Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Кэтрин Перес
«После терапии»
«Терапия» #1,5
Название: После терапии
Автор: Кэтрин Перес
Серия: После терапии#1,5
Переводчик: Алена
Сверщик: Matreshka
Редактор: Lily Fox
Вычитка: Татьяна, Matreshka
Оформление: Matreshka
Обложка: Mistress
Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters
18+
Любое копирование без ссылки
на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!
Пожалуйста, уважайте чужой труд!
—
Содержание
ВСТУПЛЕНИЕ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ
ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ
ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ
ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ
ЧАСТЬ ОДИННАДЦАТАЯ
ЧАСТЬ ДВЕНАДЦАТАЯ
ЧАСТЬ ТРИНАДЦАТАЯ
ЧАСТЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
ЧАСТЬ ПЯТНАДЦАТАЯ
ЧАСТЬ ШЕСТНАДЦАТАЯ
ЧАСТЬ СЕМНАДЦАТАЯ
ЧАСТЬ ВОСЕМНАДЦАТАЯ
ЧАСТЬ ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
ЧАСТЬ ДВАДЦАТАЯ
ЧАСТЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ВСТУПЛЕНИЕ
Я сижу в машине. Я не двигаюсь с тех пор, как припарковалась у дома. Просто сижу и пытаюсь представить, как снова увижу Джейса, направлюсь в его дом и затем… Виви. Невозможно ответить на вопросы, как и почему. Однако отсутствие ответов не испортит удивительность этого момента. Мое сердце наполнено и разбито одновременно.
Джейс Коллинз стал другим, но во многом остался прежним. Сейчас он иначе воспринимает меня и по-другому разговаривает со мной. Но он тот же самый во всем остальном. Он больше не относится ко мне, как к хрупкому созданию. Есть новый уровень уважения между нами, тем не менее, он все тот же Джейс. Он тот мальчик, в которого я влюбилась так давно, тот, кто разбил мое сердце, и которого я никогда не переставала любить, независимо от того, сколько времени прошло.
Он хочет снова увидеть меня. Я хочу снова увидеть его, но чувствую определенный страх и тревогу. Я наконец-то нашла опору в жизни, а свидания никогда не давались мне легко. Ходить в колледж и двигаться вперед в позитивном ключе — это мой главный приоритет. Так и должно быть. Джейс больше не входит в мои планы. Или все-таки входит?
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
— Я знаю, что должен был, наверное, подождать несколько дней, прежде чем позвонить тебе, чтобы не показаться отчаявшимся, но мое желание поговорить с тобой перевешивают мысли о гордости или об эгоистичных мужских мыслях.
Я смеюсь. Не прошло даже двадцати четырех часов, с тех пор как я покинула дом Джейса, и он уже звонит мне. Но я не жалуюсь. Честно говоря, его рвение подкупает. Это мило.
— Не беспокойся. Я никогда не думаю о тебе как об отчаявшемся, — говорю я ему, щелкая шариковой ручкой в своей руке снова и снова. — Я не буду врать тебе. Прямо сейчас через меня проходит импульс нервной энергии. Это очень ново для меня, для нас. Мы не встречаемся. Мы провели вместе часть дня после того, как не виделись и не разговаривали друг с другом в течение очень долгого времени. Это почти как новые чувства, давление еще больше усиливается из-за нашей сложной истории.
— Я не мог спать прошлой ночью. Когда я вновь увидел тебя, в моей голове закрутилась куча мыслей. Я просто должен был позвонить тебе. Плюс я хотел бы поблагодарить тебя за то, что ты согласилась вчера со мной встретиться. Я знаю, что ты сомневалась, но надеюсь, не пожалела об этом, — говорит он.
Щелк, щелк, я нажимаю на ручку и начинаю ходить взад-вперед по своей гостиной.
— Я не жалею об этом. Было приятно увидеть тебя, — говорю ему.
Между нами возникает неловкая пауза, прежде чем он отвечает:
— Да, и я хочу снова увидеть тебя, Джесс. В ближайшее время. — Его голос спокойный, но я слышу в нем нервозность.
— Я не знаю. Я имею в виду, я пока занята в колледже и все такое, — отвечаю кратко и неуверенно.
— Понимаю. Не хочу давить на тебя. Может быть, просто ужин? Я приеду за тобой. Ты же ешь, не так ли? — он смеется, пытаясь поднять мне настроение.
Я останавливаюсь, прислоняюсь лбом к стене в гостиной и закрываю глаза. Прежде чем надумаю кучу всего, я отвечаю.
— Конечно. Мы можем сходить ужин.
Я переступаю с ноги на ногу, а потом разворачиваюсь и облокачиваюсь спиной о стену. Запрокидываю голову назад и смотрю в потолок. Улыбаюсь и закусываю щеку, ожидая его ответа.
— Хороший ответ. Как насчет сегодняшнего вечера?
Мои брови поднимаются вверх в удивлении.
— Сегодня? — в моем голосе слышатся высокие нотки.
— Да, сегодня вечером. Прошел год, Джесс. Я устал тратить время. Сегодня. — Его голос теперь более уверенный и властный.
— Эмм, хорошо. — Я делаю паузу и стараюсь не впасть в панику в последний момент. — Во сколько? И где? — спрашиваю нерешительно.
— Я заберу тебя из дома. И позволь мне позаботиться об остальном. Ладно?
Я выдыхаю в трубку.
— Хорошо, Джейс.
— Ты не пожалеешь об этом. Мы прекрасно проведем время. Просто развлечемся, Джесс. Никакого давления.
— Ты не сказал во сколько.
— Ах, да. Как насчет семи?
Я смотрю на часы на своей стене. Это еще семь часов. Семь часов. Через семь часов он будет стоять у моей двери, и мы пойдем на свидание, на ужин. Я иду на настоящее свидание с Джейсом Коллинзом. Неважно, что он говорит, это отличается от простого ланча и болтовни. Это свидание. Давление. Огромное давление.
— В семь часов, — говорю я, как будто я холодна и спокойна. Я такая лгунья. Сдерживаю смех над самой собой.
— В семь. Увидимся позже. — Победа в его голосе неоспорима.
Я улыбаюсь, качаю головой и говорю ему:
— Увидимся. Не опаздывай.
— Ни за что.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Стук в дверь сразу же заставляет мое сердце пропустить удар. Я смотрю в зеркало и в последний раз проверяю прическу и макияж. Я оделась по-простому: симпатичный топ и узкие джинсы с черными ботильонами. Делаю глубокий вдох, прежде чем подхожу к двери. Как только я открываю дверь, вижу Джейса, который смотрит на меня с большой широкой улыбкой. Он одет в черную футболку с V-образным вырезом и темные джинсы. Красив, как никогда.
Он вытягивает из-за спины букет свежих цветов.
— Вот, это тебе.
Я протягиваю руку и беру цветы, наклоняюсь и вдыхаю их аромат.
— Они пахнут невероятно, — я отрываю глаза от цветов, чтобы встретиться с его взглядом и улыбкой на лице. — Спасибо. Мне нравится.
— Пожалуйста, — говорит он, пряча руки в карманы.
Я отодвигаюсь, чтобы пропустить его внутрь.
— Проходи, а я поставлю их в воду, прежде чем мы уедем.
— Ладно, — отвечает он и следует за мной в квартиру.
Его присутствие ощущается странно. В последний раз мы оба стояли здесь, в этой квартире, когда окончательно и по-настоящему прощались друг с другом. Я иду на кухню, кладу букет на столешницу и открываю нижний шкаф, где храню несколько ваз.
— Эй, не возражаешь, если я воспользуюсь твоей ванной, прежде чем мы выйдем? — спрашивает он, указывая в сторону коридора.
— О, конечно. Вперед. Я собираюсь подрезать цветы и опустить их в воду. Это не займет много времени, всего несколько минут.
— Спасибо, — говорит он мне, а затем исчезает в коридоре.
Я наливаю немного воды в вазу, а потом начинаю подрезать стебли цветов. Мои мысли невольно уплывают в прошлое. Тогда мы с Джейсом находились в этой квартире, и между нами все было кончено. Я знала, что все еще любила его, но мне пришлось его отпустить.
—
Я ставлю цветы в вазу и пытаюсь игнорировать искры страха, которые глубоко засели в моем сознании. Потому что это
— Ты готова? — Его голос заставляет меня вернуться к настоящему, и я перевожу взгляд от цветов к нему.
— Эмм, да.
На короткий миг наши глаза встречаются, и он улыбается настолько широкой улыбкой, что даже его глаза улыбаются. Глядя в такие знакомые глаза, я чувствую определенную степень комфорта. Комфорт перевешивает страх, и я отмахиваюсь от опасений.
На данный момент.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Джейс привел меня в маленький уютный тайский ресторанчик. Я бесстыдно засовываю Пад Тай (прим. перев. обжаренная рисовая лапша с креветками и соусом) в рот, пока не ловлю на себе его взгляд.
— Что? Я намного голоднее, чем думала, а она такая вкусная.
Он выгибает бровь и качает головой.
— Нет, ничего плохого. Я просто смотрю на тебя и не могу отвернуться, даже если ты не используешь манеры за столом. Я не могу поверить, что я на свидании с тобой. Поэтому просто смотрю, чтобы убедиться, что это реальность.
Я глотаю кусок ароматной лапши с креветками и улыбаюсь.
— Прекрати, — смеюсь я.
— Что прекратить? Заигрывать с тобой?
Я вытираю рот салфеткой и поднимаю на него глаза.
— А это именно то, что ты делаешь?
Он наклоняется ближе ко мне через маленький столик и говорит:
— Да, это то, что я делаю. Ты говоришь, что не хочешь, чтобы я флиртовал с тобой? Потому что, если ты попросишь, я все равно не смогу изменить это.
В моем животе начинают порхать бабочки, и я пытаюсь придумать что-то язвительное, но не получается.
— Ты знаком со мной целую вечность. Ты не можешь флиртовать со мной.
Он склоняет голову набок и пристально на меня смотрит, а потом говорит:
— Я не думаю, что ты понимаешь, Джесс. Это не связано с нашим прошлым. Не связано с тем, как долго мы знаем друг друга. Сейчас я здесь с тобой из-за будущего.
Я хмурюсь в замешательстве.
— Будущего?
— Да, будущего. Отныне и навечно я собираюсь показать тебе, что ты для меня значишь. Я не собираюсь рассказывать тебе. Я собираюсь показать тебе, потому что я потратил слишком много времени, делая все неправильно, когда речь идет о тебе. Джейс Коллинз, которого ты знала, все еще здесь, но я не тот человек, который понятия не имеет, что тебе нужно из-за своей собственной неуверенности.
Наш разговор из простого и кокетливого быстро превращается в глубокий и серьезный. Его слова проникают в меня так, что я не готова ответить. Предполагалось, что это будет милый и обыденный ужин.
— Джейс, — шепчу я.
Он тянется через стол и берет мою руку в свою.
— Нет, ты не должна ничего говорить. И я не прошу у тебя ничего, кроме шанса. Мне просто нужен шанс, чтобы показать тебе. Вот и все.
Я смотрю вниз на наши руки, а затем возвращаю взгляд к его лицу. Прежде чем успеваю ответить, он говорит:
— Скажи, что ты согласна. Это все, что я хочу. Дай мне шанс.
