Иду по лесу и хнычу…. С каждым моим шагом я понимаю, что сто процентов заблудилась. И уже в тысячный раз я пожалела, что вместо того, чтобы на летние каникулы поехать к родителям, я согласилась на этот лесной поход.

— Природа! Сибирская тайга! Жизнь в походных условиях! Романтика!

Тьфу, дура! Даже тошно вспоминать, как уговаривала сама девчонок с курса поехать сюда. Ну как же, последний курс, мы ведь возможно больше не увидимся, вот этот год и то, почти видеться не будем — диплом, практика. Многие уже уходят. Нас и остается то всего семь человек, мало кто согласился на магистратуре продолжать учиться. Не у всех есть такая возможность. Вот я и уговорила почти весь наш курс поехать в сибирскую тайгу на все лето. Сама выбрала местность, сама все организовывала. И сама… потерялась…

Идиотка! Рвалась — рвалась, вот и дорвалась!

Остановилась посреди леса и поняла, что, наверное, стоит посидеть отдохнуть и подумать. Чем дальше я иду, тем возможно быстрее удаляюсь от нашего лагеря…, а может, наоборот приближаюсь?

А началось-то все с чего? Это Анька, староста наша, начала вопить, что я не все продумала, и что нельзя было на меня полностью полагаться!

А нахрена тащить с собой питьевую воду, когда она есть в реке? Но Анька, дитя мегаполиса, не унималась.

— В реке заразы полно! Из нее нельзя воду пить, даже прокипятив! Это слишком опасно! Есть такие микробы, на которые даже высокие температура не влияют!

И хоть ты тресни, на нее никакие уговоры не действовали. Это я выросла в Сибирском городе, и знала, что в наших реках не так много заразы, как в европейских, но остальные ребята были из западной части России и понятия об этом не имели, как, впрочем, и Анька.

В итоге, она еще и расплакалась, за то, что я ее глупой обозвала. А Анькины слезы действовали на всех у нас на курсе как красная тряпка на быков. Когда эта миниатюрная блондинка смотрела своими огромными глазищами наполненными слезами, даже мне порой хотелось прибить того гада, который посмел обидеть это невинное дитя.

И ведь все прекрасно понимали, что она этими своими глазками кота из мультфильма «Шрека» всеми манипулирует, но никто не мог совладать с этим чувством защитника всех слабых и угнетенных.

Вот и на меня все набросились.

Как я посмела, обидеть Анютку! Она же обо всех думает!

В общем, слово за слово, одним местом по столу, и я почувствовала себя виноватой и обиженной одновременно. И не разбирая вещей, с рюкзаком за плечами, я просто убежала, куда глаза глядят. Слышала, как меня кричат, но все равно неслась, обида была сильнее. Я для них столько всего сделала, весь маршрут продумала, даже постаралась самые дешевые билеты найти, потому как знаю, что все студенты, денег нет ни у кого. Господи… да я же столько готовилась к этому походу, у кого-то палаток не было, так я по всему «универу» бегала, договариваясь, чтобы одолжили на время. Оптом подешевле консервы искала. А они…

Слезы обиды, опять потекли по моим щекам. И я даже на какое-то время забыла, что убежала и заблудилась.

Я прислонилась к дереву и горько заревела в голос. Все равно ведь никто меня не услышит!

Сильно захотелось увидеть родителей. Даже маму, с которой я не виделась уже четыре года. Отец приезжал ко мне, а она нет. И я не хотела ехать домой. Каждое лето находила себе любую работу в столице, даже самую малооплачиваемую и порой тяжелую, но все равно оставалась.

Конечно, с моей внешностью можно было бы пойти другим путем, но я не хотела. Это был протест, протест матери, ведь именно ей я хотела доказать, что могу чего-то добиться не только своей симпатичной мордашкой и фигурой, но и мозгами. Хотя мне уже скоро двадцать один стукнет, а я все никак не могу успокоиться. Вроде столько лет прошло….

Да и мама тоже… Я же ее знаю, стоит мне пойти на контакт и опять начнется…

А я не хочу… я все детство была исполнителем ее девичьей мечты. С пяти лет мама таскала меня по конкурсам красоты и по разным модельным агентствам. И если бы не моя фигура, которая досталась мне от матери отца, я бы, наверное, до сих пор была в этом бизнесе. Но моя большая грудь всему помешала. В четырнадцать лет, у меня был уже второй размер. Хоть рост и был метр восемьдесят, и хрупкость фигуры была, как нужно во всех местах — тонкая кость, попа маленькая. Но грудь…. Всю карьеру мне испортила, чему я безумно была рада и прыгала до потолка, когда очередное модельное агентство отправили мою маму куда подальше. Им же худых вешалок подавай, похожих на мальчиков.

Мама даже поначалу заставляла меня, грудь утягивать, чтобы в агентствах не замечали. Но потом, ее уже невозможно было спрятать. Сейчас у меня уже четвертый размер. А в остальных местах, я худая, как щепка.

— Смотреть должны, прежде всего, на наши изделия, а никак не на вашу дочь, вам ход один — в фотомодели или актрисы сами понимаете, какого жанра с такими-то данными.

Это нам сказали в последнем модельном агентстве, куда мама в очередной раз притащила меня устраивать.

Естественно это был уже перебор, но я не обиделась. Моя мама просто слишком сильно достала дамочку, набирающую моделей на очередной показ, вот она и высказалась.

После этого я заявила маме, что больше не собираюсь выслушивать подобные гадости, еще и папе нажаловалась, а он встал на мою сторону. В итоге, мама перестала со мной разговаривать, а я с ней.

Тогда мне было пятнадцать лет, сейчас двадцать один, и мы до сих пор не проронили друг другу ни слова.

Она даже на мой выпускной не пошла, был только отец. Я тогда очень сильно переживала из-за этого.

Эх…

Девчонки смеются надо мной, что все мои жиры в грудь уходят.

Но для меня моя грудь — это самое настоящее зло. Мужчины смотрят только на неё. Никого не интересует, что у меня в голове, никого не интересует, все, что я говорю, главное это то, что у меня такие огромные «буфера», «сиськи» … Ой, и что я только не слышала по поводу своей фигуры…

Тяжелее всего на работу устраиваться… Я специально выбираю женщин «работодательниц», чтобы потом не было приставаний. И то, последний раз, когда я думала, что уже нашла хорошую работу, и смогу там остаться после университета, муж нашей директрисы предложил переспать с ним, а когда я отказала, то этот подонок наговорил про меня гадостей своей жене, будто я к нему пристаю, и естественно она поверила ему, а не мне, вот и пришлось уходить….

Милка все на меня, как на идиотку последнюю смотрит. Вспомнился наш последний разговор:

«Чего ты паришься Вер? Тебе сколько уже предложений от фотоагентств приходит? С твоей-то внешностью, ты бы уже давно смогла зарабатывать огромные деньги!»

«Да какие деньги Мил? Да там платят копейки! Может и в моем городе это много, но здесь в столице это сущая мелочь. Один поход в салон красоты и всё! Нет этих денег!

Это если себе хорошего спонсора найти тогда да. А я не смогу за деньги с мужиком спать, я так не умею! Чтобы без чувств! А если не смогу, значит, буду я мыкаться по этим агентствам, крохи собирать за фотосессии. Еще и фотографы… они же каждый норовит в трусы залезть. А если не переспишь, то твои фото не окажутся в хорошем журнале, они вообще нигде не окажутся! Но даже, если я смогу всю эту мерзость пересилить, то, что я буду делать потом, когда моя красота увянет? Ну, максимум я еще до двадцати пяти буду неплохо выглядеть, но потом-то все равно — и кожа уже будет не та, и грудь начнет обвисать. И что я буду тогда делать? Надо по специальности работу искать, и не надеется на свою внешность!»

Я горько усмехнулась, вспоминая все мои разговоры с подругами.

— Вот так и помру девственницей, — вслух сказала я сама себе, — в лесу от голода…

Потому, как второй рюкзак с едой я как раз оставила на поляне.

— Ну, хоть не от холода, — нервно засмеялась я.

Интересно, а когда говоришь сам с собой, да еще и вслух — это не признак сумасшествия?

Стало темнеть, и я поняла, что дальше идти совершенно бесполезно, к тому же я уже и так была прилично вымотана, пока мы дошли до места нашей стоянки с электрички. Это я только на одной обиде потом продержалась из-за этого и убежала так далеко. А стоило мне присесть, чтобы передохнуть перед тем, как устроиться на ночлег, я мгновенно ощутила дикую усталость во всем теле. Мышцы заломило так, что хоть волком вой.

Господи…. Неужели мне придётся одной ночевать в лесу?

Странно, вот только сейчас до меня стало доходить, что я потерялась… Я точно чокнутая… Или тормознутая? Рассуждала, о чем угодно, но только не о том, что совершенно одна нахожусь в чертовой тайге!

Господи… а ведь я возможно уже никогда не увижу своих родителей… Что если я не смогу выбраться?

Желудок уже сейчас сводило от голода. А в моем рюкзаке, кроме чипсов и бутылки воды ничего не было.

Я стянула с себя рюкзак и трясущимися руками достала пакет с чипсами и воду.

А что если это единственная еда, которая у меня осталась вообще?

Открыла пакет, и от запаха чипсов потекли слюни, а желудок вообще свело болевым спазмом.

Кое-как удерживая себя от того, чтобы просто весь пакет не вывалить себе в рот, я достала три чипсинки и начала их жевать.

Благо чипсы были очень жирными и высококолорийными. Это даже не мои чипсы были, это Женька Темников мне их засунул, так как ему в руках их было лень нести.

Наши парни постоянно идиотничали надо мной. Всяко-разно подкалывали. Это все из-за того, что я пыталась вести себя, как «пацанка» или «свой парень».

Когда приехала поступать, сразу сменила свой имидж. Коротко обрезала, почти под мальчика, свои волосы, и покрасила их в черный цвет. И полностью сменила стиль одежды. Носила бесформенные свитера, потертые мужские джинсы, висящие на мне мешком. Кроссовки и кеды стали моей постоянной обувью. Надо сказать, очень удобной обувью. Я с удовольствием выкинула все свои шпильки, что мама умудрилась запихать в мой багаж, когда я собиралась в университет. И когда только успела? Даже ведь в аэропорт провожать не поехала.

Но кое-какие привычки у меня все же остались. Одна из них — это постоянно поддерживать свою фигуру. Почему-то от вдолбленной мамой с детства определенной диеты, от которой меня всегда тошнило, я так и не смогла отказаться.

А все мои однокурсники знали, как я отрицательно отношусь к подобной еде, типа чипсов, колы и гамбургеров. Вот Женька и зная, что я к ним не притронусь, засунул мне их в сумку.

Да уж… спасибо тебе Женя Темников, возможно, твои чипсы отсрочат день моей смерти от голода…. Но зато приблизят возможную смерть от повышения холестерина в крови или рака поджелудочной железы или…

В резко наставшей абсолютной тишине леса, мои безрадостные размышления прервало чье-то шумное дыхание. Когда я подняла свои глаза, то вся окаменела.

Страх мгновенно завладел каждой клеточкой моего тела.

Буквально в трех метрах от меня, стояла моя смерть. Господи…. А я и не знала, что смерть может быть такой прекрасной.

Белый тигр… Он стоял и смотрел на меня, своими ярко голубыми и какими-то очень мудрыми глазами. Безумно редкое явление природы. Я не специалист и животных не изучала. Но смотрела разные передачи про них по телевизору. Вот там комментатор всегда говорил, что белые тигры с черными полосками, вообще в дикой природе не существуют. Они остались только в зоопарках. Врал гад…. Вот он здесь передо мной. Стоит, смотрит и принюхивается. И очень скоро начнет меня есть.

Сразу же вспомнилась сцена из фильма, который я недавно посмотрела, где снимался один очень знаменитый актер, в той сцене его задирал медведь… она длилась минут пятнадцать точно…

Мои ладони мгновенно стали мокрыми.

Господи… прошу тебя, умоляю… сделай так, чтобы я хотя бы потеряла сознание или умерла очень быстро…

Я ненавижу физическую боль…. да и кто ее любит, разве что мазохист, какой-нибудь?

Мое сердце застучало у меня в ушах. Мир сузился до этих голубых глаз. Все краски и звуки пропали. Я смотрела на него, а он на меня, все мысли из головы исчезли. Все до одной. Адреналин сделал свое черное дело, парализовал все мои конечности, опустил давление, и, кажется даже начал замедлять сердце…

В ушах зазвенело, перед глазами появились черные точки…. Но я все равно продолжала смотреть в его голубые глаза.

Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем он сделал, мягкий грациозный шаг в мою сторону, скорее всего, несколько секунд, хотя мне показалось, что целая вечность.

В эту же секунду я просто закрыла глаза. Мне больше не хотелось видеть это величественное существо, безумно редкое…. Наверное, это честь, попасть в его зубы и лапы….

Господи… и что только не придет в голову перед смертью?

А умирать не хотелось… совсем не хотелось… Тем более вот так… глупо…

Я ощутила его дыхание на своей щеке, безумно горячее…. И меня затрясло, а слезы полились по моим щекам. А в ответ его шершавый огромный язык прошелся по моей скуле.

И в этот момент, мой организм окончательно сошел с ума.

Жаркая волна, прошла через все мои внутренности, превратилась в огненный шар, и камнем упала в низ живота…. И в моих трусиках стало мокро… Отчего я инстинктивно сжала ноги.

Господи…

Я рехнулась?

А может перед смертью всегда так? Может я еще и кончить смогу, когда он будет вгрызаться в мои кости?

Если бы я смогла, то сейчас начала бы смеяться. Внутри меня начиналась истерика. Но внешне, это никак не отражалось, потому что меня, словно парализовало, я даже дышала через раз, не говоря о том, чтобы вообще пошевелиться…

Он опять обдал мою щеку своим жарким дыханием. Я уже приготовилась задыхаться от трупного запаха, ну, обычно так пахнет из пасти животных. Но эта киска, похоже, недавно где-то умудрилась поесть какой-то пахучей травки что-то типа мяты?

Мне опять стало смешно. Похоже, мне попалось не просто безумно редкое явление природы, но еще и следящее за гигиеной своего рта.

Господи… дай мне силы не сойти с ума окончательно, хотя какая разница… какой я отправлюсь в рай?

Единственное, что вдруг стало для меня обидным, так это то, что я так и не поговорила с мамой, мы так и не помирились.

Наверное, только сейчас, перед смертью, я вдруг это осознала.

Мамочка… прости меня дурочку… не стоило мне тогда говорить тебе все эти гадости, не стоило мне так себя вести… Ты ведь дала мне жизнь, а я… боже… а я даже ни разу за все эти годы не позвонила тебе…

Отец ведь говорил, что ты скучаешь и уже тысячу раз пожалела, что все так… так… глупо получилось… Он просил меня приехать, хотя бы в этом году…. Даже денег отправил, чтобы я работу не искала на лето, но нет же, я придумала этот проклятый поход…. Более того, я придумала, что это не я была его инициатором, а однокурсники. И насочиняла, что с нами поедет один из преподавателей, а если пропустить, то потом на дипломе еще завалит…

Сколько же всего я насочиняла, лишь бы попасть сюда, в лапы собственной смерти. Красивой редкой и наверняка очень болезненной.

Странно, но пред смертью мне вновь захотелось посмотреть на этого красавца.

Я открыла глаза и обомлела.

Пока я молилась и мысленно просила прощения у мамы перед смертью, моя смерть сейчас повернулся ко мне хвостом, то есть задом, а вся его короткая шерстью вздыбилась.

Я перевела взгляд в сторону, куда была направлена голова хищника. И поперхнулась собственным дыханием.

У меня в глазах двоится? Или это все симптомы моего окончательного и бесповоротного сумасшествия?

В четырех метрах от нас из-за деревьев стоял абсолютный клон моей смерти. Только его глаза были карие. Хотя сейчас его зрачок заполнил всю радужку, и они казались бездонными.

Перед моими глазами промелькнула тень. Я моргнула и …. увидела, как два громадных хищника сцепились в борьбе между собой.

Толи у меня рассудок полностью помутился, толи они были настолько быстры, что мне даже не удавалось различить их движения. И все это происходило в абсолютной тишине… Словно все существа леса сейчас настолько были напуганы, что боялись даже звук издать.

Зато я вдруг поняла, что это шанс… Мой шанс к спасению…

Недолго думая, я стала медленно уползать за дерево.

К черту вещи… сейчас они меня только задержат, жизнь важнее, гораздо важнее.

Я не знаю, откуда у меня взялись силы, может норадреналин подскочил? Плевать на все эти рассуждения.

Но я встала и что есть силы, побежала.

Еще одной моей привычкой, вдолбленной матерью с детства — это заниматься спортом. И из-за этого я была очень выносливой. Каждое утро я вставала перед университетом и шла на пробежку и разминку, а по выходным еще и в спортзал ходила. И тратила на это не меньше часа.

Вот и сейчас я собрала все свои внутренние резервы, и рванула что есть сил.

У меня была очень глупая надежда, что они про меня забудут.

Безумно глупая….

Хищник забудет о своей жертве? Обхохочешься…. А если жертва на территории хищника, на которой он прожил всю свою жизнь и знает каждую травинку и каждый листочек? Ха-ха миллион раз. Но в тот момент я об этом даже не задумывалась, мне нужно было уйти от них, куда угодно только, как можно дальше.

Я не знаю, сколько я бежала, но бежала очень долго. Близкий страх смерти подстегивал меня и поэтому я не останавливалась.

Легкие горели огнем, перед глазами плавали черные точки, я уже почти ничего не видела. В голове билась только лишь одна мысль — бежать, бежать, бежать….

Как я не заметила этот овраг? Да очень просто, я вообще уже плохо соображала, совсем ошалела от страха и ужаса вот и рухнула в него с разбегу. Еще и перепрыгнуть попыталась.

Но, конечно же, не долетела. Два метра, и я со всего размаху упала на острые камни. Нет не головой, а всем телом.

Что-то хрустнуло, и безумная боль ворвалась в мой мозг. Я даже закричать не смогла, я захрипела, толком не понимая, что сломала. Все мое тело горело в агонии дичайшей боли.

Я не знаю, сколько это длилось, кажется целую вечность, хотя возможно всего лишь несколько мгновений. Я мечтала о том, чтобы потерять сознание, но нет, этого не случилось.

Я не могла издать ни звука, а когда попыталась пошевелиться, то от боли у меня свело челюсти, и я заскулила, как раненый зверь.

А потом я услышала хруст. Кто-то очень огромный спрыгнул в овраг. И он явно был не один. Я не смогла повернуть голову. Похоже, у меня был поврежден позвоночник…

Господи, неужели это был хруст моих позвонков?

А эти шаги, это они…., это хищники пришли меня съесть?

В глазах стояли слезы, боль обжигала разум, и не позволяла мне нормально думать.

А потом я вновь увидела голубые глаза и рядом карие…. И оба взгляда были очень задумчивыми и хмурыми.

Когда я смогла более-менее сфокусировать свое зрение, то поняла, что мне почудилось, будто — на меня сейчас смотрели не тигры, а два абсолютно голых высоченных мускулистых блондина.

Ну вот, теперь я точно окончательно сошла с ума, иначе мне бы не привиделись эти аполлоны в голом виде. Может это потому, что я так и ни разу не подпустила к себе не одного мужчины и до сих пор девственница? Наверняка все из-за этого.

Сквозь боль и агонию прорывались странные мысли, путанные и абсурдные.

А аполлоны-близнецы тем временем, отошли в сторону и что-то обсуждали между собой. Причем на повышенных тонах, вот только на абсолютно не известном мне языке.

А я все продолжала лежать и глотать собственные слезы и поскуливать. А потом, я стала ощущать, как моя боль начала утихать и притупляться. Вначале я обрадовалась, но потом, вдруг поняла, что это не боль утихает, это просто я, постепенно прекращаю чувствовать все свое тело…

Но в тот момент мой измученный разум, не стал слишком долго удерживать эту мысль. Мне становилось лучше и даже теплее. Потянуло в сладкий сон, я прикрыла глаза и начала расслабляться. Все мысли начали постепенно покидать меня, а тело стало невесомым, настолько, что я почувствовала, будто взлетаю.

Так тепло и хорошо… ничего не чувствую, ни боли, ни страха, ни сожалений… ничего, абсолютная пустота и тишина… сладкое забвение….

А потом, резкая боль, в руке… дикая, разрывающая разум на части…

Своим угасающим сознанием, я поняла — это хищники… они нашли меня и начали драть, вгрызаясь в мою плоть…

Но я даже испугаться не успела…. Благословенная темнота поглотила мой разум…

Из сладкого забвения меня вырвала боль в спине. Сначала тянущая, легкая, а затем медленно нарастающая и усиливающаяся с каждой секундой, все сильнее и сильнее. Я пыталась ей сопротивляться, я пыталась пошевелиться, что-то сказать, кричать плакать. Но боль не останавливалась. Она дробила мое сознание на несколько частей, выворачивала его наизнанку, и впивалась в каждый полученный крошечный кусочек. Мне казалось, что я превратилась в триллионы маленьких осколков, и каждый из них агонизировал.

Я забыла, кто я есть, моей личности больше не было. Ничего вокруг меня не было, кроме мучительной боли …. Все мои суставы выворачивало, каждая косточка, каждая клеточка моего тела стонала, уничтожая мой разум, расплавляя его в жидкую кипящую лаву.

Сколько это длилось? Я не знаю… Вечность, помноженную на бесконечность? Или еще дольше? Но боль не прекращалась, она продолжала нарастать все сильнее и сильнее.

Я пыталась спрятаться от нее, ускользая куда-то, отгородиться, уйти… Я как-то смогла найти лазейку, не знаю, как, но у меня получилось. Один маленький кусочек, или осколочек нетронутого нерва. Я смогла попасть туда, и замуровать выход.

Как только я вложила последний кирпичик в своей маленькой норке, так боль сразу же стихла.

Все просто прекратилось.

Я огляделась и поняла, что действительно сижу в какой-то маленькой пустой кладовке. Размышлять, как я умудрилась сюда залезть, не получалось. Мысли убегали от меня, и не желали возвращаться. Вот она вроде бы — я, и в то же время не я. Я хожу, ем, справляю нужду, но… Что-то не так.

Я кого-то вижу, чувствую, и этот кто-то, что-то говорит. А я не могу понять. Я вообще плохо что-либо понимаю. И не могу поймать мысль правильную или не правильную.

Опять убегаю в свою кладовку, прячусь там и мне легко, хорошо и уютно.

Мысли скачут, как пугливые зайцы. И все равно не за одну не могу ухватиться. Опять слышу чей-то голос и даже чувствую теплые касания… Но… касания не знакомы мне… Первое, что приходит на ум — это укусить, и я клацаю клыками, вгрызаясь в теплую сладкую мякоть. Перед глазами красная пелена.

«Рвать, рвать, рвать…»

Затем резкая боль, и… темнота.

Очнулась опять в маленькой коморке. Я уже стала привыкать к ней. Здесь не было посторонних запахов, только мой.

А там был выход, дыра,… откуда она здесь появилась, я ведь помнила, что замуровывала ее… или… мысли опять стали путаться, … и я просто легла, а морду положила на лапы… лапы? Ведь это что-то неправильное…. Но… мысль опять куда-то убежала….

Я бы и дальше сидела, здесь было слишком уютно. Но запах у дыры из моей кладовки слишком сильно манил меня.

Я долго сопротивлялась, мне не хотелось никуда идти, но к запаху добавился и знакомый голос, а перед глазами вновь встала красная пелена. И все инстинкты закричали мне «Враг! Убить! Уничтожить! Рвать, рвать, рвать…!»

Я выскочила и бросилась на голос, открывая пасть, оголяя когти, и попыталась сомкнуть челюсть.

Но кто-то сбил меня с ног, прямо в прыжке.

О нет! Это засада! Их двое. И они больше меня почти в два раза.

Один выманил, а второй сбил с ног!

Все мои инстинкты словно взбесились. Меня охватила дикая паника.

Я пыталась вырываться изо всех сил. Рычала, клацала зубами, выпускала когти. Но противники были гораздо быстрее и сильнее. Любой мой выпад уходил в молоко.

В итоге один из них навалился на меня всем своим тяжелым весом, а второй вонзил зубы в загривок, и меня словно парализовало.

Я не могла пошевелить ни одной конечностью, что же это? Как?

Собрала силы и попыталась дернуться, но зубы на загривке сдавили еще сильнее. Боли не было…. Но было что-то другое…. Что? Я не могла понять. Да и сейчас стало не до этого, потому, что я начала задыхаться. Тот, кто давил меня всем телом, был слишком тяжелым. Его вес, наверное, раза в четыре превосходил мой собственный. Бетонная глыба, полностью накрывающая меня собой. Я поняла, что еще чуть-чуть и задохнусь. Высунула язык и начала пытаться глубоко вдыхать.

Наверное, все же, тот, чьи зубы были на моем загривке, понял, что что-то не так и слегка ослабил хватку, не слишком натягивая мою кожу и рыкнул. А до меня словно сквозь вату мысленно дошли его слова:

«Не дави на нее, а то она уже задыхается».

И тяжелая глыба, что не давала мне пошевелиться, слегка сдвинулась, дав мне возможность сделать жадный вздох.

«Ты уверен, что стоит сейчас это делать?» — донеслись опять слова до моего разума, и я догадалась, что эти слова мысленно произнес все тот же, который держал меня за загривок.

«А чего ждать? Чем быстрее она принесет нам котят, тем быстрее мы сможем от нее избавиться», — услышала я второго, опять же мысленно, пытаясь понять, о чем они вообще говорят, о каких котятах?

Я затаила дыхание, жадно вслушиваясь в разговор, тем более, что двинуться у меня так и не получалось, но хоть дышать стало легче…

«Ты хочешь избавиться от нее?» — опять первый голос, и легкая эмоциональная волна неуверенности и сожаления…

«Конечно, а что с ней делать? Ее разум угас…. Или ты хочешь держать ее, как домашнее животное?» — с раздражением….

«Не знаю… мне ее жаль…, а вдруг разум вернется?» — сожаление и грусть…

«Глупости… только одна из ста самок переносят изменение, тебе ли не знать?»

«А как же наша мама? Отец ведь говорил, что смог вернуть ее разум спустя целый год после изменения», — надежда…

«То совсем другое…. Они изначально знали друг друга, и любили друг друга, вот отец уговорами и смог ее вернуть, и вообще хватит болтать!» — гнев….

«Но это же получается… насилие…. Да и вообще, посмотри, как она красива, да и не только в виде тигрицы, я долго наблюдал за ней, она просто потрясающая, а ее запах….», — опять сожаление, грусть и вина.

А у меня в голове что-то защелкало, какие-то винтики, будто закрутились и попытались ухватиться за все эти слова…

«Ага, эта красавица, чуть без руки меня не оставила!» — волна злости.

«Ты сам виноват! Не стоило к ней лезть, особенно, когда она ела! И вообще, если бы ты тогда не вздумал устроить драку, она бы не напугалась так сильно и не убежала от нас! И сейчас с ней было бы все в порядке!» — возмущение и злость.

«Я виноват? У меня инстинкты сработали, да и вообще, какого хрена, ты к ней в обращенном виде сунулся? Ты, как считал, она себя должна повести при виде, мать твою, огромного белого тигра?» — рычание и шумное сопение.

«А как я должен был к ней подойти? Голым? Ты считаешь, что это тоже было верным вариантом. Голый парень в лесу? Это бы ее не напугало?»

А мои мысли стали выстраиваться в неясные образы. Я видела лес и что… потом я бежала,… чувствовала панику, боль, разочарование… а потом… нет… не получалось зацепиться совсем….

«Слушай, она бы и так умерла и без нашей помощи, ей и жить то оставалось считанные минуты…, — опять гнев, но с нотками неуверенности, — и вообще, ты что передумал? Уже не хочешь котят? Сам же уговорил меня, ее превратить! Хочу котят, хочу котят…. Твои слова? А теперь, что? Совесть появилась? Теперь я плохой, а ты как всегда хороший? Если не хочешь, ее трахать, тогда пошел на хрен отсюда, я сам все сделаю, и котята будут только мои!»

И я ощутила, как тот, что сверху впился клыками в мою шерсть на спине, рядом с челюстью второго.

А в моей голове, словно красная кнопка сработала на слово «трахать». И я вдруг резко поняла, что все это означает. И в эту же секунду на меня громадным потоком, свалилась вся моя жизнь. Да так, что чуть мозг не сплющился. А каждую клеточку моего тела вновь пронзило дикой болью. Выкручивающей, выворачивающей все суставы наизнанку.

И я потеряла сознание…

Очнулась лежащей в теплой мягкой постели, потянулась, и открыла глаза. Совершенно незнакомый потолок тут же привлек моё внимание. Слишком он был идеальным, слишком белым, слишком ровным, и люстра на нем висела слишком красивая, да еще и этот фигурный двойной выступ…. Слишком много слова «слишком», тавтология во всех ее проявлениях…. Даже я, не имея литературного образования поморщилась…

Этот потолок явно отличался от потолка в моей комнате в общаге. Который белили последний раз лет десять назад и то хорошо, если вообще белили, а вместо люстры висел провод, на котором болтался старый советский черный патрон и вкрученная в него энергосберегающая лампочка, которая вроде бы освещала помещение и в то же время, читать при ней или писать было строго противопоказано, так как зрение садилось на раз.

Медленно приподнялась на локтях и окинула взглядом всю комнату…

Мдам…

Я такой интерьер только в журналах видела…

Ну что можно сказать о комнате…. Она была большой… Мысленно провела аналогию с родительской трехкомнатной «хрущовкой», и поняла, что если взять и объединить все наши комнаты, плюс еще кухню с коридором захватить… ну и, пожалуй, туалет с ванной до кучи сюда же…

Хех…

Полностью села и оглядела кровать….

— И имя ему — «трахадром», — не удержалась и осипшим голосом высказалась вслух.

Кровать тоже была огромной, тут вповалку человек десять бы могло уместиться без проблем, а еще она была полукруглой с черной кожаной спинкой. А простынь с подушками, и мое одеяло было черно-серебряных тонов.

Напротив кровати на стеклянной стойке стояла большая телевизионная панель… Целый домашний кинотеатр. Черт… я даже затрудняюсь представить, сколько же она дюймов?

Обои… шкафы… тумбочки и даже зеркало — трюмо… Все исполнено в серо-серебряно-черных тонах… И все так гармонично и красиво смотрится…

Даже большая черная ваза, стоящая в углу, и торчащие из нее три серебряных… копья?

Хех… а хозяева комнаты настоящие эстеты….

В голове почему-то не было ни одной мысли, о том, как я оказалась в этом дворце. Да и вспоминать не очень-то хотелось. Словно моя психика, специально блокировала болезненные воспоминания.

Я мысленно откинула свои страхи, даже не пытаясь их анализировать и поняла, что хочу есть. Вообще у меня такое уже бывало, в детстве, когда я вместе с мамой попала в страшную аварию, и мы кое-как смогли выжить. Я почему-то совершенно забыла о том, что произошло. Помнила лишь то, что авария была, и уже позже мне рассказывали, что выжить удалось лишь нам с мамой, а все остальные участники погибли. Мама же тогда и лишилась своей красоты. Все ее тело было в шрамах, и она больше не смогла работать моделью в модельном агентстве, еще советских времен.

Вот после этого она и решила, свою мечту реализовать за счет меня…

А я так и не смогла вспомнить то, что случилось много лет назад.

Врачи говорили, что это была защитная реакция моей психики. Моя память специально заблокировала подробности произошедшего.

Видимо и сейчас, тоже произошло, что-то плохое, раз я ничего не помнила. И вспомнить не получалось…

Я сползла со скользкой шелковой простыни и завернулась в одеяло.

На том, что я совершенно голая решила не заострять внимания.

«Меньше знаешь, крепче спишь, — подбодрила я себя, — в любом случае, все, что случилось, уже случилось, и на ситуацию я уже повлиять не смогу, значит нужно просто найти хозяев этого дворца и возвращаться домой».

Почему-то в первые, за четыре года, я очень сильно захотела попасть домой — к родителям. И я была полна решительности даже попросить прощения у матери.

Вышла из спальни и увидела винтовую лестницу, уходящую вниз, а также круглый большой коридор, который насчитывал три двустворчатые двери и одну одностворчатую, не считая той из которой я вышла.

Все двери были черные, а сам коридор был тоже, как и комната, из которой я вышла, исполнен в серо-серебристых тонах. Но они были гораздо светлее, чем в комнате. И поэтому коридор казался очень просторным, а темные цвета совершенно не давили на психику. Тем более что когда я взглянула на потолок, то с удивлением поняла, что тот совершенно прозрачный, и яркий солнечный свет освещает весь коридор.

Это смотрелось очень красиво. И я даже постояла немного в коридоре, греясь в лучах солнца и рассматривая блики на полу из черного паркета от серебристых стен. Да и трусила я, если честно, вниз спускаться, особенно в таком виде.

— Так, надо сначала привести себя в порядок, — пробормотала я, и двинулась к одностворчатой двери.

Я угадала, это была ванная комната. Неплохая такая ванная комната. Душевая кабинка справа в углу, большая джакузи слева, унитаз, биде, это тоже все справа, и напротив раковина с большим зеркалом. И два белых халата, висящих на вешалке недалеко от джакузи.

Рассматривать дальше комнату не стала, и сразу же облачилась в халат, который был моего размера.

— Повезло? — спросила я свое отражение в зеркале, но оно, как это ни странно промолчало в ответ.

— Мдя, наверное, надо было что-то ответить, — нервно хихикнула я, лишь бы не молчать, а то тишина немного начинала давить на нервы.

Подойдя к раковине, обнаружила на полочке в новых упаковках несколько зубных щеток, и зубную пасту, тоже в новой упаковке.

— Уху… чудеса, — пробормотала я, и начала умываться.

Почистив зубы, и найдя в одном из ящичков расчёску, я привела свои короткие волосы, в более менее презентабельный вид, и, подмигнув себе, пошла,… нет, не в низ, а обратно в ту комнату, в которой проснулась. Первым делом вернула покрывало на кровать, и заправила ее. А спустя пару минут поисков, мои усилия увенчались успехом. Открыв раздвижную зеркальную стену, я сразу же увидела свой рюкзак, ну и еще целую кучу совершенно новой женской одежды. Почему новой, да потому что везде торчали необрезанные ярлыки и даже ценники.

Не став долго рассусоливать возле шкафа, я начала инспектировать свой рюкзак. После его тщательного осмотра поняла, что все вещи на месте.

— Это хорошо, — пробормотала я, и опять зависла на открытом шкафу с кучей одежды.

Но зависала я недолго, потому что надо было уже скорее сваливать из этого странного дома, где все было новым, в упаковках и даже с ценниками приклеенными. Нервно оглядевшись по сторонам, я обратила внимание, что не только одежда была новой. Но и все вокруг тоже казалось совершенно новым. Будто только-только был сделан ремонт. Только-только вытащена из коробки телевизионная панель. Только-только повешены новые шторы, на совершенно новые гардины. Хотя может это мое воображение так разыгралось? Но все равно все было какое-то слишком идеальное. Все же, когда в доме кто-то живет и пользуется всем, что в нем есть, то волей-неволей оставляет какие-то следы. Да и ремонт постепенно начинает ветшать. Но в этой комнате я пока что такого не заметила.

Махнув рукой, на собственную паранойю, я быстро засунула назад в рюкзак свои пожитки, оставив спортивный поддерживающий и утягивающий лифчик, мягкие удобные шортики, которые я любила носить, обтягивающие джинсы, носки, запасные кроссовки, удобную спортивную футболку, и мастерку. Одевшись за несколько минут, я, взяв с собой рюкзак, пошла, покорять первый этаж.

Выйдя из комнаты, тоскливым взглядом посмотрела на лестницу.

— Вот же трусиха, — со злостью сказала сама себе, и бегом побежала вниз по винтовой лестнице.

— Ну вот, ничего не случилось. А ты боялась, только юбочка помялась, да колготки порвались, — опять пробормотала я вслух глупую поговорку, и хихикнула.

Нездоровая тишина, встретила меня внизу. Я оказалась в коридоре. Справа от меня, рядом с лестницей висели большие шторы, с потолка по самый пол, и я, думая, что там окно, решила их раздвинуть, но вместо окна, увидела через стеклянные раздвижные двери еще одно помещение со стеклянными стенами, и дверью, выходящей на улицу.

Через прозрачные стены я внимательно осмотрела то, что было вне этого дома. Но кроме высоких плодовых деревьев, на которых висели большие ярко-красные яблоки, и дорожки из красного кирпича ведущей вглубь сада, ничего не увидела. Потеряв интерес к помещению, похожему на дачную веранду я повернулась к входной двери, которая почему-то была довольно основательной на вид. Мне показалось это очень странным, особенно учитывая ту стеклянную дверь в сад. Через нее что, проникнуть в дом невозможно? Если, конечно же, вокруг дома не возведен забор с колючей проволокой…

Нахмурившись, повернула голову налево и увидела большой проем в следующее помещение, сделав два шага, заглянула туда, и в глаза сразу же бросился большой настоящий камин, а перед ним на полу — медвежья шкура, которая явно не вписывалась в общий цветовой фон.

— Так, тут у нас явно гостиная, — сказала я вслух, лишь бы развеять гулкую тишину дома.

Сделав еще несколько шагов по коридору в сторону «основательной» двери, я увидела поворот направо и коридор, ведущий на кухню. Пока шла по коридору на кухню увидела еще одну дверь. Приоткрыв ее, поняла, что это еще одна ванная комната, но джакузи здесь не было. Только унитаз и небольшая раковина. И опять черно-серебристые тона бросились в глаза.

Хоть тона и были вроде бы яркими, однако не кричащими, и выглядело все очень гармонично, и не «вырвиглазно», как сказала бы моя мама.

Стоило подумать о маме, в груди что-то сжалось, и я вспомнила собственные слова обещания — «вернуться домой и попросить у нее прощение».

В голове что-то щелкнуло. Еще одно воспоминание — как я бежала по лесу, а потом упала и больно ударилась.

Дойдя до кухни, уселась на первый попавшийся стул и схватилась за голову. Воспоминания начали одно за другим появляться в моей голове, грозясь ее разорвать.

Вот я готовлюсь к походу, вот я бегаю по университету в поисках палаток, и других нужных вещей, вот мы едим в поезде, ребята играют на гитарах, мы с девочками что-то поем. Потом — станция, лес, и Анькина истерика. Затем уже моя истерика. Я бреду по лесу, рыдаю. Я заблудилась. А затем белый тигр с голубыми глазами… и его близнец, с карими. Следом всплывают образы двух голых мускулистых блондинов, похожих друг на друга, как две капли воды. На этом воспоминания оборвались, а голова вспыхнула такой сильной болью, что я не удержалась и застонала.

Сжав виски пальцами, я начала их массировать, чтобы хоть как-то унять боль, и тут я услышала чей-то топот маленьких каблучков, и звук, поставленного стакана на стеклянный стол, за которым я сидела.

Резко убрав руки и открыв глаза, я выпрямилась на своем стуле, и увидела странную маленькую женщину. На ней было надето черное платье с подолом почти до щиколоток, и с глухим воротничком стоечкой, а также белый передник. Каштановые волосы на голове были тщательно зализаны, и заколоты в пучок. Она стояла передо мной, склонив голову.

— Простите, хозяйка, — произнесла она, каким-то шелестящим голосом, старательно смотря в пол, — я заметила, что вы плохо себя чувствуете, и решила подать вам воды.

— Спасибо, — на автомате произнесла я женщине, по всей видимости, лилипутке, учитывая ее слишком маленький рост, не выше метра точно. А вот комплекция у нее была больше похожей на молодую довольно симпатичную девушку, только очень миниатюрную. Я бы вообще подумала, что это ребенок, если бы не лицо, да и фигура. Сложилось ощущение, что взяли обычную девушку и уменьшили в размерах, потому что руки, ноги, и голова у нее были вполне пропорциональны телу.

Она тут же улыбнулась, и чуть-чуть приподняв голову, стрельнула в меня ярко-синими глазами, опушенными черными густыми ресницами.

— Хозяйка желает отобедать? — спросила она меня опять своим странным тихим шелестящим голосом.

После слова обед, в моем желудке сразу же завелся трактор.

— Эмм, — сказала я, сконфуженно взяв стакан в руку и сделав глоток наивкуснейшей воды, и с удивлением пробормотала: — Думаю, это будет не совсем удобно. А мне бы с хозяевами дома переговорить? Где они? Или такси вызвать?

Осушив стакан полностью, я посмотрела на девушку, ожидая от нее ответа, но она почему-то с удивлением смотрела на меня.

— Простите? Я вас не поняла?

«И правда, — мысленно подумала я, — к чему мне хозяева, надо домой ехать», и поэтому вслух сказала:

— Я не буду обедать, можно мне такси вызвать, чтобы я могла доехать до дома? Или откройте мне, да я пойду сама определюсь, вы только подскажите, как мне до ближайшей остановки дойти?

Девушка хлопнула два раза своими пушистыми ресницами, открыла и закрыла свои пухленькие губки, а затем выдала мне очень странный ответ:

— Я не знаю, что такое такси, но вы уже дома. А выходить за порог дома до начала брачного периода я вам не советую, сами же потом пожалеете. Но если все же решитесь вернуться, то кодовое слово — ваше имя.

Я некоторое время смотрела на девушку, пытаясь понять, шутит она, или всерьез сказала мне всю эту чушь, и все ждала, когда она начнет хихикать и говорить, что пошутила, но эта куколка так и продолжала стоять и смотреть на меня абсолютно серьезным взглядом.

— Так, — вздохнула я, и, шлепнув себя по бедрам ладонями, встала со стула, — спасибо за гостеприимство, передайте хозяевам, что я благодарна им, и мне пора.

За четыре года, что я прожила в Москве, я уже научилась не обращать внимания на некоторых не совсем адекватных людей. Это первый год, я удивлялась, а сейчас меня психами уже не удивишь. По моему мнению, так вообще, в Москве сложнее найти, как раз нормальных людей, зато сумасшедшие встречаются на каждом шагу.

Поэтому, несмотря на девушку, я двинулась в сторону двери, ведь как я поняла, это был главный выход на улицу. По пути я подхватила свой рюкзак, видимо, когда у меня началась головная боль, то я его случайно выронила. В коридоре у двери был еще один шкаф с зеркальными раздвижными створками от пола до потолка, я мельком посмотрела на себя и заметила, что девушка топает каблучками по паркету за мной.

Когда я взялась за щеколду, на которую была закрыта дверь, она вдруг запричитала:

— Хозяйка, не ходите туда, нельзя, это опасно, вы пожалеете!

И в ее голосе я услышала настоящую нарастающую панику.

— О чем пожалею? — резко спросила я девушку, смотря на нее в зеркало.

— Нельзя! До брачного периода нельзя! — опять запричитала она, смешно махая руками, а в ее глазах плескался страх.

Я какое-то время понаблюдала за странной девушкой в зеркало, а затем открыла замок, и дверь. Но, как только я это сделала, девушка резко стихла. Я с удивлением посмотрела на нее в зеркало, но там никого не обнаружила. Оглядела коридор и опять поняла, что он девственно пуст. Сделала два шага назад, так как продолжала стоять спиной к винтовой лестнице на второй этаж, и, заглянув в кухню, поняла, что стакан, из которого я несколько мгновений назад пила воду, исчез со стола. По спине пробежался холодок.

Резко дернув дверь, я вышла наружу, и увидела… самую настоящую Сибирскую тайгу.

Услышав щелчок замка за спиной, я обернулась, и опять увидела деревья. Ни двери, ни дома, ни девушки, похожей на куколку. Один сплошной лес.

— Что за чертовщина? — пробормотала я, разглядывая лесную поляну.

Посидев немного на собственном рюкзаке, я вдруг поняла, что у меня была самая настоящая галлюцинация.

— Так, я ведь бежала по лесу, правильно? — начала рассуждать я вслух сама с собой, и при этом в моей голове тут же возникло воспоминание, как я куда-то от кого-то бегу. — Затем упала и, наверное, головой ударилась, вот у меня и случилась галлюцинация. Ведь откуда в Сибирской тайге будет сад с яблоками, да и этот дом со всеми современными удобствами?

Почесав голову, согласилась с собственными доводами и, встав, стараясь отогнать от себя страх, начала осматриваться вокруг, чтобы понять, куда идти дальше.

— Бояться, и ныть будем потом, когда поймем, что окончательно помираем, а пока мы живы, то будем искать выход! Мы — это я, — опять подбодрила я себя вслух, и нервно усмехнулась своей не очень смешной шутке.

Стоило мне встать на ноги, как передо мной вдруг возникло две протоптанных тропинки, а посреди них камень.

— Вау! — вскрикнула я от радости и неожиданности, и даже подпрыгнула на месте. — Если есть тропинки, значит, они куда-то ведут! И их кто-то протоптал! Еще и камушек есть, правда без надписи, — продолжила вслух рассуждать я.

Версию о том, что это звериные тропы, я отвергла сразу же, как только увидела следы от ботинок. И почти вприпрыжку побежала по той тропинке, где были более четко видны человеческие следы, довольно крупного размера. Но это ведь мелочи! Главное где-то здесь есть люди. Возможно это охотники!

«А может быть браконьеры, или какие-нибудь маньяки», — хмыкнуло язвительно подсознание, сразу же поубавив мой энтузиазм.

Дальше я шла уже медленнее и насторожено всматривалась вперед. В лесу щебетали птички, то тут то там стучал дятел, на небе серели тучки, и все сильнее и сильнее пахло озоном. На всякий случай, я вытащила из рюкзака плащ, с резиновыми сапогами и переоделась. Если внезапно польет ливень, то я защищена со всех сторон.

Я старалась не наступать на следы, и из виду их не терять. Шла долго, или мне так показалось? Я посмотрела на свои механические часы на руках, и застонала, поняв, что их там нет.

— И когда я умудрилась их потерять? — пробурчала я себе под нос.

Часы дарила мне мама, когда мы с ней были еще в хороших отношениях и из-за этого их было жальче сильнее всего. Пока шла, от нечего делать погрузилась в воспоминания того дня. Мама купила мне шикарное платье, туфли на высоком каблуке, отвела в салон красоты. Я себя чувствовала очень взрослой и красивой девушкой. В ресторане родители заказали стол в отдельном кабинете с «Караоке» и позволили пригласить несколько подруг. Было очень весело. Мы пели танцевали, ели сладкое. Тортики для меня все детство были под запретом, а тут, что называется дорвалась. Потом всю ночь мне было так плохо, что я готова была на стенку залезть. С тех пор на тортики я смотреть не могу. Наелась на всю жизнь.

Вспоминая о прошлом, я чуть не сбилась с тропинки, но вовремя опомнилась и вернувшись к чьим-то следам, пошла дальше.

Спустя какое-то время я почувствовала, что устаю, и решила немного перевести дыхание.

«Пару минут посижу, и пойду дальше», — подумала я, и сняв тяжелый рюкзак повернулась спиной к тропинке, чтобы привалить его к дереву, а заодно и самой сесть.

Повернувшись обратно, я замерла, чувствуя, как все мои волоски на загривке встали дыбом от ужаса, а сердце сделало кульбит, и упало в желудок, потеряв там сознание.

— Дежавю, — прошептала я одними губами, смотря на этот раз не в льдисто синие, а в темно карие глаза белого тигра.

В голове тут же появились воспоминания о том, как я убегала от белых тигров, пока они за меня дрались.

«Убежала называется», — тоскливо подумала я, рассматривая белого красавца с черными полосками. Тигр же в свою очередь смотрел на меня, и как мне показалось, с очень плотоядным и даже предвкушающим блеском в глазах.

Мы замерли друг на против друга, я, потому что боялась пошевелиться и спровоцировать хищника на действия, а тигр, наверное, просто наслаждался моим страхом, и, как любой кот, ожидал, когда же мышка побежит, чтобы с ней наиграться всласть, а потом скушать.

Умирать не хотелось, совершенно…. И от жалости к себе, я не удержалась и всхлипнула, и это послужило сигналом для хищника.

Я успела повернуться в надежде убежать от него, но он в один прыжок настиг меня и ударив лапами в спину, повалил на живот.

Лесная подстилка не дала мне возможности удариться слишком больно, к тому же я выставила руки вперед, но не успела я коснуться ими земли, как большая туша прижала меня своим нехилым весом, распластывая под собой. От паники, охватившей меня, я даже закричать не смогла, а все мышцы почему-то парализовало, и выбраться из-под тигра мне, при всем желании не удавалось. Я даже барахтаться не могла. Просто лежала и ждала своей мучительно смерти. Сердце готово было вырваться из груди, перед глазами появились черные точки. Страх настолько сильно завладел каждой клеточкой моего тела, что я не сразу поняла, что хищник не пытается меня есть. Он просто лежит на мне, и не двигается.

Какое-то время я еще не понимала этого, и сходила с ума от ужаса, но бояться слишком долго невозможно, и постепенно мой панический страх начал сходить на нет, медленно трансформируясь в недоумение.

Как только я успокоилась, то сразу же поняла, что могу управлять своим телом, и конечно же попыталась вылезти из-под огромного кота. В голове почему-то появилась мысль, что он тупо уснул, вот и не двигается. Но не тут-то было, стоило мне пошевелиться, как тигр недовольно рыкнул, и я мгновенно притихла. Чувствуя, как сердце ускоряет ритм, а мысли, прыгают из стороны в сторону, словно трусливые зайцы.

Спустя какое-то время, поняв, что тигр так и не двигается, я вновь попыталась дернуться, и опять услышала рычание, больше похоже на бурчание. Пришлось замереть и тут же всем телом ощутить тарахтение. Это, как кошки урчат, если их погладить. Только от тигра, это слышалось, как рокочущее тарахтение. Он положил на мою голову свою морду, и от души затарахтел, заставив содрогаться все мое тело, от непонятных эмоций.

Я затаила дыхания, прислушиваясь к зверюге, пытаясь проанализировать его поведение, но на ум не приходило ни одной мысли, зато по телу от звука, что издавал хищник, стали расходиться мелкие мурашки, подтягиваясь почему-то все ближе и ближе к пояснице.

«Какого…?» — мысленно задалась я вопросом, ощущая прилив крови в нижнюю часть моего тела, ну или если по-простому, то самое что ни на есть настоящее возбуждение.

От недоумения я опять попыталась дернуться, а тигр вновь отозвался недовольным рыком, на мои действия, и убедившись, что я успокоилась продолжил свое тарахтение.

Мой мозг впал в ступор, когда я поняла, что между ног стало мокро. А зверь вдруг притих, и я поняла, что он глубоко вдыхает запах моего возбуждения.

«Так и есть», — поняла я, когда он привстал и спустившись вниз, просунул свой нос между моих ног, и вдохнул с такой силой, что мне показалось, мои джинсы сейчас от этого вздоха сползут.

Пока я продолжала лежать в ступоре, совершенно не понимая, что происходит, тигр начал стягивать мои джинсы… руками. Когда до меня дошло, что у тигров не бывает рук, которые ныряют под живот и со знанием дела расстегивают пуговички, мои джинсы уже покинули мои ноги, как и трусики, а я, прогнувшись в спине, оттопырила свою попку, как похотливая кошка, совершенно охреневшая от собственного поведения.

Мозг отказывался воспринимать действительность, в глазах поплыл туман. А мужские сильные пальцы нежно заскользили по моим мокрым складочкам.

— Что же это? — вырвалось у меня, толи возмущение, от того, что он медлит, толи удивление собственному поведению.

— Все хорошо, расслабься, — раздался тихий мужской голос с приятной хрипотцой, позади меня.

И я, положив голову на мягкую лесную подстилку, закрыла глаза, и даже призывно махнула попкой.

Стоило его языку коснуться моей промежности, как тысячи маленьких атомных бомб взорвались в моем животе, а я зашипела, выгибаясь еще сильнее, навстречу дарителю такого крышесносного оргазма.

— Какая чувственная кошечка, кто бы мог подумать? — услышала я сквозь шум в моей голове, голос мужчины, и тут же ощутила, как его плоть начала медленно входить в меня. — И узкая, до невозможности. — добавил незнакомец.

И тут я почувствовала дискомфорт, сначала легкий, затем он начал усиливаться и превращаться в жгучую боль.

Я закричала от неожиданности, и попыталась уползти.

Незнакомец, тут же с ориентировался и повалил меня своим горячим большим, и абсолютно голым телом, придавливая к колючей лесной подстилке.

— Невероятно, ты девственница, — выдохнул он мне в шею и укусил за загривок.

Меня в этот момент мгновенно прошило током сквозь весь позвоночник, и парализовало, боль между ног усилилась, и я закричала еще громче — теперь уже не только от боли, но и от бессилия и паники, которая словно снежная лавина начала накатывать на мое сознание.

«Кто-то насилует меня! А я как похотливая кошка подставила свой зад!» — запоздало осознала я, и поняла, что теряю сознание, от захлестывающих меня панических эмоций.

«Тихо, тихо кошечка, все хорошо, сейчас все пройдет», — услышала я в своей голове все тот же мужской голос, и не выдержав, отключилась.

Когда на тебя с разбегу нападает бетонная стена весом в полтонны, если не больше, то ощущения не то что неприятные… они мягко говоря, крышесносные. Это почти, как при оргазме, только при этом ты удовольствия не чувствуешь. Я бы именно так описала мои ощущения, когда этот громадный хищник с льдисто-голубыми глазами сбил меня с ног, и навалившись всех тушей начал, обнюхивать и облизывать, и вообще, судя по его поведению, ластиться. Хотя я и не сразу это поняла, у меня ведь в этот момент все тело болело так, будто меня поезд переехал, а какая-то зверюга упорно толкается своей огромной мордой и чего-то явно хочет от меня.

Когда кошак начал затаскивать меня на свою спину, вцепившись зубами в мою рубашку, я наконец-то поняла, чего он добивается. Единственное, что успела сделать, так это подхватить свой многострадальный рюкзак, но кошак, перехватил у меня его зубами и куда-то помчался, как ненормальный.

Вцепившись в его шерсть пальцами, и прижавшись к тигру всем телом, мне оставалось только молиться всем богам во вселенной, чтобы не упасть. Потому что я поняла, что не смогу выжить, если на такой скорости слечу с сумасшедшего хищника.

Спустя бесконечно долгое время мы оказались на поляне, сильно похожей на мою, и на поляну кареглазого сексуального насильника.

Тигр стряхнул меня словно пушинку с себя, и…. Встав на две задние лапы, в мгновение ока превратился в человека. Я даже не поняла, как он так… быстро-то?

Пока я с отрытым ртом валялась на земле, и хлопала глазами, этот голубоглазый и голый Апполон, абсолютная копия первого кареглазого блондина, подхватил меня на руки, рюкзак закинул за плечо, что-то прошептал, открыл появившуюся из ниоткуда дверь, и занес меня внутрь.

Я проследила за тем, как падает на пол мой рюкзак, и поняла, что вот сейчас самое время просто открыть глаза и очнуться.

Нет, я все понимаю, галлюцинация, галлюцинацией. Но не до такой же степени?

Пока мой мозг в очередной раз находился в ступоре. Голубоглазый Аполлон принес меня в ванную комнату, поставил на пол и начал раздевать, при этом сильно морщась от моего запаха.

Нет, нормально да?

— Что тебе еще не нравится? — зло зарычала я на блондина.

Если честно сама от себя не ожидала, но похоже мои нервы совсем стали не к черту, вот я и сорвалась.

— От тебя пахнет Громом, — как ни в чем не бывало ответил блондин, — а я не собираюсь заниматься со своей самкой сексом, пока от нее воняет моим братом.

— А тебя как звать? — рассеяно произнесла я, и подняла ногу, пока мужчина стягивал с меня джинсы.

— Меня зовут Морок, — улыбнулся блондин своей сногсшибательной улыбкой.

А я зависла, глядя на его идеальные черты лица. Черт, штампуют их этих красавчиков что ли?

— И сколько вас, братьев всего? — сглотнув набежавшую слюну, спросила я, опять поднимая ноги по очереди, потому что мужчина, снимал с меня трусики.

— Нас только двое, мы близнецы, — ответил он, и морщась выкинул мои трусики прямо в коридор.

— Эй! — попыталась возмутиться я, но с меня уже стягивали мою рубашку, и бюстик.

— У тебя шикарная грудь, — сказал мне мужчина, и опять подхватив на руки занес в душ.

А дальше… дальше начал тщательно отмывать, крутя, словно куклу.

А я даже не сопротивлялась, потому что все его прикосновения воспринимала так будто… будто это нормально. Будто мы знакомы с ним уже черт знает сколько лет, мы муж и жена, и вот решили помыться вместе в душе.

Ну и еще сейчас пойдем, и займемся сексом.

Мне кажется, или мой мозг ушел на каникулы? Я попыталась воспротивиться странному спокойствию, охватившему меня, но эффект получался совершенно противоположный, я начала возбуждаться. Особенно когда блондин добрался до моей промежности, и намочив пальцы гелем для душа заскользил ими по моим уже порядком возбужденным складочкам.

Повернувшись к стене лицом, я встала на носочки, выгнула спину, оттопырила попку и протяжно застонала.

— Ух, да ты уже вся течешь, — пораженно прошептал Морок, и потерся своим стояком о мою попку.

Мужчина встал на колени, ухватив меня за бедра руками и начал нежными поцелуями подбираться к сладкому.

Я постаралась еще сильнее выгнуться, и немного отодвинулась от стены. А губы блондина наконец-то нашли мой клитор, и начали посасывать и нежно целовать его.

— Оооо! — застонала я, чувствуя, как его язык скользнул внутрь меня, а следом пара пальцев.

Мужчина начал чередовать — язык, пальцы, язык… Мне показалось или пальцев становилось больше?

Плевать!

— Аааа! — закричала я, теряясь в собственных ощущениях, когда пальцы оказались не только в моей вагине, но и во второй дырочке.

Теплая вода лилась на мою голову, и плечи, а блондин трахал меня языком и пальцами…

«С ума сойти, ты превратилась в развратную шлюху! Сначала один брат, затем второй!» — бился в истерике мой внутренний моралист, где-то на грани моего сознания, но я даже не пыталась слушать его.

Это было слишком… Слишком….

Внутри меня был пожар! О нет… это не пожар, это было нечто куда более обжигающее. Что-то невероятное, необъятное. То, что невозможно измерить чем-то материально привычным.

«Животная похоть!» — язвительно подсказал мой внутренний моралист, который уже отчаялся возмущаться моим поведением.

Я уже подходила к тому, чтобы взорваться, но Морок почему-то остановился, поднялся с колен, и повернул меня к себе лицом.

Боже, да он выше меня на две головы, какой у него рост вообще?

Мужчина приподнял меня за попку, заставив обхватить свой торс ногами, прижал спиной к стене, и начал так жарко целовать, что я даже не сразу сообразила, когда он успел в меня войти. Или он настолько подготовил меня, к своему совсем не маленькому достоинству, что я приняла его совершенно безболезненно и всего без остатка.

Из моего горла послышалось нечто вроде рычания вперемешку с тарахтением.

— Ты прелесть, кошечка, — прошептал в мои губы мужчина, заглядывая своим льдистым взглядом прямо мне в душу, при этом почему-то практически примораживая и заставляя задохнуться от какого-то непонятного чувства, смешанного с глубинным паническим страхом перед сильнейшим хищником, и развеивая похотливый туман в моей голове.

— Не бойся, кошечка, — прошептал блондин, прикрывая веки, и пряча от меня свой ледяной взгляд, — я тебя не обижу…

Казалось, что в воздухе повисла фраза «если не спровоцируешь», но мужчина не дал мне дальше размышлять и сделал свой первый толчок, предварительно просунув под мою спину собственные ладони.

Ох, вот сейчас на слегка протрезвившуюся голову, я поняла, что это такое, когда внутри тебя находится мужской член. Когда он растягивает тебя до невозможности, а затем начинает входить и выходить, будто поршень, качающий воздух. Так и хочется спросить это так бывает всегда? Или только у меня? Такое что-то нарастающее внутри, и когда его язык в этот же момент входит в мой полуоткрытый рот, делая точно такие же движения, как и член…

Я прикрыла глаза, чувствуя, как мои руки и ноги слабеют, сил не хватает, чтобы понять, чтобы принять все эти чувства и размышления, что смерчем закручиваются внутри меня, прошивая всё нутро. Изогнувшись я закричала, чувствуя, как член внутри меня заходил с такой скоростью, будто им управляет не человек, а секс-машина. Хотя какой же он человек?

Всхлипнув, с остервенением вцепилась зубами в шею мужчины, и почувствовала, как его клыки входят в кожу на моей шее с не меньшей силой.

Оргазм? Нет-нет-нет… То был не оргазм. То был атомный взрыв, разрывающий моё сознание на мелкие кусочки, да похоже, что и не только моё, но и Морока тоже. Потому что мужчина, застонал, вытащил клыки из моей шеи, и опустился вместе со мной на пол.

Я уткнулась ему в шею и с закрытыми глазами начала зализывать его рану, и делала это совершенно автоматически. Кажется, что и не я вовсе это делала, а за меня мой язык. Морок в этот момент занимался тем же.

— Не бойтесь это свои, — проскрипел своим изменившимся голосом мне мой проводник, когда я попятилась назад, увидев несколько сотен крыс размером с догов, заполнивших весь зал.

И они все прибывали и прибывали, кто-то выползал из многочисленных коридоров, кто-то даже прорывал новые.

Омерзительное и очень жуткое зрелище.

Я встала, как вкопанная и все никак не могла сдвинуться с места.

— Пожалуйста хозяюшка, идемте скорее, осталось совсем немного, — увещевал крысо-люд, пытаясь тянуть меня за руку за собой. — Вон там, — он указал своей рукой на один из коридоров, — вход в ваш дом. Вам достаточно пройти несколько метров, назвать кодовое слово, и всё! Вы дома!

— Кодовое слово? — дрожащим голосом сказала я, так и не сдвинувшись с места и смотря на монстров, заполняющих зал до отказа.

— Да, вам должна была сказать его Молайа, только она знает его, как хранительница клана, больше никто.

Я с удивлением посмотрела на мужчину, и еле удержалась от того, чтобы не вырвать свою руку из его, когда увидела, что у него и хвост уже появился. Такой мерзкий, с розовой кожей, без шерсти. Брр….

— Хозяюшка? — переспросил меня крысо-люд, заставляя вернуться к своему изменившемуся на половину лицу.

Сглотнув, я попыталась вспомнить о кодовом слове. А ведь Молайя действительно мне его говорила, несколько часов назад, когда я покидала дом, в котором очнулась, до того, как начался весь этот дурдом.

— Я вспомнила! — воскликнула я, и дернулась вперед, но опять затормозила, увидев крыс.

— Они не тронут вас, это ваши поданные, они пришли для вашей защиты! — успокоил меня крысолюд.

— А зачем так много-то? Я же сейчас в дом войду уже, и меня никто не сможет оттуда достать, ты же сам говорил? — сглотнув вязкую слюну спросила я, ноги не желали подчиняться моей воли. Глубинный страх к крысам не позволял идти вперед. Хоть они и не нападали и вообще, кажется не обращали на меня внимания, а переговаривались между собой на своем пищащем крысином языке. Но я почему-то чувствовала от них скрытую угрозу. И никак не могла побороть это чувство. Может это родом из детства? Когда по телевизору и во всех учебниках говорят, что крысы — это источник страшной болезни, и теперь я их именно так и воспринимаю?

— Вы не понимаете. Это война, оба клана ополчились против нас. И теперь мы обязаны ответить на вызов. Мы в любом случае должны сразиться за нашу честь! Идемте же скорее, вы не слышите они приближаются, сейчас здесь будет очень жарко, и в пылу драки вас могут покалечить и даже убить.

Прислушавшись, и оглянувшись назад, я ощутила, как все мои волоски на теле встают дыбом. Я действительно чувствовала, как надвигается что-то типа тайфуна…

Этот страх был намного сильнее. И я смогла сделать шаг, потом второй, третий, и уже побежала за крысолюдом в зал, где серое море из чудовищ расступалось, пропуская нас вперед.

Когда мы уже подбегали к коридору, я почувствовала ногами вибрацию, а все крысы притихли. Мой провожатый автоматически затормозил, и я конечно же, так как продолжала держать его уже за лапу. Крысолюд не выдержал и начал полностью обращаться.

Я вырвала руку из его когтистой лапы, а он упал на пол, и захрипел извиваясь. Его одежда затрещала по швам.

Все крысы расступились, но на нас не смотрели, их взгляды были устремлены в коридор, из которого мы с крысолюдом появились.

Я зависла на месте не зная, как мне быть. Было жалко до ужаса мужчину, которого корежило на полу. Его кости менялись, появлялась шерсть. Опять это омерзительное зрелище. Мне подурнело, и я отвернулась не в силах смотреть на его мучения, и коря себя за малодушие. Все же он меня столько времени тащил за собой по коридорам, а теперь я его даже поддержать в трудный момент не могу.

Отвернувшись, растерянно посмотрела по сторонам, морды крыс были устремлены на коридор. В воздухе повисло напряжение. Я видела, как подрагивают носы и лапы находящихся рядом существ, и поняла, что придется дальше идти одной. Чертов панический страх, и глубинные инстинкты заставляли затормаживать мою реакцию. Я сама уже на себя злилась. Но тело не желало подчиняться мне. Ситуация казалась фантастически нереальной. Словно я во сне. Сделала через силу несколько шагов обходя своего провожатого, который продолжал хрипеть на полу, и почувствовала себя предательницей, и трусихой. Но больше не оглядываясь, я начала входить в коридор, мне показалось, что стоило мне занести ногу, как сверху что-то рухнуло, и меня снесло волной из комьев земли пыли и грязи. Я пролетела несколько метров, ударившись в какую-то стену головой.

Последнее, что услышала это настолько грозный сначала один, потом второй рык, а затем свистящий писк тысячи голосов в голове, и просто отключилась.

Выходить из дома с близнецами было… странно. Во-первых, боязно, так как я уже и не знала, чего от них ждать. В голове стали появляться мысли о том, что они просто хотят меня выманить с моей территории, а потом утащить куда-нибудь. С этих двоих станется. Но потом поняла, что вообще-то я тут гость, и будь это действительно моя территория, то по словам той же Малойи они бы и войти не смогли в мой дом. Но они же не просто вошли, но еще и раскомандовались.

А во-вторых, захоти они меня куда-то утащить, то я бы и пискнуть не успела. Сил, что у одного, что у второго мужчины было гораздо больше, чем у меня, поэтому шагнула через порог своего дома уже смело.

