Ирлинг придавил меня своими крыльями к скале и прижался всем телом, обхватив руками. Я пыталась вырываться кричать, ругаться биться и даже пинаться, но он молчал, а его руки на талии сдавливали меня все сильнее и сильнее, словно стальные канаты дерева Охта. Когда-то в далеком детстве я чуть не попалась этому хищнику-дереву на обед. Благо Сторан — старший брат был рядом и услышал мои крики, но где он сейчас, когда так нужен?

Я все продолжала биться, но понимала, что все мои усилия тщетны. И мужчина уже зацепил одно мое крыло своим, вбив коготь в одну из расщелин в камне, и принялся за второе.

И тут до меня стало доходить, что он собирается делать! И сознание затопило паникой. Я забилась еще сильнее, но все мои усилия были тщетны. И когда я поняла, что уже не в состоянии с ним бороться, решила попытаться с ним поговорить:

— Пожалуйста, не делайте этого, я здесь случайно, у меня же еще период фертильности не наступил, ну неужели вы не чувствуете? Мне же всего пятьдесят лет, пожалуйста, умоляю.

Я уже выдохлась и сил на сопротивление не хватало.

— Тише детка, сейчас и проверим.

Во мне затеплилась надежда.

— Вы проверите и отпустите, да?

Он издал какой-то странный смешок.

— Нет, милая, отпускать я уже тебя в любом случае не намерен.

Он вбил мой коготь на втором крыле в еще одну расщелину, и я в прямом смысле этого слова была распята на скале, а сзади меня прижимал здоровенный ирлинг. Он и правда был какой-то огромный, даже выше и больше моего отца. А он считается самым сильным и большим в нашем гроте. О, великий Цирбис! Как я буду отцепляться?

— Зачем вы прицепили меня?

— Солнышко, ты и правда не понимаешь или дурочкой прикидываешься?

Я сглотнула.

— Я же вам сказала, что мне еще пятьдесят лет расти, пока я буду готова к спариванию. Вы ошиблись, отпустите меня, а…

— Упрись коленками в стену, и держись покрепче руками.

Я осторожно, подтянулась и уперлась коленками в мягкий мох на скале. Руками ми же продолжала цепляться за камни, на одних крыльях будет очень больно держаться. Хоть он и прижимал меня сзади, однако вниз не тянул, посмотрела вверх, а он оказывается поверх моих крыльев и сам зацепился за камни своими когтями. Ощущения были странными. Нет, мы в детстве с сестрой касались крыльями друг друга, но было скорее щекотно, сейчас же я ощущала тепло и что-то не понятное, даже сложно было назвать это чувство. Почему-то внизу живота, что-то затрепетало.

— Вот умничка, а теперь расслабься.

И он начал стягивать с меня шорты.

— Что? Что вы делаете?

Я тут же запаниковала и одной рукой попыталась придержать их.

— Эй, малышка, ты что хочешь, чтобы мы оборвали крылья, упали и разбились? А ну держись!

И мне пришлось вернуть руку на место. О Цирбис, ну когда же это закончится? Зачем я полетела за сестрой? Мое проклятое любопытство увенчалось успехом? Теперь я похоже на себе прочувствую, что это такое — спаривание? А хотела просто подсмотреть…

Пока я занималась самобичеванием, он полностью снял мои шорты, и положил их в углубление в скале, а я осталась в одной майке. И тут же почувствовала его пальцы на своих потаённых местечках. Я задрожала от этих ощущений.

— Пожалуйста…

— Тсс… тише, я не сделаю тебе больно, успокойся, — прошептал он мне в ушко и лизнул его.

От чего у меня по спине поползли мурашки.

Я ощутила его пальцы на моих складочках. И низ живота начал наливаться странной тяжестью.

Меня бросило в жар.

— Ну-ну все хорошо, малышка, ты такая нежная, и уже вся течешь, какая чувственная, а говоришь маленькая…

Зашептал он мне на ушко, а сам трогал меня, а второй рукой, начал задирать мою майку.

— Нет!

Я опять отцепила руку, и попыталась его остановить.

— Малыш, руку верни на место!

В его голосе я услышала такие властные нотки, что мне мгновенно захотелось, поджать хвостик и исполнять все его приказы.

О Цирбис! А где мой хвост? Я ощутила, как мой предатель хвост, зачем-то обвил его ногу. И начала осторожно его убирать.

— Солнышко, что же ты творишь, я же тебя сейчас съем….

Зашептал он мне в шею и начал выводить на ней языком безумные узоры. Я забыла о своем предателе-хвосте и застонала.

Его руки, были везде — на моей груди, сосках! Боже он добрался до них, и начал один сосок осторожно пальцами крутить и сжимать. Мне показалось, что я сейчас описаюсь, низ живота потеплел, и я сжала ноги.

— Ноги разжала!

Опять приказ властным тоном, которого боишься ослушаться. И я послушно раздвигаю ноги. А в голове уже пустота, и только и хочется слушать его приказы. Ощущать его прикосновения.

Его пальцы осторожно скользнули внутрь. Я задохнулась от ощущений.

— Да… и правда, еще маленькая…. но такая сладкая….

Он повернул мою голову и посмотрел мне в глаза.

— Как твое имя птичка.

— Олирания Сепфия, — с готовностью ответила я, рассматривая грубые черты его лица, и фиолетовые глаза, а ведь это что-то значит?

В голове щелкнуло, о, Цирбис, если его глаза фиолетовые, то он, он…

— Что-то ни так, Оли?

Он сократил мое имя? Это же значит, значит… он

— Оли? — опять властный голос, ослушаться которого невозможно.

— У в-вас фиолетовые глаза.

И я прикрыла свои, потому как его пальцы опять запорхали по моей нежной плоти, не давая мне сосредоточиться.

— И что, это плохо?

Во рту все пересохло, его пальцы… О, Цирбис! Что он делал со мной? Внутри моего живота бушевало торнадо. Я дрожала, и не могла понять и даже вспомнить, о чем мы сейчас говорили.

— Оли… ты просто чудо…

Опять я услышала его голос, и он впился в мои губы с поцелуем. Я приоткрыла свои губы и ощутила его язык, который ворвался в меня и начал исследовать, даже не так завоевывать все пространство. Он держал меня за волосы, стягивая их почти до боли, и я не могла отвернуться.

А его хвост уже скользил по моим бедрам, раздвигая их все сильнее и сильнее.

Я держалась за камни из последних сил. Воздуха уже стало не хватать, и он отпустил мои истерзанные губы.

— Ты моя, Оли, только моя… Я сделал свой выбор.

Зашептал он мне в затылок и укусил.

Я вскрикнула от легкой боли и почувствовала, как его пальцы перешли на мою вторую дырочку.

Мои глаза расширились от удивления.

— Нет! — вырвалось у меня, когда я поняла, что он уже размазывает смазку, по-моему анусу.

— Оли, не шевелись, я возьму тебя, чего бы это ни стоило. Твоя девственная плева, еще слишком толстая, надрезать ножом я ее не буду, я не собираюсь причинять тебе такую боль, так что расслабься, тебе понравится.

Из моих глаз потекли слезы, мне стало холодно и страшно, о Цирбис, если он сделает то, что говорит…

— Пожалуйста, не надо, умоляю вас, мне еще пятьдесят лет ждать дня выбора, мои родители откажутся от меня, если вы сделаете это…

— Тшш, все хорошо, они в любом случае от тебя уже откажутся, потому что ты теперь ровайя, моя…

Я не ослышалась?

— В-вы хотите сказать, что вы…

— Да детка, я древний сурд.

— Но я не видела вас в нашем гроте?

— Я с южного склона. Я два тысячелетия искал свою ровайя, и я не собираюсь тебя отпускать, чтобы дожидаться твоего фертильного периода.

— Но мои родители они не сурды, они коваки… и они не позволят…

— Глупая, твои родители получат большой откуп, и у них не будет выбора, иначе я заберу тебя силой, а ваш грот прикажу уничтожить. Ты этого хочешь?

Я зажмурилась и представила, что все мои знакомые и близкие родные могут погибнуть из-за меня, и мне стало страшно.

— Н-нет, конечно нет…

— Тогда молчи и подчиняйся!

И опять его властный тон, который что-то делает со мной, что мне хочется его слушать и больше ни о чем не думать.

И я расслабилась, он переместил вторую руку и положил пальцы на мои складочки, а другой рукой продолжал исследовать мою вторую дырочку, нежными движениями. А его язык все танцевал на моем позвоночнике, иногда сменяясь его клыками, царапающими кожу.

И я не поняла когда он скользнул во внутрь, и начал двигать пальцем, растягивая мои узкие мышцы изнутри. Я застонала от непривычных ощущений. А утихший было торнадо в моем животе, вновь набирал силу. И вот уже два пальца, все расширяют и растягивают мою попку, три…. Я закусила губу, и хотела сдвинуть колени. Но его хвост так обвил мои бедра, что я не смогла ими пошевелить.

Он осторожно вытащил свои пальцы, и я почувствовала, как что-то уперлось мне в попку, что-то толстое и начало медленно продвигаться легкими толчками.

— Ммм….Девственная попка… Сладкая девочка, и вся моя, я везде побываю, твоя попка будет принимать только меня, хочу твой ротик, Оли…, но это не сейчас, позже, в моем сэрти…

О боже, у него собственный сэрти… Но эта мысль, мелькнула в моей голове на одно мгновение, потому что дальше, там опять образовался вакуум…

Он переместил одну руку на мои соски и начал их крутить и сжимать по очереди до боли, что я не могла сконцентрироваться на ощущениях. А его член уже входил почти полностью, почти до конца, все глубже и глубже медленными толчками. А пальцы второй руки порхали по моим влажным складочкам. Я ощутила легкую боль и застонала, когда он вошел полностью и замер.

— Да, моя хорошая, стони, для меня, давай, я хочу слушать твой сладкий голосок.

И он толкнулся, и еще, и еще.

А я торнадо начал разрастаться уже во всем моем теле. Меня затрясло, и я сама подмахнула попкой.

— О, детка, не торопись.

И он убрал пальцы с моих складочек, и переложил их на второй сосок, от чего торнадо немного стих. А мужчина вновь толкнулся и у меня опять вырвался стон.

— Да, вот так, ты вся раскрылась, для меня, да Оли, подмахивай своей попкой, давай сладкая.

Глубже и глубже он входил в меня и уже не так медленно, а я автоматически толкалась ему на встречу. Это ощущение наполненности, мои тугие мышцы обхватывали его член полностью, и когда он начинал выходить не желали его отпускать, а он толкался и толкался. И я расслаблялась все сильнее и сильнее, и слышала уже шлепки и чувствовала его удары о мои ягодицы.

Скорость и глубина и напор… Меня трясло, но я не могла разрядиться. Я застонала и зашептала.

— Пожалуйста, пожалуйста, умоляю…

— Архус, мое имя Архустейн Абельверс Кьерский.

— Умоляю…. - просила его я…

— Имя! — Зарычал он мне в шею, продолжая ее покусывать и зализывать места укусов.

— Архус, умоляю, пожалуйста….

И он вернул свои пальцы на мою влажную плоть, а волна удовольствия начала затапливать меня. Его яростные толчки и нежные движения пальцами. Я зажмурилась, меня всю затрясло, и я ощутила невероятный взрыв в животе, и мы оба закричали или зарычали, какая разница, мне было уже все равно…

А дальше…, все было как во сне. Потому что я чувствовала себя измотанной и уставшей, руки и ноги тряслись от напряжения, и я даже толком не поняла, как он вышел из меня, надел на меня мои шорты. Вытащил мои когти из скалы и, спеленав в мои же собственные крылья, подхватил на руки и куда-то полетел.

Летели мы долго, я даже вздремнула в полете, проснулась же когда, он осторожно укладывал меня на траву.

Развернула крылья и осмотрелась. Мы были на берегу незнакомого лесного озера, вдали виднелись черные скалы.

— Оли, ты можешь искупаться, а я пока приготовлю нам что-нибудь на ужин.

Я не смело кивнула и присев, поежилась от холода, пришлось обратно закутываться в крылья.

Сурд начал собирать хворост на поляне. А я со сна пыталась понять, где мы и что вообще это за озеро, и мне вообще-то домой пора. Посмотрела на солнце, оно уже клонилось к закату. Отец, наверное, будет в бешенстве и запретит мне вылетать из кеста. Хотя после такого приключения, я и сама не захочу от туда выходить, до самого Дня выбора. Значит надо уже возвращаться.

Решила, умыться и подумать, как незаметно улизнуть от ирлинга. Думать о том, что случилось между мной и Архусом не хотелось. Я пока не могла понять, как я к этому всему отношусь. Поэтому душевные терзания решила отложить на потом, когда вернусь домой. Ведь если я смогу сбежать от сурда, а бежать от него нужно как можно быстрее, быть его единственной я не намерена. Еще не известно, что это за статус такой, я об этом мало, что слышала, у коваков есть «выбранная» и она является хозяйкой кеста, помогает своему ирлингу управлять кестом, если он главный, если не главный значит подчиняться ему и главе кеста или сэрти, смотря, в чей дом она зашла.

И если я смогу сбежать, значит, сурд уже не сможет предъявить на меня права. Но как только я окажусь в его сэрти, и он наденет на меня браслеты принадлежности, то родители уже не будут иметь права меня вернуть. Сбежавшая самка до церемонии объединения, это позор для самца, поэтому самец упустивший самку уже никогда не посмеет за ней прийти в ее родовой кест или сэрти, максимум будет ждать ее следующего полета на скалы в день выбора и попробует украсть ее вновь.

Мои старшие сестры Арика и Эльса уже имеют по двое детей и обе всегда сбегают от своих самцов. А вот Сальса, самая старшая, сбежать на прошлом дне выбора не смогла и осталась в доме мужа. Арика и Эльса шептались, что Сальса сделала это специально, так как влюбилась в Ворика. Я была в шоке, но поверить в это можно было, так как Сальса была самая сильная и самая быстрая из нас, она даже братьев обгоняла во время тренировочных полетов. Ей уже более четырех сотен лет. И самое странное, что каждый раз в День выбора на протяжении всех четырех сотен лет, именно Ворик ее догонял. У них уже шестеро детей. Но у Ворика не хватило денег выкупить их у моего отца, только последнего самого маленького и смог забрать. И то отец долго сопротивлялся, и не хотел отдавать малыша Эбика.

Я встала и пошла к озеру. Посмотрела на закат и, зачерпнув в ладошки воды, уже хотела умыться, как дернулась от щелчка своей застежки на майке.

— Детка, я, кажется, сказал тебе искупаться, а не умыться.

Моя кофточка слетела с меня, а я только и успела прикрыть грудь руками. Эта его беспардонность на столько меня взбесила, что я, оборачиваясь, в порыве злости, почерпнула крылом побольше воды, и облила его с ног до головы. И пока он не успел мне ответить, подпрыгнула и, взмахнув крыльями, попыталась улететь.

Но когда я уже планировала быть высоко в воздухе, он успел меня схватить за ногу и дернул с такой силой, что я, не удержавшись со всего размаху, рухнула на землю, причем так неудачно, что упала прямо на крыло и услышала хруст.

Слезы брызнули из глаз, и я закричала от жуткой боли.

Краем глаза я увидела как замер с расширенными глазами сурд. Я попыталась встать, но пошевелившись, взвыла еще сильнее.

Он тут же подбежал и подхватил меня на руки. Я заскулила, так как крыло видимо распрямилось под собственной тяжестью, и мое тело опять пронзило болью.

— Какого Сэбиса, Оли! Зачем ты сделала это? — Зарычал Архус, осторожно укладывая меня животом на песок, при этом еще и пытался убрать мокрые волосы со своего лица.

Я стиснула зубы, пытаясь превозмочь боль, чтобы не заплакать еще сильнее. У меня было двоякое ощущение, с одной стороны хотелось смеяться над мокрым, как лягушка сурдом, с другой плакать от боли. Так как, пока он укладывал меня, мое сломанное крыло каждый раз шевелилось под собственным весом и отдавалось болью во всем теле.

— Оли?

Я закрыла лицо ладошками и продолжала беззвучно плакать. Сказать что либо, у меня бы все равно не получилось, так как знала, что расплачусь еще сильнее. А сказать хотелось очень много, я в этот момент вспоминала все самые страшные ругательства, которые подслушивала у своих братьев, когда они устраивали между собой поединки или тренировки. Но сейчас я могла лишь всхлипывать, уткнувшись в песок. Последний раз я плакала, когда в детстве училась летать и сломала себе ногу. Мне было лет десять, наверное, и то меня обсмеяли все старшие братья и сестры, кроме Сторана, он всех разогнал и, подняв меня на руки, хотя и сам был ростом с меня, потащил обратно в кест. В нашей семье над плаксами всегда смеялись и потешались, поэтому, чтобы не случилось, я не позволяла себе прилюдно плакать, если уж совсем было худо, убегала в свою комнату, а там уже жалела себя от души. Но сейчас было настолько, больно, что я никак не могла успокоиться.

Мы со Стораном часто играли в игры, он мог подкрасться ко мне и напугать, а я обычно обсыпала его песком или обливала водой, а потом быстро взлетала и улепетывала, пока он отфыркивается. Мы играли с ним в догонялки, он, конечно, догонял меня, и, ловя прямо в воздухе, щекотал и отпускал, но никогда вот так вот не кидал об землю, он вообще ни разу в жизни не делал мне больно, как бы я не злила его.

— Малышка… я не хотел… у меня рефлексы, понимаешь, — он начал гладить меня по голове, и я слышала в его голосе вину, — проклятый Сэбис, эти рефлексы уже выработаны годами, сотнями лет. Давай, я осторожно расправлю тебе крыло и наложу шину.

— Нет! — вскрикнула я, и посмотрела на него с ужасом, если сейчас он начнет опять трогать мое крыло, я, наверное, сознание от боли потеряю.

— Детка, если я этого не сделаю, оно срастется не правильно, и ты не сможешь никогда летать, ты что этого хочешь?

— Позовите моего отца, он сам все сделает, а я пока здесь полежу.

На его лице заходили желваки.

— Во-первых, забудь о своих родных, ты их больше никогда не увидишь!

От услышанных слов у меня на загривке волосы зашевелились.

— И я умею правильно складывать переломы, просто тебе нужно потерпеть, — продолжал он, но я его уже не слушала.

— Так вы специально мне крыло сломали?!

Его взгляд заледенел.

— Ты за кого меня принимаешь, глупая девчонка! — Взревел он.

А мне было наплевать на его рев, в другой раз, наверное, испугалась бы, но не сейчас, сейчас я была очень зла, хуже и быть не могло, он специально сломал мне крыло, чтобы я не смогла от него сбежать, какой же он подлый! Я отвернулась и разрыдалась еще сильнее. Ведь домой я теперь однозначно не смогу попасть, если только пешком, но ведь это же так сложно! Я, наверное, решила выплакать все слезы, которые сдерживала все эти годы. И как же мне себя жалко стало…

— Оли, давай я выправлю тебе осторожно перелом и… — услышала я его тихий голос, и вскинулась, что бы ответить, и даже растерянный взгляд на его лице меня не остановил, так как меня уже понесло.

— Да уж, конечно, сам сломал, сам сделал, я больше не позволю вам до меня дотронуться! Я с вами просто играла, а вы… еще и крыло сломали, это же подло! Никто так не делает! Что, неужели так боялись, что не сможете догнать?!

Я опять уткнулась в ладошки и продолжила всхлипывать.

— Тысячи хаодов, ты что думаешь, что я решил, будто ты от меня сбежишь? Мало того, что это честь для любой самки, и все самки всю жизнь мечтают стать ровайя высшего сурда, тем более моей ровайя, — слово «моей» он специально выделил голосом, наверное, что бы я прониклась его значимостью, — так ты еще и думаешь, что я не в состоянии тебя догнать?

— Вот и выбирали бы любую другую самку, которая мечтает об этом, а я хочу домой, как мамееее и папееее!

Он опять тихо выругался. А моя истерика набирала обороты, мало того, что у меня крыло болело, так еще и я теперь не смогу домой вернуться. Я была в таком отчаянии, что никак не могла остановиться.

— Сэбис тебя побери, Оли! Я же уже объяснил, что у меня рефлекс! Ни один мой шэус не отважился бы так сделать, как это сделала ты! Глупая девчонка!

Я опять посмотрела на него со злостью.

— Мне плевать на ваши рефлексы, и на вас плевать! Я хочу домой!

Он закатил глаза. А в меня словно бес вселился. Даже сама не поняла, что на меня нашло. Но я начала кидать в него песком и кричать, что хочу домой и хочу к маме.

В итоге добилась того, что он попытался скрутить мои руки и задел крыло. А я взвыла еще сильнее.

Он отпрыгнул от меня, как от ядовитой истар. А затем отошел еще на несколько шагов. Я все кричала и всхлипывала и рыдала и что-то еще говорила, кажется, вспомнила заодно все свои обиды за все свои годы жизни. О том, что сестры все время оставляли мне больший кусок для мытья полов, я знаю, шагами меряла, о том, что племянникам всегда больше доставалось сладкой ибираны чем мне, я подсчитывала! И что маленький Эбик ударил меня молотком, когда я пыталась у него его забрать, а мама даже не на ругала его. И самое главное о том, что Сторану всегда можно было улетать одному, и у него проблем не было, а я вот такая непутевая вылетела и сразу попалась и кому, подлому сурду!

— Папа всегда говорил, что вы сурды все подлые, что от вас нужно держаться подальше, вы ведете себя как хозяева и на остальных вам наплевать, только и требуете поставок, а сами даже выплаты по закладным задерживаете! А у папы, между прочим, договоренность с гномами на поставки руды! А гномы, они же потом проценты такие заламывают, что папе приходится перед ними вечно извиняться и оправдываться и даже продавать им по дешевки семена священного дерева Хеса.

О, а вот это я зря, наверное, сказала. Так как растерянность из глаз сурда мгновенно ушла, и на лице заходили желваки. И он решительно подошел ко мне, что я даже замолчала и перестала всхлипывать.

— Я не собираюсь от тебя выслушивать всю эту чушь, так что терпи!

И я почувствовала, как Архус начал трогать мое крыло. Хотела уже отползти от него, но он придавил меня, опустив свое колено на мою попу. И не успела я возмутиться, как услышала хруст, и, закричав от боли пронзившей все мое тело, потеряла сознание.

Я проснулась от холода и по привычке попыталась укутаться крыльями, но крыло, за что-то зацепилось и никак не двигалось. Было ужасно лень открывать глаза и вставать распутывать его, тем более что усталость была кокой-то слишком сильной. Я еще немного полежала и помучалась от холода. А затем разозлилась и дернула крылом с силой.

Сначала был крик, а потом я поняла, что кричу я, и от боли. О Великий Цирбис! Я забыла, что мое крыло сломано!

Мое крыло так болезненно заныло, что, не сдержавшись, я заплакала. А затем почувствовала чьи-то теплые объятия и успокаивающий ласковый шепот.

— Тише, тише, девочка моя, ну все, все, моя хорошая…

Я открыла глаза и поняла, что лежу, почти уткнувшись носом в шею сурда. Он обнял меня и укрыл нас обоих своими крыльями. От него так хорошо пахло, и он был таким теплым, что даже вредничать расхотелось. И я решила, что буду закатывать ему истерики днем. Сейчас мне было слишком хорошо и уютно.

Я чуть не замурлыкала от того, как он аккуратно поглаживал мою спинку, не касаясь больного крыла. И боль постепенно утихла, а я и не заметила, как вновь провалилась в приятную дрему, и уже практически засыпая, все же уткнулась носиком в его шею и немного лизнула.

Ну…, это я просто так сделала…. что бы запомнить его вкус. Я ведь все равно скоро сбегу. А так хоть вкус на память останется…

А он почему-то замер и перестал меня поглаживать. И дыхание у него участилось, и сердце как-то слишком быстро стало биться.

Я сначала ничего не поняла и уже почти уснула, а потом почувствовала его руку не на спинке, а уже на моей попке, а вторую его руку почувствовала в своих шортиках, пальцы же его, осторожно дотронулись до моих складочек…

Хотела уже возмутиться, но так мне хорошо и приятно стало, от его осторожных прикосновений, что я решила пока помолчать, а чтобы не застонать, еще сильнее уткнулась в его шею.

Сурд приспустил мои шортики и пальцами осторожно дотронулся до моей дырочки. В моем животике мгновенно начал разгораться маленький пожар. И как же сильно мне захотелось, что бы его пальцы вошли в мою дырочку, что я неосознанно начала выгибаться навстречу их ласковым поглаживаниям.

И не сдержавшись, я все же застонала, и прикусила ему кожу на шее, а в ответ услышала его стон. От чего все мое тело наполнилось сильнейшим желанием.

В одно мгновение, я оказалась уже лежащей на его груди, и почувствовала, как он расстёгивает свои брюки, и что-то большое и скользкое упирается в мою попку.

Вспомнив, что это такое, я запаниковала, и мне уже расхотелось ощутить его в себе. Он же такой большой, и мне опять будет так больно, хоть и потом будет хорошо, но ведь сначала больно!

И я попыталась с него слезть.

— Тише, тише малышка.

Он тут же прижал меня к себе.

— Нет, нет, я не хочу…

Я уперлась в его грудь руками и постаралась с него слезть.

— Малышка, успокойся, тебе будет хорошо, давай детка, ты же вся течешь…

Он попытался прижать меня к себе и убрать мои руки. Но я не собиралась сдаваться.

— Детка, хватит вредничать, неужели ты не хочешь признаться, что тебе понравилось? — в его голосе послышалось раздражение.

Я продолжала барахтаться на нем и упираться в его грудь. Но слезть не получалось, он оплел мои ноги своим хвостом, что я даже пошевелить ими не могла.

— Да что же это такое, отпусти! — зарычала я от бессилия. Только рычание получилось, каким-то неуверенным.

Сурд подтянул меня с легкостью ближе к своему лицу и зашептал на ушко, щекоча его своим дыханием:

— Не отпущу, пока не признаешь, что тебе было хорошо со мной на скале, — и слегка его прикусил.

А меня словно током пронзило. Я нервно задышала и попыталась сообразить, о чем вообще шла речь. Мысли кое-как собрались в кучу, а он все продолжал слегка покусывать и облизывать мое, как оказалось, ну очень чувствительное ушко.

— Д-да не спорю, — дрожащим от возбуждения голосом начала я, врать я никогда не умела и не любила, зачем отнекиваться, мне действительно было хорошо, но было огромное но! Я ведь не желала и не напрашивалась, тем более, что мне вообще еще рано. Эти мысли немного привели меня в чувство, и прокашлявшись я продолжила уже более увереннее, — мне было хорошо, но больно тоже было… И вообще, я обиделась, ты мне крыло сломал! Отпусти!

Он замер после моих слов, и я почувствовала, как его хвост освобождает мои ноги. Как только ощутила, что могу встать, то выпуталась из его крыльев и вскочила на ноги, поправляя шорты.

Мое тело тут же обдало ночной прохладой. И я кое-как сдержалась от того чтобы не захныкать от холода. Что-то я совсем размякла с сурдом, даже сама себя не узнаю. Вчера истерику закатила, сегодня хнычу. Дома я себе такого не позволяла. Сама же на сестер злилась, когда они так себя вели. Хотя они и старше меня, больше чем в два раза.

Нет, нужно думать, как убежать от сурда, иначе совсем в нюню превращусь.

Я, демонстративно не смотря, на Архуса, отошла подальше, и села привалившись к дереву на прохладную траву, кое-как замотавшись одним целым крылом. Второе попыталась рассмотреть, но, во-первых было слишком темно, мое зрение еще не позволяет мне ориентироваться, как следует в темноте, мне еще лет пятьдесят нужно расти, что бы научиться видеть так хорошо, как это делают взрослые. Вот еще одна проблема, можно было бы попробовать уйти сейчас, но можно заблудиться. Тем более, что Архус завернулся в свои крылья и вроде даже дышать стал медленнее и спокойнее. И даже не пошел за мной! И не успокоил! И вообще! Пусть катиться к Сэбису! Вот!

Поджав под себя ноги, я смотрела на черное озеро и слушала переливчатое стрекотание сверчков, которое постепенно убаюкало меня.

Утром я проснулась опять от холода, но о втором крыле вспомнила сразу же. Открыв глаза, увидела, что сурд ощипывает жирную ситку, и когда только поймать успел?

Я сходила в кустики, и стоило все же искупаться, но в холодную воду лезть совершенно не хотелось, отошла подальше от сурда и, сняв одежду, долго стояла и настраивала себя. А затем с диким криком бросилась в воду. Опять забыв про свое крыло. Которое тут же дало о себе знать отдаваясь болью в спине, и я зашипела от боли и от холода одновременно.

На глазах опять выступили слезы. Но увидев сурда на берегу, я закусила губу и скрылась под водой.

Что бы отвлечься поймала мимо проплывающею незнакомую рыбу и нацепила ее на острый кончик хвоста.

Мы с братом часто так рыбачили. И даже соревновались, на чьем хвосте рыбы будет больше.

Но вспомнив о брате, мне стало грустно, что я могу его уже больше никогда не увидеть и, вынырнув из воды, решила больше не ловить рыбы. И одной будет достаточно. Я же не собираюсь Архуса кормить! А ситку свою, пусть сам есть!

Сурд уже отошел в сторону и старательно готовил ситку. Запахи стояли умопомрачительные. И мой рот наполнился слюной.

Я вышла на берег в кустиках, и надела свои шортики с маечкой и обвязала плетенки. Одежда была уже не первой свежести, но не буду же я ходить голой? Придется потерпеть. И все из-за моего треклятого любопытства! Сэбис бы его пожрал!

Сейчас бы спала в своей теплой постельке, хотя конечно это я преувеличиваю, что смогла бы поспать. Мама бы наверняка уже меня подняла и заставила с племянниками возиться. Ну, хоть один плюс имеется, не увижу свору галдящих, кричащих и дерущихся ирлингят, хотя бы один день.

Я спрятала, предварительно вычищенную в кустах острым камнем, рыбку за спину, и с важным видом пошла к костру, уже предвкушая удивление в глазах сурда и свою злорадную улыбку. Заодно искала прутик возле костра, на который можно рыбку наколоть.

Когда подходила ближе, увидела, как сурд на листе от дерева уже положил мне кусок птицы, но сглотнув слюни, я с победным видом схватила прутик и, вытащив рыбку из-за спины, попыталась ее наколоть на него.

Но рыбку кто-то выбил из моих рук. Я растерянно смотрела на прутик и рыбку, лежащую на песке, пока не услышала ругательства сурда.

— Ты с ума, что ли сошла, это же ядовитая сохла! Быстро пошли мыть руки!

Он схватил меня за запястье и потащил к воде.

А я с разинутым ртом наблюдала, как он тщательно с песком промывает мои руки. В жизни еще не чувствовала себя так отвратительно. Мне было ужасно стыдно, и я боялась посмотреть Архусу в глаза, и увидеть там насмешку. Терпеть не могла, когда надо мной смеются. Это же надо было такое сотворить? Поймать ядовитую рыбу и чуть не съесть ее?

Когда он домыл мои руки и вытер своим платком. Я была готова сквозь землю провалиться. И все ждала от него насмешек и язвительных реплик. Сама же в этот момент тщательно прорабатывала ответы. Я же не знала? В конце концов! Утащил меня Сэбис знает куда, возле нашего грота я все озера и реки знаю, и какие рыбы там водятся знаю, а эта рыба была для меня не знакома!

Мы шли обратно к костру, а он не отпускал мою руку. Когда я уже хотела вырваться, то он придержал меня и поднес мои руки к своему лицу. Я удивилась, зачем ему это и подняла голову, что бы посмотреть уже мысленно подготавливая себя, увидеть усмешку на его лице.

Но к моему удивлению, на его лице не было ни улыбки, ни усмешки, он хмурился, а в его глазах была тревога. А еще он тщательно обнюхивал мои руки.

— Значит так, — он отпустил мои руки, — вот тебе листик, в руки ситку не бери, а то мало ли, вдруг мы не все отмыли, еще отравишься.

И сурд подал мне листик, а затем сел обратно на свое место и, положив себе на лист ситку, начал отрывать от нее маленькие кусочки и осторожно двумя пальцами есть.

Я оглушенная, его спокойствием и отсутствием смеха над моей глупостью, медленно села, и взяв мясо ситки, при помощи листа попыталась его откусывать. Но было жутко неудобно это делать. Я мучилась, наверное, с полсотни песчинок.

Но видимо, сурду надоело смотреть, как я страдаю, и он, встав подошел ко мне, отобрав мою ситку. Я уже хотела запротестовать и возмутиться, как он подхватил меня на руки и, усевшись в позе лотоса, посадил к себе на ноги, устроив боком. Оторвал от ситки кусочек и поднес к моему рту.

Я решила не противиться его помощи, тем более, что есть хотелось ужасно, и уже поднесла руку, что бы взять кусочек, как он второй рукой слегка ударил меня по руке и поднес кусочек прямо к моим губам.

Я насупилась и обиженно посмотрела на сурда. Мало того, что он подлый, так еще и жадный?

Видимо, он понял о моих мыслях и закатил глаза.

— Оли, открывай ротик, я тебя покормлю, или ты опять собралась грязными руками есть?

Я поникла, понимая всю глупость моего поступка, я ведь действительно поднесла грязные пальцы к кусочку. Все же сурд не такой уж и жадный, да еще и решил помочь мне.

И я, открыв рот, приняла от него кусочек. Слегка лизнув его пальцы. И тут же услышала, как громко задышал сурд. Перевела удивленный взгляд на него, но он тут же отвел глаза и оторвал еще один кусочек от ситки, поднеся к моему рту.

— Я еще тот не прожевала!

Он, что хочет, что бы я подавилась?

— Тогда хватит смотреть по сторонам, и жуй быстрее, я тоже, между прочим, голоден, — нервным тоном сказал он. А сам продолжал дышать как паровоз и тише уже добавил, — ты даже не представляешь, как сильно я голоден.

Я подумала, что действительно он прав и нужно быстрее кушать, а то мало того, что он мне жизнь спас, теперь еще и кормить взялся, так как у меня руки возможно от яда рыбы не отмылись, а я еще возмущаюсь. Он ведь и сам голоден.

И я стала не смотреть по сторонам и кушать кусочки, которые он мне давал, слизывая с его пальцев вкусный жирный сок, все же ситка очень вкусная птичка. А сурд каждый раз, когда я облизывала его пальцы, почему-то все сильнее и сильнее прижимал меня другой рукой к себе. Так что я уже последние кусочки доедала, практически полулежа. Я вспомнила, что так обычно кушает малыш Эбик, полулежа на руках у мамы или у папы, ну или у Сальсы, когда она еще жила с нами, и мне стало очень стыдно.

В итоге я отговорилась, что наелась и, вывернувшись из рук сурда убежала, опять отмывать руки. Еще одной такой трапезы я не переживу, наверное от стыда сгорю.

А сурд почему-то вместо того что бы сесть и поесть, резко взлетел и скрылся за деревьями. Я не стала обращать внимания на его причуды. Все же он уже старый, мало ли, что у него там, в голове, вдруг старческий маразм образовался, и он забыл поесть, вот и улетел куда-то? Надеюсь, что вообще может обо мне забудет, и я попытаюсь вернуться домой? Эх, было бы не плохо…

Архус чувствовал себя идиотом. Он никак не мог сосредоточиться. Когда он почуял запах этой несносной девчонки, у него словно мозг выключился. Бросил своих шеусов, забыл о проверке, забыл обо всем на свете. Его верные шеусы, наверное, находятся в недоумении. Но ему было на них наплевать. Конечно, его советник и заместитель Тэрстэл и без него разберется. Но все же… Архус никогда в жизни не бросал дело, не закончив его.

Заниматься проверками гротов не входило в его обязанности, он делал это очень редко, но если брался, то всегда доводил дело до конца. В этот грот он давно собирался слетать, тем более Тэрстэл жаловался, что глава грота коваков живущих на восточных скалах, стал все чаще и чаще задерживать поставки изония. Этот минерал был очень ценен, и хитрые коваки из рода Сепфия умудрились организовать там его добычу.

По идее все стратегически важные для ирлингов месторождения минералов, всегда принадлежали высшим сурдам. Коваки же обязаны были работать на сурдов. Но Александр Сепфия, обычный безродный ковак, тысячу лет назад умудрился приобрести в собственность никому неизвестные, восточные скалы в горной долине озер Хокая и обнаружить там самый дорогой и ценный минерал. Тогда многие сурды пытались выкупить у Сепфия права на собственность, но он уперся и смог создать целый грот, который уже насчитывает более пятидесяти семей коваков. И каким-то образом смог заключить договор с гномами и позволить им жить в долине бок о бок с ирлингами. Хотя гномы очень редко шли на контакт с ирлингами, особенно после Великой войны.

Единственное чем совет смог зацепить строптивого ковака, кроме стандартных налогов, так это заставить его поставлять определенное количество изония. И то этот хитрый ирлинг, заломил такие цены, что скрепя зубами совет все же согласился с его условиями. Тем более что Сепфия всегда вовремя платил все пошлины и налоги.

Когда Архуса выбрали главой совета, все министры постоянно роптали на выскочку ковака и даже много раз пытались подбить Архуса на действия против него. Архус и сам давно заинтересовался богатым месторождением и тоже положил на него глаз. Поэтому, когда представился момент, попробовать надавить на строптивого ковака, он решил сам поехать с проверкой и найти нарушения. А нарушения Архус находить умел, достаточно было подкупить пару тройку помощников ковака, и те обязательно помогли бы организовать все эти нарушения. И вот тут-то и появился бы спаситель Архус с предложением, от которого строптивый ковак не смог бы уже отказаться. Архус не собирался выживать его с насиженного места. Он просто заставил бы его переоформить свои владения на себя, а Александра Сепфия оставить там управляющим. Более того, он даже готов был платить ему не плохие проценты от прибыли. Зачем Архусу там работать, разбираться в этом бизнесе? Тем более, что есть уже ирлинг, который на этом деле сутона съел.

Но все испортила маленькая вредная девчонка. Архус понял, что она его ровайя сразу же, как только учуял ее умопомрачительный запах, и забыл обо всем на свете. Помчался и даже не смог удержаться и взял ее прямо на скале. Когда он услышал ее имя, то понял, что ему нельзя здесь оставаться ни в коем случае.

Хитрый ковак обязательно мог использовать эту информацию против Архуса, это во-первый. Ну, а во-вторых, Архус хотел, как можно быстрее надеть на нее браслеты принадлежности и провести церемонию объединения. Это странное иррациональное поведение и желание сделать Оли своей Архус не смог преодолеть. Взыграли те самые древние инстинкты высших ирлингов, о которых он слышал и даже наблюдал, но ни разу за свои две тысячи лет не испытывал.

Архус и не понял, что его мозг отключается рядом с ней.

Когда он схватил ее за ногу, единственное, о чем он подумал, что она пытается сбежать. А услышав ее крик и увидев слезы, чуть с ума не сошел от страха.

Он так сильно растерялся, что даже соврал ей о якобы своих инстинктах. Конечно, он бы так не поступил, ведь она обрызгала его всего лишь водой, но отпираться, от собственной мелкой и глупой лжи было уже поздно.

Ту информацию, что дала ему Оли, против своего отца, он не попытался мгновенно использовать. Услышал бы он это сутки назад, так сразу же помчался припирать ковака к стенке, но вместо этого, единственным его желанием было добраться до сэрти.

А еще он все время хотел ее. И именно ее. Не одну из своих наложниц, а только Оли. Он даже Ирму бросил со своими шеусами, которую взял именно для того, что бы она ублажала его всю поездку. Но сейчас, когда он вспоминал о ее шаловливых ручках, он не ощущал ни капли желания. Но достаточно было Оли просто похлопать своими огромными ресничками или приоткрыть свой сладкий ротик, как его член начинал твердеть, и ему хотелось ласкать ее и иметь во все дырочки.

А когда она ночью вздумала отказать ему, то Архус был в шоке от своего поведения. Он освободил ее! Он позволил ей уйти! И даже слова против не сказал! Всегда! Всегда Архус делал то, что хочет. Почти ни одна женщина, не смела, отказывать ему. А тех глупых особ, что посмели это сделать, он либо брал силой, либо отдавал своим шеусам. И после парочки дней перевоспитания, строптивица приползала к нему на коленях и готова была лизать ноги. Но Архусу она была уже не интересна, как и ее судьба. А какая-то глупая девчонка ковачка отказала! Ему отказала! И самое странное, что он отпустил ее, ведь ее доводы о сломанном крыле мгновенно охладили его пыл. Он вспомнил, как она заплакала во сне, и с его сердцем что-то случилось. Оно будто кольнуло изнутри.

А как же он сдерживал себя, чтобы не подойти к ней и не обнять, пока девчонка, свернувшись клубочком, неловко устроилась возле дерева. Он чувствовал, что ей холодно и неудобно, но стойко лежал и делал вид, что спит.

Архус так и не смог заснуть и в итоге дождавшись, когда уснет Оли, полетел на охоту. Его ровайя все равно утром будет голодна. Они ведь летели целый день. Даже эта мысль была для него необычной. Когда он в походы брал с собой наложниц, они всегда сами заботились о своем пропитании. Но в этот раз он действительно захотел позаботиться о своей самке, переживая за ее здоровье.

А, когда он хотел накормить девочку и увидеть на ее лице благодарность и обожание, какое он привык видеть у своих наложниц, то увидев, как она поймала очень юркую и очень вкусную и жирную сохлу, от злости чуть не запустил уже готовую птицу в кусты. Кое-как удержался, и решил ее обмануть. И глупый план в его голове возник мгновенно. Он решил сыграть на ее незнании местной фауны и обмануть. О Цирбис! И обмануть кого? Маленькую девочку! Когда же у него получилось это сделать, он готов был сквозь землю провалиться. Особенно когда увидел ее взгляд, сначала напуганный, а потом преисполненный благодарности за якобы спасение ее жизни, ему стало совсем не по себе. Да, он добился ее благодарного взгляда, но от этого ему было тошно! Ведь ему пришлось ее обманывать. Если бы, кто сказал ему пару дней назад, что он будет обманом выманивать у ковачки благодарного взгляда, он очень долго бы смеялся.

А идея с ее кормлением? Всю свою жизнь его кормили наложницы, а ему захотелось накормить самому! И хуже того, пока он ощущал, как ее розовый язычок скользит по его пальцам, он же чуть не взял ее прямо у костра. А она ведь даже не поняла, как соблазнительно это делает. Она ничего не понимает! Его наложницы драки в гареме устраивают за его внимание, а от этой вредной несносной девчонки у него крышу сносит, просто потому что она рядом. И вместо того, чтобы поиметь ее в этот сладкий ротик, он сорвался и улетел сбрасывать свое напряжение старым добрым способом! Да у него всегда с собой для этого была одна из наложниц. А он как прыщавый малец делает это в кустах. Архус решил, что сходит с ума от этой девчонки.

И это он то еще смеялся над Тэрстэлэм, когда тот две сотни лет назад нашел свою ровайю, и сдувал с нее пылинки? Разогнал весь свой гарем, и всех своих наложниц и до сих пор как верный пес заглядывает ей в глаза?

Он тогда еле удержался, чтобы не убить эту дурочку Силин. Помнил лишь о том, что если погибает ровайя у высшего ирлинга, то тот уходит следом. Друга терять ему не хотелось. Но безмозглую девку он все же смог приструнить, тем более, что та оказалась падкой на побрякушки.

Тогда Архус для себя решил, что если и найдет свою ровайю, то замкнет ее в гареме и пусть она ему наследников рожает, и не вздумает хоть слово против вякнуть. Будет ее посещать пару раз в год и хватит ей. А если захочет чего-то большего, то пусть учиться удовлетворять его как следует. Тогда он быть может еще подумает и почаще будет к ней приходить.

Архус уткнулся лбом в дерево и закрыл глаза пытаясь привести свое дыхание и мысли в порядок. Ему нужно успокоиться и собраться!

Он постоял еще немного и, открыв глаза громко и четко произнес:

— Я сейчас пойду и возьму то, что принадлежит мне, а если эта мелкая ковачка, посмеет хоть слово сказать, то очень сильно пожалеет! И вообще прилечу домой, сдам ее в гарем, пусть ее наложницы повоспитывают, и поймет, как мое внимание должна зарабатывать!

Да и, нужно уже ее девственности лишить. Ничего страшного, потерпит немного. Он решительно вытащил нож и, взмахнув крыльями, полетел на поляну.

Но на поляне девчонки не оказалось. Архус со злости заскрипел зубами!

— Оли! — закричал он на весь лес, — если ты сейчас же не появишься, я не посмотрю на твое сломанное крыло и отшлепаю тебя!

Он оглянулся по сторонам и, закрыв глаза несколько раз вздохнул, и выдохнул, чтобы успокоиться. Потому что с каждой песчинкой ему становилось все хуже и хуже. Злость и раздражение, а так же неудовлетворённость просто бурлили в нем. Как собственно и сперма, которая казалось, скоро из ушей полезет!

— Оли!.. Я даю тебе последний шанс. Считаю до десяти, если ты выйдешь прямо сейчас, то обещаю, что не буду тебя наказывать!

Но сам Архус был не уверен, что сдержится и все же не отшлепает ее мягкую нежную попку, пока кожа на ней не покраснеет. От этих мыслей ему стало еще хуже. И он кое-как отогнал образ девчонки, лежащей у себя на коленях, с задранной к верху покрасневшей попкой.

— Один! — Зарычал он на весь лес, осматриваясь и вслушиваясь в его звуки, но маленькой ковачки нигде было.

— Два!..Три!.. Четыре!.. Пять!..

Архус запнулся, и ему показалось, что он услышал какой-то звук, но взглянув в то место, увидел, лишь взлетевшую птичку. Проводя птичку взглядом в небо, ему вдруг стало не по себе. В его голове мелькнула мысль, что возможно он уже никогда не сможет найти Оли. И в груди что-то сжалось. Чушь! Стряхнув наваждение, он продолжил громко считать.

В итоге он досчитал до десяти, но Оли так и не появилась.

— Ну, хорошо! Я давал тебе шанс Оли, слышишь меня?

И он решительно пошел по ее следам, ведущим от озера в лес. Отошел он не так и далеко, буквально чуть больше сотни локтей, пока не дошел до болота.

Именно возле него и заканчивались следы девчонки.

Выбрав полянку он, взмахнув крыльями, поднялся над лесом. Болото оказалось довольно-таки большим примерно пять сотен локтей в длину и сотню локтей в ширину. Оно шло параллельно лесному озеру, не соприкасаясь с ним.

Архус старался лететь как можно ниже, так как кроны разлапистых деревьев очень сильно мешали обзору.

Спустя две горсти песчинок он начал нервничать. Его девочка была светловолосой, с белыми крыльями, да еще и одета в белый топик и белые шортики. Было бы сложно не заметить ее среди зеленой листвы. И если она бы сейчас шла, значит, он должен был ее уже заприметить. Но ее нигде не было видно. Он уже вдоль и поперек пролетел это болото, а она как сквозь землю провалилась.

Архус решил вернуться на пляж у озера, в надежде, что девочка могла быть там. Но надеждам не суждено было сбыться. На пляже ее не было. Тогда он решил облететь все озеро, вдруг она где-нибудь на берегу притаилась. Но опять же он ее не нашел.

В груди что-то кольнуло. А если она утонула в болоте? Но Архус даже в мыслях такое не мог допустить. И пообещал себе, что когда ее найдет, то на попку свою она сесть не сможет очень долгое время, чтобы в следующий раз, ковачка крепко задумалась, прежде чем совершать такие глупые поступки.

Я очнулась и почувствовала жуткую боль в голове. Глаза открыть не смогла, так как на них явно была повязка, руками и ногами тоже пошевелить не получалось, впрочем, как и сломанным крылом. Во рту был кляп. Я ощущала очень сильную встряску и запах лошади. Похоже, что я была перекинута через седло лошади, которая мчится, с огромной скоростью.

Единственное, что я смогла сделать, так это замычать, но почувствовав легкий шлепок по многострадальной пятой точки, а так же не знакомый мужской голос, сразу же притихла.

Голос этот явно принадлежал не сурду. Я даже не знала, как к этому отнестись. С одной стороны хорошо, что я от него вроде как сбежала, а с другой еще не известно, с кем я сбежала, а точнее сказать меня убежали, ну или похитили. Так вот это было тоже не очень хорошо, ведь похитили-то мне без моего желания. Или может великий Цирбис таким странным образом откликнулся на мои молитвы избавить меня от похотливого ирлинга? Ммм… ну я даже не знаю, что на это сказать. Да и вообще рассуждать очень сложно, особенно когда тебя вот так вот трясет и если бы не кляп в моем рту, то я бы себе уже давно язык откусила.

Это была не прогулка на лошади, а самая настоящая пытка. Я вообще-то в жизни на лошади не ездила, зачем на них ездить, когда есть крылья? Но даже не подозревала, что это так больно. В итоге я поняла, что меня скоро стошнит. А если меня стошнит, то из-за кляпа в моем рту, я могу захлебнуться. Однажды я слышала, как старый гном Корнсторн, один из папиных деловых партнеров, рассказывал, как над его другом неудачно пошутили. Пьяного его связали и вставили ему кляп в рот. Друзья хотели его просто напугать, чтобы он так не напивался до беспамятства. А он захлебнулся собственными рвотными массами. Когда друзья пришли его развязать и вместе посмеяться над шуткой, то нашли лишь его хладный труп.

И я поняла, что, если через несколько минут мы не остановимся, то я тоже вполне могу превратиться в такой же хладный труп, ну не в гномий конечно, а в свой, ну короче… о, неважно! В любом случае, такая смерть мне явно была не по душе. И я изо всех сил начала кричать, точнее, сказать мычать, и брыкаться.

Тот, кто меня вез, еще несколько раз довольно болезненно ударил меня по попе, но жить мне хотелось сильнее, поэтому я не перестала извиваться и уже с удвоенной силой мычать. Удар по голове был неожиданным и очень болезненным. От чего я словно упала в темноту.

Темнота была кромешная, но в ней я хотя бы не чувствовала боли и тошноты и больше того, даже ощутила, что мои крылья оба двигаются и зажили.

Долго летала в неизвестности, пока не увидела свечение и не решила посмотреть, что же это такое.

Оказалось, что это светится черта, а за ней целая стена из тумана. Я хотела шагнуть в туман, но у меня ничего не получилось. Меня будто что-то держало и не давало сдвинуться с места. Побродила вдоль стены, пытаясь ее перешагнуть в других местах, но моя затея не увенчалась успехом, и, плюнув на дурацкую черту, пошла назад, а затем услышала знакомый голос.

Я вспомнила кто это. Как-то десять лет назад, к папе приезжал один из его деловых партнеров — дроу. Я не помню толком, как его звали, имена у этих темных все какие-то трех этажные, но папа мне тогда запретил к ним приближаться. Однако мое любопытство как всегда было слишком сильно, и когда возле них я не увидела отца, то все же решила посмотреть по ближе. Они не любители света, поэтому пришли через подземные ходы, прорытые гномами, а выходили на улицу лишь, когда заходило солнце. Они как раз попали на очередной гномий праздник. Я уже не помню, скорее всего, сто тысячно-миллионный день добычи руды, или триллионный слиток изония, или чего-то там неважно еще чего. И я, подговорив брата, пошла, потанцевать с ним на праздник и заодно ближе рассмотреть дроу.

Мы с братом еще тогда поспорили, сильно ли они похожи на светлых эльфов. Оказалось, что не очень-то и похожи. У светлых эльфов большие миндалевидные глаза зеленых или синих оттенков и большие заостренные уши. Они все какие-то тоненькие и хрупкие, да и вообще больше на девушке похожи, чем на мужчин. Папа все время над их ранимой психикой хихикал. И я даже слышала его шутки по поводу того, что эльфов ночью часто с девушками путают. И при этом даже гномы как-то хитро улыбались, и смех у них был ну очень странным…. Когда я спросила, чего они смеются, ведь действительно мужчины эльфы на девушек похожи, тем более в ночное время, но отец, тут же сменил тему, и я так и не добилась от них вразумительных ответов.

У темных же эльфов вполне обычные, только красные глаза. Уши не такие огромные, еще темная кожа, и они такие же здоровяки, как наши сурды. Правда у них у всех ярко-серебристый цвет волос и ресниц. А волосы у всех мужчин короткие. Вот светлые эльфы всегда длинные волосы носят, да и цвета волос золотистые или ярко зеленые или ярко красные, там от рода что-то зависит.

В общем, пока я пристально разглядывала одного из довольно симпатичных дроу, не заметила, что он в этот момент так же пристально разглядывает меня. А когда поняла, что он это делает, то невольно застеснялась. А этот гад, взял и подмигнул мне. Ну, я не удержалась и показала ему язык в ответ. Он выпучил свои красные глаза, а я, подбежав к нему, дернула его танцевать.

Танец был быстрый и веселый, я так увлеклась им, что даже забыла, про дроу, который вроде как танцевал где-то рядом, и, взлетев в воздух, продолжила танцевать уже там над всей танцплощадкой. Ко мне присоединились другие сородичи, и я увлеченная танцем, протанцевала всю ночь напролет.

Наутро, когда я искала брата, который как обычно куда-то подевался, меня схватил тот самый дроу и затащил в один из входов в пещеру. Тогда я впервые узнала, что такое целоваться. Мне стало смешно и щекотно. Я развеселилась и засмеялась. А дроу опять опешил.

Он спросил тогда, сколько мне лет и очень удивился, он был старше меня всего на пять лет.

Мы тогда проболтали с ним очень долго, точнее сказать, болтала я, а он кучу вопросов задавал, о нашем быте и обо мне, пока я не начала клевать носом и меня не нашел Сторан и уволок на руках, так как я просто повисла на нем как обезьянка. Даже не помню толком, но они чего-то еще с дроу там ссорились, чуть драться не начали. Сторан тогда попытался меня отцепить от себя, что бы достать оружие и устроить поединок. Но я когда спать хочу мне плевать, кто там и кому хочет морду набить. Вцепилась в него мертвой хваткой и, уткнувшись в грудь задремала.

Я и не помню как его звали, того дроу, дело то было давно, а вот голос его запомнила, у меня просто слух идеальный, да я и пою не плохо, наверное поэтому и запомнила, у него тембр голоса такой приятный был.

Открыв глаза, убедилась, что это был действительно он и еще человеческий маг. Я сразу поняла, что он человек, я видела людей на картинках. Они похожи на нас, только у них крыльев нет, а еще они стареют так не красиво и живут очень мало, но маги вроде как мы живем, несколько тысяч лет, насколько я знаю. А то, что он маг так это сразу понятно, от него магией очень сильно фонило, ну еще у него кожа не красивая и волосы белые, видно, что старый очень. На счет того, что я магию чувствую, так это, кстати, секрет нашей семьи! Нам с детства отец вдалбливает, чтобы никто и ни при каких обстоятельствах не узнал, что мы способны чувствовать магию. Ирлинги вообще в этом плане ущербные, крылья есть, а магии никакой. Но у моего папы была мама человеком, да еще и магом. Его родители давно погибли. Вот из-за наследственности он, поэтому и изоний почувствовал, так как магию очень сильно ощущал. А изоний в себя ее накапливает.

Но что-то я отвлеклась.

— Ты зачем меня по голове огрел! — зашипела я на идиота дроу.

Он выпучил на меня глаза.

— Оли, ты как?

Дроу подтянул меня к себе и посадил на колени, как тряпичную куклу, ей богу! Я попыталась по трепыхаться, но чувствовала очень сильную слабость, так что пришлось продолжить сидеть и дуться на глупого парня.

— Я между прочим, юная леди, вас возле озера Суроу нашел, — ни с того ни с сего начал говорить маг, — и вас там явно кто-то выбросил, а я ехал к дроу и благодаря этому молодому человеку, который пожертвовал буквально своей душой ради вас, вы еще живы!

— Чего? Как это? Так я что… меня кто-то… — От услышанных слов, я испытала самый настоящий шок.

Дроу прижал меня к себе и начал гладить по голове.

— Успокойся Оли, уже все позади, теперь тебя никто и никогда не тронет!

Проговорил он мне, при этом еще сильнее прижимая к своей груди и целуя в висок.

— Конечно, никто не тронет, вашего высочество, я все равно был против вашей затеи! А вы девушка, поблагодарите лучше принца Дерирелизиара, за то, что он отдал вам половину своей души, и теперь вы с ним связаны навечно! И в случае вашей смерти, погибнет и он, а в случае его смерти, погибните и вы, вот так-то!

— А вашему отцу, я доложусь, и пусть он сам решает, что с вами делать и как вас наказывать! Лучше бы я не тащил эту девчонку сюда, а вообще проехал мимо…

Последнюю фразу маг уже пробормотал в свой саквояж, в который собирал, всякие кристаллики и склянки, от которых тоже фонило магией.

Я хлопала ресницами и пыталась осмыслить, то, что мне сейчас сказал старичок, который, собрав свои вещи, вышел из комнаты и хлопнул дверью.

Дроу же тем временем, продолжал молчать и гладить осторожно меня по волосам и прижиматься губами уже к моей щеке. Значит, его зовут Дерире… Короче, пусть будет Лизаром, вот.

— Лизар, — попыталась я отодвинуться от настойчивых губ, принца, — так ты спас мне жизнь, а меня кто-то пытался убить?

Он все же нехотя, но отлепился от облизывания моей скулы.

— Да, Оли, так и есть. И мне очень нравится, что ты назвала меня моим сокращенным именем.

О, я угадала, что ли?

— Уважаемый Хорук, принес тебя в наши пещеры, повезло, что мне и моим воинам поручили его встретить и проводить. Ты даже не представляешь, как я удивился, увидев тебя на его руках. Что случилось, кто пытался тебя убить? — с тревогой в голосе спросил меня Лизар. А мне даже стыдно стало, что я на него подумала.

В моей голове пока еще был каша и я, наверное, не до конца понимала, что чуть не умерла, но некоторые звоночки уже начинали позвякивать. Попыталась вспомнить, что случилось, но получалось с трудом. Последнее что вспомнилось, как я сидела на берегу и отмывала руки от яда рыбы, которую поймала, и думала, о том, как сбежать от сурда, но вот потом… очнулась на лошади и меня снова вырубили… ну еще темноту, по которой бродила. О, Цирбис! Так я чуть в твои чертоги не забрела?!

Последняя мысль словно оглушила меня. Я же совсем и не жила, и уже к Цирбису? Как же так? За что и кто меня убить хотел? Может это сурд? Может я так сильно ему надоела, что он… он…. Почему-то последняя мысль мне совершенно не понравилась. Не знаю, но в сердце что-то неприятно ёкнуло. Ведь если это действительно он хотел меня убить… то я тогда…

— Тише, тише, моя девочка, все хорошо, все позади. Теперь мы будем вместе…. Я тебя буду защищать, и тебя никто никогда не обидит…

Пока я растерянно слушала утешения дроу, тот уже обхватил мое лицо ладонями и начал целовать мои щеки, слизывая каждую слезинку, и добрался до моих губ. От неожиданности я приоткрыла рот и ощутила его жадный язык, ворвавшийся внутрь. Как только до меня дошло, что происходит, я попыталась вывернуться из объятий Лизара. Но добилась лишь того, что он переместил одну свою руку на мой затылок, а второй перехватил, мои упирающиеся в его грудь руки и осторожно убрал.

Когда, же я замычала от нехватки воздуха, он, наконец, дал мне вздохнуть.

— Ты что творишь! Зачем меня целуешь! — только и успела я возмутиться.

Но вместо ответа, Лизар лишь стиснули меня в стальных объятиях и, зарывшись носом в мои волосы, придерживая за затылок одной рукой, чтобы я не дергалась, очень быстро заговорил:

— Оли, теперь ты моя, невероятно, вся моя, и по праву! Ты даже не представляешь, как я мечтал тебя забрать, сколько же мне пришлось со своим отцом ругаться, я уже столько всего хотел твоему отцу предложить, мой даже согласился отдать ему за тебя кое-какие наши разработки некоторых пород. Хорошие рудники. Но твой отец был совершенно не приклонен. Все требовал, чтобы я ждал твоего совершеннолетия и твоего личного выбора, представляешь! Детка, но ждать еще пятьдесят лет! Это же невыносимая пытка, я эти десять лет чуть с ума не сошел, все искал с тобой встречи. Но твой же отец как с цепи сорвался, даже пригрозил моему, что разорвет все контракты о поставках.

А мне даже ни словом не заикнулся, а тут оказывается за моей спиной, такие страсти кипели! А я еще думала, чего это отец мне запретил одной из кеста выходить! Значит в моем заточении виноват Лизар?

Я уже даже не слушала, чего он там еще шептал мне в волосы, так как меня охватывала дикая злость на этого дроу. Десять лет! Десять лет, мне приходилось чуть ли не с братом за ручку ходить! А сколько же мне его умолять приходилось каждый раз! Каждый раз, мыть за него посуду, убираться в его комнате, на его половине, где он мыл пол! Да даже уроки порой за него делать! И все из-за… из-за…. Даже не знаю, как его обозвать, этого дроу.

И откуда у меня только силы взялись, наверное, от злости!

Я спрыгнула с рук дроу и кинулась к двери, а открыв ее рванула вдоль коридора по запаху магии. Маг ведь наверняка пошел на выход, вот за ним и буду бежать.

Но с попыткой побега я погорячилась, дроу перехватил меня на первом же повороте и, схватив за талию, потащил назад. А я начала хлопать крыльями, поднимая пыль и не давая дроу открыть глаз. Еще раз с силой рванула из его рук и уже полетела. Даже не сразу поняла, что мое крыло зажило. Но удивляться чудесному излечению, не было времени, я слышала, как Лизар бежит за мной, и я, прибавив скорость, на всех порах продолжала лететь и даже не поняла, как врезалась в невидимую стену.

Но на пол мне не дал упасть дроу, перехватил меня прямо в момент падения и прижал к себе с силой.

— Спасибо отец! — услышала я радостный голос Лизара, пока пыталась выпутаться из его рук.

Пока моя девочка кусалась и царапалась, а я пытался ее скрутить, то даже не заметил, что за мной в мои покои вошли вместе с отцом, еще и братья.

— Отпусти, гад! Я буду жаловаться вашему королю! Не имеешь права!

Сзади послышались смешки, и я как можно быстрее затащил ее в комнату, уже предвидя целую кучу шуток от моих братьев.

Но на этом наша драка не закончилась, создалось ощущение, что Оли, решила вложить абсолютно все свои силы, чтобы меня как можно сильнее покалечить. Даже не ожидал, что у нее такие крылья опасные, да еще и эти острые когти на них. Не успел увернуться, как она располосовала до крови мне шею и даже до груди достала и разорвала мою асотовую куртку, которая, по словам гномов, практически ни одним оружием невозможно повредить. Видимо тут слово «практически» и нужно было выделить. Хотя, о когтях ирлингов ходят легенды, говорят, они даже сильские кристаллы, способны раздробить.

В итоге, кое-как уложив ее на кровать, разорвал простынь, и связал ей руки и ноги и даже крылья за эти самые острые когти и подцепив. Но ногами она все же успела мне между ног зарядить.

— Ты мерзкий кусок хаода! Сэбис тебя пожри! Отпусти немедленно! Я из-за тебя десять лет, в рабстве у своего брата была! Полы за него мыла, почти каждую неделю… э… ну ладно, почти каждый месяц! И вообще, не важно! Важно, что я обиделась!

Я сидел рядом с ней на кровати и держался за свое причинное место, пытаясь отдышаться, но Оли, кажется, это совершенно не волновало. Очень сильно хотелось ей рот с мылом вымыть, после всех ее ругательств.

— О! Я вспомнила! Ллос! Ллос вас всех пожри!

— Оли, хватит, это уже слишком!

В ее глазах мелькнул азартный блеск.

— О, великая богиня Ллос! Помоги мне прошу! Помоги мне выбраться отсюда!

Я бы может и посмеялся над ее глупыми возгласами, но вспомнил, что в гостиной ждет отец, и понял, что он-то точно смеяться не будет.

— Оли, если не замолчишь, я вставлю тебе кляп в рот.

Кажется, ее только раззадорили мои слова.

— О, великая богиня, Ллос, меня пытают, связывают, не дают даже слова сказать, помоги мне прошу!

Я не выдержал и, оторвав еще один кусок простыни, обхватил ее лицо ладонями, засунул кляп в рот, кое-как увернувшись от ее острых клычков.

Не ожидал, что будет так сложно. Отец предупреждал меня, что она ребенок, но, все же… на столько? На пустом месте устроить вот такую истерику? И как я дальше с ней буду справляться?

Злющая и вредная девчонка, еще минут пять пыталась выплюнуть кляп, но я обвязал его еще одним куском простыни. В итоге она все же успокоилась и утихомирилась, но в ее взгляде было столько ненависти, что даже меня и то немного это смутило.

Ладно, полежит успокоиться, надо и с отцом поговорить. Оли выпучила глаза, когда увидела, что хоть и хромая, но все же я пошел на выход. Повернувшись не смог сдержать победной улыбки и даже подмигнул, испуганной девчонки.

Хотя когда уже закрыл дверь, захотелось постучаться об нее головой. Я что, тоже в детство впадаю?

Но в душе было почему-то неспокойно. Да чего я переживаю, что с ней может случиться? Подумаешь, немного полежит, подумает, может, перестанет вести себя так по детски?

— Ого! Ничего себе! А у девочки-то не хилые коготки!

Братья обступили меня и начали рассматривать порез на моей куртке, до кожи она, конечно, не добралась, но все же, даже то, что порвала ее, уже было невероятным.

— О, все же она тебя зацепила?

Киретерисен провел по порезу на шее пальцем и показал отцу кровь на нем.

— А я говорил, что опасно с ирлингами связываться! Мало того, что эта малышка, побила нашего Лизара, — старший наследник, потрепал меня по голове, и я даже не успел увернуться, так как средний брат Салитерилизан в этот момент упорно стаскивал мою куртку, чтобы рассмотреть, как следует порез на ней, — так еще и Сепфия наверняка устроит нам головомойку! Нужно как можно быстрее ее возвращать!

Я тут же вскинулся.

— Я ее не отдам! Она моя по праву!

— Ну-ну, конечно, малыш…

Киру, было уже более восьмисот лет, он все никак не мог привыкнуть, что я уже совершеннолетний и постоянно видел во мне ребенка, хотя мне уже порядком это надоело. Он опять попытался потрепать меня по голове, но я увернулся.

— Может, хватит Кир! Я сказал, что не отдам ее, значит, не отдам, кроме того, они сами виноваты, что не усмотрели за своей самкой. Ее вообще кто-то убить пытался!

— Устами младенца глаголет истина.

Вставил свои пять копеек брат Херисиадир, он был старше меня всего на две сотни лет, и постоянно вступался за меня перед отцом, но при этом, не упуская возможности, как всегда подчеркнуть мой возраст. Интересно, сколько лет должно пройти, прежде чем они поймут, что я взрослый? Хотя Сида, тоже все малышом кличут, а ему уже скоро триста будет… Эх…

— Эээ, простите повелитель, могу я дать вам один совет…

Оказывается маг, тоже был в моей гостиной. Но его прервал Литер, личный телохранитель отца, и начал втолковывать отцу о том, что асот, не такой уж и хороший материал, нужно гномам показать…

Видимо этот консилиум надолго, и я распорядился, чтобы слуга принес всем угощений и прохладительных напитков.

В итоге, все угомонились и наконец, я услышал отца.

— Значит так Лизар, девочку вернуть родителям!

Он встал с кресла и пошел к выходу. А я, открыв от удивления рот, смотрел ему в след. Отцу было более пяти тысяч лет. Он самый сильный и древний маг среди дроу, и перечить ему было нельзя, и если он что-то решил, то свое решение он редко когда менял.

— Мой повелитель, ваш сын провел ритуал единения!

На мое счастье вмешался маг, или несчастье? Учитывая, то, что я хотел не рассказывать отцу о ритуале…

Отец мгновенно остановился, а в моих покоях стало как-то неуютно и прохладно. Все принцы замерли, предвидя вспышку гнева повелителя. Но я был готов к наказанию, ведь Оли моя, и я не отступлюсь от нее!

— Это правда Лизар?

Я даже вздрогнул от раздраженного голоса отца.

— Да отец! И я нисколько не жалею и не отступлюсь от Оли!

Я постарался вложить в свой голос, как можно больше уверенности. Отец повернулся и посмотрел мне в глаза. Захотелось, как в детстве поежиться и спрятаться под юбкой у матери…. но ее больше нет, да и я уже не маленький, чтобы так себя вести. Поэтому взгляда не отвел, и с вызовом посмотрел на отца. Отец приподнял бровь и обозначил уголками губ улыбку. Это означало, что я был удостоен наивысшей похвалы. Так как эмоции повелитель дроу очень редко проявлял. Я тут же успокоился и расслабился. Даже не подозревал, что так напряженно ожидаю его решения.

— Что ж…. значит, придется договариваться с Сепфией…

Отец перевел взгляд на старшего наследника.

— Разберешься Киретерисен.

— Отец, но ведь я был с самого начала против!