Мои мысли сейчас — это гонки на выживание. Мое сердце поет. Джейс приподнимает уголки рта, и мы просто сидим, глядя друг на друга, когда в разгар долгой и неловкой паузы появляется официантка и спасает нас от самих себя.
— Я могу предложить вам еще что-нибудь? — спрашивает она.
Мы оба выходим из оцепенения и отвечаем в унисон:
— Нет, спасибо.
— Ладно, я оставлю ваш чек и меню здесь, и вы сможете в любое время что-нибудь выбрать, только подзовите меня, — говорит она нам.
Я выдыхаю и поднимаю свой холодный чай, чтобы сделать большой глоток.
— Я не хочу, чтобы все было неловким. Я определенно не хочу, чтобы ты чувствовала дискомфорт. Тебя ведь все устраивает? — Джейс показывает рукой между нами и продолжает. — Да? Если нет, просто скажи мне. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной.
Я делаю глубокий вдох и решаю дать ему самый честный ответ, на который способна:
— Я действительно не знаю. Мне нравится проводить с тобой время. На самом деле, это приятно, но я знаю, что не готова к серьезным отношениям, и не буду врать: наше прошлое имеет значение. Оно просто... пугает меня.
— Это понятно и справедливо. Я обещаю не торопиться, и если в любое время ты почувствуешь себя некомфортно, я хочу, чтобы ты сказала мне об этом. Я думаю, что общение должно быть приоритетом. Как это звучит?
Я забираю счет и передаю ему.
— Это звучит хорошо, пока ты платишь. — Я пытаюсь разрядить обстановку, и он смеется.
— Конечно, я плачу. Ты прекрасно понимаешь, что я не позволю тебе заплатить.
***
Мы возвращаемся в мою квартиру и стоим в коридоре перед дверью. Я не приглашаю Джейса войти, но думаю, что он, наверное, уже это понимает. Он наклоняется и целует меня в щеку.
— Я хорошо провел время, — шепчет он.
— Я тоже.
Джейс вытаскивает маленький кусочек бумаги из своего кармана, а потом спрашивает:
— У тебя есть ручка или что-то в твоей сумке, чем я смогу написать?
Я киваю, не зная, что он задумал, и, копаясь в своей сумочке, вытаскиваю ручку.
— Вот, — говорю я и протягиваю ему.
Он начинает писать на листке бумаги, а затем складывает его и передает мне.
— Спокойной ночи, Джесс.
Схватив маленький квадратный листок бумаги, я желаю ему спокойной ночи, и он уходит. Я прислоняюсь к своей двери и разворачиваю бумагу. Это счет за ужин. Я переворачиваю его и смотрю, что он написал.
«
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
— Да, это хорошо, но немного странно. Я имею в виду, да ладно тебе. Это Джейс. Я никогда не думала, что мы будем ходить на свидания после всего, что было между нами в прошлом. Он продолжает говорить, что прошлое не имеет значения, но это не так. Имеет, — говорю я Мерседес, когда она ставит передо мной большой стакан латте.
Этим утром мы встретились в кафе рядом с кампусом, чтобы поговорить, она хотела знать все о моем свидании с Джейсом.
— Это нормально. Прошлое важно, но не так, как будущее. Ты слишком много анализируешь, — говорит она мне и начинает сыпать тонны сахара в свой стакан.
Я морщу нос.
— Я вижу, ты пьешь кофе с сахаром.
Она отпивает из стакана.
— Ммм, такой вкусный и сладкий, прямо как я.
Мы обе смеемся, и затем я вздыхаю.
— Я не знаю, хороши ли для меня сейчас свидания с Джейсом. Что, если я все испорчу? У нас всегда все заканчивается плохо. Почему сейчас должно быть по-другому?
— А если нет? Ты всю жизнь задаешься вопросом «а что если?». Что если все пойдет плохо? Тогда ты поймешь, что вам не по пути, и продолжишь жить дальше. Ты ничего не испортишь, если ты беспокоишься об этом. Поверь немного в себя, ты проделала огромную работу над собой.
Она делает еще один глоток кофе и продолжает:
— Ни с одним парнем ты не получишь гарантий. Ты никогда не построишь отношений, если будешь бояться провала. В один прекрасный день ты все-таки рискнешь, так почему бы не дать шанс своей первой любви?
Реальность и правдивость ее слов заполняет меня, и я понимаю, что она права. Я не могу всю свою жизнь жить без отношений из-за своего прошлого.
— Ты права. Черт, ты всегда права.
— Конечно, я права. Рада, что ты наконец-то поняла это, — отвечает она.
— Ха-ха, ты такая смешная. Кстати, он написал мне, что хочет снова встретиться завтра вечером. Если я соглашусь, то мы должны двигаться очень медленно, но такое чувство, что, несмотря на его слова, медленно — не в его планах.
Я откидываюсь в своем кресле и потягиваю кофе, а Мерседес говорит:
— Если он действительно хочет этого, он будет стараться и сделает это на твоих условиях.
Я начинаю отвечать, когда призрак из моего прошлого входит в кафе. Моя челюсть отвисает, и я чуть не разливаю свой напиток.
— Боже мой, — шепчу, наклоняясь к столу.
Мерседес крутит головой, а затем обращается ко мне:
— Что? Что такое?
— Шшш. Молчи и не оборачивайся. Чертова Виктория только что вошла сюда. Бывшая жена Джейса, дьявол во плоти.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
— Ты, должно быть, шутишь, — шепчет Мерседес сквозь зубы.
Мои глаза продолжают бегать от нашего стола к противоположной части кафе, где находится Виктория. Она по-прежнему великолепно выглядит. Боже, я никогда не понимала, как ненависть может настолько глубоко укорениться в человеке, пока Виктория не вошла в мою жизнь. Увидев ее теперь, спустя столько времени, я поняла, что моя ненависть к ней до сих пор свежа, как недавно окрашенные стены.
— Ты хочешь уйти? — спрашивает Мерседес.
Я качаю головой.
— Нет, я не позволю этой сумасшедшей сучке думать, что я бегаю от нее.
По мере того как я говорю, Виктория поворачивается в сторону нашего стола. Вместо того чтобы отвести взгляд, я, наоборот, смотрю прямо на нее. Не собираюсь отворачиваться от нее, как раненый щенок. Когда ее взгляд встречается с моим, выражение ее лица сразу же застывает.
Затем она напрямик подходит к нашему столику и говорит:
— Ну, что за сюрприз. Джессика Александр, что привело тебя в эти края? Давно не виделись.
Ее бодрый голос пробуждает во мне желание ударить что-нибудь. Мерседес смотрит на Викторию с поднятыми бровями, и затем я отвечаю:
— Чем дольше, тем лучше.
Она издает короткий смешок и говорит:
— Очевидно, что некоторые вещи никогда не меняются. Ты все такая же сучка, как я вижу.
Я закатываю глаза.
— Как я вижу, ты все та же психопатка. И я в этой области понимаю, потому что учусь в университете, но это не твое дело.
Она наклоняет голову набок и смотрит пытливо:
— Да, точно. Ты собираешься быть учителем, верно? Я забыла. — Она говорит это таким снисходительным тоном, что я делаю все, что в моих силах, чтобы сидеть на месте, а не вскочить и не придушить ее. Потом мне приходит в голову, что она никак не может знать, на кого я учусь. Откуда она знает это?
— Откуда ты знаешь, где я учусь? Ты преследуешь меня? — колко замечаю я.
Она запрокидывает голову назад и смеется.
— Преследую тебя? Я так не думаю. У меня есть гораздо более важные дела, чем следить за твоей серой и скучной жизнью. Джейс рассказал мне.
Мой разум, огорошенный эмоциями, еле поспевает за мыслями. Мое сердце ускоряет ритм, и я чувствую, как шея и ладони резко начинают гореть. Неприятные ощущения зарождаются в желудке, и, как бы я ни старалась скрыть свой шок, я не могу.
— Ах, ты не знала, что мы общаемся? Неловко, — замечает она и поворачивается, чтобы уйти, но прежде, чем она это делает, она говорит. — Приятно было поговорить, Джессика.
У Мерседес рот широко открыт, а я чувствую, будто собираюсь взорваться.
— Вот ублюдок! — шипит она.
Я встаю и хватаю сумку.
— Да, он, в самом деле, ублюдок.
Мерседес встает, и мы выходим из кафе вместе.
— Так что ты собираешься делать? Ты собираешься позвонить ему? — спрашивает она меня.
— Конечно, позвоню. Я имею на это право, и скажу ему, чтобы больше никогда не звонил мне.
Мы добираемся до моей машины, и она обнимает меня на прощание.
— Мне очень жаль. Это так ужасно. Пожалуйста, позвони мне, как только поговоришь с этим мудаком, и расскажи все, что он тебе скажет. Я люблю тебя.
Я снимаю блокировку со своего автомобиля.
— Я тоже люблю тебя, — говорю я ей и открываю свою дверь.
Как только сажусь и запускаю двигатель, я достаю свой сотовый и звоню ему. Я не могу ждать. Он должен ответить. Я знаю, что разговаривать с кем-то в минуту гнева или сильных эмоций, это плохо. Множество часов терапии научили меня не делать этого, но я должна. Я буду мыслить рационально, но я должна спросить его, почему он общается с этой гадюкой прежде, чем мы начнем двигаться дальше.
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
— Эй, какой приятный сюрприз. Я не ожидал услышать тебя, пока не закончатся занятия.
Он веселый. Я в бешенстве. В своей голове я мечусь от мысли бросить трубку или накричать на него. В итоге я не делаю ни того, ни другого.
— Нам нужно поговорить, — выпаливаю.
Короткая пауза, я уверена, что он осмысливает мой неприятный тон голоса.
— Ладно, как насчет?.. Ты в порядке?
— Виктория. — Я произношу ее имя. Не нужно ходить вокруг да около. — Ты все еще общаешься с ней?
Я слышу, как он вздыхает. Это нехороший знак. Мой сердечный ритм возрастает в два раза.
— Почему ты спрашиваешь о ней?
Когда он задает свой вопрос, меня это выводит из себя.
— Я спросила тебя, Джейс. Мне нужно, чтобы ты ответил на мой вопрос ответом, а не другим вопросом.
— Да, я разговаривал с ней после развода.
Он, должно быть, сумасшедший, если думает, что такого ответа будет достаточно.
— Когда в последний раз ты разговаривал с ней?
— Джесс, что происходит? Виктория что-то сделала?
Мои попытки сохранить спокойствие разбиваются вдребезги, и я повышаю голос:
— Почему ты избегаешь ответов на мои вопросы? Может быть, я должна спросить тебя, что здесь происходит? Все, что я понимаю, эта сука знает обо мне то, чего ей не следует знать, и она говорит, что ты, Джейс Коллинз, тот, кто рассказал ей о моей жизни. Так что, опять же задаю вопрос, когда ты в последний раз разговаривал с ней, и почему ты рассказываешь этой сучке обо мне?
Еще один вздох проникает из телефона в мое ухо, и я запрокидываю голову на подголовник сиденья моей машины. Моя голова болит. Мое сердце болит.
— Я вчера разговаривал с ней, — признается он.
Вчера.
Я позволяю себе осмыслить этот тревожный факт, а потом спрашиваю:
— Зачем? Зачем ты с ней разговариваешь? И самое главное, почему ты не рассказал мне об этом?
— Я должен был сказать тебе. Думаю, я боялся, что это могло все испортить, потому что у нас так все хорошо складывается.