Морок так и не отпускал мою руку, а Гром, просто шел рядом. Очень близко ко мне, практически касаясь своей рукой, мою. Я четко ощущала его тепло, и в голове почему-то нет-нет да возникало желание взять и его за руку. Но как подумала, как это будет смотреться со стороны, так сразу же отвергла эту мысль, и даже попыталась высвободить руку из хватки второго блондина. Нехотя, но он меня отпустил.

А мне почему-то, в этот момент стало прохладно, хотя на улице вроде бы было достаточно тепло.

Что самое интересное, оба блондина не стали надевать обувь, а так босиком и шагнули вместе со мной за порог. Стоило посмотреть на их голые ступни, как внутри опять заворочалась моя неутомимая нимфоманка, и я сразу же отвела взгляд. Ну ее, эту развратницу…

«Что, еще одну личность себе выдумала, удобно, ничего скажешь», — услышала я ехидный голосок своего внутреннего моралиста, и мои щеки потеплели от стыда. Врать самой себе оказалось очень неприятно. Но слава богу, реальность не дала впасть в более глубинные самокопания и рефлексию, так как моя дверь растворилась в воздухе, стоило ее закрыть, а перед нами опять появился камень с двумя тропинками.

Я на этот раз уже более спокойнее отнеслась к странностям этого места. Даже в ступор впадать не стала.

— А мы далеко? — переспросила я, когда братья, шагнув на тропинку, и увидев те самые следы от мужских сапог, почему-то вновь устроили между собой немой диалог.

На этот раз Морок смотрел на Грома с претензией, и яростью, а тот, чему-то радостно ухмылялся. Затем Морок перевел взгляд на мою шею и поиграл бровями, и в этот момент помрачнел Гром.

Я автоматически накрыла то мест, на которое смотрели мужчины, и почувствовав след от шрама, опять залилась краской. Воспоминания о том, как я укусила блондина, а тот меня, в наивысший момент наслаждения, заставили меня смутиться. А эти двое зачем-то напомнили мне о нем, именно сейчас. И если бы они умели мысленно переговариваться между собой, то я бы подумала, что Морок хвастался перед Громом нашими укусами.

Но не могут же они мысленно разговаривать? Или все же могут? Учитывая все чудеса этого странного места, я уже ничему не удивлюсь.

— Я пойду вперед, — наконец-то ответил Морок на мой вопрос, — а ты иди за моей спиной, старайся идти след вслед, так мы быстрее окажемся на месте, я сокращу расстояние.

И мужчина вышел вперед.

— Ого, все чудесатее и чудесатее, — пробормотала я, и пошла за Мороком, как он и сказал, стараясь смотреть под ноги и повторять его следы.

Гром же шел за моей спиной.

Мы и правда шли совсем недолго, показалось, что минут пять не больше, когда Морок сказал:

— Всё, пришли.

Я подняла голову и мои глаза в который раз за этот день расширилась от удивления, а на лице появилась счастливая улыбка.

— Вера! — кричал Женька, мой однокурсник, идя по лесу, в нескольких шагах от нас.

— Старцева! — вторил ему Пашка, еще один мой однокурсник.

Недалеко я услышала еще крики других людей. Все кричали моё имя.

Я рванула к ним, с криком: «Мальчики, я здесь!», не понимая, почему они меня все не видят. Мы же вроде тут с блондинами мельтешим рядом. Да и одеты во все белое.

Но стоило мне чуть ближе подбежать к парням, как они почему-то исчезли… растворились в воздухе, как мираж.

Я, ничего не понимая, в растерянности завертелась на месте. Оба блондина стояли недалеко от меня. Но моих однокурсников я больше не видела и не слышала.

Счастливая улыбка медленно ползла с моего лица.

— Что это было? — спросила охрипшим голосом я у мужчин. — Это галлюцинации, что ли?

— Нет, мы тоже их видели, — сказал мне Морок. — Это граница междумирья, здесь, ты можешь увидеть мир, из которого пришла и вернуться туда.

— А как туда перейти? — спросила я стараясь подавить ком подкатывающийся к горлу, и сдержать слезы разочарования.

— Обычно в «Книге Судьбы» мы видим, что делать и как дальше действовать, — сказал Гром. — И это всегда срабатывает.

Я посмотрела на мужчин, потом опять повертелась вокруг, пытаясь прислушаться. Но… так никого и не увидела, и не услышала.

Вернувшись обратно к блондинам, перевела взгляд на лес. И… вновь увидела Женьку с Пашкой, они стояли в двух метрах от меня. Похоже, что решили передохнуть и выпить воды.

Ребята в упор не замечали нас и разговаривали между собой.

— Слушай Жень, уже почти месяц прошел, — говорил Пашка, а у меня от его слов перехватило дыхание. Какой месяц? Я же всего пару дней в лесу! — Ты же понимаешь, — продолжил однокурсник, — что даже если наша Верка не набрела на местных хищников, о которых твердят местные, — я автоматически бросила взгляд на блондинов, но их лица были непроницаемыми. — То она могла тупо погибнуть от голода. Невозможно выживать в лесу столько времени. Это просто не реально! Ладно, если она воду найдет. Но еду? Где она найдет еду?

Женька, тот самый парень, который оставил в моем рюкзаке чипсы, и тот же, кто больше всех остальных парней, всегда меня задирал с самого начала учебы в университете, вдруг таким яростным взглядом одарил друга, что даже меня до печенок пробрало.

— Нахера ты мне сейчас об этом говоришь, Паш? — зло выплюнул он. — Предлагаешь бросить её?

Лицо Павла закаменело.

— Вот не надо на меня-то нападать! Я, между прочим, единственный тебя до сих пор поддерживаю! Наши еще в первую неделю поиски собирались свернуть. Забыл? — с обидой в голосе отчеканил он.

На лице друга появилось виноватое выражение.

— Прости, — глухо сказал Женя, и его плечи опустились. Мужчина оперся спиной о дерево. — Я не могу уйти, я должен найти хоть что-то…

— А может и не надо ничего находить? Пусть она останется такой, какой была в нашей памяти? — ответил Пашка.

— Нет-нет-нет-нет-нет, — зашептала я, качая головой, и чувствуя, как перед глазами начало все расплываться от слез. И закричала, как оказалось, самым верным своим друзьям: — Я здесь! Здесь! Пожалуйста! Я здесь! — я начала прыгать, и кричать, боясь уйти с места, и размахивала руками. — Да, посмотрите же на меня! Паша, Женя! Ну же!

— Я любил её, — вдруг сказал Женька, заставляя меня замереть. — Все эти годы любил, и вел себя, как мудак. Не знал, как с ней общаться, она же была необычной, не такой как все девчонки. Даже сам не понял, как запал на неё. И злился, что она не обращает на меня внимания.

— Она ни на кого внимания не обращала, — ответил Пашка.

— Да, — кивнул однокурсник, — и от этого я злился всё сильнее и сильнее с каждым годом, потому что понимал, что… — он махнул рукой. — Ай, не важно… Идём, Паш, у нас есть еще три дня. И если за эти три дня не найдем, то ты прав — надо прекращать.

Картинка перед глазами вдруг замигала, и мои друзья растворились в воздухе.

Я опять рванула на то место, где они только что были, пытаясь схватить их обоих, но… обняла пустоту.

Однако сдаваться не собиралась. И поэтому опять шагнула обратно к блондинам, которые молча продолжали ждать меня, и повернула голову, ожидая увидеть и услышать друзей.

Но… на этот раз никого не появилось.

— Нет! — со злостью крикнула я, и начала бегать кругами, то возвращаясь к близнецам, то отходя от них, в надежде увидеть однокурсников.

Не знаю, сколько бы я так бегала, но меня вдруг поймал Гром, перехватив за талию руками, и прижав к своей груди спиной.

— Хватит, — сказал он жестким тоном. — Междумирье тебя не отпустит, пока ты не сделаешь того, чего этот мир хочет.

Горячее тело мужчины на миг, заставило замереть и прислушаться к мягкому тембру его голоса. Но, когда до меня дошел смысл его слов, то во мне что-то взорвалось. Я задёргалась в его руках и закричала от бессилия.

Гром что-то говорил мне, но я его не слышала, я пыталась вырваться.

Запоздалая истерика накрыла меня. Невозможно постоянно быть спокойной, когда вокруг происходит черт знает, что! Я пыталась крепиться, иронизировать, веселить саму себя. Но… сейчас настал тот момент, когда меня накрыло, и остановиться не получалось.

Я кричала, дергалась, пыталась укусить блондина, с такой яростью и злостью, будто это он виноват в том, что случилось со мной… Хотя, частично ведь виноват. Он лишил меня девственности, прямо в лесу! От этого понимания, я задергалась с удвоенной силой, и изловчившись всё же достала зубами блондина за руку, и вцепилась в его кожу с такой силой, что почувствовала солоноватый вкус его крови.

Мужчина выругался, и наконец-то отпустил меня, отшвырнув в сторону.

Устоять на ногах не получилось, и я упала на землю. В этот момент все мои силы покинули меня, и я просто затихла, скрутившись в позе эмбриона.

Не знаю, сколько я так лежала, пытаясь успокоиться и прийти в себя, время как будто бы замедлилось, и я оказалась вне его. Нервный срыв истощил все мои резервы, и у меня не получалось не то, что встать, но даже рукой пошевелить.

Вырвал меня из этой пустоты звук тарахтения. Открыв глаза увидела, как ко мне медленно подползает Морок в виде тигра. Его льдисто голубые глаза впервые смотрели на меня с настороженностью и …нежностью…

Тигр подполз ко мне совсем близко, и подцепив своим языком мою ладонь, лежащую на земле, подбросил ее в воздух, и она автоматически упала на его теплый нос. Морок смешно фыркнул, и подтолкнул свою морду ближе, и сам подполз ко мне впритык, вытягиваясь вдоль моего тела, заставляя тем самым выпрямиться.

Сначала я не могла понять, чего он от меня хочет, но стоило шевельнуть ладонью, как тигр сильнее толкнулся головой, явно намекая на то, чтобы я его погладила. Не удержавшись, провела рукой от носа до места между его глазами, и выше по широкому лбу и голове, а Морок прикрыл глаза от удовольствия, прижал свои мягкие уши, и затарахтел еще громче.

Мои пальцы утонули в его густой и как оказалось совсем не короткой шерсти. А этот хитрюга, подобрался ко мне еще ближе, лег на бок, заставляя меня обнять его со спины, и продолжать гладить уже по загривку и затылку.

Нежная на ощупь шерсть и горячее тело тигра, а также мягкое тарахтение, которое он издавал, заставили меня прийти в себя и успокоиться. Казалось будто Морок заряжал меня энергией, заставляя организм восполнять потраченные силы во время истерики.

Приподняв голову, я еще раз посмотрела на те деревья у которых стояли парни, и поняла, что надо вставать и делать то, что хочет проклятая книга, и скорее возвращаться домой. В конце концов, я переспала с обоими братьями уже, поэтому не понимала, чего теперь стесняться? И чем быстрее я покончу с этим, тем быстрее вернусь домой. Буду считать это, нечто вроде веселого эротического путешествия… Будет, о чем в старости вспомнить.

Я хихикнула над собственными смелыми мыслями, а Морок тут же замолчал, и повернул свою морду ко мне.

— Ну что, идем делать то, что хочет книга? — улыбнулась я тигру.

Тот мгновенно оказался на четырех лапах, и на его морде было такое удивленное выражение, что я не удержалась и рассмеялась.

Внутренний моралист в этот момент, лишь пожал плечами. Неужели он в этом вопросе на моей стороне?

— Самки, — устало вздохнул Гром, который всё это время оказывается сидел совсем рядом с нами на земле, оперевшись спиной о дерево, в образе человека, и смотрел на меня, как на полоумную.

Слова мужчины заставили меня замолчать, и вспомнить, что я укусила его до крови. Я взглянула на руку Грома, которую он прикрывал второй рукой, и мне стало стыдно за свой странный и несвойственный для меня поступок.

Сев на попу, я виновато посмотрела на мужчину.

— Извини, за то, что укусила, — сказала я ему. — Я не знаю, что на меня нашло. Наверное, надо обработать рану?

Гром посмотрел на меня очень странным взглядом. Готова была поклясться, что он удивлен и немного смущен, но по всей видимости, этот мужчина не любит показывать свои истинные эмоции, и неплохо научился их скрывать, за маской ленивого безразличия. Но глаза… эти темно-карие глаза, выдавали его с головой.

— Уже все зажило, — небрежно бросил он, вставая на ноги, одним слитным движением, выдавая этим свою истинную звериную суть, и заставляя меня восхититься своей грацией. Моё сердце забилось чаще, когда я посмотрела снизу-вверх на этого великолепного самца. Возникло ощущение, что я у его ног, ожидаю команды… Воспалённый мозг нарисовал мне странную картину — меня на коленях со связанными руками, и повязкой на глазах. И Грома возвышающегося надо мной, со вздыбленным членом.

Низ живота резко потянуло от возбуждения, и я отвела свой взгляд от мужчины, заливаясь краской. Черт! Ну, когда же это закончится, а? Что со мной такое вообще твориться? Никогда еще не испытывала ничего подобного к мужчинам. Было восхищение красотой и силой, но, чтобы вот так? Чтобы между ног становилось мокро?

Может это из-за нервов? Типа защитной реакции организма на стресс? Чтобы было проще переносить его и не сойти с ума?

Внутренний моралист покивал головой и согласился с моими логическими рассуждениями.

Морок, почувствовав, что мое внимание принадлежит не ему, боднул меня своей головой.

— Вставай, хватит тут валяться, — подошел ко мне Гром, и подал руку, о которую я автоматически схватилась, вставая на ноги, — ты же вроде и так была возмущена тем, что я лишил тебя девственности прямо в лесу.

Мои глаза увеличились вдвое, а лицо приобрело новый оттенок красного — пунцовый, так как я вспомнила, что выкрикивала все эти обвинения вслух мужчине, несколько минут назад. И он конечно же, все запомнил…

Гром, усмехнулся, и не давая мне возможности вырвать свою руку, повел куда-то в сторону.

Морок, беззвучно шагнул за нами, выражение льдистого взгляда я не смогла увидеть, так как он смотрел под ноги. И пришлось молча следовать за блондином, стараясь справиться со смущением, и заодно, думая о том, что мне по всей видимости очень скоро предстоит впервые узнать, что же это такое — секс втроём…

Пять минут, и мы оказались на знакомой поляне. Гром прошептал что-то и дверь открылась. Хотелось бы мне знать, чего он там шепчет? Не моё ли имя случайно?

— Дом, милый дом, — пробормотала я, входя в серебристо-черный коридор.

Все предыдущие мысли вылетели из моей головы, так как я осознала, что мне предстоит заняться сексом с двумя мужчинами.

С двумя, мать его, мужчинами!!!

Мда, пока сидела на поляне, и думала о том, что секс с двумя мужчинами — это веселое эротическое приключение, было не так страшно. А вот когда мы вошли в коридор, и пошли наверх, и я увидела, как Морок вернул себе человеческое обличье, и идет совершенно голый за нами с Громом, то стало как-то… сцыкотно….

Нет, определенно истерика заставила помутиться мой разум, раз даже мой внутренний моралист в этот момент молчал, и вообще ничего не говорил. Вот зачем надо было обещать мужчинам то, чего я теперь боялась, как огня?

Каждый шаг по лестнице давался мне с таким трудом, что я поняла, еще парочка шагов, и всё… я шлепнусь на ступеньки, вцеплюсь в них зубами и никуда больше не пойду! Особенно с этими двумя.

Когда я уже решила так сделать, меня вдруг подхватил на руки Морок, что я от неожиданности взвизгнула.

Гром же резко обернулся, и зарычал, дернув меня на себя, чудом в последний момент затормозив и отпустив мою руку.

Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

— Вы двое, чертовы психи! — выпалила я, переводя гневный взгляд с одного брата на другого. — Чуть руку мне не сломали!

— Скажи спасибо Мороку, — метнул недовольный взгляд Гром на брата, — но в любом случае, у меня хорошая реакция, а у тебя регене…

Мужчина вдруг осекся, и посмотрев в пылающий арктическим холодом взгляд близнеца, резко развернувшись пошел дальше по лестнице.

— Эй, ты не договорил! — возмущенно сказала я, остро чувствуя, что упускаю, что-то очень важное, но оба мужчины проигнорировали мой возглас.

Мы вошли в мою спальню, и Гром прямо с порога, начал стаскивать свою футболку и снимать шорты, заставляя меня забыть о своей недоговоренной фразе.

Я попыталась слезть с рук Морока, но тот почему-то прижал меня к груди чуть крепче и замер на пороге, гипнотизируя взглядом, то кровать, то своего брата, который чуть ли не с разбегу плюхнулся на нее, затем сел, опираясь на одну руку, и похлопав по матрасу ладонью, с предвкушающей улыбкой сказал:

— Неси ее сюда.

Я сглотнула и заелозила сильнее в руках мужчины. Но как бы не так… вырваться из лап хищника, было той еще задачкой. Благо Морок пока не двигался, и так и стоял на пороге комнаты. А Гром выжидающе затаился, смотря брату в глаза.

И вновь мне показалось, что эти двое ведут мысленный диалог между собой.

Почему-то на миг стало обидно. Близнецы постоянно общаются мысленно друг с другом, а со мной практически не разговаривают. И вообще! Я тут с ними сексом собралась заниматься, делаю очень серьезный шаг в своей жизни, мне придется переступить через целую кучу комплексом и мораль, впитанную с молоком матери, а они…

Насупившись, я сама, не ожидая от себя, куснула блондина за руку. Не сильно, а так, чтобы привлечь к себе внимание.

Мужчина резко перевел свой взгляд на меня, а я выпалила, пока еще была возможность:

— Мне нужно время, я так сразу не могу!

Блондин моргнул, сначала один раз, потом второй. Создалось ощущение, что он увидел не меня, а говорящую кровать. Настолько странной была его реакция.

— Морок, Гром, — перевела я взгляд на второго мужчину. — Мне нужно морально подготовиться. Я не могу так сразу… Гром, ты вообще был моим первым мужчиной в жизни…

— Сколько? — жестко спросил он, и предвкушающая улыбка тут же трансформировалась в оскал.

— Не знаю, — пожала я плечами, и посмотрела на свои ногти, которые давно пора было подпиливать, и вообще они были просто в ужасном состоянии. И как я раньше-то не заметила? — И вообще мне нужен маникюрный набор, — пробормотала я, еле слышно. — У меня ногти некрасивые.

Гром встал с кровати и приблизился к нам с Мороком. Похоже, что собственный абсолютно голый вид его не заботил. Блондин напрягся всем своим телом, еще сильнее прижимая меня к себе. Гром замер посреди комнаты, и я ощутила, как между мужчинами возникло напряжение. Эти двое, действительно с огромным трудом переносили друг друга. Как они со мной сексом собираются заниматься одновременно?

Первым отмер Морок.

— Если мы достанем тебе этот самый маникюрный набор, то ты будешь готова? — спросил мужчина, не глядя на меня.

Сглотнув несколько раз, я кивнула.

— Хорошо, — медленно сказал блондин, и наконец-то поставил меня на ноги. — Будет тебе маникюрный набор.

Стоило мужчинам по очереди соблюдая между собой расстояние, минимум в метр, покинуть мою комнату, как я не удержала нервного смешка. Гром так и ушел голым, впрочем, как и его брат. Вещи мужчины продолжали валяться одинокой кучкой возле телевизионной панели.

— Это какой-то бред, — покачала я головой, и дойдя до кровати залезла на нее с ногами.

Но не успела я осмыслить хоть немного сложившуюся ситуацию, как оба блондина вернулись. В руках Морока был целый чемодан, довольно необычной формы и приличных размеров.

Он поставил его на пол не далеко от входа и поманил меня пальцем.

От любопытства, мой страх притупился, и перестав обращать внимания на наготу мужчин, я слезла с кровати и подошла ближе к чемодану.

Когда Морок нажал на какую-то кнопку я не удержалась и ахнула. Чемодан разложился, как трансформер, преобразовавшись в мини столик и одновременно небольшой шкаф с многочисленными прозрачными выдвижными шкафчиками и удобными мини-контейнерами.

— Да это же мечта всех девушек! Боже! Где вы это взяли? — пораженно выдохнула я, не глядя на мужчин, и рассматривая то, за что любой маникюрный мастер душу дьяволу продаст.

— Этот мир дает нам всё, что мы хотим, — ответил Морок.

А мне оставалось лишь рассеяно кивнуть на объяснение блондина. Глупый вопрос, это место сказочное, вот и ответ тоже такой же… сказочный. Поэтому мысленно махнув рукой, начала рассматривать это чудо.

Но не сам трансформер меня конечно же заинтересовал, а содержимое его мини-шкафов. Лаки всех цветов и оттенков, блески, камушки, пилочки, разные приспособления, для наращивания ногтей, маникюра и педикюра… ох, сколько всего!!!

Я упала перед столиком на колени, совершенно позабыв о том, что рядом со мной стоят мужчины.

Очнулась, когда на руки меня подхватил один из близнецов, и куда-то понес. Протестующе забарахталась, пока не встретилась с темно-карим взглядом Грома. Оказывается, это было он.

— Я еще не всё посмотрела! — раздраженно пробормотала я, совершенно забыв о том, что обещала блондинам за маникюрный набор.

— Ничего, потом посмотришь, — ухмыльнулся Гром, и бросил меня на кровать.

От неожиданности я взвизгнула.

А наглый кошак, набросился на меня сверху, накрывая своим телом. Из-за той скорости с которой он на меня прыгнул, я подумала, что меня сейчас раздавят. Но мужчина, изловчился и приземлившись на локти, просто навис надо мной.

— Теперь-то ты готова, — прошептал он, наклоняясь к моим губам, и я, почувствовала, как кровать прогибается под весом второго мужчины.

Черт-черт-черт…. Меня начала охватывать паника, и я даже не заметила, как напрягся Гром, и повернул голову к своему брату.

— Я не готова! — пискнула я, поняв, что Гром, собирается отодвинуться, и видимо дать своему брату возможность, тоже со мной что-то делать.

Морок уже подполз совсем близко, и сел рядом с нами. Гром откатился в сторону и сел с другой стороны от меня.

— Опять не готова? — приподнял одну бровь Морок, а его губы начали подрагивать. Готова поспорить, мужчина пытался скрыть свою улыбку.

— Нет, — покачала я головой, тоже садясь, и медленно отползая к изголовью кровати, подальше от этих двоих.

— И, что опять не так? — спросил Гром, не скрывая иронии в голосе.

Я сглотнула, и опустила голову, пытаясь сообразить, что делать дальше. На ум почему-то пришел романтический ужин. Мы сидим втроем за столиком, в вечерних нарядах, играет музыка, горят свечи, я пью вино…

— Хочу, романтический ужин, — выпалила я, и с вызовом посмотрела на обоих мужчин.

— Романтический ужин? — переспросил Морок, поднимая уже вторую свою бровь.

— Да! — ответила я. — Я между прочим мечтала потерять свою девственность не так, как это случилось с…

— Со мной, — ответил за меня Гром, и смотрел при этом почему-то на Морока.

Такое чувство, что он наблюдал за его реакцией.

— В лесу! — поправила его я. — А я хотела, чтобы это случилось, после романтического ужина при свечах, на кровати, усыпанной лепестками роз, вот!

И откуда только эти чертовы лепестки роз в голове возникли? Я же о них никогда не думала… О романтическом ужине думала, конечно, но лепестки роз? Это уже перебор….

— Ужин значит, — вздохнул Гром… и опять посмотрел на Морока.

— Хорошо, — ответил тот, будет значит и ужин тебе. И они с Громом одновременно оказались на полу, в очередной раз показывая мне то, с какой скоростью способны перемещаться, и пошли из комнаты, вновь соблюдая дистанцию.

— Аааа…, — зависла я от того, что оба брата так быстро сдались. — Я хочу, чтобы мы все были одеты! — крикнула им вслед. — У вас же есть костюмы там, фраки, какие-нибудь?

Мужчины остановились, и их взгляды стали мученическими.

— Это обязательно? — с тоской в голосе спросил Гром.

— Конечно! — уверено сказала я, чувствуя себя все смелее и смелее, от того, что мужчины готовы пойти мне на уступки. — И мне тоже нужно какое-нибудь вечернее платье.

— У тебя полный шкаф одежды, — махнул рукой Морок. — Уверен ты там найдешь все, что тебе нужно.

И не дав мне больше сказать и слова, оба мужчины, выскользнули за порог. А я с недоумением перевела взгляд на свой шкаф, и увидела там свои большущие глаза, сильно выделяющиеся на бледном лице и взъерошенные волосы.

Долго сидеть на кровати не стала и отправилась делать ревизию в шкафу. Мысли нет-нет да возвращались к странной книге и не менее странному поведению мужчин. Я никак не могла понять почему они так отреагировали на мои желания? Будто не могли сказать мне «нет»? А может они просто хотят мне угодить? И не такие уж и опасные, как пытались представить мне их крысы?

Пожав плечами, начала подыскивать себе наряд на вечер.

Нет… все же дай девушке много красивых платьев, и скажи выбирай любое, и всё. Можно про девушку забыть. А может это нервное, и мне хотелось думать о чём угодно — о маникюре, лепестках роз, или вот о платьях, но только не о сексе втроем?

Кто ж его знает? Главное, что я действительно смогла отвлечься. Потому что нарядов было пятьдесят… Пятьдесят вечерних нарядов, Карл* (переделанная фраза из киносериала «Ходячие мертвецы»)!!! Я пересчитала лично! Разве так бывает? Да еще и все моего размера! Нет, я точно нахожусь в сказке…

И я начала мерить.

Кто бы мог подумать, что на примерку пятидесяти платьев у меня уйдет так много времени?

Не успела я оглянуться, как в дверях появились блондины. Я как раз примеряла на себя черное платье в пол обтягивающее меня в нужных местах, как вторая кожа, с разрезом на боку.

Грудь моя была открыта, и смотрелась очень выгодно с таким покроем выреза, слегка на бок. Белые стразы, которым было усыпано платье, сверкали, заставляя улыбаться, и чувствовать себя уверенной красавицей.

Я восторженно выдохнула.

Давно я так не одевалась, и уже соскучилась по подобным нарядам. Все же то чувство, в примерочной, перед тем, как выйти на подиум, незабываемо. Я мысленно перенеслась на несколько лет назад, и на душе стало чуточку грустно. А ведь мне нравилось то, что я чувствовала, когда шла по подиуму, и столько взглядов было устремлено в мою сторону. И я сожалела, что какая-то сволочь однажды испортила этот самый прекрасным и любимый мной момент, подсыпав мне в туфли битое стекло. Я прошлась по подиуму, и моя улыбка не угасла, пока я не вернулась за кулисы. Но когда поняла, что туфли стали скользкими от крови, а боль уже нет возможности терпеть, то потеряла сознание, рухнув прямо в руки отца. Который первый заметил, что со мной происходит, и побежал мне навстречу. С тех самых пор, я поняла, что не желаю больше работать в этом бизнесе. Слишком много ненависти, зависти и злости…

Пока вспоминала о прошлом, не сразу обратила внимание на мужчин, одетых в черные костюмы, что замерли на пороге комнаты.

— Ты великолепна, — выдохнул Морок.

Я резко обернулась, с удивлением смотря на близнецов. Как же непривычно было их видеть такими… нарядными. Они смотрелись очень шикарно.

Сглотнув, я улыбнулась, тут же позабыв обо всех моих грустных воспоминаниях.

— Спасибо за комплимент. Вы тоже оба шикарно выглядите. Очень представительно.

Мои щеки заалели, и я посмотрела на свои руки, пряча взгляд, и поймала себя на мысли, что впервые делаю комплементы мужчинам, не считая, конечно же, моего отца.

— Мы приготовили ужин, но посуду помоешь сама, — почему-то недовольным голосом сказал Гром, развеивая то странное немного романтичное чувство, что на мгновение посетило меня.

— Конечно, — глухо сказала я, кивнув, и внутренне тут же напрягаясь.

— Идем вниз, — улыбнулся своей обворожительной улыбкой Морок, но мне уже улыбаться не хотелось.

Кого я обманываю? Зачем все эти романтические вечера? Мне же просто надо трахнуться с этими двумя, и я исчезну… а я тут, какой-то дурью маюсь, пока меня ребята по лесу ходят ищут.

— Не надо вниз, — сказала я, и начала рывками стягивать платье. — Я уже и так готова.

Отвернувшись от мужчин обратно к зеркалу, я стянула с себя платье, и повесив его на вешалку, убрала в шкаф. На мне осталось черное кружевное белье, чулки в мелкую сеточку и туфли на высоком каблуке. Почему-то представляла, как после ужина мужчины будут по очереди снимать с меня эту красоту, а я наслаждаться их прикосновениями и возбуждаться. Мысленно усмехнулась своим эротическим фантазиям, пока пыталась найти застежку.

И тут, почувствовала, как чьи-то теплые руки, накрыли мои пальцы.

Подняла голову, и увидела отражение в зеркале Грома. Он стоял за моей спиной.

— Я хочу сам, — сказал мужчина, и нежно провел костяшками пальцев по моему позвоночнику, заставляя вздрогнуть от неожиданности.

— И я тоже хочу, — сказал его брат, появившись у меня перед глазами.

Моё дыхание сбилось, а руки мелко задрожали.

— Успокойся, — шепнул мне Гром в шею, шевеля теплым дыханием мелкие волоски на загривке, и пустив тем самым вниз по позвоночнику до самого копчика приятных мурашек.

— Что… — зачем-то хотела спросить я мужчин — «что они от меня хотят», но Морок в этот момент наклонился и накрыл мои губы нежным поцелуем, заставив резко замолчать.

А Гром, расстегнул застежку на моем бюстгальтере, освобождая грудь от чашечек, и накрыл оба полушария своими горячими ладонями.

Я растерялась не в силах понять, что делать. И автоматически подняла свои ладони упираясь в грудь Морока, но нежное касание его губ, настороженный льдисто синий взгляд, явно спрашивающий разрешение, и легкие пощипывания сосков пальцами его брата, заставили участиться мой пульс и быстрее погнать по венам кровь к низу живота.

Ноги и руки ослабли, и я незаметно для себя откинулась спиной на грудь Грома, и приоткрыла губы, приглашая Морока углубить свой поцелуй, и блондин не стал теряться. Он напал на мои губы с таким остервенением, что мой мозг мгновенно заволокло уже знакомым сладким туманом, и я закрыла глаза полностью расслабившись в руках второго брата, который в этот момент мял и тискал мою грудь, и нежно прикусывал кожу у основания позвоночника.

Мысленно представила, как мы сейчас выглядим. Я в одних черных чулках и кружевных трусиках-танго, в туфлях на шпильках, и двое одетых в черные костюмы и кипенно-белые сорочки совершенно одинаковых мужчин, зажали меня с двух сторон. Один близнец трахает меня своим языком, удерживая за подбородок одной рукой, а его вторая рука медленно ползет по моему животу приближаясь к трусикам. А второй близнец яростно мнет мою грудь, пощипывая и крутя соски… Эта картина в моей голове, плюс ощущения, заставили низ живота вспыхнуть от удовольствия, а трусики стать мокрыми.

Все мои страхи и комплексы потонули в льдисто-голубых глазах Морока, и нежных руках Грома, и я полностью отдалась на волю чувствам.

На постели мы оказались через несколько мгновений. Я поняла это, как только ощутила прохладную простынь под собственной спиной, вместо горячей груди Грома. А льдисто голубые глаза, смотрели мне в самую душу. Морок навис надо мной, и не дав мне не малейшего шанса передумать, опять накрыл мои губы своими, а языком ворвался внутрь. Никогда не думала, что обычные поцелуи заставляют терять разум.

Но поцелуй вдруг прервался, и я ощутила легкое дуновение ветерка. Открыв глаза уже увидела совсем другой взгляд — темно-карий. Это был Гром, он полностью разделся, и сменил своего брата.

Его поцелуи были нежными и ласковыми, разительно отличающимися от напористых, Морока. Но не менее пьянящими и чувственными. Блондин начал медленно опускаться вниз. Покрывая поцелуями мой подбородок, шею, ключицы и грудь…

Ох… моя грудь, его привлекла надолго. Он зарывался в нее лицом, целовал, мял, нежил, пощипывал соски, пока я постанывала, кусая губы, и сминала пальцами простыню, боясь её разорвать от переизбытка чувств.

Между ног всё горело, мне уже хотелось, чтобы мужчина немедленно, что-нибудь сделал со мной! И я начала выгибаться, раздвигать ноги и тереться, как похотливая кошка промежностью, даже не замечая, что издаю очень странные звуки — мурчания, совершенно не человеческие.

Когда же Гром оставил мою грудь и начал опускаться ниже, я не выдержала, и схватив его за волосы, начала давить на его голову, чтобы он быстрее добрался до моей влажной киски.

Мои руки тут же, убрали, и это был Морок,

— Нечем заняться, займись мной, кошечка, — прошептал мужчина, над моей головой.

Оказывается, он уже тоже разделся и сейчас стоял на коленях, сбоку, практически над моим лицом.

Повернув голову, я сглотнула, впервые увидев так близко мужские гениталии. Это было странно… На фотографиях и в порнофильмах, они меня никогда не впечатляли настолько сильно. А сейчас мне ужасно захотелось прикоснуться руками. И Морок недолго думая, положил мою ладонь на свой член, и провел снизу-вверх и обратно, сильно при этом сдавливая. Вторую мою руку, он положил на кожицу между яичками и его членом.

— Вот здесь сдавливай, посильнее и тяни вниз, — сказал он, охрипшим голосом.

Гром, же в этот момент добрался до моих трусиков, но снимать их почему-то не стал. Вместо этого он сдвинул намокшую тряпочку в сторону, и ухватив губами мои складочки начал их медленно посасывать.

Я сбилась с ритма, который задал мне Морок и хотела уже посмотреть в низ, чтобы понять, что там со мной делает Гром, но его брат не дал мне возможности это сделать, приподняв пальцами мой подбородок, и заставив раскрыть рот.

— Возьми его, — шепнул мне мужчина, и я подчинилась, чувствуя, как твердая от возбуждения головка погружается в мой рот. — И руку с мошонки не убирай, лучше и вторую тоже сюда же положи, вот… на основание члена, — продолжал руководить мужчина, заводя меня этим все сильнее и сильнее.

И в этот же момент, я ощутила легкий укус на своих складочках и нежное зализывание. Попыталась всхлипнуть и дернуться, но куда там, когда у тебя такое во рту, руки заняты, а бедра своими руками держит второй блондин…

Никогда не думала, что солоноватый привкус предсемени может так возбуждать. Кажется, сегодня я сделаю еще не одно открытие.

— Открывай ротик шире, — сказал мне Морок, хриплым голосом, — я хочу потрахать тебя прямо в горло.

От этих порочных слов, в голове у меня зашумело, и я, прикрыв глаза автоматически сильнее раскрыла рот, а блондин надавил на мою челюсть пальцами, помогая, и действительно начал двигаться.

Мне оставалось лишь расслабиться и получать удовольствие. Вбирая в свое горло член мужчины, и держа в этот момент его за яйца в прямом смысле этого слова.

— Красавица наша, — сказал кто-то из братьев, когда я уже не в силах была понимать, что вообще происходит.

А когда, мои ноги раздвинули шире, и пальцами найдя вход, начали заполнять его, то меня так тряхнуло, что я забилась в конвульсиях, от наступающего оргазма.

В какой момент проскользнул в меня Гром? Я не знаю… Мужчина заполнил меня своим членом резко и задвигался быстро, вскидывая мои ноги себе на плечи. От этого мой оргазм продлился и превратился в каскадный и нарастающий.

В этот же момент не удержался и кончил Морок, заполняя моё горло своей терпкой жидкостью, и прошивая тем самым моё тело еще одним импульсом удовольствия.

Я проглотила всё до капельки, и почувствовав, как мужчина покидает мой рот, еще и хотела высунуть язык и облизать член Морока, но меня отвлек Гром. Он приподнял моё ослабленное после нескольких оргазмов тело. Перевернул на живот, и войдя сзади начал буквально вбивать в матрас.

Ощущения были награни фантастики. Чувствительность после каскадного оргазма возросла в разы, и я, впившись зубами в простыню, зашипела, вскидывая попку навстречу мужчине. Хотелось глубже, хотелось еще сильнее, чтобы он добрался до моей души, врос мне под кожу навсегда.

— Мой! — зарычала я, на очередном пике удовольствия, и в этот же момент, со скоростью света, мужчина вышел из меня, и перевернув на спину, резко раздвинул ноги, опять вошел, и накрыв своим горячим телом моё, заставил уткнуться носом в его шею.

Я ничего сначала не поняла, но почувствовав напор блондина, и вновь нарастающее удовольствие от его резких толчков, вцепилась зубами в его шею, и ощутила солоноватый привкус.

Низ живота взорвался от удовольствия, заставляя пройтись урагану под названием Гром, сметая на своём пути весь мой разум, и расцепив зубы закричать от переполняющих меня эмоций. А через несколько мгновений, ощутить на своей шее укус, мужчины, его нечеловеческий рык, и последние глубокие толчки…

«И кто там боялся секса втроём? А покажите-ка мне пальцем на эту глупую особу?» — вяло подумала я, лежа между двумя мужчинами, и чувствуя, как урчит от голода мой живот.

— Ужинать идем? — спросил Морок, приподнимаясь на локте, и смотря на мою шею, которую несколько мгновений назад зализывал Гром, после своего укуса.

Вспомнив об этом, я повернула голову, и увидев кровь на шее мужчины, приподнялась и тоже начала ему зализывать собственный укус, даже не задумываясь о том, что делаю. Это было, какое-то инстинктивное желание, остановить кровь, зализать рану моему самцу. Мозг завис на несколько мгновений на этой мысли, но нега, растекающаяся по телу, и лень после столь бурного удовольствия не позволяли адекватно реагировать на собственные действия.

Когда оторвалась от раны, и увидела жаркий и теплый взгляд карих глаз, то почувствовала, как сердце в моей груди пропустило удар, а затем резко пустилось вскачь от нахлынувших эмоций. Кажется, этот мужчина умудрился одним своим взглядом добраться до моей внутренней сути, и впервые пустить в свою душу кого-то другого и показать свои эмоции.

— Эй-эй! — услышала я недовольный голос за спиной. — Мы готовили между прочим, старались, а ты не хочешь есть, котенок?

Кажется, кое-кто терпеть не может, когда его начинают игнорировать.

— Идем, — сказала я, хриплым голосом, не без сожаления, прерывая зрительный контакт с Громом, и заодно отмечая, что прозвище котенок, мне очень нравится. Мило и даже немного ми-ми-ми-шно, а всё равно приятно.

Когда встала с постели, и опять посмотрела на Грома, то его взгляд был уже другим. Таким же, как и всегда — лениво-безразличным.

— Сначала надо помыться, — смущенно сказала я, чувствуя, как по внутренней стороне бедра потекло, и не глядя на мужчин пошла в сторону ванной.

— Зачем? — вдруг встал передо мной Гром, что я чуть было не врезалась в его грудь.

— Что зачем? — не поняла я, так как в этот момент смотрела на свои туфли, разбросанные по полу, и пыталась вспомнить, когда это я их умудрилась там потерять.

— Зачем мыться? — переспросил мужчина, и в тоне его голоса мне послышались металлические нотки.

Я подняла голову, и посмотрев ему в глаза, еле сдержалась от того, чтобы не отшатнуться в сторону. Все мышцы лица мужчины окаменели, и только лишь на челюсти играли желваки, а в зло прищуренных глазах пылала ярость. Вся его поза выдавала настолько сильную угрозу, что я опешила, от смены его настроения, совершенно не понимая, чего он так на меня взъелся. И если бы не Морок, вдруг вставший за моей спиной, и притянувший меня за талию к своей горячей груди, то я, наверное, бросилась бы наутёк, от этого психа.

— Вера, — тихо сказал он мне в макушку, — пойдем скорей поедим, и обратно вернемся в постель, мы же еще не насытились тобой. Наша сладкая девочка.

Руки мужчины, опустились на мою голую грудь и сжали нежные полушария с силой, почти до боли, пуская очередной импульс вниз моего живота, вновь дезориентируя, и заставляя расслабиться и отвлечься.

Мужчина подхватил меня резко на руки, от чего я охнула, и подняв руки обвила ими его шею.

Гром молча пошел вслед за нами.

А мне оставалось лишь пытаться гадать, что это сейчас вообще такое было? А заодно наслаждаться тем, что меня постоянно таскают на руках… эх, не привыкнуть бы.

Романтический ужин был накрыт в застекленной комнате, чем-то похожей на веранду на нашей даче, с дверью, выходящей в яблоневый сад. В эту комнату я заглядывала лишь мельком, вчера, когда спускалась с лестницы, и сейчас она предстала передо мной во всей своей красе.

Первым, что я увидела — так это свечи… Кажется они были везде, где только можно было их поставить. Пол, небольшие условные подоконники, и конечно же сам стол.

В углу, напротив входа в комнату, я увидала необычную полукруглую жаровню «а-ля-камин». Она была литая. Чугунная черная труба диаметром примерно двадцать сантиметров, может чуть больше, выходила из потолка и опускалась до уровня примерно моей талии, превращаясь в полукруглый открытый зев, в котором уютно потрескивали дрова.

Сам же стол был накрыт на трех персон. Тарелки и бокалы были пустыми, но на столе стояли три мини-жаровни, на которых, ожидали нас кастрюльки, и в них медленно что-то шкварчало и кипело, пара графинов с соком, и салат из морепродуктов. Надо же, а ведь это мой любимый салат. И как только угадали?

Вокруг стола стоял угловой диван с кучей подушек. На него меня и примостил Морок, усевшись рядом. Мужчина деловито начал открывать жаровни, взял мою тарелку и положил туда мясной стейк, рис с овощами и обильно полил всё это дело соусом. В стакан налил сока.

Гром, сел, с другой стороны, и взяв свою тарелку, начал молча накладывать себе еды.

Я затаилась, разглядывая всю эту, откровенно говоря, необычную обстановку. И мысленно усмехнулась, глядя на себя и мужчин. Мы все были голыми. Хотя, я не совсем, на мне все еще оставались черные чулки в сеточку. Трусики, видимо, постигла та же участь, что и туфли.

«Вот вам мадам, и романтический ужин», — вдруг проявил себя мой внутренний моралист, не забыв при этом издать ехидный смешок.

Я вяло отмахнулась от него, и принялась за невероятно вкусный ужин. Голод не тетка, между прочим. И вообще, я в сказке, могу себе позволить…

Уплетая за обе щеки плохо прожаренное, мясо с кровью, (совершенно не задумываясь, с каких это пор, оно стало мне нравиться), и с рисом, смачно политым сладким соусом, и запивая все это соком, я даже позабыла о странном поведении Грома.

В камине весело потрескивали дрова, рядом два великолепных мускулистых хищника, молча работали челюстями, и такое странное умиротворение наступило между нами тремя, что мне на мгновение показалось, будто так и должно быть, будто здесь моё место. Не конкретно в этом доме, а именно с этими двумя необычными мужчинами. Не нужны никакие слова или даже музыка, ресторан и много снующих туда-сюда людей. И даже то, что все мы были голыми, не выбивалось из моей картины мироощущения, а наоборот казалось правильным.

Наверное, за годы учебы в Москве, я слишком сильно устала от суеты и бесконечной болтовни. В общежитии довольно сложно остаться в одиночестве, имея трех соседок по комнате. Да и вообще уединиться в этом огромном городе практически нереально, особенно будучи обыкновенным нищим студентом.

А то, что горячая ладонь Грома оказалась на моём левом бедре несколько минут спустя, а губы на еще не зажившем шраме от его укуса, и в этот же момент, я ощутила, как рука Морока оказалась на правом бедре, и его сладкие поцелуи в «свой» укус, что он оставил мне вчера, даже это, нисколько не смутило меня.

Я покорно раздвинула ноги, откинулась на спинку мягкой кушетки и запустила обе руки в мягкие и шелковистые волосы моих хищников, пропуская пряди волос между пальцев и наслаждаясь тем, как мужчины медленно обсыпают моё тело, нежными поцелуями.

Через несколько минут, я уже обнаружила себя стоящей на четвереньках, с покоящейся головой на коленях Грома и лениво дразнящей его член своим языком, а внутри себя чувствуя размеренные толчки Морока.

Ненасытные близнецы, утолив мой и свой голод, вновь овладели моим телом, окутывая его, медленно набирающим обороты, удовольствием.

Гром остановил меня, подтянув голову рукой к своему лицу, и начал целовать и ласкать мои губы и язык своими губами, а Морок в этот момент начал усиливать свои толчки, давя на мой позвоночник ладонью, заставляя прогибаться в спине.

Я поймала член Грома рукой, и начала водить вверх-вниз по нему рукой, постепенно ускоряясь стараясь действовать такт толчков во мне его брата.

Мои стоны и стоны мужчин сливались в единую музыку в моей голове, заставляя еще сильнее возбуждаться и чувствовать, как медленно, но верно, мы втроем идем к краю незабываемого удовольствия.

Меня затрясло, в преддверии оргазма, и близнецы почувствовали это, и оба ускорились. Гром накрыл мою ослабшую ладонь, на своем члене, и сам уже начал водить вверх-вниз по нему, не забывая при этом держать другой рукой меня за затылок и трахать своим языком мой рот, а Морок начал глубже и размашистее вбивать свой член в мою хлюпающую от удовольствия вагину.

Низ живота скрутило в тугую спираль, и на пике заставило её с треском разогнуться и прошить все мое тело оргазмом.

Поймав мои стоны удовольствия своим ртом кончил Гром, залив мою грудь своей спермой, и сделав несколько особенно глубоких толчков, догнал нас Морок.

Очнулась я лежащей головой на коленях Грома, а ногами на Мороке. Один близнец, нежно поглаживал мою грудь, втирая в неё свою уже подсохшую сперму, а второй, выводил узоры на бедрах. В таком положении я бы обязательно уснула, если бы не блондины, которым явно было мало.

Меня вновь подхватил на руки Морок, и понес, куда-то из комнаты. Как оказалось, он притащил меня в гостиную, которая тоже была заполнена свечами, что создавали уютный теплый полумрак.

Мужчина положил меня на шкуру медведя, и подняв ноги себе на плечи резко вошел, начав двигаться.

Не помню, когда его сменил второй блондин, я словно утонула в пьянящем удовольствии, а затем вынырнула, и увидела, уже темно-карие глаза Грома.

Мир крутился перед глазами, я была словно во сне. Прекрасном умопомрачительном сне. Возбуждение не покидало меня не на мгновение. Всё казалось правильным, привычным, а оба мужчины желанными, … своими…

Потом я оказалась на руках у Грома, который нес меня уже наверх, обратно в комнату.

Но и там эти двое не оставили меня в покое, по очереди доводя меня до оргазма, мужчины, не позволяли мне сомкнуть глаз до утра.

Уснула я уже, когда первые лучи солнца, коснулись моего лица. Счастливая и оттраханая по самую маковку, и почему-то совершенно забывшая о том, с чего все начиналось и зачем я согласилась на секс с близнецами.

Однако кое-кто решил мне напомнить…

Как я оказалась в этой пещере сама не поняла. Вроде только глаза закрыла, и сразу же поняла, что стою на ногах в чем мать родила, моргаю, и пытаюсь сообразить, где я и вообще, кто я, собственно, такая? Мысли текут вяло, словно густой кисель.

Странный какой-то сон. Попыталась отрешиться, лечь прямо на пол и спать дальше. Говорят, если уснуть во сне, то можно попасть в другой сон. Я уже почти заснула, если бы не адский холод. Ни с того ни с сего начали мерзнуть ноги, а через несколько мгновений уже и зубы застучали.

Пришлось просыпаться и вставать с холодных и к тому же еще и острых камней, чтобы найти что-то из одежды, да и вообще понять, как меня угораздило тут очутиться. Хотя, чего тут понимать. Сказка же…. Наверное, как-нибудь перенеслась.

— Мда, сильны…, не зря меня Молайя разбудила, — услышала я чей-то женский глубокий голос, и повернув голову попыталась рассмотреть говорившую.

Она сидела в кресле, сильно похожем на трон, на высоком пьедестале, в нескольких метрах от меня, но черты ее лица смазывались и постоянно плыли, не давая мне возможности сфокусироваться не только на внешности незнакомки, но и на всей пещере. Так и хотелось сказать кому-нибудь, чтобы подкрутили уже резкость, и прекратили эти разводы мне тут показывать.

— Кто вы? — спросила я сиплым голосом.

Ну и накричалась же я…

Накричалась?

В голове стало более-менее проясняться, и я вспомнила где и как «накричалась». Почему-то щеки потеплели, и я обняла стратегические места руками, закрываясь от молчаливой женщины.

— У меня много имен, — ответила она шелестящим голосом, спустя какое-то время. — Могу сказать лишь то, что в разные времена меня называли по-разному, иногда «завесой», иногда «границей», твои мужчины уверены, что я — «междумирье».

— Эмм, а родители, как называли? — с удивлением переспросила я и сделала пару несмелых шагов вперед, чтобы отчетливее увидеть женщину, но сразу же охнула от боли, почувствовав, как ступни колют острые камни. Так, что рассмотреть удалось лишь, то, как незнакомка запрокинула голову и громко рассмеялась, а её шикарное платье из струящегося бирюзового шелка, с разрезом на груди до пояса, покачнулось и показало мне её тяжелую грудь с темно-вишневыми сосками. Кожа женщины была светлой, и искрилась от попадающих на нее лучей, исходящих из шаров-светильников, что стояли на высоких палках подле пьедестала и озаряли всю пещеру лунным светом. Зрелище показалось немного фантастичным и нереальным, из-за «плывущей» картинки перед глазами.

— У меня не было никогда родителей, — ответила женщина, наконец-то прекратив смеяться.

— Но, кто-то же вас, когда-то создал, и он наверняка вам дал имя? — поежилась я, от усиливающегося холода.

— Я этого уже и не помню, — пожала она острыми плечами. — Да и какая собственно разница? Мне имена не нужны.

Она резко замолчала и к чему-то или кому-то прислушалась, наклонив голову вниз к собственным ногам.

Я попыталась рассмотреть, что там у неё. Но вместо этого увидела лишь белый густой туман, стелящийся по полу, и скрывающий сам подъем к пьедесталу и даже чуть-чуть касающийся ступней женщины.

— Долго же я спала, раз мои стражи, стали настолько сильны, — сказала она удивленным голосом, вцепившись длинными пальцами с острыми когтями вместо ногтей в подлокотники своего трона, и явно попыталась встать, но у нее почему-то ничего не получилось.

Над губой женщины выступила испарина. Я заметила эти маленькие капельки пота, но стоило перевести взгляд чуть выше, чтобы увидеть весь образ незнакомки, как перед глазами вновь всё поплыло.

— Где мы, что происходит? И почему я голая? — спросила я, переступая с ноги на ногу, и поморщилась от боли.

Посмотрела вниз, но под моими ногами тоже был густой туман. Голова слегка закружилась, и я посмотрела опять на женщину, чтобы не упасть.

— Это стражи, они пытаются тебя вернуть, потому и условия такие, — хриплым, почти каркающим голосом сказала женщина, а из её носа пошла кровь.

Я дернулась было, хотела подбежать к ней, чтобы как-то помочь. Но она вдруг выставила руку вперед, и громко крикнула мне:

— Нет! Не смей приближаться! — а затем более спокойным голосом пояснила: — Иначе ты уничтожишь меня совсем. И тогда начнется хаос. И ничто не остановит путешественников. А уж поверь, если в ваш мир придут туристы из других миров, то вам не поздоровится.

— Я не понимаю, — растеряно произнесла я, обняв себя руками, и чувствуя, что температура понижается всё сильнее и сильнее, а из моего рта уже даже пар идет.

— Твои самцы тянут тебя назад, используя все возможные резервы, — зло выплюнула женщина, продолжая пытаться встать со своего кресла.

Я обратила внимание, что на её пальцах появилась кровь, а затем я услышала незнакомый язык, по интонации я поняла, что она явно не стихи читает, а похоже кого-то смачно материт.

— Ну держитесь у меня! — зашипела она, и повернула голову в мою сторону.

— Ты! — крикнула она, наставив на меня свой палец. — Хочешь домой?

Я выпучила глаза от её вопроса, и неуверенно кивнула.

— Нет! — зло прошипела она. — Ты должна быть уверена! Я хочу услышать от тебя уверенный ответ «Да» или «Нет». Иначе, я верну тебя к ним, и умываю руки! Сама потом с ними договаривайся, а ко мне жаловаться не приходи! Рисковать же собой из-за тебя не собираюсь! Вот …., — дальше опять шла неразборчивая речь или брань? — Они моих любимчиков начали уничтожать! — взвизгнула она, и ее глаза наполнились слезами. — Жду ответа немедленно!

А я не могла ничего сказать. С одной стороны, я понимала, что мне нужно вернуться домой, но с другой… Внутри всё переворачивалось от того, что я больше никогда не смогу увидеть близнецов.

— Хорошо! — процедила сквозь зубы незнакомка, и я вдруг увидела наконец-то её глаза, от которых меня бросило в оторопь. Расплавленная лава вперемешку с кровью… мамочки. Захотелось почему-то убраться отсюда как можно дальше, вернуться обратно к моим хищникам под бочек.

— Вижу, как свои чары Морок распустил, совсем не соображаешь! — прохрипела женщина, она уже не пыталась встать со своего кресла. — Сделаю исключение. — Недовольно бросила она. — Если захочешь, вернешься, но я уже не смогу тебе больше помочь, а нет, значит нет. И скажи спасибо мне потом, когда отрезвеешь и поймешь из какой клоаки я тебя вытащила!

Последние слова женщины я уже почти не слышала, потому что почувствовала, как под ногами исчезла земля, и с диким визгом ухнула куда-то в пустоту.

Казалось, что летела целую вечность, даже уже кричать надоело, и дальше уже падала молча. Вокруг была абсолютная темень, хоть глаз выколи, если бы не ужин пытающийся подобраться к горлу, то я бы решила, что не падаю, а нахожусь в невесомости. О романтическом ужине вспомнила с тоской. В душу закрались нехорошие подозрения о том, что возможно я больше никогда не смогу увидеть своих хищников. Очень уж убедительно возмущалась незнакомка.

Наконец появился какой-то просвет, и этот просвет мне совершенно не понравился, потому что земля приближалась с такой огромной скоростью, что, не удержавшись я опять закричала, и рухнула прямо на землю, причем спиной. Всё тело прошило невыносимой болью, и из глаз брызнули слезы. Попытка пошевелиться увенчалась еще одной болезненной вспышкой, сопровождаемой моим вскриком.

Замерев и стараясь не дышать, пережидала несколько болезненных секунд.

В голове пронеслась мысль, о том, что боль — это хорошо, это лучше, чем если я вообще бы ничего не чувствовала. Значит я еще жива.

Эти мысли хоть, немного, но успокоили меня, и я, сморгнув слезы, открыла глаза. Повернуть голову побоялась, но уже того, что я увидела перед глазами вполне хватило, для того, чтобы понять, что я всё еще нахожусь в лесу и смотрю на высокие верхушки деревьев.

Скосив глаза поняла, что лежу в каком-то овраге. Кое-как подняла руку, зашипев от очередной вспышки боли в спине, и вытерла ладонью глаза от слез, посмотрев на свою ладонь застонала. Кожа не ней была содрана в кровь, медленно положив руку обратно, где лежала, и осторожно начала поворачивать голову, пытаясь понять, куда это меня опять занесло. С удивлением вдруг осознала, что этот тот самый овраг, в который я упала, когда убегала от тигров. Ага вон и те же коряги, торчащие из земли, на которые я смотрела, когда… А дальше пробел…

Попытка что-то вспомнить что было между тем, как я попала в овраг и тем, как очнулась в доме с черно-серебристым антуражем, не увенчалась успехом, и заставила лишь скривиться от очередной боли, только теперь уже в голове.

Одно я могла сказать точно, засыпала я голой, так как близнецы все же разорвали в порыве страсти мои чулки, но сейчас на мне была одежда. Слегка приподняв голову, я осмотрела себя, и мысленно присвистнула. Сложилось ощущение, что меня всю в грязи вываляли, хорошенько попинали, а потом скинули в этот овраг. Не успела я как следует обдумать ситуацию, как услышала два мужских голоса. Сначала подумала, что мне показалось, но нет, я отчетливо слышала, как кто-то кричал моё имя.

В надежде, что это близнецы ищут меня, я начала изо всех сил кричать в ответ:

— Гром! Морок! Я здесь!

Голоса резко притихли. Но я закричала опять. И в ответ услышала вновь свое имя.

Мы перекрикивались, и мужчины шли на мой голос. Вот только чем ближе они приближались, тем отчетливее я понимала, что это совершенно не голоса моих близнецов.

Внутри всё сжалось от нехорошей догадки. Но я всё равно продолжала кричать.

Когда же ко мне спустился сначала Женька, а потом Пашка, мне показалось, что мой мир рухнул, и не выдержав я расплакалась.

— Тише, тише Вера, всё будет, хорошо, ты нашлась, теперь не бойся, Пашка вызывает спасателей, скоро сюда прилетит вертолет, ты главное не шевелись, прошу тебя, — тараторил бледный однокурсник, сидя рядом со мной и держа меня за руку.

А я всё никак не могла успокоиться.

«Сон? Неужели это был лишь сон?» — мысленно задавалась я вопросом, и боялась спросить у Жени с Пашкой сколько дней они меня искали.

— Вер, а где вещи твои? — спросил кто-то из парней, в надежде меня хоть как-то отвлечь.

— Не знаю, — сказала я, всхлипывая.

— Спина сильно болит? — спросил Женя, боясь меня трогать.

— Сильно, — ответила я, и всё же набравшись смелости спросила: — Как долго вы меня искали?

Парни переглянулись между собой.

— Почти месяц, Вер, — хриплым голосом ответил Женя.

— И да, если бы Женька не настоял, то мы бы прекратили твои поиски еще три недели назад, — глухо добавил Пашка виноватым голосом. — Так что благодари его, считай он твой спаситель.

Я посмотрела на Женю с благодарностью, но сказать что-то пока была не в силах. Так как опять была дезориентирована. Судя по тому, что парни искали меня весь месяц, значит я действительно всё это время была с близнецами. Но мне то казалось, что прошло всего пару дней? Где я тогда всё остальное время провела? И не причудились ли мне Гром с Мороком?

— Вер, как ты выжила тут в лесу? Без еды, целый месяц? — спросил Паша.

А я отвела взгляд, не зная, что сказать. Ведь по сути, я действительно понятия не имею, куда делся целый месяц из моей памяти, не считая двух последних дней?

— Я не помню, — ответила я, не смотря парням в глаза, потому что рассказывать то, что произошло, было, мягко говоря, сложно, да и стыдно. Они же решат, что я сошла с ума.

— Ну и ладно, — преувеличено радостно сказал Женя, и сверкнул недовольным взглядом на Пашу, — какая разница? Главное ведь, то, что ты нашлась, а потом постепенно всё вспомнится само, как-нибудь.

Я глубоко вздохнула и тут же скривилась, пытаясь совладать с собственными эмоциями, и болью. Позвоночник нещадно пекло, и мне пока еще трудно было думать о том, что случилось, куда делись близнецы, и как я тут оказалась, вообще?

Видимо поняв, что мне сейчас, мягко говоря, хреново, Пашка решил меня больше не дергать, и рассказать о том, что произошло после моего исчезновения.

— Сначала все решили, — начал он, — что ты сама вернешься к вечеру, как только проголодаешься, и поэтому мы с парнями принялись расставлять палатки, собирать хворост для костра, а девчонок запрягли готовить. Но когда на небе начали появляться звезды, первым забил тревогу Женя.

Паша перевел взгляд на друга, смотрящего на меня с затаенной радостью, смешенной с жалостью и нежностью.

— Я порывался идти искать тебя в лес, — продолжил Женя хриплым голосом, с нотками вины, — но все уговорили меня не ходить, чтобы и самому не заблудиться ночью. — Он хмыкнул и убрал растрепавшуюся русую челку с глаз. — Все были уверены, что ты все же ночью появишься. Никто не мог поверить, в то, что ты могла заблудиться. Анька еще и шутила, что ты тут, наверное, где-нибудь недалеко прячешься, следишь за нами, чтобы специально нам всем нервы потрепать, а сама ночью появишься и съешь все наши запасы.

— Анютка, наверное, по себе судила, — не смогла я удержаться от язвительной реплики.

Всё же когда у тебя из памяти почти месяц жизни исчез, а в последние два дня чертовщина какая-то произошла, и ты не знаешь, что это было — плод воображения измученного голодом разума, или все же правда? Да еще и всё тело ломит, и страшно пошевелиться, то начинаешь волей-неволей раздражаться и говорить всякие гадости про людей.

Пашка хмыкнул, а Женя, отводя взгляд, чуть крепче сжал мою ладонь и продолжил:

— Я настоял, чтобы тебе оставили закрытую чашку-термос с едой возле костра, девочки даже записку написали: «Вера — это тебе, хватит обижаться, мы все просим прощения». — Он криво улыбнулся. — Но утром, чашка оказалась не тронутой. И все поняли, что пора тебя искать.

— Дайка угадаю, кто был инициатором написания записки — Аня? — спросила я, переводя взгляд с одного парня на другого.

— Да какая теперь уже разница, — устало вздохнул Пашка, и потер красные от недосыпа глаза. — Она на третий день собрала манатки и уехала, её все заклевали. Анька попыталась пустить слезы, но мы тогда все были настолько взвинчены и напуганы, что её слезы не сработали.

Мне оставалось лишь удивленно приподнять брови. Впервые за четыре года вся группа ополчилась на Сальникову. И из-за кого? Из-за меня? Кто бы мог подумать… Мне всегда казалось, что меня однокурсники считали немного того — с прибабахом, я же одевалась, как мальчик и вела себя также, вот ко мне и относились не серьезно, а тут…

— Первые два дня, — продолжил Женя, прерывая мои размышления, — мы искали тебя своими силами. Разбивались на группы, и идя по лесу, кричали твоё имя. На третий день, я понял, что пора вызывать МЧС, и мы с Пашкой отправились в ближайшую деревню, а оттуда уже вызвали спасателей. Деревенские тоже откликнулись и даже рассказали о том, что в лесу есть крупные хищники — тигры. Правда они к людям еще никогда не выходили, и случаев нападения не было. Так… кто-то видел вроде из далека, да зоологи тут в нескольких сотнях километрах вроде бы где-то живут, и этих тигров изучают и берегут. И даже иногда — один-два раза в месяц в деревне появляются, какие-то посылки получают на почте, и опять в лес уезжают, наблюдать за своими хищниками. У них даже спец техника есть типа квадроциклов всяких, и снегоходов. И они не похожи на русских, говорят даже с акцентом. Кто-то из деревенских сказал, что они вроде бы с американского канала какого-то, типа журналистов или путешественников, постоянно тут ошиваются.

Затаив дыхание, и чувствуя, что сейчас моё сердце выпрыгнет из груди, я спросила Женю:

— А как они выглядели, эти зоологи?

— Да кто их знает, нам это не интересно было, — ответил Пашка, а затем нахмурившись спросил: — А ты что, их встречала?

— Нет, — поспешно ответила я, и видя, как похолодели взгляды мужчин, а на сжатых челюстях заиграли желваки, тихо добавила: — Мне кажется, я видела тигров. Но я точно не помню.

Что Женя, что Паша молча начали буравить меня своими глазами.

— А что было потом? — решила сменить я тему.

— А что потом? — хмурясь, сказал Женя. — Потом мы тебя искали с деревенскими и спасателями. И вот, сегодня был последний день, мы уже к вечеру собирались сворачивать поиски, и услышали твой крик.

Взгляд однокурсника потеплел, и он опят чуть сжал мою грязную ладонь своей рукой.

— Это он еще тебе не рассказал, что из собственного кармана платил эти три недели деревенским за твои поиски, — хмыкнув чему-то, сказал Паша. — Спасатели то, всего неделю тебя искали, а потом всё, отказались. Вот, мы у них парочку спутниковый телефонов, с GPS-навигатором, выпросили, и то, под залог, да продолжили твои поиски.

— Спасибо вам ребята, — тихо сказала я, опуская глаза.

Стало неудобно под пристальным взглядом Павла, и нежным Жени.

— Может уже расскажешь, где прохлаждалась всё это время? — вдруг со злостью в голосе выпалил Пашка.

А я с удивлением и непониманием, посмотрела на мужчину. Нет, суть вопроса я поняла, вот только не поняла, почему он начала злиться?

— Паш, она же сказала, что не помнит! Отстань от неё! Не видишь в каком она состоянии? Уж явно не на прогулке была, судя по внешнему виду, — встал на мою защиту Женя.

А я отвела взгляд, чувствуя, как теплеют мои щеки. Рассказать о том, что со мной случилось им, я точно никогда не смогу. Да и вообще, может быть всё было лишь моим воображением?

— Не знаю, что-то тут не чисто, — недовольно буркнул Пашка, и встав с коряги, на которой умостился недалеко от нас с Женькой, отошел в сторону.

— Не обращай внимания, Вер, — тихо сказал мне Женя, и осторожно, с нежностью, провел костяшками пальцев по моей щеке. — Пашка просто устал за эти дни, вот и злиться.

— А ты почему не злишься? — автоматически спросила я, и тут же пожалела о своём вопросе, так как Женька весь напрягся, и с волнением в голосе, начал говорить:

— Вер, я давно хотел тебе сказать…

— Вертолет! — вдруг крикнул Пашка, прерывая своего друга. — Вон летит!

И мы услышали приближающийся звук лопастей, а я мысленно выдохнула. Потому что на фоне того, что со мной произошло, услышать признание Жени, мне, как-то не очень хотелось…

Вертолет почему-то завис над нами, и спустя некоторое время оттуда на веревках спустили носилки. А из открытых дверей кабины в след за носилками спустился спасатель, тоже на веревке и подойдя к Паше с Женей, начал что-то говорить им. Так как грохот стоял неимоверный, услышать их разговор у меня не получилось.

Чуть позже Женя подошел ко мне с этим мужчиной, и наклонившись к моему уху прокричал:

— Только одну тебя смогут забрать на носилках, потому что вертолет слишком маленький. Приземлиться он не смог, не получилось, из-за деревьев, поэтому тебя сейчас к носилкам прикрепим и на веревках поднимем в кабину! Тебя отвезут в ближайшую больницу, она находится в поселке, ты не переживай мы скоро к тебе приедем.

