиться тирадой, ошеломленно переспросил:

– Что?

– «Канзиан». Скажите пилоту катера, чтобы пристыковался к «Канзиану».

Деплен, сощурившись, откинулся на спинку кресла.

– Почему?

– Потому что у них спрятано где-то на борту – или закреплено снаружи – несколько грузовых контейнеров, набитых снарядами, оружием и боеприпасами, похищенными с орбитальных складов Зергиярского флота. И я не сомневаюсь, что люди, которые это перевозят, сейчас отчаянно пытаются закамуфлировать свой груз, готовясь к нашему визиту, запланированному на завтра. – Айвен кивнул шефу инспекционной группы, который прислушивался к разговору, перегнувшись через проход. – Всадники должны искать именно это, всем прочим можно пренебречь.

– И как вы это узнали, Форпатрил? – поинтересовался Деплен.

– Получил наводку от агента СБ.

– Мне СБ этого не сообщала.

– Это был тайный агент, та самая левая рука, о действиях которой не ведает правая. Хорьки чертовы. Но я его знаю. Причины, по которым я опаздывал на работу последние несколько дней, были не только личные, сэр.

– Вы в этом уверены?

– Вполне. – «Я надеюсь, надеюсь, надеюсь…»

– СБ. – Деплен поудобнее устроился в кресле. Теперь он уже был не угрожающе мрачен, а мрачно задумчив, что пугало отнюдь не меньше. – Полагаю, вы действительно могли бы знать.

– В данном случае я действительно знаю, сэр. – Добавлять: «Готов поставить на это свою карьеру» казалось излишним – он уже и так ее на это поставил. – Но вам нельзя будет даже намекнуть, откуда вы получили наводку, сэр. Тайные агенты СБ еще не закончили свое расследование, и, пока с этим не разберутся, они страшно рискуют.

– Хм…

За сим последовали бурчанье и ворчанье, но Всадники не зря считались мастерами своего дела; новый инспекционный план был в общих чертах готов еще до того, как катер скользнул в стыковочные захваты военной орбитальной станции Комарры. Бок о бок с «Канзианом».

Капитан Морозов полностью разочаровал Тедж, наслышанную об ужасах СБ, – он оказался нисколечки не страшный.

К тому времени как в кабинет по просьбе Морозова доставили бодряще солидный обед, рассказ об их с Риш побеге и последующей одиссее через три системы близился к концу.

…Первый перелет – на Станцию Фелл – казался относительно спокойным, но это ложное ощущение безопасности разлетелось вдребезги, как только застрелили их телохранителя. Затем было бегство на Ступицу Хеджена и смертельная игра в угадайку. Они метались вокруг Ступицы со станции на станцию – быстрые перемещения с места на место, в напряжении и постоянном страхе, чередовались с долгой и скучной игрой в прятки (тоже в постоянном страхе). Недели складывались в месяцы, а дурные вести настигали их мучительно медленными сокрушительными ударами. Потом несколько месяцев на планете Пол – они потихоньку расслабились и уже почти поверили, что преследователей удалось обмануть, но тут все началось снова. И наконец, заключительный перелет на Комарру – и тающие на глазах запасы денег, документов и решимости. Вопрос о том, как именно они меняли документы, Тедж попыталась обойти молчанием, но эсбэшник и сам почти мгновенно угадал схему чуть ли не в мельчайших деталях, так что в итоге она и об этом честно все рассказала.

Возможно, капитан Морозов и не был страшным в обычном смысле слова, но на самом деле он был еще страшнее – он понимал. Когда Тедж и Риш в нерешительности замолкали, он рассказывал всякие истории из собственной жизни, из которых Тедж выяснила, что несколько лет назад он был младшим полевым агентом СБ на Архипелаге. Морозов рассказывал о всяких давних забавных случаях, но Тедж уже начинала понимать, что за этим кроются приключения, далеко не столь забавные и безобидные.

– Без полевого опыта аналитиком никто не становится, – объяснил он. – Навыки тут, конечно, нужны совсем другие, но если перед тобой стоит задача интерпретации полевых рапортов, то с ней гораздо легче справиться тому, кто сам когда-то такие писал. – Тем не менее он выглядел вполне довольным своей нынешней штабной работой, и разгадку, возможно, давал почти незаметный за грудами бумаг на рабочем столе голографический снимок немолодой уже женщины с детьми.

Когда они разложили на столе бутерброды, чай, овощи во фритюре и сыр, Тедж уже дошла в своем повествовании, то и дело прерывавшемся поправками и уточнениями Риш, до описания невероятной свадьбы пару часов назад, на рассвете.

– Жаль, я не имел возможности тоже стать свидетелем, – сказал Морозов. Глаза его смеялись. – Со стороны вашего… э-э… жениха это был вполне донкихотский порыв. Ну что ж, слабые духом не получают в награду прекрасных дам.

– По-моему, звонок адмирала окончательно… – она проглотила слова «довел его до ручки» и заменила на: – его вдохновил. Комм все звенел и звенел, просто не умолкая, и в итоге Айвен Ксав его снял и забросил в холодильник.

Морозов, который как раз приступил к бутерброду, едва не подавился. Откашлявшись и отдышавшись, он сказал только:

– Что, правда?

– А этот адмирал Деплен, он что… э-э… такой влиятельный адмирал?

– Шеф оперативного штаба всех вооруженных сил Империи? Ну, можно, пожалуй, сказать и так, но это было бы очаровательным преуменьшением.

– О! – сказала Тедж. – Так, значит… Айвен Ксав не просто обыкновенный армейский чиновник?

– Можно, конечно, сказать и так. – Морозов с трудом сдерживал смех. – Но это было бы очаровательным преуменьшением. – Он доел бутерброд, откинулся на спинку офисного кресла и сложил пальцы домиком. – Вероятно, мне следует объяснить: во время стажировки я несколько лет служил в аналитическом отделе штаб-квартиры СБ в Форбарр-Султане, еще во времена легендарного Иллиана.

Имя Иллиана Тедж, во всяком случае, смутно помнила – оно не раз срывалось с уст ее отца и чаще всего сопровождалось разными проклятиями. Она неопределенно кивнула.

– К Департаменту внутренних дел я формально не имел никакого отношения, но если долго работаешь в столице, невозможно не завести какие-то дружеские отношения в кругу высших форов.

– Так вы познакомились с Айвеном Ксавом там?

– Нет, мы ни разу не встречались до тех пор, пока его не затянуло на мою орбиту дело о клоне его кузена, но это было уже позже.

«А какое отношение это имеет к Архипелагу Джексона? И о каком кузене идет речь?»

– Я… мы… наверное, должны будем познакомиться с его кузеном? Или с клоном кузена? – Она замялась. – Это тот самый кузен Майлз, которого он так часто упоминает? А он что, влиятельный человек?

Морозов на мгновение зажмурился. Потом открыл глаза и одарил ее чуть ли не мученическим взором.

– И много ли ваш новоиспеченный муж вам о себе рассказал?

– Не слишком много. Я отыскала о нем кое-что в сети.

– Где именно?

– Может, мне лучше будет вам показать…

И Тедж за пару минут отыскала ту самую базу с комм-пульта Морозова.

– Зачем вы вообще стали смотреть комаррианскую базу данных по Барраяру? – ласково поинтересовался эсбэшник.

– Мне казалось… Разве она не более объективная?… – Не сочтет ли он это за оскорбление?

Морозов пробежал взглядом статью про Айвена Ксава и фыркнул.

– Информация абсолютно верная, но неполная и к тому же прискорбно устаревшая. Вам не следовало на этом останавливаться, милая моя.

– Я не успела.

– Ну что ж… – Морозов снова развернул кресло. – Семейные связи высших форов весьма непростые, запутанные и напоминают минное поле. Я настоятельно рекомендую вам не делать ни шага без соответствующей подготовки.

– Так, значит, Айвен Ксав – высший фор? А я думала, он всего-навсего… средний. Он ведет себя как середнячок. – Тедж уже начинало это раздражать. В какую коварную сделку она умудрилась вляпаться?

– О да, – кивнул Морозов, будто для него это что-то объясняло.

Тедж чуть не испепелила его взглядом.

Он поднял ладонь, с трудом сдерживая улыбку.

– Чтобы понять специфическое положение капитана Форпатрила в столице, нужно пройти чуть дальше по его родословному древу. Его мать из хорошего форского рода, и ее, разумеется, нельзя недооценивать, но самое интересное вы найдете со стороны отца.

– Он сказал, что был единственным ребенком. Как и его отец – ну, во всяком случае, в базе о братьях и сестрах отца никаких упоминаний не было.

– Еще дальше. Матерью отца капитана Форпатрила была принцесса Соня Форбарра, она и ее старшая сестра Оливия были дочерьми принца Ксава Форбарры. Который, в свою очередь, был младшим сыном императора Дорки Форбарры, прозванного впоследствии Доркой Справедливым. И младшим единокровным братом императора Ури, прозванного впоследствии Ури Безумным, но это уже другая история.

Для баронессы или бабушки это, возможно, были бы не просто имена из учебников истории, но для Тедж звучало лишь как легенды былых времен. Ури возглавил жестокое кровавое восстание против Оккупации на поверхности планеты, а его брат Ксав тем временем носился по всей галактике в поисках инопланетной поддержки – не столько за Барраяр, сколько против Цетаганды. И… м-да – это было все, что известно Тедж.

– Так, значит… Прадедом Айвена Ксава и правда был тот самый прославленный принц. А его прапрадедом и правда, был тот самый знаменитый император? – Она подозрительно посмотрела на Морозова, который уже с трудом сдерживал смех, прижав к губам ладонь, а в глазах у него так и плясали зловредные бесенята. – А может, все это еще одно очаровательное преуменьшение?

– Давайте мы пока это оставим и снова вернемся в наши дни. Айвен Ксав Форпатрил с момента рождения был одним из первых в списке потенциальных наследников, которые имеют право претендовать на барраярский престол, если, не дай-то Боже, с императором Грегором что-то случится. Точнее, он был одним из первых, пока Грегор не женился на Лаисе Тоскане и у них не родились мальчики, к величайшему облегчению множества людей.

– В списке? А список длинный?

– Не особенно, хотя в нем по-прежнему содержатся кое-какие потенциальные возможности для гражданской войны. Первым в этом списке всегда был… ах да, вы ведь не знаете – старшая сестра Сони, Оливия, вышла замуж за графа Петера Форкосигана. Который, соответственно, стал, в свою очередь, отцом графа Эйрела Форкосигана, а тот – отцом Майлза Форкосигана, знаменитого Айвенова кузена. Ныне – лорда Аудитора Майлза Форкосигана. Если вы задержитесь в Форбарр-Султане дольше чем на десять минут, то могу почти гарантировать, что вы с ним познакомитесь. Но даже последнему идиоту всегда было ясно, что если престол и окажется вакантным до того, как Грегор произведет на свет наследников, ни один из Форкосиганов не станет на него претендовать, учитывая то, каким калекой родился лорд Майлз. И вместо лорда Майлза это тяжкое бремя, несомненно, возложили бы на Айвена Форпатрила. А оно бы его раздавило.

Риш слушала, застыв, словно лазоревая мраморная статуя. Тедж надеялась, что та отслеживает всю эту путаницу лучше ее. Можно не сомневаться, что Тедж очень скоро ждет романтическое свидание с комм-пультом. Домашнее задание. Она ненавидела домашние задания. Но теперь ей ничего другого не остается.

– Все это привело к тому, что Форпатрил всю жизнь служил потенциальным магнитом для заговора недовольных политических партий. Его отчасти прикрывал клан кузена, а отчасти – его собственная манера поведения… полагаю, правильнее всего будет назвать это «откровенная посредственность». В последнее время давление на него в известной степени ослабилось.

– И мать Айвена Ксава не стремилась как-то продвигать его? – спросила Риш, явно озадаченная такой материнской оплошностью. – И даже не заботилась о его карьере?

– Насколько я могу судить, леди Элис всегда гораздо больше стремилась уберечь его от риска. Видите ли, он у нее единственный ребенок. Хотя она дама суровая. И если бы с Грегором что-нибудь случилось, уверен, она первым делом проследила бы, чтобы виновные были должным образом повешены с соблюдением всех традиций, а после этого, несомненно, вовсю занялась бы подготовкой сына к новым обязанностям.

– А мне казалось, что она секретарша, – еле выговорила Тедж. – В базе данных написано, что она какой-то секретарь. – Она посмотрела на Морозова, и тот ответил ей недоуменным взглядом. – Очаровательное преуменьшение?..

– Секретарь по протокольным вопросам Императорской резиденции. Многие десятилетия была официальной распорядительницей императора Грегора, теперь – первый помощник императрицы Лаисы. Одна из самых влиятельных женщин в столице, только влияние это она осуществляет по-своему – тихо и незаметно. Но мне известно, что шеф Иллиан никогда не позволял себе ее недооценивать.

Собирается ли Айвен Ксав познакомить ее со своей матерью, когда они прилетят в Форбарр-Султан? И если так, не лучше ли будет сначала сообщить ей о разводе, а уж потом – о свадьбе?

Пока Тедж переварила информацию, Морозов собрал остатки обеда и выставил поднос в коридор. А когда вернулся, то снова обратился мыслями к своим непосредственным обязанностям.

– А как баронесса вообще пришла к тому, чтобы создать вас, Драгоценностей? – непринужденно поинтересовался он у Риш. – Для нее это, должно быть, был очень захватывающий проект…

Потом настала очередь Тедж собрать воедино все, что осталось от ее сообразительности, и снова уклоняться от ответов, а мысли об Айвене Ксаве загнать в глубину сознания. Откуда он то и дело норовил высунуться, напоминая о предстоящих проблемах.

Как Айвен и надеялся, приманка сработала и на ближайшие несколько часов полностью отвлекла Деплена от запутанных личных дел его высшего-фор-адъютанта, особенно после того, как в ходе инспекции был обнаружен первый грузовой контейнер, спрятанный под фальшивой антенной. За сим последовала весьма беспорядочная пожарная эвакуация, повсюду – армейская СБ, ошарашенные преступники, играющие в прятки по всему кораблю, капитан «Канзиана», жаждущий крови, мертвенно-бледный от ярости и раздосадованный открытием, что он прямо у себя под носом не разглядел преступную схему. Айвен отступил на задний план, документируя и комментируя весь этот цирк, как подобает идеальному адъютанту адмирала, коим он и являлся. Под конец долгого дня вся команда и большая часть персонала орбитальной станции полностью уверились в том, что адмирал Деплен и Всадники наделены сверхъестественными способностями, дарованными каким-то темным богом, – и они не были бы людьми, если бы хоть немного не наслаждались произведенным эффектом.

Устраиваясь поудобнее в кресле катера, чтобы лететь обратно, в Генштаб на планете, Деплен выглядел почти добродушным. И в кивке, которым он указал Айвену на кресло напротив, было на сей раз куда больше дружелюбия. Адмирал в блаженной усталости откинулся на спинку и прикрыл глаза, но через пару минут снова открыл их и несколько ошеломленно воззрился на своего подчиненного.

– Хорошая работа, Айвен. От тебя действительно есть прок.

– Спасибо, сэр.

– А я-то уже думал… ладно, не важно. Я твой должник.

«Айвен» – это хорошо. Айвен был «Айвеном», когда адмирал бывал им доволен, «Форпатрилом» – когда настроен нейтрально, и «капитаном» – когда Деплен бывал раздражен. Сейчас, вероятно, самый удачный момент перейти к обсуждению следующей темы. К тому же, учитывая продолжительность полета, другого случая просто не будет. Он вдохнул побольше воздуха.

– Рад, что вы так думаете, сэр. Так уж вышло, что мне как раз сейчас требуется одно личное одолжение. Связанное в какой-то мере со всем этим. – Он обвел рукой салон, напоминая своему слушателю об успешной операции на борту «Канзиана».

– Правда? – Деплен был достаточно благоразумен, чтобы ничего не обещать заранее, но интонация у него была вполне благодушная, и он кивком предложил Айвену продолжить.

– Мне нужно разрешение на брак и одобрение на проездные документы с Комарры до Барраяра для двух иждивенцев военнослужащего.

У Деплена глаза на лоб полезли.

– Айвен! Вот так неожиданность. И ведь даже словом не обмолвился – она комаррианка? Конечно, в этом нет ничего дурного, даже уже вошло в моду, но… а твоей матушке об этом известно?

– Датированные вчерашним числом, – решительно закончил Айвен, не давая адмиралу ни малейшей возможности дальше развивать в уме свои фантазии касательно тайного межпланетного романа.

Деплен умолк. Подобрался. И продолжил куда более прохладным тоном:

– Понятно. Так когда же на самом деле состоялось ваше бракосочетание, Форпатрил?

Все-таки не «капитан»; у Айвена еще оставалось пространство для маневра.

– Сегодня на рассвете, сэр. Так что, думаю, разрешение, подписанное сегодняшним числом, тоже было бы действительным, но вряд ли мы успеем это сделать до приземления.

– Полагаю, тебе следует начать с начала.

– Я так и хотел, сэр.

Айвен собрался с мыслями, пытаясь прикинуть, как бы свалить побольше вины на Байерли. Оперативники традиционно были отнюдь не против раскритиковать СБ за любой просчет, от самого незначительного до монументального. «Да, свалить все на отсутствующего никогда не вредно».

– Все началось трое суток назад, когда ко мне в квартиру заявился агент СБ, работающий под глубоким прикрытием, и попросил о помощи…

Когда Айвен вернулся наконец в Департамент по делам галактики, на Комарре уже была почти полночь. Ночной дежурный его успокоил: «Морозов все еще у себя в кабинете, допоздна засиделся, а, сэр?» Айвен не отреагировал на приглашение слить пикантные новости, чем разочаровал дежурного, но нисколько не удивил.

Дверь в каморку Морозова была открыта, свет оттуда падал в коридор, и Айвен воспрянул духом, услышав веселые голоса. Зайдя в кабинет, он обнаружил, что Морозов и обе его гостьи расположились кто как среди всякого хлама, выпотрошенных упаковок из-под продуктов, разбросанных по всему полу, и пустых бутылок из-под газировки, полностью увлеченные чем-то вроде игры – красочная ободранная коробка лежит, открытая, на полу, а у каждого игрока на коленях видеопанель. Когда Айвен шагнул внутрь – или, вернее сказать, с трудом нашел место, куда поставить ногу, – что-то бибикнуло и замигало, Тедж победно заулюлюкала, Морозов застонал, а Риш ухмыльнулась, больше всего напоминая в этот момент злобного лазоревого эльфа.

Тедж первая подняла голову и окинула его каким-то странным изучающим взглядом.

– Айвен Ксав! Ты вернулся!

– Прошу прощения, что так задержался. Я договорился, чтобы на эту ночь нас устроили в гостевых комнатах здесь, в здании Генштаба – это всего в нескольких шагах, и можно лечь спать. Никаких изысков, зато безопасно. А вы, я вижу, поужинали. М-м… – На вопрос «У вас все в порядке?» он, похоже, уже и так получил ответ. – Что это за игра?

– «Великий дом», – сказала Тедж. – Это старая джексонианская детская игра. Я часто играла в нее, когда была маленькой, с братьями и сестрами и с Драгоценностями, но, если не жульничала, они всегда разбивали меня наголову. А впрочем, по правилам игры жульничать можно.

– Каждый игрок начинает с маленькой ставки, – объяснил Морозов, – а суть состоит в том, чтобы заключать с кем-то сделки и конкурировать с остальными, пока победитель в конце концов не становится владельцем всей виртуальной планеты. В нее можно играть и вдвоем, но чем больше игроков, тем интереснее. Мне нечасто выпадает возможность поиграть с настоящими джексонианцами. – Он ненадолго замолчал, а потом добавил: – Я проиграл пять раундов подряд. Подозреваю сговор.

Риш ухмыльнулась.

– Спасибо вам, что задержались тут так допоздна… – начал было Айвен, но Морозов отмахнулся.

– Это был очень интересный день, приятное разнообразие в моей рутине. – Аналитик со стоном поднялся и выпрямился. – Признаю свое поражение. Сражайтесь за первое и второе место вдвоем.

Тедж и Риш переглянулись, хищно улыбнулись и погрузились в хаос бибиканий и мерцаний. Морозов кивнул на дверь и вывел Айвена в коридор. Там они удалились на несколько шагов от двери, выйдя из зоны слышимости.

– Мне нравится ваша новоиспеченная жена, капитан Форпатрил, – сказал Морозов.

– Э-э, спасибо. Хотя это, знаете ли, только временно.

– Она мне уже объяснила. – Морозов улыбнулся собственным ботинкам.

– Узнали сегодня что-нибудь полезное? Для СБ, я имел в виду. Из допроса.

– Допроса? О нет, с друзьями так поступать неприлично. Ну, или с родственниками через брак. Мы просто весь день провели в разговорах – одна упоительно захватывающая беседа за другой. Вам бы надо попросить ее рассказать полную историю их бегства с Архипелага – от всех этих приключений просто кровь стынет в жилах. Я очень надеюсь, что финал у истории будет более счастливый, чем начало.

– Э-э, – сказал Айвен. – У нас действительно пока как-то не было возможности нормально пообщаться.

– Я так и понял. – Морозов потер шею и заговорил уже более серьезно: – Все, что обе они мне рассказывали – из того, что я уже и так знал, – неплохо выдержало проверку, с поправкой на точку зрения и все прочее. Поэтому я могу с высокой степенью доверия отнестись к новой информации, которой они меня обеспечили. Что касается этого…

Айвен ждал продолжения – чего «этого»? – и уже начинал нервничать: он был страшно измотан.

– Ну и?.. – подтолкнул он.

– Тедж изначально утаивала подробности, касающиеся ее семьи, – это вполне разумно, – но почти все, что я хотел узнать про клан Аркуа, и даже больше, проявилось за последние три часа. «Великий дом» – очень ценная игра. И к тому же веселая.

«И кто же выиграл?» До Айвена вдруг дошло, что есть такие вопросы, на которые можно дать более одного ответа.

Морозов тем временем сделался не просто серьезным, а по-настоящему мрачным.

– Мой продуманный профессиональный анализ состоит в том, что синдикат, захвативший дом Кордона, намерен сохранить позиции. Ясно, что они до сих пор боятся контрпереворота. Им нужны эти женщины – по возможности, живыми; в крайнем случае мертвыми. Каждый член семьи Аркуа, которого они могут заполучить, усиливает их рычаги воздействия на тех, что остались вне досягаемости. Вы должны быть к этому готовы.

– Ага. – Айвен сглотнул. Он попытался было проанализировать, что это означает, но тут до него дошло, что прямо перед ним стоит аналитик высшего класса. «Используй то, что под рукою…» – К чему конкретно?

– Наиболее вероятно, небольшие команды похитителей. Применение всех видов тактики, включая обман. Инопланетные команды переправлять гораздо хлопотнее, зато кураторам они хорошо известны. Местные наемники лучше ориентируются и сливаются со средой. Всякое успешное похищение разделяется на два этапа: захват жертвы – это обычно самое простое – и транспортировка за рубежи Империи.

«Если кто-то посмеет похитить мою жену, он обнаружит, что рубежи Империи могут растянуться чертовски далеко», – с неожиданной яростью подумал Айвен. Нет-нет, стоп. Брак с Тедж – всего лишь временная уловка, он не настоящий. То есть нет, это самый настоящий законный брак, в том-то и дело, иначе бы ничего не сработало. Но не навсегда. Беспокоиться не о чем.

Как бы то ни было, в похитителей все равно стрелять разрешается независимо от того, кого они пытаются умыкнуть, верно?

– Осталось чуть больше суток, а потом я лично эскортирую их на Барраяр, – сказал Айвен. – До тех пор в здании Генштаба на Комарре им ничего не грозит – как вы считаете?

– Корабль коммерческий или военный?

– Скачковая шлюпка адмирала Деплена вообще-то. Он был столь любезен, что выделил мне пару резервных коек. Сказал, что это свадебный подарок.

– Это будет исключительно безопасно. Полагаю, преследователям потребуется некоторое время, чтобы перегруппироваться после… э-э… того финта, который вы учинили сегодня утром. Не думаю, что такой вариант заранее рассматривался в чьих-либо планах.

«Включая и мои».

– Тем временем, – продолжил Морозов, – я буду считать, что вы как молодой супруг этой дамы сблизитесь с ней настолько, насколько это в человеческих силах, и, быть может, выясните что-нибудь еще, а?

Головоломки. Айвен всегда ненавидел головоломки. Ему нравились блок-схемы – они четкие и ясные, и по ним всегда можно сразу сказать, где ты находишься в данный момент и что надо делать дальше. Все разложено по полочкам. Никаких неоднозначностей. Никаких ловушек. Ну почему жизнь не может больше походить на блок-схемы?

– В конце концов, – игриво продолжил Морозов, – если мужчина не способен убедить собственную жену, что на него можно положиться, это значит, что у него проблемы во многом.

На это Айвен смог только кивнуть.

Гостевой дом для военных напоминал маленькую, слегка обшарпанную гостиничку. Это было временное пристанище для офицеров, их семей и гражданских контрактников, то есть для всех тех, кто оказался на Комарре проездом или прибыл сюда ненадолго в командировку. Уровень охранных систем Тедж оценила как средненький, но и это было несказанно лучше всего того, чем ей приходилось довольствоваться последнее время, да и ощущения, будто находишься в тюрьме, тут тоже не возникало. Айвен Ксав проводил Тедж и Риш в тесную, но опрятную комнатушку с двумя кроватями и, зевая, направился через коридор в свой номер напротив. Не будь Тедж настолько измучена злоключениями, обрушившимися на нее за последние дни, она бы сочла, что первая брачная ночь явно оставляет желать лучшего. Но едва голова ее коснулась подушки, как она мгновенно провалилась в сон.

Когда они с Риш проснулись, Айвен Ксав уже ушел адъютантствовать при своем адмирале. Чтобы они не волновались, он засунул под дверь записку, нацарапанную на обороте какой-то квитанции. Явился капитан Морозов и повел их завтракать в эсбэшный кафетерий, в отдельный кабинет. Там капитан снова стал задавать свои каверзные вопросы, от которых Тедж делалось неуютно. Все ответы – и прямые, и уклончивые – Морозов принимал с одинаково довольным видом, и это, если подумать, несколько беспокоило. Днем какой-то солдат притащил все вещи, которые они бросили на съемной квартире Айвена, и свалил в кучу на кровати Риш. Продукты он, очевидно, решил оставить там, а жаль – Тедж было бы приятно сохранить на память коробку из-под овсянки.

Устроившись в номере за миниатюрным комм-пультом, Тедж вознамерилась расширить свои познания в истории Барраяра. Сами барраярцы, похоже, знали свою историю даже слишком хорошо. Риш уже привыкла сидеть в замкнутом пространстве, хотя последние месяцы и дались ей нелегко, и сейчас она приступила к своему балетному классу, точнее, к тем упражнениям, которые могла проделать в такой тесноте. Она ушла в крошечную ванную отрабатывать перед зеркалом мимику и повороты головы – по десять раз каждое движение, – и тут раздался энергичный стук в дверь. Тедж стрелой метнулась к окну: второй этаж, слишком низко, насмерть не разобьешься – это Айвен Ксав нарочно подстроил?

Из коридора донесся его голос:

– Привет, Тедж. Ты тут?

И она, пытаясь унять сердцебиение, пошла отпирать дверь.

Айвен Ксав заглянул в комнату.

– По коням, милые дамы! – провозгласил он. – Катер подан.

– Как, уже? – только и сказала Тедж, пока Риш выходила из ванной.

– Эй, вы-то, может, сегодня и выспались, но у меня денек выдался долгий.

– Нет, просто я подумала… Ну, что вся эта история с контрабандистами может сбить вам график.

– Этим теперь занимается армейская безопасность. Передача полномочий на то и существует. Они мечутся как безумные, чтобы загладить собственное упущение: ведь таких гремучих змей – аккуратненько обезвреженных, пришпиленных к картонке и помеченных ярлычком – должны вручать Деплену они, а вовсе не наоборот. Их это здорово обескуражило. Хотя все их дальнейшие отчеты, несомненно, настигнут нас еще в пути. Путешествовать с шефом – это, увы, не отдых.

Айвен Ксав прихватил свои вещи и удалился паковать багаж.

Подъем на орбиту на военном катере оказался для Тедж не просто выходом из гравитационного колодца – для нее это было как бегство из темницы. Она неотрывно смотрела в крошечный иллюминатор. Шероховатые заплаты зеленых терраформированных участков, цеплявшиеся словно лишайник к поверхности токсичной бесплодной планеты, и огни куполов, нанизанные яркими бусинками на тонкие ниточки монорельса, сулили надежды на будущее – но не на сейчас. Человеку, который подобно Тедж родился и вырос на космической станции, купол Солстис должен был бы показаться просторным, но вышло иначе. «Не хочешь быть нормальной станцией – так будь нормальной планетой». Комарра, похоже, со своим выбором еще не определилась.

«Не знаю, куда меня ведет, – подумала Тедж. – Но не сюда – это точно». А не придется ли ей странствовать по всей Галактике, чтобы найти конечный пункт методом исключения? «Надеюсь, что нет».

Катер пристыковался к военной орбитальной станции, и Айвен Ксав провел их самым коротким путем к другому порталу. Проплывая в невесомости по гибкому переходнику, Тедж успела мельком увидеть корабль размером с роскошную яхту, но далеко не столь красивый из-за орудийных башен, усеивающих его броню словно бородавки. Переходник выплюнул их в маленькую шлюзовую камеру – опрятную, но исключительно утилитарную. Там уже ждали трое: вооруженный солдат в корабельном обмундировании, военный в обычной зеленой форме, без оружия, – и седой худощавый мужчина почти в таком же зеленом мундире, как у Айвена Ксава. Он не источал какого-либо особого высокомерия, однако держался как человек, который находится в собственных владениях, – Тедж поняла, кто это, еще раньше, чем Айвен Ксав отдал ему честь.

– Адмирал Деплен, сэр. Позвольте представить вам мою супругу, леди Тедж Форпатрил, и ее личную помощницу Ляпис-Лазурь, известную также как Риш.

Адмирал отсалютовал в ответ – чуть более небрежно. Он перевел взгляд на гостий, и его вежливая улыбка сделалась по-настоящему радушной – а может, он просто был искренне удивлен. Он не стал с дурацким видом таращиться на Риш – должно быть, его уже предупредили.

– Леди Форпатрил. Мисс… э-э… Лазурь. Приветствую вас на борту «СШ-9». Другого, более интересного названия у моего судна, увы, не имеется.

Тедж хватило сообразительности произнести в ответ:

– Спасибо, что пригласили нас, сэр, – и не поправить ошибку в имени Риш.

Шефа оперативного отдела правильнее было бы сравнивать не с бароном, а с главой службы безопасности Дома, но обращаться с ним, наверное, следовало как с бароном – столь же осмотрительно.

– Как я понимаю, вы тоже внесли свой вклад в то, что нам вчера удалось накрыть этих доморощенных контрабандистов, – продолжил Деплен.

Тедж понятия не имела, что именно сообщил ему Айвен, а потому состроила загадочную улыбку и тихонько пробормотала:

– Они мне были не друзья, и я им – тоже.

– Капитан Морозов в этом меня убедил, – кивнул Деплен.

О! Ну конечно, Морозов должен был перед кем-то отчитаться. Он вел с ними беседы не только ради собственного удовольствия и не ради того, чтобы поделиться воспоминаниями, как бы ни старался производить именно такое впечатление.

– У Морозова хорошая спецподготовка по ведению допросов? – спросила Тедж с запоздалым любопытством.

– Он даже сам обучает следователей, – ответил Деплен. – Он, знаете ли, занимает очень высокую должность. – Адмирал с трудом перевел взгляд вверх, к ее лицу – выходит, не такой уж он и старик (Тедж было непросто оценить возраст барраярцев). – Леди Форпатрил, я начинаю понимать, почему рыцарский порыв капитана Форпатрила принял именно такую форму. И до меня вдруг сейчас дошло, что из-за его служебных обязанностей у вас оставалось не слишком много времени, чтобы побыть наедине после свадьбы, состоявшейся… вчера утром, если не ошибаюсь?

– Ни минуты, – подтвердила Тедж, состроив скорбную мину – интересно, что будет дальше?

На лице адмирала заиграла лукавая улыбка.

– Нам необходимо придумать, как это скомпенсировать. А пока, Айвен, покажи нашим гостьям корабль и проведи с ними инструктаж и тренинг по технике безопасности.

Он махнул военному в форме, и тот подхватил багаж.

Тедж и Риш не особо стремились расстаться со своими сумками, но Айвен Ксав тихонько прошептал:

– Не бойтесь, это ординарец адмирала, – и они успокоились.

Выйдя из шлюзовой камеры, Деплен тут же принялся что-то обсуждать вполголоса со своим ординарцем.

Корабль был маленьким, к тому же в инженерные и навигационные отсеки посторонних, разумеется, не пускали, а потому экскурсия получилась совсем короткой. Пока они так прогуливались, Тедж скорее почувствовала, чем услышала слабые удары и лязг, – значит, они отстыковались от станции и тронулись в путь. Мест общего пользования тут было совсем немного – что-то типа столовой и гостиной в одном флаконе (кают-компания, как назвал это Айвен Ксав), небольшая обзорная палуба и компактный, но хорошо оборудованный тренажерный зал, вызвавший живой интерес у Риш. Тедж пришла к выводу, что вся команда корабля – от силы человек двадцать, распределенных по вахтам, и при этом он может взять на борт человек десять пассажиров – а в чрезвычайной ситуации, возможно, и двадцать. Скачковая шлюпка оказалась почти такая же маленькая и быстрая, как курьерское судно.

Заблудиться на борту им явно не грозило. Айвен Ксав сфокусировал внимание на маршрутах эвакуации, спасательных капсулах и правилах работы с оборудованием. Он тщательно провел инструктаж по герметизации и прочим мерам безопасности, а потом проэкзаменовал Тедж и Риш.

– Тебе часто приходится инструктировать пассажиров? – спросила Риш, стянув с себя респиратор.

– Мы время от времени перевозим тут высокопоставленных штатских, в зависимости от поставленной задачи. Да и адмирал иногда берет с собой семью в безопасные служебные поездки, но на этой неделе у них были дела дома.

– А давно ты работаешь на Деплена? – поинтересовалась Тедж.

– Года три уже. Сначала он был адмиралом флота метрополии, а два года назад его повысили до главы оперативного отдела, и он забрал меня с собой.

Появился ординарец.

– Капитан, леди Форпатрил, мисс Лазурь, будьте любезны, пройдите сюда.

Он провел их в конец короткого коридора. Герметично закрывающаяся дверь с табличкой «Адмирал Деплен» при его прикосновении плавно скользнула в сторону. Внутри оказались крошечные апартаменты – гостиная и две спальни с общей ванной. В одной спальне имелись четыре встроенные койки, в другой – двуспальная кровать. Три их сумки и чемодан Айвена Ксава уже стояли на полу в гостиной.

– Леди Форпатрил, мэм, адмирал передает вам наилучшие пожелания и просит, чтобы вы с капитаном воспользовались в этом путешествии его апартаментами. Он говорит, что без мадам Деплен и детишек ему здесь слишком просторно. И это действительно так.

Ординарец показал им, где что находится, и удалился, пробормотав:

– Если понадобится что-то еще, тут на стене кнопка вызова, но, надеюсь, все самое необходимое уже есть.

Айвен Ксав ошарашенно оглядывался по сторонам.

– Ха! Так выходит, меня простили, а значит… – Он взял себя в руки, заглянул в обе спальни и повернулся к дамам: – Э-э… выбирайте.

Тедж и Риш обменялись взглядами.

– Извини, мы сейчас, – сказала Риш, хватая Тедж за руку и утягивая в спальню.

Герметическая дверь с шипением скользнула на место.

– И брось ухмыляться, – заявила Риш.

– О, но это же так мило, – прощебетала в ответ Тедж. – Шеф Айвена Ксава подарил нам номер для новобрачных. Право же, неприлично, если столь благородный жест пропадет впустую, как по-твоему?

Риш пригладила рукой свои взлохмаченные платиновые волосы, лазоревые ушки непроизвольно дернулись.

– Ладно, готова признать: если он к тебе привяжется – это будет очень неплохо. Хуже, если к нему привяжешься ты. Не теряй голову, радость моя.

Тедж встряхнула кудряшками.

– Этот брак – чисто из практических соображений. Так должна же я хоть как-то попрактиковаться – скажешь «нет»?

– А заодно и порезвиться. Только учти – это совсем не то, что с одобренным претендентом. Если он тебя обидит, кнопка вызова не поможет – телохранителей барона, которые примчатся по твоему зову и вышвырнут его из спальни, тут нет. Тут только я. В другом месте я бы и сама его вышвырнула, но здесь не получится. Этот корабль полностью принадлежит Барраяру, и бежать нам тут некуда.

– Раз я его одобрила, значит, он одобренный, – бесстрастно проговорила Тедж. – Кто остался из тех, кого я могу позвать на помощь, Риш?

Риш вдохнула – и медленно выдохнула.

– Эта сделка заключалась не с позиции силы, знаю, – кивнула Тедж. – Но мы ее уже заключили. На ближайшие шесть дней. И еще на какое-то время – непонятно какое. Базисное биологическое поощрение даст нам дополнительную подстраховку – ничего дурного от этого не будет. Ты же понимаешь, что я не перепутаю это с чем-то значительным. – Тедж задумалась. – Хотя не знаю, как можно думать, что у папы с баронессой было что-то совсем незначительное.

– Исключение, которое лишь подтверждает правило, радость моя. – Риш принялась вышагивать взад-вперед: два шага туда – два обратно. – А, к черту, иди получай свое удовольствие. Быть может, это быстрее всего излечит тебя от безумия.

Губы Тедж сами собой растянулись в улыбке.

– Да где уж ему – держу пари на мое обучение в этих делах. Как бы то ни было, адмирал фактически вручил его мне в подарочной упаковке. А ты же знаешь, как я люблю распаковывать подарки.

Риш не смогла сдержать смех. Она нежно ударила Тедж кулачком по плечу.

– Ну, раз так, – ни пуха! И пусть ему будет хуже!

– Ты чересчур сурова.

Они вернулись в гостиную. Айвен Ксав стоял с такими же стеклянными глазами, как у тех мужчин, что ждали у дверей женского туалета, только пальцы его правой руки отбивали быструю барабанную дробь на брючном шве. Он вздрогнул, возвращаясь к реальности, и губы его искривились в дурацкой улыбочке.

– Итак, каков приговор?

– Риш займет ту спальню, которая с койками, – сообщила Тедж, – а мы с тобой – другую.

Он открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

– Это… звучит потрясающе, но, знаешь, если не хочешь, ты вовсе не обязана… Конечно, если ты действительно хочешь, то… это просто потрясающе!

Риш закатила глаза, подхватила свою сумку и ретировалась в спальню с койками, бросив напоследок:

– Доброй ночи, доброй ночи, всем доброй ночи. Но я все равно требую преимущественного права на ванную.

Айвен Ксав вряд ли расслышал ее слова. Он подмигнул Тедж и сказал:

– А еще одна приятная новость состоит в том, что тут, на борту, мы снова вернулись к общефлотскому времени, как в Форбарр-Султане. Двадцать шесть целых семь десятых часа в сидерических сутках, и ночь соответствующая. А значит, вечер у нас будет куда более спокойный.

Он вдруг шагнул вперед, обнял Тедж за талию, развернул ее словно в танце и опустил на небольшой диванчик, привинченный к полу на случай сбоя искусственной гравитации.

– Добрый вечер, леди Форпатрил. Очень рад знакомству.

«Да это и без слов видно», – подумала Тедж, но вслух говорить не стала.

– Привет, лорд Форпатрил. – «Лорд – интересно, чем он там повелевает? Надо бы это выяснить. Потом». – Назови мое полное имя. Держу пари, не сумеешь.

Он гордо вздернул подбородок.

– Леди Акути Теджасвини Джиоти гем Эстиф Аркуа Форпатрил.

Тедж, пораженная, подняла брови.

– А ты способный ученик, Айвен Ксав.

– Когда вынуждают обстоятельства. – Он потянулся было, чтобы откинуть кудри у нее со лба, но в последний момент остановился. – Э-э… а сколько тебе лет, Тедж? Ну, то есть на вид тебе чуть больше двадцати стандартных, но джексонианцы, со всей их пластической хирургией… Цетегандийцы, со всеми их генетическими манипуляциями… Думаю, тебе может быть сколько угодно, от десяти до шестидесяти.

– Честно говоря, мне только-только исполнилось двадцать пять.

– О, вот как.

– А если бы я сказала «десять», как бы ты отреагировал? – с любопытством спросила она.

– Разрыдался бы. И вернул тебя к няне.

– А если «шестьдесят»?

– Ну, это-то как раз не страшно. Женщины в возрасте – это, знаешь ли, мой каприз. В общем, бывает.

– И тебе удавалось когда-нибудь этот каприз осуществить?

– Я… не думаю, что сейчас имеет смысл углубляться в мое прошлое, как по-твоему? Этот вечер должен быть полностью посвящен тебе. – Голос его звучал все мягче, все доверительнее. Но вдруг он снова запнулся. – А… Бесценная дочь барона Великого дома, и все такое, ты, наверное, жила очень безмятежной жизнью, а? Тебя оберегали от всего. Толпы вооруженных охранников, ну и вообще…

– Да, до тех пор, пока Дом не рухнул.

Он покачал головой, как бы в задумчивости. Или в замешательстве.

– М-м… Я должен об этом спросить, не хотел бы тебя смущать, и все такое, и любой ответ будет хорош, если он правдив. Потому что я как бы должен знать. Ты еще девушка?

– О боги мои, нет. Я не девушка с пятнадцати лет.

– Как, и ты с пятнадцати? Ну, то есть, прекрасно. Для меня это не проблема, я не страдаю предрассудками Периода Изоляции насчет того, что жениться надо на девственнице, – в конце концов, это просто ханжество. Особенно в нашем временном законном браке. На самом деле так, наоборот, даже проще. – Он снова замялся. – Противозачаточный имплантат?

– Тоже с пятнадцати лет, – заверила она.

– А. – Он блаженно улыбнулся и поцеловал ее.

Это был чудесный поцелуй – почти такой же чудесный, как в ее сне, а может, даже и лучше. Она потянулась пальцами к его верхней пуговице. Мундир Айвену Ксаву очень к лицу, но пуговиц тут что-то многовато. Его рука впервые сдвинулась с ее плеча вниз – осторожно и нежно; набрасываться на нее он явно не собирается, это хорошо.

– Так что произошло, когда тебе было пятнадцать лет? – спросила она, когда они в очередной раз отстранились друг от друга, чтобы отдышаться. – Опыт был положительным?

Это его неожиданно рассмешило и вызвало приятные воспоминания.

– Подростком я был жутко сексуально озабочен – такому чуть ли не любой опыт покажется положительным, но да, наверное, тот опыт и правда был таким. Она была одной из девочек-грумов в конюшнях моего двоюродного деда на Долгом озере. Курортный роман в летней резиденции, действительно вполне себе идиллический, ко всем чертям. Я думал, что обольстил ее, но теперь-то уже понимаю, что это она меня обольстила. Совсем старуха – понимаешь, ей было девятнадцать. Боже ж ты мой, я был неуклюжим юным оболтусом. Но к счастью – а может, из сострадания, – она не затоптала мое юное эго. Хотя чтобы оставить на моем эго хоть какой-то след, ей, вероятно, пришлось бы прогалопировать по нему на скаковой лошади – я ведь был страшно доволен собой.

Тедж рассмеялась в ответ, радуясь за его эго, бывшее когда-то втайне столь уязвимым.

Его пальцы, едва касаясь, пробежали по ее скуле, обводя изгибы. Он собрался было что-то сказать, не стал, покачал головой, но потом все же не удержался и спросил:

– А ты? Надеюсь, ты не пострадала от неуклюжего юного оболтуса, занятого исключительно самим собой?

– Ни в коем случае. Баронесса хотела быть уверенной, что мы не натворим глупостей – и я, и мои родные братья и сестры, и Драгоценности. Поэтому она выписала из Бетанской Сферы знаменитую команду лицензированных сексотерапевтов, чтобы те обучали нас эротическим искусствам. Мужчину, женщину и гермафродита. Они оставались у нас два года – я очень расстроилась, когда они улетели домой. Это был единственный предмет, в котором я преуспела гораздо лучше сестер.

Рука остановилась. Он издал какой-то странный негромкий горловой звук, который Тедж не смогла интерпретировать.

– Я ни разу не бывал в Сфере, – проговорил он наконец каким-то отсутствующим тоном. – Мой кузен Майлз там бывал, хоть он об этом и не рассказывал. И Марк с Карин там бывали. Черт, даже коммодор Ку и мадам Дру там побывали…

– Ну, я тоже там ни разу не была, – сказала она. – Разве что опосредованно. Но мне действительно нравились искусства. Они хорошо сочетались с моими тренировками восприятия. В чем-то это было как танец. Когда ты какие-то несколько мгновений живешь в своем теле, здесь и сейчас, а не так, когда мозг постоянно обрабатывает информацию, разрываясь между прошлым и будущим и упуская то самое «сейчас».

Этот тонкий намек вернул его к настоящему; рука снова начала перемещаться.

– После этого у меня было два одобренных претендента, – продолжила она. – Но с ними не сложилось. Так что это тоже в итоге к лучшему.

– Одобренные претенденты? А что это значит? Это джексонианский термин?

– У вас на Барраяре не существует одобренных претендентов? – переспросила она. Он покачал головой. Не сказать, что это ее удивило, удивило только его невежество. – Это когда рассматривают нечто вроде альянса Домов через брак. Перед тем как купить, сначала попробуй, и я довольна, что так и сделала. Первого из них интересовала не я, а политика Дома. Когда я сказала ему, что в этом случае ему лучше было бы лечь в постель с моим отцом, он не слишком обрадовался. Я тоже. Другой… не знаю. С ним вроде бы все было нормально, просто мне не понравился его запах.

– Он… не мылся? – Рука Айвена Ксава невольно дернулась, словно он собрался было понюхать собственную подмышку, но в последний момент передумал.

– Нет, с гигиеной у него было идеально. Просто… не знаю… несовместимость. Уже потом баронесса предположила, что, возможно, наши иммунные системы были слишком похожи, но мне кажется, это не так. Просто он был зануда.

– О, – только и сказал Айвен Ксав.

Воспользовавшись его растерянностью, она расстегнула еще несколько пуговиц у него на рубашке. Ах, какие милые волоски на груди. Не слишком много, не слишком мало, очень изысканно. Их темный цвет приятно контрастировал с бледной кожей, и она не стала скрывать, что наслаждается этим. Следует отмечать достоинства партнера и показывать ему, что тебе приятно – это особо подчеркивалось при обучении эротическим искусствам. Чтобы это продемонстрировать, она накрутила несколько волосков на палец, а потом изящно пробежалась кончиками пальцев вниз по его торсу.

Дверь в соседнюю спальню, тихонько зашипев, скользнула в сторону, и сквозь шум воды донесся голос Риш:

– Ванная свободна. А я иду спать, так что, когда закончите с душем, закройте обе двери между нами, угу? – Дверь, скользнув обратно, плотно закрылась.

– У Риш очень тонкий слух, – сказала Тедж, – но она спит как убитая.

– А, – слабо выдохнул Айвен Ксав. – Ну ладно. День сегодня был долгий, наверное, мне надо бы совершить налет на душ… м-м… или ты хочешь нанести первый удар?

– Или мы могли бы принять душ вместе… – Она еще чуть-чуть пробежалась пальцами по его груди.

Он с сожалением покачал головой:

– Здесь не получится. Душ ультразвуковой, и два человека там не поместятся. – Он просветлел. – Но когда мы вернемся ко мне домой, в Форбарр-Султан, я знаю, что, м-м… в другой раз?

Эх, не воспользовались вовремя всеми преимуществами его квартирки в Солстисе, но кто ж мог знать? Не вовремя. Все лучшие шансы в жизни натыкаются на это «не вовремя».

Он снова поцеловал ее и с неохотой отстранился.

Когда они снова встретились – уже в постели, – подарок, к некоторому сожалению Тедж, был уже почти распакован. Ладно, не в последний раз. Она скользнула между простынями, уже согретыми теплом его тела. Чистыми простынями, отметила она с признательностью – наверное, ординарец позаботился и об этом. Айвен Ксав повернулся, приподнялся на локте, и рука его растерянно зависла над Тедж – так, словно он не знал, с чего начать.

Она улыбнулась:

– Айвен Ксав, ты что, стесняешься?

– Нет! – с негодованием воскликнул он. – Просто… я еще ни разу не занимался любовью с женой. Ну, то есть со своей женой. Со своей собственной женой. У меня еще ни одной жены не было. Понять не могу, каким образом несколько слов в кругу из овсянки умудрились вдруг ни с того ни с сего превратить знакомые ощущения в нечто совершенно неизвестное. Силой внушения или еще чем-то в этом роде.

Теперь уже она склонилась над ним, опершись на локоть. Прикоснулась к его подбородку, нежно провела пальцами вверх, словно обрисовывая структуру лица. Она потянулась всем телом вслед за рукой, и он уже больше не смотрел ей прямо в глаза, но он смотрел – зрачки его расширились и сделались почти черными. Достоинства партнера можно отметить и без слов, – вспомнила она.

– Никогда не относился к этому всерьез, – потрясенно выдохнул он. – Так просто, промельк света…

– Промельк света – пожалуйста, – сказала она, наклоняясь к нему. – Ведь мое имя означает «свет».

Он устремился ей навстречу.

– Тогда… тогда освети меня, – прошептал он.

Дальнейшие слова уже были не нужны.

Ординарец адмирала привез на тележке еду. Отнюдь не для того, чтобы они неспешно позавтракали в постели, догадался Айвен, а чтобы проверить, не проспал ли Айвен работу. Военный слуга вежливо постучал в двери обеих спален и, сервировав стол в гостиной, поспешил удалиться, выяснив предварительно (как опять-таки догадался Айвен), кто с кем спал минувшей ночью, чтобы дополнить разведданные для их общего шефа. Деплен, конечно, предоставил Айвену и его гостьям самим решать, кто где спит, но ему наверняка любопытно узнать, чем это кончилось.

Айвен чувствовал себя… посвежевшим, вот оно, нужное слово. Исключительно посвежевшим. Он привел себя в безупречный военный порядок, помахал заспанной Риш, которая мелкими глоточками пила чай, поцеловал на прощание свою жену – именно так, свою прекрасную, еще неприбранную со сна, изысканно аппетитную жену, которая, как выяснилось, не любила болтать по утрам и этим очаровала его окончательно, – и бодрым шагом направился на службу: двенадцать шагов по коридору до бортового офиса Деплена, примыкавшего к компактной тактической рубке.

Как и следовало ожидать, Деплен пришел раньше – без космических баталий в замкнутом пространстве скачковой шлюпки его одолевала скука, и если рядом не было мадам Деплен, адмирал работал дольше положенного, чтобы как-то скоротать время. А это нередко создавало массу дополнительной работы для его подчиненных, и одной из обязанностей Айвена, не упоминавшихся в должностной инструкции, было следить, чтобы шеф не задерживался за делами до бесконечности. Однако сегодня Айвен чувствовал себя готовым сразиться с тысячью змей. Он энергично отсалютовал адмиралу и со словами:

– Доброе утро, сэр! – ринулся в бой.

У Деплена просто глаза на лоб полезли. Адмирал с адъютантом слаженно занялись привычным делом – Айвен сортировал сообщения, почти непрерывно поступавшие по защищенному каналу, перекидывая туда-обратно замечания, а иногда – устные запросы или приказы, непрерывным потоком возвращая заметки, сообщения и распоряжения обратно в оперативный отдел на Комарру или в барраярский Генштаб в Форбарр-Султане, находившемся от них еще в пяти днях полета. Как и ожидал Айвен, разоблачение шайки расхитителей и контрабандистов привело к резкому увеличению служебного трафика. А когда информация наконец достигнет Зергияра и пойдут сообщения от командора Джоула, вот тогда произойдет настоящий взрыв!

– Айвен! – где-то через час окликнул его Деплен.

– Да, сэр?

– Прекратите насвистывать. Это слишком похоже на звук, который бывает при утечке воздуха.

– Прошу прощения, сэр, я сам не заметил, что насвистываю.

– Именно это я и подумал.

Перед входом в первый п-в-туннель Айвен сделал перерыв, чтобы предупредить дам. Обе они, как выяснилось, страдали гиперчувствительностью к скачкам: Риш в большей степени, Тедж – в меньшей. Тогда он осуществил самый элементарный героический поступок: заглянул в медпункт, набрал там антискачковых лекарств – благо, запасов на адмиральском корабле хватало – и отнес их в каюту. Риш тихонько стонала, лежа в кровати, и Тедж пришлось чуть ли не силой вытаскивать ее из-под одеяла, чтобы заставить выпить таблетки.

– Пять скачков за пять дней, и зачем только я на это согласилась? – причитала она. Но уже через двадцать минут сидела, удивленно хлопая глазами и не веря своему счастью – благодаря Айвеновым лекарствам она чувствовала себя как новенькая: никакой тошноты, головокружения, в глазах не плывет, а главное – исчезли противные слуховые галлюцинации, возникшие во время скачка. Сам Айвен никогда ничего такого не испытывал – только короткий приступ тошноты. Ну, и еще где-то с минуту все вокруг казалось зеленым, и надо было проявлять особую осмотрительность в интерпретации сигналов контрольных лампочек.

Он вернулся на работу, еще более остро осознавая, что совсем рядом, всего в нескольких метрах, его ожидает маленький рай.

В конце вахты Деплен дружески пригласил Айвена с дамами составить ему компанию за ужином. На маленькой обзорной палубе накрыли стол на четверых. При том, что корабельная пища изысканностью не отличалась – Деплен был неприхотлив в еде, – Айвен обнаружил руку его верной команды в свежих продуктах, запасенных до отлета с Комарры, к тому же Айвен давно уже убедился, что адмирал по праву может гордиться своей коллекцией барраярских вин. Да и ординарец обслуживал их за столом безупречно.

Название «обзорная палуба» оказалось очень удачным – как почти сразу же обнаружил Айвен, Деплен решил воспользоваться случаем, чтобы изучить поближе Айвенову молодую жену и ее компаньонку. Ну, в конце концов, оценка личного состава – тоже важное дело. Тедж умеет себя держать, подумал Айвен. Ему пришло в голову, что жизнь в джексонианском Великом доме проистекает примерно так же, как и в резиденции окружного графа, которому приходится регулярно развлекать разного рода деловых партнеров и прочих эксцентричных гостей, причем огромное количество потенциально опасных политических вопросов решается за столом. Тедж, безусловно, умела вести ни к чему не обязывающую светскую беседу и знала, какой вилкой что едят.

Деплен расспрашивал Тедж о ее долгом бегстве, избегая самых мучительных моментов – ведь это, в конце концов, застольная беседа. От нескольких ее историй просто волосы дыбом вставали, но по большей части они были либо нейтральными, либо слишком туманными. Вероятно, Морозов, общаясь с Тедж, заложил некую основу, вольно или невольно снабдив ее подсказками, как надлежит говорить с барраярцами, и она не терялась с ответами. Риш, более осторожная, говорила меньше.

Как бы то ни было, Деплен, похоже, наслаждался их обществом, и приглашения сделались ежедневными. Вместе с ними ужинали и члены экипажа – те, кто был свободен от вахты: капитан, пилоты, главный инженер и врач Деплена (согласно уставу, адмирал всегда путешествовал с личным врачом). Деплен следил, чтобы приемы не затягивались до глубокой ночи – и Айвен был ему за это весьма признателен.

В рабочие часы, когда Айвен уединялся с Депленом, Тедж находила развлечение в книгах и фильмах, или же занималась собой, или играла с Риш. Экипаж «СШ-9» формировался из самых опытных военных моряков, и если они и обсуждали между собой необычную внешность Риш, то, во всяком случае, делали это так, чтобы она не слышала. Риш почти все время проводила в тренажерном зале. Это поначалу несколько нервировало занимавшихся там членов экипажа, но вскоре тревога сменилась восхищением. Так или иначе, она нашла еще трех фэнов комаррианских мыльных опер и, когда они были свободны от вахты, заглядывала в гости пообщаться и посмотреть новые серии в период рабочего затишья на канале связи.

По совету Деплена Тедж нашла бортовые программы обучения языкам и углубилась в барраярские диалекты русского, французского и греческого – ни один из этих языков она, по ее словам, раньше ни разу не учила. Точнее даже, не углубилась, а ринулась в атаку, подумал Айвен, когда склонился к ней, чтобы проверить успехи. Казалось, это ее не то что не утомляет, а наоборот, даже забавляет.

– О, языки – никакая не работа, – радостно объяснила она. – Это игра. А вот что действительно наводит тоску, так это экономика. – Она поморщилась, вспомнив что-то из времен учебы.

Айвен чуть ли не впервые заметил в ней промельк генетической наследственности аутов – она овладевала языками с немыслимой быстротой и, отрабатывая чистоту произношения, бродила по кораблю в поисках двуязычных членов экипажа, чтобы попрактиковаться в разговорной речи. Неудивительно, что ее комаррианское произношение одурачило не только Айвена, но и настоящих комарриан. Тедж, вне всяких сомнений, обладала острым слухом. Айвен задумался, не обладает ли она заодно и абсолютным музыкальным слухом, как один его знакомый барраярец, оказавшийся потомком гем-лорда.

Проблем, чем заняться в свободное от работы время, у Айвена не было, и ему уже начинало казаться, что даже в барраярских сутках ночи слишком короткие.

Первая змея в Айвеновом саду подняла голову на четвертый день. Он перекинул на комм Деплена служебную записку от генерала Аллегре, шефа СБ, с пометкой «Лично в собственные руки». Несколько минут спустя Деплен поднял взгляд от комм-пластины и ласково поинтересовался:

– Айвен, ты уже отправил домой письмо с отчетом о своих приключениях? Или нет?

– Не вижу смысла, сэр. Ну, то есть, вы и без того все знаете. А матушка, после того как мне исполнилось тридцать, сама перестала меня расспрашивать о моих девушках.

– Форпатрил, я отказываюсь служить посредником между вами и вашей матерью в том, что касается вашей личной жизни.

– Вам не придется этого делать, сэр.

На этом – как надеялся Айвен – все и закончилось, но через несколько часов – в конце концов, они уже приближались к Барраяру – он принял еще одно сообщение «Лично. В собственные руки» со слишком знакомого адреса. Искушение сделать так, чтобы сообщение потерялось в пути от его комм-пульта к депленовскому, было очень велико, но Айвен в порыве добродетели благородно ему воспротивился, хоть и подозревал, что никто этого не оценит.

Примерно пятнадцать минут спустя Деплен заметил:

– Могу ли я поинтересоваться, почему леди Элис Форпатрил, когда хочет узнать, что происходит в жизни ее единственного сына, обращается не к тебе, а ко мне?

Айвен зажмурился.

– Жизненный опыт?

Повисшая в кабинете тишина сделалась абсолютно ледяной, и Айвен поднял глаза:

– А. Это был – как вы их называете? – риторический вопрос, да, сэр?

– Да.

Айвен откашлялся.

– Вы ведь не думаете, что эсбэшники все это время кормили ее своими отчетами, нет? Они ее определенно вконец запутали. Если поглядеть, какие материалы они шлют нам…

Последняя фраза почти подействовала. Но, увы, всего лишь «почти». Деплен плотно сжал губы.

– Она работает непосредственно – и ежедневно – с генералом Аллегре и его отборными сотрудниками, занятыми вопросами личной безопасности императора, и к тому же живет с человеком, который до того не один десяток лет управлял всей СБ, а вы – ее самый близкий родственник. Поэтому, полагаю, вам, капитан, было бы проще ответить на этот вопрос самому.

– Я, э-э… – Айвен сглотнул. – Я прямо сейчас отправлю ей коротенькое сообщение, чтобы она успокоилась, вы позволите, сэр?

– Отправляйте.

Айвен ненавидел эти убийственно спокойные интонации, напрочь вышибавшие его из колеи. Именно так говорил дядя Эйрел, если его разозлить.

Но записка, написанная от руки, – это документ. А видеозапись – не более чем приглашение поболтать, без живого человека, сидящего напротив тебя, в реальном времени, который словом или жестом дает тебе понять, что лучше: продолжать или остановиться.

Склонившись над комм-пультом, Айвен ввел заголовок и коды безопасности. Средний уровень безопасности, пожалуй, вполне сойдет. Достаточно, чтобы сообщение не увидели те, кому этого знать не надо, и недостаточно, чтобы оно выглядело как некий сигнал тревоги.

Он просидел с минуту, уставясь на мигающие индикаторы.

Еще с минуту он молча созерцал написанное, после чего вернулся к письму и удалил из середины лишние фразы. Если он собирается объяснить все, когда вернется, то сейчас, конечно же, ничего объяснять не должен.

Теперь письмо выглядело гораздо лучше. Хотя – слишком коротко. Губы Айвена медленно растянулись в улыбке. Снова склонившись над коммом, он приписал:

На самом деле, по его прикидкам, Бай должен был вернуться в Форбарр-Султан самое раннее через несколько дней после них. Но – как называлась та сказка, еще со Старой Земли, о том, как одного из путников сбросили с тройки, чтобы отвлечь преследовавших их волков? Ага, именно это он сейчас и делает, только виртуально, потому что маман все равно не сумеет схватить Бая. Но звучит красиво.

Айвен отправил сообщение, и оно помчалось, опережая корабль, со скоростью света.

Для столицы, пережившей такое количество войн – и гражданских, и межпланетных, – Форбарр-Султан выглядел на удивление неплохо. Начитавшись на борту «СШ-9» всяких книг по истории Барраяра, Тедж почти ожидала увидеть руины с еще дымящимися обугленными деревянными балками, воронки от бомб на улицах и затравленных, изнуренных людей, снующих, словно крысы, среди баррикад. Но все оказалось не так: город был полностью восстановлен, а в иных местах – и полностью модернизирован: стандартная галактическая архитектура, современный транспорт, и граждане – нет, поправила она себя, подданные – повсеместно выглядят энергичными, сытыми и пугающе уверенными в себе. Тедж пришли в голову такие определения, как «оживленные» или даже «жизнерадостные». Это ее сильно обескуражило.

Ну да, пробка на дороге была ужасающая. Авто-такси, которое они взяли от военного космопорта, целых двадцать минут ползло по какому-то мосту – очень знаменитому, как заверил ее Айвен Ксав, – зато они с Риш успели за это время спокойно осмотреться по сторонам. Высокий обрывистый берег венчали необычные архаические замки, которые – по словам их гида – по ночам подсвечиваются разноцветными прожекторами. Склоны были усеяны домами поменьше, разнообразившими картину, а ниже, на равнинах, возвышались небоскребы, университеты и медицинские комплексы. Они остановились перед высоким жилым зданием, буквально в двух шагах от делового центра, или, во всяком случае, от Генштаба. Правительственные комплексы располагались ближе к Старому Городу, почти затерявшемуся среди новой застройки, – как объяснил Айвен Ксав, эта историческая зона уже полностью отреставрирована, и там теперь открылись уютные ресторанчики, которые можно отыскать, если сумеешь увернуться от туристов из провинции.

Квартира Айвена Ксава располагалась в здании, очень напоминавшем то, в котором он снимал апартаменты в Солстисе, но с безопасностью здесь, похоже, обстояло получше: за стойкой рецепции сидел настоящий живой охранник, и Айвен Ксав задержался, чтобы их просканировали и внесли в электронную базу данных как добропорядочных жильцов. Камеры видеонаблюдения, почти незаметные, полностью отслеживали все пространство. Айвен увлек Тедж и Риш в лифтовую шахту, а оттуда – в холл и, вытащив пульт, открыл скользнувшую вбок, но не герметичную, как на Комарре, дверь.

– Наконец-то дома, – бодро провозгласил он. – И, о боги, как же я этому рад!

Барраярская квартира Айвена Ксава тоже напомнила Тедж его комаррское жилище – для полного сходства не хватало лишь отдельной прихожей, да и кухня оказалась просторнее, зато здесь имелся почти такой же балкон, с которого открывался вид на улицу и небольшую часть города. Не так высоко. Комнаты тоже были побольше, но при этом заставлены мебелью, а потому казались более тесными и уютными, даже несмотря на спертый воздух, характерный для пустовавшего почти месяц жилища.

– Ах, хорошо, – сказал Айвен Ксав, шагнув в спальню и бросив свой флотский чемодан на широкую кровать. – Уборщица тут уже побывала. Можно располагаться.

Проработав почти три недели без выходных, Айвен Ксав заслужил несколько дней отпуска – так сказал Тедж адмирал Деплен, который, попрощавшись с ними, тоже отправился в отпуск вместе с ожидавшей его в космопорте мадам Деплен. Он пожелал капитану Форпатрилу с пользой провести время и уладить все свои дела – «Так, Айвен?» Айвен Ксав убедительно кивнул. Знать бы еще, что он хотел этим сказать.

И вот они здесь. «А что дальше?» На Комарре, уставшая до предела, в постоянном стрессе, она знала только одно: «Отсюда надо бежать». А о том, что будет, когда она сбежит, Тедж даже не задумывалась.

– Где я буду спать? – спросила Риш, прохаживаясь по квартире и с подозрением осматриваясь по сторонам.

– Диван раскладывается. Это не так уж и плохо. – Айвен Ксав, сладко потянувшись, вернулся в гостиную. – В Форбарр-Султане есть три человека, с которыми мне меньше всего хотелось бы встретиться, – моя матушка, Майлз и Грегор, именно в таком порядке. Ну, еще Фалько, но от него отвертеться попроще. Он может сейчас заниматься делами в округе. Хотя, подозреваю, нам еще придется в свое время за ним поохотиться. Ну а, кроме этого, чем бы вы сами хотели заняться здесь, в сей великой метрополии?

Тедж опустила взгляд на свой пообносившийся в дороге костюм. «Чем заняться?» Разумеется, он имел в виду «куда-то пойти».

– У нас только комаррианская одежда. Здесь ее носить прилично, или лучше поискать что-нибудь более уместное?

Риш протянула вперед узкую лазоревую ладонь и фыркнула. Затем подняла обе руки, медленно выгнулась назад в мостике, резко оттолкнулась от пола ногой, сделала стойку на руках и снова вскочила на ноги.

– Ну, ты понимаешь, о чем я, – продолжила Тедж.

– А, да-да, конечно, – кивнул Айвен Ксав. – Матушка обычно шьет себе все на заказ, но еще одна моя деву… в общем, я тут вокруг знаю много всяких магазинчиков, и готов побиться об заклад, что сумею отыскать для вас что-нибудь симпатичное. Но комаррианский стиль сейчас тоже в моде – вы же знаете, императрица Лаиса… Может, вы захотите сначала поосмотреться, выбрать, что вам больше по вкусу, а уж потом идти за покупками.

И тут послышался мелодичный звонок.

– Какого дьявола? – взвился Айвен Ксав. – Никто ж не знает, что я вернулся. Нежданные гости… – Он добрел до двери и осторожно заглянул в глазок.

«Для преследователей еще слишком рано», – напомнила себе Тедж. Им нужно время, чтобы перегруппироваться и здесь ее нагнать.

– А, – пробормотал Айвен Ксав. – Кристос. Может… может, нас пока еще тут нет. Может, мы еще в дороге, а?

– Давайте, лорд Айвен, открывайте, – послышался мужской голос, балансировавший между недоумением и раздражением. – Я знаю, что вы тут. Или хотя бы проверьте сообщения на вашем наручном комме.

– Это матушкин личный шофер и мальчик на побегушках, – бросил Айвен Ксав через плечо, адресуясь к Тедж и Риш. – И телохранитель – отставной вояка, сержант диверсионно-десантных войск. Что-то типа оруженосца моего кузена – во всем, кроме звания и присяги. Могу поклясться, он претендует на эту роль. Поступил на службу года четыре назад – и никоим образом не качал меня на коленях во младенчестве, но ведет себя так, будто именно это он и делал. – И, помолчав пару секунд, нехотя добавил: – Хотя он для этой работы подходит.

«Для какой именно?» – подумала Тедж.

Айвен Ксав нажал на клавишу, открывая дверь.

Гость оказался крупным седоволосым приветливым мужчиной; его одежда ради разнообразия не напоминала военную форму – просто аккуратно выглаженная рубашка с широкими рукавами, просторные брюки, заправленные в полусапоги, и безрукавка со странной, но очень симпатичной вышивкой. Но главное – он выглядел крупным.

Он протиснулся мимо Айвена Ксава, засек местоположение Тедж и Риш, удовлетворенно произнес:

– Ага, – и вытянулся перед Тедж по стойке «смирно». – Добрый день, леди Форпатрил, мадемуазель Ляпис-Лазурь. Я Кристос, личный шофер вдовствующей леди Форпатрил. М’леди велела мне отвезти вас на приватный ужин у нее в квартире. А также передать ее сердечное приглашение на упомянутый ужин, буде оно необъяснимым образом, – он метнул убийственный взгляд на Айвена Ксава, – затеряется где-то на наручном комме лорда Айвена.

– Ах, – сказала Тедж, выразительно глядя на Айвена Ксава: и как, по его мнению, ей следует реагировать?

– Мы только-только с катера, – начал было он.

– Да-да, знаю, – кивнул Кристос, доставая считыватель. – Я прихватил с собой книжку – почитаю, пока вы будете мыться с дороги и приводить себя в порядок. Миледи не хотелось бы, чтобы мы с вами разминулись, если вы вдруг куда-нибудь надумаете пойти или еще чего. – Он сдержанно улыбнулся, шагнул в гостиную и устроился в кресле, откинувшись на спинку, чтобы комфортнее было читать. Уже включив считыватель и отыскав нужную страницу, он добавил: – Миледи просила передать, форма одежды – повседневная. Ну, то есть не официальная.

– Попались, – пробормотал Айвен Ксав. – Как крыса в ловушку.

– И что теперь? – шепотом спросила Тедж.

Он почесал в затылке и вздохнул, словно признавая полное поражение.

– Ну, мы же все равно собирались когда-нибудь поесть. А там нас хотя бы накормят по высшему разряду.

– А знаете, – пробормотала Риш, – если покончить с этим прямо сейчас, нам, во всяком случае, не придется сидеть тут и мучиться в ожидании неизбежного.

Айвен Ксав скривился, но Тедж кивнула. Даже если мать Айвена Ксава окажется кошмарной старой ведьмой-истеричкой (на что косвенно указывает его реакция), то известие о скором разводе должно ее успокоить. Вряд ли она достанет пистолет и пристрелит новоиспеченную невестку прямо за столом – да и зачем ей совершать лишние телодвижения? Достаточно просто отправить Тедж и Риш туда, где их сможет найти вражеский синдикат, и проблема решится сама собой, а ей не придется даже пальцем шевельнуть. Но тем не менее… яд? Риш способна определить какое-то неимоверное количество ядов, подмешанных в еду или питье. Но это, опять-таки, было бы излишне. И вообще, с чего это ей в голову лезут такие странные мысли? Слишком перенервничала за последнее время, плюс – усталость от перелета. В любом случае очень скоро все разъяснится.

У дверей в ванную возникла суматоха. Тедж и Риш по очереди приняли душ и нервно перетрясли свой убогий набор шмоток. В итоге Риш надела черные комаррианские брюки, топ и блузу с длинным рукавом, а на голову набросила шаль. Тедж выбрала такой же костюм, но кремового оттенка – слегка потрепанный, зато при ее гиперчувствительности к цветам хотя бы не режет глаз. Айвен Ксав облачился в штатское – что-то вроде того, что было на нем, когда они встретились впервые, только не затхлое и помятое из матросского чемоданчика, а свежее и отглаженное, извлеченное из внушительного гардероба. Шофер с вежливой невозмутимостью выпроводил их в холл.

В подвальном гараже ждал огромный лимузин с водительской кабиной, отделенной от кресел для пассажиров. Когда Кристос усадил их в просторный пассажирский салон и уже начал закрывать серебристый колпак кабины, Айвен Ксав жестом попытался привлечь его внимание:

– М-м, Кристос… а Саймон там будет, не знаете?

– Разумеется, лорд Айвен. – И колпак захлопнулся, загерметизировав их внутри.

Айвен Ксав, содрогнувшись, откинулся на спинку сиденья, но Тедж и Риш не проявили к этой новой загадке ни малейшего интереса – они вовсю вытягивали шеи, пытаясь разглядеть город. На планете стояла то ли поздняя осень, то ли ранняя зима, и сейчас, ближе к закату, трафик был плотный, но автомобиль все же как-то продвигался, в основном вверх по течению реки и в гору.

Айвен Ксав откашлялся.

– Я, вероятно, должен объяснить, кто такой Саймон… – начал было он. И, запнувшись, добавил: – Нет, Саймон необъясним.

– Ну и кто такой Саймон? – спросила Тедж. Раз уж они вляпались во все это, очертя голову… – Не ты ли упрекал Байерли Форратьера за недостаточный инструктаж?

– Как бы это получше сказать… – Айвен Ксав потер лоб. – Саймон Иллиан был главой Имперской безопасности больше тридцати лет, начиная с мятежа Фордариана и до тех пор, пока года четыре назад с ним не случилось… м-м… ну, что-то вроде удара. Неврологическое нарушение функций памяти. Ну, в общем, он вышел в отставку по медицинским показаниям.

«Стоп-стоп, так это тот самый Саймон Иллиан? Тот самый шеф СБ, которого Морозов без тени иронии называл легендарным?»

– …и сошелся с моей матушкой. Почему именно тогда, а не в любое другое время – они ведь работали вместе уже целых тридцать лет, – понятия не имею, но оно так. И теперь он вроде как там, постоянно. С ней. Если она не на работе в резиденции. Они все время вместе, прямо как приклеенные. Должен вам сказать, это чертовски обескураживает.

– А, так они любовники? – наконец догадалась Риш. – А почему ты прямо об этом не говоришь?

Айвен Ксав покачал головой, сделав какие-то неопределенные движения руками.

– Видимо, я еще к этому не привык.

– За четыре года? – растерянно моргнула Тедж. Иными словами, Саймон Иллиан – без пяти минут Айвенов отчим, и он до сих пор не удосужился об этом упомянуть? – А у него в самом деле кибер-мозг?

– Что-что?

– Так говорили на Архипелаге. Иллиан, шеф Имперской безопасности Барраяра, у которого кибер-мозг. – Если верить зловещим слухам, он обладал сверхчеловеческими качествами. Или, точнее, сверх-бесчеловечными?

– Я бы назвал это иначе. Когда он был молодым двадцатисемилетним лейтенантом СБ – м-да, почти на восемь лет меньше, чем мне сейчас, надо же… – Помолчав пару секунд, Айвен Ксав продолжил: – Ну, короче, император Эзар отправил его тогда на несколько месяцев на Иллирику, чтобы ему там вживили в мозг экспериментальный чип эйдетической памяти. Это было чем-то вроде разжалования – девять из десяти человек после этой операции впали в шизофрению, и проект был законсервирован. А десятым оказался Иллиан. И с тех самых пор он был вынужден управляться с двумя видами памяти: идеальной, которую давал чип, и своей собственной, органической. Ну, а потом Эзар, понятное дело, умер, и Иллиану пришлось самому выбирать свою дальнейшую судьбу. И во время мятежа Фордариана он стал одной из ключевых фигур регента.

– Так, а потом у него случился удар, и… – Тедж попыталась проанализировать весь этот поток устаревшей информации. – Это как-то повредило чип?

Айвен Ксав откашлялся.

– На самом деле все было наоборот. Чип сломался. Его пришлось удалять хирургически. Но у Иллиана в мозгу образовалось что-то вроде… описать это трудно – пожалуй, даже труднее, чем пережить… чип у него стоял почти тридцать пять лет, и за это время нейронные связи в мозгу изменились. А когда чип вдруг взяли и выдернули, Иллиану было очень трудно к этому приспособиться. Так вот, пунктик Саймона состоит в том… – Айвен Ксав замялся, – пунктик Саймона состоит в том, что он привык пользоваться этой своей кошмарной фотографической памятью, но теперь он иногда путается. А поскольку он человек довольно спокойный, ты никогда не уверен в том, что там творится у него в голове, хотя оно и раньше вообще-то так было. Поэтому, м-м… будьте к нему снисходительны, а?

Так значит, он, – попыталась сформулировать для себя Тедж, – он беспокоится о том, чтобы не унизить достоинство любовника своей матери? И, похоже, не только из-за того, что это отразится на матери. Похоже, он беспокоится и о самом Саймоне Иллиане. Это было… неожиданно.

А Иллиан ей теперь приходится… кем-то вроде свекра? И примет ли он сам ее в этом качестве? Оставалось неясным, связывают ли его с Айвеном Ксавом какие-либо родственные чувства. Однако, похоже, легендарный сейчас пребывает в своего рода сумеречном состоянии сознания. Ну да, старики. Говорят же, что барраярцы стареют раньше других обитателей галактики.

Все это было очень занятно. Если бы грозный Кристос предложил им прямо сейчас сбежать от назначенного свидания с судьбой, Тедж не была уверена, что поймала бы его на слове.

В конце концов они подъехали к очередному жилому небоскребу, стоявшему на высоком берегу реки – что обеспечивало еще более прекрасный вид из окон.

– Ты здесь вырос? – спросила Тедж, когда они вышли в очередной подземный гараж.

– Нет, матушка переехала сюда недавно. У нее тут два верхних этажа. Она привыкла жить в старом доме, гораздо ближе к резиденции императора. Там я и вырос – не выше и не ниже, чем мог бы в любом другом месте, смею предположить.

– Симпатичные норки, – пробормотала Риш, когда они поднимались в прозрачной лифтовой шахте, этаж за этажом, мимо элегантно обставленных холлов. – Чем выше этаж, тем дороже?

– А кто его знает, – пожал плечами Айвен. – Матушке принадлежит все здание, так что вряд ли она платит за аренду. – И, немного помолчав, добавил: – Старое пока тоже осталось у нее в собственности. – И снова после короткой паузы: – И то, где я живу, тоже. Всем этим занимается ее управляющий.

Тедж уже начинала задумываться, не правильнее ли будет квалифицировать леди Элис Форпатрил как самостоятельный Малый дом? А потом они шагнули из шахты в очередной холл и, направляемые Кристосом, через элегантные двойные двери, отделанные изысканной деревянной инкрустацией, прошли в полутемную прихожую, украшенную зеркалами и живыми цветами. А оттуда – в просторную гостиную с огромными – во все стены – окнами, из которых открывалась чарующая панорама столицы, освещенной предзакатными лучами и медленно погружающейся в сумерки. Еще немного – и под окаймленным облаками небом повсюду, сколько хватает глаз, зажгутся городские огни, мерцающие подобно драгоценным камням на бархатной ткани.

В дальнем углу комнаты, в уютных креслах, сидели рядышком мужчина и женщина.

– Миледи, сэр! Лорд Айвен Форпатрил, леди Тедж Форпатрил, мадемуазель Ляпис-Лазурь, – церемонно объявил Кристос, передавая пленников с рук на руки, и тут же тихонько ретировался.

Мужчина и женщина встали с кресел и вежливо поклонились.

Тедж успела просмотреть на борту множество видеозаписей, а потому сразу же узнала эту пару. Хотя, когда видишь человека лицом к лицу, он всегда оказывается чуточку иным, отличным от графического образа: и дело тут в запахах, звуках, да и просто в осязаемости. Да, эти люди были именно осязаемы.

Леди Элис была не первой молодости, ее можно было бы назвать «женщиной почтенных лет», но никак не старухой, двигалась она легко и непринужденно, а серебряные нити в волосах, перехваченных сзади лентой, выглядели скорее как изысканное украшение. Бледное овальное лицо, большие глаза – темно-карие, как у Айвена Ксава; ухоженная нежная кожа. Темно-красное платье с длинным рукавом, с юбкой ниже колен, поверх него чуть более темная просторная безрукавка такой же длины. Темно-красные тона были ей очень к лицу и прекрасно сочетались с окружающей обстановкой и временем года.

Костюм Саймона Иллиана мало чем отличался от одежды шофера – разве что цветовой гаммой: нежно-кремовый с угольно-черным. Он был лишь чуточку повыше леди Элис, рост которой явно соответствовал среднему для обитательницы Барраяра. Редеющие каштановые волосы на висках были подернуты сединой. Фотографии, на которых его видела Тедж, относились еще к тем временам, когда Иллиан был шефом СБ – всегда на заднем плане какого-нибудь важного для Империи события, и всегда – предельно напряженная поза, мрачное лицо. Знай она тогда, что это Айвенов отчим, уделила бы ему побольше внимания. Теперь же Иллиан улыбнулся ей с той неопределенной благожелательностью, которая вполне соответствовала намечающемуся брюшку, но как-то мало сочеталась с его репутацией.

Леди Элис бросила на сына красноречивый взгляд: «А с тобой мы поговорим позже», – после чего обернулась к перепуганной Тедж и взяла ее за руки. Пальцы у матери Айвена были холодные и изящные.

– Леди Тедж, – произнесла она, глядя своей гостье прямо в глаза, словно бы… испытующе? – Добро пожаловать в мой дом. Примите поздравления по случаю вашего бракосочетания. И я очень, очень сочувствую вам в тех утратах, что постигли вас за последнее время.

Последние ее слова буквально сразили Тедж. Никто – ни один человек – ни разу за все долгие месяцы их безумного бегства с Архипелага не выразил ей соболезнований по поводу безжалостного уничтожения всей ее семьи. Правда, немногие, знавшие, кто она такая, как раз и пытались добавить ее к списку погибших. «Но тем не менее… тем не менее…» Ее бил озноб, спазм сдавил горло, перед глазами все расплывалось. Тедж сглотнула комок, сдавленно проговорила:

– Спасибо, – и поморгала, прогоняя застилающую глаза пелену.

Айвен Ксав с беспокойством смотрел на нее.

Леди Элис как-то по-особому кивнула, сжала ей руки – и отпустила. И тут же к Тедж подошел Айвен Ксав, обнял ее за плечи и нерешительно прижал к себе.

– И вам тоже, Ляпис-Лазурь, – продолжила леди Элис, поворачиваясь к Риш и протягивая ей руку. – Или вы предпочитаете, чтобы вас называли Риш?

– Я предпочитаю «Риш», – ответила та. – «Ляпис-Лазурь» всегда было в большей степени сценическим псевдонимом.

– А теперь позвольте мне вас обеих познакомить с моим давним другом Саймоном Иллианом.

Иллиан тоже, в свою очередь, пожал им руки своими сухими сильными ладонями. Он помедлил, окинув Тедж взглядом сверху донизу – улыбка его сделалась чуть шире, – но ничего не сказал.

– Садитесь, пожалуйста, прошу вас. – Леди Элис изящно махнула рукой на кресла и диванчики в дальнем конце комнаты, сгруппированные так, чтобы было удобнее беседовать. Айвен Ксав подхватил Тедж за руку и, поддерживая ее, направился прямиком к двухместному диванчику; леди Элис и Иллиан устроились там же, где и раньше, а Риш уселась на антикварного вида резное кресло с новенькой шелковой обивкой. Тедж мысленно отметила, что все в этой комнате подобрано со вкусом, спокойно и основательно; новая мебель не дисгармонировала со старой, а скорее служила удачным дополнением, и – о блаженство! – цвета сочетались безукоризненно.

Леди Элис коснулась украшенной драгоценными камнями броши на своей безрукавке, и мгновение спустя прислуга – женщина средних лет в старомодном платье – вкатила тележку с напитками.

– Позвольте предложить вам аперитивы. Или, если хотите, чай.

Тедж, мысли которой все еще блуждали где-то далеко, почти машинально указала на то барраярское вино, которое уже пила за столом у адмирала Деплена, а Риш выбрала какой-то местный ликер – очевидно, из-за его странного названия; остальным служанка, не спрашивая, подала их обычные напитки. Изящные маленькие бокалы словно бы приглашали оценить вкус, но при этом не захмелеть. Служанка укатила тележку так же бесшумно, как и вошла.

Леди Элис отпила глоток и повернулась к Риш – чтобы дать Тедж время прийти в себя?

– Некто любезно прислал мне короткую запись одного из ваших выступлений с остальными Драгоценностями. Это производит сильное впечатление. Я понимаю, что ваша эмиграция была вынужденной, но есть ли у вас планы или надежды продолжить выступления на новой сцене?

Риш состроила гримаску.

– Планов, естественно, никаких. Сценическая карьера – не для тех, кто вынужден скрываться ради спасения жизни. Успех требует – и приносит – славу, а не безвестность.

Леди Элис понимающе кивнула.

– Преподаватель, хореограф… нет, полагаю, тут возникли бы те же трудности.

Иллиан потер подбородок.

– А вы могли бы изменить внешность? – предложил он. – Чисто косметическая коррекция, чтобы смешаться с целевой группой населения?

Риш сжала себе рукой колено – лазоревая ладонь на черной ткани брюк.

– Мне это было бы противно. И потом… когда я начала бы танцевать, люди все равно узнали бы, кто я такая.

Он склонил голову, признавая поражение, и вновь сделался безмолвным слушателем.

Тедж решила, что уже успокоилась достаточно, чтобы у нее не срывался голос. Она поставила свой бокал, взяла за руку Айвена Ксава – для храбрости – и проговорила:

– Леди Элис, я должна прямо сейчас вам сказать – вам не стоит беспокоиться из-за нашего брака. Мы с Айвеном Ксавом оформим развод.

Айвен Ксав высвободил руку – лишь для того, чтобы обнять Тедж за плечи и крепко прижать к себе.

– Да-да, маман, – подтвердил он. – Как только мне удастся поймать графа Фалько, все верно.

Леди Элис, наклонив голову, изучала их взглядом.

– Мой сын всего лишь за неделю успел показать себя таким неподходящим мужем? Уверена, вам стоило бы дать ему еще немного времени.

– О, нет-нет! – воскликнула Тедж, спеша исправить это странное недоразумение. – Я считаю, что Айвен Ксав может стать просто замечательным мужем!

– Я всегда на это надеялась, – пробормотала себе под нос леди Элис, – но мне уже начинало казаться, что этого так никогда и не случится…

Айвен Ксав слегка заерзал на диване и попытался еще теснее прижаться к Тедж, но свободного пространства между ними уже не осталось ни дюйма.

Тедж стойко продолжила:

– У него невероятно много хороших качеств. Он смелый, он добрый, он умный, у него блестящие манеры, и он мгновенно соображает, что делать, в чрезвычайных ситуациях. – «Если на него как следует надавить». – И еще он, конечно, очень красивый. – А вот добавлять «и хорош в постели» здесь, наверное, не следует – у барраярцев, похоже, довольно странные представления о сексе, в которых она еще не слишком хорошо разбирается. – И, м-м… – Как там говорил Деплен? Какое-то редкое слово. – А еще он рыцарственный, и именно поэтому он спас нас от смерти и привез сюда, хотя на самом деле он мне ничего не должен.

Леди Элис прижала палец к губам.

– Тем не менее это не те слова, которые произносят в круге из овсяной крупы. Надеюсь, Айвену удалось припомнить верную формулировку?

– Конечно! – с негодованием заявил Айвен Ксав. – И вообще, не сказал бы, чтоб ты особо спешила стать вдовствующей леди Форпатрил.

– Мое дорогое и единственное дитя, откуда у тебя такое неверное представление? Я мечтаю об этом все последние десять лет. И в любом случае, если из-за этого титула меня сочтут слишком старой, у меня есть теперь все возможности исправить дело. – Мать Айвена улыбнулась Саймону Иллиану, и тот, слегка подняв брови, улыбнулся в ответ. Глядя на эти – очень интимные – улыбки, Тедж непонятно почему почувствовала себя здесь незваной гостьей.

– Так стало быть, – продолжила тем временем леди Элис, – это предполагался фиктивный брак?

– Или дефективный, – вставил Иллиан и тут же прикрыл себе рот ладонью. Но его все равно выдавали смешинки в глазах и чуть подергивающиеся губы.

– Дефективным, – сказала леди Элис, – было бы вместо того, чтобы вступить в брак, угодить в лапы того джексонианского синдиката, который преследует бедных девочек. И о котором мне, признаться, пока еще очень мало что известно. Но я считаю необходимым указать тебе, Айвен – на случай, если ты это упустил, – что тебе не имеет смысла идти к Фалько по поводу развода, пока ты не выяснишь, что случится с Тедж и ее компаньонкой, когда они лишатся защиты, которую им дают твое имя и положение в обществе. В конце концов, именно ты затащил их сюда, на Барраяр.

– Я… м-м… пока еще этого не выяснил, – признался Айвен Ксав.

Леди Элис повернулась к Тедж и серьезно спросила:

– А вы знаете, чего бы вам хотелось самой?

И только тут до Тедж с запозданием дошло, что большую часть времени леди Элис занималась тем, что неспешно и мягко распекала своего сыночка по всем пунктам. И что навязанный ей, Тедж, кое-кем образ не имеет с реальной леди Элис ничего общего. Тедж позволила себе минутку позлиться – ну ничего, с Айвеном Ксавом она поговорит позже. А сейчас она должна уделить серьезному вопросу леди Элис то серьезное внимание, которого он заслуживает.

– Есть одно место, куда мы с самого начала планировали добраться. Не сюда – не на Барраяр и вообще не в Империю. Но мы можем отправиться туда, только если будем абсолютно уверены, что хорошенько замели следы и синдикат Престен снова нас не отыщет. Иначе… это будет еще хуже, чем если бы они просто нас захватили.

– Если б нас захватили, было бы то же самое, – заметила Риш. – Как только мы окажемся у них в руках, у них окажется и… – И лазоревая рука проделала неопределенное, но очень плавное волнообразное движение.

Тедж мрачно кивнула:

– Вот поэтому – балкон, под занавес.

– Так, значит, вы оберегаете кого-то другого, – сказал Иллиан, откинувшись на спинку кресла и сложив ладони домиком. – Кого-то, кто вам очень дорог. – Он слегка сощурился. – Это должен быть пропавший брат, как, бишь, его там.

Тедж ахнула и в тревоге повернулась к Айвену Ксаву.

Тот пожал плечами и тихонько пробормотал:

– Я говорил, что он утратил память, а не разум.

– Морозов упоминал об этом в своем докладе, – пояснил Иллиан извиняющимся тоном. – Я прочитал его только сегодня утром и еще не успел полностью забыть. – Он взял со столика свой бокал, осушил его – и, прежде чем снова поставить на стол, посмотрел на свет, словно удивляясь, что бокал уже пуст. – Исходя из выбранного вами направления и продолжительности путешествия, я предположил бы, что он скрывается на Эскобаре, это может быть также – в порядке уменьшения вероятности – Колония Бета, Кибо-Даини или Тау Кита. Не дальше.

Риш так и подскочила на стуле. Нет – бежать тут некуда. И никаких орудий нападения. Как, впрочем, и защиты.

– В таком случае, – продолжал Иллиан, – представляется одно очевидное решение. Дамы могут быть доставлены на орбиту Эскобара обычным правительственным кораблем-курьером в качестве не внесенных в списки пассажиров и тайно переправлены на поверхность тем способом, каким мы раньше пользовались для внедрения агентов. Хотя, вероятно, им пользуются и до сих пор – не думаю, чтобы порядки так уж сильно изменились. Следы оборвутся чисто – по крайней мере отсюда: наши курьеры летают по всей галактике. И на Эскобаре тоже не будет никаких данных о вашем прибытии.

Риш невольно открыла рот и подалась вперед так, словно перед ней внезапно выложили блюдо пирожных. У Тедж бешено забилось сердце.

– Это осуществимо? – спросила она.

– Айвену, несомненно, придется воспользоваться кое-какими связями, – сказал Иллиан с легкой иронией.

– О да, пожалуйста! – воскликнула Риш.

– Э-э… – Айвен Ксав посмотрел на Тедж. – Ты действительно этого хочешь?

Тедж вновь охватили сомнения. Не бывает подарков без ценников.

– Что бы вы хотели получить в этой сделке взамен? – Она с беспокойством обвела взглядом Иллиана, леди Элис – и Айвена Ксава.

Леди Элис допила свой аперитив.

– Я должна буду об этом подумать.

Айвен Ксав почесал нос и мрачно посмотрел на Иллиана.

– Вы могли бы посодействовать мне, сэр?

– Ах, Айвен, полагаю, ты и сам в состоянии решить эту проблему, – беспечно ответил Иллиан. – Ты знаком с тем же компетентным лицом, что и я.

