Ураган налетает внезапно, погубив отличный летний день.

Небо проглатывает черная туча. Солнце выключается, как обыкновенная электрическая лампочка. Зигзаг молнии поселяется в фарах старенького «жигуленка», окнах крошечного садового домика. На крыше играл плохо прибитый лист жести. Катится по двору пустая бочка, промелькнул огромный клок полиэтиленовой пленки, сорванный с чьей-то теплицы.

Буря отправляется дальше. Страшная туча затаилась в тайге, жонглируя раскатами расточительного грома. Задернув небо серыми занавесками, обиженное Солнце пораньше заваливается спать. Бренчит нудный, мелкий дождик — такой, если начнется, может идти целую неделю.

На даче сделалось неуютно — сыро, темно и холодно. Поздним вечером, так и не согревшись возле дымной печурки, Инна и Глеб садятся в машину. Пока домой в город.

— Ну надо же, как не повезло, — грустно говорят молодые люди.

Они еще не подозревают, что лишь вступили в полосу невезения. До города всего семьдесят километров, но кофейного цвета «копейке» не преодолеть это космическое расстояние и за целую ночь.

Асфальтовое шоссе взбрыкнуло раз, другой и уверенно двинулось сквозь тайгу. Красавцы-кедры подбежали ближе к дороге и приветливо кивают запоздалому автомобилю. Полумесяц старой Луны барахтается в потемневшем океане облаков. Бойко рыдает дождь.

Двигатель сыто урчит. В салоне очень тепло и Инна клюет носом. Глеб, обняв руль, уныло таращится на мокрую полоску асфальта. Только в последний момент он разглядел тень, метнувшуюся с обочины.

— Эх! — выдохнул Глеб, вдавив педаль тормоза в пол. Заверещали покрышки. Несильный удар потряс корпус.

— Там… там… человек? — всхлипнула Инна.

Правое крыло «жигуленка» примято, решетка радиатора проломлена. Щупальце света от уцелевшей фары отвоевало у ночи скрюченную фигурку, отброшенную на гравий.

Втайне надеясь, что все происходящее — сон, Глеб наклонился над телом:

— Мужик, может тебе «скорую»?

Человек невысокий, широкоплечий. Лицо превратилось в сплошное кровавое месиво. К счастью, подробностей не видно — лицо прикрывает капюшон. На неестественно вывернутых, переломанных ногах — высокие резиновые бахилы. Скорее даже комбинезон.

Рука в черной перчатке безвольно упала на асфальт. Из складки прорезиненного плаща выскользнула струйка дождевой воды. Тихий всплеск проник в глубину души, осветил самые темные уголки, выставил напоказ потаенные мысли. Обостренные чувства уловили тонкие вибрации, пронизывающие пространство:

«Никто не видел!» — горячо шепчет Лес. «Избавьтесь. Избавьтесь от него!» печатают капли Дождя. «Вы молоды, ваша жизнь только начинается!» — по змеиному шипит Дорога. «Бросьте его. Уезжайте!» — стонет ущербная Луна.

— Что же теперь делать?

Глеб находится не сразу:

— Давай… отвезем его… в больницу?

— А может…

— Что?

— Ничего.

Инна двинулась, как автомат.

Тело отвратительно холодное, очень тяжелое, как-то странно мягкое и неудобное. Инне кажется, что человек шевелится, пытается захватить с собой пригоршню гравия с обочины, вцепиться в трещины асфальта. Она заглядывает под капюшон — надеется услышать дыхание.

Нет. Ни единого звука. Ни единого вздоха. Мертвец.

Глеб воспринимает все происходящее, как сцену из фильма ужасов: частокол мрачного леса, пустынный участок дороги, залитый призрачным светом и два подозрительных субъекта, нависшие над окровавленным трупом. Что они вообще собираются делать с несчастным?..

Безжизненное тело вдруг извернулось с ловкостью пантеры. От резкого удара в грудь Глеб брякнулся на асфальт. Инна отлетела к машине.

Покачиваясь, в свет единственной фары, забирается скрюченная фигура. Капюшон сполз на подбородок. Прорезиненный плащ стал похож на крылья летучей мыши.

— Мужик, да мы тебе помочь хотели! — обрадовано мычит Глеб.

Но «мужик» не подает голоса, медленно приближаясь. Руки выделывают зловещие пассы. В правой что-то поблескивает.