Попытался возразить Кир.

Великий повелитель дроу, самый сильный и древний маг среди нашего народа, император Олисеридин, так взглянул на своего старшего наследника, что тот мгновенно поперхнулся и почтительно поклонившись, произнес.

— Как скажете повелитель.

Отец со своим телохранителем вышли, за ними ушел и маг. Кир посмотрел на меня с укором и последовал за отцом. Сид подмигнул, а Сал повертел пальцем у виска. Наконец я остался один…. и я выиграл! Я победил! Даже и не понял, как улыбка расползлась на моем лице, Оли теперь принадлежит мне! Даже и не представлял, что практически ее гибель, поможет мне быть с моей девочкой.

Оглянулся на дверь и, вспомнив разъяренный взгляд малышки, слегка приуныл, теперь остается успокоить разбушевавшуюся маленькую бестию. И нужно что-то делать с ее острыми коготками, надо какие-нибудь заклинания почитать, чтобы меня она ими поранить не могла.

Когда зашел в комнату, то вновь наткнулся на недовольный взгляд моей фурии. Моя… От этого слова низ живота начинал ныть. Теперь навсегда только моя…

Я подошел к кровати и решил немного повоспитывать свою будущую жену, к сожалению, нужно дождаться еще свадебного ритуала, думаю, через месяц попрошу отца его организовать, когда будут утрясены все вопросы с Сепфией.

— Ну, так что? Будем и дальше брыкаться или еще немного полежишь в таком положении?

Оли прищурилась и, фыркнув, закатила глаза.

Так, я не понял, это что меня сейчас проигнорировали что ли?

Залез на кровать и, оседлав вредную девчонку, при этом опираясь на собственные колени и локти, чтобы не раздавить, навис над ней и подняв подбородок двумя пальцами, посмотрел в ее глаза. Я ей жизнь спас, своей пожертвовал, а она еще смеет меня игнорировать, ну уж нет, со мной такой фокус не пройдет!

— Значит, и дальше будешь продолжать строить из себя буку-бяку?

Ее глаза расширились в негодовании, а я постарался сдержать смешок, очень уж выразительная у нее мимика была. И правда, совсем ребенок.

Я начал осторожно и медленно поглаживать ее по скуле пальцами, подводя их к кляпу, обвел осторожно ее губы и увидел, как малышка настороженно следит за моими движениями. Двинулся к шеи, затем обвел ключицу и задержался в ямочке на груди, при этом неотрывно смотря в ее гневный взгляд.

Приблизился к щеке малышки и начал медленно облизывать ее сладкую кожу, дойдя осторожно до ушка и лизнув мочку, прошептал:

— Ну, так, что… все еще дуешься?

Ее щечки раскраснелись, дыхание участилось, а взгляд затуманился от желания. Так-так, связь начала действовать, так быстро? Я и сам уже изнывал от желания, интересно, что же твориться с Оли?

— Малышка, я вытащу кляп, но ты должна поклясться мне, что не посмеешь больше ругаться и будешь спокойно со мной разговаривать, иначе я вновь вставлю тебе кляп в рот.

Кажется, она не ожидала, что я что-то начну говорить, так как ее взгляд кое-как сфокусировался на мне, и в нем появилась какая-то осмысленность.

— Кивни, в знак согласия.

Она медленно кивнула, а я тут же начал освобождать ее сладкий ротик.

Малышка сразу же начала облизываться, как маленький котенок, когда я освободил ей рот. А потом в ее взгляде появилась хитринка.

— Вот ты меня сейчас облизывал, а я между прочим, даже не мылась!

И она победно улыбнулась, сверкнув своими глазищами.

— Детка, я тебя сразу же искупал, как только маг провел ритуал единения.

— Как это? Ты меня голой, что ли видел?

Я снисходительно улыбнулся, глупышке.

— Ты, что не заметила, что на тебе другая одежда?

Она осмотрела себя приподняв голову, и в ее взгляде мелькнула растерянность. Какая же она миленькая, так бы и съел ее…. Я взял в руку ее белый короткий локон, и слегка оттянув его, намотал на палец. По сравнению с моей оливковой кожей, ее белые волосы словно сияли.

Оли продолжала что-то серьезно обдумывать и хмурить свои темные брови, неосознанно облизывая языком уголки губ, в паху у меня мгновенно заныло и я, не удержавшись, лизнул ее губу и замер, смотря в ее настороженные глаза. А затем еще раз лизнул, а она высунула свой язычок, в ответ, приоткрыв рот. Это было приглашением и дальше я уже мало, что понимал. Ворвался в ее сладкий ротик, сплетаясь с ее языком, и услышал такой долгожданный ее стон, стон уже моей девочки…

О великий Ваэрон! Мой член уже рвался наружу и я не стал его сдерживать, быстро начал стягивать с себя одежду.

— Эй, стой, Лизар… — прохрипела сдавленным голосом моя девочка.

Но я ее уже не слушал. Избавившись наконец-то от всей одежды, я стал отвязывать ее ноги, нужно же как-то стянуть узкие брюки, которые я бережно пару часов назад надевал на нее.

— Лизар, прекрати, ты сделаешь мне больно…

Моя малышка, еще что-то пыталась щебетать, но я не стал ее слушать и, стянув брюки, увидел абсолютно голенькую нежную и сладкую киску. А какой запах желания от нее исходил.

Я осторожно отстегнул низ кофточки и снял верхнюю застежку с шеи. И передо мной предстали ее нежные небольшие груди, с ореолами розовых сосочков. Как же долго я мечтал, что именно в этой одежде будет ходить моя птичка, всех швей на уши поднял, чтобы сшили для нее целый гардероб, который так просто и удобно можно будет снимать с нее. Я внимательно запомнил все ее наряды, когда рассматривал издалека, редко, но мне все же удавалось застать мою девочку вечером у озер в долине их грота. Как же я мечтал приблизиться к ней. Но с ней постоянно был ее брат. Конечно, для меня он был не помехой, слишком хлипкий, но и трогать его, мне было запрещено строго настрого отцом. А нарушать приказы отца я не имел права. Все же род Сепфия наш очень важный партнер, а ссориться с ними, было чревато последствиями. Но теперь они уже ничего не смогут мне предъявить!

Я заметил, что малышка притихла и, с удивлением перевел взгляд на ее лицо. Увиденное же позабавило меня, Оли с интересом изучала мой член. А когда заметила мою теплую улыбку, то сразу же покраснела и, облизав розовым язычком верхнюю губу, закусила ее, отведя глаза в сторону…

Оли старательно сжимала свои бедра. Я придержал их и, раздвинув, увидел, как блестит ее киска, да она же вся мокрая! Моя малышка изнывает от желания, а я тут ее рассматриваю….

Не удержавшись, мгновенно припал языком к ее складочкам и начал слизывать сок, осторожно затрагивая клитор. Малышка мгновенно застонала, и я больше не мог ждать.

Встав между ее ног на колени, раздвинул ее ноги, подтянув к себе ее киску, при этом, не слушая ее возгласы, и руками сжимая ноги, чтобы не брыкалась, резко вошел.

Она тут же вскрикнула, и ее глаза расширились от изумления…

— Но, как, я же…

Я лукаво улыбнулся ей, а она в ответ приоткрыла свой рот, не знаю, но именно вот это меня больше всего возбуждало вней…

— Детка, я избавился от досадного недоразумения в виде твой девственной плевы, во время ритуала единения при помощи обыкновенной магии.

— Что? — пискнула малышка и зажмурилась, закусив губу.

А я ощутил, как мой член сдавило стенками ее влагалища и, застонав, начал медленно двигаться. В ответ же услышал ее нежные тихие стоны.

Разговаривать уже не получалось, так как мой член пульсировал и я как маленький мальчишка готов был уже излиться, поэтому остановился и попытался унять хоть немного свое сердцебиение. Медленно опустился на мою девочку и, захватив губами ее сосок начал осторожно его посасывать. На что услышал более громкий и протяжный стон моей чувствительной малышки. Я внимательно посмотрел на ее лицо, при этом сдавливая второй сосочек пальцами, она кусала свои губы, и старательно их облизывала, жмурила глазки, зачем-то пытаясь сдерживать стоны удовольствия.

Я решил отвязать ее. Вышел и услышал разочарованный стон в ответ.

— Лизар… нет…

— Тише, сладкая, я сейчас тебя развяжу…

Ее глаза заволокло туманом, и она, по-моему, мало, что понимала.

Развязав веревки и освободив ее руки и крылья, я вернулся обратно, и опять раздвинув ее ноги резко вошел. Оли же мгновенно укрыла меня в кокон своих крыльев. А руками обняв за шею, притянула к себе, и начала облизывать мою грудь и тыкаться в нее носиком, вдыхая мой запах.

И я понял, что уже не в состоянии сдерживаться. Постепенно начал увеличивать тем, ощущая, как мой член сдавливается со всех сторон все сильнее и сильнее, а Оли при каждом толчке всхлипывает все громче, даже не пытаясь сдерживать себя.

Прижимая мою малышку к своей груди и ощущая ее зубки уже на одном из моих сосков, я больше не сдерживал себя и начал вдалбливать ее в кровать, все глубже и глубже и быстрее.

Когда же я почувствовал, как Оли затряслась от оргазма, а стенки ее влагалища, наконец, расслабились, то я мгновенно последовал за ней. Наш одновременный крик, оглушил нас обоих.

Я проснулась от звука щелчка и от запаха магии. Приоткрыв глаза, увидела Лизара, надевающего на мою уже вторую руку браслет. Дроу проколол себе палец, намазал браслет своей кровью и что-то забормотал, прикрыв веки. А браслет в ответ начал покрываться синей дымкой и я вновь услышала щелчок, кровь впиталась в металл, а на браслете появились надписи. Подняла руку и присмотрелась к записям.

Папа обучал меня многим языкам, особенно магическим, чтобы знать в будущем, с чем имеешь дело. Бывает так, что на разных артефактах находятся различные магические надписи, их обычно на крови и делают. Магических языков в нашем мире много, более двух сотен, абсолютно все выучить невозможно, однако самые распространенные отец все же заставил меня выучить. Я смогла обучиться десяти языкам. Отец мной гордился, ведь я была в этом лучшая из всей семьи. Даже самая старшая сестра Сальса и то всего семь смогла выучить, а у меня память была очень хорошая, вот я и смогла десять осилить уже одиннадцатый начала учить.

Но к моему огромному огорчению, на браслетах были необычные письмена. Вроде похожи на письменность эльфов и дроу, но все равно не то.

В голове перебрала все известные мне ритуальные свадебные браслеты, но опять аналогов так и не нашла, когда Лизар отпустил мою вторую руку попыталась снять оба браслета, но ничего не получалось. Застежки не было! Она словно спаялась и браслеты стали литыми, даже ни одного зазора не осталось. Совершенно плоские плотно прилегающие к запястьям из черного металла браслеты.

— У вас что, такие свадебные браслеты?

Лизар прилег рядом, было видно, что чувствует он себя не очень хорошо, даже глаза прикрыл. Присмотревшись, я увидела, что его магический резерв почти пуст. Ничего себе? Это сколько он магии в браслет влил? Все-таки он наследник самого сильного рода дроу. У них магический потенциал огромен.

— Нет, — прохрипел он и закашлялся.

— И что же ты тогда на меня надел? Какие-то знаки отличия?

— Что-то типа того.

Он хмыкнул и открыл свои красные глаза.

— Это женские браслеты принадлежности и полного подчинения… почти полного, почему-то полную власть над тобой получить я так и не смог…, задумчиво произнес он.

А мой мозг пытался переработать полученную информацию.

У нас ходили страшные байки о том, что дроу ненавидят и боятся женщин. Чтобы их плачевный опыт с матриархатом в истории не повторился, они брали в жены или наложницы, только женщин других рас и более того надевали на них артефакт подчинения, чтобы более женщина никогда не посмела сказать даже слово против своему мужчине. Мы думали, что это страшные сказки, которыми нас кормил отец, чтобы мы боялись и близко с сестрами подходить к дроу.

Но учитывая то, что мне сказал сейчас Лизар…

Я перевела взгляд на мужчину, который уже сел и, взяв в свою руку мое запястье, с задумчивым видом его рассматривал.

— Лизар, ты хочешь сказать, что все, что о вас говорят, что вы полностью поработили женщин, и они находятся в абсолютно бесправном положении, это правда?

— Оли, на мой взгляд, ты все слишком утрировала.

Даже не глядя на меня произнес он, все еще вертя браслет на моем запястье.

— Утрировала? — я пыталась сохранять спокойствие, но мне удавалось делать это с трудом, — ты же сам сказал, что это женские браслеты принадлежности и полного подчинения!

На последнем слове все же мой голос меня подвел, и я почти выкрикнула это ненавистную мною фразу «полное подчинение».

Лизар наконец обратил на меня свое внимание и нахмурившись посмотрел мне в глаза.

— Оли, давай об этом, потом поговорим, сходим, примем душ, я тебя помою, — улыбнувшись, он мечтательно закатил глаза от удовольствия, — позавтракаем, в конце концов, я переговорю с магом, что-то мне не понравились твои браслеты, то ли я что-то неверно сделал, то ли… я даже не знаю….

Мое сердцебиение и дыхание участилось. И мозг лихорадочно заработал. Если это те самые браслеты, о которых мне говорил отец, то я превращусь, в самую настоящую рабыню у этого дроу… Он будет делать со мной абсолютно все, что считает нужным, и никто никогда не сможет мне помочь. Отец рассказывал, что в нашем, к примеру, гроте, если муж обращается плохо с женой, то она имеет полное право пожаловаться на него главе общины и его поведение будет вынесено на общее собрание глав семей грота. Если будет доказано, что он действительно как-то ущемил права своей жены, то на первый раз ему сделают предупреждение, а так же вынесут прилюдно порицание на общей площади сбора перед всей общиной. Если же он и второй раз ущемит права своей жены, то тогда глава рода обратиться в храм Цирбиса за божественным судом, и уже в храме бог может отменить брачный союз ирлингов и уничтожить их свадебные браслеты принадлежности. Но это уже в самый крайний случай, потому как если, женщина попыталась обмануть бога, то ее ждет самое ужасное наказание, на целых сто лет, бог отбирает у нее возможность летать. В нашем гроте за тысячу лет его существования максимум доходило до общей площади и порицания, и то это было всего три раза. После площади ирлинги к своим женам относились уже нормально, и больше проблем не было.

А у дроу, жена принадлежит мужу, она не имеет права кому-либо пожаловаться, ее просто никто не пожелает слушать.

Дроу помешались на контроле над женщинами. Будучи несколько тысяч лет в рабстве у собственных женщин-соплеменниц, поклоняющихся своей сумасшедшей богине паучихе Ллос, они теперь безумно боятся вернуться к матриархату обратно. Вот и устроили настоящую патриархальную систему внутри своего государства.

О, Цирбис! Дроу сказал, что он не до конца сделал мне браслеты, и он сейчас слаб. Я еще раз присмотрелась к его магическому внутреннему сосуду. Да, пополняется он медленно, скорее всего, ему нужно на какое-нибудь место силы попасть, чтобы магию пополнить быстрее.

Пока я размышляла, что делать дальше, дроу уже встал с постели и, подхватив меня на руки вместе с простыней, за которую я автоматически уцепилась, понес в ванную комнату.

Поставил на ноги и, отобрав простынь, включил душ. Сам же он щеголял голышом. Он завел за руку меня в душевую кабинку и, включив теплые струи воды, одним щелчком, взял какой-то шарик из вазочки стоящей в углублении кабинки, растер его в руках и начал водить по моему телу, создавая дорожки пены за своими руками. Посмотрела от куда бегут струи воды, но так и не поняла, видимо какая-то система, основанная на магических артефактах. У нас так в основном одна механика, мы редко пользуемся артефактами. Отец не доверяет магам-артефакторам, и говорит, что это опасно, могут подсунуть какую-нибудь «прослушку» или «подглядку», вот мы и пользуемся чудом инженерной техники от наших светлых умов…

От его теплых рук по моей коже побежали мурашки. Я пыталась сосредоточиться на своих мыслях, но делать это было все сложнее и сложнее, я будто не могла управлять своим разумом, могла лишь думать о темном мускулистом теле дроу, покрытом каплями воды, о его руках на себе. Как помешательство какое-то. Даже не поняла, как застонала, когда ощутила его мыльные руки между своих бедер. Это уже браслеты начали действовать? Или наша связь?

Он медленно и осторожно начал подбираться к моим складочкам. Мои ноги затряслись, и я пошатнулась, автоматически выставив руку вперед. Лизар тут же подхватил мою руку, поцеловал ее присев на корточки, положил мои руки к себе на плечи.

— Держись, девочка, моя!

Он улыбнулся мне своей красивой улыбкой, и, немного раздвинув мне ноги, припал языком к моим нежным складочкам, осторожно раздвигая их пальцами.

Мой мозг окончательно отключился и, вцепившись в дроу руками, я только и могла, что стонать.

Его язык творил чудеса, внизу живота мгновенно разгорелся пожар, и я уже чувствовала, что нахожусь на пике, что сейчас просто взорвусь. Но Лизар остановился и, встав на ноги, подхватил меня под попу и прижал спиной к стенке душевой кабинки, а я автоматически обняла его ногами.

Он щелкнул пальцами, и вода с потолка переместилась на теплый водопад за моей спиной, щекоча и грея мою кожу. Струи воды попали на мои крылья, и я автоматически ими затрясла. Оказывается, на них попала пена, и дроу который уже начал целовать мою шею оказался весь в мыле и еще в моем пухе и мелких перышках. Пух с меня будет еще долго лететь, лет до двухсот точно. Папа говорил, что хоть самки ирлингов и могут производить потомство уже в сто лет, но вот психологически взрослеют, лишь тогда когда пух с перьев исчезает. Вот у самцов ирлиногов пух с крыльев уже лет в тридцать исчезает. Да и психологически они быстрее созревают. Мой брат, к примеру, старше меня всего на один год, а ощущение такое словно лет на триста…

Посмотрев на голого черного парня в пене и моем белом пухе, не удержавшись, расхохоталась. Он ничего, не понимая смотрел на меня, тогда я повернула его голову к зеркальной стене в кабинке. Надо было видеть его выражение лица.

В зеркале отразилась чудная картина. Я, с распластанными крыльями прижатая к стене, и черный дроу прижимающий меня к этой самой стене, своим мускулистым телом, облепленным пеной и моим пухом. А попка у него очень даже ничего, симпатичная…

Лизар тоже улыбнулся и засмеялся.

Он хотел продолжить, но мое возбуждение уже спало, и я кое-что вспомнила, о браслетах, например! РРрррр…. Оттолкнув от себя мускулистого красавчика, быстро смыла пену, а затем уже выскользнула за дверь. Дроу что-то кричал мне вдогонку, чтобы я его помыла, но я не собиралась его слушать.

Вбежав в комнату, быстро разыскала свою одежду, валяющуюся на полу. Плевать, пусть такая мятая, некогда размышлять о чистоте одежды и степени ее отлаженности. Натянув белые бриджи и топик, босиком скользнула в гостиную и, прислушавшись к тишине, пошла к выходу.

Выглянула в коридор и обнаружила его пустым. Теперь я решила действовать по-другому. Теперь он точно меня не поймает.

Залезла на подоконник и когтем на крыле прорезала стекло в окне. Даже не знаю, как эта идея так быстро пришла в мою голову, может просто надоело, что все пытаются меня умыкнуть, особенно когда такие красивые и… ай к Сэбису, эту красоту, нужно возвращаться домой, это приключение, что-то слишком на долгий срок затянулось. Даже не представляю, что скажут родители, когда я вернусь, поэтому и соображать начала быстрее, раз в десять примерно. Стекло полетело вниз, но мне было уже плевать, и я выскользнула из окна и полетела.

Небо появилось внезапно! Примерно через десять минут моего самого быстрого в моей жизни полета, на который только я была способна.

Это было не небо! Это был…. о великий Цирбис!..Это был потолок пещеры, просто ооочень высоченный потолок, только он был усыпан каменными выростами, на котором росли странные светящиеся яркой синевой грибы…. Весь потолок в грибах, сколько же их здесь? Миллионы, миллиарды? Поэтому мне показалось, что сейчас день и я лечу в небо! Это было невероятное зрелище. Просто фееричное. Нет, это был не только синий, тут был и голубой и ультрамариновый, и серо-синий и серо-голубой, и даже берюзовый, и еще огромное множество оттенков синего и голубого. Они переливались, создавая иллюзию открытого пространства.

Я не смогла сдержать себя, и медленно подлетев к одному из каменных наростов, решила потрогать это диво. Поднесла палец, и ощутил мелкое покалывание…. А затем, внезапно погас свет…

И я услышала злое рычание у себя в голове, а нет, больше это было похоже на рев злобного зверя. Но в нотках рева угадывалось мое имя.

— Оли, Ллос тебя пожри, немедленно вернись обратно!

Это было рычание Лизара! Наконец-то дошло до меня, но как? Он же летать не умеет?

Я начала оглядываться и поняла, что вообще ничего не вижу. Возникло ощущение, что ни с того ни с сего наступила ночь.

Посмотрев вниз, увидела зажигающиеся медленно огни, их становилось все больше и больше.

— Оли! Цирбис тебя побери!

— Сэбис, — на автомате пискнула, я.

— Плевать мне, кто у вас там в вашем пантеоне антагонист! Не медленно вернись, а то я за себя не ручаюсь!

Этот голос опять раздался в моей голове, но создавалось ощущение, что дроу где-то очень близко орет.

Но опять же этого быть не могло, летать они точно не умеют. И орет он от злости, значит… достать не может, а значит…, может лишь пугать. На моем лице появилась радостная улыбка.

— Лизар, а чего же ты все рычишь и рычишь, подлетай ближе, поговорим? Ой! Я и забыла, у тебя же нет крыльев, и летать-то ты не умеешь, ай-я-яй…

И я не удержалась от злорадного хихиканья, а сама уже полетела вдоль зажигающихся огней, спустившись чуть ниже, чтобы не наткнуться на один из этих самых каменных наростов с синими грибами.

Дроу немного помолчал, видимо, пытаясь справиться с эмоциями, и через некоторое время заговорил уже совсем другим тоном, спокойным и серьезным, безо всяких рычащих ноток:

— Оли, ты не понимаешь, насколько все серьезно, сейчас нельзя находиться на улице, Кепетки спрятались, а это значит, что должны появиться им на смену Гаосы.

— А Кепетки это кто?

Продолжала я лететь не обращая внимания на его запугивания.

— Это синие грибы, растущие на сводах нашей пещеры.

— Оу…

Так значит, вот как они называются…

— Я надеюсь, ты их не трогала?

Огней становилось все больше и больше, и внизу я уже могла рассмотреть огромный город. Мда… необычное зрелище, это каких же размеров эта пещера, и за счет чего потолок держится? Что-то никаких колонн я тут не вижу. Может магия?

— Оли! Не молчи! Это ты потушила Кепетки?

Быстро же дроу вскипел, так как его рев оглушил меня.

— Я их не тушила! Чего ты привязался, отцепись от меня, уже голова от твоего крика болит, смирись, я от тебя убежала, ты славный парень и все такое, но ты меня упустил, так что удачи тебе, было приятно познакомиться, и спасибо, что жизнь спас…

В голове послышалось злое рычание и сдавленные ругательства…

И я не удержалась от хихиканья. Каюсь, эту речь подслушала от одной из сестер, когда она в очередной раз отправляла восвояси отцов своих детей. Так как те вечно поджидали ее с детьми то у реки, то у кеста и пытались упросить вернуться…. Но мы птицы гордые, женщины из рода Сепфия не сдаются! Кроме одной, старшей сестры Сальсы, но она же теперь другое имя взяла, так что ее можно не считать…

Осталось только найти выход из этой громадной пещеры и есть у меня подозрение, что он тоже какой-нибудь магический. Хотя наверняка здесь где-нибудь живут гномы, найду их поселение, они то уж точно помогут мне выбраться. С гномами у моей семьи всегда были прекрасные отношения, в отличие от этих дроу! Посоветую папе, чтобы драл с них в три дорога… С них не убудет!

А браслеты эти, попрошу, чтобы гномы сняли, и в подарок дроу отправлю, пусть себе засунет их куда-нибудь, поглубже…А то иш, полное подчинение ему, я даже отцу никогда не починялась, а у него между прочим рука тяжелая, но я и не попадалась никогда под его руку, это сестры глупые вечно чего-нибудь вытворяют, а я птица хитрая, меня на жареном не поймать, до конца буду отнекиваться, ну или одной из маминых скульптур притворюсь, я не я и я этого не делала, вот!

Вот только боюсь в этот раз «отнекаться» не получится…

Горько вздохнув, я почувствовала странное шуршание и хлопки маленьких крыльев за спиной.

И тут в моем мозгу что-то щелкнуло. Дроу там же что-то лепетал про каких-то Гаос, а я о них даже не спросила, надеюсь это не они так шуршат? На всякий случай увеличила скорость и немного снизилась.

Но шуршание продолжалось и создавалось ощущение, будто оно нарастает все ближе и ближе.

Слегка притормозив, я обернулась.

Лучше бы я этого не делала… Из моего горла вырвался сдавленный писк, а в ответ я услышала писк тысяч существ. Черные тени и тысячи красных глаз… Они надвигались на меня, хлопоча своими маленькими крылышками…. С огромной скоростью…

И я, не сдержавшись, заорала уже во весь голос…

ДУРААААА!!!!!!!!

Мой дурацкий крик еще сильнее разозлил непонятных тварей, с маленькими крылышками и я уже отчетливо увидела их пасти оскаленные белыми зубами-иголками.

Я думала, что до этого летела с самой огромной скоростью? Нет! Я сейчас летела с невероятной скоростью и на автомате умудрялась еще и лавировать между каменными отростками, выступающими из потолка, даже не задумываясь о том, каким образом я могу их видеть. Ведь кругом же темно?

Я закрыла свой рот, стиснула зубы и полетела еще быстрее, но твари, будто друг друга подгоняли, и их писк и лопотание еще больше вводили меня в панику, с которой мне все сложнее и сложнее было справляться. Те тонкие иглы в их ртах, которые сверкали отсветом их же сияющих красных глаз, наводили ужас. И я понимала, что они все ближе и ближе, а силы мои начали покидать меня. Все же развивать скорость так долго я не умела, тем более, что здесь почти не было потоков ветра, которым я умело пользовалась, играя в догонялки с сестрами. И даже моя повышенная ловкость, которой я всегда гордилась и умудрялась даже Сторона оставить с носом, сейчас не помогла мне.

С каждым взмахом крыльев силы покидали меня все быстрее и быстрее. И с ужасом я ощутила дикую боль в ноге, потом в руке, но умудрилась скинуть тварей вцепившихся в меня, срезав взмахом крыльев, но скорость моя замедлилась, и их становилось все больше и больше, они хватали меня за руки, за ноги, за открытые участки кожи. Я мгновенно разрезала их крыльями и увеличившимися когтями на ногах и руках. Даже не понимая, что впервые обратилась в боевую трансформацию, не свойственную самкам даже высших ирлингов. Я отчаянно сражалась и крошила мелких крылатых пищащих тварей, но их было слишком много. Крутясь в воздухе, я понимала, что скоро силы закончатся и сделала отчаянный рывок, стиснув зубы от боли и очередного укуса, пришлось терпеть, если я замедлю скорость даже чтобы скинуть тварь, вцепившуюся мертвой хваткой мне в икру, то это будет конец!

Но боль не давала сосредоточиться. И не выдержав, я закричала мысленно о помощи.

«Лизар!..Лизар! Пожалуйста!»

«Оли?!»

Обеспокоенный голос дроу ворвался в мою голову и, не удержавшись, я всхлипнула, продолжая яростно работать крыльями. Боль в ноге казалась, разгорается все сильнее и сильнее.

«Оли где ты, лети назад, я чувствую твою боль, Оли, пожалуйста!»

«Я не могу! Я не понимаю где я! Лизар, помоги!»

Последние слова я уже кричала в собственной голове с диким отчаяньем. Силы уходили, и боль в ноге затмевала разум. Разгоралась дикая злость, злость на себя, на дроу, на проклятого сурда, на Сторана, который не захотел лететь со мной и сказал, что я еще маленькая, и из-за него мне пришлось бежать! Я не маленькая! Я от судра убежала? Убежала! Какая разница как, главное результат, и от дроу сбегу, значит не маленькая!!! Прилечу домой и буду хвастать сестрам, в каких приключениях побывала, еще завидовать будут! Но почему же тогда так страшно и больно?!

«Лизар!»

Чего он молчит?

«Оли, сейчас ты увидишь маяк, свет будет яркий, лети на него, там буду я тебя ждать, слышишь меня?!»

«Я не вижу, где он, где свет?»

«Включили. Видишь?»

Почти спокойный голос дроу злил еще сильнее, и хотелось сказать, что-нибудь едкое, но я терпела, не сейчас, потом, когда спасусь, я ему обязательно все скажу, ведь это он виноват во всем, сволочь!

И свет действительно включился, он был далеко, но это была надежда и я сделала последний рывок, потому что понимала, что сейчас мой резерв сил на исходе. Мышцы спины мучительно болели, и каждый взмах отдавался болью во всем организме, какая же огромная эта пещера? Сколько я уже пролетела?

Нога вообще казалось одним сплошным нервом боли, но я понимала, что стоит отвлечься на тварь увлеченно грызущую мою конечность и остальные твари не оставят не единого шанса. А еще хотелось оставить ее на память, посадить в клетку. И как-нибудь отомстить. Эта мысль успокаивала и давала свыкнуться с болью и даже сил придавала, или мне так казалось? Особенно когда я представляла, как буду препарировать ее, желательно не усыпляя. Я отрежу ее крылья, и она никогда не сможет летать и будет жить без крыльев в моей клетке. Она будет из специальных прутьев оснащенных игольчатыми жалами, чтобы тварь не могла толком развернутся, в своей клетке. О да, тварь, ты пожалеешь что решила попробовать меня на зуб! Оли птица не только гордая, но и мстительная!

Свет был все ближе. А мне казалось, что мое сознание уже ускользает от меня и крылья несли меня уже сами на яркий свет.

Но что-то случилось…. Твари перестали пищать?

Сквозь яркий свет я видела стоящего, словно в воздухе Лизара. Его руки были над головой, глаза закрыты и от него исходили волны мощной магии синих и фиолетовых цветов. Они катились на меня, но я их не чувствовала. Он был так прекрасен в этой позе. Такой сильный мускулистый, маг с белыми почти серебристыми волосами. Я вдруг поняла, что он прекрасен, и счастливая полетела к нему, так сильно захотелось, чтобы он обнял меня и успокоил мою боль. Я летела все ближе и ближе, а твари совсем стихли, назад я не смотрела, понимая, что отвлекусь и могу погибнуть.

Боль в ноге кажется, притупилась, или я к ней привыкла? Я летела и Лизар был все ближе и ближе. А мои силы, вдруг стали возвращаться. Я ощутила легкость во всем теле, а боль уже не так сильно мучила, лишь жалким отголоском немного отдаваясь в ноге, словно я посадила синяк, а не мерзкая тварь ее отгрызала, впиваясь почти в самую кость. Я смотрела на прекрасного воина. На нем был надет черный костюм с серебряными нашивками.

«Мой герой, он меня спас….». Проскользнула мысль в моем затуманенном от радости спасения разуме. И я невольно улыбнулась. Вспоминая мою любимую детскую сказку, где возлюбленный спасает свою суженную, рискуя своей жизнью. Он ведь делает это уже второй раз. Совсем один там стоит. Как он туда залез? Приближаясь к маяку, я рассматривала, что он стоит на самой высокой террасе.

Волна магической энергии усилилась, и мои браслеты защипали кожу.

«Браслеты?»

Эти покалывания словно отрезвили меня и я резко затормозила, когда мне оставалось долететь до дроу буквально сделав двадцать взмахов крылями. Он пока не видел меня, и был предельно сосредоточен.

Я рассматривала волны и их синее мерцание. А за ними вдруг увидела какие-то силуэты. Присмотревшись, поняла, что это не просто силуэты, это очертания фигур других мужчин.

Он не один? А кто там еще? Он специально их позвал? Чтобы меня схватить? В душе опять разгоралась злость. Даже не в состоянии один меня схватить, целую армию привел?

Я посмотрела на свои браслеты и поняла, что сейчас вернусь к дроу и уже никогда не смогу больше убежать. Их слишком много, они меня схватят, скрутят, и отдадут магу на растерзания, тот на магичит, и все! Я навсегда останусь в этих ужасных пещерах! И не смогу вернуться домой, к родителям и даже вредным племянникам и брату Сторану, который сам виноват, что недосмотрел за мной! Тоже, между прочим, сволочь, лучше нужно приглядывать за маленькими!

Ну, уж нет! Я не собираюсь жить в этом ужасном месте! Выход есть всегда, из любой ситуации! Папа всегда так говорит.

Я начала оглядываться и посмотрела вверх.

Мне показалось или что-то сверкнуло? Плевать, я проверю, все равно другого выхода у меня пока нет.

Сил стало опять много, и это было просто замечательно. Я полетела на отсвет, и услышала удивленный голос дроу в моей голове.

«Оли? Ты куда, я же здесь, на маяке?»

Я стиснула зубы и решила отмолчаться. Эта связь была какой-то странной, но очень выгодной. Можно было обратиться конкретно к Лизару, а можно было просто думать, и он ничего не слышал. Я ведь не слышала все его мысли.

«Оли, ты куда, вернись, Оли!»

О, голос уже не такой спокойный да? Захотелось даже мысленно послать ему это фразу, но я решила, что не стоит, он все же спас меня, и язвить ему почему-то не хотелось. Эта была странная мысль, потому что язвить мне в любом случае хотелось всегда.

Его голос из моей головы пропал. И подлетая к отсвету, я была безмерно удивлена. Казалось невообразимым, что проведение сжалиться надо мной. Это был выход! Выход на воздух. Через отверстие виднелось голубое небо с облаками.

Я, на всей скорости сложив крылья, юркнула в дыру.

Пришлось ползти и протискиваться между острых камней, но свобода была слишком близка и манила таким вожделенным и свежим воздухом хвойного леса, и прелой земляной подстилки, что я даже не замечала синяки и мелкие порезы от камней.

Когда же доползла до яркого неба, пришлось немного поработать руками, чтобы откинуть несколько тяжеленых булыжников.

Даже не ожидала, что вот так вот буду радоваться солнышку и облакам. Все-таки, перспектива остаться в этих жутких пещерах с их страшными обитателями, напрочь отбила у меня желания теперь когда-либо общаться с дроу, да и вообще близко подходить к пещерам.

Я не стала долго сидеть на мягкой лесной подстилке. Пока день и солнце, нужно как можно дальше и быстрее отсюда улететь. Дроу со своим странным маниакальным желанием меня затащить под землю, скорее всего, просто так не отцепиться.

Я вспомнила его нежные и ласковые руки, его поцелуи, капли воды на мускулистом теле, что я слизывала с огромным удовольствием… и внизу моего живота мгновенно потеплело.

Грустно улыбнулась и поняла, что буду очень скучать по наглому Лизару. Но потрогав браслеты подчинения на своих запястьях, мысленно встряхнулась.

Мой отец всегда уважал мнение мамы, она была главной в нашем кесте и порой именно ее слово в семье было решающим. Отец никогда бы не осмелился заковать ее в браслеты подчинения. Когда-то он надел на нее брачные браслеты, и они навсегда остались вместе по взаимному желанию и до сих пор любят и уважают друг друга. Я никогда не задумывалась о замужестве, потому что знала, что с родителями проживу еще очень долго. Но сейчас, когда прошла через эти странные приключения, то поняла, что, вот таких мужчин, как Архус или Лизар, я уж точно не хотела бы иметь в мужьях, даже когда придет время думать о замужестве.

Осмотрела свою ногу и с удивлением не нашла ни одного повреждения, кроме собственной уже засыхающей крови, которая к моей радости даже на одежду не попала. Скорее всего, магия, что струилась от дроу, вылечила меня. Это хорошо, что он об этом подумал, иначе сил бы точно не хватило пролезть через такой узкий лаз. Еще одни плюс наглому дроу. Вообще в принципе, если он все же передумает с браслетами подчинения, то лет через четыреста можно будет подумать о том, чтобы иногда с ним встречаться…

Взлетела как можно выше к облакам и, расправив крылья, поймала поток воздуха и полетела в сторону восходящего солнца. Наш грот находился на востоке, так что в любом случае ошибиться не должна. К тому же вдали виднелись какие-то горы, возможно, что это и есть наша горная долина.

Погода была отличная, светило яркое солнышко, даже смогла поймать небольшую птичку, к вечеру зажарю ее на костре, и будет замечательное жаркое.

Единственное, что напрягало, так это всяческое отсутствие каких-либо селений или даже дорог. А еще бескрайняя лесная долина, которая даже к вечеру все никак не собиралась заканчиваться.

Но усталость все же брала свое, как в прочем и желудок, все чаще и чаще бурчащий на свою глупую хозяйку, и мне пришлось приземляться у лесного озера и разводить костер.

Быстро ощипала птичку. Собрала хвороста и с помощью атуума, что всегда был спрятан в моей сережке, развела костер и, наколов на острый длинный прут птицу, начала ее обжаривать.

Ужин оказался очень вкусным, а лесное озеро неожиданно очень теплым. Раздевшись, смыла уже засохшую кровь с рук и ног и даже немного поплескалась в теплой водичке. Под мерное уханье сов и стрекот сверчков, я, закутавшись в свои крылья очень быстро задремала.

А ночью мне приснился странный сон: большие волки нюхали меня и пытались раскрыть мои крылья, но я, то знаю, что крылья мои раскрыть практически невозможно, так как это физиологическая особенность всех ирлингов, некая защитная реакция. Тогда они превратились в людей и, взяв меня на руки куда-то понесли. Была жуткая тряска, но спать хотелось слишком сильно, и лень было прогонять этих надоедливых волков. Потом тряска прекратилась, и больше мне уже ничего не снилось или я просто забыла свои сны.

Когда же, наконец, проснулась и расправила крылья, обнаружила себя спящей на кровати.

Кровать была мягкая с белыми чистыми простынями, рядом с кроватью на тумбочке стоял сок и булочки. Сонно похлопав глазами, взяла булочку и откусила. Кушать хотелось, а булочки с утра это замечательно.

Жуя сладкую булочку, огляделась по сторонам. Апартаменты были так себе, безо всякой роскоши, но зато очень уютными, примерно пять локтей в ширину и пять в длину. Маленькая комната, деревянные стены, небольшая кровать, разноцветный стеганый половичек на деревянном полу, стол с белой скатертью у окна с обычным добротным деревянным стулом, занавески в синенький цветочек. У стены шкаф наполненный книгами. И детский смех за окном.

Съела все сладкие булочки и допила сок, рассматривая в окно резвящихся маленьких черноволосых детей, пытаясь понять, что за раса. Но дети никак себя не раскрывали. Похожи на обычных людей, магию унюхать не получалось, что было не показателем, так как на них могли быть надеты специальные артефакты скрывающие магию. Трое малышей резвились в песке, девочка усердно, строила что-то или лепила, а мальчики обкидывали друг друга песком, иногда пытаясь вовлечь и девочку в свою игру. Взрослых на улице не было видно.

Кроме детей на улице разглядела пару хозяйственных построек довольно высокий добротный деревянный забор, а так же деревья, плотной стеной окружающие его.

Книжки, находящиеся в шкафу, подсказку тоже не дали. Язык был всеобщим, в основном инструкции по выращиванию овощей и плодов, учебники для детей, справочники по животным, обитающим в лесу. Картинки и детские сказки.

Видимо все же сон был и не сон вовсе, а явь и меня действительно кто-то нашел и притащил сюда. Но мне снились волки? Быть может это оборотни?

В любом случае нужно выходить и знакомиться.

Открыв дверь, осторожно пошла по узкому коридору, прислушиваясь и стараясь беззвучно открывать все встречающиеся двери. Не мешало бы все-таки умыться. Комната, в которой я проснулась, находилась на втором этаже. Желанную дверь нашла очень быстро. Она была сразу же за одной из детских комнат. Ванная оказалась довольно приличной, да еще и на артефактах. Стены и пол были деревянными, с магическим напылением, чтобы древесина от влажности не разбухала. Ничего примечательного, это стандартное строительство, всех ванных комнат, изначальный материал покрывают магическим напылением.

Я не только почистила зубы одноразовыми палочками, так еще и душ приняла освежающий. Встряхнув свои крылья и надев вчерашнюю не очень чистую одежду, топик с бриджами, пошла, искать хозяев.

Пока шла по коридору насчитала не меньше десяти дверей, в каждую заглянула и обнаружила еще пару детских комнат, затем видимо чью-то большую спальню, а так же безликие комнаты похожие на мою. Одна правда была не совсем безликая, так как на постели лежали вещи, а на столе бумаги.

Пройдя в комнату, решила узнать, что за бумаги. Все-таки информация всегда нужна и любая. Может пригодиться, а может, и нет? Кто знает? Папа говорит, что лучше знать все и всегда, чтобы можно было любую ситуацию повернуть в свою сторону. Главное правильно этой самой информацией воспользоваться.

На поверку бумаги оказались письмами. Причем довольно приличной стопкой. Взяв одно из писем, я учуяла сильный запах магии. Попыталась рассмотреть символы и поняла, что это довольно древний язык оборотней. Некоторые буквы и знаки были знакомы, но, к сожалению, смысл самих слов был мне не понятен.

С печальным вздохом, отложила письма и посмотрела, что же еще лежит на столе. А на столе лежали довольно интересные и не дешевые письменные принадлежности. Осмотрелась по сторонам. Комната ни чем не отличалась от той, в которой я очнулась, кроме размеров, она была раза в четыре больше. У стены стояло несколько шкафов, открытых и закрытых. Кровать была двуспальной. Одежда на кровати лежала мужская. Черный камзол, белая шелковая рубашка, черные кожаные брюки, перевязь с двумя довольно приличными мечами в ножнах. Добротные кожаные сапоги с длинной голяшкой.

Создалось такое ощущение, что ее кто-то приготовил, чтобы сейчас надеть.

Как только я подумала об этом, то услышала звук открываемой двери. Дверь была не та, в которую я входила, а еще одна у противоположной стены от окна, на которую я не обратила внимание.

С удивлением увидела застывшего на пороге, абсолютно голого высокого мускулистого мужчину с черными, почти достающими до плеч волосами, и зелеными глазами с узкими вытянутыми зрачками.

«Точно оборотни» — подумала я, рассматривая шикарную фигуру незнакомца.

Пока я рассматривала великолепное голое тело с довольно приличным эрегированным членом, то даже не заметила, что это голое тело сделало медленный шаг в мою сторону. Это движение мгновенно отрезвило меня и заставило посмотреть на ситуацию совершенно другими глазами.

Я зашла в комнату к мужчине без его приглашения, роюсь в его личных вещах, и еще и нагло рассматриваю его со всех сторон, с открытым ртом. Рот я тут же прикрыла и сглотнула набежавшую слюну.

Я медленно скосила глаза на выход из комнаты и услышала приглушенный рык. Вернув взгляд обратно на оборотня, я наконец-то обратила внимание на его лицо. Очень симпатичное лицо с черными выразительными бровями, прямым носом с небольшой горбинкой и неожиданно большими клыками, выступающими из-под верхней губы мужчины. Он как-то весь подобрался и насторожился и сделал еще один медленный шаг вперед.

У меня сложилось ощущение, что на меня сейчас охотятся. Причем стоит мне пошевелить хотя бы хвостом, то хищник мгновенно набросится на меня и не оставит даже перышка. Еще раз осторожно сглотнула и опять скосила глаза на дверь, пытаясь рассчитать силу толчка и полета до входа, скосила глаза на потолок и определила его высоту, явно не достаточно, чтобы ускользнуть от оборотня.

А тот тем временем сделал еще один осторожный плавный шаг в мою сторону, продолжая утробно порыкивать.

От звуков, что издавал мужчина, я почему-то ощущала покалывание во всем теле, и было совершенно не понятно, толи от страха, толи от предвкушения, трепетало мое сердечко.

«Смогу ли я убежать от хищника и стоит ли это делать?» — забилась мысль в моей голове.

Странное ощущение наполняло весь мой организм. А инстинкты начали затмевать разум. Зачем бежать? Ведь лучше отдаться в объятия властного хищника и ощутить всю силу его желания…

Я вспомнила рассказы своих сестер, что хвастались передо мной. Сколько мужчин у них было и от скольких они смогли убежать? Но я понимала, что уже в любом случае всех их переплюнула, так как у них были только ирлинги да еще и коваки, у меня же был очень властный ирлинг-сурд, я прикрыла глаза от воспоминаний об Архусе, и сладкая истома прокатилась по моему организму, и не менее властный и желанный дроу и вкус его оливковой кожи. А теперь передо мной на все готовый оборотень, очень сильно желающий взять меня прямо в своей комнате, на своей территории. Стоит ли бежать сейчас, когда его плавные осторожные движения в мою сторону и напряженная плоть обещает незабываемое удовольствие? Уж что-что, а толк в наслаждениях я уже знаю, спасибо Архусу и Лизару научили и показали, что нужно делать и как себя вести.

Что ждет меня, когда я вернусь домой? Победный возглас и мое хвастанье перед всей родней, представляю, как папа будет мной гордиться. Его любимая девочка обставила не только сурда и дроу, но даже злобного хищного оборотня, получив незабываемый опыт приключений и невероятное наслаждение.

Я даже не заметила, как коварная улыбка расплылась на моем лице, а в глазах уже светилось мое фееричное возвращение в грот. Вот если бы я еще и забеременела от одного из них, эх…жаль, это, наверное, не получится, фертильный период наступит еще не скоро. Но с другой стороны, они ведь наверняка не отступятся, так что можно будет иногда с ними встречаться…

Попыталась вспомнить все, что рассказывали мне родители про оборотней, к сожалению, информации было очень мало. Отец с ними дела вел, но в грот их никогда не пускал. Объясняя это тем, что считал их слишком задиристыми и несдержанными. Живут они в лесных местностях небольшими стаями, максимум по двести особей в стае, в зависимости от зверей в которых превращаются, бывают и смешанные стаи, все зависит от их вожака, насколько он лоялен к другим оборотням. Пожалуй, на этом мои знания заканчиваются. Ах да, еще вспомнила, живут они не больше трех сотен лет. Однако их возраст с лихвой компенсирован силой, они являются самыми сильными существами в нашем мире. Вот теперь точно все…

Мои размышления совсем увели меня куда-то далеко, настолько, что я даже не поняла, как оказалась прижатой к голому и мускулистому телу оборотня, который не понятно каким образом оказался возле меня.

«Это он что, телепортировался что ли?» — подумала я и автоматически лизнула его коричневый сосок, что находился прямо перед моим носом. Слишком уж он пах притягательно…

В ответ же услышала сдавленный стон, и оборотень подхватил меня под попку одной рукой, приподняв к своему лицу. Я же автоматически обняла его за шею, и обвила ногами.

Мужчина немного грубо схватил меня за волосы и притянул мое лицо к своему, я уже думала, он собрался меня целовать, и приоткрыла с готовностью губы, но вместо этого, он, прикрыв глаза, начал тереться носом об мою щеку, висок лоб, шею облизывать и как-то странно утробно порыкивать при этом.

Создалось ощущение, что он сейчас находится в абсолютнейшем экстазе от моего запаха.

С одной стороны было приятно быть настолько вкусно пахнущей, но с другой… настораживала немного странное поведение мужчины.

Он медленно приблизился к кровати и, поставив колено под мою попку, скинул свои вещи прямо на пол. Затем вернул свою руку и начал осторожно меня укладывать на кровать, даже умудрился крылья расправить. От его ласковых прикосновений, по спине побежали мурашки.

Его взгляд прожигал и пугал одновременно. Было в нем сейчас что-то такое глубинно-звериное, что посмей я хоть слово сказать ему против, и он бы тот час взорвался и взял меня силой.

Липкий страх начал завладевать моим телом. В мою душу закралось некоторое сомнение на счет того, стоит ли слишком громко в будущем смеяться, о том, как я удрала от волка? То, что удеру от него, в этом я не сомневаюсь… эээ, нет, точно удеру, я же смогла убежать от двух уже мужчин, чего мне стоит сбежать от этого?

Мужчина начал осторожно расстегивать мой топик, поднырнув под мою спину, щекотно трогая при этом мои крылья. Затем так же медленно и осторожно, словно боясь причинить мне, боль стянул его. И посмотрел так, словно я самое прекрасное существо на свете. Я невольно зарделась.

Мои розовые соски явно вызвали у оборотня неподдельный интерес, так как он с каким-то остервенением напал на них и начал посасывать, гладить, урчать и перекатывать их пальцами, нежно сжимая и лаская.

Я потерялась в безумных возбуждающих ощущениях, охвативших меня от его ласк.

У меня возникло ощущение, что я играюсь в ласки с самой настоящей смертью и смерть сейчас в восторге от моего тела. Оставалось лишь прикрыть глаза и получать удовольствие.

Он оставил в покое мои соски и начал легкими поцелуями покрывать мой живот, иногда облизывая кожу, пристальное внимание, уделяя пупку. О великий Цирбис, я и не знала, что мой пупок такой чувствительный. От его языка и утробного урчания я ощутила огромное желание потрогать свои уже давно скользкие складочки. Но безумно мешали обтягивающие полу-брючки, которые я бы сейчас с превеликим удовольствием сняла с себя.

Не выдержала и, зарывшись руками в черные мягкие волосы мужчины, слегка надавила на его голову, при этом призывно раздвинула бедра, слегка согнув ноги в коленях. Мужчина замолчал, и, оторвавшись от моего живота, с удивлением посмотрел мне в глаза.

Я неуверенно улыбнулась в ответ и приподняла попку, слегка надавливая на голову оборотня. На его лице расползлась веселая понимающая усмешка.

— Скажи это…

Его тихий и ласковый чуть хрипловатый голос словно обволакивал меня.

— Скажи мне это птичка…

Я с приоткрытым ртом вслушивалась в его нежные интонации голоса, пока не поняла, что мужчина с хитрой улыбкой продолжает смотреть на меня и явно ждать какого-то ответа.

— Птичка, ты так и будешь молчать? Или мне продолжить?

— Продолжай… — выдохнула я, но когда он вновь попытался прижаться к моему животу с поцелуями, я поняла, что «продолжать» он собрался совсем не то, чего мне хотелось бы.

— Нет! — мой голос прозвучал слишком громко, что мужчина тут же вскинулся, а я испугалась, что сейчас все закончиться, и тут же продолжила, — … я… хочу…чтобы…

А дальше мой голос позорно сорвался, и я не могла вымолвить ни слова, было безумно стыдно и неудобно, но желание было слишком велико. Он приподнял одну бровь, продолжая ласково улыбаться, явно наслаждаясь моим замешательством.

— Ну же, скажи это…

— Поцелуй меня там… — прошептала я, и указала глазами на мою, изнывающую от желания киску. Правда, оборотень видел лишь мои штаны.

— Там?

Он выгнул вторую бровь, делая вид, что ничего не может понять. Я от досады закусила губу, чтобы не закричать на мужчину. Неужели он не понимает, что я сейчас с ума сойду, если он не дотронется до моих складочек своими губами?

Я еще раз выгнулась и глазами указала на свои штаны, жутко краснея.

Он проследил за моим взглядом и опять посмотрел на меня. Затем его рука резко нырнула в мои штаны, а пальцы осторожно дотронулись до моих мокрых складочек. От неожиданности я охнула и застонала, слишком быстрыми были его движения, а прикосновения наоборот необычайно ласковыми.

Он вытащил свою руку и поднес пальцы к своему лицу, и я с удивлением посмотрела на его дальнейшие действия. Он прикрыл глаза и вдохнул воздух с силой. Его ресницы затрепетали, и я вновь услышала это утробное урчание, от которого весь мой организм затрепетал, а между ног стало безумно горячо. Что же он делает со мной, как он так может на меня влиять? Что от одного его голоса я уже готова выпрыгнуть из своих штанов?

И тут он сделал вообще нечто невероятное, он не только принюхивался к своим пальцам, он поднес их к своему рту и начал тщательно вылизывать. Когда он открыл глаза, я чуть не шарахнулась в сторону, от страха. Его зрачки расширились, и практически полностью заполнили зеленую радужку, оставляя лишь по бокам тонкий светящийся ободок.

Не успела я пискнуть, как мужчина мгновенно содрал с меня брюки и с силой раздвинул мои бедра. Мои мышцы натянулись до легкой боли и он, смотря на мою киску, как на самое вкусное лакомство на свете, начал медленно опускаться и осторожно принюхиваться. Я от страха вцепилась в покрывало на кровати и с ужасом наблюдала за мужчиной.

Он резко вскинул голову и хрипло заговорил со мной:

— Не бойся моя птичка…. я не причиню тебе вреда, никогда, только не тебе, слышишь? Не бойся меня…

Он так проникновенно смотрел мне в глаза своими почерневшими зрачками, что я начала расслабляться и успокаиваться.

— Ты веришь мне?

Я кивнула.

— Тогда расслабься.

И он прижался своими губами к моему клитору с нежным поцелуем.

А дальше… дальше, я стонала и извивалась от его нежного языка и губ на моих складочках.

Он так и не дал мне достигнуть пика, как только я уже чувствовала, что сейчас взорвусь, он тут же останавливался, а затем вновь начинал свою безумную игру языком. Мои руки путались в его волосах, я что-то шептала бесконечно умоляя его продолжать и не останавливаться. Когда он вновь довел меня почти до взрыва и опять остановился, то я, не сдерживаясь, притянула его голову к себе и повалила его на спину. Что самое странное он подчинился.

А я уже не в силах была терпеть эту чувственную пытку. Оседлала оборотня и, обхватив его член рукой, направила в себя, и попыталась сесть сверху. Но мгновенно вскрикнула от боли. Хотела податься уже назад, но оборотень придержал меня и притянул к себе на грудь.

— Осторожно, ты же себя поранила, нельзя так торопиться, похотливая моя птичка, — с улыбкой прошептал он мне, и начал осторожно насаживать на свой член.

Боже, его член даже на половину не вошел в меня, а ощущение было такое, словно он растягивает меня до предела. Я постаралась расслабиться и ощутила, как он проскальзывает в меня до конца, и от неожиданности я вскрикнула.

Оборотень еще сильнее прижал меня к своей груди одной рукой, вторую же положил на мою попку, чтобы я не пыталась встать.

— Расслабься птичка…

Его тихий голос действовал на меня слишком завораживающе. Что мне захотелось мгновенно расслабиться. Я открыла глаза и уперлась руками в его грудь. Меня что-то смутило, но я пока не могла понять, что именно.

— Тшш, не двигайся птичка, ты сейчас привыкнешь…

Из его рта полетела практически невидимая дымка розоватого цвета, она окутала мое лицо, а как только я сделала вдох, то мое тело мгновенно подчинилось его словам. Магия! Он использует магию! В голове, словно сирена сработала. И я уже другими глазами посмотрела на мужчину. О, великий Цирбис! Что же я наделала!

Наверное, он увидел испуг, отразившийся в моих глазах и мгновенно перевернул меня на спину, а сам навис сверху. Я опять попыталась, упереться руками в его грудь, но он слегка сжал мои запястья руками и придавил их к кровати по бокам от моей головы.

— Оли, успокойся, я не причиню тебе вреда.

Он знает мое имя?

— Оли? Ты знаешь мое имя?

Он прикрыл глаза и выругался. А мой мозг начал лихорадочно анализировать ситуацию. О, Цирбис, что я наделала, мне же домой нужно, а я, тут с этим?! Это он магией меня что ли? Да как же я сразу не заметила? Совсем головой повредилась? Боже оборотни, они же самые опасные и коварные во всем мире существа! Даже отец побаивается с ними долгосрочные контракты заключить, в грот их не пускает. А я тут с ним кувыркаюсь?

— Отпусти…

Мой голос позорно сорвался. Возбуждение мгновенно рассеялось. Сейчас его огромный член во мне начал приносить уже не приятные чувства и ощущения.

— Нет! — зарычал оборотень.

Его зрачки изменились, вытянулись, а глаза засияли зеленью.

О, нет, это плохо, он злиться? Что же мне делать?

— Оли, перестань меня боятся, я ничего плохого тебе не сделаю.

Его голос стал спокойнее и ласковее. И он слегка дернул бедрами. От чего я ощутила, как его член, что-то задел у меня внутри, какую-то точку и низ живота вновь наполнился приятной тяжестью и теплом.

— Видишь птичка, тебе же хорошо?

Из его рта опять вышла невидимая дымка, окутывающая мое лицо. Я постаралась не дышать. Но он еще раз дернул бедрами и, охнув от неожиданности, я вдохнула дымку. И все мысли куда-то улетучились, а мир подернулся пьянящей пеленой.

Это было что-то невообразимо фееричное, я рассыпалась на тысячи мелких осколков и медленно вновь восстанавливалась. Ощущения были запредельными. Каждый поцелуй, каждый толчок, каждое прикосновение. Хотелось слиться с ним воедино и никогда не отпускать, быть только его, принадлежать только ему. Мир сузился до его зеленых глаз, сладких нежных губ. И было безумно мало, хотелось еще и еще, не останавливаться никогда.

Но он остановился, оторвал меня от себя, а я изнывала от желания. Я хваталась за него как за спасательный круг.

Но он вышел из меня и начал вставать с кровати, куда-то утягивая меня за собой. Ноги подгибались, идти не получалось. Оборотень подхватил меня на руки, почему-то ругаясь, и неся какую-то чушь. Я даже не вникала в его слова, я хотела его. Чтобы он был во мне, постоянно, бесконечно.

Голова кружилась, меня уже начало тошнить. И я ощутила холодные струи воды. Они словно обожгли мое разгоряченное тело, и я закричала от жуткой боли. Попыталась вырваться, но меня кто-то удерживал и что-то говорил. Боль не проходила, холод был слишком сильный. Я заплакала, и начала умолять отпустить. Хотелось позвать моего оборотня, он бы меня спас, наверняка. Я пыталась вертеться, крутиться, зашипела, выпустила когти и начала драться.

И тут до меня стал доходить знакомый голос.

— Оли, Оли, услышь меня, это я, пожалуйста, Оли!

Крик был оглушающим. Я тут же замерла и начала медленно оглядываться по сторонам. Оказалось, что я в душевой кабинке голая, прижата к стене всем телом. Повернула голову назад и увидела встревоженный взгляд оборотня, который как раз и прижимал меня к стенке кабинки… Его лицо было в царапинах, как и руки. Он весь был в крови.

— Оли, ты как?

Я еще раз вгляделась в его зеленые глаза и поняла, что очень замерзла.

— Х-холодно.

Только и смогла сказать я, уже стучащими зубами.

Он тут же потянулся включить теплую воду, но я схватила его за руку.

— Нет! Только не вода!

— Хорошо, сейчас подожди.

Он освободил меня и быстро вышел из кабинки. Затем вернулся с полотенцем в руках. Обмотал меня им и, подняв на руки, вынес из ванной. Донес до кровати, осторожно уложил и лег рядом, укрыв нас обоих теплым одеялом.

Не знаю, сколько меня трясло, но в итоге я все же смогла пригреться в руках оборотня и уснуть.

ЭйрСхель Тес Эламос, пытался прийти в себя, он прижимал к себе свою пару и все никак не мог поверить, в то, что встретил ее, и только что, чуть в порыве страсти не убил, собственными руками. От страха, что она не захочет его или напугается, он применил столько возбуждающей родовой магии, доставшейся ему от человеческой матери магини, которой за свои две тысячи лет ни разу не пользовался, что девочка чуть с ума не сошла.

Ему хотелось головой побиться об пол или стены, но в то же время было страшно выпускать ее из своих рук.

Проклятый Ликаон! Как он мог быть таким идиотом?

Сейчас Оли крепко спала, но он понимал, что возможно проснувшись ей, будет очень плохо. И скорее всего, придется обращаться к целителю. Да уж, старый маг Сивиус наставник и лучший друг ЭйрСхеля, долго будет удивляться, что тот такое натворил. Но ЭйрСхель не видел другого выхода. Сейчас он не будет трогать свою женщину, а уже когда она проснется, тогда и повезет ее в Северную Долину в человеческий город Бассан. Ведь именно там насколько он помнил последние пять сотен лет жил древний маг.

«Моя женщина!»

ЭйрСхель прикрыл глаза от удовольствия, ему хотелось кричать на весь мир об этом.

Он ни за чтобы не поверил, что такое может случиться вообще когда-нибудь. Ведь он уже давно отчаялся, найти ее.

Две тысячи лет назад он, как один из самых сильнейших воинов во время Великой Войны вошел с победой в подземелья «Павших». Сражался, уничтожая темные сущности во имя всего народа и великого бога создателя мира Азрана демиурга Азрана, в числе многих других его почитателей.

Тогда две тысячи лет назад он считал себя самым умным, самым хитрым и самым сильным воином. В свои шестьдесят лет, он уже управлял многотысячной армией оборотней, самых сильных воинов всего мира Азрана. Ему подчинялись все виды оборотней, даже самые сильные такие как, львы и медведи. Он по праву умного и сильного стратега заслужил их доверие и повел свою армию вместе с ирлингами, мужчинами-дроу, эльфами, гномами, и даже людьми.

Две тысячи лет назад приспешники темных богов женщины-жрицы дроу, темные асхи, орки, гоблины, воинственные кобальты и древние джины были побеждены. И ЭйрСхель в числе прочих вошел в святая святых — таинственную пещеру «Павших» со стоящим внутри пещеры Темным Обелиском Желаний.

Про этот Обелиск ходили разные слухи, от самых жутких и неправдоподобных до невообразимых и опасных. Говорили, что этот Обелиск был создан из крови темных богов, сговорившихся против великого и прекрасного демиурга Азрана и его детей и друзей богов и полубогов.

Сама богиня Ллос со своими верными пауками, Сэбис с хаодами, Ликаон с приспешниками сумасшедшими оборотнями ликанами, пожертвовали свою кровь на создание Темного Обелиска Желаний и подарили его своим верным почитателям имя которым было «Павшие».

ЭйрСхель должен был уничтожить опасный артефакт, дающий огромную силу и возможности всем «Павшим». И ему как самому первому из вошедших полководцев была дана такая возможность.

Но ЭйрСхель, был слишком молод и амбициозен. Он решил, что раз он смог добиться всего, раз он смог повергнуть «Павших» значит, он имеет право на одно желание. Дотронувшись рукой до вибрирующего Темного Обелиска, он загадал одно единственно желание, о котором мечтал всю свою не долгую жизнь.

ЭйрСхель с самого детства считал, что такой сильный и хитрый воин как он просто не имеет право прожить всего лишь триста лет, как живут все оборотни. Мало того, что даже люди и то проживают за счет магии более тысячи лет, так еще и теперь уже самый великий по праву воин ЭйрСхель просто умрет через двести сорок лет, если не раньше от какой-нибудь болезни суставов, как это случилось с его сильным и великим отцом альфой стаи.

ЭйрСхель уже тогда, будучи двенадцати летним старшим сыном КонСхеля Тес Эламоса стоя у его кровати и наблюдая, как некогда великий славный воин делает последние свои вздохи. Он умер даже не от старости, а от болезни суставов, с коей не смогли справиться даже самые лучшие целители, которых приглашала их матушка. Маленький ЭйрСхель поклялся тогда, что сделает все возможное, чтобы не умереть так, как умер его отец. И тогда же он решил, что если и умрет то только в бою, или же найдет то самое средство для продления своей жизни и будет жить вечно!

Благодаря своему обещанию. ЭйрСхель прослыл самым сильным и самым задиристым и отчаянным воином их стаи. А в дальнейшем и не только их стаи, но всех стай оборотней. И когда он в который раз побеждал на великом празднике, посвященном Азрану в показательных боях, уже тогда его зауважали все оборотни. И именно поэтому когда началась война с «Павшими», на едином совете всех оборотней, именно ЭйрСхелю были отданы все голоса. Он стал великим полководцем! Он повел объединенную армию! И он победил!

И тогда, две тысячи лет назад, стоя у Темного Обелиска Желаний, ЭйрСхель Тес Эламос, считал, что он имеет абсолютное право воспользоваться возможностью и продлить свою жизнь!

И ЭйрСхель, приложив руку к Темному Обелиску Желаний, загадал самое заветное желание — «жить вечно»!

Вот только артефакт заискрился темной силой, окутал вязким туманом глупого оборотня, а его голос, голос практически живого существа громко произнес ЭйрСхелю:

«Ты будешь жить вечно великий воин ЭйрСхель Тес Эламос, альфа объединённой стаи оборотней, самый сильный и самый хитрый оборотень всех времен и народов, с умевший победить приспешников и почитателей темных богов — «павших»! Но ты за это заплатишь цену! Ты больше никогда не сможешь познать любви и возбуждения до тех пор, пока не встретишь свою единственную пару!»

Для ЭйрСхеля, это прозвучало как самый страшный приговор в его жизни. Оборотень всегда славился своей любвеобильностью, так как его родовой магией доставшейся ему от матери человека было именно сексуальное возбуждение.

ЭйрСхель со злости разгромил тогда жуткий артефакт. Но ничего уже не смог изменить. Да, он стал жить вечно, да, он больше никогда не менялся, не болел и не мог умереть, хотя пытался и ни один раз! Но он перестал испытывать самое главное в своей жизни — возбуждение!

Для ЭйрСхеля жизнь потеряла все краски. Он уже не мог жить в своей стае и ей управлять. Все дела он передал своему младшему брату и просто стал путешествовать по всему миру, нигде долго не задерживаясь и надеясь на то, что где-нибудь сможет встретить свою пару.

Для своих сородичей он превратился в некоего великого полу-бога, святого героя-отшельника. Его принимали с почестями в любом селении любых видов оборотней. Сказания о его славе ходили до сих пор, даже спустя две тысячи лет. Однако это его нисколько не радовало.

Последние три сотни лет ЭйрСхель вел абсолютно затворническую жизнь и не выходил из своей пещеры, которую он когда-то нашел и обустроил в ней дом.

ЭйрСхель давно уже не интересовался мирскими делами. Его мало волновали богатства, так как сам уже давно за свои две тысячи лет накопил громадный капитал и как древний дракон прятал его в этой пещере, зачаровав ее различными артефактами от воров. В его сундуках хранилось множество драгоценных камней и минералов, в том числе и изония (минерала накопителя магии, самого дорогого минерала во всем мире Азране). Огромное количество различных артефактов особенно поисковых. Так как ЭйрСхель хоть как-то надеялся найти свою истинную и вернуть себе вкус к жизни. Кроме того он обустраивал себе в этой же огромной пещере удобные покои для своей пары. Ведь он мечтал, что найдет ее и естественно приведет в эти роскошные апартаменты.

И знали о его местонахождении лишь несколько самым давних друзей.

Одним из таких друзей и был Архустейн Абельверс Кьерский, ирлинг-сурд. Один из тех полководцев, что две тысячи лет назад воевали вместе с ЭйрСхелем против «Павших».

И Архус иногда заглядывал к нему на огонек, просто чтобы поболтать и вспомнить былые времена. А иногда просто поделиться мировыми новостями.

Вот и в этот раз два дня назад появился его старый добрый друг Архус. Вот только ЭйрСхель совершенно его не узнал.

Он был в шоке от того что увидел.

Архус никогда не был таким нервным и разъяренным. За две тысячи лет ЭйрСхель знал своего друга, как самого уравновешенного и хитро-умного стратега, политика и даже дипломата. Он никогда не рубил с плеча. Всегда рассуждал очень медленно и вдумчиво. Тогда еще молодой ЭйрСхель очень злился на выскочку ирлинга-сурда. Они очень часто дрались между собой, исключительно из-за нападок оборотня. Однако постепенно они сдружились и стали самыми лучшими друзьями. Общие невзгоды войны объединили ирлинга и оборотня сплотив их на многие века и даже уже тысячелетия.

Архус поведал невероятную историю ЭйрСхелю.

Ирлинг нашел свою ровайю и ее имя было Олирания Сепфия, а для них это тоже самое, что и для оборотней пара. И хуже того она исчезла, когда он летел с ней домой.

ЭйрСхель припомнил имя девушки и удостоверился у Архуса, что действительно Оли является дочерью Александра Сепфии. Одного из самых богатых владельцев месторождения Изония. Самого ценного минерала накопителя магии во всем мире Азране.

Архус был бледен и измотан. Он злился и очень сильно нервничал. ЭйрСхелю даже показалось, что он себя в чем-то винит. Архус просил помочь оборотня найти его ровайю, так как сам уже исчерпал все свои возможности.

У ЭйрСхеля был самый отменный нюх. И Архус знал, что если тот захочет, то может даже в чертогах самого Азрана отыскать кого-угодно.

ЭйрСхель естественно решил помочь своему другу.

Архус показал ему то самое место на берегу лесного озера, откуда пропала его ровайя. Он решил полететь в грот к ее родителям, чтобы ожидать ее там на всякий случай. А ЭрйСхель должен был отправиться по следу, искать девушку.