Айвен нахмурил брови и, обернувшись к Тедж, чуть ли не жалобно проговорил:

– Но ты же только-только сюда прилетела. Неужели тебе не хочется немного поосмотреться перед тем, как ты снова сбежишь – навсегда.

– Я даже не знаю, – сказала Тедж, жалея, что нет такой сети, в которую можно было бы поймать мысли, закружившиеся в безумном водовороте.

Леди Элис снова коснулась своей броши.

– Ну что ж… Как говорит Айвенова тетушка, важные решения не следует принимать на голодный желудок. Поужинаем?

Она поднялась, все остальные последовали ее примеру, и служанка с приветливой улыбкой распахнула еще одни инкрустированные двери в конце комнаты, за которыми оказалась столовая. Леди Элис сопроводила всех к накрытому на пятерых столу.

Айвен Ксав не солгал: его матушка устроила ужин по высшему разряду. По мере того как прислуга бесшумно вносила новые перемены блюд – к каждой свой сорт вина, – беседа делалась все более непринужденной. Риш не подавала никаких сигналов о ядах, коварно подмешанных в супы и салаты, рыбу и синтезированное мясо; вместо этого она лучилась блаженной улыбкой вышколенного эстета, решившего, разнообразия ради, не мучить себя во имя хороших манер. Ужин был срежиссирован виртуозно, словно балет. Если Айвенова мама каждый день кормит так своего возлюбленного, то неудивительно, что он никуда не уходит.

– Вы давно здесь живете, сэр? – спросила Тедж Иллиана, когда общий разговор ненадолго затих.

– Я бы скорее сказал, что часто здесь гощу. Свою старую квартиру я пока сохранил ради официального адреса – и нередко остаюсь там для пущей убедительности. И еще ради моей почты: заминированной корреспонденции и прочего в том же духе – хоть официально я и в отставке, но СБ до сих пор любезно предоставляет мне спецкоманду, которая все это вскрывает. – И улыбнулся так, будто ничего шокирующего в его словах не было. А затем с легким сожалением добавил: – Сам я многих прежних врагов позабыл, однако из этого вовсе не следует, что и они забыли меня. Чтобы их успокоить, мы распространяем слухи, будто я повредился умом куда как крепче, чем на самом деле. Пожалуйста, не постесняйтесь внести сюда свою лепту, если вдруг зайдет речь.

– Я не нахожу, что вы вообще повредились умом, сэр, – с полной искренностью проговорила Тедж.

– Ах, вам надо было бы встретиться со мной до того… хотя нет, возможно, не надо. Уверяю вас, так все сложилось намного лучше.

При этих словах Айвен обменялся со своей матерью не поддающимися расшифровке взглядами, но когда Иллиан поднял голову от тарелки, у обоих вновь было самое невинное выражение лица. При всей его неразговорчивости этот человек был незаметен, как нейтронная звезда; даже свет, казалось, обходит его стороной.

После обеда леди Элис любезно провела Тедж и Риш по своей супер-квартире – по крайней мере по верхнему ее этажу. Айвен Ксав плелся в хвосте, руки в карманах. Этаж ниже занимали частные квартиры, выделенные прислуге – леди Элис держала четырех слуг: повара, помощницу повара и уборщицу в одном лице (ее гости уже видели, когда та подавала к столу), стилиста-секретаря и личного шофера, Кристоса. Две комнаты во время этого тура она миновала так, будто их вообще нету, – Айвен шепотом объяснил, что это спальня и рабочий кабинет Иллиана. Они выглянули на минутку в иззябший садик на крыше, спроектированный, как с гордостью сообщила леди Элис, леди Катрионой Форкосиган – похоже, она была в этой области знаменитостью. Задерживаться там они не стали – время года явно было неподходящее, хотя несколько поздних осенних цветов еще источали изысканные ароматы. Впрочем, Тедж вполне могла себе представить, как чудесно бывает здесь в теплые дни и вечера. А вид из сада открывался даже лучше, чем из гостиной этажом ниже.

Они остановились у парапета, чтобы в последний раз полюбоваться на мерцающую огоньками речную долину. Тедж повернулась к хозяйке дома.

– Я глубоко признательна вам за гостеприимство, – проговорила она. – Теперь я чувствую себя здесь гораздо лучше. Я не знала, чего ожидать и что делать с… ну, вообще со всем. Я никогда не планировала лететь на Барраяр.

Леди Элис улыбнулась, глядя в темноту:

– Сначала я думала предоставить Айвену возможность самому решить, где и когда нас друг другу представить, – это был бы своего рода тест. Но потом вообразила себе великое множество вариантов, по которым все могло пойти не так, и передумала.

– Эй, – сказал Айвен Ксав, но не слишком уверенно.

– Обсуждались две основные возможности. – Леди Элис повернулась к Тедж лицом. «Сейчас она наконец-то раскроет карты?» – Первая – что вы авантюристка, которая каким-то образом преуспела в том, чтобы завлечь Айвена, и тогда его срочно надо от вас спасать. Возможно. Но для начала выяснить, как вы это сделали, чтобы использовать в дальнейшем. А может быть, лучше позволить ему самому избавиться от последствий собственного безумия, чтобы учился жить. Мне довольно трудно было решить, что правильнее…

Ее сын снова попытался вставить какое-то невнятное возражение.

Не обращая на него ни малейшего внимания, леди Элис продолжила:

– Но, как бы то ни было, и Морозов, и Саймон – оба оценивали такую возможность как маловероятную. Вторая основная гипотеза состояла в том, что вы именно та, кем кажетесь, – невольная жертва очередного Айвенова непродуманного поступка по вдохновению, и спасать следует не его от вас, а вас от него. Оба моих консультанта из СБ были согласны в том, что эта гипотеза верна с высокой долей вероятности. – И после минутной задумчивости добавила: – Боюсь, что эсбэшники вечно перестраховываются. Это-то и раздражает больше всего, когда приходится принимать решения на основании их докладов.

– Если здесь кто-нибудь и нуждается в спасении, маман, я вполне способен помочь, – с досадой заметил Айвен.

– Надеюсь, милый, надеюсь.

Они попрощались с хозяевами в зеркальной прихожей. Кристос уже ждал там, чтобы отвезти их на лимузине. Айвен Ксав наклонился к маман и довольно чопорно поцеловал ее в щеку. Леди Элис невольно расцвела в улыбке. А ведь на самом-то деле Айвен гораздо выше ее ростом, вдруг осознала Тедж.

Леди Элис повернулась к невестке и задумчиво на нее посмотрела.

– Айвен, возможно, вам говорил – а может быть, и нет, – но на следующей неделе у него день рождения. Мы всегда начинаем этот день с небольшой частной церемонии, очень рано утром. Я надеюсь, он вас туда пригласит.

Айвен Ксав и Иллиан разом вздрогнули и ошеломленно воззрились на леди Элис. Эта их реакция озадачила Тедж больше всего.

– М-м… несомненно, – с каким-то странным сомнением в голосе ответил Айвен. – Спок ночи, маман. Саймон, сэр. – Он кивнул Иллиану и проводил Тедж и Риш в холл.

Тедж в последний раз оглянулась и только тут поняла, что инкрустация из натурального дерева на закрывшихся позади нее дверях – вовсе никакая не абстракция, а мозаичная картина. Сквозь лесную чащу пробирались, скрываясь за деревьями, конные всадники. Когда она проходила через эти двери в первый раз, глаза вообще ничего не различали.

Устроившись в лимузине, Айвен нервно пробежался пальцами по волосам и простонал:

– Она меня с ума сведет.

Однако Тедж и Риш, похоже, все-таки сумели выдержать этот ужасающий визит, да и он тоже. Хорошо, что все уже позади… или радоваться пока рано?

– Ты это про леди Форпатрил? – уточнила Тедж, раздраженно отталкивая его локоть. – Она совсем не такая, как ты ее пытался изобразить. Ты так о ней говорил, что я уже думала, что будут в лучшем случае слезы, вопли и прочие нелепые выходки. Но она очень практичная. – И, чуть-чуть помолчав, добавила: – И душевная. Я не ожидала, что она такая душевная.

– О да, – сказал Айвен. – После тридцати лет высшей форской дипломатии и нескольких войн она, разумеется, свое дело знает. Это женщина, которая умеет добиваться своего.

– Похоже, что не всегда, – насмешливо глянула на него Тедж.

Риш оторвалась от созерцания проносившихся за окном лимузина пейзажей и, повернувшись к ним, заметила:

– Она напоминает мне баронессу.

– Да, немного. – Тедж нахмурилась, погрузившись в воспоминания. – Нет такой напряженной сосредоточенности.

– С тех пор как в ее жизнь вошел Саймон, она очень смягчилась, – признал Айвен. – Обратное тоже верно, хотя на него скорее повлияла его… э-э… травма головного мозга. – Айвен с тревогой вспоминал, как отреагировала Тедж на первые приветственные слова его матери. Тедж почти всегда казалась ему такой солнечной и жизнерадостной, и эти сполохи тьмы – будто гром среди ясного неба – были пугающими и неправильными. Они напоминали о том, что дневной свет – всего лишь иллюзия, возникающая за счет рассеивания лучей в атмосфере, за гранью которой царит вечная и бесконечная ночь. Господи, что за странные нездоровые мысли, но мать действительно сводила его с ума.

– А ты… м-м… любишь свою мать? Баронессу?

Тедж ответила не сразу. На лбу у нее залегла морщинка. Наконец она заговорила – медленно, так, словно истину приходилось отыскивать на ощупь в тернистых зарослях воспоминаний.

– Я ею восхищалась. Очень. Мы не всегда ладили. На самом деле у нас часто случались конфликты. Она говорила, что я не стараюсь полностью реализовать свой потенциал. Не то что мои сестры.

– А-а, – осторожно протянул Айвен. – Звучит слишком знакомо.

– Но ты же был единственным ребенком! – недоуменно глянула на него Тедж.

– Не… не совсем. У меня всегда был кузен Майлз. И Грегор – за старшего брата, но, конечно, подразумевалось, что он единственный и не имеющий себе равных. – И после минутного размышления добавил: – Совсем один, бедняга.

– Так, значит, кузен Майлз был тебе вместо брата? – спросила Риш. Она наклонила голову, и ее золотые сережки ярко блеснули в полумраке салона.

– Майлз… это действительно трудно объяснить. Он был очень умным. И сейчас таким остался.

– Ты и сам умный! – возмущенно заявила Тедж.

Айвен чуть было не растаял от счастья, но вздохнул:

– Да, но Майлз был… дело в том, что у него тяжелая родовая травма. Он вырос практически калекой, и всю неизрасходованную энергию направил в мозги. Поскольку родовой девиз Форкосиганов мог бы звучать: «Превзойти все, чего стоит достигнуть», эффект получился довольно пугающим. А раз это ему помогало, то он шел все дальше и дальше.

– В точности как баронесса, – пробормотала Риш.

– Да-а, – протянула Тедж. – Понимаешь, маме нравилось быть баронессой. Созидание Дома было ее страстью. Мне кажется, на свой манер она нас любила и, естественно, хотела, чтобы у нас тоже была та огромная организация, которую она основала. Только вот… я – не она. Это как… если бы она сумела заставить меня стать ею, она бы осыпала меня дарами, которые сама столь оценила.

– Ой, – вздрогнул Айвен. Его почти ужасало, с какой легкостью он мог проследить всю цепочку рассуждений. С обеих сторон. Не зная, что тут сказать, он обнял Тедж за плечи и прижал к себе. Теплая и мягкая – ну почему никто не ценит тепло и уют?..

– Так мы познакомимся с твоим кузеном? – спросила Риш. Она что, пытается его к этому подтолкнуть?

– Не уверен. Он теперь Имперский Аудитор – это что-то вроде специалиста по решению конфликтных ситуаций на высшем уровне, – и его в любой момент могут отправить куда-нибудь что-нибудь улаживать. Должен вас предупредить, если мы все же поедем в дом Форкосиганов, там сейчас шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на младенца. Близнецы – это к вопросу о «достигнуть и превзойти». Вам непременно предложат взять какого-нибудь младенчика на руки, словно это самая великая радость. – Айвен содрогнулся. – А они писаются и жутко вопят.

– Мне никогда не приходилось иметь дела с младенцами, – сказала Тедж. – Наверное, потому, что я была самая младшая.

– Да, а я вообще единственный ребенок, – подхватил Айвен.

– Учитывая, что я, – холодно проговорила Риш, – была няней… – Она откинулась на спинку сиденья и, вытянув ноги, опустила ступни на диванчик напротив, рядом с Тедж. – Надеюсь, мы справимся.

Тедж явно была растеряна и нервничала в новой, непривычной для нее среде, но старания Айвена были вознаграждены: ночью он получил ее безраздельное внимание в постели, а утром, когда принес ей кофе, – улыбку. Кто бы мог подумать, что ему и здесь пригодятся навыки по утреннему умиротворению близоруких адмиралов! Однако дальнейшим его планам относительно матча-реванша после кофе помешал звонок матери. Леди Элис сообщила, что отправила к ним Кристоса и свою кошмарную секретаршу-стилиста, чтобы те сопроводили Тедж и Риш на вылазку за барраярской одеждой. Вчера вечером они действительно что-то об этом говорили, но Айвен думал, что это обычная светская беседа.

– А нам не опасно отсюда выходить? – спросила Риш, и в голосе ее прозвучали одновременно и сомнение, и нетерпение. В доме на третьем этаже имелся прекрасно оборудованный тренажерный зал, но Риш уже слишком долго безвылазно просидела в четырех стенах.

– Не должно быть. Маман и ее люди пользуются такой заботой СБ, которую ни один глава джексонианского Дома не купит ни за какие деньги. Они, знаете ли, перед ней в долгу за все, что она сделала для Иллиана. СБ ее просто боготворит – по крайней мере старая гвардия. А новички у них в полном подчинении.

– Вчера вечером я никакого прикрытия не заметила, – сказала Тедж.

– А ты бы и не смогла. И те, кто надумает вас преследовать, тоже не смогут – пока не будет слишком поздно. Так что поезжайте, – сказал он, мысленно задаваясь вопросом, почему, избавившись от роли эксперта по модной одежде, не чувствует радости освобождения. – Лучшего местного гида вы все равно не найдете, за исключением самой маман. – Которая сегодня утром наверняка занята делами в Императорской резиденции или еще где-нибудь, иначе бы, конечно, занялась этим лично.

Стилист – женщина средних лет с глазами-буравчиками – пустилась в подробные разъяснения.

– Одежда – это культурный и социальный язык, – ворковала она, выводя своих подопечных из квартиры. – И местные диалекты могут оказаться для инопланетников слишком сложны. Мы должны удостовериться, что ваш костюм говорит именно то, что вы хотите сказать, а не что-то другое, чего вы и в мыслях не имели.

Тедж и Риш выглядели очень увлеченными. Айвен знал, что, если они ничем не отличаются от прочих женщин, его все равно потом пригласят на демонстрацию мод, и все, что от него потребуется, – это должным образом повосхищаться каждым предметом туалета и выразить поздравления. А это гораздо легче, чем волочиться хвостом за двумя дамами, отчаянно пытаясь угадать, что именно он должен одобрить, чтобы никого не разочаровать, да еще и рискуя ошибиться. Так будет гораздо спокойнее.

С чистой совестью выпроводив Тедж и Риш, он вернулся в квартиру – непривычно тихую и как-то враз опустевшую. Там его ждала накопившаяся за три недели корреспонденция – и личная, и деловая, но, надо думать, ничего срочного, иначе бы переслали по сжатому лучу на Комарру.

Не успел он поработать и полчаса, как заверещал комм. Бросив взгляд на высветившийся номер, Айвен тут же переключил комм в режим автоответчика. Еще через пару секунд пластина головида замерцала, и над ней появилась улыбающаяся – точнее, ухмыляющаяся – физиономия, видеть которую ему хотелось меньше всего. Будь они прокляты, эти привилегии Имперского Аудитора…

– Привет, Майлз, – вздохнул Айвен и выжидающе замолчал. «Не буди лиха, пока тихо».

– Извини, что отрываю от дел, – Майлз ни в коей мере не выглядел виноватым, – но я считаю своим долгом незамедлительно выразить тебе благодарность за тот чрезвычайно содержательный подарок, который ты прислал с Комарры. Катриона мучилась вопросом, должна ли она к твоему приходу поставить туда цветы, но я предложил ей устроить учебные стрельбы. Или отдать эту штуку близнецам – они быстрее сумеют от нее избавиться. На это Катриона просияла и вроде бы успокоилась.

– Эй, я потратил на поиски этой вазы целых полчаса! – в притворном негодовании воскликнул Айвен.

– Ее спрятали в самом дальнем углу, чтобы не распугать покупателей?

– Ага, – ухмыльнулся Айвен.

Майлз, широко улыбаясь, откинулся на спинку кресла. Для тех, кто его хорошо знал, подобная улыбочка служила тревожным сигналом.

– Насколько я понимаю, тебя следует поздравить с неким весьма неожиданным событием?

Айвен помрачнел.

– Быстро же, однако, распространяются слухи.

– Я был в курсе с самого первого дня, как только начали поступать доклады. Твоя маман позвонила мне и попросила это растолковать – можно подумать, я вообще что-то об этом знал. Я посоветовал ей обратиться к Аллегре, что она и сделала – с гораздо большим успехом.

– Да… ну… В общем, я тут абсолютно ни при чем, – пробормотал Айвен.

Майлз недоуменно поднял брови.

– Ты женился на женщине, с которой только вчера познакомился, и ты тут ни при чем?

– Ну да, ни при чем! Это был несчастный случай. И вообще это временное, просто пришлось прибегнуть к уловке. Если ты читал доклады СБ, то должен и сам знать, зачем я это сделал. Ей грозила опасность.

– От разных людей я слышал разные краткие резюме. – Майлз забарабанил кончиками пальцев по столу с комм-пультом.

– Моя матушка уже успела сегодня с тобой поговорить?

– Нет, она – нет. Но я все равно звоню, чтобы пригласить тебя – вместе с твоим застенчивым несчастным случаем и ее синей… а кстати, она что, правда ярко-синяя?

Айвен кивнул.

– …и ее синей компаньонкой в дом Форкосиганов на хорошо тебе известный чай матушки Кости.

Айвен ответил не сразу. При упоминании знаменитой Майлзовой поварихи у него невольно потекли слюнки. Вот ведь проклятый условный рефлекс!

– Это взяточничество.

– Будучи Имперским Аудитором, я не имею права принимать взятки, а предлагать их мне никто не запрещает.

– Раньше ты никогда не проявлял интереса ни к одной из моих подружек.

– Раньше, Айвен, ты еще ни на одной из них не женился. И вообще я скоро отбываю на Зергияр. Не исключено, что мне придется там задержаться, так что не хочу упускать случай.

– Случай надо мной поглумиться? Для этого – можешь не сомневаться – у тебя еще будет масса возможностей. – «В порядке общей очереди».

– Э-э… – Майлз набрал в грудь побольше воздуха и резко выдохнул. – Твоего присутствия просят и требуют. Некая особа желает познакомиться с твоей женой в неофициальной обстановке. Мы подумали, что моя библиотека для этого вполне сойдет. Заодно и мою очередную миссию обсудим.

У Айвена сердце оборвалось.

– Ой, – только и вымолвил он после долгой паузы.

– В шестнадцать ноль-ноль ровно.

– М-м, хорошо. Ровно.

– Ну, до скорого, – бросил Майлз с таким видом, словно хотел сказать: «Милорд Имперский Аудитор вас отпускает». И вырубил комм.

Никакого повода ныть и скулить на самом деле не было. Но до чего ж хотелось!

Тедж сидела в двухместном спортивном автомобиле Айвена Ксава в пассажирском кресле, Риш балансировала, сидя у нее на коленях, а сама Тедж чуть ли не дымилась от ужаса.

Он сказал «Грегор». Как будто это всего-навсего случайный знакомый, а не – скажем так – абсолютный повелитель трех миров, в сравнении с которым любой барон Великого дома – просто бродяга из придорожной канавы. Господин лорд Айвен Ксав, столь преуспевший в том, чтобы выглядеть абсолютно не примечательным, ввел ее в заблуждение, – но это в последний раз, поклялась себе Тедж. А теперь ее чуть ли не силком тащат знакомить с Грегором, нет, с Самим Грегором… ах, да, нет, «он хочет с тобой познакомиться» – а она-то мечтала «спрятаться так, чтобы никто не смог найти», и вот тебе пожалуйста – все с точностью до наоборот. У Тедж было такое ощущение, будто по коже у нее пляшет лазерный прицел.

И кузен Имперский Аудитор тоже ничуть не лучше. Она и подготовиться толком не успела – едва хватило времени посмотреть, что этот титул означает. «Человек, наделенный полномочиями казнить на месте, без суда и следствия», черт подери.

Хорошо хоть, они с Риш одеты подобающим образом. Служащая леди Элис отвела их в такой магазин-ателье, где тебя сразу сканируют лазерным лучом, после чего можно часами изучать в собственное удовольствие каталог, экспериментируя с виртуальными примерками на трехмерном изображении, и подбирать туалеты, которые с помощью компьютеризированного оборудования шьют точно по фигуре. Выбранный ими стиль модистка назвала «казуальным» – очевидно, это означало «неподходящий для имперских торжеств или приема в посольстве». В квартиру Айвена Ксава они вернулись, навьюченные пакетами, и модистка сообщила терпеливо ожидавшему мужу: «У молодой леди Форпатрил потрясающее чувство цвета». Тедж, которая уже успела понаблюдать модистку в деле, приняла это как комплимент. И тут-то Айвен Ксав вывалил новость о том, куда они сейчас поедут. Как бомбу швырнул… Леди Элис это заранее знала?

Айвен Ксав бросил быстрый взгляд на своих компактно уложенных, ослепительных пассажирок – те свирепо глянули на него в ответ. Следующий вираж он проделал чуть более осторожно и – хвала богам – сбавил скорость. Мимо них пронеслась высокая каменная стена, увенчанная железными шипами. Айвен Ксав еще чуточку сбавил скорость, выруливая на небольшую площадку перед огромными воротами из кованого железа. Из будки вышли часовые: один в какой-то странной коричневой форме, расшитой на воротнике и манжетах серебром, другой – в черном, и тоже с серебряной вышивкой. Оба они направились к лимузину. Айвен Ксав поднял колпак кабины, и часовые подозрительно оглядели салон.

– А, лорд Айвен.

Айвен Ксав приветственно поднял руку:

– И двое гостей, как оговорено.

Тот, что в черном, не удостоив их ответной улыбки, направил на Тедж и Риш что-то вроде сканера, после чего кивнул:

– Вас ждут.

Ворота распахнулись, и второй – который в коричневом с серебром – махнул им, чтобы проезжали.

Огромная архаичная каменная громада пятиэтажного особняка возвышалась над привезенными с Земли деревьями, почти голыми в это время года. Айвен провел машину по подъездной аллее, поднял колпак кабины и помог Риш и Тедж выбраться наружу. Наставления модистки, как следует одеваться по разным поводам и в разное время суток, были краткими, но вполне исчерпывающими. Тедж с удовольствием обнаружила, что барраярские юбки до щиколотки не менее – а при определенной тренировке даже более удобны, чем комаррианские свободные брюки.

Почти незаметная вибрация от невидимого силового экрана, ограждавшего дом, на миг исчезла, резные деревянные двери гостеприимно распахнулись, и еще один слуга, одетый в коричневое с серебром, жестом пригласил их войти.

Просторный вестибюль занимал в высоту два этажа. С галереи спускалась изящная деревянная лестница с полированными перилами. Направо и налево расходились широкие сводчатые коридоры, еще один вел прямо вперед – под галереей его своды были чуть ниже.

Риш замерла на пороге так резко, что Тедж едва не налетела на нее. Пол в зале был выложен изумительной цветной мозаикой: буйная растительность, цветы, бабочки и выглядывающие из-за листьев мелкие зверьки – потрясающее зрелище. Камни были подобраны так искусно, что на первый взгляд мозаику было трудно отличить от живописного полотна кисти великого мастера. Тедж почти ожидала, что растения захрустят у нее под ногами, источая таинственные ароматы. Тему подхватывала роспись на стенах: прорисованные в мельчайших деталях цветы и безумное переплетение лиан поднимались вверх так, словно лес, обитающий под полом, разрастаясь, стремился к свету.

Риш застыла как вкопанная.

– О, – выдохнула она. – Здесь я могла бы станцевать самый изумительный танец…

И тут справа послышался пронзительный визг, а вслед за ним – негромкий веселый мужской голос:

– Осторожно, он сбежал!

Айвен Ксав вздрогнул и резко повернулся.

– О Господи, они уже перемещаются самостоятельно, – испуганно прошептал он.

Из сводчатого коридора вышел абсолютный голый малыш ростом чуть больше двух футов и решительно заковылял к гостям, быстро-быстро переступая своими маленькими ножками. Хромавший за ребенком мужчина с тросточкой выглядел еще более удивительно: ростом он едва достигал пяти футов – невероятно низкий для взрослого барраярца, коим он, очевидно, являлся. Аккуратно подстриженные темные волосы, непропорционально большая голова на короткой шее, на лице – едва заметные морщины, сгорбленные плечи, изысканная белая рубашка, серые брюки и пиджак. Если про Элис и Саймона Тедж могла бы сказать, что их присутствие осязаемо, то в этом человеке таилась сила, заполнявшая собой все пространство холла, – он просто приковывал к себе взгляды, и уже невозможно было смотреть ни на удивительный пол, ни на ребенка, который топотал по этому полу с радостными воплями.

Малыш сделал еще пару шажочков и застыл как вкопанный, уставившись на незнакомцев. Точнее – на Риш.

– О-о-о, – проворковал он, открыв рот от изумления и восторга.

– Айвен, хватай Сашу! – отдал распоряжение запыхавшийся коротышка.

Айвен Ксав шагнул вперед, осторожно сграбастал ребенка и, стараясь держать как можно дальше от себя, поспешил передать коротышке. Малыш извивался всем телом, словно огромная розовая морская звезда, и тянулся к Риш, повторяя:

– О-о-о, о-о-о!

– Саша освоил на этой неделе три новых фокуса, – сообщил коротышка Айвену Ксаву. – Как выпутаться из пеленок, как заблудиться в доме Форкосиганов и как удрать от меня. Если бы он еще по примеру сестренки занялся болтовней, я мог бы с полным правом назвать его маленьким гением. – И коротышка поднес к губам наручный комм, с трудом преодолевая сопротивление своей объемистой ноши. – Катриона? Я его нашел. Отставить патрулирование. Он вылез из укрытия в столовой, но был перехвачен при переходе в вестибюль.

– Так, а где же его сообщница? – поинтересовался Айвен Ксав, нагнувшись и с опаской озирая пространство на уровне пола.

– Спит. Видишь ли, они занимаются этим посменно – хотят взять нас измором. Подозреваю, что их цель – безоговорочная капитуляция противника и полное мировое господство. Но я тоже могу нанять часового, ха! – Он бросил попытки удержать на руках тяжеленного непоседу и поставил его на пол. Вниманием ребенка тут же полностью завладел жук, изображенный на мозаичном полу. После нескольких безуспешных попыток схватить его и засунуть себе в рот, дите скорчило обиженную гримаску.

По ступенькам сбежала высокая, чуть встрепанная темноволосая женщина.

– Как же ему все-таки удалось спуститься по лестнице и не сломать себе шею? – поинтересовалась она у коротышки.

– Сполз задом наперед, полагаю. На самом деле он поразительно осторожен. Я когда-то сломал себе на этой самой лестнице руку и ногу. Ну, то есть, не сразу, а по очереди. В разные годы.

– Руку я помню, – пробормотал Айвен Ксав. – Соревнование по скоростному спуску по перилам.

Высокая женщина подхватила малыша, одной рукой надежно поддерживая его за попку. С матерью малыш смотрелся куда более пропорционально, чем с отцом.

– Привет, Айвен, – сказала она и вопросительно подняла брови.

Айвен Ксав вышел наконец из ступора, в который впал при виде младенца.

– Майлз, Катриона, – произнес он, – позвольте представить вам мою жену, леди Тедж, и ее компаньонку Риш. А это мой кузен Майлз и его жена Катриона, лорд и леди Форкосиганы. – Он опасливо покосился на ребенка. – И его наследник, лорд Саша.

– Агх, – афористически заметил Саша, пытаясь выдернуть прядку из гладко зачесанных волос матери и утянуть себе в рот.

Леди Катриона рассеянно улыбнулась:

– Тедж, Риш, добро пожаловать в дом Форкосиганов. Очень рада, что вы сумели нанести нам визит до нашего отъезда. – И, повернувшись к Айвену Ксаву, добавила: – Я возьму близнецов на Зергияр, чтобы они повидались со своими бабушкой и дедушкой, пока Майлз будет заниматься своими делами.

– И Никки тоже? – спросил Айвен Ксав.

Она кивнула.

– Он не слишком доволен, что придется проделать всю отработку за пропущенные часы в школе, но путешествие будоражит его невероятно. – И добавила, обернувшись к мужу: – Майлз, почему бы тебе не провести гостей в библиотеку? А я присоединюсь к вам через пару минут.

И Катриона с ребенком на руках стала подниматься по лестнице, а лорд Форкосиган, жестом предложив следовать за собой, направился к левому арочному проходу. В дальнем конце просторного вестибюля, обитого бледно-зеленым шелком, виднелась белая дверь. Чья-то невидимая рука распахнула ее, и хозяин провел гостей в продолговатую комнату, уставленную старинными книжными шкафами. Увидев рыжий отблеск пламени, Тедж испытала мгновение ужаса – на космической станции, где она выросла, это была бы катастрофа. Но нет, здесь огонь мирно потрескивал в камине из белого мрамора – всего лишь декор, не более того. Вокруг камина были уютно расставлены кресла и пара маленьких диванчиков. На одном из них сидел худощавый темноволосый мужчина с продолговатым лицом. При их появлении он оторвал взгляд от считывателя, поднялся с дивана и стал ждать с серьезной улыбкой. Одет он был в типичный барраярский костюм военного покроя, темно-синий и очень простой.

– Сир, – произнес Айвен Ксав, когда они подошли ближе.

– Привет, Айвен. Сегодня я просто граф Форбарра, – ответил худощавый мужчина, и улыбка его на миг помрачнела. – Это сокращает цирк по крайней мере наполовину.

– Точно, – согласился Айвен Ксав. Официальные представления его явно уже утомили, причем произошло это в самый неподходящий момент, и он продолжил как-то уж чересчур неофициально: – Грегор, моя жена Тедж, ее подруга Риш. Полагаю, ты уже читал отчеты?

– Аллегре прислал мне краткую выжимку. А сегодня утром я лично поговорил с твоей матушкой – она проинформировала меня гораздо лучше. Леди Форпатрил, мадемуазель Риш, приятно познакомиться. Добро пожаловать на Барраяр!

Он произнес это точно так же, как леди Форкосиган, когда говорила: «Добро пожаловать в дом Форкосиганов!» И Тедж вдруг осознала, что он здесь единственный не является подданным. И это делало его… данностью? Он сел, словно послав всем остальным сигнал последовать его примеру. Айвен Ксав, подхватив Тедж за руку, занял другой диванчик, лорд Форкосиган отвел трость в сторону и запрыгнул в кресло поменьше, Риш робко выбрала такое же.

Риш, должно быть, отчаянно пыталась проанализировать множество незнакомых ароматов, из которых самым сильным и непривычным был древесный дым. Здесь находились еще двое мужчин в черных мундирах. Неподвижные, словно статуи: один в дальнем конце комнаты у стеклянных дверей, очевидно, ведущих наружу, другой – у стены перед входом. Оба они то и дело поглядывали на Тедж и Риш, будто пара холеных сторожевых псов, отслеживающих глазами кошек, которые случайно забрели на их территорию. Любое неверное движение может пробудить в них собачий инстинкт, и тогда – набросятся, вцепятся зубами в загривок, сломают шею. Тедж старалась вести себя сверхосторожно и следила, чтобы у нее невзначай шерсть не встала дыбом.

Император Барраяра непринужденно откинулся назад, положив руку на спинку дивана, и радушно поинтересовался:

– Итак, леди Тедж… как случилось, что вы познакомились с нашим Айвеном?

Тедж бросила панический взгляд на Риш, ответившую ей таким же безумным взглядом. «Это тебе решать, радость моя». И с чего же ей начать? Насколько далеко углубиться в прошлое? Тедж сглотнула, сжала покрепче руку Айвена Ксава – на счастье – и начала наугад:

– Мы остались без денег, когда пытались добраться до… – Она запнулась… но он же сказал, что говорил с леди Элис…

– Когда пытались добраться до Эскобара, к вашему брату, насколько я понимаю? – произнес Тот Самый Грегор.

Тедж снова сглотнула и кивнула.

– Мы застряли на Комарре, скрываясь от преследователей – думаю, это были наемники синдиката Престен. Я работала в тихом и неприметном бюро отправки, пытаясь восстановить наши финансы, а Риш пряталась в нашей квартирке. Айвен Ксав принес вазу, чтобы упаковать и отправить ее… – «Сюда!» – вдруг сообразила она и оглянулась на него в запоздалом негодовании. – Эй! Ты купил эту кошмарную штуку только ради того, чтобы у тебя был повод зайти в офис, да?

Он пожал плечами:

– Ну, разумеется.

– Мы уже через пару минут закрывались. Он попытался меня снять. – При этом воспоминании Тедж нахмурилась.

Кузен лорд Аудитор на мгновение прижал руку к губам.

– И что, получил отлуп?

Тедж снова кивнула.

– Тогда он нарисовался у меня на пороге. Я подумала, что он может оказаться каппером, который охотится за мной. Поэтому пригласила его зайти, а Риш его подстрелила.

Кузен слегка дернулся. Император поднял брови.

– Я его парализовала, радость моя, – поспешно поправила ее Риш. – Всего лишь из маленького легкого парализатора, если честно.

– А потом мы приволокли его к нам в квартиру, – продолжила Тедж.

– А вот этого в докладах СБ не было, – заметил Грегор.

– К тому моменту это было уже несущественно, – отстраненно произнес Айвен Ксав. – Прости, забудь…

– Ну, и мы его на ночь привязали к стулу, – сказала Тедж.

Кузен лорд Аудитор издал какой-то странный звук, больше всего напоминающий тихое всхлипывание, и закусил себе руку. Айвен Ксав демонстративно его игнорировал.

– И благодаря этому нам, как потом оказалось, здорово повезло, – продолжила Тедж, – потому что, когда явились настоящие похитители, мы проснулись и услышали, как он с ними разговаривает, и успели выстрелить первыми.

– Это было не везение, – запротестовал Айвен Ксав. – Я старался произвести как можно больше шума и всячески заговаривал им зубы, пока не подойдет подкрепление. А подкрепление задерживалось.

– Весьма находчиво – для человека, привязанного к стулу, – пробормотал кузен.

– Вот именно! – отрезал Айвен Ксав.

– Как бы то ни было, – упорно продвигалась вперед Тедж, – он предложил нам укрыться на следующие несколько дней в его квартире. И все было прекрасно, пока Престены не сообразили натравить на нас комаррианскую миграционную службу, чтобы те выкурили нас из убежища, и тогда они смогли бы нас захватить. Ну, и Байерли, который пришел нас предупредить, и сотрудники миграционной службы, и эти купольные копы, которые пытались арестовать Айвена Ксава за то, что он меня похитил, – все они вдруг явились разом, мы еще никто даже кофе не успели глотнуть, а потом Айвену Ксаву позвонил адмирал Деплен, жутко взбесившийся из-за полиции купола – мне так показалось, – а я была такая усталая и перепуганная, и мы… мы запаниковали. – Она оглянулась на Риш. По-прежнему никакой помощи.

– Кончай смеяться, – раздраженно бросил Айвен Ксав, оборачиваясь к кузену, который вовсе и не смеялся – по крайней мере вслух, разве что отчаянно щурил глаза. – В тот момент ничего забавного не было.

Айвен Ксав скосил взгляд на Тедж и еще крепче сжал ей ладонь. Она ответила тем же. Нет, это было не смешно. Совершенно не смешно – во всяком случае, тогда.

«Хотя теперь, когда оно уже в прошлом…»

– Ну, и он зашвырнул свой наручный комм в холодильник, схватил эту коробку «Быстро-Каши» и попросил меня выйти за него замуж. Чтобы миграционная служба не смогла арестовать меня, а купольные копы – его. И я сказала «да».

– Понятно, – кивнул Грегор. – Полагаю…

– Это сработало, – уязвленным тоном заявил Айвен Ксав.

– А зачем он зашвырнул наручный комм в морозилку? – спросил кузен, заинтригованный этой деталью.

– Его адмирал звонил, не переставая.

– А. Да, абсолютно логично.

– В самом деле? – уточнил Тот Самый Грегор. Кузен кивнул, и он, казалось, этим удовлетворился.

– А потом Айвен Ксав взял нас с собой сюда, на Барраяр, где мы собираемся отыскать человека, которого зовут граф Фалько, который даст нам развод, а потом… – Тедж налетела на мель, но тут же напомнила себе о доброй и проницательной леди Элис. – И Саймон, друг леди Элис, предположил, что нас с Риш можно доставить на Эскобар контрабандой, на барраярском правительственном курьере, если Айвен Ксав попросит нужных людей. – Она собрала всю свою храбрость и подняла взгляд на Грегора: – Он имел в виду вас, сир?

– Возможно. – Император наклонился вперед и подпер рукой подбородок, насмешливо глядя на нее. У него была одна из тех очень мужских улыбок, которые полностью преображают лицо, лучше даже, чем у Айвена Ксава; но зато улыбка императора Грегора гораздо сильнее контрастировала с его обычным строгим выражением. А Айвену Ксаву приходилось очень стараться, чтобы напустить на себя суровый вид, да и то максимум, что ему удавалось, – это выглядеть всего лишь раздраженным.

– А где именно на Эскобаре находится ваш брат?

Сейчас не время заключать сделку, поняла Тедж, вся эта встреча уже и без того – сделка. Более того – крупная сделка.

– Амири никогда не был счастлив в нашем Доме, он никогда не хотел заниматься бизнесом совместно с другим нашим братом, Эриком, и с сестрами. Страстью всей его жизни была биология и медицина, поэтому родители в конце концов заключили сделку, чтобы он мог отправиться на Эскобар, в ту клинику, где у них были свои контакты, а там – изменить внешность, взять новое имя и завершить медицинское образование. Он сейчас там проходит практику. – И, облизнув губы, добавила: – У нас давно было запланировано, что, если случится что-то ужасное, я отправлюсь к нему, потому что мы всегда прекрасно ладили, а мои сестры – к бабушке.

Грегор вытянул руку и забарабанил пальцами по спинке дивана.

– Учитывая, что родители Шива Аркуа – джексонианцы, и оба они давно уже умерли, это должна быть ваша цетагандийская бабушка, аут-леди, вдова гем-генерала Эстифа, эмигрировавшая на Землю?

– Боже правый! – воскликнул Айвен Ксав. Они сидели на этом диванчике так близко, что Тедж почувствовала, как он вздрогнул. – Она что, до сих пор жива?

Грегор покосился на него в некотором изумлении:

– А ты разве не читал отчеты СБ?

– Не думал, что мне отдадут их без боя. И вообще, я и без того целыми днями сижу по уши в оперативных докладах для Деплена.

– Но остаются еще вечера… ладно, не суть, – сказал Грегор. Тедж не поняла, на кого именно он смотрит – на нее или на Айвена Ксава, но на лице его снова мелькнула тень той самой улыбки.

– Но вдова гема Эстифа… Она же была на Барраяре во время Оккупации, а из тех, кто это застал, уже никого нет в живых, – не унимался Айвен Ксав. – Ей же должно быть не меньше ста двадцати лет! Она наверняка уже превратилась в мумию!

– Около ста тридцати, – уточнила Риш. – Если я правильно помню.

– Ты ее когда-нибудь видела? – спросил Айвен Ксав у Риш, а затем перевел взгляд на Тедж.

– После смерти старого генерала, – ответила Тедж, – она прилетела на Джексон, чтобы пожить какое-то время с баронессой и с нами – мы все были тогда еще маленькие. Почти восемь лет назад она улетела, и с тех пор я ее не видела, но тогда она вовсе не походила на мумию. Конечно, она была уже не молодая, и волосы у нее стали такого чарующего серебряного цвета, целые метры серебра, и она была очень гибкая. И высокая. И очень величественная. Это было, как… не то чтобы она не могла быстро передвигаться – просто не хотела.

Риш мимолетно улыбнулась своим воспоминаниям:

– Да, она такая.

У дверей в вестибюль возникла мгновенная суматоха, и леди Форкосиган – леди Катриона? – вошла в библиотеку в сопровождении двух горничных, кативших перед собой даже не тележку, а целый эшелон тележек, доверху нагруженных всем, что необходимо для чайной церемонии. Это вызвало живейший интерес у всех, включая Того Самого Грегора. Двое охранников в черном продолжали стоять по стойке «смирно», но и те тоскливо оглядывались на продвигавшуюся к камину, позвякивающую и булькающую процессию. Не успели еще поставить на стол кофе, два сорта чая, с десяток типов маленьких бутербродов, пирожков и пирожных, свежеприготовленные цукаты, марципаны и миниатюрные тортики с кремом, как беседа возобновилась – правда, теперь она текла уже не так ровно, перемежаясь поглощением деликатесов. Риш казалась просто зачарованной этим пиршеством, насыщавшим все органы чувств.

– Твои визиты, Грегор, всегда вдохновляют матушку Кости на новые свершения, – сказала императору леди Катриона.

Тот молча улыбнулся.

– Об этом, Грегор, даже и не думай! – заявил кузен.

– Призвать ее на имперскую военную службу, полагаю, было бы нечестно, – со вздохом ответил Грегор и полностью переключил внимание на третье пирожное с кремом.

Все развеселились. За исключением Тедж и Риш, которые пришли в замешательство. Тедж слегка толкнула локтем Айвена Ксава, но тот сосредоточенно жевал и только покачал головой.

– Потом объясню, – пробормотал он. – Майлз бережет свою кухарку пуще жизни.

Кузен запил пирожное большим глотком чая и обернулся к жене:

– Перед твоим приходом леди Тедж как раз начала нам рассказывать о своей цетагандийской аут-бабушке, вдове покойного гем-генерала Эстифа. Она, судя по всему, побывала на Барраяре перед самым концом Оккупации. По возрасту, должно быть, где-то ровесница старого генерала Петера.

Леди Катриона доела глазированную вишню, облизала пальцы и кивнула:

– О, Айвен, ты должен непременно познакомить Тедж с Рене и Татей Форбреттенами, когда они вернутся в город.

Разочаровавшись в Айвене, Тедж адресовала свой следующий вопрос кузену.

Тот экспансивно взмахнул в воздухе сандвичем с огурцом и сыром и пояснил:

– Граф Форбреттен. Небольшой скандальчик пару лет назад, когда генсканирование обнаружило, что он на одну восьмую цетагандийский гем. По мужской линии, увы – из-за барраярского закона о наследовании. Кажется, это относилось к эпохе его прабабушки, жившей в период Оккупации.

– Какое-то время его называли Рене Гембреттен, – вставил Айвен, – но Совет графов в конце концов проголосовал за то, чтобы оставить ему графский титул. Он был на волосок от краха. Я рад за него. На редкость хороший мужик.

– На редкость хороший граф округа, – поправил Грегор.

– Теперь, когда генсканирование сделалось широко доступным, – пояснила леди Катриона своим гостьям, – выявляется довольно много таких скрытых связей. Несмотря на то что в те времена подобные скрещивания были под запретом с обеих сторон. В конце-то концов, Оккупация ведь продолжалась два десятка лет.

– Люди все равно остаются людьми, – сказал ее муж. – А таким образом людей становится больше. – Они обменялись довольными улыбками, которые на какое-то мгновение сделались почти что интимными.

– Если говорить о межгалактических романах на Барраяре, то случай Рене вряд ли можно назвать уникальным, – сказал Тот Самый Грегор. – Все знают, что мама Майлза, графиня Корделия, родом с Колонии Бета, так же как и прабабушка Айвена и Майлза, ставшая женой выдающегося дипломата, принца Ксава.

Тедж с удивлением посмотрела на Айвена:

– Так ты, значит, на одну восьмую бетанец? Ты мне об этом ни разу не говорил!

Риш изумленно подняла свои золотые брови.

Айвен Ксав пожал плечами:

– Не сказать, чтобы я особо об этом задумывался. Это было давным-давно. Еще до моего рождения. – В завершение сего неоспоримого наблюдения он потянулся за фиалковым марципаном и предусмотрительно занялся пережевыванием пищи.

– А та клиника на Эскобаре, которая взяла под крыло вашего брата, бежавшего с Джексона, та, в которой у ваших покойных родителей были свои связи… – медленно проговорил кузен, возвращаясь к прежней теме.

А Тедж так надеялась, что в неразберихе об этом все успели уже забыть. Она напряглась.

– Это, случайно, не группа Дюрона, нет? – продолжил он.

Риш ахнула и выронила глазированную апельсиновую дольку. В глазах у нее отразился ужас.

– СБ все было известно с самого начала?

– По-видимому, нет, – произнес Тот Самый Грегор, глядя на нее с каким-то пугающе пристальным интересом.

– Как вы узнали? – требовательно спросила Тедж. Это была тайна, она едва не погибла, чтобы защитить…

– Обоснованная догадка.

– Та самая группа Дюрона, которая у Марка? – Айвен Ксав с негодованием воззрился на Тедж. – Неужели ты не могла мне раньше это сказать?

– А что вам о них известно? – встревоженно спросила кузена Риш. Она по-прежнему держалась очень напряженно.

– Довольно многое – за грехи мои, не иначе. Когда-то они были всего лишь исследовательской группой в составе дома Фелл – тридцать шесть клонированных братьев и сестер с экстраординарными медицинскими дарованиями. У их матери-прародительницы, Лилли Дюроны, которой тоже уже почти сто лет, как я полагаю, были некие особые отношения со старым бароном Феллом – я этого никогда до конца не понимал. Как бы то ни было, мой клон-брат Марк несколько лет назад помог им выкупиться и устроил их перелет на Эскобар. Насколько я понимаю, они считают это государство значительно более приятным местом, нежели дом Фелл. Как бы высоко их ни ценили на Архипелаге, они все равно оставались там технорабами. Так, значит, леди Тедж, ваши родители были союзниками старого барона Фелла? Или Лилли Дюроны?

Тедж бросила отчаянный взгляд на Риш, которая выставила в ответ открытые ладони, словно перекидывая вопрос обратно.

– Мои родители всегда были… – попыталась сформулировать Тедж. – Я полагаю, что они с Феллом часто оказывались друг другу полезны, да. Хотя никакого официального альянса никогда не существовало, и вопрос о слиянии компаний не поднимался.

Кузен побарабанил пальцами по подлокотнику и на мгновение плотно сжал губы.

– Хм. Мой брат Марк в группе Дюрона – пассивный инвестор, но никоим образом не тайный. Я полагаю, что он и его партнерша Карин сейчас как раз находятся на Эскобаре, решают свои деловые вопросы. Марк до некоторой степени бизнесмен в семье Форкосиганов. У него имеется несколько успешных – и несколько неудачных – стартапов, в том числе и в нашем округе.

– «Превзойти все, чего стоит достигнуть», – тихонько пробормотал Айвен Ксав. – Боже мой, даже клон – и тот…

– Граф, наш отец, относится к этому одобрительно – к сожалению, после Оккупации округ Форкосиганов в экономическом отношении отстает. Несколько последующих гражданских войн тоже его не пощадили. – Кузен еще чуть-чуть побарабанил пальцами. – Но дело в том, леди Тедж, что этот мой родственник – он также и родственник Айвена. Если вы думали найти тайное убежище в группе Дюрона…

– Не хотите ли вы сказать, что мы теперь не рискнем это сделать? – взволнованно спросила Тедж.

– Нет. Но полагаю, что ваши документы следует «отмыть» гораздо более тщательно, чем планировалось изначально. Возможно, придется изменить еще и внешность. – Он бросил взгляд на Риш.

Та сердито уставилась на него в ответ.

– Для барраярца вы, похоже, знаете об Архипелаге слишком много.

Кузен пожал плечами:

– Бывал там пару раз по делам службы. Ну, то есть, по делам моей предыдущей службы, еще до того, как стал Имперским Аудитором. Как бы то ни было, пять Великих домов, контролирующих джексонианские точки перехода, Барраяр отслеживает более тщательно, чем массу других синдикатов на Архипелаге. И дом Фелл – в первую очередь, это наши непосредственные соседи. Станцию Кордона – в меньшей степени, поскольку это направление не слишком затрагивает наши интересы: у нас имеются более экономически выгодные пути к Земле через Зергияр и Эскобар. Тот факт, что точка перехода с Архипелага к Цетагандийской империи – так сказать, через черный ход – оказалась под контролем дома Престен, э-э… эта деталь представляет некоторый интерес.

– А что за предыдущая служба? – поинтересовалась Тедж.

Кузен высмотрел в ближайшей окрестности еще один огуречный бутерброд, засунул его в рот целиком, прожевал, проглотил – и лишь после этого ответил:

– Пока меня по медицинским показаниям не отправили в отставку, я несколько лет служил курьером СБ. Очень много путешествовал по всей галактике. – Он поднял глаза и улыбнулся жене: – По правде говоря, я рад был от этого избавиться.

– В самом деле? – криво улыбнулась леди Катриона.

Тедж снова повернулась к Тому Самому Грегору.

– Но наш перелет, сир?

Император потер подбородок.

– Я замолвлю словечко Аллегре. Детали Айвен сможет обсудить с ним. – Он немного помолчал, задумчиво глядя на нее и на Айвена Ксава. – Имейте в виду, что случай может предоставиться через пару недель. Мы не вправе откладывать ради этой любезности рутинные или срочные задачи.

Тедж кивнула, демонстрируя согласие. Нищие не выбирают.

– Внешняя охрана Айвена уже поставлена в известность о новом уровне угрозы, – продолжил Тот Самый Грегор.

– Если… Если агенты синдиката выследят нас здесь, сумеют ли ваши люди остановить их? – спросила Риш.

Император поднял брови:

– Предполагается, что они способны остановить нечто куда как более страшное.

– Если только им не приходится работать вслепую, – вставил кузен. – Вы должны дать этим беднягам из безопасности как можно больше шансов на победу. Это значит – больше не утаивайте сведения, а?

Тедж перехватило горло, и она лишь молча кивнула. Айвен Ксав почувствовал, как у нее задрожала рука, и, нахмурившись, с беспокойством посмотрел на нее. Она слишком ясно помнила гибель их телохранителя на Станции Фелл. Этот человек был ей едва знаком, и все же… Среди многих и многих причин, по которым Тедж никогда не хотела обладать властью в Доме и играть в те игры, в которые играли ее родители, была и такая: она никогда не хотела, чтобы ценой за ее жизнь стала бы чья-то смерть. Возможно, на самом деле от этого никто не гарантирован. Иначе для чего столько полиции и военных в таких местах, как Пол или Комарра? Массовая защита, купленная совместно всем обществом, вместо индивидуальной, купленной теми, кто может себе это позволить, и даже без аванса, который обычно требуют и получают за такие риски мордовороты и телохранители на Джексоне.

Охранник у двери, до сих пор стоявший молча, вдруг произнес:

– Семнадцать тридцать, сир.

– Уже? – Император глянул на свой наручный комм и сконфуженно посмотрел на Тедж, Риш и Айвена. – Боюсь, что вынужден вас отпустить. Мне еще необходимо перед уходом перекинуться парой слов с моим Аудитором.

Леди Катриона спокойно поднялась с кресла и обернулась к Айвену:

– Возможно, Тедж и Риш хотели бы получше ознакомиться с особняком Форкосиганов? И я могла бы показать им Барраярский сад.

Айвен Ксав согласно кивнул, они попрощались с соблюдением всех должных формальностей (Тедж надеялась, что они ничего не перепутали) и вслед за хозяйкой дома вышли из библиотеки.

В вестибюле Риш замедлила шаг, любуясь мозаикой. Невольно потянулась рукой, словно хотела нагнуться и потрогать это произведение искусства. Или закружиться по нему в танце.

– Это современная мозаика? – спросила она леди Катриону. – Она так прекрасна… И неожиданна. Она ведь выглядит новой?..

Леди Катриона довольно улыбнулась:

– Когда мы с Майлзом только-только поженились, он захотел, чтобы я наложила на облик дома свой отпечаток – помимо Барраярского сада. Я долго пыталась что-нибудь придумать, пока в один прекрасный день свекровь не рассказала мне о неких печальных событиях, с которыми у нее постоянно ассоциировались черно-белые мраморные плитки пола. Они пролежали здесь… да, несколько десятилетий. Вот тогда мне и пришло в голову все это. – Она плавным жестом обвела рукой пол и стены.

– Я родилась и выросла на Южном Континенте, – продолжила леди Катриона. – Там такого рода тонкая работа из натурально окрашенного камня – настоящий региональный вид искусства, северяне же в качестве материала предпочитают древесные породы. Я долгие годы восхищалась работами одной очень известной художницы по каменным мозаикам, но никогда не могла себе этого позволить. И в один прекрасный день Майлз вдруг взял и слетал на север. Он фактически похитил бедную женщину, которая уже частично удалилась на покой. Все, что касается ботаники, я до мельчайших деталей разрабатывала с ней вместе – у нас ушел целый год на то, чтобы все это спроектировать и выложить. Я не говорю уже о наших походах по округу Форкосиганов в поисках подходящих камешков – мы старались набрать их как можно больше. Здесь представлена смешанная экосистема Барраяра и Старой Земли – такая же, как в некоторых местах в окрестностях Форкосиган-Сюрло, у подножия гор.

Айвен Ксав издал короткий смешок.

– Когда они раздолбили старый пол, народ подбирал осколки как исторические сувениры. Я потом видел несколько штук в продаже – за них просили бешеные деньги. Знаешь, Катриона, если бы ты надумала продавать их сама, то скомпенсировала бы, наверное, все затраты да еще и получила прибыль.

Рассмеявшись в ответ, она возразила:

– Подозреваю, всех гораздо больше устроило начать с нуля. – Она повернулась к Тедж: – Видите ли, графиня Корделия Форкосиган – очень близкая подруга матери Айвена. Корделия часто мне говорила, что, когда она, невеста-инопланетница, только-только прилетела на Барраяр, наличие такой подруги было для нее просто неоценимо: ведь леди Элис показывала и объясняла ей все то, о чем мужчины даже понятия не имеют. Сейчас здесь хотя бы войны нет. Возможно, когда мы с Майлзом вернемся с Зергияра, нам удастся еще пообщаться?..

Тедж растрогалась чуть ли не до слез. Она улыбнулась, но покачала головой:

– Мы не рассчитываем пробыть здесь так долго.

– Ах. – Леди Катриона бросила пытливый взгляд на Айвена Ксава. – Какая жалость. Ну хорошо, давайте теперь неспешно прогуляемся по тому крылу, где столовая, а потом выйдем с черного хода и посмотрим мой сад…

Когда Тедж только ступила на Барраяр, ей хотелось одного – как можно скорее отсюда улететь. Сейчас, всего два дня спустя, туманные планы отъезда непонятно через сколько недель, казалось, обрушились на нее слишком внезапно. Тедж была к этому не готова. Похоже, вся эта проклятая планета решительно вознамерилась ее приворожить… Странная мысль – Тедж выбросила ее из головы.

Айвен Ксав заботливо предложил ей руку, и они последовали за хозяйкой дома.

Беседа с Грегором стоила Тедж немало нервов, к тому же все они страшно устали, а потому на следующий день решили немного отдохнуть, никуда не выходя из Айвеновой квартиры. Дамы, похоже, были не против безопасности ради ограничиться в изучении Барраяра комм-пультом, а пищу им доставляли на дом – за свою холостяцкую жизнь Айвен обзавелся множеством надежных поставщиков. Лишь через день, в беседе за вторым завтраком, Айвен выяснил, что Тедж и Риш предпочитают сидеть дома не из-за недоверия к его личной охране, а из отвращения к его спортивному автомобильчику. Тогда ему пришла в голову удачная мысль арендовать на неделю автомобиль побольше. Это вдохновенное решение было встречено бурными аплодисментами. Когда заверещал дверной звонок, они как раз обсуждали предложенный Айвеном список того, что необходимо посмотреть в Форбарр-Султане и окрестностях.

Тедж и Риш разом вздрогнули и насторожились.

– Нет-нет, все в порядке, – успокоил их Айвен, заглатывая последний кусок синтезированной ветчины и поднимаясь со стула. – Это может быть только тот, кто включен в мой «белый» список, иначе бы позвонили с рецепции за разрешением.

Правда, в «белый» список входят не только желанные гости, мысленно закончил Айвен, посмотрев в глазок. В коридоре, нервно озираясь по сторонам и постукивая пальцами по шву на брюках, ждал Байерли Форратьер. Пора бы, наверное, пересмотреть список и кое-кого оттуда вычеркнуть… Кто, спрашивается, первым заварил всю эту кашу?

Айвен с большой неохотой отворил дверь и впустил Бая, глядя на него так, будто это мальчик-рассыльный, который вместо деликатесов принес пакеты, битком набитые змеями. «Никаких чаевых, Бай, ты у меня не получишь!»

Бай выглядел безукоризненно опрятным, чистым и ухоженным, но в глазах у него читалась страшная усталость.

– Привет, Айвен, – проговорил он, просачиваясь в квартиру. – Что, все до сих пор еще здесь? А, да, прекрасно. Привет, Риш, привет, Тедж! – Он помахал дамам, сидевшим за маленьким обеденным столом и с интересом взиравшим на гостя.

Тедж и Риш помахали в ответ, и Бай, не дожидаясь приглашения, со вздохом уселся рядом.

– Если ты рассчитывал скрыться от моей матушки, то, похоже, выбрал не самое удачное место, – процедил Айвен.

– Скрываться уже поздно, – ответил Бай. – Во имя милосердия, дай мне что-нибудь выпить.

– Для тебя же сейчас еще раннее утро, нет? Выпивать до завтрака, это, знаешь ли, – признак серьезнейшей деградации.

– Ты, Айвен, даже понятия не имеешь, что такое серьезнейшая деградация. У меня только что была длительная беседа с твоей маман. Она допрашивала меня целый день и, безусловно, куда как подробнее, нежели родная СБ.

Милосердие, сражавшееся в Айвене с соблазнительной бессердечностью, все-таки победило, хоть и было на волосок от проигрыша. В итоге он принес Байерли чистый стакан, предложив разделить с ними шампанское и апельсиновый сок. Байерли явно было ни до чего – он плеснул себе шампанского, даже не взглянув на этикетку, и лишь когда сделал первый маленький глоток, восхищенно поднял бровь.

– Мне казалось, что тебе было бы разумнее всячески ее избегать, – заявил Айвен, откидываясь на спинку стула.

– Мне не оставили ни единого шанса. Я прилетел в Форбарр-Султан вчера, и едва сошел с катера, как тут же был публично арестован бандой эсбэшных громил. Они заковали меня в наручники и увезли.

– Это мама Айвена Ксава такое устроила? – потрясенно спросила Тедж. – А за нами она всего лишь прислала Кристоса и свой лимузин.

– Думаю, это почти то же самое, – сказал Байерли после минутного размышления. – На самом деле моему куратору пришла в голову гениальная мысль, как ненавязчиво доставить меня для доклада. Скандал с Формерсье стал сейчас главной сенсацией во всех новостях. Моя официальная легенда – что я обо всех этих махинациях ничего не знал и был всего лишь поставщиком провианта для прогулочной яхты. Напитки, наркотики, девочки – в общем, понятно.

– Девочки? – переспросил Айвен. – По-моему, Бай, это называется не «поставщик провианта», а как-то иначе.

Бай пожал плечами:

– Они были моими осведомителями. В СБ считают, что чем убеждать профессиональных агентов… ну, ты понимаешь… словом, проще завербовать тех, кто уже в деле, предоставив им в обмен на лояльность возможность продвижения. Я позвонил им сразу же после вашей свадьбы, велел убираться с яхты Формерсье ко всем чертям и сказал, что встретимся на орбитальной станции, пройдемся по магазинам – это была наша кодовая фраза, означавшая завершение операции. Когда вы с Депленом пришвартовывались к «Канзиану», мы втроем как раз садились на коммерческий рейс до Барраяра. Насколько я понимаю, скачковая шлюпка Деплена нас обогнала – мы летели не на самом быстроходном судне. И не в самой лучшей каюте, которую мне пришлось с ними делить. – На лице Байерли мелькнула улыбка. – Нам хотя бы вынесли благодарность за экономию. У СБ сейчас очередное обострение бюджетных коликов.

– Посменное использование спальных мест? – осведомился Айвен. – Ах, какие муки приходится терпеть вам, эсбэшным хорькам. Восемь дней наедине с двумя хорошенькими девушками по вызову в тесной каюте, где абсолютно нечего делать. Это, наверное, был ад.

– Не совсем нечего, – пробормотал в ответ Байерли, отпивая еще один глоток шампанского с апельсиновым соком. – Нам надо было написать массу отчетов…

– А что значит «девушка по вызову»? – спросила Тедж, недоуменно нахмурившись.

– М-м… – Айвен задумался, как бы получше объяснить. – Это как лицензированный бетанский врач, практикующий сексуальную терапию, только без лицензии и без терапии.

– А-а. – Она нахмурилась. – Как сексуальный чернорабочий. Кажется, это не совсем безопасно.

– Совсем небезопасно, – подтвердил Бай. – Скажем так, это ремесло не для слабонервных.

– Как и ремесло информатора? – спросила Риш, чуть улыбнувшись лазоревыми губами.

Бай отсалютовал ей бокалом и допил до дна.

– Да, параллели имеются. Добавьте сюда еще и то, что девочки были информаторами, и вы, возможно, догадаетесь, почему я так спешил вытащить их оттуда, пока не обрушился молот.

– Гм, – пробормотала она, глядя на него с новым интересом.

– Так вот, СБ выпустила меня обратно в естественную среду обитания сегодня, предположительно – после мучительной ночи в неволе и насильственного суперпентоталового допроса, который очистил меня от соучастия в преступлениях Формерсье, но при этом публично выставил дураком. До сих пор все нормально. – И, нахмурившись, добавил: – Кроме того, мне вынесли благодарность за месяцы дотошной и, если мне дозволено будет так выразиться, доставшей меня работы над делом Формерсье и повысили жалованье на одну позицию.

– Поздравляю! – воскликнула Риш. – Но… вы не выглядите счастливым?..

Бай криво улыбнулся:

– А потом мне быстренько вынесли выговор и понизили жалованье на одну позицию за то, что я тебя, Айвен, в это втянул.

– Ой!.. – Айвен едва не добавил «Прости!», но тут до него дошло, что он-то на самом деле ни в чем не виноват. Он что, просил найти ему невесту? Нет. Не говоря уж об остальном. Мало того, что он попал под парализатор, провел полночи привязанным к стулу, чуть было не угодил в тюрьму, так его еще и выставили на посмешище перед адмиралом.

– Понимаешь, они нарочно проделали это в такой последовательности, – горестно продолжил Бай. – Будь оно в обратном порядке, мне было б не так обидно. В конце концов, можно было вообще ничего не говорить, итог все равно один. Гораздо более разумно.

Риш явно расстроилась.

– Не беспокойся, – поспешил уверить ее Айвен. – Жалованье Байерли то и дело скачет вверх-вниз. И то, о чем он нам сейчас рассказал, – всего лишь «белый шум» на фоне общей тенденции к повышению.

– Тем не менее они поставили новый рекорд скорости, – проворчал Бай.

Тедж по-прежнему пребывала в задумчивости.

– А как становятся шпионами? – спросила она у Байерли.

Он усмехнулся, изумленно вскинув брови.

– Думаете заняться? Часть кандидатов проходит отбор из работников СБ. В своем роде ребята неплохие, но, скажем так, страдающие определенной заданностью мировоззрения. Некоторых вербуют из числа гражданского населения, в основном для каких-нибудь специальных заданий.

– И каким же способом завербовали вас? – поинтересовалась Риш.

Он махнул бокалом, как бы говоря: «И вы туда же?»

– Я пришел туда третьим способом: меня постепенно завербовал агент из Внутренних дел. Я приехал в столицу, когда мне еще и двадцати не исполнилось, и тут же со всей поспешностью желторотого птенца ступил на стезю порока, подобно другим желторотым птенцам, которых Айвен и ему подобные, кажется, называют городскими шутами. Это был не слишком оригинальный период моей жизни. Не буду говорить, что я угодил в дурную компанию – я сам искал их общества, – но среди множества гнилых яблок в моей корзине оказалось одно… не гнилое. Воспользовавшись пару раз моими услугами, он счел меня подходящим и стал давать больше незначительных поручений, а потом те, кто им руководил, устроили мне проверку… – При этом воспоминании Байерли поморщился, но в подробности вдаваться не стал. – А потом в один прекрасный день мне сделали предложение, которое меня к тому времени уже не удивило – хотя благодаря этому стало пост-фактум понятно многое. Я прошел несколько кратких курсов для эсбэшников, а дальше была практика. И, м-м… спонтанное обучение на собственном опыте. – Бай налил себе еще шампанского с апельсиновым соком. Ему явно не хватало витаминов. – И вот я здесь, – продолжил он. – Мы должны…

– Погоди, ты забыл про разговор с моей матерью, – перебил Айвен.

– Если б я мог об этом забыть… Она, похоже, на редкость хорошо информирована. Я пытался объяснить, что мои свидетельские показания ничего ей не дадут, но ей требовалась еще одна точка зрения. Собственно, я хотел сказать вот что: до того, как кто-нибудь из вас соберется выйти в свет здесь, в Форбарр-Султане – я не имею в виду то в высшей степени избранное общество, в котором вы уже успели побывать, – мы должны согласовать наши рассказы о том, что произошло на Комарре.

– А, – сказал Айвен без всякого удивления. – Стало быть, ты не со светским визитом.

– Не совсем. – Байерли глянул из-под ресниц на Риш. – Ну, то есть по большей части, но к этому мы перейдем позже. Я лишь чудом не потерял прикрытие и средства к существованию и хотел бы сохранить это все и дальше.

Айвен кивнул, признавая обоснованность подобного беспокойства.

– Краткая версия будет такая: Айвен познакомился с вами, Тедж, на Комарре, когда заглянул на почту отправить посылку. Вы оба позволили себе мимолетный роман, а когда комаррианская миграционная служба внезапно вознамерилась вас депортировать, он в припадке галантности на вас женился.

Тедж сморщила носик.

– Зачем?

– Затем, что ты была прекрасна, тебе грозила опасность, и я еще не успел с тобой переспать, – пояснил Айвен. – Все очень просто.

Байерли наклонил голову.

– А знаешь, Айвен, ты делаешь успехи, пока не… а ладно, не важно. Правдоподобие – это главное. Кстати, мне сказали, что Тедж и Риш, пока остаются на Барраяре, могут жить под собственными именами. Приходится покориться обстоятельствам: уничтожить все упоминания о них в уже имеющихся записях практически невозможно – вы оставили столько следов, что вполне способны конкурировать с марширующим оркестром и слоном на параде по случаю Дня рождения Императора. Беженцы из знатной семьи, потерявшие все в результате безжалостного дворцового переворота, – можете не беспокоиться, эту часть барраярцы поймут, при всем своем подозрительном отношении к джексонианцам. – Взгляд его упал на Айвена, и он задумчиво добавил: – А ты случайно наткнулся на меня на Комарре и зацапал, когда тебе внезапно понадобился свидетель. Интересно, а ты мог быть в тот момент сильно пьяным?

– На рассвете? – негодующе переспросил Айвен. – Нет! – И с фальшивой доброжелательностью добавил: – Ты – пожалуйста, если хочешь.

– Как, очернить мою репутацию в качестве свидетеля? Ни в коем случае.

– Иными словами, – медленно проговорила Тедж, – это практически та же версия, которую мы уже и так всем рассказывали. Не считая адмирала Деплена, леди Форпатрил, Саймона Иллиана, лорда и леди Форкосиган, императора Грегора… – Она умолкла, явно сочтя список пугающе длинным для такой сокровенной тайны.

– Все в порядке, – заверил ее Айвен. – Я даже представить себе не могу, сколько тайн на самом деле хранит эта шайка.

– Возвращаясь к моим проблемам, – продолжил Байерли. – В интересах распространения правильной легенды, которую следует как можно быстрее донести до максимального количества обывателей. Не хотели бы вы, Риш, посетить сегодня со мной небольшой званый вечер для избранных? А перед этим, быть может, поужинать?

– Выйти из дома? – В широко раскрытых глазах Риш читалась смесь ужаса и восторга. – На свидание? С вами? На Барраяре?

Байерли с рассудительным видом поднял ладонь:

– Не совсем на свидание. Мне необходимо поболтаться тут и там, пожаловаться на судьбу, посплетничать, наговорить кучу гадостей и, конечно, попроклинать последними словами Тео Формерсье и СБ – всех разом и каждого по отдельности, причем громко. Работенка нелегкая, но кто-то же должен это делать.

– А как насчет моей нестандартной внешности? – поинтересовалась Риш.

– Если они отвлекутся на вас, пока я буду выполнять свою нудную задачу по распространению дезы, это будет… весьма не вредно. Прославленная актриса-инопланетница, обладающая статусом беженца да еще и причастная каким-то образом к таинственному роману, или, точнее, скандалу, связанному с отпрыском одной из высочайших форских фамилий, – гарантирую, что ради такого лакомства они мгновенно забудут все свои предубеждения. Да к тому же еще и в обществе самого галантного не-наследника клана Форратьеров. Наша публика будет положительно взволнована. – Он улыбнулся. Айвен продемонстрировал волчий оскал, но Байерли продолжил, не обращая на него ни малейшего внимания: – Тем временем они начнут потихоньку к вам привыкать. А кроме того, это даст вам возможность увидеть кусочек Барраяра без общества зануды Айвена.

– Я не зануда! А твое общество пользуется… пользуется такой дурной славой, что… ну, просто хуже некуда.

Риш вскинула свои золотые брови и многозначительно хмыкнула. Пару секунд она молча оценивала Байерли, слегка сощурив глаза. И раздувая ноздри?

– Это то самое незначительное поручение, которое для начала? Ну что ж… я согласна.

– Надеюсь, вечеринка не покажется вам совсем уж скучной, – триумфально промурлыкал Бай. – А от ваших наблюдений я просто буду в восторге.

– Что мне следует надеть?

– О лазурнокожая, вы женщина до мозга костей. Если бы вы оделись в казуальном стиле – шикарно и шокирующе, – мне было бы приятно с вами работать. И с легким налетом экзотики.

Айвен подумал, что экзотики в облике Риш и без того более чем достаточно, но она просто сказала:

– Это я могу.

И тут Айвена охватила непонятная тревога. С чего бы это? Риш ему не жена, он ей не опекун. Но случись что не так, кого во всем обвинят? Вот то-то и оно. Хотя, с другой стороны, они с Тедж останутся в квартире вдвоем на весь вечер. Можно заказать домой ужин и… и… Он принял решение:

– Ну… ну ладно, если ты намерен подвергнуть опасности мою служанку, так убедись, черт бы тебя побрал, что ты проинструктировал ее лучше, чем меня!

Байерли поставил на стол пустой бокал и поднял бровь.

– Айвен, я тебя поучаю, как управлять оперативниками?

Айвен только невнятно пробормотал что-то себе под нос.

Байерли, усмехнувшись, договорился с Риш о том, когда он за ней заедет, встал и в своем лучшем стиле профланировал к выходу. Судя по всему, литр самого дорогого Айвенова шампанского подействовал на него расслабляюще.

Выпроводив гостя из квартиры, Айвен проверил для надежности, крепко ли заперта дверь. Когда он вернулся в комнату, Тедж и Риш допивали остатки апельсинового сока и с любопытством хмурили брови.

– Так, значит, Бай – би? – спросила Тедж. – Ну, то есть бисексуал?

– Каковы реальные предпочтения Бая, я не знаю, – решительно заявил Айвен. – И знать не желаю.

– Как, а разве ты не почувствовала его запах, когда он в первый раз пришел к нам на Комарре? – И Риш удивленно посмотрела на Тедж. Хорошо хоть, не на Айвена. – У него перед этим выдались два-три дня очень трудные. А все предыдущие ароматы уже почти выдохлись – толком не разберешь.

– Он вообще был какой-то слишком сложный, – сказала Тедж. – Во всех отношениях, и в этом – тоже.

– Безусловно, хотя я бы скорее сказала не «слишком сложный», а «сложносоставной». Но контактировал ли он с ними со всеми последовательно или одновременно, ради дела или ради наслаждения, получал удовольствие или только терпел – этого даже я угадать не в силах.

– Я этого знать не желаю, – повторил Айвен, но уже не столь решительно. Ему вспомнилось еще одно предостережение. – Как ты понимаешь, кураторы Байерли почти наверняка велели ему держать тебя под колпаком. Слежка – его работа. Можно ли придумать более эффективный способ, чем просто позвать тебя вместе с собой?

Риш, ухмыльнувшись, встала из-за стола.

– Никто не запрещает получать от работы удовольствие. – И, выплывая из комнаты, словно несомый течением экзотический цветок, бросила через плечо: – Пойдем, Тедж. Помоги мне разобраться с этими безумными барраярскими туалетами.

Тедж задержалась, чтобы шепнуть Айвену в утешение:

– Ты же знаешь, она обожает блистать на публике. Она наверняка прекрасно проведет время. – И побежала вприпрыжку за Риш, с трудом сдерживая веселый смех.

И тут Айвена осенила еще более неприятная догадка. А что, если Риш понадобилась Байерли не в качестве дымовой завесы, а в качестве приманки? Можно ли придумать более эффективный способ выманить преследователей из синдиката туда, где СБ сумеет их обнаружить и прижать к ногтю?

«Ну что ж, – мрачно подумал Айвен, – как бы то ни было, но по крайней мере СБ не сидит сложа руки».

В тот вечер Риш вернулась домой очень поздно. Тедж была втайне потрясена тем, что Айвен Ксав не ложился спать, пока она не придет. Сопровождавшего ее Байерли Айвен Ксав послал куда подальше, пробормотав нечто нелестное по поводу тех, кто и сам не спит, и другим не дает, а когда тот в ответ вздумал огрызаться, только разозлился еще пуще. На следующий день Айвен Ксав заказал для Риш персональный брелок с дверным пультом. Вечером Байерли снова ее пригласил – на сей раз уже не на вечеринку, а на концерт народных танцев в исполнении некоей гастрольной труппы, приехавшей с западной части континента, где некогда был его родной дом (по которому Байерли явно не тосковал). На третью ночь Риш позвонила Тедж с наручного комма Байерли и сказала, чтобы ее не ждали и что она вернется завтра около полудня. Айвен Ксав пробурчал на это нечто невнятное.

Впрочем, завтра у него был день рождения – событие, которого Тедж ждала со все возрастающим любопытством. Они встали очень рано – еще до рассвета – и оделись как для официального приема: Айвен Ксав впервые за всю неделю отпуска облачился в свой зеленый капитанский мундир. Завтракать не стали – только попили чай, а потом Айвен Ксав посадил ее в свой спортивный автомобиль, и они помчались по пустым и темным улицам. Ехать было недалеко, и Айвен Ксав, хвала богам, вел машину мягко – то ли из-за предрассветного тумана, то ли ввиду торжественности поставленной перед ним задачи.

Он не особо распространялся по поводу предстоящей церемонии – какой-то барраярский поминальный ритуал, посвященный его покойному отцу. Во время этого ритуала требовалось принести небольшую жертву – сжечь прядку своих волос (узнав, что для начала их все-таки нужно срезать, Тедж вздохнула с облегчением). Они въехали на улочку со старыми, низкими, обшарпанными домами. Там уже стояла, сверкая мигалками, машина муниципальной гвардии, и двое гвардейцев устанавливали световые отражатели по обе стороны бронзовой мемориальной доски, вмонтированной прямо в дорожное покрытие. Сержант поспешно замахал Айвену, показывая, что здесь парковаться нельзя, но, узнав автомобиль и водителя, успокоился и снова замахал – на сей раз приветственно.

– Капитан Форпатрил, сэр, – проговорил он, пока Айвен Ксав помогал Тедж выйти из машины. – Для вас тут уже почти все готово.

Айвен кивнул:

– Благодарю вас, сержант.

Тедж стояла на тротуаре во влажном осеннем холоде и оглядывалась по сторонам.

– Значит, твой отец погиб здесь?

Айвен Ксав указал на мемориальную доску, в которой отражались янтарные блики уличных фонарей.

– Прямо здесь, как говорит маман. Его застрелили гвардейцы узурпатора, когда они с мамой пытались бежать.

– Постой, так она была там?! То есть здесь? В тот самый момент?

– А, ну да. – Он зевнул, сонно посмотрел в конец улицы и чуть оживился, увидев направлявшийся к ним знакомый глянцевый лимузин. Муниципальный гвардеец с заученной любезностью указал место для парковки и отсалютовал выходящим из машины пассажирам. Леди Форпатрил прибыла в сопровождении – или под эскортом – Саймона Иллиана. Процессию замыкал шофер Кристос – он нес в руках большой холщовый мешок, в котором что-то позвякивало.

Гвардейцы, отступив на почтительное расстояние, встали «вольно». Кристос опустился на колени прямо на мостовую, вынул из мешка бронзовую треногу и чашу и установил их рядом с мемориальной доской. Встал, поклонился своей госпоже и отступил в сторону, присоединившись к гвардейцам; они обменялись приветствиями, о чем-то пошептались, и один из гвардейцев вышел на проезжую часть, чтобы направить в объезд увеличивающийся поток машин.

– Доброе утро, Айвен, – поздоровалась с сыном леди Элис. – С днем рождения, милый. – Она обняла его, и он неловко поцеловал ее в щеку, после чего с благодарностью кивнул Иллиану, эхом повторившему:

– С днем рождения, Айвен. Тебе ведь сегодня тридцать пять, верно?

– Да, сэр.

– Полжизни, по меркам Старой Земли – «трижды-двадцать-плюс-десять», а? Невероятно, что все мы прожили так долго. – Он покачал головой так, словно это его удивляло.

Айвен поморщился.

Насколько Тедж поняла из прочитанного, война Фордариана была чем-то вроде неудавшегося дворцового переворота и началась после восшествия на престол пятилетнего императора Грегора под регентством Эйрела Форкосигана, когда граф Вейдл Фордариан попытался захватить власть при поддержке своих сторонников. Нанеся первый удар, они захватили столицу, армейский генштаб и штаб-квартиру СБ. В руках у мятежников оказалась мать юного императора, но сам мальчик от них ускользнул, и его укрывали где-то в сельской местности войска, собранные Форкосиганом. Этот промах оказался для Фордариана роковым.

Несколько месяцев велись незначительные сражения, не дававшие никому существенного перевеса. Каждая сторона отчаянно пыталась привлечь под свои знамена новых графов, военачальников и подданных. Капитан лорд Падма Форпатрил и его жена, леди Элис, родственники и союзники регента Форкосигана, во время переворота оказались в столице. Выбраться из города им не удалось, и они вынуждены были скрываться. О гибели Падмы сообщалось лишь в коротенькой сноске – ведь там не было даже небольшого сражения. Была ли та ночь такой же промозглой и туманной, как нынешняя?

Теперь, после того как Тедж уже была в одной комнате со взрослым сорокалетним Грегором и ела вместе с ним пирожные с кремом, эта история казалась ей даже еще более сюрреалистической. Не говоря уже о…

Нынешняя леди Элис, сдержанная и властная, повернулась к Тедж и взяла ее за руки.

– Доброе утро, Тедж. Я рада, что вы приехали.

Тедж задумалась о том, сколь велика разница между «мужа застрелили» и «мужа застрелили у тебя на глазах». Она склонила голову, внезапно ощутив совершенно новую робость перед этой женщиной.

– Спасибо, – проговорила она, не зная, что тут еще можно сказать.

– Насколько я понимаю, для вас это будет первый поминальный ритуал такого рода?

– Да. Я о таких раньше даже не слышала.

– Тут нет абсолютно ничего сложного. Особенно на тридцать пятый раз. Иногда люди устраивают этот ритуал в годовщину смерти того, кто был им дорог, иногда – в день рождения, а порой и по другим поводам. Когда возникает потребность. Сохранить память живой или сказать прощальное слово, в зависимости от обстоятельств. – Ее губы тронула холодная улыбка. В янтарном свете уличных фонарей лицо ее казалось бесцветным, а мундир Айвена Ксава из зеленого сделался блекло-оливковым.

Леди Элис и Айвен Ксав опустились перед жаровней на колени. Леди Элис привычным движением потянулась к холщовому мешку, выудила оттуда полиэтиленовый пакет с душистой корой и деревянными щепками и высыпала все это в металлическую чашу. Затем вынула из своей дамской сумочки пакетик поменьше и вытряхнула на щепки спутанную прядь черных и серебристых волос. Айвен порылся у себя в кармане брюк и, откопав такой же пакет, добавил к жертвенным дарам срезанные черные кудри. Может, они это сохранили с последних стрижек? Айвен Ксав и леди Элис поднялись на ноги.

Леди Элис кивком указала на мемориальную доску.

– Это здесь моего мужа застрелили люди Фордариана. Из нейробластера – у бедного Падмы не было ни единого шанса. Я никогда не забуду тот запах… и горящих волос – тоже. Эта церемония каждый раз оживляет его в памяти. – Она поморщилась. – А меньше чем через час после этого родился Айвен.

– А где находился его маточный репликатор? – поинтересовалась Тедж.

Все трое разом повернулись к ней. Леди Элис скривилась в горькой усмешке.

– Здесь, милая моя, – ответила она, прикоснувшись к собственному животу.

Тедж застыла от ужаса.

– Вы хотите сказать, что Айвен Ксав был рожден естественно?

– В те дни все так рождались. Технология репликаторов тогда только-только добралась до Барраяра, широкое распространение она получила лишь в следующем поколении. – Леди Элис с яростью уставилась на сына: – Он родился на две недели позже срока. Девять фунтов!

Айвен Ксав занервничал.

– Я тут ни при чем, – тихонько пробормотал он. И, обернувшись к Тедж, так же тихо добавил: – Она это каждый год вспоминает.

Леди Элис продолжила, уже более спокойно:

– Друзья, которые нас спасли… меня спасли, почти в самый последний момент, они чуть ли не волоком утащили меня в заброшенный дом в районе старого Караван-сарая – в те времена это был очень грязный и очень опасный район – не слишком далеко отсюда. Сержант Ботари, упокой Господь его смятенную душу, выступил в роли акушерки, поскольку ни у кого другого, включая меня, никакого опыта в этих делах не было. Я была страшно напугана, а мне даже кричать было нельзя, потому что люди Фордариана нас там повсюду искали. Ботари дал мне закусить тряпку… до сих пор, когда об этом думаю, вспоминаю ее омерзительный вкус. Тошнотворный. И мы как-то все это пережили, Боже мой, до сих пор не пойму как. Мы все были так молоды. Айвен уже старше, чем был тогда Падма. – Она с внезапным удивлением вгляделась в Тедж. – Мне было всего двадцать пять. Столько же, сколько сейчас вам, милая моя. Какое удивительное совпадение.

«Более чем удивительное и какое-то очень тревожное», – подумала Тедж. Но новая – точнее, вновь открытая – причина неожиданного сочувствия, которое эта стареющая женщина проявила к другой молодой беглянке, оплакивающей своих мертвых… Эта причина сделалась вдруг прозрачной как лед, или как хрусталь, или как осколки стекла, или что-то еще с острыми и опасными гранями. «Ой».

«Она знает. Она знает это все – и наверное, даже больше». Быть может, весь этот внешний глянец – непроницаемая твердая оболочка, которая нужна лишь затем, чтобы слишком многое скрыть?..

Саймон Иллиан нахмурился:

– А где в это время был я? Я должен был быть здесь, чтобы помочь тебе…

Она ободряюще коснулась его руки.

– Ты тайно вывозил адмирала Канзиана, Эйрелу это дало огромное тактическое преимущество.

Иллиан просветлел.

– А, да, теперь вспоминаю. – И тут же помрачнел снова. – По крайней мере какие-то фрагменты.

– Любовь моя, можешь мне поверить, через тридцать пять лет все мы способны вспомнить лишь фрагменты. – Она снова повернулась к Тедж: – Вы молодая жена Айвена и, значит, тоже теперь к этому причастны – пусть даже временно. Не хотите положить в огонь прядку своих волос? Раз уж вы здесь.

Тедж снова – в который раз – почувствовала себя озадаченной. Похоже, в последнее время с ней это случается слишком часто.

– Я… а это можно? – «Это не будет кощунством?»

Все барраярцы разом закивали, словно говоря, что ничего недозволенного тут нет. Леди Элис достала из сумочки маленькие ножницы. «Она с самого начала на это рассчитывала или просто всегда их носит с собой?» Тедж склонила голову, леди Элис срезала завиток ее волос и передала Айвену Ксаву, который добавил его к остальным дарам и поджег деревянные щепки.

Вспыхнули, потрескивая, быстрые язычки пламени. Никаких официальных слов, судя по всему, произносить не требовалось – все просто стояли вокруг жертвенника и молча глядели в огонь, отражавшийся у них в глазах крошечными сияющими бликами. Первые солнечные лучи уже коснулись верхних этажей видневшихся вдалеке высоких зданий, и они заиграли яркими красками, но здесь по-прежнему было промозгло, и в сером осеннем сумраке мерцал рыжим пятном жертвенный огонь.

Молчание нарушила леди Элис. Очень тихо, словно делясь сокровенной тайной, она проговорила:

– Мы с Падмой скрывались в одном дешевом пансионе, чуть дальше по улице. Вот там. – И указала на дом, почти весь скрытый ремонтными лесами. Сейчас запах горящих волос ощущался особенно остро. – Когда у меня начались схватки, Падма запаниковал. Я просила его не выходить, но он просто обезумел, лишь бы найти кого-нибудь, кого угодно, кто способен справиться с такой непосильной задачей – принять роды. По всей планете женщины делали это каждый день с тех пор, как здесь приземлились Первопоселенцы. Причем большая часть работы лежала на мне, и я все равно никак не могла от этого увильнуть. А он ушел. Оставил меня одну, до смерти перепуганную, на долгие часы. Схватки становились все сильнее, я все ждала, когда он вернется, а его, конечно же, тут же схватили. А когда они с ним сюда пришли и нас обоих выволокли на улицу, он попытался дать отпор вооруженным мужчинам, совершенно одурманенный суперпентоталом. Но я всегда знала, и тогда, и потом, что его убила не храбрость – его убила трусость. О Боже правый, как же я на него за это злилась. Столько лет.

Иллиан тронул ее за плечо; Айвен Ксав предусмотрительно встал подальше.

– Это ведь Ку вывез тебя из города с малышом Айвеном, да? – спросил Иллиан, направляя ее мысли в более приятное русло.

– Да. Лейтенант Куделка – впоследствии коммодор, – пояснила она Тедж. – Ку удалось тайком вывезти нас из города в фургоне бакалейщика, в кузове – подумать только! Видите ли, его отец был бакалейщиком. Тряслись всю дорогу среди гнилых овощей – Айвен был страшно голоден, все время плакал и, конечно, не рад был появиться на свет в такой холод, в самый разгар войны.

Язычки пламени почти погасли, серый пепел уносился прочь в воздушных потоках от проезжающих машин. Едкий дым развеялся.

– Это барраярская поминальная церемония, – сказала леди Элис, поворачиваясь к Тедж. – Я всегда собиралась, когда Айвен женится, передать проведение церемонии ему, чтобы он это продолжил – или не продолжил, как сам захочет. Потому что… воспоминания – это не все, с годами они слабеют. – Она протянула руку, сжала ладонь Иллиана, и тот, чуть вздрогнув, сжал в ответ ее ладонь и улыбнулся.

– Думаю, тридцать пять лет – достаточно долгий срок, – продолжила леди Элис. – Достаточно долгий, чтобы по-прежнему скорбеть, и слишком долгий, чтобы по-прежнему злиться. Мне пришло время отдохнуть от воспоминаний. От боли и горя, от гнева и верности, и от запаха горящих волос в тумане. Для Айвена, конечно, все по-другому. Его воспоминания об этом месте сильно отличаются от моих.

– Я ничего этого никогда не знал, – сказал Айвен Ксав, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Леди Элис пожала плечами:

– А я тебе никогда и не говорила. Сначала ты был слишком мал, чтобы это понять, потом – слишком молод, чтобы это понять, а потом… оба мы жили своей жизнью, и ритуал сделался привычной рутиной. Но в последнее время… в последние годы… я все больше думаю о том, чтобы от этого отказаться.

«Судя по всему, она готовилась к этому уже давно, – подумала Тедж. – За одну ночь столько не выстрадаешь». Она встревоженно посмотрела на Айвена Ксава, который запоздало скользнул поближе и обнял ее за талию.

– Для меня это просто было то, что мы делаем каждый год, – сказал Айвен Ксав. – Когда я был совсем маленьким, я, конечно, вообще этого не понимал. Мы приезжали сюда, жгли все эти волосы, стояли рядом несколько минут, а потом ты вела меня в пекарню Керослава, потому что мы перед этим не завтракали. И для меня очень долго самым главным была пекарня.

– В прошлом году они закрылись, – равнодушно сообщила леди Элис.

– Неудивительно. Мне казалось, они к этому и шли.

– М-м… ну, и вкус у тебя тоже сейчас получше, чем в шестилетнем возрасте, – заметила она. И, немного подумав, добавила: – К счастью.

Огонь догорел. По знаку леди Элис подошел Кристос с мешком, надел стеганую рукавицу, перевернул бронзовую чашу, вытряхнул из нее золу, протер тряпочкой и убрал на место, после чего, кряхтя, поднялся на ноги.

Леди Элис выдохнула с облегчением:

– Ну что ж. С этим все – по крайней мере до следующего года. Учитывая, что пекарня закрылась, разрушив традицию без всяких усилий с нашей стороны, не хотите ли вы поехать на завтрак ко мне?

Тедж поглядела на Айвена Ксава, тот кивнул.

– Конечно, хотим! – сказала она. – Благодарю вас, леди Элис.

Лимузин неспешно тронулся с места, и спортивный автомобильчик Айвена двинулся за ним вслед. Оглянувшись через плечо, Тедж увидела, как муниципальные гвардейцы снимают светящиеся барьеры и убирают их в машину, а на улочке восстанавливается обычное утреннее движение, все более и более плотное. Рассвет закончился, взошло солнце, и город проснулся, устремляясь навстречу новому дню. Не оборачиваясь назад и глядя в будущее.

Тридцать пять поминальных церемоний – не слишком ли много? И все равно – недостаточно. А если они с Риш при помощи Айвена Ксава сожгут прядки своих волос в память папы, баронессы и Эрика – не станет ли им обеим чуть полегче, спросила себя Тедж. Или, может быть, к этому надо приобщаться с детства?

Она повернулась к Айвену Ксаву:

– Как же болезненно начинался каждый твой день рождения, когда ты был маленьким. Ну, то есть – большинство детей получают подарки, сласти, к ним приходят гости, а здесь, на Барраяре, их, может, еще и катают на пони – так было даже у нас и у Драгоценностей. Ну, кроме пони, конечно, – мы ведь жили на космической станции. Но ты понимаешь, о чем я.

– А, ну это все у меня тоже было, – сказал Айвен Ксав. – В тот же самый день, только позже. Несколько лет бывали довольно роскошные вечеринки, когда матери других детишек из круга моей маман соперничали одна с другой. Все это заглохло, когда мы, детишки, стали подростками и вовсю устремились вперед, во взрослую жизнь – бог весть зачем. – Он задумчиво сощурился. – Вообще-то мало кому хотелось бы задержаться в подростковом возрасте. – И после недолгой паузы добавил: – Когда в восемнадцать лет я поступил в Имперскую военную академию, у меня было такое ощущение, что детство как-то внезапно закончилось. А впрочем, сейчас, глядя на новоиспеченных мичманов, которых нам присылают, я уже в этом не так уверен. Возможно, и для нас это было лишь иллюзией.