Если честно была счастлива, что парни приедут позже. Потому что от их вопросов я уже порядком устала. Мне надо было хоть немного побыть одной и подумать. Да и не мешало бы узнать, что с моей спиной?

Мужчина, видимо уже опытный спасатель, и сразу же принялся фиксировать меня всякими приспособлениями и спрашивать, что я при этом чувствую. Пожаловалась ему на сильную боль в спине. На что он лишь, попросил меня потерпеть до больницы, обезболивать он меня пока не будет, раз я терплю и не кричу белугой, чтобы там уже врачи смогли поставить мне точный диагноз. С позвоночником шутить не стоит.

В итоге, с помощью парней меня очень быстро перенесли на носилки, и подняли на вертолет.

В поселок меня привезли минут через пятнадцать, затем переместили на скорую, и отправили в больницу считать местные ямы на дорогах. Считала долго и со вкусом, так как каждая отдавалась дикой болью в спине.

Думала, что до больницы просто не доеду, потеряю сознание.

Нет, умудрилась доехать и даже выжить… Ох уж эти наши дороги.

Порядком измученная я наконец-то оказалась в рентген кабинете, и специалист обрадовал меня диагнозом — сильный ушиб позвоночника, без переломов и даже трещин. Диагноз-то он назвал какой-то хитрый, но для тупых, типа меня, пояснил именно так. А лечащий врач сказал, что мне нужно полежать в больнице с месяцок, и скорее всего, всю неделю мне не разрешат вставать, процедуры всякие назначат, уколы, и… в общем дальше я слушала все в пол ухо, потому что мне наконец-то вкатили обезболивающего, вперемешку со снотворным.

Не знаю, чем меня накачали врачи, но большое им человеческое спасибо, уснула я быстро, да так, будто меня взяли и выключили. Никаких сновидений я не видела, вообще. И когда проснулась, то поняла, что у меня совершенно ничего не болит, и чувствуя я себя, как огурчик. Не в том смысле, что такая же зеленая и с пупырышками, а в том, что свежая и отдохнувшая.

Открыв глаза, обнаружила больничный потолок. Ага, родной, потрескавшийся из-за того, что давно не белен, с лампочкой на проводе вместо той самой шикарной люстры. Мысленно надавала себе оплеух. Думать о «том самом» потолке и «той самой» люстре почему-то совершенно не хотелось.

Да и естественные надобности справить не помешало бы.

Попыталась встать с кровати, но… оказалось, что у меня ничего не получается. Ни руками пошевелить, ни попой, ни головой.

— Эээ, — сказала я в пустоту, и дернулась чуть сильнее.

Создалось ощущение, что меня спеленали широкими тугими лентами, как младенца.

Единственное, что я могла делать, так это — «угукать», ну и еще пытаться скосить взгляд.

Мда… Ну и ситуация.

Теперь я понимаю, почему младенцы всё время такие недовольные и громко кричат. Мне тоже захотелось очень громко, закричать, чтобы кто-нибудь меня немедленно освободил, причем на нашем русском, забористом, потому что в туалет с каждой секундой хотелось всё сильнее и сильнее, и казалось, что уже из ушей скоро польется.

Но сначала, я все же попыталась еще раз, как следует дернуться. Вдруг самой получится освободиться?

И раз, и два… и,… рывок!

И я уже сижу на кровати, а в руках держу действительно широкие ленты, сделанные на совесть.

— Хмм, — почесала я кончик носа задумчиво рассматривая ленту, и тут же ужаснулась, потому что увидела, насколько грязная у меня рука.

Быстро спрыгнув с кровати, я окинула небольшую палату взглядом. Рядом стояло еще две койки с тумбочками, но они пустовали.

— А вот и нужная дверь! — счастливо улыбнулась я, и шагнув в сторону выхода повернула направо, и открыла более узкую дверь, притулившуюся в углу.

Щелкнула включателем, и увидев унитаз с ванной и душем, радостно выдохнула. Вот только когда посмотрела на себя в зеркало, что висело на двери, чуть не вскрикнула от страха, так как не узнала себя. На голове у меня было — воронье гнездо, на лице грязь вперемешку с запекшейся кровью, одежда… о ней даже думать не хотелось.

— Счастье есть! — сказала сама себе, обматываясь простыней странного серо-бежевого цвета — единственное, что смогла найти из чистого на полке под раковиной, и расчесывая пальцами мокрые волосы. Шампунь не нашла, к сожалению, только жидкое мыло, и то хлеб.

Свою же грязную одежду, которую с меня, даже никто не потрудился снять, горкой сложила на полу. Потом надо будет её где-то постирать.

Выйдя из ванной увидела наконец-то признаки медперсонала. То есть женщину в белом халате с удивлением рассматривающую разорванные веревки, которыми меня спеленали.

— Ну надо же? Неужели бракованные? — пробормотала она, качая головой.

Услышав мои шаги, она резко обернулась. Взгляд у нее был, настолько потрясенным, что я невольно сделала шаг назад, и еще раз взглянула в зеркало.

— Да нет, вроде вся чистая, — с удивлением сказала вслух своему отражению.

— Вы почему встали!? — вдруг заголосила женщина, срываясь на противный визг. — Да вам нельзя! Вы что творите! У вас же ушиб позвоночника! Вас на неделю зафиксировали! Специальными ремнями! И как вы их порвать умудрились, вообще?

Я прикрыла уши руками, и даже глаза прищурила. Ну и нос заодно. От женщины пахло какими-то не очень приятным духами. И не только духами. Мне вдруг резко стало нехорошо, так как на меня свалилось такое огромное количество больничных запахов, что я пошатнувшись схватилась за дверь, чтобы не упасть.

— Ну вот! — еще громче заорала женщина. — Я же говорила! Оно так и бывает!

Она подбежала ко мне, и подхватив под руку повела к кровати.

А меня же в этот момент штормило и мутило. В жизни не чувствовала настолько огромный спектр запахов. И более того, они все не смешивались, а были как бы по отдельности друг от друга. И от этого мне становилось еще хуже. Мозг пытался осмыслить получаемую информацию, и с каждым новым запахом, входил в ступор.

— Да сколько же их тут? — взвыла я, не сдержавшись и, упав на кровать, уткнулась носом в подушку.

Медсестра попыталась у меня её отобрать, но я что-то рявкнула на неё в порыве злости, и та, забористо матюгнувшись, наконец-то оставила меня в покое, но ненадолго. Эта, недобрая женщина, привела через несколько минут с собой еще врача, и тот начал изучать мою спину. Мял, чуть в бараний рог меня не скрутил, и поняв, что я не испытываю никаких болевых ощущений, (кроме того, что дышала я через рот, так как от резких больничных запахов у меня глаза начинали слезиться и я чихала без остановки), а затем отправил анализы всякие сдавать. Предварительно обрядив в больничную сорочку и халат, отвратительной расцветки. Даже на кресло гинекологическое меня загнали. Ууу ироды! А крови сколько выкачали… садисты!

В общем, отпустили меня только к поздней ночи. Почистив зубы, пальцем, (благо, хоть пасту зубную выпросила в соседней палате), я добралась до своей койки, и уткнувшись носом в подушку, отрубилась без задних ног.

Проснулась от громких криков.

Скривившись, попыталась зарыться в подушку, и натянуть повыше одеяло, но крики продолжались. Как я поняла, ругались между собой две женщины. Хотя нет, судя по крикам, только одна. Вторая только вяло пыталась отбрыкиваться, но первая не давала ей и слова вставить. Причем ругались прямо возле моей кровати, да еще и со вкусом, таким, что мне стало интересно, кто это так разоряется? И не выучить ли парочку забористых, так, чисто в целях общего образования?

Открыв глаза, обомлела.

— Мама? — пискнула я, хриплым со сна голосом.

Высокая блондинка, моя абсолютная копия, но уже более взрослая, и с первым размером груди, тут же замолчала, и обернувшись, посмотрела на меня.

— Доченька? — тихо спросила она. — Ты как?

— Лучше, — автоматически ответила я, и сев, несколько раз хлопнула ресницами, а затем еще и глаза руками протерла, чтобы убедиться, что это не сон, и рядом с моей кроватью, стоит моя мама.

— Доча! — услышала я голос отца, и переведя взгляд, поняла, что рядом не только стоит моя мама, но еще и папа. Он просто молчал всё это время, пока мама с кем-то ругалась.

— Ну, я пойду, вы тут общайтесь пока, а мы позже поговорим, — пробормотала полноватая женщина в годах, в белом халате, с какой-то папкой документов в руках и стетоскопом на шее. Развернувшись, она, очень быстро направилась к выходу.

Но нас с родителями она уже не интересовала. Я переводила удивленный взгляд с одного родного лица на другое, и почувствовала, как в горле встал ком. Я не видела отца с прошлого года, а маму так вообще уже четыре года. И вот они здесь. Оба сильно постарели. У папы седина на висках, темные круги под глазами, хотя в прошлом году не было, а мама… она не накрашенная! Впервые вижу её такой. Она даже на ночь и то, всегда легкий макияж наносила. «Ибо женщина всегда должна быть красивой!» — так она мне говорила всегда. А сейчас и волосы не уложены, просто в пучок забраны. Это вообще моя мама?

— Вы как тут? Откуда? — прочистив голос, спросила я.

— Нам позвонила какая-то девушка с твоего курса, — начала мама, — день назад, представилась старостой Анной, и сказала, что ты потерялась в лесу. Рыдала в трубку, просила у нас прощения, что это она во всём виновата. В общем, мы кое-как с отцом её успокоили, и она рассказала, что оказывается ты нашлась, и уже в больнице. Отец поседел, вот, — мама взмахнула рукой на папу, а в ее глазах сверкнула злость, направленная не на меня, конечно же, — за эти несколько минут, пока та засранка по телефону, нам всю эту чушь говорила. Я тоже, вот…, — она сглотнула, и глаза матери увлажнились, — испугалась. Мы узнали, где ты лежишь, приехали, а ты тут в палате.

— Спасибо, — улыбнулась я, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться. — Я очень рада, что вы приехали.

— И мы рады, доченька, — сказал отец, и подойдя ближе, очень крепко обнял, и как в детстве, начал гладить по голове.

А потом я почувствовала с другого боку объятия мамы, и ее тихие всхлипы.

— Мы думали, — прошептала она, чуть крепче прижимаясь, — что больше никогда тебя не увидим. Я чуть с ума не сошла. Прости меня, доченька, я была так не права.

— И ты меня прости, я тоже была не права, — сказала я, и всё-таки расплакалась.

Какое-то время мы еще разводили сырость, и папа тоже не сдержался, я видела, у него глаза были мокрые. Мой бедный папочка, я провела рукой по его седым вискам. Ох уж эта Анька, увижу если, точно прибью. Это какой-то же заразой надо быть, чтобы вот так людей доводить. Не верю, что она не специально. Наверняка хотела, чтобы по больше драмы было, это же всё в её духе. Моя мама тоже на раз её раскусила.

Мы сидели какое-то время на моей кровати втроем, и я слушала, как мама с папой рассказывали о жизни без меня. Я ведь не желала слушать от отца, когда он пытался заговорить о маме, и рассказать, чем она занимается. А она оказывается собственное модельное агентство создала.

— Да, когда ты уехала, я места себе не находила, — смущенно и немного виновато улыбаясь, начала рассказывать мне она. — Пока ты была рядом, я знала, чем себя занять. Завтрак, обед, ужин. Уборка, стирка. Разные секции, специальные диеты, ну ты и сама всё знаешь. — Махнула она рукой. А я вспомнила, что даже, когда мы с ней не разговаривали, мама и то, всегда следила за тем, чтобы я вовремя и правильно питалась. Дневник молча проверяла, и через папу какие-то указания давала. Мы с ней обе те еще упрямицы, что она, что я.

— Всё началось с моей подруги Ольги, — я приподняла бровь, так как не помнила, чтобы у мамы были какие-то подруги. — Мы с ней в универе вместе учились когда-то, — пояснила она мне. — Просто давно не виделись, а она про меня вспомнила, позвонила, и попросила свою дочь поучить по подиуму ходить, ну и вообще, как себя вести в агентствах. А когда её дочь прошла собеседование после моих уроков, и её без проблем взяли, то Ольга сказала, что я могла бы и своё агентство открыть. С моими-то знаниями. Ну вот я и решилась.

Мама выдохнула, а в её глазах сверкнул восторженный блеск. И мне сразу стало понятно, что работой своей она довольна.

— И как давно, и вообще успешно? — переспросила я её.

— Первый год мало что получалось, — усмехнулась она. — Девчонок я набрала, место в аренду, благодаря отцу, сняла. Но вот заключать договора с модельерами не получалось. Я же новенькая, никто не хотел рисковать. Девочки мои сиднем в студии сидели, а им же скучно неинтересно, я-то наобещала их родителям, что у них работа будет, а на деле оказалось, что нет никакой работы. — Она вздохнула, немного поморщившись. — В общем, думала, уже закрывать свою контору, как ко мне приехал молодой парень. Какой-то начинающий модельер. Денег у него совсем не было. Он участвовал в конкурсе молодых талантов. Я поговорила с родителями моих девчонок, кто-то отказался, но несколько согласились.

А парнишка-то в итоге победил… Ну и вот так, к нам начали подтягиваться и остальные модельеры. Увидели моих девочек, и то, что парень победил в конкурсе.

В итоге, за эти четыре года, моё агентство стало ведущим, и ко мне даже с других городов приезжают. А неделю назад двум моим воспитанницам предложили в Милан на неделю высокой моды съездить. Контракт не только очень выгодным оказался для моего агентства, но и клиентов теперь у меня в разы больше. Я даже двух помощниц наняла.

Пока мама увлеченно рассказывала о своих достижениях, я тихонечко радовалась за неё, и не верила своим ушам. Мама никогда не работала, с тех пор, как попала в аварию. Постоянно мной занималась. А тут… надо же.

— Пап, а ты почему мне ничего не рассказывал? — перевела я взгляд на отца.

— Это я его попросила, — сказала мама, — хотела тебе сюрприз сделать, надеялась, что, когда ты вернешься, я предложу тебе работу. Нет-нет! — воскликнула мама, заметив мой темнеющий взгляд. — Ты не подумай, я не о подиуме! Я же о бухгалтерии в нашем клубе. Я же уже десятого бухгалтера меняю. Это так тяжело найти хорошего специалиста.

Я мысленно выдохнула, и укоризненно посмотрела на мать. Нет, она всё же не исправима. Не мытьем, так катаньем.

— Доченька, нам сказали, что у тебя серьезный ушиб спины, что тебе надо лежать неделю не вставая, а ты с легкостью сидишь, — прервал нас отец. — И вообще не похоже, что у тебя что-то болит.

— Я понятия не имею, но я действительно чувствую себя нормально. — развела я руками. — И даже лучше, чем вчера. Мам, а ты почему с врачом ругалась?

— Да, не обращай внимания, — махнула она рукой. — Мы тебя забрать хотели в другую больницу, но главврач нас отговаривала. А я не сдержалась, истерику устроила, когда тебя такую бледную увидела, и ты почему-то не просыпалась. Мы тебя долго не могли разбудить.

— Странно, вроде нормально спала, наверное, устала просто? — пожала я плечами.

— Или стресс, — кивнул отец. — Ты расскажи, как тебе удалось в лесу выжить без еды?

Я поджала губы. Ну вот… теперь родители…

— Я не помню, — тихо ответила я, отводя взгляд.

Блин, ну не могу я рассказать о том, что со мной было! Это же бред какой-то!

— Совсем ничего не помнишь? — спросила мама.

Вздохнув начала рассказывать ту же версию, о которой поведала Женьке с Пашкой.

— Помню, как поссорилась с однокурсниками, обиделась и убежала. Потом, упала в какой-то овраг. Мне показалось, что я увидела тигров, двух.

Мама зажала рот рукой, глаза отца округлились.

— Да, — кивнула я. — Вот и побежала, куда глаза глядят. А потом упала в какой-то овраг, и дальше ничего не помню, только уже, как Пашка с Женькой меня нашли. Почему-то всю грязную.

Врать родителям было особенно неприятно. Но, правда… правда была слишком невероятной.

— Это стресс, — уверенно сказала мама. — Такое с тобой и в детстве было. Ты же так и не вспомнила ту самую аварию?

— Нет, — покачала я головой.

— Ну вот, значит это стресс. Да и какая разница? — улыбнулась она. — Главное, что ты жива и здорова!

Я тоже улыбнулась, только улыбка получилась какая-то кривая и не очень радостная. Потому что я, пока вся эта суета с анализами была, не задумывалась о близнецах, и своих чувствах к ним. А вот сейчас, когда увидела родителей, когда с мамой помирилась, начался отходняк. И это чувство мне совершенно не нравилось.

— Ну, дорогие родители, — вошла в комнату медсестра. — Дайте дочери быстренько привести себя в порядок, и идти на утренние процедуры.

— Какие еще процедуры? — в три голоса спросили мы женщину.

— Врач лечащий назначил анализы повторно все сдать.

— Опять? — воскликнула я. — Я же вчера все анализы сдавала.

Женщина развела руки в стороны.

— Ну это вопрос не ко мне, а к вашему лечащему врачу, моё дело маленькое, вас по кабинетам сопроводить.

— Что лично что ли? — удивилась мама, больничному сервису.

— Да я сама удивилась, — усмехнулась медсестра. — Но приказы главврача не обсуждаются. Так что давай-ка дева, побыстрее. — поторопила она меня, и переведя взгляд на родителей, добавила: — А вас глав врач просила подойти, как только закончите с дочерью разговаривать.

Нам всем пришлось вставать с кровати… эх, а так уютненько сидели.

— Доча, я вот тут, тебе вещи собрала. — Мама показала мне на пакет, стоящий на тумбочке. — Мыльно-рыльные, одежду кое-какую. И перекусить, фруктов.

— Спасибо мам, — улыбнулась я, чувствуя, что к горлу опять подкатывается комок, а глаза увлажняются.

Как же было приятно вновь ощутить её заботу. А я и не знала, что оказывается так сильно за эти годы соскучилась по маме.

— Ну всё, мы тогда пошли, — сказал отец, и подмигнув мне, подтолкнул маму к двери.

Быстро приведя себя в порядок, порадовалась зубной щетке, и на этот раз надев уже свою одежду (спортивный костюм), пошла сдавать анализы по второму кругу, изредка прерываясь на завтрак, обед и ужин.

Одно хорошо, пока бегала по врачам не успевала задумываться о близнецах, и своих приключениях. В принципе, я по жизни всегда была оптимисткой, и о чем-то плохом или заставляющем терзать мою душу старалась не думать, или же решить этот вопрос, раз и навсегда, чтобы больше не мучал.

А к вечеру вместе с родителями ко мне пришел Женя. И лица всех троих были настолько хмурыми, будто они уже заживо меня собрались хоронить.

Женя тут же подошел вперед родителей, и в наглую усевшись на мою кровать, меня крепко обнял, и прошептал на ухо:

— Вер, чтобы не случилось, какое бы решение ты не приняла, я тебя поддержу.

Аккуратно, чтобы не задеть родительскую тонкую душевную организацию, да и свою заодно, отодвинулась от парня, и он нехотя, но убрал от меня свои руки.

Мама натянула на лицо искусственную улыбку.

— Доченька, мы тут с твоим другом познакомились, он только приехал.

— Да, — кивнула я, настороженно смотря на родителей. Отец почему-то упорно отводил взгляд, и выглядел еще бледнее, чем утром. — Если бы не Женя, то меня бы и искать не продолжили. — Начала объяснять я родителям, роль однокурсника, чтобы они не на придумывали себе чего-то большего, как и сам однокурсник, собственно. — Мам, пап, надо ему деньги вернуть, он деревенским платил, чтобы они помогали меня искать, и у спасателей под залог взял спутниковые телефоны.

— Конечно, — с готовностью кивнул отец, — всё возместим.

— Вер! Ты что? — оскорбился Женька, и с раздражением посмотрел на меня. — Да я за тебя… да мне для тебя, ничего не жаль! Вер… Ну ты даешь.

— Ну что вы Евгений, — начала уговаривать его мама. — Вы ведь обычный студент. Мы сами студентами были. Да нам и не сложно. Мы понимаем, что вы ни на что не рассчитывали, и только по дружбе, нашей Верочке помогли.

Женя вдруг резко встал с постели, и как-то торжественно приосанившись, вдруг произнес смотря на моих родителей:

— Я не по дружбе. Я люблю вашу дочь! Давно люблю. Еще, с первого курса. Только вел себя, как дурак.

Я поперхнулась воздухом и закашлялась от этой новости.

— Это очень похвально молодой человек, что вы признались в своих мотивах, — устало вздохнул отец, и тихим голосом добавил: — Но вы же понимаете, что сейчас немного не время.

— Я всё понимаю. И прежде всего виню себя, в том, что случилось с Верочкой.

— Эй! — крикнула я, этим троим. — Ничего, что я тут сижу? А вы говорите обо мне так, будто меня нет?

— Прости доченька, — тихо сказала мама. — Просто мы узнали, сегодня, — она сглотнула, и совсем хриплым голосом добавила: — Что ты беременная, и у тебя, судя по анализам очень маленький срок.

От этой новости, внутри меня всё похолодело, а в лицо будто кипятка плеснули.

— Мы не хотели вот так тебе всё рассказывать, но говорить об этом надо именно сейчас, — грустно вздохнула мама, а её глаза наполнились слезами. — Поэтому, пока не поздно, нам глав врач предложила сделать мини-аборт. До месяца, как раз успеем, и мы все об этом забудем. И тебе станет легче…

Она еще, что-то говорила мне, а я ничего уже не понимала. Аборт? Они предлагают мне убить ребенка одного из близнецов? Зачем?

— Я не буду делать аборт, — твердо сказала я, глядя на родителей, и инстинктивно обняла живот руками, чтобы защитить своего ребенка.

— Вер, ты не понимаешь да? — сказал Женя, и попытался взять меня за руку, но я отпрянула от мужчины. Увидев мою реакцию, он тут же убрал свою руку, и посмотрел на меня с жалостью. — Вер, тебя кто-то изнасиловал в лесу. Понимаешь? И этот ребенок от этого человека. Мы нашли тебя в ужасном состоянии, возможно ты бежала от него, споткнулась и упала, это чудо вообще, что тебе удалось вырваться.

Я потрясенно закачала головой.

— Нет. Вы что? С чего вы взяли вообще? Меня никто не насиловал!

— Вера, — с другой стороны подсела мама, ей я позволила взять свою руку. Отец же, взял стул, и поднеся его ближе к кровати уселся на него. — Ты просто забыла. Так бывает. Это стресс. Тебе не хочется вспоминать плохое. И не надо. Пусть его… что было то было. Но этот ребенок, его нельзя оставлять.

— Нет, — опять покачала я головой. — Меня никто не насиловал.

Я посмотрела на отца, в надежде, что он поддержит меня, ведь он всегда был на моей стороне. Но на этот раз папа отвел взгляд.

— Да вы что, совсем с ума по сходили! — психанув, закричала я. — Если я говорю, что меня не насиловали, значит не насиловали! Потому что я сама…

— Доченька, — мама чуть сжала мою руку. — У тебя нашли следы, насилия. Это заключение врачей. У тебя всё тело было в синяках, царапинах, укусах.

— Так я же упала!

— Когда падают, синяки не остаются на внутренней части бедер! — вдруг зло выплюнул отец, сжимая руки в кулаки.

В голове зашумело от непонимания, а во рту появился странный привкус горечи. Я же не сумасшедшая. Я же помнила, что меня никто не насиловал. И вообще мне всё нравилось.

— Давайте не будем говорить об этом сейчас, — вдруг заступился за меня Женька. — Какая разница, что было? Главное, что с Верой сейчас всё хорошо. И да, Вер. — Он серьезно посмотрел на меня. — Я уже сказал, что любое твоё решение готов поддержать. Я знаю, что порой аборт приводит к нежелательным последствиям. У меня сестра старшая, сделала аборт, когда еще в школе училась в последнем классе, а теперь не может иметь детей. Уже который год бегают с мужем по врачам. Поэтому, какое бы ты решение не приняла, я буду рядом. И еще…, — черты его лица окаменели, а в глазах мелькнул стальной блеск. — Я понял, кто это был. Я этих ублюдков найду и там же в лесу закапаю.

Я открыла рот, не зная, что сказать Темникову. Кажется, он решил меня сегодня добить, своими откровениями. Благо появилась медсестра, с какими-то витаминными инъекциями, и я даже спрашивать не стала, что там у нее. Потому что хотелось остаться одной и вообще, хоть как-то осмыслить полученную информацию.

— Милая, тебе надо просто отдохнуть, а завтра на свежую голову, мы всё решим, — сказала мне на прощание мама.

И когда дверь за ними закрылась, я выдохнула и расплакалась. Странные чувства переполняли меня. Видимо это были гормоны. Я слышала, что беременность сильно влияет на женщин, и эмоции скачут туда-сюда. Надо будет привыкать….

Стоя под теплыми струями воды, я положила себе руки на живот и какое-то время прислушивалась к собственным чувствам. Мысли об аборте вызывали резкий негатив, и злость. А мысли о том, что меня якобы изнасиловали, так абсолютно отторгались.

Не было насилия! Вот просто не было и всё!

Вспомнив о близнецах, я отчетливо ощутила желание вернуться к ним обратно. Почувствовать запах, уткнуться носом в грудь Грома и ощутить попой и спиной мощное мускулистое тело Морока, и его теплое дыхание мне в затылок.

Как это можно называть насилием?

Нет, я отказывалась в это верить! И аборта никакого не будет! Чтобы мне тут родители не говорили. Убивать ребенка? Да ни за что на свете!

На следующий день, вместо родителей, которых я ждала, на пороге моей палаты появилась темноволосая худощавая женщина лет сорока, в форме.

— Здравствуйте. Я капитан полиции Полющук Евгения Адреевна, — представилась она, подойдя к кровати, и показав мне свое удостоверение. — Вы Старцева Вера Сергеевна?

— Здравствуйте, да, — с удивлением ответила я.

— Нам поступило заявление от ваших родителей, о том, что вас изнасиловали.

У меня челюсть отпала от этих новостей.

— Меня никто не насиловал! — со злостью выкрикнула я.

— Успокойтесь, не надо кричать, — спокойным голосом ответила женщина. — Если это так, то я обязана вас допросить официально. Вы согласны, ответить прямо сейчас на мои вопросы?

— Конечно, — угрюмо пробормотала я.

А женщина, взяв стул, подсела к моей кровати, и из своей папки, достала чистый лист.

— И так, ваши родители и однокурсники Евгений Васильевич Темников и Павел Дмитриевич Лазарев утверждают, что вы потерялись в лесу, и вас не было целый месяц, это правда?

— Да, всё верно, — кивнула я, сглотнув.

— А потом, ваш однокурсник Евгений со своим другом Павлом, вас нашли, так?

— Да, всё правильно, — опять кивнула я.

— Расскажите, что случилось за этот месяц.

Отведя взгляд в сторону, я поведала ту же историю, что и родителям с парнями.

— Угу, — кивнула она, записывая за мной. — Значит ничего не помните. И не помните, кто отец вашего ребенка?

— Нет, — ответила я, грызя ноготь. — Да и какая разница? Меня никто не насиловал, и точка!

Женщина какое-то время смотрела на меня нечитаемым взглядом.

— Но ведь вы же сказали, что ничего не помните, откуда вы можете быть уверены, что вас не насиловали?

Я впала в ступор на несколько мгновений. Она права, если я ничего не помнила бы, то значит и не могла бы помнить об изнасиловании. Мдя… несостыковочка получается. Но и говорить правду… как-то стрёмно. Слишком она… неправдоподобная.

— Вера Сергеевна, так может вы просто этого не помните? — переспросила меня полицейская.

— Я не знаю, — пожала я плечам. — Мне кажется, что я запомнила бы такое.

— Но ведь вы сами говорите, что целый месяц исчез из вашей памяти?

— Я не знаю, — повторила я, и упрямо добавила: — Но и писать никакого заявления и поддерживать слова родителей не буду!

— Хорошо, я вас поняла, — вздохнула женщина, и посмотрела на меня с жалостью. — Но проблема в том, что вашего заявления уже и не требуется. У нас есть заключение врачей, показания ваших друзей, родителей, спасателей, что перевозили вас на вертолете. Этого уже достаточно для того, чтобы мы могли возбудить уголовное дело. Кроме того, я обязана назначить вам психиатрическое освидетельствование. Так как вы утверждаете, что ничего не помните.

— Я ничего не понимаю, — посмотрела я на женщину с недоумением. — Ведь я же вроде бы считаюсь пострадавшей, причем тут все остальные?

— Вера Сергеевна, если мне поступило заявление о совершенном преступлении, то я обязана его расследовать. Допросить все стороны в том числе и отца вашего ребенка. Вы, знаете его имя?

Я уже открыла рот, чтобы сказать, но тут же прикрыла его, понимая, что хитрая полицейская, чуть была не раскрутила меня на ответ.

— Нет, — отчеканила я, с недовольством смотря на неё.

— Хорошо, я вас поняла, — хмыкнула она, прищурившись. — Но и вы должны понять, что так мне было бы проще. Я бы поговорила с ним, и вопрос уже был бы решен. Никаких уголовных дел, не надо было бы заводить. Так как от вас не поступало на него заявления, значит, никто бы не предъявлял ему обвинений. Это был бы просто разговор, для выяснения обстоятельств вашей пропажи.

Мда, умеет же она давить. Не зря в органах работает.

— Нет, — опять сказала я, смотря ей в глаза. — Я не помню кто отец моего ребенка, и меня никто не насиловал.

Мы какое-то время поиграли с ней в гляделки, и она сдалась первая.

— Хорошо, тогда прочитайте ваши показания, — она передала мне свою папку с листком, — и внизу подпишите «С моих слов записано верно, мною прочитано», укажите дату и поставьте подпись.

Прочтя свои показания, и удостоверившись, что она записала всё верно, я быстро расписалась и отдала ей обратно документы, желая, чтобы эта женщина, как можно быстрее ушла.

— Сегодня к вам придет специалист, для освидетельствования, — сказала она, вставая со стула.

— Так быстро? — опять удивилась я, проворности местных властей.

— А чего тянуть? — пожала она плечами. — У нас поселок маленький, специалист работает прямо в больнице, пациентов у него мало, поэтому он согласился с вами встретиться уже сегодня.

Спустя полчаса я пошла искать медсестру, чтобы узнать, когда меня выпишут, и не появлялись ли мои родители.

— Родители ваши уже у глав врача, они вместе со следователем приходили, только не стали к вам заходить, — сдала она всю контору. — Насчет выписки мне пока никто ничего не говорил.

— Спасибо, — сквозь зубы процедила я, злясь на родителей.

Вот зачем они это сделали? Я же не просила…

Вернувшись обратно к себе в палату, я поела принесенный завтрак, и начала ждать родителей лежа в постели. Заняться было к сожалению, не чем. Мама даже книг никаких мне не положила. Видимо торопилась сильно. Поэтому пришлось думать о том, что я буду делать дальше.

Единственный вариант — это возвращаться домой, а потом опять на учебу. Вот только, боюсь совмещать беременность с учебой, будет сложно. Вечное недоедание, недосыпание из-за неугомонных соседок, стрессы из-за учебы. Всё это может отрицательно повлиять на малыша. Надо будет попробовать поучиться дистанционно. Мне всё равно осталось только диплом написать, а попрактиковаться я могла бы у мамы на работе. Она же все равно предлагала. Или где-нибудь в нашем городе попытаться устроиться. Значит решено. Договорюсь с тем, кого мне назначат куратором и буду общаться с ним через интернет. А как быть с экзаменами? Та еще проблемка….

Или взять сразу «академ»? А потом доучиться? Да, так, наверное, будет правильнее…

— Вот только что же делать с твоим папочкой? — посмотрела я на свой пока еще совершенно плоский живот.

Может быть стоит вернуться в лес и поискать их? Угу, и опять заблудиться?

Как представила себя, бродящей по лесу в поисках Морока с Громом, так стало почему-то смешно.

После обеда пришла еще одна женщина. На этот раз в белом халате. Она тоже принесла с собой папочку и представилась мне врачом-психиатром, при местной «дурке», что находится в левом корпусе здания больницы. «Дурку» она конечно по-другому назвала, но там было длинное какое-то название я даже не запомнила, поняла лишь, что там психов держат.

Анна Игоревна, как назвала себя специалист по мозгам, меня пытала основательно. Прошлась по всей моей жизни. Заострила внимание на том моменте, когда я в детстве тоже теряла память. Расспросила про учебу, отношения с родителями. Добрались мы с ней до моего исчезновения только лишь где-то через час «допроса». Я опять поведала ей ту же историю, что и всем остальным. Вот только Анна Игоревна в отличие от следователя, не стала меня об этом расспрашивать, лишь спросила, что было после того, как меня нашли до её прихода. А напоследок она вдруг мне сказала:

— Вы знаете, человеческое сознание очень гибкое. Бывает так, что наш мозг защищает нас от информации, которая способна основательно навредить нашему здоровью. К примеру, в детском возрасте, вы, испытав сильный шок при аварии, забыли о ней. Сейчас, вы забыли о тридцати днях, проведенных в лесу. Я не буду утверждать, так ли это на самом деле. Но вполне возможно, ваш мозг опять защитил вас от не очень приятной и травмирующей вас информации. Подумайте об этом.

Забрав свои листики, она распрощалась со мной и наконец-то покинула палату.

После разговора с этой женщиной я чувствовала себя, как выжатый лимон. Оказывается, вспоминать детство и юность вновь, было очень тяжело и болезненно. Все обиды, о которых я вроде бы забыла, вновь всколыхнулись в душе. Даже тот наш скандал с мамой…

А еще в голову закрались предательские мысли о том, что возможно все вокруг правы. И я действительно всё придумала, чтобы забыть то самое изнасилование…

Но в одном я была уверена, убивать своего ребенка не буду. Даже если и то, что якобы случилось со мной, правда. Малыш ни в чем не виноват. Но верить в версию родителей и не собираюсь.

Скрутившись на кровати в позе эмбриона и обняв свой живот, желая защитить малыша, и так не дождавшись родителей, уснула.

А ночью, меня будто кто-то резко толкнул в бок, что я чуть с кровати не упала, и проснулась.

Пока пыталась сообразить кто это в темноте меня хотел уронить, услышала тихий шепот, доносившийся из-за двери. Прислушавшись, поняла, что разговаривают Женя и моя мама. И судя по тону их шепота, они явно сорятся между собой.

Спрыгнув с кровати, я в считанные мгновения оказалась у двери и открыв её, с удивлением увидела Женю, который стоял ко мне спиной, широко расставив ноги, а перед ним мою маму, и молчавшую позади нее медсестру, которая увидев меня, быстро сунула в карман шприц, и поспешила сбежать.

— Что тут происходит? — с удивлением спросила я.

Женя повернулся и встал боком, почему-то чуть ближе ко мне, будто защищая или загораживая от матери.

— Твоя мать, хотела тебе сделать аборт, договорилась с главным врачом, чтобы тебя усыпили прямо сейчас и сделали быстренько операцию.

У меня челюсть отпала от услышанного.

— Что за бред? — вырвался у меня смешок, и я перевела взгляд на маму, чтобы удостовериться в том, что Женька что-то напутал.

Но мама в очередной раз, заставила меня разочароваться в ней…

— Доченька, ты же потом мне спасибо скажешь, поверь, я знаю, что говорю! — вдруг выпалила она.

— Ты совсем с ума сошла, — прошептала я, глядя на неё.

— Вера! Да пойми же! Ты сама потом этого ребенка возненавидишь! И себя заодно, когда всё вспомнишь!

Какое-то время я смотрела в глаза матери, пытаясь найти там, хоть проблески понимания, но похоже, эта женщина никогда меня не поймет. Такой у неё характер. Эгоистка до мозга костей. Для неё важно только её мнение, меня же она всерьёз никогда не будет воспринимать, и считаться.

— Я не буду делать аборт, — произнесла я холодно, выпрямляя спину, и поднимая подбородок, — а если ты посмеешь еще раз провернуть нечто подобное за моей спиной, — я махнула в сторону медсестры, что пряталась за своей стойкой в конце коридора, и делала вид, что не слушает нас. — То я навсегда вычеркну тебя из своей жизни.

Взгляд матери стал упрямым. Отзеркалив мою позу, она отчеканила:

— Если оставишь этого ребенка, то дорогу домой забудь! Я ни тебя, ни твоего ублюдка не приму!

Внутри меня все похолодело от этих слов. Не ожидала я от матери такого.

— Ничего страшного, Наталья Владимировна, мы сами справимся, — вдруг вмешался Женька, и шагнув еще ближе, приобнял меня за плечи. — У меня есть квартира в Москве, родители подарили недавно, думаю Вере и её ребенку будет там очень удобно. Да и учебу надо будет закончить. В общем, можете не беспокоиться за дочь, она в надежных руках.

Я же в этот момент находилась в ступоре, и совершенно не вдумывалась в слова однокурсника.

А мама полоснула Женьку злым взглядом. Но он лишь чуть крепче обнял меня, показывая тем самым, что полностью на моей стороне.

— Что ж, — подняла она свой подбородок еще выше, — я всё тебе сказала Вера. Больше мне добавить нечего.

И развернувшись, с неестественно выпрямленной спиной, она пошла вдоль коридора, цокая каблуками по кафельной плитке.

Мы с Женькой какое-то время смотрели ей вслед. Я всё надеялась, что мама передумает, и вернется. Но нет, она дошла до конца коридора и не оборачиваясь повернула за угол.

Как только она скрылась за поворотом, из меня словно весь воздух выпустили, и я пошатнулась, чувствуя, как ноги стали ватными. Хорошо, что Женя оказался рядом. Он подхватил меня под руку и помог добраться до кровати.

Сел рядом и обняв, начал что-то говорить.

Но я его совершенно не слушала. Я до сих пор была в шоке от слов матери. Это что же теперь получалось, мне не куда идти?

Хотя нет… есть куда…

— Жень, — посмотрела я на мужчину, — ты не мог бы оставить меня. Мне надо немного побыть одной.

Женька долго вглядывался мне в глаза, словно пытаясь там что-то рассмотреть.

— Ты хоть слышала, что я тебе только что говорил?

— Да, — кивнула я. — Ты предложил жить у тебя.

— И что ты решила?

— Я пока ничего не могу решить, Жень. Мне сейчас надо как-то пережить то, что мама от меня отказалась. Я просто не могу не о чем другом думать. Спасибо тебе за то, что заступился за меня и прости Жень, но я правда сейчас не в состоянии что-либо решать, мне нужно немного времени…

Он какое-то время пытливо всматривался в моё лицо, а затем протяжно выдохнув, нехотя встал с кровати.

— Я приду утром, — сказал он, и вышел из палаты.

Выждав какое-то время, я вышла в коридор, попросить телефон у медсестры, чтобы позвонить отцу. Уж он-то наверняка должен поддержать меня в этом вопросе. Но до стойки так и не дошла, потому что увидела маму. Она сгорбившись сидела в пустом коридоре на кушетке, с красными глазами и потекшей тушью на лице. Она явно плакала. Моё сердце дрогнуло, и подойдя к ней, я взяла ее за руку, и молча потянула.

— Идем в палату, поговорим, — тихо сказала я на её немой вопрос.

Пока я включала свет в палате, мама уже устроилась на пустой кровати, что стояла напротив моей.

Я села на свою в ожидании, так как чувствовала, что мама хочет рассказать мне что-то очень важное.

И она начала свой рассказ.

— Когда мне было семнадцать, меня пригласили в столицу на показ, к знаменитому модельеру, я конечно же, не стала отказываться, ведь это была моя мечта.

— А папа? — с удивлением спросила я, так как знала, что родители были знакомы со школы и поженились, когда им обоим было по восемнадцать лет.

— Он был против, мы сильно поссорились, — на её лице появилась грустная улыбка. — Но мне было всё равно. Ведь моей мечтой был подиум в Москве. Вот только до Москвы, я так и не доехала, — она с горечью усмехнулась. — Я вышла на одной из станций, чтобы купить пирожки на пироне. А дальше, всё было, как во сне. Ко мне подошел мужчина, очень симпатичный. Темноволосый, высокий, мускулистый, выше меня на целую голову.

Я мысленно присвистнула. Мама на пять сантиметров выше меня. А у меня рост — сто восемьдесят пять.

— Меня словно током ударило, — продолжила она, смотря отсутствующим взглядом куда-то в себя. — Я обо всём забыла. О своей мечте, о Москве… О Сергее (твоем отце), о родителях. В общем я вернулась в купе, забрала свои вещи, документы и пошла за ним. Я не знаю, как он это сделал, но он увел меня в свой дом. Дальнейшее я помню не очень хорошо, мне тогда казалось, что я самая счастливая на свете. Мы не выбирались из его дома целый месяц. Я влюбилась в него, как кошка. Не знаю, сколько бы всё это продолжалось, если бы однажды он не ушел из дома и не возвращался несколько дней. Примерно на третий или четвертый день, его отсутствия я начала трезветь. Мне так плохо стало, ты даже не представляешь. — Она сжала руки в кулаки. — У меня будто пелена сглаз упала. И я вспомнила о том, куда должна была уехать. Найдя свои документы и сумку, я вышла из его дома и убежала, дошла до вокзала, купила билет обратно домой.

Когда вернулась родители меня чуть не прибили. Потому что уже заявление в милицию о моей пропаже написали.

Она опустила глаза на свои руки, и когда разжала пальцы, то я увидела, как на её ладонях отпечатались лунки от ногтей.

— Я не могла сказать им правду, мне было очень стыдно, — продолжила мама. — И поэтому придумала историю о том, что меня не взяли на работу, и я хотела попробовать устроится в другое агентство, а позвонить домой постыдилась. В итоге, устроиться не получилось никуда, и когда у меня закончились деньги на гостиницу, я решила вернуться.

Она судорожно выдохнула и продолжила:

— Помню, как появился Сергей. Он переживал очень сильно… И даже простил мне мой поступок. Сделал предложение. Я конечно же согласилась, потому что поняла, как сильно его люблю, и как сильно по нему скучала. Я, наверное, ужасно выгляжу да? — без перехода спросила она меня, что я не сразу сообразила, о чем она говорит. И встав с кровати, мама пошла к зеркалу, что висело на обратной стороне двери, которая вела в ванную комнату.

— А через месяц узнала, что беременна, — глухо продолжила она, смотря на себя в зеркало, хотя мне кажется, что смотрела она в своё прошлое. — Думала сначала, что отец — Сергей. Я ведь худая была очень, и живот не сразу появился, да и месячные пришли в срок. Но когда ты родилась раньше срока, то я поняла, кто на самом деле твой отец.

Мама сделала паузу, чтобы перевести дыхание, а я не выдержала и тихонько ахнула. Не каждый день узнаешь, что твой отец тебе и не отец вовсе.

— Мне было так противно врать Сергею, — продолжила она. — Я любила его очень сильно, но каждый день, я сходила с ума и ненавидела и себя и тебя все сильнее и сильнее, так как видела в тебе — его. Того, кто умудрился как-то запудрить мне мозги настолько сильно, что не только заставил отказаться от мечты, но и изменить Сергею. Его я действительно очень сильно любила, и даже помыслить не могла об измене. Сергей до сих пор ничего не знает. Я ему так и не рассказала. И знаешь, что самое смешное? — усмехнулась она, повернувшись и глядя на меня, немного безумным взглядом. — Этот поселок, в котором мы сейчас находимся! — она махнула рукой в сторону окна, и в ее голосе прорезались истерические нотки: — Именно здесь я познакомилась с твоим биологическим отцом! Именно в этом поселке на окраине в его доме, я провела целый месяц.

— Так значит поэтому ты хочешь, чтобы я сделала аборт, потому что думаешь, что я буду ненавидеть своего ребенка так же, как и ты ненавидишь меня всю мою жизнь? — надтреснутым голосом спросила я, чувствуя, как душу медленно прожигают ядовитые слова матери.

— Нет! — вскрикнула вдруг она, смотря на меня своими расширившимися глазами, и подойдя ближе к кровати нависла надо мной. — Всё не так! Это сначала я ненавидела, а потом, когда твой биологический отец, попытался тебя отнять, я поняла, что не отдам ни за что на свете!

— Мой родной отец появлялся? — мои брови поползли вверх.

Час от часу не легче. Я сегодня, как на эмоциональных горках катаюсь…

— Да, — кивнула она. — Тебе было всего четыре года, и он хотел тебя украсть. Он шантажировал меня, украл тебя из детского садика, увел в машину, и сказал, что если я не сяду и не поеду вместе с ним, то он заберет тебя с собой. И я тебя никогда больше не увижу. Именно в тот момент я поняла, что не смогу жить без тебя, — её глаза увлажнились. — И поэтому села к нему в машину. Наверное, нас спасло провидение, потому что в нас врезался грузовик. Он умер на месте, так как удар приходился на его сторону. А мы с тобой сидели сзади, и я успела закрыть тебя своим телом. — Она протяжно выдохнула. — Уже позже Сергею я наврала, что хотела съездить после садика в гости к подруге, она жила на другом конце города вот и поймала частника.

После её рассказа мы какое-то время молчали. Я была потрясена.

Мой отец еще и пытался меня украсть…

— Значит мой отец погиб на месте? — посмотрела я на мать.

— Да, — кивнула она, и вновь села напротив меня на пустующую кушетку. — Уже позже, когда я лежала в больнице, ко мне приходил следователь, и сказал, что машина числилась в угоне. А у водителя не было ни каких документов и опознать его не могли. Рассказать о том, что я знала его раньше, я не смогла, так как не хотела, чтобы Сергей узнал о тебе правду. Поэтому следователю я сказала уже заранее придуманную версию.

— Куда он хотел нас увезти?

— Я не знаю, — пожала она плечами, — мы не успели сказать друг другу ни слова. Но я даже рада, что это похищение случилось. Потому что именно в тот момент поняла, как сильно тебя люблю.

На душе стало немного теплее от слов мамы.

— Так ты так ничего и не узнала, о моем биологическом отце?

— Нет, — она покачала головой. — Я помнила лишь его имя — Марк. На этом всё. Да я и не пыталась, что-то узнавать. Только лишь когда мы с отцом услышали название поселка, в больнице которого ты оказалась, я поняла, что это тоже самое место.

Мда уж, ирония судьбы.

— Ты помнишь где находился этот дом?

— Конечно помню, — хмыкнула она. — И я там даже побывала уже, сегодня, перед тем, как к тебе пойти. Его, наверное, кто-то купил. Потому что там был забор другой и вообще всё другое.

Всё, что только что поведала мне мама, прозвучало очень неправдоподобно. Наверное, если бы я сама не побывала в похожей ситуации, то решила бы, что она что-то придумывает, или недоговаривает. Ну или вообще сошла с ума.

— Так почему же ты настаиваешь на аборте? — взглянула я на неё.

— Я просто не хочу, чтобы ты, когда пройдет время не почувствовала, то же к своему ребенку, что и я когда-то по глупости и из злости чувствовала к тебе.

— Мама, этого не будет, — покачала я головой. — Даже если меня и правда, кто-то…, — я сглотнула, неожиданно ставшую горькой, слюну, даже вслух говорить это слово не хотелось. — Ребенок-то точно ни в чем не виноват.

— Прости меня, я просто перенервничала, — всхлипнула она. — Вся эта ситуация, что произошла с тобой, всколыхнула мои воспоминания. Вот я и чуть было не наделала глупостей. И те слова, что я сказала тебе, ты не думай о них. Это я всё сгоряча. И еще ты папе не рассказывай ничего, я не хочу, чтобы он что-то знал. Пусть всё так и останется между нами…

— Не буду, — покачала я головой, и встав с кровати подошла к маме и крепко обняла её.

На следующее утро, появился Женя, и я ему рассказала, что мы помирились с мамой. По-моему, однокурсник был не рад, хотя и пытался делать вид, что нисколько не расстроен. Но я-то видела, что его улыбка не доходит до глаз.

— Вера, ты всё равно подумай над моим предложением, и звони в любой момент, я всегда буду на связи, — сказал он мне на прощание, и оставив клочок бумажки с номером телефона, ушел.

Они с Пашкой сегодня должны вернуться обратно в Москву с пересадками на попутном поезде.

Как только Женя ушел, я вздохнула свободнее. Если честно чувствовала себя обязанной. Хотелось хоть как-то отблагодарить мужчину за его помощь и заботу в эти дни. Если бы не его поддержка не представляю, как бы я себя чувствовала. Но с другой стороны чего-то большего дать я бы ему в любом случае не смогла. Ну не воспринимала я его, как мужчину, только лишь, как друга, не больше. А Женя явно надеялся на большее. Но и раздавать авансов парню я не собиралась.

А в обед меня выписали, и мы с родителями, наконец-то отправились домой. Вот только, стоило тронуться поезду, как моё сердце тоскливо сжалось. Одна моя часть совершенно не хотела уезжать из поселка, зато вторая, та которой когда-то командовал внутренний моралист, понимала, что смысла оставаться у меня нет, как и искать близнецов. Я ведь даже не понимаю, были ли они на самом деле? Или это всё плод моего измученного разума?

Вдруг на самом деле весь этот месяц меня держал и насиловал какой-нибудь местный маньяк? А я чтобы не сойти с ума придумала сказку об оборотнях?

Даже поежилась от этих размышлений, и развернувшись пошла обратно в купе, тем более, что отец с мамой начали по очереди выглядывать в коридор с тревожными взглядами.

Очень сильно хотелось отмотать время вперед и сказать, что я уже родила крепкого малыша, и забыла о своих злоключениях вся в хлопотах о ребенке. Но на самом деле всё было не так.

Совершенно, блин, не так! И «блин» — это до невозможности мягкое слово, которым я могла охарактеризовать свои эмоции и чувства, что испытывала.

Как только мы вернулись домой прошла всего лишь неделя, а я уже вся извелась и истосковалась по близнецам. Усугубляли ситуацию еще и странные метаморфозы с моим здоровьем.

В первый день после приезда, я сразу же встала на учет по беременности в местной женской консультации. УЗИ мне пока еще не делали, врач сказала, что рано. Да и смысла нет. Я же не собираюсь аборт делать, значит устанавливать точный срок по размерам эмбриона не надо. В общем, взяли у меня кровь, с мочой на анализ, и отправили домой, до следующего приема через месяц.

И начался мой личный ад.

Уже после больницы подходя к дому, думала, что просто не дойду, и потеряю сознание от запахов окружающих меня, и громких противных звуков, давящих на психику.

Это же невыносимо! Как я раньше дышала этим смогом вперемешку с миллионом невероятно отвратительных запахов? И не обращала внимание на миллиарды громких звуков от которых раскалывалась голова?

Дома не меньше часа обнималась с унитазом. Пока мама не вытащила меня из туалета и не заставила выпить какой-то кислой воды. Сразу полегчало, но ненадолго, а до следующего моего выхода на улицу. Так как мама предложила мне сходить к ней на работу, чтобы посмотреть, как она там всё устроила. Выйти у меня получилось, максимум из подъезда, а затем бежать, перескакивая через две ступеньки обратно на третий этаж, до унитаза, и опять сидеть с ним в обнимку целый час.

Мама сказала, что это нормально, что во время беременности так бывает. Блин! Но не до такой же степени!

Но с уличной вонью и тошнотой я на третий день справилась, с помощью медицинской повязки. Звуки же смогла приглушить, насовав ваты в уши и надев наушники. А вот справиться с тем, что я вновь почувствовала себя Гулливером среди лилипутов, не получалось. Оказывается, за те дни, что я провела рядом с близнецами мне понравилось быть маленькой и хрупкой по сравнению с этими двумя мужчинами, а вернувшись в город, я опять ощутила себя большой. Высоких людей не так-то и много, мужчины еще есть, а вот женщин вообще мало, практически и не бывает. И это понимание, в первые за все годы моей жизни начало меня сильно угнетать.

Вот, что значит почувствовать чью-то ласку и заботу. Какой бы взрослой и сильной я не пыталась себя показать, а в душе, все равно хотелось «на ручки». Это, наверное, у каждой женщины так. Вот только многим — это доступно, а мне, к сожалению, нет. Ведь скорее всего близнецов я не увижу больше никогда.

Но это были цветочки, потому что ягодки приходили по ночам.

Каждую ночь мне снились сны, наполненные жаркими эротическими сценами, где в главной роли была я и близнецы. И каждый раз просыпаясь утром, я чувствовала себя совершенно неудовлетворенной. Потому что эти сволочи, словно специально доводили меня до исступления, так и не давая достигнуть пика, а когда я уже готова была вот-вот сорваться с обрыва и улететь от умопомрачительного оргазма, так меня словно кто-то в бок толкал, обрывая моё наслаждение, и я резко просыпалась. Задыхающаяся, ловящая ртом воздух, вся мокрая от пота, будто только что вынырнула из-под воды, и, само собой, неудовлетворенная!

Грязный наполненный суетой и вонью город, неудовлетворенность, как сексуальная, так и собственной внешностью, и тоска по близнецам с каждым днем, всё эти чувства и мысли заставляли впадать меня в полнейшее уныние и депрессию.

Из дома выходить совершенно не хотелось, а если только не добраться до вокзала и вернуться туда, откуда недавно я так сильно рвалась домой…

Наверное, я бы так и сделала, если бы на седьмой день на пороге моей спальни не появился Женя с огромным букетом цветов.

Я с ужасом закрыла нос, и глаза, потому что вспомнила тот страшный случай — два дня назад, мама затащила меня в цветочный магазин, я думала с ума там сойду, потому что чихала без остановки не меньше часа и обливалась соплями и слезами, хотя мы уже от магазина отошли на приличное расстояние. И это с повязкой на лице!

А тут, целый букет у меня на пороге!

Боже, ну куда же родители-то смотрели?

— Уноси его отсюда немедленно! Иначе я сейчас задохнусь, у меня аллергия на резкие запахи, — закричала я на однокурсника и еще и рукой замахала.

Слава богу, парень оказался понятливым, и быстро смылся из моей комнаты. И даже из квартиры, потому что я услышала, как захлопнулась входная дверь.

Надев халат и выйдя из спальни, всё так же продолжая зажимать нос пальцами, я дошла до коридора, и не знала, как быть дальше. Неужели он обиделся и ушел? Как-то не хорошо получилось.

— А где Женя? — спросила мама, она вышла из кухни, и вытирала полотенцем руки. Наверное, мыла посуду, вот и не слышала хлопка двери.

— Не знаю, — пожала я плечами, всё еще раздумывая о том, вернуть его или пусть уходит?

С одной стороны, я ему обязана, и вроде как, хотя бы чай-то могла бы и предложить, но с другой стороны, мне его внимание совершенно было не к чему. Я же не дура наивная и прекрасно понимала почему он уделяет мне столько времени. Да он и сам не раз говорил о том, что любит меня. Но я-то на его чувства не могла ответить.

Тоскливо вздохнув, я пошла умываться и чистить зубы.

А мама так и осталась в растерянности стоять и смотреть на дверь.

— Ты его выгнала что ли? — спустя десять минут спросила меня мама, когда я уже сидела за столом и пила чай с лимоном и имбирем, который спасал меня от тошноты и успокаивал нервы.

— Нет, конечно, — отстраненно ответила я, — ты видела какой веник у него в руках был? Забыла, как меня торкнуло тогда в цветочном магазине? Вот я испугалась и сказала, ему про аллергию и потребовала, чтобы он убрал этот букет куда-нибудь подальше от меня. А он убежал…

— А я и забыла про цветы, — хлопнула себя ладонью по лбу мама. — Увидела шикарный букетище, и не подумала ему сказать, что у тебя аллергия. Вот черт! Надо ему позвонить! А то еще обидится парень, неудобно-то как, — покачала она головой, явно чувствуя себя виноватой.

— У меня где-то был номер его телефона, — устало вздохнула я, так как утром опять проснулась вся разбитая и не удовлетворенная.

— Так беги звони, что ж ты сидишь! — воскликнула мама, чуть-ли, не подпрыгивая на месте.

Она стояла у плиты и что-то там готовила. Пахло, если честно, не очень, хотя мне последнее время всё «не очень» пахнет, и это мягко сказано.

— Хорошо, — мрачно буркнула я, и встав со стула пошла искать номер Женькиного сотового, но не успела я дойти до своей комнаты, как услышала трель в домофон.

Подойдя к двери, я увидела в экран видеофона Темникова, а в его руках вместо букета был торт.

Открыв подъездную дверь, я посмотрела на себя в зеркало, что висело на дверце шкафа в коридоре и выдавила из себя улыбку, пытаясь сделать вид, что рада возвращению мужчины. Получилось, если честно, не очень, и более того, даже жалко, особенно с этими моими черными кругами вокруг глаз.

«Ну и хорошо», — злорадно оскалилась я своему отражению.

Сейчас увидит мою заспанную, не накрашенную и уставшую физиономию, и сразу же сбежит обратно в свою Москву.

— Ой, он вернулся да? — вышла в коридор мама, со счастливой улыбкой на лице.

— Да, — не скрывая недовольства в голосе, ответила я, и с подозрением посмотрела на родительницу.

Интересно, чему это она так радуется?

Я прищурилась, но мама смотрела на меня честными глазами, а я со сна, да после «веселенькой» недельки, в огромных кавычках, еще была слегка заторможенной, вот мозг и не смог додумать крутившуюся где-то на грани подсознания догадку.

— Привет! — во все свои тридцать два улыбнулся Женя, и нагло поцеловал меня в щечку, когда я открыла ему дверь. И сделал он это настолько быстро, что я даже не успела увернуться.

— Я приехал по делам, — начал он, не давая мне и рта раскрыть, — отец открывает здесь филиал-представительство своего банка, и хочет, чтобы я начинал вливаться в наш семейный бизнес потихоньку, вот и отправил меня заниматься открытием. А я вспомнил, что ты в этом городе живешь, ну и решил в гости заскочить. Узнать, как твое самочувствие. Телефона-то твоего у меня теперь нет.

— Да ты проходи Женечка, не стой у порога, — вмешалась мама, опять не давая мне и слова вставить. И забрав у мужчины торт, сунула его мне в руки. — Вер, не стой столбом, беги на кухню, наливай чай, и тортик нарезай.

Я на автомате пошла на кухню, во все глаза разглядывая торт и пытаясь обдумать слова мамы, и вообще понять, моя ли это мама?

Да она же хлеб с сахаром и маслом, искренне считает вселенским злом, а тут?

Мда… чудны дела твои господи…

Я думала, что мама не станет есть торт, но нет, я опять оказалась не права. И сев вместе с нами за стол, она, засыпая Женьку разными вопросами, начала поглощать высококалорийную еду, причем за обе щеки.

Много нового узнала об однокурснике. Хоть и учились с ним столько лет вместе, я и понятия не имела, что у него отец какой-то крутой банкир, и еще и депутат. Я конечно подозревала, что парень он далеко не бедный. Все же машина крутая имелась, гаджеты всякие дорогущие, но у нас в принципе, пол группы таких было. Да и некогда мне было на мальчиков засматриваться и про их жизнь, что-то выяснять. Я или училась, или подработку искала какую-нибудь. Всё равно дальше мелкой интрижки у меня бы ни с кем из Москвичей не дошло. Все они там на приезжих смотрят с высока, как на чернь. А сами приезжие парни тоже мечтают задержаться в Москве и поэтому стараются увиваться за девочками коренными москвичками. Поэтому мне и смысла не было с кем-то пытаться заводить отношения. И к тому же у меня было желание доказать маме, что я сама что-то стою без своей внешности, и мужчины за плечом. Вообще не понимала этого стремления женщин быстрее выскочить замуж, и сесть на попу. Не спорю, секс — это класс, он важен в жизни любого взрослого человека, но не обязательно же при этом сразу выскакивать замуж?

Хотя, если бы на месте моих мужей были близнецы…

— Вер, а ты на академический отпуск уже написала заявление? — вырвал меня из размышлений о семейной жизни однокурсник.

— Нет, еще не успела, — пожала я плечами. — Надо же ехать в Москву, справки, наверное, какие-то собирать.

— Так давай вместе всё узнаем. Я, как раз завтра лечу в Москву на пару дней. Сходим в деканат, спросим, что нужно, напишешь заявление. И будешь уже спокойно отдыхать, чтобы потом не бегать.

— Эмм, — чуть не поперхнулась я чаем от предложения однокурсника, — но это же дорого, на самолете туда-сюда, не, ты что, я не буду родителей сейчас так напрягать, да и собственные деньги, тоже не хотелось бы тратить. Сам знаешь в каком я положении.

— Ой, — махнул рукой Женька, — я за всё заплачу, не переживай. У меня всё равно сослуживец должен был со мной лететь, но не смог. А деньги на билет ему уже бухгалтерия выделила. Так что об этом даже не волнуйся.

— Но там же два дня еще где-то надо жить, — во все глаза посмотрела я на однокурсника.

— У меня поживешь, — как ни в чем не бывало ответил он.

— Я думаю тебе надо слетать, — неожиданно поддержала его мама. — Пока есть возможность Вер, почему нет? Всё лучше, чем потом на поезде в твоем-то положении трястись несколько дней.

— Ага, заодно отдохнем там в Москве, сходим куда-нибудь…, — добавил Женя.

— Вообще-то, я и сейчас себя не очень хорошо чувствую, — я посмотрела на мать с возмущением. — Или ты забыла, какой у меня сильный токсикоз?

— Ой, Вер, — отмахнулась она от меня. — Может это у тебя из-за стресса? Кто знает. А так развеешься, сменишь обстановку. Вдруг полегчает?

— Поехали Вер, пока возможность есть. Все расходы за счет фирмы. А поживешь у меня, — начал упрашивать меня Женя.

— Не знаю, — покачала я головой и нахмурилась. — Надо, наверное, сходить к врачу и какую-то справку взять…

— Так собирайся, я тебя отвезу, я на машине с водителем.

— Ого, — удивилась я, — у тебя и водитель личный есть?

— Ну, — замялся парень. — Это не мой личный, это с фирмы мне выделили, по делам бегать.

— Что ты парню допрос устроила? — вдруг вмешалась в наш разговор мама. — Иди одевайся быстрее. Человек там на улице ждет.

— Он и до этого вроде ждал, — пробурчала я, нехотя вставая со стула.

И поплелась в свою комнату, размышляя над таким внезапным появлением Женьки и его предложением по поводу поездки в Москву.

Ох и не нравилась мне эта затея. Но с другой стороны мама была права, лучше сейчас съездить и решить этот вопрос, пока есть возможность, чем потом трястись несколько суток на поезде туда и обратно.

Уже по привычке, повесила себе на шею медицинскую повязку, чтобы на улице быстро надеть её на лицо, а в уши натолкала ваты. Что самое странное, даже с ватой в ушах, я прекрасно слышала, о чем говорят на кухне мама с Женей. НА КУХНЕ!!!

Неужели это все токсикоз?

Всмотрелась в свое отражение в зеркале.

Одета я была по привычке, в широкие джинсовые шорты до колена, на широком ремне, свободную белую футболку, с разноцветными надписями на разных языках, оголяющую одно плечо, из-под которого торчала лямка утягивающего грудь, спортивного топика. На ногах удобные полуспортивные сандалии. На голове кепка. Образ дополнялся черными очками на пол лица, наушниками и жвачкой. Последняя спасала от тошноты иногда.

Представила, как буду смотреться рядом с Женькой и гаденько захихикала. Однокурсник пришел в летних светлых брюках, белой рубашке в серую полоску с коротким рукавом и кремовых туфлях. А еще мы были с ним одного роста. И если бы не моя чрезмерная худоба, из-за которой слегка выпирала даже утянутая грудь, можно было бы подумать, что я пацан.

— Ну и чучело, — прошептала я своему отражению, а настроение почему-то повысилось.

К сожалению, произвести впечатление на однокурсника не получилось. У него не один мускул на лице не дрогнул. Как-то вылетело у меня из головы, что он четыре года наблюдал подобную картину, вот и не удивился…

Зато мама глазами и жестами пыталась явно на меня наорать, за мой внешний вид, но я сделала вид, что не понимаю её намеков.

Машина у Женьки оказалась высокого класса. Черного цвета, гибрид лимузина с джипом. Выглядит очень внушительно и немного агрессивно. Я не удержалась и громко присвистнула, когда вышел водитель и открыл нам дверь. Было забавно смотреть, как вытянулось лицо у мужчины, когда он рассматривал какое чучело сейчас сядет в его блестящего красавчика, по энергетике смахивающего на дикого мустанга, а по размерам так вообще, на степенного и очень опасного бегемота.

— Ничосе! Охренеть, вот это тачила! — воскликнула я как можно громче, смачно жуя жвачку, а затем надула и лопнула пузырь. — Женек, ты чо у нас мажорик что ли? Или типа сын олигарха?

Глаза водителя заметались, с меня на однокурсника и обратно. Мужчина явно не мог поверить, что я вместе с Женей.

А я решила добить этого сноба, и остановившись у двери, не оборачиваясь к Темникову, и делая вид, что размышляю, лениво протянула:

— Ты не боишься, что я салон испачкаю, а то меня уже что-то подташнивает, в моем-то положении.

И для достоверности, я прикрыла рот ладонью и сделала вид, что меня действительно тошнит.

У водителя задергался левый глаз. И он с мольбой посмотрел на Женю. Мне даже показалось, что я слышу его мысли: «Хозяин неужели ЭТО с вами? И ОНО сейчас сядет в нашу машину?».

А Женька закашлялся, явно пытаясь скрыть смех, и подойдя ко мне со спины, почти в притык, тихо сказал:

— Садись уже Старцева, хватит паясничать, ты переигрываешь.

Недовольно выпятив нижнюю губу, села в прохладный салон, пахнущий дорогой кожей. Сильно пахнущий… очень-очень сильно пахнущий. И если бы не жвачка и повязка, которую я тут же нацепила на лицо (она временно болталась у меня на шее), то меня точно стошнило бы.

Женя сообщил водителю адрес женской консультации и, машина тронулась.

Все было более-менее нормально до тех пор, пока мы не попали в пробку, и машина поехала очень медленно. От такой езды меня и до беременности быстро укачивало, а сейчас и подавно укачало. И даже жвачка уже не помогала. А выходить на улицу было чревато последствиями. Уж я-то понимала, что там на жаре мне станет еще хуже.

— Может быть окно открыть? — с тревогой в голосе спросил Женя. Наверное, заметил, как позеленело моё лицо.

— Нет, будет еще хуже, — прошептала я, и легла головой на его колени.

— Вер, что с тобой? Может скорую вызвать? — опешил мужчина, и положил свою неожиданно холодную ладонь мне на лоб.

