В лучах солнца на вершине храма в Солт-Лейк-Сити стоит статуя ангела Морония, поднявшего к небу золотую трубу. Это массивное гранитное здание является духовным центром Церкви Иисуса Христа Святых последних дней (СПД), которая позиционирует себя как единственную «правильную» религию в мире. Площадь перед храмом является для мормонов такой же священной, как Кааба для мусульман и площадь в Ватикане для католиков.

По последним подсчетам, в мире живут более одиннадцати миллионов «святых»[5]. В наши дни мормонизм является самой быстрорастущей религией в Западном полушарии, и в США проживают больше мормонов, чем представителей пресвитерианства[6] или членов Епископальной (англиканской) церкви. Сейчас в мире больше мормонов, чем евреев. Многие серьезные ученые считают, что мормонизм становится одной из крупнейших мировых религий, возникших после появления ислама.

В соседнем с храмом здании храмовый хор мормонов из трехсот двадцати пяти человек исполняет песню «Боевой гимн республики». Это широко известная песня с берущими за душу словами: «Глаза мои видели славу пришествия Господа…».

Для многих людей этот хор с его идеальной гармонией символизирует все свойственные мормонам качества: целомудренность, оптимизм, открытость и обязательность. Поэтому ситуация, в которой Дэн Лафферти цитирует священные для мормонов писания для обоснования убийства, может показаться по меньшей мере сюрреалистичной.

Всеми делами церкви СПД управляют престарелые мужчины, офисы которых находятся в двадцатишестиэтажном здании рядом с храмовой площадью^{‹‹3››}. Все представители руководства церкви СПД хором говорят, что Лафферти ни в коем случае нельзя считать мормоном. Вера, которая подвигла Дэна Лафферти зарезать свою племянницу и невестку, называется фундаментальным мормонизмом, и бюрократы из церкви СПД морщатся даже тогда, когда их веру и мормонов-фундаменталистов упоминают в одном предложении.

В интервью в передаче Larry King Live в 1998 году президент церкви Гордон Хикли, которому в то время было восемьдесят восемь лет, подчеркнул: «Нет никакой связи. Они не принадлежат к нашей церкви. Более того, мормонов-фундаменталистов не существует».

Тем не менее у «святых» церкви СПД и тех, кто называет себя мормонами-фундаменталистами, одинаковые священные тексты и одинаковая история. Оба направления мормонов верят в то, что церковь основал Джозеф Смит в 1830 году, в то, что Смит сыграл огромную роль в истории человечества, и считают его пророком, сравнимым по значению с Моисеем или Исайей. Члены церкви СПД и мормоны-фундаменталисты считают себя избранными детьми Господа, которые стоят выше всех остальных Его детей.

Оба направления гордо величают себя избранниками Божьими. У них есть только одно существенное расхождение: в отличие от современных членов церкви СПД мормоны-фундаменталисты верят в то, что Господь даровал им право многоженства. Для мормонов-фундаменталистов полигамия — это неотъемлемая составляющая их духовного спасения и прямая обязанность.

В Канаде, Мексике и на западе США проживают предположительно более тридцати тысяч полигамных мормонов-фундаменталистов. Некоторые эксперты предполагают, что фундаменталистов может быть до ста тысяч человек. Даже если мы будем исходить из последней цифры, получится, что это менее одного процента членов церкви СПД по всему миру. Тем не менее руководство церкви СПД очень озабочено существованием своих полигамных братьев. Оно пытается спрятать их от глаз общественности, как в обычной семье поступали бы с сумасшедшим дядей, запирая его где-нибудь на чердаке, но фундаменталисты периодически появляются в самый неподходящий момент и вгоняют в краску всю верхушку церкви.

Руководство трепетно относится к истории церкви, и самым противоречивым аспектом этой истории является именно многоженство. Руководство приложило много сил, чтобы убедить своих рядовых членов и американскую общественность в том, что полигамия — это пережиток далекого прошлого, что она была актуальна лишь для крайне ограниченного количества мормонов в позапрошлом веке. Религиозная литература, которую молодые миссионеры раздают на площади перед храмом, не упоминает, что пророк мормонов Джозеф Смит был женат по крайней мере на тридцати трех женщинах, а вполне возможно, что и на сорока восьми. Никто не упоминает, что самой молодой жене было всего четырнадцать лет, когда Джозеф убедил ее, что Господь приказал ей выйти за него замуж или она будет проклята во веки веков.

Полигамия была одним из важнейших заветов церкви, закрепленным в разделе 132 «Учений и заветов» — одном из важнейших священных текстов мормонов[7]^{‹‹4››}. Пророк мормонов описывал полигамию как «самую священную и важную доктрину, полученную человечеством» и говорил о том, что мужчине для достижения «полной экзальтации» в ином мире необходимо по крайней мере три жены. Смит предупреждал, что Господь приказал: «Все, кому Он открыл этот закон, должны ему повиноваться… и если человек не следует этому завету, он будет проклят, и никто из отвергающих этот завет не войдет в Царство Божие».

В 1844 году в Иллинойсе Джозефа убила толпа людей, ненавидящих мормонов. Руководство церковью перешло Бригаму Янгу, который вывел «святых» через пустыни в малонаселенные места, где мормоны создали свою империю. Там присутствовало «духовное многоженство». Сам факт существования многоженства шокировал и интриговал пуритански настроенное большинство. Многие американцы считали, что многоженство является таким же пережитком прошлого, как и рабство^{‹‹5››}.

В 1856 году кандидат на пост президента страны от партии республиканцев Джон Фримонт имел политическую программу, в которой обещал «запретить пережитки варварства — многоженство и рабство». Фримонт проиграл на выборах, но ставший президентом Джеймс Бьюкенен через год после своей победы отправил в Юту войска, чтобы победить Янга и положить конец полигамии.

Однако эта военная экспедиция, получившая название Ютской войны, не смогла отстранить Янга от власти и прервать традицию многоженства мормонов.

Против церкви мормонов было принято несколько законодательных актов, важнейшим из которых стал закон Эдмундса — Такера 1887 года, согласно которому церковь была распущена и федеральное правительство захватило все ее имущество, оцененное в пятьдесят тысяч долларов. В этой ситуации «святые» не имели никакого выбора и официально отказались от института многоженства.

Однако в 1890 году, когда руководство церкви СПД официально говорило о прекращении традиции многоженства, члены церкви отправлялись в Мексику и Канаду для основания поселений, в которых процветала полигамия. А многие руководители мормонов втайне продолжали брать себе нескольких жен, и эта практика продолжалась и в XX веке.

Руководство церкви СПД изначально противилось запрету полигамии, однако под давлением правительства постепенно стало более прагматично относиться к этому вопросу. Руководство официально отказалось от института полигамии и стало призывать правительство бороться с многоженцами. Этот политический шаг объясняет популярность церкви в наши дни. После отказа от многоженства общественность перестала воспринимать мормонов как некую странную секту. Церковь СПД постепенно превратилась в обычную церковь, которую в наши дни считают истинно американской и одной из крупнейших религиозных конфессий в США.

Мормоны-фундаменталисты считают, что церковь заплатила слишком высокую цену за полученное ей общественное признание. Фундаменталисты придерживаются мнения о том, что лидеры церкви пошли на недопустимый компромисс с правительством. Они говорят, что церковь продалась и из политических соображений отвергла один из своих основополагающих принципов. Поэтому фундаменталисты считают себя истинными мормонами. Они утверждают, что священный раздел 132 «Учений и заветов» является одним из основополагающих принципов мормонизма. Проповедники фундаментализма говорят о том, что современная церковь СПД — это «самая грязная проститутка на всей земле».

Мормоны-фундаменталисты очень часто цитируют не только раздел 132 книги «Учений и заветов», но и раздел 85. Там сказано, что Джозеф получил откровение — «Я, Господь Бог, пошлю одного могучего и сильного, держащего жезл власти в руке своей, облаченного в свет, как в одежды, чьи уста изрекут слова — вечные слова». Многие фундаменталисты уверены, что этот «могучий и сильный» уже находится среди нас на земле и очень скоро наставит всех мормонов на путь истинный и возродит самое важное учение Джозефа Смита.

Гранд-Каньон расположен в штате Аризона и имеет протяженность около четырехсот пятидесяти километров. Перебраться через каньон крайне сложно, поэтому он как бы отрезает северо-западную часть штата. Получается, что территория размером со штат Нью-Джерси практически отрезана от остальной территории Аризоны. Эти малонаселенные места называются Аризона-Стрип. Плотность населения здесь является самой низкой среди всех штатов за исключением Аляски. По территории Аризона-Стрип проходит всего лишь одна асфальтированная дорога.

Однако и в этих местах встречаются относительно крупные поселения. Это Колорадо-Сити, в котором проживают девять тысяч человек. Это самый населенный город на всей территории Аризона-Стрип. Путешественники, следующие по автотрассе 389 на запад, проезжают расположенный в пустыне городок Фредония (население чуть больше тысячи человек) и через сорок два километра после Фредонии оказываются в Колорадо-Сити, который появляется из ниоткуда, словно мираж. В этом городе много мелкого бизнеса, и дома в нем на удивление большие. Прямо над городом высятся ярко-красные горы Канан. Практически все жители этого города являются мормонами-фундаменталистами. Они выбрали эти пустынные места в надежде на то, что здесь их оставят в покое как федеральные власти, так и представители церкви СПД.

Колорадо-Сити расположен на границе двух штатов — Аризона и Юта. В этом городе присутствуют по меньшей мере представители трех крупнейших сект мормонов-фундаменталистов.

Фундаменталистскую церковь Иисуса Христа Святых последних дней чаще всего называют «Планом объединенных усилий»^{‹‹6››}. Главой секты является девяностодвухлетний старец, бывший бухгалтер, а ныне пророк по имени Рулон Джеффс. Все последователи называют его «дядей Рулоном». Этот дядя является прямым потомком Джозефа Смита. Несмотря на преклонный возраст, последователи считают его «сильным и крепким» и уверены в том, что Джозеф Смит еще в 1832 году предсказал его появление.

«Многие жители убеждены, что дядя Рулон будет жить вечно», — говорит сорокавосьмилетний учитель средней местной школы ДеЛой Бейтман.

ДеЛой не просто родился у родителей, которые были мормонами-фундаменталистами. Его предки — одни из выдающихся деятелей этого религиозного движения. Оба его прапрадедушки были в числе тринадцати основателей церкви мормонов-фундаменталистов, а приемный отец ЛеРой Джонсон являлся духовным наставником и руководителем города до того, как этот пост занял дядя Рулон.

В настоящий момент ДеЛой сидит за рулем побитого универсала «Шеви» и едет по грунтовой дороге недалеко от города. Вместе с ним две его жены и восемь из семнадцати детей. ДеЛой притормаживает, останавливает машину и говорит: «Вот на это стоит посмотреть». За кустом у дороги лежит тарелка спутникового ТВ. «Кто-то недавно выкинул, вывез из города и здесь оставил», — добавляет он.

ДеЛой объясняет, что всем фундаменталистам запрещено смотреть ТВ, читать газеты и журналы. Но соблазн есть, и некоторые ему поддаются.

«Любой запрет приводит к тому, что люди начинают хотеть запрещенного, — говорит он. — Люди втихаря едут в Сент-Джордж или Седар-Сити и покупают тарелку. Ставят ее так, чтобы не было видно, и смотрят телевизор все свободное время. Потом во время воскресной проповеди дядя Рулон начинает говорить об ужасах телевидения. Он заявляет, что точно знает, у кого стоит тарелка, и что они подвергают свои бессмертные души серьезной опасности».

«И каждый раз после такой проповеди в пустыне появляются несколько выброшенных тарелок, как эта. Два-три года все живут и не горюют, но потом постепенно начинают снова „обрастать“ тарелками. И так до следующей проповеди. Все стараются жить правильно, но ведь мы люди и поэтому слабы».

В Колорадо-Сити телевизоры запрещены, и в этом смысле город похож на Кабул во времена, когда в нем правил талибан. Каждое произнесенное дядей Рулоном слово является законом. Дяде Рулону подчиняется мэр города, все служащие мэрии, преподаватели школы и полиция. Подчиняются ему не только люди, но и животные. Два года назад ротвейлер загрыз ребенка. Дядя Рулон объявил, что больше собакам в городе не место. После этого мужчины собрали всех собак, вывезли в овраг и постреляли.

Считается, что дядя Рулон женат на семидесяти пяти женщинах, от которых у него родились по меньшей мере шестьдесят пять детей. Некоторым из его жен было четырнадцать или пятнадцать лет в то время, когда ему было уже за восемьдесят. В своих проповедях дядя Рулон часто подчеркивает необходимость полного подчинения.

«Самая большая свобода, которая у вас есть, — это подчинение, — говорил он. — Полное послушание является основой полной и идеальной веры».

Как и у большинства других пророков мормонов-фундаменталистов, его проповеди во многом основаны на высказываниях Джозефа Смита и Бригама Янга. Дядя Рулон любит напоминать своим прихожанам предостережение Бригама Янга о том, что совершившему страшный грех гомосексуализма или совокупления с представителем черной расы наказанием будет «смерть на месте».

Многоженство запрещено — как в Аризоне, так и в Юте. Чтобы избежать трений с законом, мужчины официально женятся только на своей первой жене, все последующие жены становятся таковыми в результате проводимой дядей Рулоном церемонии «духовного бракосочетания». Поэтому для государства все эти женщины являются просто одинокими матерями. Такая ситуация дает возможность «выдаивать» из бюджета штатов Аризона и Юта огромные средства на пособия, которые получают матери-одиночки.

Несмотря на то что дядя Рулон и его последователи считают федеральное правительство и правительства отдельных штатов силами Сатаны, которые хотят уничтожить фундаменталистов, Колорадо-Сити, в котором процветает многоженство, получает ежегодно более шести миллионов долларов субсидий.

Более четырех миллионов долларов ежегодно поступает в школьный округ Колорадо-Сити. Согласно данным газеты Phoenix New Times, «основная задача школьного округа — обогащение церкви фундаменталистов и руководителей школьного округа». Журналист газеты Джон Догерти писал о том, что школьная администрация «разворовывает бюджетные средства, приобретая дорогие автомобили для личного пользования руководства и оплаты путешествий. Кульминацией такого транжирства стало приобретение в декабре 2002 года за двести двадцать тысяч долларов самолета „Cessna-210“, чтобы сотрудникам школьной администрации было легче перемещаться между разными поселениями в Аризоне».

Федеральное агентство жилья и городского развития направило властям Колорадо-Сити более 1,9 миллиона долларов на ремонт дорог, улучшение системы водоснабжения и пожарной службы. К югу от города федеральные власти построили за 2,8 миллиона долларов аэропорт, который обслуживает практически только фундаменталистов. В 2002 году семьдесят восемь процентов жителей части города, расположенной в штате Аризона, получали продуктовые марки. Жители Колорадо-Сити получают восемь долларов государственных услуг за каждый налоговый доллар, который они платят. Для сравнения: жители округа Мохаве в Аризоне получают лишь чуть больше доллара госуслуг за каждый вложенный ими налоговый доллар.

«Дядя Рулон объясняет помощь государства тем, что эти деньги поступают людям от Господа, — пишет ДеЛой Бейтман. — Нас учат использовать систему, чтобы помогать избранному народу».

Фундаменталисты называют такой обман государства «пустить зверю кровь» и считают это не только приемлемым поведением, но и добродетельным поступком.

Дядя Рулон и его последователи считают, что Земле около семи тысяч лет и нога человека никогда не ступала на поверхность Луны. Видеозаписи пребывания космонавтов с корабля Apollo на Луне они считают подделкой и обманом федерального правительства. Жители Колорадо-Сити не только не имеют права смотреть телевизор, читать газеты и журналы, но и общаться с людьми, не являющимися мормонами-фундаменталистами, включая членов семей, которые вышли из церкви. ДеЛой, как выясняется, является одним из таких изгоев.

ДеЛой и его огромная семья живут в доме размером четыре тысячи двести квадратных метров. Площадь этого дома по меньшей мере в пять раз больше среднестатистического дома на три спальни. Этот дом стоит в центре города, и ДеЛой построил его своими руками. Брат ДеЛоя Дэвид живет на соседнем участке, огражденном двухметровым забором.

«Дом моего брата совсем рядом, — говорит ДеЛой и кивает в сторону, где стоит тот дом. — Когда мы были еще пацанами, наш отец стал инвалидом, и мы практически вырастили друг друга. Но сейчас, когда я вышел из церкви, брат не может со мной даже разговаривать. Если его жена увидит, что он со мной разговаривает, она заберет всех детей, и через несколько часов дядя Рулон отдаст ее замуж за кого-нибудь другого. И Дэвид станет тем, кого называют „евнухом“, — мужчиной, которому разрешено здесь жить, но у которого отняли всю его семью. Именно такая судьба ждала и меня после того, как я покинул церковь».

Раньше ДеЛой был уважаемым членом прихода. Он никогда в жизни не прикасался к спиртному и кофе, не выкурил ни одной сигареты, никогда не ругался. Он был послушным и не «высовывался». В 1996 году родственники его второй жены начали распространять о нем лживые слухи. Эти слухи дошли до пророка, который вызвал ДеЛоя к себе в офис и начал его обвинять в прегрешениях.

По словам ДеЛоя, пророк очень разозлился: «Он так взбесился, что весь трясся и слюна летела у него изо рта, когда он говорил. Обычно в таких случаях провинившийся должен сказать следующее: „Прости, что я так себя повел и ты мной недоволен. Что я могу сделать, чтобы искупить свою вину?“ Однако я не смог заставить себя произнести эти слова. Потому что все обвинения против меня были ложными. Я наклонился к нему поближе и очень спокойным и тихим голосом произнес: „Дядя Рулон, все, что ты говоришь, — полная ложь“. Он в шоке откинулся на спинку кресла. С ним еще никто так не разговаривал».

ДеЛой вернулся домой и задумался о том, что он только что сделал.

«Дядя Рулон постоянно говорил с Господом. Все его знания и мудрость, как нам говорили, были даны ему Господом. Но я понял, что этот человек не общается с Богом. Если бы он с ним общался, то не выдвигал бы против меня этих нелепых обвинений. Именно тогда я решил выйти из церкви, хотя прекрасно понимал, что на этом закончится все, к чему я привык».

Когда в следующее воскресение ДеЛой не пришел на встречу представителей святейшества, к нему в дом был отправлен человек, чтобы в течение двадцати четырех часов отнять у него его жен и детей. Мормоны-фундаменталисты верят, что жены не принадлежат мужьям, а дети не принадлежат родителям. Все это собственность священства, которую оно может в любой момент потребовать обратно.

Дядя Рулон объявил о том, что жены и дети ДеЛоя должны перейти другому, более достойному члену общины.

Однако обе жены ДеЛоя отказались его покинуть. Дядя Рулон был очень удивлен таким поведением. «Священники и спасение души гораздо важнее, чем семья, — объясняет ДеЛой. — Жены воспротивились воле дяди Рулона и остались со мной, несмотря на то что я прямиком должен отправиться в ад. Это была совершенно неслыханная ситуация».

Жены ДеЛоя и его дети — за исключением трех старших — решили остаться с ним, и сами стали вероотступниками.

В Колорадо-Сити считают, что стать вероотступником гораздо хуже, чем быть немормоном или даже мормоном, принадлежащим к официальной церкви СПД^{‹‹7››}. В проповеди 16 июля 2000 года епископ Уоррен Джеффс (сын дяди Рулона и его наиболее вероятный преемник) подчеркнул, что «вероотступник — это самый страшный человек на земле». Вероотступники, объяснил он, «предали святейшество и свою собственную сущность, их теперь ведет их хозяин Люцифер… Вероотступник — это в буквальном смысле орудие лукавого».

После того как ДеЛой стал вероотступником, его родственникам запрещено разговаривать с ним, его женами и детьми. Несмотря на то что ДеЛой сам построил свой дом, он стоит на земле, принадлежащей компании «План объединенных усилий». Компания подала на ДеЛоя в суд, чтобы захватить дом и выселить его из Колорадо-Сити.

Колорадо-Сити расположен очень обособленно, практически у черта на рогах. Это не случайно. Когда Шорт-Крик был основан в 1920-х годах десятком семей мормонов-фундаменталистов, они выбрали это местоположение специально, чтобы их никто не беспокоил и не препятствовал тому, что они исповедуют самый священный из принципов Джожефа Смита — принцип многоженства. Однако, несмотря на расположение города, мормоны-фундаменталисты периодически оказываются в фокусе общественного внимания.

К началу 1950-х годов население Шорт-Крика составляло более четырехсот человек. Увеличение числа мормонов-фундаменталистов начало волновать власти штата, а также руководителей официальной церкви СПД, и губернатор штата Аризона Говард Пейл при поддержке церкви в Солт-Лейк-Сити приказал провести в городке рейд с целью искоренения многоженства^{‹‹8››}.

26 июля 1953 года за восемь месяцев до рождения ДеЛоя сотня полицейских, шерифов и национальных гвардейцев рано утром въехала в Шорт-Крик и арестовала сто двадцать два многоженца — как мужчин, так и женщин. Среди арестованных был и отец ДеЛоя. Полиция забрала двести шестьдесят три ребенка. Было объявлено, что государство будет заниматься воспитанием детей, после чего их отвезли в Кингсман, штат Аризона (расположенный в шестистах километрах от Шорт-Крика), и отдали в приемные семьи.

Губернатор штата Пейл сделал по этому поводу пространное и аккуратно сформулированное заявление прессе, в котором называл эту акцию «стремительным полицейским рейдом против подрывной группировки внутри границ штата»:

На следующий день ежедневная газета Deseret News, которой владела церковь СПД, напечатала следующий материал: «Юта и Аризона должны быть благодарны действиям губернатора Пейла… Мы надеемся, что неправедная деятельность в Шорт-Крик окончится раз и навсегда».

О рейде написали все крупнейшие газеты страны, включая репортаж на первой странице New York Times. Историю обсуждали и к ней отнеслись с не меньшим интересом, чем к заключению перемирия в Корее. Однако пресса с участием отнеслась к судьбе многоженцев. Фотографии плачущих детей, которых вырывают из рук матерей, вызвали симпатию к фундаменталистам. Ведь те говорили, что лишь используют право исповедовать свою религию, данное им Конституцией.

В конечном счете рейд сочли преследованием со стороны государственных органов, и общественность полностью поддержала фундаменталистов. Газета Arizona Republic критиковала власти штата за «необоснованное использование бюджетных средств».

В 1954 году губернатор Пейл потерял на выборах свой пост, и произошло это исключительно из-за негативной реакции общественности на рейд. Аресты и последовавшие за этим суды обошлись налогоплательщикам в шестьсот тысяч долларов, но уже в 1956 году все многоженцы вышли из тюрьмы и воссоединились со своими семьями в Шорт-Крике. Фундаменталисты продолжали жить по законам Джозефа Смита, а население города удваивалось каждое десятилетие из-за совершенно астрономической рождаемости.

Как бы это ни показалось парадоксальным, но рейд на Шорт-Крик только способствовал процветанию церкви фундаменталистов. После «пиар-провала» рейда фундаменталистов оставили в покое и не совались в их дела до мая 1998 года, когда из автомата на бензозаправке на севере Юты в службу спасения 911 позвонила избитая девочка по имени Мэри Анн Кингстон.

Мэри рассказала очень грустную историю. Сразу после того, как ей исполнилось шестнадцать лет, ее отец, предприниматель Джон Кингстон, забрал дочь из школы и заставил стать пятнадцатой женой своего брата, тридцатидвухлетнего Дэвида Кингстона, который является дядей Мэри. Все трое упомянутых людей принадлежат к так называемому клану Кингстонов, в котором насчитывается тысяча двести человек. Это скрытная от посторонних глаз секта фундаменталистов, проживающих в округе Солт-Лейк, известная также под названием «Церковь Христа последних дней». Главой этой секты является адвокат Пол Кингстон, у которого по крайней мере двадцать пять жен и двести детей.

Клан Кингстонов владеет самыми разными, расположенными на территории пяти штатов, предприятиями, организованными в виде сомнительных коммандитных товариществ[12], общая стоимость которых составляет сто пятьдесят миллионов долларов.

Несмотря на богатства клана, многие жены и дети живут в нищете и получают пособия от государства. Рядовые члены клана обязаны работать зачастую по шестьдесят часов в неделю за минимальную зарплату на предприятиях клана. Однако они не получают зарплату, и все заработанные средства поступают на банковский счет клана, и свои деньги могут тратить только для покупок в магазинах, принадлежащих клану. Со счета работников автоматически вычитают церковную «десятину», задолженности и квартплату.

Корреспонденты The Salt Lake Tribune Дженнифер Галлахер и Сюзан Снайдер писали, что руководство клана «проповедует разрушительные идеи, считает, что ни один из членов клана не попадет в рай, если его дочь не станет женой одного из руководителей, и полностью контролируют жизнь рядовых членов клана, вплоть до того, что учит их бережно расходовать шампунь и промывать водой пакеты из-под молока, чтобы свести до минимума его потери».

В отличие от других групп мормонов-фундаменталистов в клане Кингстонов в гораздо большей степени распространен инцест. Лидеры клана утверждают, что инцест «очищает» кровь членов клана, что, конечно, не соответствует действительности. В результате инцеста в клане рождается большое количество детей с самыми разными дефектами. Специалист по генеалогии Линда Уолкер писала: женщины клана сообщали ей о том, что у них были случаи, когда вместо ребенка на свет появлялся «сгусток протоплазмы», а также что «женщина могла восемь или девять раз подряд рожать мертвых детей. Лидеры клана винят в этом самих женщин, утверждая, то это кара за их грехи».

После того как Мэри в шестнадцать лет отдали в жены ее дяде, Дэвиду Кингстону, девочка два раза пыталась убежать из дома, но каждый раз ее ловили. Потом девочка попросила приюта у матери, которая незамедлительно выдала ее отцу, Джону Кингстону. Отец вывез девочку на расположенное на границе Юты и Айдахо ранчо, являющееся «лагерем перевоспитания» для непокорных жен и детей клана. Он завел ее в сарай, вынул из брюк ремень и жестоко выпорол ее, нанеся при этом серьезные раны. Мэри сообщила судье: перед экзекуцией отец сказал ей, что наградит ее десятью ударами за каждое прегрешение.

Наказав дочь, Джон уехал, а Мэри убежала с территории ранчо, проковыляла около восьми километров по грунтовой дороге до заправки, откуда и позвонила в полицию. Джона и Дэвида арестовали и судили. Джона обвиняли в издевательствах над малолетними и присудили провести в тюрьме округа двадцать восемь недель. Дэвида обвинили в инцесте, и он получил десять лет, которые должен отбыть в тюрьме штата Юта. Впрочем, за хорошее поведение его выпустили на свободу всего через четыре года. В августе 2003 года Мэри подала в суд на руководителей клана, требуя сто десять миллионов долларов в виде компенсации для двухсот сорока двух членов клана за причиненный им ущерб.

После нашумевшего суда в 1999 году мормоны-фундаменталисты снова оказались в фокусе общественного внимания. Больше всех заволновались фундаменталисты в Колорадо-Сити, в особенности после того, как в апреле 2000 года прошел еще один суд, на этот раз над Томасом Артуром Грином, которого обвиняли в многоженстве и изнасиловании малолетней. Суд над представителями клана Кингстонов попал на первые страницы газет только в Юте, но судебное разбирательство дела Грина вызвало интерес прессы по всей стране — из-за его глупого поведения и нестандартной семейной ситуации.

Тому Грину пятьдесят четыре года. Он тучный, бородатый и лысеющий мужчина, у которого тридцать два ребенка и пять жен (раньше у него было десять жен, но пять женщин его бросили). Самая старшая из жен Грина младше его на двадцать два года, самая младшая — на двадцать девять лет. Семья Грина обитает в стоящих на десяти акрах земли старых трейлерах в округе Джуаб в Снейк-вели. От этих мест до ближайшей асфальтированной дороги сто пятьдесят километров. Грин не без скромности назвал свое маленькое царство «Прибежище Грина».

В отличие от большинства многоженцев, которые неуютно чувствуют себя в лучах внимания общественности, Грин просто мечтает прославиться. Вместе со своими женами он дал много интервью журналистам и выступал в многочисленных телепередачах. Грин объяснил такое поведение тем, что однажды утром он услышал голос.

«Голос сказал мне: „Не скрывай свой свет от людей, пусть о нем узнают люди, пусть они услышат и увидят, пусть славят Господа“. Тогда я объяснил всем моим женам, что Господь хочет, чтобы мы рассказали миру, как прекрасно многоженство… Мы не стыдимся своей веры и не стыдимся своей семьи… Мы хотим, чтобы люди поняли, что многоженцы не представляют угрозы и не являются ни фанатиками, ни преступниками».

Грину очень не повезло. Прокурор округа Джуаб Дэвид Левитт (младший брат губернатора Майка Левитта) однажды вечером в 1999 году включил телевизор и увидел, что Грин хвастается своими молодыми женами в программе Dateline NBC. Сам Левитт слышал о существовании полигамной колонии Грина в пустыне, но до того, как обвинитель штата не увидел Грина по телевизору, у него не было желания выдвигать против того обвинения.

Дело в том, что у Левитта в детстве были друзья, выросшие в полигамных семьях, а его прапрадедушка сам был полигамным мормоном. В 1993 году сразу после окончания университета Левитт успешно защищал многоженца в суде и добился снятия обвинений, убедив присяжных, что свобода вероисповедания гарантирована Конституцией США и, следовательно, стоит выше законов штата о запрете многоженства.

Левитту не понравилось, как Грин хвастался на федеральном канале, что женился на своих женах тогда, когда те были еще детьми. Одна из его жен зачала в возрасте тринадцати лет, когда Грину было тридцать семь. По законам штата Юта это изнасилование малолетней.

«Может показаться, что Том Грин не стоит того, чтобы им заниматься, — говорил Левитт корреспонденту Associated Press Полине Арриллага в ноябре 2000 года. — Но, с другой стороны, этот человек брал в жены тринадцати- и четырнадцатилетних, не давал им возможности получить образование, они от него зачинали, а потом за содержание его детей платило государство. И самое главное — он насиловал малолетних».

Через пять месяцев после выхода в эфир телешоу Dateline NBC Левитт подал в суд на Грина, который кормил свою огромную семью за счет государства.

Прокуратура штата Юта выяснила, что с 1989 по 1999 год Том Грин и его семья получили более шестисот сорока семи тысяч долларов от государства и/или штата, в том числе двести три тысячи долларов «продуктовыми марками» и почти триста тысяч долларов в качестве оплаты медицинской помощи и услуг дантистов. Некоторые из сотрудников прокуратуры штата утверждали, что если бы им открыли доступ к информации на Грина до 1985 года, когда он начал свой путь многоженца, то они смогли бы доказать, что тот получил более одного миллиона долларов пособий.

Сейчас Линде Кунц Грин двадцать восемь лет. Когда она вышла замуж за Грина, ей было тринадцать. Линда настаивает на том, что муж не сделал ей ничего плохого и она не является жертвой. Она говорит, что ей нравится быть неединственной женой, и вообще, выйти замуж за Грина было ее собственной инициативой. На это Левитт заявлял, что она — жертва, у которой, как выражаются психологи, «стокгольмский синдром» — состояние, в котором заложники симпатизируют захватчикам и защищают их потом.

В то время, когда Линда вышла замуж за Грина, ее мать Бет Кук была также женой Грина (она оставила его позже). Семь из десяти жен Грина являются детьми его жен от прошлых браков. И как раз эти жены его не оставили. Таким образом, Грин брал себе в жены своих падчериц, которым на момент брака было шестнадцать лет или еще меньше. Сама Кук выросла в Шорт-Крике в полигамной семье. В 1953 году, когда ей было девять лет, полиция во время рейда на Шорт-Крик арестовала ее отца и еще тридцать мужчин. Через три года после рейда Кук в возрасте двенадцати лет выдали замуж за ее отчима Уоррена Элмера Джонсона, брата пророка ЛеРоя Джонсона. Кук была одной из семи жен Элмера.

Потом Элмер Джонсон умер, а муж, которому передали Кук, уехал. В 1984 году Кук и двух ее дочерей познакомили с Грином во время собрания в воскресной школе.

«Я очень внимательно его рассматривала, — рассказывала Кук журналисту Кэролин Кэмпбелл. — Потому что одна из моих подруг говорила, что Грин — самый некрасивый мужчина, которого она знает».

Однако Кук, которая была на четыре года старше Грина, решила, что Грин не просто красавец, а к тому же и умница. Ей очень понравилось, как тот выступал во время собрания. Грин пригласил Кук на свидание, во время которого объявил, что женится на ней, что вскоре и произошло. Медовый месяц молодые провели в Британской Колумбии в Канаде, в местечке Баунтифул, в котором обитает колония мормонов-фундаменталистов.

Кук заметила, что ее тринадцатилетняя дочь Линда «неравнодушна» к своему отчиму Грину. Она любила сидеть у него на коленях и без конца на нем висла. Линда постоянно говорила о Грине и в конце концов спросила мать о том, может ли она выйти за него замуж. Кук согласилась, и в январе 1986 года Том Грин и Линда поженились в мексиканском городке Лос-Молинос, в котором находится колония мормонов-фундаменталистов.

«Я была рада тому, что в жизни дочери все хорошо сложилось. Она была счастлива, — рассказывала Кук позднее. — Я была совершенно не против того, чтобы делить с дочерью человека, которого горячо люблю».

Линда забеременела еще до того, как ей исполнилось четырнадцать лет.

Несмотря на то что сама Кук ушла от Грина, она защищает брак дочери со своим бывшим мужем. «Мне кажется, время показало, что я по поводу дочери приняла правильное решение, — рассказывала она в 2001 году журналистке Кэмпбелл. — Тома осуждают по нормам морали позапрошлого века. Сейчас в мире масса лесбиянок, гомосексуалистов и одиноких людей, которые живут в гражданском браке. А женатые люди живут не с теми, с кем они расписаны».

Однако Дэвид Левитт не считал, что многоженство Грина — вопрос свободы вероисповедания или половых связей между двумя взрослыми и согласными на эти отношения людьми. Левит посчитал Грина педофилом. «Он обожал маленьких девочек, воспитанных в семьях мормонов-фундаменталистов и не знавших никаких других семейных отношений, кроме полигамных».

В августе 2002 года Левитт заявил корреспонденту Salt Lake Tribune: «Он отбирал у них детство. Когда я внимательно рассмотрел его семейную ситуацию, то понял, что все его нынешние пять жен были отданы Грину своими матерями. Этих детей растили для того, чтобы выдать замуж в детском возрасте. Эти дети — жертвы педофилов, и власти штата Юта на протяжении шестидесяти лет закрывали глаза на существование проблемы педофилии».

Левитт убедил присяжных. В августе 2001 года Грин был признан виновным в многоженстве, а также в том, что не обеспечивал свою семью. Его приговорили к пяти годам заключения и штрафу в размере 78 868 долларов.

Спустя год Левитт снова вышел на тропу войны против Грина. Он выдвигал обвинения в том, что Грин изнасиловал Линду, когда той было тринадцать лет, за что Грину могло грозить пожизненное заключение. Но во время второго суда Грину повезло — несмотря на то что его признали виновным в изнасиловании малолетней, судья приговорил его к пяти годам заключения, то есть к минимальному сроку. При этом суд учел уже существующий срок наказания за многоженство, так что общий срок увеличился ненамного.

Такое мягкое наказание очень возмутило многих жителей Юты. Через два дня после вынесения приговора в ежедневной газете Spectrum, выходящей в Сент-Джордже, в котором живут в основном члены церкви СПД и который расположен всего в шестидесяти километрах от Колорадо-Сити, вышла статья, в которой были следующие строки:

В результате суда над печально известным многоженцем Томом Грином проиграли налогоплательщики и дети…

Связи многоженцев с несовершеннолетними девочками во многом объясняются промывкой мозгов, которой те подвергаются. Девочкам говорят, что замужество — это единственный путь к спасению. Потом их выдают замуж за мужчин, которые по меньшей мере в два раза их старше.

Если бы не существовало «духовного брака», то такие отношения были бы расценены как педофилия…

Мужчина насилует тринадцатилетнюю девочку и в результате не получает за это практически никакого наказания.

Дэвид Левитт был очень расстроен мягким приговором. «Жители Юты не понимают, насколько отрицательно полигамия влияет на девочек и молодых женщин в нашем обществе», — заявил он. Однако Левитт отметил, что отношение к многоженству стало постепенно меняться: «Процесс изменений пошел. Со временем люди поймут, насколько разрушительным является институт полигамии для детей, женщин и всего общества в целом».

Левиту удалось добиться обвинительного приговора против Грина, и его поддержали журналисты обычных СМИ и газет, принадлежащих церкви СПД. Но точно так же, как и с губернатором штата Говардом Пейлом, организовавшим рейд на Шорт-Крик в 1953 году, оказалось, что население его не поддерживает. В ноябре 2002 года избиратели округа Джуаб ответили на суд над Томом Грином тем, что не переизбрали Дэвида Левитта на пост прокурора округа.

После суда над двумя членами клана Кингстонов и даже до того, как начался суд по делу Тома Грина, мормонов-фундаменталистов в их борьбе против «религиозного преследования» стали поддерживать Американский союз защиты гражданских свобод и организации, борющиеся за права гомосексуалистов. Получается очень странная ситуация: фундаменталисты считают, что содомия и гомосексуализм являются преступлением против Бога и человеческой сущности, наказанием за которое является смерть. Тем не менее мормоны-фундаменталисты и гомосексуалисты объединили усилия, чтобы не допускать правительство в свои спальни. А радикальные феминистки в борьбе с мормонами-многоженцами совершенно неожиданно стали поддерживать официальную церковь СПД, в которой нет и ни капли феминизма^{‹‹9››}.

Суды и скандалы вызвали интерес общественности к мормонам-фундаменталистам, которые постоянно твердили, что хотят жить согласно своим религиозным убеждениям, а это гарантировано им американской Конституцией. «Не наше дело подсматривать, что происходит у людей в спальнях, — заявил полигамный начальник полиции Колорадо-Сити Сэм Раунди. — Это не наша задача. Мы имеем права жить согласно заветам своей религии».

При этом многоженство является преступлением во всех пятидесяти штатах США и в Канаде, а блюстители порядка приносят присягу охранять существующие законы. Очевидное противоречие между религией и долгом службы начальник полиции Раунди испытал, когда 6 февраля 2002 года третья жена одного из его подчиненных убежала из Колорадо-Сити с двумя детьми и появилась в новостной передаче в Финиксе с жалобами, что ее бьет муж-самодур Родни Холм, а полигамия, по сути, является очень жестокой и карательной системой человеческих отношений.

Женщину звали Рут. Ей было девятнадцать лет, и у нее скоро должен был родиться третий ребенок. Рут перестала ходить в школу после окончания шестого класса. Сразу после того, как ей исполнилось шестнадцать лет, ее вызвали дядя Рулон и его сын Уоррен Джеффс и сообщили, что в течение двадцати четырех часов она выйдет замуж за полицейского Холма — красивого и молчаливого человека, который был в два раза старше ее. Рут хотела выйти замуж за другого парня, который был гораздо ближе к ней по возрасту. Она отказалась стать очередной женой Холма, после чего ее старшая сестра Сюзи Стаббс, которая была одной из двух жен Холма, назвала Рут «дрянью, потому что с Роном нельзя так поступать». Сюзи начала давить на сестру, которая в конце концов согласилась стать третьей женой полицейского.

«Мне приказали выйти замуж, — рассказывала Рут после бегства из Колорадо-Сити. — Мне кажется, что женщина должна иметь право отказываться и вообще влиять на то, что происходит в ее жизни».

Получалось, что Холм нарушил закон, вступив в брак с тремя женщинами, и, кроме этого, нарушил закон штатов Юта и Аризона, потому что занимался сексом с малолетней.

По сей момент полицейский Холм не получил даже и выговора по работе, и все относятся к нему как к пострадавшему. Родни Холм при помощи адвокатов, нанятых церковью фундаменталистов, пытается отнять у Рут детей, чтобы «вырастить их в духе и с идеалами полигамных мормонов». У Родни и без этого восемнадцать детей.

В октябре 2002 года прокурор штата Юта выдвинул против Холма обвинение в многоженстве и сексуальных отношениях с малолетней. Скорее всего прокурор ничего не добьется, потому что в ноябре 2002 года Рут исчезла, оставив суду записку, что не будет давать показаний против Холма и не хочет, чтобы он попал в тюрьму. В передовице издаваемой в Сент-Джордже газеты Spectrum сказано: «Все это свидетельствует о том, как сложно осудить мормонов-фундаменталистов»^{‹‹10››}.

До своего исчезновения Рут Стаббс жила в Финиксе у своей тети Пенни Петерсен, которая сама убежала из Колорадо-Сити в возрасте четырнадцати лет, когда пророк приказал ей стать пятой женой сорокавосьмилетнего мужчины. С тех пор прошло уже много лет, но Пенни все еще очень негативно настроена против полигамной культуры фундаменталистов. «Многоженцы говорят, что нападают на их религию, — заявила она в интервью Salt Lake Tribune. — Но забывают о том, что по конституции никто не имеет права запугивать и делать беременными юных девочек».

Мэр Колорадо-Сити Дэн Барлоу считает, что такими вероотступниками, как Пенни Петерсен, движет чувство мести, и заявляет, что попытки осудить Родни Холма — это лишь преследование достойного уважения религиозного меньшинства. С точки зрения мэра неудовольствие властей жизнью полицейского Холма очень напоминает рейд 1953 года на Шорт-Крик. «Они снова вышли на тропу войны», — жалуется он.

Тем не менее в Колорадо-Сити есть целый ряд документированных случаев сексуального насилия, которые мэру трудно объяснить просто ссылками на свободу вероисповедания. Например, в апреле 2002 года сын мэра Дэн Барлоу-младший был обвинен в том, что на протяжении десяти лет неоднократно сексуально домогался своих пяти дочерей. Он признал, что рассматривал своих дочерей в качестве «жен», но его поддержал весь город, включая мэра, и Барлоу-младший получил условный срок после того, как подписал заявление, гласившее: «Я совершил ошибку. Я хочу ее исправить. Я прошу прощения. Я хочу быть хорошим человеком. У меня хорошая семья, и я был хорошим отцом. Я люблю своих детей отеческой любовью».

«Все, кто имел отношение к этой религии, прекрасно понимают, почему Дэн не попал в тюрьму, — говорит Дебби Палмер, бывшая членом общины мормонов-фундаменталистов в Канаде. — Вы и представить себе не можете, как сильно давили на этих девушек, чтобы они не давали показаний против своего отца, сына мэра города. Я уверена, пророк сказал им, что если они скажут про отца что-нибудь плохое, то моментально попадут в ад. По крайней мере, когда у меня были подобные проблемы с руководителями секты, в которой я жила, мне об этом постоянно напоминали».

Однако жители Колорадо-Сити не обращают внимания на разговоры вероотступников. Они совершенно уверены, что в проблемах города виноваты Сатана, вероотступники и немормоны.

«Сатана всегда завидовал Господу», — объясняет молодой мужчина. Он внимательно осматривает овраг, на краю которого мы стоим, глядя сначала в одну сторону, а потом в другую. Он не хочет, чтобы люди видели, что он разговаривает с немормоном. «Сатана хочет добиться победы. Он не желает победы Господа, поэтому обманывает людей и заставляет их становиться вероотступниками», — добавляет он. Этот молодой человек, точно так же как и большинство жителей Колорадо-Сити, убежден, что очень скоро все вероотступники, немормоны и члены официальной церкви СПД исчезнут с лица земли. Об этом всем жителям Колорадо-Сити неоднократно говорил пророк.

С конца 1980-х годов по мере приближения миллениума дядя Рулон неоднократно говорил своим прихожанам, что вскоре Господь «поднимет» их в «Целестиальное Царство»[13], а «чума, голод, землетрясения и град уничтожат всех остальных обитателей на Земле». Пророк опасался, что одинокие женщины, не живущие по принципам фундаменталистов, тоже погибнут, поэтому выдал замуж сразу нескольких малолетних девочек за мужчин, у которых уже были жены. Однако 2000 год прошел, но Армагеддон так и не наступил. Дядя Рулон объяснил прихожанам, что они сами в этом виноваты, потому что не были достаточно послушными. После этого жители Колорадо-Сити обещали стать более послушными.

«Обещать конец света — это значит поставить себя в очень выгодную ситуацию, — говорит вероотступник ДеЛой. — Если конец света не наступил, можно всегда обвинить в этом людей и в будущем продолжать запугивать их Армагеддоном, чтобы контролировать».

В тысяче километров от Колорадо-Сити, непосредственно за канадской границей, начинаются горы Перселл и зеленая долина реки Кутенай. Здесь, в нескольких километрах от города Крестон в Британской Колумбии, у подножия крутой и заросшей лесом горы Томпсон, расположено поселение. Оно окружено полями и сельскохозяйственными постройками. Это поселение называется Баунтифул.

Несмотря на удаленность от Юты, Баунтифул во многом очень похож на Колорадо-Сити. Здесь живут около семисот мормонов-фундаменталистов, принадлежащих секте, которую возглавляет пророк Рулон Джеффс. Девочек из Баунтифула регулярно направляют в Колорадо-Сити, чтобы выдать замуж за живущих там мужчин, а девочек из Юты регулярно привозят в Баунтифул, чтобы выдать замуж за местных.

Дебби Блэкмор Палмер прожила в Баунтифуле большую часть своей жизни. Через два года после ее рождения, в 1957 году, ее отец Далмон перевез свою семью из Крестон-Вели в эти места, где незадолго до того поселились фундаменталисты. Мормонов в Баунтифуле возглавлял красивый и харизматичный Рэй Блэкмор, присоединившийся к секте пророка ЛеРоя Джонсона в Шорт-Крике.

Рэй Блэкмор родился в семье мормонов, выходцев из Юты, которых направили для основания поселений на севере, после того как официальная церковь СПД отказалась от политики полигамии в США. Когда Дебби перевезли в Баунтифул, к клану Блэкмора присоединились семьи Элдона Палмера и Сэма Ралстона, и в поселении начали открыто жить по полигамным устоям.

После переселения семьи в Баунтифул отец Дебби не стал терять времени, взял в жены шесть женщин, родивших ему сорок пять детей, из которых Дебби была старшей. Чтобы систематизировать имена такого количества детей, в семье было принято называть рожденных в определенный год с очередной буквы алфавита. Например 1976 год был годом буквы J, объяснял Далмон в интервью на канадском телевидении, и в тот год его жены родили детей, которых назвали Джанет, Джулия, Джаред и Дженнифер.

Далмон взял себе вторую жену по имени Мемори Блэкмор через год после переезда в Баунтифул. Мемори была старшей дочерью Рэя Блэкмора, и сразу после появления второй жены Дебби поняла, что многоженство далеко не всегда такое приятное, каким его описывают. «Мама Мемори» оказалась очень ревнивой и била Дебби, когда рядом с ней не было ее родной матери. Родная мать Дебби умерла, когда девочке было всего шесть лет, и «мама Мемори» стала относиться к умной и самостоятельной девочке еще хуже. Дебби задавала слишком много вопросов и мыслила независимо, то есть обладала качествами, которые не любит церковь фундаменталистов.

До 1986 года, когда дядя Рулон стал пророком, общиной управлял обычный и маловыдающийся фермер ЛеРой Джонсон, или «дядя Рой», как звали его прихожане. В своих проповедях Джонсон часто говорил, что «путь к спасению идет через повиновение и послушание». Духовное наследие дяди Роя можно и сейчас проследить в каждом доме в Баунтифуле по магнитам на холодильниках со словами «Главное — вести себя прилично, что бы ни случилось».

Мормонизм — это патриархальная религия, основанная во многом на традициях Ветхого Завета. В этой религии не терпят инакомыслие. Оспаривать решения руководства нельзя. Один из лидеров официальной церкви СПД Элдон Таннер писал в церковном журнале Ensign в августе 1979 года: «Когда начинает говорить пророк, все споры и обсуждения заканчиваются».

Любые посты в святейшестве, включая пост пророка, могут занимать только мужчины. И только пророки могут получать откровения о том, как прихожане должны жить. Все очень регламентировано, включая даже специальное нижнее белье, которое прихожане должны носить. Жесткая регламентированность жизни характерна как для официальной церкви СПД, так и для фундаменталистов лишь с той разницей, что последние доводят принципы послушания и тотального контроля до своего логического конца. Основная обязанность женщин в церкви фундаменталистов сводится к послушанию мужьям, рождению максимального количества детей и воспитанию их в духе фундаментализма. Многим женщинам, рожденным в семьях фундаменталистов, было очень сложно жить такой жизнью.

Дебби начинает рисовать на бумаге сложный лабиринт, который может показаться схемой ядерного реактора. Однако она рисует совсем не ядерный реактор, а свое семейное дерево.

Когда Дебби исполнилось четырнадцать лет, у нее было «озарение», что она должна выйти замуж за руководителя клана Рэя Блэкмора. Дебби попросила своего отца, который регулярно ездил в Шорт-Крик к пророку ЛеРою Джонсону, посоветоваться с пророком по этому поводу. Дебби была красивой, и пророк дал согласие на брак. Через год пророк приехал в Баунтифул и совершил обряд бракосочетания Дебби с пятидесятисемилетним Блэкмором. Дебби стала шестой женой Блэкмора, у которого был тридцать один ребенок, и мачехой его детей, многие из которых были гораздо старше ее. Блэкмор был отцом Мем — мачехи самой Дебби, следовательно, Дебби стала мачехой своей мачехи.

В 1974 году Рэй Блэкмор умер, и духовным руководителем поселения стал Далмон. Он находился на этом посту до 1985 года, когда двадцатидевятилетний Уинстон Блэкмор весьма искусно вынудил Рэя уйти с этого поста, разорил его и сам стал лидером Баунтифула. Уинстон использовал уговоры, угрозы, а также шпионскую сеть, которой мог бы позавидовать КГБ, чтобы стать у руля власти.

В настоящий момент Уинстон Блэкмор является епископом канадского отделения церкви и редактором информационного листка, заведует школами в поселении (за которые платят налогоплательщики Британской Колумбии) и управляет всей финансовой и деловой деятельностью общины^{‹‹11››}. Уинстон имеет огромное влияние на жизни членов своей общины. У него приблизительно сто детей и около тридцати жен. Уинстон отвечает только перед Богом и пророком в Колорадо-Сити.

Хотя Дебби связана с Уинстоном очень запутанными семейными узами, после того как он отстранил от власти ее отца, их отношения испортились. Несмотря на то что Дебби всего на год старше Уинстона, она является его мачехой. Ее старшая дочь является его единокровной сестрой (или сестрой по одному из родителей). Родная сестра Дебби стала первой женой Уинстона.

Одним из пасынков Дебби является Алаир Блэкмор, которая на семь лет старше Дебби. Алаир — приемная дочь Рэя Бэкмора. Когда Алаир исполнилось восемнадцать лет, она вышла замуж за своего приемного отца Рэя. Получается, что Алаир — одна из жен Рея (наравне с Дебби) и одновременно падчерица Дебби. После смерти Рэя Алаир женили на отце Дебби, а когда Уинстон захватил власть, ее отобрали у отца Дебби и сделали женой Уинстона, который был ее собственным сводным братом.

Несмотря на то что в этих запутанных родственных отношениях сам черт ногу сломит, для обитателей Баунтифула это совершенно нормальная история.

Несмотря на высочайшую рождаемость, фундаменталисты не любят говорить на тему секса. Мальчикам и девочкам запрещено ходить на свидания и флиртовать до брака. Половое воспитание сводится к утверждению, что человеческое тело — сосуд греха, наготу которого надо скрывать от взглядов посторонних.

«Нас учат относиться друг к другу как к змее», — говорит один из сыновей Дебби. Женщины и девочки должны носить длинные платья, даже когда купаются в реке. Мужчины и мальчики носят длинные трусы и рубашки с длинными рукавами. Даже в самые жаркие дни все сектанты должны носить длинное нижнее белье. Согласно законам фундаменталистов муж может заниматься сексом с женой только тогда, когда она овулирует.

На машине Дебби мы подъехали к дому, в котором она выросла. Дом стоит около влажного склона горы в окружении папоротников и вечнозеленого леса. Дебби не видела его уже много лет.

«Видишь машину? — Она показывает на ржавый корпус машины, стоящей под вечнозеленым высоким кедром. — В этой машине Ренни Блэкмор^{‹‹12››} изнасиловал меня, когда мне было всего шесть лет. Он сказал мне, что собирается научить меня водить автомобиль».

Ренни был одним из малолетних братьев Уинстона.

«При воспоминании об этом у меня и сейчас мурашки идут по коже», — говорит Дебби.

О сексе в Баунтифуле не говорят, и скорее всего именно поэтому в поселении так часто случается инцест и другие сексуальные отклонения. Однако люди словно не замечают того, что происходит в общине. Дебби рассказывает, что мальчишки постарше уводили четырехлетних девочек на сеновал играть в «коров и быков». Двенадцатилетний мальчик, ставший одним из руководителей церкви, изнасиловал семилетнюю девочку.

Когда самой Дебби было четыре года, четырнадцатилетний Эндрю Блэкмор^{‹‹13››} «засунул мне во влагалище палку и оставил там ее на некоторое время, сказав, чтобы я лежала смирно и не двигалась».

Перед смертью в 1998 году отец Дебби построил новый дом, рядом со старым. В этом сооружении четырнадцать ванных комнат и пятнадцать спален. Там живут пятьдесят человек. В настоящее время домом управляет «мать Мем», или Мемори Блэкмор, вместе со своим сорокалетним сыном Джимми, единокровным братом Дебби.

Во время нашего визита их не было дома. Несколько девочек-подростков ухаживали за малышами в огромной гостиной на первом этаже. Эти девочки были женами Джимми или других членов общины в Баунтифуле. Среди них я заметил одну, которая по виду должна была ходить в среднюю школу. Однако девочка была на последних месяцах беременности.

На стенах лестницы, ведущей на второй этаж, висят фотографии членов огромной семьи Дебби, и на некоторых из них запечатлена сама Дебби. На одной из фотографий я увидел Дебби в подростковом возрасте. На ней было длинное розовое платье с оборками. Это фото было сделано в день, когда она в пятнадцатилетнем возрасте стала женой Рэя Блэкмора. Тогда она была всего на год старше четырнадцатилетней беременной девочки, которую я встретил на первом этаже. Рядом с Дебби на той фотографии стоит ее седой муж, который был почти в четыре раза ее старше.

«После этого я почти сразу забеременела, — вспоминает Дебби. — И у меня был выкидыш. Тогда мне сказали, что я неправильно себя вела. Рэй объяснил мне, что я сама в этом виновата».

Дебби ужасно не нравилась жизнь в полигамной семье Рэя.

«Он почти никогда со мной не разговаривал, — вспоминает она. — Он обращал на меня внимание, только когда занимался со мной сексом. В этой семье любят лишь тех, у кого есть пенис. Я была совсем ребенком! Я чувствовала себя как проститутка, которая нужна только для секса и рождения детей. В общине все надо мной зло шутили».

Рэй Блэкмор умер в 1974 году от лейкемии. Тогда Дебби было девятнадцать, она провела с ним в браке три года и родила дочь.

После смерти Рэя Дебби приказали выйти замуж за одного из патриархов общины Сэма Ралстона. Сэм был нелюдимым и склонным к насилию мужчиной сорока четырех лет с четырьмя женами. Дебби родила от него двух детей, испытала от мужа много горя и убежала в дом своего отца.

Во время очередного визита в Канаду пророк ЛеРой Джонсон приказал Дебби вернуться к мужу.

«Я умоляла его о том, чтобы он этого не делал, — вспоминает Дебби. — Но он ответил, что выдал меня за Сэма, потому что надеялся, это вдохновит того на благие деяния в священстве и расположит к моему отцу. Я была в шоке, поняв, что замуж меня отдали не по воле Господа, а потому что у мужчин были на это какие-то свои соображения».

Дебби вернулась к Ралстону, после чего тот, по ее словам, заявил, что она «плохая женщина, и он заставит меня заплатить за мои грехи».

Дебби впала в депрессию. Ее отец тайком вывез дочь и ее детей к себе домой, после чего убедил дядю ЛеРоя, что Дебби необходимо освободить от брака с Ралстоном. Крах второго брака убедил всех жителей колонии Баунтифул в том, что Дебби — абсолютно бесполезный человек, совершенно лишний в общине.

«Я начала принимать таблетки, — рассказывает Дебби. — Много таблеток: снотворное, болеутоляющие и транквилизаторы».

Когда она пыталась обращаться за поддержкой к отцу, тот цитировал ей строки из священных писаний и говорил, что у нее, видимо, нет желания и воли познать Бога. В 1980 году, когда она находилась в полукоматозном состоянии от принятых таблеток, в ее спальню вошел отец и начал ее утешать. Сквозь туман в голове Дебби поняла, что отец ее не утешает, а занимается с ней сексом. Она не стала его останавливать. Потом она начала задумываться, не сама ли является причиной такого поведения отца.

Через несколько месяцев Дебби пыталась утопиться в быстрой горной реке, но выжила. Потом она пыталась покончить самоубийством при помощи таблеток, но и это не получилось, а ее положили в психиатрическое отделение ближайшей больницы. Когда она находилась в больнице, к ней пришел знакомый по имени Майкл Палмер^{‹‹14››}. Палмеру было тридцать восемь лет, у него были две жены — обе сестры Уинстона Блэкмора, и он работал дальнобойщиком. Дебби вспоминает, что во время посещения он целовал и ласкал ее, и она почувствовала себя прекрасно.

После того как Дебби выписали из больницы и она вернулась в Баунтифул, никто из местных жителей не знал, что с ней делать, считая ее очень несговорчивой особой.

В Канаду приехал дядя ЛеРой. Тогда ему было уже девяносто три года, его здоровье резко ухудшалось, и он начинал терять рассудок. ЛеРой спросил Дебби, есть ли в Баунтифуле мужчины, которые ей нравятся. Та ответила, что ей нравится Майкл Палмер.

«Тогда пророк сказал, чтобы я вышла за него замуж, — сказала Дебби. — Я стала третьей женой Палмера. Вначале жизнь с ним шла хорошо. Он помог мне избавиться от зависимости от таблеток. Когда я родила ему ребенка, он был счастлив и играл с ним. Он говорил, чтобы я думала и имела свое мнение. Я его любила».

Тем не менее и в этом браке оказались свои подводные камни. Две жены Палмера — Марлен и Мишель Блэкмор (они же падчерицы Дебби) — были очень ревнивыми, и им не понравилось, что в доме появилась новая «сестра-жена». Первой жене Палмера Мишель было особенно сложно делить мужа с двумя женщинами. Когда приходила очередь Дебби спать с Палмером, Мишель подслушивала под дверью вздохи и стоны, раздававшиеся из спальни, чтобы понять, какую из жен Палмер любит больше всего.

Однажды, сразу после секса с Палмером, Дебби вышла из спальни, чтобы проверить детей, и увидела Мишель.

«Это было ужасно, — вспоминает Дебби. — Это был какой-то кошмар. Но я ничего не сказала, потому что по лицу Мишель поняла, что ей страшно и стыдно».

В один прекрасный день Мишель узнала, что Палмер занимался сексом с Дебби, когда та была беременной, что являлось серьезным нарушением Закона о целомудрии. После этого Мишель изменилась в лице и, брызжа слюной, набросилась на Дебби со словами: «Ты потаскуха! Ты соблазнила Майкла, чтобы он занимался с тобой сексом. Теперь он нарушил Закон, и у меня нет шансов на спасение души! Я об этом расскажу Уинстону, и у тебя будут серьезные неприятности».

Дядя Рой умер в 1986 году, и пророком стал Рулон Джеффс. После этого в Баунтифуле и в Колорадо-Сити произошел ряд изменений. Майкл работал дальнобойщиком среди немормонов, поэтому к нему стали относиться немилостиво и втайне от него проголосовали за то, чтобы отнять у него святейшество. Он был в шоке, и после этих событий у него сильно испортился характер.

Майкл стал замкнутым и злым. Он сексуально домогался одного из сыновей Дебби, а также мальчика из другой семьи. 27 октября 1986 года у дочери Дебби Шэрон был жар. Майкл зашел в ее спальню и, по словам Дебби, «начал протирать лицо ребенка влажной тряпочкой. Потом он снял с тринадцатилетней девочки ночную рубашку и начал протирать ей попу и грудь. Когда я попросила его остановиться, он сделал вид, что не слышит меня. Он продолжал ее протирать, потом снова надел на девочку ночную рубашку, посадил ее себе между ног на ковре и продолжал массировать голову и грудь».

Шэрон рассказала матери об этом и потом несколько недель плакала. Она призналась, что «боится, что ей придется выйти замуж за Майкла, как произошло с некоторыми из ее подруг из Колорадо-Сити, которые вышли замуж за своих отчимов после того, как те их сексуально развратили».

В декабре 1987 года Уинстон приказал Шэрон (которая была его единокровной сестрой) переехать к нему. Когда Дебби узнала об этом приказе, она впала в бешенство.

«Я уже видела достаточно много случаев того, как он забирал у женщин дочерей, и я решила, что не отдам ему Шэрон. Я пошла к нему в дом и так ему об этом и заявила. Он был у себя в спальне. Я ворвалась в спальню и начала кричать, что Шэрон ему ни за что не достанется».

Дебби прекрасно помнит реакцию Уинстона на свои слова. Он не привык, чтобы ему перечили женщины.

«Он начал мне угрожать, — вспоминает Дебби. — Он предупреждал меня о последствиях… Он сказал, что у него на примете есть по крайней мере шестеро здоровых ребят, которые по его приказу могут меня изуродовать».

Но Дебби не сдавалась.

«Ты получишь Шэрон только через мой труп!» — сказав это, она развернулась и вышла.