— Это плохо, Джейс. Очень плохо. Мы только начали снова видеться, а ты уже исподтишка с ней разговариваешь, ты должен быть честен. Ты снова обращаешься со мной, как с хрустальной вазой.
Я смотрю на свои колени и поднимаю свободную руку, в отчаянии сжимая переносицу.
— Мы можем поговорить об этом наедине? — просит он отчаянно.
Я выдыхаю и отвечаю:
— Я не знаю. Я действительно не знаю. Именно поэтому я не была уверена в том, нужно ли нам снова встречаться. Мне не нужен такого рода стресс.
— Мне нужен шанс, чтобы объясниться. Позволь мне все объяснить, и, если ты не захочешь меня больше видеть, я пойму. Просто дай мне шанс.
Наклонившись вперед, я прижимаю лоб к рулю и крепко зажмуриваюсь. Это чертовски неприятно. Почему мне так трудно отказать ему? Почему так трудно сказать ему, убираться к черту?
— Сколько раз в этой жизни я должна давать тебе шанс, Джейс? Сколько? Скажи мне это.
— Достаточно, — шепчет он.
— Достаточно? Какого черта это значит? — мои слова грубы и злы.
— Это значит, никогда не сдаваться. Это значит, что я снова облажался, и, вероятно, не в последний раз. Это означает, что нужно приложить усилия, потому что я знаю, сколько бы раз я не был на твоем месте, я все равно давал бы нам этот шанс. Я не идеален и никогда таким не буду. Мы не идеальны вместе. Но порознь будет только хуже.
— Ты такой говнюк, Джейс, теперь мне надо идти, — говорю я ему в порыве гнева и сбрасываю звонок.
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ
По дороге домой с учебы я набираю Мерседес, чтобы пожаловаться на Джейса и его нелепые и бестолковые ответы. Она даже пытается защищать его и предполагает, что все может быть не так плохо, как я проигрывала в своей голове. По дороге домой Джейс пытался позвонить мне два раза. Я не ответила. Он не написал.
Придя домой, я пытаюсь отвлечь себя большой порцией бананового сплита с добавлением мороженого Blue Bell. Для дополнительного отвлечения поливаю все это шоколадным сиропом. Переключаю телевизионные каналы и останавливаюсь на «Девочках Гилмор».
Я понятия не имею, почему этот сериал затягивает меня каждый раз, когда наталкиваюсь на него. Я не могу найти в нем ничего общего со своей жизнью, кроме клише про маленькие города. Рори — идеальная девушка, которую хотят все эти горячие парни, а ее мать ведет себя как глупый, нерешительный подросток, в отличие от ее дочери. Это раздражает. Но я все равно его смотрю, потому что покупаюсь на все эти проблемы. Я хочу, чтобы Лорелай наконец-то сошлась с Люком, а Рори поняла, что Джесс — единственный парень, с которым ей стоит тусоваться. Как только это произойдет, я перестану смотреть.
Закатываю глаза на это зрелище и ложкой поглощаю мороженое, когда кто-то звонит в мою дверь. Хмуро смотрю на дверь, будто именно она источник моих неприятностей. Никто не приходит ко мне без звонка. Я не могу спокойно это переносить, и все, кто знаком со мной, знают это. Ставлю миску на стол и вытираю рот рукавом. Дохожу до двери и смотрю в глазок. Это лучшее изобретение. Там стоит женщина, держа в руках букет цветов.
Это от Джейса.
Они должны быть от Джейса. Черт бы его побрал. Я открываю дверь, женщина улыбается мне и говорит:
— Доставка Джессике Александр.
Я тянусь за цветами. Огромный букет гиацинтов, полностью фиолетовый.
— Да, это я.
— Отлично, будут еще цветы, подпишите здесь, — говорит она, протягивая листок бумаги.
Я вздергиваю брови.
— Есть еще?
Она смеется надо мной.
— Да, мэм, очень много.
Я выглядываю в коридор и вижу еще двух людей, поднимающихся по ступенькам. Все букеты выглядят, как цветочные композиции.
Фиолетовые гиацинты.
Красные тюльпаны.
Белые фиалки.
Фиолетовая сирень.
Красные розы.
Мой дом теперь наполнен таким большим количеством цветов, что я начинаю чихать. В каждой композиции или букете карточка с одним и тем же сообщением.
Зная Джейса, я понимаю, что каждый вид цветов что-то означает, и он выбрал их не потому, что они ему понравились. Они все должны иметь конкретные значения. Я достаю свой ноутбук, открываю Google, забиваю название каждого цветка и узнаю, что была права.
Прощение.
Вера.
Верность.
Первая настоящая любовь.
Любовь.
Я вздыхаю и смотрю на все цветы. Может быть, я должна дать ему шанс объясниться. И какой неудачницей это меня делает? Джейс просто отправил цветы, и я растаяла в его руках как M&M’s? Мой дверной звонок звонит снова, и я бормочу под нос:
— Если это еще цветы, я убью его.
Когда я открываю дверь, вижу, что это больше не цветы. Это женщина. Женщина из моего прошлого.
Сестра Кингсли.
ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ
Когда я была в стационаре на терапии, я получила письмо от сестры Кингсли. Она выразила печаль по поводу гибели своего брата. Она также написала мне, что сожалеет о моей утрате. Это было приятное письмо, в котором она рассказала, что Кингсли упоминал обо мне незадолго до роковой аварии. Она писала, как была рада, что он смог снова найти любовь. Я была поражена ее добротой, учитывая, что моя мать ответственна за его смерть. В письме она указала свой адрес, номер телефона и адрес электронной почты на случай, если я когда-нибудь захочу пообщаться с ней. А я не хотела. Я только просмотрела ее страничку в интернете вскоре после того, как вышла из лечебного учреждения. Вот так я и понимаю, что это она стоит в моих дверях. Она поразительно красива, с чертами лица, которые трудно забыть или отвернуться. Черные волосы, высокие скулы и изумрудно-зеленые миндалевидные глаза. Я узнала ее мгновенно.
— Джессика? — спрашивает тихим голосом.
— Да, — отвечаю я ей.
— Я сестра Кингсли, и мне очень жаль за то, что я появилась на твоем пороге без предупреждения, но я не смогла найти контактную информацию о тебе, кроме твоего домашнего адреса. Я пыталась искать на Facebook, но, похоже, у тебя в настройках учетной записи стоят запреты, так что никто не может выслать запрос на добавление в друзья или отправить сообщение, а я должна отдать это тебе. Это принадлежало Кингсли, — говорит она, протягивая небольшую тетрадь в кожаном переплете.
Она права. Недавно я закрыла все свои аккаунты в социальных сетях, и сделала это для того, чтобы мое прошлое осталось только при мне. Удалила многих людей из моей жизни, которые отрицательно на меня влияли, я не хочу, чтобы они смогли проникнуть в мою душу через социальные сети.
— Все нормально. Не беспокойся об этом. Пожалуйста, заходи.
Я делаю шаг назад и приветствую ее.
— Спасибо, я не отниму у тебя много времени.
— Хочешь чего-нибудь выпить? У меня есть содовая, чай и вода.
Она качает головой.
— Нет, спасибо, не нужно. Я действительно не могу остаться надолго.
— Ладно, — говорю я. Между нами возникает неловкая пауза, и я не знаю, что сказать, поэтому просто спрашиваю ее, что я могу сделать для нее.
— Сегодня я разбирала коробки в кладовке, и в одной из них были его вещи. Я нашла тетрадь и начала читать. Потом быстро поняла, что это принадлежит тебе. Он начал писать в этой тетради, когда увидел тебя. Я хотела бы иметь нечто подобное, если бы была женщиной, которая любила его. Уверена, что ты двигаешься дальше, но я действительно не смогла упаковать ее обратно в коробку, прошу тебя, возьми ее.
Она сжимает тетрадь и гладит ее.
— Он был очень счастлив в конце своей жизни. Спасибо тебе за это, — говорит она мне.
Мое сердце переполняется чувствами и воспоминаниями, которым я уже долгое время не позволяла появляться. Все они о Кингсли. Воспоминание о нем приносит смесь счастья и боли. Я смотрю на тетрадь в ее руке и спрашиваю себя, хочу ли я этого. И тут же понимаю, что никак не смогу не захотеть. Конечно, хочу. Будет ли это больно? Да. Иногда боль стоит вознаграждения, которое приходит вместе с ней.
— Он тоже сделал меня счастливой. Мне его не хватает.
Она улыбается и протягивает мне тетрадь.
— Я тоже скучаю по нему. Больше, чем могу выразить. Я надеюсь, что это даст тебе некоторое утешение.
Я беру тетрадь. Кожа мягкая и потертая от времени.
— Спасибо, что подумала обо мне. Это очень мило с твоей стороны, — говорю я.
Она кивает.
— Я должна идти, но очень ценю, что ты уделила мне несколько минут своего времени.
Мы прощаемся, и она уходит. Как только я закрываю дверь, делаю глубокий вдох и затем выдох. Мой телефон звонит. Это Джейс. Я отправляю его на голосовую почту. Включаю телевизор, потом выключаю и сажусь на диван с тетрадкой. Когда я открываю ее, мое сердце начинает неистово биться.
ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ
Дневник Кингсли. Запись №1
Сегодня я встретил девушку. Я не знаю почему, но по какой-то причине я не могу перестать думать о ней.
Джессика.
Она единственная причина, из-за которой я с нетерпением жду возвращения в группу. Я хочу знать о ней больше. Надеюсь, она не думает, что я странный преследователь.
Я ненавижу признавать это, но она напоминает мне Лили. Вот, что привлекло мое внимание. Я уверен, что это безумно добиваться внимания девушки, которая похожа на твою покойную жену, но что-то подсказывает мне, что я должен узнать ее. И, может, ей нужно узнать меня. Это странная мысль?
Я скучаю по Лили и чувствую себя виноватым из-за того, что думаю еще о ком-то. Моя сестра твердит, что мне нужно двигаться дальше. А я продолжаю говорить ей, что я не знаю как.
Тем не менее, я пишу в тетрадь о девушке и не могу перестать думать о ней. В последний раз я писал о девушке еще в школе. Никто не знает, что я веду записи. Для парня это выглядит немного по-девчачьи, но дневник всегда был моим лучшим другом, это помогает мне взять себя в руки. Когда я пишу музыку или свои мысли, я становлюсь честным с самим собой, и правда в том, что я знаю, что мне нужно двигаться дальше. Просто это пугает меня.
Джессика. Интересно, что пугает ее? Что делает ее счастливой? Почему она в группе? Она выглядит такой грустной. Даже пустой. В этом она очень похожа на меня. Я даже пока не знаю ее, но уже хочу, чтобы она была счастлива...
ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ
Я быстро пишу сообщение Джейсу.
Я не могу позвонить ему после того, как прочитала дневник Кингсли. Мне нужно лечь и побыть наедине с воспоминаниями. Джейс снова написал, и, читая его слова, я улыбаюсь. Даже когда я на него злюсь, он может согреть меня своим теплом.
Он, возможно, совершил много ошибок в нашем прошлом и сделал эту, самую последнюю ошибку, но в одном он остается непреклонным: в том, как твердо он настаивает на истине. Джейс Коллинз владеет своими ошибками, и когда он говорит, что будет ждать столько, сколько мне нужно, он точно будет ждать, и я ему верю. Я ему верю так же, как верю в то, что солнце будет всходить каждое утро.