ЭйрСхелю уже тогда показалось, что запах женщины Архуса, какой-то слишком притягательный. Он обнюхивал в своем истинном виде волка место и сразу же взял след.

Оказывается, на девушку кто-то напал, прямо на берегу реки, и он даже смог найти запах ее крови. Этот кто-то временно затащил девушку под дерево в старую волчью нору, видимо, в ожидании пока Архус покинет это место в поисках девушки. И все то время, что Архус искал ее возле озера, девушка и похититель находились в норе под деревом в нескольких локтях от лесного озера.

ЭйрСхель пытался распознать запах похитителя. Но свой запах тот видимо скрыл при помощи магии. Значит, похищение не было спонтанным. Оно было спланировано, либо же похититель является очень сильным магом.

В итоге похититель унес девушку как можно дальше от озера, ЭйрСхель видел его утопающие следы, было понятно, что тот, явно ее нес, и скорее всего ровайя ирлинга была без сознания, так как ЭйрСхель не ощущал запаха ее страха или нервозности, выделяемого любым существом, когда то нервничает или боится. Затем похититель вскочил на лошадь и мчался вместе с девушкой какое-то время куда-то вглубь лесов. В итоге похититель просто бросил ее в болото, видимо в надежде, что девушка утонет или же решил, что она уже мертва. ЭйрСхель отчетливо уловил запах близкой смерти рядом с тем местом где лежала ровайя сурда.

Однако девушку вскоре подобрал человеческий маг, который уже не скрывал своего запаха и увез ее к пещерам дроу. Туда ЭйрСхель уже не смог войти, так как они были зачарованы сильнейшей магией дроу.

ЭйрСхелю оставалось лишь вернуться к Архусу и рассказать, что его ровайя попала к дроу. Ее след заканчивался там и более того, когда заканчивались ее следы и следы человеческого мага, ЭйрСхель отчетливо ощущал, что девушка практически была уже в чертогах Цирбиса.

Но ЭйрСхеля ждал огромный сюрприз по возвращению.

Оли мерно посапывала укутавшись своими крыльями привалившись к дереву в лесу.

ЭйрСхель почувствовал невероятно притягательный запах, усиленный в тысячу раз. Он был ошеломлен своим открытием.

Оли, та самая ровайя Архуса, являлась и парой самого ЭйрСхеля.

Он попытался развернуть ее крылья, и посмотреть на свою единственную, но у него не получилось этого сделать. В шоке он даже забыл, что крылья ирлингов практически невозможно ничем пробить, особенно когда те спят. Это их личная защита, иногда усиленная артефактами.

Судя по размерам, пара ЭйрСхеля была совсем маленькой. Недолго думая, он взвалил ее себе на спину и побежал в ближайшую деревню оборотней.

ЭйрСхель еще не до конца был уверен, что это именно она, ему нужно было время, чтобы убедиться в этом. Поэтому он попросился на ночлег к альфе стаи оборотней-лис. Конечно же великому оборотню герою войны никто бы не посмел отказать. Более того, для них была честь принимать у себя знаменитого гостя. О котором они слышали лишь одни легенды. А образ его они видели лишь в книгах-артефактах, как и сказания о сражениях той древней и страшной войны.

Свою драгоценную ношу он положил в отдельную комнату боясь напугать ее, когда девушка проснется.

Всю ночь он даже не смог глаз сомкнуть, прислушиваясь к мерному дыханию Оли. Но в итоге под утро все же решил сходить и принять душ, так как вспомнил, что все это время находился в своем истинном виде, много передвигался по грязи и даже кое-где вплавь по воде.

Гуэр Совинский лисий альфа, что предоставил ему ночлег даже предложил почистить его одежду, которую ЭйрСхель с помощью артефакта прятал в под пространственном кармане у себя в медальоне-артефакте.

К сожалению, под пространственный артефакт всегда очень сильно мял одежду, хоть и сохранял ее в чистом виде.

Его жена принесла почищенную и поглаженную одежду, и он решил ополоснуться перед встречей с возможно его единственной и пропустил ее пробуждение.

Какого же было его удивление, когда любопытная маленькая птичка забралась именно в его комнату.

Он стоял затаив дыхание и подслушивал за дверью в ванной комнате, пока его пара, шевелила почту и даже рассматривала его одежду. И когда он понял, что она вот-вот уже собралась покинуть его покои, он не удержался и вышел, даже позабыв о том, что совершенно голый.

Никто не говорил ЭйрСхелю, что его пара будет именно оборотнем. К тому же, его отец был женат на человеческой девушке — магини. Поэтому ЭйрСхель даже не удивился, что у его пары есть пара крыльев и очаровательные белые кудри. Ярко-голубые глаза и забавная мимика.

Она не скрывала свою заинтересованность мужчиной и рассматривала его тело. И ЭйрСхель ощутил прилив крови к своему уже давно не знающему возбуждения члену.

И ЭйрСхель понял, что не в силах ее выпустить из комнаты. Он две тысячи лет не ощущал возбуждения. Ему уже начало казаться, что это был сон, когда он в последний раз занимался сексом. Сном или несбыточно мечтой. И вот сейчас перед ним стояла его пара.

ЭйрСхель не сдержался и мгновенно отправил свою магию возбуждения в ее сторону, как только увидел, что его птичка скосила глаза к выходу, явно намереваясь сбежать.

Оборотень даже не понял, как много магии выпустил. Настолько сильно он испугался, что его пара не захочет его.

Какой вкусной она оказалось и сладкой, он облизывал каждый сантиметр ее тела. А еще она была очень смешной, и все время стеснялась его.

ЭйрСхель отчетливо ощущал на ней два запаха. Запах неизвестного ему дроу и запах Архуса.

ЭйрСхель понимал, что Оли могла любить или этого дроу или Архуса и усилил давление магией на свою пару, чтобы та раз и навсегда забыла о своих предыдущих мужчинах.

Оборотень просто не мог удержаться и не взять ее прямо в этот миг. Войти в ее жаркое и тесное естество, уткнувшись в ее мягкие и нежные белые кудри. К сожалению ЭйрСхель был слишком высокий для нее и не мог в момент их соития целовать ее сладкие губы.

Когда же оборотень смог достигнуть пика наслаждения, первого пика оргазма за две тысячи лет, он даже не сразу понял, что его паре явно сейчас очень плохо и что она абсолютно не осознает, что с ней происходит, желая только лишь секса.

Единственное решение, что смог найти испуганный оборотень, это поставить ее под холодные струи воды. И то он не был уверен, что это помогло. Но она хотя бы смогла уснуть.

Его мать когда-то рассказывала о действии ее магии. Она говорила, что с возрастом ее концентрация будет усиливаться и расти. Но ЭйрСхелю тогда в молодости вообще казалась она не нужной, так как он и так мог, безо всякой магии обворожительно улыбнуться и каждая девушка готова была пойти за ним на край света. Он даже считал для себя неуважением пользоваться такой магией. И за свои сорок пять лет активной сексуальной жизни применял ее всего лишь пару раз и то только лишь для того чтобы понять принцип ее действия.

Сейчас же он совершенно не рассчитал и насколько он помнил, выпустил огромное количество концентрированной чистой возбуждающей энергии в сторону своей птички.

И ему оставалось только молиться великому демиургу Азрану, чтобы его пара смогла прийти в себя, когда проснется.

Просыпаться было очень тяжело. Ощущение было такое, словно по мне пробежало стадо разъяренных гроксов, болела каждая частичка моего тела, каждая косточка. Даже хвост, который вечно практически жил своей жизнью сейчас безумно ломило.

Я припомнила, что со мной произошло, и скривилась.

Проклятый хитрый оборотень!

Это что, какая-то изощренная попытка убийства? Не слишком ли много желающих на мою несчастную тушку последнее время?

Да, теперь я понимаю отца, почему он мне запрещал одной разгуливать. Ладно, сейчас не время ныть, тем более мое триумфальное возвращение еще не настало. А оно обязательно настанет! К тому же все равно никто не узнает, как я опростоволосилась. Раз еще жива, значит, выход есть. Сейчас главное открыть глаза и попытаться встать, ну а затем уже как-нибудь попытаться найти свою одежду и взмахнув крыльями, показать язык злому и хитрому оборотню. Обязательно подразню, полетаю над его головой, пусть попробует, достанет, в воздухе, он мне точно не сможет ничего сделать.

Грустно вздохнула, а ведь он очень красивый и показался мне очень притягательным. Да и ласки его были приятными, если бы не его магия, я бы даже, наверное, еще бы с ним несколько раз встретилась, после возвращения домой, конечно же.

Ладно, хватит раскисать, не дай Цирбис, если мои сестры прознают о моих глупых фантазиях, о мужчинах, ведь засмеют же. Вон над Сальсой сколько потешались, что она вздумала влюбиться, да еще и за своим Вориком в его керст ушла. А я получается не в одного, а в нескольких, что ли? Или это не любовь? А какая она, ну так чтобы хотелось и дальше встречаться? Ой, ладно какая разница, вот вернусь домой, там и подумаю.

Попыталась потрясти головой, чтобы не думать о глупостях, но, к сожалению, ничего не получилось. Моя голова словно взорвалась от боли, и я не сдержала стона.

Тут же ощутила чьи-то руки и крепкие объятия. Мой нос уткнулся в чью-то грудь и меня окружил знакомый приятный аромат. Но задуматься о том, что все это значит не получалось, боль была слишком сильной и все мои силы уходили на то, чтобы хоть как-то попытаться с ней справится и вообще открыть глаза. Еще и тошнить начало, я открыла рот и часто задышала, пытаясь прогнать тошноту. Кстати аромат незнакомца, тоже помогал справиться с тошнотой.

— Оли, Оли, ты как?

«О Цирбис, вот только трясти меня не нужно!» Было бы здорово, если бы я эту фразу могла вслух сказать, вместо этого, получилось лишь сдавленно застонать.

Сильные руки, осторожно переложили меня на спину. Я опять застонала, так как голова взорвалась от очередного приступа боли.

Тысячи хаодов! Когда же меня оставят в покое!

— Оли, девочка моя, скажи хоть слово, пожалуйста…. Ты же, наверное, пить хочешь…. да?

В голосе было столько тревоги и участливости, что я подумала и решила больше не злиться на незнакомца. Все-таки он не может меня услышать, а как я не пыталась, не могла и слова сказать, получается лишь какой-то невразумительный стон издавать.

Владелец голоса куда-то исчез. И меня почему-то это очень сильно расстроило. Но боль в голове хотя бы притупилась. Уже хорошо.

— Оли, я принес тебе попить, будешь?

О, зря он это, если я сейчас глотну воды, меня, скорее всего, стошнит. Попыталась возразить, но ничего не вышло, опять какое-то невразумительное блеяние.

Да что со мной такое!? Почему даже язык мне не подчиняется!?

Обладатель заботливых рук и приятного запаха, осторожно приподнял мою голову, и надавив на мою челюсть приоткрыл рот. В мое горло потекла прохладная жидкость, и я автоматически начала глотать.

Естественно, как и ожидалось, мой желудок воспротивился и тут же начал выдавливать воду, вместе со вчерашней уткой обратно.

Хотелось злорадно сказать незнакомцу «Я же говорила!». Если бы не было так хреново!

— Так, это плохо, очень плохо…

Произнес голос.

Мне же только и оставалось, как подтвердить его слова еще одним стоном. Так как к головной боли и боли во всем теле еще и прибавилась боль в желудке.

— Ладно, давай попробуем тебя помыть, вдруг поможет.

Я вспомнила вчерашний душ. И мне стало еще хуже. Если он сейчас опять меня под холодную воду засунет, я точно окочурюсь. Хотелось по возмущаться, остановить коновала с приятным запахом и заботливыми руками, но ничего не получалось.

Он с легкостью поднял меня на руки и куда-то понес. Видимо в душевую.

Попыталась по громче застонать, чтобы остановить ретивого целителя, но в ответ лишь услышала его заботливое: «Подожди девочка, моя, сейчас, сейчас, тебе наверняка станет легче».

От этих слов, я опять застонала, но уже от безысходности, предвидя, холодную пытку, моей несчастной тушки.

О, Великий Цирбис! Если я все же очнусь, то обязательно устрою самый холодный душ моему заботливому «целителю». Пусть поймет, что это такое. ГАД!!!!

Когда первые струи упали на мою глупую голову, и я ощутила холодный озноб, то видимо мироздание сжалилось надо мной, и я все-таки смогла потерять сознание.

ЭйрСхель смотрел на девушку в своих руках и понимал, что, кажется, сейчас у него впервые за две тысячи лет начнется самая настоящая истерика.

Холодная вода только усугубила ее состояние. Он выключил воду, трясущимися руками и, завернув Оли в теплое полотенце, вышел из комнаты, и потеряно сел на кровать, прижав ее к себе.

Он пытался успокоиться и думать в верном направлении, но паника захватывала его все сильнее и сильнее, его паре становилось только хуже.

ЭйрСхелю стало страшно. Он никогда не знал этого чувства. Сейчас он понял что боится. Это чувство настолько сильно захватило его, что у него не получалось даже встать с кровати. За свои долгие годы жизни, он боялся только в далеком детстве. И боялся он умереть от болезни, но этот страх давно уже прошел. И он вообще забыл, что это такое.

В банальную истерику ему не дал скатиться деликатный стук в дверь.

— Уважаемый ЭйрСхель, не желаете отужинать?

Это была жена Гуэра Совинского — Силиния.

ЭйрСхель посмотрел в окно и понял, что сейчас уже вечер. Оли пришла к нему с утра абсолютно здоровая, и уже к вечеру он ее практически убил.

Старый идиот!

Он осторожно уложил девушку на кровать и укрыл ее, тщательно закутав, так как ее кожа была просто ледяной. Быстро оделся и попросил жену альфы лисьей стаи позвать ее мужа, отказавшись от ужина. Уж что-что, а есть ЭйрСхелю сейчас совершенно не хотелось.

— Спасибо уважаемый Гуэр за вашу помощь, вы не могли бы продать мне пару ваших ездовых животных?

Лисий альфа, с каким-то осуждением посмотрел на ЭйрСхеля. Скорее всего, они слышали, что произошло между ним и Оли. Все же слух у оборотней всегда был отменный. Но все же Гуэр не отказал в лошадях ЭйрСхелю и денег брать за них не стал. Однако, когда ЭйрСхель уже вышел во двор с Оли на руках, которую он предварительно одел и завернул в одеяло, так как та еще была очень холодной. Гуэр все же не выдержал:

— Простите мою бестактность ЭйрСхель, но я так понимаю, у вас на руках сейчас дочь Александра Сепфии?

ЭйрСхель с удивлением посмотрел на Гуэра, кивнув ему в ответ.

— Я очень хорошо знаком с ее отцом, он очень хороший ирлинг, у нас с ним сложились не плохие экономические отношения, и мне бы очень не хотелось, чтобы его дочь пострадала.

ЭйрСхель видел, что Гуэр на много ниже его ростом и худее. Так как лисы одни из самых слабых оборотней, и пользуются в основном не силой физической, а силой ума. Однако Гуэр все-таки решился высказать все ЭйрСхелю. Даже понимая, что тот на много сильнее его, он все равно положил свою руку на меч и сделал решительное лицо. Видимо уже предвидя гнев альфы всех стай. ЭйрСхель не вольно зауважал мужчину и его отвагу.

— Я клянусь, что сделаю все возможное, чтобы с моей парой ничего не случилось!

Со всей серьезностью проговорил он Гуэру.

— Парой? Прошу прощения, я этого не знал.

Гуэр тут же расслабился.

Ни один оборотень не посмеет солгать в отношении девушки, что та является его парой. Эти слова для всех оборотней были священны. И поэтому Гуэр сразу понял всю серьезность ситуации и успокоился. Любой оборотень ради своей пары, умрет, но сделает все возможное, чтобы ее спасти.

ЭйрСхель еще раз поблагодарил Гуэра за гостеприимство, подарив его жене кристалл с защитной магией в виде красивого кулона на шею. От подарков было запрещено отказываться, тем более, что этот подарок являлся благодарностью.

ЭйрСхель прижав к себе почти невесомую ношу, отправился в путь. Его задачей было как можно быстрее добраться до целителя.

При помощи магии из специальных кристаллов накопителей, скорость обычных ездовых лошадей увеличилась в трое, поэтому сейчас их движение по лесу было очень сложно заметить.

Оборотень рассчитал, что если он будет передвигаться с такой скоростью, то возможно сможет добраться до города всего за два дня. Вторая лошадь могла и не понадобиться, но ЭйрСхель всегда подстраховывался. В пути могло случиться что угодно, хотя он и был прекрасным наездником, но сейчас ему рисковать было нельзя. В его руках самая драгоценная ноша, которую он ни разу в своей такой долгой жизни не держал.

И ЭйрСхель понимал, что если она погибнет, то он даже не представляет, что с ним случится, скорее всего, оборотень сойдет с ума и пополнит ряды сумасшедших ликанов, соратников самого Ликаона.

ЭйрСхель понимал, что загоняет лошадь, но остановиться означало погубить свою пару. Поэтому он решил, даже на ночлег не останавливаться, лишь поменял лошадь на другую, ту же бросил в лесу. ЭйрСхель не любил мучить животных, и обрекать несчастное животное на погибель не посмел. Поэтому он не стал ее даже привязывать, дорогу назад она должна найти сама, если хищники не попадутся на ее пути.

Он несся на второй лошади вперед, но к концу второго дня пути, все же ощутил, как сильно стал уставать.

Многие чувства от усталости притупились и именно поэтому он, и пропустил нападение.

Стрела воткнулась ему прямо в глаз, взорвав мозг сильнейшей болью и уже уходящим в темноту сознанием, он увидел, как его пара с удивлением раскрыла глаза.

Единственное, что смог прошептать ЭйрСхель:

— Беги…

И темнота приняла его в свои заботливые холодные объятия. И уже где-то на периферии угасающего разума, он услышал ее дикий истошный возглас:

— Неееееет!!!!

«Глупая, беги…» — хотел сказать ЭйрСхель своей паре, но ответ так и повис на раскрывшихся губах мужчины.

Я в ужасе смотрела на то, как умирал оборотень, и понимала, что внутри что-то обрывается.

У меня возникло ощущение, что я теряю, что-то настолько важное в своей жизни, что дальше и смысла уже не было жить. Мой крик так и повис в воздухе. Тело оборотня, все еще держалось в седле, и он все еще крепко прижимал меня к себе одной рукой, пока неслась наша лошадь. Но я чувствовала, как разжимаются его руки и как медленно мы оба начали сползать с седла.

Наверное, все же инстинкт самосохранения сработал и привел меня в чувства, и я что есть сил, выпуталась из одеяла и рук оборотня, умудрилась поймать поводья, которые все еще удерживал мужчина в одной руке и кое-как начала останавливать лошадь.

Наша скорость явно была искусственной, и я в ужасе поняла, что мы не останавливаемся, а летим, куда-то.

Мне оставалось лишь со всей силы взмахнуть крыльями, вырвавшись из седла, и бросить лошадь вместе с телом мужчины. Я сделала это буквально за мгновение до падения лошади, однако по инерции все же влетела в листву дерева, и больно напоровшись на ветки, с визгом упала вниз.

От удара я услышала, как у меня что-то хрустнуло, и только лишь потом почувствовала раздирающую боль во всем организме.

Думала, что потеряю сознание, но нет. Спасительная темнота так и не пришла за мной. Поэтому пришлось лежать под деревом и скулить от жуткой боли во всем теле.

Мне показалось, что метнулась какая-то тень. Но боль слишком сильно мутила разум, и мне было сложно понять, галлюцинация это или нет.

Но все же, я увидела перед собой тревожный взгляд дроу. Его бледное осунувшееся лицо, и горящие красными углями глаза.

— Оли?

— Лизар?

Я моргала и пыталась сдерживать слезы. Но ничего не получалось. Боль утраты, была сильнее боли физической. Было даже сложно понять, что тут делает дроу и как он тут оказался? Но смерть оборотня меня полностью выбила из колеи.

Еще, казалось, несколько часов назад мы любили друг другу, а сейчас его уже нет.

— Оли, милая, где болит? О Ваэрон, что же это, как же это? Что же я наделал?

Лизар, что-то лихорадочно шепча, осторожно осматривал мое тело и когда он слегка пошевелил меня, то вспышка боли все же, наконец, погасила мое сознание.

— Лизар, ну ты и идиот! Ты что наделал? Как она?

Брат кричал на меня, но меня захватила паника, и я не мог проронить и слова. Оли сломанной куклой лежала на земле, и из ее рта вместо дыхания доносились какие-то сипы, словно она задыхается.

— Отойди, дай я посмотрю!

Брат оттолкнул меня от нее, и я в растерянности повалился на землю.

Вскочив на ноги, начал ходить вокруг них, наблюдая за манипуляциями, что совершал брат над Оли. Я понимал, что сделал величайшую глупость, но в тот момент, увидев ее без сознания, практически умирающую на руках у проклятого оборотня, разум словно помутился и я не смог остановиться. Рука автоматически потянулась за стрелой и, натянув тетиву, не останавливая Керуса, я выстрелил проклятому ублюдку точно в глаз! Меткость что у темных, что у светлых эльфов врожденный дар богов, и мы способны попасть в даже с такой невероятной скоростью движущуюся цель, практически с любого расстояния, если цель находится в пределах нашей видимости.

И только лишь потом, опустив лук, понял, что натворил.

За считанные мгновения, лошадь потеряла управление, и я даже не понял, как моя маленькая птичка умудрилась выскользнуть из седла, но по инерции она все же врезалась в ветвистое дерево. Ее крик разорвал мое сердце. Я сам ощутил ее боль в тот момент.

Брат достал свой амулет и, прикрыв глаза, проговорил заклинание. Амулет рассыпался в его руках, оставляя после себя маленькую дымку, и тонкая струйка лечебной магии потекла с рук брата в приоткрытый рот Оли.

Мы с Сидом замерли, ожидая реакции Оли на магию дроу. Все же эти амулеты мы делали для себя, и не знали, как они подействуют на других существ. Свой я использовал и забыл заправить. Просто так торопился поспешить за моей маленькой глупой девочкой, что даже не подумал об этом.

Хорошо, что отец настоял на том, чтобы Сид полетел со мной. В пути мне резко стало очень плохо, я понял, что с Оли, что-то не так. Я даже чуть не свалился со своего верного хуса Керуса. Хорошо, хоть Сид вовремя заметил, что я заваливаюсь в седле, а Керус с тревогой начал сразу приземляться, так как при потере связи с хозяином, рептилии начинают нервничать и терять высоту. Все-таки магическая связь слишком сильна, и порой даже после смерти хозяина хус уже не может жить, если хозяин не успеет перед смертью разорвать их связь.

Я услышал, как выровнялось дыхание моей птички, и увидел, как ее лицо порозовело, и Оли открыла глаза. Оттолкнул Сида и осторожно приподнял ее, притянув к своей груди. В ее глазах я впервые увидел, какую-то странную грусть. Что с ней случилось? Моя птичка, еще никогда не грустила! Что сделал с ней этот ублюдок?!

Ярость затопила меня, и я прижал ее еще сильнее к себе. Но с удивлением услышал, как она вскрикнула. Ллос меня пожри! Какой же я идиот, ей же больно! И я немного ослабил свой захват.

Мы помолчали какое-то время, я почему-то не решался с ней заговорить, было в ней сейчас что-то такое, от чего мое сердце ныло. Впервые Оли была серьезна и сосредоточена, а в ее глазах затаилась грусть, что же пережила моя солнечная девочка, что из ее глаз ушли вечные искры радости. Она была сама на себя не похожа, и сложилось ощущение, что в этот момент она резко повзрослела.

— Как ты здесь оказался?

Каким-то безжизненным голосом спросила она у меня.

— Я нашел тебя через нашу с тобой связь.

Я осторожно гладил ее по спутанным волосам, хотелось хоть как-то успокоить мою девочку, чтобы она больше никого не боялась и не грустила, ведь я с ней.

— Оли, девочка моя, теперь все будет хорошо, этот ублюдок мертв…

— Что? Ты о ком?

— Оборотень, я убил его Оли!

Оли молча смотрела на меня какое-то время, а в ее взгляде было столько боли и тоски, что мне показалось, будто мое сердце разрывается на мелкие кусочки. А затем она сказала то, чего я ожидал от нее меньше всего на свете:

— Что же ты наделал Лизар…

Возникло ощущение нереальности происходящего. Я все никак не могла понять, почему мне было так больно. Дело даже не в самой смерти разумного существа, дело было именно в том, что я впервые почувствовала не физическую, а душевную боль. Раньше мне это чувство было не знакомо.

Отец всегда говорил, что все мы окажемся когда-то в чертогах наших богов, а затем вновь вернемся переродившись. Наверное, поэтому я понимала, что смерть это не конец. И так спокойно к этому относилась.

Я видела, как несколько лет назад, утонул один из молодых ирлингов в нашем гроте, это был несчастный случай, и я видела, как страдали его родители. Но для меня это было чем-то абстрактным. Я знала Элина, мы были знакомы много лет, вместе играли, иногда дрались между собой, иногда наоборот дрались против кого-то, вставая плечом к плечу в наших детских играх. Мне было жаль, что он погиб. Но я не ощущала той боли потери, которую почувствовала, когда на моих глазах убили оборотня.

Ведь даже если оборотень вернется в наш мир из-за грани, переродившись, я не узнаю его, а он не узнает меня. Получается, что мы с ним никогда не встретимся больше. От этого становилось невообразимо грустно и тоскливо на душе.

Я ведь даже имени его не знала. Но почему же мне было так больно видеть его смерть? Ответа на этот вопрос у меня не находилось.

Я все никак не могла прийти в себя и полностью подчинялась Лизару. Он что-то говорил мне, о возвращении в их пещеры, о ритуале единения, а я как металлический гномик, выкованный мастером Стортскоуном, бесконечно кивала в такт его словам. Словно во мне был тот самый механизм, с помощью которого игрушка, подаренная мне когда-то мастером гномом на день рождения, могла делать подобные повороты головой, как только до нее дотрагиваются.

Лизар и его брат о чем-то спорили. Я вроде слышала их разговоры, но смысл слов до меня толком и не доходил.

Лизар взял меня за руку и посмотрел мне в глаза.

— Оли, мы заедем в человеческий город, до него всего час лету, мы все устали, приведем себя в порядок, ты умоешься, купим тебе одежды, вообще всего чего захочешь того и купим, а потом отправимся в пещеры.

Он продолжал смотреть мне в глаза, его лицо было хмурым.

Я лишь кивнула и отстранённо услышала грустный вздох дроу. Он взял меня на руки и посадил на странное существо. Но я опять отметила все эти действия мимолетно. Даже необычный летающий ящер с огромными зубами меня мало заинтересовал. Единственное, что было хорошо, так это то, что Лизар запрыгнул сзади меня и прижал к себе, осторожно расправив мои крылья.

Дроу ласково коснулся нежным теплым поцелуем моей шеи, и я сама придвинулась к нему, заворачиваясь в свои крылья. Лизар сверху накрыл меня своим теплым солнце-защитным балахоном, и мы полетели. В его объятиях было тепло и уютно. Мне не хотелось на него злиться и не хотелось сопротивляться. Я задумчиво смотрела вперед, вдыхая прохладный влажный воздух.

На небе горели яркие звезды, освещая всю лесную долину. В дали я видела черные горы, и понимала, что где-то там мой дом. Но почему-то не было никакого желания сейчас туда возвращаться. Пожалуй, впервые за эти дни, я понимала, что не хочу домой, я вообще впервые в жизни ничего не хотела. Во мне что-то заледенело, холод, будто сковал мое сердце и душу. И только лишь то, что Лизар ласково обнимал меня, хоть чуть-чуть, но позволяло согреваться.

Я думала о том, что надо было бы найти оборотня и похоронить его, но у меня не хватало сил и духу сказать об этом дроу.

Я не представляла, что со мной будет, если увижу оборотня мертвым. От этого становилось еще тоскливее на душе. Ведь получалось, что я убежала, от жестокой правды и просто струсила…

Лизар, что-то пытался спрашивать, но я все молчала и молчала. Как мне объяснить ему, что произошло? Почему мне так плохо? Я не знала. А еще я не знала, как относится к тому, что причиной смерти оборотня стал Лизар? У меня даже не получалось на него злиться или обижаться. Какое-то глупое стечение обстоятельств… В то, что оборотень пытался меня убить, я не верю. Мне показалось, что у него получилось случайно отравить меня своей магией. В любом случае, я уже этого никогда не узнаю.

Мы приближались к огромному человеческому городу Савве Кудэрусу. Хоть он и считался нейтральным, и в нем не было как таковой централизованной человеческой власти, или государства, к которому он принадлежал, да и мэр города выбирался всеми жителями раз в десять лет, и им мог стать любой разумный хоть человек, хоть эльф, хоть орк, однако в этом городе жили в основном люди. Примерно лишь одну сотую его часть населяли другие существа. И то это были временные путники или торговцы, ну и в самых редких случаях изгнанники. Так как в основном каждая раса предпочитала жить в своих сообществах, поселениях, стаях или гротах.

Про этот город нам рассказывала мама на уроках географии, она показывала нам его изображения через артефакты. Я отстранённо вспоминала, что город находился на стыке и переплетении трех рек, поэтому в нем было много мостов и даже речных транспортов. И делился он на семь островов. Мама даже говорила, что когда-то очень давно еще несколько тысячелетий до Великой войны с Падшими, это было человеческое государство, состоящее из семи небольших городов. Но во время Великой войны, города были практически уничтожены. А когда их отстроили вновь, то уже сделали город единым, и назвали его именем человеческого мага героя учувствовавшего в Великой Войне с Падшими — Савва Кудэрус. Он и восстанавливал город, и какое-то время даже являлся его мэром.

А еще город был окружен магическим куполом от внезапных нападений с воздуха. Поэтому нам пришлось снижаться и подлетать к его воротам, чтобы заплатить дань за проезд.

Лизар опять о чем-то начал спорить со своим братом, я же практически дремала с открытыми глазами, пригревшись в его объятиях. В город мы прошли очень быстро, почему-то обойдя всю очередь, и нас без проблем пропустили.

Я с удивлением посмотрела на дроу, но тот лишь шепнул мне:

— Отдыхай, еще не приехали.

Я рассматривала чистые улицы ночного города, магические светильники очень хорошо его освещали. По центральной улице были расположены довольно высокие дома высотой доходящие даже до пяти этажей.

Город бурлил, толпы снующих и праздношатающихся зевак, приезжих и горожан окружали нас. И несли в своем потоке куда-то вдоль дороги.

Весь мой сон уже прошел, усталости не было. И странная тоска сжимающая душу все же потихоньку, но начала отступать. Я даже не поняла толком, по какой причине это случилось. Может я просто смогла отогреться возле Лизара?

— А почему мы не летим? — вяло поинтересовалась у Лизара. Все же мы были верхом на летающем ящере, и было как-то странно, что мы идем вместе с остальным потоком разумных.

— В городе запрещено летать.

— И мне тоже?

— И тебе, таков порядок.

Я и забыла об этом, мама что-то подобное рассказывала, поэтому ирлинги не любят залетать в человеческие города. У нас нет ездовых животных, нам они не к чему, а ездить в наземном транспорте мы не очень то, и любим. А в этом городе вообще летать запрещено, могут оштрафовать и из города выгнать. Вот ирлинги и не любят здесь находиться, только по каким-нибудь очень-очень важным и значительным делам сюда прилетают.

— Не переживай, мы тут только отдохнем, купим тебе одежды, провианта в дорогу, и дальше полетим.

Успокоил меня Лизар.

А я особо и не волновалась и чувствовала, что с каждой минутой мне становилось все лучше и лучше…. и интереснее…

Пока ехали до гостинцы, я смотрела по сторонам, и мне становилось все интереснее и интереснее.

Все же о городах, тем более человеческих я слышала лишь из маминых рассказов, и видела их через артефакты. Когда же отец с братьями туда летали, меня всегда брать отказывались, говорили, что для самок ирлингов это очень опасно. Бывали случаи, что самок ловили люди и пытались сделать из них свои рабынь для утех.

Но дело в том, что ирлинги сами по себе очень свободолюбивые существа, и самки просто погибали от тоски, находясь в неволе. Их сородичи не успевали их спасти. Поэтому самкам было строго настрого запрещено летать в человеческие города. Хоть и человеческие власти всегда помогали ирлингам в поисках пропавших самок всеми силами, но все же, раз на раз не приходится.

Дома были построены из какого-то камня выкрашенного в светло-желтый цвет с красными черепичными крышами, и на главной улице все они выглядели одинаково, отличаясь лишь высотой. Словно кто-то издал закон об определенном цвете фасадов зданий.

Освещение было очень ярким, да и подсветка была разных цветов, поэтому выглядела главная улица очень красиво. И я так поняла, что в основном дома не являются жилыми. Это были — либо конторы, либо кафе и рестораны, либо лавки, продающие различный товар. И все эти заведения даже сейчас в столь поздний час были открыты.

Мы остановились возле одного из этих зданий, и Лизар спрыгнув с ящера, снял и меня. Я не стала раскрывать свои крылья. Так как вид у меня был, мягко говоря, не ахти. Вся моя одежда была грязная и в крови, как впрочем, и волосы, хорошо, что Лизар пожертвовал свой солнце-защитный балахон мне, чтобы я и волосы смогла скрыть. Правда я в нем безнадежно утонула, и чтобы тот не тащился по земле, приходилось приподнимать его полы. Но лучше уж так.

Его брат остался на улице караулить ящеров. Сомневаюсь, что их кто-то захотел бы украсть, видимо так он наоборот защищал местных от своих зверюшек. Когда мы спускались с этого чудища, я его разглядела более детально. Довольно жуткая образина, и страшная. Эта ящерица травой точно не захочет питаться.

В лавке нас встретили женщины очень странно одетые. На них были какие-то большие пышные платья с утянутыми талиями и практически вываливающейся грудью и открытыми плечами. Зачем спрашивается, вообще одевались? Ходили бы голыми, да и все? Им явно было сложно дышать и даже передвигаться во всем этом пышном розовом или оранжевом недоразумении, но они стойко переносили все тяготы и невзгоды местной моды. Эти странные человеческие законы, никогда их не могла понять. Мама говорила, что у людей очень много ограничений для своих женщин особенно, в одежде. Мне даже стало немного их жаль.

Но жалость уже через пару минут сменилась неконтролируемой яростью.

Как оказалось, того, что обычно ношу я у них не было. Я в разговор не вступала, говорил Лизар. Но когда он объяснял что нам нужно, женщины были в легком шоке. Они вообще, по-моему, были просто в шоке от самого Лизара, рассматривали его как диковинного зверя, особенно те четыре девушки, видимо помощницы хозяйки лавки. Я не знаю почему, но у меня возникло стойкое желание все волосенки им повыдергать, да заодно и глазки по выцарапать! И вообще, чего это они все время улыбаются, краснеют и как-то странно бесконечно подмигивают моему дроу? Нервный тик?! Так я им сейчас его мигом вылечу!

Я уже хотела было сдернуть балахон да накостылять этим заразам, как Лизар, все же откланялся и, подхватив меня под локоток, резко повел на выход.

— Малышка, мне понравилось, как ты меня ревнуешь.

Шепнул он мне, когда сажал на зверюгу.

— Что?!

Я была в негодовании, что значит ревную? Это что еще за слово-то такое?

Лизар запрыгнул сам и прижал меня к себе, стащил с моей головы капюшон и, подхватив двумя пальцами меня за подбородок, повернул мою голову к себе.

— Оли, я тоже тебя очень люблю, и поверь ни одна из этих девушек с тобой не сравниться, ты самая прекрасная и желанная на свете, а еще ты моя, а я твой.

От его слов, мое сердце сладко запело, и вся моя злость и раздражение куда-то улетучилась.

Лизар притянул меня к себе и нежно провел языком по моей губе, я тут же приоткрыла губы и впустила его язык. Даже не поняла, как сама повернулась в седле и, схватив дроу за волосы с какой-то жадностью начала целовать. Мне хотелось стереть из его головы образ тех девушек раз и навсегда. Мою улыбку он должен помнить, мои глаза, мои губы и мой язык. Только я и больше ни кто!

— Эй, голубки, мы вообще-то посреди улицы находимся, и уже начали собирать зевак. Это все-таки человеческий город и здесь такое не принято.

Прервал нас насмешливый голос брата Лизара.

Лизар тут же прижал меня к своей груди и накрыл мою голову капюшоном.

Мы двинулись дальше и через несколько домов остановились еще перед одной лавкой.

За это время я успела прийти в себя и прекратила злиться, пытаясь понять, что же вообще со мной произошло. Ведь то, что я испытала, было каким-то новым и странным чувством. Нет, слово «ревность» было для меня не ново, я слышала о его значении, просто ирлингам особенно ковакам оно как чувство не ведомо. Пока мы не нашли свою пару и не прошли ритуал единения, все ирлинги довольно свободны в своем выборе и никто никого не ревнует. Когда же создается пара, то речи об измене и быть не может, поэтому ревность опять же отсутствует. Но ведь у нас с дроу еще не было церемонии единения? Тогда почему же я считаю его своей собственностью и даже больше, ревную? Мама говорила, что такие эмоции присуще в основном высшим сурдам. Но ведь я ковачка… Все это было очень странным…

На этот раз одежду для меня все же удалось найти. Так как лавка была мужской.

Лизар не стал снимать с меня капюшон и, назвав размеры одежды, довольно в резкой форме отказался от помощника и пошел вместе со мной в примерочную.

Мы купили мне пару брюк, для мальчиков, к сожалению обтягивающего, ничего не было, все же это была лавка готовой мужской одежды. И еще пару странных белых полупрозрачных манишек, с открытой спиной, как обозвал их помощник, с мелкими «воланчиками» и «рюшечками», окантованными серебристой тесьмой. Я прыснула, когда посмотрела на себя в зеркало. Но Лизару понравилось. Оказывается, так одеваются местные мальчики подростки. Страшно было подумать, как же одеваются мужчины? Хотя хозяин лавки вроде бы нормально был одет — черные брюки, белая рубашка с черными нарукавниками и черная жилетка. Ничего особенного, так наши торговцы или счетоводы гномы всегда одеваются. Да и на улице люди не особо пестрили «воланчиками», хотя в принципе они были все в плащах, так что не известно, как они там были одеты.

Еще Лизар купил мне подходящий черный плащ, правда и тот был с серебристой тесьмой окантовкой. Я махнула рукой, смотрелось все вполне нормально, для девушки, конечно же. Подростка мальчика, было довольно сложно в этом представить.

Дроу ушел расплачиваться за покупки, а я сняла плащ и, выйдя из примерочной расправила крылья. В примерочной, просто физически у меня не получилось бы этого сделать, комната была слишком маленькой. Хотелось их освободить, хоть ненадолго, все же они слишком долгое время были в свернутом виде и вся спина уже затекла.

Я рассматривала галантерею, всякие пуговички, запонки и тесемки, когда услышала слаженный вздох. Обернулась и увидела четырех помощников хозяина лавки. Они все смотрели на мои крылья так, словно в жизни никогда такого не видели.

А затем я скорее почувствовала, а потом увидела Лизара. Он вышел следом за хозяином лавки, который видимо, шел в мою сторону и тоже встал с раскрытым ртом. Видимо ирлингов, они действительно никогда не видели.

Если бы одним взглядом можно было убивать, то все эти мужчины были бы уже давно мертвы, именно таким взглядом одарил дроу всех мужчин. Те мгновенно разбежались по своим делам. Лизар подошел ко мне и толкнул меня в примерочную.

— Быстро надевай плащ.

Его тон был какой-то необычно властный и злой. Я его таким никогда не видела. Сразу же захотелось подчиниться, и вообще никогда ему не перечить.

Когда вышла из примерочной, Лизар натянул на меня капюшон и больно дернул за руку на выход.

Я и не знала, как себя вести в подобной ситуации. С одной стороны он был прав, не стоит мне светить своими крыльями, но с другой стороны, зачем же так сильно злиться, и вообще, что еще за новости дня!?

Во мне начал закипать праведный гнев.

С каких это пор я стала подчиняться дроу?! И какого Сэбиса я тут с ним делаю?! Мне вообще-то домой надо было! А я тут с этим, этим…? Я задумалась, так как ругательств знала не слишком много, а Сэбиса я уже помянула.

Прервал мои размышления Лизар. Мы уже вышли на улицу, пока я кипела. И он резко развернул меня к себе, скинул капюшон, схватил за волосы, больно их сжал и, процедил сквозь зубы:

— Если еще раз, я увижу, как ты показываешь свои крылья людям, то отшлепаю, и поверь, твоей попке будет очень больно!

И впился в мои губы жадным поцелуем.

А я опешила, от такого напора. С одной стороны, от его властного тона и жаркого поцелуя, низ живота наполнился приятной тяжестью, и ноги стали подкашиваться, с другой во мне вновь начала подниматься волна злости на Лизара.

Не успела я и слово вякнуть, как он подхватил меня и усадил на своего ящера. Зверюга флегматично посмотрела на меня и отвернулась. А брат Лизара опять начал отпускать свои каверзные шуточки.

Я же для себя решила, что так и быть, проведу еще пару тройку жарких ночей с этим наглецом, а затем вернусь домой! А то дроу совсем обнаглел!

Но затем вдруг вспомнила об оборотне и его ласках. И мне вдруг стало вновь очень грустно. Это опять сложно было объяснить, но почему-то не хотелось затмевать эти ощущения Лизаром. С ним мне было слишком хорошо. И я поняла, что пока у меня с Лизаром ничего не получится. Возможно когда-нибудь потом, когда я смогу забыть оборотня.

Савва Кудэрус человек-маг, через кристалл связи, выслушал доклад своего потомка по линии сводной сестры — правнука в девятом поколении и ныне негласного правителя человеческого города, который он когда-то собственноручно восстанавливал из пепла. И ощутил, как его сердце чуть не выпрыгнуло из груди от волнения.

Его суженная в городе!

Он знал что это день настанет, более того он знал даже абсолютно точно, когда его половинка души появится в городе. Но все равно никак не мог успокоиться и собраться с мыслями.

Савва Кудэрус встал со своего кресла и повернулся к огромной зеркальной стене в его кабинете и внимательно посмотрел на свое отражение. Длинные светлые волосы, заплетенные в тугую косу. Черные глаза, обрамленные густыми длинными черными ресница, прямой нос с маленькой горбинкой, не много пухлые губы, слегка вытянутое лицо. Он встал и подошел ближе к зеркалу, перед ним стоял юноша, не высокого роста, не слишком крепкого телосложения. Мальчишка! Семнадцатилетний мальчишка!

Именно в этом возрасте темная колдунья подвергла его ритуалу и остановила раз и навсегда его взросление. Если бы не его взгляд, по которому все разумные впоследствии стали понимать, что перед ними не семнадцатилетний малец, а уже умудренный опытом древний маг, герой Великой Войны с Падшими, возраст которого уже перевалил за две с половиной тысячи лет.

Тогда же жестокая темная колдунья и предрекла юному и амбициозному магу Савве Кудэрусу вечную жизнь и нестареющее тело. И в тот момент, ему вечная молодость казалась нереальным подарком.

Тогда же он узнал и причину такого щедрого подарка колдуньи. После ритуала она упала и на его глазах начала резко стареть и умирать.

Савва в растерянности подбежал к умирающей на его глазах женщине, пытаясь влить в нее живительную энергию. Однако она прикрыла его рот шепчущий заклятье полного восстановления и, не дав произнести не слово начала рассказывать.

Савва узнав страшную тайны женщины был в шоке. Он и поверить не мог, что все, что она ему рассказала правда. Но колдунья в доказательство отдала ему свой медальон, что когда-то подарил ей сам демиург их мира Азран. Внутри медальона он увидел себя в младенчестве на руках своей умирающей очень древней приемной матери.

Женщина прожила десять тысяч лет, она безумно устала от своей жизни, ей захотелось покоя, ей захотелось уйти на перерождение, чтобы все забыть, забыть свою ужасную ошибку, которую она совершила несколько тысяч лет назад. Чтобы вернувшись в чертоги Азрана, полностью очистить свою память и разум от тяжести непоправимого греха.

Когда-то к молодой и амбициозной Наире — колдунье, и приемной матери Саввы пришел сам Сэбис — проклятый сын Азрана, отправленный разочарованным отцом в ссылку в нижний мир. Она провела какой-то ритуал вызова и смогла вызвать в этот мир павшего бога. Юная Наира, тогда и понятия не имела, что ритуал вообще удаться, это был ее дикий эксперимент и Сэбис явился к ней, и они заключили сделку. Сэбис с ее помощью появляется в мире Азран всего на десять дней, когда ему будет нужно, а взамен он дарит ей бессмертие и вечную молодость.

Юная Наира тогда не поняла, во что вляпалась. Ведь вечность по сравнению с теми десятью днями, что отвергнутый бог проведет в этом мире ничто. Да что он сможет сделать за такое короткое время? Тем более, что у него и сил то толком не было в этом мире, его отец великий демиург Азран постарался сделать так, чтобы силы его сына пропадали, если он вдруг сможет как-то попасть в созданный им прекрасный мир.

И Наира жила, очень долго — несколько тысяч лет, своей жизнью. Она даже забыла о своем обещании отвергнутому полубогу получеловеку, но однажды Сэбис все-таки появился.

Тогда Наира в ужасе и поняла, как он собрался пребывать в этом мире. Он просто взял ее тело под полный контроль на целых десять дней. Глупая Наира билась в истерике, она все видела и понимала, но ничего не могла поделать.

Сэбис принес зло в этот мир, он принес из нижнего мира темный артефакт желаний, который даст множество сил сподвижникам темных богов, для захвата власти в мире Азран. Именно поэтому проклятый бог сделал Наиру бессмертной, чтобы та смогла стать очень сильным магом и с помощью ее сильного тела и магической энергии, что Наира накопила за свои долгие годы, падший бог вытащил артефакт желаний из нижнего мира и отдал его своим приверженцам.

Когда Сэбис покинул тело Наиры, она была в ужасе. Ведь спустя шесть сотен лет мир будет практически уничтожен. Тот мир, который она любила в котором она жила уже несколько тысячелетий, погрязнет в войнах и разрушениях, и на Азране воцариться хаос.

Древняя колдунья Наира смогла найти способ связаться с самим Азраном, чтобы предупредить его. Правда, в тот момент ей пришлось лишить себя бессмертия, но это было не самым главным. Азран подарил ей дитя, вселив в его душу своего посланника — Савву Кудэруса. Савва оказался созданием самого демиурга Азрана, и ему нужно было остановить кровопролитную войну, а затем вернуться в чертоги своего бога, к своему создателю.

Когда же Савва исполнил свою миссию, оповестив всех разумных существ и убедив их правителей об опасности, а так же собственноручно возглавив армию людей-магов, и его миссия была окончена, то к нему пришел сам Азран во сне в образе тумана.

Великий демиург поздравил Савву с успешной миссией и спросил, желает ли тот вернуться в его чертоги? Но Савва вдруг понял, что не хочет пока возвращаться он хочет еще побыть в этом мире, ему еще столько всего предстояло сделать, отстроить человеческие города, а еще ему хотелось банально обычной любви и семейного счастья, встретить свою вторую половинку и чтобы она смогла родить ему сына. Ведь он почти пять сотен лет своей бессмертной жизни потратил на исполнение своего предназначения. А своей личной жизнью практически не занимался.

Демиург вначале задумался, но вскоре все же решил уступить своему созданию, сделать подарок за хорошую службу. Он оставил его жить в мире Азран и ждать свою вторую половинку. Более того, великий демиург даже предрек Савве время и место, встречи с его суженной.

И вот этот момент настал. Савва знал, что она половинка его души, он знал, что у нее есть восхитительные белые крылья, и он знал, где и в какой момент с ней встретиться. Но все же не удержался и наказал своему предку Эмилио Кортитусу сообщить, когда в их городе появится самка ирлинга.

Конечно, великий демиург Азран объяснил ему где он должен будет находиться, чтобы с ней столкнуться, он указал точное место положения, но зачем же ждать? Когда можно просто узнать, где будет его пара и прийти к ней. Ведь она его половинка и просто обязана его принять!

Единственное, что его смущало, так это то, что когда Азран говорил о его половинке, то он сказал, что она будет очень необычна. И Савве придется смириться с её некоторыми недостатками. Но тогда Савва был уверен, что готов смириться с любыми недостатками своей суженной. Тем более что великий демиург Азран уверил мага, что она будет прекрасна, как богиня, со здоровым организмом способным родить ему наследника и даже не одного, и это было самым главным для Саввы в тот момент.

И вот сейчас он внимательно разглядывал себя в зеркало, и пока не торопился активировать кольцо перехода в человеческий город, так как пытался привести свои нервы и эмоции в порядок.

Да, великий древний маг очень волновался! Как это глупо не звучало, но он боялся, что что-то пойдет не так или он как-то спугнет свою пару. Поэтому тщательно рассматривал в зеркало свою идеально выглаженную одежду, чистые волосы, лицо. Все должно было быть идеальным.

Когда Савва все же успокоил свое сердце и смог убедиться в том, что на его одежде нет, не единой соринки он активировал кольцо перехода и появился прямо перед гостиницей, в которой по его сведеньям находилась его судьба.

Как только мы с Лизаром вошли в наш номер, я побежала в душ. Жаль, что пришлось на грязное тело надевать чистую одежду, но Лизар пообещал вызвать горничную, которая почистит мою новую одежду, к тому же он купил запасную. Так что к завтрашнему дню, моя манишка с воланчиками и рюшечками будет уже чистой.

Когда я уже практически помылась, и хотела уже выходить, то ко мне в кабинку зашел наглый дроу. Я и пискнуть не успела, как Лизар тут же прижал меня к стене и начал целовать.

Мои колени задрожали, и ноги стали подгибаться от его напора. В голову начал прокрадываться туман вожделения и счастья. Я и не заметила, что уже успела соскучиться по Лизару. Очень хотелось и самой его целовать и трогать, обнимать, нежить, облизывать капли воды с его мускулистой темной кожи. Но он не давал мне этого делать. Сжал мои руки одной рукой, а второй начал исследовать мое тело, при этом так и продолжая посасывать то одну, то вторую мою губу.

Я прикрыла глаза, растворяясь в его ласках.

Лизар поднял мои руки вверх и придавл их к стене, коленом раздвинул мои ноги, и второй рукой подхватив под попку, приподнял вверх, и мне пришлось закинуть ему ноги на талию и сцепить их между собой за его спиной.

Его напряженная плоть тут же коснулась меня и я охнула. Волны наслаждения прошлись по моему телу, и внизу живота уже начал тлеть знакомый огонек желания. Так не хотелось сопротивляться напору дроу, так хотелось поддаться его натиску.

Но сквозь туман ласк и возбуждения и сладких поцелуев моего темного эльфа, я вдруг отчетливо увидела оборотня.

Он стоял на возвышенности и смотрел на лесную долину. Оборотень был в обращенном виде — громадный с черной шерстью и диким взглядом. Он громко выл. И сколько же тоски и боли было в его голосе? И боль эта была не физическая. Мое сердце сжалось, и я всхлипнула. Я даже не поняла, откуда силы взялись оттолкнуть Лизара от себя.

Впервые я ощутила себя предательницей.

Дроу в растерянности врезался в стенку кабинки. А я выбежала из ванной, схватив по пути полотенце с вешалки и, замотавшись в него, упала на кровать и разревелась, уткнувшись в подушку.

Лизар вошел в комнату и с удивлением увидел на кровати плачущую Оли. Он вообще никак не мог понять, что с ней происходит? Только что она плавилась в его объятиях и вся уже текла от возбуждения, как резко оттолкнула его с какой-то невероятной силой и убежала плакать.

Дроу трясло от возбуждения и ему хотелось продолжить. Поэтому он разозлился на глупую капризную девчонку и решил, что это, наверное, какой-то ее очередной закидон! Не хочет по-хорошему, значит, будет по-плохому! В конце концов, он столько сил и нервов потратил на ее поиски! Мало того, что маленькая вредная девчонка устроила такой серьезный переполох в пещерах, что чуть было, не пострадали его сородичи, так еще и выделывается?!

Лизар стремительно подошел к кровати, и, перевернув на спину опешившую девчонку, начал стягивать с нее полотенце.

Маг, расспросив портье о новых постояльцах, поднялся на последний этаж в самый дорогой номер и стоял возле двери, думая, как же правильно ему поступить и что сказать.

Его половинка была в сопровождении двух дроу. Что это могло значить, он не знал. А Савва терпеть не мог загадок. Информации толком не было, а та, что была, не давала ему ответов. Можно было конечно подождать и последить за девушкой, но маг и так уже ждал целых две тысячи лет! Все же он заслужил свое счастье!

Да и рассуждать времени у него совершенно не было, потому что когда он приблизился к двери и, прикрыв глаза, прошептал заклинание улучшения слуха, то понял, что в комнате происходит какая-то драка.

Не думая о последствиях и желая защитить свою пару, Савва выломал дверь, а следом и охранное заклинание, довольно сложной вязки и вбежал в спальню. А затем резко остановился и замер в замешательстве, от картины, что открылась ему.

Разъярённая голая прекрасная крылатая самка ирлинга стояла над поверженным таким же голым дроу. Он был без сознания и весь в крови и глубоких царапинах. А с когтей крыльев самки капала кровь.

Девушка обернулась и недовольным взглядом прошила Савву. От искр злости, и энергии, что источала его пара, он чуть в сторону не шарахнулся, кое-как заставив себя устоять под напором льющейся из нее громадного магического потока.

Савва в жизни не видел такого высокого потенциала, а он за свою жизнь повидал множество сильных магов и магинь, но чтобы так?

Маг засмотрелся на величественную грацию своей судьбы и даже не сразу понял, что девушка, что то сказала.

— Ты еще кто такой?!

Ее звонкий и недовольный голос, все же отвлек Савву от созерцания его будущей жены.

Он и сам не ожидая от себя, как резко выдохнул:

— Я твоя судьба!

Девушка недовольно прищурилась и хмыкнула.

— Судьба говоришь?

Маг рассеяно кивнул, все еще прибывая в некотором шоке. Все же на вид довольно хрупкая девочка, даже ниже его на целую голову, а Савва никогда не отличался высоким ростом, вырубила мускулистого дроу. Конечно не на смерть, но все же, тот был без сознания.

— Ладно, так и быть судьба, проводишь меня из этого города и поможешь добраться до дома! — девушка не спрашивала, а практически командовала.

— Меня кстати Оли звать. А тебя?

— Савва.

На автомате ответил маг, опешив от ее решительности и наглости.

— Ладно, я пошла, одеваться, а ты присмотри за этим..

Она, что-то прошипела и, фыркнув, пошла к креслу, на котором лежали какие-то свертки.

Маг подошел к дроу и тут же связал его магическими путами. Учитывая их живучесть и быструю регенерацию, очнется дроу очень быстро. Маг навскидку прикинул магический потенциал темного эльфа, который на глазах пополнялся энергией из воздуха. И понял, что если он очнется, то ему придется попотеть, прежде чем вновь успокоить здоровяка. О магических способностях дроу он знает не понаслышке, все же вместе воевал с темными эльфами. Но у этого потенциал что-то слишком высокий. Словно он из королевской семьи. Маг внимательно рассмотрел черты лица и понял, что дроу скорей всего близкий родственник императора темных эльфов.

Если это действительно так, то дело плохо, нужно уходить отсюда как можно быстрее. Дроу довольно мстительные и злобные существа. Маг конечно способен справиться и с сотней дроу, но затевать войну с ними совсем бы не хотел. Все же у людей и дроу всегда были дружеские отношения. Даже хорошо, что этот малец его не видел.

— Я готова! Ну что идем?

Он обернулся и увидел, что его пара уже была одета, как человеческий подросток-аристократ. В черные брюки и белую полупрозрачную манишку. Ее белые крылья были в сложенном виде, а мокрые волосы прядями свисали до груди. Вся манишка уже промокла и темные соски выделялись на белом фоне. Маг почувствовал прилив желания. Одетой она выглядела, еще более желанной, чем совсем голой. Или в тот момент, когда он вбежал в комнату у него просто страх за пару зашкаливал? А сейчас он более-менее успокоился и рассмотрел ее как следует?

Кажется Оли, тоже внимательно рассматривала его в ответ, а затем перевела взгляд на дроу. Маг сам от себя, не ожидая ощутил сильнейший укол ревности. Ему показалось, что она сравнивает их. Но после разраженного фырканья девушки, он тут же успокоился.

— Идем.

Савва удовлетворенно улыбнулся и, подойдя к Оли, взял ее за руку. Между ними мгновенно проскользнул огромный поток магической энергии.

Она приподняла в удивлении свои черные брови, и на ее лице появился легкий румянец.

Маг тут же вспомнил объяснение демиурга, что при прикосновении с его парой они тут же узнают друг друга и почувствуют, что предназначены друг другу судьбой. Значит, он не зря собрался перенести ее в свой замок. И Савва активировал кольцо перехода.

Они вынырнули из портала перехода в нижнем холе личного замка мага. Замок находился в его владениях на далеком холодном севере в непроходимых призрачных лесах.

— Добро пожаловать в наш дом!

Улыбнулся странный парень, как только мы очутились в огромном довольно-таки прохладном помещении. Я тут же активировала медальон с теплой защитной оболочкой. И огляделась.

— В наш?

— Да, наш, я построил его несколько сотен лет назад для своей семьи для тебя и наших детей!

Я посмотрела на парня и поняла, что тот явно не шутит.

— Ааа… как это мы тут оказались?

— У меня есть артефакт перехода сквозь пространство, я сам его сделал, очень редкая и дорогая вещь.

Парень тут же подошел ближе и вновь взял меня за руку. И я увидела, то же что и пару минут назад — поток магии прошел сквозь наши тела. Я резко отдернула руку, пытаясь понять, что все это означает.

— Что все это значит? Почему ты меня сюда привел и…

— Почему поток магии проходит сквозь нас обоих?

— Ты тоже это видишь?

Вот тысяча хаодов! Он что понял, что я вижу магию? Это плохо. Отец говорил, что я должна это скрывать…

— Конечно, вижу, я же маг, — парень удивленно улыбнулся, а я почему-то засмотрелась на его красивую и нежную улыбку.

Пришлось отводить от него взгляд. И опять пытаться понять, что вообще со мной происходит. В голове был какой-то сумбур. Да и после того, что натворил Лизар, еще злость толком не улеглась. А меня тут через портал перенесли! Разве такое вообще возможно? Так нужно сконцентрироваться!

— Ты так и не сказал, почему привел меня сюда, и как ты вообще в нашем номере оказался?

— Ну как же, я же объяснил тебе — ты моя судьба, моя вторая половинка, суженая! А это наш дом! Нашу встречу еще две тысячи лет назад сам Азран предрек! Вот поэтому, как только я узнал, что ты появилась в городе, и выяснил твое точное местонахождение, сразу же пришел и увел тебя в наш дом!

Я огляделась по сторонам. Так как мне резко захотелось присесть. Я не понимала, почему и вообще по какой причине, но я вдруг поверила словам, как оказалось не такого уж и парня, а довольно таки древнего мага. Я тоже ощущала его своим… суженым? А еще я ощущала Лизара своим… суженым, и оборотня и даже сурда. Я только сейчас это осознала, они ведь действительно именно так чувствовались. Просто я не допускала мысли даже, а маг сказал и….

…Мама! Она же рассказывала, что когда встретила папу, то сразу поняла, что он ее пара, она почувствовала это, и я то же самое почувствовала, просто не подумала и…вот…

… О Цирбис! Но ведь это же не нормально!…

Маг тут же метнулся к побледневшей девушке и приобнял ее, так как понял, что та чуть не упала. Как только Савва дотронулся до Оли, то ощутил, какое-то странное покалывание во всем теле и увидел, как в воздухе над ними тут же началось странное магическое завихрение. Магия Саввы и магия Оли встретились и начали закручиваться в единое целое. Оли проследила за взглядом мага и тоже увидела этот небольшой начинающийся смерч. Они оба одновременно начали ощущать, сильнейшее притяжение друг к другу и ощущение слияния двух разных магических даров, а так же какую-то необычную нарастающую волну.

Оли поняла, что сейчас произойдет что-то странное, возможно даже взрыв, и от страха зажмурила глаза.

В этот момент произошла вспышка яркого света, и маг, проморгавшись от разноцветных точек в глазах, взглянул на источник вспышки.

Это были браслеты, надетые на руки Оли. Маг и раньше обратил на них внимание, но тогда времени разбираться в браслетах, не было. А сейчас они почему-то ярко вспыхнули и окутались странной магической разноцветной дымкой.

Маг еще никогда в жизни не видел подобного. Обычно магия светилась разными цветами, но это был какой-то один из цветов или же просто серый. Но то, что случилось сейчас, о таком он не слышал.

— Ух, ты…

Прошептала Оли, открыв глаза и увидев ту же радужную, но уже рассеивающуюся дымку.

— Ого, а они стали другого цвета…

Оли в растерянности потрогала бракованные браслеты полного подчинения, что надел на нее Лизар в надежде подчинить, и вспоминала, что те были черного цвета. Сейчас же их цвет стал ярко желтым. А еще на них появилось семь каких-то опять незнакомых для Оли символов. Один из них светился очень ярко, два других тускло, остальные четыре вообще не светились.

Маг тут же взял руки своей возлюбленной и начал изучать браслеты.

— Оли, а каким цветом они были раньше и кто их на тебя надел?

Осторожно спросил он девушку, начиная предполагать самое худшее, учитывая то, что увел он ее от дроу. А эти экзальтированные шовинисты, вышедшие из рабства, полностью загнали своих женщин на самую низкую планку их иерархии.

— Черные, и надел их на меня Лизар.

— А Лизар это кто?

Оли вздохнула и решила все же поведать новому суженному правду, тем более, что он наверняка скоро обо всем узнает.

— Лизар — это тот самый дроу, что был в гостинице, еще один мой суженый. И кстати их у меня еще двое и того уже четверо получается, вместе с тобой, — будничным тоном поведала девушка.

Савва с удивлением посмотрел на Оли, и в его голове произошел маленький взрывчик от услышанного. Он завис на несколько минут, пытаясь обдумать ситуацию. Наконец его извилины собрались в кучу и маг, сопоставив слова девушки и собственную логику, понял, что та говорит правду, по крайней мере на счет дроу все возможно, так как на ней были его браслеты, а на счет остальных… Но сначала нужно было все, как следует проверить. Маг привык думать рационально и никогда заранее не паниковать.

Он подхватил Оли на руки и, активировав кольцо переноса, подумал о своей лаборатории, находящейся глубоко под землей в подвалах его замка.

Оли вскрикнула от неожиданности, так как еще не привыкла к таким резким сменам обстановки.

Маг поднес девушку к своему большому столу, стоящему посреди огромного зала лаборатории, на котором находились различные его конспекты и записки с магическими экспериментами, смахнул их в сторону и посадил растерянную девушку на него.

— Подожди минуту, я должен кое-что проверить, — пробормотал маг себе под нос и убежал в другую комнату.

Вернулся он оттуда со странными очками на носу. Их линзы светились магией. И выглядел он в этих очках очень смешным и в тоже время милым. Оли кое-как сдержала улыбку, так как все еще пребывала в некой растерянности от всего того что случилось за последние с ней дни.

Савва, взяв осторожно руки девушки, начал их рассматривать сквозь специальные артефакты. Эти стекла, он создал тысячу лет назад. Они преображали любые символы в мысли и переводили их практически со всех языков мира Азран на понятный для мага язык. Савва сам постоянно пополнял библиотеку артефакта новыми знаниями.

Но, к огромному сожалению мага, его изобретение не смогло определить значение символов.

Пока маг рассматривал браслеты на запястьях Оли, то даже не заметил, как магия над ними опять начала вытворять какие-то странные завихрения.

Зато заметила Оли, точнее сказать не заметила, а почувствовала.

Ее мозг начал затуманиваться. Как не пыталась она размышлять о происходящем или хотя бы думать, что же ей со всеми сужеными делать, но слишком близкое нахождение Саввы, его аура, его красивое лицо, никак не давали ей сосредоточиться. И девушка уже сама даже не поняла, как приблизилась к задумавшемуся мужчине, и осторожно сняв с него странные очки, аккуратно положила их на стол, а затем вновь приблизилась и скользнула по его губам языком. Маг тут же очнулся от своих размышлений и, не растерявшись, ответил на поцелуй, при этом протиснувшись между ног девушки и захватив всю инициативу на себя.

«О неожиданно появившихся конкурентах и странных браслетах, которые из артефактов полного подчинения превратились в, Падшие знают что, я подумаю чуть позже!» — пронеслись мысли мага в его затуманенном разуме, и его охватило сильнейшее возбуждение.

Оли схватив мужчину за волосы, оттянула от себя и, увидев его возбужденный взгляд, ощутила, как ее организм захватывает уже знакомая дрожь — дрожь желания. Она вновь с силой притянула его к себе, протолкнув свой язык между его полураскрытых пухлых губ, а руками полезла расстегивать его брюки.

Маг немного растерялся от такого напора, и замер, ощущая сладкий проворный язычок, своей половинки и ее же шаловливые и нетерпеливые руки на своих брюках. Оли же пришлось прервать поцелуй, так как справиться с застежкой брюк мага не получалось. В итоге она устала бороться с вредной застежкой и, отрастив когти вместо ногтей, даже не задумываясь над тем, что раньше этого не умела делать, полоснула ими по ремню и с силой спустила брюки с мужчины, освободив его возбужденный член.

Она и сама уже не понимала, что творит, ею овладело странное желание обладать этим мужчиной, видеть в его глазах одно наслаждение, и почему-то она чувствовала, что именно ее сила и властность сейчас ему нужнее. Оли быстро расстегнула свои брюки и, привстав, стянула их с себя. Затем оттолкнула мага и, спрыгнув со стола, сама развернула его спиной к столу и толкнула на него.

Савва тут же понял, чего хочет его ненасытная пара и подчинился. Он стянул с себя остатки одежды и присел на стол.

Оли тоже избавилась полностью от одежды и, раздвинув коленом ноги мага, встала между ними, так же как и он сделал это пару минут назад, и оглядела его полностью. Савва возбужденно дышал, его волосы слегка растрепались, и несколько прядей упало на лицо, придав ему невинно-сексуальный образ. Его худощавое на первый взгляд тело при близком рассмотрении было перевито стальными мускулами. Нет, он не был перекачен, как сурд, или дроу, он скорее чем-то напоминал изящных светлых эльфов, хотя по сравнению с ними был на много мускулистее. Оли завороженно трогала красивое тело мужчины и не могла поверить, что все это принадлежит ей.

Она посмотрела Савве в глаза и четко поняла для себя, что он весь принадлежит ей! Только ей и больше никому! Ведь он ее пара! Он сам так сказал!

Савва с интересом смотрел на Оли, ожидая ее дальнейших действий. Он решил пока не проявлять инициативу, и попробовать полностью подчиниться ее желаниям. К тому же он вспомнил об окровавленном теле дроу, что они оставили в гостинце, конечно, тот выживет, но почикала его разъяренная Оли знатно! И маг, зная о властности всех дроу и их замашках, понял, что так не понравилось его паре. Поэтому мгновенно намотал на ус опыт одного из его конкурентов и решил сделать так, чтобы Оли была довольна поведением Саввы.

Маг очень любил таких женщин и одно время даже играл в игры с женщинами любящими проявлять грубость или даже причинять боль мужчинам во время секса. Он какое-то время примерно лет триста назад, даже жил с одной темной эльфийкой. Она была отступницей и ушла от своих сумасшедших родственниц, поклонявшихся психопатке богине Ллос.

Савва познакомился с ней случайно в одном из увеселительных заведений. И не смог уйти из ее комнаты «боли», как та ее называла. То, что вытворяла извращенка — темная эльфийка, это было нечто. Савва стал ее постоянным клиентом и хотя бы раз в месяц заглядывал к ней в течение последних трех сотен лет, а первые десять лет их знакомства, так вообще жил с ней. Но пару лет назад, к его огромному сожалению темная эльфийка куда-то исчезла, и так до сих пор и не объявилась.

Хотя о чем это Савва сожалеет? Зачем ему эльфийка, когда у него есть теперь Оли? Его прекрасная светлая девочка. Красавица с белыми локонами спадающими на плечи и грудь, слегка прикрывающими темно-розовые соски. И если она захочет подчинить мага себе, то он с огромной радостью исполнит любое ее желание.

Единственное, что он понимал, так это то, что девочка слишком молода и скорее всего не поймет, что конкретно ей делать. Но ничего благодаря опыту, что привила ему бывшая жрица Ллос в ее комнате боли и наслаждения, он научит свою девочку разным играм, времени у них теперь очень много.

Оли толкнула Савву, и ему практически пришлось лечь на спину, слегка облокотившись на стол. А она тем временем стала рассматривать то, что находится у него пониже пояса, при этом обязательно трогая каждый сантиметр исследуемого органа своими шаловливыми пальчикам.

Савва прикрыл от удовольствия глаза и полностью лег на спину, схватившись обеими руками, за край стола и попытался не кончить от одних только прикосновений к его члену, нежными ручками Оли.

