Кровь на снегу.

В его воспоминаниях багрянец разливается по белизне, расплавляя кристаллики льда. Высокие утесы вокруг не пропускают ветер, и здесь, в тишине и спокойствии, немыслимо громко звучит «кап-кап-кап» истекающей жизненной влаги. Отрубленная голова принадлежала борзгинцу. Она венчает уже третий шест с подобными трофеями — под ней еще семь вражеских черепов. Косицы слиплись от засохшей крови, проколотый нос сплющился от удара, что свалил воина. Следующий взмах топора рассек врагу горло. Отступив на шаг, юноша наслаждается итогом прошлого года — с того дня, как он достаточно возмужал для боев в хирде. Двадцать четыре недруга, все павшие от его руки. Боец улыбается, перебирая в памяти побежденных налетчиков, убитых стражей, поверженных воинов.

Услышав крик, он переводит взгляд на сородичей, сидящих около костров у входа в долину. Юноша едва не забыл, что сегодня ночью старейшины объявят свою волю. Они должны подтвердить, что боец вправе стать наследником отца, нынешнего вождя племени. Двадцать четыре cнятых головы указывают, что род Вангара Кровавого по-прежнему силен и достоин вести готров.

Буран усиливается, почти заглушая голос, что зовет юношу по имени. Тучи быстро темнеют, снег валит все гуще. Свет костров тускнеет, солнце садится за грядой скал.

Соплеменники пируют: в набеге на борзгинцев они взяли много столь необходимого людям мяса, сыра и даже свежего молока.

Пробираясь по старому снегу под хлопьями нового, юноша на миг задумывается: есть ли иной путь? Могли бы готры не вонзать железо в животы борзгинцев, а отдавать его в обмен на то, что приносят соседям их стада?

Его отец гнушался торговать. В худые времена, говорил он, любые сделки невыгодны. Лучший товар готров — их руки с мечами, что держат иные племена в узде и наполняют шатры припасами.

Юноша входит в круг воинов у самого большого костра, где его приветствуют улыбками и кивками. Старейшины бесстрастно взирают на бойца блеклыми глазами, отражающими танец огня. Их лица морщинисты от старости, выдублены жестокими ветрами.

Удар грома раскалывает небо.

Мгновение спустя юноша понимает, что это не гроза: раскаты не умолкают, рев становится все громче и настойчивее. Вслед за сородичами боец поднимает взгляд к небу. Сквозь тучи пробивается пламя, три алые искры медленно кружат над становищем готров.

Внизу поднимается суматоха. Звучат новые возгласы: выкликают имена тех, кто недавно стали истинными воинами и сидят у других костров.

— Ангелы битвы вновь снизошли со звезд! — вопит Де-мета надтреснутым от волнения голосом, ее длинные седые косы мечутся словно змеи. — Выводите наших сынов на их суд!

Молодые готры мчатся во тьму, следуя за огоньками на телах железных птиц, что снижаются к месту для испытаний в конце долины. Взрослые смотрят им вслед с суровыми лицами, зная, что никто не вернется назад, а утром они заберут тела погибших.

— Стой! — Родитель хватает юношу за руку, когда тот порывается бежать за другими сынами готров. — Ты — мой наследник. Племя нуждается в тебе.

— Пусти меня, отец. Это мое право!

— Вождь пока что не ты, а я! — рычит он. — Мое слово — закон, и я говорю: нет!

Вырвав руку, юноша отворачивается и делает шаг за сверстниками, быстро исчезающими в метели. Он слышит скрип кожи, но не успевает развернуться и отразить удар по затылку. Ошеломленный боец падает, но снег, обжигая лицо холодом, помогает ему очнуться в тот миг, когда заскорузлые руки отца хватают его за меховую одежду. Юноша выворачивается, утаскивая вождя в сугроб. Расцепившись, они встают и пригибаются в снегу. Отец, перекрывая сыну дорогу к месту для испытаний, сжимает топор как палицу. Клинок оружия закрыт чехлом.

— Послушай меня, парень! — кричит вождь. — Ты нужен нашим людям. Я не могу править вечно, и ты — мой единственный ребенок.

Сын одним рывком уклоняется от рукояти топора и бьет отца по колену ступней в унте. Под хруст костей вождь падает, взметнув белый вихрь. Он выпускает оружие, сжимая сломанную ногу. В другое время года травма не привела бы к гибели, но сейчас середина темнозимья, и готрам нужно перебираться на новые земли для набегов. Отставшие не выживут; никто не станет тратить еду на тех, кто бесполезен для племени.

— Вот как я послужил нашим сородичам!

С этим юноша убегает в глубь долины, преследуемый злыми словами отца:

— Предатель! Они убьют тебя!

Боец скрывается в метели, пропуская мимо ушей крики вождя. Свет впереди сияет все ярче.

Слуга ордена старался не выказывать оторопи, но у него блестели глаза и дрожали губы. Трепеща всем телом, он ждал от великого магистра Азраила разрешения вернуться на пост в рубке связи «Кающегося воина». Тот несколько секунд бездумно смотрел на серва, утратив от тяжкого потрясения дар речи.

— Понятно, Артизан, — наконец выдавил космодесантник.

Служитель метнулся к своей станции, чтобы разделить горе с товарищами.

Новость пока что знали только они: остальной экипаж на мостике был занят своими обязанностями. Боевая баржа — один из множества кораблей, сопровождавших «Скалу», — занимала позицию над миром Рамиил, и отделения ветеранов Первой роты на ее палубах ждали только приказа командиров.

Делефонт, адъютант великого магистра, стоял спиной к нему. Неулучшенный человек обсуждал какие-то навигационные вопросы с группой маневрирования. Сержант Велиал, второй по званию на звездолете, наблюдал за работой главного канонира, составлявшего огневые решения для следующей бомбардировки штаба отступников.

Азраил был один. Сорок две секунды назад, получив узкополосное сообщение от магистра Шеола, он словно бы оказался в коконе тишины, который не пропускал ничего из происходящего снаружи. В тот миг изменилась Вселенная. Для воина пошатнулись устои самого бытия. То, что случится дальше, определит не только его судьбу, но и, вполне вероятно, удел всего ордена Темных Ангелов. Не просто тысячи воинов, осаждающих Рамиил, но и грядущих неведомых поколений.

В его сознании бушевала буря эмоций и мыслей. Известие стало камнем, от которого расходятся круги по пруду, — вернее, валуном, рухнувшим в свирепый поток. Бессмысленно даже пытаться понять, к чему это приведет и как изменить движение этих «кругов».

— Соберись.

Слово как будто прозвучало извне, однако прошептал его сам Азраил. Краткая реплика помогла ему сконцентрироваться. Расставив приоритеты, воин принял решение, и неотложные проблемы тут же сами выстроились в ряд.

Космодесантник открыл общий вокс-канал ордена.

— Настал черный день в истории нашего братства, — начал он. — Верховный магистр Наберий мертв. Действуя в рамках полномочий великого магистра Крыла Смерти, я объявляю о смене руководства ордена и принимаю общее командование на время текущей кампании.

Все присутствовавшие на мостике повернулись к Азраилу. В глазах одних читалось удивление, других — шок и отчаяние. Очевидно, многие Темные Ангелы, сражающиеся на планете внизу, отреагировали точно так же. Нельзя было допустить, чтобы трагедия переросла в катастрофу.

Занимая место Наберия, воин следовал обычаям и доктринам ордена, не допускавшим безвластия, но это не означало, что высочайший пост теперь закреплен за Азраилом. После окончания нынешней войны соберется Внутренний Круг, и среди его представителей выберут нового повелителя Темных Ангелов. Большинство членов тайного общества, включая павшего Наберия, по умолчанию считали Азраила его наследником, но кто угодно мог выдвинуть другую кандидатуру из числа старших офицеров. Чтобы избежать политических интриг среди верхушки братства, командиру Крыла Смерти требовалось хорошо проявить себя при усмирении Рамиила.

— Мы должны с прежней решимостью нести изменникам правосудие на острие меча! Следуйте боевым доктринам, оглашенным на инструктаже. Беспощадно преследуйте врагов, чтобы не оскорбить дух и память владыки Наберия!

Велиал быстро пересек мостик. В тактической дредноут-броне он возвышался даже над космодесантниками у пультов управления, и лишь Азраил, тоже облаченный в терминаторский доспех, не уступал старшему сержанту в размерах.

— Как это случилось? — спросил Велиал. — Есть подробности?

— Почти нет. «Громовой ястреб» верховного магистра сбили, когда он возглавлял штурм вражеской цитадели. Почтенный Децифаил успел доложить о необычно плотном зенитном огне. На место падения ворвались сотни отступников. Погибли все воины, последним пал Децифаил. Мы только что получили его предсмертное сообщение: Наберия убило разрывом снаряда еще до того, как культисты добрались до обломков десантного корабля. Как-то слишком легко… Артиллерия заранее пристрелялась по этой позиции, мятежники приготовились к атаке. Они идеально спланировали и провели операцию.

На этом Азраил замолчал, держа свои подозрения при себе.

— Недопустимо, чтобы противник захватил останки Наберия, — сказал Велиал, после чего понизил голос. — Наши враги искажены, совращены силами варпа. Кто знает, какие темные деяния они совершат с телом магистра ордена? Для каких ритуалов сгодится им подобный сосуд?

Его командир не ответил, хотя уже обдумал такое развитие событий.

— И там же лежит знамя ордена, — добавил сержант.

— Мы почтим жертву владыки Наберия, если победим сегодня, — возразил магистр.

Азраил указал на сферическую гололит-проекцию немногим крупнее его головы. Световой шар медленно вращался, отображая горячие точки войны за Рамиил. Красные значки теснились вокруг имперских объектов, захваченных в самом начале бунта, — участков Адептус Арбитрес, податных управлений Администратума и космопортов. Черные иконки обозначали места, где были разрушены значительные наземные укрепления; концентрировались они возле столичной крепости, так называемого Железного Сталагмита, и нескольких городов-кузниц Адептус Механикус.

— Культисты — пена на поверхности восстания, но кипит оно под влиянием темной силы в глубине. Нам известно, что бунтом управляют Повелители Ночи. С первых столкновений ясно, что порче подверглись только верхние эшелоны власти и несколько полков СПО, их поддерживает значительная группировка инакомыслящих техножрецов. Речь идет о путче, не о народном мятеже. Наберий считал, что для быстрого восстановления порядка на планете достаточно отрезать повстанцев от Повелителей Ночи и разгромить вооруженное сопротивление.

Также Наберий и совет ордена обсуждали вероятность того, что Рамиил обратился против власти Императора по еще более зловещим причинам, но об этом Азраил умолчал. Велиалу ни к чему было знать о подобных дискуссиях. Там с революцией связывалось имя, которое немало проклинали прежние лидеры Темных Ангелов; имя, что вынудило совет провести голосование, с небольшим перевесом выигранное сторонниками Наберия. Азраил был среди тех, кто, основываясь только на слухах, поддержал решение отправить к Рамиилу несколько рот.

Неизвестно, находились здесь Падшие или нет, но прибытия Темных Ангелов определенно ждали, а то и желали. Стремительность контратаки мятежников явно указывала на второй вариант; возможно, убийство магистра ордена изначально входило в их намерения.

— Думаю, одна цель не исключает другую, — заметил Велиал. — Атаковав командный пункт врага, мы не только вернем останки Наберия и знамя, но и добудем информацию о местонахождении кукловодов из вероломного легиона.

С такими доводами сложно было спорить. У Темных Ангелов имелись только отрывочные данные о Повелителях Ночи на Рамииле и роли предателей в восстании. Отсутствовали даже сведения о количестве неприятелей, хотя предполагалось, что на самой планете орудует лишь горстка космодесантников Хаоса. Впрочем, среди микролун и астероидов-спутников, что заполняли орбитальное пространство, можно было на какое-то время спрятать небольшой дрейфующий звездолет.

— Хорошо, нанесем удар по штабу. Пойдет только Первая рота. Экран, блокирующий телепорты ближнего действия, уже не помеха: отступники не догадались отключить маяк на сбитом «Громовом ястребе», и теперь у нас есть прямое наведение на их крепость.

Наберий взял с собой сигнальные устройства, рассчитывая вызвать подкрепления в ходе штурма. Иронично, но план магистра ордена сработает уже после его смерти.

— Остальные роты продолжат операции сдерживания, — заключил Азраил.

— Координаты уже получены, — отрапортовал сержант. — Я лично соотнес их с последними докладами с поверхности. Мы перенесемся в центральный двор цитадели, прямо перед внутренней стеной.

— Ближе к донжону не попасть?

— Его противоштурмовые щиты по-прежнему блокируют телепортацию, великий магистр, — ответил Велиал с тончайшей ноткой недовольства, разочарованный подозрением в том, что он мог упустить хоть одну мелочь.

— Разумеется, сержант. Кто составит авангард?

— Я поведу мой отряд, одновременно перенесутся бойцы Теризона. Другие подразделения также будут высаживаться попарно, как указано в принятой вами штурмовой доктрине, великий магистр.

— Значит, я пойду с людьми Теризона.

Велиал раскрыл было рот, но промолчал.

— В чем дело, сержант? Говори свои соображения.

— В качестве великого магистра Крыла Смерти, да, вы имеете право — даже обязаны — возглавить наступление, но как верховный магистр вы должны следить за общей картиной. Впрочем, я не смею указывать вам.

— Хорошее замечание, Велиал, но в одном аспекте ошибочное. Если я не могу вести орден с клинком в руке, то не подхожу для такого поста.

Сержант улыбнулся, что случалось редко.

— Конечно, великий магистр. Эта истина укрылась от меня. Уверен, с вами Первая рота добьется триумфа, и совет ордена одобрит ваше повышение на постоянной основе.

— Размышления о будущем только отвлекают нас от текущего задания, сержант. Совет ордена и мое положение в нем подождут до окончательной победы.

В ответ Велиал отсалютовал командиру и направился к выходу. Не успел он покинуть мостик, как Азраил уже перескочил на новую мысль и жестом подозвал Делефонта.

— Передай магистру Шеолу мой поклон и приказ готовить Четвертую роту для вспомогательного удара. Крыло Смерти сокрушит врата мятежников, и Шеолу выпала честь встретить нас.

Зенитные установки рассекали синими лазерными импульсами небо, казавшееся лавандовым в тусклых лучах древней звезды Рамиила. Плотный огонь не позволял десантным кораблям подобраться к твердыне, и они кружили поодаль, тогда как «Лэндспидеры» в характерной угольно-черной окраске Крыла Ворона проносились вдоль стен. Рискуя жизнью, их экипажи обстреливали позиции бунтарей из тяжелых болтеров и штурмовых пушек.

Жители планеты называли крепость Железным Сталагмитом; некогда здесь обитал имперский губернатор, ныне свергнутый мятежными командирами своих вооруженных сил. Эту гигантскую коническую цитадель с основанием диаметром четыре километра, легко было принять за небольшую гору. Раньше подходы к ней защищали внешние оплоты и траншеи, но от выжженных плазмой укреплений остались только пепел и шлак. По крутым откосам шпиля поднимались витками три дороги, усеянные чадящими остовами танков, шагоходов и само-движущихся орудий. Между ними ездили несколько бронемашин цвета лесной зелени — Темные Ангелы искали уцелевших предателей.

Плоский верх твердыни венчало стометровое здание донжона, окруженное толстыми стенами. Врата в них были заперты, а брешь на севере, где космодесантники провели первую атаку, повстанцы быстро забаррикадировали подбитой техникой и обломками кладки.

Именно там сгинул Наберий, решившись на высадку с воздуха при виде мнимой хрупкости стен и якобы недостаточной огневой мощи отступников. Ради успеха хитроумной уловки противник без сожалений пожертвовал тысячами своих бойцов.

На полпути к вершине располагались четыре роты Темных Ангелов, окружившие вражеский оплот. Танки и бронетранспортеры всех типов, от «Носорогов» до исполинских «Лэндрейдеров», укрывались за расколотыми скальными уступами, залитыми темно-серым быстротвердеющим бетоном. Отряды воинов в силовых доспехах занимали возле своих машин позиции, защищенные от беспорядочных артиллерийских и ракетных обстрелов из донжона.

Часть космодесантников начала выдвижение. Повинуясь приказам, бойцы Четвертой роты проворно забрались в «Носорогов»; тут же взревели моторы «Хищников» и «Лэндрейдеров». Пара «Громовых ястребов», спустившись с небес на плазменных струях, откинула аппарели. Первую из приземлившихся машин заняли два штурмовых отделения, вторую — брат Давиил, ветеран с четырехсотлетним опытом битв, погребенный в громадном саркофаге дредноута. Магистр Шеол, стоя в люке командного «Лэндрейдера», повел своих воинов с оборонительных позиций, и грохот залпов РСЗО «Вихрь» возвестил о начале наступления.

На плоской вершине цитадели, за куртинами, сверкнули молнии и пронеслась ударная волна сверхсжатого воздуха: прибыли первые два отделения терминаторов. Великий магистр и десять лучших бойцов ордена телепортировались на твердый феррокрит внутри оплота повстанцев ближе всех к донжону — на расстоянии семидесяти метров от ворот с внушительными стрельницами и орудийными башнями.

Терминаторы Велиала материализовались примерно в ста метрах правее, по воле случая — точно посередине отделения мятежников, направлявшихся к внешней стене. Взрывная волна от прибытия Крыла Смерти разбросала вражеских солдат; несколько из них рухнули замертво, изломанные и искалеченные.

Повстанцы в темно-синих шинелях и черных бацинетах с отражающими кольчужными бармицами служили в Силах планетарной обороны Рамиила, нарушивших присягу Империуму. Азраил заметил на шлемах бунтарей новые символы верности — крылатые черепа, такие же, как на легионном гербе Повелителей Ночи.

Не успели выжившие мятежники прийти в себя, как бойцы Велиала открыли огонь. По дворику разнесся рокот штурмболтеров, вокруг разлетелись клочья окровавленной ткани и куски тел, разорванных болтами.

Как только воины Азраила построились, его сенсориум на основании пикт-потоков со шлемов других терминаторов создал круговую панораму зоны боевых действий. На двадцатиметровую внешнюю стену через каждые тридцать шагов вели ступени и рампы. Вверху, за парапетом, размещались с десятиметровыми промежутками доты, набитые неприятельскими солдатами. Между этими бронеколпаками находились огневые точки тяжелого оружия на сошках и треногах, прикрытого полукруглыми защитными стенками.

Обломки «Громового ястреба» Наберия повстанцы затащили внутрь дворика и бесцеремонно бросили на феррокрите. Они даже нашли время замалевать эмблемы Темных Ангелов и императорскую аквилу безыскусными изображениями крылатых черепов. Азраила при виде такого осквернения пронзила душевная боль: что же тогда еретики сделают с телом верховного магистра и почитаемым знаменем ордена?

Укрепившись в решимости, воин заставил себя сосредоточиться на текущей цели.

Возносившийся донжон представлял собой монолитное шестистороннее здание со стенами почти двухсотметровой длины, из которых выступали прямоугольные блоки огневых позиций. Каждый угол строения был укреплен круглыми башнями с узкими амбразурами для стрельбы из ручного оружия.

Слева чуть поодаль тянулись линии армированных капониров для полугусеничной техники. Главные ворота в куртине охраняли три боевых шагохода — четвероногие машины с тяжелыми орудиями на спаренных турелях. Поднявшись, стражи повернулись к возникшим перед ними терминаторам. Одновременно с этим на воинов обрушился град пуль и лазерных разрядов, посланных из донжона.

— Пробить врата! — скомандовал Азраил, шагая к оплоту мятежников.

За его спиной ветераны перестроились в линию и, разом вскинув штурмболтеры, обстреляли ближайших противников. Шквал разрывных снарядов вынудил бунтарей отойти от бойниц над входом в цитадель. На сенсориуме магистр увидел, что отделение Велиала перехватило взвод повстанцев, хлынувших из караульного помещения у внешней стены. Уголком глаза Темный Ангел следил за обратным отсчетом полной перезарядки телепортов на борту «Кающегося воина». До прибытия следующей группы оставалось сорок шесть секунд.

Двигаясь, как единый организм, бойцы Крыла Смерти окружили защитным кольцом брата Гарвила, который направлялся к воротам донжона с громовым молотом в руках. Вражеские лучи и снаряды отражались от воздетого им штормового щита, высекали искры из доспехов его товарищей. Азраил остановился рядом с Теризоном, и двое терминаторов перенесли огонь на полугусеничные машины, сбрасывая отступников, которые пытались забраться внутрь. По бронированным корпусам громоздких транспортов пробежали вспышки от взрывов болтеров.

Расставив ноги для устойчивости, Гарвил обрушил громовой молот на гигантские металлические врата. По дворику раскатился грохот от удара, блеснул яркий свет, как при разряде молнии. Магистр по-прежнему обстреливал полугусеничную технику; мятежники, укрываясь за ней, выпускали по ним с Теризоном лазерные разряды.

В схватку вступили шагоходы, их орудия изрыгнули пламя и дым. Снаряды разорвались на тактических дредноут-доспехах Крыла Смерти, заставив брата Саммея пошатнуться и обдав брата Даэллина фонтаном из раскаленных осколков и обломков феррокрита. Свежий ветер унес клубы копоти, и оба терминатора дали ответный залп. Очередь из штурмовой пушки первого воина пересекла броню ближайшего врага, вырывая куски стали размером с кулак; второй космодесантник выбрал целью для штурмболтера армированные гидравлические приводы механических ног.

За повторным взмахом Гарвила последовали новые раскаты грома и вспышки энергии. Обитые полосами металла ворота прогнулись, от точки соударения побежали трещины.

Паре солдат удалось пробраться в полугусеничные БТР, и теперь еретики наводили на Темных Ангелов тяжелые башенные пулеметы. Зигзаги очередей расчертили плац, подбираясь к великому магистру. Пока кусочки свинца с визгом отлетали от нагрудника Азраила, он навел штурмболтер на стрелка справа; перекрестье прицела задергалось на бледном лице женщины за орудийным щитком. Терминатор нажал на спуск, и от головы мятежницы ничего не осталось. Сжатый в ее посмертной хватке пулемет дернулся вверх, поливая небо яростным огнем.

С резким хлопком вытесненного воздуха материализовались отделения Даэрона и Валтасара; первое возникло за полугусеничными машинами, второе — в нескольких метрах от бойцов Велиала. Азраил заметил движение на внешней стене: офицеры изменников, зажатых между Крылом Смерти и наступающими отрядами Шеола, искали пути противодействия угрозе в сердце их оплота.

После третьего удара громовым молотом врата раскололись.

Не нуждаясь в подсказках сержанта или великого магистра, Гарвил поменялся местами с Люциилом, цепной кулак которого уже окутало силовое поле. Зубья оружия стремительно завращались, с рычанием сливаясь в размытое пятно, и воин принялся рубить преграду в области бреши, проделанной атаками его товарища. Посыпались снопы искр.

— Всем отделениям собраться у ворот, — приказал Азраил. — Прикрывающий огонь по шагоходам!

Ракеты, вырвавшиеся из установок «Циклон» на плечах терминаторов Валтасара, пронеслись над отрядом Велиала, который отступал под непрерывными залпами четвероногих танков. Боеголовки взорвались на скошенных бронелистах вражеских машин, взметнув раскаленные добела осколки металла и керамита.

— Врата пробиты! — доложил Люциил.

Оторвав последний фрагмент створки латницей цепного кулака, воин отбросил искореженный лист. Изнутри засочился тусклый желтый свет, перемежавшийся тенями неприятельских солдат.

Стоило великому магистру подойти ближе, как дыра извергла сверкающий луч, попавший в Люциила. Ослепленные сиянием, космодесантники не заметили, что именно произошло, но следом на них посыпались обломки терминаторской брони и обрывки горящей плоти. Темные Ангелы все как один дали ответный залп, наугад стреляя в брешь.

— Дух Льва, что произошло? — спросил брат Галад, к доспеху которого прикипели чадящие кусочки адамантия и пластали.

— Продолжать огонь! — распорядился Велиал.

Азраил тем временем зарядил гранатомет на тыльной стороне силового кулака. Стиснув пальцы, он выпустил в пролом веер осколочных снарядов, и миг спустя стрельницу озарило пламя разрывов.

В ту долю секунды великий магистр разглядел сводчатый зал примерно двадцатиметровой высоты с единственной дверью, ведущей внутрь донжона. Среди теней четко выделялось несколько силуэтов.

Лица защитников крепости скрывались за масками оскаленных волчьих морд, линзы их шлемов казались гладкими рубинами. Враги были облачены в сегментированную силовую броню, перекрывающиеся пластины которой прятались под темными рясами. Над их наспинными ранцами выступали загадочные устройства, соединенные толстыми кабелями с оружием в руках бойцов. Сквозь складки одеяний блекло мерцали лазурью плазменные капсулы.

Благодаря встроенным системам наблюдения и единой сети сенсориума все Темные Ангелы увидели то же, что и Азраил. Осознав угрозу, космодесантники отступили от пролома, не прекращая стрелять, и брат Хорст высвободил гнев своего тяжелого огнемета. Струя пылающего прометия, лизнув неровные края бреши, ринулась в стрельницу.

— Даэрон!

Едва приказ слетел с губ великого магистра, сержант и его отделение пошли в атаку. Перейдя на неуклюжий бег, штурмовые терминаторы пробились через горящие обломки врат в треске разрядов молниевых когтей и громовых молотов.

Азраил и воины Теризона двинулись следом. До стрельницы они добрались в тот момент, когда космодесантники Даэрона атаковали механически аугментированных врагов. В свете угасающего пламени их когти и молоты рассекали и пробивали броню, раздирали и сминали тела под ней. Из лопнувших плазменных ячеек вырывались потоки небесно-голубой энергии, проплавлявшей дорожки во внешнем покрытии терминаторских доспехов.

— Черная техномантия, — буркнул сержант Даэрон, давя увесистым сабатоном шлем и голову убитого солдата. — Те, кто противостоят нам, заключили союз с богомерзкими созданиями.

— Несомненно, у мятежа нечестивые цели, — отозвался Азраил, изучая внутреннюю дверь.

Тяжелая металлическая плита идеально смыкалась со стеной, запирающий механизм находился с другой стороны.

Услышав свист, великий магистр посмотрел наверх. Из вентиляционных решеток на потолке струился темный газ. Датчики брони определили, что он состоит из смеси ядовитых веществ. Облако накрыло терминаторов, и его кислотные компоненты зашипели, разъедая эмалевую роспись и позолоту. Керамит оставался почти целым, однако воина без брони прожгло бы до мышц и костей. Затем токсичные клубы выплыли наружу через пролом.

— Примитивный ход, — заметил Велиал, — вероятно, отчаянный. Они не ожидали телепортационной атаки. Силы противника сосредоточены на стенах.

— Возможно, еретики запечатали донжон по другой причине, — высказался Теризон. — Локационный маячок верховного магистра еще работает.

Азраил настроил системы доспеха на частоту транспондера Наберия. Приняв сигнал, сенсориум передал его остальным терминаторам по единой сети датчиков. Галад шагнул к двери:

— Нужно спешить, пока с останками нашего господина не сотворили что-нибудь немыслимое.

— Идти в расставленную ловушку, брат? — одернул его Велиал. — Эффект неожиданности продлится недолго.

— Ни один воин в этом оплоте не выстоит против Крыла Смерти, брат-сержант, — возразил Галад. Он ударил штурмболтером по своей кирасе с рельефным орлом, и громкий лязг разнесся по залу. — Самые умелые бойцы ордена в его лучшей броне. Ничто не может угрожать нам на Рамииле.

— Главная опасность для нас — высокомерие, — произнес Велиал.

— Хватит, — спокойно сказал Азраил, прерывая их спор. — Предатели точно знают, что мы идем за Наберием. Чтобы не повторить его судьбу, нужно действовать осмотрительно.

Взглянув на пикт-потоки оставшихся снаружи терминаторов, он заметил, что один из шагоходов уничтожен. На другую машину наседало отделение Валтасара — космодесантники силовыми кулаками отрывали бронелисты и гидравлические приводы. Сейчас контрудар со стороны дворика был невозможен: мятежников на стенах по-прежнему отвлекала наступающая Четвертая рота.

— Валтасар, захвати внешние врата, — передал Азраил по воксу. — Магистр Шеол идет в атаку, невежливо встречать его закрытыми дверями.

— Воля Льва будет исполнена, великий магистр, — формально ответил сержант. На изображении со шлема Валтасара было видно, как он вонзает меч в решетку радиатора четвероногого танка. — Мы продержимся до его прихода.

Удовлетворенный тем, что начальная фаза штурма развивается по плану, Азраил подключился к сенсориумам подчиненных и провел триангуляцию сигнала с транспондера Наберия.

— Источник над нами, где-то на верхних этажах. Теризон, охраняй вход. — Великий магистр сверился с хронометром. — Высадка подкреплений через двадцать три секунды. В течение следующей минуты отряды Шеола доберутся до стен. После этого мы сожмем кольцо — все бойцы Крыла Смерти выступят к моей позиции и поддержат натиск.

В воксе затрещали подтверждения.

— Клянусь духом Льва, мы смоем пятно позора кровью врагов! — прорычал Велиал.

— Отойди от двери, брат, — велел Гарвил, обращаясь к Галаду. Громовой молот вспыхнул вновь, по залу простерлись длинные дрожащие тени. — У меня есть ключ.

Великий магистр ожидал, что за порогом внутренних ворот на них мгновенно обрушится шквал огня. Но внезапной атаки из засады не последовало, и встревоженный Азраил повел космодесантников в широкий зал, раскинувшийся почти на весь нижний этаж.

— Как я и предполагал, их лучшие бойцы тратят силы на оборону стен, — заявил Галад.

— Или ждут самого подходящего момента для нападения, — парировал командир. — Контролируйте свои сектора. Не теряйте бдительность.

Мощные когитаторы доспеха обработали инфопотоки от других терминаторов, и шипящее помехами изображение на сенсориуме Азраила очистилось. Поверх него возникли линии и руны дополненной реальности. Судя по этой схеме, донжон расширялся вперед и вверх; подняться воины могли на лифтах или по лестницам, скрытым за дверьми в дальней стене. По обеим сторонам от Темных Ангелов и над ними располагались коридоры и помещения, где мерцали десятки меток третьестепенной важности. Вероятно, там находились люди.

— Где верховный магистр? — спросил Велиал. Изменчивые энергетические отклики периодически блокировали сигнал транспондера в доспехе Наберия.

— Захватим подъемники, — скомандовал Азраил, указывая вперед. Он повел рукой вправо, потом влево: — Зона поражения. Уничтожать в ней любые цели.

Громкий стук их сабатонов разносился под сводами зала, отражаясь от некрашеных феррокритовых стен. Прямо по серому искусственному камню тянулись провода, подходящие к желтым лампам, выполненным в форме факелов с подставками. С металлических балок на потолке свисали люменотрубки, но их тусклый свет едва достигал напольных плит.

Построившись длинной цепью, воины Крыла Смерти быстро продвигались вперед, держа на прицеле арочные проходы и двери по обеим сторонам помещения. Отклики на сенсориумах перемещались, исчезали, спускались вниз и обтекали терминаторов, словно морские волны, разрезаемые носом корабля.

— Теризон, следи за тылом, — предупредил Велиал.

— Видим их, — отозвался другой сержант. — Прикрываем вас сзади.

Азраил продолжал идти, нисколько не сомневаясь, что другие отделения зачистят территорию за авангардом. В битве он полностью доверял сержантам и их воинам, что позволяло ему сосредоточиться на вопросах стратегического уровня. Сейчас командир думал только о цели отряда — неуловимом сигнале маячка.

— В чем наша задача, великий магистр? — уточнил Велиал.

— Вернуть знамя ордена и труп владыки Наберия. Обезопасить участок, ждать прибытия подкреплений из Четвертой роты. После этого истребить всех мятежников в крепости.

— Так точно, брат-капитан!

Воины продолжили путь в молчании и без происшествий добрались до дальней стены, преодолев около трех сотен метров от входа в зал.

— Даэрон, на левый фланг, — приказал Азраил сопровождающему отделению. — Примерно в тридцати метрах от нас скопление энергетических откликов. Вероятно, блок питания подъемника. Обследуйте его. Мы зачистим переходный тамбур.

Отделившись от группы, штурмовые терминаторы направились в один из высоких арочных проходов к соседним помещениям. По мере того как бойцы удалялись от командира, связь с их сенсориумами ослабевала. Как только сержант Даэрон свернул в примыкающий коридор, контакт исчез полностью; теперь к великому магистру поступали данные только от стоявших рядом космодесантников.

— Впереди термальный след, — доложил брат Мерит. — Возможно, противник.

— Или атмосферный теплообменник, — заметил Азраил, изучив оранжевое пятно на дисплее.