Я сижу в постели с дневником, зажатым в моей руке. Конечно, умнее будет читать его медленно, одна запись в день. Но это невыполнимо. Любой на моем месте бы открыл эту тетрадку и прочитал ее от начала до конца. Это именно то, что я собираюсь сделать. Мне нужно прочитать его слова, почувствовать, что его мысли отдаются во мне, и спрятать эти воспоминания в своем сердце, в месте, которому они принадлежат.
ЧАСТЬ ОДИННАДЦАТАЯ
Дневник Кингсли. Финальная запись
Джессика хочет пойти на похороны матери Джейса. Я не знаю, как чувствовать себя.
Она любит меня. Я уверен. Но она также любит его. Я знаю, что она выбрала меня, но ничего не могу поделать, когда слышу ноющий голос в моей голове, который говорит мне, что между нами все временно. Джейс был ее первой любовью. Как бы мы не исцеляли друг друга, как бы сильно не любили, между нами всегда будет пространство для него. Мне не нравится этот чувак, но я должен принять его. Я даже ловлю себя на мысли, что в один прекрасный день я придется позволить ей вернуться к нему.
Ведь разве не это любовь? Давать любимому человеку то, что ему нужно, и делать его счастливым? Она нуждается во мне. Она нуждается во мне прямо сейчас. Мы сейчас нужны друг другу. Она может нуждаться во мне некоторое время, но глубоко внутри я понимаю, что однажды, в конце концов, она снова захочет его, ей снова будет нужен он.
У меня тоже была первая любовь. Лили была моим партнером в жизни, родственной душой. Я верю в это. Жизнь редко следует правилам. Столько раз она бросает тебе мяч, и ты должен или поймать его, или упасть. Выяснить, что делать после того, когда ты поймал этот мяч или же упал на задницу, это самое трудное. Я поймал свой, и мне нравится думать, что я сделал все хорошо. Мое самое большое падение было тогда, когда я потерял Лили. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что делать после такого падения.
Я знаю, что если бы у меня был шанс начать все сначала с моей родственной душой, я бы, не раздумывая, поймал бы этот мяч, и я знаю, что Джессика хотела бы этого для меня. Она любит меня так же сильно, как я люблю ее, но я никогда не буду Джейсом, как и она никогда не будет Лили. Даже если она отрицает это, она будет любить его вечно. Он будет любить ее вечно. Я видел это в его глазах в тот вечер в баре. Я знаю этот взгляд. Когда мы смотрели друг на друга, было много гнева, но в один момент, я увидел тот самый взгляд. Этот парень никогда не будет любить никого так, как он любит ее. Она создана для него.
Я надеюсь, все будет хорошо, потому что я люблю ее. Жизнь представляет собой серию глав в огромной книге. Я просто счастлив, что Джессика часть моей жизни, даже если это только на несколько глав.
ЧАСТЬ ДВЕНАДЦАТАЯ
Я еду на занятия. Обычно я звоню Мерседес по утрам и, пока еду, разговариваю с ней через гарнитуру Bluetooth,. Я не могла дождаться, чтобы рассказать ей о дневнике.
— Да, я прочитала все, Мерседес. Я плакала, как ребенок, и не раз. Его душа была красивой. Очень красивой. Он как будто вернулся ко мне на минуту во время чтения его слов. Последняя запись была самой трудной для чтения, но одновременно оказалась тем, что мне нужно было услышать. Я должна попробовать построить отношения с Джейсом.
— Джейсом? Какое отношение он имеет к дневнику, который принадлежал Кингсли? Я в замешательстве.
— Ты должна прочитать сама, чтобы понять, о чем я. Он сказал, что мы с Джейсом родственные души, и он понимал это. Он принимал его, но хотел провести со мной столько времени, сколько я бы ему дала... Я не знаю. Прочитав это, я почувствовала, будто его слова освободили меня, чтобы я снова смогла полюбить, полюбить Джейса. Это трудно объяснить. Есть часть меня, которая все еще находится на распутье, и я пыталась игнорировать ее. Но теперь меня не раздирают сомнения по этому поводу.
Я проезжаю на красный свет, и Мерседес говорит:
— Вау, я не знаю, что сказать. Я думаю, это хорошо. Да? Поставлена точка, но в то же время ты свободна, чтобы попытаться снова построить что-то с Джейсом. Ну, если это то, что ты хочешь сделать, я имею в виду.
Я вздыхаю.
— Мне еще нужно узнать, что происходит с Викторией. С этим нужно разобраться в первую очередь.
— Когда ты собираешься поговорить с ним? — спрашивает она меня.
Я почти у колледжа.
— Не знаю. Я собираюсь узнать это, когда он освободится, чтобы поговорить. Я сейчас в колледже, так что должна идти, но буду держать тебя в курсе того, что происходит. Люблю тебя.
— Хорошо, я тоже тебя люблю.
Я кладу трубку и паркуюсь. И прежде чем захожу в класс, набираю сообщение Джейсу.
Он сразу же отвечает.
ЧАСТЬ ТРИНАДЦАТАЯ
Я чертовски нервничаю в ожидании Джейса. Я не знаю, почему переживаю. Он тот, кто может все объяснить, тем не менее, в животе у меня порхают бабочки. И из-за радостного предвкушения, и из-за волнения. После стольких лет я все еще испытываю головокружение. Это возвращает меня в подростковые годы, когда только при виде его мои колени подгибались. Сейчас же я напугана, поэтому, с тех пор как мы воссоединились, я пытаюсь быть сдержанной.
У меня так много страхов. Мое прошлое не было ко мне добрым, и моя любовная жизнь по большей части оказалась катастрофой. Я не могу не думать о том, что для меня нет никакого шанса иметь здоровые отношения. Затем я думаю о Кингсли, и понимаю, что они все же возможны. Я дала себе волю рядом с ним. Я не пыталась быть кем-то, кем не являлась. Когда мы были вместе, я не боялась, что он увидит мои недостатки. Я понимала, что он все равно хотел меня, со всеми моими сломанными и уродливыми частями.
Но я старалась не давать Джейсу шанс увидеть их. И думаю, что у меня это получалось. Правда заключается в том, что я всегда пыталась быть девушкой, которую, по моему мнению, он заслужил, а не той, кем я являюсь на самом деле. Я врала ему не только словами. Я сделала выбор за него, за нас, не учитывая тот факт, что он заслуживал быть выслушанным. Мы оба совершили ошибки. Я не могу забыть наше прошлое, я должна принять все ошибки в наших отношениях, и тогда все станет на свои места. Я молюсь чтобы ситуация с Викторией разрешилась, потому что готова дать себе разрешение полюбить снова.
Когда раздается дверной звонок, мое сердце пропускает удар. Я смотрю в зеркало на стене и поправляю несколько выбившихся прядок. Мои волосы собраны в большой пучок. На мне узкие джинсы и футболка. Я не наряжалась. Я стараюсь быть собой и чувствовать себя комфортно. Делаю глубокий вдох и открываю дверь. И сразу вижу огромную улыбку. Джейс стоит с китайской едой на вынос в одной руке и большим стаканом Sonic в другой.
Он протягивает стакан и говорит:
— Ванильная кола.
Джейс выглядит горячо. Он смотрит на меня с улыбкой на лице, отчего я млею, и не важно, где мы и сколько времени прошло, мы как будто возвращаемся в школу, где просто девочка и мальчик влюблены друг в друга, беззаботны и не имеют никакого понятия о жизни. Он надел бирюзовую рубашку с пуговицами и черные брюки. Его рукава закатаны до локтей. Это самый сексуальный способ носить рубашку.
Я делаю глоток и отхожу в сторону.
— Спасибо. Заходи.
Я закрываю за ним дверь, и он проходит на кухню.
— Я не знал, что ты захочешь, так что я купил всего понемногу. Надеюсь, что ты голодная, — говорит он.
Я присоединяюсь к нему на кухне. Он начинает доставать контейнеры из пакета и ставить их на маленький столик. Делаю большой глоток ванильной колы и опираюсь на край стола. Я держу соломинку между двумя пальцами левой руки и пью. Его глаза резко поднимаются ко мне, и он ухмыляется.
— Я знал, что дарую себе безопасность, если принесу тебе ее. Просто перестань сосать соломинку, а то будет сложно перейти к серьезному разговору.
Я закатываю глаза.
— Перестань.
Он игнорирует меня и спрашивает:
— Тарелки?
— Хм, да. Я возьму их, — я ставлю стакан на стол и подхожу к шкафу, где у меня есть пачка бумажных тарелок. Я достаю две и кидаю их на стол.
Он недоуменно хмурится, а затем начинает посмеиваться.
— Бумажные?
Мои руки упираются в бока, и я отвечаю:
— Да, бумажные. Я ненавижу мыть посуду.
Он опускает руки и говорит:
— Ладно, ладно. Ничего страшного. Я просто спросил. Я мог бы потом помыть посуду. Но если ты возражаешь, то мы поедим с бумажных тарелок.
— Отлично. Бумажные, — отвечаю я.
Он вытаскивает стул для меня, и я посылаю ему быстрый взгляд, который говорит, что я люблю, когда он ведет себя как джентльмен. Джейс знает, что я не слишком требовательная, но не думаю, что на планете найдется женщина, которая не оценит немного рыцарского поведения. Он садится напротив меня, и мы открываем пластиковые контейнеры.
— Есть немного креветок и крабов. Я помню, что ты любишь эти морепродукты больше всего, — говорит он и толкает две большие емкости ко мне.
То, что он помнит какие-то факты обо мне, всегда радует меня.
— Я не могу поверить, что ты помнишь.
Джейс накладывает жареный рис на тарелку.
— Я мало что забыл. Хотелось бы думать, что я ничего не забыл о тебе.
Бабочки в животе начинают порхать сильнее. Мы ведем себя как обычно, но в комнате царит невероятно напряженная энергия. Между нами витает аромат вкусной китайской еды и огромное облако тоски, которое, кажется, можно потрогать руками.
— Я думаю, мы должны поговорить сейчас и не делать вид, что ничего не происходит. Я не хочу, чтобы прошла еще хоть одна минута, когда ты будешь думать, что между мной и Викторией что-то происходит. Пожалуйста, можно мне все объяснить? Ты выслушаешь меня?
Он пристально смотрит на меня, ожидая ответа.
И, прежде чем засунуть в рот крабовый рангун
— Начинай. Я слушаю.
Он издает глубокий вздох, и потом говорит:
— Во-первых, я сожалею. Мне жаль, что ты так узнала об этом. Это моя вина, что не рассказал тебе все сразу, и я беру полную ответственность за это.
Джейс ковыряется в своей тарелке и, похоже, он зол на самого себя. Кажется, он искренне расстроен из-за того, что произошло.
— Она неожиданно пришла в мой офис. Я не видел Викторию с того дня, как мы подписали документы о разводе, так что она действительно застала меня врасплох. Это был конец дня. Я собирался уходить, когда она появилась.
Я внимательно слушаю, надеясь, что он не скажет ничего такого, что ранит меня.
— Конечно, я спросил, зачем она пришла. Она пыталась сказать мне, что скучала по мне и еще много другой нелепой чепухи. Я остановил ее, прежде чем она продолжила бредить, и сказал ей, что она должна уехать. Она стала спорить. Ничего удивительного. Вот тогда я и сказал ей, что предпочел бы, чтобы она никогда больше не заходила в мой офис. Я объяснил ей, что двигаюсь дальше и, наконец, нашел свое место в жизни.