— Нож!! Уезжай! — взвизгивает Инна.

Почему Глеб подчинился истерическому визгу — он и сам не понял. Наверное, было нечто несуразное и устрашающее в этой молчаливой фигуре… Или в самой атмосфере повисла угроза?

Коротко хрустнул стартер. Мотор завелся с пол-оборота и машина рванула назад. Пострадавший в аварии вдруг прыгнул — хотя до автомобиля было уже шагов пять, перчатки хлопнули по капоту. Какой отвратительный скрежет.

Колеса попали в грязь, машину развернуло, мигом сбросило с шоссе. Болезненно вскрикнула подвеска. К счастью, насыпь невысокая — не больше метра.

Нащупав заросшую колею, «жигуль» понесся во враждебную тьму. Автомобиль подпрыгивает на корнях, по бортам хлещут ветки кустов, чиркают по краске сухие сучья. Глеб не снижает скорости.

Раненный проводит машину взглядом. Тупо наблюдает, как из разжавшейся руки выпадает кусок пластмассы — обломок хромированной решетки радиатора. А затем, словно приняв какое-то очень сложное решение, быстро исчезает в лесу.

Он идет по свежим следам.

Едва различимая тропка дьявольски петляет и вскоре заводит в глубокую низину. Здесь, Глеб остановился, отнял от рулевого колеса руки — они дрожали.

Дождь, наконец, закончился. Наверное устал.

Серп Луны выплыл из-за марева облаков и лучи ночного светила превращает лес в картину обезумившего художника. Между стволами мелькают какие-то размытые силуэты. Из-под корней ползет зловещий шепот. Из чащи несется подозрительное потрескивание. Казалось, сам Ужас прогуливается в этот поздний час по тайге.

Нервы звенят. Глеб вздрогнул, вообразив, что Лес не спит — он смотрит на них. Из-за каждой ели Глебу чудятся любознательные и недобрые глаза. Глеб ясно ощущает присутствие Природы. Природы, как единой силы, способной на многое. Нейтральной, разумной силы, которая принимает абсолютно все — и добро и зло, как должное. Как естественный и вечный круговорот жизни. Что такое Инна и Глеб в великом круговороте? Пыль.

— Ну и перепугалась же я, — натянуто рассмеялась Инна: Глупая. Так за тебя боюсь… А кто это был — сумасшедший?

Глеб хочет сказать что-нибудь ободряющее, но не находит подходящих слов:

— Вампир. Или Бэтмен, — брякнул он. Неизвестно — в шутку или всерьез.

Лесной лабиринт бесконечен. Повороты проселка — бесчисленны. Глеб потерял всякое чувство направления, когда впереди сверкнул огонек.

— Гляди! Похоже на фары.

«Нива», неброского серого цвета, стояла, уткнувшись в ствол молодой пихты. Двери распахнуты. На приборной панели зеленый маяк — включены габариты. Из разорванных пакетов высыпались грибы. Ключи дремлют в замке зажигания. Черные полоски ремней безопасности валяются на земле — разрезаны в клочья. Чехлы и обшивка на сиденьях порвана, разбито ветровое стекло, погнуты передние стойки. Но сильнее всего пострадала крыша — гнутый, рваный металл.

— Авария, что ли? — предполагает Инна. Глеб отмалчивается, хмурится…

Резкий свист льется по лесу, отдается неприятным эхом. В кустах шиповника шелест. Сверкает красноватая вспышка — шарик.

Низко, на самой земле, мерцает тусклый огонек.

— Гла-за. Там, там. Он же там. Гла-за.

Глеб вытягивает из-под сиденья увесистый гаечный ключ:

— Хватит бегать. Мне даже в кино надоели все эти дурацкие маньяки, зомби, бэтмены и вампиры. Пора узнать, что тут происходит.

Восхищенный взгляд Инны прибавляет ему смелости.

Два десятка шагов — и Глеб возле изогнутого ствола сосны, сломанного на высоте человеческого роста. Тут всякая смелость испарилась без остатка.

Упавшая часть дерева обросла мягким ковром мха, травой и какими-то кустиками. Неярким, красноватым светом горит срез, разделивший трухлявое бревно напополам. А прямо под ногами Глеба чернеет дорожка свежей крови, заканчиваясь у беспорядочного нагромождения разодранных на куски человеческих останков. Кажется, трупов несколько и никто не сумеет сложить воедино хотя бы одно тело, не сойдя с ума.