Уинстон приказал Мишель и Марлен съехать из дома Майкла и пытался выгнать и Дебби, чтобы захватить себе дом. Дебби вспоминает: «Он приходил к дому каждый день и кричал, что я должна немедленно уехать. Но мне некуда было ехать. Я могла поехать только к отцу. Но после того, что было, я и там уже не могла спрятаться».

Дебби ждала, пока Уинстон накричится и уйдет. Она наотрез отказывалась выезжать. Его очень злило это упорство. Дебби сидела в пустом доме Майкла и думала о судьбе женщин, которые нашли в себе смелость и уехали из Баунтифула. За все эти годы она неоднократно слышала предостережения Уинстона, дяди Роя и дяди Рулона о том, что происходит с женщинами-вероотступницами, которые становятся проститутками, продающими себя немормонам, и проклятыми. Дебби нисколько не сомневалась, что так оно и есть.

Однако поведение обитателей Баунтифула казалось ей очень неправедным. Дебби начала сомневаться, что Господь говорит устами пророков-фундаменталистов. Она размышляла над вопросом, где кончается воля Господа и начинается воля мужчин. Ей было крайне сложно отказаться от всего, к чему она привыкла, но она «понимала, что должна взять на себя ответственность за свою жизнь и жизнь своих детей и перестать убаюкивать себя мыслями, что Бог имеет какое-либо отношение к той ситуации, в которой она оказалась».

Весь день 7 февраля 1988 года Дебби убиралась в доме. Было воскресенье. Она поставила индейку в духовку. Ей казалось, что она все делает, словно во сне. Был холодный снежный день, но она не чувствовала холода. «Я пораньше уложила спать детей, — вспоминает она. — Все было готово. Дом в идеальном состоянии». Дебби нарубила кедровых веток, положила их в шкаф на кухне вместе с газетами и зажгла. Потом пошла себе в спальню и начала смотреть фотоальбомы. Потом отложила их и стала ждать.

«Я думала о детях. Я думала о том, что надо было уехать из Баунтифула и перебраться в Калгари. От одной мысли об этом голова просто раскалывалась. Мне было очень больно. Я сидела в комнате, пока не услышала треск пожара. Я открыла дверь. Кухня горела. Тогда я поняла, что надо выводить из дома детей. Я побежала в их спальню и разбудила их».

Дебби вывела детей на улицу, потом приехал Уинстон и отвез их к себе. Полицейский спросил Дебби о причине пожара, и она ответила: «Я готовила индейку в духовке и, видимо, забыла выключить плиту». Полицейский больше не стал задавать вопросов и уехал. Дебби вернулась к своему горящему дому. «К тому времени приехали пожарные, — вспоминает она. — И они тушили пожар. Потом все выбежали из дома, и через несколько секунд дом рухнул».

«Я стояла в поле у забора из колючей проволоки и смотрела на пожар. Пламя ярко полыхало. Потом я поняла, что пожарные перестали тушить, собрались и уехали. Я прикоснулась к лицу и увидела, что у меня вся ладонь в крови. Я настолько забылась, что держалась за колючую проволоку и даже этого не заметила. Я ничего не чувствовала».

Однако после пожара Дебби нашла в себе смелость принять решение. Она собрала своих пятерых детей, погрузила их в старую машину и покинула Баунтифул. Она уехала из общины, чтобы начать новую жизнь без Уинстона, дяди Рулона и фундаменталистов.

5 июня 2002 года в Солт-Лейк-Сити четырнадцатилетнюю Элизабет Смарт выкрали ночью из дома, в котором спали ее родители. Подробности этого дерзкого похищения незамедлительно сообщили СМИ. Общественность затаив дыхание ждала развития событий. Когда поиски Элизабет и ее похитителей не дали никаких результатов, все предположили самое ужасное, а именно: что девочка была изнасилована и убита. Но прошло девять месяцев, и, ко всеобщему удивлению, она появилась живой и здоровой.

Элизабет вернулась накануне ввода войск в Ирак. Большинство американцев предчувствовали начало очередной войны и с радостью восприняли новость о появлении Элизабет. Даже президент Джордж Буш нашел время и позвонил отцу Элизабет Эду Смарту, чтобы его поздравить. После чудесного возвращения дочери Эд Смарт заявил: «Бог есть! Наши молитвы и молитвы других людей были услышаны».

Точно так же как и многие другие американцы, Дэн Лафферти следил за поисками пропавшей Элизабет и новостями о ее появлении по телевизору в своей камере в тюрьме штата Юта. Через несколько часов после появления Элизабет СМИ сообщили, что ее похитителем был бывший мормон. «Мне этого было достаточно, чтобы понять, что эта Элизабет попала в ситуацию, связанную с полигамией», — сказал Лафферти.

Оказалось, что Лафферти был совершенно прав. Похитителем Элизабет оказался сорокадевятилетний житель штата Юта Брайан Дэвид Митчелл. Хотя он действительно был мормоном-фундаменталистом, он не был связан с сектантами, которые живут в Колорадо-Сити и Баунтифуле, или с какой-либо другой сектой. Он был так называемым независимым фундаменталистом, число которых невозможно точно установить и которые живут по законам полигамии в разных местах западной части США, в Канаде и Мексике. До того момента наиболее известным независимым фундаменталистом был Том Грин, которого судили в 2001 году.

Митчелл не был рожден в семье мормонов-фундаменталистов. Большую часть своей жизни он провел среди обычных «святых» членов СПД и даже три года работал в главном храме мормонов в Солт-Лейк-Сити. Он участвовал в инсценировках по истории религии. Его жена Ванда Барзи была образцовым членом общины и какое-то время даже играла на органе в главном хоре мормонов. Один из ее учителей музыки описывал Барзи как «пример для подражания, женщину, которая выполняла все задания церкви».

Уже в те времена, когда Митчелл был членом СПД, он выделялся своим особенным, иногда излишним и странным рвением. В инсценировках на религиозные темы он исполнял роль Сатаны. Согласно сообщениям газеты Salt Lake Tribune, Митчелл играл свою роль настолько убедительно, что «представители церкви начали ощущать некоторую неловкость». Постепенно религиозный порыв Митчелла привел к тому, что он начал контактировать с мормонами-фундаменталистами.

К середине 1990-х годов Митчелл пришел к убеждению, что руководство церкви СПД предало идеалы мормонизма и продалось федеральным властям, отвергнув практику многоженства. Вместе со своей женой Барзи Митчелл проникся идеями фундаменталистов, после чего обоих изгнали из официальной церкви СПД.

В День благодарения 2000 года Митчелл заявил Барзи и всем желающим его выслушать, что он получил знамение, в котором Господь приказал ему взять себе нескольких жен. Господь сообщил Митчеллу, что его настоящее имя — Эммануэль Давид Исайя и он послан Господом в качестве пророка в последние дни жизни человечества перед наступлением Армагеддона.

Митчелл перестал бриться и стричь волосы и начал ходить в рубище, скроенном по фасону пророков из Ветхого Завета. В Солт-Лейк-Сити люди стали относиться к нему, как к болтливому и безобидному юродивому. Митчелл часто приветствовал окружающих словами: «Да будет с нами Господь», а Барзи — фразой: «Да скрасит Господь жизнь вашу».

Через год после «общения» с Господом на тему многоженства Митчелл познакомился в торговом центре с членом церкви СПД, богатой женщиной по имени Луис Смарт. Смарт нравились бедные и праведные люди (Митчелл, по ее мнению, попадал в обе эти категории), и она дала уличному пророку пять долларов и предложила прийти к ней домой, чтобы помочь кое-что сделать.

В ноябре 2001 года Митчелл начал по полдня работать в доме Смарт, помогая ее мужу Эду Смарту латать протекающую крышу и собирать листья на территории их участка. Именно тогда Митчелл встретил дочь Луис и Эда по имени Элизабет и был приятно удивлен ее ангельским лицом и невинным поведением. Митчелл решил, что именно Элизабет является его будущей второй женой.

На протяжении нескольких последующих месяцев Митчелл выслеживал Элизабет с холма, расположенного непосредственно над богатым районом Федерал-Хайтс, где и находился дом семьи Смарт. В два часа ночи 5 июня 2002 года Митчелл подставил стул под приоткрытое окно на первом этаже дома, прорезал дырку в сетке против насекомых и забрался на кухню. Он походил по огромному дому площадью более двух тысяч квадратных метров и нашел расположенную на втором этаже спальню Элизабет и ее девятилетней сестры Мэри Катрин.

Митчелл разбудил Элизабет, но не заметил, что проснулась и ее сестра. Мэри Катрин не подала вида, что проснулась, стараясь рассмотреть в темноте незваного гостя и прислушиваясь к его шепоту. Митчелл приказал Элизабет надеть обувь и мимо спальни родителей вывел ее из дома.

Угрожая девочке ножом, Митчелл отвел ее к подножию гор. Там в шести километрах от дома семьи Смарт в каньоне Драй-Крик был расположен их кемпинг. В этом кемпинге Митчелл и Барзи совершили странный, выдуманный ими самими ритуал бракосочетания, чтобы «запечатать» девочку в «новом вечном браке» с Митчеллом. Барзи приказала Элизабет снять красную пижаму. Девочка отказалась. Тогда Барзи заявила, что в этом случае Митчелл сам сорвет с нее одежду. Элизабет разделась, и Митчелл изнасиловал свою четырнадцатилетнюю «невесту».

В доме семьи Смарт сестра похищенной лежала в кровати и тряслась от страха. Через два часа Мэри Катрин наконец встала и разбудила родителей. Родители в ужасе от того, что их дочь увели из дома, пока они спокойно спали, позвонили в полицию и сообщили о похищении Элизабет. До того как набрать номер полиции, Эд Смарт позвонил старейшине местной общины и попросил организовать поиски дочери. Отряд «святых» был незамедлительно послан на розыск пропавшей.

В течение первых двух месяцев после исчезновения Элизабет держали в кемпингах, расположенных в заросших кустарником ущельях гор в непосредственной близости от ее дома. Она была настолько близко от дома, что, вполне вероятно, могла слышать, как искавшие люди звали ее по имени. Чтобы Элизабет не убежала, Митчелл приковывал ее ногу цепью к дереву или держал ее в яме, которую закрывал крышкой. Митчелл убедительно объяснял Элизабет, используя знакомые ей с детства цитаты из религиозных текстов, что она должна подчиниться ради своего собственного блага и стать частью его семьи.

Использование угроз и священных текстов помогло превратить Элизабет в послушную секс-рабыню. Девочка была воспитана в духе подчинения старшим и заветам церкви СПД. Митчеллу пришлось добавить к этому немного полигамной риторики, и Элизабет поверила всему, что он ей говорил. Белые одеяния, в которые Митчелл и Барзи были одеты, были очень похожи на святые одежды, которые мормоны надевали перед посещением храма. Для убеждения девочки Митчелл использовал слова пророка Джозефа Смита, то есть человека, который, как ее учили, услышал их непосредственно от Бога.

«Во всем этом огромную роль сыграло ее воспитание, — говорит Дебби Палмер, которая прекрасно знакома с риторикой и приемами полигамных фундаменталистов. — Если бы Митчелл похитил девочку, которая не была воспитана в вере мормонов, то он не смог бы ее так легко убедить».

После того как Митчелл морально подавил девочку и уверился, что она не убежит и не расскажет о его действиях полиции, он часто бывал с ней в общественных местах. На людях Элизабет носила парик или закрывала лицо капюшоном. В сентябре того года Митчелл даже вывел ее на вечеринку в Солт-Лейк-Сити, где присутствовали более ста человек (которые пили пиво и не были особенно набожными). Там девочку фотографировали, но никто не узнал ее. По словам дяди Элизабет, Митчелл спокойно оставлял девочку, «будучи совершенно уверенным, что она никуда не убежит».

24 июля Митчелл попытался выкрасть пятнадцатилетнюю кузину Элизабет. Точно так же, как в прошлый раз, он поставил стул под приоткрытое окно, разрезал сетку от насекомых ножом и полез в дом. Однако случайно сбил с подоконника стоявшие на нем фотографии в рамках, и ему пришлось быстро ретироваться.

В то время у полиции был подозреваемый в похищении Элизабет — некий Ричард Риччи, который работал на семью Смарт, как и в свое время сам Митчелл. У этого Риччи была долгая история преступной деятельности и очень сомнительное алиби на ночь исчезновения Элизабет. Поэтому полиция не обратила внимания, что в доме кузины были те же следы, что и после похищения Элизабет: стул под окном и разрезанная сетка от насекомых. Полиция была вполне довольна, что у нее уже есть один подозреваемый, и не приняла во внимание вероятность, что ее похититель все еще находится на свободе и пытается выкрасть новые жертвы.

В октябре младшая сестра похищенной Мэри Катрин неожиданно сказала отцу: «Папа, я, кажется, знаю, кто ее украл». Она сообщила, что практически уверена в том, что похитителем был бородатый самозваный пророк, называвший себя Эммануилом. Ее отец незамедлительно сообщил об этом полиции, но, так как Мэри Катрин потребовалось четыре месяца, чтобы сделать свое признание, детективы не восприняли его всерьез.

Тем не менее со слов Мэри Катрин и членов ее семьи был составлен весьма приблизительный фоторобот портрета «пророка», который помогал в семье в ноябре 2001 года. Члены семьи Смарт решили, что один из портретов достаточно достоверный, но полиция отказалась его использовать, считая этот портрет недостаточно точным и способным ввести общественность в заблуждение. Полиция надеялась, что, схваченный властями, Риччи сделает признание (Риччи умер в тюрьме 27 августа 2002 года).

Семья Смарт решила обратиться к общественности. В начале февраля 2003 года они созвали пресс-коференцию, где обнародовали портрет Митчелла, который помогла создать полиция. Вскоре после этого семье позвонила женщина и сообщила, что человек на портрете очень похож на ее брата, очень религиозного Брайана Митчелла. Эта женщина прислала семье фотографию своего брата. 15 февраля это фото было показано в передаче о криминальных расследованиях America’s Most Wanted вместе с фотографиями Элизабет и обращением Эда Смарта к общественности с просьбой помочь найти его дочь.

1 марта 2003 года автомобилист, посмотревший эту передачу, увидел похожего на Митчелла человека. Тот шел вдоль оживленной шестиполосной автострады в пригороде. Он был одет в грязный балахон и сандалии, а вместе с ним шли женщина средних лет и девочка-подросток, также одетые в балахоны. Автомобилист позвонил по номеру 911.

Патрульная машина, в которой сидели Карен Джоунс и Трой Расмуссен, остановилась у странно одетой троицы. Мужчина в балахоне, седые волосы которого были украшены цветами, назвался Питером Маршалом. Он настаивал, что сам будет отвечать на все вопросы, не привлекая к разговору женщин, на которых были надеты дешевые парики и темные очки. Когда Элизабет напрямую спросили, является ли она Элизабет Смарт, она заявила, что ее зовут Августина Маршал, ей восемнадцать лет и бородатый человек — ее отец. У полицейских складывалось ощущение, что она не хочет ничего говорить без одобрения бородача с цветами в волосах.

Полицейская Джоунс отвела «Августину» в сторону и принялась ее расспрашивать, однако девочка не захотела ничего добавить к уже сказанному. Когда ее спросили, почему на ней парик, «Августина» очень разозлилась и заявила, что это ее личное дело и никого не касается. Полицейские, тем не менее, не сдавались и настойчиво спрашивали ее, является ли она Элизабет Смарт. Через сорок пять минут Элизабет драматично ответила им библейской фразой, которую Христос сказал Пилату о том, является ли он царем иудеев: «Ты говоришь».

Даже после признания, сидя в полицейской машине по пути в участок, где ее ждал отец, Элизабет волновалась о судьбе Митчелла и Барзи.

«Она спросила: „А что с ними будет? У них не будет проблем?“ Она не хотела, чтобы у них были неприятности. Она начала плакать и плакала до тех пор, пока мы не прибыли в участок», — рассказывала Джоунс.

Многим кажется непонятным, как Митчеллу удалось так сильно подчинить девушку, которая за все девять месяцев жизни с ним ни разу даже не пыталась убежать. Однако молодой девушке, члену церкви СПД, по имени Джулия Адкисон, которая познакомилась с Митчеллом за семнадцать месяцев до похищения Элизабет Смарт, совершенно понятно, как похититель смог оказать такое сильное влияние на девочку.

Во время встречи с Митчеллом Адкисон было двадцать лет, и она работала продавщицей в обувном магазине в молле Fashion Place в Солт-Лейк-Сити. Митчелл заявил ей, что очень любит сандалии и регулярно общается с Богом. Через некоторое время Митчелл принес ей письменное предложение стать одной из его жен — с заявлением о том, что этого желает Господь. Адкисон отказалась от предложения, но продолжала встречаться с Митчеллом.

Однажды она провела с ним в городском парке пять часов, выслушивая его теологические выкладки. Она заявила журналу Newsweek: «Он говорил то, на чем я была воспитана с детства… Я хотела встать и уйти, но продолжала сидеть и слушать его как завороженная. Даже не знаю, чем все это могло бы закончиться, если бы я была такой же молодой, как Элизабет Смарт».

Близкие Элизабет сообщили, что она быстро поправилась и пришла в норму. Хотя отец предупреждал ее, что «путь назад будет долгим», этого не произошло. Епископ общины церкви СПД, к которой принадлежит семья Смарт, Дэвид Хамлин заявил, что, несмотря на то что Митчелл сделал с Элизабет, «она чиста перед Господом».

Дэн Лафферти из своей камеры высказывал предположение, что Элизабет «придет в норму через пару месяцев». Он оценивал положение девушки с точки зрения ее похитителя — такого же религиозного фанатика, как и он сам. Лафферти сказал, что «приятно удивлен новостью, что девочка жива», и уверен, что у нее «был очень любопытный опыт, благодаря которому она уже никогда не сможет видеть мир так, как раньше».

После ареста Брайан Митчелл утверждал, что не сделал ничего плохого, потому что сам Господь приказал ему взять в жены четырнадцатилетнюю девочку. Через своего адвоката Митчелл передал, что Элизабет все еще «является его женой, он ее любит и знает, что она любит его».

Дэн Лафферти был далеко не единственным человеком, который понял, что Элизабет похитил мормон-фундаменталист. Непосредственно после похищения жительница Финикса по имени Флора Джессоп отправила по электронной почте заявление прессе о своих подозрениях, что Элизабет похитил полигамный мормон.

Джессоп написала, что «чувствует это», потому что сама выросла в Колорадо-Сити в семье полигамного мормона, в которой было двадцать восемь детей. Когда Джессоп было четырнадцать, она подала в суд на патриарха семьи с обвинениями в изнасиловании. Однако судья ей не поверил и не дал делу хода. После этого Джессоп два года содержали в доме родственников. Однако она была независимой и самостоятельной девушкой с сильной волей, и после того как ей исполнилось шестнадцать, руководство церкви предоставило ей выбор: или она выходит замуж за мужчину, которого они для нее выбрали (сына ее дяди), или они поместят ее в сумасшедший дом. Джессоп вышла замуж в Колорадо-Сити и убежала при первой возможности. Сейчас ей тридцать четыре года, и она является основательницей организации «Помощь детям-невестам».

Джессоп очень рада, что Элизабет осталась жива и что она получила поддержку после освобождения. Однако Джессоп указывает, что другая жертва полигамных мормонов, ее сестра Руби Джессоп, не получила должной помощи и поддержки властей.

Когда Руби было четырнадцать лет, люди в Колорадо-Сити увидели, что она поцеловала одного мальчика. За этот непростительный поступок и большой грех ее немедленно выдали замуж за одного из членов ее большого клана, которого она ненавидела.

Сразу после церемонии бракосочетания, проведенной Уореном Джеффсом, Руби изнасиловал муж, после чего всю «первую ночь» девушка мучилась кровотечением. В отличие от Элизабет Руби убежала от мужа в дом своего брата. Семья мужа выманила ее из этого дома ложными обещаниями, после чего в мае 2001 года девушку похитили фундаменталисты и отвезли в дом отчима, второго советника пророка Фреда Джессопа. В этом доме выросла когда-то Флора Джессоп. Флора убежала от мужа 3 мая 1986 года, в тот же день, когда на свет появилась Руби.

Флора позвонила шерифу округа и сообщила, что ее сестра Руби исчезла. Заместитель шерифа приехал в Колорадо-Сити, где руководство церкви заявило ему, что Руби «уехала в отпуск». Полицейский не стал задавать лишних вопросов и отбыл.

Флора пыталась заставить власти принять меры по поводу исчезновения Руби. Через месяц представители церкви мормонов-фундаменталистов привезли Руби в отделение департамента заботы о детях в Сент-Джорже. Интервью с представителем этого департамента прошло в присутствии людей, которые, как считает Флора, похитили Руби. Во время этого интервью Руби заявила, что все у нее хорошо, после чего ее не задерживали. Через два года, когда Руби было уже шестнадцать, она родила своего первого ребенка. Несмотря на попытки Флоры привлечь внимание властей к судьбе Руби, девушкой никто не интересовался. Последняя информация о Руби датируется летом 2001 года. С тех пор о ее судьбе ничего не известно.

Коллега Флоры и активистка по борьбе с полигамией Лорна Крэйг поражена бездеятельностью органов власти штата Юта. Если власти многое сделали для поимки похитителя Элизабет и суда над ним, то в случае с Руби они не хотят и пальцем о палец ударить. Крэйг отмечает, что обеим девушкам в период похищения было по четырнадцать лет, их насиловали и «держали в заложниках полигамные фанатики». Однако между этими девушками есть одно большое различие. Промывка мозгов Элизабет длилась девять месяцев, в то время как промывка мозгов Руби проходила с самого рождения. Похитителя Элизабет поймали, предъявили ему обвинения и судили по статьям «Похищение», «Изнасилование» и «Проникновение в чужой дом», а Руби просто отдали похитителям «без проведения расследования и без обвинений кого-либо».

Крэйг считает, что эта ситуация объясняется тем, что Руби выросла в полигамной среде, где власти годами закрывали глаза на все происходящее в семьях фундаменталистов. Крэйг подчеркивает, что мэр города, судья и полицейские в Колорадо-Сити сами являются полигамными мормонами, подчиняющимися воле своего пророка, «и в такой ситуации жертва полигамии не может рассчитывать на помощь». Крэйг говорит, что «воспитание девочек для того, чтобы стать очередной женой мужчины, имеет самые разрушительные последствия», и считает, что философию мормонов-фундаменталистов «можно назвать преступлением, а не религией».

Вскоре после освобождения Элизабет Смарт и ареста Брайана Митчелла агенты ФБР нашли буклет из семидесяти двух страниц, который Митчелл написал за пару месяцев до похищения Элизабет. Этот буклет назывался «Книга Эммануила Давида Исайи» и представлял собой озарение, которое снизошло на Эммануила-Митчелла. Ему открылось, что он является основателем новой церкви фундаменталистов под названием «Семь плюс один бриллиант», которая станет «блестящей диадемой правды».

Согласно этому документу Эммануэль-Митчелл является «избранным», «сильным и мощным» человеком, которому Господом суждено возглавить «Новую церковь Иисуса Христа последних дней в чистом и экзальтированном состоянии». Автор объяснял, что «Господь передал ему ключ силы святейшества во имя спасения человечества… напрямую от пророков». Далее поименно упоминалось, какие пороки имеются в виду, и объяснялась скромная «родословная» Эммануила-Митчелла, происходившего прямиком от Адама, Ноя, Авраама, Моисея, Иисуса, а также «Джозефа Смита-младшего до Эммануэля Давида Исайи и до конца дней этой земли».

Чтобы понять Брайана Митчелла, Дэна Лафферти, Тома Грина, а также всех обитателей Колорадо-Сити и общины в Баунтифуле, необходимо понять веру, которая объединяет всех этих людей и наполняет их жизни.

Понимание мормонов-фундаменталистов начинается с понимания основателя их церкви Джозефа Смита-младшего. Несмотря на то что Смит умер уже более века назад, его наследие и сила личности влияют как на «святых» членов церкви СПД, так и на фундаменталистов. «Я обожаю Джозефа Смита и преклоняюсь перед ним, — говорит Дэн Лафферти, и глаза его горят. — На свете нет человека, которого я бы обожал больше, чем его».

Не имеет значения, создал ли Джозеф Смит единственную правильную религию в мире или придумал странную сказку, он, без сомнения, является одним из самых выдающихся американцев.

«При всех его недостатках, — пишет Блум в „Американской религии“, — Смит был настоящим религиозным гением, уникальным для нашей истории. Он был сложным, но выдающимся человеком. И он является одним из наименее изученных героев нашей национальной саги».

Джозеф Смит родился 23 декабря 1805 года в Вермонте. Его отец, Джозеф Смит-старший, был фермером, который постоянно искал способ нажиться по-крупному. Он потерял свои деньги в прогоревшем предприятии, пытавшемся экспортировать женьшень в Китай. После банкротства компании Смит-старший занялся земледелием на каменистом поле с очень неплодородной землей, которое сдал ему в аренду его собственный зять.

В то время в Новой Англии была экономическая депрессия, последствия которой преследовали Смита-младшего на всем протяжении его детских и юношеских лет. Они постоянно переезжали — пять раз до того, как ему исполнилось одиннадцать лет. В конце концов, Смиты поселились в Пальмире — городке с населением в четыре тысячи человек в западной части штата Нью-Йорк, поблизости от канала Эри. Строительство канала было для своего времени серьезным инженерным мероприятием и ускорило экономическое развитие района.

Семейство Смитов приехало в Пальмиру в 1817 году. Вот как местная газета Reflector ехидно описывала детство молодого пророка Смита в статье от 1 февраля 1831 года — после того, как люди заговорили о созданной им религии мормонов:

Джозеф Смит-старший, отец персонажа, о котором мы пишем, сильно обеднел, после чего поселился на западе штата Нью-Йорк. У него была большая семья, в которой было девять или десять детей. Джозеф-младший был третьим или четвертым по счету. Эта семья не выделялась ничем другим, кроме как своей невежественностью, глупостью, суеверностью и непреодолимой тягой ко всему, что можно назвать «чудесным».

Последняя характеристика свидетельствует об энтузиазме семьи Смитов ко всему духовному. В особенности этой чертой обладала мать пророка Люси Мак Смит.

«Люси была необразованным, но при этом думающим и очень неглупым человеком, — писала Фон Броуди в прекрасной биографии Джозефа Смита „Ни один человек не знает моей истории“. — Люси находилась под большим влиянием мистицизма, который может встречаться среди людей, вышедших из-под влияния и дисциплины церкви… У нее был свой собственный Бог, с которым она постоянно общалась, как будто он был одним из членов ее семьи. Бог всегда присутствовал в ее снах, показывал чудеса и карал соседей неурожаем. У нее были очень близкие отношения с Богом».

Понимание религии Джозефом Смитом во многом сложилось под влиянием матери. Как на мать, так и на сына огромное влияние оказала религиозная ситуация в стране.

После окончания войны за независимость граждане новой республики отвернулись от привычных религий, в которых люди разочаровались. В первые десятилетия XIX века в стране происходил процесс, получивший название Второе великое пробуждение. Это было время религиозного эксперимента, которое можно сравнить с тем, что происходило в США в 1970-х годах. Религиозное брожение наблюдалось главным образом на границах новой республики и на новых территориях, которые только начинали осваивать. Запад штата Нью-Йорк и городок Пальмира оказались именно там, где бурлила новая религиозная мысль.

В то время люди в очередной раз ждали конца света. «Никогда еще в истории западной цивилизации конец света не казался таким близким, — писал занимающийся историей мормонов Хайрам Андрус. — Никогда раньше люди с таким нетерпением и страстью не предвкушали перемен. Все думали, что до конца света осталось максимум двадцать лет». Эта взрывоопасная атмосфера и подготовила появление самой успешной, чисто американской веры — мормонизма.

Джозеф Смит-младший был нетерпеливым и не любящим рутину молодым человеком. Он не хотел становиться фермером, как отец, и всю жизнь копаться в грязи. Хотя он ходил в школу всего несколько лет, у него был живой ум и очень богатое воображение. Его привлекали серьезные вопросы. Он часами размышлял о божественном, о смысле жизни и смерти, а также сравнивал разные религии. Он был красивым, вежливым, подтянутым. Он нравился и мужчинам, и женщинам. Его энтузиазм был заразительным. Он хорошо говорил и мог продать намордник собаке.

Граница между религией и суеверием зачастую бывает размытой, что особенно характерно для периода теологического хаоса, охватившего страну в период Второго великого пробуждения. Джозеф Смит-младший был любопытным человеком и интересовался в том числе некромантией[16]. При помощи гадания на магическом кристалле, которому его научил отец, Смит-младший пытался найти зарытые клады. Позже он отверг все формы оккультизма, однако то, что он в молодости этим занимался, оказало влияние на религию, которую он создал.

Хотя копать клады было запрещено, в Новой Англии и на севере штата Нью-Йорк многие этим занимались. В лесах вокруг Пальмиры было много индейских захоронений, в которых встречались драгоценные и полудрагоценные металлы. Молодой Джозеф с энтузиазмом искал эти клады в надежде обогатиться.

Он начал копать клады за несколько месяцев до своего четырнадцатилетия, то есть через два года после переселения семьи в Пальмиру. Все началось с того, что он услышал, что у жившей на соседней ферме девушки по имени Сэлли Чейс есть магический кристалл, при помощи которого «она может видеть то, что скрыто от других». Джозеф долго просил разрешения у родителей познакомиться с этой девушкой и в конце концов его получил.

Магический кристалл Сэлли оказался небольшим зеленоватым камнем. Сэлли положила этот камень в перевернутую шляпу и сказала, чтобы Смит засунул лицо в шляпу так, чтобы в нее не попадал свет. Сделав это, Смит пережил магическое видение. Он узнал, что где-то далеко есть небольшой белый камень. Этот камень начал светиться и слепить его своими лучами. Он источал свет, словно солнце в полдень. Джозеф понял, что этот небольшой камень — магический кристалл.

В своем видении Джозеф получил точные указания о местонахождении кристалла под деревом. Он разыскал место из своего видения, долго и упорно копал, после чего нашел один из трех магических кристаллов, которые хранил до конца жизни.

Так началась карьера Джозефа в качестве предсказателя при помощи магического кристалла. Вскоре он стал достаточно популярным, и его нанимали люди, которые хотели найти на своей земле клады. К 1825 году он был настолько известным, что престарелый фермер по имени Стовелл приехал к двадцатилетнему Джозефу из Пенсильвании и нанял его, чтобы отыскать серебро, зарытое испанцами пару столетий назад. Джозеф получал вполне приличную по тем временам зарплату — четырнадцать долларов в месяц (в два раза больше, чем строители канала Эри) с проживанием и едой.

Вся эта информация получена из документов прошедшего в марте 1826 года суда, к которому Смита привлекли жители штата Нью-Йорк и где он был объявлен «лгуном и мошенником». Джозеф делал все, что мог, но он не был в состоянии найти испанский клад для своего работодателя Стовелла. Более того, выяснилось, что за всю свою шестилетнюю карьеру кладоискателя он не нашел ни одного. Племянник Стовелла подал на Смита в суд, обвиняя его в мошенничестве.

После суда карьера Смита-кладоискателя закончилась раз и навсегда. Он обещал, что никогда не будет этим заниматься. Впрочем, всего через полтора года после этих событий черная магия и кристаллы снова появились в его жизни. Поблизости от Пальмиры Джозефу было суждено найти сокровище, которое помогло ему создать новую религию.

Однажды ночью, осенью 1823 года, у семнадцатилетнего Джозефа было видение. Его спальня наполнилась светом, и ему явился ангел, представившийся посланцем Бога Моронием. Ангел сообщил Джозефу о священных текстах, написанных на золотых пластинах, которые тысячу четыреста лет назад были зарыты под камнем на холме поблизости. Ангел показал Джозефу точное местоположение клада и предупредил, что он не должен никому показывать эти пластины, вынимать их и пытаться при их помощи обогатиться.

На следующее утро Джозеф пришел к увиденному ночью холму, быстро отыскал камень, вырыл под ним яму и обнаружил коробку из пяти плоских камней, скрепленных строительным раствором. Внутри этой коробки находились золотые пластины. Однако Джозеф забыл о предостережении ангела о том, что «время еще не настало». Юноша вынул пластины, и они мгновенно исчезли, а его самого отбросило на землю. Потом Джозеф признался, что сделал это из жадности и получил за это урок.

Тем не менее, Мороний был готов дать Джозефу второй шанс. Ангел приказал юноше прийти на то же место 22 сентября следующего года. Джозеф подчинился и каждый год приходил на холм Кумора, где его и посещал Мороний, рассказывая о золотых пластинах и о том, как Джозеф должен ими распорядиться по воле Господа.

Каждый раз Джозеф спускался с холма без пластин. В 1826 году ангел сообщил Джозефу, что если тот будет праведным, то Господь может смилостивиться и дать ему пластины 22 сентября следующего года. Джозеф начал всматриваться в свой магический кристалл и понял, что Господь хочет, чтобы он женился на девушке по имени Эмма Хейл и привел ее к холму 22 сентября 1827 года. Тогда Господь даст ему золотые пластины.

С Эммой Джозеф познакомился во время поиска серебра в Пенсильвании. Она была дочерью владельца фермы, расположенный поблизости от фермы его работодателя Стовелла. Молодые люди понравились друг другу, и Джозеф уже несколько раз приезжал в Пенсильванию, чтобы просить руки Эммы, но каждый раз отец Эммы ему отказывал, указывая на провал карьеры Джозефа в качестве искателя кладов, а также суд над ним.

Джозеф уже отчаялся получить разрешение на свадьбу с Эммой. Если к концу сентября он не будет мужем Эммы, Мороний не отдаст ему золотые пластины. Джозеф занял у знакомого сани и лошадь, в январе 1827 года поехал в Пенсильванию и убедил Эмму убежать вместе с ним.

Через восемь месяцев Джозеф с Эммой стояли около холма Кумора. Джозефу уже четыре года подряд не давали золотые пластины, и на этот раз он тщательно подготовился. Пара была одета во все черное и приехала с фермы Смитов в черной карете, запряженной черной лошадью. Джозеф рыл яму, а Эмма стояла, повернувшись к нему спиной. Джозеф отрыл коробку с пластинами, и на этот раз Мороний дал ему возможность забрать ее с собой.

В коробке на золотых пластинах «был написан святой текст о жизни прошлых обитателей этого континента», который пролежал в земле тысячу четыреста лет. По словам Джозефа, каждая пластина «была шириной девять и длиной двенадцать сантиметров, а толщиной — как обычный кусок жести. На пластинах были египетские иероглифы. Стопка пластин была скреплена тремя кольцами, проходившими через дырки в пластинах». Высота стопки пластин составляла девять сантиметров.

Джозеф собрал пластины и поехал домой. Позже девятнадцать свидетелей подтверждали, что видели эти золотые пластины. Восемь из этих свидетелей дали письменное подтверждение, содержащееся в «Книге Мормона»: «Он показывал нам эти пластины… похожие по внешнему виду на золото… И мы трогали их своими руками и видели, что на них нанесены древние и странные рисунки».

Язык надписей на золотых пластинах был давно забытым, и назывался он «реформированным египетским». Однако Мороний дал Джозефу специальные очки, через которые можно было прочитать иероглифы. Джозеф надел очки и начал диктовать перевод текста своему соседу Мартину Харрису, который его записывал. Через пару месяцев был готов перевод первых ста шестнадцати страниц, и они решили сделать перерыв, чтобы отдохнуть. Ангел забрал магические очки и золотые пластины, а Джозеф разрешил Харрису показать перевод его жене, которая отказывалась верить в пластины.

Тут произошла трагедия: Харрис потерял страницы перевода. Наиболее распространенной версией, объясняющей это, является следующая: жена Харриса осталась недовольна и сожгла эти страницы. Джозеф был безутешен, когда Харрис сообщил ему о пропаже. «О боже, — воскликнул он. — Все потеряно!» Казалось, что из этой ситуации уже нет выхода.

Однако в сентябре 1828 года после раскаяния и долгих молитв Джозефа Мороний вернул пластины, и работа над переводом продолжилась. В качестве писца на этот раз выступила Эмма Смит (а потом и другие люди)^{‹‹15››}. На этот раз ангел не вернул чудо-очки, поэтому Джозефу приходилось переводить при помощи своего любимого коричневого магического кристалла в форме яйца, который он нашел на глубине восьми метров вместе с отцом Сэлли Чейс во время рытья колодца в 1822 году.

Как его научила Сэлли, Джозеф клал кристалл в перевернутую шляпу, засовывал туда лицо и диктовал писарю перевод, который видел перед глазами. На этот раз он работал очень быстро, выдавая приблизительно три тысячи пятьсот слов в день, и к июню 1829 года перевод был закончен.

Джозеф отнес перевод в редакцию местной газеты Wayne Sentinel и попросил напечатать пять тысяч экземпляров книги. Это очень большой тираж для неизвестного автора, и Джозеф явно ожидал хороших продаж. Джозеф хотел один доллар двадцать пять центов за книгу, что, в общем-то, не слишком большая сумма. Приблизительно столько получал тогда среднестатистический рабочий за два дня работы.

Издатель попросил три тысячи долларов задатка, но Джозеф не мог выложить такую сумму. Он попросил совета у Бога, который ответил, что Мартин Харрис должен оплатить задаток издательству. Бог сказал по поводу Харриса: «Я приказываю тебе не жалеть своих средств, а отдать их на нужды издательства… Тебя ждет горе, если ты ослушаешься Моего совета, тебя ждет разорение и упадок… Оплати долг издательству!»

До этого Харрис выполнял все приказания Джозефа, но перевод уже и так обошелся ему дорого — его жене надоело наваждение мужа по поводу золотых пластин, и она с ним развелась. Вначале Харрис не хотел исполнять волю Джозефа — или Господа, — но потом сдался и согласился продать или заложить свою ферму, чтобы оплатить расходы по изданию книги.

Через девять месяцев после окончания перевода книга на пятистах восьмидесяти восьми страницах вышла из печати и появилась в продаже в Пальмире. Через несколько дней, 6 апреля 1830 года, Джозеф официально известил о создании Церкви Иисуса Христа Святых последних дней. Священной книгой этой церкви стала «Книга Мормона», являющаяся переводом золотых пластин.

В наши дни холм Кумора является одним из священных для мормонов мест, куда рано или поздно большая часть «святых» совершает паломничество. Для любого мормона из Юты, привыкшего к высоким горам и хребтам, которые протыкают небо, словно шпили на храме в Солт-Лейк-Сити, холм Кумора может показаться непростительно маленьким. Этот холм — все то, что осталось от последнего ледникового периода, он является, по сути, небольшой кочкой на поверхности земли. Вокруг него расстилаются кукурузные поля, а сам холм порос буйной растительностью.

Тем не менее холм Кумора — самая высокая точка в округе, и с его вершины можно увидеть большие дома Рочестера, расположенного в тридцати километрах. На вершине холма находится американский флаг и стоит статуя ангела Морония. Лес у подножия вырублен, и пространство засажено аккуратно подстриженным мятликом. На этом холме более ста восьмидесяти лет назад Джозеф Смит отрыл золотые пластины, с которых и началась религия мормонов.

Теплый вечер в середине июля. На поле перед холмом собрались более десяти тысяч «святых». Специально для зрителей поставили ряды пластиковых стульев. Перед ними высится огромная многоуровневая сцена размером с половину футбольного поля. По сторонам сцены и над ней стоят железные «леса» для света, звука и спецэффектов высотой около двадцати метров. Эта сцена построена для ежегодного мероприятия «Представление на холме Кумора: пришествие Христа в Америку», которое должно начаться с заходом солнца.

В рекламных материалах церкви СПД пишут: «Представление является самым крупным театральным представлением в Америке под открытым небом… прекрасная постановка для всей семьи» с большим количеством голливудских спецэффектов: «вулканы, огненные шары, взрывы и звуковые эффекты из кинофильма „Землетрясение“. Пророка сжигают на костре. Молния ударяет в мачту корабля. Мощнейшая „звезда“ загорается во время рождения Христа. Христос появляется в ночном небе, сходит на землю, читает проповедь людям и снова поднимается в звездное небо».

Это представление проводится ежегодно начиная с 1937 года и идет в течение недели в июле. Каждый вечер практически все места заняты. Представление совершенно бесплатное.

Перед представлением из мощных динамиков звучит музыка симфонического оркестра штата Юта и хора мормонов из главного храма в Солт-Лейк-Сити. Бригада шерифов руководит движением и регулирует парковку на огромном поле. Десятки тысяч «святых» приезжают на машинах и чартерных автобусах по трассе 21, вдоль которой стоят пикеты активистов, выступающих против мормонизма.

Эти демонстранты являются главным образом евангелистами. В их руках плакаты с самодельными надписями: «Джозеф Смит — распутник», «Есть только одна Библия!», «„Книга Мормона“ — это выдумка» и «Мормоны не христиане!»

Мормоны тихо и без возмущения проезжают и проходят мимо этих плакатов. Они не идут на конфликт. «Бог ты мой, мы уже давно к этому привыкли», — говорит брат Ричард, большой и добродушный человек со старческими пятнами на лице и аккуратно зачесанной на лысину прядью волос. У него, по его словам, двадцать восемь внуков. Они с женой приехали на представление из Месы в Аризоне. Они смотрят его уже восьмой раз.

«Вот придет Страшный суд, тогда посмотрим, кто войдет в Целестиальное царство, — говорит Ричард. — Так что волноваться должны только те, у кого в руках плакаты». Он поизносит эти слова, и улыбка исчезает с его лица, которое принимает озабоченное выражение. «Господь всем дает выбор. Можно признать правду, а можно этого и не делать. Невозможно человека заставить попасть в рай».

Церковь СПД платит большие деньги за постановку этого зрелища. Несмотря на то что мероприятие могут посетить и немормоны, девяносто пять процентов зрителей являются «святыми». Для них это повод собраться в святом месте, откуда появилась их религия.

На мероприятии царит атмосфера, схожая с той, которую можно ощутить на рок-концерте, — только без алкоголя, марихуанового дыма, экстравагантной одежды и причесок (если, конечно, не считать прическу Ричарда экстравагантной). Те, кто приходит пораньше, занимают места у сцены. Все ждут начала представления. Семьи расстилают одеяла и устраивают пикники, угощаясь жареной курицей и картофельным салатом из пластиковых контейнеров. Чистые и аккуратно одетые подростки играют в фрисби. Все ведут себя прилично. В этой культуре послушание является одной из важнейших добродетелей.

Наконец оранжевое солнце начинает садиться. На сцену выходит самый молодой из старейшин, и вместе с ним вся аудитория произносит молитву. Через несколько секунд после окончания молитвы звучат трубы, и потемневшее небо прорезают лазерные лучи. Со стороны холма Кумора валит искусственный дым. На сцене появляются первые из шестисот двадцати семи задействованных в представлении актеров, в костюмах, представляющих собой гибрид библейских одеяний и одежды американских индейцев. У некоторых актеров на голове огромные оленьи рога.

Из колонок раздается приятный баритон, который мог бы принадлежать и Иисусу Христу: «Это правдивая история о людях, которых Господь подготовил к пришествию Спасителя Иисуса Христа. Иисус появился в Старом Свете, в Иерусалиме, но потом пришел к людям и в Америке…»

Далее на протяжении двух часов разворачивается действо, инсценирующее историю из «Книги Мормона».

Записанная на золотых пластинах и переведенная Джозефом Смитом история рассказывает о жизни древнего еврейского племени, во главе которого стоял праведный Легий. В головы своих соплеменников Легий вдалбливал: самое важное в жизни — заслужить любовь Господа, что можно сделать, повинуясь всем его указаниям.

Легий и его племя ушли из Иерусалима за шестьсот лет до рождения Христа, прямо перед тем, как город покорили вавилоняне. Легий и его люди на лодках переплыли в Северную Америку. В Новом Свете среди членов племени начались распри и раскол. Легий благоволил к своему послушному сыну Нефию и завещал ему управлять племенем^{‹‹16››}. Однако воля отца совершенно не устраивала плохого и непослушного брата Нефия по имени Ламан, который после смерти Легия начал раскол. В результате появилось два племени: праведные светлокожие нефийцы и их заклятые враги, последователи Ламана — ламанийцы.

Ламанийцы были «ленивыми, подлыми и грешными людьми». Поведение людей этого племени было настолько противно Богу, что он наказал их, сделав их кожу черной за все их прегрешения.

По «Книге Мормона», после воскресения Иисус посетил Америку и проповедовал членам обоих племен, призывая их примириться друг с другом, что те и сделали, после чего несколько столетий прожили в мире. Но потом ламанийцы снова «впали в ересь», и конфликт между кланами возобновился.

Приблизительно в 400 году нашей эры началась война, и коварные ламанийцы убили двести тридцать тысяч нефийцев (что объясняет, почему Колумб после открытия Америки не встретил на континенте ни одного белого). К концу войны горстка детей нефийцев была вынуждена заниматься каннибализмом, чтобы выжить, но в конце концов все они погибли. Ламанийцы победили и стали «краснокожими сынами Израиля», забыли о своих иудейских корнях и превратились в американских индейцев.

Лидером нефийцев под конец войны был мудрый Мормон. Последним нефийцем был его сын по имени Мороний, рассказ о котором идет в последней главе «Книги Мормона». Это Мороний в виде ангела посещал Джозефа Смита и показал ему место, где зарыты золотые пластины, — чтобы мир узнал о трагичной судьбе нефийцев, а люди стали стремиться к спасению.

«Книгу Мормона» немормоны критиковали даже до того, как она была напечатана. Критики неоднократно указывали, что золотые пластины, которые могли бы доказать правдивость всей этой истории, были странным образом возвращены Смитом после окончания их перевода Моронию, и с тех пор больше их никто не видел. Ученые говорили, что нет никаких археологических доказательств существования развитой цивилизации нефийцев ни в Северной Америке, ни в других частях земли.

В «Книге Мормона» встречается достаточно много анахронизмов и совершенно необъяснимых утверждений. К примеру, в книге неоднократно упоминаются лошади и колесные повозки, которые в Западном полушарии не существовали до появления на континенте Колумба. Современные исследования ДНК доказывают, что американские индейцы не принадлежат к иудеям, каковыми должны быть ламанийцы. Марк Твен смеялся над сложным и неудобоваримым библейским слогом и оборотами «Книги Мормона», называя ее «усыпляющим читателя хлороформом» и указывая на то, что фраза «И будет так» встречается в книге более двух тысяч раз.

Впрочем, можно оставить все шутки и издевки — потому что они совершенно не имеют значения. Любая религиозная вера является по своей природе верой иррациональной. Сама вера по определению не может быть оценена научно, и к ней бесполезно применять любые интеллектуальные критерии и выставлять какие угодно требования. Проводимые в США опросы населения показывают, что девять из десяти американцев верят в Бога той или иной конфессии. Всем, кто захочет покритиковать «Книгу Мормона», стоит помнить, что историческая достоверность Библии, Корана или практически любого другого религиозного теста является весьма сомнительной. Все старые религии по сравнению с новыми пользуются одним неоспоримым преимуществом — благодаря тому, что они появились очень давно, с их утверждениями гораздо сложнее спорить.

Как и в случае с фильмом, разгромленным и похороненным критиками в Нью-Йорке и ставшем блокбастером в провинции, мы не можем отрицать популярность «Книги Мормона». Даже циники должны признать, что сто миллионов проданных книг придают церкви СПД некоторый вес. Это говорит о силе книги в качестве сакрального символа и талантливого рассказа.

Получается, что «Книга Мормона» кажется многим убедительной и будет казаться таковой и далее. Доказательством этому являются толпы, которые появляются у подножия холма Кумора каждый год в июле.

В XIX веке свидетельства о прошлой цивилизации в виде индейских кладбищ присутствовали рядом не только с такими городами, как Пальмира. Эти свидетельства были повсюду. «Книга Мормона» объясняла существование другой цивилизации, и все повествование велось в христианском ключе, и это поддерживало популярную в то время теорию о том, что индейцы — это потомки потерянного иудейского племени. Учение Джозефа Смита учитывало историю Нового Света. И для огромного количества людей все это звучало очень понятно и убедительно.

Джозеф начал собирать сторонников практически сразу после получения золотых пластин от Морония и даже до выхода книги из печати. Люди наподобие Мартина Харриса, родители и сестры Джозефа клялись, что «видели и трогали» пластины, и убеждали своих друзей стать «мормонитами», как они тогда себя называли. После образования церкви в апреле 1830 года у нее было пятьдесят членов. Через год их уже стало более тысячи.

Последователи Джозефа были несказанно рады, что Господь выбрал именно его в качестве пророка, и не сомневались, что это «единственная правильная церковь на всей земле», а «Книга Мормона» — это своего рода доработка Ветхого и Нового Заветов. Им сказали, что существуют еще более поздние заветы, которые более точно описывают священную историю.

Джозеф объяснял, что в первый век после распятия Христа церковь сделала ряд серьезных ошибок, и назвал их «Великим вероотступничеством». Смит утверждал, что доктрины как католиков, так и протестантов — это полное абсолютно ужасающее вранье. К счастью, есть «Книга Мормона», в которой все описано правильно, и есть возможность был членом настоящей церкви Христовой.

В книге была подкупающая простота основного посыла о вечной борьбе добра со злом. «Существуют только две церкви: одна церковь Агнца Божия Иисуса Христа и другая церковь зла. Все те, кто не принадлежит к церкви Агнца Божия Иисуса Христа, являются порождением зла».

«Книга Мормона» нравилась людям, потому что она была очень американской. Практически все действие разворачивалось на Американском континенте. В одной из книг описывается, как Иисус Христос сразу после своего Воскресения специально появился в Новом Свете, которому было суждено стать Америкой, чтобы сообщить хорошие новости. Мороний открыл золотые пластины американскому пророку и позже сообщил Джозефу Смиту, что райский сад будет расположен в Америке. И когда произойдет второе пришествие Христа, оно произойдет в той же части Америки.

Вполне возможно, что главная привлекательность религии мормонов в том, что ее последователям предоставляется возможность получить личный канал общения с Господом. Вся религия основана на религиозном откровении.

Бог регулярно общался с Джозефом и его последователями. Он начал делиться духовной мудростью в «Книге Мормона», но на ней отнюдь не остановился. Господь регулярно давал пророчества, а также отправлял сообщения и указания Джозефу с новыми духовными принципами или говорил о необходимости изменений. Вера в то, что каждый пророк мормонов получает регулярные пророчества, являлась и является одним из краеугольных камней этой веры. Эти откровения собраны в небольшой книге под названием «Учение и заветы», которая является второй по важности для всех мормонов.

Священные тексты указали путь, и Джозеф объявил, что должен основать единственную правильную церковь Господа и приготовить людей ко второму пришествию Иисуса Христа, которое уже не за горами. Джозеф объяснил своим последователям, что они — избранный народ, настоящие сыны и дочери Израиля, и каждый из них будет исполнять очень важную роль во время последних дней перед пришествием. Именно поэтому, говорил Джозеф, они и являются святыми последних дней.

Кирпичная ферма стоит на отшибе, в покрытых снегами полях малонаселенной долины в штате Юта. Над рекой клубится туман. В доме за столом сидит высокий голубоглазый человек в очках и читает книгу. Он склоняется над страницей, перечитывая и пытаясь постигнуть смысл одного абзаца. Зимнее солнце светит в окно и освещает его блестящую голову с сильно поредевшими волосами. Человека зовут Роберт Кроссфилд, а книга в его руках называется «Вторая книга заповедей». Он сам написал эту книгу и опубликовал ее под именем пророка Ониаса. Эта книга построена по принципу «Учений и заветов» — сборника полученных Смитом от Господа озарений. Во «Вторую книгу заповедей» входит двести пять озарений и откровений, посланных Кроссфилду-Ониасу Господом начиная с 1961 года.

Кросфилд является полигамным мормоном-фундаменталистом, но настаивает на том, что в его системе верований гораздо больше сострадания и доброты, чем в учениях Рулона Джеффса, Уинстона Блэкмора или Дэна Лафферти, то есть людей, которых он прекрасно знает. Например, Кроссфилд не приемлет насилие. Он уверен в праведности откровений Джозефа Смита о необходимости полигамии, но считает, что нельзя ни заставлять женщину вступать в такой брак, ни даже просить ее об этом. Чтобы полигамный брак был праведным, женщина сама должна попросить мужчину о вступлении в него.

Кроссфилд родился в 1929 году в Альберте, в семье разорившегося фермера, который застолбил участок земли к западу от Эдмонтона. Когда Роберту было девятнадцать лет, он заболел туберкулезом и девять месяцев провел в санатории. В это время он читал все, что медсестры оставляли рядом с его кроватью, и в один прекрасный день на тумбочке появилась «Книга Мормона». Молодой Роберт Кроссфилд не был религиозным человеком, но ему было ужасно скучно, и он начал читать эту книгу.

«В конце „Книги Мормона“, — говорит Кроссфилд, — есть обещание, что если вы прочитаете книгу с чистым сердцем и спросите Господа, правильно ли все изложено в этой книге, то Господь откроет вам правду и заговорит с вами при помощи Святого Духа. Святой Дух пришел ко мне после прочтения книги и сказал, что все в ней написано правильно. Так я поверил в церковь мормонов».

Кроссфилд стал «святым», праведным активистом, женился в церкви СПД и начал работать бухгалтером, чтобы содержать свою растущую семью.

В марте 1961 года он работал над финансовой отчетностью в компании McLeod Mercantile в Мэрюс-Гроув и услышал «все еще слабый голос Господа», который открыл ему, что Господь выбрал его в качестве Своего пророка. И первое, что сказал ему Господь: все написанное в разделе 132 «Учений и заветов» о многоженстве — это истинная правда.

Через несколько месяцев после того, как Кроссфилд впервые услышал голос, он стал менеджером сельскохозяйственного кооператива в Крестоне, Британская Колумбия, в городке, расположенном севернее «ручки сковородки Айдахо»[17]. Поблизости от Крестона оказалось поселение мормонов-фундаменталистов, связанных с полигамными мормонами в Шорт-Крике в Аризоне. Мормоны следовали учению пророка ЛеРоя Джонсона, или просто дяди Роя. Кроссфилду стало интересно, он начал посещать службы мормонов-фундаменталистов и понял, что их идеалы очень близки ему.

Дебби Палмер было шесть лет, когда Кроссфилд появился в Баунтифуле. Она вспоминает, что он был мрачным и недовольным человеком со следами оспы на лице, который приходил в дом ее отца, чтобы вести с ним долгие теологические диспуты. Дебби говорит, что Кроссфилд был странным человеком, который держался в стороне от всех остальных.

«Когда я была совсем девочкой, пророк Ониас — тогда он называл себя Робертом Кроссфилдом — показался мне неприятным. Все мои подруги ужасно боялись, что их выдадут за него замуж после того, как им исполнится четырнадцать лет».

Однако Кроссфилд произвел хорошее впечатление на Рэя Блэкмора, дядю Роя и отца Дебби, которым нравился его настрой, честность и открытость. Вскоре Кроссфилду предложили поселиться в Баунтифуле.

Господь продолжал говорить с Кроссфилдом, и тот изучал доктрины фундаменталистов. Большая часть озарений, которые получал Кроссфилд, полностью соответствовала учениям дяди Роя и свидетельствовала о том, что руководство официальной церковью СПД стало греховным и более не слышит «голос Господа». Ведь оно предало идеалы Джозефа Смита и его самый важный завет, касающийся священного института полигамии.

К 1972 году Кроссфилд получил двадцать три важных откровения, которые он собрал в книге под названием «Первая книга заповедей», вложил несколько тысяч долларов в ее печать и отправил экземпляры в книжные магазины Канады и западной части США. Книга попала в руки высокопоставленному руководителю церкви СПД, апостолу Марку Петерсону, после чего Кроссфилда незамедлительно изгнали из официальной церкви.

«Приказ об этом пришел с самого верха, и меня изгнали из церкви, — вспоминает Кроссфилд со смешком. — Мне очень нравится эта церковь. Я с огромной радостью ходил на воскресные службы. Даже после изгнания я продолжал посещать их службы, но потом со мной поговорили и сказали, что дальше так продолжаться не может».

Однако изгнание из рядов официальной церкви считалось дополнительным плюсом среди мормонов-фундаменталистов, которые приветствовали взгляды Кроссфилда. Так было до тех пор, пока Господь не начал говорить Кроссфилду, что дядя Рой и другие руководители фундаменталистов тоже сбились с истинного пути и неправильно толкуют важнейшие учения святого мормонизма.

В 1974 году Господь поведал Кроссфилду, что его понимание церкви — единственно верное, а вот у дяди Роя оно совсем неправильное.

В марте 1962 года, непосредственно после того, как Кроссфилд начал посещать службы фундаменталистов в Крестоне, Господь сказал ему: «Я, Господь Бог, пошлю одного могучего и сильного, держащего жезл власти в руке своей… чтобы изничтожить всех тех, кто против Меня, и молитва праведных не останется неуслышанной». Это была переделанная цитата из 85-го раздела «Учений и заветов», в которой Господь обещал Джозефу послать «могучего и сильного», который «приведет в порядок дом Господа»^{‹‹17››}. Хотя Кроссфилд никогда не заявлял, что является тем самым «могучим и сильным», однако тексты, которые он напечатал на свою голову, не оставляют сомнения, что он считает себя им.

В заповеди, которую Кроссфилд получил в 1975 году, Господь приказал ему называть себя Ониасом, пророком и руководителем церкви СПД, а также объяснил, что Ониас должен навести «порядок в Моей церкви»^{‹‹18››}. Получалось, что Господь хочет, чтобы дядя Рой и его люди слушались приказов Кроссфилда-Ониаса.

Такой поворот событий был совсем не по душе дяде Рою и всем тем, кто заправлял в Колорадо-Сити и Крестоне. Руководитель полигамной общины известил Кроссфилда, что ему запрещено посещать службы, и его выгнали из церкви фундаменталистов. Кроссфилд переехал в Айдахо, а потом в начале 1980-х годов в Прово в штате Юта.

Официальное название руководителя церкви СПД — «президент, пророк, провидец и получатель откровений». С момента основания церкви религиозные откровения являлись основой религиозной власти и несли членам церкви слово и волю Господню.

Сразу после основания религии Джозеф Смит подчеркивал важность личного общения с Господом. Мормоны в отличие от других крупнейших религий, в которых воля Господня «отфильтровывается» церковной цензурой, подчеркивают важность «прямого контакта с Господом», который поможет найти решение в любой ситуации. Однако вскоре Джозеф почувствовал, что в таком подходе есть один большой недостаток: если Бог начнет напрямую общаться с каждым мормоном, то как разобраться в том, что указания, полученные Смитом, важнее указаний, услышанных другим человеком? Возникнет ситуация, в которой будет много противоречивых видений и приказов свыше. Если все напрямую начнут общаться с Богом, то никому уже не будет нужен сам пророк.

Джозеф быстро исправил этот мелкий недочет. В 1830 году (в год основания церкви мормонов) он сообщил, что Господь дал ему очередное указание: «Никто не имеет права получать указания Господа, за исключением моего слуги Джозефа Смита-младшего».

Однако слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Джозеф до этого учил «святых» получать личные указания от Господа, и эта часть его доктрины пользовалась огромной популярностью среди людей. Им нравилось общаться с Богом без посредников. Это был один из самых привлекательных заветов для всех мормонов.

Хотя Джозеф запретил своим последователям лично получать озарения Господа, многие «святые» игнорировали его запрет и продолжали слушаться совета Господа как в церковных, так и в личных вопросах. Слово Божие оказалось гораздо важнее слов пророка, и никакой пророк не был в силах эту ситуацию изменить. Поэтому с 1830 года от мормонов отделилось более двухсот сект. И новые секты продолжают отделяться даже в наши дни. Примерами сект могут служить фундаменталисты в Колорадо-Сити и те, кто слушает пророка Ониаса.

В часе езды на юг от Солт-Лейк-Сити, поблизости от Большого Соленого озера и пика Прово высотой почти в три тысячи метров, расположен город Прово. В этом городе проживают чуть более ста тысяч человек, в нем находятся власти округа Юта и центр обучения миссионеров церкви СПД (откуда ежегодно тридцать тысяч молодых мужчин и женщин отправляются по всему миру, чтобы вести миссионерскую деятельность), а также университет Бригама Янга — главное высшее учебное заведение мормонов, которым владеет церковь СПД.

Учащийся, привыкший к студенческим городкам в Ванкувере, Нью-Йорке или Денвере, может очень удивиться тому, что увидит в университете Бригама Янга. Здесь нет граффити и мусора. Более девяноста девяти процентов из тридцати тысяч студентов белые. Все без исключения студенты-мормоны аккуратно одеты и пострижены. Мужчинам запрещены татуировки, бороды, проколотые уши и любой пирсинг. Женщины должны скромно одеваться и не иметь больше одной дырки в ухе. Здесь нельзя курить, произносить матерные слова, пить алкоголь и даже кофе. Следуя девизу «Пантеры не срезают углов», студенты идут по тротуарам и не срезают путь, пробежав по ухоженному газону, чтобы сэкономить несколько драгоценных секунд. Все дружелюбные, неунывающие и очень вежливые.

Считается, что центром мормонов является Солт-Лейк-Сити, но на самом деле приблизительно половина населения этого города состоит из немормонов. Многие мормоны говорят, что Солт-Лейк-Сити — греховный город, в котором слишком много людей, не принадлежащих к их религии, и что эти немормоны развратили этот город. Для многих «святых» главным центром их религии является округ Юта, в котором расположены города Прово, Хайленд, Американ-Форк, Орем и Салем, население которых на девяносто процентов состоит из мормонов. В этих городах по воскресеньям все закрыто. Даже в самые жаркие летние дни общественные бассейны не работают.

Для округа Юта характерна очень высокая рождаемость. Официальная церковь СПД запрещает аборты и отрицательно относится к противозачаточным средствам. Церковь учит, что священной обязанностью любой семьи мормонов является рождение максимально большого количества детей, которых семья в состоянии содержать. В округе Юта самая большая рождаемость в США. Здесь рождаемость выше, чем в Бангладеш. Кроме этого, округ Юта — самый «республиканский» округ во всей стране, а штат Юта — самый «республиканский» штат из всех остальных штатов в Америке. Поэтому неудивительно, что округ Юта — это не просто оплот церкви СПД, но и место проживания большого количества мормонов-фундаменталистов.