Он жестами направил Велиала, Галада и Мерита к правым дверям, а сам вместе с Туриваилом и Гарвилом подошел к левым.

Первым через порог ступил воин с громовым молотом, прикрываясь штормовым щитом от возможных атак. Он с трудом прошел в дверь по высоте и, полуобернувшись в проеме, ободрал наплечниками косяк.

— Еле протиснулся, — буркнул Гарвил. — Мечом тут не помашешь.

Тамбур оказался таким небольшим, что Туриваил и последовавший за ним Азраил едва поместились в каморке перед лестницей и створками кабины лифта. На другом конце коридорчика появились Велиал и Мерит, заполнив собой все свободное пространство.

Подъемник рядом с сержантом был открыт. Отступив насколько возможно, Велиал указал командиру на кабину:

— Думаю, влезем мы только по одному.

— Если лифт вообще нас выдержит, — добавил Мерит.

— Возможно, таков замысел врага, — сказал им великий магистр. — Разделить нас и изолировать в тесных помещениях.

Не успели другие воины ответить, как вдали раздался резкий грохот болтеров.

— Атакуем цели! — рыкнул вокc голосом Теризона. — Ничего критичного, брат-капитан.

— Даэрон, докладывай! — потребовал Азраил, обеспокоенный тем, что сержант и его отделение все еще отрезаны от сенсориумной сети. — Что вы обнаружили?

— Как вы и предполагали, великий магистр, здесь комната с генератором — жидкотопливным и крайне примитивным. Отключить его?

Командир посмотрел на маленький подъемник, затем на лестницу.

— Нет, пока не надо. Мы попробуем отыскать более подходящий маршрут на верхние этажи. Продолжайте прикрывать наш фланг.

— Вас понял, великий магистр. Неприятели по-прежнему держатся поодаль. Буду сообщать о любых значительных изменениях.

Азраил повернулся к Велиалу:

— В донжоне наверняка имеются средства доставки тяжелых грузов к орудийным башням. Подъемники для боеприпасов или нечто вроде. Вернемся в зал и обследуем помещения на северной стороне оплота.

Темные Ангелы зашагали вслед за командиром в просторную центральную палату и дальше, к арочному проходу напротив того, куда отправилось отделение Даэрона. Вид голых стен тревожил великого магистра: хотя Железный Сталагмит и был изначально военным объектом, здесь также заседало правительство планеты, велись приемы высокопоставленных лиц, торговых делегаций… Обстановка выглядела слишком аскетической для подобных церемоний.

Азраил догадался, что прежде зал украшали знамена и прочие драпировки, но обитатели донжона сорвали их, когда обратились против Империума. Тем не менее по опыту воин знал, что мятежники обычно расписывают стены собственными лозунгами и эмблемами — заполняют пустоту после расправы со сверхгосударственной символикой, демонстрируя свою независимость и превосходство в силе. Здесь же не было ничего, что указывало бы на цели повстанцев, их идеалы либо принадлежность к той или иной стороне.

Имелись ли у них свои интересы вообще, или бунтари просто шли на поводу у Повелителей Ночи? Ради чего отступники явились на Рамиил? Верховный магистр считал, что за путчем стоят Падшие — Темные Ангелы, совершившие предательство в мрачные времена Ереси Хоруса. В таком случае перед орденом стояла тяжелейшая задача: подавить восстание, одолеть вероломных легионеров и, если удастся, захватить зачинщиков так, чтобы об этом узнали только посвященные боевые братья.

В свете подобных размышлений становилось более понятным решение Наберия провести стремительный локальный штурм Железного Сталагмита. Владыка ордена надеялся таким образом нанести решающий удар по противнику, избежав при этом вмешательства Падших. В группу быстрого реагирования он включил воинов Крыла Смерти, Первой роты ветеранов, знающих о существовании древних изменников. Кроме того, кордон вокруг цитадели поддерживали бойцы Крыла Ворона, Второй моторизованной роты, готовые перехватить бегущих из донжона отступников до того, как они добрались бы до главных сил Темных Ангелов.

Хороший план, рассыпавшийся в момент, когда враги сбили десантно-штурмовой корабль Наберия.

Из зала вел узкий коридор, где терминаторам пришлось перестроиться в колонну по одному. Возглавлял строй Велиал, в паре метров за ним шел Азраил, дальше — все прочие воины с Меритом в арьергарде. Сенсориумы мало чем помогали бойцам, лишь в общих чертах обрисовывая схему переходов и комнат. По мере удаления от главной палаты планировка донжона все больше напоминала лабиринт. Впрочем, в пятидесяти метрах впереди находилось достаточно обширное помещение, примыкавшее к стене крепости. Великий магистр отметил его в сенсориумной сети как пункт назначения.

— Возможно, там незаметный запасной вход, — пояснил он отделению. — Надеюсь, эта комната — погрузочная площадка для тяжелых грузов.

— Мне одному не нравится, насколько легко все идет? — поинтересовался брат Кадаил. — Мы почти не встречаем сопротивления.

— Не отвлекайся, — велел Азраил, хотя и разделял сомнения терминатора. — Если враги надеются заманить нас в ловушку, то это к лучшему. Они быстро пожалеют о своей дерзости.

Дальше космодесантники шли в молчании. Они миновали несколько складов, почти целиком заполненных ящиками и мешками с провизией. Между ними и прогибающимися полками оставались лишь тесные проходы.

— Сюда свезли немало припасов, — заметил Кадаил.

— Они готовились к худшему, — сказал Велиал.

— Похоже, брат-сержант, мятежники узнали о наступлении задолго до нашего прибытия, — продолжал Кадаил. — Такие запасы нужно собирать неделями.

— Это не аргумент, — возразил сержант. — Отделяясь от Империума, они понимали, что возмездие в той или иной форме неизбежно.

Азраил только краем уха улавливал их разговор, не прислушиваясь, как к нерегулярным вокс-переговорам или докладам других отделений. Его мысли занимали вопросы, которые наверняка пытался решить и Наберий. Будучи великим магистром Крыла Смерти, Азраил полностью осознавал необходимость скрывать правду о Падших от большинства воинов ордена. В ряде случаев он лично возглавлял отряды, которые в решающий момент незаметно захватывали опасных предателей.

Но в прошлом стратегию действий всегда разрабатывал Наберий. Только теперь воин понял, что от него требуется выиграть кампанию, не выходя при этом за жесткие рамки секретности. Обескураживающая перспектива.

Изменения на сенсориуме вернули Азраила в настоящее. Отделение достигло Т-образного перекрестка; из разветвления выходило два более широких коридора, в которых прошли бы плечом к плечу пара терминаторов. Нужное помещение находилось всего в десяти метрах впереди, идущий влево проход примерно через тридцать метров поворачивал вдоль внешней стены.

Внимание командира привлек энергетический всплеск, прокатившийся по соседним комнатам. Еще раньше другие бойцы инстинктивно остановились, заметив то же самое. Сейчас Велиал сделал пару шагов к цели; Азраил же, повернувшись влево, навел оружие на боковой коридор. В диапазоне обычного зрения он ничего не разглядел, но сенсориум выделил оранжевым и желтым цветами силовые кабели, змеящиеся по стенам и внутри них.

Раздалось низкое, неотчетливое гудение. Великий магистр не мог определить его источник — звук доносился с потолка и стен, спереди и сзади.

— Слышите это? Видите что-нибудь? — спросил замыкавший строй Мерит. Терминатор прикрывал тыл отделения, и в его пикт-потоке Азраил заметил тень, медленно ползущую по коридору к Темным Ангелам. — Похоже, у меня какие-то сбои.

— Я тоже слышу, брат, как и все остальные, — ответил Галад.

Темнота оказалась отсутствием питания в сети, но его не отключили, не перекрыли в одночасье. Словно бы нечто двигалось по проводам, поглощая электрический ток. Вскоре перестали работать и сенсориумы, если не считать кратких шумов или редких искр, похожих на далекие звезды.

— Трон Императора, оно… пожирает свет! — воскликнул Мерит.

При всей театральности и немыслимости такого заявления, воин был прав. Когда тень достигла участка, освещенного прожекторами доспеха, — в двадцати метрах от терминатора, — лучи особо мощных люменов как будто наткнулись на черную стену, которая с каждой секундой приближалась на несколько сантиметров.

— Мне открыть огонь, великий магистр?

— Четыре очередью, для проверки, — скомандовал Азраил, изучая другие пикт-потоки.

Мрак надвигался с одной стороны — все прочие направления были свободны.

Резко и громко рявкнул штурмболтер Мерита. Снаряды с визгом промчались по коридору. При попадании в черную завесу огоньки их ускорителей мигнули и исчезли. Болты либо не детонировали вовсе, либо грохот и вспышки утонули в наползающей тени.

— Сержант Даэрон, докладывай, — кратко приказал Азраил, заставляя себя говорить спокойно. — Теризон, как обстановка?

Ему ответили помехи.

— Движение!

Предупреждение Велиала заставило воинов вздрогнуть: следя только за мраком, они запоздали с реакцией на долю секунды. Сержант открыл огонь, и в его пикт-потоке командир мельком увидел развевающуюся рясу и бледное лицо. Миг спустя темноту озарила тройная вспышка разрывов, и тут же на сенсориуме возникло множество сигналов. Все они приближались к Азраилу и Велиалу спереди; позади отделения была только тень.

— Клянусь, там что-то есть, — прошептал Мерит. — Нечто шевелится во тьме.

Мрак пронзал сенсориумы копьем пустоты. Окруженное зримой чернотой, оно вытягивало из мира краски и звуки. В тех зонах, где датчики еще действовали, метки противников утраивались, учетверялись — толпы мятежников хлынули в коридор с нижних и верхних уровней.

Как только в зоне видимости появились новые повстанцы, терминаторы открыли огонь. Спереди и сбоку в них летели трескучие лазерные разряды. Теперь Азраил отчетливо рассмотрел неприятелей: облаченные в рясы с капюшонами, а не в полевую форму, они скрывали лица под волчьими масками, как и солдаты у ворот. Судя по тому, что град болтов сражал не всех, под балахонами мятежники носили броню.

— Очередные еретехи, хулители Бога-Машины, — передал командир остальным.

— Отступники всех видов заслуживают лишь презрения, — отозвался Галад. — Неважно, в чем именно они заблуждаются.

— Зато важно, на что они способны. — Меч Велиала блеснул синевой. — Приготовиться к ближнему бою!

— Великий магистр? — подавленно произнес Мерит. Азраил подумал бы, что космодесантник испуган, но знал, что это невозможно. Впрочем, он понимал тревогу боевого брата: тот стоял уже в десяти метрах от всепоглощающей тьмы, непроницаемой для датчиков. Она казалась бездонной пучиной — пастью, грозящей пожрать весь мир. — Жду приказов!

— Командуй атакой, Велиал. — Азраил вновь открыл огонь, целясь в защищенные шлемами головы врагов. Двое рухнули, третий метнулся обратно в дверной проем. Еще несколько мятежников позади него выпустили по Темному Ангелу шквал лазерных лучей. — Я буду удерживать этот фланг. Мерит, отступай к моей позиции.

— Благодарю, великий магистр, — ответил воин-ветеран и зашагал спиной вперед, целясь из штурмболтера в ползущую к нему волну черноты.

— Гарвил, ко мне! — бросил Велиал, взмахом меча указывая другому терминатору, чтобы тот встал слева.

Силовое поле громового молота искрило, синие блики отражались от проводов и арматуры на стенах.

Два космодесантника двинулись вперед плечом к плечу. Велиал стрелял короткими очередями из штурмболтера, Гарвил отражал щитом прерывистые лазерные разряды.

Ослепительно яркий сгусток плазмы, с воем пронесшийся по коридору, зацепил наплечник сержанта и взорвался голубоватым гейзером. Терминатора и стену за ним захлестнула раскаленная материя.

— Огонь на подавление! — рявкнул великий магистр.

Кадаил, прицелившись, несколько секунд подряд выпускал очереди болтов, давая ошеломленному сержанту время оправиться от попадания плазмы. Горстка еретехов отступила под пламенным ураганом снарядов.

Авточувства брони Азраила уловили тяжелые шаги позади, и он узнал поступь Мерита. За десять лет совместных битв с подключением к общей сети воины так превосходно изучили друг друга, что не только чувствовали эмоциональное состояние товарища, но и разделяли его восприятие окружения. Усилием воли командир закрылся от тлетворного беспокойства, излучаемого собратом.

— Вероятно, тень — какое-то антитехническое импульсное поле, — сказал он, пытаясь успокоить Мерита.

Заметив движение, Азраил выстрелил влево, и под очередью из штурмболтера дверной проем разлетелся тучей каменных осколков.

— Разумеется, великий магистр, — без всякой уверенности отозвался ветеран. — Пожалуй, так и есть. Ничего загадочного или сверхъестественного.

По коридору разнесся грохот от удара громовым молотом Гарвила, затем более пронзительный треск силового меча Велиала и оборвавшийся крик. Меж тем Азраил израсходовал магазин.

— Обмен позициями, — велел он Мериту. — Сдерживай их.

Терминаторы повернулись спиной к спине, как единый механизм; теперь ветеран мог беспрепятственно обстреливать еретехов. Великий магистр оказался лицом к наползающей тьме. Перезаряжая оружие, он внимательно рассматривал волну черноты. При виде нее непросто было оставаться бесстрастным: непроглядный мрак как будто излучал угрозу.

Тень не отображалась на сенсориуме, и Азраилу пришлось самому определять расстояние до нее. Семь с половиной метров.

В пикт-потоке Гарвила сверкнул новый плазменный шар. Ножные латы не выдержали попадания, и космодесантник выругался, рухнув на одно колено. Кадаил, немедленно подступив к боевому брату, ударом силового кулака отшвырнул еретеха, бросившегося на Темных Ангелов с зазубренным топором.

Великий магистр, стараясь не отвлекаться, пристально рассматривал край темной тучи в том месте, где она касалась стены. По размерам слепого пятна на сенсориуме Азраил понял, что «поле» — чем бы оно ни было — пронизывает феррокрит и на несколько метров углубляется в соседние комнаты.

Он выстрелил из гранатомета. Снаряд по дуге понесся вперед и исчез в тени, но через две секунды командир услышал тишайший звук, подобный вздоху из глубин черноты.

Велиал, срубив очередному неприятелю голову в шлеме, доложил:

— Проход к цели зачищен, великий магистр.

Сержант и Кадаил достигли дверей в обширное помещение, в котором, как надеялся Азраил, размещались грузовые лифты. Насколько он мог судить по сенсориуму, другого выхода из зала не имелось. Еретехи, кажется, не особенно мешали терминаторам добраться до него — возможно, противник знал, что воины застрянут там и пожиратель энергии настигнет их.

— Удерживать позицию, — выпустив в тень-стену веер гранат, Темный Ангел побежал к ней, паля на ходу из штурмболтера, — пока я не вернусь.

Он коснулся черноты силовым кулаком на вытянутой руке. Сверкнули тревожные руны, в доспехе раздался оглушительный визг перегруженных систем. Многоярусное кристаллическое ядро реактора менее чем за секунду повысило выходную мощность до ста пятидесяти процентов, компенсируя внезапную потерю питания.

Азраил почувствовал, что замедляется — сервоприводы и искусственные мышцы тактической дредноут-брони отключались по мере того, как тьма вытягивала из них энергию. Мрак, словно вампир, присосался ко всем устройствам доспеха: сенсориум, двигательная система и комплекс жизнеобеспечения быстро отключились друг за другом.

На миг и еще на мгновение великого магистра окутало ничто. Обратная связь с броней пропала, но он чувствовал запах пота и вкус металла внутри шлема. Красные линзы в сантиметрах от переносицы, с которых исчезли ретинальный дисплей и показания сенсориума, теперь отражали глаза Азраила.

Космодесантник ощущал себя калекой; разъемы и гнезда «черного панциря», соединявшие его с доспехом, засели в плоти кусочками косного металла. Боли не было, но их холод резко контрастировал с теплотой тела.

Как и рассчитывал воин, по инерции он пронесся вперед и через две секунды после входа в тень выскочил из нее с другой стороны.

Свет и звук внезапно вернулись, ослепив и оглушив магистра ордена. В конечности брони вновь хлынула энергия, и надрывный вой приводов показался воину пением горна. Выпущенные им болты и гранаты взорвались в паре шагов впереди, на замысловатой конструкции из проводов и металлических деталей, высотой в полтора метра и шириной чуть уже коридора.

За устройством, которое продолжало неторопливо ползти вперед на стальных гусеницах, стояли три еретеха. Терминатор увидел, что их глаза под волчьими масками шлемов расширились от страха. Предатели потянулись за длинноствольными пистолетами, висящими в кобурах под рясами.

Космодесантник выстрелил. Первый снаряд попал в лицо ближайшему еретеху, женщине; визор изменницы с пронзительным визгом разлетелся на раскаленные осколки, ее саму отбросило назад. Второй противник начал пригибаться, но два болта, попавшие ему в макушку, разнесли голову изнутри. Капюшон отчасти сдержал ударную волну, и, пока убитый падал, содержимое раздробленного черепа стекало по грубой ткани одеяния.

Третий даже не шелохнулся, когда снаряд прожужжал у него над плечом. Ствол его пистолета, как успел заметить Азраил, оканчивался странным самоцветом вроде рубина, а не дулом или фокус-линзой. Миг спустя искра не крупнее ногтя впилась в нагрудник терминатора.

Крошечный разряд пробил несколько слоев металла и керамита, вскрыв кирасу, словно взмах молниевого когтя. Жгучая боль пронзила грудную мышцу Темного Ангела; он отшатнулся, но сумел нажать на спуск, и два болта врезались в торс еретеха. Пара ярких взрывов взметнула в воздух клочья рясы и окровавленные чешуйки брони.

Рана в груди Азраила тоже кровоточила, но недолго — ее закрыл сгусток из слипшихся модифицированных клеток.

За теневым генератором находились еще несколько еретехов, однако корпус машины перекрывал им секторы обстрела.

Напрягшись, великий магистр уперся плечом в лобовую металлическую пластину устройства. Гусеницы завизжали и заскребли по жесткому полу; рычащие моторы боролись со жгутами могучих псевдомускулов терминаторского доспеха. Медленно, но неудержимо машина толкала космодесантника по феррокритовому покрытию. Зафиксировав скольжение, когитаторы выпустили из подошв сабатонов мнемостальные шипы, которые пробороздили камень и крепко впились в феррокрит.

Рокот двигателей теневого генератора сменился громким визгом. Заглянув за бронещит, Азраил увидел, что мятежники в рясах карабкаются на силовую установку и кожухи гусениц. С лязгом магнитного зацепа он закрепил штурмболтер на наголеннике и ухватился освободившейся рукой за низ лобовой пластины.

— Усилить сервоприводы, — скомандовал воин доспеху.

Тот отозвался мгновенно: гудение кристаллического реактора переросло в пульсирующее жужжание. Временный приток энергии хлынул в спинные гидравлические системы и конечности брони.

Выпрямив ноги в коленях, терминатор начал поднимать машину за переднюю часть. По мере того как траки отрывались от пола, ему становилось все проще бороться с тягой моторов. Взревев, Азраил рванул дьявольское устройство вверх и, повернув его, сбросил залезших на корпус мятежников.

Под стоны рвущегося металла великий магистр опрокинул громоздкий теневой генератор на горстку технокультистов. Тела одних отступников расплющились в кровавое месиво на неподатливом полу, других зажало между крутящимися гусеницами и стеной. Рясы, руки и ноги еретехов затягивало в ведущие колеса, размалывающие кости и плоть.

Космодесантник толкнул устройство вперед, словно таран. Тяга моторов уже не противостояла мощи доспеха, и Азраил побежал, давя неприятелей перевернутой машиной. За необычным генератором поля следовало немало повстанцев, и все они едва успевали завопить или панически вскрикнуть при виде громадины, что неслась на них, как потерявший управление тяжелый погрузчик.

Через двадцать метров и пару дюжин сокрушенных врагов устройство врезалось в стену на пересечении коридоров, вмяв еще троих культистов в блоки крошащегося феррокрита. Из теневого генератора посыпались искры, лопнувшие маслопроводы изрыгнули пламя. За считанные секунды адское устройство охватил зеленый огонь.

На заработавшем сенсориуме великий магистр увидел, что его товарищи осаждены с трех сторон. Модуль сканирования отображал их маячки как островок светлых пятен в море неприятельских сигналов. Толпа мятежников заполняла не только коридор, пустовавший еще полминуты назад, но и помещение, бывшее целью терминаторов. Очевидно, у еретиков имелись какие-то другие способы попасть на первый этаж.

Дальше на схеме виднелись бойцы Крыла Смерти — отделения Теризона и Каролуса, приближавшиеся со стороны главного зала. Воины Даэрона оставались вне радиуса обзора.

— Даэрон, доложить обстановку, — Боксировал Азраил, возвращаясь к отделению Велиала.

— Отбили пару атак. Ничего серьезного, великий магистр. Думаю, они просто пытаются задержать нас.

— Генератор щита цитадели еще действует. Соединись с Каролусом и найди источник питания. Даю вам пять минут на отключение барьера.

— Вас понял, великий магистр. Будем искать, куда ведут кабели энергосистемы донжона.

В центральном коридоре, куда вернулся Азраил, царил истинный хаос. Наступающие еретехи прорывались через залпы терминаторов, и на обоих флангах бушевал свирепый ближний бой. Велиал неутомимо и метко разил врагов клинком. Вопли и взвизги мятежников смешались с треском разрядов и грохотом силовых кулаков, любой удар которых разрывал тела неприятелей.

Технокультисты пытались уничтожить космодесантников всевозможным оружием — от простых монтировок до жужжащих цепных мечей и окруженных энергополями когтей на механических щупальцах. Многие из них были наделены внушительными бионическими протезами и аугментациями в виде рук-поршней или же дополнительными конечностями, метающими клинки в Темных Ангелов.

Коридор был забит трупами, и у терминаторов почти не осталось места для маневров. Каждый фланг удерживали два воина, поэтому Азраилу никак не удавалось продвинуться вперед. Выпустив несколько болтов, он прикончил еретехов с искрящими дуговыми резаками и лазерными дрелями, в буквальном смысле висевших на броне Мерита и Гарвила.

— Велиал, Кадаил, протолкнитесь мимо двери, чтобы я мог зачистить вход, — скомандовал великий магистр, шагая к сержанту. — Гарвил и Мерит, отступайте на новую позицию.

Срубив голову очередному врагу, Велиал начал давить толпу в сторону, полагаясь на массу доспеха. Кадаил пробил силовым кулаком тела двух культистов, выскочивших из помещения, и скосил очередью снарядов еще одну группу внутри него. Натиск еретехов ослаб, и воин последовал за своим сержантом, продолжая палить из штурмболтера. Путь к двери был свободен.

Азраил на секунду задержался у порога, оценивая обстановку. На полу перед ним валялись десятки мертвых врагов; ободранные и расколотые плиты были покрыты лужами крови и беспорядочно разбросанными конечностями. Как и предполагал великий магистр, дальнюю стену целиком занимали ворота, укрепленные брусьями метровой толщины и запертые сцепкой массивных шестерен. Погрузочная площадка была уставлена грудами ящиков и контейнеров. Укрываясь за ними, повстанцы метали гранаты и стреляли в космодесантника. У воина по-прежнему ныла грудь после попадания странного разряда, поэтому, атакуя в ответ, он выбирал противников в самых вычурных одеяниях. Считая их вожаками, Темный Ангел предполагал, что они владеют таким же необычным оружием. Болты цепляли края бочек и упаковочных клетей, щепки и металлическая стружка взметались посреди вихря осколков разрывных снарядов.

Слева располагались два открытых грузовых лифта, способных вместить трех или четырех терминаторов каждый. Не идеальный, но приемлемый вариант. Определенно лучше лестницы.

— Отделение Велиала, ко мне. Поднимаемся. — Великий магистр переключился на вокс-канал роты. — Жду докладов! Даэрон, генератор щита обнаружен? Теризон, где ты находишься? Валтасар, главные ворота захвачены?

— Двумя уровнями ниже мы нашли источник энергии, великий магистр. Возможно, это генератор. Через девяносто секунд будем там.

— У вас есть шестьдесят, — ответил Азраил.

— Главный зал на первом этаже и подходы к нему зачищены, брат-капитан. Три отделения пробиваются по флангам к Даэрону и Каролусу. Подъемники и лестница внутри охраняемого периметра. В других точках входа работают огнеметчики.

— Ворота наши, владыка, но Четвертая рота продвигается с трудом. Противник вышел из боя с Третьей и атакует отряды магистра Шеола на юго-западном направлении. Мы окружены, и долго здесь оставаться нельзя. Магистр Надаил предлагает повести Третью на помощь Шеолу, чтобы ускорить наступление.

— Нет, для полномасштабного штурма еще не время, — резко ответил Азраил и вновь поменял вокс-частоту. Подступив к ближайшим еретехам, он смял в силовом кулаке стальные трубы, за которыми пригибались враги, и расстрелял тех двумя короткими очередями из штурмболтера. — Шеол, тебе хватит двух минут, чтобы прорваться к стенам?

— У них тут бункеры для вылазок и передвижные танковые ловушки, не обнаруженные предварительным сканированием. Усиливается перекрестный огонь, — доложил капитан Четвертой роты. — Мы можем добраться до цели в срок, но потери составят десять или даже пятнадцать процентов.

Азраил хотел досадливо выругаться, но вспомнил, что теперь общее командование на нем. В изначальные планы ордена не входило тщательное изучение и последующий штурм Железного Сталагмита: это обошлось бы слишком дорого при сомнительных выгодах, ведь пара рот могла сдерживать любые угрозы, просто осаждая крепость. Операция по возвращению останков Наберия и знамени Темных Ангелов, при всей ее важности для боевого духа братьев, уже казалась ему сомнительным предприятием.

— Если за шестьдесят секунд не добьетесь успеха, возвращайтесь на прежние позиции, — велел он.

Шагнув вправо, капитан присоединился к Велиалу и Мериту, которые вошли в погрузочный зал. Построившись цепью, три терминатора смели огнем всех, кто преграждал им путь к лифтам. Командир вновь переключился на канал Крыла Смерти:

— Валтасар, если в течение минуты Четвертая не подойдет к воротам, вместе с другими отделениями на охране периметра отступайте в цитадель.

— Вас понял.

Галад и Гарвил переступили порог и двинулись вправо, стреляя на ходу. Кадаил удерживал еретехов у входа.

Раздался звонок, двери одного из подъемников начали закрываться.

— Неконтактный подрыв! — отрывисто приказал Азраил системам доспеха и выпустил осколочную гранату в просвет между створками. — Брат Тезалион?

— Да, брат-капитан? — отозвался технодесантник, прикрепленный к отделению Колдераина.

— Найди систему управления лифтами и взломай ее.

— Уже направляемся туда, великий магистр, — заверил повелителя сержант Колдераин. — Мы этажом ниже вас. Через тридцать секунд выполним задачу.

Где-то наверху повстанцы открыли двери подъемника. Прозвучал краткий хлопок, и сенсориум подсветил точку детонации фраг-снаряда.

Азраил прорвался через следующую баррикаду; непрерывно паля из болтера и орудуя кулаком, он не останавливался ни на секунду. Велиал у его плеча прокладывал мечом не менее кровавую тропу.

— Великий магистр, говорит Шеол. До стен не доберемся.

— Понял тебя, брат-капитан. Продолжай атаковать неприятеля на периметре, пока не отступит отделение Валтасара. Затем возвращайся на осадные позиции.

— Лучше бы нам поскорее выбираться отсюда, — заметил Кадаил.

— Не спорю, брат.

Они подошли к неподвижному лифту. Командир уже хотел перейти на частоту Первой роты, чтобы скомандовать сбор у ворот донжона, но заметил почти прямо над собой руну маячка Наберия.

К удивлению воина, сигнал чуть вздрагивал в ритме пульса — слабого и прерывистого, но ощутимого. Их вылазка из операции, теоретически способной укрепить боевой дух, тут же превратилась в спасение живого, дышащего собрата.

Мысли о том, что еретехи оскверняют труп магистра ордена, побуждали Азраила к действию. Вероятность того, что Наберия держат в плену, показалась лидеру Крыла Смерти угрозой его собственной жизни, самой цели его существования. Сердца великого магистра забились чаще, наполняя организм приливом новых сил.

Другие воины отреагировали так же.

— Клянусь Ангелами, магистр ордена жив! — Брат Галад направился к закрытым дверям подъемника, воздев кулак, будто собирался снести их одним ударом.

Остальные терминаторы удивленно восклицали.

— Не понимаю, — сказал Кадаил, — мы же получили подтверждение его гибели.

— От раненого брата, который уже мертв, — напомнил Гарвил.

— Или нет, — произнес командир.

В его кровь хлынули стимуляторы, как гормональные, гак и искусственные. Время словно бы растянулось, мир вокруг обрел особую четкость. Азраила охватила жажда действия, непреодолимое желание рвануться вперед. Сначала он повиновался, но удержался на пороге открытой кабины. Заставляя себя критически оценить ситуацию, великий магистр оседлал волну боевой эйфории. Теперь он направлял свой мыслительный процесс, а не бездумно несся в потоке своего сознания.

— Возможно, выжил не только Наберий, но и бойцы из его командного отделения, — пояснил Азраил. Он снова обратился ко всей роте, говоря быстро, но внятно: — Всем сержантам! Параметры миссии изменились. Я с отрядом Велиала эвакуирую верховного магистра Наберия и знамя ордена. Главная цель — захватить и разрушить генератор щита, второстепенная — контролировать лифты. Если удастся выполнить первую задачу, мы телепортируемся из донжона, если нет — вернемся на подъемниках. До моего возвращения командуют сержанты Теризон и Валтасар. Тактические группы организовывать и развертывать по обстоятельствам.

Еретехи, не сумевшие преградить терминаторам путь к лифтам, немного отошли назад для перегруппировки. Несколько изменников продолжали обстреливать Кадаила из дверных проемов и прячась за колоннами в глубине коридора. Откуда-то сверху донесся скрежет цепных передач и ворчание мотора — кабина во второй шахте возвращалась в погрузочный зал.

— Тезалион, ты перехватил управление?

— Никак нет, великий магистр. Я еще не подключился к пульту.

Азраил указал на двери спускающейся клети, и отделение выстроилось неровным полукругом, подняв штурмболтеры и тяжелые огнеметы. Со скрипом и грохотом подъемник достиг первого этажа.

— Уничтожить все, что там внутри, — приказал Велиал своим бойцам.

Створки шумно раздвинулись, явив громадное создание, которое едва помещалось в кабине. Существо вдвое крупнее терминатора склоняло набок округлую голову, упиравшуюся в потолок клети. Как и прочие еретехи, оно носило темно-красную рясу, покрытую масляными потеками и жжеными дырочками от припоя. Видимые участки темно-серой кожи чудовища покрывала длинная жесткая шерсть. Под шипение пистонов тварь пригнулась и вытянула обезьяньи руки, готовясь к прыжку на сержанта. Из ее оскаленной пасти торчали клыки длиной с палец.

Оглушительно прогремел залп из штурмболтеров. Десяток снарядов, поразивших гиганта за пару секунд, изрешетили ему грудь и лицо, почти оторвали голову.

Громадное тело вывалилось из лифта. Разбитая чаша черепа с вытекающими мозгами шлепнулась на феррокрит в считанных сантиметрах от сабатонов Велиала. Растоптав ее, терминатор вонзил меч в позвоночник создания.

— Для верности, — объяснил он братьям, извлекая клинок из рассеченного хребта.

Пока Мерит оттаскивал тушу в сторону, командир изучил нутро кабины. Металлическое покрытие было усеяно рытвинами от осколков гранаты Азраила, на пороге виднелись брызги свернувшейся крови. Воин отметил странную деталь: в углу лежало до нелепости целое ухо.

— Великий магистр, говорит Тезалион. Управление подъемниками перехвачено. Куда хотите отправиться?

По шахте лифта разносился лязг цепей, сопровождаемый визгом древних механизмов. Азраил старался думать о чем-то еще, кроме пульсирующего сигнала Наберия всего в нескольких десятках метров над ними. Точное местоположение маячка на схеме скрывалось в размытом пятне энергетических откликов и меток живых существ; очевидно, на верхних ярусах донжона кипела какая-то тревожащая активность.

— Мы свершим воздаяние, великий магистр, — заверил его Велиал.

Необычно было находить успокоение в словах подчиненного, но Азраил все равно внял ему. Сержант неизменно излучал уверенность, четко говорил и действовал. Превосходные качества для лидера.

— Велиал, ты когда-нибудь думал о чине магистра? Если Наберий погиб, орден ждут перестановки. Я бы с радостью выдвинул тебя в командиры роты.

— Тщеславие отвлекает от долга, великий магистр.