Оли осторожно потрогала пальцами толстую головку члена, обвела по очереди вздутые вены, приподняла оба яичка и, приблизившись, лизнула капельку смазки появившуюся на головке. Вкуса практически не было, и Оли лизнула еще раз, и еще, и еще, в надежде распробовать странно притягательную жидкость. В этот момент она услышала хруст деревянного стола и стон мага. Оли отпрянула от мужчины, подумав, что сделала ему больно, но не успела она и рот открыть, чтобы спросить мага, все ли с ним в порядке, как ощутила нечто молниеносное, практически невидимое ее глазу метнулось в ее сторону и толкнуло. И девушка, потеряв равновесие, упала на откуда-то появившуюся огромную мягкую кровать с балдахином, хотя она точно помнила, что сзади нее была лишь стена с полками и различными склянками с разного цвета жидкостями, стоящими на них. Но возбужденный и доведенный до крайности маг, так и не дал ей додумать эту мысль, мгновенно завладев ее губами.

Савва не смог больше терпеть, он обязательно позволит еще поиграть своей девочке, но не сейчас, сейчас он чуть с ума не сошел от неумелых прикосновений ее нежных пальцев и языка к его возбужденной плоти. И как только понял, что Оли куда-то собралась убегать, то в прыжке схватил ее и, активировав кольцо перехода, перенес их обоих в свою спальню на кровать. И подмяв опешившую девушку под себя, раздвинул ее бедра, и медленно вошел.

Его член тут же сжало со всех сторон скользкой, нежной, мягкой и податливой плотью Оли, и Савва понял, что его самообладание и стойкость изменяют ему. Все его чувства, все физические ощущения, все эмоции обострились не в тысячи, а в миллионы раз. Савва и не подозревал, что значит заниматься сексом со своей половинкой. Весь его многовековой опыт был ничто по сравнению с тем, что происходило с ним в этот момент. Маг услышал стон возбужденной девушки и ощутил, как она подняла ноги и обхватила ими его спину, обвила руками шею и прижалась всем своим телом. И Савва, как прыщавый подросток, не смог себя больше сдерживать. Он выплеснул все свое возбуждение прямо во внутрь своей пары. Но не прошло и пары секунд, как он возбудился вновь.

Это был не секс, это был ураган из чувств и эмоций. Оли потерялась в ощущениях, она и память потеряла. Что было до их встречи — она не знала и знать не хотела! Сейчас, в эту песчинку был он и только он — ее любимый! И да! В этот момента, она осознавала, что любит Савву. И более того, она знала его раньше, они были знакомы огромное количество лет назад, и почему-то расстались, а эта встреча была для нее счастьем. Вот только она не понимала, когда и при каких обстоятельствах встретилась с ним? Да и погрузиться в воспоминания и размышления ей не давал маг, заставляя ее чувствовать его толчки внутри себя. Его поцелуи, которыми Савва покрывал все ее лицо, его нежные руки, сжимающие и ласкающие ее грудь.

Ей хотелось глубже и сильнее, жёстче! И чувствуя, что маг сдерживается, опасаясь причинить ей боль, начала надавливать пятками, упираясь в его ягодицы и выгибаться ему на встречу.

Маг понял, чего хочет его девочка, и сразу же увеличил темп. А то, что она руководила процессом и то, что сама в этот момент подмахивала ему, беря инициативу в свои руки, еще сильнее возбуждало Савву. И они сливались в едином чувственном танце вновь и вновь, отдыхая не больше пары минут, и соприкасаясь не только телами, но и душами. Если бы они видели, что творила магия устроившая ураган в их комнате и уже вырвавшаяся из входных дверей замка и разгуливающая без присмотра неугомонных хозяев, то оба были бы в шоке. Но Оли и Савве было не до этого, они ничего не понимали, не видели и не слышали, кроме того, что происходило между ними.

Когда их энергия практически закончилась, и они лежали в постели обессиленные, обнявшись, пытаясь выровнять дыхание и громко бьющееся сердца, Савва, наконец, смог оглядеться. Его разум медленно прояснялся и отмечал странные детали, никак пока не укладывающиеся в логические цепочки, которые привык маг раскладывать в своей голове в течение всей жизни.

Близость его пары, ее нежные прикосновения пальчиками, вырисовывающие странные невидимые рисунки на груди Саввы, блаженный и удовлетворенный взгляд, настолько умиротворяли, что совершенно не хотелось о чем-либо думать, и возвращаться в этот бренный мир. Маг понял, что хочет еще понежиться в ласковой неге, в заботливых руках Оли и, обвив рукой ее талию, поплотнее прижал к себе девушку, и закрыл глаза.

«Всего пару минут отдохну, потом разберусь с этим бардаком, что творится вокруг…» — только и успел подумать маг, погружаясь в глубокий сон.

Оли бездумно продолжала выводить узоры, на груди своего любимого слушая его размеренное дыхание и спокойные удары сердца, нежась в его объятиях. Она задремала, и ее рука опустилась и соскользнула по телу мага, прямо браслетом по еще не затянувшимся и кровоточившим царапинам на его ребрах, что девушка оставила в порыве страсти.

Капелька крови мгновенно впиталась в один из браслетов и тот, найдя свою пару невидимой дымкой начал притягивать второй браслет к себе. Оли проснулась от ощущения, что ее вторую руку, которая была прижата к магу, кто-то куда-то упорно тянет. Она, ничего не понимая, и думая, что это Савва, разворачивает ее, не открывая глаз, приподнялась, и тут же ощутила, как ее руки мгновенно сомкнулись между собой с такой силой, что даже стало немного больно.

Оли в раздражении открыла глаза и хотела уже начать ругаться на Савву: «Чего это он ее пугает и не дает понежиться в его объятиях?», как замерла с открытым ртом от увиденной картины.

Маг продолжал спать глубоким сном, а ее браслеты были соединены между собой и светились разноцветной дымкой. Когда дымка рассеялась, еще один символ ярко загорелся. Оли свободно разъединила руки и поднесла оба браслета к своим глазам, чтобы рассмотреть — что же произошло?

Теперь получалось, что всего горело четыре символа на обоих браслетах, только два были очень яркие, а два тусклые, и три вообще не горели. А раньше горело всего три, и только один ярко.

Оли в раздумьях вновь прижалась к Савве, опустив голову на его грудь, и пальцами начала автоматически водить по груди мага. Но Савве видимо стало щекотно, и он не открывая глаз, положил свою руку на шаловливые пальчики его пары, и что-то пробормотав, нежно их сжал.

Оли внимательно посмотрела на спящего мага. Его лицо было таким милыми и удовлетворенным, что Оли пока не решилась его будить.

«Все равно потом узнает» — подумала девушка и задумчиво посмотрела на его нежные тонкие пальцы с аккуратными ногтями и, положив свою руку сверху, на уровне инстинктов, словно охраняя свою территорию, продолжила размышлять о случившемся.

Почему себя так вели браслеты — было не ясно. Да и вообще то, что происходило последние дни, было одной сплошной «неясностью». Оли вспомнила с чего все это началось — с властного Сурда, и поняла, что все еще скучает по его странным эгоистичным замашкам. Затем вспомнила о том, что кто-то пытался ее убить, вот только кто, и зачем — та еще загадка, о которой ей до сих пор так и не удавалось подумать. Потом был Лизар, который спас ей жизнь и надел браслеты подчинения… И если бы не его дурацкий характер, и эти браслеты…, а потом то, как он окровавленный и беспомощный лежал там на полу…. и сердце Оли сжалось.

«Все же не стоило так уж жестоко его избивать. А он, тоже хорош! Да и вообще, мог бы не так рьяно поддаваться, и я думала, он меня за пару секунд скрутит, а он как пьяный, так медленно двигался, странный какой-то? Неужели не ясно, что я по оборотню переживаю? Хотя как ему ясно будет, я же ничего так и не успела рассказать…».

Оли грустно вздохнула, вспоминая об оборотне.

Ее рука автоматически сжала руку мага, словно желая удостовериться, что он рядом и никуда не исчез, но при этом не заметила, как нечаянно положила свой браслет на кольцо переноса на пальце Саввы, и оно почему-то загорелось ярким светом.

Оли посмотрела на источник света в тот момент, когда думала о лесной поляне, где возможно так и лежит мертвый оборотень, которого она трусливо даже не смогла похоронить. И тут перстень сверкнул, а из руки Оли полилась в него магия.

Девушка восторженно рассматривала странное магическое плетение, ведь такого она никогда не видела. Раньше она видела магию, как полупрозрачную серую дымку, но вот чтобы плетение, нечто вроде паутинки, только узоры разные, как у эльфов принято дома украшать, такой красоты никогда. И это плетение ярко засверкало и начало разрастаться и тянуться своими полупрозрачными щупальцами к Оли, и пока девушка пыталась понять, что это с кольцом мага, то плетенье резко вспыхнуло, полностью ослепив девушку.

Спустя одну секунду Оли показалось, что ее кто-то скинул с кровати, на какой-то неудобно-колючий ковер. И когда она хотела заругаться на странное кольцо и открыла глаза, то ее мозг был в потрясении.

Совершенно голая Оли сидела посреди той самой поляны, на которой пару дней назад она упала, врезавшись в дерево, когда пыталась спастись от падения с лошади.

Очень сильно хотелось попинать землю, а еще больше покричать на дурацкое кольцо. Вот только кольца рядом не было. Я обняла свои колени, уткнувшись в них головой, и прикрылась крыльями. Впервые за все эти дни мне не хотелось никуда уходить от моего мужчины, мне хотелось остаться там с ним в его огромном каменном доме в его объятиях, но вместо этого какое-то кольцо решило поступить иначе.

Так вот что чувствовала Сальса, когда решила остаться со своим Вориком и добровольно согласиться на церемонию объединения?

Вот только как мне теперь найти мага? Как мне вернуться к нему? В голове был какой-то сумбур, а все тело странно ломило.

Я еще какое-то время посидела на не очень удобной лесной подстилке, колющей мягкое место и поняла, что пора хотя бы встать.

Быть может, Савва сам определит, где меня искать? Мы же с ним толком не поговорили даже, может, стоит вернуться в город и ту же гостиницу?

Мыслей было много, но какая из них верная было достаточно сложно понять. Еще нужно было где-то раздобыть хоть какую-нибудь одежду. В голом виде даже в грот возвращаться не хотелось бы. Представляю, как и сколько будут смеяться все мои родные и друзья.

— О, Цирбис! Ну что за странная шутка такая? А?!

Я посмотрела в небо, но, к сожалению никто, не откликнулся, а может и к счастью, так как если бы сейчас меня в таком замечательном виде кто-нибудь бы увидел, думаю, что это было бы не самым лучшим выходом. Нет, конечно, если, это какая-нибудь добрая путница, которая одолжит мне одежду, я была бы не против, а вдруг это будут злые путники?

Грустно вздохнув, я все же решила, что не мешало бы перекусить и умыться для начала. А потом думать, что делать дальше, да и вообще попытаться разобраться, что Сэбис всех пожри, происходит и почему у меня столько суженных?

Поднявшись над лесной долиной, как можно выше, я увидела небольшое лесное озеро и полетела к нему.

Озеро оказалось теплым, да еще и рыбы удалось наловить. Вдоволь наплескавшись в воде, вылезла на берег и, активировав один из своих магических медальонов, высушила тело и волосы. Правда, вместо расчёски пришлось воспользоваться собственными пальцами, хотя последнее время, я только и делаю, что живу в этих походных условиях и начала уже к ним привыкать.

Развела костер, с удивлением обнаружив, что магический медальон со стихией огня полон и поджарила на костре свой улов.

Из листьев соорудила себе более мягкую и чистую подстилку и, поев вкусной рыбки, наконец, ощутила, что мой разум стал более-менее лучше соображать, сумбур, бродивший в голове, рассеялся, и физическая ломота из мышц ушла, вот что значит сытно пообедать!

Вопросов было много, и первый из них был: как вернуться к Савве? Второй вопрос: что за браслеты у меня на руках? И третий вопрос: почему у меня так много мужчин и зачем мне столько много?

Сдается мне, что все это какие-то странные шутки богов…. Вот только знать бы еще каких именно богов? Мама часто говорила, что боги сводят суженных, не просто так, у каждой пары есть особое предназначение. И даже если их предназначение просто в один из прекрасных или не очень дней пролететь мимо леса, и задеть какую-то ветку, которая в последствие заденет еще одну ветку, а под этой веткой будет лежать листик, который унесет ветром, в нужное место где, произойдет что-то очень важное, вплоть до рождения обыкновенной гусеницы, то даже это уже будет являться их важным замыслом.

А может судьба вернула меня назад в лес, чтобы я все же смогла похоронить оборотня? Эта мысль мне очень не нравилась, но других ответов у меня, к сожалению не было.

Еще не много посидев, я решила, что все же других объяснений этому у меня пока нет, и я должна сделать то, что нужно было сделать еще пару дней назад — найти тело мужчины и похоронить его. Ведь именно из-за меня Лизар его убил. Значит, я обязана найти отдать ему последние почисти, чтобы он смог достойно попасть в чертоги Азрана на перерождение.

Потушив костер и закопав останки своего обеда, я уже хотела взлететь и вернуться на место где возможно должно быть тело мужчины, как услышала до боли знакомый голос.

— Оли, это ты?

Обернувшись, была в самом настоящем шоке. Передо мной стоял оборотень! Абсолютно целый и невредимый не считая запекшейся крови на лице и изорванной одежды. Ну и какого-то невменяемо счастливого взгляда.

Архус летел в ближайший человеческий город. Его верный друг и помощник Тэрстэл подсказал, что в городе можно узнать место нахождения великого человеческого мага, который способен найти любое существо в этом мире. Архус когда-то давно часто с ним общался, особенно во время Великой войны с Павшими, но постепенно их дороги разошлись, война закончилась, Савва отправился восстанавливать человеческие города, Архус заниматься своими делами. И не было нужды общаться друг с другом.

После того, как Архус вернулся в грот Александра Сепфии, он так и не обнаружил там Оли. От своего друга он узнал, что ее отец и братья отправились на ее поиски и поэтому Архус даже не смог поговорить с самим Александром.

Архус с тяжестью на сердце вспоминал разговор с другом, и его ужасные догадки по поводу причастности его наложницы Ирмы к пропаже Оли.

— Архус, Ирма сразу же кинулась вслед за тобой, как только ты сорвался куда-то ни с того ни с сего.

Нахмурившись, рассказывал ему Тэрстэл.

— А учитывая ее стервозный и пакостный характер она вполне могла что-то сделать с твоей ровайа. Я много раз предупреждал тебя, что эта женщина очень опасна, нельзя держать ее рядом с собой. Она уже много твоих наложниц подставила, одну даже чуть не казнили, обвинив в том, что та якобы пыталась тебя убить, хорошо, что тогда моя любимая вмешалась и смогла доказать ее непричастность, а ты и тогда на это не обратил никакого внимания!

— Не было никаких доказательств, что это была Ирма! — ответил Архус Тэрстэлу, хотя на самом деле доказательства были и он это прекрасно знал, только все скрыл.

Архусу стыдно было признаться, что тогда он сам допускал все эти интриги творившиеся в его гареме. Ему было скучно, вот он и держал вокруг себя всех этих склочных интриганок и стерв, желающих заполучить его деньги и власть.

Он привык к их лести и искусственной любви, ему льстило то, что все эти самки дерутся из-за него, подставляя друг друга. Он даже сам иногда участвовал в этих интригах, нарочно изображая влюбленность то в одну то в другую девушку, а затем наблюдая со стороны за их драками или под ковёрными играми.

За сотни лет своего существования, Архус настолько привык ко всем этим играм, что даже уже сам забыл о том, что мечтал когда-то со всем о другом.

Но вот сейчас, когда он понял, что, скорее всего Ирма действительно могла продолжить игру, под называнием «Сделай все, чтобы Архус был твоим», он впервые испытал чувство страха.

Он вспомнил глаза Оли, он вспомнил ее отношение к себе и был в шоке от собственных мыслей. Оли была не такой, как женщины окружающие его в течение всей жизни. Она была именно той, о которой он когда-то давно мечтал — настоящей. Без поддельной лести, и притворных эмоций. Но со временем эта мечта казалось наивной и какой-то детской. Он считал, что ему не суждено встретить такой женщины никогда и не только смирился, а даже стал наслаждаться этими изощренными гаремными играми. И когда встретил, то даже не понял, кто она такая. Вместо этого еще и разозлился, что она посмела ему перечить! Еще и хотел отдать ее в гарем на перевоспитание! Сейчас зато мечется в ее поисках и готов уже землю носом рыть лишь бы с ней ничего не случилось! Ведь возможно Ирма, узнав, что Архус нашел свою ровайа, могла что-то сделать с его суженной. И самое страшное, что Архус сам практически позволил этому произойти.

Мало того, что все эти годы позволял Ирме творить за его спиной все, что угодно, так он ведь даже не смотрел по сторонам, когда занимался сексом с Оли там, на горе, его вообще ничего в тот момент не интересовало. Хотя мог бы и догадаться, что наложница проследила бы за ним. Но в тот момент его разум словно отключился. И когда летел назад, он тоже не обращал внимания, что за ними кто-то мог лететь. И вполне возможно, что Ирма, которая, по словам его друга — так и не вернулась, летела за ним и все видела и наверняка даже слышала их разговоры, и это именно она могла что-то сделать с Оли.

Архус в ужасе метался возле друга пытаясь понять, что делать дальше и как искать Оли. Вот тогда-то друг и подсказал ему лететь в человеческий город и искать Савву Кудэруса, так как тот разговаривал с самим великим демиургом Азраном когда-то и даже был его посланником миру. И возможно именно он сможет найти его ровайю, которую он по собственной глупости потерял.

Оли в неверии смотрела на восставшего из мертвых мужчину и пыталась понять галлюцинация ли это, или же он превратился в нежить?

Когда-то мама рассказывала о войне с Павшими и о том, что те при помощи темного артефакта желаний создали, целую армию нежити. Но с тех пор некромантия была запрещена, как магия, и магов этому больше вроде как не обучали.

Хотя кто знает, вдруг кто-то до сих пор незаконно практикует такую магию и оборотня подняли из мертвых? Тогда почему он выглядит вполне себе живым, и даже глаз его в который воткнулась стрела, совершенно не поврежден?

— Оли, я так долго искал тебя, я даже не надеялся, что смогу тебя найти.

Начал говорить оборотень и медленно подходить ко мне.

— Стой!

Я все еще была напугана и ошеломлена встречей с тем, кого не так давно хотела похоронить, и поэтому выставила руку вперед и потребовала его остановиться.

— Ты нежить?

Он резко остановился и выпучил глаза.

— Нет, что ты, как ты могла подумать?

— Но ведь ты же умер у меня на глазах?

— Оли, я не могу умереть, мое имя ЭйрСхель Тес Эламос!

Я внимательно посмотрела на мужчину и вспомнила уроки истории. И до меня дошло, почему он не может умереть!

— Ты тот самый оборотень, что уничтожил Темный Артефакт желаний?

— Да, именно поэтому я и не погиб!

Я тут же расслабилась и кинулась на оборотня обниматься. В книгах по истории писалось, что Великий демиург Азран, наградил оборотня по заслугам дав ему бессмертную жизнь, и более того еще и абсолютную неуязвимость. Вот поэтому он и не умер! А я глупая уже решила, что он нежить!

— О великий Цирбис! Ты даже не представляешь себе, как сильно я переживала и думала, что ты погиб!

Я повисла на мужчине и уткнулась ему куда-то в шею. А он подхватил меня под попу и сжал так, что у меня чуть косточки не хрустнули.

— А как я переживал, и готов был биться головой об землю, из-за того, что не смог тебя защитить, как же я виноват перед тобой, прости меня Оли, пожалуйста, я такой идиот! Я не сдержался и чуть не погубил тебя, а еще я хотел тебе столько всего сказать… — шептал мне мужчина, ласково поглаживая по голой спине, чуть ниже крыльев.

Я и забыла, что он воздействовал на меня магией. Прикрыла ему рот ладошкой и, улыбнувшись, успокоила:

— Я даже и не думала об этом и вообще забыла. Так что ты прощен. И мне тоже, нужно много чего тебе рассказать.

На радостях я даже забыла, что совершенно голая. А вот ЭйрСхель видимо вспомнил об этом, точнее сказать, почувствовал, так как со спины его ладошка начала уже поглаживать мою попу и тут же замерла. И оборотень очень тихо и настороженно спросил:

— Девочка моя, почему ты голая и где твоя одежда?

И тут я вспомнила о Савве, и мне стало не много стыдно. Что я творю? Почему я нападаю на всех мужчин и самое странное, что я их всех поголовно хочу, ведь взрослые говорили, что желание спариваться у нас возникнет, только лишь когда наступит фертильный период? Вот вруны! И вообще должно ли мне быть стыдно, моим сестрам никогда не было стыдно, у них дети от разных мужчин и они с ними со всеми иногда встречаются. Так что глупости все это! Я же ни с кем из них еще даже перед алтарем Цирбиса не стояла? Ну и что-что браслеты есть! Это еще ничего не значит! И что опять за сумбур в моей голове творится?

Я внимательно посмотрела на хмурого оборотня и, подтянувшись к его губам, поцеловала, потому что безумно скучала по нему. А о его вопросе вообще забыла!

Оборотень сначала не отвечал, но я увеличила напор, немного сжав его волосы, настойчиво посасывая и облизывая его губы, пытаясь раздвинуть их языком. Но видимо он тоже скучал потому и решил, все вопросы отложить на будущее. Я ощутила его руку на своем затылке, ну а затем не просто поцелуй, а умопомрачительный, какой-то остервенелый захват моих губ и языка. Внизу моего живота тут же все заныло, и я застонала, а оборотень понял, чего я хочу. И его рука, придерживающая мою попу, передвинулась чуть ниже, а пальцы заскользили на моих складочках и пульсирующем от желания клиторе. Я прижалась к мужчине еще сильнее, уткнулась в его шею и всхлипнула.

Эйр осторожно за волосы оттянул мою голову и заглянул мне в глаза.

— Идем купаться, я ведь очень грязный, а потом ты мне все расскажешь хорошо?

Я тут же закивала в ответ, и ЭйрСхель поставив меня на песок, скинул свою одежду, и вновь подхватив на руки, практически побежал в теплое озеро. А я даже не успела рассмотреть его прекрасное мускулистое тело, но зато могла его трогать, пока сидела на его руках. Мозг опять начинал туманиться. И соображать становилось все сложнее и сложнее. Даже терпкий запах пота мужчины еще больше возбуждал, вместо того чтобы отталкивать. Очень сильно хотелось потрясти головой, чтобы сбросить это странное наваждение, ведь нужно было с оборотнем обсудить что-то очень важное. Но мысль куда-то тут же ускользнула, и я просто прижалась сильнее к оборотню.

Он занес меня в воду почти по пояс и осторожно опустил в воду, продолжая придерживать меня в своих руках за талию, улыбнулся и ласково проговорил:

— Ты поможешь мне помыться, моя птичка?

Я тут же вывернулась из его рук и, облизнувшись, улыбнулась, прикрыв от восторга глаза.

— С удовольствием Эйр!

Оборотень приподнял брови, видимо не ожидая такого обращения, но я не стала обращать на его причуды внимания, как нравится, так и называю! Мой оборотень!

— Эйр, значит?

— Да, тебе нравится?

— Главное, что нравится тебе, птичка моя, — сказал он и тоже ласково улыбнулся.

Я отошла чуть в сторону и осмотрела поле деятельности. Вид был прекрасен. Мускулистый, загорелый, высокий, с черными волосами до плеч, и очень возбужденный мужчина. Он был таким же здоровенным, как сурд, может даже чуть шире в плечах и выше. Когда я дошла до его лица, то поняла, что он, так же как и я, пристально рассматривает мое тело, мне стало немного стыдно, и я почувствовала, как пылает мое лицо.

Я тут же обошла его со спины и начала усердно делать вид, что помогаю ему смыть с себя пыль. Но вместо этого с огромным удовольствием зачерпывая воду, скользила мокрыми ладошками по его упругим мышцам спины и бицепсам, и даже добралась до подтянутой мускулистой попы.

Оборотень тем временем, пытался отмыть с себя кровь, но получалось у него это делать с трудом, так как он каждый раз замирал, напрягался и очень глубоко дышал, когда я его трогала.

Мы оба молчали, словно боялись нарушить какой-то священный сексуальный ритуал омовения.

Я, как завороженная продолжала изучать тело моего мужчины. Уж теперь-то я точно понимала, что он мой, как и все остальные и этот факт возбуждал меня еще сильнее. Наверное, я все же достала мужчину со своими поглаживаниями и мелкими поцелуями его загорелого тела уже практически в очень интимных местах, чуть ниже поясницы, я добралась уже до его ягодиц и попыталась скользнуть пальчиком между ними. И оборотень в этот момент резко обернулся, рыкнув на меня, подхватил под попу, и осторожно опустил на свой довольно приличный и уже похоже давно возбужденный член.

От невообразимых ощущений и силы исходящей от моего Эйра я готова была взлететь, так как в низу моего живота мгновенно разгорелся ураган желания. Его член медленно входил, растягивая меня и заполняя, и Эйр полностью руководил этим процессом, придерживая меня за подмышки и опуская на него. Прижавшись всем телом к мужчине обняла его за шею, и уткнувшись в нее, я тихо застонала от возбуждения.

Когда он вошел в меня до конца, меня уже всю трясло, и я кусала оборотня за шею и, кажется даже начала царапаться, так как мои когти начали самопроизвольно удлиняться. А когда я услышала его стон, то уже не смогла дальше бездействовать и попыталась сама двигаться. Но Эйр тут же прижал меня к себе и понес из воды на берег.

Я недовольно захныкала, решив, что продолжения не будет, но Эйр так возбуждающе шепнул мне на ушко:

— Там нам будет удобнее.

Что я тут же успокоилась и предвкушающе начала ждать, что же будет дальше.

Эйр вышел на берег, высушил нас обоих магией и опустился на лесную мягкую подстилку, меня же посадил сверху.

Мой хвост мгновенно обвился вокруг одной из его ног, и я уже дальше не собиралась ждать. Особенно когда руки мужчины накрыли мою грудь и пальцами он начал нежно пощипывать мои соски. И я как наездница начала подниматься, упираясь руками в его грудь и опускаться, при этом закрыв глаза от удовольствия и скольжения его достоинства внутри меня.

А дальше, дальше, я уже плохо соображала, толи я сама начала увеличивать темп, толи Эйр, обхватив своими ручищами мою талию, начал меня насаживать, но все смешалось в одно сплошное нарастающее удовольствие.

Мое сознание разлетелось на несколько тысяч кусочков и, оглушив криком весь лес, я поняла, что сейчас потеряю сознание. Оборотень тут же последовал за мной, и я упала к нему на грудь, удовлетворенная и расслабленная. Краем глаза увидела, как капля крови, выступившая с царапин оборотня на груди, что я оставила в порыве страсти, тут же впиталась в браслет и тот, вспыхнув, окутался темной дымкой. Пододвинула руку с браслетом к глазам поближе и увидела, как один из тех символов, что был тусклым, ярко засветился.

ЭйрСхель был на седьмом небе от счастья. Он нашел ее! Он нашел свою девочку. Когда он учуял ее запах, то решил, что сходит с ума, так как уже и не ожидал, что сможет ее выследить. Проклятые дроу были на своих летающих ящерах, ЭйрСхель помнил их запахи, хоть давно уже и не встречал этих существ. Дроу очень редко их выводят на поверхность. А тут целых две! ЭйрСхель все же продолжал метаться по лесу, хотел уже даже идти к пещерам дроу и попытаться попасть в их подземные города, но его все равно что-то держало еще в этом лесу.

«А вдруг они еще здесь?» — задавался вопросом ЭйрСхель, и не прогадал.

Он совершенно случайно учуял запах, когда решил ополоснуться и пошел к озеру.

Она стояла на берегу озера и уже собиралась улетать. Оборотень даже не сразу сообразил, что это действительно его маленькая птичка. Но это была действительно она. Вот только она была голая и запах…, на ней был запах другого мужчины. Что-то знакомое, но ЭйрСхель не мог вспомнить. Это точно были не дроу, и не Архус.

Когда же он хотел узнать, что же случилось с его парой, то понял, что не в состоянии вообще думать, особенно когда она трогает его своими шаловливыми пальчиками, когда вот так смотрит, облизывая свои сладкие губки. Он опять ощутил желание и не смог успокоиться, пока не взял ее и не доказал сам себе, что она принадлежит ему.

И лишь когда они лежали разомлевшие после очередного оргазма, он смог более менее начать думать. А еще он увидел странное темное свечение на браслетах его девочки.

ЭйсСхель осторожно взял руку Оли и начал внимательно разглядывать странные знаки. Браслеты ему были не знакомы. Он таких никогда не видел, и символы на них тоже ему были не известны.

— Оли, что это значит?

Кажется, его пара еще не совсем пришла в себя, так как тоже смотрела на браслет на второй руке — близнеца первого, но ее взгляд был еще пока затуманен.

Эйр тронул пальцами ее за подбородок.

— Ты обещала мне все рассказать…

Хотя на самом деле, оборотень уже примерно догадывался, что происходит, но был не совсем уверен в своих догадках.

— Знаешь Эйр, — она положила свой подбородок на грудь мужчине и погладила его по лицу, ЭйрСхель прикрыл глаза от удовольствия и чуть не заурчал от нежных ощущений, — я тебе столько всего хочу рассказать, ты даже не представляешь, что со мной случилось за эти дни. Ты только дослушай меня до конца и не перебивай хорошо?

Эйр кивнул, а сам постарался слишком сильно не напрягаться, но уже предчувствовал, что история ему очень-очень не понравится.

И она начала рассказывать…

… про Архуса, потом про то, что ее кто-то пытался убить, и про то, что ей спас жизнь дроу, поделившись своей душой, и надел на нее браслеты подчинения. Потом она познакомилась с оборотнем, и его чуть не убил этот принц дроу, так как думал, что Оли в опасности. А затем появился маг, и Архус понял, кем пахла его пара. Он вспомнил запах этого человека. Просто он не видел его очень давно, несколько сотен лет точно не пересекался, вот и забыл.

— И вот, так я оказалась голой в лесу.

Скулы Оли порозовели, и она отвела глаза, уткнувшись носом в грудь мужчины.

— Ты одолжишь мне что-нибудь из одежды? — смущенно прошептала девушка.

— Конечно, одолжу. Только давай еще немного вот так полежим, хорошо?

Эйр старался говорить медленно, чтобы не напугать его девочку. Хотя на самом деле у него внутри разгорался самый настоящий пожар. И лишь близость Оли, сдерживала клокотавшую ярость оборотня.

— Конечно, я тоже не хочу вставать, мне очень нравится твой запах, и мне очень нравишься ты, мне даже кажется, что я тебя почти люблю.

Оли улыбнулась и прижалась сильнее к мужчине, положив свои ладошки на его грудь, и накрыв их голые тела своими крыльями, создалось ощущение, что они оба находятся в уютном теплом коконе.

Эта улыбка и странное признание Оли, немного успокоили бушующий пожар внутри мужчины, и он попытался думать более рационально и спокойно, хотя получалось это делать с огромным трудом.

Значит его пара, принадлежит еще троим мужчинам? И хуже того, ЭйрСхель взглянул на браслеты Оли, и понял, что возможно, должны появиться еще трое мужчин? Итого всего семь! Семь!

— Теперь остается встретить Архуса, и взять у него каплю крови, и скорее всего вот этот тусклый символ единственный из оставшихся тех, что светились, тоже станет ярко светиться. Вот!

Эйр посмотрел ей внимательно в глаза. Кое-как удерживая спокойное выражение своего лица. Все же за две тысячи лет, оборотень научился скрывать свои эмоции, и сейчас Оли перед собой видела абсолютно спокойного мужчину. И даже порадовалась, что он такой молодец, и все понял и даже выслушал ее.

— И что дальше? — таким же спокойным тоном спросил оборотень.

Если бы Оли знала, что сейчас твориться в душе оборотня то, как минимум не лежала бы вот так спокойно на этом опасном смертоносном хищнике.

Девушка пожала плечами и, начав пальчиками рисовать странные узоры по груди мужчины, продолжила размышлять вслух:

— Не знаю? Я еще не думала об этом. Да еще и есть вот эти три символа, может они означают еще троих моих суженных? И их нужно найти?

Эйр приподнял ее подбородок двумя пальцами, заставив посмотреть себе в глаза.

— Зачем?

Оли задумалась и опять пожала плечами.

— Я не знаю? Но зачем-то же они нужны?

Эйр понял, что пора вставать и уходить отсюда. И он уже решил, что будет делать дальше. Решил за них обоих.

— Так, все встаем и одеваемся, — скомандовал он.

Оли послушно встала и стала ждать, когда ей выдадут какую-нибудь одежду.

Единственное, что мог дать ей Эйр, так это свою белую рубашку, которую он вытащил из магического пространственного кармана.

— Ничего если я ее немного порву? Я потом тебе обязательно все верну?

Оборотень даже смог выдавить из себя улыбку и кивнуть. Так как не сразу сообразил, что от него требует девушка. Мысленно он был уже у себя дома вместе с Оли, а для этого продумывал каждый свой следующий шаг.

Оли оторвала рукава, сделала разрез на спине для крыльев, при помощи своих довольно острых когтей, которые по ее желанию удлинились, хмыкнула, удивившись своим новым способностям и, оторвав нижний край рубашки, завязала полоску ткани на талии.

Оборотень пока одевался сам, даже не смотрел, что делает девушка, а когда оглянулся и увидел в чем она, то замер. В его переделанной рубашке она выглядела еще сексуальней, чем просто голой.

Рубашка была похожа на очень короткое платье без рукавов с большим вырезом на груди. Темные соски просвечивали сквозь нее, а белые локоны девушки спадали на ее грудь и вместо того чтобы прикрывать ее, наоборот подчеркивали отсутствие нижнего белья.

Мужчина кое-как унял свое бьющееся сердце и успокоил возбуждение. Все будет позже, когда они будут на месте. Ведь он уже все решил, и отступать не собирается. Скорее всего, Оли не понравится его решение, наверное, она будет злиться, но у него куча времени, чтобы потом ее уговорить.

Эйр ждал слишком долго, он еще подождет, но его пара теперь будет рядом и он будет наслаждаться ей, ведь у него есть его магия, и уже перед ней, она устоять не сможет. А ее обиды… он решит эту проблему, как-нибудь, обязательно решит.

ЭйрСхель на это имеет абсолютное право! Она принадлежит ему и только ему, и ЭйрСхель не собирается ее с кем-либо делить!

Архус? У него целый гарем, ничего страшного, побесится и успокоится. Эйр спрячет свою птичку так, что тот никогда не сможет ее найти!

Маг? Да ему наплевать на этого человека, посланец бога? Это он тогда был его посланцем, во время Великой Войны с Павшими, его миссия давно окончена, и Эйр очень сомневается, что сам демиург вмешается в это дело. Так что пусть идет лесом этот маг!

Дроу? Вот как раз этот мальчишка был очень слабым звеном в плане ЭйрСхеля. Скорее всего, придется постоянно за ним присматривать. Или заключить какое-нибудь соглашение. Об этом ЭйрСхель подумает позже, сначала нужно спрятать его девочку, а уже потом встречаться с Архусом и говорить, что никого не нашел. Затем искать дроу и уже разговаривать с ним.

Уж что-что, а уговаривать ЭйрСхель умел всегда. За две тысячи лет он успел отточить свои дипломатические способности. Можно будет заманить мальчишку и держать где-нибудь поблизости, чтобы был живым. Можно будет даже усыпить. Главное правильно того заманить и сказать нужные слова.

ЭйрСхель сорвал один из своих медальонов с магией временной парализации и грустно вздохнув, сломал его и направил на свою птичку.

— Прости девочка моя, — прошептал он удивленной девушке, когда подхватывал ее парализованное тело, — но будет лучше, если ты не сможешь шевелиться, а я о тебе позабочусь.

Я и не сразу сообразила, что не могу пошевелиться, и лишь когда услышала извинения от оборотня, то до меня дошло, что за магию он в меня пустил.

Парализовал!

Вот просто взял и парализовал?!

«Но за что?! И почему?!»

Эти вопросы, так и повисли в воздухе, потому что высказать у меня их не было никакой возможности, я не могла говорить и шевелить своими конечностями. Единственное, что получалось так это глупо хлопать ресницами, ведь они единственные подчинялись командам моего мозга.

Я была настолько удивлена и выбита из колеи, что даже не заметила, как на поляне как-то резко потемнело причем, конкретно надо мной и оборотнем. Отстраненно подумала о том, что тучка какая-то странная, если именно так закрыла солнце, что везде вокруг светло, а мы в тени.

Да и посмотреть вверх у меня возможности не было. Я даже голову повернуть не могла! Оборотень постарался!

И лишь когда я почувствовала, как Эйр прижал меня к себе слишком сильно, так что у меня даже кости захрустели, то, наконец, вышла из своих размышлений, и обратила внимания на то, кто перед нами приземлился, точнее сказать скосила глаза, так как голова моя покоилась на плече у оборотня.

Архус! Это был Архус!

О Великий Цирбис! Он здесь! Я… я… я, так по нему соскучилась!

Сразу вспомнился его властный голос, от которого у меня ноги подгибались, и возбуждение накатывало, так, что даже дышать было сложно, а еще те ощущения, что я испытала впервые, когда он входил в меня. В низу живота сразу же потеплело и я ощутила, как между ног у меня увлажнилось от этих сладких воспоминаний.

Вот только странный вибрирующий и медленно усиливающийся звук меня отвлек от прекрасных воспоминаний.

Эйр? Этот звук издавал Эйр?

Я вернула свой взгляд на оборотня и внутренне содрогнулась от страха.

Крылья его носа раздувались, и он принюхивался ко мне, а так же, видимо наблюдал за тем, как я смотрю на молчаливого и настороженного Архуса. Тело, которого словно задеревенело, а вместо ногтей у него медленно вы лазили боевые когти-ножи. И так же медленно увеличивались и его когти на крыльях.

Я же, как завороженная впервые наблюдала боевую трансформацию оборотня. Его тело увеличивалось в размерах примерно в два раза, он весь постепенно покрывался шерстью. Изменялось до не узнаваемости его лицо. Нижняя челюсть выдвигалась вперед, появлялись огромные клыки, челюсти удлинялись, изменялся разрез глаз и сами глаза. Лицо тоже все покрылось шерстью. Уши плавно перетекали на голову и изменяли свою форму — на треугольную. А звук что он издавал становился все громче и громче. У меня по спине пробежался холодок.

Я заглядывала ему в глаза, и не находила моего Эйра. Это было кое-то совершенно жуткое и страшное чудовище. Холодный расчетливый и злой взгляд! Напряженные и словно стальные мышцы. Я как младенец лежала в его огромной уже не руке, а лапище!

Он приготовился к битве!

Я скосила глаза на Архуса и увидела ту же картину. Он тоже уже был в боевой трансформации высших сурдов. Увеличился в размерах, и стал практически ростом с оборотня, ну может быть чуть ниже, крылья покрылись когтями-ножами. На пальцах рук и ног, тоже появились когти-ножи, глаза его засветились фиолетовым.

Кажется, сейчас я стану свидетелем воистину великолепного зрелища. Я бы даже похлопала и ставку сделала, в нашем кесте бывали подобные бои между коваками. У них тоже есть боевая ипостась, они конечно не такие огромные, как сурды и не такие устрашающие и смертоносные, как оборотни, но посмотреть всегда было на что, и мы часто становились свидетелями вот таких вот разборок и драк и даже делали ставки между собой.

Вот только я понимала, что это сейчас МОИ мужчины будут почему-то драться между собой. А то, что драться они собрались именно между собой, так это точно, потому как третьего противника я не вижу. Ну не против же меня они собрались драться? Хотя последнее время, учитывая все происходящее, я уже ничему не удивлюсь!

— ЭйрСхель?

Услышала я напряженный и такой до боли родной голос моего вредного сурда. МОЕГО!!!

— Да…

Голос оборотня тоже изменился, стал очень хриплым и низким.

— Я очень рад, что ты нашел МОЮ ровайю, друг МОЙ!

Архус интонацией выделял слова «мою» и «мой», словно пытался подчеркнуть этим мое положение и положение оборотня относительно самого сурда.

Эйр не шевелился и продолжал злобно смотреть на Архуса, но рычать перестал и даже хватку немного ослабил, что я сразу же шумно вдохнула, так как дышать было очень сложно в его «любящих» объятиях. Оборотень заметил мой вздох облегчения, и в его взгляде промелькнула вина. Но она лишь промелькнула буквально на пятую часть песчинки, а потом взгляд опять похолодел и оборотень вновь зло посмотрел на сурда.

Было видно невооруженным взглядом, что Архус явно находился в недоумении и никак не мог понять, что происходит.

— Друг, мой, — осторожно и тщательно подбирая слова, начал Архус, — объясни, пожалуйста, что происходит, почему ты так странно себя ведешь? Исправь меня, если я говорю, что-то не верно. Ты не отпускаешь мою ровайа и рычишь на меня, словно мы уже и не друзья вовсе, или я ошибся?

— Все верно, ты все правильно сказал! — рыкнул оборотень, а в этот момент глаза у Архуса начали светиться все ярче и ярче, а черты лица словно закаменели, — только Оли не только твоя ровайа, но она еще и МОЯ ПАРА!

— Это какая-то странная шутка ЭйрСхель? Если это так, то она не смешная!

— Неужели ты думаешь, что я способен шутить по этому поводу? Тебе ли не знать, что это означает для меня? Учитывая, что ты единственный кому я поведал о своей проблеме?

Архус был явно ошеломлен новостью. Он даже немного рот приоткрыл, чтобы что-то сказать, но так и не смог произнести не слова. И только лишь песчинку спустя он смог выдавить из себя единственный, но очень важный вопрос:

— Ты уверен?

— Я уверен на сто процентов и даже уже проверил свою теорию и не один раз!

Сурд тут же подобрался и сжал свои руки в кулаки, даже забыв о том, что у него сейчас на пальцах вместо ногтей, когти-ножи. И с его рук закапала кровь. Но Архус даже не поморщился от боли, словно и не заметил, что разрезал сейчас свои ладони.

— Проверил, говоришь? — обманчиво тихим и спокойным голосом сказал сурд.

Хотя вся его напряженная поза сейчас говорила о том, что он был в бешенстве и кое-как пытался справиться с новостями, что преподнёс ему оборотень.

Вот только меня смутил тот факт, что оборотень не спешил говорить о том, что у меня есть еще суженые, и про браслет умолчал. Ну, и еще стало понятно, откуда мое имя знает оборотень. Значит это сурд попросил его меня найти? И значит, что сурд меня искал и он не виновен в том, что меня пытались убить? Эта новость сразу же успокоила меня в отношении Архуса. А то уже закрадывались крамольные мыслишки по поводу того, что подлый сурд мог меня попытаться убить, все же крыло-то он мне тогда на поляне сломал…

Тем временем сурд и оборотень стояли друг напротив друга в напряженных позах и молчали каждый о своем несколько песчинок. Видимо пытаясь понять, что же каждый из них будет делать дальше.

— Делиться я не собираюсь!

Прорычал оборотень сурду. И эти его слова послужили началу схватки между двумя титанами.

Оборотень осторожно посадил меня у дерева на лесную подстилку, поправил мое «платье», при этом продолжая сверлить сурда настороженным взглядом, аккуратно взял в свои огромные лапы мою маленькую ладонь и, перевернув ее тыльной стороной, лизнул кончиком своего огромного трансформированного языка. В его взгляде в этот момент промелькнуло что-то такое щемяще — нежное, что в моем сердце кольнуло от нехорошего предчувствия.

Они что собрались драться насмерть?!

Когда я перевела взгляд на сурда, то увидела ту же решительность и в его глазах и в то же время, создалось такое ощущение, что сурд взглядом словно прощается со мной.

«Они что с ума сошли?!» — закричала я мысленно, но, к сожалению, никто моего крика не услышал.

Схватка началась!

Рилиониэль с ругательствами кое-как затащил полупьяное тело своего брата Лириониэля на кхона и помчался по улицам человеческого города имени Саввы-Кудэруса на выход. Времени совершенно не было, если отец поймет, что брат опять напился и потащился в человеческий бордель, то даже не представлял, как сильно он будет зол. Ри корил сам себя за то, что вечно опекает своего непутевого и инфантильного брата, но он не мог поступить иначе. Он переживал за то, что тень от дурацких проделок брата может пасть на их семью и поэтому не мог позволить так себя вести Ли.

Они проскочили городские ворота, и Ри сразу же поднял кхона в воздух. Нужно было как можно быстрее вернуться домой. К сожалению Ри так торопился, что забыл заправить магический артефакт для построения порталов, и ему хватило магии лишь на один переход к брату, а обратно в Великие Леса высших эльфов им придется возвращаться практически на своих двоих.

Благо он хоть кхона догадался захватить, а то так вообще бы неизвестно когда они с братом до дома добраться смогли бы.

К тому же Ри планировал залететь на рудники в грот к ирлингам, там можно было пополнить магические запасы и уже оттуда открыть портал домой. Заодно можно было и отчеты от Александра Сепфии захватить, чтобы потом отчитаться перед отцом Великим Владыкой Высших эльфов. А так же оправдать свое отсутствие на совете, который, как назло именно сегодня собирал их отец.

Они летели всю ночь и утро, так как вылетели поздно вечером, и сейчас уже дело близилось к обеду. Ли продолжал мирно посапывать, навалившись на спину брата, как всегда ни о чем не задумываясь.

— Конечно о чем тебе задумываться Ли, когда твой брат близнец Ри, всегда решает за тебя все проблемы и прикрывает твою неугомонную задницу! — пробормотал сам себе Рилиониэль, и раздраженно толкнул брата, чтобы спихнуть того со своей спины, но тот даже ухом не повел, а лишь что-то пробормотал и еще сильнее обнял Ри дыша перегаром в его затылок.

В итоге Ри, понял, что не в состоянии терпеть этот запах и «нежные объятия» брата и решил потратить часть уже своего собственного магического резерва на его отрезвление. Хотя конечно делать это было очень опасно, они ведь не в родном лесу, и случиться может все, что угодно, и именно этих крох магической энергии может не хватить на решающий удар. А накапливается энергия вне родного эльфийского леса у высших эльфов очень медленно. Это обычные эльфы пополняют свой запас магической энергии в любом месте мира Азран, хотя их магия и в разы слабее Высших эльфов. Но у Рилиониэля сил уже не было терпеть этот храп, да и очень хотелось, чтобы его брат хотя бы физической головной болью помучился, не одному же Ри все время страдать?

Он прошептал заклинания отрезвления, мысленно представляя плетение его узора, и специально изменил некоторые его звенья, чтобы брат чувствовал себя как можно хуже. После того, как заклинание сформировалось, он приложил руку к голове брата и мысленно дал импульс из собственного магического резерва.

Результат не заставил ждать себя слишком долго. Ли тут же открыл глаза и начал растерянно озираться, а затем взвыл и схватился за голову.

Ри злорадно улыбнулся, блеснув белозубой улыбкой, и смахнул золотые пряди волос со своего лба, которые растрепались из-за сильного ветра.

Лириониэль застонал от резкого пробуждения и жуткой боли в голове. Вчерашняя идея поспорить с каким-то собутыльником о том кто же больше выпьет, не казалась ему уже такой привлекательной. Он даже толком не помнил своего оппонента, но в тот момент он был счастлив, что смог выиграть спор. Ли надоело, что все постоянно указывают ему на его субтильную внешность и смеются над ним. И именно из-за этого он постоянно всем и всюду пытался доказать, что на самом деле он даже любого оборотня способен победить, конечно не с помощью силы, а магических способностей, а так же знанием некоторых болевых приемов. Но какая разница ведь он же всегда выходил победителем? Ну ладно не всегда но по крайней мере очень часто! Вот и в этот раз над ним опять попытались посмеяться и он вновь пытался доказать, что ни какой-то там хиляк и способен перепить даже того здоровяка, который и пытался подтрунивать над эльфом.

Боль была слишком сильная, да и пробуждение тоже было каким-то необычным. Ли немного приоткрыл один глаз и тут же опять зажмурился от яркого солнца, уткнувшись в спину брата. То, что эта была спина брата он понял сразу, так как до него доносилось его занудное бурчание. А только лишь его брат зануда мог так долго и монотонно постоянно его отчитывать.

Сразу стало ясно, что видимо Ри его отрезвил каким-то заклинанием и наверняка специально оставил головную боль. Ли незаметно прошептал еще одно заклинание, чтобы и боль ушла и смог наконец-то открыть глаза и вдохнуть чистый свежий воздух.

— О, неужели наш блудный сын очнулся?!

Ли поморщился от ядовитых ноток в голосе брата.

— Какого хаода, ты вытащил меня оттуда? — раздраженно прохрипел Ли.

В горле была самая настоящая засуха, хуже бывало лишь в дни перехода через пустыню Сагой, и говорить приходилось с огромным трудом. Ли похлопал себя по карманам и, найдя там фляжку с любимым ягодным напитком с легким грудусом, хотел уже его выпить, но его планам не суждено было случиться. Брат развернулся и выбил из рук Ли единственный источник влаги.

Ли проводил взглядом падающую вниз фляжку и пихнул в спину Ри.

— Ты совсем уже рехнулся? Я пить хочу! Псих!

— Пить он хочет, как же! Я же чувствовал, что там во фляжке, я только-только привел тебя в порядок, и не желаю опять лицезреть твою пьяную физиономию!

— Да это был просто сок!

— Не надо делать из меня идиота Ли! — прошипел разъяренный Ри.

Ли устало вздохнул. Спорить с таким братом было бесполезно. Ри всегда был очень спокойным, но когда он злился, то ему лучше под горячую руку, не попадаться. Ли могло попасть по первое число, а быть избитым братом ему совсем не хотелось. Тем более что им обоим уже по пять сотен лет, и последний раз они с братом выясняли отношения на кулаках лет триста назад. С тех пор Ли старался его не доводить, так как понимал, что все равно проиграет. И дело было даже не в том, что Ри его сильнее, нет, по силе братья были равны. Просто Ри словно накапливал свою злость годами и когда кто-то доводил его, то с такой злостью выплескивал всю свою нерастраченную энергию, что все вокруг разбегались с ужасом и криком в разные стороны.

— Вот скажи Ли, какого, Ллос тебя пожри, ты перед советом поперся в человеческий город, да еще и в самый отвратительный бордель!? И я даже не желаю слушать о твоей несчастной любви к Фэрилиониэль из рода Серебряной ветви!

Ри обернулся и недобро сверкнул своими зелеными глазами на непутевого брата.

— А что здесь такого? Она отвергла мои ухаживания. И, конечно же мне нужно было прийти в себя и успокоить разбитое сердце.

Ри посмотрел на брата, как на сумасшедшего.

— Ли! Да она с половиной двора уже переспала, и не добралась до другой половины, только лишь потому, что те предпочитают мужчин! О каких ухаживаниях ты мне тут говоришь?

Ли отвел глаза в сторону. Да уж, отговорка была так себе, но попробовать то он мог? Вдруг бы брат повелся? К тому же учитывая его идеализации в плане женщин, он мог и не знать о том, что из себя представляет эта вертихвостка?

— Ну и? Я слушаю тебя! — гневно прошипел Ри на брата.

Ли вздохнул и начал объяснять, хотя и понимал, что брат его все равно не поймет, но он хотя бы мог выговориться.

— Я устал Ри! Устал ничего не делать! Все эти степенные заседания, болтовня в совете, балы, обсуждения договоров и экономики других стран и нашей, бесконечные реверансы и политесы, интриги! Это же такая скукотища, как мне все это надоело! Мне нужны действия, я хочу воевать! Хочу быть героем! Вот как наш отец, который участвовал в великой войне с Павшими! Мы же, как варгалы живем. Поесть, поспать, или переспать с очередной красоткой, вот и все!

Рилиониэль с удивлением посмотрел на брата.

— А как же недавнее усмирение диких орков? А подавление бунта и подписание мирного договора с вампирами? По-твоему это ничего не означает?

Ли закатил глаза.

— Ой, Ри, не смеши меня, пожалуйста! Да что там за война, я свой верный отряд вывел, скомандовал стрелять и все! Было бы кого усмирять, дикие неотесанные орки, с дубинами в лапах на высококлассных архи магов и лучников! А вампиры? Там вообще делать было нечего! Проследить, чтобы не убили их молодого наследного принца, и помочь ему взять бразды правления после переворота и гибели его отца? Все это ситкам на смех! А не войны!

Ри вздохнул и уже хотел начать перечислять и другие их достижения, как его отвлекло какое-то странное потрескивание. Он повернул голову на звук и в воздухе увидел странное сияние напоминающее открытие портала. Но какой идиот откроет портал так высоко над землей? Ри приостановил кхона и начал всматриваться, на всякий случай не подлетая слишком близко, а заодно и готовить заклинание на поражение магическим огнем, в случае если это покушение на жизнь наследных принцев.

Ли тоже притих сзади, наблюдая за происходящим.

Какого же было удивление обоих братьев, когда из портала вывалилась самка ирлинга и камнем полетела вниз, даже не пытаясь махать крыльями!

Два огромных в боевой трансформации тела столкнулись между собой и смазанными тенями начали рвать друг друга. Я зажмурилась и поняла, что больше не в состоянии смотреть на этих двух психов. Гнев и ярость разрастались во мне. Адреналин просто зашкаливал. Они потеряли свой разум и вели себя, как обыкновенные дикие звери, рычали, иногда скулили, но вновь переходили на яростный рык. А мне хотелось их обоих прибить. Я еще никогда в жизни не ощущала таких эмоций. Казалось, ярость настолько сильно овладела мной, что я сама уже была готова рычать и нападать на них обоих, если бы могла двигаться.

Что же это? Зачем они дерутся? Из-за меня? Это же какая-то чушь! Ну ладно оборотень, я же понятия не имею, может у них принято за самку драться? Но сурд! Он то чего, совсем уже с ума сошел? Никто из ирлингов никогда не дрался из-за самок. По крайней мере, я об этом ни разу не слышала. У нас самки сами выбирают самцов. И хоть ты поубивай всех вокруг, если самка не выбрала, значит, твоей она не будет никогда.

И что же тогда творит Архус сейчас?

Как я не старалась мысленно пошевелить хотя бы мизинчиком, ничего не получалось. Открывать глаза было страшно. Не знаю почему, но я боялась увидеть, как сильно они оба пострадали. Прошло, наверное, пару песчинок, а мне казалось, что уже целая вечность.

Я несколько раз вздохнула и выдохнула. Ведь есть же способ как-то это остановить? Не бывает безвыходных ситуаций! Бывают тупые самцы, убивающие друг друга! Было страшно даже представить, что произойдет, если один из них погибнет. Я старательно гнала от себя эти мысли.

Вот бы сейчас просто исчезнуть отсюда? Вот как с тем кольцом Саввы?

Чтобы отвлечься я начала вспоминать тот самый узор плетение у кольца. Мама всегда говорила, если не можешь найти решение проблемы, постарайся отвлечь свой разум на что-нибудь абстрактное. Попытайся представить в голове сложный рисунок или глупую задачку или стихотворение, все что угодно, лишь бы отвлечь себя от насущной проблемы. Когда рисунок тщательно прорисуется, забудь о нем и вернись обратно к решению проблемы.

Я так и сделала, вспомнила тот красивый узор, появившийся в воздухе перед открытием портала. И мысленно начала прорисовывать все его грани и завитушки. Зрительная память у меня всегда была на высоком уровне. Так что мне не составило труда полностью произвести узор в своей голове.

Вот только когда я дорисовывала последнюю грань, чтобы закончить мой рисунок, то услышала какой-то слишком жалобный визг, который болью отозвался в моей груди..

Я не желала больше находится в этом месте не песчинки, где угодно, но только подальше от двух этих психов.

И мое желание исполнилось. Звуки борьбы резко стихли, и я поняла, что куда-то падаю.

Открыла глаза и в ужасе поняла, что нахожусь в небе, сильный ветер треплет мои волосы, и я с огромной скоростью лечу вниз, а пошевелиться я так и не могу!

Я даже не успела испугаться, и подумать, что сейчас могу погибнуть, как кто-то резко схватил меня за ногу и мое падение прекратилось.

Затем этот кто-то потянул меня вверх, и подхватив на руки усадил между собой и втором наездником. И этот кто-то был явно высший эльф, да еще и из королевской семьи, учитывая золотистый цвет его волос, зеленые глаза и немного грубоватые черты лица, отличающие королевских наследных принцев от обычных эльфов. Мама говорила, что кто-то из их предков то ли мать, то ли отец, были магами, вот королевскую кровь и разбавили необычной внешностью. Так как в основном все высшие, да и обычные эльфы — светловолосые, тонкокостные с женственными чертами лица.

— Вот это да Ри. Ты даже не представляешь, что за птичка свалилась на нас с неба, — с восторгом выдохнул эльф, рассматривая мою напуганную мордашку.

Второй эльф, абсолютная копия первого повернулся, и пристально посмотрела на меня. Его зеленые глаза вспыхнули. И он, перехватив одной рукой поводья, дотронулся до моего лица и провел осторожно пальцем по моим губам. От его прикосновений в низу моего живота все перевернулось. Эльф словно почувствовав мою реакцию, тут же отдернул руку и хриплым голосом произнес:

— Нужно снижаться, боюсь кхон, не выдержит трех наездников, — его глаза опять вспыхнули и губы изогнулись в подобии улыбки, — Ли, держи ее крепче.

Первый эльф, тут же прижал меня к себе, повернув, как куклу в седле, и я уперлась носом в его грудь.

— Уж не волнуйся братец, ее, я никогда не отпущу, — радостным голосом проговорил первый эльф, зарываясь рукой в мои волосы.

От нежных массирований моей головы, я чуть не заурчала от удовольствия.

Весь мой гнев и злость на глупых самцов, а так же адреналин и страх близкой смерти, куда-то исчезли, как только я оказалась в руках этого златовласого эльфа. Из головы тут же вылетели все мысли. Я забыла, что где-то там внизу дерутся двое разъяренных мужчин. Я вообще обо всем на свете забыла и просто купалась в его нежных ласковых касаниях и была счастлива, что он прижимает меня к себе. Где-то на задворках своего подсознания я отметила для себя, что, скорее всего это мой следующий суженный, но решила подумать об этом позже… когда-нибудь…

Кое-как сообразила, что мы приземлились где-то в горной местности, возле пещеры.

— Кажется, она не в состоянии управлять своим телом, — услышала я хриплый голос моего эльфа.

Я ощутила, как второй эльф спрыгнул с кхона и встал возле него.

— Давай ее мне.

Первый эльф, кажется его звали Ли, нехотя начал передавать меня второму на руки.

Мне сначала хотелось захныкать, не хотелось расставаться с Ли даже на песчинку и лишаться его теплых и нежных объятий, но когда я оказалась в руках второго эльфа, его имя насколько я поняла было Ри, то сразу поняла, что он тоже один из моих суженых.

Его руки были такими же ласковыми и в то же время сильными, а от осторожных прикосновений, когда он поудобнее перехватывал меня и прислонял мою голову к своей груди, я готова была растечься лужицей, лишь бы он никогда не выпускал меня из своих рук.

Думать не хотелось ни о чем. Я слышала их голоса, словно сквозь вату, только лишь частично понимая, о чем они говорят. Единственный дискомфорт приносили мои браслеты, кожа под ними немного зудела, но я старалась не обращать на это внимания.

— На ней явно какое-то заклинание, — таким же хриплым голосом говорил Ри.

Его глаза светились все ярче.

«Наверное, это их какая-то родовая особенность?» — отстраненно решила я, не слишком задумываясь над этим.

Ли расстелил на земле свой плащ и Ри аккуратно уложил меня на него. Потеряв его тепло и аромат, мне стало холодно, и я вновь мысленно чуть не захныкала.

— Какая сволочь сделала это? Обездвижить самку ирлинга и выбросить через портал в воздухе? Это какое-то изощренное убийство?! — гневно шипел Ли.

При этом его руки вернулись к моему «платью», которое он с какой-то маниакальной дотошностью, начал расправлять, при этом лаская открытые участки моей кожи.

А Ри тем временем начал плести заклинания. Я с восторгом смотрела на узор плетений, появляющийся в воздухе перед руками Ри, а затем это заклинание он словно рукой толкнул в меня.

И я закричала от дикой боли. Все мое тело, оказывается, находилось в сильнейшем напряжении и затекло, а я даже этого не ощущала, а сейчас вся эта боль резко обрушилась на меня, и я почувствовала, как тысячи маленьких иголочек воткнулись в мою кожу по всему телу.

Братья видимо поняли, в чем дело и сплели еще одно заклинание обезболивания, и мне сразу же стало легче.

В темном громадном ритуальном зале у алтаря, покрытого кровью очередной жертвы, усердно молилась главная жрица-мать дроу. Сотни ее дочерей-жриц стояли на коленях, и наблюдали за последними предсмертными хрипами и конвульсиями умирающего мужчины. Это была уже десятая по счету жертва за этот день, но великая богиня Ллос так и не отвечала на зов своих верных жриц.

В нескольких локтях от алтаря, среди других жертв на коленях со стянутыми магическими жгутами крыльями и с металлическими кандалами на руках и ногах, вся в крови и ужасе сидела самка ирлинга. Она боялась пискнуть, лишь бы не привлечь к себе внимание сумасшедших психопаток жриц. Но от страха ее сердце стучало слишком громко, отдаваясь в ушах, и c гулким эхом разносясь по пещере. По крайней мере, так ей казалось.

Ее раны от ожогов, нанесенных во время пыток, горели жуткой болью и слезы скатывались по ее щекам. Но она боялась даже всхлипнуть, ведь своими слезами слабости, она могла привлечь к себе внимание, и стать одиннадцатой жертвой сумасшедших жриц.

Темная жрица, встав над все еще живым мужчиной-человеком, скривилась от запаха его испражнений.

— Мерзкое трусливое отродье! Даже умереть достойно не в состоянии! Ты должен благодарить за возможность попасть в чертоги самой богини Ллос! А он еще корчится и хнычет. Наша великая богиня способна даровать бессмертие и перерождение твоей души, возможно, в одного из своих верных низших танар'ри или драука, если будешь достойно переносить ее «любовь».

После слова любовь, жрица захохотала, смотря в расширенные от ужаса глаза мужчины.

Лица жриц-дочерей дроу исказили зловещие ухмылки, послышались смешки. Одна из помощниц главной жрицы подошла ближе и с поклоном подала главной жрице-матери ритуальный кинжал.

Вторая помощница высыпала в ритуальную чашу подле алтаря драгоценные камни и золотые монеты, что были изъяты у пленных людей.

Жрица-мать с довольным видом покивала на подношения.

— Что ж, человек, ваши, хоть и не добровольные, — она опять зловеще ухмыльнулась, — подношения, радуют глаз и я бы на твоем месте, человек, — жрица выделила последнее слово с призрением, — на коленях заползала в чертоги к нашей богине, чтобы она могла оценить твою преданность.

Мужчина прикрыл глаза и что-то захрипел, двигая губами.

— Я не слышу тебя ничтожество!

Нахмурилась главная жрица-мать и, наклонившись чуть ближе к мужчине, посмотрела ему в глаза.

— Повтори, человек!

— Бб-будь т-ты пр-роклят-та именем Азрана, п-психопатка!

Кое-как разбитыми в кровь губами смог прохрипеть мужчина.

От услышанного лицо главной жрицы исказилось в гневе. Она обернулась к своим помощницам и зло прошипела:

— Тащите сюда его женщину!

Глаза мужчины расширились от ужаса, и он замотал головой и захрипел:

— Нет, умоляю, нет…

Но было уже поздно.

Избитую и измученную девушку-человечку привели через несколько песчинок, и бросили под ноги к жрице-матери главе первого дома.

Она нагнулась и, схватив девушку за волосы, подняла ее и подтащила к алтарю, наклонив над ее мужем.

Девушка заскулила и, схватившись за руку жрицы, попыталась сопротивляться. Но куда ей, совладать силой с главной жрицей-матерью дроу?

Из глаз мужчины полились слезы.

Главная жрица поднесла ритуальный нож к горлу девушки и провела по ее шее. Кровь брызнула прямо на мужчину, и он закричал. А жрица отбросив от себя уже бездыханное тело девушки воткнула ритуальный нож в сердце человека, прервав его жизнь.

Жрица вновь упала на колени, перед алтарем усердно молясь богине, бесконечно шепча одни и те же слова:

— Умоляю о великая, прими эти дары от нас своих дочерей, и скажи, что нам делать дальше, молю, великая богиня Ллос…

И богиня пришла на зов своих дочерей, но увидеть смогла ее только лишь одна, все остальные слышали лишь ее голос.

Самка ирлинга в ужасе смотрела на огромного паука с телом женщины стоявшего над алтарем и смотрящего на нее.

— Ты, с крыльями, глупая трусливая дрянь, встань!

Раздался голос богини по всей пещере.

И трясущаяся от страха девушка мгновенно подскочила на ноги, забыв о том, что разбитые в кровь колени, до этого ныли, а ноги от перенесенных пыток не держали ее.

— Я даю тебе последний шанс, глупая, самонадеянная самка! Принеси сюда темный артефакт желаний в последний лунный день и будешь прощена!

— Да, да, я сделаю это, да!

Закивала и заулыбалась девушка. Она была счастлива, ведь сегодня ее не постигнет участь попасть на алтарь жертвоприношений. И она даже не обижалась на слова богини о своем уме, она действительно сглупила, что сама не добила мелкую тварь, но сейчас у нее будет шанс все изменить. Она все сделает для этого! Она выживет, и достанет артефакт желаний! А Архус достанется именно ей, а не той малолетней выскочке!

Паучиха обернулась к своей главной-избранной жрице и показала ей свой лик. Жрица с благоговением рассматривала свою богиню. В ее глазах Ллос видела фанатичную преданность и безумную любовь. Богиня снисходительно улыбнулась своей любимице.

— Илисиатри я принимаю твои дары! Помоги этой глупой самке принести сюда темный артефакт желаний, но не раньше чем в тот день, который я указала!

— Да моя богиня, — склонилась в ритуальном поклоне жрица-мать.

Оборотень и ирлинг в пылу драки даже не заметили исчезновения самого объекта их спора.

Кровавая пелена из злости и ярости туманила разум двум практически самым сильным, древним и уважаемым воинам.

ЭйрСхель даже в самых опасных схватках в своей боевой молодости не вкладывал столько силы и скорости, как в этом бою за свою пару. Единственное, что он понимал в этот момент, что Оли должна принадлежать только ему одному, и ради нее он готов пойти на что угодно!

Именно поэтому он даже не чувствовал боль от ножей-крыльев ирлинга, что рвали его толстую шкуру.

Кровь хлестала из ран, но тело оборотня мгновенно регенерировало. Эйр не сомневался, что останется в живых в любом случае, учитывая его неуязвимость, единственное, о чем он беспокоился, так это том, что ирлинг может его вырубить и забрать его девочку. А ЭйрСхелю придется, потом ее искать. И неизвестно, как далеко спрячет ее Архус?

Мужчины разбегались в разные стороны и вновь возвращались на невообразимой скорости, врезаясь друг в друга, при этом каждый успевал нанести как можно больше ран. Архус пытался подцепить оборотня руками и поднять как можно выше. Но каждый раз оборотень изворачивался и ударял своими лапами ирлинга, пытаясь переломить его крылья.

Архус четко понимал, что может проиграть в этом бою, так как знал, что убить оборотня ему не под силу. Однако он надеялся, что тот все же ошибется и ирлинг сможет его подцепить когтями и, подняв, как можно выше бросить о землю.

Битва продолжалась уже очень долгое время. Противники расходились и вновь сходились. И пока их силы были равны.

ЭйрСхель понял тактику ирлинга и решил ему поддаться. На последней их сходки, оборотень сделал вид, что немного поскользнулся и смазал свой удар. В глазах Архуса вспыхнули искры триумфа, и он все же схватил оборотня за шкирку когтями, врезавшись в его шкуру на загривке, и со всей силы попытался взмахнуть крыльями, чтобы поднять довольно тяжелую тушу, как можно выше над землей. Но план Архуса с треском провалился. Так как пока он увлекался маханием крыльев, оборотень изловчился и вцепился в его крыло. Естественно Архус не ожидал такой прыти и рухнул на землю сам.

ЭйрСхель вложил всю силу в яростную атаку крыла сурда. Он знал, что крылья ирлингов являются не только смертоносным оружием, но еще и идеальной защитной броней. И пробить их практически не реально. Сломать можно, но пробить саму кожу на крыле, это вообще нечто из невозможного. И ЭйрСхель решил рискнуть, когда поддался Архусу, ведь только так, он смог бы как можно ближе находиться к крыльям ирлинга.

ЭйрСхель рискнул и выиграл!

Удивленный сурд не ожидавший, что его крылья вообще возможно пробить, естественно сразу растерялся и оборотень воспользовался заминкой противника.