Глеб едва не закричал. Гаечный ключ вывалился из ладони. Спина похолодела.

Не повезло незнакомым грибникам. Не повезло Инне и Глебу. Убийца бродит где-то рядом, предвкушая свой омерзительный праздник. Он у себя дома. Все, кто попадает в тайгу сегодняшней ночью — его добыча. Эта кошмарная Ночь безраздельно принадлежит маньяку — убийце, а Лес помогает хищнику расправляться с жертвами…

По тайге вновь летит свист. Сверкающий красный шарик пропадает в небе, легко срезая ветки. В кустах шиповника яростный шелест. Топот, возня. Непонятный звук — будто рвут прочную материю. Ближе, еще ближе светящийся кружок, очень даже похожий на глаз.

На горящий нечеловеческой злобой глаз, принадлежащий кровожадному циклопу.

— Никого там нет, — хрипит Глеб, хлопая дверцей. Голос дрожит. Пальцам с трудом удалось ухватить ключ зажигания.

Машина, задевая ветки пушистых елочек, двинулась в путь. Вскоре пропали огни бесхозного внедорожника. И тут…

Темная фигура упала сверху. Бледное лицо приникло к ветровому стеклу, оставляя кровавые полосы. Мелькнули кривые, оскаленные клыки.

Глеб резко тормозит, рвет передачу заднего хода. Безумец, с корнем выдернув дворник, скатывается с капота. Изворачивается, взлетает — и промахивается.

«Жигуль», тяжело ударив бортом в пень, с трудом уворачивается от столкновения с тремя грибообразными, полупрозрачными фигурами. Один за другим мелькают красные шары: просвистели, взорвались, рассыпая ослепительные искры.

Не обращая внимания на рычащую машину, фосфоресцирующие фигуры пытаются окружить странного убийцу. А тот легко взбирается по стволу кедра. Несколько секунд и он бесшумно растворяется в шатре ветвей.

Инна и Глеб очнулись одновременно. Они чувствовали себя абсолютно счастливыми.

Металлический, в красивых зеленых разводах пол, плавно переходит в расписанную причудливыми орнаментами стену и дальше — в гладкий, отполированный, мягко светящийся потолок. Сбоку покачивается зеркальце чистейшей воды — бассейн. Впереди тихо гудят ярко-голубые прутья. За ограждением вьется узкий коридор, еще один ряд гудящих прутьев и еще одно замкнутое, приятно оформленное помещение. Там большое, отдаленно похожее на дикобраза создание. Переливаются всеми цветами радуги иголки, ходят волнами. Поросячий нос что-то вынюхивает. Повадки у существа очень потешные.

Радостно улыбаясь, Инна говорит:

— По-моему мы в клетке. На взаправдашнем инопланетном звездолете. В зоопарке. Это корабль охотников. Они перелетают от звезды к звезде и собирают коллекцию, которую потом поместят в зоопарк у себя на родине. А пока нас держат рядом с игольчатым поросенком, пойманным где-нибудь на Ганимеде. Вообще это весело. Но нехорошо. Нужно нарисовать четырехугольник Пифагора и нас сразу же отпустят — так все космонавты делают.

— Инопланетяне существуют только в книжках. И еще — на картинках в дебильных комиксах. Какие четверехугольники? Мы с тобой не космонавты, а маленькие белочки, незнакомые с Пифагорами! — убежденно возразил Глеб и оба расхохотались — так сильно, что принялись кататься по полу.

Они никак не могли остановиться — и приближение студенистого, грибообразного создания прошло незамеченным.

Размазывая по щекам слезы, Инна кричит:

— Правильно — маленькие белочки!!

— Белочки! Белочки!! Бе-елочки!!! — начал заикаться Глеб и наконец-то разглядел полупрозрачное существо. Но ничуть не испугался: Смотри, начальник зоопарка пожаловал! Гордый, как провайдер мусорной свалки!

Инна съежилась от внезапно накатившей волны страха. После парализации нервные окончания просыпались медленно, но в следующую минуту ощущение радости исчезло и у Глеба.

Все сразу стало другим.

Клетка была ужасной. Металлический пол оброс премерзкими лишайниками, стены пестрят царапинами, вмятинами. С шероховатого потолка тускло смотрит синий светильник. В грязной лохани бултыхается осклизлая жижа. Дикобраз, заключенный в соседней камере, противно рычит, щелкая зубастой челюстью — и меньше всего походит на доброго поросенка с Ганимеда.