Он ненадолго сосредоточился на дороге, пару раз повернул, избежав столкновения со встречными машинами, и лишь затем продолжил:

– Хотя, конечно, это показало мне, какую цену платят Форпатрилы за вмешательство в политику. К восьми годам я это еще не очень-то понимал, но оно уже было на уровне подсознания. Я имею в виду – у других мальчиков были отцы, ну, то есть у большинства из них, даже у Майлза был дядя Эйрел, которого мы все боялись, а у меня – бронзовая мемориальная доска на мостовой, по которой ездят машины. Маман из-за этого то грустила, то раздражалась, то злилась – поочередно, но счастливой не была никогда.

– Она всегда была такой… э-э… – Тедж задумалась, как правильно описать леди Элис. «Так отчаянно искала спасения?» – когда вы совершали возжигание?

Он нахмурился.

– Нет. Она никогда раньше не рассказывала мне все в таких жутких подробностях. Как-то это странно. Ну, то есть ведь она же сама установила эту проклятую мемориальную доску, не кто-нибудь. И у меня возникает вопрос: если это было не в радость ни ей, ни мне, ни моему отцу, каким бы он там ни был или должен был стать, и так – десятилетиями, зачем же тогда мы все это продолжали делать? Ей вовсе не обязательно было ждать, пока я женюсь, чтобы остановиться. И вообще она могла бы остановиться в любой момент.

– Что-то вроде преемственности поколений? – попробовала угадать Тедж.

– Думаю, что да.

Айвен Ксав въехал вслед за Кристосом в подземный гараж дома леди Элис – и никаких других объяснений так и не предложил.

В остальном тридцать пятый день рождения Айвена Ксава прошел спокойно. Вечером он пригласил Тедж и Риш на ужин в уютный ресторанчик, специализирующийся на барраярской региональной кухне, – тамошний персонал, как выяснилось, его хорошо знал.

Стоило им войти в зал, как взгляды всех присутствующих тут же обратились на Риш, послышались шепотки, но откровенных оскорблений не последовало.

– Мне казалось, они здесь не любят мутантов, – пробормотала Тедж.

– Байерли говорит, моя внешность настолько далека от того, что барраярцы привыкли считать мутацией, что это полностью ломает все их представления, – сказала Риш. – А впрочем, он просил меня, если буду без сопровождающих, держаться подальше от тех мест, где собираются простолюдины. Только он говорил не «простолюдины», а – как это по-барраярски…

– Босяки? – подсказал Айвен. – Плебс?

– Точно, босяки.

– Да, неплохой совет – пока ты тут не освоишься получше.

К удивлению Тедж, их отвели за столик, сервированный на пятерых, где уже сидела одна пара. Солидный темноволосый мужчина, выглядевший лет на сорок с лишним, некрасивый, но с довольно неординарной внешностью – орлиный нос, проницательные мускатно-карие глаза – и белокурая женщина, помоложе и чуть повыше его. Когда они подошли, мужчина встал, а женщина приветливо улыбнулась. Риш ее явно заинтересовала, но не шокировала. Должно быть, это не то место, где собираются простолюдины.

– С днем рождения, Айвен, – проговорил мужчина, крепко пожав ему руку. – Поздравляю, что дожил до таких лет.

– А ведь и правда, – совершенно искренне улыбнулся Айвен Ксав, отвечая на рукопожатие. – Тедж, Риш, позвольте вам представить моего друга Дува Галени и его жену Делию.

Белокурая женщина приветливо помахала рукой; Галени, склонившись на форский манер к руке Тедж, пробормотал:

– Леди Форпатрил, – и пожал руку Риш: – Мадемуазель Риш.

После того как все расселись, изучили меню, выслушали рекомендации относительно бефстроганова а-ля Форгарин и сделали заказ, Тедж поинтересовались:

– А как вы все друг с другом познакомились? – Галени определенно не был барраярским фором – в его речи Тедж различила едва заметный комаррианский акцент.

– С Делией я знаком всю жизнь, – объяснил Айвен Ксав. – Ее отец, коммодор Куделка, работал на моего дядю, это было давным-давно. Адъютант и секретарь.

Похоже, его работа мало чем отличалась от работы самого Айвена Ксава.

– Погоди, так это он – тот самый лейтенант, который тайно вывез из осажденного города новорожденного младенца – тебя – и твою маму?

– Да, это он и есть. У него, знаешь ли, еще три дочери. Где они все сейчас, Делия? По-моему, Тедж вполне могла бы познакомиться еще с несколькими барраярками.

– Марсия – в округе Форкосиганов вместе с Энрике, он работает над одним из проектов Марка. Карин – на Эскобаре с Марком – не знаю точно, когда они вернутся в следующий раз. А Оливия – вместе с Доно в округе Форратьеров. А тебе не кажется, что граф Доно тоже попадает в твою графу?

– Нет! – отрезал Айвен Ксав и после минутной заминки добавил: – И вообще, каламбур дурацкий.

Делия усмехнулась без тени раскаяния; Галени поднес руку к губам, скрывая улыбку.

Тедж повернулась к Галени:

– А вы с Айвеном Ксавом давно знакомы? – спросила она.

– Не так давно, как Делия, – легко ответил он. – Мы с Айвеном познакомились на Старой Земле. Я там был старшим военным атташе в барраярском посольстве, а Айвена – новоиспеченного лейтенанта – откомандировали в качестве одного из моих помощников. О… неужто это и правда было десять лет назад?

– Одиннадцать, – хмуро уточнил Айвен Ксав.

– Подумать только… – В углах глаз Галени залегли мелкие морщинки.

Когда принесли первое блюдо, Галени и Делия стали есть по очереди, пытаясь разговорить Тедж и Риш, чтобы те рассказали им о своих странствиях. Риш как раз перешла к описанию их жизни на Поле, когда Тедж вдруг охватило ощущение дежавю – ну конечно, Морозов! Она обернулась к Галени.

– Постойте-ка, – с подозрением в голосе проговорила она. – Вы что, тоже из СБ?

– Э-э… Да, но сегодня вечером я не на работе, честное слово, – заверил он.

– Дув уже пятый год возглавляет департамент СБ по делам Комарры, – гордо вставила его жена. – Он был одним из первых комарриан, которые поступили на службу в Имперскую безопасность, как только для них открылась такая возможность.

«Коммодор Галени», как выяснилось довольно скоро. И еще один старый выученик легендарного Иллиана. Но с Айвеном Ксавом они, похоже, и правда были настоящими друзьями, а вовсе не так, что один – наблюдатель, а другой – объект наблюдения. Ну, или не только наблюдатель – по мере того, как беседа охватывала все больше и больше самых разнообразных тем, у Тедж начинало складываться четкое впечатление, что оба они – и Дув, и Делия – ищут для себя ответ на невысказанный вопрос: «А достаточно ли она хороша для Нашего Айвена?»

Это… в какой-то мере это хорошо, что у Айвена Ксава такие друзья. У Тедж было множество тщательно отобранных друзей детства – теперь они уже взрослые – из детишек высокопоставленных служащих ее родителей, но все они теперь разбежались кто куда. Или хуже того, продались новым хозяевам. Когда она попыталась составить список близких друзей – тех, кто мог бы спросить: «А достаточно ли он хорош для Нашей Тедж?», – все они оказались членами семьи, по крайней мере теми, кто еще жив – Гагат, Риш и, может быть, Амири. И тоже все разбежались. Она надеялась, что Гагат по-прежнему в безопасности вместе с Амири.

До нее с некоторым запозданием дошло, что отсутствие Байерли объясняется присутствием Галени; если бы Бая, городского шута, увидели ужинающим в ресторане в обществе одного из высокопоставленных чинов СБ, это подпортило бы ему легенду.

Когда после долгих лирических отступлений они добрались наконец до того момента, как Тедж познакомилась с Айвеном Ксавом и вышла за него замуж, она испугалась, что сейчас опять повторится история с кузеном и Грегором. И правда – Галени, весь красный, задыхаясь от сдавленного хохота, прикрыл рот салфеткой, а его жена ненадолго перестала хихикать и устремила на него встревоженный взгляд.

Наконец Галени выпрямился и отдышался.

– По сравнению с твоим предыдущим похищением это, похоже, оказалось получше.

– Я тоже так подумал, – уныло согласился Айвен Ксав.

– А что за похищение? – поинтересовалась Тедж.

После недолгого колебания Галени пояснил:

– Одно из самых драматических происшествий за все мое – до той поры на удивление спокойное – пребывание на Земле. Айвен провел очень неприятные полдня. Его похитили… м-м… группа заговорщиков и спрятала в насосной камере приливного барьера.

– Полдня? – пробормотал Айвен Ксав. – По субъективному времени – год. Понимаешь, там было очень темно. И даже если бы у меня были часы, я бы все равно ничего не увидел. А еще там было холодно, мокро и тесно. И все это – под землей. Я постоянно прислушивался, когда включится этот чертов насос, который меня затопит приливной волной.

Когда Тедж все это себе образно представила, у нее перехватило горло.

– Какой кошмар.

– Ага, – сказал Айвен Ксав.

– Среди нескольких существенных причин, по которым я вскоре распрощался со своей карьерой, эта была самая главная, – вздохнул Галени. – Получить под опеку лорда лейтенанта Форпатрила и потом его потерять… не лучший вариант для послужного списка, можете мне поверить.

– Но его же явно спасли, – заметила Риш. – Это были вы, коммодор?

– Тогда я был капитаном. Скажем так, с моей помощью. К счастью для моего послужного списка.

– Как у тебя сейчас с клаустрофобией, получше? – поинтересовалась у Айвена Ксава Делия. Скорее с любопытством, нежели с участием.

Айвен Ксав стиснул зубы.

– Никакой клаустрофобии у меня нет. Большое тебе спасибо, Делия. И вообще нет ничего иррационального в том, что… что касается меня.

– Но Майлз говорил…

– Просто у меня аллергия на совершенно незнакомых людей, которые норовят меня убить, вот и все. И у Майлза, между прочим, тоже, должен заметить.

Делия едва заметно улыбнулась:

– Не знаю, Айвен. По-моему, Майлза такое на самом деле просто пьянит.

– Пожалуй, ты права, – согласился Галени.

– Как ты думаешь, это потому, что ему нравится быть в центре внимания? – спросила Делия.

На это Айвен Ксав сам закашлялся в салфетку, но злился он недолго – они с Делией тут же принялись обмениваться ехидками относительно кузена, причем Галени – как заметила Тедж – даже не пытался их остановить.

Когда подошло время десерта, коммодор вытащил из кармана маленькую плоскую коробочку и с легкой долей смущения пододвинул ее к ним с Айвеном Ксавом. В коробочке Тедж разглядела диск с книгой. Айвен Ксав настороженно уставился на диск.

– Что это, Дув?

– Что-то вроде подарка на день рождения и на свадьбу. Ну, возможно, даже больше для леди Тедж, чем для тебя. Новая история Барраяра, начиная с периода Изоляции. Только-только вышла, на этой неделе, в издательстве Имперского университета. Я готовил ее несколько лет. Госпожа профессор Фортиц собирается со следующей осени вести по ней занятия в своей группе новейшей истории.

– А она длинная?

– Глав девяносто.

– И сколько из них написал ты?

Галени откашлялся:

– Порядка десятка.

– А я и не знала, что в СБ дают домашние задания, – тихонько проговорила Тедж.

Галени криво улыбнулся:

– В моем случае это скорее хобби. Но я действительно рад любой возможности поддержать себя в форме. У меня уже есть несколько занятных статей, и теперь я жду, пока выйдет срок секретности, чтобы их опубликовать.

– Должен вам пояснить, – заметил Айвен Ксав. – Когда Дув сказал, что бросил занятия, чтобы поступить в Имперскую военную академию – много лет назад, когда комарриан стали принимать в СБ, – он был не студентом, а преподавателем. Историком. По большей части он оставил науку в прошлом, но бывает, что иногда к ней возвращается. Эта штука, – Айвен Ксав осторожно коснулся пальцем коробочки, – написана очень научным языком?

– Я могу говорить только о моих главах, но Иллиан выбил из меня схоластическое многословие давным-давно, еще когда я писал для него свои первые аналитические отчеты, – сказал Галени. – Он научил меня азам эсбэшной четкости, краткости и ясности. Хотя он и правда говорил, что рад был читать доклады, в которых не приходится править орфографию и пунктуацию.

Айвен Ксав рассмеялся:

– Вот уж не сомневаюсь.

Тедж вполне хватило сообразительности, чтобы принять книжный диск с должной признательностью. Объяснять, что ей нет никакой необходимости изучать историю Барраяра, поскольку она при первой же возможности собирается слинять на Эскобар, было не время. На предложение Делии перезнакомить ее при случае со всеми своими сестрами Тедж ответила ни к чему не обязывающим «Спасибо».

Почти сразу после десерта чета Галени извинилась – дома их ждали двое детишек: один совсем еще младенец, а второй уже начинает понемножку ходить. Они показали свое отсутствующее потомство на голо-кубе, и Тедж сделала парочку подходящих случаю комплиментов. Когда Галени удалились, Айвен Ксав заметил:

– Бедняга, кончилась для него теперь ночная жизнь. – Но тут же сбил весь пафос, добавив: – Похоже, его это вполне устраивает.

«Братьев у Айвена Ксава нет, – подумала Тедж, – но у него хотя бы есть братья по оружию. Это больше, чем ничего».

Только перед самым сном, когда настала очередь Айвена Ксава идти в ванную, а Тедж и Риш застилали диван, Тедж удалось поймать момент и получить отчет по Байерли.

– И как? Прошлой ночью. Как оно было?

Риш взмахнула простыней и загадочно улыбнулась:

– Занятно.

Тедж вскинула голову:

– Так обычно говорят о каком-нибудь экзотическом блюде, которое не слишком-то удалось. Белая рыба с малиной.

– О, это сочетание удалось вполне. Восхитительно.

– Ну уж!

Риш прикоснулась к губам, то ли чтобы удержать слова, то ли, наоборот, чтобы вытянуть их из себя.

– Байерли… Я никогда еще не встречала человека, у которого губы и руки словно бы рассказывали две совершенно разные истории.

– Мне что, из тебя все вытрясать нужно?

Риш усмехнулась и взмахнула запястьем – совсем как Байерли.

– Губы шевелятся довольно забавно, но большая часть того, что с них срывается, – это маскировка, а все остальное – ложь, хотя, на мой взгляд, не совсем. Но руки…

– М-м?

– Руки необычайно застенчивы, пока – в какое-то мгновение – не становятся вдруг красноречивыми. Откровенными – до слез. В такие руки могла бы влюбиться любая – будь она такой же дурочкой, как моя младшая четная сестренка, но мне, к счастью, это не грозит.

Тедж швырнула в нее подушкой.

На следующий день – последний день отпуска Айвена Ксава – он повозил Тедж и Риш по окрестностям, чтобы показать несколько местных туристских достопримечательностей, включая музей военной истории в замке Форхартунг, самом огромном из древних замков над рекой, которые по ночам освещались разноцветными огнями. Во время этой вылазки он выяснил, почему Тедж и Риш ни разу не водили автомобиль: у них просто не было такой возможности.

– На планете, на вилле моих родителей, у нас были спортивные грави-сани, но старшие братья и сестры обычно сами гоняли на них, а мне не давали, – объяснила Тедж. – А в густо населенных местах, городах и мегаполисах типа этого, – она жестом указала за окно, – даже папа ездил только на бронированном автомобиле с преданным шофером и телохранителями. Ну а за городом все дороги платные – их прокладывают разные Дома и получают с этого доход. Чтобы там ездить, нужно много денег.

– Ха, – сказал Айвен Ксав. – Держу пари, эту проблему я решить в состоянии.

Его решением проблемы оказались частные курсы вождения, специализировавшиеся на туристах-инопланетниках. На следующее утро, после того как Айвен Ксав отправился на работу в свой оперативный отдел, Тедж и Риш встретились возле дома с симпатичным инструктором.

– Вы абсолютно правы, что решили учиться вождению в нашем прекрасном Форбарр-Султане, – бодренько сообщил инструктор. – После этого вам будет не страшен ни один город на нашей планете.

Тедж ринулась навстречу опасностям; Риш сказала, что боится сенсорной перегрузки, и после короткого испытания, от которого она, фигурально говоря, позеленела, предпочла отказаться. Ну а Тедж буквально через несколько часов – гораздо раньше, чем сама могла надеяться, – получила ученические права, позволявшие ей продолжить практику под наблюдением Айвена Ксава.

Она только раз заледенела от ужаса – во время самой первой вечерней вылазки, когда пыталась вывести задним ходом лимузин с подземного паркинга. Столбик заскрежетал очень мерзко…

– Не беспокойся, – жизнерадостно сказал Айвен Ксав. – Эти автомобили так напичканы всякими системами безопасности, что вряд ли ты сможешь убиться, даже если очень постараешься. Да у меня самого было с полдюжины аварий, когда я отделывался единственной царапиной. Ну, то есть это я отделывался царапиной. Машине, понятное дело, приходилось хуже. Если не считать одного-единственного раза, но тогда я был гораздо моложе, так что не будем углубляться. – И, помолчав с минуту, добавил: – А эта машина вообще прокатная.

Тедж, приободрившись, стиснула зубы и решила не сдаваться. Они вернулись час спустя, ничего не разбив и не поломав, а на лице Тедж сияла улыбка, которая, впрочем, тут же исчезла, когда она благополучно завела зверя обратно в стойло и наконец-то вырубила двигатель.

– Это оказалось совсем не так страшно, как я думала!

– Эгей, так тебе хочется острых ощущений? Самый лучший день из тех, что мне когда-либо довелось провести с дядей Эйрелом, у которого на меня никогда для не бывало времени… да, так вот, это было летом, я только-только получил права на вождение флайера и отправился вместе с Майлзом в их загородную усадьбу. Дядя Эйрел взял меня с собой – меня одного, ради разнообразия – в полет над безлюдными горами и стал обучать всем мыслимым и немыслимым приемам управления флайером. Он сказал, что это на случай, если мне когда-нибудь придется уходить от погони, но думаю, он просто проверял своих мальчиков из безопасности, которые летели с нами на заднем сиденье. Если бы ему удалось довести их до визгов, воплей и рвоты – он победил.

– Э-э… и они? И он?

– Не-а, они ему слишком сильно доверяли. А я вот довел парочку ветеранов до тихого визга. – И с неослабевающим энтузиазмом продолжил: – После того как освоишься с наземным транспортом, нам надо будет заняться пилотированием флайера. Тебе это пригодится для поездок в самые глухие округа, где дороги обычно очень ухабистые. Жаль, что дядя Эйрел уже слишком стар, чтобы преподать тебе свой спецкурс для продвинутых, – он криво улыбнулся, – по-видимому. Так или иначе, он застрял на Зергияре в должности вице-короля и жалуется, что никакой он на самом деле не вице-король – так, название одно.

«Тот Самый дядя Эйрел», – мысленно перевела для себя Тедж. Это укладывалось в голове еще хуже, чем Тот Самый Грегор.

– А твоя мама одобряла такие… тренировки?

– Естественно. Ну конечно, никто из нас ей не рассказывал, что мы на самом деле вытворяли. Дядя Эйрел – кто угодно, но только не дурак.

Следующее открытие Айвена Ксава состояло в том, что ни Тедж, ни Риш, при всей их сенсорной выучке, практически не умеют готовить. Он заявил, что хоть и не маэстро в этой области, но способен выжить на кухне, и ради разнообразия – чтобы это доказать – приготовил домашний обед. Тогда-то ему и пришла в голову мысль отправить обеих на занятия к матушке Кости, которая как раз эту неделю была почти не занята и скучала, поскольку семейство Форкосиганов с большей частью слуг отправилось на Зергияр.

Матушка Кости с виду оказалась типичной простолюдинкой – низенькая, кряжистая, говор ее заметно отличался от форского, да и фразы она строила тоже как-то иначе. Внешность Риш в первый момент вызвала у нее явные подозрения. Все изменилось, когда Риш продемонстрировала свои блестящие способности различать тончайшие оттенки вкуса и запаха, и к тому же – в отличие от Тедж – не норовила вместо овощей нарезать свои пальцы. Матушка Кости довольно быстро признала ее способной ученицей. Риш же, в свою очередь, распознала такого же великого артиста, только в другой области.

Дни пролетали незаметно. Два вечера из трех Риш уходила с Байерли и частенько возвращалась лишь на следующее утро.

– Жилище Бая, – заметила она, – на удивление аскетично. Насколько я могу судить, он почти не занимается там делами. Для него это нечто вроде убежища.

Тедж вручила ей подушку, и она стала взбивать ее кулачками.

– Но все же не столь аскетично, как этот диван. Когда я наконец от него избавлюсь?

Айвен Ксав, проходивший мимо с зубной щеткой во рту, вынул ее и сказал:

– Держу пари, если попытаться, мы могли бы запросто снять для тебя в этом же доме отдельную квартирку. Возможно, придется подождать, пока что-нибудь освободится. А пока я мог бы записаться в очередь на другую, с двумя или тремя спальнями. Вызовем сервис по переезду и управимся за один день, без всяких проблем. Если только Байерли сам не заберет тебя к себе. – И Айвен Ксав помахал ручкой, словно демонстрируя, как они распрощаются с Риш.

Риш уселась на постели и недоуменно на него уставилась:

– Но мы же скоро уедем насовсем.

– А, ну да.

– Так когда мы уедем? – спросила она.

– Этим занимается СБ. Они пока не звонили.

– Но могут позвонить в любой момент.

– А… ну да…

– Так как насчет этой самой церемонии развода, которую вам надо пройти до нашего отъезда?

Тедж устроилась на мягком диванном подлокотнике.

– Айвен Ксав говорил, что это займет не больше десяти минут, – откликнулась она.

– Да, но сколько вам ради этих десяти минут придется стоять в очереди? Для этого ведь тоже нужно ждать в очереди?

– И как вообще все происходит? – невольно заинтересовалась Тедж. – Расскажи поподробнее. – Он об этом еще ни разу не говорил. А впрочем, она и сама не спрашивала – не до того было.

– Хм… – пробормотал Айвен Ксав, засовывая щетку в нагрудный карман и опускаясь на стул. – Что от нас требуется – это прилететь в округ Форпатрилов в тот день, когда Фалько лично проводит Суд графа. Когда он живет в округе, то делает это не реже раза в неделю, а то и чаще – если есть время. Это избавит нас от лишних объяснений. Мы входим, говорим: «Фалько, пожалуйста, дайте нам развод», – он говорит: «Хорошо, вы разведены. Готово!» – ударяет судейским копьем об пол, и мы свободны.

– А разве вам не нужны адвокаты и все такое? – спросила Риш.

– Не думаю. Ты же не предъявляешь мне иск на материальную поддержку, верно? – обернулся он к Тедж.

Она покачала головой:

– Нет, только на перелет к Эскобару, а это нам все равно предоставит Грегор.

– Если граф Фалько проводит заседания раз в неделю для всего округа, то сколько вообще народу проживает в округе? – поинтересовалась Риш.

– Понятия не имею. Несколько миллионов, наверное.

– И как же один человек исполняет должность судьи для миллионов людей? – удивилась Риш.

– Ну, он, конечно же, не один. У него имеется целый отдел Окружного суда со всевозможными территориальными подразделениями в крупных и мелких городах, заканчивая деревенскими старостами. Его суд – это политический символ, а кроме того, он должен знать, что на самом деле думают его подданные. Так поступает большинство графов, даже дядя Эйрел, когда бывает у себя в округе. Что, впрочем, случается не слишком часто.

– А не лучше ли тебе уточнить его расписание? – раздраженно заметила Риш. – На случай, если СБ позвонит насчет нашего перелета, к примеру, завтра утром?

– М-м. Да, пожалуй… – пробурчал Айвен Ксав и с неохотой направился к комм-пульту.

Отсутствовал он довольно долго. А когда вернулся, вид у него был растерянный.

– Оказывается, у графа Фалько уже полностью расписаны все судебные заседания на несколько месяцев вперед. Если курьер на Эскобар подвернется раньше, мне придется воспользоваться личными связями. При необходимости я так и сделаю, но мне бы хотелось по возможности этого избежать: если я попрошу Фалько об одолжении, он рано или поздно потребует вернуть долг. С гаденькой такой ухмылочкой. Но я записал нас в лист ожидания – говорят, что иногда в самую последнюю минуту кто-то из записавшихся отказывается, и тогда освобождается место. – Он вздохнул. – В любом случае когда бы мы ни оформили развод, вы будете под защитой до тех самых пор, пока не окажетесь в безопасности на Эскобаре.

Риш кивнула. Тедж почувствовала себя… как-то странно.

Теоретически они собирались на Эскобар, чтобы начать новую жизнь под новыми именами. Леди Форпатрил – это, конечно, новое имя, и она пользовалась безопасностью, которая основывалась отнюдь не на неприметности… «Нет. Надо следовать плану». Без плана у них вообще не было бы никакой поддержки; это – последний спасательный трос, который бросили ей родители перед тем, как погибнуть вместе со своим Домом.

Беспокоясь, что Тедж немного тоскует по дому, Айвен купил по пути с работы самый последний выпуск «Великого дома», рассчитанный на шестерых игроков. Если у него и оставались сомнения, что Байерли встречается с Риш не только ради удовольствия, но и по службе, то они полностью развеялись, когда Бай с явной готовностью посвятил несколько вечеров подряд детской игре – пусть даже динамичной, сложной и как-то странно захватывающей. Бай так наловчился играть, что уже довольно скоро смог запросто соперничать с настоящими джексонианцами, каждый раз оставляя Айвена далеко позади.

Зато Айвен обнаружил другой способ выиграть в «Великом доме» – тот самый, о котором говорил Морозов. В процессе игры все расслаблялись и начинали по ассоциации вспоминать всякие забавные эпизоды. Так Айвен узнал много нового о детстве и юности Тедж – дочери барона джексонианского Великого дома, любимицы своего сильного и могущественного отца. Айвен в ответ рассказал несколько историй из своих школьных лет. Один только Байерли ничего о себе не рассказывал, но Айвен не сомневался, что он впитывает каждое слово. В середине очередного раунда Айвен наконец понял истинные взаимоотношения последней баронессы, ее детей и Драгоценностей.

– Четная сестра и нечетная сестра? – переспросила Тедж. – Мы так называем друг дружку потому, что мы не полностью родные братья и сестры. Для создания Драгоценностей баронесса в качестве основы использовала немалую часть своего генома. А папин она не использовала, только Y-хромосому для Оникса. В каком-то смысле Рубин можно назвать первым экспериментальным образцом, поэтому она считается среди Драгоценностей номером первым. Следующим первым номером стал Эрик, потом Топаз, за ней – Звезда, дальше Жемчуг, а потом Гуля, Изумруд, Амири, Риш и, наконец, я, а сразу за мной – Гагат. Четные и нечетные, так? Это стало своего рода семейной шуткой. – Она печально вздохнула. – А теперь всех нас разбросало в разные стороны. А Эрик… и о Топаз мы так ничего и не узнали. Может, оно и лучше – не знать, жива ли она или нет. Но это… это плохо.

Айвен, удивленно раскрыв рот, уставился на Риш. То, что он испытывал в этот момент, можно было бы назвать чувством оскорбленного достоинства.

– Так, значит, ты моя невестка? – ошарашенно проговорил он и после недолгого молчания добавил: – Это явно многое объясняет…

Байерли, не удержавшись, расхохотался в голос, как последняя деревенщина.

– Ты могла бы еще чему-нибудь поучиться, – сказал Айвен Ксав неделю спустя, когда Тедж триумфально – ну, во всяком случае, без потерь – завершила свои уроки вождения и получила права, предоставившие ей полную свободу перемещения по городу, если только ей удастся, во-первых, взять напрокат машину, и, во-вторых, втиснуться в плотный поток транспорта. В некоторых округах уже начали появляться системы туннелей для аэрокаров, но строительство шло очень медленно, потому что постоянно возникали какие-то проблемы. Тедж порой казалось, что вся эта планета находится в процессе модернизации.

– В городе имеется три главных университета, больше десятка колледжей и бог весть сколько технических школ, – продолжил Айвен Ксав. – И у них есть курсы вообще всего. Ну, может, конечно, практической секс-терапии пока и нет, но, если судить по брюзжанию консерваторов, она уже вот-вот появится. Ты все быстро схватываешь. Можешь выбрать то, что тебе по душе.

Тедж задумалась над этим предложением – и соблазнительным, и смущающим одновременно.

– Раньше у меня всегда были наставники. Сама я никогда ничего не выбирала, как… как из меню.

– А еще это позволило бы тебе завести много новых знакомых, – продолжал Айвен Ксав. – Если задуматься, мне действительно стоило бы тебя представить не одним только барышням Куделкам. У всех моих знакомых женщин есть подруги, иногда даже слишком много. – Он помолчал, погрузившись в размышления. – Татя Форбреттен сейчас по уши увязла в младенцах – ничуть не лучше, чем Катриона и Делия. Татти Форсмит? С ней всегда весело, хоть у нее и очень странные вкусы в отношении мужчин. Не уверен, что маман может предложить кого-то из молодого поколения. Она обычно всегда была знакома со множеством фор-девиц, дочерей ее близких подруг, но они, видишь ли, кажется, почти все повыходили замуж и поразъехались кто куда.

Он замолчал, перебирая в уме имена знакомых, и тут раздался звонок. Айвен Ксав направился к комм-пульту. Вернулся он какой-то подавленный.

– Плохие новости? – спросила Тедж с дивана, откладывая в сторону свой считыватель.

– Нет, на самом деле – нет. Звонили из секретариата Окружного суда Форпатрилов. Сказали, что у них отменилось одно слушание, назначенное на первый день следующей недели, и спросили, не хотел бы я воспользоваться «окном»? Я, м-м… сказал, что да. Потому что, видишь ли, одному Богу известно, когда выпадет другой такой случай.

– О, превосходно, – заявила Риш, которая как раз в этот момент прибрела с кухни, держа в руках кружку свежезаваренного чая. – Одной проблемой меньше.

– О, – глухим эхо откликнулась Тедж. – Да. Отлично.

«Это словно какой-то странный медовый месяц наоборот», – подумал Айвен. Взяв у себя в оперативном отделе один день отгула, он получил три дня выходных – грех этим не воспользоваться. Айвен решил показать Тедж другой Барраяр – тот, что лежит за пределами шумной и суетливой столицы. Риш, выяснив, что ее свидетельские показания на суде не потребуются, предпочла остаться под вольным присмотром Байерли – что означает «вольный» присмотр, Айвен спрашивать не стал: дареному коню… ну и все такое. Ему это давало прекрасную возможность ускользнуть вместе Тедж – наконец-то побыть с ней вдвоем, и чтоб больше никого.

В северо-восточном прибрежном округе, которым традиционно правили графы Форпатрилы, сейчас был отнюдь не туристский сезон. Пока флайер летел вдоль береговой линии, сражаясь с холодным морским ветром, Айвен объяснял Тедж:

– Люди приезжают сюда летом с юга, спасаясь от жары. А потом, зимой, возвращаются обратно – к теплу. Если будет время, я, наверное, мог бы свозить тебя посмотреть еще и южное побережье.

Время. Времени катастрофически не хватало. Да, этот брак и заключался как временный. Но не мгновенный же, черт подери!

Он выбрал более длинный маршрут над сельской местностью, чтобы дать Тедж хотя бы самое общее представление. Ранний снег, выпавший в нескольких местах, подальше от моря, оказался для нее не в новинку, поскольку на Архипелаге Джексона всюду, кроме экватора, царил умеренный климат, а полярные области были обширны и бесплодны. Снег благополучно скрыл под собой последние участки мертвой земли, оставшиеся после Оккупации.

Чуть ближе к побережью, за летним курортным городом Бонсанклар – Доброй Святой Клары на одном из древних языков – располагалась уютная маленькая гостиничка, специально для форов, от которой у Айвена еще с юных лет остались самые теплые воспоминания. Она стояла на месте, быть может, чуть более обветшавшая, но по-прежнему такая же уютная.

Айвен с Тедж еще успели до темноты прогуляться по галечному пляжу. На следующий день зарядил дождь, но в номере у них имелся камин, доставка еды работала исправно, и никаких причин выходить куда-либо не было. Вообще никаких.

А еще на следующее утро – слишком скоро – они снова сели во флайер и направились вдоль реки к Новому Эвиасу – столице округа Форпатрилов.

– Не могу понять, как мне к нему обращаться, – сказала Тедж, с тревогой всматриваясь вперед сквозь прозрачный колпак флайера. – «Граф Форпатрил» или «граф Фалько»? И если лорд Форпатрил – это титул только его наследника, тогда почему ты тоже лорд Форпатрил?

– Ладно, попытаюсь объяснить. Еще раз, – кивнул Айвен. – Есть графы и их наследники, политические наследники. Граф Фор-такой-то, лорд Фор-такой-то, лорд плюс имя – пусть будет лорд Имярек – это первородный младенец мужеского пола: например, Эйрел, Майлз и Саша, так?

– Это я поняла.

– Все остальные родные братья и сестры лорда Имярека – например, близняшка Саши леди Хелен, тоже получают перед именем титул лорда или леди, но это «титул учтивости». И не важно, пускают они слюни или нет. Но эти титулы в следующих поколениях не наследуются. Вот, например, Бай – его дед был графом, а отец – младшим сыном, и поэтому лордом Имяреком, а Байерли уже просто Форратьер, приставка «Фор-» – уже сама, по сути, почетный титул. Поэтому, если бы ты его кому-то представляла, то ни в коем случае не должна была бы говорить «мистер Форратьер» или «мсье Форратьер» – просто «Форратьер», и все. Хотя его жена, если бы у него таковая имелась, была бы «мадам Форратьер», а его сестра, пока не вышла замуж, была бы «мадемуазель Форратьер».

– Понятно, – с сомнением в голосе проговорила Тедж.

– Далее – чтобы вконец запутать туристов – у нас есть еще целая группа лордов Фор-таких-то типа меня, у которых имеется постоянный наследственный титул, даже при том, что мы не наследуем никаких округов. Моему деду, который был всего лишь младшим внуком тогдашнего графа Форпатрила и потому не удостоился даже обращения «лорд Имярек», даровали титул, когда он женился на принцессе Соне – полагаю, это было что-то вроде награды.

– О, – слабо выдохнула Тедж и тут же отважно продолжила: – Но…

– Это – официальные титулы. Теперь мы переходим к неформальному общению. Фалько или Эйрел будут просто Фалько или Эйрелом для своих друзей и близких, жен и прочих родственников. Но я никогда их так не назову; для меня они будут «граф Фалько» или «граф Эйрел», или же «дядя Эйрел». Неофициально, но и не так фамильярно, понимаешь? И к тому же весьма полезно в общении: если имеется несколько человек с одной и той же фамилией, сразу ясно, о ком идет речь. Мою матушку почти все называют «леди Элис», потому что в столице есть еще одна леди Форпатрил, невестка Фалько, и еще его жена графиня. Ну а теперь еще и ты.

– Но… я же не являюсь близкой знакомой твоих близких знакомых, а значит, не могу просто повторять все за тобой, нет?

– А ты поступай проще, – посоветовал Айвен. – Обращайся к нему «граф Форпатрил» или «сэр», если только он сам не скажет тебе обращаться иначе. В любом случае, пока мы будем в зале суда, называй его графом, потому что там все очень официально, понимаешь? – И, немного помолчав, добавил: – Сам я именно так и буду к нему обращаться.

Вдали уже показались предместья Нового Эвиаса, и Айвен вынужден был передать управление флайером муниципальному транспортному компьютеру. Новый Эвиас был раз в десять меньше Форбарр-Султана, но – возможно, как раз по этой причине – выглядел более современным. Как бы то ни было, система управления ловко посадила флайер в один из немногих пустых кругов, нарисованных на парковке рядом с офисами Окружного суда. Промахнувшись всего сантиметров на двадцать. Или на тридцать. Айвен потер подбородок, удостоверился, что Тедж при жесткой посадке не прикусила себе язык, и помог ей выйти.

Граф Фалько Форпатрил вершил суд, как и его отсталые предки, в одном из немногих зданий, сохранившихся в центре города со времен Изоляции. А запах пыли, пропитавшей здание суда, казался вечным. Тедж погрузилась в молчание и, задрав голову, разглядывала потемневшую от времени деревянную резьбу и каменные архитектурные украшения.

– Тут и впрямь чувствуешь, что ты на Барраяре, – сказала она.

Айвену понравилось, что барраярская старина произвела впечатление на Тедж.

В коридоре на втором этаже они ненароком наткнулись на графа собственной персоной – наверное, он возвращался с обеда.

– Айвен, мой мальчик! – приветствовал их Фалько.

Граф ничуть не изменился – таким Айвен его и помнил: благородная седина, все еще крепок и жовиален – этакий хитрюга Дед Мороз, что-то замышляющий. Фалько всегда считал, что в политике главное выживание. По естественным склонностям – консерватор, но стал центристом по расчету. На нем был темно-синий с золотом официальный мундир дома Форпатрилов, идеально соответствующий его формам, как и сам граф соответствовал политическому рельефу. Секретарь с электронным архивом суда, на котором был вытиснен герб Форпатрилов, раболепно семенил вслед за графом. Подойдя к ним поближе, Фалько с нескрываемым восхищением оглядел Тедж.

– Сэр, – Айвен встал по стойке «смирно», – позвольте представить вам мою жену, леди Тедж.

– Да ну конечно, позволяю. – Граф Фалько пожал Тедж руку, оборвав ее слабую попытку сделать реверанс. – Наслышан о вас, юная леди.

– Приятно познакомиться с вами, граф Форпатрил, сэр, – сказала Тедж. («Лучше перебор, на всякий случай», – догадался Айвен.)

– Вы с маман говорили, сэр? – рискнул он поинтересоваться.

– М-да, весьма занимательная беседа.

– Вот и чудненько, сэкономит массу времени! – Айвен сжал руку Тедж: – Я же говорил, что все будет прекрасно?

Тедж благодарно улыбнулась и пожала ему руку в ответ, придвинувшись ближе. Айвен обнял ее за талию.

Фалько благосклонно улыбнулся.

– Графиня Форпатрил была весьма заинтригована твоим внезапным браком, – сообщил он, фамильярно ткнув Айвена пальцем в грудь. – Она хотела бы услышать рассказ из твоих уст. Кстати, мы оба в конце недели будем в столице, ты сможешь застать ее в особняке Форпатрилов в обычное время. Ты задолжал нам визит вежливости, глава клана и все такое.

– Это только временный брак, сэр, надеюсь, маман это упоминала? Он спас Тедж от возникших э-э… юридических осложнений на Комарре. Это отлично сработало, проблем у нее больше нет… Теперь нам бы только избавить ее от меня, и она будет, хм… свободна.

Секретарь постучал пальцем по наручному комму, вежливо напоминая, что время вышло, и граф Фалько кивнул ему, давая понять, что уже идет:

– Да, да, знаю. Что ж, удачи вам обоим…

Фалько направился по коридору к задней двери, ведущей в его судейский кабинет. Айвен повел Тедж в другую сторону по коридору – туда, где ждали посетители, пока их вызовут. Там очередной клерк записал их имена и вышел, оставив ждать.

Тедж кружила по комнате, с интересом разглядывая деревянную резьбу и другие предметы декора, по большей части исторические артефакты и гравюры на стенах, потом задержалась перед большим настенным проектором, демонстрировавшим слайд-шоу видов Нового Эвиаса и сельские сценки округа со времен Изоляции.

Айвен поначалу не проявлял нетерпения и сидел смирно, но тоже не выдержал и принялся расхаживать по комнате, разглядывая резьбу, или, во всяком случае, делал вид, будто разглядывает.

– Меня радует, что они не стали разрушать эти древние стены, и так уже почти все такие здания пошли под снос. Как-то здесь ощущаешь, что мы, барраярцы, не выкидываем наше прошлое на свалку, а то в наше время мы уже становимся такими же, как инопланетники.

Легкая улыбка коснулась губ Тедж – чуть ли не первая улыбка за последние часы.

– А вы, барраярцы, считаете, что именно это с вами и происходит?

Айвен был озадачен и сразу не сообразил, что на это ответить. Тут как раз вернулся клерк и сказал:

– Капитан и леди Форпатрил? Вы следующие.

Клерк отвел их по коридору в кабинет судьи для слушания дел. В дверях они посторонились, пропуская выходящую группу, нет, две группы людей: одни выглядели ликующими, другие – подавленными и недовольными. Обшитая деревянными панелями комната оказалась неожиданно небольшой, и, к облегчению Айвена, в ней почти никого не было. За столом на возвышении сидели только Фалько и его клерк. Из мебели – лишь привинченные к полу пустующие скамьи без спинки и два стола, – за одним адвокат складывала пожелтевшие бумажные документы, похоже, времен Изоляции, а также свой электронный сборник прецедентов. У двери стоял немолодой судебный пристав в форме Форпатрилов. Клерк передал приставу Айвена с Тедж и вышел, должно быть, разбираться с теми, кому еще предстояло ждать. Пристав указал им на пустующие столы.

– Хм, отдельный стол для каждого из вас, – с сомнением протянул он, – вместе с вашими достопочтенными поверенными.

– Я уже через минуту ухожу, – сообщила адвокат.

– Мы без поверенного, – сказал Айвен. – Он нам не нужен.

– И мы лучше сядем вместе, – добавила Тедж.

Айвен кивнул, и они оба устроились за свободным столом. Айвен как бы ненароком опустил руку между их неудобными деревянными стульями, и рука Тедж скользнула в его ладонь. Ее пальцы были холодными, точно от них отхлынула вся кровь, в обычном состоянии руки у нее никогда не были такими холодными.

Граф Фалько вполголоса проконсультировался с клерком, ведущим записи, поднял голову и подал знак приставу. Тот официально объявил:

– Следующее дело – капитан лорд Айвен Ксав Форпатрил против леди… – пристав запнулся и поглядел на бланк у себя в руке, шевеля губами. Он вытаращил глаза от удивления и наконец выговорил: – …своей жены, леди Форпатрил.

Адвокат, вместо того чтобы выйти, как собиралась, села на одну из задних скамей и тянула шею, пытаясь справиться с разыгравшимся любопытством. Айвен решил не обращать на нее внимания.

Клерк подался вперед, ухватил прислоненную к краю стола древнюю пику с сине-золотым вымпелом на конце, громко ударил тупым концом по деревянному помосту и произнес с выражением:

– Ваш граф слушает. Истцы, подойдите.

Тедж в панике посмотрела на Айвена; граф Фалько подался вперед, жестом приглашая их встать, подойти поближе. И вдобавок благожелательно ткнул пальцем, показывая, где именно им встать.

Тедж и Айвен стояли пред графскими очами, переминаясь с ноги на ногу и крепко держась за руки.

Клерк справился с записями в своем считывателе.

– Ходатайство о расторжении брака номер шесть-пять-пять-семь-восемь, принесение обетов состоялось… – он назвал дату той заварушки в Айвеновой съемной квартире, – в куполе Солстис, Комарра.

Айвен не знал, что и думать, – то ли: «Эй, погодите-ка, это что, было всего лишь месяц назад?», то ли: «Как? Неужели уже прошел целый месяц?». Месяц, который не был похож ни на один другой.

– Итак… – Фалько сплел пальцы и устремил на них со своего возвышения задумчивый взгляд. Айвену как-то не слишком понравилось, как граф на них смотрит с этим своим особым «фальковским» выражением… Ему стало как-то неловко, и он придвинулся поближе к Тедж.

Граф откинулся на спинку кресла.

– Итак, капитан Форпатрил, леди Форпатрил. На каком основании вы просите суд освободить вас от принесенных вами устных обетов?

Айвен растерялся.

– Основании, сэр? – рискнул он переспросить, чтобы внести хоть какую-то ясность.

– Какова или каковы причины вашего иска друг против друга?

– С самого начала подразумевалось, что это временное соглашение.

– И тем не менее вы принесли постоянные обеты.

– Э-э, да, сэр?

– Может, вы помните, что тогда сказали?

– Н-ну да, вроде бы…

– Будьте добры, повторите это перед судом.

Айвен повторил – запинаясь меньше, чем в первый раз, и опустив «в здравом уме и трезвой памяти» из опасения, что дама-адвокат будет над ним смеяться.

Фалько повернулся к Тедж:

– Вы помните именно эти слова, леди Форпатрил?

– Да, сэр, граф Форпатрил. – Она глянула на Айвена и решилась задать вопрос: – А каковы обычные основания для развода на Барраяре, граф Форпатрил, сэр?

Фалько положил руки на стол и осиял их широкой улыбкой:

– Что ж, давайте просто пробежимся по списку. Кто-либо из вас в момент совершения брака был носителем скрытой мутации?

У Тедж промелькнуло нечто очень похожее на высокомерие аут-леди, когда она отчетливо произнесла:

– Генсканирование перед помещением в репликатор не обнаружило ни одного из более пяти тысяч возможных дефектов.

– М-м, несомненно. И прецедент с наличием цетагандийских генов на Барраяре недавно рассматривался, так что это тоже не пройдет. К тому же, я полагаю, Айвен знал о вашем происхождении?

– Да, сэр, граф Форпатрил, сэр.

– А ты, Айвен? – Фалько, видимо, счел, что и до него дошла очередь.

– А-а? – Айвен не сразу среагировал на вопрос. – О, ну вы же знаете, со мной все в порядке, сэр!

– Как мы и надеялись, – пробурчал Фалько. – Так, значит, этот вопрос снимается. Следующий вопрос – супружеская измена. Кто-нибудь из вас обвиняет другого в супружеской измене?

– Вряд ли у нас на это хватило бы времени, сэр! – оскорбленно произнес Айвен.

– Чего только не наслушаешься в моем судейском кресле, бывают такие истории, что только изумляешься. Леди Тедж?

– Нет, граф Форпатрил, сэр.

Фалько немного помолчал:

– Хм… или сознается в супружеской измене?

Оба покачали головами. Тедж эта чушь уже порядком надоела. «Ну сколько можно!» – шепнула она Айвену.

– Так, посмотрим, что там у нас дальше. Уход из семьи – очевидно, нет. Невыполнение обязательств по обеспечению?

– Прошу прощения, сэр? – не поняла Тедж.

– Ваш супруг обеспечивает вас соответствующей едой, одеждой, жилищем, медицинским обслуживанием?

– О… да, сэр! В избытке. Кухня в Форбарр-Султане просто изумительна! Я прибавила килограмм за то время, что здесь живу. Стилист леди Форпатрил помогла мне подобрать нужную одежду, квартира у Айвена Ксава очень милая, а медицинские проблемы… хм-м… не возникали.

– Мы бы покрыли все издержки, – заверил ее Айвен. – Чем бы это ни было… не дай бог, конечно!

– И вы сами, как я вижу, тоже выглядите вполне здоровым, капитан Форпатрил… хм-м, хм-м. Что еще мы имеем… – Фалько вдумчиво сверился с какими-то записями. «Интересно, он устраивает такой спектакль с каждым прошением о разводе, или мы особенные?» – подумал Айвен, начиная терять терпение.

– Насилие – физическое, психологическое, эмоциональное?

– Сэр? – Тедж совсем растерялась.

– Ваш муж вас бьет?

– Нет!

– Вы его бьете?

– Нет! Бога ради, сэр! – взмолился Айвен.

– Он вас оскорбляет?

– Конечно, нет! – ответили они хором.

– Ограничивает ли Айвен ваши передвижения, ваше право выбора, возможность видеться с родственниками или друзьями?

– Он помог мне получить права на вождение машины, вариантов выбора у меня столько, что я не знаю, что с ними делать, а что касается моей семьи, – Тедж прикусила губу, – то это невозможно по другим причинам, сэр…

– Ах, да, – сказал Фалько. – Простите старому барраярцу бестактность.

– Сэр… – Тедж неуверенно кивнула, тронутая его извинением. – Есть еще Риш. Она как раз то, что у меня, похоже, осталось от моей семьи. Она живет с нами.

– Значит, плохое обращение тоже отбрасываем. Как насчет отказа в супружеских правах?

– Сэр? Что это значит на барраярском?

Фалько улыбнулся.

– Когда вы в последний раз занимались сексом? – пояснил он.

– А! Сегодня утром, сэр. – Тедж задумалась и прибавила: – Это было отлично.

Сзади донеслось хихиканье. Айвен даже головы не повернул.

– Мои поздравления, Айвен, – пробормотал Фалько.

«Ах ты, поганец, ну и чего ты нас мурыжишь?» – подумал Айвен, но озвучить не осмелился.

– И здесь тоже ничего, – сказал Фалько. – Хм-м, хм-м… Отказ заводить ребенка?

Тедж казалась обескураженной:

– Мы никогда этого не обсуждали.

– Это только временный брак, сэр, – вставил Айвен. – А дети, э-э, вещь довольно постоянная.

– Как все мы надеемся и молимся, – заметил Фалько.

Тедж накручивала на палец прядь волос, что-то обдумывая.

– Хотя, полагаю, что, если Айвен Ксав захочет в дар яйцеклетку, можно будет что-нибудь устроить. Моя мать продавала яйцеклетки, когда они с моим отцом только поженились. Чтобы заложить венчурный капитал.

Айвен не сомневался, что при этих словах все барраярцы в зале суда моргнули – даже те, что у него за спиной. Он не станет оборачиваться.

Фалько быстро пришел в себя и продолжил:

– Значит, это тоже не подходит. Боюсь, капитан, леди Форпатрил, мы исчерпали мои юридические познания. Кто из вас может предложить что-либо еще?

– Но, – озадаченно проговорила Тедж, – это же была сделка!

– Ага, вот оно, сэр! – воскликнул Айвен. – Нарушение обещания. Это же незаконно, разве нет?

Фалько не стал скрывать удивления:

– Нарушение обещания, Айвен, это когда отказываются жениться, а не развестись. К тому же истец должен доказать, что отказ нанес ему ощутимый вред.

Он оглядел обоих и покачал головой.

Клерк передал Фалько какую-то записку. Тот прищурился, прочел и кивнул:

– Кто-либо из вас предъявляет к другому какие-либо финансовые претензии?

– Нет, – ответили Тедж и Айвен хором.

– Какой интересный случай, однако. Я бы даже сказал – уникальный.

Фалько откинулся на спинку кресла, вздохнул и наконец-то перестал барабанить пальцами по столу. Он набрал воздуху в грудь и объявил:

– Графский суд постановил, что ответчики, лорд Айвен Ксав Форпатрил и леди Акути Теджасвини Джиоти гем Эстиф Аркуа Форпатрил, не имеют оснований для расторжения свободно данных ими брачных обетов. Ваше прошение отклонено. Дело закрыто.

Клерк протянул руку и дважды гулко ударил пикой.

Тедж просто обомлела и даже не пробовала ничего сказать. У Айвена перехватило дыхание, и он умоляюще пролепетал:

– Но, но… вы не можете этого сделать, сэр!

– Конечно, могу, – невозмутимо сказал Фалько. – За этим-то я и прихожу сюда на заседания, если ты этого еще не понял, Айвен. Сижу, выслушиваю людей, формулирую и выношу вердикт.

Он расплылся в широчайшей улыбке.

– Я, знаете ли, давненько этим занимаюсь, – доверительно сообщил он Тедж. – Иногда мне кажется, что я уже все на свете слышал, но порой случаются сюрпризы. Люди так бесконечно разнообразны.

– Но разве вы не сказали, что уже разговаривали с маман? – Айвен был просто в отчаянии.

– О, да. И долго.

Фалько подался вперед в последний раз, его взгляд похолодел, и на мгновение Айвен четко осознал, что стоит не просто перед старшим родственником, но перед одним из графов Барраяра.

– Вот кое-что, к чему ваша матушка не имеет отношения. Больше никогда не пытайтесь легкомысленно играть священными обетами, находясь в моей юрисдикции, капитан и леди Форпатрил. Если в будущем у вас появятся основания для прошения, можете подать его мне снова, но мой суд – а он весьма загружен, должен заметить, и у нас нет времени на пустячные тяжбы, – не сможет выслушать вас раньше, чем через полгода.

– Но… – простонал Айвен, все еще в шоке. Даже он не знал точно, что именно «но».

Фалько щелкнул пальцами:

– На выход, Айвен. Хорошего дня, леди Тедж. Графиня Форпатрил надеется скоро увидеть вас обоих в особняке Форпатрилов.

Граф Фалько кивнул приставу, тот шагнул вперед и, взяв Айвена за рукав, деликатно направил к выходу. Тедж пошла следом, все еще пребывая в недоумении. Когда они вышли из дверей и стояли в коридоре, не зная, что, собственно, теперь делать, навстречу им ринулась толпа людей, ожидавших своей очереди. Пристав занялся толпой новоприбывших, рассаживая всех по скамьям. Под их гомон дверь закрылась, но мгновение спустя распахнулась вновь, явив адвоката с охапкой папок и документов.

Стараясь не рассыпать все эти бумаги, она сунула руку в портфель, достала визитку и протянула Айвену:

– Мой номер, капитан.

Айвен взял визитку непослушными пальцами.

– Это на случай… если нам потребуется консультация?

– Нет, милый. Это на случай, если захочешь назначить мне свидание.

Адвокат со смехом удалилась по коридору. Дойдя до лестницы, она обернулась, и напоследок Тедж и Айвен опять услышали это столь неадвокатское хихиканье.

Они вышли из старинного здания на блеклый свет зимнего солнца, пошатываясь и хватаясь друг за друга, как утопающие. И они все еще были женаты…

«Ну хоть в одном я не ошибся, – подумал Айвен. – Это заняло всего десять минут».

Тедж нервно расхаживала по гостиной в квартире Айвена Ксава. Сам же Айвен Ксав сидел, держа в руках стакан с выпивкой – стакан он, правда, время от времени отставлял, поскольку руки ему были нужны, чтобы схватиться за голову. Риш слушала их рассказ, устроившись на диване. Поначалу она слушала с лестным для любого рассказчика вниманием, хотя и не скрывала недоверия к услышанному, однако затем все более явно стала проявлять нетерпение, что было уже не так лестно. И теперь ее эмоции вылились в откровенное раздражение.

– До сих пор поверить не могу, что какой-то старикан, которого там тогда даже не было, мог вот так вот запросто взять и аннулировать мою сделку! – кипятилась Тедж. – Я-то думала, что все обговорено заранее!

– Обговорено, судя по всему, хм-м… Вот только не мной, – угрюмо пробурчал Айвен Ксав. – Это вообще было ошибкой – идти к тому, кто знаком с маман. Надо было подать наш иск какому-нибудь судье, который не знает меня с пеленок. Посторонний и знать бы не знал, что за этим стоит, и у нас был бы реальный шанс проскочить дуриком.

– И что теперь? Что вы должны сделать? – спросила Риш. – Откуда взять эти самые основания для развода, которые от вас хотят?

Айвен Ксав покачал головой:

– Получается так, что развод – это жуткая морока. Все выходит гораздо сложнее, чем я мог предположить.

– Так… А что, если пройтись по этому списку? Что-нибудь там да найдется, – внесла Риш свое предложение, демонстрируя здравый подход к проблеме. – Мутация? Может, один из вас притворится, что он мутант? Так… не Тедж, у нее не получится. А вот капитан как раз естественнорожденный… Нет, ну это надо же! Кто бы мог подумать. Да если сделать полное генсканирование, точно что-нибудь да найдется такое. И тогда Тедж сможет заявить, что она против.

– Нет! – вскричал Айвен Ксав. – Между прочим, это будет занесено в общедоступный протокол суда. И что станется с моей репутацией, а? Ты хоть об этом подумала? О Боже, да мне тогда вообще лучше носу не казать на эту планету.

Риш не стала спорить.

– Хорошо, это не вариант. А как там с этой, как ее, супружеской неверностью? Насколько я поняла, тут ничего экстраординарного делать не требуется, а вроде бы только переспать с кем-то, когда состоишь в браке с кем-то другим. Кажется, это не значит «любить слишком много» – этим мы как-нибудь, но воспользовались бы, – а просто переспать с одним человеком, когда состоишь в браке с другим. Вроде достаточно просто. И даже приятно.

– Но помилуйте, с кем? – воскликнула Тедж. – В этом отсталом мире я хорошо знакома еще только с одним мужчиной – с Байерли.

Айвен Ксав так резко поставил стакан, что жидкость плеснула через край.

– Ты не будешь спать с Байерли!!!

– А с кем еще я хотя бы просто знакома? Ну, есть еще твой кузен и Тот Самый Грегор, но это вряд ли разумно. И к тому же оба они не свободны. – Подумав, Тедж прибавила: – И Саймон Иллиан очень мил, но нет. Нет и… нет.

– Нет, – согласился Айвен Ксав. – Так много разных «нет», что и не сосчитаешь.

– Вот и я говорю… – Тедж оценивающе глянула на него. – Ну, сам-то ты вряд ли станешь спать с Байерли?..

– Только если я смогу посмотреть, – пробормотала Риш.

– Нет! – заявил Айвен Ксав. – С Байерли не спит никто, договорились?

Риш издала что-то вроде «кхе-кхе».

Айвен Ксав развел руками:

– Ты поняла, о чем я. Ни Тедж, ни я. Ни поодиночке, ни оба вместе.

– Вчетвером. Вот это мысль, – промурлыкала Риш. – Знаешь, у нас бы получилось уговорить Бая…

– Хватит уже дразнить бедного Айвена Ксава, Риш, – попросила Тедж: его этот разговор и впрямь вогнал в краску. – Если не можешь сказать что-нибудь по делу, лучше помолчи.

Риш посмотрела на Айвена Ксава:

– Неужели не найдется ни одной прежней подружки, кого можно было бы попросить об одолжении?

– Подружки есть, но на данный момент они почти все замужем. Даже Доно и Оливия… впрочем, не важно. Ревнивые мужья… супруги… Бывали в моей жизни такие волнительные моменты. Та еще развлекуха, я вам скажу. Так что я с этим завязал. И уже давно.

Тедж и Риш переглянулись и молча уставились на Айвена Ксава. Тот взял стакан, сделал глоток и устроился поудобнее, показывая всем своим видом, что данная тема закрыта.

Риш откинулась на спинку дивана.

– Что там еще? – задумчиво проговорила она. – Ах да, жестокое обращение.

– Тедж я бить точно не стану. – Айвен Ксав метнул на Риш сердитый взгляд. – А вот тебя… тут я не был бы столь уж уверен!

Риш хихикнула:

– Ха! Ну-ка попробуй, да тебе и пальцем ко мне прикоснуться не удастся.

Айвен Ксав не стал возражать, только вздохнул:

– И вдобавок на меня все накинутся и в клочья порвут – хватило бы и маман, дяди Эйрела и тети Корделии. Но им помогут Саймон, Майлз с Катрионой и все девочки Куделки – они стройными рядами накинутся на мои останки, – и их мать… и Грегор… и Деплен… боже ты мой! – то, что от меня останется, можно будет без труда принести в суд в корзинке, да и та, пожалуй, окажется великовата, все вполне поместится в чайной чашке.

Айвен Ксав уселся с таким видом, что, будь он другого пола, Тедж без колебаний сказала бы, что он кокетничает. Но вообще-то для такого определения он был слишком крупногабаритным и сердитым.

Риш, повернувшись к Тедж, пожала плечами:

– Ну, что ж, остается это сделать тебе.

– Но я не хочу бить Айвена Ксава! Я хочу целовать Айвена Ксава.

– Попробуй, – настаивала Риш. – Просто ради эксперимента. – Она сверкнула своими золотистыми глазами и жестом попросила Айвен Ксава встать.

Тот нехотя поднялся, поставив стакан. Тедж согнула руку, отвела назад и ткнула его в солнечное сплетение. Кулак отскочил от плотной ткани кителя.

Айвен Ксав угрюмо уставился на нее:

– Что это было?..

– Это правда трудно! – возмутилась Тедж. – Когда тебе не хочется. И вообще я руку могу повредить.

– Проклятый Фалько, – пробормотал Айвен Ксав. Снова уселся, взял стакан и одним махом осушил до дна.

Риш решила, что пора прийти на помощь:

– Эй, смотрите, что получается. Вы оба слишком стараетесь первым делом получить развод. Но это не обязательно. Разве уход из семьи не достаточное основание? Мы с Тедж улетаем на Эскобар, изменяем личность, исчезаем, а ты получаешь причину для развода. Ты сам обращаешься в суд, и дело сделано. И не надо нас во все это втягивать.

– Но прежде должно пройти несколько лет, – сказал Айвен Ксав. – Три-четыре года… а может, семь? Или семь – для того, чтобы признать умершим пропавшего без вести?.. – Он в сомнении нахмурился.

– Что это значит? – спросила Тедж. – По-барраярски?

– Это значит, что, даже если ты уедешь, я все равно буду женат на тебе. Пока не пройдет несколько лет. И все это время мне, например, нельзя будет жениться. И, кажется, даже заключать помолвку.

– Ой! У вас здесь ведь разрешается иметь не более одного супруга одновременно, да? Выходит, мы тебя круто подставим, если просто удерем отсюда?.. Вдруг ты влюбишься в кого-то? – Тедж почему-то огорчила такая возможность. И почему бы? Разве она не желает ему счастья?

Но Айвен Ксав приободрился, мрачности поубавилось:

– А ведь в этом есть свои преимущества, если подумать. Мать ведь не сможет меня пилить – почему, мол, я ни за кем всерьез не ухаживаю, если я уже женат, так ведь? Припарковаться некуда, нет свободных мест, так сказать… Только вот не знаю, станут ли мне девушки отказывать чаще или наоборот…

– Таким образом, я заявляю, что ситуация не критическая, никакой срочности нет, – объявила Риш, вскакивая с дивана. – А теперь будьте так любезны, выметайтесь из моей комнаты. Некоторые тут спать хотят.

– Да-да сейчас… – Айвен Ксав вдруг понял, что идея не спешить не так уж плоха, надо бы всерьез обдумать. – А что? Может, Риш и права… Зачем спешить? Вот Майлз всегда мчится сломя голову, сметая все на своем пути, когда что-то мешает его планам. А я считаю, что лучше выждать немного. Вдруг отыщется лучшее решение? Если выждать достаточно долго, то либо ситуация изменится, либо проблема сама исчезнет. Так оно и бывает, если только другие не раздувают эту проблему.

– Со временем точно добьешься цели, как же иначе, – сердечно сказала Риш. – Прождать тебе придется всего лишь – ты ведь у нас натурал? – еще шестьдесят лет, так? Если раньше на машине не разобьешься.

– Ага. Значит, мы нашли линию наименьшего сопротивления, верно?.. – вяло уточнил Айвен Ксав.

Риш покачала головой:

– Марш в постель. Приведете в порядок остатки мозгов, продолжите утром. Или когда угодно еще, только чтоб мне вас не слушать. – И она направилась в гардеробную за постельным бельем.

Айвен Ксав поднялся, взял Тедж за руку. Ее ладонь была теплой, а его – еще теплей.

– Это ее лучшее предложение за весь вечер. Давай… отложим это дело. Может, еще чего случится.

На следующей неделе Айвен имел возможность оценить достоинства бездействия как способа решения проблем, и оно нравилось ему все больше. Деплен загружал его работой, как обычно; в оперативном отделе – никаких настоящих кризисов, а искусственные Айвена как-то не трогали, хотя можно было поразвлечься, сочиняя язвительные ответы на письма. По утрам Тедж продолжала языковые занятия, или игры, как она их по-прежнему называла, днем они с Риш отправлялись к матушке Кости и возвращались с домашним заданием по кулинарии, что было просто замечательно. Айвен тайком распустил форменный ремень на одну дырочку.

Байерли по-прежнему чуть ли не каждый вечер куда-нибудь уводил Риш, и Айвен абсолютно не возражал против подобной благотворительности. Порождения Ночи – как он прозвал эту парочку – возвращались, когда им вздумается. Он ничего не имел против, если Риш не шумела, когда приходит, хотя лицезреть за завтраком Байерли ему не слишком-то нравилось.

Как-то раз в один из таких дней Айвен стоя проглотил порцию хлопьев на завтрак – пора уже было уходить и на работу в Генштаб. За столом сидел Байерли в дезабилье – в рубашке без пиджака, – хотя взгляд на сей раз имел менее мутный, чем обычно после ночных кутежей. И, прихлебывая чай, этот тип сказал следующее:

– Вчера вечером я услышал кое-что интересное про вас с Тедж. От Джона Форкереса. Он младший брат графини Форбреттен, помнишь?

Айвен нахмурился. Хорошо, что Тедж еще спит: не услышит никаких мерзостей.

– Как его занесло в то место, где был ты?

– Эй! Не все места, где я бываю, представляют угрозу для морали нашего форского юношества. А то я сам бы его оттуда выпроводил. Так Джон сказал, что в городе поговаривают – конечно, эти замшелые реликты фор-леди из высших, – что якобы для леди Элис твой внезапный брак – это катастрофа, хотя она и пытается делать вид, будто ничего подобного. Потому что аут-гены и семейные связи Тедж однозначно лишают ваше с ней потомство права на императорскую походную табуретку, ежели, упаси Господь, с Грегором и другими что не то случится. Как мне кажется, скорее всего ты и сам также выходишь из игры, если только не женишься вторично.

Айвен чуть не подавился хлопьями.

– Это что, шутка?

– Какие уж тут шутки. Ну и конечно, граф Рене Форбреттен знай себе помалкивал. – Байерли многозначительно глянул на собеседника.

Айвен вскинул брови от удивления, но понемногу до него дошло, и он радостно воскликнул:

– Ух ты! Да это же еще один плюс моего брака, даже в голову не могло такое прийти!.. А ведь ты прав! Я и мои дети улизнули из-под перекрестного огня политики Форбарр-Султана. Это просто супер! Не забыть бы сказать маман, когда увижу. Ее это точно обрадует!

Байерли отпил глоток и скривил губы в гнусненькой усмешке:

– О? Дети? Уже?

– Э-э… хм. – Айвен жутко смутился и даже не нашелся что сказать.

Байерли промокнул салфеткой губы, продолжая ухмыляться, но на этот раз свои поддразнивания прекратил.

И уже когда Айвен входил в Генштаб, его вдруг осенило: а ведь Бай не просто так об этом заговорил, и реакцию его на тему престолонаследия отслеживал не из праздного любопытства… «Вот черт! Нет уж, места Грегора мне и даром не надо!» Айвен чуть было не ринулся прямо сейчас на поиски Бая – и любого подходящего пруда: окунуть этого хорька вниз головой и не отпускать, чтоб впредь и думать не смел ничего такого! Вот ведь поганец…

– Смотри, Риш! Какие я колокольцы ножные купила! – Тедж потрясла колокольчики, и они мелодично зазвенели. – Если сдвинуть мебель, тут вполне хватит места, чтобы порепетировать. Я могу взять партию Гагата. А ритм за тобой.

Риш повернулась кругом, оценивая размеры гостиной Айвена Ксава.

– Что ж, давай попробуем. У нас еще почти час времени, пока Бай за мной не заедет.

Они переоделись в балетные трико, вместе отодвинули к стене диванчик и кресла, и у них оказалось достаточно свободного пространства на ковре. Обычно в те дни, когда они не отправлялись к матушке Кости, их томили скука и мрачные мысли. Но сейчас Тедж решила этого избежать.

Они начали разминку, чередуя наклоны и растяжки.

– Тэк-с… опять этот Бай, – сказала Тедж как бы между прочим. – И что, интересно, вы с ним каждую ночь делаете?

Риш хмыкнула:

– Право же, Тедж, нас ведь одни и те же наставники эротических искусств обучали. Попробуй сама представить.

– Я имею в виду, кроме этого. – Тедж досадливо тряхнула головой и сдула с губ выбившуюся прядку. – О чем вы с ним хоть говорите? Когда он не просто прикидывается?

– Если его губы что-то произносят, он прикидывается, – ответила Риш и, сделав несколько поворотов, добавила: – Как правило.

– И?.. – Тедж какое-то время ждала дальнейших разъяснений, но тщетно. Тогда она попыталась еще раз: – Он тебе все еще нравится?

– Э-э… он мне все еще интересен.

– Ты его любишь? – отважилась спросить Тедж.

Риш фыркнула:

– Этот тип не из мягких и пушистых, радость моя.

– Как и ты.

На губах Риш заиграла было двусмысленная ухмылка, но она тут же принялась старательно делать наклоны вперед, касаясь пальцев ног, так что лица не разглядеть.

– Кстати, я познакомилась с его знаменитым кузеном Доно. На вечеринке. Бай пришел туда посплетничать.

– Я думала, он со своей родней вообще не общается?

– Значит, граф Доно Форратьер исключение. Он рассмеялся, когда Бай меня ему представлял. Ему, видимо, удовольствие доставляет, когда кто-то из Форратьеров шокирует общество сильнее, чем он. То есть она. Или кто оно там. – Риш сделала несколько взмахов руками над головой. – Хотя с отцом Бай не разговаривает восемнадцать лет, а его мать уже десять лет как от всех отдалилась и едва общается. А еще Бай втихаря помог СБ упрятать в тюрьму самого зловредного кузена, Ришара. И было за что. Не так чтобы сплоченный клан, а?

– Как грустно.

– Вовсе нет… на самом-то деле.

– О?!.. – Тедж удивленно всплеснула руками.

Долгая пауза – Риш отрабатывала растяжку.

– In vino veritas[4], как считает Бай, – сказала она наконец. – Что-то вроде суперпентотала – в примитивном местном варианте. Только Бай никогда не бывает настолько пьян, каким кажется. Когда у него заплетаются ноги и язык, значит, он закидывает удочку, надеясь что-то выловить. Когда он на самом деле пьян, дикция у него становится очень четкой, и он говорит как… как ученый, докладывающий о результатах неудавшегося эксперимента. Это несколько настораживает.

Тедж села на пол, вытянула ноги, положила руки за голову и нагнулась, касаясь локтями коленей. Она молчала и ждала. Как выяснилось, не зря.

Движения Риш сделались более плавными и замедленными – и дальнейший рассказ она вела в том же темпе.

– Мы смотрели старые записи спектаклей Драгоценностей, которые раздобыла СБ, и пробовали кое-какие реально жуткие барраярские снадобья. У нас зашел разговор о сестрах, а затем – о младшей сестре Бая… Похоже, подростками они были очень близки – Бай воображал себя эдаким братом-защитником. А потом их отец, по непонятно откуда взявшемуся гнусному доносу, обвинил Бая в растлении сестры. И ничто не могло его разубедить, хотя, конечно, и брат, и сестра все отрицали. По словам Бая, он тогда больше разозлился на отца, который проглотил эту клевету, чем на неизвестного шутника, который все это устроил. Бай бросил школу и уехал на восток, в столицу. Не уверена, можно ли лишить наследства своих родителей, но в остальном разрыв был обоюдным. – Риш встала на левую ногу, прогнулась, коснувшись затылком правой ступни, потом поменяла ноги и повторила упражнение.

Тедж раздумывала над услышанным, пока выполняла не столь эффектные наклоны назад. Наконец, опустившись на ковер, она спросила:

– Но как тебе удалось вытянуть из него эту историю?

– Не знаю, – призналась Риш, и, видимо, ее и саму это удивляло. – Но он выговаривал слова очень четко, а потом сразу отключился.

Тедж покачала головой:

– Теперь его выбор карьеры предстает в новом свете, да?

– Может быть. Поначалу я думала, что он выбрал такую работу из-за денег, потом – что из озорства, потом решила, что и то и другое – лишь прикрытие для этого их бредового барраярского патриотизма, на котором круто помешаны все форы. Еще позже я подумала, что дело в мести, в желании поймать виновного. А теперь спрашиваю себя, быть может, эта тайная одержимость идеей отделить истину от лжи – на самом деле не что иное, как стремление обелить невиновных?

– По мне, так это две стороны одной медали.

– Ага, но это все равно, как если ставить только на реверс, каждый раз.

– Хм…

– В таком случае…

– Хм?

– Он это не бросит. Ни за что – как бы он ни презирал свою работу. Своих объектов. Или самого себя.

– А как тебе эта планета? Барраяр? Раз уж с разводом застопорилось, ты не думала остаться здесь? На какое-то время. Подольше. – Тедж затаила дыхание, но быстро опомнилась и приняла равнодушный вид.

Риш пожала плечами:

– Здесь оказалось интереснее, чем я думала, но жить на Барраяре мне бы не хотелось. Я хочу… – она помедлила и договорила: – Вернуть то, что у меня было.

– Ты лишилась Драгоценностей. – Это не было вопросом.

Риш лежала на спине, раскинув ноги и руки, как морская звезда, потом сжалась в комочек.

– Я словно лишилась конечностей, как будто мне их ампутировали. Пытаюсь дотянуться – но их нет.

Тедж застегнула ремешок колокольцев на лодыжке, выпрямилась, притопнула ногой. Колокольцы зазвенели в нестройном аккорде.

– Я буду танцевать партию Гагата, – предложила она снова, скрывая дрожь в голосе.

Риш перекатилась на ноги, пнула босой ступней воздух и встала в позицию.

– Давай, постарайся, – сказала она и окинула Тедж внимательным взглядом. – Не бойся, радость моя. Я не брошу тебя одну на этой дикой планете. Мы улетим вместе.

«Я подразумевала другое, Риш…» Тедж прикусила губу и кивнула. Она развела руки, согнула ноги и словно сделалась осью колеса, подхватив сложный ритм притопыванием «пятка-носок». Музыка и движение полились сквозь ее тело, стекая с кончиков пальцев, и она стала медленно вращаться вокруг своей партнерши.

В вестибюле Айвен увидел Бая, тот его немного опередил.

– Эй, погоди! – окликнул он, и Бай остановился.

Айвен переложил сумку с ужином в другую руку и спросил:

– Ты к Риш?

– Ага, мы договорились на вечер.

– Так, ну ладно.

В лифтовую шахту они шагнули вместе. Айвен представил, как бы он призвал Бая к ответу на правах отца семейства: «Какие у тебя намерения к моей свояченице?» Нет, не годится. Он поморщился. Проблема в том, что Бай ведь и ответить может. И все же, когда они вышли в коридор на его этаже, Айвен замедлил шаг. Бай приостановился тоже, вопросительно на него глядя.

– Риш… Ты ведь не намерен, ну, чтобы она влюбилась… или что-то вроде, а? Тебя могут отправить на другое задание, тебе придется ее оставить. Мне, знаешь, как-то не хочется застрять в квартире, полной рыдающих злющих женщин, и именно мне придется с этим как-то разгребаться.

Бай склонил голову, оценивая проблему.

– Нет, я должен заниматься их делом по меньшей мере до того момента, как они улетят на Эскобар. А твой… э-э… не-развод как-то влияет на время отлета?

– Понятия не имею.

– А ты спрашивал?

– Э-э… нет.

– Понятно.

Сейчас Бай был в повседневной одежде. Значит, они с Риш никуда не планировали вечером идти, иначе он надел бы вечерний костюм. Айвен с затаенной надеждой спросил:

– Э-э, хм… может, ты предложишь ей переехать жить к тебе? Нет? Ну, чтобы туда-сюда не мотаться, и все такое. Ну, или она сама решит поселиться вместе с тобой?

Бай насмешливо прищурился.

– Эта тема не обсуждалась.

– И зря, надо бы. Ну, я-то уж скорее со змеей бы стал обниматься, но это дело вкуса.

– О! Что ты понимаешь в змеях… – насмешливо проговорил Бай. – Она та-а-кая гибкая! Просто невероятно. Пожалуй, она запросто может мне бедрами череп расколоть. Она очень одаренная по части бедер. Всякий раз, когда мы идем в постель, моя жизнь подвергается опасности. Только представь себе некролог…

Айвен героически поборол реплику, которая просто просилась на язык, а уж какие головокружительные образы вызвали слова Бая…

– Ты бы мог ее осчастливить, просто забрав с моего дивана.

«Или взяв прямо на этом диване». Хотя это Бай наверняка уже сделал. «Вот черт, верните мне мою мебель!»

Бай фыркнул:

– Осчастливить? Боже, нет, я не могу сделать ее счастливой. Даже за тысячу лет.

Айвен в изумлении вытаращил глаза:

– Не понял? Она с тобой она вроде развлекается в свое удовольствие. Я имею в виду, она смеется, и все такое… Я сам слышал.

Бай отмахнулся:

– Она не будет счастлива, пока не воссоединится с остальными родственниками. С остальными Драгоценностями. Они – больше, чем просто труппа, или спортивная команда, или даже семья. Подозреваю, тут не обошлось без генной инженерии.

Айвен наморщил нос.

– Ты подозреваешь, что у них нечто вроде сверхчеловеческого группового разума по-цетагандийски?

– Нет, тут другое. Мыслят они независимо, если судить по некоторым их спорам. Так, во всяком случае, рассказывала Риш. Что-то скорее более глубинное. Подозреваю, там задействовано что-то типа кинестетической обратной биосвязи. Это не так очевидно, когда она одна. Нужно видеть их вместе.

– Когда это ты успел?

– Выклянчил в Департаменте по делам галактики кое-какие записи их выступлений. Это… нет, не бросается в глаза. Но когда насмотришься вдоволь, замечаешь, что Драгоценности словно подпитывают друг дружку. А в одиночку Риш… нет, сказать «испытывает голод» не совсем верно. Не знаю, каким словом это определить… – Забыв о своей обычной вкрадчивой манере, Бай сощурился, пытаясь найти точную формулировку.

– Так в чем отличие?

Бай вытянул руку и сжал кулак, точно пытаясь ухватить нечто неуловимое.

– Риш вместе с Драгоценностями – женщина с бьющимся сердцем. Риш в изгнании – это как… женщина, в чьей груди сердечная мышца качает кровь.

Айвен задумался.

– Знаешь… я вообще не представляю, о чем это ты, Бай.

Бай потер лоб и усмехнулся:

– Ага, я тоже. Тебе все равно не мешало бы посмотреть эти записи.

– А Тедж там где-нибудь есть?

– Нет.

– А-а.

Они подошли к двери. Айвен набрал код, открыл – и услышал перезвон колокольчиков и ритмичный топот ног.

Войдя, они увидели, что Тедж и Риш проводят энергичную тренировку. Тедж быстро улыбнулась Айвену, поворачиваясь и притопывая. Казалось, она танцевала всем своим существом, от пальцев ног до лица; выразительные движения рук на мгновение напомнили ему танец квадди. Она колыхалась в ритме танца, тело словно бы танцевало само по себе, купаясь в радости. Айвен только рот открыл.

Риш, заметив Бая, сверкнула улыбкой – словно серпик луны в вечернем небе. Только что она кружилась по орбите вокруг Тедж, а сейчас прошлась колесом. Айвен лишь ошалело моргал от такого быстрого мелькания рук, ног и белозубой улыбки.

– Просто покрасоваться хотят! – пробормотал он Баю.

Тот на секунду улыбнулся в ответ – но только не Айвену.

Тедж, играющая здесь ту же роль, что ритм-барабанщик при вокалисте, довела свой звон и притоптывание до финала. Обе женщины выпрямились и церемонно поклонились друг другу – как два мастера боевых искусств после поединка. И Айвен не знал точно, которая из них победила.

Махнув Баю рукой, Риш направилась в ванную:

– Я на минуточку в душ.

Айвен поставил пакеты с ужином на стол и смотрел, как Тедж, такая соблазнительно разгоряченная, сидит на ковре и отвязывает от щиколотки ленту с колокольчиками. Бай, скрестив руки, привалился было к стене, но ему пришлось помогать Тедж и Айвену расставлять мебель по местам. Айвен многозначительно глянул на диван, но Бай, похоже, его не понял. Все равно Порождения Ночи обычно ускользали из дома, не удосужившись даже намекнуть, каковы их дальнейшие намерения.

Ну ладно, положим, Айвен часто тормозит. Он уже много чего в этом роде наслушался от всяких родственничков, сослуживцев и так называемых друзей. И только после того как он чуть было не наступил на колокольчики, возвращаясь из ванной, а потом обнял в постели теплую сонную Тедж, у него в голове мелькнула мысль, подобная сверкающему, мимолетному – и совершенно бесполезному – метеору.

«Ну как, скажите, попросить собственную жену выйти за тебя замуж?»

После этого он долго не мог уснуть.

– Тедж? Тедж!

Кто-то тряс ее за плечо.

Она вынырнула из сна. Желтая лужица света от ночника разогнала тени. Айвен Ксав сидел на ее стороне кровати. Он уже успел надеть брюки, а физиономия у него была перекошенная, словно разжевал какую-то гадость.

Тедж протерла глаза и приподнялась на локте.

– Время щас сколько? – Она сонно улыбнулась, но Айвен Ксав только губы скривил.

– Чуть больше трех ноль-ноль. Я только что получил весьма странный звонок от офицера таможенной и погранслужбы космопорта Форбарр-Султана. Он сказал, что там задержали одного типа – утверждает, будто твой родственник. Во всяком случае, этот человек спрашивал мадам Теджасвини Аркуа Форпатрил, что хотя бы отчасти верно.

– Что? – Тедж резко села. – Кто?

– Предположительно некий турист с Эскобара, назвавшийся доктором Дольбрако Даксом. Мне сказали, он задержан за несоблюдение каких-то там правил, хотя с документами у мужика вроде все в порядке. Я ничего толком не понял, кроме одного – этот тип, Дакс, настаивает, чтобы ты приехала его опознать, и тогда, мол, все прояснится.

– Это же Амири! – вскрикнула Тедж, выпутываясь из одеял. – Он сейчас скрывается под таким именем. Ох, что он здесь делает? Нам надо срочно ехать туда!

Айвен Ксав едва успел отскочить, когда она метнулась за одеждой.

– Ну да, это либо твой брат, либо какой-нибудь особо хитрый охотник за головами. Морозов был почти уверен, что они рано или поздно объявятся. Хотя охотник за головами должен быть законченным психом, чтобы сцапать тебя под носом у службы безопасности космопорта. – Айвен Ксав поскреб небритый подбородок. – А может, он просто ленивый. В конце концов, там тебя удобней всего дотащить до выхода.

– В основном эти парни и в самом деле законченные психи, но… – Пока она натягивала водолазку и высвобождала волосы из-под ворота, мысли крутились вихрем. – Если это Амири – как он меня нашел? Вот, надевай рубашку. – Она полезла через разворошенную постель в поисках своих носков. – Ваши эсбэшники с ним уже пообщались, как думаешь?

– Вряд ли – будь так, его бы, наверное, задержали и не выпустили. – Айвен Ксав покачал головой. – Хотя… если Майлз насплетничал про нас Марку или Карин, а он точно не удержался бы, то Марк мог все пересказать той самой Лилли Дюроне, которая руководит клиникой. Она ведь могла что-то сказать твоему брату. Даже предположить не могу, сколько информации способно просочиться или обрасти домыслами в процессе передачи. Видишь ли, мы с Марком… хм, как бы это сказать, не всегда ладим.

Тедж поторопила его с одеванием и уже тащила к двери, не в силах справиться с растущим нетерпением, и тут Айвен Ксав сказал:

– Лично я ставлю на охотников за головами. Я уже передал сигнал боевой готовности внешнему периметру нашей СБ, хотя без крайней необходимости предпочитаю дел с ними не иметь. Но по крайней мере ночная смена займется хоть чем-то помимо вуайеризма. Думаю, им понравится. Внесет некое разнообразие.

– Вуайеризма? – Она застыла, глядя на Айвена круглыми глазами, даже про спешку забыла. – Надеюсь, это шутка?

– Ну да, я тоже на это надеюсь, – признался Айвен Ксав. – Уверяю тебя, с некоторого времени я перестал задавать им вопросы, на которые не хочу получить ответы.

Тедж встряхнула головой, закрывая постороннюю тему, и потащила его в коридор.

Впервые ей показалось, что Айвен Ксав едет чересчур медленно. Двухместный автомобиль стрелой мчался сквозь зимний холод столичных предместий. Тедж в волнении подалась вперед, насколько позволяли ремни безопасности. И вот наконец-то впереди показался гражданский космопорт. Здесь она еще не бывала. Тот курьерский катер, на котором они сюда прилетели, приземлился в военном космопорте, где все было устроено по-другому. Космопорт «Форбарр-Султан Главный» ничем не отличался от тех, что Тедж видела на других планетах, – иначе говоря, находился в стадии нескончаемого строительства. Айвен Ксав искусно лавировал между строительными ограждениями. К счастью, он, во-первых, знал, куда ехать, а во-вторых, никаких толп глухой ночью здесь не было.

Военный пропуск Айвена Ксава сработал как волшебная палочка, позволив им без помех проскочить первый кордон охраны. Там их уже поджидали таможенник и лейтенант в зеленой военной форме с эсбэшными Глазами Гора на воротнике. Запыхавшись, подоспели и Байерли с Риш. При виде Риш таможенник отступил на шаг, разинув рот от изумления, но, глянув на бесстрастного эсбэшника, сглотнул и взял себя в руки.

– Я устроил так, что вы можете предварительно увидеть этого человека на мониторе, мадам Форпатрил, – сказал таможенник, и то, что Айвен Ксав не поправил титул, кое-что значило. – Вроде бы считается, что есть необходимость в секретности и безопасности по данному вопросу.

Что именно означал его раздраженный взгляд на эсбэшника, Тедж не поняла. То ли не договорились, в юрисдикции какого ведомства проведение должных процедур, то ли это просто выражение досады, накопившейся, пока тот безуспешно пытался получить у СБ прямые ответы на свои вопросы.

Вслед за таможенником они вошли в дверь с кодовым замком и табличкой «Посторонним вход воспрещен» и дальше направились по лабиринту офисных коридоров. Ночью почти все двери были заперты. Они спустились на два этажа, прошли по служебным туннелям, где пахло бетоном и машинным маслом, снова поднялись и через дверь без всяких надписей вышли в коридор пошире. Судя по стоящим там комм-пультам, они, похоже, оказались в каком-то вспомогательном офисе Службы безопасности. Одинокий дежурный клерк пропустил таможенника вперед и указал на экран:

– Пока ничего интересного, сэр.

Над видеопластиной висели четыре изображения – один и тот же, только снятый с разных ракурсов, ярко освещенный отдельный зал ожидания. Не роскошная гостиная, конечно, но и не тюремная камера. В этом сомнительном месте находились девять человек и лежал сваленный в кучу багаж. Одни сидели со скучающим видом, другие дремали, устроившись кое-как на сдвинутых стульях и чемоданах. Трое мужчин и шесть женщин. У Тедж едва не остановилось сердце.

– Можете опознать среди них доктора Дакса? – спросил лейтенант СБ.

Она судорожно вздохнула, чуть не захлебнувшись от нарастающей радости и внезапной надежды.

– Я могу опознать всех до единого.

– Баронесса?.. – выдохнула Риш, жадно глядя широко раскрытыми глазами на пластину головида.

– И папа! – воскликнула Тедж. – А еще Звезда, Гуля, Изумруд, Жемчуг и… неужели бабушка?

– Что с ее волосами? – пробормотала Риш.

У Айвена Ксава глаза на лоб полезли, а лицо Байерли внезапно утратило всякое выражение.

Тедж схватила таможенника за лацканы. Она, естественно, не собиралась отрывать его от пола – оно как-то само получилось.

– Отведите меня к ним! Отведите немедленно!!!

У входа в зал ожидания стояли двое вооруженных охранников из службы безопасности космопорта – Айвен тут же обратил на это внимание. Да, похоже, клан Аркуа надежно изолирован от обычных транзитников. Меры задержания – как к преступникам – к ним еще не применили, но это с легкостью можно исправить в любой момент. Камеры предварительного заключения как раз неподалеку: достаточно войти вон в ту никак не обозначенную дверь в конце коридора. Если, конечно, он, Айвен правильно помнит, где тут что, ведь этот космопорт – настоящий лабиринт. Впрочем, дамам он решил таких подробностей пока не сообщать: Тедж слишком взволнованна, Риш колотит нервная дрожь, для них это настоящее потрясение. Бай, сощурившись, озирался по сторонам – видимо, его оценка ситуации вполне совпадала с Айвеновой.

Появился чиновник таможенной и миграционной службы, старший смены по фамилии Маон. Охранники расступились, пропуская его. Не успел он набрать код на двери, как Тедж и Риш пошли на прорыв, чуть было не сбив его с ног.

– Мои родители, они живы! Пропустите же меня! – кричала Тедж, отпихивая локтями Маона.

Бай едва заметным кивком указал Айвену на записывающее устройство в руке у таможенника. Тот, слегка оправившись от внезапного натиска, пробурчал, обращаясь к Айвену:

– Вы же понимаете… хотя мадам Форпатрил и выложила нам все имена…

– Леди Форпатрил. – Айвен решил все-таки внести поправку.

– …но ведь ни одно не соответствует тем, что обозначены в документах, по которым путешествуют все эти люди. – Таможенник многозначительно улыбнулся, словно констатировал, как великолепно у него сработала интуиция профессионала.

– С этим будут проблемы? – поморщился Айвен.

– Несомненно. Пока, правда, не знаю какие. И для кого. – Он переглянулся с лейтенантом СБ по фамилии Замботи и кивнул.

Замботи, оттеснив Айвена плечом, прошел в зал ожидания, предварительно приняв меры предосторожности: вытащил парализатор из кобуры и снял с предохранителя, но держал дулом вниз. Айвен невольно затаил дыхание. Наконец лейтенант обернулся и взглядом дал понять, что всем можно входить.

Люди в комнате сонно скучали и вяло ворчали, но все изменилось, как только они увидели Тедж и Риш. Что тут началось! Крики, вопли, всеобщая суматоха… Хорошо, что никто из охраны не пустил в ход парализатор. Тедж бросилась к седому коренастому мужчине. Тот, смахнув непрошеные слезы, сжимал ее в медвежьих объятиях, еще не оправившись от радостного изумления. Айвен смутился: такая встреча не для чужих глаз, как-то нехорошо, что он видит этого человека столь беззащитным и открытым.

Он отвел взгляд – и тут же стал свидетелем еще одной встречи. Риш, сделав в воздухе кульбит, застыла, стоя на коленях, у ног очень высокой женщины с короткими темными волосами, в которых блестел обруч. Склонив голову, Риш коснулась ее сандалий. Та поспешно подняла свою Драгоценность и раскрыла ей объятия. Баронесса владела собой лучше, чем ее супруг, но, несмотря ни на что, и на ее лице отражались какие-то чувства.

«Сбылись все надежды…»

А потом уже трудно стало что-либо понять, все обнимались со всеми и радостно гомонили. Айвен только ошалело моргал, пытаясь определить, кто здесь кто. Если бы они хоть минутку постояли спокойно, а еще лучше – встали бы в ряд, то, может, у него бы и получилось.

Две молодые женщины были выше Тедж, хотя не такие высокие, как баронесса. Айвен мысленно называл их «модель» и «топ-модель», пока не припомнил, что видел их на снимках. Модель… ну да, это средняя сестра, Гуля. Впечатляющая внешность – кожа цвета красного дерева, волосы цвета красного дерева, глаза цвета корицы, и одета во что-то сине-зеленое и струящееся. А вторая, та, что повыше, постарше и еще более стройная – что вообще-то невозможно, – это Звезда. Кожа – такая же пикантная, что и у сестры, гладкие эбеново-черные волосы, забранные в пучок, практичный черный брючный костюм. Ее лучистые льдисто-зеленые глаза напоминали глаза ее матери баронессы.

Драгоценности, хвала богам, разноцветные, – это существенно упрощает дело. Айвен мгновенно распознал Изумруд (зеленая сияющая кожа, а волосы – как солнечный свет в листве) и Жемчуг (тоненькая, с заостренными ушками и белой кожей, украшенной серебром, а волосы – снежно-белые, не очень длинные). Их брючные костюмы, возможно, и смотрелись бы помятыми с дороги, будь они надеты на ком-нибудь другом.

Двое молодых мужчин были не столь узнаваемы, но методом исключения Айвен попробовал определить, кто они такие. Оба пониже, чем старшие сестры Аркуа, рост примерно как у Байерли. Один, с жесткими черными волосами и смугло-оливковой кожей, вполне бы мог сойти за эскобарца. У другого, более коренастого, кожа была цвета красного дерева, как у барона, но на ней виднелись вкрапления черного оникса и серебра. Уши у него – единственного из всех Драгоценностей – были обычной круглой формы, еще одно отличие от того старого группового портрета у Морозова. Оба носили обычную эскобарскую одежду: рубашки с коротким рукавом навыпуск. Один из них – похоже, что Оникс, а вот второй…

– Амири! – воскликнула Тедж, бросаясь к нему. – Как ты изменился! Гагат!

Смуглый мужчина обнял ее, прикрыв глаза, словно возносил молитву.

– Ты жива. Вы обе живы. Но… – Он снова открыл глаза, видно было, что он очень рад их видеть, но почему-то сердится. – Мы ждали столько месяцев! Ни словечка, пока… ох! Мы даже не знали, живы вы или уже нет!

