Причудливая все-таки штука жизнь. Однажды, в очередной раз предаваясь воспоминаниям, я вдруг подумал, что все могло бы сложиться совсем, ну прямо-таки совершенно иначе, если бы дядюшка Майка не держал в магазине кота. Нет, серьезно. Если бы не это зловредное полосатое животное, сующееся куда не следует, мы бы вообще тогда не вляпались в эту паскудную историю. Ну, может, и вляпались бы, но потом. И не в эту, а в какую-нибудь другую. Потому как совсем без «историй» ни у меня, ни у Майка не получается, хоть ты тресни. Подобралась же парочка…

Впрочем, чего это я. Хотел же все по порядку. Итак, началось все в первый же день нашего пребывания на Артемиде… Хотя нет, так тоже получается не совсем по порядку. Начну лучше с самого-самого начала.

Мои папа и мама встретились на старушке Земле двадцать три года назад, то есть аккурат за пару лет до моего рождения. Однако моего рождения папаша как раз не застал, потому как ему вдруг срочно понадобилось уехать по очень важному делу. Ну, он и уехал, да так и не вернулся. Мама воспитывала меня одна. Обычное дело, в общем-то, но в моем случае это был настоящий подвиг. Нет, серьезно. Моей маме надо памятник поставить, размером со статую Свободы.

В возрасте семнадцати лет я угодил в колонию для несовершеннолетних. Совершенно случайно. Сам до сих пор понять не могу, как меня угораздило. Провел я там три года, до совершеннолетия. А потом еще полгода — уже в колонии для взрослых, где, кстати, и познакомился с Майком. Тот загремел за дезертирство. Чертовски не повезло парню. Пошел в армию, заключил контракт сразу на три года, потому как это давало дополнительные льготы. Но уже через полгода вдруг понял, что армейская жизнь ему ни фига не нравится. Разрыв контракта означал бы выплату неустойки, но денег на это у Майка не было. Вот он и решил, что трибунал и семь месяцев колонии — это куда лучше, чем еще два с лишним года париться в казармах. Ну, не знаю. У меня на этот счет всегда было другое мнение.

Впрочем, сам Майк о своем решении вроде бы не жалел. В конце концов, если бы все сложилось не так, а как-нибудь иначе, то мы бы с ним никогда и не встретились. Говорю же — причудливая штука жизнь…

Ну, да я отвлекся. О чем бишь я? Ах, да… Вышли мы из колонии практически одновременно: сначала я, а через несколько дней — Майк. Перед выходом на свободу я имел неосторожность пригласить его в гости. Это было вполне логично, поскольку жили мы с мамой в Босваше, буквально в паре сотен километров от самой колонии. Майк же до армии обретался аж на Марсе.

Но поскольку, как я не устану повторять, жизнь — штука довольно-таки причудливая, вскоре я понял, что с приглашением поторопился.

Все-таки очень многое может измениться за три с половиной года. Мы с мамой регулярно переписывались, пока я был в заточении, так что ее новый муж для меня не был новостью. Как и крохотная, но весьма громогласная девятимесячная сестренка.

Мне хватило трех дней в этой семье, чтобы понять, что я стал лишним. Поэтому, когда приехал Майк и, немного погостив у нас, предложил вместе отправиться, как он выразился, «в большое плавание», я сразу же согласился. Мама тоже была не против, не говоря уже об отчиме, который величал меня не иначе как «уголовником» и время от времени демонстративно проверял, на месте ли его бумажник.

«Большое плавание», в понимании Майка, означало путешествие куда-нибудь в район Теллурианского Звездного. Дескать, «Прощай, Периферия, здравствуй, цивилизация!». Правда, у меня возникали вполне резонные опасения, на что мы жить-то будем после того, как закончатся наши сбережения, в основном состоящие из тех денег, что выделила мне мама. Сбережений этих, к слову сказать, едва-едва хватало на перелет да на пару недель проживания в гостинице.

Майк, вообще-то, грезил карьерой наемника. Ну, знаете, их еще называют ганфайтерами.

— Можно наниматься телохранителем, или в охранное агентство, или участвовать в локальных боевых действиях, — с жаром объяснял он мне. — Это совсем не то что долбаная армия. Никакой тебе муштры, никакого дурацкого устава, никакого сержанта Дауна. Сам себе хозяин! Только верный бластер на поясе да контракт в кармане. А знаешь, сколько платят хорошему наемнику? Можно такие деньжищи заколачивать, что только держись!

На мои робкие возражения, что мы вряд ли можем рассчитывать на определение «хороший наемник», он отвечал одинаково:

— Главное — хорошо показать себя с самого начала. Получить шанс! А уж там…

Я неизменно вздыхал. Я, конечно, как и любой нормальный представитель мужеского пола, питал некоторую слабость к оружию и боевой романтике, но все же меня всю дорогу терзали смутные сомнения. Единственное, что давало хоть какую-то надежду на успех, — это армейский опыт Майка и его довольно внушительная комплекция. Благодаря пристрастию к бодибилдингу весил Браун едва ли не вдвое больше меня. К тому же выше на полголовы, и, хоть и старше всего на два года, выглядел на всю тридцатку. Наверное, из-за бороденки, которую отрастил в колонии. В общем, если что, устроится хотя бы вышибалой в какой-нибудь бар. А там видно будет. Может, и мне местечко найдется за компанию.

Впрочем, было еще одно обстоятельство, которое придавало нам оптимизма. Все-таки летели мы не куда глаза глядят, а к родственнику Майка, на планету Артемида. Не то двоюродный, не то троюродный дядя, зовут Бернард Браун, вроде бы держит оружейную лавку в одном из курортных городков планеты. Должно быть, прибыльный бизнес, учитывая специфику Артемиды. Если кто не знает, эта планета живет исключительно за счет туристов. Пляжи, экзотическая природа и, конечно же, знаменитые сафари — в джунглях, в горах, в пустынях. На любой вкус.

Сам Майк этого Бернарда Брауна в глаза не видел, но величал не иначе как «дядюшка Берни» и всерьез рассчитывал (хотя, на мой взгляд, преждевременно), что получит от него всяческую поддержку и помощь на первое время.

Так вот, этот самый дядюшка Берни и держал в своем магазинчике кота. И, как я уже говорил, если бы не кот, все могло сложиться совершенно, абсолютно, категорически по-другому.

Но нет, собирался же все по порядку. Пожалуй, самое время перейти к тому моменту, как мы прибыли на Артемиду. Как я уже и говорил, вляпались мы в первый же день…

Ах да, чуть не забыл. Меня зовут Эйп. Эйп Сикорский.

Номер в гостинице показался нам по-королевски роскошным, хотя речь вроде бы шла о трех звездочках. Справедливости ради надо отметить, что ни я, ни Майк до того на курортных планетах не бывали, и потому все это великолепие было для нас в новинку.

— Нет, ты только погляди, Эйп! — взревел Майк, заваливаясь на одну из кроватей — огромную, как стол для тенниса. После тех лежанок, на которых нам приходилось коротать ночи в колонии, эти, с позволения сказать, кровати производили неизгладимое впечатление. Я тоже плюхнулся на свою, покачался, чувствуя, как матрас пружинит подо мной, как батут.

— Да уж, одному на таком трахтодроме спать как-то неуютно, — хитро прищурившись, ухмыльнулся Майк. — Надо будет сегодня же вечером выйти на охоту. Тем более что девчонок здесь — как грязи. Ходят в бикини прямо по улицам! Ты видел?

Я вздохнул. Видел, конечно. До сих пор перед глазами стоит та парочка на роликах, что катились не спеша по набережной, судя по всему, направляясь на пляж. Розовой ткани, что пошла на их купальники, едва хватило бы на слюнявчик для моей оставшейся на Земле сестренки.

Майк поднялся с койки, закружил по номеру, обследуя каждый закоулок.

— Визор, — провел он ладонью по темной панели на стене. Визор включился, на экране появилась заставка местной программы новостей. Майк ткнул в экран там, где горела иконка «Продолжить», и мы немного послушали новости. Ведущая, к моему удивлению, была, как полагается, в строгом деловом костюме, а не в бикини.

Визор нам быстро наскучил, и мы вышли на балкон. С высоты двенадцатого этажа открывался потрясный вид на город и на полумесяцем охватывающий побережье пляж со светлым, почти белым, песком. Пляж так и пестрел от едва прикрытых тел.

— Эх, бинокль бы сюда, — опасно перегибаясь через ограждения балкона, плотоядно ухмыльнулся Майк. Семимесячное воздержание в колонии явно не шло ему на пользу. Впрочем, я его не виню. У самого голова кругом идет после нашей короткой прогулки до гостиницы. Концентрация полуголых красоток на квадратный километр здесь достигает значений, опасных для мужского здоровья.

— Лучше телескоп, — донесся голос с соседнего балкона. Там стоял здоровенный мужик лет пятидесяти с гаком, с волосами, изрядно побитыми сединой, и с плохо залеченным шрамом на правой щеке. Шрам проходил прямо через глаз — холодный и странно поблескивающий, хотя, похоже, зрячий. Протез, наверное.

Мужик, облаченный в черный, расписанный золотыми драконами шелковый халат, стоял, скользя взглядом по раскинувшемуся внизу пляжу. В руке у него истекала пеной громадная кружка с темным пивом. Пиво, судя по запотевшему стеклу кружки, было чертовски холодным. Я завистливо вздохнул.

— Недавно прибыли? — осведомился он, заметив, что мы на него пялимся.

— Ага, — ответил Майк. — Только что.

— Издалека?

— С Фомальгаута. Но вообще-то сам я с Марса, а этот вот — с Земли.

— О! — хмыкнул здоровяк. — Земляки, можно сказать. Я и сам с Земли. Правда, уже лет тридцать там не был…

— Грэг, милый, подойди на минутку! — донесся из глубин соседнего номера женский голос. Мужик, смачно отхлебнув из кружки, удалился с балкона.

— Может, и нам по пивку? — предложил Майк.

— На какие шиши? — забрюзжал я. — Ты помнишь, во сколько обошелся номер? В три раза больше, чем рассчитывали! Пойдем лучше к этому твоему дядюшке. Ты адрес уточнил?

— Сейчас уточним. Здешний визор наверняка имеет выход в инфосеть.

— Платный, конечно.

— Да брось ты, Эйп, не жмись! Нехватка наличности — дело временное.

— Хотелось бы и мне в это верить, — буркнул я.

Единственное, что у нас было на этого дядюшку, — это имя и сведения, что он держит оружейную лавку. Ну и что-то вроде рекомендательного письма от мамаши Майка — с кучей фотографий и длиннющим рассказом о новостях из жизни многочисленных родственников. Впрочем, для того, чтобы оно сработало, надо сначала найти этого самого дядюшку.

Как ни странно, особых проблем это не составило. Оружейный магазин Бернарда Брауна под романтичным названием «Серебряная пуля» находился всего в шести кварталах от нашей гостиницы.

— Это знак свыше. Нам везет! — подмигнул мне Майк. Он вообще повернут на таких вещах. Фаталист хренов.

— Да, хорошо. Хоть на такси сэкономим, — согласился я.

— Слушай, Эйп, ты уже начинаешь действовать мне на нервы!

— Потерпи уж, недолго осталось. Когда мы увидимся с этим твоим дядей Берни и я пойму, что у нас есть хоть какие-то шансы найти здесь работу, я тут же перестану ныть.

— Ну смотри, я тебя за язык не тянул. Ладно, завтра с самого утра отправимся к дяде.

— Чего это завтра-то? До вечера еще уйма времени!

— Ей-богу, ты как моя мамаша! — явно начиная накаляться, отмахнулся Майк. — Тебе что, нечем больше заняться? Мы ведь только приехали, Эйп! Давай расслабимся с дороги! Может, тупо вызовем девочек в номер?

Не сказать, чтобы я остался совсем уж равнодушен к его предложению, но здравый смысл во мне все же пересилил гормоны.

— Может, и вызовем. Вечером. После того, как сходим к дяде.

Браун взглянул на меня волком, но мы уже достаточно хорошо знали друг друга, чтобы понять, что я-то в жизни не отступлюсь, ибо с детства упрям, как осел. Ну а он в. конце концов сдастся. Весь вопрос в том, сколько крови я успею ему попортить до этого момента.

— Ладно, хрен с тобой, — решив не терять времени, ответил Майк. — Подожди немного, надо запомнить дорогу. Так… От главного входа сразу направо, четыре квартала вниз, потом налево…

Я тоже для проформы пялился на экран, стараясь хотя бы в общих чертах запомнить план города. Хотя и знал, что затея эта никчемная, так как с самого рождения я страдаю от явления, которое называю «географическим кретинизмом». Могу заплутать даже в собственной квартире. Нет, серьезно. Был такой прецедент. Правда, было темно, а я был чертовски пьян. Как раз отметили с приятелями мой семнадцатый день рождения. Ну, знаете, как это бывает. Молодо-зелено, нормы пока не знаешь…

Мы с Майком затолкали чемоданы с вещами под кровати и вышли из номера. В коридоре едва не столкнулись с юрким кибом-официантом, подвозившим заказ к соседней двери. Открыл ему все тот же хрен в черном халате. Извлек из чрева официанта и перегрузил на маленький передвижной столик несколько пузатеньких, как кегли, бутылок с пивом, причудливой формы бутылку вина, корзинку с фруктами, большое, накрытое блестящей полусферической крышкой блюдо…

— Чего вам? — не очень-то дружелюбно буркнул мужик, видя, что мы, едва не облизываясь, наблюдаем за его действиями.

— Нет-нет, ничего, фримен. Мы уже уходим, — забормотал я, подталкивая Майка.

— Везет же некоторым, — буркнул Браун по дороге. — Наверное, только и делает целыми днями, что жрет, пьет да развлекается со своей подружкой.

— Ну, вообще-то, здесь все только это и делают. Это все-таки курорт, — резонно заметил я.

— Нам нужны деньги, — глубокомысленно произнес Майк, покачав головой. Идея, что называется, потрясающая своей новизной. Но я не стал ничего говорить, а вскоре нам обоим вовсе стало не до разговоров. Предстояло пройти шесть кварталов по городу, в котором бикини и легкие, как клочки тумана, платья являются самыми распространенными видами женской одежды. Что неудивительно, учитывая здешнюю жару. Майк тоже, недолго думая, стянул с себя рубашку, демонстрируя волосатый, как у обезьяны, торс, выделяющийся среди шоколадного загара местных прямо-таки мертвецкой бледностью. Я, хоть и тоже обливался потом, разоблачаться не стал. Я и так-то не отличаюсь богатырским телосложением, а уж вместе с Майком мы смотримся, как та парочка из мультиков, — Толстый и Тонкий.

— Да, нам определенно нужны деньги, — еще раз проговорил Майк, проводив взглядом очередную дамочку в полупрозрачном платьице, не особо-то скрывающем то, что под платьицем находится. Я снова ничего не ответил, поскольку меня как раз повергла в состояние нокдауна идущая впереди нас особа в белоснежных обтягивающих брючках и белом топике. Она что-то выронила из сумочки и наклонилась, чтобы подобрать… Бр-р-р!!

Нет, серьезно. Слишком много впечатлений для парней, неполных три месяца назад вышедших из колонии и большую часть этого времени проведших в анабиозных камерах при перелетах с Земли на Фомальгаут-7 и с Фомальгаута-7 на Артемиду.

— Черт возьми, Майк, долго нам еще топать? — чуть не взвыл я.

— Вроде бы еще пару кварталов, — оглядываясь, определил Браун. — Давай прибавим ходу.

Ну мы и прибавили. На свою голову. Потому как, если бы шли чуть помедленнее, то в конечном итоге все опять-таки могло бы сложиться совершенно иначе.

Ладно, ладно. Я же обещал — все по порядку.

Найти «Серебряную пулю» оказалось вовсе не таким уж простым делом. Мы изрядно поплутали по городу, а то здание, которое было отмечено на плане, обошли кругом дважды, прежде чем я заметил небольшую вывеску со стрелкой. Стрелка указывала на лестницу, ведущую в подвал. Там-то, за массивной железной дверью, и скрывалось заведение дядюшки Берни. Удивляюсь, как оно вообще попало в базу данных путеводителя.

Внизу было тихо, безлюдно и — самое главное — прохладно. Я с наслаждением вздохнул, отирая пот со лба краем рубахи.

Майк потопал прямиком к прилавку — длинному, разгораживающему зал пополам — и, едва не роняя слюни, уставился на дальнюю стену, полностью занятую оружием. Посмотреть и впрямь было на что. Этого арсенала хватило бы на оборону военной базы средних размеров.

Я, в отличие от Майка, не столь бредил оружием и потому внимательнее глядел по сторонам. Именно я и заметил хозяина магазина, хотя, ей-богу, его способностям к мимикрии позавидовал бы и хамелеон.

Дядюшка Берни восседал за прилавком, возле дальней стены, рядом со стендом, увешанным ручными гранатами. Мог похвастаться роскошной лысиной, большими оттопыренными ушами и нездоровым цветом кожи. Взгляд колючих выцветших глазок трудно было назвать приветливым. Если честно, я почему-то с самого начала именно таким его и представлял, хотя Майк непрестанно уверял меня, что «вот увидишь, дядюшка Берни — классный парень. Все Брауны — классные парни!». Сдается мне, он поторопился с выводами.

Я пихнул Майка в бок, зыркнул в сторону хозяина.

— Чего? — недовольно отозвался Майк, в упор не желая замечать родственника, которого заочно даже успел полюбить.

Я снова пихнул его локтем, уже разворачиваясь к хозяину и пытаясь улыбнуться так, чтобы это не выглядело слишком уж заискивающе.

— Добрый вечер, фримен. Мы ищем магазин «Серебряная пуля», принадлежащий Бернарду Брауну…

— Это и есть «Серебряная пуля», болваны! — проскрипел лысый, не меняя позы. — А я и есть Бернард Браун. Говорите, чего надо, и выметайтесь. Через пять минут я закрываюсь.

Часы, висящие над выходом, показывали 20:13. Ну да, самое время для закрытия.

— Дядя Берни! — в театральном жесте раскинув руки, воскликнул Майк и ринулся к родственнику. — Наконец-то мы тебя нашли!

Оружейнику энтузиазм Майка не передался. Мало того, показался подозрительным, так что, подойдя ближе, мой приятель едва не уперся пузом в ствол очень внушительно выглядевшего огнестрела.

— Чего надо? — прищурился дядя Берни, смешно поводив крючковатым носом, будто собираясь чихнуть.

— Э-э… Дядя Берни, я Майк! Майк Браун, сын Марии и Вольфа… Ну, Вольфа Брауна… Который брат жены Стэна Макински… — принялся объяснять Майк, и с каждой последующей фразой «дядюшка» все выше поднимал ружье, так что красная точка от лазерного прицела постепенно переместилась с живота Майка на его физиономию.

— Я говорю — шурин Стэна Макински… Ну, который кузен Барбары Клейтон с Фомальгаута…

Я стремительно терял нить между всеми этими Мариями и Барбарами. Черт возьми, в семейке Браунов, видимо, весьма широкие представления о родстве.

— Ну, дядя Берни, как же вы не помните? Барбара Клейтон! Ваша троюродная сестра!

— А-а, Барби Клейтон! — расплылся в улыбке дядя Берни, хотя, признаться, я с минуты на минуту ждал, что он пустит Майку пулю в лоб. Удивительное дело — улыбнувшись, этот старый гоблин настолько преобразился, что стал чуть ли не симпатичным. Может, Майк прав и действительно все Брауны — хорошие ребята?

— Да, да! Вот, у меня письмо от моей мамы, — Майк выудил из заднего кармана брюк изрядно помятый конверт.

Дядя Берни, мельком взглянув на его содержимое, вдруг бросил взгляд на часы.

— Чего вам надо-то, парни?

— Мы только сегодня прибыли. Решили вот навестить вас… — начал было издалека Майк, но я, сориентировавшись, с ходу брякнул:

— И заодно спросить, не поможете ли нам с работой.

— С работой? Хм… — оружейник задумался было, но, еще раз взглянув на часы, помотал головой: — Вы выбрали жутко неподходящий момент, парни. Заходите-ка завтра с утра. Ко мне сейчас…

Он осекся — видимо, услышав шаги на лестнице.

— Так, ну-ка быстро сюда!

Он, проворно вскочив со своего места, потянул на себя один из шкафов с винтовками, открывая узкий темный проход.

— Давайте, давайте, не стойте столбами!

Мы с Майком перемахнули через прилавок и один за другим скрылись в проходе. Дядюшка Берни тут же захлопнул потайную дверь, едва не поддав ею мне под зад.

— Упс… — выдохнули мы с Майком, оказавшись в кромешной тьме. Впрочем, ненадолго. У Брауна в брелоке для ключей оказался крошечный, но весьма яркий фонарик.

— Фу, дьявол! — выругался Майк, когда луч выхватил из тьмы какой-то бесформенный клубок с ярко светящимися зелеными глазищами. Котяра — огромный, с толстым, как колбаса, пушистым хвостом — прыснул от света в сторону, задев что-то, громко звякнувшее от удара.

Мы находились в крошечной каморке, битком набитой длинными пластиковыми ящиками. В носу свербило от пыли.

Другого выхода, кроме потайной двери в торговый зал, найти не удалось, хотя, возможно, он и существовал. Во всяком случае, котяра как сквозь землю провалился. Может, спрятался где-нибудь между ящиков.

— Ну и долго нам здесь торчать? — яростно затерев нос, проворчал я. Жутко хотелось чихнуть, но из зала доносились какие-то голоса, причем беседа велась таким тоном, что желания выйти и присоединиться не возникало никакого.

— А я знаю? — огрызнулся Майк. Попытался поддеть крышку одного из контейнеров, но запечатаны они были наглухо.