Джейс ерзает на стуле.
— Она посмеялась надо мной, и я разозлился. Так что сказал ей, что мы с тобой снова видимся, и что у нас в тот вечер было свидание. Можешь себе представить, как ее это взбесило. Потом она начала плохо о тебе высказываться, и я почувствовал потребность защитить тебя. Я сказал ей, что ты учишься, и у тебя все хорошо. И прежде чем она психанула, я сказал ей, что у нее, возможно, и получалось держать меня вдали от тебя в течение длительного времени, но этого больше не произойдет.
Он упирается лбом в сложенные руки и ненадолго закрывает глаза, прежде чем смотрит на меня. Его взгляд проникает через любые барьеры, которые, возможно, до этого были.
— Я сказал ей чистую правду, Джесс. И больше ничего не произошло. Она была зла. Я не рассказал тебе, потому что не хотел портить наше свидание. Когда Виктория увидела тебя, она захотела сделать тебе больно. Она очень хорошо умеет это делать. Мне жаль, что она так поступила с тобой. Я не хотел, чтобы ты пострадала. Я только хочу сделать тебя счастливой. Хочу подарить тебе любовь, в которой ты нуждаешься. Хочу быть человеком, который будет любить тебя во всех отношениях, в которых человек может быть любимым. Это все, что я хотел сказать. Я знаю, что согласился взять паузу, но ты должна знать о моих намерениях. Я не перестану бороться за тебя. Не в этот раз.
ЧАСТЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
На мгновение между нами повисает неловкое молчание.
— Не так плохо, как я ожидала, — говорю я ему.
Я ненавижу Викторию. Она подлая гадюка. Я должна была догадаться, что она извращает суть слов.
Джейс выдыхает с облегчением.
— Тем не менее, я должен был тебе сказать, что она приходила. Ты имеешь полное право злиться на меня.
— Я ненавижу ее. Уверена, что всегда буду ее ненавидеть. — Я бесцельно ковыряю еду в своей тарелке.
— Я знаю, — вздыхает он.
Теперь мы смотрим друг на друга, ничего не говоря. Мое сердце колотится так сильно, что кажется, его слышно по всей кухне. Джейс протягивает через стол руку и берет мою.
— Ты не должна беспокоиться о ней. Я обещаю. Ладно?
Он медленно гладит мою руку, выводя большим пальцем маленькие круги. Его прикосновения теплые и заботливые.
— Хорошо, — шепчу я.
Джейс отпускает мою руку и говорит:
— Ладно, давай поедим, пока все не остыло, и, если ты мне позволишь, я посижу у тебя немного, прежде чем отправиться домой.
Я улыбаюсь. Я рада, что он хочет остаться на некоторое время.
— Звучит здорово.
***
Мы убираем со стола и оказываемся на моем диване. Мы не были наедине с тех пор как распаковывали вещи в его доме. Тогда я была каким-то нытиком. Сейчас все по-другому. Джейс сидит рядом со мной, соприкасаются только наши колени. Мы оба не знаем, как реагировать и вести себя. Несмотря на то, что мы знакомы целую вечность, такое ощущение, будто это начало новых отношений. Неловкое и захватывающее. Я переключаю телевизионные каналы и вижу, что показывают «Девочки Гилмор». На секунду я останавливаюсь на этом канале.
— Люк просто должен быть мужиком, — говорит Джейс.
У меня отвисает челюсть, и я поворачиваю голову в его сторону.
— Ты смотришь «Девочек Гилмор»? Не может быть.
Он начинает смеяться.
— Что? Парень не может это смотреть? Я видел несколько эпизодов. Признаю это.
— Я не могу поверить, что ты смотришь их. Это на самом деле действует мне на нервы. Мое отношение к этому сериалу колеблется между любовью и ненавистью.
— Почему? — спрашивает Джейс, кажется, он искренне заинтересован в моем ответе. Я не могу поверить, что мы ведем этот разговор. Умора.
— По очень многим причинам, но в основном из-за Лорелай. Она сводит меня с ума своими раздражающими детскими подшучиваниями. Не говоря уже о том, что Рори это более взрослый персонаж. Я не могу удержаться, когда включаю сериал. Смотрю и смотрю. Люк должен бежать, а не проявлять характер. Вот мой совет для него.
— Боже, у тебя есть глубокие убеждения относительно этого шоу, не так ли? — говорит он с сарказмом.
— Я глубокий человек. Не ожидал?
— Туше.
Он наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание на своей шее.
— Мне нравится, когда ты так говоришь со мной, — шепчет он. Теплое и такое нежное дыхание опаляет мою шею. Хотя он и говорит это ради забавы, мое тело этого не понимает. Оно слишком занято, разгоняя мурашки по моей коже.
Я поворачиваю голову в его сторону. Наши носы почти касаются друг друга, наши лица находятся так близко.
— Ты смешной. — В моем тоне нет намека на смех, и я пытаюсь сохранить серьезное выражение лица.
— А ты красивая, — отвечает Джейс с дьявольской ухмылкой. Когда он улыбается, все его лицо тоже улыбается, а затем на его переносице появляется маленькая морщинка. Это восхитительно сексуально.
Он наклоняется вперед настолько, чтобы самые кончики наших носов соприкоснулись. Наши глаза начинают свой разговор. Его говорят мне, что Джейс хочет меня поцеловать. Мои говорят, пожалуйста. Без единого слова мы сказали друг другу так много. Джейс протягивает руку и поглаживает правую сторону моего лица. Я ненадолго закрываю глаза и вдыхаю его запах. Когда я вновь открываю их, он закрывает свои и наклоняет голову в сторону. Джейс нежно прикасается ко мне своими губами. Я впитываю ощущение его губ на своих губах, и через мое тело проходят искры, чего не было уже очень давно.
Рой бабочек просыпается в животе, я приоткрываю губы. Тяну руки вверх, заключаю в колыбель ладоней его прекрасное лицо и целую Джейса Коллинза.
Я целую человека, которого любила так долго, с жаждой и страстью стольких лет, полных любви и тоски. Наши языки сталкиваются, переплетаются, и все вокруг исчезает. Это просто мы. Мы — не наше прошлое. Мы — не наши ошибки. Мы Джесс и Джейс, два израненных человека, любящих друг друга, несмотря на все препятствия, встающие между нами.
ЧАСТЬ ПЯТНАДЦАТАЯ
ДЖЕЙС
Отстранившись, я шепчу:
— Я так сильно люблю тебя.
Джесс открывает глаза, и мы смотрим друг на друга, тяжело дыша. Уголки ее идеальных губ подрагивают, она нежно улыбается.
— Я тоже так сильно люблю тебя.
Мы сидим, прижавшись лбами, обнявшись, дышим нашей любовью друг к другу, чувствуя себя так свободно после всего, что мы пережили.
Я, наконец, нарушаю молчание и говорю:
— Как насчет того, чтобы пойти куда-нибудь за десертом?
Она отодвигается назад в замешательстве.
— Хм, ты хочешь уйти?
Я смеюсь над ее замешательством.
— Боюсь, что, если мы не встанем с этого дивана и не займем себя чем-нибудь, я потеряю контроль и уже не буду джентльменом. Я не хочу тут же облажаться. Ты просила у меня время, и я на сто процентов уважаю твои просьбы.
Джесс откидывается назад, скрещивает руки на груди и резко выпячивает нижнюю губу.
— Я еще не закончила целовать тебя, но, если ты так хочешь, мистер Коллинз. Иди за десертом, вместо того чтобы сидеть на диване и целоваться со своей девушкой.
Бл*дь, да. Она назвала себя моей девушкой, и это самое лучшее признание после слов о любви, что я слышал в последнее время из ее губ.
Я наклоняюсь вперед и беру ее руку в свою, приподнимая бровь.
— Моя девушка не хочет торопиться. Подобные поцелуи лишь распаляют кровь, особенно для человека, у которого не было секса очень долгое время. Я всего лишь мужчина. Дай этому мужчине передышку.
Она смеется и толкает мою ногу своей.
— Хорошо, но ты должен лучше научиться сдерживать себя для петтинга, потому что я хочу этого. Много поцелуев.
Эта женщина убьет меня. Я уверен в этом.
ЧАСТЬ ШЕСТНАДЦАТАЯ
ДЖЕЙС
Я не мог и мечтать о таком вечере, как был вчера. К счастью, Джесс услышала правду о Виктории и все поняла. Я более чем благодарен за этот второй шанс. Я не могу еще раз все испортить. Сегодня у меня консультация с доктором Бреннером. Я полон решимости продолжить работу над собой, потому что я лучше всех знаю, как важны внутренние ресурсы. Человек не может дать что-то другому, если он пуст. Невозможно налить из пустой чашки.
Сидя в приемной доктора Бреннера, я полон надежд по поводу своего будущего.
— Мистер Коллинз, доктор Бреннер готов принять вас сейчас, — говорит секретарь.
Я встаю и направляюсь к его кабинету. Открываю дверь и захожу внутрь, доктор сидит за столом и что-то печатает на своем ноутбуке. Затем поднимает голову и улыбается.
— Добрый день, Джейс.
— Добрый, доктор Бреннер.
Он закрывает ноутбук и указывает в сторону кресла.
— Присядь и расскажи мне, как идут дела.
Прежде чем ответить, я жду, когда включится диктофон.
— Дела на самом деле невероятно, — говорю я ему.
Он приободряется.
— Да? Расскажи мне.
— Ну, помните, когда мы в последний раз виделись, я вам рассказал, что снова встречаюсь с Джессикой?
Он кивает.
— Мы снова вместе, теперь официально встречаемся. Я очень счастлив. Чувствую себя хорошо.
Он что-то пишет, а затем смотрит на меня.
— Это замечательно. Все идет гладко? Или вы по-прежнему разбираетесь с ситуациями из прошлого?
Я вздыхаю.
— Немного и того, и другого, как мне кажется. Я имею в виду... — я делаю паузу и устраиваюсь удобнее в кресле. — У нас есть несколько проблем, но прошлой ночью мы действительно добились прогресса, разговаривая о них.
— Что это за проблемы? — спрашивает доктор Бреннер.
Я признаюсь ему, объяснив все, что произошло в ситуации с Викторией.
— Каждый раз боюсь, что все испорчу. Я разрываюсь между желанием быть защитником Джессики и осознаю, что я не всегда смогу защитить ее. Понимаю, что она достаточно сильна, чтобы позаботиться о себе.
Я наклоняюсь вперед, упираясь локтями в колени, сцепив ладони.
— Это займет некоторое время. Главное, что при ней ты признаешь свои слабости. Вы не сможете найти решение, если не будете знать проблему. Как мы уже обсуждали много раз, ты по своей природе защитник, но в процессе защиты ты не должен задушить ее своей опекой. Ты все еще можешь быть ее защитником и без того, чтобы лишать права голоса. Как в последней проблеме с Викторией. Ты думал, что, если не говорил Джессике, то защищал ее, вместо того чтобы поверить, что она все поймет.
Я киваю.
— Понимаю. Я знаю, что должен притормозить и позволить ей быть сильной женщиной.
— Рассматривал ли ты психотерапию для пар с Джессикой? — спрашивает доктор.