— Мы живем, чтобы служить, сержант. Возглавлять братьев — не только честь, но и обязанность.

— Если мне поручат командование, я не стану отказываться. Но искренне могу сказать, что не жажду повышения. Мне подойдет любая роль, в которой я буду полезен ордену.

Они поднялись на пятьдесят метров. Теперь кабина слегка раскачивалась; свободного пространства наверху стало меньше, и лязг цепей звучал громче.

— А вы желаете руководить, великий магистр? Стремитесь командовать? — Вопрос Велиала прозвучал тихо, уважительно и совершенно неожиданно.

Азраил помолчал секунду, подбирая нужные слова.

— Нет, брат, Я рожден для этого.

Проскрипев еще пару десятков метров, лифт доставил воинов на этаж, где сигнал Наберия был сильнее всего. Сержант потянул вбок тормозной рычаг, и клеть, содрогнувшись, остановилась. На сенсориумах сливались воедино тепловые, световые, шумовые отклики. Из очертаний силовых кабелей и люменов, систем жизнеобеспечения и панелей управления дверьми в инфопотоке сформировалась скелетная модель небольшого тамбура перед просторным залом. Через двадцать метров изображение размывалось, но пульсации маячка на броне магистра ордена неодолимо манили к себе.

— На то воля Льва, — произнес Азраил, нажимая руну у выхода. Со скрипом раздвинулись створки.

Вестибюль примерно десятиметровой длины оказался немногим шире кабины. В отличие от всего комплекса, обставленного аскетично, в военном стиле, эта прихожая была пышно украшена. На потолке сверкала люстра, сабатоны великого магистра утопали в толстом ковре.

За баррикадой из деревянных скамей и столов укрывались два десятка отступников. Среди них Азраил заметил и еретехов — таких же, как те, что атаковали воинов на первом этаже, — и солдат, товарищи которых обороняли внешние укрепления Железного Сталагмита.

В открытую кабину хлынул яростный поток выстрелов. Пули и лазерные лучи рикошетили и шипели, врезаясь в доспехи терминаторов или стены. Шагая навстречу буре, великий магистр выпустил очередь болтов в перевернутую столешницу прямо перед собой и разнес на куски троих повстанцев.

Из-за спины командира открыл огонь Велиал. Его снаряды превратили какой-то диван в груду щепок и клочья обивки; окровавленные тела врагов, прятавшихся за мебелью, сползли по обоям пастельного цвета.

В дальнем конце вестибюля распахнулись двери; укрываясь за их рамой, новые противники обстреляли воинов. Азраил ответил длинной очередью из штурмболтера — каждый разрывной снаряд обращал участок оштукатуренной стены в пыль, пробивая ее насквозь в смертоносных фонтанах щепок и осколков кирпичей.

Пронзительный скрежет сообщил о прибытии второго лифта, и секундой позже остальные бойцы Велиала ворвались в тесный проход, безошибочно наводя оружие на бунтарей. Хотя болты прочертили пламенные следы в сантиметрах от сержанта и великого магистра, случайные попадания им не грозили.

Доверив зачистку тамбура боевым братьям, Азраил без промедления направился ко входу в зал. Широко шагая, он подошел к порогу, где лежали грудой тела пяти солдат. Еще один мятежник попытался ударить терминатора створкой двери, но тот выбросил вперед силовой кулак, и деревянная панель разлетелась ворохом острых лучин, пронзивших лицо и горло врага. Раненый отшатнулся с криком, захлебываясь кровью.

Дальше начиналась темнота. Лишь на созданной сенсориумом проекции великий магистр увидел, что помещение тянется не меньше чем на сотню метров в направлении центра донжона. Палату окружал лабиринт небольших комнат и коридоров — отдельных кабинетов, складов и служебных проходов.

В центре всего этого яркой звездой сиял сигнал Наберия, манивший Азраила подобно пению сирены. Космодесантник почти не замечал ни повстанцев, что занимали позиции с обеих сторон зала, ни шквального огня, высекающего искры из доспеха.

Включив прожекторы брони, он залил помещение ослепительным светом. Закрываясь от сияния, мятежники стали уязвимыми целями, и великий магистр непрерывными очередями скосил десяток врагов за несколько секунд.

По стенам и потолку зала ползли кабели и трубы, похожие на щупальца; на полу они сплетались змеиными кольцами. Из вентиляционных решеток-ртов вырывались клубы пара и газов, мерцающие цветные индикаторы словно бы смотрели на Азраила из витков полуорганических устройств.

Пройдя еще несколько шагов, терминатор осветил то, что скрывалось в глубине зала. Увиденное заставило воина оступиться.

Наберий висел в разбитом доспехе, пронзенный во множестве мест паутиной из железных шипов и ребристых трубок. Внизу, на забрызганных кровью клубках, лежали его шлем и сломанное древко знамени ордена. Полотнище стяга, обгоревшее и грязное, покрывало вздымающуюся полумеханическую массу. Его открытые глаза казались белыми на маске лица, багряной от длинной кровоточащей раны на лбу. С головы космодесантника черными слезами стекала блестящая маслянистая жидкость. Верховный магистр непрерывно шевелил губами, безмолвно повторяя какие-то слова.

Он был окружен технокультистами в волчьих масках, поднятых над запавшими глазами и выступающими скулами. Перед полутрупом Наберия стоял, раскинув руки, еретех в золотой рясе — очевидно, вождь. С его лысеющей головы спадали нити седых волос, доходившие почти до пояса. В одном кулаке он сжимал змеевидный посох с навершием в форме шестерни, в другом — кинжал с тремя переливчатыми клинками, которые извивались как живые.

Поглощенные ритуалом, изменники не обращали внимания на буйство насилия вокруг них, даже когда в зал вошли новые воины Крыла Смерти и предателей накрыл почти несмолкающий ураган болтов, что повергали в прах людей и машины. Вместе с остальными Азраил открыл огонь по главным культистам. Полыхнув двигателями, его снаряды понеслись к целям, но замерли в метре от них. Болты висели в воздухе, пока не выгорело топливо, после чего со стуком посыпались на пол.

Техномаги не оборачивались.

Ужасная картина настолько захватила Темного Ангела, что он едва заметил всплеск сигналов на сенсориуме. Справа от него, за одним из дверных проходов, возник нематериальный круговорот тошнотворных цветов, в центре которого неистово вертелись звезды. В глубине вихря материализовались громадные воины; пока они выходили из бреши в реальном пространстве, с их брони слетали искры энергии.

Создания, не уступавшие в размерах бойцам Крыла Смерти, были легионерами-изменниками в терминаторских доспехах типа «Катафракт», созданных еще до основания Империума. Среди вычурной золотой отделки и некрашеных заплат из металла и керамита виднелись участки иссиня-черного, полночного цвета. По броне ползали разряды молний, словно пойманные в слое эмали.

Повелители Ночи — деспотичные приспешники темных сил, вдохновители мятежа на Рамииле.

Верные и предавшие воины разом открыли огонь в блеске прожекторов. Снаряды комбиболтеров и штурмболтеров, разминувшись на лету, высекли пучки искр из стен и доспехов. Над точками попаданий взмывали осколки керамита, и неприятели продолжали обмениваться залпами в упор.

Обстреливая вероломных Астартес, великий магистр по-прежнему надвигался на технокультистов. За ним следовал Велиал со своими бойцами.

Слева донесся басовитый рык, и находившееся там отделение Повелителей Ночи расступилось, как штормовое море. Из пульсирующего за их спинами варп-портала появился угловатый силуэт. Нечто даже более крупное, чем терминаторы, затмило собою свет, и пол задрожал под равномерными грузными шагами.

С металлическим скрежетом дредноут прорвался через завесу реальности и замер на пороге двери в зал. Громадный бронированный шагоход заполнял собою проем. Его центральный саркофаг украшало рельефное изображение скелета с крыльями летучей мыши и сложенными на ребрах руками. Зловещая фигура казалась насмешкой над образом Ангела Смерти, очень часто встречавшимся в символике ордена Азраила.

Дредноут был вооружен двумя молниевыми когтями-косами, окруженными алым силовым полем. Оно бросало кирпично-красные отсветы на корпус шагохода, увитый электрическими разрядами. Гигант вошел в зал; удивительно, но полумашина выглядела сгорбленной, будто бы с трудом удерживала равновесие. Остановившись в паре метров от группы еретехов, она испустила пронзительный механический вопль — крик безумной ярости, разнесшийся по всему помещению.

Стоявшие позади нее изменники накрыли Темных Ангелов залпами болтеров и ракетных установок. С другой стороны зала продолжали обстрел терминаторы-катафракты, и верные Астартес попали под перекрестный огонь. Дредноут, что возвышался над Азраилом, пошел в атаку, размахивая мерцающими лезвиями кос.

Великий магистр кое-как уклонился от первого когтя, но слишком громоздкий доспех не позволил ему увернуться от второго. Потрескивающий разрядами клинок глубоко пробороздил наплечник и украшающий его почетный знак Крукс Терминатус.

Схватив проносящееся мимо оружие силовым кулаком, Азраил сомкнул пальцы огромной латной перчатки на сетчатых сочленениях. Под шипение и вой борющихся сервоприводов шагоход попытался выдернуть конечность; нанести удар другой косой ему мешал собственный корпус. Упершись когтистыми лапами в каменный пол, он выпустил острые стопоры и закрепился на месте. Из вычурно отделанных выхлопных труб ринулись струи пара, дредноут развернулся в поясе и протащил космодесантника в направлении катафрактов.

Мерит и Кадаил бросились на предателей, орудуя силовыми кулаками. Гарвил, последовав за ними, первым ударом громового молота попал отступнику в грудь, и Повелителя Ночи сотряс взрывной разряд энергии.

Велиал с силовым мечом в руке прошел мимо великого магистра, стреляя из штурмболтера по отделению изменников слева. Обнаружив приближение врага, шагоход с металлическим ревом выбросил в его сторону коготь-косу, но не зацепил сержанта. В ответ воин Крыла Смерти ударил гиганта мечом по ноге; посыпались искры, защитные пластины пересекла глубокая рытвина.

Клинок Велиала еще дважды лязгнул по толстой броне. Обоих ударов хватило бы, чтобы сразить человека, но боевой машине они не слишком повредили. Дредноут зарычал и отшатнулся, вновь стараясь разрубить сержанта силовой косой. Второй коготь он вращал и дергал на себя, но Азраил не разжимал хватку.

Пение у него в голове почти утихло.

Почти.

Он понимает, что просто перестал вслушиваться. Сладкогласный мотив в недрах подсознания, непрерывно ласкающий восхвалениями и требующий поклонения, столь же реален, как герметичный доспех космодесантника или окружающий его сумрак глубоких шахт Труана IX.

Воин отгоняет манящий зов собственным голосом, цепляясь за каждое слово так крепко, будто оно — скальный выступ над бездной. Он не просто распевает псалмы, но внимает им, словно бы вбирая их в душу, ограждаясь так от насмешек и обвинений твари, что погубила его боевых братьев.

Нет, она не убивала их сама. Существо заставило товарищей воина уничтожить друг друга, сплетая ложные угрозы со лживыми обещаниями. Выжил только он. Только он еще может отомстить. Четыре дня, как умерли магистр Батей и остальные. Четыре дня назад он начал охоту за этим созданием. Четыре дня он один противостоит неумолчным речам.

Литании космодесантника продолжают звучать, пока он исследует самые нижние шурфы в поисках логова твари. Любой гимн и священный стих, что всплывают в памяти, становятся его броней, но даже тексты учений капелланов не бесконечны. Тогда он обращается к «Наставлениям оружейной», и стены подземелья вздрагивают от ярости, услышав начало «Обрядов благословения болтера».

Выжженные лазером туннели вокруг него пусты; тела убитых горняков и боевых братьев лежат далеко позади. Вскоре исчезают даже следы добычи руды — теперь под ногами воина нетронутый камень.

Не прекращая бормотать, он переходит к «Семи пусковым песнопениям для двигателя, Лэндрейдера“». Читая третье из них — «Отпускание молельной руны трансмиссии», — воин замечает впереди искры золотистого сияния, которые при ближайшем рассмотрении обращаются в черные тени.

Шлем он потерял в схватке с товарищами по отделению. Или снял позже; космодесантник уже не уверен. Возможно, он сбросил шлем, чтобы лучше слышать песню — напрямую, а не через системы авточувств.

Музыка души так чиста, так живительна, что он возносится…

— На «Четвертом песнопении» активируй ты «Соединения аккумуляторные нажатием руны питания!» Ведай же, что перевернутому красному треугольнику подобна она; обрящешь ты ее на грудном преобразовательном пульте слева от места водительского! — изрекает воин. Он повышает голос до крика, его слова почти бессмысленны, но это все равно лучше открытого противоборства с агрессивным шепотом. Боец уже понял, что прямое столкновение заканчивается лишь приступом паранойи. — Если же «Руна питания» активирована была прежде, потребно устранение обратного потока!

Он ускоряет шаг, приближаясь к источнику золотисто-теневого ореола — естественной пещере-туннелю, правое ответвление которого быстро расширяется до полости всего тридцати метров в длину и вдвое меньше в высоту. Здесь царит почти непроглядная тьма, однако в ней мелькают золотистые искорки, парящие на краю поля зрения. Воин выдыхает пар, хотя до того, как он вошел в пещеру, температура воздуха неуклонно росла по мере спуска в шахты.

Включив прожектор на доспехе, космодесантник видит восемь расставленных кругом колонн, что вздымаются от пола до потолка. Они пронизаны кристаллическими жилками, отражающими желтый луч света.

В кольце столпов шевелится нечто.

Это воплощенная тень, в сердце которой вспыхивает золотистый блеск. Громадина шевелится, и сияние тут же гаснет. Она не ворочается, как живое существо, а неуловимо перемещает себя, извивается вокруг своей сути; наконец, скопление глаз — кусочков янтаря — обращает на бойца нечеловеческий взор.

Песня души становится хнычущей, жалостливой мольбой, полной скорби и одиночества.

— Как убого! — рычит воин, обходя круг колонн. Он целится в создание из болтера; в другой руке сжат боевой нож. Запасные магазины и гранаты, взятые с тел братьев, лязгают и скребут по броне. — Просишь о сострадании? Я космодесантник ордена Темных Ангелов. Мне неведома жалость.

Тварь атакует его, создав щупальце из тьмы с золотой нитью в середине, которое обвивается вокруг колонн и стегает бойца по плечу. Пройдя сквозь доспех, оно оставляет в плоти и костях огненный след гложущей физической и духовной боли.

Воин отшатывается, страдая от раны не только в плече, но и в сердцах: его словно бы наполняют горькое разочарование и мука отвергнутого ребенка. Сглотнув комок, он пригибается и уходит от второго взмаха, но не успевает увернуться от третьего. Захлестнув на мгновение его ногу, щупальце испаряется; телом и разумом боец испытывает стремительные уколы осиных жал и ледяное чувство сиротства.

Другой отросток, мимолетно коснувшись горла космодесантника, лишает его возможности говорить. Он сплевывает и кашляет, чувствуя, как сознание тонет в болоте тревоги и неодолимой жажды одобрения. Думая о своих командирах, затем о Льве и Императоре, воин со стыдом понимает, что подвел их. На него давит почти неподъемное бремя ожиданий, скопившихся за десять тысяч лет истории Темных Ангелов. Он недостоин называться так, он позорит имя ордена…

Но неудачей станет лишь капитуляция перед ксеносом — любой иной исход, включая смерть, приемлем.

Стыд переходит в гнев; наведенное варпом отчаяние перерождается в ненависть. Все это время создание заманивало бойца ближе к себе, вело к столпам хлесткими ударами щупалец, как направляют щелчками кнута скотину под ярмом.

Оглядевшись, воин замечает, что колонны вспыхивают и переливаются всякий раз, когда между ними проскальзывают отростки теней. На полу и потолке каверны виднеются такие же кристаллические узоры — тускло светящиеся, едва различимые.

— Так это не логово, — произносит космодесантник, преодолевая жгучую боль в животе, куда пришелся выпад очередного щупальца. — Это твоя темница! Кто-то доставил тебя сюда, хотел подчинить, но ты убил их. Хочешь на свободу? В моем мире для тебя нет места! Тебе больше не поработить слуг Императора!

Воин открывает огонь, реактивные болты врезаются в теневую тварь. Дергаясь и корчась, чудовище выбрасывает все новые гибкие отростки. Их встречает лезвие ножа, рассекающего бесплотные конечности.

В голове бойца звучит рык магистра Батея, приказывающего ему сложить оружие. На секунду космодесантник невольно застывает, и созданию удается стегнуть его щупальцем; висок и щеку пересекают глубокие порезы.

Израсходовав снаряды, воин загоняет в болтер полный магазин. Стреляя вновь, он сознает, что почти не наносит варп-существу урона, но продолжает вести огонь — в бою космодесантник наполняется жизненной силой, обретая благодаря мышечной памяти сосредоточенность и целеустремленность. Это помогает бороться с призывами и сетованиями твари, старающейся проникнуть в его мысли и заставить сдаться.

Уходя перекатом от двух метнувшихся к нему кнутов тьмы, воин снова обращает внимание на каменные столпы. Если смотреть вдоль их поверхности на чудовище, оно кажется почти материальным: колонны окружены некоей уникальной аурой, позволяющей увидеть истинное тело создания.

Перекатившись еще раз, боец для проверки стреляет вплотную к столпу. Пройдя рядом с колонной, болт исчезает; миг спустя из центра пещеры вырывается волна гнева и страдания, сметающая космодесантника, словно муху. Он врезается в стену под лязг расколотого доспеха и громкий хруст в ноге. Даже при поддержке брони и болеутоляющих эликсиров, хлынувших в кровь, воин едва может стоять.

Множество щупалец, стремительно пронесшись между ближайшей парой столпов, бьют его по груди и лицу. Бойцу мерещится, что у него вырвали сердца, а в череп насыпали горячих углей.

— Слабо, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. Хромая, воин прорывается через новые удары отростков; все его мысли обращены к фантому в круге колонн. — Очень слабо!

Добравшись до ближайшего столпа, космодесантник почти падает на него. Щупальце обвивает ногу бойца и скользит по ней; содрогаясь от этих касаний, он упирается плечом в камень, снимает подрывной заряд с пояса и впечатывает в колонну.

Атаки прекращаются.

Наступает тишина, настолько ошеломительная, что воин почти забывается. Он так истово сопротивлялся воздействию монстра, что в этот момент едва не ослабляет защиту, как промахнувшийся и потерявший равновесие кулачный боец. Новые мольбы и причитания вползают в его разум, надеясь уцепиться за какой-нибудь образ или идею, способные пробудить в космодесантнике сочувствие и жалость.

Хохоча, воин ковыляет к следующему столпу со вторым зарядом в руке:

— Во мне лишь ненависть!

Он бредет дальше по кругу, подвергаясь то нападениям, то уговорам, то искусам, то ласкам теневой твари. Его нога как будто раздроблена в тысяче мест, сросшиеся ребра — плотная масса страданий, грохочущие сердца — два булыжника в груди.

Когда боец вбивает заряд в последнюю колонну, в его сознание прорываются нотки братского участия и суровых отцовских увещеваний.

Песня громогласно требует от космодесантника остановиться, проклиная само его существование. Мгновением позже его накрывает волна предупреждений и опасений. Снова вступает мотив братских уз, но теперь в нем звучит сожаление о смертях их обоих, и воин понимает смысл послания. Взглянув на потолок, он видит трещины в скале: свод пещеры держится только на столпах.

Тогда боец осознаёт, что победил, и подрывает заряды.

Мир рушится на него. Среди падающих валунов две колонны втыкаются друг в друга под углом, и каменная лавина скатывается по обеим сторонам этой арки. Бросившись туда, космодесантник проскальзывает под дальний столп, пока тот скрежещет по соседней опоре.

Среди грохота обваливающихся креплений шахты разносится протяжный вой ярости и досады, тонущий в шуме камнепада.

Пригибаясь под осыпающимися колоннами, воин ждет окончания этого натиска на органы чувств. Рокот и дрожь земли не смолкают еще несколько минут, и боец уже задумывается, не новые ли это атаки существа; возможно, врага не удалось изгнать в варп?

Закуток между столпами настолько мал, что космодесантник может лишь развести локти, но не выпрямиться. В ноге пульсирует боль, и воин рад чистоте, ясности этого страдания, как и тишине у себя в голове.

Теперь он один.

Самому выбраться невозможно, а остальные бойцы Третьей роты на Труане IX погибли от рук шахтеров или своих же товарищей. Он — последний и, вероятно, умрет здесь, в забвении.

Это уже неважно: его долг исполнен. Если ему суждено одиноко сгинуть в каменном саркофаге — так тому и быть.

Он ни о чем не сожалеет.

Азраил уже много раз встречал старшего библиария Иезекииля, как за столом в зале для совещаний, так и на полях битв. Держатель Ключей всегда выглядел отстраненным, далеким от сиюминутных вопросов и мирских дел.

Но сейчас все его внимание было обращено на Азраила, и тот чувствовал себя неуютно. Немигающий бионический глаз псайкера, мерцавший подобно рубину в полумраке катакомб под Башней Ангелов, неотрывно смотрел на верховного магистра. Оба космодесантника вместо доспехов облачились в церемониальные рясы цветов своих подразделений: синюю — у главы библиариума, цвета слоновой кости — у командира Крыла Смерти. Также они надели черные табарды с символами Внутреннего Круга. — Готов, Азраил?

Легкий, неформальный тон псайкера застал воина врасплох.

— Не знаю, — признался он, взглянув на расписанную рунами арку за спиной Иезекииля. С нее начинался проход, полный зловещих теней. — Как можно быть готовым, когда не представляешь, чего ждать?

Библиарий слегка наклонил голову, принимая такой ответ.

— Обряд необязательно проводить сейчас, — сказал он. — Совет поддержал твое временное производство в чин верховного магистра, да и кампания на Рамииле еще не окончена.

— Мне нужно разобраться, — чуть поспешно произнес Азраил, и Иезекииль нахмурился. Он молчал, всем видом показывая, что ждет объяснений. — В конце, когда мы сражались с Повелителями Ночи и я… убил Наберия, меня на миг посетили сомнения: я поступил так ради него, ордена или себя? Насколько понимаю, этот ритуал откроет мне истину.

— Именно так, Азраил, — сказал псайкер и напыщенно продолжил: — Каждый верховный магистр обязан свершить таинство Прохождения Врат, дабы доказать свою верность Темным Ангелам и Внутреннему Кругу.

— Кто-нибудь проваливал обряд? Они лишились воинской чести? Жизни?

— Я бы все равно тебе не сказал.

Азраил воздержался от комментариев.

— При мне церемонию осуществляли два верховных магистра — Наберий и его предшественник. Оба достойно проявили себя. Тебе памятны тот и другой; считаешь ли ты себя менее одаренным воином, лидером, человеком, чем эти двое?

Вздохнув, великий магистр посмотрел библиарию в здоровый глаз.

— Скажу без ложной скромности: я наделен всеми нужными качествами. Но не более того. — Расправив плечи, Азраил сделал глубокий вдох. — Когда начнется испытание?

Иезекииль слегка подвинулся вбок, позволяя собеседнику заглянуть в темноту под аркой. Примерно в метре над полом висели две пары крошечных ярко-красных огоньков.

«Глаза, — понял великий магистр. — Хранители-во-Тьме».

— Оно уже началось?

Кивнув, псайкер повернулся ко входу:

— Следуй за мной, Азраил.

Оставаясь в шаге позади библиария, великий магистр воспроизводил его медленную, церемонную походку. Хранители-во-Тьме уже исчезли. Под аркой Иезекииль замер; одна его ступня скрывалась в тени, лицо и тело по-прежнему озарял мерцающий свет настенных факелов. Кожей рук и лица Азраил ощущал как жар пламени, так и холодный сквозняк из прохода. Хотя псайкер только что признал, что сопровождал Наберия на этом пути менее полувека назад, из проема тянуло плесневелым запахом долгих столетий запустения.

— Мы вступаем в Коридор Теней, — нараспев произнес библиарий.

Сдвинувшись с места, он мгновенно пропал во мраке; великий магистр не видел и не слышал его.

Азраил без раздумий шагнул следом. Минуя арку, он быстро прочел надпись на замковом камне:

«Иди в тенях. Неси свет».

Воина подбодрила мысль о том, что он способен стать маяком надежды для отчаявшихся, воплощением истины и правосудия.

Как только тьма поглотила космодесантника, он осознал, сколь наивной эта идея может показаться другим. Его окружила непроглядная чернота, тепло от огня схлынуло, и по телу пробежали мурашки. Азраил подавил желание обернуться и проверить, горят ли еще факелы.

— Я — свет, — прошептал он и пошел вперед, ослепленный, но видящий.

Темнота напомнила воину глушащее поле, которое создавал теневой генератор мятежников на Рамииле. Она скрывала все, и за три больших шага великий магистр не заметил ни проблеска сзади, ни сияния спереди. Тишину нарушали только стук его сердец и шелест дыхания.

Возможно, здесь применялись те же технологии? Азраил подумал о многочисленных мистериях Внутреннего Круга, о запутанных катакомбах под Башней Ангелов, уходящих даже глубже, чем кельи, в которых капелланы-дознаватели занимались своей кровавой работой. Какая доля секретов приходилась на обычный археотех из забытых времен, сокрытый под завесой обрядов? Кроме того, на самых нижних уровнях цитадели одинаково часто встречались сокровища и опасности. Порой в эти подземелья отправлялись технодесантники, готовые рискнуть жизнью и рассудком ради тайн из заваленных чертогов…

Вспыхнул свет, словно кто-то щелкнул выключателем. Моргая, воин обернулся вправо и сфокусировал взгляд на Иезекииле. На стене перед псайкером висело узкое знамя с привычным для орденских стягов образом Ангела Смерти, но вместо меча создание в капюшоне держало в латных перчатках цепь с красной розой на конце. Когда Азраил был неофитом, его учили, что этот цветок символизирует кровь — самопожертвование Льва и Императора.

Великий магистр хотел что-то сказать, но не стал, чувствуя, что обстановка требует определенной торжественности. Казалось, он нарушит ритуал, если заговорит.

— Это врата Полутеневой Скорби, где свет становится тьмой, — негромко произнес библиарий, указывая на тяжелую деревянную дверь напротив Азраила. — Здесь граница между тем, что было, и тем, что будет. Переступив порог, ты объявишь о своем намерении шагнуть из прошлого в грядущее — переродиться из того, кто ты есть, в того, кем ты должен стать.

Притолоку, как и арку до нее, покрывали резные древние литеры, но настолько истертые, что воин потратил несколько секунд на расшифровку надписи.

«Неси свет. Отбрасывай тень».

Последняя мысль не самая вдохновляющая: она напоминала о двойственности роли верховного магистра — повелитель ордена не только воплощал собой главную надежду на прощение братства, но и сгибался под бременем его грехов.

Азраил понимающе кивнул. Подойдя к двери, псайкер взялся за вделанное в нее железное кольцо. Не сводя с воина взгляда, Иезекииль медленно потянул створку на себя.

За порогом вновь ждали тени.

Великий магистр вошел в новый зал, скрытый в обычном полумраке, и почувствовал, что библиарий идет в паре шагов позади. Створка закрылась с тишайшим щелчком, тьма углубилась.

Почти касаясь плечами стен, Азраил ощущал слабое тепло, испускаемое камнями.

Ничего сверхъестественного: очевидно, поблизости находились радиаторные установки плазменных реакторов в недрах Скалы — исполинскую крепость-астероид испещряли энергопроводы, трубы систем охлаждения и термальные клапаны. Их наличием и объяснялась причудливая разница температур на соседних участках.

Воин скорее почувствовал, чем увидел, что добрался до обширного помещения. Отзвуки его шагов затихли вдали. Когда глаза привыкли к сумраку, великий магистр понял, что над проходом у него за спиной располагается огромное витражное окно. Сквозь цветные панели старинного пластекла сочился звездный свет. Азраил с трудом рассмотрел, что тусклые лучики отбрасывают на пол эмблему ордена — крылатый меч на фоне алого круга.

В помещение со всех сторон заструилось янтарное сияние, идущее из десятка с лишним арочных проемов и открытых дверей. За этими выходами, разделенными неравными промежутками, начинались коридоры — они тянулись из зала, как спицы из центра колеса. Великий магистр поворачивал голову то влево, то вправо, пытаясь сосчитать их, но никак не мог сосредоточиться. У него неизменно получалось разное число.

Вдруг проявились источники охряного света — маленькие фонарики в руках у Хранителей-во-Тьме. Их слабый блеск, падающий на каменные плиты, не рассеивал, а лишь подчеркивал тени.

Раздались шаги, и из мрака выступили другие космодесантники. Каждый остановился за тем или иным Хранителем. Лица воинов скрывали капюшоны ряс, но Азраил мгновенно узнал их по табардам в геральдических ротных цветах, со знаками различия магистров, капелланов или библиариев.

Вперед выступил Темный Ангел, державший цепь с большим металлическим кадилом в форме розы, покрытым красным лаком. Символы на табарде выдавали в космодесантнике Дагонета, магистра святости ордена. Тот заговорил, и догадка Азраила подтвердилась.

— Пришел тот, кто намерен править всеми, — нараспев произнес Дагонет, качнув курильницей. Едкий дым окутал великого магистра, заколол глаза, заполз в ноздри. — Пришел тот, кто намерен служить всем.

Азраил случайно заглянул под капюшон собрата — лишь на мгновение, но успел заметить, что взор остекленевших глаз Дагонета направлен куда-то за спину кандидата в повелители ордена.

— Пришел тот… — хором протянули остальные, когда магистр святости, окруженный белыми клубами пара от горящих благовоний, занял прежнее место в кольце. Говорили воины без выражения, с идеальной синхронностью.

— Они что, спят? — Азраил посмотрел на Иезекииля, ожидая ответа, но старший библиарий уже присоединился к кругу Темных Ангелов.

— Они исполняют свои роли.

Великий магистр обернулся на голос Сапфона, одного из капелланов-дознавателей. Отыскав его по сигилам на табарде, Азраил увидел, что космодесантник осознает происходящее не лучше Дагонета или Иезекииля.

Ища объяснений, воин снова оглядел зал. С усилием сосредоточив внимание на ком-то из Хранителей, великий магистр понял, что почти забыл об их присутствии. Пока Азраил думал о странных существах, вопрос о состоянии братьев вылетел у него из головы.

Меж тем Саммаил, командир Крыла Ворона, одетый в рясу цвета угля, подал космодесантнику на открытой ладони длинное черное перо. Азраил заметил, что ветерок, дующий у него над плечом, не тревожит его.

— Пришел тот, кто намерен овладеть тенями, — словно бы пропел Саммаил.

Решив, что должен принять дар, Азраил протянул руку, но схватил лишь струйку черного дыма.

— Пришел тот, кто намерен возглавить тени, — продолжил магистр Крыла Ворона.

— Пришел тот… — разом отозвались другие члены Внутреннего Круга.

Следующим к великому магистру приблизился Иезекииль; он пристально смотрел сквозь Азраила глазом, который поблескивал золотом. Старшего библиария словно бы окутывал сумрак; тьма тянулась за его рясой, как распростертые крылья, готовые вознести воина в небо подобно Ангелу Смерти, столь почитаемому в ордене.

— Пришел тот, кто намерен увидеть незримых. — Библиарий вытянул руки, и тени потекли вдоль них к кончикам пальцев.

Догадавшись как поступить, великий магистр повернулся спиной к псайкеру. Тот взял его за плечи, и Азраилу показалось, что на них возложили тяжкий груз. Воин ощущал ледяные объятия темноты, наполнявшие тело холодом. Затем все прошло, и вокруг как будто посветлело — или завеса перед глазами рассеялась. Космодесантник различил множество дверей и коридоров, выходивших в зал.

— Пришел тот, кто направит незримых.

— Пришел тот…

Азраил моргнул. В тот миг, когда глаза были закрыты, что-то изменилось. Теперь он смотрел в голую стену. Еще мгновение спустя перед ним возник громадный арочный проем с замковым камнем в форме головы ревущего льва. Что еще поразительнее, по обеим сторонам прохода стояли ярко-белые дредноуты, которых не было там еще долю секунды назад.

— Они — Часовые-в-Белом, — уже обычным голосом сказал Иезекииль.

Оглянувшись, Азраил понял, что в зале остались только они с библиарием — вернее, напомнил себе воин, больше он никого не видел.

Бронированные корпуса дредноутов украшали бессчетные пышные рольверки и геральдические символы ордена. Также шагоходов покрывали десятки восковых печатей, удерживающих пергаментные ленты, а с их орудий свисали маленькие флажки из черной ткани. На саркофагах размещались стилизованные изображения Ангела Смерти.

— Как их зовут?