— Не нравится мне все это… — со знанием дела молвил я, прислушиваясь к голосам из зала. Идея навестить дядюшку Берни завтра утром казалась мне все более разумной. Надо было послушать Майка…

Стараясь рассмотреть, что там происходит в зале, мы подобрались ближе к выходу. Я встал на корточки, заглядывая в щель между шкафами. Майк, наоборот, забрался на прислоненный к стене контейнер, пытаясь разглядеть что-нибудь сверху.

Выстрел раздался, как гром среди ясного неба. Вслед за ним — истошный вскрик того, в кого, как видно, пришлась пуля. Мы сразу опознали в бедолаге дядюшку Берни.

— Я жду ответа, старый пердун! — рявкнул некто с крайне неприятным голосом. — Ответа, который бы меня устроил. Иначе я прострелю тебе вторую коленку. Ну?! Где мои деньги?!

М-да… Ситуация, древняя, как само человечество. Так и вижу — пятьдесят тысяч лет назад. Земля-матушка. Вечер. Пещера. Какой-нибудь пра-пра-пра-и-еще-очень-много-раз-пра-дедушка Майка валяется на земле с раздробленным коленом. Над ним — здоровенный бугай в набедренной повязке и с огромной дубиной вопрошает: «Где мой кусок мамонта?»

— Вот дерьмо! — прошипел Майк.

Я подался назад от выхода, зажимая пальцами нос, потому как на меня снова навалилось неодолимое желание чихнуть. Наступил на что-то мягкое и слишком поздно сообразил, что это кошачий хвост. Котяра дико мявкнул и с такой яростью вцепился мне когтями в лодыжку, что я сам заорал в голос и дернулся в сторону, цепляя контейнер, на который взгромоздился Майк. Майк вместе с контейнером благополучно грохнулись, едва не придавив меня. Я отпрянул к стене, привалился спиной к штабелю ящиков и, шипя, затряс ногой, пытаясь сбросить зловредную животину. Но котяра ухватился за меня всеми лапами, прочно вцепившись когтями в штанину, а кое-где и в мясо, и мои попытки комментировал душераздирающим мяуканьем.

Зато, когда раздались выстрелы, его как ветром сдуло.

Я бросился на пол — благо, там уже лежал Майк и падать было мягко. Пули, пробивая стенд с оружием, влетали в каморку, с треском врезались в пластиковые ящики, визжали, рикошетя от стен, громко звякали, ударяясь во что-то металлическое у дальней стены.

— Вот дерьмо! — засопел подо мной Майк.

Вдруг стало очень-очень тихо. Мы лежали на полу, напряженно вслушиваясь и равномерно покрываясь крупными каплями холодного пота.

Снаружи донеслись шаги — тяжелые, четкие, каждый шаг — как удар молотка, вколачивающего гвозди в крышку гроба. Нет, серьезно. Не шаги, а воплощение неотвратимого рока.

Свет просачивался сквозь испещренную пулевыми отверстиями дверь, как вода через дуршлаг, поднятая пыль бурлила в косых лучах. Шаги грохотнули уже у самого входа в каморку, лучи света погасли, заслоненные темным силуэтом. Послышались четкие металлические щелчки — незнакомец, похоже, менял обойму в пистолете.

— Н-не стреляйте! — проблеял я, прежде чем Майк успел зажать мне рот.

— А ну, выходи оттуда, ублюдок! — рявкнул тип за дверью. Загремели сбрасываемые на пол винтовки, потом и весь стенд ушел в сторону, и над нами возник небритый детина в широкополой ковбойской шляпе.

— Не стреляйте, фримен! Мы тут… мимо проходили, — проговорил я, щуря глаза от света.

— Ха! Вылезайте оттуда, сопляки! — ухмыляясь, процедил небритый, покачивая пистолетом. — Ну-ну, пошевеливайтесь!

Мы с Майком, дружно задрав лапки кверху, выбрались из каморки.

По другую сторону от прилавка стояли еще два головореза, похожих на небритого, как братья, — загорелые чуть ли не дочерна, в выцветших на солнце комбинезонах, похожих на те, что надевают под скафандры. Оба вооружены. Дядюшка Берни сидел на полу в луже крови, зажимая левое колено обеими ладонями. Вид у него был, прямо скажем, не геройский.

— Кто такие? — рявкнул небритый, оттесняя нас подальше от увешанной оружием стены и мимоходом заглядывая в каморку, в которой мы прятались.

— Это… Гай, они ни при чем… — промычал дядя Берни. — Оставь их в покое!

— Не тявкай там, сморчок старый! Сам разберусь. Кто такие, спрашиваю?!

— М-мы… просто покупатели. Зашли в магазин, — начал я, пихнув Майка локтем. Майк стоит истуканом, исподлобья наблюдая за бандитами. На помощь его рассчитывать не приходится. В конфликтных ситуациях он не отличается красноречием — предпочитает сразу бить в ухо. Но в данном случае это было бы самоубийством.

— Чего несешь? С каких это пор Браун пускает покупателей в свои закрома? А, Браун? Что это за недоумки?

— Вон тот, повыше… Мой племянник… Приехал по делам, заскочил к дядюшке… Они уже собирались уходить, а тут вы… Ну я их и спрятал от греха подальше… Гай, я кровью истекаю! Кончай дурить, вызови мне врача!

— Где мои деньги, Берни?

Оружейник только взвыл. Головорез, которого он называл Гаем, покачал головой.

— Ну что, родственничек, — уставился он на Майка. — Поможешь дядюшке?

— Как? — буркнул Майк.

— Должок за ним, старина. И немаленький. Пятьдесят тысяч.

— Проклятье, Гай! Речь шла… о сорока!

— Если долги не возвращать вовремя, они начинают расти, Берни, — не оборачиваясь, проговорил Гай, продолжая разглядывать нас с Майком. Подобное внимание к моей персоне меня совсем не радовало.

— Что молчишь, здоровяк? Не найдется у тебя пятидесяти тысяч для любимого дядюшки?

Всей троице эта шутка показалась очень смешной. Нам, понятное дело, не очень. Я бы даже сказал, совсем не смешной.

— Да отвяжись ты от парня! — простонал уже изрядно побледневший от потери крови оружейник. — Отдам я тебе… пятьдесят… через пять-шесть дней… Клянусь!

— Через пять-шесть дней? — переспросил головорез, скривив тонкие обветренные губы. — Я тебя, наверное, огорчу, но к тому времени долг уже будет шестьдесят тысяч.

— Да ты сдурел, Гай! Как я…

— Да уж как-нибудь постарайся! — рявкнул громила. — А чтоб лучше старался — пускай-ка эти твои родственнички побудут пока у нас. Что скажешь?

Дядя Берни что-то сказал, но совсем уж непонятное. Единственное, что я четко расслышал, — это слово «жопа».

— А если будешь продолжать в том же духе, — премерзко ухмыльнулся Гай, — мы и малышку Джулию пригласим к себе в гости. Понял?

— Понял! — огрызнулся оружейник. — Я же сказал — верну я тебе… твои вонючие деньги! О-ох, моя нога! Да вызовите вы врача!

Гай только в очередной раз зловеще ухмыльнулся. Ухмылочки у него те еще — аж мурашки по коже.

— Ладно, парни, нам пора. Больше от этого хрыча ничего не добьешься, — он кивнул своим головорезам, и те направились к выходу.

— Ну а вы чего стоите? Топайте, топайте, — он ткнул стволом пистолета мне под ребра. Довольно-таки болезненно.

Мы с Майком переглянулись — пожалуй, впервые после того, как нас вытащили из каморки. В глазах Майка я не увидел и намека на то, что он знает, как нам выпутаться. Он в моих, скорее всего, тоже. Единственное, что мы оба успели понять на тот момент, — так это то, что влипли, и влипли крепко.

— Слушай, босс, а куда мы их девать-то будем? — на самом пороге обернулся идущий впереди головорез.

— Подержим в поселке под присмотром. Никуда не денутся.

— Да я не о том. Как везти-то их? Багажник забит. На заднем сиденье всего одно место…

Гай выругался и еще раз пристально пригляделся к нам обоим.

— Ладно, забираем племянника. А этого…

Он еще раз ткнул меня пистолетом в пузо, отталкивая к стене. Меня, несмотря на жару, вдруг охватил озноб. Думал уж — все, крышка тебе, Эйп.

— А ты оставайся. Присмотри за Берни — как бы он и правда не загнулся. Тогда тебе самому придется его долг выплачивать. Иначе мы твоего дружка…

Он произвел недвусмысленный жест в районе горла и выпучил глаза.

Я судорожно сглотнул.

Громилы вышли из магазина, уводя с собой Майка. Я же так и стоял, прижавшись к стене и медленно так по ней стекая — и в прямом, и в переносном смысле. Ноги меня держать решительно отказывались.

Котяра, неизвестно когда успевший появиться на прилавке, зыркнул на меня зелеными глазищами, задрал лапу и принялся вылизывать труднодоступное место.

— Эй, парень… — донесся из-за прилавка слабый голос дядюшки Берни. — Там, в углу… коммуникатор… врача…

— Да-да, сейчас, фримен! — спохватился я.

Распускать нюни было решительно некогда.

Честно признаюсь, человек я довольно впечатлительный. Но, думаю, даже самого толстокожего проняло бы в такой ситуации. Так что не судите меня строго — приезда врачей я не дождался. Смылся из «Серебряной пули» сразу же после звонка. Как добрался до гостиницы — не помню. Где купил массивную четырехгранную бутылку с местным виски — тоже. Виски было дешевое и чертовски крепкое. Строго говоря, это и не виски было, а разбавленный спирт, подкрашенный отваром каких-то трав. На вкус — гадость полнейшая. Но мне на тот момент было все равно.

«Истина — в вине», — говорили древние. Уж не знаю, или я плохо искал, или напиток был не совсем подходящий, но никаких озарений у меня в тот вечер не случилось. Вылакал я, не закусывая, почти полбутылки и вырубился. Очнулся ровно с тем же настроением, что и до отключки, — хотелось биться головой об стену и вопить. И — никаких идей по поводу того, как вызволить Майка.

Можно было, конечно, просто подождать с недельку. Дядюшка Берни выплатит долг этому Гаю, и Майк вернется. Но, во-первых, мне не очень-то верилось, что дядя Берни действительно раздобудет этакую прорву денег. А во-вторых, мне самому не на что было жить эту неделю. Номер мы оплатили на трое суток вперед, но большая часть нашей наличности осталась у Майка. У меня в кармане — две сотни стелларов. По меркам курортной планеты — тьфу, разок сходить позавтракать.

В полицию идти тоже было не с руки. Оружейник, пока я вызывал врача, успел мне прохрипеть что-то вроде: «Не вздумай идти к копам». Для него, видно, нежелательно излишнее внимание к этой истории. Да я и сам сильно сомневался, что стражи порядка смогут помочь.

В общем, довольно долго я метался по номеру, подвывая от головной боли и от осознания собственной никчемности. Кончилось это тем, что под ноги мне подвернулась та самая бутылка с виски, я об нее споткнулся, шарахнулся в сторону, ударился о журнальный столик, едва не перевернув его, и плашмя растянулся на ковре. И именно в этот миг в голову мне пришла идея. Весьма спорная, поэтому я не стал тратить времени на ее обдумывание, иначе пришлось бы в итоге от нее отказаться.

Уже секунд через десять я стоял перед дверью соседнего номера и жал на кнопку звонка. В голове было пусто, как в шарике для пинг-понга, но я надеялся, что нужные слова придут сами собой. Иначе мне крышка.

Наш сосед возник на пороге далеко не сразу и в далеко не лучшем расположении духа. Одет он был все в тот же черный халат с драконами и выглядел крайне заспанным. Я вдруг сообразил, что сейчас раннее-раннее утро, почти ночь.

К счастью, мужик был так удивлен моим визитом, что даже не смог толком разозлиться.

— Тебе чего, парень? — спросил он после довольно длительной паузы, в ходе которой мы таращились друг на друга, как столкнувшиеся лбами бараны.

— Я… это… я живу в соседнем номере… Вы меня видели, наверное, вчера… Там, на балконе… — промямлил я и в завершение речи громко икнул. Видя, как у мужика округляются глаза, багровеет лицо и ползут вверх брови, я понял, что разглагольствовать мне осталось секунды три, не больше. Поэтому я счел необходимым броситься на колени и завопить: — Спасите меня, фримен!

— Ты чего, сдурел?! — искренне изумился сосед. — Ха, ну и несет же от тебя!

— Я знаю… Я… То есть мне… Мне нужна помощь, фримен. Я только вчера сюда прибыл, мне не к кому обратиться… Вас ведь зовут Грэг?

Сосед, вопросительно изогнув левую бровь, разглядывал меня с таким видом, будто примерялся — отвесить мне пинка или же просто захлопнуть дверь у меня перед носом.

— Что случилось, Грэг?

Спрашивала очень симпатичная светловолосая женщина, появившаяся на пороге спальни. В отличие от нашего, номер соседа был не однокомнатным.

— Кто это? — добавила она, разглядывая меня, как диковинную зверушку.

— Наш сосед. Спи, малыш, я сам с ним поговорю, — заговорил мужик так мягко и нежно, что я только диву давался. Все его раздражение вмиг улетучилось.

Женщина пожала плечами, сладко зевнула и скрылась за дверью. Сосед снова развернулся ко мне. Я воззрился на него с такой мольбой, что он, хмыкнув, шагнул назад.

— Ладно, заходи.

Я — как был, на коленях — двинулся было через порог, но Грэг, выругавшись под нос, схватил меня за плечо и рывком поднял на ноги.

— Кончай выделываться! Садись.

Он швырнул меня в огромное кожаное кресло, сам уселся напротив, на диван. Разделял нас лишь маленький столик с недопитой бутылкой вина и остатками фруктов.

— Простите, что разбудил… — пробормотал я, пытаясь хоть как-то исправить положение.

— Ладно уж. Теперь все равно не засну. Ну рассказывай, что стряслось-то? У тебя две минуты.

— Боюсь, что двух минут маловато… фримен… — втягивая голову в плечи, возразил я.

Мужик покачал головой и ухмыльнулся.

— Нортон. Меня зовут Грэг Нортон.

— Меня — Эйп Сикорский.

— Ну, давай уже, Эйп, не томи. Раз уж я не вышвырнул тебя сразу, так выслушаю. Хоть какое-то развлечение.

Ну я и принялся рассказывать — с самого начала, чуть ли не с того момента, как мои мама и папа познакомились. Нортон проявлял чудеса внимательности и терпения — ни разу не перебил, ни разу ничего не переспросил. Сидел да слушал, по ходу дела доедая последние фрукты со стола. У меня самого в животе урчало от голода, но попросить хотя бы кусочек у меня не хватило храбрости.

— И, в общем, я не знаю, чего дальше делать, — закончил я свое душещипательное повествование. — Денег нет, работы нет, Майк в заложниках, дядя Берни — в больнице.

— Да, влип ты, парень, — согласился Нортон, выуживая откуда-то из-за дивана здоровенную бутылку с виски. В отличие от той отравы, что я пил накануне, эта, судя, по всему, стоила не меньше пятисот стелларов.

Нортон достал два массивных бокала, плеснул в оба. Я подался вперед, принимая бокал, хотя пить вовсе не хотелось.

— Что ж мне с тобой делать-то… — пробормотал сосед, одним глотком осушая бокал и снова откупоривая бутылку. — Эйп, Эйп… А как тебя полностью-то?

— Аполлон, — немного помедлив, буркнул я.

Нортон, как раз заглотивший очередную порцию виски, поперхнулся, выпучил глаза и надолго закашлялся.

— Аполлон Сикорский? — переспросил он наконец, вытираясь рукавом.

— Ну… — насупился я. — А что?

— Да ничего… Будешь в следующий раз дома — передавай привет своей матушке, — очень несолидно хихикнул Нортон. Потом резко посерьезнел. — Ну а зачем ты ко мне-то приперся, Аполлон? Мне какое дело до твоих проблем?

Я пожал плечами:

— Просто… Я подумал… Говорю же — некуда мне идти. А вы… Вы вроде бы производите впечатление крутого парня.

— Ох-хо-хо! Да неужели?

— Нет, серьезно. Если вы мне не поможете — мне крышка.

Нортон хмыкнул.

— Так, значит, вы с дружком с Земли?

— Ну.

— Хотите стать ганфайтерами?

— Ну.

— Были на Фомальгауте?

— Ага.

— И ты хочешь сказать, что ничего не слышал про Грэга Нортона?

Я надолго задумался, потом пожал плечами. Нортон, похоже, не на шутку расстроился.

— Да уж, стоит на пяток лет отойти от дел, и о тебе уже никто и не вспомнит, — пробормотал он, подливая себе еще виски. — Ну хорошо, что делать-то собираешься, Аполлон?

Я снова пожал плечами и едва не разревелся. Выпивка делает меня еще более впечатлительным, чем обычно.

Нортон надолго задумался. Наконец, когда я уже начал клевать носом в кресле, он звучно хлопнул себя по коленке и поднялся.

— Считай, что тебе повезло, земляк. Помогу я тебе, так уж и быть.

— Спасибо, спасибо, фримен… — вскочил было я, но небрежный толчок тяжелой лапы опрокинул меня обратно в кресло.

— Зови меня Грэг. На крайний случай — Нортон. Не надо мне этих «фрименов». Усек?

— Ага.

— А теперь, Аполлон, — он взглянул на часы. — Дуй-ка ты обратно к себе и вздремни пару часиков. Еще слишком рано, чтобы куда-то выдвигаться.

— А куда мы пойдем?

— Прогуляемся немного. Навестим твоего дядюшку Берни.

— А дальше?

— А там видно будет, — усмехнулся Нортон. — Ладно, вали.

Не дожидаясь, пока он сопроводит свой приказ подзатыльником, я бросился к дверям. На пороге обернулся:

— Спасибо вам еще раз… Грэг.

— Вали уже, недотепа, — отмахнулся он. — Я зайду за тобой утром… Аполлон.

Он обидно захихикал, разом отбив у меня дальнейшую охоту его благодарить. Вздохнув, я отправился к себе в номер.

Надо ли говорить, что я до самого утра провалялся на койке, пялясь в потолок и считая секунды. Под конец все же задремал, да так крепко, что разбудили меня только увесистые удары, сотрясающие дверь в номер. Удары чередовались с треньканьем звонка.

Я отодрал голову от подушки и поплелся открывать.

На пороге возвышался Нортон, облаченный в яркую рубаху и легкие шорты цвета хаки. Он был огромен. Майк по сравнению с ним смотрелся бы замухрышкой, про меня и говорить нечего. Вот уж карикатурная парочка получилась.

— Ты что, оглох? — осведомился сосед крайне неприятным тоном.

— Я… это… Заснул… Извини…те…

Нортон мотнул седой башкой и вдруг расхохотался.

— Тысяча черепогрызов! В жизни не встречал большего недоумка… Ладно, не обижайся, Аполлон. Ты готов?

— Да, в общем-то… Да.

— Ну так пойдем!

Было еще очень рано. Коридоры огромной гостиницы были безлюдны, в кафе, занимавшем левое крыло вестибюля, сидела только одна парочка — видно, пташки из ранних. От запахов, витавших в кафе, кишки у меня свернулись в тугую спираль.

— Может, сначала поедим? — предложил я.

— Чего?

— Ну… Я есть хочу. Со вчерашнего дня ничегошеньки…

— О, дьявол! — выругался Нортон и, подойдя к кафе-автомату, заказал циклопических размеров гамбургер.

— На, слопаешь по дороге, — сунул он мне в руки горячий сверток. — Нечего нам тут рассиживаться. Я обещал Лите, что вернусь к обеду.

— Спасибо, — пробормотал я. — Не надо было… У меня еще есть деньги. Вот…

— А, брось, — отмахнулся Нортон от мятой купюры, которую я выудил из кармана. — Идем.

Мы вышли на улицу, Грэг — впереди, я — за ним. Гамбургер я аннигилировал со скоростью, которой не постыдился бы чемпион какого-нибудь конкурса по обжорству.

К моему удивлению, Нортон дорогу не спрашивал, шагал так, будто знал всю округу как свои пять пальцев.

— Вы уже выяснили, где больница, фр… э-э-э…

— Зови меня Грэг, я же говорил. Да, выяснил. Это было несложно.

— Далеко до нее?

— Кварталов шесть к северу от гостиницы. Но нам туда идти ни к чему.

— Почему это?

— Дядю твоего дружка зовут Бернард Браун, верно?

— Угу.

— Киб-администратор больницы сказал мне, что пациент Браун в коме со вчерашнего вечера. Здорово ослаб от потери крови, а потом еще и инсульт…

— Жаль, — вздохнул я и вдруг понял, что это правда. Не то чтобы дядюшка Берни успел мне понравиться в ходе нашего мимолетного знакомства. Но, судя по всему, он был неплохим парнем. Все Брауны — отличные ребята.

— Он выкарабкается, как думаете?

Нортон пожал плечами:

— Он в бесплатной клинике. Хотя, насколько я знаю, на медицину здесь денег не жалеют. Думаю, поправится. Но явно не в ближайшие дни.

— Что же нам теперь делать?

— Наведаемся в «Серебряную пулю».

— Она, кажется, в этом здании, в подвале, — оглядевшись, припомнил я.

— В следующем, — небрежно буркнул Нортон. — Я проверил адрес в инфосети. На всякий случай.

— А-а, — кивнул я, кисло усмехаясь. Наверняка он и другие детали моего рассказа успел «проверить». Впрочем, чего мне бояться, я ведь не врал.

Мы подошли к тому зданию, в котором размещался магазин, но, едва завидев вывеску «Серебряной пули», Нортон сбавил шаг. Начал озираться по сторонам, придирчиво ощупывая взглядом припаркованные неподалеку гравилеты и случайных прохожих.