– Прости, прости… – Тедж уже то ли плакала, то ли смеялась. – У нас закончились деньги, удача… да все почти закончилось…

Риш пощупала мускулы на руке у Гагата, потрогала закругленное ухо.

– Ух, какой ты теперь стал! А твоя красивая кожа? Что с ней такое?

– Это не навсегда, – заверил Гагат, крепко ее обняв. – Только для того, чтобы можно было смешаться с эксобарцами, это убирается. А плюс пятнадцать кило – в основном мускулы, хотя немного жирка есть, чтобы изменить форму лица. Это все проделали Дюроны.

Тедж протанцевала по кругу, раскинув руки, точно хотела обнять каждого.

– Ох! Как вы меня нашли, как вы сбежали, почему вы все здесь?.. И бабушка с вами?

Немного в стороне стояла очень высокая женщина, со спокойной снисходительностью наблюдая весь этот балаган. В этой комнате она была самой высокой, выше Айвена. Костюм ее составляли свободные шелковые брюки, рубашка и легкое пальто до колен – некий неопределенный планетарный стиль. Худенькая, почти хрупкая, но с безупречной осанкой. Кожа не очень упругая – возраст все-таки сказывается, но изящество всего облика времени не подвластно. Ее серебряные волосы были пострижены очень коротко, но это лишь подчеркивало идеальную форму головы.

Тедж, вся сияя от радости, поклонилась бабушке, почтительно сложив ладони, и бледная рука, словно изваянная изо льда, опустилась в благословляющем жесте на кудри Тедж.

– Ну да, ну да… – пробормотала аут-леди.

Таможенник перебрался поближе к Айвену, с некоторой опаской глядя на то, как все Аркуа без умолку балаболят и буйно жестикулируют. Похоже, он считал, что лучше уж знакомый фор-лорд, чем незнакомые джексонианцы. Не слишком заботясь, слышат ли их другие в этой комнате, он спросил:

– Это действительно ваши родственники, капитан лорд Форпатрил?

Айвен уже был близок к тому, чтобы с жаром отрицать столь абсурдное предположение… Он уже открыл было рот – и тут же осекся.

– Ну… в каком-то смысле да. Вроде как это мой тесть, это теща, – он кивнул в сторону обоих, – и, хм… братья и сестры моей жены, значит, мои невестки и шурины?

– Все они?

– Угу, пожалуй. Знаю, они не похожи… Это сложно объяснить… – Он вздохнул: – Да, все они мои родственники. – Айвен помолчал, испытывая некоторую неловкость и сомневаясь, продолжать ли, но все же добавил: – И моя, хм… леди вот там, как бы это сказать? Бабушка через брак? Мать матери моей жены. Вдова.

Вдова… хоть в чем-то ему повезло, как же хорошо, что это именно так. Старикан гем-генерал… это уж было бы слишком-слишком!

«Погодите-ка, ведь здесь не полный комплект! Эрик еще не нашелся, старший брат, и из Драгоценностей еще двоих не хватает – Рубин и кто там еще? А, вспомнил, Топаз, вот кто». Так, может, Аркуа – такие измотанные и нервные не только из-за скачковой болезни и всех этих часов на Барраяре под стражей?

Таможенник молчал – видимо, переваривал услышанное и пытался сообразить, что теперь делать. Айвен на него искоса поглядывал, но тоже молчал. А что? Он уже, собственно, все сказал…

Тут как раз подбежала Тедж, схватила его за руку и поставила пред светлые очи барона, баронессы и леди гем Эстиф. Эх, жаль, он небритый и не в мундире, а в этих мятых цивильных шмотках, которые подобрал с пола в их спальне. Хотя и у Аркуа после путешествия видок не ахти.

Тедж засмущалась и еле выдавила:

– Папа, баронесса, бабушка – это мой барраярский муж лорд Айвен Ксав Форпатрил. – «Можно подумать у нее еще несколько на других планетах…» – Только он как лорд ничем не владеет.

Трое старших смотрели на Айвена с застывшими улыбками и, похоже, не спешили выказывать родственные чувства.

– Лилли Дюрона именно это и сказала, – произнес барон.

– Нам показалось все это весьма странным… – добавила баронесса.

– Ничего не прояснило, – завершила леди гем Эстиф.

– Свадьба получилась как бы экспромтом, – пояснила Тедж, – но тогда это избавило нас с Риш от массы неприятностей. Я позже объясню.

Суровое лицо барона малость просветлело. Он был невысокий, коренастый и чем-то напоминал Айвену графа Фалько. С графом Айвену всегда бывало как-то не по себе, а нетерпеливо-раздражительные интонации барона вызвали еще более неприятные ассоциации с дядей Эйрелом, когда тот не в духе. Вот черт!..

– Как поживаете – сэр, мадам, аут? – Айвен мысленно поблагодарил мать за все преподанные ему уроки дипломатии, хотя ей и приходилось нелегко. К аут-леди действительно надлежало обращаться «аут», однако в отношении дамы, чей статус был понижен до гема, это прозвучало тонкой лестью. Гем-леди Эстиф удивленно подняла брови, но поправлять не стала. Боже, и дальше что? «Рад с вами познакомиться»? Такая дипломатическая ложь первого порядка была ему сейчас не по силам, и Айвен автоматически произнес:

– Чем я могу быть вам полезен?

«О, нет!..»

Но барон отреагировал на его слова вполне благосклонно, только вопросительно глянул на дочь. Неужто эта реплика оказалась правильной?

– Много чем, – сказал барон, – давайте как раз это и выясним. Гуля, иди сюда.

Женщина в струящемся сине-зеленом костюме подошла мгновенно.

– Барон?

Барон жестом подозвал таможенника.

– Господин Маон, полагаю, для вас настало время пообщаться с нашим семейным поверенным, баронеттой Софией Аркуа. – Так звучат официальное имя и «титул учтивости» Гули, смутно вспомнилось Айвену. – Она будет говорить от имени нашей группы.

– Вы приведены к присяге и можете заниматься юридической практикой на Барраяре, мэм? – осведомился Маон.

Гуля тепло улыбнулась и посмотрела ему прямо в глаза:

– В основном я занималась галактическим и торговым правом, но имею некоторый опыт и в уголовном. Впрочем, последние две недели я усиленно штудировала барраярские законы.

Айвен невольно задался вопросом, что вкладывают в понятие уголовного права на Архипелаге Джексона?

– Проблема, похоже, в том, являемся ли мы по-прежнему домом Кордона. – Она кивнула отцу, тот в ответ кивнул. – Что требует соответствующего дипломатического протокола. Или же мы являемся персонами без Дома, которые ищут убежища под защитой своего барраярского родственника-фора, и как таковые имеем право на получение содействия.

– Помимо этих двух, есть и другие вопросы… – Повернувшись к лейтенанту СБ, Маон протянул руку, то ли указывая на него, то ли призывая вмешаться.

Замботи, стоя в демонстративно расслабленной позе, произнес, ни к кому конкретно не адресуясь:

– В полномочия Службы безопасности входит защита Империи от угрозы насилия. Здесь я пока ничего похожего не заметил. Бюрократические вопросы, как правило, не по нашему ведомству.

Вот как? Офицерам в СБ читают краткий курс изворотливости? Вполне возможно…

Маон потер лоб и пробурчал:

– Два часа…

Айвен не сразу понял, что таможенник имеет в виду конец своей смены, когда к обязанностям уже приступят другие. И когда – Айвен глянул на свой наручный комм – он сам уже должен быть в оперативном отделе. Маон так и собирается тянуть до конца своей смены, а потом спихнуть проблему на старших коллег и быстренько смыться? Хорошо хоть, что ему выдали только одну Аркуа и не придется общаться со всеми сразу. К тому же эта Аркуа – особа весьма эффектная. В конце концов таможенник сдался, и Гуля, не отводя от своей жертвы проникновенного взгляда, утянула его за руку в сторонку, а затем, склонив к нему голову, принялась доверительно нашептывать что-то на ухо.

Шив Аркуа, оглядываясь по сторонам, заметил наконец Байерли, стоявшего позади Риш, и удивленно изогнул бровь:

– А это еще кто?

Бай нехотя вышел вперед. Риш откашлялась:

– Барон, баронесса, аут, позвольте представить, это мой, хм-м… друг Байерли Форратьер.

Байерли отвесил вполне сносный поклон:

– Очень приятно.

О да, Бай – лжец со стажем.

Звезда фыркнула:

– «Хм-м… друг»? Похоже на то. Ну у тебя и вкусы, Риш. Он, должно быть, натурал.

– Несомненно, это же барраярский фор, – сообщила леди гем Эстиф с видом энтомолога, разглядывающего знакомый подвид жука.

– Но не лорд, – вставил Бай со своей обычной услужливостью.

– Но друг? – уточнил барон у Риш. Он опять говорил в довольно резком тоне. – В самом деле?

Риш только пожала плечами:

– Ладно… ну, приятель. Я позже объясню, можно?

Бай немного расслабился. На подозрительный взгляд барона, его следовало условно отнести к отдельному классу. Очень условно. Но сойдет.

– Так, значит, в новостях все врут? – сказала Тедж. – Там показали ваши тела…

– Да, и это поставило Престена в неловкое положение, когда мы сбежали на Землю вслед за Звездой и девочками, – заметила баронесса.

– А Рубин, Топаз… Эрик? – спросила Риш. – Все не так уж страшно?

– И да, и нет, – ответила баронесса. – Мы надеемся, что Рубин добралась до Станции Фелл и сейчас находится под покровительством барона Фелла. Сеппе, видимо, там с ней, хотя ему и пришлось подписать с домом Фелл долговой контракт за оказанные медицинские услуги.

Айвен увидел, как Тедж пробрала дрожь. Она вздохнула и смахнула слезы с глаз тыльной стороной ладони.

– Это было «да», – чуть слышно сказала Риш.

Баронесса кивнула.

– Топаз… не сумела улететь со станции вместе с нами. Насколько нам сейчас известно, она остается в заложниках.

– А Эрик?.. – выдохнула Тедж.

Шив Аркуа помрачнел:

– Трудно сказать. Престен заявляет, что хранит его тело в криокамере. Можно ли его оживить, мы не знаем.

Тедж сглотнула. Айвен тоже. Такая неопределенность едва ли не хуже смерти. Это он знал по собственному опыту.

– Глупый мальчишка, – поморщился Аркуа. – Не было ничего такого, что стоило бы защищать ценою жизни, раз вы, девочки, оттуда улетели. Ему бы следовало сдаться!

– Возможно, он так и сделал, – еле слышно пробормотала баронесса, и ее муж стиснул зубы.

– Значит, вы улетели сразу после группы Звезды? – спросила Риш с каким-то странным недоверием. И со странной надеждой.

Баронесса запустила пальцы в свои короткие волосы, чуть не сбив со лба драгоценный обруч.

– Нет. Только через пару недель. Меня обрили наголо, когда схватили, и еще чего только не пробовали… – В ее глазах вспыхнуло мрачное торжество. – Волосы отрастут. Теперь, когда мы еще и вас спасли, мы вернем себе все.

– Хм, мы вроде как спаслись сами… – нерешительно уточнила Тедж. Когда же ей никто не ответил, сменила тему и поинтересовалась: – Но, бабушка, а что же тогда с вашими волосами?

Гем-леди Эстиф, стиснув зубы, нехотя проговорила:

– Я их продала. Еще на Земле.

– Все три метра волос, – подтвердила Звезда. – На аукционе. За них дали весьма крупную сумму, которая нам тогда была необходима. Намного больше того, что мне представлялось возможным. Как выяснилось, на это есть коллекционеры. И никаких подделок – мы разрешили покупателю состричь их самому.

– А я все равно считаю, что он фетишист, – пробурчала Изумруд.

Жемчуг печально кивнула.

Темные волосы самой баронессы едва отросли на палец под красным обручем. Она вообще ничего не сказала. Что она скрывает за завесой молчания?.. Ладно, когда-нибудь Айвен это, несомненно, узнает. Никаких видимых травм у нее нет, но кожа уже не такая сияющая, как на тех давних снимках. Почти безжизненная. Эти люди действительно очень устали. Он решил перевести разговор на менее болезненную тему:

– Это была поразительная жертва для леди аута. Я имел возможность познакомиться с несколькими аут-леди из самих Звездных Ясель – на Эте Кита, несколько лет назад. Для них волосы – главный символ статуса, и они никогда их не стригут.

Выражение лица гем-леди Эстиф сделалось непроницаемым.

– С тех пор как я покинула Звездные Ясли, прошло уже много лет. – Она помолчала, внимательно разглядывая Айвена. – Консорты теперь разговаривают с чужаками?

– Это был особый, хм, случай. А из какого вы клана… ну, то есть, к какому созвездию аутов вы принадлежали до того, как стали супругой гем-генерала?

– Ронд, – отстраненно ответила гем-леди Эстиф.

Ронды были одним из цетагандийских созвездий среднего ранга, хотя это все равно, что сказать «один из миллиардеров средней руки». Однако теперь леди гем Эстиф смотрела на Айвена чуть-чуть иначе… менее осуждающе. Сочла обучаемым? Если только правильно подобрать программу наказаний и поощрений.

Байерли в замешательстве прикусил нижнюю губу.

Таможенник Маон и Гуля вернулись из своего угла, где все это время тихонько переговаривались. Маон поджал губы, вид у него был не сказать чтобы довольный, но и не особо враждебный. Гуля держалась подчеркнуто невозмутимо.

Маон с облегчением выдохнул.

– Вот что я могу предложить на сегодня, чтобы переместить людей в более подходящее место, – сказал он. – Если присутствующий здесь капитан Форпатрил, как барраярский подданный и ваш родственник, станет вашим представителем, даст свое слово и предоставит залог, я могу освободить вас под его временную опеку как ходатайствующих о получении убежища. Вы получите двухнедельную визу, за это время ваше дело рассмотрит суд. Если рассмотрение в суде затянется, визу можно будет продлить.

Передать проблему в вышестоящую инстанцию – самый лучший выход. Айвен вполне мог бы посочувствовать таможеннику, если бы не…

– Многочисленные нарушения закона, не говоря уже о подделке проездных документов… конечно, вы можете сослаться на смягчающие обстоятельства… – Он жестом остановил Гулю, пресекая возможные возражения. – Я хотел сказать, что, учитывая все вышеперечисленное, вам не особо стоит рассчитывать, что ваше прошение будет принято. Но по крайней мере, – и таможенник понизил голос, словно говорил сам с собой как с единственным нормальным человеком в помещении, – у меня будут нужные бумаги, чтобы все это прикрыть.

Тедж, сияя от восторга, повернулась к Айвену:

– О да! Я знала, что ты это сможешь, Айвен Ксав!

Айвен хотел обратить ее внимание на то, что пока еще ничего не делал, но слова застряли у него в горле, особенно когда Тедж крепко его обняла. «Это не моя вина! Так ведь, а?» Он глянул на Бая, тот подмигнул в ответ, что явно не принесло ощутимой пользы.

– Залог, – обратился Айвен к Маону. – Это что-то типа залога кредитных обязательств, или нужно выкладывать наличными?

– Боюсь, что наличными, капитан. В девятикратном размере, хотя я могу предоставить вам групповую скидку. И устная клятва, учитывая ваш ранг.

– Ах…

«Сколько бланков заполнять? Помноженное на девять?» Нет, сегодня он точно опоздает на службу. Айвен тяжело вздохнул.

– В таком случае, офицер Маон, мне надо сделать несколько звонков.

Маон все организовал; и всего лишь через полтора часа после его смены весь этот кошмар с документацией был завершен. Сам Маон задержался посмотреть, чем все закончится, – то ли ему любопытно было, то ли за дело болел. Айвен зачитал вслух по Маоновской шпаргалке сколько-то там обещаний взять на себя ответственность за сколько-то там вещей, которые, насколько он мог судить, ни в коей мере от него не зависели, и тем самым все было оформлено официально. В том, как Аркуа взирали на барраярское действо, чувствовалась любознательность столичных жителей на деревенской ярмарке в округе к местным увеселениям.

Наконец – в самый пик утренних пробок – Тедж, Айвен, девять новых Аркуа и небольшая гора их багажа загрузились в арендованный фургон и двинулись в центр Форбарр-Султана. Бай и Риш, которые приехали в космопорт по новой ветке аэрокаров (на этой неделе ветка почему-то работала, но вряд ли надолго), взяли Айвенову спортивную машину и поехали на ней вперед. Интересно, о чем они друг с другом говорят, задумался Айвен.

К тому времени как они благополучно добрались до отеля всего в одном квартале от дома Айвена Ксава, все разговоры в фургоне сменились невнятным сонным бормотанием. Здание отеля, ничем не примечательное, было построено еще в правление императора Эзара, но лучше места не нашлось. Айвен Ксав проследил, чтобы все зарегистрировались, предъявил офицерское удостоверение и кредитку – а затем отвел Тедж в сторону.

– Вот теперь мне точно уже пора бежать в оперативный отдел. Пока я не вернусь, постарайся, чтобы они не натворили ничего такого ужасного, обещаешь? А еще лучше, не позволяй им делать вообще ничего.

– По-моему, для начала им всем хотелось бы выспаться.

– Это самое оно. Ну пока, значит, договорились. – Он поцеловал ее и скрылся.

Как ни удивительно, Риш удалось отделаться от Бая еще в холле, у лифтовой шахты, и тот, обняв ее на прощание, отправился восвояси. Выйдя из лифта в фойе на седьмом этаже, Риш на минутку остановилась, вытащила из-под воротника что-то вроде металлической ворсинки, пробормотала: «Очаровательная попытка, Бай. Люблю – целую», изобразила выразительный чмок, после чего выкинула «жучок» в урну. А поймав взгляд Тедж, брошенный через плечо, только плечами пожала.

Айвену Ксаву как-то удалось заказать всем номера рядом. Люкс с двумя спальнями и центральной гостиной для старших членов семьи примыкал к обычным номерам, где разместились со всем своим багажом Амири и Гагат, Звезда, Гуля, Жемчуг и Изумруд. Все они поспешили как можно скорее вернуться в гостиную, где Тедж и Риш в очередной раз рассказывали историю своего долгого бегства, и уселись их слушать. И – как водится – критиковать.

Когда Тедж рассказывала о Комарре и о блестящей идее Айвена Ксава насчет спасения-через-брак, она покосилась на Амири с Гагатом и опустила эпизод с балконом, сказав только:

– Подозреваю, что к этому моменту мы обе соображали уже не слишком-то хорошо. Мы были слишком измотаны.

– Вы, похоже, не соображали вообще, – ехидно заметила Гуля. – Бог мой, Тедж, ну нельзя же вечно быть такой легкомысленной.

Жемчуг повернулась к Риш:

– И ты ей позволила?

– Так ведь это сработало, – сказала Риш, защищаясь.

Папа взмахом ладони пресек их привычный переход на личности, не преминув, однако же, мягко укорить:

– Но, Тедж, девочка моя, последние пять лет мы в любой момент могли бы заключить для тебя выгодную сделку с наследником Дома. Ты упустила столько возможностей, и все для того, чтобы выйти за барраярца?

Такое можно было стерпеть только потому, что он пять лет безропотно принимал все ее «Нет» – ладно, допустим чаще: «Спасибо, нет, папа», и лишь изредка ворчал. Во всяком случае, папа не станет сетовать, что Айвен Ксав – натурал, ведь он сам такой. И баронесса не сможет – ведь с ее стороны это будет вопиющее ханжество. Хотя у нее найдутся и другие причины для недовольства.

– Я готова допустить, что этот Форпатрил для барраярца оказался весьма интересным, – сказала баронесса. – Будь это не слепая удача, а хитроумный обман, я бы гордилась вами обеими. Или… ты уже знала о его высоких связях, когда заключала это странное устное соглашение?

– За так, и не меньше, – пробормотала Звезда. – Эх, Тедж!

– Нет, – вздохнула Тедж, – мы выяснили это только потом.

– Как водится, – пробурчала Жемчуг.

– Вы про него искали? – спросила Тедж баронессу. – Там, на Эскобаре?

– Разумеется. Как только Лилли нам это рассказала – хотя в первый момент мы сочли все это дурацкими слухами, но в этой истории оказалось слишком много точных деталей, и я вынуждена была поверить. Мы, разумеется, вне себя от радости, что наконец-то смогли отыскать вас обеих. И все же – в действительности: насколько близко этот мальчик стоит к трону Барраярской Империи?

«Вот черт! Только баронесса додумается всерьез обсуждать подобную чушь… Еще бы! Она же баронесса».

– К походному табурету Империи, – тихо поправила Тедж. – Император Грегор сидит на церемониях на походном табурете. Потому что форы – это военная каста.

От таких пояснений баронесса попросту отмахнулась – ну кому это интересно? А Тедж… вспомнила мемориальную доску на мостовой, по которой мчались машины.

– Между Айвеном Ксавом и этим постом за последнее время появилось еще несколько тел, – вмешалась Риш. – Плюс, чтобы заявить свои права, ему потребовалось бы выиграть пару-тройку гражданских войн против других соперников-претендентов. Он никогда не был единственным потенциальным наследником.

Бабушка предупреждающе погрозила пальцем:

– Удине, дорогая, советую не строить планов в этом направлении. Для достижения наших целей найдется множество других, не столь опасных способов, и поверь мне, тебе самой не понравится увязнуть в длительных разборках с аборигенами. – Она как-то зябко повела плечами, словно отгоняя непрошеные воспоминания.

Тедж посмотрела на бабушку с благодарностью. Папа что-то пробурчал себе под нос, но возражать не стал.

– Он все-таки здешний военный, – заметила Звезда. – Должен же он хоть что-то соображать в критических ситуациях. Как насчет работы в службе безопасности? В нашей новой службе безопасности, я имею в виду, когда мы ее создадим.

– Скорее в администрации, – предложила Гуля. – Ты сказала, он что-то вроде секретаря?

– Или на приеме гостей, – захихикал Гагат. – Он как, классно стриптиз может исполнить?

Тедж прожгла его гневным взглядом, да и баронесса шутку не поддержала – досадливо поморщившись, она вернулась к обсуждению очень важной для клана темы: как им наиболее выгодно использовать Айвена.

– Итак, практически все время он служил в столице под присмотром кураторов. Приковать к письменному столу – милосерднее, чем заковать в цепи и посадить в клетку. И точно так же не позволяет объекту впутаться в какие-либо неприятности.

– Он работает по-настоящему, – возразила Тедж не слишком громко. – Адмирал Деплен – это его шеф в оперативном отделе – его ценит.

То, что Деплен говорил ей на самом деле, звучало так: «Несмотря на всю свою неупорядоченную личную жизнь, Айвен всегда безошибочно определяет, когда кто-то дергает за скрытые политические ниточки. Редкий талант». Или он говорил про политические веревки? А может, змей? Все так запутано…

– Ничего удивительного, – сказала баронесса. – Наверняка его армейский начальник заработал немало бонусов за то, что приютил у себя этого князька. Почти что Драгоценность. Интересно, в чем состояла его сделка, закулисная, естественно, за то, что он взял на себя такие хлопоты?

– Он доволен работой Айвена! – упорствовала Тедж, но, что-то вспомнив, добавила: – Чаще всего.

Баронесса откинулась на спинку дивана и побарабанила пальцами по подлокотнику.

– Не думаю, что ты прикидывала, как нам с максимальной выгодой его использовать, так ведь, Тедж? Хотя имела возможность – или удовольствие? – изучить его вблизи.

«Ну право же, баронесса, ведь не обязательно было это подчеркивать?» Тедж скорчила недовольную гримаску.

– Гре… э-э… барраярцы собирались тайно вывезти нас на Эскобар. На правительственном корабле-курьере. Это дало бы нам с Риш прекрасную возможность стряхнуть с хвоста преследователей. По-моему, это не так уж и мало.

Звезда фыркнула:

– Избавиться от охотников за головами можно и проще, Тедж.

Дело в том, что Звезда вообще-то была дублером шефа безопасности дома Кордона – то есть ведала тем самым департаментом, который столь феерически проморгал шанс предотвратить нынешние неприятности. Потому Тедж и было обидно слушать, как сестра свысока критикует ее поступки. Ну и ладно… Все равно главное в захвате Дома – это закулисные сделки, финансовые и дипломатические… А ведь этим должен заниматься департамент Гули, так? Ну а Звезда что в этом понимает? Ей просто нравятся большие пушки.

– А как ты сама избавилась от наемников Престена? Они ведь должны были преследовать и вас четверых.

Звезда гордо вскинула голову:

– Несчастные случаи со смертельным исходом, естественно.

Папа уже привычно покачал пальцем, не давая детям отвлечься от темы.

– Сейчас очередь Тедж рассказывать.

– И все же, – заметила Изумруд, – если бы вас доставили на Эскобар – конечно, все зависит от того, что они хотели взамен, – мы бы сэкономили кучу денег, и нам не пришлось бы ехать сюда за вами. Жаль, что вы не уехали две недели назад.

– Ну, мы ждали еще, пока состоится эта штука с разводом…

– С чем, с чем? – переспросил папа.

Тяжело вздохнув, Тедж принялась описывать их с Айвеном Ксавом поездку в Новый Эвиас, рассказала о странном архаичном суде графа Фалько и его неожиданном отказе.

Выслушав ее, папа задумчиво потер губы, и его темные глаза сверкнули нехорошим блеском.

– Это все их местные заморочки, когда мы уедем, об этом можно будет просто забыть. Или ты предпочла бы остаться вдовой? Ты только скажи. Не ты первая, не ты последняя – можешь не сомневаться, мы все уладим.

– Нет! – возмущенно заявила Тедж. Она надеялась, что это всего лишь шутка. Ну конечно, шутка! Айвен Ксав хоть и барраярец, но не одноразового пользования!

– Ты слишком импульсивен, любовь моя, – сказала баронесса, ласково улыбнувшись мужу. – Не стоит списывать в расход наши возможности – по крайней мере до тех пор, пока мы их не рассмотрим.

При словах «списать в расход» у папы на лице мелькнула кривая ухмылочка, появлявшаяся всякий раз, когда его королева полу-аутских кровей снисходила до жаргона джексонианского дна. Баронесса никогда не позволяла себе высказать подобное прямым текстом, зато в устах папы – когда он возвращался памятью к былым временам – такие словечки звучали вполне естественно. Впрочем, Тедж не была уверена, что такой подход к проблеме Айвена Ксава ей нравится больше.

Звезда озадаченно нахмурилась:

– Но почему твой барраярский муж – если уж он так хотел от тебя избавиться – не сдал тебя охотникам за головами? Для него это сразу решило бы все проблемы.

– На Барраяре все совсем не так просто, как мне казалось, – ответила Тедж в бесплодной попытке хоть что-то им объяснить и предостеречь. Ее здесь вообще хоть кто-нибудь слушает?

И тут ее совершенно неожиданно поддержала бабушка.

– Нам действительно не стоит пускаться здесь в рискованные предприятия, – пробормотала старая аут-леди.

– Прежде чем вообще во что-нибудь пускаться, я для начала намерен выспаться, – зевнул папа, едва не вывихнув челюсть. – Что за тоскливое место этот их космопорт! Нет, сейчас всем пора в постель. У нас уже ни у кого мозги не варят.

– Я могла бы сперва выйти в город – попробовать разжиться каким-нибудь арсеналом, – предложила Звезда. – Мы сейчас совершенно безоружны.

– Ты должна признать, – заметила Гуля, – что папа оказался прав: нечего было и пытаться провезти наше оружие с собой. Тот, второй, шмон оно бы не выдержало.

– Зато выдержало бы первый… – пробурчала Звезда. – Пока Амири не настоял на том, чтобы мы упомянули этого типа Форпатрила.

– Нет, не смей! – Тедж ни минуты не сомневалась, что попытка раздобыть нелегальное оружие, шастая по темным закоулкам, явно подпадает под определение «чего-либо ужасного». Особенно при таком недосыпе. И полном незнании местной обстановки, если уж на то пошло.

– От незваных гостей, подосланных Престенами, нас сейчас прикрывает барраярская имперская СБ, – поддержала ее Риш. – Они всех отслеживают, я точно знаю, и ресурсов у них гораздо больше, чем мы могли бы здесь сейчас собрать.

Папа одобрительно кивнул.

– Я тоже так думаю. Всем спать, цыплятки! – Он встал и потянулся, хрустнув суставами, и Аркуа, ворча, поплелись в свои комнаты.

Тедж и Риш отправились в квартиру Айвена Ксава. На прощание папа и баронесса заключили их в долгие объятия, словно желая лишний раз убедиться, что «цыплятки» живы, здоровы и снова рядом с ними.

– Да, и позвоните нам на номер Айвена Ксава, когда будете готовы спуститься к ужину, – сказала Тедж.

Гуля вышла за ними в коридор.

– Если бы вы четко следовали исходному плану, мы были бы уже на Ступице Хеджена и на полпути к дому, – обиженно проговорила она. – Этот крюк нам дорого стоил – и времени, и денег. Почему было просто не отправить за вами Амири?

– Исходный план провалился полностью – и давно, – поморщилась Тедж. – И к счастью, честно говоря. Если ты, конечно, хочешь честного разговора, хотя бы для разнообразия.

На этот упрек Гуля только рукой махнула.

– Мы возвращаемся, чтобы снова занять наш Дом. И свою лепту должен внести каждый – даже Амири. И мы от всех ожидаем помощи. Даже от тебя.

Тедж раздраженно провела ладонью по волосам и встряхнула головой.

– И что мне прикажешь делать, а?

– Папа и баронесса занимаются общей стратегией. Звезда отвечает за безопасность, я веду переговоры, а Драгоценности делают все, что могут. А могут они многое. Ну, а ты… вполне бы могла внести свою лепту, дав согласие на генетический союз. Ты наш козырь – уверена, что баронесса сумеет тебя пристроить.

– Папа сказал, что я не обязана! И баронесса с ним не спорила!

– То было тогда, а то сейчас. Нельзя потакать своим капризам. Никому из нас нельзя.

– Папа меня об этом просить не станет.

– А папа и не должен тебя просить! Когда же ты наконец перестанешь быть для Дома никчемным балластом? Тебе предлагали на выбор самое лучшее, ты на все отвечала отказом, так что теперь тебя никто и спрашивать не будет. Ты потеряла право голоса, сама виновата.

– Да что ты говоришь? Что-то я не заметила, чтобы ты хоть раз предлагала свое тело в качестве приятного дополнения к какой-нибудь сделке!

– Много ты знаешь… – зловеще обронила Гуля.

– О!..

– Именно.

– Ну, хм… все равно позвоните нам, когда проснетесь.

– Ладно. – И Гуля ушла к себе в комнату.

Тедж и Риш направились к лифтовой шахте. Риш искоса глянула на нее, но вопреки обыкновению ничего не сказала. Тедж любила свою семью – на самом деле любила. И ни секунды не сомневалась в том, что и они ее любят, только на свой манер. Чего она не могла понять – это каким образом буквально за несколько часов общения она утратила всю свою жизнерадостность и впала в депрессию.

Добравшись до приемной адмирала Деплена, Айвен лишь слегка запыхался, вот только спать хотелось дико. За его столом сидел старший сотрудник из их отдела. Первая утренняя порция кофе уже давным-давно была приготовлена и выпита – в воздухе еще ощущался слабый аромат, на буфете стояла пустая чашка с темным осадком на дне. Айвен с трудом подавил желание выскрести ложкой кофейную гущу и отправить в рот.

– А, капитан Форпатрил! – просиял сотрудник. – Старик велел сообщить, как только вы появитесь. – И произнес в интерком: – Капитан Форпатрил здесь, сэр.

– Ну наконец-то, – донеслось в ответ. Айвен попытался определить интонацию, но по столь краткой реплике ясно только одно – шеф явно не в восторге. – Пусть зайдет ко мне.

Пройдя в святую святых шефа, он обнаружил там посетителя – капитана Имперской службы: это Айвен определил по цветным нашивкам и петлицам, когда визитер повернулся в кресле, чтобы окинуть его хмурым взглядом. Сухощавый, бледный как штабист, волосы с проседью, из-за этого он вроде должен был казаться старше, но почему-то не казался. Человек средних лет в среднем звании, кем он, видимо, и являлся. «Раудсепп» – извещал именной жетон. Оба капитана обменялись кратчайшим из военных приветствий.

Деплен, похоже, был чем-то обеспокоен. И что, скажите на милость, мог учинить простой капитан СБ, чтобы адмирал занервничал, – лично принес сюда змей? Деплен не предложил ему сесть, а потому Айвен просто стоял и ждал, что будет дальше. Кто-нибудь да удосужится вкратце объяснить, что, собственно, происходит – во всяком случае, раньше всегда так было, даже если ему не очень-то и хотелось это знать.

И вот Деплен сухо заговорил:

– Тут вот капитан Раудсепп допытывался: знал ли я, подписывая разрешение на ваш брак на Комарре, что в комплекте с молодой леди Форпатрил мы получаем и ее одиозных родственничков?

– На тот момент, когда мы сочетались браком на Комарре, все думали, что Тедж сирота, – сказал Айвен. – В том числе и сама Тедж. И Риш. Они так радовались, когда минувшей ночью выяснилось, что это не так. А почему вас, собственно, это интересует, капитан Раудсепп?

– Я сотрудник Департамента по делам галактики, и до вчерашнего вечера я отвечал за отслеживание разного рода наемников, которые могли бы угрожать безопасности вашей молодой жены. Более или менее обычное обеспечение физической безопасности, не требовавшее до сих пор, ко всеобщему облегчению, никаких особых действий. А наутро неожиданно выясняется, что я теперь отвечаю и за презирающего законы джексонианского барона, который пустился в бега, плюс еще и за большинство его дальних родственников. И главное, что особо прискорбно – это то, что именно неожиданно.

Ах да. СБ не любит сюрпризов. Плохо, очень плохо. Хотя вообще-то он, Айвен, всегда считал, что неожиданности – это их работа. Кстати, стоит ли возмущаться, что капитан обозвал барона презирающим законы? Где вы видели не презирающего законы джексонианского барона? А вот пустился в бега — самое оно.

– На самом деле – ближайших родственников. В некотором смысле, – счел все-таки нужным уточнить Айвен.

Раудсепп нахмурился.

– Мое жаркое послание Департаменту по делам галактики на Комарре встретилось в пути по сжатому лучу со срочным уведомлением капитана Морозова, предупреждающего о предстоящем прибытии всей этой компании, – что ж, хорошо хоть, они там не совсем впали в спячку. И если бы предупреждение пришло за шесть часов до, а не через шесть часов после самого события, то от этого была бы польза. Может быть – какая-то и была бы. И вот, таким образом, обычная охрана физического лица для меня превратилась в не поддающееся никакой оценке дело по обеспечению политической безопасности. И полагаю, очень скоро моя оценка потребуется, так что мне придется эту оценку дать.

Айвен наклонил голову, признавая, что именно так все и обстоит, но воздержался от скоропалительных выражений сочувствия собрату-офицеру. Как-никак – это же эсбэшник.

Раудсепп подозрительно глянул на Айвена:

– Зачем вы протащили их через таможню и безопасность?

– Ну, они вроде как устали, – стал объяснять он. – Эти бюрократы их часами мытарили. И скачок в придачу, знаете ли. Добраться сюда с Комарры – дело малоприятное, если у вас гиперчувствительность к скачкам.

– Вам уже удалось выяснить, для чего они здесь?

– Они приехали за Тедж и Риш.

«Что? Погодите-ка… То есть – забрать их отсюда?» – До него, похоже, только теперь дошло, что это на самом деле значит. Из-за жуткого недосыпа он как-то об этом не думал, и сейчас его охватил настоящий приступ паники. Внутри все болезненно сжалось. Хотя расставание с Риш вряд ли его особо расстроит. Но что, если Тедж захочет уехать вместе с ней?

– Ну, надо же было им убедиться, что с Тедж и Риш все в порядке, – торопливо поправился он. «Боже… Нам необходимо поговорить». – Они ж родители, как-никак.

– Доложите еще о каких-нибудь результатах наблюдений. Есть ли что-то, что представляет потенциальную угрозу Империи или может быть использовано в ее интересах?

– Вряд ли. Они приземлись и отправились спать, вот и все. – Айвен подавил зевок. – Ну, заполнили еще уйму всяких формуляров. Вам должны были передать копии всего этого с таможни и отчет вашего человека во внешнем оцеплении ночью. Ну этого, как бишь его… а, Замботи. То есть на данный момент вы знаете столько же, сколько и я.

– Это наверняка не так. Вы, безусловно, ближе всех к этому делу, и у вас более далекая ретроспектива.

«Я не один такой», – хотел было огрызнуться Айвен. На самом деле первым во все это ввязался вовсе не он. «Лучше со своими людьми поговорил бы. Никак Бай удрал баиньки и даже рапорта не представил? Вот подлый трус, а?»

– Что до результатов моих собственных вроде бы девятичасовых наблюдений, так все, что я видел, – это людей, которые еще не оправились после скачка и жутко рады, что их дочери живы. Как-то не верится, что они играли на публику. – «И были признательны, что их отвезли в гостиницу».

Бай из внутренних дел, а Раудсепп отрекомендовался, что он из Департамента по делам галактики. Очередные штучки СБ: правая рука не ведает о том, что накосячила левая, так получается? Айвен настолько свыкся с Байерли, что у него просто из головы вылетело, на каком высоком и засекреченном уровне тот временами работает. Ну и как тут быть? Направить Раудсеппа к Байерли или нет? Может, тут нужен другой, окольный путь? «А ведь ты и влип во все эти неприятности, попытавшись прикрыть Бая…»

Капитан Раудсепп вытащил из кармана мундира карточку, осмотрел и протянул Айвену:

– Значит, так, здесь код моего защищенного комм-пульта, по которому вы сможете связаться со мной напрямую в любое время. Если выявите что-либо подозрительное – не важно, что именно, – пожалуйста, сразу мне звоните.

Айвен не торопился брать предложенную карточку.

– Хм, вот как… Я что, должен шпионить за семьей моей жены?

Краем глаза он уловил, что обычно бесстрастный Деплен слегка поморщился, хотя Айвен и не знал, что именно вызвало такую реакцию.

– Вы приняли официальную ответственность за них, капитан Форпатрил.

«Как фор-лорд. Не как офицер. Это другой порядок подчиненности». Вот паскудство, как-то уж слишком напоминает доводы Майлза. Айвен знал, что если уж он заделался последователем своего кузена, то явно вступает на тонкий лед. Он нерешительно взял карточку и посмотрел: один только код и никакой больше опознавательной информации. «Так, понятно». И Айвен убрал карточку в свой бумажник.

– Хотя… – Раудсепп задумался, обведя взглядом адмиральский кабинет, прибранный, но заставленный слишком тесно; целую стену занимала рабочая библиотека Деплена, там имелось даже несколько раритетов времен Изоляции. – Мне пришло в голову, что почти все дела оперативного отдела так или иначе проходят через ваш комм-пульт, капитан Форпатрил. Пока вся эта ситуация не прояснится, вам было бы правильнее взять какой-нибудь личный отпуск, что ли. Достаточно уважительная причина – по семейным обстоятельствам, конечно.

Айвен стиснул зубы. Как и Деплен, заметил он.

– Если меня в чем-то подозревают, – процедил Айвен, – то и это решение принимать должен не я, разве не так?

Раудсепп поморщился:

– Не спорю. – Он посмотрел на Деплена.

Адмирал встретил его взгляд и отчеканил:

– Мы с адъютантом это обсудим. Благодарю за беспокойство, капитан Раудсепп, а также за информацию и за то, что уделили нам время, невзирая на свою занятость.

Предельно ясное приглашение покинуть кабинет. Должно быть, капитан Раудсепп задал уже все вопросы или, может, счел, что от Айвена ничего больше не добьется, но против завершения визита он, похоже, ничего не имел. Сотрудник оперативного отдела проводил его на выход.

Айвен так и стоял столбом посередь кабинета. Деплен, изучая его взглядом, потер лицо и скривился.

– Итак, вы превратились в угрозу безопасности, Форпатрил?

– Не могу знать, сэр! – сказал Айвен с предельной честностью. – Мне никто ничего не сказал.

Деплен фыркнул:

– Ладно, ну так возвращайтесь к работе – во всяком случае, пока. – И когда Айвен покидал кабинет, напоследок сказал: – Ах, да. И позвоните вашей матери.

Айвен застыл на пороге.

– При случае непременно позвоню. – На самом-то деле события развивались столь стремительно, что он об этом напрочь забыл.

– Наверное, следовало бы сказать: перезвоните ей. – Голос Деплена мог кого угодно заставить содрогнуться, да еще этот его взгляд – один из Тех Самых, излюбленный приемчик адмирала, повергающий в трепет все живое.

– Э-э. Да, сэр. Сей момент. – Айвен поспешил укрыться в приемной.

Первое, что он сделал, – это выселил со своего рабочего места сотрудника, который занимал на время отсутствия Айвена его стол. Тот только рад был вернуться к собственным незаконченным делам.

Итак, Айвен уселся за свой стол и набрал знакомый номер. Изображение леди Элис появилось над пластиной головида сразу же – похоже, она уже ожидала его звонка.

– А, Айвен. Ну наконец-то. – Сама того не зная, леди Элис приветствовала его теми же словами, что и Деплен.

Ну ничего себе! Он, между прочим, был занят.

Айвен осторожно кивнул:

– Маман… Ночка сегодня была та еще. Наверное, ты уже слышала? Хоть что-то?

– Первым известием стала копия меморандума капитана Морозова с Комарры, он настоятельно рекомендовал Службе безопасности Форбарр-Султана передать это Саймону. По счастью, генерал Аллегре может отличить, что кому положено знать. Сообщение пришло, когда мы завтракали. А последние новости из первых рук мы получили немного позже. Не от тебя, должна заметить.

«А от кого же тогда?» – хотел было спросить Айвен, но ведь чего спрашивать-то? И так понятно. Байерли небось уже разжился завтраком и сейчас преспокойненько дрыхнет, а ему, Айвену, при всем его горячем стремлении приобрести те же блага, ни то ни другое явно не светит, и непохоже, что ситуация в скором времени изменится.

– Да у меня дел было невпроворот, – начал было оправдываться он. – Зато теперь все устроены. Временно.

– Прекрасно. Как это восприняла Тедж? А Риш?

– Вне себя от радости. Только представь, как бы ты себя чувствовала, если бы твоя семья вдруг воскресла из мертвых?

– На самом деле мне и стараться-то особо не надо, чтобы это представить, Айвен, – ответила она, одарив его своим особенным сердито-любящим взглядом. – Да и тебе, если на то пошло.

Айвен пожал плечами. Он явно смутился:

– Нет, наверное. Я только хотел сказать, что родственных чувств там было с избытком. Так или иначе, родственные чувства проявили все.

И если припомнить – чувства эти были весьма разнообразны. Всю свою жизнь Айвен был единственным ребенком, как и его ближайший кузен. Иногда ему бывало любопытно: каково это – иметь большую семью? Ну, начать с того, что внимание маман делилось бы тогда на всех…

Его охватила тревога, словно таившаяся до времени в темном чулане, и Айвен только сейчас осознал, насколько ужасно будет, если это случится… Ему вдруг отказал голос, и он едва смог выговорить:

– Они, э-э… вроде бы у них есть такая мыслишка… забрать Тедж и Риш, они потому сюда и явились. И увезти.

Леди Элис обеспокоенно на него посмотрела:

– Ну и как тебе эта их идея?

Повисло молчание. Наконец Айвен сумел выговорить:

– Сам не знаю. Все очень странно.

– Ну, уже кое-что, – хмыкнула леди Элис в своей обычной манере, усаживаясь поудобнее. – В любом случае нам надо непременно, при первой же возможности, пригласить их на ужин. Так будет правильно. Столь многое предстоит наверстать…

– Хм, сейчас они все спят. Они плохо переносят скачки.

– Значит, к вечеру они успеют и отдохнуть, и проголодаться. Итак, сегодня вечером. Как все хорошо складывается. Я пришлю Кристоса с машиной – и, разумеется, ты заберешь их в отеле и будешь сопровождать.

– Э-э, лучше бы пару машин. Или автобус. А для тебя это не слишком экспромтом?

– Мне случалось устраивать приемы для сотен приглашенных, когда и такого времени в запасе не было. Мой штат прислуги вполне способен устроить приватную семейную вечеринку на пятнадцать человек.

Айвен на всякий случай пересчитал на пальцах.

– У меня получается четырнадцать. Даже если считать меня и Саймона.

– Байерли наверняка увяжется за Риш.

Что ж, весьма удобно для СБ, никаких лишних хлопот. Леди Элис, похоже, осведомлена абсолютно обо всех нюансах происходящего. Айвен с трудом мог такое проглотить.

– Только… не приглашай Майлза. Или пусть сам себя приглашает.

Если бы некая дама с лицом не столь утонченным, как у леди Элис, вот так скривила губы, то это называлось бы «гримаса из-за событий прошлого», так сказать «ретроспективная гримаса».

– Уверяю тебя, я в состоянии контролировать список своих гостей. В любом случае он, кажется, до сих пор еще на Зергияре. Хотя я не посчитала Катриону. А, в другой раз. – Она махнула рукой – Айвен так и не понял, легкомысленно или угрожающе.

Он досадливо мотнул головой и провел пальцами по волосам.

– Ну да, конечно. А стоило мне сегодня явиться на службу – с опозданием, представь себе, из-за всех этих ночных заморочек, и что я вижу? Там уже сидит один эсбэшный капитанишка, судя по виду – он получил по полной и, как я понимаю, стал кошмарить моего шефа из-за всего этого… Как-то не греет такое начало дня, точно тебе говорю. – Он перевел дух. – Он из Департамента по делам галактики. Так, похоже, он даже не удосужился сегодня утром поговорить с Департаментом внутренних дел, если ты понимаешь, о чем я. Это может создать мне проблемы. Они там, что ли, все в своем главном тараканнике работают вслепую? Или Аллегре хочет, чтобы у каждого была своя, независимая точка зрения, или что? Терпеть не могу, когда эти хорьки норовят меня в ловушку заманить.

Саймон Иллиан наклонился над видеопластиной и любезно посоветовал:

– А ты позвони Гаю Аллегре, Айвен, и спроси. Если первое – ему надо это узнать, если второе – знать это надо тебе. Он поговорит с тобой, имей в виду.

Улыбающееся лицо Саймона исчезло с экрана, но задумчивый голос был еще слышен:

– Хотя мальчику Гая Аллегре только на пользу, что не побоялся наехать на адмирала, получил он за это по полной или нет. Агентам СБ нужен твердый характер…

Айвен передернулся. «Но я не хочу говорить с Аллегре».

– Весьма разумно, – одобрила леди Элис. – Тогда я позвоню Тедж и Риш. Держись, дорогой. Кристос свяжется с тобой позже, вы обговорите детали относительно транспорта. – И она отключила комм.

Айвен какое-то время сидел, собираясь с силами. Интересно, когда он сможет вернуться к делам оперативного отдела – если вообще сможет? И можно ли что-то из этого расценить как личные звонки в рабочее время, и не схлопочет ли он за это нагоняй, если что. Он вздохнул и набрал следующий номер.

– А, Айвен, – нейтрально отреагировал генерал Аллегре, когда секретарь переключил вызов.

Гай Аллегре был коренастым мужчиной средних лет: внешность самая обычная для старшего офицера, и жена у него обычная, – ну, работает, правда, в Императорском научном институте, и дети той же возрастной группы, что и молодняк Деплена; требовалось узнать его хорошенько, чтобы пришло понимание, насколько он невыносимо блестящ и блестяще беспощаден на самом-то деле. – У нас тут будет местечко на курьерском корабле, на следующей неделе. Или уже нет такой необходимости ввиду утренних новостей? Я подразумеваю новости прошлой ночи. Так как ты считаешь?

– Э-э… Пожалуй, что так, сэр. На данный момент все в подвешенном состоянии. Но тут вот какая ситуация… Оказалось, что я имел дело с двумя вашими людьми, но друг с другом они не взаимодействуют…

Стараясь следовать инструкции Саймона Иллиана, он кратко изложил, какая, собственно, вышла неувязочка из-за Байерли и капитана Раудсеппа.

– Хм, да. Я проинформирую Раудсеппа.

Так вот, значит, как обстоят дела. Теперь понятно, почему у генерала был такой замороженный голос при виде Айвена. Очевидно, что Раудсепп пребывал в полном неведении относительно того, что делал Байерли.

– Хорошо, что ты спросил.

«Так, хорошо, значит, что спросил».

– Саймон сказал, мне надо это спросить. – На всякий случай Айвен счел нелишним как-то подстраховаться.

Аллегре кивнул:

– Форратьер неплохо справляется с работой. На свой уровень. А последнее время – я бы сказал, слишком уж хорошо. ДВД вроде как собирался попридержать его какое-то время не у дел, но тут как раз вся эта заварушка.

– Как можно работать слишком хорошо?

– Ну, эти внештатники… – Аллегре безнадежно махнул рукой, выказав, что он думает по поводу таких слишком инициативных «сотрудников», как Байерли, и сменил тему: – Кстати, как там Саймон?

Что, теперь донос на другую семью? Нет, это несправедливо. Гай Аллегре ведь какое-то время был главой Департамента по делам Комарры, в непосредственном подчинении у Иллиана, пока не сел на место шефа, когда оно – в связи с непредвиденными обстоятельствами – оказалось вакантным четыре года назад. Так что его вопрос об Иллиане продиктован не только служебными обязанности, ему это и правда небезразлично.

– Со здоровьем у него вроде бы неплохо.

– Рад это слышать. Может, какие новые увлечения, а? Таковые ведь вполне могли появиться. – Тут Аллегре поспешил дипломатично добавить: – О, я, конечно же, не имел в виду твою достопочтенную матушку.

– А вы часто с ним разговариваете? Консультируетесь?

– По мере надобности. Экс-шеф Иллиан проявляет надлежащую осмотрительность, чтобы не толкаться со мной локтями, тут надо отдать должное остроте его ума. Так что надобности отсылать его на Зергияр, как твоего дядю, не возникало – изолировав тем самым области проявления застарелых людских привычек. Хотя, полагаю, в данном случае ту же функцию – дистанцирования Саймона от его старой команды – выполняют медицинские показатели. – Аллегре хитро прищурился, его явно посетила занятная мысль: – Я вот думаю, а что, если ему съездить в гости к Эйрелу? Я ему это предложу. Как считаешь, твоя достопочтенная матушка захочет попутешествовать? Пока это не вызывает нездорового ажиотажа у теоретиков заговора. Хотя и это может принести пользу… – Генерал перевел взгляд на панель комм-пульта: видимо, что-там потребовало его внимания. – Это все – на данном этапе?

– Да, сэр. – «На данном этапе».

– Благодарю вас, капитан Форпатрил.

И – по мановению руки Аллегре – Айвен исчез с его видео-панели и был тут же забыт.

Тедж смотрела, как Риш ведет к лифтовой шахте отеля младших Аркуа. Программа была такая: спуститься с ними вниз и устроить небольшую пешую прогулку по ближайшим окрестностям, а потом вернуться и подождать в баре отеля, пока за ними приедут и отвезут к леди Элис. Тедж вообще-то хотела провести экстренный брифинг по Барраяру со всей семьей еще до того, как они отправятся на обед, – только ей ни словечка не давали вставить. Что ж, придется провести приватные беседы с папой, бабушкой и баронессой. Риш пообещала приложить все усилия и просветить остальных.

Нажав на звонок двери в гостиную, она услышала голос матери – та приглашала войти. Тедж прошмыгнула в комнату.

Старшие Аркуа-плюс-один собрались вокруг низкого столика головида. Сейчас он показывал что-то вроде крупномасштабной карты города. Бабушка коснулась пульта, перед глазами все поплыло, вызывая неприятное ощущение дезориентации, – и карта вновь сделалась четкой.

– Это точно не здесь, – брюзгливо пробурчала бабушка. Оставалось только удивляться – куда подевались бонтонные интонации ее хорошо поставленного голоса.

– Вряд ли они его передвинули, – резонно заметил папа.

– Нет, вместо этого они передвинули все остальное. – Бабушка подняла взгляд: – А, Тедж, вот и ты.

– Тебе удалось договориться, чтобы за нами заехали пораньше? – спросила баронесса. – Ты объяснила, что моя мать хочет осмотреть знакомую ей часть Старого Города?

– Да, – ответила Тедж. – Леди Элис сказала, что Кристос с удовольствием нас отвезет туда. Насколько я поняла, запоминание всех до единой улиц в Форбарр-Султане входит в программу курсов вождения, и он все-все улицы знает, а ему доводилось бывать в старых районах.

– Знание местности всегда пригодится, – кивнул папа.

– А что вы ищете?

Тедж устроилась между папой и баронессой. И оба вопреки обыкновению заключили ее в объятия. Подобное проявление чувств баронессе было отнюдь не свойственно – наверное, через денек-другой это пройдет, и она вернется к своей обычной сдержанности. Должно быть, она действительно боялась за Тедж все время, пока длилась эта рискованная одиссея: утраченный Дом – оттуда на Землю, потом на Эскобар и, наконец, сюда. Тедж бы тоже за них боялась, если б только знала, что родители все еще живы. И неизвестно еще, кому пришлось хуже – ей или им.

– То, что мы ищем, – это старинная резиденция форов со странным названием «Огороженный двор». – Бабушка пристально вглядывалась в карту города. – Во времена Девятой Сатрапии – так цетагандийцы называли то, что сами барраярцы прозвали цетагандийской Оккупацией, – я там работала.

– Работала? – Тедж не могла скрыть удивления. Ребенком она воспринимала бабушку как данность и едва ли интересовалась ее долгой прошлой жизнью – до того как та стала бабушкой Тедж. – Вот уж не думала, что аут-жены гем-генералов работают!

Баронесса не преминула одернуть дочь:

– Но ведь не в каком-то жалком магазинчике, Тедж! – Баронесса, когда узнала о попытках Тедж заработать на жизнь, высказала ей свое неодобрение.

Бабушка поджала губы.

– Видишь ли, когда меня… изгнали из аутов, я уже была генетиком, прошла полный курс обучения. Я просто не прошла отборочный тур, и не так уж много не хватило, – но нам, девушкам с внешних планет, всегда было труднее соперничать с аутами с самой Эты Кита. У них ведь был доступ к самым последним разработкам, ты знаешь. Меня выбрали в пару генералу гему Эстифу именно потому, что он получил назначение в Девятую Сатрапию, а программе Звездных Ясель требовался компетентный ассистент в их лабораторию. Женщина, которая работала там до меня, погибла при ужасной бомбежке. И ведь в нее бомба этих жутких партизан угодила случайно – просто она оказалась не в том месте не в то время. – Бабушка неодобрительно фыркнула. Тедж не поняла, что именно вызвало ее неодобрение – партизаны, их тактика или то, что они не распознали значимость того, кого убили по чистой случайности.

– У Звездных Ясель было представительство на Барраяре? А барраярцы знали? – Айвен Ксав не упоминал ничего такого, и сама она не натыкалась на подобные факты, а ведь она немало прочла за последнее время. – И что, интересно, они здесь делали?

Бабушка пренебрежительно отмахнулась.

– Очевидно же – ассемблирование полного генного обследования и библиотека генов человеческих существ, обитающих на планете. Так называемый Период Изоляции Барраяра стал уникальным естественным генетическим экспериментом, и это нельзя было не использовать. Мы, конечно, рассчитывали получить из этого что-то ценное – какую-нибудь неизвестную ранее мутацию или их набор, что-либо, что можно было бы вычленить и внедрить в высший генный базис. Но, увы, за двадцать лет так ничего и не добились. Задача перед нами стояла масштабная, но мы не получали должной поддержки, и финансирование постоянно урезали. И должна вам сказать, все, что мы открыли, – так это неизвестные ранее генетические заболевания. Шестьсот лет, наверное, слишком краткий срок, чтобы смогли развиться новые положительные изменения и отфильтроваться в популяцию. Право же, очень жаль, что эту планету открыли заново так скоро.

Некоторые комарриане тоже так считают, вспомнила Тедж, хоть и по иным причинам.

– А что у тебя здесь было? Лаборатория в этом старом дворце?

– Точнее, под ним. Раньше здесь была резиденция какого-то графа, потом дворец достался младшим членам семьи, а уж затем его экспроприировало правительство Сатрапии. Аут Зая, глава нашей группы, была им не слишком довольна, зато оно предоставляло в должной мере безопасный вход в нашу рабочую зону. Для того времени лаборатория была достаточно хорошо оборудована: биозащита, и всякое такое.

Тедж как-то не совсем поняла:

– Если это была просто библиотека генов, то зачем тогда вообще устройства контроля биологической опасности?

– Никогда ведь не знаешь, что может случиться… – Бабушка не стала конкретизировать.

Такое расплывчатое объяснение Тедж не устроило. Все это как-то странно… Она погрузилась в свои мысли и не услышала, как баронесса ей что-то сказала.

– А? Что? – встрепенулась Тедж.

– Я говорю, Тедж, хватит уже сидеть разинув рот, ворона залетит. Не отвлекайся; это важно для нашего будущего, – призвала ее к порядку баронесса.

Какое еще будущее, они только о прошлом и говорят. О замшелой древности. Тедж постаралась не вздыхать и сделала вид, что внимательно слушает. Ей вообще-то надо успеть до отъезда побольше рассказать им про леди Элис…

– Но все же мы имели дело с гемами, дорогая. Аут Зая обходилась здесь собственными запасами, обычная предосторожность, ничего более. Ведь лучше перестраховаться. – Бабушка многозначительно кивнула и продолжила рассказ: – Здесь, в Форбарр-Султане, был только региональный аванпост, ты же понимаешь. Основное оборудование и прочее находилось в орбитальной лаборатории – в той, которую сожгли в атмосфере, потом уже, когда спешно уходили с Барраяра. Я в этой лаборатории только раз и была, я ведь не могла рассчитывать, что меня туда назначат, молодая слишком. Оборудование там было гораздо лучше, чем у нас внизу. Какая потеря! По крайней мере все данные оттуда мы спасли.

– Что возвращает нас, Тедж, к твоему молодому человеку, – громогласно вступил в разговор папа.

– Что? – На этот раз Тедж все-таки удалось не разинуть рот от удивления.

– У тебя было время его изучить. Какие в его случае рычаги? – спросил папа.

– Рычаги?

– Тедж! – прикрикнула баронесса, теряя терпение, но папа остановил ее и разъяснил:

– Ну да. К примеру, жаждет ли он власти? Положения в обществе? Богатства?

– Не знаю.

– Как можно не знать? – удивилась баронесса. – Это же самое основное.

Тедж пожала плечами:

– Я так поняла, что его мать богата – ей принадлежит то здание, где живет он, то, где живет она сама, и еще другие дома поблизости, и что-то еще за пределами столицы, не знаю, что именно, – а он единственный ребенок. И у него есть какой-то еще трастовый фонд от родственников со стороны отца. И еще офицерское жалованье, на которое он главным образом и живет.

– Я не совсем это имел в виду, – сказал папа. – Многие богатые хотят стать еще богаче – может, у них какой замысел или это навязчивая идея.

«Ха! Уж в этом-то Аркуа разбираются».

– Мне кажется, Айвена Ксава больше заботит удобство, чем показуха. То есть я хочу сказать, что он живет так, как принято у людей его класса, класса форов, и не потому, что так уж в этом заинтересован, а потому, что так… ну, проще, что ли.

– Кстати, как там у него с бизнес-подготовкой? Он чем-то таким занимался? Импорт, экспорт, торговля? Он сможет, примеру, составить крупный или сложный проект?

– Ну, насколько я знаю, он занимается армейскими бюджетами вместе с адмиралом Депленом. А это проекты как раз и сложные, и крупные.

– Хм-м… – Папа побарабанил пальцами по подлокотнику дивана. – Видишь ли, с местными партнерами, так или иначе, дело иметь придется, без этого не обойтись. Мне бы хотелось, если у нас получится, провернуть это рисковое дельце в семейном кругу. Меньше риска. Мои старые контакты… не столь надежны, как мне бы того хотелось. А в некоторых случаях эти контакты еще и слишком старые.

Ой, какое это рисковое дельце он опять затевает? Тедж это все не очень-то нравилось. Но зато отец, когда заговорил о деле, прямо-таки преобразился. Ее пугало, что у отца был такой усталый, потерянный вид, взгляд потухший. Чувствовалось, что он очень тяжело переживает поражение, когда рассказывал про Эрика и про потерю станции.

– Но что ты имеешь в виду? Чем ты собрался заниматься здесь, на Барраяре? – Тедж даже не пыталась скрыть удивления.

– Добычей полезных ископаемых, – усмехнулся папа. – Выкапывание истории. Мойра считает, что мы наткнулись на богатую жилу. У каждой семьи должен быть свой заброшенный золотой прииск, как по-твоему?

– Для меня это все живо и никакая не история, – уточнила бабушка. – В любом случае золото представляет наименьшую ценность по сравнению со всем остальным.

– Потенциально, прошу заметить. Пока мы не можем ничего говорить наверняка. Шансы-то мизерные. – Баронесса предпочитала разумную осторожность.

– Лучше мизерные, чем вообще никаких, – вздохнул папа. – А если барраярское правительство что-нибудь узнает, у нас не будет вообще ни единого шанса, так что никакой болтовни на эту тему, никому ни слова за пределами этой комнаты. Ты поняла, Тедж?

Тедж сморщила носик:

– Вы про ту старую подземную лабораторию, что ли? Да кому вообще нужна древняя генная библиотека? Да там уже все давно протухло, не иначе. – «А что уж говорить про запах!»

– Ну, на самом-то деле все, что было в свое время спорулировано, поддается полному восстановлению, – сказала бабушка. – И еще там всякий хлам. Его туда запихнули в последний момент по настоянию гем-генералов и их прихвостней. Видимо, кто-то из них и впрямь верил, что когда-нибудь у них будет возможность все вернуть.

– Всякий хлам?.. – Папа откинулся на спинку дивана, многозначительно усмехаясь: – Старые документы, наверное, а? Самих цетагандийцев и пленных барраярцев. Коллекции произведений искусства…

– Всего лишь местные вещицы по большей части, – уточнила бабушка. – Хотя надеюсь, что там были и неплохие предметы искусства, привезенные из дома.

– …деньги Девятой Сатрапии, в банкнотах и валюте – вот вам и сундуки с золотом… – продолжал папа перечисление «всякого хлама».

– Эти дикари из барраярского захолустья по каким-то неведомым причинам предпочитали неудобные золотые монеты, – подтвердила бабушка.

– …да там вообще могло быть что угодно – все, что эти редкостные бандиты, цетагандийские гем-лорды, в панике не успевали вывезти, – то ли контейнеров для упаковки не было уже, то ли времени не хватило, кто знает? Тут самим бы ноги унести, – объяснил папа. – Даже Мойра, похоже, не знает всего того, что там могло быть.

– Никто этого не знает, – подтвердила бабушка. – Аут Зая очень была недовольна, когда они вторглись на ее территорию, но в тот момент никто и ничего не мог с этим поделать.

В начале разговора Тедж твердо решила не ввязываться в рискованные и, что еще хуже, изначально обреченные на провал аферы клана Аркуа, но это перечисление «всякого хлама»… Она слушала, затаив дыхание и вытаращив глаза от удивления.

– А почему… э-э… почему вы решили, что этот склад в подземной лаборатории до сих пор никто не нашел? Может, оттуда давным-давно все вывезли? – робко спросила она.

Баронесса в задумчивости сплела пальцы.

– Допустим, все оттуда вывезли тайно, но в этом случае какие-то из предметов наверняка всплыли бы на поверхность и оставили след. И некоторые документы. Однако этого не случилось.

– А как тогда… Как нам-то туда проникнуть? Тайно?

Папа щелкнул пальцами.

– Чем проще – тем лучше. Если это здание еще существует, купи его. Или арендуй. Если его снесли и перестроили, купим то, что над ним, и будем действовать так же. Я так понял, оно было не в самой престижной части города. Если так не получается, купим или снимем что-нибудь подходящее поблизости и подберемся другим способом. Все, как обычно: застолбить участок там, где можно получить прибыль – или потерять, потери, как правило, можно вернуть, как я делал, когда был юным пиратом. Все равно лучшую цену за любую вещь можно получить только, если найти на нее лучшего покупателя. А это, в свою очередь, лучше всего провернуть с какой-нибудь безопасной базы за пределами этой сомнительной империи.

– Станция Фелл, к примеру, – сказала баронесса, – если удастся заинтересовать барона Фелла. Тогда мы сможем получить кредитование для дальнейших операций, наши опционы будут в доступе. И еще – я верну Рубин.

– Хм-м… Вроде бы предметы имеют наибольшую историческую ценность, если извлекаются и регистрируются на месте? – сказала Тедж не слишком уверенно.

– Да, это так, – подтвердила баронесса. – Но в нашем случае, как ни печально, иначе не получится. Придется рассчитывать на меньшую цену.

– И как давно вы все планируете это мини-пиратство?

– С самой Земли, – ответил папа. – Когда мы уже отчаялись продать за нормальную сумму волосы моей тещи, Мойра вспомнила об этом месте.

– Я много лет о нем не вспоминала, – сказала бабушка. – Десятилетий, если точнее. Но когда Шив женился на Удине, он так и не получил положенного свадебного подарка. Гем Эстиф впустую растратила первый свадебный дар на этого своего идиота комаррианина, который пустил все на… ох, много неверных решений.

– Я пришла к тебе вообще без ничего, – тихо проговорила баронесса, нежно глядя на мужа. – Все, что у меня было, – это волосы. – И она с грустью подергала короткие прядки.

– Я это помню, – сказал супруг с такой же нежностью во взгляде. – И очень ясно помню. В то время у меня самого было не намного больше.

– Твой ум, во всяком случае.

– Ну что ж, этот тайник станет и испытанием, и свадебным подарком, если Шив сумеет извлечь его содержимое, – сказала бабушка. – Может быть, получится так, что вы вернетесь к периоду ухаживания?

– Как только все это где-нибудь разместим, – хмыкнул папа, вроде бы не имея ничего против такой перспективы.

– Твой нежданный барраярский муж, – обратилась баронесса к Тедж, – внес в наши планы некоторые поправки. Изначально мы собирались прибыть сюда инкогнито, но твое возвращение из небытия дало нам еще один вариант – второй уровень достоверности. Решающим моментом стало то, что у этого твоего Форпатрила оказался неожиданно высокий уровень безопасности. Изначально я собиралась сохранять тайну до тех пор, пока мы не изыщем средства на ведение войны и не устроим противнику более пышный прием.

– Гибкость, Удине, – отреагировал папа.

– Сказать по правде, когда Амири сообщил, что вы с Риш так и не добрались до него в срок, я едва не впала в отчаяние. Новости, полученные окольным путем от Лилли, стали для нас великим подарком судьбы, и барраярский план сделался весьма соблазнительным.

– Если нам удастся заполучить этот клад, – сказал папа, – он станет спасением Дома. Ключом ко всему. Давненько я не ставил все на одну карту. Но уж если возвращаться к безрассудствам молодости, то хочу назад и мое прежнее тело! – Он похлопал себя по животу и скривился.

Его жена только фыркнула. Впрочем, на взгляд Тедж, папа и теперь выглядел вполне энергичным.

– Остается только найти «Огороженный двор», – бодро провозгласила бабушка.

Айвен усадил своих тестя, тещу и леди гем Эстиф в пассажирский салон большого лимузина маман, уселся напротив, и фонарь салона с шипением закрылся. Сжав руку Тедж, он почувствовал себя чуть более уверенно. Когда он прибежал домой переодеться и привести себя в надлежащий вид для королевского шоу, то обнаружил, что Тедж и Риш уже ушли. Поговорить так и не удалось, да и сейчас такая возможность вряд ли представится – во всяком случае, в ближайшие часы. Зато сегодня вечером Айвен – чисто выбритый, в парадном мундире, который нечасто надевал после службы, – выглядел куда более презентабельным зятем, чем минувшей ночью. Во всяком случае, он на это надеялся.

«Экскурсию для бабушки» Кристос начал с того, что объехал вокруг замка Форхартунг. Айвен не преминул заметить, что в замке есть еще военный музей, который можно будет потом посетить – вполне невинное развлечение для туристов.

– Похоже, ваш замок пережил минувшее столетие вполне благополучно, – заметила леди гем Эстиф, глядя на зубцы старинных стен, украшенные яркими флагами, полоскавшимися на зимнем ветру. Флаги округов свидетельствовали о том, что в замке проходит заседание Совета графов. – И все-таки – до чего же он странно выглядит без лазерной защиты.

Посовещавшись вполголоса с Кристосом, Айвен решил, что на первый раз Императорскую резиденцию лучше осмотреть издалека – что они и сделали. Кристос ухитрился подвести лимузин как можно ближе к отреставрированным пешеходным улочкам и магазинчикам старого Караван-сарая.

– А вот это уже усовершенствование, – пробормотала леди гем Эстиф. – На моей памяти эта часть города считалась гиблым местом.

О том, что как раз здесь-то он и родился, Айвен решил пока умолчать. Пусть на сей раз эту историю рассказывает кто-нибудь другой.

– Последний барраярец из тех, кто еще помнил Оккупацию, – я его знал лично, – умер… сколько ж это получается… – Он умолк, подсчитывая в уме. – Да, восемнадцать лет назад.

Айвену тогда едва исполнилось семнадцать. А ведь и правда, уже полжизни прошло с тех пор, как этот кошмарный старик, его двоюродный дед генерал Петер, отправился к праотцам? «Ага, именно так».

Полностью современное здание Генштаба, в котором служил Айвен, никакой реакции у гостей не вызвало. Но едва они удалились от реки, как леди гем Эстиф стала разглядывать окрестности. Сидевшие рядом баронесса и барон с интересом наблюдали за ее реакцией. Но лицо старой леди не выражало никаких эмоций, и понять, довольна она или нет, было довольно трудно.

– В дни Девятой Сатрапии поблизости проходила граница города, – заметила она.

– С тех пор Форбарр-Султан разросся на пару десятков километров, – пояснил Айвен. – Во все стороны. Вам обязательно надо до отъезда посмотреть новые современные районы.

Большой лимузин едва втиснулся на освободившее парковочное место – редкая удача! – и с шипением опустился на мостовую. Пока они петляли по Старому Городу, Кристос то и дело давал свои комментарии по переговорному устройству из водительской кабины. Сейчас он объявил:

– Приехали, леди гем Эстиф. Чтобы найти упоминание об этой старой постройке, мне пришлось далеко углубиться в прошлое. Цетагандийцы отобрали ее у древнего форского рода, связанного с Сопротивлением, и, пока не покинули столицу, держали здесь гостиницу – вероятно, из-за обширной территории и окружавшего особняк парка. В период последних боев здание было занято отрядом Сопротивления, и его сровняли с землей, а участок перешел в собственность императора Ури. Прежние владельцы форы так и не попытались вернуть его себе – вероятно, все они к тому моменту уже умерли. Но как бы то ни было, «Огороженный двор» находился именно здесь.

Все трое старших Аркуа – ну, или двое Аркуа и одна гем Эстиф, – вытянув шеи и широко раскрыв глаза, пытались разглядеть что-то сквозь прозрачный колпак лимузина.

– А вон то огромное уродливое здание? – сдавленным голосом спросил барон. – Это что такое?

Ну наконец-то хоть что-то из архитектуры старого Форбарр-Султана приковало их внимание – пусть даже одно из самых жутких строений в городе!

– А это, – радостно пояснил Айвен, – одно из творений личного архитектора императора Ури, редкого мегаломана, печально известного лорда Доно Форратьера. Его удалось остановить лишь после того, как он возвел пять таких сооружений. Кстати, не путайте с его тезкой – нынешним графом. Между прочим, Доно-архитектор тоже приходился Байерли родственником, хотя, по счастью, и не самым близким. Сегодня за ужином Бай сможет вам о нем порассказать побольше. А конкретно это гигантское бельмо на глазу – главный тараканник, как называют его те, кто там работает. Штаб-квартира Имперской службы безопасности Барраяра.

В салоне лимузина повисло молчание.

– Полагаю, оно не продается, – сказала Тедж слабым голосом. – И не сдается в аренду.

Айвен рассмеялся:

– Раньше, когда конторой руководил Саймон Иллиан, он говорил, что продал бы это здание за один бетанский доллар, если бы только сумел найти бетанца с одним долларом в кармане и полным отсутствием вкуса. И если бы только Совет графов построил для него новое здание – чего они делать не собирались. Маман говорит, что одно время у него в кабинете висела голография эскобарского небоскреба «Инвестигейтив Федераль» – на стене, там, где другие обычно вешают портреты кинозвезд.

– Ну надо же! – произнес Шив Аркуа.

Лимузин, тронувшись с места, влился в поток машин, но барон все никак не мог отвести глаз от ужасающего сооружения и долго еще оглядывался через плечо.

Когда уже вся компания поднималась по лифтовой шахте в пентхаус леди Форпатрил, Тедж шепнула Айвену:

– Э-э… я пока не объяснила им про Саймона… не получилось.

– Вот как?.. – Айвен дернулся. – О чем же вы тогда все это время говорили?

– О другом.

Айвен шагнул в вестибюль; старшие Аркуа потянулись за ним как утята за мамой уткой.

– Так… слишком поздно.

Что ж делать, придется Саймону на этот раз все объяснять самому. Или не объяснять – это уж как он захочет. Перед ними плавно открылись отделанные инкрустацией двери – кто-то, видимо, стоял на дежурстве. Маман вместе с Саймоном уже ждали их в просторной прихожей. Из гостиной доносились гул голосов и позвякиванье посуды – значит, Риш и Байерли благополучно доставили сюда остальных членов семьи.

Тедж храбро выступила вперед.

– Папа, баронесса, бабушка. Позвольте вам представить мать Айвена Ксава, леди Элис Форпатрил, и моего свекра – отчима моего мужа – Саймона Иллиана, капитана в отставке из Имперской службы безопасности. Леди Элис, Саймон, позвольте вам представить леди Мойру гем Эстиф, Шива Аркуа и Удине гем Эстиф Аркуа – барона и баронессу Кордона. – Последнее прозвучало несколько дерзко, но определение «в отставке» вряд ли подошло бы к их нынешнему статусу.

Саймон одарил Тедж какой-то странной удивленной улыбкой и вместе с леди Элис шагнул вперед – приветствовать инопланетных гостей. Когда он склонился над рукой баронессы, та выказала полную невозмутимость, равно как и леди гем Эстиф, однако барон, прежде чем сердечно пожать протянутую Саймоном руку, недоуменно покосился на дочь.

– О, тот самый Саймон Иллиан, полагаю – шеф Имперской безопасности с кибер-мозгом? – произнес Аркуа своим густым, бархатным голосом. – Ваша слава достигла даже Архипелага. Айвен и Тедж показывали нам сегодня ваше здание СБ. Очень, хм-м… огромное, м-да. Одна из достопримечательностей Форбарр-Султана, как они говорят.

– Здание теперь уже не мое – и мозги, боюсь, тоже. Чип памяти извлекли четыре года назад, – сказал Иллиан. – В связи с моей отставкой.

«Так-так, кое-какие детали он предпочел опустить», – мысленно отметил Айвен.

– О!.. – покачал головой Аркуа. – Немного радикальный способ сдачи дел. Примите мои соболезнования.

– Не стоит. Лично я был в восторге.

– Неужели?

Рукопожатие наконец ослабло. Уж не играли ли эти двое в игру, кто кому первый сломает кости? Наблюдать за первой встречей этих двух стареющих «родственников» – свояков? – было немного тревожно. Аркуа – плотный, темноволосый, энергичный, несмотря на усталость – был откровенно опасен. Худощавый, седеющий и неприметный Саймон… опасен неприметно. Мозг Саймона, конечно, уже не так надежен, как прежде, – но ощущение опасности от этого вовсе не уменьшалось, а, наоборот, усиливалось еще больше. И лишь когда с взаимными приветствиями было покончено и слуги унесли пальто, а гости прошли в гостиную, присоединившись к остальной части семейства Аркуа, Айвен понял, какое испытывал напряжение.

Чуть задержавшись, он тихонько спросил у Саймона:

– Почему вы сейчас так улыбнулись, глядя на Тедж?

По лицу Саймона пробежала тень той самой довольной улыбки.

– Потому что меня впервые представляют как чьего-то отчима. Как ни странно, но это лестно.

– Хм-м… а вам бы этого хотелось, сэр? – Айвен растерялся. Бросив взгляд в прошлое, он вдруг осознал, что все вокруг, может, и допускали, что у Айвена и партнера его матери могут быть отношения почти как у сына с отцом. Но сам Саймон – никогда. Ни разу.

– Как сказала бы миледи твоя матушка, это было бы некорректно. Но никто, кроме нас, в этом не виноват. – «И никого, кроме нас, это не касается», – сказано не было, но явно подразумевалось. – Хотя… – Небольшая пауза… Он что, правда смущен? – Я бы, наверное, обошелся без всех этих «хм».

– Хм… – начал было Айвен, но тут же передумал и преобразовал это в: – О!..

Неужели Саймона это заботит? Очевидно, да. Айвен стал перебирать в уме все те хитроумные – или тупоумные? – способы, к которым он прибегал все эти четыре года, когда требовалось кому-то представить Саймона, но тут, на его счастье, к ним профланировал Байерли.

Бай виновато кивнул Саймону. Было всегда увлекательно наблюдать, как преображается Бай в присутствии Иллиана: присущая ему ироничная льстивость исчезала мгновенно – менялось не только выражение лица, но и язык тела. При виде бывшего шефа СБ у него буквально поджилки тряслись, и это несмотря на то что раньше Бай на него работал – а может, наоборот, как раз поэтому?

Айвен, словно проводя инвентарную опись, обвел взглядом всех наличествующих в гостиной Аркуа и Драгоценностей. Похоже, все были на месте: одни у тележек с напитками, другие смотрят в окно на густеющие зимние сумерки.

– Тебе, я вижу, удалось доставить всех. Что, маман нашла автобус?

– Да, нечто вроде роскошной сухопутной баржи. Ни одного Аркуа за бортом не осталось, – ответил Бай с насмешкой, изображая всем своим видом, что тут есть чем гордиться. – Как они ни старались. И много же у тебя новых родственников, Айвен!

– Ага, я уже заметил.

Айвен ловко ухватил бокал, одарив благодарной улыбкой официантку из фирмы по организации банкетов – к ним леди Элис обычно обращалась, когда устраивала дворцовые приемы на высшем уровне, если не могла воспользоваться услугами штатных сотрудников Императорской резиденции. Официантка ответила ему материнской улыбкой.

Саймон и маман блестяще работали в команде – Айвен отследил краем глаза, как леди Элис сопровождает баронессу и леди гем Эстиф к панорамным окнам, чтобы те могли полюбоваться вечерним Форбарр-Султаном, Саймон точно так же ведет к окну Шива, и параллельно оба они незаметно отслеживают взаимоотношения супругов Аркуа с их – такими разными – детьми. Детишки, надо сказать, вполне уже взрослые, но родители, похоже, этого так до сих пор и не заметили…

Тедж увлеклась разговором со своим братом Амири и его неизменной тенью Гагатом – или Ониксом. А что, каждому из родных детей Аркуа соответствует его – или ее – собственная Драгоценность, или как? Это явно такая динамичная форма семьи, что прецеденты с признанием бастардов из истории Барраяра здесь как-то не подходят. Айвен вежливо дефилировал среди молодых Аркуа, никого не обходя вниманием: как им отель? А поездка до квартиры его матери? Хорошо ли они отдохнули? И на все получал один ответ: «Приемлемо». К Саймону и Шиву его прибило течением как раз в тот момент, когда Иллиан спросил:

– Так как все-таки Престену удалось вас переиграть?

Шив тяжело вздохнул:

– Как выяснилось, это было частично проделано изнутри. Кое-кто из моих людей, которым я полностью доверял, – а не следовало бы.

– Прискорбно. Но такое может случиться с любой крепостью, даже самой защищенной. – И Саймон коснулся лба, словно ему что-то досаждало, – характерный жест, которого Айвен давно у него не замечал. – Именно так погубил мой чип тот ублюдок.

– Ваш чип эйдетической памяти, который был удален, когда вы ушли в отставку? А разве не по приказу ваших имперских хозяев? Я что-то не совсем понял.

– Боюсь, как раз наоборот. Сначала была совершена био-диверсия, почти полностью разрушившая чип. Айвен, конечно, помнит эту часть лучше меня. – Саймон выразительно глянул на Айвена из-под полуопущенных век. – А уже потом хирурги благополучно удалили то, что от него осталось. Еще немного – и побочные эффекты меня бы убили. Не так я мечтал уйти из Имперской безопасности… Но я все же отслужил сорок лет – и это единственное, что сбылось.

– А!.. Да, я понимаю, – сказал Шив, и это прозвучало абсолютно искренне.

Оба иронически отсалютовали друг другу почти опустевшими бокалами и выпили до дна. Тут же, как по волшебству, появилась Фея-тележки-с-напитками и, наполнив их бокалы, снова растворилась в толпе.

Инкрустированные дверные створки в конце гостиной разошлись, словно занавес перед спектаклем, открывая сцену – ну, или, во всяком случае, стол. Огромный стол овальной формы, уставленный всякими яствами. Маман и ее подручные благополучно сопроводили гостей на предназначенные им места. Шив улучил момент и перед тем, как их рассадили, что-то прошептал на ухо своей дочери Гуле.

Айвена, к его огорчению, усадили отдельно от Тедж: ей досталось место напротив отца, сидевшего в конце стола справа от Саймона. Во главе стола по правую руку от Элис сидела Мойра гем Эстиф, а слева – Удине Аркуа. Все это никак не отвечало стандартному протоколу – возможно, семейство Аркуа оказалось для этого чересчур специфическим, а может быть, это было сделано специально, чтобы создать атмосферу неофициального семейного ужина, или же маман распределила места согласно собственному плану после консультаций с СБ (в отставке). Как бы то ни было, Айвен оказался между собственной тещей и старшей свояченицей Звездой, дальше сидели Байерли, Изумруд и лишь потом – Риш. По другую сторону стола, между леди гем Эстиф и Тедж, сидели Гагат, Жемчуг, Амири и Гуля. Стол был слишком длинным, чтобы поддерживать общую беседу постоянно – разве только урывками, а так она скорее всего распадется на две-три части. Место Бая в центре стола позволяло ему либо слушать, что говорит каждый, либо полностью от всех абстрагироваться – как ему больше понравится.

Подали сытный зимнепраздничный суп, как раз по сезону. Едва вдохнув этот аппетитный аромат, Айвен все понял: маман похитила на этот вечер матушку Кости – и искренне понадеялся, что Майлзу никто об этом не скажет. Риш, сидевшая дальше за столом, заверила Изумруд, что все очень хорошо, и те из присутствующих, у кого имелись генетически усиленные органы чувств (а таких здесь было большинство), в блаженном предвкушении взялись за ложки.

Леди Элис дипломатично начала беседу с самой нейтральной темы, поинтересовавшись у леди гем Эстиф, как той понравилась Земля, и несколькими наводящими вопросами втянула Айвена в воспоминания о том, как он сам десять – хотя нет, какие десять, больше! – лет назад служил на Земле помощником военного атташе, чтобы придать лоска своей карьере. Айвен поймал во взгляде маман предостережение, что самое увлекательное в этой истории лучше бы обойти молчанием, но это было явно лишнее: ему требовалось немало выпить, прежде чем появится охота распространяться о своих малоприятных переживаниях. Как бы то ни было, леди гем Эстиф избавила его от этой необходимости и в самых безупречных выражениях рассказала о том, как прожила последние восемь лет в колыбели человечества. Айвен немало удивился, узнав, что на Земле она вовсе не вела подобно своим ровесникам уединенную, более или менее обеспеченную жизнь, а занималась чем-то вроде консалтингового бизнеса, связанного с генетикой.

– Просто чтобы держать руку на пульсе, – объяснила она. – Мое изначальное профессиональное образование по цетагандийским меркам, увы, устарело, однако по земным еще вполне на уровне. Но я постоянно его повышаю. – Она самодовольно улыбнулась своим таким разным внукам, сидевшим вокруг стола.

Звезда, по мнению Айвена, слишком уж усердствовала с выпивкой, разве что у нее не печень, а цетагандийский генконструкт. На последнюю реплику бабушки она подняла голову и поинтересовалась:

– А как вообще вы со старым генералом обзавелись баронессой? Это тебе велело твое прежнее созвездие? Наверняка так – говорят же, что ауты жестко контролируют все внешние скрещивания.

– Ты заблуждаешься, милая. И дело даже не в том, что к тому времени я давно уже не имела ничего общего со своим созвездием. Тщательно планируют именно аут-аут скрещивания. А внешние не то чтобы совсем пускаются на самотек, но контролируются гораздо слабее, и делается это для того, чтобы могли получиться непрогнозируемые генетические удачи.

Удине как-то невесело улыбнулась своей матери через стол:

– Как по-твоему, я – непрогнозируемая генетическая удача?

– Как оказалось по прошествии лет – безусловно. Хотя признаю, в то время мои мотивации были более краткосрочными и эмоциональными.

Звезда нахмурилась:

– Значит, ты любила деда гема Эстифа?

Мойра гем Эстиф отмахнулась от столь романтического взгляда:

– Рэй гем Эстиф был не тем человеком, которого можно любить. Но я чувствовала, и очень сильно, что он – как и все мы, кто предпочел возвращению в империю жизнь на Комарре, – пострадал из-за того, что уважаемое высшее начальство предало наши усилия. А я могла возместить Рэю одну из тех потерь, что он понес ради Девятой Сатрапии.

Озадаченный Гагат, сидевший рядом, переспросил:

– Какую потерю?

Удине отпила вина, ласково улыбнулась своему сыну и / или конструкту и сказала:

– Как, ты ни разу не слышал этой истории?

Гагат, припомнил Айвен, был самым младшим из Аркуа, даже моложе Тедж.

Разговоры стихли; сидящие на дальнем конце стола стали прислушиваться. Тедж подалась вперед, высунувшись из ряда сотрапезников, ожидая услышать что-то волнующе интересное. Матриарх семейства Аркуа, похоже, не часто делилась с ними историями своей юности.

– Это очень барраярская история: все тщетно и бессмысленно и может стать только хуже, – потому мне кажется уместным ее здесь рассказать. – Леди гем Эстиф ненадолго замолчала, поглядывая на сидевшего в дальнем конце стола предполагаемого хозяина дома. Саймон сдержанно улыбнулся ей в ответ, но взгляд его сделался очень внимательным. – Сын генерала от одной из предыдущих жен погиб в Девятой Сатрапии.

– Взорвали предки Айвена Ксава? – живо спросила со своего места Риш.

– Сначала мы так и подумали, но позже наше самое удачное предположение было таким, что его убило то, что звучит как оксюморон, – так называемый «дружеский огонь». Капитан гем Эстиф пропал во время трехдневного отпуска. Обычно в таких случаях считалось, что убит партизанами или дезертировал – дезертирство тогда стало серьезной проблемой, – однако Рэй настаивал, что второго быть просто не могло, а на первое ничто не указывает. И лишь гораздо позднее – мы были уже на Комарре, насколько я помню, – один из друзей его сына смог побеседовать с нами конфиденциально, и мы выяснили, что у капитана был бараяррский любовник.

Леди гем Эстиф сделала паузу, зачерпнув ложку супу, а четырнадцать человек молчали, боясь ее перебить. Но вот, уделив внимание супу, она продолжила свой рассказ:

– Видимо, отправившись на поиски своего молодого человека, капитан проник в расположение противника, причем в самое ужасное и пользующееся дурной славой логово партизан на этой планете. Так и не удалось выяснить – то ли капитан узнал, что этот город должен быть уничтожен правящей гем-хунтой – в которую генерал гем Эстиф, кстати, не входил, иначе бы знал эту новость из других источников, – и пытался вывести своего любовника из обреченного города, то ли ребятишкам просто не повезло со временем и местом. При всей нелепой ужасности того, что его сына принесли в жертву, Рэй нашел некоторое утешение в том, что это не дезертирство.

Четверо барраярцев за столом сидели не более притихшие, чем все остальные, – во всяком случае, Айвену так казалось. Но возможно, это как раз и была наглядная демонстрация – в чем отличие, когда молчат, потому что внимательно слушают, и когда молчат, потому что просто не в силах произнести ни слова. Печально известный ядерный взрыв, уничтоживший столицу округа Форкосиганов, послужил толчком, который подстегнул раздираемую войной обессиленную планету сделать последний рывок против Оккупации.

– Мой кузен Майлз владеет тем местом, где был Форкосиган-Вашнуй, – уточнил Айвен любезно. Или как бы любезно? Этого Айвен и сам не знал. – И он уже наконец-то перестал светиться в темноте.

– Правда? – невозмутимо сказала леди гем Эстиф. – Что ж, тогда привет от меня бравому гем-капитану и его возлюбленному, когда будете пролетать там в следующий раз. Полагаю, приземляться вы там не будете?

– Нет, – покачал головой Айвен. – Даже сейчас.

Леди Элис, при всем своем тридцатилетнем опыте в дипломатии, похоже, не сразу нашлась, как вытянуть светский разговор из той глубокой ямы, в которую он угодил. Но совершила героическую попытку исправить ситуацию:

– Так вот почему вы с гем-генералом приняли комаррианское гражданство?

– Полагаю, у Рэя были более практические соображения – он на тот момент владел большим пакетом планетарных акций с правом голоса.

«Подкуплен, это ведь так переводится?» – подумал Айвен.

– Сама я вообще-то не просила о получении гражданства Комарры, а просто пребывала на планете на правах супруги, – продолжила леди гем Эстиф. – Позже, когда я жила вместе с Удине и Шивом, вопрос подчинения правительству был весьма спорным. Мне удалось оставаться персоной без гражданства почти что сто лет, а это, могу вам сказать, при современных средствах коммуникации не так-то просто.

– Действительно, – подтвердил Иллиан, завороженно глядя на нее.

Подали следующее блюдо, и общая беседа разделилась на несколько потоков: на том конце стола, где преобладало дамское общество, заговорили о цетагандийских генных технологиях применительно к джексонианским внешним скрещиваниям, попутно обсудили – со всяческими отступлениями – нынешнюю ситуацию с репликаторами на Барраяре. На другом конце стола обсуждали военную историю и финансирование. Айвен тихо злился, что не может толком расслышать беседу Саймона с Шивом, когда те принялись наперебой травить байки о разбое и тайных операциях на Архипелаге Джексона – причем каждый, судя по всему, выдавал сильно отредактированную версию реальных событий.

Когда дошла очередь до десерта, Айвен решил, что на вопрос: «Из чего это сделано?» – найдется кому ответить и без него. Кленовая амброзия была восхитительна и прямо-таки таяла во рту, но отвечать на вопрос об ингредиентах никому не пришлось: любопытствующих вполне устроила отговорка леди Элис, что это «традиционные барраярские сласти». Учитывая, кто сегодня готовит, этот пункт в меню был почти неизбежен. Матушка Кости получала роялти за этот рецепт.

Ужин завершился мирно, хотя леди гем Эстиф все-таки не следовало обсуждать такие болезненные темы. Поскольку тон за столом задавало старшее поколение, непохоже было, что прием особо затянется или перейдет в бурную фазу. Когда Саймон вдруг повел Шива в свой кабинет, Айвену это показалось довольно странным, и он потихоньку увязался за ними. Обычно такой чести удостаивались лишь немногие избранные: Грегор, Майлз, ну еще дядя Эйрел, когда жил на Барраяре. Необычность ситуации подчеркнуло то, что Саймон извлек из бара отборное бренди из округа Форкосиганов, настолько редкое, что на бутылке даже этикетки не было – в продажу оно не поступало и могло быть получено только в качестве подарка из собственных рук графа.

Бутылку – и два бокала.

– Полагаю, леди Тедж нуждается сейчас в твоей поддержке, верно, Айвен? – негромко сказал Саймон.

Они смерили друг друга взглядами; на бутылку Айвен старался не пялиться.

– Меня весьма беспокоит будущее Тедж, сэр.

– Я в курсе, Айвен. Это из тех забот, которые у меня в голове на первом плане.

«Черт побери, это мне надо пообщаться с Шивом! Дождитесь своей очереди!» – подумал Айвен, но не мог же он сказать это вслух, да еще и в присутствии предполагаемого тестя, с живым интересом наблюдавшего их игры.

А Саймон тем временем ловким маневром оттеснил его к двери.