— Никто не помнит, и в книгах этого не записано, — ответил псайкер. — Они — последние стражи Скалы. Только верховные магистры минуют их на выходе из Зала Путей.

— Я — Надежда, — произнес левый дредноут.

— Я — Отчаяние, — отозвался правый.

— Если в тебе есть сила, дерзни пройти между нами, — вместе протянули они.

Кивнув, Азраил шагнул вперед, но Иезекииль схватил его за руку:

— Тебе понадобится это.

Библиарий показал на возникшего из ниоткуда Хранителя-во-Тьме, который сжимал в перчатках меч, убранный в ножны. Существо подняло оружие, и великий магистр принял его.

— Меч Тайн?! — Азраил вытащил клинок с острейшим лезвием одной рукой, держа в другой ножны. — Я думал, он сгинул вместе с Наберием.

Псайкер безмолвно и невыразительно смотрел на него. Великий магистр предположил, что Наберий в свое время задавал те же самые вопросы и отпускал такие же замечания, когда ему передали этот меч Небесного Камня, символ положения главнокомандующего всех Непрощенных.

Проходя между Часовых-в-Белом, воин задумался еще кое о чем, но промолчал.

Зачем ему понадобится клинок?

Коридор, ведущий из Зала Путей, заканчивался простой деревянной дверью уже через десяток шагов. На ней не было ни ручки, ни замка, но она сама открылась перед Азраилом.

В лицо ему подул студеный ветер, и кожа на мгновение онемела. Переступив порог, воин услышал стрекот болтеров и вскинул Меч Тайн, готовясь к бою. Оказалось, что он стоит на аппарели БТР «Носорог» во главе отделения космодесантников с символикой Третьей роты на доспехах.

Темные Ангелы промчались мимо него навстречу свирепым залпам неприятельских бронемашин, занявших позиции на заснеженном хребте впереди. В небе с ревом пронеслись «Громовые ястребы», еще несколько грохочущих «Носорогов» остановились на берегу замерзшего озера и высадили другие подразделения Третьей. Вокруг мелькали лучи и снаряды, выпускаемые «Хищниками» и «Лэндрейдерами».

Ледяные поля Солу.

Великий магистр опустил клинок и понаблюдал за тем, как он сам, новоиспеченный сержант, ведет отделение в атаку. Азраил из прошлого указал подчиненным цель — дот на вершине холма, — и лазпушки бойцов изрыгнули смертоносные потоки белого света, а болтерные очереди вгрызлись в феррокритовые стены. Кружащие в небе десантно-штурмовые корабли обрушили град ракет и снарядов, уничтожив на стометровом участке фронта заграждения из колючей проволоки, траншеи и укрепления. С высоты устремились самолеты «Темный коготь»; выстрелы их расщепляющих орудий прорвали дыры в реальности, неся гибель последним неприятелям.

Течение времени замедлилось — стало видно, как распускаются цветки взрывов вдоль передовой, а лазерные разряды и пули пролетают рядом с сержантом Азраилом и его воинами. Потом мир застыл.

— Что это такое? — требовательно спросил великий магистр, шагая сквозь огонь, фонтаны снега и висящие в воздухе частицы копоти и грязи.

«Мгновение», — прошептал чей-то голос.

Оглядевшись, Темный Ангел никого не увидел.

«Мгновение слабости», — донеслось следом.

Примерно определив источник звука, воин направился к нему и обнаружил своего призрачного двойника. Силуэт Азраила из памяти слегка размывался, хотя все вокруг него было ярким и контрастным. Похоже, голос исходил от этой неподвижной фигуры.

— Не слабости, — возразил великий магистр, вспомнив момент, о котором шла речь, — раздумий.

«Направление для штурма было расчищено. Ты не наступал. Это нерешительность».

— Это неопытность. Я потратил лишнюю пару секунд, чтобы оценить успешность бомбардировки.

«Посмотри на ракету».

Азраил заметил ее сразу после того, как замерло время. Судя по инверсионному следу, реактивный снаряд выпустил подбитый шагоход слева.

— Она убьет брата Каспера, — признал великий магистр. — Если бы мы выдвинулись раньше, то заметили бы вражескую машину и обстреляли ее из лазпушки. Тут для меня ничего нового: за прошедшие века я десяток раз осмысливал эту ситуацию. Прошлого не изменить, а будущее не предопределено. Возможно, если бы Каспер выжил и мы не задержались, вызывая апотекария для извлечения геносемени, минутой позже сгинул бы кто-нибудь другой.

Сражение загромыхало вновь, и через две секунды противотанковая ракета попала Темному Ангелу в бок. Пробив доспех, боеголовка вошла под реберный свод и детонировала. Взрыв практически вывернул грудную клетку Каспера наружу; на боевых братьев посыпались ошметки плоти и осколки костей.

Воин помнил эту сцену, поэтому уже развернулся к своему двойнику. Сержант Азраил выбирался из глубокой воронки, сосредоточенно смотря на противника впереди.

Космодесантника объяло пламя разрыва. Когда оно рассеялось, декорации обновились: мир Солу сменился темным небом, которое пересекала сверкающая пурпурная комета. В чистой вышине стремительно росли падающие звезды — вихри плазмы вокруг десантных капсул.

Одна из них, запустив тормозные двигатели, приземлилась точно на Азраила. Зная, что это лишь галлюцинация, он подавил инстинктивное желание отскочить. Посадочный модуль с грохотом врезался в землю, но воин остался невредим; вокруг продолжали разворачиваться сцены из его воспоминаний.

Внутри капсулы разомкнулись фиксаторы, удерживавшие двойника Азраила в десантной нише, и тот выскочил наружу с болтером в руках. Происходило это до Солу, до Труана, до Ультиматума Каргенезис и множества других баталий.

— Афиния-пять, самое первое мое сражение как полноценного боевого брата. Той ночью я достойно показал себя.

«Гордыня».

Великий магистр снова последовал за собственным голосом, топая по обугленной земле в паре шагов от новопосвященного брата Азраила. Тот стрелял уверенно, со снайперской меткостью, короткими очередями повергая орков, хлынувших зеленой волной из лагеря чужаков к зоне высадки. Воин вспомнил, как увидел посреди яростной битвы знамя магистра Тидрота.

И картина минувшего вновь застыла.

— В этом дело? — Азраил указал на красно-золотой штандарт. — По-твоему, вдохновляться видом стяга своего командира — признак гордыни?

«Честолюбие», — прошептал ветерок.

— Стремление ввысь. Разница очевидна.

«Ты вознесся на высочайший пост в ордене. Дальше стремиться не к чему».

— Нет, для меня начинается новое сражение, — возразил космодесантник. Он обвел мечом разъяренных чужаков, что вырывались из убогих лачуг и палаток, затем бойцов в зеленой броне, покидающих десантные капсулы. — Такое же, как это. Чин повелителя ордена станет для меня не главным трофеем, а поводом переосмыслить былые достижения. Все эти события прошлого — лишь этапы пути к вершине. Они никак не повлияют на мои будущие поступки. Меня ждет война, которую я должен выиграть.

Битва шла именно так, как помнил великий магистр. Его двойник, следуя приказу, держался у плеча сержанта Раксиила и неустанно палил по надвигающейся ксенопогани. Ведя сосредоточенный огонь, отделение не подпускало орков ближе пятидесяти метров. Наступая в плотном строю с другими отрядами, товарищи Азраила добрались до беспорядочно разбросанных хибар на окраине поселения.

Раксиил направил половину отделения для зачистки ближайшей хозяйственной постройки. Великий магистр живо вспомнил, что внутри никого не оказалось, но все же последовал за собой прежним, запрыгнувшим в окно.

Приземлился он не на грязный пол хижины, а снова в снег, но теперь утонул в нем почти до коленей.

Ветер с воем проносился по бесплодной долине, не встречая на пути ни единого деревца или кустика. На скалистом гребне впереди хлопали неровные знамена с кривыми древками. Там ждали несколько дюжин воинов в мехах, снаряженных молотами, топорами и щитами. Медленно, равномерно забил барабан, и они двинулись через заносы на дно расселины.

Сзади донесся такой же ритмичный стук. Обернувшись, Азраил увидел, что по противоположному склону спускается еще одна ватага дикарей под кожаными флагами, размалеванными кровью.

— Меня здесь не было. Такого я не помню, — сказал великий магистр, наблюдая за тем, как сближаются две боевые банды.

Варвары не столько пробирались по снегу, сколько катились по нему.

«Тебя убедили забыть», — поведал ему ветер.

Азраил пристально вглядывался в шеренги с обеих сторон, пытаясь найти знакомые черты, но безуспешно. Он размашисто зашагал вперед, раздвигая белые завалы, отыскивая хоть что-нибудь, сохранившееся в памяти: лицо врага, знакомые очертания щита или оружия. Нет, ничего.

За отрядами появились еще две группы дикарей, меньшие по численности. Состояли они из поджарых юнцов с безжалостными взглядами, подростков двенадцати-тринадцати терранских лет.

Теперь Азраил нашел себя. Этот двойник явился не из сознательной памяти, а из размытых, неопределенных реминисценций. Он сжимал оглоблю длиной почти в собственный рост, утыканную осколками костей. Руки и грудь паренька прикрывала толстая кожаная броня, однако ноги были незащищенными.

«Так удобнее преодолевать сугробы», — неожиданно для себя вспомнил великий магистр.

Обдумывая увиденное ранее, Азраил сделал не слишком обоснованный вывод.

— Вы показываете мне моменты перерождений, — обратился он к Хранителям, не сомневаясь, что именно эти существа воссоздают картины из его прошлого. — Полагаю, это моя первая битва.

Ветер промолчал.

Боевые банды ринулись друг на друга, изрыгая гортанные кличи ненависти. Юнцы обоих племен, взметая снег, вступили в свое, отдельное сражение. Азраил несколько заволновался, наблюдая за тем, как его молодой двойник бьется против девчонки такого же возраста, вооруженной острым колом и закаленной в огне дубиной. Хотя умом великий магистр понимал, что добьется победы, он забыл, как проходила схватка, и это навязанное ему незнание вынуждало космодесантника напряженно следить за боем, желая успеха себе прежнему.

Слишком сильно взмахнув костяным оружием, Азраил-подросток промахнулся мимо соперницы. Хищно оскалившись, она повалила его на снег ударом в челюсть. Двойник бросился в сторону, уходя от выпада палицей, и неловко заковылял по сугробам, стараясь восстановить равновесие. Противница погналась за ним.

Юный Азраил успел опомниться и, вскинув оружие, отбил летящую сверху дубину. Девчонка тут же вонзила ему в ногу кол, и великий магистр поморщился, заметив, как сквозь обтягивающие меховые штаны заструилась кровь. Его конечность дернулась, как при воспоминании о боли, хотя и этот момент стерли из памяти воина.

Рана лишь распалила малолетнего бойца. Азраил с гордостью увидел, как он прежний свирепо атакует неприятельницу, снова и снова обрушивая на нее топор, уклоняясь и отскакивая от контрударов.

Вдруг паренек зацепился ногой за что-то, скрытое под снегом, — наверное, валун. Пошатнувшись, он упал на несущуюся снизу палицу. Навершие дубины врезалось ему в рот, голова запрокинулась, и ошеломленный юнец распластался в снегу, выронив оружие из непослушных пальцев.

Противница встала над ним. Азраил-подросток, еще не придя в себя, утер губы ладонью; кровь размазалась по руке и щеке. Девчонка занесла оружие.

Брошенный кем-то камень попал ей в висок. С помутневшими глазами она рухнула на ноги паренька. Другой мальчик из его племени что-то закричал, настойчиво и недвусмысленно указывая на потерявшую сознание неприятельницу. Покачиваясь, юный Азраил кое-как поднялся и подобрал костяной топор.

— Нет, — прошептал великий магистр, шагая к двойнику из прошлого. — Ты уже взял верх. Не убивай ее бесчестно.

Время застыло, когда он-подросток готовился расколоть череп беззащитной девочки.

«Что такое честь?»

— Отказ от бессмысленной резни.

«Это слабость. Жалкое милосердие под маской обычая».

— Это причина, по которой мы сражаемся, и основа наших принципов. Без чести мы просто убийцы. Честь определяет наши воззрения.

«Честь обманчива. Победа важнее всего».

— Я пощадил ее? — требовательно спросил Азраил, возвышаясь над юными бойцами.

Они казались ему очень маленькими.

«Какая разница?»

Повалил густой снег, в воздухе повисла плотная белая завеса. Картина прошлого начала подрагивать и выцветать на глазах у космодесантника.

— Я убил ее? — зарычал великий магистр, озираясь в поисках вершителей этой пытки. — Я не помню! Покажите мне!

Он хотел нагнуться и вырвать топор из руки себя прежнего, но понимал, что перед ним наваждение, а не реальность. Содеянного не изменить, так в чем же смысл испытания?

— Зачем напоминать мне об этих событиях? В чем вы стараетесь обвинить меня?

Воина окружал почти всеохватный ореол бледного, рассеянного белого света. Казалось, он попал внутрь яичной скорлупы. Потом сияние вздрогнуло и разделилось; взгляд Азраила снова обрел четкость, и он различил несколько огоньков желто-оранжевого цвета.

Пламя дюжины свечей в настенных канделябрах.

Великий магистр находился в округлой келье из нетесаных каменных блоков. Дверей не было. Он посмотрел вверх, потом вниз. Никаких люков, решеток или других выходов.

Ублиет.

В тенях под каждым подсвечником стояли Хранители-во-Тьме, взирая на Азраила немигающими красными глазами.

— Значит, вы усомнились из-за моей нерешительности, гордыни, милосердия? За эти грехи меня будут судить?

«Мы не судим. Мы смотрим».

— Почему вы избрали именно эти моменты? Если они не для обвинений, то для чего?

«Мы не выбирали их».

— Нелепость какая-то. — Воин поворачивался от одного существа к другому, но они выглядели совершенно одинаково, вплоть до складок на рясах. — Зачем показывать мне картины из моей жизни, если в них нет смысла?

«Чтобы ты понял».

Азраил не представлял, что делать дальше. Возможно, он провалил испытание? Неужели он медленно умрет в этой темнице от голода и жажды? Космодесантник внимательно оглядел кладку, провел рукой по стене. Камни оказались вполне настоящими: холодными на ощупь, кое-где поросшими мхом.

Великий магистр направился к одному из Хранителей, но не смог подобраться ближе трех шагов: сколько бы он ни старался, келья как будто смещалась, и создание, не трогаясь с места, отдалялось от Азраила. Развернувшись на пятках, он пошел к другому существу, но и здесь потерпел неудачу. Хранители-во-Тьме и свечи оставались за гранью досягаемости.

Вновь изучив каждую поверхность, космодесантник не нашел ни одной трещинки или изъяна в кладке стен и пола. До потолка он не доставал.

Далее Азраил уставился на кого-то из Хранителей, пытаясь разобрать, что скрывается под капюшоном. Вероятно, он поступал не слишком разумно.

Бездействие угнетало его.

— Чего вы хотите?! — крикнул воин, разворачиваясь на месте и оглядывая своих тюремщиков. — Что вам от меня нужно?

Никакой реакции; создания как будто не слышали вопросов.

Темный Ангел как можно пристальнее рассмотрел одну из свечей. Ее пламя мерцало и подрагивало, но воск не плавился. Через некоторое время — Азраил потерял ему счет, чего с космодесантниками никогда не происходило, — великий магистр убедился, что колебания огонька повторяются, как на зацикленной гололит-съемке длиной в пару минут.

Возможно, здесь нет течения времени? Может, его посадили в какую-то стазис-камеру?

Ощутив при этой мысли прилив адреналина, воин с трудом подавил почти неодолимое желание совершить хоть что-нибудь.

«Меня проверяют, — напомнил себе Азраил. — Все вокруг — часть испытания».

— Терпение, — произнес он вслух, хотя внутри хотел бить кулаками об стену.

Когда наконец прояснятся намерения Хранителей? Как долго он уже пробыл тут?

Великий магистр вернулся в центр ублиета и сел, скрестив ноги. Вдруг он вспомнил, что по-прежнему сжимает Меч Тайн, убрал клинок в ножны и положил их себе на бедра. Сцепив пальцы, космодесантник оперся ребрами ладоней об оружие и начал размышлять над своим положением, пытаясь сохранять спокойствие.

Итак, войти и выйти отсюда можно лишь при помощи загадочных умений Хранителей-во-Тьме. Азраил перевел взгляд на меч.

«Иезекииль говорил, что клинок понадобится здесь».

Что же ему, напасть на Хранителей? Вывернуть мечом камни или прокопать лаз?

Затем воин задался другим вопросом: если время тут все же течет, что происходит в мире за стенами? Чем занимаются остальные члены Внутреннего Круга?

Наверное, ждут его возвращения. Или… знают, что он провалился? Что, если темница — не испытание, а расплата за неудачу?

Выходит, тогда он останется здесь навеки и кто-то другой займет пост верховного магистра? Несомненно, прежде уже случалось, что кандидаты не выдерживали проверку.

— Я не безгрешен, — сказал Азраил.

Или же это тест на смирение? Готов ли он принять такую судьбу вместо командования орденом? Что побуждает его стремиться к свободе? Чувство долга? Жажда величия? Гордыня?

— Я провалился, — хрипло прошептал воин, задыхаясь от осознания неудачи.

Сглотнув комок, он заставил себя не поднимать глаз на Хранителей. Космодесантнику хотелось взмолиться о пересмотре дела, возразить против их приговора, но он молчал.

Из гордости? Из восторженного упрямства самодовольного мученика?

Сколько он уже сидит здесь? Сколько еще придется терпеть?

До гибели от обезвоживания. Даже постчеловеческий организм продержится без питья всего несколько дней. В последние двадцать четыре часа его тело начнет поглощать самое себя, отчаянно борясь за жизнь, — так, словно в нем поселится другое существо, отличное от Азраила.

Вероятно, он утратит рассудок. Обучение и психологическая подготовка сдадутся под натиском безумия, обусловленного физиологическими причинами. Разумом ведь управляет не воля, а химия организма, пусть и измененная, как у космодесантника.

Бесславный конец жизни, противоположный всему, о чем мечтал Азраил. Он умрет, низведенный до звериной жажды и бессмысленного бреда, — после того, как столь истово сражался за благородные идеалы цивилизации.

Воин частично выдвинул меч из ножен, обнажив примерно полметра блистающего клинка. При взгляде на острую кромку его посетила мрачная мысль:

«Не выбрать ли более быструю и достойную смерть?»

Иезекииль — самый могучий псайкер ордена. Очевидно, он что-то увидел в будущем Азраила… Или увидел отсутствие будущего. Значит, библиарий передал ему меч из милосердия?

Как скоро? Как скоро он примет решение? Или же, сопротивляясь искушению, он пройдет испытание Хранителей?

Великий магистр ненавидел вопросы, терзающие его разум, и презирал самого себя за то, что нуждался в ответах. Очередное доказательство того, что им управляет гордость; Азраил выбирает не сам — он всего лишь инструмент, орудие, оружие.

Оружие… Космодесантник снова поглядел на меч. Клинок отразил изможденное лицо со впалыми щеками и седые волосы. Похоже, он пробыл здесь гораздо дольше, чем предполагал; или это помешательство уже сплетает образы из его страхов?

Воин поднял глаза — ему вдруг отчетливо представилось, что он остался один.

Хранители безразлично воззрились на него.

Он больше не мог выносить их испытующих взглядов. Пожалуй, пора заканчивать.

Нет, еще рано. Азраил никогда не сдавался просто так и не собирался уступать отчаянию при первой же неудаче.

Загнав Меч Тайн обратно в ножны, великий магистр сделал вдох.

Будем рассуждать объективно, избегая допущений. Часовые-в-Белом сказали, что он должен пройти по дороге между Надеждой и Отчаянием. Возможно, в этом смысл его видений?

Сюда Азраила перенесли Хранители, они же подвергали его проверке. Что искали существа? Его слабости, они сами так сказали. Личностные недостатки, которые помешают ему руководить орденом. Создания признались, что сомневаются в нем.

Но однозначно заявили, что не определяли моменты для видений воина. Они могли солгать, чтобы ввести его в заблуждение и обескуражить, но подобное казалось маловероятным. У Азраила не было оснований думать, что Хранители нечестны с ним. Значит, существа действительно не выбирали картины из его прошлого.

Великий магистр закрыл глаза, стараясь усмирить мысли. Если к верному ответу можно пробиться усилием воли, так он и поступит.

Что, если дело в гордости? Неужели из-за нее Азраил не способен принять неудачу? Тогда это не просто гордость, а строптивость. Но опять же твердость в убеждениях и принципах — хорошее качество. Воин столкнулся с очередным противоречием, и его мысли вновь заметались от одной темы к другой.

Открыв глаза, космодесантник принялся считать камни. Этой простой методике его научил капеллан Аналлей: обыденное, монотонное занятие помогало очистить сознание лучше любой мантры или псалма, поскольку требовало определенной концентрации.

Пора возвращаться к анализу сложившейся ситуации.

Итак, порядок видений определяли не Хранители. Кто же тогда? Азраил чувствовал, что если он разгадает эту головоломку, то на шаг приблизится к успеху.

Все картины основывались на его воспоминаниях. Одна из них даже отсутствовала в сознательной памяти. Несомненно, Хранители участвовали в процессе, выстраивая образы на основе мыслей воина, но не выбирали их. Так кто же составил последовательность и по какому критерию?

Великий магистр вернулся к одному из ранних предположений. Возможно, цель проверки заключалась в том, чтобы выявить сомнения не Хранителей, а…

— Мои собственные, — произнес Азраил, вставая. — Они тянутся за мной из прежней жизни. Моменты колебаний, накопившиеся за века, — зримые проявления худших сторон моей личности.

Он шагнул к ближайшему созданию.

— Теперь я понимаю. Но, отвечая вам, я не искал оправданий, а говорил истину. Каждому из нас ведомы сомнения, однако для лидера важно то, как он справляется с ними. Сомневаясь, я остаюсь верным нашему делу. Я ставлю под вопрос мои мотивы, изучаю мои поступки. Я не гоню сомнения прочь, поскольку они — защитники от благодушия; стражи, что не подпускают ко мне надменную самоуверенность.

Подняв яркие угольки глаз, Хранитель встретил взор Азраила, и на воина нахлынула дурнота. Темница завертелась вокруг него, все быстрее и быстрее. Потеряв равновесие, великий магистр упал.

Его разбудило касание ветерка. Нет, что-то более ощутимое… Какая-то ткань слегка задела лицо Азраила. Открыв глаза, он различил край темно-зеленой рясы. Сначала великий магистр подумал, что перед ним Хранитель-во-Тьме, но, окончательно придя в себя и посмотрев выше, увидел гобелен с Ангелом Смерти.

Быстро оглядевшись, он насчитал вокруг двенадцать подобных шпалер. Тканые знамена на золотых шнурах свисали с крюков, вбитых в оштукатуренные стены помещения длиной с десяток метров.

Хранители снова исчезли.

«КОМУ ТЫ СЛУЖИШЬ?»

Вопрос, прозвучавший со всех сторон, лавиной обрушился на слух воина. Заметив краем глаза какое-то движение, Азраил резко повернулся; ничего, только слегка покачивается гобелен.

— Я космический десантник. Я не ведаю страха. Вам не запугать меня!

«КОМУ ТЫ СЛУЖИШЬ?»

Требовательный голос был так могуч, что воин содрогнулся. Еще несколько секунд у него звенело в ушах, но эха в комнате определенно не было, невзирая на ее внушительные размеры.

Что-то вновь шевельнулось на краю поля зрения. В этот раз он оборачивался медленнее, выискивая любые изменения. Ничего.

«КОМУ ТЫ СЛУЖИШЬ?»

Азраил собирался ответить, но, повинуясь чутью, вдруг отскочил в сторону. Лишь мгновение спустя космодесантник осознал, что услышал шелест клинка, рассекающего воздух. Перекатившись, он развернулся, и Меч Тайн со свистом вылетел из ножен.

Вскочив на ноги, великий магистр закрылся клинком от пустоты. Секундой позже он вновь обернулся и, предугадывая новую атаку, взмахнул мечом на уровне горла.

Заточенная полоса метеоритного железа лязгнула о другой клинок, и Азраил отшатнулся, узрев перед собой призрака.

В центре зала возвышался один из Ангелов Смерти — скелет, сжимающий двуручным хватом меч с витиевато украшенной рукоятью. Под складками мягкого капюшона темно-зеленой рясы зияла бездонная чернота, за спиной фантома трепетали белые крылья.

«КОМУ ТЫ СЛУЖИШЬ?» — настойчиво повторил он, делая выпад в диафрагму воина.

Азраил заученным приемом парировал удар, отведя клинок мимо бедра, и так же инстинктивно контратаковал, направив острие оружия в ребра противнику. Ангел Смерти с немыслимым проворством отбил его меч и выбросил вперед свой, метя в плечо космодесантника.

Великий магистр отразил и этот укол, но задохнулся от боли в недавних ранах, охватившей огнем мышцы рук и груди.

«КОМУ ТЫ СЛУЖИШЬ?»

— Императору! — рявкнул в ответ Азраил и шагнул вбок, уходя от клинка, что летел к его ноющей грудной клетке.

Отпрыгнув подальше от неприятеля, воин увидел, как с другой шпалеры словно бы стекает еще один Ангел Смерти. Казалось, сами нити оживают, распускаются и, покинув картину, сплетаются в потустороннего великана.

Нырнув между двух призраков, великий магистр рубанул мечом по рясе правого Ангела на высоте коленей. Лезвие без труда рассекло плотную ткань, но дальше клинку ничего не встретилось.

«КОМУ ТЫ СЛУЖИШЬ?»

Фантомы произнесли это хором, беспокойно размахивая крыльями. Повернувшись к Азраилу, они встали в одинаковую позу и направили мечи ему в лицо.

— Человечеству, — прохрипел воин. — Космодесантники служат человечеству.

Он сумел отразить выпад первого духа, но второй вонзил клинок ему в предплечье. Длинное лезвие не ранило плоть, но от его касания по руке пополз холод, и она онемела от пальцев до локтя. Пытаясь сжимать-разжимать ладонь, чтобы разогнать кровь, Азраил поспешно отступил спиной вперед. В комнате меж тем появился третий Ангел Смерти.

Космодесантник не стоял на месте: держа Меч Тайн одной рукой, он проводил выпады и финты, короткими быстрыми шагами уходил от ударов и не позволял троице фантомов окружить его.

«КОМУ ТЫ СЛУЖИШЬ?»

— Империуму.

Азраил стремительно уставал, несмотря на сверхчеловеческую физиологию. По телу воина пробежала дрожь: легчайшее прикосновение фантомного клинка выпило еще немного сил и чуть ослабило решимость.

Сзади его атаковал четвертый Ангел Смерти. Уходя от меча, грозящего пронзить спину, великий магистр с ревом бросился плечом вперед на другого призрака.

Вокруг Азраила всколыхнулась ряса, он ощутил касание ткани — странно нежное посреди свирепой схватки — и тут же с разбега врезался в каменную стену. Отлетев назад, он развернулся, наугад вскинул меч и поймал на него крестовину опускающегося клинка.

«КОМУ ТЫ СЛУЖИШЬ?»

Скрестив клинки с потусторонним созданием, космодесантник посмотрел прямо в бездонный мрак под капюшоном, выискивая хоть какой-нибудь свет — любую подсказку о том, что перед ним.

— Темным Ангелам. — Толкнув изо всех сил, он расцепил Меч Тайн и нематериальное оружие. — Я служу Темным Ангелам.

Фантомы отступили к знаменам так же проворно, как сошли с них. За считанные секунды все четверо вернулись на гобелены. Тяжело дыша, Азраил осторожно наблюдал за ними и шевелил пальцами, к которым вернулась чувствительность. Боль в плече поутихла, бешено колотившиеся сердца забились медленнее.

Нечто изменилось, и воин не сразу понял, в чем дело. Потом он вспомнил, что раньше создания на стягах держали клинки остриями вниз. Теперь мечи были направлены вверх.

Ангелы Смерти приветствовали его.

Дверь находилась между двух гобеленов, и Азраил удивился, как не заметил ее раньше. Впрочем, это была не совсем дверь, а лишь ее силуэт, очерченный тонкой линией тени. Надавив на него, великий магистр ощутил слабое сопротивление. Он толкнул сильнее, и камни под штукатуркой подались. За сдвинувшимся участком кладки возник просвет, как раз подходящий для воина по ширине и высоте. Через пару метров нишу замыкала другая стена.

Переступив порог, Азраил осмотрел комнатку, но ее целиком покрывала гладкая гипсовая замазка.

— Тебе сюда.

Услышав незнакомый голос, он крутнулся на месте и занес меч. Космодесантник считал, что проверка Хранителей-во-Тьме наконец закончилась, но сейчас, увидев копию себя, убедился в обратном.

Оглядев призрака-двойника, Азраил не нашел ни единого отличия. Дубленую кожу фантома покрывали все шрамы и рубцы, вплоть до самого крошечного, заработанные великим магистром за столетия войн. Глаза, даже морщинки у висков и в уголках рта — все было воспроизведено с идеальной точностью.

— Я — проекция, — сообщил дубль. — Просто изображение. Неважно, как я выгляжу.

— Разумеется, — ответил великий магистр, чувствуя себя неловко. Убирая Меч Тайн в ножны, он заметил, что двойник не вооружен. — Против меня уже обращали мои сомнения, испытывали мою верность. Что ты такое?

— Удивительно: я хотел задать тебе тот же самый вопрос. Что такое верховный магистр?

Азраил вернулся в большую комнату. Тут все осталось прежним — штандарты на некрашеных стенах, Ангелы с воздетыми клинками. Он обошел двойника по кругу; тот не поворачивал голову вслед за воином, глядя куда-то вперед, как гололитический аватар.

— Почему ты игнорируешь мой вопрос?

— Потому что, кажется, в действительности это мой вопрос, однако мне неясно, в чем его смысл. Хранители-во-Тьме устроили испытания, чтобы я сам проверил себя, но что именно я хочу узнать сейчас?

— Тогда отвечай: что такое верховный магистр Темных Ангелов?

— Он владыка Башни Ангелов, повелитель Непрощенных. Командир тысячи космодесантников и духовный лидер еще многих тысяч Астартес.

— Ты станешь направлять их своими приказами, определять судьбу бессчетных душ. Возможно, однажды от твоих решений будет зависеть участь ордена и всего Империума. Как ты распорядишься подобной властью?

— Я буду оборонять владения Императора, защищать человечество, карать чужаков и нечестивцев.

— Банальная чушь, Азраил! Ты хочешь стать верховным магистром, а не послушником-префектус. Отвечай по делу: в чем твоя главнейшая сила?

— В способности уничтожать миры. Одна эта крепость-монастырь может очищать от жизни целые звездные системы.

— Недальновидно и недостойно того, кто готовится овладеть столь грандиозной мощью. Чего ты надеешься достичь?

Над этим вопросом Азраил раздумывал гораздо дольше — собственные ответы не устраивали его так же, как и двойника. Невозможно обмануть или запутать оппонента, когда споришь с самим собой.

— Меня избрали на этот пост другие члены Внутреннего Круга. Я не ищу чести для себя — мне предстоит нести бремя.

— Уже лучше.

— Бремя Охоты, важнейшей миссии Темных Ангелов. Пока она не закончена, пока Падшие остаются на свободе, в теле ордена зияет кровоточащая рана, что отвлекает нас от истинного призвания. — Космодесантник глубоко вздохнул. — Моя главнейшая сила — способность объединить Непрощенных, собрать всех нас вместе ради одной задачи. Любые наши достижения ничего не значат, если мы не можем очиститься от давнего позора. С другой стороны, в моей власти разрушить до основания весь Империум, просто открыв ему истину. К несчастью, в моем арсенале, кроме болтеров и цепных мечей, хранятся также ложь и тайны.

— И что же ты сделаешь, став верховным магистром?

— Завершу Охоту. Восстановлю нашу честь.

— Завершишь Охоту? Разве это возможно?

— Я должен верить, что да. В ином случае окончательная гибель ордена станет неотвратимой. Мы продержались десять тысяч лет, и я не допущу, чтобы под моим началом братство рухнуло, подточенное изменами прошлого.

Рассуждая вслух, Азраил не обращал внимания на двойника, но резко обернулся к нему, когда фантом начал изменяться. Он превратился в тень, которая разделилась несколько раз, как размножающаяся клетка, и вокруг космодесантника возникла дюжина его неотчетливых копий. Затем они каким-то образом слились с Ангелами на гобеленах.

Великий магистр моргнул, словно пробуждаясь ото сна. Изможденный телом и разумом, он увидел реальный мир.

Азраил стоял в кольце из двенадцати братьев Внутреннего Круга; свои черты они прятали под капюшонами, ладони — в широких рукавах ряс. По табардам воин узнал великих магистров рот, а также глав библиариума и реклюзиама.