— Чего? — забеспокоился я.

— Ничего. Осмотрительность никогда не помешает.

— А в сам магазин зайдем?

— Заглянем, конечно. Хотя лавка закрыта, скорее всего. Разве что у твоего дядюшки Берни был помощник…

Мы неторопливо спустились по узким ступенькам, я дернул за дверную ручку. Заперто. Чего и следовало ожидать.

— Ну и чего дальше? — уныло поинтересовался я.

— Не знаю! — неожиданно резко огрызнулся Нортон. — Надо найти какую-нибудь зацепку… Может, просто поторчать здесь, неподалеку, посмотреть, кто будет сюда приходить. И расспрашивать их осторожненько. Так, наверное, ищейки делают. У тебя есть другие варианты?

Я покачал головой, хотя, если честно, представить себе Нортона, о чем-то «осторожненько расспрашивающего», мне не удалось.

— Может, все-таки пойти в полицию? — робко предложил я.

— Что ж ты с самого начала туда не отправился?

— Не знаю… С детства не люблю полицейских. Я ведь даже в колонии сидел. Мы там с Майком и познакомились.

— Да ну? В какой колонии?

— Тринадцатая Босвашская. Сначала отделение для несовершеннолетних, потом — общий режим.

— Тысяча черепогрызов! Вот это совпадения! Я ведь тоже когда-то… А за что?

— Мошенничество… — неохотно буркнул я. — Кража… Вандализм…

— Ого! Как это тебя угораздило?

— Долго рассказывать…

— Ну-ну. А в наемники с чего решили податься?

— Это идея Майка. Он специально ради этого из армии сбежал. Ну а я так, за компанию.

— Ясно… Ладно, попробуем все-таки разобраться без копов. Тем более что вроде бы и сам Браун об этом просил.

— Ну да. Хотя я…

— Тсс… — Нортон зажал мне рот своей широкой, как лопата, лапищей.

Я прислушался.

Резкие металлические щелчки — отпирают замок. Изнутри.

Не успела тяжелая металлическая створка приоткрыться на ширину ладони, как Нортон рванул ее на себя, распахивая настежь. Тот, кто находился за дверью, по инерции перелетел через порог в лапы моего напарника. Впрочем, захватить его врасплох не удалось — Нортон едва успел отвести в сторону дуло пистолета. Гулко грянул выстрел. Пуля, срикошетив от стены в считаных сантиметрах от меня, с визгом ушла в небо. Я оцепенел и едва не испортил воздух от испуга.

— Спокойно, спокойно, дамочка, — невозмутимо проговорил Грэг, выдирая оружие из руки своего пленника. Перехватив оба его запястья одной рукой, задрал их кверху, припечатав к стене.

Пленник и впрямь оказался дамочкой — огненно-рыжей, в светлых джинсах, высоких облегающих сапогах, клетчатой рубахе и черной широкополой шляпе, украшенной когтями какой-то животины. Девица извивалась и шипела, как рассерженная кошка.

— Какого хрена?! — взвизгнула она после пары неудачных попыток пнуть Нортона в пах. — Кто вы такие?!

— Меня зовут Эйп Сикорский… — начал было я.

— Заткнись, Аполлон, — оборвал меня Нортон. — Я сам с ней поговорю. Только сначала обыщи ее. Вдруг у нее еще какие-нибудь пукалки припрятаны.

— Э-э… Обыскать? — тупо переспросил я.

— Да! — рявкнул он, теряя терпение. — Давай уже, шевелись!

Едва я подался вперед, девица напружинилась, явно намереваясь встретить меня пинком. Грэг предусмотрительно наступил ей на носок правой ноги, а отобранный пистолет приставил к виску.

— Давай-ка без глупостей, фриледи. Это обычная мера предосторожности. Потом я тебя отпущу.

Девица сверкнула зелеными, похожими на кошачьи, глазищами, гордо вскинула подбородок. Я, судорожно сглотнув, осторожно приступил к обыску, стараясь не встречаться с ней взглядом. Ладони моментально вспотели, да и самого меня бросило в жар. Тело обыскиваемой легко прощупывалось сквозь ткань и казалось обжигающие горячим.

За голенищами обоих сапог оказалось по огромному охотничьему ножу. На поясе — второй пистолет, несколько обойм, еще один нож — небольшой, с изящной рукояткой. В нагрудном кармане рубашки — что-то небольшое, прямоугольное. Наверное, еще одна обойма, доставать я не стал.

— Все? — спросил Грэг.

— Угу.

Он отпустил девицу, и та сразу же выхватила откуда-то из-за спины еще один пистолет — маленький, с коротким толстым дулом. Но Нортон был начеку и резким шлепком выбил оружие у нее из руки. Рыжеволосая охнула и сжалась, потирая ушибленную руку.

— Прости, — неожиданно мягко проговорил Нортон, положив ей лапищу на плечо. — Я же сказал: давай без глупостей.

— Кто вы такие? — исподлобья взглянув на Грэга, процедила девица. Глаза у нее по-прежнему сверкали от ярости. Уф, ну и валькирия!

— Мы ищем кого-нибудь, кто знает хозяина магазина, Берни Брауна.

— Зачем?

— Знаешь, милая, я бы предпочел сам задавать вопросы. Как тебя зовут?

— Джулия, — после долгой паузы ответила рыжая.

— Малышка Джулия! — воскликнул я, вспомнив вчерашний инцидент в магазине.

И Нортон, и сама «малышка» воззрились на меня, как на полоумного.

— Ну… Я хотел сказать… Вчера этот… Гай сказал, что если дядя Берни не вернет деньги, то они и малышку Джулию прихватят… — пробормотал я, съеживаясь под их взглядами.

— Дядя Берни? — скривившись, переспросила Джулия. — Какой он тебе дядя, недоносок?

— Он дядя моего друга Майка, — обиделся я. — Ну, не то чтобы дядя… Дальний родственник. Но они оба Брауны.

— А, так ты один из тех двоих молокососов… — чуть смягчившись, усмехнулась Джулия.

Я обиделся еще больше. С какой стати эта рыжая называет меня молокососом?! Если она и старше меня, то едва ли намного. Впрочем, у представительниц слабого пола я никогда не пользовался уважением. Уж не знаю, почему. Может, бородку отрастить, как у Майка?

— Я прилетела в город вчера вечером… — проговорила девица, опираясь о стену. — Эх, не было меня, когда эти ублюдки пришли в папин магазин. Я бы им…

— Дядя Берни ваш… отец? — переспросил я.

— Да, представь себе! В больнице он успел рассказать о том, что произошло, а потом…

— Ну, тогда нам нет нужды объяснять, что мы на одной стороне, — сказал Грэг. — Приятель Аполлона в заложниках у этих головорезов…

— А вы-то кто такой?

— Скажем так, скучающий турист, — осклабился Нортон. — Помогаю вот этому недотепе. Исключительно по доброте душевной.

— Да ну?

— Точно тебе говорю. Ты не представляешь, насколько я душевный парень. Да и Аполлон тоже забавный малый. Стоит узнать его поближе.

Рыжая фыркнула.

— Ну а что делать собираетесь?

— Ну, Аполлону хотелось бы высвободить своего приятеля… Так ведь, Аполлон?

— Зовите меня Эйп, — буркнул я.

Нортон хохотнул. Девица, задумчиво разглядывая нас, спросила:

— Думаете, это так просто?

— Я пока не знаю, — посерьезнел Грэг. — Но хорошо, что мы встретились. Есть возможность кое-что выяснить. Например, что за ребята подстрелили старика и чего они от него хотели.

— Это банда Гая Хогана, — вздохнула Джулия. — Те еще мерзавцы…

— Чем занимаются?

— Трапперы.

Нортон вопросительно изогнул бровь.

— Так здесь называют тех, кто водит туристов на сафари. И вообще всех, кто промышляет охотой. Чучела местной живности — ходовой товар. И живые детеныши — для зоопарков. Ну, и шкуры, когти, рога…

— …Хвосты, копыта… — продолжил я.

Девица зыркнула на меня так, что я спрятался за Нортона.

— Я и сама этим занимаюсь. Но я — честный траппер. А Хоган, похоже, и контрабандой не гнушается. Да и не на всякую подстреленную дичь может лицензию предъявить.

— Твой отец ему задолжал?

— Да. К сожалению. Занял у него тридцать тысяч около месяца назад. Вернуть должен был сорок…

— Сейчас речь идет уже о пятидесяти, а то и больше, — сказал я.

— Знаю, — помрачнела девушка. — Угораздило же его связаться с Хоганом! Теперь вот и эти мальчишки попали в переплет…

— Как думаешь, где этот Хоган может держать Майка?

— Он говорил про какой-то поселок… — добавил я.

— Поселки трапперов разбросаны по всем джунглям. Их десятки. Но я, пожалуй, знаю, в какой они отправились. Хоган всегда там ошивается.

— Далеко?

— Нет. Километров триста к западу от города.

— Ну так чего же мы ждем? — ухмыльнулся Нортон. — Летим туда и надерем всем задницы! Я уже истосковался по таким приключениям. Уже к обеду вернемся.

— Легко сказать! У Хогана — человек семь-восемь на подхвате. И все — матерые стрелки, в глаз бьют метров с двухсот, без всяких там лазерных прицелов. А юнца могут держать и не в поселке, а где-нибудь в тайном убежище. Ходят слухи, что у Гая есть своя база.

— Ну что ж, значит, будет только веселее, — беспечно ответил Грэг. — Ты, как я посмотрю, тоже с оружием управляешься лихо. Ну а мы с Аполлоном — профессиональные ганфайтеры. Неужто втроем не управимся с кучкой каких-то там трипперов?

— Трапперов, — поправила Джулия, с сомнением окидывая меня взглядом. — Ганфайтеры, говоришь?

— Точно. Правда, нам понадобится оружие…

— Вы на пороге оружейного магазина, — резонно заметила девица.

— Тогда вообще никаких проблем. Если, конечно, ты согласна действовать сообща.

Рыжеволосая задумалась. Впрочем, ненадолго. Хлопнув себя по туго обтянутому джинсами бедру, тряхнула головой.

— Согласна! Хоган ответит за то, что случилось с отцом!

— Отлично. Аполлон, отдай Джулии ее вещи.

— Меня зовут Эйп! — не выдержал я. — Прекращай уже величать меня Аполлоном!

— Но это же твое имя?

— Нет! То есть, да, но…

— Ладно, не кипятись, — примирительно улыбнулся Нортон.

Я вернул девице ее оружие, и она распахнула перед нами двери магазина. Грэг, не дожидаясь приглашения, первым шагнул через порог.

— Да уж, тут есть чем поживиться. В основном огнестрел, как я погляжу…

— На него здесь проще всего получить разрешение.

— Ясно. Не возражаешь, если я здесь немного похозяйничаю?

— Бери все, что необходимо. Кстати, а имя-то твое можно узнать, здоровяк?

— Грэг меня зовут. Грэг Нортон.

— Тот самый Грэг Нортон? — обернувшись ко мне, изумленно прошептала девица.

— Наверное, — буркнул я, пожимая плечами. — Это единственный Нортон, которого я знаю. А что, ты о нем что-то слышала?

Джулия в очередной раз фыркнула и, потеряв ко мне интерес, направилась к прилавку. Я потянулся за ней — мне ведь тоже не мешало бы обзавестись оружием.

А там уже — пусть только этот Гай попадется мне снова!

В путь отправились на глиссере Джулии — потрепанного вида остроносой махине, представляющей собой нечто среднее между самолетом, планером и гравилетом. Как пояснила рыжеволосая, гравитационный движок используется главным образом для взлета и при маневрировании, во время полета же просто создает поддерживающую «подушку». Для движения вперед включается реактивный двигатель.

— Машина старая и капризная, но мы с ней нашли общий язык, — усмехнулась Джулия, ласково похлопав остроносое чудище по изрядно побитому ржавчиной борту.

Кабина у глиссера оказалась жутко тесной — в противовес вместительному багажному отсеку. Второго ряда сидений не было вовсе, а впереди едва хватило места для троих. Задача осложнялась тем, что один из этих троих — больше двух метров роста и весит больше, чем остальные двое, вместе взятые. В конце концов Нортон расположился с краю, выставив руку в боковое окно. Я же втиснулся между ним и Джулией, которая, естественно, заняла место за штурвалом. Я, как мог, съежился, стараясь не слишком уж к ней прижиматься, но все равно получил пару раз локтем в бок. Тоже мне, недотрога!

Примерный план действий разработали еще в магазине, пока Нортон ковырялся в запасах дядюшки Берни. План не отличался особой хитроумностью. Направляемся прямиком к поселку, высаживаемся километрах в трех-пяти, чтобы не спугнуть Гая раньше времени. Совершаем небольшую прогулку по джунглям (с учетом этого мы с Нортоном переоделись в нашедшиеся в «Серебряной пуле» охотничьи шмотки и заранее намазались какой-то пахучей дрянью от паразитов). По возможности незаметно пробираемся в поселок, выясняем, где эти головорезы держат Майка…

Послушать Нортона — так вся эта операция займет не больше трех-четырех часов. Ему, видите ли, к подружке надо вернуться поскорее. Но — странное дело — и я, и девица полностью ему доверились. Все-таки этот громила, да еще с ног до головы увешанный оружием, выглядит достаточно внушительно. К тому же, в отличие от меня, девица о нем что-то слышала. И, едва мы поднялись в воздух, спросила:

— Так вы тот самый Грэг Нортон? Из Бешеной команды Нортона?

— Ну, я знаю, что нас так иногда называли, — хмыкнул Грэг. — За глаза, конечно.

— Не думала, что вы еще в деле.

— Да я уже пять лет как ушел на покой. Правда, поначалу отдыхать пришлось на каторге… А откуда ты слышала про Бешеную команду?

— В инфосети много чего можно нарыть, когда чем-нибудь интересуешься, — усмехнулась Джулия. — А вы в определенных кругах очень даже знамениты. Популярнее некоторых кинозвезд. Правда, судя по рассказам, в Грэге Нортоне не меньше трех метров роста, глаза у него как прожекторы, вместо рук — пулеметы, а из задницы огонь вырывается.

Нортон захохотал.

— Ну, как видишь, на деле обошлось без огня и прожекторов, — парировал он. — Но мне все-таки интересно — с какой это стати такая очаровательная девочка вдруг интересуется типами вроде меня.

У меня чуть глаза на лоб не полезли. Где это он увидел «очаровательную девочку»? Злобная рыжая фурия!

Хотя я, конечно, несправедлив. Джулия и правда очень даже ничего. Олицетворение естественной, не тронутой косметикой и пластической хирургией красоты. Огромные зеленые глаза, высокие скулы, немного тонковатые, но очень изящно очерченные губы. Ну, и фигура… Такой бюст и такую талию не скроешь даже под мешковатой мужской рубахой.

Да уж, настоящая амазонка. Красавица. Но характер…

— Давно ты шатаешься по джунглям? — продолжил расспросы Нортон.

— Сколько себя помню. Папа раньше тоже был траппером. У него я всему и научилась. А потом и превзошла его.

— Да ну?

— Он чаще всего водил группы туристов. Трофеи добывал, конечно, но по мелочи. А я специализируюсь на крупном зверье и на хищниках. Одних только саблезубых ящеров за прошлый год добыла девять штук. Самый мелкий — на полтонны весом.

— Впечатляет, — кивнул Нортон, хотя по тону непохоже было.

— Но я не собираюсь всю жизнь торчать на Артемиде. Мечтаю наняться телохранителем к какой-нибудь кинозвезде. Женщины-телохранители пользуются большим спросом. И зарабатывают очень неплохо.

— Точно. Особенно если совмещать охрану с секс-услугами.

— Вот еще! — возмутилась Джулия. — Я вообще мужиков не собираюсь охранять. Лучше какую-нибудь там певицу или актрису…

— Ты думаешь, есть разница? — невозмутимо молвил Нортон. — Или ты в принципе предпочитаешь девушек?

— Я вообще никого не предпочитаю! — отрезала амазонка. — Один раз сходила замуж, теперь до конца жизни впечатлений хватит.

— Что, семейная жизнь не заладилась?

— Я что, обязана это обсуждать?

— Извини, — пожал плечами Грэг. — Праздное любопытство.

— Вот-вот. Знакомство с вами — довольно сомнительное удовольствие, Нортон. Начали с рукоприкладства, теперь вот уже и в душу лезете. Боюсь даже представить, что дальше будет. Хорошо хоть, Аполлон между нами сидит.

— Да, я такой, — хохотнул Нортон. — Не обижайся, Джулия. Возраст — куда от него деваться? Увидел девчонку, тратящую молодость на всякую ерунду, и взыграли во мне отцовские чувства.

— Ах, это так сейчас называется? Ну-ну… — съязвила рыжая. Немного помолчав, добавила: — Говорю же — не собираюсь я торчать здесь вечно. Уеду. Может, и замуж выйду. Потом. Может, когда тридцатник стукнет.

Нортон снова пожал плечами.

— А вы сами-то женаты, Нортон? — вдруг спросила девица.

— А зачем тебе это?

— Праздное любопытство, знаете ли.

— Есть у него жена, — вмешался я. — Красивая…

— А-а… Ну, я ей сочувствую! — фыркнула Джулия и налегла на штурвал. Глиссер ощутимо завалился набок, входя в крутой вираж.

Нортон искоса взглянул на меня, усмехнулся, но ничего не сказал.

Мы уже достаточно удалились от города и вообще от побережья, и теперь внизу раскинулись бескрайние просторы джунглей. Листья у местной флоры — самых разных оттенков красного, так что зрелище довольно-таки необычное. Во всяком случае, для человека, прилетевшего с Земли и привыкшего к более каноническим пейзажам. Сверху весь громадный массив кажется единым полотном — кроны деревьев смыкаются, не оставляя шансов разглядеть что-нибудь под ними. Как девица собралась сажать машину где-то за пределами поселка — ума не приложу.

— Что, деревья-то здесь высокие? — спросил я.

— Деревья? — переспросила Джулия.

— Ну, то, что внизу растет.

— А… Ну, от кроны до земли — метров тридцать. Иногда больше, в зависимости от рельефа. Там, внизу — холмы, овраги, даже целые ущелья. Но на поверхности сангма везде ровная, как покрывало. Все неровности сглаживает.

— Что такое сангма? — настал мой черед переспрашивать.

— Ну… Не знаю, как объяснить… — задумалась амазонка. — Представь себе гигантскую губку с очень большими порами… А верхний слой этой губки порос листьями. Представил?

— Э-э-э…

— В общем, проще своими глазами увидеть. По сути, все, что ты видишь внизу, — почти что единое существо. Хотя, конечно, это не так. Скорее — огромная колония растений, очень тесно между собой связанных.

— Занятно. Я-то думал, джунгли — они и есть джунгли. Как на Земле.

— А ты был на Земле? — оживились Джулия и даже чуточку развернулась ко мне.

— Да вообще-то я там вырос, — сдержанно ответил я.

— Вот это да! А много путешествовал по Земле? Пирамиды видел? Или эту, как ее… Ну, стену огромную? И вообще, где бывал? В Европе? В Китае? В России? В Атлантиде?

— Атлантика, а не Атлантида, — поправил я. — Это вообще океан, а не страна… Ну а так… Бывал кое-где…

— Здорово! Расскажешь потом, как будет время? Я всегда мечтала побывать на Земле. Вот подкоплю деньжат — и специально съезжу!

— Угу, — буркнул я и сконфуженно замолчал. Если откровенно, то единственное, что я видел на Земле, — это несчастные три-четыре квартала Босваша. Из истории знаю, что раньше в тех местах было два разных города — Вашингтон и Бостон, но со временем оба так разрослись, что слились в один. А однажды мы с мамой ездили к каким-то родственникам в Техас. Но я тогда маленький был. Помню только, что было очень жарко.

Я, признаться, взгрустнул. Да уж. Для кого-то поездка на Землю — чуть ли не предел мечтаний, а сам я поспешил свалить оттуда, даже не попытавшись воспользоваться теми возможностями, что открываются только тем, кто побывал на прародине человечества. Но кто же знал, что здесь можно кадрить девчонок, просто рассказывая им про древние нагромождения камней?

Ладно, придумаю что-нибудь. Фантазией вроде бы природа не обделила.

Боковое окошко со стороны Нортона было открыто, ибо иначе мы бы и вовсе не поместились в кабину. И, хоть летели мы относительно неторопливо, дуло так, что через полчаса полета я начал шмыгать носом. Я чертыхнулся. Заполучить насморк в здешнем климате — то еще удовольствие.

Нортон, видя мои страдания, втиснулся-таки в кабину и закрыл окно. Сразу стало тихо и спокойно. Правда, и места в кабине стало меньше, так что я оказался зажат с двух сторон, как сосиска в хот-доге. Если бы я откинулся назад и левой рукой обнял рыжеволосую за талию — было бы чуть поудобнее. Но я не стал даже пытаться.

— Далеко нам еще? — спросил Нортон после затянувшейся паузы.

— Километров пятьдесят-шестьдесят. Пожалуй, надо уже снижаться, чтобы глиссер не заметили издалека. А потом поищем место для посадки.

— А куда мы будем садиться? Прямо в джунгли? — поинтересовался я, в очередной раз хлюпнув носом.

— Уж поверь — сядем. Только прекращай уже ко мне прижиматься, черт возьми!

Я обиженно заерзал, но отодвигаться было некуда, а пытаться потеснить Нортона — затея из той же серии, что и пробивание лбом бетонной стены.

— Да аккуратнее ты с ногами! — не унималась девица. — Не задень ничего, а то…

Фраза окончилась коллективным воплем, так как глиссер рывком ухнул вниз — стремительно, как оборвавшаяся кабина лифта. Джулия саданула меня по коленке, сбрасывая мою ногу с клавиш, которые конструкторы машины умудрились разместить в столь доступном для пассажиров месте.