Салем — небольшой сельскохозяйственный городок в восемнадцати километрах южнее Прово. Сады и картофельные поля вокруг Салема упираются на западе в хребет Уосатч. В этих местах родился и вырос Дэн Лафферти. В шести километрах от города высится огромное белое здание на крутом склоне горы. Это Дрим-майн — «Шахта мечты» — место, к которому в начале 1980-х годов приехал пророк Ониас.

В Дрим-майн вложил много сил мормон по имени Джон Койл, умерший в 1949 году в возрасте восьмидесяти четырех лет. Койл был человеком, обладающим провидческим даром. Он с точностью до дня предсказал падение рынка в 1929 году. С точностью до дня предсказал окончание Второй мировой войны, а также сильные наводнения, которые произошли в Юте через тридцать четыре года после его смерти. Однако самым важным его пророчеством является то, которое касается Дрим-майн.

27 августа 1894 году ангел Мороний (тот самый, который являлся Джозефу Смиту за шестьдесят четыре года до этого) явился во сне к Койлу. Мороний отвел Койла на склон горы, земля у их ног открылась, и они спустились вниз. Мороний провел Койла по огромным залам, в которых хранится золото, собранное нефийцами из «Книги Мормона». Все это богатство заставило нефийцев возгордиться, поэтому две тысячи лет назад Господь спрятал их богатство и документы, рассказывающие о древней истории мормонов, в этой горе.

Мороний сказал Койлу, что сокровища будут находиться в горе до времени, непосредственно предшествующего второму пришествию Христа. К тому моменту все крупнейшие страны или цивилизации исчезнут и люди будут бедствовать. Именно тогда Господь откроет «святым» золото нефийцев, что и поможет мормонам пережить последние дни. Мороний указал Койлу, где именно надо копать, и сказал, что он обязательно дойдет до золота, но произойдет это накануне второго пришествия.

Койл купил участок земли на склоне горы к востоку от Салема и 17 сентября 1894 года начал копать. В то время многие искали полезные ископаемые, и Койла профинансировали богатые мормоны, для которых вложение в Дрим-майн было вложением в веру — к тому с возможностью обогатиться.

Койл продал семьсот тысяч акций своего предприятия. В середине 1940-х годов в горе вырыли шахту глубиной более километра. Не найденное пока золото особо никого не волновало, потому что это указывало только на то, что последние дни еще не наступили.

Руководство церкви СПД без энтузиазма отнеслось к видениям Койла. В церкви считается, что откровения должны исходить только от официального пророка и президента. Руководство церкви неоднократно говорило, что Койл является лжепророком, и предостерегало «святых» от вложения денег в его предприятие. Тем не менее многие «святые» верили Койлу. В 1948 году руководство СПД отлучило Койла от церкви. Это оказалось для Койла ударом, который он не смог перенести, и он умер на следующий год. Но тысячи его последователей верили и верят в его предсказание. Среди этих людей и пророк Ониас.

Ониас услышал о существовании Дрим-майн сразу после того, как стал мормоном. Он купил сто акций предприятия Койла и потом убедил свою мать купить еще триста. В конце 1970-х годов Ониас начал получать откровения, в которых Господь приказывал ему купить землю в Салеме рядом со склоном горы и основать «Город-прибежище», в котором «святые» могут пережить последние дни. Ониас переехал в округ Юта и заплатил полторы тысячи долларов в качестве задатка за пять акров земли непосредственно под шахтой. Он познакомился с местными бизнесменами Бернардом Брэди и Кеном Блэкмором. Те верили в видения Койла по поводу Дрим-майн и жили в богатом районе, расположенном поблизости от шахты.

Брэди — тучный и розовощекий мужчина за пятьдесят. Он прирожденный продавец и настроен очень оптимистично по поводу всего происходящего. Он родился в уважаемой мормонской семье в Малад-Сити, в штате Айдахо (в непосредственной близости от границы со штатом Юта). В девятнадцать лет, до того как он отправился на два года проповедовать в миссию церкви в Швейцарии, у него появилась сильная аллергическая реакция на обычную прививку.

«Сразу после прививки я почувствовал себя странно, — вспоминает он. — Я присел. Мне дали апельсинового сока, после чего я вышел из кабинета врача и вернулся на работу».

Тогда Брэди засыпал муку в мешки на принадлежавшей его семье мукомольне. Вернувшись к работе, он почувствовал недомогание, и мать отвезла его домой.

«Дело было в августе, и был очень жаркий день, — говорит Брэди. — У меня был страшный озноб. Мне казалось, что я умру от холода. Мать положила меня в кровать, накрыла одеялами и пошла звонить врачу. Вдруг я перестал дышать. Потом я заметил, что потолок становится все ближе и ближе. Через некоторое время я понял, что это не потолок падает, а я к нему приближаюсь. Я парил в воздухе. Я повернулся и посмотрел на свое тело, лежащее подо мной на кровати. Я запомнил всепоглощающее чувство умиротворения, любви и спокойствия. Я знал, что все хорошо. Я никогда ничего подобного не испытывал. Это было удивительно и прекрасно.

Я уже собирался пробить потолок и лететь дальше, как неожиданно подумал: что-то здесь не так, мне надо начать дышать. Я приказал себе дышать и сразу же после этого почувствовал, что снова лежу в кровати, внутри собственного тела, и мои легкие начинают наполняться воздухом. Я выдохнул, но дыхание автоматически не возобновилось. Тогда я снова приказал себе дышать, и через несколько вздохов и выдохов дыхание наладилось, и я снова начал дышать как обычно.

Но после того, как я снова начал дышать, я почувствовал себя плохо. Я был очень болен. Всего несколько секунд прошло с тех пор, как я ощущал экстаз, и вот мне снова стало плохо».

Брэди пришел в себя, и мать отвезла его в больницу, где он провел ночь. На следующее утро его выписали, но то, что с ним произошло во время болезни, он запомнил на всю жизнь. Во время анафилактического шока он вышел из своего тела. После этого понятие Бога перестало быть для него абстрактной концепцией. Он почувствовал Его присутствие и стремился снова пережить экстаз при помощи веры мормонов.

Еще за несколько лет до встречи с пророком Ониасом Брэди начал разочаровываться в церкви СПД. Ему казалось, что большинство знакомых ему мормонов потеряли огонь веры. Казалось, что они молились и вели себя механически, не вкладывая в свои действия душу. Никто не стремился к духовному катарсису, и все воспринимали церковь в качестве клуба для социального общения. В конце 1970-х годов он познакомился с Кеном Блэкмором и начал совместно с ним заниматься бизнесом, продавая инвестиции в так называемых «налоговых убежищах» и продвигая другие финансовые инструменты, помогающие обогатиться.

«Кен казался мне очень странным человеком, — говорит Брэди. — Он знал о вере мормонов больше, чем все другие мои знакомые, но при этом говорил, что не является мормоном. Я проработал с ним полгода и потом спросил его, как получилось, что он так много знает про мормонов, но не является членом церкви СПД. Он глубоко вздохнул и начал рассказывать мне про фундаменталистов».

Оказалось, что Блэкмор родился в семье полигамного мормона в Канаде. Хотя он не был связан с фундаменталистами, Уинстон Блэкмор, который захватил власть в Баунтифуле, оказался одним из его кузенов. Ониас был когда-то приятелем Уинстона. Две дочери Ониаса вышли замуж за братьев Уинстона Блэкмора и кузенов Кена Блэкмора.

«Так, через Кена я столкнулся с идеями фундаменталистов, — продолжает Брэди. — Я был поражен их философией, которую они сохранили от Джозефа Смита, в то время как официальная церковь ее потеряла. Я пришел домой и рассказал обо всем жене. Мы долго изучали фундаментализм, молились и постились. После этого мы пришли к выводу, что все то, что говорят фундаменталисты, — чистая правда и игнорировать это невозможно. Вот как я познакомился с пророком Ониасом, Бобом Кроссфилдом».

Брэди владел акциями компании, разрабатывающей Дрим-майн, и был знаком с пророчествами Джона Койла. Кроме всего прочего, Койл пророчествовал о том, что «с севера придет светловолосый человек, вокруг которого должны объединиться держатели акций компании и при помощи которого произойдут большие изменения в предприятии». Судя по всему, Койл мог говорить о появлении Ониаса из Салема. Во время встречи Брэди с Ониасом последний собирал так называемую Школу пророков и предложил Брэди стать одним из шести ее советников-основателей.

Эта Школа создана по образу и подобию Школы пророков, которую Джозеф Смит основал в 1832 году, для укрепления основных принципов мормонизма, забытых официальной церковью СПД: полигамии, завета о том, что Господь и первый человек Адам едины и являются одним и тем же лицом, а также божественно данного превосходства белой расы. Все, в общем-то, обычные любимые темы фундаменталистов. Однако у организованной Ониасом Школы было одно существенное отличие от полигамных сект: в ней учили получать озарения и пророчества. Более того, задача обучения дару пророчества, который практиковали многие мормоны во времена Джозефа и который запрещен в современной церкви всем, кроме официального пророка, является главной. Ониас хотел научить «святых» нашего века тому, как слушать «еще слабый голос» Господа, «шепот которого повсюду проникает и часто заставляет кости мои содрогаться» и о котором Джозеф писал в разделе 85 «Учений и заветов».

Брэди поддержал Ониаса и начал искать последователей. Одним из людей, которых он подобрал для Школы, оказался человек по имени Уотсон Лафферти-младший.

«Он мне очень понравился, — вспоминает Брэди. — И он говорил, что у него пять таких же, как он, братьев. Я встретился с ним и с его братьями. У всех были сильные убеждения, но больше всего я отметил старшего брата Дэна Лафферти. Он помогал другим гораздо больше, чем все остальные. Он выделялся своим желанием придать жизни смысл и делать все правильно. Люди зачастую врут по мелочам и не относятся к этому серьезно. Так вот Дэну такое поведение было совершенно несвойственно».

Брэди замолкает, и на его лице появляется грустное выражение. На секунду мне кажется, что он расплачется. Потом он снова берет себя в руки и изменившимся голосом говорит: «Я познакомил Дэна Лафферти с Бобом Кроссфилдом. Оглядываясь назад, можно сказать, что последствия этого поступка оказались самыми негативными. Но, тем не менее, это произошло».

Дэн Лафферти вырос вместе со своими пятью братьями и двумя сестрами на участке в четыре акра земли чуть западнее Салема в штате Юта. Он окончил школу в близлежащем Пэйсоне. Его отец, Уотсон Лафферти-старший, служил парикмахером на авианосце во время Второй мировой войны. После войны он как солдат имел право поступить в университет, и он закончил колледж по специализации «Хиропрактика». После учебы Лафферти-старший открыл у себя дома салон, в котором стриг, брил и занимался хиропрактикой. У него была образцово-показательная семья, члены которой следовали законам мормонов.

Уотсон Лафферти много размышлял о Боге. А также о государстве и отношениях государства к Богу и о том, какими бы он хотел видеть эти отношения. Он поддерживал политику Эрзы Тафта Бенсона — известного мормона, сторонника «Общества Джона Бёрча»[18], который в 1961 году заявил о существовании «сторонников и агентов коммунистов практически во всех аспектах американской жизни»^{‹‹19››}. Даже в архиконсервативной Юте, в идеологически правом центре культуры мормонов, Уотсон Лафферти выделялся своими ультраправыми политическими взглядами и благочестием.

Дэн описывал своего отца как «человека сильной воли», «очень независимого» и «строгого». Уотсон Лафферти нещадно бил детей и жену Клодину за проступки. Наказывая жену, Уотсон собирал детей, чтобы они на это посмотрели. Его жена была сдержанной и послушной, и Дэн отзывался о ней как «о прекрасной женщине и замечательной матери». Уотсон также собрал всю семью для того, чтобы показать, как он забивает бейсбольной битой собаку.

Уотсон Лафферти с недоверием относился к современной медицине. Когда у старшей сестры Дэна Колин был аппендицит, отец хотел лечить ее молитвой и травами. Только после того, как аппендикс лопнул и до ее смерти оставались считаные часы, он с неохотой отвез ее в больницу. Уотсон умер в 1983 году, после того как отказался лечиться от диабета.

Несмотря на жестокость отца, Дэн его обожал. Даже сейчас он считает его примером для подражания.

«Мне повезло, что я родился в счастливой семье, — говорит он. — Мы ни в чем не нуждались. Мои родители искренне меня любили и заботились обо мне». Дэн вспоминает, что отец часто ходил с матерью на танцы и «часто говорил ей, как сильно ее любит».

Однажды, когда всей семьей, одетые в белые одежды, они были в храме и женщины, как положено, сидели отдельно от мужчин, отец наклонился к Дэну и сказал: «Ну, ты видел женщину красивее, чем твоя мать!» Дэн прекрасно помнит, что мать выглядела тогда как «светящийся ангел».

По словам Дэна, самым главным в их жизни были «семья и церковь СПД». Семья Лафферти принадлежала к общине в Спринг-Лейк, и службы проходили в «великолепной церкви, которая живописно стояла на берегу озера в окружении нескольких домов. В том озере я научился плавать и ловить рыбу. Зимой мы всей семьей катались на коньках». Молодой Дэн был примерным молодым мормоном, «мчащимся по дороге в рай». Он пел в хоре. Он был человеком, который выкладывался даже не на сто, а на сто десять процентов. Он всегда платил десятину, он даже платил чуть больше, чтобы точно попасть в Целестиальное царство.

Хотя отец Дэна был очень строгим, он не был фундаменталистом.

«Я даже не припомню, чтобы в детстве слышал слово „полигамия“, — говорит Дэн. — Я никогда не думал на эту тему. Впервые я об этом узнал, когда мне рассказали о группе миссионеров во Франции, которые начали обсуждать раздел 132 и пришли к выводу, что надо жить полигамно. Потом их изгнали из церкви. Я тогда подумал: да как это можно, чтобы тебя выкинули из церкви из-за какого-то древнего принципа, который сейчас уже никому не нужен?»

После школы Дэн два года проработал миссионером в Шотландии, где познакомился с Матильдой Лумис, разведенной женщиной с двумя дочками. Матильда произвела на него большое впечатление. Через шесть лет после возвращения из Шотландии он случайно столкнулся с Матильдой на встрече бывших миссионеров.

«Я к тому времени уже был далеко не мальчик, — вспоминает Дэн. — Отец и старший брат Рон говорили мне, что пора жениться, но я никак не мог найти ту самую женщину. Я встречал в своей жизни много симпатичных девушек, но я молился, чтобы узнать, являются ли они моими сужеными, и ни одна из них таковой не оказалась. Тогда я решил помолиться и узнать, надо ли мне жениться на Матильде до того, как она снова вернется в Шотландию. И, к удивлению, на мои молитвы ответили. Тогда я сказал Матильде, что мы поженимся. Мне казалось, ей придется объяснять, что Господь хочет, чтобы мы стали мужем и женой, и я переживал, как она будет реагировать на такие рассуждения. И меня очень удивило, что она просто сказала: „Да, я понимаю“. Я переспросил: „Что ты имеешь в виду?“ Она сказала: Господь сообщил ей, что ей надо поехать в Америку, чтобы выйти замуж, и она ждала моего предложения. Через три месяца нас „запечатали“[19] в храме города Прово, и мы переехали в Калифорнию, где я поступил в колледж хиропрактиков в Лос-Анджелесе.

Однажды, почти через пять лет после переезда в Лос-Анджелес, в воскресенье, в местной общине была лекция о полигамии. Ведущий сказал: „Поднимите руки те, у кого в семье были полигамные связи“. И все, за исключением четырех человек, подняли руки. Я очень удивился и решил узнать о полигамии поподробнее».

После окончания образования Дэн с семьей вернулся в округ Юта и начал исследовать вопрос полигамии в вере мормонов. Как-то в библиотеке университета Бригама Янга Дэн нашел буклет, в котором автор на пятидесяти одной странице восхвалял полигамию. Этот текст назывался «Отрывки из манускрипта „Миротворец“, или Доктрины тысячелетия в вопросах религии и права. Новая система религии и политики». В качестве автора был обозначен неизвестный Дэну некий Адни Джейкоб. На титульном листе было напечатано, что книга вышла в свет в 1842 году в Иллинойсе и издателем был сам Джозеф Смит.

В «Миротворце» автор доказывал легитимность полигамных отношений, а также говорил, что такие отношения способны спасти нас от проблем моногамных отношений и более широкого ряда проблем, стоящих перед человечеством. Автор писал, что Господь предписал женщинам подчиняться. В тесте были такие строки:

Брошюра была издана Джозефом Смитом и точно отражает его учение. Более того, в ее тексте есть фраза, что не имеет значения, кто брошюру написал. Именно поэтому многие ученые считают, что ее автором является сам Джозеф Смит. Дэну Лафферти было важно понять, кто написал брошюру «Миротворец».

«Я очень хотел узнать, кто является ее автором, — говорит Дэн Лафферти. — Я читал этот текст, молился, и через некоторое время Господь дал мне понять, что ее написал Джозеф Смит… То есть я не до конца уверен, что это был он, но не удивлюсь, если узнаю, что Смит является ее автором».

Тот факт, что пророк написал эту брошюру, заставил Дэна внимательно отнестись к высказанным в ней идеям. Со всем рвением, свойственным человеку, который выкладывается на сто десять процентов, он начал применять принципы, изложенные в «Миротворце», в своей семье. К тому времени, кроме Матильды и ее двух дочерей от прошлого брака, у Дэна было еще четверо детей.

Дэн ввел новые правила, согласно которым Матильде нельзя было водить автомобиль, разговаривать с посторонними без его присутствия и носить что-либо, кроме платья. Детей забрали из школы и запретили играть со сверстниками. Дэн объявил, что члены семьи не будут ходить к докторам, и лечил себя и членов семьи молитвой, постом и травами. В июле 1983 года у них родился сын. Роды прошли дома, и Дэн собственноручно сделал младенцу обрезание.

Они начали выращивать свою собственную еду. Часть продуктов они находили на помойке, в которую выбрасывались просроченные товары из магазинов. Дэн отключил дома газ и электричество. Все книги и журналы, кроме изданных церковью СПД, были в доме запрещены. Дэн даже выбросил все часы, чтобы «своим духом чувствовать время». Если Матильда противилась его воле, он ее «стегал».

Дэн использовал именно это слово — «стегал». Матильда говорила, что ей совсем не больно. Во время наказания жены Дэн собирал всех членов семьи. После наказания Дэн предупреждал Матильду, что, если она и впредь не будет слушаться, он выгонит ее и заберет всех детей, потому что, согласно тексту «Миротворца», дети являются собственностью отца.

Дэн заявил, что возьмет себе вторую жену — старшую дочь Матильды, свою собственную падчерицу.

«Я утратила возможность выбора, — говорила позже на суде Матильда. — То есть выбор у меня был только один: или я бросаю детей, или я живу по новым законам. Первые годы брака были прекрасными… но потом все это закончилось. Я мечтала о его смерти, чтобы выбраться из этой адской ситуации».

Появление новой религии — мормонизма — не вызвало энтузиазма у широкой общественности. Первая рецензия на «Книгу Мормона», напечатанная в газете Рочестера Daily Advertiser 2 апреля 1830 года (за четыре дня до официального объявления о создании новой религии), хорошо отражает реакцию многих людей: «В продаже появилась „Книга Мормона“. Никогда ранее мы не читали более омерзительной книги, являющейся обманом, богохульством, которое шокирует как христиан, так и моралистов».

У Джозефа была репутация шарлатана, и слухи о появлении «золотой Библии» только подлили масла в огонь. В декабре 1830 года Джозеф получил пророчество Господа о том, что в штате Нью-Йорк «тучи сгущаются» и ему с паствой необходимо перебираться в Огайо. «Святые» собрали пожитки и переехали в место чуть восточнее современного Кливленда, в городок под названием Киртланд.

В Огайо к мормонам отнеслись вполне нормально, но летом 1831 года Господь открыл Джозефу, что Киртланд — всего лишь временная остановка на пути в Миссури, «страну, которая по Моей воле избрана местом проживания „святых“. Господь пояснил, что северо-западная часть Миссури является святым местом. Многие считают, что Эдемский сад расположен на Ближнем Востоке, но на самом деле он находится в округе Джексон, штат Миссури, рядом с поселением Индепенденс. Именно в этих местах до конца нынешнего века Господь придет снова.

Джозеф сообщил своей пастве, что все должны переезжать в округ Джексон и строить там Новый Иерусалим. „Святые“ стали перебираться в эти места нескончаемым потоком, который прекратился в 1838 году.

Жители округа Джексон были не в восторге от новых соседей. Большинство мормонов приехали из северных штатов и являлись сторонниками запрета рабства. Жители Миссури были южанами, и им не нравились представления мормонов о том, что черных надо освободить. Но больше всего местных жителей раздражала клановость мормонов и их спесивое убеждение, что они являются избранным народом и имеют полные права на северо-западные территории Миссури.

Местных жителей злило и то, что мормоны использовали церковные средства на приобретение земли в округе. Мормоны старались вести дела только с другими мормонами, что не способствовало развитию бизнеса, которым владели местные. Мормоны голосовали так, как приказывала им церковь, их количество постоянно росло, и было очевидно, что очень скоро они станут в этих местах главной политической силой. В одной из местных газет в 1833 году писали, что „очень скоро… судьями и шерифами в округе будут мормоны“.

Мормоны тепло принимали всех, кто желает присоединиться к их вере, но не хотели общаться с местными жителями, слишком гордыми и упрямыми для того, чтобы прислушаться к слову Господа. Джозеф учил, что у человека есть право выбора, следовательно, каждый способен выбрать или Господа, или Сатану. Этот выбор стоит перед каждым человеком, и горе тем, кто сделал неправильный выбор. Если человек сознательно оставался глух к слову Господа и не верил „святым“, то ему некого винить, кроме самого себя.

В 1831 году Джозеф получил очередное видение: „святые“ „должны собраться в штате Миссури, который является их собственностью по праву, но пока находится в руках врагов“. Такое откровение отношений с местными жителями явно не улучшило. Когда жители узнали об этой установке, они восприняли ее как объявление войны. Кроме этого, в местной мормонской газете была напечатана статья со словами: „Святые“ попрут ногами пепел неверных, после того как уничтожат их с лица земли».

В 1830-х годах северо-западные районы Миссури были еще не очень хорошо освоены, и местные жители слыли независимыми, сильными и жестокими. Обитатели округа Джексон стали собираться на митинги, они принимали резолюции, требующие от властей вмешательства. Но, поскольку власти не собирались предпринимать никаких действий, население решило разобраться с мормонами самостоятельно.

В июле 1833 года вооруженная толпа из пятисот человек облила смолой и изваляла в перьях двух мормонов, а также сожгла типографию выпускаемой церковью СПД газеты, в которой были высказаны взгляды в пользу отмены рабства. Через три дня толпа схватила девять руководителей мормонов и под угрозой смерти заставила их подписать документ, согласно которому все мормоны обязались покинуть округ Джексон в течение года. Осенью того же года толпа сожгла десяток домов мормонов, убила одного «святого» и закидала камнями нескольких других.

Однажды ноябрьской ночью толпа избила мормонов-мужчин и выгнала тысячу двести мормонов из их домов. Большая часть мормонов ушла на север через реку Миссури и больше уже никогда в эти места не возвратилась.

Джозеф не любил насилие и, несмотря на нападения, не разрешал мормонам сопротивляться и мстить обидчикам. Однако к осени 1838 года напряженность между мормонами и местными жителями достигла апогея.

В 1836 году власти Миссури в надежде, что им удастся предотвратить кровопролитие, отвели для мормонов практически незаселенные территории в округе Колдуэлл, куда «святые» начали стекаться из всех частей штата, менее дружески к ним расположенных. К 1838 году мормоны приобрели в округе двести пятьдесят тысяч акров земли и построили поселение Фар-Вест.

Они перебирались в округ Колдуэлл, и казалось, что напряженные отношения с местными жителями должны закончиться. Однако летом 1838 года беспорядки начались в соседнем округе Дэйвис, в котором мормоны стали строить свои поселения.

6 августа должны были пройти выборы в штате Миссури. На избирательном участке города Галлатин, в округе Дэйвис, кандидат от партии либералов Уильям Пенистон забрался на бочку и начал кричать, что все мормоны «конокрады, лжецы, фальшивомонетчики и идиоты». Поблизости оказалось тридцать пришедших голосовать мормонов, и толпа начала орать, что нельзя мормонам давать голосовать, потому что они «не лучше негров».

В результате какой-то пьяный местный житель побил худосочного мормона, работавшего сапожником, — Самуэля Брауна. Мормоны бросились защищать своего собрата, и началась серьезная потасовка с использованием ножей и дубин. Несмотря на то что мормоны были в меньшинстве, им удалось отдубасить местных. Однако это была лишь пиррова победа. Жители Галлатина разозлились и решили отомстить.

На протяжении двух следующих месяцев жители Миссури изгнали с территории округа Дэйвис большинство живших в нем мормонов. 14 октября Джозеф собрал свою паству на центральной площади Фар-Веста и призвал их к борьбе. Пророк сказал так:

Мормоны откликнулись на призыв пророка и начали устраивать набеги на поселения немормонов, забирать скот, зерно и ценности. Они сожгли в общей сложности приблизительно пятьдесят домов.

Жители Миссури также активизировали свои действия и сожгли несколько принадлежавших мормонам домов. Через одиннадцать дней после призыва Смита к оружию в столкновениях погибли трое «святых» и один немормон.

Результаты этой стычки были сильно преувеличены (говорили, что были убиты пятьдесят немормонов), и о них сообщили губернатору Миссури Лилберну Боггсу. В 1836 году Боггс выиграл выборы, обещая жителям штата избавиться от мормонов. Боггс приказал начальнику ополчения Миссури: «Мормоны — это враги, и относиться к ним надо соответствующим образом. Их необходимо уничтожить или изгнать за пределы штата. То, что делают мормоны, совершенно непозволительно».

Через несколько дней три роты ополченцев во главе с полковником Томасом Дженнигсом неожиданно напали на поселение мормонов в Хонс-Милл.

Во второй половине дня 30 октября 1838 года светило солнце и стоял прекрасный день уходящего бабьего лета. На поле работали около двадцати пяти семей мормонов. Неожиданно перед ними из леса появились двести сорок вооруженных людей, которые прицелились из мушкетов и открыли огонь.

Старейшина мормонов понял, что сопротивляться такому количеству военных бесполезно, замахал шляпой и закричал, что мормоны сдаются. Ополченцы игнорировали его слова и продолжали стрелять. Мормоны разбежались и попрятались в кустах и в лесу, а пятнадцать мужчин-мормонов и три мальчика спрятались в кузнице. Кузница была построена из бревен, между которыми были огромные щели. Через них ополченцы легко расстреливали находящихся внутри мормонов. Потом они вплотную подошли к зданию кузницы и стали расстреливать мормонов, засунув дула мушкетов внутрь, сквозь щели между бревнами.

Когда ополченцы увидели, что внутри кузницы никто не движется, они вошли внутрь и обнаружили, что в комнате прячется десятилетний мальчик по имени Сардиус Смит. Мальчик умолял не убивать его, но один из ополченцев, Вильям Рейнолдс, приставил дуло к его голове. Об этом поведал младший брат Сардиуса, который был ранен в бедро и притворился мертвым под грудой тел. Рейнолдс ответил, что детей мормонов надо истреблять, чтобы они не плодились, и спустил курок.

В общей сложности в кузнице были убиты восемнадцать «святых». Это событие вошло в историю мормонов как резня в Хонс-Милл. Даже сейчас мормоны говорят о нем с величайшим осуждением.

В то время Джозеф Смит находился в восемнадцати километрах от Хонс-Милл и руководил созданием оборонительных сооружений в Фар-Весте, окруженном огромным количеством солдат. Смит узнал о трагедии в Хонс-Милл только на следующий день. В последние несколько месяцев он был в сомнениях, не зная, искать ли ему мирного решения конфликта или вступить на тропу войны. После резни в Хонс-Милл пророк понял: если он начнет сражаться, то проиграет.

Джозеф отправляет пять мормонов к ополченцам с наказом «как побитые собаки просить мира». Генерал, возглавлявший войска, передал свои требования: мормоны должны немедленно отдать ему Джозефа Смита и еще шестерых руководителей мормонов, чтобы их судили за измену; компенсировать местным жителям потерянное имущество, сдать оружие и покинуть территорию штата Миссури.

Это были очень плохие условия, но у Джозефа не было никакого выбора. Он обратился к своей пастве в Фар-Весте с такими словами: «Я готов отдать себя в жертву, чтобы спасти вас и церковь. Не падайте духом, братья. Молитесь за то, чтобы нас отпустили. Благословляю всех вас во имя Христа».

Мормоны отступили 1 ноября. Джозеф, его брат Хайрам и еще пять лидеров мормонов сдались ополченцам. Их быстро судили военным трибуналом и приговорили к казни за измену. Генерал Александр Донифан получил приказ: «Завтра утром в 9.00 Джозефа Смита и остальных пленников расстрелять на площади в Фар-Весте».

Однако Донифан оказался человеком с принципами и отказался отдать приказ о расстреле. Джозеф и остальные пленники были американскими гражданами, а военный трибунал не имел права судить гражданских лиц. Генерал написал письмо своему начальнику, который отдал приказ о расстреле: «Это было бы убийством. Я не буду подчиняться вашему приказу… И если вы казните этих людей, то будете отвечать за это перед судом, да поможет мне Бог!»

Благодаря благородству Дониана Джозефа и его сторонников не казнили. Однако «святые» должны были выполнить все требования жителей Миссури. После того как мормоны сдали оружие, жители стали безнаказанно глумиться над ними. Дома мормонов грабили и сжигали, а скот отстреливали. Мормонов били, а женщин и девушек насиловали. Мормоны должны были уйти из Миссури до весны 1839 года.

Для мормонов та зима была очень непростой. Они голодали и мерзли. Джозеф и еще девять руководителей церкви сидели в тюрьме по обвинению в измене и убийствах. Пророк писал из камеры своим сторонникам послания, в которых говорил, что «после резни в Хонс-Милл, приказов губернатора Боггса и действий властей штат Миссури будет проклят во веки веков».

Зимой общественное мнение начало склоняться в пользу мормонов. Многие газеты штата написали о резне в Хонс-Милл и призывали власти начать расследование. Газеты выступили за мормонов. Джозеф и его последователи все еще сидели в тюрьме, но губернатор Боггс и местные власти начинали понимать, что суд может оправдать их. Властям надо было спасать свое лицо.

Был найден простой выход — мормонам дали понять, что надо предложить взятку шерифу, ответственному за содержание заключенных в тюрьме. Мормоны дали этому шерифу восемьсот долларов. Он напился, уснул, и 16 апреля 1839 года заключенные убежали. Джозеф и его последователи благополучно перешли границу штата Миссури и оказались в Иллинойсе, в котором собирались все остальные мормоны.

Наву расположен на равнине с большим количеством известняка, вблизи коричневой Миссисипи. Этот небольшой и аккуратный городок мало чем отличается от других провинциальных городков, разбросанных по территории Америки. Спустя месяц после побега из тюрьмы в Миссури Джозеф Смит посмотрел на красивую излучину реки и решил, что здесь, в округе Хэнкок штата Иллинойс, надо заложить город, который станет столицей мормонов.

Берег у реки был низким и представлял собой малярийное болото. Джозеф писал, что в этих местах так топко, что «здесь с трудом пройдет и человек, а тягловое животное точно завязнет». Несмотря на это, у места, где предстояло появиться городку Наву, были неоспоримые преимущества. В этих местах никто не жил, и землю можно было приобрести в кредит.

Мормоны купили землю и начали строительство с характерным для них истовым трудолюбием. Через пять лет здесь проживали пятнадцать тысяч «святых» (что в десять раз больше числа жителей современного Наву). Наву стал вторым по величине городом штата Иллинойс. На пустом месте мормоны создали город, который был чуть меньше тогдашнего Чикаго.

Однако в отличие от Чикаго Наву был не простым городом. Это было теократическое княжество, во главе которого стоял Джозеф Смит, обладавший властью, которой не имел ни один человек — ни в Иллинойсе, ни в США. Эти права Джозефу Смиту предоставил закон, одобренный ассамблеей штата Иллинойс в декабре 1840 года. В то время власти штата пытались привлечь на его территорию трудолюбивых налогоплательщиков, которые способствовали бы развитию экономики штата. Также многие симпатизировали мормонам из-за того, что их выгнали из Миссури.

Ассамблея штата, по сути, сделала Джозефа императором автономного района и города-государства. Сам Джозеф провозгласил себя «королем, первосвященником и правителем Израиля на земле». У него была армия хорошо дисциплинированных и вооруженных ополченцев под названием «легион Наву». В этом легионе солдат было всего в два раза меньше, чем во всей американской армии тех времен. Но Джозеф не хотел на этом останавливаться и подал в конгресс США петицию с просьбой разрешить ему создать вооруженные силы численностью сто тысяч человек.

Конгресс отказал Джозефу в этой просьбе, что, впрочем, не умерило его пыл. Тогда пророк, принимающий откровения от Господа, и руководитель единственной правильной церкви на земле решил расширить свое влияние на всю страну. В январе 1844 года Джозеф Смит объявил, что выдвигает свою кандидатуру на пост президента страны^{‹‹21››}.

Хотя историки в один голос считают, что шансы Смита победить на выборах были такими же, как «у снежка не растаять в аду», исследователь Роберт Ремини думает, что сам Смит придерживался другого мнения. Он уже достиг гораздо большего, чем можно было представить, создавая четырнадцать лет назад в Пальмире странную церковь. Джозеф очень серьезно отнесся к выборам и отправил пятьсот восемьдесят шесть своих лучших миссионеров (включая десять членов Кворума двенадцати апостолов) по всей стране, чтобы они за него агитировали.

Вполне возможно, что Джозеф выдвинул свою кандидатуру на пост президента, потому что считал, что на этом посту положит конец преследованиям мормонов, которым они подвергались везде и повсюду, где бы ни жили. Джозеф неоднократно и безрезультатно пытался убедить представителей властей, что из моральных соображений и по букве закона они обязаны защищать мормонов от погромщиков. Вполне вероятно, он считал, что самый верный способ этого добиться — стать президентом всей страны.

Джозеф чтил Конституцию США, считая ее документом, на создание которого вдохновил сам Господь. Он говорил, что политическое руководство страны игнорировало данные под клятвой обязательства охранять права мормонов на свою веру, гарантированные Конституцией. При этом Джозеф неоднократно словом и делом показывал, что он лично не питает никакого уважения к религиозным взглядам немормонов и, следовательно, вряд ли будет соблюдать конституционные права других религий, если станет президентом страны.

Освоение территории и строительство Наву не были простыми. В 1839 и 1840 годах до того, как мормоны осушили болота, случились эпидемии малярии и холеры, в результате которых умерли сотни «святых», включая отца и одного из братьев пророка. Кроме этого, у Джозефа остались проблемы с законом в Миссури даже после того, как он и его последователи бежали в другой штат. Обвинений против него и других руководителей мормонов никто не снял. Джозеф считался беглецом, и его в любой момент могли поймать и отдать под суд в Миссури. За его поимку было назначено вознаграждение. По крайней мере два раза шерифы из Миссури приезжали в Иллинойс, имея на руках ордер на арест Смита.

В мае 1841 года группа шерифов из Миссури схватила пророка, когда он находился за пределами Наву, и чуть не перевезла через границу штата, но ему удалось получить отсрочку приказа о прибытии в суд. Ситуация была очень опасной, и Джозеф чудом избежал депортации в Миссури. Вскоре после ареста в 1841 году в своей речи пророк предсказал, что бывший губернатор штата Миссури — заклятый враг мормонов Боггс — «умрет насильственной смертью в течение года».

Вечером 6 мая 1842 года Боггс сидел возле окна и читал газеты в кабинете своего дома в городе Индепенденс. С улицы раздалось четыре выстрела. Две пули попали в шею Боггса, а две застряли в мозге. Все думали, бывший губернатор умрет, о чем и сообщили в газетах. Большинство изданий считало, что убийцей является мормон, выполняющий предсказание Джозефа Смита.

Пистолет, из которого стреляли в Боггса, был найден в луже неподалеку от дома бывшего губернатора. Расследование показало, что оружие недавно украли из местного оружейного магазина. Владелец магазина сообщил шерифу: «Я думал, что пистолет украли негры, но он пропал сразу после того, как в магазин приходил и осматривал пистолет человек, нанятый Уордсом». «Человеком, нанятым Уордсом», оказался меткий стрелок, житель Наву по имени Портер Оррин Роквелл. Он приехал в Индепенденс за несколько месяцев до этих событий и исчез из города сразу после покушения на Боггса.

Как выяснилось, все слишком рано собрались хоронить Боггса, который оправился после покушения. Скорее всего в него стрелял мормон Роквелл. К тому времени он приобрел репутацию человека, готового пролить кровь ради своей церкви и своего пророка. Мормоны называли его «ангелом-мстителем» и «Самсоном среди мормонов».

Скорее всего Джозеф и не отдавал приказа убить Боггса. Все «святые» понимали, что должны помочь осуществлению воли пророка, если им представится удобная возможность. Как только Джозеф предсказал смерть Боггса, Роквеллу не нужно было никаких других указаний. Большинство жителей Миссури и сами мормоны были уверены, что именно Роквелл покушался на жизнь Боггса, однако власти никого не привлекли к ответственности за это преступление.

Жизнь в Наву шла своим чередом. Город процветал. Казалось, здесь, на берегах великой американской реки, мормоны нашли наконец надежное пристанище, откуда они могут распространять свою религию по всему миру. За семнадцать лет — с тех пор, как Мороний передал Джозефу золотые пластины, — мормоны добились колоссальных успехов. Теперь в ряды мормонов вливались не просто американцы, а переселенцы из Англии и Скандинавии.

В эпоху Второго великого пробуждения в стране было достаточно страстных и сладкоголосых пророков. Практически все новоявленные религии предлагали обнадеживающие ответы на вечный вопрос жизни и смерти, обещали своим сторонникам награду за приверженность и беззаботную жизнь после смерти. Однако ни одной из этих церквей не удалось набрать достаточное количество сторонников. Почему религия Джозефа оказалась такой «живучей» в то время, как множество других религий и сект исчезли без следа? Бесспорно, было много причин, которые привлекали людей в учении мормонов. Одна из важнейших причин — это личность и характер самого пророка.

Харизма — качество, которое сложно объяснить, но у Джозефа этой самой харизмы было более чем достаточно. Это слово образовано от двух слов: греческого kharis, означающего «одаренный» или «одаренный Богом», и латинского charisms, которое значит «дар Святого Духа». За многие века значение этого слова несколько изменилось, и в настоящее время его редко ассоциируют со святостью, однако харизма, которой обладал Джозеф, была близка к изначальному значению этого слова. Джозеф Смит обладал редким магнетизмом, которым за всю историю человечества было наделено лишь небольшое число религиозных деятелей. У него была огромная духовная сила, которая казалась одновременно таинственной и опасной.

Даже через сто пятьдесят лет после его смерти его харизма нисколько не потускнела. Убежденность пророка Джозефа Смита светится в глазах его последователей в наши дни.

В любой религии существует тенденция приукрасить и идеализировать своего пророка или создателя, окружить его непробиваемой броней мифа. В этом смысле мормоны нисколько не отличаются от последователей других религий и сделали все возможное, чтобы отретушировать портрет своего основателя. Однако в отличие от Моисея, Иисуса, Мухаммеда и Будды Джозеф жил всего лишь в позапрошлом веке, в котором уже существовало печатное слово и было сложно скрыться от прессы. Многие люди оставили о Смите свои воспоминания и наблюдения, поэтому его недостатки было гораздо сложнее спрятать от пытливого и критического взгляда общественности.

Джозеф представляется нам более реальным человеком, чем основатели других религий. Мы можем видеть его недостатки и по-человечески чувствовать к нему симпатию. На его примере мы можем изучать то, как пророк «делал» свою религию^{‹‹22››}. Биограф пророка Фон Броди писала, что Смит обладал весьма впечатляющей внешностью:

В начале 1980-х годов Дэн Лафферти нашел оригинал издания «Миротворца» в библиотеке университета Бригама Янга и проникся убеждением, что автором этой брошюры является Джозеф Смит, написавший ее под псевдонимом Адни Джейкоба. Брошюра была напечатана в Наву в 1842 году в принадлежащей Смиту типографии.

Впрочем, Дэн Лафферти скорее всего ошибался в вопросе авторства. Дело в том, что имя Адни Джейкоб не было псевдонимом. Большинство ученых считают, что именно этот реально существовавший человек и является автором «Миротворца». При этом они утверждают, что брошюру никогда бы не издали в типографии церкви и не поставили на первой странице имя Джозефа Смита без одобрения самого пророка. Но, даже если брошюру не написал сам Смит, он скорее всего имел прямое отношение к идее брошюры, ее написанию и выходу в свет.

Джозеф задумывался над вопросом полигамии и ее месте в мироздании, по крайней мере со времен создания церкви. Однако он не торопился делиться со «святыми» своими взглядами, справедливо опасаясь их шокировать. После основания поселения в Наву пророк решил, что паства наконец созрела для «получения принципа», который он, судя по всему, опробовал на читателях «Миротворца».

Джон Ли жил в Наву во время выхода брошюры в свет и оставил следующие воспоминания: «Пророк Джозеф приказал человеку по имени Адни Джейкоб набрать из Ветхого Завета цитат о полигамии, или „целестиальном браке“, и написать памфлет с целью обосновать эту доктрину. Это была своего рода проверка, насколько люди готовы принять целестиальный брак»^{‹‹24››}.

Однако «пробный шар» пророка вызвал весьма негативную реакцию. Люди стали возмущаться, после чего Смиту пришлось заявить, что публикация была одобрена «без него», и добавить: «Если бы меня спросили, я бы не разрешил ее выход». Негативная реакция паствы заставила Джозефа публично выступить против полигамии, несмотря на то что он сам активно практиковал ее, по крайней мере начиная с 1833 года, а по некоторым косвенным данным, даже раньше.

По слухам, одной из первых женщин, ставших близкой Джозефу, кроме его жены Эммы, была некая Маринда Нэнси Джонсон, с которой он познакомился в 1831 году, вскоре после того, как «святые» переехали из Пальмиры в Киртланд. Мать Маринды страдала от ревматизма, парализовавшего обе ее руки, и однажды вместе с другими жителями она пришла послушать выступление Джозефа.

Вместе с ней послушать пророка пришел ее муж Бенджамин. В аудитории находился один скептически настроенный к мормонам пастор методистской церкви, который спросил Джозефа: «Вот миссис Джонсон, у которой не движется рука. Есть ли у тебя дар Господа, который может ее излечить?»

Джозеф взял женщину за парализованную руку и провозгласил: «Женщина, именем Иисуса Христа, я приказываю тебе выздороветь!»

Далее, согласно сообщениям нескольких достоверных источников, «миссис Джонсон легко подняла руку». Чудо произвело на нее и мужа настолько неизгладимое впечатление, что они тут же перешли в веру мормонов и пригласили пророка к себе домой, чтобы познакомить со своими пятнадцатью детьми, среди которых была четырнадцатилетняя Маринда.

Позже Маринда говорила одному журналисту, что восприняла новость о переходе родителей в новую веру «со стыдом и возмущением», считая, что их обманули, а учение мормонов является «смешной ложью». Однако эти слова она произнесла до того, как повстречалась с очаровательным пророком. После встречи с Джозефом она говорила, что «пророк посмотрел ей прямо в глаза. С чувством стыда она поняла, что ошибалась, когда плохо о нем думала. Он лучезарно улыбнулся, и ее досада и злость растаяли, как весенний снег. Она преисполнилась уверенностью, что он является тем, за кого себя выдает, и больше у нее в душе не появлялось никаких сомнений».

Летом 1831 года Джозеф и Эмма переехали в дом к этой семье в качестве квартирантов, и, согласно некоторым свидетельствам, вскоре пророк уложил молодую Маринду в постель. Отношения Джозефа и Маринды не остались незамеченными, и разгневанная толпа местных жителей, включая нескольких мормонов, решила кастрировать Джозефа, чтобы он больше не позволял себе подобных выходок по отношению к посторонним женщинам.

Старший брат Маринды, Люк Джонсон, писал, что 24 марта 1832 года «толпа из сорока или пятидесяти человек» ворвалась ночью в дом Джонсонов, «и Карно Мэйсон вытащил Джозефа из спальни за волосы, потом его схватили другие, поволокли на улицу и положили на доску. После этого они самым жестоким образом сорвали с него ночную рубашку с целью его кастрировать. Эту операцию должен был произвести доктор Деннисон. Однако когда доктор увидел лежащего перед ним на доске пророка, у него не поднялась рука, и он отказался произвести операцию».

Толпа решила не кастрировать Джозефа Смита. Вместо этого его побили, обмазали дегтем и вываляли в перьях из взятой из дома и распоротой подушки, после чего бросили голого в лесу.

Несмотря на это серьезное предупреждение судьбы, Джозеф продолжал соблазнять самых красивых девушек из своей паствы. Среди соблазненных им женщин была жительница Киртланда по имени Фэнни Алгер, которую Джозефу представили в 1830 году. Ее родители были одними из первых членов церкви мормонов. Зимой 1833 года Фэнни исполнилось шестнадцать лет, и она начала работать в доме Смитов в качестве служанки. Эта девушка очень нравилась жене пророка Эмми. Согласно данным, полученным от члена церкви мормонов Анн Вебб Янг, миссис Смит «очень ее любила, она любила ее даже больше, чем мать свою дочь, все часто говорили об искренней любви и привязанности, которые обе женщины испытывали друг к другу».

Однако служанка нравилась не только Эмме, но и ее мужу Джозефу, который сделал ее своей «целестиальной женой» в феврале или марте 1833 года. Вполне вероятно, что Фэнни была второй женщиной, которую он формально взял замуж. Джозеф старался держать отношения с Фэнни в секрете, однако Эмма узнала о них и осенью 1835 года со скандалом выгнала Фэнни из дома Смитов.

Однако ни гнев и слезы жены, ни моральные устои того времени не были в состоянии превратить Джозефа в моногамного мужа. Он постоянно влюблялся в женщин. И чувство влюбленности было таким приятным, что он решил, что Господу не могут быть противны такие сладкие чувства.

По своей природе Джозеф не был особенно вдумчивым и расчетливым человеком. Он жил импульсивно, так, как подсказывали ему чувства. Ему казалось, что Господь создал мужчин, чтобы они познали любовь не только своих жен. Зачем бы тогда Он сделал влюбленность и секс такими приятными? В Ветхом Завете написано, что во времена Авраама и Якова на земле была распространена полигамия. А мормоны считали, что происходят непосредственно от Авраама и Якова, поэтому им не стоит стыдиться полигамных отношений.

Джозеф продолжал брать себе «целестиальных жен» на протяжении 1830-х годов во время жизни в Огайо и Миссури, а потом еще чаще — после того, как мормоны перебрались в Наву. Однако он всячески — вплоть до прямого обмана и вранья — скрывал свои полигамные отношения от всех братьев-мормонов, за исключением нескольких избранных близких друзей.

Своим друзьям в 1832 году пророк заявил, что «спросил у Господа о принципе многоженства, и Господь ответил, что принцип многоженства является правильным, однако еще не настало время широко его практиковать». Или скорее — широко объявить об этом принципе пастве.

Поэтому Джозеф втайне наслаждался обществом своих многочисленных жен и ждал подходящего момента, когда сможет объявить о нем всем мормонам. Заметим, что все остальные принципы и откровения он подолгу в секрете не держал. В Наву у него было много озарений, и он сделал массу пророчеств, сильно повлиявших на дальнейшее теологическое развитие его церкви.

В то время он выдвинул принцип крещения мертвых. Согласно новой теории, «святые» получили право крестить своих умерших родственников, чтобы дать им возможность получить спасение в единственной праведной и правильной церкви — даже если они умерли задолго до появления веры мормонов. Кроме этого, в Наву появился детально разработанный церковный обряд облечения, и Смит открыл своим последователям, что Бог был однажды человеком и каждый человек может стать Богом. Ни одно из этих открытий не утаивалось.

Наконец, 12 июля 1843 года Джозеф записал откровение о божественном происхождении принципа полигамии. В отличие от других пророчеств и предсказаний этого периода оно не было обнародовано до 1852 года, когда пророка уже восемь лет как не было в живых.

Фонтан теологического вдохновения совпал с периодом, во время которого пророк взял себе много жен. С 1840 по 1844 год Господь приказал Джозефу взять в жены по меньшей мере сорок женщин. Большинство из них с ужасом восприняли известие о том, какие Господь, по словам Джозефа, имел планы на их личную жизнь. Некоторым из жен Джозефа было четырнадцать лет, как, например, Хелен Кимбалл. Пророк объявил ей, что Господь приказал ей стать женой Смита и у нее есть двадцать четыре часа на то, чтобы обдумать и принять Его решение. Хелен объясняла потом подруге: «Я была очень молода, и меня обманули, сказав, что спасение всех членов моей семьи зависит от этого решения».

Джозеф женился на Хелен Кимбалл в мае 1843 года в Наву. До этого, в том же мае, пророк точно таким образом сделал своей женой Люси Уолкер.

Отец Уолкер был одним из тех, кто оказался в кузнице во время резни в Хонс-Милл, и выжил. В январе 1842 года мать Люси умерла от малярии. Джозеф «утешил» отца умершей тем, что отправил его на два года миссионером в восточные штаты, чтобы он имел возможность забыть утрату. Потом Джозеф «приютил» Люси и большую часть ее братьев и сестер. Люси написала автобиографию, в которой есть следующие строки: «Президент Джозеф Смит пригласил меня на разговор и сказал: „У меня есть для тебя послание. Господь приказал мне взять другую жену, и этой женой будешь ты“. Я была безмерно удивлена».

Люси отказалась, но Джозеф объяснил, что в таком случае ее ждет проклятие. «Мне больше нечего добавить, — сказал он. — Это повеление Господа. Я даю тебе времени до завтра, чтобы ты могла подумать и принять решение. Если ты откажешься, то мы навсегда закроем перед тобой дверь».

Люси ужасно возмутилась.

«Я не испытывала страха и спокойно стояла перед ним, глядя ему в глаза. Я чувствовала себя, словно меня отдают в жертву… это было невыносимо, это было ужасно».

Девушка смело ответила Джозефу, что, если сам Господь не даст ей лично такого приказания и откровения, она не станет женой пророка. По словам Люси, на лице Джозефа появилась чудесная улыбка, и он произнес: «Благослови тебя всемогущий Господь. К тебе придет озарение, Господь пошлет тебе откровение, которое тебе все скажет».

Дальнейшие события описаны в мемуарах Люси так:

Люси Уолкер вышла замуж за пророка 1 мая 1843 года, на следующий день после того, как ей исполнилось семнадцать лет.

Остается только догадываться, как Джозеф поддерживал отношения со своими сорока женами. Но обилие жен нисколько не сказывалось на его аппетитах, и он продолжал брать все новых и новых женщин.

Сара Пратт, жена апостола Орсона Пратта, писала: «Пророк Джозеф посещал дома терпимости. Очень симпатичная и привлекательная женщина, миссис Уайт, однажды призналась мне, что занимается этим ремеслом и ублажает капитанов лодок, плавающих по Миссисипи. Она сообщила мне, что познакомилась с Джозефом сразу после того, как он переехал в Наву, и он посещал ее много десятков раз».

В Наву жили мормоны, которые не общались с окружающим миром, а только между собой, поэтому сплетен в городке было достаточно. Джозеф не мог скрыть свои похождения от паствы. Его периодически обвиняли, но он умело выставлял все обвинения как дьявольские козни не только против него самого, но и против всей религии. Пока ему удавалось замять дело. Этот талант объединяет его со многими успешными религиозными и политическими деятелями, жившими в самые разные исторические эпохи.

В период, когда Джозеф брал жен десятками, он с пеной у рта отрицал, что живет полигамной жизнью и поддерживает принцип многоженства. «Когда будут известны все факты, справедливость и невинность восторжествуют, — говорил он в речи жителям Наву в мае 1844 года. — Нельзя обвинять человека, что он изменяет жене или имеет семь жен. У меня всего только одна жена. Я тот же человек, что и четырнадцать лет назад, и я могу доказать, что все обвинения против меня — клевета».

Джозеф страстно отрицал свою вину, и пока все ему сходило с рук. Однако опасность только подстегивала его сексуальные аппетиты, он вел себя все более и более опрометчиво, и наконец весной 1844 года в Наву начался гигантский скандал. Ситуация вышла из-под контроля, и, чтобы ее выправить, одного очарования пророка было явно недостаточно.

Несмотря на неоднократные уверения в собственной невиновности, к 1844 году приближенные Смита узнали, что он практикует многоженство. Некоторые увидели и прочитали откровение, полученное им 12 июля 1843 года, а некоторые к тому времени и сами обзавелись несколькими женами.

Многие из узнавших о многоженстве не поддержали идею пророка. Одним из самых яростных противников стала, как можно легко догадаться, его жена Эмма Смит. Она вышла замуж за Смита в 1827 году и все еще любила его. Ей было тридцать девять лет, и у нее не было никакого желания делить своего мужа с гаремом девочек-подростков, которые были в два и более раза ее младше. Во время венчания Джозеф произнес клятву верности Эмме, и она рассчитывала, что супруг будет держать данные ей перед Богом обещания.

Эмма была человеком, который не стыдится и не скрывает своих взглядов. Ей была омерзительна полигамия, и она прямо говорила об этом Джозефу. Однажды она пригрозила ему, что возьмет себе нескольких мужей, если он не откажется от практики многоженства. 23 июня 1843 года Джозеф пожаловался своему секретарю и сказал, что Эмма «хочет отомстить ему. Она считает, что если я могу себе что-то позволить, то и она имеет такое же право».

Эмма так сильно ругала мужа за его измены, что это вполне вероятно и явилось причиной откровения, ставшего разделом 132: пророк хотел заткнуть свою жену, заставить ее принять его многочисленных жен и запретить ей самой брать мужей и любовников. Утром 12 июля непосредственно перед тем, как Джозеф записал это откровение, его брат Хайрам сказал ему: «Если ты запишешь откровение о целестиальном браке, я прочитаю его Эмме, и мне кажется, смогу убедить в его истинности, и ты будешь жить в мире».

У Джозефа не было такой уверенности, и он ответил брату: «Ты не знаешь Эмму так хорошо, как знаю ее я». Однако Хайрам настаивал на своем: «Доктрина ясна и понятна. Я смогу убедить любого здравомыслящего человека, мужчину или женщину в том, что это откровение, посланное Господом». Джозеф успокоился и согласился записать откровение на бумаге.

Любопытно, что в этом откровении он несколько раз упоминает Эмму по имени. Например, в абзаце пятьдесят четыре Господь предупреждает:

#И повелеваю Я служанке Моей Эмме Смит пребывать со слугой Моим Джозефом и прилепиться к нему, и ни к кому другому. Но если она не будет соблюдать это повеление, то будет уничтожена, — речет Господь, — ибо Я есть Господь Бог твой и уничтожу ее, если она не пребывает в законе Моем.

Дэн Лафферти прочитал брошюру «Миротворец», решил жить полигамно и сообщил жене Матильде, что хочет взять в жены ее старшую дочь и свою падчерицу. Потом Дэн решил взять в жены не падчерицу, а иммигрантку из Румынии, женщину по имени Анна Рандак, которая ухаживала за лошадьми Роберта Редфорда на ранчо, в горах к востоку от Дрим-майн.

Дэн познакомился с Анной, когда однажды просил ее одолжить несколько лошадей для местного парада. Анна не была членом церкви СПД, однако, по словам Дэна, «не имела ничего против того, чтобы попробовать и получить новый опыт. Это она сама предложила стать моей второй женой». Дэн говорит, что Анна была «замечательной девушкой. Я звал ее своей цыганской невестой».

Дэн начал жить по законам, изложенным в «Миротворце», и чувствовал, что живет правильно, так, как Господь хотел, чтобы жили мужчина и женщина. Дэн начал читать старые тексты мормонов и узнавать, как мормоны жили и занимались богослужением сразу после появления этой религии.

Дэн понял, что принцип полигамии является далеко не единственным принципом, от которого официальная церковь СПД отказалась, стремясь получить признание американского общества. Дэн прочитал, что в XIX веке Джозеф Смит и Бригам Янг говорили о доктрине «кровной мести». Янг писал, что некоторые злодеяния против мормонов можно простить только тогда, когда «на землю прольется кровь грешников». Кроме этого, Дэн узнал, что Джозеф Смит учил, что законы Господа имеют приоритет над законами государства.

Дэна очень интересовали вопросы отношений индивида и государства. В первый раз он столкнулся с этой проблемой, когда учился на хиропрактика в Калифорнии. В то время он содержал семью во многом благодаря тому, что продавал сэндвичи. Вместе с Матильдой и старшими детьми они вставали до рассвета и делали «стопроцентно натуральные» вегетарианские сэндвичи. Дэн продавал их во время обеденного перерыва студентам-хиропрактикам, с которыми учился.

«Это был очень доходный маленький бизнес, — гордо говорит Дэн. — Но департамент общественного питания его закрыл. Мне сказали, что у меня нет лицензии и я не плачу налоги». Это произошло непосредственно перед тем, как Матильда родила мальчика. Денег в семье было мало. Дэн потерял свой важнейший источник дохода. Именно в это время он и стал фундаменталистом.

«Мой бизнес закрыли, — вспоминает Дэн. — И я не знал, как заработать. Я очень рассердился, что правительство наказывает меня за мой предпринимательский дух и за мои старания содержать семью. Казалось, власти подталкивали меня на то, чтобы я запросил пособие и начал жить на него — вместо того чтобы заниматься собственным бизнесом. Мне такой подход казался просто глупым, и мне было не по душе, что правительство лезет в мои личные дела. В „Книге Мормона“ Мороний говорит, что каждый из нас несет ответственность за то, чтобы у нас было хорошее и справедливое правительство. Я прочитал эти слова и понял, что должен заняться политикой, потому что вообще невозможно разделить политику и религию. Политика и религия неразрывно связаны».

Дэн закончил обучение на хиропрактика, вернулся в Юту и начал работать в кабинете своего отца. К тому времени его родители продали ферму и купили дом в старой части Прово. Отец устроил кабинет в подвале своего дома. В 1981 году церковь направила родителей братьев Лафферти миссионерами на два года за границу. Дэн вместе со своим младшим братом Марком (который окончил Лос-анджелесский колледж хиропрактики через полгода после Дэна) решили работать в кабинете отца во время его отсутствия.

Дэн и Марк были очень близки. «Детьми мы были просто неразлейвода», — вспоминает Дэн. В детстве каждое утро и каждый вечер они доили корову. Летние каникулы проводили вместе, «играли в сарае, прыгали в сено, перекидывались мячом и проводили время в домике, построенным нами на дереве».

Дэн говорит: «Помню, что нам было очень сложно оторваться от игры, даже чтобы пописать или напиться воды. Нет ничего вкуснее холодной воды из крана, и нет ничего приятней, чем пописать после того, как долго терпел и не ходил в туалет».

Когда их братья Том, Уотсон-младший и Аллен подросли, они тоже стали играть с Дэном и Марком. Дэн вспоминает, как «мы выстраивались вдоль забора по росту и писали вместе. Младшим братьям нравилось делать то, чем занимались мы с Марком, и особенно нравилось одновременно писать на забор».

Дэн с Марком начали вместе работать в кабинете отца, и старая дружба возобновилась с новой силой. Во время перерывов между приемом пациентов они горячо обсуждали то, что казалось им самым важным в жизни. Часто они говорили, как религия в состоянии помочь гражданам избавиться от неудобств и бед, которые причиняет им государство.

Дэн вспоминает, что они много работали и могли по нескольку дней не говорить из-за наплыва пациентов, но когда неожиданно какой-нибудь пациент не приходил, как было запланировано, они беседовали на религиозные и политические темы. Именно в часы, когда они общались, совершенно непостижимым образом их «без предварительного предупреждения навещали младшие братья. И все вместе мы очень продуктивно обсуждали то, что нас волновало больше всего».

К ним приходили Уотсон, Тим и Аллен. Единственный, кто не присутствовал во время этих бесед, был Рон, который был на шесть лет старше Дэна. Поскольку Рон был старше всех, братья относились к нему больше как к отцу, чем как к брату.

Дэн чаще всего «председательствовал» на этих встречах и говорил, что правительство превышает свои конституционные полномочия и стремится контролировать всю жизнь граждан. Подтверждая свои мысли цитатами из «Книги Мормона», Дэн объяснял, что правительство не имеет права требовать от американцев, чтобы они получали любого вида лицензии и разрешения, а также обязывать к социальному страхованию.

«Я понял, — говорил Дэн, — что система лицензий и разрешений создана, чтобы правительство могло контролировать нашу жизнь. Я понял, что не желаю, чтобы кто-то вмешивался в мою жизнь… потому что у меня уже было неотъемлемое право без дополнительного разрешения заниматься всем тем, что нужно делать любому человеку».

Хотя Дэн формально не примкнул ни к какой секте фундаменталистов, благодаря прочитанной литературе он уже размышлял как самый настоящий мормон-фундаменталист. Любой фундаментализм — будь то среди мормонов, католиков, евангелистов, мусульман или евреев — представляет собой стремление вернуться к мифическому порядку и устоям церкви, существовавшим непосредственно после ее образования. Именно и истокам церкви хотел вернуться и Дэн.

Чем больше он читал разные старые тексты мормонов, тем яснее понимал, что церковь СПД свернула с правильного пути в 1890-х годах, когда президент и пророк Уилсон Вудрафф под давлением правительства безбожников отказался от священной доктрины целестиального брака и многоженства. Современная церковь СПД, по мнению Дэна, превратилась в пустой звук в насмешку над идеалами прошлого.