«Не забудь, Саймон! Сколько всего на первом плане ты можешь удержать в голове и не запутаться?»

Очень звуконепроницаемая – а также пуле-, плазма-, ядо– и газонепроницаемая – дверь захлопнулась у Айвена перед носом, и он остался стоять в коридоре.

Подошел Байерли, вид у него был слегка утомленный.

– Не знаешь, куда исчезли Аркуа с Иллианом?

Айвен пальцем указал на дверь кабинета:

– Тайное совещание, по-видимому. Обсуждение форкосигановского бренди и не знаю, чего еще.

Байерли уставился на глухую дверь с не меньшим любопытством, чем Айвен.

– Так… Иллиан. У него же все под контролем.

– Не уверен. Ты сидел ближе к тому краю стола, чем я. Тебе не показалось, что Шив его обрабатывает? Очень тонко, конечно.

Бай пожал плечами:

– Ага, точно. Аркуа сейчас использует любую возможность. Он пытается получить поддержку для своего Дома в изгнании, чтобы Дом стал не в изгнании. Это как раз ясно. А вот менее ясно… – Бай задумался. – Менее ясно, зачем Саймон, похоже, обрабатывает Шива. Даже более тонко, заметь. Разве что просто по привычке.

– Как-то мне неспокойно. Эти двое заманивают друг друга.

– Ага. Все равно что наблюдать, как две женщины пытаются друг дружку обрюхатить.

Айвен счел, что метафора интересная, но…

– Такое ведь уже делается, – сказал он. – И даже на Барраяре.

Бай отмахнулся:

– Ну, в общем, ты понял, о чем я.

– Ага. – Айвен задумался. – Кстати, как теперь у тебя обстоят дела?

– Ты про Риш? Сам пока не знаю. А Тедж своей семье что-то рассказывала?

– Про твою работу? Понятия не имею. За весь день мне не дали возможности поговорить с собственной женой. – Айвен после паузы прибавил: – Но о чем-то ведь она с ними говорила?

– Попробуешь выяснить? И то и другое, – сказал Бай.

– Шпионить – это ведь твоя работа, – пробурчал Айвен.

– Делаю что могу, – огрызнулся Бай.

– Эй! Ты, между прочим, сам раскрылся, еще на Комарре. Ну ты меня тогда и удивил. Пытался произвести впечатление на этого хорошенького питона? Как отважно ты ведешь двойную жизнь? Так, что ли?

– Тогда там были только две дамы, и я никак не мог предположить, что они могут оказаться ближе, чем в пяти скачках к Форбарр-Султану. Сделка казалась честной, и они, казалось, были согласны. Своим врагам они бы уж точно не проболтались. Я был уверен, что это продлится не больше, чем пару дней, – а потом наши пути разойдутся. И уж тем более мне в голову прийти не могло, что Риш, к примеру, придется выбирать между мной и своей семьей. Ну, ради Бога!..

«А Тедж? Ей тоже придется выбирать между мной и своей семьей?» – мелькнула непрошеная мысль. И тут Айвен увидел, как открылась дверь дамской комнаты дальше по коридору. Бай тут же умолк. Появилась высокая Гуля с волосами и кожей цвета корицы. Она, видимо, возвращалась в гостиную, но, заметив Айвена и Бая, улыбнулась им и подошла поближе. На высоченных каблуках она была одного роста с Айвеном, а на Байерли смотрела сверху вниз, как и подобает баронетте Софии Аркуа. Хм, баронетта… странный какой-то титул. Для Айвена это звучало похоже на «байонет», штык у ружья – а может, в этом созвучии и правда что-то есть?

– О, Айвен Ксав! – улыбнулась она Айвену и небрежно кивнула Баю. – Какой приятный вечер, особенно после нашего столь утомительного путешествия!

– Рад слышать, – любезно ответил Айвен. – Скажите это моей матери. Для нее прием гостей – своего рода искусство.

– О, это я могу понять. – И в голосе ее прозвучало почти что цетагандийское одобрение. – И партнер вашей матери тоже весьма интересный человек, – заметила она. «Ну да, за ужином она сидела ближе к тому краю стола, где Саймон. Рядом с Тедж. А рядом следовало бы сидеть ему, Айвену…» – Иллиан – это же фамилия простолюдина, верно? Он не фор?

– Форы – каста военных, и ни один из тех, кто отбыл на Имперской службе «дважды двадцать», не уступает по положению фору, – жестко проговорил Айвен.

Гуля перевела взгляд на Байерли, чтобы тот подтвердил эту деталь местной культуры, и тот дружески кивнул.

– И по-прежнему капитан? Прослужив… э-э… сорок лет? Да? А почему, кстати, вы говорите «дважды двадцать»? Разве это не то же звание, что и у вас?

– Нет, – покачал головой Айвен. – Главу Имперской безопасности назначает непосредственно император, и воинское звание тут никакого формального значения не имеет. Иллиан остался в капитанском звании потому, что его предшественник, возглавлявший Имперскую СБ при императоре Эзаре – его, кстати, называли Тенью Эзара… Да, так вот – капитан Негри тоже никогда не соглашался на повышение. И вообще эта должность в большей степени политическая.

Гуля кивнула.

– А как называли вашего Иллиана? – поинтересовалась она.

– Пес Эйрела Форкосигана, – ответил Бай, насмешливо скривив губы.

– Но… Форкосиган же не был императором. Он был…

– Имперским регентом – все шестнадцать лет, пока император Грегор не достиг совершеннолетия, – пояснил Байерли, проявив снисходительность к инопланетной гостье. – Работа та же, только дивидендов не приносит.

«Хм… это он дядю Эйрела цитирует? Или, пожалуй, тетю Корделию».

– А как называют нынешнего шефа СБ?

– Аллегре? Шефом Имперской службы безопасности. – И Бай отвесил ей вежливый поклон. – Мы, боюсь, живем не в столь интересное время.

«И слава богу», – подумал Айвен.

– Аллегре уже был генералом, когда император назначил его шефом СБ. И разумеется, никто не настаивал, чтобы он отказался от генеральского звания. Полагаю, на нем традиция завершилась.

Гуля поджала свои полные губы, пытаясь разгадать эту головоломку.

– Как-то странно все это звучит. А что, капитанам на Барраяре хорошо платят?

– Если бы! – вздохнул Айвен. Но чтобы она не подумала чего дурного про его «хм-отчима», поспешил уточнить: – Но Иллиан получал оклад вице-адмирала – вполне естественно при такой нагрузке, как у него. – «Хотя… 26.7 часов в сутки работа и только работа… и так тридцать лет без перерыва. На такое не согласишься ни за какие деньги». – Выйдя в отставку, он получает половину этой суммы.

– И сколько это составляет?

Айвен постоянно занимался финансовыми отчетами и прекрасно знал размер офицерских окладов в зависимости от звания, выслуги лет и категории секретности, и не только на данный момент, но ответил он уклончиво:

– Ну… цифры, наверное, есть в справочниках.

Байерли чуть заметно подмигнул, явно довольный, что Айвен не стал откровенничать.

– У него есть состояние? – Гуля не собиралась менять тему.

– Не знаю.

Гуля недоуменно тряхнула головой, и ее янтарные кудри, собранные на затылке в «конский хвост», лишь слегка покачнулись. А вот у Тедж при таком движении волосы взметнулись бы пушистым облаком.

– Как можно этого не знать? – проговорила она.

– Полагаю, у него должны быть собственные сбережения, – вставил Байерли, затронув тему, которой Айвен предпочитал не касаться. – Наверняка копил понемногу, начав с малого, еще в те годы, когда был молодым офицером. Люди его социального класса обычно живут скромно. Да и никаких явных пороков у него не было.

– И тайных тоже, – добавил Айвен. – У него и времени-то на это не оставалось.

Хотя, как оказалось, тайная страсть у Иллиана все-таки была – он, простолюдин, долгие годы, можно сказать, сох по леди Элис. Айвен даже не подозревал ничего подобного, пока оно не обрушилось ему прямо на голову…

Ну ладно, был один тайный порок. Но только один. И выяснилось это, когда пару лет назад они с Иллианом как следует набрались на Дне рождении императора. Айвен так обычно и делал, отдавая дань традиции, а вот Иллиан на официальных мероприятиях всегда был при исполнении и смог себе такое позволить, лишь когда вышел в отставку. Они поговорили о том о сем – что именно Иллиан помнит, чего не помнит и без чего ему трудно обходиться из хранившегося в чипе. Вот тогда-то Айвен и узнал, где хранилась самая полная коллекция порнографии во всей империи…

«Не то чтобы я специально все это туда записывал, – объяснял Иллиан. – Во всем виноват проклятый чип: стоит чему-то туда попасть – и все, оно уже остается там навсегда. Как попало и почему – не важно. По неосторожности, по ошибке, в минуту паршивого настроения или если оказался в дурной компании. А уж то, что приходилось запоминать по работе, с этим было вообще хуже всего. Ты хоть представляешь, – сказал он тогда Айвену, – сколько мерзких и страшных записей видеонаблюдения мне пришлось просмотреть за сорок лет?»

Айвен тогда подумал, что есть такие вещи, которые про другого человека лучше не знать, даже – точнее, особенно, – если это твой «хм-отчим». Бывало, что в присутствии Айвена случайно – а иногда и нарочно – высказывали разные предположения о том, сколько длились отношения Иллиана с леди Элис, пока тот не вышел в отставку и тайное не сделалось явным. Явным – да, но не афишируемым. Афишировать – это уже дурной тон, леди Элис никогда бы себе такого не позволила. Нет, они не выставляли свои отношения напоказ – просто держалась естественно и не скрывали того, что друг другом гордятся. Кажется, только после тех – якобы пьяных – откровений до Айвена дошло: постоянная угроза жизни, связанная с такой работой, была не единственной причиной, из-за которой Саймон все эти годы избегал близости со своей бесценной фор-леди. На следующий день «хм-отчим» вроде как все забыл, был мрачен, жаловался на похмелье, бурчал, что это молодым все нипочем, сколько ни выпей… и больше на эту тему никогда не заговаривал. За что Айвен был ему исключительно благодарен.

А когда Айвен сам пережил похмелье, ломоту в костях и кошмарные видения, он понял, что в тот вечер Саймон жаловался не на что-нибудь, а на одиночество. Лучше быть женатым на женщине, чем на работе – Айвен с каждым днем все больше убеждался в правоте этого утверждения.

– Капитан Иллиан – человек умный… то есть был умным – так ведь? – спросила Гуля. – Вряд ли я ошибусь, если скажу, что статус главы Безопасности давал ему массу возможностей разбогатеть – за тридцать-то лет. Например, по-умному использовать внутреннюю информацию, если даже исключить более очевидные пути.

Вот это да! Айвену и в голову такое не приходило. Иллиан все годы неустанно боролся с коррупцией. А значит, постоянно имел дело с человеческими пороками и преступлениями. Но… хоть Иллиан и принимал исповеди, это еще не делало его священником. На миг его охватили сомнения.

– Нет, – решительно произнес Айвен, укрепляя пошатнувшуюся было уверенность. – Его единственной страстью была Служба безопасности, а другой ему и не требовалось. Если он и подсел на наркоту, так только на адреналин.

– Да ну? – удивленно вскинул брови Бай.

– Господи! Ну конечно же. Он только казался нормальным – по контрасту, так сказать, если сравнивать с самыми-самыми нарко-адреналинщиками трех планет. Все великие люди таковы – а как еще удержаться в седле и обуздать мустанга Империи. Сам прикинь, кто у Иллиана был в оперативниках. И для каких заданий.

– Вот то-то и оно, – сказал Байерли.

– Но теперь все это в прошлом.

– Значит, скромное пенсионное пособие в награду за беспорочную службу Империи? – задумчиво проговорила Гуля. – При том, что ваша мать столь богата…

– Ей это все равно, – отрезал Айвен.

– А ему? Тоже все равно?

Айвен уже открыл было рот, чтобы заверить, что конечно, мол, кого волнуют такие мелочи… Но вдруг до него что дошло: он ведь много чего про Саймона не знает… и этого не знает тоже. А потому, насупившись, сказал:

– Уверен, что его мысли заняты чем-то более важным.

– Звучит интригующе! – улыбнулась Гуля и, всплеснув руками – нечто из арсенала любимых жестов барона, – направилась к остальному обществу. Байерли как-то странно скривился и поспешил за ней.

Айвен глянул напоследок на глухую дверь кабинета и тоже удалился.

Прием продолжался еще примерно час, но Айвену так и не удалось поговорить с Тедж наедине. Саймон и Шив наконец-то вылезли из Саймоновой берлоги. Байерли не был допущен к эксклюзивно женским переговорам, состоявшимся между леди Форпатрил, леди гем Эстиф и баронессой Кордона, которые они завершили как Элис, Мойра и Удине. Потом все вышли в прихожую обняться на прощание, и хотя помещение было внушительных размеров, но для такой толпы гостей оказалось тесновато. Кристос вновь появился, чтобы сопроводить всех вниз и рассадить по машинам.

Саймон и Шив с многозначительным видом пожали друг другу руки. Когда толпа поредела, Саймон проводил взглядом удаляющегося корпулентного барона и, обернувшись к Тедж, сказал с улыбкой:

– Ваш папа, Тедж, умеет заинтересовать. Ему бы слонов продавать владельцу цирка.

Она несколько неуверенно улыбнулась ему в ответ:

– Но разве владельцу цирка не захочется купить слонов, сэр?

Иллиан просиял улыбкой.

– Вот именно, – сказал он.

Тедж весь вечер избегала Айвена Ксава, кружась в вихре званого ужина. Басовый ритм «Золото, золото, золото цетагандийцев!» бубухал в голове, иногда вступал дискант, выводя: «Зарытый клад, зарытый клад!», то вдруг гармонию нарушает взвизг: «Ой-ой!..СБ!!!» Хоть она и не успела предупредить папу о таком примечательном «родственнике» как Иллиан, но он быстро сориентировался и прекрасно поладил с Саймоном. А сначала так на нее посмотрел! Как будто она виновата, что ей не дали раньше объяснить. Но пока все складывается удачно. Так ведь?

В другие дни Тедж с радостью предвкушала тот миг, когда они с Айвеном Ксавом смогут уединиться в спальне. Ей нравились и их разговоры, и то, что следовало потом – хотя бы по чисто эстетическим причинам. Вечера стали для нее спокойным, приятным временем. Но только не сегодня. У дверей ванной, пропуская Риш, они обменялись ничего не значащими репликами. Под одеяло Тедж забралась первой. Ей на самом деле очень хотелось спать, она так устала. Вот сейчас она повернется на бок, закроет глаза и уснет…

– Тедж!

Кровать заскрипела – это Айвен Ксав присел с другого края. Тедж притворялась, что спит. Он вздохнул, встал, Тедж услышала, как он босиком подошел к двери спальни, высунулся и окликнул:

– Эй, Риш!

– Ну чего тебе? – пробурчала та.

– Ты уже сдала Бая? В смысле, чем он зарабатывает на жизнь?

– Нет, конечно! Это же была сделка. По взаимному согласию. Я ее приняла.

– Уф!.. – выдохнул Айвен Ксав. – А я уж думал…

– … так что я сказала только моей семье, – невозмутимо продолжила Риш.

Айвен Ксав снова напрягся.

– Ну конечно, – пробормотал он себе под нос. И уточнил: – То есть в сделке теперь участвует на девять человек больше?

– Блестяще! Естественнорожденный мальчик умеет считать!

Айвен Ксав прикрыл дверь поплотнее и, вздыхая, прошлепал к кровати. Сел у изголовья поближе к Тедж и стал выжидающе на нее смотреть, не решаясь разбудить, если она и правда спит. Тедж поняла, что долго так не выдержит, перевернулась на спину и открыла глаза.

– Тедж, – нерешительно начал он, – а твой папа что, всерьез задумал подкупить Саймона?

«Ну вот как тут быть?..»

– В каком смысле «подкупить»? Подкупить – это когда хотят, чтобы кто-то пошел на измену или сделал еще что-то пакостное. Военное или политическое, что может навредить Барраяру. – «А финансы – это не военное и не политическое». – Уверена, что папа ничего такого бы делать не стал.

– Точнее, не сумел бы. Ты ведь понимаешь – и Шив, я думаю, тоже, – что неподкупность Саймона и его преданность Барраяру выдержали испытание временем. Тридцать… нет, сорок лет!.. Как же твой отец может думать, что у него получится?

И только представь, как на Саймона только не давили, мы с тобой даже и вообразить такое не в состоянии…

– Ну да – и что?

– И то!..

– Папа, знаешь ли, не дурак.

– Саймон тоже! – Айвен Ксав начал терять терпение. – Они что-то задумали, так ведь? Не они – вы, Аркуа!

– Они прилетели на Барраяр забрать нас с Риш.

– Да, об этом нам тоже необходимо поговорить… Ну, то есть весь этот проклятый день я думал, что надо об этом поговорить, пока не поздно… Тедж, скажи, что тебе известно?

Она оценивающе глянула на Айвена Ксава, который склонялся к ней, и так требовательно смотрел… Айвен Ксав тоже не дурак.

– Сначала ты скажи: ты с нами? Или?..

Стоит ли вообще пробовать? Он барраярец до мозга костей, точнее, на семь восьмых. И наверняка захочет, чтобы этот клад заполучил Барраяр, он ведь не частное лицо, он на службе – именно этого требует от него честь мундира.

– Или – что? Я не могу ответить на твой вопрос, пока не узнаю, что вы задумали. Но наверняка там что-то не чисто, иначе ты бы сразу мне сказала. Это какая-то подпольная джексонианская сделка? Я прав?

– Не могу ничего сказать, пока ты не решишь, что ты с нами. Или решишь, что не с нами – и тогда я точно тебе сказать не смогу.

– Муж и жена, – мрачно заметил Айвен Ксав, – не имеют тайн друг от друга.

Тедж повернулась на бок, оперлась на локоть – но сегодня это не сработало, сбить с толку Айвена Ксава ей не удалось.

– Кто бы говорил! – заявила она. – У самого сплошные тайны! Эти твои секретные дела на службе…

– Это же совсем другое. Нам не следует… хотя нет, не так. Нам запрещено распространяться о служебных делах. Дома или где бы то ни было. Но это не значит, что я что-то скрываю конкретно от тебя.

– А мне все равно было бы скучно и неинтересно.

– Ну, в основном так оно и есть… – согласился Айвен Ксав. Ей уже почти удалось переключить его на другую тему.

– Разве только то, о чем ты бормочешь во сне.

Айвен Ксав просто окаменел.

– Я? Говорю во сне? На секретные темы?..

– Точно сказать не могу. Э-хм… «Не ешьте это авокадо, адмирал, оно уже синеет. А у синих хитрые глазки». – Тедж передразнила барраярский выговор.

– Этот сон я не помню… – пробормотал Айвен Ксав с некоторым испугом. – К счастью.

– Я так и подумала, что был сон. Если только барраярцы не занимаются биоинженерными разработками для военных нужд.

– Хм… да нет вроде. Насколько мне известно. Не такими, во всяком случае. Это авокадо, оно… не мяукало, нет?

Тедж ошарашенно уставилась на него:

– Не знаю. Ты только сказал, что у него хитрые глазки.

Айвен Ксав почему-то сразу успокоился – и тут же вернулся к прежней теме:

– Если это что-то совсем безобидное, то нет никаких причин хранить это в тайне.

– А вот и есть.

– Э-э? И зачем, например?

– Например, чтобы другие не украли… чего-нибудь.

– Значит, это какая-то вещь?

Тедж настолько устала, что уже с трудом могла собраться с мыслями. Но все-таки попыталась выкрутиться:

– Совсем не обязательно. Крадут и идеи.

– Так… Шив и прочие Аркуа надеются, что эта вещь им пригодится… Ага. Бай ведь говорил: нужно нечто такое, что поможет им вернуть свой Дом. Получить власть, не здесь, не на Барраяре. Но что они могут учинить здесь?

– Я не буду играть с тобой в допрос под суперпентоталом в такое время суток. И ни в какое другое время – тоже.

– А что, есть такая командная игра. «Суперпентотал или вызов». Все по очереди задают вопросы, и надо либо отвечать правду, либо принять вызов. Не с настоящим суперпентоталом, конечно. Если только это не какая-нибудь сомнительная вечеринка. Бай бы мог рассказать подробнее…

– Странный вы народ, барраярцы.

– Да… – вздохнул Айвен Ксав, но спохватился, что ведет себя не патриотично: – Нет! В любом случае не такие странные, как джексонианцы. Или цетагандийцы…

Он еще вроде бы пробурчал: «эти чертовы инопланетники-мутанты…», но она не расслышала и решила не уточнять. Повисло тяжелое, гнетущее молчание.

– Речь идет не просто о Доме, – не выдержала наконец Тедж. – Там остались Эрик и Топаз. Престен их держит в заложниках… в лучшем случае.

– Так… – Голос Айвена Ксава сделался каким-то пугающе неуверенным. – Эрика, возможно, уже не оживить. А Топаз… она ведь просто Драгоценность? И Шиву генетически никто. Ты сама так говорила, – мягко сказал Айвен.

Тедж нахмурилась:

– Папа никогда не делал различия между нами, детьми. Когда он кричал на нас, то вечно путал имена. – Она невольно улыбнулась, пародируя его интонации: – «Эй, вы там – Риш, Гуля, Гагат, Изумруд… а, нет, Тедж! Прекратите немедленно!..» Наверное, для Драгоценностей он может считаться отчимом, но раз он не делал между нами различия, то и мы все звали его отцом. Конечно, он был человек занятой… И его одинаковое ко всем отношение – может, это просто было одинаковое невнимание, но дело в том, что… что… – Она потеряла мысль.

– А твоя мать? Тоже путала имена?

– Баронесса, – вздохнула Тедж, – никогда ничего не путала. – Она помолчала. – Знаешь, а ведь из Саймона мог бы получиться милейший отчим, правда?

Айвен Ксав развел руками.

– Будь мне лет пять. Или пятнадцать. Когда он еще только влюбился в маман. Все могло бы быть по-другому. Я тогда очень хотел, чтобы у меня был отец. Но мне за тридцать, и мы можем быть только взрослыми знакомыми, а он… мужем маман. В своем роде. «Хм-мужем». Ну, или партнером. Не важно.

Айвен задумчиво помолчал и добавил:

– Не говоря уж о том, что он тридцать лет наблюдал за мной. Не только за мной, вообще за всеми. Меня он, как бы сказать… не выделял. Но Саймон… Нет, не могу это сказать. И это. И это тоже. И…

Тедж, уже совершенно измученная, резко оборвала его сбивчивые излияния:

– Ладно, тогда хватит болтать, и давай спи.

Айвен Ксав фыркнул… как граф Фалько? Очень похоже…

И они повернулись в кровати спиной друг к другу.

Первая мысль Айвена, когда он проснулся, была той же самой, что мучила его перед тем, как он наконец-то сумел заснуть. А может, это Саймон заманивал Шива в ловушку? Чисто инстинктивно – ведь для бывшего шефа СБ устраивать ловушки так же естественно, как дышать. Это, пожалуй, более вероятно – куда как более вероятно, – чем предположение, будто Шив мог его подкупить.

И что получается? Шив, ничего не заметив, прямым ходом направился в западню? Или догадался и сам устроил Саймону контр-западню, пока тот его не поймал?..

Как ни посмотри – хорошего мало.

Айвен подозревал, что Аркуа замыслили что-то не то – но понятия не имел, что именно, и это его приводило в бешенство. А Саймон? Он сейчас уже все знает? Если так, можно успокоиться: значит, у Саймона преимущество в этой игре. Но ведь не исключено, что Шив его водит за нос, подсовывая дезу. Тогда, наверное, бывший шеф СБ предпочел бы выждать какое-то время, не предпринимая никаких действий, и посмотреть, что будет. И тем самым дать бывшему пирату время укрепить позиции и перегруппироваться?..

«Ничем хорошим это все равно не кончится». Айвен взъерошил волосы и поплелся в душ.

Когда он уходил из квартиры, Тедж и Риш еще спали. Царившая в оперативном отделе привычная утренняя суматоха подействовала на него почти что умиротворяюще. Адмирал Деплен спросил между делом, как было вчера вечером, и Айвен рад был сообщить, что прием у леди Элис и Иллиана прошел на должном дипломатическом уровне, без всяких инцидентов.

– А, Иллиан, ну, конечно… – пробормотал Деплен, забирая свою кружку с кофе. – Какие могут быть инциденты, если есть Иллиан…

– Хм-м… – отреагировал Айвен в своем привычном стиле и повернулся к комм-пульту.

Он еще занимался сортировкой змей, когда на комм поступил звонок – по защищенному каналу – из штаб-квартиры СБ, судя по маркировке. Над видеопластиной появилось лицо капитана Раудсеппа, и Айвен приветствовал его дежурной улыбкой.

– Доброе утро, капитан Форпатрил, – кивнул тот в ответ. – Генерал Аллегре счел, что вам следует это знать. Похоже, ситуация накаляется. Примерно сутки назад комаррианская СБ задержала на центральной орбитальной пересадочной станции четырех человек. Как выяснилось, это наемники – «охотники за головами» из Ступицы Хеджена. Они намеревались похитить вашу жену с компаньонкой и доставить в Ступицу.

Айвен качнулся на кресле. Это было слишком… рано? поздно? ожидаемо? нежданно? досадно?

– Только Риш и Тедж? А весь остальной клан – нет?

– Похоже, что так. Награда за доставку этих двух женщин до станции Ступицы весьма существенна, а до самого Архипелага Джексона – еще выше. Подтверждено, что заказчик этого «ордера на арест», как его изволят именовать джексонианцы, – синдикат Престен, тот самый, который захватил дом Кордона восемь месяцев назад.

– С Престеном все понятно. А эти наемники – когда люди Морозова их схватили, они только что прибыли на орбитальную станцию или уже улетали?

– Вообще-то они уже садились на рейс до Форбарр-Султана.

– Хм… несколько поздновато.

Раудсепп пожал плечами:

– Они профи. И даже при том, что у нас сейчас все, что относится к новому консорциуму Кордона, идет по «красному уровню», отследить ничего невозможно – эта их проклятая система вознаграждения сама по себе обрубает любые контакты. На объявление о награде для «охотников за головами» может откликнуться кто угодно – ну, то есть любой из участников сделки. И джексонианцы, давшие объявление, узнают о них хоть что-то только тогда, когда те объявятся у них на пороге, чтобы вручить добычу и получить деньги. И никаких личных мотивов.

– Вот дерьмо, – сказал Айвен. – Они же могут вылезти где угодно.

Раудсепп мрачно кивнул:

– Этих мы пока задержали по обвинению в попытке похищения барраярского подданного. – И задумчиво добавил: – Интересно, а что нам делать, если их скопится слишком много? Потребуется спец-обезьянник для галактических торговцев живым товаром. Хорошо, конечно, что нам удалось их вычислить и временно нейтрализовать, но… хотя, пожалуй, пока слишком рано заглядывать так далеко вперед.

Айвен попытался себе это представить. И впрямь любопытная картинка вырисовывается. Что, к чертям собачьим, делать барраярским властям с этими «охотниками за головами», если их станут отлавливать дюжинами? Таких пройдох и без того удержать не просто, а тут еще и всех скопом, к тому же среди них хватает законченных психов. Вот Майлз бы знал, что делать с мешком бешеных хорьков, но его лекарство запросто могло бы оказаться опаснее болезни. А впрочем, Майлза все равно здесь нет – и слава Богу, хотя, конечно, так думать нехорошо.

– Смею предположить, – неспешно проговорил Айвен, – они будут и дальше прибывать до тех пор, пока действует предложение синдиката Престен о награде. И еще какое-то время после – ведь новости обычно доходят с запозданием. Да, кстати, о новостях: есть ли какие-нибудь признаки того, что враги Аркуа пронюхали, что они сейчас здесь почти в полном составе?

– Пока нет, – сказал Раудсепп. – Хотя от этого ничуть не легче – они и при нынешнем раскладе обходятся слишком дорого моему департаменту.

– Ваши парни могут считать это боевыми учениями, э? – ухмыльнулся Айвен.

Однако Раудсепп, похоже, ничего забавного в этом не находил.

– Вы хоть знаете, сколько еще ваши, так сказать, свойственники намерены тут торчать?

– У них сейчас виза, выданная в связи с экстренной необходимостью. Она действительна еще тринадцать дней. Не знаю, удастся ли ее продлить.

– Хм… – Раудсепп нахмурился. – Вам удалось выяснить их дальнейшие планы? Я, во всяком случае, не вижу никаких препятствий к тому, чтобы они забрали своих членов семьи и быстренько отчалили. Тогда это хотя бы будет уже не моя забота.

– Одна из них замужем за барраярским подданным. Это и есть препятствие.

Раудсепп с досадой отмахнулся:

– Я в курсе, этот ваш брак всего лишь временный ход. Этого никто всерьез не принимает.

«Но я-то принимаю. А она? А Тедж?..»

– Казалось бы, – продолжил тем временем Раудсепп, – столь печально известный фор-бабник мог бы воспользоваться и менее радикальными приемами обольщения. – И насмешливо поднял бровь – видимо, желая этим сказать: «Теряешь хватку, парень?»

Айвен начал тихо злиться. Он что, фигурирует в докладах этого эсбэшного выскочки как «печально известный фор-бабник»?

– Ну ладно. Итак, удалось ли вам вчера вечером узнать что-либо еще об их намерениях? – Раудсепп подобрался, приготовившись записывать донесение Айвена.

Генерал Аллегре сказал – вернее, он это подразумевал, – что капитан Раудсепп из галактических дел не принадлежит к числу тех, кто осведомлен о Байерли из внутренних дел, в интересах сохранения ценного прикрытия Бая. Того самого ценного прикрытия, которое, по мнению Айвена, уже стало напоминать потраченный молью фиговый листок. Он даже хотел спросить: «А что, если они друг друга перестреляют?» Ну, Байерли, допустим, не стал бы стрелять в офицера в форме. Если только по досадной случайности?

Если его все-таки проинформировали, то, выходит, теперь это самая обыкновенная триангуляция? Вот ведь чертова СБ!

Пришлось прибегнуть к запрещенному приему:

– Там был Саймон Иллиан. Всем агентам агент. Может, вам у него спросить?

– О, конечно… – озадаченно протянул Раудсепп. В глазах у него мелькнул плохо скрываемый ужас. – Я бы не хотел беспокоить его в отставке. Состояние его здоровья… Безусловно, его наблюдения точны, как ни у кого другого… – Он замялся и с некоторым сомнением добавил: – Когда-то…

Похоже, Раудсепп и сейчас робеет перед Иллианом. В иной ситуации Айвена бы подобное зрелище даже развлекло.

– Если бы шеф Иллиан заметил нечто достойное внимания, он бы непременно сообщил. Хотя, возможно, это не мой уровень…

«Саймон уж точно бы сообщил кому следует. Чертовски жаль, что я не из их числа. Мне эта информация нужнее, чем кому бы то ни было!» – подумал Айвен.

Он пожал плечами:

– Попробуйте разузнать. А сейчас прошу извинить. Меня ждет адмирал Деплен. Надо идти.

Раудсепп расстался с ним неохотно. Жаль только, что столь удачный предлог завершить разговор был никаким не предлогом: адмирал и в самом деле уже ждал. Ну что ж, может быть, в следующий раз удастся использовать это с большим толком.

Айвен принялся быстро подбирать нужные файлы. Боже, помоги оперативному отделу! До межведомственного совещания осталось всего сорок минут. Логистика скачковой станции против бюджета и бухгалтерского учета. Одних только таблиц страниц двадцать. Они точно все друг друга поубивают, если кто-то – точнее, он, Айвен – не примет огонь на себя.

И он решительно направился в кабинет Деплена докладывать обстановку.

Когда Тедж и Риш, позевывая, явились в отель к Аркуа, то обнаружили, что все уже давно на ногах. Даже – кто бы мог подумать! – Байерли: Гагат как раз утягивал его к выходу, требуя показать местные достопримечательности. При виде Риш Бай изобразил улыбочку – Риш в ответ скорчила гримаску. «Почему бы вам просто-напросто не поцеловаться?» – подумала Тедж, ведь им обоим явно этого хотелось. Но они, едва обменявшись приветствиями, тут же попрощались и расстались у лифтов. При этом оба разочарованно оглядываясь через плечо.

В номере, который, похоже, было бы правильнее называть штаб-квартирой дома Кордона в изгнании, работа кипела вовсю, и каждый выполнял свое задание. За одним комм-пультом устроились Звезда и Жемчуг, за другим Гуля и Изумруд, за третьим – папа. Бабушка благостно созерцала эту картину, сидя посреди комнаты.

Увидев Тедж, баронесса сразу перешла к делу:

– Тедж! Я правильно понимаю, что у тебя есть права на вождение по Форбарр-Султану?

– Да…

– Прекрасно. Скоро для тебя будет работа. А ты, Риш, не убегай, ты нужна Звезде.

Риш, состроив очередную гримаску, присоединилась к маленькой подгруппе за комм-пультом Звезды в соседней комнате.

– Но у меня нет машины.

Айвен на своем спортивном автомобиле уехал на работу. К тому же туда все равно помещается только один пассажир. Хотя это как раз, может, и неплохо.

– Значит, ты отвечаешь еще и за аренду машин. Прекрасно, а то я как раз думала, куда тебя пристроить.

Как будто Тедж лишний кусочек паззла, который никуда не подходит: может, попал сюда ненароком из другого набора. А вот и еще один такой же появился. Амири неприкаянно слонялся из комнаты в комнату, держа в руках кружку кофе. Заметив Тедж, он заметно оживился.

– Еще есть? – спросила Тедж, кивнув на кружку.

– Ага, вон там… – Он направил ее к серванту.

– А куда пошел Гагат? Я видела, как они выходили вместе с Баем.

Она налила себе кофе, добавила сливок и отхлебнула глоток. Кофе был самый обыкновенный, зато сливки!.. Такой потрясающий вкус бывает только у натуральных сливок, органического происхождения, а не синтезированных, как все продукты на станции. Она уже видела на картинках, что значит «органического происхождения». Об этом лучше особо не задумываться, но результат восхитительный.

– Отвлекающий маневр. Что-то типа того. Мы все поочередно должны отвлекать Форратьера. Кто рядом с ним окажется, тот и отвлекает. Нас одиннадцать человек, и папа решил, что мы вполне с этим справимся. И о чем только думала Риш, когда его подцепила?

Тедж вспомнила, какие ароматы исходили от них обоих во время той первой достопамятной встречи в Айвеновой квартире на Комарре. Байерли и Риш могут, конечно, утверждать что угодно, но слово «думать» тут явно неуместно.

– На самом деле он был первым, кто нас нашел. Но тогда ситуация была другой. Мы искали укрытие.

– Для своих сестер я бы предпочел что-нибудь получше, но теперь уже ничего не поделаешь. О боги, Тедж! – Он покачал головой. – Как же я рад, что папа с баронессой вас отыскали! Может, если им удастся отыскать эти чертовы сокровища, они позволят мне вернуться в клинику на Эскобар.

– Ты этого хочешь?

– Ну конечно! Я только начал вгрызаться в свой первый проект после защиты диссертации. Это был кошмар, что меня так вот взяли и утащили. Я думал, что покончил с домом Кордона и всеми его делами. Конечно, я понимаю, что папа и баронесса страшно напуганы и хотят нас всех пока держать при себе, но совершенно не желаю стать заменой Эрика. Звезда или Гуля мало того что больше для этого подходят, так еще и сами этого хотят.

Тедж нахмурилась.

– Не знаю, право, какой в этом случае расклад сил, – тихонько поговорила она. – Эрика они обе признавали наследником, но отдать первенство другой – на это ни одна из них не согласится.

– Ну… – Амири отпил еще глоток кофе. – Все равно это уже были бы не мои заботы.

– И давно вы все узнали про спрятанный клад? – поинтересовалась Тедж.

– Только вчера вечером, когда вернулись от леди Форпатрил. Папа, бабушка и баронесса собрали семейный совет и изложили свой новый план. А до того ни словом не обмолвились. Наверное, сами не особо рассчитывали, что эта подземная биолаборатория до сих пор там. Я думал, мы сюда прилетели, чтобы забрать тебя с Риш. Одного понять не мог – зачем нам всем тащиться через пять п-в-туннелей, когда можно послать кого-то одного. Кстати, оно и безопаснее – не так привлекает внимание.

Интересно, как бы поступили она и Риш, если бы здесь объявился кто-то один из клана и потребовал немедленно уехать? Или все зависит от того, кого бы за ними послали?

– А тебя они зачем увезли?

– До вчерашнего вечера я и сам терялся в догадках. Похоже, они задумали сбыть старые цетагандийские биоразработки через Лилли Дюрону. Интересно, ей они рассказали? Тогда бы я хоть понял, почему она с такой готовностью меня отпустила. Как-то лучше себя чувствуешь, когда есть ясность. – Амири ненадолго замолчал, а потом спросил: – А ты когда об этом узнала?

– Вчера днем. Когда Риш показывала вам окрестности. А вам рассказали, что именно барраярцы построили над прежней лабораторией бабули?

– Ага. Кажется, это будет задачка не из простых. Папа, как всегда, уверен, что у него все под контролем? – Амири не скрывал сомнений. Ведь папа с баронессой, похоже, до последнего не сомневались, что Станция Кордона у них под контролем. – Ты должна им помочь, Тедж! – принялся убеждать ее Амири. – Иначе у них ничего не получится. А от этого зависит моя жизнь.

«А моя жизнь? С ней что будет? Да и кого это волнует…» Нет, она не должна так думать! Жизнь Амири важнее, чем ее. Амири занят делом. А она, Тедж, ничем не занята. Родные никогда не давали ей забыть о собственной никчемности. Она тяжело вздохнула:

– Я постараюсь, Амири.

– Просто стараться – мало. Надо сделать! – не отступал он. – Это для меня очень важно! Для остальных тоже, конечно, но для меня – особенно!.. Ради меня, Тедж!

– Да, Амири… – с горечью прошептала она.

«Ради тебя я готова была прыгнуть с балкона. Разве этого недостаточно?» Сейчас ей иначе виделась собственная решимость пойти на что угодно ради семьи. Быть может, ее воображаемый героизм стал лишь следствием того, что она жутко устала жить в постоянном страхе? Но все это было до того, как в ее жизни появился Айвен Ксав. С ним она ничего не боится, и теперь все по-другому. Когда рядом есть Айвен Ксав, с балкона прыгать вовсе не хочется.

«Мне так в нем это нравится!» Только сейчас она начала понимать, как же ей это нравится.

Баронесса позвала ее помочь папе выяснить, как тут обстоят дела с местными грузоперевозками. Тедж вздохнула и поплелась исполнять семейный долг.

Это был его первый выходной после нашествия Аркуа. Айвен проснулся не так поздно, как хотелось бы, и обнаружил что он в постели один. На него внезапно накатила волна паники, то тут, к счастью, он услышал разговор в соседней комнате и плеск воды в ванной.

Вчера Айвен был на работе, а Тедж провела весь день и часть вечера, катая свою многочисленную родню по городу. Подробностей она не рассказывала – наверное, опять эти их таинственные делишки. За годы общения с кузеном Айвен привык, что ему морочат голову всяческими отговорками, хотя не сказать, чтобы его это радовало. Сообщение Раудсеппа о пойманных «охотниках за головами» заинтересовало Тедж. Она пообещала Айвену, что непременно поставит в известность своих, и почти тут же заснула – или прикинулась спящей. Но похоже, она и в самом деле жутко устала.

Айвен натянул брюки и, зевая, поплелся пить кофе. Тедж сидела в гостиной у комм-пульта и общалась с каким-то барраярцем – судя по всему, агентом торговой фирмы. На середине фразы она перешла на барраярский русский, и собеседник сразу сделался разговорчивее. И сговорчивее? Во всяком случае, когда Айвен вернулся в гостиную с чашкой горячего кофе, Тедж уже завершила переговоры.

Он кивнул на комм-пульт:

– Как ты догадалась, какой у этого типа родной язык? У него вполне городской выговор.

– Я могу это расслышать в голосе. А ты разве нет?

– Акцент, конечно, различить могу. Но на мой слух, он говорил как уроженец Форбарр-Султана.

– Не совсем так. Я еще не до конца разобралась в особенностях диалектов всех округов. Шестьдесят умножить на четыре, да еще вдобавок Южный Континент. Мне надо больше внимания уделить местной географии.

– Ты что, надеешься разобраться во всех диалектах?

Тедж пожала плечами:

– Это получится само собой, если пробуду здесь подольше.

– Тедж… – Он хотел было спросить про это «если пробуду», но не стал. – На скольких языках ты говоришь?

– Понятия не имею. С тех пор как приехала сюда – вроде бы на девяти?

– Это много.

– Не очень. Автопереводчики оперируют сотнями языков. Какой смысл учить языки заранее, если потом могут понадобиться совсем не те? Пока я сюда не попала, я про барраярский русский даже и не слышала. Или про ваш местный греческий диалект, довольно испорченный – то есть измененный. Заметь, я не употребила слово «мутировавший». Я хочу сказать, само по себе изучение языков – непрактичное хобби. Автопереводчики все равно справляются лучше. – Она невесело усмехнулась. – Впрочем, это забавно, я люблю развлечения.

– Забавно, – задумчиво повторил Айвен. Ему, стыдно признаться, на уроках языка в школе было совсем не забавно.

Из ванной вышла Риш, уже одетая.

– Тедж, ты заказала фургон и мощные колонки? Мы готовы ехать?

– Ага, сейчас. – Тедж вскочила и чмокнула Айвена в щеку.

– Куда это вы собрались?

– Драгоценности искали место, где бы порепетировать – они уже целую вечность не танцевали все вместе, – и Саймон нашел для нас этот миленький парк. В отеле такого просторного помещения нет. А я отвечаю за музыку.

– На улице? В такую погоду? – Айвен подошел к окну и с сомнением покачал головой. Зимнее солнце светит ярко, ветра нет, температура выше нуля, но все как-то странно…

– Сегодня прекрасный денек. А вот завтра погода уже испортится, так что мне пора… – И они с Риш сбежали, оставив его в одиночестве.

Пока Айвен жевал хлопья, его беспокойство все росло. Он побрился, оделся и с крайней неохотой набрал номер матери.

– Маман, ты не знаешь, какое место Саймон посоветовал Драгоценностям для репетиций? Какой-то общественный парк вроде бы? – Таких мест в Форбарр-Султане довольно много.

– Да, он говорил. Саймон пошел туда посмотреть репетицию. Ему полезно прогуляться. Я бы и сама с ним сходила, но сегодня у меня дипломатический обед во дворце, я его должна замещать Лаису, она сейчас на конференции по экономике округа Форбарра.

– А где именно? Я про репетицию.

– Он предложил небольшой парк через улицу от здания СБ. Как ты понимаешь, это место обычно свободно. Там никого не бывает, кроме парней из штаб-квартиры, истосковавшихся по дневному свету, – любят посидеть там на солнышке в обеденный перерыв. Саймон уже давно включил лампы дневного света в список необходимых предметов на рабочем месте.

– Хм, спасибо… – Айвен помялся, но все же, прежде чем завершить разговор, решился спросить: – Маман… Саймон ничего тебе не рассказывал, что именно ему говорил Шив? Или что он сам сказал Шиву?

Улыбка леди Элис осталась неизменной, но у Айвена возникло впечатление, что теперь на него взирает бесстрастная маска дипломата.

– Он сказал, что они обменялись опытом. Меня это порадовало. Знаешь, мне понравились Удине и Мойра. Жизнь, полная приключений! Земля! А я никогда не летала дальше Комарры, – сказала она, вздохнув.

– Может, удастся уговорить Саймона куда-нибудь тебя свозить? – предложил Айвен. – Или тебе лучше самой проявить инициативу? Вытащить его из привычной обстановки. Ведь прошло уже почти пять лет с его отставки, и все имперские секреты у него в голове – или то, что от них осталось – давно устарели. Может быть, путешествие за пределы Империи теперь для него уже не опасно? Он об этом не подумывает?

Леди Элис задумалась.

– Саймон никогда не предлагал мне поехать дальше, чем на южное побережье. Он был так измучен, сразу после того, как… – Она сделала жест рукой, словно собрала воедино все недели того кошмара с поломкой чипа и все изматывающие десятилетия работы Иллиана в СБ. – Ему было хуже, чем казалось с виду.

– Саймон всегда был очень скрытным, – сказал Айвен, хотя «скрытный» звучало явным преуменьшением. – Со стороны разница не заметна.

– Да, ты бы этого не заметил.

Он заметил, что мать сделала акцент на этом «ты». Видимо, полагает, что к ней это не относится. Тридцать лет ее совместной работы с Саймоном не могут, конечно, сравниться с долгими годами брака, когда супруги понимают друг друга с полуслова и даже вообще без слов, но что-то общее тут есть. Айвен попробовал припомнить, сколько тянулся его самый долгий роман. Хоть с одной он пробыл вместе больше года? Почти год? Может, полгода?..

– Как мило, Айвен, что ты позвонил, но мне пора, – не терпящим возражений тоном произнесла леди Элис. – Кстати, надо подумать, чем занять завтра твоих гостей. По правилам этикета, теперь их очередь приглашать нас на ужин, но им, возможно, не захочется устраивать званый ужин в гостинице.

– Хм-м, да, – протянул Айвен, и она ушла со связи.

Это был последний уик-энд до начала Зимнепраздника, и припарковаться поближе к зданию СБ оказалось не столь неразрешимой задачей, как обычно. Айвену пришлось пройти от своей машины всего квартал. А вот и тот самый парк, и мрачная громада штаб-квартиры СБ по ту сторону улицы.

Фасад здания производил гнетущее впечатление: ни одного окна, посередине прямо-таки циклопическая лестница, ведущая к парадному входу, – очень широкая, и ступени нарочно сделаны повыше: человеку среднего роста по такой подниматься явно неудобно. А впрочем, гигантские бронзовые двери открывались крайне редко. Все, кто приходил сюда по делам, пользовались вполне нормальными входами с торцов знания или с обратной стороны. Гладкий каменный фасад оживлял один только барельеф на фризе вокруг всего здания, представлявший череду болезненного вида тварей, которых Майлз в свое время назвал приплюснутыми горгульями.

В правление Ури Безумного эти горгульи имели некий политико-художественно-пропагандистский метафорический смысл, и Айвену его как-то даже разъяснили, только он, к сожалению, запамятовал. Сам он считал, что у бедняжек такой вид, будто они страдают запором. Со временем жители Форбарр-Султана дали каждой твари имя и наделили соответствующим характером. Горгульи на фризе сделались героями анекдотов и карикатурными персонажами в газетах. Их не обошли вниманием даже в представлениях для детишек, которые Айвен смутно помнил еще с ранних лет.

Здание окружал мощеный двор, и все это вместе было огорожено высокими каменными стенами, увенчанными железными остриями, – совсем как те, что вокруг особняка Форкосиганов, хотя здесь они на момент постройки служили уже только для декора, реальная же защита, электронная, была невидимой. Со стороны фасада и с торца в ограде имелись ворота, которые бдительно стерегли охранники с плазмотронами. В таком антураже мушкеты были бы, пожалуй, уместнее.

Маленький парк и впрямь оказался солнечным: СБ не терпела деревьев, торговых палаток, туалетов и кустов, препятствующих обзору, точнее – ведению огня. Трава, пожухлая после первых морозцев, но аккуратно подстриженная, не была вытоптана – мало кто, наверное, рисковал срезать путь через этот газон.

Сейчас по травке разгуливали в красочных одеяниях пятеро: Риш, Гагат, Изумруд, Жемчуг и Звезда. Тедж, опустившись на колени, возилась чуть поодаль с портативным комм-пультом и беспроводными колонками. Следуя указанию Звезды, она поднялась и подвинула одну колонку на несколько метров. Увидела Айвена, помахала ему рукой, но не подошла. Звезда, посовещавшись с Гагатом, выдернула из земли пару ярко раскрашенных жезлов с блестящими помпонами, отсчитала шаги, выбрала нужную линию и снова воткнула в землю.

Саймон, кутаясь в старую шинель, сидел на скамейке у края газона и благодушно взирал на происходящее. Седеющий, лысоватый (он был с непокрытой головой, маман точно не оставила бы это без внимания), он выглядел как старый вояка в отставке, наблюдающий за забавами молодежи. Да он, собственно, и был в отставке – где-то, как-то… Если не знать, что на Барраяре эсбэшник всегда остается эсбэшником.

Рядом с Саймоном стоял офицер в форме СБ – майор, как отметил Айвен, подойдя поближе. Эсбэшник что-то говорил, поглядывая то на бывшего шефа, то на шоу на лужайке. Грянула музыка из колонок, Драгоценности вдруг задвигались, принимая разные позы, притоптывая, поднимаясь на носки и наклоняясь. В самый бравурный момент музыкальной пьесы Гагат внезапно пересек лужайку по диагонали, сделав серию обратных сальто, и остановился, балансируя на одной руке.

– Впечатляет, – сказал майор Саймону и, отвернувшись от Гагата, перевел взгляд на Айвена, который был в штатском – потому что сегодня он, черт возьми, имеет полное право быть в штатском! Но майор вдруг сделался более приветливым:

– Капитан Форпатрил, да? Оперативный отдел?

Айвен кивнул:

– Да, сэр.

– Значит, вам известно, с какими целями они тут это?..

– Это довольно сильная галактическая танцевальная труппа, они долго пробыли в тесноте скачковых кораблей, а сейчас празднуют свое воссоединение. Во всяком случае, мне так сказали, – охотно пояснил Айвен.

Саймон спрятал усмешку и, в свою очередь, дал некоторые пояснения майору:

– Я особо не увлекался балетом, пока не вышел в отставку. Видите ли, у леди Форпатрил своя ложа в Форбарр-Султан-холле. И она столь любезна, что часто меня приглашает. Для меня это самое настоящее изучение искусства. Прежде у меня никогда не хватало на это времени. Хоть и говорится, что старого пса новым трюкам не обучишь, но как знать, как знать…

– Хм, что ж… Если они с вами, сэр… – Майору явно стоило немалых усилий не откозырять бывшему шефу, а только кивнуть на прощание. Он перебежал проезжую часть, лавируя между машинами, и скрылся в воротах.

Айвен уселся на скамейку рядом с Саймоном, тот отследил отступление майора с легкой усмешкой.

– Уже пятый. Выбегают проверить, что тут такое, – сказал Саймон. – Этот – майор. Чины все растут.

– Да ну? – подал Айвен вполне нейтральную реплику.

Звезда отделилась от группы: эти ее струящиеся по спине длинные волосы, зеленые глаза, балетное трико… Она опять передвинула яркие жезлы. Музыка заиграла вновь, на сей раз в более медленном ритме. Драгоценности сверкали и кружились, чередуя танцевальные па с элементами акробатики, – захватывающе, просто глаз не отвести. Гагат повторил свой потрясающий каскад сальто по другой диагонали лужайки.

Саймон помолчал и задумчиво произнес:

– Я всегда считал, что это более чем смешно: сидеть в таком здании сотрудникам, чей символ, – он коснулся ворота своей штатской рубашки, где не было Глаза Гора, – декларирует на всю Империю, что «ты все видишь, все знаешь». При том, что тут нет даже треклятых окон, из которых можно хотя бы выглянуть наружу и посмотреть, что творится у тебя под носом.

Айвен обернулся на фасад громадного знания.

– Видимо, тогда их больше беспокоило, что окна могут вылететь. У них ведь есть электронные устройства слежения.

Что техноглаза здесь есть, вообще-то, не было столь уж очевидно – над зубчатой кромкой крыши виднелись лишь несколько антенн и принимающих тарелок.

– Более чем достаточно. Все равно как работать на космическом корабле из гранита. Полностью герметичном.

– Хм… – Айвен замялся, подбирая наиболее удачную формулировку. – Так сколько будет продолжаться этот парад обеспокоенных офицеров? В каком звании должен быть тот, кто наконец-то выйдет и скажет: «Какого черта, Саймон?»

– Мне и самому было бы интересно это выяснить.

Звезда передвинула свои маркеры. Четверо Драгоценностей начали танец по другой схеме.

Саймон задумался:

– Скажем так… тех, кто начал бы с этих слов, полдюжины. Но у них сегодня тоже выходной, или они в отъезде. Не совсем честная игра? Так ведь получается, что почти все нечестная игра. Как ни посмотри.

Осмыслив услышанное, Айвен задал вопрос:

– Так «какого черта, Саймон»?

Саймон загадочно улыбнулся.

– Теперь семь. А ты сам не видишь?

– Нет.

– Вот и они тоже. – Он посмотрел на здание через улицу. – Окон нет, как видишь. Уверен, у нас все еще где-то там найдутся аналитики, которые специализируются на искусстве, но этих бедняг небось держат в клетке в подвале. Ну тогда смотри дальше.

Драгоценности исполнили еще один номер, на этот раз более продолжительный. Айвен поднялся со скамейки, подошел к одному из жезлов с помпонами и выдернул его из земли, чтобы рассмотреть. Вещица оказалась не слишком тяжелой, ее поверхность покрывали цветные спирали, точно у леденца. На конце жезла был металлический наконечник. Сняв его, Айвен вгляделся в срез стержня – несплошной, темный. Звезда, недовольно нахмурясь, отобрала у него жезл, резко встряхнула и воткнула обратно.

– Не сбивай нашу разметку сцены, – раздраженно проговорила она. – Кто-нибудь может пострадать.

Трудно сказать наверняка, но Айвену показалось, что полоски на жезле другие, чем были раньше. Он опять присоединился к Саймону.

В этот раз музыка представляла собой нечто среднее между бодрым маршем и повторяющимся стенанием, эти звуки напоминали скорбные стоны, когда женщины провожают из города героических добровольцев. Гагат изобразил еще одну энергичную череду кульбитов. Снова.

Интересно… И чем же Гагат так уж отличается от остальных? Непохоже, чтобы он был более спортивный, чем Риш или прочие. Почему такие же сальто не исполняют они?

И Айвен невольно произнес вслух:

– Гагат – самый тяжелый.

Саймон покосился на него с многозначительной улыбочкой.

Опять зазвучала музыка. Риш раздала трем Драгоценностям-женщинам подвязки с колокольцами, которые крепятся на щиколотку. Айвен уже видел такие на ней и Тедж. Они начали новый танец – или фрагмент танца, вроде бы они оттачивали только определенные движения, а не всю композицию. Теперь музыка веселая, опять другой темп – или частота?

Гагат опять повторил свой выход, быстро отталкиваясь, он каждый раз с глухим стуком ударял ногами о землю.

Айвен заморгал. И выпалил:

– Акустическое картографирование.

Саймон чуть ли не расплылся в улыбке:

– Знаешь, Айвен, в оперативном отделе ты только попусту тратишь время. Я все больше в этом убеждаюсь. Но, должен признаться, не на раннем этапе твоей карьеры. – Он поморщился, припомнив что-то малоприятное. Айвен не стал уточнять, что именно.

– А я так не думаю. И что важнее, адмирал Деплен тоже. Я счастлив в оперативном отделе.

– Что ж, так оно и есть. И твоя мать счастлива, что ты здесь… э-э, в относительной безопасности.

– Наш отдел уже многие годы никто и не думает взрывать. Как всегда, прежде всего к вашим ребяткам заявятся.

– Одна из многих функций СБ на службе обществу – живой щит для таких, как вы. И что, кто-то сказал «спасибо»?

Айвен понятия не имел. Когда его коллеги читали эсбэшные доклады, их комментарии в основном были нецензурными, но, может быть, просто в силу привычки.

– Разве кто-то пытался в последнее время разбомбить Генштаб? – поинтересовался Айвен. – Или вообще когда-нибудь? С тех самых пор, как было построено новое знание, после того как прежнее было уничтожено во время мятежа Фордариана.

Саймон зябко поежился:

– Я не могу сейчас припомнить подробностей. А в некоторых случаях и самого главного.

Айвен уже некоторое время подозревал, что для Саймона Иллиана «Я не помню» – удобный ответ на любой вопрос, на который он не хочет отвечать. Почти всегда это признание отпугивало собеседника.

Айвен понемногу стал уже привыкать к нему, как-то по-домашнему. Узнал все эти мелкие уловки: выражение, интонация, припоминание, – все это помогало Саймону сохранять достоинство. А от него и так мало что осталось во время этой истории с поломкой чипа. Айвен, можно сказать, был тому свидетелем и предпочел бы никогда не вспоминать. И тем не менее этот самый шпионский шпион не знал себе равных по изворотливости и пронырливости. Что бы там Саймон ни забыл, Айвен никогда не верил, что тот мог забыть все.

– Картографирование, – не дал сбить себя с темы Айвен. – Подземное картографирование. Какого черта, Саймон? Мне казалось, ваши ребята нанесли на карту каждый кубический сантиметр всего, что находится под Форбарр-Султаном. Особенно вокруг этого места.

– Ну конечно, именно так и думают. Разумеется, я этим занимался. – Саймон почесал в затылке. – Хотя большинство не понимает, как сложно и плохо задокументировано то, то лежит под Старым Городом. Старые сточные трубы. Заброшенные служебные туннели. Входы в туннели, грузовые люки. Фундаменты перестроенных зданий. Когда-то давно в столице пару раз пробовали построить подземную транспортную систему, из этого ничего не вышло – тогда аэрокаров еще и в помине не было. Русла рек, дренаж. В старых форских резиденциях – личные тайники и подземные ходы – и то же самое, но не столь накрученное, в районах, где живет простой люд. И крысиный лабиринт прочих тайных ходов, в основном периода Оккупации, но что-то и со времен других войн. Несколько столетий позабытых секретов, находящихся здесь, внизу. Секретов, похороненных в этой земле, как и их владельцы.

Айвен снова глянул на шесть этажей воплощенной паранойи по ту сторону улицы – а сколько там еще подземных уровней…

– Почему в здании не ловят никаких сигналов отсюда?

– А как по-твоему?

– Не знаю… – Айвен подумал про странный стержень для разметки сцены, который он вертел в руках. – Здесь только неактивные аналоговые накопители данных, электроники в них нет. Я прав?

– Я так понимаю, что этот материал ярких цветов – биологическая основа, реагирующая на вибрации. Что-то вроде танцующих бактерий.

Айвен брезгливо вытер руку об штаны.

– А-а! Так, значит, вы тоже во всем этом участвуете?.. – «Кстати, хотелось бы уже узнать, что это такое!»

– Если точнее, я бы так не сказал.

– А как бы вы сказали, если точнее?

– Только в данный момент, не более того.

– Саймон! – Айвен очень старался, чтобы это прозвучало уверенно и с нажимом.

Но труды пропали впустую. Саймон явно не чувствовал себя в чем-то виноватым. Он пожал плечами.

– В поисках нет ничего незаконного или аморального. Я даже помню, что видел прямо здесь, в этом парке, пожилых джентльменов с металлодетекторами. Наверное, искали старые монеты или что-то вроде того. Может, хобби для пенсионеров, а может, возможность подзаработать, я не уточнял.

– И ваши охранники их, конечно же, прогоняли?

– Не всегда. Они ведь могли отыскать что-то интересное.

– И Аркуа тоже могут отыскать что-то интересное?

– А этого мы еще, разумеется, не знаем. И не узнаем, пока Шив с Удине не проанализируют свои измерения.

– И что вы сделаете тогда?

– Блок-схемы, Айвен. Кажется, я не раз слышал за обедом у миледи твоей матушки, как ты любишь блок-схемы. Это первая развилка на дереве решений, но не последняя.

Айвен вздохнул, понимая, что, если Саймон и знает что-то конкретное, выболтать это его не заставишь.

Был уже полдень, солнце заливало парк ярким светом, но не очень-то грело – зима, как-никак. От ворот здания с горгульями к парку направлялась толпа оживленно болтающих эсбэшников самого разного звания – и офицеры, и рядовые. В руках они несли пакеты с ленчем и напитками. Войдя в парк, эсбэшники мгновенно рассредоточились, оккупировав все скамейки. На всех скамеек не хватило, и кое-кому из младших по званию пришлось сесть на подстилку, раскатав ее на траве. Все они с подозрением разглядывали Драгоценностей, а кое-кто – и двух мужчин в штатском на скамейке с краю лужайки. А те двое, которых, очевидно, лишили привычного места, смотрели как-то особо агрессивно, пока старшие по званию им не объяснили.

Тедж, улыбнувшись Саймону и Айвену, подошла посовещаться с Драгоценностями. Ну надо же! Жена наконец-то заметила его присутствие, а они тут уже сколько времени сидят. Тем временем Звезда со скучающим видом держалась в сторонке. Она уже собрала все маркеры и, похоже, намеревалась грузить в машину.

Тут стало понятно, что ожидается еще один танец: четыре Драгоценности заняли позиции в круге – а может, в квадрате или в воображаемой четырехконечной звезде. Тедж громко врубила музыку. Из динамиков полились знакомые звуки барраярской мазурки, исполняемой с некоторыми вариациями. Драгоценности начали свой танец, напоминающий традиционные барраярские мужские пляски. Этот оказался самый спортивный за день: высокие прыжки, поддержки, элементы акробатики. Сейчас все Драгоценности показывали, на что способны. Даже Оникс, который обычно сам подкидывал партнерш, был, в свою очередь, подброшен ими в воздух (для этого потребовались совместные усилия двух его сестер) и, сделав сальто, эффектно приземлился. Все эсбэшники в парке таращились на них, позабыв про еду. Тедж тоже смотрела как завороженная, сияя от удовольствия.

Когда танец завершился, Драгоценности тяжело дышали, и лица их, несмотря на холод, блестели от пота. Зрители на лавочках дружно зааплодировали. Драгоценности, улыбаясь, стали раскланиваться во все стороны и наконец, повернувшись к Саймону и Айвену, отвесили самый уважительный поклон.

Саймон поднялся с лавки, по-стариковски кряхтя и как бы с трудом разогнувшись. Айвен счел, что тут он явно работает на публику: не иначе, вошел в роль старичка-пенсионера. Ах да, тут же его бывшие подчиненные, тогда понятно на какую «публику» он работает. Драгоценности вместе с Тедж упаковали реквизит (или детекторы) и потащили к фургону, припаркованному на дальней стороне лужайки.

– А с Гаем Аллегре вы уже об этом говорили? – Айвен махнул в сторону бывшей сцены на открытом воздухе. – Или он как раз один из упомянутой вами полудюжины?

– Пока нет.

– А он с вами?

– Вероятность того, что разговор состоится в самое ближайшее время, я оцениваю как высокую.

– А с Грегором?

Саймон насмешливо поднял брови.

– Какой любимый девиз Грегора?

– «Посмотрим, что из этого выйдет», – хмуро произнес Айвен. – И я всегда считал, что для императора это вопиющая безответственность.

– Ну вот и посмотрим.

Подошла запыхавшаяся Тедж.

– Вам понравилось выступление, сэр? – спросила она Саймона (не его, Айвена, а именно Саймона!).

– О, да! Уличное представление высшего класса.

– Да еще и с участием зрителей… – пробормотал Айвен. Что ж, Саймон так и не ответил на его последний вопрос. Да и на первый тоже, если на то пошло.

– Ты бы отвез свою жену пообедать, Айвен, – радушно предложил Саймон, затем попросил Тедж передать всем Драгоценностям его благодарность за представление, откланялся и прогулочным шагом направился дальше вдоль бульвара – так, словно он случайно проходил мимо и остановился посмотреть на репетицию.

Но Тедж, по-прежнему неуловимая, сослалась на то, что ей надо вести машину, и ушла.

Айвен обиженно откинулся на спинку скамейки и уставился на пустую лужайку, гадая, что там такое спрятано под землей – и на какой глубине.

На следующее утро Айвен снова проснулся в пустой кровати и в пустой квартире. На кофеварке была оставлена записка: «Ушла шоферить, Т.» Что ж, все-таки лучше, чем ничего. Но почему бы не написать хотя бы «Люблю, Т.»? Сам он, правда, ни разу не написал в записке Тедж «Люблю, А.», но он и не убегал, чиркнув всего пару слов. Накануне Тедж допоздна занималась семейными делами и вечером сразу уснула, они даже не поговорили и едва обнялись.

Неизменный завтрак – овсяные хлопья, приправленные маслом, напомнили их экстренную импровизацию бракосочетания на Комарре. Может, если добавить местного бренди будет вкуснее? Нет. Пить с утра пораньше – опасный симптом. Хотя утро уже и не раннее. Он попробовал было позвонить Тедж на наручный комм, но та не ответила, и звонок пополнил ее список сообщений. Память некстати подсказала, что, если девушка не отвечает на звонок, это тревожный симптом, – а что, если и Тедж не исключение? На его шутливое сообщение: «Привет, Тедж, позвони мне. Это Айвен, твой муж, не забыла?» – ответа он так и не дождался, хотя успел уже побриться и одеться. Что ж, остается только наведаться в отель к Аркуа.

Когда он позвонил в дверь номера, открыл Шив.

– А! Айвен…

Барон пригласил Айвена в гостиную, объявив на ходу:

– Удине, пришел барраярец Тедж.

Айвен сел в кресло, Шив предложил кофе, и он с благодарностью согласился.

Баронесса, выключив комм-пульт, села рядом с мужем на диванчик напротив Айвена. Улыбка, которой она приветствовала своего временного зятя, была не особо дружелюбной.

– Я только хотел узнать, куда уехала Тедж, – проговорил Айвен в свое оправдание. – Она оставила записку, но не написала куда едет.

– Повезла мою мать и Амири на экскурсию по городу, – ответила Удине. – Куда точно они поехали, я не знаю.

Что ж, ладно. Вроде вполне невинное занятие по сравнению со вчерашним… непонятным выступлением. Леди гем Эстиф не производила угрожающего впечатления, особенно, если учесть, что она аут-леди, то есть, бывшая аут-леди. А Амири казался самым неджексонианским из всей этой семейки. Он ведь врач, ученый, погруженный в научные исследования, а все остальное его мало интересует. И все же не стоило, пожалуй, учить Тедж водить машину.

– А почему бы вам не нанять шофера? – спросил Айвен и, сообразив, что прозвучало это не слишком вежливо, поспешно добавил: – Могу вам подыскать подходящего.

«Вот капитан Раудсепп уж точно подыщет».

– Возможно, попозже, – согласился Шив. – А пока Тедж будет рада побыть с любимым братом.

– А, ну конечно… – Тут спорить не о чем, тема исчерпана, и Айвен переключился на другую, тоже для него весьма интересную: – Хм, сколько еще вы планирует пробыть на Барраяре?

– Это зависит в первую очередь от того, удастся ли Гуле продлить нашу краткосрочную визу, – сказала Удине.

– Ах, да. Как обстоят ваши дела с визой?

– Продвигаются. Гуля считает, что нам хорошо бы было нанять местного юриста, и говорит, что выяснит это сегодня или завтра.

– Хм, моя мать могла бы дать вам координаты хорошего юриста, – предложил Айвен. На самом-то деле он не слишком хотел, чтобы Аркуа задержались здесь надолго – к Тедж это, разумеется, не относилось.

– Леди Элис нам уже предлагала. Она нам так помогает во всем, – вежливо проговорила Удине.

– А как вы поступите, если в продлении вам… – Айвен хотел было сказать «откажут», но передумал, – не откажут? Вы ведь не планируете поселиться здесь? Подать заявление на статус иммигранта, принять присягу барраярского подданного… Мне следует предупредить, что к присягам на Барраяре относятся убийственно серьезно.

Удине улыбнулась:

– Я это знаю.

– Сразу я бы такое не выбрал, – сказал Шив, внимательно глядя на Айвена сощуренными темными глазами. – Но жизнь научила меня проявлять гибкость. Никогда бы не приехал на Барраяр, будь на то моя воля, однако был приятно удивлен тем, что здесь увидел. Недаром же говорят, что путешествия расширяют кругозор. Если ни один из первоначальных планов не сработает, мы просто вынуждены заняться новым… проектом. – И он изобразил некое подобие акульей улыбки.

Айвен не очень-то представлял, что может стать «проектом», если за дело возьмется джексонианец, который уже когда-то расчистил себе дорогу к вершине власти Великого дома. Да еще и с женой, прошу заметить. Похоже, они играют в команде. Единственное, с чем Айвен мог сравнивать родителей Тедж, это выросший на Джексоне Марк, клон-брат Майлза. А безудержная предприимчивость Марка как-то не развеивала опасений.

Может, правильней раскрыть карты? «Ну, так что вы ищете под газоном напротив СБ?» Или пусть уж лучше считают, что он вообще ни о чем не догадывается? Предполагаемое неведение, вообще-то, уже не раз в прошлом сыграло хорошую службу. Быть может, ему следует пойти на компромисс. Знать бы, насколько Аркуа сейчас реально на мели… Спросить, что ли, Раудсеппа? Или Морозова?

«Черт возьми, а почему бы не спросить самого Шива?»

Айвен откинулся в кресле, сложил пальцы домиком, в ту же секунду вспомнил, от кого подцепил этот жест, хотел было опустить руки, но не стал.

– Э-э… Ваше семейство ведь совсем на мели? Я про финансы. Вы уже довольно долго скрываетесь и проделали долгий путь…

Айвен уже хотел было заткнуться и начать извиняться за столь оскорбительный вопрос, но Удине кивнула с одобрением, что для нее редкость.

Шив тоже это отметил. Он пожал плечами:

– Сколько денег считать достаточным, зависит от того, зачем они вам нужны. Венчурный капитал. Думаю, на вашей сельскохозяйственной планете это назвали бы посевным зерном. Да, именно так. Если человек потратит стартовый капитал, у него нет шансов выйти в следующий раунд. Как там вы называете свои деньги – марки? Так вот, барраярские марки, бетанские доллары, цетагандийские реюлы, не имеет значения, принцип тот же самый. На Архипелаге Джексона есть поговорка: проще превратить миллион в два миллиона, чем один в два.

– Эффективная критическая сумма для нас, – уточнила Удине, – та, которой хватит, чтобы профинансировать попытку вернуть дом Кордона, причем не просто попытку, а такую, которая будет иметь большие шансы на успех. На Архипелаге у нас, конечно, найдутся и тайные резервы, и потенциальные союзники, – но только в том случае, если мы не явимся туда без оружия, без денег и без надежды на успех.

– Достигнем ли мы успеха или потерпим сокрушительное поражение, зависит от этой критической суммы, – сказал Шив. – И успех, и поражение – контуры с обратной связью, так-то вот. Я сам начинал грязным работягой. И ни за что не окажусь опять в сточной канаве – живым, во всяком случае.

В глазах Шива сверкала джексонианская решимость, и на какое-то мгновение он напомнил Айвену кузена Майлза. Ага, оба они из тех, для кого неудача смерти подобна.

О том, какие факторы сформировали характер Майлза, этого якобы привилегированного ребенка, Айвен знал. И главный из них назывался «генерал граф Петер Форкосиган», с его исконно барраярской, неистребимой ненавистью к любым мутациям, тем более заметным невооруженным глазом. Чтобы заслужить хоть малейшее одобрение этого ужасного старика, внуку-«мутанту» приходилось сражаться. И он либо побеждал, либо ломал кости в попытках достигнуть успеха. Сам Айвен в юные годы старался всячески избегать своего двоюродного деда Петера. Но Майлз, несчастный малыш, не имел возможности применять подобную тактику.

А Шив? Он – как до предела сжатая пружина. Кто или что сделало его таким? А Удине? Айвену не слишком хотелось это знать.

– Допустим, если есть средства на финансирование небольшой войнушки, то, может, их хватит на покупку милого тропического островка? Чтобы отойти от дел и жить там припеваючи? – спросил Айвен. А почему бы и не задать столь очевидный вопрос?

– Нет, пока у ублюдков Престена в заложниках двое моих детей, – мрачно заявил Шив.

– Что уж тут говорить про мои волосы, – проговорила Удине, дергая короткие прядки на челке. Шив поймал ее руку и поцеловал, кинув на жену быстрый взгляд. Айвен впервые спросил себя: «А что еще, кроме волос?..» Что бы ей ни пришлось претерпеть, когда она попала в руки врагов, Айвен был абсолютно уверен, что вслух упоминаются только волосы.

– А! Да… – Он уже понял, что тут дело не только в деньгах – к отмщению взывает кровь. Да-да, именно кровь, это Айвен хорошо понимал.

Теперь он получил некое представление о том, что Аркуа рассчитывают найти под землей в парке: то, чего хватит на небольшую войну. Или на покупку тропического острова, кому что больше нравится. Эти двое, похоже, не тоскуют по коктейлям с тропическими фруктами.

– Э-э… Тедж ведь не нужно возвращаться вместе с вами, да? Для нее безопасней остаться здесь, на Барраяре.

«Со мной».

– С тобой? – спросила Удине, словно прочла его мысли.

Айвен вздрогнул.

– Я, хм… я очень ее люблю, – попробовал он объясниться. Может, стоит добавить: «Ее любят и моя мать, и мой “хм-отчим”», или это повысит цену в сделке?

Удине откинулась на спинку дивана и пристально на него посмотрела.

– Итак… ты любишь ее достаточно, чтобы она бросила свою семью и осталась с тобой. Но достаточно ли ты ее любишь, чтобы самому оставить семью и уехать с ней?

Шив тоже сверлил Айвена взглядом.

– Конечно, у него барраярское военное образование. Неизвестно, правда, как обстоят дела с барраярским военным опытом.

Айвена слегка растерялся, но сумел сказать:

– Я был бы только счастлив оставить семью и уехать куда-нибудь с Тедж, но только… не на Архипелаг Джексона. Видите ли, это место не для меня.

– Хм… – Шив словно бы расслабился, хотя Айвен и не заметил во время разговора особого напряжения в его позе.

– Видите ли, на Барраяре я могу обеспечить свою жену, – попытался пояснить Айвен. – Здесь для меня все родное и знакомое. На Архипелаге Джексона я бы стал… без средств и безоружным. Не говоря уж о том, что там я не буду чувствовать себя уверенно.

– Так же, как Тедж здесь? – ласково поинтересовалась Удине.

– Полагаю, мужчина сам должен знать такие вещи, – категорично заявил Шив. – Сам я падал мордой в сточную канаву трижды за свою жизнь, и должен был каждый раз начинать все с начала, подниматься и бросаться в схватку. Я прекрасно знаю, что такое разгребать дерьмо, но уже слишком стар, чтобы мне это доставляло удовольствие.

Айвен воспринял эти слова как некое обвинение в свой адрес, пусть даже косвенное.

– Как и я, – пробормотала Удине, – хотя я падала только один раз. И не позволю, чтобы то, что происходит сейчас, привело ко второму разу.

– Но вы же сами оставили свою бывшую семью, – попытался понять Айвен. – Ушли с Шивом. С вашим новым мужем. Разве нет? Во всяком случае, вы покинули свою планету.

– В данном случае – изгнали, а не покинула, – резко проговорила баронесса. – Мы спасались бегством, когда барраярцы захватили Комарру.

– Хотя все вышло на удивление удачно, – заметил Шив. – В конечном счете. – Он ободряюще сжал руку жены, и они обменялись понимающим взглядом.

Удине повернулась к Айвену:

– Пожалуй, я должна благодарить вас, барраярцев. – В голосе ее звучала насмешка. – Вы выкинули меня из накатанной колеи.

– Меня и на свете-то не было, – на всякий случай пробормотал Айвен.

Ну так как? Рискнет ли он спросить напрямик: «Вы намерены забрать Тедж отсюда?» А что если ответом будет: «Да, конечно»? Считают ли они, что у Тедж есть право голоса? А у него, Айвена?

Нет, джексонианцы не голосуют, у них сделки. И Айвен впервые забеспокоился: а что он реально может предложить по их ставкам в игре? По ставкам Великого дома. Личное состояние? Его состояние, конечно, может впечатлить здешнего простолюдина или джексонианского работягу. Но сканеры Аркуа его едва ли зафиксируют. Его благородная кровь для них скорее угроза, чем упование, да и цена ей, случись чего, не больше, чем самой обычной. И он не может вписаться в их систему, как они намекали, ни при каких обстоятельствах. Что еще у него есть?..

Удине глянула на выключенный комм-пульт. Только сейчас Айвен обратил внимание, что в апартаментах очень тихо. Где, интересно, сейчас остальные Аркуа? Чем это они таким заняты?

– Что ж, тогда не смеем вас больше задерживать, капитан Форпатрил.

Айвен понял намек и поднялся с кресла.

– Спасибо за кофе. Если будете говорить с Тедж, попросите ее мне перезвонить, ладно? – Он постучал пальцем по наручному комму.

– О, конечно, – заверила Удине.

Шив проводил его до двери.

– Так уж получилось, – начал барон, многозначительно глядя на Айвена, – что здесь, на Барраяре, у нас наметился некоторый прогресс с одной небольшой левой сделкой. Если она будет удачной, то это, несомненно, посодействует нашему отъезду.

«Если ты хочешь увидеть удаляющиеся спины клана Аркуа, так может, немножко нам посодействуешь с этой самой сделкой, а?» – эти слова, хоть и не сказанные вслух, словно повисли в воздухе.

– Надеюсь, у вас все получится, – ответил Айвен.

Шива, похоже, позабавило столь туманное заявление.

Выйдя в коридор, Айвен подумал, что увидеть спины семейства Аркуа можно и более простым способом. Достаточно предоставить событиям идти своим чередом, просто немного подождать, и все, хотя, конечно, может прийти на помощь и миграционная служба. Депортация – вот решение проблемы с Аркуа. И ему, Айвену, не придется даже пальцем пошевелить. А Тедж не выдворят вместе со всеми, поскольку у нее, как изящно выразилась леди гем Эстиф, «пребывание под прикрытием супружества», так что все в порядке, и обсуждать нечего.

Если только Тедж это выберет.

Ага! А как сделать так, чтоб выбрала?

Что ж, похоже, Айвену ничего не остается, кроме как начать ухаживать за собственной женой. И немедленно! Надо успеть за оставшиеся… сколько там? Ага, десять дней. Если у него получился выудить Тедж из потока семейных обязанностей. «Как я могу за ней ухаживать, когда мне не дают с ней даже увидеться?»

Тедж припарковала взятую напрокат машину и с сомнением огляделась в полутемном подземном гараже. После вчерашних танцев в парке и напряженных дебатов над картой города Жемчуг обнаружила это место. Причем обнаружила очень просто – прогулявшись поблизости, чтобы высмотреть что-нибудь подходящее. Гараж располагался под одним из немногих офисных зданий рядом с СБ. Громаду СБ окружали по большей части скучные правительственные учреждения. В офисном же здании над гаражом нашли пристанище: нотариальная контора, компания спутниковой связи, архитектурная фирма, консультант по терраформированию и всякого рода финансовые менеджеры. Днем двухуровневый гараж был набит под завязку, но в нерабочее время обычно пустовал. Сейчас на Барраяре как раз и был уикенд.

Офисное здание стояло на углу улицы позади СБ. Но, к сожалению, с дальней стороны от парка. А ведь именно под этим самым парком и находится старая бабушкина лаборатория – во всяком случае, большая ее часть: как им удалось определить при картографировании, некоторые помещения лаборатории оказались под улицей напротив фасада СБ. Если бы тогда, во времена Ури Безумного, при постройке этого здания котлован прокопали еще метров на двадцать к юго-западу, строители врезались бы прямиком в верхний угол лаборатории. Тедж не понимала, как могло получиться, что лабораторию так и не обнаружили, но баронесса заявила, что и не должны были обнаружить. Папа… он, кажется, пытался в это поверить.

Когда Тедж, Амири и бабушка вышли из машины, Жемчуг шагнула вперед из тени колонны и жестом велела идти за ней. Амири чуть задержался, вытаскивая из багажника тяжелый чемодан, но догнал остальных довольно быстро.

– Вроде, то что надо, – сообщила Жемчуг, – Наверное, это кладовка для обслуживания гаража. Вроде бы ею пользуются, но пока я веду наблюдение, никто не входил и не выходил. Я подстроила замок под нас.

Оглядевшись по сторонам, она открыла дверь и пригласила всех в маленькую каморку, освещенную только люминофором, который крепился на металлическом стеллаже. На полу и на полках громоздились штабели дорожных заграждений, банки с краской, стремянка и всякая ерунда по мелочи – все покрыто густым слоем пыли. Жемчуг надломила второй люминофор, и призрачное освещение сделалось ярче.

– Надо будет оставить все так, как было, – заметил Амири. – Хотя бы пока. Откуда начнем?

– Сдвинем те два стеллажа, – предложила Жемчуг. – Потом поставим на место. Давай, Тедж, берись за тот конец.

Тедж послушно приподняла грязную штуковину. После перестановки в самом углу каморки открылся кусок бетонного пола.

Амири достал из чемодана респираторы – все с логотипом скачкового корабля, на котором они сюда добирались. Тедж вообще-то считала, что по окончании полета спасательные средства надо возвращать, но чего уж теперь… Затем Амири натянул герметичные перчатки для работы с биологически активными веществами и достал из чемодана бутыль. Все отошли подальше, а Амири присел на корточки и стал лить жидкость из бутылки, обозначая на бетоне ровный круг диаметром около метра. Поверхность бетона начала пузыриться.

Пока жидкий резак делал свое дело, Амири выложил из чемодана разные предметы, в том числе и длинный загадочный ящик в упаковке. Некоторое время они молча стояли и смотрели.

– Все в порядке, – сказал наконец Амири, и они втроем – он, Жемчуг и Тедж – совместными усилиями подхватили бетонный круг, приподняли с пола и откатили в сторону. Под бетоном обнаружился слой утрамбованных камней.

Жемчуг подкатила мусорный контейнер, и они, опустившись на колени, начали выковыривать камни – руками.

– Лопату надо было принести, – проворчала Тедж.

– Здесь всего-то полметра камней, а дальше идет грунтовой слой, – сказал Амири. – А может, и меньше, чем полметра, – если подрядчик смету урезал.

– «В добрых руках работа спорится», – нараспев проговорила бабуля, все это время стоявшая поодаль и наблюдавшая за ними. Тедж покосилась через плечо и раздраженно фыркнула. – Старая земная пословица, – пояснила бабушка.

– Неудивительно, что с этой планеты все сбежали, – фыркнула Тедж. – Чтобы работа спорилась, нужен отбойный молоток, а не добрые руки.

– Было бы безопаснее, если бы нашлось такое место, которое можно арендовать или купить, – заметил Амири. – Только так ты гарантирован, что работа не прервется по любой случайной причине.

– Зато так мы не наследим в базах данных, – возразила Жемчуг.

Так они препирались до тех пор, пока Тедж не обнаружила, что, стоя на дне полуметровой ямы, выковыривает последние камни, уже из грунта. Бабушка наклонилась над ямой, посветила вниз:

– Достаточно вроде бы.

Амири хотя бы помог Тедж вылезти, протянув руку. Она сняла маску и обиженно уставилась на сломанный ноготь.

Амири выложил длинный ящик на край ямы, затаил дыхание, опустился на колени и открыл.

– Что ты так трясешься, будто это бомба? – укорила бабушка. – Без активации оно абсолютно инертно.

– Если эта штуковина ест грязь, чего бы ей и нас не слопать? – огрызнулся Амири.

– Только если ты окажешься таким дураком, что в процессе работы поместишь ее на себя, – сказала бабушка. – Я надеюсь, ничего такого мой внук не натворит, иначе зачем было тратить столько денег и учить тебя на биомедика на Эскобаре?

Амири вздохнул и снова натянул перчатки. Тедж рискнула подобраться поближе: интересно ведь, что там такое внутри.

На ящике имелся ярлык: «Микобур, экспериментальный образец, патент выдан по заявке Управления служб общего назначения. Не выносить из помещений компании «ГалакТек» без разрешения, под страхом незамедлительного увольнения и уголовного преследования». Внутри ящика лежали контейнеры с тонкими темными стержнями, каждый около пятидесяти сантиметров длиной.

– На какую глубину будем бурить? – спросил Амири.

– Поскольку этот подземный гараж уже дает нам два этажа вниз, полагаю, для начала восьми метров хватит, – сказала бабушка рассудительно. – В случае надобности можно будет прокопать дополнительный ход, но этот шахтный ствол должен вывести нас приблизительно на уровень верхнего этажа моего старого лабораторного бункера.

– А диаметр какой? Метровая шахта не очень-то удобна, если придется вытаскивать много всякой всячины.

– Ну-у… мы сможем потом пробурить параллельный или диагональный ствол. Сейчас надо как можно быстрее проникнуть в лабораторию и посмотреть, что там сохранилось.

«Если вообще что-нибудь сохранилось», – мысленно продолжила Тедж.

– Верно. – Амири осторожно взял кусачки, отмерил восемь сантиметров от края стержня и перекусил его. Затем подхватил полуметровый щуп, спустился на дно ямы и принялся вкручивать его в утрамбованную землю. Все это – не снимая перчаток.

– Но если мы выбрали такой способ, – сказала Тедж, – зачем мне завтра тратить целый день, катая Звезду по разным местам на предмет прокладки труб и технического оборудования?

– Чтобы твоим драгоценным эсбэшникам было чем заняться, милая, – пояснила бабушка. – Их это наверняка осчастливит.

– Они будут думать, что мы только готовимся приступить к делу, а мы тем временем уже все закончим, – добавила Жемчуг. – Как ты вообще узнала про это… как его, – она наклонилась прочесть этикетку: – изделие «Микобур»?

– Несколько лет назад я консультировала «ГалакТек биоинжиниринг» и познакомилась с одним из разработчиков.

– Неужели украла из лаборатории? – ахнула Жемчуг, восхищаясь таким геройством.

– Ничего подобного! – Бабушка фыркнула – она явно презирала такие грубые методы работы. – Просто мы с вашей матерью и Шивом прикидывали, какие у нас ресурсы, и тут я вспомнила про Карло и назначила ему встречу. Он без проблем снабдил меня этими «Микобурами» в достаточном количестве. Я подумала, что нам это может пригодиться, – заявила она с некоторым самодовольством.

Амири аккуратно вставил стержень в вертикальное отверстие, выбрался наверх, извлек из чемодана литровую бутыль нашатырного спирта, приобретенную в местной бакалейной лавке. Затем снова спустился вниз и аккуратно полил землю вокруг стержня, израсходовав примерно полбутыли. Нашатырный спирт с бульканьем впитался в грунт, из ямы пошел резкий запах, и Тедж быстро натянула маску.

Тедж, Амири, Жемчуг и бабушка стояли вокруг ямы и внимательно смотрели. Прошла уже целая минута.

– Ничего не происходит, – разочарованно сказала Тедж.

– Ты вроде бы говорила, что оно работает быстро, – засомневалась Жемчуг.

– Но не мгновенно, – уточнила бабушка. – Макробиологические процессы редко протекают мгновенно.

Ничего примечательного по-прежнему не происходило, и она добавила:

– «Микобур» был разработан для прокладки труб без земляных работ; генетик, который его создал, надеется, что в дальнейшем эту штуку можно будет обучать пробуривать самые разные конфигурации. Но пока они довольны и тем, что она прокладывает прямые трубы строго заданного диаметра.

– Трубы. – Тедж задумалась. – Достаточно широкие, чтобы там пролез человек?

– Трубы бывают немалого размера, – пояснила бабушка. – Водоотводные, к примеру, или для подземных трасс монорельса.

– А! Но если эта штука в самом деле живая, то почему она не развивается бесконечно?

– Стены труб формируются из отходов жизнедеятельности «Микобура», становятся для него непреодолимой преградой и душат. Если этого вдруг окажется недостаточно, то предусмотрен встроенный ген, запускающий программу самоуничтожения после заданного числа делений, а если что пойдет не так, он все равно сам умрет, когда закончится жизненный цикл. А уж если не сработает ничего из перечисленного, то его обезвреживают высокой температурой. Так что я полностью согласна с Карло, давно пора было переходить к тестированию продукта, но они постоянно откладывали. Ох уж эти земные проверочные комиссии, с их вечными придирками и проволочками!

Амири заморгал:

– Эй, это что же получается! Эта штука ни разу не тестировалась?

– В реальных условиях – ни разу. Но у себя в лаборатории Карло много раз тестировал «Микобур». Он должен довольно быстро проникать сквозь почву, подпочвенный слой и глину. Сквозь песок проходит не очень хорошо, сквозь известняк – с трудом, а гранит и другие вулканические породы – как и почти все синтетические материалы – его стопорят. Может, нам придется еще корректировать направление бурения, если там окажутся включения твердых пород.

Амири занервничал, переминаясь с ноги на ногу.

– Значит, эта штука ни разу не тестировалась… и от нее зависит будущее нашего Дома?

– Вот мы сейчас и протестируем, – заявила бабушка без тени сомнений. – И полностью автономно от компании-разработчика, находящейся на Земле. Я, впрочем, обещала выслать Карло отчет о тестировании – конфиденциально, конечно. Как бы сказал Шив, в этом и состояла наша сделка.

Бабушка взяла у Жемчуг люминофор и заглянула в яму.

– Ага! – радостно воскликнула она. – Вот теперь вы можете кое-что разглядеть.

Тедж разглядела только пузырящуюся черную грязь по краю узкого отверстия, но на Амири увиденное вроде бы произвело впечатление.

– Ни шума, ни вибрации, ни каких-либо мощных излучений, – провозгласила бабушка. – Тихо и скрытно, как растет нить грибницы. Нет ничего такого, что могли бы обнаружить сенсоры – во всяком случае, пока мы не ходим там, внизу. Полагаю, вы сумеете помалкивать, когда мы там окажемся.

– Что ж, если все идет как надо, мы, пожалуй, отправимся обедать, – заявила Жемчуг.

– Конечно, милая, так и сделаем, – одобрила бабушка.

– А это не опасно? Оставлять эту штуку без присмотра? – засомневался Амири.

Бабушка пожала плечами:

– Если небезопасно оставлять, то небезопасно и здесь оставаться, так ведь?

– В том-то все и дело… – пробурчал Амири. Но пояснять не стал.

Тедж помогла поставить на место вырезанный кусок бетона, задвинуть обратно стеллажи и убрать мусор. Когда они закончили, не осталось ни малейших следов их незаконного вторжения в кладовку – разве что трещина в бетоне, но пол и без того был весь в трещинах, так что это вряд ли вызвало бы у кого-то подозрения. Из гаража они вышли уже сильно за полдень, на улице лил холодный дождь, а дороги Форбарр-Султана были забиты машинами. Тедж думала лишь о том, как бы довезти всех целыми и невредимыми – опыта у нее, надо сказать, было маловато.

Айвен приготовил к возвращению жены превосходный ужин, но аппетитные блюда уныло остывали, а Тедж все не было. Она ведь говорила, когда будет дома, к этому моменту он и готовил встречу… Айвен прождал три часа. Но вот наконец послышались голоса и звук открывающейся двери. Он угрюмо поднялся с диванчика, растянув губы в улыбке, но старался напрасно: Тедж вошла не одна. Вместе с ней пожаловали Риш и Байерли, которые продолжали бурно выяснять отношения.

– …и не смей цеплять мне «жучки» в волосы! – кричала Риш. – Тебе что, двенадцать лет?

– Если бы ты просто со мной поговорила, то не возникло бы и необходимости выяснять это опосредованно, – ответил Бай с несвойственной для него резкостью.

– А с чего это ты взял, что я должна с тобой поговорить? Я поговорю, когда сама сочту нужным!!!

Тедж потерла виски, словно у нее начиналась мигрень.

– Привет, Айвен Ксав, – вяло поздоровалась она. Не обняла, не поцеловала… А ведь Айвен так долго ждал возможности сжать ее в объятиях. – Извини, опоздала. Дела.

– Какие дела?

– Просто дела.

– Ужинать будем? – бодро предложил Айвен. Но, судя по реакции, его предложение бурного восторга не вызвало.

– Я поздно обедала, – сказала Тедж.

– А возвращаюсь в отель, – заявила Риш. Не успел Айвен обрадоваться, что все складывается так удачно, как тут же услышал: – Ты со мной, Тедж? Или предпочитаешь остаться здесь для допроса?

Тедж как-то безжизненно улыбнулась Айвену и устало махнула рукой:

– Да-да, сейчас иду…

– Постой! – воскликнул он в панике. Тедж и Риш уже выходили, а Бай увязался было за ними. – Когда ты вернешься?

– Не знаю.

– Э-э… Спать ты придешь сюда? Мне ждать?

– Не знаю.

– Я не вернусь, – сообщила Риш. – Буду спать в комнате с Изумруд и Жемчуг. В отеле наверняка отыщется грави-койка или что-то вроде. – Она смерила Байерли злобным взглядом и прошла мимо, гордо вскинув голову.