Выровнять машину удалось в считаных метрах от колышущегося алого марева крон. Амазонка тут же развернулась ко мне и окатила таким взглядом, что я съежился, как сдутый мяч. В морду она мне не заехала, очевидно, только потому, что не могла выпустить штурвал.

— Сидел бы ты тихо, Аполлон, — на удивление сдержанно произнес Нортон. — Я, знаешь ли, староват уже для подобных развлечений.

— Я нечаянно, — чуть не плача, ответил я. Ну что за жизнь?! Почему со мной постоянно происходят такие казусы?

Я отодвинулся подальше от приборной доски и для пущей безопасности сунул руки между коленями и вцепился в край сиденья. Ребристый пластик под пальцами вдруг подался, и почти одновременно с этим вся приборная панель озарилась багровыми сполохами, а откуда-то сзади донесся противный прерывистый вой сирены.

— Твою мать!! — выругалась Джулия, добавив потом еще пару выражений покрепче. — Что опять?!

Я разжал пальцы, запоздало сообразив, что, коль уж конструкторы глиссера такие оригиналы, им ничего не стоит разместить какую-нибудь клавишу и на нижней стороне сиденья.

— Ты опять что-то нажал, придурок?! — под завывания сирены осведомилась рыжеволосая, лихорадочно оглядывая приборную доску. Глиссер вроде бы шел ровно, но весь этот шум и красные огни здорово действовали на нервы.

— Я… — начал было я, но объяснить что-либо не успел. Широкие, в ладонь, ремни, вырвавшиеся из пазов в боковых стенках, вдруг туго спеленали Нортона и Джулию, намертво припечатав к спинкам сидений. Меня сия участь миновала, поскольку я сидел как раз между креслами.

Едва я снова открыл рот, как вся верхняя — прозрачная — часть кабины с громким хлопком отлетела назад, и я едва не захлебнулся от встречного ветра. Ветер этот моментально унес и жуткие проклятья Нортона, и испорченный от испуга воздух.

— Держись!! — удалось мне расслышать вопль Нортона, и я ухватился за ближайший ремень.

А потом дернуло так, что у меня едва рука из плеча не выскочила. В глазах потемнело от боли, но ремня я, к счастью, не выпустил. Наоборот, вцепился обеими руками до ломоты в пальцах.

Снова тряхнуло, на этот раз послабее. Приоткрыв слезящиеся от ветра глаза, я увидел расстилающийся до самого горизонта красноватый океан джунглей и белоснежный купол парашюта над головой. Сердце заколотилось как бешеное, и я еще крепче вцепился в ремни. Парашют-то крепился к креслу Джулии, и стоит мне отпуститься — и отправлюсь в свободный полет.

Я подтянулся было повыше, но встретился взглядом с рыжеволосой. Выражение ее лица было таким, что мне захотелось где-нибудь спрятаться.

Парашют Нортона маячил буквально в паре сотен метров от нас. Спускался он чуть быстрее, так что первым соприкоснулся с верхушками деревьев. Хотя, тьфу, Джулия же говорит, что здесь нет деревьев. Хотя так и не могу представить, что это тогда за джунгли такие.

Вскоре и мы нырнули в красноватое море листвы. Я подтянулся-таки повыше, едва не залез рыжей на колени и зажмурился, ожидая удара и веток, хлещущих по лицу.

Но нам — видно, разнообразия ради — повезло. Я отделался парой легких царапин и ушибленным локтем. Насчет Джулии — не знаю точно, но, когда я снова открыл глаза, она выглядела невредимой. Только вот глаза у нее горели так, что я почувствовал, как на мне начинает плавиться рубашка.

Кресло повисло на стропах метрах в трех земли и покачивалось из стороны в сторону, как гигантский маятник.

— Слезь с меня! — процедила рыжеволосая. — И прыгай вниз.

— Высоковато… — пробормотал я, но что-то в ее взгляде заставило меня послушаться.

Трава внизу была такая плотная, что приземление получилось мягким и безболезненным, несмотря на то что я плохо сгруппировался и умудрился встретить поверхность Артемиды не только подошвами ботинок, но и копчиком.

Джулия довольно долго возилась с опутывающими ее ремнями. В конце концов, не без помощи ножа, ей удалось высвободиться, и она мягко, как кошка, спрыгнула вниз.

— Кхм… — кашлянул я, когда она приблизилась. В глаза я ей не смотрел — предпочел наблюдать за клинком, который она не спешила убирать в ножны. — Ты цела? Все нормально?

— Нормально?! — возопила она так, что из травы в сторону прыснула целая стайка каких-то не то мелких птиц, не то крупных насекомых. — Ты угробил мой глиссер, недоумок!! Какого хрена ты полез к кнопке катапультирования?!

— Я… это… — пятясь, промямлил я. — Предупреждать надо! Откуда я…

— Да ты идиот!! — рявкнула рыжеволосая, в сердцах пнув попавшуюся под ноги корягу. Коряга от удара подлетела в воздух, а приземлившись, вдруг выпустила три пары тонких узловатых ножек и торопливо ушуршала прочь.

— Я не хотел… Я не знал… Я…

Сам я прекрасно понимал, что любые оправдания в данной ситуации смехотворны. Сказать, что я сожалел о случившемся, — все равно что ничего не сказать. Угрызения совести не принялись за меня основательно только потому, что я все еще не мог прийти в себя после вынужденного полета. Признаюсь честно: это был мой первый прыжок с парашютом.

— Все будет хорошо. Как-нибудь выпутаемся, — продолжал увещевать я, не переставая пятиться, так как девица упорно надвигалась на меня, буравя взглядом. Можете, конечно, смеяться — дескать, испугался какой-то девчонки. Но я бы посмотрел, как вы бы себя вели с этой растрепанной и злющей дьяволицей, к тому же вооруженной до зубов.

Я уперся спиной во что-то жесткое — очевидно, в дерево. И оно тут же вырастило огромную лапу и ухватило меня за плечо. Я завопил от неожиданности.

— Спокойно, Аполлон, — проговорило дерево голосом Нортона. — Где ты научился так орать? У меня аж мурашки по коже.

Как он умудрился подкрасться так незаметно? При его-то габаритах?

— Что, как наши дела? — деловито осведомился Нортон.

— И этот туда же! — всплеснула руками Джулия. — Что, не видно?! Глиссер — всмятку! Нет, ну каким идиотом надо быть, чтобы включить катапультирование?! Ответь мне, а?

— Ты уверена, что это он? — спросил Нортон.

— Ну а кто же еще? Конечно, это он! Недоразумение ходячее!

Нортон повернул меня к себе, заглянул в глаза и этак проникновенно, по-отечески, спросил:

— Аполлон, сынок… Это ты включил катапульту?

Я молча сопел, разглядывая букашку, ползущую по левой штанине Нортона.

— Та-ак… С глиссером все ясно, — невозмутимо продолжил Нортон, поворачиваясь к рыжей. — Можешь о нем не вспоминать. Когда вернемся — куплю тебе новый. А сейчас давайте-ка все успокоимся и пораскинем мозгами. Идет?

— Идет, — первый согласился я.

В течение следующих пяти минут выяснилось, что высадились мы не в пяти, а как минимум в пятидесяти километрах от поселка трапперов. При этом основная часть оружия, еды и боеприпасов остались в глиссере, так же как и средства связи. Воды в притороченных к поясам фляжках было в общей сложности литров пять.

— Ах да, у нас есть еще это…

Нортон выудил из нагрудных карманов четыре брикета с сухим пайком.

— Ну, на полдня нам запасов хватит. Как думаешь, реально за это время добраться до поселка?

— Не знаю, — ответила рыжая. — Но надо попытаться. Другого выхода у нас нет. Может, повезет, и нам удастся отыскать глиссер…

— Постараемся. Тем более что это вроде бы по пути. Теоретически.

— Вряд ли он далеко улетел. В режим автопилота я переключиться не успела. А в ручном режиме у него регулятор высоты барахлит.

— Ну, в нашем случае это даже хорошо. Вылазка немного затягивается, но в целом… Могло бы быть и хуже.

Рыжеволосая саркастически хмыкнула. Я вздохнул.

— Простите меня… — едва слышно шепнул я.

Оба ничего не ответили. Хотя наверняка слышали.

— Ну что ж, времени рассиживаться у нас нет, — резонно заметил Нортон. — Так что пояса затянем потуже — и в путь! Веди нас, Джулия. Это ведь твой мир.

— Ну что ж, вперед. И постарайтесь не отставать. Слышал, ты… Аполлон?

Я лишь стиснул зубы.

Джунгли Артемиды — действительно такая вещь, которую лучше увидеть собственными глазами, чем пытаться представить по описаниям. В первую очередь это касается сангмы. В этом смысле объяснения Джулии по поводу «гигантской пористой губки» никуда не годятся. Лучше представьте себе толстенные, в два-три обхвата, осьминожьи щупальца, вылезающие из земли под разными углами. Они тянутся вверх, изгибаются, сворачиваются в спирали, переплетаются и срастаются друг с другом… Представили? А теперь сделаем стоп-кадр всего этого безобразия, сверху добавим слой густой красноватой листвы — и получим сангму. Этакая основа местных джунглей.

Внутри этого тридцатиметрового слоя спутанных щупальцев — целый мир. На… э-э-э… стволах сангмы селятся другие растения. Чаще всего паразиты типа лиан, мхов, лишайников. Почвы не видно под густым слоем травы белесого или розоватого оттенка. Джулия объяснила, что цвет этот обусловлен недостатком ультрафиолета. Гигантская крона забирает львиную долю солнечного света, так что растениям, оставшимся внизу, мало что достается. Видимо, поэтому большая часть растущей на нижних «этажах» джунглей флоры паразитирует на сангме или использует прочие альтернативные источники энергии и полезных веществ. Например, один цветок формой и размерами похожий на рюмку для коньяка, тяпнул меня за ногу, когда я проходил мимо. Правда, Джулия потом объяснила, что это не совсем цветок и что мне вообще несказанно повезло. Если бы этой штуке удалось прокусить штанину, я уже через пять минут бился бы в конвульсиях, пуская пену изо рта.

Сказать по правде, джунгли эти мне сразу не понравились. И, видимо, наши чувства были взаимны. На меня с первых же минут пути посыпались разного рода неприятности.

Первым делом я вляпался обеими ногами в какое-то зеленое липкое дерьмо. Собственно, это и было дерьмо, причем такое пахучее, что Нортон и Джулия отправили меня в арьергард нашего маленького отряда, где я и топал добрые полчаса, пока мы не набрели на ручей, в котором мне удалось отмыться.

В этом же ручье я был атакован миллиардом мелких, в палец, не то рыбешек, не то ящериц, обладающих острыми, как иголки, зубами и крайне свирепым нравом. Нет, серьезно. Страшно представить, что бы со мной сталось, будь они размером хотя бы в два пальца. И эти-то, выпрыгивая из воды, как маленькие торпеды, умудрялись прокусывать штанины на щиколотках, бедрах и даже… ну, чуть выше. Потом я, красный от стыда и досады, стоял, стянув штаны, а Джулия обрабатывала укусы антисептиком. Да уж, повеселились они с Нортоном в ходе этой процедуры…

Когда мне приспичило в туалет, я не стал следовать примеру Нортона, который сделал все дела чуть ли не на ходу. Отошел подальше, скрылся в жухлых белесых кустиках… И тут-то, прямо посреди процедуры, познакомился с одним из представителей местной фауны. Был он размером с крупную собаку и напоминал адскую смесь броненосца, кенгуру и… не знаю, пожалуй, свиньи. Во всяком случае, визжал очень похоже. Поначалу я и не заметил эту животину, так как она мирно дремала, спрятавшись в траве. Льющаяся на голову жидкость ее разбудила, и спросонья зверюга едва меня на части не разорвала, хотя вообще-то, если верить Джулии, питается исключительно травой и корешками. Опять-таки, спутники мои едва животики не надорвали со смеху, наблюдая, как я со спущенными штанами улепетывал из кустов.

С кремом от кровососов, которым мы намазались еще в городе, вообще отдельная история. Поначалу-то все было ничего, но потом я заметил, что слишком уж часто почесываюсь. Ну а когда мазь основательно смешалась с потом, начался такой зуд, что хоть по земле катайся. Джулия сказала, что такое бывает, надо немного потерпеть. Впрочем, другого мне и не оставалось, поскольку смыть эту гадость было негде. Да и перспектива остаться без зашиты от местных кровососов тоже не радовала.

Да, кровососы! Знаком я был, да и то понаслышке, лишь с земными комарами, москитами, мухами. Чего-то подобного ожидал и от здешних джунглей. Однако то, что в изобилии вилось в воздухе, по большей части было безобидным. Зато откуда-то сверху то и дело падали маленькие студенистые комочки. Кляксой распластавшись на коже, они тут же пытались присосаться к ней. Впрочем, мазь их в известной степени отпугивала, да и сам я не изъявлял желания подольше подержать на себе эту пакость. Джулия же объяснила, что эти слизни, основательно присосавшись, незаметно проковыривают в шкуре жертвы дырочку и сосут кровь, постепенно разбухая до размеров кулака. Попутно еще и личинок в ранку откладывают. Бр-р! Ей-богу, я бы предпочел москитов. Они как-то… роднее, что ли.

Время в ходе нашего блуждания по джунглям будто бы остановилось. Внизу постоянно царил этакий красноватый полумрак, так что определить, сколько еще осталось до вечера, было решительно невозможно. Шли мы не то чтобы очень прытко, но и не медлили, так что через пару часов ноги у меня загудели от усталости. Все бы ничего, но продираться через местные заросли — это вам не по тротуару прогуливаться. Я не переставал удивляться Джулии. Ведь женщина же — а попробуй-ка, побегай с ней наперегонки.

Я все чаще на нее заглядывался. Да что там — глаз не мог от нее оторвать. Гордая посадка головы… Роскошные волосы, выбивающиеся из-под шляпы… Перетянутая широким ремнем талия, подчеркивающая линию бедер… А глаза… А губы… А голос… А как уверенно, как бесстрашно она ведет нас по этим жутким чащобам. Амазонка. Богиня.

Чем больше я восхищался Джулией, тем обиднее мне были ее пренебрежение и издевки. Вслед за Нортоном она повадилась называть меня Аполлоном, а каждую задержку в движении, случившуюся по моей вине, сопровождала гневными тирадами, в которых непременно упоминала безвременно почивший глиссер, а также то, что считает меня полным недоумком. Настроение у меня портилось с катастрофической скоростью, хотя, казалось бы, дальше портиться уже некуда.

К глиссеру мы вышли часов через пять. Подозреваю, что чисто случайно. Но радости по этому поводу было — полные штаны, особенно когда выяснилось, что грузовой отсек почти не поврежден. Развели костерок из сухого горючего, доели, наконец, пайки, которые Нортон до этого берег как зеницу ока. Ну а когда обнаружили, что в багаже завалялась и бутылка виски, решили и вовсе остановиться на ночлег. Темнеет в джунглях, естественно, задолго до того, как светило скроется за горизонтом, так что у нас в запасе все равно было не больше пары часов. И Нортон резонно рассудил, что это время лучше потратить на обустройство стоянки.

Палатка, которую Джулия возила в глиссере, тоже уцелела. Но была она, конечно же, одноместной. Поэтому для нас с Нортоном пришлось сооружать навес из лиан, веток и обломков глиссера. Впрочем, получилось весьма неплохо, даже уютно.

Начало стремительно темнеть, и мы снова развели костерок, который, впрочем, не столько светил, сколько еще больше сгустил тьму вокруг нашего крохотного лагеря. Джулия обошла стоянку кругом, втыкая в землю какие-то штыри с набалдашниками на конце. Объяснила, что это сигнальный контур. На штырях установлены датчики движения и довольно мощные шокеры. В случае чего машинки оповестят о приближении крупного зверя, а тех, кто попытается прорваться сквозь контур, угостят нехилым электрическим разрядом. Я вызвался было помочь Джулии в расстановке штырей, но она, конечно, отказалась.

А потом я чуть не погиб.

Джулия как раз устанавливала очередной сигнальный штырь. Я был неподалеку и, признаться, снова засмотрелся на ее обтянутый джинсами реверс. А потом заметил в траве какое-то шевеление — слабое, будто рябь на воде. Насторожился.

— Джулия…

Амазонка не удостоила меня ответом. Присела на корточки, щелкнула кнопкой на набалдашнике маяка. В ответ раздался переливчатый сигнал.

Трава в этом месте была высокой, почти по пояс, но я разглядел нечто темное, вытянутое, движущееся у самой земли. Штука эта была буквально в паре шагов от Джулии. Не успел я и рта раскрыть, как из травы поднялась треугольная змеиная голова на тонкой, грациозно изогнутой шее.

— Дж… Джулия! — во весь голос заорал я, бросаясь вперед. На ходу попытался вытащить пистолет, но он намертво застрял в бедренной кобуре.

Рыжеволосая тоже обернулась на мой крик. Заметила подобравшуюся к ней гадость и отпрянула в сторону. Не очень удачно — споткнулась обо что-то и упала на спину. Змееобразная тварь, распрямившись, как пружина, сделала молниеносный выпад, но промахнулась — Джулия успела откатиться в сторону. Тварь снова приняла боевую позу — этакое лох-несское чудовище в миниатюре — и двинулась к девушке.

Тут я и подоспел. И не придумал ничего лучшего, как прыгнуть на эту пакость и придавить к земле. Пальцы мои сомкнулись на ее тоненькой шее, возле самой головы. Но я явно недооценил размеры зверюги. Змеевидная часть была метра два-три длиной и крепилась к длинному веретенообразному туловищу весьма немалых габаритов. Когда я дернул за эту шею, чудище взревело, как паровоз, и тут-то я понял, с кем связался.

В общем, представьте этакого крокодила метров шести в длину — приплюснутого, бугристого, покрытого безобразными наростами. С огромной, едва ли не в половину туловища, пастью с загнутыми вовнутрь редкими зубами. А на носу у этого чудища — что-то вроде хобота, только со змеиной головой на конце. Когда я всю эту красоту увидал, то заорал громче самого чудища. Первые пару выстрелов вообще не услышал.

Стреляла Джулия — с двух рук, не поднимаясь с земли. Потом подоспел и Нортон. Этот, недолго думая, выхватил из-за спины массивный короткоствольный гранатомет и долбанул два раза подряд в раскрытую пасть. Один из зарядов, похоже, рванул прямо внутри твари, так что приключился этакий фейерверк из потрохов и комков грязи. Я зажмурился и свернулся в клубок, вздрагивая, когда на меня шлепались мелкие ошметки.

Наступила тишина, разрываемая гулкими ударами бешено колотящегося сердца. Я открыл глаза, приподнялся…

Ко мне бросилась Джулия. Схватила за плечи, затрясла.

— Цел? Укусы есть? Царапины? Да не молчи ты!

Легко сказать! Как тут поговоришь, когда тебя трясут так, что зубы клацают?

— Нор…мально все.

— Уф… — Джулия уселась прямо на землю и обхватила лицо руками.

Подошел Нортон.

— Ты цел, Аполлон?

— Вроде да… — неуверенно ответил я.

— Ты придурок, понял?! — неожиданно взорвалась Джулия. — Эта тварь ядовитая, как… Какого хрена ты ее хватал голыми руками? Один укус — и никакой антидот не поможет! Хотя и без укуса… Руки! Руки покажи!

Я выставил перед собой ладони, которые — только сейчас почувствовал — начали здорово чесаться.

— Быстрее, к глиссеру! У меня вроде бы оставался гель в аптечке.

Меня чуть ли не на руках потащили к глиссеру. Усадили у костра. Нортон дал хлебнуть из бутылки. Я одним духом выхлебал с полстакана, не чувствуя вкуса. Потом задохнулся, надолго закашлялся.

Подоспела Джулия с каким-то тюбиком и упаковкой бинтов. Беспрестанно ругаясь, принялась за перевязку. Попутно объяснила, что за гадину нам выпала честь подстрелить.

— Удильщик. Обычно они на болотистых участках водятся, уж не знаю, как этот здесь оказался. Этот экземпляр довольно мелкий — похоже, подросток. Обычно они больше тонны весом, а «удочка» метров по десять в длину. Сами по себе неповоротливы, лежат себе на брюхе целыми днями, выжидают. А как подберется кто поближе, этой ядовитой хреновиной — хрясть! Яд такой, что убивает мгновенно. Потом только подползай да лопай спокойно.

— Да уж… — поморщился Нортон. — А с Аполлоном как? Ожоги не очень серьезные?

— Уд слизью покрыт. Тоже ядовитой. Но, надеюсь, сквозь кожу много не просочится. Сейчас вколю антидот — должно помочь. А вот волдыри еще не скоро заживут.

Я, стиснув зубы, наблюдал, как Джулия смазывает гелем вздувшиеся на ладонях пузыри, перевязывает сверху белоснежным, как-то нелепо выглядящим здесь бинтом. Делала она все на удивление аккуратно, почти нежно. Впрочем, все равно было адски больно. В ладони будто по паре сотен иголок воткнули, пальцы не гнулись от сковавшей их судороги.

— Потерпи… — шепнула амазонка, затягивая последний узелок. — Больно?

Я опустил голову, скрывая стоящие в глазах слезы. Разжать зубы не хватило сил.

— Ох, балбес… — Вздохнула Джулия. — Ну это ж надо было додуматься…

Я отвернулся, неуклюже обхватил руками колени. Забинтованные ладони торчали, как белые клешни. Меня начало знобить, волосы прядками прилипли к взмокшему лбу.

— Ладно тебе, — заступился за меня Нортон. — Оставь парня в покое. Ему и так несладко.