А всё его тело словно закаменело. Зря я так поступила, вот не надо было мне к нему на колени, да еще и головой, но мне стало настолько хреново, что сил сидеть уже не было.

— Не надо, сейчас полежу и станет легче, — хриплым голосом ответила я, — не убирай пожалуйста руку, я всегда так в машине езжу, только лежа, по-другому не получается. А у тебя ладонь холодная. — Невпопад ответила я, наслаждаясь прохладой его руки.

Лежать на коленях однокурсника, Слава Всевышнему, пришлось не очень долго, потому что пробка рассосалась и до консультации мы уже доехали за считанные минуты. Женя не оставил меня, как я ожидала у поликлиники, а пошел вместе со мной.

И хорошо, что пошел. Потому что я бы стояла в очереди весь день, а Женя, в наглую протащил меня вперед, и не обращая внимания на возмущения женщин, затолкнул к врачу на прием, и сам вместе со мной зашел. И что самое интересное у врача не дал мне и слово вставить, сам закидал ее целой кучей вопросов по моему состоянию. Ну и справку с нее стребовал, что я действительно беременна.

Мне оставалось лишь скромненько стоять в сторонке и жевать новую жвачку.

Спустя всего каких-то пять минут, мы, наслушавшись о себе очень много интересного от злющих пациенток, вышли на улицу уже со справкой в руках.

— Мда, в следующий раз, буду знать, кого с собой в поликлинику брать, чтобы в очереди не стоять, — нервно рассмеялась я, с опаской поглядывая на входную дверь. А то, кто их знает этих бешенных будущих мамочек, вдруг еще в погоню пустятся.

— Я всегда в твоем распоряжении, — шутливо поклонился Женя, и добавил: — И вообще, надо в платную консультацию тебя записать. Никаких очередей, и волнений.

— Вот как разбогатею, так сразу и запишусь, — фыркнула я.

Взгляд водителя был на этот раз озадаченный. Сложилось ощущение, что он о чем-то усердно размышляет. Я не удержалась и подмигнула ему, пока садилась в машину.

— Я мог бы записать тебя в Москве, у моего дяди частная клиника, — вдруг сказал мне Женя в спину, и я от неожиданности запнулась о высокую ступеньку, и чуть было носом не бухнулась в салон машины. Но неуловимым движением, даже сама, не понимая, как, умудрилась выставить обе руки перед собой. Да так мягко у меня это получилось сделать, что я даже ладони не поранила.

Оба мужчины кинулись мне на помощь и начали поднимать, поддерживая под руки с двух сторон.

— Ты как?

— С вами все в порядке?

Одновременно спросили они у меня.

Я с удивлением посмотрела на водителя, а он пока не убедился, что я твердо стою на ногах, не отпустил мою руку. За этот поступок он сразу же получил несколько очков в свою пользу.

— Да нормально всё, — беспечно сказала я, рассматривая свои ладони, и удивляясь собственной реакции.

Как только мы уселись в салон и машина тронулась, Женя начал пристально буравить меня взглядом.

Через пару минут я не выдержала, чувствуя себя немного неловко.

— У меня какая-то грязь на лице? — спросила я мужчину.

— Нет, — улыбнулся он, и немного придвинувшись ко мне проникновенно добавил: — Просто хочу, чтобы твоя голова опять побывала на моих коленях.

Я закатила глаза в потолок. Вот так и знала, что без последствий не обойдется.

— Знаешь, что, Женя, — посмотрела я на него, прищурившись. — Если будешь продолжать в том же духе, то не только моя голова побывает на твоих коленях сегодня, — я специально сделала паузу, дожидаясь предвкушающего блеска в глазах мужчины, и приблизившись к нему в притык, посмотрела в глаза и прошептала прямо в губы: — но и внутренности моего желудка тоже.

Вместо того, чтобы оскорбиться, этот гад попытался приблизится и поцеловать меня, но я успела отпрянуть. А он весело рассмеялся.

Когда мы подъехали к моему дому, Женя не стал оставаться в машине, и пошел вместе со мной до квартиры.

На мой вопросительный взгляд он ответил:

— Хочу проследить, что ты в целости и сохранности добралась до квартиры. И заодно напомнить, что заеду я за тобой завтра в пять утра, поэтому ложись пораньше, ну и конечно же собери вещи с вечера.

— Хорошо, папочка, — сделала я шутливый реверанс прямо на лестнице, за что чуть не получила от Женьки шлепка по мягкому месту, но опять умудрилась резво увернуться.

— Ничего себе реакция, — присвистнул однокурсник.

— А мы еще и ответить могём! — подмигнула я ему, и шлепнув мужчину по филейному месту, хихикнула и рванула вперед.

Догнать он меня смог, только лишь, когда я уже открывала свою дверь ключом.

— Ну ты и спринтер Старцева, — усмехнулся Женя. — И не скажешь, что беременная. Носишься, как угорелая.

— Ты же знаешь, я умею быстро бегать.

— Ага, точно, тебя же еще от универа выставляли на какие-то там соревнования. Но ты же вроде так и не прошла отборочные?

Я поморщилась, вспоминая своего так называемого тренера — нашего физрука, который пытался зажать меня в раздевалке перед самым выходом.

— Физрук — гад, больно пнул меня по ноге, чуть не сломав её, из-за того, что я ему отказала, вот я и соревнования провалила. «Не хочешь по-хорошему Старцева, значит не будешь вообще участвовать», — скопировала я мерзкий голос старого коротышки.

— Вот сучара! — выругался Женька. — Ты почему мне ничего не сказала?

— А с чего бы мне с тобой откровенничать? — удивилась я. — Ты и сам-то постоянно смеялся надо мной и пытался унизить перед всей группой. Уж к кому-кому, а к тебе бы я в последнюю очередь пошла жаловаться.

Женя помрачнел, и опустил голову вниз, пряча от меня виноватый взгляд.

— Не обращай внимания, — махнула я рукой, — я уже давно забыла. Это было три года назад. Ладно, пойду, надо собираться.

Оставив парня размышлять над своими словами, я вошла в квартиру, и быстро захлопнула дверь, чтобы он не напросился в гости. На самом деле, я не держала на него зла, да и про инцидент с физруком давно забыла, но спустить на землю этого хитреца не помешало бы. Пусть пошевелит извилинами, по какой причине я не могу ответить на его так называемые чувства.

Мамы дома не было, видимо предчувствовала, что её ждут разборки вот и сбежала на работу.

Посмотрев на себя в зеркало с удивлением заметила, что на моем лице сияет бодрая улыбка.

Все же Женьке удалось меня немного встряхнуть и вывести из затяжной депрессии, спасибо ему за это, и поездка в Москву уже казалось не такой уж и плохой идеей.

А ночью мне приснились мои близнецы…

Я вновь оказалась в той же странной пещере с туманом вместо пола, хотя и под ногами я четко ощущала острые камни. На этот раз я была в своей пижаме, но опять же босиком. Какое-то время туман был вокруг меня, и я ничего не могла рассмотреть, поэтому решила пойти вперед, вытянув руки перед собой, чтобы не врезаться во что-нибудь.

Туман медленно рассеивался, и я смогла рассмотреть темный силуэт, освещенный синим светом. Быстрее идти не получалось, так как камни больно кололи ноги.

Спустя несколько минут туман рассеялся полностью, и я смогла рассмотреть тот самый темный силуэт.

Это была она. Та самая женщина, после знакомства с которой я смогла выбраться из леса.

Она так и не назвала своего имени.

Женщина опять сидела на троне, стоящем на высоком пьедестале. Такая же красивая и такая же холодная и непостижимая. Снежная королева, можно было бы так её назвать, если бы не ярко красное короткое платье на тоненьких бретельках.

Пока я рассматривала незнакомку, то не сразу заметила странное движение у её ног, а когда перевела взгляд, то смачно выругалась и рванула вперед, но тут же врезалась в невидимую стену, и больно ударилась лбом с такой силой, что меня отбросило не меньше, чем на метр назад, и я резко проснулась.

Тигры, это были белые тигры! Они сидели у её ног! Один с голубыми глазами, второй с карими. Я была уверена на сто процентов, что этими тиграми были мои близнецы — Гром и Морок. И на них были ошейники и цепи! Она держала их на цепи и высокомерно улыбалась мне! Вот же гадина!

Вскочив с кровати, я начала собираться. В голове билась только одна мысль: «Надо срочно их спасать!»

Быстро сбегала в ванную, умылась, и тут увидела сонного отца, он выходил из спальни, завязывая поясок халата.

— Доча? Ты уже собираешься в аэропорт? Время-то только три ночи, — он посмотрел на часы, что висели у нас в коридоре.

Вчера вечером мама рассказала ему, что я с Женей улетаю в Москву на пару дней, чтобы взять академический отпуск в университете, а я сообщила им, что он заедет за мной в пять утра. Вот отец и удивился, наверное, что я в три ночи соскочила и бегаю по квартире.

Все эти мысли пролетели в моей голове за считанные мгновения, и я резко замерла, с удивлением понимая, что если бы он не проснулся, то я помчалась бы на выручку к близнецам в тайгу.

— Доча? С тобой всё хорошо? — нахмурился отец, видя, что я стою столбом и не отвечаю на его вопросы.

За эти дни, пока у меня был токсикоз и постоянно становилось плохо, он изрядно за меня поволновался. Вот и насторожился опять, видимо думая, что мне стало плохо.

— Все нормально пап, — отмерла я. — Просто сон приснился плохой, а я уснуть не смогла и начала собираться.

Лицо отца тут же расслабилось, и он улыбнулся.

— Ну, ты тогда не усни снова, а то проспишь.

— Не, я теперь точно не усну, — нервно улыбнулась я.

Папа несколько мгновений всматривался в мое лицо, и видимо заметив мой взъерошенный вид, решил уточнить:

— Ты точно в порядке, токсикоз не мучает?

Прислушавшись к себе, я поняла, что чувствую себя действительно нормально.

— Всё хорошо, не переживай, папуль.

Он подошел ко мне и крепко обнял.

— Не нравится мне эта твоя поездка в Москву, — прошептал он недовольно. — Ты если что, сразу мне звони. И вот, — он достал несколько пятитысячных купюр из кармана. — Это на всякий пожарный. — Пояснил он на мой удивленный взгляд. — А то мало ли, ситуации всякие бывают.

— Спасибо пап, — улыбнулась я, и с нежностью посмотрела на него.

Стало приятно, что родитель обо мне заботится и переживает. А еще стыдно, что я знаю тайну мамы. Но ведь я обещала, что не расскажу ему ничего. Да и не хотелось бы, чтоб отец изменил ко мне отношение… кто знает, вдруг он вообще от нас с мамой уйдет?

Ох… и как же сложно. Я привыкла всегда быть любимой дочерью у отца, а тут такое…

Взяв деньги, я понуро поплелась к себе в комнату.

Какое-то время я рефлексировала насчет своего странного поведения и не менее странного сна. Ведь я действительно забыла обо всём на свете, и не только о нашей с Женькой договоренности, но и о том, что я так и не вспомнила — что же со мной случилось до встречи с близнецами и где я была целый месяц? И в итоге, я еще и хотела рвануть в тайгу… мда… дела…

Через два часа появился взъерошенный и хмурый однокурсник от которого прилично попахивало спиртным.

— Хм, — покачала я головой, глядя на Женю, а заодно кривясь от амбре.

— Я просто, немного выпил, — пожал он плечами, смачно зевая. — Не переживай, я в норме.

— Ну и ты не переживай, если мой завтрак окажется на тебе, — язвительно буркнула я, стараясь не дышать носом.

— Прости, — покаянно произнес Женя, немного снижая градус моего раздражения. — Я совсем не подумал о тебе.

— Да ладно, — махнула я рукой. — Переживу, как-нибудь. Мне не привыкать.

От последней фразы парень насупился, но промолчал.

В машине Женя сел вперед к водителю, а в аэропорту, он старался держаться от меня подальше и в мою сторону не дышать.

Вот только в самолете мне пришлось терпеть запашок от мирно посапывающего однокурсника целых четыре часа, и даже прелести бизнес-класса, совсем не радовал меня. В итоге, мне пришлось пару раз слетать в уборную, так как выворачивать свои внутренности при посторонних, как-то не особенно хотелось. И к концу поездки, я тысячу раз пожалела и собрала все известные мне ругательства на себя за то, что согласилась вообще поехать, надо было все же дождаться, когда токсикоз пройдет. Или поехать не в Москву, а совсем в другое место… Последнюю мысль я задавила на корню. Подозреваю, что разговоры со следователем и психиатром все же подействовали на меня, и я постепенно начала верить в то, что они говорили. Ведь почему-то не помнила же я целый месяц своей жизни, а только лишь последние два дня, и то, то что помнила, напоминало больше безумную эротическую фантазию, чем реальность.

К концу полета, Женька, как ни в чем не бывало проснулся, сбегал быстро умылся, и чувствовал себя, как огурчик, зато я была не в силах даже слово сказать. Настолько хреново мне опять было.

Спасибо, что он не стал разводить панику во круг моей полумертвой тушки, а просто молча подхватил меня на руки и вынес из самолета. Честно, не ожидала от него, но спасибо сказать все же не смогла.

В аэропорту пришлось брать себя в руки, так как надо было проходить паспортный контроль, да и Женя уже не мог нести меня на руках, ведь теперь на нем был еще и наш общий багаж, не бог весь, как много сумок, но тащить еще и меня у него не получалось.

Хорошо, что нас встречал какой-то мужчина. И нам не пришлось ловить такси. На улице мне стало еще хуже. В Москве стояла невыносимая жара, и я начала терять сознание от вони и шума, не дойдя пару метров до машины на стоянке. Видимо Женя успел поймать меня, потому что очнулась я уже внутри машины, полулежа на его руках.

— Фу! — скривилась я, так как от Женьки еще пахло спиртным. — От тебя спиртным несет!

— Извини, больше не буду, честно.

Мужчина тут же пересадил меня на сиденье рядом с собой.

— Давно я в отключке? — спросила я его осматриваясь, и видя, как за окном мелькают дома, и снова скривилась, голова все еще была вареной. А мы ехали по скоростному шоссе.

— Несколько минут, — пояснил мне Женя, — может полежишь?

Вздохнув, я поняла, что мне действительно лучше прилечь, а единственное место, куда я могла лечь — это опять колени однокурсника.

На этот раз лежать пришлось долго. Москва город не маленький, мы ехали не меньше двух часов, но прохладные пальцы мужчины плюс кондиционер, немного примерили меня с ситуацией и я даже смогла задремать.

Рассматривать дом, в который мы приехали сил не было. Одно могу сказать — элитная высотка, с охраной и консьержем, а еще в лифте зеркальные стены. Круто в общем, что уж… Особенно для беременной провинциалки.

Но охать и ахать совершенно не было сил, поэтому я лишь хмуро смотрела на свою позеленевшую физиономию в зеркальную стену лифта, и старалась сильно не заморачиваться по поводу своего внешнего вида. Такое ощущение было, будто Женька, подобрал какую-то бомжовку на улице и тащил её зачем-то домой.

Самое интересное было, когда мы наконец-то приехали. Женина квартира занимала целый этаж. Дверь в коридоре была всего одна. Хотя коридором его можно было назвать с огромной натяжкой, это была скорее большая комната для приема гостей, вся заставленная вазами с цветами, а на стенах даже весели какие-то картины.

— А другие квартиры так же, по этажу занимают? — все же не удержалась и спросила я.

— Вообще-то моя квартира занимает три самых последних этажа, — хмыкнул Женя.

А у меня отвалилась челюсть, а во рту мгновенно пересохло. Не, я конечно представляла, что он из богатой семьи, но все же… настолько?

— Ты тут с родителями что ли живешь? — почему-то шепотом спросила я.

— Нет, я же говорил, мне родители её подарили. Ладно хватит стоять у порога пошли, покажу тебе твою комнату, — и с этими словами он открыл входную дверь и завел меня уже в саму квартиру.

Пока шли по коридору невольно рассматривала интерьер. Создалось ощущение, что я попала в древний Египет в дом одного из аристократов того времени. Как по мне, немного вычурно. Слишком много золотых оттенков, и изображений египетских богов.

— У тебя миленько, — улыбнулась я, пытаясь удержать себя от саркастических шуток. Все же я в гостях и Женя помогает мне.

— Это моя мама, она решила сделать мне сюрприз, — тоскливо вздохнул однокурсник. — Но на ремонт, я пока еще не заработал, как только, так сразу же сменю всю эту пошлятину.

Я спрятала улыбку и дальше уже молча пошла по коридору за Женей. Да и не получалось у меня долго общаться, опять сильно замутило, и я боясь упасть, подошла к стене и уперлась в нее лбом. Почувствовала, как подошел Женя, и молча подхватив меня на руки, уже понес по коридору сам.

— А сумка? — пискнула я.

— Поверь, никто её не украдет, если она полежит немного в коридоре, а я ее позже тебе принесу, — сказал он недовольным голосом.

Глаза пришлось закрыть, чтобы не мутило еще сильнее. Открыла лишь тогда, когда почувствовала, что Женя укладывает меня на кровать.

— Тебе может что-то принести, лекарства какие-нибудь, — нахмурился Темников.

— Если только сладкий чай с лимоном и имбирем, — сказала я, переворачиваясь на живот, и зарываясь носом в плед, что лежал на кровати.

Запах в комнате стоял невыносимый. Пахло лаком, клеем, краской, в общем, сразу стало ясно, что комната не обжита и совсем недавно после ремонта.

— Нельзя ли проветрить? — простонала я.

— Можно, сейчас включу вентиляцию, и принесу тебе попить. А чем тут пахнет, я ничего не чувствую?

Я услышала, как Женя отошел от кровати и щелкнул, переключателем, после этого в комнате загудели лопасти вентилятора. Я очень четко слышала этот звук, от того места, когда лопасти только-только немного поскрипывая начали раскручиваться, и до того момента, как они стали вращаться с огромной скоростью, и в них стали попадать частички пыли, громко ударяясь о стенки вентиляции.

— Спасибо, — хрипло ответила я, прикрывая уши, — я чуть-чуть полежу и поедем в универ.

— Что-то я сильно сомневаюсь, что сможешь ты до университета сегодня добраться, — вздохнул Женя.

— Смогу, — прошептала я, пытаясь дышать через рот. — И скажи, где тут туалет.

— Открой глаза и поверни голову налево. — Я так и сделала. — Вот белая дверь — это и есть твоя ванная комната.

— Круто, — ответила я, обрадовавшись, что ванная так близко. И подскочив с кровати побежала к двери, чтобы опять по обниматься с фаянсовым другом.

Выйти из туалета не получалось. Я смогла лишь умыться и почистить зубы, найденной в упаковке зубной щеткой, а потом всё, силы закончились, и я просто села, а потом легла на пол.

— Твою мать, — услышала я ругательства друга. — Ты почему меня не позвала Старцева?

Он поднял меня на руки и вынес из комнаты, ругаясь.

— Я, как идиот всё жду и жду возле двери, когда ты появишься, подумал, что ты там мыться уже залезла, а ты оказывается пол протираешь. Ну и какой универ после этого?

— Не знаю, — только и смогла сказать я.

Женя донес меня до кровати и опять уложил в неё, под спину подтолкнув подушек, так что я могла полулежать. На этот раз, даже расстелил и убрал плед.

— Чай выпьешь? Кисленький, как ты просила.

— Спасибо, — через силу улыбнулась я, и взяв трясущимися руками стакан немного отпила из него, и сразу же почувствовала, как тошнота отступает. — Кислая вода творит чудеса, — тихо сказала я, отдавая стакан хмурому мужчине.

— В общем так Старцева, давай свои документы, я сам без тебя съезжу в универ, — тоном, не терпящим возращений, сказал он.

Я открыла один глаз и с удивлением посмотрела на него.

— Один, без меня съездишь, а тебя не отправят куда подальше?

— Обижаешь, Вер, — усмехнулся Женя. — Ты забыла, кто у меня папа, что ли? Еще бы они меня отправили куда-то. Так где документы?

Ага, конечно, он же рассказывал, что его папаша, какой-то там крутой банкир и еще и депутат. А депутаты у нас, как и их дети — это все равно, что аристократы до революции. Им никто не смеет отказывать и вообще им всё можно. Высшая каста, короче говоря.

— Все в сумочке, — ответила я, чувствуя, что становится легче, и сильно потянуло в сон.

Пошебуршав немного моими вещами, я услышала, как Женя достал мои документы, и даже смогла определить по запаху, что именно он достал.

Ну надо же, какие тонкости можно во время беременности распознать? Чувствую себя героем комедии «Без чувств». Надеюсь, что, хотя бы зуда в заднем проходе не будет, и не придется воспользоваться ершиком… Представила мысленно эту картину и скривилась. Мда, у героя фильма, как-то посмешнее получалось корчить рожу, когда он пытался как-то справится со своим недугом.

— Ладно, ты отдыхай, а я поехал. Если захочешь кушать, я повара предупредил, она тебя накормит, — сказал Темников, и хлопнул дверью.

Вообще-то он ее тихонечко закрыл, а не хлопнул ею, однако с моей-то чувствительностью, мне показалось, что даже штукатурка осыпалась. Но приоткрыв один глаз я поняла, что это была пыль, а не штукатурка, и это она с таким грохотом осыпалась.

Стянув с себя одежду, и оставшись в одном нижнем полуспортивном белье, я залезла под одеяло, и накрывшись с головой постаралась уснуть. И вновь оказалась в пещере, где сидела эта дрянь, держащая на цепи моих близнецов.

На этот раз я пыталась пробить невидимую стену.

Рычала, драла её не весь откуда появившимися когтями, но у меня ничего не получалось. А эта стерва лишь хохотала над моими потугами.

Мои же тигры, были словно под наркотиками или же просто сонными. Но их взгляды были какими-то расфокусированными.

Я когда-то в детстве с мамой ездила в Китай и мы ходили в Пекине в зоопарк, так там нам предложили сфотографироваться с белыми тиграми чуть ли не в обнимку. Когда мама задала вопрос гиду, а не укусит ли нас тигр. Так он как ни в чем не бывало пояснил нам, что тигры накачаны успокоительными наркотиками, и никого не тронут.

Тогда я и запомнила этот взгляд. Хищник вообще мало что понимал. И ведь он весь день был под лекарствами, и все с ним фотографировались.

Мы обе с мамой тогда отказались от подобного удовольствия, правда были единственными из нашей группы. Хоть и стоило это фото не малых денег. Мне стало настолько сильно жаль этого грациозного красавца, что я не удержалась и устроила безобразную истерику, требуя, чтобы его отпустили и прекратили мучить.

Маме пришлось меня утаскивать и отвлекать на каких-то других животных. Но мне уже совсем не хотелось находится в зоопарке. Было очень жаль, что свободолюбивых существ засунули в эти клетки и показывают за деньги людям.

Зоопарк в моей душе оставил тягостные воспоминания. И вот сейчас я смотрела в глаза моих сильных блондинов и видела, что они вообще мало что понимают. Как тот белый тигр, которого накачали успокоительными.

Видимо эта зараза, сделала так же.

Проснулась я вся в слезах, и в темноте. Только темнота была немного странная. Сложилось ощущение, что я все вижу в черно белом цвете. Все краски выцвели, словно кто-то применил особый фильтр и припорошил сверху пеплом.

Выбравшись из постели, я нашла пульт с переключателем света и включив его зашипела от резкой боли в глазах.

Кое-как проморгавшись, и вытерев слезы от яркого света, нашла свою одежду, валяющуюся кучкой на полу, оделась, и быстро умывшись в ванной, пошла искать Женю и заодно что-нибудь перекусить.

В квартире стояла гулкая тишина, а в коридоре горел тусклый свет. Стало немного не по себе, особенно, когда по пути начали встречаться небольшие скульптуры древних Египетских богов, внутри ниш стен. Ей богу, лучше бы просто картины повесили, не смотрелось бы все это так зловеще. А то ощущение, будто кто-то в углу притаился и сейчас на тебя нападет.

Пока шла, услышала звуки, доносящиеся снизу. Остановилась и прислушалась. Громкость голосов увеличилась примерно в четыре раза в мгновение ока.

Первый голос я сразу узнала, это был Женя. Второй голос был женский, но более приглушенный, судя по тембру. Из беседы стало ясно, что это мать Темникова, и он говорит с ней по телефону.

— Да, мама, — устало выдохнул мужчина, послышалось шуршание, и скрип, похоже на то, что он отодвинул стул и сел на него.

— Вы приехали? Где она?

— У меня. Спит. Ей плохо стало в самолете.

— Отвези ее завтра к Петру, я его предупредила. И пусть ей Марина побольше мясных блюд готовит.

— Конечно, дядя уже мне звонил. И Марину я предупредил.

— И сынок, не затягивай с регистрацией.

— Что ты мам, хочу все устроить до приезда отца. Мне пообещали, что на этой недели нас распишут.

— Да, поторопись. Иначе потом он не даст вам пожениться. Я нечаянно подслушала, что он пообещал её Ольису, так как тот старше.

— Ольис обломается! — неожиданно зло рыкнул в трубку Женя, что я даже вздрогнула.

— Поэтому поторопись! — с нажимом сказала его мать. — И я за тебя очень рада, мальчик мой. Надеюсь, что ты нас скоро познакомишь.

— Сейчас пока рано, ты же понимаешь.

— Да-да… пусть адаптируется. Помню, как мне было тяжело. Ей сейчас нужна твоя поддержка. Ну все, не буду вам мешать, целую тебя и желаю удачи. Будь терпелив, и не наделай ошибок, как твой брат.

— Если меня никто не будет дергать, то всё будет хорошо, — с сарказмом ответил мужчина.

— Я поняла твой намек, лезть не буду. Но твой брат уже давно счастлив, и все разногласия с Ивией уладил. Все же десять лет прошло, и она смирилась и забыла все обиды. Он и так с нее пылинки сдувает. И еще сынок, не задерживай потом со своими собственными детьми, так будет лучше.

— Мама, я сам разберусь, как будет лучше, — в голосе однокурсника послышались металлические нотки.

— Хорошо, хорошо! Не злись. Всё, чмоки-чмоки! Пока сыночка!

Я стояла в коридоре как оглушенная. Этот разговор… Он был очень странным. Но кого он касался? Мне изначально показалось, что Женя говорил со своей матерью обо мне, но потом разговор ушел в другую сторону. Он собрался жениться? Или под словом «регистрация» его мать подразумевала какой-то другой смысл? И кто такой Ольис, и кого ему обещал отец Жени? Меня что ли? Это они обо мне так говорили?

А может я все не так поняла? Может они говорили совсем о других людях? Хотя косвенно все указывало на меня? Но, ведь имени вслух произнесено не было…

Мда… а может у меня вообще галлюцинации начались? Я помотала головой из стороны в сторону, словно мокрый пес, и чуть не упала.

— Да ну нафиг! — усмехнулась я сама себе. — Чушь какая-то!

Я быстро пошла по коридору, дошла до лестницы и спустилась вниз на один этаж, прошлась по второму этажу, заглянув в комнаты, но они пустовали. Жени нигде не было. А мне казалось, что он разговаривает где-то на нижнем этаже.

Я опять хмыкнула и показала очередной богине-кошке язык.

А нечего на меня пялится таким злым взглядом!

Потом я спустилась на первый этаж, и набрела на большую светлую комнату с двойными дверями, похожую на столовую, в ней кроме большого обеденного стола, стульев, ну и статуй Бастет с Анубисом (куда ж без них) в нишевых углублениях, в разных сторонах комнаты, ничего не было.

Женя сидел за столом. Он не заметил моего появления, так как я старалась ходить мягко и неслышно. Мужчина задумчиво разглядывал собственные руки, которые были сцеплены в замок и лежали перед ним на столе. Сбоку была дверь оттуда доносились приятные запахи, и кто-то гремел кастрюлями.

Черт… ну как я могла его услышать и услышать его мать, если я была на третьем этаже, а он на первом? Что за чертовщина? Одно из двух — или мне показалось, или здесь какие-то пустоты?

Я подняла голову и посмотрела на потолок. Но он был самым обычным. Конечно не совсем обычным, учитываю всю эту египетскую обстановку. Но все же… Никаких пустот я не заметила.

Эта информация в очередной раз убедила меня в собственных галлюцинациях.

Ну а что? Чувствуя я себя хреново, меня постоянно мутит, вот и результат — крыша поехала.

— О, Вера, ты давно тут? — встрепенулся Женя и его лицо озарила улыбка. А нежность, сквозившая в его взгляде, заставила подавиться воздухом.

— Нет, только пришла, на запах, — неловко улыбнулась я и пройдя в столовую села на самый ближайший к выходу стул, как можно дальше от однокурсника. Благо стол был длинным — на четырнадцать персон по шесть стульев с высокими с пинками с каждой стороны, плюс еще два с торцевых сторон.

Пугал меня Темников такими взглядами, да еще и эти странные разговоры с матерью, которые толи привиделись мне, толи нет…

Так и хотелось заорать: «Что за чертовщина вообще творится?» Четыре года подтрунивал и насмехался, а тут вдруг такие взгляды бросает, за свой счет в Москву тащит, у себя в хоромах селит, заботится. И с мамой говорит о свадьбе с какой-то девушкой.

Все это очень-очень странно. Будто в параллельный мир попала, где все повернулось вверх тормашками.

Между нами возникла неловкая тишина.

Женя так и не спускал с меня глаз, будто в столовую вошло не заспанное беременное провинциальное чучело, а …его любимая женщина. Да, именно так смотрел всегда папа на маму — с немым восхищением, нежностью, и любовью… И не важно, как она выглядела. Вышла ли она только что от визажиста и готовилась к выходу в театр или ресторан, или же во время простуды, когда её нос был заложен, глаза были красными и слезились, а характер становился невыносимым.

Ну как не напугает такой взгляд? Тем более, что я-то все равно никогда на него не смогу ТАК посмотреть. И поэтому мой взгляд старательно блуждал по столовой, лишь бы не смотреть на хозяина квартиры. К тому же во всю стену была нарисована занятная картина, и посмотреть было на что. Кажется, древние египтяне приносили кого-то из своих сородичей в жертву во славу богам, путем отрубания головы. Мда… самое место в столовой такие картины рисовать.

— Это тоже мама? — кивнула я на рисунок, а мой живот издал в этот момент голодный вопль. Стало немного стыдно и мои щеки заалели.

— Ага, ей дизайнер насоветовал, — усмехнулся Женя. И кивнул на дверь в кухню, — Сейчас ужинать будем. Ты так и не просыпалась?

— Нет, я только сейчас проснулась. Что там в университете?

— Ах да, точно! — спохватился Женя. — Им справка твоя не понравилась, они хотят из Московской клиники.

— Они офонарели там, что ли? — разозлилась я на деканат.

— Да не кипятись ты, я уже со своим дядей договорился. Тебя в клинике завтра примут, заодно и полный осмотр сделают.

— Ммм, — проблеяла я. И пристально посмотрела на Темникова, стараясь не поддаваться панике заранее. — А как твоего дядю зовут?

— Петр, Петр Васильевич, а что?

— Да нет, ничего…

Кое-как смогла скрыть свое недоумение. Так это что же получается… разговор значит был?

— Да, там надо будет зарегистрироваться, тебе полис выдадут, я порылся в твоих документах, ты его не взяла? — вдруг добавил Женя.

— Регистрация?

— Ну да, конечно, полис страховой. Старцева, тебе опять плохо, что ли?

Женя с тревогой посмотрел на меня.

А я не смогла сдержать облегченного вздоха. Вот же… на придумывала себе не весть что. А они оказывается про полис медицинский говорили. И все равно, я не могла понять, каким образом смогла услышать беседу, даже если и истолковала ее неверно?

— Наверное, — нервно усмехнулась я, опять бросив взгляд на потолок. — До сих пор еще штормит.

— Тогда давай-ка пойдем обратно в комнату, там поешь, я сейчас повару скажу, чтобы она еду к тебе в комнату принесла.

И он начал отодвигать свой стул.

— Не-не, ты что, — замахала я руками. — Я же не инвалид, и здесь поем. Не надо!

Женя пристально посмотрел на меня.

— Ты уверена?

— Да-да. И не смотри на меня, как на безнадежно больную. Я всего лишь беременная. Все женщины проходят через токсикоз, так что не надо паниковать Темников, — улыбнулась я.

— Ну как знаешь, — развел он руками, а в столовую вошла немного полноватая женщина лет пятидесяти, в белом фартуке и с тележкой с едой.

Ночью я никак не могла найти себе места. Выспалась за весь день, и вот результат — бессонница и мысли, мысли, мысли, не дающие покоя, и не совсем правильные, точнее сказать, совсем неправильные. Хочется вырваться из этой квартиры, убежать как можно дальше. Плюнуть на все, и ехать спасать близнецов от полубогини. Меня так сильно тянуло к ним, что я несколько раз порывалась разбудить Женю, чтобы попрощаться с ним, вызвать такси и мчатся на вокзал. Но каждый раз я останавливала себя, понимая, что это глупость. Если и ехать, то домой, и конечно же после того, как сделаю справку, и завершу все дела с деканатом.

Я всегда была очень ответственной в этом плане. Тем более, что учеба для меня очень важна. Не скрою, беременность сильно спутала мне карты. Как минимум, до тех пор, пока ребенок не подрастет, я не смогу добиться того, о чем мечтала.

Но с другой стороны, ведь изначально я хотела доказать маме, что способна быть не только картинкой или вешалкой для одежды, но и личностью? Диплом бакалавра у меня и так уже есть, не красный, к сожалению (спасибо физруку), но отметки тоже неплохие, что дает мне право быть или менеджером среднего звена или бухгалтером на предприятии. Практика тоже имеется. Благо в Москве я подрабатывала в разных местах и научилась очень многому, даже налоговые декларации одному мелкому «ипэшнику» заполняла за небольшую сумму. В моем городе этого вполне достаточно, чтобы устроиться на более-менее нормальную работу и постепенно продвигаться по карьерной лестнице.

Потом взять пару кредитов, на квартиру с машиной, и дожидаться старости и внуков.

Да, я не слишком амбициозна, особенно, когда понимаю, что в принципе добилась того, чего хотела.

И думается мне, что именно эти скучные и не слишком оптимистичные мысли должны занимать мою дурную голову, а не лес, междумирье, и два невероятно сексуальных и притягательных самца, томящихся в плену у больной стервы. Или больна все же я?

Уснуть я смогла, только под утро, и конечно же всего один час сна перед посещением клиники, не очень хорошо сказался на моем настроении и внешнем виде.

Если честно, то думала, что Темников не сдержится, и все же заставит меня привести себя в порядок: одеть вместо потертых обрезанных до колена джинсов и широкой футболки с красной надписью на груди и спине «Ненавижу ДОМ-2», и накрасить моську, например. Я даже видела, как он порывался мне, что-то сказать за завтраком, но увидев мой не слишком дружелюбный взгляд, промолчал.

Ну надо же, а в университете каждый раз не забывался проходиться по моей внешности. Ни один день не обходился, без его острых шуточек. И только в последний год, когда я перестала реагировать на его подколки, прекратил меня доставать. И весь четвертый год учебы, я вообще практически не замечала его. Думала, что он и в поход не поедет, а нет, он неожиданно согласился. Я тогда была сильно удивлена. Все наши мажорики скривили свои моськи, когда я подходила к ним с предложением. И мне даже показалось, что если бы не Темников, который неожиданно согласился, то в поход поехало бы гораздо меньше народу. Он ведь у нас на курсе был вроде негласного лидера.

В поликлинике, которая больше всего смахивала на пятизвездочный отель, встречающая нас медсестра все же не смогла сдержать удивления и брезгливости во взгляде. Но через мгновение опомнилась, и расплылась в подобострастной улыбке перед Женей, само-собой, не передо мной же?

Мда… не так я представляла себе обследование в клинике, даже в платной. Потому что обследовали меня вдоль и поперек. Крови выкачали не меньше литра. Шучу, меньше конечно же, иначе я давно бы коньки отбросила, но все равно очень много.

Ну и УЗИ, само собой. Хотя не понимаю, для чего его делать на таких ранних сроках? Именно этот вопрос я и задала врачу, когда она надевала презерватив на транс-вагинальный датчик.

— Просто потому что у нас самое новое и продвинутое оборудование, и мы даже на таких маленьких сроках способны рассмотреть эмбрион. А бесплатные поликлиники оснащены старыми оборудованием, — ответила мне женщина с мягкой улыбкой на лице. А затем, повернув ко мне монитор, с торжественностью в голосе произнесла: — Поздравляю мамочка! У вас будет двойня!

Она ткнула пальцем на две маленькие точки на мониторе.

Вышла я из кабинета УЗИ оглушенная. Один ребенок — это хорошо, но два? В среднем, на то, чтобы вырастить одного ребенка до двух-трех лет, то есть до садика, по моим подсчетам мне потребуется — кроватка, коляска, ванночка, комплекты белья, одежды, памперсы, и прочее-прочее-прочее, так можно перечислять до бесконечности. Ведь все зависит еще и от здоровья ребенка, и моего собственного. А теперь всё это нужно в двойне. Две кроватки, две коляски, ладно, ванночка одна, бог с ней. А одежда? Всё по два комплекта.

Эээ….что же скажут родители? Захотят ли они мне помогать?

Как я выживать с двумя детьми одна буду? А если садик вовремя не дадут?

Сразу вспомнилась моя одноклассница, с которой мы иногда переписываемся в социальных сетях. Она забеременела еще, когда мы в школе учились, и замуж выскочила в семнадцать лет. Садик ей вовремя не дали, а работу, что она нашла терять не хотелось. И поэтому ей приходилось всю свою зарплату отдавать на частный детский сад. Благо муж работал и денег на жизнь хватало. А у меня-то мужа нет… Только родители. И то, мало ли что взбредет им в голову. У мамы очень непростой характер. А отец всегда делает то, что говорит она.

Возникла мысль начать искать работу уже сейчас, чтобы постепенно покупать «б/у» вещи для детей через интернет. Но вот проблема, кому нужна беременная работница? Если только к маме идти, но мне, откровенно говоря, не хотелось с ней работать и от неё зависеть. Хоть мы и помирились с ней, но я знаю, как она порой бывает невыносима, и обязательно меня допечет.

От тяжелых мыслей стало не по себе. Заболела голова, и вновь затошнило. Я дошла до ближайшего кресла в коридоре и села в него, чтобы перевести дыхание.

Вот и как я буду работать с таким сильным токсикозом?

На душе стало тоскливо. Да еще и усталость сильная навалилась, сказалась бессонная ночь и бесконечные метания. В общем, все прелести жизни.

Откинувшись на спинку кресла, я прикрыла глаза, чтобы унять хоть немного тошноту.

— Вера? Что-то случилось? — услышала я голос однокурсника. — Опять токсикоз?

Открыв глаза, я увидела, что, Женя сидит возле меня на корточках и с тревогой рассматривает моё лицо.

— Ты что тут делаешь? Я думала ты уехал? — с удивлением спросила я его.

— Я ждал тебя внизу, — как ни в чем не бывало ответил Женя.

Мои брови поползли вверх от удивления.

— Меня? Зачем? Тебе разве работать не надо?

— Что значит зачем? Я за тебя отвечаю. Ты мне не безразлична, в конце концов. Я же говорил и не раз, что люблю тебя!

Я нахмурилась и уже хотела сказать Жене, что не могу ответить на его чувства, и вообще пора завязывать с этой блажью, пошутили и хватит, но он меня прервал, задав другой вопрос.

— Что на УЗИ, уже определили пол ребенка?

Его вопрос меня сбил с толку, и когда я поняла его смысл, то не смогла сдержать нервного смешка.

— Какой пол, ты что? Я беременна всего чуть больше недели. Зато меня оглушили новостью — у меня будет двойня!

Стоило мне сказать об этом, как взгляд мужчины загорелся неподдельной радостью.

— Ух ты! Вот здорово! Поздравляю! — воскликнул он на весь коридор, и полез ко мне обниматься.

Пока этот странный парень тискал меня в своих объятиях, я слегка прифигела. Интересно чему это он так радуется? Не у него же двойня будет… В голове возникла язвительная мысль: «А может потому и радуется, что не у него?»

Похлопала однокурсника по спине, и уперлась ладонями в его плечи, намекая на то, что я, как бы приняла его поздравления, и хватит уже обниматься. А этот гад вцепился в меня клещом, еще и зарылся в мои волосы пальцами, и начал с шумом вдыхать мой запах, так будто ему кислорода до этого не хватало, и теперь он пытается вдохнуть его, как можно глубже.

Всем своим нутром я ощутила, терпкий запах возбуждения — мускус, смешанный с незнакомыми цветочными нотками… не моего, совсем не моего.

— Как же божественно ты пахнешь, — пробормотал мужчина, а его тело начало охватывать мелкой дрожью.

От этих слов, и реакции Жени на меня, я всерьез начала от него отбиваться.

— Темников! Отцепись от меня! — тихо, но зло зашипела я, пытаясь выбраться из объятий наглого однокурсника.

Этот засранец еще сильнее стиснул меня, что я уже хотела пнуть его, как следует по ноге. Но видимо почувствовав, что перегибает палку, резко разжал свои объятия и отстранившись от меня встал на ноги.

— Да я тебе сейчас врежу! — поднялась я следом, и уже хотела напасть на наглеца, но он со смехом бросился от меня бежать.

Я бы тоже рванула за ним, но меня резко повело, и я с размаху плюхнулась обратно в кресло.

— Жди здесь Старцева, я за справкой, потом тебя заберу, — крикнул мужчина с другого конца пустынного коридора и хлопнул дверью.

Мне оставалось, лишь тихо беситься, и радоваться, что в платной клинике не очень много пациентов, и эту сцену никто не видел.

Он вернулся минут через десять, когда я уже смогла немного успокоиться, и не пыхтеть слишком громко.

— Твои документы готовы, — помахал он передо мной справкой. И когда я хотела у него её забрать, как он тут же убрал ее к себе в карман и с участием в голосе спросил: — Ты как? Идти сможешь? Или тебя на руках лучше понести?

— Отдай мне справку лучше, и я не инвалид, — буркнула недовольно я, вставая с кресла, и прислушиваясь к собственному организму. Вроде больше не штормило.

— Зачем? Всё равно вместе сейчас в деканат поедем. Да и судя по твоему виду, тебе скорее всего придется посидеть в машине и подождать меня, — пожал плечами Женя, и подхватив меня под руку повел на выход.

Пришлось промолчать, так как Темников был прав. Я опять чувствовала себя паршиво, и не представляла, как я доберусь до пятого этажа, где как раз и был расположен деканат.

Как и предвидел Женя в машине меня опять развезло, что я к концу поездки, не то, что идти в деканат, я даже голову не могла поднять.

Темников не упустил возможности, чмокнуть меня в щеку, пока снимал мою чумную голову со своих колен, и ушел сам заниматься моим отпуском.

Через пятнадцать минут, когда я смогла выбраться уже из машины и намеревалась идти вслед за мужчиной, он появился сам.

Мысленно сказала спасибо всем богам, что в это время университет пустовал и никого знакомых мы не встретили, а то представляю какие бы сплетни пошли. Мне же наши красавицы потом наверняка бы допрос с пристрастием устроили, о том, как я умудрилась заинтересовать Женю, что он для меня за справками в деканат бегает. На него, кстати, все наши девчонки с курса сильно вешались. И дело даже не в наличии шикарной дорогущей машины ВИП-класса, и не менее дорогих брендовых шмоток, дело — в самом мужчине. Он очень симпатичный, с правильными чертами лица, можно было бы даже назвать его смазливым, если бы не тяжелый подбородок и, порой, очень неприятный взгляд, пробирающий до печёнок, эдакого опасного хищника. Фигура у него, тоже шикарная — высокий, худощавый, жилистый. Походка всегда тягучая и немного ленивая. Не знаю почему, но мне он по своим повадкам напомнил черного леопарда. Возможно из-за черных крупных кошек, статуи которых стоят по всему его дому. А может это просто подсознательная ассоциация.

За четыре года знакомства с этим мужчиной, я узнала, что он очень опасен, хитер и силен. Умеет маскироваться под веселого компанейского простачка, но я сразу поняла, что такому лучше в зубы не попадать и стараться дорогу не переходить. Перекусит в два счета и не заметит. Я уверена, что он наверняка серьезно занимается каким-нибудь боевым искусством, и не для дешёвого шоу, чтобы ногами да руками красиво помахать, и покичиться перед девчонками, да напугать неопытного противника, а настоящим, опасным, возможно даже смертельным. Как-то нечаянно стала свидетелем быстрой драки между ним и незнакомым старшекурсником. Увидела, что Темников вырубил его одним ударом, но, что было дальше не стала смотреть и поспешила уйти. Не хватало, чтобы меня увидели там. Мало ли, что они не поделили? По университету ходили разные темные личности и торговали наркотиками, лезть в подобные разборки было чревато лишится не только здоровья, но и жизни.

С его внешностью, Женю бы без проблем взяли в модельный бизнес. Да и сам по себе он очень интересный, веселый и, как ни странно умный и эрудированный, потому что учится очень хорошо, и преподаватели его за это уважают.

В принципе, посмотреть есть на что. И я тоже, когда только увидела его, и он еще не успел раскрыть своего рта, была им очарована. Однако бесконечные подколки и придирки на протяжении нескольких лет, полностью охладили мой интерес к мужчине.

Подойдя ко мне, Темников помахал у меня пред носом документом.

— Пляши, Старцева!

Я лишь угрюмо кивнула, и тихо сказала:

— Спасибо. А теперь поехали за моими вещами, и мою тошнотворную тушку ты не увидишь больше никогда, потому что потом я сразу же вызову такси и отчалю домой, а доучиваться буду скорее всего уже заочно.

Взгляд Жени вмиг похолодел. Он весь подобрался, словно хищник перед броском, а улыбка превратилась чуть ли не в оскал.

— И это твое спасибо Старцева, за то, что я для тебя сделал? — вдруг зло прошипел он мне в лицо, что я автоматически сделала шаг назад и от удивления и такой резкой смены настроения этого психа, даже рот приоткрыла. А затем разозлилась, на свою реакцию, да и на слова однокурсника. Видимо он опять вспомнил старое, и решил вновь показать свою гнилую натуру.

— Ты что Темников, с дуба рухнул, что ли? — произнесла я, еле сдерживаясь, чтобы не треснуть ему по лицу. — Или совсем берега попутал? Я вроде не напрашивалась, ты сам слезно умолял, и в любви мне неземной признавался, а теперь еще и предъявлять что-то будешь? — Затем я вдруг поняла, что опять реагирую на этого козла, и это очень плохо, потому что еще год назад дала себе зарок, стараться вообще не спорить с ним и держаться, как можно дальше. Поэтому выдохнула и уже спокойнее ответила: — Если я тебе что-то должна, напиши мне на бумаге, клянусь, что верну каждую затраченную на меня копейку.

Женя сразу же выставил руки вперед в примирительном жесте, а на его лице опять появилась улыбка, правда она не затрагивала его холодных глаз.

— Эй-эй, не кипятись Старцева, ты что? Я же просто пошутил.

Я смерила этого шутника долгим изучающим взглядом.

— Ладно тебе, — махнул он рукой и отвел свой взгляд, — я просто немного повздорил с секретаршей в деканате, вот и разозлился. Ну бывает со всеми, чего ты сразу в бутылку лезешь?

— Это я-то в бутылку лезу? — я даже воздухом поперхнулась от такой наглости.

— Так, давай все разногласия дома решим, — засуетился этот гад, и обогнув меня, открыл дверь машины. — Не будем же мы тут цирк устраивать на улице, и выяснять у кого яйца больше? Все равно все знают, что у меня. — И он хихикнул и подмигнул мне.

Я прищурилась, откровенно говоря после такого выпада вот никак не хотелось никуда с ним ехать, да и смеяться над его плоскими похабными шуточкам — тоже.

— Вер, ты что? Тут собралась остаться, тебе вещи твои не нужны? — уже серьезным тоном спросил мужчина, наконец-то прекратив улыбаться.

— Нужны конечно, — недовольно пробурчала я, вспомнив, что дома у меня остались еще и деньги на обратную дорогу. За счет этого козла я точно не полечу. Да и вообще… я, пожалуй, на поезде поеду, чтобы заскочить по дороге в одно место, только перед этим куплю компас и карту местности, да и едой запасусь, чтобы опять не заблудиться, да от голода не помереть.

Мысленно за несколько мгновений разложив по полочкам свои планы, я впервые за эти дни ощутила спокойствие и даже предвкушение, а самое главное чувство правильности.

Не глядя на Женю, и уже позабыв о нашей перебранке, села в машину. А чего мне об этом помнить? Раньше мы с ним так на каждой перемене пикировались и словечки покрепче употребляли.

В который раз Темников просто подтвердил извечную теорию — люди не меняются. Они могут одевать на время маску, притворяться ради какой-то своей выгоды. Этому небось вздумалось со мной переспать или чего доброго с кем-нибудь из друзей поспорил, что затащит меня в койку. А я же знаю, для таких, как Темников, разыграть девушку в карты, это, как в магазин за хлебушком сходить. У нас многие девчонки так попадались, потом рыдали, что их бросили, да еще и фотографии или видео где-нибудь в интернете свои находили. Вот и Темников наверняка затеял какую-нибудь гадость, от которой век не отмоюсь. Потому что на внезапно вспыхнувшие чувства, я точно никогда и ни за что не поведусь. И хорошо, что его натура вовремя проявилась, а то у меня уже стали закрадываться крамольные мыслишки, будто он повзрослел и стал нормальным человеком, а не мудаком.

Всю дорогу мы ехали молча. Темников упорно смотрел в экран своего сотового, и с кем-то переписывался, тыкая пальцами по сенсорной панели, а я смотрела в окно. Благо, что меня опять не мутило, а то я бы себя уважать перестала, если бы вновь прилегла на колени к однокурснику.

Хватит с меня! Надо валить из этого душного и грязного города и подальше от этого психа, а то чувствую выставит потом мне счет, ввек не рассчитаюсь!

И даже, если я никого не найду в том лесу, всё равно не огорчусь. Зато хоть свежим воздухом подышу, да и отходить далеко в чащу я не планирую. Может даже с кем-нибудь из местных договорюсь, чтобы проводили или безопасный маршрут по карте показали. Притворюсь туристкой, или юной натуралисткой, в общем, придумаю что-нибудь!

Поймала себя на том, что мысли о возвращении в тайгу приносили успокоение в сердце и я даже чувствовать стала себя лучше. Тошнота почти прошла, и голова не кружилась, хоть еще и была немного тяжелой. Сложилось ощущение, будто мой организм до этого восстал против меня, и таким образом заставлял вернуться к близнецам.

Когда вышли из машины Женя начал вести себя немного странно. Бесконечно оглядывался по сторонам, будто высматривая кого-то, и упорно подгонял меня на пути к его квартире. Он был сильно напряжен ровно до того момента, пока не закрылись двери лифта. Только тогда я заметила, что мужчина выдохнул и встал в более расслабленной позе.

— Слушай, если ты торопишься куда-то, так ты иди, я тебя не задерживаю, я сама до вокзала доберусь, — сказала я, когда мы уже вошли в квартиру, а Темников закрывал дверь, тыкая пальцами по сенсорной панели навороченного замка.

Ей богу, словно сейф закрывает каждый раз. Хотя с его хоромами и всеми этими статуэтками я бы тоже побаивалась за свое имущество.

— И зачем же тебе на вокзал? — вдруг спросил однокурсник, обернувшись, и в его голосе прорезались настораживающие металлические нотки.

— Домой поеду, зачем же еще? — с удивлением ответила я, не понимая, что за шлея ему под хвост сегодня попала.

Женя пристально разглядывал моё лицо какое-то время. Мы оба замерли в коридоре, нас разделяло пару шагов, так как я ждала, пока он закроет дверь. Все же ходить одной по его квартире мне не хотелось. Я же в гостях, а не у себя дома.

— Ты не хочешь задержаться на несколько дней? — медленно спросил он. — Мы бы развеялись, сходили куда-нибудь вместе. В клуб, театр, кино… В Москве много разных интересных мест.

У меня за сегодняшний день опять брови поползли вверх, скоро похоже переедут на лоб.

— Темников, даже если я, на минуточку, терпеть не могу ходить по разным увеселительным заведениям, ты что не видел в каком я состоянии? Я беременна! Меня мутит через каждые два шага в сторону улицы. Да я уже замоталась молиться богу унитазов! — я перевела дыхание и прищурилась, глядя на угрюмо молчащего мужчину, а затем добавив своему тону как можно больше ядовитых ноток, немного наклонилась вперед и тихим тоном закончила: — Да и не уверена я, что смогу потом расплатиться за эти прогулочки по городу, как бы кредит в банке не пришлось брать, когда ты мне счет выставишь.

— То есть ты окончательно решила уехать? — спросил он деловым тоном.

Я хмыкнула, и криво улыбнулась.

— Женя, вообще-то я сюда собиралась на пару дней, чтобы сделать себе справку, если ты не помнишь, то я могу тебе напомнить наш разговор дома у родителей. И вообще, мне этот разговор глухого со слепым уже надоел, верни мне мои документы, я схожу за сумкой с вещами и пойду на метро. Но была бы очень счастлива, если бы ты дал мне свой компьютер, и я смогла бы купить себе через интернет билет на поезд. Но если тебе сложно это сделать, то тогда не стоит!

Я выставила правую руку вперед ладонью вверх.

— Документы Женя, — помахала я рукой перед его носом.

Темников, не глядя на мою руку медленно выдохнул и так же медленно, сквозь зубы ответил:

— Понимаешь Вера… Я не могу отпустить свою беременную жену, да еще и в таком плачевном состоянии, в другой город.

Я вытаращилась на него с удивлением. Так он оказывается женат? Интересно, и где он все это время свою жену прятал от меня, и какого черта вообще притащил в Москву?

— Ну и не отпускай, — пожала я плечами. — Я-то тут причем?

— Вера, вообще-то моя жена — это ты. И это именно тебя я никуда не собираюсь отпускать. Потому что очень сильно переживаю за твое не только физическое, но и психическое здоровье.

Я не выдержала и расхохоталась. Смеялась долго и со вкусом.

Но когда поняла, что Темников не смеется и смотрит на меня очень даже серьезно, то резко успокоилась, потому как заподозрила, что-то не ладное.

— А штамп в паспорте, и свидетельство о регистрации где? — спросила я его, а ироничная улыбка с моего лица так и не сходила. Стало интересно, что же задумал Женя, какую еще лапшу он мне будет на уши вешать? А самое главное в чем смысл? Для какой цели весь этот цирк?

— Может быть пройдем в гостиную и там поговорим? — светским тоном сказал он, и выставил руку в сторону коридора, указывая мне путь.

— Ладно, — качнула я головой и пошла вперед.

Всё никак не могла привыкнуть к тому, что не надо разуваться у порога. Эти хоромы ведь все равно каждый день убирает приходящая уборщица.

— Присаживайся — указал он мне на одно из кресел, больше похожих на огромные мягкие тюфяки, что стояли в большой гостиной, — я сейчас покажу копии твоих документов, жди меня здесь.

Ждала я мужчину не очень долго, даже успела несколько раз показать языки очередным скульптурам большой черной кошки и шакала. Правда шакал был какой-то странный, больше на волка похож, однако слишком гладкошерстный.

А Женя действительно принес мне копию паспорта, и копию свидетельства о бракосочетании.

— А оригиналы где? — хмыкнула я, все еще не веря в этот непонятный фарс.

— Ты сменила фамилию, я отдал твой паспорт на замену, — как ни в чем не бывало ответил Темников

«Ладно, будем поддерживать странную игру», — мысленно усмехнулась я.

— Вот пока не увижу оригиналы, верить не буду, — сказала я, возвращая копии документов мужчине. И встав с кресла добавила: — Ну ладно, с тобой интересно, весело и всё такое, спасибо огромное за заботу, но мне пора, отдай мне документы, и я поеду домой.

Я подошла ближе к нему, он сидел на против меня в кресле, и опять вытянула перед ним руку, ладонью вверх.

— Вера, ты устала, — вдруг сказал он мне тихим вкрадчивым голосом, будто я душевно больная, глядя на меня снизу-вверх, — тебе нужно просто немного отдохнуть, и все будет хорошо.

Мне совершенно не нравился тембр его голоса и гнилые намеки. Это что-то новенькое и попахивает довольно скверно.

— Темников, твоя шутка затянулась, — сказала я, опустив руку, потому что держать её уже устала, да и подташнивать меня опять стало и в голове зашумело.

Пришлось сглотнуть несколько раз слюну, и приоткрыть рот, чтобы чаще и глубже дышать ртом, а не носом, потому что я опять стала улавливать слишком много запахов.

— Вера! Тебе плохо? Давай ты лучше полежишь? Успокоишься, а?

Он резко вскочил, заставив меня сделать пару шагов назад и покачнуться, так как голова сильно закружилась. Через несколько мгновений я поняла, что паркет уходит из-под ног. Попыталась обрести равновесие, отойдя еще на пару шагов назад, но как назло, сделала только хуже, и начала падать.

Темников успел меня поймать, и подхватить на руки.

— Отпусти меня, — зло зашипела я, и попыталась вывернуться из его рук, от чего мне стало еще хуже.

Женя, тут же уложил меня на мягкий диван, стоящий рядом с креслами.

— Полежи тут, я сейчас принесу тебе попить чего-нибудь кисленького, — прошептал он, и чмокнул меня в висок.

Я зарычала от злости и бессилия, и перевернувшись на живот уткнулась носом в мягкую обивку дивана. А сама вдруг подумала, вот же, наверное, тяжко будет потом его оттирать, если я прямо на него сейчас вывалю внутренности своего желудка. Но эта мысль к сожалению, не помогла унять тошноту.

Женя появился через несколько минут, и правда принес мне холодного чая с лаймом. Выпила немного напитка, и стало легче, но к сожалению, не на столько, чтобы встать и хорошенько вломить однокурснику, за его глупые шутки.

— Вер, — он сел на диван, рядом с моей головой и начал меня гладить по волосам. — Ты как?

Я услышала в его голосе неподдельную тревогу, но голову от его руки все равно отодвинула подальше, нефиг морду баловать, и трогать меня. И не открывая глаз спросила:

— Темников, какого хрена происходит, что за странную игру ты затеял?

Мужчина почему-то затаил дыхание на несколько мгновений, будто о чем-то размышлял, а затем протяжно выдохнув, ответил:

— Наверное ты права, и стоит сразу тебе все рассказать, а не начинать наши отношения со лжи. Мой старший брат горько пожалел о том, что долгое время скрывал от своей жены правду. Конечно много воды утекло с тех пор, и она его простила, но все равно, мне этот опыт не хотелось бы повторять. Пять лет они не жили, а воевали между собой. Я так не хочу. Я хочу, чтобы у нас с тобой всё было иначе.

Я открыла глаза, настолько любопытным и необычным был его ответ.

— Я тебя очень внимательно слушаю, — сказала я, глядя снизу-вверх на мужчину, а он в этот момент смотрел куда-то в сторону.

— Ладно, начну с самого начала, но пообещай, что, чтобы необычного ты не услышала сейчас, не перебивай меня пожалуйста, — он пристально посмотрел мне в глаза.

— Хорошо, — покаянно ответила я. А сама навострила уши. Уж больно загадочно выглядел сейчас Женя.

Выдохнув, Темников начал свой рассказ, хотя я назвала бы это сказкой, и, наверное, покрутила бы у виска пальцем, если бы сама тоже не побывала в сказке несколько дней назад…

— Это случилось пятнадцать тысяч лет назад. Мои предки, — он указал на скульптуры большой черной кошки и шакала стоящие в разных частях комнаты, — пришли в этот мир. У них было две ипостаси, — когда Женя сказал это, он не смотрел на меня, и поэтому не видел, как расширились мои глаза от удивления. Сделав небольшую паузу, видимо для того, чтобы я прониклась сказанным, мужчина тем временем продолжил: — Одни могли превращаться в больших черных кошек, чем-то отдаленно похожих на современных ягуаров и леопардов. Но у них были более вытянутые шеи, зауженные морды, большие уши. Другие же были похожи на современных шакалов, но гораздо больше их по размерам и само собой в несколько раз сильнее и выносливее. Эти скульптуры в точности отображают их внешний вид. — Женя кивнул на статуи Египетских богов. — Они пришли в этот мир, так как в своем мире стали изгоями. О том, что именно случилось никто не знает, эту постыдную часть своего прошлого предки вычеркнули из своей истории и по всей видимости решили начать с чистого листа в этом мире среди людей. Поэтому в древних архивах нет ни единого упоминания о том, как и почему они оказались в этом мире

Конечно же учитывая их силу, долголетие и возможность превращаться в животных сделало их правящей династией. Они правили людьми больше десяти тысяч лет.

Женя небрежно махнул рукой на изображение Клеопатры — царицы Египта.

— Она была последней из царствующих двуликих (так они называли себя), пока с ней не расправилось человеческое войско.

— Ты спросишь почему же наши предки проиграли обыкновенным людям, если правили до этого тысячелетиями? На самом деле всё очень просто, — он хмыкнул, разглядывая профиль древней красавицы. — Двуликие перестали размножаться в этом мире. По всей видимости на них как-то повлияла экология, или же местные вирусы, и с каждым годом на свет стало появляться все меньше и меньше детенышей. Первыми окончательно вымерли они, — он махнул рукой на статую шакала. — Нам повезло, что наши предки всерьез задумались о том, что их ожидает точно такая же судьба. Точнее сказать, это Клеопатра задумалась об этом, и пыталась донести до совета древних свою мысль. Но двуликие были слишком горды, и не желали разбавлять свою кровь недостойными и слабыми одноликими. Тогда Клеопатра пошла против совета, и сама понесла от человеческих воинов. Она специально выбрала самых сильных, и умных, чтобы её будущие дети унаследовали, сильную кровь.

— Марк Антоний и Юлий Цезарь? — переспросила я, вспоминая историю.

— Да, именно от этих мужчин она родила трех сыновей и дочь.

Женя с неким удивлением перевел на меня свой взгляд. Видимо не ожидал, что я вообще смогу поверить в его рассказ. А я тут еще и вопросы всякие наводящие задаю и слушаю его с внимательным взглядом. Да я бы и не поверила, ни за что на свете, если бы сама недавно не столкнулась с двуликими, только другой породы.

Мне надоело лежать, да и не тошнило вроде больше, поэтому я села, поджав под себя ноги, и уставилась на однокурсника, ожидая от него продолжения рассказа.

Хмыкнув на мои телодвижения и никак это не прокомментировав, Женя продолжил:

— Этим она подала пример для своих собратьев. И многие увидев, что даже одна из самых гордых кошек клана готова была лечь под слабеньких людишек ради потомства, решили последовать её примеру. Мужчинам было проще, а вот женщинам гораздо сложнее. Самкам кошек пришлось идти против своей природы, так как они готовы отдаваться только лишь самому сильному самцу, который смог бы победить их в поединке. Ну ты же знаешь, как у кошек заведено, — Женя улыбнулся и подмигнул мне. — Она будет орать от боли, но самца не подпустит, пока он ее не придавит к полу, схватив зубами за шкирку, да не оттрахает, как следует.

Я скривилась от такого сравнения, а затем покраснела, вспомнив, как сама млела, когда близнецы меня вот так вот придавливали за шкирку к земле, особенно Гром… он ведь меня так девственности лишил. Боже, как же давно это было, кажется, что в прошлой жизни…

И тут меня осенило!

Ведь это что же получается, если Женя говорит сейчас о том, что оборотни когда-то существовали, то и мне значит ничего не приснилось? И мои оборотни сейчас возможно находятся в реальной опасности, пока я тут прохлаждаюсь?

— Но это все лирика, — вырвал меня из панических размышлений голос Темникова. — Вроде бы все были счастливы, однако совету не понравилось, что Клеопатра посмела нарушить их заветы. Тогда-то и началась резня. Совет решил, что ублюдков полукровок надо уничтожить — стереть с лица земли всех до одного, так как они оскверняли само существование расы двуликих. Похоже на тот момент они возомнили себя чуть ли не богами. Хотя и не мудрено, учитывая культ поклонения кошкам в Египте в те времена.

И началась война… Царица успела спрятать не только своих детей, но и детей своих соплеменников, вместе с обычными людьми (родственниками и слугами) через тайные проходы под городом, сами же они старались сдерживать противников. Совет решил тогда использовать человеческого царя, приемника Цезаря — Октавиана Августа. У Октавиана была многотысячная армия, во много раз превышающая на тот момент личную армию Клеопатры и Антония. Именно Антония Клеопатра признала своим официальным мужем. Кстати, у наших историков есть мнение, что именно из-за того, что двуликая совершила священный ритуал — бракосочетания с человеком и дало толчок к этой кровавой резне. До этого они ведь несколько лет наблюдали со стороны, но не вмешивались.

Во время той резни полегло очень много истинных двуликих, более девяносто процентов. Оставшиеся же разделились на два лагеря. Одни защищали и оберегали потомство своё и своих погибших друзей и родных, чтобы вырастить и передать свои заветы, а вторые наоборот разыскивали и пытались убивать выродков, так и не желая признавать их своими приемниками. Так как считали их недостойными существования, и осквернителями расы двуликих.

Последняя битва произошла ровно две тысячи лет назад. На той битве погибли последние представители чистокровных двуликих. Остались лишь полукровки — их дети. Которые смешиваясь между собой уже почти не имели проблем с потомством, поэтому было решено дальше не разбавлять кровь. Так как оборотни побоялись окончательно утратить свою силу. Ведь оборачиваться у полукровок уже не получалось. Только лишь в очень редких случаях, и то боль при этом они испытывали настолько сильную, что сходили с ума.

Однако мы унаследовали от наших древних предков — физическую силу, отличную память, сильную чувствительность к запахам и звукам, ну и долголетие конечно же. Наши предки могли жить по две тысячи лет, некоторые из нас доживают до трех сотен лет.

— А сколько лет тебе? — не удержалась и спросила я.

— Мне всего сорок, — огорошил меня мужчина. Так как выглядел он на двадцать три года максимум. — По меркам моей расы я достиг своего совершеннолетия десять лет назад и сейчас полноценно вхож в дела клана.

— Мда… история очень занятная, — пробормотала я. — А причем же тут я?

Женя какое-то время смотрел на меня с удивлением. Не ожидал он, видимо, что я так быстро поверю в его поистине фантастическую историю и не побегу от него с криками: «Помогите, псих!». А затем вновь заставил поперхнуться воздухом:

— Притом, что ты одна из нас.

Моя челюсть не выдержала этого знания и упала в обморок. Ну то есть я неприлично открыла рот.