Я приподнимаю брови в удивлении.
— Терапию для пар? Нет, я не думал. Мы только начали снова видеться друг с другом. Я не знаю, готовы ли мы к такому шагу, мне кажется, еще рано.
Доктор поправляет очки и перестает писать.
— Ты упоминал в предыдущих встречах, что она проходила терапию с матерью, поэтому она может и не захотеть это делать, но ты можешь поделиться с ней этой идеей. Я думаю, что это будет полезно для вас обоих. Ваше общее прошлое полно боли. Ты хочешь убедиться, что вы полностью преодолели все это, что будет означать: у прошлого меньше шансов испортить ваше будущее.
Он прав, и я знаю это. Я не могу сказать точно, пойдет на это Джесс или нет. Я думаю, единственный способ узнать — это спросить у нее.
ЧАСТЬ СЕМНАДЦАТАЯ
Мой будильник звонит, я открываю глаза и инстинктивно зеваю, вытягивая руки. Пару секунд пытаюсь прийти в себя после сна, а потом вспоминаю.
Мне снился сон.
Я выключаю будильник и переворачиваюсь на живот, утыкаясь лицом в подушку. Начинаю вспоминать детали сна, и мой желудок странно стягивает.
Я вытаскиваю подушку из-под лица и кладу ее на голову. Это безумие. Мой разум полностью сошел с ума. Мы с Джейсом только сошлись, а я уже мечтаю о наших с ним детях. Черт. Отодвигаю подушку в сторону и сажусь в постели. Мне нужно подготовиться к уроку. Как я сегодня смогу работать после такого сна? После того, как вчера наши отношения перешли на новый уровень, я не собираюсь больше сдерживать физические отношения между нами. Я хочу его. Я не могу себе лгать. Его руки и всё его тело оказывают на меня магическое действие. Всегда казалось, что Джейс и я сможем быть порознь, но как только мы воссоединяемся, БАМ. Нас тянет друг к другу как магнитом.
Я хватаю свой дневник из тумбочки, чувствуя вдохновение записать стихотворение.
ЧАСТЬ ВОСЕМНАДЦАТАЯ
У меня куча заданий, а я сижу на кровати и бездумно смотрю в учебник. Мы с Джейсом должны встретиться сегодня вечером. С тех пор, как он был здесь, и мы официально снова стали парой, прошло несколько дней. В наших графиках трудно найти время друг для друга, и нам нужно что-нибудь придумать. Последние несколько дней мы провели раздельно. Мой мозг постоянно работает как сумасшедший. Когда мы с Джейсом вместе, чувств между нами становится все больше. А нахождение вдали друг от друга только усиливает их. Я хочу, чтобы это счастье все время присутствовало в моей жизни. Действительно хочу и изо всех сил стараюсь не поддаваться страху. Опасения пытаются проникнуть в мою голову, и это заставляет меня испытывать напряжение.
Я верчу шеей, пытаясь расслабить затекшие плечи. Мой телефон оживает, и я с опасением смотрю на него, потому что мне редко кто звонит. Сегодня я уже разговаривала с Мерседес. Больше никто не должен. Некоторые люди большую часть времени вообще обо мне забывают. Когда я вижу, кто это, я усмехаюсь и отвечаю на звонок:
— Я только что думала о тебе.
Я провожу карандашом по верхней части моего учебника, пытаясь не звучать как легкомысленный подросток, который сидит у телефона в ожидании звонка от парня.
— Только что? Хммм. О чем именно ты думала? — дразнит меня Джейс.
— Ни о чем особенном, просто не могу дождаться, когда увижу тебя сегодня вечером.
— Да? Сегодня вообще день идет долго, не так ли?
Я беру в руки карандаш и начинаю рисовать каракули на клочке бумаги.
— Ооочень долго, — говорю я и начинаю смеяться.
— Ну, у меня есть хорошие новости для тебя. Я пораньше ушел с работы. Два клиента перенесли встречу.
Я оживаю.
— Да?
— Да, иди и открой дверь.
Я спрыгиваю с кровати.
— Что! Ты здесь?
Я мчусь по коридору к двери. Открываю ее и вижу Джейса с телефоном у уха.
— Какой ты коварный человек! — Восклицаю я, продолжая, как идиотка, говорить в телефон.
На мгновение мы замираем, все еще держа наши телефоны, а затем оба смеемся. Джейс делает шаг и обнимает меня.
— Сюрприз!
Он отпускает меня и закрывает дверь.
— Я люблю такие сюрпризы. Ты спас меня от нескольких часов зубрежки.
Он целомудренно целует меня и говорит:
— Да ну? И это единственная причина?
Я усмехаюсь и склоняю голову набок.
— Нет, это не единственная причина.
Он в своей рабочей одежде. Джейс всегда красив, неважно, как он одет.
— Ты приехал прямо с работы?
— Да.
Он протягивает руку и развязывает свой ярко-синий галстук. Ткань такого же цвета, как и его великолепные глаза. Я никогда не была фанатом офисного стиля в одежде, но Джейсу он очень идет. Когда он расстегивает верхние пуговицы на рубашке, мои руки начинают чесаться, мне хочется протянуть их и закончить этот процесс вместо него. Он замечает, как я жадно слежу за каждым его движением, умирая от желания увидеть его тело.
— Что? — говорит он невинно, как будто не понимает, что именно происходит.
Я пожимаю плечами.
— Ничего. Вообще ничего, — говорю я насмешливым тоном.
Я прохожу на кухню и спрашиваю, хочет ли он что-нибудь выпить.
— Конечно, у тебя есть сок?
Я смеюсь.
— Сок?
— Да, сок. Яблочный и прямо сейчас.
Я хихикаю.
— К сожалению, яблочного сока нет. Хотя у меня есть другой. Я должна пойти и купить несколько коробок яблочного сока, чтобы держать в холодильнике для тебя? — дразнюсь я.
Он пялится на меня.
— Ха-ха, очень смешно.
Я показываю ему коробку апельсинового сока, и он кивает.
— Ты очарователен, Джейс. Яблочный сок... — я все еще дразню его.
Наливаю ему стакан сока и хватаю бутылку воды для себя.
— Чем ты хочешь заняться сейчас, пока я тебя отвлек? — спрашивает он.
Я поднимаю брови.
— Я не знаю. А ты?
— Мы могли бы много целоваться. Я все думаю о твоих запросах, и, знаешь, твое прошлое возмущение о количестве поцелуев было, на мой взгляд, очень справедливым, я решил исправиться.
Я улыбаюсь.
— Это точно?
Он кивает.
— Ммм, да.
Я смотрю на часы, а затем обратно на него.
— Значит, мноооого поцелуев.
Он тоже смотрит на часы, и потом обратно на меня.
— Слава Богу.
Я ставлю бутылку с водой на столешницу и делаю шаг к нему, настолько близко, что практически прикасаюсь к нему. Затем приподнимаюсь на цыпочки ближе к его уху и шепчу:
— Да, слава Богу за это, потому что я умираю от желания снова почувствовать твои руки на своем теле.
Ясно вижу, как он напрягается в ответ на мои слова, потом сразу же ставит стакан на стол. Я отстраняюсь от него лишь на миллиметр, когда Джейс говорит мне:
— Ты пытаешься убить меня, не так ли?
Я качаю медленно головой.
— Нет, я просто наконец-то говорю тебе, чего хочу.
С тех пор, как он вернулся в мою жизнь, я была настороже. Я взвешивала его слова и действия, но сегодня вспомнила, как мой терапевт мудро сказал:
— Ты живешь, охраняя жизнь от прошлого, Джессика. Ты справляешься прекрасно, но ты должна найти равновесие. Жить сознательной жизнью — это хорошо. Жить с целью — это даже лучше, но тебе все равно придется быть самой собой, сохраняя равновесие. Не путай импульс с энтузиазмом. Не смотри на страх как на слабость. Ты должна начать доверять себе, чтобы принимать мудрые решения. И самое главное, позволь себе насладиться жизнью, всем, что она сможет предложить тебе.
Желать Джейса — не означает быть импульсивной или распутной. Он не случайный парень. Он мой парень, и уже давно. Может быть, я напугана, но это нормально. Я должна верить, что все будет хорошо.
— Джесс... — колеблется он. — Что именно ты хочешь?
Я направляюсь с ним в гостиную. Поворачиваюсь к нему лицом и начинаю движение в обратном направлении в сторону прихожей. Его взгляд следует за мной. Игривая энергия в комнате исчезла. Все стало намного тяжелее и более напряженно.
Я делаю еще один шаг назад, и Джейс начинает медленно ко мне двигаться.
— Я хочу, чтобы ты целовал меня. Много. Очень много.
Он все сильнее прожигает меня взглядом, и мы продолжаем двигаться дальше по коридору.
— Очень много? — спрашивает он. Его голос теперь хриплый.
Я киваю и, прежде чем достигаю двери в спальню, говорю:
— Везде.
ЧАСТЬ ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Мы в моей спальне. Я наклоняюсь, убираю книги и другие предметы с моей кровати и кладу их на прикроватную тумбочку. Когда мои глаза снова встречаются с его, я понимаю, что он на грани потери рассудка.
Я сажусь на край постели и протягиваю руку к нему.
— Поцелуй меня.
Джейс не колеблется ни секунды. Он тут же оказывается рядом со мной на кровати, руками хватает мое лицо, и его губы набрасываются на меня. Наш поцелуй страстный, жаркий и желанный. Мое сердце готово взорваться. Я неуклюже поворачиваюсь, стараясь как можно ближе прижаться к нему. Джейс хватает меня за талию и пытается переместить обратно на кровать, но я вешу совсем не как пушинка. Я помогаю ему, и мы вместе, соприкасаясь боками, падаем на кровать. Он тянет меня на себя и продолжает лихорадочно целовать. Наши ноги переплетены, одна его нога между моих ног, а моя — между его. Я чувствую его возбуждение, и мое тело мгновенно вспыхивает огнем, вызываемым трением между ногой и внутренней стороной моих бедер. Инстинктивно Джейс перемещается вверх, увеличивая трение и давление, и мне это нравится. Сглатываю стон. Моя кожа горит, чувствую прилив жара в тех местах, о существовании которых, как мне казалось, уже и забыла.
Его рука скользит по моей попке, он крепко сжимает ее, притягивая меня еще ближе, хотя, кажется, что уже невозможно стать ближе, чем мы находимся сейчас. Но я не права. Мы можем стать ближе, намного ближе. Наши грудные клетки поднимаются и опадают от тяжелого дыхания. Я боюсь сделать что-то не так, боюсь, что все это прекратится, потому что Джейс разрывает наш поцелуй, а затем начинает целовать шею и выше за ушком. Затем он шепчет мне на ухо:
— Скажи мне, чего ты хочешь. Скажи мне, Джесс, потому что я хочу убедиться, что ты хочешь того же, что и я.
Я поворачиваю голову, давая ему больший доступ к моей шее, и говорю:
— Не медли. Я хочу тебя, хочу того же, что и ты.
После моих слов он переворачивает нас и оказывается сверху. Когда я открываю глаза, мы лежим лицом к лицу.
— Я собираюсь ласкать каждый дюйм твоего красивого тела, хочу показать, насколько сильно я скучал по тебе, — говорит он, наклоняясь, чтобы снова поцеловать меня.