Он придавил в болевом приеме Архуса к земле и поднес свою лапу к его шее со смертоносными когтями-ножами. Еще одно мгновение и ЭйрСхель готов был оставить своего соперника без головы.

Архус осознав это, посмотрел в то мгновение бывшему другу в глаза.

И оборотень по привычке перед тем, как отправить очередного противника за грань, тоже решил взглянуть тому в глаза, даже забыв, что этот противник является его единственным другом уже на протяжении двух тысяч лет.

И оборотня словно облили холодной водой.

За несколько песчинок он понял одну вещь: он чуть не убил того, с кем прошел через все тяготы и невзгоды войны! Того, кто на протяжении двух тысяч лет его поддерживал. С кем последние пять сотен лет он продолжал все еще общаться, кто все еще приходил к нему в гости и заставлял поднять задницу, чтобы помочь собственным сородичам, и поддержать свой авторитет перед ними.

Оборотень ошарашено смотрел на друга и понимал, что несколько песчинок назад, чуть не убил Архуса.

Архуса!

ЭйрСхель тут же отпустил ирлинга и откатился от него как можно дальше.

Оли оглушенная последними новостями, сидела в просторном кабинете Владыки Эльфов Ралиевиэна из рода Золотой Лозы и теребила в руках договор, который тысячу лет назад заключил ее отец с эльфами. Буквы как назло расплывались, и Оли часто заморгала, чтобы хоть как-то остановить слезы.

— Оли, ты должна успокоиться, мы обязательно выясним, куда делись твои родные.

Теплые руки эльфа легли на ее плечи, и Оли вздрогнула от неожиданности, она даже не заметила, как и когда Владыка так быстро приблизился к ней?

Оли не смело кивнула на успокаивающее поглаживание. Но чувствовала она себя очень неуютно. Владыка наклонился и забрал из ее трясущихся рук договор, свернул его и, вернувшись за свой огромный стол, убрал бумаги в выдвижной ящик-сейф.

— Девочка, расскажи, пожалуйста, еще раз, что случилось, где ты была и почему не знаешь, куда пропали твои близкие?

Оли кое-как взяла себя в руки и посмотрела на Владыку эльфов сидящего за столом. Его острый и пренебрежительный взгляд прошелся по всей фигуре девушки, подмечая ее не слишком презентабельный вид, и вернулся к ее глазам.

Этот взгляд очень ей не понравился и Оли скрестив руки на груди в защитном жесте вздернула подбородок и посмотрела древнему в глаза с вызовом.

— Я же уже все рассказала вашему главнокомандующему! Что еще вы хотите знать? Я полетела гулять и заблудилась, а когда возвращалась, наткнулась на ваших сыновей и…

Оли не смогла договорить, так как услышала грохот в конце кабинета и повернула голову на громкий звук.

В кабинет ворвались Ри с Ли и они открыли огромные и тяжелые двери с такой силой, что те чуть не слетели с петель.

Братья оба тут же оказались возле девушки и встали рядом с ней с обеих сторон.

— Отец, тебе не кажется, что нашей гостье нужно отдохнуть?

С вызовом и злостью проговорил Ли смотря на Владыку, при этом положив свою руку на плечо Оли и осторожно погладил ее.

От этого нежного и защитного жеста Оли стало немного легче на душе.

Ри тоже не растерялся и положил свою руку на второе плечо девушки.

— Да отец, разве ты не заметил, что у Оли стресс? Ей действительно нужно отдохнуть, к тому же на все вопросы она уже ответила энасу Илисвэлю!

Владыка приподнял брови и хмуро глянул на своих сыновей. Ему явно не нравилось их странное поведение, и он совершенно не мог понять, почему они так рьяно защищают эту девчонку. Владыке эльфов вообще вся эта ситуация мягко говоря совершенно не нравилась!

Пропал его протеже вместе со всей своей семьей, вплоть до женатых сыновей и замужних дочерей и их детей и даже мужей и жен! Кому могло понадобиться целое семейство коваков и главное зачем? И самое странное все свидетели, находящиеся рядом были убиты. И только лишь эта девочка чудом «потерявшаяся» несколько дней назад не исчезла?

Когда Александр Сепфия не вышел на очередной сеанс связи по договору о ежегодной отчетности, эльф сразу же почуял неладное. Его воспитанник всегда был пунктуален, и за тысячу лет их сотрудничества можно было по пальцам сосчитать, когда ковак не выходил на связь и все эти разы он всегда предупреждал заранее, о том, что будет занят. И, конечно же, Владыка эльфов сразу же насторожился и решил связаться со старостой гномов работающих на Алесандра, (его связной артефакт был указан в договоре, как дополнительный), но когда и Портстухрэд не ответил, тогда Владыка решил отправить в грот своих верных воинов. Вот те то уже и сообщили, что грот практически разрушен. Этой ночью кто-то напал на спящих ирлингов, и похитил все семейство Сепфии. А так же вырезал всех гномов и воинов пытавшихся защитить грот и своего предводителя. Причем все случилось буквально за считанные минуты, как утверждают напуганные оставшиеся в живых коваки.

Владыка даже сам перешел через портал, чтобы попытаться выяснить, что же случилось, но, к сожалению, не смог определить даже с помощью магии, кто же был похитителем.

Зато он с удивлением обнаружил в гроте единственную оставшуюся из рода Сепфии, дочь Александра — Олиранию, да еще и в обществе своих сыновей, которые пытались ее успокоить, так как у девочки была самая настоящая истерика.

Как рассказал ему главнокомандующий — его сыновья с девушкой появились на рассвете и обнаружили уже разрушенный грот и эльфов воинов опрашивающих свидетелей. И Владыка решил забрать ее с собой. Было у него подозрение, что и саму Оли тоже решат похитить.

— Хорошо, пусть отдохнет.

Медленно кивнул владыка сдерживая раздражение, от того, что сыновья ни с того ни с сего повели себя странным образом и мешают ему разобраться в данной ситуации.

Ли тут же схватил девушку за руку и потянул из кресла к выходу.

— Я провожу тебя, идем, малышка.

С нежностью проговорил он девушке.

— Я тоже провожу, — тут же следом за ними пошел Ри.

У Владыки чуть глаз не задергался.

Ну ладно Ли! Он всегда за любой юбкой увивался, но Ри!? От него-то он точно такого не ожидал!

Владыка эльфов с изумлением на лице наблюдал, как его сыновья чуть ли не ковриком стелятся перед девчонкой, одетой, как оборванка.

Кстати, тоже тот еще вопрос. Насколько Владыка знал, Олирания была самой младшей и самой любимой дочерью Александра, которую он постоянно оберегал, как самое главное сокровище и достояние его семьи, так почему же она так странно одета и еще и как-то умудрилась заблудиться?!

Насколько эльф знал, отсутствовала девушка несколько дней. По крайней мере, так сказали жители грота, когда Владыка сам опрашивал некоторых свидетелей случившегося.

— Вопросы, вопросы, вопросы, и пока ни одного ответа, — пробурчал правитель себе под нос и при помощи артефакта вызвал своего верного секретаря и помощника.

Энас Аривисэль всегда был в курсе всего, уж он-то точно сможет ответить на вопросы Владыки, или, по крайней мере, найдет на них ответы, как можно быстрее. Было у Ралиевиэна предчувствие, что стоит поторопиться в разгадывании этой странной загадки.

О том, что возможно его приемного сына, уже нет в живых, он пока старался не думать, и даже не допускать этой мысли. Мальчишка был для него слишком дорог он это единственное, что у него осталось от Кели.

Кели… Эльф грустно вздохнул, погружаясь в старые воспоминания. Красавица магичка…. Он познакомился с ней две с половиной тысячи лет назад, и они были счастливы и прожили вместе несколько столетий. Кели была той еще оторвой. Всегда веселая с блеском в глазах она заставляла древнего эльфа чувствовать себя вновь молодым и счастливым.

Как же он тогда ревновал ее, когда она встретила своего ирлинга и без памяти влюбилась в него!

Ралиевиэн со злости сжал кулаки. Как же это было давно… Он то идиот думал, что его девочка повеселится поиграет в любовь и вернется… но он ошибся, она вышла замуж и даже родила сына Александра…

Владыка эльфов встряхнул головой, отгоняя старые воспоминания…

Он обязан найти Алесандра! Ведь эльф обещал, что будет защищать его и его потомков, он поклялся на могиле любимой, что поможет ее сыну во всех его начинаниях и будет следить за его жизнью.

Я шла по длинному нескончаемому коридору эльфийского дворца, еле переставляя ноги, никого не замечая вокруг, хотя эльфы и мельтешили бесконечно перед глазами о чем-то разговаривая с Ри и Ли. Но слава всем богам, братья тут же отделывались от приставучих придворных и не давали им возможности даже поговорить со мной. Собеседником я сейчас была просто ужасным.

Я вспоминала уроки мамы, что если мы когда-либо окажемся в каком-либо дворце правителей нашего мира, то обязательно должны соблюдать целую кучу правил положенных по этикету. Да хотя бы элементарно выглядеть подобающе, не говоря уже об ответных приветствиях.

Я же сейчас выглядела просто отвратительно, на мне все еще была надета разорванная рубашка ЭйрСхеля, под которой у меня даже нижнего белья не было, а глаза были опухшими от слез и истерики.

Я видела, как демонстративно кривились встреченные нами красавцы эльфы и эльфийки видя меня — оборванку в обществе красавцев принцев. Я понимала, что обязана взять себя в руки и хотя бы начать отвечать на завуалированные колкости в мою сторону, но у меня ничего не получалось. И я была безумно благодарна Ли и Ри, за то, что те отбривали всех придворных.

Единственное что мне хотелось так это как можно быстрее добраться до какого-нибудь темного угла и забиться в него, чтобы никого не видеть и не слышать. И как следует поплакать в этом темном углу и пожалеть себя, а затем уже разобраться со всей этой непонятной ситуацией.

Наверное, там, на скале, когда я вновь чуть не утонула в собственных эмоциях к братьям эльфам и кое-как смогла вернуться в этот мир и начать думать, именно тогда я уже почувствовала неясную нарастающую тревогу.

Обоих братьев даже пришлось, как следует встряхнуть, чтобы они успокоили бушующие в их организмах гормоны. А точнее как следует треснуть обоим по лицу.

Конечно же, мои новоиспеченные пары были недовольны, нужно было видеть их ошарашенные взгляды, когда я залепила им обоим по очереди пощечины, но учитывая то, что я наотрез отказалась, чтобы они и близко ко мне подходили, и даже трогали, все же успокоились, и оба примирительно подняли руки вверх.

Мне надоело чувствовать себя похотливой нимфоманкой. Развлечения развлечениями, но когда я увидела, как пытаются убить друг друга два древних воина и из-за кого? Меня? Именно тогда я поняла, что шутки закончились. И пора уже начинать думать о том, что все, что происходит это не просто ненормально это вообще уже, ни в какие рамки не лезет.

Да, мои собственные чувства никуда не делись. И самое непонятное, что я абсолютно одинаково всех их… (даже страшно в уме произносить это слово, но глупо было бы обманывать саму себя), я их всех одинаково очень сильно «люблю» и так же одинаково очень сильно «хочу». И более того «хочу» быть с ними со всеми, и чтобы все они были рядом, причем немедленно!

Я не стала рассказывать Ри и Ли о том, кем мы друг другу приходимся и акцентировать их внимание на своих браслетах. Я смогла перебороть собственные чувства и эмоции. И сделать вид, будто вообще не понимаю, чего они так себя ведут. Хватит! Я уже объяснила одному из своих мужчин, и он меня вроде как услышал, а что в итоге? Как он себя повел после? Нет уж, повторения я не желаю!

Если братья начнут вести себя точно так же, как ЭйрСхель с Архусом, я не представляю, что буду чувствовать. Поэтому я и приняла решение не идти на поводу у собственных эмоций и желаний. Мне стали слишком дороги их жизни…

Наверное, у меня получилось думать рационально потому, что в тот момент я ощутила очень сильный страх и тревогу за своих родных, и заставила братьев помочь мне добраться до грота…

Страшно даже подумать, что могло случиться с мамой, папой, племянниками, братьями и сестрами?

Может все это нереально? Может это все какой-то дурацкий и глупый сон? Может я опять увлекалась игрой в «тарамол» и мне не хило прилетело по голове, и все эти безумства мне приснились? И сейчас я очнусь под дружный хохот сестер и братьев, злющего Сторона и понуро опустив голову, пойду в свою комнату зализывать свою ущемленную гордость? О, я бы сейчас все что угодно отдала бы за то, чтобы мои родственники вновь надо мной поглумились, лишь бы они только нашлись и были живы и здоровы.

Когда я увидела мертвые тела наших давних друзей ирлингов, в обязанности которых входила охрана семьи Сепфии, а так же личных помощников отца — гномов, я не смогла унять свои эмоции. Как же плохо мне стало, какой же сильный страх и ужас я испытала, и как же сильно мне хотелось, чтобы все что случилось, оказалось каким-то страшным злым розыгрышем.

Но все было по настоящему, эльф, что расспрашивал меня, о том, где я была, каждый раз опускал меня в жуткую реальность — мой дом разрушен, многие друзья мертвы, мои родные пропали… все, абсолютно все!

Кто мог такое совершить? Зачем кому-то нужно было такое делать?

В голове завертелись страшные злые слова-обещания Архуса — «Глупая, твои родители получат большой откуп, и у них не будет выбора, иначе я заберу тебя силой, а ваш грот прикажу уничтожить. Ты этого хочешь?»

Неужели он это сделал? Неужели он так сильно разозлился на меня, что совершил такое? Может быть он предложил отцу деньги и тот отказал? И Архус разозлился?

Нет! Этого не может быть, я не верю, он не мог! Или мог? Я ведь его совсем не знаю. Он же мне тогда даже крыло сломал. Неужели он настолько жесток, что не пощадил даже малышей ирлингов, не говоря уже о самках?

Да, я слышала, как отец мне рассказывал, что сурды иногда вытворяли подобные вещи, они врывались в гроты к строптивым ковакам и уничтожали самцов, но самок и их потомство никогда не трогали, забирали в свои гаремы, а из малышей воспитывали своих личных слуг. Но вот чтобы убивать? Такое ни кто никогда не делал.

Но опять же можно задать себе этот страшный вопрос — что я знаю об Архусе? Кто он такой? И то, что он напал без какого либо сожаления на оборотня? Хотя у ирлингов вообще не принято драться за самок… Это же уже о чем-то говорит? Да и отец всегда отзывался о сурдах в самом худшем свете — жестокие, беспощадные, не знающие отказов. Чувствующие себя хозяевами неба!

Нескончаемый светлый коридор все же закончился. Я отстраненно посмотрела на белые ажурные изгибы-выступы на потолке, витиеватые резные узоры на откосах громадных оконных рам, чем-то напоминающие магические плетения. И подумала, что в иной день насладилась бы всей этой величественной древней красотой и даже полюбовалась бы, но сейчас мне было все равно. Сейчас мне хотелось упасть в горячую ванну и сидеть отмыкать в ней несколько часов и думать, думать, думать, как найти моих близких и возможно постараться даже их спасти.

Рилиониэль все никак не мог сконцентрироваться, в голове был какой-то сплошной туман, да еще и член постоянно стоял колом так, что уже и ходить было больно. Он лишь усилием воли пытался подавлять это странное непонятное для него желание.

Нет, глупости, конечно, он занимался сексом! У него была Бариниэль. Милая и тихая девушка, четвертинка, незаконнорождённая. Всегда на все согласная. Ри было с ней очень удобно. Еще бы, сам наследник обратил на нее внимание!

С ней было очень легко. Не нужно было ее представлять ко двору. Достаточно было просто посещать ее несколько раз в неделю, и девчонка была счастлива. От своего деда высшего она унаследовала немного бытовой магии и бессмертие, в отличие от своей матери, та почила с миром много лет назад, от матери-человека же приличный размер груди и необычные, но довольно экзотические черты лица. Ри практически был счастлив. Купил ей дом, конечно не в центре столицы, на окраине, все же по этикету не положено. И вместе они уже с тех пор, как Рилиониэлю исполнилось пятьдесят лет. Эту девушку ему отец посоветовал взять в любовницы, одну из незаконнорождённых внучек его старого друга — советника и уважаемого энаса Элиринизимиэля, а отец плохого никогда еще не советовал.

Но! Ри за все те годы, что провел с Бариниэль еще ни разу не чувствовал вот такое сумасшедшее желание, не только обладать, но и быть просто рядом, смотреть, изучать каждый сантиметр тела, смаковать любые эмоции, когда увидел молодую самку ирлинга. Ему в тот момент показалось, что сперма из ушей польется, если он не возьмет ее, причем немедленно! Уже тогда на горе, он был в шоке от того, что буквально чуть не изнасиловал девушку, причем готов был это сделать одновременно с братом.

Когда он почувствовал довольно ощутимый удар маленькой ладошки по его щеке, то с ужасом осознал, что они с братом чуть не совершили.

Многие придворные практиковали групповой секс, но он никогда не участвовал в подобных оргиях. Эльф всегда считал, что он жуткий собственник и позволить, кому то еще обладать его женщиной, для него было неприемлемо. Именно поэтому он и завел отношения с Бариниэль, она всегда была ему верна. Тем более, что Ри установил на нее заклинание верности так, чтобы та не знала и каждый раз приходя к ней, проверял его.

Но вот тогда на горе, он вообще был в таком неадекватном состоянии, что его не смутило даже присутствие брата.

Ри пытался понять свои эмоции, пытался рассуждать логически. Сначала он решил, что возможно возле той пещеры росли какие-нибудь травы или цвели цветы, о которых он не слышал, и именно они дурманили его мозг. Но его теория не подтвердилась, так как стояк не прекращался, пока они не привезли Оли в грот. Лишь только тогда из-за сложившейся там ситуации, а так же слез и истерики девушки, стало не до секса, и мозг немного заработал, и то Ри ощущал некое состояние затуманенности, словно при курении семян дикой Аларии. Но когда они вернулись во дворец, то все началось по новой.

Пока они шли по коридору, Ри кажется, готов был завалить Оли прямо там, не взирая даже на ее стрессовое состояние и на придворных, которые, как назойливые мухи, начали проявлять свое любопытство.

Эльф даже сам от себя не ожидал, что разозлится так на их брезгливые любопытные взгляды, а когда эниса Алисимилиэль умудрилась еще и вполне уместно сделать завуалированное замечание, то вообще был готов убить ее на месте! И лишь Ли в тот момент остудил пыл наследника, так как очень едко ее отбрил.

На что Ри оставалось открыть рот в недоумении. Так как его младший брат всегда был дамским угодником и никогда не вел себя так резко. Кажется не у одного Ри мозги не в ту сторону свернуло.

Эниса тоже была шокирована поведением не наследного принца, так как даже не смогла скрыть свои эмоции, и некрасиво приоткрыла свои пухлые алые губки и выпучила и так не маленькие глаза, а они у нее оказывается рыбьи, бррр….

Лишь когда они зашли в покои выделенные для девушки, Ри сообразил, что и сам бы, скорее всего, был в шоке, если бы кто-то в таком виде, как Оли появился во дворце.

И только потом до Ри дошло, что нужно было открыть портал и переместить девушку в комнату, а не выставлять ее напоказ перед всеми поданными.

«Проклятье!» — мысленно застонал Ри, когда понял, что его мозг напрочь отказывается работать.

Оли прошла в комнату и, обняв себя руками за плечи, остановилась посередине, рассеяно оглядываясь. Острый кончик ее хвоста нервно подрагивал. Ри вспомнил, как наставник рассказывал ему о том, что воины высшие сурды с легкостью во время войны накалывали, словно на острые магаи, головы поверженных врагов, при помощи своих хвостов.

— Малышка, присядь пока, мы позовем тебе горничных, они помогут тебе привести себя в порядок, — начал говорить Ли.

Ри готов был головой постучаться обо что-нибудь очень твердое, так как даже не задумался о таких хоть и очень важных, но мелочах.

— Конечно Оли, идем, — он тут же подхватил девушку под руку и, подведя к дивану, усадил ее на него, — посиди здесь, мы сейчас все организуем.

Она не смело кивнула и практически прошептала: «Спасибо».

Девушка была неестественно бледна и постоянно обнимала себя в защитном жесте, так, словно ей холодно. Так и хотелось ее обнять и согреть, отгородив от всех проблем и, навалившихся неприятностей.

Ли же не растерялся, и пока его брат стоял столбом перед грустной девушкой, он тут же подсел к Оли и, обняв ее за плечи, прижал к своей груди.

— Ты совсем замерзла, давай я тебя погрею, — тихо проговорил он, успокаивая попытавшуюся дернуться девушку, — Ри, пожалуйста, распорядись, на счет горничных, Оли нужна горячая ванная, массаж и нормальный гардероб, — деловым тоном приказал он наследнику.

У Рилиониэля чуть глаз от злости не задергался! Мало того, что Ли соображает быстрее его, так еще и командует?! Будущий владыка кое-как сдержал свое раздражение, хотя очень сильно хотелось дать подзатыльник брату, и только лишь врожденное чувство такта, да и привитые с детства правила этикета наставником, не дали ему надавать тумаков.

«Ну, ничего, вот останутся они наедине!» — мысленно предупредил он брата и послал тому магический импульс, невидимым движением взмахнув пальцем в воздухе. На что Ли даже ухом не повел!

Рилиониэль развернулся и пошел в коридор, там он поймал кого-то из слуг и попросил, чтобы прислали горничных и королевского портного.

А когда Ри вернулся в комнату и увидел, как Ли уже перетащил к себе на колени Оли, и заботливо ее обняв, что-то шепчет ей на ухо, явно успокаивающее, Рилиониэль вдруг поймал себя на мысли, что нисколько не ревнует, и ему даже нравится эта картина, и более того он хотел бы к ним присоединиться, сесть у ног девушки и положить голову на ее колени, чтобы ее ласковые руки зарылись в его волосы.

Ри не без усилий стряхнул с себя странное наваждение и пройдя в комнату сел напротив Оли с братом в кресло.

Лириониэль понял, что нашел девушку своей мечты. Вот она, кого он искал на протяжении стольких лет.

Это белокурое крылатое создание, свалившееся буквально на их головы. И как они умудрились ее поймать, одному Азрану известно!

Ли еще никогда не испытывал таких щемяще нежных чувств ни к одной девушке. Да он любил секс любил менять девушек, как перчатки, причем всегда любил разнообразие, эльфийки ему наскучили в первые тридцать лет жизни и последнее время он перебрал уже все расы мира Азран, поэтому так часто и покидал родной Великий Лес, он чувствовал, что ищет ту единственную. Просто не понимал этого раньше. И вот она в его руках сидит на его коленях. Ему бы сейчас содрать с нее этот обрывок ткани, уложить на диван, раздвинуть длинные ножки и войти в нее, чтобы кричала и молила еще и еще! Но он не может, потому что в ее сердце сейчас такая сильная боль и тоска, что Ли и сам уже ее испытывает!

Хочется согреть малышку, разгладить эту грустную складочку между ее бровей. Заставить улыбнуться. Хотя Ли еще не видел ни разу ее улыбки, но он предполагал, что она обязательно у нее очень красивая, как и смех. Принц видел однажды, как молодые самочки ирлингов играли у одного из гротов, которые он посещал лет сто назад, по поручению отца. Они так задорно и беззаботно смеялись. Оли наверняка, точно также несколько дней назад смеялась и не о чем не задумывалась.

Эльф для себя решил, что готов жизнь положить на то, чтобы помочь девушке разобраться с тем, что случилось в ее гроте. Сейчас он передаст Оли в заботливые руки горничных и пойдет к отцу с разговором. Нужно что-то решать и немедленно!

Хотя выпускать из рук девушку совершенно не хотелось. Хотелось трогать ее пушистые белые крылья, перебирать белые мягкие локоны, ощущать ее шелковистую кожу, держать в своих объятиях.

Ли посмотрел на брата и впервые в жизни ощутил несвойственное для него раздражение. Ему вдруг стало неприятно, что тот находится рядом и словно пытается разрушить этот миг единениях, ИХ с Оли единения. Такие нежные моменты….

Оли сначала попыталась сопротивляться, когда Ли пересадил ее на свои колени, но потом все же успокоилась и грустно вздохнув сама прижалась к нему. Ли ощутил через тонкую ткань ее странного одеяния соски девушки, и чуть не задохнулся от дикого желания. Она была голой! Под ее странным платьем ничего не было! Абсолютно ничего!

Только лишь огромным усилием воли Ли смог усмирить свои бушующие гормоны и не показать девушке своего внезапно нахлынувшего желания. Хвала Азрану, она не заметила его дымящего стояка.

Ли понимал, что сейчас просто не время.

Когда появились горничные, он не без сожаления отпустил свою драгоценную ношу и чуть ли не волоком потащил своего брата Ри к отцу. Пусть тоже помогает искать родных Оли, нечего в ее покоях ошиваться! И вообще, с каких это пор Ри стал засматриваться на других женщин? У него же вроде есть его любимая «зверушка», вот пусть к ней и идет! Весь двор уже давно судачит о безумной влюбленности будущего владыки!

Я отстраненно наблюдала, как надо мной кудахчут несколько горничных. Моют, скребут, пытаются понять, как мыть мои крылья и что вообще с ними делать, как собственно и с хвостом. Волосы уже намазали какими-то маслами раз десять, и смыли, кожа уже вся красная, а они все не успокаиваются.

— Ох, госпожа, а что же с вашими крыльями и ээ… простите хвостом, вы сами или мы?

Все же одна горничная не удержалась и решила спросить.

Я посмотрела на девушку, слишком круглое лицо, да и грудь довольно большая, но кость тонкая, скорее всего четвертинка. Полукровки прислуживают эльфам? Никогда не понимала людей в стремлении служить древним.

— Я сама разберусь. Спасибо.

Медленно ответила я, кое-как сообразив, чего от меня хочет девушка.

— Но как же госпожа… А это наверное очень сложно? Мы бы вам помогли, мы же здесь именно для этого. А вы наверняка устали, что же с вами такое произошло-то сегодня?

Девушка наклонилась ко мне ближе и заговорщицки прошептала:

— Наверное, что-то очень страшное да?

И откуда она такая любопытная взялась? Интересно для кого сведенья добывает? Хотя здесь во дворце, скорее всего сведенья всем нужны — от владыки, до той самой эльфийки, что нам повстречалась в холле. И эта девица, явно хочет сорвать большой куш, пытаясь меня разговорить. Но так как я все время молчу, то она хоть какие-то крохи информации пытается выведать. Зря я согласилась на помощь, нужно было самой помыться.

Я посмотрела на девушек ледяным взглядом, вспоминая все мамины уроки, медленно, тихо, но очень надменно проговорила:

— Оставьте меня!

У девушки взгляд стал растерянным, явно она не ожидала от меня подобных слов. Наверное, думала, что перед ней несмышленая глупышка? Не на ту нарвалась! Я может еще и маленькая, но элементарным правилам общения с прислугой обучена, особенно со шпионами-полукровками. Эти глупцы особенно выслужиться всегда пытаются. Думают, что раз в их крови есть примесь эльфийской крови, то эльфы будут их уважать и считать равными? Глупости, эльфы всегда с презрением относились к слабым смертным. Если ты не одарен магически, если ты стареешь или болеешь, добиться уважения от древних невозможно. Зато использовать они тебя в своих грязных интригах будут с огромным удовольствием.

К нам в грот часто приходили люди, порой даже целыми семьями, в надежде прислуживать покорителям неба, но отец никогда не пускал их на нашу территорию. По его мнению слуги это только для сурдов, мы коваки всегда учились сами за собой ухаживать, а не просить это делать кого-то. И как бы не просились люди в наше поселение, ответ отца всегда был отрицательным, тем более он знал, что сами сурды вполне могли их подослать. От людей в плане добычи изония толку не было никакого, так как, камень не отличался от обычных пород ничем, даже цветом, от него лишь шел магический фон, а люди его видеть не могли, зато проблем от людей было очень много. Гномы тоже никогда не допускали людей в свои поселения.

Вот эльфы без проблем пользовались их услугами и даже заводили с ними потомство. Хотя моя бабушка была человеком, но только она была очень сильно магически одаренным человеком.

Сняв с груди свой медальон с встроенным артефактом бытовой магии, я прошептала пароль-заклинание для его активации и направила струйку магии на собственные крылья, с удивлением впервые замечая узор плетения бытовой магии, разворачивающийся из моего медальона.

Пока магия действовала, узор не исчезал, но как только крылья были очищены, узор свернулся обратно в медальон.

Я недолго думая зажмурилась и представила это самое же плетение бытового заклинания, а когда открыла глаза, то увидела его в воздухе! Белая полупрозрачная паутинка, с желтоватыми вкраплениями, на некоторых узорах. Я с удивлением рассматривала узор в воздухе, а затем дала ему мысленный импульс и направила на разлитую воду возле ванной, дав так же мысленно команду: «Убрать». Моя полупрозрачная паутинка начала переливаться и от нее в сторону воды потекла маленькая дымчатая струйка, и как только она добралась до лужиц на полу, то те просто исчезли.

А струйка вернулась назад к паутинке, которая так и осталась висеть в воздухе.

Я дала мысленную команду паутинке исчезнуть, и она еще раз сверкнула и развеялась, как дымка тумана.

Откинувшись на край ванной, я прикрыла глаза, пытаясь успокоить громко бьющееся сердце.

Во мне открылся магический дар!

Невероятно!

О великий Цирбис! Я же теперь могу стать самым настоящим магом, как моя бабушка!

Я кое-как сдержала радостный крик. Ведь такое среди ирлингов, насколько мне известно, никогда не бывало? Ирлинги могут летать, мы очень сильные физически, наши крылья идеальная броня, даже от магического воздействия, а хвост — смертоносное оружие, но магически мы не одарены. Именно поэтому отец запрещал нам даже упоминать о том, что мы способны просто чувствовать и видеть магические потоки. Да вся наша семья — братья, сестры, племянники видели магию…. но! Только лишь видели, а сами пользоваться ей не могли! А я могу!

Значит, значит… я могу найти своих родных, у меня теперь есть магическая сила! И я могу их спасти!

Я практически вылетела из ванной комнаты, на ходу обматываясь полотенцем.

Так, мне срочно нужна одежда!

Из гостиной послышалось перешептывание, но я не стала прислушиваться, и тут же позвала горничных.

— Что угодно госпоже?

Девушки, пряча взгляд, но в то же время пытаясь рассмотреть меня из под ресниц, присели в книксенах, по-моему это другие горничные, в ванной их не было?

Я решила сразу же изобразить из себя наглую высшую эльфийку и мой голос даже мне показался через чур надменным. Но тут ничего не поделаешь, если не будешь так себя вести с этими шпионками, сожрут заживо, и даже косточек не оставят. Заветы мамы я хорошо помнила!

— Их высочества обещали мне придворного портного, если не ошибаюсь?

— Да-да, мы сейчас его позовем, быть может, мы пока займемся вашими волосами?

Я посмотрела на свои мокрые волосы, достала свой медальон и, шепнув активирующее заклинание, направила его на них. Они мгновенно высохли и свернулись в обычные белые локоны.

Посмотрела на горничных и увидела, как расширились их глаза от удивления.

Они что никогда не видели, как работают магические артефакты?

Девушки опять присели в книксенах, пряча взгляды, и выбежали за дверь звать портного.

А я не удержалась, и все же подбежала к двери, прислушиваясь к их шепоту.

— Эмма, а ты говорила, что женщины-птицы совсем как животные, их даже самками называют, а не девушками, а она оказывается и артефактами пользоваться умеет, и разговаривает, так, словно она эниса!

— Но я же их никогда не видела! Про них только в школе и рассказывали.

— Так, ну и что, что-нибудь еще смогли вызнать? — послышался третий шепот.

— Простите госпожа, но она так на нас посмотрела, что мы испугались… — шепотом залепетали обе девушки в ответ.

— Все с вами ясно! Бездарности! И зачем вы здесь нужны? Зачем я вас устроила и посоветовала? Какой в вас тогда смысл?

— Но госпожа…

Дальше я уже слушать не стала. И отойдя от двери, присела на кровать.

Да уж, как мама и говорила, одни сплошные шпионки, да еще и считающие меня неразумным животным.

В груди тут же кольнуло тревожно сердце. Мама…

Вздохнув несколько раз, чтобы удержать слезы и вновь нарастающую истерику, я укусила собственную руку до крови. И как только ощутила боль, сразу же стало легче.

— Хватит! Хватит ныть! — прошептала я сама себе.

Я обязательно всех найду! А оставаться в этом дворце не намерена! С эльфами у меня все равно ничего не выйдет, даже и пытаться не стоит, лучше держаться от них как можно дальше, наверняка у них тут полно фавориток, и они меня очень быстро забудут.

Почему-то, от мыслей о фаворитках принцев, на душе стало очень грустно.

И я опять вцепилась в свою ладонь, чтобы почувствовать боль и прекратить нытье! В конце концов, жила же я, как-то не зная о них, и дальше постараюсь жить так же!

Кое-где еще один вредный эльф чем-то занимается, только темный, наверное тоже уже забыл обо мне… А еще есть очень нежный маг, хитрый оборотень и не менее хитрый и наглый сурд… Сурд… Я понятия не имею, что буду делать если узнаю, что он причастен к исчезновению моих родных…

В дверь спальни постучали, и я мысленно отогнала от себя все грустные мысли. Сейчас не время ныть и жалеть себя, сейчас я должна найти родных и в первую очередь исчезнуть из этого дворца, а мне для этого нужна одежда!

Благо портной оказался умным эльфом, так как был чистокровным, правда, низшим, но все же. Он сразу с собой принес несколько комплектов на выбор одежды. И даже догадался, как мы обычно одеваемся.

Я выбрала удобные белые обтягивающие брючки, доходящие до середины икр, мягкие плетенки на ноги, и откуда он их только раздобыл? И, конечно же, белую блузку с открытой спиной. От комбинезона с короткими шортами и запасными двумя блузками, тоже не отказалась, еще не известно, куда меня портал забросит, с помощью которого я собралась бежать из дворца. А когда увидела у портного замечательный артефакт — открывающий под пространственный карман, из которого он как раз и извлекал всю одежду, то слезно за умоляла принести мне такой же!

Портной сначала опешил, а потом снисходительно улыбнулся и вытащил еще один точно такой же медальон-артефакт.

— Маленькая госпожа, он конечно не очень большой, но сложить в него пару блузок, запасную походную куртку и немного еды, вы сможете.

Я настороженно посмотрела на эльфа, пытаясь сделать вид, что не понимаю о чем это он тут говорит.

— О, деточка, не смотрите на меня так. Самки ирлингов терпеть не могут сидеть в четырех стенах, даже если эти стены будут одними из самых шикарных покоев во дворце.

Я взяла у него медальон, но все же не удержалась и спросила:

— А откуда вы поняли, что я… что… я..

— Хотите сбежать? — одними губами шепнул мне эльф.

И я неуверенно еле-еле обозначила кивок. У стен бывают не только уши, но и глаза.

Эльф как-то грустно вздохнул и с тоской в глазах, проговорил, смотря куда-то вдаль:

— В этом нет ничего необычного, я имел честь быть знакомым с одной из небо жительниц несколько сотен лет назад, это было одним из самых коротких, но самых прекрасных в моей жизни мгновений… И поэтому я знаю, что здесь вас никто не сможет удержать. Самки ирлингов сами выбирают себе самцов, и если они что-то решили, отговаривать их бесполезно. Они лучше погибнут, но не сдадутся, таков ваш характер.

Эльф прикрыл глаза, скрывая затаившуюся в них глухую тоску и печаль, а затем его губы расползлись в радостной улыбки и он продолжил.

— Но этот момент я буду помнить всю свою жизнь, ведь в нашей долгой жизни это чудо — ощутить такие огненные эмоции, выворачивающие душу на изнанку. Ведь я даже не представлял, насколько темпераментны самки ирлингов.

— Большое спасибо тэниэ Милисвиль, — опустив глаза прошептала я.

Странно, но я его очень даже понимала, эльф любил, и любил по-настоящему и очень сильно, и столько лет уже прошло, а он все никак не мог забыть свою любимую. Неужели настоящая любовь никогда не забывается? И я вот так вот всю свою жизнь буду всех моих суженный помнить и грустить по ним?

— Не за что дитя, не за что…

Портной оставил мне одежду и даже распорядился, чтобы мне принесли такой еды, которую удобнее всего было засунуть в под пространственный карман. Что я и сделала, завернув бутерброды с мясом, хлебом, овощами и рыбой, в салфетки.

Я чувствовала, что мое время уходит, нужно торопиться иначе я могу опоздать, вот только куда опоздать, этого я пока не понимала. Какой-то странный инстинкт или зов? Вот только чей? Неужели, что-то с родными сейчас такое ужасное происходит, что я чувствую их боль? Я прикрыла глаза и прислушалась к собственным ощущениям. Но ощущала лишь нарастающую тревогу и ничего более.

Раньше я подобного не чувствовала, да еще и кожа под браслетами странно зачесалась. Я открыла глаза и тут же посмотрела на браслеты. Один из трех еще не активированных символов очень странно себя вел. Он в отличие от двух рядом находящихся поблек и словно собирался совсем исчезнуть. Я инстинктивно потянулась к нему кончиками пальцев и потрогала. Символ даже не ощущался, как другие, поверхность была практически гладкая. И в тот момент, когда я дотронулась до самого символа, мое сердце застучало с огромной скоростью и та самая тревога и ощущение, что сейчас должно случиться что-то очень страшное и плохое увеличилось в несколько раз.

Я закрыла глаза и вздохнула несколько раз, чтобы успокоиться и прийти в себя. Может оно и к лучшему? Возможно, что седьмого суженного я даже и не узнаю никогда? И быть может этот знак решил исчезнуть, так как я не захотела приближать к себе эльфов? Может вскоре и два остальные исчезнут и постепенно все знаки потухнут, а эти дурацкие оковы просто испарятся?

На какой-то короткий миг, мне почему-то стало жутко больно осознавать, что я никогда больше никого не увижу из моих суженных. Но я махнула головой, отгоняя от себя эти эгоистичные мысли. Если у меня и будет когда-нибудь суженный то только один! Тихий спокойный ковак, какой-нибудь инженер, не нужны мне не принцы с их дворцами и патриархальными замашками, ни сумасшедшие древние воины, которые готовы все вокруг крушить и ломать, и даже убивать друг друга. И даже маг… Хотя на счет мага я еще возможно подумаю…

А сейчас я должна вернуться домой и уже оттуда начать поиски родных!

И я решительно прикрыла глаза и начала вспоминать узор магического плетения для открытия портала.

Я так увлеклась мысленным составлением самого плетения магического рисунка, вспоминая всего его грани, черточки, вензеля и цвета, а так же четким представлением своей комнаты в гроте, что даже не обратила внимания на какой-то нарастающий шум. И когда мое плетение было практически готово.

Я услышала грохот двери и крик.

— Оли, прекрати!

В нескольких шагах от меня стоял разъяренный Савва, весь в крови и разорванной одежде, а следом за ним забежали принцы Ри и Ли, такие же избитые и в порванной одежде.

«Они подрались!» — только и поняла я, но мир вокруг уже начал меркнуть. Так как плетение активировалось и меня засасывало в портал.

На этот раз, я расправила крылья, так как поняла, что вновь оказалась в воздухе. Только вокруг было очень темно.

Я замахала крыльями и оглянулась по сторонам. Думать о том, что эти три психа подрались, совершенно не хотелось. Я исчезну из их жизни и они обо мне забудут! Подумать только! А я еще думала, что Савва как раз самый нормальный! А он тоже, как и все повел себя отвратительно!

Я повисела в воздухе, но куда бы я не смотрела, кругом видела лишь темноту. В итоге я нащупала свой бытовой артефакт-медальон и, прошептав пароль-заклинание, активировала искусственный светлячок. И вновь смогла рассмотреть плетение.

Рядом представила еще такое же плетение и еще два и еще два. Огоньки отправила в разные стороны и начала следить за ними.

Через некоторое время огни достигли преград и осветили каменные поверхности, причем со всех сторон. Я в пещере? И судя по размерам довольно огромной. Когда несколько огоньков достигли пола, в низу я увидела что-то темное. Какой-то силуэт? Разглядеть было сложно с такой высоты. Интересно это какой-то валун? Я начала спускаться все ниже и ниже и поняла, что этот валун накрыт бархатным черным мужским плащом, окантованным серебряной нитью. Я спустилась на пол и поняла, что это никакой не валун. Похоже это какое-то существо, скорее всего мужского пола, плащ то ведь мужской, и скорее всего мертвое, лежащее на полу и накрытое этим самым плащом.

Я стояла в нескольких шагах от него. Было все же страшно к нему подходить. Но он вроде бы не дышал, значит, причинить вред мне не сможет?

— Эй! Ты живой?

В ответ мне была лишь тишина. А вдруг он просто притаился? И как только я к нему подойду ближе, он нападет?

— Ты как сюда попал? И что тут делаешь?

Но труп или действительно был трупом, хотя запаха трупного я от него не чувствовала, или продолжал молчать. Значит он либо жив, либо это действительно валун? Хотя с другой стороны, можно любые запахи скрывать магией…

— Слушай, я подойду сейчас и уберу плащ, ты не пугайся ладно и меня не пугай?

Но существо опять промолчало. Я огляделась и запустила еще несколько светлячков, направив часть рядом с плащом, а остальные опять в разные стороны к стенам пещеры. Стало на много светлее и не очень страшно.

Я начала приближаться и поймала себя на мысли: «Зачем мне вообще нужно приближаться? Может выстроить портал и добраться туда, куда собиралась — к себе домой в грот?»

Но почему-то странный валун очень сильно притягивал меня к себе.

Проклятое любопытство!

И не удержавшись, я все-таки сорвала плащ, когда подошла к нему вплотную.

А под плащом оказалась мумия!

— Фуу-беее…. - не выдержала, я и воскликнула вслух.

— Фуу-беее…., фуу-беее…., фуу-беее…. - вторило мне мое эхо в ответ.

От неожиданности, я даже пригнулась. А затем вновь посмотрела на мумию. Она была явно мужского пола, ну или это женщина с короткими волосами и в мужской одежде? Он лежал на боку, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Кости обтянутые кожей. Отвратительное зрелище!

Седые короткие волосы падали на закрытые глаза. Из под верхних и нижних губ, торчали довольно приличные клыки. Вампир? На его черной рубашке, на груди серебряными нитками был вышит знакомый герб одного из домов вампиров. Я присмотрелась и поняла, что это герб главного дома! Предо мной лежал сам пропавший без вести много лет назад владыка вампиров? Ого-го!

И тут его герб шевельнулся, или сама рубашка? От страха я взвизгнула и, отпрыгнув от мумии, шлепнулась на попу.

Вся пещера озарилась моим криком, чуть не оглушив меня!

О Цирбис! Там что какие-то насекомые? Создав еще один огонек, я направила его к груди вампира, чтобы понять, что там такое шевелилось. Долго присматривалась, и уже подумала, что у меня галлюцинации, как грудь опять шевельнулась!

Она вздымалась, словно он дышал! Очень медленно, еле заметно, но явно дышал! О боги! Он жив!

Я поближе подползла к мумии и, присмотревшись опять увидела, как она вдохнула или выдохнула? А затем поняла, что очень сильно хочу спать. Я зевнула и ощутила очень сильную слабость. И в пещере почему-то стремительно начало темнеть. Я оглянулась и увидела, как мои магические огоньки один за одним начали гаснуть.

А затем меня затошнило, и перед глазами запрыгали темные мушки, а в голове появился нарастающий шум. Я схватилась за голову и начала заваливаться на пол, так как сил не осталось даже сидеть. Уже ускользающим сознанием я увидела в тусклом сиянии последних магических огоньков, как мумия начала медленно подниматься.

Но сил даже испугаться уже не было, и холодная темнота поглотила меня.

Сказать, что Савва был зол, значит не сказать ничего! Он был в такой ярости, но времени психовать не было. Он отшвырнул от себя идиотов эльфов и подбежал к месту исчезающего портала, чтобы попытаться по следам успеть восстановить его рисунок и пройти за своей любимой.

Маг полностью погрузился в изучение и восстановление линий магического плетения, что даже не заметил, как следом за ними в покои выделенные для Оли пришел владыка эльфов.

Ралиевиен с раздражением посмотрел на своих сыновей стоящих возле мага и наблюдающих за разворачивающимся в воздухе магическим плетением.

— Ну, хорошо, хоть драться перестали, — обратился он к мужчинам в комнате.

Но те даже внимания на него не обратили, увлеченно наблюдая за действиями Саввы.

— Может вы объясните, по какой причине устроили этот цирк перед моими поданными, а теперь все вместе так увлеченно выстраиваете портал?!

Ри наконец соизволил повернуться.

— Отец, Оли умудрилась каким-то образом открыть магический портал для перехода и уйти в него! И Савва пытается сейчас отследить, куда она могла перейти, пожалуйста, не мешай, а?

У владыки за сегодняшний день уже второй раз глаз начал дергаться!

Как только он вызвал своего старого друга Савву Кудеруса, для того, чтобы тот смог определить, что произошло в гроте Сепфии, так маг, услышав о фамилии его воспитанника, потребовал, информацию о его дочери. Более того маг назвал девочку своей суженной! При этом оба сына владыки, которые присутствовали при встрече с магом, мгновенно взъярились и попытались напасть на него! Пока владыка пытался усмирить малолетних идиотов, которых маг мог в пыль растереть одним движением руки, так Савва просто отшвырнул их всех в стороны и кинулся с криками, что чувствует открытие портала прямо во дворце владыки!

Как такое вообще возможно? Древний эльфийский дворец, он же практически живой! В нем невозможно открыть портал без разрешения владыки, так как именно в его родовом артефакте, передаваемом от правителя к правителю заключена охранная магия управляющая дворцом!

И вот теперь он узнает, что прямо у него из под носа кто-то увел последнюю из рода Сепфии, открыв портал? Ну не сама же она его открыла, ведь это же просто невозможно сделать!

Ралиевиену оставалось лишь, скрипнув зубами от злости, ждать результатов от мага и действительно, пока молчать!

Эжен де Сир открыл глаза и почувствовал силу, наполняющую все его измученное тело, струящуюся по венам от кончиков пальцев ног до кончиков пальцев рук. Он сделал вдох, приоткрыв потрескавшиеся сухие губы, и прислушался к себе. Боли не было, совсем! Как такое возможно? Сколько месяцев он провел здесь в жуткой агонии от страшного голода, которого он никогда не испытывал в своей жизни? Он уже даже не помнил, или не понимал? Но все случается впервые, вот и с Эженом это случилось….

Владыка вампиров сначала решил, что уже давно сошел с ума и перед смертью ему приснился прекрасный сон, о том, что какой-то сумасшедший все же оказался рядом и высший вампир смог вытянуть из этого несчастного энергию, ведь он больше не чувствует боль, с которой его измученный разум уже смирился?

А может он действительно уже сросся настолько сильно со своей болью, что уже ее и не чувствует, не понимает и он окончательно перед смертью сошел с ума?

Тогда почему он видит тусклый свет?

Эжен медленно начал садиться, опираясь об пол руками боясь вновь ощутить жуткую боль в суставах. Он посмотрел на свои руки и увидел розовую кожу на них. Подняв ладонь на свет, он сжал ее в кулак и вновь разжал. Обычная рука, такая, как и раньше, значит, он смог вернуться свою внешность?

Эжен посмотрел на тусклые огоньки вокруг себя, которые почему то угасали с каждой песчинкой.

— Нет! — прохрипел Эжен, когда увидел, как предпоследний огонек почти погас.

Эжен схватился за горло, чувствуя боль. Его затрясло от страха, так как он уже ожидал очередную более сильную вспышку боли, но ничего не произошло. Эжен увидел, как все же погас огонек и автоматически повернул голову на последний затухающий источник света и не поверил своим глазам.

Напротив него лежала самка ирлинга. Совсем молодая, судя по слишком пушистым перьям, очевидно, ей и ста лет еще нет.

О боги! Так вот почему ему стало так хорошо, вот откуда он получил силу!

Эжен вскочил на ноги и пошатнулся от опьяняющего ощущения. Он взял слишком много! Вампир тут же подошел к девушке и, опустившись рядом на колени, взял ее за руку. Пульс был очень слабым. Жива! Невероятно! Но как такое возможно? Полностью насытить древнего умирающего высшего вампира и выжить?

— Глупая, как же ты попала сюда? — он приподнял лицо девушки за подбородок, рассматривая идеальные черты лица. — Какая же ты красавица, — прошептал ошеломленный вампир.

Он провел пальцем по ее бледной нижней пухлой губе и ощутил желание впиться сейчас в эти безвольные сладкие губы, попробовать их, просунуть язык, ощутить ее вкус и оставить свой вкус для нее.

— Похоже, я точно тронулся от одиночества и голода, — прошептал вампир сам себе.

Девушка почти при смерти, а он хочет ее поиметь, причем прямо сейчас в таком состоянии.

Эжен прикрыл глаза и кое-как успокоил бушующие гормоны. Затем осторожно опустил подбородок девушки и вытянувшимся острым когтем провел по своему запястью.

— Наверное, это судьба… — прошептал он сам себе, и решительно приподняв голову девушки, положил ее себе на колени, и приложил к ее рту свое разрезанное запястье так, чтобы кровь лилась прямо ей в горло.

Пришлось зажать девушке нос, чтобы она сглотнула.

Как только Эжен услышал, что девушка сделала несколько глотков, то сразу же отпустил ее нос и убрал руку.

— Ну что ж, детка, теперь мы связаны навечно, ведь ты первая кому я дал добровольно выпить своей крови, — прошептал он ей, так как горло еще саднило от сухости и боли.

Еще бы, сколько месяцев у него во рту не было не только крошки хлеба, но и капли воды во рту?

После того, как пульс девушки выровнялся, и Эжен ощутил, как она уже спокойней задышала, он решил испробовать свою силу.

Несколько секунд он посидел в тишине стараясь выкинуть все лишние мысли из головы. А затем взялся за плетение заклинания по открытию магического портала прямо в его личное убежище, которое он выстроил более трех тысяч лет назад для себя.

Когда Эжен открыл глаза, он выдохнул от облегчения и кое-как удержался от того, чтобы не заплакать от счастья.

— У меня получилось! — уже громче проговорил он сам себе, голос появился, но очень хриплый.

Эжен подхватил девушку на руки, поправляя ее крылья, и прижав практически невесомую ношу к груди, шагнул в открывающийся портал.

— Ну что ж крошка, пойдем ко мне в гости?

Когда он шагнул в свое старое логово и портал с хлопнулся, то вампира охватило небывалое ощущения счастья и какой-то безумной радости. Он жив и он в безопасности! И он не повредился умом!

Никогда еще древний вампир не был так близок к смерти, как в последние месяцы! И все этот ублюдок! Его брат! Незаконнорождённая сволочь! Пригрел же змею на груди! Ну ничего, он еще отомстит ему, у вампира было много времени, чтобы придумать для брата самые страшные пытки за его предательство!

Эжен огляделся.

В его логове за эти месяцы ничего не изменилось. Только лишь слой пыли накопился. Он открыл портал в гостиной своих личных покоев замка построенного на холодном склоне Мертвых гор, далеких от цивилизации. Здесь никто не обитал, кроме его верных слуг — зомби. Исполнительные и молчаливые, они строили этот замок и всегда обслуживали его и его хозяина, когда тот появлялся здесь. Эжен сделал их из людей, которых нанимал для строительства замка, а затем сам же и убил, превратив в зомби.

И свидетелей не осталось, и слуги готовые получились.

Вампир внес девушку в свою спальню и, убрав покрывало с кровати, осторожно уложил ее на чистые белые простыни.

Свою работу, слуги выполняли всегда качественно. И неважно когда появлялся хозяин замка — через несколько дней, лет или веков или даже тысячелетий, его всегда ожидала чистая постель, и вкусный завтрак. Отданный когда-то приказ каждому слуге выполнять те или иные обязанности с периодичностью в определенное время никогда не нарушался. Безропотные и совершенно безмолвные слуги выполняли любое указание с педантичной точностью, не задавая никаких вопросов и не выражая своего мнения, да и вообще каких-либо эмоций. Абсолютный контроль, именно так, как любил Владыка вампиров.

Эжен посмотрел на спящую девушку и на всякий случай прошептал заклинание сна, чтобы она не смогла проснуться, пока мужчина приведет себя в порядок. В ответ она сладко потянулась, зевнула, показывая свой нежно-розовый язычок и белые зубки с аккуратными маленькими клыками, и подтянув ноги к груди, обняла их руками, а сверху укрылась крыльями.

Эжен замер наблюдая эту картину, и ощутил странное щемящее чувство нежности. Никогда вид спящей девушки еще так сильно не умилял древнего Владыку вампиров.

Мужчина в растерянности скинул с себя грязную одежду прямо на пол и пошел смывать с себя грязь и приводить свой разум в порядок. По крайней мере, настолько, насколько это возможно, учитывая, что он перенес за эти месяцы.

Спустя несколько часов после плотного и вкусного обеда и уже лежа в расслабляющем горячем, бурлящем маянгэ*, находящимся в пещере под его замком и ощущая холодные руки безмолвного слуги разминающего его плечи, вампир, наконец, почувствовал себя более менее спокойным и стал рассуждать логически.

Выбравшись из чаши он переместился при помощи своего артефакта в штольни. Добыча ценного минерала никогда не прекращалась, и его верные слуги гномы-зомби исправно делали свою работу.

Когда-то давно вампир нашел эту пещеру с маянгэ, и понял, что в мертвых скалах есть изоний. И тогда он нанял гномов для его добычи.

Эжен посмотрел в стеклянные глаза Бортэ, гнома — счетовода. Хорошо, что даже после смерти все существа, превращающиеся в зомби, не забывали опыт накопленный с годами их жизни. И хозяин, создавший зомби, мог использовать его знания для своих целей. Вот и счетовод Бортэ остался счетоводом.

Эжен взял бумаги, лежащие в лотке для отчетов, и пробежался по ним глазами. Бортэ не прервал не на песчинку свою работу, скрупулёзно выводя цифры отчетности на бумаге.

— Что ж Бортэ вы как всегда молодцы, — криво усмехнулся вампир и вернул бумаги в лоток.

Он внимательно рассматривал стеклянные глаза гнома-предателя. И впервые в жизни понял, что перестал чувствовать гнев и злость на него. Он убил его и всех гномов несколько сотен лет назад, и все эти годы упивался своей ненавистью и злостью к ним и их предательству. А сейчас смотря в стеклянные глаза мертвого существа он впервые понял, что уже ничего не чувствует, совершенно ничего!

Кажется, что-то изменилось в нем, боль и агония, что он ощущал все эти годы, изменили его ценности. То, что ему нравилось когда-то до попадания в тот каменный мешок, теперь не приносит ему тех чувств, что он ощущал ранее.

Вампир вдруг на несколько мгновений усомнился в своих действиях. Возможно, и не стоило убивать всех, только лишь из-за промаха одного?

Эжен с удивлением помотал головой. Что это с ним? С каких это пор он стал сожалеть о содеянном?

— Я точно тронулся, — пробормотал вампир сам себе.

Возвращаться во дворец он пока не хотел. Ему нужно было составить более точный план своей мести. Да и эта самка ирлинга все еще спящая в его постели, не давала ему покоя. Сейчас, когда эйфория спала и он стал чувствовать себя более менее нормально он стал относиться к своему «чудесному спасению» с предубеждением.

Как она там оказалась? И почему приблизилась не боясь? Что если ему ее подкинули специально? Что если с помощью нее он должен был выдать свое тайное логово? Если это был коварный план Хадина (его брата)?

Быть может он специально довел Эжена до такого состояния, чтобы Владыка вампиров в эйфории от счастья тут же привел самку ирлинга в свое тайное логово, а так же тот самый секретный рудник, откуда стабильно приходил через искаженный магией портал партия наичистейшего изония? Поставки, которого сейчас для вампиров прекратились, так как только Эжен мог открыть портал для доставки ценного минерала.

Ведь именно с помощью изония владыка вампиров после войны с Павшими, найдя этот источник, смог вернуть величие и процветание практически уничтоженной и поставленной на колени целой расы.

И только лишь Эжен владел этим секретом. Почти тысяча семьсот лет назад он случайно оказался у мертвых гор и попал в пещеру с маянгэ, и, конечно же, сразу понял, что наткнулся на жилу изония.

Естественно, Эжен не был дураком и сохранил жилу в секрете. Нанял гномов для разработки рудника и людей для строительства замка. Все они по магическому договору не имели права рассекречивать место их работы.

Но когда они начали заключать договор, вампир нечаянно увидел артефакт у одного из гномов, этим гномом и был счетовод Бортэ. Этот артефакт был очень древним, он позволял обманывать магические договора и нарушать клятвы, таких артефактов во всем мире было не больше пяти, и вообще их считали нечто вроде дара богов, по крайней мере, ходили такие слухи! Эжен бы даже не понял, что это за неприглядное медное колечко у гнома, если бы когда-то в далеком детстве случайно не столкнулся с подобным артефактом сам.

Конечно, тогда гном молил о пощаде и клялся своими детьми, оставшимися в селении гномов, что этот артефакт они брали на всякий случай для обнаружения подобного артефакта, чтобы их никто не смог обмануть.

Но Вампир тогда не на шутку разозлился. Он ведь уже показал тремстам гномам место их будущей работы. И Эжен впервые воспользовался своей силой, той самой силой, что когда-то подарил ему Темный артефакт желаний. Проклятой силой — превращать живых существ в зомби, абсолютно послушных слуг.

И триста гномов превратились в безмолвных зомби за считанные секунды.

Эжен совсем тогда озверел и, придя на стройку к людям, которых он нанял для строительства своего замка, вновь выпустил свою страшную силу. Превращая и их в безвольных слуг тоже.

Вампир запер все свои чувства и эмоции в своем сердце и убедил себя, что он поступил правильно. Никто не должен знать о его тайне, ведь только с помощью этой тайны, он вновь смог поднять свой клан на высокий уровень и все расы мира Азран вновь стали их бояться и считать равными.

Эжен поднялся в свои покои и, войдя в спальню, долго стоял на пороге собственной комнаты, не решаясь пройти дальше.

Разум требовал ему убить эту девчонку, но его душа противилась этому.

Эжен подошел ближе и почувствовал, как от девочки фонило магией, причем очень сильной магией, наверное ее резерв постепенно восстановился, раз раньше он не чувствовал ничего подобного. Полукровка? Эжен нахмурился, это было очень странно. Ирлинги по большей части жили инстинктами, и они редко выбирали себе в пары разумных не их расы. Но вампир точно знал, что у ирлингов нет, не капли силы. Они сами по себе магические создания, очень сильные противники, и их крылья действуют, как щиты от магии, но в самих крылатых, магии никогда не было. Значит девчонка полукровка?

Вампир сел на кровать и осторожно перевернул ее на спину, аккуратно расправляя крылья. Глупо конечно, так миндальничать, заклятие действовало наверняка и девушка в любом случае не сможет проснуться, даже если Эжен на куски начнет ее резать. Но почему то вампир не мог прикасаться к ней грубо. Перья на крыльях были очень мягкие, а у самой спины вообще ощущался очень нежный пух. Девушка явно что-то видела во сне и иногда хмурилась и между ее бровей появлялась маленькая складочка. Вампир вновь ощутил это непонятное чувство щемящей нежности.

«Убить ее или нет?» — задал себе вопрос Эжен, смотря на ту, что спасла его жизнь.

А спасла ли? Кто они эти ирлинги? Одна уже заманила его в каменный мешок, но та была взрослой, очень высокой и такой же красивой. Хотя ее красота была совсем другой.

Ирма….

Вампир отдернул руку от изучения крыльев девушки и сжал ее в кулак, так, что костяшки побелели.

Он не будет вспоминать о своем промахе и той гадине! Не будет!

Эжен вновь посмотрел на спящую девушку. Кто она? Еще одна тварь, желающая заполучить его рудник? Но тогда почему Эжен, так безумно хочет ее касаться? Хочет ласкать, хочет быть в ней?

Вампир прикрыл глаза, чтобы остановить поток похотливых мыслей и попытался думать логически.

Вычислить по магическому следу от портала их не могли. Источники изония всегда искажает магические плетения, и не зная, точных координат, определить направления невозможно, и в этом плане он не беспокоился, найти их никто никогда не сможет. Но вот если он сейчас разбудит ее, то девушка, используя свою силу вполне способна связаться с тем, кто отправил ее сюда. Значит, варианта два — либо убить ее, либо блокировать ей полностью магию, чтобы девчонка не смогла достучаться до своих сообщников, если они, конечно же, существуют!

«Глупости! Конечно, существуют!»

Вампир разозлился на свои наивные мысли. Само собой девчонка не так просто оказалась в той пещере. Это было бы просто чудом, если бы она случайно туда забрела. А в чудеса вампир не верил уже очень много лет и всю свою жизнь полагался на логику. Обычно Эжен ненавидел полумер и всегда уничтожал любые помехи на своем пути. Даже намеки на эти помехи! Он в очередной раз убедился на собственной шкуре, что нельзя оставлять непонятные и необъяснимые явления за спиной. Не можешь понять, не доверяешь? Уничтожь! И не давай даже малюсенького шанса на возможность уничтожить тебя. Когда-то он оставил жизнь своему сводному брату. Он сделал это для того чтобы доказать сам себе, что нельзя быть таким категоричным идеалистом. Брат был для него лучшим другом в течение двух тысяч лет! Он поддержал его, когда Эжен пошел против своего отца. Он во много помогал ему. И Эжену показалось, что вот оно — доказательство того, что нельзя быть идеалистом!

И брат служил для него неким маркером. Даже не так, неким сигналом остановиться, когда Эжен из-за своей паранойи начинал убивать всех направо и налево. Даже тогда, когда он превратил гномов и людей в зомби, даже тогда рука Эжена дрогнула и он все же на сотую долю засомневался, а правильно ли он тогда поступил, уничтожив два клана разумных?

Но после предательства Хадина, тогда, лежа на полу в каменном мешке и пытаясь еще держаться на собственной ненависти, он ненавидел не Хадина, нет! Он ненавидел себя за то, что позволил…. именно САМ…. позволил выжить этому ублюдку, которого нужно было убить сразу же после того, как тот помог ему уничтожить отца!

Эжен вновь посмотрел на мирно сопящую девушку, провел ладонью по ее лицу ощущая нежную шелковистость кожи, спустился ниже до шеи, затем еще ниже до груди. Недолго думая он разрезал когтями блузку, что прикрывала ее грудь.

Эжен даже сам не понял, как припал губами к одному из нежных светло-розовых сосков, втянул его, пробуя на вкус, а рукой накрыл вторую грудь и пальцами слегка сжал сосок. Вампир закатил глаза от удовольствия и мысли стали покидать его. Он прошелся обеими руками по телу девушки, ласково трогая ее бархатистую кожу, сжимая хрупкую талию. Эжен и сам не понял, как его руки спустились к ее брюкам и он уже начал медленно их снимать. И когда он почти снял их, то услышал протяжный стон, ее стон… такой сладкий… и мгновенно замер, не выпуская сосок девушки изо рта.

Эжен вдруг резко осознал что творит! Он отшатнулся от спящей самки, и даже упал с кровати.

— Что же я творю! — закричал вампир и схватился за голову.

Он вдруг четко понял, что не сможет ее убить, по крайней мере, сейчас он просто не в состоянии это сделать пока не утолит свой голод похоти.

Злость поднималась в его душе на себя за свою очередную слабость. Вампир посмотрел на девушку. А что если это не слабость, а всего лишь желание секса? А девчонка просто единственная сейчас здесь, кто может удовлетворить его нужды? Ведь Эжен пока не может вернуться в свой дворец, где уйма женщин и где любая бы сейчас была безумно счастлива, отдаться ему.

От осознания этого вампиру сразу же стало легче дышать. Значит, он должен разбудить ее. Он возьмет ее в любом случае, даже если она будет сопротивляться, потому что безумно желает ее.

— Ты сама виновата! — опять крикнул разъяренный вампир, смотря на спящую девушку. — Нечего было соглашаться на эту авантюру!

Но сначала он заблокирует ее магию, чтобы обезопасить себя от коварной интриганки! И крылья… с ними тоже нужно будет что-то сделать. Улететь от него Эжен ей не позволит… никогда…

Лизар перемещался на своем верном Керусе по пещерам с неимоверной скоростью. Он разогнал его так, потому что понимал — время безнадежно ускользает!

Когда дроу очутился в гроте его любимой, то он был в шоке от увиденного! Грот был разорен! От оставшихся в живых коваков, он узнал, что вся семья Александра Сепфии (главы грота), пропала без вести! Все взрослые ирлинги, во время нападения на их грот были убиты. Все гномы тоже были убиты, в гроте остались лишь молодые самки и малыши! Так как взрослые самки бросались на выручку своим парам и тоже погибали. На сам грот была поставлена временно защита светлых эльфов. Самая взрослая самка — Мирани, ей было всего лишь триста лет, не замужняя, осталась временно за главную.

Девушка с ужасом и слезами на глазах рассказала, что мать закрыла ее и ее младших сестер в доме и пошла на выручку отцу и старшим братьям. И больше не вернулась, ни кто из них не вернулся! Кто это был Мирани так и не поняла.

— Они налетели, как ураган. Словно темные тени, мы ничего и понять не успели! — всхлипывала ковачка, держа на руках свою маленькую сестру. — На утро мы нашли… тела, всех наших, кроме…, - девушка опять всхлипнула, — кроме тел всей семьи Александра Сепфии, все дети, все внуки, даже мужья и жены его детей, все они куда-то пропали…

У Лизара пересохло в горле от страшных догадок.

— А младшая дочь Александра Сепфии — Олирания? — дрожащим голосам спросил он девушку, — она тоже пропала?

— О, Оли? Оли же еще за несколько дней до этого исчезла, ее искали, но так и не нашли! Вы думаете это как-то с ее исчезновением связано? — девушка по крепче прижала к себе маленькую сестру, играющую с ее волосами, и грустным взглядом посмотрела на дроу.

— Я не знаю… — это единственное, что мог ответить растерянный Лизар на ее вопрос. — Вам что-нибудь нужно? Какая-нибудь помощь?

— Нет, нам полностью помогают светлые эльфы, они каждый день появляются с утра и проверяют все ли в порядке с нашими запасами еды. К тому же мы и сами не маленькие готовить то уж точно умеем, а запасов продуктов еще на несколько лет хватит. Наши родители всегда очень серьезно относились к этому вопросу. Сам глава всегда проверял у всех запасы и требовал отчета, если у кого-то что-то не хватало… — вяло рассказывала девушка.

Дроу не просто так задал этот вопрос. Дело в том, что ирлинги не любили заниматься земледелием или разводить скот, им больше нравилась охота и собирательство, ну или торговля и обмен. Лизар знал, что весь грот Сепфии жил за счет продажи изония, а так же изобретений для его добычи, а ведь сейчас все поставки прерваны, как и сама добыча само собой. Правда многие коваки еще и занимались творчеством, руки у них были золотые. Их украшения, картины, да даже одежда всегда ценилась ничуть не хуже эльфийской, порой даже лучше.

Дроу попрощался с девушкой и остальными молодыми коваками и пошел к озеру, на котором он так часто следил за своей маленькой птичкой. Когда он проходил мимо входов в пещеры, Лизара вдруг посетило воспоминание: пару лет назад он в очередной раз пошел подсматривать за Оли. Дроу очень сильно хотелось найти более коротки путь в грот Сепфии, и он решил пройти через пещеры гномов. Его магический маячок искал для него наиболее подходящий и быстрый путь, и именно тогда Лизар нечаянно вышел на странную огромную пещеру по среди которой было озеро размером не менее триста на триста локтей, а за озером стоял огромный дом. Лизар тогда еще подивился — гномы обычно не строят такие высокие дома, хотя пещеры и позволяют подобные размеры. Это дроу любят максимализм. Но судя по стилю, дом был похож больше на те, что встраивали ирлинги живущие на скалах. Он тогда не стал задерживаться, так как ему поскорее хотелось увидеть Оли.

И сейчас Лизара посетила здравая мысль. А что если этот дом там не просто так стоял? А вдруг?

Лизар не стал развивать эту мысль, он боялся ее спугнуть и решил просто сходить и проверить, в любом случае у него не было других зацепок.

Про то, что рассказала ему ковачка о нападении каких-то теней, дроу тоже решил подумать потом. Потому, что думать об этом было страшно, ведь если действительно самка права и это были тени, то… получается, что Павшие вновь вернулись?

Ведь именно так по рассказам наставника и началась война. Павшие появлялись по ночам черными тенями налетали на поселения разумных и уничтожали всех самых сильных, оставляя лишь слабых. Уничтожать полностью селения в их задачу не входило. Они желали править этим миром, а если они убьют всех, то править ведь будет больше не кем!

Лизар погнал своего Керуса, чтобы как можно скорее добраться до места. Он помнил, что его девочка сейчас в опасности, она опять находилась на грани смерти. И дроу кое-как вытащил их обоих, он даже сам не знал, как ему получилось удержаться в этом мире и не шагнуть за грань вслед за ней.