Женя протянул руку, пытаясь провести пальцем по моей скуле, не сразу сообразив, что он делает, я успела лишь захлопнуть свою варежку. А отдернулась от мужчины уже позже, когда ощутила прикосновение.

Его взгляд был очень странным, я бы назвала это жаждой, смешанной с тщательно сдерживаемой яростью, злостью и бессилием. Будто он шел по пустыне несколько дней, увидел долгожданный оазис с источником, но подойти к источнику ему не дают. Сжав руку в кулак, он опустил её, и уставившись на мои губы продолжил свой рассказ:

— Я почувствовал тебя, когда только увидел, но сразу не понял кто ты. У тебя был очень слабый запах, но меня к тебе все равно тянуло, а я никак не мог понять в чем причина, и поэтому начал подкалывать тебя, и постоянно доставать. Мне всё казалось, что ты специально так себя ведешь. — Я выгнула одну бровь в немом вопросе, и Женя тут же пояснил мне: — Не прихорашиваешься, как все девчонки, а наоборот пытаешься сделать из себя чучело. Я почему-то решил, что ты таким неординарным поведением решила зацепить рыбку покрупнее, а по мелочам не размениваться. Все провинциалки пытаются задержаться в Москве, и каждая мечтает выйти замуж за Москвича.

На последнее замечание я не удержалась и скептически хмыкнула.

А Женя поняв мой посыл, начал оправдываться за свои умозаключения:

— Иначе какой смысл ехать сюда учиться, если это можно сделать в любом другом ВУЗе своего зачуханного маленького городка, или даже через интернет. Сейчас возможностей полно. И для этого не обязательно тащиться в Москву.

Я могла бы промолчать, но в этом плане Женя все же смог меня задеть, и поэтому не выдержала.

— А о карьере ты не задумывался? — спросила я, чуть подавшись вперед. — В конце концов престиже самого учебного заведения? В нашем, как ты выразился — «зачуханном городке», между прочим, важен не сам диплом, а то место где ты его смог получить. И лично я не собиралась оставаться в Москве, конечно надежда устроиться на работу в столице была, но я не обольщалась, потому что прекрасно понимаю, что если нет блата, то значит и работы не будет. А блат на пустом месте не заработать. Поэтому я сразу для себя решила, что особо и не буду себя мучить и прыгать через голову, а отучусь попытаюсь устроиться, не получится, вернусь домой. Я амбициозна, конечно, но не до такой степени, чтобы продаваться ради Московской прописки.

— Послушай, таких, как ты я еще ни разу не видел, все девчонки с которыми я общался, я имею ввиду обычных людей, даже на нашем курсе, приехали в Москву именно за тем, чтобы задержаться здесь, причем любым способом. А выйти замуж удачно, так это по сути вообще мечта любой женщины.

— Господи! — взъярилась я. — Да что за чушь ты несешь!

— Да ладно тебе Старцева, неужели ты не хотела бы встретить мужчину своей мечты, и окольцевать его? Ни за что не поверю, или ты настолько фригидна, что тебе вообще пофиг на мужчин?

Мне этот разговор начал надоедать и откровенно бесить. Объяснять что-то однокурснику я не собиралась. Такие как он, все равно не поймут. Только нервы зря потрачу. Поэтому скрипнув зубами и сдержав свою злость, я выпрямила спину и добавив как-можно больше холодных ноток в свой голос произнесла:

— Не буду с тобой спорить, ты уже составил свое мнение о женщинах, не собираюсь тебя разубеждать, не вижу смысла оправдываться. А просто хочу, чтобы ты наконец-то объяснил мне, с чего ты взял, что я «одна из вас» и собственно для какой цели я тебе понадобилась.

В глазах мужчины мелькнули неуверенность и злость, а на челюсти заиграли желваки.

— Ладно, я продолжу, — сказал он, сжимая свои руки в кулаки и теперь уже смотря куда угодно, но только не на меня. — Я сразу заметил насколько ты красива, да и походка у тебя была профессиональная, как у модели, такое ничем не изменить. У меня возникло мнение, что ты профессиональная актриса. Потому и задирал тебя постоянно, хотел вынудить показать настоящее лицо. Думал, что не выдержишь… Но уже ко второму курсу понял, что невозможно два года подряд носить маску. Где-нибудь да ты прокололась бы. И начал злиться еще больше, потому что ты меня зацепила этим. Очень сильно. — Он громко выдохнул и продолжил. — Тем, что такая независимая, сильная… чем-то напомнила кошек нашего клана. Когда я поймал себя на этой мысли, то задумался, почему меня так сильно на тебе переклинило? И пытался уловить твой запах. Но пахла ты, как совершенно обычный человек. И тогда я решил просто отстать и не трогать тебя. Тем более, что ты-то на меня вообще внимания не обращала. Это знаешь ли очень сильно уязвляло. И я подумал, что ты сама однажды ко мне прибежишь. Но прошел целый год, а тебе, судя по твоему поведению, вообще было наплевать. Что я есть, что меня нет.

Я не знал, как к тебе теперь подступиться. Вновь задирать — не хотелось. А подойти с каким-то предложением…. Я знал, что ты меня пошлешь, так как ты всех уже наших послала. И когда ты подошла и спросила про поездку в лес, то я решил, что это мой шанс. Я попробую всё сначала, именно в лесу на природе попытаюсь тебя как-то заинтересовать.

А ты пропала в первый же день.

Ты даже не представляешь, что я тогда почувствовал.

И знаешь, что самое отвратительное? — он посмотрел на меня с виной во взгляде. — Я тогда мог спокойно тебя найти, просто по твоему запаху, однако думал, что ты и сама вернешься, не поверил, что ты потерялась. Да и Анька, эта зараза, почему-то умудрилась меня убедить, что ты где-то рядом. Ведь запах твой всё еще витал в воздухе. И мне тоже показалось, что ты совсем близко. Но когда ты и на второй день не появилась, я уже понял, что это ненормально.

Я потом, когда пошел тебя искать, впервые почувствовал себя бессильным. Ведь я не мог взять твой след. Мне казалось, что твой запах везде. Я бродил кругами по лесу, но так и не мог ничего уловить. Будто кто-то махал у меня перед носом тобой, будто ты совсем рядом.

— Ты потому и не останавливался, и продолжал поиски? — спросила я, понимая, что возможно — это из-за того, что рядом находилось междумирье он не мог взять мой след. В обычном лесу, без проблем бы нашел.

— Да, я был уверен, что ты где-то рядом. А когда нашел… лежащую там в таком виде, чуть не одурел от твоего запаха. Я не знаю почему, но твой запах изменился. И я понял, что ты одна из нас. Вот, только пахнешь ты немного иначе. Не как наши самки. Однако я на сто процентов уверен, что ты двуликая, и кровь у тебя чище, чем у наших старейшин.

Он пристально посмотрел на меня, видимо надеясь найти ответ на свой вопрос. Вот только я ничего не понимала. Ведь если он прав, то получалось, что это мой отец был одним из этих самых двуликих?

Мама-то точно нет.

— И в тот момент, когда я ощутил твой запах, то окончательно утвердился в своей мысли сделать тебя своей.

— Так значит я действительно слышала тот телефонный разговор, — прошептала я, глядя в никуда.

— Какой еще разговор?

— Ты разговаривал со своей мамой обо мне, она говорила тебе поторопиться, потому что отец хочет меня отдать кому-то там…

— Ах это, я думал ты спишь, — пожал он плечами. — Проблема в том, что я рассказал отцу о тебе, в надежде, что он меня благословит на брачный ритуал. Однако он затеял другую игру и решил отдать тебя моему старшему брату.

— У вас что мало женщин что ли, ты же говорил, что проблема с рождаемостью вроде решилась?

— Мы живем обособленно кланами, и стараемся больше не смешиваться с людьми, чтобы не терять свою силу. Самка за свою долгую жизнь приносит максимум двух, иногда даже трех котят. Самки почему-то рождаются реже, и на всех самцов в кланах их не хватает. Другие кланы своими самками делиться не желают. Воевать из-за самок тоже никто не хочет. Потому что в свое время навоевались уже, и все хотят жить мирно. Поэтому самки достаются только лишь тем, кто сильнее, кто главнее по значимости. Слабым же самцам даже разрешают жениться на человеческих женщинах, но заводить от них потомство на данный момент запрещено. Однако сильному самцу нужна сильная по крови самка. Это наша физиология, понимаешь? Мы стремимся к улучшению своей крови, к более сильному потомству. Потому я и выбрал тебя. Но отец считает, что ты больше подойдешь моему брату, а я не достоин пока иметь собственное потомство и самку.

Какое-то время мы оба молчали. Женя ожидал моей реакции на сказанные им слова, а я пыталась переварить ту информацию, о которой только что узнала.

Получается, что существуют целые кланы оборотней, которые не умеют обращаться. И этим кланам нужны самки и потомство. Сильное потомство. Вот Женя и вцепился в меня и моих детей.

Как романтично… До встречи с близнецами, я, наверное, обиделась бы на то, что меня воспринимают лишь, как самку, приносящую годное потомство. Но сейчас мне просто не до собственной уязвленной гордости и женских обид. Ведь есть близнецы — отцы моих детей, и у меня такое чувство, что время уходит, будто вода просачивается сквозь пальцы, и если я, как можно быстрее не вернусь к ним, то возможно потеряю их навсегда.

— Ну надо же, как интересно! — усмехнулась я, глядя на Темникова. — А как насчет меня и моего мнения? Я, например, не желаю быть ни твоей ни чье-то еще самкой.

Женя устало выдохнул.

— Вера пойми, если не я, то кто-нибудь другой тебя обязательно заберет себе. Например, ваш Западно-Сибирский клан. У главы трое не женатых сыновей. Тебя могут отдать в жены одному из них, или всем сразу, чтобы не париться и обеспечить абсолютную защиту. Многомужество у нас часто случается. Проще охранять и оберегать свою самку.

Я почему за тобой и поехал, потому что понял, что тебя надо срочно забирать в Москву. О, как я был счастлив, что ваши тебя еще не учуяли. Но это был вопрос времени. Ты просто из дома никуда практически не выходила.

Я покачала головой. Поверить не могла, что все настолько серьезно.

— Да ладно тебе, — недоверчиво улыбнулась я, — многомужество, серьезно?

Видя мою реакцию и скептицизм на лице, Женя недовольно сверкнул глазами, и даже чуть подался вперед, пытаясь донести до меня свои страхи.

— Да пойми же ты! У тебя больше нет выбора Вера! Ты одна из нас. А у нас каждая сильная самка на счету. Тем более, что теперь о тебе уже все знают, так как ты побывала в перинатальном центре моего дяди. Эта больница создана только для нас — потомков двуликих. Именно в ней дядя занимается проблемами ослабления нашей крови. А еще принимает и обследует беременных самок абсолютно всех кланов.

У тебя взяли анализы, и то, что ты одна из нас подтвердил дядя и отправил эту информацию совету старейшин. Мне сейчас мать сообщение написала, и сказала, что тебя могут у меня просто забрать. Ты и твои дети имеют большую ценность. Дядя вообще уверен, что ты чистокровная двуликая, тоже из кошачьих, но не нашей породы. Твоя кровь очень сильная. И теперь уже не может быть и речи, о твоем возвращении домой. Поэтому чем быстрее будут готовы документы, о том, что у тебя моя фамилия, тем лучше для тебя.

— То есть ты меня не отпустишь теперь? — спросила я Темникова, медленно вставая с дивана.

— Нет, — покачал он головой, и тоже медленно встал, пристально следя за моими движениями. — И я не советую драться со мной.

Я приподняла одну бровь.

— Я знаю тебя Вера, и слышал скольким однокурсникам ты успела заехать по яйцам. Я не буду спускать тебе подобное, могу и применить настоящую силу.

Теперь моя вторая бровь поползла вверх, а я напряглась всем телом, медленно вставая в стойку. Нет, профессионально драться я конечно же не умела, но кое-какие приемы самообороны знала. Отец в детстве научил.

Темников выставил одну руку вперед, в останавливающем жесте, видимо мои телодвижения не остались для него тайной. Я мысленно скривилась.

— Вера, я тебе сейчас очень советую, подумать о своих малышах, — взгляд Темникова похолодел, от чего у меня на загривке дыбом встали волоски. — Я все равно тебя не отпущу, и даже готов закрыть глаза на то, что ты девушка. Сейчас ты не девушка для меня, ты для меня самка. Самка, пытающаяся сделать мне вызов. У нас действуют несколько другие законы. Это людям вроде как запрещено распускать руки. У нас — потомков двуликих, применять серьезную силу к своим женщинам не запрещено, и поверь никто меня за это не осудит. Я сейчас разговариваю с тобой, потому что ты воспитывалась по законам людей, и наивно полагаешь, что я буду бить не в полную силу. Да и судя по твоим родителям правит дома у вас мать, а отец ей только подчиняется. Так вот, я подчиняться не буду. Я буду делать все, чтобы ты осталась со мной. И не важно, какие это будут методы. Только ты сейчас решишь судьбу наших дальнейших отношений.

Я какое-то время смотрела в глаза Жени, и понимала, что он сейчас совершенно не шутит. Что сейчас он способен на многое. Более того, я стала ощущать, как от его кожи начал исходить очень опасный запах, заставляющий мое сердце замирать от страха. И я боялась не за себя, я боялась за моих детей. Он способен их убить, прямо сейчас… И это понимание очень сильно разозлило меня.

Нельзя угрожать матери и её детям. Сейчас Темников очень сильно упал в моих глазах.

— Ты будешь меня насиловать? — спросила я, недрогнувшим голосом, хотя внутри меня разворачивался целый ураган из эмоций. И прежде всего — это была злость на свою непроходимую тупость. Это ж надо быть такой наивной дурой?

— Вполне возможно, — спокойным голосом сказал этот подонок, и вкрадчивым голосом добавил: — Но попытаюсь сдержаться, и просто наказать тебя, за непослушание. Мне бы не хотелось начинать наши с тобой сексуальные отношения с боли. Я же говорю, опыт моего старшего брата, мне не подходит.

— Ну ты и ублюдок, — выплюнула я, а затем попыталась напасть, так, как меня учил отец — отвлекая противника, и делая вид, что мечу ему ногой между ног, а сама хлестанула ребром левой ладони по шее Темникова со всей силы, как раз в то место, где находится сонная артерия.

Однокурсник кулем свалился мне под ноги.

Я не удержалась и пнула его еще раз, потом еще, еще и еще… И когда замахнулась уже в шестой по счету раз, то осознала, что он не пытается защититься.

— Ого, — нервно хихикнула я, понимая, что кажется у меня получилось.

Подойдя ближе, я проверила пульс на его шее. Сердце у мужчины билось ровно и медленнее чем положено, похоже он находился в глубоком обмороке. Отдернув руку, я на несколько мгновений залипла, глядя на него.

Кто бы мог подумать, что у меня получится вырубить мужика?

— Так ладно, Старцева, хватит тут стоять, пора действовать! — сказала я сама себе и уже хотела рвануть в свою комнату за сумкой, но услышала какой-то шорох.

Прислушавшись, отчетливо поняла, что это разговаривают между собой водитель и повар — на кухне. И говорили они обо мне с Темниковым.

Выслушав их разговор, я поняла, что мне сказочно повезло. Они не знали, кто я такая. Для них я была всего лишь одна из его очередных девиц. И повариха спрашивала у охранника, как надолго я тут задержусь, и рассчитывать ли ей на меня при готовке, а тот в ответ говорил, что, судя по разговорам, услышанным в машине между мной и хозяином, сегодня я уезжаю.

Повернув голову к все еще лежащему на полу однокурснику, я поняла, что надо импровизировать, чтобы выбраться из этой чертовой квартиры. О том, чтобы просто выйти из двери и речи не было, так как я не знала мудреного кода на замке.

Поэтому придется действовать хитро и воспользоваться помощью зала, то есть слуг. Подойдя к мужчине, я порадовалась, что свалился он рядом с диваном и не придется тащить его через всю комнату. Приподняла его за ноги и забросила их на диван, а затем обойдя мужчину, начала поднимать его за корпус за подмышки, и сразу же удивилась с какой легкостью смогла его поднять и полностью уложить на диван.

«Наверное, это из-за стресса», — мысленно решила для себя, и начала действовать дальше. Повернула его лицом к спинке, будто Темников притомился и уснул.

А затем рванула в свою спальню, стараясь конечно же не шуметь, поэтому предварительно сняла обувь и взяв её в руки, мягко пружиня ногами побежала наверх по лестнице.

Ощущения были странными. В крови бурлил азарт и злое веселье. Страха совсем не было. Такое ощущение, будто я на охоте, и сейчас вот-вот поймаю вкусную мышку. Еще чуть-чуть и замурлыкаю от удовольствия.

На третий этаж дошла без проблем за очень короткое время, забежала в свою комнату, и вытащила из сумки, что лежала на полу возле шкафа деньги, всунув их в задний карман своих обрезанных джинсов — на всякий пожарный случай, вдруг придется вещи бросать? Сумку, повесила на плечо. Про документы придется забыть. Да и думаю, что в том месте, куда я собираюсь мне документы, не понадобятся.

Выйдя в коридор, опять навострила уши и даже глаза прикрыла, чтобы ничто меня не отвлекало. И тут же ухнула с головой к царящему вокруг шебуршанию насекомых, живущих внутри стен, ветру в вентиляционных отсеках, тихим разговорам слуг и даже мерному дыханию, все еще вырубленного Темникова. Откуда-то появилось понимание, что очнется он еще не скоро, и время у меня есть.

Открыв глаза, я пошла вниз, не забыв надеть обратно свою обувь.

Спустившись с лестницы, я вдохнула в легкие как можно больше воздуха, а затем весь его выдохнула, сделала непробиваемое выражение лица, и вошла на кухню.

— Здравствуйте, — обратилась я к слугам. — Женя мне сказал, что кто-то из вас откроет мне дверь, он занят, у него там какой-то срочный разговор с отцом, сказал, что нельзя отвлекаться, а меня уже такси внизу ожидает.

Слава всем Богам, первым отмер мужчина.

— Конечно пойдемте, я вас провожу, — сказал он, вставая со стула.

Пока шла по коридору за водителем, прислушивалась к дыханию Темникова, оно так и не изменилось.

Выйдя из подъезда, не удержалась и вздохнула полной грудью, от чего тут же скривилась и закрыла нос рукой.

Мда, радоваться пока что рано, и я не о вонючем городском воздухе сейчас.

Пешком отправилась за ворота. Мужчина на проходной провожал меня долгим пристальным взглядом. Я же старалась не бежать, но и шаг не сбавляла.

Когда вышла за калитку, заметила, что несколько черных больших внедорожников подъехали к воротам. Интуиция завопила белугой, и натянув на глаза очки, я пошагала к автобусной остановке.

И опять мне повезло, меня никто не учуял и не заметил. И в погоню за мной не бросился. В очередной раз порадовалась за свой внешний вид. Наверняка, если бы из калитки сейчас вышагивала блондинка в каком-нибудь коротком летнем платьице и на шпильках (именно так я до учебы в университете одевалась), то меня бы быстро приметили. А сейчас? Ну вышло, какое-то недоразумение, похожее на чучело, вполне возможно, что обслуживающий персонал. Проводили взглядом, и забыли.

На остановке я села в первый попавшийся автобус и уехала. На данный момент мне было глубоко до лампочки куда я еду, главное, как можно дальше от Темникова и его мафиозного клана. Мне кажется, что по голове меня его родичи не поглядят, когда поймут, что вырубила их сыночка.

Автобус довез меня до метро.

А дальше было уже проще. Хвала создателям пригородных поездов! И автовокзалов! А еще огромное спасибо отцу, что дал мне наличных.

Последнему я написала «СМС-ку» о том, что Темников — ублюдок, и ему нельзя верить, и сказала, что буду добираться своим ходом до дома, и возможно задержусь. А телефон придется выключить и даже симку вытащить.

Не хотелось бы, чтоб меня по нему отследили. Может это и паранойя, но лучше перестраховаться, чем потом опять вернуться к Темникову.

Отец тут же начал звонить, но говорить с ним я пока не хотела. Понимаю, что нельзя так с родителем, что будет переживать и волноваться, но я нутром чувствовала, что отец может меня переубедить, и заставить вернуться домой, а не ехать к моим близнецам, и поэтому, я выключила телефон и вытащила симку.

Когда на второй день пути я пересела с электрички на рейсовый автобус у меня начался отходняк. Забившись в самый дальний угол автобуса, я укусила себя за руку, чтобы сдержаться и тупо не заорать. Трясло меня знатно. Ну хоть слез не было и то хорошо.

На улице жара, в автобусе, судя по разморенным лицам людей, дышать не чем, даже открытые форточки не помогают, а меня такой холод пробрал, что я не выдержала и надела куртку и носки на ноги. Благо мама, когда я собиралась мне вещей положить успела более-менее теплых.

Почему-то все время хотелось оглядываться. Казалось, что сейчас вот-вот и меня догонят. Ругала себя за глупость, и постоянный нервяк, но ничего поделать с собой не могла.

Наверное, только на третий день пути, стала чувствовать себя более-менее спокойнее потому, что тупо устала.

Путешествие на автобусах — это та еще развлекуха.

Во-первых — невозможно прилечь и отдохнуть, во-вторых — сидишь на попе несколько часов, в-третьих — терпишь до туалета вместе со всеми. А у меня, как назло мочевой пузырь, словно взбесился, и требовал уединения, чуть ли не каждый час.

А ночью… ночью, здравствуй очередной автовокзал и сон в полглаза, так как боишься, как бы тебя кто-нибудь не обокрал, пока ты дрыхнешь.

До заветного поселка я добралась через семь дней моего незабываемого пути. И чувствовала, что еще немного и тупо свалюсь где-нибудь без сил, прямо на дороге. Радовало только лишь одно — мой организм вел себя вполне сносно.

С обилием запахов я научилась справляться. Старалась выделить один — это мой собственный и ориентировалась только лишь на него. При этом остальные запахи становились не такими уж и важными. Со звуками действовала по тому же принципу. Старалась слушать стук собственного сердца, и сразу же становилось легче.

А ведь мне еще надо было купить все необходимое, чтобы попасть в лес.

Благо магазин для туристов в поселке имелся, о чем мне поведала женщина, продающая приезжим на автовокзале горячие ужины.

Перекусив на скорую руку, не отходя от автовокзала, я пошла искать магазин, пока тот не закрылся.

Повезло, успела за несколько минут до закрытия!

Закупившись всем необходимым, и осчастливив продавца неплохой выручкой, я пошла искать машину. До леса еще доехать все же надо, а уже вечереть начало.

Какой-то дедок согласился меня довезти до деревни, от которой мы с однокурсниками всего месяц назад уходили в лес, не бесплатно, конечно же. На всякий случай, наврала деду о том, что меня должны в лесу встречать мои сослуживцы, те самые журналисты из «Нэшенал Джиографикс». А то мало ли, возьмет еще отправит кого-нибудь за мной, или сам «отправится». Американских фильмов пересмотрела уйму на тему маньяков, и не хотелось бы, чтоб меня постигла участь героини телефильма «Я плюю на ваши могилы», или «У холмов есть глаза». А так, будет понимать, что не одна потащилась в лес, и меня там ждут. Хотя, в последнем я не была уверена, потому что все эти семь ночей, что я провела в пути, мне ни разу не приснились мои тигры. Но я пока старалась не унывать, потому что толком не спала, а по большей части дремала.

Попросила деда остановиться сразу же на выезде из деревни, и расплатившись, потопала искать себе очередные приключения на нижние восемьдесят пять. Да-да… попка у меня к сожалению, с кулачек, понятия не имею, как буду рожать. Но сейчас об этом думать, нет смысла.

Вечерняя прохлада уже опустилась на лес. А местные жители устроили целое соревнование, под названием «кто, громче и красивее всех споёт».

Я планировала до топать вдоль местной маленькой речки, как можно глубже в лес, и расставив палатку, завалиться спать. Ночью все равно нет смысла ходить и кого-то искать. Да и сил у меня осталось, совсем чуть-чуть. Хорошо, что хоть палатка была удобная, не надо долго мучиться — распаковал, развязал пару тесемочек, бросил на землю, и «вуаля», одноместное временное пристанище готово!

Чем дальше я шла по лесу, тем четче ощущала странное покалывание и предвкушение во всем теле. А еще впервые за эту неделю дышала полной грудью, и наслаждалась лесным чистым воздухом. Чем дальше я уходила от селения, тем лучше я себя чувствовала.

Казалось, что с каждым шагом, и каждым вздохом мое тело наполняется энергией и бодростью. И зрение,… я никак не могла понять, что с моим зрением? Потому что, посмотрев на небо, увидела темные тучи, полностью закрывающие небо, да и солнце давно село, а я могла спокойно все видеть, разве что цвета не получалось определить. Но на данный момент, учитывая такой громадный спектр запахов и звуков, окружающих меня, цвета были совершенно не важны.

Пока прислушивалась и принюхивалась к очень знакомым запахам, не заметила, как ушла гораздо дальше чем планировала. Остановила себя лишь тогда, когда поняла, что человеческие запахи практически исчезли.

Если сюда и заходили люди, то это было очень давно.

Найдя удобную полянку, я за несколько минут, расставила палатку, постелила внутри спальник и залезла вовнутрь. Остальные вещи снаружи оставлять не стала.

Стоило мне поудобнее улечься в своем маленьком убежище, и закрыть глаза, как я мгновенно ухнула куда-то в темноту.

Открыв глаза, я поняла, что очутилась в уже знакомой пещере, вот только на этот раз ощущения была другими. Реальными. Камни под ногами острее, воздух холоднее и туман не такой густой.

— Это не сон, — сказала я сама себе.

— Да, ты права, на этот раз — это не сон, — услышала я женский грудной голос.

Резко вскочив на ноги, я увидела до боли знакомую картину: холодная красавица, на этот раз в черном платье в пол, без бретелек, обтягивающим ее хрупкую фигуру, и с убранными в высокую прическу черными, как смоль волосами, стояла возле своего трона, на высоких каблуках. Голову её венчал очень необычный ободок, больше похожий на золотую цепь с крупными звеньями, усыпанную белыми мелкими камешками, подозрительно похожими на бриллианты.

На её левой руке было намотано еще две цепи, эти цепи крепились к красно-рыжим металлическим ошейникам через чур плотно облегающим шеи моих близнецов. На этот раз мужчины находились в человеческом облике. Совершенно голые, грязные, и какие-то осунувшиеся, они сидели на полу, у ног этой заразы. Их взгляды метали молнии. Мускулы были напряжены, руки со сбитыми костяшками сжимались в кулаки от бессилия.

Мужчины смотрели на свою тюремщицу, и судя по напряжению, что витало в воздухе, придумали уже тысячу способов, чтобы убить её особо изощренно. Меня же они не замечали.

Всю эту картину я смогла рассмотреть за несколько мгновений. И как только я оценила происходящее, то грозно зарычала на сумасшедшую бабу:

— Что ты делаешь! Отпусти их немедленно!

А затем рванула в её сторону и опять врезалась в чертову невидимую стену, которая на этот раз очень мягко отпружинила меня, что я без проблем смогла устоять на ногах.

Женщина поцокала языком и покачала головой.

— Осторожнее, Вера, а то сама поранишься и ребятишек поранишь, — заботливым голосом произнесла она, и это участие в её голосе никак не вязалось с замораживающим взглядом.

— Раньше тебя это не беспокоило, — угрюмо пробормотала я, подходя ближе и на этот раз выставляя руки вперед, чтобы опять не удариться о преграду.

— То был просто сон, и там тебе опасность не грозила. Сейчас же все реально, и ты у меня в гостях.

Она обвела взглядом свою жуткую и мрачную пещеру. А я, невольно проследив за её глазами поморщилась.

— Как-то не слишком уютно у тебя тут, — на автомате сказала я, ощупывая ладонями невидимую преграду.

— Что есть, то есть, — безразлично ответила женщина, но я готова была поклясться, что в её глазах мелькнула такая вселенская тоска и печаль, что даже при всем моем не слишком хорошем отношении к этой особе, мне стало её жаль.

Однако взглянув на своих мужчин, сидящих у ног этой стервы, жалость пришлось задушить на корню.

— Так ты отпустишь их? — спросила я вновь, стараясь не смотреть на моих тигров и унять собственную злость и бессилие.

— Конечно отпущу, — вдруг сказала женщина, надменно улыбаясь. — Они все же мои стражи, и обязаны охранять границы междумирья. Долго держать их тут, я даже при всем своём желании не смогу. — В ее словах послышалось сожаление и злость. — Но сначала, я хочу, чтобы они кое-что тебе рассказали.

— Что? О чем ты? — спросила я, с жалостью смотря на своих мужчин, сидящих на цепи у ног, этой стервы.

На этот раз они оба синхронно посмотрели на меня, и их взгляды заставили затрепетать мое сердце. Боже… как же я скучала по ним, кто бы знал. И судя по ответным горячим взглядам и тому, как жадно они впитывали мой образ, близнецы тоже скучали.

— Эти цепи, — она потрясла своей рукой в воздухе, — в которые мне удалось их заковать, имеют очень интересное свойство, — зло усмехнулась красавица. — Они полностью подавляют волю стражей. Правда совсем ненадолго, — на этот раз женщина скривилась и недовольным голосом продолжила: — Очень скоро, они освободятся. Но пока есть возможность, то я хотела, чтобы ты, кое-что услышала от них. — На её лице опять появилась злорадная улыбка. — Потому что мне ты все равно не поверишь, а вот им поверишь. Так как эти цепи заставят говорить их правду.

— Хорошо, задавай свои вопросы, и мы уйдем, — протараторила я.

— Не торопись, — снисходительно улыбнулась женщина. — Вполне возможно, что ты и сама захочешь немного помучить этих двоих, пока есть возможность.

— Ты за кого меня принимаешь? Не надо, всех равнять по себе, — разозлилась я.

— Не будь такой самоуверенной детка, — она опять поцокала языком. — И да, скажи спасибо, что я и на тебя такой ошейничек не надела. Ведь ты то по сути не настолько важна, как они. Посидела бы, пару тройку столетий, подумала бы, о хороших манерах и уважении к старшим.

Я почувствовала, как холодная струйка пота потекла между лопаток.

А ведь она права… Эта красавица здесь хозяйка, а я еще и пререкаюсь тут с ней.

— Не бойся, не собираюсь я это делать, я просто хочу немного уважения, вот и всё, — она вернулась к своему трону, и сев на него, устало откинулась на спинку. Руку с цепями положила на подлокотник.

— Я прошу прощения, — сквозь зубы процедила я. — Но если вы не отпустите их, после всех ваших вопросов, то я клянусь, что сделаю всё возможное, чтобы их освободить. И мне плевать на ваш возраст и статус!

Я предостерегающе посмотрела стерве в глаза, ожидая ответную реакцию. Но на ее лице не промелькнула ни одна эмоция. Спустя несколько мгновений мы мерялись взглядами, и первой сдалась она.

— Ладно, хватит этих словесных реверансов и политес, — небрежно махнула она рукой. — Переходим к сути. И так, Морок, расскажи-как нам с Верой, кто она такая.

Я отчетливо услышала скрип зубов тигра.

— Третий Страж междумирья, — недовольно рыкнул он.

Я приподняла брови от удивления и перевела взгляд на Грома, но тот сидел, не шевелясь и как обычно, делал вид, что спит, хотя напряженные, как струна мускулы мужчины, как и руки, сжимающиеся в кулаки, говорили совершенно о другом.

— Так-так ну надо же? — усмехнулась женщина, смотря то на меня, то на Морока. — А когда вы с Громом поняли, что она Страж? Отвечай!

— Когда она вернула себе разум, то исчезла, и появилась в третьем свободном доме, а он отказался нас впускать, — ответил мужчина, упорно не смотря мне в глаза.

— Но, почему вы мне сказали, что я гостья? — удивившись, спросила я обоих близнецов.

— Да, — повторила мой вопрос полубогиня, — почему вы наврали, «своей самке»? — последнюю фразу, она выделила мурлыкающим голосом. — Отвечай Гром!

— Потому что, мы хотели, чтобы она стала полностью зависимой от нас, пока идет брачный период, — ответил второй близнец.

— А что же после брачного периода? — спросила женщина, пока я ошарашено разглядывала мужчин.

— После, она бы стала полностью нашей, и уже никогда не смогла бы сказать хоть слово против, отказать, в чем-либо, — сказал он, цедя каждое слово сквозь зубы.

А я… а я… от удивления даже рот приоткрыла.

— А можно подробности, что это вообще за брачный период? — продолжила допрос полубогиня.

— Он длится примерно месяц, до течки. Самец приручает к себе самку, каждые день, и порой несколько раз в день спариваясь с ней.

— Насилует? — спокойным голосом уточнила она, переведя свой взгляд на Морока.

— Обычно да, но я применял свой дар, — ответил мужчина, повергая меня в шок. — Не хотелось бы начинать семейную жизнь с насилия. Вера всё равно бы об этом помнила, всегда. И никогда не испытывала бы к нам настоящих чувств.

— Угу, значит что, она должна была чувствовать постоянно?

— Возбуждение.

— Ясненько-понятненько, — опять усмехнулась женщина, косясь в мою сторону. А я же в этот момент остолбенела, и просто не могла пошевелиться.

— А, как же Вера попала к нам в междумирье? Я её не звала, и не приглашала.

— Я почувствовал, как они вошли в лес, — начал Морок. — И пошел посмотреть, на новичков. Её тонкий аромат сразу же привлек меня. Без труда прочитав мысли многих её друзей, я вычленил ту, что её больше всех ненавидела и завидовала, и заставил устроить истерику, немного пустив в ход своей силы. Это были ее собственные мысли, мне надо было лишь её подтолкнуть. А затем заставил озвучить мысли и других, в том числе и Веру, чтобы она убежала. Усилил её обиду. Как только она скрылась с глаз своих друзей, я перевел ее в междумирье и путал следы, чтобы она бродила кругами несколько часов. А я за ней наблюдал. Ждал, когда она выдохнется и устанет.

— Зачем? — приподняла одну бровь женщина.

— Мне она понравилась, хотел ее погнать к моему дому, а затем выйти, как спаситель от злых хищников. И потом с месяц поразвлечься с ней. Я слышал в мыслях ее друзей, что они на месяц сюда приехали. Хотел её через месяц отпустить. Так как людям больше месяца всё равное нельзя находиться в междумирье. Она начала бы терять свои физические силы и умирать. А друзья её, даже и не заметили бы пропажи. Им бы я тоже мозги подправил.

— Но появился Гром, — сказала женщина, рассматривая свои черные удлинившиеся когти.

— Да, — кивнул Морок, и скривился. — Он испортил мне всё, потому что устроил драку. Вера убежала, мы не обратили на это внимания, все равно она от нас никуда бы не делась. Но когда услышали её крик, то поняли, что опоздали. Придя по ее следам, увидели овраг. Вера была там, она умирала, ей оставались считанные мгновения. Мы с Громом решили попробовать ее обратить, чтобы хотя бы получить от нее котят.

— А зачем вам котята?

— Чтобы они стали стражами вместо нас. Мы устали уже охранять междумирье. Тысячу лет тут уже живем! — с нескрываемой злостью рыкнул Морок.

После его слов, очень сильно захотелось присесть куда-нибудь, а еще лучше прилечь, спрятаться от всего мира, и устроить небольшую истерику, хотя… можно и большую — со стенаниями, криками, слезами, соплями. Потому что после того, что я узнала, я имела полное право это сделать.

Но присутствие посторонних,… да, теперь я была точно в этом уверена — именно «посторонних» мне существ, не давало опозориться. За свои годы, я научилась быть сильной. Плакать буду, когда останусь одна без свидетелей, сейчас же я наоборот выпрямила спину и приподняла повыше подбородок, спрятав абсолютно все свои эмоции.

Не дождутся! Веру Старцеву, чтобы сломать, надо о-го-го сколько сил приложить! Да и вообще, есть куча плюсов в этой ситуации. Во-первых, я теперь смогу превращаться в большую злую кошку, и надрать этим кошакам задницы, во-вторых я теперь смогу жить очень долго. Сколько там сказал Морок они уже живут? Тысячу лет? Это же сколько всего можно будет узнать и сделать за эти годы, и я плотоядно посмотрела на обоих мужчин. Ну нет голубчики, вы у меня так просто не отвертитесь, какую-нибудь гадость я все равно вам устрою. Не сейчас, так позже!

На моем лице появилась предвкушающая улыбка.

Холодная красавица, оказывается все это время, пристально наблюдала за мной, и увидев мою реакцию, удовлетворенно хмыкнула, и продолжила свой допрос, вырвав меня из моих размышлений:

— А что было бы потом с Верой?

— Мы хотели её убить, — спокойно ответил Морок, а я чуть не поперхнулась. Черт, кажется долг этих хвостатых передо мной все растет и растет, с каждым сказанным ими словом.

— Почему?

— Она уже не была бы собой. В девяносто девяти процентов из ста, женщины теряют разум, становясь оборотнями, — говорил Морок пристально смотря мне в глаза, и у меня сложилось впечатление, будто он пытался оправдаться передо мной. На что я лишь фыркнула и перевела взгляд на полубогиню. — Через пару дней, — продолжил Морок, — после того, как она пришла в себя, став тигрицей, мы решили зачать котят, в зверином облике. Но Вера прямо под Громом вернула себе разум, обратившись в человека и исчезла. Тогда-то мы и поняли, что она такая же, как и мы. Целый месяц дом её восстанавливал, и автоматически проводил ритуал по привязке Стража к междумирью, полагаю, она всё это время спала. — После этих слов, я обратно перевела заинтересованный взгляд на мужчину. — А когда проснулась, то конечно же ничего не поняла. Так как твоя любимица ничего ей не объяснила. — Морок посмотрел на полубогиню. — Полагаю, в надежде закрепить за собой власть над третьим Стражем, втереться ей в доверие. — Слова хищника были пропитаны ядом. — Мелкая интриганка, потом пыталась ей якобы помочь. Но мы ей помешали, выспросили у Веры кодовое слово, вошли в дом, и начала привязку.

— А зачем нужно было делать привязку? — не выдержала и спросила я, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

Ответил Гром:

— Затем, чтобы ты в момент, когда наши котята родятся, должна была добровольно дать своё согласие на проведение ритуала-посвящения их в Стражи междумирья. И они заняли наше место, когда войдут в полную силу, а мы смогли вернуться в свой мир, как это пытался когда-то сделать твой отец.

— Мой биологический отец мертв, — на автомате ответила я, и обняла себя руками, чувствуя, как невидимые тиски сдавливают моё сердце и каждый вдох становится все болезненней и болезненней. Стало мерзко и так противно на душе, что весь мой запал помотать нервы этим хвостатым пропал. Интересно, что было бы со мной, узнай я обо всем, когда эти двое, оставив меня и моих детей, свалили бы из междумирья, помахав мне на прощанье своими мохнатыми хвостами…

— Да, — кивнул Гром, — именно поэтому, стоило тебе попасть в междумирье, и обернуться оборотнем, как кровь третьего Стража твоего отца — Марка, призвала тебя к долгу и теперь, ты одна из нас.

— Кровь твоего отца притянула тебя сюда, — это был уже дух междумирья. — И сейчас тебя притянул твой долг. Долг Стража, ты теперь всегда будешь стремиться сюда в этот мир. Сможешь иногда путешествовать по другим мирам — любым, даже возвращаться в свой. Но междумирье всегда будет тянуть тебя обратно.

— Вообще-то я не поэтому пришла сюда, — пробормотала я, а сама мысленно скривилась, вспомним о том, кого я пыталась спасти.

— Это тебе так кажется, — пожала плечами женщина. — Это место, будет заманивать тебя сюда любым способом. Главное, чтобы был эффект. Даже я и то не знаю, как это работает. Но цепочка событий будет складываться так, чтобы ты вернулась сюда в любом случае.

— А если я не соглашусь, чтобы мои дети были Стражами? — спросила я, и порадовалась, что мой голос в этот момент был твердым и уверенным, хотя душа в этот момент покрывалась коркой льда.

— Тогда они будут обыкновенными оборотнями, и смогут жить в любом из миров, который им понравится. Здесь в междумирье им будет не место. Они и сами не захотят здесь находиться. Междумирье с взрослением постепенно будет выталкивать их из этого мира, как чуждый элемент. Пока они будут детёнышами, то смогут жить рядом, но как-только повзрослеют, и отдаляться от тебя, начнут искать свою территорию, мир сам начнет их гнать. Как тебя вытолкнул твой бывший мир.

— Как это? — угрюмо спросила я.

— Тебе было плохо и неуютно, тебе не нравились запахи, шумы, и когда ты вернулась сюда, то почувствовала себя намного лучше, правильно?

— Да, — кивнула я, вспомнив, как мне стало хорошо, когда я очутилась в лесу.

— Так будет теперь всегда, — улыбнулась богиня. — Максимум — это один лунный период, если считать по меркам Земли, ты сможешь находиться в другом мире, а затем он будет выталкивать тебя, как чуждый элемент. И если ты будешь сопротивляться, то мир тебя убьет. Как он это сделал с твоим отцом.

— На нас наехал грузовик, — неуверенно произнесла я, вспомнив рассказ мамы.

— Да, может произойти все, что угодно. Пьяный водитель грузовика, кирпич на голову — любой несчастный случай.

Она махнула рукой и в воздухе появилось несколько сотен крутящихся полупрозрачных макетов планет размером с теннисные шарики.

— Каждый мир — это живой организм, — начала пояснять полубогиня, указав на знакомый голубой шарик, и он, остановившись, завис перед ней и увеличился в размерах до футбольного мяча. — Сходный с любым живым существом, только более сложный. В каждом организме живут свои жители, можешь сравнить их с человеческими бактериями, участвующими в пищеварении. Так вот — ты, для своего мира, теперь являешься чуждым элементом, и иммунная система мира будет пытаться от тебя избавиться любым путем.

Твой отец четыре года не возвращался в междумирье и искал вас с матерью, но, когда нашел, то стало уже слишком поздно и мир его уничтожил, считая чуждым и опасным элементом.

А я мысленно провела аналогию с предками Темникова. Видимо из-за того, что наш мир посчитал их чужаками, потому и не дал возможности жить в нем и размножаться.

— Значит назад в мой мир, мне дорога теперь закрыта? — спросила я с ужасом смотря на холодную красавицу.

— Ну почему же, к родителям без проблем можешь в гости ездить, но сама понимаешь, — она развела руки в стороны, и резко отпустила цепи.

Оба близнеца одновременно вскочили на ноги, и сорвав с себя ошейники, попытались напасть на их бывшую тюремщицу, но та щелкнула пальцами, и мужчины ухнули вниз, будто под ними исчез пол.

«Не рассказывай о книге!» — услышала я крик, и готова поклясться, что это был голос Грома.

Я автоматически тоже приготовилась улетать, и зажмурившись постаралась сгруппироваться, но почему-то осталась на месте.

Приоткрыв один глаз, я поняла, что нахожусь в комнате с черно-серебристыми стенами.

— Ну здравствуй дом, — тихо сказала я, тоскливо оглядываясь по сторонам.

Стоило мне посмотреть на заправленную кровать, как в голове сразу же замелькали последние воспоминания о близнецах и о том, что они творили со мной. В лицо словно кипятка плеснули, а в спину прилетел холодный ком снега. Низ живота сразу же потянуло от легкого возбуждения, а на душе заскреблись кошки.

Находиться в комнате сил не было, и выйдя из неё, я побрела вниз. Спустившись по лестнице, и, проигнорировав гостиную, я старалась не думать о шкуре медведя на полу перед камином (не думать, я сказала!), мельком заглянула на веранду. Все было убрано и ничто не напоминало нашего ужина с мужчинами, и того, что последовало позже. В голове вновь замелькали картины из прошлого. И мне пришлось приложить немало усилий, чтобы прогнать эти болезненные воспоминания, заставляющие увлажняться мое нижнее белье, а душе беззвучно оплакивать свою первую и такую неудачную любовь.

Несмело войдя в комнату, я прошла к двери, выходящей на внутренний двор в яблоневый сад, как теперь уже стало ясно, моей собственной территории.

Открыла дверь и сразу же нос защекотало от приятных фруктовых запахов. А кожу на лице обдало свежим ночным и немного прохладным воздухом. Яблоня — это самый первый и самый сильный запах, который я смогла уловить и распознать. А дальше уже был целый набор — от обыкновенной моркови и помидор с огурцами в теплицах до тимьяна с ромашкой. Но тошноты эти запахи не вызывали. Наоборот хотелось вдыхать этот коктейль всей грудью и не о чем не думать.

Переступив порог, я вспомнила что у меня на ногах, ничего нет. Ведь обувь я перед сном сняла, а дух междумирья перенесла меня в свою пещеру в том, в чем я была, и остальных вещей захватить с собой не дала. Махнув рукой на голые ступни, я все равно вышла на тропинку, ведущую куда-то в глубину сада. Находиться сейчас в доме не было ни сил, ни желания. Слишком много воспоминаний, о которых я не хотела бы сейчас думать и сопоставлять с той информацией о которой я узнала несколько минут назад, лезли мне в голову.

И плевать на ноги, и ночную темноту, подумаешь, я все равно теперь и ночью прекрасно могу видеть.

Мягко ступая по колючей тропинке, я, смотря под ноги, все шла и шла. А сад все не заканчивался. Но меня это нисколько не огорчало, ведь я могла занимать свои мысли сейчас чем угодно, лишь бы не о тем, что узнала несколько минут назад и поэтому я дотошно разглядывала камушки и веточки под ногами, и старалась наступать на более чистые места и автоматически не делать шума.

В один момент, я увидела, что дорожка разветвляется в две стороны, и я перешла на другую тропинку, пройдя несколько метров, я поняла, что это тупик. Так как тропинка заканчивалась у очень симпатичной беседки, рядом с которой стояли качели моей мечты. Они были больше похожи на мягкий диван, висящий на четырех жестких ребрах, а сверху от солнечных лучей он прикрывался большим однотонным навесом. И самое главное, на качелях был теплый плед и пара подушек.

Помню, как еще в детстве увидела точно такие же качели в мебельном, и устроила истерику папе, чтобы он купил их к нам на дачу. Родителю пришлось закидывать меня на плечо и уносить из магазина, так как я уже собиралась устроить там забастовку с ночевкой и голодовкой.

Чуть ли, не подпрыгнув от счастья, я подошла к этому милому диванчику и усевшись на него, начала медленно раскачиваться. Но ночная прохлада и полное отсутствие цветов вокруг стали угнетать меня и эйфория от осознания, что детская мечта сбылась, быстра спала, а мысли потекли вяло. На душе опять стало грустно и больно от осознания своей никчёмности. Не хотелось думать о том, что и близнецы, как и Темников воспринимают меня всего лишь как инкубатор, но меня словно зациклило на этих мыслях, и никак не получалось от них избавиться.

Мазохизм, чистой воды.

Так и хотелось закричать, что я не только свиноматка, но еще и личность. У меня есть чувства, мысли и эмоции. Меня нельзя охмурять, обманывать и использовать в собственных целях. Но кричать было об этом не кому, так как я были совершенно одна.

Ноги замерзли, и я перестав раскачиваться подогнула их под себя, укрывшись пледом. Слез не было… были только лишь вялые мысли о несправедливости и обиде на близнецов и своего биологического отца, из-за которого я вынуждена теперь жить в этом странно месте.

Потянуло в сон, и я, несколько раз зевнув, укуталась в теплый плед поплотнее и уронив свою голову на мягкие подушки, закрыла глаза. Все же выдернула меня дух междумирья, как раз в тот момент, когда я только-только легла спать.

«Чуть-чуть полежу, потом в дом вернусь», — подумала я, и мгновенно унеслась в страну Морфея.

Мне опять приснились близнецы.

Мягкими большими лапами два огромных хищника ступали по тропинке друг за другом, стараясь не шуметь и даже дышать через раз.

Приблизившись ко мне, мужчины обернулись одновременно, и какое-то время молча стояли и смотрели на меня. А я и забыла уже, какие они оба красавцы — высоченные и мускулистые. Ощущение было такое, словно я наблюдаю за ними со стороны. Мой взгляд скользил по их шикарным телам, а руки так и чесались потрогать везде, где позволят.

Мужчины переглядывались друг с другом и опять вели мысленный диалог между собой. Все бы отдала лишь бы узнать, о чем они постоянно переговариваются!

Спустя несколько мгновений Гром, аккуратно подхватив меня на руки, понес в дом.

Здесь во сне я могла спокойно прижаться к нему, и вдыхать аромат его горячего тела. И не думать о том, что он не испытывает ко мне никаких чувств, а всего лишь использовал, как производительницу новых Стражей.

Почувствовав мягкий матрас под спиной, я немного завозилась, чтобы улечься поудобнее, но два больших и родных тела, придавили меня с двух боков, от чего сразу же стало комфортно и уютно. И повернувшись на бок, я обняла одного из мужчин, положив свою ладонь ему на голую мускулистую грудь, а носом уткнувшись в его плечо. Во второго мужчину уперлась спиной и попой. В ответ почувствовала осторожные и нежные объятия с обеих сторон и мягкое теплое дыхание.

Счастливая улыбка расползлась на моем лице, и вдохнув полной грудью любимые запахи, я опять погрузилась в глубокий сон, уже без сновидений…

Пробуждение было тяжелым. Сначала мне стало холодно, и я отчетливо ощутила, что потеряла, кого-то очень важного. Открыв глаза, долго пялилась в потолок на знакомую люстру и пыталась понять, что было сном, а что явью. И по кому я так отчаянно скучала…

В итоге, само мое нахождение в этом доме, (считай в междумирье), плюс запахи близнецов, кружившие вокруг меня, да смятые подушки, сказали мне о том, что разговор с духом междумирья таки был, что Стражем я стала, и поспособствовали этому Гром с Мороком. И теперь дороги обратно у меня в мой мир — нет. Потому что там меня в конечном итоге ждет смерть, как моего биологического отца. А позже, когда я уснула в саду, Гром действительно нёс меня на руках и я спала вместе с близнецами в обнимку.

— Еще и лыбилась, как дура! Ты просто молодец Вера! — в отчаянье простонала я, и повернувшись на живот уткнулась носом в подушку.

Тысяча вопросов закружились в моей чумной голове. Причем все они были на разные темы, да еще и одновременно.

Как относиться ко всем этим новостям? Понятия не имею…

А как я вообще, и самое главное — где буду рожать, когда срок придет?

И вот зачем они пришли, зачем спали рядом?

Что это было вообще? Попытка примирения? Или продолжают привязывать меня к себе?

И кажется у них неплохо получается, учитывая мои подсознательные желания, и щемящую тоску по этим двум засранцам…

— Пусть засунут себе эту привязку куда-нибудь поглубже! — рыкнула я в пустоту, и вскочив с постели пошла искать этих мохнатых и усатых, чтобы высказать им все, что о них думаю, ну и заодно требовать, чтобы говорили, как и где я буду рожать, и в каких условиях!

Но побродив по дому несколько минут, поняла, что этих двоих и след простыл. Зато на кухне, на столе меня ожидал завтрак — яичница с жареным беконом, свежеиспеченный хлеб, апельсиновый сок в бокале, и букетик полевых цветов в вазочке. Милота…

Вот только когда я взглянула на разделочную столешницу и плиту, то чуть не подавилась воздухом, а потом не выдержала и расхохоталась.

Грязная соковыжималка, крошки от хлеба, заляпанная плита, подгоревшая сковорода — угрюмо взирали на свою хозяйку, тобишь — меня. А еще на белом холодильнике черным маркером было написано: «Помой посуду сама!»

Вот эти последние два слова добили меня окончательно, и мой смех перешел уже в истерику, со всеми вытекающими последствиями — слезы, сопли, и безостановочное икание, больше похожее на вой раненного животного.

В итоге обнаружила я себя уже лежащей в позе эмбриона на полу кухни, так как сил стоять не было. Перевернувшись на спину, я опять посмотрела в потолок. На кухне он был трехуровневый, с интересной подсветкой.

— Красиво, — прошептала я, разглядывая причудливые серо-серебристые узоры, украшающие каждый уровень потолка.

А затем глубоко вдохнув, и шумно выдохнув воздух, встала и пошла завтракать…

Можно было конечно еще поваляться да пожалеть себя, но как-то не слишком удобно это было делать на холодном полу, я же теперь все-таки не одна, и надо думать еще и о детках…

Как ни странно, но яичница с беконом была совершенно не пригоревшая, и еще немного недосоленной, именно так, как я люблю, а букетик полевых цветов, наполнял приятным ароматом мои легкие.

Поев и немного посидев за столом, я по гипнотизировала какое-то время мелкие розовые цветочки шалфея, а затем пошла убираться. Ну не в свинарнике же жить, в конце-то концов?

Мысли текли вяло, чистила сковороду на автомате, почему-то выбрасывать не хотелось. Все же мне тут жить еще неизвестно сколько, а хозяйственного магазина, в этом лесу я что-то не заметила. С этими вопросами тоже надо разбираться.

Закончив с посудой, я собралась проинспектировать холодильник на предмет запасов еды, но, когда повернулась к нему (до этого стояла спиной у раковины), вскрикнула от неожиданности.

Десять крысолюдов в мужской одежде распластались по полу, как коврики, причем в своей второй ипостаси — в виде полутораметровых крыс, а одиннадцатый был в женской, очень знакомой одежде — черное платье в пол, глухо застегнутое до шеи, воротничок стоечка, белый чепец и белый фартук.

Не поднимая головы, тот, что был в женской одежде зашипел, или зашипела, переходя на рычаще-свистящие нотки:

— Не гневиссссь хоззззяйка на свою ррррабу, прошшшшу пощщщщади мой народ, я ссссама личчччно готова поннннести наказзззание, за ссссвой обман. Клянуссссь, я бы ни за что не приччччинила тебе вреда. Да и не сссссмогла бы это сделать, магиччческая клятва этого бы мне не поззззволлила.

— Молайя? — узнала я крысолюдку, но на всякий случай решила переспросить она это или нет.

— Да, — ответила девушка, не поднимая головы с пола.

— Может уже встанете все для начала, и прекратите подметать пол? Рабство вроде отменили в позапрошлом веке, — немного раздраженно ответила я. Как-то непривычно себя чувствовать боярыней, чтобы передо мной лоб разбивали крепостные.

Крысолюды стали несмело подниматься на ноги, избегая моего взгляда.

— Это в вашшшшем мирррре отменили рррррабство, хоззззззяйка. В нашшшшем миррррре его никто не отменял. Мы — Клан Ссссеррро-Ссссеррррребрых Крррысссолюдов, рррррабы Трррретьего Стрррражжжжа, до недавнего момента, вашего отца — Маррррка Фарррруха изссс клана Белых Тигррррров, по насссследсссству, поссссле его ссссмеррррти, мы перррррешли в вашшшши владения.

«Вот значит, каким было полное имя моего отца», — подумала я и рассеяно ответила Молайе: — Так надо значит, его отменить, — и тут же вздрогнула, так как все крысолюды разом подняли свои морды и одарили меня ошарашенными взглядами. И в их глазах я увидела далеко не удивление, это был дикий ужас!

— Это невозможжжжно хоззззяйка, — через несколько мгновений порывисто вздохнув, отмерла Молайя, и быстро затараторила, сильно коверкая слова, от чего я кое-как смогла понять, о чем она говорит: — Мы ссссвязззззаны магиччччческой клятвой с вашшшшими дрррревними пррррредками, что служжжили междумиррррью тысячи лет назад. Клятву можно разорвать, только по обоюдному ссссоглассию и хозяина и рабов. А мы не жжжелаем ее разрррывать. Мы желаем вам ссслужить!

И, как по команде все одиннадцать крысолюдов вновь бухнулись на колени и распластались по полу.

— Мда… тяжелый случай, — покачала я головой, понимая, что лежать этим ребятам больше нравиться, чем стоять. — И сколько вас всего?

— Нассс немного хоззяйка, всего три сотни оссссталоссссь.

Я мысленно присвистнула, а затем подойдя к стулу решила присесть. Все же не каждый день узнаешь, что тебе в наследство досталось целых три сотни крысиных душ, да еще и любящих рабство… А Молайя тем временем продолжила:

— У Перрррвого Стражжжжа более дессссяти тыссссяч душшшш, у Вторрррого Стражжжжа более воссссьми тыссссяч душшшш.

— А Первый — это кто? — для проформы решила уточнить я, а сама медленно офигивала, и заодно пыталась понять, где все эти тысячи крысолюдов вообще живут, неужели под землей?

— Моррррок Семиль, из клана Белыхххх Тигрррров, — ответила Молайя.

— Вас всегда так мало было? — спросила я, разглядывая сиренево-розовые цветочки шалфея.

— До того, как вашшшш отец покинул междумирье нас было более двенадцати тыссссяч, — прошелестела тихим голосом крысолюдка.

Мои брови поползли вверх. С двенадцати тысяч до трех сотен?

— А что случилось, почему так мало осталось?

— Братья Сссемиль — Перрррвый и Вторррой Сссстражи, объявили карательную оперрррацию, в рррезультате чего, клан Ссссеррро-Ссссеррррребрых Крррысссолюдов был практически уничтожен. В том числе и мой отец — прррравитель клана. Оставили в живых только совсем маленьких детей, и нескольких стариков, чтобы они помогли нам выжить и выучиться. Это сссслучилоссссь в день смерти вашшшего отца, — лишенным всяческих эмоций голосом, будто, это её совершенно не волнует, пояснила мне Молайя.

— Что еще за карательная операция? — поперхнувшись воздухом спросила я.

— Мы сссами до сссих пор не сссснаем, мы тогда были все детьми, не понимали ничего, а сссстарейшины не желают расссказывать.

— А Морок с Громом, что говорят?

— Нам нельзя к ним подходить, Перррвый и Вторррой сссстражи уссссстановили закон, о том, что клану Ссссеррро-Ссссеррррребрых Крррысссолюдов запрещено показываться на глаза и появляться на территории Перрвого и Вторрого стражей. Нарушение закона — мгновенная сссмерть, без суда и ссссследствия.

Я какое-то время молчала, пытаясь осмыслить полученную информацию. Но масштабы уничтоженного народа поражали.

Более двенадцати тысяч…

Оставили только малолетних детей и стариков….

Это кем нужно быть, чтобы так поступить?

От осознания всей ситуации на загривке мелкие волоски встали дыбом, и я кое-как смогла подавить желание зашипеть.

А что я хотела собственно? Они же древние, как говно мамонта. Сколько им там лет? Кажется, они говорили, что больше тысячи? Это передо мной они тут секси-мачо корчили, а на самом деле кто? Что у них вообще в душе происходит? Древние тысячелетние существа…. Да я же для них, как младенец. У них же тысячелетний опыт актерского мастерства. Они ведь абсолютно любую роль могут сыграть достоверно, именно так, как им это нужно. А я и не пойму. И зачем они выкосили целый клан крысолюдов?

От всех этих мыслей невидимыми тисками сдавило сердце, и разболелась голова. Верить в то, что Гром и Морок жестокие тираны и тонкие манипуляторы, совершенно не хотелось.

Поставив локти на стол, я ладонями закрыла лицо.

— Молайя, — устало спросила я, не убирая рук от лица, — я не понимаю, зачем ты пыталась меня обмануть? Почему сразу ничего не объяснила? Зачем вот эти все скачки по подземелью? Чего ты добивалась этим?

— Проссссстите хоззяйка, — прошептала крысолюдка. — Я сначала думала, что вы знаете о том, что дом иницииррррровал вас, как Тррретьего Сссстражжжжа, а потом, когда вы вышли из двери, и я проследила за вами, то поняла, что тут что-то не так. Окончательно уже убедилась, когда разговаривала с вами в доме Тррретьего Сссстражжжа.

Я убрала руки и пристально посмотрела на девушку, все еще продолжающую изображать коврик на полу.

— И чего же ты хотела? Куда меня вела? Почему так и не сказала ничего?

Пару мгновений крысолюдка молчала. Хоть её веки и были опущены, однако я все равно видела, как быстро двигаются её глаза, будто она успевает искать ответы на мои вопросы. Неужели не хочет говорить правду? Или просто волнуется?

— Всё так бысссстррро случилось, — начала тараторить она, вновь сильно коверкая слова, — я просссто не усссспела, проссстие меня, я готова понести любое наказание, даже сссмерть, только прошу, — она подняла голову и проникновенно посмотрела мне в глаза своими черными бусинками, — умоляю, пообещщаайте, что позаботитесь о клане, нассс оссссталось оччччень мало. Не вините иххх за мою ошшшшибку.

— Смерть, ты с ума сошла что ли!? — не выдержала и все же крикнула я. — Я похожа на убийцу?

— Нет- нет, — быстро закачала головой крысолюдка, — я этого не хотела сказать, проссстие меня хозяйка.

И вновь она уткнулась лбом в пол.

А я не выдержала и застонала в голос. Как же мне надоел этот концерт, с публичным покаянием!

— Так всё! Ну-ка все встали быстро на ноги! — прикрикнула я на крысолюдов. — И Молайя, — я перевела взгляд на вскочившую с пола крысолюдку. — Ты не могла бы вернуть свой второй облик, а то я еле-еле тебя понимаю. Тебе же и самой говорить неудобно, наверное?

— Конечно сейчас, минуточку, — кивнула девушка, и ее черты лица поплыли.

Смотреть на это диво я не смогла и отвернулась. Нафиг-нафиг, еще стошнит. А я за свой желудок немного переживаю…

Через несколько минут, Молайя кашлянула, чтобы привлечь мое внимание. Повернувшись я мысленно порадовалась, что не только она изменила свой облик, но и ее друзья. Я конечно расизмом не страдаю, но как-то коробит меня общаться с крысами, чувствую себя не в своей тарелке… и это мягко сказано.

— И так, — прочистила я голос, — вы вообще зачем еще-то пришли, только покаяться, или может какие-то вопросы ко мне есть?

— Я пришла, — начала Молайя, — чтобы посоветовать вам в помощники по дому и по саду — моих соплеменников. Ведь наша задача служить вам, о Третий Страж!

Она опять поклонилась, как и все остальные крысолюды, а затем обвела рукой мужчин, что толпились чуть позади.

— Это Ануш, Ферси и Кит, — трое мужчин сделали шаг вперед, хотя мужчинами их сложно было назвать, скорее юными парнями, с очень симпатичными мордашками. — Они могут заниматься вашим внешним видом. Массаж, прическа, уход за кожей, ногтями, так же подбирать одежду в течении дня.

— Эмм, — сказала я, разглядывая симпатяшек. — Я почему-то считала, что это женская работа.

Молайя захлопала своими ресничками, и округлила свой ротик. А затем, видимо опомнившись, тут же закрыла рот и быстро протараторила:

— Если вы против, хозяйка, то я подберу девушек. Просто ваш отец предпочитал девушек, я и подумала, что…

Я приподняла одну бровь, на высказывание крысолюдки. А она недоговорив тут же обернулась к парням, и что-то прошипела на непонятном языке. Те поклонились до пола, и скрылись с глаз. Блин, я даже отследить не смогла, с какой скоростью они убежали.

Вот это да…

— Через пару часов, вам подберут лучших девушек, — поклонилась мне Молайя, на мой молчаливый вопрос, и продолжила: — Это Митек, — вперед, и с опаской поглядывая на меня, шагнул еще один, уже не такой симпатяшка, как предыдущие мужчины, а вполне себе обычный парень, с обычной среднестатистической внешностью, — он прекрасный повар, самый лучший из поваров нашей общины, ему будет помогать Олиф, — вперед выступил еще один парень, с типически-типичной внешностью.

Я посмотрела на лица остальных крысолюдов и мысленно хмыкнув, поняла, что те трое слишком уж отличались внешностью от всех остальных. Это зачем же она мне тех симпатяшек предлагала? Это на что был намек? И что это мой отец с его габаритами делал с девушками крысолюдками? Воображение начало рисовать откровенные картины, от которых мне стало гадко на душе. Все же думать о собственном отце и его предполагаемых извращениях не хотелось. И я постаралась вышвырнуть из головы глупые образы. Ну и то, что крысолюдка решила меня сравнить с моим отцом… мне это мягко говоря, не понравилось.

А Молайя тем временем продолжила:

— Это братья Борек и Хайме, они будут заниматься уборкой внутри дома, а остальные, — она небрежно махнула рукой на оставшихся мужчин, даже не назвав их имен, — будут заниматься садом и огородом.

Если вам что-то не понравится, вы говорите мне, я в любой момент их заменю, — и Молайя опять поклонилась, как и все остальные мужчины, а затем вытащила из кармана своего платья колокольчик и протянула его мне. — Достаточно позвонить в этот колокольчик, и я в любой момент появлюсь перед вами, или же мой заместитель в случае, если я буду слишком далеко и не смогу быстро до вас дойти.

Взяв маленький колокольчик, я убрала его себе в карман.

Что ж… меня информация о слугах обрадовала. А то я, если честно испугалась, как буду одна справляться со всем этим домищем, и прилегающей к нему территорией. Сад, в котором я гуляла ночью, был довольно приличных размеров, и мне показалось, что мне принадлежит не только яблоневый сад, но и много чего еще, так как я отчетливо уловила запахи и других фруктов, ягод и овощей.

Конечно пользоваться рабским трудом, как-то… не слишком этично, но с другой стороны они же сами вроде не хотят становиться свободными. Так почему бы мне не воспользоваться своим наследством? Да и мне к тому же не только о себе надо думать, скоро дети появятся, а им надо будет как-то выживать в этом лесу.

Вопрос с едой вроде бы решен. Черт, а как они в школу будут ходить?

И вообще, где я им одежду буду брать?

Мда, бытовых вопросов — воз и маленькая тележка…

Пока размышляла о насущных и будущих проблемах не заметила, что Молайя и остальные так и продолжают стоять и смотреть на меня.

— Ты еще что-то хотела?

— Да хозяйка, — опять поклонилась Молайя. — Я хотела у вас узнать о Первом и Втором Стражах.

— Что? — тут же неосознанно ощетинилась я, и откровенно говоря удивилась собственной реакции.

Что это было такое? Ревность что ли? Или что-то другое?

А Молайя невинно захлопав глазками залепетала тоненьким голосочком, чуть ли, не переходя на писк:

— Понимаете, я же знаю, что Стражи часто приходят к вам в дом, — она сделала маленькую паузу, пытаясь подобрать правильное слово, и продолжила: — в гости, а вдруг кто-то из крысолюдов им нечаянно в этот момент попадется на глаза? Ведь по законам мы не имеем права попадаться им на глаза, а я бы не хотела, чтобы кто-то из нашего клана пострадал, нас осталось совсем немного, может…

— Стоп! — оборвала я крысолюдку, а ведь она права, эти усатые без спроса заходят в мой дом! — Могу я как-то изменить кодовое слово? — выпалила я вопрос, о котором даже не вспомнила, из-за всех этих переживаний и свалившихся на меня новостей.