Точно так же как и фундаменталисты других конфессий, Дэн стремился подчиняться «изначальным» заповедям Господа — так, как они трактовались в самых ранних и самых важных церковных документах. Кроме этого, Дэн высоко ценил ранние документы американского государства. Ему казалось, что «Книга Мормона», «Миротворец», а также Конституция и Декларация независимости США являются святыми писаниями, которые помогают найти связь с Всевышним. Каждая строчка этих текстов была наполнена глубоким божественным смыслом. По мнению Дэна, честный и добродетельный человек должен жить согласно принципам, выраженным в каждой букве этих документов.

Дэн заболел «буквализмом», то есть воспринимал определенный набор документов в буквальном и узком смысле, потому что считал, что эти документы наделены и вдохновлены Божественной силой. Каждую строчку этих тестов необходимо толковать буквально, не учитывая нюансов, двойственностей, разночтений, не делая скидок на ситуацию и историческую обстановку.

Винсент Крапанзано так описал «буквализм», которым заболел Дэн, в книге «Служить слову»:

Буквализм предполагает зашоренный (и зачастую, но не всегда) политически консервативный взгляд на мир. Этому подходу свойственно понимание истории, остановившейся в прошлом, а также разделение людей на «своих» и «чужих». Согласно этому подходу «мы» правы, нравственны и добродетельны, а «они» — неправы, безнравственны и недобродетельны. Такие люди не воспринимают метафоры и слова в переносном смысле, потому что считают, что они приводят к выдумкам.

Дэн только пожимает плечами, услышав такую трактовку «буквализма». «У меня была своя миссия, — говорит он. — Я хотел найти правду».

Дэн молился, чтобы узнать, правильно ли он понимает желание Господа, а потом вернул по почте свои водительские права и карту с номером социального страхования в учреждения, в которых их получил, а также аннулировал у властей свой брак. Он начал игнорировать знаки, ограничивающие скорость на дорогах, потому что считал, что ограничение скорости является противозаконным, и начал водить «аккуратно и с умом». Он также перестал платить какие-либо налоги, включая налог на продажу[22]. Расплачиваясь за покупки в местных магазинах, он неоднократно ругался с продавцами.

Вдохновленный новыми правилами жизни и собственными успехами, летом 1982 года он решил выдвинуть свою кандидатуру на пост шерифа округа Юта и начал политическую кампанию: выступал перед избирателями на форумах, писал письма в газету города Прово, давал интервью на радио, участвовал в местных парадах.

Дэн обещал, что, если его изберут на этот пост, он будет охранять закон так, как тот буквально понимается в Конституции США. Он объяснил: «Я участвовал в избирательной кампании, чтобы вернуть приоритет суда присяжных, действующих в рамках обычного прецедентного права, и восстановить основы Конституции».

4 октября 1982 года Дэн ехал домой со встречи с другим кандидатом на пост шерифа (это был руководитель полиции в Американ-Форк, которого Дэн хотел вызвать на публичный диспут). На автостраде 15 его остановил полицейский за превышение скорости. Потом обнаружилось, что машина Дэна к тому же не прошла обязательное ежегодное техническое обслуживание.

«Я до этого уже несколько раз сталкивался с тем полицейским, — рассказывает Дэн. — Он знал, что я буду ехать домой после встречи, и специально меня поджидал. Они хотели поставить меня в ситуацию, из-за которой я не смогу участвовать в выборах. Незадолго до этого в газете напечатали мою статью на очень важную тему, которая властям совсем не понравилась. Я, кроме прочего, писал, что деньги налогоплательщиков используются на аресты граждан и что по Конституции нельзя остановить и арестовать человека на дороге. Полицейский остановил меня и сказал, что прочитал мою статью. Он заявил: „Она у меня лежит здесь, в машине“. Я ответил: „Ну, если вы прочитали статью, то понимаете, что не можете меня арестовать без ордера суда. Приносите мне домой ордер на арест, и я ему подчинюсь“. Я закрыл все двери автомобиля и оставил небольшую щелку между боковым стеклом и крышей, чтобы говорить с полицейским. Я думал, что щелка маленькая и он никак не сможет открыть дверь машины».

Полицейский приказал Дэну выйти из машины.

«Когда я отказался это сделать, — рассказывает Дэн, — он сделал то, чего я никак не ожидал, — он схватился за верхнюю часть открытого стекла и выдернул его из пазов. Я сказал ему: „Мне пора! Увидимся!“ — и уехал».

Полицейский нагнал Дэна. Потом Дэну объявили о пяти преступлениях, которые он совершил. Среди них были попытка побега, невыполнение приказов полицейского и нападение во время пребывания под стражей. Его посадили в тюрьму округа. Во время суда Дэн сам себя защищал, опираясь на Конституцию и архаичные законы. Судья неоднократно подчеркивал, что суды по гражданским делам штата Юта не имеют права обсуждать конституционные вопросы США, что ужасно раздражало Дэна. Присяжными на суде выступали четыре женщины, Дэн просил, чтобы среди присяжных был, по крайней мере, один мужчина, однако судья отказал ему в этой просьбе.

Дэн игнорировал замечания судьи, что суд не принимает никаких аргументов, не основанных на Конституции страны. В итоге судья объявил, что подсудимый высказывает неуважение к суду, после чего все братья Лафферти, находящиеся в зале, начали кричать, что судью, обвинителя и работников суда надо поместить под «гражданский арест», а Дэн встал и громогласно обратился к судье: «Именем Господа, верши правосудие или пусть в тебя ударит молния!»

Все это театральное представление не пошло Дэну на пользу. Его отправили на пять дней на обследование в тюрьму штата, после чего он просидел в тюрьме округа весь срок наказания, то есть еще тридцать один день.

Однако пребывание за решеткой нисколько не разуверило Дэна в собственной правоте. Из принципа он перестал платить налог на недвижимость своего отца и налоги за его предпринимательскую деятельность. По словам Дэна, «дом отца был полностью оплачен. Платя налоги на недвижимость, мы фактически говорим государству, что оно владеет этой недвижимостью, которую захватит, если мы эти налоги перестанем платить. Я был готов пойти на конфликт, чтобы доказать, кто действительно владеет этой недвижимостью».

Но когда этот «конфликт» возник, Дэн не вышел из него победителем. Власти Юты известили его, что дом и все находящееся в нем имущество конфискуют за неуплату налогов. Дэн вежливо отписался властям, что собирается «защищать собственность и данные Господом конституционные права против любого вторжения».

Четверо младших братьев Дэна полностью его поддерживали. Когда находящийся за границей отец узнал, что его дом выставят на аукцион за неуплату налогов, он очень разозлился. Отец позвонил и сказал, что очень недоволен поведением Дэна, а также тем, что тот «загипнотизировал» своих младших братьев. Далее отец сообщил Дэну, что, наверное, тот пытается загипнотизировать по телефону и его самого, а также его жену.

Уотсон Лафферти спас свой дом. Он закончил свою миссионерскую деятельность раньше, чем планировал, и вернулся с женой в Прово. Отец был очень зол, Дэну было от этого грустно, но он продолжил свой «крестовый поход».

В последние месяцы 1982 и в начале 1983 года «крестовый поход» Дэна и его младших братьев стал принимать все более ярко выраженный религиозный и фундаменталистский характер. Братья Лафферти стали обсуждать преимущества полигамии и других принципов, описанных в «Миротворце». Когда трое из братьев сообщили своим женам, что собираются жить полигамной жизнью, женщины отказались в этом участвовать. Они пожаловались Диане, жене старшего брата Рона, что характеры их мужей за последнее время сильно изменились.

Рон и Диана Лафферти жили со своими шестью детьми в Хайленде — небольшом и богатом городке у подножия хребта Уосатч, к северу от Американ-Форк, на полпути между Прово и Солт-Лейк-Сити.

В 1982 году Рон был членом городского совета и одним из самых известных мормонов местного прихода. Он был назначен советником епископа и ответственным по работе с молодежью^{‹‹26››}. По всем параметрам у Рона с Дианой была образцовая и счастливая семья, которой завидовали многие знакомые пары.

«У них был абсолютно счастливый брак, который продолжался шестнадцать с половиной лет, — рассказывала близкая подруга Дианы Пенелопа Вайсс. — Когда я рассказала своей дочери, что произошло у Дианы и Рона, она воскликнула: „Не может быть! Все девушки завидовали им и хотели, чтобы у них был такой же муж, как Рон“».

Однако за внешним счастливым фасадом скрывались проблемы, которые Рон испытывал с детства. Перепады настроения и приступы агрессии и ярости, которые были свойственны его отцу, влияли на всех детей в семье, но на Рона, имевшего очень близкие отношения с матерью, они повлияли больше всего.

Психолог Ричард Воттун обследовал Рона в течение девятнадцати лет его пребывания в тюрьме. Воттун утверждает, что Рон «помнил, как отец бил мать, страшно внутренне возмущался этому и мечтал, чтобы стать достаточно большим и дать отцу сдачи… Мне кажется, что эта детская травма осталась на всю жизнь. Она определяла то, как он решает сложные ситуации во взрослом возрасте».

Если у Рона и были какие-либо внутренние проблемы, то он умел их хорошо скрывать. В детстве с ним хотели дружить, и хотя он учился далеко не блестяще, его оценки были вполне нормальными. Он прекрасно играл в футбол и был капитаном школьной команды по борьбе. В подростковом возрасте и после достижения совершеннолетия казалось, что в его жизни все складывается прекрасно. Он окончил школу, отслужил в армии и два года был миссионером, рассказывая людям о своей вере и вербуя в ряды своей церкви новых сторонников.

Читатель должен понимать, что быть мормоном-миссионером совсем не просто. Миссионеры едут туда, куда направляет их церковь, и они сами оплачивают свои билеты. Рон прошел четырехнедельный курс миссионера в центре подготовки миссионеров в Прово, после чего его отправили спасать души людей в Джорджии и во Флориде.

Как и все мормоны, Рон не пил алкоголя и кофе, не курил, не принимал наркотиков, не мастурбировал и не занимался сексом до свадьбы^{‹‹27››}. Миссионерам запрещено читать любую литературу, кроме церковной, и слушать любую музыку, кроме церковной. Нельзя читать светские книги, журналы, газеты, а также смотреть телевизор и ходить в кино. Домой можно писать раз в неделю, а звонить разрешено только на Рождество и в День матери.

Рон выполнял основные правила и указания, но некоторые выполнять отказывался. Это можно объяснить его сложными отношениями с отцом — ему непросто было терпеть власть над собой. Рон, с одной стороны, хотел повиноваться и слушаться, а с другой — бороться с властью, которую имело над ним начальство. Поэтому время от времени он давал своему руководству понять, что они им не владеют.

В те годы все миссионеры должны были носить шляпы. Доктор Воттун, который является членом церкви СПД, говорил, что «Рон отказывался надевать шляпу. Летом во Флориде жарко и влажно, а миссионеры должны ходить в сюртуках. Он отказывался надевать сюртук. Однажды он сказал, что работает миссионером, а не в фешен-индустрии. Как он говорил, „я приехал сюда обращать людей в правильную веру, и я собираюсь выполнять эту задачу“».

Каждое утро Рон вставал в шесть часов, надевал черные штаны, выглаженную белую рубашку, галстук, держащийся на резинке вокруг шеи, несколько часов читал священные писания, после чего шел на улицу работать. Точно так же как и другие миссионеры церкви, он ежедневно выслушивал оскорбления, ему угрожали физической расправой, на него плевали. Каждый день сорок или пятьдесят раз перед его носом громко захлопывали дверь.

Несмотря на эти сложности, миссионерская деятельность Рона была очень успешной. Его ничего не смущало, не пугало и не останавливало. Все насмешки были ему нипочем, словно у него вместо кожи было тефлоновое покрытие.

Рон был совершенно уверен, что церковь СПД является единственной праведной церковью на земле, и он хотел рассказать об этом максимально большому числу людей. Успешный миссионер обращает в веру мормонов не более трех или четырех человек в год и может быть абсолютно довольным такими результатами^{‹‹28››}. За два года работы миссионером Рон обратил в веру мормонов более пятидесяти человек.

Во время работы Рон повстречал милую девушку по имени Диана, учившуюся на медсестру. Они полюбили друг друга и поженились после окончания миссионерской деятельности Рона. Они поехали в Юту, поближе к семье Рона. Он нашел работу оператором бульдозера и другой техники в строительной компании, которой владел мормон, и они стали растить детей.

Рон был центром клана Лафферти. Младшие братья и сестры Рона с ранних лет привыкли советоваться с ним и рассчитывать на его поддержку. Рон всегда был человеком, который помогал решать семейные конфликты и проблемы. Одна из сестер говорила, что ее старший брат выполнял в семье в некотором роде роль «курицы-наседки». Рону нравилось, что к нему обращаются за советом, и после окончания миссионерской работы он сказал всем сестрам и братьям, что его дверь всегда открыта для них по любым вопросам.

К середине 1982 года Диане стало совершенно понятно, что братьям Рона нужна его помощь. В августе она узнала, что пятеро братьев Лафферти оказывают на своих жен давление, чтобы те начали жить по законам фундаменталистов, за которые агитировал Дэн. Диана попросила Рона поговорить с Дэном, чтобы разрешить эту ситуацию. Рон согласился это сделать.

Однажды вечером, когда пятеро братьев собрались в доме отца в Прово для обсуждения религии и политики, приехал Рон и в первый раз присутствовал на этом обсуждении. Братья тепло его встретили. Рон зачитал отрывок из эссе, напечатанного в церковном журнале СПД и предостерегающего об опасностях фундаментализма. Он призвал братьев подчиниться президенту и пророку церкви Спенсеру Кимбаллу. Рон задавал вопросы Дэну о доктрине фундаменталистов и старался убедить младших братьев, что эти идеи могут представлять большую опасность для их бессмертных душ.

«Было видно, что Рону очень неудобно от того, что я говорю, — вспоминает Дэн. — Он был образцовым мормоном церкви СПД. Он сказал мне: „В церкви нет места таким экстремальным взглядам!“ И я ответил ему: „А что, если эти взгляды экстремально правильные?“ Я стараюсь сделать так, чтобы все было экстремально хорошо».

Дэн страстно убеждал Рона, что официальная церковь ушла с верного пути и не следует законам, о которых написано в «Миротворце». Рон попытался оспорить аргументы Дэна цитатами из Библии и «Книги Мормона». Дэн ответил ему цитатами из тех же книг, а также из американской Конституции.

Дэн вспоминает: «Рон пробыл на той встрече не очень долго. Он перестал со мной спорить и сказал: „Ребята, вы все делаете правильно. Это все остальные неправы“». В считаные часы Дэн превратил Рона из приверженца церкви СПД в мормона-фундаменталиста. Диана рассказала своей подруге Пенелопе Вайсс, что, когда Рон вернулся домой, он «был совершенно другим человеком».

После этого Рон регулярно начал посещать «посиделки» братьев. Он выкинул водительские права и отвинтил номерной знак от автомобиля. Потом бросил работу. Это страшно взволновало Диану, потому что в семье не было лишних денег. Рон тогда занимался крупным проектом: он строил дом на четыре квартиры и финансировал строительство при помощи банковского кредита. Он сам работал на этом проекте и вложил в него свои деньги. Рон трудился на своей обычной работе, а потом вечерами занимался строительством четырехквартирного дома, а также строил в Хайленде новый дом для собственной семьи. На эти две стройки уходили все деньги, которые он зарабатывал.

В то время экономика страны и территории вокруг Скалистых гор были не в самом лучшем состоянии. Это был период экономической рецессии. Рон не смог внести ежемесячный платеж по своему кредиту. Не хватало денег на еду для детей. Рон начал волноваться.

«Экономическая ситуация была очень непростой, — вспоминает Вайсс. — Рон рисковал потерять все, что имел. Банк даже составил бумагу, согласно которой мог отобрать его дом, в который он вложил так много времени, денег и труда».

«В то время Рон находился в очень сложной ситуации, и именно тогда Диана попросила его встретиться с младшими братьями, — продолжает Вайсс. — Я помню, что, по словам Дианы, Рон был тогда в таком подавленном состоянии, что часто плакал. Она сказала ему, что все образуется и они могут начать новую жизнь, на что тот качал головой и отвечал: „Мы вложили слишком много. Я не могу все это потерять…“ И вот тогда-то и появился Дэн со своими сумасбродными теориями».

Рон переживал тяжелый жизненный период, и идеи Дэна легли на благодатную почву, когда самому Рону были нужны поддержка и помощь.

«Дэн убедил Рона, что Господь не хотел, чтобы люди обладали материальными благами, и что можно спокойно все потерять. Дэн утверждал, что Господь предначертал братьям Лафферти великое будущее, что Рон должен стать миссионером и проводником идей Дэна. И Рон, к сожалению, во все это поверил. Он уволился с работы. Дэн считал, что Рон станет следующим президентом и пророком новой церкви СПД и назначит Дэна своим первым советником, а оставшихся четырех братьев сделает вторыми советниками».

После того как Рон принял идеи фундаменталистов, он приказал Диане жить по новым правилам, описанным в «Миротворце».

«Помню, как однажды я пришла к ним домой и увидела, что Диана взбивает сливки. Я спросила ее, зачем она это делает, и она ответила: „Рон хочет, чтобы у нас было свое собственное масло“».

Это всего лишь один пример, показывающий, как Рон хотел жить. Получалось, что он хотел, чтобы жена стала его рабыней. Такое поведение, как небо и земля, отличалось от его прежнего отношения к жене. До того как Дэн промыл Рону мозги, тот относился к жене как к королеве. Честное слово, до этого он был одним из самых приятных людей, которых я знала. Но после всего этого он стал одним из самых плохих людей, с которыми я была знакома.

Диана прекрасно видела, что происходит с Роном, и боролась за его спасение. Она допоздна разговаривала с ним, пытаясь переубедить. Она подчинялась его приказам в надежде, что он образумится. Но Рон никак не хотел возвращаться к нормальной жизни, и тогда Диана сказала: «Все, так больше жить нельзя».

Постепенно Диана потеряла надежду, что Рон снова станет любящим отцом и нормальным человеком. Рон все с большим энтузиазмом разглагольствовал о полигамии и заявил, что собирается выдать своих дочерей-подростков замуж в качестве вторых жен. Тогда Диана обратилась за помощью к близким подругам, к прихожанам и к Бренде Лафферти, жене Аллена, младшего из братьев Лафферти.

После того как Дэн убедил своих братьев жить по законам из брошюры «Миротворец», их жены постепенно, одна за другой, в большей или меньшей степени примирились с новыми правилами, которые навязывали им мужья. Все, кроме Бренды Лафферти. Она была умной, умела убеждать и не отступала от своего мнения.

«Бренда давала отпор всем братьям Лафферти, — вспоминает ее мать ЛаРай Райт. — Она была самой молодой из жен всех братьев, но, без сомнения, самой сильной. Она говорила другим женам, что они должны бороться за свои права и думать своей головой. Она не сдавалась требованиям Аллена. Она заявила ему, что не хочет, чтобы он ходил на встречи братьев. И те стали обвинять ее, что она вносит раскол в семью. Братья Лафферти не любили Бренду, потому что она мешала осуществлению их планов».

Бренда была одной из семи детей школьной учительницы ЛаРай и агронома Джима Райта. Девочка родилась в городе Логан, штат Юта, после чего ее семья переехала в Итаку в штате Нью-Йорк, когда ей был один год. Отец Бренды защищал докторскую диссертацию в Корнелльском университете. После получения степени доктора Джим вернулся с семьей на запад и поселился в Твин-Фоллс, штат Айдахо. В этом городке, расположенном в шестидесяти километрах от границы со штатом Юта, и прошло детство Бренды.

«Она была открытой, с твердым характером, и она любила жизнь, — говорит ее старшая сестра Бетти МакЭнтайр. — С Брендой всегда было весело. Мы очень близко дружили».

Бренда пользовалась в школе большой популярностью, участвовала в школьном самоуправлении, помогала отстающим ученикам. Она хорошо училась практически по всем предметам. Кроме этого, она была истинной американской красоткой и в 1980 году заняла второе место в конкурсе за титул самой красивой девушки в Твин-Фоллс.

Бренда окончила школу с отличием и поступила в Университет штата Айдахо, где была избрана на пост президента женского землячества. «Но вскоре она перевелась в колледж Южного Айдахо в Твин-Фоллс, в котором проучилась два года, а потом перешла в университет Бригама Янга», — рассказывает ее мать. В университете Бренда присоединилась к студенческой организации мормонов и встретила Аллена Лафферти.

«Аллен не был студентом университета, но по каким-то причинам посещал встречи студенческой организации мормонов в Прово, — говорит ЛаРай. — Он был красивым и импозантным мужчиной, и они стали встречаться».

«Когда Бренда начала встречаться с Алленом, я работала в религиозной миссии в Аргентине, — вспоминает ее сестра Бетти. — Бренда писала мне раз в неделю письма, по которым я поняла, что у них все серьезно. До этого Бренда встречалась с разными другими парнями, но на них не зацикливалась. С Алленом все было по-другому. Он незадолго до этого проработал два года миссионером и происходил из известной семьи, которую все считали образцово-показательной. Все в Прово знали семью Лафферти. Кроме этого, Аллен был очень красивым. У всех мужчин Лафферти в глазах есть особый блеск. Он очаровывал девушек. И Бренда в него влюбилась. Я почувствовала это, даже находясь в Аргентине».

22 апреля 1982 года Аллен и Бренда поженились в главном храме мормонов в Солт-Лейк-Сити. Тогда Бренде был двадцать один год.

Во время обучения в университете Бренда специализировалась на средствах общественной коммуникации и информации и стала ведущей новостной программы на местном канале KBYU, связанном с государственным каналом радио- и телевещания PBS. Передачи шли по всему штату Юта. Бетти говорит, что Бренда хотела стать такой же популярной, как ведущая программы Мишель Кинг^{‹‹29››}.

«Нас воспитали так, чтобы мы были независимыми. Родители говорили нам, что мы талантливые и нам надо заниматься тем, что у нас хорошо получается. Они учили нас, что необходимо полагаться на собственные силы и не зависеть от окружающих.

Бренда вышла замуж за Аллена, который не хотел, чтобы она работала. Поэтому Бренда оставила карьеру на телевидении и устроилась в торговый центр Orem Mall, чтобы помочь семье деньгами и чтобы у нее была страховка. Однако Аллен настаивал на том, чтобы она бросила и эту работу. Он хотел, чтобы жена полностью от него зависела».

ЛаРай говорит: «Бренда мечтала о карьере на телевидении. Она хотела быть репортером или заниматься журналистикой. После ее смерти мы узнали, что в университете Бригама Янга ей предложили преподавать на кафедре общественных коммуникаций и информации, но Аллен этого ей не разрешил, и она стала домохозяйкой. Она вела дневник, из которого становится понятно, что через два месяца после свадьбы с Алленом ей стала понятно, что она совершила большую ошибку. А потом она забеременела».

«Когда Аллен появился в нашей семье, он всем нам очень понравился, — вспоминает Бетти. — Он был всем нам как старший брат. В то время мы понятия не имели, что происходит в его семье. Но потом поняли, что он связался с фанатиками».

Бетти вспоминает, как однажды вечером она навестила Аллена и беременную сестру: «Бренда хотела, чтобы мы поехали в ресторан и поели, но Аллен не желал есть в ресторанах, которые открыты по воскресеньям. Мы ездили от ресторана к ресторану, Аллен заставлял нас оставаться в машине, а сам выходил, чтобы узнать, открыт ресторан в воскресенье или нет. Все рестораны был открыты, но он не разрешал нам есть в них. Через некоторое время Бренде все это надоело, и она попросила его отвезти нас домой».

«У Аллена был очень успешный бизнес. Он занимался укладкой плитки. Однако он постоянно настаивал, чтобы ему платили наличными, потому что не хотел открывать банковских счетов. Он не желал, чтобы в налоговой знали, сколько он зарабатывает. Не хотел иметь карточку социального страхования. Обо всем этом мы узнали только после того, как они поженились».

«Мы заметили, что Аллен постоянно стремится обмануть закон. Когда в первый год после свадьбы пришло время платить налоги, Аллен сказал Бренде, что не будет их платить. Она ему ответила: „Нет, будем! Надо уважать закон, вот и все“. Когда Аллен отказался, Бренда попросила нашего отца, и он помог составить декларацию. Я помню, когда пришло время платить за стикер ежегодного технического обслуживания, Аллен запретил Бренде регистрировать автомобиль. Она сказала: „Нет, я это сделаю! Я не хочу, чтобы мне выписывали штрафы“. Они из-за этого поссорились. Но нас воспитали в духе уважения к закону. Мы всегда делали то, что нужно делать: платили налоги, возобновляли лицензии и регистрацию и тому подобное. Она сопротивлялась Аллену, насколько могла».

«А когда Эрика заболела, Аллен не разрешил показать ее врачу. В общем, все становилось все хуже и хуже».

Отец Аллена Уотсон Лафферти-старший страдал от диабета, но отказывался принимать инсулин. Когда в конце 1983 года они с женой Клодин вернулись из миссии и поселились в своем доме в Прово, его ситуация с диабетом ухудшилась. Его сыновья отказывались вызывать доктора и лечили отца гомеопатией, которая совершенно не помогала. В итоге он умер. «К тому времени все члены семьи Лафферти стали казаться Бренде настоящими монстрами. Она понимала, что с ними происходит что-то не то».

Жизнь Дианы Лафферти тоже стала невыносимой. Они с Роном жили в Хайленде, их дом был расположен всего в нескольких минутах езды на машине от квартиры Аллена и Бренды в Американ-Форк. Диана обратилась к Бренде за помощью. Бренда считала, что сможет повлиять и изменить Аллена, но была уверена, что Рона уже не исправишь и он никогда не откажется от своих фундаменталистских идеалов. Рона и Дэна выгнали из церкви СПД. У Рона больше не было работы. Он все больше «наезжал» на Диану и постоянно говорил, что ему надо взять вторую жену. Бренда посоветовала Диане развестись с ним ради своих детей и самой себя.

Однако Диана не могла представить, что она бросит Рона. Позже она объяснила обвинителю на процессе, что у нее шестеро детей, она никогда не работала, и у нее не было каких-либо навыков, которые она могла бы продать, чтобы заработать.

«Я даже не умею печатать», — с горечью говорила Диана. Тем не менее умом она понимала, что от Рона надо уходить. Она решила заручиться поддержкой Бренды, близких друзей и общины церкви в Хайленде и готовиться к бракоразводному процессу.

Их развели в августе 1983 года. Перед Днем благодарения Диана усадила детей в машину и переехала во Флориду, чтобы находиться как можно дальше от братьев Лафферти. Хотя Рон мог предугадать, что жена его оставит, этот факт явился для него большим ударом. Он не хотел встречать Рождество в местах, где все напоминало ему о жене и семье, поэтому решил навестить полигамную колонию в районе Вудберна в штате Орегон, которую возглавлял харизматичный лидер по имени Джон Брайант.

Вудберн представляет собой ферму и находится чуть к северу от столицы штата Салема. До того как организовать полигамное поселение в этом месте, Брайант создал полигамные общины в Юте, Калифорнии и Неваде. Как и многие другие «микропророки», пару раз он заявил, что он как раз тот «могучий и сильный». Но Брайант отличался от других пророков-полигамов. Он по своему характеру был распутником, и в своих учениях подчеркивал важность экспериментов с наркотиками и групповым сексом — гетеросексуальным и гомосексуальным. Хотя мормоны церкви СПД отвергают гомосексуальный секс.

Такое скандальное поведение было Рону в новинку, и от продолжительного визита в коммуну Брайанта у него остались смешанные чувства, ему понравилось, но при этом были и отталкивающие моменты. Одна из жен пророка дала понять Рону, что хочет его. Рон мечтал попасть к ней в постель, но, побоявшись гнева пророка, уехал из его общины и вернулся в Юту.

Рон вернулся в Прово сразу после того, как Бернард Брэди познакомил Дэна с канадским фундаменталистом пророком Ониасом. Дэн познакомил Ониаса с остальными братьями Лафферти, и вскоре Рон, Дэн, Марк, Уотсон и Тим Лафферти стали посещать организованную Ониасом Школу пророков. Младший из братьев Аллен тоже хотел участвовать, но Бренда не позволила ему этого сделать.

«Она запретила Аллену входить в эту организацию», — подтвердила ЛаРай Райт.

Бренду не остановило то, что, выступая против желаний Аллена, она выступает против всего клана Лафферти. Бренда не только вела теологические споры с братьями, она очень неплохо знала святые тексты и могла выступить достойным оппонентом Рона и Дэна. Они ненавидели ее за то, что она им перечит, и пеняли Аллену, что он подкаблучник.

После смерти отца Рон собрал всех членов семьи для обсуждения похорон. Аллен привел с собой Бренду, и Рон был от этого в бешенстве. Он обозвал ее «сукой» и другими словами и так долго третировал, что Бренда ушла в слезах. Однако это ее нисколько не остановило.

«Бренда была единственной из жен братьев, которая получила образование, — подчеркивает Бетти. — Именно ее образования они и боялись. Бренда была уверена: она знает, что хорошо, а что плохо, и не собиралась менять свое мнение. Она считала своим долгом защищать остальных женщин. Она была их единственной надеждой».

Бетти на секунду задумывается над ответственностью, которая выпала на долю ее сестры, и продолжает:

«В то время ей было всего двадцать три года. Вокруг нее были люди гораздо старше, но и это ее не остановило. — Бетти снова на секунду замолкает. — Моя сестра была потрясающей женщиной».

Несмотря на то что Бренде удалось не пустить Аллена в Школу пророков, она не могла запретить ему общаться с Дэном и остальными братьями.

«Она за ним внимательно следила, — говорит Бетти. — Однажды мы с моей младшей сестрой Шэрон поехали навестить Бренду и Аллена. Пока мы были у них в гостях, Бренда следила, чтобы Аллен ни на секунду не оставался один, а всегда был с кем-нибудь из нас. Потом она расспрашивала нас, где он был и с кем встречался. В то время мне это показалось странным. Потом я поняла — она хотела знать, как часто он видится со своими братьями».

Бизнесмен и человек, веривший в пророчества относительно Дрим-майн, Бернард Брэди познакомил пророка Ониаса и братьев Лафферти (за исключением Аллена) в конце 1983 года. Всем присутствовавшим на той встрече казалось, что знакомство отмечено знамением и ему суждено дать самые удивительные результаты. Все чувствовали, что встретили родственные души и людей, полностью разделяющих мнения друг друга. Собравшиеся проговорили всю ночь до рассвета с ощущением, что судьба предначертала для них великие дела и что вместе они изменят ход истории.

«Пятеро из шести братьев, — говорит Ониас, — пришли в неописуемое возбуждение, когда поняли, что Господь повелел им отправить три главы из „Книги Ониаса“ всем руководителям приходов и епархий»^{‹‹30››}.

Ониас имеет в виду полученное им 26 ноября того года откровение, что ему необходимо «приготовить брошюры и отправить их президентам и епископам приходов и епархий Моей церкви» (то есть церкви СПД), чтобы «предупредить» всех, кто согрешил против Господа. Брошюры представляли собой выдержки из полученных Ониасом вдохновений о том, что Господь крайне недоволен поведением руководства церкви, начиная от президента и пророка в Солт-Лейк-Сити и до каждого епископа в Северной Америке.

Ониас объяснял, что Господь разгневался, что руководство церкви отрицает некоторые наиболее священные доктрины и откровения, полученные Джозефом Смитом в позапрошлом веке. Одним из самых больших грехов Ониас считал то, что церковное руководство отказалось от завета Господа о полигамии. Также Ониаса волновало, что во времена президентства Спенсера Кимбалла в 1978 году вышло разрешение посвящать в святейшество чернокожих, что высоко оценили очень многие немормоны. Господь открыл Ониасу, что чернокожие являются не людьми, а «самыми умными из созданных Господом зверей, которые умеют говорить и ходить на двух ногах, как люди»^{‹‹31››}.

Из текста брошюры следовало, что относительно посвящения в святейшество чернокожих Господь сообщил Ониасу:

Далее в тексте говорилось, что Господь приказал Ониасу «очистить Его дом от скверны» и наставить мормонов и церковь на путь истинный:

Ониас хотел отправить руководителям церкви этот текст, чтобы предоставить им выбор: признать свои ошибки и передать управление церковью пророку Господа, «могучему и сильному», или ждать Его возмездия. Стороннему наблюдателю такое поведение может показаться верхом наивности, но братья Лафферти были потрясены откровениями Ониаса. Они чувствовали, что наконец-то появился истинный пророк, который говорит правду. Они радовались, что встретили пророка, который вернет церковь к истокам веры Джозефа Смита и приготовит землю ко второму пришествию Христа.

Ониас был также в восторге, что встретил братьев Лафферти и организовал Школу пророков. Братья начали копировать тексты и сшивать листы. Они подготовили пятнадцать тысяч брошюр и отправили их по почте руководителям церкви СПД по всей стране. «Мне все это казалось чудом, — вспоминает Ониас. — То, что я мог бы сделать за несколько месяцев, они закончили за две недели работы днем и ночью».

В начале 1984 года встречи Школы пророков стали проходить регулярно, раз в неделю, в доме матери братьев Клодин в Прово, на втором этаже над клиникой их отца. Ониас был крайне доволен, что благодаря энтузиазму братьев Школа начала работать. Ему казалось, что братьев Лафферти послал ему сам Господь.

Более того, 8 января он получил откровение Господа, что еще задолго до рождения братьев Он предназначил им быть «избранными, потому что в них течет кровь избранных детей Израиля». Через шесть недель Ониас получил еще одно откровение, что должен назначить Рона епископом Прово, что с радостью и сделал. Для младших братьев Рон всегда служил примером для подражания, поэтому они с энтузиазмом поддержали его новое «назначение».

Рону в то время была очень нужна моральная поддержка, потому что предшествующие месяцы принесли ему только сильные разочарования. Вот как он описывал свое состояние в дневнике: «Произошедшие за последний год события привели к тому, что я подолгу изучал святые писания и много времени проводил на коленях в молитве. Я потерял все, чем владел, жена со мной развелась, семья покинула меня и переехала во Флориду. Меня изгнали из церкви, которую я люблю всей душой».

У Рона больше не было работы и средств заработка. Его избегали все, кто был с ним знаком. Дом, который он построил своими руками, отняли, и он жил в своей машине — универсале «Импала» 1974 года выпуска. Кроме машины, у него ничего не было. Однако, судя по записям в его дневнике, он был благодарен за испытания, которые послала ему судьба: «Благодаря тому, что произошло, я стал ближе к Господу Отцу нашему небесному, который открыл мне, зачем и почему посылает мне эти испытания».

Хотя Рон говорил, что вполне доволен своей долей, он ежеминутно вспоминал о жене и детях. Постепенно боль потери превратилась в ярость, направленную против людей, которые, по его мнению, сыграли ключевую роль в том, что Диана покинула его. Этими людьми были Ричард Стоу, Хлоя Лоу и Бренда Лафферти.

Стоу, аптекарь, был его соседом и исполнял обязанности президента прихода церкви СПД в Хайленде. Он председательствовал на церковном суде, разбиравшем в августе 1983 года дело Рона, и вынес решение о его отлучении от церкви. Кроме этого, Стоу предоставил Диане деньги из церковных фондов, на которые она кормила себя и детей во время развода. Стоу поддерживал Диану финансово и морально.

Хлоя Лоу была давней и близкой подругой Рона и Дианы. Ее муж Стюарт Лоу был епископом епархии, и именно он когда-то назначил Рона на пост своего советника. Хлоя с большой симпатией относилась к Рону и Диане и неоднократно посещала кабинет хиропрактики Рона, когда у нее были проблемы со спиной.

Как только у Рона с Дианой начались разногласия, Хлоя поддерживала их обоих, но потом, когда поведение Рона стало из рук вон плохим, приняла сторону Дианы. В периоды, когда жизнь Дианы и детей становилась совсем невыносимой, Хлоя забирала их к себе домой. Один раз Диана с детьми провели у нее четыре, а в другой раз — десять дней. После получения Дианой развода Хлоя помогала им собирать вещи для переезда во Флориду. По мнению Рона, без помощи Хлои Диана никогда бы не отважилась его бросить.

Самым ненавистным человеком оказалась Бренда. Рон считал, что именно эта красивая, умная и сильная женщина убедила Диану его покинуть.

Рона бросила жена, от него отвернулись соседи и прихожане церкви СПД, поэтому он с головой окунулся в работу Школы пророков. Эта Школа стала смыслом его существования. Он много сил вложил в распечатку и отправку по почте брошюр Ониаса, в которых тот «разоблачал» руководство СПД. Однако главной задачей Школы была работа, направленная на то, чтобы научить людей получать откровения, и в конце зимы — начале весны 1984 года Рон сам начал напрямую общаться с Богом и получать от него откровения.

24 февраля Рон первым из учеников Ониаса получил откровение от Всевышнего. Рон сел перед компьютером, который одолжил ему Бернард Брэди, закрыл глаза и ждал, когда на него снизойдет Святой Дух. Потом он начал тыкать пальцами в клавиши, на экране появлялись слова, которые постепенно сложились в текст его первого откровения. Потом послания зачастили — второе он получил 25-го, а третье 27 февраля.

Дэн был сражен новостью о том, что его старший брат получает откровения.

«Когда мы ходили в Школу пророков, я ни разу не получил ни одного вдохновения, — рассказывает Дэн. — Все получали, а вот я нет. Я только потом стал их получать. Сейчас я понимаю, как это происходит, но тогда еще не понимал. В общем, я был поражен и попросил брата: „Расскажи, как это произошло“. Рон ответил, что ему сложно объяснить, но потом сказал, и я это хорошо запомнил: „Словно тебе голову накрыли одеялом. Начинаешь чувствовать мысли Господа и записывать их“. Один раз текст откровения приходил к нему по одному слову, то есть так, что он не понимал смысла фразы, пока всю ее не записал. Впрочем, это не обязательно, и зачастую он получал откровения полными фразами и предложениями».

Откровение, полученное Роном 27 февраля, оказалось сообщением Господа его жене Диане, в котором сам Рон выступил исключительно в качестве передаточного звена. В этом откровении Господь говорил о приближающейся катастрофе и предупреждал Диану:

Психолог Джесс Гроссбек обследовал Рона в тюрьме. Он говорит: «Стало ясно, что этот человек потерял самое важное в своей жизни… Я еще раз подчеркиваю, что он находился в состоянии стресса и страдал от потери… Он почувствовал себя совершенно бесполезным и находился психологически в очень тяжелом состоянии… Его переполняли чувства агрессии и злости… Чтобы компенсировать эти чувства, он создал новый, выдуманный мир, а также новое представление о собственной роли в этом мире. У него начала развиваться мания, в которой ему казалось, что сам он является Богом. Это ложное представление о мире сложилось исключительно для того, чтобы приглушить внутреннюю боль и не думать, кем он является на самом деле и в каком положении реально находится».

13 марта «тихий голос» снова заговорил с Роном:

Как мы можем понять из цитаты психолога Джесса Гроссбека, «откровения» Рона носят характер бреда, являющегося результатом депрессии, нарциссизма и оторванности от реальности. Обычно те, кто не верит и не имеет религиозных откровений, считают сумасшедшим того, кто такие откровения имеет. Однако «получатели» откровений с этим мнением не согласны.

Рон был уверен, что откровения не являются плодом его больного воображения. Ему казалось, что Господь действительно говорил с ним. Он не собирался верить какому-то докторишке-безбожнику. Вот это было бы настоящим сумасшествием — если бы он этому психологу поверил.

До убийства Бренды и Эрики Лафферти Рон не совершал каких-либо странных и необдуманных поступков. Можно утверждать, что откровения Рона стали следствием сильнейшего потрясения и жизненного кризиса, который до него переживали многие фанатики.

В книге о лжепророках «Колосс на глиняных ногах» английский психиатр Антони Сторр пишет, что разного рода гуру и пророки получают откровения и озарения непосредственно после «периода психологического стресса или физического заболевания, во время которого гуру долго и безрезультатно искал решение какой-либо проблемы. Зачастую такие процессы происходят у людей в возрасте тридцати-сорока лет, что совпадает с периодом кризиса среднего возраста. Иногда откровение приходит постепенно, в некоторых случаях оно может „снизойти“ с быстротой ударившей в землю молнии… В любой творческой области, будь то научная деятельность или творческая профессия, в развитии мысли сперва наблюдается хаос, который сменяется пониманием и последующим построением нового порядка. Это обычный и стандартный путь развития. Откровение, момент открытия, „Эврика!“ свойственны и религиозным озарениям, а также мыслительному процессу людей, которых мы считаем сумасшедшими»^{‹‹32››}.

С одобрения и при поддержке Ониаса с февраля по март Рон получил приблизительно двадцать откровений. Некоторые он записывал на компьютере Брэди по мере их получения, но чаще он некоторое время обдумывал их, чтобы самому понять, до того как изложит на бумаге.

Самым тревожным оказалось откровение, полученное им в конце марта. Рон записал его от руки на желтом листе бумаги.

После получения откровения Рон показал его только Дэну и больше никому другому. «Рона испугало откровение, — рассказывает Дэн. — Я сказал ему: „Я понимаю, почему ты переживаешь. Я бы на твоем месте тоже сильно переживал“. Главное, я хотел удостовериться в том, что это откровение Господа. Не стоит действовать по указаниям кого-либо другого, кроме Господа, но и не хочется расстраивать Господа отказом от работы или призвания, которое Он тебе дает».

На протяжении нескольких последующих дней Рон с Дэном обдумывали смысл откровения. В это время Рон получил еще одно откровение, в котором сообщалось, что он назначен «глашатаем Господа», а Дэн «рукой Господа».

Братья решили, что Дэну суждено совершить эти убийства.

Они стали читать «Книгу Мормона» и перечитали рассказ о Нефии — послушном пророке с высокими моральными идеалами, который «хочет постигнуть тайны Господни». Господь приказывает Нефию отрубить голову Лабану — иудейскому священнику и регистратору.

Нефий не хотел повиноваться воле Господа, говоря: «Я поклялся себе никогда не проливать кровь человека». Но Господь снова обращается к нему: «Смотри, как Господь убивает нечестивых во имя Своих благостных целей. Будет лучше, если исчезнет один человек, чем весь народ зачахнет и исчезнет из-за отсутствия веры». Нефий приободрился и «подчинился голосу Духа, взял Лабана за волосы и отрубил мечом его голову»^{‹‹35››}.

После откровения Рона, полученного 27 февраля, история Нефия наполнилась для Дэна новым смыслом. В откровении были следующее слова:

Это озарение в корне изменило отношение Дэна к заданию. После того как Господь сравнил его с Нефием, Дэн был готов выполнить любой Его приказ.

Согласно мировоззрению фундаменталистов, в мире существует четкая граница между добром и злом. Дэн с Роном долго молились, после чего пришли к выводу, что четыре человека, смерти которых хочет Господь, являются недобродетельными «детьми погибели», как выразился Дэн, и заслуживают этой кары. Двое братьев решили, что откровение является истинным и им «необходимо делать так, как речет Господь».

В Школе пророков было следующее правило — любое полученное откровение необходимо обсудить с другими членами кружка. 22 марта, перед началом встречи членов Школы в доме Клодин Лафферти, Рон отвел Бернарда Брэди в другую комнату и передал ему написанный на листе текст откровения.

«Он попросил меня прочитать, — говорит Брэди, — после чего покинул комнату. Я начал читать текст, и мои руки затряслись. Я похолодел. Я просто не мог поверить своим глазам». Когда Рон снова вошел в комнату, Брэди сказал ему: «Это меня страшно пугает. Я не хочу иметь к этому никакого отношения. Я считаю, что все это неправильно».

Когда через несколько минут началась встреча, ни Рон, ни Дэн ни словом не обмолвились о полученном откровении.

На ту встречу Рон привел женщину по имени Беки, которую недавно взял в жены, правда, без одобрения церкви и специального обряда, согласно правилам СПД. Медовый месяц пара провела в Витиче, штат Канзас, поэтому на следующей встрече 29 марта его, а также Дэна не было. Уотсон принес на встречу опасную бритву с перламутровой рукояткой и попросил слегка озадаченных его просьбой присутствующих «освятить этот религиозный предмет как инструмент уничтожения неверных, наподобие меча Лабана».

«Мы отказали в этой просьбе», — вспоминает Ониас, который еще не видел откровения Рона. По словам Ониаса, Уотсон был крайне раздосадован и покинул собрание «недовольный и в расстроенных чувствах».

Вот уже несколько недель отношения между братьями Лафферти (главным образом, Дэном, Роном и Уотсоном), с одной стороны, и с Ониасом — с другой становились все более напряженными. После своего назначения епископом Школы Рон начал открыто оспаривать авторитет Ониаса. Пророк отметил, что характер Рона резко изменился. Раньше он был «очень добрым джентльменом, но превратился в человека, в котором кипят злоба и ненависть. В качестве епископа он начал навязывать всем свою волю и очень расстраивался, когда не делали так, как он хотел».

Когда Ониас призвал всех присутствующих найти работу, чтобы помогать финансированию строительства «Города-прибежища» у Дрим-майн, что являлось одной из главных задач Школы, Рон начал спорить. Он утверждал, что нет никакой необходимости искать работу, потому что Господь чудесным образом предоставит Школе достаточно средств для выполнения своей миссии.

В одном из откровений Рона Господь приказал ему отправить Марка Лафферти в Неваду, чтобы поставить деньги на лошадь, которая должна выиграть. Таким образом Рон предлагал найти деньги для строительства «Города-прибежища». Рону такое предложение казалось беспроигрышным. Как можно проиграть, если сам Господь советует, на какую лошадь надо сделать ставку? Они поставили деньги на одну лошадь и проиграли.

«Я же вам говорил, что так оно и будет», — вслух заметил Ониас, после чего его отношения с Роном только ухудшились.

Перед Днем благодарения 1983 года Рон уехал отмечать праздник в полигамную общину Джона Брайанта. Во время этого посещения Рону предложили вино, которое последователи Брайанта использовали для причастия. До этого Рон никогда не пробовал вина, и оно ему очень понравилось. От вина появлялось приятное, мягкое ощущение в теле и «обострялся дух». После этого Рон говорил о вине исключительно как о «даре Господа».

После знакомства с «крепкими напитками» (такими словами описан алкоголь в разделе 89 «Учений и заветов») Рон вернулся в Юту и стал настаивать, чтобы алкоголь использовали в качестве причастия на каждой встрече. Это произошло 9 марта и стало очередным вызовом авторитету Ониаса. В тот день Рон часто прикладывался в бутылке и совершенно опьянел. Он начал высмеивать Ониаса, который отказался от вина и пил воду. Ониас говорил, что «Рон высмеивал меня, говорил, что я слишком старый и медлительный и меня необходимо сместить. Он добавил, что меня могут заменить братья Лафферти. Его поддержали Дэн и Уотсон».

На встрече 5 апреля Рон представил текст своего откровения всем участникам. На той встрече присутствовали девять человек, которые голосовали, чтобы решить, является ли откровение божественным.

«За это откровение проголосовали Рон, Дэн и Уотсон, — вспоминает Бернард Брэди. — Все остальные сказали: „Ни за что! Даже не хотим рассматривать этот текст! Это не откровение Господа!“ Рон, Дэн и Уотсон разозлились, встали, заявили, что не хотят иметь со Школой пророков ничего общего, и ушли».

Разногласия, возникшие в Школе пророков, явились следствием того, что пророк активно призывал своих последователей начать личный разговор с Богом. В такой ситуации рано или поздно Бог даст приказ одному из последователей не повиноваться пророку. Для фанатиков (коими являлись Рон и Дэн Лафферти) слово Господа всегда будет значить больше, чем слово пророка.

Брэди боялся, что братья совершат убийства, поэтому 9 апреля написал письменное заявление.

Хотя Брэди действительно испугался и волновался, он не сообщил в полицию. Не обратились в полицию и все остальные члены Школы пророков. Брэди подписал заявление и вставил в файл в папке у себя дома, чтобы при необходимости доказать свою невиновность.

Несмотря на то что многих членов Школы пророков испугало и шокировало откровение Рона, никто из них не связался с людьми, которым грозила опасность. В тот же месяц Дэн сообщил своему младшему брату Аллену, что Господь приказал совершить ритуальное убийство Бренды и их дочери Эрики и они вместе с Роном совершат убийство.

Аллен был в шоке и спросил: «Зачем? И зачем убивать Эрику, она же невинный ребенок? Зачем ее впутывать в это дело?»

Рон разозлился и ответил: «Потому что она вырастет и станет такой же сукой, как и ее мать!»

Дэн спросил Аллена, что тот думает об этом откровении. Аллен ответил, что он лично подобного откровения не получал и поэтому его не принимает. Он заявил, что будет защищать свою жену и ребенка. Однако и Аллен не сказал об этом разговоре Бренде.

Старшая сестра Бренды Бетти так и не простила Аллену, что он ничего не сообщил жене. «Если бы он сказал Бренде об откровении Рона, — говорит она, — моя сестра осталась жива. Но Бренда ничего не подозревала. Я не представляю, как люди, которые об этом знали, ничего ей не сказали. Мне кажется, что Аллен полностью попал под влияние своих братьев».

«Бренда любила Аллена, а он был не достоин ее любви. Муж в такой ситуации должен защищать жену и ребенка, чего он не сделал. Я думаю, что Аллен узнал об откровении еще в апреле, но промолчал. Прошло много лет, но я все равно не могу ему этого простить».

В мае 1984 года Рон и Дэн уехали из Юты на разбитой машине Рона и начали путешествовать по общинам фундаменталистов в США и Канаде. Никто из Школы пророков не слышал о них до июня или июля.

«Я почувствовал себя спокойнее после того, как они уехали, — говорит Брэди. — Если их нет, значит, они никого не убьют. Все шло хорошо, и казалось, что ни о чем не стоит волноваться».

Но рано утром 25 июля в доме Брэди зазвонил телефон.

«Это был Тим Лафферти, — говорит Брэди, и голос его дрожит. — Он сказал: „Плохие новости. Они привели в исполнение откровение. Они убили“».

Брэди закрывает лицо руками и через некоторое время продолжает: «У меня колени подкосились. Я не мог поверить своим ушам».

Хотя Бренда ничего не знала об откровении Рона, у нее и без того было достаточно причин, чтобы бояться всех Лафферти, включая Аллена. Но, несмотря на страх, она встала на сторону Дианы и других жен братьев.

Когда Бренда отказывалась подчиняться Аллену и он стыдился ее поведения перед братьями, он злился и иногда ее бил. Однажды ночью в конце зимы 1984 года Бренда позвонила своей сестре Бетти.

«Она попросила меня встретиться с ней в „Макдоналдсе“ на полпути между Американ-Форк и Солт-Лейк-Сити, — рассказывает Бетти. — Я спросила ее, в чем дело, и она ответила, что хочет со мной поговорить. Я вылезла из кровати и поехала на встречу.

В „Макдоналдсе“ Бренда сообщила мне, что собирается уходить от мужа. Я сказала: „Да ты что?! Я даже не догадывалась, что все зашло так далеко“. Она ответила, что накопила денег и поедет к родителям в Айдахо. Там она собиралась найти работу и самостоятельно воспитывать дочь».

Однако потом Бренда передумала и осталась с Алленом. Почему? Она ведь всячески поддерживала решение Дианы оставить Рона.

«Почему Бренда не ушла? Потому что она любила Аллена, — говорит Бетти. — Она не хотела его бросать. Он был отцом ее ребенка. Бренда надеялась, что отношения с мужем улучшатся. Она надеялась, что сможет вывести его из-под влияния братьев. Она была очень упорной и настойчивой женщиной».

Потом Бетти признается, что тогда в «Макдоналдсе» она сама пыталась переубедить сестру. Бетти говорила: «Нет, тебе не стоит его бросать. Ты же замужем. Когда все плохо, надо говорить и пытаться решать проблемы вместе». В то время, по словам Бетти, она понятия не имела о том, что он ее бьет, о Школе пророков. «Обо всем этом мы узнали только после ее смерти, когда прочитали ее дневники. Наши родители всегда нас поддерживали, но Бренда им не сказала, что происходит у нее с Алленом. Если бы наш отец обо всем знал, он бы точно ее забрал в Айдахо, где она была бы в полной безопасности».

Через два месяца после встречи сестер в «Макдоналдсе» Бренда позвонила своей матери ЛаРай Райт. «Она была в панике. Бренда говорила: „У меня с Алленом все плохо. Я могу вернуться домой?“ Я ответила ей, что, конечно, она может приезжать. Но Бренда мне больше не позвонила, поэтому в тот вечер я ей перезвонила сама, и она сказала: „Мы разобрались со всеми проблемами“. Она не приехала в Айдахо. Не знаю, что произошло, но она не приехала».

В то время Рон с Дэном были далеко за пределами округа Юта. Братья отправились в путешествие на машине Рона по полигамным общинам.

«Мы поехали в Канаду и путешествовали в западной части США, — вспоминает Дэн. — В то путешествие я имел возможность спокойно пообщаться с братом. До этого я не мог сказать, что знаю его очень хорошо. Он на шесть лет старше меня, и детьми мы никогда не были близкими друзьями. Я всегда брал с него пример, но мы не были близки».

Они сменяли друг друга за рулем старого «Шевроле». Иногда они могли по несколько часов не произносить ни слова, разглядывая облака и огромные тени, которые те отбрасывали на землю, отчего местность начинала напоминать черно-белую шахматную доску. А если они говорили, то обсуждали откровение.

Во втором предложении откровения, полученного Роном, Господь говорил: «Да будет Моя воля, и пусть исчезнут с лица земли следующие люди, ставшие препятствиями на ее пути». Господь говорил, что надо убить Бренду и ее дитя, а потом Хлою Лоу и Ричарда Стоу. Убить их надо, «чтобы другие поняли, что нельзя бороться с истинными святыми Господа», и потому, что эти люди «стали препятствиями на пути воли Господа». А какая у Господа воля? Построить «Город-прибежище», решили братья. Рон рассказал Дэну о том, что перед началом построения города в мире прольется много крови.

Дэн сидит в комнате внутри тюрьмы Пойнт-оф-Маунтин, поднимает голову и смотрит в потолок, вспоминая те далекие дни. Их путешествие затянулось сначала на несколько недель, а потом и несколько месяцев.

«Я заметил, что брат нервничает все больше и больше. Он становился кровожадным, он хотел крови. Он постоянно повторял: „Скоро, совсем скоро“». Потом он начал решать, какого числа должно произойти убийство, и заявил: «Я думаю, что все произойдет двадцать четвертого июля», — говорит Дэн.

«Меня очень пугало то, что он говорил. Я видел, что в нем происходят большие изменения, и я молился. Я спросил Господа: „Я сделаю все, что Ты от меня пожелаешь. Что мне делать — остаться с братом и завершить задуманное? Или уйти от него и больше с ним никогда не связываться?“ Господь ответил мне, что я должен остаться с Роном».

Несколько раз во время путешествия Рон и Дэн расставались на пару недель. Однажды Рон запрыгнул на товарный поезд, который двигался на восток, а Дэн остался в автомобиле. Они договорились встретиться в Витиче, штат Канзас, в середине июня. Дэн прибыл на место встречи за несколько дней до Рона. В ожидании брата через местное бюро трудоустройства он нанялся на объект — надо было снести старое здание банка. Он проработал на объекте всего несколько дней и познакомился с двадцатичетырехлетним Рики Кнаппом.

Дэн говорит, что они с Кнаппом стали друзьями: «Кнапп только что вышел из тюрьмы. Мы с ним поговорили, и он мне понравился». После выхода из тюрьмы у Кнаппа не было крыши над головой, и Дэн предложил ему спать в машине. Кнапп согласился. Потом в Вичиту приехал Рон, и Кнапп решил продолжить путешествие с братьями.

Кнапп был знаком с одним человеком, который выращивал марихуану. Однажды перед отъездом из Вичиты Кнапп указал братьям место под городом, куда его приятель выбросил стебли и листья марихуаны после того, как срезал «шишки» на продажу. Они собрали выброшенную некачественную марихуану в пакет и положили в багажник машины, которая моментально пропахла травой. Марихуана была низкокачественной, и, по словам Дэна, надо было «выкурить несколько больших косяков, чтобы что-то почувствовать».

Дэн уже и раньше курил марихуану. Впервые он ее попробовал за пятнадцать лет до этих событий. 89-й раздел «Учений и заветов», запрещающий мормонам употреблять крепкие напитки и табак, давно наводил Дэна на мысли о курении марихуаны. В этом разделе есть такие слова: «И еще истинно говорю Я вам, что все полезные травы Бог предназначил для организма, природы и пользы человека».

Дэн впервые столкнулся с марихуаной в 1969 году после возвращения из миссии, когда работал на стройке в Колорадо-Спрингс в штате Колорадо. Среди строителей было «много людей, куривших траву… Я тогда не пробовал, но внимательно следил за курившими людьми и задавал им много вопросов. Мне тогда показалось, что марихуана не такая вредная, как многие считают». Потом в Колорадо он познакомился с девушкой, которая дала ему попробовать высококачественной травы, и, по словам Дэна, он «впервые вылетел на орбиту вселенной внутри моей собственной головы»^{‹‹36››}.

Тогда в молодости Дэн пробовал марихуану всего несколько раз и постоянно думал о том, что совершает грех. Он перестал курить, когда снова вернулся в Юту и стал образцово-показательным мормоном.

После долгого перерыва Дэн снова начал курить марихуану с Рики Кнаппом летом 1984 года. «Мне казалось, что марихуана раскрывает мои ум и сердце для гораздо более интересных озарений, чем я мог предполагать», — говорит он. Дэн решил, что сам пророк Джозеф Смит употреблял «полезные травы», а именно марихуану.

Рон никогда ранее не курил траву, но Рики легко убедил его попробовать. Дэн вспоминает, что «Рон понял, что такое легкий кайф. Та трава была очень слабой, но потом, когда мы достали нормальной травы, Рон курил и впадал в паранойю». Тем не менее Рону понравилась трава, и он причислил ее к списку препаратов, способствующих «духовному просветлению».

Когда Дэн начал курить траву с Кнаппом, его уже не сдерживали законы церкви СПД. «Впервые в жизни я с чистой совестью мог позволить себе „поторчать“. Трава радовала сердце и душу. У меня появились чудесные озарения и серьезные „прорубы“». Дэну нравилось укуриваться, потому что в таком состоянии он ощущал себя как ребенок. «Я попадал в совершенно новый мир… Я вспомнил слова из священных писаний, что „надо стать малым ребенком, и тогда тебе откроется Царство Божье“». Дэн решил, что, когда Моисей увидел Господа в горящем кусте, он перед этим сильно укурился^{‹‹37››}.

После конфликта с членами Школы пророков и до отъезда из Юты Рон и Дэн заехали к директорам Дрим-майн, чтобы обсудить строительство «Города-прибежища». Они уже однажды встречались с директорами и предлагали им бесплатную помощь всех братьев Лафферти в работе по откапыванию золота. Тогда директора вежливо отклонили это предложение. На следующий раз Рон с Дэном без обиняков заявили, что время Господа подходит, и предложили передать управление кампанией по разработке золота братьям Лафферти. Они не забыли сказать о страшной каре Господа, но директора отклонили и это предложение, правда, не так вежливо, как в прошлый раз.

Хотя им отказались передать управление Дрим-майн и с позором выгнали из Школы пророков, Рон и Дэн не оставили планов построения «Города-прибежища» на земле Ониаса под входом в шахту. Во время путешествия они останавливались в общинах полигамных мормонов и пытались подвигнуть их на участие в этом грандиозном проекте. Они решили посетить пророка Джона Брайанта, которого Рон навещал в декабре. В начале июля Рон, Дэн и Рики Кнапп поехали на запад в общину Брайанта, расположенную в окружении елей и зеленых ферм в Орегоне.

После прибытия в коммуну Рон «зажег» всех проповедью о «Городе-прибежище» и о том, какую роль это место будет играть перед концом света. Одна из обитательниц коммуны, Лорин Грант вспоминает, что «у Рона было так много любви. Все были в восторге. Все начали кричать и обсуждать». Мать четырех детей, Лорин Грант влюбилась в Дэна, который делал массаж членам коммуны. Она сравнивала его с Иисусом Христом, говоря: «Он такой любящий и нежный».

Дэн решил взять Грант в качестве третьей жены. Новобрачные уехали с двумя младшими детьми невесты на ее машине, а Рон с ее двумя старшими сыновьями и Кнаппом двинулись в путь на «Импале». Они договорились встретиться в коммуне под названием «Конфедерация изгнанных народов Израиля», которую возглавлял один из самых известных в Америке многоженцев Алекс Джозеф^{‹‹38››}. Он жил с шестью или семью женами и их детьми в заброшенном пансионате в Биг-Уотер, в пустыне на северо-западе озера Пауэлл — второго по размерам озера в США. От Биг-Уотер было относительно близко до самой большой полигамной общины в стране — в Колорадо-Сити, где заправлял дядя Рой.

Рон, Рики Кнапп и мальчишки Грант ехали на юг по трассе 5 и оказались в Калифорнии. Под Сакраменто во время остановки мальчишки заговорили с двадцатитрехлетним бродягой и мелким вором из Нью-Мексико по имени Чип Карнес, в машине которого отказали тормоза. Мальчишки познакомили Чипа с Роном, и тот предложил Чипу помощь.

Рон привязал «запаску» к заднему бамперу своей машины и сказал, чтобы Чип ехал прямо за ним. В случае торможения «запаска» остановит его машину. Таким образом они доставили автомобиль Чипа в мастерскую в Сакраменто. Как выяснилось, у Чипа не хватало денег на починку тормозов, поэтому он на месте продал автомобиль механику и часть денег отдал за бензин Рону.

Из Калифорнии Рон, Кнапп и двое детей Грант двинулись в южную Юту для встречи с Дэном и его последней женой.