Сейчас Лизар осознавал всю вину перед его маленькой птичкой. Ведь если бы он тогда не повел себя, как последняя сволочь она бы не накостыляла ему так. Он даже рад, что она охладила тогда его пыл и более того, даже горд, что его малышка способна постоять за себя. Единственно, чего он боялся, что она теперь его не простит. Но это все его не останавливало найти Оли. Он готов был ползать у нее в ногах, чтобы она его простила. И Лизару было все равно кто и что на это скажет! После того, как он почувствовал, что его силы на исходе и что его девочка в беде и погибает дроу взмолился Ваэрону и даже Цирбису о помощи, чтобы удержать их обоих в этом мире. Ведь если они уйдут за грань, то он больше никогда не сможет вымолить у нее прощения. Так как смертные, попадая в чертоги богов, навсегда теряют свою память и когда уходят на перерождение уже больше ничего не могут вспомнить. Ведь это их физическая оболочка хранит память, а душа, к сожалению, нет, она хранит лишь эмоции накопленные годами душой. И то боги стараются очистить своих созданий от всех эмоций и чем старше душа, чем больше груз накопленных эмоций за всю ее долгую жизнь, и тем дольше она живет в чертогах богов.

Сисиль подошла к своей старшей сестре Мирани.

— Почему ты не сказала, что Оли увезли светлые эльфы? — спросила она девушку наблюдающую, как дроу вскакивает на своего ящера и буквально с места срывается в пещеру.

— Мы не знаем Сисиль кому можно доверять, а кому нельзя, тем более дроу… Я видела одного из теней Сисиль, — прошептала девушка. — Это была женщина дроу.

Сисиль распахнула свои зеленые глазища на сестру.

— Почему же ты Светлым ничего не рассказала? — вскрикнула она.

Мирани удивленно цыкнула на сестру. У них была разница с сестрой в сто лет, и Сисиль никогда не позволяла себе так на нее повышать голос.

— Прости, — опустила глаза Сисиль, — я просто хочу понять. Ведь мужчины дроу вроде как с женщинами дроу не общаются, у них там война какая-то, да и светлым, скорее всего это тоже нужно было знать, это же важная информация…

Мирани присела на выступ на их плато и свесила ноги, выпустив из рук Акили, та тут же с радостью поползла по плато к игрушкам, разложенным возле входа в кест.

— Сисиль, мы понятия не имеем, что происходит, кто плохой, кто хороший! Родители всегда мне говорили, что если что-то случится, то нужно обращаться за помощью только к гномам, но их нет, они все погибли, даже к сурдам нельзя соваться! А ты мне говоришь про дроу!

— Ладно, извини Мирани, я просто боюсь и мне очень страшно, но все равно не понимаю, почему ты светлым ничего не рассказала… — пробурчала Сисиль, понимая, что если сестра упрется, то ее ничем не проймешь, поэтому она вздохнула, и пошла к играющей Акили, перебирать с ней игрушки.

А Мирани с грустью посмотрела на пещеры, сжимая на своей груди магический артефакт-кулон, что дала ей, женщина-дроу.

— Мне тоже страшно, Сисиль, — прошептала она себе под нос, как можно тише, чтобы сестра ее не услышала…

Мирани опять вспомнила, когда увидела ту женщину-дроу: в ее руке был клинок, и она была вся в крови. Мирани прижимала к себе Акили, выскочившую из дверей их кеста, в след за матерью и понимала, что, скорее всего, сейчас их обеих убьют. Но женщина-дроу прижала палец к губам и глазами показала девушке на вход. Мирани мгновенно метнулась домой и заперла за собой дверь. Вскоре женщина вернулась, и ее слова молодая самка запомнила на всю жизнь:

— Завтра утром сюда вернется Олирания Сепфия со светлыми эльфами, ничего им о нас не говори! Скажи, что были темные тени и всех убили, и ты ничего не видела, так как прятала младших дома. Возьми этот артефакт и повесь его на шею, когда будут появляться другие и спрашивать об Олирании, говори, что не знаешь где она, что она так и не вернулась в грот, после того, как пропала несколько дней назад. Если вздумаешь сказать что-то лишнее, мы вернемся и дорежем всех остальных.

Зачем все это нужно было, сумасшедшим женщинам дроу, Мирани не знала, да и знать не хотела, она лишь понимала, что ей нужно защитить оставшихся в живых в гроте. Это единственное, что на тот момент, да и сейчас ее беспокоило. Ведь кроме нее, это больше не кому сделать…

Я проснулась от настолько сладких ощущений, что не выдержала и сразу же беззвучно застонала. Видимо голос со сна еще не появился. Глаза открывать совсем не хотелось. Я ощущала приятную тяжесть на своем теле, чей-то невероятный запах — мужской запах, терпкий и сладкий одновременно. Чьи-то губы изучали мое тело — шею, ключицы, соски… Руки медленно скользили по ребрам, лаская мою кожу, все ниже и ниже, по животу забираясь под пояс брюк и постепенно стягивая их. Во всем теле была какая-то сильная слабость и одновременно легкость, мне так сильно хотелось потрогать того, кто делает со мной такие приятные вещи, того кто доставляет удовольствие, что даже кончики пальцев закололо, но руки совсем не слушались меня.

Нежные губы незнакомца сладкими поцелуями посасывали один мой сосок, а второй сжимали и перекатывали подушечками пальцев. И с каждой песчинкой от этих прикосновений низ моего живота все сильнее и сильнее скручивало сильнейшим желанием. Я приоткрыла рот и протяжно застонала, острая волна желания уже прокатилась по всему моему телу. И в это же мгновение губы замерли на бесконечно долгое время, а затем… все пропало, приятная тяжесть незнакомца, как и его тепло исчезли. Я ничего не могла понять — где он, где его руки, губы, где его нежные касания? Я хотела его внутри, я хотела его везде, и самое главное мне хотелось его трогать, пробовать на вкус, ласкать, нежить. Ведь от него был такой умопомрачительный запах. Где же он? Почему бросил меня?

Попытка открыть глаза, повернуться или вообще пошевелить рукой или ногой ни к чему не привела.

Мне стало нестерпимо холодно и одиноко, а низ живота пронзила вспышка боли, обжигающий жар в низу живота постепенно угасал, оставляя после себя лишь искры разочарования и постепенно нарастающей неудовлетворенности.

«Где же, где же ты вернись!» — мысленно кричала я незнакомцу, и он услышал меня! Он вернулся!

Я ощутила, как мои брюки вместе с трусиками были стянуты, и незнакомец сразу же накрыл мое тело своим, раздвинув мои ноги коленями. Жар его тела, мгновенно разжег уже затухающий пожар моего желания, как же хорошо, как же хочется его потрогать выгнуться ему на встречу. Но пошевелиться так и не получалось, я опять постаралась протяжно застонать. В низу живота от прикосновений его тела и рук к моим ноющим соскам вновь все внутренности скручивались в тугую раскалённую спираль, и я уже задыхалась от желания ощутить его плоть в себе.

Но он опять медлил!

«Гад! Сволочь! Что же ты делаешь со мной, я хочу тебя! Войди в меня! Я хочу ощутить твою плоть во мне, умоляю, прошу!» — опять мысленно закричала я незнакомцу…

И он вновь услышал меня!

Я ощутила его пальцы на своей плоти, он нежно касался меня, размазывая мою смазку, осторожно прикасаясь к моему изнывающему клитору. Каждое его прикосновение отдавалось острыми вспышками уже болезненного желания. Его пальцы продолжали чувственную пытку, и уже входили внутрь и медленно выходили.

Как же сильно мне хотелось увидеть моего незнакомца! Но веки казались такими неподъемными! Я опять застонала, требуя от незнакомца все больше и больше — глубже, быстрее, резче!

А он опять замер на мгновения, прислушиваясь к моему рваному дыханию, и его губы накрыли мои, а язык ворвался внутрь и одновременно я, наконец, ощутила головку его члена у моих истекающего влагой складочек. Если бы я могла, то зашипела бы от обжигающе горячих ощущений.

О Цирбис! Да он же весь пылает!

— Открой глаза!

Наконец-то услышала я его очень грубый голос, это даже было похоже на приказ, и, о чудо, мои глаза открылись!

Лучше бы я этого не делала.

На меня смотрели глаза глубоко древнего и разъяренного существа. Я видела море только по учебным артефактам, но именно так выглядел шторм — опасная всепоглощающая стихия. Она была в его глазах!

Я не успела и пискнуть от жуткого страха, что стал заполнять все мое нутро, а он резким движением вошел в меня полностью на всю длину своего довольно не маленького члена.

И я задохнулась от дикой боли и одновременно пронзившим меня не менее сильным удовольствием!

Он даже не дал мне понять, что произошло и начал двигаться, мои руки, наконец, начали слушаться меня, и я попыталась вцепиться ими в его плечи, чтобы… чтобы что? Оттолкнуть или прижать? Я и сама толком не поняла, чего же я хочу! Но он не дал мне решить, эту сложную для моего мозга дилемму, тут же перехватил мои руки и прижал их по бокам от моей головы, продолжая все глубже и глубже входить. И при этом, не отпуская моего взгляда. Я никак не могла понять, что происходит, мой мозг взрывался двумя противоположными ощущениями острой боли и всепоглощающего удовольствия!

Единственное что я могла делать, так это вскрикивать от каждого толчка, и продолжать смотреть в его жуткие глаза. Мне было страшно, по настоящему, я никогда так не боялась еще в своей жизни. Что он, кто он, что он делает и зачем? Мой воспаленный мозг лихорадочно пытался сосредоточиться хоть на какой-то мысли.

Незнакомец резко вышел, и я тут же попыталась выползти из-под него, но он как тряпичную куклу перевернул меня на живот, ловко расправил мои крылья, тут же приподнял двумя руками за бедра, так что мои коленки и локти автоматически уперлись в кровать… кровать? Как я оказалась на кровати, я же в пещере была? В этот момент, когда я судорожно пыталась оглядеться, он с силой придавил мою шею, и мне пришлось прогнуться, так что мой зад был вверху, а лицом я уткнулась в мягкий матрас.

Он опять резко вошел в меня, и опять сделал это грубо и очень глубоко, что я вскрикнула от боли. Но он даже не дал мне приспособиться и привыкнуть к его размерам, и начал резко вбиваться в меня, с каким-то остервенением. А боль опять начала сменяться удовольствием, мой организм словно подстраивался под каждое его движение. И через несколько песчинок, от его жесткого захвата моей шеи и его резких и глубоких толчков во мне, я почувствовала накатывающую волну… нет! Это слово категорически нельзя назвать оргазмом! Во мне начали по нарастающей взрываться сверхновые звезды и одновременно зарождаться вселенные! Я захлебнулась от собственного крика и какого-то невероятного удовольствия!

Незнакомец же даже не собирался останавливаться.

Меня сотрясал один оргазм за другим, он же, как будто еще быстрее и еще глубже начал входить в меня, рыча и сдавливая мою попу другой рукой, словно пытаясь забраться в мое тело, влезть не только под кожу, но и внутрь моей души!

Я ощутила, как мою кожу зажгло там, где его руки касались меня, и новая волна оргазма опять прокатилась по моему телу, от которой я захрипела, так как голос уже сорвала и в моих глазах запрыгали черные точки, в голове зазвенело, и кто-то очень громко зарычал, или закричал? Ноги затряслись, и я просто повалилась на бок не в силах больше держать вес незнакомца.

«А он что, тоже в этот момент отключился?» — попыталась сообразить я ускользающим сознанием, но мысли куда-то разбегались и силы тоже стали покидать меня, я даже не заметила, как опять отключилась…

Открыла глаза и увидела картину, висящую на стене — очень странное произведение искусства…. Если его вообще таковым можно назвать?

Картина была во всю стену. Или это не картина, а просто странный рисунок на стене?

Я автоматически присела, осторожно расправляя крылья и также медленно вытаскивая, свой предатель хвост, который как всегда жил своей жизнью. И пока садилась, мне показалось, что картина начала менять свои очертания. Было сложно понять, что же там нарисовано, какие то линии, росчерки и все в темно-красных тонах? Или даже практически черных? Создалось впечатление, что рисовали кровью, просто зачерпывали рукой и наотмашь брызгали, проводили полосы, линии. Брр….

Нет, это, наверное, мое воображение разыгралось. Какой псих будет рисовать кровью на стене и сколько же крови понадобиться, чтобы все это художество нарисовать?

Я покосилась на незнакомца, лежащего рядом со мной, и схватила в руки свою пятую шаловливую конечность, которая вновь вернулся на голое бедро мужчины, уже пытаясь обернуться вокруг его ноги! Но тут же мгновенно перевела взгляд обратно на картину. Почему-то сейчас о незнакомце вообще думать не хотелось. Тем более о его мускулистых ногах и то, что у него между ними!

Ой, нет! Только не это!

В груди что-то начало трепетать, или сердце быстрее биться? Я сглотнула несколько раз и решила подумать о чем-нибудь другом, чтобы вновь не впасть в маразм.

Например, о картине на стене! Стена-то была не маленькая, локтей пять в высоту и десять в длину. Сама комната большая, я бы даже сказала, что очень большая. Ленивым взглядом начала изучать просторы. А изучать, как оказалось совершенно нечего. На больших окнах, от пола до потолка, расположенных с правой и левой стороны от кровати, на которой я сидела, висели темно-красные бархатные шторы, опять же цвета крови. На потолке, который — о, неожиданно, — был белым, висела огромная люстра с магическими светильниками. Да…. такая если упадет, то прибьет сразу же, причем насмерть! Она была сделана из какого-то явно очень массивного и тяжелого металла, опять же темно-красного! Четыре обруча, один больше другого соединенных между собой цепями, на которых крепились магические светильники, и было их шутк…. штук…. не стала считать, занятие это было бесполезным, явно больше тридцати…. Потолок был с резными выступами, и ничего более особенного я вверху не нашла. Да и голову держать, как оказалось было сложно, она почему-то начала кружиться.

Скользнула взглядом по стене напротив и увидела несколько дверей. Где-то там наверняка имеется ванная комната…. Больше в спальне ничего не было, вообще ничего, даже шкафов, кресел и столика или каких-то других мелких вещей, впрочем, и даже моей одежды нигде не наблюдалось. «Аскетичненько», что еще можно сказать?

Сквозь плотные шторы в комнату пробивался тусклый свет, но если честно, распахнуть их сейчас совершенно не хотелось. Даже мысль сейчас о ярком солнце, начинала приносить легкую головную боль и опять же странную слабость во всем теле.

Я нарочно не смотрела на незнакомца. И старалась не вспоминать наш странный секс, на грани чего-то, чего-то… сладостно-болезненного? Я даже толком объяснить для самой себя не могла, по крайней мере, сейчас. Да и природа, все-таки звала меня ополоснуться, и кое-куда еще — уединиться.

Я, преодолевая слабость и головокружение, слезла с кровати и пошла умываться и приводить себя в порядок. Стыдиться своего голого тела не было смысла, думаю, вчера незнакомец все разглядел…. К тому же дыхание его было глубоким, спал он явно очень крепким сном. Но я все равно так и не решилась на него посмотреть. Почему? Сама не поняла, решила оставить этот вопрос на потом…

Комната для умывания оказалась еще одной такой же огромной комнатой похожей на искусственную пещеру (локтей двадцать пять — тридцать в длину и столько же примерно в ширину) и опять же в темно-красных тонах. Забавный стиль. Стены были словно вытесаны из камня самой природой и кое-где поблескивали слюдой в разных местах на неровностях, и выглядело это все очень натурально. Ни дать ни взять — подземная пещера, созданная самой природой первозданной.

Посередине «пещеры» было небольшое озерцо-бассейн с теплой водой и красной подсветкой, что создавало ощущение, словно вода красная или это не вода, а настоящая кровь?

Он доходил до противоположной стены, с которой лился с высокого каменного валуна, доходящего до потолка, самый настоящий водопад… опять же подсвеченный этим красным светом изнутри. И опять создалось ощущение, что бежит кровь и это самое настоящее озеро крови. Хотя подойдя поближе к воде и зачерпнув ее ладошками, я убедилась, что это лишь иллюзия. В моих ладонях была обычная вода.

Я прошла до водопада и увидела мостик через озерцо, как раз, проходящий под водопадом. Прошла по мостику и встала под теплые струи. Если честно, думала, что вода сейчас с силой польется на голову, я буду задыхаться и отфыркиваться, но нет, струи теплой воды бережно омывали мое тело, крылья и волосы, не трогая лица. Тут явная бытовая магия. Здорово сделано.

Присмотревшись, в стене увидела замаскированные под слюдяные камни, разные кнопочки, даже висела приделанная душевая лейка. Я взяла ее для интереса и из нее тут же полилась вода. Самое странное, что если лейку вынести за водопад, она отключается. Здесь же нажав на одну из «кнопочек» нашла мыло и даже зубные одноразовые палочки.

Место для «уединения» отгороженное очередным валуном до самого потолка, нашлось с другой стороны от водопада, там же возле валуна я нашла замаскированный шкаф, а в нем полотенца и тапочки. Все опять же в темно-красных тонах.

Пока сидела в уединенном месте, рассмотрела потолок. Он у «пещеры» был тоже очень интересным — таким же каменным и сверху висели сталактиты, а к ним прикреплены магические светильники.

Но долго задерживаться в ванной — «пещере» уже надоело, пора было возвращаться к насущным проблемам и суровой реальности.

Обмоталась полотенцем, надела тапочки и вышла из «пещеры», вернувшись на кровать. Незнакомец все еще продолжал спать. Теперь у меня, наконец, получилось рассмотреть черты его лица. Вообще он был похож скорее на мальчишку, чем на мужчину. Но это сейчас, когда его глаза закрыты, а лицо безмятежно, и светло-русые с желтым оттенком короткие волосы небрежно торчат в разные стороны.

Пальцы закололо от желания прикоснуться к мужчине и провести тыльной стороной ладони по его коже. Я уже поднесла руку, но остановилась. Будить его мне совершенно не хотелось, сейчас он был таким умиротворенным и так глубоко дышал, словно не спал несколько лет. Или так сильно устал?

Но ведь никто мне не запретит хоть немного поизучать моего последнего суженого?

Я поднесла палец к его лицу и осторожно, не дотрагиваясь до кожи, в воздухе начала обводить его контуры. Оно было немного вытянутым, но не настолько, как у эльфов. Подбородок узковат, губы пухлые и казались неестественно ярко красными на фоне бледной кожи. Нос чуть-чуть приплюснут, широкая переносица. Пожалуй, лишь этот факт делает его лицо более мужественным. Глаза большие слегка вытянуты к вискам, ресницы длинные, под цвет волос, но у корней темные и создают такое ощущение, словно его глаза подведены темным карандашом. Мне это показалось таким милым и смешным, что пришлось прикрыть рот ладошкой, чтобы не захихикать слишком громко. У нас в гроте наши едкие мальчишки его наверняка бы дразнили девчонкой.

У нас…

А ведь там никого больше нет…

Я прикрыла глаза и картина разоренного грота и мертвых тел сородичей резко встала перед моими глазами, отдаваясь невообразимой душевной болью. Я моргнула и мысленно встряхнулась. Вспоминать об этом было слишком больно, по крайней мере, сейчас.

Я решительно закрыла временно дверь в свою память. Ведь так хотелось хоть какое-то время просто не думать о том, что случилось, просто временно забыть обо всем… Хотя бы сейчас, хотя бы на это мгновенье…

Я вновь посмотрела на незнакомца и опять провела в воздухе над его лицом пальцами, как же сильно сейчас хотелось прикоснуться к нему, крепко обнять и спрятаться у него под боком. Что если бы он смог мне помочь найти моих родных? Хотя он может и не захотеть?

Какой он? Такой же напыщенный и горделивый, как Архус? Или наглый, как Лизар? А может быть такой же нежный и в то же время властный собственник, как ЭйрСхель? Веселый и задорный, как Ли или такой же серьезный и ответственный, как Ри? А может такой же ласковый и заботливый как Савва?

Но пока он просто спал, и мне все еще хотелось разглядывать его всего, даже брови, что чуть темнее ресниц, слишком прямые и даже во сне делающие его лицо каким-то хищным. Красивый. Какой же он красивый…

Его руки были подняты над головой и спрятаны под подушкой. Плечи широкие, перевитые не слишком накаченными мускулами, но даже сейчас в расслабленном состоянии, мышцы совсем не казались мягкими, а скорее стальными, но все же выглядели такими же изящными, как у братьев эльфов. Талия узкая, на животе кубики пресса.

Я опустила взгляд ниже пояса, и меня мгновенно бросило в жар, а низ живота резко скрутило тугой пружиной возбуждения. Член его сейчас находился в очень даже боевом настроении. Хотя сам хозяин сего богатства спал безмятежным и явно очень глубоким сном, как младенец. Дальше были длинные мускулистые ноги. Кожа на его теле была очень светлая, я бы даже сказала, что бледная, как на лице. Но все эти тонкости я отмечала лишь краем уже поплывшего от возбуждения разума.

Отвела взгляд и медленно отодвинулась от незнакомца, потому как мой похотливый мозг вновь начал затуманиваться и выкидывать странные мыслительные финты. Мне до безумия захотелось ощутить его член у себя во рту. Облизать языком каждую венку и даже дырочку на головке. Она-то наверняка очень вкусная?! А если ее потрогать не языком, а чем-нибудь другим? Или вообще это что-нибудь другое в эту маленькую дырочку медленно засунуть, а затем также медленно вытащить и повторить это несколько раз… Сжать яички, так чтобы услышать его стон болезненно-сладостного возбуждения….

Ой, мама…

Я прикрыла глаза пытаясь прогнать свои безумные похотливые фантазии. Пришлось разозлиться на себя и пощипать руки до боли! Вот как можно быть такой, такой…. безмозглой?! Я ведь хотела прекратить все это раз и навсегда, ведь поэтому ушла от эльфов! Теперь и его я не смогу забыть? Как будто их и так мало! Семеро! Се-ме-ро!!! Что за странные шутки богов?!

Благодаря своему раздражению, возбуждение все же спало. И я смогла отрыть глаза и подумать уже более спокойнее и логичнее. Хотя о какой логике тут вообще может идти речь!

— Значит вот ты какой, мой последний из суженных, — прошептала я еле слышно губами, чтобы не разбудить это «сокровище», мое «сокровище», и надеюсь, он последний?

Я посмотрела на один из семи, тускло горящий символ на моих браслетах, не хватает, только крови, и он станет более ярким.

Откинулась на подушку и прикрыла глаза.

Я здесь опять развлекаюсь, а мои родные неизвестно где, неизвестно в какой беде и даже неизвестно живы ли? А многих знакомых и друзей так вообще и в живых уже нет…

Но ведь так хочется не помнить, не знать всего того, что случилось… Малодушно закрыть глаза и представить, что будет, когда я вернусь домой?

Что бы сказали сестры на мое путешествие и мои приключения? Безусловно, позавидовали бы. А старшие братья лишь фыркнули бы, закатив глаза. Они были погодками, но похожи между собой словно близнецы. И даже жен своих всегда между собой делили и обменивались ими и вообще, кажется, жили вчетвером, и дети у них были общие… Они даже не заморачивались кто из них, и чей ребенок.

Сторан бы был зол, ругался бы и бухтел очень долго. Мама, наверное, погладила меня по волосам и с нежной улыбкой на лице сказала бы, что я выросла и теперь могу посещать скалы вместе с сестрами на День Выбора, и пора бы уже быстрее в дом внуков приводить…

А папа…, что бы сказал папа? Не знаю, наверное, то же, что и мама?

Как хорошо и приятно было бы вот так сейчас помечтать? Словно они там, в гроте, каждый занят своим делом…

Отец работает или на штольнях, или в своем кабинете, обсуждая дела с гномами, братья ему помогают, летая по различным поручениям. Мама хлопочет по дому с сестрами, племянники путаются под ногами, а я скоро туда вернусь и… и…

А там никого нет….

Нет сестер, братьев с их женами, малышей — племянников, мамы с папой, гномов… и даже многих соседей тоже нет… никого нет…

Сисиль с Мирани самые старшие, остальные, даже младше меня… Глупо было убегать куда-то от эльфов, ведь я даже портал выстроить правильно не смогла, попала в пещеру с мумией, теперь еще и седьмого суженого умудрилась каким- то образом найти. Даже если и вернусь в грот, что делать дальше ума не приложу. Где искать родных и как? И живы ли они вообще?

Почувствовала, как потекли слезы, скатываясь по вискам и куда-то за уши. Яростно вытерла их и опять села. Вот только истерики мне сейчас не хватало!

Опять взглянула на незнакомца и, увидев его пристальный взгляд, чуть не свалилась с кровати от неожиданности. Но не успела, так как он молниеносно схватил меня за руку и подтащил к себе. Придвинулся спиной к спинке кровати сам, меня как куклу усадил между своих ног к себе спиной, и деловито начал рассматривать по очереди мои браслеты, водя пальцами по символам.

Мне лишь оставалось глупо хлопать ресницами.

Я все ждала чего-то, ждала, не знаю, слов каких-то, представился бы хоть! Но нет, он все продолжал рассматривать мои браслеты, то один то другой.

Я не спорю, приятно было, конечно, пока он трогал мои руки, да и чувствовать крыльями его спину, которые он так ловко опять расправил, что те его безоговорочно послушались. И я уже даже почти расслабилась, если бы не мой поганец-хвост, который опять начал оплетать ноги незнакомца! Да что же это такое! Мое тело совершенно не желает меня слушаться последние несколько дней, да и не только тело, но и разум тоже разжижается! А я все над сестрами удивлялась, когда дело подходило к Дню Выбора, они вообще прекращали адекватно мыслить. Но у них это длилось всего пару дней. После того, как они слетают на скалы, они вновь становились совершенно нормальными. Хотя, конечно, нормальными это я сильно сказала, ну, по крайней мере, такими которыми я знала их в те дни, когда на них не влияли гормоны.

Пока я задумалась о сестрах и об их поведении, мой предатель хвост все же опять попытался нырнуть мне за спину, в которую между прочим даже сквозь полотенце упиралось кое-что очень твердое и большое.

И я не выдержала! Злость на свое тело была настолько сильной, что я вырвалась из рук незнакомца и хотела, взлетев спрыгнуть с кровати, так как обычного бы прыжка явно не хватило, кровать то огромная. НО! Опять мои крылья, какого-то непонятного хаода, меня не послушались! И вместо того, чтобы быть уже где-нибудь в конце комнаты, я тупо шлепнулась на пол возле кровати и ушибла всю себя! Рррр….

И все бы ничего, я бы обязательно стерпела, если бы этот гад, промолчал, но вместо того, чтобы помочь мне встать, соблазнитель-незнакомец почему-то сначала тихо, а затем уже все громче и громче и явно не сдерживаясь, начал откровенно надо мной ржать!

И вот это его поведение меня вконец вызверело! Я и сама не успела понять, как мои клыки и когти увеличились, крылья распушились и на них выступили смертельно опасные лезвия, мой мозг затопило какой-то странной всепоглощающей злостью. Я как разъяренный мусал бросилась на сложившегося пополам от хохота незнакомца, однако он оказался намного быстрее и сильнее чем я ожидала.

В считанные песчинки он подмял меня под себя, нависнув сверху и удерживая мои руки над головой, а ноги прижимая своими ногами, так жестко, что я даже пошевелиться не смогла, и в это же время неожиданно очень ласковым голосом проговорил прямо в губы:

— Детка, а ты оказывается не ковачка, а самый настоящий сурд. А я наивно полагал, что у вас только самцы-сурды имеют боевую ипостась.

А затем он очень медленно и нежно прикоснулся к моим губам своими. А я тут же замерла, смотря в его глаза, в которых опять начал зарождаться маленький смерч.

Он очень осторожно раздвинул мои губы своими и начал протискивать свой язык между моими зубами, а я как завороженная, наблюдая этот ураган из эмоций в его глазах, тут же подчинилась и пропустила его язык.

А дальше, дальше, кажется, вновь у меня произошло помутнение рассудка, потому что то, что он начал вытворять с моим ртом, это… это… Я и не знала, что можно только одним поцелуем полностью подчинить мое тело. Так как то, как он яростно трахал мой рот своим языком, а иначе это уже никак не назовешь, так вот от этого, мой низ живота скрутило таким острым возбуждением, что я, прикрыв глаза, застонала, и сама выгнулась ему на встречу почувствовав его влажный от смазки член, упирающийся в мой уже голый живот.

«Похоже, что я где-то умудрилась потерять свое полотенце» — краем затуманивающегося от возбуждения разума отметила я. И это была последняя моя здравая мысль.

Его поцелуй прекратился слишком резко. Я уже открыла глаза и хотела возмутиться и сама потянуться за его лицом, чтобы впиться в его губы, попробовав и его на вкус, но когда небольшая дымка в моих глазах все же развеялась, то я увидела перед собой самое настоящее чудовище.

Мой разум словно получил удар под дых, так как мои эмоции резко сменились от возбуждения на страх! Искаженные черты лица, горящие красным светом глаза, и огромные клыки мелькнули перед моими глазами. Свирепо зарычав, чудовище повернуло мою голову, своими бледными руками с длинными и когтистыми пальцами, обнажив при этом шею, и вцепилось в нее своими острыми клыками…

Мусал — небольшое животное (почти локоть в холку) из семейства кошачьих. Из-за своего маленького роста очень злобное и встретить его в лесу очень опасно, так как он в любом случае нападет, даже если сыт.

Я бы обязательно закричала от боли и жуткого страха, если бы, если бы… та самая боль вообще была…. Но ее почему-то совсем не было. Как собственно и самого чудовища.

Это шок и ужас повредил мое бедное сознание?

Потому как то, что я увидела дальше, ни в какие ворота уже не лезло.

Вампир, а так мог выглядеть только вампир, учитывая те картинки, что я рассматривала в учебном артефакте по расам нашего мира, сидел в углу комнаты, сжавшись, как беззащитный маленький мальчик, обняв свои коленки. Его по-детски напуганные распахнутые глаза огромными синими блюдцами смотрели на меня, как на самое страшное мировое зло.

Я автоматически проверила свою шею, он ведь меня туда кусал? Я ведь это точно помню? И действительно нашарила самый настоящий шрам, но у меня возникло ощущение, что он у меня появился несколько лет назад и уже давно зарубцевался.

«Наверное, моя регенерация так быстро сработала?» — отстраненно подумала я, осторожно ведя по коже пальцами.

«Почему тогда боли никакой не было?» — резонно задала я сама себе вопрос.

Ох, кажется говорить с самой собой, последнее время вошло уже у меня в привычку.

Пока я пыталась понять, что же произошло, вампир наконец-то подал голос.

— Ты мое проклятье… — проговорил он тихим голосом.

Причем мужчина явно не спрашивал, а утверждал, что так оно и есть. И мне вот это вот его высказывание совершенно не понравилось, что я даже уже забыла про весь свой страх и со злостью начала выговаривать:

— Ну, знаешь! Меня всяко называли, но вот что бы «проклятьем», такого еще никогда не было! Это, между прочим, ты сейчас в чудовище превращался, и меня чуть было не сожрал!

— Я не собирался тебя «жрать», я поставил тебе метку…, метку… — последнее слово он уже прошептал и его глаза увеличились еще в два раза, хотя куда уж больше? — Нет, не может быть, я уже даже метку тебе поставил…, - он закрыл лицо руками и последнюю фразу уже простонал, — вот я идиоооот…

— Ну, то, что идиот, я не отрицаю, — я слезла с кровати и, найдя свое полотенце, обмоталась им, слушать причитания этого психа-вампира, да и вообще общаться с ним дальше, у меня желания больше никакого не возникало, ну и что, что суженый, у меня их таких еще целых шесть! И обижаться я на него не собираюсь…. Не собираюсь! Надо найти свои вещи, и возвращаться домой, вдруг и правда смогу в кабинете отца или дома что-нибудь найти.

Хотя от мысли, что мне придется уйти отсюда, почему-то на душе стало грустно. Но я тут же мысленно дала себе затрещину!

— Мне нужна моя одежда, — прикрикнула я на мужчину, который все еще продолжал сидеть в углу и что-то шептать себе под нос. Точно псих!

На всякий случай не стала подходить к нему слишком близко. Мама говорила, что вампиры, они вообще неадекватны и очень опасны. Да и питаются вроде кровью разумных или не разумных? Что-то я уже подзабыла, но рисковать все равно не стоит.

Я опять дотронулась до своего шрама, который, кстати, так и не сошел. Может, у него в клыках, какое-нибудь обезболивающее стоит?

— Эй, ты меня слышал? Где моя одежда, мне уже домой пора улетать! — опять прикрикнула я на этого полоумного.

Похоже, все же вампир наконец-то меня услышал и, прекратив шептать что-то сам себе, посмотрел на меня, каким-то беспомощно тоскливым взглядом.

— Ты хоть понимаешь, кто ты такая для меня? — грустным голосом спросил он.

Мне даже его на несколько песчинок жалко стало, пока я не вспомнила, как он меня еще не так давно «проклятьем» обозвал.

— Конечно, понимаю, я твоя единственная, суженая или пара, не знаю, как у вас у вампиров это еще называется?

— Невеста, — бесцеремонно перебил он меня.

— Ну, какая разница, не все ли равно? Невеста, значит, невеста…. Где моя одежда?

Я постаралась в свой голос вложить абсолютное безразличие, и сделать самое незаинтересованное лицо, надеюсь, получилось? Не знаю, что уж в тот момент заставляло меня это делать, скорее всего, обида? Но показывать свою уязвимость этому вампиру, я не собираюсь!

— Невеста… — повторил он очень тихо, смотря куда-то сквозь меня, и опять в его голосе была такая тоска, что у меня аж зубы от злости свело!

Еще размечталась, что он мне поможет найти родных…. Ага, как же, поможет он… «ты мое проклятье» — эта фраза какой-то тупой болью отозвалась в моем сердце.

Я резко отвернулась, и украдкой вытерла увлажнившиеся глаза. Покосилась на мужчину, но тот, слава Цирбису, даже не смотрел в мою сторону, продолжая упиваться своей несчастной долей. Еще не хватало заплакать перед ним! Ну его! Сама разберусь! И без одежды пойду, дома переоденусь!

Я вспомнила узор, что чертила, когда пыталась уйти от братьев эльфов и вновь начала его вычерчивать в воздухе. Однако, почему-то у меня ничего не получалось. Я еще несколько раз поводила в воздухе пальцами, и опят ничего…

Ээээ….

— У тебя ничего не получится, — услышала я все такой же тихий и грустный голос вампира.

Он, наконец, встал из своего угла и пошел к входу в ванную — «пещеру». Все продолжая смотреть, словно вникуда растерянным и тоскливым взглядом.

Ррррр, ну сколько можно из себя пострадавшего изображать?

Не сдержалась и практически зарычала на этого обделенного и угнетенного:

— Эй? Ты куда это пошел? Что значит, не получится?

Вампир, как-то очень резко остановился перед входом, что я даже невольно вздрогнула и медленно повернувшись, смерил меня опять этим своим «сумасшедшим» взглядом, в котором вновь начал зарождаться уже знакомый ураган из эмоций.

А где же беззащитность и всеобъемлющая тоска?

— Здесь магия подчиняется только мне, — а в голосе прорезался металл, — а я, не разрешал тебе никуда уходить!

Я уже открыла рот, чтобы возмутиться, как он с силой ударил по двери кулаком, что та чуть не треснула и уже приказным тоном добавил:

— И будь добра обращайся ко мне Великий Владыка объединённого королевства Алании и Вердии Эжен Де Сир! — а потом отвернулся и открыв «пострадавшую» дверь в «пещеру», буркнул себе под нос, — хотя с кем я вообще тут объясняться пытаюсь, это же самка ирлинга….

И демонстративно расправив плечи, степенно прошел в «пещеру».

Мда… точно псих…. Да еще и наглый… И настроение скачет, то в одну строну, то в другую… Ну и попался же мне «женишок»… Хотя зад у него ничего такой… симпатичный..

Тааак… мозг, опять не в ту сторону начал съезжать…

Я же о чем-то его спрашивала? Ах да! Вспомнила!

Побежала за владыкой в «пещеру» и, открыв дверь, увидела, как тот уже бороздит бассейн-озерцо. Причем круги наматывает со скоростью грациозного унгуста. Я опять замерла и даже сглотнула набежавшую слюну, наблюдая, как упругие мускулы вампира перекатываются под его кожей, а с какой грациозностью и плавностью он рассекал водную гладь, что на ней даже не образовывалось ни одного всплеска. О Цирбис, как же он прекрасен…

Ээээ… ну вот опять… опять, я перестаю соображать…. Да когда же это уже закончится?!

Подошла к бассейну и помыла лицо прохладной водой, чтобы хоть как-то привести свои мысли в порядок. Пока мылась даже не заметила, как кое-кто подплыл ко мне и схватив за руку стянул в бассейн.

И опять я в полете где-то потеряла полотенце, а так же оказалась вжатой в горячее тело и в эти самые упругие мышцы, с такой силой, что у меня даже хрустнули ребра.

— О темные боги, за что же вы так жестоко поступили со мной? Неужели за мое предательство?

Услышала я шепот над своей головой. Мы так и не двигались и просто застыли на одном месте. Мои ноги не доставали до дна, поэтому я приподняла их и обхватила вампира ногами, и тут же услышала его стон, а мне в живот уперлась его напряженная плоть.

Я крепко зажмурилась и как мантру начала мысленно повторять его слова обо мне «ты мое проклятье», «ты мое проклятье»…

Повторила несколько раз и видимо это все же охладило мой пыл, вновь набирающее свою силу возбуждение отступило и мысли стали более ясными. Он словно почувствовал мои эмоции, или же тоже заставил себя не чувствовать возбуждение, какая разница, главное то, что я ощутила, как его член становится мягким. И он медленно выпустил меня из своих рук.

А мне мгновенно стало жутко холодно, как только вампир отплыл к бортику и выбравшись из бассейна пошел к водопаду. Я еще какое-то время побыла в воде, заставляя унять свое сердце, надавала себе мысленных пощечин, нырнула несколько раз, чтобы опять охладить свой глупый разум и, вынырнув пошла доставать новое полотенце.

С вампиром решила поговорить в комнате, ждать пришлось долго, не меньше горсти песчинок это точно. Задумалась и о своих крыльях. Несколько раз спрыгнула с кровати, но взлететь так и не смогла.

Крылья раскрывались, я их чувствовала, но как только я оказывалась в воздухе, они тут же отказывались мне подчиняться. Пыталась чертить магический портал, тоже ничего не получилось. Неужели вампир действительно ограничил магию? А как он это с крыльями сделал? Ничего не понимаю. Но паниковать раньше времени не стала. Учитывая, то, что я ему явно не понравилась, он скорее всего меня должен отпустить? Да и все равно ведь я не собиралась с кем-нибудь из них встречаться еще? Но глупое сердце почему-то продолжало болезненно сжиматься от всех этих безрадостных мыслей.

Из ванной наконец-то появился хмурый вампир. Причем очень даже одетый хмурый вампир в длинный, почти до пят чёрный шелковый халат и босиком. И опять я приоткрыла рот. Он даже в этом хаодовом халате и то шикарно смотрелся! Вот ведь гадство! Ну как можно быть таким обворожительно красивым и в то же время таким напыщенным гавнюком?

В глазах же вампира опять вспыхнули безумные искорки, когда он посмотрел на меня.

Он медленно как хищник приблизился к кровати, на которой я сидела в позе лотоса, рассматривая свои крылья, и неуловимым движением набросился на меня, что я даже сообразить не успела, как опять оказалась сидящей между его ног и притиснутой к его груди спиной. Вот же… как у него так быстро получается это сделать?

— Нам нужно поговорить, — прохрипела я своим предательски дрожащим голосом. Так как от его умопомрачительного обволакивающего запаха, по моим венам вместо крови потекла расплавленная патока, а мозг замахал белым флагом умоляя о полнейшей капитуляции!

Рррр, ну вот опять начинается… Как-то обреченно вздохнув, вампир взял одну мою руку и вновь стал водить по символам на моем браслете. От чего по моей коже побежали мурашки. Странно, трогает браслет, а мурашки бегут по моей коже? Я уже думала, он забыл о моем вопросе, но все же спустя несколько долгих песчинок удостоил меня ответом:

— И о чем мне с тобой разговаривать, самка ирлинга?

Я поморщилась от того как он произнёс фразу «самка ирлинга», возникло ощущение, что я какое-то неразумное животное…

Постаралась унять свои нервы и прекратить раздирать матрас вытянувшимися когтями. Вот ведь… сволочь, а! Пока я пыхтела и сдерживала себя, чтобы не разорвать на части этого напыщенного вампа, он начал все же говорить.

— А я то думал, что все это сказки…. Подумать только, мой отец ведь говорил мне об этом, а я даже не верил. Невеста, как же…. - он с горечью хмыкнул и, взяв мою вторую руку, вцепившуюся в матрас, начал разглядывать второй браслет, а я замерла, пытаясь дышать через раз, вдруг что-то интересное услышу?

И он продолжил:

— Невеста разбудит все низменные инстинкты любого высшего вампира. Она станет его второй половинкой, дышать без которой он не сможет, только ее энергия будет съедобна для высшего вампира, только ее эмоции будут будоражить его чувства. Только лишь от нее он будет иметь детей. И с ее смертью закончиться и путь высшего. Невеста самое уязвимое место для любого высшего и она же является его самой желанной возлюбленной. Только с ней он будет испытывать невероятные ощущения. И только она сможет удовлетворять все его истинные желания.

Я продолжала не двигаться после этих слов. А что еще мне делать? Сказаны они были опять таким горько-тоскливым голосом, что мне даже стало жаль этого древнего психа. А то, что он древний так это точно, ведь он еще что-то там говорил о том, что он Владыка объединённого королевства?

— Слушай, а ты ничего не напутал со своим именем, или у вас много кого так же зовут?

Он опять застонал и уткнулся в мои еще влажные волосы, высушить то у меня их не получилось, ведь даже мои бытовые магические артефакты, что висели на шее и те отказались работать.

— Нет, я все понимаю, — продолжила я, стараясь не обращать внимания на его пальцы, что зарылись в мои волосы и начали медленно массировать мне голову, — просто вроде как, Владыка Эжен Де Сир погиб более пяти лет назад и мой отец даже на коронацию нового владыки летал…

Я ощутила, как его тело напряглось, а пальцы остановились, и он опять стиснул меня в своих железных «объятиях», я даже пискнула от неожиданности, и он сразу ослабил хватку, а массаж продолжил.

— Ты сказала…. пять лет? — медленно каким-то шипящим голосом проговорил он, — и моего племянника уже и новым владыкой сделали?

— Ну да, папа летал на коронацию, там какие-то проблемы даже были, нового владыку даже убить пытались и эльфы вроде помогали ему, подавили бунт, отец, что-то маме с братьями об этом рассказывал, но я особо не вникала… и…

— А кто твой отец? — опять перебил он меня.

Я поморщилась, не люблю, когда меня перебивают. Но эти его волшебные пальцы, которые творили, что-то невероятное с моей головой, сразу же успокоили меня, и я продолжила говорить.

— Александр Сепфия.

И вновь вампир остановился, а его тело вообще кажется, стало каменным. Он резко выдохнул, и развернул меня, к себе лицом, опять как тряпичную куклу, усадив к себе на ноги верхом. В глазах владыки вновь стал зарождаться шторм, а его руки больно впились в мои плечи. И он очень тихо и медленно, словно ему было сложно об этом говорить, произнес:

— Это тот самый ковак, что владеет одним из семи рудников по добыче изония?

— Ну да, тот самый, — поморщилась я и попыталась убрать его руки. Да и настроение мне его не нравилось, опять у него очередной приступ намечается?

Пальцы он все же разжал, но меня так и не отпустил.

— А ты значит одна из его трех дочерей и судя по мягкому подшерстку на крыльях самая младшая?

Мне показалось? Или в его голосе чувствовалась, какая-то угроза? Хотя от этого сумасшедшего, похоже, всего можно ожидать. Я посмотрела ему в глаза и меня заворожили его эмоции, что плескались в них. Как он так делает? Это что его особенность, как высшего?

Видимо я слишком долго рассматривала причудливую игру света в его глазах, так как он меня легонечко встряхнул, и опять я услышала его тихий, но какой-то странный голос, от которого захотелось поежиться:

— Я задал вопрос.

— Ага, меня, кстати, Олирания зовут, но раз уж мы так близко знакомы, можешь называть меня Оли, — как можно беззаботнее проговорила я вампу и улыбнулась.

Мама говорила, что с психами лучше говорить спокойно и дружелюбно, особенно с древними, потому что если это тот самый владыка вампиров Эжен Де Сир, то ему же почти четыре тысячи лет! Он еще какое-то время смотрел мне в глаза и что-то там выискивал, а потом резко оттолкнул меня, с такой силой, что я чуть с кровати не свалилась, хорошо, хоть успела вцепиться в матрас когтями. А вампир, вскочив с кровати, начал расхаживать вокруг нее, и опять говорить сам с собой.

— Значит, это был Сепфия! А я то все понять не могу, почему меня заманивала самка ирланга! И какое она вообще имела к этому отношение! Вооот кто засунул меня в тот каменный мешок подыхать от медленного мучительного голода! Пять лет! Пять лет! Вот ведь жадная сволочь, а? Кто бы мог подумать!? Ему что, мало своего рудника? Мы ведь даже не конкуренты!? — он остановился и, посмотрев на меня, закричал, — и как он только узнал, что ты моя невеста?!

Нет, я все понимаю — псих, древний, но вот чтобы на моего отца наговаривать всякие гадости! Не позволю!

Я спрыгнула с кровати и подбежала к нему, впритык ткнув ему пальцем в грудь.

— Ты сумасшедший параноик! Не смей наговаривать на моего отца! Он бы никогда не совершил подобной подлости! Мой отец если бы и хотел тебя уничтожить, то вызвал бы по всем правилам на поединок и в честном поединке бы убил! И вообще, моего отца, возможно, что даже и в живых уже нет! Наш рудник разорен, все гномы погибли, и много сородичей убито, остались только дети, а отец пропал! Так что замолчи и прекрати говорить всякие гадости про него!

Я не удержалась и всхлипнула, силы, как-то резко покинули меня. Потому как я сама все же высказала ту самую страшную мысль, о которой старалась не задумываться. А что если и правда, моих родных уже нет в живых? Ведь их тела могли забрать для каких-нибудь страшных ритуалов! Или убить где-нибудь в другом месте, когда отец подпишет какие-нибудь документы. Ведь этот рудник многим не давал покоя! Все его хотели!

Меня всю затрясло от ужаса и осознания того, что все как прежде уже не будет никогда! Не будет моего дома, куда я хочу вернуться, ведь мне и возвращаться-то уже не куда. Не будет всех моих родных. Не будет вредных сестер, братьев с их женами, племянников, мамы и папы, никого не будет! Что-то словно оборвалось во мне с этими мыслями, мои плечи поникли и, развернувшись, я вернулась на кровать, и легла на нее, свернувшись калачиком.

Ведь если никого нет в живых, я понятия не имела, что мне делать дальше, как жить, и где?

Архус услышал призыв сделать привал, через магический артефакт связи, от своего друга ЭйрСхеля, и начал медленно снижаться на лесную поляну. Не далеко от поляны протекала река в которой сейчас оборотень пытался смыть с себя всю грязь и усталость.

Архус тоже пошёл к ручью. Он снял с себя одежду и нырнул в реку, чтобы смыть с себя пыль.

И сурд и оборотень несколько дней провели без отдыха в поисках Оли, как только поняли, что она пропала.

Ирлинг мысленно уже несколько тысяч раз обругал себя самыми последними словами за то, что тогда даже не заметил исчезновения своей единственной. Когда в его крови вскипел адреналин и предвкушение боя с противником, за свою женщину, он даже не подумал в тот момент о ней. И вот, как результат он с высунутым языком не зная покоя летает по лесу в её поисках.

С оборотнем они временно заключили перемирие. Они оба пока ещё не озвучили даже условий этого перемирия, но то что искали они Оли вместе и так же вместе не сговариваясь настроили свои переговорные артефакты на связь между собой, это они сделали как само собой разумеющееся.

ЭйрСхель понятия не имел что они оба будут делать, когда найдут Оли, он старался гнать от себя эти мысли, как можно дальше. Единственно, что он осознал, так это то, что не сможет убить лучшего друга. Оборотень яростно заработал руками и переплыл бурную реку в считанные песчинки, затем развернулся и опять с такой же скоростью вернулся назад.

О Своём наиглупейшем поступке — парализовать свою пару, он старался не думать, ведь если он начнёт анализировать свои действия, то впадёт в самое настоящее отчаянье. Он из-за собственной глупости и ревности подверг свою малышку опасности, смертельной опасности уже во второй раз!

И ЭйрСхель скрежетал зубами от злости на себя. Он уже много раз мысленно сам себе набил морду за такой отвратительный поступок! Но ведь сделанного уже не отменить! И его пара исчезла! И хорошо, если Оли жива и не пострадала, а что если с ней произошло что-то ужасное?

Оборотень вновь сделал несколько яростных движений руками доплыл до самого дна, и увидев довольно приличного по размерам подводного обитателя, вытянув когти, напал!

Архус вылез на берег высушился при помощи бытовых артефактов и почистив одежду от пота и пыли, оделся. Нужно было что-то поесть, и заодно развести костёр, чтобы это что-то приготовить.

Он заметил всплеск на реке и присмотревшись, понял, что оборотень уже занялся добычей еды. Сурд подивился странному выбору оборотня, нет, мясо сибаса, безусловно очень вкусное, но охотиться на этого опасного, очень хитрого и огромного хищника мало кто бы осмелился. Даже Архус учитывая свою силу и скорость, не отважился бы нападать ради еды на эту огромную рыбину, которая по размерам не уступала, кстати самому оборотню.

Архус собирал сухие ветки и всматривался в то место, а где сейчас происходила борьба его друга и их возможного обеда. Хотя судя по такой долгой схватке, да и по глубоким ранам ЭйрСхеля, сурд уже подумывал, а не наоборот ли получится и не оборотень ли станет обедом для сибаса?

ЭйрСхель не зря выбрал себе такого серьезного противника, он мог использовать магию, порализовав сибаса, но ему не хотелось этого делать. Так подло поступать с этим гордым хищником он бы не посмел, это существо имело право на честный поединок!

Да и что греха таить, оборотень пытался сам себя наказать, за то что потерял вновь свою пару, за то что чуть не убил своего единственного друга. Ему хотелось почувствовать боль, ему хотелось удовлетворить своё желание наказать себя за глупость. И выбранный опасный хищник, что как нельзя лучше подходил для этого!

Архус словно догадался об истинной подоплеке выбора оборотнем, именно сибаса, и решил не вмешиваться. Убить его сибас все равно не сможет, а ЭйрСхель хотя бы пар выпустит и может быть даже начнёт общаться.

Все же поговорить им стоило, нужно было решать куда им идти дальше.

Битва все же закончилась и на берег выполз уставший и окровавленный оборотень таща за собой мертвую тушу своей добычи.

— Я надеюсь мы обойдёмся без почестей поверженному тобой врагу и уже пообедаем, а то жрать охото слишком сильно! — фыркнул ирлинг подойдя к мертвой туше и приготовил свой кинжал, чтобы начать разделывать сибаса.

Оборотень только устало махнул рукой и улёгся на спину шипя от болезненных ран. Такой тяжелый бой все же пошёл ЭйрСхелю на пользу. Он хоть не много, но все же смог приглушить свою совесть и какое-то время не думать о своих ужасных поступках.

Спустя час мужчины молча ели вкусное мясо сибаса, приготовленное на открытом огне. Все раны оборотня уже давно зажили и он привёл себя и свою одежду в порядок при помощи бытовой магии.

Впервые за долгие годы, друзья не имели понятия как начать столь сложный разговор. Ещё несколько дней назад до встречи с Олиранией они бы уже попивали эльфийскую настойку и играя в коядэ, лениво рассуждали о внешней политики дроу или эльфов, или же нового владыку вампиров. Но сейчас, после всего случившегося они оба понятия не имели, как им быть дальше в такой сложной ситуации.

— Я предлагаю все же вернуться в селение Сепфии, — начал Архус.

Но вместо ответа оборотень ни с того ни с сего вскочил на ноги отбросив кусок рыбы, что только что жевал, и начав трансформироваться в боевую ипостась приглушённо зарычал, глядя в сторону неба над поляной.

Архус сразу вскочил на ноги и мгновенно трансформировался. Ирлинг без слов понял друга, что тот учуял врагов. Рецепторы оборотня всегда были очень сильны и ещё со времён войны Архус выучил все повадки ЭйрСхеля и научился понимать его без слов.

— Кто? — коротко, кивнул он оборотню.

— Та самка, запах которой я учуял на берегу, где пропала Оли.

— Ирма…, - сразу же догадался сурд, и из его горла непроизвольно вырвалось утробное рычание. Это тварь перешла все границы, со своими интригами! Архус готов был разорвать её на части, за то что она посмела дотронуться до его единственной. Зарвавшаяся гадина! Он дал ей слишком много: власть, своё заступничество, деньги, драгоценности, он не в чем ей не отказывал, а в результате она чуть не убила его Оли, практически воткнув нож ему в спину!

— Она будет здесь примерно через четверть горсти, судя по её скорости, и она одна, — вырвал оборотень Архуса из собственных мыслей. — Как думаешь, зачем она летит сюда?

— Она летит ко мне, по артефакту, она всегда знает, как меня найти, — сквозь зубы процедил ирлинг.

Когда-то давно Архус сделал для всех своих наложниц и себя артефакты, чтобы знать где они находятся. Но артефакт имел и обратный эффкт, правда наложницы об этом ничего не знали, снять они его не могли, но так же, если бы были по умнее, то смогли бы разгадать его тайну. Ирма умудрилась как то это сделать сразу же. Архус подозревал, что у этой наложницы был знакомый маг, но найти доказательств, так и не смог, он и с артефактом не сразу понял, если бы не случайность.

— Что если она знает где может быть Оли, — спросил ЭйрСхель у Архуса, наблюдая за метаморфозами происходящими с с ирлингом.

Крылья Архуса раскрылись и благодаря ощитиневшимся острым перьям, стали выглядеть ещё больше. Вены на мускулах вздулись, и черты лица заострились. Таким ЭйрСхель видел Своего друга, только лишь в моменты его крайней ярости. Оборотень и сам с удовольствием разорвал бы эту тварь, но сейчас, после того, как он спустил пар в битве с сибасом, то начал мыслить более логичнее.

— Архус, я хочу, чтобы ты посмотрел на меня, — как можно спокойнее проговорил оборотень, смотря на друга, глаза которого уже почернели от еле сдерживаемой ярости.

— Архус! — рыкнул ЭйрСхель.

— Я не глухой! Сэбис тебя пожри, ЭйрСхель! Говори чего тебе надо, и не тяни!

Голос Архуса изменился до неузнаваемости на одно сплошное рычание.

— Ты не должен убивать её! Слышишь меня Архус?…Друг? Вдруг, это опять она смогла украсть малышку?

Архус присел на корточки и поднял с земли два небольших камня.

— Ты думаешь эта тварь…., - он сжал с силой оба камня в кулаке, — она может что-то знать?

Архус все же смог более-менее прийти в себя, но ему нужно было, чтобы что-то могло хоть не много, но отвлечь его от мыслей об отрывании головы, у наглой самки!

— Я не знаю, но вероятность высока.

Оборотень незаметно выдохнул, увидев, что Архус все же пошёл на контакт. Зная сурда не одно тысячелетие, обычно в такие моменты до него всегда было очень сложно достучаться.

ЭйрСхель услышал хруст и увидел, как из разжатого кулака Архуса высыпалась горстка песка. А следом капнуло несколько капель крови.

— Я тебя понял друг, можешь не беспокоится, эта самка будет жить… пока…

Небольшая боль остудила разум сурда, и он смог взять себя в руки. Или хотя бы сделать вид, что внешне спокоен.

Оборотень временно скрылся в лесу, и Архус вернув себе обычный вид сел у костра, взяв в руки палку с нанизанными на неё несколькими кусками поджаренного мяса. Есть не хотелось совершенно, но ирлинг понимал, что лучше сделать вид, будто не знает о том, что Ирма летит сюда. Неизвестно, что затеяла эта хаодова шваль. Раньше Архус бы с удовольствием поиграл в её игры, но сейчас… сейчас все изменилось. Жизнь Оли — это была уже не игра. И Ирма должна ответить за то, что сделала, но чуть позже, когда она приведёт их к Оли.

Оли…. Архус ведь даже все это время не задумывался о ней толком, а просто метался в её поисках. Зато сейчас у него было несколько минут, чтобы вспомнить о ней.

Он думал, что сможет относится к Оли так же, как и к остальным, но за эти дни, что он провёл без неё столько всего изменилось, и Архус впервые в своей долгой жизни полностью выпустил ситуацию из-под контроля! Впервые он ничего не мог поделать, и кто-то играл теперь с ним.

Мало того, что Оли умыкнули у него из-под носа, причём целых два раза, так теперь ещё он узнал, что не единственный для неё. И как со всем этим разбираться, он понятия не имел.

Архусу пришлось прервать свои мысли, когда он услышал хлопки крыльев и развернувшись на звук, увидел Ирму.

Как всегда самка была грациозна и прекрасна. Но её красота была какой-то холодной и надменной. Её огромные белые крылья, как всегда отсвечивали золотистыми бликами, (признак дочери высшего сурда). Именно красота этих крыльев и шарм этой женщины, три сотни лет назад и поразил ирлинга.

— Три сотни лет…, - прошептал Архус сам себе, — три сотни лет ты была моей любимой наложницей, и чем отплатила, за мою щедрость и доброту?

В его глазах мелькнуло сожаление, но лишь на очень короткий миг. Сурд умел расставаться с предателями, и очень быстро, он никогда не был жесток к своим близким, но предательства, никогда не прощал!

Ирма приземлилась и сложив крылья, мнгновенно изобразила на лице радость в перемешку с удивлением.

— О, любимый!

С возгласом она бросилась к Архусу на шею, и пока тот ничего не заметил прикрепила к его одежде маленькую булавочку-артефакт.

Архус неожидавший такой наглости, не сразу, но все же отстранил её от себя. Он понимал, что пока не стоит раскрывать перед ней все карты, хотя очень хотелось сейчас схватить подлую самку за горло и встряхнуть, как следует!

Ирма не хотя отошла на пару шагов от ирлинга, мысленно подмечая его эмоции, пока она не была не в чем уверена, и возможно, то, что сказали ей жрицы, это все ложь? Но на всякий случай, артефакт она все равно ему прицепила, и мысленно помолилась всем богам, чтобы им не пришлось воспользоваться.

— Как ты здесь оказалась?

Архус постарался изобразить скучающе-удивленный взгляд. Намекая на то, что ему в принципе все равно.

В эти игры с сурдом, Ирма давно научилась играть, она понимала, что сурд может сейчас специально изображать безразличие, но в то же время сам при этом очень тщательно фильтровать всю информацию, что расскажет самка. Поэтому Ирма тут же затараторила, чтобы сбить мужчину с мысли, о том, каким образом она смогла его отыскать в этой огромной лесной долине.

— Я тебя так искала! Я ждала тебя ждала, там в том гроте у этих коваков, — она демонстративно сморщилась, показывая свое пренебрежение к более низшим ирлингам, — представляешь, они даже артефактами почти не пользуются, я даже толком помыться в этом захолустье не смогла! А потом решила, что ты домой улетел, и даже туда уже слетала, а тебя там не было, вот решила тебя поискать, и совершенно случайно наткнулась! Куда ты пропал?

Архус чуть не хмыкнул на всю ту ерунду, что сейчас начала болтала ему Ирма. Но мысленно тут же одернул, себя, он ведь не в игры играет, на кону жизнь его единственной, нельзя проявлять эмоции, ни в коем случае!

— Мне понравилась одна из местных самок, — небрежно бросил он, мысленно подмечая, мелькнувший гнев на лице девушки, — но, к сожалению, когда я наигрался с ней, она куда-то делась.

Ирма всматривалась в глаза мужчины, пытаясь понять, правду ли тот говорит, или зубы ей заговаривает и так ли ему наплевать, как он пытается показать?

— Ну и Сэбис с ней, пропала и пропала! — недовольно проговорила девушка, — эти ковачки, всегда не особо умом блистали! Давай домой возвращаться….или может здесь останемся? — Ирма шагнула ближе к Архусу, облизнула губу и выставив грудь, обтянутую золотистой броней, прижалась ей к мужчине, а рукой уже попыталась протиснуться ему в брюки, — развлечемся не много? — томно выдохнула она ему в губы.

Архус еле сдержался, чтобы не поморщиться и, перехватив руку любовницы, мягко отстранился от неё. Он тут же сел обратно к костру и взял палку с нанизанным на неё куском мяса, делая вид, что голоден, лишь бы больше не ощущать прикосновений Ирмы. Он поймал себя на мысли, что раньше, ему не были так омерзительны её касания, как это было сейчас, и вообще он чувствует, что ему все тяжелее и тяжелее справляться с эмоциями. Сейчас он бы все отдал за то, чтобы смотреть на ситуации более холодным взглядом, но у него ничего не получалось. Страх за Оли, слишком глубоко заползал ему в душу, и как бы Архус не хорохорился и не уговаривал, себя не переживать, у него все равно не выходило убедить себя в том, что Оли всего лишь одна из его будущих наложниц. Нет, теперь уже он не уверен, что смог бы сделать ее одной из нескольких, закрыть ее в гареме, сейчас он вообще ни в чем не был уверен…

Ирма поджав недовольно губы села рядом с ним, и взяла другой кусок мяса. Сейчас займись они сексом, Архус бы вновь стал принадлежать ей, уж она-то со своим опытом, помогла бы ему забыть об этой малолетке, которая в сексе, вообще ничего не умеет.

— Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда кто-то пренебрегает, моим вниманием, — пробормотал Архус, упорно вгрызаясь в кусок мяса, скрывая за этим жестом свою ненависть к самке и страх за Оли.

— Я должен её найти, это уже дело чести!

Ирма все пыталась уследить за эмоциями ирлинга, но так ничего подозрительного не смогла определить. В принципе он говорил вполне логичные вещи, и Ирма мысленно расслабилась и успокоилась.

— Ну да, действительно, как же я позабыла о твоём упёртом характере, дорогой, — проворковала она, поглаживая Архуса по бедру, стараясь опять подобраться к его паху.

Но мужчина вновь перехватил её руку и пронзительно посмотрел ей в глаза.

— Ирма, а ты часом не причастна к её исчезновению? — тихо спросил он девушку, чуть сжав её ладонь, стараясь хитро улыбаться. И тут же заметил мелькнувший испуг в её глазах.

И этот испуг мгновенно вывел его из себя! Архус и сам не понял, как со всей яростью сжал руку Ирмы и услышал хруст ее костей…

— Ах! — взвизгнула Ирма, от дикой боли пронзившей её ладонь, и тут же она оказалась прижата к земле, мощным телом ирлинга, а её горло сдавлено его рукой.

Девушка автоматически дернулась и захрипела от нехватки воздуха, здоровой рукой пытаясь убрать руку сурда от своей шеи.

— Архус, умоляю….

Только и сумела сказать она, глядя в его абсолютно чёрное глаза и заострившиеся черты лица.

Ирлинг старался дышать глубже, чтобы не переломать тонкую шею Ирмы, но вспыхнувшая ярость, все же не давала ему думать рационально и логично.

— Где она…, - прорычал он, побледневшей и выпучившей от страха глаза Ирме.

— Я, я… не понима…, - и её голос сорвался на крик, так как Архус тут же сжал еще раз её повреждённую руку.

— Тварь, я тебе все кости перемелю по одной и буду делать это очень долго и медленно, пока ты мне все не выложишь, игры закончились!

Ирма громко дышала, слезы текли из её глаз, она всхлипывала стараясь, мысленно отстраниться от боли. Значит жрицы были правы? И Архус теперь действительно ей никогда не достанется? Дикая злость затопила её, и Ирма мысленно решилась.

— Я ска…шу, — кое как прохрипела она, прикрыв глаза, в которых бушевала ярость.

Архус тут же ослабил хватку и посмотрел в сторону деревьев, за которыми прятался ЭйрСхель, и уже хотел крикнуть другу, чтобы тот выходил, но услышал странные знакомые слова от Ирмы. Смысл слов до негодошел не сразу, и поэтому, когда Ирлинг с яростью в глазах хотел уже сломать шею самки, то естественно не успел.

В его глазах потемнело, голова закружилась, и все тело ослабло. И закрыв глаза, Ирлинг, теряя сознание, повалился на холодный пол пещеры, в которую его перенёс тот самый артефакт, что нацепила на него Ирма.

— Хаодова шваль… — прошептали безвольные губы ирлинга, и он окончательно порвался во тьму.

— А где второй? — раздался недовольный голос одной из жриц смотрящей с верху вниз на ирлинга.

И тут же не далеко от спящего ирлинга вспыхнул второй портал из которого вывалились ещё двое: рычащий оборотень уже практически переламывающий шею Ирмы своими огромными лапами.

— Иблис! — выругалась жрица дроу и выдернув из кармана артефакт, направила его в ЭйрСхеля и активизировала!

Оборотень тут же потерял сознание, упав прямо на полуживую, но все ещё дышащую Ирму.

— Сепфия, у нас все готово, дело за тобой, — прозвучал голос главной жрицы Ллос — Илисиатры в артефакте связи, и Александр Сепфия со злостью швырнул его об стену.

Как жаль, что он не разбился, такой магический артефакт не способен расколоться…

Александр поставил локти на стол и зарылся в собственные волосы руками, прикрывая глаза. Ему очень сильно хотелось вернуться в прошлое и все исправить, но повернуть время вспять не под силу ни кому. Вспомнив о своей любимой, он мысленно встряхнулся и вернулся в ритуальный зал погребений их семейного подземного тайного особняка.

В зале он смотрел на двадцать тел, которые он уже собирался похоронить. Его дети, сыновья, дочери, их дети… совсем еще малыши, жены и мужья…. и его любимая Марисилия. Все они, когда Александр активировал артефакт срочной эвакуации, должны были очутиться в безопасности — здесь в этом доме. В доме, который он выстроил почти тысячу лет назад, зная, что это место должно их всех защитить. О, как же наивен он был! Хотя артефакт сработал, как положено… они и очутились… все… вернее их почти бездыханные тела, погруженные в магический сон, который медленно убивает его близких…

Александр думал, что смог все предусмотреть, что смог спасти их всех. Но ничего не получилось.

Он подошел к своей единственной и взял ее холодную руку.

— Прости любимая, но я не смог вас защитить… Я был таким самонадеянным глупцом… Я знаю, что когда ты очнешься, то отвернешься от меня… Да я и сам возненавижу себя за то, что собираюсь сделать… — по щекам мужчины лились слезы боли и отчаянья, он целовал руку своей единственной и понимал, что медлить ему нельзя, у них осталось всего два дня, и души его жены и родных уже не смогут найти дорогу назад, если он не поторопиться и не совершит этот проклятый ритуал… Хуже того, всего его родные могут попасть в чертоги сумасшедшей богини Ллос, а это было самое страшное для Александра, даже страшнее смерти всей его семьи.

В последний раз, поцеловав в губы свою любимую и окинув хмурым взглядом детей и внуков, мысленно прощаясь с ними, Александр пошел в зал, где уже было все подготовлено для ритуала взывания к крови.

Не долго думая, войдя в круг начерченный специальной магической краской он полоснул ножом по вене и расплескивая полившуюся кровь по краям круга начал шептать заклинание… заклинание взывания к своей крови…

Илисиатри самодовольно усмехнулась.

— Жалкий червяк! Хотел обмануть саму богиню? Глупец! — расхохоталась она глядя на артефакт связи, после разговора с Сепфией.

Илисиатри впервые за две тысячи лет была наконец-то довольна. Ведь весь ее план постепенно осуществлялся, осталось совсем чуть-чуть, и она по праву сможет называть себя любимой дочерью богини Ллос!

— Госпожа, у нас все готово.

Услышала она голос одной из своих верных дочерей Унатры.

Через некоторое время, войдя в пещеру, жрица дроу лицезрела прекрасную картину. О ней она мечтала, молясь своей богине в течение двух тысяч лет. Сердце забилось в предвкушении…. Скоро… это случится скоро….

В середине пещеры был расположен пьедестал, а вокруг него плиты с лежащими на них спящими шестью представителями расы мира Азран. Их врагами!

Илисиатри прошлась мимо всех мужчин, лично проверив их магические путы. Обратила внимание на троих из них с которыми была знакома лично. Ирлинг, оборотень и человеческий маг. Хмыкнула и пошла дальше, смотря на эльфов и дроу. К дроу она подошла ближе и провела по его щеке ногтем.

В глазах первой жрицы мелькнул гнев.