Красный и золотой блеск глаз привлек его внимание к полускрытому лицу Иезекииля. Старший библиарий кивнул ему и, склонив голову, опустился на одно колено. От псайкера словно бы побежала волна — другие космодесантники последовали его примеру, выражая покорность новому повелителю.

— Хвала Азраилу, — нараспев произнесли они, — верховному магистру, владыке Темных Ангелов.

Не вставая, Иезекииль выпрямил спину:

— Мой господин, ты прошел испытания катакомб. Отныне ты верховный магистр, командир Непрощенных. Твое слово — закон для нас. Твои клятвы — наши обеты. Мы — твои слуги, и ты — слуга ордена. Что изволишь приказать?

Азраил задумчиво потер подборок, сознавая, что теперь каждая его фраза обладает невообразимой важностью. Поспешность могла привести к катастрофе.

— Мне нужно поразмыслить. Распоряжения вы получите завтра.

Что-то скользнуло по губам библиария — то ли улыбка, то ли просто тень в тусклом свете. Когда Иезекииль поднялся, на его лице застыло обычное суровое выражение. Уважительно поклонившись Азраилу, члены Внутреннего Круга молча вышли.

После их ухода магистр ордена заметил в углу зала маленькую одинокую фигурку, почти невидимую в сумраке. Красные глаза сверкнули ярче обычного, и воин на краткую секунду ощутил удовлетворение. Потом существо исчезло.

В личные покои к нему пришли Иезекииль и Дагонет — Левая и Правая Руки, как их порой называли, когда верховным магистром был Наберий. Азраил поприветствовал собратьев, указал им на кресла, предложил вина и затем отошел к большому окну, за которым сверкали звезды.

Он окинул взглядом громадную Башню Ангелов, ее барбаканы, стены с бойницами и куртины, возведенные на фундаменте, заложенном не меньше чем за тысячу лет до создания Империума. Космическая цитадель, отпрыск разрушенного мира, была всем, что осталось от древнего Калибана.

— Кто знает, какие виды некогда открывались из этого окна? — тихо произнес Азраил. — Возможно, поля или зеленые леса, о которых рассказывают самые стародавние летописи. Или плацы, где собирались армии, завоевавшие Галактику для Императора.

Обернувшись к воинам, командир указал им на небольшую дверь в стене:

— Библиотека верховного магистра. — Он провел рукой по гладкой крышке вычурного стола из темного дерева. — Стол верховного магистра. Теперь он мой… Как и заботы верховного магистра.

— Мы готовы разделить это бремя с тобой, — отозвался Дагонет, — как помогали твоему предшественнику. Но выбирать тебе. Наберий назвал нас двоих своей Правой и Левой Руками; ты можешь сохранить одного, обоих или никого.

— Здесь не о чем рассуждать, — сказал Азраил. — Думаю, вы — лучшие офицеры братства.

— Не стоит так поспешно отбрасывать другие варианты, — возразил библиарий. Он говорил тихо, как и всегда, но это не делало его речи менее весомыми. — Мы не оскорбимся, если ты найдешь помощников, более соответствующих твоему нраву. Вот, например, Саммаил — отважный и решительный лидер; рядовые братья восхищаются его триумфами и доблестью. Из него выйдет отличный поборник ордена.

— Или Шеол, — предложил Дагонет, поигрывая бокалом. Темно-красное вино скользило по самому краю, но не выливалось из сосуда. — Как и ты, он когда-то задумывался о должности капеллана. Чрезвычайно умный и искренний воин.

— Вам обоим как будто надоела эта служба, — отрывисто усмехнулся Азраил. — Вы так охотно называете своих преемников…

Посетители не разделили его веселья. Они обменялись взглядами, и вновь заговорил Дагонет:

— Азраил, на этом посту тебя ждут задачи двух видов. Во-первых, ты главнокомандующий Темных Ангелов. Ты обладаешь опытом и умениями, необходимыми, чтобы стать бесстрашным и компетентным полководцем. Но, — магистр святости пожал плечами, — то же самое можно сказать о любом брате из Внутреннего Круга. Без особых достоинств не станешь старшим офицером. Так или иначе, твое пребывание в должности, кратким оно окажется или долгим, не обойдется без военных успехов.

— Брат-капеллан, ты перехваливаешь меня.

— Во-вторых, ты займешься Охотой, и это станет определяющим, — продолжил Дагонет. — Я — страж души ордена, Иезекииль — хранитель его тайн. Тебе необходимо познать и то и другое: именно от трудов во Внутреннем Круге будет зависеть, чего ты добьешься, какое наследие оставишь братству. Немногие узнают об этих достижениях, и почти никто не станет воспевать их.

— Левая и Правая Руки держат бразды правления Внутренним Кругом, — вступил библиарий. — Ты должен быть уверен, что владельцы этих титулов достойны особых полномочий и доверия. Не следуй решениям Наберия — выбирай сам, свободно и основательно.

— Я сделал выбор, — ответил Азраил чуть жестче, чем намеревался. Чтобы успокоиться, он неторопливо ушел за стол и сел. — У меня нет лучших кандидатов, и я не желаю тратить время на дальнейшие поиски. Пусть мое повышение станет сигналом к немедленным действиям — к наступательному порыву, а не застою.

— Как угодно. — Дагонет встал.

Глава библиариума тоже поднялся, но промолчал.

— Брат-капеллан, поговорим на совете, — сказал владыка ордена, давая понять, что тот может идти. — Иезекииль, задержись ненадолго.

После ухода магистра святости Азраил оперся локтями о стол, возложил подбородок на кулаки и посмотрел на старшего библиария. Псайкер ответил ему немигающим взглядом разных глаз, и верховный магистр заставил себя выдержать этот испытующий взор.

— Тебе известно, как меня проверяли Хранители-во-Тьме?

— Только о той части, где я присутствовал, — ответил Иезекииль. — Наберий хотел рассказать мне о пережитом, но я отказался слушать, и теперь не стану. Все, что происходит между тобой и Хранителями — тогда, сейчас, в будущем, — касается только тебя.

— После испытания я избавился от некоторых сомнений, но появились новые. Боюсь, их даже больше. Мне напомнили о многих моих ошибках и поражениях.

— Покажи мне лидера, который никогда не ошибался, и я скажу: «Вот человек, не получавший полезных уроков». Мы восславляем победы, но пройти через горнило поражений не менее важно.

Азраил кивнул, приободренный словами библиария. Он по-прежнему не сводил глаз с Иезекииля, но того как будто не беспокоило пристальное внимание нового повелителя.

— Кто ты? — наконец произнес владыка Темных Ангелов.

— В этом вопросе сокрыт другой, брат-командующий. Что именно ты хочешь узнать обо мне?

— Мне ведомы твои обязанности, Иезекииль, и почетные звания. Я могу просмотреть записи о твоих подвигах, о том, каким ты был послушником. Мне известно даже о твоей роли в тайной миссии ордена, о взаимоотношениях между тобой и Падшими. — Азраил откинулся в кресле. — Но все это — твои деяния, твой долг. Скажи мне, кто ты есть? Что ты значишь для меня?

— Невозможно определить неопределимое, — медленно проговорил библиарий. Пройдя мимо господина, он жестом указал на россыпь бриллиантов за окном. — Что такое звезда? Лучик света. Чудовище, пожирающее планеты. Дарительница жизни. Масса нестабильных атомов. Маяк.

— Наберию ты тоже не отвечал прямо? — буркнул Азраил.

— Я — тот, кто необходим верховному магистру. — Положив ладонь на крышку стола перед командиром, псайкер расставил пальцы. — Если угодно, я — твой наперсник. Если понадобится, я — твой советник. Если пожелаешь, я — твой судья. Если потребуется, я — твоя совесть, твой силовик, мститель, наставник и критик. Я буду всем и каждым из них.

— Ты, верно, имел в виду «можешь быть»?

Выпрямившись, Иезекииль обратил на Азраила свой нечеловеческий взор, немигающий и пристальный. Библиарий словно бы вырос; тени в комнате удлинились, и во мраке золотые искорки в настоящем глазу засверкали ярче, а сияющая красным искусственная линза как будто приблизилась к магистру ордена.

— Я не избираю ролей, как и ты, Владыка Скалы. Я просто буду тем, кто окажется нужен тебе, — созданный твоими решениями, сформированный твоими поступками.

Повелитель библиариума отвел глаза, и зал вернулся в прежнее состояние.

— Ты должен понять простую вещь, Азраил, — не оборачиваясь, добавил псайкер. — Я могущественнее тебя. Благодаря моему дару и обучению я переродился в существо, которое настолько же превосходит космодесантника, как ты превосходишь обычного человека. Если бы я захотел, то убил бы тебя на месте, даже не доставая меча.

Магистр ордена вскочил, готовя гневную отповедь, но осекся — Иезекииль повернулся к нему с выражением лица не воинственным, а скорбным.

— Я не угрожаю тебе, Азраил, поскольку в этом нет нужды. Какую бы подготовку ты ни прошел, какие бы преграды ни возвели в твоем разуме против псиоников вроде меня, я способен подобрать к твоим мыслям отмычку, как вор — к замку. Больше того, я могу переставить их по своему желанию, превратить тебя в послушную марионетку.

Вздохнув, библиарий опустил голову. Верховный магистр впервые видел Иезекииля таким по-человечески беззащитным.

— Ты думаешь, твою верность подвергали серьезной проверке? Тебе кажется, что силу твоей личности, твою целеустремленность по-настоящему испытывали вербовщики ордена и Хранители-во-Тьме? Тебе известно, какие мытарства уготованы подобным мне? Через какие мучения мы должны пройти из-за врожденного отклонения в генах? Речь не о том, подходил я или нет для превращения в космодесантника: когда Темные Ангелы нашли меня, на кону стояли моя жизнь и душа!

Снова посуровев, он сузил здоровый глаз.

— Я псайкер. Ведьмак. Предсказатель горестей. Некромант. Я обитаю между мирами, не принадлежа полностью тому или другому. Ступаю по тропам, невидимым для людей. Отпираю двери в логова величайших зол. Противостою искушениям, которые сломили бы волю меньших созданий.

Азраил молчал, пораженный вспышкой обычно немногословного библиария.

— Ты спрашиваешь, что я значу для тебя? Требуешь открыться перед тобой, верховный магистр? — Иезекииль вновь обратил на него нездешний взор. — Я — ничто, ведь иначе я стал бы всем!

Развернувшись, старший библиарий зашагал к выходу. Ошеломленный владыка ордена не стал останавливать его. Взмахнув рукой, Иезекииль открыл дверь и вышел под перестук своих талисманов и амулетов.

От грохота захлопнувшейся двери Азраил моргнул.

Еще несколько минут воин смотрел на нее, стараясь переварить случившееся. Единственный четкий вывод, сделанный им на основании событий последних минут, звучал так: в дальнейшем вопросы следует формулировать более точно.

На холме стоит осыпавшаяся башня с мертвым взглядом пустых окон; ее зубчатые стены разрушены изнутри. Сверкает молния. В самом нижнем окне мелькает лицо; хрупкие пальцы сжимают железную решетку. Ночной воздух разрывает заунывный вой — не животного, а отчаявшегося человека.

Небо чуть светлеет, но это не заря, а отблески свирепых пожаров. Огонь вздымается из самой земли, и в его треске слышится хохот безумца. Пламя лижет руины, словно бы ощупывает их в поисках входа. Пылающий ад окружает башню, отбрасывая кирпично-красное сияние на камни, изъеденные временем.

Человек в темнице визжит и стонет; его пронзает боль, худшая, чем от удара кинжалом. Огонь поглощает узника, порождая неописуемую, всепожирающую, вечную агонию. Горит не кто-то иной, как сам спящий наблюдатель. Он был снаружи башни, но теперь внутри.

И только он сам может выпустить себя на волю. Азраил очнулся от дремоты, однако видение засело у него в голове. Воин еще несколько минут лежал на твердом топчане, стараясь уловить последние фрагменты грез, но они упорхнули из сознания, словно искры затухающего костра на сильном ветру. Их сменило воспоминание о маленьких существах в капюшонах и с глазами-рубинами.

Сев на постели, владыка ордена осмотрелся в поисках посторонних. Никого, и дверь заперта на засов. Космодесантник вспомнил, как Иезекииль обещал не вмешиваться в его мысли, и понадеялся, что псайкер не лгал своему командиру.

Верховный магистр взял с прикроватной тумбочки кувшин с водой и выпил прямо из него, хотя рядом стояла простая металлическая кружка. Холодная влага освежила тело воина, но разум по-прежнему застилала темная дымка.

Он точно знал, что должен выполнить некую задачу, но забыл, какую именно. Подойдя к вокс-станции на столе, Темный Ангел нажал последовательность рун для связи с библиариумом. Через несколько секунд ожидания затрещал открытый канал.

— Говорит верховный великий магистр Азраил. — Дополнительное слово в титуле прозвучало удивительно естественно. — Приказ старшему библиарию и магистру астропатов: передать орденам-наследникам приглашение на всеобщий совет в Башне Ангелов. Пусть представители всех сынов Льва соберутся у Рамиила.

Дрожа, парень плотнее запахивается в накидку из грубой ткани. Он вроде бы не должен мерзнуть, ведь сквозняк в коридоре — ничто по сравнению с ледяными ветрами и метелями его родины. Но дело не только в холоде: камни вокруг будто вытягивают из воздуха и тела юноши тепло, словно привыкли за тысячелетия кормиться жизненными силами людей.

Другие тоже это чувствуют и прижимаются к соседям, чтобы согреться.

— В колонну! — рычит могучий великан в череполикой маске. На нем черная ряса с вышитыми серебряной нитью песочными часами на левой стороне груди. Его голову скрывает капюшон, так что видны только темно-серые глаза в провалах костяной личины. — Идти в ногу!

В руке исполин держит жезл с навершием в форме крылатого меча — герба Темных Ангелов, как выучил юный кандидат. Сердясь, наставник замахивается булавой, но никого не бьет. Одного присутствия великана и его резких попреков достаточно, чтобы полдюжины претендентов снова построились в колонну.

Обутые в кожаные тапки, они шагают по коридорам, плиты которых сгладились под ногами множества поколений прежних кандидатов, пока не оказываются в квадратном помещении с восемью арочными проемами. Каждый ведет в комнату с рядами стеллажей и пюпитров. За подставками, сжимая гудящие электроперья, стоят ученики — как ровесники претендентов, так и почти совершеннолетние.

— Ты — вон туда.

Юноша не сразу понимает, что обращаются к нему. Наставник показывает парню на ближайший проход, остальных направляет в другие кельи.

Никто в комнате не обращает внимания на юношу, и он мнется на пороге. Наконец стареющий слуга в темно-зеленой блузе поверх черного комбинезона замечает его и жестом подзывает к себе.

Повинуясь указанию серва, парень встает за свободным пюпитром. Там лежат пустой лист пергамента и большая книга в толстом переплете, открытая на цветной странице с жутким зеленокожим созданием. Рисунок окружают строчки маленьких значков.

— Твое прошлое заканчивается здесь. — Ошеломленно подняв глаза, юноша видит над собой исполина. — Тут нет ничего из твоей прежней жизни. Ни дома, ни родителей, ни друзей. Ты умер для них, а они — для тебя. Твое былое имя осталось на родной планете. Отныне Скала — весь твой мир.

Наставник извлекает из складок рясы металлическую тарелку, и на ее поверхности вспыхивает сияющий прямоугольник. Парень в страхе смотрит на очередное колдовство; здесь повсюду черная волшба, вроде светильников без огня!

— Ты будешь… — Великан пару раз щелкает пальцем по блюду. — Азраилом. Теперь тебя зовут Азраил.

— Аз-рай-юл?

— Да. Азраил. — Отложив магическую тарелку, наставник поднимает череполикую маску на лоб. Левая сторона его лица покрыта рубцами от ожогов, справа кожа плотная, словно выдубленная. Взгляд суровый, но не жестокий. — Ты, Азраил, можешь стать космодесантником ордена Темных Ангелов. Однако пройденные тобою проверки и испытания, которым мы подвергли тебя, — только начало. Лишь самые отважные, ретивые, крепкие и лояльные воины вырастают в полноценных боевых братьев. Из каждых ста послушников выживает один; если ты войдешь в их число и покажешь себя достойным, то до самой смерти будешь служить Императору в нескончаемых битвах.

Исполин говорит четко, медленно, не пугая его, но и не сглаживая углы. Просто излагает факты. Юноша склоняет голову в знак понимания, хотя и осознает суть произошедшего с ним лишь в самых общих чертах.

— Я буду… — Он оглядывает комнату. — Буду учиться здесь? Чтобы стать Темным Ангелом?

Кивнув, наставник машет кому-то из учеников:

— Даэт, это Азраил. Принеси нужный Почетный свиток.

Поклонившись, мальчик выбегает в другую дверь, быстро возвращается с пергаментной скруткой и подает ее великану. Космодесантник, качнув головой, указывает на нового послушника.

— Здесь перечислены деяния всех, кого называли Азраилом до тебя. Даэт, читай вслух с Почетного свитка. — Взяв с пюпитра стило, наставник вкладывает его в руку юноши. — Ты делай копию, вот здесь.

Азраил смотрит на чистый лист и на электроперо. Потом кладет стило на пюпитр и поднимает на исполина полные слез глаза, уверенный, что уже провалился.

— Я не умею… Не умею выводить значки.

— Писать, — подсказывает Даэт. — Это называется «писать».

— Я не умею писать, господин.

Наставник опускает маску, и его голос вновь сменяется рычанием.

— Конечно нет, и твое невежество добродетельно. Но мы разберем тебя на части, а потом создадим из оставшейся плоти, костей и духа нечто гораздо более славное. Не говори, что не умеешь читать и писать: Темные Ангелы могут добиться чего угодно. Скажи, что не умеешь читать и писать… пока еще.

Азраил берет электроперо.

Возмездие… Многие считают, что оно ничем не отличается от правосудия. Это инструмент баланса, воздаяние, пропорциональное действиям нарушителей порядка. В представлении Темных Ангелов возмездие — властный господин, требующий не исправить ложь или ответить на оскорбление, а бесследно истребить врага и стереть память о полученной от него ране.

Потомки Льва десять тысяч лет точили клинок возмездия о кости неприятелей, верша его безжалостно и скрупулезно.

Очищение Рамиила началось с полного разрушения Железного Сталагмита. В начале войны Наберия сдерживали подозрения об участии в бунте Падших, но Азраил избавился от таких заблуждений: если изменники и были на планете, то давно уже покинули ее. Оставалось только вырезать раковую опухоль, выращенную ими в теле Империума.

По приказу верховного магистра Скала заняла позицию на низкой орбите над вражеским оплотом. Еще в ходе атак под началом Наберия воины уничтожили все противокосмические установки, кроме самых примитивных. Теперь с ними без труда покончили точечными бомбардировками с кораблей сопровождения и самолетов братства.

Повинуясь командам магистра кузни, пробудились к жизни древние энергосистемы звездной цитадели. Владыка технодесантников, кибернетически подключенный к внутренним структурам Скалы, перенаправил воплощение своего гнева — выходную мощность плазменных реакторов — в батареи орудий, которыми щетинились стены Башни Ангелов. Отряды слуг, надрываясь в недрах крепости, зарядили макропушки громадными боеприпасами и взгромоздили на них направляющие исполинские торпеды, предназначенные нести ярость магистра ордена на поверхность Рамиила.

Удерживая позицию на самом краю диапазона эффективных орбит, Скала застыла обширным пятном на лике полуденного солнца, и ее холодная тень накрыла защитников крупнейшего бастиона планеты. Повстанцы и еретехи, подняв глаза, с трепетом наблюдали за ранними рукотворными сумерками.

Стоя на уступчатом возвышении в центре стратегиума, Азраил посредством сети вокс-трансляций и инфопотоков с датчиков кружащих внизу самолетов следил за тем, что происходило во многих километрах под ним. На экранах пятиметровой высоты он видел разворачивающееся на Рамииле представление, оставаясь внутри командного шпиля Скалы.

Палуба управления, расположенная посередине главной башни, представляла собой восьмиугольный зал с высоким потолком, опирающимся на толстые колонны. Громадные лампы под его сводами изливали голубой свет, который смешивался с сиянием дисплеев и пикт-мониторов сотни рабочих станций, находившихся как в самом помещении, так и в галереях и полуэтажах над ним. За ними сидели десятки служителей и космодесантников, готовых исполнить любой приказ владыки ордена, но большую часть операций лично выполнял магистр кузни. Именно ему и отдал команду Азраил:

— Сжечь их.

Приказ на открытие огня разнесся по орудийным позициям и артиллерийским батареям крепости-монастыря. Выполняя его, технодесантники Темных Ангелов пронзили атмосферу лазерными разрядами и извергли на цель плазменные бомбы.

С земли показалось, что небеса заплакали огнем. Лучи смертоносного света пробили стены оплота, неистовство искусственных звезд захлестнуло донжон. За ними с воем рассекли воздух снаряды, способные ломать хребты космолетов, и боеголовки, которые при детонации выбрасывали сверкающие энергетические вихри, поглощавшие все вокруг.

В океан опустошения нырнуло звено истребителей «Темный коготь»; прорывая завесу реальности залпами из расщепляющих орудий, они раскалывали фундаменты башен, вскрывали блиндажи и склады боеприпасов.

Выкрашенные в черное «Лэндспидеры» Крыла Ворона пронеслись сквозь дым и пламя предсмертных мук Железного Сталагмита, скосив из штурмовых пушек и тяжелых болтеров всех, кто пережил атаку с небес. Над пиком расколотой горы, будто стервятники над умирающим гигантом, кружили десантные корабли Темных Ангелов. Рокот их боевых орудий и расчерчивающие высь следы ракет «Черный меч» предвещали гибель еще десяткам еретехов, что убегали из развалин города-бастиона.

Азраил наблюдал за процессом искоренения без комментариев и эмоций. Считать низвержение Железного Сталагмита вехой в конце одной дороги и началом новой и радоваться этому было бы слишком просто для него. Повелитель братства знал, что магистры некоторых орденов упиваются всесокрушающей мощью, которую направляют против врагов Императора, и, вероятно, такие встречались среди предыдущих Владык Скалы. Возможно, потом ему захотелось бы разрушать вновь, лишь ради того, чтобы еще раз испытать это чувство, но он не хотел этого, не желал славить истребление.

Уничтожение цитадели было не победой, а осуждением неудачи Наберия.

Верховный магистр видел не разорение неприятельского оплота, а гибель одной из крепостей Императора. Ему суждено принести Рамиилу огонь и смерть; провести ужасную войну, чтобы очистить душу планеты от порчи. Тысячи ее жителей уже сгинули, возможно, умрут еще миллионы. Все зависит от того, как глубоко проникла ересь и насколько серьезным будет сопротивление.

Глядя, как донжон рассыпается под совместным безжалостным обстрелом двух «Громовых ястребов», Азраил напомнил себе, что этого можно было избежать. Наберий хотел нанести аккуратный удар, обезглавить повстанческие отряды. Тогда мятеж удалось бы подавить без полномасштабного вторжения.

Похвальная цель, но такой выбор скорее говорил в пользу моральных качеств Наберия, а не его талантов стратега. Отсутствие побочного урона желательно, однако не первостепенно. Империум населяет бессчетное множество людей, и даже гибель нескольких миллиардов почти не отражается на расчетах Адептус Терра. Фактически подобные потери несущественны.

Но владыка ордена понимал, почему Наберий откладывал сокрушительную атаку, и надеялся добиться победы через капитуляцию врага, а не массовую бойню, вынужденно начатую сейчас Азраилом. Мощь Скалы и Темных Ангелов, ее разбросанных по Галактике детей, была так велика, что могла опьянить менее достойного полководца. Даже в бытность великим магистром Крыла Смерти, одной из самых грозных в бою элитных рот Космодесанта, Азраил обладал лишь толикой своего нынешнего могущества.

Воина уже подтачивало искушение высвободить эту неодолимую силу — жажда исправить все одним сокрушительным ударом. Он снова задумался над идеей о зачистке Рамиила, о штурме восставшей планеты всей мощью ордена Темных Ангелов.

Возмездие… Его требовали дух Наберия и оскорбленная честь братства. Долг перед Императором и необходимость примерно наказать бунтарей запрещали поступать иначе.

И все же Азраил понимал, что его радикальная реакция, возможно, вызвана личными причинами.

Темные Ангелы выжгли с гнилыми корнями логово врага, где погиб Наберий, но это не избавляло его преемника от ответственности за содеянное там. Никто не вспоминал, что прежний владыка ордена был еще жив, когда его нашли, однако факт оставался фактом. Пусть существование воина поддерживали только машины технокультистов, оборвал его именно Азраил.

— Верховный магистр?

Услышав вопрос, космодесантник осознал, что служитель уже во второй раз обращается к нему.

— Да?

— Великий магистр Саммаил спрашивает дозволения войти в руины с исследовательскими командами.

Азраил мгновенно разгадал подтекст запроса от командира Крыла Ворона: тот хотел проверить, нет ли в бастионе Падших. Наберий, считавший организаторами мятежа вероломных Темных Ангелов, боялся именно того, что одна только грубая сила не поможет против них.

— Запрещаю, — сказал владыка ордена. — Продолжать дистанционное очищение. Эскадрильям Крыла Ворона нести охрану периметра.

Поклонившись, слуга вернулся к вокс-станции. По стуку сабатонов за спиной Азраил понял, что к нему подходит космодесантник.

— Ты держишь Саммаила на коротком поводке, господин, — заметил Иезекииль, встав рядом с повелителем.

Верховный магистр ответил не сразу: он по-прежнему следил за управляемым катаклизмом внизу по множеству мониторов командной палубы. За высвобожденной им мощью Азраил наблюдал как вблизи, так и с огромного расстояния. Строчки результатов орбитального сканирования беспристрастно описывали последствия плазменных и циклотронных ударов. С отстраненными данными резко контрастировала съемка из кабины какого-то бортстрелка Крыла Ворона — лицо беззвучно вопящего еретеха в серебристой чешуйчатой броне, разорванного очередью из тяжелого болтера. Потеряв руку и ногу, отступник содрогался на окровавленных обломках кладки.

Владыка ордена пристально посмотрел на библиария:

— В пепле Железного Сталагмита искать нечего. Когда мы атаковали донжон, Повелители Ночи возникли там, применив технологию или нечто иное, способное преодолеть барьер силового поля. Не сомневаюсь, что они, как и другие вожди бунтарей, покинули оплот сразу же после начала бомбардировки. Поиски чего-то несуществующего заранее обречены на провал.

Услышав последнюю фразу, Иезекииль прищурил глаз. Он почувствовал, что Азраил имеет в виду не только текущую операцию.

— Иногда мы не догадываемся об истинной сути поисков, пока не приступим к ним, — ответил псайкер. — Нередко их ведут просто ради познания нового.

— Бездеятельная мудрость никчемна, — возразил верховный магистр. — Мы покончили с Железным Сталагмитом, теперь найдем все остальные темные норы повстанцев и озарим их светом битвы. Хотя мы сражаемся в память о Наберии, нельзя забывать, что перед нами мир, отторженный от Империума.

— Кто-нибудь другой может вернуть планету Его Императорскому величеству, — указал библиарий.

— Астра Милитарум? Ее полки прибудут разве что через год, когда Рамиил уже поглотит проклятие. У нас есть шанс вычистить крамолу, пока она не укоренилась глубже. Неважно, что мы пришли сюда по ошибке; неважно, какие заблуждения погубили Наберия. Главное, что нам выпала возможность спасти этот мир.

Иезекииль безмолвствовал, и неясно было, молчит он в знак согласия или неодобрения. Почти наверняка странное поведение владыки библиариума не имело отношения к его вспышке в кабинете нового командующего. Подобным малодушием не страдали даже самые неопытные скауты, не говоря уже о старших офицерах братства. Азраил понимал, что спрашивать напрямую бессмысленно: псайкер явно стремился преподать магистру ордена какой-то урок, но, как и Хранители-во-Тьме, вынуждал его самостоятельно разбираться в содержании этого наставления.

— Стратегический контроль, доклад по иерархии! — скомандовал он, отвернувшись от Иезекииля. — Какова наша следующая цель по уровню плотности населения и присутствия Адептус Механикус?

— Город Икссиос, владыка Азраил, — сообщили ему. — Обширные комплексы кузен с контингентом техножрецов.

— Хорошо. Известите магистра Велиала и передайте «Нетерпимому» с эскортами распоряжение занять позицию для атаки. Нужно лишить еретехов любых пристанищ; мы будем зачищать Рамиил, пока население не откажет бунтарям в поддержке.

Верховный магистр пару секунд наблюдал за рассылкой приказов. Убедившись, что очередной шаг по выбранному пути сделан, он вновь повернулся к Иезекиилю — но старший библиарий уже ушел, оставив Азраила наедине с неприятно многочисленными вопросами.

Думаешь, они готовы к бою? — спросил Саммаил. Дым, что клубился над пылающими городами, накрывал сумеречной завесой пепельную пустошь, в которую превратилась центральная часть агрозоны северного полушария. На склонах невысоких хребтов к северо-западу, куда в течение трех дней непрерывно сбрасывали зажигательные бомбы, бушевало прометиевое пламя. Обещая выжечь мятежников с лица Рамиила, верховный магистр выражался буквально.

Темные Ангелы безжалостно и неотступно зачищали планету. На территориях, где укрывались крупные силы повстанцев, Крыло Ворона и боевые роты выгоняли миллионы людей из домов, после чего десантные корабли и звездолеты ордена ровняли с землей населенные пункты, фермы и громадные мануфакториумы.

После разорения третьего по счету мегаполиса, Дэфиоса, началась контрреволюция. Тысячи верных солдат и вооруженных граждан Империума, рыская по улицам, нападали на всех, кого подозревали в сочувствии бунтарям. Этих людей выставляли из городов, превращали в изгоев. Больше противники Императора нигде не получали помощи или убежища.

Но и в глуши еретехи и вероломные бойцы СПО не находили спасения. Вдали от основной массы обитателей планеты они становились легкой добычей для орбитальных бомбардировок и точечных авианалетов.

Космодесантники не давали покоя врагам. Выслеживая повстанцев от ледосборочных полей южного полюса до геотермальных станций на экваторе, Крыло Ворона наводило на обнаруженные цели огонь десятка космолетов, тогда как Крыло Смерти разрушало плазменные реакторы ульев-кузниц.

Колонны бронетехники ордена, устремившись в необитаемые красные пустыни на востоке, атаковали стянутые туда танковые роты отступников среди изменчивых бурь и дюн карминового песка.

Среди производственных комплексов Адептус Механикус, разбросанных по тропическому архипелагу из сотен островов, боевые роты Скалы теснили еретехов и отряды их безумных машин. В битвах, охвативших пять тысяч мостов, туннелей и эстакадных дорог, воины тщательно вычищали с Рамиила остатки предательского культа.

Теперь последние армии мятежников в сопровождении уцелевших еретехов хлынули с северных вершин, чтобы сойтись с Темными Ангелами в открытом противоборстве. По горному серпантину извивались длинные колонны танков, прежде скрытых от гнева космодесантников, и тучи копоти из выхлопных труб смешивались с гарью над объятыми пламенем очистительными заводами к востоку. Бронетехнику сопровождали три колоссальных шагохода типа «Рыцарь», пробужденных ото сна вероломными техножрецами. Над ними мчались трехвинтовые штурмовики, еще выше рассекали небо инверсионными следами самолеты-перехватчики. Пешим порядком и в бронетранспортерах наступали тысячи солдат под черными знаменами и штандартами, увенчанными черепами. Хотя все имперские аквилы и символы Машинного бога на их снаряжении сменились крылатыми «мертвыми головами» Повелителей Ночи, сами легионеры-предатели еще не показывались.

Границу зоны боевых действий отмечали расколотые выступы оплавленных скал и воронки от плазменных ударов, окруженные догорающими озерами прометия и полями неразорвавшихся снарядов. Фортификации «Эгида», сплошная полоса из сброшенных с орбиты модульных блоков армированного феррокрита, перемежавшихся каждые триста метров приземистыми дотами, формировали огневые мешки. Поскольку неприятель мог форсировать реку Скальсис на западном фланге, вдоль берега протянули несколько километров электризуемых заграждений из колючей проволоки, реагирующей на тепло. «Лэндспидеры» уже сражались там с патрульными катерами и оснащенными турелями судами на воздушной подушке, которые прежде таились на подгорных базах.

Надвигающемуся воинству противостояла вся мощь ордена — почти тысяча боевых братьев из десяти рот. В опаленном предгорье действовали отделения скаутов, получившие приказ по возможности устраивать засады и перехватывать отряды врагов, а также вести наблюдение и докладывать о численности и оснащении армий, выступающих из теснин.