Ярко-голубые прутья растворились в воздухе. Демоническое создание двинулось вперед. На грибной шляпке зловеще блеснул единственный глаз. Существо вырастило гибкую, почти невидимую конечность с внушительным острием. Потянулось к людям…

Глеб не стал дожидаться, что произойдет дальше. Он бросается в бой.

Призрачный пришелец оказался вполне материальным. Выпад кулака ошеломил существо. Но только на секунду — студенистое вещество заколыхалось, из-под шляпки выскочила блеклая бахрома и нитевидные, липкие отростки плотно опутали руки Глеба.

Позабыв о страхах, Инна опрокинула лохань. По полу растеклась вонючая жижа.

— Получай!

Удар совсем слабый. Но инопланетянин, не ожидающий такого разворота событий, отпустил Глеба и попятился.

Ухватив импровизированное оружие поудобнее, Глеб размахнулся от души. Тяжелое корыто свалило пришельца — палуба отозвалась металлическим гулом. Проломленная шляпка чудовищного гриба истекает омерзительными ручейками.

Путь к свободе открыт.

— Пусто в душе. Никакого восторга. А ведь были мы в настоящем инопланетном корабле. Удивиться хотя бы можно? И совсем не хочется.

Глеб хмыкает:

— Когда же нам удивляться? Некогда — бежим без оглядки. Кругом пришельцы, маньяки — убийцы и призраки. Да и корабля мы не видели. Только зоопарк. Для нас — что тюрьма.

Близилось утро и первые лучи Солнца несмело ласкали небосвод. Занимался румянец рассвета, раскрашивая спины холмов, выгоняя из мрачных лесных лабиринтов ужас и ночные кошмары.

Бензин был почти на нуле. Автомобиль вклинился между ветками недавно упавшей сосны — иголки зашуршали по изуродованному борту.

— Канистра в багажнике. Ты не выходи. Сам управлюсь, — строго распоряжается Глеб.

Инна отрицательно качает головой:

— Только вместе.

Глеб кривовато усмехается, отворачивая крышку бака. Весело булькает бензин.

— Знаешь, а не было никакого ножа. И вообще — сумасшедший с шоссе и корабль на поляне связаны.

Инна поражена:

— Как же могут быть связаны ненормальные убийцы со злыми пришельцами?

— Ты вспомни перекошенную рожу, клыки, когда он кинулся на нас. Металл рвет. У него же когтищи. Нет, он не человек. Существо из зоопарка в звездолете, только похожее на человека. Откуда оно — я не знаю. Из космоса наверное. Издалека.

Полупустая канистра охает, укладываясь на землю.

Массивное, невидимое тело кружит над верхушками деревьев с негромким жужжанием. С сосны падает пустая шишка.

— Теперь знаю, что это. Малые суденышки, катера инопланетян шарят по округе.

— Нас ищут?!

— Нет, Инна. Не думаю. Зачем мы им?

— Затем, чтобы в зоопарк свой поместить!

— Там, возле брошенной «Нивы», помнишь — горящие глаза? Это они. Пришельцы искали экспонат, сбежавший из клетки. Красные шарики — инопланетники стреляли по чудовищу. Не убить хотят, а только усыпить. Как нас. Скорее всего, еще в полете из-за этой твари произошла авария и им пришлось совершить посадку на земле.

— А как же зоопарк? Мы? Клетка?

— Нас тоже усыпили — удалили из леса, чтоб не мешали операции. Эх, зря я набросился на директора зоопарка. Ну зачем мы им? Не такие уж мы и редкие. Думаю, что клетка с надписью «человек», заполнена много раньше…

— Тише.

Хищник не обнаружил себя ни мягкой поступью звериных лап, ни хрустом сушняка, ни хриплым дыханием. Просто Инна знала — он там. Эманация первобытного зла исходила из леса, и нарастала, нарастала.

За хороводом молодых рябинок таилась сама смерть.

Инна и Глеб едва-едва успевают нырнуть под прикрытие ветвей, когда ствол упавшей сосны крякнул. Чудовище подбирается к добыче. Хищник не торопится. Теперь ничто не может остановить кровожадную бестию.

Инна вскрикнула, разглядев сгорбленный силуэт. Зверь останавливается прямо над ними. Верхние конечности режут воздух.