Наши рты соприкасаются, я чувствую, как его язык скользит по моим губам, и приоткрываю рот, впуская его. Мы целуемся страстно и быстро. Чем больше страсти он испытывает ко мне, тем больше я даю ему в ответ. Я целую его с пылом, который превосходит его собственный. Я хочу его в себе больше, чем когда-либо. Если бы могла, я бы влила Джейса, как кровь в свои вены, и позволила ему быть в моем сердце.
Я вцепляюсь в его волосы и разрываю наш поцелуй.
— Скажи мне, что у тебя есть презерватив. Пожалуйста, скажи мне, что ты его взял.
Он улыбается в явном смущении.
— Я знаю, что нужно делать.
Он лезет в задний карман и вытаскивает бумажник.
— Значит, ты подготовился, — говорю я.
Джейс улыбается и протягивает мне кошелек.
— Я решил, что лучше иметь один, вдруг ты решишься, а я не хочу больше ждать. Я просто не знал, что это будет так скоро. Черт, не то чтобы я жалуюсь.
Я улыбаюсь, беру его кошелек и вытаскиваю блестящий серебряный пакетик. Кладу бумажник и презерватив на кровать рядом с нами. Джейс бросает на него взгляд, затем снова на меня и резко поднимается. Я все еще лежу на кровати, глядя на него. Он начинает расстегивать свою рубашку. Двигается так быстро, как только может. Боже, он настолько сексуальный. Даже стоя в черных брюках с кожаным ремнем и белой рубашке, он выглядит аппетитно. Джейс стягивает рубашку, выставляя напоказ загорелую кожу и подтянутое тело. Я смотрю, как он раздевается, а он тем временем наблюдает за мной. На меня накатывает страх и напряжение. Когда он вынимает ремень и снимает брюки, я глубоко сглатываю. Темно-серые трусы топорщатся спереди, показывая мне, как сильно он хочет меня.
Джейс запускает пальцы под резинку трусов и тянет их вниз, а я продолжаю смотреть. Не испытываю ни капли смущения и совершенно не чувствую необходимости уклониться от зрелища идеального голого мужчины передо мной. Каждая его часть — моя. Джейс молча хватается за нижний край моей футболки и с легкостью тянет ее вверх над головой. На мне остается белый бюстгальтер, и я по-прежнему лежу неподвижно, позволяя ему продолжать раздевать меня. К счастью, у моего бюстгальтера застежка спереди. Он расстегивает его и тянет в стороны. Медленно наклоняется и целует каждую грудь. Глубоко вздыхая, я закрываю глаза и поворачиваю голову в сторону. Его теплый рот на моих сосках, и я чувствую себя невероятно.
Уделив внимание груди, он целует центр моего живота, опускаясь ниже, пока не достигает пояса штанов для йоги. Он не останавливается там. Ведет носом вниз по тонкому хлопковому материалу. Скользит с небольшим давлением, а потом наклоняется и целует меня в самом сокровенном местечке. Это слишком интимно, хотя я все еще в штанах. Джейс протягивает руки и стягивает их вместе с моими трусиками до колен. Затем тянет их вниз и кидает на пол.
Я полностью открыта для него. На мне нет ни одного предмета одежды. Есть только мы, Джейс и Джесс. Немного отодвинувшись, он начинает изучать мое тело своими руками. Мурашки быстро следуют за его прикосновениями. Он наклоняет голову ко мне и начинает снова целовать меня, а его руки продолжают свое исследование. Когда он скользит рукой между моих ног, я понимаю, что он собирается сделать. Как только я чувствую его палец, испускаю стон и в перерывах между поцелуями шепчу:
— Пожалуйста....
Джейс отвечает на мой призыв, и одним ловким пальцем входит внутрь меня. Я выгибаю спину и чувствую давление руки. Джейс двигает пальцем, и жар растет внутри меня с каждым движением.
— Я так люблю тебя, — шепчет он напротив моих губ.
Затем он кружит по клитору, чуть не отправив меня за грань невозврата.
— Я хочу тебя, пожалуйста. Я не хочу ждать еще минуту, — умоляю я.
Не говоря ни слова, он разрывает наш поцелуй и тянется за презервативом. Я забираю его и разрываю упаковку. Джейс перекатывается на спину. Как только я раскатываю презерватив на его члене, он, не теряя времени, переворачивает меня, разводя мои ноги коленом. Затем целует меня в губы, протягивает руку и направляет член в меня, наблюдая, как наши тела впервые соединяются с тех пор, как мы потеряли друг друга. Он медленно толкается на всю длину, а потом сам ложится на меня сверху, прежде чем продолжает входить в меня. Джейс занимается со мной любовью так, как это может делать только он. Каждым толчком в мое тело он любит меня. Каждым шепотом в мое ухо он любит меня. Каждым поцелуем он любит меня.
Наша кожа влажная от пота и с каждым движением наши тела скользят друг по другу. Это опьяняющее чувство. Наши движения томные. Жадные и голодные. Накатывает так много ощущений сразу. Я начинаю стонать и кричать, царапаю его спину, мое освобождение похоже на лавину, это лучший секс в моей жизни с любовью всей моей жизни. Когда Джейс приближается к разрядке, он не сдерживает себя, и звуки, стоны и слова заполняют комнату.
Мы лежим рядом друг с другом, пытаясь перевести дыхание. Я поворачиваю голову в его сторону и вижу, что он смотрит прямо на меня. Мы оба улыбаемся. Это было прекрасно, и мы оба признаем это, не говоря ни слова. Это все, что необходимо, и все, на что мы надеялись. Мы вернулись в те отношения, где мы принадлежим друг другу. Вместе навсегда.
ЧАСТЬ ДВАДЦАТАЯ
ДЖЕЙС
Мы приводим себя в порядок, а потом, обнявшись, лежим в кровати под одеялом. Все, что случилось между нами, было удивительным, и дело не только в сексе. Джессика — мое будущее, и с этого дня, что бы ни случилось, я буду любить ее.
— О чем ты думаешь? — шепчет она с удовлетворением в голосе, смотря на меня сонными глазами.
Я протягиваю руку, убираю прядь от ее лица и заправляю за ухо.
— Я думал о том, как ты прекрасна и как мне повезло.
Она мягко улыбается.
— Нам обоим повезло.
Я наклоняюсь и нежно целую ее в щеку, глядя в ее лицо.
— Я никогда снова не стану принимать тебя как должное. Ты моя навеки. Я буду бороться, чтобы ты была со мной, несмотря на любые препятствия, которые будут у нас на пути.
Она целует меня в ответ.
— Ты не должен сражаться за меня, Джейс.
Минута молчания пролетает между нами. Я провожу пальцем по ее носу, затем очерчиваю контур губ и шепчу:
— Я знаю, что не должен. Я хочу этого.
Она качает головой.
— Нет, ты не должен бороться за то, что уже принадлежит тебе. Я была твоей с той минуты, как ты поднял меня с грязной земли. Я никогда не хотела, чтобы ты боролся за меня. И мне не нужно, чтобы ты боролся за меня. Я хочу только, чтобы ты сражался вместе со мной. Это все, что мне нужно от тебя.
Мое сердце наполняется восхищением, любовью и благодарностью к этой женщине. Она, возможно, была искалечена и нуждалась в исцелении, но, черт, именно она исцелила меня. Я никогда не знал любви ни от кого, кроме моей сестры, пока не появилась Джесс, но это был совершенно другой вид любви. Из моего профессионального опыта, я знаю, какой ущерб может быть нанесен ребенку родителем противоположного пола. Самый влиятельный человек в жизни девочки — отец, самый влиятельный в жизни мальчика — мать. Хотя я, конечно, не могу утверждать, что за каждый неверный выбор в моей жизни я должен винить свою мать.
Сейчас я твердо верю, что у всех в жизни есть выбор. Мы можем разрешить нашему прошлому сломать нас или постараться построить будущее. Мы можем злиться из-за того, что прошлое тянет нас назад, или же позволить ему поглотить нас. Я много раз позволял ему захватить меня, но сейчас я выбираю гнев. Наверное, вместо того чтобы бороться за Джесс, мне нужно бороться за себя самого, так же как она борется за себя, а вместе мы сможем бороться за наше будущее.
— Я могу это делать, — уверяю я ее.
— Я знаю, что ты можешь, — признает она.
Я обнимаю ее и притягиваю ближе к себе. Целую глаза, щеки, кончик носика и говорю:
— Никогда больше я не буду принимать все это как должное, и никогда больше не буду бороться в одиночку. Теперь мы есть друг у друга.
— Одна из моих любимых поэтесс написала о принятии происходящего как данность. Я записала ее слова на бумажке и на пробковой доске, которую медленно превращаю в доску визуализаций, — говорит она.
Я поднимаю брови. Это не похоже на нее.
— У тебя есть доска визуализации? Мило.
Она смотрит на меня и закатывает глаза, наполовину от смущения, наполовину с сарказмом.
— Да, это была идея Мерседес. Она читала какую-то книгу под названием «Секрет», и теперь одержима желанием заставить вселенную работать в ее пользу. Я же настроена скептически.
Я так и думал.
— Конечно, ты настроена скептически. Хорошо еще, что ты даешь вселенной шанс попытаться. Постановка целей идет на пользу, независимо от того, как ты установишь их.
— Не лечи меня, мистер Коллинз, — говорит она и толкает меня в грудь.
Я смеюсь.
— Профессиональные замашки, прости. Так произнеси мне эту цитату.
— Помни, помни здесь и сейчас. Живи этим, чувствуй это, прими это. Я хочу осознавать все, что принимаю как должное. — Она цитирует с осуждением.
— Вау, да, именно так. Я хочу, чтобы мы жили так, Джесс.
Она расслабляется и кладет голову мне на грудь.
— Я тоже хочу жить так. Всегда. С тобой.
Я ее целую и шепчу:
— Всегда. С тобой.
Она немного наклоняет голову назад, чтобы мы смотрели друг на друга. В ее глазах танцуют огоньки восхищения и счастья. Это прекрасное зрелище.
— Значит ли это, что ты собираешься попросить меня выйти замуж за тебя в один прекрасный день?
Мое сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Да, я собираюсь попросить тебя выйти за меня в один прекрасный день.
Она целует меня и говорит:
— Хорошо, потому что в один прекрасный день я скажу да.
ЧАСТЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Вчерашний день был бесценным и незабываемым. Я счастлива. Впервые за долгое время это чувство распространяется на все сферы моей жизни. Это незнакомое чувство, поэтому я не особо уверена в нем. В наших отношениях с мамой произошел прогресс. Она так же платит за аренду квартиры и по счетам, а в колледже у меня есть стипендия. Я понимаю, что она чувствует себя в долгу передо мной. А я просто благодарна за возможность учиться в колледже и, наконец, делать что-то для себя и жить с какой-то целью.
Я убираюсь в комнате и нахожу дневник Кингсли, отчего мое сердце чувствует небольшой укол боли. Мне нужно навестить его могилу. Что-то во мне нуждается во встрече с ним, чтобы закрыть эту главу моей жизни, прежде чем начать новую. Я хочу позвонить Джейсу и рассказать об этом, я хочу, чтобы мы были честны друг с другом. Не думаю, что он будет возражать, но я должна сказать ему, куда пойду. Сегодня у меня нет занятий в колледже, поэтому я пишу ему об этом сейчас.
Он немедленно отвечает.
Мой телефон тут же звонит, и я отвечаю:
— Привет, мой парень.