Тедж, понурившись, поплелась за сестрой. Дверь за ними закрылась.

Айвен с Баем уставились друг на друга.

– Ты вроде как на задании, а? Где же твои обходительность и усердие? – съязвил Айвен.

Байерли скорчил гримасу и отвел душу тирадой грязных ругательств.

– Ну, это уже перебор… В данных обстоятельствах. Она послала меня ко всем чертям. Окончательно и бесповоротно. Может, не стоило пытаться ее выспрашивать во время секса. Ей не понравилось.

– А! Ну да… – только и сказал Айвен, прикидывая, как бы в будущем не совершить подобной ошибки. А впрочем, не факт, что у него вообще окажется еще такая возможность.

– Но я же чуть с ума не сошел от любопытства! Три дня Аркуа передавали меня с рук на руки, и каждый таскал по городу, не отпуская ни на шаг. Зачем так стараться, если им нечего скрывать? А может быть, это просто розыгрыш? – Бай шумно выдохнул и рухнул на диван, словно его оставили последние силы.

Айвен засунул руки в карманы и нехотя уселся рядом.

– Разве нельзя вызвать подкрепление?

– Уже. – Бай прикрыл глаза, откинувшись на спинку дивана. – Только вот у СБ на этой неделе дел невпроворот. Задействованы все службы, потому как во дворце проходит дипломатическая встреча на высшем уровне, в деловой части города совещание по безопасности комм-сети в преддверии визита на Комарру милейшей Лаисы – она везет кронпринца повидаться с дедушкой и бабушкой. Мне обещали помощь, но не раньше чем в конце недели. Или через неделю. Если получится, конечно. А пока я предоставлен сам себе. Я остался один на один с этой стаей пираний, твоих свойственников, так сказать. – Он открыл глаза и с упреком посмотрел на Айвена. – Которым, кстати, меня уже заложили.

Айвену не часто доводилось наблюдать у Бая такой взрыв эмоций. Хотя на самом-то деле все эмоции сводились к одной: Байерли вне себя от досады и определенно вышел из привычной роли этакого милашки и всеобщего любимца.

– Я угодничал перед каждым из их компании, – принялся изливать душу Бай, возведя очи горе – видимо, искал сочувствия у потолка. – Обложил весь отель. Расставил «жучки», только с них шла либо полная чушь, либо просто белый шум. Что ж, «жучки» они обнаружили. Боже ты мой!.. Чего я только не перепробовал…

Айвен засомневался, говорить ли, но все же сказал:

– А Саймон? К нему обращаться не пробовал?..

Бай недоуменно глянул на Айвена:

– Ты совсем спятил?

– Нет. Послушай… – И Айвен описал свой вчерашний визит в парк перед зданием СБ, странную репетицию, эсбэшников, шастающих туда-сюда, но так и не добившихся у Саймона объяснения, что же на самом-то деле означает это шоу у них под носом, не обошел молчанием и кое-какие моменты утренней беседы с Шивом и Удине.

Бай сел прямо, зажав ладони между коленями, и напряженно слушал.

– У Саймона с Шивом какие-то дела, – завершил свой рассказ Айвен. – Сделка, как сказали бы джексонианцы, или что-то вроде. Еще с того первого вечера в кабинете Саймона.

– И они думают, что под зданием СБ что-то зарыто? О боже, что же это может быть?

– Понятия не имею. Но не мелочь какая-то, этого им должно хватить на небольшую войнушку. И лежит там уже давно… сто лет? Со времен Оккупации? Или следует сказать «Девятой Сатрапии»?

– Тогда здание СБ еще не построили.

– Саймон должен был знать, – сказал Айвен и мысленно добавил: «Вот только вспомнит ли?»

– Если Саймон Иллиан что-то такое разузнал, не стоит вмешиваться, – проговорил Бай.

– Я не так уж в этом уверен.

Бай хмыкнул:

– Я думал, Саймон только изображает, что у него с головой не все в порядке.

Значит, Бай давно догадался. Еще одно очко в его пользу.

– Так и есть. И заставил половину Форбарр-Султана поверить, что он полный идиот, а моя мать у него в няньках. И не только половину Форбарр-Султана, но и тех, кому они докладывают.

– Именно…

– Но иногда у него… контакты закорачивает, так, слегка. Ты можешь сказать, что это действительно так, потому что только тогда он пытается это скрыть.

– О, вот как? – Бай нахмурился. – Наверно, тебе лучше знать. Ты это видишь вблизи, и все такое.

– Скорее, это замечает моя мать. У нее какой-то колючий взгляд, когда она пытается скрыть такие моменты.

– Но речь ведь идет просто о небольших провалах в памяти, да?

– Это Иллиан. Хочешь попытаться угадать, что творится у него в голове? – поинтересовался Айвен. – Или лучше пойти и спросить?

А ведь именно это Саймон однажды и посоветовал Айвену сделать. А если бывший самый компетентный человек на Барраяре дает тебе совет…

– Нет, – честно ответил Байерли, но уточнил: – Но пойду, если ты пойдешь вместе со мной.

– Мы что, как те подружки, которые в одиночку и в туалетную комнату не ходят?

– Кстати, а зачем женщины ходят туда вместе?

– Делия Галени, когда еще была Делией Куделкой, как-то просветила меня на этот счет, – угрюмо пояснил Айвен. – Там они критикуют тех, с кем пришли на свидание.

– Правда? – заморгал Бай.

– Не уверен. Может, в тот раз она просто пыталась от меня отделаться.

– А! Это на нее похоже. – Байерли вяло махнул рукой. – Ладно, веди.

Айвен вздохнул и стащил его с дивана.

Затем заставил Бая помочь ему разделаться с давно остывшим ужином, раз уж сам его приготовил за каким-то чертом. С соблазнением Тедж полный облом. Зря старался.

Тарелки Айвен оставил в раковине.

Айвен довез Бая до дома леди Элис на своей двухместной машине. Несмотря на сильный дождь – а может быть, именно поэтому, – дороги были свободны. В тот вечер Саймон был дома один. Маман уехала в Императорский дворец помочь в организации официального приема, который Грегор с Лаисой давали для инопланетных дипломатов. Толпа приглашенных будет сметать все со столов столь же планомерно, как отряды кавалерии в период Изоляции очищали улицы при массовых беспорядках. Айвен мог только удивляться, что ни его самого, ни Бая не затащили на это мероприятие для придания настоящего барраярского колорита – маман частенько такое устраивала.

В дом их впустила горничная, видимо, оставшаяся сегодня вечером за швейцара, и проводила в кабинет.

– А! Опять вы, – приветствовал их Саймон, удобно расположившийся в кресле, положив ноги на низенькую скамеечку. Он отложил считыватель и опустил ноги на пол. Одет он был совсем по-домашнему: рубашка, вязаная жилетка, шлепанцы. В уютном свете лампы бывшего шефа СБ запросто можно было принять за доброго дядюшку – например, за школьного учителя на пенсии. – Мари, закрой дверь, пожалуйста.

– Да, сэр. Принести напитки?

Бай было обрадовался, но Айвен ответил решительным отказом:

– Нет, Мари, спасибо.

– Хорошо, лорд Айвен.

Горничная вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Щелкнул замок, в комнате стало очень тихо. Бай переминался с ноги на ногу и молчал. «Рады приветствовать вас «У Форпатрила». Садитесь, пожалуйста. Положитесь во всем на меня», – мысленно прокомментировал Айвен. Не самая его любимая роль при любых обстоятельствах.

– Ну что ж, джентльмены, прошу… – Саймон указал на стулья. – Что привело вас ко мне в сей дождливый вечер? Почему вы покинули своих юных дам?

Бай поморщился и чуть пододвинул два стула. Айвен переставил стулья поближе к хозяину: почему-то решил, что должен присматривать за Саймоном. Бай присел на самый краешек сиденья.

– Саймон… – проговорил Айвен.

– Сэр… – одновременно с ним сказал Бай.

Оба замолчали, отчего-то смутившись, и переглянулись: кому начинать разговор? Бай, похоже, решил отмалчиваться. Поэтому начал Айвен:

– Саймон, скажите, что вы знаете такое, что еще не знаем мы? Про то, что там такое разнюхали Аркуа напротив здания СБ. Или под зданием, если такое возможно?

Вопрос Саймона не удивил, он продолжал сидеть, откинувшись в кресле и положив руки на колени. Но в глазах его мелькнул интерес.

– У меня нет никаких предположений, Айвен. А что именно вам с Байерли уже известно?

– Они полагают, там внизу есть что-то такое, возможно, цетагандийское, еще времен Оккупации. Шив и Удине уверены, это что-то достаточно ценное, чтобы финансировать попытку возвратить их Дом. У них, надо сказать, недешевое хобби. Но как, к чертям, они намерены умыкнуть это из-под самого носа у всего СБ, вывезти из Империи, и чтобы все было шито-крыто? Вот чего я понять не могу! Даже догадок никаких. Вот я и подумал, вам-то ведь это известно? Как насчет того, чтобы поделиться? Хотя бы намекните…

Саймон пробурчал что-то вроде: «Но без всяких намеков ты куда как забавнее». Айвен не попросил повторить. И Саймон сказал уже громко следующее:

– Пожалуй, все выходит гораздо интереснее, чем мне показалось на первый взгляд. Как мы узнаем, то, что мы знаем? И в самом деле, весьма философский вопрос.

– Ага, вот только я лично – практик, – ответил Айвен. Он сразу распознал отвлекающий маневр. В этом весь Саймон. У него следователи могли бы ходить по кругу часами. Напрактиковался. По обе стороны стола. – А еще я устал, а моя жена перестала со мной разговаривать.

– О, жаль это слышать. Что-то не то ляпнул?

– Саймон…

Байерли тем временем взял себя в руки и вступил в разговор:

– Сэр, у вас какая-то сделка с Шивом Аркуа? Или он так считает?

– М-м… – задумчиво протянул Саймон. – Я бы сказал, это было скорее пари.

Айвен нервически потер лоб. Как раз чего-то подобного он и боялся! Но попробовал не давать волю эмоциям и почти спокойно спросил:

– И насколько вы оба были пьяны в тот вечер?

Саймон… ухмыльнулся.

– Если только самую малость… Но это из разряда моих любимых пари, раньше мне очень редко выпадал подходящий случай. Я просто не мог его упустить.

Тут уж взвыл Бай:

– Сэр!!!

Саймон успокаивающе поднял ладонь: счел, что хватит уже дразнить таких сопляков. Несолидно как-то.

– Сначала я отвечу на твой первый вопрос, Айвен. Аркуа, видимо, подбираются к цетагандийскому бункеру, построенному в период Оккупации под особняком, который раньше стоял там, где теперь здание СБ. Он был нанесен на карты и отмечен как проверенный, когда копали котлован под фундамент штаб-квартиры. В ходе масштабного строительства Ури Безумного и Доно Психического, как вам известно.

– Вы хотите сказать, я попусту бегаю кругами уже неделю? – воскликнул Бай.

– Не совсем так, – покачал головой Саймон.

– Но СБ знала, что там такое? Все это время? – уточнил Айвен.

– И снова мы возвращаемся к тонкостям термина «знать». Или, быть может, «помнить». Ведь прошли десятилетия, и записи СБ не дошли до нас в полной сохранности. Вдобавок тех, кто имел нужные сведения, отправляли на другую службу, или они уходили в отставку, умирали. Те, кто приходил вместо них… знали уже не совсем то, что прежние сотрудники. Что-то вроде кумулятивной организационной амнезии. Возможно, и отыщется с полдесятка людей, живущих и поныне, из тех, кто лично изучал исходные исторические документы, но это очень завышенная оценка.

– И вы один из них? – поинтересовался Айвен.

Саймон пожал плечами:

– Вполне мог бы быть. Тридцать пять лет назад, когда ко мне перешло это здание, я много чего делал, чтобы со всем здесь разобраться и все привести в порядок после мятежа Фордариана. И после Негри, Боже правый. Это как раз хуже, чем… хм, пожалуй, хуже, чем что угодно. Все, что могу сказать тебе сейчас, так это, что информация была не столь потрясающая, чтобы в моей органической памяти сохранилось много подробностей. Конечно, тогда мое внимание было занято уймой всяких дел.

– Это о старых записях, – уточнил Айвен. – А что насчет самого бункера? Он ведь должен быть обозначен на нынешних картах СБ.

– Ну, разумеется.

– И он так и стоит заброшенный, аж со времен Ури Безумного? – спросил Бай.

– Более или менее. Мой план был – на месте этого парка построить новое здание СБ, которое, как тебе известно, я так и не получил. Будь оно так, то, когда копали бы котлован, вскрыли бы заодно и бункер, проверили по-быстрому из соображений безопасности, университетские историки там бы покопались и забрали бы что смогли, а после этого мои подрядчики продолжили бы строительство. Я даже прикинул, кого из именитых археологов позову… – Саймон вздохнул.

Хоть Саймон, безусловно, многого и не помнил, но и сейчас в его памяти хранились весьма неожиданные сведения по самым разным вопросам.

– А Шив пообещал включить вас в дело? – требовательно спросил Айвен. – И что он пообещал? Процент от… хм… дырки от бублика?

– И кто кого надул? – пробормотал Бай.

– И что дальше? – Айвен понял, что у него появились новые причины для беспокойства. – Вы позволите им продолжать? И попусту надеяться? Будете наблюдать, как они пытаются проникнуть в пустой подвал? Вы безжалостный монстр какой-то, Саймон!

– Всегда был таким. Иначе не получалось. Но на сей раз, впрочем, все довольно безобидно. Ставка в этой игре – не будущее Империи и не миллионы жизней. Я уж не говорю о том, что это стандартный метод – предоставить подозреваемому свободу действий. И следить, как тот выведет на свои контакты. Тебе, Байерли, думаю, этого объяснять не надо.

Возможно, план и сработает, вот только подозреваемым заложили того, кто за ними следит. По мнению Айвена, это не сулило успеха операции.

После недолгого размышления Саймон добавил:

– И кроме того, мне очень интересно посмотреть, как далеко они доберутся. Что-то вроде индивидуального теста.

– Для Гая Аллегре? – спросил Айвен. «И что он тебе такого сделал, а?» – В таком случае – разве честно было их прикрывать во время разведки треклятым танцем вчера утром? Вы же знаете, что у Драгоценностей это бы не прокатило, не будь вас на той скамейке. А вы там сидели, благосклонно кивали и заливали про свою любовь к искусству.

– М-м, не столько прикрывал, сколько послужил катализатором, как мне кажется. Ускорял события. – Саймон нахмурился. – Хотя мое присутствие не отменяет соблюдения обычных требований безопасности. Надо будет переговорить об этом с Гаем, только попозже. – Он немного помолчал. – По моей оценке, Аркуа, как и многие до них, не справятся с техническими проблемами по секретной прокладке туннеля в непосредственной близости к СБ. Как еще они могут туда пробраться? Совершить налет и, к примеру, плазменным лучом пройти грунт прямо из парка на глубину двадцать или тридцать метров, а потом прожечь дыру в крыше бункера? Это просто невозможно. Тем не менее если они пройдут это испытание и в итоге проникнут внутрь… вот тогда и настанет нужный психологический момент для моей сделки.

Айвен решил внести хоть какую-то ясность:

– На что играете, Саймон?

– На расширение стратегических интересов.

Бай тихо кашлянул, как будто хотел что-то спросить.

– Архипелаг Джексона, – пояснил, обернувшись к нему, Саймон, – для СБ и для Империи всегда являлся проблемой, прикидывающейся перспективой. Для прямого вторжения слишком далеко, а ведь они оседлали главный скачковый маршрут из Цетагандийской империи – таким образом, получается, что у цетагандийцев примерно те же стратегические интересы, что и у нас. И та же проблема с работой через местные контакты, которые имеют тенденцию забывать, что их купили. Дом Фелл всегда был опасен, но определенно независим. Морозов полагает, что у дома Престен прочные контакты с Цетагандой, а ведь в настоящий момент он контролирует два из пяти п-в-туннелей – это может в итоге привести к монополии. Изначально потеря дома Кордона в наших расчетах почти не учитывалась, так как мы считали их формально нейтральными, хотя у них и имеются личные связи с Цетагандой благодаря баронессе. А когда я познакомился с Мойрой гем Эстиф, я… я заново все обдумал.

– Но… Шив Аркуа не слишком подходит на роль марионетки, будь то нашей или цетагандийской, – сказал Айвен. – А тем более Шив на пару с Удине.

– Марионетки – нет. Союзника? Стоит попробовать. Даже одно то, что появится надежное укрытие для наших агентов на Архипелаге, будет тактическим достижением в сравнении с нынешней неразберихой.

– Так что вы намерены предложить ему… им? – спросил Бай.

– Сейчас – ничего. Мне нужно время, чтобы оценить этого человека.

– Послушайте, Саймон, – неловко вмешался Айвен. – Их двое. Оценивать Шива отдельно от Удине – все равно что… пытаться оценить дядю Эйрела, не учитывая тетю Корделию. По-моему, эти двое тоже неразрывно связаны.

Саймон удивленно поднял брови.

– А ведь и правда. – Он вдруг проявил к Айвену несколько больший интерес, чем обычно. – И как ты пришел к такому выводу?

Айвен смущенно поерзал.

– Ничего конкретного. Просто надо видеть, насколько они друг друга дополняют.

– Хм… – Саймон поджал губы. – В качестве частного лица, обычного подданного Империи и отставника я не в том положении, чтобы что-то кому-то обещать. Это очевидно. Но Шив… не желает этого замечать.

На столь лицемерное заявление оставалось только фыркать, но Айвен сдержался. Не надо сбивать с толку Бая.

– А… что-то вроде теста на IQ для будущего союзника? – с сомнением протянул Бай.

Саймон улыбнулся:

– Все не так просто, увы. Я бы отметил еще один момент. Никто не обратил внимания? Пару минут назад я вам сказал нечто важное…

Бай бросил на Айвена страдальческий взгляд. Когда Саймон впадает в менторский тон, это никому не понравится. Для самого Айвена это было как возврат к школьным денькам, причем далеко не лучшим. Или как кошмарный сон: ты пришел сдавать экзамен, но забыл надеть штаны. А ведь Саймон был шефом Майлза многие годы. Может, это тоже многое объясняет в характере кузена.

Саймон откинулся в кресле, ожидая ответа. Казалось, он может ждать так часами. И звонок с урока их не спасет. Он всегда тщательно подбирал слова. Привычка, оставшаяся еще со времен чипа памяти. Сейчас он делал паузы, когда что-то припоминал, но со стороны это было мало отличимо от прежних обращений к чипу, только воспоминания тогда были более надежные. Он сказал, он сказал…

– «Отмечен как проверенный», – вспомнил Айвен. – Это ведь то же самое, что и «проверен»?

Саймон искренне улыбнулся:

– Кто теперь знает? Ведь это было не только до того как я принял СБ, а еще и до моего рождения.

– Может, это знает Мойра гем Эстиф? – высказал предположение Айвен. – Она вроде бы уверена, что там что-то есть. Один из вас ошибается.

Саймон кивнул:

– Есть тут один человек. Он может дать экспертную оценку по этому вопросу. Частным образом, конечно, когда улучит минутку.

Айвен только рот разинул от изумления:

– Вы привлекли Дува Галени? Но это ведь внутренняя информация? Как бы он не нарвался на неприятности. И вообще это не его область.

– Насколько я знаю, все это рассекречено и хранится в архивах Имперского университета, – сказал Саймон. – Дув – как раз тот человек, который сможет тут что-то выяснить.

– Мне следует об этом доложить, – вдруг заявил Бай. – М-м… ведь мне следует об этом доложить?

– Не знаю, Байерли, следует ли, – проговорил Саймон.

– Это… нечестно, сэр! – Бай обратил на бывшего шефа затравленный взгляд.

– Да, не слишком, – не стал дожимать тот. – У тебя еще есть какое-то время над этим поразмыслить. Шив только приступил к поиску решений с туннелем. Им понадобится наладить местное оборудование, а может, и местные контакты. На твоем месте я бы получше приглядывал за Шивом и Звездой – похоже, именно они технари в этой семейке. Да, и еще им придется куда-то девать грунт из выработки. Это как раз главная улика, а земли должно быть немало.

Айвен все-таки признался:

– Тедж куда только не возит каждого из них целыми днями.

– И с тобой не общается? Ну, во всяком случае, теперь ты знаешь, что тут ничего личного.

Этого как раз Айвен не знал.

– Значит, Аркуа, – продолжал развивать свою мысль Саймон, – позарез нужно добиться продления визы, иначе вся их подготовка пропадет впустую, они просто ничего не успеют. Так и тянет им с этим помочь…

«Что, Саймон, боишься, что отберут игрушку, не дав наиграться?»

Но тот все равно уже решил, что пора заканчивать разговор. И после обмена любезностями вдруг обнаружилось, что Айвена с Баем уже выпроваживают, вполне дружески подталкивая к двери. Прикинув, что маман уже вот-вот должна вернуться, Айвен предпочел не сопротивляться.

– Это обнадеживает, – сказал Бай, когда они опять уселись в Айвенов двухместный автомобиль. – У Иллиана все под контролем.

Айвен только хмыкнул.

Покосившись на него, Бай уверенно заявил:

– Я как-то не заметил, что у Иллиана мозги набекрень. А ты?

– Нет, – признал Айвен.

«Тут дело не только в адекватности». Если все получится так, как обрисовал Саймон – или даже не так, уж коли на то пошло, – Тедж придется выбирать, с кем она. А ему, Айвену, тоже придется?

Бай тем временем уже застегнул ремень безопасности.

Айвен выехал из гаража и свернул на улицу.

– Куда тебя подбросить? До твоей квартиры? Или обратно в отель?

– Нет уж. Не хочу, чтобы очередной Аркуа изощрялся, где бы меня выгулять сегодня вечером, – вздохнул Бай. – Пожалуй, лучше на квартиру.

Айвен повернул, направляясь к самой живописной части Старого Города. Бай откинул голову и прикрыл глаза, не так уж и боится ездить с Айвеном, как хочет показать. Впрочем, сейчас он не лихачил, а плелся еле-еле, только что не засыпая от усталости. Непонятно по какой ассоциации, Бай вдруг сказал:

– Обычно я не испытываю привязанности к объекту слежки.

– С твоим стандартным контингентом – ничего удивительного.

– Хм-м, – только и усмехнулся Бай, но спорить не стал. – Айвен, у тебя было полно девушек…

«Вот это да! Байерли Форратьер намерен просить у меня совета в отношениях с девушкой?!» Айвен не чувствовал себя польщенным. Может, заложить пару крутых виражей? У Бая точно отпадет охота сентиментальничать.

– … я каждый раз видел тебя с новой девицей, – продолжал Бай.

– Это вовсе не значило, что она моя. Маман вечно заставляет меня кого-то сопровождать. Я просто выполнял дипломатические обязанности, так сказать.

А вот тех, с кем можно заняться сексом, у него было вовсе не в избытке, но ведь не объяснять же это Баю?

– А казалось, что все они твои подружки.

– Ну, конечно.

– И что ты делал, чтобы все они были счастливы?

Капли ночного дождя сверкали на фонаре машины. На этих мокрых улицах так и слышалась фоновая музыка – например, берущие за душу жалобы на городское одиночество…

– Знаешь… А вот интересно, почему никто не замечает, что много-много новых подружек влечет за собой много-много расставаний. – Да, много, он изучил все знаки на этой дороге. Айвен только удивился, с чего вдруг он такое сказал Баю. Всему виной этот печальный ночной дождь, не иначе.

Байерли только глаза вытаращил от удивления.

– Хм. Ты вроде никогда такого не говорил.

– Нет.

Вообще-то большая часть проблем возникала из-за усиленных попыток его женить. В родной среде высших форов ему то просто намекали, то усиленно пытались подыскать подходящую партию. Пару раз его судьбой обеспокоились женщины уже замужние. Им-то какое дело? Как наивно полагал Айвен, для них тема закрыта. А вот с Тедж эта проблема у него сразу отпала. Знай он раньше, как спокойно себя чувствуешь уже женатым, когда исчезает вечная проблема «надо жениться», – давно бы уже решился на этот шаг. Но тогда он не был бы с Тедж, и все было бы не так, как сейчас. Вот ведь в чем парадокс.

Бай откинулся в кресле и устало вздохнул:

– Что ж, по крайнем мере с Тедж расстаться не проблема.

Вроде нельзя остановиться прямо посередь дороги и схватить за горло эсбэшного агента? Даже если он это заслужил? Хорошо хоть они доехали до квартала Бая, прежде чем искушение одержало верх над благоразумием. Бай поблагодарил и попрощался, вяло махнув рукой в своей обычной манере.

Тедж уже дома? Или нет? Если бы знать, он поехал бы быстрее – или помедленнее. Нерешительность привела к тому, что по дороге домой Айвен ни разу не превысил скорость.

Следующие два дня Айвен делал все, что мог, чтобы перехватить и соблазнить Тедж. Из отеля она вернулась очень поздно, без Риш. Айвен уже впал в полукоматозное состояние и старался не думать, что завтра вставать по будильнику. Началась рабочая неделя, и ему, как всегда, пришлось разгребать в оперативном отделе бесконечный поток мелких глупостей и несуразиц. Ответы на его реляции были либо раздраженные, либо саркастичные. Из последних Айвен выделил новый подвид – убийственные. В любом случае он остался и без ужина, и без Тедж, которая ушла шоферить дальше.

На следующий вечер Айвен нанес массированный удар – пригласил отужинать в ресторане Тедж и всех Аркуа. На ужине Тедж вынуждена была появиться, но только по той причине, что доставила всех остальных. Хотя Аркуа прибыли не в полном составе, их все же набежало достаточно, чтобы исключить серьезные разговоры, и, конечно, не удалось залучить Тедж и поговорить по душам. За столом велась скучная беседа ни о чем, обычная для туристов в чужом городе. Нет, собрать их всех в общественном месте – плохая идея. Для приватных бесед было бы лучше пригласить их к себе домой. И не забыть подмешать суперпентотальчика в суп. Или лучше в аперитивы? Жаль только, что наркотик правды действует только в виде инъекции.

И ночью после ужина им не удалось с Тедж поговорить или хотя бы заняться сексом, что, конечно, тоже способ избежать нежелательных обсуждений, но Айвен полагал, что мог удовольствоваться и этим, если уж откровенно поговорить никак нельзя. Риш снова устроилась на диване в гостиной, а значит, и Бай остался без постельных утех, это немного утешало, но не слишком. А утром Айвен проспал. Тедж нарочно это подстроила? Он опрометью помчался на работу без завтрака, общения, поцелуев, даже без кофе. И целый день ему предстояло сражаться с разными идиотами.

Так больше продолжаться не может!

«Микобур» выкидывал фортели.

Тедж надела маску – простой больничный респиратор без электроники. И где только Амири такой раздобыл? Натянула пластиковые перчатки и приготовилась спускаться вслед за Амири, бабушкой и Гагатом по шаткой приставной лестнице в черный провал шахты всего метр в диаметре. Люминофоры при спуске болтались на поясе, давая яркое, но неравномерное освещение.

Тедж не могла не признать – результаты первых дней погружения «Микобура» были впечатляющими. После того первого визита Амири с Гагатом добирались в гараж уже сами и постоянно меняли маршрут. Раз в день они проводили проверку и переустанавливали новые мико-стержни взамен отработанных. Но, похоже, бабушке придется написать в своем отчете для друга с Земли, что обещанный туннель – «прямой, определенного диаметра» – цель пока еще недостижимая. Черные стены то набегали, то отступали, но не из-за качающихся источников света – ствол шахты и в самом деле то сужался, то расширялся, а то и отклонялся в сторону. Тедж добралась до чего-то вроде холла, который Амири устроил на дне шахты, чтобы разместить крупногабаритное оборудование. Здесь она смогла наконец выпрямиться и отдышаться.

Амири поднес палец к своей маске.

– Тс-с! Постарайтесь не шуметь, – прошептал он.

Тедж и Гагат послушно кивнули. Свои наручные коммы они оставили наверху, в запертой кладовке, и там же переобулись. У Тедж на носках домашних тапочек красовались мордахи зайчиков, а у бабушки – котят. Вот что они получили, послав Изумруд по магазинам.

Пол под ногами был неровным и как будто пружинил.

Туннель, ведущий к парку, оказался достаточного размера, чтобы встать в полный рост, хотя бабушке и приходилось наклонять голову. Но в тех местах, где туннель сужался, пригибались все. Хуже было то, что он то и дело петлял. На таких участках им дважды приходилось протискиваться чуть ли не ползком. Это мало походило на перемещение по туннелю – скорее уж на ползание по гигантскому кишечнику.

Сходство увеличивали и аппендиксы, которые то и дело стали попадаться на пути. Диаметр этих тупиковых ответвлений был не больше руки Тедж, но у нее не возникало ни малейшего желания совать туда руку, не важно, в перчатке или без. Зато Гагат тут же продемонстрировал ей, как это делается. Тедж состроила гримаску. Внезапно Гагат остановился на широком участке туннеля, и в глазах его зажегся подозрительно радостный блеск.

Амири повел бабушку вперед, проверить, как продвигается работа. Он оглянулся на отставших Тедж и Гагата, но крикнуть, чтоб догоняли быстрее, не мог.

Люминофоры бабушки и Амири, подпрыгивая, удалялись во тьму туннеля.

– Вот! – шепнул Гагат, направив свет на свою находку.

Что-то белое выступало из стены в метре от пола… «Да это же человеческая нога! Точнее, кости – зловеще белеют в призрачном свете люминофора».

Тедж отскочила от стены, зажав ладонями рот, чтобы не закричать, и прожигая свирепым взглядом своего нечетного брата. Да какая разница – четные, нечетные, все братья одинаковы! Этот забавлялся от души: Тедж ведь не может ни заорать, ни даже завизжать. У нее перехватило дыхание, но она заставила себя успокоиться и сделать глубокий вдох. Единственное, что оставалось, – это взять реванш, демонстрируя полную невозмутимость.

– Подумаешь, барраярец какой-то. Нам-то что за дело?

Гагат, давясь от смеха, достал из кармана куртки длинный складной ножик, наклонился и потыкал стальным лезвием в упругую стену около костей. Он надавил чуть сильнее, и нож вошел в стену.

– Ты что делаешь? – прошипела Тедж, когда брат стал пилить.

– Через пару дней стены затвердеют, – шепнул он в ответ. – Завтра бесшумно уже не получится. Сейчас или никогда.

Логично, но для Тедж было бы предпочтительней «никогда». Или хотя бы «кто-нибудь другой, когда-нибудь потом». Гагат уже обвел ножом ногу скелета и потянул. Но вытащить не смог. Тогда он стал прорезать круг побольше. Когда он отковырял верхний слой, высыпалась целая куча грунта. «Пора бежать! – пронеслось в голове у Тедж. – Но в какую сторону?» Однако обвала не случилось. Гагат еще немного подолбил ножом, углубляя дыру, и вдруг замер. Его рука свободно ушла в глубь стены, и Гагат изумленно выдохнул:

– Там пустота!

– Другой туннель? – спросила Тедж. – Этот парень как-то ведь очутился здесь, внизу?

Гагат встал на четвереньки и принялся остервенело рыть, как фокстерьер, учуявший крысу. Куча грунта значительно увеличилась, а Гагат скрылся в образовавшемся отверстии. И в следующий момент до Тедж донесся его голос:

– Вау! Ты должна это посмотреть!

Тедж вовсе так не считала, но… она же не допустит, чтобы ее маленький братик рисковал в одиночку, залезая неизвестно куда, верно? Ее долг следовать за ним.

Она заправила волосы за воротник куртки, поправила вязаную шапку и пролезла в дыру вслед за Гагатом.

Брат сидел на корточках, над ним нависал низкий свод, который подпирал покосившийся крепеж. Немного поодаль валялись рухнувшие опоры. Значит, барраярец попал под обвал?

Это случилось очень давно, иначе зловоние было бы сильнее. Тело, наполовину засыпанное землей, лежало лицом вверх, а руки вытянуты вперед в таком положении, словно он скреб ногтями землю. На черепе еще остался жиденький клочок волос, но вся органика, похоже, разложилась, и кое-что из одежды тоже. Синтетика еще до конца не распалась – оставались несколько веревок и часть чего-то вроде туристского рюкзака, который руки скелета будто бы отбрасывали от себя прочь. То, что было сделано из металла, проржавело насквозь, но не все – блестели значки с Глазом Гора, она видела такие у людей из СБ, и какое-то странное украшение на шее скелета. Тедж потянулась посмотреть. Металлический жетон с гравировкой. Она разобрала буквы: «Абеляр В.» – никогда не встречала такой фамилии, наверняка из простых. Так, тут еще буквы: «ст.с.» – старший сержант? Далее длинный буквенно-цифровой код.

– Должно быть, это барраярский солдат, – пробормотала Тедж. – Что он делал тут, внизу?

И тут она увидела, что Гагат открывает рюкзак.

– Нет! Не трогай! – в ужасе зашептала Тедж.

– Почему? – спросил Гагат, собираясь засунуть руку внутрь.

– По-моему, там бомба.

Это остановило даже Гагата. Он поднес свет поближе и обнаружил блок электроники – местами проржавевшей, местами не очень, но по-любому давно сдохшей – и еще более загадочную серую массу.

Он попятился, беззвучно шевеля губами.

Тедж положила свою находку в карман и подползла поглядеть. Серая масса весом в несколько килограммов слежалась одним комком, оттуда торчали старые провода.

– Пластиковая бомба? – предположила она.

Гагат наморщил лоб:

– Древняя штука. Пластиковая взрывчатка уже разложилась за это время.

– Может, и нет.

– Хм.

Тут они услышали испуганный шепот Амири:

– Тедж? Гагат?

Гагат перекатился поближе к отверстию, пригнул голову и прошептал в ответ:

– Амири, ты должен сам это увидеть!

– Я же тебе говорил оставить эту чертову ногу в покое!

– Да, но она прилагается к целому парню! Ты же доктор – значит, сможешь нам сказать, сколько ему лет.

До них донеслись приглушенные ругательства, и очень скоро Амири пролез в дыру. Он злился на брата и сестру за их тягу к приключениям, но и его одолело любопытство. Амири был в защитных перчатках, а потому, не откладывая, приступил к предварительному осмотру останков.

– Мне нужно знать больше о барраярской экологии почвы, – прошептал он. – Тогда скажу точнее. Здесь не очень-то сухо. Не меньше двадцати лет. И не больше сорока. Местный судебный эксперт дал бы более точную датировку.

Только сейчас Амири обратил внимание на рюкзак, валявшийся чуть поодаль от скрюченных пальцев скелета.

– О! Вот дерьмо… Не трогать!

Гагат состроил было невинную физиономию, но в маске это напрасный труд.

– Говорила ж тебе, – шепнула Тедж.

– Ну… это старье вряд ли бабахнет, – сказал Гагат не слишком уверенно. – Может, взять образец на анализ, что ли?

Амири был исследователем, и такой подход не мог ему не понравиться, но он наклонил голову поближе к дыре и прошептал:

– Бабушка! Ты больше в химии разбираешься, скажи, пластиковые взрывчатые вещества портятся, если прошло много времени?

– Да, в основном… – донесся ее голос.

– Ага. – Амири бесцеремонно взял из руки Гагата нож, встал на колени и очень осторожно попытался срезать несколько граммов. За эти десятки лет серая масса стала очень твердой, и у него ничего не получалось.

– …но есть и такие, что становятся нестабильными, – донеслись до них слова бабушки.

Амири резко отдернул нож от взрывчатки и замер.

– Я за то, чтобы оставить все как есть и ничего не трогать, – заявила Тедж. – Или хотя бы вернуться потом, когда закончим все остальное. Если время будет.

– Да, – нехотя согласился Амири, складывая нож и убирая в карман. Гагату он его не вернул, но тот протестовать не стал.

Из того же кармана Амири извлек игрушечный детский компас – довольно примитивный аналог настоящего. Он поднял свет повыше и, прищурившись, вглядывался в дрожащую стрелку компаса.

– Интересно, куда этот тип направлялся?

– Зависит от того, шел он туда или обратно? – уточнила Тедж.

Амири вздохнул и положил компас в карман.

– Мне надо спуститься сюда и самому нарисовать карту, метр за метром, тогда бы мы не теряли попусту время, направляя «Микобур» не в ту сторону. И не в первый раз.

И Тедж с Гагатом следом за Амири выбрались в туннель. Там их поджидала рассерженная бабушка – ей явно не понравилась солидная куча грунта.

– Гагат, ты должен будешь здесь все убрать, – сказала она, указывая на устроенный обвал. – Да, и постарайся уж, а то растащите грязь повсюду. И прикрой чем-нибудь эту дыру, которую ты проделал.

– Но, бабушка, там же мертвое тело!

– Если тебе надо еще, на барраярских кладбищах таких сколько угодно, – неприязненно заявила она. – И очень негигиеничных, кстати. Кремация намного лучше.

«Как у цетагандийцев, ну конечно».

Оставив мальчиков проводить уборку, бабушка пошла вместе с Тедж обратно. Амири вроде ни в чем не провинился, но надо же кому-то присмотреть за Гагатом.

Пока они шли, Тедж на всякий случай осматривала потолок. Не проседает ли он где-нибудь?

Вернувшись в холл, они освободились от масок и перчаток.

– Что-то не так на дальнем конце туннеля? – спросила Тедж.

– «Микобур» огибал инклюзию. В четырех разных направлениях. Не тех, что нам надо. Мы заложили нужное.

– А какая инклюзия?

– М-м, предположительно – дождевой водосток. Во всяком случае, цилиндрическая труба, и внутри слышен шум бегущей воды.

– А глубина?

– Мы примерно на уровне реки, в том слое. Этот водосток не барраярская работа, слишком уж хорошо сделано. Думаю, его проложили во времена Девятой Сатрапии.

– Бабушка… а наш туннель не обрушится? – Как над тем бедным барраярским… – «террористом»? Так ли это? Тедж не знала. Скорее всего так и есть. Но даже если этот парень – террорист-смертник… какая, должно быть, ужасная смерть. Она нащупала в кармане личный жетон. Интересно, а есть ли такой у Айвена Ксава? Среди его вещей она не видела.

– Обрушится когда-нибудь. – Бабушка, нахмурясь, смотрела на туннель впереди. – Понимаешь, идеально круглая труба – это как бы две арки, поддерживающие друг друга, то есть очень прочная форма. Я видела такие арки еще на Земле, из простых камней, простояли три тысячи лет, и это на планете, где не прекратилась тектоническая активность.

– Но наш туннель не идеально круглый. Он больше похож на… кишку.

– Да, но ведь он должен продержаться не века, а неделю или две.

«А что, если он рухнет на кого-нибудь?» – хотела спросить Тедж, но бабушка уже взбиралась наверх по шаткой лестнице. Тедж вздохнула и стала подниматься по ступенькам, видя над собой осторожно переступающие тапочки с котячьими мордахами.

В этот вечер не иначе как чудом Айвен оказался с Тедж в одном и том же месте в одно и тоже время. И оба не спали. А что еще лучше, местом этим оказалась спальня. Тедж, впрочем, была чем-то обеспокоена, она расхаживала туда-сюда, потом выдвинула верхний ящик его комода, куда он сваливал всякое старье, с любопытством заглянула и стала небрежно перебирать.

– Что ты ищешь?

– Я просто подумала… у тебя есть солдатский медальон? Или что-то вроде? Никогда не видела, чтобы ты его носил.

– Медальон? А, собачьи бирки!

– Собаки-то тут при чем?

– Ни при чем, просто так их называют. Не знаю почему. Всегда так называют, во множественном числе, хотя всегда выдают один. Можно назвать его «медальон», но это как-то слишком по-девчачьи для нашей солдатни.

– А!

– Мой, наверное, висит в шкафу вместе с черной полевой формой.

– А в барраярской армии его носят только с такой формой?

– Они не на каждый день, по крайней мере в Генштабе. Только если на задании, в полевых условиях. И ситуация рискованная. У нас тут в оперативном отделе обсуждали, не лучше ли заменить их на вшитые личные чипы с электронным слежением, но армии не понравилось. И еще, как кто-то правильно сказал, если мы сможем найти своих парней, то же самое сможет сделать и враг, так что это новшество так и не приняли. – И это не говоря уже о том, что при какой-нибудь гражданской заварушке плохими парнями могут оказаться свои. Такое уже случалось.

– Так, значит… – Тедж через плечо посмотрела на Айвена, занявшего выгодную тактическую позицию на как бы своей стороне кровати. – Если что-то опасное, так я об этом узнаю?

– Вообще-то, надеюсь, ты об этом узнаешь, потому что я сам тебе скажу.

– Нет… – Ее взгляд сделался задумчивым. – Не уверена, что скажешь.

Айвен прочистил горло.

– Хм, а к чему этот вопрос?

– Я… видела такой сегодня, мне стало интересно. Насчет тебя.

– Где?

– Ну… на парковке валялся. Минутку… – Она вышла из спальни и вернулась с тонкой блестящей цепочкой.

Айвен приподнялся на кровати, взял у Тедж цепочку с медальоном, повертел в руках, рассматривая гравировку.

– И впрямь старинный. Мой по-другому выглядит. Должно быть, кто-то сохранил как сувенир. Наверное, выпала у него из кармана… – «А могло быть все гораздо печальнее», – мелькнула вдруг мысль, и Айвен сказал: – Или у нее.

– Логично.

– Спорим, его хотели бы получить обратно. Где эта парковка?

– Хм, не помню. Их так много.

– Я завтра могу поискать этого парня в наших архивах.

– Ой! Ты правда поищешь? – Тедж было обрадовалась, но тут ее охватила тревога: – Но… Я, пожалуй, хочу сохранить это как сувенир. – Ее рука потянулась за реликвией.

– Если хочешь, я тебе отдам свой старый. Когда я был лейтенантом.

Еще более старый жетон, когда он был прапорщиком, исчез вместе с одной из подружек, вспомнил вдруг Айвен. Что доказывает: для того, чтобы не потерять подружку, эта штука не годится, хотя вроде бы «собачьи бирки» для того и придуманы, разве нет?

Тедж присела на край кровати, погрузившись в какие-то свои мысли. Айвен потянулся было к ней, но тут услышал:

– Айвен Ксав… ты знаешь что-нибудь о старой барраярской пластиковой взрывчатке для военных целей?

Рука его так и повисла в воздухе. Айвен не поверил своим ушам:

– Что? Взрывчатка? Тоже нашла на парковке?

– Нет-нет.

– А насколько старой?

– Очень. Лет двадцать, а может, и больше.

– В академии был курс по боеприпасам, но тем, которые сейчас на вооружении.

– А как давно это было?

– Э-э… семнадцать лет назад.

– Но это почти двадцать.

Айвен заморгал.

– А ведь точно. Хм… – Он попробовал по-другому: – Как бы то ни было, если вдруг наткнешься на что-нибудь подозрительное, ты должна вызвать саперов. Или вызвать меня, а я вызову саперов.

– Ты бы сам так и поступил?

– Конечно! Ладно… Если не считать старый партизанский склад оружия. Мы с Майлзом и Элен нашли в Дендарийских горах тайник. Мы тогда были детьми. И очень глупыми детьми, как нам весьма доходчиво объяснили все, и дядя Эйрел, так что надолго запомнилось. После того как мы… впрочем, не важно. В общем, дело в том, что на этой планете до сих пор могут повсюду валяться опасные штуковины, и с ними шутки плохи.

Выпутавшись из невнятного поучения, Айвен наконец смог спросить то, что ему было очень важно знать:

– Почему тебя это интересует?

– Да так, – пожала плечами Тедж.

Что ж, ладно… Изворотливости Тедж явно не хватает. Как-то не по-джексониански она информацию добывает.

– Я просто что-то про это читала, – поспешно добавила она, вдруг заметив, что Айвен смотрит на нее… в ужасе?

– А что, если мне попросить отпуск? – предложил Айвен, немного подумав. И шли бы ко всем чертям все эти эсбэшные инсинуации, ну и пусть считают, что он сам признал в себе угрозу безопасности. – Если твоя семья пробудет здесь недолго, я могу не успеть познакомиться с ними поближе. Как ты считаешь, имеет смысл?

– О! – Тедж это поначалу понравилось, но она тут же пошла на попятный: – Я не хочу мешать твоей работе. Я знаю, как это важно!

– Мы же не воюем. Во всяком случае, на этой неделе. Оперативный отдел как-нибудь уж без меня перетопчется, не развалится, думаю, за несколько дней.

Ее глаза сверкали, как у зверушки в свете фар.

– Так, с этим понятно. Давай займемся любовью!

«Беспроигрышный ход. Проклятие, дальше она будет имитировать оргазм».

…Как оказалось, пока все не так плохо.

«Значит, она меня любит, так ведь?» – изнывал от сомнений юный недотепа Айвен, до сих пор живущий где-то в глубине его сознания, перед тем, как психологически отключиться.

Суровый старый Айвен только и мог подумать на это: «Айвен, ты идиот».

И ни один из Айвенов в этой трогательной компании так до сих пор и не высказал вслух тот самый единственный вопрос, который имел значение: «Тедж, ты останешься?»

На следующее утро Тедж опять колесила по городу. На этот раз она оказалась в новой части Форбарр-Султана – пригородный район протянулся к северу от горной гряды, обнимавшей речную долину и Старый Город. У барраярцев датировка всего чего угодно была привязана к важнейшим военным событиям. Например, было принято говорить: «до Оккупации», «во время войны Ури Безумного», «после мятежа Фордариана». Но в данном, чуть ли не исключительном случае датировка относилась к мирному периоду. Этот район в основном был застроен во время правления Грегора, то есть за последние двадцать лет.

Тедж свернула на территорию скромного бизнес-парка. Ей удалось найти местечко, куда втиснуть их арендованную машину, прямо перед входом одной фирмочки по прокладке труб. Именно туда они в данный момент и направлялись. Звезда прихватила свою папку с бумагами и решительно устремилась к двери. Тедж обычно оставалась дожидаться в кабине, а папа сопровождал Звезду. Но на сей раз папа направился куда-то дальше по улице, взяв с собой Тедж. Она послушно последовала за ним, плотнее запахнув пальто и подняв воротник, чтобы уберечься от промозглого тумана, пришедшего на смену дождям.

– Куда мы идем?

– Повидать одного знакомого.

– А он нас ждет?

– Пока нет.

Не уславливаться о встрече, ни с кем не связываться по комму. Машина, взятая напрокат, снабжена картографической системой, которая заодно дает возможность всем заинтересованным лицам определить их точное местоположение. Сейчас машина стоит там, где стоит, все абсолютно законно. Или нет? Тедж невольно встревожилась.

Папа пояснил:

– Я не в восторге, что приходится привлекать кого-то со стороны, но, судя по всему, визу нам не продлят. Время поджимает. По информации от надежного источника, этот человек привлекался для транспортировки не так давно, и результаты вполне удовлетворительные. Он, похоже, готов иметь дело с нами. Если не подведет, то может пригодиться и в дальнейшем.

Через два квартала они причалили к офисному знанию и вошли в дверь, над которой было написано: «Имола & Ковакс. Хранение и транспортировка». Суетящийся приемщик за стойкой, заваленной всякой всячиной, напомнил Тедж ее дни в «Быстрой отправке». Он поднял взгляд и сказал:

– Сэр, мэм, чем я могу быть вам полезен?

– Будьте добры, передайте господину Имоле, что его старый друг хотел бы его видеть.

– Он сейчас очень занят, но я спрошу. – Стандартная преамбула для спроваживания нежелательных визитеров, Тедж это знала по собственному опыту. – Как мне вас представить?

– Селби.

Переговорив с шефом по интеркому, клерк провел их наверх, в другой офис, тоже заваленный всякими предметами. За комм-пультом сидел мужчина старше средних лет в относительно невоенном барраярском неофициальном костюме. Он хмуро глянул на посетителей, и на лице его отразилось неприкрытое удивление. Касанием руки он погасил изображение на видеопластине.

– Спасибо, Джон. Закройте дверь, пожалуйста, – велел он клерку.

И только когда клерк неохотно удалился, выбежал из-за стола и сжал руки барону:

– Шив Аркуа, старый пират! Я слышал, что тебя уж нет в живых!

– Преувеличение. Хотя не особое. – Папа улыбнулся, не разжимая губ, оглянулся на Тедж и поинтересовался у приятеля: – Как мне тебя называть?

– Виго Имола.

– Виго, познакомься с моей дочерью, баронеттой Теджасвини Аркуа.

Тедж, слегка удивившись, пожала ему руку. Когда они с матерью или сестрами куда-то приезжали по делам, ее для проформы именовали «наш водитель» или не представляли вовсе, а иногда вообще оставляли в машине.

– Обычно меня называют Тедж. – «Или леди Форпатрил», но никто из семьи ее так не называл. Она подавила бесконтрольное желание похвалиться своим титулом. Понятно, что сейчас не время. Папа настроен на деловой лад.

– Обворожительна! И смею предположить, вся в мать, да? – Имола окинул ее долгим взглядом, но на грудь не пялился. «Счет в его пользу», – мысленно отметила Тедж.

– В основном, – кивнула она.

– По счастью, – усмехнулся папа.

Хозяин пододвинул им удобные стулья и пригласил садиться.

– Откуда вы друг друга знаете? – спросила Тедж. Иногда ведь ей отвечали, почему не попробовать?

– В прошлой жизни Виго был планетарным связным, а я капитаном во флоте Селби. До того как я встретил твою мать, – ответил папа.

– Да, были времена, – протянул Имола, снова устраиваясь за своим столом. – Только полный псих мог тогда заключить контракт на защиту Комарры. А старина Селби зачем-то это сделал.

– Мы были молоды. И думали, что бессмертны, – вздохнул папа.

– Ага, как еще объяснишь, – согласился Имола. По мнению Тедж, первоначально его выговор был комаррианским, но наложились долгие годы на Барраяре, в смешанной урбанисткой среде. – Кто бы мог подумать, что у такой отсталой планеты такой напористый флот?

– Не твои комаррианские друганы, это уж точно.

– Ха. – Имола покачал головой, вспоминая те славные деньки. – А какого черта ты тут делаешь, на Барраяре? Я считал, что дом Кордона подвергся нападению и был захвачен. Престен, да?

– Да. Они, ублюдки, – презрительно фыркнул барон. Он не мог спокойно слышать это ненавистное слово. – Долгая история с массой всяких хитросплетений. Расскажу как-нибудь на досуге. Так ты докатился до перевозок?

– Как видишь. – Имола развел руками, предлагая полюбоваться на непритязательный офис компании.

– А! И каких именно перевозок? Любых?..

Имола улыбнулся, дотянулся до чего-то там под столом и выключил. Или наоборот.

– Иногда. Если цена хорошая. И риск невелик. Причем второе важнее первого. – Он тяжело вздохнул. – У меня уже нет тех амбиций, что в молодости. И энергии той нет, и я не такой псих, как раньше.

– Твой риск невелик. А цена… Это надо бы обсудить.

– Так что там у тебя имеется? – спросил Имола. – Вес, объем? Скоропортящееся? Живое или неживое? Живое дороже.

– Неживое – на этот раз. Объем и вес еще точно неизвестны, но вряд ли что-то запредельное. Хм, но вот доставка живого груза? Тут и речи нет о малых рисках.

Имола самодовольно ухмыльнулся:

– Скоропортящиеся грузы перевозятся в криозамороженном виде. Удачное решение проблемы. Портативные криокамеры нового поколения намного надежнее, да и цикл обслуживания продолжительней. Перевозка почивших эмигрантов или злополучных туристов, которые хотят, чтобы их вылечили или похоронили дома, – это как раз и есть законная часть бизнеса. Со стороны медицины имеется налаженный контакт, это и поставки клиентов, и помощь в подготовке грузов к перевозке. А если мы ненароком подсунем кое-что сверх заявленного, документы всегда в порядке.

– Тут риск для груза.

– Добровольный груз – что ж, они сами этого хотят. Что касается недобровольного груза, то их отправители, как правило, хотят даже еще сильнее. Наши потери на транзите действительно низкие. И стало несравнимо дешевле, когда исчезла необходимость препятствовать побегам товара на маршруте. Метод, конечно, зависит от наличия соответствующих устройств для криооживления в пункте доставки, но это не моя проблема. – Имола нравоучительно погрозил пальцем. – Тут фокус, как всегда, в том, чтобы не зарываться – не пытаться перевозить слишком часто и слишком много сразу. Вот только трагических случаев немало бывает. Мы предпочитаем не скрывать реальные несчастные случаи – когда это возможно, конечно.

Папа одобрительно кивнул:

– Очень умно. Как я понял, ты еще не слишком стар для нововведений.

– Это идея моего зятя, надо отдать ему должное. Моя дочь вышла замуж за барраярского мальчишку через несколько лет после присоединения Комарры. Поначалу я был не в восторге, но он делает успехи. Младший партнер. Ковакс – это он и есть. А медицинский посредник – его брат.

– Рад слышать, что все делается в семейном кругу. Это… почти всегда безопаснее. – И папа изобразил улыбку.

– Эх, дочери выходят замуж… Вот из-за такой пакости и кажется, что в старые добрые времена все делалось более разумно. Никогда не знаешь, что они притащат. Моя вторая вышла замуж за комаррианина, толку от него никакого, но по крайней мере живет в пяти скачках отсюда. На Архипелаге Джексона правильный подход, Шив, – я про эти самые предварительные брачные контракты: деньги и всестороннее рассмотрение на первом плане.

– О, конечно… – К немалому облегчению Тедж, папа не стал углубляться в брачные проблемы. – Так ты можешь достать нам местный наземный транспорт? Скажем, средних размеров грузовой фургон?

– Фургоны у меня есть. И грузчики тоже.

– А такой, чтобы ты не засветился, найдется?

Имола сощурился, скрывая вспыхнувшее в глазах любопытство.

– Можно и так.

– Погрузим мы все сами. К выходным получится найти фургон?

– Скорее всего.

– А частное хранилище?

– Могу предоставить.

– Сделка вот какая: паркуешь свой фургон накануне вечером в указанном подземном гараже в Старом Городе. Пошлешь утром туда кого-нибудь пешком, чтобы отогнать оттуда фургон. Может понадобиться и вторая ночь, на этот случай лучше бы иметь еще один фургон. Надо говориться, чтобы один из нас имел возможность присмотреть за разгрузкой, там кое-что потребует самого деликатного обращения.

Тедж представила, как это будет выглядеть. В туннеле «Микобура» Аркуа, выстроившись в цепочку, как при передаче ведер на пожаре, в полной тишине всю ночь напролет вручную отгружают контрабанду. Примерно так все и будет? Слишком тяжелые и громоздкие грузы, если не получится разобрать на части, к сожалению, придется бросить. К счастью, это не относится к золотым монетам. Хотя в старой лаборатории просто неоткуда взяться крупногабаритным предметам, ведь первоначальные владельцы должны были все это отправлять вниз по шахте грузоподъемника. Той самой, которую, по словам бабушки, ей было поручено взорвать, когда последняя аут-леди покинет помещение.

– До выяснения пункта назначения товары будут храниться в безопасном месте, – продолжил папа, – а пока можно будет не спеша и более подробно договориться о транспортировке. Возможно, перевозить придется небольшими партиями.

– А куда?

– Пока точно не знаем. За пределы Барраярской Империи: что-то к Ступице Хеджена, что-то на Эскобар.

– Сложновато подсчитать цену. Ты предлагаешь процент или фиксированную сумму?

– Пока предметы не попадут в место назначения и не будут реализованы, о проценте от их стоимости говорить нечего. Полагаю, ты бы предпочел фиксированную сумму сейчас, нежели чем неизвестную сумму от неизвестной суммы гораздо позже.

– Почему не оба варианта? – спросил Имола. – Фиксированная сумма вперед, чтобы покрыть возможные расходы, и процент после успеха операции. Скажем, пятнадцать процентов. Это вполне обычно.

– Может быть. Но тут надо действовать быстро и тайно, – сказал папа с кислым видом.

– За процент я могу быстро и тайно. Так что, у нас будет сделка?

Папа уже принял решение – он подошел к столу, протягивая руку Имоле, и бывшие наемники обменялись рукопожатием.

– Сделка.

Имола откинулся в кресле и приготовился записывать:

– Так какой адрес у этого твоего гаража?

Папа назвал. Имола не поверил своим ушам:

– Шив, ты в курсе, что за здание через улицу от гаража?

– О, да, – вздохнул папа. – Отсюда и все предосторожности.

– Вы могли просто не обнаружить сканеры, но будь уверен: любое транспортное средство, припаркованное в радиусе трех кварталов от штаб-квартиры СБ так или иначе подвергается тщательной проверке. И фиксируется.

– При въезде в гараж сканирование достаточно тщательное, при выезде – не такое. Просто отслеживают, совпадает ли число въехавших и выехавших. Мы проверяли.

– Ага. – Имола нахмурился, обдумывая услышанное. Когда его анонимный фургон приезжает в гараж, то он пустой и безобидный. Водитель ничего знать не будет… – Я придерживаюсь правила: хочешь остаться в бизнесе, не суйся в местную политику. Коммерция, и ничего кроме коммерции. Силы правопорядка Округа Форбарра и Имперская таможенная служба – для меня более чем достаточно. Имперская СБ – так высоко я не забираюсь. Можно и лоб расшибить.

– Меня не интересует местная политика.

– Только коммерция, так?

– Очень на это надеюсь.

– Хм-м, вот оно как… – Имола посмотрел на адрес, запомнил – и стер запись. – Мог бы и сказать, в чем фишка.

– Стал бы я докучать тебе чем-нибудь тривиальным?

– Нет, думаю, вряд ли. Ты всегда опережал остальных, еще тогда, – вздохнул Имола. – Мои наилучшие пожелания супруге. Она по-прежнему с тобой, да?

Папа кивнул.

– А остальное семейство?

– Все мы благополучно вместе. – Он не стал вдаваться в печальные подробности о Рубин, Топаз и Эрике.

– Общий сбор перед переходом в наступление на Престен? Или как?

– Более или менее. Или… – Его губы изогнулись в усмешке. – Или купим тропический остров.

Имола был несколько обескуражен этой альтернативой, но отреагировал с должным оптимизмом:

– О! Желаю удачи. Сейчас как-то и не принято держаться всем вместе. Каждый сам по себе, такие уж времена настали. А что с этими экстравагантными танцорами? Удине их по-прежнему держит при себе? Как я слышал, это было классное шоу, когда вы все были на Станции Кордона.

– Ее Драгоценности, да. И они снова будут танцевать, – отчеканил барон Кордона. – Непременно посмотри, когда будешь в наших краях.

Они с Имолой еще немного повспоминали старые добрые времена. Тедж сказала бы, что, судя тем историям, которые они с умилением вспоминают, это скорее «старые гадкие времена». Но вот папа завершил визит, и они снова оказались на улице. Туман за это время вроде бы немного рассеялся – а может, наоборот, уплотнился, – превратившись в холодную морось.

– Давай подождем в машине, – велел папа, когда добрались до офиса фирмы по прокладке труб. – Не стоит мешать Звезде вести свою игру.

Тедж уселась на свое водительское место, папа занял кресло возле нее и, казалось, ждал вопросов. А ей и впрямь хотелось хоть что-то для себя прояснить.

– Ты ведь не слишком-то откровенничал с этим Имолой? Ты ему доверяешь или нет?

– Границы доверия во многом зависят от того, намерен ли ты иметь дело с этим человеком в дальнейшем. Хотя вообще-то не принято открывать все карты в первом раунде сделки. Что-то надо и придержать. Более того, информацию сверх необходимого минимума для данной сделки он, если не знает, то и не выболтает, даже под суперпентоталом. Если уж говорить о неписаных законах, то Имола знает правила этой игры.

– Кто б сомневался… – вздохнула Тедж.

– Что-то, милая моя, вид у тебя не очень счастливый?

– Как у всех у нас…

– Да, конечно. Ладно, не грусти, мы все будем дома. И уже скоро.

«Ну да, если не считать того, что для этого нужно». Тедж не могла не думать о том, что новый дом Кордона неизбежно будет отличаться от прежнего. Он станет другим. «Или я стану другой?»

– А знаешь, – сказал папа, – ведь именно ты и была тем особенным подарком, который мне сделала Удине. Все другие дети… что ж, я с радостью позволил ей поиграть в аут-генетика. Но к тебе применили только генный клининг. Немодифицированный ее генный материал, немодифицированный мой. Мое почти натуральное потомство.

– Я знала это. – Звезда назвала ее как-то «контрольный ребенок», и это был не комплимент.

– Мне всегда хотелось, чтобы у тебя все было хорошо.

«Чтобы доказать себе? Что доказать, папа?»

– Я был намерен добиваться для тебя при составлении брачного контракта чего-то особенного. И несмотря ни на что, я мог бы это сделать. Ты ведь знаешь.

– М-м… – только и сказала Тедж.

– Но… теперь вырисовывается другая возможная сделка. Насколько ты любишь этого барраярского мальчика?

– Айвена Ксава? Очень люблю.

И одним из тех качеств, которые ей в нем особенно нравились, было то, что он не имел ни малейшего отношения к сделкам Аркуа. Его барраярское окружение тоже было по-своему свихнутым – что правда, то правда, – но это на удивление слабо на нем сказалось.

– Если для сделки будет необходимо вовлечь его, ты захочешь участвовать?

– Что за сделка? – спросила она, как обычно, услышав слово «сделка», но тут же сказала: – Погоди-ка… Ты имеешь в виду брачный контракт? Мы уже сделали что-то в этом роде, как мне кажется. – «Граф Фалько так сказал. И мы заключили сделку сами, собственным голосом и дыханием. Какое смешное барраярское выражение. Своим собственным дыханием, а не чьим-то еще». – То есть получается, что сделано, то сделано. И единственный способ это изменить – аннулировать.

– И это может случиться столь разными путями. Должен заметить, ты не испробовала ни одного из них.

– Мы были заняты. А потом приехали вы, и мы стали еще более заняты.

– А твой Айвен Ксав понимает, что ты считаешь, что это была заключенная сделка? А твой э-э… свекор, так сказать?

– Я… – «Я не знаю», – вдруг поняла Тедж. Да и понимала ли это она сама? На самом-то деле, так, чтобы наверняка?

– Потому что если нет, – продолжил свою мысль папа, – я уж точно не вижу никаких причин тебе им это сообщать. Было бы очень ловко. Продать им то, что у них и так уже есть, за… ха! Вознаграждение, да.

Тедж постаралась не выдать смятения.

– Это как-то связано с вашей конфиденциальной беседой с Саймоном?

– Может быть, – уклончиво ответил папа.

Холодок побежал по жилам. Айвен Ксав, похоже, полностью уверен, что запугивать его хм-отчима столь же бесполезно, как и предлагать взятку, посулив богатство. А как насчет любви?

У любви разные обличия. Было очевидно, что этот странный, замкнутый человек хотел бы, чтобы у него с пасынком отношения были получше, чем те, которые сложились на данный момент. Пусть даже только для того, чтобы сделать приятное своей высокородной фор-леди. И даже более того: Саймон по-своему любил Айвена Ксава, неуклюже и скрытно, очень по-саймоновски, но любил. Хотя Айвен Ксав, похоже, этого не замечал вовсе. Считалось, что еще не так давно великий капитан Иллиан был непревзойденным спецом во всем, что касается безопасности. Но, может, он вовсе не столь опытен в том, касается семьи. Ведь очевидно же, что раньше у него никогда не было семьи, за всю его долгую жизнь, или это была вовсе и не жизнь, а только работа? И ничего, кроме? Но, безусловно, этот человек не стал бы компрометировать свою особую барраярскую честь только ради того, чтобы сохранить брак пасынка. Саймон – это загадка. Как тут скажешь, о чем он думает?

Плохо уже одно то, что папа хочет использовать ее, Тедж, как фишку в своих сделках. Но папа – это же папа, на то он и барон Кордона. А вот Саймон не имеет такого права…

– Ты уже заключил с Саймоном какую-то сделку насчет меня? – требовательно спросила Тедж, не на шутку встревожившись.

– Хм-м, не сказал бы, что это сделка. Скорее пари.

– Еще того хуже.

– О! Не относительно тебя. Пока. Хотя ясно, что тебя и Айвена Ксава он учитывает в своих расчетах.

– А относительно чего тогда?

– Шаг первый нашей программы здесь – картографирование. Саймон поспорил, что мы никак не сможем этого проделать. Так, чтобы нас не засекло СБ, ведь это у них прямо на пороге. Я поспорил, что сможем. – И после недолгого размышления уточнил: – Если, конечно, не считать эсбэшником самого Саймона. Мы выиграли.

– Что мы выиграли? – спросила она с подозрением.

– Второй раунд. Саймон считает, что Звезда предпринимает для этого определенные шаги, как мы и говорили. К счастью, «Микобур» все еще вне сферы его весьма обширного воображения.

– Ага. Итак, каждый выигранный раунд дает нам право на следующий?

– Да. Но нам только два и нужно. Саймон думает, что три или четыре.

«Проныры», вот как это называет Айвен Ксав. Но кто из проныр окажется пронырливее?

Может, Саймон просто хочет, чтобы леди Элис была только его. То, что Айвен все никак не женился, приостанавливало его собственные брачные планы. Ведь леди Элис решила прекратить ежегодные поминальные церемонии, только когда Айвен Ксав наконец женился? Может, его ставка в игре не Тедж, а Айвен Ксав? Чтобы Аркуа забрали его на Архипелаг Джексона в качестве приза, такое возможно? А Грегор это позволит – а может, Грегору как раз этого и надо? У императора теперь есть сыновья, так что Айвен Ксав, наверное, уже перешел в категорию тех, кто мешает, – лишний наследник, неудобный пережиток. Всем только легче станет, если он уберется с дороги.

Тедж не знала, как реагировать: то ли расстраиваться, то ли всерьез рассердиться. На всех сразу – и на Аркуа, и на барраярцев.

Увидев какие сильные и противоречивые эмоции вызвали его слова, папа произнес чуть ли не жалобно:

– Я сделаю для тебя все возможное, радость моя! Ты только намекни твоему старому папе, чего ты хочешь!

– Если сама буду знать, то поделюсь непременно, – вздохнула Тедж.

Папа затрясся от беззвучного хохота. «Ох уж эти женщины!» – почти зримо возникло как надпись в комиксе над его головой. Ей захотелось ответить: «А эти мужчины… фи!»

Но если она поможет клану Аркуа продать то, что у них и так уже забрали, то, наверное, они больше от нее ничего не потребуют. Да и разницы для них с Айвеном Ксавом практически никакой. «Вот черт, я совсем запуталась. Опять». Сам Айвен Ксав, допустим, ничего такого и не делает, чтобы у нее от всех проблем поехала крыша, зато все остальные только этим и заняты.

Звезда появилась из дверей фирмы по прокладке труб, прямо-таки лучась самодовольством. Они с папой разместились на заднем сиденье – так ему было удобнее выслушать ее краткий доклад о предложенной цене за туннель, который они и не думали прокладывать. Тедж тронулась с места и выехала на улицу.

– Да, Айвен Ксав хочет просить отпуск у начальства, по личным обстоятельствам, – небрежно бросила она через плечо. – Так что завтра, скорее всего, он будет свободен и сможет присоединиться к нам.

– Вот черт! – прошипела Звезда. – Дерьмовее не бывает! Он что, не мог дотерпеть до следующей недели? И что нам с ним делать, спрашивается?

– Отвлекающие маневры, как и с его дружком Байерли, – невозмутимо заявил папа. – И никаких проблем.

«Ну, папа, это мы еще посмотрим».

В первый день Айвенова отпуска Тедж старалась вовсю, чтобы ускользнуть из дома с утра. Но он, так сказать, загнал ее в угол на кухне. Пил кофе и мило улыбался:

– Снова за руль? Не против, если я с тобой?

– Будет скучно, – пробурчала Тедж, заглатывая побыстрей свой кофе. – Мне-то скучать не приходится, лавируя в потоке машин…

– Когда я с тобой, мне никогда не скучно.

Она искоса глянула, изобразив улыбку:

– В машине не хватит места.

– Ну, придется потесниться.

И сколько еще она будет так вилять, придумывая нелепые отговорки? До Айвена вдруг дошло, чем они все так очаровали Саймона. Но Тедж в этот момент почему-то сдалась и разрешила пойти вместе с ней в отель к Аркуа. Однако там Айвен обнаружил, что на случай его появления все уже готово, и его быстренько определили в шоферы – ездить по разным поручениям со всякими другими Аркуа. Так он и мотался по городу до самого ланча. За едой к ним присоединился Байерли, севший на хвост к Изумруд, но судя по понурому виду, ничего не разнюхавший. Значит, они продолжают отвлекать внимание – а стало быть, есть от чего отвлекать.

Примерно в том же духе так продолжалось весь день. И только благодаря счастливой случайности и чьему-то просчету он все-таки сумел оказаться в своей квартире одновременно с женой. Время уже было позднее, пора спать. Тедж переодевалась – нет, она вовсе не разоблачалась, чтобы лечь в постель, а натягивала простую удобную одежду, более подходящую для прогулки в лесу, чем ночью по городу.

– Ой! – удивленно воскликнула Тедж, когда он вошел в комнату.

– Привет, радость моя! – поцеловал ее Айвен, но ответный поцелуй был какой-то отстраненный. – Собралась куда-то?

– М-м… кое-какие семейные поручения. Не надо меня дожидаться.

– Какие еще поручения среди ночи? Ты сейчас должна быть в кроватке. Со мной. – Айвен обнял ее и уткнулся носом в шею. Но Тедж выскользнула из объятий, и Айвену пришлось ее отпустить, хотя он еле удержался, чтобы не прижать ее к себе еще крепче.

– Похоже, мы не сможем и дальше все оставаться на Барраяре. У Гули сложности с продлением визы.

«Супер! Хотя нет… радоваться рано».

– Ты же знаешь, что к тебе это не относится, леди Форпатрил.

– Э-э… хм. – Тедж избегала встречаться с ним взглядом, но он увидел страх в ее глазах. Да, уж веселого мало.

– Тедж, – сказал он печально. – Нам надо поговорить.

– На следующей неделе. Тогда как раз будет время. Мне пора уходить, а то опоздаю.

– Нет, не на следующей неделе. Сейчас.

Он схватил ее за руку и усадил рядом с собой на кровать рядом. Пальцы ее дрожали, но она не делала попыток вырваться. Только улыбнулась вымученной улыбкой, не разжимая губ.

Сама начинать разговор она не станет. Айвен вздохнул:

– Тедж… я знаю гораздо больше, чем ты думаешь. О том, что происходит с тобой и твоими.

– О?..

– На самом деле я знаю кое-что, чего и ты не знаешь.

– Как ты можешь знать то, чего я не знаю, когда – начать с того – ты не знаешь, что я знаю? Это нелогично. Тебе бы не пришлось спрашивать.

Вот и Саймон недавно поймал его на нелогичности подобного высказывания. Хватит уже с него этих словесных игр.

– Тедж! Я знаю, что твоя семья ищет цетагандийский бункер периода Оккупации или по крайней мере то, что в нем спрятано. Бункер находится под парком напротив СБ. Вы картографировали, когда танцевали там в прошлый уикенд.

Она застыла на миг, но быстро справилась, заявив:

– Ну и что такого? Саймон за нами присматривал.

– Саймон – с вами?

– Они с папой пришли к взаимопониманию. Ты должен был догадаться.

– Да, так и есть. Но Саймон знает нечто такое, чего никто из вас, Аркуа, не знает.

Он ждал, пока она заговорит, пусть она скажет хоть что-то! Тедж сжимала губы, чтобы не задать очевидный вопрос. Но ведь ей хочется узнать… В конце концов любопытство победило осмотрительность.

– Что?

Айвен чувствовал себя последним оболтусом. Да, получилось не очень удачно.

– Этот бункер обнаружили несколько десятков лет назад, когда только начали строить штаб-квартиру СБ. Бункер все еще там, только в нем пусто. Саймон вас просто дурачит.

– Нет! Не может быть. Бабушка бы знала, и баронесса тоже… – Тедж почувствовала, что прежняя уверенность немного пошатнулась.

– Это так. Он пуст. – «Мышеловка без сыра».

– Нет. – Тедж иногда проявляет ослиное упрямство.

– Да.

– Нет! – Воскликнула она и прошипела сквозь стиснутые зубы: – И я могу это тебе доказать.

– Как?

– Не скажу! Но я заключу с тобой сделку. Нет, пари. Это ведь больше по-барраярски.

– Какую сделку? Или пари?

– Если бункер пуст, я сделаю то, что ты захочешь.

А как насчет остаться на Барраяре? Вдруг у него получится при помощи этого пари сделать так, что она останется? Но в последний момент он не рискнул высказать это вслух. Ведь он не знает ее реакции, а так можно все испортить.

– А если нет?

– Если он полон, тогда ты сделаешь то, что я захочу. – Она нахмурилась. – Вроде поровну?

– А что ты попросишь? – Айвен уже понял, что с джексонианцами и их сделками расслабляться нельзя.

– Ну… – Тедж мгновенно прикинула варианты. – Ты поможешь нам перетаскивать то, что мы найдем. Ты большой и сильный. Это для начала. И еще, конечно, ты должен будешь молчать. Обо всем, что увидишь или услышишь. И никаких никому даже намеков, понятно? А после… что-нибудь еще такое… Ну, там видно будет.

– Что-то эта твоя сделка с открытым концом, а?

– А тебе не все равно? Если ты так уверен, что бункер пуст.

Так, значит… Готов ли он держать пари на то, что Саймон не мог ошибиться? Конечно, Саймон Иллиан не может ошибаться по определению. Хотя тетя Корделия заявляла, что такое возможно. А кому знать, как не ей. Не часто, допустим. Но это не то же самое, что вообще никогда.

С этим пари он, Айвен, всего лишь последует примеру самого Саймона. Интересно, сгодится ли это потом как отмазка? Не слишком обнадеживает. Сейчас лучше не думать…

– Ладно… Сделка! – выдохнул Айвен, сам удивившись, что это сказал.

И у него любопытство победило с борьбе с осторожностью.

Он предпочел бы скрепить сделку поцелуем, но Тедж, как истинная Аркуа, скрепила сделку решительным рукопожатием.

– А! Чуть не забыла… Прихвати тапочки, – сказала она, направляясь к выходу из спальни.

Тедж заставила Айвена Ксава припарковаться кварталов за пять от здания СБ – на всякий случай. Им пришлось долго плестись пешком под холодным моросящим дождиком. Он мрачно молчал всю дорогу, пока Тедж объясняла про «Микобур», но когда она привела его на нижний уровень гаража – сумрачный и пустынный в столь поздний час, Айвен Ксав не выдержал:

– Почему было не поставить машину прямо здесь, а?

– Тише! – шикнула она сердито.

В углу она заметила грузовой фургон, поблизости от кладовки. Значит, Имола сделал как обещал. Она подошла и тихонько постучала в дверь.

Дверь приоткрылась, и Звезда втащила Тедж внутрь. Два ярких люминофора отбрасывали четкие зеленые тени.

– Тедж, почему так поздно…

И тут Звезда увидела Айвена Ксава, который приоткрыл плечом дверь и тоже оказался внутри. Ее рука потянулась к кобуре парализатора.

– Ты зачем его сюда привела? Совсем рехнулась?

– Он сам вызвался помочь…

Айвен Ксав осматривал помещение с растущим подозрением. Тедж пожалела, что раньше не догадалась в этой сделке или пари потребовать с него дать слово фора. Отверстие колодца в полу, ведущее к туннелю «Микобура», было ничем не закрыто, там установили шкив, и видно было, как в темноту спускаются веревки.

Звезда и Айвен Ксав обменялись неприязненными взглядами.

– Я бы вырубила его сразу же, но нам нельзя включать мощные устройства, – сказала она.

– Тогда зачем таскать эту штуку? – фыркнула Тедж.

– На всякий случай. Все уже ушли вперед и навряд ли станут ждать. Пошли скорей.

Тедж с интересом изучала блок с веревками:

– Что-то новенькое.

– Да, папина идея. Он говорит, так поднимать предметы по шахте и быстрей, и надежнее. Ведь никакие гравиподъемники не разрешены.

Тедж вспомнила их шатающуюся раздвижную лестницу и кивнула.

Звезда заперла и заблокировала дверь в гараж.

– Так. Все уже в сборе, – сказала она.

Тедж направилась к стремянке. Айвен Ксав замешкался у края дыры.

– Эй, нам туда, вниз?

– Ну да.

– Под землю?

– Туннели ведь под землей, так ведь? Ах, нет! Айвен Ксав, я забыла про твою клаустрофобию. Почему ты ничего не сказал… Прости, пожалуйста!

– Нет у меня никакой клаустрофобии. У меня есть исключительно рациональное неприятие, когда меня запирают в тесном, темном, сыром месте те, кто хочет меня убить.

– Значит, у тебя не начнется паника?

– Нет, – огрызнулся он.

– Уверен? А то ведь ты можешь остаться здесь и помочь с подъемником…

Айвен Ксав полез вниз по лестнице, злобно ворча.

Тедж следом за ним, Звезда в арьергарде.

Холл внизу стал больше, чем Тедж видела в последний раз. Там появилась скамейка, заваленная приборами: наручные коммы, аудио-органайзеры… о! а это, похоже, совсем незаконный плазмотрон. Звезда добавила в эту кучу свой наручный комм и парализатор. Тедж тоже соблюла необходимые меры безопасности.

– Всю электронику или то, где есть источники энергии, надо оставить здесь, – прошептала Тедж. – И обувь тоже.

Обувь всех Аркуа уже выстроилась в ряд вдоль стены. Тедж пересчитала пары. В сей знаменательный момент здесь было все семейство! Ничего удивительного, Тедж и сама чувствовала важность происходящего, и у нее учащенно билось сердце от волнения и ожидания.

Она смотрела, как Айвен Ксав, недовольно морщась, вытащил из карманов куртки сначала один тапок, потом второй – и бросил на пол, который стал более твердой опорой, чем раньше. Видимо, Гагат был прав относительно показателей отвердевания для проложенных «Микобуром» отверстий. После долгих колебаний Айвен Ксав снял с руки комм и вытряхнул из карманов всякую запрещенную мелочевку, включая дистанционный пульт от машины и от квартиры и миниатюрный армейский парализатор, тот самый, который Тедж видела у него на Комарре. Тедж и Звезда взяли себе по запасному люминофору из коробки на скамье. Айвен Ксав последовал их примеру, потом, глянув на Тедж, стал распихивать по карманам побольше этих штук.

Тедж ничего не сказала. Ну взял, кому от этого вред? Вернет потом неиспользованные.

Звезда раздала всем больничные маски и пластиковые перчатки.

– Какого черта? – запротестовал Айвен Ксав.

– Все в порядке, – успокоила его Тедж. – Ты же не хочешь, чтобы живой материал «Микобура» терся об кожу? Или попал в легкие, к примеру.

– И вы выпустили это дерьмо на моей планете? Я бы не сказал, что это называется «все в порядке». Если это настолько погано, я хочу полный костюм биозащиты.

– Да ладно, это то, чем велела пользоваться бабушка, а она знает, что говорит. Мы уже не первый день здесь, и с нами ничего не случилось.

Айвен Ксав уставился на Тедж в ужасе, словно ожидал увидеть, как по всей ее коже распространяется плотоядный грибок. Затем перевел взгляд на Звезду, словно удивляясь, почему она так спокойна.

– Можешь дальше не идти, если боишься, – сказала Звезда. – Тебя никто не звал.

Айвен Ксав натянул перчатки и надвинул маску на лицо. Его выразительные карие глаза гневно сверкали поверх маски. Тедж мысленно отметила, что Айвену Ксаву вполне удается сказать все, что он хочет, одними глазами, даже когда лицо скрыто маской.

Она подняла люминофор и пошла вперед по туннелю. Уже на ходу обернулась и прошептала:

– Начиная отсюда – лучше помалкивай.

– Угу, – шепнул Айвен Ксав.

Туннель тоже вроде бы стал чуть побольше в диаметре. Айвену Ксаву даже не приходилось нагибаться, но он все равно на всякий случай наклонял голову и очень старался не задевать стены. Ему определенно не понравилось, что надо протискиваться чуть ли не ползком в тех двух местах, где туннель петлял. Там, где попадались боковые аппендиксы, Айвен Ксав неодобрительно хмурился, поднося люминофор поближе к этим дырам в стене. У Тедж было такое чувство, что она должна оправдываться. Хотя почему, собственно? В конце концов, это не она выдумала «Микобур».

Широкое место в проходе было перегорожено большой кучей грунта. Белели несколько костей, рядом валялся полуистлевший рюкзак, из которого вывалились какие-то электронные детали.

– Ой! Это еще что? Бабушка ведь велела Гагату и Амири все здесь прибрать? – шепотом спросила Тедж у Звезды, аккуратно обходя препятствие.

– Так они убрали, – шепнула Звезда в ответ. – Но сегодня, пока нас не было, что-то обвалилось, и все это высыпалось из стены. Папа сказал, что Гагату придется вернуться и опять все убрать, до того как мы начнем выносить товар.

– Ч-черт… что это? – выдохнул Айвен Ксав. Он опустил люминофор, чтобы получше осветить кучу земли. Теперь кости стали видны отчетливо.

– Сержант Абеляр, – пояснила Тедж. – Ту собачью бирку я ведь не на полу в гараже нашла. Он ее носил.

Айвен Ксав опустился на колени, пристально всматриваясь, но ни к чему не прикасаясь.

– Мы нашли его в обвалившемся туннеле, который пересекал наш. То есть мы наткнулись на его ногу, она торчала из стены. Гагат проделал дыру. Мне это сразу не понравилась, но, знаешь ли, братья. Ну ладно, ты не знаешь, какие братья. Мальчишки, они такие.

Айвен Ксав отвернул клапан рюкзака и отпрянул.

– Нет у меня клаустрофобии!.. – прошипел он сквозь зубы. Вот теперь он разозлился по-настоящему. – Зато есть явно выраженная фобия неразорвавшихся бомб. Это может быть… да каким угодно. Нестабильным, к примеру. Вы что тут, полные психи?

– Ну, не так чтобы очень нестабильным, – огрызнулась Звезда. – Эта штука не взорвалась ни когда сюда вывалилась, ни когда Гуля об нее споткнулась и пнула ногой. Играть с нею я бы не стала, но с чего бы ей спонтанно взрываться?

И правда, с чего бы? Вот с Айвеном Ксавом сейчас вполне могло случиться что-то спонтанное – например, вспышка ярости. Но он встал и махнул им, чтобы двигались дальше.

Дальше им пришлось задержаться в той точке, где туннель «Микобура» разветвлялся на пять. Три из них шли в обход трубы большого диаметра, из которой слышался звук бегущей воды. Айвен внимательно посмотрел, прислушиваясь. И невнятно прошептал что-то вроде:

– А!.. Ну да, конечно, вода… – но распространяться не стал, только головой покачал.

– Эй, нам куда? – спросила Тедж у Звезды. В прошлый раз она так далеко не заходила – да и «Микобур» на тот момент тоже.

Звезда отсчитала и показала:

– Этот.

Тедж и Айвен Ксав отправились за нею, еле волоча ноги. Через сколько-то метров и несколько изгибов – впрочем, петель уже не было – впереди показался слабый изумрудный свет. Еще один поворот – туннель на этом участке шел вверх под уклоном, – и они оказались в новом холле, ярко освещенном колеблющимся светом. Дальше был тупик и гладкая стена. Все Аркуа в молчании толклись у этой стены.

Папа с баронессой оглянулись и заметили Айвена Ксава.

– Тедж! – Баронесса возмущенно указала на ее барраярца.

– Все в порядке, – шепнула Тедж, подходя к ним. – Он со мною.

– А вот с нами ли он? – нахмурился папа.

– Будет, – пообещала она.

Айвен Ксав натужно улыбнулся под маской, но возражать не стал. Пока не стал.

Амири уже прилаживал что-то вроде ручного вакуумного насоса к прорезанному овалу в стене. Они вместе с Гагатом с трудом вытащили из стены плиту и опустили медленно и бесшумно.

Амири кинул в образовавшийся проем пару люминофоров. Тедж услышала, как они стукнулись обо что-то, покатились, остановились… Амири поправил маску и просунул голову. Девять прочих Аркуа, одна гем Эстиф и один Форпатрил затаили дыхание. Или так? Восемь Аркуа, одна гем Эстиф и два Форпатрила?..

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил папа, крепко стиснув руку баронессы.

– Удивительные вещи! – донесся до них голос Амири.

Айвену никогда бы и в голову не пришло, что его ночным кошмарам удручающе недостает чего-нибудь покошмарнее. Ну, темно, сыро, он под землей, тесное замкнутое пространство – только и всего? Как это он не догадался добавить биологическую опасность? А тут ведь еще и чертова неразорвавшаяся бомба… это уже немножко множко, согласитесь. Да, и бесхозный труп – декорация что надо для полноценного кошмара. «Как я умудрился вляпаться в такое дерьмо? Если б хоть Майлз был здесь!»

Впрочем, конечно, этот лабиринт, прогрызенный «Микобуром», производит сильное впечатление – и пугающее. Не лишен интереса даже пустой цетагандийский бункер, но то, что он может обернуться затерянной пещерой сокровищ гем-генералов… а вот это его, Айвена, завораживает ничуть не меньше, чем любого из Аркуа. Хотя последняя информация несколько умерила его пыл. Оказывается, бункер был биолабораторией цетагандийских аутов. Причем Тедж об этом не упоминала, пока они почти уже не добрались до цели.

А Амири лезет внутрь. Вот дурак! Айвен как-то не успел проникнуться к нему особо братскими чувствами, но ведь так нельзя. Амири повернулся, вежливо помогая своей аут-бабушке перебраться через край отверстия. Кстати, этот их овал наверняка грубо нарушил целостность биозащиты, которая, может, до сих пор еще держалась. Но, черт возьми, кому какое дело? Уж точно не этим упертым Аркуа. Высокая аут-леди наклонила голову, подхватила длинное пальто и величаво ступила в проем: старая королева-изгнанница возвращается наконец в свои владения. Остальные Аркуа нетерпеливо ринулись вслед за ней. Тедж, проходя мимо, оглянулась через плечо, и в глазах ее был триумф.

Айвен, похоже, все равно бы не смог провести здесь всю ночь до утра и вообще не дышать. А Тедж исчезла из поля зрения, хотя он подходил поближе и вытягивал шею. Он сделал глубокий вдох через респиратор, пригнулся и нырнул в проем вслед за остальными.

Аркуа разбежались по всей комнате, высоко держа свои зеленовато-белые светильники. Помещение было не очень большим, где-то восемь на десять метров, хотя Айвен заметил лестницу, спускающуюся на другой этаж. Зато здесь было все завалено коробками, ящиками и контейнерами: на полу, под скамьями, столами и стульями и на них, что-то было уложено в штабеля вдоль стен до самого потолка, что-то – видимо, в спешке – набросали сверху кое-как. Пыль, покрывавшая здесь все, вилась шлейфами за их отрядом. В дальнем конце помещения был вход, заделанный камнями, но в общем лаборатория выглядела такой же, какой и была до того, как ее загерметизировали. Неужто он, Айвен, вдыхает сейчас воздух столетней давности? И какие-то из этих молекул могли побывать в легких принца Ксава, или принца Ури, пока еще не Безумного, или еще кого-то из его знаменитых барраярских предков?

Леди гем Эстиф огляделась с довольным видом, взобралась на ящик и сняла респиратор. Почти все последовали ее примеру. Айвен со своей маской не расстался, и, как он злорадно отметил, точно так же поступил биолог Амири.

– Здесь внутри мы можем говорить нормально, – объявила она всем Аркуа. – Громко не топать, не орать и не вопить.

«Не вопить», хм. Хорошо, что она напомнила об этом Айвену. До него вдруг дошло, что он только что проиграл самое большое пари в своей жизни, и все последствия он пока просто не в силах представить. Но по крайней мере не бегает по комнате, свихнувшись от алчности, как эти джексонианцы…

– Тяжелый… – Изумруд сняла с верха кучи пластиковый ящик и слегка потрясла. – Может, там золото?

Тедж, Риш и Гуля столпились вокруг нее; Айвен подошел поближе и смотрел, как Изумруд открывает крышку. Внутри оказался еще один ящичек полированного дерева. Изумруд удалось справиться с золотой защелкой, и вот бархатная крышка открыта.

– У-у, – расстроилась Риш. – Да тут только куча старых ножей.

Тедж достала один из ящичка:

– Со вкусом сделано, хотя…

Айвен наконец-то смог как следует рассмотреть, что там такое в этом полированном ящичке. Он протянул руку и дрожащими пальцами забрал нож у Тедж.

– Это кинжал с личной печатью периода Изоляции. Графская печать на рукояти… это… О боже, тут все!

Он еще раз посмотрел на «кучу старых ножей». Под верхним отделением в ящичке обнаружился второй, затем третий. Айвен рассматривал и узнавал гербы: Фориннис, Фортала, Форфолс, Форлупулос… ну ничего себе! Форкосиган, конечно же, – и да, вот и Форпатрил… как будто поименная перекличка Совета графов былых времен.

– Здесь полный комплект. Полный комплект кинжалов с личной печатью всех шестидесяти барраярских владетельных графов, существовавших сто лет назад.

«Коллекция какого-то блестящего знатока гем-офицера, не иначе», – подумал Айвен.

– Они имеют хоть какую-то ценность? – бесхитростно спросила Тедж. – Выглядят не очень впечатляюще.

– Обычные форские кинжалы с личной печатью периода Изоляции идут за десять тысяч марок. И выше, если кинжал кого-то знаменитого. Вдесятеро больше, если это граф или принц. У моего кузена Майлза есть такой кинжал, буквально бесценный. – Айвен припомнил, что Майлз этим самым кинжалом вскрывает корреспонденцию. – А полный комплект… подлинный… – Он попробовал умножить. Ух ты, от такого голова кругом идет. – От шести до десяти миллионов?

– Барраярских марок или бетанских долларов? – уточнил Шив, подходя к ним.

– Любых, – сказал Айвен, его била дрожь. Он только сейчас сообразил, что надо было сказать: «О, это просто куча ржавых старых ножей, если они вам не нужны, то я, так уж и быть, их возьму…»

И это только первый ящик. А здесь их сотни.

Ему вдруг ужасно захотелось носиться по комнате и вскрывать все емкости. И вопить, как сумасшедший.

Гагат поддел крышку следующего ящика и заглянул внутрь.

– Что это? – удивленно спросил он. Айвен вытянул шею: на первый взгляд, перед ним была куча старой электроники и какие-то сланцевые дощечки.

Леди гем Эстиф, лавируя между ящиками, подошла поближе. Она нахмурилась, помолчала и объявила:

– Произведения искусства, – потом подумала еще и добавила: – А может быть, оружие. Точно не знаю. Отложи пока в сторону.

«Предметы культа, разве не такое универсальное название?» – почему-то подумал Айвен. Он повернулся, и его внимание привлек выцветший пластик другого контейнера на самом верху стопки, похоже, плотно набитого распечатками. Или бумагами. Он опустил контейнер на пол, отщелкнул крышку. Содержимое, к счастью, не рассыпалось в прах. Айвен припомнил, что с такими вещами надо обращаться с большой осторожностью. Но поскольку он уже и так был в перчатках, то можно и просмотреть верхний слой. Настоящая стародавняя бумага. Некоторые страницы слиплись. Он обратил внимание на приветствие в письме, написанном от руки выцветшими бурыми чернилами: «Дорогой Ури». Конечно, это еще не говорит о том, что Ури – тот самый… Очень осторожно он взял лист. При беглом просмотре Айвен понял только, что речь идет о каких-то распоряжениях, и в конце подписано – «твой брат и неизменный соратник, Ксав».

…Дув Галени был бы в шоке.

– Что там? – спросил Шив, подойдя вплотную.

Айвен вздрогнул. Он смог наконец-то контролировать свои слова, и потому небрежно сказал:

– Да так, какие-то старые бумаги и письма. – Поспешно засунул письмо в куртку (если уж кинжал не достался), плотно закрыл крышку и поставил контейнер обратно.

– Может, не стоит это распаковывать? Давайте поищем золото, а?

– О, конечно, – ответил Шив.

У противоположной стены Жемчуг обнаружила очередной штабель запертых тяжелых ящичков с оттиснутой на крышке печатью Девятой Сатрапии. Звезда принесла металлическую рейку, отломанную от мебели, и вместе они вскрыли крышку. Жемчуг подняла цилиндрический сверток, поблескивающий сквозь пластиковую упаковку.