Существо и в самом деле очень похоже на человека — плотно сбитого, широкоплечего горбуна, в каждом движении которого сквозит недюжинная сила. «Плащ» — рудиментарные крылышки, обернутые вокруг тела. Бледное лицо прикрывает не капюшон — широкие складки дубленой кожи. Из «перчаток» растут острые когти…

Сноп резкого света разгоняет утренние сумерки. Две фосфоресцирующие фигуры скользят по голубому лучу. Разливается тонкий свист, огненный шарик разбивается о землю тысячью искр. Кое-где занимается сухая трава.

Тварь плотоядно урчит. Отточенным выпадом когтистой лапы хищник разрывает тело ближайшего пришельца пополам. Второй охотник спешит выстрелить. Зверь взвизгивает, упав на землю, замирает.

Глеб и Инна выбегают на открытое пространство — подальше от места смертельной схватки.

Да, инопланетяне не желают убивать экспонат, добытый на далекой-далекой планете, кружащейся в мозаиках бесчисленных звезд галактики Млечный Путь. Многоопытные охотники действуют наверняка, но не учитывают невероятную силу, первобытное коварство и хитрость этого хищника.

Ловкое движение лапы — и оружие выбито из щупальца пришельца. Следующий выпад валит инопланетянина, и тварь рычит от удовольствия, кромсая студенистую плоть.

Только вспомнив о других жертвах, монстр останавливается. Одним движением — легко перепрыгивает через поваленный ствол, оказавшись среди крошечных язычков пламени.

Глеб зачем-то бросается к машине. Инна, оставшись одна, растерянно поднимает оружие пришельцев. Вертит в руках: никакого прицела, курка или обоймы для патронов. Мыльница. Кусок бесполезного металла.

«Конец» — думает Инна, закрывая глаза.

Подняв страшную голову, существо издает дикий, жуткий вой. Всякое сходство с человеком пропадает. Звериную морду рассекает отвратительный шрам пасти, усеянной кривыми клыками. «Рыбацкие бахилы» сжимаются как мощная пружина.

Глеб, держа на вытянутых руках канистру, вырастает позади:

— Возьми мою жизнь! Возьми мою жизнь, гадина и уходи! — зло выкрикивает он.

Атака чудовища следует через миг.

Страшные когти рассекают грудь, отбрасывают Глеба в сторону. Канистра плюет бензин на алеющий в траве уголек. Полупустая емкость взрывается с оглушительным грохотом.

Живой факел катится по земле. Рычание жуткой твари окрашивается жалобными нотками смертельно раненного зверя. Первые язычки пламени бросаются к машине, к открытому бензобаку…

Три фосфоресцирующих фигуры спускаются из овального люка, раскрытого в борту невидимого летательного аппарата. Огонь тухнет сразу — словно на каждый очаг разгорающегося пожара набросили прозрачную ткань.

Бережно подняв дымящуюся тушу монстра, пришельцы скользят вверх по голубому лучу.

Хмурая, похожая на гигантскую медузу туча, тяжело поднимается из тайги. Налетает ураганный ветер. Яростно хохочет гром, мельтешат зигзаги молний.

Машина с хрустом пожирает гравийку. Инна, не обращая внимания на буйство стихии, разговаривает с Глебом. Она боится оставить его одного даже на миг. Она боится, что он провалится в тишину, и уже никогда не вернется из темных закоулков забвения.

— Повязка не жмет? Не очень трясет? Как думаешь — до шоссе далеко?

Глеб, полулежа за заднем сидении, только кивает:

— На дорогу смотри.

Инна не унимается:

— Главное — долгая, страшная ночь закончилась! Правда, Глеб? Мы прошли через испытание. Не потеряли, не предали друг друга. Знаешь, я тоже хочу отдать свою жизнь за тебя.

— Болтушка. Какая же ты у меня болтушка. Никогда не разрешу тебе рисковать собой. Не нужно отдавать свою жизнь. Ведь я боюсь за тебя больше, чем за себя…

Автомобиль выскакивает на асфальт. Водители встречного транспорта удивленно оглядывают несущуюся на полном ходу «копейку»: мятую, битую, поцарапанную, с разорванной крышей и капотом.

«Куда несется, полоумная «жига»?!» — наверняка восклицают они.

Но даже самые проницательные из них не сумеют догадаться, какое жестокое приключение пришлось пережить хозяевам старенькой легковушки.