В глазах крысолюдки мелькнул победный огонек, но она его тут же спрятала за своими длинными ресницами, и я подумала, что мне показалось.

— Да, конечно хозяйка, вам достаточно просто положить руку на входную дверь и назвать любое другое слово, и код для входа будет изменен мгновенно.

Я, не дослушав Молайю, вскочила со стула, и рванула менять пароль.

Когда сменила кодовое слово думала, что на душе станет поспокойнее, однако ничего не изменилось.

Да, тигры теперь не смогут войти в мой дом, без моего разрешения, однако радости никакой я от этого знания не испытывала. Наоборот на душе стало еще тоскливее. И вообще, сложилось ощущение, будто закрываясь от наглых мохнатых я делаю только хуже себе и своим малышам.

А может это уже привязка начала так работать? Ответа у меня на этот вопрос к сожалению, не было.

Но долго рефлексировать по поводу своих переживаний, мне не дала крысолюдка. Так как предложила осмотреть мои новые владения на крохотном мини-мобиле, сильно похожем на автомобиль, что используют на гольф-площадках. Я такие, только в кино видела. Белого цвета, небольшого размера, без стекол в окнах, с двумя сиденьями, и крышей, закрывающей от солнца или дождя.

Кстати — это чудо машинка работала на солнечных батареях, как, впрочем, и вся электроэнергия в моем доме. Очень удобно, а самое главное экологично. Правда скорость мини-мобиль развивал максимум до тридцати километров в час, но все равно, мне понравилось, так как одной батарейки хватало на целых три часа езды, а батареек было десять штук, которые предварительно заряжались от специального устройства, что находилось на чердаке моего дома. Молайя пообещала мне позже все показать и объяснить.

Оказалось, что в наследство мне досталось не маленькое хозяйство. Совсем не маленькое. Один только яблоневый сад чего стоил?

Мы с Молайей ехали на мини-мобиле по нему минут тридцать не меньше, потом была виноградная плантация, дынные и арбузные поля, банановые плантации.

Пока проезжали мимо, Молайя все перечисляла и перечисляла, что и где растет, причем все было спелое и наливное — срывай и кушай. Фрукты и овощи на любой вкус, и не только Земного происхождения, но и из других миров.

«Здесь в междумирье приживаются любые растения, достаточно принести семена», — поясняла мне крысолюдка, когда я спрашивала о впервые услышанных названиях плодов и растений.

Видимо мои предки, жившие здесь до меня, приносили что-то новенькое из тех миров, где побывали.

Не удержалась и сорвала веточку сладкого винограда, чтобы не проголодаться в пути, так как судя по объемам, нам с крысолюдкой предстоял долгий путь.

Заметила, что некоторые деревья почему-то цвели, а некоторые выглядели засушенными и совсем не плодоносили. На мой закономерный вопрос об этих странностях, Молайя пояснила мне, что деревья не засушенные, они «зимуют». Как только прекратят плодоносить одни, то те, что цвели начнут давать плоды следом, а те, что зимовали выйдут из спячки и начнут цвести. И так, круглый год — урожай.

— С этих плантаций вы и сами, наверное, питаетесь? — спросила я у Молайи, осознавая объемы территории.

— Да, — кивнула она, и поспешила добавить, только очень тихо и смотря себе под ноги: — но если вы против, то мы как-нибудь сами будем…

— Ты что с ума сошла? Конечно не против, куда мне одной всё это? — с раздражением прикрикнула я на крысолюдку. Блин, да она за кого меня принимает вообще?

— Простите хозяйка, — еще тише пролепетала она. — Я лишь хотела сказать, что все это принадлежит вам, а мы лишь ваши рабы, готовы работать не покладая рук…

— Я поняла, — прервала я крысолюдку, и поморщилась, терпеть не могу, когда лебезят и унижаются, тем более, что я как бы не настаиваю и вообще предложила отпустить их на все четыре стороны.

— Простите, я совсем не хотела вас расстраивать, — поспешала исправиться девушка, заглядывая мне в глаза снизу-вверх, и хлопая своими длиннющими ресницами.

— Прощаю, — махнула я рукой, стараясь закрыть тему, — ты мне лучше расскажи, где вы мясо берете, не одними же фруктами питаетесь?

— Нет, конечно, — улыбнулась крысолюдка, уже разговаривая вполне нормальным голосом, безо всяких лебезящих ноток. — Если бы мы питались, только фруктами и овощами, то уже давно бы все погибли. Один из ваших предков, из какого-то мира принес очень странные живые организмы, они похожи на обычные плодовые деревья, но они живые и к тому же — хищники. Питаются личинками насекомых. Кстати, благодаря этим деревьям, здесь, как вы, наверное, заметили очень мало насекомых. Они привлекают их своим запахом, и те летят туда, а там уже деревья позволяют им откладывать свои личинки и этим питаться. А мы собираем плоды с деревьев, которые они сами скидывают на землю.

— Ого, — удивилась я, — то есть никого не надо убивать?

— Нет, — покачала головой крысолюдка. — Все ваши предки всегда выделялись лояльностью, среди остальных Стражей и они, даже охотиться не любили. Потому и нашли идеальный бескровный способ питания.

— Ну надо же, как интересно, — покачала я головой. — Мне надо увидеть эти деревья.

— Конечно, — кивнула Молайя, — только я хотела бы вас предупредить, что это зрелище не очень красивое, и вам возможно оно покажется, неприятным.

— Ничего страшного, я как-нибудь выдержку, — усмехнулась я и нахмурившись добавила: — Ведь обязана знать обо всём, что происходит на моей территории.

После этих слов я задумалась всерьез. Потому что впервые почувствовала, что нахожусь у себя дома, и даже размеры собственного дама не пугают. Потому что это всё по праву теперь принадлежит мне.

Интересное чувство, немного необычное. Но очень приятное.

С детства никогда ничего подобного не ощущала. Когда жила в доме родителей, всегда знала, что это временное пристанище и не мое. Даже в собственной комнате ничего никогда не желала менять. Как родители скажут, так и делала. Поэтому, когда покидала дом и уезжала на учебу, даже не чувствовала никакой тоски, разве что по родителям, но не по дому.

— Хорошо, — кивнула девушка, и чуть надавила на газ, увеличивая скорость.

Плотоядные деревья росли на берегу небольшого озера, которое было больше похоже на болото. И да, вид действительно имели отвратный, потому что были покрыты кровью вперемешку с белой слизью по которой кишела мошкара, и личинки различных насекомых. Создалось ощущение, что обычное дерево гниет, как мертвое животное. А на земле, вокруг деревьев валялись, так называемые плоды.

Я не стала приближаться к деревьям, потому что меня и так уже начали закусывать разные насекомые, а вот Молайя, вытащив из-за пазухи платок, обвязала им свою голову и часть лица, приблизилась к деревьям и взяла с земли самый ближайший плод. Весил он прилично, и по размеру был больше арбуза. Крысолюдка кое-как его дотащила, попросив меня отойти со всего размаху бросила его на землю. Плод не разбился. Оказалось, что его верхняя кожура, такая же твердая, как у грецкого ореха.

— Он еще не созрел, надо пилить, чтобы достать мякоть, — пояснила мне крысолюдка.

— А есть это уже можно? — с удивлением спросила я, зажимая нос, так как вонь вокруг была невыносимая. И присев рядом с плодом на корточки, аккуратно потрогала его кончиком пальца.

Кожура действительно была очень твердой, и такой липкой гадости на ней, как на коре дерева, не было, разве что, только грязь с земли.

— Сейчас уже можно, так как цвет кожуры желтый, когда зеленая, это считается не спелые плоды, если красная, то чуть-чуть переспелый, а черный — это уже есть нельзя, — ответила Молайя.

Деревьев было очень много, они окружали все озеро, мы с Молайей объехали его по большой дуге, потому что от запаха меня начало очень сильно тошнить, и выехали к огромному пшеничному полю, которое делилось на три части. Одна часть уже колосилась и я, подойдя ближе сорвала колосок и увидела большие зёрна, на второй части пшеница только-только всходила, а на третьей вообще ничего не росло. Видимо схема тут действовала та же, что и с остальными фруктами и овощами.

Вдали за пшеничным полем я заметила несколько построек.

— А там что? — спросила я девушку, указывая рукой вдаль.

— Там находятся уборочные машины, амбары для хранения зерна, и хлебопекарня, — ответила мне она.

Я присвистнула от удивления. А крысолюды молодцы, на широкую ногу тут хозяйство поставили. И вообще живут неплохо…

— Всё это тоже на солнечной энергии работает?

— Да, — кивнула девушка, и добавила: — За этими постройками ваша территория заканчивается.

— Оттуда можно выйти в лес?

— Да, — коротко ответила крысолюдка.

Мне ужасно хотелось доехать до туда, но видя насколько маленькими были домики, я поняла, что придется угробить не меньше часа, чтобы до них добраться. А мне уже есть очень сильно хотелось, ведь судя по солнцу, время было далеко за полдень.

«Ладно, завтра съезжу, посмотрю», — мысленно махнула я рукой на эту затею. И попросила Молайю вернуть меня в дом.

Назад мы ехали с ветерком, но все равно ушло больше часа на возвращение, и когда мы доехали до крыльца веранды, солнце уже скрылось из вида, и все вокруг стало бесцветным.

— Молайя, — заинтересовалась я этим интересным явлением в междумирье. — А как тут дело обстоит вообще с днём? Сколько по времени он длится? И сколько часов длится ночь? И вообще, междумирье — это планета такая, как Земля?

Крысолюдка посмотрела на меня с удивлением.

— Я не знаю хозяйка, мы просто знаем, что надо просыпаться, так как нужно работать, когда солнце встает, и отдыхать, когда оно уже село, а над остальным мы никогда не задумывались, зачем оно нам?

— Мда уж, — усмехнулась я, — действительно зачем оно? И что, нет ни часов, ни календарей?

— Нет, — опять покачала головой девушка.

— А у моего отца был какой-нибудь кабинет? Библиотека? Может быть он вел дневники? И возможно у нашей семьи есть история, какой-то архив? Все же я так поняла, мы живем в этом месте несколько тысяч лет…

— Простите хозяйка, но я этого не знаю, — прошептала Молайя, покаянно опустив голову вниз, и даже слегка вжала её в плечи, будто ожидая, что я сейчас разозлюсь и начну ее бить.

Черт, вот если она еще пару раз так сделает, то я точно не сдержусь и дам ей подзатыльник… Рррррр….

— Ну, а ваша личная библиотека? — еле подавляя раздражение, спросила я крысолюдку. — Могу я туда попасть?

Молайя бухнулась на колени прямо на землю, и уткнулась в нее головой.

— Не гневайтесь хозяйка, — пропищала она тоненьким голоском. — Но наша библиотека и весь архив был уничтожен, когда я еще была ребенком, по приказу первого и второго Стражей.

— Ого, — поперхнулась я воздухом от удивления, и устало вздохнув, добавила: — Вставай, хватит пол подметать.

И не глядя на девушку, пошла в дом.

Горячий ужин меня ждал уже на столе, в большой гостиной. Ага, той самой где шкура медведя на полу у камина.

Хмуро посмотрев на пол, я не выдержала и подбежав, подняла шкуру, а затем швырнула её в коридор. Хотя бы поем спокойно.

Жаренное мясо с картофелем на гарнир, а также салат из морепродуктов, со свежевыжатым апельсиновым соком, что еще для счастья надо?

«Разве что парочка наглых усатых и полосатых?» — вдруг выдало мое подсознание, на что я хотела сначала разозлиться, а потом махнула рукой, чего уж на саму себя обижаться? От того, что я буду думать о них, ничего ведь плохого не случится, все равно теперь не увижу эти морды, и надеюсь, что как можно дольше, ведь шариться по лесу не имеет смысла.

Разве что надо как-то решить вопрос с тем, каким образом я буду рожать? Но ведь это случится только через девять месяцев? Время то еще есть…

Вкусный ужин позволил мне немного успокоиться, и я уже не была такой злой и раздраженной, и потому, когда перед моими глазами появилась занятная картина, я не смогла сдержать злорадной улыбки.

Уж не знаю, как такое произошло, но я очень четко увидела, каким-то непонятным зрением, что два тигра беснуются на поляне возле моего дома — ломают деревья, выдирая их с корнем, кромсая их своими огромными клыками в щепки.

Моргнув несколько раз, я мысленно заставила исчезнуть эту картину и пошла в свою комнату, размышляя о том, что надо принять ванную и наметить дела на завтра.

Вот только уже засыпая в одиночестве в своей огромной постели моё сердце опять тоскливо сжалось, и не выдержав я уткнулась в подушку и тихонечко, совсем беззвучно позволила себе поплакать, мысленно стараясь списать на расшалившиеся гормоны. Все же я беременная, мне можно…

А ночью мне опять приснилась поляна перед моим домом и тигры. Они так и не ушли не куда. И какое-то время продолжали уничтожать вокруг поляны всю имеющуюся растительность. Я подивилась их силе. Черт… они же зубами деревья с корнем вырывали, причем деревья эти я бы даже обхватить руками не смогла, они были совсем не маленькие. А затем в щепки разгрызали их своими зубами и разрывали огромными когтями.

Сторонний наблюдатель решил бы что на отдельно взятой лесной поляне прошел смерч. И, он выкосил только эту маленькую полянку с деревьями, потому что остальные деревья в округе были целы.

А когда тиграм надоело тратить свою энергию на деревья, то они решили наброситься друг на друга. Вот от этой сцены мне стало по-настоящему очень страшно. Моя кровь словно застыла от этого зрелища, не желая течь дальше по венам, сердце стало замедлять свои удары, и каждый вздох давался мне все тяжелее и тяжелее. Казалось, что оба хищника настроены убить друг друга, ведь именно с такой отчаянностью и злостью они нападали друг на друга. Словно этот бой был не просто ради развлечения или до первой крови, потому что их белая шкура уже давно перекрасилась в алый, а бой — до победного конца.

Мне ужасно хотелось закрыть глаза и исчезнуть, чтобы не видеть этого кошмара, съежиться в маленький комочек, не слышать и не понимать, потому что каждая рана этих двух мохнатых отзывалась в моём сердце чудовищной болью. Но кто-то будто невидимый заставлял меня наблюдать за этой картиной, не давая не то что уйти, но даже закрыть глаза. Будто специально заставляя мою душу обливаться беззвучными слезами от понимания, что эти психи готовы друг друга убить.

Спустя какое-то время, когда до меня дошло, что никто из этих сумасшедших не собирается останавливаться, я не удержалась и изо всех сил, что имелись у меня в душе, закричала:

— Хватит! Остановитесь вы же убиваете друг друга!

Мои легкие обожгло, и сердце заколотилось с удвоенной силой, а голова закружилась, будто я действительно вложила, только что в свой крик часть души… И это подействовало! Тигры остановились!

Два хищника с удивлением зависли друг на против друга, осматриваясь по сторонам.

Их огромные тела вздымались от тяжелого дыхания. Хвосты подрагивали от напряжения, уши стояли торчком, а взглядом они сканировали окружающую местность.

— Хватит, — прошептала я из последних сил, — не надо…

Мне казалось, что этот сон заканчивается, и я сейчас уйду в другой более глубокий, и спокойный. Мир стремительно начал меняться. Стены родного университета проявлялись постепенно, словно нехотя заполняя собой всё пространство. Я начала успокаиваться, мое сердце застучало ровнее, и уже приготовилась идти на очередную лекцию, как меня вновь вырвали обратно на поляну к близнецам.

Они уселись друг напротив друга, и начали зализывать свои раны, однако при этом их уши так и продолжали стояли торчком, а взгляд сканировал окружающую местность.

«Что это было?» — вдруг услышала я словно сквозь толщу воды, приглушенный голос одного из братьев.

«Я и сам не понял», — ответил второй.

О Боже… неужели я впервые слышу их мысленный диалог? Или не впервые? У меня возникло ощущение, что я уже когда-то умела их слышать, но братья продолжили разговор, и я, выкинув из головы все мысли, затаила дыхание…

«Что делать будем?»

«Я пока не знаю, я ничего не понимаю, все изменилось…»

«Я тоже. Сначала вроде бы все было просто — мы привязываем её, она рожает нам замену, мы заставляем её сделать их Стражами, а затем покидаем навсегда междумирье возвращаясь домой, а теперь… теперь почувствовав её вновь так близко, увидев её потухший болезненный взгляд, ощутив запах наших детей, я уже ничего не могу понять, единственное чего мне хочется, так это быть рядом с ней, защищать и делать счастливой…»

«Видеть её улыбку, томный взгляд, светящиеся от удовольствия глаза», — продолжил второй, но из-за гулкого шума, я не могла понять, кто из тигров сейчас говорит, или думает.

«Надо ждать, когда она выйдет, не всю же жизнь она собралась там сидеть?»

«А если эта мелкая тварь ей как-нибудь навредит, или нашим детям?»

«Она не сможет, сработает магическая клятва…»

«Я уже ни во что не верю, вдруг дух может ей как-нибудь помочь, помог же он тогда её папаше обойти магическую клятву, как-то?»

«Нет, то было другое, Марк в тот день был уже мертв, потому они и решились на переворот, сейчас они уже ничего не смогут, если только что-нибудь не случится с Верой…»

«А если случится? Если они просто не захотят ей помогать? И не надо пытаться что-то сделать, просто не реагировать, не подходить близко, в случае чего, вот и всё! Ты же знаешь, Вера сейчас, очень уязвима, и все её силы уходят на наших детей! А еще она очень юна и в силу своего возраста — любопытна и не может сидеть на одном месте. Я заметил, что она вполне способна вляпаться в какую-нибудь передрягу, а нас не будет рядом»

«Надо значит её как-то заставить…»

Дальше речь оборвалась, или кто-то специально её оборвал, словно обрезав невидимые нити, и меня потащило в глубокий сон, я даже вздохнуть не успела, как погрузилась в темноту, и сознание словно выключили.

Просыпаться было тяжело. Все тело ломило, словно я вчера пробежала кросс в пару десятков километров. Кое-как слезла с кровати и потопала в душ. Пока отмыкала под теплыми струями воды, сидя на полу душевой кабинки, так как стоять не получалось, вспоминала свой сон.

И было у меня подозрение, что это вовсе и не сон был…

Хотя кто его знает? Вдруг просто мое подсознание выдало мне желаемое за действительное? Ведь я действительно отчаянно желаю, чтобы Гром с Мороком изменили ко мне свое отношение, вот и увидела этот сон?

Но почему они тогда говорили о Молайи и ее отце? Почему их история отличалась от истории девушки?

А может она просто сама не все знает? Ведь крысолюдка говорила, что была совсем ребенком, когда это случилось, и подробностей гибели своих соплеменников не знает. И получается, что Стражи просто пытались подавить бунт, а не убивали просто так крысолюдов из собственной кровожадности и жестокости?

Черт…

Я потерла глаза от воды, и подняв голову вверх зажмурилась, ловя ртом воду, и тут же отплевывая её.

Я запуталась, кто плохой, а кто хороший?

И действительно ли я слышала мысли близнецов, или это лишь мои несбывшиеся мечты и надежды?

А что касаемо крысолюдов, я ведь тоже не желала верить в то, что Стражи их уничтожили просто так, вот мне и приснилась более «выгодная» для собственного успокоения версия?

Как там говорил дедушка Фрейд — «Идентификация с агрессором»? А уже спустя несколько лет, криминалист Нильс Бейерот назовет эту бессознательную психологическую защитную реакцию заложника на своего похитителя — «Стокгольмский синдром»?

Меня заманили, похитили, играли с моим подсознанием, затем насиловали… ну ладно не насиловали, но если бы я была в себе, то точно никогда бы не прыгнула с моей-то девственностью и моральными принципами в объятия двух мужчин.

Темников хотя бы честно сказал, что будет насиловать.

А эти нет… эти решили окрутить, охмурить и обрюхатить. И вот результат! Мое подсознание выдает мне мои изменённые в угоду этим двух насильникам образы. Так чтобы защитить от ранящей мою психику информацию.

Морок же сказал, что без проблем может читать мысли, и не только читать, но и подталкивать людей к каким-то определенным поступкам. Да и Гром я думаю тоже умеет это делать. Так почему бы не внушить мне все то, что приснилось во сне?

Я ведь понятия не имею об их силе и возможностях…

Все эти мысли очень сильно разозлили меня и неожиданно придали сил.

— Ну нет! Я так просто не сдамся! — сказала я сама себе.

Буду сражаться до последнего вздоха! Не собираюсь я своих детей обрекать не неизвестное будущее. Если захотят быть Стражами и жить в этом месте тысячелетиями, то ради Бога, а нет, значит — нет. Они не должны отвечать за действия и желания своих родителей!

С этими мыслями я вышла из душа и пошла искать себе какую-нибудь одежду. А старую закинула в стирку. Благо шкаф ломился от одежды, причем на любой вкус. И походно-полевая, и домашняя, и та, что на прием и в оперу сгодится, и даже спортивная. Вот интересно и откуда всё это? И где личные вещи моего отца? Он же, судя по рассказам полубогини тут не одну сотни лет жил, ну не может быть, чтобы он не оставил в этом доме никаких следов!

Душ и злость придали мне бодрости, и я пошла завтракать, тем более, что запах с нижнего этажа доносился просто невероятно-офигительный…

Завтрак меня опять ждал в столовой. В которой я чувствовала себя ужасно неуютно и одиноко. Шкура, которую я вышвырнула в коридор бесследно исчезла. Видимо крысолюды поняли, что я её недолюбливаю. А мне глядя на пустой пол стало опять тоскливо.

Но начав строить планы на сегодняшний день, я отбросила в сторону ненужную рефлексию.

И вообще решила, что устрою инвентаризацию собственных владений.

Все же я бухгалтер и не терплю неточностей…

Здорово, конечно, просыпаться с петухами, и засыпать с петухами, но, наверное, это не для меня. Мне нужны, какие-нибудь часы и календарь. Хотя есть у меня подозрение, что Стражи все равно должны здесь вести, нечто подобное, но общаться с ними не было никакого желания. Да и откровенно говоря, очень страшно. Да… я банально баялась, что не устою перед их чарами, и когда очнусь, то будет уже очень поздно.

Подавив в себе очередной тоскливый вздох, я позвонила в колокольчик.

Вот только стоило появится Молайе, и я начала отдавать ей указания, как у меня перед глазами встала очень яркая картина: по моей территории идет чужак с оружием.

Я даже лица не разглядела, да меня его лицо и не интересовало в тот момент. У меня словно какой-то внутренний переключатель переключился, потому что тот шквал эмоций, который на меня обрушился, стоило узреть чужого на моей территории, заставил меня отбросить абсолютно все планы и ринуться к выходу. Под ногами появилась крысолюдка, пытающаяся мне что-то сказать и как-то остановить, но я не желала её слушать, и с силой отбросила девушку в сторону, что она пролетела несколько метров вдоль коридора и врезалась в стену. Самое странное, что меня даже звук её крика и хрустнувших костей не остановил, мне было в тот момент откровенно наплевать на нее, да и появилось откуда-то знание, что у крысолюдки хорошая регенерация, и через пару дней она будет, как новенькая. Я открыла дверь и рванула в лес. Я инстинктивно знала, где ходит чужак и именно в ту сторону и побежала. И опять инстинкты сработали на опережение, я просто сделала пару шагов, задержав дыхание и представив ту местность по которой шел чужак, как в считанные мгновения оказалась на месте.

А дальше… дальше было все словно в замедленной съемке. Я увидела, как чужак наставил ружье на Морока, который медленно в виде тигра к нему подходил, и опять инстинкты сработали на опережение, потому что я бросилась и вцепилась в руку чужака своей мощной челюстью, почувствовав сладковатый привкус его крови. И только лишь когда я увидела, что он бросил ружье, и упал на землю, и больше не угрожает моему самцу, я начала успокаиваться и услышала крик.

Разжав челюсть, я поняла, что чужак лежит на лесной подстилке, а я стою над ним на четырех …лапах, а спустя несколько мгновений, я в друг поняла, что это не просто чужак… Это Темников, мой однокурсник, и тот, от кого мне пришлось бежать!

— Красавица, — услышала я чей-то голос и повернувшись на него, неосознанно зарычала, однако, когда поняла, что это стоит Гром в человеческом обличье и полностью одетый, успокоилась.

— Надо его пристрелить, — сказал Морок, он тоже уже обернулся в человека, и был абсолютно голым.

Пока мужчина подходил ко нам с Темниковым, который уже перестал кричать, а только, лишь стонал схватившись за свою раненую руку, я засмотрелась на голый торс и накаченные ноги Морока. И конечно же умудрилась пропустить момент, когда он в руки взял ружье и приставил к голове Женьки.

Не знаю, что в тот момент случилось, но все мое нутро взбунтовалось против убийства однокурсника, и я лапой отбила ствол от головы Темникова, и встала над ним защищая собой его тело полностью.

«Я не позволю его убить!» — хотела сказать я, но из моей пасти к сожалению, послышалось лишь грозное рычание.

Однако, судя по удивленным взглядам обоих близнецов, они меня поняли. А когда переглянулись между собой, я смогла услышать их мысленный диалог!

«Ты ее слышал?» — спросил Гром у Морока, а тот медленно кивнув, также мысленно ответил:

«Я не понимаю, ведь Марка мы никогда не слышали…»

«И я сейчас вас прекрасно слышу! И не позволю убить моего друга!» — вмешалась я в их разговор, только мысленно конечно же, надеясь, что они меня опять услышат, потому что из моего рта, или точнее сказать, пасти, доносилось лишь грозное рычание.

Переступив с лапы на лапу, я постаралась как можно сильнее загородить еле дышащего однокурсника от вновь направленного в его сторону ствола. Увидев мои маневры, Морок сразу поднял оружие дулом вверх, запрокинув его себе на плечо и уставился мне в глаза.

«Ты действительно нас обоих понимаешь и слышишь?» — спросил он, не раскрывая рта.

«Да! — сказала я, и даже кивнула. — И я требую, чтобы вы отпустили Женю!»

«Его нельзя отпускать, — вместо Морока ответил Гром. — Благодаря твоей слюне, что попала в его кровь, — он кивнул на руку Темникова, и я тоже автоматически посмотрела на неё, но тут же вернула свой взгляд назад, мало ли, вдруг они меня отвлечь пытаются? А Гром продолжил: — он скоро или умрет, или обратится в оборотня. В случае, если он обратится в оборотня, то скорее всего, потеряет разум. С его силой он слишком опасен. Убить его в виде оборотня будет уже сложнее, особенно людям. Но перед тем, как его всё же смогут убить, он до этого момента может покусать много людей. А наша слюна, попавшая в кровь, для жителей Земли — это чистый яд. Последствия которого — смерть в страшных мучениях в течении нескольких часов. Но гораздо хуже, если он покусает своих сородичей, тогда он может наплодить других неуправляемых оборотней».

Я опять взглянула на Женю и увидела, что он находится в полубессознательном состоянии. И вид у него ужасный. Все вены вздулись даже те, которые на лице были. И черты лица как будто поплыли, сейчас я в нем с трудом узнавала своего однокурсника. Он тяжело дышал, и вся его одежда уже пропиталась потом, и была практически мокрой. А еще запах… я еле сдержалась, чтобы не отойти от него подальше. Нет, это не запах гниения, это что-то другое. Чуждое для меня.

Не выдержала и чихнув, попыталась прикрыть нос лапой, но стоять на трех ногах оказалось той еще проблемой. И пришлось сесть на попу. Но тут же начал мешать хвост.

Господи… как же неудобно. Я опять поднялась и уставилась на близнецов враждебным взглядом. Нефиг расслабляться! Еще не хватало, чтобы они Темникова убили.

«Но ведь я же смогла обратиться и разум остался при мне, может и с Женей будет тоже самое?» — спросила я обоих братьев.

— Не понимаю, почему ты его защищаешь? — вслух сказал Гром, глядя на меня своими темно-карими глазами. — Он не твой любовник, я это сразу почувствовал бы, и не твой родственник. Тебе даже запах его не нравится, ведь он чуждый для тебя и отталкивающий, потому что мы твои самцы, и только наш запах тебе будет нравится.

Последнюю фразу он сказал таким спокойным тоном, будто констатировал незыблемую истину.

«А ведь он прав, ты давно приняла их, как своих самцов, и даже сейчас не задумываясь не о чем, кинулась спасать, и готова была разорвать на части живого человека, посмевшего им угрожать. А крысолюдка? Вспомни, как ты отбросила её со своей дороги, она вообще жива-то осталась, после такого полета, через весь коридор?» — менторским голосом начал вещать внутренний моралист, который до сих пор был жив. Я-то думала, что он уже скончался в муках совести, ан нет, нарисовался в самый неподходящий момент, фиг сотрешь.

Естественно понимание этой истины меня очень сильно разозлило.

«Потому, что он мой друг!» — со злостью ответила я, стараясь не думать о своих мотивах, потому что и сама не до конца понимала, зачем спасаю его. Может потому что он хотя бы не врал мне? А может потому что я уже соскучилась по своему миру, а Женя является его маленьким кусочком? Или я просто жалостливая и вредная дура… Бог его знает. Но в любом случае отступать не хотела. Не знаю, но каким-то шестым или седьмым чувством я понимала, что Женька не должен так глупо умереть, ему еще жить и жить… а тут я со своим укусом. И вообще не пойму, нафига я вмешалась? Наверняка ведь у близнецов все было под контролем, и это ружье не повредило бы их толстой шкуре, а Женя не валялся бы тут в полуобморочном состоянии.

— В нем только капля крови хеисов, — вмешался Морок, сверкая своими льдисто голубыми глазами, и голым мускулистым торсом. — Он даже не четвертинка! А ты полукровка, да и у твоей матери скорее всего в генах кто-то отметился из наших, потому ее Марк и выбрал для твоего зачатия.

Я мысленно скривилась, и неосознанно зарычала на близнеца. Мне было неприятно, что он с таким спокойствием рассуждает о том, что мой отец соблазнил мою мать, и зачал меня, чтобы освободиться от службы в междумирье. Ведь и сама я, как и мама попала в точно такую же ситуацию…

«Все равно не позволю его убить!» — громко подумала я, грозно смотря на обоих близнецов.

Мужчины переглянулись между собой, и оба нахмурились. На челюсти Морока заиграли недовольные желваки, а глаза стали ярче.

— Ты не сможешь сидеть тут вечно и охранять его, в конце концов, ты устанешь, — тихим беспристрастным голосом сказал Гром. А меня же начала бесить эта его уверенность в голосе и позе, будто он знает все наперед и вообще разговаривает со мной, как с маленьким ребенком, которому терпеливо поясняет простые истины, мол у это кубик, а это пирамидка, трава зеленая, а солнце желтое. Рррр, так и захотелось зарычать на близнеца, но Гром, не замечая мое недовольное сопение продолжил: — А утащить к себе домой его, мы тебе не позволим. Во-первых, ты наша самка, и чужой самец на твоей территории — это прямой вызов, на который мы обязаны ответить, а во-вторых, этот самец может угрожать твоей безопасности и безопасности нашему потомству, а значит мы сможем войти к тебе уже беспрепятственно, чтобы уничтожить врага. Магия междумирья нас пропустит, без проблем. Поэтому я совершенно не вижу смысла медлить. Мы просто убьем его сейчас, да и всё.

Слова Грома о том, что я их самка и, они переживают за наших детей, отозвались горечью на языке и болью в сердце. Я ведь прекрасно понимала почему они обо мне заботятся, их не я интересую, а дети, которые в будущем смогут их освободить из междумирья. Если бы я лично могла решить их вопрос, то давно бы это уже сделала, чтобы больше не видеть и не слышать их. Чтобы забыть раз и навсегда и жить своей жизнью, обустраивать её, готовиться к рождению детей. И не терзать свою душу воспоминаниями и глупыми надеждами.

Но и за детей я тоже решать ничего не собираюсь. Вырастут, станут совершеннолетними вот потом и пусть думают, заменять им их отцов или строить свою собственную жизнь в любом из миров. Дорог у них теперь очень много, и ограничивать ради чьей-то прихоти я их не собираюсь.

Я опять посмотрела на Женьку. Сердце сжалось. Ведь меня так же, как и его хотели убить. А нет, еще перед этим думали о том, чтобы меня обрюхатить, а потом уже убить.

«Вы жестокие и беспринципные!» — рыкнула я не сумев скрыть обиды даже в собственных мыслях, глядя на близнецов.

— Вера, — устало вздохнул Гром, — все совсем не так как ты думаешь…

У меня внутри все встрепенулось, слышать от Грома, как он произносит моё имя, стало неожиданно очень приятно. На что я опять, конечно же разозлилась. Не хватало еще тут млеть перед близнецами!

«Вот только не надо, меня убеждать в том, что вы милые лапочки, — демонстративно подняла я глаза к небу и еще и фыркнула, стараясь вложить даже мысленно в свой тон как можно больше язвительных ноток, — я от вас уже услышала все, что нужно, причем вы сами же мне все рассказали, никто вас не оговаривал»

На мою отповедь мужчины, к сожалению, никак не отреагировали, и какое-то время просто молча стояли и сверлили меня своими глазами. Я же устала быть в напряжении, и поэтому постаралась улечься рядом с Женей поджав под себя лапы. Похоже, я тут надолго задержусь. Пока ложилась, сконцентрировалась на том, чтобы опять не улечься на собственных хвост и проворонила исчезновение мужчин.

«Ну вот и славно, вот и поговорили», — мысленно пробурчала я и уже хотела вставать и тащить Женьку к себе, но близнецы в этот момент вернулись.

Заговорил на этот раз Морок.

— Мы согласны подождать один месяц и не убивать твоего «друга», — на последнем слове он демонстративно скривился, — но, только лишь на наших условиях.

«Почему всего месяц? И что за условия?» — угрюмо ответила я, вставая на лапы, и думая о том, как бы позорно не свалиться на землю. Все же управлять четырьмя… ой нет пятью конечностями оказалось той еще задачкой. А смотреть снизу-вверх на близнецов было очень неудобно, а так я хоть чуть-чуть повыше была, примерно им обоим по пояс.

— Потому что через месяц его так и так убьет магия междумирья, — сверкнул белыми зубами Морок, — так как здесь имеют право находиться, только Стражи или те, кто дал им магическую клятву служить. Всех остальных междумирье просто уничтожит. Вот и всё.

Я повернула голову и посмотрела на Женю, вид у него был тот еще, у меня вообще возникли сомнения, что он и два дня проживет. Всё его лицо сейчас напоминало искаженную восковую маску, которая почему-то постоянно плыла, да и кости,… я слышала треск его костей. По всей видимости его организм пытался пройти трансформацию прямо сейчас.

— А условия очень просты Вера, — продолжил говорить Морок, заставляя меня повернуть голову и посмотреть на него. — Ты прекращаешь прятаться от нас, даешь нам полный доступ в свой дом, и к своему телу.

Я даже поперхнулась, когда услышала последнее слово.

«Зачем вам мое тело?» — с изумлением спросила я мужчин.

— Затем, что ты наша самка, ты нам принадлежишь, и обязана находиться рядом, чтобы мы могли быть спокойны за твое здоровье, и здоровье наших детей, — спокойным голосом ответил Гром.

«О, дети — будущие Стражи, ну это все объясняет», — ответила я, не скрывая язвительности в голосе, даже мысленно, а Морок с Громом почему-то недовольно скривились.

— Вера, может все же выслушаешь нас? — начал Морок, но я не собиралась его слушать, и быстро протараторила, пока у меня есть шанс с ними договориться:

«Хорошо, я согласна!»

А внутренний моралист демонстративно фыркнул. За что захотелось вновь его укокошить.

— Ну раз согласна, тогда отходи, — улыбнулся Морок, и начал медленно приближаться к Жене.

Я тут же встрепенулась и зарычала. Черт… даже не знаю, это как-то неосознанно получалось делать.

— Эй, мы же договорились. — Морок поднял обе руки вверх. Оружия в его руках уже, кстати, не было. Видимо, пока бегали с Громом куда-то, успели его там и оставить.

Для проформы еще несколько раз рыкнула, и почувствовала удар по собственной заднице. От неожиданности вскочила на дыбы и зашипела на этих наглецов.

— Вера, успокойся, это твой хвост, это не мы, честное слово, — сказал Гром, делая пару шагов назад.

Припав к земле, я посмотрела на мужчин, а затем вновь почувствовала удар по заднице, и еле сдержалась, чтобы опять не подпрыгнуть на месте. Взглянув на свой хвост поняла, что он живет своей жизнью.

Встав на четыре лапы, я отошла от Жени, чувствуя себя идиоткой, потому что переступать с лапы на лапу было той еще задачкой. Как бы не запутаться в них. Да и то, что напугалась собственного хвоста, заставляло еще больше смущаться. Надо отдать должное близнецам, они не сказали мне ни слова, и даже не засмеялись надо мной. Я-то уже собиралась огрызаться от нападок, как привыкла огрызаться в универе от того же Темникова, или однокурсников, которым только дай повод, и они как стая гиен накидывались и начинали потешаться над любой моей оплошностью.

Вот зачем я его спасаю? Сдался он мне? Столько лет меня доводил, учиться спокойно не давал, хоть я и старалась делать вид, что мне плевать на все его злые шутки, а все равно ведь не железная, ночью в подушку часто ревела. А потом еще этот его подлый поступок, из-за которого мне пришлось лететь сломя голову в этот лес…

Ай ладно… Я мысленно махнула рукой. Чему быть, того не миновать. Все же Темников тогда вытащил меня из леса, и вообще единственный не оставлял надежды меня найти. Хотя другие уже давно меня бросили. И тогда, он еще не знал, кто я такая. Поэтому, я обязана вернуть ему хотя бы этот долг… Даже если он и был мудаком, это же не значит, что его нужно убивать.

Морок взвалил тело Темникова себе на плечо, и оглянувшись на меня, махнул второй рукой.

— Идем.

«Вы не туда идете, — понятия не имею как, но я это сразу поняла. — Мой дом в другой стороне»

Я кивнула в ту сторону, откуда пришла изначально. И опять я не знала, откуда мне в голову приходят эти знания, но я понимала, что живу в противоположной стороне.

— Мы не собираемся позволять чужому самцу находиться на твоей территории, — недовольным голосом ответил Гром. — Он будет находится у нас. Так мы будем уверены, что ты в безопасности.

«А если вы его убьете?» — ответила я, чувствуя, что меня пытаются обмануть.

— Можешь находиться рядом с ним, — усмехнулся Морок, и сделав шаг, исчез.

Я тут же зарычала и бросилась за ним, но почувствовала, как кто-то держит меня за хвост.

Автоматически попыталась напасть, но меня тут же скрутили и в считанные мгновения все мои четыре лапы оказали в ловушке чужих рук, а я на плечах Грома. Даже очухаться толком не успела, как голова закружилась, и меня осторожно отпустили на землю.

Попыталась напасть на мужчину, но он очень быстро от меня отскочил.

Я не успевала даже взглядом отследить его перемещения, но все равно не оставляла попытки цапнуть кошака, за то, что застал меня врасплох.

— Вера, успокойся! — рыкнул Морок.

И я тут же остановилась.

Оглядевшись поняла, что мы находимся на поляне перед домом Грома.

— Всё? Мне можно открывать дверь, или еще побегаем? — веселым голосом спросил мужчина, а я впервые на его лице увидела улыбку, и поймала себя на мысли, что Гром ведь никогда себя так не вел, а сейчас он не просто улыбался, но еще и играл со мной? И как не странно, но в тот момент, пока я за ним бегала, то чувствовала очень сильный эмоциональный подъем. До сих пор в крови бурлил азарт погони, а на душе стало легко и хорошо, просто от того, что близнецы вновь рядом.

Вот это да…

Гром, так и не дождавшись от меня ответа, подошел к пустому месту на поляне и что-то шепнул.

Из воздуха появилась добротная железная дверь, и Морок с Женей на плече, шагнул внутрь, а Гром стоял и ждал меня.

— Ну что, идешь? — спросил он, все еще продолжая улыбаться.

А я опять засмотрелась на него. Какой же он все-таки красивый, когда такой расслабленный и не хмурый…

Мысленно дав себе подзатыльник вошла в дом, и услышала, как за спиной щелкнул замок, а Гром вдруг резко очутился возле моего уха, и шепнув: «Попалась!» — схватил за шею, и повалил на пол, прямо в коридоре.

Я сначала подумала, что он меня придушить собрался, и попыталась яростно сопротивляться, но спустя какое-то время поняла, что мужчина просто очень крепко, и в тоже время бережно меня обнимал, но так, чтобы я не могла его укусить или поцарапать.

Когда Гром понял, что я прекратила барахтаться в его руках, то зарылся носом в мою шерсть на шее, и начал шумно дышать. А я замерла в его руках, и сама не поняла, как откуда-то изнутри меня появился очень интересный звук, напоминающий мягкое тарахтение. Боже, как же были приятны его прикосновения, еще чуть-чуть и я растекусь лужицей под ногами близнеца.

— Я вам не помешал? — услышала я голос Морока, и вывернулась из объятий его брата, испытывая досаду на себя, за то, что опять млею, как дура.

— Ты его уже унес? — спросил Гром, вставая с пола и выпрямляясь во весь рост.

Морок в ответ лишь хмуро кивнул. А у меня на миг создалось ощущение, что братья поменялись ролями. И если бы не их индивидуальные запахи, которые я не спутала бы ни какими другими запахами на свете, цвет глаз, ну и еще множество мелких отличий, то я бы решила, что они пытаются меня обмануть.

— Идем, — мотнул головой Морок, и пошел куда-то по коридору, вырывая меня из размышлений.

Планировка дома у Грома была почти такой же, как у меня, только интерьер совсем другой. В прошлый раз, я толком и не рассмотрела ничего, и поэтому крутила головой, стараясь все запомнить, чтобы в случае чего, не заблудиться, вдруг надо будет срочно уносить ноги?

Мы прошли сначала по одному коридору, и я подумала, что пойдем наверх по винтовой лестнице, но вместо этого, мы повернули направо, Морок открыл дверь, и мы вошли в еще один небольшой коридор, примерно метра четыре длинной на полтора метра шириной, с парочкой дверей, с двух сторон, и одной большой двухстворчатой в самом конце этого коридора. Мы все вошли как раз в двухстворчатую большую дверь, она вела в большой холл, с камином, шкурой какого-то животного на полу, столиком и мягкими диванами. Вся гостиная была в желто-коричневых тонах. Смотрелось очень уютно.

Но и здесь не было Женьки.

А Морок повел меня куда-то дальше. Это была еще одна дверь, стеклянная и вела в место похожее на мою веранду. Дверь находилась за плотной портьерой, и я сначала подумала, что это окно, потому и не обратила внимания.

Когда мы вышли в помещение, то я наконец-то увидела куда дели Женьку, и чуть не поперхнулась воздухом.

«Вы с ума сошли! — зарычала я на близнецов. — Это же клетка! И он лежит на голом полу!»

— Гром дай ему какую-нибудь тряпку, что ли? — хмыкнул Морок.

А я подбежала к большой клетке размером примерно четыре на четыре метра в ширину и три — в высоту, еще и с конурой внутри.

Женя лежал на голом достчатом полу, скрутившись в позу эмбриона, и тяжело дышал.

Эта клетка мне показалась очень знакомой, я отошла на пару шагов и окинула её взглядом, а затем посмотрела на конуру, и в моей голове что-то щелкнуло. Это скорее мимолетное ведение, обрывок из воспоминания. Как я выходила из этой конуры, на запах сырого мяса.

«Я здесь тоже сидела?» — спросила я мужчин.

— Да, — ответил Гром. — Мы вначале держали тебя в доме, но ты мне чуть руку не оттяпала, поэтому пришлось держать в клетке.

На душе опять стало муторно.

«Вы дадите ему чем-нибудь укрыться?» — посмотрела я на близнецов.

— Это бессмысленно Вера, — вздохнул Морок, — он и свою одежду скоро разорвет, когда начнется оборот… Если начнется оборот. — Близнец сделал акцент на слове «если». — Но если ты так хочешь, то я принесу.

«Хочу», — кивнула я, и начала поудобнее укладываться рядом с клеткой. С лапами я уже научилась разбираться, осталось только как-то хвост приструнить.

— И долго, ты собралась тут сидеть? — спросил Гром.

«Сколько понадобиться», — буркнула я, и положила голову на лапы, почему-то захотелось спать. Видимо адреналин и напряжение спало, вот и результат — пришла усталость, хотя даже еще обеда не было.

Гром подошел ближе, и присел рядом со мной на корточки.

— Тебе нельзя так долго находиться в этой ипостаси, ты еще слишком молода. Можешь потерять себя. Ты же не хочешь превратиться в обычное животное?

Я подняла голову и нахмурилась.

«И как мне вернуться?»

— Закрой глаза и представь себя такой, какой была, — ответил мужчина.

Я закрыла глаза, представила себя, и… ничего не произошло. Я еще раз представила и… опять ничего. Открыв глаза, удостоверилась, что лапы и хвост все еще на месте. Опять попыталась закрыть глаза, и… вновь — ничего.

Раскрыла глаза и с ужасом посмотрела на Грома.

«Не получается», — пролепетала я, чувствуя нарастающую панику.

— Я могу помочь, но мне придется тебя потрогать, позволишь?

«Да», — кивнула я.

Гром положил свою руку мне на голову, почти на глаза, и мне пришлось прикрыть веки, и что-то зашептал.

Через несколько мгновений я почувствовала резкую выворачивающую все суставы боль. Попыталась дернуться, но что-то не давало мне это сделать, я зашипела, затем заскулила, и уже закричала собственным голосом.

Когда открыла глаза, то поняла, что Гром укутывает меня во что-то теплое, и подхватывает на руки.

— Это очень опасно Вера, ты слишком молода, да еще и бремена, для оборота, больше так не делай, — сказал мужчина, и в его голосе я услышала нотки неподдельной тревоги и нежности, от чего на глазах выступили слезы.

— Я хочу остаться здесь, — хриплым голосом сказала я, и потерла глаза рукой, пытаясь скрыть следы собственной слабости, — ты не мог бы меня, вот на тот диванчик положить?

— Ну уж нет, — ответил Гром, и я услышала в его голосе властные нотки, — тебе надо в горячую ванную, чтобы расслабить мышцы, потом поесть мяса, и как следует выспаться на нормальной постели. Ничего с твоим дружком не случится.

И гром понес меня обратно в холл, сил сопротивляться и спорить совершенно не было. Да еще и страх за детей накатил. Что если бы у меня случился выкидыш? Вот надо же было так вляпаться…

Как только мы вышли в коридор появился Морок.

— Что случилось? — рыкнул он, подбегая к нам с Громом.

— Не смогла самостоятельно обернуться, — коротко ответил ему брат.

— Понял, — тут же с ориентировался Морок, будто уже сталкивался с подобной проблемой, — теплая ванная?

— Да.

Из-под полуопущенных ресниц я наблюдала за диалогом мужчин, а сама нежилась в объятиях Грома. Боль уже прошла и на меня накатила слабость вперемешку с сонливостью.

Эти два изверга все же посадили меня в ванную с горячей водой, вот только соображала я уже плохо, потому что засыпала на ходу.

Кажется, кто-то из мужчин залез вместе со мной в воду, а может они оба со мной плавали? Потому что ванная была похожа на очень глубокий мини-бассейн с бурлящей водой, и если бы меня не держал кто-то из мужчин, то я бы точно в этом бассейне утонула.

В воде близнецы тоже не дали мне спокойно расслабиться, и начали мять мне мышцы в четыре руки. Я даже попыталась своим сонным мозгом подумать о стеснении, все же мы все были голыми, но что-то никак не получалось.

Видимо, я в итоге вырубилась прямо в воде, потому что, когда очнулась, то поняла, что меня вытирают и несут куда-то. Мозг отметил, что телу хорошо и приятно. И дождавшись теплой кроватки и нежных объятий с двух сторон, я благополучно вырубилась.

Проснувшись я долгое время не желала открывать глаза и выбираться из объятий обоих мужчин. Как же я скучала по ним эти два дня, да и пока в больнице была, потом дома с родителями, и в Москве у Темникова….

Нет, только сейчас я поняла, что не представляю, что буду делать, когда они исчезнут из моей жизни.

Я конечно очень сильный по натуре человек, но здесь и сейчас, хотелось тупо зарыдать, и затопав ногами, потребовать, чтобы они не смели меня бросать, и уходить. Глупо конечно, и вообще как-то по-детски, но я ничего не могла поделать со своими желаниями.

Да еще и тело все ломило с такой силой будто я вчера марафон в десять километров пробежала. Хотя нет, когда в марафоне участвовала, и то такой боли не было. И еще и проклятый мочевой пузырь гнал в туалет.

Не удержалась и всхлипнула, уткнувшись носом в шею Морока. Ага, судя по запаху, это действительно была его шея. Обняла мужчину, даже не соображая, что творю, наверное, еще не проснулась до конца, и только лишь когда почувствовала, что со спины кто-то обнимает за талию и нежно гладит рукой по спине успокаивающими движениями, открыла глаза и встретилась с льдисто-голубым ослепительным сиянием.

Морок медленно поднял руку, поднес палец к моей щеке, и ласково провел по ней снизу-вверх, вытирая соленую дорожку. Я не сразу сообразила, что он делает. А когда поняла, то захотелось под землю провалиться.

Ведь я терпеть не могу, когда кто-то видит мои слезы!

В миг слетела с кровати, и забыв о том, что всё болит, рванула в ванную. Какое счастье, что никто не пытался меня задержать.

Только лишь когда оказалась за закрытой дверью, поняла, что абсолютно голая.

— Ррррр, рррах! — выдала я со злости, нечто нечленораздельное и кулаком ударила в дверь, и чуть не взвыла от боли. Пришлось даже руку закусить, чтобы позорно не заскулить. Спустя несколько секунд, когда боль прошла, я выпрямилась и смахнув злые слезы, пошла приводить себя в порядок.

Пока отмокала под прохладными струями воды, в душевой кабине, в голове творился бардак. Хотелось вернуться к мужчинам и потребовать от них чего-нибудь, и вообще, устроить скандал! Разбить пару тройку тарелок и стульев, и желательно о головы близнецов.

В общем, из ванной я выходила уже с боевым настроем, и в мягком халате Грома, от которого исходил божественный запах, что еще сильнее злило меня.

Обоих близнецов в комнате не оказалось. Но наши не сдаются! И я пошла искать хитрых кошаков, которые явно решили от меня сбежать, видимо предчувствовали, что буду бить!

Шлейф из их запахов привел меня сначала в коридор к лестнице, а там делился на двое. Один — запах Грома, вел к еще одной двери на этаже, а второй — запах Морока и вновь Грома, вел вниз по лестнице.

Быстро дошла до двери и заглянув туда, поняла, что это еще одна комната, приличных размеров, с большой кроватью, комодом, у стены, окном во всю стену со стеклянной дверью, видимо ведущей на балкон, ТВ-панелью напротив кровати и сильным запахом Морока. Хм… он тут видимо иногда ночует, что ли? Типа гостевая, для брата?

Комната была пуста, а постель не тронута и заправлена. Пройдя во внутрь заметила еще одну небольшую дверь, и открыв её, присвистнула.

— Офигеть! Живут же буржуи, — пробормотала я, разглядывая вторую ванную комнату, которая ничем не отличалась от той, что была в комнате Грома. Такая же здоровенная, с мини-бассейном, отдельной душевой кабинкой, унитазом, умывальником и даже биде.

А в моем доме одна ванная комната на втором этаже, и небольшая комната внизу, и в ней есть только умывальник и унитаз. Интересно, а мне как-то можно будет изменить и сделать у себя перестройку? Все же детки растут, им же надо будет много места…

Мысленно представила двух близнецов или близняшек, плескающихся в подобном бассейне, и на лице тут же появилась умилительная улыбка. Но моргнув несколько раз, мысленно дала себе подзатыльник, потому что, чуть было не испортила сама себе боевой настрой.

Вернувшись обратно в коридор, я спустилась вниз, и тут же почувствовала приятный запах. Не, не только запах близнецов, но еще и жареного мяса! Живот тут же заурчал, заставляя меня передвигать ногами быстрее.

Вкусный запах, как это не странно, привел меня на кухню. Но остановившись на пороге, я поняла, что передо мной возникла серьезная дилемма. Толи нападать на близнецов, которые мирно сидели за столом и смотрели на меня честными глазами, толи присоединиться к ним, так как пустующее место во главе стола, с тарелкой, наполненной чем-то, очень аппетитно пахнущим, явно дожидалась меня.

Нахмурившись я посмотрела на мужчин, стараясь как можно больше недовольства вложить в свой взгляд, и гордо подняв подбородок вошла в кухню, и подошла к стулу, который тоже по всей видимости ожидал меня, так как был выдвинут.

— Поухаживать за тобой? — вдруг встал со своего стула Морок, и подойдя ко мне, взялся за спинку моего стула и улыбнувшись с нежностью в голосе спросил: — Как ты себя чувствуешь?

— Терпимо, — буркнула я, понимая, что голод все же победил, и села на стул. Потому что стоять, стало как-то немного неловко, и вообще, я думаю, что истерику надо закатывать на сытый желудок.

Морок тут же пододвинул мой стул, и меня вместе с ним близко к столу, и не успела я опомниться, как нагнулся и резко обхватив мое лицо ладонями, поцеловал прямо в губы.

Я попыталась зашипеть, и начать драться, то есть замахала руками, пытаясь его оттолкнуть, но этого наглеца и след простыл.

Я повернула голову, чтобы понять куда он делся, как спиной услышала чье-то шебуршание, но не успев обернуться, как второй близнец, в мгновение ока, тоже обхватил мое лицо ладонями, повернул к себе и повторил жест своего брата — нежно поцеловал меня в губы. И проделал он все это с такой высокой скоростью, что, когда я наотмашь хлестанула его рукой по щеке, поймала только лишь воздух.

Вскочив со стула, я не знала, на кого из этих наглых кошаков бросится с кулаками. Но вместо того, чтобы прятаться от злобной фурии, то есть меня, эти двое, как ни в чем не бывало продолжили свой завтрак.

— Вера, тебе надо поесть, хватит пыхтеть, мы уже поняли, что ты на нас зла, но не надо наказывать наших детей, им нужно питаться, — вдруг произнес Гром менторским тоном, и посмотрел на меня очень проникновенно.

А я… я….

Села, и начала есть! Вот!

И правда, дети тут не причем, вот поем и устрою этим!

Есть старалась быстро. Мясо было божественно вкусным, с такой хрустящей корочкой, а внутри с кровью… мррр. Никогда не думала, что мясо с кровью может быть таким аппетитным. Ну и овощи на гарнир, какая-то зелень с вкусным соусом. И сок… я не знала, что это за фрукты, и фрукты ли вообще, одно я знала точно, что оказывается получить оргазм от еды, вполне реально, хотя раньше я в это не верила.

И когда моя тарелка опустела, а последние капли сока растаяли на языке, Морок очень резко вернул меня в реальность, сказав всего одно предложение:

— Твой приятель обратился сегодня ночью, но совершенно ничего не понимает, и ведет себя, как дикий зверь.

— Что ж вы сразу не сказали! — вскрикнула я, и вскочив со стула побежала к клетке, но не успела и пару шагов сделать, как меня перехватил поперек талии Гром.

— А ну стоять! — рыкнул он, достаточно жестко, что я замерла в его руках, ощутив странное оцепенение.

А мужчина тут же подхватил меня на руки.

— Тебе нельзя босиком, вдруг простудишься, — как ни в чем не бывало ответил он, на мой ошарашенный взгляд.

Оцепенение проходило с трудом, и я никак не могла понять, что это за фигня такая?

И только лишь когда мы пришли на веранду с клеткой, Гром опустил меня на пол, а Морок заставил надеть тапочки, которые успел где-то взять, я почувствовала, что могу двигаться и что-то говорить.

Надо было задать вопрос близнецу, что со мной сейчас произошло, но все мысли из моей головы вылетели, как только я увидела большущего черного кота, похожего на леопарда. Только очень большого леопарда, ничуть не уступающего размерам моих тигров. А еще у него была немного удлиненная шея, и очень большие уши, короткая шесть, и узкая морда. В общем да… сходство с египетскими кошками было, только, я бы назвала тех кошек, что изображены внутри пирамид или на древних манускриптах более изящными, а передо мной был очень мощный мускулистый хищник.

Все мелкие волоски на моем теле встали дыбом, и я неосознанно зашипела. А хищник зарычал в ответ и бросился на клетку, пытаясь её выломать! Она тут же ощутимо покачнулась, а прутья немного прогнулись под мощными лапами.

Я сделала пару шагов назад, испугавшись этого огромного хищника и услышала вкрадчивый голос Морока за спиной:

— Теперь ты понимаешь, кто такие хеисы, и почему мы предлагали его убить?

Я не стала ничего говорить в ответ близнецу. Потому что он был прав. Такого хищника нельзя просто взять и выпустить на свободу, это слишком опасно… Разве что в какие-нибудь джунгли в заповеднике, и то я не уверена. Он не тянет на обычного Земного хищника. Слишком огромен… Примерно мне по грудь, если не выше.

— Он ничего не понимает? — прошептала я, глядя в глаза хищника, который еще несколько раз попытался броситься на прутья, а затем поняв бессмысленность этой затеи, отошел на несколько шагов от клетки и сев на пол, начал облизывать свою шерсть, как самый обычный кот, и заодно следить взглядом за мной и шумно принюхиваться.

— Ну почему же, — хмыкнул Гром, — он много чего понимает.

Я взглянула на близнеца, но он тут же развеял все мои надежды.

— Он понимает, что ты самка, видишь, как принюхивается? Еще, что мы самцы, и что мы заперли его, и не желаем вступить с ним в бой за территорию, которую он уже считает своей, как, впрочем, и тебя. И да, он будет драться до последнего. Он мыслит, как обыкновенный альфа-самец хеис, вот и всё.

Я посмотрела на Женю и решила попробовать воззвать к его разуму.

— Женя, Темников, это я Вера Старцева, Женя, очнись пожалуйста! — громко сказала я, глядя в глаза хищнику.

Но к сожалению, даже тени узнаваемости не промелькнуло в его взгляде. Не скажу, что его глаза совсем были безумными, скорее действительно, как у хищника, следящего за своими добычами, и пытающегося понять, как выбраться из клетки. Я хотела сделать шаг в сторону клетки, чтобы подойти поближе, но Морок тут же обхватил меня обеими руками за плечи.

— Не советую приближаться.

«Почему?» — хотела спросить я, но мой вопрос так и повис в воздухе, потому что, Женя в одно мгновение оказался у клетки, и на этот раз с такой силой врезался в неё, что железные прутья прогнулись еще больше.

Вот это скорость, я даже проследить взглядом не успела за ним. Он действовал, как смазанная тень. Мне реально стало страшно, что, если он вырвется и нападет на нас? Сама не поняла, как вжалась спиной в грудь Морока, и тут же ощутила, как он окутывает меня своим запахом, словно специально что-то делая с ним, и заставляя меня расслабиться и успокоиться. Опять какая-то магия что ли? Или феромоны особые?

— Эта клетка заговорена магически, — заговорил Морок, так и не убирая свои горячие ладони с моих плеч, — будь это любая обычная клетка в любом из не магических миров, даже сделанная из самого прочного металла, то он уже давно бы её сломал. Но здесь в междумирье, он ослаблен, и не всесилен, к нашему счастью. Потому и не способен сломать эту клетку.

Какое-то время я смотрела в глаза хищника, и опять пыталась звать по имени, но все мои усилия были тщетны. Кажется, мой голос только раздражал его, заставляя биться об прутья, и в итоге, он даже поранил себе лапу до крови. И я поняла, что мне лучше прекратить его звать, иначе для моего однокурсника это может закончится плачевно.

— А ты можешь его так же, как и меня, насильно заставить обернуться? — с надеждой взглянула я на Грома.

— Теоретически мог бы, — пожал плечами мужчина. — Но он для этого должен меня к себе подпустить и довериться, как это сделала ты вчера. Но сама понимаешь, — он развел руки в стороны, — он меня сейчас считает прямым конкурентом. Вот если бы был кто-то из его родичей, и желательно старший родственник, которому он доверяет, тогда да, тогда бы у него был шанс вернуться.

— А где его родной мир? — опять с надеждой посмотрела я на близнеца. — Может быть можно оттуда кого-нибудь попросить о помощи?

— Не получится, — покачал головой Гром, — его мир погиб более трех тысяч лет назад, если судить по Земному летоисчислению, и хроникам наших предшественников. И на данный момент, он единственный из живых потомков хеисов смог обернуться. Поэтому остается, только ждать, или он сам сможет вернуть себе разум, или умрет. Третьего не дано.

— Здесь есть какие-то хроники? — с удивлением спросила я, а заодно досадуя, на то, что у Женьки так мало шансов, чтобы выжить…

— Конечно, — ответил Морок, над моей головой, ведь я так и стояла, прижавшись к его груди. — Архив доступен любому Стражу. И ты можешь попасть туда из своего дома, просто попросив дом, открыть тебе доступ к архиву. Что, Молайя тебе не рассказала? — хмыкнул мужчина.

— Она сказала, что ничего не знает, — угрюмо пробормотала я, злясь на хитрую крысолюдку, а заодно нехотя отлипая от мужчины.

Думала удержит, но нет, отпустил без проблем. Даже как-то грустно стало, и немного холодно без его большого горячего тела… Но я тут же отмахнулась от глупых мыслей. Что-то совсем расслабилась…

— Ага, — усмехнулся Гром. — Она все время ничего не знает. Кстати, она тебе новую клятву давала?

— Она сказала, что весь их клан давал магическую клятву моему предку, и этого вроде достаточно, — тихо ответила я, чувствуя, себя полной дурой.

— Нет, этого недостаточно Вера, — наставительно сказал Гром. — Потребуй с них новую клятву, при которой они не имеют право тебе врать, или что-то не договаривать, сознательно утаивая информацию, если хочешь, я могу помочь тебе составить текст полной клятвы. Если тебе конечно дорого твое здоровье и здоровье наших детей. Потому что я этим тварям, после их предательства и нападения не доверяю.

Я тяжело вздохнула, глядя на Женю, который развалился на полу клетки и зализывая раненую лапу, продолжал следить за нами тремя.

Здесь я помочь уже ничем не смогу, остается только ждать и надеяться на чудо…

— Молайя сказала мне, что вы уничтожили почти весь её клан. Что раньше их было несколько тысяч, а сейчас осталось всего три сотни, — тихо сказала я и повернув голову посмотрела на реакцию мужчин.

— Мы бы всех уничтожили, — невозмутимо ответил Морок, — если бы знали, где эти твари прячут свое потомство.

— Но разве так можно? — ахнула я от ужаса. — Они же живые существа, оборотни, такие же, как и мы!

— Ага, конечно, значит можно им позволить убить нас? — закатил глаза в потолок Морок.

— Нет, конечно нельзя, но все же, вы расскажите, что случилось? — я посмотрела на обоих братьев, уже начиная понимать, что тогда мне снился не сон, и то, что я увидела на поляне, когда сменила кодовое слово, было правдой. Потому что Молайя вела себя мягко говоря не очень хорошо, и постоянно мне лгала, с самой нашей первой встречи. Хотелось бы окончательно разобраться с кем бок о бок мне предстоит жить, и не только мне, но и моим детям. Вдруг, мне проще выгнать крысолюдов совсем из междумирья, и самой как-то справляться с хозяйством, чем постоянно жить в страхе и ждать нападения этих существ на меня и моих детей?

— Расскажем, — кивнул Гром, — но не здесь, идем, вернемся в холл, там хотя бы потеплее пол.

И мужчина шагнул ко мне и попытался опять взять на руки.

— Подожди, — отпрянула я от него. — А Женя, как же, вы хоть покормили его?

— Кормили, кормили, — недовольно буркнул Гром, и все же подхватил меня на руки.

Не буду говорить, что мне не понравилось, прижиматься к его телу, да еще и, как всегда голому, потому что мужчина был в одних спортивных штанах, но все же, я понимала, что позволяю им слишком много, и себе заодно. И когда близнец поставил меня на ноги, я постаралась сесть в единственное кресло, так, чтобы эти двое не успели затащить меня на диван, и подобрала ноги под себя, пытаясь отгородиться от мужчин.

Ага, не тут-то было. Морок, как ни в чем не бывало, подошел к креслу, и с легкостью, будто я вообще ничего не весила, поднял меня на руки, сел на диван, усадил к себе на колени боком, и обнял руками за талию. А ноги мои попали в плен, теплых рук Грома, который сел рядом с нами, и положил их на свои колени.

Я попыталась дернуться, но на этот раз рыкнул Морок:

— А ну сидеть!

И меня вновь парализовало.

— Что это такое? — спросила я, спустя несколько мгновений, когда разозлившись, и не без усилия смогла снять с себя это странное оцепенение.

— Ого, как быстро, — усмехнулись мужчины одновременно.

— Что быстро? — захлопала я ресницами, не понимая, что вообще происходит.

— Ты альфа-самка — вот, что происходит, и поэтому без проблем, можешь побороть наши приказы, — с улыбкой и даже с нотками гордости в голосе сообщил мне Морок.

— Так это магия какая-то, что ли? — недоуменно спросила я.

Я опять попыталась дернуться, но на этот раз, оба близнеца удерживали меня руками, не так, чтобы сильно, но сразу стало ясно, что отпускать меня не будут. Приятно конечно, но в то же время, ну нельзя мне привыкать!

— Вера, ты хотела вроде бы поговорить? Или уже не хочешь? — усмехнулся Гром, поглаживая ступни моих ног. Я никогда не боялась щекотки, а наоборот всегда млела, когда мне нежно проводили по ступням ладонями. В детстве постоянно забиралась на руки к отцу и требовала, чтобы он щекотал мне пяточки. Вот и сейчас опять чуть лужицей не растеклась от прикосновений близнеца.

А Морок в этот момент, положил мою голову к себе на плечо, и стал выводить круги по моей спине.

Черт и вот откуда они знаю, что мне это все очень приятно? Отчасти из-за этого, а отчасти из-за любопытства, я и решила временно сдаться. Как говориться проиграть одну битву, это же не значит сдаться полностью? Вон даже Москву и ту Французам сдали, а в итоге где Наполеон оказался? Правильно! На острове Святой Елены!

— Хочу, — буркнула я, не поднимая глаз на мужчин, и разглядывая собственные руки, а то еще поймут, что мне приятно и будут потом каждый раз этим пользоваться. Поэтому нахохлившись, и добавив в голос, как можно больше недовольных ноток, спросила: — так что насчет магии?