Она прикрыла глаза и вспомнила отца этого мальчишки. Когда-то она испытывала к нему слишком нежные чувства, что даже оказала ему честь быть даже отцом ее дочерей. Когда-то она настолько сглупила, что позволила ему поднять восстание…. Застарелая ярость и ненависть поднялась из сердца и растеклась кипящей лавой по всему организму жрицы. Она раскрыла свои черные от гнева глаза.

— Ну, ничего-ничего, скоро я доберусь до тебя, — прошипела она, глядя на спящего младшего сына ее личного врага, — скоро я убью всех твоих сыновей у тебя на глазах, я буду медленно отрезать от них по кусочку, а ты будешь сидеть на цепи у моих ног с клеймом раба, и смотреть на их мучения. Тебя я убью не скоро, ты будешь о-очень долго мучиться….

Она улыбнулась своей сумасшедшей улыбкой, от которой даже у самых жестоких ее сестер сердце пропускало удар от страха. И даже не поворачиваясь, перевела взгляд на пьедестал посреди пещеры, мысленно уже представляя, что там не пустота, а Темный артефакт желаний. Вздохнула глубоко несколько раз, чтобы утихомирить свои эмоции, и тихо произнесла Унатре, которая тенью всегда следовала за матерью:

— Из сна не выводить, как только вампир и девчонка будут на месте, позовете.

И быстро удалилась из пещеры. Слишком высоко было желание покромсать прямо сейчас сына предателя на мелкие кусочки. Но сейчас нельзя, рано, еще рано…

Я не помню сколько пролежала на кровати, продолжая жалеть себя и придаваться депрессии, даже не заметила, как вампир куда-то ушёл, а затем вернулся, так как услышала хлопок двери и почувствовала, как прогнулся матрас. Глаза открывать не хотелось, этот срыв словно опустошил меня, лишив почти всех сил.

— Тебе нужно поесть, — услышала я голос вампира.

— Спасибо, ваше вампирское величество, я не хочу, — слабым голосом попыталась дерзить я вампиру. Хотя и чувствовала, что даже говорить с ним совсем нет сил.

Он вдруг подхватил меня за подмышки и усадил к себе боком на колени, как маленького ребёнка. От неожиданности и скорости с которой он это сделал я вскрикнула, и открыв глаза и рот, хотела уже возмутиться, но не успела, так как вампир всунул мне в рот кусок мяса.

— Ешь! — в его о глазах вспыхнули не добрые искорки, а от властного тона, мне тут же расхотелось возмущаться, и я молча начала жевать, как оказалось довольно таки вкусное мяса. В глазах вампира появилось удовлетворение, а я с удивлением поняла, что как только очутилась в его руках, сразу же почувствовала расслабление и спокойствие.

Как только я проглотила кусок мяса, за ним сразу же последовал второй и третий, и даже кружка с каким-то вкусным ягодным напитком. Почему-то отвести глаз от лица вампира не могла. Так же как и он, от моего. Даже не сразу сообразила где он еду берет, лишь краем глаза заметила, что рядом на кровати стоит поднос. Значит он ходил за едой для нас?

Я прожевала очередной кусок, и остановила его руку. Возникла безумная мысль, мне очень сильно захотелось, точно так же покормить и его, но я даже не знала, как предложить ему такое? Почему то стало стыдно от собственного желания, ощутить его губы и влажный язык на своих пальцах. Я сглотнула от вспыхнувшей в голове картинки и охрипшим голосом решила задать наводящий вопрос:

— А ты разве есть не хочешь?

Он изогнул бровь и посмотрел на меня, словно догадываясь о моих мотивах и с неожиданной страстью во взгляде произнёс:

— Высшие вампиры не нуждаются в твёрдой пище.

— Ты питаешься только кровью?

Мои глаза округлились от ужаса, это что же я ему себя предложила сейчас?

— Высшие вампиры не пьют кровь, — ответил мне он и в приоткрытый рот опять попытался засунуть кусочек мяса.

— Подожди, — я оттолкнула его руку, — но ты же пил мою кровь!

В Его глазах тут же мелькнуло раздражение, но оно тут же погасло, меняясь на решительность, словно он справился с собой.

— Я сделал лишь глоток, чтобы пометить тебя, ты моя невеста, от тебя зависит моя жизнь и я должен знать где тебя найти в случае твоего исчезновения.

Я нахмурилась, пытаясь переварить полученную информацию.

— Так ты что же, теперь будешь всегда знать где меня найти?

— Да, во всем мире Азран, не найдётся такого места, где бы я тебя не нашёл, меня не сдержат даже подземные пещеры диких гнолов! — он с вызовом посмотрел мне в глаза, словно ожидая от меня словесного нападения, но я пока не понимала, что для меня значат его слова, все же близость вампира смущала меня, и я ещё надеялась его покормить.

— Но…. А чем же ты тогда питаешься, водой?

Попробовала я вернуться на начатую тему, о том, что вампир теперь будет знать где я нахожусь, решила подумать чуть позже.

— Нет, я высший вампир, а высшие питаются только энергией живых существ.

Он отвёл взгляд и пробормотал уже сам себе под нос:

— Точнее сказать не существ, а теперь уже только одного существа.

— Значит ты не знаешь какой вкус у еды?

— Раньше не знал, теперь знаю, точнее сказать чувствую.

— Как?

— Через тебя.

И он поднёс к моим губам кусочек какого-то сочного фрукта я не узнала вкус, наверное такие фрукты не растут в нашей местности. Но фрукт на удивление оказался очень вкусным и я автоматически слизала с пальцев мужчины остатки сока, услышав его глухой стон.

Посмотрела в его глаза и поняла, что они вновь наполнены возбуждением. Ну уж нет! Хватит! Я вырвалась из его рук и отодвинулась, как можно дальше, пока мой разум ещё не затуманился. Надоело уже! Сколько можно! Сжала кулаки и почувствовала боль, так как когти воткнулись в кожу. Боль сразу же отрезвила меня, и дышать стало легче.

Вампир же прикрыл глаза, и я увидела, как его когти вспороли и так повидавший виды матрас. Он глубоко задышал, и его черты лица заострились. Создалось ощущение, что он огромным усилием воли сейчас сдерживает себя. Я притаилась, стараясь даже дышать через раз.

Но вампир все же справился со своей очередной вспышкой ярости.

Он открыл глаза и втянул когти.

— Не бойся, я уже в порядке, — пробормотал он и посмотрел на мои руки.

— Оли, я хотел давно у тебя спросить о твоих браслетах.

Я не вольно бросила взгляд на последний символ, который горел тусклым светом, я уже понимала, что достаточно крови и он вспыхнет ярче.

— От куда у тебя они?

Мне показалось или в его глазах опять что-то мелькнуло? Хотя учитывая его бесконечные вспышки ярости, вполне могло и не показаться. Поймала себя на мысли, что к этим вспышкам ярости стала относиться спокойнее, наверное, привыкла, кое-как подавила нервный смех.

— Они сами появились.

Я отвела глаза. Почти правда… говорить полную правду я уже не решалась, мне и ЭйрСхеля хватило, а он между прочим не страдал такими приступами ярости, как вампир. Поэтому говорить ему всю правду, определенно чревато последствиями.

— Я хочу кое-что проверить, ты не против?

Голос вампира был спокоен и даже чуточку мягок, поэтому я кивнула. А он медленно придвинулся ко мне и дотронулся до одного из браслетов пальцем, а я не сразу заметила на нем кровь. Только лишь, когда он отдернул руку и я увидела, как капелька мгновенно впиталась в браслет, а мои руки опять соединились между собой, образуя магическую переливающуюся всеми цветами дымку, которая погасла, и седьмой символ на обоих браслетах вспыхнул ярким светом, правда в отличие от остальных ярко зелёных, этот свет был неожиданно ярко алым.

Я разъединила руки и с удивлением посмотрела на вампира.

— Откуда ты узнал, что нужна кровь?

— Я прочитал, — задумчиво проговорил он, глядя на браслет.

Мои глаза округлились от еще большего удивления! Я придвинулась к нему как можно ближе и заглянула в глаза, неужели я пойму, что все это означает? Неужели сейчас разберусь?

— Ты знаешь этот язык? Здесь так написано? А что это за язык? Чей он? И почему эти браслеты на мне оказались? — затараторила я, желая скорее узнать тайну.

Вампир перевел свой задумчивый взгляд на меня, и сказал то, чего я меньше всего ожидала услышать:

— Эти символы означают следующее, — и он поочередности начал указывать на знаки на браслете, — небо, подземелье, сила, земля, великий лес, — он обвел два символа, что до сих пор вообще не светились, — и… кровь.

Эжен немного помолчал и продолжил:

— Это мертвый язык Павших, и знал я его, потому что был в числе тех, кто его придумывал.

— О…, - только и смогла выдавить я из себя.

От его ответов, моя голова взорвалась тысячью новых вопросов. И я все же, прочистив горло, начала их задавать, боясь спугнуть момент откровений между нами:

— Но как? Почему? Причем тут Павшие, и почему ты придумывал этот язык, я ничего не понимаю…

Вампир улыбнулся и снисходительно посмотрел на меня.

— Детка, а ты историю, похоже, не изучала? Или таким вещам молодежь уже не учат?

Я нахмурилась, и раздраженно отодвинулась от вампира.

— Знать абсолютно все невозможно! — обиженно пробурчала себе под нос.

Он попытался дотронуться до моего лица тыльной стороной ладони, но я увернулась. Терпеть не могу, когда кто-то меня отчитывает за невыученные уроки. Ну да, не любительница я просиживать пятую точку за обучающими артефактами, потом хвост болит, вот! И что теперь, все время всем тыкать в меня этим?

— Ладно, я расскажу тебе, — сжалился надо мной вампир, и я, позабыв о своей обиде, тут же с любопытством посмотрела на него, ожидая рассказа.

Он откинулся на спинку кровати и начал говорить:

— Примерно две с половиной тысячи лет назад, к моему отцу, на тот момент Владыке Вампиров, явилась посланница темных богов, она предложила ему сделку, и не только ему. Дроу, дворфы, орки, гнолы, гоблины всем нам…

Я прикрыла рот ладошкой от понимания, но прервать рассказ вампира возгласом удивления не решилась, слишком необычна была его история. Значит, вампиры были в числе Павших? Мы этого точно не изучали…. Ведь нам всегда говорили, что они были на стороне созданий Азрана.

— Отец согласился и вступил в ряды Павших, желая, как и все мирового господства и свержения других рас. Естественно я как его наследник и сын, пошел за ним. План женщины магички, через которую с нами общался сам Сэбис, был прост, достаточно только было пожелать большое войско или любое оружие для завоевания мира, и желание было бы исполнено, тем более женщина магичка принесла с собой «Темный артефакт желаний». Она даже продемонстрировала артефакт в деле, и все увидели, на что он способен, если желания загадывать с умом.

Вампир, хмыкнул, и как-то недобро улыбнулся сам себе.

— Я сразу решил для себя тогда, что к этому исчадию темных богов и близко не подойду. И отцу посоветовал, но тот естественно меня не слушал. Кто я и кто он, я для него был мальчишкой, отцу ведь было на тот момент уже почти десять тысяч лет, один из древнейших и сильнейших правителей. Я бы и дальше молчал и шел за ним, если бы однажды ко мне не явился один мой давний знакомый — человеческий маг. Вот он-то меня и просветил, по поводу того, что грядет…

И я поняла кем был тот самый маг, скорее всего это был Савва, ведь именно он, был посланником Азрана.

— Темный артефакт желаний, это не просто громадный камень, это существо наделенное интеллектом, имеющее собственный разум, вот, что рассказал мне маг, — Эжен взял мою руку, и посмотрел в глаза, а я даже не сопротивлялась, уж слишком необычен был его рассказ, — понимаешь девочка, темные боги принесли в мир смертных практически новое божество, они создали его из своей крови, каждый внес свою частичку. Самим богам нет входа в наш мир, и даже если они появляются здесь, то тут же ослабевают, это касается даже светлых богов. А темные умудрились провернуть такое дело, они создали бога, новорожденного бога, наделенного громадной силой и разумом. И отдали его на воспитание темным. Савва сказал, что Азран против нахождения богов в мире смертных, это слишком опасно для смертных и мир может погибнуть. Это сейчас, пока бог новорожденный и мало что понимает, он не в состоянии оценить свою силу и мощь и временно будет подчиняться тем, в чьих руках находится. Но пройдет время, он наберет силу и ему уже не нужны будут хозяева.

Эжен стал осторожно поглаживать мои пальцы на руках, а мне показалось, что я чувствую его волнение и даже отголоски застарелой обиды. Хотя его лицо было абсолютно безмятежным. Может мне показалось? Но почему же тогда так сердце сжалось и захотелось его обнять и попытаться стереть из его души эту древнюю обиду? Глупости! Я мысленно встряхнулась и продолжила слушать рассказ вампира.

— Естественно, я все это пытался объяснить отцу. Но он мне не поверил и вместо того, чтобы понять, объявил изменником и заточил в каменный мешок, чтобы я посидел и подумал над своим поведением. Убивать не стал, я ведь на тот момент являлся его единственным наследником, все же мой отец был прагматик по своей природе. Но я не обольщался на свой счет, у меня был брат, незаконнорождённый сын отца, хоть его сила и обошла стороной, и он родился низшим, однако был шанс, что его сын сможет стать владыкой. И естественно отец стал подыскивать ему невесту из высших вампирок. Но мало кто бы согласился на такой страшный мезальянс, ведь вероятность рождения высшего была слишком мала, а отдав дочь низшему, вернуть ее уже никому не удастся, ведь это запятнает ее честь навсегда. На мое удивление мне помог тот, от кого я меньше всего ожидал. Это был мой сводный брат. Он даже договорился почти со всеми высшими. Меня освободили и я, используя силу всех высших, смог уничтожить собственного отца. А затем я пришел к предводителям объединённых войск Азрана, и рассказал, где находится «Темный артефакт желаний», примкнув к их рядам. Ну а дальше, ты, наверное, уже и сама знаешь…

— Вот это да-а-а……

Я была ошеломлена его рассказом. И мы какое-то время молчали. Вампир все еще продолжал поглаживать мои пальцы, смотря перед собой, словно погрузившись в тяжелые воспоминания, и я теперь поняла, что за обиду ощутила. Он до сих пор обижался на своего отца, столько лет прошло, а боль навсегда осталась в его сердце. Я не представляю, как бы себя чувствовала, если бы мой отец предал меня. Ведь получается, что Эжен хотел помочь, предостеречь его от опасности, и вместо того, чтобы поверить сыну, его обвинили в измене. Как же должно быть страшно и обидно ему было, до такой степени, что он отважился даже убить своего отца?

Чтобы вывести вампира из тяжелых воспоминаний, я решила сменить тему и задала вопрос, на который ответа так и не получила:

— Но ты так и не сказал для чего эти браслеты?

Но в место ответа, он задал свой вопрос.

— Скажи, ведь для активации символов не только кровь нужна, но и секс?

И он сильнее сжал мою руку и поднес ее к своим губам, нежно прикасаясь к моим пальцам губами.

От резкой смены эмоций вампира и его прикосновений, мой разум опять начал затуманиваться и я, как на автомате ответила: «Да». Тем более, что ответ мне показался не таким уж и опасным.

— И значит, когда мы еще не занимались сексом, знак означающий кровь, не горел, а как только я взял тебя, он стал тускло светиться?

Его голос становился более вкрадчивым. Он подтянул меня ближе к себе и его губы переместились на мою шею. От его нежных прикосновений, даже не поцелуев, а именно прикосновений губами, я ощутила расслабление и, прикрыв глаза не задумываясь опять ответила: «Да».

— Получается, я у тебя не единственный? — этот вопрос он задал мне шепотом, подбираясь к моей мочке уха, щекоча волоски на ней, и я уже совсем растаяла и вновь мои губы проговорили:

— Да…

— Кто еще, у тебя есть кроме меня?

Его вторая рука легла мне на талию, и я в одно мгновение оказалась прижата его телом к матрасу, а мои руки над головой удерживаются его руками.

— Назови мне их всех, прошу, девочка…. моя… — он прошептал мне эти слова, медленно целуя уголки моих губ по очереди, и я невольно потянулась к его губам, когда он остановился и чуть подался назад, ожидая от меня ответа на свой вопрос.

А затем, очень нежно смотря в глаза прошептал:

— Расскажи, как их имена, всех остальных, нас семеро да?

— Да… — вторила я ему, понимая, что нахожусь в каком-то очень странном сне или это была явь?

Но в любом случае этот сон мне очень нравился, и я принялась называть имена, даже не вспоминая о том, что боялась говорить об этом с вампиров буквально несколько песчинок назад.

После того, как я назвала последнее имя, Эжен все же поцеловал меня, но так, что я взвизгнула от пронзившей меня боли, а странный сон мгновенно развеялся, грубо вернув меня в реальность.

Глаза вампира были абсолютно черными, даже белков было не видно. От леденящего страха я забилась под этим психом, пытаясь увернуться от его болезненного поцелуя, и он отпустил меня, а затем глядя в глаза произнес стальным голосом, от которого мне захотелось забиться от ужаса в какой-нибудь угол:

— Я никогда и никому тебя не отдам, ты моя и принадлежишь только мне, из этого замка ты никогда не выйдешь! Забудь обо всех, для тебя теперь есть только я! Ты все поняла?!

Последнюю фразу он, уже оскалившись огромными увеличившимися клыками, прорычал мне практически в губы, а я съежилась от ужаса и понимания того, что он мне только что сказал.

И тут случилось нечто странное. Вампир стал исчезать, как впрочем, и всё вокруг и даже то, на чем я лежала, и я увидела, как исказилось от страха лицо уже прозрачного вампира. И он закричал, пытаясь удержать меня в руках, но его крик я уже не услышала, вместо этого увидела уставшее и бледное лицо отца….

Савва продирался сквозь вязкую дымку сна, ему казалось, что его разум бесконечно вязнет в каком-то непролазном болоте. Каждый раз с огромным усилием и чем больше он делал мысленных рывков, чтобы стряхнуть с себя навязанный сон, тем глубже его обратно что-то засасывало.

В очередной раз он все же умудрился попытаться задержаться на границе своего полусна и почему-то ощутил себя лежащим на огромной каменной плите, но это ощущение продержалось буквально одно мгновение и невидимые нити вновь затянули его обратно в тревожное полузабытье.

Он не мог сдаться, он уже мало что понимал, он даже уже не помнил свое имя и не только имя, он не помнил, жив он еще или уже давно умер, но где-то на подсознании билась важная мысль: «У меня нет права сдаться!»

И в очередной раз, делая очередной мысленный рывок, собирая мысли по маленьким фрагментам, магу все же удалось опять задержаться на границе полудремы, но уже на более длительный срок.

Маг поднял голову и огляделся. Он действительно лежал на каменной плите, и невидимые магические путы сковывали его по рукам и ногам. Вокруг него была та самая дымка — «навеянный сон», понял маг.

Он смог, наконец, восстановить свою память, вспомнил кто он такой и всю свою жизнь. Савва вздохнул с облегчением. Если он помнит себя, значит, он еще жив. А это уже хорошо.

Следующим моментом то о чем он попытался вспомнить, так это как он попал в этот сон. Маг прикрыл глаза, и вязкая дымка набросилась на него с шипением, чтобы вновь утащить в свои непролазные топи.

— Плохая идея, — прошептал маг, кое-как разлепив отяжелевшие веки.

«Будем вспоминать с открытыми глазами», — решил для себя маг.

Он бы поговорил сам с собой, чтобы развеять сон, но губы почти не слушались его.

Всматриваться в дымку тоже было сложно, она словно завораживала его своими переливами серого и белого, заманивая уставшего мужчину в свои теплые мягкие объятия, заставляя успокоиться, довериться и сладко зевнув вновь погрузиться в сон.

Савва опять встряхнулся.

«Да что же это такое!»

И так, что было перед тем, как он очутился в этом странном сне?

«Оли!»

Имя любимой набатом прогремело в его голове. О великий Азран! Как он мог позабыть о своей паре? Эта проклятая дымка даже на такое способна? Что же это за магия такая, что в состоянии разъединять пары и заставлять забывать о своих любимых?

Жуткая догадка вспыхнула в голове мага:

«Нет! Не может быть! Зачем богам вмешиваться в жизнь простых смертных?»

Савва решил временно отбросить эту глупую мысль, не имеющую под собой никаких оснований.

Но если это не боги, тогда кто и зачем?

Последнее, что помнил маг, так это то, как он вместе с эльфами шагнул в портал, а дальше все — пробел, только вязкая дымка. И больше ничего, пустота, как отрезало.

Может он и шагнул как раз в эту самую дымку? Значит, это была ловушка? Его заманили? Так что ли получается? А где же тогда Оли?

Савва попытался вспомнить о заклинаниях развеивающих сон или небытие и потянуться к своему источнику магии. Но у него ничего не получалось. Он пробовал и пробовал бесчисленное количество раз. Но опять пусто. Словно кто-то отрезал его от собственной магии.

«Но как? Как такое возможно?» — уже который раз задавался маг вопросом, ответа на который у него не было.

Ведь магия не разделима с его душой? Маг и его магия это вся его суть, это же не артефакт, который можно снять и магия исчезнет.

Что если сейчас пока он находится в этом навеянном сне, его пара находится в опасности? Савва попытался дернуться изо всех сил, чтобы снять невидимые путы и слезть с каменной плиты, но у него ничего не получилось.

Его охватила паника. Он еще никогда не ощущал себя таким беспомощным. Нет, он не боялся за свою жизнь, он боялся за свою маленькую птичку. Она еще совсем молода, что она сможет противопоставить тем, кто смог сотворить такую сильную магию?

Горечь от осознания, что Савва не способен сейчас помочь не только себе, но и его паре, чуть было не лишила его разума. Он уже почти подался ее цепким коготкам захватывающим и утягивающим в свои омуты, если бы Савва не вспомнил одно большое но!

У него была возможность попросить помощи, за две тысячи лет он ни разу не обратился к своему создателю, к своему отцу — самому демиургу Азрану.

«Значит, настал тот самый момент» — понял маг.

И еле двигающимися губами он прошептал:

— О, Великий создатель Азран, прошу, умоляю, помоги мне…

Савва смотрел по сторонам, прислушиваясь и присматриваясь, ожидая прихода создателя, но к его огромному сожалению, пока никого и ничего не мог увидеть или услышать. Хотя он и понимал глупость всей затеи. Ведь увидеть демиурга невозможно, даже его дети страдали от того, когда отец общался с ними.

Маг вздохнул и попытался все свои силы вложить и еще раз позвать своего создателя, но этого не потребовалось, так как серая дымка начала развеиваться и он почувствовал сильный ветер.

Савва смотрел сквозь дымку и с удивлением увидел синее небо и облака. Дымка рассеялась полностью, но плита и невидимые путы не пропали. Зато в небе облака начали выстраиваться в незамысловатый узор.

Когда облака завершили рисовать свой узор, Савва понял, что это послание. Послание от самого создателя.

Маг вздохнул с облегчением и начал читать древнейший язык, что был вложен в его голову для общения с создателем.

После прочтения он нахмурился, пытаясь осознать что происходит.

— Значит, вновь грядёт война? — спросил он уже нормальным голосом творца.

И опять посмотрел ввысь.

Вместо ответа в его руке появился какой-то предмет. Савва не мог его рассмотреть, он виделся ему белым полупрозрачным облаком.

— Я могу остановить? — опять спросил он у демиурга.

И увидел положительный ответ.

Что ж, послание было не двусмысленным. Савва утвердительно кивнул. И закрыв глаза, погрузился обратно в навеянный сон, уже мысленно понимая, что когда потребуется он сделает все возможное, чтобы остановить надвигающийся хаос.

Александр смотрел на свою дочь и понимал, что не сможет, отдать ее. Оли сейчас рыдала, обнимая мать.

Когда он призвал свою дочь при помощи ритуала на крови, о котором поведала ему жрица дроу, она была такой счастливой, пока не увидела ритуальный зал.

Александр так и не отважился рассказать ей, о том, что задумали сумасшедшие жрицы. Да и он теперь уже твердо был уверен, что не расскажет. Он попрощается с ней и попросит передать послание всем своим детям и, конечно же, любимой.

Он сам придет к жрицам и у них не будет выхода они возьмут его, а не его маленькую девочку. Александр ни за что не может отдать малышку Оли на растерзания этим сумасшедшим. Жаль, что он никогда не встретится с любимой и не сможет попасть в чертоги Цирбиса. Но он должен спасти свою семью, там, в обители зла самой черной паучихи Ллос эти воспоминания, что он провел в кругу своей семьи, будут греть его измученную душу. И Александр надеялся, что они помогут не сойти с ума от страшных ежедневных пыток. Или хотя бы продержаться как можно дольше….

— Оли, я должен кое-что рассказать тебе, а ты передашь эту истории всем нашим, когда… в общем…

Оли, ничего не понимая, заплаканными глазами посмотрела на отца.

— Но ты ведь и сам сможешь все рассказать?

— Доченька, идем, я хочу, чтобы ты выслушала меня, но перед этим ты поможешь мне все приготовить для ритуала.

Александр потянул ее за руку из ритуального зала и Оли еще раз, напоследок поцеловав мать в лоб, последовала за ним.

— Скоро вы все вернетесь, — прошептала она родным, уже поднимаясь по лестнице в верхний зал за отцом.

О ритуале пробуждения он поведал ей практически сразу же, как она очутилась в руках отца. Оказывается, без нее этот ритуал был невозможен, вся семья должна быть в сборе, и тогда они проснуться. Оли понятия не имела об этом месте. Если бы она находилась рядом с ними, в тот момент, когда отец активировал специальный артефакт для переноса семьи в это секретное место, то не пришлось бы сейчас совершать такой сложный магический ритуал. Отец объяснил ей принципы, но суть она так толком и не поняла. Да и не вникала она особо в это.

Все же после того, что случилось, она еще не очень хорошо соображала. Думать о вампире ей не хотелось, но мысли то и дело возвращались к нему. Особенно сейчас, когда почти все закончилось, она дома, и может вздохнуть свободно. Здесь папа, он всегда все решал и сейчас, Оли не сомневалась в своем отце, он обязательно все решит, и вся ее выйдет из этого странного навеянного сна. Она сможет обнять маму и даже вредных сестер. Как это ни странно, но и по ним она соскучилась.

И получается, что всё ее приключение закончилось?

И она, скорее всего уже никогда не встретит всех ее суженных? Даже вампира?

Оли пока еще сложно воспринимала все это. Новый дом, находящийся глубоко под землей, в огромной пещере, чем-то напоминающей пещеры дроу. Даже ее комната, что показал ей отец в этом доме.

Неужели все так просто закончилось?

И вроде бы она должна быть счастлива, что смогла вернуться домой, как и хотела. Но все равно что-то все еще продолжало ее тревожить. Какое-то неясное чувство. Словно она что-то упускает? И что это еще далеко не только не конец, а лишь начало? Начало чего-то, чего-то….

Оли глубоко вздохнула и выдохнула несколько раз и сосредоточилась на своей части рисунка, что попросил ее начертить на полу огромного зала их нового дома отец.

Возможно, это просто было беспокойство за родных? А она тут мечется и переживает зря почем?

Или вид отца сбил ее с толку? Всегда такой уверенный в себе ковак, и глава их грота, сейчас был словно сам не свой? Поникшие плечи, усталость и вина в глазах…

«К Сэбису!» — мысленно выругалась Оли и постаралась отодвинуть от себя все волнения и тревоги.

— Скоро все будет хорошо… — прошептала Оли сама для себя.

— А вампир…. вампир, пусть тоже катиться к Сэбису… психопат сумасшедший….

Когда вся работа была закончена, и Оли уже хотела полоснуть себе по руке ножом, чтобы разбрызгать свою кровь по рисунку, отец почему-то остановил ее, взяв за руку.

— Перед тем, как мы это сделаем, я должен тебе рассказать кое-что очень важное, доченька.

Оли опять непонимающе посмотрела на отца. И опять в его глазах она увидела сильную усталость и какую-то глубокую тоску, что ей даже расхотелось спорить с ним, ведь в принципе он мог рассказать ей все, когда они закончат.

«Наверное, переживает из-за мамы», — подумала она и кивнула Александру, что готова его выслушать.

— Все началось почти две с половиной тысячи лет назад…, - начал свой рассказ Александр Сепфия устраиваясь прямо на полу, рядом с магическим рисунком, что они только, что закончили чертить.

Оли уселась напротив отца в позе лотоса.

— Мой отец погиб, когда мне было всего лишь пять лет, я его толком и не помню. Его лицо я видел лишь по записям из архивных артефактов, что показывали мне бабушка или дедушка. Моя мать после похорон отца исчезла. Оставив меня жить в гроте, принадлежащем родственникам отца. Все решили, что она ушла искать смерть, так как не могла жить без него. Они были парой. Единственными друг для друга.

Оли отвела глаза, ей почему-то даже страшно было допустить мысль, если кто-то из ее мужчин вдруг погибнет. Но она мгновенно отмахнулась от этой нелепой мысли. Что с ними вообще может случиться? Они же очень сильные!

— Их союз благословил не только сам Азран, но даже Цирбис. — продолжил Александр, — однако, бабушка рассказывала мне, что Цирбис, дал им своё благословение, правда, предупредив их, что после смерти они не смогут быть вместе. Так как моя мать была не его созданием, а созданием Азрана и чертоги Цирбиса для неё закрыты, как и чертоги Азрана закрыты для моего отца. Конечно, в тот момент они об этом и не думали, ведь смерть, как они считали, была так далека от них.

Родные говорили, что смерть отца была нелепым несчастным случаем. Отец был инженером строителем, он работал на одной и строек и что-то пошло не так. В итоге произошел обвал, и мой отец попал под обломки.

Мать пришла ко мне, спустя десять лет. Я не узнал её. Тот светлый и счастливый образ, что запомнился мне, исказился до неузнаваемости. Она была очень худой и бледной, в чёрном балахоне и грязными волосами, похожая на сумасшедшую нищенку, с лихорадочным блеском в глазах.

Она упала мне в ноги и молила, чтобы я помог ей. Она говорила, что нашла способ воссоединиться с отцом. Но ей нужен был я и моё согласие помочь ей. Конечно же, я не мог ей отказать. Ведь она была моей матерью, а мне хоть и было уже пятнадцать лет, однако в душе я все ещё оставался тем маленьким мальчишкой, безумно скучавшим по своим родителям.

Мать была очень сильным магом, как только я сказал, что согласен ей помочь, она мгновенно открыла портал прямо в том месте, где мы с ней увиделись.

Когда я понял, куда она меня привела, то решил, что живым выбраться уж точно никогда не смогу.

Это была огромная ритуальная пещера жриц самой богини Ллос. Сотни приверженцев сумасшедшей богини стояли на коленях вокруг огромного темного обелиска. Мать взяла меня за руку и, посмотрев в глаза, попросила никого не бояться, и довериться ей.

А что мне ещё оставалось делать? Естественно надеется лишь на то, что мать не привела меня на смерть от пыток. Ведь ни для кого не было секретом, что делали жрицы даже со своими собственными сыновьями, не говоря уже о мужчинах другой расы?

Но в итоге я понял, что, по крайней мере, сейчас, мне действительно ничего не угрожало, так как все жрицы были словно в каком-то трансе. Они даже не смотрели на нас когда мы шли к черному огромному конусообразному камню, состоящему из нескольких частей.

Я рассматривал этот камень с каким-то странным благоговением. От него шла очень притягательная энергия. Это сложно объяснить, но мне очень сильно захотелось вот так же, как и жрицы упасть на колени и…. Я почувствовал удар по лицу и очнулся. Это была моя мама, она объяснила мне, что я чуть было не вошёл в транс, ведь сила камня растёт не по дням, а по часам и он питается энергией…, абсолютно любой живой энергией. Вот и с меня чуть-чуть хватанул.

Когда мы все же добрались до камня, мама взяла меня за руку и попросила вторую руку положить на камень. Я с опаской посмотрел на странный конусообразный обелиск и увидел, как на его поверхности начали загораться руны. Мама положила свою вторую руку на камень и с мольбой в глазах смотрела на меня. И я опять не смог ей отказать, хотя и понимал, что все это не правильно.

Как только моя рука коснулась камня, я словно рухнул в водоворот каких-то странных и не понятных видений. Кажется, это были чужие жизни или даже не жизни, а желания? Я слышал миллион, нет, миллиард голосов! Это были все жители мира Азран. Я чуть было не потерялся в них. Каждый из этих разумных о чем-то просил, желал, мечтал. Их голоса сливались в один. Мне показалось, что ещё немного, и я сойду с ума. И как только эта мысль пронеслась в моей голове, все пропало, резко, в одно мгновенье оборвалось, и я очутился в беспроглядной темноте. А затем на меня вдруг снизошло озарение, и я понял, что все то, что видел и слышал, все это бесконечно видит и слышит сам артефакт! И более того! В его силах исполнить все эти мечты в одно мгновение. Он способен ответить всем «Да», всем, абсолютно каждому существу во всем мире Азран! Я ужаснулся этому знанию, меня до костей пробрал жуткий страх.

И тут я услышал голос! Он… заговорил со мной! Он спросил:

«Почему, почему ты боишься?»

И я ответил ему:

«Если ты исполнишь все эти желания, то мир превратиться в хаос!»

«Что такое «хаос»?» — с искренним удивлением спросил он меня.

«Как? Разве ты не знаешь, что такое хаос?»

Я был в шоке, разве такое возможно? И опять услышал совершенно искренний ответ:

«Нет, объясни мне»

И я объяснял ему, я вспомнил все войны, разрушения и стихийные бедствия, о которых мне рассказывали и показывали в учебных артефактах мои бабушка с дедушкой.

«И что здесь плохого? Почему ты этого боишься?» — опять он задал мне с искренним недоумением вопрос.

А у меня возникло ощущение, что я общаюсь с малышом, который понятия не имеет, что такое хорошо, а что такое плохо.

«Неужели никто не объяснил тебе, что войны и разрушения приносят смерть? Неужели никто не рассказал тебе, что это очень-очень плохо?»

«Нет, ты первый, кто заговорил со мной, и ты вообще первый, кто не пришёл ничего просить, а приготовился слушать, вот я и решил спросить»

Да, ведь я действительно хотел услышать, хотел понять, как помочь моим родителям вновь встретиться и ожидал, что сейчас узнаю. А артефакт заговорил со мной.

«Скажи, ты новорожденный Бог?» — спросил я его, потому, как это единственное, что пришло мне в голову, учитывая возможности артефакта.

«Я не знаю… Все называют меня «Темный артефакт желаний»»

«Сколько тебе лет?»

«Насколько я знаю не больше ста, по крайней мере, я осознаю именно это время»

«Никто и никогда не говорил, сколько тебе лет?»

«Нет, ты первый, кто вообще решил заговорить со мной»

«А как давно ты в этой пещере?»

«Сколько себя помню»

«И ты ни разу не видел, ни солнца, ни даже неба, не считая всего остального мира Азран?»

«Только в чужих мечтах и мыслях, своими глазами нет, не видел»

Мне вдруг нестерпимо стало жаль это существо. Такое одновременно могущественное и ничего не понимающее, заточенное в этом камне навечно. Оно общается только лишь с сумасшедшими приверженцами жестокой богини, и даже не знает, что есть другая жизнь. Мне так хотелось, показать ему наш грот и нашу долину, где живут мои сородичи. Мирные существа, созидатели — художники, музыканты, поэты, инженеры, ученые и все их творения. Все это в одно мгновение пронеслось в моей голове.

«Я хотел бы там оказаться» — услышал я голос в своей голове.

«Ты видел мои мысли?» — сразу понял я его вопрос, так как только что отчетливо в своей голове увидел наш грот и всех в нем живущих ирлингов.

«Да, видел, я могу видеть и слышать мысли любых существ, и неважно находятся они рядом со мной или же где-то на другом конце света. И я могу помочь встретиться твоим родителям, если ты поможешь мне, я хочу жить там, где живёшь ты»

«Но как? Я сомневаюсь, что мне позволят вынести тебя незаметно из этой пещеры?»

«Не нужно ничего выносить, просто дай мне своё согласие, а я вселю свою частичку в тебя и всегда буду с помощью тебя видеть все то, что видишь ты, и не только видеть, но и слышать и даже чувствовать»

«Ты всегда будешь со мной?» — если честно, я немного испугался такой перспективы, но артефакт успокоил меня.

«Ты даже не почувствуешь меня, я клянусь тебе! А как только найду более подходящего носителя, то сразу же покину твоё тело»

И я согласился, даже не представляя о том, что однажды артефакт станет причиной жуткой войны и впоследствии будет уничтожен и его единственная частичка останется во мне.

Я видел, как душа моей матери мчалась навстречу душе моего отца, я видел, как они встретились и слились воедино…, и я видел, как их души превратились в единый сгусток энергии, и эта энергия засветилась и втянулась вовнутрь артефакта.

«Им больше нет дороги ни в чертоги Азрана, ни в чертоги Цирбиса» — пояснил мне артефакт. А на мой вопрос, что же с ними будет дальше, он ответил, что теперь они одно целое, одна душа и когда они будут готовы, он отправит их на перерождение.

Очнулся я в своей постели у себя в комнате. Я решил, что все это был лишь сон, если бы не мои родные, которые рассказали мне, что я отсутствовал почти три дня и они не могли меня найти все это время.

И вот теперь спустя более двух тысяч лет, сумасшедшие жрицы Ллос узнали о том, что я являюсь носителем частички темного артефакта. За эти годы я почти забыл об этом.

— И поэтому, они напали на наш грот, им нужен был ты? — спросила отца Оли, впервые подав голос, после столь долгого молчания.

История об артефакте поразила её до глубины души, и даже перевернула все знания о нем. Оказывается, он не был абсолютным злом, как им объясняли на уроках истории учебные артефакты, ему просто никто не объяснил, что такое хорошо, а что такое плохо. Это знание, почему-то вызвало в ней странное ощущение грусти.

— Да, поэтому они и напали на нас…

Александр отвёл глаза, не желая говорить дочери всей правды, что жрицы пришли не за ним, а именно за ней. Но он понимал, что эта информация ей не нужна. Она ещё ребёнок и она должна жить без сожалений.

— Что ж солнышко, давай закончим ритуал.

Отец и дочь встали напротив друг друга по краям от ритуальной фигуры, что нарисовали на полу и одновременно разрезали свои запястья, окропляя кровью, нарисованный ритуальный знак.

— Теперь, ты должна прочитать, то, что я тебе дал, вслух.

Оли развернула лист бумаги и начала произносить слова, но после первых двух слов поняла, что уже знает, что же будет дальше. Она замолчала и глазами пробежалась по остальным пяти словам.

— Милая, что случилось, почему ты замолчала?

Оли посмотрела на отца и на свои браслеты. Все те семь слов, что активировали ритуальный знак, были на её браслетах — «небо», «подземелье», «сила», «земля», «великий лес» и «кровь».

— Оли, почему ты молчишь?

— Папа, откуда ты узнал о ритуале?

— Милая, какая разница, я….

Он хотел ещё, что-то сказать, как увидел внутри ритуального знака свет, он как заворожённый смотрел на него и не сразу понял, что Оли шагнула прямо вовнутрь света и за одну песчинку исчезла.

Александр прыгнул за ней, но поймал лишь пустоту. Его дочь ушла в портал, а он даже не смог остановить её.

— Нет…, - прошептали, почти онемевшие от горя и ужаса губы мужчины.

— Глупый, глупый ковак, — услышал он ненавистный голос Иллисиатры из артефакта связи, — неужели ты хотел обмануть тёмных богов? А вот они по сравнению с тобой сдержали своё слово. Твои родные свободны, как в прочем и ты, больше мы твою семью не побеспокоим, прощай Сепфия.

И артефакт истаял прямо в руке Александра, словно его и не бывало, а на входе в нижний холл он увидел очнувшуюся любимую.

Когда я увидела белое свечение внутри ритуальной фигуры, что мы начертили вместе с отцом, я сразу поняла, что это очередной портал, и держаться от него нужно как можно дальше, так как последние мои путешествия не принесли ничего хорошего. Кроме психа-вампира, конечно…. Хотя сложно назвать встречу с ним чем-то хорошим…. или… или…

Пока я размышляла о встрече с темпераментным Владыкой вампиров, то даже не поняла, как мое собственное тело предало меня. Я просто потеряла контроль над ним и мои ноги сами шагнули в портал, а я мысленно заорала, но только мысленно, так как мои мышцы лица окаменели, и даже собственным голосом управлять я не смогла.

Жуткая паника охватила все мое сознание, меня опять парализовало? О боги! Да сколько же можно! Паника сменилась глухой яростью, и я начала чувствовать, наконец, собственное тело, и видимо очень не вовремя, так как ноги мои от неожиданности подкосились, и я пятой точкой приземлилась на твердый камень.

Зажмурилась от боли, и прикусила губу, чтобы не закричать, правда, злое шипение и несколько нелицеприятных эпитетов все же вырвалось из моего рта. Слишком неожиданным и болезненным было падение. Легла на спину и потянулась руками растирать попу от синяка. А синяк чувствую, будет огромный! Вот ведь невезуха какая, а?

Когда боль все же прошла, и я вздохнула с облегчением, то у меня возникло странное знакомое давящее чувство. Я автоматически повернула голову прямо и приоткрыла слезящиеся глаза. После яркой вспышки света, да и небольшого болевого шока, мои глаза пока еще плохо видели в окружающем полумраке. Потерла глаза и картинка начала проясняться.

В первую очередь удалось разглядеть очень высокий потолок очередной пещеры и тусклое свечение ото мхов, растущих на нем. И почему-то потолок до боли показался мне знакомым. Как впрочем, и каждый выступ и сталактит на нем. Я во все глаза рассматривала его, уже мысленно даже зная, сколько всего сталактитов на нем расположено, и даже, сколько всего камней с выступающей поблескивающей слюдой.

Я медленно водила взглядом по потолку пещеры и странный гул начал обволакивать мое сознание. Прикрыла глаза и попыталась понять, что это за шум. Он нарастал и становился все громче и отчётливее. Это были голоса! Множество голосов, как громких, так и тихих! Я ничего не могла разобрать. Словно толпа разумных что-то говорили одновременно. И звук становился все громче и громче. И мне уже казалось, что я могу услышать отдельные голоса. Я даже не задумываюсь над тем, что делаю, начала вычленять один из них, мысленно отдаляясь от других, и услышала резкий гневных женский крик:

«Как же я мечтаю, чтобы все они сдохли!»

А за ним уже тихий мужской:

«Как же я мечтаю, чтобы мой компаньон поскорее умер, и его доля стала моей!»

И в этот момент я даже увидела образ того гнома, что мечтал о смерти своего компаньона. Приземистый бородатый мужчина, в потертом коричневом костюме счетовода сидел в каком-то тесном кабинете, заставленным шкафами с папками и документами до самого потолка. Его стол тоже был завален огромным количеством бумаг. И даже единственное окно, что находилось в кабинете, тоже было завалено стопками каких то папок. Гном с тоскливым взглядом просматривал какой-то отчет. А я даже в отчет смогла заглянуть и более того, понять, что это очередной балансовый отчет за месяц!

И это… это, так поразило меня, что я резко вынырнула из странного образа комнаты и незнакомого в ней сидящего гнома, мечтающего почему-то о смерти своего компаньона и между прочим лучшего и единственного друга.

В растерянности открыла глаза, и вновь посмотрела на потолок. Гул в моей голове не стихал, но был уже просто фоном. Не один голос не был отчетливым, все они опять сливались воедино, и я их не понимала. Если честно я вообще ничего не понимала.

Кряхтя я все же приподнялась на локтях и решила рассмотреть, что же еще есть в пещере кроме потолка, и тут же ахнула от увиденного.

— Это сон!? — вскрикнула я от удивления.

Вскочила на ноги, забывая о боли, и оглянулась. Я находилась на какой-то круглой каменной плите, стоящей на возвышенности. Диаметр ее был примерно в четыре моих роста, а я была чуть выше трех локтей.

Вокруг моей плиты, в нескольких локтях на одинаковом расстоянии друг от друга находилось еще семь плит, тоже стоящих на возвышенностях, но были гораздо ниже той, на которой стояла я.

А сразу за плитами сплошной стеной до самого потолка стояла черная дымка. Она окружала все плиты по периметру, создавая иллюзию замкнутого пространства.

Но это меня удивило не так сильно, как то, что я увидела на самих каменных плитах. На них лежали люди, точнее сказать мужчины, а когда я в полумраке начала вглядываться в их лица, то опять не сдержала вскрик удивления.

Прямо напротив меня на плите лежал Архус, дальше был Лизар, следующим был ЭйрСхель, Савва, Рилиониэль и Лириониэль, а последняя плита была пустой!

Я в растерянности покрутилась на месте. Зажмурилась и на всякий случай досчитала до десяти, опять открыла глаза, но картинка не изменилась.

Что они тут делают?

Я подошла к краю своей плиты и присмотрелась к Архусу, его глаза были закрыты, затем начала разглядывать остальных у них у всех были закрыты глаза!

В голове мелькнул страх — мертвы?! Нет! Тут же отбросила, глупые мысли и начала присматриваться к груди Архуса. И сразу же выдохнула с облегчением. Он дышал!

— Архус! — прохрипела я и, откашлявшись, крикнула еще раз.

Но он не среагировал. Я присмотрелась к остальным, все они размеренно дышали, так, словно спали. Но никто из них не реагировал на мой голос.

— Какого хаода здесь происходит!? Вы слышите меня! Эй, Лизар! Эйр! Ри! Ли! Савва! Это какая-то странная шутка?!

Я внимательно присматривалась к мужчинам, но никто из них опять не реагировал на меня. Что все это значит? Зачем они здесь? Прилегли поспать? А меня зачем позвали?

Я наконец-то решила слезть с плиты и подойти к ним поближе. Взмахнула крыльями и поднялась в воздух, направившись в сторону Архуса, но не тут то было! Как только я подлетела к границе моей плиты, то словно в невидимую мягкую стену врезалась. Меня отпружинило и я, растерявшись, опять плюхнулась на пятую точку.

Взвыв уже скорее не от боли, а от злости, я взвилась на ноги, и завопила на всю пещеру:

— Да что же это такое! Если это сон, то он глупый и дурацкий! И я хочу проснуться! А если не сон, то пусть тогда все проснуться! И вообще мне уже надоело ничего не понимать и вечно появляться в странных местах, где я встречаюсь со своими суженными!

— Нет, мелкая тварь! — внезапно пришел гневный ответ, на мой вопль, странно знакомым женским голосом, — это не сон! Это явь! И здесь и сейчас, ты сдохнешь! А я стану той единственной для всех этих мужчин, и не только для них, я стану самой могущественной в этом мире! Аха-ха-ха-ха!!!!…

Я резко замолчала и посмотрела в ту сторону, из которой послышался голос, и жуткий на грани истерики смех. А затем я увидела и хозяйку этого голоса.

Она вылетела из темноты, и я даже не успела сориентироваться, как она сбила меня с ног. Но, наверное из чистой упрямости, а может из нежелания опять отбивать свою пятую точку, я взмахнула крыльями и отлетела в противоположную сторону, опять мягко ударившись о не видимую стену. Но на этот раз смогла встать на ноги, на другом краю круглого камня.

Передо мной стояла самка ирлинга, явно дочка сурда. Она была выше меня чуть ли не на две головы. Очень красивая и грациозная. С большой грудью узкой талией, большими покатыми бедрами и длинными ногами. Ее чувственный рот кривился в гневной ухмылке. А большие зеленые глаза смотрели на меня с презрением и ненавистью. На ней было что-то вроде доспехов из метала золотистого цвета, как и отблеск от ее таких же золотистых крыльев, нагрудник-корсет мысленно увеличивающий ее большие груди, короткая, едва доходящая до попы юбка, стоило ей чуть наклониться, и можно было бы рассмотреть все ее прелести. На ногах надеты сапоги на высоченной и тонкой шпильке с длинной выше колена голяшкой, плотно облегающей, как вторая кожа ее ноги. Еще один признак высшей самки ирлинга. Только они любят такие ярко-вычурные и неудобные одеяния. Ее белые волосы были заплетены в тугую косу необычного плетения и увенчаны сияющей от обилия драгоценных камней диадемой под цвет доспехов. Она была похожа на принцессу из сказки, только очень злую принцессу, судя по ее надменному и злобному взгляду.

Пока я рассматривала ее, она рассматривала меня. Дома папа дал мне переодеться, и на мне сейчас были мои излюбленные коричневые из мягкой кожи плетенки, оплетающие кожаными шнурками мои ноги чуть выше колен, белые шорты, белый узкий топик, открывающий живот и прикрывающий мою не большую грудь. Волосы были утянуты в высокий хвост. И единственные украшения, что на мне сейчас находились, так это бытовые артефакты, правда, в режиме невидимости.

Мда, во внешнем виде я откровенно проигрывала этой моднице. Ее взгляд красноречиво говорил мне об этом. Более того от сквозившего пренебрежения и ненависти что излучала эта высшая я невольно почувствовала себя мелкой надоедливой букашкой посмевшей встать на пути великолепной принцессы. И осталось мне, похоже, совсем не долго жужжать у ее милого ушка…

Но я не из пугливых! Вечные драки с сестрами и их насмешки за пятьдесят лет очень сильно закалили мой характер. Они тоже любили модно одеваться, и фигуры у них были уже очень женственные, не то, что у меня. И они постоянно об этом мне напоминали. И сначала я обижалась и очень стыдилась своей фигуры, пока мама по секрету не рассказала, что мы самки ирлингов особенно ковачки иногда очень медленно физически развиваются. И откровенно женская фигура — большая грудь, высокий рост, попа, появляются только к ста годам. Так что мне еще пятьдесят лет расти и расти! А там кто знает, может я еще красивее этой буду! Вот!

Я вздернула подбородок и расправила плечи, с вызовом посмотрев высшей самке в глаза.

— Кто ты такая, что здесь происходит, и почему ты на меня напала? — я попыталась вложить в свой голос как можно больше металлических ноток.

Она опять смерила меня с головы до ног своим пренебрежительным и злобным взглядом, а затем хмыкнула и когда я уже опять хотела задать ей вопрос, как она резко взметнулась в воздух и вновь кинулась в мою сторону.

Но не тут то было! Я уже была готова к нападению, поэтому в самое последнее мгновение, отпрыгнула и, зная о свойствах пружинистых мягких стен, выставила ногу. Самка само собой врезалась в стену, которая откинула ее на мою ногу, так что она не успела сообразить и кубарем рухнула на каменную плиту. В пути потеряв свою диадему и растрепав волосы.

Я не удержалась от смешка. Правда сразу же подавилась им, так как самка даже из положения, лежа на животе, резко подняла голову и одарила меня таким гневным взглядом, что мне даже почудилось, будто из ее глаз искры посыпались от злости.

— Ну ладно, сучка, я хотела убить тебя быстро, теперь же ты разозлила меня и значит, будешь умирать очень-очень медленно…. - последние слова она прошипела, как змея и начала медленно подниматься.

А до меня медленно с каким-то скрипом дошел смысл ее слов. «Убить»? Она собралась меня убить?

— Ты что сумасшедшая? Ты и правда решила меня убить? — переспросила я на всякий случай у свирепой психопатки, которая уже была на ногах и, причем устойчиво стояла на своих высоченных шпильках, расправляя волосы.

— А ты еще не поняла тупая малявка? — ядовито выплюнула она в меня ругательство, — конечно же убить! Первый раз не получилось, значит, получится во второй!

— Слушай ты! Хватит меня оскорблять! — взвилась я, а потом до меня опять дошел смысл ее последних слов, — подожди, первый? Но… — я ничего не понимала, о чем она вообще говорит.

Самка подобралась, и начала медленно ко мне приближаться, я заметила ее маневр и так же медленно начала от нее отходить.

— Ты что, ничего так и не вспомнила? — язвительно прищурилась женщина, продолжая делать медленные шаги в мою сторону. — Я уже пыталась тебя убить, помнишь меня? Меня зовут Ирма! Там у реки!

И я замерла на месте, а река и я, моющая в ней руки, тут же встала у меня перед глазами.

Архус исчез за деревьями, а я пошла, мыть руки, сгорая от смущения. И тут появилась она, вышла из портала прямо над рекой.

«Привет, меня зовут Ирма», — улыбаясь фальшивой улыбкой, проговорила самка ирлинга.

«Хочешь, я помогу тебе убежать?»

Но мне она сразу не понравилась. В ней было слишком много фальши и голос…, ее голос был пропитан какой-то затаенной злостью и гневом. Я и сама не поняла, как открыла рот, чтобы позвать на помощь Архуса, но она обрушила на мою голову что-то очень твердое и от сильной вспышки боли мое сознание мгновенно померкло!

И когда я уже пришла в себя от воспоминаний, а мой взгляд прояснился, то поняла, что психопатка подобралась слишком близко и опять попыталась напасть на меня. Но теперь уже не в полете а, просто растопырив свои пальцы с острыми коготками, чтобы вцепиться в мою шею.

Ха! Похоже, драться глупую женщину никто не учил? Я мгновенно, схватила ее за предплечья и, сделав подсечку, дернула на себя и ушла с траектории ее падения.

Услышала хруст, а затем уже гневный крик самки. Обернулась и увидела, что Ирма приземлилась прямо на одно из своих крыльев, и кажется, сломала его. И как умудрилась только? Ведь теоретически она должна была упасть на свои же руки? И даже не удариться об пол?

Ну и неуклюжая…

Ее лицо исказилось болью и гневом. Мне даже на пару мгновений стало ее жаль. Но когда я услышала проклятья в свою сторону, то жалость тут же, как рукой сняло. Мой брат часто сетовал на мою доброту. Именно из-за этого я старалась не проводить болезненные приемы, которым он меня обучал, чтобы я могла на поддать сестрам. Но мне почему-то всегда было их жаль, хотя они никогда меня не жалели и били со всей силы.

— Ну ладно мелкая тварь! Ты меня окончательно разозлила, — опять зашипела змея.

И из своих голяшек вытащила какую-то тонкую спицу. Нажала на нее и та превратилась в нож.

Боевой артефакт? Ну, ничего себе! Кажется это уже не шутки…

— Правильно малявка, я вижу, наконец, страх в твоих глазах? Это хорошо, бойся меня гадина, потому что я все равно тебя убью….!!!

Страх действительно начала овладевать мной. Странно, но несколько песчинок назад я все это считала какой-то странной шуткой, да и весь этот бой тоже для меня был чем-то не реальным. Но вот когда она достала этот нож, то теперь я поняла, что эта психованная явно настроена серьезно. Я сглотнула и медленно попятилась от надвигающейся на меня хромающей самки. Перелом ее крыла явно приносил ей адскую боль. Но гнев и ненависть, похоже, придавали ей сил.

Я выставила руки вперед и решила с ней поговорить.

— Слушай, я не держу на тебя зла, давай мы не будем драться и просто разойдемся, чего ты хочешь, скажи мне, я тебе это отдам мне ничего не надо, и уйду!

Она хрипло рассмеялась, но от смеха дернулось ее крыло, и смех закончился стоном боли, исказив прекрасное лицо женщины.

— Мне нужно, чтобы ты сдохла тварь! — сквозь зубы прошипела она и продолжила с выставленным вперед ножом надвигаться на меня, — а когда ты сдохнешь, я и так смогу забрать себе все, что мне и так причиталось! Я стану могущественной на столько, что все существа этого мира будут бояться меня! А Архус и остальные мужчины, будут ползать у меня под ногами умоляя, чтобы я хотя бы взглянула на них!

В ее глазах заискрился безумный лихорадочный блеск, а улыбка стала предвкушающей. Меня даже передернуло от вида этой женщины. Пока я не услышала о знакомом имени в ее пламенной речи.

Эжен перерыл уже всю свою библиотеку в поисках похожего ритуала, при помощи которого у него отобрали его собственность! Его невесту! Вампир со злости так разбушевался, что чуть весь свой замок не уничтожил, когда понял, что ее забрали не через портал. Да и не смогли бы Оли вытащить при помощи магического портала, здесь магия подчиняется только ему!

Но эти сэбисовы твари использовали какой-то хитрый и скорее всего очень древний ритуал. Вампир припомнил, каким образом исчезла его невеста, прямо из его рук и его клыки автоматически увеличились, а из горла раздалось гневное рычание.

Он обязан найти ее как можно скорее, что-то подсказывало вампиру, что ему следует поторопиться, иначе он может больше никогда не увидеть Оли…

И тут Эжен резко остановился, потому как бегал по библиотеки в поисках нужных сведений от одной полки к другой.

— Вот я идиот! — вскрикнул он и дал себе ладонью по лбу.

Пока он психовал и разносил мебель, попадавшуюся ему под руки в щепки, вампир совсем забыл о своей связи с невестой, он же пометил ее!

— Так, надо успокоиться… — пробормотал он сам себе и, поставив на полку один из архивных артефактов, вернулся к креслу стоящему в библиотеке у камина.

Сев на кресло вампир прикрыл глаза и постарался сосредоточиться в поисках своей невесты. Он толком пока еще не понимал, как работает вся эта связь, знал лишь из рассказов отца о его родителях.

Вампир полностью представил, как выглядит его невеста, изгибы ее тела, розовые соски, сладкие губки и голубые глазки, и услышал ее отклик, точнее отклик ее крови.

Открыв глаза, Эжен уже знал, где искать Оли. Вот только поняв, в каком месте, она оказалась, наконец, сложил все части головоломки в своей голове.

Вампир не сказал своей невесте о том, что еще прочитал при помощи символов находящихся на ее браслете, дело в том, что эти символы были не придуманы, а взяты им самим из архивов по одному из очень древних и уже давно мертвых языков. Придумывать новые символы, у вампира просто тогда не было времени, и он предложил уже знакомые для него. Только смысл этим символам изменил. Когда же вампир прочитал то, что было изначальным, он подумал, что это просто совпадение. Но учитывая место, где сейчас находилась Оли, истинный смысл надписи теперь был понятен: «ЖЕЛАНИЕ» — семь символов, семь букв — ЖЕЛАНИЕ.

Значит Оли каким-то образом причастна к Темному Артефакту Желаний? Впрочем, как и все ее суженные… исключение лишь составляли эльфы и дроу. Вспомнив о всех ее мужчинах, у вампира сжались кулаки и выступившие когти вспороли кожу. Но он даже не почувствовал боли.

— Она будет только моей…. - сквозь зубы проговорил он себе, и несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, чтобы более-менее успокоиться.

Сейчас не время для злости, после… после того как маленькая ковачка окажется вновь в его руках, он будет очень-очень долго успокаивать всю свою злость….

Вампир кое-как вспомнил, о чем он думал, до того, как ярость кровавой пеленой встала у него перед глазами.

Значит, получалось, что все сходилось, если не брать в расчет дроу и эльфов, но если задуматься о том, что в их жилах течет кровь их отцов, ведь владыка эльфов и император дроу тоже были там, как впрочем, и сам вампир. То получалось….

Эжен зажмурился и схватился за голову. Неужели все повторяется? Неужели опять война, хаос, разрушения, болезни?

В любом случае, в его власти все это остановить! Достаточно вернуть свою невесту на место, то есть в его законные владения и про артефакт все забудут. А если допустить возможность, что Оли сама может являться… артефактом? И она будет принадлежать только… вампиру?

От этой мысли Эжен на пару минут завис, а затем его губы раздвинулись в жесткой ухмылке. Если это действительно так, то значит, он может стать властелином мира?!

Вампир вскочил и нервно сделал несколько шагов до полок с архивными артефактами и вернулся назад к креслу.

Если все так и есть, значит, скорее всего, Оли сейчас у его старых знакомых, у этих психопаток жриц дроу…. И ему достаточно с ними договориться, а затем уже приблизиться к своей невесте, и уж кто-кто, а она не сможет ему отказать…. Вампир прикрыл глаза вспоминая, как она стонала и извивалась под ним. А затем нахмурился. Он ведь тоже начинает плохо соображать, когда находится рядом с ней, как бы ему самому не попасть в какую-нибудь ловушку или под влияние собственной невесты….

Ладно, об этом он подумает после, а сейчас ему нужно составить план….

И доверять сейчас своим поданным он вообще не может. Наверняка они все уже дали клятву его племяннику. А драться с уймой подчиненных высших вампиров, у него просто нет времени. И придется ему идти одному…. Разве что зомби с собой захватить?

Хватит ли ему пять сотен, не убиваемых гномов и людей? Интересно его ждут или нет? Сможет ли он напасть внезапно?

В любом случае, он обязан попробовать, потому, как мысленно он чувствовал, что времени осталось совсем не много и стоит ему еще порассуждать пару горстей песчинок и возможно он уже больше никогда не сможет увидеть свою невесту. Сердце вдруг сжалось, и вампир за долгие годы своей жизни впервые ощутил панику и страх!

Он моргнул и мысленно встряхнулся. «Еще чего не хватало начать ныть и хлюздить по поводу пропажи какой-то….» И Эжен резко осекся, ведь даже от мысленного оскорбления своей невесты, ему вдруг стало не по себе!

— Прочь все эмоции! — громко рыкнул он сам на себя и отправил мысленную команду сбора всех своих зомби.

Ирма кидалась на меня с ножом, с безумным блеском в глазах. Мне лишь оставалось отпрыгивать от нее. Почему-то от страха тряслись коленки. Мысли лихорадочно метались из стороны в сторону. Меня ведь убить пытаются, по-настоящему. Именно сейчас, и даже не ясно по какой причине! Эта самка явно сумасшедшая, учитывая ее фразы о мировом господстве. О Цирбис, ну почему именно со мной происходит все это? Ну почему именно на меня ополчилась эта сумасшедшая? Только и оставалось задавать себе все эти вопросы, пока я отпрыгивала от ножа в руках женщины.

Нужно было еще и помнить о пружинистых стенах, ведь если я напорюсь на них, меня же прямо на этот тесак может швырнуть.

— Я думаю, что убью их всех, когда закончу с тобой тупая малолетка! Зачем мне дались все эти мужики, когда я смогу заиметь себе самых лучших! — опять с надрывом в голосе заговорила психопатка.

Последние слова самки, дошедшие до моего сознания, правда, слегка с опозданием из-за сосредоточенности на мелькающем ноже, вдруг заставили забыть о страхе и разозлиться.

— Они и есть самые лучшие, ты дурная психопатка, не смей трогать их! — не выдержала я, когда услышала, что она собралась убивать всех моих мужчин.

Сейчас Ирма действительно с легкостью могла это сделать, ведь все они были абсолютно беспомощны!

— Самые лучшие? Самые лучшие?! — закричала она на меня, а в глазах было столько гнева, что мне опять захотелось прикусить язык.

— Да что ты знаешь о них, а!? — продолжила высшая, не переставая теснить меня к одной из стен и иногда махать ножом, перед глазами, — ты ведь с ними толком и не общалась, только перепихнулась пару раз с каждым из них, и то до эльфов даже очередь не дошла, и хорошо, что не дошла, ритуал не успела завершить, и значит я теперь смогу быть вместо тебя, ты умрешь, и артефакт выберет мое тело, как носителя!

Я приоткрыла рот от удивления, о чем она говорит? Какой артефакт? Какой ритуал?

— Что? Даже ничего не знала да, глупышка? — заулыбалась снисходительной улыбкой женщина, и опять сделала очередной выпад ножом.

Мне лишь оставалось следить за ее маневрами и стараться ходить по кругу, чтобы не напороться на стену.

— Неужели твой папаша, тебе не рассказал о его встречи с Темным Артефактом Желаний?

Я нахмурилась.

— Отец кое-что рассказывал мне об этом, но я не собираюсь с тобой обсуждать подобное!

Можно было вообще не отвечать ей, но я заметила, что она вроде как начала успокаиваться, по крайней мере, сумасшедший блеск из глаз вроде как исчез, хотя и не до конца.

— Ладно, перед смертью я так и быть тебе расскажу, все равно ты скоро сдохнешь, — и опять она засмеялась, — тебе по крови от твоего нерадивого предка передалась частичка от Темного Артефакта Желаний, ты сейчас являешься ее носителем, как впрочем, и я, и если бы ты переспала тогда с обоими эльфами, когда у тебя была возможность, то сейчас уже превратилась бы в воплощение самого Темного Артефакта Желаний. Но ты этого не сделала, а значит, шанс будет у меня!

Я переваривала ее слова, но все равно не совсем все понимала. Или не до конца? Как это воплощение Темного Артефакта Желаний? Но это же ведь камень… артефакт, а не живое существо?

— А зачем убивать меня, переспи с ними, если они этого захотят сейчас и станешь воплощением Темного артефакта сама? И кстати почему именно с ними?

Конечно, этой сумасшедшей ни за что на свете нельзя давать подобной власти, но ведь и зубы ей заговаривать ни кто мне не помешает? А потом…, потом я наверняка, что-нибудь придумаю! Главное, чтобы она выпустила свой нож. И я попробую ее скрутить так, а с ножом… с ножом шансы мои не велики.

— А убить тебя надо потому, ты тупая ситка, — опять взбеленилась Ирма, — потому, что ритуал ты уже начала! И закончить его сможешь только ты! И хотеть все они будут только лишь тебя и больше никого!

Нездоровый блеск в ее зеленых глазах вновь засветился.

— Так почему же ты сама его не начала? — почти процедила я от злости, надоело уже выслушивать ее оскорбления!

Ирма притормозила и я увидела, что взгляд ее метнулся в темноту, и смотрела она явно не дружелюбно, а затем быстро перевела его на меня и выплюнула со злостью:

— Да потому что, я не знала об этом!

И уже с силой дернулась в мою сторону, а я уворачиваясь, все же столкнулась с невидимой пружинистой стеной и естественно полетела прямо на нож самки, лишь в самый последний момент вспомнив о собственных крыльях, я взмахнула ими, но эта тварь все же задела мне ногу ножом. Я взвизгнула от пронзившей меня резкой боли в ноге, которая с неимоверной скоростью начала распространятся по всему телу, клинок что отравлен? В глазах тут же потемнело, крылья ослабли, и я рухнула вниз. Благо изловчилась и смогла сгруппироваться так, чтобы ничего себе не сломать. Но после моего приземления, боль и слабость во всем теле не дали мне сразу подняться на ноги, и я схватилась за ногу, подтянув ее к груди, продолжая лежать, на спине в надежде хоть как-то унять пульсирующую боль.

«О нет, неужели я вот так сейчас погибну?» — мелькнула страшная мысль в моем сознании.

Открыла глаза и увидела стоящую перед собой Ирму, поигрывающую ножиком в руках с улыбкой во все лицо и триумфом победительницы в глазах.

— И как в тебе оказалась частичка Артефакта Желаний? — кое-как ворочая языком, прошептала я первый вспомнившийся вопрос, лишь бы отвлечь эту сумасшедшую.

Уже позже и сама не поняла, как в моем мозгу появилась эта спасительная мысль, по-видимому, инстинкт самосохранения работал уже сам по себе.

— Артефакт Желаний разбросал свои частички во многих разумных, в том числе был и мой дед! Частичка перешла моей матери, но она, узнав семейную тайну от деда, так возгордилась, что совершила глупость! Она отвергла одного из участников ритуала! Архуса! И он бросил ее на забаву своим верным шеусам. Так появилась я…

И в этот момент, я услышала горечь в голосе Ирмы и увидела, как та отвлеклась, вспоминая о чем-то своем. А я не стала медлить. Жить хотелось на много сильнее! Не знаю, откуда во мне это появилось, или я просто забыла об этой вновь появившейся особенности от страха, но вместо ногтей у меня на руке за долю песчинки появились настоящие боевые когти, и я ударила ими по ноге Ирмы.

Самка не ожидала такого подвоха и, завизжав так, словно я оторвала ей ногу, рухнула на пол, схватившись за нее и начала кататься по полу. Я же в этот момент, превозмогая сильную боль, попыталась встать, даже не смотря на Ирму. Похоже, сейчас мне действительно придется убить ее. А потом…, потом, я спрошу у Архуса, кого это и когда он отдал на потеху своим воинам….

Мысли мои сконцентрировались на том, чтобы встать на ноги и найти нож Ирмы, которая верещала как дикие пухки в сезон спаривания. О, проклятый Сэбис, неужели я и правда ей ногу оторвала? Слышать ее визг было невыносимо, в голове шумело от боли, перед глазами мелькали черные точки, еще и эта психопатка надрывается. Все прелести жизни…

Когда же пошатываясь, смогла встать на четвереньки и посмотреть на Ирму, то мне сразу же подурнело. Я и правда… ногу ей умудрилась отрезать по колено…

Я раскрыла рот и часто задышала, чтобы успокоить рвотные позывы, приподняла свою руку, посмотрела на пальцы, когтей уже не было, а рука вся была в крови и липкая, а я и не почувствовала ее, боль слишком сильно мутило мое сознание…

Сглотнув кислую слюну, я огляделась в поисках ножа, и нашла его, к сожалению, очень далеко, видимо Ирма отбросила его на другой конец каменной платформы.

Встать так и не получилось. Пришлось ползти. Ирма прекратила кататься, лишь тоненько подвывала, держась за ногу. Я старалась не смотреть на обрубок, лежащий неподалеку от стонущей и истекающей кровью самки.