Дэн и Лорин Грант приехали в Биг-Уотер первыми. Прошла неделя после их свадьбы, но они уже сильно ругались. Лорин попросила развода, и Дэн ей его дал. Рон еще не приехал, и Дэн автостопом отправился в округ Юта, оставив Лорин у Джозефа дожидаться появления Рона и своих сыновей.

Вскоре приехал Рон. Он переночевал в Биг-Уотер и рассказал о своем откровении хозяину. Чип Карнес подслушал их разговор: «Они обсуждали, как Рон вернется в Юту, соберет оружие и начнет убивать людей». По словам Чипа, Джозеф всячески отговаривал Рона от этих планов.

Тем временем Дэн отправился к своей второй жене Анн Рандак, которая жила в каньоне Спэниш-Форк. Он повел у нее день и ночь, после чего 23 июля, поцеловав Анн, поехал в Орем, чтобы навестить свою первую жену Матильду и детей. В тот день его младшему сыну исполнялся ровно год. Дэн практически не видел мальчика, и это был последний раз, когда он его увидел, находясь на свободе.

Дэн очень недолго пробыл с Матильдой и уехал во второй половине дня. Он направился в Прово, в дом своей матери Клодин, где должен был встретиться с Роном. Рон, Дэн, Кнапп и Чип провели день, стирая вещи и копаясь в моторе автомобиля. Они обсудили планы на завтра.

Следующий день, 24 июля, оказался праздником — Днем первопроходца^{‹‹39››}. Рон, Дэн, Кнапп и Карнес обсуждали, что, возможно, поедут в Солт-Лейк-Сити, чтобы посмотреть на парад. Но, по словам Дэна, «Господь сказал Рону, что надо заняться кое-чем другим. Рон сообщил, что настал тот день».

В понедельник четверо мужчин сидели за столом в доме Клодин Лафферти, и Рон с Дэном обсуждали план убийства. Братья говорили, а сама Клодин сидела рядом на диване и вязала. Хотя она внимательно слушала разговор, она ничего не сказала. Вот что произошло, по словам Карнеса, сказанным во время суда: «Рон обсуждал что-то из Библии. Он говорил о полученном им откровении. В этом откровении… ему сообщили, что он должен кое-кого убить. Я услышал, что они один раз произнесли имя „Бренда“. Они также один раз упомянули ребенка».

Они обсуждали откровение, и Дэн усомнился в необходимости резать глотки четырех людей. «Дэн спросил Рона, не проще ли будет их застрелить, — говорил Карнес. — Рон ответил, что Господь приказал ему перерезать им глотки».

Бетти, старшая сестра Бренды, услышала эти слова во время суда в Прово. Ее поразило, что Клодин Лафферти спокойно сидела и слушала, как ее дети обсуждают убийство ее невестки и внучки. «Почему она не предупредила Бренду? Почему никому об этом не сказала? Я не понимаю», — говорит она.

19 июля Бренде исполнилось двадцать четыре года. Бетти приехала в Американ-Форк, чтобы посидеть с Эрикой и дать Бренде с Алленом возможность провести вечер в городе. Бетти очень хотела увидеть свою племянницу, которой было пятнадцать месяцев и которая уже начинала говорить.

По словам Бетти, в тот вечер Аллен и Бренда «уехали в Солт-Лейк-Сити, чтобы поужинать. Я была рада, что она может развеяться. Я вскоре должна была выйти замуж и хотела показать сестре фотографию подвенечного платья, которое себе выбрала, и поболтать о свадьбе. Но когда они вечером вернулись, я поняла, что они сильно поругались. Я расстроилась из-за того, что не смогла поговорить с сестрой, и уехала. На ее день рождения я подарила ей музыкальную шкатулку. Бренда поставила шкатулку на телевизор, мы послушали, как она играет, я попрощалась и уехала. Больше я свою сестру живой уже не видела».

Утром 24 июля Дэн проснулся, помолился, и Господь сказал ему, что надо отпилить дуло у его крупнокалиберного помпового ружья, которое хранилось в доме его матери. Пока он отпиливал дуло в гараже, Рон, Кнапп и Чип погрузили свои вещи в машину. Среди всего прочего в машине были два ружья: «30–30 Винчестер»[24] и охотничье ружье 270-го калибра[25]. Они привязали пожитки к багажнику на крыше, и Карнес сказал Рону: «Послушай, нет смысла убивать ребенка».

Рон ответил, что Эрика — «плохое дитя» и его надо уничтожить. Рон сказал, что Господь упомянул Эрику в откровении, согласно которому надо убить и мать, и дитя, поэтому правильно убить их обоих.

Вещи погрузили в автомобиль, и все сели в салон. Дэн был за рулем. Они поехали на ферму Марка Лафферти, чтобы забрать еще одно ружье, которое Дэн несколько лет назад одолжил своему брату. Марк передал им ружье и скептически спросил Рона, что он собирается с ним делать.

«Поеду на охоту», — ответил тот.

Марк прекрасно знал, что охотничий сезон еще не наступил, поэтому уточнил: «А на что собираешься охотиться?»

«Блин, на все, что угодно!» — ответил Рон.

Рон, Дэн, Карнес и Кнапп поехали в карьер, где добывали гравий. Рон хотел поточнее выставить прицелы, и они принялись стрелять по банкам, чтобы эти прицелы отрегулировать. Но обнаружилось, что для охотничьего ружья не подходят патроны. У них были патроны более мелкого калибра. Рон решил вернуться к дому Марка, чтобы спросить, нет ли у него патронов калибра 243. Карнес вспоминает, что, прибыв на ферму Марка, Рон опустил окно автомобиля и спросил, если ли у него патроны нужного калибра. «Нет, — ответил Марк, — кажется, они в доме у Аллена».

Приблизительно в половине второго дня они подъехали к дому Аллена, расположенному на тихой улочке в Американ-Форк, в двадцати минутах езды от Прово. Рон выбрался из машины и подошел к двери дома. В рукаве у него был спрятан обрез, который Дэн сделал утром, и Рон намеревался использовать его в качестве дубинки, а нож был засунут в голенище сапога. Это был тридцатисантиметровый нож, острый, как медицинский скальпель.

По словам Дэна, Рон открыл раму с москитной сеткой и «долго стучался в дверь».

«Я знал, что он должен убить Бренду и Эрику, и молился, сидя в автомобиле: „Господи, я надеюсь, он делает то, что Тебе угодно, и если это не так, то дай нам немедленно знак!“ Дверь не открывали. Через несколько минут Рон повернулся и, сгорбившись, пошел к машине. Я тогда был очень рад, потому что подумал, что все это было испытанием — таким же, какое Господь послал Аврааму, и Рон прошел это испытание. „Спасибо, Господи!“ — пронеслось у меня в голове. Я завел мотор, и мы отъехали.

Рон сидел на пассажирском сиденье, и вид у него был слегка побитый. Он всегда говорил нам, что делать. Я отъехал от дома совсем немного, как у меня появилось странное чувство. Это было то, что показывают в кино или в новостях: человек должен сесть в самолет, но прямо перед входом в салон разворачивается и уходит. После этого самолет разбивается. У того человека берут интервью, и он говорит: „Не могу вам этого объяснить, я просто почувствовал, что мне не надо заходить в самолет“. Вот что-то подобное произошло со мной, когда я сидел за рулем автомобиля. У меня появилось сильное желание развернуться, что я и сделал, направив автомобиль назад к дому Аллена и Бренды. Все сидевшие в автомобиле хором спросили: „Ты куда едешь?“, и я ответил: „Назад к Аллену. Я даже не знаю почему“.

К тому времени у меня было достаточно духовного опыта, я пережил много, как мне казалось, чудес, и я был уверен, что в моих действиях есть скрытый смысл. Я думал так: ну, может, Рону не суждено было это сделать; может, я возвращаюсь к дому, потому что я должен выполнить волю и приказание Господа. Я не знал, почему я еду назад, но у меня возникло чувство, что все происходит правильно, так, как должно быть. Словно кто-то взял меня за руку и повел.

Рон спросил меня, уверен ли я в том, что делаю. Он сказал, что не хочет, чтобы я делал то, чего сам не желаю. Я объяснил ему, что прекрасно себя чувствую и уверен в своих действиях».

Дэн снова подъехал к дому Аллена, вышел из машины и подошел к двери. На этот раз Бренда открыла почти сразу после стука. Дэн спросил, дома ли Аллен, и она ответила, что тот на работе. Дэн поинтересовался, есть ли у них дома патроны 243-го калибра. Бренда ответила, что точно нет. Потом Дэн спросил, может ли он войти и быстро позвонить по телефону. Бренда начала терять терпение и сказала: «Нет, нельзя». Дэн стал протестовать, утверждая, что поговорит очень быстро, но Бренда отказывалась впустить его в дом.

В тот момент, по словам Дэна, он попросил у Господа совета, после чего оттолкнул Бренду и вошел.

По словам Чипа Карнеса, Дэн отпихнул Бренду, вошел в дом, и дверь за ним громко захлопнулась. «Я услышал, как что-то упало. Потом раздался звук разбитой вазы».

Дэн оказался в доме. «Мне показалось, что Бренда очень напряглась. Она сказала одну пророческую фразу: „Я так и знала, ты сделаешь то, от чего тебя никто не сможет остановить“. Потом она начала извиняться за свои ошибки: за то, что повлияла на жену Рона и тому подобное. Я подумал про себя: „Ах ты, сука!“ Я схватил ее за руки, повалил на пол животом вниз и сел на нее, держа ее за запястья».

Рон, Карнес и Кнапп сидели в «Импале». Карнес повернулся к Кнаппу и произнес: «Что-то там внутри много шума».

«Ты прав, — сказал Кнапп и потом добавил Рону: — Может, тебе стоит пойти и помочь». Рон вылез из машины и пошел к дому.

Он с трудом открыл дверь, потому что на полу в коридоре лежала Бренда. Рон, по словам Карнеса, с силой толкнул дверь. «Как только в дом вошел Рон, я услышал слова Бренды: „Я так и знала, что все этим закончится“. Потом я услышал, что Рон называет ее сукой и лгуньей, и потом послышались звуки борьбы. Я слышал, как что-то падает и ломается. Потом я услышал крик Бренды: „Не трогайте моего ребенка! Пожалуйста, не трогайте ребенка!“ Рон продолжал называть ее сукой и лгуньей. Она сказала, что больше не будет лгать. Но он продолжал ее бить. Было слышно, как он ее бьет. Потом я услышал детский крик: „Мама, мама!“ После этого все стихло».

Дэн рассказывает так:

«Рон закрыл за собой дверь и спросил меня: „Что ты делаешь?“ Я ответил: „Выполняю откровение“. Я старался говорить тихо, чтобы Бренда меня не слышала. Рон спросил меня: „И как именно ты собираешься это сделать?“ Я попросил его дать мне минутку на то, чтобы помолиться. Я спросил: „Господи, что я должен сделать?“, и почувствовал, что Господь хочет, чтобы я перерезал им глотки. Я должен был все сделать ножом. Рон спросил меня: „Каким ножом ты хочешь это сделать?“ Я ответил: „Ножом мясника, который ты купил“. Тогда Рон достал нож из голенища и положил его так, чтобы я мог легко до него дотянуться. Потом он стал бить кулаком Бренду в лицо, чтобы она потеряла сознание.

Он несколько раз ударил ее по лицу. Кровь брызгала и попала на стену. Но Рон отбил себе руку. Крови было много, все стало липким, и Бренда вырвалась у меня из рук и вскочила. Рон попытался загородить ей выход. Ее лицо было сильно разбито. „Защити меня, пожалуйста, обними меня“, — сказала она мне. Но я понял, что она все это говорит только для того, чтобы переманить меня на свою сторону. Рон ответил: „Я бы очень хотел, чтобы меня кто-нибудь обнял, сука поганая. Из-за тебя у меня больше нет жены“.

Она замолчала, а потом сказала: „Я сделаю все, что вы хотите“. Рон ответил: „Хорошо, сядь в углу“. Она облокотилась о стену и сползла на пол. Рон повернулся ко мне и сказал: „Пошли отсюда“. Было видно, что он очень испуган. „Ты делай как знаешь, — ответил ему я. — Я сделаю то, ради чего сюда пришел, и тогда я смогу уйти“. В этом момент Бренда поняла, какую судьбы мы ей готовим, и попыталась убежать. Рон даже не пытался ее остановить. Мне пришлось прыгнуть на нее сзади и схватить. Она добежала до кухни и вцепилась в занавески. В этом момент я схватил ее за волосы и резко потянул назад. Несколько прищепок, на которых держались шторы, отщелкнулись и отлетели. Потом она потеряла сознание и упала на линолеум на полу кухни…

В отличие от моего брата я не был зол на Бренду. Я просто выполнял волю Господа. Я смотрел на ее тело, распростертое на полу, и молил Господа, чтобы Он показал мне, что я должен сделать. Я сказал Рону: „Придуши ее чем-нибудь, чтобы она не очухалась“. Мне показалось, что моим следующим шагом должно стать убийство ребенка. Рон отрезал провод от пылесоса и подошел ко мне. Потом произошло что-то невиданное: Рон обматывал провод вокруг ее шеи, как вдруг невидимая сила оттолкнула его от Бренды. Рон посмотрел на меня и спросил: „Ты это видел?“

„Да, — ответил я ему. — Видел. Видимо, тебе не суждено завершить это дело. Дай мне шнур“. Я сделал два витка шнуром вокруг ее шеи и крепко завязал двойным узлом».

В это время Рики Кнапп и Чип Карнес сидели в автомобиле. В доме Аллена все стихло. Тишина пугала Карнеса, и он предложил Кнаппу пересесть на водительское сиденье и уехать.

Кнапп перебрался на водительское место и начал задом выезжать с дорожки к дому. «Нет, не могу их оставить», — сказал он и запарковал машину на улице напротив дома. Они ждали.

После того как Дэн перевязал шнуром шею Бренды, он сделал следующее:

«Я вошел в комнату, а потом в коридор. В руке у меня был нож. Я не знал этого дома и не знал, где находится детская. Но первая открытая дверь на моем пути оказалась детской. Ребенок стоял в своей кроватке. Я закрыл дверь, чтобы нам никто не мешал. Мне кажется, что ребенок принял меня за Аллена, потому что тогда Аллен ходил с бородой, и у меня была борода. Потом у нас были практически одинаковые голоса.

Я с минуту что-то ей говорил. Потом я сказал: „Я не уверен в том, что я делаю, но, судя по всему, Господь приказал тебе покинуть этот мир, может быть, потом мы все это обсудим“. Потом я положил ладонь на ее голову, поднес лезвие ножа к ее горлу…»

Дэн на секунду прерывает свой монолог и руками, на которые надеты кандалы, показывает, как подносит острый как бритва нож мясника к горлу Эрики. Он почти отрезал ей голову, которая держалась на коже и тонких сухожилиях на затылке.

«Я закрыл глаза, чтобы не видеть того, что делаю. И я ничего не слышал».

Дэн Лафферти рассказывает об убийстве Эрики очень спокойным тоном, словно описывает, как ездил за покупками в хозяйственный магазин.

«Потом я пошел в ванную и вымыл руки и нож. Я ничего не чувствовал. Я даже и не знал, убил ли я Эрику до конца… Об этом я узнал только потом, когда мне показывали фотографии… Я уверен, что ей не пришлось страдать. Может быть, я считаю так только для того, чтобы мне самому было легче. Я надеюсь, что нож был достаточно острым и она ничего не почувствовала.

В общем, я смыл кровь с ножа. Потом я вернулся на кухню, где лежала Бренда. Я сел на нее, разрезал шнур и снял его с ее шеи. Я приложил лезвие к ее шее и сделал движение рукой. Я и в этот раз закрыл глаза и ничего не видел. Я услышал, как нож режет трахею, и почувствовал, как он натолкнулся на какую-то кость, видимо, шейные позвонки. Я пошел в ванную, снова вымыл нож и сказал Рону: „Теперь мы можем идти“.

Мы с Роном вышли через заднюю дверь и сели в машину».

Когда Кнапп и Карнес увидели, что одежда братьев испачкана кровью, по словам Дэна, «они начали паниковать». В особенности Карнес.

В салоне почувствовался сильный запах крови. Карнес схватил Дэна за рубашку и сказал: «Тебе срочно от нее надо избавиться!»

«Когда он произнес эти слова, я подумал: „Эй, не гони лошадей“, — говорит Дэн. — Зачем переодеваться? Дело еще далеко не закончено. Нам еще по двум адресам надо съездить».

Тем не менее, когда машина отъехала от дома, Дэн снял рубашку и надел новую, которую ему дал Карнес.

Рон пребывал в возбуждении, но Дэн был совершенно хладнокровным.

«Я абсолютно спокойно себя чувствовал. Произошло то, чего желал Господь. Рон был сильно потрясен всем случившимся и ослабел. Он все говорил, что его руки пахнут кровью. Я положил свою руку ему на плечо, чтобы его успокоить».

Постепенно Рон пришел в себя. Он давал указания, куда ехать, и не разрешал превышать скорость. Мы ехали в Хайленд, где раньше он жил с Дианой и детьми и где сейчас жила Хлоя Лоу.

За четыре месяца до описываемых событий Господь послал ему откровение, в котором были следующие слова:

Бренда и Эрика были убиты. Братья сделали все так, как предписывала им первая часть откровения. Они ехали в Хайленд, и Рон с Дэном обсуждали, как они убьют всех остальных. Следующей жертвой должна была стать Лоу, и все убийства надо было закончить в один день. Хотя братья решили, что «убить Лоу будет просто, потому что она маленькая женщина», Рон признался Дэну: «Боюсь, что я не смогу это сделать».

«Ты переживаешь по поводу, по которому совершенно не стоит переживать, — сказал ему я. — Я займусь этим. Потому что надо вершить волю Господа».

Солнце вставало на востоке, и вместе с солнцем в Наву влетел на лошади Портер Роквелл, «ангел-мститель» и телохранитель Джозефа Смита. Это произошло 28 июня 1844 года. Прошло двенадцать часов после того, как в тюрьме Картажа толпа ополченцев застрелила пророка мормонов, несмотря на заверения губернатора Томаса Форда, что он лично гарантирует безопасность Джозефа Смита. Роквелл скакал по улицам просыпающегося города и кричал: «Джозефа убили, они убили его! Пусть они будут прокляты! Они его убили!»

«Святые» горевали и клялись отомстить. Но сперва необходимо было решить более насущную проблему — сохранение веры. Десять тысяч скорбящих прихожан пришли в дом пророка, чтобы проститься с ним. Кто из оставшихся в живых лидеров мормонов сможет возглавить церковь в период великой опасности? Известный историк Майкл Куинн в книге «Иерархия мормонов: истоки власти» писал: «После смерти Джозефа Смита в июне 1844 года встал вопрос: сможет ли церковь выжить без основавшего ее пророка? Сможет ли устоять здание, лишившееся своего основания?»

Джозеф не оставил четких указаний, которые могли бы помочь при выборе его преемника. Более того, он давал довольно противоречивые указания о возможной передаче власти. После его смерти образовался политический вакуум, который пытались заполнить самые разные «пророки». На пост руководителя церкви наметилось несколько кандидатов.

Старший сын Джозефа, Джозеф Смит III, которого отец, вероятно, хотел сделать своим преемником и которому на момент убийства было одиннадцать лет.

Младший брат пророка Самуэль Смит.

Сидни Ригдон, известный теолог, назначенный Смитом его вице-президентом во время избирательной кампании 1844 года на пост президента США. Ригдон страдал от «спазмов и иногда терял сознание». Он не был достаточно последовательным и мог начать себя вести непредсказуемо и сумбурно.

Бригам Янг — приземленный, надежный человек, обладающий практичным складом ума, президент Кворума двенадцати апостолов.

Главным спорным вопросом, разделившим кандидатов на два лагеря, было их отношение к многоженству. Некоторые кандидаты рассчитывали, что после смерти Джозефа им удастся искоренить практику многоженства на корню — до того, как она получит широкое распространение, а другие уже успели взять себе несколько жен и воспринимали полигамию как священный принцип, который необходимо сохранять и поддерживать. Джозеф рассказал о своем откровении о многоженстве узкому кругу ближайших сторонников за год до своей смерти. Сразу после смерти пророка девяносто пять процентов мормонов понятия не имели о полигамии, не знали, что у Джозефа было много жен, а также что пророк считал принцип многоженства одним из ключевых моментов, открывающих «святым» доступ в Царство Небесное.

Эмма Смит, Самуэль Смит, Сидни Ригдон, Уильям Ло и ряд других мормонов не принимали принцип полигамии и были убеждены, что эта политика приведет к неизбежному краху церкви. Антиполигамные мормоны стремились поставить у руля человека, который искоренит эту практику до того, как она получит широкое распространение. 13 июля Эмма предупредила, что, если следующий пророк мормонов «не будет человеком, которого она одобряет, она намерена принести церкви столько вреда, сколько возможно».

Апостолы Джон Тейлор, Уиллард Ричардс, Бригам Янг и некоторые другие сторонники полигамии стремились «возвести на трон» пророка, который поддерживает этот принцип. Уже хотя бы потому, что в противном случае все многочисленные жены этих людей будут объявлены шлюхами.

Выбор преемника осложнялся тем, что десять из членов Кворума двенадцати апостолов, включая Бригама Янга, находились в разных концах страны, куда их весной 1844 года послал Джозеф, чтобы они агитировали народ голосовать за него на президентских выборах.

Например, Янг во время убийства пророка находился в Массачусетсе и узнал о смерти Смита только через девятнадцать дней. Услышав ужасные вести, Янг сказал, что без пророка церковь распадется. «Я был в горе, — говорил он. — Моя голова так сильно болела, что, казалось, треснет». После получения известия о смерти Джозефа все апостолы незамедлительно направились в Наву.

Сторонники запрета полигамии старались не терять ни минуты и провести своего кандидата до того, как в Наву соберутся все апостолы из ближайшего окружения Смита. Хотя наиболее очевидным кандидатом был Джозеф Смит III, мальчик еще не достиг пубертатного возраста, поэтому сторонники запрета полигамии выдвинули в качестве кандидата на «престол» младшего брата пророка Самуэля Смита. Однако 30 июля, когда уже казалось, что Самуэль будет одобрен в новом назначении, он скоропостижно умер. Ряд убедительных косвенных улик свидетельствует, что он был отравлен начальником полиции города по имени Хосея Стаут, который был сторонником полигамии.

После весьма подозрительной смерти Самуэля последней надеждой борцов с полигамией стал Сидни Ригдон, которому при помощи самых разных политических ухищрений удалось добиться назначения на пост «хранителя» церкви. Однако данное назначение должно было подтвердиться общим голосованием всех членов церкви, запланированным на 8 августа. Всем казалось, что «святые» проголосуют за Ригдона, но вечером 6 августа в Наву появились Бригам Янг и все остальные апостолы.

Утром 8 августа 1844 года «святые» собрались, чтобы проголосовать за лучшего кандидата на пост президента и пророка. Янг и Ригдон должны были выступать с речами. Ригдон страстно говорил целых полтора часа, убеждая «святых», что он является избранником Господа и достоин назначения. Потом выступал Янг. Когда он начал говорить, произошло что-то невероятное, и у всех рассеялись сомнения, кому быть следующим президентом и пророком.

«Голос Бригама Янга был как рык молодого льва, — вспоминал Джон Ли. — По голосу и манерам он был очень похож на пророка Джозефа. Многие из присутствующих утверждали, что видели, как на плечи Янга упала мантия Джозефа. Мне и самому показалось, что Янг очень похож на пророка по голосу и внешнему виду. Я понял, что ему суждено вести нас».

Многие «святые», слышавшие выступление Бригама (и еще большее количество «святых», которые не присутствовали на этом собрании), клялись, что во время выступления Янг на время перевоплотился в Джозефа. Янг говорил голосом пророка, стал внешне похож на него и даже оказался одинакового с ним роста (хотя в реальности Джозеф был гораздо выше Янга). После такого триумфального выступления Бригам легко убедил присутствующих, что его надо избрать новым руководителем церкви, после чего он действительно стал вторым президентом и пророком.

Сложно сказать, как развивалась бы церковь мормонов, если бы Бригам Янг на тридцать шесть часов опоздал с приездом в Наву и пророком стал Ригдон. Можно лишь предположить, что культура мормонов (не говоря уже о культуре запада Америки) в наши дни была бы совершенно другой. Скорее всего, мормоны не стали бы переселяться в район Большого Бассейна, а традиция полигамии исчезла бы, так и не появившись. Однако, по словам сына Ригдона по имени Джон, «святые» «не ошиблись, выбрав своим главой Бригама Янга… Если бы на этот пост выбрали Сидни Ригдона, церковь бы зачахла и исчезла».

Как и Джозеф Смит, Бригам Янг родился в бедной семье в сельской местности, в Новой Англии. Второе великое пробуждение оказало большое влияние на его становление, и в 1832 году, в возрасте тридцати одного года, он стал членом церкви мормонов и стремительно превратился в одного из ближайших соратников Джозефа Смита.

Бригам был бесконечно предан Джозефу Смиту. Он искренне разделял самые экстремальные взгляды пророка, возможно, он верил в них даже больше, чем сам Джозеф. При этом Бригам был во многом полной противоположностью основателя мормонизма.

Джозеф был высоким, мускулистым и красивым, Бригам был небольшого роста и толстым (в некоторые периоды жизни он весил более ста двадцати килограммов). У него были маленькие поросячьи глаза. Джозеф был эмоциональным, импульсивным и харизматичным мечтателем, умеющим очаровывать, а Бригам — прагматичным, уравновешенным, спокойным человеком, прекрасным организатором, тщательно продумывавшим все до мельчайших деталей.

Джозеф хотел, чтобы «святые» его обожали, Янг не просил любви, а только уважения и полного подчинения. Джозеф постоянно общался с Господом и за всю свою жизнь получил сто тридцать пять откровений, которые вошли в «Учения и заветы». Кроме этого, у него было много и других откровений, которые никогда не были напечатаны. Бригаму принадлежит всего лишь одно откровение, ставшее 136-м разделом «Учений и заветов», которое не имело никакого отношения к священным религиозным мистериям. В нем говорилось, в каком порядке и как именно мормоны должны расположить свои повозки во время перехода в Юту.

Никто никогда не называл Бригама Янга религиозным гением, однако после смерти Джозефа, когда религии грозило исчезновение, мормонам не был нужен религиозный гений. Им был необходим уверенный в себе и дисциплинированный лидер с твердой волей, каким Янг и являлся. Бернард Шоу назвал Янга «американским Моисеем». Янг был тем человеком, который нужен для решения задачи, и он появился тогда, когда это было необходимо.

В мае 1845 года девять человек предстали перед судом в Картаже за убийство Джозефа и Хайрама Смитов. Процесс получил название «суд народа против Леви Уильямса»[27]. Среди обвиняемых оказались весьма известные в западном Иллинойсе люди: полковник, майор и два капитана подразделения, охранявшего тюрьму, сенатор штата Иллинойс и главный редактор газеты в Варшаве, напечатавшей воззвания против мормонов. Однако учитывая антимормонские настроения широких масс, в особенности жителей округа Хэнкок, мало кто ожидал, что виновные могут понести какое-либо серьезное наказание.

Добавим к этому и то, что никто из обвиняемых не признал своей вины, а основные свидетели по делу, апостолы Джон Тейлор и Уиллард Ричардс, не планировали появляться в суде — потому что совершенно обоснованно считали, что поездка в суд в Картаж может оказаться для них смертельной.

30 мая все девять обвиняемых были признаны невиновными, и такое решение суда никого не удивило. Хотя мормоны подозревали, что именно этим все и закончится, они негодовали по поводу бездействия суда. Передовица в газете города Наву гласила: «Убийцы могут быть уверены, что вне зависимости от суда на земле в мире существует Высший Судья, кара которого их не минует».

В первую годовщину смерти Джозефа Смита Бригам Янг заявил, что «Бог и избранный Им народ отомстят кровью за смерть слуг Господа». Янг призвал церковные власти написать текст «Клятвы мести», которая незамедлительно стала частью одного из самых важных церковных обрядов — обряда облечения.

Текст клятвы звучал так: «Я буду молиться и никогда не перестану молиться и просить Бога отомстить за кровь пророков и этот народ, я научу этому своих детей и детей моих детей до третьего и четвертого колена». Эту торжественную клятву произносил каждый мормон, участвовавшей в церемонии облечения. Но в 1927 году ее текст попал на страницы газет, и это вызвало негативную реакцию политиков и многих немормонов, справедливо посчитавших данную клятву предательством.

В первые месяцы после убийства Джозефа Смита жителям Наву не надо было напоминать о мести немормонам. Жители округа Хэнкок активизировали кампанию, направленную на выдворение «святых» из этих мест. Противники мормонов еще больше осмелели после того, как суд не нашел виновных в убийстве Джозефа и его брата. Летом 1845 года отряды под предводительством Леви Уильямса жгли дома мормонов. К середине сентября 1845 года сгорело сорок пять принадлежащих мормонам домов и ферм.

16 сентября Портер Роквелл помогал членам одной семьи мормонов собрать оставшиеся после такого пожара пожитки. Неожиданно поблизости оказался лейтенант Франк Уоррел, командовавший охраной тюрьмы в день убийства Смита. Именно он руководил солдатами, которые выстрелили в толпу холостыми и отошли от дверей тюрьмы, чтобы пропустить людей внутрь.

Уоррел ехал, чтобы «приструнить» местного шерифа, имевшего неосторожность высказать симпатию мормонам. Уоррел скакал на лошади, догоняя этого шерифа. Роквелл прицелился из ружья, выстрелил и попал Уоррелу в голову. По свидетельству очевидцев, Уоррел «взлетел на полтора метра в воздух», после чего его бездыханное тело упало на землю.

Убийство Уоррела до предела обострило и без того натянутые отношения мормонов с местным населением. Через несколько дней группа мормонов поймала молодого немормона по имени МакБрэкинг, которого подозревали в поджоге принадлежавших «святым» домов. МакБрэкинг умолял о пощаде, но «святые» остались глухи. Они кастрировали его, перерезали горло, отрезали ухо и несколько раз в него выстрелили. За несколько лет до смерти Джозеф говорил, что некоторые грехи могут быть такими большими, что возмездия можно добиться, только «пролив кровь на землю — так, чтобы запах крови поднимался к небесам».

Атмосфера в округе накалилась до предела. Немормоны и мормоны собрались в военизированные формирования, жгли и грабили дома друг друга. Опасаясь начала полномасштабной гражданской войны, губернатор штата Томас Форд отправил в Наву четыреста солдат вместе с делегацией уважаемых граждан штата (во главе с известным политиком Стивеном Дугласом) для переговоров о прекращении беспорядков.

Бригам Янг понял, что «святым» не дадут спокойно жить в округе Хэнкок. 24 сентября Янг направил представителям губернатора письмо, в котором обещал, что мормоны покинут территорию не только Иллинойса, но и США, если будет объявлено перемирие. Янг обещал, что мормоны уйдут следующей весной, когда трава прерий вырастет, чтобы они могли кормить свой тягловый скот. 1 октября губернатор согласился на это предложение, и «святые» получили передышку, во время которой могли подготовиться к эвакуации, построить телеги и запастись провиантом.

В качестве нового места поселения «святых» Янг хотел найти территории, достаточно удаленные от цивилизации, куда не захотят переселяться немормоны и где его люди будут чувствовать себя в безопасности. Лидеры мормонов рассмотрели разные варианты: Орегон, Калифорнию, остров Ванкувер в Канаде — и приняли решение уйти в пустыни в районе Большого Бассейна, территории которого в то время принадлежали Мексике.

«Святые» не торопились сниматься с места до наступления тепла. Однако они узнали, что выписан ордер на арест Бригама Янга за то, что он дает прибежище фальшивомонетчикам. Теперь скорый отъезд был необходим^{‹‹40››}.

4 февраля 1846 года первые мормоны-переселенцы погрузились в большие лодки-плоскодонки, переплыли на другой берег Миссисипи и высадились на земле штата Айова, в котором стояла зима. Великий исход начался.

После смерти Джозефа и слухов о самых разных бесчинствах, которые позволяли себе руководители церкви, сотни мормонов вышли из СПД^{‹‹41››}. Однако большинство мормонов сохранили верность Бригаму Янгу. Они собрали свои пожитки в телеги, оставили все, что не могли взять, врагам и последовали за своим пророком. В мае более шести тысяч «святых» месили ногами весеннюю грязь и упорно продвигались на запад в поисках своей собственной земли обетованной.

В общей сложности «святые» прошли около двух тысяч километров. Они мерзли, голодали, болели цингой, тифом, который переносят клещи. Дети умирали при родах и от коклюша. На мормонов нападали жители областей, через которые шли «святые». Во время перехода умерли по меньшей мере шестьсот мормонов.

Необходимо отдать должное Бригаму Янгу, который оказался прекрасным управленцем и человеком, наделенным сильной волей.

21 июля 1847 года передовой отряд скаутов перешел горную гряду и увидел «долину и Великое Соленое озеро, поверхность которого отражала солнечные лучи». Скауты, возглавляемые Портером Роквеллом, спустились с западного склона хребта Уосатч по каньону, получившему название Имигрейшен-каньон. Этот каньон выходил к южной части озера, которое они заметили днем ранее и вода в котором была более соленой, чем в Тихом океане.

Озеро было окружено пустыней, но с его восточной стороны с гор стекали ручьи чистой пресной воды. Хребет Уосатч являлся естественной преградой, способной остановить неверных и грешников. Скаутам понравилась эта долина, и они решили, что это место подходит, чтобы построить здесь столицу мормонов. Они еще пару часов исследовали местность, после чего развернулись и поскакали через Имигрейшен-каньон к мормонам, которых вел Бригам.

Ослабленный только что перенесенным тифом, Бригам Янг и основной обоз мормонов вышли в долину 24 июля 1847 года. Этот день мормоны отмечают как праздник. И именно в этот день, сто тридцать семь лет спустя, Рон Лафферти намеревался выполнить задание, полученное им в откровении.

До захода солнца мормоны успели посадить картошку и отвели воду из ручья Сти-Крик для орошения картофельного поля. В непосредственной близости от ручья они заложили основы храма, который должен был находиться в центре города. После долгих страданий мормоны нашли свою землю обетованную. Путешествие, начатое в Пальмире семнадцать лет назад, наконец закончилось.

Те, кто пережили этот исход, закалились и сплотились вокруг церкви. Сомневающиеся, недовольные и слабые верой ушли или умерли в пути. Страдания и гонения сплотили «святых». Все мормоны были преданы Бригаму Янгу и подчинялись ему беспрекословно.

В начале исхода, в феврале 1846 года, во время отъезда из Наву лишь немногие рядовые мормоны знали о принципе многоженства, по которому жило церковное руководство. Информация о полигамии была официально обнародована в Шугар-Крике, в штате Айова, в месте, где мормоны сделали короткую остановку перед началом долгого пути в сторону Скалистых гор.

Руководство мормонов горячо отрицало принцип полигамии. Лидеры церкви даже через много лет после основания Солт-Лейк-Сити утверждали, что мормоны не являются многоженцами. Историк Майкл Куинн называл эту откровенную ложь «этикой теократии». Мормоны предпочитали называть свое поведение «ложью во имя Господа»^{‹‹42››}.

Мормоны не говорили, что являются полигамными, только потому, что границы США стремительно расширялись. Отношения мормонов с государством с самого основания религии были непростыми. Всего лишь через год после того, как Янг вывел «святых» за пределы США, государство расширило свои границы и присоединило территории мормонов. Эти территории отошли к США по договору, подписанному в Гвадалупе-Идальго в 1848 году.

Расширение границ США на запад резко осложнило планы Бригама по установлению теократического государства, в котором действуют законы мормонов. Потом в Калифорнии началась «золотая лихорадка», и тысячи немормонов двинулись с востока страны через Солт-Лейк-Сити к Тихому океану. Впрочем, «золотая лихорадка» способствовала обогащению мормонов, которые втридорога продавали переселенцам продукты.

Бригам был прагматиком, и после того, как земли мормонов снова попали под юрисдикцию США, объявил о своей поддержке Соединенных Штатов, после чего незамедлительно направил в Вашингтон петицию с просьбой предоставить мормонам автономию. Однако после произошедшего в Наву власти страны не хотели идти ему навстречу. Мормонам предоставили территориальный статус, но не статус государства, что теоретически давало властям возможность держать мормонов на коротком поводу. 9 сентября 1850 года была формально образована «территория Юта», и Бригам Янг был назначен ее губернатором^{‹‹43››}.

4 февраля 1851 года новый губернатор впервые решил заговорить о том, сколько у него жен.

«У меня много жен, — заявил Янг во время официального выступления перед законодателями штата. — И я не стесняюсь сказать об этом вслух»^{‹‹44››}. Это было первым признанием руководства церкви о том, что мормоны практикуют полигамию.

Через год Янг решил, что настало время рассказать о «странной доктрине» более широкой аудитории. 29 августа 1852 года на собрании членов церкви в Солт-Лейк-Сити он обнародовал откровение о «целестиальном браке», полученное Джозефом Смитом в 1843 году. Янг заявил, что настанет время, когда «западное общество признает эту политику одной из лучших практик, применяемых мировым сообществом».

Мормоны проболтались. Вскоре Янг понял, что, сделав такое необдуманное заявление, он совершил большую пиар-ошибку. Новообращенные мормоны в Англии и Франции пришли в ужас от его заявления. Если до выступления Янга из Европы постоянно прибывали новообращенные мормоны, то теперь количество переселенцев снизилось до минимума. Отчет о работе церковной миссии в Англии сообщал, что за первые шесть месяцев 1852 года из церкви вышли 1776 членов.

Однако проживавшие в Юте мормоны положительно отнеслись к новой для них доктрине. Необходимо отметить, что полигамию всегда практиковала лишь относительно небольшая часть «святых», подавляющее большинство мормонов воспринимали полигамию как далекий и прекрасный идеал, к которому должны стремиться все праведные мужчины и женщины.

К 1855 году полигамию начали практиковать совершенно открыто, и церковные власти говорили, что все, кто не поддерживает эту политику, будут наказаны. «Если вы упорствуете в отрицании целестиального брака, — заявлял Янг, — предупреждаю вас о том, что вы будете прокляты».

Мормоны переживали период «религиозного и полигамного фанатизма», который получил название «реформации мормонов». Его пик пришелся на 1856–1857 годы. Уилл Багли говорил в своей любопытной и написанной на тщательно изученном материале книге «Кровь пророков»:

Одним из самых ярых сторонников реформации был второй советник Бригама Янга по имени Джедидиа Грант, которого «святые» называли «Джедди — кувалда Бригама Янга». Грант объяснял мормонам, что они «имеют право убить грешника, чтобы спасти его душу, если грешник совершил злодеяния, искупить которые может только своей кровью». В сентябре 1856 года Грант прочитал проповедь о том, что грешники есть даже среди мормонов и «необходимо пролить их кровь, потому что воды в этом случае недостаточно, так как их грехи слишком велики».

Грант активно проповедовал не только то, что «святые» имеют право убивать, но и то, что они должны брать себе нескольких жен. После этого многие мужчины-мормоны начали стремительно обрастать женским гаремом. В 1856 году апостол Уилфорд Вудрафф сделал следующее наблюдение: «Все берут себе как можно больше жен. В Юте не осталось ни одной четырнадцатилетней девушки, которая уже не замужем или не планирует в ближайшее время выйти замуж».

«Святые» с энтузиазмом восприняли новую полигамную политику. Однако немормоны не разделяли их энтузиазма. После обнародования принципа полигамии в Юте по всей стране разразился грандиозный скандал, и критика со стороны СМИ немормонов не умолкала почти полвека.

Хотя некоторых американцев могла привлекать полигамия, подавляющее большинство жителей страны выступали против подобного образа жизни. Конгрессмен от штата Иллинойс Джон МакЛернард в речи перед конгрессом сказал следующее: «Я считаю, что полигамия является ужасной. Она высасывает силы и энергию не только из тех, кто ей занимается, ослабляет их физическую конституцию, но и развращает мораль общества… Это откровенная проституция, это плевок в лицо христианским ценностям, и поэтому полигамию необходимо искоренить»^{‹‹45››}. Этими словами конгрессмен выразил отношение большинства американцев к многоженству.

Бригам Янг несколько раз пытался привести аргументы, свидетельствующие о положительной роли полигамии. Он заявлял, что благодаря ей мужчины не соблазняют чужих жен и не посещают проституток. Янг утверждал, что полигамия не имеет никакого отношения к сексуальному удовольствию: «Господь придумал патриархальный порядок не для того, чтобы удовлетворить плотские желания человека. Смысл полигамии — вырастить особое племя людей и святейшество, работающее во имя Господа».

Лидер мормонов неоднократно говорил, что полигамия является правом мормонов на свою религию, гарантированным первой поправкой к Конституции. Он считал, что американцы не должны вмешиваться в святые религиозные доктрины: «Даже если мы и живем по законам полигамии, они не имеют права вмешиваться в наши дела».

Бригама Янга нисколько не смущал тот факт, что полигамия является преступлением на территории Соединенных Штатов. По его мнению, законы Господа были важнее законов, принятых людьми, в особенности тех, кто не являлся мормоном. Проживающие в Юте мормоны установили свой порядок в местных судах, и во всех спорных ситуациях законы Господа имели неизменное преимущество перед законами страны.

Тогда Юта являлась не штатом, а территорией, поэтому ее суды должны были подчиняться федеральным властям. Мормоны вышли из этой ситуации следующим образом — они значительно расширили права судов по наследственным делам, которые попадали под юрисдикцию местных властей. Большинство судей по наследственным делам были епископами церкви СПД, а присяжных набирали из мормонов, которые голосовали так, как говорили им церковные власти.

Представители федеральных властей, направленные в Юту, приходили в ужас от того, что творилось на территории мормонов, и жаловались своему руководству в Вашингтоне, что Бригам превратил этот край в свою вотчину. Однако многие представители федеральных властей были коррумпированы и с удовольствием брали деньги, которые им предлагали мормоны. Честных представителей федеральных властей травили и запугивали. Некоторые из них уезжали, опасаясь, что к ним заглянет незваный Портер Роквелл и их найдут мертвыми — что тоже неоднократно имело место.

Многие представители немормонов считали Бригама Янга тираном, обладающим неограниченной властью. Один из посетивших Юту немормонов оставил свидетельство, что «на всей земле не существует другого народа, который был бы более предан всего лишь одному человеку».

Но Бригама Янга не смущала критика. В 1851 году он заявил, что «если президент США хоть палец поднимет против моего народа, он скоро умрет и будет гореть в аду!». В 1856 году Янг говорил, что хочет сделать Юту «независимым государством, с которым никто не сможет бороться, потому что изгнать нас с этой земли невозможно».

Эти и другие высказывания лидера церкви СПД встревожили жителей всей страны. Чем сильнее Вашингтон старался «приструнить» Бригама, тем более бесконтрольным он становился.

В марте 1857 года президентом США стал Джеймс Бьюкенен. Мормоны Юты направили в Вашингтон делегацию с сообщением, что «святые» и впредь будут игнорировать федеральные законы и собираются высылать со своей территории всех представителей федеральных властей, которые их не устраивают.

«Святые» выбрали крайне неудачное время для выдвижения данного ультиматума. В то время перед страной стояло много проблем, по сравнению с которыми вопрос неповиновения мормонов имел наименьшее значение. Страна приближалась к гражданской войне между Севером и Югом, и новому президенту нужна была легкая победа, которая могла бы отвлечь умы американцев от более серьезных вещей.

Джеймс Бьюкенен был «бледнолицым» северянином, который симпатизировал Югу, и придерживался мнения, что южные штаты «необходимо оставить в покое и позволить им заниматься своими делами так, как они считают нужным». Президент поддерживал закон о выдаче беглых рабов их владельцам. По этому закону граждане были обязаны помогать поимке беглых рабов даже в северных штатах, в которых рабовладение было запрещено. Такая политика вызывала негодование граждан северных штатов, считавших, что рабовладение необходимо запретить на территории всей страны. Выступления Бригама Янга предоставили президенту возможность сделать так, чтобы жители северных штатов остались довольны.

Дело в том, что мормонов не любили ни южане, ни северяне, поэтому президент решил, что если он «приструнит» поддерживавшую рабовладение Юту^{‹‹46››}, то его действиями будут довольны жители северных штатов, а избиратели-южане не очень сильно обидятся. Поэтому президент последовал совету Роберта Тайлера — адвоката и сына бывшего президента Джона Тайлера. Роберт Тайлер имел большое влияние в Демократической партии и призывал «заглушить манию по поводу негров крестовым походом против мормонов».

Небольшая и удобная война — это прекрасный способ, при помощи которого политики тогда и сейчас отвлекают внимание общественности от гораздо более насущных проблем. Историк Вилл Багли писал: «Перед администрацией стояли очень серьезные проблемы, и вопросы, связанные с мормонами, были далеко не самыми приоритетными. Однако это давало возможность объединить нацию при помощи военной операции против коварных мормонов, которых не любили ни южане, ни северяне».

В мае 1867 года президент обвинил мормонов в самых разных грехах, отправил в Юту делегацию и назначил нового губернатора территории вместо Бригама Янга. Делегацию в Солт-Лейк-Сити сопровождали две с половиной тысячи хорошо вооруженных солдат, готовых подавить сопротивление «святых». Практически федеральные власти объявили Юте войну.

Очень многие историки сравнивали ютскую войну с водевилем. Леонард Аррингтон и Дэвис Биттон написали книгу «Опыт мормонов: история СПД», в которой было следующее наблюдение: «Президент США направил самый большой контингент войск за всю историю страны, чтобы гарантировать вступление на пост десятка федеральных служащих». Это была война, в которой было сказано гораздо больше слов, чем прозвучало выстрелов. Более того, компромисс между мормонами и федеральными властями был достигнут без единого выстрела солдат армии США.

Однако мирное решение вопроса никак не повлияло на судьбу каравана направлявшихся в Калифорнию переселенцев, шедших к долинам в юго-западной части Юты. Я имею в виду трагедию в живописном местечке Маунтин-Мэдоу, показавшую, какой жестокой и фанатичной может быть культура, которую в наши дни идеализируют Дэн Лафферти и другие фундаменталисты.

Когда караван достиг нагорья в южной части штата Юта, приблизительно в четырехстах двадцати километрах от Солт-Лейк-Сити, в нем насчитывалось около ста тридцати переселенцев, выходцев, главным образом, из штата Арканзас, а также тысяча голов скота и двести лошадей^{‹‹47››}.

За несколько недель до описываемых событий к каравану присоединились несколько мормонов-вероотступников, стремившихся поскорее уйти из Юты после выхода из церкви. Учитывая этих вероотступников, в каравае насчитывалось приблизительно сто сорок человек.

Это был большой караван, который на несколько километров растянулся по так называемому Старому испанскому пути (то есть южному пути в Калифорнию). Караван подошел к месту под названием Маунтин-Мэдоу^{‹‹48››} вечером 6 сентября 1867 года, и переселенцы разбили лагерь около артезианского источника. Путешественники расположились в середине долины, на высоте почти двух тысяч метров над уровнем моря. Эта долина поросла осокой и разнообразными злаками, которые в то время года уже созрели. Непосредственно за пределами Маунтин-Мэдоу предгорье заканчивалось, и дорога шла вниз к пустыне Мохаве. Переселенцы знали, что их ждет несколько сотен километров путешествия по испепеляющей пустыне, и были рады представившейся возможности отдохнуть и дать скоту попастись в густой и высокой траве.

Солнце село, и температура резко упала. На следующее утро переселенцы проснулись и собрались вокруг костров, чтобы приготовить завтрак. Прохладный и чистый воздух был наполнен ароматами полыни и можжевельника. Никто не ожидал, что на караван могут напасть, поэтому переселенцы даже не поставили свои повозки вокруг лагеря, как они обычно делали во время стоянок.

«Мы только принялись за завтрак из куропаток и зайцев, как из расположенного неподалеку оврага раздался выстрел, — рассказывала Сара Бейкер-Митчелл через восемьдесят два года после этих событий. — И один ребенок упал, сраженный пулей».

После этого началась перестрелка, и к концу того дня семеро переселенцев получили смертельные ранения. Хотя в то время Саре Бейкер-Митчелл было всего три года, она на всю жизнь запомнила ужасы того и нескольких последующих дней.

Переселенцы быстро поставили свои телеги в круг и начали отстреливаться. Они решили, что на них напали индейцы, потому что лица противников были смуглыми, а не белыми, с боевым раскрасом.

Действительно, в тот день многие из нападавших на переселенцев были индейцами племени пайютов, однако среди них были и жители близлежащих поселений мормонов, которые раскрасили себе лица, чтобы стать похожими на индейцев. Командиром отряда был хорошо известный «святой» — сорокачетырехлетний Джон Ли, всей душой преданный церкви и закаленный в схватках в Миссури и Иллинойсе.

Хотя Джон Ли был известным конъюнктурщиком, всегда державшим нос по ветру, за что его многие презирали, он был любимчиком Бригама Янга, ценившего Ли за беспрекословное повиновение. После того как Янг стал во главе церкви в Наву, он совершил эзотерический обряд и сделал Ли своим приемным сыном, а в 1856 году назначил его «главным по индейцам» — то есть личным представителем Янга во всех переговорах с племенами южных пайютов.

Чтобы понять, почему американский гражданин Ли возглавил нападение на караван белых переселенцев, необходимо учесть события, которые произошли тем летом. А также панику и злобу, захлестнувшие поселения мормонов, которые узнали, что с востока на их усмирение идет целая армия американских солдат.

Портер Роквелл вез почту из Юты в Миссури и услышал, что вскоре власти введут на территорию мормонов войска. Он находился на восточной границе штата Вайоминг и встретил мэра Солт-Лейк-Сити по имени Абрахам Смут, который вел на запад стадо скота. Смут сообщил Роквеллу, что почта неожиданно перестала отправлять письма и посылки в страну мормонов, и федеральные войска собираются в районе Форта Левенсворт в штате Канзас с приказаниями двигаться в Солт-Лейк-Сити.

Роквелл развернулся и вместе со Смутом и двумя его людьми поскакал назад в Юту, чтобы предупредить Бригама. В Форте Ларами «ангел-мститель» взял две самые быстрые лошади из стойла брата-мормона и проделал расстояние в семьсот пятьдесят километров до Солт-Лейк-Сити всего за пять дней. 24 июля Роквелл и Смут доложили Бригаму о планируемом вторжении прямо во время празднования десятилетия прибытия мормонов в Солт-Лейк-Сити. Бригам сообщил об этом всем мормонам после окончания праздника, сразу после заката. Толпа пришла в негодовании от этих плохих новостей.

Стоя перед двумя с половиной тысячами мормонов, Бригам уверил их, что им не стоит бояться солдат, потому что «святые» победят. «Мы уже достаточно терпели гнет и страдания! — кричал он. — И больше терпеть мы их не собираемся! Именем Иисуса Христа, мы их победим!»

Бригам сказал, что Федерация святых последних дней является новым и независимым государством и называться оно будет не Юта, а мормонским названием «Дезирет»[28].

На самом деле Бригам уже месяц знал, что федеральные войска отправляют в Юту, но не давал информации ходу до праздника 24 июля — для создания более драматического эффекта. Он заранее собрал в Солт-Лейк-Сити много оружия и уже давно тренировал ополченцев легиона Наву. После заявления 24 июля он просто ускорил подготовку обороны. Одним из его козырей, по мнению историка Вилла Банли, было то, что «он надеялся на местных индейцев».

Эту стратегию Бригам почерпнул из «Книги Мормона», в которой говорилось, что индейцы являются потомками ламанийцев и, следовательно, древнего израильского племени, к которому принадлежали Нефий, Мормон и Мороний. Ламанийцы отвергли учение Христа, воевали с нефийцами и убили их до последнего человека, за что Господь наказал их темным цветом кожи.

Однако согласно «Книге Мормона», ламанийцы-индейцы должны стать «белой расой и приятными людьми», потому что в последние дни перед Вторым пришествием Христа перейдут в веру мормонов. В «Книге Мормона» было предсказание, что после этого ламанийцы-индейцы объединятся с мормонами и будут бороться против немормонов.

Бригам Янг считал, что время пришло и пророчество из «Книги Мормона» вскоре сбудется. Он понял это, когда мормоны пришли в Юту и основали Солт-Лейк-Сити на территории проживания ламанийцев-индейцев.

Впрочем, Бригам упускал одну важную деталь — ламанийцы могут не захотеть вести себя так, как описано в «Книге Мормона». Иногда индейцы готовы были стать наемниками и напасть на «мерикатов» (так они между собой называли белых) и поддержать «мормони» (так они называли мормонов) за часть добычи. Однако индейцы никогда не считали мормонов своими союзниками. Они воспринимали мормонов как такую же угрозу, что и обычные белые, разве что не такую серьезную.

Хотя индейцы не горели желанием встать под знамена мормонов, Бригам решил всеми возможными способами переманить их на свою сторону. Вопрос был только в цене: если всем казалось, что добыча будет хорошей, индейцы обычно поддерживали мормонов. Многие переселенцы, проходившие через эти территории, неоднократно жаловались, что украденные у них индейцами лошади и скот оказывались в конце концов в стойлах у мормонов. Пока индейцы не переходили полностью на сторону мормонов. Они пока не стали «боевым топором Господа», но у них были свои томагавки — достаточно опасное оружие.

Пока федеральная армия не появилась в землях мормонов, Бригам Янг и другие руководители церкви должны были поднять и вдохновить паству на борьбу. «Святым» стали напоминать об убийствах мормонов в Миссури и Иллинойсе и о том, как погиб их любимый пророк от рук бесчинствующей толпы в округе Хэнкок. Пошли слухи, что солдатам приказано вешать и расстреливать всех мормонов. Жаркое лето 1857 года подходило к концу. Вот как описывает ситуацию Хуанита Брукс в книге «Резня в Маунтин-Медоуз»^{‹‹49››}.

К августу страсти и ненависть к немормонам накалились до предела. Во всех городках и деревнях мормонов шла подготовка и обучение ополченцев. Мормонов, проживающих в Неваде и Калифорнии, призвали в Юту для защиты веры. «Святым» приказали запасаться провиантом и ничего не продавать проезжающим по их территории караванам переселенцев. В письме епископов, распространенном по всей заселенной мормонами территории, так и говорилось: «Ни одного зерна хлеба врагу».

Бригам Янг задал вопрос своей пастве, готова ли она будет сжечь свои поселения и посевы в случае, если на их земли ступит нога неверных, и получил единодушный ответ: «Да!»

Таким образом, караван Фэнчера прибыл на территорию мормонов в самый неподходящий момент. 3 августа 1857 года караван вышел через Имигрейшен-каньон в Солт-Лейк-Сити. Переселенцы заметили враждебное к ним отношение со стороны мормонов и провели в столице штата всего два дня, после чего продолжили путешествие на юг в Калифорнию по Старому испанскому пути.

Кажется, что судьба переселенцев из Арканзаса была предрешена с той минуты, когда они пересекли границу и въехали на территорию мормонов. Один из переселенцев позже вспоминал, что по прибытии в Солт-Лейк-Сити у него сложилось ощущение, что мормонам «нужен только повод, чтобы всех нас убить».

Мормоны считали, что караван Фэнчера является «самым богатым и хорошо оснащенным караваном, который когда-либо проделал путь на запад». С караваном следовало тысяча двести голов скота. В стаде были длиннорогие быки из Техаса и необыкновенно красивые чистокровные лошади, каждая из которых стоила три тысячи долларов, что в современных деньгах оставило бы сотни тысяч. Кроме этого, ходили слухи, что караван везет сейф, наполненный золотыми монетами на несколько тысяч долларов.

В то время в Юте стояла засуха, многие посевы съела саранча, и еды у «святых» было крайне мало. Слухи о богатствах, которые везет караван, привлекли внимание «святых», которые не считали грехом воровство и грабеж безбожника-немормона.

С одной стороны, мормонов влекли богатства каравана, а с другой — их подталкивала кампания ненависти, активно проводимая церковью на протяжении всего лета. В первую очередь они хотели отомстить за смерть Джозефа и Хайрама Смитов. Кроме этого, за две недели до описываемых событий произошло очередное преступление, а именно — убийство апостола мормонов Парли Пратта, которое случилось в том месте в Арканзасе, из которого и шел караван переселенцев^{‹‹50››}.

Пратт был убит из-за того, что он оказал помощь женщине по имени Элеонора МакЛин из Нового Орлеана. МакЛин, новообращенная мормонка, была замужем за немормоном и пьяницей по имени Гектор МакЛин. Муж регулярно ее бил за то, что она перешла в эту веру, и за другие прегрешения.

Пратт был добр к Элеоноре, и та в него влюбилась, бросила пьяницу-мужа, отдала троих детей матери, пришла в Солт-Лейк-Сити и стала работать кухаркой для группы мормонов, недавно пришедших в Юту. Хотя Элеонора была официально замужем, Бригам Янг совершил обряд бракосочетания ее с Праттом, для которого она стала двенадцатой женой. В 1856 году Пратт находился в Сент-Луисе и занимался миссионерской деятельностью, Элеонора вернулась в Новый Орлеан и вывезла из города своих детей. Этим она вызвала большое неудовольствие первого мужа, который обвинял Пратта в том, что тот разрушил их брак.

Муж МакЛин начал охотиться на Пратта, чтобы отомстить ему. МакЛину удалось перехватить письмо Пратта Элеоноре, в котором тот писал, что встретится с ней на реке Арканзас. МакЛин заручился поддержкой одного ненавидевшего мормонов шерифа, который арестовал Пратта и посадил в тюрьму в Ван Бурене, в штате Арканзас. Однако власти поняли, что суд оправдает его, поэтому Пратта выпустили из тюрьмы, о чем МакЛин узнал и бросился за апостолом вдогонку.

МакЛин с двумя своими приспешниками настигли Пратта в восемнадцати километрах от города. Апостола зарезали, потом на всякий случай выстрелили в него и оставили умирать у дороги. После этого МакЛин хвастался тем, что убийство Пратта был «лучшим, что я сделал в этой жизни», а жители западного Арканзаса аплодировали ему. МакЛина не привлекли к суду и не обвинили в убийстве.

После смерти своего нового мужа Элеонора вернулась в Солт-Лейк-Сити. По пути она повстречалась с Портером Роквеллом, который мчался в город, чтобы сообщить Бригаму Янгу о планируемой военной операции против мормонов. В это время караван Фэнчера пересек границу и въехал в штат Юта (который тогда назывался «территорией Юта»). Элеонора в деталях описала церковному руководству убийство своего мужа, и мормоны начали винить в смерти апостола весь штат Арканзас.

3 августа 1857 года, в день, когда караван Фэнчера прибыл в Солт-Лейк-Сити, апостол Джордж Смит (двоюродный брат Джозефа Смита), имевший звание генерала легиона Наву, выехал из Солт-Лейк-Сити в южную часть Юты. За шесть лет до этого генерал Смит возглавлял отряд мормонов, основавших в тех отдаленных краях свои первые поселения^{‹‹51››}. Считалось, что мормоны, жившие в тех удаленных местах, являются наиболее фанатичными. Генерал заезжал во все поселения на своем пути и призывал людей к «священной войне».

К концу августа Смит закончил свое агитационное турне по южным окраинам территории мормонов и посетил Якова Хамблина — известного миссионера, который имел хорошие контакты с индейцами. Дом Хамблина находился всего в нескольких километрах от Маунтин-Мэдоу. Индейцы-пайюты с большим уважением относились к Хамблину. Генерал передал миссионеру адресованное ему письмо от Бригама Янга, датированное 4 августа. В нем пророк писал: «Индейцы обязаны понять, что должны вместе с нами выступить против армии или Соединенные Штаты убьют и их, и нас».

После беседы с миссионером генерал встретился с индейцами-пайютами. Эта встреча произошла на берегах реки Санта-Клара, приблизительно в тридцати километрах от Маунтин-Мэдоу. Переводчиком на ней выступил Джон Ли. Позже Ли писал: «Генерал сказал индейцам, что власти собрали большую армию, находящуюся на востоке от гор, которой приказано войти на территорию Юты и убить всех индейцев и мормонов. Индейцам необходимо готовиться к войне с американцами… и подчиняться мормонам. Так сказал Великий Дух».

После встречи с индейцами Смит сказал Ли: «На вид это очень боевые и мужественные ребята. Мне кажется, что они устроят „красивую жизнь“ каравану переселенцев, если таковой в этих краях появится». Потом Смит спросил Ли, считает ли он, что местные мормоны могут объединиться с индейцами и напасть на караван: «Братья помогут им в нападении на караван?»

Ли хорошенько обдумал свой ответ и произнес: «Я думаю, что любой караван, который будет проходить в этих местах, подвергнется нападению и будет уничтожен». По словам Ли, этот ответ очень порадовал генерала, который сказал: «Я очень рад услышать такой отзыв о наших людях. Благослови их Господь, и пусть они построят Его царство последних дней».

«С того самого дня я был уверен, — писал Ли двадцать лет спустя, — что генерал Джордж Смит приезжал в южную Юту, чтобы подготовить людей к уничтожению каравана Фэнчера, и я уверен, что он сделал это по приказу Бригама Янга».

Потом генерал вместе с Хамблином и десятком вождей племени пайютов направились в Солт-Лейк-Сити для встречи с Бригамом. Ночью 25 августа Смит, Хамблин и вожди заночевали очень близко от направляющегося на юг каравана Фэнчера, и во время стоянки трое арканзасцев подошли к стоянке мормонов. Переселенцы спросили, где в этих местах лучше всего отдохнуть и накормить скот перед переходом через пустыню Мохаве, и Хамблин рекомендовал небольшую долину Маунтин-Мэдоу рядом со своим домом.

Встреча Бригама Янга и вождей пайютов прошла в Солт-Лейк-Сити вечером 1 сентября. Эта встреча продолжалась около часа, и переводил на ней муж дочери Бригама Димик Хантингтон. Согласно записям Хантингтона, Бригам отдал индейцам весь скот каравана, на который с завистью засматривались пайюты. Пророк мормонов хотел, чтобы индейцы напали на караван Фэнчера. На следующее утро после встречи индейцы выехали из Солт-Лейк-Сити и поскакали в южную Юту.