— В некотором смысле этого слово, да… ты права, можно это действие и магией назвать, но это больше психологический приём, чем магический. В любой стае есть определенная иерархия, — ответил Гром, продолжая нежно массировать мои пальцы на ногах, от чего я еле сдержала стон удовольствия.

— Я думала, что тигры не стайные животные? — хриплым голосом спросила я, и дернула ногой, делая намек Грому, чтобы он прекратил меня мучить. И этот …. Нехороший котэ прекратил делать мне массаж, и просто положил свои руки поверх моих ног, чуть придавливая их.

— В твоем мире нет, но в нашем, где численность оборотней превышает численность населения планеты Земля, волей-неволей приходиться подчиняться стайным инстинктам и определенной иерархии. Иначе, просто не получится выжить.

— Вы хотите сказать, что где-то есть мир, в котором живет больше пяти миллиардов тигров-оборотней? — я в шоке посмотрела на мужчин, стараясь не думать о приятных чувствах, что дарили мне их нежные прикосновения.

— Тигров где-то миллионов семьсот, если судить по официальной статистике последнего года, — ответил Гром, — остальных видов по-разному. И в нашем мире, мы называемся не тиграми, в нашем мире, наш вид называется — оруэнтами. И теперь, это не только наш мир, это еще и твой мир тоже, почти. И да, так же, как и на Земле, в нашем мире очень маленькая часть жителей знает о существовании междумирья. На Земле так эта тайна исчезла вместе с хеисами, даже твой Женя и его родственники понятия не имели об этом месте. Поэтому имей ввиду, если появишься на Земле, лучше тебе об этом месте никому не говорить.

— Да мне никто и не поверит, — пожала я плечами.

— Ну, вдруг ты кого-нибудь решишь сюда привести, родителей к примеру, — ответил мне Морок, чуть потянув за волосы, чтобы я подняла голову, так как лежала на его плече. — Не надо этого делать. Дух междумирья, ревностно относится к своей тайне и может даже уничтожить того, кому знать о ней неположено.

— Ты о той женщине, что держала вас на поводках, сейчас? — настороженно спросила я.

— Женщине? — с удивлением спросил Гром. — Ты так её видишь? Ну надо же, как интересно…

— А вы как её видите?

— Мы видим его, как бесплотное, говорящее облако дыма. Странно, что к тебе он явился, как женщина, — Гром с долей удивления во взгляде посмотрел на меня и продолжил: — Вообще-то это дух-защитник, чтящий законы междумирья, которого привязали боги к этому миру.

— Да?

— Да, когда-то много-много миллионов лет назад, когда боги создали много миров, один из богов по имени Аур, решил сделать всем богам предложение — объединить все миры между собой одним миром. Чтобы из этого мира можно было попасть в любой из других миров. Кто-то согласился, кто-то нет. В хрониках говорится, что один из его миров погибал, и он пытался своих созданий спасти и переселить в другой мир, потому и решился построить этот мир, обманув остальных своих собратьев. Однако, когда Аур создал междумирье, он каким-то образом сумел объединить абсолютно все миры этой вселенной.

— А есть еще и другие? — шепотом спросила я, чувствуя себя маленьким дитем, которому рассказывают очень занимательную историю на ночь взрослые.

— Конечно, их бесчестное количество, но мы скорее всего о них не сможем узнать, из этого мира в них не попадешь, разве что, если открыть канал в такое же междумирье, — задумчиво произнес Гром, — но нам этого сделать все равно не получится, надо слишком много сил. Божественной энергии. Так вот, не сбивай меня, — и мужчина опять начал массировать мои ступни, а я была не в силах отказаться от этой ласки и поэтому вновь позорно капитулировала, в смысле позволила мужчине доставлять мне удовольствие. А этот хитрый кошак, будто, не замечая моего участившегося дыхания, продолжил: — В хрониках говорится, что, когда боги узнали, что Аур, использовал переход между мирами, для спасения своих созданий, они наказали его и привязали к этому миру, сделав его хранителем. То есть усыпили самого бога, оставив лишь частичку его разума, и эта частичка теперь охраняет междумирье и не позволяет просто так тут переселяться без разрешения остальных богов, целым цивилизациям. Так же в хрониках говорится, что у бога Аура было три верных спутника — дети от его жены. Кстати спасти он как раз пытался именно народ своей жены, по ее просьбе.

И этих детей (полубогов) тоже усыпили, когда они пытались встать на защиту своего отца. С тех пор маленькие частички их душ вселяются в трех стражей, наделяя их огромной силой, и они по завету богов тоже обязаны служить междумирью, и всех незаконных переселенцев — возвращать в их миры. Только из-за того, что у них не было силы отца, их память не сохранилась. Потому мы и не подчиняемся духу междумирья, и само собой, не считаем своим родителем. А только лишь служим самому междумирью и чтим законы, что установили когда-то общим советом боги.

— Ого, — хриплым голосом сказала я. — Так это что получается, во мне сейчас частичка души древнего существа, сына или дочери бога Аура, и это она заставляет меня служить междумирью….

Я какое-то время пыталась переварить эту информацию, а потом меня вдруг осенило!

— Подождите, так получается, мы потомки этих самых детей богов, ведь я так поняла, что частичку души можно передать только по родственной линии?

— Не совсем, — покачал головой Гром. — Просто междумирье посчитало наших предков достойными быть стражами, и вместилищами частичек душ детей бога Аура. Потому что наши родители, к примеру, вообще попали в междумирье совершенно случайно, и оно призвало их на службу, даже не спросив их мнения. Как и предков твоего отца, он рассказывал, что его прапрадед, тоже совершенно случайно попал в междумирье. В принципе, всё это есть в твоём семейном архиве, ты можешь покопаться и найти все записи.

— А язык? Что если они на другом языке? — тут же спохватилась я. — Вы мне поможете их расшифровать?

Морок поднял руку и погладил меня по голове, а я еле сдержалась, чтобы не замурчать, от удовольствия.

— От спутников Аура, нам досталась не только их сила, но и другие способности, например, знания абсолютно всех языков любого мира или страны, так что не переживай, наверняка ты без проблем сможешь все прочитать.

— Ого, — присвистнула я. — Круто! И вы хотите лишиться всех этих способностей?

Морок с Громом переглянулись между собой.

— А они нам не будут нужны, если мы вернемся в наш мир. Свой язык мы и так знаем, а знать другие? Какой в этом смысл?

— А как же вечная жизнь? Я так поняла, что междумирье дает возможность быть бессмертным, да?

Гром с Мороком одновременно протяжно вздохнули, и посмотрели на меня, как на неразумного дитя, что мне даже чуть-чуть неловко стало за свой вопрос.

— Когда мы согласились заменить своих родителей и дать клятву служить междумирью, нам было по двадцать пять лет, это если судить по летоисчислению твоего мира, по-нашему, то это — овеон, — начал объяснять Морок, зарывшись в мои волосы пальцами. — Оборотни живут в среднем по триста — триста пятьдесят лет, редко кто-то доживает до пятисот лет (опять же, это по Земному летоисчислению), в зависимости от магической силы в крови. Мы с братом прожили благодаря магии междумирья уже больше тысячи лет. Наши родители прожили более трех тысяч лет, пока были стражами. А когда мы заменили их на посту, они вернулись в наш мир, и до сих пор живы. Правда силы конечно уже не те, и они сильно постарели, но так, словно прожили по нашим меркам свою жизнь и находятся в глубокой старости.

— То есть, если вы сейчас даже сложите свои полномочия, и все равно еще очень долго будете жить? — уточнила я.

— Да, — кивнул Гром, — ведь междумирье дает нам огромный магический потенциал. Здесь в этом мире находится концентрированная магическая энергия, благодаря силе спящего бога, ну и так же благодаря частичкам сил нескольких тысяч миров. Представь, что это большое помещение с тысячью дверей! Так вот, из-под каждой двери будет небольшой сквозняк, от этого никуда не деться, как бы крепко ты не запирал любую дверь. А тут тысячи сквозняков! И мы стражи этого мира впитываем в себя всю эту концентрированную магическую энергию. И поэтому даже оставив свой пост, мы в своем магическом мире, еще очень долго будем её тратить. Вот ты в своем не магическом мире, скорее всего очень быстро её всю потеряешь, так как твой мир будет из тебя её целенаправленно вытягивать. Потому твой отец и погиб так глупо. Скорее всего, пока он вас с матерью искал, то из него всю энергию высосал ваш мир и уничтожил.

Очень сильно хотелось сказать — «так ему и надо», но почему-то язык не повернулся это сделать. Все же он был моим отцом, и не известно, как бы сложились наши отношения, останься он в живых. Поэтому рассуждать о том, плохой он или хороший даже не имеет смысла.

— Сколько лет он служил Междумирью?

— Родители говорили, что больше шести тысяч лет, — ответил Гром.

У меня отвалилась челюсть, в буквальном смысле этого слова… Черт, мой отец, наверное, был знаком с древними Шумерами….

— С нами Марк не очень-то любил общаться, — добавил Морок. — Дело в том, что он был очень сильно влюблен в нашу мать, когда отец привел её в междумирье. Но оказалось, что наши родители истинная пара, а притяжению пар невозможно сопротивляться. Ну и сама понимаешь, он не был в восторге от нашего рождения.

— Что такое истинная пара? — спросила я.

Оба близнеца опять обменялись между собой странными взглядами.

— Понимаешь Вера, в нашем мире существует такое понятия, как истинная пара. Оно никак не переводится. Это довольно редкое явление. И именно из-за этого в нашем мире рождается не так много детей, как хотелось бы. Ведь дети для оборотней возможны, только от истинных пар.

— Но ведь я же смогла забеременеть от вас?

— Вот именно, — осторожно ответил Гром, а затем продолжил: — Но мы, подумали, что так как в тебе есть кровь человека, а вы люди размножаетесь бесконтрольно, то решили попробовать провести один эксперимент, тем более, что у Марка уже был положительный опыт.

— То есть я, не будучи вашей истинной парой, смогла забеременеть, так как во мне только половина крови оборотня? — переспросила я.

— Мы сначала тоже так решили, — ответил Морок, и почему-то его руки напряглись на моей талии с такой силой, что мне даже дышать стало сложно, но услышав мой недовольный писк, он тут же ослабил свою хватку. — Прости, Вер, я случайно, — покаялся мужчина, и потерся носом о мой висок.

— Ничего, я уже привыкла, — недовольным голосом пробурчала я, и добавив нотки язвительности, не удержалась и сказала, переведя взгляд сначала на Морока: — вы все равно постоянно меня то сбиваете с ног, так что весь воздух из легких вышибается и дышать становится сложно, — а затем взглянула на Грома: — то лишаете девственности прямо под деревом, и обманываете.

— Прости нас Вер, — вдруг сказал серьезным Гром, глядя мне в глаза. — Мы не рассчитали, не своих сил, не твоих возможностей. Мы слишком долго живем в этом мире, мы даже вслух так долго уже очень много лет не общались, как сейчас с тобой разговариваем. Мы ведь с братом в основном только мысленно общаемся. Крысолюдов вообще не видим, а если и видим, так только команды отдаем. По мирам, когда путешествуем, тоже рта сильно не раскрываем. В общем, — он устало выдохнул, и виновато развел руки в стороны, — отвыкли мы от общения. Ну и наломали дров. А тогда в лесу, я и сам не понял, почему напал на тебя. Я от твоего запаха чуть с ума не сошел, мозг вообще отказывался работать, одни сплошные инстинкты, и мысль быстрее пометить. Я еще никогда в жизни не чувствовал такого сильного желания, я же кое-как сообразил, что в звериной ипостаси нахожусь, только лишь потому что не мог снять с тебя твои джинсы, тогда и понял, что чуть в виде зверя тобой не овладел.

У меня волоски встали дыбом на затылке от его признания. Как представила, что, если бы он меня как тигр тогда поимел… я бы, наверное, до сих пор заикой была.

— И меня прости, — покаянно произнес Морок. — Я ведь тоже плохо соображал тогда, как увидел, что ты бежишь, голову напрочь снесло. Вот я и кинулся…

Я отвернулась, не выдержав пристальных взглядом обоих мужчины. Создалось ощущение, что они искренне раскаиваются в том, что случилось. Однако я-то прекрасно понимала, чего это они тут передо мной извиняются, и делать себя дурой не позволю!

— К чему эти извинения, — пробурчала я. И повернувшись одарила Грома холодным взглядом. — Я все равно ничего не собираюсь решать за детей. Чтобы вы сейчас не говорили и не делали, мои дети сами будут думать оставаться им в междумирье или нет!

Оба мужчины одновременно шумно выдохнули.

— Вера, да неужели ты не понимаешь, что если бы мы до сих пор этого хотели, то мы бы сейчас с тобой вообще не разговаривали, — сказал мне Морок.

— Вот именно, — кивнул Гром. — Мы бы просто дождались, когда бы у тебя начались схватки, ты же наверняка бы нас позвала на помощь, ведь захотела бы рожать в своем мире, и в тот момент, нам было бы достаточно надавить на тебя своей силой, и ты бы как миленькая всё сделала. Это сейчас ты можешь сопротивляться, а во время схваток нет, ты была бы ослабленной.

Я с ужасом посмотрела на мужчин.

— То есть вы хотите сказать, что у меня против вас нет шанса? — вскрикнула я и опять начала вырываться из их рук.

— Вера! Да услышь ты нас, наконец! — рыкнул Морок, опять сдавив мою талию, так что мне даже пошевелиться не получалось. — Неужели ты думаешь, что если бы мы этого хотели до сих пор, то сидели бы и рассказывали наши планы?

Я затравленным взглядом посмотрела на обоих мужчин, пыхтя, как паровоз, потому что уже выбилась из сил, пытаясь выбраться.

— Вера, — тихо позвал меня Гром, — котёнок, ты наша истинная пара, мы не сможем тебя обмануть, мы не сможем тебя оставить с детьми и уйти. Мы всегда будем рядом, понимаешь?

Я какое-то время пыталась осознать в своей голове всё то, что сказали мне мужчины. И даже не знала, как реагировать. Получается, что благодаря тому, что я оказалась каким-то боком их истинной парой, они теперь не могут меня бросить? Это что для них какое-то очередное проклятие? Всю жизнь маяться с той, кого намеревался кинуть?

— Откуда вы это знаете? — зло прошипела я, чувствуя, что еще сильнее закипаю.

— Во-первых это написано в книге судеб, — ответил Морок, — ты её видела, только мы сначала и не поняла, что это значило. Мы о другом тогда думали. И только лишь когда ты исчезла мы поняли, кто ты на самом деле для нас.

— Что еще за книга судеб? — насуплено произнесла я.

— Ты её видела уже.

— Книга с порнухой что ли? — не смогла я удержаться от сарказма.

— Эта книга передается в нашем клане по наследству, — ответил Гром, не обращая внимания на мои слова. — Наш род «Белых тигров» очень древний и многочисленный. Наш отец входит в правящий совет и является одним из пяти представителей всех тигров-оборотней в нашем мире. Эта книга передается из поколения в поколение. Отец сказал, что книгу ему подарили боги, за то, что лишили выбора, и заставили служить междумирью. Но о ней нельзя говорить духу междумирья, у него есть силы отобрать эту книгу. А она очень много раз спасала жизнь нашим родителям, подсказывала правильные решения, по управлению всем родом. И даже отцу указала в каком мире искать истинную пару, и как она будет выглядеть.

— В ней пишется наше будущее. Понимаешь? — вмешался Морок. — Книга судеб говорит нам, как правильно поступить, чтобы в будущем не наделать ошибок, и чтобы процветал наш род.

— И когда-то давно, примерно пять сотен лет назад, — это был опять Гром, — она нам сказала, что появится «Вера», и только лишь после твоего появления, мы сможем не только покинуть это место, но и найти одну истинную на двоих, и вернуться в наш мир! Мы не сразу поняли, что это имя девушки, мы думали, что книга говорит образно. Иногда бывало, что она говорила знаками, и пока ты этот знак не увидишь, то не поймешь, о чем речь. И когда ты назвала свое имя, мы не сразу поверили, что ты и есть та самая «Вера». Но как только мы ощутили твое отсутствие в междумирье, только тогда мы поняли, что все не так просто. И думали, что с ума сойдем если не вернем тебя!

Час от часу не легче. Значит эта чертова книга диктует им условия, как правильно жить? Интересно, а если она скажет им убить собственных детей? Ведь так будет лучше для всего рода? Капец! Что за варварство? Разве можно доверять какой-то книге, которую подарили боги? Еще неизвестно с каким умыслом они её им подарили!

— А что, если книга имела ввиду ни это? — сказала я, разглядывая решетку камина. — Что если она хотела вам сказать, что вы просто должны вернуться в свой мир, и сразу же найдете свою истинную? Вы об этом не подумали?

Я подняла голову и посмотрела в льдисто голубые глаза Морока, а затем опустила голову и взглянула в задумчивый взгляд Грома.

— Что если я не ваша истинная? Что если вы встретите её, как только вернетесь в ваш мир, обманув меня и оставив в этом мире вместе с детьми? Может быть книга именно это имела ввиду?

В комнате повисла тишина. Мужчины молчали, тщательно переваривая ту информацию, что я им рассказала. Спустя несколько мгновений, я почувствовала, как ослабли объятия Морока, да и Гром уже не так сильно удерживал мои ноги.

Я решила попробовать встать и на этот раз мужчины не стали удерживать меня.

На душе опять заскребли кошки. Если бы не было этой книги, и её подсказок, то они бы и не додумались до того, что я якобы их истинная пара. А теперь вообще непонятно, так это или не так.

Очень сильно захотелось расплакаться из-за несправедливости.

Ну разве так бывает, неужели они сами не могут понять, что ко мне чувствуют, нужна я им вообще, или не нужна? Обязательно должна какая-то книга об этом сказать? А своей головы у них видимо совсем нет на плечах?

Папа всегда мне говорил, что чувства либо есть, либо их нет. И настоящие чувства о них всегда знаешь и понимаешь. Я вот уже всё прекрасно поняла, что без памяти влюбилась в них обоих, и сейчас, стоило потерять тепло их прикосновений, стало так тоскливо на душе, хоть волком вой.

И если они этого не почувствовали, значит нет ничего! Не бывает никаких истинных! Всё это глупости!

И вообще хватит уже слушать все эти сказки об истинных парах, пора возвращаться в реальность, замыкать свое сердце на замок, а ключик выбрасывать, чтобы потом не было также больно, как и сейчас. Да и реальность такова, что надо переодеться в нормальную одежду, чтобы не щеголять в большущем мужском халате на голое тело, и как-то уговорить Темникова вернуться, иначе он погибнет.

— Я схожу до своего дома и переоденусь, а затем вернусь, надеюсь с моим другом ничего не произойдет за это время? — сказала я близнецам.

Мужчины резко перевели на меня свой взгляд.

— Ты разве нас не слышала? — спросил Морок.

— Что, о чем вы? — непонимающе посмотрела я на мужчин.

Они посмотрели друг на друга, и тут я догадалась, что они опять переговариваются между собой о чем-то, а я вновь их не слышу. Рррр….

— Значит ты можешь нас слышать, только лишь когда обращаешься, — прищурившись заключил Гром.

— Наверное, — пожала я плечами, делая вид, что мне все равно, хотя на самом деле, мне было досадно, что опять становлюсь третьей лишней.

— Одна ты никуда не пойдешь, — тут же отчеканил Морок.

Я лишь вздохнула.

— Тогда идемте со мной?

— Да, — одновременно кивнули мужчины.

Я пошла первой, чувствуя, как мою спину буравят два взгляда.

На выходе из дома Грома пришлось остановиться, так как дверь открыть не получилось, а замка не было.

— Здесь заперто? — спросила я у мужчины, пока еще не осознавая, в какую засаду вляпалась.

— Да, — кивнул как ни в чем не бывало Гром.

Винтики в моей голове начали щелкать, пока он что-то шепнул в дверь, положив на нее ладонь. А когда мы вышли из дома, то до меня наконец-то дошло… ага, как до жирафа.

Я повернулась к обоим мужчинам и уставилась на них.

— Это что же получается, — мой голос вмиг охрип, — я теперь без твоего разрешения не могу выйти из твоего дома?

— Конечно, я же не идиот, повторять свои ошибки, — ответил Гром, безо всякой иронии в голосе.

— Это я конченая идиотка, — тихо ответила я, понимая, что загнала себя в самую настоящую ловушку, и повернувшись шагнула в сторону своего дома.

Сама не поняла, как я за два шага оказалась на поляне, наверное, просто была ошеломлена собственным открытием. Это что же получается, я теперь полностью зависима от этих двоих?

Повернула голову в надежде, что они отстали, но нет, через несколько мгновений на поляне появился Гром, а затем Морок. И вид у них был очень недовольный.

— Предупреждай, в следующий раз, что воспользуешься порталом, — процедил Морок сквозь зубы, сверкая своим льдисто-голубым взглядом.

— Каким еще порталом? — спросила я, на всякий случай делая шаг назад, а то выглядели мужчины так, будто хотели меня разорвать на мелкие кусочки.

Увидев мой маневр, они оба недовольно поморщились, и сразу же сбавили обороты. Я прямо почувствовала, как дышать становится легче, и напряжение, витавшее в воздухе, уходит. Опять эта их «магия»?

— Она, похоже, сделала это не осознано, — ответил Гром вслух, глядя на своего брата.

— Я понял уже, — буркнул тот в ответ, и добавил уже мне: — Вера, говори нам кодовое слово, ты обещала.

Тоскливо выдохнув я ответила:

— Белый тигр.

Мужчины оба хмыкнули. А на поляне уже открылась моя дверь.

В доме царила тишина и пустота. Заглянув на кухню, я заметила на разделочном столе какие-то кастрюльки и тарелки, видимо крысолюды почувствовав близнецов очень быстро ретировались, что даже не успели прибрать за собой.

Ладно, я мысленно махнула рукой, позже буду разбираться с ними, сейчас все же в приоритете одежда и Темников. Была у меня задумка попытаться его покормить своим чудо-мясом, чтобы войти в доверие, мало ли, вдруг получится?

Пошла к лестнице, и оглянувшись поняла, что мужчины идя за мной, водят носами по сторонам, как настоящие коты, попавшие в чужое жилище и еще и недовольно кривятся. Я тоже принюхалась и поняла, что крысолюдами что-то слишком сильно пахнет, причем не только теми, что советовала мне взять на работу Молайя. Но опять же, сейчас не было времени решать этот вопрос.

— Вы так и будете ходить за мной по пятам? — спросила я, поняв, что мужчины собрались идти за мной наверх.

Хотя на самом деле, они мне совсем не мешали, но все же, переодеться мне бы хотелось в одиночестве, а то вдруг, что-то случится… И, да я опасалась не их, а себя, и свое тело, потому что стоило моему мозгу вспомнить что между нами было, когда мы все вместе были в этом доме, то внутри что-то переворачивалось, и низ живота начинал теплеть. А это плохо, очень плохо, вон близнецы уже даже кривиться перестали, и заинтересовано оба посмотрели на меня. И мне как-то сразу же захотелось на время остаться одной.

— Конечно, — ответил Морок, а его голос зажурчал словно патока, и в глазах мужчины вспыхнули белые искорки, — вдруг ты нас решишь обмануть?

И у меня еще сильнее потянуло низ живота, а между ног стало невероятно горячо. Да что же это такое-то! Захотелось зарычать от злости.

Оба мужчины шумно вздохнули, и я поняла, что попалась. Причем по-крупному, потому что совершенно не уверена смогу ли им отказать. И все доводы, что твердит мой разум, о том, что нельзя им верить, что обманут, бросят, еще и детей заставят служить этому странному миру, все это вмиг стало неважным.

— Я пойду одна! — рыкнула я, и сделала шаг, поднимая ногу на первую ступеньку. — И вы за мной не пойдете!

Но мужчины меня уже не слышали, с их глазами что-то происходило, они, смотрели на меня не как разумные существа. Передо мной вновь были хищники, видящие свою самку, которая изнывает от возбуждения и их обязанность ей помочь, доставить удовольствие…

Похоже, что только у меня в этом доме еще не до конца отключился разум.

И я поняла, что надо попробовать убежать, а не думать, как похотливая кошка, которая гуляет сама по себе.

Но стоило мне дернуться, как Морок (он стоял ближе к лестнице), буквально в одно мгновение оказался рядом и повалил меня прямо на лестницу, только я каким-то чудом оказалась не под ним, а лежащей сверху на мужчине, а его руки словно стальные канаты обвили меня, так крепко, что не дернуться, и не увернуться. Одной рукой он зарылся в мои волосы, а второй удерживал за талию.

Я от неожиданности завизжала, и попыталась вывернутсья, чтобы слезть с кошака, но его мягкие губы, накрывшие мои, превратили мой визг в возбужденный стон, и я обмякла в руках мужчины, даже не пытаясь сопротивляться его нежному натиску.

Мой внутренний морализатор, лишь закатил глаза в потолок и исчез.

И в этот же момент я ощутила еще одни руки уже со спины, которые начали стягивать с меня халат.

Вновь попыталась дернуться, так, для проформы и проверки, чтобы понять, а так ли уж сильно нужна? Но куда там, Морок держал меня очень крепко, но в то же время нежно, так что освободиться, при всем моем желании (или все же НЕ желании?), вряд ли получится. И даже умудрился мои ноги, своими зафиксировать, и раздвинуть их чуть шире.

Похотливое животное внутри меня, чуть ли не захлопало в ладоши от радости и долгожданного удовольствия.

А Гром, в этот момент, уже стянул с меня халат, и начал нежно разминать руками, и одновременно покрывать каждый сантиметр моей спины, легкими поцелуями.

Своими слаженными действиями, близнецы превратили меня в пластилин. Один держит, и мягко нежит своими губами моё лицо — нос, губы, подбородок, щеки, скулы, лоб. А второй, тоже самое проделывает с моей спиной.

Позвоночник! О боже, Гром добрался до основания позвоночника, и чуть-чуть прикусил кожу. Короткий импульс из возбужденных мурашек, стрельнул прямо в поясницу, заставив мелких паразитов, всосаться внутрь, в самую матку и устроить дискотеку, вместе с радостными бабочками, которые давно уже танцевали джигу, внизу моего живота.

Сама не поняла, как откуда-то изнутри меня появилось тарахтение вперемешку с довольным мурчанием.

Нет возможности вырваться, скрыться и убежать, зато есть возможность получать, только лишь одно сплошное запредельное и невероятно крыше сносное удовольствие.

Глаза закрылись, мозг капитулировал и выставив белый флаг, позволил вторгнуться интервентам. А морализатор откуда-то из-за самого дальнего укрытия еле-еле пискнул: «Я еще вернусь!», и вновь исчез.

Через несколько мгновений, тарахтение и более грубое мурчание и даже порыкивание, я услышала не только от себя, но и от обоих мужчин. Что еще больше заставило возликовать мою похотливую кошку.

«Меня хотят! От меня получают удовольствие!» — мысленно обрадовалась я, и еще больше расслабилась в стальных объятиях Морока.

Как и когда Гром оказался у моей попки, я и не заметила. Просто млела в руках двух наглых и опытных кошаков, не представляя, что они задумали.

И вот, спустя несколько нежных поцелуев, вдоль позвоночника, и у поясницы, а также мягких надавливаний пальцами, ладони второго близнеца оказались на моих ягодицах, и начали их мять и массировать, и снова мять, и вновь массировать. При этом слегка раздвигая и вновь сдвигая две половинки, очень нежно и ласково, и в то же время напористо, что я уже сама начала оттопыривать свою попку и постанывать, желая большего, даже сама, толком еще не понимая, к чему меня так тщательно готовят.

И когда Гром, уже, наверное, в сотый раз раздвинул мои ягодицы, я не сразу сообразила, что это его язык оказался на второй моей дырочке. Ага, совсем не той, которой нужно…. И начал нежно облизывать языком тугое колечко, заставляя меня уже не стонать, а практически кричать от удовольствия, и еще сильнее выгибаться ему навстречу.

«Господи, да кто же знал, что у меня там настолько чувствительное место?» — забилась истеричная мысль в моей голове, но тут же потухла, так как я ощутила уже пальцы мужчины внутри себя. И когда только успел? Я даже не поняла.

Сначала один, потом второй, потом опять язык. Он чередовал, не давая мне сообразить, что происходит, как к этому вообще относиться — возмутиться или все же обрадоваться? И когда пора уже начинать материться в губы Морока, который в это время нежно посасывал по очереди мои, а одна его рука, в какой-то совершенно не понятный для меня момент добралась до одного из моих сосков, и наглые пальцы мужчины, принялись крутить его, и тянуть, и теребить…

— Ооооо рррр, — выдала я нечто невразумительное, когда поняла, что уже не пальцы Грома начали входить в мою не такую уж и тугую попку, а кое-что гораздо крупнее.

Я думала, что будет больно, но нет, боли вообще не было, только чистое концентрированное и совершенно ничем не разбавленное удовольствие.

Член Грома вошел в меня полностью, и мужчина замер, стараясь не двигаться, и дать привыкнуть моему организму к его размерам. Но моё тело, уже и так давно ко всему было готово, поэтому я сама чуть качнулась ему навстречу, давая понять, что хочу большего и конечно же, блондин понял мой недвусмысленный намек, и начал медленно покачиваться, внутри меня.

— Ах… рррр, — замурчала я, спустившись чуть ниже, еще сильнее выгибая свою попу. И примостив голову на плечо Морока, прикрыла глаза и отдала на откуп свое тело обоим мужчина.

Однако сама тоже решила не бездействовать и забралась в штаны второго близнеца, нащупав его каменный стояк.

Боже… так он все это время терпел, что ли?

Я вытащила член, слегка приспустив штаны Морока, при этом еще и продолжая выгибаться, и тащиться от мягких и неспешных толчков, второго члена внутри меня. А затем попыталась направить его в себя, а именно, во второе, уже правильное отверстие. Но у меня почему-то ничего не получилось.

— Чшшш, ты куда так торопишься, котенок? — усмехнулся Морок. — Тебе еще рано.

— Тогда, — хриплым голосом, сказала я, подняв голову и смотря ему в глаза, — тогда я просто буду трогать, можно?

И попробовала чуть сдавить член мужчины у самого основания.

— Не можно, а нужно, — проурчал от удовольствия Морок, прикрывая глаза.

И я вновь положила голову ему на плечо, и начала одной рукой, сжимать член мужчины, чтобы хоть как-то доставить ему удовольствие.

Толчки Грома с каждым разом были все глубже и чаще. А Морок, начал толкаться сам в мою руку, обхватив её сверху своей ладонью, и сжав чуть сильнее.

Наш медленный и сладкий танец, постепенно начал превращаться в быстрый и более страстный.

И мне совершенно не хотелось, чтобы это заканчивалось, мне хотелось, чтобы чувственная пытка длилась и длилась, а удовольствие растягивалось бесконечно.

Однако мой организм решил всё за меня, и когда движения мужчин стали более резкими, а мой стон превратился в крик, я поняла, что взрываюсь, и разлетаюсь на тысячи маленьких возбужденных и счастливых искр. Близнецы последовали вслед за мной.

Очнулась я, когда Гром меня поднял на руки, и понес наверх по лестнице. Нет, сознания я не теряла, просто находилась в таком непонятном для себя состоянии, что не говорить, не двигаться, ни думать не было сил. Словно со мной произошла некая перезагрузка, и системы пока еще не все запустились, вот я и тормозила.

Мужчина занес меня не в мою комнату, а сразу в ванную. Морок зашел вслед за нами, и скинув свои спортивные штаны, начал настраивать воду в душевой кабинке. Пока Гром стоял рядом со мной на руках.

Когда вода была настроена, Гром передал меня с рук на руки своему брату, который в этот момент уже стоял под теплыми струями воды, и сам скинув свои штаны, шагнул в кабинку и закрыл дверь.

Когда тебя двое мужчин моют в четыре руки — это не просто блаженство, это нечто невероятное.

Морок поставил меня на ноги, и близнецы, вылив себе в ладони гель для душа, начали меня тискать. Ну, на мытье, то действо, что они совершали с моим телом, мало было похоже.

В итоге, оба мужчины возбудились, и уже терлись об меня восставшими затвердевшими членами, пока я млела от их нежных поглаживаний, и поцелуев.

«Вот так привыкнешь, а как потом отвыкать будешь, когда они помашут тебе своими мохнатыми лапками на прощание, если вообще решат попрощаться? — ехидно заметил вновь появившийся моралист. — Или ты думала, они тут стараются и обхаживают тебя, просто так что ли? — добавил этот гад, заставляя меня приходить в себя и развеивая иллюзию счастья»

Оба мужчины тут же напряглись, словно почувствовав смену моего настроения. Морок вдруг обхватил меня за плечи, сжав их пальцами до боли в мышцах и притянул к груди, уперевшись своим стояком мне в поясницу. А Гром в этот момент впился в мои губы жадным поцелуем, словно пытаясь вернуть меня обратно в то флегматичное состояние, в котором я находилась пару минут назад. Но похоже их магия на меня больше не действовала, потому что я злилась еще сильнее, и со всей силы начала вырываться, и отталкивать от себя наглого кота.

Морок не удержался, и когда Гром отступил, повернув мою голову к себе, тоже впился в губы с собственническим поцелуем, пытаясь отхватить своим наглым языком побольше территории.

Но не тут-то было, я уже была в очень боевом настрое, и со всей силы, извернулась и пнула мужчину, по ноге. Видимо попала в какое-то болючее место, раз он, охнув, все же отпустил меня.

— Хорошего по чуть-чуть, — зло пробурчала я, и быстро смыв с себя пену, чуть ли не вывалилась из кабинки, потому, как мои предатели ноги, оказывается еще до сих пор плохо меня слушались, и так и норовили подкоситься. А все из-за бабочек в моем животе, которые вновь начали собираться на очередную дискотеку! Ррррр…. Ну ничего-ничего! Я их еще приструню! Мне там у лестницы хватило дозы на сегодня. Поэтому силы теперь сопротивляться опять есть!

И здоровая злость, заставила меня все же удержаться на ногах, а не позорно шлепнуться на пол. И сорвав с вешалки халат, я укуталась в него, и рванула в свою комнату. Думала, что мужчины побегут за мной, но нет, эти двое слава богу отстали, решили видимо дать мне передышку, и слава Богу. А то я за себя уже не отвечала и могла опять поддаться на их чары…

Быстро найдя себе удобное белье, летние светлые бриджи до колен, и тунику с ярким принтом, прикрывающую попу, я расчесала волосы, и заколола их найденной симпатичной заколочкой.

— Возьми с собой побольше теплой одежды, — вдруг услышала я голос одного из близнецов.

Повернувшись я чуть было воздухом не поперхнулась, так как узрела следующую картину: оба «секси-Аполлона», оказывается успели войти в мою комнату и развалились на моей постели. Благо хоть штаны надели обратно и сверкали лишь голыми торсами, на которых поблескивали капли воды. И настолько все это выглядело сексуально, что у меня возникло желание слизать каждую капельку собственным языком.

«Ррррр…..», — мысленно зарычала я, на себя, а вслух зло выпалила:

— Там что полотенец не было? Могли бы и вытереться, как следует.

Мужчины одновременно хмыкнули, и такие понимающие лица состроили, что мне захотелось сквозь землю провалиться за свой глупый выпад в их сторону.

— И зачем мне одежду теплую брать? Здесь вроде зимы не намечается, или я чего-то опять не знаю? — постаралась я как можно быстрее перевести тему, вспомнив их первую фразу.

— Мы пойдем в наш мир, а там сейчас прохладно. Поэтому лучше оденься потеплее.

Гром вдруг вскочил с кровати, так что я не успела проследить и оказался возле моего шкафа.

— Я, пожалуй, тебе помогу что-нибудь подобрать, — сказал он, открывая створки.

— Подождите, — подвисла я, переводя взгляд с одного мужчины на другого, — а… вы хотите сказать, что мы пойдем в ваш мир?

— Да, — кивнул Морок, — мы хотим убедиться, что не ошиблись и что ты действительно наша пара, а подтвердить это можно только в храме богини Аэлины, который, как раз и находится в нашем мире.

После слов мужчины, я опять зависла на какое-то время. Это что же получается, они притащат меня в свой мир, в свой храм, там спросят у местной богини, правда ли я их пара, и если та подтвердит, то значит мы все довольные будем жить долго и счастливо, а если нет, то значит эти два бесчувственных чурбана, кинут меня, и пойдут искать свою истинную? Ну что можно сказать…. Очень удобно. Ну просто капец, как млин удобно!

— И что, все ваши так делают? — постаралась я, как можно более нейтральным голосом спросить этих двоих кошаков драных, или пока еще не драных, но ничего, это дело поправимое.

— Как так? — спросил Гром, вытаскивая одежду из шкафа.

— Водят свои пары в этот храм, чтобы убедиться, что не ошиблись? — ровным голосом, не, чуть не выдавая свои истинные эмоции спросила я.

— Так все делают, — пожал плечами мужчина, подходя ко мне. — Как только одному из наших сородичей показалось, что он нашел свою истинную пару, он её ведет в храм, и там, пройдя определенный ритуал, богиня либо посылает своё благословение, либо молчит.

— И как это выглядит? — я взяла одежду у мужчины из рук, и пошла к кровати, и, только Бог знает, как же сложно мне было, не выдать того, что творилось сейчас у меня в душе.

— Насколько я помню, должен зацвести Аморон — священный цветок, — ответил Морок, — когда истинные произносят определённые слова. И если этот цветок не зацветет, то это означает, что влюбленные ошиблись, они не истинная пара. Просто у них возникло временное ощущение влюблённости, такое часто бывает.

— И что, если этот цветок не зацвел, что с ними дальше происходит, с парой? — спросила я, рассматривая одежду, что передал мне Гром, и делая вид, что очень сильно увлечена этим делом, хотя на самом деле, я в этот момент продумывала, как буду мелко мстить обоим кошакам. Крупно, все равно рука не поднимется, а мелко… мелко, я что-нибудь наверняка придумаю, главное узнать их привычки и понять, что им дорого. Мужики всегда трясутся за какие-нибудь цацки. Кто-то за свою машину, или за какой-нибудь выигранный кубок в далеком детстве, а кто-то за свои часы или купленные на аукционе вазы. Вот это и буду уничтожать!

— Это уже на их усмотрение, — прервал мои кровожадные мысли Морок, продолжая рассказывать об истинных парах, — они или расстаются, и продолжают искать свою истинную, либо живут какое-то время вместе, пока не надоедают друг другу. Но обычно сразу расстаются, чтобы не тратить время.

— И много вы туда водили женщин? — спросила я, чувствуя, что еще немного и меня точно порвет от злости.

— Ты первая, — шепнул мне Гром прямо в шею, заставив вскрикнуть от неожиданности, но не успела я обернуться и заехать ему со злости по лицу, как он сам меня развернул за плечи, и обхватив мое лицо ладонями глядя в глаза сказал: — Вера, хватит уже дуться, ты не только себе плохо делаешь, но и нам, мы чувствуем тебя, как себя. Мы ощущаем все твои эмоции. И то что ты захотела секса на лестнице, мы это почувствовали и не смогли устоять. Ты не понимаешь, что руководишь нами? Твои эмоции нами руководят. Еще немного и мы начнем драться между собой, делая друг другу больно, лишь бы ты успокоилась, лишь бы тебе стало легче. Мы не хотим обидеть тебя. Если и делаем это, то не специально. В нашем мире самки относятся к понятию «истинная пара» не так, как ты думаешь. В самках заложен в первую очередь инстинкт — принести на свет потомство, воспитать его, а затем жить счастливо вместе со своим самцом, продолжая поддерживать своё потомство, в мире и гармонии. И поэтому сами самки уходят от самцов, если богиня их не благословляет. Они понимают, что с этим самцом у неё просто временная влюбленность. Как только эта влюбленность спадет, всё! Им обоим вместе уже будет не интересно. У них нет общего будущего, общих интересов. Они не половинки одной души. Поверь, на этом много копий было сломано. Получалось в итоге, только хуже. Лучше расстаться друзьями, а не врагами в последствии. И в нашем мире это обычная процедура.

— Может ты и прав! — рыкнула я, отходя от мужчины подальше, потому, как почувствовала, что начинаю млеть от того, насколько близко он ко мне находится. — Может это и правильно сразу понять, истинный рядом с тобой или так, — я помахала рукой в воздухе, — лишь временное увлечение. Но вы оба, — я перевела взгляд на Морока и обратно на Грома, — тоже должны понять. Что если я не ваша пара, значит меня ждет не радужное будущее, в котором я такая все радостная бегаю по всем мирам в поисках своей пары. Меня ждет совсем другое! И не надо мне тут зубы заговаривать, что все это нормально, и что все так делают! Будь моя воля, я бы вас тут на привязи не держала. Но за своих детей я решать не собираюсь. И если вы в чем-то не уверены, то это ваши личные заморочки! Я не собираюсь ходить по всяким храмам и спрашивать о чем-то там богинь. У меня сейчас вообще есть другие более важные дела! Мне надо как-то друга вернуть, он, между прочим, скоро может погибнуть! Так что, дорогие мои. Ни каких храмов и других миров! Я никуда не пойду!

И взяв одежду, что вытащил мне Гром, я дошла до шкафа и обратно запихнула её туда.

— Не ходите за мной, со своей территории я всё равно никуда не денусь, мне нужно кое-что взять, и для этого мне нужны крысолюды, а они вас боятся, — сказала я, не смотря на молчаливых мужчин.

А затем решительно направилась на выход из комнаты. Мне надо было съездить за чудо-мясом.

Мда, командовать кошаками бесполезно. Морок все равно пошел за мной, игнорируя мой недовольный взгляд. И естественно, сколько бы я не пыталась позвать крысолюдов никто из них не появился, потому что за моей спиной маячил хмурый блондин, не отступая от меня не на шаг.

— Послушай, — развернулась я к мужчине, когда мы стояли на улице, и со злостью в голосе прошипела, — ну оставь меня на несколько минут одну, я поговорю с крысолюдами, они принесут мне кое-что и всё, пойдем обратно!

— Нет, — покачала головой этот непробиваемый… — Мы тебя одну теперь не на минуту не оставим. Ты слишком уязвима сейчас, пока еще сама котенок, и внутри тебя наши котята. Скажи, что тебе нужно и мы тебе это достанем.

Я недовольно посопела, глядя в льдисто голубые глаза мужчины, но пришлось все же немного унять свою гордость. От этого зависела жизнь Женьки. Хотя просить и не хотелось ничего у этих….

— Мне нужно мясо, специальное, оно растет на плантации у болота на деревьях.

Морок приподнял одну свою бровь, но затем все же кивнул.

— Хорошо, я принесу, что-то еще?

— Нет, больше ничего, — буркнула я, ожидая, что кошак прямо сейчас пойдет за мясом, но он не сдвинулся с места.

— Так ты принесешь или мне самой идти? — спросила я, не понимая, чего он медлит, но Морок, не смотрел на меня, он смотрел куда-то вдаль, и принюхивался к воздуху.

Затем, словно опомнившись, мотнул головой, кивнул мне, и исчез.

Ага, вот так прямо взял и растворился в воздухе, а мимо меня пронесся маленький ветерок.

Я не смогла сдержать удивленного и немного завистливого оха, ну и скорость у них передвижения….

Интересно, а я так когда-нибудь смогу передвигаться?

Немного постояв и посмотрев в сторону сада, я хотела возвратиться в дом, но развернувшись, вдруг почувствовала очень резкий и неприятный запах, а мои глаза с такой силой зажгло, что мне пришлось зажмуриться. Я уже хотела закричать, но меня кто-то повалил на землю, сбив с ног, и вонючей тряпкой заткнул рот и нос. От неожиданности я попыталась вдохнуть поглубже, и стянуть почему-то совершенно непослушными руками тряпку, но в голове появился тонкий противный писк, а сознание резко покинуло меня.

Очнулась я от невыносимой боли в затекших мышцах и чьей-то ругани.

— Ты ссссовсссссем ополоумела! — шипяще-рычащим голосом говорил незнакомец. — Хочешшшш, чтобы нас всеххх убили? Я и не догадывалсссся, что ты такая же сссумасшешая, как и твой отец! За свою ссссамку да с потомсссством, они никого не пощщщщадят!

— А мою беременную мать они пожалели? А мать Зохры, или Вуона? Они тоже были беременными, когда их растерзали! — ответила вторая незнакомка злобным голосом.

Я попыталась открыть глаза, и пошевелиться, чтобы понять кто и о чем говорит, но первая же попытка отдалась сильным жжением в веках и болью во всем теле, что я еле-еле сдержала болезненный стон. Похоже, что все мои конечности были очень туго чем-то связаны, что я их почти не чувствовала и пошевелиться была не в силах.

— Опомнисссссь Молайя! — продолжил увещевать незнакомец. — Они сссссами пошшшшли нападать на Ссссстражей, и поддержжжжали идею своих мужчин — твоего отца и его братьев, сверррргнуть исссстинных защиников Междумиррррья! Если бы, не поддержжжживали эту еррррессссь, то ничего бы не ссссслучилоссссь! Все бы были жжжживы!

— Ты ничего не понимаешь! Не лезь не в свое дело старик! Можешь спрятаться в своей норе, и тебя никто не тронет! А мы рабами больше не будем! Это наш создатель создал этот мир, а его превратили в обычного духа-охранника мира, что он даже толком ничего не помнит, а нас его любимых созданий — в рабов! — услышала я злобный голос неужели Молайи?

Ого, я ни за что бы не догадалась, что это она, если бы первый не назвал её имя. И куда делся тот почти детский пищащий говорок испуганной куколки?

— Да я не за сссссебя, я за всссссех осссстальных пережжжживаю! И если бы я не сссспрятал тогда в той норе, тебя и осссстальных малышшшшей, нас бы уже давно в живых не было! — огрызнулся «первый», видимо, крысолюд?

— Вот потому, ты еще до сих пор и жив! И я еще не убила тебя, за то, что ты смеешь оспаривать решения своей королевы, старик! — зло рыкнула крысолюдка. — А теперь убирайся с моих глаз, пока я не передумала и не приказала тебя казнить!

— Путь мессссти и ненависти приведет не только тебя, но и весь наш род к ссссмерти, — прошипел старик. — Опомнисссссь!

— Хватит! Не желаю больше тебя слушать! Уведите его отсюда!

Я услышала возню похожу на драку и стон, похоже, что моего защитника кто-то все же успокоил. А жаль…

— Заприте его в подвале, — рыкнула крысолюдка командным тоном, — пусть там посидит, может одумается. И не смотрите на меня так. Лучше узнайте, все ли готово к ритуалу, чем быстрее мы принесем её в жертву, тем быстрее, я заменю её. И тогда уже никто не посмеет называть нас рабами!

— Будет сделано моя королева, — прошелестел чей-то голос.

Пошевелить телом вообще не получалось, оно было каким-то ватным и непослушным. И глаз я тоже не смогла открыть, ощущение жжения никуда не пропало. И поэтому прокашлявшись, и облизав губы непослушным и сухим языком все же попыталась заговорить:

— Что происходит? Где я?

— О, очнулась? — ответила Молайя, и я услышала её шаги, судя по громкости, она подошла чуть ближе ко мне. — Плохо, что очнулась, так бы смерть твоя была не такой болезненной, а теперь придется помучиться.

И психопатка рассмеялась тихим, но таким мерзким и неприятным голосом, что я похолодела от ужаса. Кто не боится боли? Да все её боятся… а тут тебе еще и в открытую совершенно спокойным голосом говорят, что ты умрешь в мучениях. Так Вера, спокойно, дыши, не паникуй… Нельзя в такой момент паниковать. Надо срочно пытаться поговорить с этой ненормальной, и заставить ее меня освободить.

Черт, значит близнецы все же не врали… И говорили правду. Очень сильно захотелось надавать себе подзатыльников, за то, что не стала прислушиваться к их советам. Но с другой стороны, они тоже хороши. Откуда я могла знать — стоит им самим верить или нет, учитывая, что они сами пытались меня использовать в своих целях?

Ладно, сейчас уж точно не время об этом думать!

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, я решила призвать на помощь все мои скрытые резервы. И слава всем богам, у меня получилось успокоиться, и очистив разум, начать задавать вопросы, хотя бы наводящие.

— Как ты обошла клятву?

— Клятву нарушать не пришлось, — сподобилась ответить крысолюдка, — её, как оказалось вообще не было.

— Как это не было? Ты же вроде сама говорила, что она есть?

— Вот так, — усмехнулась она, подходя еще ближе, судя по звукам. — Я сама не ожидала. Но по логике вещей поняла, что возможно так и есть. Клятву должен давать король или королева рода. Мой отец давал клятву твоему отцу, но они оба уже давно мертвы. А ты с меня новую клятву так и не взяла. Другие Стражи, тоже не позаботились об этом. И это значит, что я и мой род, все это время был свободным. Я догадывалась, что это так, но когда поняла, что Стражи тебя забирают, так как ты опять впустила их в дом, то у меня больше шансов не будет. Эти двое тебя точно со своей территории больше не выпустят. Вот я и решила рискнуть. Выждала момент, пока один наверху замешкался и вещички твои упаковывал, а второй убежал куда-то, и решила напасть.

— А почему же ты тогда не хотела, чтобы я вас освободила? — с недоумением спросила я.

— Потому что нам некуда уходить! Ведь если мы не будем тебе служить, то мы не имеем права находиться на твоей территории. А на территории Первого и Второго Стражей нас просто убьют.

Я аж воздухом поперхнулась от её нелогичных размышлений.

— Да с чего ты взяла, что я бы вас выгнала? Живите сколько угодно, места ведь полно.

— Ну да, конечно, — хмыкнула крысолюдка. — Это ты сейчас так говоришь, знаю я вас Стражей! Все вы ревностно к своей территории относитесь! Может и потерпела бы пару лет, а потом инстинкты бы взыграли, и начала бы нас всех уничтожать.

— Глупости! — рыкнула я. — Отпусти меня, не собираюсь я никого ни откуда выгонять! Я бы все равно одна не справилась со всем этим хозяйством. Можно было бы и вполне мирно вместе сосуществовать.

— Меня не интересует мирное существование, — зло прошипела крысолюдка, прямо мне в лицо. — Я хочу сама быть Третьим Стражем! Чтобы никто не посмел выгнать меня и мой род с этой земли, никогда! Наш бог создал этот мир, чтобы мы смогли пройти через него в другие миры, но нас ни один мир не пожелал впускать! И теперь мы вынуждены каждый раз унижаться и просить у нового Стража, чтобы он позволил нам и дальше жить здесь в этом мире! Но больше этого не будет! Я Молайя — королева клана Серо-Серебрых крысолюдов сделаю нас хозяевами этого мира!

— Что же ты сразу не стала Стражем тогда, — прервала я эту пафосную речь революционерки-освободительницы, хриплым голосом, — после смерти моего отца? Я как-то не напрашивалась, и вообще не горела желанием оставаться в этом мире.

— По законам этого мира, Стражем может стать только сильнейший! — недовольно рыкнула она. — А значит, как только я уничтожу тебя с помощью специального ритуала о котором я прочитала в нашем архиве, так этот мир примет меня, как сильнейшего Стража!

— А если не примет, то что тогда?

— Примет! — прошипела в ответ крысолюдка. — И вообще заткнись, больше не желаю тебя слушать.

И эта тварь запихала мне в рот какую-то вонючую тряпку, надавив при этом с такой силой на челюсть, что я чуть не взвыла от боли.

«Хреновый из меня переговорщик», — подумала я, когда поняла, что выплюнуть кляп не получается, потому что эта тварь мою голову еще и чем-то обвязала.

В душу опять тоненькой струйкой начал заползать ручеек из панического страха. Умирать вот совсем не хотелось, да еще и дети. Когда подумала о том, что не только я умру, но и мои малыши, то на душе совсем стало скверно.

Еще и крысолюдка ходила из угла в угол, и громко сопела, давя на нервы. Я очень надеялась, что она размышляет о моих словах, а не о том, как бы поскорее меня прикончить. А еще я очень надеялась, что за мной скоро придут близнецы и спасут. Плюс ко всему этому я еще и переживала за собственные конечности, так как рук и ног я уже почти не чувствовала. А это было втройне хреново, потому что в случае если мне удастся избавиться от веревок, то не факт, что я смогу встать и убежать.

Но моим надеждам видимо не суждено было сбыться, так как я услышала, как открылась дверь, судя по скрипу, и незнакомый голос прошипел:

— Вашшше Величесссство, вссссе для ррритуала готово.

— Отлично! — преувеличено радостным тоном ответила крысиная королева, — тащите её к алтарю! А мне надо привести себя в порядок перед ритуалом.

— Как прикажжжете, — прошелестел чей-то голос, и я услышала топот нескольких ног, идущих ко мне.

Вот тут я поняла, что все, это конец, меня сейчас будут убивать. И стоило мне ощутить чьи-то руки на своих плечах, как мнимая стена из спокойствия, что я постаралась поставить у себя в голове рухнула, и поток из паники, страха и ужаса хлынул в меня, сметая весь здравый смысл. И я начала с такой силой брыкаться и вырываться, что не сразу сообразила, о чем мне кто-то упорно шепчет в ухо.

— Пожжжалуйста, уссспокойтессссь, мы вас ссспасссаем, нам надо было отвлечь королеву! Проссссто усссспокойтесссс, мы пока не можем вассс рррразвязать, нам нужжжжно вынесссссти васссс на поверрррхноссссть.

Только лишь, когда до меня дошел смысл сказанных слов, я все же притихла и притаилась.

Пока я чувствовала, как меня положили на носилки и куда-то несут, шипящий голос продолжал меня успокаивать:

— Молайя наша альфа, мы не можжжжем ей перррречисть, но и поззззволить уничтожжжжить нашшшш род мы ей тоже не можжжжем, мы прррроссссим вассссс, есссли вам удастся выйти из подзззземелья, пожжжжалуйссссста, пощщщщадите осссстальных. Поверрррьте, мы и понятия не имели о том, что замышшшшшляет нашшшша корррролева.

После слов незнакомца на душе стало чуточку легче, хотя до конца я и не верила в то, что крысолюды не поддерживают свою королеву. А что если они специально мне все это сказали, чтобы я не попыталась сбежать? Но с другой стороны, как тут сбежишь, веревки настолько сильно стягивали мои руки и ноги, что сложилось ощущение, будто моё тело просто взяли и полностью обмотали веревкой, как паук обматывает несчастных мух в паутину. Потому что руки были намертво связаны не только между собой, но и еще и с моим телом.

Казалось время длиться бесконечно, мы все шли и шли куда-то, и дышать становилось тяжелее, как будто пространство сужалось и воздуха было все меньше и меньше, а может быть это меня захлестывали волны паники, что эхо от стука моего сердца я слышала то в желудке, то где-то в моей голове. Открыть глаза так и не получалось, каждый раз чувствовалось сильное жжение. Черт, я надеюсь, что эта тварь меня не оставила без глаз, пока прыскала в лицо какую-то дрянь.

Когда мне показалось, что еще немного и я окончательно задохнусь, крысолюды вдруг поставили носилки на пол, и мне в ухо опять зашипел незнакомый голос:

— Дальше нам ходу нет, вам придется выбираться самой. Но прежде вы должны поклясться своей силой Стража, что как только мы вас освободим, то вы нас не убьете, и сделаете все, чтобы спасти наш род от расправы! Я знаю, что Стражи придут мстить, но я надеюсь, что вы нам поможете.

Он развязал тугую веревку, что обхватывала мою голову, вытащил кляп изо рта, и я, откашлявшись и облизав сухие губы, заплетающимся языком прохрипела:

— Клянусь своей силой, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы невинные не пострадали.

Стоило мне сказать эти слова, как внутри меня что-то перевернулось, словно мою клятву услышали высшие силы, и действительно закрепили её моей силой.

— Хорошо, — выдохнул незнакомец, — ссссейчас мы ссссрежем верррревки, и вам нужжжжно как можно сссскорее уходить.

И крысолюды принялись ножами, судя по звукам, срезать веревки.

Спустя несколько бесконечно долгих мгновений, я наконец-то ощутила свободу, вот только чуть не взвыла от болезненных ощущений, когда начала разминать руки и ноги.

— Этот тоннель очень сссстаррррый, о нем никто не ззззнает, мы поссссстарррраемся сссспрятаться, чтобы королева насссс не нашшшшла, и мы не расссссказали ей куда вы ушшшшли, но вам ссссамой придется исссскать выход. Мы ззззнаем, что тоннель ведет во владения или Перрррвого, или Вторрррого Сссстрррража, но куда точно неизвессссстно. И вот, еще возьмите.

И он мне в руку сунул что-то железное и продолговатое, напоминающее фляжку.

— Это вода, — пояснил мне незнакомец. — Еды мы не ззззахватили, потому что торррропились.

— Спасибо, — поблагодарила я крысолюда, и непослушными руками кое-как открутив пробку, с жадностью начала глотать воду.

Даже не представляла, что вода может быть такой вкусной. Когда я наконец-то смогла насытиться, то хотела спросить у крысолюдов — куда же мне идти, да только лишь топот быстро удаляющихся ног, дал мне понять, что идти надо в противоположную сторону.

Теперь я осталась одна.

Беспощадно подавив очередной росток страха, развернувшись, я сначала ползком, наощупь доползла до стены, затем кое-как встав на ноги осторожно и медленно пошла вперед, потому что ноги все еще дрожали и вообще были словно ватные, но я не собиралась сдаваться, поэтому так и продолжая цепляться за стену, и прислушиваясь к удаляющимся шагам своих спасителей, шла вперед.

Не знаю, сколько я так шла, но постепенно сил становилось больше, и идти все легче и легче. Видимо срабатывала моя регенерация. Я же все-таки теперь оборотень, жаль, что глаза открыть так и не получалось. А дотрагиваться до них пальцами я вообще боялась, так как было страшно занести какую-нибудь заразу и сделать еще хуже. Мое громкое дыхание и звук быстро колотящегося сердца не давали мне впасть в отчаянье, словно отвлекая и заставляя сосредоточиться на каждом шаге.

Думать и размышлять не о чем не хотелось, все мысли были только лишь о том, чтобы выбраться на поверхность и найти близнецов, уж они-то не должны дать меня в обиду. В конце концов во мне их дети, и возможно будущие Стражи. О чем-то большем я старалась не думать, иначе можно было совсем впасть в отчаянье и разрыдавшись упасть прямо тут, дожидаясь собственной мучительной смерти от рук психопатки крысолюдки.

Не знаю сколько я шла, мне казалось, что бесконечно, да еще и эта гулкая тишина, и абсолютная темнота окружали меня. Самое страшное было потеряться в этих тоннелях и вообще никогда не найти выхода. Или же попасть в лапы этой психопатки. Тоже мало приятного.

Иногда тоннель становился очень низким, вплоть до того, что мне приходилось ползти на четвереньках. В эти моменты мне ужасно хотелось повернуть назад, но я перебарывала свой страх и стремилась идти вперед. Когда-то давно отец читал мне одну притчу, в которой один человек шел по пустыне несколько дней, и вдруг напоролся на стену. Эту стену невозможно было не обойти, не перелезть через нее, настолько длинной и высокой она была. Отец тогда спросил меня — чтобы я сделала? Но каждый мой вариант ответа — обойти или перелезть через стену, он постоянно отметал, говоря о том, что сделать это невозможно, и назад мне уже пути не было, потому что сзади появилась пропасть. И тогда я сказала, что просто сяду и буду ждать, когда придет папа и поможет мне.

Отец погладил меня по голове, и сказал: «Меня тоже не будет, никого не будет рядом, и ты обязана будешь зубами, руками, да чем угодно прогрызать себе путь вперед, но никогда ни на кого не надеяться, только лишь на себя! Потому что, только ты творец своей судьбы».

И эти его слова я всегда помнила, и сейчас отступаться и сдаваться не собиралась. Не смогу идти, значит буду ползти, если не смогу ползти, значит буду лежать в том направлении, пока не наберусь сил и вновь не поползу.

Спустя какое-то время я все-таки уперлась в тупик.

Ох, сколько же мне нецензурных хотелось слов сказать по этому поводу. Но я помнила слова отца, и поэтому решила просто посидеть отдохнуть и искать другой путь.

И осторожно сев на землю, я откинулась спиной о глухую стену, тоже сделанную из земли, и решила немного отдышаться. Воды во фляге было много. Хотя я пила её постоянно. Была у меня мысль, что фляга как-то зачарована. Но я решила об этом не задумываться, есть вода и хорошо. Значит семь дней в запасе у меня есть, от жажды не умру.

Через пару минут я поняла, что смертельно устала. Наверное, я действительно шла без передышки несколько часов.

— Полежу пару минут, и пойду дальше, — тихо сказала я сама себе и прилегла на землю, подсунув собственные сложенные ладони под голову.

И стоило мне погрузиться в более глубокий сон, как меня будто кто-то резко в бок толкнул, и я попыталась открыть глаза от неожиданности, однако сразу же зашипела от боли, так как веки зажгло.

Какое-то время я тихо материлась себя под нос, лишь бы не заплакать, а затем плюнула и начала вставать. Странно, но от злости появились откуда-то силы. И даже спать расхотелось.

Шаря ладонями по земляной стене, я встала на ноги, и вдруг услышала чей-то шепот.

Замерев я притаилась, пытаясь понять откуда доносится этот шепот, и вдруг до меня дошло, что он идет из-за стены!

Повернувшись я прильнула ухом к стене и поняла — что, да! Действительно невнятный разговор доносился из-за с той стороны. Затаив дыхание, я даже смогла расслышать отдельные слова.

— Что мы тут забыли бабушка? — судя по тоненькому голоску, это был ребенок.

— Мне приснился сон, мы должны быть здесь, иначе произойдет что-то страшное.

— Почему ты мне сразу не сказала, что это очередной твой вещи сон? Я бы с собой побольше народу взял? Вдруг нам грозит опасность?

— Не нам опасность грозит, а кое-кому другому, и мы должны кое-кого другого спасти. Иначе смерть придет всем!

— Ты уверена?

— Точно тебе говорю. Ко мне пришла незнакомка во сне и потребовала, чтобы мы с тобой тут оказались.

— А она ничего больше тебе не сказала?

— Нет, ты же знаешь, мои ведения всегда спонтанны и не очень ясные.

— Ладно, хорошо, будем ждать, — глубоко выдохнул маленький, но по всей видимости очень смышленый мальчишка.

И тут я поняла, что это мой шанс! Я решила рискнуть и изо всех сил начала кричать о помощи, и пытаться рыть землю. Хотя у меня очень плохо это получалось делать, земля совершенно не поддавалась моим пальцам, потому что была какой-то спрессованной.

Но с той стороны меня услышали, и я ощутила, как стену начали рыть и кричать в ответ, чтобы я отошла подальше.

Я так и сделала, от меня толку все равно мало, а незнакомцы скорее всего сделают дырку в стене гораздо быстрее, ведь вполне вероятно, что это крысолюды. Ну не люди же тут по этим норам ходят?

Ждать действительно пришлось недолго. И уже примерно через пятнадцать минут мои спасатели приветствовали меня.

После обмена любезностями, и моей краткой истории, о том, как меня занесло в этот туннель, старая крысолюдка о чем-то задумалась.

— Бабуля, но ведь альфа нам запретил вмешиваться в дела Стражей, — услышала я тихий голос маленького крысолюда.

— Тише ты! — вдруг разозлилась женщина. — Где ты тут Стража увидел оболтус?

— Так она же…, — начал было мальчишка, но женщина опять его прервала.

— Это девчонка какая-то, уставшая, голодная, провалилась под землю, мы её к Стражу ведем, чтобы он уже с ней разбирался дальше! Все понял?

Мальчишка недовольно посопел какое-то время, но все же бабушке перечить не стал.

— Давай как деточка, держись за мое плечо, — она взяла мою руку, и положила её на свое плечо, — и мы с тобой пойдем потихоньку, только идти долго придется, потому что по прямой нельзя, думаю объяснять не надо, если не глупая, то поймешь.

— Я вас поняла, — тихо ответила я, — мне главное выбраться отсюда, а как, уже неважно.

— Ну и хорошо, а ты иди вперед, — обратилась она к своему внуку, — и разведывай обстановку, если кто-то из наших будет, подавай знак, всё понял?

Мальчишка опять недовольно засопел и буркнув: «Понял», — убежал куда-то вперед, судя по звукам его шагов.

— Ну, двигаемся, — шепнула женщина, и мы пошли.

Идти действительно пришлось очень долго. Я уже готова была свалиться где стояла, но все равно продолжала, стиснув зубы, передвигать ногами. Несколько раз мы куда-то сворачивали, так как появлялся внук моего добровольного проводника, и говорил о том, что дальше идти нельзя.

Пока шла, от нечего делать начала гонять разные мысли. И мысли эти были не очень приятными. Я не представляла, что если даже выберусь из этой ловушки, как дальше буду жить и растить детей в такой обстановке? Ведь получалось, что крысы ненавидели Стражей и постоянно пытались нас убить. И как здесь в междумирье будут расти мои дети? В вечном страхе что ли?

Нет, надо будет отдать их родителям. Если я не смогу отсюда уехать, то пусть хотя бы малыши, тогда живут в спокойствии, а я буду стараться, как можно чаще к ним приезжать в гости.

С крысолюдкой мы почти не разговаривали. Она вообще видимо по жизни молчаливая, а я просто не знала, о чем с ней говорить. Я все еще подсознательно не доверяла ей. Но с другой стороны, у меня и выбора то особого не было. Поэтому стиснув зубы, приходилось следовать в неизвестность за двумя проводниками.

Когда я думала, что еще немного и просто упаду, старушка вдруг резко остановилась, что я чуть было не врезалась в неё, так как по инерции продолжала переставлять ноги.

Сначала я не поняла, что случилось, а затем услышала топот знакомых ножек, это её внучок опять появился.

— Через два пролета и на лево, будет выход в дом Первого Стража, — сказал он.

— Морок… — выдохнула я от облегчения.

— Но у нас большая проблема, — продолжил мальчик игнорирую моё высказывание.

— Я уже поняла, — ответила старушка. — И тебе надо срочно уходить.

Она явно обращалась к своему внуку.

— Я уйду только с тобой, бросай её, пусть сама идет, здесь немного осталось! — недовольным голосом прошипел паренек.

— На втором пролете лестница неустойчивая, ты же это знаешь, она не сможет на нее забраться, — ответила старушка. — Уходи, дальше мы сами.

И она дернула плечом, за которое я её держала, жестом поясняя, что надо двигать ногами.