Джулия промолчала. Нашла в аптечке антидот, сделала мне инъекцию. Нортон снова протянул мне бутылку. В этот раз я выпил еще больше. Снова закашлялся.

— Пускай в палатке располагается, — сказал Грэг. — В крайнем случае вы там и вдвоем уместитесь. Я уж как-нибудь снаружи…

Я пытался было протестовать, но он чуть ли не силой затолкал меня в палатку и закрыл вход на «молнию».

Я поерзал на мягкой подкладке, закутался в одеяло. Озноб бил все сильнее, но боль чуть поутихла — видно, от алкоголя. Усталость и выпитое дали о себе знать, и буквально через несколько минут меня стало клонить в сон. Я долго ворочался, не зная, куда пристроить забинтованные руки. В конце концов выпростал их из-под одеяла и затих.

Снаружи окончательно стемнело. Было тихо. Так тихо, что даже сквозь сон я слышал беседующих вполголоса Нортона и Джулию.

— Уф, ну и страху я натерпелась… Если честно.

— Угу… — буркнул Нортон.

— А этот чудик? Вот скажу кому — не поверят. Супермен нашелся!

— Угу…

— Нет, правда, он один здесь и полчаса не протянет. Бестолковый, беспомощный…

— Угу… — реплики старого ганфайтера не отличались разнообразием.

Они надолго замолчали. Я постепенно погружался в забытье. Сквозь сон услышал негромкий голос Нортона:

— А ведь он жизнь тебе спас, дочка.

— Я знаю… — еле слышно ответила Джулия после продолжительной паузы.

Они снова замолчали. Я уже почти заснул, когда Нортон сказал:

— Ложись-ка и ты спать. А я уж тут… Покараулю.

— Давайте по очереди.

— Иди, иди. У меня все равно бессонница.

Это было последним, что я слышал в тот вечер.

Пробуждение было долгим и мучительным. Поначалу я обнаружил себя плывущим в мутном багровом мареве боли и смутных воспоминаний о ночных кошмарах. Так и барахтался, не в силах ни снова заснуть, ни окончательно проснуться.

Потом до меня стали доноситься звуки извне. Голоса, шаги, какой-то стук, бренчание металлической походной посуды. Я наконец очнулся, заворочался, зашипел от боли. Да уж, один день в джунглях — и на мне уже живого места не осталось.

Взвизгнула расстегиваемая «молния», и в палатку просунулась голова Нортона.

— Ну как ты, Аполлон?

— Болит все, — проворчал я.

— А ты как думал? Терпи. Шрамы мужика только красят.

Угу. Послушать его, так сам он тогда — прямо-таки писаный красавец. Вслух я, конечно, ничего не сказал.

— Вылезай давай. Мы только тебя и ждем.

Не успел я выбраться из палатки, как за меня принялась Джулия. Сняла повязки с ладоней, витиевато выругалась, разглядывая полопавшиеся волдыри.

— Больно?

— Жжет, — признался я. — Но вчера хуже было. Сейчас я хоть пальцы могу сжимать, а тогда…

— Ох, бедолага…

Она, не жалея воды, промыла мне раны, заново смазала гелем, перебинтовала. Помогла подняться. Я с удивлением обнаружил, что она ниже меня ростом.

— Что, идти-то сможешь? — спросила она, искоса взглянув на уже зашагавшего вперед Нортона.

— Куда я денусь-то? — буркнул я. — Не здесь же оставаться.

— Потерпи. В поселке есть медпункт, там тебя подлечат как следует.

— Это хорошо.

Мы постояли еще немного. Рыжеволосая выглядела смущенной, и от этого сам я смутился еще больше.

— Знаешь, Аполлон…

— Зови меня Эйп. Пожалуйста.

— Хорошо… Я вчера на тебя накричала… Прости, ладно?

Я пожал плечами.

— Ты очень храбрый. Глупый, конечно, но… — она неуверенно улыбнулась. — В общем, спасибо тебе за вчерашнее. Не за глиссер, конечно.

Она неуклюже ткнулась мне в щеку. Прикосновение губ показалось таким горячим, что я не удивился бы, обнаружив на месте поцелуя нешуточный ожог.

— Да я… Не за что… — промямлил я.

Мне многое захотелось в этом момент ей сказать. Но кровь отхлынула от мозга к совсем другим органам, а это вовсе не способствует красноречию. К тому же амазонка уже развернулась и, залихватски заломив шляпу, поспешила за Нортоном. Мне ничего не оставалось делать, как отправиться вслед за ней.

Мы снова пробирались по этим чертовым джунглям, на этот раз не налегке, а с рюкзаками и увешанные оружием. Как ни странно, уверенности это не добавляло, во всяком случае мне. Зато у меня возникло стойкое ощущение, что мы уже не первую неделю шляемся по зарослям и давно забыли, куда идем и зачем.

Я пытался думать о Майке, о дяде Берни, о том, что мы будем делать, когда доберемся до поселка трапперов и столкнемся нос к носу с Гаем. Но сосредоточиться на деле не удавалось. Перед глазами постоянно маячила шагающая впереди Джулия. Взгляд то и дело соскальзывал куда-то в среднюю область ее силуэта, мысли и вовсе витали в каких-то иных измерениях. В таком состоянии попутно ориентироваться на местности и даже элементарно следить, куда ступаешь, довольно проблематично. Неудивительно, что я то и дело спотыкался, наступал в лужи, а то и падал. Но подобные мелочи уже не могли испортить мне настроения.

Какая она все-таки красавица! И не такая уж стерва, как мне вчера показалось. Эх, если бы сейчас из кустов выскочил какой-нибудь динозавр — я бы его… Голыми руками — напополам! А она бы бросилась мне на шею, расцеловала бы и…

Я поскользнулся и едва не сверзился вниз со склона, по кромке которого мы шли. Что? А, проклятье! Опять какое-то дерьмо! Я остановился, вытирая пучком травы запачканные ботинки. Нортон и Джулия, видя, что я поотстал, сделали привал. Джулия достала мобильный компьютер, уцелевший после аварии. В комп была загружена виртуальная карта местности. Имелась и связь со спутниковой системой навигации, так что заблудиться нам уже не грозило.

— Ну что, долго нам еще топать? — спросил Нортон.

— Больше половины пути одолели. Если двигаться в том же темпе, будем в поселке еще до темноты. Ну а там…

Мы уселись на идущий параллельно земле «корень» сангмы, распечатали очередной паек. Нортон выудил из рюкзака бутылку с остатками виски. Свинтил пробку, поднес емкость ко рту… Да так и замер.

— Слышали?

— Что?

Все трое насторожились, прислушиваясь к не стихающей какофонии экзотических звуков.

Выстрелы. Не так уж далеко. И примерно в том направлении, куда мы движемся.

— Кто-то охотится, — пожав плечами, успокоилась Джулия и снова принялась за еду.

— Может, стоит познакомиться с этими охотничками? — предложил Нортон. — Они наверняка не пешком по джунглям шастают. Глядишь, и нас подбросят до поселка. Я, конечно, люблю приключения и все такое. Но мне и вчерашнего хватило.

— Мне тоже, — поддакнул я.

— Ну что ж, можно попробовать, — согласилась Джулия. — Судя по пальбе, там целый отряд. Скорее всего, туристы. Если еще окажется, что проводник знакомый, вообще проблем не будет. Вперед!

Мы ринулись в ту сторону, откуда только что доносились выстрелы. Ну, ринулись — это, конечно, громко сказано. Усталость давала о себе знать. Мы, почти не разбирая дороги, перли через заросли, боясь упустить охотников. Я старался не отставать, но Нортон вскоре обогнал меня шагов на тридцать, а Джулию я и вовсе потерял из виду. Когда я уже всерьез начал опасаться, что не поспею за ними, Нортон замедлил шаг. Я нагнал его, и мы вместе вышли на небольшую прогалину, где нас уже ждала Джулия. Компанию ей составляла туша какой-то громадины, похожей на бегемота. Пожалуй, тонны на четыре весом, не меньше.

— Они ее уже выпотрошили, — пояснила Джулия, указывая на распоротое брюхо животины. — Сейчас, видно, подгонят глиссер.

— Странно, что никого не оставили сторожить добычу, — пробормотал Нортон, оглядывая заросли.

Джулия пожала плечами:

— Да ничего особенного. Что с ней станется? Ну, может, мелкая живность чуть подпортит. У этого чуда шкура не ценная. Вообще, кстати, фуфло, а не добыча.

— Почему это? — удивился я. — Вон какая зверюга…

— Ну и что? Потамы — животины безобидные. И бесполезные. Точно — туристы орудуют. Кому бы еще понадобилось? Разве что приманку сделать для какого-нибудь хищника…

Нортон, в свою очередь, пожал плечами и обошел чудище кругом. Зачем-то пнул в покрытый крупной чешуей бок.

Нам ничего не оставалось, как ждать. И, коль уж образовалась пауза, я решил ею воспользоваться для одного важного дела. Дело это не терпело лишних глаз, так что я, оставив спутников на поляне, углубился в заросли.

Предыдущий день блуждания по джунглям меня многому научил, так что площадку для предстоящей процедуры я выбирал со всей тщательностью, исследуя каждую пядь зарослей на наличие колючек, жгучей травы, мелких или не очень мелких животных и прочих факторов риска. В то же время в силу известных причин местечко должно было быть достаточно укромным. Ох, если бы вы знали, как сложно найти подходящее место в этой чертовой сангме!

В конце концов я подлез под идущий параллельно земле «корень», где и обнаружилась небольшая, но уютная площадка с полегшей травой, в то же время надежно скрытая от глаз свисающими с «корня» лохмотьями мха.

Находясь в этом нехитром убежище, я не услышал ничего подозрительного, да и вообще пробыл там недолго, так как торопился вернуться обратно к Джулии и Нортону. Тем большим было мое удивление, когда, выбравшись из своей норы, я вдруг получил увесистый удар по затылку.

Я, если честно, был совсем не готов к такому обороту событий. Да и вообще, как мне казалось, я и так уже достаточно страдал в последние два дня, чтобы сейчас еще и проверять на прочность мой череп.

Колени мои предательски подкосились, и я едва не рухнул в траву лицом вниз. Однако каким-то чудом удержался на ногах и даже предпринял попытку к бегству. Во всяком случае, проковылял несколько метров, пока не наткнулся сослепу на ствол сангмы. Тут-то меня догнали, схватили за шиворот и еще раз крепко приложили по башке. На этот раз куда более эффективно, так что череп натурально затрещал, как спелый арбуз, а тело разом отказалось повиноваться. Я завалился на спину, в последний момент успев разглядеть над собой силуэт в дурацкой широкополой шляпе.

Одно хорошо — вырубиться я успел раньше, чем стало по-настоящему больно.

И снова пробуждение было не из приятных. Хотя, черт возьми, я к этому уже начал привыкать. Пока что ничего хорошего на Артемиде я не видел, помимо женских прелестей, конечно. Но и те остались там, в городе, а я валяюсь на чем-то жестком и вибрирующем. Хоть под голову мягкое подстелили, и то ладно.

Я с трудом разодрал слипшиеся веки, и первое, что увидел, — это женские прелести. Причем не чьи-нибудь там, а Джулии. Она сидела на полу, вытянув ноги и пристроив на бедрах мою многострадальную головушку. Пол был ребристый и жутко холодный.

— Живой? — шепнула девушка.

Я что-то промычал в ответ и закашлялся. Голова раскалывалась от боли, а нутро мелко и противно дрожало, подталкивая к горлу содержимое желудка. Вдобавок — слабость одолела такая, что я не смог даже толком опереться на руку — локоть подогнулся, и я уткнулся щекой в пол.

— Слабак… Всего-то и делов — пару раз по башке получил.

Голос был незнакомый — хриплый, со странноватым лающим акцентом. Я обернулся.

В полутьме тесного бункера разглядел рослого бородатого мужика, сидящего на корточках, прислонившись спиной к мерно покачивающейся туше крупного животного. На коленях у головореза — внушительного вида огнестрел.

Нас довольно ощутимо тряхнуло, и я наконец смекнул, где мы находимся. Грузовой бункер глиссера или ему подобного транспортного средства. Судя по всему, покрупнее, нежели тот, что был у Джулии.

Собравшись с силами, я сел рядом с Джулией, оперся спиной о стену. Глаза постепенно привыкали к сумраку, и я заметил второго охотника. Он лежал в дальнем углу, на куче каких-то тюков, и, похоже, спал.

— В чем дело? — шепнул я девушке, опасливо косясь на сторожащего нас громилу. Но тому, похоже, было плевать, чем мы занимаемся.

— Не понял еще? — кисло усмехнулась рыжеволосая. — Это люди Гая.

Ну ничего себе! Поразительное везение! Я едва не разревелся, ей-богу. Был бы один — точно разревелся бы.

— А где Нортон?

Джулия пожала плечами.

— Как это не знаешь?

— Исчез куда-то. Когда эти… — она махнула головой на невозмутимо восседающего на своем месте надзирателя, — вернулись за добычей на поляну, началась перестрелка. Меня-то они сразу узнали и смекнули, что к чему. Я попыталась скрыться, но куда там… Поймали почти сразу. Ур-роды!

Она в сердцах шлепнула себя по коленке. Бородатый тип издевательски ухмыльнулся.

— Ну, а Нортон-то? — не унимался я.

— Говорю же — как сквозь землю… Да и какая разница? От него теперь помощи ждать глупо. Мы уже второй час летим. И довольно шустро, наверняка километров семьсот одолели…

— Куда летим-то? — сам поражаясь своей наглости, выкрикнул я, обращаясь к головорезу.

— Куда надо! — осклабился тот. — Недолго осталось. Так что хорош шептаться, перебирайтесь уже к той стене, к поручням. Старина Гай всем хорош, но вот сажать эту штуковину нормально так и не научился.

Сам он с места не двинулся, видимо, сочтя достаточной опорой тушу зверюги. Зато второй охотник заворочался, приподнялся, выглядывая в крошечное окошко в боковой стенке бункера. Потом пересел поближе к стене, на которой и правда красовались два длинных поручня из блестящего, будто отполированного, металла. Мы с Джулией последовали его примеру.

Посадка и вправду вышла не ахти. Сначала машина ухнула вниз, моментально гася скорость. Все находящиеся в грузовом отсеке, включая меня, дружно матюгались, вцепившись в поручни и болтаясь туда-сюда от резких кренов. Туша подстреленного парнями Гая потама, как оказалось, была не закреплена, так что начала елозить по полу, размазывая лужу загустевшей крови, что успела натечь из выпотрошенного брюха. Корпус грава дважды сотрясся от довольно мощных ударов, пришедшихся по крыше и носовой части.

— Сангма, — коротко бросила Джулия.

Я кивнул. Вряд ли этот Гай настолько уж хреновый пилот, что выделывает такие кульбиты при посадке на ровную площадку. Выходило, что мы по-прежнему посреди этих чертовых джунглей. Хотя, признаться честно, меня это уже мало волновало. Наступила какая-то странная апатия, причудливым образом перемежающаяся приступами досады и пронзительной жалости к самому себе. Нет, ну какого черта я тогда уговорил Майка переться в этот дурацкий магазин?!

Машина, как мне показалось, со всего маху ткнулась носом в землю, так что мы все едва не покатились кубарем. От удара корпус загудел, как огромный колокол, задрожал. Какое-то время был слышен затихающий гул двигателя, а потом наступила тишина — какая-то нелепая, неуместная здесь.

Нарушил ее один из наших попутчиков — тот, что нас сторожил всю дорогу. Причем нарушил весьма неожиданным образом — громко и протяжно пустив ветры. Как ни странно, этим действом ему удалось выразить всеобщее настроение.

Что-то громко зашипело, и дальнюю стену перерезала широкая горизонтальная трещина. Затем одна створка ушла вниз, образуя трап, а вторая медленно, с пробирающим до костей скрежетом, поползла вверх.

По трапу загрохотали подкованные сапоги. Я непроизвольно вжал голову в плечи и отодвинулся в самый угол отсека.

Гай, конечно, ничуть не изменился за эти два дня, а я за те же два дня не успел по нему соскучиться. Так что радости при его появлении, понятное дело, не испытывал. Джулия же напряглась, засверкала зелеными, как у кошки, глазищами, бормоча под нос такие многоэтажные ругательства, что я не поверил своим ушам.

— Ну что, девочки? — глумливо ухмыльнулся траппер, обходя мертвую животину. Вляпавшись в лужу крови, поморщился, брезгливо затряс сапогом.

Я тихо позлорадствовал. Мелочь, а приятно.

Гай вытер подошву о чешую потама и, сдвинув шляпу на затылок, окинул нас с Джулией издевательским взглядом.

— Вы поглядите-ка на этот дуэт неудачников, парни! Девка, изображающая из себя траппера, и молокосос… Который и изобразить-то ничего не в состоянии!

Все трое головорезов дружно заржали, демонстрируя свои не очень чистые зубы.

— Ну и что мне делать-то с вами? — нарочито посерьезнев, спросил Гай. — Вот гляжу на вас и думаю: а чего это просто не пристрелил вас еще там, в сангме. Две пули — и дело с концом… Хотя… И сейчас еще не поздно…

— Кончай трепаться, Гай! — зло процедила Джулия. — Не строй из себя невесть что. Ничего ты нам не сделаешь.

— Это еще почему?

— Да потому что молокосос этот оставил сообщение в отеле. Для шерифа. Если мы не вернемся к завтрашнему утру, уже к завтрашнему вечеру тебя будет искать вся полиция Артемиды!

Я судорожно сглотнул.

— Ох-хо-хо-о! — насмешливо протянул Гай. — Ну надо же, какие мы умные.

— Представь себе! — отрезала Джулия. — Учти — я этого так не оставлю!

— Чего — этого?

— Того, что ты сделал с отцом! Если с ним что-то случится, я…

— Брось! Это наши с Берни дела. Он получил по заслугам. Если не вернет мои деньги — я с ним еще раз поговорю. Уже не так ласково…

Джулия снова выругалась — еще более изобретательно. Надо будет запомнить…

— Оставь моего отца в покое, понял?! Я не знаю, что вынудило его брать у тебя в долг, но…

— Какой, к черту, долг?! Это он тебе наплел? Да этот старый говнюк вызвался посредником для одной сделки. Дело там непростое, нужны были кое-какие расходы. Ну он и взял у меня тридцатку — в счет будущих процентов от посредничества. Но в итоге ни клиента, ни денег! Чтобы я еще раз с ним связался…

— Какая еще сделка?!

— Ну, это уж точно не твое дело, рыжая!

— Теперь это мое дело!

— Да неужели? Может, хочешь деньги вернуть за папашу?

— Если отец действительно тебе что-то должен — я помогу ему вернуть долг. Но я больше не позволю тебе его шантажировать! И какого дьявола вы захватили еще и мальчишку?!

Я закивал, поддерживая ее.

— Ах, ну да. Это же и твой родственничек, — ухмыльнулся Гай. — Черт, ну и достала меня ваша семейка…

— А уж как ты меня достал! До самых печенок!

— Брось, малышка, — примиряюще развел руками траппер. — Неужели мы не договоримся? Ведь не чужие же люди…

— Между нами давно все кончено! — фыркнула рыжеволосая. — Даже не пытайся! Ты мне противен, понял?!

Меня как будто крепко отхлестали по щекам. Бросило в жар, уголки глаз предательски защипало. Джулия… Моя Джулия как-то была связана с этим… С этим орангутангом?!

— Ладно, что ты от меня хочешь, девочка? — желчно осведомился Гай.

— Чтоб ты сдох!

— Увы, в этом не могу тебе помочь. Еще что-нибудь?

— Отпустите Майка! — выпалил я.

Гай, похоже, впервые с начала разговора перевел взгляд на меня.

— Ха! Видно, слабо я тебе врезал, сосунок. Мозги на место так и не вправились. Похоже, и нечему вправляться.

— Кто бы говорил! — огрызнулась Джулия.

— А чего это ты его защищаешь? Или это небось твой новый ухажер?

Амазонка густо покраснела и снова выругалась.

— Босс… — окликнул Гая один из трапперов и кивнул на тушу потама.

— Ах да… В общем, так, детишки. Не до вас мне сейчас — это уж точно. Ты права — не собираюсь я вас убивать. Но и отпустить сейчас не могу. Так что побудете немного моими гостями. Сначала здесь, а потом присоединитесь к вашему дружку.

— Не выйдет! Ты что, не слышал, что я сказала про сообщение для шерифа?

— Ха! А кто мешает послать ему еще одно — что вы, дескать, живы, здоровы, но пока вынуждены задержаться. А?

— Черта с два!

— Да ну? — самым паскуднейшим образом ухмыльнулся Гай, доставая паскуднейшего вида пушку. — А если я тебя немного поджарю? Так, совсем чуть-чуть? Ну, или женишка твоего?

Он перевел ствол оружия на меня, и внутренности мои моментально сжались до размеров апельсина. А потом произошло такое, что они и вовсе усохли до грецкого ореха. Потому как брюхо дохлого потама вдруг вспучилось, и наружу выкатился бурый бесформенный ком потрохов, принявший очертания человеческой фигуры. Этот кровавый голем тут же оказался на ногах, и, не успели мы и вякнуть, как у виска Гая оказалось дуло перепачканного в загустевшей крови огнестрела. Второй пистолет новорожденное чудище направило на стоящих у выхода дружков Гая, которые, оказавшись под прицелом, смешно раскорячились, присев и задрав руки кверху.

— У меня сейчас ОЧЕНЬ плохое настроение, — прорычало чудовище знакомым голосом. — Если дернетесь — быстро станете похожими на меня.

— Нортон!! — хором завопили мы с Джулией. От радости я чуть не выпрыгнул из штанов. Готов был броситься старому вояке на шею, но по понятным причинам отложил этот акт признательности до лучших времен.