Караван прошел через Сидар-Сити, в пятидесяти пяти километрах от Маунтин-Мэдоу, 4 сентября. Переселенцы хотели купить еды, но «святые» им вежливо отказали. В то время, по словам одного из жителей городка, мормонов «захлестнула волна фанатизма». В Сидар-Сити ходили самые разнообразные слухи по поводу каравана Фэнчера. Говорили, что некоторые из путешествующих с ним переселенцев лично участвовали в резне мормонов в Хонс-Милл в Миссури в 1838 году, а один из людей хвастался, что был в толпе, убившей Джозефа Смита. В глазах мормонов из южной Юты все эти переселенцы были самым настоящим исчадием ада.

Согласно записям Джона Ли, в день, когда караван прибыл в Сидар-Сити, или на следующий день, он получил приказ от полковника, командира местного батальона легиона Наву, мэра города и старейшины общины Исаака Хайта напасть на караван. Ли приказали собрать индейских вождей, с которыми Бригам Янг встречался несколько дней назад, вооружить их воинов и возглавить нападение на караван Фэнчера в горах к югу от Сидар-Сити. Ли писал, что Хайт подчеркнул, что это приказ «высшего руководства».

5 сентября Ли выдвинулся в Маунтин-Мэдоу с большим отрядом мормонов и пайютов. Отряд Ли прибыл в горы 6 сентября, воины спрятались среди деревьев над лагерем каравана, и мормоны раскрасили лица, чтобы стать похожими на индейцев. На следующее утро индейцы и мормоны подкрались к бивуаку переселенцев и спрятались за кустами и камнями. Солнце вставало над пиками-трехтысячниками гор Пайн-Вэлли, и ничего не подозревавшие переселенцы начали готовить завтрак. Индейцы и мормоны открыли стрельбу.

Ли надеялся на то, что переселенцы быстро сдадутся. Мормоны были уверены в скорой победе. И в том, что пайюты перестреляют всех переселенцев. И в том, что среди «святых» не будет жертв. Однако среди членов каравана Фэнчера оказалось немало метких стрелков и смелых людей. Они были хорошо вооружены и быстро окружили свой лагерь телегами и вырыли укрытия, чтобы спрятаться от пуль, а потом совершенно неожиданно перешли в атаку.

В тот день убили одного индейца и смертельно ранили двух индейских вождей. Мормоны и пайюты не ожидали, что столкнутся с таким хорошо организованным сопротивлением. Они отошли и перегруппировались. Индейские вожди высказали свое неудовольствие и пригрозили уйти, оставив мормонов разбираться с бледнолицыми. «После провала первой атаки, — писал Ли, — мы поняли, что индейцы мало чем могут помочь». Ли приказал держать лагерь переселенцев под обстрелом, а сам поехал, чтобы собрать подкрепление и получить указания руководства.

В тот день Исаак Хайт в Сидар-Сити получил информацию, что нападение на караван не увенчалось успехом. Он решил выслать в Маунтин-Мэдоу подкрепление, но старейшины его общины не хотели ввязываться в конфликт без одобрения Бригама Янга, поэтому Хайт послал гонца в Солт-Лейк-Сити. Гонец отвез Янгу письмо, в котором Хайт сообщал, что караван окружен в районе Маунтин-Мэдоу, и просил указаний, что делать дальше.

Мормоны и индейцы продолжали обстреливать лагерь, не давая переселенцам набрать воды в ручье. К тому времени переселенцы наверняка заметили, что среди нападавших большое количество белых, и поняли, что нападают на них объединенные силы мормонов и пайютов. Переселенцы страдали от голода и жажды, и патроны у них заканчивались. Под огнем они не могли ни похоронить убитых, ни оказать помощь раненым. Большая часть животных их стада разбежалась, а возле лагеря лежали шестьдесят убитых под перекрестным огнем лошадей. Их тела начали разлагаться, наполняя воздух трупной вонью.

Ночью 10 сентября двое переселенцев попытались прорваться из окружения, чтобы просить власти о помощи. Один из них, девятнадцатилетний житель Теннеси, художник Уильям Аден присоединился к каравану Фэнчера в Прово всего нескольким неделями ранее. Ему удалось выбраться из окружения, и он поскакал в сторону Сидар-Сити. По пути к городу он выехал к лагерю, который группа людей устроила около ручья. Аден решил, что столкнулся с группой таких же, как он сам, переселенцев, направляющихся в Калифорнию, и попросил о помощи. Однако оказалось, что он встретил мормонов. Услышав слова Адена, те застрелили его.

В то утро гонец Хайта прибыл в Солт-Лейк-Сити, получил ответ Бригама и повез его назад. Пророк приказал, чтобы мормоны «не связывались» с караваном Фэнчера. Бригам писал: «Мы считаем, что индейцы сделают так, как сочтут нужным, ваша задача — поддержать с ними хорошие отношения». Многие ученые анализировали текст этого письма, и у них нет единого мнения, что имел в виду Бригам Янг под этими словами^{‹‹52››}.

Исаак Хайт не получил четких указаний от Бригама Янга и поэтому решил спросить своего непосредственного начальника, тридцативосьмилетнего полковника и командира ополченцев в южной Юте, Уильяма Дэйма.

Хайт отправился в Парован, разбудил Дэйма среди ночи и спросил, какие будут приказы по поводу окруженного каравана Фэнчера. Дэйм сказал, что Хайт не должен ждать дальнейших указаний из Солт-Лейк-Сити, а принять решительные меры. «Я приказываю, — заявил полковник, — убить всех переселенцев в караване». Этот приказ передал Джону Ли в Маутин-Мэдоу тридцатилетний майор легиона Наву Джон Хигби, прибывший с отрядом из пятидесяти лучших стрелков Сидар-Сити.

К концу дня 10 сентября большая часть индейцев покинула Маунтин-Мэдоу. В общей сложности с мормонами остались приблизительно сорок индейцев. Мормоны решили не идти в лобовую атаку, а применить хитрость.

Утром 11 сентября Ли послал новообращенного мормона из Англии, Уильяма Бейтмана с белым флагом к окруженным переселенцам. Бейтман сообщил переселенцам, что мормоны готовы им помочь и вывести из индейского окружения, если те сдадут оружие. Бейтман сообщил Ли, что переселенцы готовы к переговорам, и Ли пришел в их лагерь для обсуждения «условий сдачи».

«Я пришел в укрепленный лагерь, — писал Ли, — и меня тут же окружили возбужденные мужчины, женщины и дети. Некоторые смотрели на меня как на спасителя, а некоторые, несмотря на тяжелую ситуацию, в которой оказались, сомневались и вели себя недоверчиво».

Ли два часа убеждал переселенцев сложить оружие. В конце концов люди Фэнчера поняли, что сопротивление бесполезно, согласились на условия мормонов и сдали оружие.

Самых маленьких детей и раненых погрузили в телеги и увезли. Потом вывели женщин и детей постарше. В сотне метров позади женщин и детей цепочкой повели мужчин, за каждым из которых шел вооруженный мормон. Через тридцать минут прискакал майор Хигби. Он выстрелил в воздух из пистолета, чтобы привлечь к себе внимание, и закричал: «Стоп! Выполняйте свой долг!»

После этого каждый мормон выстрел в голову переселенцу, за которым шел. Большинство пленников умерли на месте, но, по воспоминаниям мормона, участника резни, один из пленников был ранен. Это был недавно вышедший из церкви бывший мормон, который присоединился к каравану Фэнчера в Юте всего несколько недель назад. Рядом с раненым, умоляющем о пощаде, оказался Хигби, который со словами: «Ты бы со мной сделал то же самое, если не хуже», — перерезал вероотступнику горло.

Один из мормонов, участник резни, вспоминал: после того как всех мужчин перестреляли мормоны, «индейцы, среди которых были переодетые мормоны», напали на женщин и детей. Они расстреливали людей, перерезали им горло и забивали прикладами. Нэнси Хафф, которой тогда было четыре года, вспоминала: «Я увидела, что пуля попала моей матери в лоб, и она упала. Некоторые из женщин и детей просили пощады, но им разбивали головы прикладами». Один из участвовавших в резне мормонов, Нефий Джонсон, через много лет рассказывал историку Хуаните Брукс, что «большую часть убийств совершили белые».

Через несколько минут резня, в результате которой погибли приблизительно сто двадцать человек, окончилась. Были убиты около пятидесяти мужчин, двадцать женщин и пятьдесят детей и подростков. Мормоны пощадили только семнадцать человек — детей до пяти лет. «Святые» решили, что эти дети слишком малы, чтобы все запомнить, и не смогут выступить свидетелями на суде^{‹‹53››}.

Потом мормоны собрали с трупов ценности и разрешили индейцам взять все, что осталось. Очень быстро с убитых сняли все до последней нитки. Впрочем, индейцам досталось не так уж много. Историк Вилл Багли писал: «Пайюты получили двадцать голов рогатого скота и лошадей. Лучших животных забрали мормоны. Люди в южной Юте жили бедно, и всем, кто смог что-то себе урвать после резни, очень завидовали. Некоторые мормоны считали, что их при дележе обделили».

На следующее утро после убийств в Маунтин-Мэдоу из Сидар-Сити приехали полковник Уильям Дэйм и подполковник Исаак Хайт, которые отдали приказ стрелять. В тот день Джон Ли праздновал свое сорокапятилетие и сопровождал офицеров, которые увидели застывшие на земле в нелепых позах голые трупы мужчин, женщин и детей. «Полковник Дэйм молчал, — вспоминает Ли. — Он смотрел на поле, его лицо побледнело. Вид у него был испуганный. Я подумал, что одно дело — отдать приказ о расстреле и совсем другое — этот приказ выполнить».

Дэйм сказал, что находится в шоке от увиденного, и попытался дистанцироваться от произошедшего и от ответственности. Хайта это возмутило. «Ты это приказал, — сказал он своему командиру. — Все было сделано так, как ты приказал, поэтому слишком поздно идти на попятный».

Дэйм ничего не смог возразить. Казалось, что он вот-вот заплачет. Ли писал: «Дэйм стал горячо протестовать и говорить, что он не знал, что переселенцев так много. „Если бы я знал, то не отдал бы этот приказ“, — сказал он».

Увидев, что полковник трусит, Хайт повернулся к Ли и произнес: «Полковник Дэйм отдал мне приказ, а сейчас он хочет снять с себя ответственность, свалив все на меня. Клянусь Богом, что это у него не получится… Если он будет продолжать валить на меня, я застрелю его прямо здесь. Он должен вести себя как мужчина и отвечать за то, что сделал. Он знает, что отдал мне приказ, и пусть только попробует это отрицать».

Дэйм понял, что спорить бесполезно, и приказал похоронить убитых. Ли писал, что «мормоны оттащили и свалили тела в овраг, а потом закидали землей. Поверх тел накидали слишком мало земли, потому что у братьев не было с собой лопат». В течение нескольких дней койоты и волки раскопали трупы, после чего кости оказались разбросанными по всему лугу.

Ли писал, что, закидав трупы землей, «святые» «поблагодарили Господа за то, что Он помог им расправиться с неверными». Потом мормоны договорились, что «надо всем говорить, что это — дело рук индейцев и „святые“ не имеют к нему никакого отношения… Все единогласно проголосовали за то, что проговорившийся должен быть убит».

«Смотрите, смотрите!» — кричит шестилетний белобрысый непоседа Рэнди Бейтман. Он наклоняется, поднимает крохотной ручонкой камень, размахивая в воздухе другой рукой. «Посмотрите! — снова кричит он, подзывая к себе. — Норка скорпиона!» Через минуту он уже вынимает скорпиона из его убежища и засовывает в пустую бутылку. Поднимая пыль, Рэнди бежит к отцу ДеЛою Бейтману, чтобы показать свою добычу.

ДеЛой Бейтман — учитель из Колорадо-Сити и вероотступник, выгнанный из церкви фундаменталистов. От того места, где происходят описываемые события, до Маунтин-Мэдоу по прямой семьдесят пять километров. Мормона, который пришел парламентером к переселенцам в караване Фэнчера, звали Уильям Бейтман, и ДеЛою Бейтману он приходится двоюродным прапрадедушкой^{‹‹54››}.

Хотя ДеЛой не в восторге от той роли, которую его предок сыграл во время резни в Маунтин-Мэдоу, он не собирается скрывать свое родство и хочет как можно больше узнать, что произошло в тот далекий день.

«Я всегда был любознательным человеком, — говорит ДеЛой. — Даже когда был членом церкви. Дядя Рулон всегда стремился ограничить доступ людей в Колорадо-Сити к знаниям, он говорил, какие книги они могут читать, а какие — нет. На самом деле это противоречит изначальному учению Джозефа Смита. Кажется, в разделе 90 „Учений и заветов“ есть слова: „Учитесь, и постигайте знания, и читайте хорошие книги“[29]. Как бы там ни было, я всегда стремился к знаниям и теперь передаю любовь к знаниям своим детям».

Семья Бейтмана выехала на выходные на природу и собирается подняться на вершину потухшего вулкана горы Далленбах, которая возвышается в южной части Аризона-Стрип. Цель поездки — найти вырезанную в камне у кратера потухшего вулкана надпись. Эта надпись поможет объяснить странные события, которые произошли сразу же после резни в Маунтин-Мэдоу и в которых могли участвовать некоторые из предков ДеЛоя или их знакомые. Кроме самого ДеЛоя и его сына Рэнди, в экспедиции участвуют одна из жен ДеЛоя и девять из его семнадцати детей. Еще четверо детей и внук ДеЛоя остались в лагере у подножия горы.

В восхождении на вершину участвуют два шестилетних мальчика — Рэнди и Кевин, а также две восьмилетние дочери ДеЛоя Мария и Сара, поэтому мы поднимаемся вверх медленно. Дети уверенно чувствуют себя на дикой природе, но из-за любопытства постоянно поднимают камни в поисках змей, засматриваются на растущие в пустыне растения и породу местных гор.

«Я поддерживаю такой подход, — говорит ДеЛой. — Каждый выезд на природу надо превращать в урок биологии.

Проблема только в том, что, когда мы выходим на вершину, времени до захода солнца, а также для того, чтобы найти вырезанную на камне надпись, остается совсем немного.

На базальтовой вершине горы дует сухой и горячий ветер. В кратере стоят сотни огромных столбов-мегалитов. Я не представляю, как до наступления темноты можно успеть найти короткую надпись, вырезанную в камне, и думаю, что если этого не произойдет, то я по крайней мере утешусь красивым видом с вершины горы. К югу от нас земля покрыта кустистым можжевельником, который тянется до обрыва Гранд-Каньона, прорезающего поверхность земли словно рана.

Уже почти совсем стемнело, как я слышу крик: „Нашли!“ На плоской поверхности коричневого камня размером со стиральную машину вырезаны трехсантиметровые буквы „У. Данн“, а под ними цифры „1869“ и стрелка, показывающая на север в сторону штата Юта. ДеЛой проводит ладонью по буквам и цифрам и думает о том человеке, который их вырезал более века назад».

Эту надпись оставил Уильям Данн — почти тридцатилетний любитель природы, с гривой косматых волос и в одежде из поблескивающей кожи. Это описание Данна принадлежит известному исследователю американского Запада Джону Уэсли Пауэллу, известному тем, что он был первым человеком, спустившимся на дно Гранд-Каньона.

Данн бесследно пропал вместе с братьями Орамелем и Сенекой Холандами в конце экспедиции Пауэлла. Вырезанное в камне имя является последним упоминанием Данна о себе и двух своих спутниках перед исчезновением.

ДеЛой делает несколько фотографий надписи, и мы пускаемся в обратный путь по склону горы под усеянным звездами небом. На следующее утро машины, в которых сидят члены семьи Бейтман, проезжают мимо мемориала, воздвигнутого в честь трех пропавших членов экспедиции Пауэлла. ДеЛой останавливается, чтобы прочитать надпись на монументе: «Уильям Данн, Орамел Холанд и Сенека Холанд расстались с членами экспедиции Пауэлла, поднялись по Сепарэйшен-каньону и вышли на гору Далленбах. Они были убиты индейцами к востоку от этого монумента в конце августа 1869 года».

Эта надпись отражает широко распространенное представление о том, что случилось с пропавшими членами экспедиции. Однако ДеЛой не считает, что их убили индейцы. Он пришел к выводу, что их убили мормоны из южной Юты. И, по мнению ДеЛоя, убийство было прямым следствием событий, произошедших после резни в Маунтин-Мэдоу.

В 1858 году, через год после резни в Маунтин-Мэдоу, Бригам Янг согласился впустить федеральные войска в Юту и покинуть пост губернатора территории. Война между мормонами и войсками армии США окончилась, так и не начавшись. Однако слухи об истреблении переселенцев, шедших с караваном Фэнчера, не прекращались. Они представляли угрозу хрупкому миру.

Министр обороны приказал майору Джеймсу Карлетону произвести расследование. Почти через два года после трагедии, весной 1869 года, майор приехал в Маунтин-Мэдоу, где по полю были раскиданы черепа, кости, пучки женских волос и клочки выцветшей на солнце одежды. Армейский хирург осмотрел останки и констатировал, что на многих черепах «были следы насилия: пулевые отверстия и следы от ударов тяжелыми предметами». Осмотрев пулевые отверстия, хирург пришел к выводу, что «выстрелы были произведены в упор или с очень близкого расстояния».

«Здесь произошло ужасное преступление и жестокая расправа», — констатировал Карлетон. Солдаты собрали кости, сложили их в общую могилу, принесли камней со склонов и воздвигли над могилой простой монумент. Это была гора камней четыре метра в высоту и семнадцать метров в окружности. На вершине водрузили крест с надписью: «Я отомщу, сказал Господь».

В мае 1861 года Бригам Янг оказался в этих местах во время поездки по южной части штата Юта. Апостол Уилфорд Вудрафф, сопровождавший его в этой поездке, писал, что, прочитав надпись на монументе, Бригам ненадолго задумался и внес поправку в текст: «Я отомстил, — и потом добавил: — Немного отомстил».

Один из сопровождавших его «святых» накинул на крест веревку и сбросил его с монумента, а остальные начали растаскивать в сторону камни. После того как Бригам Янг и его свита уехали из Маунтин-Мэдоу, монумента больше не было.

В жизни мормонов все шло хорошо, и у Бригама были все основания радоваться. Президент США назначил на пост губернатора территории бюрократа из Атланты по имени Альфред Каммингс, которого «святые» быстро «приручили» и полностью контролировали. Потом президентом был избран Авраам Линкольн, который вызвал к себе представителя мормонов и сказал: «Передай Бригаму, что если он оставит меня в покое, то и я оставлю его в покое». Вот почему Брингам находился в прекрасном расположении духа.

Столица «святых» Солт-Лейк-Сити стала популярным туристическим направлением. Город посетили французский ботаник Жюль Реми, известный журналист Гораций Грили и английский исследователь сэр Ричард Фрэнсис Бертон. Грили был самым известным журналистом тех времен. В 1859 году он взял у Бригама интервью и написал очень положительную с точки зрения мормонов статью в New York Tribune. В интервью были слова о том, что Бригам «ничего не скрывал» и в нем совершенно отсутствовали такие черты, как «фанатизм и лицемерие».

Сэр Ричард Бертон общался с Бригамом Янгом, Портером Роквеллом и другими мормонами в 1860 году, после чего этот известный английский путешественник написал: «Пророк не является обычным, простым человеком. В нем не наблюдается слабостей и тщеславия, характерных для поведения многих других известных людей… Он совершенно лишен претензий, он настолько привык к власти, что ему нет необходимости что-либо доказывать. Он управляет своим народом, демонстрируя при этом железную волю и удивительную мудрость».

Уважение, признание и лестные слова известных немормонов, бесспорно, улучшили имидж и восприятие Бригама и мормонов среди простых американцев. Однако больше всего Бригама Янга радовало, что в США началась Гражданская война, которая разразилась всего за месяц до его инспекционной поездки по южной Юте в 1861 году. После начала войны презрительное отношение пророка мормонов к американскому государству стало только сильнее. Стоявшие в Юте американские войска были быстро выведены из штата для борьбы с силами Конфедерации, что очень обрадовало всех мормонов.

Новости с фронтов и информация о положении в северных штатах свидетельствовали о том, что государство находилось на грани распада, то есть выполнялось откровение, которое Джозеф Смит получил в 1832 году^{‹‹55››}.

«Святые» чувствовали, что правительство северян в Вашингтоне обошлось с ними несправедливо, и поэтому поддерживали южан. Однако Бригам был уверен, что войска Конфедерации и Союза уничтожат друг друга и настоящими победителями из войны выйдут мормоны, которые после этого будут спокойно ждать конца света и его последние дни.

Бригам успокоился и решил, что северяне уже не станут вмешиваться в дела Юты. Впрочем, в этом он сильно ошибался.

Через шестнадцать месяцев после ухода войск из Солт-Лейк-Сити в столице «святых» появился полк из Калифорнии, который оставался в городе до конца войны. Историк Майкл Куинн писал, что войска «направили орудия на дом Бригама Янга и в случае беспорядков расстреляли бы резиденцию пророка в первую очередь».

В 1862 году Линкольн подписал направленный против многоженства закон Моррилла, который был создан специально для «искоренения полигамии на территориях США и отмены законодательных актов в Юте». Уже через несколько месяцев после вступления на пост Линкольн показал, что собирается проводить такую же жесткую политику по отношению к мормонам, какой придерживались несколько предшествующих президентов.

Бригам очень разозлился на «всех этих проклятых проходимцев — Эйба Линкольна и его компанию». (Любопытно, что у второго пророка мормонов было весьма много общего с Линкольном. Если бы жизнь Бригама сложилась по-другому и он бы выбрал себе светскую профессию, кто знает, может, он сам стал американским президентом. У Бригама были все необходимые для этого качества, и из него мог получиться достойный национальный лидер, наподобие Линдона Джонсона, Франклина Рузвельта или даже самого Авраама Линкольна.)

Мечтам Бригама о том, что Север и Юг уничтожат друг друга, не было суждено сбыться, и в 1865 году генерал Ли сдался после сражения при Аппоматтоксе. Гражданская война закончилась, и Север не только вышел из нее победителем, но и стал сильным, как никогда раньше. Бригам понял, что власти США будут все больше вмешиваться в дела мормонов.

В 1869 году в Промонтори-Пойнт, расположенном в северной части Большого Соленого озера, произошло соединение железнодорожных путей, и строительство трансконтинентальной железной дороги было окончено. Теперь кто угодно мог быстро и с удобствами доехать до Юты. В том же 1869 году произошло еще одно событие, ознаменовавшее конец изоляции штата Юта, — впервые в истории экспедиция под руководством героя Гражданской войны майора Джона Пауэлла, потерявшего правую руку во время сражения при Шайло, спустилась по рекам Колорадо и Грин-ривер.

Экспедиция Пауэлла отплыла на небольших деревянных лодках по Грин-ривер 24 мая 1869 года из Вайоминга и планировала сплавляться по реке до того места, где она впадает в реку Колорадо^{‹‹56››}, после чего проплыть по неизведанному Гранд-Каньону. В результате этого путешествия члены экспедиции планировали изучить последнее белое пятно на карте США.

Это было очень сложное и опасное путешествие, во время которого среди членов экспедиции возникли серьезные разногласия.

27 августа в конце Гранд-Каньона участники вытащили свои лодки на берег и устроили привал — перед последним опасным участком реки. Трое членов экспедиции: Сенека Холанд, его брат Орамел Холанд и Уильям Данн — объявили, что они покидают экспедицию. Хотя Пауэлл умолял их остаться, они заявили, что собираются подняться вверх более тысячи метров по вертикальному склону каньона, а потом пройти сто пятьдесят километров по пустыне с целью выйти к поселениям мормонов в южной Юте.

К тому времени экспедиция прошла тысячу пятьсот километров. Все девять членов экспедиции устали, у них оставалось мало еды (главным образом, сушеные яблоки и кофе). Провианта хватало всего на пять дней.

Среди членов экспедиции возникли разногласия. Это были разногласия между майором Пауэллом и его братом капитаном Уолтером Пауэллом, а также между Данном, братьями Холанд и остальными членами экспедиции^{‹‹57››}.

Как писал Уоллас Стегнер в биографии Пауэлла «Над сотым меридианом», среди членов экспедиции возникло два разных подхода: «основанный на военной дисциплине и власти офицеров», который поддерживали братья Пауэллы, и более свободный подход первопроходцев, не терпящих дисциплины, который поддерживали Данн, братья Холанды, Джек Саммер и Билли Хокинс.

28 августа Данн и братья Холанд проследили, как экспедиция прошла опасный участок, стремнину под названием Сепарэйшен-рапидс, и исчезла из глаз за изгибом реки, после чего троица начала рискованный подъем вверх по склону каньона. У них было три ружья, копии документов экспедиции, а также серебряные часы, которые Джек Саммер отдал им, чтобы они передали его сестре, если он утонет.

Троица поднялась по скалам (в месте, которое потом получило название каньона Сепарэйшен) и вышла на северную сторону Гранд-Каньона. Путешественники прошли сорок пять километров и поднялись на потухший вулкан Далленбах, на вершине которого разбили лагерь и отдыхали перед началом долгого путешествия по пустыне. На вершине горы Делленбах Данн вырезал свою фамилию на камне, после чего трое людей предположительно двинулись в сторону поселений мормонов. Никто не знает, что произошло с ними, потому что Данн и братья Холанд пропали без вести^{‹‹58››}.

Пауэлл и остальные члены экспедиции благополучно прошли опасный участок — стремнину Сепарэйшен-рапидс. Они вытащили лодки на берег. «Потом сделали несколько выстрелов в воздух в надежде, что троица вернется, — вспоминал Джек Саммер. — Мы подождали два часа. Они могли бы спокойно присоединиться к нам, пройдя по скалам вдоль берега. Но потом мы увидели, что они стоят на вершине одной из скал и машут нам руками, чтобы мы плыли дальше. Что мы и сделали».

Через два дня экспедиция достигла места, в котором Верджин-Ривер впадает в Колорадо. Там они повстречали группу мормонов, занимавшихся ловлей рыбы. «Святые» накормили путешественников, после чего сопроводили их до главного города южной Юты Сент-Джорджа. 8 сентября Пауэлл отправился на дилижансе из Сент-Джорджа в Солт-Лейк-Сити.

В тот же день в газете мормонов Deseret News появилась статья под заголовком: «Три человека из экспедиции Пауэлла убиты индейцами», в которой писали:

Когда Пауэлл услышал это сообщение, он отказался в него поверить. Он знал, что племя шевит, принадлежащее к группе племен южных пайютов, является мирным. Особенно скептически Пауэлл отнесся к информации о некой женщине, которую троица предположительно изнасиловала, а потом убила. «Я знаю Холандов много лет, — объяснил Пауэлл, — и могу с уверенностью утверждать, что эта часть рассказа — чистая ложь. Это были люди добрые и честные, не способные совершить такой поступок».

Источником информации для Deseret News об убийстве трех членов экспедиции индейцами стала анонимная телеграмма, отправленная вечером 7 сентября 1869 года на имя апостола Эрастуса Сноу в Сент-Джордж. Всего за несколько дней до этого Пауэлл сам проезжал через Сент-Джордж и предупреждал местных жителей, что в их края могут выйти три члена его экспедиции. Текст телеграммы гласил:

Джек Саммер, который благополучно завершил маршрут с экспедицией, очень хорошо знал Данна и братьев Холанд и был в очень многих вопросах не согласен с ее руководителем Пауэллом. Однако он полностью согласился с ним, что индейцы не убивали их коллег.

«В тот вечер на привале, после того как трое нас покинули, мы долго обсуждали их судьбу». Саммер писал: многие считали, что их убьют индейцы, но сам он не разделял это мнение. «Я лично два года тренировал Данна в том, как выживать на дикой природе и избежать опасности. Я очень сомневался, что индейцы нападут на трех хорошо вооруженных людей. Я сказал, что наибольшую опасность для них представляют „белые дьяволы“, которых так много в этой части страны. Все слухи, которые позже дошли до меня, подтвердили мои опасения».

Саммер говорил о мормонах, проживавших в южной Юте. Он слышал о резне в Маунтин-Мэдоу, а также о том, что мормоны настаивали, что эти убийства являются делом рук краснокожих, хотя это утверждение не имело под собой никаких доказательств. Поэтому, узнав, что его друзей убили индейцы, Саммер очень скептически отнесся к этим сообщениям.

Саммер писал: «Через несколько лет после этих событий я увидел свои серебряные часы, которые передал Холанду, в баре у одного белого, который рассказывал, как они ему достались… Бесспорно, сложно полагаться на эту информацию, но я не считаю, что индейцы убили или были причастны к исчезновению трех членов экспедиции».

Через год после успешного завершения экспедиции по сплаву по дну Гранд-Каньона Пауэлл стал знаменитостью и снова вернулся в эти места из Чикаго. Он решил продолжить изучение реки Колорадо и ее притоков. Пока он был у себя дома в Чикаго, с ним связалась семья Холандов с просьбой узнать, что произошло с двумя братьями. Пауэлл попросил помощи Бригама Янга в розыске братьев. Бригам предоставил ему в качестве переводчика и гида Якова Хамблина — известного миссионера, работавшего среди индейцев.

5 сентября Пауэлл встретился в Пароване с Бригамом, Хамблином и нескольким десятком «святых» из южной Юты. Среди мормонов были два человека, на совести которых были убийства в Маутин-Мэдоу: Уильям Дэйм и Джон Ли. Мормоны проследовали с Пауэллом до поселения Пайп-Спринг, где распрощались с ним и Хамблином, которых дальше повели индейцы. Вечером 19 сентября в районе горы Далленбах Хамблин организовал встречу Пауэлла с представителями племени шевит, которые предположительно убили трех путешественников.

Из записей Пауэлла следует, что вождь племени признал, что его люди «убили трех белых». Переводил разговор Хамблин. Потом другой индеец объяснил, что трое путешественников «вышли к деревне шевитов в очень истощенном состоянии. Их накормили, дали еды и показали дорогу, ведущую к поселениям мормонов. Вскоре после того, как путешественники покинули индейцев, с восточного берега реки Колорадо прибыл индеец, сообщивший, что кто-то, скорее всего кто-то из этой троицы, в пьяной драке убил женщину… Индейцы решили отомстить, нагнали путешественников, устроили засаду и расстреляли их из луков».

В общем, причиной убийства было недопонимание. Пауэлл простил индейцев и не предпринял никаких действий для наказания виновных.

Шли годы. Большинство людей приняли эту версию убийства, за исключением нескольких человек. Это были друг Данна Джек Саммер и опытный проводник по реке Колорадо по имени Отис Док Марстон, утверждавший, как слышал от мормонов, что путешественников убили «святые». Однако большинство историков (мормонов и немормонов), включая признанного специалиста Уолласа Стегнера, не сомневались в правильности общепринятой версии убийства.

Потом, в 1980 году, мормон и бывший декан Научного факультета Университета южной Юты Весли Ларсен нашел письмо, пролежавшее девяносто семь лет в дупле дерева в поселении Токервилль. Это письмо от 17 февраля 1883 года, и в нем сообщалось, что Данн и братья Холанды были убиты именно в Токервилле, в доме, принадлежащем общине церкви СПД, а их убийцами были «святые».

Письмо адресовано Джону Стилу, который был известным местным руководителем церкви, судьей, доктором и сапожником. Написал письмо некий Уильям Лини, давний друг Стила. Лини был образцовым «святым» (одно время он даже служил телохранителем Бригама Янга). Летом 1857 года, непосредственно перед резней в Маунтин-Мэдоу, он совершил, с точки зрения мормонов, непростительный грех — накормил одного из переселенцев, идущих с караваном Фэнчера. Этим переселенцем оказался девятнадцатилетний житель Теннеси Уильям Аден. Позже он был убит мормонами, когда пытался позвать на помощь окруженному каравану.

Аден был сыном доктора, который за много лет до этого спас работавшего тогда миссионером Лини от расправы толпы в городке Париж в штате Теннесси. Доктор привел Лини к себе домой, где тот и познакомился с молодым Уильямом. Лини узнал Адена среди идущих с караваном переселенцев, когда они проходили через Парован. Лини пригласил Адена к себе домой, накормил и дал в дорогу несколько луковиц с собственного огорода. Уильям Дэйн узнал об этом и послал к Лини человека, который выдернул жердь из забора и сильно ударил Лини по голове. У него треснул череп, и он чуть не умер.

Когда Лини писал письмо, найденное профессором Ларсеном, на дворе стоял 1883 год и самому Лини было шестьдесят восемь лет. Судя по всему, Лини перед смертью хотел рассказать о грехах, которые, по словам своих братьев по религии, он совершил. Лини писал: «Да пусть Господь будет моим свидетелем, я чист от грехов, в которых меня обвиняют. Это они повинны в этих и других грехах».

Лини обвинял «святых» в «ужасном убийстве и самоубийстве и других страшных грехах». В своем письме он напоминал Стилу: «Ты прекрасно знаешь об этих кровавых преступлениях, начиная с того дня, когда мне о голову сломали жердь из моего собственного забора, до того дня, когда у нас в общине убили троих, а потом убили и их убийцу, чтобы больше не было никакой крови». Через пять абзацев Лини снова упоминает «убийство трех людей в зале собраний в нашем приходе».

Ларсен заинтересовался упомянутым Лини убийством и, почитав архивы, понял, что это произошло в 1869 году. В тот год единственными убитыми в южной Юте были Уильям Данн и братья Холанд. Однако зачем «святым» надо было убивать трех путешественников?

Город Токервилль был основан в 1858 году, на следующий год после резни в Маунтин-Мэдоу. Практически все главы семей города участвовали в этой резне. Многие из этих людей жили в Токервилле в 1869 году, когда Пауэлл сплавлялся вниз по реке в Гранд-Каньоне. В 1868 году президентом США стал Улисс Грант, который хотел найти и судить виновников резни в Маунтин-Мэдоу. Поэтому в тот год за поимку Исаака Хайта, Джона Хигби и Джона Ли назначили вознаграждение в пять тысяч долларов. И когда трое путешественников оставили экспедицию Пауэлла и двинулись в сторону поселений мормонов, многие известные жители Токервилля пребывали в постоянном страхе ареста и суда.

Летом 1869 года после очередного визита Бригама Янга в южную Юту «святые» опять воспылали ненавистью к «неверным». Бригам опасался, что федеральные войска снова войдут на территорию штата, и приказал выставить посты часовых на южной границе территории. Данн и братья Холанд выбрали не лучший момент для перехода по землям мормонов.

Ларсен высказал предположение, что трое путников встретились с мормонами. Те прятались от властей, разыскивающих их за преступления в Маунтин-Мэдоу. Мормоны приняли Данна и братьев Холанд за федеральных агентов или тех, кто хочет сдать их властям за вознаграждение. Никто не поверил бы утверждениям путешественников, что они недавно поднялись из Гранд-Каньона, потому что в те времена считали, что это невозможно — каньон совершенно непроходим. Такая «легенда» вооруженных путешественников могла только еще больше насторожить мормонов. «Святые» отвезли Данна и братьев Холанд в Токервилль, где судили и казнили.

В то время майор Пауэлл проезжал через Сент-Джордж и просил местных жителей оказать помощь в поиске пропавших участников экспедиции. Майор Пауэлл был сторонником мормонов. Узнав, что из его экспедиции пропали три человека, жители Токервилля поняли, что совершили большую ошибку. Они запаниковали и отправили телеграмму апостолу Сноу, в которой свалили всю вину на индейцев. А через пять месяцев «святые» убили несчастного, который вызвался сам или был назначен палачом Данна и братьев Холанд, — чтобы «больше не было никакой крови», как написано в письме Лини. И точно так же, как после резни в Маунтин-Мэдоу, мормоны дали клятву, что никому не расскажут о своем преступлении.

Ларсен предполагает, что убийцей мог быть мормон по имени Эли Пэйс. «Насколько я понимаю, — говорит Ларсен, — у Пэйса было три жены, одна из которых — дочь Джона Ли. Вполне вероятно, Пэйс убил людей Пауэлла, потому что думал, что они хотят арестовать Ли, за голову которого власти давали пять тысяч долларов».

Этот Пэйс умер 29 января 1870 года «при странных обстоятельствах». Официальной причиной смерти было самоубийство, однако его семья потребовала, чтобы провели расследование. Была назначена комиссия из трех человек, председателем которой стал Сноу, а одним из членов — Исаак Хайт. Комиссия рассмотрела вопрос и пришла к выводу, что Пэйс покончил жизнь самоубийством. Эта информация никого не удивила, пожалуй, за исключением семьи покойного. Местное правосудие и церковь в одном лице объявили, что вопрос закрыт.

Предположение Ларсена, что Данна и братьев Холанд убили не индейцы, а мормоны, большинство историков отвергают. Но историки полностью полагаются на свидетельства Якова Хамблина и майора Джона Пауэлла, согласно которым вожди индейского племени признали — их люди убили трех путешественников. Однако есть основания утверждать, что не стоит воспринимать эту информацию как абсолютную правду.

Среди «святых» у Хамблина была репутация кристально честного человека. У него даже было соответствующее прозвище — Честный Джейк. Однако существуют документированные свидетельства, что Хамблин без зазрения совести мог лгать для блага мормонов. Кроме этого, существуют и свидетельства, что он мог спокойно врать и ради собственного обогащения. У Джона Ли были другие прозвища Честного Джейка, а именно: Джейк — вороватые ручонки и Джейк — исчадие ада.

В сентябре 1857 года, сразу после трагедии в Маунтин-Мэдоу, Хамблин организовал нападение и грабеж каравана Уильяма Дюка. Это был один из первых караванов переселенцев, прошедший по землям штата после резни в Маунтин-Мэдоу. Хотя караван заплатил мормонам 1815 долларов за то, что мормоны проведут его по своей территории, на переселенцев напали индейцы. Они отобрали все ценности, включая триста голов скота, после чего отпустили караван в Калифорнию.

Переселенцы обратили внимание, что у многих «индейцев» были кудрявые светлые волосы, синие глаза и странные белые пятна на коже. Оказывается, что караван обобрали не индейцы, а переодетые индейцами мормоны, которые действовали по приказу Хамблина. Собственно говоря, та же самая тактика была использована «святыми» при нападении на караван Фэнчера и многие другие караваны переселенцев.

Пайютам выделили мизерную долю добычи за их участие в рейде. Хамблин предложил переселенцам сохранить в горах основную часть стада, чтобы они могли вернуться за ней в Юту после того, как индейцы исчезнут и все страсти улягутся. Но, когда переселенцы стали требовать свой скот, Хамблин спрятал и держал стадо три недели в горах, поэтому переселенцам пришлось уйти в Калифорнию без животных.

Сам Хамблин не участвовал в резне в Маунтин-Мэдоу, но лгал о том, как все это произошло, чтобы вина за убийства не легла на церковь. Поэтому, когда Хамблин во время встречи майора Пауэлла с индейцами в 1869 году говорил, что индейцы убили трех членов экспедиции, сложно верить ему на слово. На встрече с индейцами присутствовал и сам Пауэлл, но понял ли он, что индейцы говорили на самом деле? Ведь переводил-то ему Хамблин.

В прекрасной биографии Пауэлла под названием «Река, текущая на запад» профессор Канзасского университета Дональд Ворстер высказывает предположение, что Пауэлл достаточно хорошо понимал диалект южных пайютов, чтобы оценить, насколько правильно ему переводит Хамблин. Если Хамблин сфальсифицировал признание индейцев, то «ему бы не удалось это сделать так, чтобы Пауэлл не заподозрил что-то неладное, а эта фальсификация должна была стать частью хорошо продуманного и организованного заговора, разработанного на самых верхах. Все это представляется маловероятным».

Однако Ларсен придерживается другого мнения. Он является мормоном, членом СПД и может легко представить себе, что фальсификация может быть «частью хорошо продуманного и организованного заговора, разработанного на самых верхах». История показывает, что подобных примеров в жизни «святых» в Юте было достаточно. Ларсен считает, что «Пауэлл не понимал языка южных пайютов. Язык небольшого племени шевит был достаточно редким, и его не понимали многие другие индейские племена, проживавшие в тех местах… Пауэлл понимал только то, что ему переводил Хамблин, и именно поэтому Хамблин вызвался выступить его переводчиком». Так что стоит весьма критически отнестись к информации, которую предоставляет Пауэлл в этом вопросе.

Рассказ о встрече Пауэлла с индейцами включен в его бестселлер под названием «Исследование реки Колорадо и каньонов». Несмотря на популярность этой книги, историки констатируют, что в ней есть большое количество серьезных неточностей, а также упущен ряд важных фактов. В книге Пауэлл пересказывает истории, услышанные им во время трех разных визитов в Юту: во время первой экспедиции 1869 году, в экспедиции 1870 года, во время которой произошла встреча с вождями шевитов, а также его исследований районов, прилегающих к реке Колорадо, проведенных в 1871–1873 годах. Стремясь создать более интересное и насыщенное повествование, Пауэлл сознательно путает даты, представляя читателю события 1872 года так, будто они произошли в 1870 году^{‹‹59››}.

Можно усомниться в общепринятой версии смерти трех покинувших экспедицию путешественников по следующим причинам. «Мормони» и «мерикаты» очень быстро мстили индейцам за любые их прегрешения. Поэтому кажется крайне странным, что никто не «озаботился» и не отомстил за смерть Данна и братьев Холанд. Никто даже не попытался найти и вернуть их документы, оружие, геодезические приборы и другие ценности. Хотя в анонимной телеграмме, отправленной 7 сентября 1869 года, говорилось о том, что «двое индейцев из племени шевит, участвовавших в убийстве, а также два ружья убитых находятся в индейской резервации Вашингтон». Резервация Вашингтон находилась всего в пятнадцати километрах от Сент-Джорджа, однако «святые» не приехали туда, чтобы арестовать виновных или поинтересоваться, где находятся ценности и могилы убитых.

Настораживает также и то, что телеграмма не подписана, и мы не знаем, откуда ее отправили. Ларсен подчеркивает, что телеграмму могли отправить из Токервилля, в котором телеграф находился в принадлежавшем церкви здании. Там и могли убить троих путешественников, судя по информации из письма Лини. «Весьма странно, — пишет Ларсен, — что после получения телеграммы апостол Сноу и местные власти не привлекли индейцев к ответу. Никогда ранее я не слышал, чтобы в то время в Юте индейцев оставили в покое и не отомстили после подобного инцидента»^{‹‹60››}.

Также кажется крайне маловероятным, что индейцы-шевиты могли заманить в засаду и убить трех хорошо вооруженных и опытных исследователей. У шевитов не было огнестрельного оружия, это было малочисленное, мирное и очень бедное племя, члены которого «собирали травы, коренья и ели насекомых». У Данна и братьев Холанд было три ружья, и они имели огромный опыт столкновений с индейцами. Таких людей очень сложно обмануть. До того как Данн присоединился к экспедиции Пауэлла, он был четыре раза ранен во время столкновений с индейцами племени команчей, поэтому должен был принять все меры против нападения краснокожих.

Бесспорно, у нас нет доказательств того, что трех членов экспедиции убили мормоны из Токервилля. При этом у нас еще меньше доказательств, что этих людей расстреляли из луков индейцы, как утверждает Хамблин. Сложно верить историкам, соглашающимся с «индейской» версией убийства, при наличии большого количества документированных доказательств того, что мормоны неоднократно сваливали вину за совершенные ими нападения на индейцев.

Чтобы закончить рассказ о племени шевит, можно добавить лишь, что через двадцать лет после экспедиции Пауэлла «святые» выгнали это племя с земли их предков в Аризона-Стрип, чтобы пасти в этих местах свой скот. Мормоны переселили шевитов в крохотную резервацию размером девять на девять километров, расположенную под городом Сент-Джордж.

После резни в Маунтин-Мэдоу большинство участвовавших в ней мормонов уехали в самые удаленные уголки Юты, чтобы быть подальше от руки закона.

Джон Ли стал одним из самых богатых людей в южной Юте и не хотел покидать свои дома и восемнадцать жен. В 1869 году президент Грант возобновил попытки найти виновных в трагедии в Маунтин-Мэдоу. Это сильно обеспокоило Бригама Янга, который посоветовал своему приемному сыну распродать собственность и незаметно исчезнуть.

Однако Ли не последовал его мудрому совету и придерживался своей старой тактики: каждый раз при появлении властей или тех, кто хотел арестовать его за вознаграждение, он прятался в горах.

После встречи Янга с Пауэллом в 1870 году Бригам приказал Ли уехать как можно дальше от поселений мормонов. Бригам опасался, что, если Ли арестуют, он начнет раскрывать секреты, способные серьезно повредить церкви СПД. Хуанита Брукс писала о том, что во время поездки по поселениям в Аризона-Стрип Бригам Янг сказал Ли: «Собирай своих жен и детей, выбери небольшую плодородную долину и поселись в ней».

Ли не был в восторге от такого приказа и ответил: «Ну, если ты так желаешь и советуешь…», на что Янг твердо ответил: «Да, я так желаю и советую». Через месяц после этого разговора Бригам на всякий случай выгнал Ли из церкви и отправил его в Гранд-Каньон, в то место, где была переправа через реку Колорадо. Ли назвал это место «Одинокая долина», сейчас оно называется Лис-Ферри — Переправа Ли^{‹‹61››}.

После опалы Ли одиннадцать жен развелись с ним, и в место ссылки в Аризоне Ли приехал с двумя женами.

То, что все участники резни в Маунтин-Мэдоу разбежались и спрятались, нисколько не останавливало власти, которые твердо решили найти виновных в этом преступлении.

В ноябре 1874 года федеральный маршал[30] Уильям Строукс нашел Ли в поселении Пангуитч, где тот посещал одну из оставшихся с ним жен. Строукс обнаружил беглеца в курятнике под сеном и арестовал его. Ли судили в городе Бивер, штат Юта, спустя восемь месяцев. Присяжные не смогли достигнуть единого мнения, и их приговор можно сравнить с приговором, полученным О Джей Симпсоном[31] в Лос-Анджелесе в 1995 году. Газеты всей страны негодовали, и волна антимормонских настроений насторожила Бригама Янга и его советников в Солт-Лейк-Сити.

Бригам понимал, что должен найти выход из сложившейся ситуации, и выбрал жесткий и прагматичный подход. Он перестал утверждать, что в резне повинны индейцы, а решил свалить всю вину на Ли, сделав из него козла отпущения.

Второй суд над Ли прошел в 1876 году. Перед судом руководство СПД тщательно подобрало присяжных, каждый из которых был мормоном, — чтобы был осужден только Ли, и никто больше. Главным свидетелем на процессе выступил Хамблин, который не присутствовал в Маунтин-Мэдоу во время убийства. Хамблин ярко живописал кровожадность и низость Ли, что и решило судьбу последнего.

Хуанита Брукс писала: «Вопросы адвокатов были так заданы, со свидетелями обходились так аккуратно и нежно, что получилось, что не пятьдесят мормонов участвовали в убийстве, а всего лишь один Ли».

20 сентября, после опроса свидетелей и рассмотрения доказательств, присяжные Бригама вынесли приговор и признали Ли виновным в преднамеренном убийстве.

Суд приговорил Ли к смерти, и вся Америка с облегчением и радостью восприняла это решение. «Кого-то же надо было отдать в жертву», — сказал после процесса один из присяжных и вспомнил цитату из «Книги Мормона». Там есть рассказ, как Нефий убивает Лабана (тот же самый отрывок, который сподвигнул Дэна Лафферти на убийство): «Лучше пусть умрет один человек, чем весь народ погибнет из-за отсутствия веры».

В ожидании казни Ли написал в тюрьме мемуары, опубликованные после его смерти под названием «Мормонизм без маски». Эта книга стала бестселлером. В конце книги Ли писал:

Все, что я сделал, было названо преступлением. Однако в своих действиях я руководствовался приказами, данными мне руководителями Церкви Иисуса Христа Святых последних дней. После того как я стал членом церкви в Фар-Весте в Миссури, я всегда подчинялся приказам руководства церкви. А Бригам Янг и его рабы меня покинули.

Утром 23 марта 1877 года Ли вышел из дилижанса в Маунтин-Мэдоу. Это было его первым (и последним) посещением данного места за прошедшие после трагедии двадцать лет. Осужденный сел на край гроба, в котором его должны были вскоре похоронить, и выслушал федерального маршала, зачитавшего приговор. Потом Ли встал и спокойно обратился к толпе из восьмидесяти человек, которые приехали посмотреть на казнь. «Вам нужна жертва, и меня назначили этой жертвой, — отрешенно и с чувством горечи произнес он. — Меня приносят в жертву самым подлым и трусливым образом».

Потом федеральный маршал завязал ему на глазах повязку, Ли снова сел на край гроба и сказал: «Стреляйте прямо в сердце! Не уродуйте тело». Через несколько мгновений раздался громкий залп, четыре пули пробили ему грудь, и туловище Ли упало в гроб, в то время как ноги продолжали стоять на земле. Звуки выстрелов еще долго отражались горным эхом.

При жизни Джон Ли был известен не только своим участием в резне в Маунтин-Мэдоу. Он был известным целителем и провидцем. Наложением рук он вылечил многих «святых» и сделал целый ряд точных предсказаний. Согласно семейной легенде, незадолго до своей смерти он сказал: «Если я виновен в преступлениях, в которых меня обвиняют, меня убьют и больше обо мне никто не вспомнит. Но если я не виновен, то Бригам Янг умрет через год! Нет, через полгода».

23 августа 1877 года, ровно через пять месяцев после смерти Ли, Бригам Янг слег в постель с температурой, рвотой, поносом и болью в животе. Через шесть дней «Старый босс», как звал его Ли, умер. Предположительной причиной смерти стал разорвавшийся аппендикс.

Бригам Янг надеялся, что, отдав в жертву Ли, «святые» смогут спокойно вздохнуть и их перестанут преследовать федеральные власти. Однако Бригам сильно ошибался. С момента, когда президентом в 1877 году стал Ратерфорд Бёрчард Хейс, до конца президентского срока Стивена Гровера Кливленда в 1897-м каждый новый президент оказывал на церковь СПД все больше и больше давления — чтобы мормоны отказались от полигамии и подчинились законам страны.

Следующим президентом и пророком после Янга стал Джон Тейлор. Тейлор еще в меньшей степени, чем Бригам Янг, был склонен соглашаться с требованиями Вашингтона. Он страстно верил в учение Джозефа Смита — с момента их первой встречи, на которой Джозеф взял Тейлора за руку и того «ударило электрическим током». В день, когда Смита застрелили в тюрьме Картажа, Тейлор находился всего в паре шагов от пророка. Тогда Тейлора тяжело ранили. Он был вернейшим из верных соратников Джозефа Смита и не собирался отказываться от священных принципов мормонизма под давлением «неверных».

«Господь отомстит этой стране, — заявил Тейлор в 1879 году. — Ее ждет кровопролитие, невзгоды и разрушения, которых она еще не знала… Мы не хотим, чтобы нам навязывали социальный институт моногамии, который мы называем злом для всего общества».

Прошел год, и недовольство и ярость Тейлора только усилились. «Мы не можем подчиниться, когда нам навязывают тиранические законы, запрещающие нам свободно исповедовать нашу религию», — заявил он 4 января 1880 года во время воскресной службы «святых» в Солт-Лейк-Сити.

Он сказал: «Бог гораздо сильнее Соединенных Штатов, и когда указания правительства противоречат закону Божьему, мы соберемся под знаменем рая и выступим против правительства. Соединенные Штаты считают, что мы не имеем права брать больше одной жены. Господь рассудил и считает по-другому… Полигамия дарована нам Господом, и Соединенные Штаты не в силах ее у нас отнять. Ни одна нация на земле и все нации, вместе взятые, не могут отнять у нас этого права. Так считаю я, и если вы со мной согласны, поднимите правую руку. Я бросаю вызов Соединенным Штатам, я повинуюсь только Богу».

Все присутствующие в зале мгновенно подняли правые руки. Все уважали Тейлора, который посвятил свою жизнь служению церкви. Среди «святых» слово Тейлора было законом.

Однако президента Хейса в Вашингтоне нисколько не тронули слова Тейлора. В 1880 году Хейс посетил Солт-Лейк-Сити и призвал конгресс принять законы, чтобы «на территории Юты право голоса, выбора на государственную должность и участие в составе присяжных суда предоставлялось только тем, кто не занимается полигамией». В течение последующих пятнадцати лет конгресс принял законы, которые значительно осложнили жизнь полигамным мормонам. В 1882 году был принят закон Эдмундса, согласно которому наказуемой стала не просто полигамия, доказать которую было зачастую сложно, но и «неправомерное сожительство», что доказать в суде было гораздо проще.

После принятия этого закона всех полигамных мормонов стали называть cohabs — «сожительствующими». Чтобы обеспечить выполнение закона в Юте, появилась масса федеральных служащих, которые проводили облавы практически в каждом населенном пункте территории Юта. К концу 1880-х годов в тюрьмах сидели уже тысяча мормонов, что, впрочем, не заставило «святых» отказаться от полигамии. Факт пребывания в тюрьме люди начали расценивать как «дополнительный плюс в резюме» праведного мормона.

Несмотря на то что руководство церкви СПД не говорило об этом «братьям», ситуация складывалась совсем не в пользу «святых». Джон Тейлор начал отправлять мормонов в отдаленные места в пустыни американского Запада (наподобие Лис-Ферри), в Мексику и Канаду, где они основывали общины, в которых можно было безнаказанно практиковать многоженство. Крупные полигамные общины появились в канадском городе Кардсон (в провинции Альберта, в непосредственной близости от границы с Монтаной), а также в западной части гор Сьерра-Мадре в Мексике.

В 1885 году был выписан ордер на арест самого Джона Тейлора, после чего пророк начал прятаться. Через год после этого Тейлор взял в жены двадцатишестилетнюю женщину, которая стала его шестидесятой женой. Тогда Тейлору было семьдесят восемь лет.

Чем сильнее «святые» сопротивлялись воле Вашингтона, тем сильнее давила на них администрация. В марте 1887 года конгресс принял закон Эдмундса — Такера, который самым суровым образом карал полигамию. Через четыре месяца после этого Джон Тейлор, все еще прятавшийся от властей, умер. В день его похорон адвокаты администрации США начали процесс, целью которого было отнять всю собственность, принадлежавшую церкви СПД. 9 мая 1890 года Верховный Суд США вынес решение, которое позволяло властям конфисковать все церковные ценности и активы.

Церковь СПД пошатнулась. После смерти Тейлора в 1887 году новым, четвертым пророком был выбран восьмидесятидвухлетний Уилфорд Вудрафф. Пророк вынужден был признать, что у церкви нет никакого выбора, и она должна подчиниться воле правительства. Вечером 23 сентября 1890 года Вудрафф закрылся в спальне и «всю ночь просил у Господа совета о том, что церковь может сделать в данной ситуации».

На следующее утро он призвал к себе пятерых приближенных руководителей мормонов и «со сломленным духом» сообщил им, что Господь поведал ему «о необходимости отойти от принципа, за который братья готовы положить свои жизни». Присутствующие пришли в ужас, но Вудрафф объяснил, что «сие есть воля Господня» и церковь обязана отказаться от многоженства.

6 октября 1890 года откровение Вудраффа было официально записано. Этот короткий документ получил название «Манифест Вудраффа», или просто «Манифест». Вот выдержка из текста:

«Манифест» потряс всех «святых» и их церковь до самого основания, но его появление не положило конец полигамии, а только загнало ее в подполье. На протяжении двух последующих десятилетий руководство мормонов втайне советовало «святым» продолжать жить полигамно, но не афишируя своего образа жизни, а высшие руководители церкви втайне совершали, как говорят мормоны, «запечатывания браков».

Когда информация об этом становилась достоянием общественности, СМИ поднимали страшный скандал. Так произошло, например, когда 10 октября 1910 года газета Salt Lake Tribune (открытая специально для создания противовеса Deseret News, которой владела церковь СПД) опубликовала имена двухсот «святых», включая шестерых членов Кворума двенадцати апостолов, продолжавших жить полигамно после выхода «Манифеста».

После подобных разоблачений возмущены были не только немормоны, но и известные члены церкви СПД, которые считали необходимым придерживаться политики искоренения полигамии, изложенной в «Манифесте». К 1920-м годам большинство «святых», включая руководство церкви, отвергло полигамию.

Несмотря на это, значительное количество «святых» были убеждены, что Вудрафф совершил большую ошибку, выпустив «Манифест», отвергавший один из основных принципов церкви. Полигамные мормоны заявляли, что «Манифест» не отменяет раздела 132 «Учений и заветов», полученного Джозефом Смитом в откровении 1843 года, а только приостанавливает применение принципа на некоторое неопределенное время. Мормоны-фундаменталисты утверждали, что этот раздел «Учений и заветов» и по сей день является частью Священных Писаний мормонов официальной церкви СПД.

Мормонов-фундаменталистов вдохновляло откровение, полученное Джоном Тейлором 26 сентября 1886 года, когда он прятался от властей^{‹‹62››}.

Вполне вероятно, это самое противоречивое и спорное вдохновение пророка за всю историю церкви. Оно касается вопроса, который Тейлор задал Господу о том, должна ли церковь отойти от священной доктрины целестиального брака. Ответ Господа был таким:

Тейлор получил это откровение, когда прятался в доме «святого» по имени Джон Вулли. Ночью сын Вулли, Лорин, заметил, что «из-под двери комнаты, в которой спал президент Джон Тейлор, сиял странный свет, и из-за нее слышны голоса. Я слышал три разных голоса». Лорин говорил: когда в восемь часов утра Тейлор вышел из комнаты, «нам было сложно смотреть на него, потому что от него исходил свет».

Лорин спросил Тейлора, с кем он разговаривал ночью. «Я имел приятную беседу с братом Джозефом», — ответил пророк и добавил, что третьим голосом был голос Иисуса Христа.

Тейлор собрал братьев, чтобы обсудить откровение. На этой встрече присутствовали Джон и Лорин Вулли и еще десять человек, включая Самюэля Бейтмана и Даниэля Бейтмана^{‹‹63››}. Тейлор рассказал о полученном вдохновении и «приказал всем присутствующим защищать и поддерживать принцип целестиального брака, или многоженства, всеми своими силами, не щадя жизни, свободы и собственности».

Пророк сообщил удивленным «святым»: «Некоторые из вас будут страдать и могут быть исключены из церкви за то, что вы остаетесь верны этому принципу. Некоторые из вас отдадут жизнь за этот принцип. Но горе, горе всем тем, кто причинит вам эти страдания».

После этого Джон Тейлор попросил пятерых «святых», включая Самюэля Бейтмана, Даниэля Бейтмана и Лорин Вулли, остаться и наделил их правом «запечатывать целестиальные браки» и передавать это право другим, чтобы «не проходило и года без того, чтобы дети не рождались у многоженцев».

Эта встреча (сам факт которой официальная церковь СПД горячо отрицает) продолжалась восемь часов. Во время встречи Тейлор сделал пророчество, что «во времена седьмого президента вся церковь попадет в духовное рабство, и в тот день придет „могучий и сильный“, о котором говорится в 85-м разделе „Учений и заветов“».

Так зародился фундаментализм.

Через четыре года члены церкви СПД проголосовали за «Манифест» и за отказ от полигамии, после чего сначала медленно и неуверенно, а потом все с большей решимостью мормоны стали активно вливаться в американское общество. Однако фундаменталисты отказывались участвовать в этом процессе. Они остались верны всем заветам Джозефа Смита, включая завет о многоженстве. Они решили жить согласно откровению Джона Тейлора и не обращать внимания на то, что происходит в официальной церкви СПД и во всем мире.

Для Дэна Лафферти, жителей Колорадо-Сити и Дэвида Митчелла (похитителя Элизабет Смарт) 27 сентября 1886 года является священной датой. С этого дня полигамные мормоны ждут появления «могучего и сильного», который «приведет в порядок дом Господа».

Более пятнадцати лет, с тех пор как Рулон Джеффс стал руководителем церкви фундаменталистов Иисуса Христа Святых последних дней, жители Колорадо-Сити были убеждены, что именно он является «могучим и сильным», представителем Иисуса на земле и пророком, которому Господь даровал вечную жизнь. Но дядя Рулон долго болел, и 8 сентября 2002 года его сердце перестало биться. Врач засвидетельствовал факт смерти.

После этого жители города некоторое время пытались понять, как человек, которого они считали бессмертным, все-таки умер. Через несколько дней после кончины дяди Рулона в теплый и безоблачный день более пяти тысяч фундаменталистов, а также небольшое количество немормонов и членов официальной церкви СПД собрались в Колорадо-Сити. Некоторые из скорбящих приехали из Мексики и Канады.

Одетые в лучшую одежду мужчины и мальчики выходили после службы из молитвенного зала имени ЛеРоя Джонсона. На девушках и женщинах — скромные розовые, синие и фиолетовые платья до колен, сшитые, казалось, в позапрошлом веке. Волосы женщин были заплетены в целомудренные косы, а аккуратно уложенные челки вздымались, как волны прибоя. Над толпами скорбящих на фоне синего осеннего неба возвышались горы.

Дядя Рулон умер, три месяца не дожив до девяноста трех лет, и оставил по крайней мере семьдесят пять жен и шестьдесят пять детей. Все очень переживали — кто станет следующим пророком.

Точно так же жители Колорадо-Сити волновались в последний раз, когда в 1986 году в возрасте девяноста восьми лет умер предшествовавший дяде Рулону пророк, всеми любимый ЛеРой Джонсон, или просто дядя ЛеРой. И тогда все считали, что дядя ЛеРой будет жить вечно. После смерти ЛеРоя пророком секты стал дядя Рулон, чему противились сторонники епископа Мариона Хаммона. Тогда Хаммона поддерживала приблизительно треть фундаменталистов Колорадо-Сити. И недовольные назначением дяди Рулона откололись от его секты и организовали свою собственную — под названием Второй приход (одно из названий секты во время президентства ЛеРоя было «Первый приход»).