– А вот и золотые монеты. Ты была права, бабушка.

Леди гем Эстиф планомерно осматривала содержимое лабораторных шкафов и древних неработающих холодильных установок и не выразила должного восторга от находки, пробормотав:

– Да, милая, хорошо.

Тедж и Риш подбежали посмотреть. Айвен положил кинжал обратно в бархатное гнездо, с трудом удержавшись, чтобы не сунуть в карман клинок Форпатрилов, благоговейно закрыл крышку и тоже пошел посмотреть на золото.

Жемчуг вскрыла обертку, и оттуда сверкающим потоком хлынули монеты. Она раздала их всем, чтобы можно было получше изучить.

– У коллекционеров эти монеты Девятой Сатрапии идут гораздо дороже номинала. После Оккупации большую часть переплавили, а банкноты сожгли. Хотя… – Айвен прикинул количество ящичков и помножил. – Вы ведь не хотите пускать их в продажу все сразу? Это может вызвать обвал цен.

Шив опустил руку ему на плечо:

– Неплохо соображаешь, Айвен Ксав. Мы еще сделаем из тебя джексонианца!

Как и все остальные, барон повертел в руках несколько монет, но свой экземпляр прикарманил, после чего, вскарабкавшись на пару ящиков, оценивающе оглядел комнату.

– Я знаю, дети, всем вам не терпится открыть подарки, как и мне, – объявил он со своего возвышения, – но пора приниматься за дело.

Это казалось не по-джексониански сентиментальным, но, может, так Шив и стал джексонианским большим боссом, подумал Айвен.

Шив же тем временем продолжил свою речь:

– Придется полную инвентаризацию отложить на потом и делать это в более безопасном месте. Время сейчас главная ценность. Всему свое время и место, как говорится. Так вот, это не то место, где надо задерживаться.

Тихий стон пронесся по комнате. Молодое поколение было разочаровано, но признало справедливость его слов.

Шив перевел взгляд на старшую дочь:

– Звезда, ты ведь должна охранять вход.

– Я заперла дверь, папа. И я хотела посмотреть.

– Да-да… – Он понимающе махнул рукой. – Но теперь возвращайся на свой пост. Вы, двое, Гагат и Изумруд – нет, лучше Риш. Ты иди с ним, проследишь, чтобы не отвлекался. Уберете ту кучу дряни в туннеле. Каждый возьмет что-нибудь с собой, нечего прохаживаться налегке, время поджимает. Марш отсюда!

Оба схватили по ящичку с монетами. Гагат даже крякнул, взваливая ящик на плечо. И, переступив через высокий порог, они исчезли за овальной дырой в стене.

– Кое-что придется потом выбросить, – пробурчала Удине, помогая мужу спуститься с подиума. – Так и так получится хождение впустую.

– Хм, да. Если комната внизу такая же, как эта, то, похоже, нам понадобится не один фургон. И не одна ночь. Мы сейчас можем взять то, с чем уже выяснили. Кто-то из нас останется тут завтра днем и рассортирует остальное.

С этим предложением баронесса согласилась.

Шив распорядился перетаскивать пока через отверстие в стене ящички с монетами и складировать их в туннеле «Микобура». Тем временем леди гем Эстиф что-то извлекла из шкафа у дальней стены. Айвен и Удине обернулись на ее удивленный возглас.

– Что ты нашла, мама? – Удине стала пробираться к ней между ящиками. Айвен и Тедж пошли следом.

Леди гем Эстиф держала что-то похожее на по-настоящему элегантный военный пояс.

– Мой старый пояс биозащиты. Неужели все еще работает? – И, очень по-женски смутившись, добавила: – Он на мне еще сойдется?

Она скинула пальто и затянула пояс на талии. Да, сходится. Леди гем Эстиф расцвела в улыбке, обводя сияющим взором окружающих. Рука в привычном жесте потянулась поправить волосы… И улыбка сделалась не такой сияющей.

Длинные пальцы нащупали на поясе слева панель управления, и леди гем Эстиф вдруг оказалась внутри мерцающего шара силового поля. От неожиданности Айвен отпрянул, обрушив штабель коробок. Аут-леди коснулась панели, и сферическая форма превратилась в вытянутый овал. Казалось, она стоит внутри полупрозрачного узкого яйца.

– Эй, а как насчет никакой электроники? – в ужасе завопил Айвен.

Погоди-ка, ведь он же хочет, что СБ их тут застукала, так ведь? И чтобы он точно был ни при чем и не нарушил слово, данное Тедж? Это как раз то, что надо.

Леди гем Эстиф посмотрела вверх.

– О, через эти стены ничего не проходит.

«Хреново», – расстроился Айвен. Впрочем, силовое поле она все-таки выключила.

До Айвена только сейчас дошло, что это за штука.

– Я ведь что-то в этом роде уже видел на Эте Кита. Когда мы с Майлзом как барраярские дипломатические представители присутствовали на похоронах цетагандийской императрицы двенадцать или тринадцать лет назад. Шары аут-леди. Все аут-леди передвигались на парящих креслах с персональным защитным полем, очень похожим на это.

Леди гем Эстиф поглядела на него с удивлением.

– Конечно. Пояса биозащиты стали символом статуса аутов. Лично я не одобряю то, что их ради большего эффекта приделали на парящие кресла. А ведь они создавались с другой целью. Нет, и в самом деле, мне иногда кажется, что моя прежняя каста проявляет упаднические тенденции. Может, и к лучшему, что я не с ними. У молодежи в наши дни никакого представления о правильном соотношении формы и функциональности. И они еще называют себя художниками!

– Так, значит, – после такой обескураживающей информации Айвен попытался все расставить по местам, – шары аут-леди изначально были костюмами биозащиты? Но они так больше не работают?

– Ну вот еще, конечно, работают, – пробормотала леди гем Эстиф и решительно направилась к лестнице.

Удине пожала плечами и, подхватив ближайший ящик, повернулась к отверстию в стене.

– Тедж, Айвен Ксав! – Его имя она произнесла не столь ледяным тоном, признав его статус волонтера. – Пора перетаскивать. И побыстрее.

Тедж сразу же схватила следующий ящик. Айвен несколько нерешительно последовал ее примеру. Ящик оказался такой тяжеленный, что чуть было руки не выдернул из суставов. Так какого черта он тут намерен делать? Очень просто поддаться общему радостному возбуждению и забыть, что у него и Аркуа вообще-то разные цели. Может, подвернется случай, пока он будет волочить все это добро по треклятому петляющему туннелю, темному и тесному? Только вряд ли он там окажется один. Они будут как цепочка муравьев, термитов или каких-нибудь еще социальных насекомых с Земли в крохотных ходах. Но как только он дотащит свой первый груз куда надо, он сможет зацапать свой комм. И тогда… Он глянул на Тедж… Вот тогда и возникнет настоящая дилемма.

Амири, задержавшись перед проемом в стене, обратился к отцу:

– Как эффективнее – каждый несет груз всю дорогу или передавать друг другу?

– Передавать, – уверенно сказал Шив, тоже волоча ящик. – Распределитесь равномерно, но по затраченному времени, а не по расстоянию. Эти петли будут здорово тормозить.

Амири кивнул и вылез в проем.

«Вот черт! И как теперь до выхода добраться?» Странно, но сейчас Айвену настолько же не хотелось уходить от этих сокровищ, как раньше не хотелось лезть в этот склеп. Если бы он только мог…

Амири попятился в овальное отверстие, вскинув руки над головой. Он что, потягивается? Уставать вроде еще слишком рано.

Следом за Амири в проем ввалился незнакомец, нацелив на него парализатор.

У Айвена чуть сердце из груди не выпрыгнуло.

Затем вошла обратно Жемчуг, которая уже была в туннеле. За ней следовал второй человек с парализатором, намного старше, за ним третий.

Это не эсбэшники в штатском. Айвен не знал точно, какие именно неявные признаки он почуял, кроме отсутствия Байерли Форратьера, но, видит бог, он за свою жизнь насмотрелся вблизи на эсбэшников. К сожалению, он был уверен, что это не они. Обычные охранники из гаража? Нет, эти ведь не в форме. Айвен тихонько опустил ящик, который нес, чтобы руки были свободны, и встал перед Тедж, которая просто остолбенела.

– Ты знаешь, кто это? – чуть слышно шепнул он.

– Сер Имола. Папа только нанял его в перевозчики. Но…

Но парализаторы… И не приходится сомневаться, на кого они направлены. Хм, то есть в переводе с джексонианского на барраярский «перевозчик» – это «контрабандист». А ведь что интересно, он даже не задумался о том, как Шив собирается вывозить сокровища с планеты. Ну, может, со временем, этот вопрос бы возник.

– О черт, – брезгливо прошипел Шив Аркуа, медленно опуская свой ящик. Парализатор в руке того, который постарше, дернулся в его сторону. – Имола, дурак проклятый.

– Вовсе нет, Шив, – приветливо сказал Имола.

Шив закатил глаза.

– Прежде всего, твой расчет времени ни к черту. Малейшее усилие мысли, и ты бы сообразил, что лучшее время – это завтра ночью. Уже после того, как мы все отсюда выгребем для тебя. Ты заполучил бы и нас, и груз. Удивляюсь я на вас, на комарриан, еще со времен Завоевания.

– Ну да, завтра ночью ты бы уже не был столь беспечным, приходи кто хочет и бери голыми руками. – Имола оглядел комнату и присвистнул: – Ого! Как я погляжу, ты от меня тоже кое-что утаил. Мы и сами можем здесь все вычистить после того, как сбудем вас рук.

– Ох, – выдохнул Шив, тоскливо глянув на мощное оружие и коммы противника. – Вы здесь будете не одни. Это я вам гарантирую.

– А какая была возможность! И все впустую! – с досадой проговорила Удине, выступив вперед из-за спины мужа. – Просто плакать хочется. – Больше похоже было на то, что ей хочется плеваться ядом.

– Удине, привет! – Имола кивнул, нацелив оружие теперь на нее. – Неплохо выглядишь. Шив сказал, что вы вместе. Вряд ли стоило тебя упоминать. Это просто жестоко – так искушать человека. Ты хоть представляешь, сколько сейчас Престены предлагают за Аркуа с доставкой на дом? Всех вместе или каждого по отдельности?

– Меньше, чем твои пятнадцать процентов, – разъярился Шив. – А теперь ты не получишь ничего. Так же, как и мы.

– Ох, нет, – прошептала Тедж Айвену на ухо, – Спорим, он хочет нас криозаморозить! Он так контрабандой вывозит людей, чтобы не оказывали сопротивления. Кошмар!

Да чего там, это явно самый лучший способ. А то вон Аркуа по всей комнате зашевелились, старательно делая вид, что вполне безобидны.

Жемчуг неуверенно предложила:

– Давайте заставим их нас вырубить, это их задержит.

– Как угодно. Хоть не придется слушать ваших жалоб, – усмехнулся Имола. – В моем фургоне всем места хватит, еще и останется. Как удачно вышло, что вы сами все организовали.

– Это не понадобится, – дрожащим голосом проговорила леди гем Эстиф. – Все оставайтесь на местах, – велела она, – не то кто-нибудь может пострадать.

Она появилась из лестничного проема и, еле держась на ногах, направилась к двери. Ее протянутая рука тряслась так, словно у старушки полный упадок сил.

– А это кто такая? – опешил один из дюжих головорезов Имолы.

Эти двое до бюджетных ниндзя не дотягивают, мигом оценил Айвен, но тем не менее опасны, когда у них в руках дистанционное оружие, а у тебя нет. Причем у одного из ниндзя был его, Айвена, собственный отличный армейский парализатор. Прихватил по дороге со скамьи при входе в туннель вместо своего дешевого гражданского, вон он, торчит у него из кармана.

– Моя бабушка, – ответил Амири. – Ей сто тридцать лет. Не стоит ни нападать на нее, ни похищать. У Престена в списке она не значится, за нее вы ничего не получите. Оставьте ее в покое!

– В общем-то, нет… – Имола только сейчас пристально глянул на старую леди и крикнул: – Эй, это же аут, мать Удине…

Но было уже слишком поздно. Леди гем Эстиф как раз доковыляла до налетчиков, и ее дрожащая рука как бы ненароком оказалась на поясе. Тут же сферическое силовое поле, включенное на полную мощность, сбило с ног одного из бандитов и припечатало орущего Имолу к стене рядом с дверью.

Айвен успел подготовиться к броску и выбрать противника, того самого дюжего подонка, который украл его парализатор. Тот стоял, держа палец на спусковом крючке, обводя стволом комнату. Нажал и… ничего. Айвен совершил молниеносный бросок и врезался в него всей массой. Бандит был сильным, агрессивным, но уж очень медлительным, по сравнению со спарринг-партнерами Айвена. Несколько ударов по горлу и нервным узлам – и тот дал вырвать из пальцев дохлый парализатор, но изготовился к ответному броску, после которого на Айвена должна была бы обрушиться груда ящиков. И испытал миг глубочайшего изумления, когда луч парализатора ударил его прямым попаданием в голову.

Айвен выпрямился, восстанавливая дыхание. Впрочем, его этот поединок не утомил, а даже взбодрил. Он заметил одобрительный взгляд Тедж. В руке она крепко сжимала ту самую металлическую штуку, которой вскрывали ящики. В качестве оружия вряд ли сгодится, а вот как аксессуар к вечернему платью фор-леди – вполне, вполне. Айвен задорно улыбнулся ей, почему-то вдруг развеселившись. Маска слетела в драке, но он и не подумал прилаживать ее на место.

– О! Вроде ты говорил, что сражаешься только за рабочим столом, – ехидно заметила Тедж.

– Ну, стол-то барраярский, – пробормотал Айвен. Его жертва валялась, загораживая проход: ноги здесь, а голова наружу. Они с Тедж переглянулись, схватили бесчувственное тело за ноги и затащили в комнату. Причем, как Айвен мог заметить, она не стала заморачиваться, что бандит стукнется головой о порог.

– Это или чудеса храбрости, или полная дурь, даже не знаю, – задумчиво протянула Тедж. – Так вот на него наброситься безоружным…

Айвен очень хотел заявить, что, безусловно, первое, но побоялся, что, скажи он это, будет выглядеть как раз дураком. Поэтому честно объяснил, как оно было на самом деле:

– Ни то ни другое. Я увидел, что он умыкнул мой парализатор. Это новейшая разработка, с персонально кодируемыми рукоятями. Только для офицерского состава – пока, во всяком случае. Они никак не могут решить, выдавать ли такие рядовым.

– О, чудесно, – небрежно похвалил Удине, проходя мимо. – Вот и твоя матушка меня уверяла, что ты вовсе не такой уж безнадежный идиот.

Имола и его второй напарник были повержены и разоружены. Имола все еще жалобно хныкал после близкого знакомства с силовым полем. Наверное, ощущения малоприятные, все равно что нарваться на очень большой шокер. Которым в тебя тычет не на шутку разозлившаяся аут. Леди гем Эстиф, злобно скалясь, выключила свое древнее поле биозащиты, и оно с протестующим ревом исчезло.

Гуля, уже завладевшая одним из парализаторов, склонилась над второй жертвой силового поля. Этот уже достаточно пришел в себя и яростно вырывался, Амири и Изумруд с трудом его удерживали. Она выстрелила бандиту в затылок, тот дернулся и отключился. Потом Изумруд и Амири подняли дрожащего Имолу и толкнули к стене.

– А было бы неплохо протестировать на нем «Микобур», – процедила леди гем Эстиф. – Вот только результаты будут не скоро. Надо посмотреть на нижнем этаже, вдруг найдется что-то не столь тормозное.

– Ни к чему, – заметил Шив, подступая к своему давнему другу-врагу. – Обойдемся традиционными методами.

Имола, оцепенев от ужаса, завороженно уставился на неспешно приближающегося Шива. Тем временем Удине схватила его за горло и рывком подняла на фут от пола, впечатав в стену со всей своей полу-аутской силой.

– Где мои дети, ты, никчемная жадная мразь?

– Хр-р! – выдавил Имола, закатывая глаза.

– Звезда, Гагат, Риш. Вы не могли на них не наткнуться в туннеле. Что вы с ними сделали? – Бархатный голос Шива, шепчущий ему на ухо, был как урчание тигра.

Ага, догадался Айвен. Игра «добрый и злой следователь» в исполнении клана Кордона. Точнее, «злой и еще злее». Если понадобится, эти двое запросто поменяются ролями. А вот вмешиваться он уж точно не станет.

– Сколько у тебя еще людей, кроме тех, кто здесь? – продолжил Шив.

Удине дозволила Имоле глотнуть воздуха, и тот отчаянно выдохнул:

– Одну видел! Высокая! Больше никого…

Удине дала ему сделать следующий вдох, но не сразу.

– Мои парни подстрелили ее, сунули в фургон!

И после долгой паузы:

– Четверо, поджидают заблудившихся… Перекрестный огонь, не прорветесь!

Для Имолы это длилось целую вечность, но вот Удине его отпустила, и он скорчился на полу, судорожно глотая воздух и разминая шею.

– Где же тогда Гагат и Риш? – спросила Изумруд.

Тедж нашла руку Айвена и крепко сжала.

– И как нам отсюда выйти, если они перекрыли выход? – обиженно поинтересовался Амири.

– О! Никак. Нам надо только спокойно сесть и немного подождать. Пока подоспеет отчим Айвена Ксава. И заберет свой выигрыш. – Шив стиснул зубы и прошипел: – Проклятие, еще бы чуть-чуть!..

– Какой еще к черту Айвен Ксав? И его отчим? – Имола был явно обескуражен добавлениями в плей-лист.

Айвен присел на корточки перед Имолой и любезно пояснил:

– Айвен Ксав – это я. А мой отчим – прежний шеф вон того большущего дома… – Он неопределенно показал куда-то наверх, потому что из-за прихотливого маршрута «Микобура» плохо себе представлял, в каком направлении от них находится здание штаб-квартиры СБ. – Знаешь ли, тамошние ребятки шуток не понимают. Все мы из кожи вот лезли, только чтобы не засветиться. Но ты сделал все, чтобы привлечь их внимание. Так что поздравляю. Скоро ты с ними познакомишься, ждать недолго. Верно и обратное.

Тезис «СБ сейчас за тобой придет» – что не было таким уж преувеличением – Имола вроде бы усвоил, а вот все остальное – вряд ли. Он ошалело переводил взгляд с Шива на Айвена и обратно.

– Может, – пролепетал он, – э-э… нам снова стать одной командой?

Шив только фыркнул.

– Не знаю, папа… – Гуля в задумчивости похлопывала парализатором по ладони. – Может, нам стоит перепроверить наши…

И тут раздался оглушительный хлопок. Айвена словно накрыли сверху гигантские руки и сдавили сразу везде. Взрыва он как раз не услышал, в этот момент он оглох, но нутром почувствовал. Тедж, должно быть, закричала. Он только видел, как двигаются губы.

Айвен не удержался на ногах. Какие-то ящики грохнулись на пол, обрушив штабели.

И на этом все закончилось.

Все Аркуа пытались вернуть в норму барабанные перепонки, делая жевательные движения. Имола прокричал:

– Что это было? – Голос его доносился словно издалека.

Айвену удалось встать на четвереньки.

– Бомба сержанта Абеляра, – умудрился проговорить он сквозь оглушительный звон и грохот в голове. – Сработала с задержкой на тридцать пять лет.

Сокрушительной силы удар, отбросивший Тедж на штабель ящиков, чуть не расплющил ей легкие. Но она могла дышать и даже сумела подняться, опираясь на обрушившиеся ящики. И теперь она в ужасе прислушивалась, ожидая приближения следующего подземного толчка. В ушах звенело, но из темной дыры в туннель не доносилось ни звука.

– Риш! Гагат! – беспомощно позвала она. Бросилась к проему. Помчалась вниз по туннелю, подняв над головой светильник. Тусклые отблески метались по черным стенам. Она миновала первый поворот…

– Нет! Тедж! – донесся голос Айвена Ксава. И приглушенный топот за спиной.

Она не оглянулась.

Проползла через изгиб туннеля. Еще один прямой участок, идущий вниз под уклон. Снова изгиб. До трубы ливневого коллектора она почти добежала, теперь совсем недалеко до пролома в стене и бомбы. Что, если Риш и Гагата завалило тоннами земли, как того сержанта? Удастся ли их откопать, прежде чем они задохнутся? Если только их уже не раздавило обвалом. А вдруг в лаборатории найдутся подходящие инструменты?.. И тут она застыла как вкопанная.

Дальше была вода. Темная, грязная вода. Здесь туннель сильно шел под уклон, и вода перекрыла его полностью. Что там дальше? Никак не узнать. Обвал грунта, камней? Хотя взрыв, должно быть, разрушил и трубу – теперь вся вода стекает в лабиринт «Микобура». Тедж окунула ногу в ледяную воду. Знать бы, какая тут глубина. Сможет ли она проплыть под водой на другую сторону? Или никакой другой стороны уже нет, и дальше туннель сколлапсировал?

Айвен Ксав схватил ее за руку и оттащил от воды.

– Нет! Не смей!

Она забросила свой люминофор как можно дальше. Он покачался на поверхности и исчез в толще темной взбаламученной воды. Сквозь нее Тедж не видела ничего. На поверхности плавал всякий мусор.

Пока они так стояли, уставясь на воду и не зная, что делать дальше, их нагнала бабушка. Видимо, она всю дорогу бежала трусцой. Сколько Тедж себя помнит, бабушка всегда ходила неспешно, с достоинством, и видеть ее запыхавшейся… ну, как-то это неправильно. Леди гем Эстиф всмотрелась в воду, нерешительно сделала шаг назад и поднесла руку к поясу. Послышалось жужжание, потрескивание, и бабушку окутал овал силового поля.

– Нет, леди гем Эстиф! – воскликнул Айвен Ксав. – Эта треклятая штуковина того и гляди сдохнет. А если вода проникнет внутрь, вы погибнете.

Очень неохотно она выключила поле. На точеном лице чуть шевельнулись губы:

– Боюсь, ваша оценка правильная, капитан Форпатрил. – Она как-то сразу постарела…

– Что мы можем сделать? – прошептала Тедж, и на этот раз вовсе не ради соблюдения конспирации.

Айвен Ксав посмотрел на воду, потихоньку наступающую на них с тихим плеском.

– Вернуться. Вода все еще поднимается.

Они уже и так пятились, беспокойно глядя себе под ноги.

– Мы должны вернуться в лабораторию и оставаться там, – сказала бабушка. – Самые свежие участки туннеля «Микобура» обладают определенной гибкостью и эластичностью, но от ударной волны могли растрескаться отвердевшие участки. Очень нестабильно и очень небезопасно.

– Там, где бомба, стены уже вполне затвердели, – вспомнила Тедж. – А вдруг он обрушился на Риш и Гагата? И они под обвалом?

– Или утонули, – пробормотал Айвен Ксав, – или утонули под обвалом, о боже.

Бабушка помедлила.

– Если они были близко от места взрыва, то они и так вряд ли выжили. Если нет… – последнюю фразу она резко оборвала, словно не хотела произносить вслух то, о чем подумала.

Айвен Ксав пробурчал что-то неразборчивое – то ли отвел душу крепким словцом, то ли взмолился, трудно сказать. Все так же крепко сжимая руку Тедж, он развернулся кругом, и все пошли в обратном направлении.

– Это была просто петарда, – сообщил он минуту спустя.

– Что? – не поняла Тедж.

– Бомба сержанта Абеляра. Если она предназначалась для здания СБ, сейчас была бы воронка размером с целый квартал. Взрывчатка распалась. Просто… не так чтобы достаточно.

– Но я сама видела у него на воротнике Глаза Гора, – сказала Тедж. Надо же о чем-то говорить? А то он заговорит про Риш и Гагата, будет говорить всякие утешительные глупости, говорить то, чего не бывает. Обсуждать это слишком больно. – А эсбэшник может пытаться взорвать СБ? – «Может, он был сапером и обезвреживал бомбу?»

– Я поискал его в базах, – ответил Айвен Ксав. – Вчера. То есть уже позавчера. – Он обвел взглядом туннель. Здесь всегда ночь, и только дрожащий зеленоватый свет люминофоров, которыми освещали дорогу он сам и бабушка. – Он был одним из людей Негри, но все записи сходятся на том, что он пропал во время мятежа Фордариана. Он мог находиться на стороне лорда-регента и пытаться уничтожить здание, занятое войсками Фордариана. Или быть одним из сторонников Фордариана – у него были свои люди во всех родах войск. Тогда все в армии приняли ту или другую сторону. Или до мятежа, или во время. Когда-то… хм, Саймон мог бы знать, тот прежний.

Они вернулись обратно. Дискуссия между папой и Имолой, похоже, только что закончилась. Имола сидел на полу, держался за челюсть и стонал, а папа, с нехорошим таким прищуром потирал костяшки пальцев. Папа взглянул на них, и глаза широко раскрылись от вспыхнувшей надежды:

– Вы нашли… – начал было он, но увидев их лица, сразу помрачнел. – Что вы обнаружили?

– Мы не можем сказать, что осталось от туннеля. Ударной волной разорвало трубу ливневого коллектора, – ответила бабушка. – Оттуда хлынула вода. Она уже затопила ту часть туннеля, которая около трубы.

– Мы не смогли пройти, – сказала Тедж.

– И вода все поднимается, – добавил Айвен Ксав.

– Может она подняться до этого уровня? – спросила баронесса, подходя к папе. Она положила руку ему на плечо, он накрыл ее ладонь своей и ободряюще сжал.

– Может, – ответил Айвен Ксав. – Полагаю, зависит от того, сколько проклятущих случайных ответвлений лежит ниже нашего уровня. И был ли сегодня ночью сильный ливень.

Папа быстро выбрался в проем и нагнулся, изучая вынутый из стены бетонный фрагмент.

– Хм… Амири почти везде резал под углом внутрь, хороший мальчик. Если мы найдем что-нибудь вроде герметика, то уж поставить эту затычку на прежнее место сумеем. Давление воды снаружи будет ее держать. Если до этого дойдет.

– Я абсолютно уверен, что сейчас мы представляем повышенный интерес для СБ, – сказал Айвен Ксав. – Думаю, они довольно быстро найдут подход сюда из гаража. Если можно пройти с той стороны… что ж, как-нибудь до нас доберутся. Рано или поздно.

– Право же, неловко задавать этот вопрос, но хоть кто-нибудь снаружи в курсе, что мы здесь? – поинтересовалась Гуля, присоединившись к собравшимся у входа.

– Звезда, – ответила Тедж, подумав. – Еще люди сера Имолы.

– Если только они не закинули ее в кузов фургона и не смылись, когда все так обернулось, – сказала Изумруд. – Если там нашелся хоть один не самый конченый идиот, то именно так они и поступили.

– Похоже на то, – вздохнул папа. – Это ж наемники, дешевка. Что с них возьмешь.

– Айвен Ксав! – Амири глянул на него с некоторой надеждой. – Тебя-то уж точно хватятся.

– Безусловно. Если я пару дней не покажусь на работе, – начал было Айвен Ксав и тут же осекся. – Ох, нет! Я в отпуске. Меня никто не ждет.

Он подошел к парализованному бандиту, который еще так и не пришел в себя, наклонился и стащил с него комм. Вышел из проема, задрал голову и попытался пробить вызов.

Никто не возражал.

А зачем, собственно? Отсюда сигнал не проходит. Айвен Ксав вернулся обратно, отобрал у протестующего Имолы его навороченный комм и повторил попытку.

– Мы довольно глубоко под землей… – заметила Тедж, заглядывая ему через плечо.

– Дешевые гражданские модели, – пробурчал он, потряс комм и попробовал еще раз. – Мой бы сработал даже здесь. – По-прежнему никакого сигнала. – Проклятье!

– Саймон догадается, – сказала Тедж, пытаясь внести нотку доверительности и последовав за ним в комнату. – Ведь так?

– Саймон, – процедил Айвен. – По каким-то причинам… Кстати, Шив, вы, случайно, не знаете, почему Саймон вообразил, будто вы даже и не начинали с туннелем? Не говоря уж о том, что добрались до цели. Все Аркуа вдруг исчезли с лица Барраяра. Тут может быть не одна гипотеза. Для изощренного ума Саймона.

– И ты тоже? Не сказав ни слова? – усомнился Амири.

– Меня уже похищали, – ответил Айвен Ксав. – Вы бы посмеялись, узнав, сколько сегодня воспоминаний ожило. И все хуже некуда.

Тедж хотела было взять его за руку, но усомнилась, будет ли это правильно воспринято – именно сейчас. Вид у него какой-то диковатый.

«У всех у нас». И у нее самой, наверное, потому что Айвен вдруг взял обе ее ладони в свои и сжал с напряженной гримасой, которая должна была сойти за улыбку.

– И никакого следа Риш и Гагата? – негромко спросила Изумруд.

Тедж только покачала головой, не в силах сказать ни слова.

– А может… может, они были по другую сторону, когда случился взрыв, – попыталась Изумруд. – Может, они выбрались. Может… СБ их там найдет. Или… Имола же говорил, что не видел их, а они не могли с ним разминуться. Может, они пошли по одному из боковых туннелей, ведущих вверх? И там нашли укрытие?

«Или ведущих вниз». Тедж вдруг увидела, как ледяная вода заливает боковой туннель «Микобура», сбивает обоих с ног, и по мокрому скользкому склону уже не вскарабкаться…

– А может… – Изумруд больше не смогла ничего придумать, так что Тедж не пришлось прибегать к физическим мерам воздействия, чтобы она наконец-то заткнулась.

Ей пришлось напомнить себе, что именно Изумруд пошла бы с младшим братом, если бы папа вдруг не передумал.

Айвен Ксав не знал, как это воспримут, но все же сказал:

– А «Микобур» не проложит нам новый туннель наружу?

Тедж пришла в восторг: ее барраярский муж просто гений!

Но бабушка нахмурились:

– Он тоже потребляет кислород, со скоростью… хм.

– Не трудись считать, – вздохнул Амири. – Ящик остался при входе вместе со всем остальным оборудованием.

Повисло тяжелое молчание.

– А сколько у нас люминофоров? – спросила Жемчуг, проверяя карманы. У нее оказался один запасной.

Это спровоцировало общую инвентаризацию. Почти все Аркуа взяли один или два про запас, Айвен же прихватил пару дюжин, плюс еще два, которые втихую сунул во внутренний карман, пока никто не видел.

– Довольно много, – заключила баронесса. – Но их надо растянуть. Не зажигайте новые, пока не кончатся те, что уже светят.

Сейчас горело сразу восемь люминофоров, и они давали такое яркое химическое сияние, что в лаборатории вполне можно было бы работать. Тедж представила, как здесь будет при свете одного или двух, и ей пришло на ум только «дом с привидениями». И привидения отнюдь не только исторические.

– Вода? – подсказала Гуля, не реагируя на удивленный взгляд Тедж. – Я имею в виду: вода, которую безопасно пить.

– Я могла бы поискать, чем можно отфильтровать некоторое количество, – сказала бабушка. – Кипятить… нет, скорее всего.

– Еды мы принесли достаточно, чтобы быть на ногах всю ночь, – мрачно заметила Жемчуг. – Она тоже осталась у входа, вместе со всем остальным.

Изумруд откашлялась и спросила:

– Воздух?.. Эти стены довольно герметичные.

«Идеально герметичные, если я правильно понимаю», – подумала Тедж. За исключением проделанного ими нового входа и, быть может, старой двери, заложенной каменной кладкой.

– Помещения довольно обширные… – Голос Амири сорвался от волнения, поэтому позитивный смысл как-то потерялся. – И их целых два.

– И туннель, – добавила Тедж. – И… ведь идет какой-то кислородный обмен через поверхность воды отсюда?

– Да, но это пока мы не запечатали вход, – ответила Гуля. – А здесь нас двенадцать, и все дышат.

Сразу несколько Аркуа покосились на Имолу, по-прежнему сидящего на полу между своими наемниками в отключке. Тот слушал с нарастающим ужасом.

– Девятерым хватит дольше? – предположила Жемчуг.

– Еще не время, – проворчал папа, – хотя соблазнительно. Очень соблазнительно.

– Да, но если уж мы намерены это сделать, то чем раньше, тем лучше, – возразила Гуля с таким видом, будто она разбирает юридические основания для такого решения. Тедж была почти рада, когда Гуля чуть дрогнула.

– И тем не менее… – Баронесса произнесла эту реплику мягко и спокойно. Но Имолу она перепугала больше, чем слова Гули. Такая не дрогнет.

– Этих двоих, – выдавил Имола, показав на своих храпящих подручных. – Их возьмите. – Он предлагал товар в обездвиженном состоянии. – Они ведь даже не узнают, – добавил он в качестве дополнительного довода.

– Непременно упомяну, что ты это сказал, – пробурчал папа, – когда они проснутся.

Он отошел в сторону, чтобы еще раз оглядеть, что здесь имеется. Тедж показалось, что сейчас он искал не сокровища, а новые идеи. Насколько она знала, у папы никогда не бывало недостатка в идеях – если одни себя исчерпали, просто появятся новые.

Айвен Ксав глянул на Имолу и покачал головой. Потом наклонился к нему поближе и тихо сказал:

– В этом есть и светлая сторона. Со всеми прочими сдерживающими факторами, вряд ли мы найдем время пройтись на тему каннибализма. – Он недружелюбно оскалился.

Имола передернулся.

– И все же, может, лучше воздержаться от… м-м, слишком тяжелых упражнений, – предложил Амири. – Просто… сесть или двигаться спокойно.

– Хм-м, – не стала спорить Жемчуг, и они с Гулей отошли в сторону, чтобы очень спокойно вскрыть сразу несколько коробок. Хотя открывать подарки теперь стало совсем не так захватывающе, как поначалу.

Тедж смотрела, как Айвен Ксав пробегает пальцами по стенке пластиковой коробки, шевеля губами так, словно пытается прикинуть, сколько бумаг упаковано внутри. Внезапно раздался громкий хлопок, резкий скрежет. Потом бледно-желтая вспышка и нарастающий крик.

Жемчуг вскрыла яркий эмалевый флакон, который она где-то откопала, и тот взорвался. Жидкое содержимое растеклось по черной куртке танцующими язычками синего и желтого пламени. Она отшатнулась, отбросила флакон, метнулась в сторону.

– Жемчуг, не беги, не беги! – заорал Айвен Ксав. Жемчуг, открыв рот от изумления, успела сделать только три шага, как Айвен Ксав повалил ее. – Падай и катись, катись!

Его крик вывел Жемчуг из состояния шока, и она не стала рефлекторно вырываться, когда Айвен Ксав толкнул ее на пол и прижал плашмя, придушив едкие языки пламени прежде, чем оно добралось бы до лица. Тедж кинулась к ним; все вокруг как-то замедлилось и ускорилось сразу.

Имола, оставленный в этой суматохе без присмотра, вскочил на ноги, сорвал крышку с другого контейнера с бумагами, швырнул их в разгорающееся пламя и метнулся наружу.

Айвен Ксав успел только подняться на колени, глядя на эту новую угрозу вытаращенными глаза, но бабушка уже бросилась к Жемчуг, стаскивая с себя пальто. Бутыль с узким горлом не разбилась – покатившись, она оставляла за собою спиральный след горящей смертоносной жидкости. Айвен Ксав ухватил опустошенный контейнер и накрыл им бутылку, горящий масляный след и несколько подожженных бумаг. Мерзко вспыхнув, языки пламени сделались ниже, пошел дым, и огонь погас.

Все произошло почти мгновенно. Когда Тедж, охваченная паникой, примчалась на помощь, огонь уже был побежден.

Айвен Ксав, прижимавший контейнер к полу так, словно тот станет вырываться, распрямился, тяжело дыша. Он поднялся на вершину этого нового пьедестала, обвел взглядом комнату, со всеми этими Аркуа, застывшими в изумлении или суетящимися. Бабушка поплотнее укутала Жемчуг своим пальто, чтобы огонь не вспыхнул опять. Испуганный Амири опустился рядом на колени: обследовать, какие имеются повреждения.

Айвен Ксав набрал воздуху и заорал – благо, что он еще хоть может орать.

– Слушайте все! Довольно уже изощряться, как меня лучше прикончить! Хоть на часок угомонитесь, а? Или до утра? Договорились? Ничего не делайте! Сидите спокойно и просто ждите. Земля, вода, воздух, огонь… вроде уже все четыре первичных элемента испробовали?

На Амири и сама речь, и звучный баритон Айвена Ксава произвели должное впечатление. А вот бабушку такими речугами не проймешь. Она поднялась, помогла встать Жемчуг и внесла поправку:

– В некоторых мифологиях Старой Земли упоминается пятый элемент – металл, насколько я помню.

Айвен Ксав стиснул зубы и огрызнулся:

– Эта реплика – не совет на будущее, надеюсь?

Все еще не остыв от гнева, он слез с контейнера и очутился в объятиях Тедж. Ее била дрожь от пережитого ужаса. Прежде всего она трясущимися пальцами проверила, не попала ли на него эта ядовитая дрянь. Айвен Ксав накрыл ее руку своей, прижимая ладонь к своей груди, унимая дрожь, а потом тяжело вздохнул и зарылся лицом в ее волосы.

Папа и баронесса пробирались к ним с другого конца комнаты через баррикаду ящиков и коробок. Лицо баронессы было серым, у папы преобладали зеленоватые тона. Баронесса подошла к Жемчуг, а папа направился ко входу и встал там, вглядываясь в кромешную тьму туннеля, где скрылся его враг. Айвен Ксав и Тедж присоединились к нему.

– Там точно тупик? Надо его преследовать? – требовательно спросил барон.

– А чего попусту бегать, – ответил Айвен Ксав. – Либо сам вернется, либо утонет, пытаясь выбраться. И горло резать не придется или еще чего. Я лично не намерен больше жертвовать ради него кислородом.

– Что ж, если он не вернется до того, как придет время заделывать проем, я за то, чтобы его не ждать, – пробурчал Амири. Тедж мрачно кивнула.

Папа искоса глянул на Айвена Ксава:

– Быстро сообразил, молодец. И… верно.

– Выучка, – только и сказал тот. Но после паузы все же пояснил: – И несчастные случаи. Пришлось научиться, так или иначе.

– Понятно. – Папа одобрительно кивнул.

– Что это за штука? – спросила Тедж у бабушки, которая провела рукой в перчатке по мелким брызгам на полу и теперь пыталась по запаху определить химический состав.

– Наверное, это было что-то вроде духов. Но сейчас пахнет мерзко. И такие свойства вряд ли предполагались изначально. – Бабушка оглядела комнату и строго проговорила: – Впредь ничего не открывайте, пока я не проверю.

– Вообще не открывайте, очень прошу, – резко сказал Айвен Ксав.

Гуля вздохнула, опасливо покосившись на сурового Айвена Ксава, и уселась на ящик. Жемчуг села рядом, ее все еще била дрожь. Огонь только опалил ее белые брови, и лицо немного покраснело, как при слабом солнечном ожоге. Гуля обняла ее за плечи, успокаивая. Тедж помогла Айвену Ксаву собрать раскиданные древние документы, сухие и ломкие, и осторожно сложить обратно в контейнер. Он же не мог не проявить любопытство и быстро проглядывал бумаги.

Когда разговоры смолки, в бункере повисла такая давящая тишина, что Тедж захотелось с кем-нибудь вступить в перепалку, только бы не молчать. Вместо этого она и Айвен Ксав пошли вместе с бабушкой на нижний этаж. Тедж на нижнем уровне бункера еще не была, и ей было интересно посмотреть. Айвен Ксав присоединился под предлогом посветить леди гем Эстиф. Может, не хотел отпускать Тедж одну из соображений безопасности и решил сам приглядеть во избежание очередных экстремальных ситуаций.

– Недостаток воздуха случится раньше, чем кончится освещение, – пробормотал он.

– Полагаю, в идеале и то и другое должно закончиться вместе, – задумчиво сказала Тедж.

– Я бы хотел, чтобы свет продержался дольше.

Тедж решила лучше не спорить с такой нелогичностью. Выбора у них все равно нет.

Помещение внизу было таким же, как и верхнее, только несколько рабочих мест отделены перегородками. Бабушка снова принялась обшаривать ящики шкафов и бывшие холодильники.

– Вы что-то конкретное ищете, леди гем Эстиф? – вежливо поинтересовался Айвен Ксав. – Вам помочь?

Но бабушка отказалась.

– Воспоминания… В этом вы мне не поможете, капитан.

Айвен Ксав сдвинул вместе несколько ящиков, соорудив что-то вроде кушетки. Когда они с Тедж уселись, он откинулся назад и обнял ее. А ведь они сейчас сидят на нескольких десятках миллионов, за такую кучу денег могло бы быть и поудобнее. В лаборатории было прохладно, но не холодно – постоянная температура глубокого подземелья. И даже не особо сыро. Но тем не менее Тедж приятно согревало тепло его объятий. В ту ночь на Комарре он не обнимал ее так, как сейчас, – только положил руку на спинку дивана. И они сидели и смотрели на головиде, как танцуют в невесомости грациозные четверорукие квадди. Тогда она была больше напугана, чем сейчас. Странно.

– О! Фильтры! – воскликнула бабушка, ведущая поиски у дальней стены.

Прихватив трофеи, она вернулась к лестнице.

– Полезная вещь, – сказала Тедж. – Хотя бы у нас будет, что пить.

– Но потом ведь надо будет писать, – заметил Айвен Ксав. – Наверное, за этим можно будет выходить в туннель. Представим, что мы в лагере или на маневрах.

– Может, тут найдутся какие-нибудь горшки.

Он впервые улыбнулся после того, как чуть было не случился пожар.

– Бесценные фарфоровые вазы периода Изоляции? Вот только не знаю, производили ли тогда фарфор. Или резные жадеитовые кубки, тогда, кажется, они были популярны. Сейчас стоят тысячи. А вдруг какой-нибудь гем-генерал коллекционировал старые имперские ночные горшки Барраяра! Знаю, что таковые у нас имеются, сам видел в императорской резиденции. Насколько мне известно, ими до сих пор пользуются самые консервативные форы из гостей.

Тедж тоже не смогла сдержать улыбку.

Они долго молчали. Тедж вдруг подумала: «Если не делать глубокие вдохи, это что-нибудь даст?» Вряд ли.

– И что теперь? – спросила она.

– В смысле?.. – сонно пробормотал Айвен Ксав.

Она вдруг поняла, что совсем вымоталась. Сколько времени они здесь? Сейчас, наверное, такая поздняя ночь, что уже раннее утро.

– Что ты делал, когда торчал в такой дыре в прошлый раз? Ну, чтобы убить время.

– Это была вовсе не такая дыра. Намного темнее. И меньше. И мокрее. Хотя с воздухом проблем не было. Здесь у нас считай что дворец.

– И все же – что?

– Хм… Поначалу я кричал. И колотил в стены. И опять кричал.

– Здесь это не поможет.

– Там тоже не помогло. Можно было кричать, пока не сдохнешь, толку-то? И разбить в кровь кулаки, колотя в стену, только и всего.

Айвен Ксав и сейчас, вспоминая тот кошмар, стиснул кулаки. Она взяла его руку в свои ладони и гладила, пока кулак не разжался.

– А что помогло?

– Ну, Майлз. Но сейчас он на другой планете. И не слишком-то он помог. Первое, что он сделал, так это стал меня загонять обратно в ту же самую дыру. Чтобы плохие парни нас не нашли.

– И ты залез?

– Ага.

– Почему?

– Это надо было сделать… В тот момент. Ну, и все получилось.

– И дальше?..

– А?

– Ты говорил: «поначалу». А что было дальше?

– А, то есть пока я еще сидел в этой ловушке… Время шло, и я почувствовал себя несколько странно. Спел сам себе все песни имперских скаутов времен моего детства, какие смог припомнить. Потом пел их неприличные варианты. Но быстро иссяк.

Он немного помолчал и добавил:

– Но тогда я был один. И… ты только не обижайся, я вроде как хотел бы и сейчас быть один. А ты… чтобы оказалась в нашей постели. И спокойно спала.

Тедж сама его крепко обняла и тихонько сказала:

– Я тоже хочу этого для тебя.

– Тогда давай пожелаем этого для нас обоих. Желать ведь можно сколько угодно.

– Точно подмечено.

Нет, а все-таки хорошо, что Айвен Ксав не оказался один на один с этими мучительными воспоминаниями, она понимала, что это были самые ужасные часы его прошлой жизни, хотя он и пытался сейчас ее убедить, что не относится к этому серьезно. В их объятиях даже не было ничего эротического. Неотвратимая смерть от удушья как-то к этому не располагает. Но как хорошо вот так вот сидеть сколько угодно и обниматься.

– Тедж… Я все хотел тебя спросить… – начал Айвен Ксав, явно волнуясь. Люминофор давал уже мало света, и тьма подступила к ним ближе, клубясь зловещими тенями. – Пожалуй, сейчас самое время. – Он сделал очень глубокий вдох. Да, наверное, это действительно важно. Они оба старались дышать в экономном режиме. – Тедж, ты не покинешь меня всю оставшуюся жизнь?

Тедж просто не могла не рассмеяться. Айвен Ксав сильнее сомкнул объятия, ему удалось поднять ей настроение, и от этого ему самому стало лучше. «Он ведь хотел меня рассмешить», – догадалась Тедж. У Айвена Ксава это хорошо получается – нести свет туда, где сгущается тьма.

– Сейчас, полагаю, это не слишком тяжелое обязательство.

– Ну, видишь ли, Тедж, задавать такой вопрос рискованно, – сказал он с грустью.

Тедж заметила, что они оба крепче сжимают друг друга в объятиях. Когда они обменивались клятвами, ему было просто задать такой вопрос. А вот сейчас это наверняка потребовало немало храбрости. Она повернула голову и смотрела на его профиль.

– Куда я денусь? Разве что наверх поднимусь?

– Я последую за тобой до самых дальних пределов бункера, – пообещал он.

Да, сейчас этот бункер – вся их вселенная, и он последует за ней до края вселенной. Кто может обещать большее?

Она тоже сделала глубокий вдох, потому что Айвен Ксав этого достоин…

– Знаешь, каким было мое третье желание, если выиграю наше пари? Кстати, прошу заметить, я его выиграла.

– И каким же, милый ты мой делец?

– Я хотела бы остаться с тобой. Когда моя семья уедет.

– А! Так наши желания совпали! – воскликнул Айвен Ксав, сияя от счастья.

– Я так и думала. – Тедж положила голову ему на плечо, и он погладил ее растрепанные кудри.

«Если что-то слишком хорошо, чтобы быть правдой, – как любил говорить папа, – то, возможно, это так и есть».

Ведь не надо даже быть Айвеном Ксавом, чтобы она подумала о бегстве от своей семьи, хотя она их любит, конечно. Сгодился бы и кто похуже, и она уже несколько раз чуть было не сделала такой выбор. А тогда ведь у нее не было таких чувств. Пожалуй, только любовь дает тебе больше, чем входит в условия сделки.

«О! Так вот как это бывает…»

В таком случае… если ты пренебрегаешь чудом из-за того, что оно тебе досталось как-то слишком легко, то получишь ли ты когда-нибудь следующее? Скорее всего, никогда.

«Не упускай это. Держи крепче все, что тебе дорого».

Теперь они дышали медленнее, согретые теплом друг друга.

– Знаешь, за что я тебя люблю больше всего, Айвен Ксав? – спросила она, застеснявшись такого прозрения.

Он уткнулся подбородком в ее волосы.

– За мою спортивную машину? Или форскую непреклонность? Может, за мои сексуальные подвиги? Или… из-за моей матери? Боже ты мой, ведь ты меня выбрала не ради того, чтобы заполучить моего, так сказать, отчима?

– Ну, нет. Хотя они оба мне очень нравятся. Больше всего я люблю тебя за то, Айвен Ксав, что ты такой милый. И умеешь меня рассмешить. – Она и сейчас улыбалась, уткнувшись ему в плечо.

– Всего-навсего? – Он был несколько озадачен.

– Да, – вздохнула она, – но зато в каком контексте.

– А! Ага, – согласился он, глядя в темноту.

«С Айвеном Ксавом светлее даже здесь». И до края вселенной… или даже до конца их жизней. Там тоже без света не обойтись, в этом она вполне уверена.

Они молчали, сохраняя тепло. Потом Тедж размяла затекшую шею и сказала:

– Помнишь первое, что ты мне сказал?

Он сосредоточено нахмурился:

– Привет, я хочу отправить эту вазу на Барраяр…

Она захихикала:

– Нет, после этого. Впрочем, не важно, если не помнишь. Но должна сказать, что ты произвел неизгладимое впечатление.

– И поэтому ты меня вырубила.

– Нет, это Риш. – У нее перехватило дыхание при звуке этого имени. И оба они посмотрели наверх, в ту сторону, где находился вход в туннель. Но сверху не доносилось ни единого звука. Тедж стала бить дрожь, но она постаралась вернуть хрупкое ощущение тепла и покоя. «Как быстро пролетели эти минуты, и их уже не вернуть. Но ведь быстро пролетают и плохие минуты. Надо только не носиться с ними, боясь потерять, словно это огромная ценность».

– Так не могли же мы дать тебе уйти. Это было бы большой ошибкой. – Кстати, она тогда могла, сама того не зная, совершить не просто большую, а самую главную ошибку в своей жизни. От этой мысли на нее повеяло холодом, словно зловещая тень пронеслась над головой… «Он спас мне жизнь. И не только в буквальном смысле». – Так вот, ты тогда говорил, какое первое правило съема девочек.

– Не помню такого, – быстро ответил Айвен Ксав. Наверняка соврал, как показалось Тедж.

– Ты тогда упорно заигрывал. Сказал, что не остановишься, пока я не рассмеюсь. Поскольку первое правило съема девушек: «Она смеется, ты жив».

– Хорошо бы сейчас счесть это пророчеством, – признал он.

– «Не останавливаться». Не прекращать попыток, пока есть надежда? Что ж это тоже неплохо.

– Ага, – вздохнул он.

Они сидели тихонько. И ждали.

Айвен подумал, что мог бы немного вздремнуть. Но биологические потребности одержали верх. Мучила жажда, и надо пописать. Так что им пришлось подняться наверх. Вместе. Тедж сказала «вместе». Значит, она и имела в виду вместе, так ведь?

Да, на этот раз. Благодарение Богу за то, что можно что-то исправить.

Команда Аркуа под руководством баронессы решила самые насущные биологические потребности. Несколько объемных пластиковых контейнеров освободили от старой одежды.

Они были заполнены мутной водой, которая отстаивалась. Один плотно закрывающийся контейнер отволокли в угол, который отгородили, наверное, еще более бесценными ящиками. Получился походный туалет. Капельный фильтр выдавал воду, пригодную для питья, только слишком медленно, чтобы хватило напиться такому количеству народа, но всем пока досталось по глотку из изысканного старинного стеклянного кубка. Судя по гербам на золотых листьях, этот кубок был из комплекта – увы, не полного, – принадлежавшего печально известному графу Пьеру Форратьеру Кровавому. Айвен не стал даже пытаться его оценить.

Имола все-таки вернулся, промочив брюки до бедра, и теперь угрюмо жался в углу и помалкивал. Вода дошла уже до внешней стены бункера.

Шив, Амири и Айвен совместными усилиями вогнали на место бетонную плиту на входе. Уплотнитель вокруг заткнутого отверстия понемногу темнел и подмокал, отмечая уровень поднимающейся воды, но внутрь просочилась только тоненькая струйка, ее промокнули ковриками, которые нашлись внизу.

Айвена поразило хладнокровие Шива в минуту опасности: он подавал пример всей семье, не допустив паники и неразберихи. Тот, кто потерпел поражение в космическом бою с адмиралом Эйрелом Форкосиганом, похоже, подходит к опасности с другими мерками, нежели простые смертные.

Айвен вспомнил лекции дяди о правилах обращения с военнопленными. Когда оба бандита очнулись, он проследил, чтобы им было разрешено помочиться и попить. Впрочем, он не стал возражать, когда Шив выстрелом из парализатора снова уложил спать обоих, пока они еще окончательно не пришли в себя. И Имолу, который опять было принялся жаловаться и всем досаждать, – для ровного счета. В бессознательном состоянии замедляется метаболизм и дыхание, так ведь? Это все для общего блага.

Девушки, включая Тедж, стали разбирать кипы одежды, вытащенной из контейнеров, где теперь хранилась питьевая вода. Вроде бы в этом неопасном развлечении не таилось смертельной угрозы, и Айвен понемногу расслабился. Здесь преобладала придворная одежда в цетагандийском и барраярском стиле, включая старинные военные мундиры. Амири и Айвена заставили сделаться чем-то вроде моделей и примерить мундиры, не слушая никаких отговорок. И хотя их эта затея как-то смущала, Айвену выдали мундир фора, а Амири – гема. Цетагандийская одежда оказалась невероятно сложной, было вовсе не очевидно, в каком порядке принято надевать и скреплять отдельные детали. Пришлось просить о помощи леди гем Эстиф.

Все были полностью увлечены примеркой, когда Жемчуг подняла и встряхнула длинное пальто, и из складок ткани что-то выпало на пол, тихонько звякнув. Айвен рефлекторно вздрогнул.

– О! – сказала леди гем Эстиф. Она наклонилась, положила предмет на ладонь и жадно впилась в него взглядом. – Вот уж не думала найти это здесь!

– А что это, бабушка? – спросила Тедж.

Сестры подошли посмотреть.

– Моя старая брошка. – Леди гем Эстиф улыбнулась. – Я думала, она пропала.

Айвен, затянутый в мундир какого-то давно умершего барраярского принца (мундир оказался ему слегка маловат), тоже подошел посмотреть. Ему это украшение не показалось шедевром ювелирного искусства. Симметричная композиция из бусин, больше похожих на шарики из подшипника. Цетагандийский модерн тех лет? Но кажется, брошка многое значила для старой леди, потому что она тут же приколола ее, упрятав под пальто, и одобрительно бросила:

– Молодец, Жемчуг!

Показ мод подошел к концу, когда люминофоры начали постепенно тускнеть. Айвен стащил с себя одеяние из грубой шерсти с тяжелым позеленевшим золотым аксельбантом, и в нем вдруг проснулась жалость к его предшественникам-военным. Он с благодарностью переоделся в свою удобную штатскую одежду, пусть даже и такую грязную после всех ночных приключений. Баронесса надломила новый люминофор и установила на ящик в центре. Все стали потихоньку разбредаться по углам и устраивать себе постели из разных дорогих тканей. Сон только приветствовался, так как во сне дыхание замедлялось.

Конфискованные, но оказавшиеся бесполезными коммы Имолы и его подручных позволяли хотя бы следить за временем. По прикидкам Айвена, до позднего зимнего рассвета оставалось часа три. Будь сегодня рабочий день, ему нужно было бы вставать через час. Они с Тедж улеглись, обнявшись, у одной стены. Шив и Удине – у другой. Две оставшиеся Драгоценности – Жемчуг и Изумруд – сами устроили себе постель. Гуля и Амири выбрали место поблизости, но так, чтобы не вторгаться в их пространство. Только леди гем Эстиф осталась сидеть. В сумраке блестели ее глаза – кто знает, какие воспоминания проходили сейчас перед ее мысленным взором.

Айвен обхватил Тедж, уткнувшись в нее, как в мягкую подушку, и спрятал лицо в ее волосах. Они так успокаивающе пахли. У него и сейчас были напряженные отношения с темнотой. А если попробовать закрыть глаза, может, темнота станет более естественной? Конечно, он сейчас слишком взвинчен, чтобы заснуть…

Айвен резко пробудился от гулкого грохота. Звук, казалось, исходил от самих стен и отражался от всех поверхностей. Люминофор свалился с ящика и покатился по полу. С хрустом зажегся еще один, со стороны Удине и Шива. Айвен прибавил свой и сел, подняв его высоко над головой. Тедж уже проснулась и вскочила на ноги, ничего не соображая со сна. Айвен тоже заставил себя встать.

– Что за черт? – выкрикнул Амири.

Грохот все нарастал, потом сместился, изменил тон, на мгновение стих и начался снова.

Айвен покрутился на месте, пытаясь установить, откуда он исходит, и наконец решил методом исключения:

– Либо Форбарр-Султан подвергся неожиданной бомбардировке из космоса, либо какие-то инженеры в спешке поднимают чертову уйму грунта мощным гравиподъемником.

Хорошо, если это знак, что их спасают. Но Айвен сообразил, что находиться прямо под работающим мощным гравиподъемником – не самое полезное для здоровья. Особенно если операторы действуют вслепую.

– Держитесь подальше от середины комнаты! – выкрикнул он. Есть ли в этом помещении какие-нибудь более прочные участки, под которыми можно укрыться, вроде дверных проемов? Вряд ли. Может, внизу безопаснее? Возможно… Он уже собирался это предложить, когда шум прекратился.

Трудно сказать, что нервирует сильнее – грохот или тишина. Все в комнате уставились в потолок – кто с надеждой, кто с ужасом. Только леди гем Эстиф сохранила на лице бесстрастную маску аута, а Шив был мрачно-ироничен. Тедж… Тедж просто крепко прижалась к Айвену. Ему это помогло.

Весь следующий час рев то начинался снова, то прекращался. И так раз десять. То становился все громче… ближе… вибрации приобрели странный плаксивый тембр. Потом глухие удары с потолка – или крыши, с какой стороны посмотреть.

Пронзительный визг; с потолка посыпалась пыль, и над центром комнаты медленно прорисовался круг. Айвен, сделал рывок, выхватил из опасной зоны шкатулку с кинжалами. Прижимаясь к Тедж, он прикидывал в уме вес двухметрового диска из очень толстого, специально укрепленного пластбетона двух метров в диаметре и его инерцию при падении с трехметровой высоты. Может он провалиться через пол прямо на нижний этаж? Не исключено…

Но когда круг полностью замкнулся, бетонная плита зависла в воздухе, а потом чудесным образом взмыла вверх. Ура грави-захватам!

В помещение проник холодный серый свет и порыв ледяного воздуха; только по контрасту Айвен вдруг понял, как же здесь душно и как от этого у него должна бы болеть голова, не будь для головной боли десятка других причин. Плита, закрывавшая выход, рухнула обратно в туннель «Микобура» – сырой, но без воды. Тяга воздуха усилилась до неистового гудения и стихла, превратившись в ровный поток.

В отверстие на тросе спустился солдат в наземной полуброне. Его театральное появление слегка подпортило то, что он приземлился боком на гору ящиков и рухнул вместе с ней, но сразу же вскочил на ноги. Аркуа по всей комнате подняли руки ладонями наружу, чтобы было видно: оружия у них нет. Когда за первым солдатом спрыгнул второй, тот уже кричал в наручный комм:

– Мы здесь, сэр! Мы их нашли!

Третьим с небес спустился тот, кого Айвен никак не ожидал увидеть болтающимся на конце страховочного троса: Байерли Форратьер. И чувствовал он себя весьма дискомфортно с какими-то частями армейской брони поверх помятого штатского костюма.

Айвен сунул Тедж бесценную шкатулку с кинжалами и шагнул вперед, чтобы подхватить Бая, а заодно уберечь коробки, которые отказались под угрозой: запросто ведь разбросает ногами, когда будет приземляться.

– Ненавижу высоту, – просипел Байерли, когда Айвен помог ему встать на ноги.

– Что ж, а я ненавижу глубину, – ответил он.

– Каждому свое, я полагаю?

– Однозначно!

Тедж все никак не могла насмотреться на серенький клочок барраярского неба, просвечивающий сквозь прорезанное отверстие в крыше лаборатории. Там сновали армейские гравилеты, но ей этот жалкий клочок все равно казался Небесами. Она опустила на пол контейнер с кинжалами, которыми Айвен Ксав так дорожил, и поспешила к нему. Как раз вовремя, чтобы прервать обмен любезностями Айвена Ксава с Байерли на тему: «Где вас столько времени черти носили?»

– Вы уже видели Риш и Гагата с вашей стороны? – сурово спросила она.

Байерли, вздрогнув, повернулся к ней:

– Нет. Разве они не с вами? Звезда надеялась, что они здесь.

«Звезда спаслась? Хотя бы она…»

Тедж покачала головой:

– Они были там, в туннелях, когда взорвалась эта старая бомба. – Она указала на выход из бункера. – С тех пор мы их не видели. Мы были заперты здесь прибывавшей водой, а вот они… мы не знаем.

– Я видел только Звезду, – сказал Байерли. – Она очень переживала за вас… теперь ждет наверху вместе… со всеми.

Он наконец выпутался из обвязки для спуска и бросился к проему.

Второй солдат, который уже разложил у проема в туннель свои приборы, решительно отогнал его назад:

– Придется подождать, сэр. – Он достал управляемый зонд и дал команду: – Ровер, вперед!

Грави-приборчик включил ослепительный свет и улетел в темноту туннеля. Солдат сосредоточился на пульте управления.

Айвен взял Байерли за плечо и оттащил подальше от проема.

– Инженерные войска, – пояснил он. – Все, что от тебя требуется, так это не путаться под ногами.

– А если она… все еще там? – не унимался Бай. – Надо срочно бежать на помощь! А они…

– Мы это выясним через пару минут. И не надо будет посылать вторую спасательную команду, чтобы спасать первую. Леди гем Эстиф считает, что туннели стали очень нестабильными после взрыва и наводнения.

Бай справился с нервной дрожью, развернулся и быстро пересчитал всех присутствующих. Он шевелил губами и загибал пальцы. Сбился со счета и начал заново.

– Так… у нас в наличии все Аркуа, кроме Риш и Гагата? И ты, Айвен. Кто эти лишние трое?

Имола и его наемники еще только еще приходили в себя, они плохо держась на ногах и не соображали, где находятся.

– Это сер Виго Имола, – вмешалась Тедж, – очень опасный человек, которого СБ надо немедленно арестовать, и его горе-наемнички. Сдается мне, что босс он хуже некуда. Эти двое вряд ли станут с этим спорить. И это его ненастоящее имя.

– О! Чудненько. Мы как раз его искали.

Бай пошел обсудить это с первым солдатом. Тот собрал всех Аркуа и проводил опрос в армейском приказном стиле, но без враждебности:

– Значит, так. Первое: здесь имеются пострадавшие?..

Когда Бай вернулся, Айвен Ксав задал вопрос:

– Скажи-ка мне Бай, пока мы тут торчали всю ночь напролет, размышляя об истинной природе богатства, ты сам-то что делал?

– Ворочался в кровати и сходил с ума. К полуночи до меня дошло, что если исчезли и все мои объекты наблюдения, и ты, это значит, что-то случилось. Потом просочились странные слухи, что якобы кто-то пытался взорвать здание СБ. Я не сразу сообразил, что это как-то связано с вашим исчезновением. Видишь ли, я думал, что состязание Саймона и Шива вполне дружеское, скажем так. И что Шив не стал бы так подставляться.

– Допустим, – нехотя признал Айвен Ксав.

– Так вот, патруль СБ засек недопустимые энергетические выбросы. Что-то происходило в подземном гараже, всего лишь в квартале от штаб-квартиры СБ. Решили проверить и наткнулись на каких-то придурков, которые грузили в фургон женщину, которую до того вырубили парализатором. Как ты знаешь, этим должна заниматься муниципальная охрана, но ребятки Аллегре были не прочь немного поразмяться на скучном обходе. И вдобавок, может, эта женщина будет благодарна за спасение, как сказал мне потом один из них. Они двоих бандитов уложили на месте. Но еще двое скрылись в вашем туннеле, патруль СБ погнался за ними. Произошла перестрелка на парализаторах…

– И вот вам сюрприз, – сказал Айвен Ксав. – Значит, сами эсбэшники и подорвали бомбу!

– Не так-то просто определить, чей это выстрел, – нахмурился Бай. – Место преступления сейчас завалено тоннами грязи. Но чей-то луч парализатора, так или иначе, угодил в старую взрывчатку. Потому так и громыхнуло. Одного из патрульных и одного бандита пришлось откапывать.

– Кто-нибудь серьезно пострадал? – вмешалась Тедж.

– Оба, но не опасно. Поначалу вообще никто не мог понять, что происходит. Только уже часа через два, когда медики привели Звезду в чувство… Тогда-то все и завертелось. Особенно, когда какой-то идиот додумался позвонить твоей матери и Саймону.

– Ох! – встревожился Айвен Ксав.

– Звезда клялась, что в бункере должны быть выжившие, хотя датчики ничего не фиксировали. После того как спасатели выяснили, что со стороны гаража не пройти, стали вести подготовку к инженерным работам. Наверху настоящий цирк.

Айвен Ксав посмотрел наверх и усмехнулся. Он подошел к первому солдату и сообщил:

– Передайте на командный пункт, что здесь зона биологической опасности второго уровня.

Солдат развернулся к нему:

– А вы?.. А, капитан Форпатрил. Есть, сэр! – и стал что-то говорить в свой передатчик.

Случайно услышавший это техник инженерных войск, склонившийся над пультом управления, перестал дышать, но через минуту бросил эти попытки и продолжил выполнять свое задание.

Вернувшись к Тедж и Баю, Айвен Ксав сообщил:

– Лично я присвоил бы пятый уровень, хотя мать моей тещи, возможно, меня поправит. Зато это может поубавить прыти у всех желающих сюда залезть, пока не будет составлена опись всего, что в бункере. Здесь нужны охранники и охранники над охранниками.

– Что ж, они добрались куда хотели… – задумчиво сказал Байерли. – А тут внизу и впрямь несметные богатства, или Звезда преувеличивала из страха, что мы вас не станем откапывать?

Айвен Ксав отвел его в сторону и показал коробку с кинжалами. Байерли, как и сам Айвен Ксав, не остался равнодушным к этой находке.

– И это было в первом же открытом ящике! – воскликнул Айвен Ксав. – Тут еще найдется, на что посмотреть. Уж не говоря про полтонны, если не больше, золота времен Оккупации.

Байерли застыл, обводя взглядом все эти бесчисленные ящики, потом отступил на пару шагов и стал что-то говорить в свое устройство связи.

Тедж снова подошла к технику инженерной службы, колдовавшему с пультом управления, и услышала как он говорит:

– Ровер, хорошая девочка! – Он оторвал взгляд от пульта, заулыбался и сразу показался юным, чуть ли не подростком. – Их нашли. Ровер их ведет сюда.

Тедж и Байерли высунулись в проем, напряженно вглядываясь во тьму туннеля. И вот показался яркий свет, за ним двигались двое: измученные, покрытые грязью, они с трудом держались на ногах…

Байерли втащил через порог Риш, дрожащую от холода и более темно-синего цвета, чем обычно. Она бросилась в его объятия с криком:

– Ты спас нас! – Хотя это и было несправедливо по отношению к подразделениям инженерных войск и всем прочим спасателям, но Байерли не счел нужным ее поправить.

Гагат ковылял к встречающим его Аркуа, и от радости поначалу никто не мог вымолвить ни слова.

– Мы как раз возились с кучей грязи, – стала объяснять всем Риш. – И вдруг видим, по туннелю приближаются огни, причем не наши. Мы отошли к ливневому коллектору, а потом нырнули в самый большой боковой аппендикс. Там, со стороны выхода, началась суматоха, крики, выстрелы парализаторов… Мы забились в нашу нору поглубже. И как раз вовремя. Оно как бабахнет… мы потом где-то час ничего не слышали. А когда высунулись посмотреть, что происходит, то оказалось, что со стороны входа туннель обрушился, а с другой – прибывает вода. Мы отступали… все дальше и дальше… а вода все прибывала. Потом мы остались без света…

Айвен Ксав в полной мере почувствовал их ужас. Он вдруг подошел и обнял Риш, желая утешить, чему та, впрочем, не слишком обрадовалась.

– Э-э… спасибо, Айвен Ксав. – Риш выскользнула из дружеских объятий, несколько смутившись, и продолжила свой рассказ:

– Мы забились в небольшой воздушный карман. Не знаю, сколько прошло времени, мы услышали непонятный шум и вибрацию. Нам казалось, что это никогда не кончится. Он то прекращался, то начинался опять. А затем, как будто кто-то вытащил пробку, чтобы спустить воду. Вода отступала понемногу, и мы двинулись следом. Мы как раз думали, стоит ли пытаться пробираться по туннелю, когда нас нашел этот чудный робот.

Риш улыбнулась технику. Тот улыбнулся ей слегка растерянно. Тедж не удивила его реакция, вряд ли ему когда-либо прежде доводилось видеть прекрасных лазорево-золотых дамочек с заостренными ушками, да и дамочек любых других цветов он явно немного повидал на своем веку. У Байерли таких проблем не было, он взял в свои ладони замерзшие руки Риш и стал их согревать.

Так что когда прибыл медицинский эвакуатор – небольшого размера, чтобы мог пролезть в отверстие на крыше, – Риш и Гагата отправили в первую очередь. Имолу и подручных за ними следом, каждого с вооруженным охранником. За ними эвакуировали баронессу и бабушку, потом папу с Амири и Гулю с Изумруд. Жемчуг отправилась наверх следующей, Бай вместе с ней: он не хотел оставлять без присмотра свои объекты наблюдения. Тедж вместе с Айвеном Ксавом дожидались своей очереди.

Они смотрели вслед уплывающим вверх Жемчуг и Баю.

– А знаешь, – сказал Айвен Ксав задумчиво, – мне очень хочется пригласить тебя потанцевать. Мы ни разу еще не танцевали. Я думал об этом прошлой ночью. Обо всем, чего мы никогда еще не делали вместе.

«Нам придется это еще наверстывать… годы и годы». Она начала подозревать, что этому не будет конца.

– Мне понравится. – Их руки нашли друг друга. – Мне это очень-очень понравится.

– Так и сделаем! – Айвен Ксав сжал ее ладонь.

Когда подошла их очередь, он галантно подсадил Тедж, как фор-лорд Периода Изоляции, который помогает сесть в экипаж своей прекрасной фор-леди. «Леди Форпатрил. Я смогла бы привыкнуть…»

Этот медэвакуатор был, по сути, всего лишь носилками, рассчитанными на одного лежачего или двух сидячих пациентов, плюс оператор. Айвен, усевшись скрестив ноги напротив Тедж, всматривался сквозь купол, как эвакуатор, вылетев в отверстие в крыше лаборатории, стал подниматься по вновь проложенной шахте в виде расширяющегося конуса. Техники на небольших гравилетах вроде их эвакуатора брызгали на стены каким-то фиксирующим раствором, чтобы грунт не осыпался.

Вот они вылетели на поверхность, набрали высоту… У Айвена аж дух захватило от того, что он увидел. Да, назвать это цирком явно мало. Новая дыра была выкопана в дальнем конце маленького парка, с противоположной стороны возвышалась гора конической формы, причем, казалось, что вынутого грунта вдвое больше. Эта огромная гора выходила за границы сквера, она завалила тротуары, проезжую часть. Здесь поставили ограждения, и муниципальная охрана регулировала движение, направляя по другому маршруту. Ранним утром выходного дня машин, к счастью, почти не было. Дорожное покрытие было мокрым, но дождь уже прекратился.

Много тяжелой военно-инженерной техники, солдаты или снуют по каким-то делам, или стоят и глазеют. Прожектора еще не выключили, хотя уже занялся бледный зимний рассвет. Командный пункт, откуда руководили всеми работами, разместился под брезентовым навесом в углу бывшего парка и еще больше перекрывал улицу. Несколько медицинских фургонов рядом с командным пунктом стояли наготове, посверкивая мигалками. Над стройплощадкой кружили гравилеты службы безопасности, охраняя периметр, а поодаль, как предположил Айвен, кружили аэрокары новостных каналов, и телеобъективы были наведены на удивительную сцену внизу.

Тут как раз подоспела команда по ликвидации биологической опасности, еще Айвен заметил группу гражданских лиц постарше, по виду чиновники. Да, вот эти двое точно важные персоны в Имперской финансовой службе, смотрятся они довольно неуместно в подобной обстановке. Те и другие стали препираться с инженерами, кто из них главнее.

И на все это настороженно взирало СБ – из-за стен и со двора своей штаб квартиры. У ворот с этой стороны прибавилось часовых. Похоже, без всякой видимой цели вдоль стен прогуливались офицеры. Некоторые сидели на верхних ступеньках парадной лестницы. Пока эвакуатор не приземлился между командным пунктом и медицинскими фургонами, Айвен успел заметить, как двое из них по-приятельски делились плиткой армейского рациона.

Он помог Тедж выйти, отогнав ринувшегося к ним медтехника. А когда посмотрел в сторону командного пункта, то пожалел, что не догадался прикинуться пострадавшим. Сейчас бы это был тактически верный ход.

К ним приближалась толпа. Впереди – маман с Саймоном, сразу за ними – генерал Аллегре и коммодор Дув Галени. Оба в форме – отсыревшие полы шинелей хлопали по ногам. Судя по тому, что побриться они не успели, их подняли с постели по тревоге среди ночи. Оказавшись в объятиях маман, Айвен не сразу смог поприветствовать старших по званию, но вовремя вспомнил, что он в штатском, и ограничился почтительным кивком. Тедж оказалась следующей, кого маман чуть не удушила в объятиях. Саймон же не стал обниматься с Айвеном, только сжал его руки, не говоря ни слова. Да и зачем тут слова, когда и без них видно, чего ему стоили эти часы ожидания. Впрочем, Тедж он обнял – ну а кто на его месте поступил бы иначе? Саймон что-то шепнул ей на ухо. Айвену показалось, что это было: «Тедж, мне так жаль!» Или ему только показалось?

И тут он поймал суровый взгляд Аллегре.

– Форпатрил, – отчеканил тот, – вы несете ответственность за все это безобразие?

– О Боже! Надеюсь, что нет! – воскликнул Айвен. И некстати припомнил, что в космопорте подписал, не глядя, кучу бумаг. Кажется, с тех пор прошло столько времени… Или нет? Ну и дела! Одно неосторожное слово, и он из героя, который чудом уцелел, превратится в обвиняемого, который предстанет перед военным судом. Айвен попытался сосредоточиться. Голова просто раскалывалась, он был вымотан до предела… Оставалось только молиться, что несметные богатства там, внизу, смогут умиротворить всех. Если только их вообще удастся классифицировать.

«А пока… попробуем не взваливать на себя всю тяжесть вины». Он нахмурился и требовательно спросил Аллегре:

– Вам удалось выяснить что-либо еще насчет сержанта Абеляра и его бомбы?

– Что? – опешил Аллегре.

Это дало Айвену возможность рассказать всю историю и предъявить «собачий жетон», который так и валялся у него в кармане. Было совершенно очевидно, что Звезда только упомянула скелет и старую бомбу. Аллегре, похоже, был признателен, что может наконец получить ответ хоть на одну загадку из всего того кошмара, который обрушился на него в это утро. В ближайшее время точно никто не стал бы заморачиваться анализом ДНК этого несчастного парня, даже если и отыскался бы хоть какой фрагмент тела после взрыва. А кроме того, это прекрасная возможность отфутболить проблему СБ. Правда, прошло уже тридцать пять лет… Какая разница, пускай разбираются, это однозначно их проблема.

– Там внизу действительно сокровища на миллионы марок? – в свою очередь, спросил Саймон.

Галени подошел поближе и стал внимательно прислушиваться.

– Саймон, миллионы только в первом же открытом ящике. Там сотни миллионов, по самой скромной оценке. – Заметив интерес Галени, Айвен решил его порадовать: – Кстати, Дув! Это по твоей части: там штабеля коробок до потолка с документами столетней давности, барраярскими и цетагандийскими. Их сортировать еще годы и годы. В одной из них я нашел собственноручное письмо принца Ксава принцу Ури. – В доказательство он вытащил из внутреннего кармана куртки сложенный лист бумаги и протянул Дуву.

Тот взял письмо и открыл было рот, чтобы сурово отчитать Айвена за неподобающее обращение со старинными документами, которые ни в коем случае нельзя складывать и запихивать в карманы, но так и замер с открытым ртом, уставившись на лист бумаги, который держал в руке. Айвен никогда не видел, чтобы Дув так таращил глаза – они у него стали совсем круглые.

Через дорогу от них измотанный до предела капитан Раудсепп заканчивал погрузку Имолы и его подручных в фургон Службы безопасности. Ему помогали двое дюжих патрульных. Справившись с этой нелегкой задачей, он направился к Айвену, пробираясь сквозь толпу.

– Леди Форпатрил в безопасности? Слава Богу! Но ведь этим придуркам точно не удалось проскользнуть ни через один космопорт на планете?

– Нет, скорее всего, они приехали в город с северных окраин. Местные наемнички, то, что Шив бы назвал «покупное мясо». У этого самого Имолы компания по перевозкам где-то в том районе.

Раудсепп все еще выглядел расстроенным, и Айвен проявил человеколюбие:

– И муниципальная стража Округа, и Имперская таможня, похоже, будут весьма благодарны СБ в вашем лице за его поимку. Контрабанда, киднеппинг… Да он по уши увяз в незаконном вывозе людей с планеты под видом криотрупов. Все это очень мерзко. Полагаю, его аферы придется раскапывать не одну неделю. И всем официально выраженная благодарность в итоге.

– Но я не… я ведь…

– Он теперь весь ваш. «Было ничье – стало мое», как говорится. Именно тот самый случай.

Раудсепп бодро зарысил к эсбэшному фургону, стоявшему наготове с включенной мигалкой. «Похоже, заглотил наживку. Может, теперь этот хорек и не вспомнит, что капитан Форпатрил не стал своевременно доносить на родственников жены?..» – с надеждой думал Айвен, глядя ему вслед.

Подошел Байерли, ему зачем-то понадобилась Тедж. Видимо, пытался собрать всех Аркуа и загнать их в фургоны медпомощи. Шив и Удине шли за ним по пятам, что-то объясняя.

– Нас всех арестуют? – испуганно спросила Тедж.

Аллегре промолчал, но явно считал это весьма уместным. Байерли принялся разуверять Тедж:

– Нет! Ну, не сейчас уж точно… Вас всех просто отвезут в Имперский военный госпиталь на обследование, нет ли травм, только и всего. И ведь есть еще и опасность биологического заражения… Этот вопрос пока не решен.

– Ты едешь с ними? – спросил Айвен у Бая. – Только, ради бога, найди побыстрее хоть кого-нибудь, кто сможет общаться с леди гем Эстиф на ее древнем медицинском наречии. Если кто и знает, где тут собака зарыта, то только она.

Бай понимающе кивнул и спросил:

– Тедж, ты поедешь вместе с семьей?

– Мы с твоим папой, – вмешалась Удине, – считаем, что ты должна остаться со своим мужем… леди Форпатрил.

Тедж на мгновение растерялась, не сразу осознав все возможные последствия такого решения родителей. Хотя, может быть, они всего-навсего хотели оградить ее от проблем с законом, которые неизбежно ждут всех остальных Аркуа. Но Айвену почудилось в ее ответе нечто большее, чем просто согласие с разумными мерами безопасности. Тедж гордо вскинула голову, взяла его под руку и заявила:

– Да, думаю, мне лучше остаться с мужем.

Айвен нежно сжал ее ладонь. «Да, останься здесь. До конца моих дней». И конец этот вроде бы не столь близок, как предполагалось всего пару часов назад. Но он не собирался вносить поправки в свое предложение, сделанное прошлой ночью.

Шив кивнул и, подняв голову, встретил испытующий взгляд Саймона. Шив протянул ему руку:

– Ну что ж… Иметь с вами дело – настоящее приключение, капитан Иллиан. Превосходно разыграно.

Иллиан – словно по обязанности – пожал руку Шива:

– Спасибо. Вам просто не повезло. И еще ничего не кончено. Барон Кордона.

Шив озадаченно нахмурился, но не стал препятствовать Байерли, который уже вел себя как овчарка на грани нервного срыва, пытаясь загнать их с супругой в фургоны медпомощи. Удине оглянулась через плечо, в ее внимательном взгляде мелькнуло внезапно возникшее любопытство. Фургоны двинулись в путь колонной, но без сирен, к облегчению Айвена. Сейчас он как-то не одобрял громкие звуки.

Аллегре отошел в сторону, отвечая на какой-то очень важный вызов по передатчику.

– Что? Здесь?! Нет, дайте сигнал уезжать отсюда! – Еще мгновение – и он вытянулся во фрунт, почтительно продолжая разговор: – Да? Да, он здесь. Нет… Я должен возразить… Да, сир. – Он вздохнул, словно признавая поражение, и скрылся в командном пункте.

Айвен не слишком удивился, когда через несколько минут из-за угла показался эскорт императорских оруженосцев в черной с серебром зимней униформе. Их грави-байки сопровождали длинную серебряную машину. Она остановилась у тротуара. Оруженосцы и сопровождающие эсбэшники обменялись паролями. Сверкая в сумраке зимнего утра, поднялся купол серебряного лимузина. Грегор в мундире дома Форбарра, протер лицо и отдал салфетку стоящему наготове служителю, в котором Айвен узнал доверенного камердинера императора. Верховный главнокомандующий даже в чрезвычайной ситуации не хотел появляться на публике небритым. Итак, Грегор вышел из машины под бдительным надзором старших оруженосцев.

При его приближении все выпрямились и подтянулись. Те, кто не встал по стойке «смирно», приняли более официальные позы. Леди Элис чуть опустила голову, что должно было обозначать реверанс. Аллегре и Галени отдали честь, как и положено, – они ведь не в штатском, как Айвен. Император ответствовал подобающим величественным кивком, но увидев Айвена, не стал скрывать своей радости и искренне его обнял.

– Айвен! – воскликнул он. – Мне сказали, что вас подняли из могилы живыми, но я должен был сам убедиться. Леди Тедж. Я так рад. – Он склонился к ее руке, и Тедж умудрилась сделать вполне пристойный реверанс.

Тут он заметил Саймона, который наблюдал за всем происходящим с кислой улыбкой.

– А, Саймон. Какого черта!

Во взгляде императора отчетливо читалось: «Что значит этот удар исподтишка? Что это значит, Саймон?» Айвен мог лишь порадоваться, что взгляд этот предназначался не ему. Пока.

Саймон тяжело склонил голову:

– Как вы помните, на завтра у нас с вами была назначена продолжительная встреча на время ланча?

– Да. И что?..

– Я должен был сделать это вчера.

Грегор кивнул, весьма условно приняв такое объяснение.

– Мы это обсудим. Позже.

Затем он окинул взглядом то, во что за несколько часов превратился маленький парк.

– Генерал Аллегре… – Генерал собрался с силами, ожидая худшего. – Хорошая работа, – услышал он и с облегчением выдохнул. А Грегор добавил: – Я хотел бы лично побеседовать с командиром инженерного подразделения.

Аллегре сходил на командный пункт и вызвал того, кто руководил работой подразделения инженерных войск. Айвен его знал. Полковник Отто, один из верхушки местного командования в Форбарр-Султане. Как и у Галени, у него была ученая степень. Он был в черной полевой форме, сверху шинель. Как и подобает инженеру, Отто был заляпан грязью, а уж на ботинках грязь лежала толстым слоем. Личные поздравления императора с успешно проделанной работой он принял с довольным, но несколько отсутствующим выражением лица.

Избавившись от лестного внимания императора, Отто отвел Айвена в сторону.

– Форпатрил. Что вы можете мне рассказать про так называемый «Микобур»? С чем мы имеем дело? Эта женщина, Звезда, толком ничего не объяснила.

– «Микобур» проедает большие отверстия прямо в грунте. Они разветвляются почти случайным образом. Вроде бы из неорганики образуются стены туннеля, но я не уверен. Вам надо поймать леди гем Эстиф, лучше до полудня. Только не позволяйте ей вешать вам лапшу на уши. Тут требуется опытный биолог из Императорского научного института, возьмите его с собой, когда поедете к ней. У нее есть еще образцы – удостоверьтесь, что все они конфискованы, и передайте в Императорский научный институт. Если использовать в строительстве, эта штука может стоить миллионы.

– Как инструмент? Или как оружие?

Айвен вздохнул:

– Если как инструмент – тут еще нужна отладка. А вот как оружие – это вроде бы уже работает. Но вам действительно нужны спецы из ИНИ, чтобы с этим разобраться.

Отто печально усмехнулся.

Прижимая ладонью наушник, подошел Аллегре:

– Отто. Здесь капитан Ру на периметре безопасности, один из ваших парней. Он вам сейчас нужен?

Новый периметр безопасности – это из-за только все усложняющего присутствия Грегора, Айвен очень надеялся, что временного. Грегор уже заканчивал что-то сурово говорить Саймону и леди Элис. Тедж напряженно слушала и храбро пыталась встревать с пояснениями.

– Да, конечно! Пропустите его, – сказал Отто.

Если то, какой ты инженер, определяется тем, сколько на тебе грязи, то Ру, должно быть, гениальный парень, подумал Айвен, когда капитан лихо подлетел к ним и соскочил с грави-байка. Отто рядом с ним казался просто слегка забрызганным. Обмен приветствиями между капитаном и его начальником напомнил неформальный стиль, принятый у аналитиков СБ, и оба сразу же перешли к делу. Грегор, заметив появление капитана, слонялся поблизости. Достаточно близко, чтобы подслушивать, но не настолько, чтобы его присутствие помешало инженерам обсуждать свои проблемы.

– Мы наконец отследили эту чертову трубу ливневого коллектора, полковник, – доложил капитан Ру, немного запыхавшись. – Она сливается в реку примерно в километре ниже Звездного моста. Черт знает, почему образовался затор, и вода не проходила, но час назад затор вдруг прорвало. Дистанционный зонд унесло грязевым потоком. Слава Богу, что еще не послали туда людей. Мы оцениваем скорость потока от одного до трех кубометров в секунду.

Аллегре, который только что подошел к ним и услышал эти цифры, сказал:

– От одного до трех кубометров в минуту довольно быстро исчерпает запас воды.

Ру поднял взгляд, заметил Глаз Гора, генеральские нашивки и умудрился отдать честь как положено, а потом вежливо возразил:

– Не в минуту, сэр. В секунду. И это не дождевая вода. Грязь. Это как… как грязевая пушка. Когда я уходил, струя все еще выстреливала на десять метров и по дуге уходила в реку.

На этом захватывающем описании Грегор незаметно подошел поближе. Но тут что-то привлекло его внимание на той стороне улицы. Он пристально вглядывался, чуть склонив голову.

Аллегре озадаченно хмурился:

– Но откуда?

– Хороший вопрос. Мы вернемся к нему, как только выполним последние пять ваших неотложных поручений, генерал, – сказал полковник Отто с измученным видом. – А сейчас позвольте моим людям продолжить работу…

– Гай, – позвал Грегор. – А штаб-квартира СБ всегда была так… наклонена в одну сторону? Или это оптическая иллюзия?

Аллегре посмотрел по сторонам, задержав взгляд на здании СБ напротив.

Несколько неуверенно Грегор добавил:

– Я ни разу не видел ее с такого ракурса. Может, это очередная неуловимая диспропорция, э? Все эти безумные теории Доно Форратьера по психологии архитектуры…

Айвен тоже повернулся в ту сторону. Как и все остальные. Саймон с Элис и Тедж.

Айвен поморгал, прищурился… Грегор не ошибся. Левая сторона здания СБ казалась слегка выше правой. Или… это правая была ниже левой?

И вдруг они увидели, как во дворе, за открытыми железными воротами, из брусчатки с треском выскочил булыжник и покатился. Через мгновение – еще несколько. Выглядело так, словно с треском лопался попкорн. Большие гранитные зерна попкорна. Шедший по двору солдат завопил, уворачиваясь от этого неожиданного обстрела по коленям.

Громкий треск. По парадной лестнице зазмеилась трещина. Бронзовые двери наверху лестницы с ужасающим скрежетом отворились.

– Что за черт? – Аллегре шагнул вперед.

Отто схватил его за руку и потянул обратно:

– Постойте, сэр!..

– О, выравнивается вроде, – сказала Тедж. – Или… нет!

– Нет… – Отто окинул взглядом зубчатый край крыши. – Другая сторона оседает. Тоже.

Из боковых дверей хлынул поток людей в зеленых мундирах. Со скоростью, по прикидкам Айвена, один кубометр в секунду.

– Они оставили свой пост? – Аллегре еще знал, одобрить их действия или негодовать.

Саймон стоял, закусив губу, и смотрел.

– Знаешь, Гай, наверно, эти парни выросли там, где случаются землетрясения. – Он помолчал и, видя, что здание уже мало кто покидает, негромко сказал: – Тех, кто все еще внутри, ты ведь захочешь похвалить. А вот те, кто снаружи… их бы я стал продвигать…

Аллегре удалился, что-то решительно наговаривая в передатчик и делая паузы, чтобы выслушать сообщения, поступающие на наушник. Полковник Отто, еще раз окинув здание ошалелым взглядом, поспешил к комм-панели на командном пункте.

Саймон смотрел круглыми глазами, как здание очень медленно оседает. Оно не рухнуло, не развалилось на части. Может, старина Доно-архитектор и был не в своем уме, но в компетентности ему не откажешь. Прошло несколько минут – в молчании, изредка нарушаемом вскриками и тихими ругательствами, – и первый этаж неумолимо поглотила бездна. Бронзовые двери были уже на уровне земли и продолжали погружаться. Фриз с приплюснутыми горгульями над входом постепенно исчезал, словно этих чудовищ утягивало в их старинный ад. Скорость погружения уменьшилась лишь тогда, когда обитатели четвертого этажа могли бы шагнуть из своих окон прямо на землю, если бы там были окна. Впрочем, несколько человек спустились с крыши по веревке.

– Вот так сюрприз… – пробормотал Грегор.

Саймон хихикнул, тут же прикрыв рот ладонью. Откашлялся и солидно произнес:

– Боже мой, надеюсь, никто не пострадал? – Подобающие случаю слова, но вот только он снова хихикнул, уже громче. Леди Элис, обеспокоенно глянув, сжала его руку.

Нетерпеливым оруженосцам Грегора удалось наконец-то оторвать императора от столь захватывающего зрелища и загрузить в лимузин. В окружении черно-серебряных мотоциклистов эскорта машина поднялась над мостовой и стала удаляться. Когда императорский кортеж повернул и направился во дворец, Айвену показалось, что он разглядел знакомое лицо, прижавшееся к стеклу и завороженно смотрящее назад.

– Саймон, дорогой, здесь от нас никакого толка, – заявила леди Элис после того, как несколько минут молча наблюдала происходящее. – Нам лучше вернуться домой. Айвен, Тедж, поедете с нами? Мы хотим послушать о том, что вам пришлось перенести. Уверена, что любой, кому мы понадобимся, сможет найти нас там. – Она кинула прощальный взгляд на… верхнюю половину штаб-квартиры СБ.

Аварийные команды сновали повсюду, и все спорили друг с другом о том, как проникнуть в здание.

– Уверен, что найдут… – устало сказал Саймон и позволил себя увести.

У Тедж уже сложилось впечатление, что СБ очень хотелось бы накинуть гигантский кусок брезента на два квартала Форбарр-Султана. Но было слишком поздно. Драматическая, широкомасштабная спасательная операция наделала много шума. И вызвала слухи о несметных сокровищах, которые чуть было не украли, о преступных лордах, вторжении из космоса, секретных бомбардировках, зверских похищениях красивых женщин, контрабандистах и много еще о чем. И происходило все это не где-нибудь, а в Старом Городе столицы Барраяра, так сказать, зенице ока Империи. А вдобавок ко всему планета поглотила одно из самых примечательных зданий этой планеты. Так что барраярскому правительству удалось наложить запрет лишь на подробности о самом «Микобуре».

– Аркуа остается только надеяться, что специалисты Грегора по устранению нанесенного ущерба справятся со своей задачей, – сообщил Айвен Ксав в разговоре с Тедж. – Иначе придется вас упрятать за решетку. Барраяр до сих пор не оправился от экспериментов, которые устраивали в период Оккупации цетагандийцы с химическим и биологическим оружием. А то, что вы умудрились выпустить мутировавший инопланетный грибок в нашу биосферу… как только об этом прознают – вам руки-ноги поотрывают. Расчленение Ури Безумного – это так, пустяки, по сравнению с тем, что вас ждет. Город заполонят разъяренные толпы. И каждый кусочек разорвут в клочья. А военные не смогут их остановить, потому как сами к ним присоединятся – если не все, то большинство.

– Но ведь «Микобур» с Земли, – жалобно возразила Тедж. – Вовсе он не цетагандийский. Старая Земля – это практически определение неинопланетного. И бабушка говорила, что он безвреден.

– Несметная взбунтовавшаяся толпа, – сказал Айвен Ксав. – Людское необъятное море.