— Привет, моя девушка, — отвечает он.
— Я хочу задать вопрос... вернее, сказать тебе кое-что, — я пытаюсь подобрать слова.
— Что случилось, Джесс? Все в порядке?
Я делаю глубокий вдох и говорю:
— Я собираюсь сегодня поехать на могилу Кингсли. Я просто хотела сказать тебе заранее. Ты не против этого?
Следует короткая пауза, и затем он отвечает:
— Конечно, я не возражаю. Поезжай. Сделай то, что тебе нужно. Если я тебе понадоблюсь, или ты захочешь поговорить о чем-нибудь, я буду здесь и сегодня ужин с меня. Мы можем поговорить об этом позже, если хочешь. А если нет, то ничего страшного.
— Я люблю тебя, — говорю я с облегчением.
— Я тоже люблю тебя. Будь осторожна.
— Буду. Увидимся вечером.
Мы разъединяемся, и я мгновенно чувствую себя свободной. Я понимаю, может показаться странным, что я собираюсь посетить могилу Кингсли, но я знаю, что он там наверху смотрит на меня и радуется. Он бы не хотел, чтобы я грустила. Я иду к одному из моих ящиков, где храню несколько старых дневников. Я написала стихотворение для Кингсли, после того как он погиб, и пришло время положить его рядом с ним. Я нахожу дневник и кладу его на кровать, а потом иду готовиться к выходу.
***
Когда я подъезжаю к кладбищу, меня охватывает спокойствие. Сейчас я уверена в своей жизни больше, чем когда-либо, и Кингсли является важной частью того, кем я сейчас являюсь. Он всегда будет со мной, но настало время полностью освободиться и позволить ему уйти, чтобы я могла держаться за жизнь обеими руками. Он был прав.
Жизнь представляет собой серию глав огромной книги.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Вечер, теплый техасский бриз танцует по моей морщинистой коже. Я качаюсь назад и вперед в старом скрипучем кресле-качалке на крыльце. Кресло рядом со мной пустует. Я чувствую себя странно, сидя здесь без Джейса. Солнце садится, и я ощущаю себя почти победителем, потому что пережила еще один день без него. Одинокая слеза стекает из глаза по моему лицу. Я знаю, люди думают, что в моем возрасте, после стольких прожитых с ним лет, печали не должно быть, или она не должна быть такой глубокой, но они ошибаются. Я не думаю, что важно, сколько человеку лет, потому что, когда вы теряете свою вторую половинку, вы чувствуете такое горе. Вы чувствуете его глубоко в ваших костях, будь они крепкими или хрупкими.
У нас была хорошая семья, хорошая жизнь вместе. С каждым скрипом древнего кресла в моей стареющей голове всплывают отрывки из памяти. Я могу забыть, где я оставила свои очки или чем занималась несколько минут назад, но есть то, что я никогда не забуду, несмотря на возраст. В голове отпечатались не тронутые временем воспоминания. Ветерок раздувает серебристые пряди моих волос по лицу. Я их не убираю. Это делал Джейс, он убирал их за уши, а затем целовал меня в щеку, говорил мне, какая я красивая. Даже с моей дряблой и старой морщинистой кожей, он никогда не пропускал ни дня, чтобы не сказать мне, какая я красивая.
Я смотрю, как солнце опускается в глубокие синие тени на небе и вздыхаю. Еще один день подошел к концу. Я скучаю по нему. Каждый вечер мы сидели на нашем крыльце и смотрели на танцы светлячков в высокой траве на пастбище через дорогу. Сейчас мои ноги стали старыми и дряхлыми, и я не могу гоняться с внуками за светлячками. Мы заполняли светлячками баночки. Джейс вытаскивал свой нож и протыкал отверстия в крышке. А потом сидели на улице, глядя на свечение, исходящее от банки, пока дети не уставали и не были готовы ложиться спать.
На следующее утро, Джейс говорил им:
— Настало время вернуть их к солнцу.
Стоя во дворе, они выпускали светлячков, и мы смотрели на их бегство. Вечером, после похорон Джейса, все дети и внуки собрались у нас дома. Незадолго до захода солнца мы сидели на большом крыльце, и наша старшая дочь, Лайла Бет, вглядываясь через обширные земли на солнце, сказала:
— Настало время ему вернуться к солнцу, мама.
Это заставило меня улыбнуться. Она была права. Джейс Коллинз сделал так много в моей жизни. У нас были боль, страх, злость и потери, но как только мы простили наши ошибки, мы отпустили все плохое и нашли свет. С тех пор Джейс был моим лучшим другом, любовью всей моей жизни, и с каждым днем мы, казалось, светились счастьем. Я никогда не переставала бороться со своими демонами, также как и он. Он стоял на моей стороне с обнаженным мечом и сражался вместе со мной. В мое худшее время он любил меня. Он заботился обо мне. Клятвы, которые мы произнесли очень много лет назад, выдержали испытание временем, и Лайла Бет была права. Джейс пришел в мою жизнь и спас меня от тьмы своим светом, и сейчас пришло время, чтобы вернуть его обратно к солнцу. Мне было грустно, я была убита горем, потому что потеряла его, но как же меня благословил Бог, давая возможность любить и быть любимой им столько лет.
Джейс сделал так много в моей жизни, но, когда у нас появились дети, я действительно увидела, каким он был. Я не могла бы просить лучшего спутника жизни и отца для наших детей. Он был их чемпионом во всем, что они делали. На его примере наши девочки узнали, что такое истинная любовь и уважение, а наши сыновья научились любить и уважать женщин. Он никогда не стоял за кулисами. Джейс на сто процентов участвовал в их жизни. Он был таким отцом, которого я хотела бы иметь в детстве. Я была так счастлива от этого. Когда я захотела сказать ему, как благодарна за то, какой он отец, Джейс остановил меня и сказал:
— Я не заслуживаю благодарности за то, кем я должен быть. Они заслуживают отца и матери, которые проявляют участие в их жизни, и ты, так же как и я, причина того, кем они стали. Я не твой отец, и ты не моя мать. Мы пытаемся быть хорошими родителями, какими и должны быть.
Это была щекотливая тема для Джейса — наши родители, особенно его мать. Даже после нескольких лет терапии, я не была уверена, что эта рана затянулась. За все годы нашей совместной жизни мы всего один раз посетили ее могилу. Думаю, для него это было слишком болезненно. Но, как ни странно, на первую годовщину свадьбы мы побывали на могиле Кингсли. Это была идея Джейса. Я рассказала ему о сестре и дневнике Кингсли. А потом прочитала часть, где Кингсли заявил, что Джейс был моей родственной душой. Джейс до слез был искренне тронут его словами. В тот момент эти двое собрались вместе, один в жизни, другой в смерти, и оба ради меня. Около могилы Джейс говорил с Кингсли вслух.
— Давным-давно я не чувствовал ничего, кроме злости по отношению к тебе. Ревность одолевала меня, я не видел сути. Ты был тем, в ком она нуждалась. Ты любил ее, когда я не знал как, и тогда твои самоотверженные слова толкнули ее обратно в мои объятия. Я хочу, чтобы ты знал, я никогда не приму этот дар как должное. Я буду любить ее каждый день и буду человеком, которого она заслуживает всю оставшуюся часть нашей жизни...
Мы положили фиолетовые лилии на могилу и пошли прочь, держась за руки. Это был прекрасный момент между всеми тремя.
Это безумие, но, оглядываясь назад, я чувствую, словно только вчера, мы вдвоем, стоя друг перед другом, поклялись быть вместе, пока смерть не разлучит нас. Когда родились наши дети, это были самые счастливые дни в моей жизни.
Вечерняя прохлада становится для меня невыносимой. Я встаю со старого скрипучего кресла и ухожу в мой старый кабинет. Я начала использовать его уже давно. Пару лет назад мои руки начали болеть, из-за чего стало больно писать, а ведь именно за этим я провела большую часть моей пенсии в перерывах между путешествиями с Джейсом. После многих лет преподавания я часами погружалась в поэзию. Если я не писала, то читала. В качестве подарка в честь выхода на пенсию, Джейс отвез меня в Западный Йоркшир в Англии. Мне удалось побывать там, где жила и была похоронена моя самая любимая поэтесса, Сильвия Плат. У меня на плече татуировка со словами, выгравированными на ее надгробии.
Я сажусь за стол и достаю последний написанный рассказ. Когда из-за болей от артрита мой почерк стал неразборчивым, я пыталась набирать тексты с помощью компьютера, но это оказалось неправильным. Мои стихи не могут быть написаны на компьютере. Именно бумага и ручка помогают потоку слов. Просто теперь все слова, которые приходят ко мне, я держу в своей стареющей голове. Я вытираю пыль на кожаном переплете дневника и открываю его застывшие страницы. Вспоминая, пролистываю их, страница за страницей. Когда дохожу до последнего стихотворения, которое написала, я замечаю, что там сделана еще одна запись. Это почерк Джейса. В потрясении ахаю и поднимаю руку к губам. Вверху я вижу дату. Он написал это почти год назад.
Я опускаю руку, пальцами глажу слова и шепчу:
— Ты замечательный и коварный человек.
Начинаю читать, с каждым словом вспоминая наше время вместе, погружаясь в него, веду пальцем по строкам, пытаясь прочувствовать не только слова, но и самого Джейса.
Слезы стекают по моему лицу, и я рыдаю. Я плачу из-за потери этого замечательного и любящего человека, и одновременно я плачу от радости. Стискиваю дневник и плотно обхватываю его руками, прижимая к сердцу.
— Я люблю тебя, Джейс Коллинз, и понимание того, что ты покинул этот мир с такой любовью в своем сердце, дает мне утешение. Я знаю, что никогда не была идеальной женой, но моя любовь к тебе была совершенством. Моя любовь была чиста, и никогда не сомневайся, каким мужем ты был, пожалуйста, отдыхай спокойно, зная, что я никогда не жила ни дня в нашей совместной жизни, желая что-либо или желая кого-то кроме тебя. Ты дал мне больше, чем все, о чем я могла мечтать. Ты дал мне одну вещь, которой я буду дорожить вечно. Признание. Ты любил меня, и ты никогда не пытался изменить меня или заставить чувствовать себя виноватой за что-то. Мой разум беспокоил меня всю мою жизнь, но ты, не колеблясь, принял все сломанные части. Ты даже перестал пытаться собрать все воедино, потому что поверил, что я могла бы сделать это сама. Ты прошел через все бури, и ты проживал со мной всю мою боль и все мое счастье. Так что просто знай, если ты слышишь меня, когда я сделаю свой последний вздох, то я уйду, полная любви в моем сердце. Ты сделал это. Мы сделали это.
Слезы продолжают течь, а я все еще держу дневник у своей груди. Я возвращаюсь на крыльцо и смотрю на сине-черное небо. Оно усеяно мерцающими звездами и сияющей луной. Вдыхаю свежий ночной воздух и закрываю глаза. Мои мысли уплывают далеко в прошлое, в солнечный день, где я в бассейне с мальчиком. «
— Я тоже тебя видела... Я тоже видела тебя, — шепчу я.
Я открываю глаза и смотрю в небо, надеясь, что он смотрит на меня сверху.
— Жди меня, Джейс. Жди меня, как ты всегда ждал, и я найду свой путь обратно к тебе, как я всегда и делала.
КОНЕЦ