С горем пополам, я все же смогла доползти до ножа, и как только взяла его рукоять в руки, так моя боль мгновенно исчезла, а рана на ноге затянулась.

Зачарованное лезвие?

Слабость тоже прошла, и я смогла встать на ноги. Потрогала невидимую стену у края каменной платформы, но та так и не исчезла.

— Она не исчезнет, пока одна из вас не погибнет, — услышала я знакомый голос.

Это был Эжен, и я автоматически улыбнулась и даже слегка мысленно успокоилась, сейчас он меня спасет…

Вампир вышел из темноты и подошел впритык к каменной платформе, на которой я сейчас стояла.

— Добей ее, и ты будешь свободна, — необычно бесстрастным и через чур, спокойным голосом проговорил он, смотря на меня своими холодными глазами.

— Ты не Эжен, — неосознанно вырвалась фраза у меня изо рта.

Я и сама не сразу сообразила, почему я такое сказала. И опять мои инстинкты работали на опережение. Лишь затем мозг начал выстраивать логическую цепочку.

У Эжена не такие глаза и совсем не такой спокойный и бесстрастный голос. Нет, Эжен всегда говорил, словно свысока своего трона, повелительно или же раздраженно и зло, а в глазах его были шторм и буря, но уж точно не такое спокойствие.

— Правильно дитя мое, я лишь воспользовался его телом, а сознание его сейчас далеко.

— Но… как…, я не понимаю?

— Все очень просто, он вошел в твою обитель с определенными мыслями, скажем так, разделяющими некоторые мои точки зрения и убеждения, вот мне и не составило труда овладеть его телом, да и ослаблен его разум, из-за такого длительного заточения в каменном мешке. А сейчас хватит разговаривать, тебе нужно добить самку, а затем закончить ритуал. Остались эльфы и кровь ирлинга.

Я покосилась на скулящую Ирму, она с ужасом смотрела в нашу с вампиром, (или уже не совсем вампиром), сторону.

Я сжала нож в моей руке и повернулась к женщине. В моей голове все еще звучали ее слова, о том, что она собиралась убить всех моих суженых, да и злость на то, что она напала на меня и чуть не убила причинив столько боли еще не утихла. Я подошла к ней ближе, присела на корточки, стараясь как можно дальше держаться от лужи крови, растекающейся под женщиной, и подставила нож к ее горлу.

Ирма притихла и затряслась.

А мне достаточно было лишь надавить на нож посильнее, и с ней было бы все покончено. Но одно дело, когда ты делаешь кому-то больно или даже убиваешь кого-то в пылу драки, и совсем другое вот так, глядя в глаза, добивая.

Ирма молчала и своими бездонными красивыми зелеными глазами смотрела на меня, а в них плескался гнев и ненависть, казалось, что она сейчас вскочит, не смотря на смертельное ранение, и с остервенением начнет бросаться на меня.

Затем она разомкнула свои губы и начала говорить.

— Я столько лет потратила на то чтобы привлечь к себе внимание Архуса, чудовище, погубившее мою мать. Я хотела отомстить ему за все наши с матерью мытарства, за ее чудовищную смерть от рук одного из нетрезвых шеусов. Моя мать так и осталась никому не нужной подстилкой. Ее имели все кому не лень в гроте, я даже не знала, кем был мой отец. Пять сотен лет назад, когда мать умирала от ранения, а я пыталась остановить ее кровь до прихода мага-целителя, она рассказала мне о частичке Темного Артефакта Желаний в моей крови. Но она не знала, каким образом и когда произойдет воплощение. Мать поняла, что частичка Великого Темного Артефакта покинула ее, когда родилась я.

— Я все же смогла залезть в гарем Архуса и даже стала его фавориткой, но при этом я еще и познакомилась со жрицами дроу, надеясь, что эти психопатки смогут помочь мне воплотить Артефакт Желаний. Они и не позволили мне убить Архуса, говорили о том, что у него должен быть хотя бы наследник и надеялись, что именно я могу его родить. Пока я старалась над наследником, то не заметила, как стала влюбляться в сурда.

Она прикрыла глаза и сглотнула, а ее прекрасные черты лица исказились от боли.

— А он в итоге вышвырнул меня, как только познакомился с тобой….

И ее глаза распахнулись, а в них опять вспыхнула лютая ненависть ко мне.

— Если бы я знала, как активировать начало ритуала… если бы знала, и Архус даже бы не посмел уже больше никогда посмотреть не на одну самку…. А ведь удача была так близка.

И она перевела взгляд на Эжена.

Вампир улыбнулся необычной холодной улыбкой. Вся его мимика говорила, что это было совершенно другое существо, что-то на много древнее не только самого Эжена, но и мне показалось, что древнее даже этой пещеры.

— Если бы тогда я вместо того, чтобы заточить в ловушку вампира, охмурила его, то сейчас уже бы поняла, как действует ритуал. Зачем вы обманули меня? — процедила сквозь сжатые губы Ирма, злобно смотря на существо в теле Эжена.

— Ты была недостойна стать воплощением нашего дитя, и мы сразу же отвергли твою кандидатуру, — ухмыльнулся древний.

Нашего дитя? Мое лицо вытянулось. И мне стало не по себе от мелькнувшей догадки.

Он перевел свой холодный взгляд на меня:

— Да дитя мое, ты все верно поняла, я один из создателей темного артефакта желаний.

— Сэбис…

Я в ужасе прикрыла рот ладонью.

— Недостойна?! Ах значит недостойна?! — услышала я злой рык высшей.

Но пока я отвлеклась на существо завладевшее телом Эжена, Ирма с диким визгом схватилась двумя ладонями за лезвие кинжала, отвела его в сторону от своей шеи и попыталась выдернуть клинок из моих рук. Но из-за того, что ее руки были в крови, они заскользили, а я спонтанно резко дернула кинжал вверх, а затем так же резко ударила им высшую прямо в сердце.

Уроки Сторона не прошли для меня даром, мы столько раз с ним отрабатывали подобные ситуации, и вот одна из них сработала с точностью до миллиметра. Я не промахнулась, потому что мой тренировочный клинок всегда бил в жизненно важные органы. Но тогда он был лишь призрачным артефактом, который светился красным цветом, если я делала все верно, а сейчас в моих руках оказался настоящий кинжал.

Ирма застонала и ее глаза расширились от боли, а по грязному от крови лицу потекли дорожки слез. Руки высшей безвольно опустились, вдоль обмякшего тела, а губы беззвучно прошептали:

— Прости меня мамочка, прости…

Я наблюдала, как из ее рта потекла струйка крови, а глаза стала заволакивать предсмертная дымка и зеленая радужка превратилась в мутно-болотную. Она сделала еще пару вздохов или попыталась сделать, а затем замерла.

Моя рука все еще сжимала рукоятку кинжала с такой силой, что я почувствовала, как она немеет.

Пальцем другой руки, я прикоснулась к ее артерии на шеи и проверила, не бьется ли пульс. И опять я делала это все спонтанно, как учил меня брат. В голове была звенящая пустота, до моего сознания с трудом начало доходить, что я лишила жизни живое разумное существо.

— Она уже мертва, можешь вытащить клинок-хауса, поверь, он убивает наверняка, — услышала я через гулкий стук моего сердца слова темного бога.

Я так и не могла отвести глаз от мертвой некогда прекрасной высшей. В моей душе назревала буря из эмоций. Я чувствовала их приближение, они были совсем близко. Боль, злость, жалость, ненависть — они сплетались в клубок и шипели, как разъяренные змеи. Они шипели на меня, за то, что я впервые лишила жизни, за то, что жизнь была так несправедлива к этой девушке, за то, что она настолько озлобилась, что мне пришлось ее убить.

Я почувствовала, как комок из чувств подкатывается к моему горлу, а в глазах щипает.

— Это, правда…, - прошептали мои губы, так как говорить сил не было совершенно, а прогнать назревающую истерику очень хотелось.

Логикой я понимала, что сейчас не время и не место, чтобы начать плакать и истерить. Серьезный голос брата так и звучал в моей голове:

«Запомни Оли, в любой ситуации ты должна понимать, что истерика твой худший враг, чтобы не случилось, твой разум должен быть холоден, только лишь когда ты окажешься в безопасности, только лишь тогда ты можешь себе позволить расслабиться и поплакать, но пока ты чувствуешь, что твоей жизни и жизни твоих близких, что-то угрожает, ты должна быть на чеку и мыслить здраво и холодно»

Именно поэтому я и решила заговорить с Сэбисом, чтобы отвлечь себя и его заодно. Я ведь не знаю, какие у него планы, на абсолютно беззащитных моих мужчины. Моих….

— Что, правда? — вырвал меня холодный голос темного бога из размышлений.

Я прочистила горло и, разжав пальцы, начала медленно убирать руку с кинжала.

— Я бы на твоем месте, этого не делал, — остановил меня голос Сэбиса.

Я замерла, внимательно смотря на девушку, ожидая, что она может… очнуться?

— Вытащи из нее кинжал и держи его в своих руках, это мой тебе подарок, дитя.

Я взглянула на темного бога.

— Подарок? — и горький смешок вырвался из моего горла, — и как же он оказался у Ирмы?

— Она смогла его украсть, но мы знали, что он все равно найдет своего истинного хозяина, такова его суть, ведь он был создан в тот же момент, что и Темный Артефакт Желаний, для него, как его верный защитник. Мы тогда решили, что раз Ирма смогла его украсть, значит она и есть его хозяйка. Но мы предполагали, а Хапи все решил иначе. Этот клинок теперь только твой, вытащи его и забери себе, он способен убить любое существо, живущее в этом мире, и никакие магические артефакты ему не помешают. В твоих руках абсолютное оружие дитя, береги его. Он не только убивает, но и защищает тебя. Ты ведь почувствовала, как он зарастил все твои раны? И самое главное не допусти, чтобы этот клинок попал в руки твоих врагов, сейчас ты слишком слаба, он и тебя может уничтожить, но это пока, когда ты станешь сильной, тебя уже ничто не сможет убить.

Я еще раз посмотрела на мертвую девушку и все же решила последовать совету темного бога — вытянула с силой клинок.

— Тебе достаточно мысленно ему приказать и он исчезнет, спрячется от тебя, а когда он тебе понадобиться, то ты мысленно можешь его позвать и он очутиться вновь в твоих руках, не забудь только его имя — клинок хаоса.

Я посмотрела на клинок и мысленно попросила его спрятаться, и он мгновенно исчез. Мысленно позвала, и он опять появился. Затем опять попросила исчезнуть. Убить Сэбиса, все равно не получиться, а вот убить Эжена, или даже нечаянно поранить, могу, поэтому лучше было клинок пока убрать.

Сидеть рядом с мертвым телом девушки мне больше не хотелось, и на негнущихся ногах я поднялась и отошла от нее до самого края платформы. Истерика отошла на задний план, темному богу удалось меня отвлечь. Но я не могла забыть об истории Ирмы, слишком жестокой судьбы ее матери и самой девушки. Знаю, она пыталась меня убить, и она не была олицетворением богини Астраэа, но то, что с ней случилось… это было так не справедливо и ее последние слова «прости меня мамочка», слишком сильно запали мне в душу. И я не удержалась и спросила у темного бога:

— Это правда, что Архус так жестоко поступил с матерью Ирмы?

Темный бог изогнул губы в подобии улыбки, и в его лице я совершенно не увидела Эжена. У меня создалось такое ощущение, что это его брат близнец, слишком разнились их эмоции, и повадки, даже поза тела, была иной. Слишком холодный и какой-то без эмоциональный взгляд был у темного бога. Это казалось очень странным, ведь нам всегда говорили, что он очень злой бог, ненавидящий всех вокруг, завидующий своему брату, но это существо было другим, не было в его взгляде ни злости, ни зависти, или он так качественно умел скрывать свои эмоции?

Все эти мысли пронеслись в моей голове за одно мгновение, и я услышала ответ Сэбиса:

— Спроси у него сама, он уже давно не спит, и все прекрасно слышал и видел.

И Сэбис посмотрел в сторону плиты, на которой лежал сурд, а я последовала за его взглядом, с удивлением увидев, что плита уже не лежала, а стояла вертикально, а Архус прикованный к ней невидимыми магическими путами по рукам и ногам, во все глаза буравил темного бога яростным взглядом. Я тут же перевела взгляд на других мужчин и поняла, что все они уже давно не спали, их плиты стояли вертикально, а мужчины, так же как и Архус были прикованы магическими путами к ним и с сомкнутыми губами наблюдали за мной и Сэбисом.

И как же я не заметила? Наверное, слишком сильно была поглощена смертью девушки, к тому же никто из них не издал ни звука, они все молчали, и только лишь их глаза и мимика на лице выдавала напряжение и понимание ситуации. А так же злость на собственную беспомощность.

— Если же он захочет вообще с тобой говорить, — усмехнулся темный бог, и я впервые увидела проскользнувшие еле уловимые эмоции на его лице, и это было — раздражение.

Я попыталась поймать взгляд Архуса, но почему-то он совсем на меня не смотрел.

— Архус, — окликнула я его, но его взгляд был словно приклеен к темному богу.

А я в этот момент ничего не могла понять.

— Он меня не слышит? — спросила я у Сэбиса.

— Он прекрасно тебя слышит, и даже говорить может, я ему позволил в отличие от остальных. Просто он не хочет. Я прав? — и опять на лице вампира проявились эмоции, но это были эмоции темного бога — какая-то злорадная усмешка?

— Но почему? — прошептала я, опять ничего не понимая, — почему он не хочет со мной говорить?

— Быть может, ты все же сам ответишь, на вопросы своей единственной, а сурд?

И опять в его голосе послышались саркастические нотки, особенно он выделил слово «единственная». А затем я услышала голос Архуса, какой-то отстранённый и холодный:

— Я не собираюсь отвечать на ваши вопросы, темные отродья!

Он даже не смотрел на меня, он смотрел только на Сэбиса. А у меня создалось ощущение нереальности всего происходящего. Потому как поверить в его слова было не возможно. Ведь это же не меня он называл «темным отродьем»? Не меня… или…

— Архус? — окликнула я его, он дернул плечом, словно желая стряхнуть надоедливое насекомое, и даже не повернулся на мой голос, все еще продолжая прожигать злым взглядом Сэбиса в теле вампира.

— Не утруждай себя дитя, он не будет с тобой разговаривать, ты же слышала, как он тебя назвал — «темное отродье», да сурд, именно так? Или мы неверно тебя поняли? — слова Сэбиса, словно ядовитые змеи медленно заползали в мою душу, а его саркастический злой насмешливый тон придавливал мои плечи к земле.

— Кстаааати, — наигранно веселым голосом продолжил темный бог, — можешь спросить и остальных, думаю, что их слова от слов сурда мало чем будут отличаться. Вот, к примеру, взять оборотня…

И я перевела взгляд на Эйра, стараясь не думать о словах Архуса, было слишком сложно поверить в то, что он сказал, ведь наверняка этому есть какое-то объяснение? Вот например, сейчас Эйр наверняка мне все объяснит, и я попыталась поймать взгляд оборотня, мысленно ища у него поддержки, ведь в его глазах всегда я видела лишь тепло, любовь и нежность, но он тоже не смотрел на меня, он смотрел себе под ноги и молчал, на его лице играли злые желваки, а руки его были сжаты в кулаки с такой силой, что с них капала кровь, но он даже не замечал этого.

— О, похоже, оборотень не желает тебе простить одной маленькой шалости двухтысячелетней давности, детка, — насмешливо протянул Сэбис.

И я, наконец, поймала взгляд Эйра, от которого в ужасе отшатнулась. Ведь его глаза полыхнули лютой ненавистью, а из его горла раздалось злобное рычание…

А в моей голове мгновенно вспыхнуло воспоминание — стоящий передо мной оборотень в этой самой пещере, он смотрит на меня и загадывает желание, он хочет быть бессмертным. И мое холодное, выверенное и на тот момент казавшееся единственно правильным решением — взамен лишить его мужской силы. Ведь я не могла поступить иначе, ведь я в тот момент пыталась сдержать такое хрупкое равновесие и удержать бога Хапи в этом мире, пока я не смогу вернуться обратно, но и отказать оборотню я тоже была не в силах, ведь такова была моя суть — исполнять любые желания….

— Не волнуйся дитя, он не причинит тебе вреда, он ведь даже обратиться не сможет, — сквозь громкое рычание оборотня послышался успокаивающий голос темного бога, — магические путы надежно связывают его вторую ипостась.

— О, наш маг, может что-то скажет?

Я перевела бездумный взгляд на Савву, он смотрел на меня, и я видела в его глазах напряженность.

— Братья эльфы?… Дроу? — продолжал Сэбис.

Но все они смотрели куда угодно, только не на меня, даже Лизар….

Я сглотнула несколько раз, стараясь подавить болезненные спазмы в груди, мысленно упорно твердя себе, что это все не правда, что все это сон, я сплю сейчас дома у себя в комнате. Вот сейчас ущипну себя и все закончиться, я не буду даже помнить всего этого кошмара. Я забуду всех их, я забуду о том, как плавилась в их объятиях, как каждый из них оставлял след в моей душе. И я не буду помнить о том, как эти теплые и любящие взгляды стали полыхать ненавистью, ненавистью и злостью ко мне….

Я тронула себя за руку и, зажмурившись, ущипнула, но ничего не изменилось, открыв глаза, я все еще была в этой жуткой пещере, стояла на круглой каменной плите, как на пьедестале, рядом с плитой стоял темный бог в теле владыки вампиров, внимательно следя за мной.

Я вернулась взглядом к Савве, ведь он единственный все же смотрел на меня и дрогнувшим голосом спросила:

— Что происходит?

— Ты Темный Артефакт Желаний Оли, вот, что происходит, даже не его частичка, ты и есть его воплощение… живое воплощение, — ровным голосом произнес маг, и мне почудилось, что в этой фразе прозвучал мой приговор.

Мой взгляд заметался, я искала поддержку у всех своих мужчин, но так и не находила ее, ни в одном взгляде. А в душе медленно начало что-то обрываться.

— Оли, — услышала я голос Сэбиса, прямо над своей головой и попыталась дернуться, но его руки обхватили меня за плечи и притянули к своей груди.

Я опять дернулась уже с силой, но хватка мужчины стала на много сильнее.

«Как и когда он оказался так близко ко мне, и магического купола над плитой разве больше нет?» — лихорадочно заметались мои мысли от страха.

— Шшшшш, тише, я не причиню вреда собственному ребенку, — тихо, но уверенно проговорил темный бог, над моей головой.

Странно, но я тут же поверила ему и действительно ощутила наше родство и громадную обволакивающую силу бога. А нарастающая боль в груди начала притупляться, хоть и не исчезать до конца. Но сила темного бога была словно не здесь, не в теле Эжена, она была где-то там по ту сторону мира, на его изнанке. Там была его сущность, которая сейчас, как марионеткой управляла телом вампира. Я чувствовала его мощь его сильную ауру, он мог одним лишь взглядом убить, но меня он бы действительно никогда не тронул, ведь я его единственный ребенок…. причем только его?

— Да, ты все верно поняла, ты только мой ребенок, твоим создателем был только я, остальные, лишь помогли мне переправить тебя в этот мир.

— Ты читаешь мои мысли?

— Только самые громкие, дитя мое…

— Но у меня есть родители? — прошептала я, все еще пытаясь отгородиться от жуткой правды.

— Да, есть, и именно они помогли тебе стать живым существом, а не камнем, — он развернул меня к себе и пальцем приподнял мой подбородок, ведь Эжен был выше меня больше чем на голову, но сейчас я смотрела не в глаза вампира, а в глаза собственного…. отца, — ты богиня желаний Оли! — громко с гордостью в голосе произнес он.

Темный бог сделал паузу, всматриваясь в мои глаза, видимо, чтобы я ощутила миг чего… триумфа? Вот только того самого ощущения не было, быть мировым злом… разве можно радоваться этому?

Сэбис явно не нашел в моих глазах того, чего ожидал и даже немного нахмурился, но все же продолжил объяснять мне, усиливая голос, пытаясь заставить меня проникнуться моментом божественного откровения:

— Богиня, живущая в мире Азран, в том мире, к которому доступа богам нет, и никогда не было. А ты здесь, ты дышишь, чувствуешь и набираешь силу, медленно, постепенно, но набираешь. Правда, сейчас твоя сила ограничена теми, кто когда-то тебя уничтожил. Это проделки бога равновесия, я уверен, — в его взгляде на песчинку мелькнуло раздражение, — он специально соединил тебя с этими смертными, и именно от них и будет зависеть твоя сила. Тебе нужно закончить ритуал дитя, взять кровь у сурда и эльфов, заняться сексом с эльфами, и ты вернешь свое величие, а затем ты их всех просто убьешь, и все эти жалкие смертные не будут тебе мешать и ограничивать твою силу, — с воодушевлением произнес темный бог.

Я в растерянности смотрела ему в глаза. Темный, он и есть темный, значит и правда, он является злом, и это существо мой отец? Но что будет, если я ему сейчас начну перечить? Я не стала дальше развивать свои мысли, помня о том, что Сэбис слышит меня.

— А если, я просто не буду заканчивать этот ритуал, если я просто сейчас уйду, а ты всех отпустишь? Если я просто не хочу быть богиней желаний? — прошептала я темному богу.

Он погладил меня второй рукой по щеке, и как глупому младенцу начал объяснять, хотя по сравнению с ним, я вообще была не младенцем, а песчинкой, мгновением в его жизни.

— Оли, бог равновесия так просто все не оставит, это даже не нам и не тебе решать. Хапи все уже давно решил, а он решил сделать именно тебя богиней желаний в этом мире. Ведь именно он создавал все твои встречи с твоими так называемыми «суженными». И он будет это делать до тех пор, пока ритуал не завершиться. Я лишь решил ускорить завершение ритуала, а затем помочь тебе освободится от этих оков. Ты убьешь их всех, и путы будут сброшены.

«Путы будут сброшены…» — проговорила я сама себе и начала медленно высвобождаться из объятий темного бога. Он нехотя, но все же отпустил меня.

— А как же Лизар? Ведь если умрет он, то умру и я?

— Не забывай, что клинок хауса не даст тебе погибнуть, он защитит тебя. Только владыку вампиров убивать не стоит, я легко подчинил его тело, и могу приходить к тебе, чтобы быть рядом, помогать направлять советом. Но если не захочешь, то можешь убить и его. Я найду другое тело, мне все равно.

Я сглотнула вязкую слюну и замерла глядя на своего родителя, пытаясь переварить все его слова. А так же лихорадочно ища в голове еще какие-то отговорки.

— А если эльфы не захотят сейчас заниматься со мной сексом?

— О, мы погрузим их в транс, а там они очень даже захотят тебя, мне это не сложно, тело вампира очень сильно здесь в этом месте, его магия безгранична. Ну же дитя, решайся. Они все равно уже отказались все от тебя, как только узнали кто ты такая, ты ведь это поняла?

Я посмотрела в глаза Сэбису стараясь подавить в себе растерянность и боль, и запинающимся от нервозности голосом, попыталась все же объяснить своему божественному отцу, надеясь на его понимание:

— Подожди, но ведь Хапи, он же за равновесие, а артефакт желаний, это же…, это же сила против равновесия, ведь желания могут быть очень опасными, может вернуться хаос в этот мир, и возможно весь мир погибнет, ведь так же нельзя!

— А тебе какая разница? — удивление в глазах Сэбиса было неподдельным, — даже если мир погибнет, я верну тебя назад в мой мир, ты бессмертна, и мое дитя, будешь жить со мной.

Я даже воздухом поперхнулась от такого заявления темного бога.

— Но как же… а мои родные?! — этот довод единственный, что так быстро пришел мне на ум в данный момент.

— А что твои родные? Твой отец от тебя отказался, как только начертил тот магический портал на полу.

Я отчаянно замотала головой:

— Нет-нет-нет, он не отказывался! Не было никакого портала! Это было заклинание, чтобы вернуть всех — маму, братьев, сестер, малышей….

В глазах темного бога отразилась жалость.

— А портал, наверное, нечаянно получился… — уже тише добавила я, видя, как Сэбис медленно качает головой.

— Нет, глупая, — темный бог вздохнул, отводя взгляд, и сделал паузу, словно говорить следующие слова ему будет очень сложно.

— Он отказался от тебя ради всех остальных твоих родных, мы дали ему выбор — спасти и вернуть к жизни всю семью, но в замен начертить портал и отправить тебя, как одного из потенциальных носителей Темного Артефакта Желания, и он согласился, он знал, что отправляет тебя возможно на смерть, он выбрал их, а не тебя.

Я замотала головой, не веря в эти ужасные слова и даже улыбнулась, ведь как в такое можно поверить? Отец никогда бы такого не сделал, он бы обязательно, что-нибудь придумал. Ведь это же папа! Он всегда находил выход из самых сложных решений, он не стал бы отдавать меня даже взамен жизней других! Не стал бы! Он всегда твердил, что семья это самое главное, что есть в нашей жизни. И даже неприязнь и ненависть в глазах всех моих мужчин, даже это я могла бы пережить, ведь я знала, что у меня есть островок безопасности — мои родные. Они никогда не придадут, они примут меня любой. Даже зная, что я могу быть самим злом, они все равно бы не отвернулись от меня.

Но следующие действия Сэбиса, выбили почву у меня из под ног, а весь мой мир рухнул.

Темный бог вытащил из кармана артефакт абсолютной правды. А в моей голове опять возникла вспышка-воспоминание, как я сама создаю его, и я на сто процентов знаю, что это именно он. Тот самый прозрачный камень с куриное яйцо, такой же гладкий, и с мутным пятном внутри — сосредоточием магии… самой магии правды….

— Артефакт правды подтвердил сделку, — в оглушающей тишине прозвучали слова вампира, — ведь именно добровольное согласие твоего отца помогло тебя вытянуть из неприступного замка вампира и отправить сюда в пещеры жриц дроу, где когда-то было твое место.

И словно добивая меня жестокой правдой, сиреневая вспышка света озарила прозрачный артефакт, подтвердив тем самым слова темного бога.

Как можно любить и ненавидеть одновременно? Савва до этого не знал. Сердце обливалось кровью, когда он смотрел на ту, которая должна была стать его вселенной, его миром, матерью его детей, которую он ждал больше двух тысяч лет, о которой он мечтал. Но все рухнуло. Все его мечты, мечты о будущем которого больше не было. Савва это понимал, и от этих мыслей душу рвало на части.

Он видел неподдельную боль в глазах Оли. Он видел, как поникли ее плечи, как безвольно опустились крылья, как окончательно погас тот юношеский блеск и задор в ее глазах, когда она узнала, что и отец предал ее. У Саввы возникло ощущение, что она резко повзрослела на несколько сотен лет. Он видел ее растерянный взгляд, когда все отвернулись от нее. Он бы сам придушил Архуса за сказанные его слова или разорвал на части ЭйрСхеля, за то, что тот посмел рыкнуть на его девочку. Но он понимал, что не мог их осудить за их эмоции. Как не мог и осудить дроу и эльфов за их растерянность. Он прекрасно знал, как их воспитывали, знал, что им практически с младенчества внушали: Темный Артефакт Желаний — это истинное зло. Даже хуже темных богов, потому как темные боги не в состоянии прийти в наш мир, в отличие от артефакта. И именно поэтому в их глазах сейчас было такое смятение.

И это рвало его душу на части, а сердце заставляло истекать кровавыми слезами.

Но вопреки сердцу разум и память диктуют Савве совершенно противоположные эмоции.

Все те ужасы кровопролитной войны двухтысячелетней давности одномоментно встали у него перед глазами, словно прошло всего пару дней, а не пару тысячелетий. Он наблюдал эту войну не со стороны, он был участником. Он терял лучших друзей, на его глазах гибли тысячи разумных. Люди как раса практически вымерли, если бы не настойчивое решение Архимага собирать всех магически одаренных детей, силой вырывая их от родных, в единые государственные магические университеты и готовить из них солдат, практически пушечное мясо, жестоко выбивая из них все эмоции, заставляя подчиняться командам, действовать слажено. Если бы не его пробивная способность доносить до всех остальных со дружественных рас весь тот ужас, что им грозил, то мир Азран был бы уже давно уничтожен.

Савва в те годы сам себя не узнавал, он принимал очень жестокие решения, ради выживания даже не только расы людей, но и всего мира Азран. Порой ему приходилось жертвовать тысячами, чтобы спасти миллионы.

И эти решения навсегда остались в его сердце на его совести, с этим он жил все две тысячи лет. До сих пор все считают его не только освободителем, но и жестоким тираном. Его жестокие расправы с поданными, которые смели ослушиваться его приказов, вошли в историю, превратились даже в легенды. И страшные сказки на ночь.

Но он был рожден ради того, чтобы сохранить мир Азран и его созданий. И поэтому обязан был принимать все те тяжелые решения и брать на себя ответственность за них. И он брал, он принимал, он делал. Делал все, чтобы спасти мир, который медленно, но верно погружался в хаос.

Савва вспоминал, как пошли первые волны — начала хаоса, начала разрушения их мира. Страшные катаклизмы. Он видел их во снах, и он видел тех, чьи желания приносили столько боли и страданья в их мир. И он видел всегда лишь бездушный черный камень, что никому и никогда не отказывал — он всегда выполнял абсолютно любые желания.

А потом Савва просыпаясь в холодном поту прыгал через магический портал, но всегда опаздывал. Целые города сносили цунами, целые поселения уничтожались землетрясениями. А Архимаг вынужден был лишь пытаться спасать остатки выживших.

Стараться переносить их в другие селения, договариваться, заставлять других принимать выживших. По началу Савва недоумевал, как не помочь ближнему в беде? Но вскоре уже махнул рукой и просто стал наказывать недовольных, и даже порой казнить тех, кто упорствовал слишком усердно. Эти решения давались ему нелегко, и это было лишь начало.

В следующую волну пришли засуха, неурожай, затем голод и болезни. И все это касалось не только людей, но другие расы. Эльфы впервые познали ужас и страх от того, что Великий лес начал медленно желтеть и погибать. А их магические силы слабеть.

Дроу с гномами столкнулись даже с высыханием подземных водных источников, а их пещеры в связи с высыханием мхов стали погружаться в темноту.

С голодом было бороться еще сложней, но Савва пытался, и не он один, все правители делали все возможное, чтобы сохранить жизни своим поданным. В этот сложный период они смогли скооперироваться, они смогли заставить побороть врожденные неприязнь между расами, гордость и ненависть. Они заставили взаимодействовать всех друг с другом, дабы сохранить мир Азран.

Третья волна была последней и самой сложной. Встали армии мертвых. Всех тех, кто погиб во время первой и второй волны, все они пошли на оставшихся в живых, измученных голодом и болезнями.

Вся война длилась каких-то тридцать лет. Но за эти годы смогла выкосить семьдесят процентов всего населения мира Азран.

И поэтому Савва понимал, какое сложное решение он должен принять. И он понимал, что после того, что сделает жить уже не сможет. Опять он брал на себя всю ответственность за содеянное. Но это был его долг. Жизнь миллионов против жизни жалкой кучки разумных.

Естественно выбора у Архимага не было…

Савва все наблюдал за маленькой поникшей фигуркой и ждал. Он знал, что примерно должно сейчас произойти. И видел, как Сэбис окутывает ее прозрачными нитями своей воли. Савва слышал все его слова и понимал, что скоро ему придется действовать. И времени на раздумье ему никто не даст.

Он уже увидел, как его малышка, медленно поворачивается под воздействием слов темного бога и так же медленно идет к краю платформы раскрывает свои белые крылья и спрыгивает вниз.

А Сэбис в этот момент прикрывает глаза и начинает читать заклинание. Прозрачная магическая дымка вырывается из его рук, сплетаясь в затейливую вязь. И Архимаг узнает в этой вязи заклинание, вводящее в транс. Савва знает об этом заклинании, у любого разумного отключается разум и он начинает действовать на инстинктах. И эта вязь летит в сторону эльфов.

«Значит, Сэбис решил ввести эльфов в транс, чтобы они и Оли закончили ритуал» — мысленно констатировал для себя факт Савва.

Прозрачная вязь приблизилась к обездвиженным эльфам и запустила свои прозрачные лучики прямо в головы эльфийских принцев. Ри и Ли даже попытались увернуться, но естественно у них ничего не получилось.

Оли медленно подошла к Архусу и стараясь не смотреть в его глаза, поднесла к его руке клинок хаоса, который появился в ладони девушки. Она чуть ткнула острием клинка палец сурда и капля крови упала на ее браслет. Тот мгновенно впитал в себя кровь, а первый тусклый символ вспыхнул ярким светом.

Савва увидел, как Архус силился, что-то сказать, но даже не смог открыть и рта. Значит Сэбис отобрал у него эту возможность? Сурд нахмурился и попытался поймать взгляд Оли.

Но она больше ни на кого не смотрела, только себе под ноги. В глазах Архуса мелькнула вина, но он тут же прикрыл их и отвернулся.

Заклинание Сэбиса подействовало мгновенно. И взгляд эльфов помутнел. Их плиты начали медленно опускаться, возвращаясь в горизонтальное положение.

Все мужчины с напряжением наблюдали за их единственной, она шла к эльфам. Сэбис же улыбался, а его глаза сияли триумфом победителя.

А Савва понимал, что время истекает, и ему хотелось еще как можно дольше провести эти мгновения рядом с любимой, просто смотря на нее, даже вот так из далека, о прикосновениях он даже уже и не мечтал. И Архимаг не теряя времени, запоминал все черточки своей единственной, начиная от кончиков пальцев на ее подрагивающих руках испачканных кровью и заканчивая кончиками ее белых локонов.

Сможет ли его душа помнить о ней, найдет ли он ее в следующей жизни? Или следующей для них уже не будет? Савва этого не знал, но ему безумно хотелось, чтобы она была.

Савва уже не видел, какими взглядами провожали Оли остальные мужчины. Голодными, жадными, злыми, растерянными, виноватыми и полными болезненной решимости. Эмоции сменяли друг друга, как стеклышки в калейдоскопе, выстраивались в причудливые фигуры, пытаясь затмить все доводы разума. Устоявшееся мнение, вбитое в подкорку мозга, даже не годами, и не веками, а целыми тысячелетиями и древний инстинкт, тот, что заставляет душу предавать тело и разум, тот, что готов все сделать ради единственной, даже уничтожить все живое, столкнулись в кровопролитной борьбе, где ставка — жизнь целого мира.

Оли подошла к Рилиониэлю прикованному к камню и приблизилась к его лицу, вглядываясь в его подернутые дымкой, от сильнейшего желания глаза. Эльф дернулся к ней на встречу, желая схватить, притянуть, подмять и вторгнуться в тело своей единственной, услышать стон, почувствовать сладкую обволакивающую влажность любимой. Целовать, оставлять свои следы везде, где можно дотянуться. Но магические путы не давали ему этого сделать. И принцу приходилось лишь рваться и рычать от бессилия. И только лишь осторожное прикосновение к щеке маленькой ладошки смогло успокоить рвущегося мужчину, а сладкий нежный поцелуй, с привкусом соленых слез, заставило его откинуться на плиту и расслабить израненные от магических пут руки.

Савва наблюдал как его любимая со всей нежностью целует другого мужчину и понимал, что совершенно не чувствует ревности, словно это было само собой разумеющееся. Ни душевной боли, не обиды, лишь желание присоединиться.

Ему на песчинку даже стало интересно, как к этому относятся остальные, и когда Оли отошла от старшего брата и направилась к младшему, Архимаг невольно начал бросать взгляды на остальных. И увидел в их глазах те же чувства, что и испытывал сам.

Савва мысленно усмехнулся. Когда смерть стала так близка, все они прекратили вести себя как сумасшедшие собственники, ведь поняли, что возможно сейчас видят свою суженную последние мгновения. И низменные и эгоистичные эмоции отошли на задний план.

Жаль, что все они так поздно поняли это…. жаль…

А потом, Савва услышал зловещее рычание громом прогремевшее по пещере, с такой силой, что сверху посыпались камни. Архимаг не сразу понял, что произошло, и мгновенно повернулся в сторону Оли.

Вот она стояла возле второго брата — Ли и нежно целовала его в губы, но ее там уже не было, где она?! Глаза Саввы заметались по пещере, и словно время в этот момент остановилось для него.

Оли стояла возле принца дроу — Лизара. Но Савва не сразу понял, почему руки мальчишки свободны, а в них он держит клинок хаоса направленный на их птичку. Но Оли… она стоит слишком близко… А в глазах Лизара дикий ужас постепенно переходящий в боль — боль потери.

И маленькая самочка ирлинга с грустной улыбкой на лице делает шаг назад, а на ее груди расползается кровавое пятно.

А затем воздух словно взрывается, реальность рушится, темная дымка рассеивается, и Савва чувствует, как магические путы на его предплечьях и лодыжках ослабевают.

Тело вампира падает, словно кукловод мгновенно обрезал все ниточки у своей марионетки, а посреди круглого постамента появляется черная тень, сквозь которую проглядывает другой мир, другая реальность. И слышится дикий рев злобы и отчаянья темного бога и ответный злорадный женский смех в ответ:

— Жадный ублюдок! Хотел получить все?! И предать нас!? Но девчонка оказалась умнее всех! Или глупее?!

А дальше чужая реальность схлопывается и никто уже не видит дальнейший бой титанов. Лишь только темная бездна будет еще долго содрогаться от последствий чудовищной ссоры повелителей и горя отца потерявшего единственное дитя.

А маленькая фигурка медленно оседает, закрывая глаза, уходя за грань.

Лизар подхватывает Оли на руки, закрывает глаза и пытается читать магическое заклинание жизни. Но все понимают о бессмысленности данного действа. Клинок хаоса убивает наверняка, самое опасное и смертоносное оружие, как и Темный Артефакт Желаний принесенное из бездны. Оли спасла жизнь Лизару, дав ему в руки Клинок Хаоса, предпочтя умереть самой.

Савва стоит словно оглушенный, как и все остальные мужчины. Они не видят, что твориться вокруг них, они не знают, что была смертельная битва между мертвыми гномами, что привел с собой вампир и жрицами дроу. Они не видят, что любимая жрица Ллос — Иллисиатри лежит в собственной лужи крови, безжизненно смотря в темный потолок пещеры, как и все ее дочери. А так же все остальные жрицы и их верные слуги гнолы и сподвижники дворфы — все десять первых домов, они сражались до последней капли крови, остальные предпочли ретироваться, понимая, что им не выжить, они были слишком слабы по отношению к темным воинам — хаодам самого Сэбиса сына бога Азрана вселившихся в мертвых гномов. Битва продолжалась все это время, за темной завесой отгораживающей пьедестал для обелиска и семь каменных плит, стоящих вокруг него. Но им было все равно, им было наплевать…

Я шла в кромешной темноте, и пустоте. Не было слышно ни одного звука, даже шелеста моих крыльев или моего дыхания. Ничего…. абсолютная пустота и тишина…. Что вокруг меня, что внутри меня.

Лишь только цель дойти до грани и переступить ее раз и навсегда. Забыть обо всем, что было, не думать, не знать…. Там где-то на той стороне в чертогах Цирбиса, меня ждет забвение. Я это знаю, я выбрала это осознано. Это был только мой выбор и больше ни чей.

С самого детства родители рассказывали нам о страшной войне произошедшей две тысячи лет назад. До сих пор жители мира Азран еще не оправились от нее. До сих пор еще до конца не отстроились города, разрушенные во время катаклизмов. До сих пор все замирают от ужаса, когда слышат страшное слово — «Темный Артефакт Желаний». В детстве меня пугали им перед сном. Мама говорила, что если я не буду спать, то злой черный камень, поглотит мою душу. Ирония судьбы… Злом оказалась я сама. И я понимаю, что все это не сказки, что все это реальность.

И как бы не было мне больно от предательства любимых и родных, я не имею права их судить, они все правы…. и я не имею права повернуть назад. Я должна дойти до черты, я должна…. У меня нет выбора… Ведь та вспышка воспоминания о том, что я не могла отказать в желании моему оборотню была решающим доказательством. Когда-то давно, я думала, что у артефакта есть воля, он сам решал чьи желания исполнять, а чьи нет, но это не так, у него нет воли, он должен исполнять любые желания, того, кто просто прикоснется к нему и от всего сердца пожелает. Абсолютно любые…. Значит у меня нет выбора, просто нет и не было никогда… И я должна уйти…

Я шла и шла, целую бесконечность. Но усталости не чувствовала. Здесь в «Межмирье» невозможно почувствовать усталости. Здесь даже времени, как такового не существует, как и расстояния. Здесь просто темнота, переход из одного мира в другой. Даже души умерших здесь не встретятся никогда. Ведь у каждого свой путь.

Но у меня он был слишком долгим. Мне казалось, что я шла несколько дней. Но я все же дошла.

Та самая грань, просто полоса света, стена отделяющая «Межмирье» от чертогов богов. Я не стала останавливаться и думать, я уже давно все обдумала и решила. Не было смысла чего-то ждать, и я шагнула….

Но вместо того, чтобы пройти, по инерции ударилась о глухую стену всем телом, но боли не почувствовала, просто отошла в сторону, нахмурившись.

— У тебя не получится войти, — прозвучал чей-то голос у меня в голове.

Я оглянулась, но никого не увидела.

— Кто здесь?

Но ответа так и не последовало.

Я повертелась на месте какое-то время, и опять попыталась войти, но эффект был тот же самый — я уперлась в стену яркого света.

— У тебя не получится войти, — опять услышала я голос в моей голове.

— Кто ты? И почему я не могу войти?

И опять в ответ была тишина, а вокруг темнота, не считая яркой стены света.

— Что ж, не войду здесь, значит войду в другом месте, — проговорила я вслух, скорее, для себя, чем для того, кто говорил в моей голове.

И пошла вдоль стены света в левую сторону, через каждый шаг, пытаясь прощупывать ее руками. Ведь где-то же должен быть вход в чертоги Цирбиса?

Почему я пошла в лево не знаю, не было четкого решения, просто хотелось, как можно скорее уйти в небытие, убежать.

И опять мне показалось, что я шла несколько дней, или даже недель? А может, прошло не больше песчинки?

Я этого не понимала, но я не давала себе времени на раздумья, мне не хотелось думать не о чем. Я гнала от себя все воспоминания — абсолютно все.

Сначала я смогла не думать о моих любимых мужчинах, а потом не думать о родных, а потом не думать и о себе. Я просто зациклила свой разум на поиске входа за грань.

Голос в моей голове постоянно повторял одну и ту же фразу — «У тебя не получится войти», но никогда не отвечал на мои вопросы.

И однажды я прекратила спрашивать, а вскоре и голос в моей голове стал утихать. С каждым разом он становился все тише и тише, а когда совсем затих, я вдруг поняла, что устала и решила отдохнуть.

Села на попу, откинулась спиной о стену света и прикрыла глаза. Просто на одну песчинку.

И как ни странно опять услышала голос, но он был очень тихим почти не слышным.

«Глупая девочка, тебе нельзя спать…», — прошелестело где-то далеко, на грани слышимости.

«Проснисссссссссь……»

Но я обиделась на него, он со мной не хотел говорить, когда я спрашивала, а сейчас заговорил? Теперь моя очередь молчать.

Я зевнула, прикрыв рот ладошкой, и свернулась клубочком, возле стены, завернувшись в уютный кокон своих крыльев. И мне стало так легко и уютно, а все мысли покинули меня.

«Я совсем чуть-чуть посплю, а затем пойду дальше», — подумала я, погружаясь в сон.

«Богам нельзя засыпать» — кричал голос в пустоте, — «Проснись глупая, проснись!!!»

Но сладко посапывая в уютном коконе своих крыльев, самочка ирлинга уже погрузилась в глубокий сон, ничего не слыша. Юнна богиня желаний, отвергнутая всем миром, уснула в «Межмирье», не желая слушать своих дедушку и дядю, а они не могли пробиться в ее сознание, Олирания хоть и была молода, но уже слишком сильна.

— Как думаешь, отец, они догадаются за ней прийти? — спросил Цирбис сидя рядом со своей племянницей на корточках и перебирая пушистые перышки на ее крыльях.

— Сомневаюсь, — пришел ответ с другой стороны света.

Ведь даже собственные дети, не могли смотреть на демиурга, поэтому он никогда не показывался им на глаза.

— Может быть им подсказать?

— Не стоит.

— Ты решил их наказать? — усмехнулся старший сын создателя.

— Да, — пришел лаконичный ответ.

— Что ж, думаю, ты прав, им не помешает немного понервничать. В следующий раз будут думать, как отвергать любовь богини.

— Я рад малышка, что ты оправдала наши надежды, — с завистью посмотрел бог и создатель ирлингов на прекрасные крылья племянницы, — может и мне провернуть что-то подобное? Как думаешь отец?

— Как пожелаешь сын мой, но тогда тебе придется полностью лишиться своей памяти.

— Я знаю, — не много нервно тряхнул светлыми волосами мужчина, всматриваясь в темноту, — она смогла, значит и я смогу.

Он решительно встал и направился в противоположную от своих владений сторону. Давняя мечта вернуть крылья была слишком сильна. И племянница доказала всем, что можно лишится всего — многовекового опыта, памяти, и даже своей сути, ради мечты. Она рискнула, а чем хуже древний бог и создатель целой расы?

Цирбис мысленно усмехнулся и уже не пошел, а побежал на встречу к новой жизни.

Я ощущала нежные лёгкие касания к своим крылья, и такие же нежные, на грани слышимости приятные мужские голоса. Меня словно качало на волнах обволакивающих и сладких прикосновений, но спать хотелось слишком сильно, и я все никак не хотела даже попытаться открыть глаза.

Ласковые и тёплые руки перевернули меня на спину и осторожно начали разворачивать мои крылья. Мне не хотелось сопротивляться, я не чувствовала угрозы для себя абсолютно и поэтому позволила заботливым рукам все же освободить меня из уютного кокона.

Прохладный воздух мгновенно коснулся моей разгоряченной кожи, и я застонала от раздражения. Но когда хотела уже вновь завернуться в тёплый щит своих крыльев, то почувствовала, как два горячих мужских тела оплели меня с обеих сторон, нагло ложась прямо на мои крылья тем самым, придавливая их к теплой твердой поверхности, чем-то похожей на каменную, на которой я лежала и, не давая мне возможности воспользоваться ими по назначению. Хотела уже раздраженно зашипеть и попытаться вывернуться из наглых конечностей, но сладкие нежные поцелуи в висок с одной стороны и с успокаивающими нотками тихий голос с другой стороны, вмиг заставили меня успокоиться и расслабиться в объятиях двух так знакомо пахнущих мужчин. Цветы…, это были цветочные запахи. А ведь это что-то означало? Но цепкие словно лапки паучков плетущих паутину объятия сна не давали мне выбраться из сладкой дремы, и поэтому я все никак не могла вспомнить кто эти двое, что так нежно целуют моё лицо и шею?

Цветочные запахи усиливались, как и объятия мужчин. А их нежные поглаживания моих рук, плеч и шеи постепенно становились более смелыми и даже жадными. С каждым прикосновением распаляя меня, заставляя просыпаться всему моему организму, а в особенности сладко заныть низ живота.

Я не знаю, сколько длилась эта чувственная пытка, только лишь разгоряченным сознанием понимая, что ласкают меня целых четыре руки.

Вскоре я и не заметила, как эти руки освободили меня от одежды. Но я была совершенно не против, ведь от прикосновения ткани к моей разгорячённой коже я чувствовала сильный дискомфорт.

Затем нежные руки одного мужчины накрыли мою грудь и начали её мять сдавливать соски, крутить их пальцами, заставляя изнывать и стонать, пока руки другого мужчины были уже на моих бёдрах, лаская их, осторожно раздвигая, и пробираясь пальцами по внутренней стороне бедер — то приближаясь, то удаляясь от уже изнывающих складочек.

Вскоре пальцы, что мучили мои соски, заменили губы, как и руки, что были на внутренней стороне моих бёдер. А я ощутила, как низ моего живота начало скручивать сильнейшим возбуждением, а лоно буквально гореть от желания.

Из моего горла вырвался полу стон или полу всхлип, от очередного спазма, скручивающего желанием низ живота.

После долгого сна и накатывающего возбуждения, мозг отказывался подчиняться мне, прибывая словно в спящем состоянии. Я превратилась в одно сплошное похотливое животное, сейчас ориентирующееся только на инстинкты.

А мужчины словно сговорившись решили довести меня до оргазма да же не входя и не прикасаясь к моему изнывающему от возбуждения клитору.

— Да любимая, да вот так умница… — начала я все же разбирать кое-какие фразы, доносившиеся иногда до меня, тихими порочными поразительно похожими друг на друга голосами.

И когда я уже открыв рот и попыталась зашептать мольбы о пощаде, то мои губы тут же накрыли чьи-то другие губы и сминая их, начали посасывать и облизывать, заставляя приоткрыться, и ломая легковое сопротивление мне в рот вторгся язык, именно вторгся и начал безбожно трахать мой рот, и в этот же момент другие губы накрыли, наконец, мой уже болезненный от слишком долгого возбуждения клитор и стоило языку несколько раз ударить по нему, как меня ослепила короткая вспышка боли и мгновенно последовавший за ним не вероятный по силе и продолжительности оргазм.

Я выгнулась всем телом и громко застонала, а жадные губы пили мои стоны, и сильные руки держали меня за плечи и бёдра, обратно притягивая к твердому камню.

А затем без какой либо подготовки, губы с моего сверхчувствительного клитора исчезли, а в меня вошёл член, и опять я вскрикнула от сильной, но короткой вспышки боли, а жадные губы вновь выпили мой болезненный стон.

Мужчина так и не дал мне привыкнуть к своим размерам, без устали шепча: «Прости, любимая, не могу больше терпеть, я слишком долго ждал», он буквально вколачивал себя в меня, с огромной скоростью и просто невероятной силой, тогда как второй держал мои взметнувшиеся руки, так и, продолжая посасывать мои губы и ловя каждый мой стон, постепенно из болезненного превращающегося в возбужденный.

Это продолжалось и продолжалось, он входил все глубже и глубже, рыча и хрипя, а я в ответ кричала во весь голос от пронзающих меня маленьких взрывов сверхновой. Мои ноги оказались на плечах мужчины, и он, наклонившись, придавил колени к моей груди и нашел новый удобный угол для более глубокого прикосновения. До невозможности заполняя мое лоно своим членом. И уже с новой силой начал вдалбливаться в меня. И когда пожар в низу моего живота достиг каждой клеточки в моем организме, опалив легкие и горло, я даже закричать не смогла, и просто начала задыхаться от разорвавшего моего сознания на мелкие кусочки ошеломляющего оргазма.

И липкие оковы сна спали и я увидела Рилиониэля, который прижался разгоряченным лбом к моей груди дыша, как стадо диких животных удирающих от очередного хищника. Ощутив легкие поцелуи в висок я перевела взгляд и наткнулась на горящий и полный голодной похоти взгляд Лириониэля.

Эльфы… эльфы? Но…

Мой разум опять в пал в ступор отказываясь понимать, что вообще происходит, и пока я пыталась переварить всю эту ситуацию, Ри уже вышел из меня, а его место тут же занял Ли, и не давая мне более не песчинки на размышление, он приподнял меня и с легкостью перевернул на живот, и поставил на четвереньки и я ощутила его пальцы размазывающие сперму и смазку по моей попке, осторожно входя, и раздвигая узкое отверстие.

Я попыталась сфокусировать свой взгляд хоть на чем-то, но весь вид тут же загородил Ри, приподнимая меня за подбородок и впиваясь в мои губы жадным поцелуем.

От неожиданности хотела дернуться и ускользнуть от наглых пальцев, уже так ловко входящих в меня и, похоже, их там было уже не меньше трёх. А я настолько была расслаблена, что без проблем их пропустила, даже не испытывая никакого дискомфорта. Но Ли придержал меня за бедра, а Ри не давал отстраниться, держа в руках мое лицо и зацеловывая каждый его сантиметр, даже не давая открыть глаз.

Ли начал входить очень медленно, легкими толчками, и когда я застонала от нарастающего дискомфорта, тут же положил свои пальцы на мой клитор и начал осторожно поглаживать его, от чего уже слегка унявшееся возбуждение начало набирать новую силу, скручивая низ живота очередным спазмом желания.

И Ри в этот момент приоткрыл мой рот, слегка надавив на челюсть и начал медленно погружать в меня два пальца, вторя медленным толчкам своего брата, лаская мой язык, все глубже и глубже входя ими до самого горла.

И эти простые и в тоже время порочные действа на столько распалили меня и вновь разожгли пожар в моем животе, что я даже не поняла, как расслабила свою попку до такой степени, что Ли с легкостью начал входить в меня до упора и так же не встречая никакого сопротивления с такой же легкостью выходить полностью вытаскивая свой член.

Их толчки ускорялись. А меня вновь трясло от маленьких разрядов вожделения пронзающих каждую клеточку в моем организме.

Ли с силой тянул мои бедра на себя, и наши тела ударялись друг о друга, заставляя жмуриться меня от каждого движения, до искорок и узоров перед глазами, а в это время Ри держал меня за горло одной рукой слегка сдавливая, а двумя пальцами второй продолжал трахать мой рот. И эти властные и доминирующие движения обоих мужчин заставили завибрировать каждую клеточку моего организма, и волна оргазма накрыла меня с головой, сметая все мое и так еще не отошедшее от долгого и глубокого сна сознание, погребая меня под своей давящей силой. А Ри поймал своими губами мой крик.

Мы все втроем повалились на спины, хватая ртом воздух, как оказалось, Ри тоже умудрился кончить, лишь пару раз сжав свой возбужденный член.

А дальше…, дальше в моих глазах началось настоящее светопреставление.

Над нами прямо в воздухе начали сверкать все цвета магии, переливаясь, врезаясь друг друга, разлетаясь маленькими фейерверками от столкновения, я даже рот приоткрыла, как и мои эльфы от такой красоты и вообще не вероятного зрелища. Учитывая мои знания о магии в целом, так ее потоки себя никогда не вели.

Но от этого зрелища меня отвлекло настолько сильное жжение на запястьях, что я не выдержала и застонала, и услышала шипение обоих эльфов. Приподняла свои руки и увидела, как мои браслеты плавятся прямо на коже и жидкий металл впитывается в мои предплечья, образуя черную вязь с теми же символами, что были на браслете, которые поочередно начали светиться, так же как и светились на моих браслетах, только теперь уже прямо на моей коже.

Я услышала топот шагов и превозмогая сильную боль в руках приподнялась на локтях, чтобы посмотреть кто и куда прибежал или убежал?

— Проснулась… — послышался слаженных вздох пятерых мужчин.

Я сфокусировала зрение и поняла, наконец, что недалёко от нас с эльфами стояли с напряженными взглядами все остальные мои мужчины — Архус, Эйр, Лизар, Эжен и Савва. А на их предплечьях проявлялась такая же чёрная вязь, как и на моих руках, вот только символ был всего один. И я вдруг отчетливо поняла, что он означал — «хранитель желаний».

Древний язык богов… — это знание тоже пришло откуда-то в мою голову.

А затем, я ощутила легкую вибрацию постепенно увеличивающуюся. Но не особо обратила на это внимание, так как в моей голове начали появляться вспышки воспоминаний — знакомство с каждым из моих суженых, умопомрачительный секс, и как итог — их предательство.

Медленно обвела взглядом всех мужчин, которые настороженно смотрели на меня. Я прикрыла глаза от последних болезненных воспоминаний. И тут же почувствовала, нежные успокаивающие поглаживания и поцелуи в плечи с обеих сторон. Откинулась обратно на тёплый камень и прикрыла лицо руками, стараясь скрыть собственные слёзы.

Пока пыталась успокоиться ощутила, как руки эльфов исчезли, как и тепло их тел. С недовольством убрала ладони от лица и, привстав на локти, ахнула от увиденного и тут же вскочила на ноги.

Так вот что это была за вибрация, на которую я почти не обратила внимания!

Обвела взглядом все пространство и поняла, что нахожусь в каком-то темном огромном зале, отделанным отшлифованным камнем. Мягкий свет струится от стен, как и от потолка. Я стою на какой-то каменной круглой плите или пьедестале? Судя по тому, что он или она возвышается над полом, причём подозрительно знакомой каменной плите. А вокруг «моей» плиты на одинаковом друг от друга расстоянии расположены семь квадратных плит, стоящих вертикально, чуть ниже «моего» круглого камня.

И такое ощущение, что эти плиты выросли из пола и только что сломали его.

Но не это поразило меня…. Все мои мужчины опять были прикованы к этим плитам.

— Что происходит? — прошептала я хриплым голосом, а затем покачнулась и, почувствовав сильную слабость в ногах, медленно опустилась на теплый камень, сев на попу.

Все мужчины вновь молчали, а в их глазах было столько злости и ярости, что мне опять стало страшно. Но, похоже, они злились не на меня, а на то, что не могут пошевелиться, так как когда их глаза встречались с моими, я видела там лишь чувство вины….

А в моей многострадальной голове опять начали появляться вспышки воспоминаний. Но уже совсем не моих… Чужие жизни… семь чужих жизней, я прожила их за несколько мгновений. Я думала, мой мозг взорвется от той страшной боли, что я испытала за эти мгновения. Схватившись за голову и сдавив ее, чтобы хоть как-то остановить боль, я сначала застонала, а затем, уже не выдержав, закричала. И когда я уже увидела перед глазами черные точки, а в голове засвистело, то болезненные ощущения резко прекратились. А все кусочки из воспоминаний ВСЕХ моих мужчин постепенно начали складываться в целую картину.

И я поняла, что произошло за то время, что я «спала»…

За те… ПЯТЬ СОТЕН лет моего «сна»!..

Начиная с того самого момента, как я умудрилась с неимоверной скоростью переместиться к Лизару, освободить его руку, вручить ему «клинок хаоса» и его же рукой, проткнуть свое сердце. Как я это сделала, ума не приложу. Это знание само пришло мне в голову в тот момент, когда я решила, что мне нужно все исправить.

А дальше я уже видела все со стороны всех мужчин, точнее сказать — вспоминала.

В первую очередь, это были эмоции,… их эмоции, они накрыли меня словно снежная лавина, подгребая под своей тяжестью — боль, отчаянье, вина и желание умереть… уйти вслед за мной.

Я видела Лизара, который с сосредоточенным и упертым лицом еще долго пытался вернуть меня к жизни. Эжена, что, наконец, очнулся и, спрыгнув с каменной плиты, попытался помочь Лизару заживить мою рану. Принцев эльфов — пытающихся прийти в себя после одурманивающего заклятья, маг, сжимающий «Клинок Судьбы» в руках, что дал ему сам Азран, чтобы… чтобы убить меня?…. Сурд и оборотень стоящие позади всех в такой же растерянности, как и другие. Но со сводящей с ума болью в груди от потери единственной, от которой они сами добровольно отказались.

И им все же удалось. Моя рана на глазах у всех начала закрываться, а кровь остановилась. Мое дыхание выровнялось, но глаза я так и не открыла. Я просто спала.

Лизару этого было не достаточно, он долго пытался меня разбудить, но мое тело просто исчезло из его рук, а затем появилось в центре круглого постамента. А когда мужчины ринулись в мою сторону, то даже подойти не смогли. Плиту, на которой я лежала, опять затянуло прозрачным магическим куполом, а все плиты, к которым были прикованы мужчины, ушли под землю.

Они еще долго ждали моего пробуждения. Ни кто не хотел уходить. А потом они начали между собой ругаться. И в итоге устроили драку. Но до убийства дело не дошло. Это была одна из многих их драк за эти пять сотен лет. Пока они пытались найти способ, чтобы разбудить меня.

Спустя несколько дней в пещере появились мужчины-дроу — отец Лизара и его братья. Оказывается Император Олисеридин, стал единовластным правителем всех темных эльфов. Армии императора вошли в города жриц дроу и завоевали их. Оставшиеся дома оказались слишком слабы в магии. Все храмы поклонения Ллос были уничтожены. А знаменитый ритуальный нож Император забрал себе на хранение.

Как ни странно, но получилось так, что Сэбис помог уничтожить Ллос. Император дроу рассказал, что воины Сэбиса — хаоды, вселялись в убитых и помогали уничтожать гнолов, орков и кобальтов. Кроме того они показывали все тайные храмы Ллос, и помогали разбить все кровавые алтари поклонения богине — паучихе.

Мои мужчины все же смогли договориться между собой и дежурили возле плиты по двое, пока другие искали возможность меня разбудить.

За пять сотен лет, они выстроили над пещерой целый дворец, а саму пещеру переделали. И продолжали искать возможность меня привести в чувства.

Поняв, что не сможет покинуть меня, Эжен не стал забирать трон у племянника, а наоборот стал поддерживать и помогать править вампирами, давая различные советы, через артефакты связи. Вампир либо проводил все свое свободное время возле моего тела, либо перемещался по всему миру в поисках информации, о том, как меня разбудить. О том, что было, когда его тело захватил Сэбис, вампир не помнил, в этот момент он просто бродил по темным коридорам пещеры и никак не мог из них выбраться. Но о том, что же произошло ему, рассказал Лизар. Как ни странно, но только именно с ним Эжен нашел общий язык, и они даже подружились и очень много времени проводили вместе.

Вампир возвел самую первую башню дворца над пещерой и поселился в ней. Следующие две башни выстроили одновременно оборотень и ирлинг, потом были эльфы, маг и самым последним был Лизар. Каждый из них в своей башни создал комнату для меня. Я наблюдала, как столетиями мужчины по несколько раз переделывали эти комнаты, пытаясь довести до совершенства. Каждый из них мечтал, что когда я проснусь, то они обязательно отведут меня в эту комнату и будут вымаливать прощение, хоть стоя на коленях передо мной несколько суток на пролет. Потому что каждый день для них был пыткой.

Ни о каких женщинах и речи быть не могло. Мужчины не хотели никого кроме меня. Архус сразу же распустил весь свой гарем, а власть в своем сэрти передал заместителю и, так же как и Эжен помогал ему руководить через артефакты связи.

Рилиониэль тоже отказался от своей любовницы, а у Ли вообще не было постоянной женщины, только лишь короткие связи, но и о них он позабыл.

Иногда ЭйрСхель психовал и разносил всю мою комнату, что он создавал для меня в башне и уезжал на несколько дней в свое убежище. Оборотень не верил, что если я и проснусь, то смогу его простить, потому что сам не мог себя простить.

Но Архус каждый раз возвращал его и уговаривал не опускать руки. Хотя на самом деле и ему тоже было страшно от того, что он сделал и хоть и виду не показывал, но так же как и оборотень боялся того дня, когда я проснусь. Они оба и хотели его приблизить и страшились этого дня.

«Клинок Хаоса» так и остался в руках Лизара. Хотя каждый из мужчин попытался у него его отнять. Но Лизар, как остервенелый защищался и дрался с ними, и говорил всем, что вернет его только лично мне в руки.

Было немного забавно и в то же время страшно наблюдать, как мужчины пытались между собой даже какую-то иерархию выстроить. Ведь все отношения они выясняли при помощи очень жестоких драк. В итоге самым хитрым оказался Эжен, даже не применяя силу, он играючи контролировал в итоге всех мужчин и к каждому нашел особый подход, давя психологически. Не сразу, нет, но постепенно. Все же за свои долгие годы жизни, вампиру не было равных в интригах.

Савва…. Ему было сложнее всех. В его руках находился «Клинок Судьбы», который ему вручил Азран. Но тогда он думал, что ему нужно будет убить Оли, а оказалось, что все не так. И он так и не понял, для чего было нужно это смертоносное оружие, как противовес «Клинку Хаоса»? Архимаг постоянно задавался этим вопросом. Демиург молчал и не откликался на все его мольбы. Единственное, что знал Савва, так это то, что он никогда не сможет убить малышку. Тогда, когда он увидел отчаянье в ее голубых глазах и грустную улыбку, перед тем, как ей заснуть на долгие годы, именно в тот момент он осознал, что готов весь мир уничтожить, лишь бы его девочка оставалась такой же веселой и жизнерадостной, какой была раньше. Савва решил, что из-за этого демиург и отвернулся от него. Но он не желал больше причинять боль его любимой никогда, пусть даже сам Азран покарает его!

В последние пятьдесят лет мужчины решили построить башню лично для меня, она стояла в кругу остальных башен и соединялась с каждой башней каменным коридором. Мужчины создали приемный зал и круглый стол, где стали все чаще и чаще все вместе собираться, они даже не заметили, как стали ближе друг к другу за эти годы. Часто устраивали в этом зале пьянку, которая в итоге оканчивалась дебошем и дракой. Но потом просили друг у друга прощения и расползались по своим спальням.

Дворец Богини Желаний обзавелся целым штатом слуг и к нему даже потянулись вереницы просителей.

Мужчины сначала недоумевали, а потом все же стали принимать всех кто желал с ними встретиться.

А желали многие.

К ним приходили жаловаться и просить разумные со всего света. Мужчины завели себе секретарей и целый штат работников, чтобы рассматривать все жалобы. И более того даже стали пытаться их решить. Они и сами не заметили, как начали влиять на разных правителей, чтобы что-то изменить в мире.

Совет Хранителей Богини Желаний сам не понял, как практически стал управлять всем миром Азран. Многие разумные приходили не для того, чтобы просить, а для того, чтобы служить Хранителям Богини Желаний.

А однажды случилось то, чего все мои Хранители даже не ожидали. В пещеру пробрался какой-то сумасшедший, тогда как раз дежурили Лизар с Архусом. И этот сумасшедший попытался применить одно из взрывных заклинаний.

Это был маг, и он пытался уничтожить пещеру, тем самым надеясь уничтожить и меня. Архусу удалось убить фанатика, а Лизар при помощи «Клинка Хаоса» сдержал разрушительное заклинание. Они даже не ожидали, что «Клинок Хаоса» на такое способен. После этого мужчины очень тщательно допросили при помощи артефакта Правды всех служащих, и оказалось, что в их ряды затесалось еще около десяти разумных, желающих уничтожить Богиню Желаний.

Дальше я не стала рыться в этих воспоминаниях, они для меня оказались слишком болезненными.

А еще из воспоминаний мужчин я увидела своих родных. Прежде всего — отца. Он долго стоял на коленях перед пьедесталом, на котором я спала, и умолял его простить.

Он рассказал, как было на самом деле, что он передумал, и хотел сам шагнуть в портал, но даже не успел этого сделать.

Отец даже попросил Эжена дать ему артефакт Правды, и я убедилась в правдивости его слов. Отец не предавал меня. Но я так и не проснулась. Видя в воспоминаниях вампира, его опущенные крылья и уставшие глаза сейчас я уже не держала на него зла.

Потом приходили мои сестры, братья, племянники, мама…

Они приходили часто. Сторан даже, попытался напасть на одного из моих мужчин, но отец его осадил. Мой брат потом с ненавистью каждый раз смотрел на всех их. Вскоре он нашел свою пару и у него даже появился малыш. Девушкой была Мирани, та самая ковачка, что осталась тогда за старшую. Мирани тоже попросила у меня прощения, рассказав о том, что случилось тогда в гроте и о том, что она заключила сделку со жрицей Ллос, чтобы та оставила в живых младших ирлингов. Девушка раскаивалась в том, что сделала, но иначе поступить не могла. А я ее и не винила. На ее месте я поступила бы так же. И я была рада за Сторона. Мирани я знала давно, она всегда была очень серьезной и ответственной. Для моего брата она была отличной парой.

Мои сестры тоже как не странно все же создали свои союзы. Это были высшие сурды — шеусы Архуса. Но племянников отец им так и не отдал, переживая, что сурды могут относиться к ним плохо. Мои ветреные сестры даже не настаивали.

А отец смог постепенно восстановить наш грот.

Я много еще чего смогла увидеть из жизни моих мужчин. О том, как владыка Эльфов, пытался образумить сыновей, устраивая скандалы им и требуя, чтобы те вернулись домой, как братья Лизара уговаривали забыть обо мне, но все их уговоры были абсолютно бесполезны. Все мои мужчины не желали никого слушать, единственное чего они хотели — чтобы я наконец проснулась.

Пять сотен лет воспоминаний у семерых мужчины. Три с половиной тысячи лет в совокупности. Все эти годы проносились в моей голове за несколько песчинок.

И я смогла разобрать их по полочкам, смогла увидеть важные моменты, смогла понять каждого из них…

Их мысли и их любовь, и конечно тоску… нестерпимую, черную, заставляющую корчиться от боли в груди каждую ночь.

Эльфы уже давно думали о том, чтобы попробовать завершить ритуал. И в итоге все же решились.

Они выпустили себе кровь на пальцах и одновременно приложили их к магическому куполу, и тот их пропустил….

А когда они оба начали трогать меня, то я откликнулась на их прикосновения.

Сейчас, прикованные магическими наручниками к плитам они оба костерили себя мысленно, что раньше не додумались до такого, и целых пять сотен лет в их голове даже не возникло мысли попробовать пустить себе кровь. Вместо этого они пытались сломать разными заклинаниями защитный купол. А оказалось все так просто!

Удивительно, но я сейчас слышала мысли всех моих мужчин. А они заметно нервничали и оглядывались друг на друга, и в том числе и на меня. Они тоже слышали меня, как и друг друга?