— Аполлон, будь добр, освободи этого фримена от оружия. Джулия, за тобой — те двое.

Весь внушительный арсенал, коим располагали трапперы, быстро перекочевал к нам, после чего Нортон, не особо церемонясь, швырнул Гая на сиденье. Дружкам его дал знак усаживаться рядом. Те и не думали кочевряжиться. Я бы на их месте тоже не стал.

— Где мы находимся? — без предисловий спросил Грэг. Причем таким тоном и так сверкнув белками глаз на превратившейся в сплошную бурую маску физиономии, что игнорировать вопрос было категорически невозможно.

— Ну… Это наш лагерь… — промямлил Гай.

— Здесь есть кто-нибудь, кроме нас?

— Еще двое, — чуть помедлив, ответил траппер. — Они там, внутри.

— Парень здесь?

— Нет, он в Саут-Грин-Ривер. За ним там присматривают… Баг и Пепси.

Нортон взглянул на Джулию.

— Я знаю, где это, — кивнула она. — Туда мы и летели.

Нортон вздохнул и продолжил — усталым, будничным тоном. Но возражать ему стал бы только человек очень храбрый или очень глупый.

— Ну что ж, парни. План у нас простой. Летим в этот ваш Сау… чего-то там… Забираем парня. И сразу дуем к побережью. Там меня ждет мой номер-люкс, мое пиво, мой сын и моя жена, у которой, кстати, самая шикарная попа во всей Галактике. И чем раньше я все это увижу, тем больше вероятность, что я не выйду из себя, не повыдергиваю вам руки-ноги и не засуну их в… Вы хотите что-то сказать, фримен?

— Ну… — замялся Гай. — Мы не полетим сейчас в Грин-Ривер. У нас здесь очень важное дело… И к тому же…

— Что, что ты сказал? Я не ослышался?!

Гай каким-то непостижимым образом уменьшился в размерах примерно вдвое. Еще чуть-чуть — и его бы стало не видно под шляпой.

— Я хотел сказать… Аккумуляторы на глиссере подсели. Мы не дотянем до Грин-Ривера. У нас есть запасные. Там, внутри. Но я не уверен, что они заряжены. Мы собирались улетать только завтра…

— Тысяча черепогрызов!! И как вы собирались лететь с убитыми аккумуляторами?!

— У нас тут небольшой генератор. За ночь как раз зарядятся…

Нортон шумно втянул ноздрями воздух и в сердцах пнул тушу многострадального потама, разразившись нечеловеческим рыком. Все мы — даже мы с Джулией, вжались в стену и замерли, как фигурные магниты на дверце холодильника.

— Ладно, — обернувшись к нам, неожиданно спокойным голосом молвил наемник. — Тогда самый главный вопрос… Где здесь, мать вашу, можно помыться?

Лагерь трапперов произвел впечатление даже на Джулию. Гравилет сел на маленькую площадку, расчищенную от стеблей сангмы, перед входом в циклопических размеров сооружение, напоминающее земной Колизей. Высоченная, чуть наклоненная вперед стена, испещренная круглыми оконцами разной величины, украшенная барельефами (впрочем, едва различимыми под порослью мха), изгибалась дугой, концы которой терялись в зарослях. Сангма медленно, но верно поглощала этот чужеродный для нее элемент: пустила стебли в окна и входы, облепила фасад сплошным ковром лишайников, сверху укрыла здание непроницаемой кроной. Скорее всего, с воздуха эту штуку и не заметишь, если не знаешь, где искать.

— Никогда не видела ничего подобного… — ошарашенно прошептала Джулия.

— Творение местных аборигенов? — предположил я.

— Аборигены здесь есть, но они полные дикари. Вьют гнезда в верхних ярусах сангмы, норы роют. Ни одного высокоразвитого племени, насколько я знаю, еще не нашли.

— А мы вот нашли! — буркнул Гай. — Не само племя, конечно, а то, что от него осталось. Здесь несколько построек, но эта — самая большая. И лучше всех сохранилась.

— Наверное, дворец какой-то…

— Хрен его знает. Главное, что внутри сухо и места много. Поэтому мы здесь и обосновались.

— Ясно, — кивнул Нортон. — Свяжись-ка со своими людьми. Чтоб уж наше появление не стало для них неожиданностью.

— Они уже в курсе. Я связывался с ними, когда был на подлете.

— Ну так уточни, что ситуация немного изменилась, — осклабился Грэг. — Поверь мне — всем от этого только лучше будет. Обойдемся без лишних разборок.

Гай, выругавшись себе под нос, щелкнул ногтем по круглой бляхе, вшитой в воротник куртки.

— Дэн, ты где там? Прием…

Из динамика лился тихий ровный шорох.

— Дэн! Кросс! Выходите уже. И это… Не удивляйтесь ничему. Все под контролем. Прием… Черт, да где они?!

Он заметно занервничал.

— Ладно, идем внутрь, — скомандовал Нортон. — Кто не спрятался — я не виноват.

Трапперов мы пустили вперед. Шли они не очень-то охотно, перешептываясь между собой, спотыкаясь и поминутно оглядываясь. Наконец, у самого входа — огромной полукруглой арки, наполовину забитой просунувшимися внутрь щупальцами сангмы, — Гай и вовсе попытался остановиться. Но Нортон так пихнул его стволом огнестрела в район копчика, что бедолага влетел под своды древних казематов чуть ли не на четвереньках.

Внутри вопреки моим ожиданиям нас ожидали вовсе не огромные куполообразные своды, поросшие изнутри вездесущей сангмой, а узкий, чуть шире самого входа, коридор с низким потолком и сырыми стенами. Пахло здесь не очень.

Нортон и Джулия как по команде включили фонари, обшарили коридор пучками яркого голубоватого света. Никаких неожиданностей вроде бы не предвиделось. Туннель, прямой, как лазерный луч, уходил в глубь здания, и мощности наших фонарей не хватало, чтобы разглядеть, где он заканчивается.

— Что там дальше? — спросил Нортон.

— Метров через тридцать выйдем в большой зал, — неохотно проговорил Гай. — Там мы и обосновались.

— Ясно. Топайте, топайте вперед.

Грэг подогнал изрядно перетрусивших трапперов. Я, признаться, не разделял его рвения. В туннеле было мрачновато и веяло какой-то безысходностью. Ей-богу, я бы предпочел оставаться снаружи.

Было очень тихо. Даже шаги наши глушились толстым слоем мха на полу. Сопение Нортона и невнятные ругательства трапперов болтались в густом и влажном воздухе, как размокшие кусочки хлеба в супе. Сверху то и дело срывались местные слизни-кровососы, и я, вжав голову в плечи и подняв воротник, обшаривал потолок лучом фонарика. При таком раскладе под ноги смотреть, понятное дело, было неудобно, так что не успели мы одолеть и половину этого коридора-туннеля, как я споткнулся обо что-то мягкое, податливо вмявшееся в мох под моим весом. Я опустил луч фонаря вниз и отпрыгнул так, что чуть макушкой в потолок не ударился.

Под ногами у меня валялась оторванная по локоть человеческая рука — неестественно бледная, со скрюченными пальцами, похожими на перевернутого кверху брюхом белого паука.

— Тысяча черепогрызов! Что у тебя там, парень?

Лучи двух других фонарей сфокусировались на моей находке. Джулия глухо вскрикнула, прикрыв рот ладонью. Кто-то из трапперов грязно выругался и вдруг, едва не сшибив меня с ног, бросился наружу, вереща, как десять обезьян. Гай и второй траппер, наоборот, метнулись в глубь здания. Нортон, разразившись проклятьями, послал беглецам вдогонку короткую очередь. Целился, судя по всему, поверх голов, потому что пули, вычерчивая яркие пунктиры, срикошетили от потолка и с визгом вылетели в гулкое, как внутренности колокола, помещение. Лучи фонарей Грэга и Джулии заметались в разные стороны, выхватывая из темноты все те же покрытые многослойными наростами стены да мою физиономию, которая в эти минуты, наверное, была белее снега.

— За мной!! — рявкнул Нортон, бросаясь дальше по коридору за Гаем и его дружком. Мы с Джулией чуть ли не вприпрыжку последовали за ним. Не знаю, как рыжеволосую, но меня вовсе не прельщала мысль оставаться в туннеле наедине с этой жуткой рукой. Я едва поспевал за маячившими в свете фонарей силуэтами, до ломоты в пальцах стискивая рукоятку пистолета. Сердце колотилось в рваном стремительном темпе, будто наверстывая когда-то упущенное. Конфискованные у трапперов огнестрелы бестолково болтались за спиной, больно ударяя по лопаткам.

Из коридора мы выскочили в громадный зал. Все равно что резко вынырнуть из-под воды. Пучки света от фонарей моментально затерялись в огромном темном пространстве, не столько помогая ориентироваться, сколько еще более подчеркивая сгустившуюся вокруг нас тьму.

— Хоган, мать твою! — завопила Джулия. — Что это за выходки?! Ну-ка, покажись!

Я по примеру Нортона приложил фонарик к стволу пистолета и, держа его на вытянутых руках, кружился на месте, пытаясь хоть что-то разглядеть в том лабиринте полуразвалившихся конструкций, что нас окружал. Получалось жутковатое слайд-шоу из резко очерченных теней и неясных пляшущих силуэтов. За каждым обломком мерещилось притаившееся чудовище, и как я с перепугу не начал палить во все подряд — сам удивляюсь.

— Слушай, как тебя там… — удивительно спокойным тоном произнес Нортон. — Кончай дурить! Если не покажешься сейчас, то в следующий раз, когда я тебя увижу, пристрелю на месте. Мне сейчас не до шуток…

— Мне тоже, — раздалось откуда-то сверху после долгой паузы. — Ладно, не нервничай. Просто… Просто мы сейчас в полной заднице.

— Вот тут ты прав, — нехорошо усмехнулся Нортон.

— Вы не понимаете! — донесся слева голос второго траппера. — Мы…

— Тихо! — прервал его Гай.

— Мы все умрем!! Мы…

— Да заткнись ты! Что это за звук?

Все затихли. Лучи наших фонарей медленно и как-то особенно зловеще ползали по залу в поисках источника тихого поскрипывания. Вдруг Джулия вскрикнула и отпрянула в сторону, выронив фонарь. Мы с ней столкнулись в темноте, и она шарахнулась от меня, как от привидения. Да и меня, признаться, перепугала до полусмерти.

— Это я… — почему-то шепотом проговорил я.

Рыжеволосая спряталась за моей спиной, судорожно вцепившись мне в плечи и прижимаясь всем телом. В другое время это бы меня несказанно обрадовало, но сейчас я был слишком взвинчен, чтобы обращать внимание даже на столь приятные детали.

Луч моего фонаря высветил наконец вторую находку. Назвать это трупом язык не поворачивался. Разодранный, размазанный по стене ошметок того, что когда-то было человеком. Часть развороченной грудной клетки на кривом шипе, торчащем из стены. Левая рука плетью свисает вниз, едва не касаясь пола. Вторая рука присутствует лишь по локоть, головы и ног нет вовсе.

К счастью, желудок мой был пуст, так что дело ограничилось взрывными, складывающими пополам спазмами. Нортон тем временем упражнялся в сквернословии, причем показывал потрясающие результаты. Сразу чувствуется — опыт.

— Так… — прервав, наконец, поток ругательств, выдохнул наемник. — Держимся вместе. Джулия, держи фонарь. Эй, ты… тьфу, как тебя там?

— Гай, — подсказал я, отдышавшись.

— Гай! Здесь есть какое-нибудь освещение? Ты же говорил, что у вас здесь генератор!

— Да, — ответил траппер, выходя на свет фонарей. — Он… там. Надо пройти вдоль стены. Слева от выхода.

— Отлично. Веди.

— Хорошо, только… Отдайте нам оружие. Вы же видите, что…

— Отдам. Только после того, как объяснишь, что здесь, мать твою, происходит! И где твой приятель? Пусть тоже выходит!

Второй траппер не замедлил появиться. Даже в полутьме было заметно, что его колотит, как в лихорадке. Да и головой он вертел так, что того и гляди отвалится. Все силился что-то разглядеть в темноте.

— Ну?! — не унимался Нортон.

— Мы… это… — опасливо оглядываясь, пробормотал Гай. — Зверюгу тут одну поймали. Живьем. Думали продать. Ну и держали пока здесь…

— Так вот для чего вы потама сюда притащили! — догадалась Джулия.

— Да. Для жратвы.

— Кого изловили-то? Саблезуба? Хотя нет, вы бы его сюда не протащили через туннель…

— Ладно, идемте к генератору! — оборвал амазонку Нортон. — Пока что я одно хочу выяснить. Мы с этой тварью справимся, если что?

Гай судорожно задергал плечами. Он действительно был перепуган и выглядел довольно-таки жалко. Странно, но это не вызвало во мне ни капли злорадства.

Генератор мы нашли быстро. Обычный походный конвертер на активированном железе — этакая двухметровая колбаса в обхват толщиной, со скругленными торцами и рядами скоб для транспортировки. Сбоку тревожно мигали два маленьких красных огонька.

Гай присел над генератором, потыкал в клавиши. Конвертер негромко, будто бы устало, загудел, и в зале один за другим начали загораться светильники — тоже походные, в виде длинных гибких трубок. Развешаны они были как попало, некоторые даже валялись на полу. Немалая часть оказалась повреждена и вместо ровного белого света выдавала слабые вспышки. Но наконец-то появилась возможность разглядеть, что творится в зале, и оценить его размеры.

Хотя, если честно, понятнее не стало. Конструкции, заполняющие все пространство залы и восходящие вверх, к потолку, напоминали не то строительные леса, не то запутанную систему галерей и висячих мостков, ведущих в круглые ходы, расположенные на разной высоте. Все было сплошь затянуто вездесущими лишайниками, добрая половина мостков развалилась от старости, да и по оставшейся половине я бы пройтись не рискнул. Да и вообще я бы лучше свалил отсюда куда подальше.

Почти сразу мы увидели раскуроченную клетку. Она, кстати, была не очень-то и большой — тот же потам, что валялся сейчас в глиссере Гая, в нее бы не поместился. Но оптимизма это не добавляло — стоило посмотреть на то, как выворочены наружу толстенные стальные прутья.

Рядом с клеткой валялся второй труп. От этого осталось еще меньше, чем от предыдущего. К горлу моему подкатила очередная волна тошноты.

— Аполлон, будь добр, верни парням оружие, — вполголоса проговорил Нортон, разглядывая клетку.

Я и охнуть не успел, как трапперы отобрали у меня свои огнестрелы. Не сказал бы только, что с оружием они стали смотреться внушительнее.

Нортон тем временем чуть ли не обнюхал клетку и теперь внимательно разглядывал стену, на которой красовалось несколько глубоких царапин. Шли они параллельно друг другу метрах в полутора от пола. Края их были неровными — песчаник, из которого сложена стена, крошился и кое-где откалывался крупными кусками. Но по всему было видно, что отметины свежие.

— Похоже на следы от когтей, — прошептала Джулия.

Нортон ощупал царапины. В самом глубоком месте его пальцы провалились в стену на целую фалангу.

— Три когтя. Серповидные. Средний чуть длиннее… Это то, что я думаю? — спросил он, оборачиваясь к Гаю. Голос его прозвучал как-то странно.

— А? — отозвался траппер, на секунду прекратив озираться.

— Это то, что я думаю? — с нажимом повторил старый наемник, и на этот раз в его голосе отчетливо слышался… Страх?!

Гай закивал.

— Откуда?!

— Ну… Когда была последняя стычка со сцилианами, здесь, на Артемиде, тоже немного… Давно это, конечно, было. Лет семьдесят… Да нет, больше…

— О чем это он? — переспросил я.

— Тсс!!! — шикнул Нортон.

Все замерли. Тишину нарушал лишь мерный гул генератора и стук моего сердца — ту-тум, ту-тум, ту-тум. Будто сваи в землю вколачивают.

Стояли мы так довольно долго. В конце концов Джулия не выдержала:

— Ладно, хватит уже! Давайте вытащим генератор наружу, подзарядим глиссер, и…

— Да, малышка дело говорит! — встрепенулся напарник Гая. — Надо толь…

Я даже испугаться не успел. Тварь свалилась откуда-то сверху — бесшумно, как тень. Взмах угловатой, как у паука, лапы, тошнотворный хруст. Что-то горячее и липкое брызнуло мне прямо в лицо. И сразу же — бах!! Бах!! Ба-ба-ба-ба-ба-бах!! Эхо превратило звуки выстрелов в оглушительный рокот, перекрывающий даже несусветную ругань Нортона и жуткие предсмертные вопли траппера.

Я зажмурился, пошатнулся назад, едва не упал, столкнувшись с шарахнувшейся в сторону Джулией. Не успел протереть глаза, как что-то сшибло меня с места, потащило вперед, сомкнув на плече твердые, как клещи, пальцы.

— Шевелись, шевелись, парень!! — проорал над самым ухом Нортон. — Жить надоело?!

Я бежал, едва чуя под собой ноги. Фонарь где-то обронил, но пистолет не выпускал и все порывался обернуться и пальнуть на ходу. Но тут Нортон толкнул меня вперед, к стене рядом с полузаваленным круглым ходом, — там лишь сбоку оставалась узкая лазейка. Силы немного не рассчитал, так что я загремел о стену всеми костями. Вдобавок Джулия, бежавшая следом, налетела на меня со всего маху, пребольно приложив локтем под глаз — аж искры посыпались. Я взвыл, прикрывая глаз ладонью. Отпихнул девицу в сторону, высвободив руку с пистолетом.

Нортон, пятясь, отступал к нам, молниеносно разворачиваясь на каждый шорох. Пару раз, видно, замечая что-то подозрительное, давал короткую очередь. Пули, ударяясь в стены и обломки мостков, поднимали целые фонтаны трухи и пыли.

— Н-не стреляй!! Это я!! — задыхаясь, проорал Гай, выныривая откуда-то из-под обломков. Тут же бросился к нам — на четвереньках, даже не пытаясь подняться. Никогда не думал, что люди могут так быстро бегать на четвереньках, да еще и оглядываясь на ходу.

И тут следом за Гаем снова показалось ОНО. Нечто бесформенное, присыпанное пылью, стелющееся по земле, как ящерица, — такими же резкими, порывистыми движениями, перетекающими одно в другое. Толком разглядеть тварь я не успел — Нортон шарахнул по ней длинной очередью. Ретировалась зверюга мгновенно, одним прыжком, противно скрежетнув когтями по каменному полу. А когти-то были будь здоров — пожалуй, только это я и успел заметить. Не когти — целые клинки, чуть ли не по полметра, изогнутые полумесяцем.

Гай добрался до нас и с ходу бросился в зияющий непроглядной чернотой лаз, едва протискиваясь сквозь узкое отверстие.

— За ним, живо! — рявкнул Нортон, оборачиваясь к нам. — Долго еще будете…

Договорить он не успел — тварь снова появилась, на этот раз откуда-то сбоку. Снова длинная очередь вперемежку с отборным матом. Пули, кажется, даже пришлись в цель — чудовище отбросило на лету, развернуло. Но, судя по тому, с какой скоростью оно снова скрылось в глубине зала, ранение было несущественным.

Я последовал за Джулией, то и дело подталкивая ее макушкой, поскольку, знаете ли, когда за спиной этакое чудище, а твой зад едва ли не торчит из лаза, чувствуешь себя весьма уязвимым.

Мы проползли на карачках метра три, не меньше, причем примерно посередине вышла заминка и я в течение нескольких секунд успел трижды покрыться холодным потом — подумал, что мы застряли. Но, к счастью, все обошлось. Мы наконец оказались по ту сторону и свалились в одну взмокшую и тяжело дышащую кучу — все втроем.

— А как же Нортон? — едва отдышавшись, охнула рыжеволосая.

— Да хрен с ним! Валить надо отсюда! — рявкнул Гай. — Поднимаемся! Фонарик у кого-нибудь цел? Темно же, как…

— Чего это ты раскомандовался? — взвилась девица.

— Тихо вы! — шикнул я, на ощупь находя края лаза и наклоняясь. — Слышите? Опять стреляет!

Противоположный край лаза озарялся вспышками выстрелов. Звуки сюда доносились будто бы издалека, хотя, казалось бы, разделяло нас с Нортоном всего несколько метров.

— Он один не выберется! — донесся из темноты дрогнувший голос амазонки. — Его прикрывать надо! И патроны скоро кончатся!

— Вот-вот! — поганенько ухмыльнулся траппер. — Каюк вашему громиле. Так что теперь я главный. Поняла?

— Ах ты…

Смачный шлепок. Ого! Вот это пощечина! Так его, Джулия!

Девушка вдруг глухо охнула, потом завизжала, видно, отбиваясь от траппера. Но тот, судя по всему, схватил ее в охапку и прижал к земле. Я, как болван, стоял, таращась во тьму и водя перед собой руками. Разглядеть дерущихся я не мог — даже силуэтов было не разобрать. С грехом пополам удалось найти их на ощупь. Сам того не желая, я бегло ознакомился с некоторыми пикантными частями тела Джулии, но потом ухватил-таки за волосы Гая и, не особо церемонясь, ткнул ему пистолетом в морду. Он сразу сообразил, что к чему, и замер. Я в данном случае был королем положения — похоже, что оружие из нас троих сохранил только я.

— Ну-ка, слезь с нее! — пробасил я и, пользуясь возможностью, с удовольствием рванул траппера за волосы. Тот взвыл, но послушно поднялся, понося меня такими ругательствами, что составили бы конкуренцию даже перлам Нортона. Джулия на это отвесила ему еще несколько размашистых пощечин, а напоследок хорошенько пнула куда-то в нижнюю часть туловища. Попала безошибочно, невзирая на темноту. Гай осекся на полуслове и скукожился на полу в позе эмбриона.