На опорных пунктах «Аквила» и редутах «Огненная буря» располагались десантники-опустошители и тактические отделения, одинаково умелые в атаке и обороне. Дюжина дредноутов укрепляла фронт на пересеченной местности, где ожидались самые жестокие рукопашные бои. Разглаженный километровый участок перед главной линией укреплений был засеян, будто семенами, артиллерийскими установками «Возмездие» и десантными капсулами «Буря смерти».

В пятистах метрах позади передовой ждали штурмовые отделения и терминаторы — кулак, занесенный для решительного контрудара в случае успеха вражеского натиска. «Лэндрейдеры» и «Носороги» готовились перевозить эти резервные отряды, тогда как «Хищники», «Поборники» и «Вихри» различных моделей заряжали тяжелые орудия для борьбы с танковыми клиньями неприятеля.

Над выжженной недавними обстрелами пустошью скользили зловещие тени «Саванов тьмы» Крыла Ворона, окутанных маскировочными аурами. Рядом с ними, также под этой созданной древними технологиями пеленой, неслись отделения обычных и ударных мотоциклов. Им было поручено уничтожать разведгруппы противника, состоящие из шагоходов «Часовой», а также выискивать моторизованные патрули и многоногих автоматонов, рожденных безумной изобретательностью еретехов.

В середине оборонительных позиций над равниной возвышался основной бастион Темных Ангелов. За пятиметровыми стенами небольшой цитадели, где сменяли друг друга отделения почетной стражи из Третьей и Седьмой рот, вздымалась вчетверо более высокая центральная башня. На вершине ее Азраил и старшие офицеры ордена в последний раз совещались перед началом битвы. Брат Агатор держал священное Знамя Стойкости, кропотливо сплетенное юношами-кандидатами вокруг обрывка, уцелевшего в баталии с технокультистами. Новый штандарт в точности повторял прежний.

— Враги пожалеют, что связались с нами, — сказал Ланваль.

— Отсюда вопрос: чего они надеются достичь? — заметил Баллан, магистр Седьмой. — Тот, кто ведет их против подготовленных и окопавшихся космодесантников, либо глупец, либо гений.

— Меня радует уже то, что они вышли на свет, — отозвался Саммаил, направляясь к своему «Лэндспидеру» под названием «Траурный коготь», который парил рядом с парапетом крыши. Забравшись на сиденье, великий магистр Крыла Ворона оглянулся на соратников. — Сражение вот-вот начнется, мне нужно быть с моей ротой. Пожалуй, мы даже пропустим горстку мятежников к укреплениям, чтобы вам довелось пострелять, — я сегодня щедрый!

Держа одной рукой Меч Ворона, воин положил другую на штурвал и, отсалютовав братьям, умчался к фронту. Вихревой след «Лэндспидера» вскоре затерялся вдали, среди клубов дыма.

— Мне тоже пора к моим бойцам, — произнес Ланваль, показывая на «Лэндрейдер» типа «Крестоносец» у основания башни. — Господин мой, если хотите покончить с ними без задержек, не откладывайте контратаку. Восставшие подонки быстро дрогнут и побегут, так что я бы предпочел не догонять их по пути к горам. Позвольте им разбиться о нашу стену, потом отбросьте одним ударом.

— Я запомню это, брат-капитан, — сказал повелитель ордена.

Прочие магистры рот отбыли с Ланвалем; на вершине бастиона остались только Азраил, Иезекииль и Дагонет.

— Баллан говорил верно, — начал верховный магистр. — Никто не ожидал, что мы так скоро встретимся с неприятелем в открытом бою.

— Возможно ли, что бунтари заботятся о своих согражданах? — высказался магистр святости, и соратники резко взглянули на него. — Ненависть к еретикам праведна, но не судите о них превратно. Да, они — заблудшие существа, однако не тяга к злодеяниям увела их с пути долга и верности. Нередко дело в себялюбии, но порой и в желании добиться чего-то для других. Кто знает, какой ложью Повелители Ночи совратили души мятежников? Символ новых господ на каждом их щите и знамени…

— Но владыки не маршируют рядом с ними, — возразил магистр ордена. — Или еретики, вторично совершив грех предательства, отвернулись и от этих повелителей, или же легионеры-изменники с какой-то целью выслали свое воинство против нас. Они не пытались ни растянуть наши силы, ни прощупать оборону.

— Ты сегодня даже молчаливее обычного, Иезекииль, — обратился к тому Дагонет. — Есть ли у главы библиариума совет для нашего господина?

Псайкер окинул поле битвы неестественным взором. Одну ладонь он положил на рукоять Бича Предателей, висевшего у бедра, другую, сжав в кулак, поднес к груди.

— Знамения перед боем предвещают недоброе, — признал Иезекииль. — В тенях обитает великая тьма.

— Следует ли нам отказаться от сражения? — спросил верховный магистр, встревоженный этими словами. — Но до сих пор ты ничего не говорил…

— Погнаться за тенями, Азраил, значит ничего не поймать. Отголоски будущего могут оказаться миражами, созданными нами же. Я предупреждаю, а не приказываю.

— Нужны ли какие-то меры предосторожности, Иезекииль? Наша армия построена и, судя по моему опыту, имеет преимущество над врагом в мощи и диспозиции. Наши братья готовы, их боевой дух силен. Противник в отчаянии, его командиры никчемны. Скажу без самонадеянности: такое положение меня вполне устраивает.

— Речь не о предстоящей баталии, а о той, что еще не открылась нам, — пояснил библиарий. — Повелители Ночи, Азраил… Где они?

— Прячутся или же сбежали. Ясно, что предатели ничем не обязаны существам, которых переманили на свою сторону. Осознав провал своего жестокого замысла, легионеры могли оставить Рамиил, чтобы ускользнуть от праведного воздаяния.

— Будь осторожен, — произнес Иезекииль. — Больше мне нечего сказать.

Кивнув, магистр ордена улыбнулся:

— С Наберием ты тоже вел себя, как назойливая мамаша?

— Нет, и теперь он мертв, — серьезно ответил псайкер.

— Точно.

Спустившись вместе с помощниками внутрь башни, Азраил направился в стратегический комплекс на верхнем уровне. Там, на рядах экранов и вокс-станций, сводились воедино инфопотоки с десятков приемных каналов, словно бы пронизывающих всю группировку Темных Ангелов. Пикт-захваты с «Лэндспидеров» Крыла Ворона, данные мультиспектрального сканирования с орбиты, телеметрия сенсориумов Крыла Смерти, обработанные голосовые записи передач командных танков и сержантов отделений — все стекалось в батареи когитаторов.

За скоплением измерительных приборов, вид-планшетов, гололитов и вокализаторов надзирал брат Радагал, старший технодесантник из оружейной ордена. В теле ветерана было больше машинных частей, чем плоти: несколько лет назад его почти смертельно ранило свирепое чудовище расы тиранидов. Колосс практически сожрал Темного Ангела, однако сержант Велиал и его терминаторы, распоров брюхо твари, вытащили злополучного воина наружу и покончили с огромным ксеносом. Радагал лишился обеих ног, левой руки и половины головы, но выжил благодаря заботам апотекариев, техномантии собратьев и, в немалой степени, собственному упрямству.

Космодесантника из боевой роты на его месте почти наверняка поместили бы в саркофаг дредноута, чтобы он мог сражаться дальше. Но Радагал был специалистом ордена, и Темные Ангелы нуждались в его особо ценных умениях, поэтому для ветерана сконструировали уникальную автомобилию. При создании этой каталки применялись инженерные решения и киберорганические технологии, поддерживающие жизнь магистра кузни в сердце внутренней структуры Скалы.

Передвигался Радагал на паре гусениц, снятых с самоходной лазерной пушки «Рапира». Потерянную руку ему заменяло три механических щупальца, оканчивающиеся инфошипом, трехпалой клешней и боевым клинком. Из оголенного черепа выходила дюжина кабелей мыслеуправления, три из которых подсоединялись к аппаратуре стратегической метрикуляции, а остальные — к сервиторам-полулюдям, которыми технодесантник командовал посредством мозговых импульсов. Эти слуги наблюдали за хранилищами данных и когитаторами, управляя ими с внешних пультов.

Из вокс-динамиков непрерывно доносились рапорты от Крыла Ворона и со звездолетов на орбите, подробно описывающие маневры вражеской армии. Расшифровывая отрывистые, перекрывающие друг друга фразы на боевом жаргоне, Азраил по кусочкам складывал для себя картину обстановки в зоне боевых действий. В этом ему помогали руны, которые возникали на двухметровом дисплее в центре одной из стен.

Наступление рамиильцев возглавлял танковый клин. Тяжелые машины, словно передвижная стена, прикрывали собой бронетранспортеры и пехоту. Техника двигалась равномерно, поддерживая строй; рядом широко шагали рыцари, рассыпая красные искры с поворотных ионных щитов.

— Это не безрассудный набег, не безумная гонка за победой, — заметил Дагонет. — Расчетливый натиск. В какой-то мере они еще подчиняются командирам.

— Очевидно, не забыли дисциплину, привитую на службе Империуму. О том, есть у врага хорошие офицеры или он просто помнит давно выученную тактику, мы узнаем лишь после первых выстрелов.

— Долго ждать не придется, — вставил Радагал.

На еще одном вспомогательном мониторе вспыхнул дергающийся пикт-поток. С «Лэндспидера», как определил Азраил, увидев скользящую на экране землю. Маршрут гравилета пролегал вдоль ближайших холмов, на которых уже выпускали опоры-стабилизаторы крупнокалиберные орудия мятежников. Однозадачные сервиторы-клоны вынимали снаряды из машин для подвоза боеприпасов.

— Саммаил успеет атаковать эти пушки, пока они не открыли огонь? — спросил Дагонет.

Изучив калейдоскоп символов и рун с обозначениями расстояний, теснившихся на главном дисплее, верховный магистр покачал головой:

— На фланге противник укрепил свой берег реки, как и мы. Его танки превосходят машины Крыла Ворона в дальнобойности. — Подойдя к широкому пульту управления, воин взял цифроперо и провел им по экрану. На схеме возникли ярко-красные линии возможных векторов атаки на развертывающуюся батарею. — Пока Саммаил будет обходить их с востока, неприятель создаст заслон из вот этих пехотных частей. Больше вариантов нет, кроме прорыва через клин бронетехники.

— Рыцари, Азраил, — сказал библиарий, напоминая командиру о громадных боевых машинах, наступающих рядом с танками. — Скоро эскадрильи Саммаила окажутся в зоне досягаемости шагоходов.

— Мотоциклы и «Лэндспидеры» не выстоят перед болт-пушками и волкитными орудиями, — добавил Дагонет.

— Согласен, — отозвался магистр ордена. — Радагал, передай Саммаилу приказ отступать с боем к востоку. По возможности атаковать легкую технику, но держаться подальше от рыцарей и тяжелых бронемашин. Когда враг обратится в бегство, Крыло Ворона будет в авангарде погони.

Пока технодесантник безмолвно выполнял распоряжение, Азраил продолжил изучать текущую ситуацию. Стоило задействовать орбитальную поддержку — над полем битвы висела боевая баржа Темных Ангелов, готовая дать залп из громадных пушек.

— «Ангелу искупления» провести бомбардировку неприятельской артиллерии.

Радагал кивнул, подтверждая получение команды.

Танки отступников приближались к цитадели; рев их двигателей и скрежет траков доносились уже напрямую, не только через вокс-захваты. На внешней границе укреплений ожили защитные установки, машинные разумы которых засекли вражескую бронетехнику. Густой дым пронзили белые лучи лазпушек, многоствольные ракетные установки полыхнули огнями залповых пусков. В ответ из-за мутной пелены раздались грохот боевых орудий и отрывистое рявканье автопушек.

Взорвавшись, один из танков расцвел в полумраке тускло-оранжевым пламенем. Над броней других машин при попаданиях взметались искры и языки огня. Снаряды еретиков или взрыхляли и без того истерзанную землю вокруг сброшенных с орбиты фортификаций, или врезались в армированные стены. Под треск ионного щита вперед выступил громадный рыцарь; накрыв переднюю линию опустошительными очередями из тяжелых орудий, шагоход разом уничтожил несколько опорных пунктов.

Колонна вражеской техники замедлилась и, развернувшись, хлынула в эту брешь, как вода через прорванную дамбу По пути они обстреливали позиции на краях рассеченной полосы укреплений. Продолжая атаку, рыцарь раздавил ногой капсулу «Буря смерти», автоматическая ракетная установка которой обрушивала шквал реактивных снарядов на танки мятежников. Позади него открыл огонь второй шагоход; дым с треском прожгла молния, рожденная загадочными технологиями, и еще один передовой пост обратился в прах.

Следовавшие за рыцарями бронетранспортеры ускорились, грохоча и подскакивая на пересеченной местности; возле них мчались небольшие броневики. В небе перехватчики ринулись навстречу десантно-штурмовым кораблям, направленным Азраилом для сдерживания внезапного прорыва танков к линии «Эгида».

— Именно об этом говорил Ланваль, — обратился верховный магистр к соратникам. — Они пытаются прорвать оборону только в одном месте — вот здесь, на четырнадцатом и пятнадцатом участках, — чтобы задавить нас волнами атак в узкой полосе наступления. Мы можем остановить бунтарей одним мощным контрударом. Когда авангард застрянет, следующий эшелон уткнется в него, порядки смешаются, и мы охватим врага бронетехникой с фланга.

Владыка ордена быстро отдал резервам оружейной и Крыла Смерти нужные команды, после чего приказал двум ротам на стенах цитадели занять места в транспортных средствах для контратаки через «ничейную землю» на западе. Опустошители с тяжелым вооружением уже обстреливали ближайшие танки еретиков, которые отвечали залпами по «Эгиде» из пушек и мультилазеров.

— Они еще больше упрощают нам задачу, — произнес Дагонет, — мешают продвижению собственной второй волны.

Услышав, как Иезекииль со свистом втянул воздух, Азраил и магистр святости резко повернулись к соратнику. Старший библиарий не смотрел на экраны; его золотистый взор был обращен на что-то невидимое для других.

— Кодиций Ванаил обнаружил некое психическое возмущение, — прошептал псайкер. — Схоже с варп-отголосками, которые мы уловили тогда, перед появлением Повелителей Ночи в Железном Сталагмите.

Не успел верховный магистр потребовать разъяснений, как к нему обратился Радагал:

— Мой господин, рыцари меняют направление атаки. Они двинулись в центр. В нашу сторону.

— Пусть идут, — ответил Азраил. — Наградой за дерзость им станет жаркий прием от стенных орудий.

— Все мои братья по библиариуму чувствуют то же самое, что и я, — продолжил Иезекииль. — Перенос, рассечение завесы.

— Наконец-то явились Повелители Ночи.

Магистр ордена вперил взгляд в Радагала:

— Где? Где они прорываются?

— Аномальные энергетические отклики не обнаружены, мой господин. Если им…

— Они идут! — прорычал библиарий. — Погибель Льва, их колдовство сильно!

Понимая, что техника не может засечь или предсказать появление врага, использующего чернокнижие, Азраил решил осмотреть поле битвы своими глазами. Воин ринулся к лестнице на крышу и, прыгая через три ступеньки сразу, взбежал на обзорную площадку.

На правом фланге он увидел белые «Лэндрейдеры» Крыла Смерти, между которых мелькали лучи и снаряды; выдвинувшись из резерва, бронемашины высаживали отделения терминаторов в середине танкового клина повстанцев.

Пехотные отделения мятежников обтекали бойцов Первой роты, словно пенящийся прилив — камни на пляже. Тысячи еретехов и солдат-изменников, спотыкаясь, бежали по обломкам внешних фортификаций, мимо остовов бронетехники и разрушенных опорных пунктов.

Холмы вдалеке горели плазменным огнем под продолжающейся орбитальной бомбардировкой. Размытые от скорости боеголовки и сверхзвуковые снаряды чудовищным ливнем выпадали на поле сражения, озаряя его яркими смертоносными вспышками.

Рыцари как будто не обращали внимания на контратаку в их тылу: как и предупреждал технодесантник, шагоходы направлялись прямо к командной башне. При этом они перекрыли дорогу ротам Темных Ангелов, направленным Азраилом для окружения противника. «Носороги» сдали назад от бронированных колоссов, ожидая поддержки огневых средств, способных подбить боевые машины вероломных Адептус Механикус.

— Вон там, — указал на северо-запад Иезекииль, поднявшийся следом за повелителем.

Сквозь мглу магистр ордена разглядел красно-золотистое свечение открывающихся порталов — подобных тем, что возникали в Железном Сталагмите, но гораздо более крупных.

Бурные вихри изрыгнули бронетехнику и отделения легионеров всего в паре сотен метров от линии укреплений «Эгида». С обеих сторон над изрытой воронками равниной полетели лучи и снаряды тяжелых орудий. Азраил насчитал двадцать… тридцать… нет, сорок Астартес-отступников, и прибывали все новые. Разломы в реальности продолжали расширяться; из них уже прорывались «Лэндрейдеры». За ними ковыляли и топали немыслимые существа — вопящие, рычащие монстры, слияния металла и потусторонней плоти, скрепленные запретными чарами и пагубными технологиями. Над спинами тварей извивались щупальца-кнуты, их живые орудия пылали злобным светом.

Повелители Ночи наступали быстро, презрительно игнорируя осыпавший их град болтов. Даже при помощи авточувств магистр ордена с трудом различал легионеров за тучами копоти и языками пламени. Предателей скрывали завитки тьмы, ползущей из варп-брешей подобно теням или струям дыма.

— Саммаила мне! — рявкнул он Радагалу по воксу. — Немедленно контратаковать! И воздушную поддержку — пусть все доступные штурмовые корабли бьют по рыцарям!

Подняв глаза, Азраил увидел не слишком радостную картину: всполохи огня между сражающимися в небе летательными аппаратами. Пока воин наблюдал за ними, примерно в километре над полем битвы распахнулся еще один портал. Верховный магистр ждал, что оттуда появится самолет, но из варп-круговорота вырвалась не пилотируемая машина. Проникнув в реальность, хелдрейк — существо с окутанным молниями драконьим телом из железа и костей — испустил душераздирающий вопль, перекрывший даже оглушительную какофонию баталии.

Будто омерзительно громадный цыпленок, только что проклюнувшийся из яйца, создание развело зазубренные крылья, за которыми тянулись грозовые тучи. Тварь устремилась вниз, и раскаты грома сотрясли землю. Изогнув змеиную шею с визгом измученного металла, хищник окинул пылающим взором линию укреплений с амбразурами и блиндажами. Влача за собой пронизанное разрядами облако тьмы, он спикировал на цель.

Жуткое полумеханическое отродье обрушилось на отделения Четвертой роты к востоку от командной башни. Бойцы на стенах открыли огонь; по бронированной шкуре снижающегося монстра застучали болты, загрохотали ракеты и расплескались сгустки плазмы.

Разинув клювовидную пасть, тварь выпустила шквал смертоносных очередей из установленной там пушки. Снаряды, оставляя за собой искрящиеся следы неестественной энергии, вонзились в космодесантников на одной из орудийных площадок. Блеснув металлическими когтями, хелдрейк всем телом врезался в Темных Ангелов, бегущих по верху «Эгиды». Доспехи треснули под ударом чудовищной силы, и полдюжины воинов ордена остались лежать на месте приземления исполинского порождения варпа. То продолжило свирепый натиск, разрубая зубчатыми крыльями керамит и кости; пламя из дула его орудия-зева казалось дыханием мифического дракона.

— Радагал, сосредоточить всю доступную огневую мощь на рыцарях. Штурмовым отделениям резерва атаковать Повелителей Ночи. — Азраил побежал к стене одновременно с тем, как на крыше появился Дагонет. — За мной, братья!

Перескочив ограждение, Владыка Скалы пролетел несколько метров вдоль феррокритовой поверхности, царапая латными перчатками барельеф Ангела Смерти. Наконец воин уцепился за крестовину гигантского меча, оттолкнулся и пронесся еще десять метров до укреплений внизу.

Рухнул он жестко, но сразу же пришел в себя и помчался вдоль парапета к механическому змию. Иезекииль и магистр святости чуть менее опрометчиво бежали в паре шагов позади командира.

— Баллан! Половину твоих отделений сюда, сейчас же! Остальным поддерживать огнем штурмовой резерв. — Грузно топая по «Эгиде», верховный магистр то и дело отдавал команды, собирая за собой кометный хвост из бойцов. Когда дорогу ему преградил капонир, Азраил благодаря искусственным мышцам брони запрыгнул на крышу. Не сбиваясь с шага, он тут же соскочил на следующий участок стены. — Радагал, немедленно перенаправить орбитальную поддержку!

До беснующейся твари оставалось еще триста метров. Магистр Задакиил, собрав под своим знаменем несколько отделений, руководил обстрелом хелдрейка, который пронзительно вопил и хлопал крыльями над стеной. Болт-снаряды безвредно детонировали на шкуре адской полу-машины; урон от попаданий ракет ограничивался пятнами гари на увитом молниями металле.

Танки рамиильцев, до которых еще не добралось Крыло Смерти, дали залп по «Эгиде». Вдоль парапета прокатились огненные всполохи; один из снарядов, разорвавшись возле владыки ордена, накрыл его облаком пламени и осколков. Темный Ангел преодолел ударную волну, не обращая внимания на истошный писк тревожных сигналов доспеха.

Все мысли смешались у него в голове, но Азраил сознавал, что Повелители Ночи имели преимущество с начала битвы, и он играл им на руку своими решениями. Орбитальный удар по артиллерии мятежников? Теперь его самые мощные орудия нужно перенацеливать. Атака бронетанкового клина вынудила Крыло Ворона отойти на фланг, далеко от точек проникновения легионеров. Преждевременно задействовав резервы, верховный магистр ослабил гарнизон «Эгиды», и Астартес-предатели не упустили возможность появиться внутри обороняемого периметра там, где его защитников стало меньше.

На бегу Азраил перепрыгнул «Рапиру» с лазерным разрушителем, думая о том, что вновь следует замыслу врага. Хелдрейк не зря напал именно там, где его логичнее было контратаковать из бастиона, а не оттягивать силы, противостоящие Повелителям Ночи.

Но магистр ордена не мог поступить иначе. Его армия отражала натиск на четырех участках фронта, и каждый из них требовалось отстоять. Орудийные башни и отделения по центру обороны должны были сдерживать мятежников. Скверная шутка: противник, которого Азраил счел наименее опасным, сейчас имел наибольшие шансы прорвать строй ордена.

В небе мелькнули темные пятна — «Громовые ястребы», истребители «Нефилим» и «Темные когти», заложив крутые виражи над «Эгидой», вступили в бой с рыцарями отступников. Ионные щиты блеснули и окрасились багрянцем, отражая залпы ракетных установок и боевых пушек. Немедленно взревели и загрохотали тяжелые орудия шагоходов; очереди лазерных лучей и снарядов рассекли плотные клубы дыма. На глазах верховного магистра сверкающий пучок энергии вспорол брюхо десантно-штурмового корабля от кабины до хвоста, и горящий остов машины рухнул на еретехов, что рвались к стене цитадели.

Из трепещущего эфирного портала, извиваясь, ползла чернота. Словно пар, она струилась между зазубренными краями прорехи в материальном измерении. Создание, что неуклюже выступило из бездны, — сотворенное из теней, настоящее и в то же время нет, — было вдвое выше магистра ордена. В центре его тела находилось скопление фасетчатых паучьих глаз, в которых отражалось пламя битвы. Демон тащился вперед на шести конечностях, сплетенных из мрака, скорее щупальцах, чем суставчатых ногах. Ступни им заменяли железные когти, выбивавшие из земли пучки алых искр при каждом касании. И рты…

Азраил не мог сосчитать эти пасти с хлещущими языками, полные зазубренных клыков; эти зевы, что скрежетали зубами, изменялись, появлялись и исчезали по всему телу теневого чудовища.

Отвлекшись, космодесантник не заметил выступ корпуса подбитого «Громового ястреба», погрузившегося в истерзанную землю. Запнувшись, он упал; только благодаря чутью верховный магистр увернулся от острого как бритва куска брони, что пронзил бы его насквозь. Не выпуская Меч Тайн, он с грохотом съехал по металлическому корпусу, оставляя за собой борозду в слое обгоревшей краски.

Быстрый, как змея, Азраил вскочил на ноги и поднял клинок. Теневая тварь двигалась дальше, но явилась она не в одиночку: черные дрожащие отростки, что тянулись от нее к порталу, собрались вместе и переплелись, словно веревки. Возникли когтистые пальцы, сжатые в кулак; они держали бесплотный шнур, как… поводок.

Новый монстр, размером с пару дредноутов, вдвое превосходил в росте свою немыслимую гончую. Его облачение — извращенное подобие терминаторской брони, вздымавшееся и дергавшееся, будто кожа, — состояло из толстых пластин иссиня-черного, полночного цвета с золотой и белой каймами, как и у подчиненных гиганту Повелителей Ночи. По доспеху-плоти скользили разряды молний, пульсирующих в такт стуку копыт-сабатонов.

Из висков за вытянутым, оголенным до костей лицом выступали длинные наросты, превращавшие голову великана в крылатый череп, символ его вероломного легиона. Настоящие крылья, что распахнулись у чудовища за спиной, превосходили в размахе опорную плоскость «Нефилима».

Свободная рука исполина, сама по себе размером с Азраила, оканчивалась перчаткой с когтями-кинжалами, светящимися адской энергией. Верховный магистр узнал в латнице пугающе огромный силовой кулак; над его тыльной стороной выступало крупнокалиберное орудие, из спаренных стволов которого лилось красноватое инфернальное сияние.

Князь демонов посмотрел на противника пустыми глазницами, и воина пробрало холодом.

— Что это у нас тут? — Голос демона напоминал студеный ветер, тихий, но пронизывающий. — Еще один детеныш Льва явился помешать моим праведным завоеваниям?

— Тебе тут не место, отродье кошмаров! — прорычал Азраил. Он шагнул ближе к врагу; корпус «Громового ястреба» заскрежетал под тяжестью космодесантника. — Этот мир принадлежит Императору!

— Император мертв, сирота Калибана. Он пал от руки Хоруса. Вам лгут уже десять тысяч лет: на Земле, львенок, нет никакой могучей силы. Только труп-марионетка, который тянут за ниточки слабые честолюбивые смертные.

— Лжешь здесь только ты! Император одолел Хоруса, твой крестовый поход закончился, твой легион раскололся! Ты ничего не получишь, темное пламя Нострамо!

У гиганта не было черт лица, однако головой он качнул с явным удивлением.

— Все верно, сын Ночного Призрака: мне ведомо, из какой тьмы ты пришел. — Азраил медленно наступал, прислушиваясь к скрипу и стонам разбитого десантного корабля. — Калибан погиб, но Ангеликаста уцелела. Ты думаешь, у нас нет записей о Ереси, эпохе безвластия и измены? Я знаю твою суть, Повелитель Ночи! Я знаю суть твоих сородичей! Десять тысяч лет вы пытались захватить владения Императора, и десять тысяч лет бойцы вроде меня преграждали вам путь. Сегодня все будет так же!

— Ты бросаешься именами, не понимая их смысла. — Князь демонов натянул поводок теневой гончей, гротескное чудище досадливо взвыло. — Тебе не проникнуть в глубочайшие тайны, читая детские книжки с яркими картинками. Планеты Ночи больше нет; я прибыл из куда более величественного царства!

— Скоро ты вернешься туда, сын Кёрза!

— Не упоминай его, молокосос! — В глазницах монстра сверкнули алые искры. — Имена мертвецов ничего не значат. Сейчас тебе нужно знать только мой титул: Крашеный Граф требует от тебя рабского повиновения! Чтобы удостоиться права служить, пади ниц предо мною!

— Вижу, за сто веков ты не излечился от бредовых идей, — деланно усмехнулся космодесантник. Он взобрался почти на самый верх лежащей под углом машины, в двадцати метрах от Повелителя Ночи. — Я Азраил, верховный магистр Темных Ангелов, Владыка Скалы, Отпрыск Калибана, командующий Ангеликасты. Я склоняюсь перед одной лишь властью — Того, кто восседает на Терре! А ты… ты недостоин даже счищать грязь с гусениц моего «Лэндрейдера»!

— Эта планета будет моей, детеныш Льва! — Гулко захохотав, Крашеный Граф воздел чудовищную руку, и молнии запрыгали между расставленных когтей. — Ты не сможешь меня остановить!

Воздух словно бы сморщился в десятке мест, реальность разорвалась по этим складкам, и каждая брешь рассыпала еще дюжину порталов по небу над полем битвы. Клубы дыма завихрились в неестественной буре, рожденной силами варпа. Блистающие лучи лиловой энергии заметались между вратами в бездну.

Азраил беспомощно наблюдал за тем, как проходы расширяются и растягиваются, распираемые изнутри ордами жутких созданий, которые толкали и царапали пустоту, словно оболочку из гибкого стеклопластика.

— Радуйся, что умрешь быстро и не увидишь, как падет этот мир, как пожрут твоих братьев!

Повелитель Ночи выпустил теневой поводок демонической гончей. С ликующим визгом тварь бросилась вперед, неуловимо проворно перебирая ногами. Из ее фантомных пастей летели брызги слюны.

Взобравшись наверх остова, Азраил приготовился к обороне — повернулся плечом к адскому псу, сжимая двуручным хватом Меч Тайн. Он смотрел только на атакующее отродье, игнорируя и доносящиеся отовсюду ужасные вопли и стоны, и пурпурные всполохи не-света, с которыми воинство Крашеного Графа прорывалось через завесу реальности на Рамиил.

Одним рывком преодолев десяток метров, тварь налетела на космодесантника и окутала его облаком мрака. Сотни ртов монстра вгрызались в доспех Темного Ангела, глодая и скобля керамит неисчислимыми зубами. Капли слюны с шипением разъедали эмалевую краску, обжигали неприкрытое лицо воина.

Он взмахнул Мечом Тайн.

Клинок в руках Азраила блеснул серебром. Взмах — и теневая гончая, рассеченная этим сиянием, распалась на рваные клочья тьмы. Удар не встретил сопротивления, поэтому космодесантник от неожиданности едва не свалился кубарем обратно по корпусу «Громового ястреба», но в последний миг успел ухватиться за торчащий лонжерон.

Лоскуты мрака опали на землю и броню воина маслянистым черным дождем. Крошечные брызги извивались секунду, как живые существа, пока не стеклись в лужу у ног магистра ордена. Жидкость тут же забурлила, вскипела и бесследно испарилась.

Азраил молча указал мечом на Крашеного Графа, бросая ему вызов. Демон кивнул. Выгнув спину, он выкатил грудь со множеством ребер; кости треснули и разломились, обнажив кровавую полость в туловище. Засунув туда руку, Повелитель Ночи вынул темно-красный самоцвет, пульсировавший светом в ритме бьющегося сердца. Мгновенно удлинившись, камень, оставляя теневые послеобразы на сетчатке Темного Ангела, принял форму меча. С потусторонним клинком в одной руке и грозным силовым кулаком на другой Крашеный Граф потянулся и расправил крылья, готовый к схватке.

Направив спаренное оружие на космодесантника, он обрушил на него поток огненных снарядов. Магистр ордена с трудом увернулся от выстрелов, отпрыгнув в сторону. Пока он старался удержать равновесие, князь демонов снова захохотал.

Воздух рядом с Повелителем Ночи замерцал, окружив великана изумрудно-золотистым ореолом. Разряды энергии побежали от кольца, словно трещинки в пустоте.

Прицелившись еще раз, Крашеный Граф чуть склонил голову:

— Прощай, котенок Льва.

Внезапно золотистый осколок пронзил ему спину и вышел из груди. Князь демонов ошеломленно замер, пустые глазницы словно бы расширились от изумления. Миг спустя от златой иглы, будто пламя по бумаге, разбежались желтые круги псионической силы. В считанные секунды она поглотила чудовище, уничтожив его физическую оболочку.

Облако позлащенного пепла развеялось, словно унесенное ветром. Азраилу открылось существо ростом с самого воина, но более узкое в плечах и поясе, облаченное в алые одеяния с серебряным шитьем в виде волнистых символов. Осколок золота оказался острием меча с чуть изогнутым клинком не шире пальца и плетеным эфесом. В другой руке незнакомец сжимал посох, который венчало замысловатое изображение солнца, выполненное в золоте и драгоценных камнях. Длинные пальцы и ладони создания скрывались под черными перчатками, лицо — за пышно украшенным полным шлемом с овальными геммами. Они не отражали ни свет звезды Рамиила, ни пламя битвы, но мерцали собственным сиянием. Сапфирные линзы маски изучающе взирали на верховного магистра.