Саймон Иллиан кивнул, поневоле соглашаясь.

Всех Аркуа выпустили из Имперского военного госпиталя в тот же вечер, не обнаружив никаких проблем со здоровьем. Вот только привезли их не обратно в отель, а в незанятые апартаменты несколькими этажами ниже пентхауза леди Элис. У дверей в вестибюль поставили охрану в форме СБ и еще несколько человек внизу. Их багаж, за исключением устройств связи, привезли из отеля намного позже – надлежащая проверка сотрудниками СБ, как-никак, требует времени – в основном на поиск того, кто будет проверять, учитывая, что сейчас выходные. И ведь проводить досмотр может не абы какой эсбэшник, а только имеющий высокую степень допуска секретности. Айвен Ксав, прекрасно понимая ситуацию, только покачал головой и пробормотал, что Аркуа наверняка заставят оплатить издержки по отзыву нужных людей из зимнепраздничных отпусков, хотя и неявно, списав на какие-нибудь другие расходы.

Официально их пока не арестовали, а вот сера Имолу арестовали, что очень порадовало Тедж, когда она об этом услышала. Их собственное правовое состояние было таким: «задержаны, ибо так угодно императору». Услышав эту формулировку, Гуля сморщила носик и решительно направилась за разъяснениями в квартиру леди Элис – под конвоем охранников, конечно. Айвен Ксав мрачно объяснил, что содержание под стражей – обычная мера пресечения в отношении «лиц, неугодных императору». Но, похоже, их визу пока не закрыли, хотя Тедж прекрасно понимала, что депортация может последовать в любой момент.

Просьбы об интервью просачивались, невзирая на все препоны.

– Может, как раз в прессе нам и удастся создать нужное впечатление обо всем этом? – с некоторым сомнением предложила Гуля. – Вымостить дорогу к нашей будущей защите?

– Лично я, – надменно заявила леди гем Эстиф, – буду только рада высказать этим недоумкам все, что я думаю.

Барон с баронессой переглянулись.

– Никаких интервью, – решительно сказала баронесса. – Ни слова.

– Да, именно так, – вздохнул папа.

Эвакуация необходимого оборудования и документации СБ в срочном порядке производилась через крышу. Все это под усиленным военным конвоем размещалось в близлежащих правительственных зданиях, выделивших помещения в связи с чрезвычайной ситуацией. Глядя на эту картину, Иллиан мимоходом поморщился, но пробормотал только: «Боже, с хранилищем улик им придется попотеть. Когда они до него доберутся».

Говорили, что скорость погружения здания понизилась и стала почти незаметной. Но к полуночи шедевр Доно-архитектора погрузился до уровня четвертого этажа.

Саймон встречался с императором Грегором на следующий день. Он задержался дольше, чем на час.

– Не так уж часто, – заметил он, обращаясь то ли к леди Элис, то ли в пространство, – Грегор потворствует своему сарказму. По всей видимости, при данных обстоятельствах это ему помогло. – И, пробормотав: «Мы живем ради служения…», он уединился в своем кабинете и до ужина не выходил.

Инвентаризацию старого цетагандийского бункера проводили аудиторы Бюджетно-контрольного управления под общим руководством коммодора Дува Галени, которого ради спецзадания оторвали от дел его департамента. Когда оценка достигла суммы одиннадцать сотен миллионов марок, они прекратили открыто оповещать о результатах.

– А что такое, – спросила Гуля, заглядывая через плечо Айвена Ксава, – Имперская Следственная комиссия… – Она прищурилась, вглядываясь. – Э-э… особой секретности?

– Можешь считать это простой повесткой о явке в суд, – сказал Айвен Ксав. – Хотя, пожалуй, это будет… хм…

– Очаровательным преуменьшением? – подсказала Тедж, заглядывая ему через другое плечо.

– Нет, – отстраненно сказал Айвен Ксав. – Вовсе не очаровательным…

Айвен уже не раз рисовал в воображении, как будет сопровождать Тедж при ее первом посещении Императорского дворца, вот только сейчас обстоятельства не слишком благоприятствовали такому визиту. Она опасливо разглядывала широко раскинувшуюся громаду – этот огромный неправильный прямоугольник с четырех, пяти или шестиэтажными крыльями и дополнительными внутренними переходами был выполнен в стиле, немного напоминавшем особняк Форкосиганов, если тот увеличить в четыре раза и добавить кое-какие уже послевоенные перестройки. Восточный портик был одним из самых древних, величественных и роскошно украшенных входов в императорскую резиденцию. Когда Айвен подрулил сюда на своей двухместной машине, из вместительного лимузина маман уже выгружались старшие Аркуа (с леди гем Эстиф) и она сама с Саймоном. Вся компания приехавших с маман собралась у двустворчатых дверей и проследовала внутрь в сопровождении личного мажордома Грегора. В это утро достойный служитель был суров и подозрителен, но при виде Саймона вид у него сделался весьма и весьма озадаченный. Сам же Айвен был встречен сурово и с явным неодобрением.

С помощью двух дворцовых охранников, которые шли следом, чтобы посетители не разбредались по дороге, мажордом повел их по коридорам, а затем куда-то вниз, что несколько удивляло. Айвену не часто доводилось бывать в подземной части дворца. Здесь находились комнаты для переговоров и совещаний, и эти помещения никогда не были доступны для публики во время дворцовых приемов и празднеств, таких, как ежегодный бал в честь Зимнепраздника, который будет совсем скоро. Их ввели в комнату, больше напоминающую небольшую, хорошо оборудованную университетскую аудиторию, чем зал суда. Кафедра, рядом стол с комм-пультом и амфитеатр с местами для слушателей. Человек сорок вполне поместятся, но столько явно не набиралось даже с учетом Байерли и остальных Аркуа, которые уже толклись в аудитории, приехав незадолго до них. На столе сбоку – кофе, чай и всякие печеньки. Айвен точно не знал, что это должно обозначать – гостеприимство или всего лишь то, что заседание продлится очень долго.

Он убедился, что Тедж взяла себе кофе со сливками – от выпечки она со слабой улыбкой отказалась, и это был плохой признак. Теперь он хотел выяснить, что здесь делает Бай.

– Ты получил персональное приглашение, или ты здесь как эсбэшный охранник в штатском? – тихо спросил Айвен.

– И то, и другое, – ответил Бай тоже тихо. – Знак внимания Грегора… и Аллегре, кстати. Хотя я уже и сам являлся с докладами в СБ.

– Даже так? Они нашли на это время?

– О, на этой неделе я пользуюсь особым вниманием. – Бай поморщился. – И не в самом приятном смысле. Я же говорил им, дайте подкрепление – никто и не чухнулся.

И вот мажордом объявил:

– Прошу внимания! Император Грегор Форбарра.

Все торопливо поставили чашки и проглотили последние кусочки.

Айвен для сегодняшнего события выбрал гражданский костюм, а не военный зеленый мундир, хотя у него и были немалые сомнения, что он поступил правильно. Но вот что странно: Грегор сделал аналогичный выбор – строгий темно-синий костюм. За императором вошли его старший оруженосец и секретарь, который стал раскладывать на кафедре все необходимое для заседания. Присутствующие как-то не слишком уверенно кивали, приветствуя императора. Он ответил взмахом руки, как бы давая понять: «Да, пока достаточно». Оруженосец поспешил предложить ему кофе и, как заметил Айвен, пару таблеток обезболивающего. Грегор их сразу же проглотил и направился к кафедре, чтобы принять командование. Всех рассадили по местам: старшие Аркуа в переднем ряду вместе с Гулей, Тедж и Айвеном, который оказался с самого краю, так что мог всех видеть, не сворачивая шею. Байерли и оставшиеся Аркуа – Риш, Звезда, Жемчуг, Изумруд, Амири и Гагат – в следующем ряду. Сбоку от них встал оруженосец – в позе «вольно», так он мог держать в поле зрения всех и каждого. Секретарь уселся за стол с комм-пультом, приготовившись записывать.

Грегор поставил кофе на кафедру и недружелюбно оглядел всех своих пленников.

– Имеет место ряд взаимосвязанных дел, практических и юридических, подлежащих судебному разбирательству. Все они относятся к событиям в моей дважды столице в прошедшие выходные. Сначала мы рассмотрим уголовные преступления, правонарушения и создание угрозы общественной безопасности в городе Форбарр-Султан и в Округе Форбарра. Поэтому местом судебного разбирательства является высшая судебная инстанция: графский суд Округа, в котором я как граф Форбарра – высший судья и арбитр, принимающий окончательное решение. Далее идет то, может быть истолковано как нападение на важнейший имперский военный объект, и опять-таки, как главнокомандующий вооруженных сил Барраяра, я – последняя инстанция. И наконец, вопросы, затрагивающие благосостояние Империи в целом, и за это – как император, – в конечном итоге, отвечаю тоже я.

– Я намерен объединить все эти дела, подлежащие рассмотрению в разных судебных инстанциях… – он не сказал вслух «свалить все в одну большую кучу», но Айвен это прямо-таки услышал, – и разобрать основные вопросы сегодня утром. Иначе говоря, я предлагаю вам суд Звездной палаты, то есть мое единоличное и не подлежащее апелляции решение. У вас есть выбор – принять это предложение и мою власть и исполнить все, что воспоследует, – или нет. У вас есть минута на то, чтобы посовещаться друг с другом прежде, чем дать ответ.

Гуля вскочила и бросилась к старшим Аркуа. Грегор отошел в сторонку – попить кофе со сладостями. «Во имя милосердия, поднимите уровень сахара у себя в крови», – только и подумал Айвен. Сам он подошел к Аркуа. Саймон и маман, как он заметил, остались сидеть.

Гуля торопливо говорила:

– Если мы хотим отсрочить час расплаты, насколько только возможно, то это как раз тот самый шанс. Я уже составила приблизительный план, как затянуть подольше судебные прения…

– Можно совет? – вмешался Айвен, понизив голос.

Шив поднял ладонь, успокаивая Гулю, которой не понравилось, что ее прерывают.

– Да, мы слушаем, – сказала баронесса.

– Примерно десять тысяч человек, кроме вас, претендуют на малейшую крупицу времени Грегора, а он сам отдал это утро в ваше распоряжение. Второй раз он предлагать не станет. И еще его костюм…

– А что с ним такое? – озадаченно спросил Шив.

– Это знак. Если бы он планировал преследовать вас по местным делам – включая этот чертов «Микобур», – то оделся бы в цвета дома Форбарра, черное с серебром. Если бы хотел стереть вас в порошок за то, что вы сделали со штаб-квартирой его СБ, он был бы в зеленом военном мундире. Но вместо этого он в костюме дипломата. Это значит, ему нужно что-то, чего у него пока нет. И что он может предложить вам нечто, что вы, смотря по обстоятельствам, расцените как сделку. Если только не станете впустую растрачивать его время и не выведете его из себя.

– И как его можно вывести из себя? – прищурился Шив.

– Хм, я бы сказал, тратить его время впустую – вполне неплохое начало.

– А как нам это понять? – спросила Тедж, опасливо глянув на кафедру. – Что он уже разозлился, я имею в виду?

– Хм… – Айвен замялся. – Вряд ли у вас получится. Но можете спросить у меня.

Он вернулся на место, давая Аркуа последний шанс переговорить без лишних ушей. К его несказанному облегчению, Шив повернулся и заявил:

– Дом Кордона принимает суд Звездной палаты.

Леди Элис не произнесла ни слова, но то, как она прижала к губам ладонь… Айвену почему-то показалось, что ее надежды оправдались. Тут поневоле задумаешься, а о чем на самом деле секретничали в последние дни почтенные леди – Элис, Мойра и Удине.

Секретарь просмотрел сообщение на наручном комме, поднялся и подошел к дверям: прибыла новая делегация, приведенная мажордомом. Айвен всех их знал.

Дув Галени был корректнейшим образом облачен в зеленый мундир: имперский офицер при полном параде. То же самое можно было сказать и о генерале Аллегре, и полковнике Отто. Военный инженер держался со спокойной уверенностью специалиста, как и на раскопках в заляпанной грязью полевой форме. Столь же уверенным в себе экспертом – если не упоминать о том, что он всегда уверен в себе – выглядел и доктор Воэн Уэдделл из Императорского научного института, один из главных спецов в биологии – молекулярной, гено-, ксено-, и так далее. Его сопровождала старший администратор научного института Сьюзен Аллегре. Возможно, ее присутствие требовалось для того, чтобы присмотреть за доктором Воэном, – что всех, знающих доктора лично, не удивило бы, – или же для того, чтобы принимать и передавать в институт любые новые запросы, которые могли бы возникнуть этим утром. Но, так или иначе, когда всех рассадили, ее место оказалось рядом с Уэдделлом, а не с мужем.

Когда все заняли свои места, Грегор продолжил:

– Есть два возможных подхода для решения данной дилеммы – и юридических, и не только. Начать с фактов – и перейти к логическим следствиям из этих фактов, или начать с желаемого результата и двигаться в обратном направлении, произведя пошагово все действия, необходимые для достижения этого результата. Мы намерены, по возможности, задействовать оба подхода и встретиться посередине. Чтобы начать с начала, с некоторых ключевых фактов. Коммодор Галени, вам удалось выяснить, каким образом информация о цетагандийском бункере и его содержимом оказалось недоступна для СБ с самого начала? И откуда взялся сержант Абеляр с его бомбой? Мы знаем, какая судьба его постигла.

– Да, сир. За вчерашний день и прошлую ночь я значительно продвинулся в изучении этих вопросов.

То есть – со времени его последнего доклада. Значит, кое-что будет новостью и для Грегора.

Император жестом пригласил Дува выйти вперед. Грегор прислонился к кафедре, а Дув занял привычную лекторскую позицию за столом с комм-пультом. На своих слушателей он глянул с не меньшим любопытством, чем те на него.

– Изучая документы и записи, оставшиеся со времен строительства Штаб-квартиры СБ, а было это почти восемьдесят лет назад, я смог узнать об офицере, который расписался об инспекции бункера. Это капитан Гео Фарос. Он был эсбэшником, в качестве помощника к нему был приписан сержант инженерных войск Влад Норман. Через месяц оба они и еще трое гражданских служащих погибли при аварии на строительстве. Согласно инженерным отчетам, два возводящихся этажа рухнули из-за не соответствующих нормативным требованиям крепежных соединений. «Накосячили с подгонкой», именно такой, э-э… инженерный термин был подчеркнут в рукописном отчете. Дважды.

В третьем ряду полковник Отто изумленно поднял брови и кивнул. Галени в знак благодарности за понимание изобразил условное приветствие эсбэшных аналитиков и продолжил:

– Император Ури, следуя рекомендации своего архитектора, приказал повесить начальника строительства и укрепить все балки и соединения втрое, но это уже другая история.

– Эх, были дни, – пробормотал Отто. И Айвен не понял, ирония это или одобрение.

– Есть два возможных объяснения, почему такое, я бы сказал, необычайное содержимое бункера осталось необнаруженным. Первое – Фарос и Норман просто не проводили осмотр. То ли времени не хватило, то ли просто было лень. И действительно, что такого может быть интересного или опасного в бункере тридцатилетней давности? Строительство уже вышло за рамки бюджета и сроков – этим, возможно, и объясняется все это дело с крепежными конструкциями. Так что с учетом всех обстоятельств эта простая гипотеза достойна рассмотрения. Или второе – они обнаружили содержимое, но утаили сведения, в надежде туда позже тайком вернуться – к собственной выгоде. Армейское досье Нормана безупречно, но и искушение, как мы сейчас понимаем, было огромным. У Фароса имелись возможности для таких действий – то, что происходило вокруг Ури уже вызывало беспокойство, особенно для людей близкого круга, поэтому он вполне мог избрать альтернативный метод обеспечить свое будущее, – не важно, что им двигало: страх или жадность. Или то и другое, конечно.

– А какое объяснение предпочитаете вы? – спросил Грегор.

Галени покачал головой:

– В истории, как всегда, самый интересный вопрос такой: «О чем думали эти люди?» Но боюсь, этот вопрос очень часто не имеет ответа. Если в ходе моего расследования не всплывут какие-либо новые документы, ничего иного я сказать не смогу.

– Да, хорошо, – кивнул Грегор, что скорее всего означало слегка разочарованное «да, хорошо». – А Абеляр? Я хотел бы упомянуть, что прошлой ночью получил личное сообщение от вице-короля Зергияра, и в нем Эйрел говорит, что не помнит, чтобы отдавал кому-либо приказ взорвать здание фордариановской СБ. Как он сказал, такое решение должно было приниматься на его уровне, но в тогдашней неразберихе могло быть что угодно. А! Там еще было несколько замечаний насчет чрезмерной инициативы подчиненных, впрочем, к нашему делу это не относится.

Галени было насторожился, но сейчас позволил себе расслабиться.

– А я было надеялся, что он сможет прояснить… ну, что ж. По крайней мере одно мы знаем – это не могло быть сделано по приказу Негри против Фордариана, потому что Негри погиб в первый же день.

Иллиан откашлялся и заговорил:

– На самом-то деле такой приказ шефа Негри, отданный «из могилы», был очень даже возможен. Тогда.

Они с леди Элис взялись за руки.

Галени явно задело, что факт, который он считал единственно достоверным, у него увели прямо из-под носа.

– А! Пожалуй. В этом случае… До мятежа Фордариана личное дела Абеляра было безупречным. Но… это нам ничего не дает, поскольку многие офицеры и солдаты искренне считали, что Фордариан для Барраяра лучше.

– Отсюда и великодушное помилование, объявленное потом регентом Форкосиганом, – вставил Грегор.

Галени осторожно кивнул.

– Абеляр был старшим охранником в самой штаб-квартире СБ и, разумеется, знал территорию, хм… под которой оказался. Записи в его досье резко обрываются с началом военных действий и лишь позже, когда наводили порядок, он был внесен в списки как пропавший. Пропавший, прошу заметить, и это все. Ни в «боевой операции», или там, к примеру, «отсутствует без увольнительной». В дезертирстве его точно не обвиняли. Потому я и хотел бы, будь это возможно, передать его останки и то, что осталось от его оборудования судмедэкспертам, чтобы те поискали какие-либо вещественные улики – что это за бомба, или данные о прокладке туннеля, где его нашли, могли бы помочь… но, увы.

– Что тут сказать… – вздохнул Грегор, окинув всех Аркуа неласковым взглядом.

– Уже разозлился? – прошептала Тедж на ухо Айвену.

– Еще нет, – шепнул он в ответ. – Ш-ш!

– Так какая ваша лучшая гипотеза? – спросил Грегор. – Как бывшего аналитика СБ?

Галени помолчал, потупившись. Айвен подумал, что он сейчас повторяет свою любимую формулу: «Точность, краткость, доходчивость», возможно добавив: «Выбери два лучших из трех».

– Мое мнение, – Галени вполне однозначно дал понять, что любые «мнения» немного стоят, – такое: Абеляр был одним из многих, кто оказался отрезан от своей воинской части, и они как-то сами переформировывались, когда им удавалось найти друг друга и вели военные действия по собственному разумению. Но нет никаких свидетельств, на чьей он был стороне. Будь у меня больше времени, я бы послал оперативников на поиски как можно большего числа его сослуживцев – кто еще жив, конечно.

Айвен глянул, как это воспринял Аллегре. Тот передернулся, томимый дурными предчувствиями нового задания, на которое у него сейчас просто нет людей. Айвен подозревал, что шеф СБ мысленно заклинает: «Пожалуйста, Грегор, только не на этой неделе!»

Не исключено, что Грегор услышал этот вопль души. Но, так или иначе, он перешел к следующей теме:

– Как продвигается разгрузка бункера?

Гуля вскочила со своего места.

– Могу ли я сослаться на безусловно барраярский вопрос права? Ваше… э-э, сэр.

По крайней мере у нее в памяти удержалась торопливая инструкция Айвена «Нет, не обращайтесь к нему «сир», вы не его вассалы, он не ваш сеньор, а значит он для вас не «сир». Как бы то ни было, Грегор кивнул, и она продолжила:

– Барраярский закон поддерживает притязание нашедшего потерянный предмет на сумму в десять процентов от его стоимости. Закон не предусматривает исключений для исторических артефактов, конфискованных окружными или имперскими властями.

– От черт!.. – тихо ругнулся Айвен. – Гуля, да ты рехнулась… это ж закон об утерянных кошельках! – прошипел он, не сдержав эмоций от подобной наглости. Он полагал, что только Тедж его слышит, – и она сжала ему руку, успокаивая. Но у Гули оказался отличный слух – она бросила на него раздраженный взгляд и уверенно отчеканила:

– Дом Кордона – совокупно – имеет намерение заявить свои права по закону на содержимое старой лаборатории леди гем Эстиф. Поскольку без нас ее никогда бы не обнаружили.

– В данный момент, – сказал Иллиан, почти не понижая голоса.

– Нетронутой, – парировала Гуля. – Пройди еще какое-то время… И кто знает? Кто еще мог бы обнаружить и обчистить бункер, пока ваши люди удосужились бы хоть пальцем шевельнуть!

Грегор поднял ладонь:

– Я знаю о прецеденте, баронетта. Мы вернемся к этому вопросу позже.

Он сказал: «мы»? То есть «мы, император Грегор»? Или это означает, что он не единолично намерен решать данный вопрос? Гуля этого не знала, но, проявив завидную смекалку, молча кивнула и села на место.

Грегор же сказал:

– Коммодор Галени. Продолжайте, пожалуйста.

Галени кивнул.

– Все извлеченные из бункера бумаги, документы и носители информации были отправлены в надежное хранилище в Имперском университете. Ими будут заниматься профессор Фортиц и отобранные ею люди. К сортировке и консервации только приступили.

– И?.. – поторопил его Грегор.

– Оценочная стоимость остальных предметов, инвентаризированных и поднятых на поверхность на данный момент – я проверил по пути сюда… – Галени откашлялся, словно у него непонятно почему вдруг голос пропал, – составляет три и девять десятых миллиарда марок.

«Почему у Дува вдруг голос пропал, вполне понятно», – скорректировал Айвен свои наблюдения. Грегор, примостившийся на краешке стола с комм-пультом, чуть было оттуда не свалился. Шив Аркуа потер лоб, и лицо его исказилось, словно он испытывал невыносимую боль.

– Почти четыре миллиарда марок, Дув? – переспросил Грегор, не веря своим ушам. – Да неужели?..

– Это пока. Мы надеемся освободить верхний этаж к концу этой недели. И я вообще понятия не имею, что мы найдем на нижнем.

– Да то же самое, насколько я помню, что и на верхнем, – пробормотала леди гем Эстиф.

В аудитории повисло молчание. Все производили в уме несложные арифметические расчеты.

– Между тем, хотелось бы отметить… – Дув уже взял себя в руки и говорил акцентированно сухим профессиональным тоном, – что на данный момент стоимость этих артефактов и произведений искусства намного выше, чем их цена на черном рынке сто лет назад. Высокая оценка – в обоих смыслах. Но вот что странно. Об этом было известно не одному человеку. Ведь один бы не заполнил бункер? Я никак не могу понять одного: почему никто из цетагандийских владельцев всего этого до сих пор не вернулся за своими сокровищами?

Леди гем Эстиф многозначительно хмыкнула. И Грегор, конечно же, не преминул галантно дать ей слово:

– Просветите нас, миледи, будьте так любезны.

– Да потому что по большей части эти вещицы – собственность правящей гем-хунты. А гем-хунту – по большей части – казнили по их возвращении на Эту Кита, – сказала леди гем Эстиф. И добавила: – Да, они самолично намерены были сюда вернуться, кто б сомневался.

Айвен не смог бы сказать, какая часть натуры возобладала в Галени – историк или эсбэшный аналитик. Но Дув жаждал узнать больше:

– Леди гем Эстиф… Я очень надеюсь, что у вас найдется время побеседовать со мною позже?..

Она подняла руки, раскрыв ладони, но этот жест мало походил на капитуляцию.

– Это не от меня будет зависеть.

– Благодарю вас, коммодор Галени, пока достаточно, – сказал Грегор. – Полковник Отто, возможно, сейчас вы можете что-то добавить к своей первоначальной оценке, почему, собственно, случилось так, что здание моей Имперской СБ почти целиком погрузилось под землю? С технической точки зрения.

Насколько припоминал Айвен, среди всех криков, доносившихся в то утро с командного пункта, горестные стенания: «Тонет! Это дерьмо просто тонет!» и были как раз реакцией самого Отто.

Галени сошел с кафедры, и на нее поднялся Отто.

– Сир… – Он очень почтительно кивнул Грегору, адресовав Аркуа лишенный какого бы то ни было почтения сердитый взгляд. – Мы вносим изменения в нашу картину случившегося по мере поступления новых данных, но, полагаю, то, что я изложу сейчас, дает верное представление о катастрофе – в общих чертах.

Он вставил в считыватель комм-пульта чип с данными, и над видео-пластиной возникло крупномасштабное цветное трехмерное изображение.

Отто принялся объяснять схему, тыкая световой указкой:

– Уровень земли обозначен темно-коричневым, окружающие здания – светло-коричневые. Здание СБ зеленое. – Все увидели шесть этажей и несколько подземных уровней, представленных на схеме пересекающимися линиями холодных цветов и с виду похожих на клетку. – Бункер. – Еще одна низкая стопка синих ячеек, наискосок от зеленой. – Старый ливневый коллектор. – Прозрачная трубка красного цвета, бегущая по диагонали глубоко под улицей. – Мы подозреваем, что старый туннель сержанта Абеляра должен был начинаться от этой трубы. Возможно, что именно заплата стала тем слабым местом – темно-красное пятно пунктиром, – где и прорвало трубу, когда взорвалась бомба. – Зловеще пурпурное пятнышко, весьма точно локализованное, насколько мог судить Айвен.

– Тут обозначены столько оставшихся туннелей «Микобура», сколько мы смогли нанести на карту. – Сплошная желтая труба уходила вниз от гаража под офисным зданием через дальний угол здания СБ. Еще одна такая же желтая труба начиналась рядом с бункером и петляла по направлению к первой. – А вот так скорее всего выглядел туннель до взрыва бомбы. – Пунктирные желтые линии разветвлялись прямо под фундаментом СБ.

– Стены туннелей «Микобура» вулканизировались, став очень твердыми, прочными при компрессии – но не при растяжении, – и довольно хрупкими. В какой-то момент, при перестрелке между преступниками и патрулем СБ, преследовавшим их под землей, чей-то луч парализатора ударил в старую бомбу на полу туннеля и взорвал ее. – На схеме Отто не было ни намека, из чьего парализатора был выпущен энергетический заряд. Вспышка пурпурного света разлилась по сети туннелей. – Воздух и газы в туннелях передали импульс ударной взрывной волны, покатившейся по всем туннелям. Мы еще не знаем, шла ли дальнейшая химическая реакция. Сильное сотрясение стен привело к их растрескиванию, образовались и видимые, и микротрещины. В то же самое время лопнул слабый фрагмент трубы ливневого коллектора, примыкающего, или почти примыкающего, к туннелям «Микобура». Участок коллектора сразу за пробоиной обрушился, запруженная таким образом вода устремилась в пробоину, и поврежденный туннель начал быстро заполняться. Вода не сжимается, и это некоторое время удерживало сеть туннелей от обрушения. Наверху продолжался ливень, и прибывающая вода проникала в трещины в стенах, ослабляя их, а затем под значительным давлением стала смешиваться с пока еще сухим и твердым грунтом. В результате разветвленный туннель «Микобура» превратился в гигантскую губку под штаб-квартирой СБ. – Обширный участок неправильной формы ниже зеленой клетки стал окрашиваться красным. – Давление возрастало. – Красный цвет стал ярче, губка разбухла.

Быстро оглядевшись, Айвен заметил, что и Иллиан, и Аллегре завороженно смотрят на это цветовое шоу.

– Когда мои инженеры добрались до крыши бункера, использовав гравиподъемники… – На уровне земли в зоне парка обозначился белый круг и стал опускаться к голубому кубу правильным конусом, направленным вниз. – Возможно, именно в тот момент, когда мы прорезали крышу, ливневый коллектор раскупорился сам по себе. Подозреваю – хотя пока не могу доказать, – что этому могли поспособствовать вибрации от спасательных работ. В любом случае коллектор разблокировался и стал осушать сеть туннелей «Микобура», в которых была чертова прорва жидкой грязи. Здание СБ, находящееся прямо над ними, давило гигантской массой, сжимая губку и выдавливая ее содержимое во вновь открывшуюся точку слива.

Пульсация красного света двигалась вдоль ливневого коллектора.

– А остальное… Мы еще не знаем, шла ли дальнейшая химическая реакция. – Отто вздохнул. – Мы все видели своими глазами.

Красная губка медленно становилась все более плоской, и столь же медленно зеленая клетка начала опускаться ниже коричневого уровня поверхности земли.

– Насколько далеко это погружение зайдет? – поинтересовался из заднего ряда генерал Аллегре.

– Не намного дальше, чем сейчас. В настоящий момент с крыши на землю можно просто спрыгнуть. И не переломать при этом ноги.

Картинка получилась настолько наглядной, что за ней последовало недолгое молчание. Айвен мысленно отметил, что если Аллегре после всего этого и надумал покончить с собой, то ему придется приискать иной способ. Традиционный – шагнуть в небытие через парапет – явно не годится.

– Благодарю, полковник Отто, – произнес Грегор, прерывая затянувшееся молчание. – Все вполне понятно.

– Благодарю вас, сир. Но есть один важный вопрос, на который я хотел бы получить ответ. – Он показал на линию ливневого коллектора. – Мы прекрасно знаем, что частицы стен туннеля «Микобура» должны были перемешаться с грязью. Которая в основном оказалась в реке. Что произойдет ниже по течению? – Его взгляд на семейство Аркуа был беспристрастным, но далеко не бесстрастным.

– Для ответа на ваш вопрос, я надеюсь, доктор Уэдделл сможет предоставить нам больше информации, чем вчера в это же время. Итак, доктор Уэдделл?

Повинуясь жесту Грегора, Отто сошел с кафедры, и Уэдделл занял его место.

Уэдделл был известный ученый лет шестидесяти, вполне почтенной наружности. Но так уж случилось, что Айвен оказался в курсе его темного прошлого, что, впрочем, отнюдь не мешало ему делать свое дело. Скорее, наоборот.

Доктор нервно откашлялся.

– Что ж, сир. Как всем известно, отсутствие доказательств не есть доказательство отсутствия. Тем не менее мои полевые команды пока не обнаружили живые клетки «Микобура» ниже по течению от столицы. С другой стороны, были идентифицированы фрагменты бывшей стены туннеля, а если есть одно, то может быть и другое. Одно хорошо – что на уже исследованные живые клетки пребывание в соленой воде оказывает неблагоприятное воздействие. Так что если какие клетки и достигнут моря, вряд ли они там выживут.

– Я же вам говорила, – пробурчала леди гем Эстиф. – Три дня тому назад.

Глянув на нее исподлобья, Уэдделл продолжил:

– Пока что я настоятельно рекомендую продолжать наблюдение, но, по моему мнению, «Микобур» представляет меньшую угрозу, чем некоторые другие биологические кошмары, с которыми вы, барраярцы, уживаетесь уже долгие годы, не говоря уж о собственной экосистеме планеты. Осторожность – да, паника – нет. Я бы сказал, добавьте этот пункт в общий список и двигайтесь дальше.

Тедж, внимательно его слушавшая, заморгала.

– Эй, – шепнула она Айвену. – Этот тип джексонианец. Или был им.

– Я знаю, – шепнул он в ответ. – И Грегор тоже. Никому не говори.

Грегор смерил Уэдделла взглядом:

– А вы лично стали бы сегодня пить воду из реки, взятую ниже по течению от Форбарр-Султана?

Айвен подозревал, что Грегор сейчас в таком настроении, что того и гляди сам проверит. Если не на себе, то почему бы не на Уэдделле? Может, у него уже наготове бутылочка этой самой воды?

– Да, – ответил Уэдделл твердо, – если ее сначала прокипятят, чтобы уничтожить остальные восемнадцать потенциально смертельных патогенных микроорганизмов, которые и так в ней есть. При обычном, как здесь и принято, обращении с местной водой ваши подданные не подвергаются никакой опасности.

«А тот, кто настолько глуп, чтобы пить на этой планете необработанную воду, вполне заслуживает исключения из генофонда?» Уэдделл вполне способен думать именно так – Айвен знал это по прошлому опыту общения с ним, – но он достаточно сообразителен, чтобы не высказывать это вслух. Во всяком случае, здесь.

Грегор повернул голову:

– Доктор Аллегре, это утверждение по обработке воды уже было вами проверено?

Выпрямив спину, та ответила:

– Это… несложно проделать. Звучит правдоподобно.

– Другими словами, нет. Распорядитесь, пожалуйста, чтобы ваши люди немедленно провели надлежащие тесты, и доложите о результатах в самые ближайшие сроки.

– Да, сир. – Она склонила голову к наручному комму.

– Очень хорошо, доктор Уэдделл. Продолжайте вести наблюдение.

Грегор жестом предложил ему снова сесть рядом с администратором, и эти двое зашептались, сблизив головы. Возможно, там прозвучало: «Бог мой, а вы не подкачали!» – и: «Так что там с нашим финансированием?» Отто, похоже, не поверил ни единому слову. Доктор Аллегре, по-видимому, позже рассеет аналогичные сомнения генерала Аллегре.

Грегор пристально посмотрел на ряды, занимаемые Аркуа. Те, в свою очередь, смотрели на Грегора. Шив убедительно изображал бесстрастность. Удине теребила короткие прядки волос, а леди гем Эстиф только и хотела, что поставить свои сто тридцать лет против чего угодно, предъявляемого Барраяром.

– Теперь – я в моей третьей шляпе…

«Ну вот, сейчас будет еще хуже?..»

– … мы подходим к проблемам гораздо большего, имперского масштаба.

Шив сощурил темные глаза, внезапно напрягшись – как и Грегор.

– Как вы прекрасно понимаете, Барраяру нет никакой реальной выгоды от агрессивных авантюр в локальном пространстве Архипелага Джексона. Но вы не можете не сознавать, со всей определенностью, что положение кардинальным образом изменится, если Цетагандийская Империя – будь то напрямую или через марионеток – получит контроль над вашими входами в п-в-туннели. Мои аналитики утверждают, что дом Престен – на данный момент именно такая марионетка, нацелившаяся на монопольное владение п-в-туннелями.

Шив громогласно заявил:

– По установившейся традиции, подобным попыткам всегда противостоят альянсы других Домов, пусть даже и временные. Такое уже бывало. И не раз!

Грегор спокойно ответил:

– Два – уже в их пользу. На подходе – еще три.

– Фелл – крепкий орешек, так просто не раскусишь, – пожал плечами Шив.

– Барон Фелл – все еще – очень стар. По последним сообщениям.

– Это правда… – пробормотала Удине.

Грегор даже не моргнул.

– Так уж случилось, что Барраяр мог бы привлечь союзника в Архипелаге Джексона. Один союзник, на самом-то деле, лучше, чем пять, ввиду, э-э… аналогичных усилий по дестабилизации со стороны Цетаганды. Так что тайный союзник был бы более полезен.

– За эту десятипроцентную выплату от суммы найденного клада, – задумчиво заметил Шив, – вы могли бы себе подобрать не один Дом из выставленных на продажу.

– Да, но никакие денежные суммы не дадут гарантий, что факт покупки остается в силе. Если это не добровольный выбор.

– Хм…

Грегор поднял палец:

– Десять процентов – минус издержки.

Шив вопросительно поднял брови.

– Каким-то чудом, – продолжил Грегор, – никто не погиб в этой катастрофе в выходные.

– Вы хотите сказать, что не стали бы платить жизнями?

Грегор холодно на него посмотрел:

– Напротив. Я плачу чужими жизнями каждый день. Это та монета, которой Барраяр оплачивает мои ошибки с тех пор, как мне исполнилось двадцать. Но это значит, что пенсии семьям, потерявшим кормильца, идут первым пунктом, и их не урежут.

– Понимаю… – проговорил Шив.

– Продолжайте… – сказала Удине.

– Вместо этого я бы начал с подсчета текущих расходов прошлой недели и далее, по сегодняшний день, которые повлекла за собой эта чрезвычайная ситуация.

Шив вроде бы подтвердил кивком справедливость сказанного… но, пока он еще не вступил в пререкания, заботливая рука жены остановила его, сжав его руку в своей и пресекая необдуманные выплески эмоций. Это подействовало.

– Нам также требуется новое здание СБ. Судя по тому, что мы видели.

Шив, похоже, чуть оскалился? Или, может, улыбнулся. Саймон так широко распахнул глаза, что, казалось, он сейчас завопит от радости. Гай Аллегре, которого минуту назад новый и несколько космический поворот беседы заставил сдвинуться на самый краешек кресла и напряженно слушать, снова удобно уселся, что должно было означать: «Итак, продолжим».

– Старое здание… крайне затруднительно оценить в его нынешнем местоположении. Некоторые считают, что это бесценная историческая реликвия.

– Один бетанский доллар? – подал кто-то реплику с другого конца ряда.

Грегор это проигнорировал, не поморщившись.

– В любом случае безусловно разумным решением будет депонировать определенную сумму на его возможную очистку или на то, чтобы от него избавиться.

– Хм-мм, – неопределенно отреагировал Шив.

– Гораздо более критическим является необходимость зарезервировать надлежащие суммы на мероприятия по ликвидации потенциального заражения от «Микобура», если в этом возникнет необходимость. Исключить этого мы пока не можем. А это как раз тот самый случай, когда урезание бюджета – недопустимо.

Двое присутствующих из Императорского научного института навострили уши – позиция Грегора в данном вопросе сулила неплохое финансирование.

Шив тихонько взвыл. Но… за время визита он кое-что о Барраяре все-таки узнал – а потому не стал возражать. Понятно ведь, что тут-то как раз и можно увязнуть по самые уши – и никогда не выбраться. Хуже этого – только базарить насчет пенсий семьям погибших. Да и то под вопросом. Может, и не хуже.

Грегор едва заметно улыбнулся:

– Впрочем, я не только требую отдать то, что должно. Моя, э-э, хм-м… императорская рука может и даровать некие блага. Чтобы ускорить ваше с семьей возвращение на Архипелаг Джексона, я безвозмездно предоставляю вам в собственность скачковый корабль. Без вооружения на борту, но, как меня заверили, скоростной. – Грегор указал куда-то вверх – на орбиту, видимо.

Байерли это удивило настолько, что он поперхнулся и еле пролепетал:

– Яхта Формерсье? Вы хотите всучить это… это?.. – Он осекся.

– Декор, как мне объяснили, – вполне обсуждаем, но все механизмы в порядке. Мои инженеры проинспектировали корабль и гарантируют это. Присутствующий здесь Форратьер уже путешествовал на нем и может подтвердить.

– Э-э… летает, да.

«То есть уберется отсюда, куда подальше, а?..» Грегор вопросительно поднял бровь – понятно, что такой вариант его вполне устроит. Подальше отсюда… как можно дальше.

– Полагаю, можете повеселиться, устроив сногсшибательный аукцион, выставив эту яхту на продажу? Потом, как вы понимаете.

Шив переплел пальцы, и вид у него был очень даже довольный. Впервые за все утро.

– Уже предвкушаю эту развлекуху.

– Еще один подарок я намерен отправить в путь вместе с вами – моего личного связного. Опытный агент СБ и, насколько я понимаю, почти зять. Так как, смею надеяться, вы предпочитаете, чтобы важные дела не выходили за рамки семьи. – Грегор милостиво указал на Байерли, сидящего во втором ряду рядом с Риш. Та уставилась на Байерли, ничего не понимая.

А вот Бай, несомненно, это предложение Грегора слышал не в первый раз. Черт возьми, и когда он только успел?.. И столь же несомненно – это предложение Бая как-то не осчастливило.

– Там все… так непривычно, – только и смог он сказать едва слышно.

Риш, успевшая оценить сложившуюся ситуацию и уже вполне оправившись от нежданного предложения, предложила:

– Может, я смогу тебе помочь со всем этим, Бай? Как говорится, ты – мне, я – тебе? Ну, не дрейфь, Бай!

Шив, обернувшись, посмотрел на нее, что-то прикидывая.

Аллегре тоже – правда, на свой лад – не преминул как-то подбодрить Байерли:

– Ваш куратор из внутренних дел уже выражал опасение, что вы застоялись, Форратьер. Вам просто необходимо сложное задание.

«Не уж! Фигушки!» – одними губами произнес Бай, не поднимая головы и глядя в пол. Обернуться и сказать это в лицо Аллегре он не посмел.

Аллегре же продолжил вещать:

– Подходящее прикрытие оставляю на ваше усмотрение, – и на усмотрение Аркуа, разумеется. Хотя, как мне кажется, выбирать особо не приходится. – Он послал Риш многозначительную улыбку.

Шив и Удине переглянулись. Удине подняла голову:

– Позвольте нам покинуть аудиторию и переговорить наедине. Это не займет много времени.

– Разумеется, – сказал Грегор.

Они вышли в коридор. Наедине в точном смысле этого слова они не были – охранники, как же без этого. Но все же их не слышали те, кто остался в аудитории. Шив и Удине отсутствовали достаточно долго. За это время многие воспользовались возможностью размяться, а заодно сходить за кофе и тем, что еще осталось от выпечки, а также посетить туалетную комнату. По просьбе Аллегре и Саймона полковник Отто запустил повторный просмотр своего цветного пособия. И еще раз. И еще. На разной скорости. Эмоции Саймона всегда было трудно прочесть, но непохоже, чтобы зрелище ему надоело.

Наконец Шив и Удине вернулись и вместе предстали перед Грегором.

– Грегор Форбарра, – провозгласил Шив. – Вы достойнейший внук вашего прославленного деда Эзара. – Он протянул руку. – Ваша сделка принята.

Грегор церемонно пожал руки обоим:

– Барон. Баронесса.

Непохоже, что при данных обстоятельствах, он смог бы заставить себя сказать «спасибо». Но зато смог-таки сказать нечто более уместное в столь нетривиальном случае:

– Желаю удачи в ваших будущих стремлениях.

Шив, который уже готов был уйти, снова обратился к императору:

– Император Грегор. У меня есть к вам одна очень личная просьба… – По едва заметному кивку он продолжил: – Мне бы доставило огромное удовольствие лично сообщить человеку по имени Виго Имола о том, в какую сумму оценили содержимое бункера.

Легкая заминка – в тренированном воображении Грегора одна за другой возникали самые зловещие картины закрутившегося за одиннадцать часов заговора. К счастью, на этом его воображение не остановилось. Слабая улыбка тронула губы императора:

– Пятнадцать процентов, так вроде бы? Кажется, я вас понимаю. – Он показал на Байерли: – Форратьер вас проводит.

Оруженосец впереди, секретарь за ним. Обычный порядок следования, но Грегор помедлил немного, прежде чем пойти к выходу из аудитории. Что там ждет впереди? Очередной кризис? Каждый новый день в трехпланетной Империи может принести незнамо какие сюрпризы. Ох-хо-хонюшки… Не счесть историй, где некие типусы домогаются императорского трона. А ведь ни один из выше означенных не претендовал на императорский рабочий стол, каждое утро заваленный бумагами – и все требуют неотложного решения. Если такие и бывали, то Айвен о них не слышал.

– Айвен. – Грегор чуть улыбнулся. – Капитан и леди Форпатрил, я хочу видеть вас завтра. Мой секретарь позвонит вам и сообщит точное время.

Приказы, спущенные с самого верха, до уровня земли долетают с весьма приличной скоростью. Айвен на собственном опыте знал, что так оно и бывает. А потому ничуть не удивился, когда то, что последние четыре дня пребывало в подвешенном состоянии, быстро пришло в движение.

Депортация. Такая легенда оказалось очень удачной, так как была, собственно говоря, полностью правдивой. Но не полностью исчерпывающей. Да, конечно, Барраяр хотел побыстрее от них избавиться, но и дом Кордона хотел побыстрей покинуть планету, имея на то собственные причины. Поэтому Аркуа спокойненько проглотили эту, казалось бы, унизительную для них «депортацию». Как и превосходный прощальный обед, который устроила в их честь вдовствующая леди Форпатрил.

После чего все, кроме бабушки, спустились под надзором охранников СБ в отведенные для них апартаменты, чтобы упаковать вещи. А леди гем Эстиф перехватил Дув Галени и направился вместе с ней в кабинет Саймона. Там они вместе с Саймоном провели два часа, но этого времени явно не хватило, чтобы выслушать рассказ о событиях за столетний период.

– Я собираюсь прикрепить к ним своего аналитика, полетит вместе с ними до Комарры или даже до Станции Пол, – сообщил он Айвену, уже связываясь по наручному комму, чтобы отдать соответствующие распоряжения. – Да, и еще бы хорошо кого-нибудь из аспирантов профессора Фортиц, если найдется подходящий. Это даст нам дополнительно пять или даже десять дней. Как бы я хотел сам с ними полететь!

Дув уже по комму вводил в курс дела профессора. Она, конечно, удивилась, но обещала свое содействие. Поиски нужного спеца в СБ заняли немного больше времени, так как не все оказались на месте, но Дуву достаточно было отдать команду, и тот, кому не повезло, мгновенно распростился со своими планами на Зимнепраздник. Айвен надеялся, что для них будет какая-то компенсация.

– По одним только рассекреченным документам можно будет написать штук двадцать диссертаций, – уверенно заявил Дув. – И защититься с отличием!

Да уж, вполне может быть, что для кого-то оно и есть желанное вознаграждение. О вкусах не спорят.

– А вы что, это зачем-то секретили? Через сто лет? Не слишком ли параноидально – даже для СБ?

– Большую часть этих бумаг мы наверняка рассекретим, как только просмотрим. Но есть там кое-что о давней гем-хунте… э-э, впрочем, не важно. – Дув замолк с таким видом, словно чуть было не выдал страшную тайну. Помолчал и нехотя бросил: – Та книга по истории… я еще дал ее почитать леди Тедж.

– И что?..

– Похоже, придется делать новое издание – переработанное и дополненное.

Айвен проводил Дува в прихожую, и тот, занятый неотложными переговорами по комму, устремился к лифтам. «Восемь миллиардов марок, – крутилось в голове у Айвена. – Восемь! Миллиардов! А этого психа больше волнуют какие-то бумажки… Или истина? Интересно, дорого ли она стоит?»

Для полета до границ Империи на Станции Пол Грегор предоставил военного скачкового пилота и обеспечил яхту Формерсье экипажем. Айвен понял так, что это было сделано с двоякой целью – убедиться, что они прибыли: 1) туда и 2) больше никуда. Десяти дней путешествия более чем достаточно, чтобы Аркуа успели связаться с кем захотят и заранее нанять новый экипаж для дальнейшего полета. Айвену очень хотелось надеяться, что они найдут надежных людей и не нарвутся на очередных «охотников за головами». Гагат воссоединится с Драгоценностями, а Амири расстанется со своей семьей на Комарре: там он пересядет на правительственный курьерский корабль и вернется, не привлекая внимания, в клинику Дюрона. А если какой-нибудь «охотник за головами» туда и забредет, это уже будет проблемой Лилли Дюроны и Марка Форкосигана. Или скорее – проблемой незадачливого охотника. Айвен задумался. Да, у охотника определенно будут большие проблемы.

Зато его, Айвена, жизнь явно налаживается. Хотя нет – еще не совсем. Есть еще маленькие тучки на горизонте. И Айвен, немного волнуясь, вышел из квартиры маман и спустился вниз, чтобы отловить Тедж.

Тедж не могла уже больше слушать трескотню Амири о том, как он ждет не дождется возращения на Эскобар. Она забрела во временную спальню родителей. Квартира была наспех меблирована взятыми напрокат кроватями и каким-то количеством диванов и стульев – все это доставили в тот же день, когда барраярские власти выгрузили сюда после спасения семейство Аркуа. Питались они наверху, у леди Элис, и такое временное пристанище всех вполне устраивало.

Баронесса вместе с леди Элис – точнее, стилист леди Элис под присмотром вышеозначенных дам – уже заканчивали паковать вещи в дорогу. Когда вошла Тедж, баронесса как раз объясняла:

– …вовсе я ничего подобного не планировала, но ведь так и будет. Надо проявлять гибкость, как говорит Шив… – И резко замолчала, увидев Тедж.

Обе маменьки искоса глянули на нее, застигнутые врасплох. Впрочем, если леди Элис и выказывала некоторое смущение, то баронесса… Да, она поджала губы, но всерьез на Тедж вроде бы не сердилась.

– Удине, мне надо на минутку подняться наверх, – негромко сказала леди Элис и обернулась к Тедж. – Полагаю, мы еще увидимся позже. – Она дала знак стилисту следовать за ней и удалилась.

Тедж и сама не знала, благодарить ли леди Элис за подобную тактичность. Квартира была, конечно, вполне просторная, но Аркуа здесь просто-таки кишмя кишели. Что – вкупе со всеми проблемами, которые они обрушили себе на голову – помогало Тедж избегать задушевных разговоров с баронессой наедине.

Баронесса нервно подергала короткую челку – это жест появился у нее совсем недавно. Тедж надеялась, что волосы отрастут быстро.

– Ты уже собрала вещи? – резко спросила баронесса.

Тедж собралась с духом, гордо выпрямилась и сказала:

– Нет. И не буду.

Баронесса скептически окинула ее взглядом.

– Видишь ли, когда мы с твоим отцом велели тебе оставаться с твоим барраярским мужем, так это просто потому, что так ты могла избежать ареста или иных санкций со стороны барраярцев.

– Я так и поняла.

– Но конечно же, мы не имели в виду…

– Не имели в виду что? – уточнила Тедж.

Баронесса откашлялась и уверенно заявила:

– Это была уловка, Тедж. В тот момент никто бы не смог предвидеть, что все закончится для нас столь благоприятно. Мы хотели защитить тебя. Если не сами, пусть это сделает хоть кто-то…

«Кто-то, кто должен со мною нянчиться?» Почему бы и нет, раз уж от Риш сейчас толку мало.

– Да. Но когда я сказала, что остаюсь с Айвеном Ксавом, я имела в виду именно то, что сказала.

Баронесса досадливо отмахнулась:

– Нас всех повезут в космопорт через час. Это, несомненно, слишком короткий срок, чтобы заключить такую пожизненную сделку.

«В первый раз я это сделала за одну минуту…» Ну да, разумеется, временно.

– А долго ты принимала решение, что тебе нужен папа? – спросила вдруг Тедж.

– При чем тут папа? – осадила ее баронесса. – Обстоятельства тогда были совсем иными.

– Конечно. – Тедж прикусила губу, скрывая улыбку.

– К тому же «хотеть что-то сделать» и «устраивать» – совсем не одно и то же. Последнее требует планирования… действий… а порой и…

– Гибкости?

– Да, именно так. – Баронесса уже поняла, что Тедж нарочно пытается перевести разговор и вернулась к прежней теме: – В любом случае если ты не хочешь… Мы с твоим папой подумали… Ты ведь можешь просто прокатиться с нами. Хотя бы до Станции Пол? Так мы сумеем еще немного побыть вместе.

От такой перспективы Тедж просто пришла в ужас. Вы только представьте, она и все ее семейство… И всех их засунут в «не слишком большой», как дал понять Байерли, корабль. Удрать с которого столь же нереально, как и из подземного бункера. «Мы уже провели вместе двадцать пять лет, баронесса. Может, как раз самое время сделать перерыв?»

– Как мне кажется, нам лучше попрощаться прямо здесь. Военный космопорт не самое подходящее место. Я видела, что это такое, и, надо думать, вас погрузят на корабль в ускоренном темпе.

– Надо думать, что так, – откликнулась баронесса. Относительно космопорта ей явно было нечего возразить. – Как-то уж слишком впопыхах, на мой взгляд.

– У нас было четыре дня. Могла бы предположить нечто подобное.

– Или нечто вроде заключения на Барраяре? А это потребовало бы совершенно другого плана. Мы эти четыре дня и не думали ни о каких прощаниях!

«А я думала. Никто и не заметил». Впрочем, честно говоря, у них и так хватало о чем подумать.

– К тому же у меня гиперчувствительность к скачкам. А это будет десять скачков. Пять в каждую сторону.

– Ты… можешь ведь раздумать возвращаться? Ты сможешь свободно выбирать, если будешь уже на Станции Пол.

«Ага, это и есть твой тайный план?»

– А если и так? Это ведь значит – еще больше п-в-переходов в дальнейшем? И, кроме того… – Тедж вздохнула, – свободно выбирать я могу прямо сейчас. Прямо здесь. И я выбрала. – «Может, мне заорать, чтобы все это услышали?»

К счастью, не пришлось. Баронесса, помолчав, ответила так:

– Наверное, здесь ты будешь в большей безопасности. Во всяком случае, на ближайшее будущее.

Конечно. Ее семья ведь не направляется прямиком домой. Не надо об этом забывать. Хотя Станция Фелл, пока там у власти старый барон, станет для них защищенной отправной точкой.

– У вас будет Байерли. – Тедж помолчала в сомнении. – А еще средства на войну. Сколько там? Четыреста миллионов барраярских марок?

– Это всего сто миллионов, если в бетанских долларах, – немедля уточнила баронесса. – Несколько значительных взяток, сколько-то компетентных наемников, и сумма быстренько уменьшится. Какие-то пять процентов! Этот пройдоха Грегор нас сделал! – Тедж понимала: в этом заявлении ничего против Грегора лично, только бизнес.

– Не сомневаюсь, вы с папой как-нибудь сумеете свести концы с концами, – парировала она. – Вы оба очень умные.

– Задача непростая… – Баронесса… нет, она не роптала на судьбу. – Но когда мы доберемся до этих Престенов, расплата будет славной!

– Да, пусть они за все заплатят! – охотно согласилась Тедж, радуясь, что переключила мать на более позитивные мысли. По ее меркам.

– Что ты нашла в этом барраярском мальчике? – обиженно вопросила баронесса, вернувшись к прежней теме, хотя Тедж приложила немало усилий, чтобы ее отвлечь. – Похоже, он не особо честолюбив?

– Хм-м… – Тедж не стала говорить, что ей-то как раз это в нем нравится, и ответила так: – Наверное… все то, что он во мне нашел.

«А вот ты – нет».

Баронесса с сомнением на нее поглядела.

– И что это, милая? Кроме твоей фигуры, конечно. – Это она принимала как данность, хотя бы в отношении Айвена Ксава.

«Все, баронесса». С другой стороны… надо ли пытаться пробить лбом стену, пытаясь решить проблему, которая очень скоро решится сама собой? Примерно через час. Вот как рассуждал бы Айвен Ксав. Правильный подход, можно расслабиться. Для них с баронессой жизнь на разных планетах особо привлекательна еще и потому, что они обе не будут пытаться друг друга исправить. Тедж невесело улыбнулась и чмокнула мать в щеку.

– Восхищение его фигурой.

– Тедж! – Баронесса украдкой коснулась рукой щеки.

Тут как раз вернулись папа и Байерли. Барон, похоже, пребывал в наилучшем настроении. Следом за ними вошел Айвен Ксав. Так что тягостное выяснение отношений между матерью и дочерью закончилось. Пока. До следующего раза. Тедж хотела бы надеяться, что это может когда-нибудь измениться. Но ведь это значит, что баронесса когда-нибудь может измениться?

Тедж, Риш, Байерли и Айвен Ксав ненадолго встретились в гостиной, где повсюду лежал упакованный багаж.

– Как все прошло у вас с Имолой? – спросила Тедж у Бая.

– По-быстрому. Без лишних слов. – Байерли помахал рукой. – Моя задача как бы и состояла в том, чтобы воспрепятствовать длительной беседе. Но этого и не потребовалось. Надо было видеть, как его перекосило. – Он ненадолго погрузился в размышления. – А тюремная оранжевая роба… нет, определенно не его цвет. Все прошло вполне, вполне удовлетворительно.

– А ты как? – спросил Айвен Ксав.

Байерли скорчил страдальческую гримасу, показывая всем видом, какой он несчастный, и при этом кокетливо глянул из-под длинных ресниц на Риш, которая прислушивалась к разговору.

– Ни минутки свободной, а как иначе? Мне еще надо будет успеть освободить квартиру и сдать все на хранение. Я упаковывал вещи в последнюю ночь. Это все равно что пытаться решить, что вытаскивать из горящего здания. Я вроде как удрал в последний момент, меня должны были арестовать. В этом грандиозном ограблении я был в сговоре с твоими свойственниками. Мне уготована роль барраярского изменника. – Он встал в позу. – Моральная деградация или что-то вроде.

– Не переживай, все будет хорошо, – стала утешать его Тедж.

– На этом проклятом Архипелаге Джексона? Там врагов убивают и сжирают.

– Мы так не делаем! – возмутилась Риш.

Байерли отмахнулся:

– Конечно, я говорю метафорически. – Но лицо у него было такое, будто он не совсем в этом уверен.

– Что ж, если ты надумаешь прыгнуть выше головы, просто попытайся вызвать дух твоего прапрадеда Пьера Кровавого, – посоветовал Айвен Ксав. И после паузы добавил: – Или твоей прапрабабки. Кого уж получится.

Бай презрительно ухмыльнулся.

Айвен Ксав улыбнулся в ответ и пояснил Тедж и Риш:

– Говорят, что Кровавый боялся только двоих: свою жену и Дорку Форбарру. Впрочем, насчет Дорки высказываются сомнения.

– Да ну, неужели правда? – Тедж подумала, что после этих пояснений золотые бокалы, из которых они пили воду в ту ночь в туннеле, становятся пост-фактум более интригующими.

– Семейная история Форратьеров, – сообщил ей Бай, – по сути есть источник весьма сомнительных сведений. Не слушай Форпатрила. – Он вздохнул. – Хотя и так очевидно, что будешь слушать. Мои поздравления, Айвен, если не удалось это сказать раньше.

– Спасибо, – ответил Айвен Ксав.

А потом настало время всем таскать вещи вниз в гараж, где уже ждали три шикарные правительственные машины. Не иначе, как к этому приложила руку леди Элис: ведь Аркуа запросто могли довезти в одном большом тюремном фургоне.

Еще в гараже были двое в черных с серебром ливреях. В гараж они приехали на неприметной машине и сейчас перенесли в багажный отсек одной из шикарных машин пару знакомых тяжелых ящичков со старой печатью Девятой Сатрапии на крышке. Старший из них подошел к барону с баронессой:

– Наилучшие пожелания от моего августейшего господина. Он велел вручить этот сувенир на память о вашем визите. Это поможет избежать задержек в пути.

Папа удивленно поднял брови. Тедж попыталась посчитать стоимость сорока четырех килограммов старых цетагандийских золотых монет в бетанских марках или барраярских долларах, но она совсем не знала цен на рынке антиквариата.

– Ровно два ящичка из сорока, – тихонько пробормотал папа. – Пять процентов. Какая точность. – И, повернувшись к оруженосцу, громко произнес: – Передайте вашему августейшему господину, что барон и баронесса Кордона принимают этот памятный сувенир с той же радостью, с какой он был подарен.

«А не слишком ли язвительно, папа?» Однако оруженосец принял сказанное совершенно спокойно и отбыл вместе со своим товарищем. Тедж не сомневалась, что он дословно передаст своему повелителю ответ барона. Основная часть выплаты будет позже и самым обычным образом – переводом по сжатому лучу. А стоимость этих ящичков будет педантично удержана.

Леди Элис и Саймон тоже спустились в гараж, придав прощанию некую официальность. Папа подошел к Айвену Ксаву и Тедж.

– Мне говорили, что на барраярских свадьбах отцу полагается отдавать невесту жениху. Это меня поразило, то есть ее оценивают слишком низко?

– Просто фигура речи, сэр, – заверил его Айвен Ксав. – На самом деле бракосочетаниям высших форов предшествуют многие месяцы закулисных переговоров о мельчайших деталях брачного контракта.

– Что ж, это немного лучше, – признал барон. – Ведь навыки вашего Грегора в ведении дел на чем-то основаны, верно?

– И, в конце концов, в обмен вы получили Байерли, – добавил словно бы в утешение Айвен Ксав.

Барон сдержанно улыбнулся:

– Да, знаю… – Он обратился к дочери: – Твоя мать сказала мне, Тедж, что передавала тебе приглашение отправиться с нами до Станции Пол, да?

– Да, папа, – кивнула Тедж. – Но я остаюсь здесь. – Она крепко сжала руку Айвена Ксава, и он накрыл ее ладонь своей.

– Ты ведь меня знаешь, нет такой вещи, как последний шанс – по эту сторону смерти, – сказал папа. – Если когда-нибудь ты захочешь приехать домой…

– Спасибо, папа, – искренне ответила она.

И насколько ей удалось улучшить свою карму, не указав барону, что ему, собственно, некуда ее приглашать – за неимением дома? Нет, все правильно, так и надо. Тедж вдруг захотелось обнять папу, она положила руки ему на плечи и заглянула в глаза. Для нее стало настоящим потрясением то, что они с отцом одного роста.

– Папочка, ведь все вы улетаете с Барраяра свободными, на собственной яхте и имея деньги на ведение войны. Не такой уж и плохой расклад, правда? Не говоря о тайном союзе с Грегором. Вряд ли сейчас какой-нибудь наследник Дома смог бы предложить за невесту такую цену? Это просто роскошно, как и подобает правителям. Барраярцы, они такие. И как думаешь, получили бы вы хоть что-нибудь из этого, если бы я не вышла замуж за Айвена Ксава?

– Хм…

– Ты заключил великую сделку. Не провали ее!

– Но это не я заключил сделку, и не на него, – стал возражать папа в обычной своей манере. – Я всегда думал, что это будет ради твоего блага!

– О да, конечно. – Губы Тедж сложились в улыбку. – Но Айвен Ксав – это подарок. – Она потянулась к нему и поцеловала в щеку. И, как обычно, барон умилился, приласкал ее и отвлекся от неприятных мыслей.

Тедж вернулась к своему барраярскому мужу и взяла его за руку.

– Ну, что ж… позаботьтесь о ней, капитан Форпатрил. – Папа церемонно пожал руку Айвену Ксаву. Внезапно взгляд его прищуренных глаз сделался холодным и давящим, а рукопожатие превратилось в стальной захват. – И знай, если ты этого не сделаешь… тебе от меня не скрыться.

– Вне всяких сомнений, сэр! – заверил его Айвен Ксав. Тедж с гордостью отметила, что Айвен Ксав не дрогнул.

– В этом нет необходимости, папа, – процедила Тедж сквозь зубы.

– Да-да, Тедж, малышка…

А потом были последние объятия, крики, слезы… И вот фонари машин с щелчком захлопнулись, заурчали моторы, и… повисло молчание. Более золотое, чем цетагандийские монеты.

Потирая ладонь о брюки, Айвен Ксав жалобно поинтересовался:

– Когда на Джексоне спрашивают: «кого мне ради тебя убить», то обычно так хотят сказать: «я тебя люблю»?

– Не все, только папа, – вздохнула Тедж. – Хотя баронесса еще опаснее – она может вообще не спросить.

– Ой! – только и сказал в ответ Айвен Ксав.

– Я читала вашу историю, – обняла его Тедж. – Только не говори мне, что кое-кто из твоих предков думал иначе. Зачем далеко ходить, достаточно вспомнить твою тетю Корделию и тот знаменитый подарок к Зимнепразднику, который она преподнесла твоему дяде Эйрелу, а ведь она даже не барраярка! Это правда были отрезанные головы?

– Всего одна! – возмутился Айвен Ксав. – И хочу сказать, – с достоинством добавил он, – я намного более современный барраярец!

Тедж удалось сохранить серьезность:

– Нисколько в этом не сомневаюсь, лорд Форпатрил.

Их аудиенция с Тем Самым Грегором на следующее утро была весьма непродолжительной.

– Йилла? – озадаченно сказал Айвен Ксав. – Черт ее знает, где эта Йилла?..

Назначение старшим военным атташе в барраярское консульство на планету Йилла, может, и вызвало бы у Айвена больше положительных эмоций, будь там еще хоть какие младшие военные атташе. Или, конечно, хоть какие вообще сотрудники, кроме консула. Тот уныло досиживал на этой планетке, отнюдь не ставшей венцом его дипломатической карьеры, годы, оставшиеся до выхода на пенсию, – жутко скучал по дому и потихоньку спивался. Айвен и Тедж прибыли в городишко размером не больше половины Нового Эвиаса в Округе Форпатрилов, который здесь считался промышленной столицей планеты. В этом полушарии была зима: дождливая, холодная, туманная и унылая. Для Тедж, с ее гипер-чувствительностью к скачкам, на пути сюда скачков этих оказалось слишком много и следовали они чуть ли не подряд. Она совершенно измучилась и чувствовала себя полной развалиной, так что все здесь принимала с безмолвной покорностью, и только при виде предоставленной им обшарпанной служебной квартиры тихо и жалобно застонала.

Нет уж – так дело не пойдет… Айвен развил бурную деятельность в консульстве, хотя усилий для этого потребовалось не больше, чем в тихий день в Генштабе. Причем Айвен начал жестко вводить эффективность – в стилистике оперативного отдела – в применении к своим обязанностям, а когда с этим покончил – к консульским. У него не заняло много времени подсчитать: для того, чтобы девяносто пять процентов дел консульства производились успешно, достаточно только наличия должным образом действующей планетарной комм-сети, и, исходя из этого – консульство может базироваться где угодно, если выполнено условие наличия космопорта. Не намного больше времени потребовалось и для того, чтобы присмотреть место с более здоровым климатом, отвечающее этому условию. И вот уже все имущество и комм-пульты водворены в новый офис консульства – на обширном, восхитительном острове близ экватора, – не прошло и трех недель пребывания Айвена на этой планете. Вдобавок в активе консульства оказались неизрасходованные средства, которые перешли в новый бюджет, что позволяло нанять клерка. Тедж расцвела под тропическим солнцем, как прекрасный цветок. К концу первого месяца пребывания служебные обязанности отнимали у Айвена едва ли три утра в неделю. И, кроме нечастых визитов на орбитальные станции, он пребывал, так сказать, в свободном плаванье.

Кстати, не то чтобы народ много плавал в здешних огроменных океанах, – как с использованием плавсредств, так и без оных. Потому как у человека при контакте с местной морской водой появлялась странная сыпь, а сами человеки были высокотоксичной закуской в рационе туземных морских чудовищ. А чудовища эти проявляли, надо сказать, непроходимую тупость, продолжая жрать человеков и не желая понимать, насколько это вредно для их здоровья. Но, несмотря на все эти досадные мелочи, с веранды их дома за бассейном открывался восхитительный яркий вид.

Он помахал Тедж – на фоне океана, в гамаке, она смотрелась весьма неплохо, – да и сами морские дали радовали взор. Для человека без особых претензий жизнь на Йилле была прекрасной и очень дешевой, что тоже повод для радости. А уж при более щедром бюджете – так и вовсе лучше не придумаешь.

– Почта пришла! – сообщил он Тедж.

Тедж с улыбкой посмотрела на него и отложила в сторону наушник.

Сообщения по сжатому лучу приходили из дома в лучшем случае нерегулярно, что неудивительно при таком количестве п-в-переходов. Они могли доходить не в том порядке, отдельными фрагментами или скомканными все вместе. Сегодняшняя доставка оказалась именно такой. Айвен вручил Тедж диск, чтобы та вставила его в свой считыватель на столе рядом с многообещающим кувшином и парой стаканов: один был налит до половины, а другой перевернут вверх дном – только его, Айвена, и дожидается.

– Это у тебя чай со льдом или фруктовый коктейльчик?

– Фруктовый коктейльчик. Налить?

– Ага, наливай!

Он скинул сандалии, забрался в другой конец гамака, лицом к Тедж, устроился поудобнее, подложил под спину подушки, взял в руки свой считыватель и переплел босые ступни с ногами Тедж. Она сильно загорела: цвет кожи сделался почти таким же красно-коричневым, как у Шива. Но ей этот цвет шел гораздо больше, и глаза ее цвета выдержанного хереса сияли ярче, чем любимый золотой браслет на лодыжке. Этот браслет и условный купальник составляли сейчас все одеяние Тедж. Браслет с монетами Девятой Сатрапии и еще кое-какие сногсшибательные безделушки она получила в подарок на день рождения от любящего папы несколько месяцев назад. Что же касается купальника, у Айвена были на его счет определенные планы. Долой купальник! Кому он нужен? Не сейчас? Хорошо, немного позже… А звенящий браслет пусть остается.

– Много дел было утром? – спросила она, когда гамак перестал раскачиваться.

– Да нет, вообще-то. В основном занимался своим первым годовым отчетом, пришлось вносить некоторые исправления.

Она изумленно подняла брови.

– Вот уж не думала, что это понадобится. Консул вроде бы очень доволен твоей работой?

– Еще бы. Просто немного скорректировал неумеренные восторги, прежде чем отправлять его по сжатому лучу домой. А то мало ли кого и на какие мысли это может навести. Например, перевести меня. Куда-нибудь еще, но только не обратно домой.

– А как ты думаешь, когда нам разрешат вернуться на Барраяр?

– Грегор говорил насчет двух лет – год назад. Вроде бы ничего с тех пор не изменилось, во всяком случае, мне об этом ничего не известно.

На самом деле Грегор сказал тогда вот что: «Черт побери, Айвен! Да ты хоть понимаешь, что потребуется года два, чтобы вся эта хрень подзабылась? И это как минимум! О чем ты только думал?» Айвен счел это чуток несправедливым, но для подобных высказываний момент был неподходящий. После чего Айвену дали 26.7 часов, чтобы выместись с планеты с вещами. Все равно что бежать из горящего дома сломя голову, прихватив что под руку попадется.

Наступило недолгое молчание, оба углубились в чтение почты.

– Ну, и что там у тебя интересного? – спросила Тедж.

– Поздравления с днем рождения от адмирала Деплена. – Тридцать шестой день рождения Айвена прошел очень приятно, две недели назад. Они остались дома. – Говорит, что тот, кто работает на моем месте, квалифицированный парень, но нет у него моей политической сметки. И он не столь забавен, – спасибо, адмирал! Что ж, думаю, ему меня не хватает. Но он вовсе не склоняет меня подумать о возвращении в оперативный отдел, потому что к тому времени, когда смогу вернуться, я пойду на повышение, если я правильно его понял.

– Наверное, правильно, – сказала Тедж, трогательно веря в его способность правильно интерпретировать малейший намек старших офицеров. В данном случае это было вполне оправдано.

– Что-нибудь получила с Архипелага?..

– Письмо от Риш. Сплошное расстройство. Писать она терпеть не может, поэтому никогда не пишет подробности, а записи от нее вовек не дождешься, жаба задушит. – Тедж обиженно барабанила пальцами по считывателю.

Написанные сообщения были, безусловно, наименее дорогим видом связи по сжатому лучу, проходящему долгий и извилистый путь через п-в-туннели, потому-то все, кто посылали письма в такую даль, как Йилла, и делали это в виде текстовых сообщений.

– По ее словам, ремонт на Станции Кордона почти завершен. Драгоценности воссоединились и уже дали первое публичное представление, после того как Топаз восстановили ноги. Надеюсь, баронесса выследила ту престенскую мразь, которой это пришло в голову. – Она нахмурилась. – Лично.

Айвен не был знаком с Топаз, но он тоже на это надеялся. Ампутация – несравнимо более жестоко, чем сбрить волосы. Вроде бы это приказано было сделать в отместку за то, что Топаз помогла барону с баронессой спастись из плена. Теперь ее верность вознаграждена – хорошо. Замкнутый круг мести… Лучше этого вообще не касаться, подумал Айвен.

– А твой брат Эрик? Они выяснили наконец, можно ли его оживить после криокамеры?

– Э-э, да, можно, но… – Тедж подняла брови. – Его решили подержать на льду еще какое-то время. Ты ведь знаешь: то, что Престен захватил Станцию, отчасти объясняется помощью изнутри? Оказывается, Эрик как-то в этом замешан. Устал ждать наследства? Так что он получил свою награду от Престена – впрочем, несложно было сообразить, что ничего другого он не дождется… разве что – его убили потому, что он понял, к чему все идет и стал с ними сражаться, уже под конец. Да, еще Риш говорит, что можно для него сделать скидку – он хотел силой отправить папу в отставку, но не замысливал отцеубийство. Так что явно нашелся кто-то, кто решил сократить эти издержки. Папа и баронесса, должно быть, об этом уже знали, но тогда, на Барраяре, они даже не намекнули… В общем, парень теперь точно вне игры. Думаю, родители какое-то время подержат его в запасе, чтобы иметь возможность припугнуть Гулю и Звезду, – это если они не перестанут собачиться друг с дружкой, кому быть наследницей. Только так и можно удержать их в одной упряжке…

Айвен отогнал возникшую вдруг картинку: криокамера Эрика Аркуа используется как кофейный столик. Все Аркуа вместе… бр-р! Полный бред. Хотя… кто знает?

– И что?.. Его вообще-то оживлять собираются?

– Через несколько лет, как мне кажется. Когда Звезда и Гуля утвердятся на месте. И тогда он станет их маленьким братцем. – Почему-то Тедж злобно ухмыльнулась. Айвен предпочел не знать, какими семейными воспоминаниями была вызвана эта усмешка. – Другими словами, внутренняя политика дома Кордона уже почти нормализовалась. Как же я рада, что я здесь, а не там… – Монеты на лодыжке зазвенели, когда она провела ступней по ноге Айвена.

– И я рад, – сказал он от всей души. – Про Байерли она что-нибудь пишет?

Тедж быстро просмотрела послание.

– Нет, ничего. Но случись с ним что страшное, она бы написала, пожалуй. Так что, думаю, все в порядке.

– Мне он написал. Какая дата на твоем?.. – Выяснилось, что ему Бай написал почти на неделю позже, чем Риш, а значит – все в порядке. Пока что. – Во всяком случае, я не могу упрекнуть Байерли, что он пишет или говорит слишком мало. Хотя искать, что он, собственно, хотел сообщить в таком обширном послании, – немного схоже с безрезультатными поисками мяса в тех «мясных шариках», которыми торгуют лоточники на Большой площади… Что за!.. – Айвен присвистнул и чуть было не вывалился из гамака, подпрыгнув от удивления.

Тедж уставилась на него во все глаза, ожидая чего-то интересненького.

– Та самая брошь… помнишь, твоя бабушка подобрала с пола в бункере?..

– Да, помню. И?..

– Бай наконец-то выяснил, что это за фигня.

– Я вот подумала, что это биооружие аут-леди, но не хотелось тогда говорить. Нам ни к чему было еще больше усложнять себе жизнь, надо ведь было вернуться домой, а не сесть за решетку. Так что, если она и собиралась опробовать биооружие на Престене, это было их дело – ее, барона и баронессы. Барраяр тут совсем не при чем, да?

– Все куда интереснее. – Айвен заморгал. – И Барраяр тут очень даже при чем. Похоже, что в бусинах этой броши – примерно сто тысяч генетических образцов барраярцев, родившихся в Округе Форбарра до окончания Периода Изоляции. Это та самая генная библиотека!

– Ой!.. – Тедж помолчала. – Барраярцы сильно разозлятся?

– Я… не уверен. То есть мы ведь никогда не знали…

– Теперь знаете. Байерли доложит, так ведь?

– Ага. – Айвен читал дальше. – Ты можешь… ладно, не ты, – какой-нибудь псих – клонировать всех наших предков из этих образцов. Теперь понимаешь? Интересно, есть там кто-нибудь из знаменитостей?

Тедж склонила голову, обдумывая.

– Может стать прибыльным делом.

– «Купите себе собственный клон принца Ксава»? Или того хуже, императора Ури Безумного? Боже ты мой… Нет!.. – Его глаза, скользящие по строчкам, вдруг полезли на лоб. – Леди гем Эстиф предложила Звездным Яслям выкупить!

– Это ужасно, – сказала Тедж, осуждающе покачав головой. – Нельзя же так! Ей надо было устроить аукцион между Звездными Яслями и Барраяром, уж по крайней мере! Баронесса могла ведь посоветовать. Что пользы устраивать аукцион с одним участником торгов?

Айвен молча проглотил это типично джексонианское заявление.

Тедж с жаром продолжала:

– Что они ей предложили? Не могу поверить, что Бай это не разузнал.

– Как же, разузнал. Десять миллионов бетанских долларов. Она назначила передачу товара в нейтральном месте – дом Дайн, да?

– Вполне разумно, – кивнула Тедж.

– Пока Байерли расшибался в лепешку, пытаясь стащить эту штуку… Ага, смотри, он и вправду сначала предложил купить! – но тщетно. Риш… видимо, отказалась принять чью-либо сторону. Как бы то ни было, привлекли полномочного представителя Звездных Ясель, настоящую аут-леди, в своем шаре и все такое, хотя… ведь никакой уверенности, кто там внутри? Интересно, а не Пел ли это была?.. В общем, эта аут-леди проделала весь путь от Эты Кита до Архипелага Джексона – надо полагать, с чемоданом, полным чеков на предъявителя. Что весьма неудобно… Вполне возможно, и даже наиболее вероятно, – они сделали одну элегантную маленькую карточку, – но отряд телохранителей ее сопровождал в любом случае. А у этого типа из Дайна уже было на руках гарантийное обязательство, по всем правилам оформленное и готовое к вручению. И тут леди гем Эстиф кладет брошь в маленький силовой пузырь, очевидно, со скрытым плазменным зарядом, отходит назад и взрывает – ослепительная вспышка, без каких-либо других видимых эффектов, превращает брошку в облачко газа. Прямо у них на глазах. Бай пишет, что у него чуть не случился сердечный приступ. И что уж лучше бы случился.

– Вот это да! – выдохнула Тедж.

– Но зачем? Зачем обращать в прах фактически десять миллионов бетанских долларов?

– У-у, бабушка… – Тедж поджала губки, потом отпила глоток фруктового коктейля, явно обдумывая услышанное. – Бабушка была вне себя от ярости, что ее отбраковали из аутов.

– Это было сто лет назад! Она что, больше века таила злобу?

Тедж кивнула:

– Это… девчачьи штучки. В стиле гем Эстиф-Аркуа.

– Боже ты мой…

«Может, и мне стоит помнить про их фирменный стиль?»

Тедж усмехнулась, не разжимая губ, и на мгновение Айвен увидел в ее чертах Шива.

– А что родители думают обо всем этом?

Айвен стал читать дальше. Баю не мешало бы придерживаться того самого правила «точность, краткость, доходчивость», но, может, Аллегре предпочитал другой стиль докладов. Видно было, что Бай творил это послание в расстроенных чувствах. В истерике – если быть более точным.

– Баронесса посчитала это расточительством. Барон просто рассмеялся.

– Хотя анекдоты про тещу неизменно популярны, – задумчиво сказала Тедж, – бабушка и папа всегда ладили. Думаю, потому, что всю свою жизнь до барраярской аннексии Комарры она следовала правилам, какими бы дурацкими они ни были, и ради этого много претерпела. А папа как раз и научил ее тому, как их нарушить. И вырваться из их оков.

– Бай еще спрашивает: кто-нибудь из нас – наверное, он тебя имеет в виду – знает? Про брошь, судя по всему, хотя понять затруднительно.

– Нет, – показала головой Тедж. – Можешь передать ему.

– Я так и думал.

Айвен наконец попробовал свой холодный фруктовый коктейль – и причмокнул от удовольствия. Тедж дальше просматривала почту.

– А! Вот письмо мне от твоей матери, – сказала она. – Они с Саймоном благополучно вернулись из большого турне по галактике. Никто их не пытался убить, похитить и устраивать всякие пакости. Хотя она говорит, что немного испугалась за тау-китянских таможенников, но ей удалось успокоить Саймона…

Изгнание леди Элис и Саймона даже и близко не походило на приказ покинуть планету в течении суток, как у Айвена с Тедж. Это было не более чем пожелание, переданное императрицей Лаисой своей неизменной помощнице по связям с общественностью: той давно уже пора отдохнуть от дел – чудесные продолжительные каникулы пойдут ей на пользу. Айвен не сомневался, что те, кому надо, несомненно уловили в этой фразе все нюансы того, что хотел сказать император. Айвен вспомнил кое-что на эту тему из их последней беседы с Грегором…

Грегор расхаживает по кабинету, явно сердится. Вдруг развернулся и воскликнул:

– Но Саймон… какого черта?

Айвен помедлил. Была надежда, что вопрос риторический, но надежда эта умерла, никем не оплаканной… Что ж, пришлось рискнуть:

– Полагаю, он заскучал, Грегор.

– Заскучал! – Грегор резко затормозил и сдал назад. – Я думал, он выдохся.

– Сразу после поломки чипа, конечно. Какое-то время все – даже маман и сам Саймон – полагали, что есть хрупкая надежда на то, что он выздоровеет. Только это оказался очень длительный процесс. Тихо и незаметно – а Саймон все делает именно так, – он стал поправляться.

– За это я должен благодарить твою мать.

Ага, это точно. Айвена пробрала дрожь: биография пост-чипового Саймона без Элис оказалась бы существенно короче.

– С ним все прекрасно, когда она с ним. Но, должно быть, она много времени проводила во дворце, а Саймон был предоставлен сам себе. Так что стоило только появиться Шиву и нажать на нужные кнопки… и вот, что из этого вышло.

Грегор угрюмо размышлял, что же из этого вышло для всех и каждого по отдельности.

– Понимаю…

– Я думаю, ему нужно чем-то заняться. Но не все время работать. А так, время от времени. Разное. И не слишком похожее на его прежнюю работу.

– Это… надо будет тщательно обдумать.

Айвен надеялся, что их долгое путешествие предоставило Грегору достаточно времени на обдумывание. Кстати, Айвен далеко не сразу сообразил, что в отношении Аркуа Грегор в конечном итоге принял план Иллиана – более или менее, – несмотря на сарказм, который он излил на Саймона при том их разговоре. И, похоже, что это работает, – пока, во всяком случае.

Тедж, все еще читая письмо, – маман иногда любит поболтать, – делилась новостями:

– О, отлично, открыли новое здание СБ. И не напротив старого. Они нашли другое место. Там, где под ним не будет столько полостей в грунте.

– Как это любезно с их стороны, – заметил Айвен. – Майлз часто говорил, что преимущество работы в штаб-квартире СБ – уже одно то, что ты не видишь саму штаб-квартиру СБ.

– Они пригласили Саймона перерезать ленточку… как мило. Она говорит, здание хотели назвать его именем, но он твердо отклонил эту честь.

– Полагаю, они еще к этому вернутся после его смерти… – Айвен добрался до следующего письма. – Хм. Тетя Корделия мне пишет.

– Мне было очень приятно познакомиться с ней и с твоим дядей Эйрелом, когда мы останавливались на Зергияре, – сказала Тедж.

– Она пишет, что ты ей тоже понравилась. А еще, что мы непременно должны заехать к ним на обратном пути. Она вроде как считает, что нам разрешат вернуться – это обнадеживает. Саймон и маман заглянули к ним как раз по пути домой. Видимо, этим и вызвано это письмо. Еще она пишет, что Саймон с Эйрелом с удовольствием съездили посмотреть новое поселение… она так рада возможности повидать Элис… та рассказывала про их приятный визит на Колонию Бета, да, маман мне об этом тоже, конечно же, писала… что?

– Что «что»? – спросила Тедж.

Маман не написала своему единственному сыну все об их посещении Колонии Бета, – как еще это понимать?

– Она затащила его в Сферу? Или наоборот? Нет, думаю, что нет. Женский заговор, не иначе. – Он стал читать дальше, недовольно поморщился и обиженно пробормотал: – Ну, и зачем ты мне это рассказываешь, тетя Корделия?

Губы Тедж дрогнули в улыбке.

– Так что она тебе поведала?

– Они подписались на какой-то суперский недельный обучающий курс. Звучит как-то не так чтобы очень… Что? Ролевая игра? Маман решила, что так Саймону будет легче включиться, в молодые годы он был опером под прикрытием… Первый день прошел довольно трудно, но так как ей удалось убедить Саймона перестать считать обязательный психологический опрос допросом у неприятеля, стало вроде полегче… и… Слава Богу, тут тетя Корделия переключается на рассказ о новой парусной лодке коммодора Джоула – на Зергияре морская вода не разъедает кожу, как на Йолле. Он взял их на морскую прогулку, так, хорошо… И никто не утонул. Еще лучше.

– Лучше, чем что? – Тедж, похоже, все еще над ним подтрунивала.

– Просто – лучше, – заявил Айвен со всем чувством собственного достоинства, которое только может найтись у человека, на котором не надето ничего – кроме шорт – и потягивающего вдобавок фруктовый напиток, не подобающий настоящим мужчинам.

– Надо бы и нам заехать в Сферу на пути домой, – заметила Тедж. – Они знамениты тренингами по эротическим искусствам, но это, впрочем, у меня было. Мне всегда хотелось побывать там.

Айвен не был столь уверен:

– Ага, мне, в общем-то, тоже, но… что, черт возьми, что такое этот их обязательный психологический опрос? Никто об этом ни словом не обмолвился. – Даже Майлз.

Тедж обрадовалась, что может его просветить:

– Мои бетанские наставники все мне объяснили. Это не тест в обычном понимании, когда надо выбрать ответ, – это больше похоже на сканирование мозга; перед тобой проходят изображения и внешние раздражители, а их программа анализирует данные отклика. Это проделывается для того, чтобы помочь посетителям, не располагающим лишним временем, выбрать из меню предложений то, что доставит им наибольшее удовольствие. Но также и выявляет проблемных клиентов.

– И им отказывают?

– Нет-нет. Им просто устанавливают другой уровень наблюдения. Видишь ли, для них проблема может означать много всякого. Некоторые люди внезапно очень расстраиваются, если на опросе выявляется то, чего им не хотелось бы знать. И тогда их надо как-то мягко от этого отвлечь.

Айвен обдумал новую информацию с некоторой опаской.

– Как мне кажется, Саймон уже знает о себе все, что не хочет знать. Он вроде бы никогда не был особо склонен к самообману. Все эти годы нерегулируемой памяти.

– Надо думать…

Получается, что и это может стать причиной, почему некоторые предпочитают многое умалчивать о своем посещении знаменитой Сферы. Теперь понятно. В следующий раз, когда он увидится с Майлзом… О! Как говорится, только черта помянешь…

– А вот и письмо от моего кузена, самого лорда Имперского Аудитора во всем его великолепии.

– Он всегда занимательно пишет. Что на этот раз? – оживилась Тедж.

Айвен молча читал минуту или около того, и вдруг воскликнул:

– Вот это да! Знаешь, кто тот ангел инвестирования, который выкупил старое здание СБ у имперского правительства? Оказывается, это мой клон-кузен, Марк Форкосиган.

– За один бетанский доллар?

– Нет, не столь махровый непотизм. Но он совершил сделку, приняв всю юридическую ответственность. Видимо, его инженеры нашли способ поднять здание обратно на уровень земли! И укрепить грунт. Это заняло несколько месяцев, но они его подняли почти полностью.

– Забавно было бы посмотреть – это, пожалуй, так же необычно, как когда оно тонуло. Но… – Она нахмурилась. – Что он собирается делать с неприглядным старым правительственным зданием? Да и внутри наверняка почти ничего не оставили?

– Нет, само здание осталось на удивление нетронутым. Новая резиденция для «Марк Форкосиган энтерпрайсес»? Почему бы нет?.. – Айвен пролистал дальше и усмехнулся: – Ох, Майлз, брюзга ты старый! Спорим, ты расстроился…

– Что там еще? – Тедж улыбалась Айвену, не сводя с него глаз.

– Марк превратил его в развлекательный комплекс, там теперь отель, ресторан и ночной клуб. Да, и еще музей шпионажа, весьма познавательный. Он планирует продавать «СБ как оно есть» туристам – и нашим, приезжающим в столицу, и инопланетным.

– Неужели кто-то станет платить за то, чтобы спать в бывших тюремных камерах и кабинетах СБ? Я хочу сказать, скорее заплатишь за то, чтобы там не оказаться?

– Это было тогда, а сейчас… Ха! Тебе стоит это прочесть. Майлз жутко злится, но, когда это связано с Марком, не может сказать прямо. Через пару недель будет торжественное открытие. Все места в отеле забронированы на два месяца вперед. – Айвену невольно представилось некое видение райского блаженства: – Интересно, есть ли там сектор «только для взрослых»? Это же Марк…

Ему захотелось вернуться к началу письма и посмаковать все нюансы, но он еще не дочитал до конца, а там еще одна новость:

– О, нет… У Майлза с Катрионой прибавление семейства. Майлз и тут, полагаю, пытается обогнать… вот только кого? Всех и каждого, как водится. И снимки. Зачем, спрашивается? Младенцы все похожи…

– О-о! Дай посмотреть. – Тедж протянула руку, и он передал ей свой считыватель с плоским изображением того, что, как его уверили в письме, было младенцем женского пола – леди Элизабет Форкосиган. Его племянницы. «Дядя Айвен…» Боже правый! А ведь именно так и будут его называть все эти мелкие, когда они с Тедж вернутся домой в Форбарр-Султан. И «тетя Тедж», конечно. «Как это получилось, что я как бы уже и не совсем я, хотя сам для этого ничего не делал?»

А как ему бы понравилось «папа»? Хм… Это хотя бы будет зависеть от него самого…

Тедж не стала по-дурацки умиляться, как некоторые женщины, стоит им только увидеть изображение любого младенца. Но рассматривала снимок она с любопытством, а когда посмотрела на Айвена, взгляд сделался оценивающим.

– Не стоит ведь, – сказала она рассудительно, – закладывать ребенка в репликатор здесь? Ему же придется в любом случае проделать весь этот путь обратно – все скачки через п-в-туннели до Барраяра, вылупится он к тому моменту или нет. Разумнее еще немного подождать.

– Еще немного, – согласился Айвен. Вспомнилось, что он проигнорировал свой тридцать шестой день рождения. Но кое-какие даты требуют внимания. – Знаешь… еще только четыре года, и у меня будет двадцатка. Всегда это казалось бесконечно далеким, а вот теперь… нет.

– Что это значит? По-барраярски. Или по-форски?

– По-армейски. Еще один диалект. Для офицера среднего ранга, вроде меня, это время или выйти в раннюю отставку – впрочем, не такую уж и раннюю – или заново принести присягу и всерьез задуматься о более высоких должностях. Принято было поощрять оставаться на службе, но это раньше, а сейчас уже не слишком настаивают. Их более устраивает молодежь с современной подготовкой.

– Так что ты собираешься делать?

– Выйти из игры – надежный способ избежать нежелательного продвижения по службе. – Айвен попробовал припомнить свой ранний армейский идеализм, пока тот еще не полинял. Оглядываясь назад, он уже сомневался, был ли то идеализм или страстная жажда такого статуса, который оставит позади его несносных восемнадцатилетних сверстников. Вроде бы оно уже не столь важно.

– Это твой ответ?

– Может быть. Зависит от того, что мне смогут предложить. Консул считает, что мне стоит подумать о дипломатической службе. Не столь уж необычная карьера для отслуживших двадцатку, таких, как я.

Тедж ласково ему улыбнулась:

– Таких, как ты, не бывает, Айвен Ксав.

Он не счел нужным ее разубеждать. Тедж попробовала, как это звучит:

– Посол Форпатрил?

– Посол и леди Форпатрил – им нравится, что ты вместе со мной. Да и твои способности к языкам – важный фактор. Но поначалу все равно период ученичества, даже если меня и будут продвигать по службе. Только бы нас не отправили в какую-нибудь дыру. Опять.

Тедж обвела взглядом залитый солнцем пейзаж Йиллы, странную, но красивую растительность – или что-то вроде того – глубоких сине-зеленых тонов – цвета сильно озябшей Риш – и сверкающую гладь ядовитого моря.

– Что ж, кто-то ведь должен, – сказала она.

– Это может включать множество п-в-туннелей.

– М-м, но ведь только раз за несколько лет. Как-нибудь выдержу. Зато и твоя семья, и моя будут далеко.

– Да, это привлекательно…

Да и зачем сейчас об этом думать, времени еще достаточно, решил Айвен. Когда жизнь по воле случая дарит тебе такой идиллический день… Нельзя же быть неблагодарным и не уделить ему внимания.

Айвен погладил пальцами ногу Тедж, и начал уделять внимание.

185 см. – Примеч. пер.

Урожденный (фр.).

Эффект основателя – явление снижения и смещения генетического разнообразия при заселении малым количеством представителей рассматриваемого вида новой географической территории. – Примеч. пер.

Истина в вине (лат.). – Примеч. пер.