— Так, вяжи его! — скомандовал я. — А ты, гнида, не вздумай дергаться — ты у меня на прицеле!

Впрочем, трапперу и так пока было не до активных действий. Я, не дожидаясь, пока Джулия закончит, снова юркнул в лаз, стараясь не обращать внимания на отчаянные вопли второго «я». Но заглушить их получилось только собственными.

— Грэг!! — заорал я. — Грэг, ты живой?!!

— Какого хрена?! — рявкнул Нортон, когда я высунул голову из лаза. — А ну, пошел вон отсюда!

— А ты?!

— Да не пролезу я туда, не понял, что ли? Сматывайтесь отсюда! Я пока немного задерж…

Он прервался, давая короткую очередь по вынырнувшему на свет силуэту. Патроны начал экономить.

Я тоже пальнул пару раз из своего пистолета. Выстрелы прозвучали как-то издевательски — будто новогодние хлопушки. На что я надеюсь?! Эту тварь и огнестрел-то, похоже, не берет…

— Грэг!! — чуть не плача, крикнул я снова.

— Я сказал — беги!! — рявкнул Нортон.

Я сунулся было в лаз, пятясь, добрался почти до половины… И попер обратно.

— Грэг, ну попробуй! Здесь много места! Ты пройдешь!

Грэг, шагнув назад и привалившись спиной к стене, вдруг наклонился и отвесил мне оглушительный подзатыльник.

— Я сказал — лезь обратно.

— Грэг… — я уже откровенно разревелся — от боли, от страха, от отчаянья. — Ну почему…

— Он наседает. Я только сунусь туда — он меня тут же за задницу… Р-рр!! Получай! — Автомат Нортона в очередной раз плюнул в страшилище раскаленным металлом.

Наемник был прав. А пятиться в этом узком лазе, одновременно отстреливаясь, с его габаритами не получится. Как пить дать застрянет. Если только…

Я выскочил наружу и вцепился в огнестрел Нортона.

— Давай мне! Я тебя прикрою!

Грэг взглянул на меня как-то странно и, спохватившись, вырвал оружие.

— Лезь туда!! — взвизгнул я. — А я за тобой! Ну быстрее, ну пожалуйста!!

Видно, в определенные моменты я умею быть чертовски убедительным. Нортон дал еще одну очередь в темноту и упал на четвереньки, протискиваясь в лаз. Те несколько секунд, пока он не пролез туда настолько, чтобы и я смог за ним следовать, показались мне тысячелетием. Я стоял с почти пустым огнестрелом в трясущихся руках, и в мозгу бились даже не мысли — какие-то животные позывы, обрывки инстинктов, грозящие задавить остатки разума. Еще чуть-чуть — и я бы в панике бросился бежать куда глаза глядят, вопя при этом, как пожарная сирена.

— Аполлон!! — Голос Нортона из лаза напоминал гудок древнего парохода.

Я ужом юркнул в нору, выставив наружу ствол огнестрела. Дал короткую очередь для острастки. При этом чуть не оглох, а приклад от отдачи здорово звезданул по носу.

Нортон застрял где-то посередине хода, мы с ним столкнулись задами и дружно чертыхнулись. Да, в этом месте и мы с Джулией застопорились, а уж Грэг… Старый вояка хрипел и матюгался, пытаясь протиснуться дальше. С потолка лаза посыпалась мелкая крошка, обломки стены сбоку от нас заходили ходуном. Еще не легче! Сейчас завалит к чертям собачьим!

Я расслышал голос Джулии, которая, похоже, тянула Нортона со своей стороны. Я тоже решил помочь — принялся лягаться, как сбесившийся мул, пытаясь протолкнуть Грэга дальше. Уж не знаю, что в конечном итоге помогло, но наемник вдруг резко дернулся вперед, разом преодолев узкое место. Одновременно он и здорово расшатал завал, так что на меня посыпалась уже не труха, а довольно увесистые камни.

Когда ты заперт в узкой кишке, с одной стороны — тупик, с другой к тебе подбирается какое-то страховидло, а потолок начинает обваливаться на голову, по-настоящему понимаешь, что такое клаустрофобия. К счастью, удовольствие это было недолгим — Нортон, преодолев лаз, ухватил меня за лодыжку и рывком вытянул за собой. Очень вовремя, кстати, потому что потревоженная кладка окончательно потеряла устойчивость. Еще немного — и эта дыра стала бы моей могилой. Впрочем, мне и так досталось основательно — один из рухнувших сверху булыжников саданул меня по затылку так, что тьма перед глазами озарилась ослепительной алой вспышкой.

Боль была адская.

— Ну, ты как? Эйп… Слышишь меня?

— Д-да… н-не… т-тряси-ите вы-ы та-ак, — клацая зубами, еле выговорил я.

— Уф! — Джулия наконец оставила меня в покое. — Как же ты нас перепугал! У тебя кровь на затылке. Ссадина вполголовы. Больно?

Да, было больно. И перед глазами все плыло. И тошнило. И одновременно очень хотелось есть. И спать. И плакать. И ругаться. Есть все же предел человеческому терпению, и у меня он наступил.

Вокруг было темно, как в погребе. Единственный уцелевший фонарь лежал на пыльном каменном полу, пучок света от него был направлен в противоположном от меня направлении и выхватывал из мрака скорчившегося на полу Гая. Траппер по-прежнему был связан.

— Ну-ка, Аполлон, сядь-ка вот так, — появился откуда-то сбоку Нортон. — Посмотрю, что у тебя там с головой.

Он, не обращая внимания на мои болезненные вскрики и шипение, ощупал мне затылок. Выругался. Не особо изощренно, из чего я заключил, что дела у меня не так уж плохи.

— Перевязать бы чем…

Джулия будто только и ждала этого предложения. Недрогнувшей рукой она оторвала солидный кусок ткани от своей рубахи и самолично занялась перевязкой. Тут уж я не вскрикивал, хотя это стоило мне немалых усилий. Кое-как вытерпев процедуру, я уселся поудобнее, прислонившись спиной к стене и подтянув колени.

Лаз, через который мы сбежали из большой залы, теперь был полностью завален. Мы оказались в небольшом помещении серповидной формы, оба края «серпа» заканчивались зияющими чернотой круглыми дырами. Ну, хоть не тупик — и то хорошо. Хотя… А что, если та тварь найдет какой-нибудь обходной путь?! А мы тут как на ладони…

Справа раздался какой-то шорох, и я дернулся, как током шарахнутый. Нортон, подхватив фонарь с пола, обшарил лучом стены. Вроде бы никого.

— Крысы, наверное, — не очень-то уверенно сказала Джулия.

— Здесь водятся крысы? — спросил я.

— Ну да.

— Обычные крысы? Серые, с хвостом?

— Они везде водятся, — усмехнулся Гай. — Везде, где живут земляне. Достаточно невзначай провезти с грузом хотя бы парочку — и все. Приживаются почти на любой планете. Приспосабливаются, мутируют… Иногда я думаю, что это не мы проводим экспансию, а они.

— Да ты философ, — съязвила Джулия.

— Развяжите меня, а? — предложил траппер. Судя по интонации — уже не в первый раз. — А, здоровяк? Чего вам меня бояться? Оружия у меня нет. Малышка же меня обыскала.

— С чего ты взял, что тебя кто-то боится, червяк? — зло бросила амазонка. — Я тебе говорила, что ты ответишь за то, что сделал с отцом? Говорила…

Траппер выругался себе под нос.

— Мы тебя здесь как приманку оставим. Авось, та тварь тобой нажрется и успокоится. А мы пока спокойно выберемся. Что скажешь?

Гай, как ни странно, даже не дернулся. Только ухмыльнулся как-то странно. У меня же, если честно, холодок по спине пробежал. Очень уж правдоподобно было сказано. Хотя, что это я… Она просто его пугает. Да и Нортон на это не пойдет…

— Нет, дочка, — угрюмо отозвался Грэг. — Эта тварь не нажрется. И не успокоится. Никогда. Если сюда можно добраться каким-то другим способом — поверь, он его уже ищет. Так что жить нам, может быть, осталось совсем чуть-чуть.

Вот тут уж меня точно пробрало до костей. Наемник явно не шутил.

— Вы что-то знаете об этой штуке? — спохватилась Джулия. — И там, возле генератора, что-то там спрашивали… Ну, что это за пакость?! Я таких никогда не видела!

— Это смерть наша, — зловеще оскалился Гай. — Эх, жадность моя! Предлагали же парни — выпотрошить его сразу да чучело сделать. Чучело можно было на аукцион выставить, тоже неплохо наварились бы. Нет же, вздумал живьем его подержать. Дур-рак!

— Кого его-то?! — не выдержал я.

— Это черепогрыз, — отозвался Нортон. — Настоящий сцилианский черепогрыз, самый что ни на есть.

— Сцилианский? — тупо переспросил я.

Вообще я считал, что черепогрызы — это что-то вроде гномов, эльфов, Спэйсмена, веганских магов… В общем, мифические персонажи, герои комиксов и виртуальных развлечений. У землян после непродолжительных, но очень ожесточенных стычек со сцилианами, происходивших лет сто назад, они даже вошли в поговорки. «Голодный, как черепогрыз», «Черепогрыз меня раздери», нортоновские «Тысяча черепогрызов»…

Мы с Джулией забросали Грэга вопросами, и он кратко, но весьма емко разъяснил нам суть дела.

Воевать со сцилианами, как выяснилось, было весьма сомнительным удовольствием. Наверное, потому, что у нас совершенно разные представления о том, как это вообще должно делаться. Начнем с того, что у сцилиан нет солдат. Вообще. Да и оружия как такового — в нашем понимании — у них практически нет. Во всяком случае, обычного вооружения для локальных сражений — бронетехника там всякая, автоматы, бластеры, гранатометы, лучеметы, мины и тому подобное. Хорошо развиты системы защиты и маскировки для космических кораблей и атмосферных летательных аппаратов. Имеется холодное оружие — большей частью ритуального назначения. И… собственно, все.

Зато у них есть черепогрызы. Этакое биологическое оружие для зачистки территории от живой силы противника. Специально выведенные машины убийства. Молниеносные, кровожадные, безжалостные, неутомимые, неправдоподобно живучие, уничтожающие все живое на своем пути…

— Ну не может же быть так, что они совсем уж… невменяемые, — возразил я. — Сами-то сцилиане как-то с ними управляются.

— Да никак не управляются, — усмехнулся Нортон. — Они их сбрасывают на территорию, как мы — бомбы. Только бомбы еще и здания рушат, местность заражают и все такое. А после черепогрызов все целехонько, только — ни души.

— А потом? — не унимался я. — Как они потом сами на вычищенную территорию спускаются?

— Они в каждую особь вживляют специальную капсулу, где-то рядом с мозгом.

— Взрывчатка?

— Да. Заряд маленький. Хлопушка практически. Но в аккурат хватает, чтобы мозги вышибить. И все.

— Почему же у этого не сработало?

— Я-то откуда знаю? — отмахнулся Нортон и, кряхтя, поднялся с пола. Прошелся вдоль стены, зачем-то потрогал прицепившиеся к ней вьюны.

— Так ведь война со сцилианами была еще вон когда, — подала голос Джулия. — Неужели эти черепогрызы столько живут?

— Они вообще-то созданы для определенных целей. Обычно их существование длится несколько суток, не больше.

— Ага, — поддакнул Гай. — Я тут фильм в инфосети нашел. Ну, когда мы эту тварь поймали, решил разузнать, что там к чему. Они изначально хранятся в виде таких… эмбрионов что ли. Или яиц. В общем, полуфабрикат. И только перед сбросом их за несколько часов выращивают в специальном растворе до взрослой особи, вбивают в мозги установку, капсулу эту вживляют и — в бой. Повторное использование не предусмотрено.

— Точно. И вот одна такая зверушка каким-то чудом уцелела, осталась здесь, в джунглях. И жила здесь все это время… — задумчиво проговорил Нортон, все так же прохаживаясь вдоль стены. — Несколько десятков лет… Представляете, во что она превратилась за это время? Настоящий дьявол.

— В смысле?

— Интеллект у этих тварей — будь здоров. Насколько я знаю, больше всего шансов их обезвредить — в первые часы после высадки, пока они еще совсем зеленые. А потом… Они моментально приспосабливаются к условиям, начинают использовать все нюансы местности, обстановки… Война превращается в настоящий ад…

Я бы, пожалуй, испугался этих его слов, его зловещего тона. Если бы и так не был перепуган до полусмерти.

— Слушайте, а чего мы тогда сидим-то здесь?! Ждем, пока она до нас доберется?

Все поглядели на меня, как на сумасшедшего.

— У тебя есть какой-то план действий, Аполлон? — осведомился Нортон.

— А, то есть я должен все решать, что ли? — огрызнулся я. — Ты ведь вроде у нас крутой вояка, или нет?

— А чем ты воевать собрался, малыш? Последний огнестрел был у тебя, да и тот остался под завалом. Хотя все равно там четверть обоймы, не больше. С этим на черепогрыза не пойдешь…

Я судорожно сглотнул. Одни, отрезанные от всего мира в этих сраных катакомбах, в темноте, без оружия. А где-то здесь бродит древняя кровожадная тварь… Нет, я ошибся, что не могу испугаться сильнее. Если бы не сидящая рядом Джулия, я бы точно разревелся от страха, как мальчонка.

— Хотя Аполлон прав. Надо что-то делать. Связь здесь точно не работает?

— Нет, с поселком не связаться, — скривился Гай. — Надо наружу вылезти. А еще лучше — до глиссера добраться. Эх, там же в кабине слонобой лежит.

— Огнестрел?

— Да. Крупнокалиберный. Потама, скажем, можно с одного-двух выстрелов завалить. Мощная штука.

— Да, нам бы сейчас не помешала. Ну а выход наружу?

— Хрен его знает. Мы особо-то тут не шарились. Несколько залов осмотрели — и все. Мы нашли-то это место меньше месяца назад.

— Понятно. Аполлон!

— Зови меня Эйп, черепогрыз тебя раздери! — не выдержал я.

— Хм…

— Извини. Не подумал…

— Ладно. Идти-то сможешь?

— Ну оставаться-то здесь точно не собираюсь!

— Ну и ладненько. Двинем-ка дальше в эти катакомбы. Попробуем наружу выбраться или хотя бы в то место, откуда можно будет на связь выйти. Что скажете?

— Не знаю, — с сомнением проговорил Гай. — Снаружи больше опасность нарваться на эту штуку…

— Ну а здесь сидеть — лучше? Пока с голоду не помрем? Как думаешь, твои ребята тебя скоро хватятся?

— Вообще-то мы должны были вернуться в поселок только завтра утром. Так что…

— Вот-вот. Я так понимаю, как минимум сутки здесь придется торчать, прежде чем они заявятся.

— Тут-то их черепогрыз и сцапает… — проворчал я.

— Покаркай еще, щенок! — огрызнулся Гай.

Нортон походил из стороны в сторону, что-то прикидывая.

— Я так понимаю, твои парни будут вооружены? — наконец спросил он у траппера.

— Да уж конечно! Что они — идиоты, без оружия по сангме шастать? Ну и начеку будут наверняка.

— Угу. Одна надежда — на то, что они сумеют этого черепогрыза ухайдокать. Шансы есть. Судя по тому, какой он медлительный — годы свое берут. Или, может, он…

— Медлительный?! — хором переспросили мы с Джулией.

— Была бы эта тварь в форме — мы бы здесь не сидели, — отрезал Грэг. — Черепогрыз явно не в себе, это уж точно. Да и мне удалось его зацепить, когда отстреливался. В общем, несколько хорошо вооруженных ганфайтеров — и кранты старичку.

— Ага. Только нам-то от этого не легче, — буркнул я.

— Да ты оптимист, Аполлон, — ухмыльнулся Нортон.

Повисла долгая пауза.

— Развяжите меня, а? — в очередной раз заканючил Гай. — Да давайте уже выдвигаться отсюда. Это ожидание неизвестно чего меня доконает!

Нортон вопросительно взглянул на Джулию.

— Ладно, — нехотя согласилась она.

Освобожденный от уз, Гай принялся растирать затекшие запястья.

— Ну что, порешили? — продолжил Нортон. — Попробуем выбраться отсюда?

Я первым поднялся с пола.

— Фонарь один, так что сразу договоримся — держаться вместе, — скомандовал Нортон. — Я иду впереди, этот ковбой рядом. Алоллон, вы с Джулией — следом. И не отставать!

— А куда двинем-то?

— Туда, — решительно ткнул пальцем Нортон, указывая на один из выходов.

— А почему не туда? — спросил я, показывая в противоположную сторону.

— А мне так больше нравится, — осклабился Грэг. — Какая разница-то? Шансы — пятьдесят на пятьдесят.

Он зашагал вперед, Гай потянулся следом. Мы с Джулией постарались не отставать.

Шастать по лабиринту оказалось той еще нервотрепкой. Нет, не то чтобы коридоры были слишком запутанным. Скорее наоборот. Нам и на развилках-то останавливаться приходилось не очень часто. Ходы были сплошь круглые в сечении, как червоточины, извилистые… И никуда не вели! Не здание, а какой-то огромный муравейник. Все бы ничего, но стены здесь сплошь заросли влажным осклизлым мхом, под ногами шастала какая-то шустрая многоногая мелюзга, рассматривать которую не было никакого желания, и, конечно же, темно было, как у… Да-да, пожалуй, самое точное сравнение. Даже слишком. Тогда мы здесь — как бригада проктологов с лампочкой.

Нортон топал впереди, скрючившись как старая карга, — большинство ходов были диаметром метра два, а то и меньше, так что он мало где мог выпрямиться в полный рост. И непрерывно брюзжал по поводу того, как он ненавидит подземелья. Какая-то фобия, видимо. Гай в основном помалкивал. Я же мучительно соображал, о чем бы поговорить с Джулией. Сама она шла молча и только временами всхлипывала… Хотя, наверное, мне показалось.

Ну а я сопел, кряхтел, почесывался, но никак не мог придумать, с чего бы начать. Мозги уже были набекрень от напряжения. Давно забыл про черепогрыза, про волдыри на ладонях, про разбитый затылок, про голод, про страх. В голове роились десятки фраз, одна другой тупее. Иногда выбирал какую-нибудь, даже разворачивался, чтобы сказать, но… Язык немел, колени слабели, да и фраза выбранная начинала казаться совсем уж идиотской.

Ох уж эти женщины!

— Что там со связью? — поинтересовался Нортон.

Гай щелкнул по воротнику, активируя передатчик. Попытался связаться с базой, но ни черта у него не вышло. Нортон выругался.

— Да это слабенький ИСС, — попытался оправдаться траппер. — На поверхности еще можно попробовать с поселком связаться. Но и то если спутник будет в зоне видимости. Говорю же — нормальный передатчик в глиссере остался.

— Ладно, — отмахнулся Нортон. Остановился. Червоточина коридора в здесь как раз немного расширялась, а затем и раздваивалась. Потолок в месте развилки был повыше, и Грэг с наслаждением выпрямился во весь рост, потянулся.

— Ну что, куда пойдем? Может, в этот раз налево? — предложил я.

— Нет, направо.

— Почему?

Нортон покосился на меня не очень-то дружелюбно, но ответить соизволил:

— Сдается мне, если повернем влево, в итоге сделаем полный круг. Ну, судя по тому, как менялось направление коридоров все это время.

— Точно, — поддакнул траппер.

Я не стал спорить. У этих ребят, видно, ориентирование в таких ситуациях — навык профессиональный. Куда уж мне же с моим географическим кретинизмом…

Повернули налево. Здесь коридор вдруг начал постепенно забирать вверх. Ну хоть какое-то разнообразие.

— Как вы умудрились его изловить-то? — вдруг спросил Нортон, оборачиваясь к трапперу.

— Просто угодил в одну из ловушек, причем незадолго до того, как мы приехали проверить тот участок. Иначе бы наверняка успел вывернуться. Но мы его харибдами приглушили, отвезли сюда. А тут он оживать начал! Ну, я и решил его придержать немного — дескать, за живого-то можно куда больше выручить. Дур-рак!

— А что такое харибды? — шепотом спросил я Джулию.

Да уж, скажете, тоже мне — нашел тему для разговора с девушкой! Но, в конце концов, она ведь не обычная девушка, а траппер. И к тому же дочка хозяина оружейной лавки…

— Ну, понимаешь, это такие штуки, основанные на эффекте антивзрыва.

— Это как?

— Ну, что такое взрыв, понимаешь?

— Это когда большой бабах, вонь, дым кругом? — натужно сострил я.

— Скажешь тоже! Такое может быть, и когда папаша переест гороховой похлебки, — фыркнула Джулия. — Ну, если совсем коротко… Взрыв сопровождается мгновенным выделением большого количества энергии, так? А антивзрыв — это когда, наоборот, энергия мгновенно поглощается… Ну как бы засасывается в такую энергетическую воронку… Понятно?

— Угу, — буркнул я.

Но спустя некоторое время догнал Нортона.

— Грэг, а что такое харибды?

— Это замораживающие гранаты, сынок, — бросил он на ходу.

— А-а…

— О! Глядите-ка!

Коридор, по которому мы шли, начал постепенно расширяться, и вскоре мы оказались в довольно обширном зале вытянутой формы. Зал походил на желудок, каким его обычно изображают на схемах, — этакий бурдюк, в обе стороны от которого отходят кишки-коридоры.

Воздух здесь был чуть посвежее — наверху виднелось несколько небольших отверстий, наполовину затянутых мхом. Снаружи косыми лучами пробивался свет.

По периметру зала стояли какие-то не то тумбы, не то полуразвалившиеся статуи. Нортон содрал несколько длинных лохмотьев с одной из них, и под лучом фонаря что-то тускло блеснуло.