Даже если бы Азраил не знал, кто именно стоит перед ним, то понял бы, что это не человек, в тот же момент, как существо простейшим движением опустило меч к бедру. Создание лучилось таким изяществом, такой врожденной легкостью, что казалось не детищем материального мира, а, пожалуй, воспоминанием о чем-то далеком…

О древних, загадочных эльдарах.

По всему полю сражения неустойчивые порталы в бездну спазматически задергались, источая золотистую энергию. Вмятины цвета кровоподтеков на оболочке бытия превратились в ослепительно-яркие сферы, полупрозрачные силуэты демонов внутри них задрожали, и тоскливые потусторонние вопли прокатились над отступниками и Темными Ангелами.

Там, где нечестивые порождения варпа прорывались во владения смертных, из блистающих арок золотистого света грациозно выскользнули летательные аппараты. Через бреши в материуме без видимых усилий проникали самолеты со стреловидным крылом и обтекаемые гравитанки с корпусами того же оттенка красного, что и облачение спасителя верховного магистра. За ними мчались всадники на гравициклах в черно-багряной броне; над кормой висели длинные вымпелы.

Еще несколько проходов для воинов-чужаков открылось вдали, где размещались артиллерийские батареи мятежников и еще спускались с предгорий арьергардные колонны пехоты. После особенно яркой вспышки золотистой энергии распахнулись колеблющиеся врата высотой с две командных башни Темных Ангелов, и из глубин вихря выступило два исполинских шагохода. Элегантные боевые машины на стройных ногах не уступали рыцарям отступников ни в росте, ни в мощи орудий и клинков. Синие энергетические импульсы их пушек пробили броню на спине застигнутого врасплох колосса, ближайшего к порталу.

Как только сраженный гигант рухнул, последний уцелевший шагоход отступников грузно развернулся к врагам. Ионный щит засверкал под выстрелами ксеносов, многоствольное орудие непокорно взревело ответными очередями. Танки и гравициклы эльдаров, закладывая виражи, проносились мимо великанов и окружали неуклюжую бронетехнику повстанцев. Здесь и там блистали смертоносные залпы из ксенооружия.

— Если вы пришли обирать павших в битве, стоило дождаться, пока наши трупы остынут, — сказал Азраил убийце демона, воздев Меч Тайн.

Чужак безмолвно разглядывал его, стоя в изящной позе на скальном выступе всего в паре метров от космодесантника. Золотой портал за спиной эльдара несколько раз всколыхнулся, пропуская небольшой отряд ксеносов с мечами и копьями, в таких же длинных одеяниях и странных, вроде бы костяных нагрудниках. Шлемы их, впрочем, были не столь вычурными и богато украшенными, как у их командующего.

— Мы пришли не за вами, — донес ветер ответ произносившего каждый слог мягко, но отчетливо, не басовито и не визгливо. Ни по тону, ни по гибкой фигуре ксеноса Азраил не мог понять, мужчина перед ним или женщина. — Сегодня наш гнев изведают рабы Темных богов.

— Нам такая помощь не нужна! — рыкнул магистр ордена. — Не вы защищаете этот мир!

— Гордыня — опасная слабость, воин Императора. Неужели ты искренне веришь, что вы были ближе к триумфу в этом сражении?

Космодесантник мысленно признал правоту чужака, хотя никогда не согласился бы с ним открыто. Ксеносы своим появлением предотвратили надвигавшуюся катастрофу, однако о победе заявлять было рано.

— Ты не ответил, зачем вы явились сюда. Что понадобилось эльдарам на Рамииле?

— Планета до сих пор в опасности. Каким бы впечатляющим ни было изгнание Крашеного Графа, с ним самим и его темным воинством еще не покончено. Сейчас мы удерживаем неприятелей вовне, пока истребляем их смертных союзников, но не можем отвратить их от этого мира навсегда.

— Ты предлагаешь временный союз? Альянс против общего врага? Но ты так и не объяснил мне причины вашего вмешательства.

— Вот она, благодарность сынов Императора, — с глубоким вздохом произнес ксенос.

— Вот она, суть любых договоров с эльдарами! — огрызнулся Азраил.

В ответ ксенос мелодично усмехнулся и покачал головой.

— Правда твоя. — Убрав меч в ножны, он взял посох обеими руками. — Мое имя… На вашем языке меня назвали бы Идущим-по-Серым-Путям. По перехваченным нами сообщениям мне известно, что ты — Азраил из Темных Ангелов.

Верховный магистр молчал. Услышав тревожные возгласы, он оглянулся через плечо и увидел, что со стороны «Эгиды» к ним подходит небольшая группа космодесантников — два отделения под началом Иезекииля и Дагонета.

— Не стрелять! — крикнул им владыка ордена, вскидывая руку в запрещающем жесте.

— Твоим бойцам ничего не угрожает, Азраил из Темных Ангелов, — заявил эльдар, однако верховный магистр не собирался верить ему на слово.

— Я спрошу в последний раз, и, если не получу прямого ответа, союза не будет. С какой целью вы пришли сюда?

— С ксеносом речей не веди! — гаркнул магистр святости, огибая разбитый фюзеляж «Громового ястреба». — Ложь падает с языка эльдара чаще, чем дождь из облаков!

— Не заключай с этим существом сделок, Азраил, — предупредил старший библиарий, вставая напротив чужаков. Глаз Иезекииля сиял золотом, кабели пси-капюшона сверкали разрядами ментальной энергии. — Перед тобой ясновидец, один из верховных колдунов их рода.

— Довольно! — Сладкозвучные нотки в голосе ксеноса внезапно сменились жесткостью, словно за поглаживанием мягкой перчаткой последовал хлесткий удар шипастым кнутом. — Время не на нашей стороне.

— Так ты ответишь? — повторил владыка ордена, жестом приказывая псайкеру и капеллану немного отойти.

— Помимо общего с вами врага, у нас здесь кровный интерес, — сказал ему Идущий-по-Серым-Путям. — Твой наделенный даром спутник не ошибся: я ясновидец, тот, кто изрекает пророчества и расплетает полотно уделов. Если сегодня вы не возьмете верх, Рамиил захватят ваши противники, и в грядущем их порча расползется дальше, до нашей родины. Лучшего, чем сегодня, шанса перерезать эту нить судьбы и защитить сородичей у нас не будет.

— Вы покупаете себе безопасность жизнями верноподданных Императора.

На это ксенос ничего не возразил. Дагонет собирался что-то сказать, но Азраил остановил его взмахом руки.

— Вы могли бы вмешаться раньше, — медленно произнес верховный магистр, не сводя глаз с ясновидца. — Если вы хотели очистить Рамиил от демонической погани, то вам уже давно стоило бы убить предводителей восстания. Зачем было ждать до начала битвы?

Эльдар вновь качнул головой. Владыке ордена показалось, что он чем-то развеселил Идущего-по-Серым-Путям, но тот ответил серьезно:

— Ты весьма проницателен, Азраил из Темных Ангелов. Выживание моего народа зависит не от исхода этой баталии. Дело в чернокнижнике из группировки, которую вы называете Повелителями Ночи. Его колдовство позволило Крашеному Графу преодолеть завесу реальности. До сих пор он скрывался от моего взора, но теперь вышел на свет.

— Мы были наживкой в капкане?

— Все не так просто — без вас мы не выследим Мрачного Заклинателя. Мне нужна твоя помощь, Азраил из Темных Ангелов.

— Почему эльдары не справятся без меня?

— Чародей скрывается на корабле во внешних пределах системы. Это хорошо укрепленное логово, охраняемое улучшенными бойцами. — Создание обвело рукой бушующее вокруг сражение. Летающие танки и звенья гравициклов стремительно рассекали порядки бунтарей, которые продолжали наступать под безжалостным обстрелом космодесантников. В вышине кружили, присматривая друг за другом, «Громовые ястребы», «Нефилимы», «Темные когти» и воздушные машины ксеносов. Одни, пикируя к земле, атаковали вражескую бронетехнику с бреющего полета, другие патрулировали небо над союзными силами. — Моим бойцам нужно место для маневра; мы не любим биться в замкнутых пространствах. Прежде чем мы прорвемся к Мрачному Заклинателю, погибнет великое множество эльдаров. Твои крепкие воины лучше подходят для лобового штурма.

Азраил не стал утруждаться, повторяя обвинение в том, что чужаки тратят жизни его братьев ради собственной выгоды. Ясновидец либо не признавал важности их самопожертвования, либо вообще не думал об этом.

— Предупреждаю, времени мало, — добавил ксенос. — Мы только затруднили проход Крашеному Графу, но он не изгнан окончательно; Мрачный Заклинатель еще до заката вернет своего господина на поле битвы.

— Если чернокнижник прячется во внешней системе, мы прибудем туда лишь через несколько суток, — вмешался Дагонет.

— Чужак предлагает иной способ, — ответил ему Иезекииль, указывая мечом на золотой портал, по-прежнему мерцавший позади ясновидца со свитой.

— Это так? Ты думаешь, мы согласимся пройти через ваши дьявольские врата, чтобы добраться до цели?

— Дорогу вам укажет моя соратница, Клинок Зимних Слез, — ответил ксенос. Вперед выступила женщина-эльдар с изогнутым мечом в руке. — Она разделит пути и доставит вас в сердце космической крепости Мрачного Заклинателя.

Азраил отошел назад, не отрывая взгляда от чужака. Капеллан и библиарий, почувствовав, что командир нуждается в советах, приблизились к нему. Сопровождающие их Темные Ангелы рассредоточились вокруг, держа кабал провидцев на прицеле.

— Ты не вправе доверять этому существу, — сказал Дагонет.

— Я не доверяю, — успокоил его владыка ордена. — Но отсюда не следует, что оно лжет.

— Нами манипулируют, — возразил магистр святости.

— А до этого нас громили, — тихо произнес Азраил. Он посмотрел на Иезекииля. — И снова ты был прав, говоря о дурных знамениях. Что ты видишь сейчас, магистр библиариума?

— Я не эльдар, чтобы сплетать образы будущего по щелчку пальцев! — огрызнулся псайкер.

— Тогда скажи, чувствуешь ли ты близость потустороннего воинства? Ощущаешь ли присутствие демонов?

Сияние вокруг пси-капюшона Иезекииля на несколько секунд потускнело, распростершись в стороны от шлема.

— Варп застлан мраком. Я слышу, как иномирские твари царапаются и шепчут в наших грезах наяву.

— Похоже, Идущий-по-Серым-Путям говорит правду… или часть ее. — Азраил стиснул рукоять Меча Тайн, потом ослабил хватку. — Происходящее мне не нравится, но выбора у нас нет. Если бы эльдары желали нам зла, то могли бы напасть в любой момент после нашего прибытия сюда. Не знаю, во что выльется план ксеноса, но это наш единственный шанс покончить с чернокнижником и спасти Рамиил.

— Альянс с чужаками? — не скрывая отвращения, протянул Дагонет. — Такое противоречит всем учениям ордена. Разве подобная сделка не бесчестна?

— Лучше позор, чем целый мир, отданный тьме, — буркнул верховный магистр.

Развернувшись на пятках, он направился обратно к ясновидцу. Казалось, во время разговора космодесантников тот стоял неподвижно как статуя, но при виде Азраила словно бы ожил.

— Двадцать воинов, больше это ответвление Паутины не выдержит, — сказал эльдар еще до того, как магистр ордена сообщил ему о своем согласии. — Чтобы одолеть Мрачного Заклинателя и его созданий, потребуются ваши лучшие бойцы.

— Я не доверяю тебе, Идущий-по-Серым-Путям. Не все мои братья вернутся из этой вылазки; возможно, погибнуть суждено и мне. Мы не пойдем у тебя на поводу вслепую: если успех так важен для твоего народа, чем готов пожертвовать ты?

Ксенос молчал на протяжении нескольких ударов сердца. Затем он почти неуловимым движением поднял руку и вытащил самоцвет из углубления в костяном нагруднике. Шагнув к Азраилу, эльдар протянул ему засветившуюся изнутри гемму.

— Мне не нужны безделушки, сколько бы они ни стоили, — заявил верховный магистр.

— Это мой камень души, Азраил из Темных Ангелов. — Космодесантник не слишком хорошо разбирался в чужаках, но ему показалось, что в голосе ясновидца звучит печаль и глубокое, искреннее сожаление. — Тебе никогда не понять, насколько он важен для меня и какая в нем сила, но самоцвет послужит тебе заложником. Если я умру без него, то мой дух сгинет в вечном проклятии. Я вверяю тебе мою судьбу, воин Императора.

Магистр ордена протянул руку, и чужак вложил в нее гемму. Азраил ощутил ее тепло, но не в физическом смысле: слабая пульсация из центра камня отозвалась в мыслях и чувствах космодесантника. Этот ритм гипнотизировал Темного Ангела; лишь волевым усилием он заставил себя отвести глаза и убрать самоцвет в подсумок на поясе.

— Не потеряй его, — прошептал Идущий-по-Серым-Путям. Затем он указал на Иезекииля. — Если позволишь, я переговорю с твоим боевым колдуном. Мрачный Заклинатель обладает мощью, отдельные аспекты которой понятны лишь тем, кто наделен варп-взором.

Кивнув, Азраил вернулся к товарищам.

— Иезекииль, выбери для задания двух самых одаренных псайкеров. Ясновидец хочет тебе что-то объяснить.

Библиарий склонил голову и прошел мимо командира к ксеносам.

— Дагонет, у меня сломан вокс. Свяжись с Ланвалем — мне нужны десять его воинов. В том числе Велиал, если он еще жив.

— Но не сам Ланваль, владыка?

— Нельзя, чтобы орден разом потерял всех своих лучших командиров. Ты тоже останешься, как свидетель всего случившегося здесь. Вызови сюда двух самых ревностных капелланов: я уверен, в этом предприятии нам понадобится не только физическая и психическая, но и духовная сила.

— Асмодей и Катас, — сразу же ответил магистр святости. — Никто не сравнится с ними в истовости.

— Если я не вернусь до наступления ночи, убейте эль-даров. Всех до единого. Любой ценой заставьте поганых ксеносов пожалеть о том, что они навлекли на себя гнев Темных Ангелов.

— Я позабочусь об этом.

На фоне бело-золотистого сияния портала едва виднелся силуэт женщины-эльдара по имени Клинок Зимних Слез, ждавшей космодесантников. Мимо Азраила тяжеловесно прошагал Велиал, за которым следовали его бойцы.

— Простите, мой господин, — заявил старший сержант, — но вам нельзя первым входить в это творение адских чар. Отделение, оружие к бою!

Четыре терминатора построились вокруг командира. Свечение их силовых кулаков отражалось от брони цвета слоновой кости, но при падении на одеяние колдуньи лучи вели себя странным образом — шелковистая ряса как будто поглощала сияние.

— Приступим, — сказал верховный магистр воинам, после чего взглянул на Идущего-по-Серым-Путям. — Любое коварство не останется безнаказанным.

— Разумеется, Азраил из Темных Ангелов.

Повинуясь кивку ясновидца, Клинок Зимних Слез ступила на порог врат и воздела меч, словно салютуя кому-то. По оружию пробежали разряды энергии. Магистр ордена жестом показал бойцам Крыла Смерти идти к бреши. Как только космодесантники приблизились к ксеносу, она шагнула вперед и рассекла клинком завесу бытия. С Велиалом в авангарде и сержантом Колдераином в арьергарде отряд терминаторов промаршировал в разлом между мирами.

Азраил предполагал, что ощутит нечто сродни телепортации — переноса, длящегося бесконечную и мгновенную долю мига, за которым последовало бы взрывное возвращение в реальность на борту корабля-цели. Однако он оказался в сводчатом туннеле, словно бы вырубленном из темно-серого мрамора с пурпурными прожилками. Через каждую пару десятков метров стены поддерживали изящные золотые колонны и арки. Проход выглядел почти материальным.

Почти.

Быстро оглянувшись, чтобы проверить, идет ли рядом с ним Иезекииль, воин заметил то, что находилось вне коридора, — прямо сквозь стену. За мерцающей пеленой радужных цветов висели звезды, холодные и далекие. Теперь эта картина постоянно мелькала на краю поля зрения.

Старший библиарий шагал с неподвижным, словно окаменевшим лицом. Ни одна искорка ментальной энергии не мелькала в его зрачке или на проводах пси-капюшона. Обернувшись через плечо, магистр ордена увидел, что черты двух других псайкеров — эпистоляриев Далгара и Малдариона — точно так же застыли.

— В этом противоестественном лазу неразумно применять внутренний взор, — объяснил Далгар, догадавшись, о чем думает Азраил.

Прибавив шаг, верховный магистр перегнал отделение Велиала и поравнялся с Клинком Зимних Слез.

— Ты знаешь наш язык? — спросил космодесантник. — Сколько нам добираться до цели?

— Поскольку звери неспособны говорить, мы учимся понимать смысл их ворчания и тявканья, — ответила женщина-эльдар.

— Ах ты высокомерная ксенопо…

Вновь оглянувшись, Азраил увидел, что Иезекииль удерживает рукой Асмодея, занесшего сверкающий крозиус.

— Отставить, капеллан, — остановил его магистр ордена. — Прибереги свою ярость для изменников.

Туннель словно бы размывался вдали: он уходил вперед, нигде не поднимаясь, не опускаясь и не поворачивая. В проходе был свет, не имевший источников, и сила притяжения, хотя Азраил осознавал, что они идут сквозь космический вакуум.

— Как далеко? Как долго? — снова задал вопрос верховный магистр.

— Шаг бога — удар его сердца, — произнесла колдунья, неотрывно глядя перед собой. — Странствие займет столько времени, сколько необходимо. То, знаешь ли ты о его продолжительности, не сделает путь длиннее или короче. Я извещу тебя, когда мы приблизимся к Мрачному Заклинателю.

Дальше они шли в тишине.

Полной тишине, вдруг понял Азраил. Он не слышал ни топота грузных терминаторов, ни даже скрипа или шипения приводов. Ощущение было неприятным, и через некоторое время отсутствие звуковых раздражителей, как и иллюзорная природа туннеля, начали влиять на разум космодесантника. Магистру ордена показалось, что стены все-таки настоящие, а он сам и его товарищи — призраки. Азраилу пришло в голову, что эльдары предали их, и от воинов остались только духи — фантомы, которых уводят в какую-нибудь темницу душ, где чужаки попользуются ими в мерзостных ведьмовских ритуалах.

Почувствовав тяжесть Меча Тайн, верховный магистр постарался убедить себя, что оружие реально, как и он сам. Женщина-ксенос рядом с ним шагала очень легко, словно бы не двигаясь вовсе: любое перемещение ее рук и ног было эффективным и непринужденным. Азраил с трудом подавил желание дотронуться до колдуньи и убедиться, что перед ним не мираж.

В безмолвном, монотонном путешествии среди непрерывно повторяющихся колонн и арок время утратило смысл. Темный Ангел осознал, почему их провожатая отказалась назвать точный срок перехода: здесь не было определенных расстояний.

— Мы прибыли, — остановившись, сказала женщина-эльдар. Ее голос прозвучал так внезапно, что воин вздрогнул.

Коридор нисколько не изменился. Он все так же уходил в бесконечность впереди и позади космодесантников.

— Куда? — спросил магистр ордена.

— Я еще не доплела нашу прядь до владений чернокнижника, но мы недалеко, — ответила Клинок Зимних Слез. — Попробую выпустить вас на корабль как можно ближе к его сердцевине, где обретается Мрачный Заклинатель. Идеальная точность здесь невозможна, и я не знаю, сколько еще вам придется пройти на той стороне завесы.

— Судя по твоим словам, колдунья, ты не идешь с нами, — вмешался Иезекииль.

— Это резонно, — сказал Азраил. — Если мы потеряем ее, то уже не вернемся на Рамиил.

— Правильно. Я останусь на дороге нитей и запечатаю позади вас брешь между измерениями. Когда вы вернетесь к точке входа, я почувствую ваше появление и распахну врата. — Женщина-ксенос огляделась; она явно видела что-то кроме иллюзорного туннеля. — Возвращайтесь как можно скорее. Сейчас тут безопасно, но эта прядь — непостоянная. Я лишь недолгое время смогу защищать ее от атак извне.

— Прекрасно. — Вздохнув, магистр ордена осмотрел спутников и, убедившись, что они готовы, кивнул провожатой. — Действуй. Открывай портал.

Как и в прошлый раз, Клинок Зимних Слез церемониальным движением рассекла воздух. Азраил не заметил никаких перемен в нескончаемом коридоре.

— Готово, — объявила колдунья. Когда верховный магистр не сдвинулся с места, она шагнула назад и впервые посмотрела на него. Лицо женщины-эльдара полностью скрывал шлем с овалами рубиновых линз. — Ты что, не видишь? Как люди еще не вымерли с таким затупленным восприятием? Просто иди мимо меня — и попадешь на звездолет своей добычи.

Убрав Меч Тайн в ножны, магистр ордена взял обеими руками Гнев Льва. Отвернувшись от провожатой, он обратился к своим воинам:

— Задание простое: найти чернокнижника-предателя и устранить его. Убить всех и вся, кто попытаются остановить нас. Все прочие соображения вторичны.

Велиал снова хотел идти первым, но верховный магистр преградил ему путь:

— Теперь поведу я.

Расправив плечи, Азраил направился туда, где вроде как находилась брешь. Загривком он почувствовал какие-то почти незаметные вибрации.

Владыка ордена повернулся было к товарищам, но в тот же миг туннель скользнул назад, стремительно уменьшился до яркой искры и превратился в тусклое воспоминание.

Лязг сабатонов по металлу известил Азраила о возвращении в материальное пространство. Тяжесть оружия в руках, вздох сжимающихся мышечных связок брони, урчание генераторов, жужжание кабелей подтверждали, что он жив и реален, что очень радовало воина.

Пройдя несколько шагов вперед, чтобы освободить место выхода из эльдарского портала, верховный магистр оценил обстановку.

Царил красноватый полумрак; свет давали лишь несколько гудящих люменов за проволочной сеткой на потолке отсека. Помещение, имевшее пару метров в ширину и вдвое больше в длину, оканчивалось дверью с круглой ручкой-задрайкой и казалось давно заброшенным. Переборки как-то странно оседали.

Подойдя ближе, магистр ордена рассмотрел на стенах у пола округлые наросты неизвестного ему вещества. Азраил принял бы его за быстротвердеющий бетон, но выступ слегка прогнулся от нажатия. Материал был скорее пустотелым, чем мягким.

Услышав брезгливое ворчание, космодесантник обернулся и увидел на другой стороне отсека Велиала, который отрывал кусок вещества от переборки, будто струп от раны. Омерзительная аналогия стала еще более уместной, когда открылся второй слой материала — мясистый, подрагивающий.

— Сердце Трона, — выразился Катас.

Со шлепком отпустив толстый лоскут, сержант включил силовой кулак; блекло засветилось расщепляющее поле.

— Куда идти? — спросил верховный магистр, повернувшись к Иезекиилю.

Старший библиарий и два других псайкера на несколько секунд замолчали, вступив в духовное единение. Они сдвинулись вплотную, окруженные тускло мерцающим нимбом пси-энергии.

После обсуждения Иезекииль отошел от собратьев, оставляя за собой почти невидимый след из золотистого сияния.

— Мы отыскали сердце тьмы. Сюда.

Глава библиариума махнул рукой в сторону люка, и задрайка начала вращаться. Визг и скрежет ржавого металла заставили Азраила раздраженно поморщиться.

— Если мы хотели известить о своем появлении, лучше бы протрубили в горн, — сострил Велиал.

— О нашем присутствии уже знают, брат-сержант, — холодно ответил псайкер. Повинуясь еще одному его жесту, дверь с протяжным скрипом открылась внутрь. — Идем влево. Враг собирает силы.

На сей раз магистр ордена позволил бойцам Крыла Смерти возглавить отряд — они специализировались на операциях в закрытых помещениях против смертельно опасных неприятелей. Находясь между эпистоляриями, Азраил последовал за ними в широкий коридор, в который могли пройти в ряд два терминатора. Стены и потолок были в том же диковинном веществе; в сморщенных выемках находились световые сферы. Слегка пахло кровью, потом и смазочным маслом.

— Приближается сигнал, — предупредил Велиал, и отделение остановилось.

Впервые с того момента, как Азраил покинул Крыло Смерти, он почувствовал себя немного растерянным без сенсориумной сети. Верховный магистр осознал, что больше не связан с братьями, отстранен от них и не может полагаться на их доклады.

С хрипом, похожим на последний выдох умирающего, в нескольких шагах перед воинами распахнулся напольный люк. Из него выкарабкалось худое, как щепка, создание с бледной, почти белой кожей, как у обитателей подземных пещер. Голое тело алебастрового оттенка усыпали темно-розовые рубцы. Повернув к терминаторам неестественно огромные глаза, мальчик-альбинос вздрогнул и раскрыл рот с черными деснами и пеньками зубов. Издав сиплый вскрик, существо нырнуло обратно во мрак.

Кто-то из воинов Велиала выступил вперед, наводя на проход штурмболтер. Пока он охранял точку проникновения, остальные продвинулись дальше. Отделение позади Азраила и псайкеров безмолвно двинулось следом, давая понять магистру ордена, что нужно продолжать путь к намеченной цели.

Проходя мимо терминатора, сторожившего люк, Азраил глянул вниз. Там, в непроглядной тьме, было техническое подполье. Неизвестно, сколько крепостных матросов рыскает в таких проходах между залами и каютами; станут ли они сопротивляться или пропустят Темных Ангелов без боя?

Не отдавая Крылу Смерти лишних команд, верховный магистр шел за воинами по коридору. Через несколько метров воздух стал сырым, а пол — скользким от плесневого грибка. Подпитывали его капли воды из сломанной трубы, торчавшей в мясистой стене.

— Куда теперь, брат-библиарий? — спросил Велиал, когда проход закончился Т-образным перекрестком.

— Налево, — велел Иезекииль. — Ищите дорогу вниз — чернокнижник где-то на средних палубах в районе миделя.

— В той стороне широкий сквозной коридор, — указал сержант вправо. — Это более быстрый путь, хотя и не такой прямой.

— Идем налево, — приказал Азраил. — В замкнутых пространствах у нас преимущество над врагами.

Не возражая, Велиал повел своих бойцов по левому ответвлению; остальные терминаторы прикрывали их, целясь в правый проход.

Влажность и температура продолжали повышаться. В жарком воздухе висела тонкая водяная пыль, мерцавшая в красноватом свете. Следуя распоряжению Иезекииля, сержант вел отряд напрямую в недра корабля; по дороге Темные Ангелы миновали с десяток небольших кают. Проходя возле очередной двери, магистр ордена мельком заглянул внутрь.

— Стоп! — Азраил замер на пороге, чтобы присмотреться внимательнее.

Когда-то отсек использовался как общежитие. Вдоль стен тянулись ряды сломанных коек в три яруса, перемежавшихся тумбочками. Тонкие залатанные одеяла валялись на полу и рамах кроватей. Повсюду были разбросаны помятые металлические тарелки и кружки, деревянные ложки и перевернутые подносы. На решетчатом покрытии палубы гнили остатки еды.

Среди мусора лежали иссохшие, почти скелетообразные трупы. Кожа слезала с их костей вокруг странных ран на спине, плечах и груди. Лица людей застыли в посмертных гримасах, но верховный магистр догадывался, что умирали они в ужасе. Ногти на окровавленных пальцах были обломаны, словно матросы царапали ими стены и двери, пытаясь вырваться из западни.

Вдоль дальней переборки метнулась тень.

— Движение, — сообщил Азраил братьям, вскидывая Гнев Льва.

— На авгурах ничего, мой господин, — доложил Велиал.

Магистр ордена не сомневался в своей наблюдательности. Он хотел было войти в каюту и проверить ее, но передумал.

Тела покрывал слой дохлых мух и червей; среди хлама Азраил заметил тушки крыс с облезлой шкурой.

— Даже паразиты умерли… — прошептал он, отступив на шаг, и сосредоточился на главной цели. — Продолжаем путь. Чернокнижника нужно убить.

Спереди донесся шум работающих механизмов, и отряд замедлил шаг. Где-то лязгали цепи, пощелкивали храповики, пронзительно скрежетало железо. Дрожащий свет, что падал из арок и дверных проемов, словно бы отбрасывал языки пламени. На его фоне рывками проносились неясные тени.

Темные Ангелы вышли в громадный отсек со сводчатым потолком, простиравшийся на несколько палуб вверх и вниз. На эти ярусы вели рампы и металлические винтовые лестницы. В помещении трудились исхудалые обнаженные люди: при помощи блоков и кабестанов они поднимали и опускали пять платформ, на любую из которых поместился бы «Громовой ястреб». Другие изможденные рабы, не поднимая головы, монотонно разгружали и загружали площадки.

— Кожа да кости, — сказал Велиал. — Чудо, что им вообще хватает сил для такой работы.

— Темное чудо, — отозвался Иезекииль. — Их неестественная стойкость рождается из ненависти и злобы.

На платформах перевозили трупы.

Бесконечное множество тел с такими же ранами и повреждениями, что у мертвецов в общежитии. Их сотнями сваливали на площадки, переправляли примерно на двадцать метров вниз и стаскивали на палубу.

Именно там находился источник странного снега — ряды пылающих топок или, точнее, схожих с ними отверстий в стенах. Идущее оттуда сияние с пурпурно-зеленым отливом ничем не походило на отблески обычного пламени, и после взгляда на него в уголках поля зрения мелькали послеобразы.

Топливом для этих отвратительных горнил служили трупы: их бесцеремонно закидывали внутрь через открытые колосники. Несмотря на то что каждые несколько секунд в адский огонь забрасывали пару десятков тел, Азраил не видел дыма и не чувствовал запаха горелой плоти.

Котлы преисподней поглощали абсолютно всё.

— Где их надзиратели? — Асмодей огляделся по сторонам, выискивая мишень для своего пистолета. — Кто-то должен заплатить за эти зверства и унижения.

— Никаких признаков жизни… — пробормотал Гарвил. — Почему датчики их не видят?

— Здесь нет нужды в надзирателях, братья, — зловеще произнес Малдарион.

Подойдя к ближайшему ряду прислужников, эпистолярий схватил за руку и дернул на себя одну из рабынь.

Женщина никак не отреагировала. Когда псайкер развернул слугу к своим товарищам, ее руки безвольно повисли, и она застыла с обмякшим лицом. Казалось, глаза создания заполнены какой-то непроницаемой, маслянисто-черной жидкостью; в них не было ни искорки разума или жизни.

— Она мертва? — Азраил уставился на существо в хватке библиария. — Но какая сила?..

Словно очнувшись, нежить метнулась к верховному магистру, но Малдарион удержал ее. Женщина беззвучно оскалилась и, с хрустом костей и брызгами крови оторвав собственную руку, попыталась вцепиться обломанными ногтями в лицо Азраила.

Меч Тайн одним ударом рассек ее от плеча до бедра. Ходячий труп рухнул на палубу, все еще подергиваясь и размахивая конечностями.

По залу разнеслось шлепанье тысяч босых ног — мертвые рабы проворно заковыляли наперерез непрошеным гостям в своих владениях.

Открыв огонь из штурмболтеров, ветераны изрешетили ближайших созданий шквалом снарядов. Магистр ордена сгустком плазмы испепелил двух истощенных врагов, другие Темные Ангелы обстреляли толпу нежити из пистолетов и болтеров. Брат Дамакт из отделения Колдераина выпустил в неприятелей струю пылающего прометия, и белое пламя охватило полтора десятка целей. Пока свирепый огонь пожирал трупы, они продолжали бежать на космодесантников.

— Движение внизу! — доложил Велиал.

Азраил повернулся к соседней лестнице. Мертвые рабы у топок бросили свое занятие и пробирались к трапам и пандусам, подняв черные глаза на тех, кто стремился уничтожить их создателя.

— Должно быть, их тут тысячи, — заметил Колдераин. Первая пара существ поднялась по лестнице, и воин снес им головы силовым мечом. — Клинки и кулаки, братья. Не расходуйте боекомплект.

Перестроившись, терминаторы двумя керамитовыми стенами прикрыли офицеров от орды живых мертвецов. На врагов обрушилось сверкающее энергией силовое оружие, и всего через пару секунд груда разрубленных и размозженных тварей поднялась до макушек воинов. Гарвил, выйдя вперед, окунулся в море противников; ходячие, обтянутые кожей скелеты без счета валились под ударами его громового молота, штормовым щитом воин давил рабов о переборки и поручни в отсеке. Брат Малдевор орудовал молниевыми когтями, окутанными дуговыми разрядами, и с каждым их взмахом по залу разлетались отсеченные руки, ноги и головы.

— Расступитесь, братья. — Иезекииль не повышал голос, но его услышали даже сквозь грохот штурмболтеров, треск силовых полей и рычание цепного кулака Теменаила.