Мальчишка, однако никуда не ушел. Он стоял на месте, и какое-то время очень громко недовольно сопел и пыхтел нам в спины. Но потом все же, куда-то умчался.

— Давай девочка, надо поторапливаться, — сказала женщина и ускорила свой шаг.

Через пару минут я поняла, почему надо поторапливаться, потому что все маленькие волоски на моем теле встали дыбом. Так как я вновь услышала эти звуки — скрежет тысячи когтей, и писк тысячи существ, казалось со всех сторон, сползающихся к нам.

— Я не понимаю, — прошептала я. — Зачем они это делают?

— Только альфа мог отдать этот приказ, — запыхаясь проскрипела старушка, продолжая идти вперед, похоже она тоже устала, пока мы бродили по тоннелям. — И если он это сделал, то он крупный дурак. Так и знала, что маленькая поганка все-таки переубедит его. Какие мужики все-таки падкие на женские прелести. Она же его за нос уже несколько лет водит, а он как увидит её, совсем перестает соображать. Раньше, хоть отец его сдерживал, но сейчас отца нет, и остановить его некому. Иногда говорят, найти свою пару — это божественное чудо, но для нашего альфы — это проклятие.

— Вы хотите сказать, что ваш альфа пошел против Стражей, из-за того, что Молайя его пара?

— Против Стражей у него не получится, они с него клятву взяли, а вот против тебя, отчего бы и не пойти, с тобой-то никто магическую клятву не заключал, а Стражи прямого приказа не давали. А если приказа нет, значит его легко обойти. Ох уж эта амбициозная сучка. Погубит ведь всех…, — пробормотала она, продолжая ускоряться.

А я, слыша приближение тысячи крыс, тоже ускорилась, даже про усталость забыла. Потому что прекрасно понимала, что, если они нас догонят, мне придет конец, и я не уверена, что быстрый, скорее всего они отдадут меня обратно Малойе.

— Бабушка, Первого Стража нет на территории, — опять появился мальчишка, и в его голосе я четко услышала панические нотки. — Тебе надо уходить, она все равно не сможет убежать. Ей крышка!

— А ну не мешайся под ногами! Я знаю, что делаю! — рыкнула старушка на неугомонного мальчугана, и он вновь куда-то умчался. А женщина продолжая идти, вдруг начала говорить уже со мной: — Мы с тобой толком не разговаривали. Но я вот что тебе хочу сказать. Ты дева на наших не серчай, они приказ альфы не могут нарушить. Сила альфы похлеще любой магической клятвы нас всех держит. Альфа он и есть альфа. Но мы не хотим этой войны, многие не хотят. Мы мира и спокойствия хотим. Да, чтобы детишки от голода не плакали. Раньше, до того, как отец Малойи решил напасть на Стражей, мы знаешь, как хорошо жили. Я вообще Морока еще девочкой помню. Он мне жизнь спас, я тогда по глупости в овраг свалилась, позвоночник перебила, сдохла бы там с голоду, а он меня нашел, и на руках до дому унес, родителям из рук в руки передал, еще и успокаивал по дороге, сказки всякие рассказывал, чтобы я хоть немного отвлеклась от боли и страха. Это уж сотни три лет прошло, как. Он поди уж и забыл, а я-то хорошо помню. Они всегда нам на уступки шли, и никогда не притесняли, и как к рабам не относились. Мои родители в доме Морока работали, мама на кухне, а отец плотником. Страж ни одного плохого слова им не сказал, наоборот всегда уважительно относился. Мне игрушки из разных миров приносил. Да и не только мне, он всем нашим детям старался игрушки в подарок дарить на разные праздники, и даже специально засадил целую плантацию разными сладкими ягодами, только для малышей.

А вот когда альфа приказ отдал уходить глубоко в норы, с тех пор Стражи нас и возненавидели. Предателями посчитали. Мы ведь обязаны были прийти им на помощь, или хотя бы предупредить, но вместо этого спрятались глубоко под землей. Они после того, как с Серо-Сребрыми разобрались этих законов придумали, что мы чуть с голодухи первые годы не по умирали все. Стражи ведь запретили нам на поверхность выходить. А у нас там плантации, сады, в общем, всё сельское хозяйство, а под землей без солнышка мало что можно вырастить. Это когда дети заплакали от голода, ведь запасы еды все по заканчивались, наш альфа пошел на поклон к Стражам — умолять, чтобы он позволил нам на его поля вернуться. Стражи позволили, но запретили им на глаза попадаться, сказали, что сразу же убьют, и разбираться не будут кто прав, а кто виноват. Хотя раньше они всегда во всем разбирались, даже если кто-то из наших чудил серьезно. А теперь… — старушка тяжко выдохнула. — Так что ты сама дева думай, кто враг, а кто тебе друг…

— Да я и так уже многое поняла, мне ведь убежать-то от Малойи ее же соплеменники помогли, я бы так и не вырвалась, — ответила я. — А вы почему не подчиняетесь альфе?

— А я сама себе альфа, — усмехнулась женщина. — Прорицательница я, на меня сила альф не действует. Так, — резко перевела она тему, — это последний пролет, здесь очень опасная лестница, берись за оба моих плеча, ага — вот так, и иди вслед за мной.

Я ухватилась за плечи женщины, и мы пошли. Лестница действительно была очень неустойчивая, но мы все же сумели забраться на нее, особенно когда поняли, что времени нам осталось считанные минуты, потому что топот тысячи ног, и этот мерзкий писк, был совсем близко.

Она открыла какую-то дверь, судя по звуку, из металла, и подтолкнула меня вперед.

— Давай поторапливайся! — рыкнула она на меня.

И я быстрее начала перебирать ногами и руками, так как дверь была низкая, и пришлось заползать в нее на четвереньках, да еще и жмуриться от яркого света, который пробивался сквозь закрытые веки, а затем шипеть от болезненных ощущений, так как глаза опять нещадно зажгло.

Я думала, что старушка останется там, но нет, она захлопнула дверь за нами, и вновь положив мою ладонь к себе на плечо, пошла дальше.

А я надышаться не могла родным запахом Морока. Весь дом пропах мужчиной, и мне казалось, что вот он, где-то здесь, что сейчас спасет меня, укроет в своих ласковых объятиях, защитит от этих ужасных существ. Но все не так просто… Блондина не было, а дверь, которую захлопнула моя проводница, уже кто-то пытался снести.

— Неужели они придут сюда, в дом Стража? — с ужасом прохрипела я заплетающимся языком, легкие нещадно палило, и мне не то что говорить, даже дышать уже было больно.

— Судя по звукам, придут, — мрачно заключила старушка, ведя меня вниз по лестнице, и куда-то поворачивая.

— У вас есть какой-то план? — неуверенно спросила я, так как женщина всё еще мену куда-то целенаправленно вела, и не бросила.

— Не самый лучший, но это единственный способ спастись. Мне во сне о нем сказала незнакомка.

— И что это за план? — спросила я, входя вслед за женщиной в какое-то помещение, и тут же поперхнулась от запаха целых двух чужаков. И запахи эти очень сильно напоминали мне запах Темникова.

— Есть план, — ответила крысолюдка, и я услышала злобный рык и грохот аж с двух сторон, как будто оба чужака одновременно попытались на нас броситься, да им что-то помешало.

— Где мы, что происходит? — с удивлением спросила я.

— Это оборотни, — пояснила мне женщина, — их держит тут в клетках Страж, судя по их взглядам в них нет разума.

Принюхавшись, я начала догадываться что это за оборотни.

— У них черная гладкая шерсть? — на всякий случай уточнила я.

— Да, — подтвердила она мои догадки.

— Родственники Жени, — потрясенно выдохнула я.

— Нам нужно открыть клетки, — ответила старушка.

— Зачем, они же нас порвут? — сиплым голосом спросила я.

— Я не знаю, решать только тебе, — пожала плечами женщина. — Если надо я могу показать, как открыть замок, я знаю слово, давай шепну тебе его на ухо, а ты дальше уже сама думай, только дай мне подальше уйти.

Она подтянула меня за одежду, заставив наклониться и шепнула на ухо слово «Грым».

— Нужно подойти к клетке и шепнуть его.

Не успела она договорить эту фразу, как вверху что-то с треском грохнулось, и мы услышали такой жуткий скрежет и писк, что я от страха со всей силы крикнула:

— Грым!

Обе клетки одновременно с визгом открылись, и я поняла, что хищники оказались рядом с нами, не знаю, как бы они поступили дальше, если бы не крысолюды, что ворвались в помещение.

— Ложись, — крикнула мне крысолюдка, и ударила по ногам, сбивая с ног, а затем, дернув, за плечо, заорала: — поползли.

Заорала она потому что попыталась перекричать сумасшедший рев и писк. Кажется, хеисы вступили в схватку с крысолюдами. Я была рада, что ничего не вижу, потому что, судя по звукам и хрусту и запаху крови, зрелище было не для слабонервных.

Я сначала не поняла, куда меня тащит упорная старушка, а затем наткнувшись на порог до меня дошло, что это клетка.

Споро подскочив на ноги, я чуть ли не кувырком запрыгнула за порог, и услышала, как старушка закрывает нас изнутри, громко хлопая металлической решеткой.

— Отлично, теперь не открыть, — выдохнула она, и еще на всякий случай попинала клетку, за которой разворачивалось кровавое побоище.

А я тем временем наощупь отползла подальше от звуков, пока не уперлась лбом в противоположную стену. Затем развернулась и прижалась к стене спиной, и обняв собственные колени, попыталась прийти в себя, хотя звуки что раздавались за клеткой как-то не особо придавали стимула давя на мою и так расшатанную психику. Очень сильно захотелось расплакаться, да только сил совершенно не было, даже на истерику.

Крысолюдка подошла ко мне и усевшись рядом, что-то сунула мне в руку, и прокричала на ухо, потому что иначе за всем этим рыком, визгом и писком, я бы её не услышала:

— Поешь, это мясо сырое, твоим котятам полезно, а то ты целые сутки ничего не ела.

Сжав ладонь, я поняла, что в руке у меня оказалось что-то склизкое и сильно пахнущее кровью. Я думала, что меня стошнит, но урчащий живот и полный рот слюней говорили совершенно об обратном. И сунув кусок в рот, я начала его тщательно пережёвывать и как это не странно, но вкус сырого мяса мне очень понравился, и стоило проглотить его, как захотелось еще.

— Мда уж, война войной, а обед по расписанию, — нервно усмехнулась я, вытаскивая флягу из-за резинки штанов, и запивая сырое мясо водой.

Не знаю, сколько прошло времени, судя по ощущениям целая вечность, перед тем, как наконец-то я услышала еще два до боли родных и знакомых грозных рыка.

После этого, звуки борьбы, практически сразу же сошли на нет. И я услышала, как тысячи мелких ножек разбегаются кто-куда. Стараясь подальше убраться с глаза Стражей.

Я вся превратилась в слух, стараясь понять, что там происходит. Почему больше не слышно рычания? Ведь хеисы должны быть где-то там? И они же скорее всего должны напасть на близнецов? Ведь они же хищники?

Стало страшно за моих мужчин. Что если они проиграют в этом поединке? Они ведь и про Женьку говорили, что он слишком опасен, и с ним даже им обоим будет сложно совладать, а этих ведь двое!

Все бы отдала сейчас за то, чтобы хоть одним глазком увидеть всю ситуацию, и понять кто побеждает, и вообще побеждает ли? Потому что, судя по звукам, сейчас за решеткой не то что борьбы нет, но и вообще, кажется, никого нет. Ведь я даже дыхания ничье больше не слышала.

— Что там происходит? — прошептала я, отлипая от стены, и поворачивая голову к сидящей рядом крысолюдке. — Куда все делись?

Я ожидала, что проводница сейчас ответит мне на вопрос, но к моему удивлению, её дыхание тоже прекратилось, будто она куда-то исчезла.

А меня в этот же момент мгновенно, кто-то подхватил на руки. И судя по запаху это был Морок.

— Котенок, — выдохнул он мне в лицо и начал покрывать его нежными поцелуями.

Я вцепилась в мужчину, всеми конечностями и всхлипнула от переполнявших меня чувств.

— Ну вот, теперь осталось последнего Стража спросить, согласна ли она, передать свои полномочия? — вдруг услышала я знакомый женский голос.

— Что? Где мы, что происходит? — завертела я головой, прислушиваясь и принюхиваясь к обстановке.

И поняла, что оказалась в той самой пещере, из которой еще совсем не давно пыталась вызволить близнецов, а рядом со мной и Мороком стоит Гром, который тут же положил свои горячие ладони мне на ноги, и еще двое незнакомцев. Ого, и судя по запахам, это были те самые хеисы, только они стали пахнуть чуть-чуть по-другому. И я не сразу смогла уловить, что именно в них изменилось.

— Вера, — шепнул мне Гром, подходя еще ближе, и поворачивая своими ладонями моё лицо. — Что у тебя с глазами?

Я тут же вцепилась руками в предплечья мужчины, и опять всхлипнула. Как же, мне хотелось, наконец-то расслабиться, порадоваться тому, что мои близнецы рядом, и что наконец-то все закончилась, мы с котятами в безопасности. Однако, судя по тому, что от меня требуют какого-то решения, здесь и сейчас, опять что-то не так?

— Молайя что-то прыснула мне в лицо, в глаза попало, и я не могу открыть веки, очень больно, — пожаловалась я, Грому, потянувшись за поцелуем и порцией ласк от мужчины, и он тут же накрыл мои губы своими.

— Я долго буду ждать? — поторопил нас надменный и явно недовольный голос духа междумирья.

— Еще пару минут, — зло рыкнул в ответ Морок.

— Послушай Вера, — прошептал мне в губы Гром, нехотя лишая меня нежной ласки. — У нас троих появилась возможность покинуть этот мир прямо сейчас, сложить все полномочия, отказаться от них, и дух междумирья мгновенно перенесет нас в наш мир. А здесь в этом мире, отныне появятся другие Стражи.

— А как же Женя? — встрепенулась я.

— С ним всё будет хорошо, — тут же успокоил меня Морок. — О нем позаботятся его родные — отец и старший брат, они смогли обратиться, пока дрались с крысолюдами.

— Я ничего не понимаю, но, его не убьет этот мир?

— Нет, — продолжил Гром. — Если ты в его пользу, откажешься от служения междумирью. Он станет Стражем номинальным, а его отец и брат обязаны уже будут за ним проследить, и вернуть ему разум. Им это сделать будет легче, все же они его старшие родственники. И когда твой друг очнется, то уже он продолжит службу полноценным Стражем.

— Подожди, — схватила я ладони Грома своими руками, потому что он хотел их забрать. Но мне сейчас было необходимо, чтобы оба близнеца касались меня. — А как же, разве мой мир меня не выгонит, не уничтожит? Мне же там было плохо?

— В том то и дело Вера, в своём мире тебе будет становиться только хуже. Потому что ты уже больше не принадлежишь ему. Ты теперь оборотень полноценный. И тебе в твой мир возвращаться — это самоубийство и сто процентная смерть нашим котятам. Поэтому именно здесь и сейчас ты должна решить, идешь ли ты с нами, в наш мир — мой и Морока?

— Я не успею попрощаться с родителями? — прошептала я, понимая, что выбора у меня нет. Получается, что только так я смогу спасти Темникова, да и жить в междумирье после всего того, что случилось, совершенно не хотелось.

— Нет, — ответила в место близнецов дух Междумирья. — Решай прямо сейчас, или ты уходишь в свой мир, или в мир братьев Семмиль, или же продолжаешь оставаться Стражем.

— Я иду вместе с Мороком и Громом, — тихо ответила я.

— Громче, не слышу тебя! — прогремела на всю пещеру дух Междумирья своим холодным тоном.

И прочистив голос, я чуть ли не заорала в ответ:

— Я отказываюсь от того, чтобы служить Междумирью, и иду в мир Грома и Морока!

— Отлично! Да будет так! — довольным голосом ответил дух Междумирья, или как уже оказалось все-таки бог?

Мужчины вцепились в меня чуть сильнее, и мы куда-то полетели.

В мгновение ока, мы все трое упали на что-то очень мокрое и холодное, но не очень твердое, а все мое тело резко обдало ледяным ветром. Поднявшись на ноги я спешно начала обтряхивать, судя по консистенции — снег.

— Вот же….

И тут я впервые услышала, как матерятся близнецы, причем такие крепкие выражения подбирают, что я даже заслушалась, потому что в моем мире подобных выражений я не слышала, а тут явно упоминалось сношение духа Междумирья с какими-то неизвестными мне существами, причем, судя по интонациям, именно дух Междумирья должен был выступать явно не в роли «верхнего».

Хотя, спустя несколько секунд мне тоже захотелось посмотреть на то, как эту суку, или это все же был он — кобель? В общем, я запуталась с этим странным богом, который толи женщина толи мужчина, да и не важно уже, потому что я тоже хотела очень громко материться, так как близнецы объяснили мне, что случилось.

— Нас этот подонок закинул в самую огромную ледяную пустыню, нашего мира! — с раздражением сказал мне Гром, прижимая меня к своему горячему голому телу.

— Вы оба голые да? — поняла я.

— Да, — сказал Морок. — И это не самые плохие новости. Мы то все равно обратиться сможем. Вот только тебе обращаться сейчас опасно и твои глаза… — Мужчина подошел ближе, и аккуратно погладил меня по лицу, — тебя бы надо быстрее врачу показать. Не нравится мне, что ты до сих пор не можешь видеть, это ненормально для оборотня.

— И, что делать будем? — спросила я, наощупь обхватывая горячее тело мужчины, пытаясь и самой согреться и его согреть.

— Будем выбираться, — зло рыкнул Гром, подходя со спины, и обнимая меня. — И все же тебе придется обращаться, Вер… иначе ты просто не выживешь здесь.

— А как же котята? — спросила я.

— У нас будут еще, малышка, — тихо сказал мне на ухо Гром, а затем, я почувствовала, как меня давануло такой резкой силой, что все кости разом хрустнули, и я сначала закричала, а затем уже зарычала, оказавшись на четвереньках, и наконец-то открыв глаза, и увидев двух голых мужчин, стоящих на белом снегу.

«Какого черта!» — попыталась сказать я, правда изо рта раздалось лишь грозное рычание.

Но вместо того, чтобы ответить, близнецы тут же обернулись, превратившись в двух огромных белых тигров, выше меня в холке сантиметров на пятнадцать, примерно.

«Так надо, не злись котенок, — ответил мне Гром, уже мысленно. — Твое здоровье для нас важнее, а в человеческом обличье, тебе здесь не выжить».

Я сначала хотела возразить, но затем прислушавшись к себе, и не ощутив никакой боли, а оглядевшись по сторонам, поняла, что возможно поступила бы так же, если бы это касалось здоровья обоих мужчин. Ведь вокруг на несколько километров от горизонта до горизонта простиралась действительно снежная пустыня. И в человеческом обличье мне здесь точно не выжить. И стоило мне «надеть» свою шкурку, как тут же стало в добрую сотню раз теплее.

Мысленно выдохнув, я решила — бог с ним с этим обращением и самоуправством Грома, главное, что мы все вместе, и живы, а остальное… я надеюсь, что всё будет хорошо.

За следующие несколько дней, я поняла, почему так смачно матерились мужчины, ведь даже в наших толстых теплых шкурах и то было холодно, особенно, когда начался буран.

Мы сначала пытались идти сквозь него, но затем, Гром с Мороком, плюнули, и решили пережидать бурю под снегом. Быстро вырыв нору, мы все втроем залезли в неё, и сложившись в «кучу-молу», как я уже за эти дни привыкла называть наши «ночевки», и потеснее прижавшись друг другу, притихли, стараясь не тратить кислород.

«Да, — мысленно усмехнулась я, уже засыпая, — неприветливо меня встретил новый мир». Местную звезду, под названием Аиша, на хмуром небе, я так и ни разу не увидела. Только лишь бесконечную ледяную пустыню от горизонта до горизонта. Хорошо, что хоть близнецы знали куда идти, они как-то умели ориентироваться в пространстве.

«Все будет хорошо, не переживай котенок, осталось всего три дня пути, если будем идти с той же скоростью», — ответил Морок, подслушав мои грустные эмоции, и лизнул в нос.

С каждым днем, я все сильнее и сильнее сближалась с мужчинами. И если по началу, я могла слышать только направленные мысли братьев на меня, то уже вчера, мы все трое могли ощущать даже отголоски наших эмоций.

Близнецы сказали, что раньше они могли чувствовать, только друг друга, а теперь появилась я… и стала третьей.

Не знаю, плохо это для них было или хорошо, мужчины пока сами не поняли. Ну или не знали, как это объяснить, потому что в их эмоциях я ощущала очень сильное смятение и непонимание.

Я не стала на них обижаться за подобные мысли. Видимо за это время стала немного по-другому к ним относиться. Да и все то, что произошло со мной, это очень сильно изменило мое отношение к жизни. Я стала более сдержаннее, и уже менее обидчивой. Это раньше я по каждому поводу дула губы, а сейчас… сейчас мне уже этого не хотелось. Мне хотелось просто быть рядом с мужчинами и желательно родить нормальных здоровых малышей. И я уже даже не была так категорически против похода в храм. Мне кажется, что даже если я и не их пара, то близнецы все равно не бросят меня сразу же там — в храме… Я видела, что они очень нежно и ответственно ко мне относятся. А любовь… что ж, как там в поговорке говорится — «насильно мил не будешь»? И если я не их пара, то значит буду ждать свою судьбу. Правда при этих мыслях мне становилось невыносимо больно, а сердце словно в тисках сжимал, какой-то бездушный маньяк.

А еще за эти дни, пока мы путешествовали по ледяной пустыне, я впервые мысленно смогла нормально поговорить с мужчинами. И стать не только эмоционально ближе, но и многое наконец-то узнать.

Первый делом я конечно же спросила про Темниковых.

Оказалось, что они все трое пришли в Междумирье, видимо в поисках меня. И первыми близнецы ощутили отца и старшего брата Темникова, и даже удивились. Ведь пройти на территорию невозможно, разве что на границу, и уж точно не оказаться на поляне, возле дома Морока. И конечно же, оба близнеца были очень недовольны, да еще и оба Темниковых, при виде огромных тигров начали в них палить из оружия. Гром с Мороком на них очень быстро напали и обезвредили. Но убивать не стали. Потому что обнаружили третьего нарушителя. И быстренько затащив полумертвые и изрядно покусанные тела в клетки, что находились в доме Морока, побежали за еще одним нарушителем к границе. Им как раз и был уже Женя. Он каким-то непонятным образом оказался на моей территории, потому и я, тоже прибежала.

Уже позже близнецы, порассуждав между собой, поняли, что не спроста эти мужчины смогли оказаться в Междумирье без их ведома. Вполне возможно, что тут руку приложил сам дух Междумирья. И когда все Темниковы обратились в хеисов, то Морок с Громом поняли — эта семейка их шанс. Вот только им еще надо было как-то обратиться и стать полноценными оборотнями, ведь, Стражи должны быть разумными, а не глупыми животными. И нападение крысолюдов спровоцировало Темниковых старших на оборот. Ну, а когда Гром с Мороком прибежали на мой зов, и хотели уже со злости поубивать и Темниковых и крысолюдов, то их быстренько перенес к себе дух Междумирья, и объявил свои условия замены.

И что самое страшное, меня в тот момент дух Междумирья не собирался переносить, это Гром с Мороком заставили его сделать, начав угрожать, что уничтожат всех крысолюдов подчистую. Потому, скрепя зубами дух Междумирья и согласился обменять меня на Женьку. Ну и в отместку закинул нас в ледяную пустошь.

Ну и само собой я очень много спрашивала о своей судьбе. Что со мной будет, где я буду жить? Каков жизненный уклад в мире оборотней? Смогу ли я там найти себе место? И что будет, если в храме окажется, что я не их пара, они меня сразу бросят или все же помогут устроиться в этом мире? У меня ведь кроме близнецов больше никого нет.

Мужчины объясняли мне, что по законам этого мира, (который, кстати, называется Мерум), я котенок, и чтобы не случилось, они станут моими официальными опекунами и будут заботиться до тех пор, пока я не найду себе пару, ну или не начну жить самостоятельно, как-то обустроюсь в жизни.

Удивительно, но близнецы, когда говорили о том, что я не могу быть их парой, тоже стали испытывать болезненные ощущения, правда, если бы я не научилась чувствовать отголоски их эмоций, то ни за что бы не догадалась, что они вообще что-то чувствуют. Потому что упёртые мужчины, пытались скрыть эти эмоции не только от меня, но и самих себя.

И эти знания меня несказанно радовали, хотя я и пыталась их тоже скрывать от мужчин, потому что мне было банально стыдно. Стыдно за надежду, и стыдно за то, что влюбилась, и надышаться не могу их вниманием и заботой, их прикосновениями и нашими мысленными разговорами, из которых я очень многое узнавала важной и интересной информации. Ведь, что Гром, что Морок оказались очень интересными и терпеливыми рассказчиками.

В мире Мерум все самцы и самки формально подчиняются альфе в семье, а любой альфа уже подчиняется главе клана. У Белых Тигров самый многочисленный клан — он насчитывает более трех сот тысяч особей. В остальных кланах тигров максимум до семидесяти тысяч, и некоторые даже специально пытаются объединить мелкие кланы между собой, чтобы выжить, однако из-за грызни альф между собой, (кошки ведь те еще единоличники), у них мало что получается. А вот благодаря тому, что отец Морока и Грома самый сильный и самый древний из оборотней, он уже несколько сот лет назад выстроил в клане жесткую иерархию, где старшие обязаны отвечать за поступки младших. Это могут быть либо родители, либо старшие родственники, если родители по каким-то причинам не могут совладать со своими детьми, или же их нет в живых. Ну, а самые сильные уже подчиняются и отчитываются отцу близнецов, как главе клана.

А еще мне понравилось, что в их мире не существует детских домов, нищеты и болезней. Детей никто не бросает, так как появляются они только от пары, а это означает, что дети рождены в любви и по желанию обоих супругов. Дети могут остаться сиротами, только в том случае, если их родители погибли, ну или не могут совладать с собственными отпрысками и отдают их на попечение альфе. Но это бывает в очень редких случаях. Болезней практически не бывает, так как у оборотней очень хорошая регенерация, да и магия целительства неплохо развита. Ну, а нищеты нет, потому что все оборотни всегда при деле, не бывает так, чтобы кого-то изгоняли из стаи, или не давали работу. Работа была всегда, и ненужных совершеннолетних оборотней нет.

Мужчины и женщины в их клане практически равны. Если женщине нравится работать на стройке и таскать тяжести, никто ей этого не запретит, но и «особого» отношения к ней тоже не будет. Разве что, если она понесет котят, тогда да, тогда альфа сразу же отстраняет её от работы, это даже в скрижалях прописано. Так называется в мире Мерум свод мировых законов.

А еще я узнала очень интересную особенность — оказывается самки белых тигров не все умеют оборачиваться, и по большей части, если кто-то рискует и все же идет на это, то иногда теряет разум и вернуть его обезумившему от боли животному может либо истинная пара, либо кто-то из очень близких и родных.

Мда… оказывается мне сказочно повезло, ведь я даже не чистокровный оборотень, а всего лишь полукровка и смогла обернуться. И то, самостоятельно это делать пока не умею, только спонтанно или под действием силы альфы.

Чем больше я узнавала о жизненных реалиях мира моих близнецов, тем больше мне он нравился. Конечно, наверняка были и недостатки, я думаю, что близнецы просто не желали о них мне говорить, чтобы не пугать и настроить на лучшее. Но я думаю, что с недостатками и проблемами можно справиться, лишь бы быть не одной, лишь бы они меня поддерживали и помогали, если не материально, так хотя бы советами. Порой вовремя данный правильный совет — гораздо ценнее, чем целая куча сокровищ.

Время шло, и обещанные три дня прошли, как оказалось очень быстро. Так как мы с близнецами дошли до первого селения, оказавшимся военной базой.

А дальше всё как-то очень быстро закрутилось, я даже испугаться не успела. Во-первых, была очень уставшая и замерзшая, ну а во-вторых, за нами практически сразу же прилетел местный летательный аппарат, чем-то напоминающий мне тарелки инопланетян. Круглый, словно толстая лепешка, агрегат, без двигателей, работающий совершенно беззвучно. И, как объяснили мне близнецы, топливо в нем — это чистая магическая энергия, которой питает его маг-пилот. И штука эта называется «минимаголет».

Мужчины, одетые в необычные белые комбинезоны, которые встретили нас у ворот базы, с удивлением и поначалу с некоторой опаской косились на меня, даже наставляли какие-то странные штуки похожие на обычные палки, но как только близнецы обратились, и объяснили, что у меня с головой все хорошо, просто я на сносях, и мне пока опасно назад обращаться, свое мнение кардинально изменили, и наоборот теперь выходили все посмотреть на диковинную самку.

Моих мужчин тоже нарядили в эти странные мешковатые комбинезоны, причем одели они их прямо на голое тело. Это уже позже мне Морок с Громом пояснили, что встретили нас пограничники, и ходят они в такой одежде, чтобы удобнее её быстро скинуть, и обернуться. В общем, и тепло, и практично.

О том, что делает военная база с пограничниками посреди ледяной пустоши, я спрашивать не стала, мне уже не до этого было, слишком сильно вымоталась за эти дни. Бесконечная гонка, ограниченный рацион питания — кроме сырого мяса, убитых Мороком или Громом животных, мы ничего не ели. Все это в совокупности очень сильно вымотало меня. И единственное чего мне хотелось, так это поскорее оказаться где-нибудь в теплой уютной постельке, а еще покушать чего-нибудь кроме сырого мяса, каких-нибудь овощей и даже фруктов.

Загрузившись в чудо-машину мы, по словам близнецов, отправились в резиденцию их родителей.

Как бы мне не хотелось посмотреть в окно на новый мир, все же сон меня сморил, и всё самое интересное я пропустила, так как разбудил меня Морок, только когда уже поднял на руки и начал выносить из мини-маголёта.

Я хотела вывернуться с рук мужчины, и встать на собственные лапы, чтобы осмотреться, и понять где мы находимся, но, когда увидела, что к нам чуть ли не бегом бегут несколько человек, точнее оборотней, решила не рисковать и наоборот прильнула к близнецу поближе. А то мало ли, вдруг решат, что я опасна, и пристрелят из таких же палок, что были у пограничников?

Когда незнакомцы подошли ближе, я сразу смогла вычленить из них альфу всего клана и его жену.

Я бы не сказала, что они такие уж и старые, и уж четыре тысячи лет ни за что бы им обоим не дала. Женщина выглядела лет на сорок не больше, и была очень похожа на английскую принцессу Диану. Красивая и такая вся величественная. Настоящая жена главы огромного клана. Отцу близнецов я бы тоже не больше сорока лет дала. Очень серьезный, мускулистый мужчина, с седыми волосами, и привлекательными чертами лица. И теперь я поняла в кого близнецы. Они были, как две капли воды похожи на отца.

Я так поняла, что остальные — это были какие-то дальние родственники Грома и Морока, ну и плюс еще и охрана, судя по знакомым палкам в руках. Примечательно, что и мужчины, и женщины, абсолютно все были блондинами. Видимо это отличительная черта белых тигров?

Свита главы клана тоже вначале смотрели на меня с опаской, и отец близнецов даже придержал их мать за талию, и задвинул за спину, чтобы она не подходила слишком близко. Однако, когда близнецы заговорили, то вся делегация тут же посмотрела на меня иначе. С искренним интересом и даже удивлением.

Первой отмерла «первая леди», как я её временно окрестила:

— Мы рады приветствовать вас в своем доме Вера, — искренне улыбнулась мне она. — Мое имя эсса Мирани, моего мужа и отца Грома и Морока зовут — эсс Оир, — она по очереди представила мне всех остальных родственников, имена которых из-за сильного волнения я не смогла запомнить, и в конце добавила: — Добро пожаловать в наш клан девочка! И я очень надеюсь, что мы подружимся.

«Спасибо, я тоже очень рада с вами познакомиться», — засмущавшись, ответила я, а Морок тут же «перевел» мои мысли.

— Ого, вы общаетесь мысленно! — удивился эсс Оир. — Значит вам надо срочно идти в храм! Возможно она ваша истинная пара.

— Папа, нам бы для начала поесть, отдохнуть, и помочь Вере вернуть человеческий облик, она и так слишком много дней провела в зверином, а в её положении это очень опасно. Мы ждем пополнения в семью.

— Ах! — тут же ахнула вся женская половина делегации, и посмотрели на меня с жалостью и неким трепетом в глазах. Обычно таким взглядом одаривают родственники беременных родственниц. От этого я еще сильнее засмущалась и еле удержалась от того, чтобы спрятать морду, уткнувшись в шею Морока.

— Ого, значит в храм вы уже опоздали, — понимающе хмыкнул отец близнецов, и сделав сосредоточенное лицо, повернулся и обратился к одному из мужчин, стоящих в толпе: — Ивар срочно вызывай целителя, — и повернувшись обратился к близнецам: — а вы, чего тут стоите? Быстро несите её в дом!

Народ вокруг нас засуетился, и близнецы двинулись в сторону огромного четырехэтажного особняка, который я наконец-то смогла рассмотреть, ведь именно перед его крыльцом приземлился мини-маголёт.

Наверное, от усталости я забыла, что сейчас мне надо будет обращаться назад в человека, а это означает риск потерять малышей. На душе стало очень тревожно.

«Не волнуйся котенок, всё будет хорошо, сейчас родители вызовут кланового целителя, он сделает всё возможное, чтобы сохранить жизнь нашим детям», — мысленно успокаивал меня Гром. Он шел рядом, и согревал меня своими карими глазами, и иногда гладил ладонью по голове. Но я все равно чувствовала отголоски тревожных эмоций обоих близнецов, и от этого на душе становилось очень скверно, что я даже толком не обращала внимание на дом семьи моих любимых мужчин.

Только лишь когда мы добрались до крыла близнецов, (так они назвали покои в которых живут, когда приезжают к родителям в гости, состоящие из нескольких комнат), только лишь там я уже начала оглядываться по сторонам, и удивляться странной обстановке. Я почему-то ожидала увидеть отделку из золотистой лепнины времен царской России, но вместо этого меня ожидал навороченный стиль «Хай Тэк». Но не такой бело-черный и безликий, как обычно делают в банках или современных офисах. А очень милый, и я бы даже сказала уютный. Местный архитектор добавил «деревянных», оранжевых, и зеленых, тонов, и они вперемешку с белым, серым и черным цветами, а также с мелочами, типа различных горшков с растениями и картин на стенах, сделали это место очень уютным, и я бы даже назвала его живым.

Морок принес меня в спальню и положил на большую кровать. Гром присел рядом, и подтянув меня к себе, тут же зарылся носом в мою шерсть на загривке. Делегацию из родителей и других родственников мы где-то потеряли, пока шли, или они просто отстали, поэтому сейчас мы остались втроем и ждали целителя.

Слава Богу, ждать пришлось не долго, потому что меня уже потряхивало от страха за детей, да и не только меня, но и оба близнеца заметно нервничали. Потому что льнули ко мне, нежили, гладили, мысленно успокаивали, говоря о том, что всё будет хорошо.

От мужчины, вошедшего в спальню, пахло чем-то едким, так же, как и порой пахнет в больницах. И не сдержавшись, я тут же чихнула, когда он приблизился ко мне.

В двух словах близнецы рассказали, что происходит, и чего они боятся, и зачем собственно его вызвали.

И когда целитель пояснил, что будет делать, то я немного успокоилась.

Когда Гром силой альфы заставит меня вернуть свой облик, в этот же момент целитель начнет вливать в меня свою целебную силу, чтобы я мгновенно регенерировала. Таким образом он попытается удержать плод.

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, я, закрыв глаза и сжав челюсть, мысленно сказала Грому, что готова! И почувствовала резкую боль, выворачивающую наизнанку все мои несчастные косточки. Но боль была настолько шокирующе сильной, что, не выдержав, я отключилась.

Очнувшись, поняла, что низ живота очень сильно тянет, и боль такая противная, что хочется плакать. Не сдержалась и всхлипнула.

— Тише девочка, — тут же услышала я усталый голос целителя, и открыла глаза. — Тебе сейчас нельзя волноваться и нужно потерпеть дня три, скорее всего, но я буду рядом и буду облегчать тебе боль.

Мужчина откинулся в кресле и прикрыл красные от усталости и напряжения глаза.

Я свернулась калачиком, обхватила живот руками и стиснув зубы прошипела:

— Как дети?

— Всё хорошо, — хрипло ответил мужчина. — Но мне придется еще много в тебя сил влить, чтобы уже окончательно закрепить эмбрионы.

Оглянувшись, я поняла, что мы с магом совершенно одни в комнате. Неужели близнецы меня бросили? Уже, так быстро? На душе стало совсем скверно, мало того, что низ живота болезненно ныл, теперь еще и одна останусь в этом мире?

— А где братья Семиль? — тихо спросила мужчину и не сдержавшись от жалости к себе, всхлипнула.

Целитель приоткрыл один глаз и хмыкнув, тут же успокоил меня:

— Я их выгнал, чтобы они мне работать не мешали. Устроили тут истерику, даже расправой угрожали. Пришлось альфу звать, чтобы угомонил своих сыновей.

Представив, что тут творилось, на душе сразу же стало тепло и даже чуть-чуть весело.

— Ты чему так радуешься? — удивился мужчина.

— Они меня не бросили, — ответила я, открыто улыбаясь.

— Ох, ну и семейка, — по-стариковски прокряхтел мужчина, которому на вид я дала бы от силы лет тридцать, и то благодаря тому, что сейчас он выглядел очень усталым. — Чувствую, за эти три дня вы мне нервишек еще попортите.

Когда он вышел за дверь, в комнату ворвались мои тигры, которым мужчина успел крикнуть, чтобы как можно меньше меня тискали, моему телу и психике нужен полный покой.

Близнецы тут же притормозили возле кровати и беспомощно посмотрели на меня.

— Уже почти всё хорошо, — постаралась я улыбнуться, как можно беззаботнее, и протянула обе руки мужчинам.

Близнецы тут же подошли ближе и забравшись на постель, облепили меня с двух сторон, прижавшись ко мне телами.

А еще через несколько минут, в комнату принесли еды. На этот раз это было не только мясо, но и очень много фруктов и овощей.

Так как вставать и даже садиться целитель мне строго-настрого запретил, близнецы кормили меня с рук, отрезая маленькие кусочки, и вкладывая их в мой рот. Мне оставалось только жмуриться от удовольствия и такой двойной заботы.

И пока близнецы были рядом, боль почти не чувствовалась, но стоило им уйти на переговоры со своими родителями, они ведь так толком ничего им не рассказали, как боль опять заставила меня скрутиться в клубок и тихонечко поскуливать.

Целитель приходил по три раза в день и вливал в меня свою силу. Выставлял вперед свои руки, и я собственными глазами видела, как из них шло что-то типа тумана. После каждого его прихода я чувствовала себя всё лучше и лучше.

Единственный дискомфорт доставляло то, что мне очень сильно хотелось помыться, ну и в туалет нормально сходить. А не в утку, которую слава Богу приносила мне девушка, какая-то дальняя, пре дальняя родственница, работающая помощницей матери близнецов.

Да, прислуг тут не было, здесь эту профессию называли — помощницами по дому. Как мне пояснили, долго они в доме не задерживались. Для девушек или юношей — это было что-то типа подработки, пока они учатся и получают профессию. Ну и заодно, возможность показать свою старательность и трудолюбие перед главой клана. Ведь отец близнецов мог заметить их, и оценив усердие, устроить после учебы на престижную должность, дать хорошие рекомендации. Потому очередь стать помощницей или помощником по дому на целый год в доме главы клана, была громаднейшая, и собеседование обычно проводила сама мать близнецов. Абы кого не брали, только самых лучших. Обо всем этом я узнала от самой эссы Мирами, которая заглянула ко мне после того, как близнецы ушли к отцу, решать какие-то клановые вопросы, на второй день.

А еще она попросила называть её Мира, раз теперь мы родственницы, ведь я истинная пара её сыновей.

И в тот момент я не выдержала и разрыдавшись поведала нашу с близнецами историю начиная с самого начала моего попадания в Междумирье, чтобы пояснить женщине, что возможно я и не пара близнецам. Видимо стрессы последних дней, плюс тянущая низ живота боль, сыграли свое черное дело. Так бы я ни за что не стала всё рассказывать этой женщине, по сути абсолютной для меня незнакомки.

Мира какое-то время смотрела на меня и хмурилась после моего рассказа, а затем погладила по голове и тихим, ласковым голосом сказала:

— Не переживай, котенок, всё будет хорошо.

На третий день боль ушла совсем, но целитель все еще запретил мне вставать несколько дней, максимум сидеть, и до унитаза, и то, только если меня на руках будут в ванную носить, а так, лучше в утку.

Близнецы носили на руках, без проблем. Вот только они опять заговорили про храм, тем самым омрачая мое только-только налаженное настроение.

Когда я уже самостоятельно начала ходить и впервые спустилась на семейный обед. В малой семейной столовой за столом было всего шесть оборотней. Родители моих близнецов, и их самые близкие постоянные помощники, ну и мы втроем добавились.

Все тут же с искренним участием в голосе стали расспрашивать о моём здоровье. Я даже смутилась немного. Обычно только родители ко мне так относились, а тут по сути ведь все они мне незнакомцы, а заботятся так, словно я им родная дочь. Но почувствовав от моих любимых мужчин мысленную поддержку, расслабилась и улыбнувшись поведала, что уже всё хорошо.

Мира попросила меня не убегать, после завтрака, а остаться и помочь ей по дому.

Я не стала отказываться, тем более, что чувствовала я себя уже вполне нормально, а в этом мире мне надо как-то вливаться в клан и уже действительно что-то начинать делать, как-то доказывать свою состоятельность, а не быть простым полудохлым балластом.

Близнецы же нахмурились, и недовольно посмотрев на мать попросили, чтобы она меня не загружала физической работой.

Эсса Мирани округлив глаза, с возмущением ответила:

— Ну как вы могли подумать, что я буду чем-то загружать вашу пару? Да еще и беременную, вы вообще за кого меня принимаете дети?

Близнецы виновато отпустили головы, и извинившись быстро поели и убежали из-за стола.

Меня немного позабавила их реакция. Видимо мать — это единственное существо способное даже тысячелетних детей смутить и застыдить.

Встав из-за стола, я уж подумала, что меня попросят что-нибудь легкое сделать, типа пыль протереть, или посуду до мойки донести, однако Мира, с видом заговорщицы, поманила меня за собой куда-то на улицу.

Пожав плечами, я пошла вслед за женщиной, и когда мы вышли на крыльцо их дома, то я с удивлением увидела мини-маголет, стоящий возле крыльца.

Женщина подхватила меня под локоть и повела к местному аналогу частного вертолёта.

— Ну что, эти два идиота все еще хотят тебя потащить в храм, я правильно поняла? — спросила она, пока мы спускались с большущей лестницы.

— Да, — кивнула я, все еще не понимая, куда она меня тащит.

— Значит так Вера, сейчас мы тебя прячем на несколько дней, в одной из моих резиденций, тебе и малышам только на пользу пойдет, там рядом море, отличный охраняемый пляж, куча помощников и помощниц, в общем будешь отдыхать и наслаждаться жизнью, целитель там имеется, я предупредила, чтобы он за тобой присмотрел. Только ты ни в коем случае не должна связываться с близнецами.

— Почему? — с удивлением спросила я женщину, которая упорно запихивала меня в мини-маголет, а я, ухватившись за поручень, пока не спешила ставить ногу на подножку.

— Всё очень просто, — ехидно улыбнулась Мира, — если ты близнецам пара, то они найдут тебя где угодно, даже на другом конце нашего мира. И сами поймут, что никакой храм им не нужен.

— А если нет, если не найдут? — опешила я.

— Найдут- найдут, — уверенно ответила мне несостоявшаяся свекровь, и все же подтолкнула меня внутрь кабины. — Ну, а даже если не найдут, то не велика потеря. — ухмыльнулась она. — Ты обращенная самка, красавица, еще и котят можешь принести любому, даже не паре, к тебе мужики в очередь выстроятся. Ты знаешь, сколько лет некоторые пару ищут, и не находят? Сотни! Сотни лет, Вера! А тебе надо будет просто выбрать самого лучшего, и самого достойного. Поэтому, можешь не переживать, всё будет хорошо.

И убедившись, что я села на сиденье, она, закрыв дверь кабины, заглянула в открытое окно, и шепнула пилоту название того места, куда мне предложили сбежать.

В считанные мгновения мини-маголет поднялся вверх, и я с тоской посмотрела на быстро удаляющийся дом.

И тут меня затопил ужас! А что если мать близнецов специально всё подстроила? Или вдруг всё это было сделано с подачи самих близнецов? Чтобы отделаться от меня, и вроде как они тут не причем, а через мать? А может она вообще это по собственной инициативе сделала, узнав о том, что я не могу быть парой её детям, решила за них, и меня быстренько из дома выкинуть, чтобы не мешала счастью сыновей?

Мысли одна другой хуже, начали роиться в моей голове, и я кое-как удержалась от того, чтобы не расплакаться.

Но затем все же, через силу постаралась взять себя в руки.

В какой-то степени мать близнецов права, даже если она и решила их от меня освободить. Ведь если Гром с Мороком мне действительно не пара, значит не найдут, и может быть вдалеке от них мне станет намного легче успокоиться и забыть о двух несносных, безумно сексуальных и самых лучших мужчинах, ведь как говорится в известной поговорке «Время лечит». Не выдержав, я все-таки разрыдалась.

А затем, я почувствовала, как неожиданно очень резко, мой транспорт начал снижаться.

— Немедленно пристегнитесь! Нас подрезают, и мне придется срочно приземляться! — крикнул мне пилот.

Я, ничего не понимая, быстро нашла ремни и пристегнулась.

Мы стремительно ухнули вниз, что я даже решила, будто мы падаем, но нет в итоге мы очень мягко приземлились. И не успела я отстегнуть ремни, как дверь кабины, с треском кто-то рванул на себя, и я увидела моих не на шутку разъяренных близнецов.

— У меня был приказ пары альфы! — проблеял пилот, с ужасом смотря на моих мужчин.

Я его понимала, мне тоже жутковато стало, от того, как смотрели эти двое, то на меня, то на пилота.

— Ну, и куда ты собралась? — рыкнул Морок, заходя в кабину, и вместо того, чтобы отстегнуть меня, полутрансформировал свой палец в огромный и острый словно бритва коготь, полоснул по ремню в нескольких местах, и резко дернув меня из кресла, притянул к себе, и подняв на руки, пошел на выход. А я вцепилась руками и ногами в мужчину, уткнулась ему в шею, вдохнула один из двух самый лучших ароматов в мире, и от нахлынувших на меня эмоций обоих мужчин — коктейля из облегчения, радости, и злости, еще сильнее расплакалась.

Морок резко замер, и положив свою ладонь мне на спину, легонько погладил.

— Ты что ей больно сделал? — зарычал тут же Гром, и подойдя ближе, попытался меня отлепить от брата.

— Я не знаю, котенок, скажи, все хорошо?

Морок начал лихорадочно шарить руками по моему телу, видимо ища повреждения.

А я не выдержала и начала хихикать свозь слезы, потому что мне стало щекотно, и когда Морок замер, я, посмотрев на обоих мужчин, улыбнулась и сказала:

— А давайте в храм прямо сейчас съездим?

Мужчины какое-то время с удивлением смотрели на меня, а затем посадив в свой мини-маголёт, которым управлял Гром, действительно отправились в храм.

Аморон зацвел сразу же, как только мы все втроем взявшись за руки подошли к нему.

Местный жрец с удивлением посмотрел на наше трио, затем на цветок, потом снова на нас, и разулыбавшись поздравил с началом новой семейной жизни. Цветок вместе с горшком он почему-то вручил мне, и сказал, что он теперь принадлежит нашей семье по праву, а я теперь являюсь его хранительницей.

Оказывается, этих растений тут очень много, и они каждый раз выставляют их к алтарю, если зацвел, значит отдают его самке — хранительнице очага и будущей матери. И выставляют следующий, уже для новой семьи.

Вот так я стала счастливой обладательницей цветущего Аморона, и двух самых сексуальных и самых лучших мужчин на свете!

25 лет спустя…

Я сидела на трибуне среди прочих родителей и с гордостью смотрела на моих мальчишек, которые получали аттестат о первом профессиональном образовании. Лукас выбрал профессию законника, в этом мире понятия юрист нет, а вот Сергей пошел по моим стопам, и выбрал профессию экономиста, хотя здесь она тоже немного иначе называется, хотя смысл в принципе, тот же. На данном этапе мальчики получат дипломы и поедут на практику работать на другом континенте в одном из филиалов наших крупнейших партнеров оборотней-медведей, ну это я их так называю, потому что они очень сильно в своей второй ипостаси смахивают на наших Земных медведей, в этом же мире их называют — Омун-эсы.

Впервые я не увижу своих, уже далеко не малышей, а взрослых, серьезных и целеустремленных мужчин, целый год. А возможно, что и больше, потому что близнецы шепнули мне по секрету еще вчера, что хотят стать самостоятельными, и попытаться чего-то уже добиться самим, а не находиться под постоянным покровительством семьи, и поэтому попробуют зацепиться там на более долгий срок.

Возможно они и правы, им хочется быть личностями, а мы все, в том числе и бабушка с дедушкой, как наседки над ними все кудахчем и кудахчем. Особенно над Сергеем. К сожалению, он родился с серьезной родовой травмой, видимо сказались мои обороты во время беременности, и вот результат — Сережка до сих пор не может обратиться, хотя сила альфы в нем и есть, а сущность, будто спит, и не желает просыпаться.

К сожалению, Гром сказал, что не будет применять свою силу, чтобы заставить сына обратиться, это может уничтожить его сущность альфы навсегда.

И поэтому мой мальчик должен сам разбудить в себе свою вторую ипостась.

В этом мире для мужчины это страшный позор, я думала, что Сережа замкнется в себе и озлобится, но нет, что удивительно, он, как раз в этой парочке близнецов балагур и главный массовик затейник, как я в шутку иногда называю его. А Лукас наоборот, хоть и старший, но более спокойный и еще ведомый, на подначивая своего брата. И мне кажется, что затея остаться на другом континенте, как раз принадлежит младшему.

Я, пока никому не стала говорить о том, что мальчишки задумали. Боюсь Морок с Громом это не оценят, потому что уже наметили своим сыновьям кресла во внутриклановом совете, чтобы приобщать их к семейному бизнесу, а тут такое…

Но я всеми силами буду скрывать это. Потому что надеюсь, что именно там, у Сергея проснётся его сущность. Наш клановый целитель давно говорил, что парням, как альфам тяжело находиться с теми, кто их подавляет, и возможно поэтому сущность младшего до сих пор спит, так как не видит смысла, чтобы просыпаться. Кстати, именно благодаря этим размышлениям целителя, Гром с Мороком и разрешили на год уехать учиться на другой континент близнецам, а так бы, скорее всего, вряд ли они бы им позволили это сделать.

Официальная часть мероприятия закончилась, и я пошла к моим мужчинам.

Отцы, как всегда опоздали, поэтому подошли только сейчас, и уже обнимают мальчишек, в окружении охраны и целой кучи помощников. Эта свита теперь ходит по пятам за моими мужчинами, уже целый год, потому что именно год назад, эсс Оир официально передал все полномочия по управлению кланом Белых Тигров на своих сыновей, а я стала официальной «Первой леди». Ага, как это не смешно бы звучало, но однажды я ляпнула это слово в шутку при матери близнецов — Мире, и она решила ввести название этого титула всерьез. И вот, я стала той самой «Первой леди» и теперь решаю все клановый проблемы, что решала моя любимая свекровь. Правда я до сих пор, чуть ли не каждый день звоню ей и прошу совета, потому что хоть и занимаюсь этой работой уже больше двадцати лет, с тех пор, как родила моих мальчиков, но все равно мне ужасно страшно сделать ошибку и подвести весь клан. Вот и пользуюсь каждый раз подсказками той, кто была на этой должности почти тысячу лет.

За эти двадцать пять лет, ни я, ни близнецы не изменились внешне совершенно. Я, если честно, побаивалась, что начну стареть, ведь я-то в междумирье прожила не так много лет, как мои близнецы, но нет, моё лицо так и продолжает по утрам радовать меня свежестью и молодостью.

Подойдя ближе к делегации, поймала на себе два горячих взгляда — темно-карий и льдисто-голубой. Сегодня утром эти два сексуальных маньяка, никак не выпускали меня из постели, и сводили с ума своими страстными ласками.

Кое-как сдержалась, чтобы не покраснеть перед стольким количеством народа, и успокоить своё либидо.

Но Лукас с Сережкой ничего не пропустят. Нас с детьми объединяет очень сильная эмпатия. И поэтому сыновья с рождения чувствуют нас, а мы все трое чувствуем их эмоции. Вот и сейчас оба младших близнеца демонстративно закатили глаза в небо, от чего мои щеки зарумянились. Все-таки мои мальчишки уже давно не девственники, и понимают, что к чему. Когда Сережке было пятнадцать, так он вообще пытался поговорить со мной на тему того, что не слишком ли много позволяют отцы в мою сторону в постели, и не устаю ли я от них двоих? Я тогда быстро его одернула, чтобы он больше не вздумал лезть в нашу личную жизнь. Сейчас этот разговор вспоминаю со смехом. А вот тогда сильно напряглась, с чего бы это сыну подумать про отцов что-то эдакое?

К сыновьям подбежали друзья и они, попрощавшись, убежали на вечеринку по случаю получения дипломов.

«Предлагаю сбежать кое-куда», — вдруг услышала я в своей голове голос Морока.

Повернувшись заинтересовано посмотрела на муэчигу, который делал вид, что о чем-то разговаривает по магокристаллу.

«Я не против, а ты как котенок?» — мысленно ответил Гром, который тоже усердно в этот момент делал вид, что слушает доклад одного из своих помощников-секретарей.

«Вы же знаете, я всегда за», — еле сдержала я, предвкушающую улыбку.

И спустя несколько минут, дав указания своим секретарям, мы сели в мини-маголет и решили сбежать на пару дней.

Этот остров мы обнаружили двадцать три года назад, когда близнецы устроили мне в подарок за сыновей кругосветное путешествие. Мальчишкам тогда, как раз исполнилось по одному годику (я упорно считала их возраст по меркам моего мира, даже календарь собственный вела). И именно тогда близнецы украли меня из особняка и сделали мне вот такой странный подарок, правда мальчишки были еще слишком маленькие, да и Сережка рос очень болезненным, поэтому с собой мы их брать не стали. И поехав одни, нечаянно наткнулись на этот остров посреди огромного океана.

Гром с Мороком тогда очень сильно удивились, и быстро зарегистрировали его на имя клана Белых Тигров. А уже через три года построили тут небольшой дом, только для нашей семьи. И каждый год мы ездили сюда на два дня, в день рождения наших мальчишек, чтобы сбежать от всей суеты. И до сих пор не изменили этой традиции.

Остров, как всегда, встретил нас неизменной жаркой погодой. Но нас погода не интересовала.

Стоило нам выбраться из мини-маголета, как мужчины, даже не дав дойти до дома, накинулись на меня с поцелуями.

Столько лет прошло, а наша страсть не то, что не утихает, а с каждым прожитым днём горит всё ярче и ярче.

Кажется, что мы втроем испробовали столько разных поз, и даже сексуальных игр, что все давно должно приесться, однако же, нам наоборот хочется еще и еще.

Я попыталась вырваться из рук близнецов, но не тут-то было. Гром закинул меня к себе на плечо, и шлепнув по мягкому месту, и понес в дом.

Морок зайдя в нашу комнату, быстро скинул с себя одежду, и забрав меня из рук Грома, уложил на постель, и начал стягивать с меня мой деловой брючный костюм, и при этом нежно целовать в губы.

Спустя несколько мгновений, к нам присоединился голый Гром, и начал помогать своему брату снимать с меня остатки одежды.

А я в этот момент пыталась целовать моих близнецов по очереди наслаждаясь их смешенным терпким ароматам. Эти хитрецы постоянно выпускали как можно больше своих феромонов, чтобы мой мозг плавился от возбуждения, и я не начинала придумывать какие-нибудь очередные игры в подчинение. Ага, появлялось у меня иногда желание, покомандовать близнецами. Ну не все же им быть доминантами во всех сферах нашей жизни? Моя сущность альфа-самки начала проявляться через два года после рождения Сережки с Лукасом, как только я сама научилась контролировать у себя оборот. Вот тогда-то я и поняла, что хочу срочно кем-нибудь командовать, а не быть подчиненной. Потому моя свекровь обрадовалась, и сразу же начала таскать меня по всем своим делам, и учить всему тому, что знала сама, готовя на собственное место.

А вот моим близнецам совсем не понравилось моя проявившаяся сущность. Мужчины испугались, что я могу стать слишком самостоятельной, и хуже того, завести себе еще самцов. С моей силой, это сделать не сложно. Альфа самки, в их мире, часто заводят себе гаремы. И по большей части, у них в парах оказывается не по двое самцов, а гораздо больше.

Да к тому же я еще и полукровка. В общем, близнецы первые годы закатывали мне очень серьезные сцены ревности, и каждый раз пытались подавлять мою сущность и использовали для этого все возможные средства, порой даже давя собственной силой. Из-за чего, я очень сильно на них обижалась и даже однажды хотела совсем уйти.

После этого мои мужчины стали использовать феромоны, которые заставляли буквально разжижаться мой мозг и заодно млеть мою сущность.

Вот и сейчас — терпкий насыщенный запах вожделения, плюс жаркие и нежные поцелуи, крепкие объятия и я, как пластилин, изгибалась в их руках. Меня не надо было долго подготавливать к сексу, я уже текла, для них обоих, и готова принимать моих близнецов одновременно.

Мои мужчины, действовали слаженной командой.

Морок лег на спину, а Гром тут же подхватил меня за подмышки, и посадил сверху прямо на лицо своего брата.

Почувствовав язык Морока на своих нежных складочках, я не сдержалась и от острого удовольствия, пронзившего все мое нутро, закричала, ведь здесь на острове можно не сдерживать свои эмоции, нас, в отличии от городской резиденции никто не слышал.

А Гром, тем временем, встал рядом на колени, и зарывшись в мои волосы пальцами, потянул мою голову к своему истекающему смазкой члену.

Я обхватила его плоть губами и языком провела по уздечки, и сразу под головкой. Я знаю, там у близнеца самые чувствительные места. А затем принялась посасывать кончик словно мороженное, а рукой обхватив мошонку, потянула её вниз, чуть сдавливая у основания. Гром зашипел от легкой боли, но сопротивляться не стал. Моя сущность альфы затрепетала от удовольствия. И я начала елозить, и двигать бедрами, чтобы кое-кто внизу, делал свою работу чуть быстрее. Постепенно я забылась в удовольствии, и чувственное возбуждение накатило волной, накрыв меня с головой.

Мои мужчины дали мне по верховодить и насладиться собственным триумфом совсем не долго. И пока я млела от остаточных искорок после оргазма, Морок стянул меня вниз и резко насадил на свой возбужденный член.

Я охнула, распластываясь на груди любимого, потому что двигаться не было сил, и Гром пользуясь моим расслабленным телом, тоже спустился чуть ниже, и я почувствовала его твердую плоть у своей второй дырочки.

Морок замер, стиснув меня в своих объятиях, а Гром тем временем начал очень медленно входить.

Мужчины наполняли меня собой до краев, сжимая в своих объятиях, а я балдела от этой наполненности, и чувства целостности.

Гром, покусывал мою кожу на позвоночнике, заставляя стонать чуть громче, и раскрываться, выгибаясь им обоим навстречу еще сильнее. Мужчины почувствовав, что я уже готова к следующему оргазму, сначала медленно, а затем уже быстрее начали двигаться во мне.

Не стала сдерживаться и вновь позволила уже знакомой волне подхватить меня и утопить в остром удовольствии. Мои близнецы последовали за мной спустя несколько мгновений, автоматически растягивая оргазм.

Я медленно сползла на кровать и улеглась между мужчинами, наслаждаясь нашей близостью и вторым по счету за сегодня чувственным взрывом, и я очень сомневаюсь, что последним.

— Гром, сегодня твоя очередь готовить, — медленно сказал Морок, положив руку на мою грудь, и начав нежно пощипывать левый сосок.

— С чего это вдруг? — лениво отозвался мужчина, и тоже накрыл своей ладонью мою грудь, подхватив двумя пальцами правый сосок.

— Тогда готовлю я, — резко вскочив с постели, я рванула на кухню, пока эти двое не пришли в себя и не устроили мне третий оргазм.

Есть все-таки хотелось очень сильно, я утром не успела позавтракать из-за того, что пришлось подниматься очень рано и лететь уговаривать не обращаться очередную сумасбродную самку, в которой взыграло любопытство, вперемешку с желанием что-то кому-то доказать, а её родные не знали, как отговорить свою неугомонную дочь, вот и обратились к «Первой Леди», то есть ко мне, через мою помощницу. Это какие-то её близкие родственники. Меня видите ли девочка послушает, так как я для всех объект для подражания, а их слушать не будет.

Уговаривать никого не пришлось, потому что я просто не успела, но самке сказочно повезло, разум она не потеряла. Видимо девчонка действительно сильна, да еще и альфа. Правда, вернуть обличье у неё пока не получалось. И мне надо было уговорить Грома, чтобы он помог гордячке вернуться обратно.

Но я пока решила, ничего не говорить любимому, надавить своей силой он всегда успеет, а девчонка может и сама за эти дни сможет вернуть своё обличие. Потому я обнадеживать никого не стала, ведь мало кто знает о способностях альфы клана. Пусть сама пробует вернуться, если получится, возьму её к себе в помощницы. Мне сильная команда из женщин нужна. Есть у меня на примете один интересный проект, нечто вроде феминистского движения в рамках мира Мерум, но я пока о нем никому не хочу говорить, а то мало ли, вдруг некоторые усатые-полосатые, как всегда испугаются моей деятельной натуре, и всё испортят.

Пока нарезала мясо, вспомнила о родителях. К сожалению, попасть в междумирье за эти годы так и не получилось. Нас туда не пускали. Уж не знаю, кто был инициатором, может сам дух междумирья, а может быть мой старый друг Темников Женя, но маму с папой я так и не увидела за эти годы, от чего на душе становилось очень грустно и тоскливо.

Хорошо, что близнецы не стали возмущаться, когда я сказала, что назову одного из моих детей именем отца, не биологического, а того, который меня вырастил и любил, как свою собственную дочь, а если будет девочка, то дам ей имя мамы. И теперь каждый раз, думая о Сережке, моя душа хотя бы в этом имени находит успокоение.

Чуть не вскрикнула, когда руки одного из моих хищников обняли меня за талию, вот умеют же подбираться незаметно! Рррр…

Морок, отодвинул меня от плиты, повернул к себе, и нежно поцеловав в губы, отобрал нож.

— Иди искупайся, и позагорай, а мы что-нибудь вкусненькое приготовим, — прошептал он, и развернув к выходу, шлепнул по мягкому месту, чтобы придать ускорения.

Рыкнула для приличия, но не успела опомниться, как попала в объятия второго близнеца. Но отвлечь себя очередным жарким поцелуем не позволила, и вырвавшись с хохотом побежала на пляж.

На нашем острове мы никого не стеснялись и ходили совершенно голыми, даже по пляжу. Никто кроме нас без предупреждения никогда не приезжал, вот и я, разогнавшись, с радостным визгом нырнула прямо с берега в океан.

Вдоволь наплававшись, и поиграв с местными млекопитающими, чем-то отдаленно напоминающими дружелюбных дельфинов, вернулась на пляж, и рухнула на лежак, загорать.

Мысли текли вяло, думать ни о чем не хотелось, и я не заметила, как задремала под жаркими лучами Аиши. И тут чей-то грозный рык, заставил меня очнуться, правда открыть глаза не получилось. Кто-то скрутил меня, похоже надел на лицо мешок, и куда-то потащил. Инстинкты сработали на опережение, и я автоматически шарахнула своей силой и обернулась в тигрицу. Похититель видимо не думал, что я умею это делать, и отпустил меня.

Разодрав ненавистную тряпку с морды, быстро огляделась и обомлела.

На большом маголете прилетели какие-то психи, и пытались меня похитить. Правда у них, ничего не вышло. Мужчины все лежали на песке без сознания и из носа у них текла кровь.

Мысленно крикнула близнецов, но они уже мчались ко мне на помощь.

Мои мужчины быстро убедившись, что со мной все хорошо, в первую очередь вытащили из кабины двух пилотов, которые тоже были без сознания.

Ну, а дальше закрутилось. Близнецы вызвали нашу службу безопасности, на неудачников тут же надели ошейники подчинения, некоторых растребушили, а некоторые так и не смогли прийти в себя. Всего было десять похитителей, которых вырубила одна альфа самка.

«Я крута», — мысленно усмехнулась я, глядя на то, как затаскивают в транспорт неудачников, и маголеты поднимаются вверх.

Мы тоже улетели чуть позже, когда я обернулась и привела себя в порядок. Отпуск был испорчен, да еще и таким беспрецедентным случаем.

Мои мужчины и вся наша служба безопасности были в шоке. Во-первых, из-за того, что кто-то вообще посмел напасть на пару глав крупнейшего клана, во-вторых, они как-то вычислили этот остров, о нем знало очень ограниченное количество лиц, а это получается, что среди наших затесался предатель. Ну и в-третьих, все были удивлены моей силой. Никто не ожидал, что я способна обезвредить десятерых оборотней и одного альфу, который был среди наемников.

Наши все смотрели на меня с искренним уважением.

Уже позже выяснилось, что это были какие-то наёмники, и на них на всех весела магическая клятва о неразглашении, поэтому узнать, кто их нанял и зачем, не было возможности. Они даже не смогли сказать куда меня надо было доставить.

Позже наемников приговорят к нескольким годам исправительных работ на наших рудниках.

В этом мире за решетку никого не садят, и казни нет, а в зависимости от провинности надевают ошейник подчинения и отправляют на различные работы.

Мда… я-то думала, что жизнь начала налаживаться, а всё оказывается не так-то и просто.

А на следующий день мне пришло сообщение на магический кристалл от отца моего старого знакомого Жени Темникова, который извинялся за действия своего старшего сына Ольеса, и просил помощи. Оказывается, Женька так до сих пор и не вернул себе разум, а его старший брат откуда-то получил информацию, что я смогу помочь Женьке исцелиться.

Что ж, раз просят, значит попробуем помочь, тем более, что я смогу наконец-то встретиться с родителями ….