Члены Второго прихода переселились в пустыню на другой стороне автомагистрали. Каждая из сект начала называть своих «идеологических противников» супостатами, безбожниками и вероотступниками, обещая врагам вечное проклятье. С тех пор ситуация мало изменилась.

После смерти дяди Рулона Первому приходу грозил очередной раскол. Однако второй сын четвертой жены дяди Рулона, сорокашестилетний Уоррен Джеффс быстро взял власть в свои руки. Дядя Рулон долго болел, поэтому его сын уже давно стал фактическим правителем Колорадо-Сити. Уоррен Джеффс — худой, высокий человек с выдающимся кадыком, пронзительным голосом и пугающим чувством собственной праведности в глазах Господа. Никто из жителей Колорадо-Сити и общины в Баунтифуле никогда не любил и не уважал Уоррена так, как любили и уважали дядю ЛеРоя и дядю Рулона. Практически никто в этих двух местах и не величал его «дядей Уорреном».

«Мой отец и дядя Рой были человечными и любящими пророками, которые объясняли, почему важна полигамия, — объясняет один из старших братьев нового пророка. — Уоррен не любит свою паству. Он управляет ей при помощи страха. Мой брат учит тому, что прихожанин должен повиноваться. Надо повиноваться двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году. Он настоящий фанатик. Он знает всего два цвета: черный и белый».

Многие члены Первого прихода надеялись, что новым пророком станет Фред Джессоп, которого они называли «дядя Фред». После того как официальным пророком стал Уоррен, многие решили, что последователи дяди Фреда отколются от секты фундаменталистов и создадут свою собственную.

Один из старших братьев нового пророка Уоррена, которого я цитировал выше, считает, что сторонники дяди Фреда подождут и потерпят — они думают, что Уоррену не придется править долго.

«Они выжидают. Они считают, что Господь вскоре заберет этого страшного человека, и не хотят дробить Первый приход, который тогда достанется дяде Фреду. И я с ними совершенно согласен. Я не думаю, что Уоррен долго продержится. Не знаю, когда и как это произойдет, но он умрет ранней смертью. Я просто чувствую это».

Но пока Уоррен живее всех живых и предпринимает новые шаги для расширения и укрепления своей власти^{‹‹64››}.

Опасаясь ареста, осенью Джеффс уехал из США в Баунтифул. Впрочем, он несколько раз появлялся в Колорадо-Сити на похоронах старейшин и для того, чтобы взять себе новых жен. «Несмотря на то что Уоррен запретил прихожанам жениться, — комментирует ДеЛой Бейтман, — на него самого этот запрет, видимо, не распространяется. Некоторым из его жен едва исполнилось шестнадцать лет. Иногда кажется, что он каждую неделю берет себе в жены очередную девственницу. И отцы этих девушек рады отдать своих детей за него замуж».

Во время отсутствия Уоррена Джеффса в Колорадо-Сити строители продолжают строить для него в центре города огромное, похожее на замок здание, обнесенное высокой оградой. Говорят, что за городом, на границе Невады и Юты, идет строительство другого принадлежащего Уоррену здания. Власти хотят его арестовать, но опасаются, что арест может вызвать кровопролитие. «Это весьма вероятный сценарий развития событий, — считает ДеЛой. — Я бы сказал, что, если за ним придет полиция, здесь может произойти очередной Вако или Джоунстаун. Это пугает. Уоррен настоящий фанатик, и его будут защищать те, кто в него верит».

Перед отъездом в сентябре 2003 года в Канаду Уоррен говорил, что у него было откровение, в котором Господь сказал жителям Колорадо-Сити:

Уоррен Джеффс освободил от должности в Баунтифуле Уинстона Блэкмора (которого уже давно не любил и к которому относился с подозрением) и пригрозил выгнать из церкви. На место руководителя общины и епископа канадского отделения церкви он назначил послушного Джими Олера (единокровного брата Дебби Палмер, которая сожгла свой дом, чтобы убежать из Баунтифула). Тем не менее половина общины в Баунтифуле осталась верна Блэкмору. Они могли отколоться, разорвать отношения с Колорадо-Сити и последовать за Блэкмором.

Впрочем, расколы — не новость в церкви мормонов-фундаменталистов. Они начались сразу после того, как более столетия назад был обнародован «Манифест».

Основание Колорадо-Сити (называвшегося ранее Шорт-Крик) связано с местом ссылки Джона Ли после резни в Маунтин-Мэдоу. Лис-Ферри расположен у изгиба реки Колорадо, сразу после быстрины в каньоне Глен и непосредственно перед тем, как река втекает в Гранд-Каньон.

В позапрошлом веке переправиться на противоположную сторону реки можно было только в этом месте, поэтому Лис-Ферри имел большое значение для мормонов. Ли на лодке переправлял мормонов, переезжающих из Юты в Аризону и Мексику (а также нечастых путников-немормонов, главным образом золотоискателей). Вот так Ли под конец жизни зарабатывал себе на существование.

Когда Ли в 1874 году арестовали и судили, церковь СПД нашла мормона по имени Уоррен Джонсон, который вместе со своими двумя женами и детьми переселился в Лис-Ферри и стал жить на северном берегу реки Колорадо и помогать жене Ли, Эмме, переправлять путников с одного берега на другой.

12 июня 1888 года одна из жен Джонсона родила в Лис-Ферри сына, которого назвали ЛеРой Джонсон. Ему суждено было стать пророком фундаменталистов и носить имя дядя Рой.

После обнародования «Манифеста» в отдаленные места, наподобие Лис-Ферри и Шорт-Крика, стали переселяться полигамные мормоны.

Шорт-Крик был основан в 1911 году. В первые десятилетия XX века между полигамными мормонами Шорт-Крика и Лис-Ферри установились прочные связи. В 1928 году после появления новых дорог в Лис-Ферри стало приезжать слишком много путешественников, после чего клан Джонсона, а с ним и ЛеРой переехали от греха подальше в Шорт-Крик, который не был избалован излишним вниманием немормонов.

В 1930-х годах главой фундаменталистов был Джон Барлоу. Хотя сам Барлоу жил в северной Юте, он установил дружественные отношения с жителями Шорт-Крика в целом и с ЛеРоем в особенности. В 1940 году Барлоу переместил ряд семей из своей общины в Шорт-Крик, и одна из его дочерей вышла замуж за Джонсона. ДеЛой Бейтман является внуком Джона Барлоу. Другой потомок Барлоу, Дэн Барлоу, является мэром Колорадо-Сити.

В домах жителей Колорадо-Сити и общины Баунтифул можно встретить «иконостас» с портретами восьми религиозных деятелей. Обычно этот «иконостас» помещают под рамкой в виде отдельных фотографий или монтажа в «Фотошопе». Вот «звезды» мормонов-фундаменталистов: Джозеф Смит, Бригам Янг, Джон Тейлор, Джон Вулли, Лорин Вулли, Джон Барлоу, ЛеРой Джонсон и Рулон Джеффс. Фундаменталисты считают, что у этих лидеров были так называемые «ключи святейшества», то есть данная Господом власть вести за собой «святых». Эту власть лидеры получали и передавали друг другу (сейчас после смерти дяди Рулона этими ключами обладает Уоррен Джеффс). Вот такой пантеон у жителей Колорадо-Сити и обитателей общины Баунтифул. В других общинах фундаменталистов несколько другие герои и пророки.

После смерти Джона Барлоу в 1949 году лидером фундаменталистов стал Джозеф Массер, перенесший ряд инсультов. С появлением Массера в движении фундаменталистов произошел первый серьезный раскол. Массер стал калекой, и его лечил «знахарь» и полигамный мормон Рулон Аллред, от которого Массер стал полностью зависеть. Потом больной Массер назначил Аллреда своим преемником, несмотря на возражения тех, кто считал, что преемником должен стать ЛеРой Джонсон, как наказал перед смертью Джон Барлоу.

Неприязнь между сторонниками дяди Роя и Аллреда была такой сильной, что фундаменталисты раскололись на два лагеря и две секты. После смерти Массера в 1954 году дядя Рой возглавил более многочисленную группу, оставшуюся в Шорт-Крике и назвавшую себя Фундаменталистской церковью Иисуса Христа Святых последних дней. Аллред стал руководить сектой под названием «Объединенные братья-апостолы», которая находится в четырехстах двадцати километрах к северу от долины Соленого озера^{‹‹65››}.

После разрыва с Аллредом жители Шорт-Крика не имели с ним никаких дел. Дядя Рой и его последователи вообще старались как можно меньше высовываться, чтобы не попадать в поле зрения немормонов. А вот в секте Аллреда возникли проблемы. 10 мая 1977 года Рулон Аллред принимал пациента в своем кабинете в пригороде Солт-Лейк-Сити, когда в комнату вошли две молодые женщины и расстреляли его в упор из пистолета.

Убийцами Аллреда оказались члены секты фундаменталистов, известной под именем «Клан ЛеБарона». Основателем секты являлся Дайер ЛеБарон, который родился в семье мормона-фундаменталиста в Мексике. Ранее эта секта поддерживала отношения с группой Рулона Аллреда. Когда в 1974 году в Юте Аллреда обвинили в полигамии, он был выпущен под залог и некоторое время жил в Мексике у членов секты ЛеБарона.

У ЛеБарона было семеро сыновей. Трое из них в разное время заявляли, что являются «могучим и сильным», и каждый из них считал себя пророком масштаба как минимум Моисея, способным вернуть заблудшую после «Манифеста» 1890 года церковь СПД на путь истинный.

Старший из братьев, Бенджамин любил громко орать, чтобы доказать, что является «львом Израиля». Однажды в начале 1950-х годов он лег лицом вниз на оживленном перекрестке в Солт-Лейк-Сити. Остановив все движение, он двести раз демонстративно отжался. Потом, когда его уводила полиция, он заявил: «Никто не может так много раз отжаться. Это доказывает, что я „могучий и сильный“». После этого его положили в психиатрическую больницу штата Юта.

В 1960-х годах, когда Бенджамин находился в психиатрической лечебнице, руководить кланом стали двое других его братьев: доброжелательный и мягкий в обращении Джоэл и огромный Эрвил, ростом один метр девяносто два сантиметра и весом сто двадцать килограммов, который никогда не прощал обид.

Эрвил очень нравился женщинам, жизнь которых сложилась бы гораздо лучше, если бы они выбрали какой-нибудь другой объект своего обожания. Одна из сестер Эрвила вспоминала: «Он мечтал, чтобы у него было двадцать пять или тридцать жен, чтобы его потомство могло заселить землю… Он хотел быть таким же великим, как Бригам Янг».

Эрвил считал, что он гениальный писатель и создатель религиозных текстов. Рена Чиновет, которая в 1975 году стала его тринадцатой женой, а два года спустя расстреляла Рулона Аллреда^{‹‹66››}, рассказывала, что Эрвил «запойно» писал священные тексты, зачастую работая в режиме нон-стоп целую неделю. «Он не мылся, не брился и мог работать по двадцать часов в сутки, — вспоминала она. — Все это время он ничего не ел и пил только кофе. Когда он потел, то из пор его кожи выходил чистый кофе».

Эрвил и Джоэл обладали недюжинной харизмой и заявляли, что каждый из них является тем самым «могучим и сильным». Однако по определению «могучим и сильным» может быть только один человек, поэтому столкновение братьев было неизбежным.

В ноябре 1969 года Джоэл, старший из братьев и занимавший пост пророка, выгнал Эрвила из секты за неподчинение. Вскоре после этого у Эрвила было откровение, что Джоэл, очень миролюбивый и дружелюбный человек, часто сравнивающий своих последователей со святыми, является препятствием на пути осуществления воли Господа. Поэтому он должен быть уничтожен. 20 августа 1972 года в полигамной общине Лос-Молинос, которую Джоэл основал в Мексике восемью годами ранее, в него стрелял и смертельно ранил сторонник Эрвила^{‹‹67››}.

Эрвилу было недостаточно смерти одного Джоэла, и по его приказу до 1975 года были убиты еще по крайней мере пять и ранены пятнадцать человек. В 1976 году Эрвила арестовала мексиканская полиция, однако находящиеся на воле его сторонники продолжали убивать.

Кроме этого, члены секты занимались рассылкой брошюр, в которых выступали против налогов, здравоохранения, контроля над продажей оружия, а также враждебных им сект полигамных мормонов. Во время предвыборной президентской кампании в 1976 году сектанты угрожали смертью Джимми Картеру за то, что его взгляды казались им слишком либеральными.

Эрвил не просидел в мексиканской тюрьме и года. Власти заявили, что для обвинения у них «нет достаточных доказательств», но скорее всего Эрвил вышел из тюрьмы благодаря взяткам. Через несколько месяцев после выхода на свободу по приказу Эрвила была убита за неповиновение одна из его дочерей. Вскоре после этого застрелили Рулона Аллреда. Причина убийства — Эрвил надеялся переманить сторонников Аллреда в собственную секту под названием «Церковь агнца Господня».

Эрвил пробыл на свободе до 1979 года, когда его снова арестовала мексиканская полиция. На этот раз его передали в США, где судили и приговорили к пожизненному заключению в тюрьме Пойнт-оф-Маунтин в Юте, в которой сидит Дэн Лафферти.

К 1981 году Эрвил понял, что ему придется провести всю жизнь за решеткой, и, по словам Рены Чиновет, «у него стали появляться откровения о том, что его освобождение произойдет при помощи чуда. Он начал представлять, что Господь разрушит стены тюрьмы, как стены библейского Иерихона, за то, что язычники посадили за решетку избранника и пророка Господа».

В августе 1981 года в возрасте пятидесяти шести лет Эрвил умер от инфаркта. Перед смертью он написал «Книгу новых заветов» — достаточно бредовый и малосвязанный текст на четыреста страниц. Текст представлял собой обвинение людей, которые когда-либо не угодили Эрвилу, с описанием, в чем именно они провинились. Можно назвать этот текст списком людей, приговоренных к смертной казни. Было издано двадцать экземпляров книги, которые приобрели наиболее фанатичные последователи Эрвила.

Последователями Эрвила были, главным образом, некоторые из его пятидесяти четырех детей, оставшиеся верными отцу после его смерти. Главой этих последователей стал Арон ЛеБарон, которому в год смерти отца было всего тринадцать лет.

Это была группа брошенных на произвол судьбы детей и взрослых, которые в свое время пережили сексуальное и физическое насилие со стороны других членов секты. Эти мальчики и девочки решили отомстить за отца, выполнив его волю и отправив на тот свет лиц, перечисленных в «Книге новых заветов». Занимавшийся расследованием этой секты прокурор назвал этих потерявших родителей детей «поколением „Повелителя мух“»[32].

В 1987 году были убиты два человека, упомянутых в «Книге новых заветов». 27 июня 1988 года, в сто сорок четвертую годовщину мученической смерти Джозефа Смита, еще трое людей, упомянутых в книге, включая восьмилетнюю дочь одного из них, попали в засаду и были убиты.

Их убили в Техасе, в местах, удаленных друг от друга на сотни километров, и убийства произошли практически одновременно — в тот момент, когда Дзозефа Смита застрелили в Картаже. Все это свидетельствует о том, что убийства были тщательно спланированы. Позже члены секты «Церковь агнца Господня» хвастались, что в общей сложности убили восемнадцать человек, и говорили, что это была кровная месть, следовательно, убийства нельзя считать грехом.

В 1993 году двоих сыновей Эрвила и одну из его дочерей приговорили к пожизненным заключениям за некоторые из этих убийств. Спустя два года руководителя группы Арона ЛеБарона арестовали в Мексике, депортировали в США, где в 1977 году приговорили к сорока пяти годам тюремного заключения. Властям неизвестно, где находятся другие члены клана ЛеБарон, участвовавшие в преступлениях.

Немало мормонов живут в Мексике, куда они начали переселяться в 1886 году. В тот год полигамные «святые» приобрели пятьдесят тысяч акров земли вдоль реки Рио-Пьедрас-Верде, в двухстах двадцати километрах к юго-востоку от Эль-Пасо в Техасе. «Святые» скрывались от облав на многоженцев, которые шли в Юте. Когда первые представители клана ЛаБарон переехали в Мексику в 1902 году, в стране проживали три с половиной тысячи мормонов — в так называемой колонии Хуарез и вокруг нее, у подножия и в западной части гор Сьерра-Мадре.

В 1944 году отец Джоэля и Эрвила по имени Даэр ЛеБарон получил откровение о том, что ему надо купить поросший мескитовыми деревьями участок земли в пустыне, в пятидесяти километрах от колонии Хуарез. Он расчистил землю, посадил на ней бобы и назвал это место колонией ЛеБарон, которая и стала центром его растущей секты фундаменталистов.

В 1958 году симпатичная пятнадцатилетняя девушка по имени Лавина Стаббс переселилась из Шорт-Крика в колонию ЛаБарон. Семейный клан Стаббс был и по сей день является одним из самых уважаемых кланов в Шорт-Крик / Колорадо-Сити. Отец Лавины поругался с дядей Роем, присоединился к общине ЛеБарона и перевез всю семью в Мексику. Лавине было шестнадцать лет, когда она стала одной из многочисленных жен пророка Джоэла ЛаБарона.

«Я была замужем за Джоэлом четырнадцать лет, — вспоминает Лавина, — и была совершенно счастливой. Он — праведный человек, один из самых великих людей, которые жили на этой земле».

До отъезда из Шорт-Крика мать Лавины хотела выдать дочь замуж за отца ДеЛоя Бейтмана, но пророк приказал ей стать женой другого. «Меня заставили стать женой человека, которого я не переносила, — вспоминает она. — К счастью, отец вывез всех нас из США, и я стала женой Джоэла».

В 1972 году Джоэла убили по приказу Эрвила, и в жизни Лавины начался тяжелый период. Больше всего проблем у нее возникло из-за Кена Блэкмора — родственника руководителя общины в Баунтифуле Уинстона Блэкмора. В 1983 году Уинстон Блэкмор выдал замуж двадцатидвухлетнюю дочь Лавины и Джоэла ЛаБарона по имени Гвендолина. Этот брак принес всем, кто имел к нему хоть какое-либо отношение, массу проблем.

Среди несчастных, на которых оказал влияние этот брак, была Анн Вандевир Блэкмор, жена Кена. Анн была замужем за ним двадцать четыре года, но Кен даже не удосужился сообщить ей, что взял себе вторую жену.

«Видите фотографию на стене?» — спрашивает Анн с грустной улыбкой и показывает на висящую в рамке на стене обложку канадского журнала Weekend Magazine. На обложке изображены две красивые девушки, сидящие на двух великолепных лошадях. «Благодаря этой обложке я познакомилась с Кеном», — объясняет она.

На обложке Анн сфотографирована со своей сестрой-близняшкой на ферме их родителей в Виннипеге, штат Манитоба. Кен происходил из известной полигамной семьи, проживавшей в западной части Канады. Он был хорошим наездником. И в двадцать два года, увидев фотографию, он решил, что женится на одной из изображенных на ней девушек.

«Он прочитал статью, — рассказывает Анн, — и принялся писать нам письма. Мы начали переписываться. Потом его отправили заниматься миссионерской работой в Южную Африку, и все два года работы в миссии он продолжал мне писать. Через два года он вернулся домой и приехал в Виннипег, чтобы лично с нами познакомиться. Через полгода, в декабре 1959 года, мы с Кеном поженились».

Ровно через девять месяцев Анн родила дочку, которую назвали Леной. Эта девочка была первым ребенком из семи детей, которые были у них с Кеном. Потом они переехали в Прово, чтобы Лена могла начать учебу в университете Бригама Янга.

В 1966 году Кен стал работать школьным учителем в Баунтифуле. И после этого, по словам Анн, «он начал говорить, что хочет взять себе новых жен. До нашей свадьбы он упоминал, что у него есть полигамные родственники, но я тогда не придала этому большого значения. Я стала мормоном только после нашей с ним встречи. Я вообще не очень хорошо понимала, что такое полигамия. Я выросла в деревне и была дочкой простого фермера из Манитобы».

«Я никогда не любила спорить, — рассказывает Анн. — Всю свою жизнь я старалась угодить ему. Но я не была готова к тому, чтобы мой муж начал вести полигамный образ жизни».

Это нисколько не остановило Кена, который стал открыто ухаживать за одной из самых красивых девушек в Баунтифуле по имени Алаир, приемной дочерью своего дяди и епископа общины Рэя Блэкмора. Ни епископ Рэй, ни пророк в Колорадо-Сити не одобрили брака Кена и Алаир, после чего сыновья Рэя выгнали Кена из общины, а Алаир выдали за ее собственного приемного отца Рэя^{‹‹68››}.

На протяжении последующих десяти лет Кен с семьей скитались в западной части Северной Америки. Кен зарабатывал как мог: работал на ранчо, в кожевенных мастерских, был плотником. Ни в одном месте он не задерживался дольше чем на один или два года. Постепенно Анн поняла: «Мы с детьми совершенно ничего для него не значим. Кен делал то, что ему нравится, когда и где хотел. Он мог на несколько недель уехать и даже не сообщить, где находится».

Сейчас Лене, дочери Анн и Кена, уже сорок два года. Лена подтверждает, что Кен был плохим отцом. «Отец просто сукин сын, — говорит она. — Правда, поняла я это достаточно поздно, когда мне было уже за тридцать. Он просто поганец, которого совершенно не волнует судьба других. Он думает только о себе».

Кен бил и наказывал всех детей и Лену в особенности. Когда ей было одиннадцать лет, он отстегал ее ремнем привода от трактора. «Мне кажется, что он бил меня без какой-либо причины, — вспоминает Лена. — Мы тогда жили в Нью-Мексико. У меня на икрах до сих пор остались шрамы».

В начале 1980-х Кену улыбнулась удача. Он перевез семью в Салем в округе Юта и начал работать вместе с мормоном по имени Бернард Брэди. Кен сделал из Брэди фундаменталиста, и они вдвоем начали продавать акции финансовых компаний, размещающих средства в «налоговых убежищах», и часть вырученных собственных средств вкладывать в шахту Дрим-майн. Они разбогатели и построили себе красивые и большие дома.

Кен часто уезжал в деловые командировки по всей территории США в поисках инвесторов. В 1983 году он поехал в Мексику и тайно женился на Гвендолине Стаббс ЛаБарон, дочери Лавины Стаббс и Джоэла ЛаБарона.

Приблизительно в то же время Кен познакомил Брэди со своим давним приятелем по общине Баунтифул в Канаде — пророком Ониасом. В то время Ониас только что переехал в Салем и создавал Школу пророков. Ониас пригласил Брэди принять участие в работе Школы. Брэди был очень рад предложению и познакомил Ониаса с представителями «уважаемой» семьи из округа Юта — братьями Лафферти. Вскоре после этого удачливый период жизни Кена подошел к концу.

Бренду и Эрику Лафферти убили 24 июля 1984 года в Американ-Форк. Сразу же после убийства полиция стала подозревать Кена Блэкмора, Бернарда Брэди и других людей, связанных со Школой пророков.

Полиция впервые услышала о Блэкморе и Брэди еще до убийства Лафферти. В 1983 году Блэкмора, Брэди и еще девятнадцать человек обвинили в мошенничестве и в том, что они обманули три тысячи восемьсот инвесторов на общую сумму в тридцать два миллиона долларов. Занимавшийся этим делом прокурор назвал это мошенничество «классической схемой Понци»[33]^{‹‹69››}.

Среди людей, потерявших деньги на махинациях Кена, была и его новая свекровь, мать Гвендолины, Лавина Стаббс ЛаБарон. «Бог ты мой, — вспоминает Лавина, — из-за Кена я потеряла кучу денег. Мне пришлось продать свой дом и все, чем я владела, чтобы вернуть ему долг. Все деньги — как в трубу». Любопытно, что она ни в чем не винит самого Кена. Лавина говорит, что у «Кена были добрые намерения. Он хотел всем нам помочь, и не его вина, что это не получилось. Я не сердилась на Кена. Я разозлилась на него из-за того, что он отвез мою дочь и внуков в Центральную Америку, где с ними произошли самые ужасные вещи».

Компаньона Кена, Бернарда Брэди, арестовали, судили и посадили в тюрьму на шесть лет. Когда Кен узнал, в чем обвиняют Брэди, он не сдался полиции, а уехал в Мексику, где в колонии ЛаБарон его ждала Гвендолина.

Первая жена Кена, Анн, понятия не имела о существовании у ее мужа второй жены. «Господь сказал Кену, чтобы он мне о ней ничего не рассказывал, — говорит Анн. — Я узнала, что он женат, только когда сама приехала в Мексику, чтобы уговорить его вернуться в Штаты».

Анн приехала в Мексику и узнала не только что у Кена есть новая жена возраста их старшей дочери, но и что эта жена родила ребенка. Это была девочка, которая появилась на свет через три дня после того, как Дэн Лафферти убил Бренду и Эрику. Девочку назвали Эвангелиной.

Анн не удалось убедить Кена вернуться в США, и она возвратилась в Юту одна. «Но я не собиралась ставить крест на нашем браке, — говорила она. — Я не сдалась». В январе 1985 года она снова поехала в Мексику и на этот раз уговорила Кена вернуться в США.

Как только Кен пересек границу в Техасе, его окружили агенты ФБР и надели на него наручники. Кена «сдал» властям один из его родственников, который погорел на его финансовых махинациях. Кена посадили в тюрьму во Флориде, а Анн подала документы на развод.

Кена отпустили в 1991 году, после чего он вернулся в свой родной город Кардстон в Альберте. В этом центре канадского фундаментализма Кен попытался наладить контакт со своей старшей дочерью Леной. Она была готова возобновить отношения, несмотря на то что чувствовала себя очень неуютно в обществе его новой жены Гвендолины и двух их детей. «Отец посадил детей на очень странную диету, — рассказывает Лена. — Он запретил им пользоваться мылом и чистить зубы. Дети были очень худыми, вид у них был нездоровым, и они очень плохо пахли. Просто воняли. Все это было довольно мерзко».

Впрочем, все было бы не так страшно, но отец Лены украл ее автомобиль. «У меня был новый хороший автомобиль, — рассказывает Лена. — Я купила его в кредит, и у меня не было денег, чтобы платить ежемесячные взносы. Отец предложил оплатить страховку автомобиля и сделать несколько ежемесячных взносов, если я разрешу ему немного попользоваться машиной».

Лена позволила отцу взять автомобиль, но Кен не сделал ни одной обещанной выплаты. Об этом Лена узнала только тогда, когда банк известил ее, что заберет машину. Она очень разозлилась, позвонила в полицию, и та, в свою очередь, связалась с сотрудником, отвечавшим за поведение Кена во время действия условного приговора. В итоге был выписан ордер на арест Кена. Как только Кен узнал, что его разыскивает полиция, он взял Гвендолину с детьми и уехал в колонию ЛеБарон.

В Мексике Кен взял себе третью жену, единокровную сестру Гвендолины, после чего вместе с двумя женами уехал в Центральную Америку. Жены родили ему еще четырех детей, и Кен содержал семью, работая массажистом, продавцом натуральных продуктов и травяных лекарств, а также занимаясь мелким обманом и мошенничеством.

«Он зарабатывал деньги самыми разными способами», — рассказывает Эванлелина, старшая дочь Кена и Гвендолины.

Эвангелина — восемнадцатилетняя красавица блондинка, которая говорит на английском с мексиканским акцентом. «Иногда он покупал и продавал золото. Шил седла и сбрую для мексиканских ковбоев. Но, главным образом, он обманывал людей. Мой отец — самый настоящий мелкий мошенник. У него это очень хорошо получается».

Кен никогда не придерживался ортодоксальных религиозных взглядов. После отъезда с двумя женами и детьми в Центральную Америку его религиозные взгляды стали еще менее ортодоксальными. «Его жены считают, что он Бог. Ему это нравится, и все они живут в выдуманном странном мире», — говорит Лена.

Во время скитаний по Центральной Америке Кен получил ряд откровений. Господь сообщил Кену, что он является «последним пророком перед Вторым пришествием Иисуса Христа», а также что Иисус родится от брака Кена с одной из его собственных дочерей. В июне 1996 года, когда Эвангелине было двенадцать лет, он сделал ее своей женой, то есть начал регулярно насиловать. Эвангелина рассказывает, что ее отец верил — «мать Христа Мария забеременела в возрасте двенадцати лет, и говорил, что только от его семени родится Иисус».

Эвангелина рассказывает, что отец пугал ее тем, что она попадет в ад, если не подчинится его воле. Если она сопротивлялась, Кен «бросал ее на землю, закрывал рукой рот, чтобы она не кричала, и насиловал». Эвангелина не хотела, чтобы ее били, и позволяла своему шестидесятилетнему отцу делать то, что он хочет.

«Мне тогда было всего двенадцать лет, — спокойно рассказывает Эвангелина. — Я не очень хорошо понимала, что со мной происходило. Я знала, что мне все это не нравится. Я чувствовала себя мерзко. Отец не позволял мне дружить со сверстниками и вообще разговаривать с людьми».

Кен часто постился, голодал и заставлял всех членов своей семьи голодать вместе с ним. «У него были очень странные диеты, состоявшие из чистого апельсинового сока или воды с лимоном, — вспоминает Эвангелина. — Он считал, что если очистит тело, то сможет сдвигать горы и проходить сквозь стены».

Кен был уверен, что все, кроме него, являются неправедными и плохими. Эвангелина вспоминает, что он мечтал «найти племя наивных индейцев, заставить их поверить в себя и насиловать женщин племени, чтобы улучшить их генофонд при помощи своего чистого семени».

Приблизительно через год после того, как отец начал ее насиловать, у Эвангелины произошел выкидыш. В апреле 1977 года, после второго выкидыша, Кен бросил свою дочь в Гватемале. Эвангелине было тогда почти тринадцать. «Я четыре месяца жила одна, — вспоминает она. — Потом кончилась еда, и я переехала к друзьям в Гватемала-Сити». Через полгода ей удалось связаться со своей бабушкой Лавиной ЛеБарон, которая приехала в Гватемалу и забрала Эвангелину к себе.

В настоящее время Эвангелина живет на Среднем Западе США. Она замужем, и у нее есть ребенок. Она очень переживает за судьбу своих младших братьев и сестер. Они все еще с Кеном и его двумя женами путешествуют где-то в Центральной Америке. Эвангелина говорит, что ее отец намеревался «жениться» на своих дочках, когда тем исполнится двенадцать лет.

«Я очень беспокоюсь, что стало с моими сестрами, — говорит Эвангелина. — Я не хочу, чтобы их насиловали. Я сама с огромным трудом пережила тот период. И воспоминания об этом времени никогда не исчезнут».

Самой старшей из сестер Эвангелины двенадцать лет исполнилось в мае 2001, следующей сестре — в феврале 2003 и следующей — в июле 2004 года.

Убийство Бренды и Эрики Лафферти произошло приблизительно в два часа дня 24 июля 1984 года. Первая часть откровения была выполнена. Рон и Дэн Лафферти вместе с Чипом Карнесом и Рики Кнаппом поехали к дому Хлои Лоу. План был следующим: убить ее, а потом поехать к расположенному поблизости дому Ричарда Стоу и перерезать горло ему. После этого братья могли заняться строительством «Города-прибежища» для Святых последних дней у входа в Дрим-майн.

Они подъехали к дому Лоу и припарковались на соседней улице. Дэн вышел из машины и подкрался к дому, чтобы посмотреть, есть ли там кто-нибудь. Однако в доме никого не оказалось. В тот день семья Лоу уехала отмечать праздник на даче у озера Беар-лейк, на границе с Айдахо. Рон подошел к машине и сказал Карнесу и Кнаппу: «Дома никого нет, поэтому мы посмотрим, что там есть ценного: деньги или оружие». Рон поставил машину прямо перед домом Лоу, взял свое ружье и сказал, чтобы Карнес стоял «на шухере». Потом Рон вместе с Кнаппом вошли в дом, где их ждал Дэн.

Рон неоднократно бывал в доме Лоу и хорошо знал его. Они выставили окно, отключили сигнализацию и принялись искать ценности. В тот момент к дому подъехали местные ребята на шумном квадроцикле. Одетый в тридцатиградусную жару в лыжную шапку-балаклаву, Карнес с «винчестером» в руках спрятался в кустах. Соседские ребята долго звонили и стучали в дверь дома Лоу. Дэн и Рон слышали стук, но спокойно продолжали поиски ценностей. Через несколько минут соседские ребята сели на свой квадроцикл и укатили.

Дэн, Рон и Кнапп нашли в доме сто долларов, часы, ключи от машины и несколько ювелирных изделий. Перед уходом Рон просто из злости разбил коллекцию фигурок из дрезденского фарфора, которые собирала Хлоя. Рон знал, что она очень любит свою коллекцию. Потом они вылезли на улицу через окно и нашли Карнеса, который все еще прятался в кустах.

Следующим пунктом их программы было убийство Ричарда Стоу. Машину вел Кнапп, а Рон давал указания, куда ехать. Кнапп пропустил нужный поворот. Дэн рассказывает: «Рон закричал Кнаппу: „Эй, нам туда надо было свернуть!“, Но к тому времени у нас уже пропало желание выполнять задуманное».

Они посовещались, стоит ли разворачиваться и ехать к дому Стоу. Карнес умолял Рона «притормозить» с претворением откровения в жизнь. «Послушай, — говорил он Рону, — если бы Господь хотел, чтобы ты кого-нибудь еще сегодня убил, мы бы уже были у его дома». Ко всеобщему удивлению, Рон не стал спорить и сказал Кнаппу, чтобы тот ехал в сторону автотрассы 15.

Если бы в тот день они развернулись и приехали к дому Ричарда Стоу, то застали бы хозяина дома. Стоу вместе с сыном решили снести бульдозером бетонное крыльцо дома, чтобы построить новое. Сложно сказать, что произошло бы в этом случае и сколько людей могли бы погибнуть, учитывая количество огнестрельного оружия у братьев в машине.

Но они пропустили нужный поворот и мчались в направлении Солт-Лейк-Сити. Кнапп съехал с трассы 15 и поехал на запад по трассе 80. На тот случай, если их остановит полиция, Дэн держал на коленях обрез. Они направлялись в сторону города Рино в Неваде.

«Импала» неслась по дороге, и Кнапп наконец набрался смелости и спросил, что же произошло в доме Аллена и Бренды в Американ-Форк. Дэн утверждает, что он подробно описал, как убил Бренду и ее ребенка. Он рассказал о событиях так, как изложено в шестнадцатой главе. Это описание полностью соответствует данным им показаниям в суде в 1996 году. Дэн говорил, что именно он убил ножом Бренду и ее дочь, и уверен, что у Кнаппа и Карнеса не должно было остаться никаких сомнений, кто именно совершил оба убийства.

Однако Чип Карнес во время суда изложил все несколько по-другому. В данных под присягой показаниях он заявил, что по дороге в Неваду Рон, а не Дэн рассказал ему, что произошло в доме. При этом в версии событий, весьма убедительно изложенных Карнесом, есть одно существенное отличие от рассказа Дэна.

Карнес говорил:

«Как только Рон вошел в дом, то сразу со всей силой ударил Бренду, и она снова упала на пол. Он сказал, что называл ее сукой, ну… и высказывал ей все, что о ней думает.

Рон сказал, что Бренда просила его, ну… понимаете, перестать. Но он продолжал ее бить и бить, говоря, что она должна заткнуться.

Он сказал Дэну, чтобы тот держал ее, а потом встал, отрезал кусок шнура от пылесоса и начал завязывать шнур вокруг ее горла до тех пор, пока Дэн не сказал ему, что Бренда потеряла сознание.

Потом Рон сказал, что снял шнур, они вместе с Дэном подняли ее, оттащили на кухню и положили на пол, и он перерезал ей горло. Он сказал, что перерезал его от уха до уха, и даже показал, как это сделал…

Потом Рон вынул из-за голенища нож и начал стучать им себе по коленке, приговаривая: „Я убил ее. Я ее убил. Я убил эту суку. Просто не верится, что я ее убил“. Он потом хвастался, что от ударов у него костяшки на руке болят, может быть, даже треснули».

Карнес заявил, что Рон рассказывал тем, что перерезал Бренде горло от уха до уха, а потом живописал омерзительные детали, как дернул ее голову назад «и открыл все артерии в шее, чтобы кровь текла быстрее. Потом, по его словам, он передал нож Дэну. А после сказал: „Спасибо, брат, что убил ребенка, мне кажется, у меня бы рука не поднялась“. И Дэн ответил: „Не вопрос“».

Дэн не оспаривает факты, изложенные в двух последних предложениях Карнеса, но утверждает, что все остальное — чистая выдумка. Дэн настаивает, что именно он, а не Рон убил Бренду, и добавляет, что ему в отличие от Карнеса нет смысла врать.

Когда полиция арестовала Карнеса, ему сказали, что его будут обвинять в преднамеренном убийстве, за которое могут вынести смертный приговор, если он не представит информацию, на основе которой можно выдвинуть обвинения против Рона и Дэна. Если показания Карнеса помогут расследованию, то власти «предложат ему чертовски хорошие условия».

Дэн Лафферти утверждает, что «слегка удивлен» тем, что Карнес сделал признание, в котором неправильно показал роль Рона во время убийства, и предполагает, что «к этому его могло подтолкнуть обвинение. Или, может, Карнес действительно что-то не понял. В любом случае я его нисколько не виню. Я им с Рики рассказал не самую приятную историю, может, они действительно не все поняли тогда».

Вполне возможно, вопрос о том, кто держал нож, и не так важен, потому что, после того как оба брата ворвались в квартиру Бренды в Американ-Форк, руки обоих были в крови — в прямом и переносном смысле. Они оба участвовали в убийствах, и оба несут за это ответственность. Так или иначе Рон, Дэн, Кнапп и Рики неслись на автомобиле в Неваду, а женщина с ребенком были мертвы, и ничто уже не могло вернуть их к жизни.

Беглецы пересекли границу Невады около шести часов вечера. Они съехали с трассы и остановились в дешевом мотеле, в ближайшем городке под названием Вендовер. Все устали. Дэн постирал одежду в ванне, после чего они пошли в ближайший магазин, купили пива и хот-догов и вернулись в мотель.

Около одиннадцати вечера они сидели в номере и пили пиво, но неожиданно Рон заявил, что «им пора ехать», как утверждал Карнес. Они быстро собрали вещи, снова сели в машину и отъехали. За рулем сидел Карнес. Почти сразу же они увидели в зеркале заднего вида мигающие огни полицейской машины. Их остановила дорожная полиция Невады.

Карнес вылез из машины и пошел поговорить с полицейским. Все остальные сидели тихо, в любой момент готовые начать стрельбу, если выяснится, что полиция ищет именно их. Однако остановивший их полицейский не пытался никого арестовать. Он сообщил, что задние фонари «Импалы» не работают, а бензобак течет. Кнапп вежливо пообещал, что они обязательно все починят. Полицейский сказал, чтобы они вернулись назад в Юту, то есть уехали с территории, за которую он отвечает, потому что не хотел, чтобы машина случайно взорвалась в Неваде. После этого полицейский уехал.

Все вздохнули с облегчением и поменяли предохранитель, через который шло электричество к задним фонарям, но этот предохранитель тут же сгорел. Поэтому все вернулись в мотель, чтобы дождаться дня. Рон с Дэном легли отдохнуть. Карнес с Кнаппом не могли успокоиться после встречи с полицейским и пошли купить сигарет.

«Мы вышли прогуляться», — говорил Карнес. Ему было двадцать три года, и ему совершенно не нравилось то, что происходило. «Я сказал Рики, что мы в полной заднице. И он признался, что у него точно такие же чувства».

Потом Карнес заявил Кнаппу, что он хочет уехать: «Я валю отсюда. Как только они заснут, я уезжаю».

Карнес и Кнапп вернулись в мотель и вели себя тихо, чтобы Рон и Дэн ни о чем не догадались. «Как только мы поняли, что они заснули, — продолжал Карнес, — я взял ключи и сказал Рики: „Увидимся“, но тот ответил: „Подожди минуту. Я с тобой“. И мы выбрались из номера».

Карнесс и Кнапп оттолкали «Импалу» подальше, чтобы братья не услышали звук мотора, завели машину и умчались. Кнапп ехал, чуть придерживая ногой педаль тормоза, чтобы горели задние тормозные огни и у полиции не возникало к ним вопросов.

Они поехали по трассе 80, повернули на север по дороге номер 93 в сторону Твин-Фоллс в Айдахо, но потом решили поехать в Чайенн, штат Вайоминг, где жил брат Карнеса по имени Гари. По пути они находили вещественные доказательства преступления: нож, которым зарезали Бренду и Эрику, пакет с окровавленными и мокрыми вещами, зеленый чемодан с двумя опасными бритвами. По мере нахождения этих вещей они выбрасывали их в окно.

Карнес и Кнапп приехали в дом Гари Карнеса в Вайоминге утром во вторник. Через четыре дня после этого полиция обнаружила припаркованную у дома «Импалу» и арестовала их. Они оба были связаны с братьями Лафферти, и существовала вероятность, что их будут судить и приговорят к смерти. Как только Карнесу и Кнаппу это объяснили, они мгновенно решили все рассказать — за обещание снисхождения со стороны закона.

Полицейские нашли орудие убийства и большую часть вещей, выброшенных ими по пути из Невады в Вайоминг. Кроме этого, они сообщили, где могут находиться братья Лафферти. Карнес и Кнапп сказали, что братья собирались ехать в Рино.

25 июля Бернард Брэди — вкладчик в акции Дрим-майн, деловой партнер Кена Блэкмора и человек, который познакомил братьев Лафферти с пророком Ониасом, вернулся после работы домой и увидел, что «напротив дома стоит масса полицейских машин. Машины стояли на всей улице». Он вошел в дом, и там было много полицейских. «Вся моя семья сидела на диване. Им сказали, что, если они будут двигаться, в них начнут стрелять. Они были в ужасе».

Полицейские обыскивали дом, переворачивая все вверх дном в поисках улик. Брэди приказали присесть и «заткнуться». Брэди попросил разрешения взглянуть на ордер на обыск.

«Когда мне его показали, — рассказывает он, — я заметил, что адрес в ордере не сходится. Ордер был выписан на дом на другой стороне улицы и чуть в сторону от моего. Я сказал, что они проводят незаконный обыск. Полицейский, которому я это сказал, подошел и сообщил об этом шерифу. Тот ответил, что все правильно, все сходится, и они продолжили обыск».

Полицейские нашли, что искали: заявление Брэди от 9 апреля, в котором сообщалось, что ему показали откровение об убийстве и он не хочет иметь к этому никакого отношения. Полиция забрала все документы, касающиеся Школы пророков, компьютер, на котором Рон писал свои откровения, но на диске которого не было откровения об убийстве.

Вскоре полиция получила ордер на обыск дома, где жили Рон и Дэн до того, как уехали колесить по стране. Там в гардеробе оказалась рубашка, в кармане которой лежал лист желтой бумаги. На нем аккуратным почерком Рона было написано откровение. Как выяснилось, это был оригинал.

Ночью 24 июля братья Лафферти легли спать в мотеле города Вендовер. На следующее утро они проснулись и поняли, что приятели уехали на их автомобиле. Братья остались без денег. Единственным достоянием была их одежда. Впрочем, это Рона и Дэна нисколько не огорчило.

«Я подумал, что это даже к лучшему. Я их, конечно, не винил. Видимо, этому суждено было быть, потому что мы с братом очень крепко спим», — говорил Дэн.

Они подумали и решили добираться автостопом по одному, чтобы встретиться в пригороде Рино, в казино Nugget, в районе под названием Спаркс. В Nugget они были во время своего недавнего путешествия по стране.

Дэн проголосовал на автостраде 80, и первый остановившейся огромный трак довез его прямо до Рино. Ночь Дэн провел внутри старого локомотива, выставленного в городском парке, и весь день до появления брата слонялся около казино Nugget.

После того как они встретились, по словам Дэна, произошло следующее: «Мы стояли около входа в казино, вышел большой такой человек по имени Бад, блеванул на тротуар, и из его кармана вывалился самый толстый бумажник, который я видел в своей жизни». Дэн не оставил бумажник себе, а вернул его владельцу. В благодарность за это Бад в ту ночь разрешил братьям спать на полу в своем номере, а на следующее утро пригласил покататься на водных лыжах. Весь день они катались на озере Тахо, пили пиво Бада и ели его сэндвичи. Вечером он накормил их в столовой для дальнобойщиков и отвез в центр Рино.

Братья начали курсировать по району Спаркс на специальном бесплатном двухэтажном автобусе, разъезжающем между казино. Питались они от щедрот игровой индустрии. Они познакомились с водителем, который разрешил им по ночам спать в автобусе. «Это было просто счастье», — вспоминает Дэн. После окончания рабочего дня они прятались в салоне, а водитель привозил их на охраняемую парковку в центре города. Дэн вспоминает, что задние сиденья автобуса очень удобные, чтобы на них спать, если нет никаких других вариантов.

Чаще всего братья сидели в Peppermill Casino. «Там при наличии водительских прав можно было получить тарелку чипсов и несколько жетонов для игры. У меня прав не было, а вот у Рона были, поэтому он брал чипсы и жетоны. Мы хотели выиграть, чтобы купить еды. Правда, чаще проигрывали», — говорит Дэн.

Через несколько дней после приезда в Рино к братьям Лафферти подошел, как говорит Дэн, «странный человек с бородой и в розового цвета очках, сквозь которые не было видно его глаз». Человек дал братьям косяк из «очень хорошей травы», задал несколько странных вопросов, потом одолжил Дэну водительские права, после чего тот сам мог брать себе чипсы и фишки. «С того момента мы по крайней мере могли съедать по тарелке чипсов в день, правда, это бывало часто нашей единственной едой», — вспоминает Дэн.

«Мы были очень голодными, — признается Дэн. — Но каждый раз, когда нам очень хотелось есть, кто-нибудь угощал нас. Однажды некая пара пригласила нас на воскресное барбекю, а парень, который ловил рыбу в городской реке, купил нам суп и по блюду из бара казино, когда мы совсем оголодали».

Раз в несколько дней появлялся человек с бородой и в розовых очках и «накуривал» их. Дэн уверен, что это был ангел, посланный Господом.

Когда Рон с Дэном были в Рино в прошлый раз, они познакомились с девушкой по имени Дебби, которая работала крупье на столе для игры в блэкджек в казино Circus Circus. Дебби позволила братьям спать у себя в квартире на полу, а за это они сидели с ее ребенком, когда она была на работе. Дэн рассказывает, что с Дебби у них было связано одно небольшое чудо. Она купила своему ребенку щенка, который заболел чем-то серьезным, вроде бешенства. Дэн возложил на голову собаки руки, произнес молитву, и «собака мгновенно выздоровела. Помню, это очень удивило Дебби. Меня тоже удивило, но я виду не подал»^{‹‹70››}.

В этот раз Рон предложил Дэну навестить подругу в казино Circus Circus. Дэн напомнил ему, что Рон писал о Дебби в своем дневнике, который наверняка попал в руки полиции, следовательно, существует высокая вероятность, что за Дебби следят. «Если мы к ней придем, — сказал он Рону, — нас наверняка арестуют».

«Насколько я помню, — продолжает Дэн, — Рон ничего мне не ответил и продолжал идти».

Они вошли в казино и стали искать Дебби за столами для блэкджека. Дэн спросил у брата, стоит ли ему узнать, когда будет смена Дебби. Дэн понимал: задавая этот вопрос, он сам лезет в ловушку, которую для него готовят. Но Рон велел ему спросить, когда Дебби будет работать. Дэн вспоминает: когда он спросил у супервайзера по игровым столам о смене Дебби, глаза у того стали большими, и «он быстро исчез».

Рон с Дэном пошли в буфет и встали в очередь. Дэн рассказывает, что, стоя в очереди, он заметил, как вокруг появились агенты ФБР. Потом на них набросилась полиция со словами: «Руки вверх и без лишних движений!»

«Услышав эти слова, я только улыбнулся», — говорит Дэн. Братья Лафферти сдались, и их поместили в городскую тюрьму.

Мимо здания суда четвертого судебного округа штата Юта в центре Прово люди идут на работу. Хотя время еще раннее, от мостовой и тротуаров поднимается нагретый солнцем воздух. В 9.21 судебный пристав громко объявляет: «Всем встать, суд идет! Председатель суда Стивен Хансен!» Шум в зале затихает, и через несколько секунд из боковой двери четыре вооруженных охранника выводят одетого в оранжевую арестантскую робу с надписью на спине «Заключенный тюрьмы штата Юта» Рона Лафферти. Рону шестьдесят один год.

Рыжевато-коричневые, тронутые сединой и редеющие на темечке волосы Рона аккуратно подстрижены. Он отпустил себе густые усы, но его щеки и подбородок выбриты. За несколько месяцев до начала суда Рон стал усиленно качаться, о чем свидетельствуют его бицепсы и плечи. Рон садится за стол рядом со своим адвокатом. На его руках наручники, и он с вызовом смотрит на судью.

Его охранники являются помощниками шерифа. Они со всей ответственностью подходят к задаче охраны заключенного, которого приговорили к смерти за убийство молодой матери и ее ребенка. Охранники прекрасно осознают, что заключенному нечего терять.

«Доброе утро, мистер Лафферти», — произносит судья Хансен вежливым тоном.

«Как дела, тупой Стив?» — произносит Лафферти в ответ и нагло ухмыляется. Судья начинает объяснять, почему заключенного, приговоренного к смертной казни, вызвали на заседание суда, но Рон перебивает его словами: «Я в курсе, тупица!»

Судья спокойным тоном говорит Рону, что подписан приказ о его казни и что у него есть тридцать дней, чтобы сообщить суду, собирается ли он оспаривать приговор. Если он этого не планирует, то судья назначит дату исполнения приговора.

Судья информирует Рона, что государство назначает ему новых адвокатов, которые помогут ему в подготовке апелляции. Рон говорит, что хочет взять адвоката по имени Рон Енгич. Тот в свое время написал апелляцию, благодаря которой остался в живых занимавшийся подделкой документов убийца, сокамерник и друг Лафферти Марк Хофманн. Рон заявляет, что собирается «воспользоваться всеми доступными ему средствами и апеллировать». Он дает понять, что собирается бороться за свою жизнь.

Прошло более семнадцати лет с тех пор, как Рону вынесли смертный приговор за убийство Бренды и Эрики Лафферти. Несмотря на это, приговор так и не был приведен в исполнение и Рон все еще жив[34]. Затянувшееся на много лет судебное разбирательство совершенно не радует семью Бренды.

«Нас очень огорчает, что суды тянутся бесконечно, — признается мать Бренды, ЛаРай Райт. — Нашим детям все это далось очень непросто. Моему мужу было очень тяжело. Но тут ничего не поделаешь. Сейчас все чуть получше. Мы рады, что Бренда уже не в этом страшном мире, а в другом, более счастливом месте».

«В этом году Бренде исполнилось бы сорок два года, — говорит ее старшая сестра Бетти. — Нам ее очень не хватает. Во время первого суда адвокаты просили нас не ходить на заседания. Они очень волновались, как все это будет переносить наш отец. Адвокаты считали, что он может не выдержать».

После убийства Бренды полиция вывезла большую часть ее вещей из дома, в котором она жила с Алленом Лафферти. Эксперты исследовали все в поисках улик.

«После того как полиция закончила с ее вещами, все те, которые не имели отношения к суду, направили на склад, — рассказывает Бетти. — Но Аллен не стал платить за склад, поэтому нам позвонили оттуда. Мы с матерью поехали в Американ-Форк и взяли все вещи Бренды. Потом наш отец начал читать ее дневник и все остальные записи. Вот тогда-то ему снова стало очень плохо. Он плакал, не переставая.

Отец читал ее дневник и задавал себе вопрос: „Почему я ничего не сделал, чтобы ее спасти? Почему я к ней не приехал?“ Он думал, что обязан был защитить свою дочь. Но он никак не мог ее защитить. Он потерял дочь и свою первую внучку. Мне кажется, что он долго не мог примириться с этой потерей».

Суд над людьми, обвиняемыми в тяжких убийствах, проходит очень медленно — чтобы избежать возможных ошибок. Затянувшийся на долгие годы суд не облегчил страданий, которые испытывали родственники Бренды.

Во время первого суда, в 1985 году, назначенный для защиты Рона адвокат предложил построить защиту так, чтобы доказать невменяемость обвиняемого — в надежде изменить статью за тяжкое убийство на непредумышленное. Хотя такая стратегия защиты могла бы спасти его от смерти, Рон от нее отказался. Он не дал разрешения представить суду заключение психиатра.

Судья на первом процессе Роберт Баллок спросил Рона, отдает ли он себе отчет в том, что с ним может произойти: «Вы понимаете, мистер Лафферти, что, оказавшись от заявления суду о том, что вы не являетесь вменяемым, вы оставляете присяжным только один выбор: признать вас виновным или невиновным в совершении тяжкого убийства?»

«Я осознаю это, Ваша честь», — ответил Рон.

«Вы осознаете, что в случае, если вас признают виновным, то пройдет обсуждение вашей меры наказания и вас могут приговорить к смертной казни?»

«Я это понимаю, — ответил Рон, — но не хочу идти на сделку между обвинением и защитой, Ваша честь. Мне кажется, в этом случае получится, что я признаю свою вину».

Рон не разрешил адвокату поднять вопрос о собственной вменяемости, и это исключило возможность изменить статью, по которой его обвиняют.

Адвокат был вынужден поменять тактику и не вызывать в суд свидетелей, показания которых могли бы убедить присяжных, что Рон сошел с ума на религиозной почве. Единственным свидетелем защиты оказалась мать Рона, Клодин Лафферти, которая расплакалась во время дачи показаний и лжесвидетельствовала, что Рон и Дэн в ее присутствии не обсуждали убийство ее невестки и внучки.

Никого — кроме, возможно, Рона — не удивило решение, которое присяжные вынесли после всего лишь трехчасового размышления. Присяжные признали Рона виновным по всем пунктам, включая два преднамеренных убийства.

После этого решения присяжных Рону дали новых адвокатов, которые апеллировали в окружной суд и Верховный суд штата Юта. В 1991 году дело Рона попало в десятый окружной апелляционный суд в Денвере, штат Колорадо. Решение апелляционного суда отменило все решения судов нижестоящих инстанций, что удивило всех жителей Юты. Апелляционный суд принял решение, что суд нижестоящей инстанции вынес неправомерный приговор, потому что использовал неправильные критерии при определении вменяемости подсудимого.

Судьи десятого окружного апелляционного суда согласились, что Рон понимал выдвигаемые против него обвинения и последствия, к которым они могут привести, но при этом решили, что «в результате своего параноидального и помутненного состояния сознания не был в состоянии здраво и реалистично оценить все последствия».

Судьи пришли к такому выводу на основе заявления Рона о том, что он отвечает закону Бога, а не людей. Судьи заключили, что у Рона «в голове не все дома». Было принято решение, что необходим новый суд, который должен решить, является Рон сумасшедшим или нет.

Решение десятого окружного апелляционного суда имело колоссальное влияние не только на судьбу Рона и семьи его жертв, но и на то, как американские суды будут рассматривать вопросы тяжелых преступлений, совершенных на почве религиозной веры. Генеральный прокурор штата Юта Яна Грэхам заявила: «Мы обеспокоены тем, какое влияние это решение окажет не только на дело Лафферти, но и на другие дела». Она подчеркнула, что это решение может поставить религиозных фанатиков выше буквы уголовного права.

Теологи также размышляли над последствиями решения суда. Известный специалист в вопросе религий Пегги Стак писала в Salt Lake Tribune: «Заявление, что любой человек, разговаривающий с Господом, является сумасшедшим, имеет серьезные последствия для религии. К вопросу здравомыслия подходят исключительно со светской точки зрения, из чего вытекает, что все верующие — сумасшедшие».

Этот вопрос имеет огромное значение для всех «святых» последних дней, потому что мормоны всегда придавали огромное значение личному контакту с Богом. Собственно говоря, весь мормонизм построен на прямом контакте и общении со Всевышним.

Судебные инстанции штата Юта без особой радости восприняли решение апелляционного суда, обязавшее их провести новое разбирательство. В первую очередь было необходимо провести медицинскую экспертизу и определить, насколько вменяемым является подсудимый. В конце 1992 года в суде в Прово прошли слушания, на которых три доктора после осмотра Рона убедили присяжных, что подсудимый является невменяемым и судить его нельзя.

После того как Рона признали неподсудным и неправоспособным, его перевели из тюрьмы Пойнт-оф-Маунтин в больницу штата Юта. Несмотря на такое развитие событий, обвинение не оставило своих намерений судить Рона за совершенные преступления. Рон прошел шестнадцатимесячный курс, во время которого принимал антидепрессанты и другие препараты, после чего в феврале 1994 года была проведена еще одна медицинская экспертиза. На этот раз подобранная обвинением группа специалистов пришла к выводам, которые оказались более убедительными, чем выводы врачей, собранных защитой, и судья Стивен Хансен вынес решение, что Рон является правоспособным и находится в здравом уме, чтобы его судили за убийства Бренды и Эрики Лафферти.

После ареста Рон и Дэн отказывались признавать свою вину и как-либо идти навстречу полиции и обвинению. Во время допросов они очень уклончиво отвечали на все вопросы. Во время суда 1985 года они отвергали все обвинения. Однако к середине 1990-х годов Дэн полностью признал вину. Он примирился с мыслью, что ему придется умереть за решеткой, и пришел к убеждению, что его приговор и заключение являются важной частью плана Господа относительно судьбы всего человечества. После этого Дэн честно рассказал обо всем, что произошло 24 июля 1984 года.

Согласно версии событий, рассказанной Дэном (заметим, что его заявления признаны вполне правдоподобными практически всеми, кто имел возможность с ними ознакомиться), именно он перерезал горло Бренде и Эрике. Дэн настаивает, что Рон никого не убивал. Но даже если Рон и не наносил смертельных ударов ножом, согласно рассказу Дэна, он во время убийств находился в доме.

Дэн подробно описал, как Рон жестоко бил Бренду, полностью разбив ей лицо и игнорируя ее мольбы о пощаде. Рассказ Дэна дал основания предполагать, что Рон и сам был способен на убийство. Во время второго суда присяжные услышали признание Дэна, после чего Рон уже не мог утверждать, как ранее в 1985 году, что ничего не знает об убийствах.

Новый суд должен был начаться в марте 1996 года. У адвокатов Рона не оставалось никакой другой защиты, кроме попытки убедить присяжных, что Рон не в своем уме. Адвокаты решили воспользоваться тактикой, которую тот запретил использовать ранее. Рон продолжал утверждать, что находится в здравом уме, но не запрещал адвокатам проводить защиту, основанную на утверждении о его ненормальности.

Судьба Рона зависела от того, сможет ли он убедить присяжных, что им двигала религиозная вера и что убить Бренду и Эрику ему приказал Господь. Он должен был убедить суд, что так искренне и пламенно придерживался своей веры, что у него помутился рассудок.

Присяжным предстояло решить непростой вопрос, возникший после заключения апелляционного суда в 1991 году: если Рон Лафферти будет признан сумасшедшим из-за того, что слышит голос Господа, то должны ли считать всех верующих в Бога и просящих у него в молитве совета сумасшедшими? Как тогда в демократической стране, в которой у людей существует конституционное право на свободу религии и вероисповедания, мы можем отделить иррациональную веру, которая является правомерной, от сумасшествия? Как общество может активно поддерживать религию и одновременно осуждать фанатика за то, что он придерживается той или иной веры?

Во время заседаний второго суда президентом страны был Джордж Буш — христианин, верящий, что является инструментом Бога, и воспринимающий международные отношения как библейскую борьбу добра и зла. Министром юстиции США являлся Джон Эшкрофт — член христианской секты фундаменталистов под названием «Пятидесятнические ассамблеи Божьи», начинавший каждое утро в офисе с молитвы со своими подчиненными. Ему периодически совершали помазание священным маслом, и он верил в конец света точно так же, как и братья Лафферти, и жители Колорадо-Сити. Президент страны, министр юстиции и другие руководители страны часто призывали американцев верить в силу молитвы и уповать на волю Господа. Что и сделали Рон и Дэн Лафферти, залив кровью детскую и кухню в доме в Американ-Форк 24 июля 1984 года.

Во время слушаний до начала суда поведение Рона служило неоспоримым доказательством того, что он умственно неполноценный. Он появлялся в суде в оранжевом тюремном костюме с надписью EXIT ONLY — «Только выход». Адвокаты объясняли, что надпись предназначена для святого Морония, который, по мнению Рона, является гомосексуальным духом, проникающим в человека через анальное отверстие. Адвокаты утверждали, что подсудимый считает, что этот дух-содомит проник в тело судьи, к которому Рон обращался не иначе как «чертов панк» и «гребаный Брюстер».

Защита вызвала трех психиатров и одного психолога, которые после осмотра подсудимого пришли к выводу, что он не в своем уме. Обвинение, в свою очередь, вызвало в суд одного психиатра и трех психологов, которые убедительно доказывали, что Рон совершенно здоров и осознавал, что делает, когда участвовал в убийствах Бренды и Эрики.

Первым свидетелем выступил психиатр Джесс Гросбек, заявивший, что Рон сошел с ума, когда его бросила Диана с детьми. «Совершенно очевидно, — говорил доктор Гросбек, — что он не смог справиться с этой потерей». Это вызвало, по словам Гросбека, «шизофреническое и бредовое расстройство».

Гросбек аргументировал свои выводы тем, что «эксцентричные взгляды» Рона «невозможно изменить при помощи логики», что он «не воспринимает рациональных аргументов и верит в настолько фантастические вещи, что любой представитель нашей культуры назвал бы их бредовыми». По мнению Гросбека, после ухода Дианы Рон «полностью потерял уверенность в себе и самооценку», он старался компенсировать это «созданием нового, нереального представления о себе и окружающем мире».

Адвокат Рона по имени Майк Эсплин спросил Гросбека: «Вы считаете, что умственные отклонения подсудимого влияют на его способность понять и оценить выдвигаемые против него обвинения?»