Отделение Велиала немедленно разорвало строи, пропуская старшего библиария и двух его соратников. Иезекииль наступал во главе эпистоляриев, и псайкеров окружало лазурное сияние пси-мощи. Повелитель библиариума сразил одну тварь Бичом Предателей, другую — ударом кулака наотмашь. Далгар и Малдарион тут же встали по бокам от наставника.

Разом выбросив вперед мечи, псионики пронзили грудь трем неживым рабам. Поле небесно-голубой энергии вокруг библиариев вздрогнуло и засверкало ярче, неистовее, словно бы закипая вдоль клинков, всаженных в мертвую плоть. Подобно цунами, накатывающему на берег, синяя дуга ринулась вперед. От одного касания ауры, пронизанной крошечными молниями, трупы на ее пути развеивались мелким прахом.

Изгоняющая волна мчалась все дальше и дальше, вздымаясь могучим потоком от мечей псиоников; ее фокусировал Иезекииль через Бич Предателей. Стена опустошительной варп-энергии смела два десятка врагов, потом сотню, затем тысячу.

Руки старшего библиария задрожали, плечи затряслись — поддержание лавины пси-мощи требовало огромных усилий. Далгар отпрянул и, хватая воздух, выронил клинок из ослабевших пальцев. Малдарион свободной рукой взял Иезекииля за плечо, физически и ментально поддерживая брата-псайкера. В толпе рабов вспыхнули новые языки нематериального огня; словно живые и наделенные жаждой возмездия, они перепрыгивали с одной твари на другую, взмывали на верхние ярусы и стекали на нижние.

Выругавшись, Малдарион отшатнулся от старшего библиария. Эпистолярия наполовину развернуло, как от удара, и по его броне заплясали ветвистые черно-золотистые электроразряды. Через пару секунд они заземлились в залитую кровью палубу.

Иезекииль остался один. Неторопливо поворачиваясь, он по дуге обвел зал мечом, из которого хлестала струя очистительного пламени. Затем псайкер медленно шагнул вперед, повернул клинок и выпустил еще один вихрь пси-энергии на уровень с топками.

— Открыть огонь! — придя в себя, скомандовал Азраил собратьям, завороженным картинами псионической мощи. — Пробьемся через них!

Терминаторы вновь построились неколебимой стеной, которую замкнул Иезекииль. Их болты, пролетая сквозь бурлящий круговорот пси-силы, напитывались ее безгрешностью и пронзали по десятку тварей, прежде чем детонировать вспышкой лазурного пламени. Асмодей, выкрикивая боевые псалмы, врубился в плотную массу ходячих трупов; его сверкающий крозиус арканум стремительно вздымался и опускался, проламывая головы и грудные клетки. Катас наступал рядом с ним, но осмотрительнее, и повергал своей булавой рабов, избежавших неистовых атак другого капеллана. Метр за метром они прорывались через почти безбрежную орду бок о бок с Иезекиилем, и десятки сраженных противников падали с каждым их тяжелым шагом.

— Можешь идти? — требовательно спросил Азраил у Малдариона, подступив к нему. — Далгар, ты ранен?

— Мы справимся, — заверил его второй эпистолярий. Встав, Далгар подобрал меч. — Господин, нельзя, чтобы наш повелитель растратил тут всю свою мощь. Нам неизвестно, какие испытания ждут впереди.

Магистр ордена тут же увидел, что библиарий прав. Внутри ореола очистительной энергии, объявшего Держателя Ключей с головы до пят, псайкер трясся и конвульсивно дергал головой и плечами, словно в судорожном припадке.

— Иезекииль! — Магистр ордена хотел коснуться старшего библиария, но Далгар оттолкнул его руку.

— Так поступать неразумно, — предупредил эпистолярий.

— Иезекииль, — повторил Азраил, но уже тише: как товарищ, а не как командир. — Довольно.

С нечеловеческим воем псайкер вырвался из-под власти собственных чар и, пошатываясь, отступил к верховному магистру. Пламя вокруг них заколыхалось и погасло. У старшего библиария подкосились ноги, но Азраил успел подхватить его.

Опершись, Иезекииль лишь мельком взглянул на своего повелителя и отстранился. С доспеха псионика сыпались хлопья горелой краски, линзы шлема светились, как расплавленное золото. Отвернувшись, он расправил плечи, удобнее перехватил Бич Предателей и продолжил разить живых мертвецов, но уже без использования дара.

Сами по себе рабы-трупы не представляли серьезной угрозы — даже те, что бросались на космодесантников с обрезками труб, цепями или примитивными инструментами, не могли повредить воинам, — но сама их численность замедляла продвижение отряда.

— Уверен, на подходе более опасные враги, — сказал Азраил соратникам, пока Темные Ангелы преодолевали толпу нечеловеческих созданий, прореженную пси-волной Иезекииля. Неуклюжие твари все так же подходили сверху и снизу, подбирались сзади и со всех сторон. — Если не поторопимся, то надолго увязнем в этих бездушных телах.

— Толкайте сильнее, братья! — призвал Велиал свое отделение.

Колдераин последовал его примеру, и два сержанта, заняв позиции в авангарде, перешли на бег. Своими телами в массивной броне космодесантники разбрасывали порченых марионеток, преграждавших им дорогу. Другие терминаторы, временно прекратив огонь, следовали за командирами и топтали сабатонами упавшие тела.

Азраил и прочие офицеры помчались за ветеранами, игнорируя неприятелей вокруг. В пустое пространство за терминаторами бросились несколько мертвых слуг, но воины в доспехах не сомневались в том, что неловкие удары и кривые ногти существ не повредят им.

Следуя указаниям Иезекииля, отряд достиг двойного арочного прохода в дальней стене зала. Верховный магистр остановился на пороге коридора и повернулся, оценивая ситуацию. Громадный отсек был завален трупами тварей, разорванных болтами, сокрушенных силовыми кулаками, поджаренных псионическим огнем. Вздымавшийся над их телами пар обвивался вокруг мертвых кукол, которые ковыляли поодаль в полумраке.

За ними брели все новые орды нежити. Повелитель ордена слышал их шаги сквозь треск огня в топках, стоны и скрипы корпуса звездолета. Сотни ног стучали и шлепали по металлическому покрытию.

— Мы остановим их, владыка Азраил, — сказал Колдераин, жестом приказав своему отделению развернуться и занять позиции для обороны выхода.

— Далгар, останься с сержантом на случай новых колдовских уловок, — велел магистр ордена.

Кивнув, эпистолярий присоединился к отделению терминаторов. Вдоль его психосилового меча побежали световые блики.

— Мы вернемся за вами, — пообещал Азраил воинам и отсалютовал им Мечом Тайн. — Держите строй и знайте, что в вас сила Льва.

Иезекииль уже шагал по широкому коридору, озаряемому лишь ореолом энергии вокруг Бича Предателей. Золотистое сияние выхватывало из мрака мясистые выступы на пластальных переборках; арочные своды, подобные ребрам на хребте; торчащие из стен длинные тонкие наросты, которые подрагивали и сталкивались, как ищущие пальцы, ощущая приближение космодесантника.

— Сколько еще, магистр-библиарий? — спросил Асмодей, когда отряд быстро догнал Держателя Ключей. — Как близко логово чернокнижника?

— В двух сотнях метров, брат-капеллан.

Позади туннеля послышались шипение силового оружия и рявканье штурмболтеров — арьергард под началом Колдераина вступил в бой.

Азраил, Асмодей, Иезекииль и Малдарион быстро обогнали терминаторов. Свет из пси-капюшона старшего библиарий волной освещал коридор сквозь тени, которые, будто в ответ на вторжение, стали еще чернее.

Владыка ордена не мог видеть, какие силы бушуют вокруг псайкеров, — они, сражаясь с врагом в таинственной, непостижимой для Азраила пси-битве, прикрывали наступающих Темных Ангелов нематериальными щитами. Верховный магистр был уверен, что их приближение к цели знаменует не только зримый свет.

Звон металла о металл напомнил космодесантнику о более реальной битве — позади воины Крыла Смерти перехватили очередную группу нападавших. Отрывисто зарокотали штурмболтеры, по широкому коридору до отряда донеслись шипение и рычание детонирующих сгустков плазмы.

Сенсориумная сеть терминаторов распалась, однако иномирское зрение Иезекииля и Малдариона безошибочно вело отряд к цели. Они свернули в ответвление прохода — туннель, украшенный фрагментами черепов. Раздробленные челюсти и куски лобных костей плыли здесь под поверхностью стен из псевдоплоти, соединяясь в лица, которые ухмылялись и скалились на Темных Ангелов.

Во мраке впереди обрисовались силуэты двух Повелителей Ночи в массивной терминаторской броне. Как только стволы их автопушек расцвели дульными вспышками, Асмодей бросился навстречу сходящимся потокам снарядов, прикрывая собратьев. Генератор его заветного розария спроецировал конверсионное поле, которое ослепительно сверкало, останавливая болты.

— Я сокрушу их, как Лев сокрушил стены Канны! — взревел капеллан, ускоряя бег.

В тех местах, где снаряды проходили сквозь энергетический щит, от доспеха воина отлетали осколки керамита и металлическая стружка.

Разгадав замысел Асмодея, магистр ордена и оба библиарий ринулись следом за ним. Капеллан — эбеновочерный воин в центре серебряной звезды — врезался в ближайшего терминатора-катафракта. Ударная волна от их столкновения с грохотом пронеслась мимо Азраила, всколыхнув стены туннеля.

Рука Асмодея с крозиусом металась вверх-вниз, словно поршень: духовник непрерывно осыпал шлем предателя ударами булавы, сопровождая каждый из них возгласом беспримесной ярости. Верховный магистр, не останавливаясь, миновал обоих изменников и ворвался в открытый металлический проход. Тот вел в озаренную адским свечением палату, которую и охраняли Повелители Ночи.

Азраил мгновенно понял, что он находится именно там, где нужно: в самом центре логова чернокнижника. Воин словно бы оказался внутри грудной клетки какого-то исполинского зверя; вершины его громадных ребер-арок тонули в вихревом облаке, озаренном изнутри оранжевыми и красными проблесками потусторонних энергий. От старинных витражных окон тянулись паутины цветных теней, которые казались почти осязаемыми среди клубов благовонного дыма, испускаемого пульсирующими отверстиями в полу.

Здесь и там виднелись гротескные скульптуры. Очертаний самых дальних Азраил почти не различал, но все они изображали уродливых, жутких созданий. Одно бронзовое изваяние, присев, сжимало свои кишки, вывалившиеся из рваной раны в брюхе. Другое, съежившееся от ужаса, прикрывало глаза восьмипалыми руками. Рядом стоял карлик с козлиной головой, змеиным языком и плотоядным взглядом; из его длинной нечесаной бороды выползали сколопендры. Закутанный в тряпье скелет из темного гранита вонзал пальцы-стилеты в собственную костяную грудь, протыкая сердце и легкие из красного мрамора.

Примерно в двадцати метрах впереди над омерзительным парком скульптур возвышался помост, отведенный под самую большую композицию: со стен свисали колоссальные витки влажно поблескивающих кабелей-потрохов, в точке соединения которых стояло на четвереньках существо в длинных одеждах и с крыльями летучей мыши, сложенными за спиной. Молодое лицо статуи выражало экстатическую радость — глаза воздеты, рот немного приоткрыт.

Раздался скрежет, как от рвущегося металла, и изваяние выпрямилось. Крылья его распахнулись с протяжным скрипом.

Безразлично глядя на Азраила красно-оранжевыми глазами, Мрачный Заклинатель словно бы продолжал разворачиваться в бытии; его облачение вздымалось и клубилось, как туча, поднимающаяся из бездны.

— Ты поломал очень много моих игрушек. — Голос доносился со всех сторон чертога, из пастей горгулий, вделанных в стены на высоте нескольких метров. — Теперь я сломаю тебя.

— Здесь умрешь ты, порождение ночи! — провозгласил верховный магистр. Он направился к помосту с Мечом Тайн, занесенным для удара. — Твое нечестивое существование оборвется сегодня.

Азраил почувствовал импульс энергии, исходящий от чернокнижника, — ничего видимого или слышимого, только ощущение колющей боли в нервах и зуда в костях.

Повсюду вокруг магистра ордена зазвучали стоны, булькающие хрипы и жалобные вздохи. Создания, принятые воином за статуи, с пронзительными воплями и заунывным воем пробудились от оцепенения и бросились на него. Бронзовый голем потянул к глотке Азраила пальцы — осколки льда, сатир с вороньим клювом запрыгнул космодесантнику на спину и обхватил его за подбородок локтем холодной железной руки.

Не выпуская клинок, верховный магистр ударил великана в лицо и расколол литой металл. Рубанув чудовище за големом, Азраил прыгнул спиной в стену. Тварь, вцепившаяся ему в ранец, разлетелась на куски.

В зал ворвался Иезекииль; Бич Предателей, сияя чистым белым пламенем, рассекал тела живых изваяний. Рядом с повелителем наступал Малдарион, выпуская из пальцев разряды изгоняющих молний. Горгульи-динамики испустили нечеловеческий визг, и колдовские марионетки, забыв о магистре ордена, атаковали псайкеров.

Азраил просто не мог упустить преимущество, подаренное ему боевыми братьями. С мечом в руке воин устремился к чернокнижнику.

Учуяв его приближение, боевой колдун Повелителей Ночи повернул голову. Вблизи верховный магистр разобрал, что лицо врага — просто гладкая маска, из-под которой струится красноватый свет.

Презрительным взмахом ладони Мрачный Заклинатель метнул в Темного Ангела сгусток черной энергии. Заряд попал Азраилу в нагрудник, но не взорвался, как того ждал космодесантник, а опутал его нитями материальных теней. Они умножались, удлинялись и давили на сочленения доспеха, стараясь проникнуть внутрь. Сплетаясь в когтистые щупальца, тени выбрасывались в стороны, цеплялись за стены и пол и быстро сокращались, чтобы повалить добычу наземь.

Магистр ордена разорвал и разрубил несколько веревок из мрака, но клубок, прожигающий его кирасу, тут же выпустил новые им на замену. Опустив взгляд, Азраил сглотнул комок: из центра черной массы на него уставился лишенный век глаз с красным зрачком.

Владыка Скалы уронил Гнев Льва и, сдерживая омерзение, сжал варп-отродье свободной кистью. Пальцы воина погрузились в аморфное месиво, которое забурлило, уплотнилось и поползло вдоль его предплечий, охватывая наручи.

Ищущие отростки потянулись к лицу верховного магистра, целясь в глаза, скручиваясь витками на голове и шее. Кулак засел в теле монстра, как в застывшем феррокрите, и Азраил едва сумел вытащить руку. Рана в черной плоти, сквозь которую виднелись скользкие от ихора кишки, задрожала и затянулась через пару секунд.

Космодесантник снял с пояса и взвел гранату. Стиснув зубы, он снова всадил кулак в порождение варпа.

Иномирское тело существа почти целиком поглотило мощь взрыва, хотя Азраил все же ощутил жар и ударную волну ладонями, утонувшими в темном месиве. От боли эфирная пиявка забилась в конвульсиях; дождавшись самого мощного спазма, воин дернул руки в стороны.

Сжимая рваные клочья плоти в кулаках, он принялся безостановочно молотить ими по палубе, размазывая текучую тварь по металлу. Щупальца создания, опутывавшие Темного Ангела, растеклись маслянистыми лужицами.

Освободившись, он подобрал оружие, развернулся к чернокнижнику и открыл огонь.

Плазма расплескалась по телу Мрачного Заклинателя, помост забрызгали капли бело-голубого пламени. Когда вспышка детонации угасла, оказалось, что колдун совершенно цел.

Азраил не ждал ничего иного. Он уже мчался к противнику, и Гнев Льва ревел, извергая очереди болтов. Пока снаряды безвредно взрывались на теле псайкера Повелителей Ночи, верховный магистр успел вскочить на возвышение и замахнуться Мечом Тайн.

Из-под облачения чернокнижника метнулась суставчатая лапа с когтем. Ударив космодесантника под локоть, изменник отвел выпад.

Вторая дополнительная конечность, словно копье, вонзилась в гибкое сочленение под наплечником Азраила и глубоко вошла в плоть. Воин содрогнулся от шока, обливаясь кровью из рассеченной подмышечной артерии.

Магистр ордена отшатнулся, не чувствуя руки с мечом. Заступив за край площадки, он опрокинулся навзничь; клешня вырвалась из раны, сопровождаемая новым фонтаном крови.

Казалось, Азраил целую вечность падал, глядя в ярко блестящие глаза колдуна. Рухнув, он на мгновение утонул во мраке.

Очнувшись, верховный магистр потряс головой и зашарил левой рукой в поисках Меча Тайн. Посмотрев на колдуна, Азраил не поверил своим глазам: тот словно бы увеличивался в размерах. Помимо лишних рук, из складок одеяния выпростались четыре паучьи лапы, поднявшие нечеловеческого легионера над помостом.

Судорожно хватая воздух, магистр ордена встал на ноги и обернулся к Иезекиилю. Старший библиарий прорвался через толпу нечестивых статуй; Бичом Предателей он указывал на чернокнижника. У ног Держателя Ключей неподвижно лежал Малдарион в изорванной рясе и броне, расколотой в десятке мест.

Сойдя с возвышения, Мрачный Заклинатель махнул клешней, будто косой, однако Азраил закрылся клинком. От удара Меч Тайн едва не вылетел из ослабевшей хватки космодесантника. Палубу меж тем заливали темная желчь и поганые нечистоты, которые вытекали из отростков-кабелей, отсоединившихся от тела вражеского псайкера.

— Прикончи его! — крикнул верховный магистр Иезекиилю.

Азраил надеялся, что управляемые предателем големы остановятся после его смерти.

Срубив голову кому-то вроде тролля из обожженной глины, старший библиарий выбросил вперед кулак. Языки белого огня пронеслись по залу и окутали чернокнижника. Издав пронзительный вопль устами горгулий-динамиков, Повелитель Ночи засеменил назад.

Одна рука Азраила висела плетью, но он стиснул клинок в другой и с жаждой убийства в глазах зашагал на предателя. Хотя Ларрамановы клетки замедлили кровотечение, тонкая струйка жизненной влаги еще ползла по броне, и на серовато-белой рясе расплывалось багряное пятно.

Ветвистая изумрудная молния, мелькнув рядом с воином, обвила разрядами тело колдуна. Пышные одеяния сгорели, из-под них показались брюшко и головогрудь в хитиновой оболочке. Тварь беспомощно захлопала кожистыми крыльями, слишком маленькими для такой громадины.

— Я — маяк, — произнес магистр ордена. — Я — свет.

Он сделал выпад, целясь Мечом Тайн в пылающую грудь Мрачного Заклинателя. Рассыпая искры, острие проскрежетало по адской шкуре врага, оставив лишь рваную борозду.

Азраил взмахнул клинком наискосок, но чернокнижник вскинул руку и отбил удар ценой маленькой щербины на бронированном экзоскелете.

Шипастая нижняя лапа, врезавшись космодесантнику в живот, оттолкнула его на несколько метров. В этот раз воин устоял на ногах, однако не успел контратаковать — другая паучья нога с треском двинула его по раненому плечу, и от жгучей боли у верховного магистра помутнело в глазах.

«Вместе. — Речь Иезекииля, знакомая и успокаивающая, словно прохлада ручья, изгнала муки и страдания. — Ударим вместе, брат».

Владыка ордена воздел Меч Тайн. Мгновением позже серебристый клинок засиял по всей длине, объятый псионической энергией.

Прыгнув вперед, Азраил прямым выпадом всадил острие сверкающего меча в туловище монстра — туда, где у человека находилось бы сердце. Мрачный Заклинатель извернулся, пытаясь уйти от удара, но зачарованный клинок, пронзив хитин и мышцы, углубился в головогрудь.

Теряя силы, верховный магистр давил и давил на рукоять. Ударив Азраила двумя руками-клешнями, колдун расколол ему кирасу почти надвое и опять отбросил назад. Новая боль пронзила грудь космодесантника, но он не выпустил Меч Тайн и, падая, выдернул оружие из раны в теле предателя.

«Камень провидца… Его касание выжжет демона внутри».

До владыки ордена доносился визг статуй, грохот ударов их кулаков и когтей по доспеху Иезекииля. Инфернальные марионетки брали псайкера числом.

Отнимающимися пальцами Азраил потянулся к подсумку.

Нависая над Темным Ангелом, многоногий исполин воздел две клешни, и между ними затрещали импульсные разряды черной энергии.

Из расстегнутого подсумка на ладонь воина выпал камень души Идущего-по-Серым-Путям. Космодесантник едва не выронил его, резко пригнувшись под струей темных искр, что хлынула из глазных отверстий в личине Мрачного Заклинателя.

Верховный магистр взмахнул Мечом Тайн в левой руке, целясь в голову врага. Чернокнижник отшатнулся, но недостаточно быстро: острие клинка раздробило маску. Вместо лица под ней оказалось гнездо извивающихся личинок.

Однако этот выпад был просто отвлекающим маневром. В ту же секунду Азраил всадил правую руку в рану от предыдущего удара и погрузил в плотные ткани кулак с зажатым в нем самоцветом.

Потустороннее тепло геммы немедленно усилилось — теперь камень обжигал ладонь воина. Магистр ордена не разжимал пальцы, видя, что из рваного отверстия летят золотые блестки. В туше колдуна начал пульсировать зеленовато-серебристый свет, по хитиновой оболочке побежали красные и лиловые искры.

Легионер-предатель замер, обездвиженный вспышкой неведомой энергии в его сердце. Азраил думал, что его кисть сгорает, плоть и кости обугливаются от жара эльдарского камня, но не отдергивал руку.

В бронированной шкуре Повелителя Ночи возникли тускло светящиеся серые разломы. Словно разбитое зеркало, чернокнижник осыпался крошечными осколками к ногам верховного магистра.

Темный Ангел замер с выставленным вперед кулаком. Словно хлопья пепла, вокруг него парили останки врага, с лязгом и грохотом падали заколдованные изваяния.

Космодесантник ощутил холод в ладони. Он разжал пальцы; на пол вытекла струйка серебристо-золотистого пепла. От камня ничего не осталось.

Азраил развернулся с протянутой рукой, ища взглядом Иезекииля. Старший библиарий возвышался над грудой искореженного железа, обломков мрамора и глиняных черепков. В бою с него сорвали рясу, керамит покрывали вмятины и сколы от многочисленных ударов.

Отвечая на безмолвный вопрос, псайкер покачал головой:

— Эльдар сказал мне только, что гемма содержит частицу его энергии, гибельной для сил тьмы и порождений варпа.

Магистр ордена, несколько ошарашенный, воздержался от комментариев. Повернувшись обратно, он увидел угольно-черное выжженное кольцо на помосте и палубе — единственный след существования Мрачного Заклинателя. Исчезли даже мясистые кабели, соединявшие тварь со звездолетом.

Владыка Скалы вдруг понял, что боль в раненой руке стихла. Поведя плечом, он ощутил тупое нытье. Неизвестная сила не только испепелила демонического врага, но и отчасти исцелила воина.

— Нельзя оставлять наших мертвецов в этом безбожном месте. — Тихие слова Иезекииля вывели Азраила из ступора. Нагнувшись, библиарий подобрал тело Малдариона. — Идем.

За порогом их встретил Асмодей, охранявший дверь. Помимо размозженных трупов двух терминаторов-катафрактов, рядом с ним лежали еще несколько мертвых Повелителей Ночи в изломанных силовых доспехах. Капеллан лишился правого наплечника, в боковине шлема зияла пробоина. Чтобы Иезекииль не запнулся, духовник пинком отшвырнул в сторону одно из тел.

— Следует зачистить весь корабль, — заявил Асмодей.

— У нас нет времени, брат, — сказал Азраил. — Нужно как можно скорее вернуться на Рамиил.

На обратном пути к вратам эльдарских троп они воссоединились с Далгаром, Катасом и терминаторами, после чего забрали труп Гарвила и его снаряжение. Все уцелевшие, включая Велиала, которому помогали идти товарищи, направились в каюту, откуда начиналась вылазка.

Отсеки и залы звездолета были усыпаны телами рабов-марионеток. Мертвецы стремительно разлагались, избавленные от неестественного бытия. Возможно, на корабле еще оставались живые Повелители Ночи, но отступлению Темных Ангелов никто не препятствовал. Магистр ордена почти не сомневался, что предатели уже убивают друг друга в борьбе за власть.

Дойдя до точки входа, воины стали ждать.

— Вы можете подать сигнал или что-то в этом роде? — спросил Катас у библиариев. — Сообщить ведьме, что мы здесь?

— Она знает, — ответил Иезекииль.

Будто в подтверждение его слов дальняя стена задрожала. Воздух закружился, как вода, стекающая в сливное отверстие, в центре вихря сверкнула бело-золотистая искра энергии, сияние которой расширилось на всю переборку. Врата открылись.

Из них возникла Клинок Зимних Слез с мечом наготове. Женщина-эльдар настойчиво махнула рукой:

— Поспешите, воины Императора! Мы уничтожили нашего врага, но шаток мир на планете внизу!

Азраил точно не знал, сколько продлилась операция, но прикинул, что на поверхности Рамиила близится закат — срок, установленный им для атаки на чужаков.

— Не задерживаться, — велел он собратьям. — Времени почти нет.

Азраил несся по бесконечному туннелю. За спиной у него мчались капелланы и библиарий. В арьергарде старались не отставать грузные терминаторы с телами павших.

Магистр ордена не испытывал смятения или дезориентации, как при переходе на корабль чернокнижника. Одна жгучая мысль помогала ему сосредоточиться, направляла в словно бы вечном странствии, вела сквозь измождение и боль во всем теле. Владыка Скалы не желал опоздать. Его не заботили жизни эльдаров или какие-нибудь их идеи о сосуществовании, но он понимал, что если его братья нападут на ксеносов, то понесут бессмысленные потери. Этого нельзя допустить — чтобы наилучшим образом вести Охоту, новоизбранному верховному магистру Темных Ангелов нужны живые и здоровые воины; необходимо, чтобы все командиры и члены Внутреннего Круга стремились к одной цели.

Эльдарская колдунья с легкостью поддерживала темп космодесантников. Она бежала рядом с ними — скорее, плыла по нескончаемому коридору. Невозможно было представить, о чем думает столь чуждое создание, но Азраил полагал, что Клинок Зимних Слез тоже встревожена, только за жизни своих соплеменников. Как подозревал магистр ордена, беспокоилась женщина-ксенос и за себя: ее окружал десяток лучших воинов Императора, которые быстро покончат с ней, если окажется, что на Рамииле вспыхнула битва. Без всяких церемоний она молча метнулась вперед — вновь сверкнул ее меч, и псайкер Эльдаров исчезла за рассеченной пеленой реальности.

Хмыкнув, Азраил рванул следом. Через долю мгновения нематериальная дорога-прядь под ногами сменилась темной землей поля битвы; вернулся он почти туда же, откуда начал путь. Проехав сабатонами по пыли и грязи, верховный магистр остановился.

Оглядевшись по сторонам, Азраил шумно выдохнул. Его космодесантники стояли на стенах «Эгиды», перед ними ездили бронемашины, в небе кружили десантно-штурмовые корабли. Мимо фортификаций вальяжно и почти бесшумно пролетали эльдарские гравитанки в яркой черно-алой расцветке — выписывая замысловатые траектории, они неизменно сохраняли четкий строй. Рядом стремительно проносились гравициклы.

Один из гигантских шагоходов пережил сражение и возвышался в полукилометре от магистра ордена, держа на прицеле главную командную башню. Азраил не сомневался, что и звездолеты Темных Ангелов на орбите уже подготовили огневые решения, чтобы в первый момент боя нанести опустошительный удар по ксеносам.

Тени удлинились, на горизонте виднелась тускло-пурпурная арка: звезда Рамиила зашла на три четверти.

Клинок Зимних Слез замерла чуть впереди. Другие эльдарские псайкеры встали около нее, готовясь обороняться; их мечи блекло светились энергией в окружающих сумерках. Из-за спины верховного магистра донеслись скрип брони Иезекииля и утробное ворчание Асмодея.

— Оружие не применять, — предостерег их Азраил.

Он уже оценил ситуацию и сделал однозначный вывод: то, что Темные Ангелы занимают укрепленные позиции, не даст им никакого преимущества в битве с чужаками на скиммерах. Сам владыка ордена, израненный и усталый после схватки с Мрачным Заклинателем, и его спутники, несомненно находящиеся в таком же состоянии, вряд ли одолеют собравшийся перед ними кабал эльдарских колдунов.

Воин на миг испытал облегчение, когда от группы ксеносов отделился Идущий-по-Серым-Путям с посохом в руке и мечом в ножнах. Ясновидец подошел к Азраилу величавой поступью, не сводя с него смотровых линз. Вспомнив, что случилось с геммой души ксеноса, верховный магистр тут же встревожился снова. Поплатится ли он за свое деяние?

— Мрачный Заклинатель истреблен, Азраил из Темных Ангелов, — начал чужак. — Теперь Крашеный Граф и слуги Губительных Сил больше не нападут на эту планету. Катастрофа, ждавшая мой народ, предотвращена.

— Твой… камень… — Владыка ордена убрал Меч Тайн в ножны и показал ясновидцу пустые руки. — Я использовал его силу, чтобы уничтожить чернокнижника. Самоцвета… больше нет.

— Я знаю, — просто сказал ксенос, но в его словах таилось множество значений: он ожидал этого; он знал заранее; он понимал случившееся куда более полно, чем когда-либо удастся Азраилу. Также во фразе прозвучало обвинение — напоминание о том, что космодесантник требовал от него жертвенности.

Подойдя вплотную к верховному магистру, эльдар понизил голос до жесткого шепота.

— Я изучил твою нить, Азраил из Темных Ангелов. Тени следуют за тобой, они ищут тебя. Ты стоишь на лезвии меча, по сторонам которого — слава и смерть. Вероятно, со временем к тебе придет и то и другое. По твоему слову будут гореть планеты и миллиарды твоих сородичей. Я вижу раненого волка, залегшего в своем логове, и над ним — тебя с занесенным мечом. Ты готовишь казнь или убийство из милосердия, но то, упадет твой клинок или нет, решит судьбу бесчисленных миров. Сделав неверный выбор, ты обречешь на гибель все, что поклялся защищать.

Повинуясь беззвучной команде ясновидца, эльдары двинулись прочь. Отряд боевых колдунов прошел мимо Темных Ангелов и, обойдя стороной только что появившихся терминаторов, направился к мерцающему проходу. По всему полю битвы открывались такие же золотые врата, в которые проскальзывали танки и гравициклы ксеносов.

— Помню, ты говорил, что без камня тебя ждет вечное проклятие. Ты солгал?

— Азраил из Темных Ангелов, ты спрашивал, чем я готов пожертвовать ради моего народа. — Идущий-по-Серым-Путям почти скрылся в златом сиянии портала. — Ты получил ответ.

— Подожди! — Шагнув к нему, магистр ордена протянул руку. — Должен найтись какой-то способ… Всегда есть шанс на искупление!

Но ясновидец уже исчез.

— Как такое возможно? — тихо произнес воин в пустоту, но Иезекииль решил ответить:

— Они странные создания, загадочные и своенравные. Не принимай своекорыстие эльдаров за гордость — здесь нам нечему у них учиться.

Азраил не был так уверен.

Знакомый воздух Скалы, холодный и сухой, успокаивал Азраила. Вдыхая его, воин чувствовал, что находится именно там, где должен быть. За долгие годы жизни он сражался во множестве кампаний, но никогда еще не испытывал такого беспокойства, как после Рамиила. Несомненно, орден победил, но этот триумф ощущался хуже иных поражений: они сокрушили врага по милости ксеносов, а от полного разгрома их спасли капризы судьбы.

Кроме того, Азраила преследовали слова ясновидца. Он не мог полностью доверять заявлениям эльдара, поскольку все они, возможно, были ложью — попытками обмана и манипуляций, за которыми скрывались некие тайные намерения, которые так и останутся неизвестными. Может, дело просто в том, что он стал верховным магистром? Новое положение и перспективы шли рука об руку с неведомыми прежде трудами и заботами. Во время духовного испытания Азраил утверждал, что будет сжигать звездные системы; о том же самом упомянул и Идущий-по-Серым-Путям.

Но все было не так просто. Чужак знал, что произойдет с его камнем души, — идеально точно предвидел будущее и запустил цепь событий, приведших к такому исходу. Потом он изрек Азраилу важное пророчество, которое слышали только они двое. Темный Ангел еще не доискался до его сути; возможно, и никогда не сумеет.

Впрочем, ему требовалось узнать еще одно.

Магистр ордена повернул голову к тщедушной фигурке в тенях у его стола. Создание посмотрело на воина красными угольями глаз.

— Я должен понять. Покажи мне, что я за человек? Что у меня в душе?