— Что это там? Хм…

Мы дружно принялись очищать статую от наростов.

— Ух ты! — не удержался я.

— Похоже на… золото? — недоверчиво проговорила Джулия.

— Угу, — буркнул Нортон. — Надо было вам потщательнее обследовать эти руины, Гай. Ты так не считаешь?

Траппер бормотал что-то нечленораздельное.

Мы ради интереса очистили еще несколько скульптур. Все изображали гуманоидов весьма воинственного вида в разных позах.

— Так-так… А это у нас что?

Грэг выудил из-под слоя мха какую-то длинную хреновину, потер ею об угловатый край статуи, счищая грязь. Раздался противный скрежет металла по металлу.

— Поищите-ка еще, ребята, — пробормотал Нортон, придирчиво осматривая очищенный край штуковины.

— А что это?

— Осторожнее! Она острая…

Мы нашли еще несколько таких. Узкие серповидные клинки без рукояток, но с какими-то креплениями. Нортон первым догадался, что их нужно прилаживать к предплечьям — так, чтобы лезвие шло вдоль руки от локтя к кулаку и дальше, выступая еще на добрых полметра. Помимо браслетов, за счет которых клинок удерживался на предплечье, имелась и идущая перпендикулярно лезвию короткая рукоять.

— Забавные штуки, — хмыкнула Джулия, отбрасывая клинок в сторону — он оказался слишком длинным для нее. — Жаль, толку от них маловато.

Я тоже, чуток повозившись, оставил древнее оружие в покое. Гай даже и пробовать его не стал. А вот Нортон скрупулезно осмотрел все найденные экземпляры и, выбрав подходящий, долго подгонял крепления по руке.

— Лучше, чем ничего, — буркнул он, взмахнув вооруженной клинком рукой.

— Смотри не пырни кого-нибудь ненароком, — проворчал Гай.

— Если я кого и пырну, — нехорошо усмехнулся наемник, — то, поверь, сделаю это нарочно.

Следующие полчаса, пока мы скитались по бесконечным ходам этого огромного муравейника, нам еще дважды попадались подобные залы со статуями. Назначение их было не совсем понятно — то ли музейные залы, то ли места захоронений. Хотя ничего похожего на гробы или саркофаги видно не было. А может, они и были где-то под слоями мха и вьюнов. Просто нам по понятным причинам было не до археологических изысканий. Единственное, чего хотелось лично мне, — это наконец выбраться из этих чертовых катакомб. Ну и еще, наверное, поесть. И отдохнуть. И чтобы Джулия… Ну ладно, ладно. В первую очередь — выбраться отсюда.

В который раз убедился, что человеческая психика — забавная штука. Учитывая, что где-то неподалеку шастает едва ли не самый ужасный хищник из известных человечеству, а мы абсолютно безоружны, если не считать той острой штуки у Нортона, то нам полагалось пробираться по коридорам, затаив дыхание и вздрагивая от каждого шороха. Но человек не может бояться вечно. Чем больше времени проходило с того момента, как мы двинули в глубь катакомб, тем реже мы вообще вспоминали о черепогрызе. Мои мысли, к примеру, уже давно полностью переключились на Джулию.

И действительно, какой смысл трястись от страха перед встречей с чудовищем, если изменить что-то все равно не в наших силах? Никогда не был фаталистом, но тут, видно, проникся общим настроением. Уж не знаю, как бы я себя вел, если бы впереди не маячила широченная спина Нортона, уверенно шагающего во главе нашего крохотного отряда, если бы не Джулия, рядом с которой так хотелось выглядеть сильным, храбрым, ловким, на голову выше ростом и вдвое шире в плечах. А вот если бы я остался здесь один…

Я замотал головой, гоня прочь мрачные мысли, и прибавил шагу.

— Выход! — встрепенулся я, первым увидев светлое пятно в конце очередного туннеля.

— Видим, видим, — проворчал Нортон. — Не суетись, Аполлон.

Он передал фонарь Джулии, а сам двинулся вперед, едва ли не волоком таща за собой траппера, который вздумал было упираться.

Туннель выходил на узкий, наполовину обвалившийся козырек метрах в пятнадцати над землей. Задерживаться на нем мы не стали — того и гляди рухнет. Перебрались на ветви сангмы, опутывающие весь, с позволения сказать, фасад здания. Благо, здесь они были толстыми, чуть ли не в полметра диаметром.

Дело уже клонилось к вечеру, так что снаружи оказалось не намного светлее, чем в катакомбах. Плотная крона сангмы и днем-то едва пропускает солнечные лучи, а уж когда светило начинает клониться к горизонту…

— А вот и глиссер! Повезло…

Гай указал вниз, где в сгущающейся чуть ли не на глазах полутьме и впрямь можно было разглядеть машину.

— Да, только вниз надо как-то спуститься, — озираясь по сторонам, проворчал Нортон. — И побыстрее бы. Эта тварь может нам здесь ловушку устроить.

— Скажешь тоже, — неуверенно возразил я.

Наемник не удостоил меня ответом.

— Киб-автопилот у твоей посудины есть? — спросил он у Гая. — Пусть поднимет глиссер повыше.

Траппер только фыркнул.

— Что, нет автопилота?! — рявкнул Нортон.

— Да автопилот-то есть, но с голоса он не управляется. Мне как-то ни к чему такие навороты…

Грэг выругался и в сердцах так долбанул своим клинком по ветви, что лезвие глубоко вошло в плоть сангмы.

— Можно попробовать спуститься по лианам, — робко предложила Джулия.

— Я что, похож на обезьяну? — сварливо осведомился Нортон. — К тому же вряд ли эти побеги меня выдержат.

— Ну тогда…

Все как по команде обернулись ко мне.

— Что?

— Что, что… Твой выход, сынок. Сдается мне, что ты самый легкий из нас. Ну, не считая Джулии, конечно. Но, сам понимаешь, не женское это дело — соваться в самое пекло.

— Бросьте! У него же ладони все в волдырях! — запротестовала амазонка. — Я сама спущусь!

— Ну нет уж! — встрепенулся я, повинуясь, видимо, первобытному инстинкту выпендривания перед самкой. — Я сам!

Зря я это сказал, конечно. Достаточно было взглянуть вниз — туда, в тонущее в полумраке ничто, — чтобы понять, насколько зря. Но отступать было поздно.

— Лучше там попробовать, — подсказала Джулия, указывая в переплетение ветвей в нескольких метрах от стены. Оттуда лианы свисали вниз целыми связками.

— Ага, — поддакнул Гай. — А когда доберешься до низа, просто хлопни по крышке фонаря. Сейчас я замки отключу…

Снизу что-то переливчато тенькнуло, и «фонарь» глиссера осветился изнутри, став похожим на волшебный рождественский шар, — ну знаете, в них еще снег кружится, если перевернуть.

Я, ни слова не говоря, осторожно пополз по ветви.

Ладони у меня и впрямь горели огнем, но я уже притерпелся. Волдыри давно полопались, двигать пальцами я мог более или менее свободно, а в остальном — ну их, заживут. Лишь бы до больницы добраться.

— Осторожнее! — окликнула меня амазонка, когда я был почти у цели.

Я развернулся и успокаивающе махнул рукой, скорчив геройскую гримасу. Вниз старался не смотреть.

Все замерли в ожидании. А я вдруг заметил, какая тишина вокруг. Тягучая, влажная, почти осязаемая. Если бы не стрекот мелкой живности, периодически раздающийся откуда-то сверху, я бы подумал, что у меня уши заложило.

Вздохнув, я лег пузом на ветку, долго ворошил космы свисающих почти до самой земли лиан, выбирая ту, что потолще.

— Они вообще как — прочные?

— Выдержат, без проблем, — откликнулась Джулия. — Выбери, какая потолще.

— Да понял уж, не дурак… — пробормотал я, вытягивая наверх подходящий «канат». Подергал за него, проверяя, насколько он прочно прикреплен к ветви. До боли в пальцах сжал упругие, как резина, волокна и начал потихоньку соскальзывать с ветви. Спутники мои, как по сигналу, принялись меня подбадривать.

Я сполз в ветки, повис на лиане, чувствуя, как под моим весом лопается и сползает ее верхняя кожица. Кожа с ладоней тоже, казалось, слезает, как чулок, — не спасли даже бинты.

Начал потихоньку двигаться вниз. Преодолел не больше метра, когда сверху начало раздаваться подозрительное поскрипывание и хруст. Я, стараясь не раскачиваться, начал перебирать руками быстрее. Треск усилился — и еще через миг лиана оборвалась.

Вечер сразу же перестал быть томным. Тишину разорвал мой истошный вопль, коим я сопроводил свое внезапно ускорившееся движение вниз. Кроме этого крика, я, собственно, уже ничего не слышал. Да и не видел тоже, поскольку зажмурился.

Лиана вдруг дернулась, как живая, едва не вырвавшись из рук. Падение перешло в равномерное, постепенно стихающее раскачивание. Я прекратил орать и открыл глаза.

Светящийся пузырь кабины по-прежнему маячил внизу. Я же висел над ним на высоте уже не столь значительной, но не оставляющей возможности спрыгнуть вниз без риска переломать ноги. Спасло меня то, что лианы местные переплетаются между собой на манер рыбацкой сети, да и к веткам крепятся не в одном месте. Однако эти доли секунды, проведенные в свободном падении, забыть оказалось весьма непросто.

— Хватит уже там торчать! — гаркнул на меня сверху Нортон. — Спускайся и заводи эту долбаную колымагу!

Я кивнул, но с места пока не сдвинулся. Мотало меня туда-сюда, как маятник на древних часах, лиана поскрипывала и предательски подавалась под моим весом. Я решил, что в этой ситуации разумнее будет особо не дергаться.

И тут какая-то неясная, размытая тень отделилась от ствола сангмы буквально в нескольких метрах от меня. Я как раз качнулся в ее сторону, увидел вблизи покрытые зазубренными наростами лапы, длинные кривые когти, глубоко вонзившиеся в кору…

— Черепогрыз!!! — завопил я так, что у самого уши заложило.

Тварь, будто сообразив, что обнаружена, скользнула вверх по отвесному стволу, выбралась на ветвь, проходящую совсем рядом с тем пучком лиан, на которых я висел. Остальные тоже ее заметили, и воздух взорвался целым шквалом разнообразных возгласов. Даже не верится, что три человека могут наделать столько шуму.

Тварь мимоходом полоснула когтями по лианам, одним махом перерубив сразу дюжину. Срезанные стебли свалились вниз, изгибаясь в воздухе как живые. Я же почувствовал, что начинаю плавно проваливаться вниз.

— Прыгай, Эйп!! — Отчаянный крик Джулии донесся откуда-то очень издалека, с самого края охваченного паникой сознания. Я же, выпучив глаза, смотрел на то, как черепогрыз, двигаясь быстро, плавно, бесшумно, как капля ртути, приблизился, подобрал лапы под себя, напружинился…

— Пры-ы-ыга-а-а-й!!

Крик гудел в ушах, замедляясь, искажаясь, будто композиция, исковерканная придурковатым диджеем. Я оцепенел, не сводя глаз с черепогрыза, не в силах даже зажмуриться. Наверное, примерно так же себя чувствует человек, смотрящий в дуло направленного на него пистолета, точно зная, что вот-вот «вылетит птичка».

Я так и не смог зажмуриться, поэтому последующие доли секунды запечатлелись в моем мозгу, как кадры цифровой съемки, пущенные на замедленное воспроизведение.

Все произошло почти одновременно. Я увидел, как распрямившейся пружиной сорвался с ветки черепогрыз, как распластался в воздухе уродливой, ощерившейся когтями кляксой. Ладони мои разжались сами собой, и шершавая лиана заструилась сквозь пальцы, сдирая остатки бинтов. В груди тяжко заныло от ощущения падения, и я инстинктивно снова начал хвататься за лиану.

Откуда-то слева метнулось наперерез черепогрызу нечто, напоминающее огромный маятник — изгвазданный с головы до ног засохшей требухой и отчаянно матерящийся. Держась левой рукой за лиану, правую Нортон выставил перед собой. Длинный, чуть изогнутый клинок, похожий на насаженную торчком косу, заскрипел на покрытой наростами шкуре черепогрыза, когда они столкнулись.

Нортону удалось сбить тварь с траектории, и черепогрыз, смачно хрястнувшись о ветку сангмы, исчез где-то внизу, в полутьме. Но и Грэгу досталось — лиана, не выдержав его веса, оборвалась, и он, едва не задев меня, рухнул прямо на кабину глиссера.

— Грэ-эг! — заорал я, с ужасом глядя, как он безжизненно распластался на подсвечиваемом изнутри «фонаре».

Старый вояка пошевелился, заелозил руками по гладкому боку кабины. От души сразу отлегло. Впрочем, ненадолго, потому что мой подвес в очередной раз напомнил о своей крайней ненадежности. Лиана оборвалась еще в одном месте, и я рывком ухнул метра на три ниже и чуть вбок. Содранные в кровь ладони соскользнули и я, истошно вопя, полетел вниз.

Падать было не так уж высоко. К тому же мне в каком-то смысле повезло: я умудрился не шарахнуться о борт глиссера, хотя пролетел в считаных сантиметрах от него. Но, если честно, земля мне показалась ничуть не мягче металлопластика, и единственное, что могло отвлечь меня от пронизывающей все тело боли, — это мысль о том, что черепогрыз-то шмякнулся где-то неподалеку от меня. Согласитесь, не очень приятное соседство!

Я, кряхтя, перевалился на бок, приподнялся на локте, таращась в темноту. Конечно, я бы вряд ли смог разглядеть приближение твари. Да даже если бы смог — что бы это дало? Какая-то странная тяга видеть то, что тебе угрожает. Наверное, потому что неизвестность всегда еще страшнее.

Сверху вдруг обрушились мощные столбы ослепительного света — включились прожекторы глиссера. И, едва я продрал слезящиеся с непривычки глаза, как увидел ЕГО. Пожалуй, впервые разглядел во всех подробностях, а не размытым в стремительном движении силуэтом.

Этакая помесь паука с ящером. Длинное приплюснутое тело с плоским, как у рыбины, хвостом, с тремя парами лап. Задние — мощные, непропорционально большие, как у кенгуру. Остальные — почти как человеческие, только с огромными когтями. Особенно впечатляют «сабли» на передней паре. Морда — как оживший кусок ночного кошмара. Собственно, эта тварь и есть воплощение кошмара. В те несколько секунд, что я пялился на валяющегося на земле черепогрыза, я вдруг понял, что природа никогда не создает подобного. Даже если речь идет о хищниках. Хищники убивают для пропитания, и вообще-то им свойственна некоторая красота, изящество. Но ЭТО… Это может создать только разум. Разум, одержимый идеей убийства, уничтожения. Люди в этом смысле пошли по пути создания бомб, бластеров, боевых роботов и прочих орудий войны. Сцилиане избрали другой путь, но то, к чему они пришли, оказалось не менее ужасно.

Черепогрыз дернулся, будто очнувшись ото сна, и молниеносным движением вскочил на лапы. О землю он упирался двумя задними парами конечностей, переднюю же выставил перед собой, держа на весу. От этого он стал немного похож на гигантского богомола.

Крик застыл у меня в горле. Все, Эйп. Сейчас он окончательно очухается, разглядит тебя… Полоснет когтями — походя, как бы между прочим — и ринется на остальных.

Нет, неизвестность все-таки не так страшна. Я зажмурился, вжался лицом в жесткую, как мочалка, траву, до боли в скулах стиснул зубы…

Грянул гром. Его раскаты слились с каким-то странным клекотом, шипеньем, бульканьем.

Еще один удар — ба-бах!! Я приподнял голову. Черепогрыз, как-то странно изогнувшись и дергая башкой, полз по земле — рывками, оставляя за собой влажный след.

Ба-бах!! Тварь прижало к земле, будто ударом кувалды. Она зашипела, рванулась из последних сил вперед. От следующего выстрела покатилась кубарем, яростно дергая лапами в воздухе и оглушительно вереща. Еще один выстрел. Еще! Еще! Господи, до чего же живучая сволочь. Прямо как… черепогрыз.

Нортон, спрыгнув с крыла глиссера, перешагнул через меня, подошел к черепогрызу вплотную и всадил ему еще пару зарядов в упор — только ошметки панциря в воздух взлетали. Последняя пуля вдребезги разнесла кошмарную морду твари. И даже после этого чудище еще дергалось, раздирая когтями землю. Но было уже не страшно.

— Хорошая штука…

Нортон одобрительно похлопал по огромному, похожему на древний мушкет, огнестрелу. Видно, это и есть слонобой.

Из груди моей вырвался какой-то нечленораздельный вой, означающий одновременно и вздох облегчения, и крик радости, и боль, и триумф, и много чего еще. Нортон в ответ расхохотался.

— Ну что, земляк? Ведь классно повеселились, а?

— Это уж точно! — донесся откуда-то сверху голос Джулии. — А эта штука правда мертва?

Нортон пожал плечами и пустил еще одну пулю в неподвижную тушу черепогрыза.

— Ладно, вставай, Аполлон. Лежа на холодной земле, знаешь ли, можно заработать пару неприятных болезней. Давай руку!

— У-у-у…

— Тысяча черепогрызов! Да что с тобой?

— Я… Нога… Кажется, сломана…

Наемник раскрыл было рот, чтобы выругаться, но вместо этого лишь вздохнул.

— Ну, Эйп… Везунчик ты наш!

Не успел Майк отпустить кнопку звонка, как двери номера распахнулись. У порога она караулила, что ли? Хотя неудивительно…

— Ну, давай, Эйп… — шепнул из-за плеча Майк, подталкивая меня вперед. Функцию парламентера единогласно (при одном воздержавшемся) поручили выполнять мне. Дескать, из всей компании я — самый обаятельный.

— Э-э… Здравствуйте, фриледи, — учтиво поздоровался я и, как учили, широко и приветливо улыбнулся. В сочетании с костылями, забинтованной башкой и огромным фингалом под глазом эта улыбка, наверное, смотрелась просто сногсшибательно. Хозяйка номера даже слегка опешила.

— Вы меня, наверное, не помните, — продолжил я. — Меня зовут Эйп. Я был у вас пару дней назад. Мы с вашим мужем…

Фриледи наконец опомнилась, шагнула вперед, слегка посторонив меня. Нортон, предусмотрительно укрывавшийся чуть дальше по коридору, виновато улыбнулся.

— Лита, я…

— Хочу сказать вам, фриледи, — продолжил я заученный текст. — Что, если бы не ваш муж, мы все бы погибли. Большое спасибо вам…

Эх, и зачем я только распинаюсь? Если меня кто-то сейчас и слушает, то уж точно не она. О, это каменное лицо. Эти холодные, как льдинки, глаза. Эти упертые в бока кулачки… Кому-то сейчас придется туго.

Ну а Грэг-то! Ходячая гора мускулов с ужимками нашкодившего котенка — это, я вам скажу, то еще зрелище. Что все-таки женщины с нами вытворяют…

— В общем, не сердитесь, что мы немного задержались, — продолжал я. — И позвольте еще раз поблагодарить…

Фриледи поманила Нортона пальчиком и, когда он чуток приблизился, ухватила его за ворот рубахи и рывком затащила в номер. Мы и опомниться не успели, как двери номера захлопнулись.

— До свиданья, фриледи, — закончил я.

Добрые пару минут мы, как дураки, торчали под дверью. Уж не знаю, чего ждали. Может, криков о помощи. Или что дамочка все-таки выйдет и поблагодарит нас за то, что вернули ее благоверного в целости и сохранности.

— Хорошо, мы хоть отмыли его, — сказал я, и Майк с Джулией вдруг разразились хохотом. Я бы к ним с удовольствием присоединился, но смеяться было чертовски больна — при падении я здорово ушибся.

— Думаю, все с ним нормально будет, — сказала наконец Джулия. — Хотя, будь я на ее месте — я б ему косточки пересчитала основательно.

— Кстати, надо бы обратно в больницу выдвигаться, — спохватился Майк. — А то Эйпа там хватятся.

— И то верно, — кивнула рыжеволосая. — Давай помогу…

Она пристроилась сбоку, неуклюже поддерживая меня под локоть. Помощи, конечно, никакой, но сами понимаете, отказать ей я не мог. Майк шагал по другую сторону и, как всегда, увлеченно разглагольствовал. На этот раз — о наших перспективах на Артемиде. За те двое суток, что он провел в так называемом плену, он успел наслушаться чертову уйму всяких трапперских баек, и большую их часть, естественно, принял за чистую монету.

— Это даже лучше, чем быть наемником, Эйп! Сам посуди — свободен, как ветер. Только ты, верный огнестрел под рукой и багровый океан джунглей. Романтика!

У меня по поводу всей этой «романтики» было другое мнение, причем, по-моему, я имел на него право.

— Да ну их к черепогрызам, эти джунгли! — буркнул я, воспользовавшись первой же паузой в Майковой болтовне. — Чтоб я еще раз сунулся в эту пакостную сангму? Да ни в жизнь!

— Зря ты так, Аполлон, — негромко сказала Джулия. — По-моему, из тебя бы вышел неплохой траппер.

— Да ну? — с сомнением переспросил я.

Она улыбнулась и взъерошила мне волосы на затылке.

— Нет, конечно, тебе еще многому надо будет научиться. Но… я бы могла присматривать за тобой… первое время.

От этой ее улыбки и от этих слов у меня на спине начали пробиваться крылья. Нет, серьезно. Еще чуток — и отбросил бы я костыли и воспарил в ликовании.

В общем, задержались мы на Артемиде еще довольно надолго. Траппера из меня, конечно, не вышло, чему я, впрочем, ничуть не огорчился. Зато я…

Хотя нет, это уже совсем другая история.