«Да, я так считаю, — ответил Гросбек. — Во-первых, он не в состоянии понять реальность обвинений, которые выдвигает против него государство. И, во-вторых, я считаю, что, хотя он слышит некоторые из приводимых фактов, созданная им система самообмана слишком сильна… Он, например, считает, что все вещественные доказательства, продемонстрированные на суде, являются подложными. Поэтому, по моему мнению, его состояние не позволяет ему понять обвинение».

Следующий свидетель, судебный и клинический психолог Роберт Ховелл также подтвердил, что, по его мнению, Рон страдает «шизофреническим заболеванием», в результате которого судить его не представляется возможным.

Эсплин спросил доктора Ховелла, «наблюдает ли он доказательства бредового и маниакального состояния мистера Лафферти».

Ховелл ответил: «Да, это состояние началось в 1985 году и продолжается по сей день». Ховелл сказал, что одним из примеров бредового состояния Рона является то, что он не в состоянии понять, «почему его судит не семья, а государство». По словам Ховелла, Рон был убежден, что вопрос его вины или невиновности решается в семейном кругу при помощи «обсуждения с Алленом, мужем умершей женщины».

Доктор Ховелл дал и некоторые другие примеры бредового и маниакального поведения Рона. Он упомянул, что, по мнению подсудимого, Мороний пытается войти в его тело через анальное отверстие, что он слышит голос Христа и щелчки при появлении духов, а также видит, как его пальцы высекают искры.

Психиатры и психоаналитики, вызванные обвинением, доказывали обратное, а именно: что Рон находится в здравом рассудке и ничего не мешает суду над ним.

Первым экспертом, вызванным обвинением, был доктор-психиатр Ноэл Гарднер с медицинского факультета Университета Юты. Гарднер объяснил, что вера Рона в путешествующих и злых духов, способы защиты от них, «отражающие экраны» и тому подобное обусловлены «очень странными идеями». «Когда я в первый раз прочитал медицинское заключение защиты… я подумал, что у него психическое расстройство, потому что его поведение было очень необычным. Однако я хочу подчеркнуть, что эти идеи не являются отклонением. …Они связаны с его воспитанием и тем, чему он научился в детстве».

Гарднер говорил, что, по мнению Рона, «путешественники» — это существа, имеющие способность «переходить из одного тела в другое». Гарднер заявил, что веру в эти существа можно сравнить с верой в реинкарнацию, и Рон использовал идею реинкарнации для «других целей. В мире существуют миллионы, а может быть, и миллиарды людей, которые верят в духов».

Рон говорит о так называемых «отражающих экранах». По мнению Гарднера, это «средство защиты от злых сил. Он рассуждает об этих средствах защиты так, что может показаться, что у него паранойя». По словам Гарднера, Рон «описывает эти силы обычным языком религиозных людей. Например, я спросил его, чем эти духи отличаются или что у них общего с ангелами-хранителями. Я сказал ему, что вырос в семье, в которой верят в ангелов-хранителей».

Рон ответил, что «отражающие экраны» очень похожи на ангелов-хранителей, и Гарднер расценил его поведение как совершенно нормальное. Доктор считал, что представление Рона об этих «отражающих экранах» можно сравнить с представлением обычного христианина о защите от «соблазнов и влияния Сатаны. Все это очень напоминает представления, взятые из Ветхого Завета… Совершенно очевидно, что идеи Рона появились на основе религиозных мифов и верований ранних мормонов».

Гарднера спросили: «являются ли люди, верящие в Божью волю и в то, что Господь посылает им ангелов-хранителей, психически больными?»

«Я надеюсь, что это не так, — отвечал Гарднер. — В этой стране значительная часть населения верит в Бога. Большинство людей говорят, что молятся Богу. Это самое обычное явление. Бесспорно, мистер Лафферти использует странные ярлыки и делает странные выводы, но сами по себе его логика и ход мыслей не являются чем-то исключительным. Его мысли достаточно обычны и встречаются весьма часто».

Заместитель генерального прокурора штата Юта Хортон спросил Гарднера: «Из ваших разговоров с подсудимым сделали ли вы вывод, что он считает, что „путешественники“ могут проникнуть в человеческое тело?»

Гарднер: «Да, он считает, что „путешественники“ могут войти в тело человека».

Хортон: «Существуют ли подобные верования в христианстве или иудаизме?»

Гарднер: «Например, христиане молятся о том, чтобы на них снизошел Святой дух, управлял их жизнями и их судьбой… Это очень широко распространенное представление. Многие верующие считают, что Сатана — это существо, которое в состоянии влиять на человека, а также что Сатана может контролировать ум, тело и поведение человека. Это тоже общепринято — как в христианстве, так и в иудаизме».

Гарднер напомнил суду, что в целом ряде религий прибегают к экзорцизму, то есть к процессу изгнания злых духов, захвативших человека.

Хортон: «Являются ли люди, занимающиеся экзорцизмом, психически больными?»

Гарднер: «Вне всякого сомнения, не являются».

Потом Гарднер подробнее остановился на вопросе различия веры в странные религиозные заветы и клиническим сумасшествием. «Вера в то, что не является правильным, совсем не обязательно может быть связана с психическим расстройством». Гарднер говорил, что большая часть человечества верит «в идеи, которые не являются рациональными и логичными… Например, многие из нас верят, что одно вещество может превратиться в другое. Это, например, когда во время причастия хлеб и вино превращаются в тело и кровь Христа. С научной точки зрения это весьма абсурдная и иррациональная идея. Но мы верим в нее. Это представление настолько широко распространено, что мы, по сути, даже не обращаем внимания на это противоречие. Или, например, непорочное зачатие с научной точки зрения является нонсенсом, однако это не мешает нам в него верить».

Гарднер объяснил, что религиозные идеи Рона Лафферти «любопытны не тем, что они иррациональны — потому что любые верующие люди придерживаются иррациональных мировоззрений… Любопытно то, что он создал свою собственную систему этих идей».

Хотя Рон Лафферти сотворил свою странную систему веры, по словам Гарднера, «сделал он это вполне приемлемым и совершенно здравым путем… Он создал то, что ему нравится. Он говорил себе: „Эти идеи меня успокаивают, я чувствую себя хорошо, и я знаю, что мои идеи правильные“. Эти идеи стали частью его собственной уникальной системы верований. И это отнюдь не продукт бредового или шизофреничного ума».

Потом доктору Гарднеру задавал вопросы адвокат защиты Майк Эсплин. Эсплин попытался заставить Гарднера признать, что из-за того, что идеи Рона являются «странными» и «не имеющими отношения к реальности», сам Рон должен быть психически больным. Однако психиатр не согласился с этим мнением.

«Среди людей существует очень много иррациональных идей, и наличие этих идей не является свидетельством психической болезни, — заявил Гарднер. — Мы часто верим в идеи, никак не связанные с реальностью». Потом Гарднер рассказал пример из собственной жизни. Он вырос в семье консервативных протестантов, последователей архиепископа Джеймса Ашера, ирландского религиозного деятеля, жившего в XVII веке. Гарднер объяснил, что члены его семьи «были в некоторой степени фундаменталистами, но не мормонами». Отец Гарднера был врачом, интеллигентным и весьма начитанным человеком. Несмотря на это, он вырастил своих детей в вере, что «мир был создан буквально за шесть дней шесть тысяч лет назад».

Гарднер рассказал, что, когда он был ребенком, отец водил его в музей естествознания в Нью-Йорке. Там отец смеялся над табличками рядом с экспонатами — археологическими и геологическими свидетельствами того, что земле уже много миллионов лет. Отец Гарднера говорил, что все «это наваждение Сатаны».

Гарднер признался: мнение отца о том, что земле всего шесть тысяч лет, является «очень иррациональным». Однако отца научили этому в его собственной семье, и в это верили в культурной среде, которая его окружала. Гарднер сказал: «В детстве я узнал, что земле всего шесть тысяч лет. Я запомнил этот факт точно так же, как дважды два четыре».

По мнению психиатра Гарднера, Рон придерживается весьма странной системы верований, однако шизофрения или какое-либо другое умственное или психическое отклонение не является причиной этих верований. Система верований Рона объясняется тем, чему его научили в детстве в семье и среде, в которой он воспитывался. И, несмотря на то что мировоззрение Рона является «весьма странным», его идеи — это «связанная система в той же степени, как и системы мировоззрения других религий».

Следующим выступившим перед судом экспертом со стороны обвинения был практикующий мормон, окончивший университет Бригама Янга, психолог из больницы округа Юта, Ричард Вуттон. Адвокат Майк Эсплин в надежде убедить присяжных, что Рон сумасшедший, спросил Вуттона, что тот думает об утверждении Рона о том, что ангел Мороний является гомосексуальным «путешественником», проникающим в тело человека через анальное отверстие, а также о том, почему статуя ангела украшает все храмы мормонов. Эсплин напомнил о существовании легенды, согласно которой после смерти Джозефа Смита Мороний заключил договор с Бригамом Янгом. Рон утверждал, что Мороний обещал сделать Бригама Янга президентом церкви СПД, если тот согласится воздвигнуть его статую на куполе самого высокого храма мормонов.

Вуттон согласился, что Рон сделал странное утверждение, однако по сравнению с другими заветами мормонизма оно не является каким-либо исключительным или выдающимся. Вуттон говорил, что представители одной религии могут придерживаться взглядов, которые не разделяют в других религиях. После того как Вуттона попросили привести пример, доктор ответил, что примером могут быть откровения и видения, которые получал Джозеф Смит. «Некоторым немормонам, — сказал Вуттон, — вера в откровения Джозефа Смита может показаться крайне странной и даже нездоровой».

Вуттон заявил, что, если сравнить откровения Рона и его веру в духов «с официальной доктриной церкви СПД, можно констатировать, что утверждения Рона не являются настолько экстремальными, как многим могло бы показаться». Вуттон объяснил, что мормоны очень часто обсуждают духов. «Мы говорим о духах, находящихся „на другом берегу, на другой стороне“. Мы часто обсуждаем, что находится „по другую сторону завесы“ — в мире духов».

Вуттон признал, что Рон Лафферти «имеет склонность доводить религиозные вопросы до их экстремального конца». «При этом я должен заметить, что лично знаю десятки людей, которые поступают и ведут себя точно так же, но при этом не совершают убийств и других преступлений. В мире часто встречаются люди, которые доводят религиозные или другие идеи до экстремизма».

Последним экспертом, вызванным обвинением, был Стивен Голдинг — судебный психолог и один из авторов известной вышедшей в 1980 году книги о критериях психического здоровья, а также о параметрах и методологии оценки того, насколько человек является вменяемым, чтобы его судили.

Во время опроса Голдинга адвокат Майк Эсплин указал, что в четвертом издании «Руководства по диагностике и статистике психических расстройств»[35] написано, что «ложные верования» являются по определению бредовыми заблуждениями. Адвокат хотел знать, почему, если вера Рона Лафферти не основана на фактах и посему является ложной (и все с этим согласны), Голдинг не характеризует поведение Рона как бредовое.

«Нельзя взять определение из руководства по диагностике и вырвать его из контекста, — ответил Голдинг. — Все известные мне религии на девяносто процентов состоят из слепой веры в то, что не является фактом. Поэтому если использовать ваше определение, то все религии будут ошибочными и ложными, а всех верящих в них людей можно будет назвать сумасшедшими». Доктор объяснил, что вне зависимости от того, правильных или неправильных взглядов придерживается Рон Лафферти, это не имеет никакого отношения к вопросу о его психическом здоровье. В данном случае необходимо использовать другие критерии.

«Мировоззрение мистера Лафферти, — заявил доктор Голдинг, — нисколько не отличается от мировоззрения любого другого религиозного фанатика в этой стране, в Иране, или в Монтане, или в любой другой точке мира».

Но Эсплин продолжал настаивать, что религиозный фанатизм Рона является настолько экстремальным, что его необходимо рассматривать в качестве симптома психологической нестабильности.

На это Голдинг заявил: «Я не считаю, что фанатики являются по определению психически больными». Он объяснил, что в этом мире «существует масса политических, религиозных и других фанатиков самых разных окрасок и мастей. Любой фанатик — это тот, кто активно придерживается экстремистских взглядов» и готов «пойти на многое, чтобы навязать свои взгляды другим. Например, название палестинской террористической организации „Хамас“ переводится как рвение, или усердие[36], — ответил Голдинг. — Я хочу сказать, что существование экстремистского религиозного, политического или какого-либо другого фанатизма само по себе не является симптомом психического расстройства».

Обвинение стремилось представить Рона фанатиком — но совершенно здоровым психически фанатиком. Во время слушаний заместитель генерального прокурора Майкл Вимс попросил Гарднера сравнить Рона с шизофрениками, которых доктор обследовал по долгу службы. Гарднер сказал, что поведение Рона не похоже на поведение шизофреников.

«Разговаривая с мистером Лафферти, вы четко видите его реакцию на ваши слова, — сообщил Гарднер. — Рон — это человек, который в состоянии оценить шутку».

Гарднер сказал, что во время их общения Рон часто смеялся, и подчеркнул, что «смех является показателем возникновения общего с окружающими опыта и переживания…».

«За многие годы работы я сталкивался с сотнями шизофреников и уверяю вас, что шизофреники не в состоянии посмеяться вместе с вами над шуткой. Шизофреники вообще лишены чувства юмора. Иногда они могут смеяться, но они смеются про себя, над собственными мыслями и наблюдениями, совершенно не связанными с тем, что происходит вокруг них. Хорошим индикатором психического здоровья или расстройства человека является его способность воспринимать общую с окружающими реальность в качестве своей собственной реальности, а также умение заметить, оценить и понять иронию и социальные связи, возникающие между людьми».

По мнению доктора Гарднера, Рон Лафферти является «человеком, который стремится к человеческому общению и получает от этого общения удовольствие. Шизофреники по своей природе не ищут контакта с другими людьми и не стремятся построить с ним отношения, это изолированные и абсолютно самодостаточные люди».

Гарднер подчеркнул, что «у мистера Лафферти в камере много книг». «Покажите мне шизофреника в любой лечебнице, который имел бы книги и их читал. Шизофреники не в состоянии сконцентрироваться. У них рассеянное сознание, они не могут сосредоточиться на одной мысли и постоянно отвлекаются. Шизофреники никогда не читают книг и никогда не обсуждают то, что в них написано. Однако мистер Лафферти в состоянии читать и поддерживать разговор на тему прочитанного. Он демонстрирует, в чем он с вами согласен, а в чем нет… Точно так же, как делаем и мы с вами».

«Прочитав в газете, что к мистеру Лафферти приходят откровения Господа, можно подумать, что он сумасшедший», — говорит Гарднер. Однако, по мнению доктора, Лафферти не ведет себя как сумасшедший. Он получил откровения во время обучения в Школе пророков — группе религиозных людей, которые регулярно встречались для обсуждения вдохновений. «Это совершенно другая история, — считает Гарднер. — Это не психоз человека, считающего, что Господь с ним разговаривает. Шесть участников Школы пророков создали общую для них реальность, они вместе молились, вместе читали, разговаривали и обсуждали, насколько достоверным и истинным является то или иное вдохновение и пришло ли оно от Бога, а не от кого-нибудь другого».

«Они действовали согласно традициям христианской церкви, в которой верующие стремились понять, от кого пришло то или иное вдохновение — от Бога или нет. У этих шести или семи людей был общий мир, у них были общие идеи, которые они горячо обсуждали. Вы никогда в жизни не увидите шизофреников, которые собираются в группы и обсуждают свой опыт и свои переживания».

Получается, что Рон Лафферти не был сумасшедшим. По крайней мере не более сумасшедшим, чем любой другой человек, верящий в Бога. Так почему же религиозная вера братьев Лафферти превратила их в беспощадных убийц? Гарднер сообщил суду, что, хотя Рон не является психически больным, у него наблюдаются симптомы психического состояния под названием «нарциссическое расстройство личности», или НРЛ. Настольная книга психиатра «Руководство по диагностике и статистике психических расстройств» определяет НРЛ следующим образом:

Нарциссическое расстройство личности впервые было включено в справочник «Руководство по диагностике и статистике психических расстройств» в 1980 году. До этого такого диагноза не существовало. Однако есть данные, что в наши дни от этого расстройства страдает один процент населения США. И НРЛ считается распространенным заболеванием. Можно утверждать, что люди с этим расстройством в некоторой мере находятся в авангарде культурного, духовного и экономического развития западного общества.

Гарднер заявил следующее: «Очень многие успешные люди в той или иной мере больны этим заболеванием». Гарднер подчеркнул, что среди таких людей есть успешные адвокаты, бизнесмены, врачи и ученые. Им свойственно чувство необыкновенной собственной важности, объяснил Гарднер, и они считают «себя умнее и лучше других. Они готовы вкладывать в работу гораздо больше времени, чем все остальные, чтобы обосновать свои претензии на величие».

В качестве примера Гарднер назвал несколько своих коллег по медицинскому факультету Университета Юты. «Я могу пройти по зданию факультета и показать лучших специалистов отделов… Эти люди работают в три или четыре раза больше, чем все остальные. Они очень успешны… Но, с другой стороны, им сложно сблизиться с человеком, потому что у них не хватает сочувствия и они не понимают важность окружающих их людей. Эти люди вкалывают и игнорируют своих жен и детей, они стремятся осуществить свои грандиозные планы и хотят добиться успеха… что очень негативно отражается на их контактах с другими».

Люди, страдающие нарциссическим расстройством личности, холодны с окружающими и заняты мыслями о собственном величии, что является характерными чертами Рона Лафферти. Рон говорил, что смерть Бренды не вызвала в нем никаких чувств. Он неоднократно повторял, что является в глазах Господа самым важным человеком, и Господь сделал его «могучим и сильным».

Среди характеристик, свойственных людям, страдающим НРЛ, не значится стремление вершить суд над человеческими судьбами, хотя, вполне вероятно, это может быть одним из признаков заболевания. Люди, страдающие НРЛ, очень недовольны, когда кто-то, по их мнению, нарушает правила, ведет себя нечестно или получает больше благ, чем ему причитается. Сами они спокойно позволяют себе нарушать любые правила, потому что они — особенные и знают, что не подчиняются никаким законам. Рон быстро решил, что Бренда ведет себя «неправильно», и ничто не помешало ему выступить судьей, присяжным и палачом. При этом Рон громче всех возмущался, когда его самого обвиняли в моральных и этических нарушениях, а также в преступлении закона.

Когда такие самовлюбленные люди встречают отпор окружающих на свои завышенные требования, они чаще всего очень плохо на это реагируют. Они могут впасть в депрессию или сильно разозлиться. Как объяснил Гарднер суду, самовлюбленные люди чувствуют себя униженными. «Они склонны впадать в крайности: или чувствовать себя великими, прекрасными и идеальными, или — полными ничтожествами. Если вы начнете доказывать им, что они не являются такими прекрасными, и тут я процитирую „Руководство по диагностике и статистике психических расстройств“: „…они отреагируют со злостью или почувствуют полное унижение“. Они очень плохо переносят критику. Мне кажется, что у Рона Лафферти присутствуют все перечисленные характеристики».

Гарднер сказал о Роне: «Его грандиозное представление о самом себе претерпело сильный удар от развода и отвержения окружающих. Его выбросили из церкви. Он придумал систему идей и представлений, которые помогали ему не чувствовать боли. Выдуманная им система была логичной. Она не была построена на фактах, но имела определенную логику, которая служила его целям».

Майк Эсплин скептически спросил: «То есть для него она была логичной?»

«Для него да, — ответил Гарднер. — Любой психиатр скажет вам, что он построил систему для того, чтобы не ощущать внутреннюю боль. Он придумал себе несколько идей, которые убивали эту боль и успокаивали его. Многие люди могут сказать, что религия для них — это набор идей, созданных для самоуспокоения в этом непредсказуемом и сложном мире».

Можно сказать, что практически всех людей, предложивших миру новую систему координат и новую веру — от Иисуса, Мухаммеда и Джозефа Смита до Рона Лафферти, — можно назвать в той или иной мере больными НРЛ. Психоаналитики и психологи утверждают, что любой человек, заявляющий, что он пророк или гуру и что он общается с Богом, является по определению в той или иной степени психически или эмоционально неуравновешенным^{‹‹71››}.

Уильям Джеймс писал в книге «Многообразие религиозного опыта»:

Однако если все те, кто объявил себя пророком, являются самовлюбленными людьми (или имеют нарциссическое расстройство личности), очень немногие из больных НРЛ объявляют себя пророком Господа. А убийц среди них еще меньше. Вот такие нюансы надо было донести до присяжных, чтобы они поняли, что Рон Лафферти был самовлюбленным и истово религиозным, но не сумасшедшим, а следовательно, заслуживал смерти за убийство Бренды и Эрики Лафферти.

10 апреля 1996 года после четырех недель слушаний и пяти часов раздумий присяжные согласились с доводами обвинения. Рона признали виновным в преднамеренном убийстве и признали недействительным приговор первого суда, который состоялся одиннадцать лет назад.

31 мая судья Стивен Хансен перед тем, как зачитать приговор суда, спросил Рона, хочет ли он что-нибудь сказать. Рон ответил: «Давай делай то, что тебе положено, панк ты грязный. Ты просто панк, Стиви Уандер». Рон еще несколько минут нес околесицу, называя судью «гребаным идиотом» и человеком, «который на работу ходит в платье».

Потом судья Хансен спросил, закончил ли Рон свое последнее заявление, на что подсудимый ответил: «Ну, в качестве моего последнего заявления попросил бы поцеловать меня в задницу… Вот, пожалуй, и все. Нет смысла долго говорить. Черт, я, кажется, уже сам с собой разговариваю».

Судья убедился, что подсудимый высказался, и обратился к публике со словами: «Я приговариваю обвиняемого к смерти». Потом он спросил, какую смерть Рон выбирает: «Смертельный укол или расстрел».

«Я бы не выбрал ни одну из них, — ответил Рон. — Я бы предпочел жить. Это было бы идеально».

«Если вы не сообщите мне, какой вариант вы выбираете, я прикажу казнить вас при помощи смертельного укола».

«У меня уже был один смертельный укол мормонизма, — резко ответил Рон. — Хотелось бы на этот раз попробовать что-то новое… Я выбираю расстрел. Больше нет вопросов?»

«Вопросов нет», — сказал судья и приговорил Рона за совершенные им преступления к расстрелу, что доказывает, что мормоны-фундаменталисты являются далеко не единственными американцами, которые верят в кровную месть.

Адвокат Майк Эсплин апеллировал, и в конце концов дело Рона дошло до Верховного суда США. В ноябре 2001 года Верховный суд отказался слушать дело Рона. Это значило, что тот будет расстрелян в штате Юта. В сентябре 2002 года новым адвокатом Рона Лафферти стал очень напористый и очень умный Рон Енгич. Лафферти будет казнен только после того, как Енгич исчерпает все возможные способы апелляции.

«Я не думаю, что моему брату удастся избежать расстрела», — говорил Дэн в ноябре 2002 года. Дэн считает, что смерть Рона может сыграть ключевое значение в том, какую судьбу Господь уготовил человечеству. Дэн думает, что смерть Рона свидетельствует о приближающемся Судном дне, или, как он выражается, «это знак, что Большая вечеринка подходит к концу».

В августе 1995 года, во время предварительных слушаний до начала нового суда над Роном Лафферти произошло следующее: братьев Рона и Дэна одновременно ввели в офис судьи Хансена в Прово. Глаза братьев встретились, и Рон произнес: «Привет, брат, как дела?»

«Рад тебя видеть», — ответил Дэн с улыбкой.

Братья не встречались одиннадцать лет. Последний раз они виделись, когда вместе сидели в тюрьме округа Юта. Несмотря на дружеские слова, произнесенные во время этой короткой встречи, к 1995 году у Дэна сложилось мнение, что Рон является исчадием ада и оружием Сатаны. И что он решил убить Дэна для того, чтобы не дать ему выполнить миссию, возложенную Богом.

У Дэна были основания считать, что Рон хочет его убить. Рон уже пытался это сделать, когда они вместе сидели в тюрьме.

Это произошло в декабре 1984 года, через пять месяцев после убийств в Американ-Форк, когда оба брата сидели в одной камере в тюрьме округа Юта. Дэн вспоминает, что он лежал на койке и пытался уснуть, как «почувствовал, что Рон незаметно к нему подкрадывается, и открыл глаза». Рон понял, что его заметили, остановился и отошел. «Потом, — рассказывает Дэн, — он спросил, считаю ли я, что он сможет убить такого большого и сильного человека, как я. „Наверное, сможешь“, — ответил я ему». С той минуты Дэн решил следить за действиями брата.

На следующий день, по словам Дэна, он стоял в камере, как неожиданно Рон ударил его в левый висок. «Удар был сильным, но я не потерял сознание». Дэн повернулся к брату, который начал осыпать его ударами, и закрылся руками. Рон разбил Дэну нос, сломал ребро, несколько зубов Дэна стали после этого шататься. Дэн не сопротивлялся, а только закрывался руками. Рон бил Дэна до тех пор, «пока у него руки не заболели, и он уже больше не мог бить. Кровь была на полу и стенах камеры». Дэн решил, что брат напал на него, потому что в него вселились «злые духи».

После этого инцидента братьев перевели в разные камеры, но расположенные рядом. Через некоторое время Рон передал брату через решетку листок бумаги и сказал, что это недавно полученное им откровение, в котором Господь приказал ему убить брата. Дэн помолился и, по его словам, решил, что надо подчиниться Рону. «После этого мы обсудили, как это можно сделать, и договорились, что я встану спиной к решетке, а он накинет мне на горло полотенце и задушит».

Согласившись, чтобы брат его убил, Дэн «почувствовал, что ему надо сходить в туалет». Этот позыв Дэн воспринял как подтверждение, что полученное Роном откровение правильное. Дэн понимал, что его смерть является частью плана Господа. «Мне необходимо сходить в туалет. Когда человек задыхается, мускулы, контролирующие мочевой пузырь, расслабляются. А я не хотел умереть в луже мочи. Когда задыхаешься, мускулы прямой кишки напрягаются, а с мочевым пузырем все наоборот». Дэн сходил в туалет, попрощался с Роном, встал спиной к решетке, обвязал горло полотенцем, передал его концы Рону и начал ждать встречи с Господом.

Через стенку от него Рон уперся ногой в решетку и резко потянул полотенце, перекрывая Дэну доступ кислорода. Дэн начал задыхаться, и от недостатка воздуха в его глазах лопнули тысячи кровеносных сосудов. По словам Дэна, перед тем как потерять сознание, он «испытал полное отчаяние»… «Потом я осознал, что лежу на полу. Потом понял, что нахожусь в камере». Рон объяснил ему, почему он не выполнил предписанное откровением.

Оказалось, как только тело Дэна обмякло и он потерял сознание, Рон услышал голос Господа, который сказал, что если Дэн сделает еще один вздох, то его надо оставить в живых. Рон увидел, как грудь Дэна поднялась, чтобы заполнить легкие воздухом, отпустил концы полотенца, и Дэн упал. После этого его глаза были красными, как свекла, и он сильно поцарапал шею, сползая на пол.

На следующий день, по словам Дэна, «Рон начал страдать и мучиться еще больше. Он без конца ходил из угла в угол и бормотал, что если ему представится еще одна возможность меня убить, то он обязательно это сделает. Через пару дней он передал мне листок, на котором было написано, что Господь приказал мне снова подчиниться воле Рона и позволить ему убить меня. Я помолился и понял, что не должен подчиняться Рону и отдавать себя в жертву». После того как Дэн сообщил о своем решении Рону, «состояние брата ухудшилось, и его личные демоны начали терзать его еще сильнее».

Сразу после этих событий Рон совершил попытку самоубийства и повесился на перекладине для сушки полотенца. Дэна увели на допрос, и если бы он вернулся в камеру чуть позже, то Рона скорее всего не было бы в живых. Но Дэна привели в камеру, увидели Рона и вызвали медиков. Когда приехала бригада «Скорой помощи», Рон уже не дышал, и у него не было пульса, однако его смогли реанимировать.

«Тогда вся тюрьма говорила о чудесном воскрешении Рона, — вспоминает Дэн. — Я тоже в то время много думал на эту тему… Теперь, много лет спустя, мне кажется, я понимаю скрытый смысл всех этих событий».

Во время второго суда обвинению удалось убедить присяжных, что Рон не является сумасшедшим и что он прекрасно отдавал себе отчет в своих действиях, когда участвовал в убийстве Бренды и Эрики Лафферти, и, следовательно, его можно судить. «Является ли Рон сумасшедшим? — говорит заместитель генерального прокурора штата Юта Майкл Вимс. — Конечно, сумасшедший, как лиса».

Многие жители Юты считают, что неадекватное поведение Рона во время суда и его сумасбродные утверждения объясняются тем, что он хотел показаться сумасшедшим, чтобы избежать смертного приговора. Многие придерживаются мнения, что полученные им откровения являются всего лишь попыткой манипулировать людьми. При этом большинство совершенно уверены в том, что религиозные убеждения его брата можно назвать искренними. Хотя люди не разделяют религиозных взглядов и теологии Дэна, большинство признают, что он является глубоко верующим человеком.

Однако со времен убийства вера Дэна претерпела сильные изменения. «После того как я оказался в монастыре, то есть в тюрьме, мои религиозные взгляды сильно изменились», — признается Дэн. Он перестал быть мормоном-фундаменталистом.

«У меня теперь другой Бог. Я ушел из церкви СПД и стал фундаменталистом, а теперь уже не считаю себя фундаменталистом».

В настоящее время вера Дэна представляет собой странную смесь цитат из Ветхого и Нового Заветов, «Книги Мормона», доктрин фундаменталистов, а также религиозных представлений, которые он сам себе выдумал.

«Когда начинаешь искать правду, — говорит Дэн, — через некоторое время понимаешь: то, чему тебя учили, достаточно противоречиво. Что-то в этом не то, возникают подозрение и отторжение. Совсем не то… Раньше я считал себя религиозным фанатиком, но потом понял, что меня выгнали из церкви СПД за то, что я фанатично искал правду. Я стремился решить существующие противоречия, и именно за это меня отлучили от церкви».

Дэн считает, что не только СПД, но и все существующие в мире церкви являются обманом. «Организованная религия — это ненависть, прикидывающаяся любовью. Следовательно, мы должны вернуться к религии времен ее возникновения, к тому времени, когда ее еще не успели развратить. Вот так люди становятся фундаменталистами. Церковь утрачивает способность отвечать на все вопросы, после того как теряет свои изначальные качества. Люди стремятся вернуться к чистой и изначальной религии и поэтому становятся фундаменталистами».

«Но со временем я понял, что и фундаментализм не в состоянии дать ответы на все вопросы. Противоречия существуют и в фундаментализме. К счастью, я разочаровался в фундаментализме после того, как попал в „монастырь“. Постепенно все становилось яснее и яснее, и я наконец понял, что к чему».

Дэн пересмотрел свое отношение к фундаментализму, потому что решил, что он библейский пророк Илия, бесконечно преданный Богу, и по складу характера — человек-одиночка. Согласно христианской традиции Илия должен прийти на землю и возвестить о «дне Господнем, великом и страшном» перед Вторым пришествием Христа. «Роль пророка Илии схожа с ролью Иоанна Крестителя. Имя „Илия“ переводится как „предшественник“, тот, кто прокладывает дорогу. Иоанн Креститель был предтечей и проложил дорогу первому пришествию Христа, а меня послали на землю, чтобы заявить о Втором пришествии».

Точно так же, как и все мормоны-фундаменталисты, Дэн уверен, что все люди разделены на хороших и плохих. «Некоторых людей Господь сделал праведными, — объясняет он, — а все остальные являются порождением дьявола. Или ты брат мой во Христе, сын Господа или козел вонючий и исчадие ада. Эту ситуацию невозможно изменить».

«Есть всего два отца — Господь и дьявол. У детей Господа есть то, чего нет у детей дьявола, а именно любви. Дьявол не мог дать своим детям любовь, потому что он не знает, что это такое. Любовь — это что-то совершенно за пределами понимания дьявола. Его дети могут завидовать, ненавидеть, жаждать и испытывать ревность».

Дэн говорит, что Господь однажды собрал своих детей и произнес: «Я хочу устроить вечеринку, которая будет длиться тысячу лет. Хотите на нее попасть? Хотите веселиться со Мной тысячу лет?» И все Его дети закричали: «Черт побери, конечно, да!» — «Хорошо, — сказал Господь. — Вечеринка — это только часть информации, о которой Я хотел вам рассказать. Но ничего бесплатного в этой жизни не бывает… поэтому на шесть тысяч лет Я устрою на земле настоящий ад и только потом превращу ее в рай. А ад — это когда всем управляют дети дьявола. Так что слушайте сюда — Я позволю дьяволу заселить землю погаными козлами, и вас, моих хороших детей, будет на земле совсем немного. И за каждый час, который вы проведете на земле, ставшей адом, зачтется вам, чтобы вы могли попасть на Большую вечеринку. А потом придет день Страшного суда, и мы расчистим танцпол от всех козлов, чтобы самим повеселиться на вечеринке, которая продлится тысячу лет».

«И Христос сказал Своим детям: Я понимаю, что это, блин, полная чума, но прикиньте, во всем есть смысл. Мы все трудимся, чтобы попасть в Царство Небесное. Мы платим за вход в это царство своим временем. Каждый час, проведенный на земле, будет приносить вам бонусы и призовые очки, которые вы сможете тратить на Большой вечеринке. Я вам клянусь, что так оно и будет. Это Мой новый завет. Здесь на земле какое-то время все будет очень плохо, но потом Я пришлю Илию, и он известит вам, что скоро настанет время Большой вечеринки».

Дэн считает, что «мы живем на земле, которая стала адом. Здесь управляют дьявол и его приспешники, следовательно, они хотят, чтобы мы начали верить в их „бога-козла“. До того как появится Бог любви, надо помогать его детям, детям любви, чтобы они не забывали, какая ситуация сложилась на земле. Они не должны забывать, какой кайфовый чувак появится в день, который в Библии назван „Днем Господа, великим и страшным“. Этот день будет великим для Его детей и страшным для всех козлов. Этот день также описан в притче о пшенице и сорняках»^{‹‹73››}.

«В этот „День Господа, великий и страшный“ Христос пришлет на землю ангелов, которые, как жнецы, соберут Его детей и убьют всех остальных. Я убил Бренду и Эрику и сыграл роль предтечи Христа. Вы можете считать, что это очень жестокое и бессердечное толкование убийства, но оно кажется мне правильным. Ангелы в библейском пророчестве не будут существами с крыльями, которые живут в раю. Эти ангелы будут больше похожи на тех, которых Джозеф Смит и Бригам Янг называли „ангелами-мстителями“. Этими ангелами-мстителями будут обычные земные люди, которые будут делать работу Господа. Эти люди должны понять, кто их Отец, и должны получить указания, что им надо делать».

По мнению Дэна, Господь сделал его пророком Илией, чтобы в нужный момент рассказать праведникам, «кто является их Отцом». После чего можно начинать вечеринку, которая продлится тысячу лет.

«Я уверен, что я расскажу людям о Втором пришествии Христа, — говорит Дэн. — Через пару лет после того, как я попал в тюрьму… у меня было откровение… Я ходил по камере из угла в угол. Был день. И я услышал голос. То вдохновение было совершенно не похоже на откровения, полученные мной во времена, когда я ходил в Школу пророков. Голос сказал мне: „Запиши: луна будет сиять от полудня до девяти вечера“. Я долго думал над смыслом этих слов. И только недавно до меня дошло — Второе пришествие ознаменует то, что луна будет светить в небе с полудня до девяти вечера.

Не знаю, как это произойдет. Но когда это произойдет, я буду готов и буду знать, что происходит».

Дэн понял, почему в 1984 году Рон пытался задушить его полотенцем. По его мнению, все очень просто — дьявол сказал Рону, что Дэн — пророк Илия, который должен известить мир о Втором пришествии. Дэн считает, что дьявол сообщил эту новость Рону задолго до того, как сам Дэн понял, что он пророк Илия.

«Я знаю, — объясняет Дэн, — что Рону дали задание меня убить. Отец Рона, Дьявол, пытался предотвратить то, что предотвратить невозможно».

Дьявол управлял землей долго, но скоро шесть тысяч лет подойдут к концу, и «понятное дело, что дьяволу не хочется уходить со сцены». Поэтому дьявол и приказал Рону убить Дэна-Илию, чтобы тот не известил людей о Втором пришествии.

«Я совершенно уверен, что Рон именно поэтому пытался меня убить. В Библии написано, что если Илия не выполнит своей миссии, то Христос не вернется на землю», — объясняет он.

Дэн говорит, что он должен был понять, что Рон — это дьявольское отродье, еще летом 1984 года, когда они разъезжали на машине. Уже тогда, по словам Дэна, «у брата появились признаки шизофрении… Мы сидели в машине, общались, и очень часто Рон замолкал, словно проваливался в какую-то дыру. Я думаю, что именно тогда он слышал голос дьявола, который приказывал ему, что он должен делать».

Дэн уверен, что Рон не оставил надежды убить его и только ждет удобного случая.

«Я знаю, что он слышит голос, который приказывает ему меня уничтожить». Дэн в курсе всех слухов о том, чем занимается его брат. А в тюрьме говорят, что «Рон находится в прекрасной физической форме и тренируется, словно боксер перед решающим поединком». Дэн считает, что Рон только и ждет, когда судьба снова сведет его с Дэном, «потому что хочет закончить свое дело».

Однако Дэн думает, что Господь не позволит Рону убить его. Более того, Дэн рассматривает хорошую физическую подготовку своего брата как еще одно доказательство, что Второе пришествие близится. Дэн думает: «Дьявол чувствует, что его время подходит к концу, что скоро наступит жатва, и поэтому заставляет Рона качаться, чтобы в последний раз попытаться меня убить и предотвратить наступление „Дня Господа, великого и страшного“. Дьявол знает, если ему не удастся меня убить, сгинут все его братья и сестры с криками и скрежетом зубовным».

Ну, а пока «луна не светит от полудня до девяти» и «День Господа, великий и страшный» не наступил, Дэн коротает время в тюрьме, в которой уже провел треть своей жизни.

А что, если луна никогда не будет светить от полудня до девяти вечера? Вдруг убийство Бренды и Эрики оказалось совершенно напрасным? Могло ли это убийство оказаться не волей Господа, а преступлением, которому не может быть прощения? Вдруг Дэн во всем ошибался? И не считает ли он, что его поведение похоже на поведение других фундаменталистов и религиозных фанатиков наподобие бен Ладена?

«Я об этом уже думал, — признается Дэн. — Неужели я такой, как они? Я уверен, что не такой. Потому что бен Ладен просто козел, дьявольское отродье. Мотивом его поступков являются не честность и справедливость, а нажива, властолюбие и алчность».

А что он думает о джихадистах бен Ладена, направивших самолеты в башни-близнецы? Вне всякого сомнения, это были убежденные в своей правоте люди. Считает ли Дэн, что их искренность оправдывает совершенный ими поступок? И почему Дэн так уверен, что не обманывает сам себя — так, как делали эти самоубийцы?

Дэн замолкает и задумывается. Кажется, что на его лице мелькает тень сомнения. Но это длится всего лишь одно мгновение, после чего его лицо снова принимает обычное выражение.

«Я готов признать, что террористы следовали указаниям своего пророка, — говорит он. — Они сделали приблизительно то же, что сделал я сам. Я вижу определенное сходство. Вся разница лишь в том, что они следовали указаниям лжепророка, а я нет».

«Я знаю, что я добрый и хороший человек, — объясняет Дэн. — Ни разу в жизни я сознательно не сделал ничего плохого. Никогда. Иногда я сам начинаю сомневаться, не совершил ли я ошибку. В такие минуты я вспоминаю свою жизнь и задаю себе вопрос: сделал бы я что-нибудь по-другому, если бы смог заново пережить свою жизнь? Чувствовал ли я, что 24 июля Господь вел меня за руку? Я вспоминаю произошедшее и говорю себе: да, я чувствовал, что Господь ведет меня за руку. Я уверен, что поступил правильно. Христос говорил: когда хочешь понять, правда что-то или нет, надо верить. И Господь обещал всем помочь понять правду. Он помог и мне».

«Я уверен, Господь знает, что я Его люблю. Я также уверен, что все образуется и конец этих странных событий обязательно будет счастливым. У меня с глаз очень часто спадала пелена, и я имел возможность смотреть сквозь завесу реальности. Я пытался не верить тому, что я вижу, но я не мог себя обманывать».

Дэн уверен в своей правоте и в том, что жил праведно. Он знает, что ему недолго осталось томиться в тюремных стенах. Он не сомневается, что очень скоро услышит звуки иерихонских труб, возвещающих о наступлении дня Страшного суда. И тогда падут стены темницы, исчезнет колючая проволока, и он войдет в Царство Небесное.

Большинство мормонов-фундаменталистов разделяют уверенность Дэна Лафферти в том, что Армагеддон уже совсем близок. Пророк Уоррен Джеффс в Колорадо-Сити в этом совершенно уверен. Хотя пророчество его отца, дяди Рулона о том, что в 2000 году все на земле сгорит в адском огне, не сбылось, теракты 11 сентября 2001 года дают мормонам надежду, что еще не все потеряно и Армагеддон с опозданием, но все же состоится и пройдет по плану.

В своих публичных выступлениях Уоррен осуждает исламских террористов, но при этом не забывает напомнить праведным фундаменталистам из своей паствы, что нападения на Нью-Йорк и Вашингтон являются только предвестником бури, которая должна вселять в праведных надежду. Уоррен с возбуждением вещает о том, что теракты — это знак приближения Судного дня, после которого избранный народ Господа наконец-то войдет в Небесное царство. В коридорах школы в Баунтифуле специальная доска отведена для вырезанных из журналов и газет фотографий горящих зданий Всемирного торгового центра — чтобы ученики не забывали о том, что Судный день скоро настанет.

Руководство официальной церкви СПД всегда говорило, что «день грядет» и перед Вторым пришествием всех нас ждут войны, катаклизмы, разрушения и эпидемии. Уже давно руководство церкви настоятельно рекомендует верующим держать дома запас еды на год на случай перебоев поставок продуктов и возможного голода. Руководство СПД констатирует, что мир должна постигнуть катастрофа через семь тысяч лет после его создания, но уходит от ответа, когда же именно мы можем ждать Апокалипсиса.

В настоящее время в миссиях церкви в США и по всему миру работают шестьдесят тысяч человек, обращающих людей в веру мормонов. Известный социолог Родни Старк в 1984 году писал, что, по его расчетам, к 2080 году на земле будет двести шестьдесят пять миллионов мормонов. В 1998 году Старк подправил свой собственный прогноз и сообщил, что членов церкви СПД к 2080 году будет около трехсот миллионов.

Если рост числа мормонов будет продолжаться такими темпами, то через шестьдесят лет управлять Соединенными Штатами без активного влияния церкви СПД на политику страны будет невозможно, пишет известный ученый-социолог, Стерлингский профессор[37] Йельского университета Гарольд Блум. Блум не скрывает своей симпатии к основателю религии Джозефу Смиту в частности и к мормонам в целом. В 1992 году вышла его книга «Американская религия», в которой профессор писал:

В своей книге Блум высказывает смелое предположение о том, что предпримет руководство СПД, когда достигнет достаточно большого политического влияния:

Этот прогноз может показаться нам, с одной стороны, очень тревожным, а с другой — малореалистичным. Современная церковь СПД очень сильно отличается от той церкви, которую создал Джозеф Смит. В 1945 году историк Дейл Морган писал в письме Хуаните Брукс о том, что «изначально людей объединял и притягивал личный магнетизм Джозефа Смита», но после того, как работа церкви перешла в «нормальное русло, СПД превратилась в механизм, функционирующий по собственной инерции, сам по себе. Религия превратилась в мощную социальную силу, организующую и направляющую жизни множества своих членов».

Благодаря отказу от полигамии мормоны приобрели очень многое, а главное — признание широких слоев населения США, поэтому сложно представить, что руководство церкви снова вернется к принципу целестиального брака. В настоящее время мормонами управляют не пророки, а бизнесмены и специалисты в области пиара. Ежегодный доход церкви составляет приблизительно шесть миллиардов долларов, и церковь является самым крупным работодателем в штате Юта. Вот уже почти целый век церковь СПД неуклонно ведет политику сближения с моралью и ценностями американского общества.

Однако такая политика церкви имеет некоторые, с одной стороны, неожиданные, а с другой — вполне предсказуемые последствия. Чем сильнее церковь приближается к идеалам и стандартам жизни американского общества и отказывается от «непопулярных», странных и неприемлемых для широких масс заветов Джозефа Смита, тем больше ее членов будут становиться фундаменталистами. Количество фундаменталистов в Колорадо-Сити и общине Баунтифул не уменьшится, потому что к ним будут присоединяться наиболее религиозные и верующие в доктрины Смита члены церкви СПД. Они хотят жить по заветам Джозефа Смита.

Одним из таких людей, стремящихся вернуться к истокам веры, является Памела Коронадо.

Памеле чуть больше сорока лет. Я встречаюсь с ней, когда она, одетая в застиранный комбинезон, срывает обои со стен дома старой фермы, которую недавно приобрел пророк Ониас. Памела высокого роста, у нее светлые волосы и ярко-синие глаза. Вместе со своим мужем, Дэвидом Коронадо, они стали последователями пророка Ониаса в 1984 году, сразу после того, как Ониас открыл свою Школу пророков.

«Мы пришли на одну из встреч, организованных Бобом Кросфилдом, или пророком Ониасом, — рассказывает Памела. — Мы купили его „Книгу Ониаса“ в букинистическом магазине, прочитали его вдохновения и поняли, что они очень похожи на откровения Джозефа Смита. Нам показалось, что его книга очень напоминает „Учения и заветы“. Сходство откровений Ониаса и Смита было поразительным».

Дэвид Коронадо написал письмо в издательство Philosophical Library, где вышла книга Ониаса, чтобы узнать, как связаться с автором. «И моему мужу ответили, что Ониас переехал в район Прово, то есть туда, где мы сами живем, — вспоминает Памела. — И мы пришли на организованную им встречу. Эта встреча проходила в доме семьи Лафферти в Прово, и на ней мы познакомились с Ониасом и братьями Лафферти. Вот так мы нашли свое призвание[38]».

Памела выросла в Прово, в семье членов церкви СПД. «Мой отец был одним из первых акционеров компании по разработке Дрим-майн», — с гордостью говорит она.

Отец Памелы покупал акции Дрим-майн, несмотря на то что он не был фундаменталистом. В 1978 году Памеле исполнился двадцать один год, и ее отправили в церковную миссию во Францию. По ее словам, именно во время работы миссионером она начала «сомневаться в верности направления развития церкви».

«Каждый день мы говорили с людьми и рассказывали им о „Книге Мормона“ и Джозефе Смите. У меня не возникало сомнений ни в книге, ни в создателе религии, но, когда надо было уверять людей в том, что „наш настоящий пророк и президент является единственным подлинным пророком“, с этим утверждением у меня были проблемы, потому что я внутренне не была согласна. Глядя на развитие церкви, я просто в это не верила. Я не считала, что руководство церкви идет по правильному пути».

В то время президентом церкви был Спенсер Кимбалл, человек, который вызвал неудовольствие многих мормонов тем, что разрешил афроамериканцам принимать святейшество. Это было радикальным отходом от заветов и традиций церкви.

Окончив работу миссионером, Памела вернулась в Прово и начала преподавать в центре обучения миссионеров, где и встретила Дэвида Коронадо. Оказалось, что Дэвид родился в колонии ЛеБарон в Мексике и происходил из большого семейного клана ЛеБаронов. Сразу после убийства Эрвила ЛеБарона стреляли и в мать Дэвида, после чего она переехала со своими восьмью детьми в США.

Хотя сам Дэвид в детстве был свидетелем того, что фундаментализм может иметь самые негативные последствия, во взрослом возрасте он пришел к выводу, что доктрина фундаменталистов является правильной. После свадьбы с Памелой, у которой были сомнения в верности пути развития церкви, они стали обсуждать доктрины фундаментализма. И когда в 1984 году они познакомились с пророком Ониасом, они с радостью стали его последователями.

Через полгода после их знакомства с Ониасом произошло убийство Бренды и Эрики Лафферти. «Мы были в шоке, — вспоминает Памела. — Поскольку мы были знакомы с братьями Лафферти, люди стали нас избегать и сторониться. Нас отлучили от церкви. Некоторое время мы даже боялись, что нас могут убить».

Однако ни отлучение от церкви СПД, ни расследование совершенных Роном и Дэном Лафферти убийств, а также остракизм бывших собратьев по церкви нисколько не отразились на вере семейной пары Коронадо в Ониаса и в то, что их призвание — быть с пророком. Дэвид и Памела убеждены, что разрешение принимать святейшество черным — это страшная ошибка. Они убеждены в праведности многоженства, несмотря на то что сами его не практикуют.

«Мы много об этом думали, — признается Памела. — В принципе очень многие женщины могли бы стать второй женой моего мужа. Эти женщины были нашими друзьями и теми, кому нравится наша семья. Но до дела пока еще не дошло. Иногда все это не так просто, как кажется».

Памела заканчивает отдирать старые обои, собирает инструменты и уходит на кухню, чтобы приготовить обед своей дочери Эмилу и пророку Ониасу.

«Мне кажется, что людям моего возраста гораздо проще принять многоженство. Я во всех смыслах сложившийся и зрелый человек. Мне кажется, что дети, растущие в семье многоженца, могли бы очень многое получить и выиграть от талантов и способностей второй жены. Я понимаю, что в этой ситуации могут быть и свои минусы. Но при этом мне кажется, что плюсов все-таки больше».

Потом Памела говорит, что вообще не стоит думать о том, что фундаментализм — это исключительно многоженство и отказ от принятия в члены СПД чернокожих. Она считает, что это далеко не самое главное и эти вопросы имеют лишь второстепенное значение. Памела утверждает, что стала фундаменталистом исключительно по духовным соображениям. «Все дело в духе, который ты ощущаешь в своем сердце».

Пророк Ониас слышит ее слова и вступает в разговор. «Церковь СПД потеряла былой дух, — говорит он. — Прихожане ходят в церковь по воскресеньям, слушают выступления во время Генеральной конференции, и мне кажется, что большая часть из них вообще ничего не чувствует».

Я смотрю на Памелу и вижу, что она горит ярким огнем веры. Мне даже иногда кажется, что от ее кожи исходит тепло, намного превышающее обычную температуру человеческого тела. «Ощущение, что ты чувствуешь веру, — говорит Памела, прижав руки к груди, — невозможно сравнить с каким-либо другим чувством. Как будто ты горишь».

И надо сказать, что огонь Памелы перекидывается на новое поколение фундаменталистов. Дочь Памелы — подросток, она нарисовала архитектурный план дома своей мечты и разложила его на столе. «Я сделала все согласно Принципу», — скромно говорит Эмилу и начинает объяснять некоторые особенности планировки дома.

«С внешней стороны стены будут глиняными, — рассказывает она. — Это большой одноэтажный дом, двадцать восемь метров в длину и двадцать пять в ширину. Вот здесь внутренний дворик. С этой стороны расположены детские комнаты — отдельно для мальчиков и для девочек. Кроме этого, есть одна комната для самых маленьких детей. Вот мамины комнаты, вот комнаты для второй жены, а вот здесь я оставила место для комнат третьей жены».

Эмилу с возбуждением описывает свой архитектурный план. Ее глаза горят. Она гордится планом дома своей мечты, в котором хотела бы жить, когда станет взрослой.

В непосредственной близости от расположенного на окраине Колорадо-Сити городского парка стоит гора Канаан. Эта огромная гора из красного песчаника высотой более семисот метров закрывает город фундаменталистов. Верхушка этой горы ровная, и на ней растут толокнянка, калохортус, юкка, дикие розы, «индейская кисточка» и гордые желтые сосны. «Сюда мы часто приходили вместе с моим братом Дэвидом, когда были детьми, — рассказывает ДеЛой Бейтман. — Это было единственное место, где мы могли спрятаться от религии».

ДеЛой сидит на вершине горы и смотрит на раскинувшийся внизу у подножия город, в котором он родился и вырос. Сейчас конец июля, и температура в тени — тридцать пять градусов. Однако ДеЛой не замечает жару, несмотря на то что на нем рубашка с длинными рукавами, брюки из полиэстера, а под ними длинное нижнее храмовое белье, которое носят все мормоны. ДеЛой уже не является членом церкви фундаменталистов и не испытывает никакого уважения к пророку Уоррену Джеффсу, но все еще живет в своем родном городе, закрытом для посторонних. Он думает, что даже если и переедет, то не сможет жить далеко от своего города.

ДеЛой перестал быть полигамным мормоном. Его вторая жена уехала из Колорадо-Сити и теперь живет в Сент-Джордже. Их дети остались с ДеЛоем, и жена раз в неделю приезжает их навестить. «Я уже не верю учениям церкви, — говорит ДеЛой, — и поэтому не могу продолжать жить как полигамный мормон». Впрочем, ДеЛой отвернулся не только от фундаментализма. По его словам, он вообще разочаровался во всех религиях. Большинство ушедших от фундаментализма приходят в официальную церковь СПД или становятся христианами той или иной конфессии, а вот ДеЛой стал атеистом. Он перестал верить в Бога.

«Всю свою жизнь я во что-то верил, — рассказывает он. — Точно так же как и все остальные, я хотел знать ответ на вопрос, зачем мы родились на свет. Ответ на этот вопрос дает только религия. В религии есть и много других привлекательных сторон и моментов. Все, что я знаю, я узнал через религию. Религия сделала меня таким, каким я сейчас стал. И я горжусь этим. Религия в моей крови. Ну, посмотри, разве это по мне не видно?»

ДеЛой поднимает руки на уровень плеч ладонями к небу и смотрит на свою одежду. Потом презрительно фыркает: «Хотя я уже не верю в фундаментализм, я все еще ношу храмовое нижнее белье. Я несколько раз пытался носить обычные трусы, но не могу, потому что чувствую в них себя словно голый». Он грустно смеется и добавляет: «Это, наверное, доказательство силы религии».

Потом он снова упирается взглядом в расположенный внизу город и поля вокруг него.

«Всем, кто здесь не жил, сложно объяснить, что в этом городе очень много хорошего. Жители этих домов под нами являются потрясающе трудолюбивыми людьми. Они очень сильные… Мне кажется, что Колорадо-Сити — прекрасное место для жизни семьи и воспитания детей».

ДеЛой говорит это, хотя прекрасно знает женщин, которые рассказывали ему, что в подростковом возрасте их изнасиловали. Он знает и то, что среди жителей города много педофилов. «Я нисколько не сомневаюсь, что все, о чем мне рассказывали, — чистая правда. Я знаю отцов семейств, которые спали со своими дочерьми. Это, без сомнения, ужасно. Но мне кажется, что за пределами этого города творится еще больше всяких гадостей».

ДеЛой перестал верить не потому, что его не устраивали традиции и нравы жителей Колорадо-Сити. «В какой-то момент я уже не смог игнорировать и спокойно смотреть на ложь, которой пропитана религия. Я не буду утверждать, что пророки сознательно обманывают народ. Нет, насколько я понимаю, Рулон, Уоррен и Уинстон искренне верят в то, что говорят. Я не могу быть в этом на сто процентов уверенным, но мне так кажется. А я постепенно понял, что все религии — это сплошное вранье. Все без исключения».

«Существует ли какое-либо божество, великая и высшая сила? Существует ли Бог, который создал землю и предначертал судьбу человечества? Или земля появилась в результате Большого взрыва, а живые существа — в результате эволюции? Я не знаю ответа, всякое возможно. Однако здравый смысл подсказывает мне, что земля и жизнь вряд ли являются творением Господа».

ДеЛой говорит, что в молодые годы он был «очень набожным и религиозным», но при этом у него всегда был живой и аналитический ум.

«Даже в детстве я размышлял о противоречиях между религиозной доктриной и научным знанием. Дядя Рой советовал всем прихожанам просто не задавать себе некоторые вопросы и не пытаться найти на них ответы. И, следуя этому совету, я пытался игнорировать противоречия, с которыми сталкивался. У меня это прекрасно получалось. Я просто приказывал себе не думать на ту или иную тему».

ДеЛой был умным мальчиком, а фундаменталистам был нужен школьный учитель, поэтому, когда ДеЛою исполнилось восемнадцать, его приемный отец дядя Рой отправил его учиться в колледж Южной Юты в Сидар-Сити, расположенный в часе езды от Колорадо-Сити.

«Меня тогда послали вместе с ним, — вспоминает первая жена ДеЛоя Юнис Бейтман, которой пророк приказал выйти замуж за своего приемного сына. — Ни он, ни я до этого не жили нигде, кроме родного города. Наш второй ребенок родился через год после поступления мужа в колледж. Мне было очень некомфортно в чужом городе, где я никого не знала. Я очень скучала по Колорадо-Сити. Но я была тогда очень занята воспитанием детей, а также печатала и помогала Ди с домашней работой».

После окончания колледжа ДеЛой вернулся в Колорадо-Сити и стал работать учителем.

Хотя ДеЛой тоже скучал по родному городу, ему очень понравилось учиться в колледже.

«Я обожал колледж, — рассказывает он. — Мне кажется, что именно в те годы начался процесс, который привел к тому, что я отошел от религии. То есть я еще двадцать лет после окончания колледжа был фундаменталистом, но обучение в Сидар-Сити открыло мне глаза на мир. Тогда я впервые в жизни пошел на курс по геологии. Потом, когда вернулся в Колорадо-Сити, я сказал дяде Рою: „В колледже был профессор, который говорил, что возраст Земли составляет четыре с половиной миллиарда лет, а религия утверждает, что возраст Земли — всего шесть тысяч лет. Как такое возможно?“ Все это говорит, что образование на самом деле опасно для фундаменталиста и служения[39]. Возьмите, например, меня. Я всегда был преданным своей религии, но получил образование и стал еретиком. И людей с историей, похожей на мою, много. Поэтому руководство церкви не очень хочет, чтобы прихожане учились и получали образование».

К тому времени, как ДеЛой окончательно «разуверился», трое его старших детей уже женились и покинули родительский дом. Старшие дети продолжают быть фундаменталистами, но ДеЛой делает все возможное, чтобы оставшиеся четырнадцать детей научились думать собственной головой и задаваться вопросами, которые не одобряет церковь фундаменталистов.

«Иногда я задумываюсь, какая судьба ждет моих детей в том случае, если мы с женой умрем, — говорит ДеЛой. — Тогда их возьмут к себе мои старшие дети, и они снова вернутся в религию. Вполне возможно, наши дети будут счастливы. Но в этом случае они никогда не будут мыслить критически и не научатся мечтать».

Чтобы дети развили скептическое отношение к религиозным догмам, ДеЛой с женой погрузили всех детей в два микроавтобуса (именно столько транспортных средств необходимо для перевозки всех членов семьи) и 31 декабря 1999 года отвезли их в Лас-Вегас, чтобы показать, как люди встречают следующее тысячелетие.

«Мы отвели их в самый центр города на Стрип, — рассказывает ДеЛой. — Это место в понимании мормонов — одно из самых греховных мест на земле. То есть именно его Господь должен уничтожить в первую очередь, как только часы пробьют полночь. Мы стояли на улице перед казино NewYork — NewYork в многотысячной толпе и считали последние секунды уходящего тысячелетия. И представляете, Армагеддон не наступил. Мне кажется, что это очень удивило всех детей», — со смехом говорит ДеЛой.

ДеЛой не является членом церкви фундаменталистов и теперь сам удивляется тому, чему в свое время верил.

«Помню, что в детстве, — рассказывает он, — нас учили, что чернокожие — это даже не люди. А как мы могли тогда убедиться в противоположном, когда в городе не было ни одного черного? Я сам впервые увидел афроамериканца, когда вырос. Первого черного я увидел в Сент-Джордже. Помню, что я смотрел на него во все глаза, потому что мне казалось, что передо мной диковинное животное».

«Я понимаю, что верил в полную ерунду. Сейчас мне стыдно за то, каким я был. Но таким меня воспитывали с самого рождения, а от этого сложно избавиться. Совсем недавно я включил телевизор, и на одном из каналов показывали Опру. И я автоматически переключил канал, потому что она черная. Я хочу сказать, что старые привычки очень сложно забываются. И самое грустное в этом, что сейчас детей в Колорадо-Сити учат точно так же, как в свое время учили и меня. Фундаменталисты считают, что смешанные браки являются большим грехом, за который „наказанием Господа является смерть на месте“»^{‹‹74››}.

«Люди могут быть удивительно доверчивыми, — продолжает ДеЛой. — Не стоит забывать, что религия дает спокойствие и душевное равновесие. Религия дает ответы на все вопросы. Она упрощает нашу жизнь. Нет ничего легче, чем выполнять указания пророка. Допустим, у человека есть какая-либо проблема, скажем, он должен кому-то денег, но не в состоянии их вернуть. Можно пойти к пророку, объяснить свою ситуацию, и тот скажет: „Ты можешь не возвращать деньги. Господь тебе разрешает“. Когда ты выполняешь указания пророка, то снимаешь с себя всю ответственность. Можно отказаться возвращать долг или убить человека и не испытывать при этом никаких угрызений совести. Религия дает возможность отказаться от принятия непростых решений, и это людям нравится».

ДеЛой смотрит на бескрайние просторы пустыни. Вдали, если смотреть в сторону Аризона-Стрип, возвышаются покрытые дымкой пики гор Далленбах и Трамбулл. Оснований этих гор не видно, поэтому кажется, что они — мираж. ДеЛой щурится от солнца и произносит: «Если честно, мне кажется, что мормоны Колорадо-Сити чувствуют себя более счастливыми, чем немормоны и люди, живущие в других местах». Он опускает глаза к земле, смотрит на песок, ухмыляется и пинает носком ботинка небольшой камень. «Но в жизни есть вещи, которые гораздо важнее того, чтобы быть счастливым. Это, например, возможность свободно думать и решать самому».